Вадим Оришин

Куница

Том 3

Это книга является художественным вымыслом. Все события, описанные в ней, вымышлены и не имеют отношения к реальности. Все действующие лица являются плодом воображения. Любые совпадения с реальными компаниями, людьми и странами случайны. Все аналогии случайны.

Глава 1

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Апрель 1983 года

Возвращение в стены родного лицея вызывало массу противоречивых чувств. Даже постарайся я выразить терзающие меня эмоции, пусть не одним словом и даже не одним предложением, а целым абзацем, всё равно бы испытал затруднения.

Я чувствовал себя здесь лишним.

Если до последних событий мне удавалось себя обманывать, играть роль ученика с той или иной степенью успешности, даже в какой-то мере наслаждаться второй жизнью, то сейчас всё изменилось. Я здесь чужой. Чужак, вторженец. Взрослый изрядно пьяный дядька, залезший в детскую песочницу. Я мыслю другими категориями, иначе оцениваю поступки и слова, играю по другим правилам и в другие игры. Этот год для меня будет последним. Создаю команду, регистрируюсь и всё, прощай, альма-матер. Поиграли и хватит.

С уже бывшими рабами даже не познакомился, все трое поправляли здоровье после сытной рабской жизни. Со слов Анны, не забывшей высказать своё мнение о работорговле и тех, кто в торговле людьми участвует, я получил относительно подробный отчёт по всем троим. Две девушки и юноша. Всё трое — азиаты, парню двенадцать, девочкам по четырнадцать. Судя по состоянию, обращались с ними, как с ценными рабами. То есть не закармливали, но и голодать не давали, заставляли работать, но без фанатизма, за здоровьем следили, но при этом у всех троих имелись хронические заболевания. По психологическому состоянию парнишка быстрее девочек понял и поверил, что он больше не чужая собственность. Повеселел, ожил. С девочками сложнее. Когда Анна смогла найти переводчика, рассказала что бывшие рабы теперь свободны, девочки сразу захотели вернуться домой. Так и выяснилось, что хоть они и освобождены, но и свободы полной не имеют. Поэтому девочки всё ещё смотрели на всех маленькими волчатами.

Из друзей первой, кто попался мне на глаза, была Людмила.

— Дима! — девушка мне обрадовалась. — Вернулся, наконец!

— И тебе привет, — киваю.

Не знаю, поняла она что-то по моему лицу, или сработала пресловутая женская интуиция, но Люда моё настроение считала. Не могу сказать, что погрузился в какую-то страшную депрессию. Однако спроси сейчас кто-нибудь о моём самом заветном желании, я бы ответил: хочу взять Славяну и уединиться где-нибудь, где будет большая кровать. Судя по лицу Людмилы, эти мои желания она тоже почувствовала.

— Как ты? — осторожно спросила волшебница.

Вздохнул.

— Бывало и лучше. Идём, что у нас там по расписанию?

По расписанию была история, чему я искренне радовался. Преподаватель говорит, ученики изображают внимание. То, что нужно.

— Наши друзья из параллельного имеют к тебе множество вопросов, — предупредила Людмила.

…Олеся лежала рядом. На лице брызги влажной грязи, волосы слиплись. Тело взлохмачено многочисленными ранами. Мёртвые глаза смотрели на меня с укором…

— Мне есть что ответить, не беспокойся, — успокаиваю девушку. — Дядя Дима вернулся не с пустыми руками, а с целым мешком подарков. Вам понравится.

Людмила с прищуром на меня посмотрела.

— На мне это не сработает. Я не буду из-за любопытства тебе подыгрывать и пытаться разузнать, что ты там достал.

Киваю:

— Я знаю. Ты дисциплинированная девушка и дождёшься, пока я расскажу свой большой секрет всем сразу.

Посмотрим, сколько она продержится. Сама из принципа не будет даже подходить ко мне с этой темой, но девочек подговорит однозначно, в первую очередь Славяну, конечно же.

Мы свернули в коридор, до двери оставалось несколько десятков шагов. И в этот момент из аудитории выскользнула Славяна, оглядевшись и сфокусировав на мне взгляд. Мгновенно смутившись, Слава по привычке попыталась придать себе независимый вид, но сразу плюнула на это дело, и счастливо мне улыбнувшись, пошла навстречу. И это было безумно приятно. Когда расстояние между нами сократилось достаточно, чтобы не повышать голоса, я поприветствовал Славу.

— Счастлив тебя видеть.

Рядом хмыкнула Людмила, но Славяна не обратила на неё внимания, кивнув.

— Взаимно. Всё нормально? — в глазах Славы появилась тревога.

Появление Славы, конечно, сильно подняло мне настроение, но внутреннее напряжение никуда не делось. И своей женской телепатией девушка это мгновенно считала.

— Сейчас — отлично, — спешу её успокоить. — А если мы где-нибудь останемся наедине на несколько минуток, это сделает меня самым счастливым человеком на земле.

От Людмилы донёсся второй хмык, на этот раз самую малость завистливый. Славяна же просияла, чтобы уже через пару секунд взять себя в руки. Какая же она красивая, когда ведёт себя естественно. Или это так влияет влюблённость?

В любом случае нас подгоняло время, так что мы поспешили в класс и заняли свои места. Без особой причины я занять место рядом со Славой не мог, да и вряд ли бы у нас получилось спокойно прослушать урок, поэтому сел на уже привычный стул.

Лекция не вызывала у меня глубокого интереса, в той жизни я успел погрузиться в историю, пока учился работать с древними методиками и ритуалами. Мысли мои вернулись к внезапно всплывшему воспоминанию. Ассоциация была понятна, Людмила упомянула друзей, а Олеся за короткое время успела стать мне другом. Но сам факт всплывшего воспоминания… Вызывал вопросы.

В той жизни у меня с избытком хватало воспоминаний куда более травмирующих и болезненных. Олеся была далеко не первым другом, погибшим по моей вине или из-за моей ошибки. Тогда в чём причина? Пожалуй, на ум мне приходит только один ответ.

Это было первое подобное воспоминание для моей новой жизни. Для тела. Физиологически все воспоминания из будущего были для тела чужими. Не имели такой острой эмоциональной близости. И уже этот факт вызвал новую волну депрессивных мыслей. Я вернулся в собственное прошлое, чтобы избегать таких ошибок, а не повторять их на новый лад.

К концу урока моё настроение снова провалилось в яму самобичевания. К счастью для окружающих, изливался саркастичным ядом на самого себя я только в мыслях, контролируя внешние эмоции. Пришлось подстегнуть вертекс, но это не было чем-то сложным.

— Значит, то важное дело, что заставило тебя на месяц пропасть в неизвестном направлении, ты закончил? — насели на меня с вопросами, стоило нам оказаться подальше от многочисленных ушей.

— Да, — киваю. — И это последний раз, когда я по своей воле ввязываюсь в нечто подобное. Выгоду я по итогу, конечно же, получил, как же без этого. Однако мне хватило. И ещё, девушки.

Я принял максимально серьёзный вид.

— Никогда, ни при каких условиях, невзирая ни на какие доводы и умозаключения, не верьте власть имущим. Неважно, представители это старших княжеских родов или чиновники на высоких должностях. Ни с кем из них лучше не связывать. Вообще. Даже если выгодно. Потому что эти ублюдки попытаются воспользоваться вами, а затем прикончить. Обязательно попытаются прикончить. Даже если по всем умозаключениям выгоднее сотрудничать, эти твари будут убивать. Вот, потому что. Мёртвый исполнитель в их глазах всегда удобнее хорошего партнёра. Понятно?

Девушки удивлённо переглянулись.

— Тебя пытались убить? — осторожно спросила Славяна и сразу себя одёрнула. — О чём я спрашиваю, конечно же, пытались. Я в другом смысле.

Киваю:

— Ага. Трижды разные люди вместо нормального сотрудничества пытались меня прикончить, — вздохнул. — Одному это удалось.

Людмила побледнела.

— Анх? — шёпотом спросила Слава.

Киваю.

— Он.

До следующего кабинета прошли в молчании. Девушки осознавали новые реалии, я тактично молчал, не врываясь в размышления. Урок прошёл спокойно. Нас достаточно загрузили заданиями, чтобы не отвлекаться на сторонние мысли. А на большой перемене меня уже ждали друзья из параллельного.

— Дима, — Павел не побрезговал первым протянуть мне руку.

Пусть за последнее время взаимоотношения в нашей группе выровнялись, однако такого я не ожидал. Михаил ограничился кивком. Юля чисто присутствовала.

— Привет, — здороваюсь сразу со всеми.

Как и обещал Славяне в телефонном разговоре, первым в известность о том, что сегодня выхожу в лицей, я поставил именно её. Уже после позвонил Людмиле и попросил рассказать остальным.

— Давайте отойдём, есть срочное дело, — потащил нас в тёмный уголок Светлов.

Оказавшись в подходящем месте, откуда только что вынырнула какая-то сладкая парочка, Павел многозначительно посмотрел на Михаила. Князь Шемякин нехотя взял слово.

— Среди княжеских родов прокатилась бомба. Методика обретения бессмертия, откопанная где-то в Тибете. Пока сырая, требующая глубокой доработки, но говорят — гарантированно рабочая.

Быстро они. В смысле Шемякины. Держат руку на пульсе.

— Дай угадаю, князь Лопухин сейчас в авангарде доработки методики, устраняют такой несущественный нюанс, как потеря личности в процессе, — перевожу внимание на себя.

Мои друзья дураками не были, так что сложить два простых факта между собой вполне могли.

— Твоё отсутствие… — выдохнул Павел.

— Ты вкинул методику из будущего? — зашёл в своих фантазиях слишком далеко Михаил.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — В том, что методика из будущего — нет. Остальное пока оставим за скобками. О приключениях своих я расскажу как-нибудь в другой раз, в более подходящей для этого обстановке. И вас сейчас интересует другое.

Беру драматическую паузу. Не выдерживает обычно скромная Юля.

— У тебя она есть?

Ухмыляюсь, старательно не давая самодовольству вылезти на физиономию.

— Есть. Правда, в своём первозданном виде, а потому требует известной доработки. Смогу ли я провести подобную доработку своими силами — вопрос открытый. Да и нам она в ближайшие годы не потребуется…

— Она может потребоваться нашим близким, — вставил резонное замечание Михаил.

Нда, об этом я не подумал.

— Всё равно я не смогу быстро её доработать, даже если засяду с ней. Поэтому пока выкиньте её из головы. У нас её нет. Если вам нужно спасти кого-то из близких, будет проще купить готовый вариант у Лопухина.

А ещё это, как ни странно, прикроет мне пятую точку. Не знаю, сможет ли Лопухин разнюхать, есть у меня копия методики. Склоняюсь к тому, что разберётся. А здесь мы, просим продать. Была бы у нас методика — пользовались бы сами. Это не станет прочной гарантией от внимания, но вдруг поможет.

— Согласен, разумный подход, — поддержал меня Светлов. — Оставим пока эту тему. У нас есть более насущные проблемы.

И народ начал вываливать на меня вопросы, касавшиеся подготовки и тренировок. Парни всерьёз нацелились на победу в дуэльном турнире.

Глава 2

Петроград. Посольство Священной Римской Империи

Апрель 1983 года

Моросил мелкий дождь. Порывы ветра брызгами стекали по стеклу автомобиля. Больше полугода прошло, а результатов всё ещё не было. Первоначальный план уже не работал, всех молодых дуэлянтов, до каких Эмиль и Рауль смогли добраться, проверили. Теперь Рауль метался по крупным городам, проверяя слухи и молву. Где-то молодой дворянин победил в дуэли взрослого и опытного мага — и француз ехал туда, знакомился, наводил справки. Тупая, убогая работа с почти нулевыми шансами на успех. Похоже, их противник всеми силами оттягивал момент своего триумфального появления. Шолль мысленно опасался именно такого развития событий. Инициатор, понимающий, что время у него, в принципе, есть, не будет спешить, медленно набирая силы и сторонников.

А у начальства, рано или поздно, возникнут вопросы. Проект «Валькирия» предоставлял Шоллю предельной глубокий лимит доверия, однако не безграничный. Рано или поздно Виктор фон Штауффенберг обязан был пригласить Эмиля на разговор. Понятно, что сейчас не прозвучит никаких обвинений, никаких ультиматумов или требований. Однако Штауффенберг обязан будет попросить Эмиля поработать не только со своим таинственным поиском инициатора, но и с делами внешней разведки. И Эмиль, вероятно, будет вынужден согласиться, если аргументы окажутся достаточными.

Посольство Священной Римской Империи занимало поместье князей Литвинов, оборвавшегося во время войны великого княжеского рода. Выдающиеся были маги, правда, всегда малочисленные. Это их и сгубило.

Ворота открылись, пропуская посольскую машину на территорию. Эмилю не придётся выходить под дождь, машина въехала на шикарный помост, прикрытый навесом. Услужливый сотрудник открыл дверь. Шолль вышел, закрепляя в уме манеру поведения молодого маркграфа. С Раулем Шолль чувствовал себя спокойно и достаточно свободно, француз оказался комфортным партнёром, не превращавшим дружеское общение в панибратство, что позволило расслабиться. Сейчас же от Эмиля требовалась собранность.

— Эмиль фон Шолль, — назвал себя сотруднику маркграф, войдя в холл.

— Пожалуйста, следуйте за мной, — молодой мужчина поклонился и жестом показал направление.

Кабинет управляющего подразделением внешней разведки располагался на третьем этаже, между архивами и хранилищем секретных документов. Прежде чем войти, Эмиль сделал глубокий вдох, ещё раз обдумывая возможные ответы на ожидаемые вопросы. Вежливо постучав, Шолль вошёл.

Виктор много курил. Шумно работающая вентиляция не справлялась с табачным дымом, поэтому Эмиль в первую же секунду ощутил резь в глазах. Виктор давно не спал, это было видно по тёмным кругам под глазами и общей бледности. Подняв на вошедшего взгляд, Штауффенберг без церемоний кивнул.

— Рад, наконец, познакомиться лично. Давай мы не будем нарушать рабочую атмосферу переходом на высокопарные речи и изображать здесь придворный этикет. Я заочно знаю тебя, ты заочно знаешь меня. Присаживайся.

Эмиль мысленно отдал Виктору должное, такого захода среди ожидаемых не было. Штауффенбергу удалось удивить Шолля и сбить с выбранной манеры общения. Сев, Эмиль кивнул.

— Я тоже рад знакомству. Чем могу быть полезен?

Виктор сделал последнюю долгую затяжку и загасил сигарету. После чего поморщился, оглядев кабинет, и применил заклинание, чтобы очистить воздух.

— Вот так, — удовлетворённо кивнул, когда дым перестал обнаруживаться визуально, хотя лёгкий запах ещё оставался. — Слышал о том, что в Москве произошло?

Эмиль отрицательно качнул головой.

— Скорее нет, чем да. Знаю только, что спецслужбы что-то между собой не поделили, устроили несколько перестрелок. Скрывали что-то, а когда вскрылось — полетели головы.

— Верно, если по существу. Я знаю, что не могу задавать вопросы о будущем, но, допустим, если чего-то в будущем нет, ты же можешь это подтвердить? Например, в будущем не упал метеорит, уничтоживший обе Америки?

Шолль размышлял несколько секунд, прокручивая в голове инструкции.

— Нет, метеорит не падал. И да, на очень ограниченный ряд вопросов я могу ответить. Но также вы должны понимать, что если бы метеорит упал, я не смог бы сказать да.

Виктор улыбнулся.

— Отлично, этого достаточно, — он потянулся за сигаретами, но одёрнул себя.

Шолль задумался. В его понимании Штауффенберг был великолепным специалистом, иначе не занимал бы свой пост. Откуда такие действия? Неконтролируемые движения? Неужели Виктор устал настолько сильно?

— Мы выяснили, из-за чего началась борьба. Отдел Колониального Контроля откопал где-то в Китае методику, позволяющую серьёзно продлить жизнь. В теории — вплоть до бессмертия.

Эмиль удивился, сосредоточившись, а Виктор продолжал.

— Самой методики у нас пока нет, но мы её достанем со временем. Сейчас она сырая, полно побочных эффектов, но они устранимы. Так вот, Шолль. Была такая в будущем?

Эмиль сам едва не забыл про инструкции, отрицательно покачав головой.

— Нет, первый раз слышу.

Такие вещи очень сложно утаить. Они либо всплывают и становятся общеизвестными, либо навсегда исчезают, пока за них борются. Виктор внимательно отслеживал реакцию гостя, Шолль, впрочем, и не скрывался.

— Ясно, — Штауффенберг улыбнулся. — Значит, этой истории в твоём будущем не случалось.

Шолль едва не подпрыгнул на месте. Понятно, что в этом время Шолль был далеко от России и мог не знать о каких-то конкретных разборках местного значения. Но факт появления секрета бессмертия пропустить не мог. Значит, что-то изменилось. А если изменилось — в этом участвовал инициатор. Виктор обыграл Эмиля, обставил, как мальчишку.

— Мне нужна вся информация, все действующие лица.

Виктор кивнул:

— Конечно, за этим я тебя и пригласил. К нам вся эта история попала через перебежчика. Сотрудник ОКК попросил политическое убежище, у них там сейчас чистка рядов. Перебежчик к истории имеет далеко не прямое отношение, но грешки есть и помимо этого. Могут во время проверки зацепить. Естественно, он поведал нам всё, что знает.

На стол легла обычная непримечательная папка.

— Информация обрывочна. Есть действующие лица из числа оперативников ОКК, есть имена некоторых людей, что были привлечены со стороны. ОКК долгое время сотрудничало с некими торговцами живым человеческим товаром, однако все контакты подтёрты. Физически устранены, часть ещё во время разборок, часть после, когда наводили порядок. Ещё участвовал Специальный Отдел, но там у нас нет информаторов, поэтому никаких имён. Предстоит приложить ещё немало усилий, чтобы распутать этот клубок. Наиболее перспективным мне показался некий специалист, которого привлекали ОКК. Специалист по работе с сущностями иных планов.

Эмиль задумчиво кивнул:

— Да. Сейчас эта тема предельно табуирована. Сейчас.

Определённые намёки он себе позволить мог.

— Я так и подумал, — удовлетворённо кивнул Виктор. — Однако информатор об этом специалисте не знал ничего, кроме самого факта существования. Я уже начал аккуратно наводить справки, однако всплыла одна проблема. Специалистом интересуемся не только мы, но и некто из высшей аристократии России.

Эмиль раздражённо выдохнул. Слова Виктора значили, что по обычным каналам разведки работать нельзя. Две империи являются союзниками. Всем понятно, что и у немцев, и у русских есть разведка, действующая на территории союзника. В рамках союзного договора все придерживаются определённых правил, чтобы не провоцировать друг друга. И как жест доверия, часть резидентов и активов раскрыта и известна. В обычной обстановке контрразведка не мешает коллегам вести работу, пока так укладывается в рамки дозволенного. Однако вопрос информатора как раз выпадал из установленных рамок. Эмилю либо предстоит работать самому, либо привлекать скрытых агентов, о которых неизвестно контрразведке русских.

— Известно, кто именно интересуется?

Виктор отрицательно покачал головой.

— Конкретное имя — нет. Склоняюсь к князю Лопухину, но однозначно утверждать не могу.

Шолль задумался. Участие инициатора было очевидно. Раз всё произошло в Москве, это сужало зону поиска. Однако стоит ли бросать всё и искать этого неизвестного «специалиста»? Но Эмиль от чего-то был уверен: специалист и есть инициатор. В будущем близкое общение с существами других планов у русских магов было налажено по полной программе, тогда как сейчас подобное табуируется. И что с того? Раз инициатор пошёл на использование своих знаний, как некий специалист, ему что-то было нужно. Деньги, влияние, практика, неважно. Что-то его к этому побудило. Это снова ничего не даёт, потому что ловлей на живца озаботится этот Лопухин, начнёт искать специалиста, обещая щедрую награду.

Нет, Шолль должен пользоваться теми знаниями, каких нет ни у кого другого. Впрочем, и здесь Эмиль зашёл в тупик. Конечная цель инициатора очевидна, но путь её достижения оставался неизвестным.

— Я хотел предложить тебе взаимопомощь, — заговорил Виктор.

Мужчина предугадал мысли Шолля и лишь выждал, пока предполагаемый вывод будет сделан, чтобы Эмиль охотнее шёл на сотрудничество. Штауффенберг имел больше опыта и мастерства в том, что касалось управлением разговора и выведением собеседника на требуемые выводы.

— Какого рода? — насторожился Эмиль.

Шолль тоже мальчишкой не был, хоть таковым и казался. Нередко он осознанно позволял себе соответствовать физическому возрасту, вводя собеседника в заблуждение. Шолль ехал сюда уже зная, что Штауффенбергу что-то нужно, нужен Эмиль для каких-то своих дел. Сейчас Шолль в этом убедился, Виктор не по доброте душевной делился информацией.

— Я подключу своих людей к поиску специалиста, — начал Штауффенберг, как водиться, с морковки. — Из тех, на кого не падёт подозрение. Заодно установлю наблюдение за Лопухиным и всеми, кто попытается искать неизвестного специалиста. И при появлении любой информации сразу сообщу тебе.

Шолль мысленно хмыкнул. Как будто Штауффенберг мог предложить что-то ещё. Но даст ли такой поиск результат? Гарантий никаких.

— Щедро. Что требуется от меня?

Виктор чуть улыбнулся, считая, что рыбка уже заглотила наживку.

— Участие в одной операции. Не боевое, конечно же. Присутствовать на балу, несколько разговоров, занятие нужных позиций и наблюдение, не более того.

Шолль поднялся.

— Мне нужно подумать над этим и, — поднял папку со стола, — ознакомиться с материалами. У меня есть время на размышления?

Виктор кивнул:

— Да, три дня.

— Этого достаточно.

Маркграф Шолль вежливо распрощался с Курфюрстом Штауффенбергом, однако уже у самых дверей остановился, обернувшись.

— У меня возник один вопрос, Виктор. Позволите?

Разведчик заинтересовался, сделав приглашающий жест.

— Какого рода информацию вы собираете о Российской Империи?

Виктор удивился.

— Это очень широкий вопрос. Работа ведётся во всех направлениях, где-то интенсивнее, где-то нет. Тебя интересует нечто конкретное?

Шолль задумался. Прямой конкретный вопрос может привести к неприятным последствиям в будущем, повлечь цепочку событий, что обернутся катастрофой.

— Помимо прочего меня интересует следующее. Вы рассматриваете возможный конфликт с Российской Империей?

Штауффенберг по-прежнему не понимал сути вопроса.

— Естественно. Всегда нужно быть готовым к тому, чтобы решить какой-то пограничный спор, либо же спор из-за колоний и силой оружия в том числе. Такая аналитика регулярно передаётся в Рейхстаг.

То есть не более чем обычная работа разведки. Никакой подготовки к масштабным военным действиям. Штауффенберг неплохо держал лицо, но сейчас Эмиль был уверен: Виктор не пытался скрыть что-либо. По какой бы причине ни началась война, заранее подготовку к ней не вели.

— Благодарю, вы утолили моё любопытство.

Покинув посольство, Эмиль отправился домой, готовить переезд в Москву.

Глава 3

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Апрель 1983 года

В своих мечтах я брал Славяну, садился в машину и ехал к себе домой, где отправлял всех лесом и запирался с девушкой в спальне. Покрутив эту идею в голове, я выловил Славяну и поделился задумкой. Смущение не помешало девушке довольно улыбнуться.

— Отличная идея, я бы полностью её поддержала, — однако по тону было понятно, что имеются некоторые препятствия. — Но не сегодня. Моя семья приглашена на день рождения, я не могу отказаться.

— Печально, — признался. — Значит, в следующий раз. А пока…

Но даже пообжиматься в укромном уголке не получилось, наше уединение прервали Светлов и Шемякин. Парни жаждали тренировок и не собирались упускать меня из виду ни на секунду, видимо, чтобы снова не исчез. Славяна всё же осмелела и чмокнула меня в щеку, благодаря чему я сумел примириться с несовершенством реальности. Возвращаться домой не в компании любимой девушки, а двух парней было до обидного грустно.

Всю дорогу парни докучали мне вопросами о заклинаниях и приёмах их использования, в какой-то момент утомив совершенно.

— Парни! Чтоб вас! Вы понимаете, что мои навыки и знания, конечно, применимы на дуэльных площадках и, с большой вероятностью, пока не нарушают дуэльные правила, потому что на данный момент никто до таких подлых приёмов ещё не додумался. Однако, если я научу вас этим уловкам… Один раз они вам победу принесут, но сразу после боя станут запретными. Ясно?

Парни немного приуныли, а я мстительно не стал их подбадривать. Вместо этого я строил хитрый план, как побыстрее нагрузить двух подростков тренировками, а самому свалить из особняка и проникнуть на чей-то там день рождения. Инкогнито, естественно. А то брату моему можно эффектно охмурять девушек, а мне нельзя? И снова планам не суждено было исполниться. Стоило машине остановиться перед крыльцом, как к нам вышла Анна. Крайне чем-то недовольная Анна.

— Как долго я ещё буду погонщицей для твоих рабов? — с порога наехала на меня женщина. — Ты их купил, вот иди и объясняй, почему они не могут взять и вернуться домой!

Поворачиваюсь к опешившим парням, не знающим, как прокомментировать услышанное.

— Ждите меня в тренировочном зале, — и на открывшиеся в вопросах рты добавляю, — я всё объясню. Позже.

Поворачиваюсь к Анну.

— Где они?

Они сидели в гостевой комнате. Парень безразлично смотрел в окно, обернувшись при моём появлении. Некоторая опаска во взгляде была, но после жизни в рабстве это нормально. Девочки, что явно недавно плакали, замерли и сжались в комок. Это будет непростой разговор.

— Вас обучили языку? — спрашиваю, пока достаю и ставлю стул перед девицами.

Обе малышки имели приятную внешность, в первую очередь из-за экзотичности. Невысокие, но никакой подростковой нескладности, уже года через три будут привлекательными девушками. В остальном обычные китаянки. Кожа светлая, волосы чёрные, глаза большие. Парень тоже красив, насколько я могу судить, но те, кто одарён магией, обычно одарены и внешностью.

— Да, господин, — подтвердил парнишка за всех.

Говорил он почти без акцента, думаю, по-русски он говорил больше, чем на родном языке.

— Зовите меня — Дима. И да, купил вас именно я.

У мальчика во взгляде появилось любопытство, девочки сжались больше прежнего.

— Нет, вы не рабы, — продолжаю, уже знаю, что услышу.

— Так отпустите нас домой! — потребовала одна из девочек.

Киваю.

— Хорошо. Ты знаешь, где твой дом?

Девочка осеклась.

— Я серьёзно. Если мы не найдём общий язык, я могу отправить вас домой. Только сначала хочу спросить, что вы о своём доме помните?

Мальчик оправдал мои ожидания.

— Я помню, как мама продала меня солдатам, — мрачно ответил он.

— Сочувствую, — искренне признался я. — Как тебя зовут?

Он пожал плечами.

— Я не помню. Меня как-то называли в детстве, но я забыл. Солдаты имени мне не давали.

— Мы можем дать тебе имя. И принять в мою семью, но позже. У нас есть определённые требования, которым надо соответствовать…

Закончить мысль я не успел, парень вскочил.

— Я буду тренироваться! — пообещал мальчишка.

Не удержал улыбки. Бедный мальчик. Я не смогу не использовать парня в своих планах, так что вряд ли его ждёт счастливая и спокойная жизнь. Но такая серьёзная готовность оправдать ожидания первого же человека, что отнёсся к нему просто не по-свински… Да, с характером ещё предстоит работать.

— Хорошо. Давай теперь успокоим твоих сестёр по несчастью, — поворачиваюсь к девочкам. — Вы свои имена помните?

— Дзин, — представилась одна из девочек, та, что требовала отпустить её домой.

Вторая несколько секунд смотрела на меня и, наконец, решилась:

— Ксу.

Если правильно помню, как в Азии устроена традиция ношения имён, это детские имена девочек. В любом случае это уже не имеет никакого значения.

— Девочки. Даже если найдём место, откуда вы родом, и вернём вас домой, вы понимаете, что ничего не изменится? Придут следующие солдаты и снова вас заберут, как одарённых магией. Если не продадут собственные родственники. У вас же, наверняка, много братьев и сестёр, так?

Девочки приуныли.

— Я же предлагаю вам другой путь. Вы отучитесь, станете взрослыми самостоятельными волшебницами. И тогда вернётесь домой, найдёте свои семьи и поможете им. По-настоящему поможете.

Дзин немного воспрянула духом, но куда удивительней был ответ Ксу.

— Моим родителям не нужна помощь. Мой отец — уважаемый Ван. А мать — его племянница. Меня продали не из-за денег.

Тогда, девочка, ты сможешь вернуться туда и всем отомстить. И судя по взгляду, когда наши с Ксу глаза встретились, мы друг друга поняли.

— Вы более не рабы, — продолжаю мысль, и в этот раз уже не встречаю негатива от девочек. — Вас обучат и воспитают, как дворянок, как аристократок. И ваше дальнейшее будущее будет зависеть только от вас самих.

— Зачем вы нас купили? — спросила Дзин.

Непростой вопрос, но врать я не собирался, как и играть в отговорки или считать их глупенькими.

— Люди, которые вами ранее владели, были мне должны. Деньги я брать не захотел, решил взять рабами, чтобы освободить. Маленькое доброе дело.

— Мы будем служить вам, чтобы выплатить этот долг! — горячо заверил мальчишка.

Девочки не разделяли эмоций парня, похоже, успели кое-что понять в жизни. Например: перестали верить в человеческую доброту и бескорыстность.

— Та услуга ничего не стоила, так что вы ничего мне не должны. Обычной благодарности будет вполне достаточно, — улыбаюсь. — Поэтому, пожалуйста, не нервируйте больше Анну. Она за вас беспокоится.

На этой почти позитивной ноте удалось оставить детишек китайских и вернуться к детишкам нашим. Осознавая, что всё равно чему-то Пашу и Мишу учить придётся, пусть отборочные парни успешно прошли, я прикидывал, какие ещё приёмы и тактики из будущего можно им преподать. Но только стоило мне войти, как на меня обрушились с совершенно другими вопросами.

— У тебя есть рабы⁈ — наехал на меня Светлов.

— С каких пор ты стал работорговцем? — вторил ему Шемякин.

— Тьфу ты, и вы туда же! Так, стоп! — оборвал я новые реплики. — Нет у меня рабов! Те трое, о которых говорила Анна, были рабами, пока я их не освободил. Ясно?

Только почему-то выражения лиц парней намекали, что мне не верят.

— Что ещё?

— Откуда ты их взял? — спросил Светлов.

— Выиграл в покер. Ещё вопросы?

По моему тону парни не поняли намёка. А я специально скорчил гримасу, показывая, насколько не хочу развивать эту тему.

— Зачем садиться играть в покер с тем, кто торгует людьми? — спросил Светлов.

Он явно подражал интонациями голоса кому-то, кто часто читал ему нотации. К несчастью для парня, такой тон работает на детей, почти не работает на подростков, а у взрослых может вызвать разве что раздражение.

…торговец людьми исчерпал свою полезность, дальше оставлять его в живых не было никакого смысла. Олеся вытащила пистолет, табельный десятимиллиметровый Берёзов, накинула заклинание глушителя и выстрелила Арсению между глаз…

— Я буду играть с теми, с кем сочту нужным, Павел. Если сомневаешься в моих моральных качествах — так и скажи. Только я не обещаю, что не выставлю тебя за дверь после этого. Поэтому будь очень аккуратен в формулировках.

Надоел. Ещё с каким-то пацаном за лидерство бороться.

— Павел, он же сказал, что освободил рабов, — Миша правильно понял мой тон.

Впрочем, не уловить угрозу было очень сложно, скорее Шемякин не хотел обострять конфликт. Светлов же уже зашёл слишком далеко, чтобы пойти на попятную.

— Мне кажется, Мартен не понимает, что мы не рабы. Нам нельзя указать на место и ждать, что мы будем слушаться. У меня есть принципы, которые я не собираюсь нарушать. Даже ради силы, — настоял Павел. — Поэтому, друг наш, будь добр. Расскажи, как к тебе попали рабы.

Ха. Решил выставить себя в белом свете. Это не он такой засранец, постоянно оспаривает лидерство в коллективе, нет, Павел — рыцарь на белом коне. А я под вопросом, якшаюсь непонятно с кем и совершаю прочие недостойные вещи.

— Человек, что участвовал в торговле людьми, оказался мне должен. Я взял плату рабами, в том числе чтобы их освободить. После торговец людьми получил пулю между глаз за все свои заслуги в совокупности. Вся история. И больше никаких вопросов. За знания, которые мы, — я выделил местоимение голосом, — получили, два хороших человека заплатили своими жизнями. Поэтому прекращай трахать мне мозг, Паша. Работорговцев я ненавижу ничуть не меньше тебя.

На этом вопросы были исчерпаны и мы, наконец, приступили к тренировке. Настроение, конечно, было испорчено, но я не собирался из-за этого раскисать. Если бы перепады настроения могли повлиять на эффективность моей работы, я бы не дожил до тюрьмы в уральских горах.

На парней эмоциональная встряска повлияла ещё лучше. Разозлённый и пристыжённый Светлов выкладывался на полную, стараясь меня достать. Наивный, достать меня приёмом, которому у меня и научился. Шемякин другу завидовал и старался не отставать. Князь объективно превосходил своих сверстников, так что стесняться ему было нечего. Если бы не друг, талантливый и сильный, за которым приходилось тянуться, не было бы стимула упираться. Михаилу повезло, без такого друга он бы развивался медленнее, почивал бы на лаврах, полагаясь на доставшиеся по рождению способности и не совершенствуя их.

Через пару часов парни лежали на полу, собираясь осколки, на которые я разбил их чувство собственного достоинства. Перестарался немного, случившееся содрало с нервом моей души негу и мягкость, ожесточив. Боевым навыкам это пошло на пользу, я стал резче, собраннее. На социальных навыках явно скажется не лучшим образом, уже сказалось. Призрак старого Куницы дыхнул мне в затылок и рассеялся.

— Не понимаю, чего вы вообще переживаете. Отличный уровень, у обоих. Не думаю, что на турнире будет кто-то, кого любой из вас не сможет победить.

— Ты нас только что победил… — проворчал Павел.

— Так я не подросток. Сорок лет опыта, такое преимущество нивелировать вам нечем.

— А в чём смысл тогда? — это Миша.

— Чтобы вы привыкали работать с тем, кто заметно вас превосходит. Паша, у тебя заметно выросла скорость создания заклинания. Низкоуровневые атаки ты уже почти на голой воле бросаешь, продолжай в том же духе. Миша…

С напутствием я не успел, в зал вошла чем-то явно взволнованная Людмила.

— Дима… Мне нужна твоя помощь…

Глава 4

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Апрель 1983 года

Людмила сидела в гостевом кресле и нервно теребила в ладонях бокал вина. Я свой уже опустошил и, откинувшись на спинку, глядел в потолок.

— Значит, этот парень тебе нравится, я правильно понял?

Людмила закатила глаза.

— Почему сразу нравится?

Пожимаю плечами:

— Иначе зачем всё это?

Доброславовы — древний боярский род. Реально древний, они не то что Рюриковичей помнят, этим может любой боярский род похвастать. Предки Людмилы упоминаются ещё в летописях второго степного похода, когда они вместе с Ярославом ходили кочевникам бить лица. Так что род уважаемый и некогда сильный. Тысяча лет истории — это не баран чихнул, у каждого ребёнка с кровью Доброславовых есть заметный шанс родиться с потенциалом высшего мага. Однако у такой длинной родословной есть и обратная сторона, есть риск появления ребёнка с проблемой, ограничением, дефектом. Поэтому такие древние семейства одновременно пользуются уважением и являются некоторыми изгоями. Сейчас существует всего три боярских рода, ставших современными княжескими.

Ещё один момент связан с влиятельностью Доброславовых. Род далеко не бедствует, но и по-настоящему богатыми они не считаются. Молодой Волконский может позволить себе купить машину за несколько миллионов, то есть за стоимость моего особняка, и разбить в эту же ночь. И это не особо скажется на материальном положении князей. По головке его не погладят, конечно, но в материальном выражении великие княжеские семьи превосходят прочие дворянские рода так же, как дворяне превосходят простых мещан. Людмила себе собственную машину позволить не может. То, что она может купить, не подходит девушке по статусу. А тачки, что будут уместны, стоят больше, чем Доброславовы могут потратить на прихоть дочери.

Будь среди родственников Людмилы больше могущественных магов, финансы не играли бы такой роли. Есть два мерила силы рода, материальный и магический. И магический доминирует. Существуют же князья Двиновы. Даже по меркам Мартенов Двиновы — голь перекатная. Все получаемые деньги представители этой молодой фамилии прогуливают привычно и легко. Уважаемый род, члены которого занимают множество важных постов. Потому что среди них не рождается магов ниже шестнадцатого ранга. И почти все представители рода вполне справляются со своим развитием, стабильно выходя к своему пределу к тридцати — тридцати пяти годам.

Доброславовы также вполне стабильно выдают двух — трёх высших магов за поколение, чего достаточно, чтобы занимать привилегированное положение. Но не более этого.

— Старое обещание, — Людмила отвела взгляд, смутилась.

Девушка просила меня помочь одному молодому магу. Парень закончил обучение в военном училище и должен был начать карьеру в войсках империи. Если бы не одно но. Сей юноша — выходец из маленького и бедного рода, откровенно слабого и почти беззащитного. Благодаря великолепным результатам юного дарования, в училище парня приняли, и кое-как он доучился, сдав выпускной экзамен. Однако оставаясь относительно слабым магом, обычно опираясь на свои аналитические способности. Так, по крайней мере, описала мне ситуацию Людмила. Парень рассчитывал получить штабную должность и держаться подальше от боевых направлений, где проигрывал более родовитым магам.

И как это всегда бывает, нашлись недоброжелатели. В очередной раз выехать на аналитических способностях не получилось, парню в очень скором времени устроят жёсткую проверку на профессиональную пригодность, непрозрачно намекая, что проверку он не переживёт. Либо «перестарается» во время выполнения упражнений. Либо, проиграв и опозорив себя, повесится с горя. Я в такой ситуации… А я был в его ситуации, во время первой попытки. Род относительно слабый, сил минимум, гонора многовато. И я был тем ещё придурком, буду откровенным. Сейчас — совершенно иная ситуация.

— Представим, я согласился ему помочь. Что дальше? Какую помощь я могу ему оказать в его положении?

Людмила пожала плечами:

— Проведи ритуал. Сердца четырёх.

Отрицательно качаю головой:

— Не успеем. У него нет времени, ведь ты сама сказала, что у нас две недели — максимум.

Она потупилась. Неужели сама об этом не подумала?

— Да, я об этом забыла. А ничего другого нет?

— Без подготовки — нет. Вообще ничего подходящего.

Получив такой ответ, девушка огорошила меня неожиданным вопросом:

— А ты выйдешь на бой вместо него?

Я, кажется, чего-то не понимаю. Или она чего-то мне не объяснила.

— Каким образом? Это же проверка его навыков. Нет?

— Ну… Это неофициальная проверка. Его вызвали офицеры, такие же выпускники, как и он сам.

Настал мой черёд закатывать глаза.

— Люда! Ты зачем вводишь меня в заблуждение?

— Ты выступишь вместо него или нет? — прямо спросила девушка.

Вздохнул, начав массировать переносицу. Показывать свои способности я не хотел, и так уже влип в проблемы. Выставить кого-то вместо себя? Против офицеров — нет, сейчас никто, кроме меня, не вытянет. Вопрос — зачем это нам? Зачем это мне? Ради лояльности Людмилы? Она и так от меня никуда не денется, уже слишком далеко зашла. Слишком увязла.

— Всё дело в выгоде? — угадала мои мысли Доброславова.

Люда всегда была умной девочкой.

— Не буду отрицать, я задаюсь этим вопросом, — признаю. — Твоей просьбы достаточно, чтобы я впрягся в это дело. Мы для этого и сбиваемся в группу, чтобы помогать друг другу, не задавая вопросы о личной выгоде.

Я сделал драматическую паузу.

— Но? — правильно поняла Люда.

— Но если я приду туда и намылю шеи этим парням, личные проблемы твоего друга обернутся проблемами уже для нас всех. В первую очередь для меня, конечно, но это полбеды. Очень быстро умные люди сообразят, что я — всего лишь исполнитель, даже не знакомый с тем, на чью защиту встал. Значит, найдут тебя, как связующее звено. А затем и весь наш круг общения.

Людмила отвернулась в сторону. Не поверю, что она не понимала, к какому результату приведёт такое вмешательство.

— Причём ответ родов, чьё достоинство и самолюбие будет задето, не обязательно будет силовым. Наши парни запросто могут столкнуться с предвзятым судейством на дуэлях, например. Это нас, конечно, не остановит. Прорвёмся, придумаем что-нибудь, получим опыт противодействия подобным угрозам. И всё же возвращаясь к выгоде. Ради чего мы все должны будем впрягаться в это дело?

Девушка заглянула мне в глаза.

— А если не силовой метод?

Я задумался.

— Предлагаешь подкупить мудаков, чтобы отстали от твоего приятеля?

Это был, в общем-то, действенный способ. Да, всегда есть вероятность, что сослуживцы парня, получив «выкуп», продолжат делать гадости. Да и сам подход… Пованивает, с точки зрения дворянина. Репутация — это не пустой звук, а после такого репутация дружка Людмилы будет растоптана.

— Нет, не столь прямо, — девушка тоже понимала, что мы таким ходом испортим парню жизнь. — Может быть, мы окажем моему другу протекцию? Скажем, что продвигаем его по службе и не потерпим… Эм, вмешательства?

Что-то я не особо верю в результативность такого подхода.

— Так, мы рисуем вилами по воде. Ты сможешь напрячь своих безопасников, чтобы установили личности недоброжелателей? Надо понимать, с кем мы вообще имеем дело. Может, так какие-нибудь мелкие сошки, которых проще раздавить, чем договариваться?

Людмила с сожалением опустила глаза и развела руками. Понятно, могла бы решить всё ресурсами своей семьи — так бы и сделала. Придётся обращаться к своим, для начала. Терпи, Дима. Когда-нибудь эти ребята вырастут и смогут решать проблемы самостоятельно, и уже ты будешь скидывать им задачи, а не они приходить к тебе за помощью. Кстати, да, как бы ни повернулось дело, надо провернуть всё так, чтобы я лично всем этим занимался по минимуму, а Люда — по максимуму. Буду её страховать… Да кого я обманываю, всё равно большую часть работы предстоит сделать самому. Впрочем, Мише они помочь смогли, сами, без меня, наверное, я слишком строг.

— Я попробую навести справки, — обещаю Люде. — И… Почему бы тебе твоего друга не пригласить? Чтобы он представился и сам всё рассказал? Нет?

Людмила смутилась.

— Давай не будем спешить со знакомством, хорошо?

Похоже, заодно надо узнать, что связывать его и Люду. Похоже, так какая-то неочевидная история.

— Ещё раз, как его зовут?

— Виталий Пригорный.

Киваю, делая запись на первой попавшейся под руку чистой бумажке.

— А теперь, если у тебя всё…

Доброславова отправилась по своим делам, а я пытался дозвониться до тёзки. Его помощник попросил перезвонить попозже, не объясняя причин. Я не настаивал. Положив трубку прошёл к бару и налил себе ещё вина.

В кабинет без стука вошла Анна.

— Вижу, у тебя есть минутка. Я закончила с реставрацией поместья, насколько сейчас это возможно. Подпиши. Света, конечно, и моей подписью удовлетворится, но её помощники вряд ли.

На стол легла папка с бумагами, увесистая такая. Сама Анна тоже подошла к бару и оценила бутылки.

— Надо обновить ассортимент. Тебе как? Покрепче или помягче?

Покрепче? Молодняк спаивать? А если помягче, то нечем будет угостить дорогих гостей, коли такие будут.

— Всего и разного, Аня.

Быстро просматриваю бумаги. Не ради контроля денежных потоков, а чтобы понять, что вообще было сделано и насколько изменилось поместье. Изменилось не принципиально, не считая некоторых перестроек бесполезных комнат под тренировочные помещения и жильё. Чиркаю свой автограф.

— Готово, — потянулся к телефону, но понял, что Анна уходить не спешит. — Что ещё?

— Можно и повежливее, господин, — покачала головой управляющая, налив себе вина. — Может быть, тебе стоит пройти курсы управления персоналом. Там рассказывают о том, как правильно общаться с подчинёнными…

— Ближе к делу, Аня, — вздохнул, помассировав переносицу. — У меня дела ещё.

— Что дальше делать, господин? — добавив в голос иронии на слове «господин» спросила Анна. — Может быть, ангар для бронемашины подготовить? Я, даже если сильно постараюсь, смогу купить какой-нибудь армейский транспорт, списанный. Как они там называются? Не очень разбираюсь. Может быть, приказать пулемётные точки копать? Или место под пушку на крыше?

— К чему вопрос? — нахмурился, не понимая, к чему ведёт эта… женщина.

Анна вздохнула.

— За последнее время сколько раз тебя пытались убить? И сколько раз попытаются в ближайшем будущем? И ведь не стычки с какими-нибудь маргиналами. Дмитрий, ты, если я ничего не упускаю, закусился с бойцами каких-то силовых ведомств. Верно?

Киваю:

— Допустим.

— Одна стычка в доме уже произошла. А поскольку ты образ жизни менять не собираешься, в какой-то момент последует и новое нападение. И особняк защищать некому, Дмитрий. Ты, похоже, относишься к редкому подвиду магов, постоянно выходящих сухими из воды, но другие-то не такие. Понимаешь?

Понимаю.

— Боишься.

Анна не стала отрицать.

— Я постараюсь пока не влезать в новые неприятности, — пообещал я. — Можешь не верить, но мне и самому пока приключений хватило.

— Отчего-то не вериться, — покачала головой женщина. — Возможно, из-за сосредоточенного лица Людмилы. Вы уже ввязываетесь во что-то новое. Так что на всякий случай я всё же закажу у кого-нибудь проект повышение обороноспособности.

Допив бокал, управляющая встала, забрала бумаги и, более ничего не говоря, ушла. Иронично. Где-то неадекватно безбашенная, а где-то о безопасности хлопочет. Эх, учитывая, к чему я готовлюсь, впору бункер строить, а не особняк укреплять.

Снял трубку и снова попытался дозвониться до Дмитрия. В этот раз помощник всё-таки соединил меня с начальником нашей СБ.

Глава 5

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Апрель 1983 года

Учитель вдохновенно рассказывал о природе так называемых демонических зверей. Неактуальная в наше время тема, но полтысячелетия назад существование естественных проломов в потусторонние планы сильно мешало человечеству. Сильной твари через такой пролом не протиснуться, лезла всякая мелочь. Мелочь, по меркам современных магов, для наших предков это был вызов, весьма опасный.

Пятьсот лет назад высшая магия была уделом единиц, не было распространено огнестрельное оружие, не было современной экипировки. Егерские команды состояли из нескольких магов и пары десятков обученных бойцов, не имевших зачастую даже слабеньких артефактов. В то время группа изменённых волков могла вырезать несколько деревень.

Сейчас естественные проломы — редкость. Мы знаем, как стабилизировать естественный фон, что снижает вероятность появления пролома. Мы умеем локализовать области, где начинает утончаться грань между планами и ставить заклинания-завесы, делая пролом невозможным. А даже если пролом и случается, оперативные группы прибывают на место за несколько часов в худшем случае.

Поэтому тема неактуальна. Отворачиваюсь от учителя и смотрю в окно. Апрель нынче тёплый, последний снег уже растаял, на улице слякотно и грязно.

Вспомнил вчерашний разговор с Дмитрием. Он несколько удивился моей просьбе, но отказываться не стал. Сказал, что теперь обязан мне жизнью, поэтому со своей стороны обещает любую возможную помощь. Ощущаю некоторый стыд после таких признаний. Я не мог не попытаться спасти тёзку, потому что знаю — он бы точно попытался несмотря на риски для себя. Разве что быстрого результата попросил не ждать. Два дня потребуется точно на сбор базовой информации из общедоступных источников. Плюс ещё пара дней на попытки разузнать о причинах конфликта и оценить возможные направления вмешательства.

Звонок оборвал мои размышления. Перемена, слишком короткая, чтобы говорить о чём-то важном, так что Людмила не стала подходить ко мне и задавать какие-то вопросы. Зато на меня насела Славяна, сразу разогнав все мои неприятные мысли.

— У нас дальше базовая алхимия, обещали практические работы в парах. Знаешь, что это значит?

Улыбнулся.

— Знаю. Ты сидишь вместе со мной.

Славяна приняла задумчивый вид.

— Ну я даже не знаю…

— Возражения не принимаются! — добавил я.

Мы оба знали, что возражать девушка и не думала.

Слава не ошиблась, это действительно была совместная практическая. Достаточно простенькая, не требовавшая от нас каких-то особых знаний. Общая образовательная программа, пусть и лицейская, даже меня прежнего не смогла бы напугать.

— Посмотрим, сможем ли мы сыграть в команде, — улыбнулась мне Славяна.

Со стороны мы наверняка смотримся, как парочка. И меня это совершенно не беспокоит.

— Да, это будет интересный опыт.

— Собирай алхимический набор, а я принесу ингредиенты, — начала командовать Слава.

Пока я устанавливал приборы, она принесла упакованные реагенты, но распаковывать их не стала, сначала заглянув в задание.

— Скучно, я всё это дома уже делала.

— Ты ждала, что нас заставят философский камень изготовить? — спросил я. — Ничего сложного, но за двойной урок сделать не успеешь. Даже из заранее заготовленных реагентов.

Заглядываю ей за плечо, читая задание. Превращение металла, железо в латунь — ерунда. Разве что для работы с металлами куда лучше подходит другой набор инструментов, с плавильной, но можно и на нашем базовом наборе сделать. Получение магически инертной жидкости — тоже легкотня. Я могу заклинанием обычную воду превратить… Нет, пока не могу, но в целом это возможно. И последнее…

Прочитать я не успел, Славяна легонько толкнула меня локотком.

— За работу, мы должны быть лучшей командой! Управимся раньше всех и выполним всё идеально!

Я потянулся к реагентам, начав со стального лома. Есть ржавчина, надо сначала очистить. Опять же, можно и так сделать, но это будет сложнее по исполнению. Провести очистку металла — плёвое дело.

— Когда это в тебе проснулся дух соревнования?

— А не должен был? — ответила вопросом на вопрос Славяна.

— Просто спрашиваю, я же не против. Ты будешь проводить очистку, или…

— Очистку! — выбрала Слава.

Пока она ковыряла железки, я быстро смешивал пасту, что послужит катализатором алхимического преобразования.

Алхимия — наука древняя, однако, как и артефакторика, узкоспециализированная. Есть не так много направлений в магии, где царит алхимия. Почти все алхимические преобразования можно сделать либо чистой магией, пусть и вкладывая силы и при должном мастерстве, либо магией и ритуалистикой. Даже то немногое, где алхимию заменить практически невозможно, остаётся невостребованным в широком смысле. Кому нужен философский камень, способный возвращать утраченное здоровье, сложный, дорогой, неудобный в применении, если есть узел Вита?

— Эй! Ты что делаешь! — возмутилась Слава, глянув на мою работу.

— Пасту, — я вопросительно на неё посмотрел. — А что?

— Ты нарушаешь рецептуру! У тебя катализатор будет с помехами!

Не совсем.

— Я упрощаю процесс, а отклонения от эталонной рецептуры компенсирую магией. Ты же знаешь, как это делать, не можешь не знать.

Во всех сколько-нибудь сложных рецептах нужно уметь компенсировать отклонения от эталона. Эти самые эталоны порой требуют таких танцев с бубнами, что некоторые рецепты физически невозможно выполнить. Например, для тех катализаторов, что я заказывал для Славяны, требуется особая вода. Нужно опуститься ниже уровня моря и собрать туман, выпарив его пламенем от горения молодых ветвей кипариса. Какой кретин будет этим заниматься, если можно взять любую воду и несколькими магическими манипуляциями насытить её энергией требуемого спектра.

— Умею, — не стала отрицать Слава. — Но мы сейчас выполняем учебное задание. Чему ты научишься, если не умеешь производить базовые манипуляции?

В памяти всплыло несколько моментов из той жизни, когда нам за неимением альтернативы приходилось прибегать к алхимии. Шли мы как-то через город, по которому нанесли удар локальным проклятием, сделавшим всю воду и пищу ядовитой. Если еда у нас была с собой, то воду пришлось очищать алхимией, магия защищала нас, чтобы созданная вода не обратилась ядом в ту же секунду, как была получена.

— Это тоже навык, причём даже приоритетный, в сравнении с обработкой ингредиентов, — возразил, продолжая делать так, как делал. — Чтобы правильно исправлять огрехи, надо чётко представлять конечный результат.

Славяна отрицательно покачала головой.

— Нет, Дима, неправильно ты делаешь.

— Ты же хотела победить? Я сокращаю время.

— В честной борьбе. Тебе дай волю — ты всё заклинанием исполнишь.

Говорить ей, что пока я такие шутки не потяну, не стал. Мне нравится выглядеть в глазах Славяны всесильным.

— Пользуюсь имеющимся преимуществом, — попробовал возразить.

— Угу, я вижу.

Однако требовать прекратить не стала. Мы продолжили работу, пока Слава наносила пасту, я готовил горелку.

— Они бы ещё на огне спички потребовали провести… — тихо ворчал я.

— Делай нормально! — потребовала Слава. — Собери полную установку!

Я собирался использовать только горелку и пару держаков. Славяна же требовала собрать усилитель пламени, поставить плавильную чашечку, короче, соорудить эрзац-плавильню.

— Зачем?

— Дима! Делай!

Было большое желание закатить глаза, но я решил не прививать себе этой пагубной привычки. Начал переделывать установку, проворчав:

— Я думал, за занудство у нас отвечает Людмила…

— Ты что-то сказал, милый? — елейным голосом уточнила Слава.

— Нет, тебе показалось, — хмыкнул в ответ.

Процесс преобразования Славяна мне не доверила, чтобы не жульничал. Отправила подготовить всё необходимое для второго задания. Однако я всё равно стоял рядом и посматривал, что у неё получается.

— Лопнет брусок.

— Не бубни мне под руку, — зашипела на меня Слава.

— Замедли реакцию, лопнет…

Паста закипела, заклинание я собрать уже не успевал, поэтому закрыл чашу своей рукой, прикрывая Славяну. Хлопнул металл, ладонь резануло болью. Осколок железа, частично ставшего латунью, застрял в моей руке, чуть выше запястья.

Я выразительно посмотрел на испуганную Славу.

— Мартен? — преподаватель мрачно смотрела на нас, скрывая волнение.

— Я не поставила защитные чары, — призналась Слава.

— Заметил, — вздохнул, повернувшись к учителю. — Ситуация под контролем, ничего страшного.

— А рука? — выразительный взгляд упал на моё запястье.

Аккуратно извлекаю осколок и бросаю его в чашу плавления. Принимаю у Славы носовой платок, чтобы обмотать им рану.

— Всё в порядке, до свадьбы заживёт.

— Обещаешь? — шепчет в ухо Слава.

Учитель обвела взглядом остальные группы.

— Учитесь на чужих ошибках, соблюдайте технику безопасности.

Славу, правда, больше интересовала моя рука.

— А шрам останется?

— Нет. Вита же.

Мне кажется, или её мой ответ разочаровал?

— Ладно, — протянула Слава. — Было бы хорошее напоминание, что не нужно меня нервировать.

— Мне напоминанием? — удивился я. — А кто взорвал брусок? И не поставил защиту?

— Потому что ты меня отвлёк своими действиями, — парировала Слава.

Ох, девушка всегда права, потому что ты не сможешь убедить её в обратном.

— Займись водой, я закончу с этим.

Славяна больше не стала возражать против применения нечестных методов. Без них всё равно было не восстановить брусок до цельного монолита. Пока я корпел над этим, Славяна закончила подготовку.

— Уступи пока горелку.

Отдав ей установку, сам собрал вторую, уже без горелки, только пара штативов и магическое пламя. Учитель на нас очень косилась, однако одёргивать не стала. Её можно понять, даже с учётом ошибки Славяны мы опережали прочие пары.

— Посмотри, всё верно? — попросила Слава.

Первая неудача её кое-чему научила.

— Да, всё хорошо. Ты молодец, когда не торопишься.

— Менторского тона поменьше, — нахохлилась Слава.

Остаток работы над водой девушка проделала сама, я был слишком сосредоточен на преобразовании. Последним заданием было получение алмазной пыли. Сама по себе она не применялась, являясь ингредиентом для более сложных манипуляций.

— Так… — Слава, осмелевшая после хорошо проделанной работы, оглядела материалы, которые у нас остались. — А как нам её получить?

Я тоже задумался. Алмазов, естественно, нам не предоставили. Вздохнул.

— Через углерод, — ответил, показав на древесную стружку.

— Да это же… Здесь на несколько грамм и выйдет! И преобразований столько!

Пожимаю плечами:

— Задание со звёздочкой, оно такое. Давай раскидаем порядок действий…

— И ты не будешь пользоваться своими приёмчиками! — настояла Слава.

— Но…

— Поцелую, — тихо пообещала, пряча покрасневшие уши под волосы.

И вот мы оба понимаем, что я могу в любой момент… Когда мы наедине, конечно же… Я могу в любой момент у неё этот поцелуй взять. И уверен, она будет совершенно не против. Тем не менее её слова заставили моё сердце биться быстрее.

— Ваше желание — закон для меня.

Пришлось, конечно, постараться. Совсем чуть-чуть. От нас ведь не требовалось создавать мешок пыли, только провести само преобразование и предъявить результат. И над третьим заданием у нас даже получилось работать вдвоём, не мешая друг другу. Не без мелких огрехов, я чуть не обжёг Славе руку, она чуть меня не порезала, но справились. Первыми. И предъявили отличный результат.

Учитель, конечно, долго изучала брусочки латуни, пытаясь найти осколок, который пробил мне руку. Не нашла.

А на перемене мы со Славой таки выгадали момент уединения, и я получил свою награду.

Глава 6

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Апрель 1983 года

Хорошо иметь большой кабинет, можно пригласить весь народ и удобно расположиться для вдумчивого разговора. Здесь были только, так сказать, свои. Слава, Люда, брат и Павел с Мишей. Юля взяла самоотвод, делегировать свой голос Павлу. Не хочет девочка интриговать и играть в политику. Что же, пусть так, клуб по интересам у нас добровольный, из-под палки загонять не будем. Брата здесь тоже быть не должно, он в нашу внутреннюю кухню посвящён поскольку постольку, однако в сегодняшнем вопросе может помочь.

— Господа и дамы. Пока не перешли к основному вопросу нашего сегодняшнего собрания, у кого-нибудь есть что сказать?

Павел посмотрел на моего брата.

— Миша, как у тебя дела с княжной?

В другой ситуации это был бы невежливый вопрос, но не у нас. Учитывая, что мы всей толпой Мише знакомство с девушкой и обеспечивали, можно считать: все свои.

— Борюсь с желанием снять маску и раскрыть свою личность, — ответил Миша, хотя уши предательски заалели.

Общение со Славой пошло брату на пользу, не проявляет защитных реакций на неловкие вопросы. Он и раньше не мямлил, но старый гусар Миша начал бы неловко отшучиваться, переводить тему или вообще вступил бы в словесную перепалку.

— Нельзя! Ещё рано! — это Славяна, она и консультировала Мишу на тему общения с противоположным полом.

— Знаю. Марина меня почти соблазняет, желая раскрыть секрет.

Боюсь, как бы ни случилось, что штанов Миша лишится раньше, чем маски.

— Потерпи, немного осталось, — сжалилась над парнем Славяна.

Я перевёл взгляд на Светлова.

— С оформлением на турнире проблем не возникло?

— Нет, всё в порядке, — кивнул парень. — Нам немного удивились, но приняли без проблем.

Он хитро улыбнулся, а Миша добавил:

— Кажется, нас считают мальчиками для битья. Будет приятно разрушить это заблуждение.

Настрой боевой, это хорошо.

— Как только закончите — начнём оформлять команду для военных игр. Первый раз выступим как есть. Нам, конечно, утрут нос, но я хочу посмотреть на соревнования изнутри. Пощупать всё своими руками. А уже ко второму заходу подготовимся как следует. А пока надо решить один вопрос, косвенно касающийся военных игр.

Я поднял лежавшую под рукой папку и показал всем присутствовавшим.

— Хороший знакомый Людмилы оказался в неприятном положении. Зовут юношу Виталий Пригорный. Дворянский нетитулованный род, обычные рыцари, на первый взгляд. Разве что гордые. В вассалы ни к кому не пошли, Виталий решил пробивать себе дорогу в жизнь своими силами. Мозги у него работают, отличник тактической подготовки, получился бы из него хороший штабной офицер.

Я положил папку на стол, позволяя всем желающим ознакомиться с досье, что успели насобирать в СБ. Пока сам читал, всё удивлялся, откуда эту информацию накопали. Особенно в том, что касалось межличностных отношений в коллективе. Понятно, что командир у них постоянно отчёты пишет на эту тему, но проделанная работа всё равно впечатлила. Пока публика, за исключением Люды, заглядывала в папку, я продолжил:

— Получив сержантскую должность за результаты в учёбе Виталий почему-то посчитал, что это сделает его равным в глазах сослуживцев. Не сделало. Юноша позволил себе не только наглость явиться на бал наравне с высокородными гостями, но и сделать молодому графу Смирнову замечание. Смирнов возмущаться не стал, они там армейцы, ребята дисциплинированные, а Пригорный к тому же старше по званию. Но обиду затаил. И ждёт теперь Виталия расправа, причём строго в рамках устава, даже не подкопаешься.

Люда весь мой рассказ прослушала, глядя в сторону. Я специально подбирал слова, нелестные по отношению к Виталию, но реакции не заметил. Он ей безразличен. С чем бы ни было связано обещание, что связывало девушку с офицером, оно не было личным и интимным.

— Хочешь завербовать его в нашу команду? — спросил Павел. — Придётся регистрироваться, как вольные стрелки, без жёсткой привязки к лицею. Директору это не понравится.

Славяна отмахнулась:

— Решаемо. У лицея нет громких побед уже несколько лет. Ей будет достаточно, если во время награждения нас назовут учениками лицея.

Брат, закончив просматривать досье, поднял на меня взгляд.

— Вступиться за него надо предельно аккуратно, иначе можем сержанту всю службу коню под хвост пустить. Армейцы не любят, когда в их внутренние дела вмешиваются гражданские, неважно кто. Мусор там из избы не выносят.

Светлом хмыкнул:

— Поэтому Миша, ты и здесь. Устроив вам встречу, ты как будто случайно узнаешь о его талантах и предложишь присоединиться к нам. А там совершенно случайно, за бутылочкой вина, узнаешь про проблемы бедолажного сержанта.

Я посмотрел на продолжавшую молчать Люду. Моё СБ узнало много про Виталия, но не установило его связи с Людой. Темнит что-то Доброславова.

— Да, план примерно такой, — подтверждаю мысли Павла. — Вывести Виталия из-под удара — неособая проблема. Собрал я вас по другому вопросу. На каких именно правах он к нам присоединиться. Временный тактик на время военных игр? Или полноценный член коллектива с доступом к нашим практикам и ритуалам?

Коллектив задумался. А подумать было над чем. Во-первых, Виталий несколько не вышел происхождением. Нет, никакого снобизма по отношению к нему никто не испытывал, здесь включался другой аспект. Если бы парень был вообще безродным — это даже хорошо, включили бы его в один из наших родов, никакой проблемы. Но Виталий был дворянином от меча, у которого кроме меча и дворянской чести ничего и нет. Подтягивается психологический аспект, Пригорный не сможет чувствовать себя свободно в нашем обществе. Сама жизнь будет регулярно напоминать парню, какая пропасть лежит между ним и, например, Павлом.

Сможет Пригорный справиться с этими эмоциями и влиться в наш коллектив? Хочется надеяться. А если нет? Если его поглотят зависть и прочие милые эмоции? Он же нас до цугундера доведёт, ума вполне хватит.

Во-вторых, как именно его вписывать в наш коллектив? Как сделать так, чтобы парень банально мог работать, взаимодействуя с нашим кругом общения? Вот представим, что мы Виталия приняли, зависти у молодого офицера не возникло, вообще оказался он человеком правильным со всех сторон. Как наделить его полномочиями для решения встающих перед нами проблем? Чтобы он не только вот на таких совещаниях сидел и аналитику выдавал, но и мог работать самостоятельно? Говоря по-простому, кто его приказам подчиняться-то станет? Быстро заработать авторитет он не сможет, как уже показала практика, тонким психологом Виталий не является. Делать парня вассалом? Возвращаемся к психологии. Давать верному человеку постоянное напоминание, что ты априори выше его — плохая идея. Ему и без вассалитета будет хватать намёков на своё положение.

Остаётся только один выход. Странный, как на мой взгляд, но вполне действенный. Даже не так, максимально эффективный и снимающий все вышеназванные противоречия.

— Получается, надо этого Виталия женить на ком-то из наших девушек, — выдал Павел вывод, к которому пришёл и я.

Светлов был не глупее меня, а в чём-то, может, и поумнее, пусть я никогда этого вслух не признаю. И Павел просчитал риски точно так же, как сделал это я.

— Либо кому-то из нас выйти за его сестру, — предложил Михаил, который князь.

А вот он был неправ.

— Нет, не пойдёт, — отрицательно покачала головой Славяна. — Тогда он останется просто братом жены. Нужно именно его самого поднять. Так что да, свадьба — простое и изящное решение.

Я хмыкнул.

— Было бы. Будь у нас множество девиц на выданье, да?

Нет, выбор не ограничивался Славяной, Людмилой и Юлей. Подходила моя сестра, например, и вообще сестры любого из нас. И, естественно, никто из нас не хотел сватать своих сестёр на неизвестном парне из мелких дворян.

— Неловкий момент, — признался брат. — Не мне говорить о мезальянсах, но Ларису я бы не хотел на это подписывать.

Парни промолчали, но на их лицах промелькнули схожие эмоции.

— Получается отмена? — спросил Павел. — Пока берём его только на игры, а там уже смотрим, что с ним делать? Нам ведь не обязательно решать всё прямо сейчас.

Киваю:

— Решать прямо сейчас нам не обязательно, это правда. Однако я считаю, что такой человек нам нужен. Поэтому, господа и дамы, подумайте на досуге, как нам ещё обыграть эту ситуацию.

С тем, что хороший тактик и аналитик нам потребуется, спорить никто не стал. Однако быстро придумать другой рабочий вариант с присоединением Пригорного никто не смог. Закончив совещание, я попросил всех, кроме Славяны, отправляться по своим делам. Даже удивительно, о наших со Славой отношениях ни у кого вопросов не возникло. Всё настолько очевидно?

К сожалению, не успели ребята покинуть кабинет, как к нам заглянула Анна.

— Ваш отец приехал и просил его принять, — обрадовала меня управляющая.

Очень хотелось сказать, что отец подождёт, но Славяна не дала. Встав, Слава улыбнулась и подмигнула мне.

— Ещё увидимся, — после чего покинула кабинет, не оставив мне выбора.

— У тебя хороший вкус, — одобрила Анна.

— Могу заменить ремень на плеть. Армированную. Не хочешь?

Анна сначала хотела отшутиться, но увидев моё предельно серьёзное выражение лица, решила не рисковать.

— Я приглашу… — поспешила управляющая смыться.

А я поднялся и прошёл до бара, но так и не решил чего хочу. Вошедший Степан выглядел… Взволнованным, что пытался скрыть.

— Привет… И налей мне тоже чего-нибудь.

— Я не могу определиться, чего налить себе, — признаюсь. — Так что лучше ты сам решай.

— Тогда вина.

Налил. Мы расселись за столом.

— Анна сказала, у тебя здесь совещание было. Решали судьбы мира?

— Вроде того, — рассеянно ответил я. — Ты по делу, или поинтересоваться судьбой сына?

Степан вздрогнул, но сделал вид, что не понял.

— Да, мы с Мишей недавно разговаривали. Правда, он больше говорил о своих тренировках, как будто умалчивая о чём-то важном…

— Я о другом сыне.

Степан вздохнул.

— Знал, что ты разберёшься. Порой твоя проницательность пугает.

Проигнорировал предложение обо мне, переключившись на Данко.

— Парень осваивается, учиться быть не цыганёнком откуда-то из Румынии, а обычным нашим мещанином. Тренируется. Пока не знаю, куда его буду пристраивать. Может, что путное из него и выйдет, но пока пытаемся выбить из парня наглость. Поздороваться не предлагаю, о чём ещё рассказать — не знаю.

Степан пару секунд осмысливал мои слова. Затем спросил:

— Не будешь ни о чём спрашивать? Я этот разговор готовил все две недели, которые ты отсутствовал.

Отрицательно качаю головой.

— Нет. Я всё понимаю, к сожалению. Можешь ничего не говорить.

Степан посидел ещё некоторое время, допил вино и поднялся.

— Спасибо. И за разговор, и за понимание.

После чего ушёл. И стоило ради этого лишать меня общения с прекрасной девушкой?

Глава 7

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Апрель 1983 года

Во время утренней медитации последние линии заняли свои места. Энергия потекла по новым магистралям, постепенно выстраивая новый рисунок магической силы. Весь день я провёл в сонном, вялом состоянии, пока шла перестройка. Вернувшись домой отменил всё, что у меня было запланировано, и завалился спать. Пара часов полного покоя, всё равно не смог бы работать, даже если очень захотел.

Пробудило меня резкое изменение, щелчок переключателя, миг, разделивший мой мир на до и после. Несколько секунд лежу, по новой привыкая к собственному телу. Затем медленно сажусь, привыкая к новому чувству равновесия. Осторожно встал и сделал несколько неуверенных шагов. Только после этого открыл глаза.

— Твою мать… — вырвалось непроизвольно.

Объяснить обычному человеку, как видит мир носитель Аида, это всё равно что рассказывать глухому о музыке. Нет, неверное сравнение. В моём случае речь идёт не о появлении нового чувства, а о скачке качества зрения. В первое мгновение кажется, что смотришь на мир через дверной глазок, объекты, которые должны быть на периферии зрения, почему-то оказываются намного ближе к фокусу. Появляется эффект линзы, виньетки. На самом деле всего лишь расширяется область фокусировки зрения. Стоило к этому немного привыкнуть, как подтянулось другое чувство. Теперь, глядя на объект обоими глазами, я очень чётко считываю расстояние. Нет, я не научился, подобно хамелеону, смотреть в разные стороны, просто если закрыть один глаз, точность дальномера сильно снизится.

Наверное, не меньше часа я медленно ползал по комнате, привыкая к новому телу. Звезда — это не просто какой-то узел, это целый комплекс перемен, влияющий на природу тела. Теперь я чуть меньше человек.

Привыкнув, освоившись и перестав натыкаться на мебель, сосредоточился. Переход в так называемый боевой режим у звезды — всего лишь напрячься. Никаких специальных заклинаний, напитки тела магией и прочих костылей. Само моё тело теперь иное. Так же как обычный человек может стоять и бежать, и для этого не надо читать мантры или выполнять специальные дыхательные упражнения. Стоишь, а затем начинаешь бежать. Так и я стоял, а затем резко развернулся, толкнув себя к входной двери, парой прыжков огибая кровать и столик.

Нет, это всё ребячество. Проверить, насколько изменилось моё тело, можно только в поединке.

Обратил внимание на пульсацию источника. Не поверил, проверил ещё раз. Ошибки нет. Привет, одиннадцатый ранг. Слышал, что звезда может дать прирост, особенно на низком ранге, не было возможности опробовать. Парни, которых мы во время войны наспех прокачивали, проходили через такое количество разных усилений, что убедиться: вот этот ранг конкретный маг получил именно от звезды, не было возможности.

А ещё зверски хотелось есть.

Спустился в столовую, планируя сожрать всё, до чего смогу дотянуться, обнаружив за столом Данко, вяло ковыряющего вилкой какой-то салат.

— Ты чего здесь чахнешь? — спросил, продолжая путь к холодильнику.

— Я видел, Степан приезжал, — ответил парень.

Жаркому с картошкой обрадовался, как родному. Выгреб всю сковороду.

— Дай угадаю, с тобой он поздороваться не пришёл?

Данко промолчал. Покосился на сковороду.

— Забей. Степан сделал для тебя всё, что мог. Пожалуй, даже больше, чем должен был. Пользуйся тем, что имеешь.

За спиной засопели.

— Ты не понимаешь… — с горечью ответил Данко.

Хмыкаю.

— Данко, дам добрый совет. Чем раньше ты это поймёшь, тем проще тебе будет по жизни. Ты — не особенный. Удары судьбы, что ты пережил, не делают тебя особенным. У каждого человека в жизни было какое-нибудь дерьмо. И понять твою боль может если не каждый встречный, то почти каждый. Правда, окружающим плевать, потому что у них есть своя боль, свои проблемы, свои переживания.

— Да? — в голосе парня появились обида и злость. — Ну и что ты понимаешь?

— Ты хотел бы, чтобы Степан относился к тебе, как к сыну. Понимаешь, этого не будет, но что толку. И хочешь любого внимания от…

Данко схватил вилку и швырнул в меня. Довольно метко, кстати, но я легко поймал импровизированное метательное оружие. Стоя к парню спиной. Отражения в поверхностях хватало, чтобы безошибочно считывать движения и расстояния.

— Кстати!

Выключил газ и, бросив на стол подставку, поставил сковороду.

— Раз ты всё равно бездельничаешь, сейчас сходим в зал. Надо кое-что опробовать.

Конечно, Данко и раньше не был для меня реально опасным противником. Способность парня давала неплохой бонус, парировавшийся моими узлами и опытом. Хочу посмотреть, насколько увеличилась пропасть. Всё же сам я никогда Аида не имел, нужно привыкать.

— А если я не захочу? — спросил насупившийся цыганёнок.

— Мне всё равно, чего ты там хочешь. А пока дай мне поесть.

Следующие десять минут Данко с нарастающим удивлением наблюдал, как я поглощаю сковороду картошки с мясом, рассчитанную на десять порций, не меньше. Ещё через пятнадцать минут я уже валял парня по тренировочной площадке.

— Да как так⁈ — возмущённо выкрикнул Данко, в очередной раз улетевший носом в пол.

Полное доминирование с моей стороны. Его способность считывать противника не работает. Не потому, что он не может считывать меня, нет. Технически способность работает, тоолько это не важно, разобрать, что считывает, он не может. Он, человек с двумя руками и ногами, пытается понять, как двигается жук, имеющий три пары лап и два крыла, а заодно ещё хвост и жвалы. Мои движения для Данко — полный хаос и нелепица. Противостоять мне чисто на навыках он тоже не может, слабоват.

— Ещё один урок. Как бы хорош ты ни был, всегда найдётся тот, кто будет круче.

Теперь хочу сразиться со Славяной, пока у неё самой Аида не появилось. Это будет интересно! А потом я снова стану грушей для битья, потому что у неё и зверь полноценный, и в целом девочка тащится от боя.

