Вадим Оришин, Ткачев Андрей

Сын палача

Том 2

Пролог

Пламя повсюду. Жар шел снаружи, обжигая кожу и заставляя инстинктивно скручиваться в попытке избежать его, и изнутри, вызывая обратное чувство и желание разорвать кожу, чтобы пламя наконец-то исчезло.

Рвущая боль заполнила все тело. Казалось, кожа лопается от огня, мышцы прожариваются, а кости трещат и раскалываются. Судорожная попытка сглотнуть вызывает лишь очередную острую боль, будто внутрь попала кислота, перемешанная с новой порцией пламени. Глаза ничего не видят, кроме багровых пятен. И где-то глубоко бьется в агонии Хаос, сопротивляясь чужеродной силе.

Инициация огня.

Солрэн хорошо помнил инициацию Хаоса. Страшное чувство, кажется будто твое тело просто теряет свою структуру и расплывается бесформенной массой по ритуальному кругу. А за ним приходит другое, острое ощущение враждебности ко всему сущему. Чувство чужеродности тварного мира. И оно уже не покидает мага хаоса никогда, хотя и притупляется со временем. Притупляется, но всегда остается на грани сознания. Именно оно дает возможность магам Хаоса творить их магию, несмотря на всю непостоянность аспекта.

Почему-то это чувство вернулось именно сейчас, вновь обретя всю свою пугающую остроту. Казалось, стоит лишь протянуть руку к мечущемуся в душе Источнику Хаоса, и у него появится сила развеять пламя. Развеять все вокруг, низвергнуть обратно в первичное ничто, избавиться от этого удушающего жара.

Каждый маг лишь проводник той бесконечной всемогущей силы, которую невозможно объять и осознать. Проводник того, чем владеет Мировой Дух, чем он делится с магами и собственно с самим миром.

Сегодня Солрэн должен был познать новый Источник этой силы. Познать, понять и принять. Иного было не дано. Слишком уж редок Источник Хаоса, чтобы его могли предоставить молодому магу для инициации.

Хаос останется лишь в глубине души.

Он сосредоточился на огне. Яростном, диком, необузданном. Отбросив боль от чужеродной пока еще силы, Солрэн начал вспоминать слова наставлений. До инициации ему объясняли, что и как нужно делать.

Объясняли. Боль, испытываемая была больше психологической, чем физической, изменениям предавалось энергетическое тело мага, но как же сложно отделить разум от этих ощущений, которые пытаются подавить все осмысленные доводы и разрушают рациональное мышление.

Наставник стоял здесь, рядом с кругом. Наверняка это Келдрин, кто еще мог быть его проводником. Солрэн направил взгляд на алое пятно впереди, пытаясь сосредоточиться на нем, рассмотреть детали. Когда он увидит наставника, слова сами всплывут в его голове.

Вот оформляется фигура. Одежда. А затем лицо…

Это не Келдрин.

Удивление на некоторое время сбивает все мысли. Мужчина, стоявший рядом с кругом, Солрэну не знаком. Парень оглядывается. Окружающая обстановка внезапно становится четкой и хорошо видимой, словно процесс инициации ему более не мешает.

Еще фигуры.

Незнакомые.

Невысокая девушка в черном плаще и такими же, как у него самого, глазами. Мужчина в доспехах паладина. Еще какие-то маги. На самом краю он замечает известного ему низкорослого толстячка и Моритаса.

Где он? Кто его инициирует? Что происходит?

Сон или, может быть, видение обрывается.

В холодном поту Солрэн садится на край кровати. Дыхание частое и прерывистое. Глаза лихорадочно шарят по небольшой комнате. Руки дрожат. Ночь. Поместье Эвверанов. Он не проходил инициацию огня.

В его голове застыл образ проводника.

И его наставления. Теперь Солрэн точно знал, что делать и как обуздать пламя. Видение будущего? Или не случившегося прошлого?

Глава 1

В старинном особняке на берегу реки, несмотря на глубокую ночь, горел свет. Нынешний хозяин понятия не имел, кому принадлежало поместье до того, как на эту землю пришла империя. Генерал-губернатор Антал вообще не считал, что знание этого нюанса ему может где-то пригодиться. Будучи человеком занятым, он старался не забивать себе голову вещами, не относящимися к его прямым обязанностям. А довольно скромное время отдыха проводил либо на тренировках, чтобы сменить умственный труд физическими упражнениями, либо с близкими людьми, общение с которыми так хорошо восстанавливало душевное равновесие.