Кого ты пытаешься обмануть Дима? Ты счастлив быть её грушей для битья и будет ревностно защищать этот титул от конкурентов.

— Всё потому, что я не тренируюсь, — пришёл к неожиданному выводу Данко. — Когда ты уже подберёшь замену Олегу?

Такое отношение к ликвидатору резануло, но я Данко не винил. С Олегом близкая связь была только у меня, с прочими ликвидатор был холоден.

— Подберу. Первый попавшийся нам не подходит, нужен настоящий спец. Поэтому терпение.

Какие у меня варианты вообще? Учить парня самостоятельно? Нет времени. Сейчас у меня вообще со временем будут большие проблемы, когда придётся тренировать команду. Пусть я и говорил, что первый раз мы пойдём на военные игры чисто посмотреть, как оно, это не значит, что надо показывать себя унылыми слабаками.

Что касается Данко, то ему дорога в силовики, ликвидаторы и прочие подобные «профессии». Заводить обычную семью и жить простой жизнью, без опасности, без риска, он не сможет, не тот характер. В высшее общество Данко не пустят, да и опять же он сам туда не захочет. Решать за другого человека — плохо, но я за него и не решал. Мне всего-то очевидно, что у Данко получится и где парень будет чувствовать себя на своём месте.

Нужен кто-то, кто станет его наставником. Ликвидаторы на пенсию обычно не уходят, но есть редкие случаи. Например, инвалиды, не погибшие, но из-за травм не способные продолжать. Ещё можно наткнуться на начавшего стареть бойца, который уже чувствует, что не вывозит из-за здоровья. У таких порой просыпается желание передать навыки ученику. Редкость, но случается.

Попробую связаться с тёзкой, а если у него нет никого на примете, запрягу Светлова и Шемякина. Пусть тоже поработают.

— Потерпи, скоро возьмёмся за тебя всерьёз, — пообещал я, многообещающе улыбнувшись.

Данко фыркнул, делая вид, что сложностей не боится и вообще горячий горец. Оставив его, покинул тренировочный зал, отправившись обратно к себе. Плюс два ранга — это отлично. Колодец мне сейчас нужен кровь из носу. Если с Данко я даже не напрягался, то Славяна наверняка заставит выложиться. А у меня энергии — на минуту активных действий, плюс-минус лапоть.

В коридоре наткнулся на брата. Миша был при параде и, увидев меня, резко покраснел. Всегда думал, что красное лицо — это фигура речи, но нет, бывает и в реальности. Конечно, до «сравнялся цветом с помидором» здесь и близко не было, всего лишь вся кожа на лица заметно налилась кровью. Однако парня что-то очень сильно смутило. Опять же, стоило чуть присмотреться к губам, как стало понятно, что именно случилось.

— Ты раскрыл свою личность? — сложил я руки на груди в замок, но улыбкой показывал, что всерьёз отчитывать не собираюсь.

— Нет, — качнул головой Миша, отведя взгляд в сторону. — Только нижнюю половину лица приоткрыл.

И я ведь прекрасно знаю, что Миша уже не мальчик. Однако доступные, а то и вовсе продажные женщины не оставили следа сердце парня. Чего нельзя сказать о княжне Пожарской, раз одних поцелуев было достаточно, чтобы вызвать такой эффект.

Я утёр несуществующую слезу.

— Эх, мой маленький братик становится совсем взрослым.

Безобидная шутка не смогла пронять брата. После Славяны требовалось нечто большее, чтобы вызвать какую-нибудь реакцию.

— А сам-то? — улыбнулся он.

Как-то так получилось, что наши улыбки, как моя, так и его, были довольными.

— Вали, везунчик.

Всё же вернулся в свою комнату. Встреча с Мишей сбила рабочий настрой. Хотелось сделать какую-нибудь глупость. Позвонить Славяне, например, несмотря на поздний час. А уже лучше — добраться до её дома и влезть в окно. Даже жаль, что сейчас только восьмидесятые, личный портативный телефон очень облегчил бы дело. Сейчас я не могу ей позвонить, не известив весь дом о своём звонке. Конечно, когда уже сама Славяна возьмёт трубку, то мы сможем поставить разговор на выделенную линию, чтобы телефон в доме продолжал работать. И чтобы кто-нибудь, сняв трубу в другой комнате, не смог подслушать беседу. Однако мне в любом случае сначала придётся им позвонить и объясняться со слугой, что снимет трубку, прежде чем перевести вызов в кабинет, либо комнаты, либо пригласить к телефону того, кого просят.

С другой стороны, родители Славяны в теории наши отношения уже одобрили? Может, действительно внаглую позвонить, вдруг она ещё не спит? Ещё можно глупый предлог выдумать, например, спросить домашнее задание? Глупость полная, но забавно.

Внезапно зазвонил телефон. Пару секунд я удивлённо смотрел на трубку. Звонки в мою комнату и кабинет переводились только от нескольких абонентов, Светланы, Дмитрия и нашего кружка. Глянул на часы, без малого полночь. Кто это полуночничает?

Снимаю трубку.

— Дмитрий у аппарата.

Из трубки донёсся девичий смешок.

«Как старомодно» — по голосу Славяны было понятно, что она улыбается.

— А я как раз о тебе думал, — чувствую, что тоже улыбаюсь. — Прикидывал, если позвоню, смогу ли убедить слуг передать тебе телефон.

«О, не волнуйся, звонки от тебя всегда передадут мне. Я договорилась» — призналась Славяна.

— И ты молчала⁈ — возмущаюсь.

«Что такое, малыш? Тебе есть, о чём со мной поговорить?»

— Если у тебя найдётся пара часов.

«Я в твоём распоряжении» — согласилась девушка.

— Тогда мне есть чем похвастаться. Жду не дождусь нашего следующего спарринга…

Глава 8

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Апрель 1983 года

Сижу в приёмной директора лицея и смотрю на дверь. Забавное ощущение. По логике происходящего я должен волноваться, мысленно выстраивать предстоящий диалог и тому подобное. Однако это последнее, о чём я сейчас думал. В том, что директор согласится, не было ни малейших сомнений. Вопрос, как говорится, только в цене.

— Дмитрий, — обратился ко мне секретарь. — Можешь заходить.

Похоже, очень важный телефонный разговор, из-за которого мне пришлось ждать, закончился. Встаю, на автомате поправляю форму и прохожу в кабинет. Сидерис быстро чиркает что-то в блокноте, поднимает на меня взгляд. Приходится пару секунд ждать узнавания. Нет, ей обо мне, конечно же, сообщили, но директор не может помнить каждого из учеников лицея так, будто каждый день только с ними общается.

— Дмитрий… — в интонации Даны одновременно приветствие, недоумение и вопрос.

— Госпожа директор, — улыбаюсь и без спроса занимаю гостевое место.

Чем вызываю немалое недоумение. Чтобы вести себя как обычный ученик, мне приходится изрядно сосредотачиваться, а сейчас мне лень. Да и если буду мяться, как подросток, Дана может не принять мои слова всерьёз.

— Я собираюсь создать команду для участия в Военных Играх, — продолжаю говорить, как только сажусь, и не даю директору задать вопрос или что-либо ещё. — Вы не против, если команда выступит от лица лицея?

Дана подумала, отложила блокнот и сосредоточилась на мне.

— Подожди, Дмитрий, ещё раз. Ты хочешь на базе лица создать команду…

— Нет, госпожа директор. Я не хочу создать. Я собираюсь создать команду. Это вопрос решённый. И не на базе лицея, а выступить от лица лицея.

Сидерис изогнутой бровью выразила скепсис.

— Ты… Понимаешь, на что замахиваешься?

Улыбаюсь и киваю:

— Более чем. Я бы полностью выполнил всё сам, но по правилам моя личная команда для попадания хотя бы на отборочные туры должна провести не менее десяти товарищеских матчей, одержав не менее пяти побед. Выполнимо, но требует времени.

Дана кивнула:

— А имя лицея позволит команде сразу попасть в отборочные. Понятно. Но…

Она задумалась, формулируя мысль.

— Лицей ничем не рискует и ничего не тратит, — продолжил я. — Всё необходимое сделаю я сам, ресурсы, люди, подготовка. Если мы проиграем и даже не пройдём отборочные — ничего страшного. Если пройдём — престиж заведения. Мне необходимо только ваше согласие.

Дана вздохнула.

— Вообще-то, всё это должно происходить не так. Пропустим, что инициатива исходит от студента, а не от директора, перейдём к подаче. Ты не должен был входить в мой кабинет так, будто являешься хозяином ситуации. И должен был спросить у меня разрешения создать команду. Понимаешь?

Пожимаю плечами.

— Может быть. Мне важен результат. Так это происходит или не так — какая разница?

Некоторое время Дана смотрела на меня, что-то обдумывая. Исчерпав основные аргументы я спокойно ждал.

— Нет, Дмитрий, — покачала головой Дана и, прежде чем я уточнил, на что именно она говорит «нет», продолжила. — Не от лица лицея, а на базе лицея. И никак иначе. В команде минимум должно быть три десятка человек. Где ты их наберёшь?

— Как я и сказал, госпожа директор, вопрос людей я решу сам.

— Род Мартен, понятно, — не совсем правильно поняла Сидерис. Подумав, добавила: — Конечно же, твои друзья тоже присоединятся, понимаю. И всё же команда будет собрана из учеников лицея.

Вздохнул, уже понимая, проблема будет не с разрешением, а созданием команды.

— Я подберу хорошего тренера… — продолжила Сидерис.

— Я буду тренером, госпожа директор, — прерываю Дану. — Весь смысл создания этой команды именно в том, что я — тренер.

Дана удивилась.

— Ты? Откуда необходимые знания и опыт?

Пожимаю плечами, не собираясь отвечать.

— И тренер не может быть одновременно и капитаном.

Улыбаюсь.

— Я не собираюсь быть капитаном. Выступать будут другие.

Опыт боёв нужен не мне. Я своё даже в этой новой жизни успел и ещё успею отбегать с пистолетом в руках.

— Не пойдёт, — качает головой Дана. — Я не отдам такое важное начинание второкурснику.

— Значит, я пойду другим путём. И у лицея своей команды не будет.

Даю ей пару секунд, чтобы изменить своё мнение. Не дождавшись, поднимаюсь и поворачиваюсь к выходу.

— Тебе нужен лицей, чтобы пройти в отборочные.

— Госпожа директор, — поворачиваюсь к Сидерис, — мне нужна моя команда. В отборочные я могу пройти и другим путём.

Сидерис нахмурилась. Подозреваю, сейчас у неё на языке крутилось нечто вроде: «не много ли ты на себя берёшь», однако женщина сдержалась.

— Мы создадим команду. Ты будешь тренировать её до первого матча. Победишь — ты тренер. Проиграете — я поставлю своего человека.

Задумался. Терпимое предложение. Я, в конце концов, не привязан цепями к этой команде. В любой момент я могу уйти. Только это будет потеря лица, к сожалению. А у меня под крылом Светлов, который только и ждёт повода занять лидирующую позицию. В чистой силе я уделываю не просто каждого в отдельности, но и всех вместе взятых, значит, нужно искать другой подход. А здесь появится такой повод занять моё место. Ведь пусть я силён, но работать в команде, а тем более руководить командой не умею. И место мне не в лидерах, а среди лучших бойцов авангарда. Не дело. Значит, надо побеждать.

— У меня карт-бланш. Я набираю игроков, я тренирую, я выбираю тактику. Никаких советников, советчиков, консультантов и тому подобного, — установил я свои требования.

— Игроки только из лицея.

Поморщился.

— Половина игроков общего состава и четверть основного.

— Две трети общего состава.

— Четверть и до первого матча, — настаиваю. — После могу сократить по своему усмотрению.

— Не пойдёт, ученики лицея должны присутствовать на поле, — пытается выторговать Дана.

— Госпожа директор, я собираюсь тренировать своих будущих бойцов. Обучать их по методикам, которые не должны покинуть род мой и моих союзников. Лучшие команды — родовые. Поэтому в команде будут только те, с кем я буду готов делиться методиками. Иначе замысел теряет для меня смысл.

Сидерис чуть улыбнулась, но я заметил её напряжение.

— Так сделай так, чтобы ученики лицея вошли в твою доверенную команду. Половина.

Улыбаюсь в ответ, снисходительно.

— Спасибо, что уделили время, госпожа директор. Больше не смею отвлекать.

Поворачиваюсь и продолжаю путь к двери.

— Подожди, — останавливает меня Сидерис, когда до двери остаётся два шага.

Разворачиваюсь и вопросительно смотрю на директора.

— Вернись в кресло и сядь, мы не закончили.

— Я свои условия назвал, вы с ними не согласились, — намекаю, что переговоры не состоялись.

— Вернись в кресло, Мартен, — попыталась надавить Дана.

Только в этот раз ей нечем было давать. И прошлый раз я не забыл.

— Или что?

Сидерис нахмурилась.

— Слишком много наглости.

— Ровно столько, сколько могу себе позволить. Я учусь последний год. После военных игр я заберу документы. Я более не нуждаюсь в услугах вашего учреждения, госпожа директор.

Поэтому ты соглашаешься сейчас, либо упускаешь шанс. Да, одновременно я признался, что в следующем году уже вообще никак не буду относиться к лицею, но команда-то останется. Понятно, что ей при всех раскладах нужно, чтобы в команду могли попасть ученики лицея, иначе родители будут задавать неудобные вопросы. Ведь их любимый и очень талантливый сыночек учится в этом заведении, а в команду попасть не просто не может, а даже не имеет такой опции. Нехорошо. И Дана это понимает ничуть не хуже меня.

— Тогда вся затея лишается смысла для меня, Мартен.

— Нет, не лишается. Я не отказываюсь брать учеников лицея. Будут талантливые ребята — я могу их взять в мою команду. Но никаких квот на бездарей и сынков богатых родителей, а также наглых мажоров, которым команда нужна ради престижа, и они уверены, что не вылетят из неё.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Проиграла Дана.

— Хорошо. Я согласна. А теперь вернись в кресло, мы обсудим детали.

Участие в играх, а тем более победы сильно поднимают престиж заведения, меняют репутацию, приносят инвестиции. Причин влезать в это дело у Даны много. К её сожалению, я отлично понимаю, насколько сильно Дане бы хотелось иметь успешную команду, и как далеко директор готова зайти ради команды. А после первых побед список «возможностей» увеличится многократно. Уверен, она предложит мне учиться удалённо. Да вообще не учиться, просто числиться среди студентов, лишь бы у меня были хоть какие-то причины продолжать взаимоотношения с лицеем. Только предложить мне лицей не может ничего, а формальное «обучение», наоборот, принесёт некоторые неудобства.

Обсуждение деталей много времени не заняло. Дану интересовало, где будут проходить тренировки. В лицее можно без труда проводить теоретические занятия, достаточно занять любой пустующий класс. С практикой так не получится, нужен не просто тренировочный зал, а хорошо экранированный зал, достаточно большой и вместительный. И свободный, само собой, причём свободный всё время, не только для тренировок. Нам потребуется установить некоторые стенды, конструкции, специфическое оборудование.

Дана предложила один из залов в наше пользование. Согласился, зал отвечал большей части требований, я смогу самостоятельно довести его до необходимого минимума. Директор даже обещала расщедриться на разрешение тренироваться использованию огнестрельного оружия, но этого не потребуется, основные тренировки будут происходить в другом месте.

Дальше был вопрос с экипировкой и всякими расходниками. Точнее, Сидерис об этом спросила, а я попросил не заниматься ерундой. Обеспечение снаряжением — мелочь. Дана всё же попробовала уточнить, что дело не в стоимости и доступности необходимого. Нужно понимать, что именно требуется, знать, какие в этом году правила, что можно использовать, а что запрещено. Повторил просьбу не заниматься ерундой. И не пытаться навязать мне советников. О том, какое снаряжение удобно, я могу рассказать побольше любого современного консультанта. Последнюю мысль я, естественно, озвучивать не стал.

Немаловажным моментом было время тренировок. Потребовал возможность снимать членов команды с любых занятий и мероприятий. Мы будем заниматься тогда и столько, сколько я решу. Не скажу, что я планировал злостно прогуливать занятия, просто сразу обозначил позицию свой полной свободы, чтобы не лезли и не пытались на меня влиять через этот аспект. Дана, похоже, уже понимая мои мотивы, согласилась, хотя и имела в этот момент предельно кислое выражение лица.

— На этом, похоже, всё, — подвела Дана итог встречи. — Я оказала тебе максимальное доверие, Дмитрий.

Вздохнул, не стесняясь показывать, что не верю в слова о доверии. Прагматичный расчёт. Что с моей стороны, что с её. Потому и банальностей вроде: «я оправдаю доверие», говорить не стал. Глупости это всё.

— До встречи, госпожа директор. Я буду ждать оформления необходимых документов.

На этих словах поднялся и покинул, наконец, кабинет.

Глава 9

Москва. Ресторан «Яблочный Сад»

Май 1983 года

И снова у меня рабочий день. Точнее, вечер, но разница невелика. Брат успешно встретился с Пригорным, провёл разговор по душам… Когда Миша об этом рассказывал, я испытал искреннюю гордость. Казалось бы, какая мелочь — смена круга общения. Якшался Миша с мудаками в кадетских погонах — был странным и неприятным в общении. Поменялась компания, попал в моё окружение — с каждым днём становится всё лучше. Гордость берёт, только не уверен, за себя, что его вытащил, или за него, что оказался нормальным человеком.

В общем, первичную и вторичную вербовку Миша провёл и теперь, когда у меня на руках лежало подтверждение Даны о создании команды, можно предметно разговаривать с парнем. Посмотрим, как себя поведёт, что расскажет, как подаст свою маленькую проблему.

Встречу назначили на нейтральной территории, в ресторане. Не самом топовом и дорогом, но всё же для настоящей знати. Сам бы Витя в такое место не пошёл, не по карману и не по статусу. Это первая проверка, как будет себя вести в такой обстановке.

Я уже сидел за столиком и успел выпить рюмку за Олега. Замену ему пока так и не подыскали, пользуюсь обычными водителями, работающими в нашей СБ. Охранник мне уже не особо нужен, для магов до десятого ранга включительно я — кошмарный сон наяву. Да и для ребят до пятнадцатого ранга, если не приложат сразу чем-то убойным, тоже не подарок. Дело даже не в замене…

…Сразу у двери лежит человек в белом, слегка подрагивая. Он видел, как Жнец явился в наш мир, заглянул в Бездну и оказался не готов к тому, что увидел. А с другой стороны лежал Олег. Рванулся к нему, наклонился, но… Да, Арсений со своими охранниками понял, что первая рана, какой бы она ни была, Олега не убила. И расстреляли парня…

А в том, что меня не покидает чувство вины.

Заказал вино, немного закусок и расслабился. Ждать предстояло минут десять, вряд ли больше. Времени хватило, чтобы поулыбаться симпатичной официантке. Я сегодня оделся мажористо, чёрная рубашка, несколько верхних пуговиц расстёгнуты. Рукава короткие, видно мускулистые руки. Сложнее всего было с причёской, Анна помогла. Даже брюки, которые я не люблю носить, принесли меньше хлопот.

И вот на этаж заходят брат и Витя. Как я выгляжу со стороны — догадываюсь. Богато и вызывающе. Взгляд наглый, уверенный в себе. Я чувствую себя хозяином положения. Аид очень помогает, не приходится изображать превосходство. Я отчётливо вижу, насколько парень слабее меня. В каждом его движении слабость, несовершенство. И Витя, осознанно или нет, воспринимает моё к нему отношение.

— Миша! Смотрю, вы не особо торопились. Присаживайтесь.

Брат, предупреждённый заранее, на моё поведение никак не реагирует и выглядит вполне свободно, раскованно. Пригорный, впрочем, тоже не теряется, устраиваясь на кожаном диванчике. Руки я, естественно, не подал, и это Вите не понравилось.

— Времени не так много, поэтому давайте к делу, — плеснул себе вина. — Витя, верно? — и, не дожидаясь подтверждения, продолжаю. — Миша рекомендовал с тобой познакомиться и оценить способности. Он же ввёл тебя в курс дела?

Перевожу вопросительный взгляд на брата. Миша искренне изображает смущение.

— Нет, не вводил. Так, в общих чертах обозначил, что человек его талантов нам потребуется.

Морщусь, не скрывая, что лично пересказывать суть нашего дела мне не слишком-то хочется.

— Итак. Если вкратце, я создаю команду для участия в военных играх. И не смеха ради, а с серьёзным намерением показать приличный результат. Личный состав постепенно собирается, сильные бойцы, способные показать уровень. Однако мне нужен тактик. Капитаном буду я, командовать умею, это не проблема. И тем не менее человек с образованием в военной сфере под рукой не повредит, как минимум.

Естественно, у Вити на лице отразился скепсис по поводу моих командирских навыков.

— Да, специалист лишним точно не будет, — впервые заговорил Пригорный, — Если ты будешь готов к нему прислушиваться.

Дурак. Понятно, что достоинство иметь нужно, и целовать задницу всем вокруг не стоит. Только в твоём, Витя, положении огрызаться с человеком, способным спасти твою задницу от неприятностей — плохая идея. Недальновидная. Нет у тебя ничего, чтобы подкрепить свою наглость. Да, я сам тебя провоцирую, но это тебя не спасёт, если я решу тебя на место поставить. Эх… Ладно, смотрим дальше.

— Какую работу выполняет тактик — не мне тебе рассказывать, — продолжаю я, делая вид, что выпада не заметил. — Если готов — соглашайся. Задавай вопросы, если есть. Давай, вечер не резиновый.

Пригорный перегнулся с Мишей, передавая взглядом нечто вроде: «ты не говорил, что твой брат такой…», слово можно подставить в меру испорченности.

— На какой результат ты рассчитываешь? — осторожно спросил Витя.

Улыбаюсь. Нагло, самоуверенно, насмешливо.

— Я рассчитываю стать чемпионом. Пусть не с первого раза, но настроен я абсолютно серьёзно.

Пригорный вздохнул, пытаясь скрыть скепсис.

— Хорошо. Ты же понимаешь, как дорого стоит участие в играх?

Киваю:

— Конечно!

Более ничего пояснять я не стал. Тогда Витя уточнил ещё один, вполне логичный момент:

— Команда будет самостоятельная, или…

Раньше времени говорить, что команда прикрывается именем лицея, формально являясь самостоятельной, не стоит. Не те вещи, в которых признаются публично.

— Всем управляю я. Это мой проект, от начала и до конца.

— С этим будет ряд проблем. Дополнительные требования, на всех этапах работы, — начинает педантично перечислять Виталий.

Киваю, одновременно отмахиваясь, как от назойливой мухи.

— Мне всё это известно, конечно же. Всё предусмотрено.

Парень покосился на Мишу, в поисках поддержки, возможно, но брат сохранял спокойствие и молчал. Пригорный не хочет говорить о своей маленькой проблеме.

— Да, я готов взять на себя обязанности тактика, — озвучивает согласие Витя. — И сделать всё от меня зависящее для победы.

— Отлично! Вообще, по уму, нужно что-то вроде вступительного испытания… — Миша выразительно на меня посмотрел, естественно, так, чтобы Пригорный это заметил. — Но поскольку рекомендацию дал мой брат, считай, что я тебе доверяю. Ты ещё учишься или уже служишь?

Вите стало неудобно, ведь про свою проблему он ещё не сказал, а я уже развожу бурную деятельность.

— Эм… Ещё нет, сейчас я поступаю в учебку…

Не удержался, улыбнулся. Ностальгией повеяло, сам помню, как поступал в учебную часть. Как же давно это было.

— Так это отлично! — не даю я ему закончить. — Впишем тебе командировку! Если я ничего не путаю, участие в военных играх поощряется. Разве что команда не должна показывать самые паршивые результаты, конечно. Миша, я прав?

Тот кивает, а Витя, наконец, прерывает меня.

— Эм… Барон. Есть одна проблема.

Выражаю недоумение, а затем вопросительное нетерпение, ожидая, пока он озвучит свою проблему, наконец.

— У меня произошёл конфликт с графом Смирновым. Алексей пошёл на серьёзные меры и добился испытания кровью.

Я вопросительно смотрю на брата.

— Что-то вроде дуэли, — отвечает Миша. — Подтверждение своих навыков и умений. Нюанс в том, что во время такой дуэли можно серьёзно покалечить противника, а то и убить. И не получить за это наказания, если не считать выговора. Такие у армейцев правила.

Выражаю некоторое удивление.

— Ты мне раньше не рассказывал.

— Нечасто к этому прибегают, — пожал плечами брат.

— Ясно. И ты, Виталий, считаешь, что тебя могут покалечить?

Пригорный вздохнул, признавая:

— Скорее убьют.

Я совсем некультурно присвистнул.

— Такую серьёзную обиду ты Смирнову нанёс?

— Достаточную, — подтвердил Виталий.

Значит, рассказывать про свои косяки не хочет. Можно его понять, кто я ему, чтобы признаваться в таких вещах? Этот момент я ему всё равно припомню.

Перевожу взгляд на Михаила.

— Ты знал об этом?

Тот пожимает плечами:

— Без подробностей.

Хмыкаю.

— Допустим. И что? Если я, например, не хочу, чтобы нашего нового знакомого калечили или, тем более, убивали? Как я могу на всю эту ситуацию повлиять?

— Дать Виталию протекцию и говорить от его лица. Либо разрешить спор без доведения до дуэли, либо заменить Виталия на дуэли, самостоятельно или выставив своего бойца.

Задумчиво киваю.

— Понятно, всё, как у нас, только называется иначе. Но хочет ли господин Пригорный моей протекции?

Вопрос, естественно, обращён уже к самому Вите. Будущий офицер несколько секунд взвешивает что-то в уме, а затем решается.

— Господин барон. Я прошу вас оказать мне протекцию в связи с конфликтом между мной и графом Смирновым.

И вот смотрю я на господина Пригорного и думаю. Не изображаю размышления, а реально думаю. Какое он на меня впечатление произвёл? Да так себе, информация в досье подтвердилась. Вести себя скромно не умеет, нарывается. Впрочем, нечасто, только в ответ на провокацию. На горло гордости наступить всё же сумел и, несмотря на негативное впечатление, попросить меня о протекции решился. Как человек — пока ни рыба ни мясо. Как себя дальше покажет — вопрос. Ладно, Люда за него просила, вытащу задницу парня из неприятностей.

— Договорились. Со Смирновым я разберусь. А ты готовься, Миша сообщит, когда у нас начнётся настоящая подготовка.

Попрощались скомкано. Я потерял интерес к разговору, получив всё, что хотел. Витя, похоже, начал сомневаться, а правильно ли он поступил. Ох, сопляк ведь ещё, учить его и учить. Если это буду делать я, конечно. Пока не уверен, не производит он впечатления великолепного тактика. Посмотрим, что покажут тренировки, оценки у Вити ведь отличные, хотя должны валить, как недостаточно дворянистого.

После ухода гостей сел допивать вино. Хотелось позвонить Люде и выбить у неё ответ на вопрос — зачем ей сдался этот парень? Решил не доводить себя вопросами экзистенциального характера, переключившись на вещи практические и близкие. Например: стоит ли мне вообще задумываться на тему конфликта со Смирновым? Моего с ним конфликта, когда я окажу Вите протекцию. На Смирнова досье тоже было, парень с неба звёзд не хватал, в дуэли я его размажу. Только как раз дуэли-то и нужно избежать, договорившись с графом. Причину Миша озвучивал, армейцы не любят, когда лезут в их внутренние дела. Покрутив вопрос с разных сторон, понял, что будут разбираться на месте.

Поймал взгляд официантки. Девушка явно была не против познакомиться поближе, но нет, малышка, у меня есть подружка. Прошу счёт.

Глава 10

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Май 1983 года

Это был танец, столь стремительный, что взгляды зрителей едва успевали за нашими движениями. Танец двух хищников, страстный и опасный. Танец…

Славяна чуть разорвала дистанцию и выполнила лоу-кик. Очень быстрый и неожиданно сильный. Для меня ожидаемо, я с ней уже дрался, но бедро всё равно болезненно обжигает. Сближаюсь и отвечаю не менее жёстким ударом ноги, попадаю в плечо. Вижу, что отсушил руку, но это ненадолго, три — пять секунд. Славяна уходит в защиту, держа меня на дистанции ударами ног, достаточно быстрыми, чтобы я даже сейчас не решался рисковать и пытаться сблизиться. От ответных ударов она легко отскакивала.

А стоило руке вернуть подвижность, как эта милая девушка налетела на меня снова, сначала ударом колена, а затем серией ударов руками. Включаю раскачку и уклоняюсь, на четвёртом ударе ловлю руку и провожу бросок. Славяна успевает схватить меня ногами и обратить мой бросок своим. Катимся по полу вместе, вскакиваем почти одновременно.

Славяна наносит прямой удар ногой, целясь пяткой в моё лицо. Ловлю и пытаюсь вывернуть. Девушка прыгает, поворачивается в воздухе, компенсируя мой захват, и бьёт второй ногой. Блокирую рукой, с восхищением слышу хруст сустава. Снова сходимся, удары руками от неё, я защищаюсь, выбирая момент. Перехватываю очередной удар, произвожу захват, оказываясь у девушки за спиной, едва успев убрать голову от замаха ногой. Славяна без напряжения делает вертикальный шпагат, что прямой, что боковой. Ей хватает времени, чтобы высвободиться и ударом ноги оттолкнуть меня назад.

Поднимаю руки.

— Стоп!

Мы даже не запыхались. Мелкие синяки и ссадины скоро пройдут, серьёзных травм нет. Я старался не бить Славу по лицу, девушка была менее осторожна.

— И это у неё ещё нет Аида? — спросил Павел.

Славяна кивает.

— Да, я полагаюсь на зверя. Но… — задумчивый взгляд в мою сторону. — Раньше я слегка сдерживалась, сейчас сдерживался он. Даже не применяет перемещение в пространстве.

Мне остаётся лишь признать.

— Да, я теперь и так справляюсь. Результат видели.

Светлов признал:

— Уже жалею, что не захотел ставить Аида. Похоже, пора задуматься.

Улыбаюсь.

— А я говорил, что носитель звезды в ближнем бою становится натуральным монстром. И ведь я ещё смогу магию применять, когда полностью освоюсь. Пусть и не всю…

Мы заняли один из тренировочных залов лицея под предлогом подготовки команды. В целом это даже не было ложью, мы оценивали, можно ли здесь тренироваться, или стоит сразу искать другое место. Светлов был категорически против помещений лицея, предлагая тренировочный полигон своего друга Шемякина. Князь был не против, хотя и не понимал, чем плох полигон лицея.

Мы со Славяной демонстрировали агрессивный жёсткий контакт в течение пяти минут, никак не меньше, пользуясь живучестью и выносливостью друг друга. И долгожданный поединок принёс мне огромное удовольствие. Славяна была не менее рада, я это видел. Радость эту не омрачало даже моё преимущество.

Мы вступили в новый спор о том, где стоит тренироваться. В лицее было проще — никуда не надо ездить, но полигон Шемякиных давал больше простора для действий. Да и это было банально комфортнее. Отдельные удобные помещения для отдыха, никаких посторонних, что будут ошиваться поблизости и совать свой нос в наши дела, никакого надзора. Я сначала хотел предложить собственный особняк, но потом подумал. Какого чёрта? Не мне же всегда и за всех отдуваться.

В какой-то момент Славяна положила руку мне на плечо, заглянув прямо в глаза, отчего я подавился фразой.

— Так, когда, говоришь, у меня тоже появится Аид?

Мне пришлось потратить пару секунд, чтобы вернуть себе самообладание.

— А ты выполняешь все упражнения, которые я тебе говорил выполнять? — спросил я, запоздало понимая, что поймал приступ косноязычия.

— Ага, — подтверждает Слава.

Я сглотнул.

— Заезжай ко мне на днях. Начнём ставить магистрали для звезды… Если всё готово… Да.

Слава улыбнулась. Очень многообещающе улыбнулась.

— Эй! Если вы закончили, у нас здесь важный разговор, — одёрнула нас Людмила.

Обвёл народ взглядом и вынес коллективное решение:

— Тренироваться будем у нашего князя. Миша, будь добр, подготовь нам полигон. С транспортом что-нибудь придумаем.

Шемякин кивнул, принимая поручение. Хотел бы я проводить Славяну в душевую, но, во-первых, это лицей — не стоит, а во-вторых, ко мне подошёл Павел.

— Я нашёл человека, который тебе подойдёт. Бывший оперативник.

Перепоручить было хорошей идеей, у тёзки никого подходящего на горизонте не было.

— Отлично. Он приедет? Или надо с ним связаться?

Светлов невесело улыбнулся.

— С этим есть одна проблема. Надо самим к нему ехать. Затворник, никаких средств связи у него с собой нет. Да и разговаривать лучше лично, если отправить посыльного — не оценит.

Я скептически изогнул бровь:

— И далеко надо ехать?

— Не слишком, — отрицательно покачал головой Павел. — Три часа на машине туда, столько же обратно.

Это же целый день убить можно только на поездку.

— Человек со странностями? Уверен, что он действительно стоит того? — с сомнением спросил я.

Однако здесь Павел уверенно кивнул.

— Абсолютно уверен. Сам он из-за травмы не боец. Прежде чем уехать в затворничество, как раз пытался создать свою школу подготовки или нечто подобное. Когда не получилось, он безродный, кто ему подобное позволит, пытался хотя бы стать наставником для нового поколения. Тоже не получилось. Поэтому уверен, он именно тот, кто тебе нужен.

Я не был так уверен. Разочаровавшийся в своих мечтах мужчина может воспринять предложение стать наставником, как издевательство. Тем не менее почему бы не попробовать?

— Когда поедем?

Павел не удивился моему ответу.

— Да хоть прямо сейчас. Сам буду рад повидаться с ним.

Я бросил тоскливый взгляд на дверь, за которой скрылась Славяна и вздохнул. Моё время придёт! Терпение вознаграждается! Какие там ещё есть слова для самообмана?

— Поехали.

Свою машину отпустил домой, объяснив, куда поеду и как долго меня не будет. Мы отправились на машине Павла, водитель, кажется, не был особенно счастлив перспективе рулить шесть часов кряду. Придётся ему потерпеть.

— Так вы знакомы? — спросил я, готовясь коротать время разговором.

— Да. Фёдор работал с… С нашей семьёй. У него и моего отца завязались дружеские отношения. Мы, можно сказать, дружили семьями. Когда Фёдор получил травму, отец хотел ему помочь, но не знал как. Брать подачку Фёдор не станет, гордый. А работы для него у нас не было.

Я понял, что Павел не очень хотел рассказывать в подробностях о прошлом, поэтому сменил тему. Обсуждение будущей команды Светлова заинтересовало куда больше. Особенно если учитывать, что капитаном будет именно он. Я твёрдо решил остаться «тренером».

Павел показал неплохую подкованность в вопросе. Рассказал об основных тактиках и некоторых нюансах правил. Всё это было интересно, но в моих глазах всё равно выглядело наивно. Ожесточит нас война, конечно, ещё как ожесточит.

Через какое-то время разговор завял, мы оба подустали от болтовни, поэтому вторую половину пути проехали в молчании. Глядя в окно, я видел луга, поля, изредка лесные массивы и селения, куда без них. Сравнил с воспоминаниями. Выжженная земля, язвы после глобальных заклинаний, руины. Контраст. Впрочем, спустя столько времени я уже не реагировал на такие контрасты остро. Привык.

Мы свернули в обычный просёлок, ничем не отличавшийся от десятков других дорог, оставшихся позади. Через какое-то время асфальт кончился, к счастью, щебёнка была вполне приличной. Мы проехали одну деревню. Вторую.

— Ты уже бывал здесь? — спросил у Павла.

— Нет, впервые, — ответил парень.

Уточнять у водителя, знает ли он, куда ехать, не стал, хотя мысль такая промелькнула.

Мы въехали в очередную деревушку, а там быстро нашли подворье, обнесённое высоким забором.

— Это здесь, — сообщил водитель.

— Надеюсь, Фёдор дома, а то выйдет конфуз, — улыбнулся Павел.

Мужчина был дома, со двора доносились удары молота и голоса, детские, кажется. Павел смело открыл калитку и вошёл, раздался собачий лай. Вхожу следом, коротко глянув на кавказскую овчарку. Животное будто на стену налетело, уши опустило, попятилось, тихо поскуливая. А что ты хотела?

Оглядываюсь. Большой дом, хороший, не развалина какая. Есть небольшая кузня, хозяйство, куры, поросята бегают, сад разведён. Павел уже идёт к невысокому мужчине.

— Дядя Фёдор!

Наш потенциальный работник худощав, но мускулист. Загорел от работы на солнце. Гладко выбрит и аккуратно подстрижен, лицо славянское. Как и положено людям его профессии, совершенно неприметен, мазнёшь в толпе взглядом и не запомнишь.

На крыльце сидит мальчишка лет четырёх, гладит полосатого кота.

— Паша! — узнал Светлова мужчина. — Эк тебя занесло в нашу глухомань! Ульяна!

Из дома показалась красивая женщина.

— Ой, Пашка! — улыбнулась она.

Пару минут наблюдаю сцену встречи не вмешиваясь. И вот мужчина обращается внимание на меня. Хотя он меня, конечно, заметил сразу, это понятно.

— Твой друг, Паша? — спросил Фёдор, указывая на меня.

— Да, познакомьтесь, Дмитрий Мартен. Хороший друг и правильный парень.

Подхожу, жму руку Фёдору. Не могу отказать себе в удовольствии поиграть мышцами. У мужчины крепкая ладонь, сильная. Моя всё равно сильнее.

— Ого, — одобрительно хмыкает Фёдор, потряхивая ладонью. — У тебя…

— Федя! — встревает женщина. — Не с порога же про это спрашивать. Ребята с дороги, устали небось. Меня Ульяна зовут, обращаться только по имени, а то обижусь.

— И правда, — соглашается Фёдор, — проходите в дом. Друг Паши — мой друг.

Вполне мило общаемся за столом. Фёдор с женой люди простые, открытые. Разговаривают в основном Павел и Ульяна, женщина расспрашивает о жизни, про общих знакомых, рассказывает о старшей дочери, что сейчас учится в Москве. Пока ужинаем, на улице вечереет, поэтому долго не задерживаемся.

— Дядя Фёдор, нам ещё возвращаться. А мы, сам понимаешь, по делу.

Мы вышли во двор, к загону со свиньями, чтобы поговорить без лишних ушей. Я уже знаю, что Фёдор откажется. У него хозяйство, семья, дело. Не будет он всё это бросать ради сомнительного предложения.

— Что там у тебя, выкладывай, — делая вид, что поправляет забор, спрашивает Фёдор.

— Дело у меня, Фёдор, — беру слово. — Есть у меня брат, не совсем законнорождённый. Я ему помогаю на ноги встать, но по характеру своему парень годится в бойцы. В ликвидаторы, откровенно говоря. Я подыскивал того, кто его натренирует, и вообще инструктором станет, если сработаемся. У нас с Павлом много планов.

Фёдор задумчиво мычит, показывая, что услышал и принял к сведению.

— Но я вижу, что у вас с Алёной хозяйство, жизнь налажена. Уговаривать не будем, просто предложу. Удобные условия, хорошие деньги.

Фёдор развернулся на месте, неторопливо, оглядывая своё «хозяйство», с которого я собираюсь мужика сдёрнуть.

— Слышал, старшая, Маша, учится в городе?

Киваю, слышал.

— Дорого это, — вздохнул Фёдор. — У нас здесь столько не заработать. А запасы мы порастратили уже.

Забавно.

— Да и младшего сына тоже учить предстоит, — развиваю я мысль. — А дочке поди и приданное неплохо бы, да?

— Ага, — соглашается Фёдор и заглядывает мне в глаза.

Протягиваю ему руку.

— Добро пожаловать на борт.

Он с сомнением посмотрел на мою ладонь, хмыкнул:

— Не дави больше, понял я, что у тебя силёнок — девать некуда, — и только после этого пожимает мою ладонь.

Глава 11

Москва

Май 1983 года

Машина везёт меня в особняк Смирновых. А мог бы сейчас сидеть на каком-нибудь уроке рядом со Славяной. Уже этого достаточно, чтобы делать меня счастливым и довольным жизнью, а ведь можно ещё найти укромный уголок во время перемены, чувствовать горячее дыхание, нежные пальцы, мягкие губы. Однако с молодым графом надо поговорить, возможно, получится решить ситуацию миром. К стрельбе и обменом проклятиями перейти мы всегда успеем.

Смирновы далеко не самый богатый род. Поместья у них нет, особняк находится в городской черте. Всего лишь двухэтажный дом с небольшим садом на крыше. Водителю приходится остановить машину перед домом. На обычной парковке, как какому-то мещанину, так как в гараж, что на цокольном этаже, нас не приглашали.

Оставив водителя дремать, вышел из машины и ещё раз окинул взглядом особняк. Старый, сделан со вкусом, однако без лоска. У рода Смирновых и раньше не было средств, чтобы выбрасывать их на излишнюю роскошь.

Перехожу дорогу, поднимаюсь по ступенькам крыльца и стучу в крупную дубовую дверь. Слышу, как эхо от ударов молоточка разносится по внутренним комнатам. Открывается дверь, на меня выглядывает дворецкий, худой, высокий мужчина лет пятидесяти.

— Барон Мартен. По делу к графу Смирнову, Алексею.

— Вам назначено? — уточнил дворецкий.

— Нет, — чуть качаю головой.

— Прошу.

Он мог меня и за дверями оставить, всего-то барон, но не стал — небогатому и явно не самому сильному роду такие повороты на виражах могут аукнуться по полной программе. А так меня провели в гостевую комнату, предложили подождать, сидя на диване. Пришла немолодая служанка, предложила напитки. Прошу чай, хотя и не думаю, что успею его выпить. Я ожидал, что меня пригласят в кабинет для общения, либо ко мне выйдет сам Алексей, однако в комнату вошла женщина в немного старомодном платье.

Встаю, чуть кланяясь женщине.

— Доброе утро, леди.

Она была невысока, самую малость полновата. Каштановые волосы лежали длинными кудрями, подчёркивая простое, доброе лицо. Никаких украшений, разве что маленькие серёжки.

— Барон Мартен. Меня зовут Александра Смирнова. Я — мать Алексея.

Получалось, передо мной нынешняя глава рода Смирновых. Прошлый глава рода, Клим, покойный муж Александры, покинул этот мир четыре года назад.

— Рад познакомиться, госпожа Смирнова.

— Прошу, просто Александра, — попросила она, проходя ко мне и занимая кресло.

Появилась служанка, принесла мне чай.

— Как скажете, Александра, — соглашаюсь. — Тогда зовите меня Дмитрием.

Мы ждём. Служанка ставит чай не только мне, но и хозяйке, затем уходит.

— По какому делу вы к Алексею, Дмитрий?

— Личному, — вежливо улыбаюсь. — И личному, которое я хотел бы обсудить с ним лично.

— Вы не учитесь вместе, — констатирует Смирнова. — Я бы запомнила фамилию.

Не отвечаю, наслаждаясь недурным чаем.

— Вы должны понимать, Дмитрий, что говорить с моим сыном наедине я вам всё равно не позволю. Алексей — наследник рода, а я глава. Любое сколько-нибудь важное дело будет решаться в моём присутствии. И решение выносить буду я. Так к чему вам эта неуместная настырность?

Александра, похоже, определяла каков мой статус. Являюсь я просто каким-то молодым дворянчиком, за которым ничего нет. Или же я — некая фигура, с которой стоит считаться. Похоже, пришла к верному решению.

— Если так, то извольте, — я опустошил чашку. — У Алексея случился конфликт с Виталием Пригорным. Вам знаком этот юноша?

Я задал вопрос, чтобы увидеть реакцию. Если бы Александра сразу кивнула, это значило бы, что она в курсе конфликта. Однако она задумалась, обращаясь к своей памяти, не сразу вспомнив Витю.

— Да, мне приходилось о нём слышать.

— Ситуация такова, — продолжаю, — что Подгорный оказывает мне услуги и пользуется моей протекцией. Я хочу разрешить этот конфликт мирно, в противном случае буду вынужден применить свою силу и ресурсы против Алексея. И вашего рода, если потребуется.

Александра чуть нахмурилась.

— А у вас есть сила, чтобы её применять?

— Есть. Смирновым хватит с запасом, — вдохнул. — Однако я не хочу угрожать. Это ни к чему. Уверен, цивилизованные люди сумеют разрешить вопрос миром. Мне всего лишь нужно, чтобы Алексей снял требование на испытание кровью.

— Это исключено! — резко ответила графиня.

А я так надеялся, что обойдётся без осложнений.

— И в чём причина такой резкой позиции, вы можете мне ответить? — уточняю без особой надежды.

— Я вспомнила этого юношу. Он неоднократно порочил честь мундира, Алексей имеет полное право требовать…

— Мне факты, порочащие честь мундира, неизвестны, — прервал я Александру. — Я искал, как только узнал о конфликте. Не нашёл. Может быть, вы говорите о каких-то фактах, что порочат не честь мундира, а честь Алексея? Или рода Смирновых?

Почему всегда нужно усложнять?

— Это имеет значение? — отмахнулась от моего вопроса графиня.

— Имеет, — киваю. — Я имею права выйти в качестве защитника Виталия и, в рамках правил испытания кровью, убить Алексея, например, распылив его тело в мелкую кровавую пыль. Я здесь, чтобы избежать подобного развития событий, а потому, будьте любезны, ответьте на простой вопрос.

— С чего вы взяли, Дмитрий, что сможете одолеть моего сына?

— Смогу, мне достаточно собственной уверенности. А вы, Александра? Готовы рискнуть его жизнью ради неуместной настырности?

Александра поджала губы. Я вздохнул.

— Давайте не будем переходить на угрозы. Пожалуйста. Я же не требую, чтобы уступка была сделана в одностороннем порядке. Готов выслушать ваши пожелания. Возможно, вас заинтересуют некоторые знания, недоступные другим?

Сбросить им какую-нибудь методику развития, не самую передовую, а так, посредственную. Ибо любая посредственность лучше того, что есть сейчас у большинства дворян.

— Как минимум требуются публичные извинения этого Пригорного и признание им долга перед моим родом.

Мысленно хлопнул себя ладонью по лицу. Так и хочется выкрикнуть: «баба, ты вообще рамок приличия не ощущаешь?», или нечто подобное.

— Я не ослышался? Вместо знаний, или, возможно, редких материалов, что я могу предоставить, вам хочется получить пустое извинение и долг человека, с которого и взять-то нечего, помимо службы? Вы уверены, что верно расставляете приоритеты?

— Не смей меня учить, мальчишка! — резко отреагировала Александра. — Для нас честь стоит намного дороже всего остального! И нашу честь не купить подачками и кучкой камешков.

Да уж. У Смирновых, помимо чести, и правда ничего нет. От Пригорных они мало чем отличаются, на самом деле. Смирновы насчитывают больше поколений своих предков дворян, действующих членов рода наберётся два десятка, а Пригорных всего одна семья. А так, что одни, что другие — полунищие дворяне. А ведь такие «дворяне» — это чуть меньше половины родов империи. Мобилизационный потенциал, чёрт возьми. На их фоне мой род выглядит впечатляюще, а ведь мы — нижняя планка полноценных аристократов.

— И мы снова вернулись к тому, что я убью вашего сына. Этот исход не противоречит вашим представлениям о чести?

Александра надменно улыбнулась.

— Не держите меня за дуру, Дмитрий. Вы здесь и разговариваете со мной как раз по этой причине. Вы не можете победить моего сына и ищите другой выход из ситуации.

Меня несколько озадачил момент, я не уловил логической цепочки, по которой шли рассуждения в голове моей собеседницы.

— Вы меня ставите в совершенно неловкое положение, Александра, — сама выставляет себя полной дурой. — Что же, мне ничего другого не остаётся, кроме как вызвать на поединок самого сильного мага из всех, кто сейчас находится в доме, дабы подтвердить серьёзность своих намерений.

Женщина опешила.

— Что? — растерянно спросила она.

— Я вызываю на дуэль сильнейшего представителя вашего рода, из тех, кто сейчас здесь, в доме, — вкрадчиво повторяю.

Ничем не рискую, сильнейший Смирнов — маг четырнадцатого ранга, кузен Александры, сейчас в Петрограде. Даже он не является для меня опасным противником, а уж остальные и подавно.

— Вы серьёзно? — ещё раз уточняет Александра.

— Абсолютно. У вас же найдётся тренировочный зал?

— Найдётся, — подтвердила женщина, взяв себя в руки. — Пройдёмте.

В коридоре мы наткнулись на Алексея. Парень уже готов был что-то сказать, но под взглядом матери осёкся. Мы прошли в небольшой и довольно скромный зал, уже по дороге было понятно, что Александра выступит против меня сама. Тринадцатый ранг, но не боевой маг.

За нами притащились несколько человек, слуги и младшие члены рода, судя по всему. Не обращая внимания на то, как Александра быстро объясняет им подоплёку ситуации, ухожу в дальний угол маленького зала и замираю статуей самого себя, мысленно тасуя заклинания.

Наконец, Александра выходит на позицию и сосредотачивает на мне взгляд. Нет в женщине железобетонной уверенности в собственном превосходстве. Понимает, что я не по глупости вызов бросил.

— Готовы, Дмитрий?

— Всегда, — подтверждаю.

Александра кивает дворецкому, чтобы он дал старт.

— Бой!

Благодаря Аиду, чувствую атаку. Александра достаточно ловко создаёт волшебную стрелу, изменённую, явно нестандартное заклинание. Ловко? Да. Быстро? Тоже да. Но слишком слабо, сношу атаку выбросом сырой силы. Моё заклинание материализуется в ладони стайкой чёрных птиц, устремляясь к женщине. Смирнова пытается поставить защиту, но не справляется. Птички бьют в её тело, взрываясь облачками дыма. Несколько секунд, и волшебница скована слабостью. Плотная огненная стрела пролетает рядом с ней, обозначая успешную атаку. Совершенно деморализованные Смирновы растерянно хлопают глазами.

Через несколько минут мы снова в гостиной. Кабинета, похоже, у хозяйки просто нет. Александра нервно налила себе вина и быстро выпила.

— Если Алексей просто отменит претензию, это скажется…

— Александра, — прерываю Смирнову. — Я готов был слушать до того, как вы довели ситуацию до поединка. Теперь ваши проблемы меня не волнуют совершенно. Такова цена вашим действиям.

Ответить Александре на это было нечего.

— Тем не менее я проявлю благородство, которого вы, возможно, не заслуживаете. Я обещал вам знания? Вы их получите, как только Алексей отменит испытание кровью. Как вы это сделаете, меня не волнует. На этом всё, Александра.

Оставляю женщину и иду к выходу. Дворецкий без слов открывает мне дверь, выпуская на весеннюю улицу. Водитель устраивался поудобнее, намереваясь подремать, но, заметив меня, сел ровно и завёл двигатель. Дело сделано, однако надо держать руку на пульсе и удостовериться: Смирновы сделают то, что от них требуется. Могут попытаться добраться до Пригорного быстрее, пока я не добрался до них. Глупость, однако людям такое свойственно.

Глава 12

Москва. Поместье князей Шемякиных.

Май 1983 года

— А хорошо ты развернулся… — дал свою оценку Павел, когда мы вошли на трибуну, с которой тренер будет наблюдать за подготовкой команд.

И я с этой оценкой согласен полностью. Наш молодой князь не поскупился на тренировочный полигон, даже несколько превзойдя мои ожидания. Ограждённая барьерами арена, трибуны, небольшой тренировочный комплекс, плюс раздевалки со всем необходимым. И как вишенка на торте — комнаты отдыха, где после тренировки я смогу полоскать мозги игрокам, разбирая ошибки.

— Полигон существовал, но не использовался, — начал пояснять Миша. — Мне так и не сказали, зачем он использовался ранее, но передали в пользование, когда узнали, для чего он нам нужен.

Мне было очевидно, для чего полигон использовался, однако свою догадку оставил при себе. Не знаю я княжеского рода, что не занимался бы созданием улучшенных воинов. Здесь — всего лишь полигон, где испытывали готовые образцы.

— Дмитрий, — обратился ко мне княжич. — Отец хотел с тобой поговорить, он в доме.

Это поместье не было основным у рода Шемякиных, так что и особнячок здесь стоял скромный, всего-то в три этажа. Если сравнивать — действительно скромный, на фоне других особняков в Москве и Подмосковье, а уж сопоставляя с поместьями Петрограда, то и вовсе бедненький.

— Хорошо. Осваивайтесь пока.

Мы здесь были компанией, брат, Паша с Мишей, девушки. Данко брать не стал, перед ним стояли иные задачи, и применять я его буду в других местах. Будущий личный состав команды пока продолжал заниматься там, где занимался, а мы ждали Пригорного, которого должен был привезти мой водитель.

Прогулялся до домика, отметив трёх охранников. Аид подсказал мне, чего от этих ребят можно ждать. Милая особенность Звезды, пока они смотрят на меня и оценивают мои силы, я получаю намного больше информации в ответ.

Внутри дом оказался немного заброшенным, мебель покрывала ткань, однако пол был вымыт. Возможно, слуги начали расконсервацию. В комнате меня встретила молодая женщина в строгом костюме. Телохранитель, скорее всего, или как минимум тёртый боевой маг.

— Прошу за мной, Дмитрий.

Она и провела меня в комнату, где на диванчике развалился отец Михаила.

— Сергей Денисович, добрый день.

Князь Шемякин был крупным, мускулистым мужчиной, деловой костюм смотрелся на нём великолепно. С телохранителем князя не перепутать, лицо, взгляд, внимательный, прямой. Умный.

— Присаживайся, Дмитрий. Вина?

— Да, пожалуйста, — киваю, садясь в кресло.

Обслуживает нас телохранительница, подаёт мне бокал красного вина. Сергей в это время меня внимательно рассматривает. Но ничего, мне не жалко, вопросов у меня к нему нет, так что подожду.

— Что тебя натолкнуло на идею создать команду? — спросил Шемякин.

— Желание дать нам всем опыт, максимально приближённый к боевому, — ответ был у меня заготовлен.

— Не стремление к победе? — улыбнулся Сергей.

Отрицательно качаю головой:

— Нет.

Князь ждал продолжения, развёрнутого ответа, но я молчал.

— Тогда почему ты сам хочешь стать тренером, а не выходить на поле?

— В себе я уверен. Хочу, чтобы подобная уверенность появилась у всех нас, — этот ответ у меня тоже был заготовлен.

— И ты продолжишь делиться своими знаниями?

Киваю:

— Да.

Короткая пауза. Я знал, что он скажет, какой вопрос задаст. Сергей не имел права не спросить.

— Откуда эти знания, Дмитрий?

И у меня был только один ответ:

— Оттуда, откуда взять их могу только я.

— Этот ответ не может меня устроить, — попробовал он надавить.

Однако мы оба понимали, за угрозой ничего не стоит. Шемякины уже получили от меня много, и рассчитывали получить ещё больше. Они не настолько идиоты, чтобы убивать курицу, несущую золотые яйца. И не настолько забронзовели, чтобы считать всех, кто ниже их, по гроб жизни им обязанными и готовыми выполнять любые требования, даже самые безумные. Поэтому я с ними, с Мишей в первую очередь, вообще работаю.

— Другого не будет.

Сергей ничуть не расстроился, попробовав с другой стороны.

— У меня есть свои обязательства перед союзниками, Дмитрий. Делиться тем, что имеет мой род, в обмен на такие же услуги.

Улыбаюсь.

— Как хорошо, что Михаил подобными клятвами пока не обременён.

Все рода, что заключают союзы, оставляют эту лазейку. Чтобы выйти из союза, если он себя исчерпал. Михаил не скован договорами, он подпишет продление только тогда, когда сам станет главой.

— Да, не просто ему будет, — принял мою позицию Сергей, переходя к другим вопросам. — Тренировочный полигон устраивает?

— Да, это куда больше, чем я мог рассчитывать, — киваю. — Моя искренняя благодарность за эту услугу.

Шемякин кивнул безразлично. Для своего сына и наследника Сергей предоставил лучшее, что мог. Мы ведь, в конце концов, не на развлечения ресурсы тратим. Думаю, Сергей только рад тому, что делает Миша.

— Если что-то потребуется — обращайтесь, я всегда готов помочь, — закинул князь новую удочку.

Что-то вроде: род Шемякиных всё это организовал, финансирует и всячески обеспечивает.

— Благодарю, более ничего не нужно. К тому же семьи наших друзей тоже готовы вложиться в такое дело.

А это значит, что мы и дальше будем поддерживать баланс между собой.

— Не пойми неправильно, — чуть поморщился мужчина. — Я не собирался тебя покупать. Это забота.

Будем считать, что я верю.

— Тогда не беспокойтесь, мы действительно обеспечены всем необходимым, — заверил я любящего отца. — Если что-то потребуется, Михаил сразу вам передаст.

Сергей благодарно кивнул.

— Сам ты, я так понимаю, опыта уже набраться где-то успел?

Вздохнул, не отпуская взгляда.

— Попадал в некоторые неприятности, так сказать. Простите, без подробностей.

— И как? Извлёк какой-нибудь урок? — серьёзно спросил князь.

Киваю, твёрдо.

— Да. Не доверять великим князьям и всем, кто взобрался слишком высоко.

— А ты сам не хочешь взобраться туда же? — задал провокационный вопрос Сергей.

Хороший вопрос. Очень хороший. Герой, сразивший дракона, сам становиться драконом, да?

— Откровенно говоря — не хочу. А как оно получится — покажет только время.

Несколько секунд мы молчали, но Сергея, похоже, мой ответ удовлетворил.

— В таком случае могу лишь пожелать вам удачи. И не могу не спросить, — Шемякин хитро улыбнулся. — На какой результат рассчитываете? Можно уже делать ставки на победителя?

Молодец, отлично перескочил на неформальную тему.

— Я… не стал бы делать громких заявлений, Сергей Денисович. Мы, конечно, выложимся на полную, но заявлять, что с первой попытки возьмём призовое место, я не буду.

Расстались мы со старшим Шемякиным вполне довольные друг другом. Мне, как тренеру, были официально переданы ключи от поместья и дано разрешение здесь командовать. Естественно, в разумных пределах. Также меня познакомили с управляющим поместья, Филиппом Антоновичем. Правда, знакомство получилось немного скомканным, прибежал слуга, сообщил, что мой водитель привёз Пригорного. Извинившись перед управляющим и пообещав, что мы с ним ещё познакомимся плотнее и обсудим взаимодействие, пошёл встречать нашего тактика.

Виталий находился в диссоциативном ступоре. Слишком резкий переход от прошлой жизни, относительно скромной, к чему-то невообразимому. Смирновы уже подсуетились, проблема Василия разрешилась, так что парень и без всего этого уже находился в приподнятом настроении. И да, я продолжал проверять реакцию нашего рекрута на изменение статуса и общение с такими богатенькими ребятами, как мы, наблюдая и ожидая.

Привёл его к арене, показывая, где в ближайшее время предстоит тренироваться. Витя был впечатлён и ошеломлён. Вернулись с осмотра раздевалок парни.

— Знакомьтесь. Виталий Пригорный, наш тактик. Виталий, это Павел Светлов и Михаил Шемякин. Миша именно тот, кто организовал нам всю эту красоту. С моим братом ты уже знаком.

Парни знакомились. Витя явно чувствовал себя не в своей тарелке. Однако, судя по виду, связано это было именно со смущением, новые люди, новые знакомства. А затем подошли девушки, и наступил тот момент, которого я ждал. Встреча Виталия и Людмилы.

Люда парня увидела первой, слегка занервничала, но быстро взяла себя в руки и подошла к нам вместе с остальными.

— Дамы, знакомьтесь…

Пригорный повернулся к девушкам и сразу сосредоточил взгляд на Людмиле. Отвернулся, только когда я начал представлять девушек и пялиться было уже неприлично. Когда дошёл до Люды, Витя ответил:

— Да, мы знакомы. Привет, Людмила.

Доброславова сложила руки на груди и выдала выражение лица, которого я у неё уже давненько не видел. Не в нашей компании, во всяком случае. Высокомерие с лёгкой примесью раздражения.

— Пригорный. Не ожидала тебя снова встретить.

— Да, неожиданно, — согласился парень. — Похоже, нам предстоит поработать вместе.

Люда вопросительно посмотрела на меня, ожидая ответа. Она сама попросила, чтобы мы разыграли подобный спектакль. Не всё дословно, конечно, чтобы мы изобразили, будто бы не обсуждали его кандидатуру все вместе.

— Я хочу сделать Виталия нашим командным тактиком. Среди нас подходящей кандидатуры нет.

Или есть, но глупо ставить тактиком меня или Светлова.

— Если он хорошо себя проявил, то… — Люда сделала вид, что её это не слишком волнует, — Почему бы и нет.

На этом всё. Славяна сразу утащила подругу, не иначе как с целью допросить с пристрастием. Брат с Павлом и Витей пошли изучать полигон, а ко мне подошёл Миша.

— С отцом не было… Сложностей? — княжич, если и волновался, то не показывал этого.

— Нет, всё прошло хорошо, — успокоил парня.

— Я опасался, что он откажет предоставлять площадку после разговора, — признался Миша.

— Вряд ли, — покачал я головой. — Если бы были сомнения, твой отец сначала поговорил со мной, а уже потом пустил нас сюда.

Мой ответ, кажется, слегка удивил Шемякина.

— Оу… понятно.

Он ушёл к парням, а ко мне пришла Славяна. Похоже, не сумела раскрутить Люду на подробности.

— Ну как?

Славяна улыбнулась.

— Думаешь, я сказала бы тебе, даже если бы знала? — её хитрые глаза следили за моим лицом, ожидая ответа.

— Уверен, — киваю. — Подождём. Какая бы там ни была история, она скоро сама всплывёт, очень уж эмоционально прошла встреча.

Славяна бросила задумчивый взгляд на Пригорного.

— Тоже заметил. Мне показалось, что он хочет ей пощёчину влепить, или что-то сопоставимое.

— Правда? — я немного удивился. — Такого я не заметил, только напряжение.

Слава положила руку мне на плечо.

— А мы с тобой когда будем… тренироваться?

О, насущный вопрос. Мы оба были совсем не против остаться наедине, да только последние дни выдались неправильными. Либо я катался по каким-то делам, либо Славу дёргали в семье со всякой ерундой. Учебный год медленно, но верно подходил к концу. Я на это событие не обращал ровным счётом никакого внимания, годовые экзамены я сдам, даже если буду мертвецки пьян. Славяну экзамены тоже волновали не сильно, но её родители настаивали на хороших оценках. Так и получалось, что мы друг друга видели только в лицее.

— Я все свои проблемы закрыл, поэтому любой свободный день, — я притянул девушку за талию. — Приезжай на… Особую тренировку. Нам давно пора отработать близкий контакт.

— Фу, как пошло, — шутливо оттолкнулась Слава. Затем стала серьёзной. — Я хочу бросить лицей вместе с тобой.

Неожиданно.

— Моё мнение — не стоит. Как бы мне ни хотелось проводить с тобой все дни напролёт, — вздохнул…

Слава мило улыбнулась.

— Минусы перевешивают плюсы. Поссоришься с семьёй, будешь без образования. А развитие быстрее всё равно не пойдёт. К тому же потом тебе будет сложнее учиться. Появится маленькая пушистая проблема.

Славяна кивнула.

— Хорошо. Если ты так считаешь — я послушаюсь.

Какое стадо мурашек пробежало у меня по спине в этот момент — не описать словами.

— Но будешь весь год исполнять мои желания, потому что пока я буду страдать в лицее — ты будешь прохлаждаться. Ясно? — и язык показала, хитрюга.

— Всё, что пожелаешь, — соглашаюсь, чувствуя приятное тепло, разливающееся по телу.

Глава 13

Подмосковье. Поместье Остроговых.

Май 1983 года

Машина миновала ворота и легко вкатилась на небольшую парковочную площадку. Загородный дом Остроговых не мог похвастаться пышностью или бросающимся в глаза богатством. Скорее это был уютный дом, в котором предполагалось прятаться от забот и проблем. Именно это Катерина и сделала, покинув больницу — убралась в тихое, уединённое место. И я не мог её не навестить.

Дворецкий вышел на крыльцо и поинтересовался, кто я и зачем прибыл. Получив ответ, предложил прогуляться до беседки у рукотворного озера, что располагается на той стороне особняка. Благодарю и обхожу дом. Дорогие туфли и костюм немного не вписываются в окружающую пастораль, но я как-нибудь это переживу.

В беседке девушки не оказалось, Катя сидела на берегу, наблюдая за парой лебедей, плещущихся в воде. Я залюбовавшись остановился. В лёгком, простом платье девушка выглядела обворожительно мило. Можно было ещё постоять, просто любуясь молодой красавицей, но я счёл что это будет неучтиво по отношению к девушке.

— Катя.

Девушка обернулась, улыбнувшись.

— Дима! Привет! — она немного неуклюже поднялась, стеснительно поправив платье. — Я не ожидала, что ты приедешь…

Я с ней предварительно созвонился, и эта фраза вызвала у меня некоторое удивление.

— Что приедешь так быстро, — поправилась Катя, снова разгладив платье.

Да, ясно, она стесняется внешнего вида.

— Тебе очень идёт такой стиль, на мой взгляд. В вечернем платье красиво выглядеть может каждая, быть милой в повседневной одежде дано не всем.

Через Аид почувствовал, как Катерина расслабилась.

— Хорошо, поверю на слово. И всё же ты быстро приехал. Неужели бросил все свои жутко важные дела?

В интонации так и сквозило любопытство. Да, теперь общаться с девушками, да и вообще с людьми, будет несколько проще.

— Я всего лишь лицеист, который хотел проведать свою подругу. Сел в машину и поехал, какие здесь могут быть сложности?

Катя хмыкнула, намекая, что так просто не отстанет.

— Давай присядем, мне пока тяжело долго стоять, — она указала на беседку.

— Конечно, — я протянул ей руку, чтобы помочь.

Девушка не отказалась. Через минуту мы уже сидели на деревянных лавках за столом, слегка засыпанным листвой. Некоторое время разговаривали на общие темы. Не совсем светские, но и не личные. Узнали про семьи друг друга, вспомнили общих знакомых, Катя попеняла, что пропустила занятия и теперь придётся нагонять, а затем вернулась к моей персоне.

— Так как получилось, что обычный ученик лицея оказался втянут в разборки с оружием? — спросила она.

Отвечаю выразительным взглядом, намекая, что такие секреты бывают опасными, но Катерину это ничуть не смущает.

— Я не прошу тебя в конкретные подробности меня посвящать, — уточнила девушка. — Но всё равно! Как ты в это ввязался?

Пожимаю плечами:

— От многих знаний многие печали.

Катерина надулась, а я улыбнулся.

— Я получил некоторые навыки, доступные немногим, и начал оказывать соответствующие услуги. А там и столкнулся с нехорошими людьми, которые не любят оставлять свидетелей. Неприятная история, мне хочется побыстрее это забыть.

Катерина отреагировала невербальным сочувствием и ещё большим интересом к моей персоне. Сочувствие выражалось мимикой, а интерес движением тела. Движением ног она обозначила попытку придвинуться поближе.

— Ты раскрываешься с новой стороны, Дима. Скрытые способности, таланты. Что ещё ты скрываешь?

Мне перестало нравиться направление, в которое идёт наш разговор. Раньше я был бы счастлив такому интересу со стороны прекрасного пола, да и сейчас моё мужское начало довольно урчало и просило добавки, но… Обстоятельства изменились. У меня есть Славяна, а бабником я становиться не собираюсь.

— Ничего такого, лишь упорный труд и…

По ощущениям прокатился сигнал о новых действующих лицах, к нам кто-то приближался. Оборачиваюсь и вижу группу молодых людей, четырёх парней и двух девушек.

— Твои знакомые? — спрашиваю Катю.

Она переводит внимание и, стоит девушке узнать гостей, выдаёт некоторое неудовольствие и раздражение. Молодые люди нас тоже видят, центральный, высокий парень… О, да это же возможный будущий муж, если моё влияние ещё не изменило судьбу, конечно.

— Кетрин… — на французский манер произнёс… как же его звали?

— Привет, Андре, — натянуто улыбнулась девушка.

Точно! Андрей Филатов, если мне не изменяет память. Дожидаюсь, пока компания добирается до беседки. Андрей заходит на маленькую площадку, будто нависая над нами, и переходит на немецкий.

— Катрин, как это понимать? Почему ты не одна? Что за отвратительная компания? И ты одна с мужчиной!

Катя закатывает глаза.

— Андре, мы ещё даже не обвенчаны, не хочу слышать подобных слов, — её немецкий не такой уверенный, построение предложений явно даётся с некоторым трудом.

— Ничего не хочу слышать! Моя будущая жена не будет общаться со всякими мудаками, — заявил Андрей.

Вот здесь он ошибся.

— Вам, герр, — делаю акцент на произношение через букву «х», — ясно дали понять: фройляйн не считает себя обязанной отчитываться перед вами в чём-либо. В том числе о своих друзьях и знакомых, — я намеренно построил сложное предложение, чтобы ясно дать понять, насколько хорошо мне знаком немецкий. — Я сделаю вид, что основной язык второй великой империи на планете мне не знаком, пока мы не наговорили ещё больше.

Поза Андрея слегка меняется, но он как не был готов к агрессии, так не готов и сейчас. Он чувствует себя неловко и пытается это скрыть. И это единственная причина, почему я всё ещё не вызвал придурка на дуэль. Богема. У него и его друзей кишка тонка сболтнуть где-нибудь о таком. Если Андрей признается, что прилюдно назвал меня мудаком, я могу вызвать его на дуэль. Богема очень не любит проявлений агрессии, да что там, они боятся. Не хочу марать об это руки.

— Не торопись с будущей невестой, Андрей, — Катя явно намеренно произнесла имя парня на русский манер, судя по тому как его перекосило. — Речь пока идёт только о предварительных договорённостях.

Так это с самого начала был брак по расчёту? Что меня больше удивляет, вот этот вот тощий кретин нашёл в себе мужество отправиться на войну? Или Андрея заставили туда отправиться? Склоняюсь ко второму.

— И тем не менее, Кетрин! — продолжил Андрей, будто бы и не замечая меня, но на русскую речь перешёл. — Я требую, чтобы этот… господин не порочил твоё честное имя!

Хмыкаю.

— Расслабься, Андрей. Мы с Катей просто друзья…

Катерине мои слова не понравились, но здесь лучше расставить все точки над «ё». Не хочу морочить её голову, а потом разбить сердце.

— Я пришёл её навестить, узнав, что Катя выписалась из больницы. Вот и всё.

— Не обращайтесь к ней столь фамильярно! — потребовал парень.

— Буду обращаться так, как сочту нужным, Андрей, — я намеренно выделил его имя.

А заодно добавил невербальной угрозы, взгляд, положение головы, движение плеч. Как я и думал, Андрей и в мыслях не имел вступать со мной в спор, сразу отступив на полшага. Да и компания его вступаться за друга отчего-то совсем не спешила. Жалкое зрелище, мнутся, языки засунули в известное место.

— Подождите меня дома, Андрей, — попросила Катерина. — Мы закончим разговор, и я приду.

Похоже, к остальным у Кати эмоции скорее позитивные, это возможный муж раздражает навязчивостью. Андрей хочет что-то сказать, но так и не решается. Он уже готов уйти, проглотить все оскорбления, но…

Вокруг заиграли тени. Мир замедлился, практически замер. Время движется настолько медленно, что я мог бы разглядеть движение крыльев мухи, покажись насекомое мне на глаза. Однако из теней выходит отнюдь не муха. Неожиданное новое действующее лицо на маленькой сцене выходит из-за спин актёров нашей маленькой пьесы.

Пугающий.

Бестелесный призрак, тёмный силуэт, ускользающий на периферию зрения, сгусток тьмы. Его появление не сулило ничего хорошего. Ни мне, ни тем более господам, привлёкшим его внимание.

— Возмутительная беспечность. Они совершенно не осознают собственной хрупкости, собственной смертности.

Я уже знал, чего он потребует. К счастью, не жизней.

— Напомни им, что такое страх. Часовой механизм использует тебя. Мне потребуется сила, чтобы вовремя понять планы часовщика. Сделай это. Всели в их девственно наивные души страх, — потребовал Пугающий.

Время сдвинулось, побежало быстрее.

— И я всё ещё не услышал извинений.

Я применил все свои актёрские способности, чтобы вложить в свои слова неприкрытую угрозу. Получилось, Андрей вздрогнул. Катя удивилась, положив свою руку на мою, но сейчас мне придётся подыграть Пугающему. Воплощение Страха, в отличие от Гамаюна, не скрывает своих мотивов.

— Не понимаю, о чём речь…

— О слове mistkerl, что ты употребил по отношению ко мне, Андрей. Не испытывай моего терпения. Мне этого более чем достаточно для вызова на дуэль. Убить я тебя не убью, конечно же, но…

Я многозначительно замолчал. Этих можно брать на слабо, они вполне восприимчивы к угрозам. Андрюшка уже готов от страха попрощаться с недавним обедом.

— Да… Я… Прошу прощения…

Хмурюсь.

— Что за жалкий лепет? Говори нормально! — требую, продолжая не вербально демонстрировать агрессию.

— Дима…

В голосе Кати непонимание и просьба прекратить это, но я игнорирую. Если не прогонит сразу — объясню, насколько это возможно. Если прогонит… Что же…

— Я приношу свои извинения за… Неподобающее поведение и… Слова, которые себе позволил. Прошу меня простить… — мямлит Андрей.

К счастью, я ощущаю удовлетворение Пугающего.

— Исчезни. Все, исчезните.

Гости послушно выполняют указание, никому из них даже в голову не приходит напомнить, что я здесь такой же гость. К счастью, ничего не говорит и Катерина. Я вздыхаю и морщусь. Не из-за сделанного, Андрей очень легко отделался. Пугающий может требовать куда большего.

— Что это было, Дима? — требовательно спрашивает Катерина.

— А это именно то, о чём я говорил. Плата за силы, которыми я теперь обладаю.

Девушка, что характерно, не столько испугалась меня, сколько испугалась за меня. Это было заметно по тому, как она подалась чуть вперёд, а не отстранилась.

— Ты связался с потусторонними?

Связался, ха. Я увяз так, что вся моя жизнь зависит от существ с других планов. И вряд ли дальше будет лучше. В ответ на вопрос выразительно молчу. В таких вещах не признаются.

— Хорошо, это твой выбор, — приняла решение Катя. — Если что-то потребуется — двери моего дома для тебя всегда открыты.

А вот это было щедрое заявление. Слишком щедрое. Сомневаюсь, что я успел произвести настолько сильное впечатление, чтобы Катя влюбилась безоговорочно и без остатка. Здесь что-то ещё. Что-то, о чём я пока не знаю.

Однако сейчас я не хочу продолжать разговор, чувствуя неловкость после содеянного. Мы скомкано прощаемся, я ещё раз выражаю радость по поводу выздоровления Кати. И, пожелав здоровья, покидаю гостеприимный дом.