Для старого мага, похоронившего жену почти двадцать лет назад, давно вырастившего наследников, занимающихся делами рода, пока он продолжает служить империи, близкими людьми были две молодые наложницы. Девушки не только радовали мужчину своей внешностью, но и поддерживали в нем уверенность, что он еще не стар и даже полон сил. Вот и эту ночь губернатор был в приятной компании, пользуясь редким выходным днем для восполнения своих моральных и умственных сил. К тому же приятно было в очередной раз доказать самому себе, что он, несмотря на возраст, способен на многое, в том числе и оставить изнеможенными двух прекрасных нимф.

Охрана особняка, проверенные и надежные люди и маги, образцово несли службу, чем обоснованно гордились. Помимо охраны, персонала из слуг, здесь же находились двое из команды Антала.

Первым был Дориан Эшер, лорд Ночной Долины, маг Воды, Воздуха и Земли, старый друг Антала. Дориан держал небольшую, но вполне эффективную тайную службу, собранную в основном из собственных родственников. Эшеры были замкнутым родом, очень ограниченно участвовавшим в политике Империи, предпочитая действовать тихо, не мелькая на балах и приемах. Он отвечал за охрану Антала, с чем вполне успешно справлялся. С его возможностями мага, а при трех активно развивающихся аспектах Дориан был довольно-таки сильным, он мог добиться многого в военной сфере, но предпочитал подобного рода работу и из года в год доказывал, что он находится на своем месте.

Второй была Натали Карас, огненная волшебница с примесью смерти. Это была рано овдовевшая дворянка, которой пришлось передать земли наследникам мужа, рожденным до нее от предыдущей жены. Не желавшая доживать свою жизнь без пользы, молодая (что телом, что душой) огненная волшебница в лице Антала нашла покровителя, обнаружив в себе таланты управляющего. Это позволило перекинуть часть забот на девушку и больше не беспокоиться о незначительных вещах, не стоящих личного рассмотрения генерал-губернатором.

Пока Антал развлекался, эти двое продолжали заниматься делами, обсуждая маловажные, но все же требующие внимания вопросы.

— Снова письмо от Эвверанов, — вздохнула Натали, рассматривая вскрытое письмо, заполненное витиеватым текстом. — Мне их даже немного жаль, — добавила она, отложив бумагу в сторону.

Возможно, огненная волшебница еще к этому вернется, но таких писем «в стороне» было достаточно много, чтобы не надеяться на такой результат.

Старик Дориан молчал, продолжая читать какой-то доклад.

— Дори, мы можем им чем-то помочь? — задала вопрос женщина, стрельнув глазами в сторону своего партнера.

— Ты пытаешься мне намекнуть, что помочь им очень хочешь и с меня не слезешь, пока не добьешься своего? — спросил мужчина, не отрываясь от доклада. Впрочем, было видно, что он уже не так внимательно вчитывается в текст. Не так часто его коллега высказывает просьбы. — Или просто уточняешь, есть ли у нас гипотетические возможности для оказания помощи?

— Второе. Все же они верно служили Анталу годами.

— Наследник пошел на сделку с Атарисами, — напомнил старый шпион.

Соответствующие документы, добытые своими людьми, читали оба участника разговора.

— От отчаяния, — парировала Натали. — И даже при этом на предательство они не пошли.

Дориан вздохнул, прикрыв на время свои бумаги.

— Если коротко: нет.

Настал черед женщины отложить бумаги, чтобы очень серьезно посмотреть на своего собеседника. Но на старого шпиона взгляды не действовали.

— А теперь развернуто, пожалуйста, — мягко попросила она.

— А если развернуто, то о причинах, по которым мы не можем помочь Эвверанам официально, ты можешь узнать не у меня…

— Знаю, — отмахнулась волшебница. — Я спрашивала про твои каналы.

— А все просто, Нат. У меня нет лишних ресурсов. Келдрин так глубоко закопался, что на выкапывание, как ты выразилась, по моим каналам потребуется целая операция, с привлечением всех свободных и занятых людей. И ради чего?

— Дори, я говорила о небольшом вмешательстве, — с легкими интонациями обиды, что мастерски вплетались в слова, ответила на это Натали. — Самом минимальном. Не требующем ресурсов, которых у нас и так нет.

— Я не работаю вполсилы, — покачал головой мужчина. — Они и без мелких подачек справляются с проблемами. Пусть дальше так и продолжается.

— Прекращай, — недовольно поморщилась волшебница. — Я отлично понимаю, что за всем этим словоблудием ты скрываешь нежелание вмешиваться.

— Да, именно это я и делаю, — не стал отрицать Дориан, посмотрев прямо в глаза своей партнерше. — Мне никогда не нравился Келдрин. И они обречены. Поможем мы им или нет — не имеет значения. Я не хочу тратить свое время и ресурсы на обреченных. Это не принесет нам никакой пользы.