Глава 14

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Май 1983 года

— Хорошо, Тимур, давай посмотрим на твои навыки, — киваю я, повторяя, как попугай, одну и ту же фразу в пятидесятый раз. — Павел, будь так любезен.

Смотрины. Мы проводим отборочные смотрины в команду для военных игр. Детский сад на выезде, но надо терпеть.

Первая проблема, с которой мы столкнулись, был выбор дня. Для этого дела мне требовались Паша и Миша, но они выступали на своём дуэльном турнире. Отлично себя показывая, кстати, вчера завершили четвёртый этап, послезавтра будут выступать на пятом. А там финальные поединки на выбывание между восемью финалистами. Смотрел их выступления по телевизору, Мише даётся тяжелее, но на пятом этапе Шемякин себя ещё обязательно покажет. А вот ставить на выход князя в финал я бы не стал, парень и так не пределе своих сил. Зато Светлов держится отлично, не выкладывается на полную, побеждает уверенно. Насчёт Павла я уверен — до финала дойдёт, но у Светлова будут достойные соперники. В турнире было два фаворита, князь Углицкий и герцог Пшишкевич, Светлов стал тёмной лошадкой. Собственно, Светлов пока проиграл всего два раза, как несложно догадаться, фаворитам. И всем было очевидно — проиграл намеренно, не став показывать всех своих трюков. Моё мнение: в финале сойдутся Углицкий и Светлов. На победу ставить не буду, Углицкий тоже хранит тузы в рукаве.

Сейчас же на моих глазах Павел на правах капитана проверял навыки претендента. Тимур пролетает — это было понятно всем.

На смотринах настояла, кто бы мог подумать, директор. К счастью для нас, первичная фильтрация шла от самой школы, классные руководители отбирали до десяти возможных претендентов из своих подопечных, отсеивая тех, кто нам точно не подходил. И это всё равно оставалось проблемой номер два.

Лучшие из середнячков остаются середнячками. Без прокачки от меня даже лучшие ученики лицея едва ли могли соперничать с лучшими представителями военных училищ. А раздавать свои плюшки всем подряд я намерения не имел. Получится, что лицеисты просидят на скамейке запасных, в бой я их не выпущу.

— Спасибо, Тимур. Неплохой результат, мы взяли тебя на заметку, — в пятидесятый раз повторяю, ставя в бумаге прочерк напротив имени парня.

В других условиях я бы мог набрать и команду из лицеистов, правда, с абсолютно другим критерием отбора. Всего одним — поставить подпись в договоре, обязуясь выполнять все мои приказы на протяжении шести месяцев до турнира и во время самого турнира. Личная сила в военных играх не решает, на командной игре вполне можно подняться в число лучших игроков. Устроил бы подопечным курс злого сержанта, отработав слаженность и исполнительность, поставил бы толкового капитана и всё. Если бы не одно но, у нас нет шести месяцев, у нас всего шесть недель, даже меньше.

— Следующий! — в дверях дежурит Ольга.

Пользуюсь административным ресурсом, припахал старосту помогать. Без задней мысли, просто захотелось.

— Пропусти, — в дверь вошёл крупный такой парнишка, — берите меня в команду.

Это что ещё за персонаж? Людмила, помогающая мне за столом, находит фото и фамилию. Так, Борис Ростаков, баронет, спортсмен, успеваемость так себе, навыки… Кто его сюда пустил? Поднимаю глаза на парня и оцениваю фигуру. Да, высокий, да, плечистый, только несколько нескладный. Ему бы виту, чтобы кондиции тела вошли в норму.

— Петрович сказал, если в команду попаду — экзамены автоматом, — с наивной простотой ответил Боря на вопрос, который никто не задавал. — Берите в команду.

А, понятно, что на уме, то и на языке. Думает парень сейчас только о том, как без проблем экзамены проскочить.

— Спортом занимаешься, — я кошу взгляд на личное дело.

Хотя какое личное, так, выжимка. Естественно, полные личные дела одних студентов в руки другим никто давать не станет.

— Ага, — улыбнулся Боря.

Павел и Миша одновременно смотрят на меня, и в глазах у них вопрос напополам со скепсисом. Ладно, устал я сидеть, тоже надо размяться. Встаю из-за стола.

— Давай хоть посмотрим, что ты умеешь.

— Давай, — одобряет Боря, начиная разминать плечи.

Отслеживаю его движения, оценивая, на что способен парень. На первый взгляд — неуклюжий увалень, но лишь не первый. У него титан, слабый, ранг третий максимум, потому что выше без виты ставить противопоказано. Хотя о чём я, всего скорее титан появился естественным путём, парень много тренируется. Очень много.

— Для начала попробуй по мне попасть.

— Попасть? — не понял Боря.

— Удар кулака, — поясняю. — Ударь меня.

Парень засомневался.

— А это не будет…

— Не будет, давай. Ты хочешь в команду или нет? Если свалишь меня — место точно твоё.

Боря оживляется и сразу идёт в атаку. Какой-то он… наивный.

Однако быстрый, несмотря на габариты. Первый два удара уверенно летят мне в голову, уклоняюсь. Борис втягивается в игру, атакуя активно, хорошей серией ударов. Я изображаю неваляшку, не поднимая рук, раскачиваюсь, ускользая из-под массивных кулаков. И как ожидалось, Боря быстро выдохся, без виты ему не хватало выносливости.

— Стоп! — остановил я горячего парня, на всякий случай разорвав дистанцию, чтобы не получить «случайный» последний удар. — Неплохо.

Боря склонился, уперев руки в колени и тяжело дыша.

— Какой… ты… вёрткий… — сквозь вздохи произнёс он.

Киваю Людмиле.

— Записывай его.

Этому я, пожалуй, даже виту поставлю, а может, и не только виту. А ещё будет забавно вырастить ему вертекс. Устроить внезапное просветление и посмотреть, что из этого выйдет.

— Я в команде? — удивился Боря.

— Да-да, в команде. Можешь идти. Когда выходить на тренировку, тебе сообщат, — отмахнулся я, теряя интерес к парню.

Всё, что он мог мне сейчас показать, он уже показал. Пока Боря ковылял к двери, Павел спросил:

— Как же магические способности? Да и вообще…

— Поверь, я был бы счастлив всю квоту забить такими Борями, — ответил я Светлову. — Дрессировать проще, чем учить.

Рядом прыснул в кулак Миша.

— Может, и так, — согласился Павел. — Девушек мало, заметили?

— А в этом нет ничего удивительного, — ответила Людмила. — Оторву, как Славяну, ещё поискать надо. Я бы тоже отказалась участвовать, если бы не уверенность в необходимости развивать навыки. А без этого… Месить грязь и с большой вероятностью получать по лицу у меня никакого желания нет, как и у большинства наших девушек.

Киваю Оле.

— Следующий, — командует староста, выглянув в коридор.

Интересных ребят, кроме Бори, было всего двое. Константин Льдинский, показавший хороший уровень владения магией, и Никита Плесков, старшеклассник, которому учиться ещё год. Выдающихся способностей парень не имел, но зато продемонстрировал адекватность и готовность работать. Возможно, возьмём его в основной состав, помощником Светлову. Из остальных пришлось долго выбирать двенадцать человек, добирая ими личный состав будущей команды.

Постепенно начала вырисовываться картина нашего отряда. Кто будет среди ударных, в прямом смысле, бойцов, а кто будет прикрывать со второй линии. Последние дни свободное время я тратил на ознакомление с текущими тактиками и стратегиями в рамках правил, и мне было, что нового преподнести будущим противникам.

Мы уже практически утвердили состав, когда к столу подошла Ольга. Старосте пришлось ждать, чтобы отнести директору список участников. Почему этого не мог сделать я? Не знаю, девушка настояла, что это её обязанность.

— А меня в команду возьмёте?

Вопрос Оли заставил нас четверых одновременно уставиться на девушку. Павел смотрел на Успенскую с выражением: «зачем?», Миша выражал изумление, Людмила смотрела с подозрением. У меня больше всего было скепсиса.

— Думаю, выражу общий вопрос… Оля, зачем? — на языке у меня крутились другие слова, но я выбрал цензурное.

— Ради красивой записи в аттестате, конечно же, — улыбнулась Успенская.

— Хм… — задумчиво протянул я.

Так-то Ольга выгодно отличалась от большинства кандидатов, так что причин отказывать ей у меня не было.

— Ладно, но предупреждаю — придётся впахивать.

И вписал её имя в список. Оля удивилась.

— Вот так просто?

Теперь удивляюсь я.

— А что не так?

— Ты даже проверять меня не будешь?

— Мы с тобой танцевали. Я прекрасно знаю, на что ты способна. И нет, Виктора не возьму…

— Я не собиралась его… — взвилась было староста. — И почему нет?

Пожимаю плечами:

— Из вредности. И чтобы ревновал.

На мне сошлись взгляды всех присутствующих.

— Что? — смотрю прямо в лицо Оли. — Сколько моего времени вы потратили теми танцами? Я отыгрываюсь.

Староста нахмурилась, а Людмила закатила глаза. Парни, однако, проявили солидарность.

— Так я тебя вписываю или вычёркиваю? — уточняю на всякий случай.

— Вписывай, — решилась Оля.

Через несколько минут я отдал ей заполненный именами листок вместе с личными делами, на чём заседание приёмной комиссии закончилось.

— Что дальше? — спросил Павел.

— Как только получим подтверждение от директора — начинаем тренировки, — я вздохнул. — Команды готовятся годами, а тут всего несколько недель. А это ставит нас в определённые рамки. Мы отработаем слаживание и дисциплину. На поле боя всё будет зависеть от тебя, Паша в первую очередь и от тех, кого мы сделаем сержантами.

Если бы у нас были простолюдины с улицы, то никаких шансов, но у нас аристократы. Даже в нашем лицее дают базовые навыки владения магией и своим телом. Мне нужно лишь заставить народ правильно действовать. Засады, подавляющий огонь, хитрые манёвры. Навыки не имеют значения, если ты стоишь в чистом поле, а противник стреляет в тебя из укрытия. А ещё у меня был хитрый план.

— Вообще, если откровенно, то большая часть личного состава будет отвлекать внимание противника, — я улыбнулся. — Пока ударный кулак, состоящий из лучших бойцов, делает всю работу. Вообще, достаточно меня и Славяны, чтобы размолотить большую часть команд.

На скепсис ухмыльнулся.

— Да, да, не делайте такие лица. На пике мы можем даже от пули уклониться, при некоторых условиях. В этом преимущество Аида: быстрый выход на высокие боевые возможности. В бою, на короткой дистанции даже Славяна уже способна практически любого противника уложить одним прямым ударом руки, без всяких приёмов, захватов и финтов.

— Да ну… — протянул Павел.

Надо им показательную тренировку устроить, чтобы поверили.

— Тебе когда-нибудь кувалда прилетала в голову?

— Нет, — покачал головой Светлов.

— Попроси Славу провести спарринг. Узнаешь много нового.

— Но ты в команду не входишь, — практичная Людмила решила вернуть разговор в продуктивное русло.

— Поэтому Славяну будешь поддерживать ты, оба Миши, или кто из моих подопечных. Паша с Мишей, вон, уже поняли, насколько превосходят сверстников, когда на дуэлях выступали.

Парни закивали, подтверждая мои слова.

— Вам кажется, что в других командах крутые ребята, типа взрослых тёртых вояк, но это не так. Там такие же подростки, как и мы. И лишь у некоторых есть методики, позволяющие вырваться вперёд в своём развитии. У нас же по самой лучшей методике прошла половина команды. Поверьте, с вертексом вы впитывать новые знания будете, как губка воду. А эти, — я кивнул на стол, где остались черновики, — просидят на скамейке запасных.

Это народ ободрило. И пусть я несколько лукавил, в училищах с военным уклоном навыки ставили на относительно приличном уровне, тамошние ребята смогут, пожалуй, и со Славяной посоперничать… Возможно… Недолго. Пока Славяна не разозлиться и не подключит зверя. В общем, возможность победить у нас есть, но эта победа точно не дастся просто и без напряга.

— Советую всем отдохнуть. Когда начнутся тренировки — отдыхать будет некогда.

На этой позитивной ноте я покинул друзей, мне тоже был нужен отдых.

Глава 15

Москва

Май 1983 года

Резон воспользоваться последними днями отдыха был и у меня. А уже мотивация «затащить Славяну в постель» и вовсе измерению не поддавалась, к чему я начал предпринимать вполне конкретные ходы.

Неважно, что мы оба отлично всё понимаем и, оказавшись наедине в закрытой комнате, радостно и с удовольствием займёмся любовью. Неважно, что Славяна будет совсем не против, а очень даже за. Я это знаю, и она знает, что я знаю. Однако первый раз хочется сделать особенным, и для себя в том числе, а значит, главному событию вечера должна предшествовать романтическая атмосфера и много милых глупостей.

Поэтому я схватил Славяну, как была, коварно похитил прямо с уроков, посадив в свою машину. Сопровождал я сей преступный акт формулировкой: «Сегодня и сам император не помешает нам провести вечер вместе». Похищаемая мои действия всецело одобряла, поддерживала и сопротивлялась только из кокетства и для соблюдения приличий.

В машине Славяна ни о чём не спрашивала, только улыбалась, очень хитро улыбалась, и очень многообещающе. Первый и последний раз сегодня сравнил Славу с Ядвигой. Вспомнил полячку, понял, что с ней так бы не получилось. Крсманович потребовалось бы сначала привести себя в достойный вид. В лицейской форме, без причёски и украшений, без чёткого указания — куда именно едем — нет, полячка бы очень выразительным взглядом втоптала моё самолюбие в грязь и отправила бы подумать над своим поведением. А Славяна — правильная оторва, с которой хорошо и легко. Конечно, в шикарный ресторан мы с ней обязательно сходим, выгуляем какое-нибудь новое платье, и я обязательно подарю ей крупные серьги, что будут шикарно смотреться на её ушках, выглядывающих из-под светлой гривы волос, но это будем потом. Сегодня мы — два подростка, вырвавшиеся погулять. Последнюю мысль я озвучил для Славы.

— Мне нравится, — благосклонно приняла мои планы Слава.

Первым делом мы прикатили к пристаням, где нас ждали два гидроцикла. Игрушка для развлечения, появившаяся всего лет пять назад. Хорошо, что Москва закрыта для судоходства уже три века — река чистая, а то, говорят, в некоторых промышленных городах к берегу вообще лучше не подходить.

Подвожу Славу к чуду техники.

— Заправлены и готовы, — показываю два брелока, красный и зелёный, по цвету морских коней.

Рядом стоит администратор, отвечающий за аренду гидроциклов, очень хочет нас проинструктировать, одарить спасательными жилетами и мягкими шлемами, не позволяющими свернуть шею, и сказать о том, что девушка в неподходящей для подобного катания одежде. Я выразительным взглядом шлю господина пересчитывать деньги, которые заплатил за аренду, а Славяна уже хватает красный (кто бы сомневался) брелок и с разбега прыгает на своего коня. Гидроцикл опасно раскачивается, но с текущими способностями Славяна может на острие иглы балансировать, если захочет.

А задравшаяся юбка демонстрирует всем вокруг крепкие девичьи ножки, способные свернуть слишком назойливым зрителям шеи. Я прыгаю на второй гидроцикл, быстро знакомя Славу с управлением.

— Ключ сюда, это газ. Слетишь — будешь вплавь догонять.

Брелок ключа должен был крепиться к жилету: слетаешь с гидроцикла — двигатель глохнет, но сегодня мы творим безумие.

— Догоняй! — крикнула Слава.

А затем втопила гашетку и проворно развернула взревевшего монстра на месте, обливая меня и всех, кто подошёл слишком близко, водой. Разгоняю Аида и повторяю манёвр, бросаясь следом. Мы гоняем по реке, сначала проверяя скорость и манёвренность. Потом я показал пару трюков, вроде прыжков и нырков. И девушка, для которой контроль собственного тела в пространстве — это настолько же просто, как дышать, нырнула под воду и, вынырнув, сделала бекфлип. Два подряд. Я, пожалуй, не рискну повторить.

Мы катались, пока гидроциклы не начали сигнализировать о кончающемся топливе. С ветерком добрались обратно к причалу и выбрались на твёрдую землю, мокрые, но довольные. Славяна прямо там отблагодарила меня долгим поцелуем, так что по первому пункту ставлю галочку.

— Одну секунду.

Немного магии, чтобы просушить одежду и волосы, и мы возвращаемся в машину. Сели, я разрешил водителю двигаться на следующую точку. Минут пять мы провели спокойно, а затем Слава притянула меня к себе, и остаток пути мы целовались. Сдерживать и не распускать руки было сложно. Очень сложно, ей, кстати, тоже. Однако терпение, вечер ещё не закончен.

Остановились мы у парка развлечений. Выйдя из машины, я указал Славе на колесо обозрения. Высоченное. Выше только в Петрограде, Берлине и Лондоне.

— Мы поднимемся туда, но чуть позже, когда солнце будет клониться к закату. А пока хочешь чего-нибудь перекусить?

— Давай, — согласилась Слава.

Мы прошлись по лоткам, что-то ели, но я больше внимания уделял Славе, чем еде. Здесь было озеро и лодочки, но в воду нам лезть уже не хотелось. Зато отлично зашёл настольный теннис. Сначала мы играли друг с другом, активно пользуясь силой своих узлов, и скорость развили приличную. Я проиграл, а Слава была бесподобна. И нет, я не поддавался, совсем: она ловчее и реакция у неё лучше. Потом мы играли вдвоём против других двоек, но не посетителей, а организаторов, потому что только профессиональные спортсмены могли с нами тягаться. Люди, ничего удивительного. Зато было весело.

— Обязательно поставь дома стол! — потребовала девушка, как только мы вышли на улицу. — Я бы ещё поиграла.

Я сделал вид, что задумался.

— Спарринги интереснее, — ответил.

Славяна хитро улыбнулась.

— Потому что в спаррингах ты пока не проигрываешь?

— В том числе, — не стал отрицать.

Не смог больше держать серьёзную моську и рассмеялся. Слава меня поддержала.

— Идём, веселье на сегодня ещё не закончилось.

Мы прошли мимо тира, но даже не стали туда заглядывать. С нашими способностями стрельба на два десятка метров — смех. Славяна наверняка пули сможет в цель пальцами отправлять. Ещё немного побродили по округе и, наконец, пришли на колесо обозрения. Достаточно просторная кабинка, хотя по комфорту средненькая. Слава, естественно, села рядом со мной.

— Будешь нашёптывать мне всякую романтическую ерунду? — спросила Слава.

И глазами так хитро-хитро на меня смотрит.

— Нет. У меня есть идея получше.

— Это какая? — заинтересовалась девушка.

— За меня всё скажут мои действия…

И затащив девушку себе на колени, начал очень внимательно изучать губами сначала её губы, затем ушки, опустился к шее, расстегнув рубашку и проникнув ладонью под лиф. Слава была всеми конечностями за, нисколько не сопротивлялась, а от элемента лишнего белья решила избавиться совсем, чтобы не мешал: рассеяла заклинанием прямо на себе.

— Дима… — шёпотом выдохнула Слава.

Намёк я понял, рука скользнула под юбку, коснулась влажных, совсем не из-за купания, трусиков, вызвав протяжный стон. Славе хватило всего нескольких секунд стимуляции, чтобы достичь наслаждения, девушка судорожно вздрогнула в моих руках, сжала бёдрами ладонь, едва не сломав кости, вытянулась и обмякла.

— А теперь приходи в себя. Мы сюда не за тем поднимались, чтобы пропустить зрелище, которое бывает раз в день.

— Отстань, — промычала Слава.

— Давай-давай. Говорить романтические глупости не буду, но показать обязан.

Слава вздохнула, да так, что я почти испытал чувство вины за надругательством над состоянием возлюбленной, но быстро села и, встряхнувшись, вопросительно посмотрела на меня. Вита, шалостями мы можем заниматься долго, имея на то желание.

— Смотри, — указываю направление.

И обнимаю Славу со спины, чтобы вместе полюбоваться на заходящее солнце. Окрашенное в алые тона небо, золотые облака, ловящие последние лучи уходящего за горизонт солнца, тёмные силуэты домов, и Слава в моих руках, прижимающая висок к моей щеке.

— Я люблю тебя, — мне показалось, что момент подходящий.

Чувствую улыбку девушки. Отвечает она не сразу, и не совсем так, как я ожидал.

— Не боишься?

Хмыкаю:

— Ты уверена, что это мне надо бояться?

— Тогда я тоже тебя люблю.

Посидели в молчании, Слава отстранилась и повернулась ко мне лицом, немного смущённая.

— Сейчас немного неуместный момент, я знаю, но… Всё же хочу спросить.

Её лицо было таким серьёзным и одновременно таким умилительно милым от смущения, что я едва удержался от улыбки, сохраняя серьёзность.

— Спрашивай.

— Мы с тобой… Ну… — она забавно поморщилась. — Я не наивная девочка, чтобы верить в первую любовь, которая будет единственной и навсегда.

Не даю ей продолжить.

— Слава, мне с тобой хорошо. Давай вместе попробуем сделать так, чтобы это было навсегда. Я буду счастлив.

Слава расслабилась. Не думаю, что этот вопрос так уж сильно её доставал, всё же зверь накладывает отпечаток на сознание. Ко многому начинаешь относиться проще. Однако мой ответ её явно обрадовал.

— Не могу дать обещания, что мы с тобой проживём вместе всю жизнь, как она сложится — мне неизвестно. Но пообещать сделать всё, от меня зависящее, чтобы ты была счастлива — это я могу, — добавил я.

И уже через секунду Слава накинулась на меня, уронив на сидение, награждая долгим поцелуем. Затем резко прервалась, огляделась, оценивая обстановку, и хитро улыбнулась, потянувшись к моим брюкам.

— У меня как раз есть время, чтобы вернуть тебе кое-что, — заглянув мне в глаза, сказала довольная Слава, прежде чем погрузить меня в океан наслаждения.

Да, Славяна верно всё оценила, времени нам хватило. Покинув кабинку и отойдя в сторону, мы остановились.

— Ну, что там дальше у тебя заготовлено? — спросила девушка, обхватив мою руку.

— Эм… Я и о том, что уже произошло, не мог и мечтать. Дай мне секунду…

Но Слава, довольнющая, как укравшая крынку сметаны кошка, невинно поинтересовалась:

— А ты не за этим меня на колесо приглашал?

— Этим, — я выделил интонацией слово, — у нас должен был закончиться вечер. И не на колесе обозрения точно.

— А где? — всё с той же наивной невинностью в интонации, но с бесенятами в глазах, и не вербально напрашиваясь на продолжение, спросила Слава.

— Я снял комнату в отеле. Нейтральная территория, чтобы обоим было комфортно…

— Так чего мы ждём?

Хороший вопрос. Перехватил Славу за талию и повёл к машине. Погрузившись на заднее сидение, указал водителю адрес. В этот раз мы просто сидели обнявшись, а не целовались всю дорогу. Но водитель смотрел на нас многозначительно, да. И консьерж в отеле тоже смотрел хитро так, с одобрением.

В комнате Слава сразу от меня улизнула.

— Я первая в душ.

Наивная. Я дал девушке минуту, пока раздевался сам, а затем зашёл сам. Увидев меня, Слава смущённо улыбнулась.

— Да, как-то я не подумала, что так можно. Потрёшь мне спинку?

В душ эту ночь мы ходили ещё трижды.

Глава 16

Москва. Поместье князей Шемякиных.

Май 1983 года

— Построились!

Наблюдая за вялыми попытками парней и нескольких девушек построиться, я морально готовился превозмогать. Конечно, армейской дисциплины ждать и не стоило, в общем-то, но народ построился довольно бодро. Они здесь были не по принуждению, а вполне добровольно, так что с мотивацией всё хорошо. Пока. Через две недели мои подопечные будут готовы проклясть меня, военные игры, весь мир и самих себя, за то, что подписались на участие. Однако пока я видел решительно настроенную молодёжь.

— Отлично, а теперь посмотрите на меня внимательно.

Сам я переоделся в летнюю форму стандартного армейского образца с нагрузкой в виде бронежилета и полного комплекта амуниции, только без оружия и боеприпасов. В неслучившемся будущем я такую форму носил больше, чем всю остальную одежду. Даже выйдя на пик своей силы, продолжал носить простую форму, разве что амуниция изменилась. Сейчас так не принято, маги-дворяне в армии носят форму гвардейского образца, отличающуюся цветами. Не зелёный камуфляж, а чёрно-серый, чтобы выделяться на фоне простых солдат, ну и безродных магов в том числе. Рассветная война отучила выделяться и выделываться. Когда я попал на передовую, все ходили одинаковые, даже знаки различия и званий прятали под тканевые нашивки, типа клапана.

У народа мой вид, естественно, вызывал вопросы. На военных играх большинством команд использовалась форма гвардейского образца, дворяне хотели выглядеть красиво, а гвардейка, помимо цвета, отличалась лучшей выделкой и деталями. Стандартная же была предельно утилитарной, невзрачной. Однако про одежду мы поговорим позже.

— Мы все вроде как разумные люди, но я всё равно напомню некоторые базовые понятия. Озвучу, чтобы ни у кого не было сомнений. Я — тренер команды, царь, бог и последняя инстанция. Мои приказы всегда, — выделяю слово интонацией, — сначала выполняются, а потом обсуждаются. Упор лёжа принять!

Первой упала Славяна. Я только произнёс букву «п» в слове «принять», а она уже падала лицом вперёд на подставленные руки. Брату армейская дисциплина была не чужда, поэтому от Славы Миша отстал лишь на секунду, но сделал это правильно, потому что выполнять приказ надо после того, как тот полностью озвучен. За ним упали на площадку представители моего рода, составлявшие костяк команды. Эти были, во-первых, постарше, а во-вторых, правильно замотивированы и инструктированы. Да и результаты подготовки уже на себе почувствовали, все они из бесперспективных «девятый ранг — потолок, и то к старости» превратились во вполне перспективных «сильно выше среднего».

Что забавно, представителей союзных семейств не было. Почему-то все Светловы, Шемякины, Доброславовы и Кудрявцевы были очень довольны сотрудничеством с Мартенами, но задумку с командой считали блажью. Да и чёрт бы с ними, для меня это роли не играло. Павел с Мишей и Людмилой, к слову, хоть и с короткой паузой, на пузо тоже шлёпнулись.

Из лицеистов рьяно выполнил команду только Борис, а вот остальные удивились, затем озирались, и только поняв, что все делают, начали медленно, через приседание, опускаться.

— Отставить, не резко, — отменяю приказ.

И снова часть будущих доблестных победителей быстро и без лишних мыслей вернулась в положение стоя (на Славяну и её выпрыгивание я любовался), другая часть делала это медленно и почти лениво.

— Вижу, не все из нас в полной мере разумные люди, осознающие, для чего мы здесь собрались и что собираемся делать.

Я сделал паузу, предоставляя самым неразумным возможность выкрикнуть из строя. Однако подобного не произошло, не всё потеряно.

— Объясняю, — я начал ходить перед строем, медленно, но так, чтобы заглянуть каждому в глаза и создать ощущение, что информацию я хочу донести конкретно до него. — У вас должна быть привычка, рефлекс — выполнять приказы. Быстро и не размышляя. При работе в команде ваши личные навыки и умения отходят на второй план, главное — слаженность. Синхронность действий каждого бойца в команде. Достигается слаженность сначала подчинением приказам, а затем практикой.

Останавливаюсь перед Славой. Девушка улыбается, не во все тридцать два, но гордая ухмылка на лице есть. Надо её немного отрезвить, на поле мы не любовники, а подчинённые и командир.

— Ты, Слава, приказ выполнила быстро, но падать начала ещё до того, как я полностью его озвучил. И хотя твоё рвение похвально, но сопоставляй свои действия с остальными.

Девушка улыбаться не перестала, но серьёзно кивнула, чем меня порадовала, здесь проблем не будет.

— Это не моя прихоть. Я не ставлю перед собой цель — поиздеваться. Выполнение приказа — всего лишь отработка взаимодействия. Упор лёжа принять!

Как и следовало ожидать, со второго раза синхронности было куда больше. Не идеально, конечно, но уже гораздо лучше, всё-таки передо мной не толпа зелёных новобранцев, которым всё надо вбивать пинками, а аристократы, знавшие, во что вписываются.

— Смирно!

Народ бодро поднялся.

— Вижу, мысль все уловили, — одобрил я. — Слушаем дальше.

А дальше шло доведение общих положений. Светлов — капитан, первый после бога, чьи приказы тоже выполняются, а не обсуждаются. Затем обрадовал всех расписанием: на две недели все они попадали на постоянное проживание сюда, всё необходимое для жизни будет предоставлено. Получил некоторое роптание, быстро подавленное, впрочем. Хватило напоминания о том, что в бой мы пойдём прямо через две недели и сопли жевать некогда. Аргумент перебить было нечем, но сей факт ещё предстояло осознать, и я дал на это время, устроив общую пробежку. Сам бежал рядом, задавая темп.

Вновь построив людей, решил закрепить первые впечатления.

— Я вас сейчас отправлю обживаться и знакомиться с новой формой одежды, но перед этим покажу, чего можно достичь под моим чутким и нежным руководством. Слава, будь так любезна.

Мне придётся держать девушку на особом положении, и не из-за того, что мы с ней делили постель. Она — сильнейший боец среди нас. Народ должен понимать, что основная наша тактика будет строиться на одном подходе: отвлечь и занять врагов, пока Слава до них не доберётся. Нужна наглядная демонстрация, почему именно так.

Девушка спокойно вышла перед строем и кивком подтвердила готовность. А затем мы пять минут показывали, что такое Звезда Аида. Впечатлены были даже наши друзья, потому что с последней демонстрации мы стали ещё быстрее и ловчее. Осваиваемся и набираем опыт.

— Павел, Людмила, Миша, покажите ребятам их апартаменты. Выполнять.

Селили народ мы не в казармы, а в комнаты на четырёх человек, с отдельным санузлом. И неважно, что уже завтра я планирую вымотать людей до состояния, в котором им будет вообще наплевать, где спать. Девушкам, в том числе Славяне и Людмиле, никаких поблажек, тоже общая комната. Впрочем, для них это даже экзотическое приключение, по-своему. Славяне в особенности, она-то уставать, как остальные не будет. Заставить носителя Аида устать — задача нетривиальная, разве что пару-тройку суток постоянной активности, и то я не уверен. А у Славяны полноценный зверь, переключится она на животное начало и будет на автопилоте ходить, бегать, прыгать, даже драться, возвращая внимание только для решения каких-то задачек, требующих аналитических способностей.

Я, однако, выделялся не сильно, разве что комната у меня была не общая, а на одного меня. Не сомневаюсь, что уже сегодня Слава ко мне придёт ближе к ночи, здоровый секс девушке понравился, да и зверь будет толкать попу на приключения.

Сейчас же, пока народ обустраивается, я проводил последние подготовительные работы. Тренировки потребуют множество расходников, декорации, да вообще за всей наше маленькой толпой требуется уход, что будет обеспечиваться штатом слуг. Вот мне и предстоит проверить всё ли готово и все ли готовы. А ещё, как вишенка на торте, тёзка нашёл мне старшину-инструктора.

Колоритный мужик со зверской мордой и командным ором, которому предстоит провести закрепление дисциплины среди бойцов. Не знаю, откуда старшину достал Дмитрий, но Игорь мне понравился. Где именно старшина был инструктором, Игорь так и не признался, но я подозревал либо десант, либо морскую пехоту. На всякий случай пришлось запретить крыть подопечных многоэтажным матом. Игорь улыбнулся, отчего пара шрамов на лице сделали старшину ещё страшнее, подтвердив: маты не потребуются.

Закончив с этим, выдернул Пригорного, который уже и так третий день жил здесь, деля комнату с моим братом, Павлом и Мишей.

— Пойдём, покажешь, что нарисовал.

Сколько бы мы ни декларировали, что главная ударная сила у нас — Славяна, но перекладывать всю тяжесть предстоящих боёв на плечи хрупкой девушки (я лично убедился, несмотря на укрепление мускулатуры, выглядела Слава всё такой же стройной) как-то нехорошо. Да и один в поле не воин, пока он один не является магом двадцатого ранга, как минимум. Серьёзной силой были ребята из моего рода. У всех есть вертексы, научить обращаться с оружием и поведению в бою будет несложно. План подготовки был примерно следующим: Павел учится командовать, я дрессирую Мартенов, Игорь производит надругательство над остальными, Славяна опционально. По мере работы выделяем остальных командиров и отправляем их к Павлу.

Пока я размышлял, Виталий достал свои выкладки.

— Все сколько-нибудь сложные схемы я откинул, Паша банально не успеет в них разобраться, — начал Пригорный.

Молодец, правильно думает. Мало выучить схему, важно понимать — на чём она строится и, ключевой момент, что и как менять, когда всё пойдёт не по плану. И не по плану пойдёт всё, причём обязательно. Противник, он зараза такая, имеет свои планы и действовать по твоей схеме отказывается, даже если незнаком. А если знаком — то назло будет действовать иначе.

— Основа у нас — партизанская тактика. Парни атаку, возможно, потянут, но слабое место у нас — Павел.

Да, пока не наберётся опыта, будет ошибаться. Парень Светлов сообразительный, схватывает хорошо, но должен набить шишек.

— Ему только этого не скажи.

Виталий хмыкнул:

— А он сам это и признал. Миша предложил уговорить тебя стать капитаном, Паша отказался категорически. Признал, что ты бы справился, но всё равно отказался. Потому что это тренировка для нас, а не для тебя.

Морщусь. Парни слишком много болтают. Пригорный хоть и неплохо вписался в нашу команду, но пока своим не стал.

— И у тебя возникли закономерные вопросы, — вздохнул, прикидывая, что буду врать.

— Откуда у тебя опыт и знания, да, — не стал отрицать Виталий. — Однако также у меня есть причины оставить эти вопросы при себе. Пока. Твоя игра при нашей первой встрече меня впечатлила, но давай пока не будет заставлять тебя врать.

Пригрозил парню кулаком.

— Не заигрывайся. Показывай, как будем партизанить.

Над планами мы провели почти два часа, кое-что пришлось забраковать. Виталий настаивал, что на военных играх предложенные приёмы вполне применимы, но я отказал. Не хочу, чтобы кому-то из подопечных пришло в голову применять игровые приёмы в реальном бою. Остальные получили моё одобрение с минимальными оговорками. Виталий хорошо поработал, теоретик вполне годный. Не скажу, что прямо гений и талант, да и не надо это. Отпустив парня, собрал народ ещё раз, чтобы посмотреть, как сидит амуниция. А если честно — хотел увидеть Славу в форме. Увидел. Если сегодня Слава не придёт ко мне, то приду к девушке сам.

— У кого-нибудь есть вопрос, почему не гвардейская?

Вопросы явно были, однако народ решил их не озвучить. Решили, наверное, что если хочется мне так — значит, пусть так и будет.

— Тогда идём ужинать. После ужина советую отдохнуть — это ваша последняя возможность на ближайший месяц как минимум.

И ночью пришла Слава. В форме, потому что мой взгляд видела и всё поняла.

Глава 17

Москва. Поместье князей Шемякиных.

Май 1983 года

— Ты знал, что так будет? — с нотками подозрительности спросила Слава.

Она откусила очередной кусок курицы, начав вдумчиво пережёвывать.

— Скажем так, я предположил такую возможность и решил подготовиться.

Мы сидели в моей комнате, на часах четвёртый час ночи, или уже утра. Славяна в одном полотенце на голое тело доедала разогретую магией курочку. До этого она была в душе, а до этого мы были заняты друг другом.

— А потом мне целого поросёнка придётся съедать? — ужаснулась Слава.

Отрицательно качаю головой.

— Нет, не должно быть. Но пару раз мы с тобой съездим на охоту.

— Ты же говорил, что не придётся, — напомнила Слава.

Киваю.

— Говорил. Кормить зверя не надо, но только так ты полностью разберёшься со своими способностями. Только…

Я замолчал, размышляя, как бы помягче сказать. Слава напряглась, вопросительно глядя на меня.

— Только что?

— Ты даёшь много воли зверю, — всё же лучше сказать прямо. — Как только закончим с играми — займёмся твоим самоконтролем.

Слава мотнула головой:

— Всё нормально у меня с контролем. Я с собой в полном мире и согласии. А вот твои поползновения делают меня подозрительной.

Ловлю взгляд Славы и спрашиваю:

— Ты веришь, что я хочу тебе только добра?

Своим вопросом чуть не заставил её подавиться. С ритма жевания она всё-таки сбилась. И смутилась.

— Да. Верю.

Киваю.

— Хорошо. Я знаю, как ты ощущаешь зверя. Не на своём опыте, но поверь: видел достаточно носителей, чтобы говорить с уверенностью. Ты отлично справляешься, однако всё чаще действуешь по наитию, а не осознанно.

Слава кивнула:

— Да, но ведь в этом и смысл? Чтобы делать, а не думать?

— В бою — конечно, — соглашаюсь. — И всё же не думаю, что ты хочешь навсегда превратиться в большую плюшевую кошечку?

Такой аргумент Славе крыть было нечем. И да, у неё начали проявляться черты трансформации. Не временной, как пару раз было во время наших поединков, а истинной. Пока Слава не может вызывать трансформацию осознанно, для этого в том числе и нужна охота. И во время секса проявилась трансформация, я имел удовольствие наблюдать милые круглые львиные ушки.

Покончив с курицей и сходив в ванную комнату, чтобы помыть руки и оставить там полотенце, Слава вернулась в мои объятия. Отказать себе в удовольствии не смог и начал гладить её нежную кожу. Не прелюдии ради, а чисто тактильного контакта для.

— Почему мы снова говорим обо мне? Я хочу говорить о тебе.

Не возражаю.

— О чём ты хочешь спросить?

— Почему спросить? — переспросила Слава.

— Раз хочешь, значит, есть какой-то вопрос.

Мне моя логика казалась безупречной, но Славяна, может, всерьёз, а может, из вредности, не хотела с ней соглашаться.

— У меня может быть перманентное желание говорить о тебе, знаешь ли! — возмутилась, пусть и наигранно.

— Как скажешь, — соглашаюсь. — Я сегодня получил массу удовольствия, пока издевался над подопечными.

— Так ведь и не было ничего, — удивилась Слава.

— Ага, — киваю, а я довольный. — Именно. Завтра будет куда интереснее. И я предвкушаю этот момент.

Слава покачала головой, но не знаю, с осуждением, или с одобрением.

— Я не об этом, — призналась Слава.

Хмыкаю.

— Значит, вопрос у тебя всё же…

Договорить не успеваю, получая удар локтем под рёбра.

— Сделаю вид, что не слышала.

Промолчал, ожидая продолжения.

— После ритуала… Сердца четырёх. Мы, все четверо, связаны, верно?

Киваю, зарываясь в её волосы.

— Да, связаны.

— Эта связь на нас как-то влияет?

Останавливаюсь, задумываясь над вопросом. И над тем, как Слава к этому вопросу вообще пришла. Впрочем, догадаться несложно.

— Ты проводишь аналогии с влиянием зверя?

— Угу, — не стала отрицать девушка.

— Влияет, но куда слабее, чем зверь. Мы не можем быть безразличны к проблемам друг друга. Лучше понимаем друг друга. Думаю, даже имеет место некоторая симпатия. Ты заметила, мы все, вчетвером, уже втроём, стали куда терпимее и мягче друг к другу.

Я ощутил, как Слава передвинулась, будто её неудобно.

— То есть, магия уже влияет на наше поведение.

— Слава, любое событие в нашей жизни влияет на наше поведение. Ты сейчас уже отличаешься от той тебя, что была вчера.

Девушка повернулась ко мне лицом.

— Тогда чем это отличается от потери себя в звере?

— Сознание и способности анализировать ситуацию. Зверь действует на инстинктах, это можно и нужно использовать. Разумный человек может принять решение в ущерб себе, например, для помощи другим.

— Зверь защищает потомство, — напомнила Слава.

Киваю:

— Защищает, только это инстинкт. Есть виды животных, у которых защита потомства прописана в инстинктах, есть те, у кого такого инстинкта нет. А мы можем защищать не только потомство, — вздохнул. — Тебе действительно сейчас хочется обсудить различия между животными и людьми?

Слава отрицательно покачала головой.

— Нет. Я хочу спросить, ты вспоминаешь Ядвигу?

Поморщился.

— Да, один раз вспомнил, когда мы с тобой гуляли вместе. Порадовался, что я с тобой.

— Но вы были близки, — напомнила Слава.

— Нет, не успели, — отрицаю. — Могли бы стать, возможно. Не стали. Она уехала, ничего не объясняя. На этом всё закончилось.

— Однако мы всё равно связаны ритуалом.

Я приподнялся на одной руке и заглянул в лицо Славы.

— К чему ты клонишь?

— А к Люде ты что-нибудь испытываешь? — ушла от ответа девушка.

— Она мой друг. И к чему ты клонишь?

Славяна промолчала, отвернувшись в сторону.

— Я применю пытки.

Нет реакции.

— Я предупредил.

Начинаю поползновения, пощипывания и покусывания. Слава сначала пытается сопротивляться, хотя заметно, что она совсем не против.

— Дима, прекрати!

— Я предупреждал, — отвечаю, продолжая начатое.

Слава резко встаёт и начинает одеваться. Хм.

— Так что не так?

— Ничего, — отвечает Слава той самой интонацией, за которой кроется так много смыслов.

Вздохнул. На всякий случай ещё раз прокрутил в голове события последних дней, но ничего такого, в чём меня можно было бы обвинить, не нашёл. Слава себя чем-то накрутила, хотя я и не понимаю чем. И по этому поводу я… ничего не собираюсь делать. Надавить? Поругаемся, всего скорее. Оставлять вариться в своих мыслях тоже не очень хорошо, но я ей много времени и не дам. Остаток ночи посидит, подумает. А завтра я буду, как всегда, мил, добр и отзывчив. Не обижаться же на неё, в конце концов.

Слава ушла. Некоторое время я ещё прикидывал в голове, пытаясь понять, что за муха её укусила, но не смог разгадать извилистого маршрута, по которому проложила свой путь женская логика.

Мне спать не хотелось, поэтому, полежав немного, сел в медитацию, провести инвентаризацию собственного состояния.

Исток мерно пульсировал, гоняя приличное количество энергии по телу. Куда больше, чем может быть у любого стандартного одиннадцатого ранга. Сам исток тоже одиннадцатый, но теперь он будет быстро выходить на максимум, влияние звезды.

Да, Аид. Вита, титан, зверь, все три узла быстро развиваются, уже без меня обрастая новыми связями. Негатио придётся развивать дальше своими силами, этот узел практически не прокачивается естественным путём. Икар — я им пользуюсь мало, да и времени целенаправленно развивать пока нет.

Вертекс тоже уже вышел на одиннадцатый ранг, что ожидаемо. Я столько манипуляций произвожу с магией, причём сложных и требующих точности, что было бы странно, не прокачайся узел в голове.

Анх просто работает, постепенно набирая силу. Пока второго шанса у меня нет. Все восемь узлов работают стабильно, нареканий нет.

Однако один, нюанс всё же вылез. Как бы я ни ограничивал самопроизвольный рост узлов в своём теле, моё развитие на ближайшее время уже определено. Во-первых, почти сформировались оба медиатора. Я, как-никак, вышел на одиннадцатый ранг, а это значит, что мне достаточно просто творить заклинания, и медиаторы сами формируются. Это и произошло. Сейчас мне нужно всё сделать своими ручками, чтобы узлы сразу вставали правильно. Работа в целом несложная, если не считать, что узлов у меня уже фактически одиннадцать. И во-вторых, одиннадцатый узел — колодец. Опять же, никуда бы я от этого не делся, энергии в теле курсирует слишком много для моего ранга, появление колодца было неизбежно.

Осторожно проверил взгляд в чёрно-белый мир. Ещё раз увидел Славу, выходившую из моей комнаты. На лице у неё застыло выражение… не знаю, но на обиду или разочарование не похоже. Скорее какая-то задумчивость. Более никаких изменений не заметил, эта моя способность в последнее время о себе не напоминала.

Связь с планом страха дрожала неуловимой струной, заметной только мне. В теории, могут найтись умельцы, способные заметить эту связь, однако у подобных тоже рыльце, как говорится, в пушку, и без веской причины меня выдавать не станут.

План развития на ближайшее время — медиаторы и колодец. Раскачивать я их не буду, сами разовьются, но сформировать обязательно надо. Больше я в некрасивую ситуацию не попаду, не с такими способностями.

А что делать дальше?

Логично бы было продолжить формировать Звезду Зевса. И останется только Тринити и Лямбда. Собрать вторую звезду до выхода на шестнадцатый ранг не стоит. Вся моя магическая система пойдёт вразнос. Сделаю четыре узла на четыре ранга. Есть над чем подумать, можно поставить не боевые, а вспомогательные узлы.

Я улыбнулся собственным мыслям. Были узлы не только небоевые, а вовсе… Гражданские. Узел поварского дела, либо узел на детородный орган, чтобы заниматься этим делом хоть сутки напролёт. Вита такого эффекта не давала, особенно с возрастом. Кстати, насчёт возраста, был отдельный узел как раз для увеличения продолжительности жизни. Теоретически работал. Создали уже при моей жизни, в девяносто третьем, если не ошибаюсь, а как оно на практике — неизвестно.

Но если без шуток, два узла следовало бы поставить. Один — вспомогательный, Эквилибриум. Изобретён в медицинских целях, не у нас. Задача — стабилизировать пациентов, получивших магические проклятия. Узел помогал поддерживать равновесие магической системы, несмотря на проклятия и повреждения. Мы проверили и удостоверились, что можно ставить эквилибриум и до получения проклятия, чтобы уменьшить поражающий эффект. Для меня, впрочем, важен другой аспект этого узла. Благодаря ему легче будет уравновесить две звезды, чтобы меня от концентрации магии не разорвало.

Второй — Лорум. Поводок. Позволяет поймать и привязать к себе существо с иного плана, в качестве фамильяра. Вещь далеко не такая позитивная, как может показаться, и совсем не безопасная. Однако я лёгких путей не ищу, а о том, как контролировать тварей с иных планов, могу многотомник написать.

В любом случае всё это я буду делать уже после того, как подниму ранг, а до этого надо закончить с узлами, которые уже имеются. Даже на то, чтобы просто развить медиаторы и колодец, уйдёт недели три. Без развития, только на формирование. А дальше цифры будут только расти.

За медитацией прошёл остаток ночи. Через открытое окно до меня донёсся голос Игоря. Нет, не так. Приказной ор Игоря, поднимающий своих жертв. Отличное начало дня!

Глава 18

Москва. Поместье князей Шемякиных.

Май 1983 года

— Не могу определиться, я должен быть там или всё же здесь, — признался я.

Игорь гонял по тренировочной площадке людей, то и дело своим командным ором подгоняя нерасторопных. Знаю, сердце старшины было бы счастливо прогнать ребят через полный курс физической подготовки, но у нас не было для этого времени. К сожалению. Я бы тоже с интересом за этим понаблюдал. Опять же, у основного состава вита и титан уже имелись, так что в физических нагрузках нет особого смысла.

— Шевели окорочками, твоё благородие! Чёрт возьми! Ты — самый медленный новобранец на моей памяти! Даже рядовой Зайцев бегал быстрее тебя! А у рядового Зайцева вообще не было ног! Если ты не побежишь быстрее, я загну ноги тебе за шею и завяжу узлом, чтобы мы все посмотрели, как ты бегаешь на руках!

Нет, Игорь вбивал базовые навыки. Как ходить, таская на себе двадцать килограмм снаряжения, как бегать. Как ходить тихо, как бегать тихо. Как дышать после пробежки, чтобы тебя не было слышно на другом конце Москвы. Как хоть и бегать с оружием в руках, не задевая веток, углов, косяков и товарищей, бегущих рядом. Как, не выпуская автомата из рук, запрыгивать на препятствия. Как целиться в движении. Для обычного человека отработка таких навыков — месяцы работы. С вертексом — должны справиться за неделю.

— Новобранец! Какой был приказ⁈ Вынь изо рта херню, которая мешает тебе говорить, и повтори сначала! О, значит, приказ ты слышал! Это плохо, новобранец! Потому что мой хомячок умеет выполнять этот приказ! Ты больше не новобранец! Понижаю тебя до подхомячника!

И Игорь не матерился, хотя я отлично ощущал паузы в речи, откуда были изъяты крепкие выражения. Это не избавило от обидных сравнений и цветастых идиом, дающих оценку физическим и интеллектуальным способностям, но щадило неокрепшую психику, да.

— Расскажи, какие у тебя аргументы, и я скажу что делать, — предложила Юля.

Новгородская, понятно, в этом развлечении не участвовала, но пришла, чтобы поддержать друзей.

— Это разница между лидером и руководителем. Как лидер, я обязан быть там и показывать лучшие результаты. Во-первых, чтобы все видели: я действительно крут и имею право на лидерство. Во-вторых, чтобы все видели: то, что от них требуют, реально. Как руководителю мне там делать нечего. Во-первых, моё участие в действии не предвидится и мои способности на победу никак не повлияют. Во-вторых, руководитель должен не сам работу выполнять, а находить толкового исполнителя. Лидер у нас Паша, ему и надо себя красавцем показывать, — выдал я Юле основные тезисы.

Девушка задумалась ненадолго, после чего кивнула:

— Сиди. Если ты пойдёшь туда, то не пример покажешь, а вызовешь у них чувство собственной неполноценности, пощади психику подопечных.

Хмыкнул:

— Скажи это Славяне.

Девушка занималась отдельно. Пара инструкторов из людей Шемякина обучали Славу обращению с оружием. После мозгового штурма девушке повесили пулемёт и дробовик. Потому что, даже с носимым боекомплектом, такой груз её не особо обременял. И главное — всё в рамках правил. Только предстояло Славе научиться правильно стрелять. Из ручного пулемёта, от плеча и на ходу. Физически она это тянула без проблем, но опыт всё равно нужен.

— Ей можно, — пожала плечами Юля.

— Почему это? — мне стало интересно.

Новгородская снова ненадолго задумалась.

— Понимаешь, она как талисман, — ответила Юля, вызвав у меня ещё больше удивления. — Что? Она милая, но сильная. То есть, наоборот, сильная, но милая. Все знают, что она у нас… — Юля неопределённо повела ладонью в воздухе, но подходящего слова так и не подобрала. — Особенная. Сильная, ловкая, дерётся. Чем она круче, тем вероятнее победа.

Киваю, показывая, что примерно понял концепцию.

— Допустим. А со мной что не так?

Юля на меня покосилась, решая, рассказать или нет. И всё же решилась:

— Дима. Тебя привезли домой в подранном виде. То ли взорвалось рядом с тобой что-то, то ли из автоматов тебя расстреливали. И никакой крови, ты вообще был не ранен.

Я поморщился.

— Меня и видели-то два человека.

— Впечатлений им хватило, — ответила Юля. — А ещё вы, видимо, не замечаете, когда со Славой друг друга метелите, но со стороны это видно. И парни, у которых вита и титан уже есть, знают, куда смотреть.

Снова не понимаю, о чём речь.

— И куда они смотрят?

— Ты Славу сильно не бьёшь. Броски, захваты, сколько угодно. Удары в основном только обозначаешь. Зато она тебя лупит совершенно не стесняясь. Ты вчера взял, и не моргнув глазом, остановил удар ноги ладонью. Я не видела, но Миша рассказал, что у него после такого пару часов бы кости обратно срастались.

Я отрицательно качаю головой.

— У меня лучше развиты узлы.

— Лучше, — не стала спросить Юля. — Но боль-то ты чувствуешь.

Теперь уже я пожимаю плечами.

— Боль — штука философская. Сигнал о повреждении, не более.

— Ага, — вздохнула Юля. — Я об этом и говорю. Народ сопоставил первый факт со вторым, представив, как ты идёшь на пули, потому что убить тебя они всё равно не убьют, а боль — штука философская.

Я задумался. Такое было, но вживую подобное видел разве что мой тёзка. Проболтался? Сильно вряд ли.

— Придумывают они всё, — отмахиваюсь.

— А как ты осколок стекла ладонью поймал, когда Слава опростоволосилась? — напомнила Юля.

— Ерунда же, — поморщился.

— Осколок в половину твоей ладони, — добавила Юля.

— Неправда, небольшим он был.

— Я могу ещё с десяток ситуаций назвать. Не хочешь понимать — не понимай. Просто не нервируй народ, смотри на всех издалека с важным видом. Им одного этого хватает, — Юля кивнула на старшину.

— Хорошо, поверю на слово, — не стал оспаривать.

Не знаю, насколько её слова правдивы, присмотрюсь ещё. Не задумывался я над тем, что у меня может быть… репутация. А поди ж ты.

Со стороны стрелковых площадок донёсся грохот пулемёта. Славяна тренировалась.

Вообще, на играх использовались спецбоеприпасы, артефактные пули. Так, внешне, они от обычных неотличимы, масса, скорость, траектория полёта, только не травмируют. При попадании в человека пуля мгновенно разрушается, причём в пыль, не причиняя вреда, только магический заряд передаётся, обозначая ранение. Больно, как от настоящей, и никаких повреждений, а область вокруг попадания временно парализуется. Соответственно, если есть вита, паралич слетает быстрее, поэтому личное развитие играет серьёзную роль. Я могу, как и в реальности, практически идти на пули, разве что очки всё равно снимут, но добиться победы мне бы это не помешало. Пули интересные, дорогие только.

— Я сказал бежать, а не изображать беременных пингвинов! Упор лёжа принять! Новобранец Стручок! Я вижу, между булок играет благородство! Я не различаю мужчин и женщин, есть только звания! А за благородный порыв награждаю тебя, Стручок, собственной задницей на твоей спине! Двадцать отжиманий! — досталось за что-то Григорию.

Тем временем Слава отстрелялась и перешла к перезарядке. У ручного пулемёта это та ещё задачка, если привычки нет, но девушка справляется.

Мы с ней уже пересеклись утром. Я ничем не показывал, что чем-то недоволен, поправил лямки броника, она на одном плече перетянуло. Слава не сопротивлялась, улыбалась, шутила, будто ничего и не произошло. Я, конечно, заметил, что первые секунды она ко мне присматривалась, ждала, видимо, буду ли я обидки включать. Потом расслабилась. Заметку в голове сделал на всякий случай, но возвращаться к этому эпизоду сам не буду. Может быть, сама что-то надумала, потом проанализировала, поняла что её занесло и успокоилась. Понятно, что хотела бы скандал устроить — устроила, так ведь не хотела же. Ничего, ближе к вечеру чем-нибудь вкусненьким угощу, всё станет хорошо.

С тренировочной площадки прилетело очередное цветастое сравнение, произнесённое командным ором. Бедняги из лицея, едва тянут нагрузку, и ведь Игорь их щадит. С точки зрения результативности команды мне бы наплевать на всё да и поставить им хотя бы базовые узлы. И чёрта с два, кто-либо что-либо сможет мне сказать. Тренировались хорошо, вот узлы и появились. Но нет. Узлы получат только те, кто с нами останется. Балласт в команде — это неприятно, но терпимо. Да и без них мы будем смотреться слишком подозрительно для команды, выступающей первый раз, да и собранной не в профильном военном учебном заведении.

— А Игорь вообще умеет говорить нормальным голосом? — задала риторический вопрос Юля.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Он больше десяти лет инструктор по строевой и боевой подготовке, насколько я знаю. Так что последние десять лет он разговаривает только так.

— Новобранец Плюха! Вместе с ботинками тебе оторвало ступни! Падай на четвереньки и беги дальше так! Я сказал, на четвереньки, а не на пузо плюхайся! Глядите! Дрессированный тюлень! Плюха! Шевели ластами!

Юля поморщилась. Я лишь покачал головой.

— И это должно подействовать?

— Это трюк, — киваю я. — Игра с фокусировкой. Вон, видишь, по грязи ползут, не особо заботясь о чистоте. После всего уже услышанного плюхнуться в лужу грязи проще, чем испытывать на себе красноречие старшины. Проще пробежать проклятые сто метров. Проще перебраться через препятствие. Они думают о том, как их назовут, а не о том, как тяжело будет проходить очередное упражнение.

Кто-то шлёпнулся с препятствия, вызвав очередной поток острот.

— Они этого не замечают, на самом деле. Да и Игорь очень мягок, там выражения должны быть куда жёстче, а это так, почти куртуазный стиль. Да и главное — результат. Через неделю они все будут полосу пробегать почти не вспотев.

Девушка покачала головой.

— Хорошо, что я на это не подписалась.

Да, это правда.

— Как, кстати, твои успехи? — вспомнил я.

Юля ведь тоже занималась. По своим направлениям, но занималась.

Девушка потупилась, очень скромно рассказав о подвижках. Откровенно говоря, да, предельно скромные у неё успехи, тем не менее я одобрил и поздравил. Юле приятно, а мне несложно.

— Ты… Дима, я же знаю, что мало продвинулась. Не надо…

— Юль, я одобряю твои старания. Ты молодец, продолжай в том же духе.

Развивать тему и философствовать о способностях, индивидуальных и порой помогающих, а порой только мешающих не стал. Сама всё знает и понимает. Она девочка умная, только к наукам не очень. Не ко всем наукам, во всяком случае. Да и магия её интересует мало.

— Спасибо, — благодарно кивнула девушка.

Оставив дальше наблюдать за товарищами и оказывать моральную поддержку, отправился к Виталию. Павел сегодня ещё занимался со всеми, да и потом часть времени будет уделять общей подготовке, но требовалось как можно лучше натаскать капитана команды. Как бы хороша ни была Слава, как бы не тренировались Мартены, треть, если не половина вклада в победу будет именно за капитаном. Так что Светлова ждали куда более весёлые деньки, чем остальных. Уж я об этом позабочусь. И нет, это вовсе не из зловредного желания отыграться на конкуренте за лидерство, как можно!

Глава 19

Москва. Поместье князей Шемякиных.

Май 1983 года

— Вы пережили первую неделю, с чем я вас и поздравляю, — обрадовал я строй.

Народ растерялся, не зная, обрадованно выдохнуть или заругаться на меня, возможно, даже матами. Однако дисциплина уже была поставлена, поэтому стояли по стойке смирно, только морды немного корчили. А я вот нисколько не сомневался, что результат будет, причём положительный.

— Один день вам всем выходной. Переодевайтесь в гражданку и валите, кто куда хочет. Завтра вечером собираемся в это же время на этом же месте. Разойдись!

Секунду они растерянно переглядывались, не веря своему счастью, а затем рявкнула «ура», и побежали по комнатам. Причём все, без исключения. Я очень старался, чтобы никто не ушёл недолюбленным или обиженным. Паша честно признался, что карты и схему ему уже снятся, причём постоянно. И я рад его успехами, все «стандартные» схемы и тактические приёмы он знает так, будто с пелёнок только их и учит. К сожалению, любой капитан из команды армейского училища знает их точно так же. Однако, как минимум Светлов теперь им не уступает, а у нас впереди ещё неделя.

Слава задолбалась. Если у всей остальной толпы был только один злой старшина в лице Игоря, то у Славы было целых пятеро, причём только для неё одной. Три по боевой подготовке и двое по рукопашному бою. Правда, признаюсь, теперь я немного боюсь снова выходить против неё в спарринге. Пусть инструктора ей чуть-чуть уступали в физических данных (звезда Аида перебивает любые связки узлов, направленные на ближний бой, потому что это звезда), но знания и опыт… Да, имели и передавали. Двоих предоставили Светловы, ещё двоих Шемякины и одного Доброславовы. Я пусть и был крут, но никогда не специализировался на ближней дистанции. Так что Слава теперь крута. Очень крута. Я видел, что она творила, издалека смотрел. Впечатляет. Имеет все шансы за пару лет прославиться на весь мир, если возникнет такое желание. Сейчас бойцов такого уровня просто не существует, а ведь звёзды ещё на стадии создания.

Людмила стала сержантом. Девушка втянулась, попробовала себя в командовании, пусть и отделением, ей понравилось. Младший командный состав нам был необходим, так что за Люду и остальных, показавших способности, в том числе обоих Михаилов, взялся я сам. Потому что никого другого найти не удалось, несколько специфические знания и умения, и пусть бывшие сержанты среди бойцов СБ наших родов встречались, но уметь и уметь учить — очень разные вещи. А я очень даже умел рулить маленькими группами и теперь активно делился опытом. Итого на полсотни человек у нас имелось, помимо капитана, десять вполне себе сержантов. В бою будет участвовать только тридцать, и все сержанты не потребуется, ни больше и ни меньше.

Остальных медленно, но верно доводил до кондиции Игорь. Базовые навыки были почти у всех, кроме некоторых лицеистов. То есть у меня было четыре десятка человек, вполне обученных для ведения боевых действий. С одной поправкой: навыки есть, нет психологической подготовки. Совсем. Первый же реальный бой им сделает очень грустно, шок, первая кровь, смерть вокруг. В бой им сейчас нельзя. На военные игры — можно, а в бой — ни-ни.

Подошёл Игорь, закурил.

— А я говорил, — хитро улыбаюсь.

Впрочем, всё и так было ясно. Когда я обозначил Игорю свои планы и цели, старшина выразил обоснованный скепсис. За короткий срок достичь заданного уровня подготовки невозможно. Если у тебя нет вертекса. Первые три дня Игорь ходил задумчивый, потом его охватил азарт из разряда «а как много я успею им вбить за обозначенный срок?»

— Да я уже понял, — признал Игорь.

Вопреки моим же шуткам говорить нормально старшина вполне мог, но образа придерживался. И сейчас я вполне понимал его мысли. Ведь как-то я добился такого результата. В том, что причиной такой эффективности подготовки являюсь именно я, старшина не сомневался, это я знал. Как человек, большую часть жизни служивший в армии, он знал простую истину. Если среднестатистическая группа людей показывает результаты, отличные от других таких же среднестатистических групп — это заслуга командира. Если результаты отличаются в лучшую сторону, конечно, если в худшую — то вина командира. Люди — это люди, везде есть умные и глупые, сильные и слабые. Если выделяется вся группа — дело в том, кто ей управляет. Здесь рулил я, для насквозь военного человека опять же это было отлично видно. И теперь Игорь думал, что и как я сделал, чтобы группа показывала такие результаты.

— Только не задавайся вопросами, старшина. Есть вещи, о которых лучше не знать до поры.

Старшина покивал.

— Есть такие вещи, это да. Лучше и правда не задаваться, — вздохнул он горько.

Мужик из лучших побуждений, не из корысти ведь. Он ведь правильный вояка, за дело болеет. Ему бы в радость было, передай я такие эффективные методы подготовки в войска. Да только не ждут меня пока в войсках, вообще не ждут.

Вскоре к воротам потянулись группы и пары молодых людей, на время ставших обычными подростками. Вроде бы. А присмотришься — идут уже не так, походка изменилась у всех, и это не из-за тяжёлой обуви, в которой они бегали и прыгали последние шесть дней. Навыки прошли первичное закрепление. Будет толк.

— Сам-то отдыхать будешь? — спросил Игорь.

— А то, — кивнул. — Всю неделю ждал.

— Тогда чего не в гражданке?

Вздохнул. Как объяснить, что я себя лучше в форме чувствую? Именно в полевой. То есть дело не во внешнем виде, а именно в ощущении. Я там в такой форме отбегал больше, чем здесь прожил, вот и не тороплюсь снова переодеваться. Вроде забудешься, начнёшь себя ощущать, как Дима, подросток-лицеист из этого времени, а затем прилетает что-то из той памяти, и вот я снова Куница, боевой маг, эталонный, пробу ставить негде.

— А сейчас узнаю, куда мне переодеваться, и пойду переодеваться. Оно дело нехитрое, если из формы. А один костюм на другой менять — уже хлопотно.

Игорь удивлённо на меня покосился, но согласился, покивал одобрительно.

Появилась Славяна. Ей, как нормальной девушке, форма осточертела, и сейчас моя прелесть летящей походкой двигаясь ко мне, красовалась легкомысленным летним платьем. Коротким… Пожалуй, даже нарушающим какие-то приличия, но у Славы такие ножки!

— Ты чего ещё не переоделся?

— Ждал вводную, куда идём, — ответил я так же, как и Игорю.

— А, — Славу ответ тоже вполне устроил. — Тогда смотри.

Она крутанулась на месте.

— Понял?

— Ага, — киваю. — Пойдём.

Отказываться Слава не стала, и мы вдвоём дошли до моей комнаты, где я спокойно переоделся. Затем дошли до машины, и только здесь Слава слегка смущённо сообщила:

— Нас пригласили на ужин. Обещали дождаться.

— Семья? — уточнил.

Слава кивнула, дожидаясь моей реакции. Пожимаю плечами, демонстрируя именно те чувства, которые испытываю: ироничное безразличие. Знакомство с родителями у нас уже состоялось, и пусть Григорий и Виктория не вызывали у меня восторга или большой симпатии, но и негатива я не испытывал. А значит — почему бы и нет? Прошлый наш разговор прошёл несколько напряжённо, однако причину напряжения родителей теперь уже своей девушки я хорошо понимал. Я бы на их месте тоже не обрадовался странной неопределённости, да и дочери они желают счастья, это нас роднит. Сейчас, полагаю, они хотят оставить новое первое впечатление, уже положительное.

— Не буду врать, что с радостью, предпочёл бы провести с тобой время наедине, но я принимаю предложение.

Хоть Слава и ожидала от меня адекватного ответа, всё равно расслабленно выдохнула. Как никак она не предупредила меня заранее, по сути, поставив перед фактом. Девушка хитро улыбнулась, подойдя ко мне и остановив мою руку, потянувшуюся за рубашкой.

— Я сказала, что они обещали дождаться, — напомнила Слава.

После чего опустилась на колени и отблагодарила меня, как я полагаю, за мою покладистость. Я, получив награду, в долгу не остался, избавив Славу от легкомысленного платья и уложив на кровать.

Впрочем, слишком уж долго ждать мы себя не заставили и после короткого душа оделись, чтобы сразу погрузиться в машину.

Ужин действительно был чисто семейный. Виктория аккуратно и дипломатично расспрашивала меня обо всём ни о чём, чтобы понять мою манеру разговора и под неё же подстроиться. Полагаю, главная внутри семьи всё же жена, хоть Григорий искренне считает иначе. Виктория, видимо, интуитивный психолог, наладила разговор и только убедившись, что я настроен благожелательно, подключила мужа, после чего оставила нас в мужской компании, а сама шепталась со Славой. Многозначительные взгляды, которыми обе представительницы прекрасного пола меня порой одаривали, позволяли понять, о чём идёт разговор.

Григорий был доброжелателен, на меня смотрел спокойно, ни в чём плохом не подозревал. А в чём ему меня подозревать? Свои намерения я обозначил. По современным меркам я показал себя предельно благородным (либо наивно глупым, но вряд ли), а наша интимная связь, так что такого? Это у простолюдинов с этим посложнее, магическая медицина малодоступна, а там нежелательные беременности и венерические заболевания. Молодым аристократам заниматься любовью, тем более с официальным партнёром, не запретишь.

Единственное, чего я немного опасался — намёки на вступление в брак. Против самого брака ничего не имею, в будущем. Сейчас у нас на это не будет времени. К тому же не хочу, чтобы у Славяны сработала психология, и уверен, что у Виктории точно сработает. Потому что стоит нам обвенчаться, как пойдут разговоры о детях. И не объяснишь ведь, что Славе как минимум нужно пройти полную трансформацию зверя, не нарушая её всякими потрясениями, вроде беременности. А беременность, в свою очередь, не стоит мешать с трансформацией. Однако никаких намёков, буду считать, что родители и сами понимают необходимость магического развития.

Григорий с интересом расспрашивал о ходе подготовки. Слава мне поведала, что скромничает насчёт своих способностей, поэтому о её роли в команде не стоит широко распространяться. Поэтому я говорил о другом, об общих результатах. Славу похвалил, в рамках именно общих результатов. И оставил мужчину вполне довольным и удовлетворённым моей скромной персоной.

Виктория по окончании ужина предложила нам остаться, сообщив, что нам (!) со Славой (!!) постелено в одной (!!!) комнате. Чем вызвала лёгкое смущение девушки. Одно дело, когда все всё понимают, но молчат, и совсем другое вот так, открыто, до свадьбы. Я не смог удержаться и попросил Славу показать мне её детскую комнату, ведь мы же для этого достаточно близки. Девушка из-за тихой паники не успела отказать, а Виктория, многозначительно улыбаясь, уже сама была готова мне всё показать. Паника Славы взяла новую высоту, ведь мама могла столько всего рассказать… В общем, экскурсию девушка мне провела сама. Это было очень мило.

В целом всё прошло мило, по-семейному. Пусть говорят, что первое впечатление можно произвести только раз, но родители Славы полностью реабилитировались, показав себя вполне приятными людьми. А уж как была хороша сама Слава, одновременно смущённая и ободрённая родительским благословением, приятно вспомнить.

Глава 20

Москва. Поместье князей Шемякиных.

Май 1983 года

Очередной раунд завершился. Народ выходил с площадки полигона, где мы уже третий день отрабатывали бой. И всё вроде бы неплохо, результат есть, народ действует именно так, как надо. Все базовые движения, походка, удержание оружия, перезарядка, выглядывания из-за углов и тому подобное, всё в порядке. Взаимодействуют тоже в целом вполне… нормально, скажем так. До хорошего профессионализма там ещё далеко, но для нескольких дней всё равно результат отличный.

Магией не пользуемся, потому что на отборочный разрешён только огнестрел и личные способности. Умеешь пробивать кулаком каменные стены — молодец, не умеешь — пользуйся винтовкой. В лиге разрешена магия до десятого ранга включительно, для формального равенства всех бойцов. И неважно, что одно и то же заклинание в руках разных магов — это разные вещи. Таковы правила, устанавливают их сильнейшие.

Однако что-то мне не нравится. И вдруг меня осенило, когда увидел лица парней, тех, чья команда победила. Уверенность в себе, расслабленность, довольство. Понятно, головокружение от успехов. Высокий боевой дух — это хорошо, но у нас здесь нечто совершенно иное. Зазвездились ребятки, надо на землю возвращать.

Вздохнул, окинул полигон взглядом. Нанятые работники установили макеты домов, притащили несколько старых автомобилей, для антуража, мусора накидали, с той же целью. Короче, множественные и разнообразные укрытия и препятствия, создающие учебное поле боя. Посмотрел, запомнил, пошёл к Игорю.

— Построй-ка личный состав.

Старшина, тоже заметивший разрушительные и опасные тенденции, с пониманием кивнул. Я пока сходил до арсенала, взял пистолет и несколько магазинов. Вернулся, встал перед строем, улыбнулся. Получил в ответ довольные улыбки. Не у всех, но у большинства.

— Вижу, своими успехами вы небезосновательно гордитесь, — громко обращаюсь сразу ко всем.

Ага, подвоха ещё не чувствуют.

— Боевой дух высок, полные штаны самомнения, готовы врага хоть на рога, да?

Улыбки повыцвели. Народ начал что-то подозревать.

— Сейчас мы с вами сыграем в увлекательную игру. Старшина. Давайте сообразим максимально эффективное отделение, два десятка человек как раз хватит. Полное снаряжение. Готовьте.

Раздались команды. Игорь без труда собрал лучших из имеющихся и послал набивать магазины патронами. Я сходил за Павлом и прервал его тактические игры, потащив на полигон.

— Видишь ли, — объяснял я сложившуюся ситуацию. — Самоуверенности много стало. Наглеют, забывают базовые приёмы, не осторожничают лишний раз. Что-то получаться начало, но не понимают — салаги они ещё зелёные.

Светлов, парень неглупый, как я это не один раз отмечал, понял, о чём идёт речь. Не знаю, на своём опыте он с таким сталкивался, или подсказал кто. Главное, что возникшую проблему он осознавал.

— И что ты хочешь сделать?

— Указать на заблуждение. Наглядный пример устроить.

Дальше логическая цепочка собиралась легко, и Паша меня не разочаровал.

— Ты выйдешь против нас? В одиночку?

— Именно, — киваю. — Даже способности сильно использовать не буду, не потребуется. Они же уже как дети, сами подставляются.

Сказано — сделано. Вот я снова стою перед строем, теперь поделённым на две группы. Павел возглавил маленькую, остальные сегодня зрители.

— Ставлю задачу — пристрелить меня. Времени вам три минуты. Полигон у нас не настолько большой, управитесь. Обратный отсчёт — тридцать секунд.

Я небрежной походкой пошёл к полигону, на ходу вынимая и взводя пистолет, а также надевая маску и очки. Опытный стрелок, специалист по использованию пистолетов, может вполне уверенно стрелять от бедра по мишени типа человек шагов с тридцати — сорока. Подразумевается стрельба в движении, не целясь, причём не только прямо под собой, но и в сторону, или вообще назад, если сноровки хватает из неудобного положения палить. Про себя могу сказать, что уверенно попадаю с шагов двадцати, если навскидку. Если буду прицеливаться — посажу в голову и с полусотни шагов. Но стрельба — это, по большому счёту, дело второстепенное и даже третьестепенное. Важнее сделать так, чтобы меня не зажали со всех сторон.

Отсчёт заканчивается, две группы учеников проникают на полигон. Пусть он у нас небольшой, но сразу от входов меня не видно. Я прикрываю глаза, ориентируясь на звук. Слышу, ощущаю дистанцию, направление. Три, два, один.

Вскидываю руку и стреляю, ровно один раз, прежде чем нырнуть в открытие от ответного огня. Однако минус один. Быстро двигаюсь к одному из бутафорских домов. Тройка самых быстрых и смелых успевает вместе со мной. Вскидываю пистолет и стреляю, грудь-грудь-голова, минус два, но «убитый» мешает пристрелить двух других, что верно и для противников. Сближаюсь, успевая поймать цевьё и отвести ствол в сторону, стреляю в упор, в грудь и контроль в голову. Минус три. Последний в тройке направляет на меня автомат из-за плеча товарища, но неудачно выставляет ногу. Выстрел в колено, это достаточно больно, противник нагибается, показывая голову. Выстрел. Минус четыре.

Запрыгиваю в здание, уходя от огня преследующих меня учеников. Первая группа бежит прямо за мной… Ой, дети. Оставляю у входа светошумовую гранату, сам прячусь за стену. Хлопок, вхожу. Два выстрела, минус пять, минус шесть. Магазин пустой. Хватаюсь за автомат «убитого» и выпускаю весь магазин. Это они здесь зажаты и не могут стрелять, чтобы в своих не попасть. Судя по тому, что вижу, минус семь, минус восемь и минус девять, ещё двое «ранены». Спокойно, пусть и быстро, перезаряжаю пистолет и делаю минус десять и минус одиннадцать.

Двое запрыгнули через окно в соседней комнате, только слишком громко. Вхожу навстречу смельчакам. Удар в лицо, несильный, но дезориентирующий, выстрел в плечо второму, выстрел в лицо первому, минус двенадцать.

Движение сзади, дёргаюсь, меняясь местами с «убитым». Двое вошедших следом за мной вскидываю оружие, но медлят, не понимая, где свои, а где я. Стреляю в грудь одному, пригибаюсь, потому что оставшийся позади стреляет в меня, удерживая автомат одной рукой. Попадает в спину товарищу. Стреляю за спину, в колено (выгнуть руку и попасть в голову теоретически можно, но не гарантировано), толкаю «убитого» на противников, перекатываюсь, уходя от очереди подранка. Пули барабанят по полу. Остановившись на спине, стреляю, добивая дважды раненого, минус тринадцать. Вскакиваю и бегу в окно, выпуская остаток магазина в сторону двери.

После прыжка приземляюсь с перекатом. Не зря, сбоку стрельба. Ещё перекат, чтобы оказаться за препятствием, в укрытии. Встаю и перезаряжаюсь. Хватаю камень и кидаю за угол.

— Граната!

Запоминаю голос, потом Игорь проведёт курс по внешнему виду гранат. Выскакиваю, стреляю в высунувшегося из дома. Минус четырнадцать. Иду на сближение. Ближайший ученик, стоя на четвереньках, пытается направить на меня автомат, слишком медленно. Пинком выбиваю из рук автомат, стреляю в соседа. Минус пятнадцать. Стреляю в дверь, опустошая магазин, где-то там оставшиеся четверо. Рядом ползун пытается добраться до автомата, пусть пока ползает.

Перезаряжаюсь, направляя пистолет на окно. Оттуда высовывается любопытная голова, ловя лбом пулю. Минус шестнадцать. Оборачиваюсь и морщусь, ползун ко мне задницей, тянется к автомату. И получает по заднице. Дважды. Подхожу к двери, встаю рядом. Из проёма появляется осторожный ствол. Опускаю пистолет на уровень пояса и завожу за угол, стреляя, либо в пах, либо в бедро. Судя по крику — пах.

Внутри стрельба, один автомат. Не беспорядочно выпущенный магазин, стреляет одиночными, пугает. Отхожу, вскидываю пистолет. Из проёма выпрыгивает Людмила, я резко прыгаю назад, потому что Люда стреляет вполне метко, но я уже заваливаюсь на спину, и пули ложатся выше. Сам стреляю Люде в грудь. Падаем, я сразу перекатом ухожу в сторону, перезаряжаюсь, последний магазин. Добиваю ползуна, раз всё равно попался под руку, минус семнадцать. Сажусь, закрывая голову одной рукой, Люда успела перезарядиться и стреляет, я же целюсь в дверь, откуда выходит Павел. Как вышел, так и получил в лоб, минус восемнадцать.

Ещё перекат, в укрытие. Рука опадает плетью от боли. Не страшно, потерплю. Выхожу из-за укрытия, добивая Люду, не успевшую перезарядиться. Минус девятнадцать. Заглядываю в дом и добиваю последнего. Минус двадцать.

Странно, а Слава где? Неужели решила не участвовать?

— Вот ни за что бы ты автоматную очередь рукой не остановил, — шипит Людмила.

— Я бы на двадцать вооружённых автоматчиков с пистолетом не вышел, — отвечаю. — Шутки в сторону, строимся, будем ошибки разбирать.

Выходя, ищу глазами Славу. И действительно девушка стоит у входа, улыбаясь смущённо. Перевожу взгляд на Игоря и указываю на девушку.

— Это что?

Игорь сама безмятежность.

— А она первая шла.

Подставилась? Снова смотрю на Славу, вопросительно. Девушка смутилась сильнее.

— Не ожидала я, ну… Что прямо так.

Ой, навоюем мы. И она — лучшая!

— Ты же могла уклониться… — растерянно даже не спрашиваю, а констатирую я.

Она развела руками. Понятно. Бывает иногда на ровном месте спотыкаешься.

Тем временем остальные постепенно строились, и я жестом отправил Славу к остальным. Сам вышел перед строем, осмотрел. Призадумались, приуныли. Воспитательный эффект достигнут.

— Подведём итоги, — громко начинаю я. — Если не считать некоторых совершенно детских ошибок…

Выделяю взглядом ползуна, тот вжимает голову в плечи. Качаю головой, а что ещё тут сделаешь?

— Не считая детских ошибок — не так уж и плохо. Зная, что я один, и понимая, что я сильнее, вы сделали единственное, что могли сделать. Попытались навалиться толпой. И у вас почти получилось.

Это для меня всё ощущалось вполне размеренно, на самом деле весь бой и двух минут не занял, так что действовали они быстро.

— Сближаться не надо было, держать дистанцию и вести огонь, не давая мне отвечать. Всё равно бы половину положил, но шанс у вас был, да. А так неплохо. Лучше, чем я ожидал, как минимум.

Гранаты не использовали — плохо? А вот и не совсем. Павел наверняка догадался, что я могу и обратно отправить гостинец, и был прав, я бы отправил. В некоторых случаях вообще бы выстрелом остановил, Аид такие фокусы позволяет. Однако зря не попробовали, забросали бы меня гранатами… Я бы, может быть, успел бы уйти вглубь здания. А может, и нет. Далее. Бежали на меня один за другим? Так пытались реализовать количественное преимущество. Кто виноват, что я настолько быстро их отдыхать отправлял? Да, в реальности бросать людей, не оглядываясь на потери, лишь бы достать — тактика скверная. И опять же, столкнись отряд в бою с высокоранговым магом, единственное, что можно сделать — попытаться убить толпой, невзирая на потери. Потому что маг всё равно всех достанет и помножит на ноль. Суровая арифметика войны, чтоб её. Плох тот офицер, что бездумно бросает бойцов на смерть. Но офицер, который не может послать на смерть, когда это требуется, ничуть не лучше.

— Все осознали, что я вам спесь сбивал? — обвёл взглядом строй.

— Так точно! — стройно рявкнули в ответ.

А неплохо. Приятно даже. Дисциплина, как она есть. Да и по лицам вижу, что не обиделся никто.

— Игорь, сам видел, кто у нас гранаты не умеет отличать, а кто… — снова нашёл взглядом ползуна. — Подставляет филейную часть противнику. Устрой индивидуальные тренировки. Остальным в обычном режиме.

Старшина понятливо кивнул.

— Павел, — позвал Светлова. — Пойдём.

Он был, пожалуй, единственным, кто в показательной порке не нуждался, при этом больше всех получил. Хлопаю парню по плечу.

— Выше нос, всё ты нормально сделал.

Павел выдал лицом нечто вроде: «не надо меня утешать, как сопляка какого!»

— Я вот что подумал, — решил Светлов сменить тему быстрее, чем я что-либо сказал. — Славяна может не только в нашей команде оказаться. Мало ли…

— А это ты очень правильно подумал! — одобрил я. — Пойдём вырабатывать тактику против сильного одиночки. Есть у меня несколько идей…

Глава 21

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Июнь 1983 года

Рунический круг погас, ритуал завершился. Данко устало выдохнул, стирая пот с лица, впрочем, выглядел парень довольным. Бывшие рабы перенесли ритуал несколько тяжелее, но перенесли, никто не вывалился, всё прошло штатно. Разве что девушки на ноги встают как-то совсем неуверенно, да и ноги дрожат у обеих.

— Сами дойдёте? — на всякий случай спрашиваю.

Дзин смутилась, прикрыв ладонями пах, чем вызвало короткое недоумение. Ксу тоже смутилась, но прикрываться не стала, лишь повернулась ко мне боком. Девушки по традиции уже носили купальники, сейчас насквозь мокрые от пота, так что что-то там понять… Неожиданно, но такое было возможно. Энергетика несколько иная, в Китае годами развивали магию несколько иначе, имелись свои особенности и нюансы. И вообще… В общем, девушек пока трогать не стоит.

— Нет, мы сами… То есть да, — ответила Ксу.

Парни благо ничего не поняли. Мао, как пока звался бывший раб, был ещё слишком ребёнком, чтобы считывать такие вещи. Данко, как получивший больше всех впечатлений после ритуала, ещё отходил.

Не понимают они ещё, что теперь я их точно никуда не отпущу. И если с Данко и так всё было очевидно, то остальные… Для Дзин и Ксу очень нужна правильная наставница. Классические «медовые ловушки» вполне работают и сейчас, хоть и не так грубо, как многим кажется. Никаких смазливых, годных только для секса, дурочек, хотя и не дурочек тоже. Это слишком вульгарно. Сейчас обольстительниц готовят куда тоньше и умнее. Сильная, умная женщина, в меру стервозная, красивая, знающая себе цену, чтобы не только в постели играть, но и поговорить было о чём. Штучный продукт, в общем. И подобных мадам в нашем роду нет. А у других я спрашивать не буду, чтобы не объяснять, зачем такая мне потребовалась. Тем более, сообщать, что собираюсь сам подобных тренировать, это вызовет ещё больше нехороших вопросов.

Подобные леди — инструмент большой политики. Не наш текущий уровень, более того, никто туда особо и не лезет, ибо опасно. Понятно, что плох плебей не желающий стать патрицием, однако подъём в высшую лигу — решение взвешенное, к которому долго готовятся. Всем родом, а не желанием одного, пусть и бойкого, члена. Потому что, стоит нам вылезти на уровень великих князей, нас сразу начнут жёстко пробовать на зуб. И мы пободаемся. Когда вырастет моя ударная группа, способная объяснить любому, кто мы и чего стоим. Сейчас ещё рано высовываться. А готовить будущие кадры надо. Пока буду учить по стандарту, дальше разберёмся.

Убедившись, что помощь никому не нужна, спокойно покинул ритуальный зал.

Дел сегодня ещё много, уже завтра первый этап соревнования, поэтому отдых у меня пока не намечается. Хорошо ещё, все, или почти все, бумаги были оформлены, поданы, получены, подписаны, заверены и так далее и тому подобное. Однако была ещё целая куча мелких дел, проверка формы и снаряжения, мест размещения, чтобы название команды правильно написали, а то бывали прецеденты. У нас, правда, самоназвания нет, не положено, надо сначала в лигу войти. Пока мы только претенденты, порядковый номер, не более.

— По задумчивой мине вижу, что мысли ваши, господин, далеки отсюда, — констатировала встретившая меня Анна. — Из чего делаю вывод: никто не умер, прошло без осложнений.

— Да, всё верно, — отмахнулся от управляющей.

И двинулся в душевую, мне тоже следовало привести себя в порядок, прежде чем ехать на стадион. Анна, однако, прицепилась хвостиком.

— А девочки смазливые. Подрастут ещё — буду красотками, — как бы между делом высказалась управляющая.

— Моя девочка лучше, — не без гордости ответил.

Славяна действительно цвела. Во-первых, она любила и была любима, а это масса позитивных эмоций и вообще положительно сказывается на здоровье и внешности. А во-вторых, узел жизни. Магия — вещь гибкая. Если в моём случае вита в первую очередь сосредоточена на живучести и выносливости организма, то у Славяны явно присутствует элемент внешней красоты. Девушка хочет выглядеть красиво, и магия отвечает на желание. Состояние кожи, небольшие изменения в мимических мышцах, некоторые нюансы в интимных местах, даже волос на теле у Славы нет, например. И вишенкой на торте зверь, добавляющий животную грацию и хищные нотки в движения. Сочетание факторов, делающее мою возлюбленную королевой красоты.

— Не поспоришь, — не без лёгкой зависти подтвердила Анна. — Тему не меняй. Ты не отпустишь этих девочек, вложив столько сил.

Хмыкаю.

— Почему же? Отпущу. Позволю вернуться домой, посмотреть, как там всё. И никто мне не скажет, что я малышек насильно держу, в этом и прелесть ситуации.

Сначала удивившись и не поверив, Анна быстро поняла, в чём хитрость.

— Они увидят захолустье, в котором не смогут жить. Им придётся либо поднимать всё вокруг себя до своего уровня, либо самим опускать до уровня окружения, — с некоторой горечью высказала мысли Анна.

Не понравилась мне эта горечь. Ей-то чего горевать? Перекладывает судьбы девочек на свою? Так нет, совершенно разные и судьбы, и характеры. Тогда что?

— Что за интонации, Анна? Тебя что-то не устраивает?

— Ты же ими пользоваться будешь? — на мой скептический взгляд Анна уточнила. — Не в этом смысле! Сделаешь из них исполнительниц, вроде Данко. Инструмент.

И снова эта горечь. Киваю:

— Сделаю. И буду пользоваться. И они сами ещё довольны будут, интересная, сложная работа. А они — специалисты, которых я ценю. Не вижу в этом ничего, достойного осуждения.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Анна отвела взгляд первой.

— Да и правда. Заработалась я, наверное.

Или материнский инстинкт проснулся. Или ещё какая вожжа под хвост попала. Сама же отлично понимает, работа на меня — лучшее, на что бывшие рабы могут рассчитывать. Жизнь свободных людей с простым человеческим счастьем для них уже невозможна, ни при каких обстоятельствах. Адаптироваться и влиться в общество на правах мещан они не смогут: магические способности, внешность, менталитет. Не будет у них обычной жизни. А дома, в Китае, не будет точно, только новое рабство. Став сильными, они в рабы не попадут, но, возвращаемся к моему плану, жить обычной жизнью не смогут. Только в голову Анны засела какая-то глупая мысль, и не уходит. Надо кое-что проверить.

— Какая-то ты совсем непочтительная. Пойдём-ка. Напомню тебе, кто в доме хозяин.

И увидел ожидаемое. Ей не хотелось. Глазки забегали, лихорадочно ища подсказку. Что-нибудь, чем можно будет отгородиться. Как её переформатировало.

— Эм… Господин…

— Ничего не хочу знать. Пошли, — настаиваю.

— Я всё Славе расскажу! — попыталась угрожать Анна.

— Валяй. В следующий раз шлёпать тебя будет она. И вообще! Ты с чего вдруг мне перечишь⁈

Сковывающее заклинание на руки. Ещё одно на шею, чтобы слегка придушить. И бодрящие молнии под задницу, чтобы шла бодрее. В том, что своей сущности Анна не изменила, я довольно быстро убедился. На порку мазохистка реагировала так же, как и раньше. Однако какие-то крамольные мысли в её в голове засели.

Итак, вопрос о смене управляющей встаёт остро. Ищем нового и гоним мазохистку в шею. Я и раньше-то не в восторге был, а теперь и вовсе. Понятно, что подчинённый со своей головой на плечах — это хорошо и полезно. Если бы Анна прямо в глаза сказала, что думает и чего хочет, я бы ещё подумал. Так ведь молчит же. А значит, у нас не только подчинённый себе на уме, но ещё и способный выкинуть фортель в самый неподходящий момент.

— Свободна, — сжалился я над опустившейся на пол женщиной. — Прибери здесь, а то натекло с тебя…

И ушёл мыться. Затем рванул по делам. По дороге всерьёз задумался, а не предложить ли место управляющего Игорю. Старшине это, конечно, совершенно не по специальности, но с ним хоть проблем не будет. Жаль Игорь верен другой семье.

Стадион встретил нас подготовительной суетой. Я был такой далеко не один, ведь участникам требовалось проверить снаряжение перед началом. Оружие, патроны и гранаты предоставлялись организаторами, и всё должно быть рабочим. Покажите мне опытного стрелка, не проверяющего своё оружие. Как раз из-за того, что я был не один, оружейная была занята.

Пошёл забирать форму. Её мы предоставляли сами, организаторы лишь проверяли. Рутинное дело, но выполнить надо. Пока этим занимался, подошла моя очередь проверять оружие.

В оружейке я уже бывал, когда получал комплекты боеприпасов для тренировок, сейчас не заблудился. Однако, проходя длинным коридором одного из подземных уровней стадиона, где помимо технической начинки находился и арсенал, наткнулся на компанию молодых офицеров. Странная компания. Полевая форма без знаков принадлежности, только принадлежность к команде, но видно, что привычная, гражданские так не носят. Правда, у двоих куртки завязаны на поясе, что является грубым нарушением устава. Чего они её сегодня таскают? И на моё появление отреагировали, своей нестройной толпой перегородив весь коридор.

— Кто это здесь у нас? — спросили одна наглая рожа у остальных.

Нет, не могу я спокойно смотреть на подобных долбонавтов, особенно обидно, что офицеры. Слишком хорошо я знаю, как эти офицеры себя показывали во время Рассветной. Слишком хорошо помню.

— Ты заблудился, парень? — спросила вторая наглая рожа.

Обвожу восьмерых субъектов оценивающим взглядом.

— Форма одежды нарушена, поведение неподобающее, к неизвестному дворянину обращаются на ты, не представились.

Оп, сразу изменение на лицах. Пока ещё просто лёгкое недоумение, смешанное с потаённым страхом. А вдруг я не просто разбираюсь в армейской кухне, но и как-то к ней реально отношусь? И банально доложу их непосредственному командиру? Это против неписаных правил, но когда я на это не клал?

— Я тебя раньше не видел, — попробовал снова взять нахрапом ещё один субъект. — Из претендентов, а?

— Ты, позор офицерской формы, сам-то кто? — вздохнув, переспросил.

Нахмурились, напряглись, ноздри раздувают, глазами сверкают.

— За слова ответишь?

Хмыкаю.

— Перед кучкой клоунов непонятной принадлежности? Может, вы из подтанцовки?

— Мы из команды Огненных Львов! — вырвалось у одного.

Вздохнул.

— Так, подпалённые кошки…

— Ты только что нарвался на дуэль! — с довольством высказался один из парней.

Клоун.

— К вашим услугам, котята, — улыбаюсь, добавляя: — Сразу после окончания соревнований.

По лёгкой кислости на мордах понял, что угадал.

— Вы реально считали, что я поведусь? Чтобы потом мне предъявляли за ранения соперников, полученных вне арены? Разошлись!

Командный рявк вполне получился, мне уступили дорогу. Лишь на секунду, сейчас замешательство пройдёт, снова начнут комедию ломать, но я быстро проскользнул мимо.

— Стой! Назовись! — потребовал кто-то из них.

— Из списка победителей узнаете.

Какая-то днищенская команда, раз на такие грязные трюки идут. А ведь из военного учебного заведения наверняка. Позор мундира, чтоб их.

Оружие оказалось в порядке. Рабочие вместе со мной доставили запечатанные мной же боксы в апартаменты нашей команды. Скромное помещение, других новичкам не полагалось, но всё необходимое имелось. На всякий случай наложил охранное заклинание, впрочем, насколько я знаю, такая традиция есть у многих команд. Перестраховка.

Более клоуны мне не попадались, я спокойно покинул стадион и двинулся домой. Хотелось в гости к Славяне заглянуть, но девушке надо выспаться. Что же, всё возможное сделано, завтра узнаю, чего мои усилия стоили в результате.

Глава 22

Москва. Стадион Имени Императрицы Александры.

Июнь 1983 года

И вот он, день соревнований. Для меня — ничего интересного, сидишь на трибуне и смотришь. Для команды, конечно, день особенный и важный. Треть не выспалась — нервничали, уснуть не могли. Я выиграл у Игоря символический червонец, старшина был уверен, что спать не будет половина. Однако я был правильным тренером, всех с утра собрал, уже здесь, в небольшой комнатке, куда с трудом поместилась команда, наговорил каких-то банальностей, боевой дух поднял. Дальше был ещё один забег с оформлением, бюрократия, она не убиваема. Неважно, что всё заранее уже сделано, крючкотворцам надо было ещё одну бумажку, с подписью и печатью. Тьфу на них.

Убедившись, что наша команда в списке под гордым номером сорок два и узнав наше время, спокойно пошёл на трибуну. Как команде-претенденту, отдельного закрытого для посторонних места, куда можно собрать «своих» болельщиков, не предполагалось, обычные сидячие места. Я в общую кучу не пошёл, там родители и члены семей, как моих, так и прочих, а от созерцания болеющих за своих чад, у меня может разыграться чувство стыда. Приличные люди, но я точно видел у нескольких плакаты и нечто подобное. Хорошо, что сама арена отрезана барьерами, звуковыми и визуальными. Бойцы не слышат и не видят ничего из-за предела барьера и не отвлекаются. А чтобы зрителям было хорошо видно — висит десяток огромных экранов. Новинка, разрешение так себе, подробностей особо не разглядишь. Да и все в одинаковой форме, никаких личных опознавательных, только командные.

Для меня нашлось место на специальных трибунах, откуда наблюдал тренерский состав. На меня косились взрослые мужчины и, реже, женщины, но прогнать не пытались. Я же просто скучал. Шоу было организовано довольно тухло. Насквозь официальное, нудное, совершенно непонятное непосвящённым. Вышли две команды, что-то между собой постреляли, даже не всех перебили, внезапно матч остановили, бойцы уныло разошлись. Судьи между собой посовещались, даже победителя не объявили. Ведущего нет, объявления команд нет, ничего нет. Болельщики сами догадываются, какие команды выходят на арену. Никого это не волнует, потому что болельщики сегодня — семьи и близкие участников. В лиге всё, конечно, повеселее, но тоже не фонтан. Шоу будет лет через пять, не знаю уж, кто такой остроумный превратит эту тягомотину в настоящее зрелище. Впрочем, сейчас всех всё устраивает.

Арена тоже особых изысков не имела. Хаотично разбросанные препятствия в виде стен, остовов машин, какого-то мусора, есть четыре условных маршрута, удобных для движения, от одного угла к другому, плюс три подземных тоннеля, один широкий, где можно и отделением пройти, да две кишки, в которые никто в здравом уме не лез. Пространства для тактики не много, настоящие боевые полигоны в другой лиге. Там — да, пятиэтажку какую сделают, с хитрой внутренней архитектурой, или целый участок леса с хорошо пересечённой местностью. Мы пока довольствуемся малым.

Первый отборочный проходил вчера, так что три десятка команд уже отстрелялись по разу. Наш бой сегодня шёл шестым, а это будет на втором часу. Пока же я наблюдал соперников, и выступали они… Очень слабо, это если дипломатично выражаться. Команды с тридцать первой по сороковую не показали ничего за рамками базовых умений. Бегали вяло, стреляли относительно метко, но будто наугад. Капитаны просто бегают вместе со всеми, ничего не приказывая.

И, наконец, наши показались. И аж гордость берёт, только на площадку вышли, откуда команда стартует, а Павел уже команды раздаёт. Много, конечно, не покомандуешь, стой там, иди сюда, но сам факт уже отличал сорок вторую от прочих. Тренера притихли, присматриваясь. Стали спрашивать друг у друга, а не в курсе ли кто, что это за новички вышли.

А я любовался Славой. Пулемёт в руках, которым она, как дамской сумочкой, орудует. С ней команда усиления, вижу брата, Олю, забавно, староста с оружием в руках, ещё двое. Остальные пойдут двумя группами.

Старт. Беру свои слова назад, то, что было ранее — ерунда. Вот сейчас гордость распирает. Идут очень хорошо, Игорю премию выпишу от чистого сердца. Две группы двигаются по площадке, пока Слава идёт в третьей линии. А вокруг перешёптывания тренеров, услада ушей моих, спорят, какой из военных учебных заведений новую команду решил выставить. Логично сравнивают манеру ходить и держать оружие с морской пехотой.

Огневой контакт. Мои ребята рассыпаются, давят огнём, нещадно сжигая боеприпасы. Нехорошо, конечно, с козырей в первом же бою заходить, Славу можно было и в запасных оставить первое время. Однако у меня несколько иные цели, помимо завоевания победы. Мне нужно, чтобы ребята набирали опыт, вот и пусть набирают.

Всё, Слава побежала в атаку. Слышу приглушённые маты вокруг. Да, сложно не материться, когда девочка, несущая на себе килограмм пятьдесят снаряжения, с места в чуть ли не в спринт перешла. Олег условным сигналом обозначает, куда нанести удар. И Слава выполняет атаку.

После неудачной пули, полученной от меня, Слава явно стала осторожнее, но это только мне заметно. Для всех прочих Слава берсерком выбегает из укрытия, на бегу садя короткими очередями и заставляя противников вжиматься в укрытия. Команда поддержки едва за ней поспевает. А дальше — сближение и расстрел на ближней дистанции. После чего Слава двигается в одну сторону, четвёрка поддержки в другую. Пятьдесят три секунды — победа. Команда противника уничтожена, во всех смыслах, в первую очередь морально. Потерь нет, даже раненых. Ребята доминировали над противниками так же, как недавно доминировал я.

Удовлетворённо улыбаюсь и собираюсь пойти и поздравить с победой, особенно одну прелестную особу, но натыкаюсь на трёх коллег, женщину и двух мужчин.

— Методом исключения тренером победившей команды являешься ты, — с внешним дружелюбием констатировала дама. — Алина Уварова, сорок девятая команда.

— Алексей Медянов, пятьдесят первая, — представился молодой мужчина.

— Пьер Хмельников, двадцать третья команда, — подхватил и третий.

— Дмитрий Мартен, — нехотя отозвался, — и прошу меня простить, надо поздравить ребят.

Зная, что у новых знакомых есть ещё вопросы, как минимум кто мы и откуда, поспешил удалиться. В командной комнате стоял шум и гам. Я хотел было прикрикнуть и привести к порядку, чтобы хотя бы оружие убрали на хранение, но убедился, что Светлов этим нюансом озаботился. Стволов нигде в зоне видимости не было. Молодец, плюсик ему. Далее народ поздравлял уже я. Снова нёс банальности и наивности, воспринятые вполне благожелательно. А завершил и вовсе феерично:

— Наплевать на всё, народ! Сегодня мы будем праздновать первую, но не последнюю победу!

Теперь это был триумф.

* * *

Эмиль уже не смотрел на арену, пробуя на вкус недурное вино. Он оказался здесь не просто так. Если инициатор и проявит себя, то только здесь, на военных играх. Либо в рядах новых команд, либо запишется в уже существующую. Шолль предполагал это, поэтому устроил себе возможность наблюдать за всем происходящим с лучшего места. А сегодня всё, что требовалось увидеть, он увидел. Сорок вторая команда. Почти наверняка то, что они искали.

— Говорю вам, это наша морская пехота. Но как их вышколили! И не скажешь, что обычный гражданский лицей, — разливался соловьём Артур Морозов, командир Московского гарнизона, человек опытный и знающий. — Дорого им инструктора обошлись, наверное. Ой дорого…

Да, в этом Артур был прав, Эмиль благожелательно кивал, улыбался. Смотрел на губернатора и прочую публику, а сам думал. Хитро, очень хитро. Тактика не случившейся ещё войны привлекла бы внимание. Нет, их противник оказался хитрее, перестраховался. Обучал личный состав сторонний инструктор. Ничего, практически ничего не выдавало чужака, пришедшего из другого времени.

Кроме девчонки, нанёсшей решающий удар. И нет, она тоже была из этого времени, неопытная, это заметно. Шолль знал и умел достаточно, чтобы определить новичка. Новичка, развитого не по своему времени. Вот где неизвестный враг прокололся. У девочки стояли развитые узлы. Возможно, только возможно, что это талант и личные заслуги, но это легко проверяется.

— Видите, Эмиль, — обратился губернатор, Кирилл Гаврилов, с Шоллю, — и отборочные состязания могут удивить! А? Каковы! Как там у вас говориться в таких случаях?

— Ein dunkles Pferd, Кирилл. Тёмная лошадка. Сдаётся мне, эта команда показала далеко не всё, на что способна.

— Истинно так, Эмиль! — покивал губернатор.

Однако довольно быстро о сорок второй команде забыли, вернувшись к привычным светским беседам. Заскучавшие дамы, не интересовавшиеся соревнованиями вовсе, приревновали, предпочитая, чтобы всё внимание доставалось им. Разговоры вошли в привычную колею.

Эмиль изнывал от нетерпения. Дело, что казалось безнадёжным, получило толчок к развитию. Шолль подавлял нетерпение, смакуя маленький успех, как смакуют хорошее вино. Теперь-то эти ребята от него никуда не денутся. Терпение, только терпение.

Продолжая участвовать в непринуждённом разговоре, Эмиль прикидывал, кто из участников — инициатор? Вряд ли кто-то из рядовых бойцов, это лишено смысла. Капитан? Вполне вероятно. А ещё может быть, что инициатор сидит на скамейке запасных и появится только в боях с серьёзным противником.

За такой интеллектуальной игрой прошёл остаток мероприятия. Более того, Эмиль позволил себе обратить внимание на одну из юных особ, которая этого отчаянно добивалась. Девочке не было никакого дела до соревнования, а вот загадочный иностранец явно заполнил все мысли молодой дворянки, не обременённой пуританскими нравами. Стройная брюнетка охотно включилась в разговор, правдоподобно показывая влюблённый взгляд. Подождав до момента, когда их уход не посчитают дурным тоном, пара покинула ложу для особых персон.

Встретив Рауля, Эмиль многозначительно улыбнулся, указав на свою спутницу, но всё же сообщил:

— Я нашёл желаемое. Утром поговорим. — сказал Шолль на немецком.

Француз оживился, кивнул.

Была недурная ночь, девушка, чьего имени Эмиль не запомнил, показала себя умелой, просвещённой и страстной. А ещё умной, она покинула его утром без лишних разговоров и сцен, стоило Шоллю вежливо указать на дверь.

Рауль появился спустя час после ухода девицы.

— Утоли моё любопытство, друг! — потребовал француз. — Что ты увидел?

Эмиль не без подробностей рассказал о команде сорок два.

— Да, наверняка вита и титан, плюс вертекс, — озвучил очевидное Рауль.

— Не только. Её движения выдавали намного больше. Хищность, грацию, чутьё. Кто у нас лезет в ближний бой?

— Бист? — Рауль удивился, а затем его осенила догадка. — Ты думаешь, инициатор поставил подружке Звезду?

Шолль пожал плечами:

— Почему нет? Сам знаешь, русские ставили Аида всем и каждому, кто не был достаточно силён для высшей магии.

О да, Рауль знал.

— Ты прав. Я надеялся больше никогда не увидеть носителей Аида. La merde! Если он ставит звёзды подчинённым…

Под взглядом Шолля Рауль поправился.

— Пусть окружению, ближнему кругу, то себе точно поставил. Или, возможно, Зевса.

Это могло стать проблемой. Захватить носителя звёзды… Шолль признавал, что вряд ли такое потянет. Он и сам тренировался всё это время, продвинулся, но к высшей магии ещё не подступился.

— Посмотрим. Если потребуется — вызовем подкрепление. Нам надо инициатора найти, а не пытаться захватить своими силами. Убить — при возможности.

— Зевс с анхом — устроим бойню, — выдал вполне разумную оценку француз.

— Поэтому сейчас мы сосредоточимся на получении информации. У меня есть лишь команда, а должно быть конкретное имя. Работаем, мой друг. Работаем.

Глава 23

Подмосковье. Летняя резиденция Светловых

Июнь 1983 года

Празднование победы разделилось на две части, первую и вторую. Первая — скучная, официальная, вместе с родителями и прочими лицами. Под это дело Светлов-старший выделил загородный особняк, нежилой, чисто летний, не слишком помпезный, но достаточно большой. От Мартенов, помимо моих родителей, были Светлана и Дмитрий. Лариса строила кому-то глазки, родителей развлекал Миша, а я пошёл к главе рода.

— Дмитрий, — улыбнулась мне женщина.

Тёзка пожал руку.

— Поздравляю с первой победой. Извини, присутствовать на стадионе не смогли, но я смотрел трансляцию, — Дмитрий показал большой палец. — Отработали на славу.

— Да, поздравляем, — поддержала Света. — Можешь не верить, но я в вашей победе не сомневалась совершенно.

— Почему же, верю, — хмыкнул. — У нас соперников нет на этом уровне, отборочные пройдём без затруднений. Интересные бои будут потом.

Собственно, по делу мы поговорить не могли, много посторонних, поэтому беседа была насквозь светской. Коротко пересёкся с родителями, было бы просто невежливо их избегать, обошлись формальными поздравлениями. Всю родительскую радость я переадресовал Мише, мол это брат с автоматом бегал, а я так, с трибун смотрел.

В целом же, к моему счастью, я внимания избежал успешно. Основные поздравления сыпались на Павла, чесали пузико его самолюбию, грели лучами славы и тому подобное. Меня это более чем устраивало, и я уже подумывал, как бы утащить Славяну в одну из комнат, но до окончания первой части сделать это было нереально.

В конце официальной части Павел вышел и сказал короткую насквозь формальную речь, однако в концовке всё же решил упомянуть и меня.

— Истинный победитель сегодня — Дмитрий Мартен. Его усилиями наша команда была собрана. Его усилиями была натренирована. Его усилиями завоевала первую победу.

Аплодисменты и вот уже меня просят выйти и что-нибудь сказать. Поморщился, но всё же поднялся на вершину лестницы, откуда сегодня бросали красивые фразы.

— Испорчу бочку мёда ложкой дёгтя. Это только первая победа. У нас впереди целый сезон. Поэтому сегодня гуляем, завтра, так и быть, никого с рассветом не поднимаю. Но к обеду всем привести себя в порядок. А пока: да начнётся вечеринка! Прошу взрослых и мудрых покинуть нас, и дать молодёжи расслабиться.

Почему-то такая прямая просьба вызвала больше смущение, чем одобрение. Такое чувство, что все присутствующие прямо рассчитывают на разврат и содомию, причём, как названная молодёжь, так и взрослые. Странно, почему бы это?

Тем не менее нас оставили развлекаться, так сказать, под ответственность самых ответственных. Сразу было принесено вино и прочие напитки разной степени крепости. Настоящий праздник начался. Я хотел уже добраться до Славяны, но обнаружил девушку в компании Людмилы, Юли и Ольги. О чём-то они там шептались и выглядели вполне счастливыми и довольными. Ладно, не врываться же к ним со своими похотливыми желаниями. Вместо этого отправился тиранить брата.

— А почему один? Я думал, ты пригласишь свою зазнобу отпраздновать победу, — хлопнув Мишу по плечу, пристроился я рядом, не забыв схватить со стола что-то крепкое.

— Ну… Я действительно собирался так сделать, — кивнул Михаил. — Но решил, что сделаю это, когда мы победим.

— Интересная мысль. Триумфальная победа, все дела, — покивал я. — Можем даже дать тебе кубок подержать. Но ты уверен?

Миша напрягся. За прошедшее время я успел заработать у брата достаточную репутацию, чтобы тот начал ко мне прислушиваться. Всерьёз прислушиваться.

— А что не так?

— Ну, я сегодня был на трибунах и видел, что далеко не всем девочкам нравятся военные игры. Понимаешь?

Миша, осознав, о чём я, облегчённо выдохнул, расслабившись.

— Всё в порядке. Славяна меня тоже об этом предупредила. Я аккуратно вывел на эту тему разговор, и Марина проявила живейший интерес. Она знает все лучшие команды, так что здесь я спокоен.

Оставалось лишь порадоваться за брата. Не будем обращать внимание на такой тонкий момент: девочка уже проявляет некоторое нетерпение и требует дорогие подарки, слишком долго её загадочный принц водит за нос. Миша пока справляется, но да, пора бы уже комедию заканчивать.

Оглядев зал, понял, что Славяна с девушками самым наглым образом свинтила в неизвестном направлении. Похоже, всерьёз решили девичник провести. Надеюсь, без стриптизёров. В Славяне я не сомневаюсь, доверяю. Для ревности я слишком самоуверен. Поэтому если там что-то такое фривольное и будет, то и чёрт бы с ним. Если узнаю — да, откручу кому-нибудь что-нибудь лишнее, но специально вмешиваться не буду.

Оглянувшись и походив по маленьким весёлым группам ребят, нашёл вполне интересным кружок, собравшийся вокруг Павла и Виталия. Парни откопали где-то записи прошедших боёв и обсуждали тактику разных команд. Должно было это выглядеть как анализ тактики противников, на деле было соревнованием на самую удачную шутку над соперниками. Ребячество и веселье, лишь изредка прерываемое серьёзным обсуждением.

Вечер прошёл вполне интересно. После обсуждений мы ещё устроили несколько глупых алкогольно-подростковых игр и начали расползаться по комнатам. Было большое желание забить на душ, но я поборол лень и сходил ополоснуться. Признаю, надеялся, что Слава меня сегодня ещё посетит. Действие виты специально заблаговременно приглушил, чтобы не протрезветь, не успев даже добраться до кровати. Так что на кровать я ложился, находясь в приятном опьянении.

Когда открылась дверь, я мгновенно проснулся. В комнате стояла кромешная темнота, в коридоре тоже, и рассмотреть что-либо не представлялось возможным. Дверь Слава закрыла молча, будто не желая меня будить. Я поддержал эту игру, делая вид, что не проснулся. Тихие шуршащие шаги босых ног по мягкому ковру от дверей до кровати. Какая-то неправильность всплывает в голове и сразу гаснет, я даже не успеваю что-либо осознать. Девушка осторожно поднимает тонкое одеяло и проникает ко мне, я чувствую тёплое тело, нежную кожу.

Нет сил изображать сон. Протягиваю руки, обнимая Славу, чувствую тонкую ночнушку из какой-то невесомой ткани, под которой ничего нет. Девушка на миг напрягается, будто пугаясь, но лишь на миг, в следующее мгновение всецело отдаваясь мне, прижимается, тянется к моему лицу. С удовольствием отвечаю на поцелуй, одной рукой уже скользя по бедру к сокровенному лону…

И всё же есть какая-то неправильность. Что не так? Запах? Нет, волосы пахнут знакомым шампунем, Слава его любит. Лёгкие нотки духов, едва заметные, тоже знакомые. Тогда что меня беспокоит? Тело. Реакции. Грудь, размер. И в паху есть едва заметные… волосы.

Отстраняюсь, зажигая в руке светлячок. Людмила вздрагивает, щурится от света.

— Какого… — вырывается у меня.

Люда, однако, совсем не торопится покидать мою постель, не прикрывает грудь, вообще нисколько не смущена раскрытием.

— Я не особо надеялась, что получится тебя обмануть, но всё равно попробовала.

Разогнал виту, чтобы сбросить остатки алкоголя.

— Зачем, Люда? И покинь уже мою кровать!

Люда нехотя вылезла из-под одеяла, присев прямо на пол и положив голову на край кровати. Тоскливо так на меня посмотрела.

— Ты кое-чего не учёл, Дима, — вздохнула Люда. — Сердца четырёх.

В коридоре раздались шаги, и теперь уже кристально чистый разум легко определил, кто там идёт. Вздохнул, массируя переносицу. Разговор будет непростым, но лучше так, сейчас, когда Люда здесь и всё может рассказать. Дверь начала открываться.

— Я почувствовала что-то странное, и…

Славяна увидела нас. Первый порыв, я его прямо видел, был агрессивным, обещавшим и мне, и Люде массу интересных впечатлений. Затем Слава узнала Люду, повернувшую лицо к двери, и агрессия сменилась удивлением.

— А что здесь происходит? — принюхалась. — Мой шампунь? Ты же…

Замолчала.

— Вижу, шампунь ты ей сама дала, — констатирую. — Люда, будь добра. Расскажи, что тебе стукнуло в голову, заставив прийти в мою постель, выдавая себя за Славу. А ты, — киваю Славе на кровать. — Присаживайся. Похоже, нас ждёт непростой разговор.

Слава скептически окинула взглядом полуголую фигуру Люды; затем голого меня, но я поспешил спрятаться под одеяло; затем не особо одетую себя.

— А мы не слишком голые для подобных разговоров?

Вздохнул и начал наводить порядок. Люда была усажена в кресло и прикрыта пледом. Славяна села на кровать, одеялом пренебрегла, Люда на подругу пялиться не будет, а мне можно. Я же накинул штаны и майку.

— А теперь… — я собирался вернуться к насущному вопросу.

— Сердца четырёх, — повторила Людмила, грустно глядя перед собой. — Отличное заклинание, которое нас действительно связало. Крепко связало. Сначала я чувствовала симпатию, которую Ядвига испытывала к Диме, и наоборот. А теперь чувствую ваши эмоции. И ладно бы просто чувствовала. Просто порадовалась бы за вас, такие нежные искренние чувства.

Людмила опустила взгляд, тихо признавшись.

— Я не могу отделить чувства Славы от своих. Я тоже тебя люблю, Дима.

Открываю рот. И сразу закрываю. Потому что понятия не имею, как на это реагировать. И что делать. И как делать. Такой опции не было предусмотрено. Так не должно быть.

— Но я не ощущаю ваших эмоций. Это не должно быть односторонним… — начал было я, резко замолчал. Повернулся к Славе. — А ты?

Слава отрицательно покачала головой.

— Ничего такого.

— Хм… — протянул я.

Сел на пол и вдумчиво так сосредоточился. Если Люда не напридумывала глупостей, а она категорически не тот человек, что будет подобное придумывать, связь должна быть.

— Что делаешь? — спросила Слава.

— Собираюсь искать эту связь. Если не найду своими силами — подключим ритуалы, — разговор не мешал мне начать поиски. Перебирать все магические связи и линии: дело нудное, но не сложное. — Такая связь теоретически возможна, и в изначальном ритуале присутствовала. Только в изначальном. Та версия, что досталась мне, должна быть отработанной и выверенной. Если есть ошибка в этом аспекте, то могут быть и другие, это раз. А два: надо как-то эту связь заглушить.

Слава вскочила.

— Нет!

Мы оба, я и Люда, удивлённо посмотрели на неё.

— Что нет?

— Не надо её убирать. Наоборот! Я хочу её развить! Я хочу лучше ощущать тебя! — смущённая, но решительная, Слава была прекрасна.

Киваю на Люду.

— А ей что прикажешь делать? Думаю, если бы был вариант просто отгородиться — она бы уже это сделала.

Теперь смутилась Людмила.

— Ну… — Слава растерялась.

— Тесная связь и доверие — это замечательно. Но поскольку я не собираюсь создавать гарем, а Люде надо как-то жить дальше, мы должны что-то решить. Возможно, придётся проводить дополнительный ритуал.

Надеюсь, разрывать нашу связь не потребуется, это будет совсем грустно и непонятно, как на нас всех отразиться.

— Да и про Ядвигу не забывайте. Может, она ничего не чувствует. А может, очень даже чувствует. В любом случае она не в восторге от чужих эмоций в своей голове.

Слава очень внимательно посмотрела на Люду. Та смотрела в ответ. У меня возникло ощущение, что они обмениваются мыслями непонятным мне образом.

— Не будем торопиться, — пришла к какому-то решению Слава. — Теперь мы знаем… Про ситуацию. Ты пользоваться Людой не будешь, от повторения сегодняшней ночи мы застрахуемся.

В комнате повисла некоторая неловкость, но Слава продолжила:

— Сначала мы должны научиться пользоваться этой связью. А если научимся пользоваться — научимся и управлять. А сейчас мы все идём спать. Отвернись.

Это было сказано мне. Не сразу понял, чего от меня хотят, лишь когда Слава подошла к Люде, догадался. Отвернулся в противоположную сторону. За спиной шуршание.

— Спокойной ночи, Дима, — это Славяна.

— Спокойной ночи, Слава, — было очень сложно сказать это ровным голосом.

Дверь комнаты закрылась, я остался один.

— С победой тебя, Куница, твою мать…

Глава 24

Москва. Стадион Имени Императрицы Александры.

Июнь 1983 года

Сегодня у нашей команды второй бой. Я, правда, развалился на свободном месте и пялился в небо, находясь в пограничном состоянии между тихой злобой и ленивой апатией.

Славяна и Люда держали дистанцию, обе. В другой ситуации я бы даже посмеялся, настолько мило выглядела Людмила, смущённая и не знающая, куда смотреть. Славяна, впрочем, от неё не сильно отставала и тоже была забавна, если бы не одно но. Я не знаю, чего они там между собой решили. Неопределённость бесит. А Слава, несмотря на все свои достоинства и ум, может так изогнуть мысль, что я потом наплачусь.

Поэтому дал себе обещание потерпеть ровно три дня. А потом идти и разговаривать, решать проблему, а не заниматься хернёй и страданиями на пустом месте. По уму сделать это стоило прямо сейчас, но здесь снова играли тонкие психологические моменты. Во-первых, мне надо давать Славе возможность принимать самостоятельные решения. Мне не кукла безмозглая нужна, а полноценная личность, сильная и умная. Во-вторых, если они ничего не решат, а я приду и сначала всем раздам начальственного втыка, и затем решение будет принято под моим руководством — это тоже неплохо.

В теории всё это звучало хорошо, но молодое тело сходило с ума от неизвестности и непонятности ситуации. Димка Мартен страдал от тупых подростковых проблем. Мозги, кажется, и понимают, что выбранная манера поведения правильная и нужно придерживаться плана, но реализация доставляла почти физические страдания.

— Там твоя команда выступает, — сообщила мне уже условно знакомая Алина Уварова.

Продолжаю смотреть в небо, размышляя над парадоксами человеческой психики. Вот я, взрослый вполне дядя, в теле подростка. Опытным путём установлено, что по факту я: подросток с опытом и знаниями, а не наоборот. То есть испытываю эмоции и переживания вполне нормальные в рамках своего возраста, что позволяет без труда быть собой, не шокируя окружающих нетипичным поведением. Есть обыденная ситуация: в отношениях с девушкой наметился очередной временный разлад. Учитывая характеры меня и Славы, разлад точно временный, из-за ерунды мы не разбежимся. Но! Даже заведомо временный разлад вызывает такие гормональные встряски, не подавляемые даже витой, что мне сейчас физически больно смотреть на Славу. Да, я её люблю. И в то же время разлад приводит меня в бешенство, потому что я её вижу, а подойти и обнять не могу. Парадокс. Такие они, подростковые страдания. Нет. Страдашки — вот точное слово.

— Я знаю, — подтверждаю.

— Уверен в победе? — с улыбкой спросила Алина, присаживаясь рядом.

— Абсолютно, — подтверждаю повторно.

Ещё одно наблюдение. Мне очень хочется увидеть, как Слава смотрит на меня или просто в мою сторону. Привлечь чем-нибудь её внимание, а затем сразу задрать нос, будто это мне и не нужно вовсе. Вот такой я независимый и сильный духом, но чтобы Славяна обязательно это видела. Смешно. Хотя теперь я точно буду снисходителен к подросткам. Если у них такое восприятие мира, это многое объясняет в их поведении.

— Поздравляю. Очень сильная команда, хороший дебют.

— Спасибо, — неискренне благодарю.

До нас донеслись сдерживаемые маты. Дежавю. И несложно догадаться, что там сейчас происходит. Испытывающая схожие с моими эмоции Славяна отрывается на противниках. Вообще-то, надо смотреть, как она это делает. Если сдерживается несмотря на эмоции, сохраняет хладнокровие — молодец, только так и надо. Если рискует… Накажу потом. Не знаю как, но накажу. Хладнокровие в бою терять нельзя, что бы ни происходило.

— Я заметила, что всеобщее внимание приковано к этой девушке с пулемётом. Хорошо двигается, признаю. Такую и игроки лучших команд не побрезгуют к себе взять… — рассуждала вслух Алина.

— Перебьются.

Отдельные игроки редко переходят из команды в команду. Факторов много, и привязка команды к учебному заведению, и вложения средств спонсорами, как в команду, так и в отдельных игроков. В итоге формируется завышенная стоимость такой покупки.

— Не сомневаюсь, — хмыкнула Алина. — Однако я-то вижу, что дело не в этой девочке. Вся команда действует совсем не так, как должны работать новички, для которых это второе выступление.

Я вздохнул.

— Алина. Допустим, ты права и мы все — донельзя опытные профи, маскирующиеся под сопливых оболтусов…

— Вы не особо маскируетесь, — улыбнулась тренер.

— Неважно. Что бы ты там сама себе ни придумала, я буду всё опровергать, в лучшем случае. А скорее вообще не буду отвечать ни на какие вопросы.

Раздался сигнал, бой окончен, победа. Мне не нужно подниматься и смотреть на табло, чтобы понять — чья. Здесь у нас противников нет.

— Я завела разговор по другой причине. Не собираюсь ни в чём вас обличать, не вижу смысла, прорываетесь к победе — молодцы, только так и надо. Я по другому вопросу.

Лениво поднимаюсь, потягиваясь.

— У тебя минута, — поворачиваюсь к Алине, ожидая.

Женщина ничуть не оскорбилась на мою резкость.

— Я — наёмный работник. Заказчик, скажем так, не очень хорошо совмещает желаемое с действительным. Моя команда не пройдёт отборочные, что не понравится заказчику. Минимум усилий с моей стороны, и последует увольнение. Я предлагаю свои услуги в качестве помощника тренера. Бумаги, оформление, согласования и прочая административная скукотища. Я не первый год в этом кручусь, могу исполнить в лучшем виде. Плюс — есть связи.

На секунду задумываюсь. Увидела потенциально сильную команду и хочет получить отметку в личном деле? К тому же пришла Алина не в момент, когда всем вокруг понятно, что мы будем соперничать с лучшими. Она пришла, увидев всего одну нашу игру. Имея опыт, не претендует на место тренера. Причин сразу отказывать у меня нет. Да, она кое-что узнает о нашей тактике и методах подготовки. Не страшно. И да, Алина может быть агентом сильных команд. Маловероятно, но возможно. Пусть её проверят, есть кому.

— Я рассмотрю твоё предложение. Мой ответ ты получишь до окончания отборочных.

Можно потребовать, чтобы она сначала уволилась, а затем предлагала свои услуги, в качестве доказательства серьёзности намерений, но это лишнее. Алина с благодарностью отнеслась к моему ответу.

— Спасибо. Удачи не желаю, она вам не нужна. Буду ждать ответ.

Мы распрощались, и я направился к команде. Пока шёл, успел набрать тёзку и сделать запрос на Алину. Дмитрий подтвердил, что проработает вопрос, рутинное дело, ничего особенного. А команда радовалась. Восторга, как после первой победы, уже не было.

— Смирно! — своим голосом обрываю перекрикивание и восторги.

Ловлю взгляд Славы. Она на эмоциях, только что выпустила пар, поэтому в позитивном настроении, и на меня смотрит с радостью и любовью. Люду стараюсь взглядом не искать.

— Отличная работа! — показываю большие пальцы.

Прерванная на миг общая радость загорается с новой силой. Для них я — не участник, а наставник. Другое восприятие. Моё одобрение воспринимается, наверное, как одобрение родителя или как нечто схожее. Странно осознавать, что сам я безразличен к успехам и победам. Нет у меня эмоциональной связи с командой, нет чувства соучастия. Странно, столько вложенных сил, но команда так и осталась для меня проектом. Вложением ресурсов с конкретной целью, не зависящей от результатов выступлений. И ничего не могу с этим поделать. Возможно, мне немного завидно, что красуюсь перед зрителями не я, а кто-то другой. А теперь вопрос. Что из этих эмоций чувствует и воспринимает Люда? надо прекращать заниматься ерундой и тащить девушек в особняк, разбираться с нашей неожиданной взаимосвязью.

Внезапно мир окрасился в серое. Время замедлилось, потекло медленно, растянуто. Всего несколько секунд, после чего ощущение исчезло. Гамаюн не показал мне будущего, как не показал и прошлого. Предупреждение? Но о чём?

Открывается дверь, вновь прервав общую радость. На пороге появилось несколько мужчин в дорогих костюмах. Губернатора мы узнали сразу, господин Гаврилов был импозантен, галантен и харизматичен.

— Впечатлили, молодое поколение, ой, впечатлили. А кто та красавица, что так лихо орудует пулемётом?

Я мысленно хмыкнул. Красавица, кто бы спорил, только под шлемом и защитной маской вы этого бы ни за что не увидели. Слава вышла вперёд, сдержанно поклонившись.

— Славяна Кудрявцева, Кирилл Демьянович.

Губернатор оживился.

— А! Помню-помню! Юная Кудрявцева! Как неожиданно видеть вас в таком амплуа! А кто капитан команды?

И так стоявший впереди Павел чуть склонился.

— Светлов, Павел, Кирилл Демьянович, к вашим услугам.

Губернатор оказался лично знаком с родителями Павла, хотя о близком знакомстве там речи не шло. В общем, обаятельный мужчина «узнавал» родовитых членов коллектива, а я наблюдал за господами, что пришли вместе с губернатором. Подключившийся к разговору командир Московского гарнизона меня мало интересовал, я даже этого мужика знал по будущему, что ещё не произошло. Мужик нормальный, получше многих аристократических задниц. А вот третий персонаж, модно одетый, с лёгкой надменностью, явно иностранец, он обводил нас внимательным взглядом, будто кого-то выискивал. И нашёл. Меня.

— А! Простите, увлёкся. Рад представить вам нашего гостя. Маркграф Шолль. Эмиль — филантроп, меценат и спонсор, большой фанат военных игр!

— Рад познакомиться с такой многообещающей командой, — Шолль великолепно владел русским. — И, вижу, спонсорство можно не предлагать, вы отлично экипированы.

Человеку простому его слова показались бы насмешкой, ведь форма команды вовсе не выглядела богатой, однако Эмиль точно знал, что говорил. Экипировка соответствовала стандартам, что станут нормой через пару десятков лет.

— Будет весьма интересно наблюдать за вашими успехами.

Шолль улыбнулся мне. И… Ожидаемо. Я знал, что профессионал своего дела вычислит меня без особого труда, встретившись лицом к лицу. Не подозревай Шолль, что меня нужно искать здесь, может, и не обратил бы внимания, но он знал. Заметил Славу на поле и понял.

Что же, господин маркграф. Вы совершили ошибку, когда позволили мне вас увидеть. Повинуясь моей воле, тени всколыхнулись. Секунда, и немец был помечен Пугающим. Теперь этот хлыщ от меня не уйдёт. Я подготовлюсь и достану его, средства найдутся.

— Как много Мартенов! — подивился губернатор. — Надо ли понимать, что команда создана именно вами?

— Решили попробовать свои силы, господин губернатор, — на правах главного отвечаю Гаврилову. — Не без поддержки лицея и друзей, да и костяк команды состоит не только из Мартенов, но стержнем действительно выступили мы.

— Неожиданно. Однако желаю удачи всем вам. Вы отлично себя показали, но не зазнавайтесь! — погрозил пальцем Гаврилов и повернулся ко мне. — Молодой человек…

— Дмитрий. Дмитрий Мартен.

— Дмитрий. Помните! Дисциплина во главе угла! Команда у вас сильная, но не расслабляйтесь. Там дальше много сильных команд ещё будет.

На этом свободное время, которое губернатор мог на нас потратить, кончилось, и мужчины покинули команду, отправившись по своим важным делам. Мысленно пожелав немцу убиться об стену, я вздохнул. Угроза, о существовании которой я знал и которую ожидал, проявилась, как это всегда бывает, в самый неподходящий момент.

Как-то внезапно рядом образовались сразу Люда и Слава, причём обе выглядели напряжёнными.

— Что произошло? — спросила Слава. — Мы почувствовали твоё… Не знаю, что, но что-то нехорошее.

Находясь в некотором раздражении, я всё же удержался от грубостей.

— Почувствовали обе?

Слава чуть смутилась.

— Ну… Да. Мы… Люда учит меня.

Вздохнул, сложив руки в замок.

— А мне, значит, не надо?

Слава нахмурилась.

— Перестань вести себя, как обиженка! — злым шёпотом сказала она, придвинувшись ближе, чтобы не слышали остальные.

— Девушки. Этой способности в ритуале быть не должно. Повторяю, для тех, кто прослушал в прошлый раз. НЕ ДОЛЖНО! Если что-то работает не так, как должно работать — это проблема. Проблема, которая может сделать всем нам только хуже. Поэтому валяйте! Продолжайте самостоятельно тыкать палкой в штуку, которую не понимаете.

Славе очень хотелось ответить чем-то грубым, но девушка сдержалась.

— Я о вас волнуюсь, дурочки. Поэтому, как закончим здесь — едем разбираться с ритуалом.

Глава 25

Москва

Июнь 1983 года

Мы сидели в моей машине и ехали в особняк. Люда старательно смотрела в окно, делая вид, что её вообще здесь нет. Полагаю, само нахождение наедине с нами двумя вызывало у неё острое чувство неловкости, а может, смущения. Доброславова на днях мне в любви призналась, а это для девушек юного возраста целое событие. Которое, правда, может случаться по десять раз за месяц, но вещь всё равно эмоциональная и важная.

Славяна, сидевшая между нами, была немного на взводе. Она не готова была получать от меня нагоняй, даже такой мягкий. Однако девочка Слава умная, с эмоциями справляется.

— Объясни, чем плоха такая эмоциональная связь? — попросила Слава.

Я тоже успел успокоиться, так что отвечал спокойно и ровно.

— Как я говорил, связи быть не должно вовсе. Значит, что-то идёт не так, причём есть сразу два критических фактора. Первый: прогрессирование. В начале связи не было вовсе, верно? — вопрос был обращён Люде.

Та кивнула:

— Да, первые проявления начались после трёх недель примерно.

— Вот. Нужно узнать, что произошло в тот момент, как с тобой, так и со всеми нами. Связь прогрессирует, и мы не знаем, как долго она будет прогрессировать. И очевидный неприятный вариант, девушки, Люда окончательно потеряет себя, потеряет своё я. Чем ты, — я посмотрел Людмиле прямо в глаза, — при этом станешь — сказать не берусь. Возможно: пустой оболочкой без сознания. Возможно: психически нестабильной сломанной личностью, не способной отличать свои мысли и эмоции от наших. Нравятся перспективы?

Людмила поморщилась.

— Не особо.

— Отвратительный фактор номер два: изначально аномалия наблюдалась только у Люды, сейчас вас двое. Очевидно, мы все четверо являемся носителями аномалии, но только Люда изначально начала развивать связь. Так что перспектива стать пускающими слюни овощами есть у нас всех, — закончил я.

Слава с непониманием посмотрела на меня.

— А почему ты сразу не сказал?

Вздохнул, прикрыв глаза.

— Потому что кретин, Слава. Влюблённый кретин.

На несколько секунд повисла смущённая неловкость, Слава девушка потянулась ко мне и поцеловала.

— А ещё, возможно, подкаблучник, — констатировал я, приобнимая Славу за талию.

Почувствовал улыбку Славы, уткнувшуюся носиком в мою шею. А Люда сидела и смущалась, глядя в окно.

Добрались до особняка и, как это обычно бывает, меня сразу нашла Анна, чтобы позубоскалить и вывалить на меня какие-то срочные, хотя и не особо важные проблемы.

— Наконец-то вы перестали смущаться, господин! Я всегда знала, что одной вы не обойдётесь, — порадовала нас всех женщина.

Только реакцию получила не такую, какую ожидала. Слава с Людой синхронно смутились, отвернувшись в разные стороны, а я приложился ладонью по лицу. Удивлённая Анна протянула:

— Ого. Пальцем в небо ткнула и угадала? Неожиданно.

Я обещал передать её в руки Славы? Похоже, пришло время сдержать обещание.

— Слава, ты знаешь. У Анны есть невинная слабость, с которой обычно она обращается ко мне. А я всё не знаю, кого бы ещё попросить о помощи, так как мне в этом участвовать по меньшей мере неловко.

Анна, поняв, что я на полном серьёзе собираюсь во всеуслышание рассказать о её наклонностях, забеспокоилась. Нет, своих фетишей женщина нисколько не смущалась, гордо неся знамя извращенки. Играло роль сейчас лишь кто именно узнает о натуре управляющей. Слава и Люда… Подругами Анне они не являются, но показать свои скрытые наклонности именно им ей стыдно.

— А… Э… Господин! Вас очень ждал Фёдор. Что-то там срочное случилось… И вообще…

Я снисходительно улыбнулся. Нет, Анна, уловка не сработает.

— Ничего, с Фёдором я поговорю. Позже.

Девушки, очевидно, ощущая мои эмоции и настроение, заинтересовались.

— И что за помощь нужна? — спросила Слава.

Я нагнулся к её ушку и прошептал, тихо, чтобы не услышали Анна с Людмилой.

— Понимаешь, Анна — девственница. Никак не может решиться и перевести отношения в горизонтальную плоскость. А поговорить не с кем, неловко.

Сложнее всего было сдерживать свои эмоции, сохраняя спокойствие с лёгкой долей азарта. Слава с удивлением посмотрела на Анну, отчего последняя была готова провалиться под землю. Слава, посчитав, что тема действительно деликатная, быстро взяла лицо под контроль, заговорив нейтральным тоном.

— Анна, не нужно так сильно волноваться. Тема неловкая, но не более того. Не будем же мы тебя осуждать за такое.

Анна удивилась, переводя подозрительный взгляд с меня на Славу.

— Правда? — спросила с надеждой.

Людмила сгорала от любопытства. Слава давно уже вела себя свободно в нашей компании, переходя на подобный полуофициальный язык лишь в редких ситуациях, либо при общении с посторонними. Но сейчас она это делала от некоторого смущения и неловкости, что Люда явно почувствовала. А я, гад такой, все эмоции подавлял, ржать буду позже.

— Конечно! Это же нормально. Все мы через это проходим. Требуется доверие между партнёрами. Мы с Димой тоже долго к этому шли…

Глаза Анны расширились, она очень удивлённо на нас посмотрела. А я только повторял себе мысленно: «не ржать! не ржать! не ржать!»

Славяна восприняла этот взгляд, как удивление от факта, что мы занимаемся любовью, отчего смутилась ещё больше.

— Что ты так удивилась⁈ Каждая девушка этого хочет! Не каждая готова решиться и сделать последний шаг… — она выразительно посмотрела на Люду.

Анна со всё тем же предельным удивлением перевела взгляд на Люду, выдав одной мимикой: «и ты тоже?»

— Я на всё решилась, — заявила Люда, поняв по контексту, о чём говорит Слава. — Кто же виноват, что Дима такой…

И недоговорила, отвернувшись в сторону. А Анна ошалело смотрела на всех нас с выражением: «да что между вами происходит?»

— Мы это обсуждали! — встряла Слава, шипя на подругу. — С Димой ты этим заниматься не будешь.

— А ты сама бы хотела заниматься этим с кем-то другим? — вернула подачу Люда.

Слава сложила руки в замок.

— Мне — можно.

В ответ руки в замок сложила Людмила.

— Ох уж не сомневаюсь, — и продолжила, передразнивая интонации и голос Славы: — У него такие сильные и тёплые руки. Когда ладонь касается моей… м-м-м…

Покрасневшая до макушки Слава рванулась к подруге и заткнула той рот.

— Не смей!

Мы с Анной переглянулись. Я самодовольно улыбнулся.

— Я, пожалуй, всё же дойду до Фёдора, — повернулся к девушкам. — Буду ждать вас у ритуального зала.

И пошёл в особняк, довольный и счастливый, оставляя девушкам возможность довести дело до конца без моего присутствия. Фёдор, как я и ожидал, ничего срочного ко мне не имел. Так, доложил о ходе подготовке. Данко делал успехи, не выдающиеся, но вполне достойные похвалы. Сам Фёдор освоился, семью пристроил, всё у них хорошо, за что мне спасибо. Распрощавшись с ликвидатором, направился в ритуальный зал.

На половине пути столкнулся с Анной, готовой лопнуть от негодования. Девушка подошла ко мне, повторяя:

— Ты! Ты… ТЫ!!! Да ты… — но оформить посыл в словесную форму так и не смогла.

Негодует, аж задыхается. Сначала чуть со стыда не померла, потом почти поверила, что её извращения воспринимаются кем-то нормально, а затем облом и обман. Больно, наверное. Ну так и её выходки мне крайне редко доставляют удовольствие. В следующий раз, когда захочет что-нибудь отмочить, вспомнит этот момент. Или не вспомнит, пора её менять, не в первый раз себе повторяю.

— Знаешь…

Мир окрасился серым. Я заглянул в недалёкое прошлое, посмотрев на диалог девушек. Как я и думал, после нескольких фраз Анна поняла, что говорят они о разных вещах, после чего разозлилась и ушла, оставив Славу и Люду в недоумении. В общем, катастрофы не случилось.

— Просто заканчивай с этим. Меня это бесило с самого начала, сейчас бесит ещё больше.

Анна сверкнула злым взглядом и с гордым видом удалилась. Я же прошёл в ритуальный зал.

— И что это было? — сразу спросила Слава.

— У Анны действительно есть секрет, но я буду свиньёй, если его расскажу. Пытайте её сами, — ответил, и видя, что Слава хочет спросить что-то ещё, остановил её жестом. — Давайте закроем эту тему. У нас здесь насущный вопрос есть.

Заняли мы ритуальный круг, я набросал заклинаний, показал, кто где должен находиться. Закрыли дверь. Сели, приступили к работе. Ага, мы пахали, я и трактор. Девушкам требовалось только присутствовать, основная работа легла на меня. А задачка стояла нетривиальная, ведь ладно бы мы прошли всего один ритуал и на этом остановились, тогда выявить нужные каналы и связи не составило бы особого труда. Так нет, на нас уже висело столько, что сразу не разберёшься. У всех был анх, а этот узел — штука хитрая и сложная, обращающаяся не столько к внутренним ресурсам, сколько к внешним силам и энергиям. У Славы зверь — он тоже обращается к внешним энергиям, волнам и импульсам, давая ту самую интуицию и предугадывание действий противника. А звезда Аида имеет ещё больше внешних связей, усиление не на пустом месте строится, а протекает из обращений к внешним источникам. А ещё у меня есть прямая связь с двумя планами, что вообще проходит по отдельному разряду. Всё это взаимосвязано на тонких уровнях. И на этом фоне отыскать связь, образованную сердцами четырёх…

Что сказать, я не просто так стал одним из сильнейших магов своего времени. Нашёл. И выругался.

— Что случилось? — забеспокоилась Люда.

Слава от неё не отставала, в общем-то.

— Нам нужна Ядвига, — признал я. Вздохнул. — Нет, можно и без неё, но лучше бы она была здесь, сильно сэкономила нам время. Уже сейчас могу сказать: наша связь крепче, чем должна быть. Пока не знаю, почему, но факт. И не спешите радоваться, такая связь значит, что вредить друг другу мы не можем. Категорически противопоказано.

Несколько манипуляций, и связи, что опутывали нас троих, проявились, чтобы стать видимыми для девушек. Что характерно, часть связей уходила куда-то за пределы ритуального зала, стремясь, видимо, к польке.

— Настолько категорически, что потребуй сейчас Люда от меня страстной разнузданной любви, я обязан буду согласиться. Потому что отказ Люду обидит, а это ударит по связи. То есть по всем нам. Но и согласись я, будет грустно, потому что обидит Славу, а это ударит по связи, и по всем нам.

Девушки переглянулись.

— Это я в качестве примера привёл. Может, ничего и не будет, но я не ручаюсь. Так что сейчас я буду спасать нас от подобных нежелательных ситуаций, а вы мне, будьте добры, не мешайте.

На самом деле я несколько преувеличил. Всё же ритуал специально был ограничен и переделан, чтобы не происходило тех самых незапланированных случайностей. Но лучше я пока девушек слегка напугаю, а то возьмёт Слава да и согласится на тройничёк. Она может, зверь и не на такие эксперименты толкает. Ещё и молодость сыграть может. Потом сама же будет грузиться на тему — зачем на это безумие согласилась.

Да и в конце-то концов, если я когда-нибудь уложу этих двоих в постель, то только по их обоюдному желанию, а не из-за магии кривого ритуала. У меня есть самоуважение, не опущусь до грязных трюков.

Успокаивая себя в таком ключе, я делал записи и разбирался, придумывая, что и как сделать. Задача вполне выполнимая, но очень уж муторная.

Примерно через полчаса, был слишком сосредоточен, чтобы следить за временем, позволил девушкам расслабиться.

— Всё, пока закончим. Я всё подготовлю и… Возможно, не придётся снова здесь собираться, всё сделаем по отдельности.

— Значит, всё будет, как и должно быть? — уточнила Слава. — И никакой связи?

Киваю:

— Да, всё будет скучно и обыденно.

Люда погрустнела, да и Слава тоже, пусть и не так сильно. Понимаю, эмпатия — вещь приятная, но в этом вопросе я у них на поводу не пойду.

Глава 26

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Июнь 1983 года

— Ну что, чемпион? Идём на охоту?

Когда тебя внезапно, не по твоему зову, посещает могущественное существо, гость из других планов, — это повод серьёзно задуматься над своей жизнью. Всё ли ты делаешь правильно? Возможно, какие-то из твоих прошлых решений были откровенно ошибочными? А появление Пугающего и вовсе мало кто назовёт хорошим знаком.

— Обязательно, но позже. Надо изучить жертву и хорошо подготовиться к охоте. В этот раз у нас, вполне возможно, серьёзный противник.

Я только закончил с расчётами доработки ритуала и теперь сидел, наслаждаясь ночным летним небом. Могу заслуженно гордиться своей работой, несколько изящных решений и минимум усилий. В каком-нибудь столичном институте не из последних за такую работу мне бы предложили место на кафедре ритуалистики. Место декана, я имею в виду.

Тени сгустились, мой бесплотный собеседник появился в виде нематериальной фигуры во втором кресле. Не смущаясь своей нематериальности, налил себе вина и выпил. Всё это было возможно благодаря мне. Быть ярким и сильным маяком в реальном мире, оставаясь невосприимчивым к эманациям чужого плана — высший пилотаж работы с существами иных планов. Одержимые хоть и дают сильный маяк, сами находятся под полным влиянием чужого плана, становясь по своей сути чуждыми реальному миру, и потому ограничивают возможности сущности. Парадокс.

— Ты позволишь ему первым нанести удар?

Да, именно это я и собирался сделать. Немца я не боялся. Если Шолль из будущего, как и я, то не может не понимать, что моя смерть схлопнет этот мир. Если бы Шолль желал этого, то атаковал бы сразу. Потому что не имеет значения, как и когда я умру, и как на действия Шолля посмотрят окружающие.

Нет, Эмиль попытается меня поймать. А затем сделает всё, чтобы война прошла по лучшему сценарию, чем это было в неслучившемся будущем. Меня это устраивает. А попытка захвата? Ха, это будет весьма интересно. Придётся неудачникам познакомиться с носителем Аида.

— Враг, о котором ты знаешь — удобен и полезен. Шолль для меня пока не является угрозой. Хотя, конечно, тянуть с ним не стоит.

Вино мне не понравилось. Похоже, неудачная бутылка.

— Значит, найди другую добычу! — зашипела тень. — Пришло время охоты! Сегодня кто-то познает страх!

Ах вот, в чём дело. Пугающий хочет вкусить страданий смертных. Договора, в классическом смысле, между нами нет, я не обязан выполнять требования Пугающего. У меня есть выбор. Но пожалуй, сегодня я хочу устроить охоту.

— Нашёл подходящую жертву? — спрашиваю.

Тень смеётся в ответ.

— В этом городе полно ублюдков, до которых я хотел бы добраться. На любой вкус найдутся.

Встаю, допиваю вино и оставляю стакан на столике. Потягиваюсь, отлично зная, какие ощущения меня ждут в ближайшее время. Ближайшие несколько часов я буду проводником чужой воли, тенью, не способной осознавать себя. Я буду всё понимать, делать логические построения и так далее, но в то же время это буду уже не совсем я.

— Только давай сильно не увлекаться, — прошу всё так же сидящую в кресле тень. — Рано. Не стоит привлекать слишком много внимания.

Тень кивнула. А через секунду взметнулась, поглощая меня целиком.

…

Вновь открыв глаза, я увидел то, что не может и не должен видеть человеческий глаз. Мир в восприятии существа, питающегося чужим страхом. Мир теней, мрачных силуэтов, настораживающих звуков и тонкого запаха крови. Едва заметного, почти неуловимого, но достаточного, чтобы вселять тревогу.

Я толкнул себя вперёд и шагнул с балкона. Сильное, благодаря Аиду, тело легко приземлилось на газон, сила Пугающего скрывает меня от посторонних взглядов. Ноги сами несут куда-то сквозь тени и силуэты. Осознавать физические объекты сейчас не получается.

Возникло чувство лёгкой ностальгии. Отдаваться снова в лапы Пугающего, становиться его полноценным чемпионом, аватаром, я бы ни за что не согласился. Но та сила, какой потусторонне существо наделяло… по силе я скучал, мог спокойно в этом себе признаться. Эта сила нисколько не пьянила, Пугающий не любил этого, не любил безумный кураж боя. Холодная сладость охоты, вдумчивой, умной, расчётливой — это было ему по нраву.

Путь к цели я не запомнил. Вокруг всё мелькало, сливаясь. Я, кажется, бежал, а может, и прыгал, сложно сказать. В одном уверен, никто меня не видел. Нельзя сказать, что Пугающий мог позволить мне проникнуть куда угодно, даже его силы не безграничны. Защищённые поместья, различные правительственные здания, также имеющие защиту, всё это требовало иной подготовки. Не невозможно, но предельно сложно. Тем не менее один из сильнейших обитателей домена страха умел быть незаметным, особенно есть речь шла о простом перемещении через городские улицы.

Ночной город и не думал засыпать, старая столица шумела и светилась жизнью. Однако хватало вокруг и теней, по которым скользил я с помощью пугающего. Нет, материально прятаться в тени я не мог, не тот уровень связи. Для таких трюков надо быть по-настоящему одержимым, каким я был на войне. Сейчас хватало и малого, сгустить тени, приглушить свет, отвести случайный взгляд.

Открыв глаза, я осознал себя сидящим на крыше какого-то здания этажей в двадцать, не меньше. Жилые районы, многоэтажки для мещан выше среднего, способных позволить себе хорошую квартиру. Вряд ли мы здесь за кем-то из обычных горожан, слишком мелкая цель для Пугающего. Это на войне ему захотелось создать чемпиона, что прославлял бы его и внушал страх врагам. В обычной жизни Пугающий охотился на излишне самоуверенных подонков, уверенных в своей безнаказанности. Была определённая сладость в том, чтобы взять ублюдка, возомнившего себя королём жизни, и опустить его в пучину безысходности.

Не задавая вопросов настраиваюсь на ощущения. Мы столько раз охотились вместе, что алгоритм действий отложился на подкорке. Не прошло и минуты, как я уловил яркий страх где-то близко. В этом доме, пятью этажами ниже.

Я обернулся, глянув на дверь подъезда, но передумал. Подошёл к краю крыши и двинулся по отвесной стене, ведь у тени нет массы. Ощущал, как такой трюк жрёт мои силы. Терпимо, заодно смогу оценить потенциал пропускной способности. К высшей магии я пока не готов, но уже достаточно близок, первое же заклинание меня не должно убить, это точно.

Найти нужное окно не составило труда, квартира, откуда приходили волны страха, была укрыта пологом тишины. Кто бы там сейчас ни развлекался, он позаботился об отсутствии свидетелей, стёкла окон слегка фонили отражающим заклинанием.

Тени бесшумно открывают кухонное окно, и я проникаю в квартиру. Мужчина сидит за столом, мёртвый. Мир выцветает, глаза Гамаюна показывают, что здесь произошло. Гость, маг, угрожал дочери и жене мужчины, предложив ему сделку. Если тот сможет убить себя — маг пощадит близких. Понятно, какой-то маньяк.

Был бы я не на охоте, возможно, обратил бы внимание на детали, что не могли не задеть человека. Способ расправы, кровь, ужас самой ситуации. До меня всё это дойдёт потом, осознание и прочие эмоции. Сейчас я лишь отметил, что наша цель — изобретательный маньяк.

Беззвучной тенью прошёл по коридору в комнату. Маг в чёрном, какой-то аристократ. Женщина и девушка, обе голые, естественно, это лишает воли к сопротивлению. Женщина прикована к батарее какой-то магией. Батарея разогрета, и женщина пытается не касаться спиной металла, чтобы не обжечься. Девушка вылизывает ботинки магу, держащему в руке плеть. Маг что-то говорит, взмах руки, удар плети. Женщина изгибается, касается горячего металла и кричит от боли. Девушка рыдает, умоляет о пощаде. Этого ублюдка я бы и сам убил, но Пугающий здесь не из чувства справедливости, конечно же. И даже не из-за того, что этот маг тоже упивается страхом. Нет, просто подходящая жертва.