Такой ответ женщину совсем не удовлетворил, но она не стала дальше спорить, возвращаясь к делам. Если даже после ее просьбы Эшер настаивает о невмешательстве, а это значит, что за этим стоит куда больше, чем она думает, а, может быть, в это дело и вовсе лезть не стоит. Жаль.

Письмо Эвверанов было уничтожено магией.

Прошедший мимо кабинета, где работали Дориан и Натали, офицер проверил стоявших на посту караульных и отправился дальше по маршруту обхода. Офицер ответственно выполнял свои обязанности. Опытный боевой маг, ветеран, как и прочие офицеры отряда телохранителей генерал-губернатора, он ставил оборону особняка так, будто тот находится чуть ли не на вражеской территории, в окружении диверсантов и разведчиков противника.

В какой-то мере его поддерживали все подчиненные, до сих пор не совсем уютно чувствуя себя на новой для империи территории. Работать предстояло еще долго и много, прежде чем удастся добиться от населения хоть какой-то лояльности.

Пройдя в старую часть особняка, офицер дошел до одного из крайних постов. Здесь, где соприкасались два коридора, и с четырех позиций удавалось контролировать перемещения сразу на всем этаже, стояло пять человек. Четверо на постах и один сменялся раз в десять минут, чтобы за час все успели побывать на разных позициях и отдохнуть, сменяя зону ответственности. Так не замыливался глаз. Несмотря на то что самоконтроль, благодаря постоянным перестановкам, держался на уровне, отдыхом здесь не пренебрегали.

Постовые дисциплинированно демонстрировали кодовый жест, показывая, что все в порядке. Офицер глянул в лицо подчиненного и остановился, подняв руку с механическими часами.

— Разве ты не должен уже смениться? — спросил офицер, вопросительно смотря на своего бойца.

Тот также поднял руку с часами.

— Как раз сейчас. Тоби задерживается…

Офицер махнул рукой и проследовал в комнату, отведенную для отдыха постовых.

Пятый постовой лежал в кресле в неестественной позе. На столе была чашка с недопитым и еще не успевшим остыть напитком. Глаза открыты. Никаких внешних повреждений.

Мужчина сделал шаг назад и с силой захлопнул дверь. Порядок и заведенные правила четко описывали алгоритм действий в таких ситуациях: не трогать труп, не пытаться подходить, так как это может оказаться ловушкой, тело может быть заминировано с помощью магии.

— Тревога! — четко и громко произнес он.

На этот случай также существовали инструкции. Постовые достали пистолеты, взводя их для боя. Двое воинов заняли позицию так, чтобы видеть друг друга и контролировать проходы. Два оставшихся пристроились к офицеру, таким образом, они вместе с ним дойдут до главного поста.

Офицер же, до того, как приготовить пистолет к стрельбе, использовал сигнальный артефакт. Без лишнего шума (не нужно информировать вторженца, что о нем уже знают) сейчас будет поднят весь персонал, и уже через десяток минут все ключевые объекты будут взяты под усиленную охрану.

Но артефакт не сработал.

Офицер хоть и не слишком сильный, но все же маг, попытался прогнать через сигнальное заклинание собственную энергию. Но никакой структуры в артефакте попросту не было. Маленький и неприметный стальной шарик стал именно тем, чем выглядел — цельным шариком из стали. Без всякого намека на магию.

— Быстрее!

План противника оказался очевидным — не дать поднять тревогу. Как неизвестные подавили артефакт — непонятно, но на любое действие найдется противодействие. Офицер принялся создавать сигнальное заклинание самостоятельно. Вот только на его создание требуется время, которого оставалось все меньше и меньше.

Главное — поднять тревогу! Понятно, что на следующем посту по его маршруту, на который он, естественно, не явится, также поднимут тревогу, но это потеря пусть нескольких, но все же минут.

— Пробуйте свои сигналки, — приказал офицер.

Если не сработает, то он просто выстрелит, чтобы поднять шум. Не совсем по правилам, но надежно.

— Не работают, — ожидаемо сообщали бойцы.

Это было понятно. Он не понимал другого — почему не складывается сигнальное заклинание. Мужчина попробовал собрать несколько других — эффект тот же. Лишь зря потратил на них энергию из источника, заклинания рассыпались бесполезными едва заметными всполохами энергии.

— Оружие к бою! — отрывисто приказал он. — Будем поднимать шум.

Только один аспект магии способен гарантированно блокировать создание любых заклинаний в целой области — Хаос.