Пришло время вмешаться.

Тени пробегают по комнате, приглушая источники света. Маг вздрагивает, ещё не от страха, оборачивается, готовый действовать, но видит лишь темноту. Тени ускользают на кухню и подхватывают мёртвое тело. Мужчина неуклюже поднимается, роняя посуду на пол, магия Пугающего искажает звуки, меняет их. Наша жертва слышит не обыденный и понятный звон посуды, а потусторонние, будто эхо с того света, переливы далёкого звона. Скрип половиц, шаркающие шаги. Я ухожу в сторону, и перед магом предстаёт мертвец.

Реакция следует незамедлительно, маг колдует, но он уже во власти Пугающего. Достаточно лишь капли сомнений. Обычное отталкивающее заклинание вязнет, рассеивается, мёртвая фигура слегка покачнулась, прежде чем сделала неуверенный шаг к своему убийце.

Маг пытается колдовать, но здесь вмешиваюсь я. Окутанная тьмой ладонь хватает жертву за запястье. Я приближаюсь, ловлю его взгляд. Не знаю, что именно он видит, но картинка должна быть пугающей. И наша жертва пугается, но пока не сдаётся, пытается сопротивляться. Я быстрее, удар теневыми когтями по запястью остужает пыл. Хватаю жертву за горло и приближаю своё лицо.

— Ты мой! — произношу чужим голосом.

Всё, сопротивление подавлено, жертва деморализована. Толкаю обмякшее тело в коридор, труп уже валяется на полу, скрытый пока тенями, открываю дверь в ванную. Мне нужно зеркало, большое зеркало. Подвожу вяло переставляющего ноги мага до раковины и разворачиваю, хватая за волосы, чтобы держал голову прямо.

А из провала в бездну на ублюдка уже смотрит Пугающий в своём истинном обличии. Сегодня не будет изобретательных способов напугать до мокрых штанов, не тот повод. Охота — это охота. Мне нужно было сломать волю жертвы и скормить Пугающему, далее он справится сам.

Много времени не требуется, пускающее слюни тело расслабляется в моих руках через несколько секунд. Нет, он не стал овощем, очнётся через несколько часов. Только будет это не тот человек, что пришёл сюда за острыми ощущениями, а раб собственного страха, не вполне человеческое существо.

Оставляю тело валяться в ванной, а сам выхожу в коридор с намерением покинуть квартиру. Мне здесь делать больше нечего, Пугающий приходил только за своей добычей, а мещанки. Я спас их от гибели, дальше справятся сами. Только внезапно на выходе из ванны натыкаюсь на девушку. В ней больше нет страха, во взгляде только один вопрос. Вопрос и отблеск силы Пугающего.

— Он жив?

Я молчу. Растворяюсь тенями и просачиваюсь мимо, уходя к двери. Я знаю, что будет дальше, взгляд девочки красноречив. Ночной кошмар для ублюдка только начался. Я ошибся, он очнётся намного раньше, и разума в нём будет куда больше, чем есть обычно у жертв Пугающего. Да будет так.

Дорогу к особняку я вновь не запомнил. Просто в какой-то момент тени выпустили меня на том же балконе, с которого забрали. Я вернулся в кресло, сбрасывая остатки липкого ощущения, оставшегося от чужого присутствия. Любая одержимость приятна только в процессе, отходняк после всегда отвратителен. Докончил недопитое вино. Странно, мне казалось, что бокал я опустошил ранее.

— Ну что, милый, расскажешь, где ты был?

Оборачиваюсь и вижу в дверях балкона Славяну, довольно фривольно одетую. Или скорее не до конца раздетую. Грудь прикрывал кружевной прозрачный бюстгальтер, на поясе школьная юбка, от чулок девушка избавилась. В тоне Славы не было подозрений или какого-то упрёка, только любопытство.

— Охотился вместе с одним старым… Знакомым.

Девушка прошла и села в кресло, туда, где не так давно находился Пугающий. Перекинула ногу на ногу, невзначай показав, что помимо юбки на ней ничего нет.

— Успешно?

— Вполне, — вздохнул. — Своеобразный опыт. Не могу назвать его приятным. Если откровенно, большое желание взять тебя на руки и отнести в спальню, чтобы побыстрее выкинуть всё лишнее из головы.

Слава улыбнулась.

— Что мешает?

И правда. Поднялся и исполнил задуманное, благополучно забыв про недавнюю охоту.

Глава 27

Москва. Поместье князей Шемякиных.

Июнь 1983 года

Мы не сомневались, что рано или поздно узнаем, как связаны между собой Людмила и Виталий. Мы — это все остальные, кроме упомянутых. Что же, узнали.

— Я знал, что всё это было не случайно! — Пригорный говорил громко, будто бросал обвинения. — Не случайно меня нашёл Миша! Не случайно меня пригласили в команду! И не случайно Смирновы отменили вызов! Я должен был с самого начала подумать о том, что мы столкнулись не случайно!

Людмила же закрылась. Это понимал я и, возможно, кто-то из наших, кто достаточно хорошо её узнал. Показывала она холодность и надменность, ту же что и в лицее до того, как мы начали общаться. Сложив руки в замок, девушка взглядом, в котором не читалось эмоций, смотрела на своего старого знакомого.

— И что бы это изменило? — спросила она спокойно, насмешливо изогнув бровь.

Разговор проходил во дворе поместья, на небольшой площадке, куда выходили раздевалки, обычно через эту площадку ребята шли на плац, а оттуда на полигон, когда мы тренировались. Сегодня тоже была назначена тренировка. После трёх игр, несмотря на победы, требовалось разобрать ошибки и отработать некоторые мелочи.

Вместо этого мы, я, Слава, Павел и Миша, который мой брат, наблюдали ссору. Остальных пока загнали обратно в раздевалку, чтобы не грели уши.

— Если бы я знал…

Но Виталию хватило ума заткнуться. Что парень собирался сказать, мы и так поняли. С высокой вероятностью, что не стал бы присоединяться к команде, как самое очевидное. Возможно ещё что-то.

— Я не забывал о нашем обещании… — начал было Пригорный.

Однако Людмила отмахнулась.

— Мы были детьми, Витя. То обещание уже не имеет значения.

— Если бы не имело — ты не стала бы мне помогать!

Ой, зря он это сказал. Люда сощурилась.

— Думаешь? Видимо, ошиблась, — ответила она с едва заметной горечью. — Не докучай мне более. Все твои дела касаются только тебя и барона Мартена.

Не дав Виталию ответить, Люда развернулась и ушла в раздевалку. У нас вертелись самые разные мысли и оценки поведения, причём обоих. Впрочем, Люду обвинить не в чем, она была предельно деликатна. А вот Пригорный…

— Кретин, — ёмко охарактеризовала Слава парня и ушла вслед за подругой.

Меня сейчас куда больше интересовали свои взаимоотношения со Славой, чем перипетии других людей, но… Ответственность.

— Павел, выводи людей. Стандартная тренировка, для начала. Я позже подтянусь.

Светлов кивнул, начав распоряжаться. А я подошёл к Виталию.

— Пошли.

— Куда? — парень смотрел на меня волком.

Очень хотелось дать подзатыльник, но сдержался. Взял за плечи и силой потащил в сторону.

— Зачем ты начал разговор при всех, спрашивать не буду.

— Зачем это представление было, когда нас Миша познакомил? — спросил Виталий.

— Сам не понимаешь?

Виталий дёрнул головой.

— Не спрашивал бы.

Я вздохнул.

— Банальная проверка, Витя. Тактик ты хороший, но банальных вещей не знаешь. Когда мне предложили тебя в качестве тактика, первым делом я сделал запрос в СБ.

Пригорный удивился.

— Зачем? Я же… Ну…

Мы дошли до беседки. Заставил Виталия сесть, сел сам. В поле зрения появился слуга, хорошо они здесь обучены, профессионально. Очень хотелось заказать выпивки, но у меня ещё планов на сегодня столько, что лучше голову сохранить чистой.

— Ты вообще не в теме? Это же чуть ли не базовые вещи для дворянина.

Виталий набычился, что выглядело потешно.

— Из простых мы, служивых. В моей семье прямо принято говорить, а не ходить окольными путями.

Я хмыкнул. Ага, оно и видно. По нашим меркам Виталий от мещан отличался только наличием магических способностей, а способностей-то этих и не особо много. Совершенно другая психология. Вроде тоже дворянин, а будто с другой планеты прилетел.

— Стандартная проверка при приёме незнакомого человека. Проверяют круг общения, интересы, связи. Нет ли у тебя порочащих контактов, может, наркотиками балуешься.

— Ничего я не употребляю! — сразу взвился Виталий.

Киваю.

— Знаю, тебя проверили. Ты не употребляешь, другие употребляют. Стандартная процедура проверки, не более. Заодно составляется психологический портрет.

— А это зачем? — удивился наш тактик.

Ох… Вот неглупый же парень, но отсутствие опыта общения с полноценным дворянством делает Виталия удивительно наивным в некоторых вопросах.

— Люди разные. Одни не умеют работать в коллективе. Другие обидчивые настолько, что начинаешь думать — нужен тебе такой работник или поискать другого. Есть завистливые, вздорные, похотливые, трусливые. Тебя вводили в коллектив так, чтобы предотвратить возможные конфликты. А для этого предварительно обученные люди составляли твой психопортрет. Понимаешь?

Виталий кивнул.

— Чтобы я не завидовал, например?

— Ага, но это второстепенно. В первую очередь, чтобы ты мог нормально общаться со всеми, а не раболепную позу принимать рядом с тем же Мишей, который княжич.

Пригорный задумался. Загрузился по полной программе. Только мне некогда ему душевные раны залечивать.

— Работаешь до конца сезона, а там посмотрим, отправлять тебя на вольные хлеба или нет.

Захочет исправить ситуацию и помириться с Людой — молодец. Не захочет — не судьба.

Собирался вернуться к команде, но меня перехватил слуга, передал, что мне звонят. Меня ищет тёзка.

— Дмитрий, привет, — поздоровался я в трубку.

«Привет. Времени немного, поэтому давай сразу к делу. По твоему запросу девушку проверили. Ничего криминального за ней нет, была помощником тренера, набралась опыта, решила попробовать свои силы,» — быстро выдал мне тёзка. — «Текущая команда её первая и единственная пока. Показатели хорошие, нареканий к её работе нет.»

Странно.

— А чего она тогда хочет команду сменить? — задаю резонный вопрос.

«Судя по всему, имеет место домогательство со стороны владельца команды. Информация непроверенная, только косвенные признаки,» — ответил Дмитрий.

А я начал прикидывать перспективы. Опыт у Алины некоторый есть, при этом его не настолько много, чтобы считать себя самой умной. Значит — будет открыта новому и с радостью воспримет свежие идеи. Я сам не собираюсь заниматься командой вечно, когда основной состав пройдёт боевое слаживание в тепличных условиях, мы будем двигаться дальше. Вероятно — искать уже настоящие неприятности и настоящую работу. А команду я без проблем отдам Алине, пусть развлекается. Так почему бы и нет?

— Понятно. Ещё что-то?

«Нет, особо больше нечего сказать. Род маленький, молодой. Подозрительных связей не обнаружено. Она чиста,» — ответил тёзка.

— Спасибо, Дмитрий. Похоже, надо брать.

Закончив разговор, я всё же добрался до команды. Народ уже успел побегать и попрыгать, Павел закончил стандартную разминку. По моему жесту построил команду. Всматриваюсь в лица. Народ доволен успехами, но на меня смотрят внимательно. Не вижу в лицах непонимания, мол, чего нас собрали, и так побеждаем. Видимо, опыт того, как я в одиночку их всех раскидал, ещё жив в памяти.

— Вижу, головокружения от успехов не началось. Хороший знак. Мы хорошо идём, но здесь есть заковыка. Противники явно не вашего уровня. Поэтому да, отборочные мы пройдём точно, если не будете расслабляться.

Даже странно, в этом году нет новых сильных команд, помимо нашей. Заглядывал я в тематические журналы, аналитики так и пишут: «сезон восемьдесят третьего года открывает всего одна интересная новая команда. Остальные не стоят особого внимания, им ещё необходимо тренироваться и набираться опыта». Прямым текстом написано.

— Однако список ошибок, причём систематических, у меня уже набрался. Поэтому прошу в наш импровизированный кинозал.

Да, это моё нововведение. Объяснять на пальцах, кто и где и почему действовал не так, я не хотел. А на стадионе велась съёмка, не идеальная, но достаточно информативная. Лишь пара тактических ошибок не попала на камеру, всё остальное можно было показать, чтобы все поняли, о чём идёт речь.

С Павлом мы уже прошлись по записям, я прямо у парня спросил: выносим информацию на всю команду, или он сам сделает выводы. Светлов, конечно, свой авторитет подрывать не хотел, всё же половина ошибок напрямую относилась именно к нему, но решил, что мы все одна команда и работаем вместе. А капитан — это первый среди равных, если надо тащить — впрягается первым, если получать разбор ошибок — начинает с себя. Административное работающее, когда мы говорим о дворянах, адекватных, а мы неадекватов и не принимали в свою компанию. С обычными мещанами такой фокус проходит далеко не всегда, авторитет среди подчинённых тоже надо иметь, особенно когда ты маг среди обычных людей.

Начали разбор ошибок с Павла, плюс разобрали некоторые спорные решения. Ничего действительно критичного, всего лишь недостаток опыта. Затем разобрали несколько ошибок Славяны. Во время схваток Слава компенсировала их своими возможностями, не давая противнику реализовать полученное преимущество, те не успевали за её действиями. Однако несколько раз она осталась безоружной, растратив боеприпасы прямо на прицеле у противников. А перезарядка пулемёта — это не магазин в автомате поменять. К тому же Слава постоянно отрывалась от своего прикрытия, пока эта ошибка с ней злой шутки не сыграла, противники были слишком ошеломлены скоростью и наглостью Славы, но лучше не злоупотреблять.

— Я поняла, — серьёзно кивнула Кудрявцева.

Так, мы постепенно разобрали всех, никто не в обиде, всем досталось, хоть и по чуть-чуть.

— Пошли на полигон, подправлю вам некоторые моменты, — приказал я.

Игорь вообще поработал хорошо, надо его привязывать крепче и брать на постоянную работу. Однако некоторую специфику он знать не может, банально являясь слабым магом. А я пока держал свои знания и навыки при себе, проверяя, как ведёт себя народ, в первую очередь лицейские. Борис, например, как был наивным дубом, так и оставался. И потому доверять ему секреты нельзя — банально разболтает по глупости. Были те, кто всерьёз нацелился влиться в основной состав, к ним претензий не было. А были… Странные ребята. Слишком любопытные, слишком навязчивые, четверо. Причём если один таким был с самого начала, трое поменялись после первой игры, резко. Похоже, подкупили их, чтобы шпионили. Первый, вероятно, от Даны, не могла госпожа директор нас без присмотра оставить. А вот остальных надо выводить, только как?

Самый простой способ — собрать доказательства и сдать директору. Неприятно, сами стукачи и их родители будут возмущаться. Возмущение я переживу, есть другая проблема. Эти — простые и наивные. Если их выгнать, будут другие, вполне возможно, более профессиональные. Пока проще всё оставить как есть, не давая стукачам лишней информации. Что они могут рассказать нанимателям? В команде есть костяк, ребята хорошо подготовлены и развиты, они и тянут команду, пример Славы яркий и показательный. Есть дисциплина, подготовкой поставлена на высший уровень, всё. Никаких техник развития и прочих хитрых приёмов я не давал. Пока.

Все понимают, что после отборочных что-то поменяется. Там дальше команды посильнее, потребуется подтягивать всех до вменяемого уровня. И мы начнём делиться секретами подготовки, если хотим как-то конкурировать. Шпионы только этого и ждут, это логично. А мы пока не говорим о каких-то жёстких договорах, какие есть во всех лучших командах, но, по мнению многих, должны их ввести, потому что это снова логично.

Только план у меня был иной.

Сейчас же я показывал некоторые простые приёмы, банальные даже. Как выглядывать из-за укрытий, удерживать оружие, действовать в группе. Всему этому учил Игорь, я же упирал на будущее использование магии.

От тренировки оторвал слуга, сообщивший о срочном звонке. Дошёл до телефона и спросил в трубку.

— Дмитрий слушает.

«Дима, это я,» — услышал встревоженный голос отца в трубке. — «Бери Мишу и приезжай срочно. На Ларису напали!»

Глава 28

Москва. Больница имени Курочкина.

Июнь 1983 года

Через широкое обзорное окно мы смотрели на лежащую в постели сестру. В сознание она не приходила, операцию уже сделали, сейчас Лара находилась на поддержании и отдыхала.

— Четыре пулевых ранения. Пули зачарованные, изъяты, но повреждения от подобных боеприпасов вылечить не так просто…

Я мог бы столько рассказать и о боеприпасах, и о ранах, ими оставляемых, и даже о методах лечения, что доктор свой диплом съел бы от зависти. Но я молчу, что могли сделать, они уже сделали. Больница хорошая, всё необходимое имеют, жизни Лары ничего не угрожает. Я при необходимости могу сестру и в сознание вернуть, и даже на ноги поставить за полчаса-час, только зачем? Лишний стресс для организма, замедление выздоровления и прочие милые последствия.

Врача я практически не слушаю, жду, пока мы останемся одни, и заговорит Дмитрий. Сейчас меня интересует только один вопрос: что произошло? И когда я получу на него ответ, возможно, отправлюсь кого-то убивать.

Я покосился на маму, взволнованную, обеспокоенную, перевёл взгляд на тёзку, стоявшего в стороне. Дмитрий ловит мой взгляд, жестом задаёт вопрос:

«Отойдём?»

Киваю. Пусть доктор успокаивает родителей, а мы пока поговорим. Ожидаемо, за мной подтягивается брат.

— Есть какая-то информация?

Дмитрий кивнул:

— Есть. Перестрелка в торговом центре. Лара — случайная жертва.

— Кто с кем перестреливался? — задаю следующий вопрос.

— А это ещё выясняется, точной информации нет, — развёл руками Дмитрий.

— Адрес, — требую.

— Там ещё полиция…

— Адрес.

Тёзка называет торговый центр. Разворачиваюсь и иду к выходу. Первое, мной движет желание отомстить. Нападение на мою семью — большая ошибка, и я это докажу каждому, кто попытается нам причинить вред. Второе, глаза. Гамаюн подталкивает меня к действию, с момента звонка каждую минуту появляется чёрно-белое зрение, напоминает о себе, подталкивает к применению.

Миша нагоняет меня у самой машины.

— Что ты собираешься делать?

— Пока не знаю, — честно отвечаю, — разберусь на месте.

— Я с тобой.

Останавливать не стал, отлично его понимаю. Разрывающее на части желание действовать, что-то делать, как-то помочь или найти ублюдка и набить морду, и не иметь возможности это желание куда-то применить. Стоишь и маешься от бессилия. Я тоже это испытывал, только в куда меньшей степени.

Добрались относительно быстро, двадцать минут по городу — это быстро. Естественно, на улице стояло полицейское оцепление. Вышли из машины, я быстро огляделся, но увидел только рядовых сотрудников жандармерии. Пошёл к ближайшему.

— Территория временно оцеплена, — сообщил мне городовой.

— Я вижу. У меня есть информация по произошедшему.

Городовой удивился, развернулся и отошёл к ближайшему свободному напарнику. После короткого обмена репликами второй вызвал кого-то по рации. Посмотрел на меня, начал говорить. Чуть напряг слух и услышал, что городовой даёт моё описание. Надеюсь, не наткнусь на кого-то знакомого, не должен. Я знаю всего одного жандарма, и вряд ли судьба снова сведёт меня именно с ним.

Городовой получил какую-то инструкцию и подошёл ко мне.

— Какую информацию вы хотите сообщить, господин?

— Только жандарму, — отрицательно качаю головой. — И только в месте, где нас не смогут услышать посторонние.

Городовой поморщился, но кивнул:

— Следуйте за мной.

Мы прошли за ограждение, через главный вход. Здесь уже были видны следы перестрелки, в основном отверстия от попаданий, но было и большое пятно крови. Скорее всего, здесь лежало тело, с большой вероятностью успевшее умереть от потери крови.

По лифту подниматься не стали, городовой повёл нас по лестнице. Только на этаж, где всё произошло, мы не поднялись, остановившись, вероятно, уровнем ниже. Городовой сообщил о нас по рации, и вскоре к нам спустилась пара жандармов, мужчина и женщина.

— Коллежский асессор Хорапов Антон Валадарович, — представился мужчина лет тридцать.

— Коллежский секретарь Цвинева Ирина Петровна, — следом представилась женщина, выглядела она года на три моложе напарника.

— Мартен Дмитрий Степанович, мой брат Мартен Михаил, — представился в ответ.

Жандармам, похоже, не терпелось узнать, какая информация у меня есть, однако городового они отослали.

— Так какая информация у вас есть, господин Мартен? — спросил Антон.

— Пока никакой. У меня есть способность заглядывать в прошлое. Не без своих ограничений, но на месте преступления я смогу увидеть то, что не сможете увидеть вы.

Жандармы переглянулись, обменявшись лишь взглядами, но друг друга поняли.

— И что побудило вас оказать помощь следствию? — спросила Ирина.

— Одна из пострадавших в перестрелке — моя сестра.

— Месть? — уточнил Антон.

Пожимаю плечами:

— Если и так, глупостей делать не собираюсь. Никакой личной инициативы, что вы скажете, то я и сделаю.

Мы все понимали, что я вру. Раз пришёл сюда — не остановлюсь только на помощи следствию. Если не с жандармами, то сам найду и откручу голову кому-то. Либо открутят голову мне, как считают жандармы, ведь в их глазах я простой молодой дворянчик.

Ирина явно против, по лицу это хорошо видно, но Антон соглашается.

— Хорошо, идём.

Поднявшись на этаж, мы останавливаемся ненадолго. Пока Антон объясняет остальным, в том числе представителя СБ рода, хозяев торгового центра, кто я и зачем сюда пришёл, я оглядываюсь. Здесь следов от пуль немного. В сером мире вижу, как из магазина убегает группа вооружённых людей. Единой формы нет, кто во что горазд. Оружие — пистолеты-пулемёты, разные. На первый взгляд… Не знаю даже. Слишком мало информации. Непонятно даже, кто в них стрелял и откуда здесь следы от попаданий.

Возвращается Антон.

— Идёмте.

Входим в магазин. Торгуют шмотками, далеко не дешёвыми.

— Сколько времени потребуется? — спрашивает коллежский асессор.

— Зависит от того, что я увижу.

Заглядываю в прошлое и начинаю искать момент начала перестрелки.

— Их было шестеро. Мужчины. Рост…

Я начал перечислять детали, внешность, одежду, замеченные детали, что могут быть важны.

— Четвёртый хромает, не сгибается ступня.

— Лица увидеть можешь? — спрашивает Ирина.

Отрицательно качаю головой.

— Нет, на них маски.

— Тогда отматывай назад и ищи то место, где они маски надели.

Разумно. Возвращаемся в коридор и идём куда-то вглубь торгового центра, пока не дошли до запасной технической лестницы. Именно там, на одной из площадок, шестеро достали из двух больших сумок маски и оружие.

— Всё, их лица у меня есть…

Я собирался вернуться в магазин, чтобы увидеть, что произошло, но встряла Ирина.

— Нам этого достаточно. По лицам мы их найдём.

Отрицательно качаю головой.

— Мне недостаточно. Я хочу увидеть, что именно произошло, понять, кто и зачем стрелял в мою сестру.

— Она — всего лишь случайная жертва, — Ирина отчего-то идти мне навстречу не хотела.

Понятно, что полиция таких деятельных, как я, не любит, имеет право. Однако в этот раз придётся им потерпеть.

— Тогда я хочу узнать, кто был целью нападения. Не случайно же эти ребята пришли именно туда.

— Вам этого знать не требуется, господин Мартен, — хмуро ответила Ирина.

Складываю руки в замок.

— Тогда у вас нет лиц нападавших.

— Ты обязался сотрудничать! — напомнила Цвинева.

— Это взаимное обязательство, — поправляю. — Я обещал не устраивать самодеятельность. И вам самим эта информация не помешает, верно?

Ирина явно готова была продолжать спор, но старший товарищ её остановил.

— Вы правы, господин Мартен. Давайте вернёмся на место перестрелки.

Коллежский секретарь пошла следом, оскорблённая в лучших чувствах. Сама дура, чего сопли надувала?

Вернулись к торговый зал, и я продолжил смотреть в прошлое. Нападавшие разделились, сразу подняли шум стрельбой в потолок, двое остались у входа, четверо углубились в зал. Явно кого-то искали. Покупателей они игнорировали, только приказывали лечь и не двигаться.

Навстречу им вышли охранники. Не персонал ТЦ, а чья-то личная охрана. Открыли стрельбу, пользовались какими-то защитными артефактами, не особо успешно. Охранников было трое, но сделать они ничего не смогли, у нападавших тоже были артефакты, причём классом повыше. Охрану перебили. Нападавшие подошли к зоне раздевалок. На входе началась перестрелка, подоспела охрана ТЦ, но эти тем более ничего сделать не могли. Нападавшие в спешке проверяют кабинки, игнорируя посторонних, ищут кого-то конкретного. Но, заглянув в кабинку Лары, нападавший на секунду замирает, похоже, сверяет лицо моей сестры с фото в своей памяти.

А затем стреляет. Даёт остальным сигнал, жест «ок», и все четверо отходят на дистанцию, а затем открывают огонь по кабинкам. Хаотичных, не целясь, просто создавая видимость. Я проверяю камеры, всё верно, эта часть магазина просматривается всего одной, и на той установлен какой-то девайс, как раз на штекере с подключением проводов. Сигнал с камеры на пульт управления идёт через сторонний передатчик, почти наверняка видео нет.

Нахожу девушку, которой принадлежала охрана. Это несложно, откатываю назад, пока не нахожу момент, где она ходит с охраной по залу. Не знакома, но поспорить готов — княжна какая-нибудь. Возвращаюсь к расстрелу. Княжну легко ранили в предплечье.

Нападавшие резко отступили, выполнив поставленную задачу. Целью была Лара? Странно.

Закрываю глаза, возвращаясь в настоящее.

— Почему ты замолчал? — спросил Антон.

До этого я довольно подробно описывал происходящее.

— Увидел свою сестру. Секунду…

Что стоит рассказать? Не так, стоит ли говорить о сестре? Нападавших жандармы будут искать так или иначе, а вот лишний интерес к моей семье… Не нужен.

— Они рассредоточились. Не найдя своей цели в зале, стали проверять кабинки. Двое открывали, двое прикрывали. Когда нашли блондинку… — я описал девушку, что была с охраной, — ранили её, отошли, дали несколько очередей по кабинкам.

— Хотели скрыть, кто является настоящей целью, — понял Антон. — Только почему так легко ранили Воронцову?

Пожимаю плечами.

— Возможно, такая и стояла цель? Ранить, не убить. Только напугать.

— Обойдёмся без подсказок дилетантов! — грубо прервала меня Иринаа.

Хмыкнул, пожав плечами. Антон неодобрительно посмотрел на напарницу, но та лишь гордо вздёрнула носик.

— Дальше?

Я подробно описал отступление. Мы вчетвером прошли по маршруту нападавших, спустились на парковку, где я описал машину.

— Угнанная, — вздохнул Антон. — Найдём через пару часов, брошенную где-нибудь. Пойдём, составим фоторобот.

Коллежский асессор вызвал какую-то девушку, мага-иллюзиониста. Она представилась Дианой и попросила присесть и расслабиться. Создала в воздухе иллюзию лица и начала перестраивать под мои комментарии. Девушка имела большой опыт и на одно лицо ушло всего двадцать минут, но нападавших было шестеро, и ещё на пятерых потребуется часа два. Хотя признаю, смотрящая на меня голова была почти неотличима от того, что я видел в прошлом. Даже цветная.

— Давай переместимся в участок, — предложил Антон, — Здесь закончат без нас.

Возражать мы с Мишей не стали, прокатились до московского управления жандармерии. Уже там закончили работу с портретами, справились даже немного побыстрее, я понял, что требовалось Диане, и с последними тремя управились быстрее.

Девушка перенесла иллюзию на бумагу, фас и профиль, после чего, получив от Антона благодарности и обещание подарить шоколадку, кокетливо улыбнулась и удалилась. Антон со значением посмотрел на меня, я со значением смотрел на него. Сейчас он может сказать мне спасибо за сотрудничество и выставить за дверь, чего очень хочет сидящая за своим столом Ирина, да только мы с Антоном оба знаем, что я после этого не в больницу поеду родителей успокаивать.

Коллежский асессор делает правильный выбор.

Глава 29

Москва. Управление Жандармерии по городу Москва.

Июнь 1983 года

— Основная версия — нападение на княжну Воронцову.

Нам с Мишей предложили стулья перед столом коллежского асессора. Бабушкин, помнится, тоже в этом чине был.

— Основная, но не единственная? — уточнил я.

— Всегда есть несколько версий. Это может быть теракт с целью привлечения внимания для громкого высказывания. В таком случае княжна не являлась целью, однако с ней резонанс больше, чем без неё.

А ещё княжна очень удобна тем, что является отличной целью для нападения, чтобы запутать следствие. Хочешь убить кого-то и не привлечь внимания — убей человека рядом с какой-то заметной фигурой, цель убийства сочтут случайно жертвой, а покушение несостоявшимся. Однако это не отвечает на вопрос: зачем напали на Лару? Шолль? На кой чёрт немцу моя сестра? Допустим, кто-то хочет шантажировать меня. Сейчас выйдут на связь и скажут: если я не хочу, чтобы они довели дело до конца, то я должен сделать… и дальше список требований. Возможно такое? В целом — да. Слава сама по себе опасна, нападение на неё чревато. Да и всё моё окружение. Уязвимые цели — Лара и, возможно, Катя.

— Полагаю, с Воронцовым вы будете разговаривать без меня, — киваю. — Не настаиваю, мне не нужны чужие секреты. Лица нападавших что-нибудь дали?

Антон кивнул.

— Да, двоих опознали. Бывшие военные, с позором уволены со службы. Предположу, что стали наёмниками.

— Имена? — прямо спросил я.

Коллежский асессор долго смотрел мне в глаза, прежде чем спросил:

— Какой версии вы придерживаетесь, господин Мартен?

— Просто Дмитрий, пожалуйста, — прошу. — И я не придерживаюсь версий. Меня интересует всего один вопрос: имело ли место нападение на мою сестру, или она действительно является случайной жертвой. Ответить на этот вопрос могут только исполнители. Если это нападение — я хочу знать, кто и зачем, потому что сам не вижу мотива. Если случайность — я более не буду вам докучать.

Господина Хорапова мой ответ не успокоил.

— Вы сами сказали, что искали нападавшие Воронцову.

— Моя способность не даёт идеальной точности, господин коллежский асессор…

— Просто Антон, — вернул просьбу мой собеседник.

— Возможны неточности. Если касаемо внешности и лиц у меня сомнений нет, то интерпретация действий может иметь трактовки. Моя способность не даёт мне возможности мотать время туда и обратно, видеть всё так, будто я там нахожусь и наблюдаю в реальном времени…

На самом деле вполне даёт, но это информацию я скрою. А выставлю всё, как использование одного редкого, но всё же известного заклинания. Антон сам его найдёт и сам себе объяснит мои умения, избавив меня от необходимости отвечать не неудобные вопросы.

— Понимаю, — кивнул Антон. — Тогда поступим следующим образом… Ирина, поезжай к Воронцовым. Разрешаю делиться информацией, они в любом случае подключат свою службу безопасности, так лучше пусть работают с нами, чем сами.

Цвинёва скривилась, будто лимон съела, но кивнула. Поднялась из-за стола.

— Возьму с собой Ярослава.

Хорапов подтвердил кивком и вернул внимание мне.

— За себя постоять сможете?

— Вполне. Оружие не нужно.

Коллежский асессор хмуро и обречённо спросил:

— Есть своё?

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Не нужно.

— Ясно. Только постарайтесь никого не убивать, — попросил мужчина.

Антон ненадолго вышел из кабинета, вернулся в сопровождении ещё одного сотрудника, представившегося Николаем. Свою машину я отпустил, мы присоединились к жандармам и поехали куда-то в пригород.

Наше участие не было сколько-нибудь уникальным. Когда преступления касались какого-то рода, имеющего свою СБ, жандармы практически всегда вели расследование в связке с сотрудниками службы безопасности. Кто-то воспринимал это нормально, как Антон, кто-то воротил нос, как Ирина. Хорапова напрягает только один момент, мы с Мишей не сотрудники СБ, а члены рода. Нюанс, способный вызвать некоторые осложнения. Мы с братом, впрочем, пока вели себя хорошо.

— Мы вчетвером едем к шестёрке, возможно, вооружённых людей? — уточнил Михаил.

— Да, именно так, — подтвердил Антон. — Среди них нет магов выше пятого круга. Пара площадных парализующих заклинаний сделает их беспомощными.

Брат вопросительно посмотрел на меня. Киваю, подтверждая, что угрозы для нас нет. У Миши есть анх, а в меня пусть попробуют попасть. Из нас четверых за свои жизни следует беспокоиться жандармам.

— После таких акций команды разделяются. Часть покидает город, убираясь подальше, другая часть прячется. Как говорят: стараются залечь на дно, — пояснял Антон. — Наша цель: Олег Тимохин и Николай Мельник. Второй и третий нападавшие, которых ты нам показывал.

— Понял, — киваю.

Миша, видевший, как составляли портреты, тоже кивнул.

— Без тебя у нас не появилось бы их внешности, Дмитрий, а значит, и личности мы бы не установили. Вероятно, оба будут делать вид, будто не в курсе дела, считая, что у нас нет доказательств их причастности.

Магию они не применяли, лиц не показывали, даже не разговаривали, вероятно. Отпечатков нет, примет нет, наводок нет. Даже моя помощь является основанием для подозрения и временного ареста, но не для обвинения. Что поделать, магия может давать погрешность и единственное доказательство, полученное магически путём, не является достаточным для вынесения приговора. К тому же есть трюки, позволяющие навести магический след на невиновного.

— Сочтут, что вы проверяете всех подряд? — предположил я.

— Да, мы бы так и сделали, если бы не ваше появление. Правда, сами бы не поехали, наёмников, вроде этих двоих в Москве под тысячу, всех проверять — замаешься.

Ярослав привёз нас в один из районов, где жили самые малообеспеченные мещане. Уже не трущобы, какие можно было увидеть в колониях, всё же все жители города были подданными Романовых, но по меркам империи — социальное дно. Самые низкоквалифицированные работники, слабое образование, плохие жилищные условия. Район, в котором мы с Пугающим охотились пару дней назад, был уровнем заметно повыше.

Люди обращали внимание на машину жандармов и быстро старались убраться подальше. Заехавший в этот район аристократ, пожелавший острых ощущений, мог купить дешёвую любовь и некоторые подобные удовольствия, в том числе не совсем законные. До откровенного криминала и совсем уж жутких вещей, конечно, не доходило. Ублюдки, вроде опять же нашей ночной жертвы, были исчезающей редкостью. Но снять малолетку, а то и вовсе мальчика, здесь, вполне возможно, если знать, где искать. Ещё можно найти наёмников, побывать на подпольных боях без правил, и прочее подобное. Опять же, есть некислая вероятность нарваться на облаву жандармерии, но риск щекочет нервы.

В Петрограде таких районов не было, мещан, опустившихся ниже минимального порога, выбрасывали из столицы куда подальше, благо желающих занять место выбывших хватало. А в Москве — пожалуйста.

Ярослав вёл машину так, будто отлично знал, куда мы едем, более того, бывал здесь не единожды. И меня это немного напрягало. Если представить: кто-нибудь достаточно могущественный спланировал меня достать, что ему нужно сделать? Сначала — вытащить меня туда, где я буду один. А я последнее время постоянно провожу в компании целого выводка подростков с оружием, им только патроны другие раздай и всё — готовое подразделение. Причём вытащить меня нужно туда, где можно устроить перестрелку. Нужна ловушка, чтобы я точно приехал. Покушение на сестру заставит меня шевелиться, я прибегаю на место нападения. Там меня встречает Антон… И нет, не клеится. Не будет у меня способностей, о которых никто не знает, точек соприкосновения у нас бы не было. Однако допустим, я бы попросил поделиться информацией, и Антон сыграл бы добрячка… Нет, продажного парня, готового за денежку малую или иные услуги взять меня гражданским консультантом. Личности у них и так бы были, берём меня и едем сюда. Возможно? Да запросто.

Оцениваю жандармов. Нет, случись бой прямо здесь — оторву голову обоим. Но логичнее ждать группу вооружённых наёмников. И ещё одно, убивать меня не будут, начнут задавать вопросы. А Миша — заложник, чтобы я был сговорчивее. Немного сложнее, но и в таком случае нападающих будет ждать неприятный сюрприз. Охотиться на носителя Звезды Аида, не зная, на что такой носитель способен — заведомо гиблое дело.

Мы завернули во двор и остановились прямо перед подъездом. Вышли. Антон кивнул напарнику:

— Постой с машиной и следи за выходами.

Тот понятливо кивнул. В подъезд многоэтажки вошли втроём. Лифт не работал.

— Демоны… — вздохнул Хорапов. — Нам на девятый.

Мы никакого неудовольствия этим фактом не выказали. С витой можно хоть три раза до двадцатого и обратно, и даже без отдышки. Пошли по лестнице, и на пятом мы поняли, что у Антона узел жизни тоже есть, как и титан, вероятно. Ничего удивительного, тренируют в жандармерии. Поднялись, осмотрелись. В подъезде ничего не было, вечер уже, по квартирам.

— Если что, сильно не бить, не калечить, кости не ломать.

Я посмотрел на Мишу.

— Встаёшь в дверях и не даёшь входить и выходить.

Брат кивнул, разминая плечи. Узнав о Лизе, он стал предельно серьёзным и сосредоточенным. Я кивнул Антону, подтверждая готовность.

Я надеялся, что коллежский асессор не будет церемониться и выбьет дверь. Или как минимум откроет магией и затем войдёт. Однако Антон позвонил, жестом указав нам уйти в сторону, чтобы нас нельзя было увидеть через глазок. Мы не гордые, отошли.

Подключаю заклинание для поиска живых, но мысленно ругаюсь. Слишком много объектов вокруг, а мне надо ещё подрасти в рангах. Тогда тянусь к плану страха, ощупывая пространство силой теней. В квартире четверо. Нет, четверо взволнованных и испытывающих страх, лёгкий, напряжённый.

Один из жильцов подошёл к двери, глянул в глазок. Начал открывать.

— Кого ещё нелёгкая принесла…

Антон сработал быстро и чисто. Одно заклинание, и мужчина, в котором я опознал Мельника, замирает, парализованный. Коллежский асессор толкает подозреваемого к нам, ловит его Миша и укладывает на пол, быстро занимая позицию в дверях. А мы с Антоном идём в квартиру. Всё это происходит очень быстро.

Многокомнатная квартира, нечто вроде общаги. Я ориентируюсь на ощущение от теней, влетаю в комнату, вижу мужчину, встающего с дивана. Кажется, в руке за спиной пистолет. Импульс икара позволяет переместиться прямо к противнику, один точный удар отправляет его в нокаут. Бросаю простенькое заклинание, не способное довести человека до беспамятства, но зато способное удерживать жертву в этом самом беспамятстве столько, сколько мне потребуется.

Иду дальше, но, собственно, всё закончилось, Антон уже скрутил двоих…

В одной из комнат открывается окно, слышны звуки с улицы. Рвусь туда и вижу мелькнувшую снаружи ногу. Выглядываю из окна и вижу девушку, поднимающуюся по трубе газопровода на крышу.

— Я за ней, — сообщаю Антону.

А в следующий миг разгоняю зверя, выращивая на руках когтистые лапки. Один рывок наружу и я, цепляясь когтями за кладку, ползу за девчонкой. Заклинания не использую, сорвётся ещё — ловить потом в полёте. Девушка, заметив меня, перехватывается на трубе и достаёт пистолет. Закрываюсь обычным щитом, не думаю, что у неё имеются специально зачарованные патроны. Несколько выстрелов бессильно разбиваются о прозрачную плёнку, подтверждая моё предположение. Девчонка ругается и силится ползти быстрее, но куда там. Я проворнее.

Понимая, что до крыши я точно доберусь быстрее неё, девчонка выхватывает пистолет и стреляет в ближайшее окно, чтобы тут же юркнуть в квартиру. Внутри крики. Прыгаю, преодолевая остаток расстояния икаром, хватаюсь за откос. Дешёвая дрянная железка мнётся в ладони, едва не рвётся, готовя отправить меня в свободный полёт. Успеваю зацепиться второй рукой и втащить себя в комнату.

Вставшего на пути мужика, желающего высказать мне недовольство, лёгким ударом отправляю отдыхать. Мысленно прошу прощения за вторжение, а сам спешу к двери. Девчонка не смогла справиться с дверным замком, где я её и настиг. Бить поостерёгся, бросив парализующее. Не сработало, на ней была какая-то защита. Сформировал другое заклинание. Пара секунд, во время которых девушка затравленно на меня смотрела, и с моей руки сорвался сгусток электрических разрядов. Беглянка испытала на себе бодрящий электрошок и свалилась на пол, парализованная. В сознании, но в ближайшие минут пятнадцать большая часть мускул в её теле будет расслаблены. Забрасываю её на плечо, открываю магией дверь и выхожу в подъезд.

Глава 30

Москва. Жилой район, квартира наёмников.

Июнь 1983 года

Коллежский асессор проводил взглядом исчезающую в окне фигуру Мартена и вздохнул. Оставалось надеяться, что парень не сплохует. Пока, в общем-то, причин для сомнений не было. Оба Мартена вели себя безупречно. Антон даже начал подозревать, что парни на самом деле служат в СБ, никакой лишней болтовни, никаких споров. Да, в самом начале Дмитрий дал понять, что будет работать, с жандармами или сам, но после этого оба действовали безукоризненно. Коллежский асессор сходил в комнату, где Дмитрий вырубил одного из жильцов. Проверил состояние, всё в порядке, подозреваемый без сознания, ничего не сломано, дышит хорошо. Либо чистый удар, либо заклинание.

— Михаил, помоги, — позвал второго Мартена Антон. — И этого из подъезда сюда неси.

Все подозреваемые были уложены в самой большой комнате. Прямо на коврике, мордами в пол. Антон не поленился всем накинуть браслеты на руки и быстро обыскал. При всех нашлось оружие, обычные пистолеты с гражданскими патронами.

Пришёл Дмитрий.

— Молодец! — одобрил Антон, увидев барона с беглянкой на плече.

— Могём! — ухмыльнулся Мартен.

Стали соображать, что делать. Из нападавших здесь нашёлся только Мельник. Мартен был уверен, что лица остальных не совпадают с лицами нападавших. К остальным, у жандармерии претензий не было, только к девчонке за стрельбу по господину Мартену. Однако пока оставили всех лежать.

— Мельника в одну комнату, — распорядился Антон. — Остальных в другую. Михаил, посмотри пока за ними, хорошо?

Михаил, получив от брата подтверждение, кивнул.

— Только говорить им не давай, если вдруг очнутся, — добавил коллежский асессор.

Возражений не последовало. Дмитрий бесцеремонно схватил Мельника и отволок в одну из комнат, усадив на кресло. Этого глушил Антон, он и снял заклинание. Мельник очухался, похлопал глазами, осознал, что происходит. Загрустил.

— Николай, — навис над ним Антон. — Я — коллежский асессор Хорапов Антон Валадарович. Но знать тебе нужно не обо мне, а вот об этом молодом человеке. Вы ранили его сестру, Коля. Если я сейчас выйду минут на пятнадцать, то когда вернусь, ты будешь воспринимать отправку на зону строгого режима как спасение, понимаешь?

Дмитрий многообещающе улыбается наёмнику, но тот, похоже, не верит.

— Не пугай, жандарм. Ещё я сопляков не боялся, — кривиться Мельник.

— Антон, пятнадцать минут не потребуется, — в голосе Дмитрия появились новые нотки, угрожающие. — Выйди на три минуты.

Мартен огляделся, найдя взглядом зеркало.

— Обещаю вернуть в целости и сохранности. Почти. Психического здоровья не гарантирую.

То, что у Мартена очень много трюков в рукавах, коллежский асессор уже понял. Пока Дмитрий с Дианой делали портреты, Антон успел навести справки. Мартен был кем угодно, но не простым дворянчиком. Сейчас парень тренировал свою команду, катком давящую конкурентов на отборочных боях. Об истории с Бабушкиным Антон узнать успел, но без подробностей, к сожалению. Складывалось у коллежского асессора впечатление, что нападали в торговом центре вовсе не на Воронцову.

Дверь в комнату открылась.

— Господин коллежский асессор, Мельник готов петь, танцевать, вышивать крестиком. В общем, всё, что мы захотим.

Антон вернулся в комнату. Мельник, бледный и косящийся на Мартена, мелко подрагивал.

— Что ты на меня косишься? — добродушно улыбнулся Дмитрий. — Отвечай на вопросы Антона Валадаровича.

Николай нервно кивнул и перевёл взгляд на коллежского асессора.

— Начнём с простого, Николай. Кто заказал нападение? Мне же не надо уточнять, какое нападение, да?

Уточнять не требовалось, Николай отрицательно помотал головой, да с такой силой, будто хотел сам себе свернуть шею.

— Не надо, сегодняшнее нападение. И я не знаю! Клянусь! Не имею ни малейшего понятия! Это Унтер выступал организатором. Только он знает заказчика. Я ничего не знаю!

Антон покачал головой.

— Ну что же ты держишь нас за дураков, милейший? — ласково спросил коллежский асессор. — Ты же тёртый наёмник, опытный. Знаешь, как устроена жизнь. Первоклассное армейское снаряжение вы у кого получали?

Николай сглотнул.

— Всё получал Унтер! Я в глаза никого не видел!

Рядом хмыкнул Мартен.

— Я вижу, наш наёмник не осознал в полной мере всю сложность своего положения…

Мельник дёрнулся, инстинктивно пытаясь отодвинуть подальше от Мартена.

— Это Дробильщик! Нам этого не говорили, но я уверен! И по оружию, и по комплектам снаряжения. Точно он делал!

Дмитрий кивнул:

— Ну вот видишь? А говорил, что не знаешь.

— Может, и насчёт заказчика у тебя предположения есть? — решил попробовать Антон.

Однако Николай бешено замотал головой.

— Нет! Не знаю! Клянусь! Унтер словом не обмолвился об этом! Только сказал быть наготове и ждать приказа выдвигаться.

— Значит, наводку получил Унтер? — уточнил Дмитрий. — Только он знал, когда и где искать цель?

Мельник часто закивал.

— Мы две недели ждали. Сидели по домам, пить нельзя, только ждать. Но платили хорошо.

Мартен многозначительно посмотрел на Антона. Коллежский асессор не сразу уловил, к чему был вопрос, потребовалась пара секунд, а затем сообразил. Ждали две недели. Надо проверить, чем занималась Воронцова всё это время. Если возможность нападения предоставлялась раньше, значит — цель была иной. Хорапов пожалел только, что в доме не было телефона, придётся позже заехать к князьям ещё раз и задать уточняющие вопросы.

Антон продолжил опрос, но больше ничего интересного Мельник не рассказал, разве что открыл имена других наёмников. Имея их лица, жандармерия получила бы имена и так. Закончив с Мельником, отвели его к остальным. Мартен окинул взглядом задержанных, продолжавших лежать без сознания, явно соображая, стоит ли тратить на них время.

— Что за девчонка? — спросил Дмитрий у Николая.

— Новенькая. Назвалась Дашей, работает через Кесаря.

— В нападении не участвовала?

Николай отрицательно покачал головой.

— Вообще, никаким боком.

— А чего убегала тогда? — спросил уже Антон.

Николай поморщился.

— Вы влетели так…

— Мельник! — пригрозил коллежский асессор.

— Не знаю я, — отвернулся Николай. — Может, проблемы с законом какие.

Мартен схватил девушку за плечо, поднял, будто та ничего не весит, и поволок в другую комнату. Антон посчитал, что Дмитрий хочет проверить какое-то предложение, поэтому присоединился. Дмитрий усадил деваху на диван, применил какую-то магию, слишком быстро, чтобы Антон успел что-то разобрать, а затем вернул в сознание.

Даша сморщилась, осторожно шевеля телом. На вопросительный взгляд коллежского асессора Мартен пояснил:

— Приложил её электрошоком.

Наёмница выругалась, тихо и не слишком витиевато. Больше напоминала студентку какого-нибудь вполне престижного института, чем бывалого солдата удачи.

— Такова жизнь, малышка. Либо побеждаешь, либо терпишь все прелести, следующие за поражение, — философски отметил Дмитрий. — Где учишься?

Выводы Мартена о её происхождении, похоже, совпадали с выводами Антона. Однако Даша отвернулась, собираясь молчать. Мартен присел, взял деваху за подбородок и заставил смотреть себе в лицо.

— Слушай сюда. Ты в меня стреляла, в барона. Этого уже достаточно, чтобы я прямо сейчас выкинул тебя из окна. Понимаешь, я могу тебя убить, и мне за это ничего не будет.

— Как коллежский асессор Московской жандармерии подтверждаю, что господин Мартен будет в своём праве, — вставил ремарку Антон.

— Хотела поиграть во взрослые игры? Так я тебе могу прямо сейчас устроить экспресс-допрос. Либо ты отвечаешь на мои вопросы добровольно, — было заметно, что страх начал побеждать, и Мартен закончил вопросом. — Итак?

Даша чуть кивнула, и Дмитрий отпустил её лицо.

— Нигде не учусь. Меня отчислили.

— А где училась?

— В Московском сельскохозяйственном, — тихо ответила девушка.

Антон удивился, а Дмитрий хмыкнул.

— Это там тебя трюкам научили? К парням в комнаты по трубам взбиралась?

Даша смутилась.

— Нет. Я… Меня учили дома. Отец — бывший офицер седьмой горнострелковой.

— Дворянка?

Девушка поникла.

— Нет. Из ссыльных мы.

Большего девушка могла не говорить. Всего скорее всей семьёй работали, чтобы отправить девочку в Москву. Ни одно престижное учебное заведение дочь ссыльного брать не захочет, пошла Даша туда, куда взяли. Но и там наверняка жизнь была не сахар. Декан, возможно, рассчитывал, что получит лёгкий доступ к телу, благо есть чем шантажировать. А девочка оказалась гордой. Далее отчисление, а возвращаться домой не захотела, опять же гордость, да и после стольких вложенных всей семьёй сил вернуться ни с чем — позорно. И стыдно. Антон вдруг понял, что Мартен увидел именно это. Что девочка не из этого мира, хотя на первый взгляд — плоть от плоти наёмница.

— Какой работой занималась? — задал следующий вопрос Дмитрий.

Как и для коллежского асессора, для барона судьба девушки была очевидна.

— Курьерской, в основном.

— А здесь была наблюдателем?

Даша кивнула.

Дмитрий поднялся, покачал головой.

— И что с тобой делать?

Антона вопрос несколько удивил. Ссыльные свою судьбу сами заслужили. Да и девушка при первой же сложно ситуации вступила на кривую дорожку. Антон понимал положение девушки, однако не видел причин её жалеть. Барон же, кажется, имел какое-то своё видение ситуации.

— Пожалуйста… — взмолилась Дарья. — только не сообщайте моей семье. Всё что угодно, только не это…

Коллежский асессор вопросительно посмотрел на Мартена. Барон же размышлял, что-то взвешивая в голове. Антон оценивающе посмотрел на девушку. Что у неё есть? Какая-то подготовка в семье — ерунда. Натренировать неплохого бойца — дело нехитрое. Потенциал наверняка почти никакой, хорошо, если седьмой или восьмой ранг. Секретов нет, откуда у ссыльных. Как женщина? Антон перевёл взгляд на Дмитрия, но на лице Мартена не было и намёка на похоть или нечто схожее. О чём бы ни думал парень, постельных утех оно не касалось.

— Я могу предложить тебе службу, — пришёл, наконец, к решению Мартен. — Какую — обсудим после.

На лице Даши отразились сложные, но ожидаемые эмоции, на что Мартен поморщился.

— Нет, не такую службу. И я не принуждаю. Если не хочешь — можешь проваливать, никакого преследования, я просто про тебя забуду. Слово дворянина.

Даша несколько секунд размышляла, затем на лице отразилась решимость. Наёмница неуклюже поднялась и постаралась встать по стойке смирно. Получилось откровенно на троечку, но уж как могла.

— Я готова служить вам, барон.

Дмитрий кивнул.

— Доберёшься до моего особняка сама, — он назвал адрес. — Найдёшь Анну и скажешь, что я взял тебя на службу, пусть разместит пока. Всё, иди.

Такой поворот немного ошеломил девушку, но Дарья быстро собралась и рванула к выходу. Мартен же, похоже, уже потерял к ней интерес, вернувшись мыслями к задержанным.

— Как думаешь, Антон, знают эти ещё что-нибудь?

Коллежский асессор задумался, но вынужден был признать:

— Вряд ли. Наёмники для того и нужны, чтобы использовать их втёмную. Мы получили достаточно информации от Мельника, найти Унтера труда не составит.

— Он был среди нападавших? — спросил Дмитрий.

Антон отрицательно покачал головой:

— Нет. Староват уже, последние годы выступает организатором. Возможно, и он тоже нанят через посредника, что несколько усложнит поиски. Только они сами себя перехитрили. Неважно, нападали целенаправленно на Воронцову, или прикрывались ей, князь санкционирует применение жёстких методов расследования.

Единственный шанс нападавших остаться безнаказанными — анонимность. Если бы не Мартен, не факт, что удалось бы найти свидетелей, обративших внимание на группу из шести мужчин и запомнивших их лица.

— Я понял, — принял к сведению Мартен. — Мы пока займёмся своими делами, но если что — звоните. Либо я сам буду дома, либо моя управляющая будет знать, где меня искать.

На этом Дмитрий забрал брата и покинул квартиру.

Глава 31

Подмосковье. Поместье Барона Мартена.

Июнь 1983 года

Сложностей с поиском такси не возникло. Домой ехали в тишине, не знаю, о чём думал Миша, я не хотел говорить при посторонних. Когда вернулись, сразу направились в кабинет. Закрыв дверь, поднял руку, останавливая вопросы брата, взял трубку и набрал номер тёзки. Главе службы безопасности нужно знать, что происходит.

Ответил сам Дмитрий.

«Слушаю тебя, Дима,» — отозвался телефон.

— Я подключил громкую связь, у меня здесь Миша ещё. С жандармами мы пока закончили.

«Вводи в курс дела,» — подбодрил тёзка.

Я вздохнул. Выводы, что я сделал, не радовали.

— Если коротко, мы приехали на место перестрелки, где я договорился с жандармами о сотрудничестве. Я могу заглядывать в прошлое, с ограничениями, но нападение смог увидеть своими глазами, в каком-то смысле.

Из трубки донёсся тяжёлый вздох.

«Заглядывать в прошлое… Мне не стоит спрашивать, как ты это делаешь?» — спросил Дмитрий с обречённостью.

— Ответ тебе не понравится, — согласился я. — Мне удалось найти нападавших в момент, когда они надевали маски. Морды я передал жандармам, те по ним сразу опознали двоих. Поехали на задержание, нас взяли с собой. Наёмник выдал кличку организатора, заказчиков, естественно, не знал. Цель, кстати, тоже. Думаю, о цели вообще знал только один или двое исполнителей, и нам они не попались. Предполагается, что целью была княжна Воронцова.

«Организатор жандармам известен?» — спросил Дмитрий.

— Да, обещали быстро найти, — подтвердил я.

«Значит, найдут. Покушение на княжну — достаточная причина для активных действий,» — сделал вполне логичный вывод тёзка.

Логичный и неверный.

— Всё бы так и было, но оно не так. В квартире, где проживал наёмник, я увидел ещё кое-что. В прошлом, не случившемся. Если бы не ввалились мы, пришли бы другие люди и всех убили. Затирание следов. И если я что-то понимаю…

«Правильно понимаешь,» — мрачно подтвердил Дмитрий. — «Сначала убирают организатора, а затем уже исполнителей.»

— Так что найдут жандармы хладный труп, в лучшем случае. Расследование ничего не даст. Но на самом деле это не имеет большого значения. Нападение было не на Воронцову, а на нашу Ларису.

Выдержал драматическую паузу, дав собеседникам осознать сей факт.

«Ты уверен?» — спросил Дмитрий.

— Абсолютно. Нападавший искал именно Лару. И у меня три варианта. Первый: ребята что-то перепутали, настоящая цель очень похожа на Лару. Честно говоря, сам не верю в эту версию. Второй: мы чего-то не знаем о Ларисе. Тоже сомнительный вариант, не верю. И, наконец, третий…

Подошёл к бару и налил себе чего-то крепкого.

— На неё напали из-за меня, чтобы прийти, и что-то у меня потребовать.

Залпом осушил стакан. На некоторое время установилась тишина. Странное ощущение. Сам я хоть и не неуязвим, но где-то близко. Нападать на меня — болезненный способ совершить самоубийство. Но моя сестра не является даже хорошо защищённой. И её развитием я не озаботился, банально не представляя, как это сделать. С Мишей получилось только потому, что он сам попал в идиотскую ситуацию. Лариса бы не согласилась тратить время на развитие. В её понимании девочке это и не нужно. Теперь — да, возможно, хотя и не сто процентно.

«Есть предположения, кто?» — спросил Дмитрий.

Шолль? Возможно, но как-то… Нет. Немец бы вызвал группу спецназа, своих исполнителей, не полагаясь на местных наёмников. И не нападение бы совершал, а похитил. Тихо и без свидетелей. Ему нет смысла спешить, наоборот, надо хорошо подготовиться. Немцы — ребята дотошные и осторожные. Легкомысленно понадеяться, что я — рядовой маг? Нет, Шолль будет опираться на предположение, что я — один из сильнейших магов, раз нашёл способ вертануться взад. А значит, действовать против меня будет профессиональная команда спецназа с амуницией, предназначенной для ловли высокоуровневых боевых магов.

Другие варианты?

— Предположения есть, но их никак не проверить. Придётся ждать, — признал я.

— Просто ждать? — удивился Миша.

«Да, Миша, ждать,» — подтвердил Дмитрий. — «На Ларису больше не нападут, её уязвимость они уже продемонстрировали. Да и угрожать будут не только её жизнью, но и жизнями всех, кто хоть немного дорог Диме.»

Миша молчит.

— Дмитрий, — обращаюсь к тёзке, — обеспечить защиту сестры и матери. Насколько возможно. Миша, возвращайся к команде. Собери наших и обрисуй им ситуацию. На всякий случай пусть не расслабляются.

Брат кивнул.

«Что будешь делать?» — спросил наш глава СБ.

— Ничего, никаких резких изменений в повседневной жизни. Посмотрим, кто за мной придёт.

А затем я, пожалуй, предложу Пугающему охоту. Кем бы ни был ублюдок, устрою ему похохотать. Перед смертью.

Дмитрий просил держать в курсе, Михаил уехал, а вскоре ко мне поднялась Анна.

— Там какая-то девчонка говорит, что ты нанял её на работу.

— Дарья? — уточняю.

— Да, так она представилась, — подтвердила управляющая. — Боевой гарем, я смотрю, продолжает расти.

— Не до шуток, Анна. Пригласи её.

Наёмница поднялась через несколько минут. И выглядела так, будто шла сюда пешком. О чём я сразу спросил.

— У меня не было с собой денег, — призналась Даша, стоя в паре метров от стола.

Нда, совсем молодая и неопытная, никакой практичности и изворотливости.

— Я так понимаю, у тебя теперь в принципе денег нет?

Она отвернулась в сторону и кивнула.

— Не стой, присаживайся.

И Даша села. На краешек. Да ещё выпрямилась так, будто кол проглотила, или на него села.

— Расслабься уже. Ситуация предельно простая, Даша… Не против общаться по имени? Меня передёргивает, когда ровесницы называют меня «господином Мартеном» или как-то похоже.

— Эм… Да, хорошо, — Даша немного расслабилась, хотя бы села нормально.

— Зови меня Дмитрием. Ситуация простая, мне нужны верные люди. Ничего криминального, обычная работа. Однако в наше время сложно найти верных людей. А твоя семья находится в том самом щекотливом положении, в котором кусать руку, предложившую дружбу — форменное самоубийство.

Ссылка — оружие труса. Серьёзные люди за серьёзные оскорбления наказывают куда жёстче. А ссылка — это когда какому-нибудь ублюдку хочется самоутвердиться, испортив жизнь другому человеку. Есть такие ублюдки, к сожалению. Если они меня кинут, то это конец. Клеймо ссыльных с них уже не снимут. А я, при некотором желании, смогу вернуть семье Даши дворянство. Кстати…

— Представься полным именем, — прошу.

— Дарья Курпатова.

Делаю запись, узнать, что у Курпатовых случилось. Для меня риск брать на работу ссыльных минимален. Опять же серьёзные люди понимают полезность таких кадров, а те, для кого важно блюсти выдуманную чистоту и не касаться ссыльных, в моих глазах сами уроды, с которыми и разговаривать лишний раз противно.

— Итак, Даша. Учитывая твою ситуацию, я предлагаю такой вариант наших взаимоотношений. Сколько у тебя родственников с магическим даром?

Даша, совершенно не понимающая, к чему я веду, осторожно ответила.

— Отец, но он старый уже. Дядя. У младшего брата дар проявился, но он ещё школьник.

— А дядя кто? — заинтересовался я.

— Бывший офицер. Они с отцом вместе, ну…

Она замялась.

— Даша, я представляю в общих чертах, за что отправляют в ссылку. Говори прямо.

— Всё из-за тёти Любы произошло. Она младшая, дядя Евгений средний, а мой отец старший. Тётя Люба попала в… некрасивую историю. Отец и дядя её честь защитили, и… Уволили их. И в ссылку обоих.

Как банально, история типичная, дальше некуда.

— И чем сейчас твой дядя занимается?

— Ничем… Ну, наша семья хозяйством общим занимается. Да работают где придётся… Чтобы меня… — девушка снова поникла.

— Выше нос. Моё предложение такое. Перевози свою семью сюда. Не прямо в поместье, конечно, найдёте себе жильё. Тебя устроим в какое-нибудь учебное заведение… — думаю, связей у меня и моих друзей на это хватит. — А на работу я возьму твоего дядю. Остальных, возможно, тоже пристроим.

Дашу предложение убило. Смотрела на меня, глазами хлопала.

— Понятно, ушла в себя. Пока иди, отоспись, завтра позвонишь семье, огласишь моё предложение. Подумайте всем коллективом. Всё, иди.

Оставшись в одиночестве, я некоторое время просто сидел в кресле. Устал. Нужна маленькая пауза, чтобы собрать мысли в кучку. Какое-то время просто сидел с закрытыми глазами, стараясь ни о чём не думать. Уснуть не боялся, слишком был напряжён.

Преодолев приступ усталости, сосредоточился. Надо поработать, придумать что-нибудь. Очевиднее всего вытащить Лару и маму, да провести их развитие, вита и анх уже сделают их менее уязвимыми к нападениям. Это правильный подход, но не единственный. Я привык к определённым решениям, потому что там, на войне, они были эффективны. Чаще всего только они и были эффективны.

Но сейчас не война. Можно найти другие пути, другие способы достичь цели. И если для защиты Славы я делаю всё, что возможно, то с близкими людьми, не выбравшими боевую стезю… Пусть моё нутро настаивает, что не развивать хотя бы базовые боевые навыки в наших условиях — форменное самоубийство. Даже хуже, слабое звено подставляет не только себя, но и друзей, которым придётся защищать слабака. Однако сейчас не об этом.

Я могу обратиться к артефактам. Амулеты с защитными чарами сейчас повсеместно распространены. Это там, через двадцать лет, потенциал оружия и атакующих заклинаний сделает обычные артефакты практически бесполезными. А защита, способная удержать магическую, потребует носить на себе чуть ли не латный доспех. Но сейчас-то! Чтобы остановить автоматную очередь, хватит амулета. Я не спец в создании подобных артефактов, но мне всего лишь надо научиться.

Через несколько часов меня от работы отвлёк телефонный звонок. Думаю, отец должен позвонить, но могу и ошибаться.

— Слушаю.

«Доброй ночи, Дмитрий, это Антон,» — обрадовал меня коллежский асессор.

— Длинный рабочий, господин жандарм? — вздохнул я, выглянув в окно и увидев только темноту.

«Слышу по голосу, что не у одного меня,» — вернул мне шутку Антон. — «Звоню сообщить. Имел разговор с князем Воронцовым. Руслан Леонидович волнуется о судьбе дочери, сам понимаешь. Мой вопрос о последних днях юной княжны… Возможностей для нападения было с десяток, Дмитрий.»

Тонкий намёк на толстые обстоятельства.

— Ты успокоил князя? Сказал, что целью, вероятно, была не его дочь?

«Да, Дмитрий, успокоил. Однако Руслан Леонидович как-то узнал, что я работал с консультантом, и даже узнал конкретно о тебе. Не от меня, даю слово, но факт есть факт. И он, я думаю, захочет с тобой пообщаться. Будь готов к этому,» — предупредил Антон, а затем перешёл к реальной цели звонка. — «Дмитрий. Мы нашли Унтера. Мёртвым.»

Ожидаемо.

«И тебя это нисколько не удивляет,» — отметил коллежский асессор. — «По твоему поведению я пришёл к выводу, что целью была твоя сестра. И причиной нападения был ты. Я прав?»

Какой догадливый.

— Есть такая вероятность, Антон. Пока я не имею полной уверенности, но… Склоняюсь к тому же выводу. Придётся сидеть и ждать, пока этот неизвестный себя не явит.

«Ясно. Спасибо за ответ,» — вполне искренне поблагодарил Антон. — «Желаю удачи. Буду придумывать, как сдать это дело в глухари.»

«Успехов,» — пожелал я жандарму.

Закончив разговор, окинул записи взглядом. Нельзя сказать, что артефакторика была для меня чем-то совершенно новым, бытовые артефакты мы создавали себя часто. Однако работы до готового рабочего экземпляра, который я смогу отдать сестре… Нда.

Что же, разгоняю виту и вертекс. Меня ждёт долгая бессонная ночь.

Глава 32

Москва. Стадион Имени Императрицы Александры.

Июнь 1983 года

Несмотря на специфические обстоятельства, наша команда ещё должна была пройти два боя. А мне, как тренеру, необходимо на них присутствовать. Неважно, что мы уже практически победители. Турнир был построен через набор очков, и, поскольку ни одной другой команды, не знавшей поражений, среди оппонентов нет, даже если нам начислят техническое поражение за неявку на бой, мы всё равно будем лидерами. Только не участвовать некрасиво, как-то неправильно.

Поэтому я вышел на тренерскую трибуну и привычно уже уселся на свободное место, откинувшись на спинку. Посидел немного, глядя в небо и думая о всяком, так вспомнил про Алину. Нашёл молодую женщину взглядом, и кивком показал, что готов продолжить прерванный разговор. Тренер извинилась перед собеседниками и направилась ко мне.

— Доброе утро, барон Мартен, — улыбнулась мне Алина.

Выглядит спокойной, не мандражирует. От моего отказа её жизнь не рухнет, а согласие не является единственным спасением. Молодец, чем больше о ней узнаю, тем больше симпатизирую.

— Доброе, Алина. Давай по имени, мне так проще работать. И присаживайся, есть у меня пара вопросов.

Женщина села.

— Смотреть бои снова не будешь? — спросила она.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Я не спал всю ночь, могу быть заторможенным, не принимай на свой счёт.

Узлы и магия отчасти компенсировали такое надругательство над собственным организмом, конечно. Если бы мне сейчас потребовалось выйти на арену и в одного лицо защищать честь команды — вышел бы и победил. И никто, ни противники, ни свои, кто меня хорошо знает, моей усталости бы не заметили. Но там адреналин и отработанный набор действий: бежать, целиться, стрелять, уклоняться. А в разговоре могу немного подтупливать, обдумывая ответ.

— Как скажешь, Дмитрий. Как прошла проверка?

— Положительно. Я готов взять тебя помощником. Только ответь: ты же хотела стать тренером, почему снова уходишь на должность помощника?

Алина хмыкнула:

— Какой ожидаемый вопрос. Всё просто. Я перехожу в сильную команду, а это карьерный рост. К тому же что-то мне подсказывает, что для тебя должность тренера не является пределом мечтаний. Скорее уж вынужденная необходимость?

Кошусь на женщину.

— Так заметно?

— Конечно! Оглянись!

Обвожу взглядом тренерский состав, народ стоит и смотрит матчи, что-то обсуждает.

— Все мы погружены в процесс, мы болеем военными играми, для нас это важная часть жизни. А для таких, как ты — просто какой-то этап карьеры. Ты достигнешь цели и пойдёшь дальше. А команда… — Алина хитро улыбнулась.

Киваю, зачем скрывать?

— Да, ты правильно поняла. Я беру тебя на работу с перспективой передать команду в будущем. И чем быстрее мы выбьемся в чемпионы, тем быстрее я потеряю к команде интерес.

Алина даже не пыталась скрывать предвкушения и радости.

— Правда, должен добавить ложку дёгтя в бочку мёда. Как только мы этого результата добьёмся, сильнейшие игроки команду, с большой вероятностью, покинут.

Энтузиазм тренера немного поувял, но ненадолго.

— Но методы обучения и подготовки ты мне оставишь?

Улыбнулся в ответ.

— Да. И даже готов консультировать и оказывать помощь.

— Тогда договорились! — мы пожали руки и разошлись.

Алина вернулась к своей компании, я, видимо, был для неё слишком скучным собеседником. Либо хотела избежать лишнего панибратства с будущим начальником. В любом случае я прикрыл глаза и перешёл в медитативное состояние, отдыхая, насколько это возможно. Спать — не спал, не та ситуация.

Когда объявили мою команду, всё же открыл глаза, и внимание происходящему уделил. Такого ошеломления, как в первые выступления, уже не было. Тренера привыкли к новой сильной команде и теперь наблюдали с целью перенять опыт. Что ж, пусть перенимают, нам не жалко, ещё прок от этого какой был. Тактические схемы из другого времени требуют другой подготовки и способностей от бойцов.

Неожиданно для себя увидел знакомое лицо. Светлейший князь Владимир Волконский, мой партнёр по поединку. И, если я не путаюсь в династических переплетениях рода Волконских, он приходится двоюродным братом княжны Воронцовой. Тесен аристократический мир, тесен. Светлейший князь с интересом наблюдает за раундом, слушая какие-то комментарии сопровождающего его полноватого дорого одетого мужчины. Затем князь шарит взглядом по тренерской трибуне и находит меня. Улыбается, приветствуя кивком, отвечаю ему тем же.

Раздаётся сигнал об окончании. Кто победил догадаться несложно, и тем не менее мне сейчас стоит поздравить команду. Они старались, бегали с автоматами, пока я просиживал брюки на трибуне.

В командной комнате вполне спокойно, слышны единичные шутки, но люди просто отдыхают. С моим появлением народ немного приутих, будто ожидая чего-то.

— А что вы так на меня смотрите? — удивляюсь. — Отличное выступление! Ещё один шаг — и мы в настоящей игре!

Всё, расслабились, повеселели даже. Я уже подумывал ещё чего-нибудь добавить, правда, соображал всё же медленно, когда за спиной открылась дверь. В комнате появилось ещё одно действующее лицо.

— А вот и главные герои всех закулисных разговоров последнего месяца. Могу вас поздравить, друзья, о вас говорили за завтраком в столовой Его Императорского Величества, — приятным располагающим тоном заговорил светлейший князь.

Разворачиваюсь к гостю и дружелюбно улыбаюсь.

— Светлейший князь, — короткий поклон. — Господа, Светлейший Князь Владимир Волконский.

Поклоны и кивки от команды.

— Барон Мартен, — отвечает мне Владимир. — Признаю, впечатлён. Дал слово создать команду и вот уже гремишь на всю страну.

Мне внутри смешно. Прогремел на всю страну, да? Да ни один журналист ко мне не подошёл за всё время. И нет, я не тщеславный, всего лишь хотел увидеть реакцию на наши выкрутасы. А её и нет. В газете, по военным играм есть заметка, что некая команда одержала ряд побед. Всё. Вообще всё. Зато император, поедая яичко с утреца, обсуждал, да.

— Именно так, светлейший князь, — киваю на слова Волконского. — Если делать — делать лучше всех.

Князь одобрительно рассмеялся.

— Ложной скромностью не страдаешь. Но и команда у тебя… — Владимир обводил взглядом людей, задерживаясь на Славе, а затем на Людмиле, не обделяя внимания и Ивана, впрочем. — Подобралась выдающаяся. Нашёл скрытые таланты, барон. Дамы, моё особое почтение. Вы — настоящие розы, украшающие этот букет, прекрасные и опасные.

Дамы, все три вместе с Ольгой, были удостоены короткого поцелуя руки. Староста не знала, куда деваться, желая провалиться сквозь землю. Похоже, девушка не видела в своей жизни Светлейших Князей, что будут целовать ей руку. Слава и Люда восприняли внешне спокойно, но зарделись. Потому что впервые в жизни признавали не их статус, полученный по рождению, а их заслуги, для многих аристократов это важный пунктик.

— Герцог Светлов. Вы великолепно показали себя в роли капитана.

— Благодарю за высокую оценку, Светлейший Князь, — склонился Светлов.

Владимир вернул внимание на меня.

— Барон, давай отойдём.

Мы не просто отошли, а ушли на одну из закрытых трибун для важных гостей. Волконский привычным хозяйским жестом открыл бар.

— Будешь что-нибудь?

Не отказался бы, но не после бессонной ночи.

— Нет, если выпью — свалюсь в кресле и усну.

Князь если и удивился, то не подал виду.

— У меня плохие новости, Дмитрий, — Владимир налил себе чего-то прозрачного и добавил льда. — Твоя команда не пройдёт отборочные.

— Почему?

Владимир грустно улыбнулся.

— Потому что вы привлекли слишком много внимания. Настолько много, что о вас за завтраком говорил сам Его Высочество. А внимание императорской особы редко приносит что-то хорошее, чаще наоборот.

Князь сделал хороший глоток. Пока всё, что сказал Владимир, было лишено конкретики, иначе говоря — просто слова.

— Лучшие команды высшей лиги собрались и составили коллективное заявление. В среднем они друг друга ненавидят до слюнявых визгов, но когда кто-то новый может выбиться в высшую лигу — сразу показывают завидную кооперацию. Организаторы игр соберут комиссию и будут с извращённым садизмом трахать тебе мозги, Дмитрий. Заставят наизнанку вывернуться, докопаются до каждого прыща на заднице, а затем отстранят твою команду, потому что ты не смог удовлетворить требование комиссии в срок.