Офицер первым вскинул пистолет, не целясь куда-то конкретно, просто в сторону пустого коридора, лишь в последний момент приметив на какую-то старую вазу, чтобы создать еще больше шума. Палец уверенно надавил на спусковой крючок. Револьвер, новенький, только поступивший на вооружение, щелкнул механизмом. Барабан провернулся. Выстрела не произошло. Мужчина ответственный за охрану этого места с немалым удивлением посмотрел на ставшее вмиг бесполезным оружие. Останавливать магию — это одно. Но такие фокусы были для него чем-то за гранью возможного.

Свет исчезает. На пару секунд коридор погружается в кромешную тьму. А когда тьма рассеивается, прямо перед тремя воинами оказывается фигура в кожаном плаще. Фигура, массивная, мощная, угрожающая, подняла руку. Ладонь в кожаной перчатке раскрылась и на пол посыпались пули. Пули, которые ранее были в их оружии.

Секунда, пока защитники генерал-губернатора в шоке наблюдали за падающими пулями, показалась слишком долгой. А затем неизвестный атаковал, просто и без затей выхватив боевой нож, он сблизился для рукопашной.

Офицер, благодаря инстинктам, успел отбить первый самый опасный выпад, подставив ставший бесполезным револьвер. Успел он также увернуться от второго замаха, нацеленного на горло, но третий удар пропустил. Лезвие на половину своей длины вошло в плечо, вызвав сильнейший болевой спазм, лишив воина возможности двигаться. Затем нож дернулся назад, разбрызгивая кровь, и убийца нанес смертельный удар, вогнав клинок в висок офицера с легкостью преодолевая сопротивление кости. На все ушло не больше двух секунд.

Ветераны, стоявшие за спиной офицера, несмотря на всю выучку и подготовку, успели лишь по разу вдавить спусковой крючок. Их не учили тому, что пистолет может вот так, без причины, отказать, и инстинкты оказались быстрее разума. Один все же потянулся за своим ножом, второй стал спешно проверять огнестрельное оружие, но на этом все.

Убийца невозможно быстрым движением обтек оседающее тело офицера и набросился на солдат. Первый удар разрезал ладонь, которой первый боец охраны удерживал нож, второй удар наотмашь вспорол бедро второго ветерана. Третий удар вогнал нож прямо в сердце третьего постового, после чего убийца отпустил орудие смерти и руками свернул шею оставшемуся противнику.

Еще три секунды.

Выхватив свой нож из оседающего трупа, убийца неспешно вернулся к офицеру и, пошарившись в карманах, нашел связку ключей. Патроны на полу убийца забрал у первого убитого им охранника, а пистолетные выстрелы блокировал прямым заклинанием, главное — создать правильный эффект и заставить людей поверить в то, чего нет.

Охрана особняка по-прежнему оставалась в неведении. Два оставшихся в живых постовых, напряженно вслушивавшихся в тишину, не могли покинуть свой пост по регламенту поведения при тревоге, как и отправить сигнал о тревоге остальным, так как за ложное срабатывание следовало суровое наказание. А о том, что дежурный офицер погиб, они вообще не знали.

Дориан покинул кабинет, на ходу массируя глаза. Возраст уже не позволял ему без труда переносить сутки беспрерывной работы, изношенный организм требовал отдыха. Старый маг устало вздохнул, заставил себя подтянуться, демонстрируя безупречную осанку и военную выправку, и только после этого уверенной походкой направился к своим покоям.

По привычке Дориан продолжал работать на ходу. Он не был стратегом в команде Антала, эту роль выполнял другой человек. На Дориане лежала иная обязанность — чуткое отслеживание тактической обстановки. Анализ каждого малозначительного события. Учет всех вероятностей и реагирование. В некоторых случаях он сразу посылал своих людей, чтобы быстро разобраться с назревающей проблемой. В некоторых — просто сообщал тактическую информацию стратегу, чтобы переложить планирование на него. Порой бездействовал. Как в случае с Эвверанами. Келдрин и его род продолжали выполнять заранее отведенную им роль, сами не подозревая того. Не стоит вмешиваться и тратить ресурсы там, где все и так работает как надо. Такие понятия, как честь, долг и взаимовыручка, уже давно стали для Дориана пустыми словами. Он понимал только выгоду и пользу, прямо сейчас или в долгосрочной перспективе. Помощь Эвверанам не приносила пользы, ни сейчас, ни когда-либо в будущем, а значит все должно идти дальше по уже намеченному плану.

Постовые вытягивались в струнку, молча пропуская Дориана. Он скользил по ним привычным внимательным взглядом, но не отвлекался на такие мелочи. Разум сам на подсознательном уровне проверял, что и с этим постовым все в порядке. Что это именно тот, кто должен стоять на посту. И все прочие, давно устоявшиеся вещи.

Мужчина любил порядок даже в мелочах, и все его подчиненные прекрасно были осведомлены об этой особенности.

Уже у дверей в свои покои маг остановился. Неясное чувство тревоги заставило его отвлечься от размышлений и прислушаться к ощущениям. Постовые покосились на мага, ожидая приказов или действий. Нет, с ними все было в порядке.

Тогда что? Звуки?

Контроль над аспектом Воздуха позволил повысить чувствительность слуха до недоступных обычному человеку величин. Ночь снаружи. Тишина внутри. Антал уже уснул, его любовницы, не столь уставшие, хоть и умело отыгрывающие совершенно обратное, перешли в другую комнату и сейчас… играют друг с другом. Натали собирает свои бумаги. Нет, не звук.

Запах? Да, запах.

Магия Воздуха позволяет прислушиваться не только к звукам, но и ощущать запахи. Что-то в воздухе. Почти неуловимое. Почти.

Кровь…

— Тревога! — приказывает старый маг, нисколько не сомневаясь в правильности своих действий.

Вот только он опоздал.

Зеленый луч пробивает стену за спиной одного из постовых. Магия Хаоса легко преодолевает дерево и камень, и также легко проходил сквозь тело стражника поместья. На месте груди — дыра, через которую легко пройдет рука.

Дориан отвечает мгновенно. Старость или нет, но он маг четвертого круга. Маг, не пренебрегающий тренировками и самосовершенствованием. Волны магической энергии бегут по полу, вступая в привычный резонанс с камнем перекрытий. Еще секунда, и пол взорвется каменной крошкой, заполнив смертоносной дробью комнату, в которой укрывается противник. Защититься от такого крайне сложно, а потом придется выслушивать от Антала нотации за разрушенную обстановку дома.

Заклинание срабатывает, но эффект не оправдывает ожиданий. Ошибка, нарушение в структуре заклинания, чье-то тонкое, но губительное влияние. Пол взрывается, но не вверх, а вниз. Простое изменение вектора приложения силы и все, противнику ничего не угрожает.

На словах все кажется простым, но Эшер прекрасно знал что за этими действиями скрывается куда больше.

Хаотик.

Второй постовой выхватывает пистолет и готовится ворваться в комнату, чтобы открыть огонь. Бесполезно, даже не сможет отвлечь внимание.

Сам Дориан поднимает водяной купол. Маг четвертого круга, наплевав на то, что рядом нет источников воды, создает между собой и противником стену из нескольких сотен литров разогнанной в водовороте материи. Недостатка в энергии он не испытывает, вкладываясь в каждое заклинание. Это не тот противник, с которым можно мелочиться.

Хаотик отвечает.

Едва заметное ощущение чужого внимания говорит о том, как он попытался блокировать заклинание, но быстро понял, что это бесполезно. Очень простая магия, но выполненная сильным высокоуровневым магом, защищена от влияния магии Хаоса куда лучше, чем сложные высокоуровневые боевые заклинания, которые можно повредить легким вмешательством. Нетрудно для хаотика четвертого круга с большим опытом разрушения подобного рода заклинаний.

Волна концентрированной энергии аспекта Хаоса корежит двери и стены, обращая дерево живыми лианами. Лианами, сочащимися кислотой и ядом, и тянущими свои отростки к Дориану. Ветерана заклинание убивает походя, почти случайно — он просто оказался на его пути, зажатый между двумя магами.

Секунду назад Эшер собирался обрушить всю мощь материализованной воды на своего врага. Но был вынужден перенаправить магию на защиту, создавая из воды, усиленной магией Воздуха, режущие струи, уничтожающие Демоновы лианы.

Сквозь разрушенный проем Дориан видит своего врага. Высокий маг в плаще с закрытым лицом. Видны только глаза. Глаза, выдающие хаотика.

Несколько струй, способных разрезать камень, устремляются во вторженца. К ним добавляются Серпы Ветра, а остатки камня вокруг вот-вот выстрелят Шрапнелью в противника. Бой магов такого уровня — это игра. Каждую секунду оба решают — атаковать или защищаться. И если атаковать, то как атаковать так, чтобы не дать шанса на контратаку. А если защищаться, то как выиграть инициативу. Каждое заклинание в этой игре не только смертельно, но и чудовищно разрушительно, и малейшая ошибка может привести к катастрофическим последствиям.