Я вздохнул и сел. Возможно такое? Да запросто, и не такое возможно. Что я могу сделать в такой ситуации? В рамках возможностей наших родов — ничего. Приедут хмыри из столицы и будут носы от нас воротить, как от бродяг немытых. Определённое влияние у наших родов есть, и был бы вопрос важный — повоевали бы. Однако из-за моей блажи, как к этому относятся все, затевать вражду не будут.

Есть радикальный вариант. Называть каждого, кто будет ставить под сомнение честность меня и команды, лжецом и нарываться на дуэли. А затем одного за другим класть противников, наглухо, либо с серьёзными увечьями. Идея забавная, но совершенно бесперспективная. Воевать со всей империей — самоубийство, медленное и глупое. Остаётся что? Правильно — покровитель, достаточно влиятельный и могущественный. Кто? Конечно же, Светлейший Князь Волконский, который прямо сейчас протянет мне руку помощи.

— Поэтому, барон, теперь это моя команда. Ты останешься тренером, я не буду вмешиваться в процесс тренировок и подготовки. Только команда теперь будет моя. Одно моё слово и не будет никаких проверок, комиссий и прочего.

Было огромное желание дать ему в морду. Хорошо так, от души. Не время, в морду дать ему я всегда успею. Сначала надо подумать.

Есть вариант, что никаких комиссий и так не будет, у князя просто прихоть появилась. Хочется ему команду, и не простую, а чтобы победители настоящие. Такая причуда. И если я его с этой причудой посылаю в пешее путешествие по злачным местам, всё перечисленное князем непременно появится. Потому что княжеская обида — вещь крайне неприятная. Порой — смертельная.

Другой вариант, что всё перечисленное действительно имеет место быть. И тогда князю даже придётся немного пободаться с партнёрами по опасному политическому процессу, как говорят немцы: litischer Spielpartner. Совсем немного, эти умеют между собой договорится, если противоречия сглаживаются. В ином случае банально воюют.

Отсюда мои действия. Отказаться и продолжить тянуть команду, а затем познать на себе всё счастье опалы от высших эшелонов власть. Тогда дело кончится либо резнёй, либо ссылкой. Отказаться и распустить команду, а затем познать на себе недовольство конкретного князя. Неприятно, но терпимо.

Либо соглашаться и получать обременение в виде Волконского. Князю игрушка в виде команды нужна не только ради статуса, нет, здесь другое. Амбиции, не иначе. Будет вмешиваться, будет лезть с советами, ещё и кадры к себе начнёт переманивать.

Как поступить? Если на эмоциях, то закрывать команду и уходить. Хочешь команду, светлейший князь? Возьми и сделай сам. А если подумать, то зачем мне команда? Дать опыт личному составу. Влияет на опыт личного состава фамилия, указанная в графе: владелец? Нет. Из чего следует простой и очевидный вывод.

— Я остаюсь тренером. Команда будет тренироваться так, как я сочту правильным.

Владимир напомнил:

— Такое обещание с моей стороны уже звучало.

Да знаю я, но мне нужно повыкобениваться. Показать, что команду я считаю чем-то своим, личным, и отдавать просто так не хочу.

— Тогда мы…

Я сбился, будто испытал сомнения. Не считаю себя великим актёром, но на пару простейших трюков меня вполне хватит.

— Тогда мы договорились, Светлейший Князь.

— Просто Владимир. Мы теперь партнёры, работаем над одним делом. Ни к чему лишние формальности.

Желание двинуть ему в морду обострилось, но я сдержался. Никто так и не узнает, что моя сила воли спасла княжича от как минимум сломанного носа.

Глава 33

Подмосковье. Поместье Барона Мартена.

Июнь 1983 года

— Владимир взял на себя оформление всех необходимых документов. Через несколько дней команда формально будет принадлежать князю.

Мы собрались ближним кругом, чтобы обсудить сложившееся положение. Не было только Юли, графиня за друзей болела, но на самом деле — не хотела заниматься командой всерьёз. Новость, естественно, никого не обрадовала.

— Мне одной хочется набить этому князю морду? — спросила Слава.

Вздохнул.

— Будешь сразу за мной в очереди.

Светлов поморщился, стараясь быть серьёзным:

— Шутки шутками, но ты сделал единственное, что мог сделать. Только я не верю, что Волконский будет стоять в стороне и взирать на всё с отеческой улыбкой.

Киваю:

— Я тоже не верю, Паша. Поэтому будем лавировать. К счастью для нас, послать князя вместе с командой, если начнёт заниматься откровенной ерундой, нам никто не помешает.

Светлов принимает ответ. Все понимают — всё мероприятие было затеяно только для получения специфического опыта. Пока мы опыт получаем — можно потерпеть.

— Уйдём все вместе в наёмники, отправимся в горячую точку и там получим настоящий опыт.

Внезапно. Всё бы ничего, но предложение поступило от Людмилы. Удивлённые взгляды сошлись на девушке, заставив её слегка смутиться… Что никак не проявилось внешне, но я это… Почувствовал?

— Что? — Люда включила надменность и высокомерие.

— Нет, ничего, — улыбнулась Слава. — Представила нашу компанию со стороны. Очень колоритная команда.

Павел прикрыл глаза рукой.

— У нас серьёзная тема! Прекращайте уже!

Однако Шемякин друга не поддержал.

— Ты же сам сказал, что Дима сделал всё правильно. Нравится нам сложившаяся ситуация или нет, изменить мы ничего не можем. Мы в любом случае будем реагировать на действия светлейшего князя.

Миша прав, только от этого не легче.

— На самом деле князь сейчас не главная из проблем, — заговорил брат, до этого мрачно потягивающий какой-то крепкий коктейль. — На нашу сестру напали.

Последовал второй рассказ, оратором выступил Миша, я лишь несколько раз вставлял свои короткие ремарки.

— Ты действительно заглядываешь в прошлое? — естественно, не мог не спросить Павел.

Киваю. Ответы на эти вопросы я подготовил давно. Пусть я надеялся подольше не раскрывать факты о своих силах, но… Лучше я сохраню в тайне Пугающего, в котором уверен, чем Гамаюна, с которым ничего не понятно.

— Прошлое, где-то дальше, где-то ближе. А порой будущее, но только по желанию потустороннего существа. Пока что он меня не подставлял, но это ничего не значит, — развожу руками.

Никому здесь не надо объяснять, чем чревата излишняя доверчивость к потусторонним.

— Ладно, возвращаемся к твоей сестре, — вздохнул Светлов. — Ты не думаешь, что нападение и рассказанное Волконским взаимосвязано?

И об этом я уже успел подумать.

— Напрямую — нет. Владельцы других команд шантажировать меня через нападение на моих близких не будут. Такими заходами они только быстрее подтолкнут меня к поиску покровителя. Нет, сценарий, описанный светлейшим князем, наиболее вероятен. Однако…

Я замолчал, формулируя мысль, но тормозил. Всё же надо выспаться.

— Наши успехи могли привлечь к тебе внимание, — быстрее меня справился Павел.

Щёлкаю пальцами.

— С языка снял. Об этом я и хотел сказать. Если хозяева официальных команд играют в рамках хоть каких-то правил, иные ушлые личности, уверенные в собственной безнаказанности, могут пойти на любую подлость, на любое преступление. Гадать, кто они, считаю бессмысленным, но если есть большое желание — пожалуйста.

Жестом разрешаю озвучивать версии.

— У тебя совсем нет подозреваемых? — спросила Людмила.

— Почему? — наигранно удивляюсь. — Все силовые ведомства в полном составе, раз. Все дворяне от уровня князей, два…

— Что-то более конкретное? — прервал меня Павел.

— Ты хочешь, чтобы я по именам перечислял? — уточняю. — Сейчас справочник возьму, на память обязательно забуду кого-нибудь.

Народ переглянулся между собой.

— Ты что? Пьян? — спросила Славяна.

— Я всю ночь делал это, — достаю из ящика пачку бумаг. — Когда закончу, это будет защитный амулет с сигналом тревоги. Атакуют одного — об этом узнают все. Но говорю сразу — будет лимитированная партия. Потому что дорого, сложно, и слегка нарушает закон.

Последний момент всех удивил. Дворяне очень не любили ограничения на магию, поэтому запрещающий раздел магического кодекса был относительно невелик. И попадали в этот раздел вещи либо предельно опасные, либо гарантированно провальные.

— Слегка? — уточнила Людмила.

— Придётся заплатить штраф, если узнают, что я сделал, — пожимаю плечами, показывая, насколько это незначительная проблема. — Мне потребуются некоторые ингредиенты и время. Такие амулеты не помешают всем нам, но сначала их получат наши близкие, не способные дать отпор. Начнём с Юли и постепенно подарим подобные безделушки всем. Таков план.

Ребята попросили посмотреть на схему, я её им предоставил, да что толку. Сложновато для них. А мне надо выспаться и ещё раз взглянуть на результат трудов уже трезво. Удостовериться, что я ничего не напутал и не сделал какую-нибудь опасную дрянь.

— Я всё же попробую убедить маму согласиться на выращивание анха и виты, — сообщил Миша. — А за ней и Лизу. Это надёжнее.

Соглашаюсь:

— Надёжнее. Если справишься — молодец. Но сразу будь готов к контраргументам вида: мне никогда в жизни это не потребуется. Или: слишком развитая вита наращивает мышечную массу, а это некрасиво.

Судя по лицам всех присутствующих, они уже успели попробовать убедить родителей, и получили именно такие ответы.

В дверь постучали, и в проём сунулся слуга, сообщив, что ко мне приехал князь Воронцов с дочерью. Вздохнул. Сейчас я был совершенно не в том состоянии, чтобы вести светские беседы, но выбора нет. Попрощавшись со своими друзьями, приглашаю войти Воронцовых.

Входят четверо. Представительный мужчина, волосы уложены, борода ухожена, костюм дорогой, даже магией слегка фонит, какая-то защита, насколько могу судить. За ним ещё мужчина, костюм не такой пижонский, лицо чисто выбрито, движения скупые, взгляд цепкий, сразу оценивает кабинет. Это кто-то из охраны. Далее девушка, просто красивая куколка, слегка недовольная. Похоже, у неё были на этот вечер планы, в которые не входило посещение мелкого барончика. От видения из прошлого практически не отличается. Последний — ещё один охранник.

— Приветствую, господа, — короткий поклон всем мужчинам, — сударыня, — отдельно княжне. — Присаживайтесь. Если желаете напитки: бар там. Я, не обессудьте, совершенно вымотан, сил нет даже стоять.

— Илья, налей мне вина, — потребовала девица, заняв дальнее кресло и всем видом показывая, что мы ей неинтересны.

Князь действия дочери проигнорировал, сев в ближайшее кресло.

— Барон Мартен. Полагаю, кто я вы знаете.

Киваю.

— Князь Воронцов, Руслан Леонидович. Рад был бы познакомиться с вами при других обстоятельствах, но уж как есть.

— Это, — князь указал на второго вошедшего мужчину, третий, Илья, как раз подал напитки княжне. — Александр, сотрудник службы безопасности моего рода. У нас есть к тебе ряд вопросов.

Воронцов мне понравился, серьёзный мужик. В меру высокомерен, но ему можно, князь. При этом никак не реагирует на моё… Ну, нельзя сказать «непочтение», скорее минимальное соблюдение почтительности. Если первое впечатление подтвердится и для князя дело окажется важнее внешних атрибутов… Хорошо. Не уверен, что это знакомство мне что-либо принесёт, но пусть будет.

— Я к вашим услугам, господа.

— Коллежский асессор Хорапов в общих чертах передал нам содержание вашего сотрудничества, — взял разговор в свои руки Александр. — Обойдя стороной методы, которыми вы получили информацию.

Киваю, но молчу. Они, конечно, могут попробовать спросить меня, как это я так в прошлое заглядывал и лица нападавших узнал, но я не отвечу. Давить, я надеюсь, не будут, нет настроения бодаться.

— Меня в первую очередь интересуют выводы, к которым вы пришли, — продолжил Александр. — Вы уверены, что княжна Наталья не была настоящей целью, лишь отвлечением внимания.

— Всё верно, — подтверждаю.

По лицу Александра абсолютно ничего нельзя прочитать. Говорящий кирпич.

— А настоящей целью была…? — сотрудник СБ замолчал, ожидая ответа.

— Моя сестра, Лариса Мартен. Нападавшие должны были ранить её, не убив, а затем отступить.

Наталья оторвалась от рассматривания своих ноготков и посмотрела на меня с лёгким любопытством.

— Не сочтите за оскорбление, Дмитрий, — сохраняя всё ту же интонацию, продолжил Александр, но намёк на скепсис я всё же уловил, не удержал мужик лица. — Что такого важного есть в вашей сестре?

— Лариса — прекрасная девушка, но ценность она представляет исключительно как рычаг воздействия. В текущей ситуации через неё некие пока неизвестные мне личности хотят воздействовать на меня.

По глазам Руслана и Александра вижу, что они получили подтверждение каким-то своим догадкам. А ещё любопытство в глазах молодой княжны переросло в интерес.

— А вы какую ценность представляете, барон? — спросил князь.

— Я создал команду, что асфальтоукладочным катком прокатилась по соперникам в отборочном турнире этого сезона военных игр. Думаю, кто-то сделал очевидный вывод: мне известны некие приёмы и методики развития, дающее подавляющее преимущество над оппонентами. Знания, которыми меня можно заставить поделиться.

Нагловат я для молодого барона, но нет ни малейшего желания выбирать слова и выражения. К тому же выводы и впрямь очевидные, разве что к ним ещё надо добавить: имеет неких неизвестных покровителей, передавшие ему эти знания. И крыша, в лице светлейшего князя, у меня в ближайшее время появится. Хотело бы обойтись без подобных… покровителей, но пока я систему не сломаю. Да, сам по себе я могу быть очень крутым и опасным, но нападение на Лару показала мою уязвимость. Моя слабость в других людях.

— Каковы ваше дальнейшие действия, барон? — спросил Александр.

— Выжду, — честно признаюсь. — А затем заставлю того, кто это организовал, очень сильно пожалеть о своём необдуманном поступке.

Сдаётся мне, Воронцовы хотели предложить себя в качестве покровителей. Не угадали, да и не тянут они. Сильный род, сильнее Шемякиных, к примеру, да что толку? В большой политике ты либо входишь в высшую лигу, либо нет.

— Ясно. Спасибо за разговор, Дмитрий, — к концу разговора князь всё же решил назвать меня по имени.

Гости поднялись, я тоже нашёл в себе силы встать. И перед прощанием Наталья решила вставить своё слово:

— Я приду посмотреть на завершающую игру, Дмитрий, — и улыбнулась.

Многообещающая улыбка, но вызывает у меня лишь усталость. Вот уж в чём я не испытываю недостатка, так это в женском внимании. К тому же девочка, похоже, вообще не переживает из-за гибели своих телохранителей, отчего становится мне противной. Делаю вид, что не понял толстого намёка, ровно прощаясь с гостями, мыслями уже находясь в постели. Нет, можно и ещё одну ночь отработать, это вполне возможно, но лучше всё-таки подобным не заниматься. В дозоре стоять сутками напролёт возможно, когда требуется только рассеянное внимание или слежка за конкретным объектом, это ещё куда ни шло. А вот сутки напролёт пахать интеллектуально, да ещё с элементами творческой работы, создавая нечто, чего ранее ты не делал — это уже перебор. Возможность ошибок слишком велика, а ошибаться мне нельзя ни в коем случае. Поэтому сначала спать.

Однако перед сном меня ждал ещё один разговор, с Данко.

— Почему у Ларисы не было охраны? — спросил племянник.

Тоже за сестру волнуется?

— Жирно сударыне баронессе личную охрану выделять. Не настолько ценна её жизнь, чтобы за ней ходил профессионал, — я был уставшим и потому говорил без прикрас. — Хотя теперь, наверное, выделят кого-нибудь, но всё ещё не потому, что она стала ценной. Ценен я, Данко. Так что в следующий раз, когда захочешь смотаться в город, помни — у тебя на спине мишень. Найдутся те, кто захочет добраться до меня через тебя. Такова наша жизнь.

Не дожидаясь, пока Данко осознает ответ и сможет что-то ещё сказать, побрёл дальше. Едва хватило сил на душ, отключился, едва коснувшись подушки.

Глава 34

Москва. Стадион Имени Императрицы Александры.

Июнь 1983 года

Естественно, в последнем отборочном бою мы тоже одержали победу. И, конечно же, оглушительную. Когда все основные игроки злы и хотят свою злость выместить, это… Да. Павел просто вывел команду и сказал: «Пошли! Надерём им зад!» Без тактики, без хитростей, в лобовой атаке. С потерями, но кого это волнует? Команда противников, разумеется, ни в чём не виновата, но опять же: кого это волнует?

Пришёл какой-то чинуша из организаторов, имевший предельно кислую морду, будто из-за нашей победы лишился всех премиальных и доплат на год вперёд, и сообщил, что от нас требуется далее. Причём, гад такой, сказал далеко не всё, что должен был сказать. Пытается нас если не под дисквалификацию подвести, то хоть немного жизнь подпортить бюрократическими проволочками. Зря старается, у меня есть консультант в лице Алины, знающей, что и как нужно сделать, и крыша в лице Волконского. И даже если мы чего-нибудь не сделаем, это будут не наши проблемы, а проблемы организаторов, не выполняющих как следует свою работу.

— Он нас поздравить должен был, а не помоями облить, — дала свою оценку чинуше Славяна.

— Да, это было как-то… — староста не смогла сформулировать свои ощущения, либо не подобрала цензурных слов.

Боря тоже хотел что-то ляпнуть, но зная его ораторские способности и склонность к крепким выражениям, смысл которых парень сам не осознаёт, напарники вовремя остановили здоровяка.

— Всё в порядке, — стараюсь снять напряжение. — Нашу победу у нас не отнимут, это главное. Завтра пройдёт официальная церемония, мы получим билет в лигу, и сможете расслабиться. Завтра! Сегодня всем разойтись по домам и отдыхать. Никуда не ходить, даже если позовут, ссылаться на усталость. Могут быть провокации.

— Так может, мы специально поддадимся на провокацию? — предложил Паша. — Сейчас соберёмся, человек шесть чтобы нас было, на всю толпу постесняются. Да и завалимся куда-нибудь.

Улыбаюсь.

— Павел, идея была бы заманчива, если бы не одно но. Бить морды мы будем придуркам, считающим, что таким образом они смогут попасть в любимую команду. И самое противное, мы сделаем им одолжение. Начистим рыла, а завтра окажется, что они уже члены команд, а принимали их в последний день, ибо эти кретины — секретное оружие. Мол, так и так, готовили в тайне строжайшей, а мы вероломно их вывели из игры ещё до начала боёв.

Брат хмыкнул:

— А то, что мы об этих страшно секретных игроках знать не могли? И что до боёв ещё две недели, а медики кого угодно на ноги поставят за такое время?

Отрицательно качаю головой.

— Нет. Кто упадёт на пол и будет громче всех визжать, что его обижают, тот и прав.

Народ смеётся, а мне грустно. Они думают, что я пошутил, но я не шутил.

— Я серьёзно, сидите дома. Завтра после церемонии все они смогут только смотреть на вас и корчить морды от бессильной злобы, а сегодня сидим смирно. Кто попадёт в историю — переведу в запасной состав в воспитательных целях. Желающие есть? Желающих нет.

Само собой, желающих не оказалось. Судя по лицам, предупреждению все вняли, но даже так я с поддержкой ближнего круга удостоверился, что весь личный состав спокойно покинул стадион и разошёлся по машинам.

Мы остались со Славой и Людмилой. Девушки знали, что нас ждёт дальше, но не испытывали восторга по этому поводу.

— Что ещё? — вздохнув спросил я. — Вы знаете, что это необходимо.

Слава отвернулась.

— Знаем. Но я только научилась тебя чувствовать.

Киваю:

— Ага, это замечательно. Только ещё через месяц мы сможем заниматься любовью прямо в присутствии Люды. Потому что есть она в комнате или нет — разницы не будет никакой.

По лицам обеих промелькнули какие-то эмоции. Сложные и многогранные.

— Садитесь уже. Вам ещё надо выспаться перед завтрашним днём…

А у меня не закончены амулеты. Девушки понуро погрузились в мою машину. Ехали в странном молчании. Слава всю дорогу будто хотела заговорить, но всё не решалась. Люда же бросала на подругу умоляющие взгляды, но сказать что-либо тоже так и не решилась. Сам я зарёкся начинать разговоры, опасаясь утонуть и запутаться в хитросплетениях женской логики. Очень хотелось поддержать Славу, но ведь только рот открою и сам не замечу, как соглашусь не проводить никакие дополнительные ритуалы.

Чтобы не маяться муками совести, сосредоточился на ритуале. Причину «утечки» эмоций я уже обнаружил. Нашлись некоторые неучтённые элементы в первичном ритуале, вскрывшиеся из-за наших индивидуальных особенностей. Когда-то сердца четырёх применялись не только для связывания четырёх суровых парней узами крепкой мужской дружбы, был и иной вариант: привязка наложниц к своему господину. В таком виде применялся предельно редко, я даже готов предположить, что подобное практиковалось всего раз или два. В те времена наложниц и любовниц меняли… Скажем так, часто, и в местах, где был создан ритуал, наложниц брали только из нижних слоёв общества. Простолюдинок. Проводить с ними подобный ритуал не имело смысла, на полностью лишённых магии он просто не подействует.

Однако был в истории случай, когда вождь захотел примирить три племени между собой, не став брать себе жену, но взяв трёх наложниц. Трёх представительниц своих родов. Гарантия взаимопомощи и вообще мира в семье. И пусть это было разовое применение, но магия… Природа ритуалов — вещь сложная и многогранная. То самое единичное применение могло отразиться на ритуале и при повторении ряда условий воспроизвестись в будущем.

То, что и произошло с нами. Когда проводили ритуал, между мной и Ядвигой была связь, эмоциональная, но для магии подобной связи было более чем достаточно. Славяна, как я теперь знаю, мне симпатизировала, это тоже наложило отпечаток. Людмила… Не знаю, не скажу, но в итоге именно Люда получила эмпатию первой. Если её уже не получила Ядвига, конечно же.

Часть элементов, игравшая на взаимном доверии, сработала. Не должна была, все нагружающие элементы, стабилизирующие участников между собой, были отключены, настройка производилась другими методами. Однако элементы никуда не делись. Проявили себя, связав нас чуть плотнее, чем задумывалось.

Все древние ритуалы такие. Построенные либо на связях, родственных, эмоциональных, связях судьбы или любой другой мистической основе, либо на предельно сильных сложных эмоциях, жажда мести, стремление к власти, желание преодолеть свои ограничения. В те времена не существовало науки, изучающий магию, наши предки пользовались костылями, компенсируя недостаток знаний элементами воли и желаний.

Сотню лет назад мы втроём бы помучались. Боюсь представить, какие пришлось бы танцы с бубном устраивать, чтобы перенастроить нашу связь и баланс нашей энергетики. Сейчас я мог всё сделать на одних манипуляциях с энергетикой, страхуя себя различными костылями, чтобы сохранять баланс всей системы. И даже отсутствие Ядвиги — всего лишь небольшая дополнительная сложность.

— Дима… — всё же решилась Слава.

— М?

— Всё же нельзя сохранить возможность обмениваться эмоциями?

Вздохнул, повторно пытаясь донести то, что я уже объяснял.

— Можно, Слав. Я нашёл элементы и массивы, создавшие надстройку на нашей магической связи, которая позволяет обмен. И поскольку это надстройка на основной системе — я могу в достаточно широких рамках её перестраивать. Однако если бы мы обнаружили её, надстройку, до того как Люда начала слегка чудить под действием твоих эмоций, то да, смогли бы всё аккуратно подкрутить и пользоваться. Без обид, Люда, я о тебе забочусь.

Девушка кивнула, продолжая смотреть в окно.

— Я знаю. Чувствую.

— Но… Можно же научиться…

Массирую виски.

— Да, у вас не было нейропсихологии. Понимаете, наш мозг устроен таким образом, что формирование синаптических связей, на которых держится всё мышление, происходит либо под действием химических процессов, происходящих в мозгу, если мы говорим о простом человеке, либо в результате химико-магических процессов, если мы говорим о маге, — делаю паузу, пытаясь придумать, как объяснить сложные вещи доступными словами. — Понимаете, маг от простолюдина отличается не только самой способностью применять магию. Различие есть на всех уровнях. Однако сейчас не об этом.

Киваю на Люду, отвернувшуюся от окна и слушавшую меня наравне со Славой.

— Ты получила доступ к чужой эмоциональной сфере, будучи неготовой к этому. Упражнения по запоминанию структур заклинаний помните? Их же обычному человеку ни в жизнь не выучить, да и мы пользуемся матрицами, простой и древний инструмент. Прогоняешь матрицу, и в память вроде как записывается готовая структура, с которой сразу можно работать. Только работаете вы не с памятью, а со структурой магического тела. Никогда не задумывались, почему магические структуры мы матрицей записываем, а всё остальное учим по старинке?

Ответила Люда.

— Структура заклинания — магическая концепция. Она существует, как существуют законы физики или законы химии, или биологии. В каждой клетке тела не записана вся биология окружающего мира, как в каждом атоме воды не записано изначально, что вода может быть и льдом, и снегом, а может и вовсе распасться, но само строение молекул всё это подразумевает. Матрица записывает якорь для устойчивой связи, через которую маг обращается к концепции. Магическая энергия может обратиться любым заклинанием, она сама по себе существует только для этого, нужно лишь правильно направить процесс.

Киваю:

— Молодец. Штудировала учебники, когда пыталась понять, что с тобой происходит?

Доброславова смущённо кивнула. И снова выглядело это, как обычный кивок, но эмоции я уловил.

— Когда заработала связь, в твой вертекс из вертекса Славы потекли не совсем эмоции. Эмоции — это химическое явление. По магической связи химия не передаётся. Это были магические конструкты, воспроизводящие в твоём разуме определённые эмоции. И твой разум воспроизвёл их, как свои, запустив химические процессы. Именно с тобой это произошло, вероятно, из-за стремления понять нас, понять нашу связь. Только посыл твой был слишком расплывчат, не сформирован достаточно, и магическое действие вышло таким же, нечётким изначально, и формировалось уже во время создания.

Развожу руками.

— Итог неприятен. Ты, именно ты, не можешь отличить чужие эмоции от своих, потому что для тебя, для твоего тела они от твоих ничем и не отличаются. Не можешь и не сможешь. Пока это терпимо, твой разум и самоконтроль разграничивает, что испытываешь ты, а что возникает извне. Пока. Граница окончательно размоется, и ты станешь второй Славой, потому что не только эмоции начнёшь воспроизводить, но вообще всё мышление, все процессы в мозгу. На это уйдут годы, вероятно, произойдёт это не завтра и не через месяц, но тебе ведь не легче от такой перспективы? — получив кивок Люды, закончил мысль: — А потому сейчас следует перекрыть связь, навсегда.

Страшная штука, на самом деле. И я бы поднял панику, если бы изменения зашли дальше. Пока же всё укладывалось в рамки досадного недоразумения.

— А отключить только Люду? — спросила Слава?

Отрицательно качаю головой.

— Нет. Технически — можно, но у нас надстройка останется, а мы связаны, так что у Люды сформируется заново. И я не могу гарантировать, что во второй раз всё будет так же, как сейчас, и что настроится она на тебя.

Девушки, наконец, смирились. Весь процесс не занял много времени, а вот откат был неприятен. Через надстройку не только эмоции шли, как выяснилось, но и взаимная поддержка. Порой — чистой магией, иногда зарядами бодрости и позитива. Закрытие же связи повергло Славу и Люду в апатию. Отправил отсыпаться, сам же сел за работу. Меня апатия не страшила, она была моей спутницей несколько долгих лет, привык.

Глава 35

Москва. Стадион Имени Императрицы Александры.

Июнь 1983 года

Окончание отборочного турнира прошло вполне внушительно. Участники сначала выстроились в походную колонну по командам, затем вышли на стадион, чтобы построиться отдельными колоннами на основной площадке. Много камер, какие-то люди, трибуны заполнены более чем наполовину. Выступил губернатор, выступил глава гарнизона, речи красивые, но пустые. Стоим истуканами, я, как тренер, во главе своей команды. Формально пока ещё мы не принадлежим Волконскому, но по факту уже под защитой Светлейшего князя, потому никаких заминок на церемонии.

— Команда Московского Государственного Лицея Имени Его Императорского Величества Николая стала чемпионами турнира! — произносит Кирилл Демьянович, даже не запинается нигде. — Поздравления чемпионам!

С трибун доносятся аплодисменты, мне в руки передают регалии, грамоты, малый кубок, медали отличившимся участникам. Сволочи, скосили всё же церемонию, должны были лучших бойцов назвать отдельно, не стали. Лучших не в команде, а лучших на всём турнире, все медали у нас. Спасибо и на том, что другим не отдали, а то могли ведь. Слава получила лучшего стрелка, за количество убитых противников, и лучшего бойца, за рукопашные схватки. Павел, соответственно, получил лучшего капитана за отсутствие поражений. Вообще, вешать медальки на шеи должен губернатор, но он остался на трибуне. Наверное, будет потом говорить, что случайность, забылся.

А я, получив на руки эти самые медали, не остался стоять на месте, а пошёл раздавать висюльки. Ребята это заслужили, награды, признание заслуг. Победа должна давать максимум положительных эмоций. Это я чёрствый, к висюлькам безразличный. Мы собирали награды прозвищами, получаемыми от врагов. Прозвищами, наполненными страхом и ненавистью.

Губернатор смотрит на меня, быстро соображая, что делать. Сделает вид, что не заметил моего демарша и продолжит награждение — будет выглядеть либо идиотом, либо слепым. Стоять и молчать — выставить себя ещё большим идиотом. Попытается меня одёрнуть — это вообще достойно звания феерического кретина. Поэтому пытается сделать хорошую мину при плохой игре, начинает объявлять индивидуальные награды. Вроде как всё было со мной согласовано, все награды собрала моя команда, мне и раздавать. Ничего, земля круглая, за углом встретимся — верну должок с процентами.

Пока я себя так развлекаю мысленно, народ радуется. Для них это важный и большой день. Не мешаю, улыбаюсь, повесив медаль, жму руку. Я же не свинья, портить своим же товарищам праздник.

Людмила с невозмутимым лицом принимает свою медаль. Больше я не ощущаю её скрытого смущения. А она не позволяет себе проявлять эмоций. Раньше проявляла, и мы их чувствовали, да и сказывалось влияние более открытой Славы. Сейчас закрылась в скорлупу и сидит. Я уже Славу предупредил, чтобы тормошила подругу.

Церемония продолжалась. Когда закончили с командами, прозвучала ещё одна нудная речь, после чего мы снова красиво прошли строем по стадиону, на этот раз под гимн империи.

Вырвавшись из официальной части, команда попала в руки близких. Получившие медали хвастались, остальные тоже не сильно грустили. И только я начал проникаться общей атмосферой, даже начал искать Славу глазами, чтобы разделить радость с самым близким мне человеком, как на горизонте появился Шолль. Немец целенаправленно шёл ко мне, держа на лице располагающую улыбку.

— Герр Шолль, — кланяюсь немцу, смотря глаза в глаза.

— Барон Мартен, — Эмиль намеренно выставляет акцент, а затем и вовсе переходит на немецкий. — Рад поздравить вас с заслуженной победой. Ваша команда показала впечатляющие результаты. Вы будто обошли всех своих соперников на несколько десятков лет, имея неоспоримое преимущество.

И улыбается, гадёныш.

— Благодарю за столь лестную оценку, маркграф, — кивком благодарю, мой немецкий фальшивит русским акцентом. — Мы будем и дальше показывать лучшие результаты.

— Не сомневаюсь, барон. Я буду с большим вниманием следить за вашей дальнейшей судьбой, — пообещал Шолль и удалился.

О да, не сомневаюсь.

Стоило немцу отойти подальше, как на горизонте появился Волконский. Мысленно желаю обоим большой, чистой извращённой любви, но на лицо натягиваю спокойное выражение.

— Светлейший князь.

Волконский бросил неприязненный взгляд в спину маркграфа.

— Чего этому гансу нужно?

Пожимаю плечами:

— Не знаю. Подходил, поздравил с успехами. Насколько я понял он — меценат, однако мне денег не предлагал.

Ответ князя удовлетворил, похоже.

— Поздравления были вполне заслуженные, ты великолепно справился. Но не буду перехваливать, ты, вижу, и так уже утомился выслушивать поздравления. Пойдём, лучше, переговорим.

Как вы меня все достали, эх…

Пригласил меня Владимир сразу в свой лимузин, не размениваясь на мелочи. Здесь уже сидела какая-то… девица, скажем так, но ей князь указал на дверь.

— Погуляй пока.

И девушка сразу убралась, не выказав даже тени неудовольствия. Выглядела дама вполне прилично, выходное платье, бижутерия, причёска, но ассоциации вызывала вполне определённые. Мысли свои я оставил при себе, устроившись на диванчике.

— С документами я закончил. Любой, кто сунет любопытный нос в документы команды, сразу наткнётся на мою печать, — похвастался Волконский. — от внутренних интриг лиги вы теперь полностью закрыты.

Владимир посмотрел на меня, ожидая, похоже, благодарности. Однако я что-то причины для радости не видел, мою команду купили фактически за бесценок.

— А сегодня это был последний демарш? — вместо благодарности спросил я.

— Кирилл Демьянович должен лавировать между центрами силы. Вашу обиду он переживёт легко, а вот обиду тех, кто попросил его «забыть» вручить вам медали поимённо… Скажем так, то, что Кирилл Демьянович всё же всех твоих подопечных перечислил, будет стоит ему влияния и поддержки. На него не злись.

Кодла, одно слово.

— К каким-то подводным камням в Петрограде надо готовиться?

Князь отрицательно качает головой.

— Нет, там всё будет нормально. Я хотел поговорить об Уваровой. Не рекомендовал бы брать её помощницей.

Начинается. Так, спокойнее, Дима.

— Есть причины? — не стал я ни отказываться, ни послушно соглашаться.

— Она — полное и абсолютное никто. Этого недостаточно? — прямо выдал своё мнение Владимир.

— Половина моей команды — такое же ничто, светлейший князь.

Волконский поморщился.

— Не пойми неправильно. То, что бойцы в команде из простых — это хорошо, я не против. Однако управляющий состав… Можно подобрать куда лучших людей. Бойцы представляют команду на поле, там никто происхождение не спрашивает. Тренер и помощник тренера — публичные господа. Вам в случае побед получать награды из рук членов семьи Романовых. Как Его Императорское Высочество посмотрит на эту… замарашку?

Хм… Ладно, я понимаю его логику. Я с ним не согласен, не переломится какой-нибудь Романов, повесит и на Уварову красивую медальку, но общая логика Владимира мне понятна. Ему же первому будут пенять, что не смог кого-нибудь родовитого найти, со списком предком на три страницы мелким почерком.

— Говори всем, что она — моя любовница, — пожимаю плечами.

Волконский заинтересовался.

— А она твоя любовница?

Отрицательно качаю головой.

— Нет, но кто будет проверять?

Светлейший князь оценил:

— Забавно. Только это не объясняет, зачем она тебе?

— Именно за тем, зачем нужен помощник тренера. Выполнять функции помощника тренера.

Волконский поморщился.

— Я щёлкну пальцами, и у машины будет стоять сотня претендентов на эту работу.

Теперь поморщился я.

— И половина этих ребят будут третьими, четвёртыми и так далее детишками князей, другая половина — детишками герцогов и иже с ними. Зачем они мне? Сравнивать длину родословных? Мериться количеством имущества наших родов?

Князь покачал головой.

— Они не посмеют.

— Положа руку на сердце, Владимир, должность всем им нужна ради продвижения по карьерной лестнице, или всё же они фанаты своего дела?

Светлейший князь промолчал.

— Об этом я и говорю. Хочешь команду, которая с первого захода пробьётся в чемпионы? Просто не мешай мне.

Волконский наклонил голову, заново меня осматривая.

— Любопытно. В первую нашу встречу ты не был таким наглым. Молодой барон, который в лицо говорит светлейшему князю: не лезь в мои дела.

Киваю.

— Всё верно, ваша светлость, я именно такой.

Князь улыбнулся, открыл встроенный бар, налил два бокала, один протянул мне. Не стану отказываться, а то это уже будет не просто наглость, а прямое оскорбление. Сейчас Волконский может быть полезен, раз он всё равно влез в мои планы, не стоит на ровном месте превращать его во врага. Беру бокал и аккуратно пробую. Виски.

— С командой всё понятно. Что за история с твоей сестрой? — продолжает князь. — Официальная версия указывает на княжну Воронцову, которая сегодня была на трибунах, кстати…

Делаю вид, что мне это безразлично, хотя на самом деле испытываю лёгкое раздражение.

— И тебе стоит уделить ей немного внимания, её семья может быть полезной. И озвучивал официальную версию жандарм максимально скучающим тоном. Есть другая версия, рабочая. Причём, как это бывает в таких случаях, род решил сам разобраться с проблемой. Я ничего не упустил?

— Напали не на Воронцову, — киваю. — А на мою сестру. Вероятно, с целью шантажировать меня безопасностью моих близких.

— И что ты собираешься делать?

Я заглянул князю в глаза.

— То, что должен сделать. Раз хотят шантажировать — сами на меня выйдут. И стоит им это сделать — я их найду.

Князь, судя по выражению лица, был согласен с намерением, но сомневался в моей способности намерение реализовать.

— Справишься?

— Да, — киваю.

— Выйти на них будет не так-то просто, — выдаёт Владимир вполне резонное замечание.

Киваю повторно:

— Я знаю. Найду.

Несколько секунд светлейший князь что-то прикидывал в голове, но в итоге просто согласился.

— Хорошо. Если что — ты можешь ко мне обращаться.

— Благодарю, но это я сделаю сам. Покажу всем, что бывает с теми, кто угрожает моим близким.

В этот раз Волконский выразил одобрение. Мы закончили с напитком, и князь кивнул на дверь.

— Пойдём, поздороваемся с Воронцовой. Ты знаешь, что они недавно выкупили завод у своих конкурентов?

Очень хотелось соскочить, но пришлось идти торговать лицом. Как принято на подобных мероприятиях, был организован банкет. Без особой необходимости я бы сюда не сунулся, не добровольно точно, однако порой приходится делать то, чего делать не хочешь.

Владимир ожидаемо чувствовал себя здесь своим, здоровался с кем-то, некоторым только кивал, парочку желающих запечатлеть почтение отогнал небрежным жестом. Меня представлял через раз, но я не особо запоминал представленных, так, оставлял имена в памяти благодаря вертексу, но не более того.

Наконец, мы добрались и до княжны. Девушка… Привлекала внимание. Открытое летнее платье, открытое в рамках приличия, но в нужных местах облегающее до неприличия.

— Наталья! Как всегда, невероятна! Эх, если бы мы не были родственниками… — многозначительно протянул Владимир, подходя и обозначая родственный поцелуй.

— Ты, как всегда, мне льстишь, Влад, — улыбнулась Наталья и стрельнула в меня глазками.

Только я очень хорошо понимаю, что в глазах этой девушки являюсь всего лишь игрушкой. Да и будь иначе, у меня есть Слава, и этим всё сказано.

— Нисколько, Ната, нисколько. С Дмитрием, насколько я знаю, вы уже знакомы.

Девушка с удовольствием переключилась на меня.

— Да, Дмитрий. Как я и обещала — пришла поздравить с победой.

— Благодарю, Наталья.

— Для друзей просто Ната, пожалуйста, — просит княжна.

И я понимаю, что просто так не отделаюсь. Грубить не будешь, а по-другому эта ответ «нет» принимать не станет.

Глава 36

Подмосковье. Поместье Барона Мартена.

Июнь 1983 года

Мне позвонили перед самым обедом, домой, и не представились.

— Барон Мартен слушает, — произношу в трубку.

«Правильно, барон, слушай внимательно, повторять не буду. Если хочешь, чтобы твоим близким ничего не угрожало, приходи на площадь Нарышкина, через час. Один! И без глупостей, мы внимательно за тобой следим!» — вызов оборвался.

Ожидал, будет запись голоса, ещё и изменённая, а нет, живой человек. Первая ошибка. Обращаюсь к своему теневому спутнику, передавая ему голос для образца. Пугающий отозвался, охота началась.

— Анна, подготовь машину, водителя не требуется, я сам поведу.

Я не торопился, времени вполне достаточно. Спешка может спугнуть жертву. Впрочем, мне вообще не обязательно следовать чужому сценарию, наоборот. Сначала заставим жертву саму малость понервничать. Он уверен, что полностью контролирует ситуацию, что я уже в плену страха. Видит меня пойманной бабочкой, которую осталось насадить на иголку.

Припарковался, сверил время. Опаздываю на три минуты. Выхожу из машины и спокойно иду на площадь. Не оглядываюсь, в этом нет смысла, жертва следит за площадью из укромного места или через наблюдателей, что даже вероятнее. Прохожу до центра, оглядываюсь. Людей немного, разгар дня, жара, сейчас все праздные прячутся по кафе и ресторанчикам. Проходит минут десять, прежде чем ко мне подходит мальчик лет восьми.

— Дяденька, вы Дмитрий? — мальчик с некоторым трудом моё имя.

— Да, я, — подтверждаю.

— Вам послание, — маленькая ручка протягивает мне конверт.

Вторая ошибка, а сразу за ней и третья.

— Хочешь заработать четвертак? — спрашиваю у мальчика и получаю довольный кивок. — Как выглядел тот, кто дал тебе конверт?

— Это была девушка, школьница в платье. Она была…

— Достаточно, я понял, — протягиваю обещанный четвертак.

Ладно, третьей ошибки нет, конверт был передан через двух посыльных. А что с самим конвертом? Открываю, внутри свернут лист бумаги и короткая записка, написана от руки. Записка указывает, куда мне надо идти, но это ладно. Проверяю саму бумагу магией… Ничего. Прикосновение открытой кожей оставляет след. Минимальный, обнаружить его не так-то просто, но возможно. И я не нашёл ничего, видимо, писал в перчатке. Значит, у меня только почерк. Ещё один маленький элемент уходит Пугающему.

Иду по указанному в записке маршруту. Сориентироваться несложно, мне нужна гостиница из недорогих. Захожу, в холле запустение, консьерж оживляется.

— Чем могу быть полезен, господин…?

— Мне нужен номер на одну ночь, — игнорирую вопрос о моём имени.

Мужчина неловко кивает.

— Сию секунду.

Быстрое оформление, после чего слуга из персонала проводит меня в маленькую комнату. Всё, что меня интересует — телефон, на прочее не обращаю внимания. Аппарат стоит у кровати со стороны окна, хорошо. Звонок разрывает тишину через десяток минут.

«Ты опоздал!» — обвиняет меня тот же голос.

Поворачиваюсь к окну и откидываю занавеску.

«Больше не совершай таких ошибок!» — продолжает мой собеседник.

Выпускаю заготовленное заклинание, одновременно напрягая слух. Заклинание взрывается обычной, разве что очень громкой хлопушкой. Короткий миг задержки и хлопок повторяется в трубке.

— Ошибку совершил ты. Возможно, последнюю в своей жизни.

Тени устремляются на поиски.

«Не надо мне угрожать, щенок!» — продолжает разговор мой собеседник, не посчитав хлопок угрозой. — «Я знаю о тебе всё! В том числе о твоих заигрываниях с ОКК и Специальным Отделом. Хорошо затёр следы, мальчик, но от нас ещё никто не уходил. У нас на тебя много чего есть, поэтому ты будешь хорошим мальчиком, понял?»

Тени ещё не нашли его, надо тянуть время.

— Пока не верится. Мне почему-то кажется, что ты не знаешь ничего. Всерьёз надеялся напугать меня какими-то непроверенными слухами?

«Слухами⁈» — почти выкрикнул в трубку собеседник. — «Перестрелки, что произошли в апреле. Те самые, после которых полетели головы как в ОКК, так и в Специальном Отделе. Те самые разборки, после которых стало известно о китайском свитке с секретом бессмертия. Ты в этом участвовал. Да что там, у тебя есть расшифровка этого свитка. Знаешь, что с тобой сделают…»

Мужчина ещё продолжал говорить. Странно, слишком болтливый для такой работы. Неважно, тени его уже нашли. Я положил трубку на стол, чтобы не обрывать звонок, а сам вышел в окно. Несколько секунд свободного падения, и мои ноги мягко касаются асфальта. Я будто слышу шум, но стоит попытаться сосредоточиться на нём, как звук сразу ускользает, растворяется. Пугающий не слишком впечатлён, охота не будет сложной, так он думает. Ничего, это лишь первая жертва, дальше будет куда интереснее.

Мой излишне говорливый собеседник всё же заподозрил неладное. Тени не показывали мне картинку, лишь некоторое субъективное ощущение. Моя жертва бросила трубку, металась, ругалась… И он не один.

Быстрым шагом я прошёл через два двора, лавируя между участками частной территории. Здесь, практически в центре города, жилых домов не было, а моей целью был офисный комплекс. Пусть все сколько-нибудь крупные компании принадлежат каким-то родам, мало кто хочет размещать три десятка сотрудников, обеспечивающих работу компании, в своём особняке. Действительно крупные компании строят свои комплексы, но небольшие предприятия устраиваются в маленьких офисах, платя аренду.

Вот и моя жертва, похоже, решила снять свободный офис, чтобы телефонному разговору никто не помешал. Мне это тоже на руку. Захожу прямо через главный холл, жестом останавливаю обратившего на меня внимание сотрудника, что отвечал за безопасность, по всей видимости. Отвечал так себе, если моё уверенное лицо сошло за пропуск на охраняемый объект. Какая прелесть, а ведь должен был спросить, к кому я, позвонить в офис, получить подтверждение.

Лифтом не пользуюсь, прыгаю по лестнице, перескакивая целые пролёты. Никто по пути не встретился, поэтому добрался до нужного этажа без заминок. Вышел в коридор и уверенно прошёл до двери нужного офиса. Внутри четверо, пока никого не убиваем. Пока.

Закрыть глаза, глубокий вдох, сосредоточиться. Сразу пускаю заклинание, глушащее звуки в области. Слабое, продержится несколько секунд, но большего мне и не надо. Открываю дверь и вхожу. Офис брошенный, мой противник арендовал его на день, не более. Мебели практически нет, пара старых стульев и столов. В первой комнате один человек, обычная одежда, под курткой кобура скрытого ношения. Обычный охранник, встаёт со стула. Он успел почувствовать заклинание, но не успел осознать происходящее.

Толкаю себя икаром, мгновенно оказываясь рядом. Один аккуратный удар, и охранник садится обратно и не встанет в ближайшее время. Ещё одно смещение в сторону другой комнаты. Оттуда мне навстречу идёт второй. Время есть. Успеваю построить контактное заклинание оглушения и когда мы оказываемся рядом, одним касанием отправляю мужчину отдыхать.

На третьего набрасывается тень, это моя цель. Перевожу внимание на четвёртого, этот пистолет уже выхватил, колдует. Толкаю себя икаром, но противник успевает первым. Заклинание проходит по телу лёгким холодком, однако не преодолевает даже сопротивления негатио, слабый маг. Выстрелить я ему не позволяю, хватаю рукой и блокирую курок пистолета. Противник жмёт на спусковую скобу, одновременно нанося удар второй рукой, но я быстрее, удар в солнечное сплетение слегка снижает прыть мужчины.

Однако разве что слегка, у него точно есть титан и вита, слишком быстро отпускает оружие, не забыв освободить магазин, и переходит на рукопашный. Одновременно что-то колдует, несильное, едва ощутимое. Но у меня есть Аид, и я без труда уклоняюсь от ударов, бить его не буду, нет гарантии, что вырублю, поэтому создаю ещё одно заклинание. Это у меня выходит быстрее, одно касание, и тело противника кулём падает на пол.

Поворачиваюсь к моему собеседнику, надёжно скованному ожившей тенью.

— Я же сказал, что ты совершил ошибку.

Клиент яростно зыркает на меня, не осознавая своего положения.

— Постой так секундочку, я тебя хочу кое с кем познакомить.

Прошёл по офису, проверил состояние остальных, проверил закрытость двери, не нашёл зеркала. Магическое не подходит, нужно именно натуральное зеркало. Пришлось прогуляться до туалета и слямзить оттуда, осторожно вернувшись в офис.

— Это знакомство точно тебе не понравится. Я мог бы предложить тебе выбор, сотрудничать или сразу познакомится с существом, встретив которое половина неудачников обоссытся, а вторая обосрётся. Однако вижу, что выбор ты уже сделал, поэтому знакомься.

Поставил зеркало на стул перед мужчиной. Тень заставила пленника встать на колени и наклониться, приближая лицо к зеркалу. Тени сгустились, мир выцвел, весь мир будто погрузился в прохладную пустоту. В зеркале я, естественно, не видел ничего, Пугающий показывался только тому, с кем хотел пообщаться. Однако по распространяющемуся тёмному пятну на штанах убедился — контакт налажен.

Не потребовалось и минуты. Тень исчезла, но мужчина продолжал стоять во всё той же позе. За рассудок жертвы я не боялся, Пугающий на моей памяти осечек не давал. По участившемуся дыханию и проступившему на висках поту я понял, что сеанс закончен. Поставил второй стул и усадил вздрогнувшую при моём касании жертву на стул. Мужчина продолжал дрожать, нервно косясь на зеркало.

— Вопрос первый, как тебя зовут?

— Бирюков Кирилл Олегович.

Ага, контакт налажен.

— Род деятельности?

— Я… Я работаю на… Выполняю поручения. Исполнитель…

— На кого ты работаешь?

По сжавшимся рукам и попытке втянуть голову в плечи стало ясно: мужчина совсем не хотел отвечать на мой вопрос. Однако продолжать знакомство с Пугающим он не желал куда сильнее.

— Роду Тихомировых. Светлейшим Князьям Тихомировым…

Мысленно ругаюсь. Отборными такими матами обкладывают всех, и себя, и ситуацию, и Тихомировых этих. Влиятельный род, сильный и опасный, вместе с Романовыми поднялись. Ресурсы, власть, влияние, сильные боевые маги. Они были одними из тех, кто пережил падение Петрограда, а после стали новой властью. Не одни, конечно, но в первом ряду.

Казалось бы, этот факт должен внушать мне уважение, ведь Тихомировы были одними из тех, благодаря кому мы не проиграли войну сразу. И да, ТАМ я их уважал, искреннее. Но ЗДЕСЬ ситуация менялась. Тихомировы не особо любили компромиссы, резкие, властные, добивающиеся своего. Хорошие качества, когда они твои союзники, прямые руководители. Плохие качества, когда они рассматривают тебя в качестве ресурса и не более.

— Кому конкретно? — уточняю.

— Петру Сергеевичу. Это сын Сергея Борисовича, внучатый племянник Дмитрия Георгиевича, главы рода Тихомировых.

Ещё один тёзка. В том будущем Дмитрий Георгиевич погиб в Петрограде, главой стал сын. Петра, сына Сергея… нет, не помню. Немудрено, не так уж много я знаю Тихомировых, чтобы легко ориентироваться в их немаленьком семействе.

— На меня вы вышли по инициативе Петра, или это приказ вышестоящих членов рода?

Кирилл замотал головой.

— Не знаю, я лишь исполнитель, во внутренние дела не посвящён.

Не удивительно. Окидываю взглядом отдыхающих мужчин.

— А эти кто? СБ Тихомировых?

— Нет. Они работают на меня, — Кирилл впервые оторвался от зеркала и посмотрел в мои глаза. — Ты доигрался, парень. Волконский тебя не защитит, никто не защитит.

Смешно. Ещё посмотрим, кому защиту потребуется.

— Как Пётр сформулировал приказ? Что конкретно от меня надо?

— Всё, что ты почерпнул из свитка. Всё, что ты умеешь, помимо этого. А ты кое-что умеешь, да? — Кирилл криво улыбнулся.

Отошёл немного от страха. Не имеет значения, всё, что мне нужно, он уже сказал.

— Ты совершил фатальную ошибку, Кирилл. Понимаешь? Фатальную, и не только для тебя.

Я скормил Пугающему всех четверых. Его сила мне потребуется в ближайшее время.

Глава 37

Подмосковье. Поместье Барона Мартена.

Июнь 1983 года

Вернувшись в особняк, я рассчитывал собрать информацию по Тихомировым и начать подготовку к новой охоте. На этот раз куда более вдумчивой, и, что важнее, осторожной. Мне нужно добраться до этого Петра, допросить его, а дальше… По ситуации. Если всё это личная инициатива конкретного энтузиаста — припугнуть его и отпустить. Война с княжеским родом мне сейчас не нужна. Однако, если это политика всего рода, это осложняет дело. В таком случае придётся Петра слегка покалечить и отправить домой в качестве послания: «я могу вас всех достать, не надо меня провоцировать», и ждать. Тихомировы всё равно попробуют меня достать, не будут терпеть оскорбление от «какого-то барона», и обломаются. А там и договоримся, как-нибудь. План не особо надёжный, единственная вменяемая альтернатива ему — защититься Волконским.

О! Светлейший Князь будет счастлив получить такой подарок! Получить на меня такой жирный рычаг влияния! Что бы там ни говорил этот вшивый наёмник, Тихомировым с Волконскими придётся считаться, а мне придётся расплачиваться с Владимиром. Долго расплачиваться, князь будет выживать из меня всё, мотивируя своей «защитой». Все остальные варианты совершенно нереалистичны.

Однако сначала меня ждали Курпатовы. Дарья уже не выглядела растерянной и обескураженной, приняв уверенный вид. Приоделась, платье, жакет, в целом себя в порядок привела, ноготки, причёска, косметика. Ещё не дворянка, но уже мещанка из обеспеченной семьи. Меня, впрочем, больше интересовал мужчина. Высокий, крепкий, короткостриженый. Костюм, недорогой, но качественный ему явно был не по плечу. В смысле одежда-то сидела хорошо, но мужчина не особо комфортно себя в ней чувствовал. Думаю, старшему Курпатову было бы спокойнее в военной форме.

— Здравствуй, Дарья. А вы, я полагаю, Евгений?

Мужчина коротко, опять же по-военному, кивнул.

— Да, Евгений Курпатов, к вашим услугам, барон.

— Дмитрий Мартен, — я протянул мужчине руку, тот, секунду помедлив, ответил на рукопожатие. — Просто Дмитрий, не люблю неуместное подобострастие.

Евгений кивнул, принимая мой ответ.

— Присаживайтесь.

Мы расселись. Мне потребовалось потратить несколько секунд, чтобы переключиться с Тихомировых на Курпатовых.

— Предложение, озвученное мной ранее, в силе. Вы, Евгений, сможете поработать на меня, вакансия для вас у меня уже есть. Вашу семью тоже можно трудоустроить, но этим заниматься буду не я. Для Дарьи можете выбрать учебное заведение.

— Это щедрое предложение, Дмитрий.

Отрицательно качаю головой.

— Всё относительно, Евгений. То, что вам может показаться щедрым, для меня ежедневная рутина.

Мне здесь надо великого князя прикопать по-тихому, вот это задачка.

— Какую должность вы мне предлагаете, Дмитрий?

Наша СБ их проверила, не найдя ничего нового, только подтвердив и расширив ту информацию, что предоставила Дарья. Обычные служаки, из редких «правильных», что никогда не выслуживаются до генералов, чаще застревая на должностях или вовсе вылетая из армии, ибо не смогли поступиться убеждениями. Именно то, что мне нужно.

Жестом ладони указываю на пространство вокруг себя.

— Этому особняку нужен управляющий. Текущий несколько… не справляется с обязанностями, скажем так. Груз ответственности оказался слишком тяжёлым. Вам, Евгений, такое по плечу?

Мужчина спокойно кивнул.

— Более чем.

Ну и замечательно. Поднимаю трубку.

— Пригласите Анну ко мне в кабинет.

Кладу трубку и перевожу внимание на Дашу.

— Можешь выбирать учебное заведение. Особо не ограничиваю, но сама понимаешь, даже если я продавлю твоё поступление, это ещё не значит, что ученики примут тебя с распростёртыми объятиями.

— Я понимаю и ответственно подойду к выбору.

С коротким стуком в кабинет вошла Анна.

— У меня целая гора важных дел, господин барон, — язвительно сообщила она. — но если вы и ваши гости хотите кофе, я, конечно же, всё брошу и…

— Анна, — прерываю женщину и киваю на Евгения. — Знакомься, Евгений Курпатов. Он займёт пост управляющего особняком. Передай ему все дела.

Несколько секунд Анна в шоке смотрела на меня, не веря в услышанное, прежде чем справилась с собой и кивнула.

— Да, господин барон, — повернулась к Евгению. — Прошу за мной.

Когда они вышли, Даша спросила:

— А… она твоя любовница?

Одна из причин, по которой я хотел побыстрее избавиться от Анны.

— Нет, к счастью. Евгений приехал один, или всей семьёй?

Даша, поняв, насколько вопрос был неуместен, сделала вид, что ничего не спрашивала. Да уж, понимаю, почему её выперли из учебного заведения. Не научили девочку себя вести в обществе, что ожидаемо. Думаю, там у всей семьи лёгкое предубеждение создалось. Но ничего, научатся.

— Один. Снял комнатку на пару дней. Нам одной квартиры будет мало, даже большой, нужны деньги, чтобы… ну…

Забавное, почти милое стеснение, смущение, появляющееся у Даши каждый раз, когда речь заходит про деньги. Сам я к деньгам практически безразличен, деньги у меня просто есть, и я не сильно забочусь о том, сколько их, да и тяги к тратам не имею. Однако, по сути, те расходы, о которых думает Даша, для меня — карманные деньги. Ей я раскрывать такие нюансы, конечно, не буду.

— Я понял. Зарплата управляющего позволит обеспечить даже большую семью, если не шиковать. А там все работу найдёте. На этом всё.

Намёк Даша поняла, покинув на меня. Может, секретаря завести? Хотя бы просто напитки подавать? Однако, если подумать, часто ли у меня гости в кабинете бывают? Правильно, редко. Поэтому не нужна мне секретарша.

Набрал Светлану. Надо поставить в известность о смене управляющего.

«Слушаю тебя, Дмитрий,» — сразу взяла трубку глава рода.

Ого, я у неё на выделенной линии?

— Я по делу, не займу много времени. Светлана, я нашёл замену Анне.

«Что?» — удивилась женщина. — «Но… Мы, помнится, всё уладили. И Анна…»

— Света, всё уже решено, Анна передаёт дела.

Пауза, Светлана переваривает информацию.

«Я надеюсь, ты мягко ей об этом сообщил?»

Хмыкнул в трубку.

— Света, хочешь, я перечислю, сколько раз Анна ставила меня в неловкое положение? Сколько раз она пренебрегала тем, как я себя буду чувствовать после очередной её выходки?

«Я не думала, что ты такой мелочный. Анна не причинила бы вреда, всего лишь безобидные шутки!»

— В гробу я видел такие шутки. В общем, через пару часов она будет свободна от любых обязанностей.

Светлана вздохнула в трубку.

«Я поняла.»

Закрыв этот вопрос, я позвонил тёзке.

«Дмитрий, привет,» — и вновь я миновал секретарей и оператора.

— Я что у всех на выделенной линии стою?

«А то,» — подтвердил Дмитрий. — «Ты самый важный актив рода. И на моей памяти никогда не звонил без важного повода,» — намекнул тёзка.

— Да, я снова звоню по делу. Мы можем сейчас встретиться, желательно в безопасном месте без лишних ушей.

Прямо вижу, как Дмитрий подобрался.

«Что-то случилось?»

— Скорее появилась новая информация. Я узнал, кто заказал нападение на Ларису. Тебе не понравится, так что готовь что-нибудь крепкое.

Я не ошибся. Дмитрий пригласил меня к себе, в бывшее промышленное здание, где сейчас располагалась наша служба безопасности. Здесь содержали автопарк, хранили оружие, был обустроен спортзал, в общем, всё необходимое. Кабинет Дмитрия… да какой там кабинет, у тёзки был свой стол в большом помещении. Здесь же, помимо ещё нескольких рабочих мест, стояли бильярдные столы, несколько диванов, телевизоры, в общем, всё и сразу. Поэтому для разговора мы ушли в одну из комнат для допросов и когда я назвал фамилию, Дмитрий как начал материться, так и не останавливался, добравшись до бара и прихватив оттуда пару бутылок, затем вернувшись обратно и хорошо приложившись.

— Хорошо, а теперь подробнее.

Быстро пересказал свою маленькую охоту. В том месте, где я врываюсь в офис и за минуту укладываю отдыхать четверых взрослых мужчин, явно не библиотекарей, Дмитрий многозначительное выражение на лицо натянул, но промолчал.

— В общем, моя цель — Тихомиров Пётр Сергеевич. И, прежде чем я пойду за ним, хочу получить всё, что можно найти в открытых источниках.

— Подожди, Дима. Ты действительно собираешься идти и убивать князя Тихомирова?

Вздохнул.

— Если бы был уверен, что таким способом мы избавимся от их внимания — да. К сожалению, смерть Тихомирова только обострит ситуацию. Поэтому я пойду и устрою похищение. Затем мы с князем поговорим по душам. Я приложу все свои дипломатические способности, чтобы убедить Петра забыть обо мне и о Мартенах в целом, а затем верну к родителям.

Тёзка несколько долгих секунд смотрел на меня, и, кажется, испытывал некоторые сомнения в моих интеллектуальных способностях.

— У Петра Тихомирова Шестнадцатый ранг, Дима. И он — боевой маг. Настоящий, пробу ставить негде. Наград, как блох на собаке. Ему двадцать семь, и последние девять лет Пётр провёл в зонах боевых действий. Если он занимается тобой…

Догадаться несложно.

— Тихомировы готовят силовой вариант решения проблемы. И то, как я нашёл и прикончил этого кретина…

Дмитрий кивнул:

— Да. Подстава. Они хотели посмотреть, как ты справишься.

— А я попался…

Хотя не так уж и попался. Нападение на мою сестру требовало асимметричного ответа. Знать заранее о Тихомировых я не мог никак, все мои действия и были направлены на то, чтобы выяснить заказчика. Какие были варианты? Подчиняться? Нет, нельзя ни в коем случае. Не подчиняться, но и не противодействовать? Ублюдок мог и реализовать свои угрозы, вывалив информацию обо мне. А могли бы последовать новые нападения, и именно в те моменты, когда я не могу быть рядом. Значит, я всё сделал правильно.

— А какой у тебя был выбор? — пришёл к тем же выводам тёзка.

— Правильно, никакого. Ладно, что сделано, то сделано. Выводы из всей этой ситуации будем делать позже. А сейчас… Информация, Дмитрий, — заглядываю в глаза главы СБ. — Мне нужна информация. В первую очередь — где этого мудака искать. Остальное второстепенно.

— Что собираешься делать? — спросил тёзка. — И не стоит ли поставить в известность Светлану?

— Ставь, — киваю. — А я собираюсь достать Петра и заставить его пожалеть о содеянном. Не спасёт его ни ранг, ни род.

Дмитрию мой ответ не нравился. Точнее, вызывал сомнения, вполне заметные.

— Уверен? Я не предлагаю поднять лапки и раздвинуть булки перед Тихомировыми. Но устраивать войну родов… Ты же понимаешь, что княжеский род с нами сделает?

Сижу, смотрю на него и понимаю, что я немного идиот. Сколько я уже здесь? Без малого год. Я с самого начала знал, что конфликты неизбежны. Несложно сделать простые логические заключения. Ожесточённость и сила врагов будет только возрастать. Я поднимал свою боеспособность, и это правильно. Сейчас мне есть, с чем выйти даже против опытного высшего мага. О себе позаботился, только команду почему-то не создал. Надо было набрать Мартенов…

Так, стоп, успокойся. И Мартенов ты набрал, и команду создал. Как смог, так и создал. И сделать раньше этого не мог, даже собери команду, чем бы стал доказывать, что могу их тренировать? Ничем. Значит, всё правильно. И команда у меня есть, только надо внести последние штрихи. Превратить команду игроков в команду убийц.

— Уверен, тёзка. Мы можем вывести ситуацию на переговоры, но для этого сначала придётся пролить кровь. Заставить Тихомировых понимать простую истину: мы можем дать отпор, с нами проще договориться, чем заставить подчиняться.

У Дмитрия на лице отражалось, как он хочет на меня наорать, напомнить, что такие вещи должна решать Светлана, либо общий совет рода, но никак не я в одно лицо. Вообще напомнить, что я — молодой человек, который много на себя берёт. Но Дмитрий промолчал. Потому что Светлана запаникует и переложит ответственность на меня. Потому что совет рода собирать не будут, а если соберут, они просто решат выполнить все требования князей. Да и я совсем не молодой человек.

— Я предоставлю всю имеющуюся информацию.

— Отлично. Мне нужен телефон, — поднимаюсь. — Я столько ресурсов вложил в своих друзей. Пришло время посмотреть, не были ли эти вложения напрасными.

Глава 38

Москва. Поместье князей Шемякиных.

Июнь 1983 года

Несколько телефонных звонков, и ближний круг здесь, в поместье Шемякина. Не скажу, что это место было чем-то лучше моего особняка, просто оно первым пришло на ум. В этот раз к нам даже присоединилась Юля, так что собрались мы в полном составе. Слава выглядела взволнованной, смотрела на меня изучающе. Люда, как ни странно, тоже показывала некоторое волнение. Парни были сосредоточены, напряжённо ожидая объяснений. Наверняка Павел сделал очевидный вывод, раз я сказал по телефону, что дело серьёзное, то самая наиболее вероятная причина — нападение на Ларису. И только Новгородская держала маску невозмутимости.

Я стоял со стаканом вина в руке и смотрел, как рассаживаются мои друзья. И, стоило последнему опуститься в кресло, начал:

— Нападение организовали Тихомировы, — без всяких вступлений и предварительных ласк погрузил я друзей на всю печальную глубину положения. — Конкретно один умный и циничный засранец, высший маг, профессиональный военный. Он думает, что может заставить меня выполнять свои приказы. Это первая его ошибка.

Не делая большой паузы залпом опустошаю стакан и продолжаю:

— Теперь я знаю его имя, это вторая ошибка. И Тихомиров дал мне время, позволив перехватить инициативу. Это ошибка номер три. Как только мне позвонит Дмитрий и скажет, где находится Тихомиров, я возьму оружие и отправлюсь за князем. И вы все идёте со мной.

Ставлю стакан на стол.

— У Славы и Люды нет выбора, их связывает договор. Я готов за них вписаться в любую войну с любым врагом, аналогично они готовы сделать это для меня. Миша тоже за сестру вступится, без вариантов, так что вы трое тоже идёте при любом раскладе.

Ошеломлённые подростки переглядывались, однако, что возразить нашлось только у Павла.

— Дима, даже если собрать все наши рода вместе, это всё равно меньше, чем есть у Тихомировых. Мы не вытянем родовую войну.

Киваю:

— Знаю. Родовой войны не будет. Будет конфликт отдельных дворян. Иначе Тихомировы ощутят свои методы на себе.

— Я тоже участвую? — спросила Юля.

Вздохнул.

— Участвуешь. Поверь, так будет лучше. В первых рядах тебе стоять не придётся по понятным причинам, но помощь можно и иначе оказывать.

Ловлю решимость и готовность действовать в глазах Славы. Люда… С ней всё сложно, но точно нет отрицания, она идёт с нами, и идёт добровольно. Светлов и Шемякин волнуются за свою подругу, в остальном уже готовы идти, вон, оба на край кресел переместились, чтобы резко встать. С братом всё и так ясно.

— И прежде чем мы все отправимся рисковать своими буйными головушками, вы все должны получить один важный урок. С тренировками у вас всё хорошо, этот месяц не впустую прошёл. Остался важный психологический заслон. Идёмте.

Друзей я отправил на полигон, а сам зашёл к Игорю, отвечающему в том числе за арсенал. Старшина как раз ухаживал за оружием, перебирая один из автоматов.

— Игорь, нам надо одну тренировку провести. Принеси на полигон пистолет, автомат и боевые патроны к обоим. Магазин к автомату и… сотню к пистолету.

Старшина, если и удивился, вида не подал.

— Понял, сейчас принесу.

Пришёл на полигон. Посмотрел на своих друзей. Мне не нравилось то, что я должен был сделать, но это, возможно, спасёт жизни. Поэтому делай, что должен, Куница. Делай, что должен.

— Постройтесь в шеренгу. Павел, вызываю тебя, как самого смелого.

Светлов, понимая, что будет что-то нехорошее, напрягается, но кивает.

— Хорошо. Что надо делать?

— Отойди туда, — указываю рукой место.

Павел отходит на позицию и поворачивается ко мне, ожидая продолжения. Приходит Игорь с оружием и складным столом. Уважаю мужика. Сразу беру у него пистолет, заряжаю.

— А теперь иди прямо на меня и никакой защиты!

Светлов успевает сделать два шага. Я вскидываю пистолет и делаю три быстрых выстрела, целясь в корпус. Выстрелы настоящими, боевыми патронами. Светлов вскрикивает от боли, пытается закрыться руками, пусть и запоздало, все три пули попадают в цель. Павел падает на колени, ловя ртом воздух и прижимая руки к ранам.

— Это всего лишь боль. Вита не даст тебе умереть от таких ран. Титан позволит сохранить полную дееспособность.

— Это всё отлично… Но как же больно-то! — выдохнул Павел, пытаясь встать.

Возвращаю пистолет Игорю и подхожу к парню, присаживаясь рядом. Лёгкое заклинание, притупляющее боль, и Светлов с облегчением выдыхает. С моей помощью поднимается на ноги.

— Это единственный действенный способ, — говорю, хотя такое чувство, что оправдываюсь. — Со временем становится легче. Я покажу. Игорь, заряди автомат.

Светлов возвращается к остальным, а я занимаю его место. Старшина, уже понимая, что будет дальше, быстро выполняет приказ и ставит оружие на боевой взвод.

— Огонь!

Игорь без промедления выпускает в меня весь магазин. Почти не больно, хотя на ногах устоять было не так-то просто. Горло отхаркивает кровь, одна из пуль пробила пищевод. Сплёвываю солоноватую жидкость и спокойно иду обратно к остальным.

— Этому не научиться сразу. Этому вообще не научиться в тепличных условиях, только в бою. Победить страх смерти. Боятся нормально, но нельзя давать страху брать верх. Вы знаете, что у вас есть анх, но у каждого есть червячок сомнения. Вдруг что-то пойдёт не так. Вдруг после пули в голову я не очнусь. И тому подобное.

Беру у Игоря снаряжённый пистолет.

— Вы должны победить страх. Идти, глядя прямо в ствол. Идти, зная, что в вас будут стрелять, но всё равно идти. Только преодолев эти сомнения, можно победить страх. Только победив страх, можно выжить. Мы идём убивать высшего мага. Любое промедление, любое сомнение может стать фатальным. Пётр обязательно воспользуется вашей слабостью. Поэтому слабости надо оставить здесь. Кто первый?

Первым вышел мой брат. Гусар, боялся, но вид имел бравый и даже насмешливый. Правда, когда я направил на него пистолет, побледнел, но не отвернулся. Справился, в общем, даже не упал, приняв в грудь весь магазин.

Миша Шемякин хотел выйти третьим, но засомневался, и его опередила Люда. Бледная была, думал — в обморок грохнется. Не упала, более того, даже не пошатнулась. Справилась, даже не пошатнулась. Следующим был Миша. Шемякин перенёс боль не так стойко, как парни, но на ногах удержался. Остались Слава и Юля.

— Юля, не стоит, — хотел отговорить подругу Павел.

— Я должна! — настояла девушка. — Я буду наравне с вами!

Юля упала на третьем выстреле, но поднялась сама.

— Продолжай!

Ещё три выстрела и снова падение. И снова она встала. Безмолвно плакала от боли, но стояла на ногах.

— Продолжай…

Она падала и снова вставала, требуя продолжать. А, когда магазин закончился, Юля этого даже не поняла, всё требуя:

— Продолжай! Я готова! Продолжай!

Павел и Люда подошли к ней и помогли отойти на скамейку. На позицию вышла Слава. Мне не хотелось в неё стрелять, потому что я прекрасно знал, как это больно в первый раз. Вон, остальные не дадут соврать. Но это нужно для неё же в первую очередь.

— Я готова, — кивнула девушка.

— К этому нельзя подготовиться.

Я поднимаю пистолет и стреляю. Первые две пули врезаются в грудь Славы. Лицо девушки искажается болью. На третьей начинается резкая трансформация, меняются черты лица, искажаются конечности, Слава резким рывком икара уходит в сторону.

Через секунду на меня рычит частично трансформированный зверь, из волос вылезают круглые ушки, лицо деформировалось, вышли вперёд челюсти, появились длинные клыки. Я быстро перебираю варианты оглушающих заклинаний на случай, если что-то придётся делать, но ярость Славы быстро сменяется удивлением. Девушка закрывает глаза и довольно быстро возвращает себе человеческий облик.

— Извините.

С облегчением выдыхаю.

— Пожалуй, закончим на этом. Приводите себя в порядок.

Я поймал взглядом Славу, но та отрицательно качнула головой. Мудак ты, Дима. Через пару минут мы с Игорем остались одни. Морпех, собирая гильзы, спросил:

— А тебе себя в порядок привести?

Опустил взгляд и поморщился. Если так продолжу, то могу вызвать самопроизвольное появление узла Рок, или, как мы его называли, тортиллы. Каменная кожа. Делает кожу менее восприимчивой к физическим воздействиям. Холодное и огнестрельное оружие, осколки и взрывчатка, всё это причиняет куда меньше хлопот. На двадцатом ранге тортилла уверенно держит крупнокалиберный пулемёт и взрыв осколочного снаряда. В упор. Кожа становится нечувствительной коркой. Узел этот известен давно, но раньше его ставили редко, потому что для естественного появления требуется истязать себя. Мы в будущем тоже ставили его редко, даже ребятам с Аидом, ибо на низких рангах защищает разве что от выстрела из пистолета. А на высоких рангах появляется куда более эффективная защитная магия. К тому же тортилла почти бесполезна против зачарованных боеприпасов.

— Да, ты прав.

Игорь ещё раз окинул мою израненную тушу взглядом.

— А если бы зачарованными стрелял?

— Лежал бы я сейчас на земле и облака рассматривал. Выжил бы, но встать сам смог разве что завтра, к обеду.

— Силён, — оценил морпех. — Но лучше всё же не подставляться.

Хмыкнул.

— Ещё бы. В идеале вообще не давать противнику ничего понять. Не оставлять возможности среагировать, только получается такое, к сожалению, не всегда.

— Ага… — с пониманием протянул Игорь.

Мы с ним переглянулись. Старшина улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Я ничего не спрашиваю, господин барон. Своё дело знаю туго: чем меньше задумываешься над вопросами, которые тебе не по рылу, тем спокойнее живёшь.

В этом есть некоторый смысл.

Оставив старшину, я всё же пошёл проведать Славу, она как раз должна была вернуть себе контроль и отойти от… случившегося. Добравшись до её комнаты, постучался и, не получив ответа, попробовал открыть дверь. Ручка поддалась, и я вошёл.