Серпы Ветра проходят сквозь хаотика, разрывая стену за его спиной. Водяные струи отражаются, как свет отражается от зеркала, уходя в разные стороны, пробивая стены и потолок, разрушая все на своем пути. На применение Каменной Шрапнели не остается времени, Дориан вынужден уходить в защиту, попросту не ожидая таких быстрых ответных мер от противника.

Хаотик атакует, а не защищается.

Атакует так, как умеют только они.

Он начинает отрицать порядок вещей. Пропадает притяжение, ноги Дориана отрываются от пола, отправляя в невесомый полет. Воздух идет искажениями, будто между ними кто-то выбрасывает множество зеркал. Камень больше не камень, вода больше не вода, воздух больше не воздух. Возникает предательское чувство, словно сама магия отказывает старому магу. Будто привычная сила, на которую он опирался всю сознательную жизнь, ему больше не подчиняется. Обманчивое чувство. Секундное замешательство, но секунды порой решают слишком многое.

В их дуэль врывается поток пламени, пробивающий стену и обрушивающийся на хаотика. Не убивающий, даже не ранящий, но прерывающий атаку, вынуждая защищаться от огненной стихии.

Натали приходит на помощь. Она не столь искусна и опытна, как Дориан, но компенсирует это мощностью атак и комбинацией двух самых разрушительных аспектов.

Пляска пламени и смерти заставляет хаотика уходить в оборону.

Дориан освобождается от пут странного заклинания, действующего не на тело, на разум, понимая, что только что никакой невесомости не было, и он попал в иллюзию засбоивших ощущений. Мужчина тут же готовит свою атаку. Противник ошибся. Не смог победить старого мага до подхода подкрепления. Теперь убийце некуда будет деться.

Вот только на смену уверенности приходит выработанная годами интуиция, кричащая об опасности.

Хаотик был не один.

Дориану так и не суждено было узнать, кто и откуда нанес удар. Старый маг умер мгновенно, когда его голову разорвано тяжелой винтовочной пулей.

А хаотик, удовлетворенный результатом, отступил, заставляя Натали поливать место, где он только что был огнем. Волшебница, введенная в заблуждение еще одни заклинанием на основе аспекта Хаоса, видела совершенно иную картину и даже подумать не могла, что попалась в ловушку.

Сегодня неизвестный нападающий достиг своей цели и даже сделал чуть больше, чем планировал.

Глава 2

После пройденной в семье подготовки мне было бы по меньшей мере странно жаловаться на ночные кошмары. Среди королевских палачей сны не в ходу, как и любые другие виды измененного сознания. Состояния, в которых мы не можем себя полностью контролировать, слишком опасны для владеющих подобным аспектом силы.

Методики контроля собственного рассудка разрабатывались и совершенствовались поколениями, что с учетом инициации источником Хаоса вообще жизненно необходимо. Хаос слишком непредсказуемый аспект, чтобы давать ему возможность воздействовать на мир через его использующего мага.

А теперь этот проклятый сон, что преследует меня со дня смерти Барнсара.

Парень умер глупо. У него единственного быстро сработали рефлексы, заложенные постоянными тренировками. Возможно, из Барнсара в дальнейшем вышел бы сильный военный маг.

Нападения никто не ожидал… А еще мы облажались. Я, Аннэль, Илара. Мы все облажались.

Это просто надо признать, а не скрываться за иллюзиями, будто что-то можно было изменить.

По коридорам особняка, погруженного в траур, мрачными тенями ходили слуги. Гнетущую тишину нарушал лишь неуемный плач матери, потерявшей сына и так не сумевшей это принять. Слышать это было тяжело. Именно поэтому крыло, где находилась Орриса, избегали практически все, лишь слуги были вынуждены появляться там для выполнения своих обязанностей.

Келдрин каждый вечер запирался в кабинете. Предположу, что пил и пил много. Его, человека с сильным характером, умеющего принимать удары судьбы, смерть наследника надломила, сделала засечку на сердце, разрушила душу.

Оставалось только надеяться, что со временем он найдет в себе силы и восстановится. Я часто видел, как битые жизнью мужчины, без особого содрогания смотревшие на смерть своих товарищей или подчиненных, но не могли прийти в себя после того, как погибали их собственные дети. Наверное, нет ничего страшнее для родителя, чем гибель ребенка, особенно если это происходит на твоих руках, когда, казалось бы, у тебя имелась возможность этому помешать.

И именно в этот момент, пока им нужно время на принятие горя, необходимо действовать мне. Я взял на себя определенные обязательства перед Эвверанами и не в моих правилах отступать. Стоящие перед родом проблемы никуда не делись, лишь снизилась их острота, мы выиграли немного времени. Рада обмолвилась, что им удалось договориться с Атарисами, но не сказала ни слова о содержании сделки.