Слава, скинувшая всю одежду выше пояса, стояла перед зеркалом. Когда я вошёл, девушка прикрыла грудь, но позы не поменяла. Стены комнаты были разодраны когтями. Похоже, кошечка первым делом решила поточить коготки, сбрасывая стресс.

— Слава… — закрываю за собой дверь.

— Мне нужно побыть одной.

Однако я не спешу уходить.

— Я не хотел причинять тебе боль, но…

— Дело не в этом, — оборвала меня Слава. — Я знаю, для чего нужны тренировки. Не забывай, что не с кисейной барышней разговариваешь. Я много тренировалась и до того, как мы с тобой познакомились.

Соглашаюсь.

— Да, ты всегда была сильной.

Девушка подняла свободную руку и посмотрела на ладонь. Миг, и пальцы видоизменяются.

— Я потеряла контроль.

— Зверь среагировал на угрозу, на боль. Это нормально…

— Это не нормально! Я едва не бросилась на тебя!

Снова пошла трансформация, из волос вылезли львиные ушки.

— Покусала бы немного, — улыбаюсь, подходя к ней и кладя ладони на плечи. — Не страшно.

Слава дёрнула плечами, отталкивая меня.

— Это не правильно. Я думала, зверь будет усиливать меня, а не искажать мои чувства.

— Слава, ты среагировала на боль. Так и должно быть, для этого мы и тренируемся. Ты среагировала на угрозу и была готова ответить. Так и должно быть.

— Должно быть не так. Я не хотела реакции! Зверь всё решил за меня!

Она разозлилась, преобразованная рука дёрнулась и ударила в зеркало.

— Оставь меня, Дима. Пожалуйста. Я хочу побыть одна.

Никакого желания оставлять Славу в одиночестве у меня не было, но я не нашёл аргументов, чтобы обосновать своё присутствие.

— Я люблю тебя. И буду любить несмотря ни на что.

Девушка кивнула.

— Спасибо.

Однако тон её показывал: она ждёт, пока я уйду.

Выходя из комнаты, я пытался убедить себя, что сделал всё правильно.

Глава 39

Москва. Поместье князей Шемякиных.

Июль 1983 года

— Слушаем сюда, девочки и мальчики! Мы идём убивать нехорошего человека. Однако этот нехороший человек не сам по себе, а представитель древнего княжеского рода, поэтому без встречи с многочисленной охраной никак не обойтись.

Мы всей гурьбой погрузились в оружейную комнату. Игорь помогал подбирать оружие и снаряжение, причём с новой вводной. Приоритет был отдан скрытому ношению, на втором месте стояла поражающая способность. Спецбоеприпасы должен был подвести человек Светлова.

— Любой вооружённый человек считается противником. По нему открывать огонь на поражение. Любой не вооружённый может оказаться магом, поэтому тоже открывать огонь на поражение. Только детей можно оглушать, если не оказывают сопротивления.

На кой ляд в арсенал завезли всяких небольших пистолетов-пулемётов, я не знал, для военных игр такие не особо подходят. Разве что в качестве дополнительного оружия, но пистолет он на то и пистолет, чтобы одной рукой можно было и выхватить, и стрелять, попадая по цели, когда другую руку тебе выбили травмой или заклинанием. Даже самый лёгкий ПП с этим справиться хуже, предназначен этот класс оружия для других задач.

— Смотрите заклинание, — создаю в воздухе схему. — Оно простое, с вертексами вы сможете его запомнить. Заклинание сжигает вашу кровь. Получаете ранение, останавливаете кровь, а затем сжигаете то, что успело вытечь. Запомнили?

Серьёзные кивки. Ребята слегка трусят, но держаться хорошо. Куда лучше многих новобранцев, которых я вёл в первый бой. Должны справиться, бегать и стрелять они, кроме Юли, уже привыкли, дело знакомое. Стоят, смотрят, как Игорь глушители проверяет и накручивает. А касательно первого убийства, на этот случай тоже давно известен метод.

— Игорь? Подготовил?

Старшина кивнул, достав бутылку без этикетки и стакан. Налил.

— Не спрашивайте, что это. Каждый должен выпить, — вижу, что у Павла вопрос. — Столько, сколько нальют Паша. И нет, я не скажу, что это.

Потом сами узнают.

Пока они пьют боевой стимулятор, я придирчиво осматриваю внешний вид. На всех мешковатая тёмная одежда, куртки и штаны, оружия не видно. Это логично, сбруи для скрытого ношения придумали ещё лет пятьдесят назад, вещь отработанная. Осталось решить вопрос с патронами и всё, готовы к бою.

— Возвращайтесь все вместе, — напоследок бросает Игорь.

Старшина всё так же невозмутим. Думаю, он давно догадался, что я народ готовил далеко не только для спорта и развлечения. Это справедливо для многих команд, особенно клановых. Знал Игорь, что этот день наступит.

— Обязательно, — киваю.

Мы выходим и идём к парковке. Там стоим, ждём, топчемся. Я отслеживаю состояние. Больше всего беспокоит Слава, но сейчас она сосредоточена и спокойна, никаких посторонних метаний. Поэтому никаких вопросов не задаю, чтобы не сбивать настрой. Юля боится больше других, но это нормально, иначе и быть не могло. Парни и Люда держат себя в руках.

Приезжает внедорожник Светловых. Пара мрачных парней открывает перед нами багажник. Внутри коробки с патронами, всё рассортировано по трём ящикам. У нас всё оружие под армейский пистолетный патрон, так что два ящика из трёх я отодвинул.

— Кто быстро снаряжает? — один из парней поднял руку. — Вставай со мной, быстрее справимся.

Из-за нехватки времени обслуживать оружие и снаряжать магазины ребят не учили. Да, они делали и то и другое, но только в ознакомительных целях. Навыка, позволяющего меньше чем за минуту одними руками снарядить автоматный магазин, у них не наработано. Как показывает практика, благодаря вертексу и титану этот навык нарабатывается за пару дней, при желании. Успеют ещё.

Какое-то время стоим в молчании, пока я с бойцом Светловых в четыре руки заряжаем все магазины. Затем короткая инструкция по применению, впрочем, эти патроны мало чем отличаются от обычных.

— Всё, девочки и мальчики, по машинам.

Двое мрачных парней провожали нас сложными взглядами. Парни и рады, что его благородие сам идёт на разборки, им не надо в очередной раз задницу под пули совать. И одновременно чувствуют неправильность, ведь они для того и нужны, чтобы под пули лезть. Но нет, когда начинается война между родами, неважно маленькая и тихая, какую планировал я, или полноценная с настоящими столкновениями, в бой идут члены рода, маги. Бойцы СБ, они на подхвате, прикрыть могут, вытащить с поля боя.

Едем двумя машинами, без водителей. В первой за рулём я, во второй Павел. Дмитрий нашёл Тихомирова. Пётр сидит в, так сказать, штабе их СБ. Комплекс из трёх зданий, по функционалу в таком же работает сам Дмитрий, только у Тихомировых больше раза в три. Потому что больше людей, как ни сложно догадаться. Зато случайных гражданских там практически не будет.

Остановились в паре кварталов от цели, нашли удобную подворотню. Вышли.

— Последнее напутствие. Крутых ребят, вроде самого Петра, там быть больше не должно, но с самим Тихомировым осторожнее. Атаковать будем мы со Славой, у нас есть защита, хоть какая-то. Вы поддерживаете, огнём или заклинаниями. Слава, Пётр — опытный мужик, послужной у него длинный. Однако с носителями Аида он встречаться не мог, значит, будет ошеломлён. Особенно если нас будет двое. Поняла?

Кивок.

— Тогда последний штрих.

Призываю Пугающего. Он тоже будет участвовать в охоте, только мне от него ещё одна мелочь нужна. Когда я формирую свою просьбу, Пугающий отвечает насмешливым согласием, предоставляя заклинание-активатор.

— Встаньте в круг, положите свою ладонь на мою.

Все выполняют действие. Активирую заклинание, секунда, и на наших головах появляются маски, неснимаемые.

— Охота началась, — мой голос искажён маской. — За мной.

Мы двинулись к офису службы безопасности Тихомировых, а вперёд скользнули тени, чтобы найти ублюдка. Вот так, без объявления войны, без лишних проволочек, лишь формально поставив известность глав своих родов. И самое ироничное: я в своём праве. По головке не погладят, но право дворянина отвечать ударом на удар священно, что мне только на руку.

Мы идём не к главному входу, конечно же, заходим со дворов. Я иду впереди и прощупываю магическую защиту. Камеры и прочие приборы электронного обнаружения появятся в широком обиходе только лет через десять, а то и больше, поэтому наш враг: люди и магия. Контуры магической защиты неплохо скрыты, но мои поисковые заклинания на пару десятков лет совершеннее, замыкаю одну защиту за другой. Тени молчат, не давая точного направления, а мы уже подошли к зданию.

— За мной.

Раз есть некоторое время, нужно воспользоваться им с толком. Забора здесь нет, если не считать небольшого ограждения, но посторонние явно сюда не заходят. Нам же нужен небольшой закуток, где стоят мусорные контейнеры и куда выносят отходы со всех зданий. Меня интересовал один конкретный вход.

Во двор вышли двое мужчин, потянулись за сигаретами. Наша реакция была мгновенной, я и Слава выхватили оружие и открыли огонь. Мы оба стреляли достаточно хорошо, чтобы в подобной ситуации положить человека первой же очередью.

Идём вперёд, и я набрасываю на тела несложную иллюзию, отвод глаз. Теперь тела не заметят, пройдясь по ним взглядом, только если будут целенаправленно искать. В будущем мы отправляли тела на потусторонние планы, или вызывали кого оттуда, но сейчас это может привлечь ещё больше внимания, поэтому ограничиваюсь иллюзией.

Входим и двигаемся в подвал. Специальным заклинанием ищу телефонную линию. Путь нам преграждает закрытая стальная дверь, но недолго. Дверь открывается со скрипом, и на площадку выглядывает какой-то мужчина. Брат реагирует, но не стреляет, а оглушает ударом и дёргает на себя, чтобы быстро закрыть за неизвестным дверь. Только после этого приставляет пистолет к голове и давит на спуск.

Открываем дверь и труп бросаем внутрь. Я быстро нахожу линию связи и грубо отрубаю. Посылаю заклинание картограф на осмотр подвала. С помощью подобной магии можно понять планировку помещений, не обшаривая их своими ногами. И убеждаюсь, что все три здания имеют общий подвал, видимо, для удобства обслуживания. А ещё узнаю, что в подвале кто-то есть.

— За мной.

Двигаемся по полученному от картографа чувству направления, выходим на двух парней, что ведут какое-то обслуживание. Оглушаем и добиваем. Уже без препятствий находим ещё два канала связи и рубим их тоже.

— Теперь гараж.

Надо вывести машины из строя, это и погоню затруднит, когда мы будем удирать, и наша цель случайно не смоется. А тем временем тени приносят, наконец, подтверждение об обнаружение жертвы.

Мы врываемся в гараж. Здесь уже есть бойцы Тихомировых, успевшие среагировать на потеряю связи, но ещё не вооружившиеся, если не считать табельных пистолетов. Мы со Славой заходим и открываем огонь на поражение, не разбираясь, кто перед нами, водитель, механик или охрана. Четверо падают сразу, остальные бросаются в укрытия.

— Заходим, двойками!

Наша маленькая группа втягивается в гараж, не тратя время на занятие укрытий и открывая огонь на любое движение. У людей нет шансов, мы быстрее, мы не боимся ловить пули, мы лучше вооружены. Меньше минуты требуется на зачистку.

— Слава, Люда — следите за дверями. Миша, оба — ломайте машины. Павел, Юля — прикрывайте.

Быстро прохожу близкие помещения, найдя ещё механика, спрятавшегося на складе. Мужчина что-то пытался сказать, но я не слушал, пристрелив его. Нельзя оставлять живых, нельзя. Тихомировы, найдя парочку таких вот выживших и опросив, посчитают нас сентиментальными, несерьёзными. И попробуют атаковать, прикрываясь гражданскими или другими «невинными». Поэтому, к сожалению, только так.

Возвращаюсь к остальным.

— Слава, Люда, со мной. Павел, берёшь остальных и ищешь арсенал. Захватываешь и уничтожаешь. Есть все шансы успеть.

Светлов кивает. За маской не видно лица, но я и так знаю, в каком они состоянии сейчас. Стимулятор работает, искажая восприятие. Они всё понимают и воспринимают, но часть гормонов отсекает эмоций. Эмпатия, сострадание, сопереживание. Мышление работает, они не сделают того, чего категорически не стали бы делать в обычное время. Только и всего.

Мы втроём выходим на улицу, налетая на группу вооружённых сотрудников. Эти уже открывают огонь сразу, не удивляясь нашему появлению. Пули врезаются в грудь, я перекатом ухожу в сторону. Пара секунд, формирование заклинания, в воздухе проносится светлячок, чтобы взорваться ослепительной вспышкой над головами, что сопровождается громким хлопком. Короткая дезориентация, но нам много и не надо. В три ствола расстреливаем бойцов Тихомировых и заходим в холл основного здания.

Здесь меня встречает боевое заклинание. Багровый шар прилетает откуда-то сбоку, налетая на выставленную в последнюю секунду защиту. С другой стороны прилетает молния, врезаясь в рёбра, неприятно, но неопасно.

Строчат автоматы девушек, подавляющих магов. Слева оказывается девушка. Она попыталась закрыться щитом, но зачарованные пули легко его миновали, смерть была быстрой. Справа мужчина, пытается прятаться за стеной. Моё проклятие заставляет его на миг согнуться в болевом спазме, показав голову из укрытия. Короткая очередь и мужчина пораскинул мозгами.

Посылаю теней пугать всех подряд, пусть гражданские разбегаются. Не попадутся нам — выживут, хотя в панике как раз могут прибежать совсем не туда, куда стоило бы. А мы двигаемся к лифту. Нет, сами не поедем. Ударное заклинание вышибает створки в шахту. А затем вверх улетает огненный шар.

— Берегись!

Раздался грохот, и одна, а затем и вторая кабинка лифта с грохотом летят вниз. Указываю на лестницу и жестом приказываю двигаться дальше.

Глава 40

Москва. Центр Службы Безопасности Тихомировых.

Июль 1983 года

Их было трое. Три человека в мешковатой одежде, со странными масками на лицах, с пистолетами-пулемётами в руках. Опытный глаз сразу определил в двоих девушек — движения, положение тел, гибкость. Ведущим в группе был третий, парень. Было заметно, что имеет приличный опыт, причём опыт специфический.

Тихомиров, применяя следящую магию, оценивал своих противников, прежде чем пойти против них в бой. Уже увиденного было достаточно, чтобы воспринимать этих ребят максимально серьёзно.

Магическое зрение как раз показывало, как троица влетает в офисное помещение, где обычно работают операторы и «шахтёры», добывающие информацию. Бойцы СБ подготовили засаду, хорошую засаду, Пётр не смог бы лучше. Подготовку боевых подразделений вели опытные боевые офицеры, Тихомировы не экономили ресурсы на своей охране.

На двух влетающих через выломанные двери сумасшедших засада рассчитана не была. На светошумовые гранаты или аналогичные заклинания — была. На укрытого бронёй, магией, защитными амулетами тяжёлого бойца — была. А на двух необъяснимо быстрых, ловких и вёртких психопатов — нет. Девушка уходит перекатом в сторону, парень в прыжке стреляет с двух пистолетов, падая на живот. Из проёма сразу открывает огонь вторая девушка, но не показывается, осторожничает. А вот два психа не особо заботятся о себе. Парень особенно.

Пётр, опытный военный офицер и боевой маг, отлично знал предел живучести носителя виты и титана. Князь сам не один десяток раз был ранен, но! Тихомиров никогда не игрался собственной жизнью и безопасностью, а эти двое шли на оправданный риск. Да, они оба быстро двигались, снижая количество пуль, попадавших в тело, но всё же пренебрегали, не заботились, не думали. Особенно парень.

Пётр отслеживал регенерацию, пытаясь узнать ранг своих противников. У парня не меньше тринадцатого, девушки от него мало отстают. Личности всех, не только этих троих, но и второй группы, ещё четверых нападавших, не были для Петра секретом. Шестеро нападавших были участниками команды, которую собрал Мартен. Лучшими игроками. Однако сейчас Пётр видел, что Мартен просто не стал тратить силы на эти забавы.

Тем временем нападавшие вполне успешно перестреляли засаду, устроив короткую передышку. Очень короткую, буквально десяток секунд, чтобы вита успела избавить мышцы от кислот и продуктов распада, заново насыщая кислородом и готовя к новому рывку. Бросать обычных бойцов, не имеющих амулетов и прочего артефактного снаряжения, не обеспеченных зачарованными боеприпасами, бесполезно. Эта троица может убивать обычных бойцов до бесконечности, нужны противники посерьёзнее.

Пётр отвлёкся ненадолго от троицы, переведя внимание на их товарищей. Здесь всё ожидаемо. У арсенала хорошая охрана, пятёрка бывших десантников, занимавшихся обслуживанием оружия, закрылись в арсенале и стреляют на любое движение, не щадя боеприпасов. Нападавшие не могут проникнуть внутрь, но и никого другой в арсенал из-за них попасть не может.

Один из парней сидит у стены, видимо, пошёл в арсенал первым и получил очередь зачарованных патронов в тело. Не умер, в себя приходит довольно быстро. Ещё двое отстреливаются, не подпуская к себе никого. С ними девушка, самое слабое звено, но и она далеко не бесполезна, что-то магичит. Несколько секунд, магический глаз вздрагивает, ощущая волны магии. Сильна девочка.

Несмотря на серьёзную магическую защиту арсенала, проход обваливается. Пытаются перекрыть вход в арсенал. Обвал не задержит магов надолго, но даст выиграть время… Если девочка не оставила каких-нибудь пакостей.

Раненый встаёт и… Пётр добавил контуров заклинанию наблюдения. К картинке добавляет звук, немного искажённый, но понять разговор можно. Однако разговора нет. Переговоры между нападающими не просто коротки, молодые люди обходятся короткими редкими словами. Однако…

Вот два парня выходят в коридор, явно собираясь прорываться к лестнице. На них налетают маги Тихомировых, сверкают заклинания, попадая в щит. Девушка поставила. Раненый, что секунду назад прикрывал тыл, переключается на нападение, используя атакующую магию. Девушка убирает защиту, переключаясь на тыл, а один из идущих впереди парней подхватывает защиту с фронта.

И всё это без единого слова.

— А детишки-то не простые… — оценил Пётр Тихомиров.

Такая слаженность невозможна, если речь не идёт о магии. Пётр переключился на тройку.

Вот они проходят коридор, где налетают на магов. Двое, Пётр готовил их лично, специалисты по ближнему бою. Все трое боевые маги, пусть не самые могущественные, но опытные и умелые.

Засады не получилось, тройка каким-то образом узнала о противниках. И первый же вылетевший на них рукопашный боец получил от «хрупкой» Кудрявцевой фронт-кик из неудобной стойки. Девушка, в карте игрока у которой значится масса тела в пятьдесят семь килограмм, отправила девяносто килограммового мужчину полетать до ближайшей стены. Здесь уже не только титан, есть ещё какие-то усиления.

Без единого слова Кудрявцева протягивает руку Мартену. Тот, мгновенно поняв намерение, подхватил девушку и с небольшого размаха запустил её в противников. В не самом широком коридоре это получилось не слишком ловко, Славяна помогала себе, отталкиваясь ногами от стен, но сам приём имел ошеломительный успех. А ещё Пётр увидел ладони девушки. Частичная трансформация, узел зверя. Становятся понятны и сила, и выносливость Кудрявцевой.

Мартен, впрочем, мало от неё отставал. Только если девушка полагалась на инстинкты, ярость и хищную мощь, парень демонстрировал скупой опыт. Движения короткие, но максимально эффективные. Пока вторая девушка прикрывала, он справился с обоими бойцами, у одного сорвал артефактный амулет и всадил пулю в голову, второму вывернул руку и свернул шею. Контрольный в голову делал не глядя, уже переключившись на свою подругу. Кудрявцева, однако, справилась, три мага, не ожидавших боя с берсерком на близкой дистанции, банально не успевали применить магию.

Три опытных боевых мага! Умеющих вести ближний бой. Однако какая-то пигалица успела убить одного, пробив длинной очередью защиту и прострелив голову, а ещё одного серьёзно ранить. Подошедший Мартен просто завершил начатое.

Пётр рассеял магию. Он увидел достаточно, чтобы оценить противников. Потери личного состава неприятны, но людей несложно заменить, недостатка желающих княжеский род не испытывал. Пётр Тихомиров поднялся и подошёл к стене, где висел тонкий артефактный меч. Достал из сейфа револьвер.

— Это будет даже интересно. Давно у меня не было достойных противников.

Для боя Пётр выбрал кабинет своего секретаря. Здесь есть защитные артефакты, что нейтрализуют часть магии противника, и достаточно места для манёвров.

Пётр встал напротив двери, сосредотачиваясь и тасуя готовые к бою заклинания…

Атака пришла с неожиданного направления. Сгустившиеся за спиной тени, охватили чёрной петлёй шею офицера и резко потянули назад. Тихомиров не растерялся, мгновенно определив потустороннюю природу атаковавших его существ, и ударил изгнанием, вытворяя тварей из реального мира.

Именно в этот момент дверь с грохотом разлетелась на щепу, впуская молодого Мартена, открывшего огонь. Длинную очередь поглотил артефакт, выиграв Петру время для постановки защиты и одновременной контратаки. Выстрелил револьвер, но пули одна за другой врезались в мерцающий щит.

На секунду взгляды их встретились. Спокойный, сосредоточенный взгляд опытного боевого мага… В глазницах страной маски. И такой же взгляд Тихомирова.

Мартен атаковал, выплёскивая перед собой какой-то разрушительный конструкт. Не столько атакующее заклинание, сколько нейтрализатор, ломающий контуры любой попавшейся на пути магии. Опасное заклинание, способное сломать и стационарную защиту, а артефакты Петра. Только вот медленное, на преодоление комнаты уйдёт десяток секунд. Непозволительно долго.

Пётр делает ещё два выстрела, опустошая барабан, после чего бросает себя вперёд, закрываясь заклинанием-тараном. И замахивается клинком. Мартен принимает пули, прошедшие через его заклинание и потерявшие зачарование, грудью, внимательно отслеживая противника. В момент, когда между ним и разрушительной плоскостью тарана остаются сантиметры, Мартен применяет икар, смещаясь вперёд и в сторону, хватает Тихомирова за ногу и швыряет в стену.

Опытный маг пытается достать вёрткого противника ударом меча, кидает огненный шар, но слабый. От клинка Мартен уходит, огонь игнорирует, пламя даже не заставляет кожу покраснеть. В кабинет врывается Славяна и сразу открывает огонь.

Пётр мысленно ругается, не успевая вовремя закрыться щитом, несколько пуль находят дорогу к живой плоти, причиняя нешуточную боль, ещё и удар спиной о стену.

— Пелена… — шепчут губы мужчины.

Свет лампы мгновенно усиливается в несколько раз, заполняя кабинет белым светом. От Мартена распространяется заклинание изгнания, вариант того, каким сам Пётр рассеивал теней. Однако магия не успевает, создание другой грани мира успевает найти свою жертву.

Маска падает со Славы, голове задрана вверх, на лице замерло удивление, в глазах только белая пелена. Пётр заклинанием перезаряжает револьвер и вскидывает, стреляя в девушку. Дмитрий оправдывает ожидания, подставляясь под зачарованную пулю в попытке защитить свою подругу.

Оставшиеся четыре патрона врезаются в магический щит. Мартен пересиливает боль и помехи, приносимые зачарованными боеприпасами, но сам сложить атакующие чары не успевает. А Тихомиров вскакивает и заносит для удара меч.

Мартен двигается навстречу, помогая себе икаром, и уходит от удара. На плечо молодого мага опускается не заточенная артефактная сталь, а рукоять. Пётр сразу пытается нанести удар тяжёлым револьвером, но вторая ладонь оказывается стиснутой в неожиданно сильной руке Мартена.

А вот молодому мужчине хватает ловкости, чтобы, почти не меняя положения, нанести удар ногой. Колено влетает в живот Тихомирова. Пётр отвечает ударом головы в маску, вкладывая ещё и магию. Маска раскалывается, но не осыпается, однако сам Дмитрий отшатывается, сразу перекатом уходя от замаха меча.

Появившаяся в дверях девушка стреляет, не слишком точно, в её глазах тоже видно действие пелены, задело на излёте. Однако ладонь с револьвером разрывает зачарованной пулей. Ещё одна пуля попадает в корпус. Остальные летят мимо, Тихомиров успевает отшатнуться назад, уходя с линии огня.

Где-то рядом грохает взрыв, здание ощутимо встряхивает. Похоже, вторая группа всё же добралась до арсенала.

Мартен бросается к Петру, ударом выбивая из ладони рукоять меча. Позади вскрикивает Люда. Подоспевшие бойцы достают девушку сзади. Доброславова бросается в сторону, тройка Тихомировых врывается в кабинет.

Начинается свалка, стрельба, и, наконец, магический взрыв. Мартен ударом пытается оглушить Петра, чтобы выиграть время и разобраться с новыми гостями, те палят во все стороны. Синяя вспышка в руках Люды, и один из бойцов расцветает кровавым цветком, часть его груди и правая рука от локтя и вверх, разлетается ошмётками во все стороны.

Вздрагивает и падает на пол Слава, чтобы мгновенно вскочить, разбрызгивая во все стороны кровь, и броситься на Тихомировых. Ударное заклинание летит в живот Дмитрию, подбрасывая его и ударяя в потолок и рикошетом в сторону.

Вскакивает Пётр, заклинанием притягивая к себе меч. Сразу запинается от ножа, врезавшегося в бедро. Мартен слишком быстро оправился от заклинания и, несмотря на текущую носом и ртом кровь, уже направил на Тихомирова пистолет. Слава отрывает голову одному из ворвавшихся бойцов, второго расстреливает Люда.

Выстрел пистолета, руку Петра обжигает болью. Секунда, прилетевшее следом заклинание останавливает жизнь мага.

Глава 41

Москва. Центр Службы Безопасности Тихомировых.

Июль 1983 года

Тело князя Тихомирова заваливается набок, от Пугающего приходит чувство удовлетворения. Неполного, князь не успел осознать свою ничтожность и никчёмность перед лицом смерти, но мне и этого достаточно. Сдох и хорошо.

Поднимаюсь на ноги, сплёвывая кровь, сразу сжигая её заклинанием. Голова постепенно проясняется, но до возвращения в удовлетворительное состояние придётся потерпеть пару часов. Подхожу к Славе, медленно возвращающей контроль над собой после вспышки ярости. Нижнюю челюсть девушки вырвало выстрелом, смотрится жутко, но я знаю — всё восстановится и следов не останется. Слава тянет руки к лицу, но я перехватываю ладонь, отрицательно качая головой.

— Вырвало кусок, подожди, пока заживёт.

Звучит ужасно, я плохо соображаю, однако девушка кивает, смирившись.

Подхожу к Люде и помогаю ей. Тоже успела лицом пулю поймать, но у Доброславовой только рассечение по скуле. Ерунда, затянется за пару часов.

— Подождите.

Сосредотачиваюсь и создаю новые маски. Киваю на выход, уверенный, что меня поймут. Наша связь обострилась, даже сильнее, чем я предполагал. С поправкой, что это не эмоциональная, а скорее информативная связь. Взаимопонимание, которое в обычных условиях требует недель и месяцев совместной работы в экстремальных условиях.

Проверяем оружие и выходим. К нам спешит ещё одна группа, но это, похоже, обычные люди. Стреляю, чувствуя неприятную ватность тела. Я всё ещё неприлично силён, быстр и ловок, для местных. Однако каждое движение, каждый рывок ощущается так, будто я бегаю и воюю уже часа три кряду, а то и все пять. Это немного странно, по воспоминаниям выносливости и живучести у носителей Аида должно быть больше, но времени обдумывать нет.

Мы заходим в один из кабинетов, разбиваем окно и, выглянув наружу, выпрыгиваем. Первыми идут девушки, замыкаю я. Так куда быстрее, чем бегать по лестницам. На открытом месте не торчим, забегаем в гараж с раскуроченными машинами. Сюда успело прибежать несколько человек, девушки расправились с ними быстрее, чем я вошёл. Ждём.

Покой помогает, самочувствие быстро улучшается.

Открывается одна из дверей, но никто из неё не выходит, а вместо этого донёсся изменённый маской голос:

— Свои!

— Заходи! — отзываюсь.

Все четверо зашли в гараж, и у меня отлегло от сердца. Я был уверен в них, но беспокойство не отпускало до последнего момента. Брат разве что шёл как-то неуверенно.

— Миша?

— Словил целую очередь зачарованных грудью… Анх сработал.

Мысленно матерюсь.

— Идёшь в центре, не подставляйся. Всё, ходу! Надо убраться, пока гости не пожаловали. Мы трое прикрываем.

Мы выходим и быстро топаем к своим машинам. Я со Славой и Людой следим за тылом, но никто из Тихомировых за нами в погоню не бросился. Мы и так прилично проредили сегодня их Московское отделение, все основные силы, похоже, положили.

Мысли пронеслись у меня в голове за секунду, пока мы шли к улице. Пушки мы уже спрятали, но прохожие всё равно спешили убраться подальше, едва нас завидев. Раздался вой сирен, кто-то вызвал городовых.

— Бегом!

Теперь остаётся провернуть трюк. Формально, если мы уйдём незамеченными, то никаких претензий к нам со стороны городских властей не будет. Однако, если попадёмся городовым и жандармерии — придётся объясняться и платить некислые штрафы, но это ерунда. Проблема в том, что если нас поймают, нам придётся говорить, куда мы ходили, то есть официально признать нападение на Тихомировых. Официально объявить войну, чего я хотел избежать.

Добегаем до машин, рассаживаясь. Часть городовых будет рваться сюда, другая часть устроит оцепление и задействует план-перехват. Осталось не попасть на глаза первым и скрыться от вторых.

Убедившись, что Павел, севший за руль второй машины, готов ехать, воткнул передачу и втопил педаль газа. Наши машины слишком приметны, чтобы пытаться затеряться. Да и одежда на нас тоже не самая обыденная. Пытаться прятаться бессмысленно, когда оцепление закроют, жандармы набросят поисковый купол. Скрыться от этой магии я смогу, а вот прикрыть других, увы. Поэтому необходимо прорываться.

— Никогда не убегал от жандармов, — признаюсь.

— Это как в первый раз. Больно только поначалу, а потом втягиваешься, — поделилась опытом Люда.

Мы проскочили перекрёсток, едва разминувшись с фургоном. Догнали какой-то кортеж, пристроившись в хвост. В замыкающей машине охраны забеспокоились, потерпят они нас только до следующего перекрёстка. Большего и не надо.

Мимо проскочила машина городовых, я вдавил газ, выскакивая на вторую полосу. Виляя через поток, пролетаю ещё один перекрёсток, стараясь не увлекаться, водитель из меня, всё же далеко не великолепный, да и Павел тоже не ас.

Ухожу влево, концентрируя внимание на машинах, поэтому не замечаю жандармов, только слышу сирену. Ругнулся, хотел уйти в тоннель под реку, теперь нельзя, могут устроить горячий приём на выезде.

Свернул, нырнув во дворы. Дальше ехать нельзя, там либо тоннель, либо в центр города, а там от жандармов не уйти точно. Хорошо, в это время ещё не так много машин, как лет через десять, перед самой войной, дворы не заполнены.

Проскакиваю арку, вылетая на какую-то второстепенную улицу. Жандармы следуют за нами, хотя и отстают немного. Ускоряюсь, со скольжением уходя вправо, на внешнюю парковку какого-то торгового центра. Внутрь лучше не заезжать, чтобы не налететь на охрану. Рисковать не буду. Проскальзываю по парковке и удачно вливаюсь в поток автомобилей на другой улице. Оглядываюсь.

Вокруг мелькают машины жандармов, пока на дистанции, здесь обильное движение, просто так не проскочишь, даже если тебе уступают. Но на хвост они нам сели. Начинаю подготовку заклинания. Обычной иллюзией здесь не обойдёшься, нужен фокус покруче. Была бы доступна высшая магия — справился бы, лишь слегка напрягаясь. Пока же придётся исполнять на пределе своих способностей.

— Пригнитесь. Спрячьтесь, чтобы вас не было видно из окна.

Девушки без возражений скользнули вниз. Даю по газам, вновь виляя, Светлов двигается за мной. Увидели, что я вроде как один, тоже спрятались. Вижу знак, запрещающий грузовой автотранспорт, сворачиваю туда, несмотря на необходимость вылететь на встречку. Проезжаем ещё один перекрёсток, вклиниваясь в плотный поток.

Напряжение сил, тёмная пелена на пару секунд накрывает всё вокруг, а когда рассеивается, все машины на пару сотен метров в округе становятся чёрными. Замедляюсь, встраиваясь в общий поток. Готовлю ещё одно заклинание, уже не иллюзию, а более мощное, сложное. Мне требуется на это почти минута, но она у нас есть. Запускаю магию, и прямо под иллюзией мой автомобиль меняет цвет. Реально меняет, перестраивая состав краски. Временная трансфигурация, которую так просто не рассеять.

Мы с Павлом спокойно ушли на другую улицу, проехали мимо злых жандармов, и свернули на большую подземную парковку. Нашли удобное место и остановились.

— Быстро, всё оружие в наш багажник!

В багажник полетело не только оружие, но и часть одежды, сбруи, вообще всё подозрительное. Слава скинула штаны, хитро повязав на бёдрах куртку. Если не присматриваться — немного странного покроя юбка. Юля обрезала штанины ниже колен, получив свободные шорты. Я тоже скинул куртку. Всё ещё приметно, но уже лучше.

— Вы можете спокойно ехать в поместье, — киваю Павлу. — Вас задерживать не за что. А мы ещё покатаемся. Люда — за руль.

Разъехались. Несколько раз мы натыкались на жандармов, и они на нашу машину с известным интересом посматривали, но остановить не решились. Вид нас со Славой, милующихся на заднем сидении, наверное, всё же притуплял их бдительность. Было непросто, челюсть Славы продолжала восстанавливаться, приходилось прятать её лицо. Блокирующие посты посреди города организовывать не стали. Так что через какое-то время из оцепления мы выбрались.

Приехали мы не к Шемякиным, а ко мне домой.

— Что-то мне нехорошо… — призналась Люда, глядя на свои руки.

Слава тоже выглядела плохо.

— Препараты и адреналин отпускают, — ответил я не полную правду. — Потерпи, скоро пройдёт. Слава, ты как?

Славяна жестом показала, что всё в норме.

Выбрались из машины, одному из свободных водителей приказал перегнать транспорт Шемякиным, пусть убирают. Предупредил, что цвет может измениться в самый неожиданный момент. Девушек отправил помыться и переодеться. Сам поднялся в кабинет.

Там меня нашёл Евгений.

— Дмитрий… — мужчина окинул меня взглядом. — Выглядишь так, будто вернулся… — он замолчал, заглянув мне в глаза. — Все живы?

Кивнул.

— Да.

— Хорошо. Все дела у Анны я принял. Навёл порядок в документах. Если есть какие-то распоряжения, готов приступать.

— Спасибо, Евгений. Пока ничего нового, разве что охрану бы усилить на всякий случай. И создать тайники с оружием в быстром доступе.

Объяснять мужчине, с чем связаны такие пожелания, не пришлось.

— Организую, всех проинструктирую.

Отпустив Евгения, я опустился на стул, ожидая звонка. Мне должны позвонить, иначе конфликт не закончится сегодня.

Вошла Слава, одетая как-то по-домашнему уютно, в домашнее платье, свободное и слегка мятое. Челюсть ещё не восстановилась, хотя процесс пошёл быстрее. Видимо, прокачивала энергию через виту.

— Как ты?

Девушка вновь обошлась жестом, успокаивая меня. Спросить что-либо ещё я не успел, в кабинет заглянул слуга.

— Господин, госпожа Доброславова просит вас ей помочь. Я вспомнил, что Люда не снимала куртки.

— Её ранили? — спрашиваю у Славы.

Девушка кивает, причём с таким видом, будто я спросил глупость. Мы все сегодня по несколько пуль поймали.

— Идёшь со мной?

Девушка на секунду задумалась и отрицательно покачала головой. Поднялся и подошёл к Славе, проверяя, насколько хватает моих знаний, как идёт заживление.

— Потерпи, процесс идёт хорошо, так что скоро снова будешь радовать нас своей улыбкой.

По мимике понял, что Слава улыбнулась. Целую её в лоб и поворачиваюсь к слуге.

— Я жду звонка.

Сообразят, как перевести в комнату. Быстро прошёл до покоев девушек, постучался, вошёл, не ожидая подтверждения.

— Люда?

Девушку я не увидел, только кровавые пятна на полу у кровати да брошенную одежду.

— Наконец-то! — донеслось из ванной. — Иди сюда. У меня не такая бешеная регенерация, как у вас со Славой.

Прохожу глубже и вижу Люду, сидящую на бортике ногами в ванной. На девушке только трусы, не трусики, а нормальные армейские трусы, мы все в таких были, но мне не до нижнего белья, у девушки только на спине пять кровоточащих ран.

— Голова не кружится?

Подхожу, первым делом останавливая кровотечения. Не умрёт, раз сюда сама дошла, но в обморок провалиться может.

— Есть немного, — кивает.

Останавливаю кровь и обхожу спереди. Пара ран уже почти затянулись, остальные в процессе. Помогаю остановить кровь, для начала. Потом посмотрим, что у неё внутри, если какой-то орган разорвало, придётся настоящего врача вызывать.

— Славе челюсть вырвало… — с усталым безразличием произнесла Люда.

— До свадьбы заживёт, — отвечаю, опуская взгляд. — Ты кровью писаешь, почку прострелили… Возможно, обе.

Помогаю Люде полностью опуститься в ванну. Срываю испорченную тряпку и выкидываю в сторону. Укладываю, чтобы девушка полулежала. Включаю душ и смываю красноту. Запускаю заклинания, чтобы очистить внутренние полости, где не должно быть крови, от её остатков. Люда начинает кашлять, прочищая лёгкие и пищевод. Да и не только кашлять, естественно, если брюхо прострелено, то и в кишечник попало.

— Сейчас легче станет, — ободряю.

Смыв всю грязь, ещё раз проверю, что больше ничего никуда не течёт.

— Ну как?

Люда кивает.

— И правда, легче. Помоги… — протягивает руку.

Помогаю ей выбраться из ванной и дойти до кровати.

— У тебя физическое истощение, надо плотно поесть. Или укрепляющее зелье выпить.

Люда криво улыбается.

— После подобного ты просто обязан на мне жениться.

Хмыкаю.

— Славе это скажи.

Девушка серьёзно кивнула.

— Да, уже сказала. Мог не проводить ритуал, ничего не изменилось. И за тебя я ещё поборюсь.

Я не нашёлся что ответить.

Глава 42

Подмосковье. Поместье Барона Мартена.

Июль 1983 года

Когда в кабинете раздался звонок, мы втроём сидели и отдыхали. Просто отдыхали, смотрели в потолок и ждали, ничем не занимаясь. Даже не разговаривая. Девушки отходили от стимулятора, а я, зная, как они себя ощущают, не мешал.

Я поднял трубку.

— Слушаю.

«Барон Дмитрий Мартен?» — спросил властный мужской голос.

— Он самый.

«Светлейший Князь Георгий Тихомиров,» — представился собеседник.

— Здравствуйте, Ваша Светлость, — использовал я официальную форму обращения.

Пока у меня был личный конфликт с Петром Тихомировым. Не стоит раньше времени расширять конфликт на весь княжеский род.

«Петра ты?» — прямо спросил князь.

— Я, — подтверждаю. — За сестру.

«Конфликт исчерпан?»

Едва удержался, чтобы не выдохнуть с облегчением.

— Да, конфликт исчерпан.

Вызов оборвался. Вот теперь я расслабился, развалившись в кресле. Рядом с облегчением вздыхали Слава и Люда.

— Надо позвонить Павлу, — напомнила Люда. — Порадовать.

Заставил себя сесть ровно, набрал номер. Представился слуге, тот перевёл разговор на Мишу.

«Да, Дима, как?» — с нетерпением спросил Шемякин.

— Конфликт исчерпан. Можете расслабиться и отдыхать.

Слышу из трубки, как Миша сообщает всем хорошую новость.

— Эй! Как там Мишка? Живой?

«Что? А, да, всё хорошо. Сейчас его домой отправим,» — подтвердил Шемякин. — «Павел поедет домой, а сначала завезёт Мишу.»

— Хорошо. Не забывайте, что у нас турнир на носу! Отдыхайте умеренно. Всё.

Кладу трубку. Слава встала и взяла со стола бумагу и ручку, написала:

«Мне в таком виде лучше дома не появляться, да?»

Киваю:

— Да, ночуй здесь. Родителям твоим звонить?

Девушка задумалась.

— Тогда отметим нашу победу! — вклинилась Люда.

Мне бы, честно говоря, хотелось провести время наедине со Славой, но моя девушка сама закивала, кажется, с радостью. Хм… Оу… Думаю, пока не восстановится лицо, Слава не захочет оставаться со мной.

— Займём гостиную комнату, я отдам распоряжения.

Звонок не занял много времени, родители Славяны проявили ко мне известную лояльность (после того, как мама Славы открытым текстом нас в одной комнате укладывала не удивительно), распорядился накрыть стол и специально уточнил, что нас ни для кого нет, кроме самых экстренных ситуаций.

Стол нам накрыли сытный, девушкам, да и мне потребуются ресурсы для регенерации.

— Разрешите за вами поухаживать, — жестом прогоняя слуг, сам раскладываю блюда и разливаю вино.

— Я лопну, если мы всё это съедим, — с ужасом и скепсисом Люда оглядела стол.

Судя по мимике Славы, она улыбнулась. Девушка то прикрывала лицо, то одёргивала себя, то тянулась пальцами к восстанавливающейся челюсти. Для неподготовленного человека выглядело, наверное, отталкивающе, но я видал и не такое.

— А Слава не сомневается, что съедим, — улыбаюсь я. — И ещё добавки попросим. Можешь не волноваться, большая часть достанется нам.

— Я, кстати, давно спросить хотела, — Люда проводила кусок мяса, перекочевавший в её тарелку, с нескрываемым гастрономическим интересом. — Если мы не будем есть, вита не сможет заживить раны?

Закончив с сервировкой, я тоже сел.

— Будет. Только энергии уйдёт в несколько раз больше. Восстанавливать повреждения из готового материала куда эффективнее, чем выращивать клетки тела из чистой магии. Я, разве, не рассказывал?

— Может быть, забыла? — пожала плечами Люда. — Или прослушала.

Слава пока ограничивалась напиткам, и я из солидарности тоже не набрасывался на еду. Губы девушки уже восстановились, сейчас, похоже, собиралась челюсть. Девушка сосредоточилась и воплотила в воздухе надпись:

«Я, кажется, проглотила пулю» — написала Слава, добавив в конце улыбающееся лицо.

Люда подавилась, возмутившись.

— Слава!

— Там, в бою? — уточнил я.

Слава кивнула. Люда закатила глаза.

«Я достигла текущего предела. Что будем развивать дальше?» — спросила Слава.

— Я, кстати, тоже, — подхватила Люда. — осталось узлы подтянуть, но это и естественным путём пройдёт.

Вздохнул.

— Может, о делах потом как-нибудь? Мне сейчас меньше всего хочется напрягаться и перебирать в памяти узлы и их взаимодействие.

— Мне не узлы нужны, — покачала головой Люда. — А повышение предела. С узлами и так всё понятно, я буду развивать Зевса.

— Тогда готовься раскошелиться. Все ритуалы, не требующие экзотики, вроде человеческих жертвоприношений или запрещённых ингредиентов, потребуют каких-нибудь других извращений…

— Например? — заинтересовалась Люда.

Я задумался, перебирая.

— Ритуальная охота. В набедренной повязке и с одним только ножом отправиться в лес и прожить там месяц, каждый вечер раскуривая нужные травы и…

Люда подняла руки, останавливая меня.

— Нет, нет, нет! По лесам вы сами бегайте. Что-нибудь другое давай.

Я глянул на Славу, интересен ли ей разговор, но девушка кивком поощрила меня продолжать.

— Погружение в Каспийское море?

— Зачем?

— Найти на дне несколько магических камешков, каждый размером с серёжку.

Люда нахмурилась.

— Зачем? В смысле, это вообще откуда?

— Древний ритуал, времён Скифов, как считается. Хотя происхождение неизвестно, сами скифы ни моряками, ни рыболовами не были.

Люда отрицательно покачала головой.

— Дальше.

— Прогулка в жерло вулкана?

Слава начала тихо смеяться, а Люда сдалась.

— Ладно, я поняла. Если бы всё было просто, мы бы все были великими магами.

— Намного эффективнее не пытаться искать природные условия, в которых магическое тело подвергается экстремальным нагрузкам, чтобы таким образом проводить закалку и усиление, а создавать такие условия самим. Да, через ритуалы и ингредиенты, да, материалов потребуется целая куча. Ещё можно к сущностям иных планов обращаться, но там всё равно требуется подготовка и расходные материалы.

— Насчёт потусторонних. Те тени, это же не магия была, верно?

Слава создала надпись:

«Это не наше дело!»

Но я не собирался скрывать эту информацию.

— Да, это моя связь с потусторонним существом. Одним из тех, с кем можно сотрудничать дольше, чем на один ритуал. Однако даже в таком случае нужно обладать определёнными качествами…

Меня прервал стук в дверь.

— Что случилось?

Миша точно не успел бы приехать, мы только сели, времени прошло всего ничего. Слава отвернулась, чтобы скрыть лицо, а в дверь заглянул слуга.

— Господин, приехала гостья. Назвалась Ядвигой Крсманович.

Девушки переводят удивлённые взгляды со слуги на меня, но я нахожусь в таком же непонимании.

— Эм… Да. Я сейчас спущусь.

Окна выходят на другую сторону, да и ребячество это, сейчас к окну бежать. Слуга удалился, а Люда спросила:

— Она предупредила, что… Вернулась?

Отрицательно качаю головой.

— Нет. Ничего о ней не слышал с самого её отъезда. Вы со мной?

Слава отрицательно качает головой, пристально смотря на меня. Я растерянно развожу руками, девушка с облегчением кивает.

— Идём, — а вот Люда решила идти.

Думаю, и Слава бы пошла, если не ранение.

Мы спустились и вышли на крыльцо. На парковке стоял настоящий лимузин. Моё удивление было связано не с ценой автомобиля, а с его редкостью, этот класс машин не пользовался популярностью в Москве, насколько я знал. У машины стояло двое, Ядвига и парень, наш ровесник, холёный, с печатью надменности на лице.

Мы с Людой спустились по ступенькам, остановившись, гости подошли к нам. Не сразу я нашёлся, как обратиться к Ядвиге. Называть её госпожой Крсманович? Так мы вроде как врагами не стали, лишь перестали быть друзьями. По имени? Слишком фамильярно, пожалуй. Чтобы не возникло неудобной паузы, обратился прямо.

— Здравствуй, Ядвига, — произнёс я, заглядывая в карие, почти рыжие, глаза. — Давно не виделись.

Взгляд польки, острый, изучающий, сосредоточился на моём лице.

— Здравствуй, Дмитрий, — затем она перевела внимание на Людмилу. — Людмила.

Прозвучало холодно. Людмила, однако, улыбнулась, фамильярно облокотившись на меня плечом, что было бы верхом неприличия… Если бы я не понимал, в чём дело… Девочки соперничали.

— Ядвига, — широко, не скрывая довольства, улыбалась Люда. — Представишь своего спутника?

Парень с удивлением и неодобрением смотрел на нас с Людой. Мне бы, наверное, следовало оттолкнуть Люду, но после всего, через что мы уже прошли, я слишком хорошо понимал: этот жест насквозь дружеский, и касается вообще не меня. Даже был уверен, что Славяна, если нас увидит через окно, одобрит.

— Конечно. Вицлав, это мои одноклассники, Барон Дмитрий Мартен и боярыня Людмила Доброславова. Друзья, герцог Вицлав Гижицкий. Мой друг детства и… — Ядвига споткнулась, быстро заглянув мне в глаза. — жених.

Был бы я не уставшим после боя и не расслабленным после победы, мог бы и отреагировать как-то на этот милый факт. Однако одна мысль о Славе разлилась по сердцу теплотой и спокойной радостью. Что мне Ядвига и её жених?

— Рад познакомиться, — протягиваю руку.

Я ожидал удивления и даже, возможно, брезгливости, но Вицлав меня удивил, открыто улыбнулся и охотно ответил на рукопожатие.

— Я тоже очень рад. Ядвига много и хорошо говорила о тебе. Друг Ядвиги — мой друг.

Какой контраст с полькой, живое, подвижное лицо, живая мимика. И либо Вицлав не в курсе, что его невеста делала здесь, либо в курсе и уверен — это ничего не значит.

— Будьте моими гостями. И, — поворачиваюсь к Люде. — Пожалуйста, спроси у Славы, она выйдет к гостям?

Я специально сформулировал вопрос именно так. Люда идеально удержала лицо, только в глазах отразилось веселье и одобрение. Выражения лица Ядвиги я не видел, но не думаю, что там радость. Маленькая месть за жениха. Люда ушла в дом, я приглашающим жестом предложил последовать за ней. Гости не отказались, и мы вошли в холл.

— Будьте гостями в моём доме.

— У тебя свежая рана, — Вицлав указал на мою руку.

После душа я надел рубашку с коротким рукавом, так что свежая и почти исчезнувшая дырка от пули действительно попала на глаза моим гостям.

— Не свежая, — я улыбнулся. — Старая.

Но поляк серьёзно посмотрел мне в глаза.

— Я знаю, как заживают раны, когда есть вита. Этой ране не больше нескольких часов.

Смотри-ка какой умный попался.

— Может, и так. Но сейчас, как видишь, всё уже зажило.

Парень вопросительно посмотрел на Ядвигу.

— Что у вас здесь снова происходит? — спросила полька.

Пожимаю плечами.

— Небольшое недопонимание, которое мы уже устранили, — ответил я, глядя ей в глаза.

А хотел сказать: «ты больше не с нами, Ядвига, и потому наши дела тебя более не касаются». По лицу Крсманович я видел, что посыл она поняла.

А ещё по лестнице к нам спускались Слава и Люда. У Славы на лице была повязана ткань в цвет платья, закрывающая всё, что ниже глаз. Девушки спустились ко мне, и Слава облокотилась на одно моё плечо, а Люда на второе.

— Слава сейчас не может говорить, лёгкая травма, — услужливо объяснила Люда. — Но она тоже очень рада тебя видеть, Ядвига. И рада познакомиться с вами, герцог.

Я польки слегка заалели щёки, но совсем не от смущения, как это было на моей памяти. Догадываюсь, что от злости, только почему? Нас с ней теперь ничего не связывает, кроме ритуала. И если волноваться за мою безопасность польке приходится из-за магии, то моя личная жизнь не дело Ядвиги.

Эх, было бы всё так просто… У меня всё ещё остались вопросы: Что это было? Почему она уехала? Почему ничего не сказала? Вопросы, которые давно надо было выбросить из головы, и я их почти забыл. Но сейчас, когда Ядвига передо мной, они снова всплыли и назойливо свербят.

— Давайте поднимемся в гостиную, — предлагаю я.

Гости не отказываются, и мы все вместе возвращаемся к столу. По пути я отдаю распоряжения слугам, чтобы добавили ещё на две персоны.

— Что празднуете? — спросил Вицлав.

— Победу, — ответил я. — Мы празднуем победу.

Глава 43

Подмосковье.

Июль 1983 года

Машина везла меня в резиденцию князя Волконского. Владимир в манере, присущей людям, осознающим свою власть, облачил приказ явиться на разговор в форму дружеской просьбы. В такую форму, что я не мог ни возмутиться приказному тону, ни отказаться, не нарушив рамок приличия. Можно было встать в позу, наплевав на приличия, но ссориться со вторым Светлейшим Князем сразу, после того как уладил конфликт с первым Светлейшим Князем, я не хотел.

У Волконских был особняк в черте города, но сегодня я ехал даже не в загородное поместье, а в их личные угодья, что располагались в сотнях трёх километров от Москвы. Откровенно говоря, я ехал в небольшой городок, который полностью Волконским и принадлежал, все производства, все предприятия, все магазины, все развлекательные заведения, всё. Кусок земли, на котором Волконские — верховная власть, ни больше, ни меньше.

Я не смотрел в окно, больше думая о вчерашнем разговоре. Появление Ядвиги было… внезапным. Не ждал я её возвращения, откровенно говоря. Вицлав ещё этот. Разговор получился сугубо светским, то есть бессодержательным. Славе и Люде, само собой, хотелось задавать два напрашивающихся вопроса: почему Ядвига уехала и почему так внезапно вернулась. Глядя на них, Славу и Люду, я удивлялся слаженности и взаимопониманию. Будто и не обрывали мы ритуалом возросшую взаимосвязь. Меня, впрочем, совсем это не радовало. Признание Люды говорило о том, что я ошибся. Либо надо признавать за собой беспредельную обаятельность и привлекательность для противоположного пола.

Возвращаясь к разговору, девушки сдержались и говорили исключительно на отвлечённые темы. В тот момент я не сильно об этом думал, но сейчас понимаю почему. Как мы дали Ядвиге понять, что она более не член коллектива и наши внутренние дела её не касаются, так и она послала бы всех нас с нашими вопросами, срезав простым: «это не ваше дело». Всё, пат.

Вицлав изучал нас, видимо, сравнивая с рассказами Ядвиги. Охотно разговаривал куда больше невесты. По первому впечатлению казался вполне нормальным, посмотрим, что будет дальше. А дальше что-то будет, когда девушки рассказали об участии в военных играх, Вицлав спросил разрешения присоединиться к команде. На мой вполне обоснованный вопрос: а надолго ли поляк приехал в Москву, Вицлав ответил, что приехал учиться, а значит, минимум на шесть лет.

В общем, надо понимать, что здесь есть какая-то подоплёка.

Я ожидал, что резиденция Волконских будет очередным особняком с многолетней историей, но приехали мы к большому зданию, больше подходящему для какого-нибудь министерства. Или офисному зданию. Сталь, бетон и стекло, прямые линии, функциональность и никаких классических элементов украшения: ни колонн, ни витражей, никакой лепнины, рисунков, ничего.

Мы въехали на гостевую парковку, где меня встретила девушка строгом костюме.

— Барон Мартен? — улыбка и вопрос на лице, а у самой кобура скрытого ношения и пистолет под пиджаком.

— Он самый, — киваю.

— Меня зовут Нина. Я секретарь Владимира. Прошу идти за мной.

Кивнув водителю, чтобы оставался в машине, я последовал за девушкой. Мы зашли в кабинку лифта с зеркальными стенами, если не считать одного окна во всю высоту и панели управления рядом со створками. Здесь девушка провела своей картой по магнитному замку, на панели появилась какая-то отметка, после чего она нажала на кнопку выбора этажа. Кабинка двинулась совершенно беззвучно.

— Я не помню, чтобы вы бывали здесь раньше, — сказала Нина, глядя на меня через зеркало.

— Не бывал, — подтверждаю.

— М-м… — задумчиво протянула девушка.

Мы вышли на этаже, где царила деловитая суета. Не аврал во время потопа, но люди работали. Вокруг было непривычно много стеклянных стен, повсюду царила функциональность и даже некий аскетизм. Однако это не касалось кабинета Владимира, очевидно, о чём я узнал даже не заходя. Кабинет князя, естественно, имел не прозрачные стены, зато прихожая, где располагалась Нина — да, и уже здесь… Хм… Две колонны-статуи по обеим сторонам от двери в кабинет, изображающие витязей древности с гербом Волконских на щитах — это уже можно считать нарциссизмом?

— Я сообщу о вас, — услужливо предупредила Нина, указав мне на диванчик для гостей.

Персонал на меня, к слову, внимания не обращал вообще, все занимались своими делами. Потянулся к ощущению магии и, как и предполагал, нашёл множество самых разнообразных заклинаний, больше чем у Тихомировых. Хотя я не удивлюсь, если служба безопасности Волконских обитает тоже где-нибудь здесь.

Глазами Гамаюна заглянул в прошлое. И совсем не удивился, когда увидел, как перед самым моим приездом Владимир пользовал своего секретаря прямо на рабочем месте. Какая мелочь, правда, такого следовало ожидать с момента, как Нина, будучи привлекательной девушкой, назвалась секретарём.

Заглядывал я в прошлое вовсе не для того, чтобы подсмотреть за утехами молодого княжича. Я рассматривал стол, записи, хотел увидеть, например, какой-нибудь блокнот. Искал без особой надежды, ведь человек с вертексом может заставить себя запомнить важные вещи, но вдруг повезёт? Не повезло.

— Проходите, — вернул меня в настоящее голос Нины.

Кабинет тоже порадовал, стены были покрыты гобеленами, а за спиной Владимира стоял доспех. Настоящий артефакт, броня, которую наверняка не одно поколение Волконских носило.

— Владимир.

Нина, что меня насторожило, зашла вместе со мной, оставшись стоять у двери.

— Присаживайся.

Молодой князь выглядел безупречно. Костюм, причёска, я даже улавливал какие-то духи. На столе порядок, но об этом я уже знал.

— Дмитрий, я же предупреждал тебя, — Владимир вздохнул так, будто я его разочаровал какими-то своими действиями. — Вы привлекли внимание.

Мне не понравился тон, поэтому ответил я:

— И?

Волконский вздохнул.

— И вы сцепились с Тихомировыми.

Продолжаю смотреть ему в глаза никак не отвечая.

— Почему не сообщил мне?

Потому что не хотел становиться тебе обязанным.

— Мы неплохо справились сами.

— Что есть, то есть, — признал княжич. — Однако я бы справился без кровопролития.

Я чуть качнул головой.

— Может и так. Но Князь Тихомиров устроил нападение на мою сестру. Нападение на моих близких будет вызывать асимметричный ответ соизмеримой силы.

— Поэтому умер только Пётр? — спросил Владимир, нисколько не впечатлившись моей речью.

Киваю.

— Да.

— Какой у тебя ранг, Дмитрий? — прямо спросил князь.

— Выше десятого.

Владимир нахмурился.

— Мне нужен точный ответ.

Молчу, ощущая угрозу, исходящую от девушки.

— Нина — боец, семнадцатый ранг. Если потребуется, она заставить тебя говорить, — предупредил Владимир.

Улыбаюсь.

— Пусть попробует.

Закрытое помещение, она не будет бить высокоранговой магией. А на близкой дистанции против Аида — удачи ей.

— Даже так, — кивнул Волконский, будто подтверждая какие-то свои предположения. Перевёл взгляд на девушку. — Выйди.

Чувство угрозы мгновенное пропало, девушка послушно удалилась.

— Ты мог победить меня тогда, в нашу первую встречу. Не сразу я это понял. И ты был значительно слабее, чем сейчас. Очень быстрый рост за несколько месяцев. Необъяснимо быстрый, — Владимир поднялся и прошёл к одному из шкафов. Не спрашивая меня, налил в два бокала вино. — Попробуй. Одно из лучших вин в моей коллекции.

Он протянул мне один бокал. Я попробовал, согласился:

— Да, отличное.

Княжич присел на край стола, глядя на меня.

— Я нанял одного специалиста. Очень редкого и дорогого. Старик способен изучить магическое тело мага без ритуалов, даже не подходя близко. И указал на тебя. Знаешь, что старик мне о тебе рассказал?

О таких я только слышал, сам ни разу не встречал. Даже не знаю, являются ли такие способности чем-то родовым, или это следствие связи с иными планами. Отрицательно качаю головой.

— Нет, самому любопытно.

— Внерангово развитые узлы, как у высших магов. Один узел он вообще не смог определить, что-то ему незнакомое. А между пятью узлами создана неизвестная ему связь, — Волконский отставил бокал. — Ему неизвестная. Однако я знаю, что это такое. Не знаю, какой результат даёт соединение узлов, что произвёл ты, но сам приём мне известен.

Владимир кивнул на доспехи.

— Мои предки соединяли три узла, называя это Сердцем Витязя. Для современности подходит слабо, новое оружие, новые заклинания, но в своё время именно это было нашим преимуществом. Триста лет мой род пытался повторить результат, создать новое Сердце. Ничего не вышло. А теперь передо мной ты.

Он обошёл стол и вернулся в своё кресло.

— Всё произошло прошлым летом. До этого ты был никем, ничем не примечательный молодой дворянин. Затем твой дед отдаёт тебе поместье и умирает. Он один или вы вместе что-то нашли. Что-то узнали. Что сейчас хранится в твоей голове, — князь указал на меня пальцем. — И ценность этого знания настолько велика… Ты… Нет!

Владимир улыбнулся.

— Ты-то как раз ценность этого знания осознаёшь. Ко мне не обратился, чтобы не быть обязанным, я понял. У тебя есть план. Уходишь из лицея, он не может ничего тебе дать. Логично. Создаёшь команду, чтобы сделать себе имя… нет! — князь покачал головой. — Сам ты занимаешь место тренера. Играют твои друзья. А потом идут и убивают опытного боевого мага. Хорошая подготовка, Дмитрий. Очень хорошая.

Не удивлён. Я знал, что рано или поздно кто-нибудь соберёт всю картину воедино. Осталось дождаться, пока князь выскажет свои выводы и скажет, что ему нужно.

— Ты не только можешь быстро развиваться сам, Мартен. Ты можешь быстро развивать других. Этого уже достаточно, чтобы разговор между нами состоялся. Но я хотел понять кое-что ещё. Твою цель.

Князь стал предельно серьёзным.

— Точно не деньги, это ерунда. Деньги не значат ничего, решает сила. Не власть, к власти и влиянию идут совершенно иной дорогой. Либо ты наивный кретин, ничего не понимающий в жизни. Знаешь, на что я обратил внимание? — Волконский самодовольно улыбнулся. — Сначала подумал — случайность, не имеет значения, а потом понял… Нет. Ты намеренно это делаешь. Оставляешь крупицы знаний. Практически просто так, задаром. Семьи твоих друзей получили полный доступ ко всему, что вы делаете. Это стоит любых денег, любых обязательств, но тебе не нужно ничего. Твой намеренный выбор.

Владимир закончил свою речь, единственная цель которой — убедить меня, что пытаться юлить и уходить от прямого ответа бесполезно. Все варианты, какими я мог бы отбрехаться, Владимир проработал и отбросил сам.

— Кто ты, Дмитрий? Кто ты и к чему ты стремишься?

Минуты две мы сидели в молчании, глядя в глаза друг другу. Я мог сейчас отказаться отвечать и сделать Владимира если не врагом, то чем-то близким к нему. Опасным. А мог рассказать правду, насколько это возможно. Останавливала меня полная неопределённость. Что Волконский сделает с этой правдой — я не мог и предположить.

Мир окрасился серым. Гамаюн решил показать мне будущее. Мы с Владимиром говорим, а затем жмём друг другу руки. Эта встреча не была случайной, так я должен это понимать? Что же…

— Тебе известен закон Кюри?

Взгляд князя сразу подтвердил высочайший уровень образованности и осведомлённости молодого мужчины.

— Путешествие во времени… — всё правильно понял Владимир.

— Я мало что могу сказать, князь. Я готовлюсь к некоему событию. Готовлюсь соизмеримо тому времени, что есть в запасе. Да, ты прав, князь. Я осознаю ценность знаний, что сокрыты в моей голове. И ты снова прав, я раздаю эти знания куда дешевле, чем мог бы. Что скажешь? Готов ты поверить, что я спасаю нас всех от какой-то неизвестной катастрофы? Готов поверить, не ожидая никаких доказательств и объяснений?

Владимир долго смотрел мне в глаза. Затем поднялся, обошёл стол и встал передо мной. Я тоже встал.

— Готов, Мартен. Даю слово.

Не знаю, что его подтолкнуло к решению, чем он руководствовался. Жаждой славы спасителя или амбициями. Альтруизмом или верностью долгу дворянина. Но мы пожали руки, как мне и показал Гамаюн.

Глава 44

Подмосковье. Дворец князей Волконских.

Июль 1983 года

— Это не та информация, которую следует оглашать во всеуслышание, — проворчал княжич.

Волконский мне поверил, насколько это вообще возможно в нашей ситуации. И первое, о чём он захотел узнать: мои планы. Не мои личные пожелания и стремления, нет. Владимир хотел знать, что я уже сделал и что собираюсь делать. Желание было ожидаемое и обоснованное. Разговор, а точнее, мой рассказ занял несколько часов, и больше всего я говорил о методах развития, о методиках, ещё не получивших распространения в этом времени.

— Что именно? — я уже успел утомиться к тому времени и не сразу уловил его мысль.

— Незначительная мелочь, — скривился Владимир. — Вопиющий факт. Любого даже самого тупоумного недотёпу из простолюдинов вполне можно вытянуть если не до высшего мага, то где-то близко. Именно та информация, которая сейчас нужна.

Князь уже давно и уверенно пил вино. Никаких следов опьянения я не видел и догадываюсь, почему Владимир оставался кристально трезв.

— Реформаторы носятся с петицией от девятого октября, добиваются снижения неравенства между дворянскими родами. В прошлом году они предоставили в качестве доказательства двух молодых людей, Артура и Афину, детей простолюдинов, развитых до тринадцатого ранга. В них влили целое состояние, ритуалы, алхимия, тренера, наставники. Понятное дело, там есть результат. В этом году подопытные выйдут на шестнадцатый ранг, высшая магия в руках простолюдинов.

Не составляло труда понять, как эта мысль радует Волконского.

— Но они правы. Любой дар, при достаточном вложении ресурсов… — начал я.

— Я это уже понял, Дима, — отмахнулся княжич. — Реформаторы — безмозглые пацифисты. Они выступают за урезание военного бюджета, потому что воевать нам нынче не с кем. А ресурсы и силы надо вкладывать в развитие общественных институтов.

Владимир скривился, будто проглотил лимон.

— Нам нужна группировка князей Кутузовых. Они: ядро милитаристов. Там тоже разные группы по интересам, но сейчас нам нужны именно они. Через победу на военных играх можно выйти на князя Романа Кутузова, а через него познакомиться и с основными тузами.

В голове у князя уже явно крутились какие-то ходы и комбинации.

— Это оставь мне, — придя к какому-то решению уверенно заключил Владимир. — Я всё устрою и подготовлю. Твоя задача — привести команду к оглушительной безоговорочной победе. Этого будет ещё недостаточно, чтобы давать советы опытным офицерам, но твоё мнение будет услышано и принято к рассмотрению. Это старт, с которого можно нарабатывать авторитет у нужных нам людей.

Странное чувство. С одной стороны, Волконский без дураков впрягся в работу, восприняв и отталкиваясь от неясной и призрачной «катастрофы», ждавшей нас где-то впереди. И я, если говорить откровенно, с радостью снял бы с себя всю политическую возню, в которой Владимир разбирается куда лучше меня. С другой же стороны, князь одним лёгким движением отодвинул меня на вторую позицию. Пока только в одном направлении действия, но с такими харизмой и обаянием обработка моих друзей — вопрос времени, поставь князь себе такую цель. Что с этим делать?

Ничего. Я здесь не из амбиций, не стремлюсь к лаврам победителя, мне не нужны награды и признание. Всё это станет прахом, если мы проиграем в войне. Мне будет достаточно победы. Разве что контролировать Владимира, чтобы не сбился с пути, придётся, но с этим я как-нибудь справлюсь.

— Поэтому твои знания стоит попридержать. Реформаторов поощрять нельзя, они метастазы пустили в экономический и бюрократический аппараты, постоянно обосновывают свой пацифизм и демилитаризацию экономическими выгодами. Дай им волю, они до последнего будут заигрывать с дипломатией, а когда враг подойдёт к воротам — попытаются откупиться. А чем такие попытки заканчиваются — история нас уже научила.

Волконский в общих чертах обрисовал план действий и перечислил тех людей, кто нам может потребоваться. Не на уровне вербовки и включения в команду, а на уровне знакомства и обозначения общих интересов. Мне оставалось только соглашаться, насколько хватало знаний, план Владимира был разумным и вполне осуществимым. Один лишь момент: я практически ничего не знал о тех людях, которых упоминал Владимир. Все они погибли вместе с императорской семьёй.

Мы вернулись к развитию и методикам тренировок.

— Звезда Аида, значит? — князь отрицательно покачал головой. — Зря. Я бы однозначно выбрал Зевса. Ближний бой — ерунда, сильный маг всегда превзойдёт рукопашного бойца. Мой род едва не исчез, потому что не осознал вовремя эту истину.

Пожимаю плечами:

— Я получу и то и другое.

— И Аид станет обременением, — не принял мой аргумент Владимир. — Какой у тебя сейчас ранг?

Меня, в общем-то, забавляла позиция князя. В любом случае он может думать всё, что хочет, лишь бы мне не мешал.

— Одиннадцатый.

— Не так уж плохо, — оценил Волконский.

Мысленно хмыкаю. Как же, не так уж и плохо. До такого уровня развития узлов самому князю без моей помощи тренироваться и усердно работать ещё десяток лет. А если не будет усердно — все двадцать. Исток, вита, титан, зверь, вертекс, всё на максимуме, анх, понятное дело, тоже. Икар, медиаторы и колодец вышли на восьмой ранг без моего вмешательства, только от того что я пользуюсь магией. По факту я уже сильный боевой маг со специализацией на ближний бой. Всё изменится на семнадцатом ранге. Изменится резко, разом выводя меня в самые могущественные маги современности. Когда завершу Зевс… Разговоры пойдут совсем по-другому.

— Не жалуюсь, — пожимаю плечами.

— Это пока. Надо срочно тебя вытягивать на шестнадцатый минимум. Твои знания плюс мои ресурсы — и результат не заставит себя долго ждать. На этом и сосредоточимся, что у тебя есть из наиболее доступного?

Владимир уходил пока от темы собственного развития. Подавал князь это как нечто само собой разумеющееся, ведь не могу же я приложить руку к развитию всех остальных своих товарищей и не помочь князю. Я хорошо понимал, что Волконский хотел сильнее меня зацепить, чтобы я привык пользоваться его ресурсами, его связями, его влиянием. И не захотел от него уходить. Ведь в спорной ситуации я буду вынужден выбирать, мириться с его желаниями или лишиться всех тех благ, что князем обеспечены. Владимиру хотелось бы, чтобы я выбрал первый вариант. Посмотрим, кто кого переиграет, Павел вон стремился в лидеры, и ничего, получил команду и успокоился.

Когда мы закончили с развитием, текущим и будущим, Владимир спросил о состоянии команды.

— Как вы после побоища?

— Побоища? — удивила меня формулировка.

Волконский хмыкнул.

— Вы напали на Тихомирова прямо в штабе СБ. Не подождали где-нибудь, где князя не будет окружать сотня человек охраны, а вломились прямо в штаб. С боем пробились к Тихомирову, положив большую часть личного состава. Поэтому да, побоища.

— Я должен был убедить Тихомировых, что могу дать сдачи. Убедил.

Княжич рассмеялся.

— О, да! Именно так!

На это мне было нечего ответить, поэтому вернулся к прошлому вопросу.

— Все целы, восстановятся за день-два полностью.

Владимир понимающе кивнул:

— Вита у всех. И анх?

Мне осталось лишь подтвердить.

Мы ещё обсудили взаимодействие и ближайшие планы, прежде чем Владимир отпустил меня домой.

В машине мои мысли занимал князь и то, насколько он мог изменить сложившееся положение вещей. До недавнего времени я рассматривал выход в высшие сферы общества только как нечто неизбежное, но отдалённое. Возможно, даже подсознательно отодвигал этот момент, потому как не был к этому готов. В моём опыте была война во всём её многообразии. Атаки и оборона, штурмовые операции и проведение диверсий, лобовые столкновения и почти дуэли один на один или двое на двое, засады и ловушки, преследование и уходы от погонь. Обширнейший боевой опыт, делающий меня великолепным командиром младшего звена.

Но не генералом, точно не политиком, и тем более не интриганом. Я, со всей своей силой и знаниями, оказался несколько не тем человеком, что должен был менять будущее. Не тем, кто мог бы возглавить слом текущего курса и переход на новый, кто мог подготовить страну к кризису и конфликту.

И потому Владимир был для меня удобным, князь снимал с меня… Нет, не ответственность, хотя и её тоже. Он снимал с меня ту часть работы, в которой сам я был полным профаном. Не поэтому ли Гамаюн подтолкнул меня к Волконскому? Ведь по этой же причине я окружал себя родовитыми дворянами. Более родовитыми, чем я сам. Для боевого отряда подошли бы ребята, вроде Пригорного, и поднять их до высоких рангов, и натренировать не стало бы проблемой. Своих же родственников я тренирую и развиваю.

Что же. Посмотрим, как себя будет вести Волконский. Владимир, являя собой почти типичного молодого человека княжеских кровей, всё же далеко не откровенная сволочь. Бессмысленно винить рыбу в том, что она плавает в воде, а не летает в небе. Я дам князю шанс. А если Владимир не оправдает ожидания…

Я за ним приду, и этот визит Волконский не переживёт.

С князя мысли перетекли на Людмилу. И Ядвигу. Полька, мягко говоря, удивила своим появлением. Возвращением. Разборки с Тихомировыми отодвинули госпожу Крсманович на второй план, я удерживал конфликт с князем в фокусе своего внимания, и только сейчас смог уделить время мыслям о Ядвиге. И об криво работающем ритуале. Что чувствует и может знать Ядвига?

Если подумать, её должно было тянуть ко мне, к девушкам. Мы объединены магией, связаны, нас не может не тянуть друг к другу. Возможно, я слишком строг? У девушки могли быть самые разные причины резко всё бросить и уехать. Дело не в её срочном отъезде, а в том, что Ядвига не оставила никакого сообщения.

Глупость, мелочь в сравнении с проблемами, которые передо мной стоят. Надо ли мне вообще об этом заботиться? Я за прошедший год больше сотни человек убил, и далеко не все этого заслуживали. Если уж о чём-то переживать, то о смертях этих людей, чем о глупой выходке какой-то девчонки. Простить и забыть.

Как Людмилу остудить, вот это вопрос. Свести бы её с кем-нибудь, чтобы переключить. Пригорного что ли подвязать. Только ему надо сначала мозги прочистить, чтобы научился хоть немного женщин понимать и нормально с ними взаимодействовать. Что-то я сомневаюсь, что получится.

Машина въехала на территорию особняка, мимо припаркованного автомобиля. Кто-то приехал в гости. Машины Славы и прочих моих друзей пускали в гараж, а это… Мазнув взглядом по номерам, понял, что машина принадлежит Крсмановичам. Ядвига.

Естественно, польку не оставили ждать на улице, а пригласили в гостиную. Девушка пила чай, в одиночестве. Не было здесь ни её жениха, ни девушек, что составили бы Ядвиге компанию.

— Привет.

Девушка, увидев меня, оставила чашку и поднялась, оправляя платье. Выглядела она весьма привлекательно, чёрное платье с пышной юбкой ей шло.

— Привет, — как и всегда полька была скупа на эмоции. — Я хотела объясниться.