Илара тоже не обрадовала. В нападении меня не обвиняли, и на том спасибо. Но находился кто-то «умный», который все равно считал (несмотря на все остальные факты и доказательства), что я как-то связан со всей этой историей, и если не знаю тех, кто все это провернул, то догадываюсь, а значит наблюдение снимать не стоит. И в результате я все еще нахожусь под пристальным надзором ордена. Хорошо еще, что этим надзором занята сама Илара, а она считает, что из меня умышленно делают козла отпущения. Вот только кто в их ордене может быть настолько влиятельным, чтобы оказывать воздействие на результаты расследования, не знает.

А ведь еще нельзя исключать сценарий, при котором меня снова схватят и уже не выпустят.

Аннэль просто исчезла.

Понимаю, что у нее свои дела, свои обязательства и ответственность. И все же неприятно. Она говорила, как хотела вытащить меня из-за решетки, но так и не вытащила. И сейчас, когда мне как никогда нужна ее помощь, без объяснения исчезала.

Зак обнадежил, что будет помогать по возможности… И в то же время просил не втягивать себя в столь же безумные авантюры. Он как минимум привел вполне весомые доводы в виде больницы и пациентов, за которых нес персональную ответственность, как маг Жизни четвертого круга. Он был единственным магом, который мог делать определенный вид сложных операций и значительно повышал шансы обреченных на благоприятный исход.

Это дело всей его жизни. И я стану противным самому себе подонком, если разрушу это дело. Тем более в этом случае я косвенно буду виноват еще в смертях людей, которых Зак мог вытащить из-за черты невозврата. Война, несмотря на все ужасы, дала возможность моему знакомому стать сильнее и опытнее, чего при иных обстоятельствах он добивался бы десятилетиями.

Утреннюю разминку я проводил механически, выполняя уже давно выученный наизусть комплекс движений. Мысли мои находились в другом месте, но это не мешало телу делать свою работу.

У Эвверанов по-прежнему нет собственного источника, а ведь еще нужно провести ритуал прощания с Барнсаром. Я составил полный доклад о произошедшем и, после подписи Келдрина (который тот даже не прочитал, погруженный в свои мысли об опустевшей бутылке), отослал его в резиденцию наместника.

Ответ так и не пришел.

Если я правильно понимал работу имперской бюрократической машины, наместник должен подтвердить права Эвверанов на долину, включая находящийся на ней источник (или источники, если вдруг появится еще один). Но генерал-губернатор Антал хранил молчание. И теперь представителю рода предстояло появиться перед ним, дабы узнать причины столь долгого ответа на запрос от главы рода и получить новое распоряжение или что-то еще. Вот только подходящего представителя пока не находилось, а сам Келдрин был не в состоянии управиться даже с собой, не говоря уже о возвращении к делам рода.

Закончив с упражнениями, я вышел на завтрак, который накрывали как раз к этому времени.

— Доброе утро, Солрэн, — в столовой со мной поздоровалась Нола. Женщина, как всегда, была обворожительна и собрана. — Хорошо отдохнул?

В ее вопросе не чувствовалось фальши. У меня не возникало ощущения, что спрашивает она по привычке, из необходимости поддерживать образ светской леди. Ее забота обо мне казалась вполне искренней. Нола открыто улыбалась, хотя и скрывала печаль. Женщине смерть наследника рода также далась нелегко, как я понимаю, именно она занималась его воспитанием, но все же Нола приняла этот удар куда легче, чем родители Барнсара.

— Благодарю, Нола, — вежливо кивнул я женщине, принимая ее заботу. — Да, я хорошо выспался. А вы? Как у вас дела? — решил я проявить толику участия.

Она развела руками, как бы извиняясь за царящую в особняке атмосферу. Вместо ламп горели только сиротливые свечи, отчего всюду царил полумрак. Все яркие вещи убраны или прикрыты темной тканью. Слуги не выходят из своих комнат без веской причины, отчего порой кажется, что особняк и вовсе вымер.

Вся обстановка внутри особняка всеми деталями показывала, что род находится в трауре. Правда, по мне, все это слишком затянулось.

— Стараюсь как могу, но этого недостаточно, — посетовала Нола. — Нужно вдохнуть в этот дом новую жизнь…

— Дай им время, — ответил я. — Они смогут принять утрату.

У меня нет в этом абсолютной уверенности, но в данный момент эти слова нужно было сказать.