Вот так сразу? Без предисловий и разговора о погоде? Кажется, я понимаю. Ядвига опасается, что мы не сможем поговорить, кто-нибудь вмешается, или у неё не хватит решимости.

— В этом нет необходимости, Ядвига. Что сделано, то сделано.

Она качнула головой.

— Я хочу, чтобы ты знал. Обо мне и Вицлаве.

О Вицлаве я говорить не хотел.

— Почему ты не написала сразу?

Ядвига, кажется, удивилась.

— Я должна была уехать.

Киваю:

— Это я понял. Почему ничего не сообщила?

Чтобы не стоять прошёл до кресла и сел. Мелькнувшего в дверях слугу отослал.

— Была уверена, что ты дождёшься, — заявила полька.

Хмыкнул.

— Ты исчезла в неизвестность.

— Я дала тебе понять, что хочу вернуться. Хочу, чтобы ты ждал.

Как глупо.

— Мне невербальных знаков было недостаточно, — признаюсь.

Ядвига поджала губы.

— Это уже не имеет значения. У нас со Славой всё складывается. Считай, что я тебя не дождался, — великодушно предлагаю переложить на меня вину.

Девушка молчит, отворачивается. А затем заставляет себя сказать:

— Мы с Вицлавом друзья с раннего детства. Росли, как брат и сестра, как близкие друзья. Это не любовь. Брака не будет, он любит другую. Я уезжала и вернулась, чтобы обнулить помолвку. И надеялась, что ты поможешь.

Несколько долгих секунд я смотрел Ядвиге в глаза.

— Тебе следовало сказать это до отъезда, Ядвига.

Глава 45

Подмосковье. Поместье Барона Мартена.

Июль 1983 года

Посмотрев в окно, Михаил увидел только что приехавшую машину. Брат вернулся. Миша поднялся и направился к дверям, по пути шевеля рукой. Очень странное чувство. Второй день Михаил ловился себя на том, что начинает двигать левой рукой, от плеча и до кончиков пальцев. Просто слегка сокращать и расслаблять мускулы. Пару дней назад очередь раздробила ему плечо, перебив сухожилия, нервные окончания, артерии, всё. Почти на двенадцать часов Миша стал одноруким инвалидом, пока организм возвращался в норму.

Очень странное чувство, но рука беспокоила парня. Очередь, что едва не лишила Мишу руки, попала в сердце, разворотив половину груди. Он умер.

Дима говорил, что к этому привыкаешь. К холодной пустоте, полному бессилию, осознанию конечности своей жизни. К этому привыкаешь. Тех секунд, что умирало тело до активации анха, хватило, чтобы почувствовать очень многое, несоизмеримое мгновениям угасания. Смерть — это конец. Растворение в потоке чистой, но холодной магии. Окончательное и бесповоротное, если ты не заложил свою жизнь каким-нибудь тварям.

Михаил не мог определиться, хочет он узнать обо всём этом или, наоборот, держаться как можно дальше от знаний, раскрывающих пелену посмертного существования. Появилось нестерпимое желание узнать об этом больше. Заглянуть в лицо новому страху.

Брата Михаил застал в гостиной, услышав последнюю фразу.

— Тебе следовало сказать это до отъезда, Ядвига.

В интонациях Димы раскрывалась грусть. Не скрывалась, наоборот, брат раскрывал и делился эмоциями, не позволяя трактовать посыл двояко. Ядвига не нашлась что ответить. Полька ушла, столкнувшись на выходе с Мишей, но не заговорила. Они лишь обменялись короткими кивками.

Миша вошёл в гостиную, сегодня, сейчас ему захотелось что-то сказать, как-то подбодрить брата, парень еле сдерживался, но всё же не решился заговорить. С каждым днём Дмитрий в глазах брата казался всё старше, всё больше росла разделявшая их пропасть. Вот и сейчас Дима уже справился с эмоциями, подозрительно оглядываясь.

— Что-то случилось? — спросил Михаил.

— Нет, — Дмитрий ещё раз обвёл взглядом комнату. — Нет. Ты как? Рука не болит?

Миша ещё раз пошевелил указанной конечностью.

— Боли нет. Только ощущение…

Дмитрий кивнул.

— Да, понимаю, фантомное онемение. Пока рука в спокойном состоянии, тебе начинает казаться, что её снова нет, появляется желание пошевелить пальцами или что-нибудь схватить, чтобы удостовериться — конечность на месте.

Вот снова.

— Приходилось испытывать? — спросил Миша.

— Не единственный раз. Болевых импульсов сам себе не устраивай, закончишь тем, начнёшь делать пирсинг или магические татуировки, вызывающие постоянную боль, чтобы точно ощущать руку. Терпи. Пройдёт за две — три недели. А вообще, займи себя чем-нибудь, пока не началась подготовка к следующему сезону.

Диме, похоже, было чем заняться, брат сразу ушёл. Миша вздохнул и вернулся в свою комнату. Его начала соблазнять мысль о звонке Марине. Но нет, для раскрытия своей личности Миша подготовил целое представление, совмещённое с победой в военных играх. Либо не с победой, если команда проиграет, тогда придётся переигрывать ситуацию. Миша верил в победу.

Лежать без дела не хотелось, как не хотелось и заниматься. Михаил весь вчерашний день провёл за теоретическими занятиями и медитациями, потому что всё остальное было противопоказано, на всякий случай. Это Дима мог игнорировать повреждения, пока те не мешали двигаться, вплоть до: «если смог встать и идти, значит, здоров, остальное — царапины, заживёт». В общем, вчера был день спокойствия, а сейчас Миша хотел развеяться.

Они с Павлом неплохо сошлись в последнее время. От старых «друзей» Мишу чем дальше, тем больше тошнило. Обучение в училище вообще стало… иным. Миша вспоминал себя до того, как Дима взялся за подготовку, и был сам себе противен. Настолько, что появилось серьёзное желание отказаться от продолжения обучения. Сам Михаил изменился, а другие молодые будущие офицеры — нет. И служить с этими людьми Миша не хотел. Даже появилось навязчивое желание бросить учёбу, подобно брату. Очень похоже, что строить классическую карьеру не имеет смысла, скорее наоборот, развиваться и наращивать личную силу. Останавливала, пожалуй, только реакция родителей: их расстраивать не хотелось.

— Мне надо отвлечься, — принял решение Миша.

Позвонил Павлу, тот ответил сразу.

— Какие планы на день?

«О, по голосу слышу, что все мои планы откладываются. Есть одна идея!» — с энтузиазмом ответил Павел. — «Я за тобой приеду!»

Светлов привёз Мишу в один из закрытых клубов Москвы. Из приличных, как обещал Павел, никакой экзотики, музыка, напитки, танцы. Много девушек из мещанок и небогатых дворянок, кому не было нужны блюсти строгие ограничения на развлечения и знакомства.

Павел с Мишей забрались в повыше, взяв выделенный столик, заказали выпивку и расслабились. О важных вещах говорить не хотелось, поэтому молодые люди просто расслаблялись, болтая ни о чём. На них бросали взгляды девушки, но Миша не обращал на это внимания, у него была Мария, а Павел, не обременённый пока узами помолвки и не имеющий постоянной подруги, если и хотел пригласить к столику прекрасный пол, не делал этого из-за Миши.

Однако сам Михаил сегодня ощутил желание познакомиться поближе с симпотяжкой, бросавшей именно на него заинтересованные взгляды. В конце концов, это будет просто разговор, ничего более. Нормального опыта ухаживания за девушками у Миши было мало, то, что он делал раньше, строя из себя лихого гусара… Об этом без стыда не вспомнишь. А знания, что преподала ему Слава, требовали практической обкатки.

Михаил поддался соблазну, и вскоре они сидели уже вчетвером. Рядом с Павлом сидела симпатичная блондинка в свободном платье, а около Миши разместилась подтянутая красотка, чьи длинные чёрные волосы струились с плеч на заметную грудь. Они болтали, затем пошли танцевать. Миша следил за собой, не позволяя лишнего, вита и вертекс без труда нивелировали действие алкоголя.

Вскоре клуб начал его утомлять, появилось желание прогуляться. Предложение не встретило сопротивления, громкая музыка и шум приелись всем. Павел показал себя знающим человеком, обещавшим всё устроить. Они прокатились на машине и оказались на берегу какого-то водоёма, Миша, слишком занятый новой знакомой, не следил за дорогой. Имени спутницы Миша так и не узнал, девушка была студенткой и обозначила границы дозволенного, которые полностью устроили Мартена. На берегу нашёлся дом с большой открытой верандой. Персонал быстро накрыл стол и удалился, оставив молодёжь отдыхать. Всё шло неплохо. Девушки наперебой рассказывали какие-то забавные истории, Павел подталкивал их наводящими вопросами, всё было хорошо.

Мысли Михаила перескочили на Павла. Богат, хорош собой, умел, взял себе место капитана команды. Понятно, что Дмитрию Павел уступал, но Дима — это Дима. И Дима не стремился к славе, брату было плевать на известность, заслуги, положение в обществе. Дмитрий Мартен шёл к своей цели, неся бремя какой-то миссии, так ощущал это Миша. Павел был совсем иным. И сейчас Светлов слишком уж хвалился, что начало раздражать Мишу. Не сильно, Павел всего лишь обхаживал девушку, что установила совсем другие рамки дозволенного. Ему захотелось уйти, или как-то отгородится от этой парочки.

Миша предложил своей спутнице прогуляться до берега. Та не отказала, имени её Михаил по-прежнему не знал. Они погуляли по берегу, говорили о чём-то. Его спутница была мила, весело смеялась, во взгляде её играли интерес и любопытство. А ещё, проходя мимо веранды, они увидели, как Павел целуется со второй девушкой.

Миша ведь был не хуже, ничем не уступал Светлову. А девушка рядом, раскрасневшись, заглядывала в глаза, выражая волнительное ожидание. Появился соблазн попробовать её губы на вкус. И Миша сразу подался вперёд, обхватив подругу за талию и прижав к себе.

Они целовались, сладко, романтично, наслаждаясь друг другом и вечером. Миша тонул в аромате духов. Сам не заметил, как ладони скользнули под ткань, жадно насыщаясь теплом и нежностью молодой кожи. Он жаждал зайти дальше, проводить девушку в дом, обходя веранду, и дойти до конца.

И Миша поддался, забыв все данные самому себе обещания. И девушка не сопротивлялась несмотря на установленные ранее рамки. Пробраться мимо занятых друг другом молодых людей было несложно, на втором этаже нашлась подходящая комната.

Избавленная от одежды девушка рассыпала себя по кровати, смешиваясь с падающим через окно лунным светом. Миша набросился на неё, жадно, страстно, воплощая всю накопленную за последнее время страсть, направленную на Марину, но удерживаемую. Мартен даже не вспомнил о княжне, полностью отдавшийся соблазнам.

Утолив первый голод плоти, Михаил выпрямился, окидывал девушку взглядом. Она не была магом, не имела узлов, поэтому вымоталась и хотела только свернуться калачиком и уснуть. Однако у Миши были другие планы. Он страстно желал попробовать больше, попробовать то, что никогда не получится реализовать с княжной, затмил мысли парня.

Миша перевернул девушку на живот и подтянул себе. Ещё не понимая, что именно происходит, случайная знакомая сначала не стала сопротивляться, но почувствовав давление совсем не там, где ожидала, высказала протест. Одного заклинания было достаточно, чтобы заткнуть её рот, а попытки сопротивляться не имели смысла, Миша подавлял обычного человека своей силой.

Через какое-то время Миша выпрямился, глядя на плачущую девицу, что более не пыталась не то чтобы сопротивляться, а вообще шевелиться без команды своего мучителя. Больше Миша ничего не мог от неё получить. Парень развернулся и вышел из комнаты, не утруждаясь одеваться. Он спустился на первый этаж, хотелось пить и есть. Напитки ждали своего часа в холодильнике, Миша облегчил жажду какой-то газировкой.

Подошёл к окну, что выходило на веранду. Павел сидел один, девицы нигде не было видно.

Миша подумал о Марине. Ему нужно произвести впечатление на княжну. Максимально сильное впечатление. А для этого мало быть просто игроком в победившей команде. Если бы он, как и Слава, был сильнейшим бойцом, главным козырем — ещё куда ни шло. Однако Михаил был всего лишь одним из бойцов, хотя мог быть капитаном.

Это так соблазнительно, быть капитаном. Миша представил, как они одерживают победу. Как он идёт, прямо с подиума, скидывает шлем, показывая лицо. Как подходит к княжне, рассказывая себя. Эти мысли были такими сладостными!

Осталась лишь одна помеха. Одно препятствие между Мишей и его мечтой.

Михаил вышел на веранду.

— О, а мне показалось, вы ушли… — Павел обернулся, увидев голого друга. — Кхм… Ты бы прикрылся. И… — Павел нахмурился. — Дело твоё, конечно, но зря ты это. Ладно, поцелуи ещё, куда ни шло. Но это… Проклятие, иди и оденься!

Миша думал. Павел развит ничуть не хуже его самого. Сила, живучесть, реакция. Светлову потребуется секунда, чтобы среагировать на опасность. Первый удар он пропустит, второй уже точно нет. Бить нужно наверняка. С одного удара.

В последний момент мелькнула мысль… подозрение. Что-то совсем не так. Однако Миша к ней не прислушался. Слишком велик был СОБЛАЗН!

Дима многому научил, многое показал. Были там и правильные заклинания. Павел успел заметить формирование магии, но не понял, что это. Не ожидал опасности. Короткая алая вспышка, удар в беззащитного, и потому уязвимого, Светлова. Магическое копьё пробивает грудь в районе сердца. Ещё не смертельно, вита даст несколько секунд на реагирования, купирование травмы, а если не справится — есть анх. Но Миша продолжает, вторая вспышка, в шею. В голову бить не стоит, там как раз может сработать рефлекс, закрывшись защитой даже без воли самого Павла.

Светлов умер на несколько секунд, магия анха уже разгоралась заново, возвращая Павла к жизни. Несколько секунд, их было достаточно Мише, чтобы подготовить ещё одно смертельное заклинание. Ледяная тюрьма, так называлось это заклинание. Вся вода в теле жертвы обращалась льдом, гарантированно убивая, разрывая изнутри клетки, а за ними и органы.

Михаил моргнул. Затуманенный разум начал осознавать ужас совершённого. Горячие пальцы демона соблазнов отпускали душу Мартена. Первый удар отмщения был нанесён.

Глава 46

Подмосковье. Поместье Барона Мартена.

Июль 1983 года

«Дима! Мне нужна помощь!» — ошеломлённый, испуганный и дрожащий голос брата разом сбросил с меня весь сон.

Я спросил адрес и велел ждать, позвонив тёзке. Того на месте не оказалось, передал информацию заместителю. Хоть я и сразу сорвался на место, но всё равно приехал после жандармов. Городовые уже выставили оцепление, его я прошёл так же, как в прошлый раз, сказав, что владею информацией.

На месте, ожидаемо, работала другая пара жандармов, пришлось знакомиться заново.

— Коллежский асессор Рюмина Валентина Игоревна, — представилась высокая, худощавая женщина.

Её напарник не стал отвлекаться от работы, он как раз опрашивал Мишу. Брат, стоило мне появиться, бросал на меня умоляющие о помощи взгляды, что не укрылось от Рюминой.

— Родственник? — сразу поняла она.

— Барон Мартен Дмитрий Степанович, — представляюсь. — Михаил — мой брат. Пока вы не подумали лишнего, позвольте ввести в курс дела.

На лице женщины уже успело отразиться негодование, описываемое фразой: «сейчас будут выгораживать брата, совать взятки или стращать большими связями», мои последние слова, однако, вызвали интерес.

— Позволяю, барон.

Нельзя сказать, что Валентина была счастлива от перспективы меня выслушивать, но возможность закрыть дело, банально списав на разборки родов — это удобно, только штраф предъявить, и всё.

— Буквально на днях у меня и… одного князя возник конфликт. Мы решили всё между собой, а затем наши рода договорились не начинать из-за случившегося войну. Мой брат Михаил и…

Взгляд в прошлое, даже короткий, уже многое позволил увидеть.

— Убитый Павел Светлов участвовали в… агрессивных переговорах. Между Павлом и Михаилом не было конфликта, они были друзьями. Я имею основания подозревать вмешательство… третьего лица.

Рюмина достала пачку сигарет, закурила.

— Думаешь, княжеский род не принял перемирие?

Пожимаю плечами:

— Возможно. А возможно, что перемирие не принял кто-то конкретный. Второе даже вероятнее.

Мной перспективы конфликта Тихомировым были обозначены, пожелай я всерьёз действовать против князей — уничтожил бы половину их рода до того, как они сообразят, что происходит. Нападение, успешное, без потерь, на штаб службы безопасности — это демонстрация такой возможности. Но у Петра могли быть близкие, родственники, друзья. Кто-то, кто наплюёт на мнение рода и будет действовать сам.

— Хорошо. Пойдём, посмотрим.

Меня провели на закрытую территорию. Миша сидел на улице и давал показания. Уже не такой ошеломлённый, как во время разговора, но подавленный, опустошённый. Убить своего друга собственными руками… Я ищу тварей из иного плана, их почерк. Мир на миг выцветает, я своими глазами вижу всё, что здесь произошло, от приезда компании и до сего момента. Закрыл глаза, поморщился, кивнул.

— Показания Миши верны. Он изнасиловал девчонку, а затем спустился и убил Светлова.

Рюмина вопросительно приподняла бровь, ведь мы лишь зашли в дом. Да, сила глаз растёт, видимость чётче, и я могу заглядывать в помещения, что находятся поблизости.

— Я могу заглядывать в прошлое… — мир снова выцветает, я вижу, как упоминаю работу с Хораповым, но Рюминой не нравятся мои слова. — С некоторыми ограничениями.

Не знаю, в чём истоки недовольства, но лучше я его просто избегну.

— Это всё? — спрашивает коллежский асессор.

— Нет. Поведение Михаила с определённого момента выдаёт много странностей. Молчание, рассеянный взгляд, безэмоциональное лицо. В пиковые моменты на лице, конечно, появляются гримасы, но… Вы умеете проверять фон на следы тварей иных планов?

Рюмина нахмурилась, отрицательно покачав головой.

— А я умею.

Запускаю магию, начиная искать следы, уже зная, что будут едва заметными. Здесь не прорыв чужака был, а тонкая выверенная манипуляция. Пугающий тоже так умеет, и я, когда охочусь вместе с демоном.

Уносят тело Светлова, но по движению руки Рюминой останавливают. Я, мысленно прощаясь с товарищем, отрицательно качаю головой.

— Он уже мёртв, след от касания уже давно рассеялся.

Иду дальше. Есть лишь некие колебания в фоне, едва заметные. Только вот я уже узнал привкус. Мы проходим в комнату, где опрашивают девушку. При виде меня она, естественно, напряглась, да и коллежский асессор уже явно собралась меня остановить, но мне не нужно подходить близко.

— На ней след. Разум затуманили, слегка, всего лишь усилив некоторые эмоции и выделив нужные ощущения. Идёмте к Михаилу, хотя я уже понимаю, с чем имею дело.

Мы выходим на улицу. Миша сидел на уличной лавке, с голым торсом, в штанах. Он поднял на меня взгляд, сразу его опустив. Мы оба поняли, что он хотел сказать и чего не сказал. Я сосредоточил поисковое заклинание и нашёл след.

— Гулашар, — назвал я имя демона.

— Что? — переспросила Рюмина.

— Гулашар. Искушение, он из демонов соблазна, — пояснил я.

Не просто из демонов соблазна. На самом деле демонов, наделённых достаточным умом, самоконтролем и любопытством, пересиливающем жадность и голод, не так чтобы очень много. Подавляющее большинство тварей — сгустки натянутых нервов, не способных думать ни о чём, кроме охоты и пожирания добычи. У того же Пугающего всего два собрата, достаточно адекватных для долговременного сотрудничества. Демонов соблазна, к сожалению, больше, сама специфика их существования способствует развитию интеллекта и самоконтроля. И Искушение — один из опаснейших. Не самый сильный, но весьма умелый.

В будущем я знал того, кто имел с Искушающим долгосрочный контракт, и это никак не мог быть Тихомиров. Мальчишка родился всего два года назад, и никакого отношения к Тихомировым иметь не мог, я историю жизни парня знаю, знаю, кто его родители. Значит, сейчас аватар у Гулашара другой.

— Даже по имени знаешь, — оценила Рюмина.

— Я… Специалист в вопросе, — подтверждаю.

Коллежский асессор задумалась, явно прикидывая, что ей со всей этой ситуацией делать.

— Ваших слов, барон, недостаточно, чтобы снять обвинения с вашего брата. Всё, что в моих силах — сообщить о конфликте родов и отсрочке принятия решения по этому делу. Михаил будет заключён под стражу, в качестве возможного подозреваемого.

Киваю, но ответить не успеваю, приходят оперативники из нашей службы безопасности вместе со Степаном, а за ними и сотрудники СБ Светловых. Обрисовываю уже им ситуацию, не вдаваясь в подробности.

— Работайте, а я займусь демоном, — заканчиваю и собираюсь уходить.

Степан хотел что-то спросить, но я отмахиваюсь, и так потратил время.

Покинув оцепление, нашёл управляющего, что крутился неподалёку и выглядел очень обеспокоенным. Мужчине отчитываться перед хозяином за всю эту ситуацию, отсюда и беспокойство. Мне, впрочем, до беспокойства управляющего дела нет, требую телефон и, когда меня приводят в другой дом и показывают на устройство, взглядом приказываю скрыться с глаз. Оставшись в одиночестве, звоню Волконскому.

Это раньше я не хотел привлекать князя, чтобы не остаться должником, но сейчас кое-что в наших взаимоотношениях поменялось, так что пусть отрабатывает. Трубку поднял кто-то из слуг, я представился. Несмотря на позднее время, слуга без возражений подтвердил, что через минуту переключит на княжича.

«Слушаю,» — деловым тоном отозвался Владимир.

Никакой сонливости, значит, бодрствовал. Что делал — не берусь угадывать.

— У нас ЧП. Кто-то направил Гулашара на Мишу, моего брата. Тот под одурманиванием демона убил Светлова.

«Мать вашу!» — ругнулся Волконский. — «Ты где сейчас? Это точная информация?»

— На месте действия. Да, всё точно. Я говорил с жандармами, Мишу поместят под стражу как временного подозреваемого, пока я доказываю, что он был под воздействием демона.

Владимир молчал пару секунд.

«Так. Фамилия жандарма?»

— Рюмина.

«Не знаю такой. Ладно, есть у меня эксперт, достаточно авторитетный, чтобы его слова считались доказательством. Он осмотрит Мишу, подтвердит влияние демона. Как ты сказал? Гула-кто?»

— Гулашар, он же Искушение, демон соблазна.

«Записал. Залог внесёшь, Мишу вытащим. На кого думаешь?»

Я вздохнул с некоторым облегчением. Всё же я в качестве эксперта выступать в данном случае не могу. А запрашивать через жандармов бесполезно, к тому времени, как они своего пригласят, все следы влияния рассеются. Волконский же обладал ресурсами куда большими, чем стоило пользоваться. И да, мы теперь его должники.

— Либо кто-то из Тихомировых, либо из близких именно Петра. Больше, насколько я знаю, некому. У Светлова и брата таких врагов не было.

«Ясно. И всё равно держим в голове вариант, что это какой-то поехавший кретин, а Миша стал случайной жертвой,» — ответил Волконский.

— Не думаю. Здесь характерный почерк, демону указали на жертву и сказали фас. Свободная охота ради подкормки потусторонней твари выглядит иначе.

«Вот как. Ладно, если уверен — отталкиваемся именно от этой версии, — не стал спорить Владимир. — А теперь главный вопрос. Как часто этот неизвестный может вот так применять против тебя и остальных этого Искушение?»

Теперь ругаюсь я.

— Часто. Надо обзвонить всех…

«Звони Кудрявцевой и Доброславовой, я найду Шемякина и Новгородскую,» — предложил Волконский.

Умеет князь работать, в том числе и в критической ситуации.

— Хорошо. И спасибо.

«Мы в одной команде, Дима,» — напомнил Владимир и оборвал вызов.

Набираю Славу. Попадаю, естественно, на слугу.

«Дом Кудрявцевых,» — отзывается немного сонный голос.

— Барон Дмитрий Мартен. Славяна дома?

«Эм… да, ваше сиятельство,» — по официальному отозвался слуга. — «Спать легла два часа назад.»

— У меня есть основания за неё беспокоиться. Иди удостоверься, что она у себя. Буди и передай ей трубку.

Мой предельно серьёзный тон не позволил слуге даже заикнуться о каких-либо возражениях.

«Сию секунду, ваше сиятельство!»

Потянулось напряжённое ожидания, по ощущениям продлившееся мучительно долго, но на деле не прошло и двух минут.

«Дима? Что-то случилось?» — услышал я в трубке сонный голос и расслабился.

— Да, случилось. Павла убили.

«О… Пашу? Но… Кто? Как?» — сон со Славы снесло моментально.

— Демон. Родители дома?

«Эм… Да,» — не поняла Слава вопроса и обеспокоилась сильнее.

— Иди к ним, буди и садись рядом. Демон будет соблазнять тебя свалить куда-нибудь, ни в коем случае не покидай дом и будь на глазах у родителей. Объясни им ситуацию. Будьте дома и ждите моего звонка. Если есть охрана — тоже подтяните, на всякий случай. Всё поняла?

«Целью могу быть только я?»

Я вздохнул.

— Целью был Миша, мой брат. Под угрозой ты, Люда и Михаил. Я сейчас буду звонить Люде. Демоны — это по моей части, так что сиди дома. Всё поняла?

«Да, я всё сделаю. И… Будь осторожен!» — потребовала Слава.

По груди растеклось приятное тепло.

— Буду. Люблю тебя.

Обрываю вызов и набираю номер Людмилы. Долго идут гудки. Когда я уже почти готов остановить вызов и попробовать снова, слуга снимает трубку.

«Поместье Доброславовых,» — отзывается женский голос.

— Барон Дмитрий Мартен. Людмила дома?

«Нет, ваше сиятельство. Недавно уехала,» — ответила женщина.

Мысленно матерюсь.

— Куда⁈

«Не сказала,» — растерянно ответила женщина. — «Уже готовилась ко сну, а потом резко сорвалась и уехала.»

— На чём уехала? Какая машина?

«Взяла мотоцикл и уехала. А, ваше сиятельство, случилось что-то?» — спросила служанка.

— Случилось. Поднимайте тревогу, Люда в опасности, её необходимо срочно найти. Я перезвоню через пару минут.

Кладу трубку и снова набираю Волконского. Слуга быстро переводит на княжича.

«Михаил дома, предупреждён, Юля тоже,» — коротко рапортует Владимир.

— Людмила Доброславова сорвалась из дома и уехала на мотоцикле в неизвестном направлении. Я еду к ней домой, попробую вызывать кого-нибудь, кто может взять след.

«У тебя есть нужный демон, или будешь импровизировать?» — уточняет Волконский.

— Импровизировать.

«Не надо. У меня есть ищейка, направлю к Доброславовым, там найдётесь. Подумаю, что ещё можно сделать. Удачи!»

Удача нужна не мне, а Люде.

Глава 47

Подмосковье. Поместье Бояр Доброславовых.

Июль 1983 года

— Дмитрий Мартен? — обратилась ко мне невысокая девушка в… специфическом костюме.

Армейские чёрные ботинки с толстой подошвой, невозможно маленького размера, почти детского, тридцать два, похоже. Тонкие голени, прикрытые чулками в сетку. Кожаные шорты без карманов, поверх них очень широкий пояс с пристёгнутыми сумками. На теле чёрный кожаный корсет, узкий, не закрывающий ни пупок, ни грудь второго размера, прикрытую тонкой фиолетовой тканью. А, понял, это не чулки в сеточку, это боди, закрывающее всё тело до самой шеи, видно по рукам и открытом участку живота. На плечах распахнутая куртка с короткими рукавами, тоже кожаная, на которой висят разные перья, амулеты, брелоки и чёрт знает что ещё. На запястьях очень широкие браслеты, тоже покрытые всякой ерундой. На голове капюшон, из-под которого струятся длинные чёрные волосы, падающие почти до груди. На губах чёрная помада, глаза и скулы подведены фиолетовым, на лбу какой-то рисунок или татуировка. Рядом с особой сидит белый пёс, почти волк.

Ведьма. В прямом смысле, девочка компенсировала недостаток личной силы фетишами, получая черпая не столько чистую силу, сколько специфические способности потусторонних существ. Она вполне могла обращаться к силам и получать способности, недоступные даже высшим магам. Эти фокусы редко были действительно сильными и разрушительными, однако сейчас она была весьма кстати.

— А ты ищейка?

Девушка улыбнулась, насмешливо, но утвердительно.

— Ага. Вайорика.

Это имя? Не встречал раньше такое.

— Только сразу договоримся: в бою я не участвую, — предупредила меня девушка.

— И не придётся. Идём.

Уже на территории поместья нас встречали бойцы службы безопасности Доброславовых, два рослых парня в цивильной одежде с оружием под куртками.

— Господин барон, — обратил ко мне один из них, представился: — Виктор, — кивнул на своего напарника. — Борис.

Я указал на Вайорику:

— Эта девушка поможет нам найти Людмилу, — и обратился уже к ведьме. — Что тебе нужно?

— В идеале — её комната…

Вайорика уже готова была продолжать, потому что ведьм не пускали к личным вещам, как раз из-за их способностей, но у меня не было времени, поэтому перебиваю её:

— Тогда идём. Проводите нас, — последнее бросил парням.

Те, если имели возражения, придержали их при себе. Белый пёс остался ждать хозяйку снаружи, а мы поспешили в дом. От домочадцев я отмахивался коротким: «нет времени», только для отца сделал исключение, обрисовав ситуацию, но на бегу, пока поднимались в комнату.

— Это ведьма? — нахмурился старший Доброславов.

— Не ведьма, а ведический маг! — поморщилась девушка.

— Я прослежу, чтобы она выполнила свою работу и ничего более, — отрезал я.

Обсуждаемая тем временем окинула взглядом комнату, ища, за что зацепиться. Взяла фотографию, залезла в шкаф с бельём и достала какую-то тряпку, футболку, кажется, схватила ручку со стола. Побросала всё на пол, царапнула себе палец заострённой гранью одного из брелоков, обвела брошенные вещи кругом. Работала уверенно, привычно, не металась в поисках подходящих предметов, а сразу находила требуемое. Круг крови, что тоже говорило о высоком мастерстве, слабым ведьмам требовались сложные рисунки, вспыхнул багряными, фиолетовыми и зелёными всполохами призрачного огня. Вещи растворились, а сама Вайорика впала в транс, но лишь на несколько секунд.

— Нашла.

— В машину! — скомандовал уже я.

Можно было предположить, что пёс будет проводником или путеводной нитью, но нет. Вайорика запрыгнула на пассажирское сидение, Борис на водительское, мы с Виктором на заднее, к нам запрыгнул и пёс.

— Надеюсь, вы любите мохнатую компанию, — не упустила возможности позубоскалить ведьма.

Я проигнорировал шутку. Виктор посмотрел на кожаное сидение, и у парня на лице отобразилось тоска от осознания, что докладывать о дырах, шерсти и всё прочем придётся именно ему.

— Гони!

— Куда? — уточнил Борис.

— Куда-то в сторону Замоскворечья, там уточним, — дала команду Вайорика.

Машина сорвалась с места, оперативник не особо сковывал себя правилами дорожного движения. Штраф можно заплатить, а за потерю охраняемого объекта открутят голову.

— Эй, барон, — обратился ко мне ведьма. — Ты в курсе, что девушку атаковал демон?

— Да, — коротко киваю.

— А в курсе, какой?

— В курсе, — подтверждаю.

Вайорика оглядывается и смотрит на меня с удивлением.

— Демонолог?

Морщусь.

— Специалист широкого профиля.

— Ну я так и сказала, — покивала девица.

Ведьма, чтоб её.

— Тогда скорее охотник на демонов.

Хмыкнув и найдя подтверждение каким-то своим мыслям, Вайорика всё же отстала.

Городовые делали вид, что нас не замечают. Когда по дороге несётся чёрная машина, в которой сидят хмурые парни и необычно выглядящая девушка, желание встревать и искать себе проблемы резко уменьшается. Гонять я не любил, без причины, во всяком случае, но сейчас придётся.

— Сворачивай в Нескучный сад, — уточнила направление ведьма, ткнув рукой, — туда.

Борис повиновался.

Несмотря на ночное время, парковочных мест не было. Мы проехали улицу, свернули. Я выругался.

— Остановись, высади нас.

Борис лишь чуть прижался к бордюру, остановившись. Пока Виктор согласовывал с напарником дальнейшие действия, мы с Вайорикой и псом вышли и двинулись к ближайшему выходу.

— Она близко, — порадовала Вайорика. — Или, возможно, я отравилась грибами и меня глючит.

Шутку я пропустил мимо ушей. Нас нагнал Виктор, на ходу приводя пистолет к бою, и уже втроём мы углубились в парк. Вайорика вела нас вполне уверенно, лишь пару раз остановившись, будто прислушиваясь. Спускаясь всю ближе к реке, пока я видел только сумрак ночной Москвы и слышал далёкие голоса. Слишком безлюдно.

— Чувствуешь? — спросила ведьма.

— Да.

Обернулся на Виктора. Молодой мужчина явно нервничал, хотя и старался держать себя в руках.

— Велик соблазн развернуться и уйти? — спросил я.

Виктор вздрогнул.

— Что? Это… — он потянулся за оружием.

Я был быстрее, намного быстрее, если откровенно. Парализующее заклинание сковало парня, кладу его под деревце. Немного подумав, не стал забирать пистолет, против демона оружие почти бесполезное, против мага — чуть менее бесполезное.

— Быстрый, — оценила Вайорика, развеивая готовый сглаз. — А тот, кто поставил отпугивающий барьер… Силён.

Локальное демоническое влияние на целый кусок пространства чуть ли не в центре Москвы — не самое умное действие, казалось бы. Если бы речь шла не о существах, вроде Пугающего или Искушения. Их манипуляции были тоньше обычных демонических выбросов и не отслеживались защитными системами города.

Заклинания и барьеры, способные наглухо отгородить город от иных планов были, но… Дворяне. Аристократы привыкли пользоваться услугами этих существ, и не хотели себя этого лишать. А значит, и защита не Москве и прочих городах пусть и стояла, но имела прорехи. Искушение, мягко отводя посторонних от защищённого места, оставался невидимым и мог держать защиту всё ночь.

Тянусь к связи с Пугающим. Демон бессилен против демона, они обитают на разных планах, но может помочь, если там враг. А враг там, потому что это ловушка. Спасти Люду Пугающий не сможет, спасать вообще не в чести у демонов, буду импровизировать. Перевожу взгляд на Вайорику.

— Останешься здесь?

Она оценивающе смотрит на меня, что-то прикидывая в голове, и, наконец, решается.

— Нет, пойдём. Я твоего спутника чувствую, демонолог…

— Я не демонолог! — морщусь.

— Ага, ага, а в твоей тени прячется плюшевый кролик. Так вот, ты берёшь на себя демона соблазна. Твой спутник — мага. А я попробую вытащить девчонку.

Киваю:

— Договорились.

Вайорика вытащился из-за спины пистолет, взвела и движением головы указала направление. Мы поднялись на холм и начали спускаться. Кажется, это Екатерининский пруд. Прятаться бесполезно, демон знает о нас, знает и его партнёр.

Сумрачно, фонари не горят, только луна даёт немного света. Стало совсем тихо, слышно, как шуршат ботинки ведьмы при ходьбе. Банный домик пуст. И без того сумрачный мир замирает, становясь чёрно-белым, я смотрю в прошлое, облетая весь домик по кругу. И ничего не вижу. Искушение достаточно силён, чтобы скрывать объекты от взгляда Гамаюна.

Мы медленно спускаемся по ступенькам, только я уже шагнул в тень, уже зачерпнул силы. Домик пуст, стоит нетронутый с вечера. Осторожно обходим его сбоку, я иду первым, тасуя в уме заклинания.

Люда сидит на ступеньках и бездумно смотрит на воду. Я не бросаюсь к ней, вообще обращаю на неё минимум внимания, следя за обстановкой. Тишина. Безмолвие. На границе сознания прыгаю мысли, порывы… соблазны. За спиной раздался хмык Вайорики, ведьма тоже заметила попытки демона достать её, но она вполне была способна с этим справиться. Противостоять попыткам демонов влезть в твои мысли очень просто, при выполнении одного условия. Нужно стать одержимым и побыть им какое-то время, после чего вырабатывается исключительный иммунитет к чужакам.

Пространство рядом с Людой поплыло. Прямо на пустом месте заструились искажения, как мягкая ткань мантии-невидимки. Только это была не мантия, а крылья. Два шерстяных серебряных крыла раскрылись, показывая демона и его спутника.

Искушение я видел вживую. Он напоминал высокого человека без определённого пола, телосложением чистый мужчина, но имевший женскую грудь. На паху и груди висели полоски оборванной прозрачной ткани, скорее нечто декоративное, чем функциональное. Вместо лица неясное марево, но это я и Вайорика видели его лицо так. Для поддавшегося его силе лицо становилось самым прекрасным, что только можно представить, самым красивым, самым… соблазнительным.

Его спутником был юноша лет двадцати, может, чуть больше. Весь такой ухоженный, подчёркнуто красивый… Понятно, влияние партнёра. Странно, чтобы научиться контролировать ребят, вроде Искушающего, нужен специфический опыт, который не получить в юности. Нужно уже быть сильным магом, чтобы не стать рабом демона. Что же, парня научили, провели по правильному пути.

За моей спиной материализуются, вырастают тени, стелясь жнецом страха. Парень кривится.

— Как предсказуемо. Нет, червь. Я не опущусь до дуэли с таким, как ты. Моя месть ещё не завершилась и не завершится, пока не умрёт каждый. И уж тем более никакого банального мордобоя не будет.

Я сделал удивлённое лицо.

— Ты вообще кто?

Парень разозлился, но за какое-то мгновение справился с раздражением.

— Ты убил моего отца.

Пожимаю плечами:

— Я убил многих отцов, будь конкретнее.

У бедолаги даже вены проступили на лица, а за спиной засмеялась Вайорика.

— Малыш, ты вообще свою речь не продумывал? Я шла сюда, ожидая встречи с опытным демонологом, а вижу сопливого…

— Молчать!

Команда сопровождалась магическим всплеском, но ведьма будто этого не заметила.

— …сосунка, чьё самое страшное переживание — сломавшийся ноготь.

Парень прищурился.

— Сосунка, говоришь?

— Ага, — подтвердила Вайорика, — сопливого.

Рука парня начинает движение. Быстрое, я на пределе двигаюсь так же. А ещё быстрее движения руки в ней вспыхивает демонический клинок. Я на инстинктах бросаю защитное заклинание, но оно рассеивается под давлением демона. Клинок разрезает спину Люды, от левого нижнего ребра до правой воротниковой зоны. Глубина пореза — сантиметров пять, может, глубже. Люда падает на белый камень, под ней растекается красное пятно.

— Ой… — голос ведьмы выдаёт удивление и испуг. — Как нехорошо получилось.

Анх сработает, Люда выживет, отделавшись неприятным опытом, но теперь мне надо отогнать сосунка подальше от девушки.

— Ты совершил ошибку, когда пошёл против меня.

Делаю шаг вперёд, мне нужно пару секунд для правильной атаки. Парень самодовольно ухмыляется.

— И ты совершил ошибку, когда сказал, что боя не будет.

Глава 48

Москва. Нескучный сад, Екатерининский пруд.

Июль 1983 года

Я атаковал первым. Атака была сложной, тройной. Первый слой — хорошо видимое невооружённым взглядом прямое боевое заклинание, напоминающее кислотно зелёную молнию. Искушение легко защитил своего напарника, заклинание будто завязло, провалилось куда-то в другое измерение, да ещё и силы начало тянуть вдесятеро больше, чем должно. Однако это было лишь отвлечение внимания.

Глядя на сорвавшегося с места парня, быстрого, вполне способного потягаться в скорости со мной или Славой, а скорее даже превосходящего нас, я лишь мысленно улыбался, пуская вторую атаку. Это было нечто вроде взлома вражеской защиты, хотя скорее относилось к очень хитро исполненному поисковому заклинанию. Я искал путь к своей жертве в обход демона. И путь у меня появился.

Третьим заклинанием было проклятие.

Парень, уже вскинувший руку с каким-то неизвестным мне мощным артефактным оружием, что несколько секунд назад полоснуло по спине Люду, будто споткнулся, а на лице Тихомирова появилось выражение искреннего удивления и не менее искренней, почти детской обиды. Потеряв концентрацию, он не смог материализовать свой странный клинок и не имел времени предпринять что-либо ещё, уже летя прямо ко мне в руки.

Брызнули тени, Жнец выстрелил темнотой навстречу жертве. Искушение, следовавший за парнем, будто пристёгнутый к его спине, пытался что-то сделать, я чувствовал. Демоны не слишком эффективны против демонов, возможно, Искушение пытался достать меня. Только и моя следующая атака была направлена не на парня, а на потустороннего.

Короткая вспышка белого света, сопровождающая заклинание изгнания, на миг ослепила нас всех, поэтому удар ногой я наносил вслепую. Максимально сильный, на какой был способен. Вернувшееся зрение показало мне летящего в сторону водоёма кретина, а после последовал плюх.

— Быстро! Уноси отсюда Люду! — бросаю ведьме, двигаясь к противнику и готовя следующие заклинания.

— Что? — Вайорика удивилась, но сориентировалась.

Бросившись к Люде, она сначала замерла, нагнувшись над ней, увидела регенерацию, видимо, затем выхватила один из фетишей, быстро применяя чьи-то заёмные силы. На всякий случай прикрываю обеих щитом.

Выскочивший из воды Тихомиров бросился на меня, сейчас на его теле мерцал магический доспех. Своеобразное заклинание, не получившее популярности на войне, насквозь дуэльное, и всё же дающее ряд преимуществ.

Заготовленное разбилось о доспех, а мне пришлось набирать скорость, чтобы уклониться от серии ударов. Я так и не смог рассмотреть магический клинок, что возникал в руке Тихомирова и наносил молниеносные удары, времени хватало лишь на уклоняться и готовить свои заклинания.

Тихомиров был быстрее, воздушный удар врезался в живот и отбросил меня в стену банного дома. Резко приседаю, клинок прорезает камень над моей головой, как тёплое масло, вообще не встречая сопротивления. Мой удар кулака попадает в элемент доспеха, икаром смещаю своё тело, разрывая дистанцию. Разгоняю Аид, но Тихомиров превосходит меня развитием узлов. Зато на моей стороне опыт.

Напрягаю икар, вступая на тонкий лёд риска. Уклоняюсь от новых взмахов, но на самой грани, постоянно оставляя ощущение, что Тихомирову не хватает каких-то миллиметров, чтобы меня достать. Делаю три смещения, чётко выбирая направление, чтобы парень взял разгон в попытке меня догнать и потерял равновесие, увлекаясь погоней.

Вместо очередного ухода назад сдвигаюсь в сторону. Тихомиров тянется за мной рукой, но не достаёт всё тех же миллиметров, я вижу отблеск стали, разрезающей воздух перед моим глазом. На пару секунд противник становится беззащитным.

Мой удар резок, быстр и прицелен. Это не удар по внутренним органам, на уровне Тихомирова вита и титан сделают большинство физических травм ерундой. Атака снабжена заклинанием-ядом, магическим конструктом, врезающимся в тело Тихомирова.

Толчком разрываю дистанцию на всякий случай, никакого удара парень нанести не успевает, а его демон ещё не успел вернуться к нам, как и мой жнец. Тихомиров катится по камню, но быстро вскакивает на ноги. Однако элементы брони один за другим начинают мерцать, а ближайший к месту удара исчезает.

Краем глаза отмечаю, что Вайорика куда-то унесла Люду.

И теперь у него нет такой мощной магической защиты, как раньше. И следующее моё проклятие встречает минимальное сопротивление, вмешиваясь в работу магического тела, дополняя действие яда. Однако молодой дворянин является хорошо тренированным дуэлянтом и неслабым магом.

Потеряв главное преимущество, Тихомиров пытается выиграть время для организма, чтобы преодолеть проклятие. В меня летят слабые заклинания, из камня под ногами выстреливают шипы, магические призрачные жгуты пытаются достать до моей плоти, волна спрессованного воздуха едва не сбивает в воду, но ослабляется сопротивлением негатио.

Только Тихомиров ошибается. Несмотря на превосходство в рангах, моё проклятие не растворится магических жилах, как было бы, будь я просто магом одиннадцатого ранга. Разница в рангах давала бы противнику преимущество в плотности и качестве энергии, позволяя сопротивляться и перебарывать проклятия и яды. Яд он уже переборол, потеряв лишь часть защиты.

Проклятие и не думало стихать, только набирая силу. Оно не было обычным, я не разрывал связь сразу после применения заклинания, наоборот, контролировал и направлял. С моей руки срывается простое и прямое, как палка, боевое заклинание, банальная магическая стрела, защититься от которой можно любым абсолютно защитным конструктом, даже не обязательно использовать полноценным. Тихомиров пытается защититься, а я наношу удар через проклятие, прерывая защиту.

Парень дёргается, заклинание врезается в плечо, вызывая болезненный выкрик. Я бросаю себя вперёд икаром, Тихомиров вскидывает руку, пытаясь материализовать меч. Атака через проклятие обрывает магический зов, артефакт не откликается на приказ хозяина. Мой встречный удар ломает предплечье, да так, что кости прорывают кожу.

Магический удар отбрасывает меня назад. Появившийся Искушение защищает своего напарника, откидывая меня. Рука демона врезается в плечо парня, вызывая у того болезненный вскрик. Пальцы демона обращаются подвижной лозой, что пробивает человеческую плоть, они прорастают через руку, в том числе и через перелом, чтобы, стянувшись, жёстко поставить кости на место. Второй рукой Искушающий хватает Тихомирова за лицо, пальцы, также становясь мягкими и гибкими, проникают в рот и нос. Парень больше не стонет, поднимаясь в полный рост. Меч материализуется в руке, оказываясь изящным полутораручником. А я понимаю, что служит демон совсем не этому пацану, хозяин где-то в другом месте, кто-то другой. Мальчишка же — инструмент, средство достижения цели.

Тихомиров, уже одержимый, бросается в бой с возросшей скоростью. Я же падаю на спину, уклоняясь от удара клинком, и проваливаюсь в тень, чтобы возникнуть из неё позади противника. И сразу же я вынужден смещаться икаром, уходя от атаки. Демону за спину зайти сложнее, и обычное изгнание теперь, когда у Искушения такой шикарный якорь, не сработает.

Парень заклинаниями больше не бросается, пытаясь достать меня мечом. Попытка снова подловить Тихомирова на неудачном движении проваливается, демон стабилизирует положение, компенсируя ошибки. Ладно, не получается достать так, сделаем иначе, доступные фокусы у меня ещё далеко не исчерпаны.

Вновь проваливаюсь в тень, смещаясь к банному дому. Мне нужно немного закрытого пространства. Уклоняясь от атаки, через окно вламываюсь внутрь, готовя ловушку. Тихомиров влетает за мной, размахивая своим клинком. Я прыжками и сдвигами через икар скачу по всему небольшому помещению, оставляя в местах касания детали будущего заклинания. Одержимый мотается за мной, молчаливо, с выпученными глазами. Бой почти в тишине, лишь шорох разрезаемого камня и железа, артефакт режет всё, ничуть не замедляясь.

Ещё один прыжок, в центр, чтобы поставить последнюю печать. Тихомиров дёргается куклой, которой кукольник натянул нити, и это не я. Это Искушение почуял неладное. Поздно, ловушка уже захлопнулась.

Запуск заклинания, вся баня разом превращается в камеру захвата для слишком наглых демонов. Искушение теряет очертания, расплывается, безмолвно кричит, но главное — его руки отпускают жертву, ослабевшая рука роняет меч на каменный пол, обливая его свежей кровью. Подскакиваю, подхватываю пацана и выбрасываю наружу, к воде, к самой кромке, чтобы заглянул в зеркальную гладь. Заглянул в лицо Пугающему.

Искушение, болтаясь в созданных мной оковах, пытался удрать, вернуться на свой план, в свой мир. Меня демон уже не атакует, убедившись в бесполезности попыток.

— Ты совершил ошибку. Выбрал не того хозяина.

Ритуальным движением провожу пальцем левой руки по ладони правой, направляя руку на воплощение Искушения. Брызгает кровь. Я собираю магический конструкт и толкаю магический импульс.

Секунда, и демон изгнан на свой план. Не просто изгнан, ещё какое-то время Искушение будет отрезан от нашего мира, наглухо. Его истинный хозяин ещё не скоро сможет узнать, что здесь произошло.

Разворачиваюсь и быстро иду к воде, Пугающий как раз должен был довести до правильной кондиции младшего Тихомирова. Всё верно, парень сидит у ступенек и дрожит, с ужасом глядя на водную гладь. Он пытается отползти дальше, но не осознаёт, что упёрся в ступеньки.

Хватаю парня за шиворот и толкаю обратно к воде.

— Нет! Нет! Нет! — вопит в панике Тихомиров.

Удар ногой в живот затыкает идиота.

— Это называется смерть, малыш. И ты охренеть как близко к ней подошёл. Вас разделяет буквально полшага.

Теперь Тихомиров пытался отползти от меня.

— Кто тебя послал?

Он начал что-то блеять. Пара ударов, подавляющих желание шевелиться, его затыкают. Хватаю за шею и снова толкаю к воде. Тихомиров начинает протяжно скулить.

— Кто⁈ Больше повторять вопрос не буду!

— Я не знаю! Искушение! Демон! Это он пришёл ко мне и принёс меч! После похорон! Я был один! Он…

Дальнейшее блеяние меня не волновало. Как я и думал, парень всего лишь инструмент. Пара ударов по лицу его затыкают. После чего я просто выбрасываю кретина в воду. Парень начинает истошно визжать ещё в воздухе, плюхается в чёрные, как ночное небо, воды пруда. Тихомиров в панике машет руками, бултыхается, кричит, захлёбывается. Умереть не должен, но впечатлений хапнет, пока его спасают, на всю жизнь. Даже не нужно призывать Пугающего, пацан и так теперь вечный пленник страха. Туда и дорога.

Возвращаюсь в банный домик и присаживаюсь рядом с клинком. Значит, демон подарил? Значит — трофей. Сбрасываю куртку и осторожно обматываю, стараясь не касаться металла. С артефактами, особенно незнакомыми, требуется известная осторожность.

Уже с трофеем в руках спешу по следам Вайорики и Люды, вряд ли они за время нашего скоротечного боя смогли уйти далеко. И правда, я нашёл их рядом с Виктором, которому Вайорика помогала прийти в чувство.

При моём появлении ведьма вздрогнула, потянувшись за фетишами, но, узнав, облегчённо выдохнула.

— Я поняла, что твой демон — мастер страха, но своих-то зачем пугать?

— Готовы уходить? Не хочу никому объяснять произошедшее.

— О! А я как не хочу, кто бы знал! — подтвердила Вайорики. — Давай, болезный, не так уж сильно тебя и стукнули.

Виктор поморщился.

— Что прои… — увидел Люду. — Чёрт!

Сразу вскочил, оттолкнув ведьму, бросился осматривать хозяйку.

— Хватай на руки и валим, — обратился я к парню, а сам подошёл и протянул руку Вайорике. — Ты тоже хватайся.

— Она ранена, — озвучил очевидное Виктор. — Позвоночник…

— Всё с ней в порядке будет, вита восстановит все раны, просто неси аккуратнее.

Вайорика хмыкнула.

— Я её не особо аккуратно волокла. Если ещё дышит, то уже точно не умрёт.

За эту реплику она получила от оперативника злой взгляд. Главное, что на руки парень хозяйку взял и споро понёс к выходу.

А я ощутил волну поискового заклинания, накрывшего, похоже, не только парк, но и большой кусок города. Это уже не жандармы и городовые, а более серьёзные структуры, отвечавшие за безопасность в городе. Судя по взгляду ведьмы, Вайорика тоже это ощутила. Усилие воли, и Пугающий скрывает нас от чужих глаз. Парк мы покинули беспрепятственно.

Глава 49

Подмосковье. Поместье Барона Мартена.

Июль 1983 года

Клинок лежал на столе, он ждал своего часа, моё внимание было направлено не на артефакт. Волконский, большой знаток и любитель такого оружия, признался, что ничего об этом клинке не знает.

— Значит, у тебя появился недоброжелатель… — подвёл итог князь.

— Недоброжелатель? — хмыкнула Вайорика. — Это ты забавно сказал. Заклятый враг — более подходящая формулировка.

Князь встретился взглядом с ведьмой, выражением лица намекая, что не стоит его перебивать.

Компания для разбора полётов собралась больше чем обычно. Люда, сбежавшая с домашнего лечения, то и дело потирала шею рядом с тем местом, куда пришёлся удар Тихомирова. Рана полностью зажила благодаря анху, но остались фантомные боли. Слава косилась на Ядвигу. Полька, что вместе с женихом пришла утром, настояла на желании вступить в нашу команду на правах полноценного члена, и Вицлав это желание разделял. Зачем это поляку? Объяснение самого герцога упиралось в большую и чистую дружбу с Ядвигой, а раз госпожа Крсманович с нами, то и он в деле. Немного странная мотивация, учитывая, что нас уже начали убивать. Совместным решением ему дали шанс.

Миша вышел под залог. Выглядел брат побитым котёнком, подавленным и сломленным. Князь Шемякин смотрел перед собой и в разговоре не участвовал, всё ещё находясь под сильнейшим впечатлением от произошедшего. Князя поразило понимание, что погибнуть можно не только в бою, но и от рук друга, просто попавшего под действие заклинания. Что ещё хуже, можно самому стать таким убийцей, и ты ничего не сможешь сделать. Юля, сидевшая в стороне от остальных, казалась безмятежной, но по нервному сглатыванию можно было понять, что и ей не по себе.

Новыми в нашей компании, помимо Вицлава, были Владимир и Вайорика. Если с княжичем всё понятно, то желание ведьмы присоединиться к нам меня изрядно удивило.

— Я работаю третий год, и уже поняла — это неблагодарное занятие, — призналась Вайорика вчера, когда мы разговаривали наедине. — Меня все вокруг считают больной и заразной, я словно прокажённая, смотрят косо, разве что не плюют в спину. Вопрос времени, когда я нарвусь на неприятности. А я нарвусь, крыши-то у меня нет.

— И при чём здесь я?

Ведьма улыбнулась.

— Другое отношение. Тебя вообще нисколько не смущает, что я ведический маг. И дело даже не в том, что ты сам демонолог…

Морщусь.

— Я не демонолог.

Вайорика улыбнулась шире.

— Ага, ага. В общем, ты мне не сделаешь плохого чисто ради прикола. По моим личным меркам это уже огромный шаг вперёд из той кучи дерьма, в которой я сейчас стою.

Так ведьма оказалась в нашей команде. Всё же у Вайорики есть некоторые возможности, делающие девушку весьма полезной.

— Мальчишка Тихомирова нам мстил, — взял я слово. — Но он лишь исполнитель. Есть большой вопрос, что он собирался делать с Людой.

— Вряд ли убить, для этого у ублюдка было достаточно времени, — предположила Слава. — Ты что-нибудь помнишь?

Вопрос Слава обратила к Доброславовой, но та отрицательно покачала головой.

— Нет, вообще ничего.

— Искушение, как и любой разумный демон, уходя, подтирает воспоминания, — блеснула знаниями Вайорика. — Предлагаю вытащить этого соблазнителя сюда, приложить раскалённую кочергу к афедрону и ласково задать несколько вопросов. Мы с господином демонологом…

— Я не демонолог… — поправляю.

— …справимся, только потребуются редкие материалы, — будто не заметила моей ремарки ведьма, начав строить глазки Волконскому. — Владик. Ты же подаришь девушке несколько брюликов?

Владимир перевёл вопрос мне.

— Насколько сильно нам надо найти заказчика?

Киваю на меч.

— Это очень дорогая игрушка. И Тихомирому его передали, может быть, не как расходник, но около того. Это точно не спецслужбы, сама логика их работы не позволяет раздавать артефакты разовым исполнителям. Это работа какого-то рода, причём княжеского, — перевожу взгляд на Волконского. — Из твоего окружения. Судя по предпринятым шагам, нас пытались если не уничтожить физически, то уничтожить, как группу. Возможно — команду.

Владимир отрицательно покачал головой.

— Для устранения конкурента по военным играм как-то слишком круто.

— Согласен, — вздохнул. — Я, конечно, за прошедший год успел кое-кому придавить хвост, но не людям с такими ресурсами. Поэтому да, нужно добраться до демона и заставить его назвать имя.

Волконский кивнул.

— Хорошо. Вайорика…

— Уже пишу.

Ведьма бесцеремонно стащила первый попавшийся лист с моего стола и, взяв ручку из органайзера, начала писать. Может, зря я согласился её принять?

— А если предположить, что дело не в Диме? — спросила Ядвига.

На ней сошлись вопросительные взгляды.

— Пояснишь? — попросил.

— Если организатор нацелился на кого-то из нас, твоего окружения? На кого-то из команды, но не на тебя?

Пожимаю плечами.

— Возможно. Признавайтесь, кто из вас имеет заклятого врага, способного заставлять демонов служить себе и выбрасывать дорогие артефакты?

Волконский хмыкнул:

— У моего рода такие есть, но пытаться достать меня через вас? Очень сложный и длинный план… Хотя… — он задумался. — Если против меня хотели использовать Люду, то может быть. Странный способ, но вполне возможный. Озадачу своих. Кстати, насчёт меча, надо его изучить и попробовать поискать в истории. Если о нём не знаю я, это ещё не значит, что информации нет и у специалистов. Попробуем отследить хозяина.

Если так продолжится, ещё через год мне придётся членов императорской семьи резать, чисто из самозащиты. С каждым разом противники становятся только могущественнее.

— Меня другое беспокоит, — призналась Слава. — Раз нас теперь атакуют через демонов, нам нужна какая-то защита.

Волконский достал из-под одежды амулет.

— Я закажу такие всем.

— Полумера, — вставила Вайорика. — Дай неделю, и я устрою тебе эротические сновидения, переходящие в ночные кошмары, причём наяву, и эта побрякушка не спасёт.

Князь выразительно окинул взглядом фигуру ведьмы, намекая, что догадывается, как она собирается осуществлять обещанное. Вайорика, впрочем, смущаться и не думала, приняв чуть более соблазнительную позу.

— От демонов есть только одна действительно надёжная защита, — подхватываю я, не обращая внимания на переглядывания. — И, похоже, всем вам придётся ей обзавестись.

— Судя по твоему тону, — впервые приняла участие в разговоре Юля, — это нечто малоприятное.

Брат мрачно вздохнул.

— Вряд ли что-то может быть неприятнее, чем побывать во власти демона.

— Амулеты и любая аналогичная защита имеет существенный недостаток, — начала просвещать народ Вайорика. — Вы не поймёте, что демон где-то рядом, и не заметите, как тварь сломает защиту.

Да, всё верно.

— А мы с ведьмой…

— Я не ведьма, а ведический маг! — взвилась Вайорика.

— …можем заметить присутствие потустороннего, — повернулся к Мише. — Я заметил эманации соблазнителя, когда ты проходил в тот вечер мимо. Мимолётно, поэтому я не придал значения ощущениям и не среагировал. Впредь буду внимательнее.

— Только для такой чувствительности надо искупаться в силе потусторонних. Кроме тебя, киска, — обратилась Вайорика к Славе. — Тебе и так нормально.

— Кстати, да, — подтверждаю. — Зверь даёт некоторую защиту даже на средних рангах, а на высших — защиту надёжную.

Юля вздохнула.

— Отличный выбор, одержимость или зверь.

Волконский кивнул:

— Да, всё верно. В этой игре очень высокие ставки. Теперь мы все под угрозой, всегда. Хотите жить — будьте готовы чем-то жертвовать ради получения силы.

Надо сворачивать тему, а то народ приуныл.

— Я поговорю с каждым лично, подберём наиболее подходящую методику защиты. Да и ваше развитие надо продолжать, — поморщился. — Сразу после следующего раунда игр.

Волконский мой манёвр понял и решил поддержать.

— Нам нужен новый капитан. Себя не предлагаю. Ты, Дима, тоже не захочешь.

Киваю, подтверждая, что не собираюсь участвовать напрямую.

— Предлагаю свою кандидатуру, — заговорил Вицлав. — В качестве рекомендации скажу, что шесть лет состою в команде, в нашей польской лиге, четыре года мы участвовали в Императорском турнире, из них три года я был капитаном. Есть хороший опыт.

Иронично, он будет самым опытным в команде, только есть одна загвоздка.

— Наша тактика противоречит обычному подходу и общепринятой практике, так что твой опыт может оказаться помехой, а не достоинством.

А вот князь уже задумчиво смотрел на Вицлава.

— Стоит попробовать. Если пан Гижицкий быстро адаптируется к нашей тактике — почему бы и нет? Если сможет понять и принять наш подход, будет иметь преимущество перед противниками, зная их стандартные тактики.

Владимир многозначительно посмотрел на меня, и я понял значение этого взгляда. Павел был слабым звеном команды, именно как капитан. А ещё поляк отвечал каким-то политическим планам князя, иначе Волконский не стал бы поддерживать принятие Вицлава в наш круг.

— Хорошо. Вицлав, да и все остальные. Тренировка завтра. У нас почти не осталось времени до следующего этапа. Слаживание будем проводить на ходу. И ещё, возможно, придётся тебе пройти курс экспресс-развития от меня.

Поляк с готовностью кивнул. Ещё бы ему не кивать, эффективная методика развития, причём бесплатно.

— Миша, — обращаюсь к брату. — Соберись. Все ошибаются. Возьми любого ветерана и спроси, приводили ли его ошибки когда-нибудь к смерти товарищей. Ответ получишь красноречивый. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать — собраться и двигаться вперёд. Понял?

Брат кивнул, хотя и без особой уверенности.

— Остальные. Владимир сказал правду, мы все теперь под ударом. Никому не расслабляться. Никогда. Вы на поле боя, каждый день, каждую минуту. Очень скоро о нас будет знать вся империя, а ещё чуть позже обе империи. Будут знать, как победителей турнира, как новичков, с первого раза ставших чемпионами. И это будет только начало.

— Мы заявим, что наша методика развития самая совершенная. И маги, что будут учиться у нас, станут лучшими, — подхватил Волконский. — Через годы все вы будете князьями. Молодыми гениями, к которым будут прислушиваться сами императоры. За такое стоит сражаться!

Наша методика, да? Быстро Владимир влился в круг «наших». Что же, пусть, лишь бы пользу приносил.

— До завтра, господа и дамы.

Я переглянулся со Славой, и девушка меня поняла и осталась, остальные начали расходиться. У ворот особняка ждали машины, сегодня все ездили с усиленными группами защиты из оперативников службы безопасности своих родов. Назрели перемены. Мне нужна полностью СВОЯ служба безопасности. Люди, которых я усилю своими знаниями, своими навыками, своим опытом. Команда, это хорошо, но слишком долго ждать момента, когда игроки превратятся в настоящих солдат. Пора брать солдат и тренировать их.

— Что собираешься делать с мечом? — спросил Владимир.

— Ещё не решил, просто собирался изучить. А что? Есть предложения?

Волконский кивнул:

— Хочу выкупить твой трофей.

Я насмешливо улыбнулся:

— Ты же вроде против ближнего боя? А это — точно для прямых атак на дистанции вытянутой руки. Судя по плетению — он соединяется с медиатором и ограничивает применение магии, давая возможность свёртывания в магическую форму.

Князь, однако, ничуть не смутился.

— Знаю, это не для меня, а для брата. Макс — фанат подобных штук, но… — теперь уже улыбнулся Владимир, — подаренный артефакт сломал. С тех пор много времени прошло, Максим стал аккуратнее, бережнее, но нового боевого артефакта ему не доверяют. После такого подарка брат будет мне обязан и благодарен. Думаю, дополнит нашу команду.

Возможно, в этом что-то есть.

— Забирай. Деньги мне не нужны, а вот парочка услуг… Обсудим потом.

Князь кивнул, понимающе посмотрел на Славу и попрощавшись ушёл. Я поднялся и подошёл к девушке.

— Не жалеешь… — закончить вопрос я не успел.

— Нет, и никогда не буду, — заверила меня Слава.

Дальше нам было не до разговоров.

Глава 50

Москва. Поместье маркграфа Шолля.

Июль 1983 года

Рауль обнаружил своего напарника в кабинете особняка, снятого Шоллем для проживания в Москве. Молодой маркграф сидел у гостевого столика и медленно цедил вино, имея вид решительный и в то же время опустошённый.

— Эмиль? Что-то случилось?

Де Крепон давно заметил, что товарищ постепенно погружается в какую-то меланхолию. Для посторонних этого не было заметно, на публике Шолль вёл себя безупречно, но, оставаясь в одиночестве, немец запирался в кабинете и мрачно просматривал какие-то бумаги, делал звонки, какие-то запросы. Похоже, сегодня Рауль узнает, что так тяготило Шолля всё это время.

— Рауль, — кивком поздоровался маркграф. — Присаживайся, выпей. Разговор не будет простым.

Француз, прежде чем занять второе кресло, взял бутылку кальвадоса, вино Рауль не хотел.

— Я в последнее время много работал, — начал Эмиль, глядя прямо перед собой. — Проверял одну свою догадку. Я сделал всё, чтобы получить косвенные подтверждения своей теории, осталось только проверить её практикой. И для этого мне нужен ты.

Де Крепон с готовностью кивнул.

— Конечно. Что от меня требуется?

Эмиль поднял взгляд на напарника. Смотрел немец жёстко, цепко, решительно. И с некоторой долей обречённости.

— Расскажи мне всё, что знаешь о Мартене. В том числе и то, что случилось после моей консервации.

Рауль вздохнул. Никто достоверно не знал, что произойдёт, если нарушить причинно-следственную связь. Что произойдёт, если рассказать человеку о будущем. Попытавшийся говорить исчезнет. Или вся нить времени разорвётся, исчезнув вместе со всеми разумными. Существовали также теории, что пространство и время — материи достаточно прочные, чтобы не коллапсировать от любого чиха, и человек, услышавший о событиях, просто не сможет воспринять эту информацию. Рауль подумал, что Эмиль нашёл подтверждение именно этой теории. Говорить всё равно было страшно, но француз пересилил себя и начал рассказ.

Основные заслуги Куницы приходились на последний период войны и послевоенный мир, когда новая администрация пыталась установить порядок на завоёванной территории. Однако Рауль понял, что интересовал Эмиля далеко не Куница, а то, каким был мир после победы. Наводящие вопросы Шолля касались городов, выжившего населения, потерь. Шолль задавал вопрос, де Крепон отвечал, и ничего не происходило. Рауль говорил и говорил, рассказывал и рассказывал. Шолль внимательно слушал, мрачно потягивая вино. Через почти два часа рассказ закончился.

— Что это значит, Эмиль? Закон не работает?

Шолль отрицательно покачал головой.

— Нет, мой друг. Закон работает, как и должен. Ты знаешь, из-за чего начала Рассветная Война?

Де Крепон кивнул:

— Конечно, из-за обострения конфликта…

— Нет никакого конфликта, — резко оборвал соратника Эмиль. Вкрадчиво повторил: — Нет никакого конфликта. Вообще никаких конфликтов на пограничных землях. Все прения решаются обычным порядком, вооружённые столкновения — исчезающе редкий случай. У Священной Римской Империи и Российской Империи нет конфликтов сколько-нибудь значительного характера. Нет вообще никаких трений. За последние две сотни лет все территориальные споры были разрешены дипломатическими путями, границы обозначены и признаны справедливыми обеими сторонами.

Шолль вновь уставился в одну точку.

— Последние полгода я делал осторожные запросы во все наши инстанции, куда только доставали руки. Писал бесконечные письма дворянам по всей территории империи, интересовался мнением при дворе. И если усреднить мнение нашей аристократии по русским — удобный и комфортный партнёр.

Эмиль вновь заглянул в глаза Раулю.

— Самоё плохое, что я слышал о русских, сводится к мелким замечаниям личного характера. Обобщая настроение двора о дальнейших планах: сотрудничество и взаимовыгодное сосуществование. Понимаешь, Рауль? Конфликт с Российской Империей воспринимается, как безумная идея. Каждый раз, когда я намекал на такую перспективу, получал резкий ответ, вполне разумный. Война унесёт миллионы жизней, десятки и сотни миллионов. Она никому не нужна. Территорий, что уже есть у нашей империи, более чем достаточно, развивать и осваивать их предстоит ещё добрую сотню лет, а то и больше. Высший свет сейчас обсуждает не Россию, а перспективы глубокого освоения Америки.

Де Крепон удивился.

— Ну… До войны ещё не один год, и…

— О, мой друг, это далеко не всё. В армии идёт разоружение. Две империи по обоюдному согласию пришли к выводу, что после разгрома Китая нет смысла держать такие войска. Нет смысла! Империя нацелена на создание эффективного ограниченного контингента, вооружённого по максимуму, чтобы поддерживать порядок в колониях, плюс постоянный учёт всех мужчин призывного возраста в качестве резерва, их обучение и разовый призыв. Да, у империи останутся войска, причём значительные, но это не войска для войны с Российской Империей.

Шолль разом осушил бокал, налил ещё.

— Я делал запросы в Генеральный штаб и разведку. Планов войны с русскими не разрабатывают даже в теории, потому что это безумие. Наоборот, сейчас оба генштаба договариваются о проведении регулярный совместных учений, как штабных, так и полномасштабных. Для обмена опытом. Разведка не ведёт вообще никаких подготовительных мероприятий, такого нет в списке планов. Работа разведки сейчас — мониторинг настроений при дворе, для более эффективного взаимодействия и торга. Русских все рассматривают в качестве союзников, долговременных. Ястребам пришлось заткнуться, они собираются своими кружками и грезят о мировом господстве, но на этом всё.

Де Крепон задумался, пытаясь найти всему сказанному какое-то объяснение.

— Получается, войну начали русские? Или…

— А здесь ситуация такая же, в точности повторяется, — с мрачной, почти злой радостью поделился Шолль. — Я применил все связи, какие мог, чтобы прощупать настроения и идеи русского общества. Всё точно так же, как у нас, почти зеркало, только с поправкой на местный колорит. Рауль. Большая война для всех ныне живущих, кроме нас с тобой и Куницы — страшный сон, оживший кошмар, нечто недопустимое, невозможное. Никто не готовится к войне. Ни в СРИ, ни в РИ.

Шолль опустошил очередной стакан.

— Меня даже посвятили в страшную тайну. Об этом, на самом деле, уже многие задумываются, так что тайна не такая уж и тайна, но нужно соблюдать правила приличия. Ведутся осторожные переговоры между императорскими фамилиями. И есть две причины, которые реально мешают династическому браку с дальнейшим объединением империй. Первая: государственные аппараты, построенные по очень уж разным правилам. Объединение вызовет такой коллапс бюрократических аппаратов, что обеими сторонами было принято решение начать постепенную стандартизацию законодательной и исполнительной власти для дальнейшего слияния в будущем. Вторая — разница в дворянских привилегиях. Даже внутри империй у нас есть много противоречий и компромиссов, продиктованных исторической логикой. Уровнять в правах дворян двух империй в рамках одной будет крайне сложно, однако и на эту тему уже ведутся разговоры и согласования.

Шолль со злостью бросил бокал в стену.

— Какая к демонам война⁈ Зачем⁈ Империи объединятся сами по себе через сотню другую лет вообще без всяких конфликтов и к обоюдной радости.

Рауль окончательно растерялся.

— Но… Мы же видели будущее…

Шолль оскалился.

— О нет, мой друг. Мы видели нечто, что приняли за будущее. Нам с тобой показали нечто, чтобы навести на определённые идеи и выводы. Нам с тобой и этому Кунице. Не было никакого будущего. Чем больше я анализирую свои «воспоминания», тем больше нахожу нестыковки, странности, нелогичность. Мы, все трое, Рауль, фигуры на доске. Кто-то или что-то желает применить нас по своему усмотрению. Меня, тебя и этого Мартена.

— Для чего? — спросил француз.

— Не имею ни малейшего понятия, Рауль.

Какое-то время оба мужчины сидели в молчании. Шолль, уже давно осознавший всю ситуацию, лишь получив последние подтверждения своей теории, принял положение несколько спокойнее, хотя и не сказать, что легко. Для де Крепона это был шок, настоящий шок.

— Чем больше я об этом думаю, — продолжил Шолль, — тем больше понимаю, что виденное нами будущее шито белыми нитками. Как тебе объяснение, почему нас с тобой только двое? Русские нашли хранилище саркофагов! Да кто вообще разместил саркофаги в зоне военных действий⁈ И кто оставил у одного хранилища данные о местоположении других⁈ И зачем уже почти проигравшая армия, не имеющая понятия о могущественном маге, что отправится в прошлое, тратит такие силы на уничтожение хранилищ⁈

Де Крепон кивнул.

— Да, сейчас, глядя на это, я понимаю. Что мы будем делать, Эмиль?

— Для начала надо выйти на контакт с Мартеном, — уже спокойнее ответил маркграф. — Сопоставить всё, известное нам, с тем, что известно ему. И уже всем вместе искать организатора всего происходящего.

— Но… — француз всё ещё испытывал сомнения, искал в теории Шолля критичные ошибки. — Если ты говоришь, что всех устраивает мир, то кто? Кто достаточно могущественен, что провернуть подобное? И кому это вообще может быть выгодно? Это же… Катастрофа! Война, которая ослабит одну империю и уничтожит другую!

— Я не знаю, — поморщился Эмиль. — Думаю над этим весь последний месяц, но не знаю. Я подозревал демонов и других потусторонних тварей, но для них подобное всегда было невозможным. Чтобы показать нам столько, требуется кто-то на этой стороне, в нашем мире, чтобы направлять и платить энергией. Это в любом случае человек или группа людей, отлично знающих, что мы видели.

Шолль сделал круг по комнате и отмахнулся.

— Сейчас мы должны думать о другом. Нас этими видениями подводят к какому-то действию. И главное для нас — этого действия не совершить. Нельзя ни в коем случае приближать войну, в этом я уверен.

Рауль согласился. И внезапно рассмеялся. На непонимающий взгляд Шолля француз пояснил.

— Знаешь, а я рад, что этой войны не было. Там столько народа погибло, столько моих знакомых полегло, а теперь мы оба знаем, что можно всё исправить. Избежать бойни! И это вызывает у меня облегчение! Лучше так, очередная интрига очередного безумца, чем катастрофа, в жерновах которой погибнут миллионы.

Эмиль несколько секунд смотрел на соратника, кивнул своим мыслям и тоже улыбнулся.

— Ты прав. Если есть шанс всего этого избежать — это хорошо. Давай сделаем всё, чтобы предотвратить мрачное будущее.

Конец третьего тома

Май 2023 — Сентябрь 2023

Content

Вадим Оришин
Куница
Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50