Я сел за стол, готовясь приступить к завтраку. Компанию мне составила только Нола, подобравшая уместный черный, но все равно привлекательный наряд. Хотелось сказать о ее красоте, но, несмотря на то что мы находились вдвоем, я не счел это уместным.

— Господин Эрлоу сообщал что-нибудь о состоянии Рады? — спросила женщина. — Хорошие новости нам сейчас нужны как никогда.

— Идет на поправку, — кивнул ей. — Зак залечил все травмы, сейчас ей нужны только отдых и покой.

— Твой друг просто наш спаситель, — облегченно вздохнула волшебница. — А как она восприняла смерть Барнсара?

Нола ничуть не запнулась, озвучивая то, о чем избегали говорить. Вот только я пока не мог понять, то ли она настолько хорошо контролирует себя, то ли действительно для нее это событие прошло куда легче, чем для остальных членов рода.

— Плохо, — вздохнув ответил я. — Со мной она ничего не обсуждала, но печаль была большими буквами написана на лице.

— Бедная девочка, — печально произнесла женщина. — Они не успели и нескольких дней провести рядом, и тут…

Да, все так. А самое паршивое — я понятия не имею, кто и почему совершил нападение. Сильно сомневаюсь, что тот уродец имел хотя бы зачатки самостоятельности, больше напоминая цепного пса, спущенного с поводка. Безумного пса, который толком не понимал, что он делает и видел перед собой лишь цель, на которую указали хозяева. Цель которую ему так и не дали уничтожить.

Из коридора донеслись уверенные тяжелые шаги, вызывавшие ассоциацию с моим армейским командиром с его генеральской поступью, предупреждающей подчиненных о необходимости принять вид лихой и придурковатый. Все, кто не успевал, получали наказание в зависимости от тяжести своего «проступка» (и тут не было разницы мещанин ты или аристократ — командиру на это было плевать, особенно с учетом его собственного высокого происхождения), так что уже под конец недели все научились быстро завершать свои дела и показывать образцовый порядок. Нола же, вздрогнув, выразила на лице неверие, перемещенное с узнаванием. Когда отворилась дверь столовой, она уже вскочила на ноги, чтобы приветствовать явно знакомого ей мужчину.

— Илберт! — радостно воскликнула она, бросившись обнимать неожиданного гостя.

Высокий, с великолепной выправкой, маг улыбнулся скрытыми под бородой губами. Он искренне ответил на объятия, крепко прижав к себе женщину и даже чуть приподняв ее над полом, будто она ничего не весила. Поднявшись из-за стола и выждав, пока гость обратит меня внимание, представляясь вежливо кивнул:

— Солрэн Эвверан, к вашим услугам.

Вот только в ответ получил от мужчины почти не скрываемую настороженную неприязнь.

— Маг Хаоса из ларриан. Что же… — он даже обозначать вежливого кивка в знак приветствия не стал. — Илберт Эвверан. Скажу сразу, чтобы между нами не возникло непонимания — ты мне не нравишься. И тем не менее я дам тебе шанс изменить мое отношение, так как каждый достоин попытки на исправление. Прояви себя Солрэн, а я за тобой послежу.

Я мысленно скривился. Снова проверка лояльности? И от кого? Впрочем, некоторые детали в его внешности не только показывали его принадлежность к Эвверанам и Талсоданам, но и на статус члена основной ветви рода. Кто-то из младшей ветви не стал бы себя так вести в доме патриарха рода. Все же бывают случаи, когда и личные слуги главы рода стоят несколько выше остальных и порой, являясь чуть ли не членами семьи, и даже выше некоторых членов младших родов.

Может он младший брат Келдрина или родственник подобного уровня?

— Не сочтите за дерзость, господин Илберт, — вкладываю всю выдержку, чтобы голос звучал спокойно, — но с чем связана ваша неприязнь?

— Разве это не очевидно? — сверля меня взглядом, с некоторым вызовом ответил мужчина.

— Вообще-то, нет, — вполне искренне удивляюсь, разведя руками.

— Вот как? — он смерил меня ироничным взглядом. — Тогда я поясню. Ты — королевский палач. Бывший… — добавил он с саркастической улыбкой, открыто демонстрируя свое отношение к этому «нюансу». — Я очень удивлен, что все ваше племя не развесили на столичных столбах еще до капитуляции.

Внутри поднялась злость. Очень хотелось ткнуть его лицом в такое незначительно обстоятельство, что именно Империя выступала агрессором, а не наоборот. А о том, как их люди издевались над моими соотечественниками, я вообще молчу. Но меня опередила Нола.

— Илберт, пожалуйста, Солрэн спас Келдрину жизнь! — вмешалась она, встав на мою сторону.

Маг кивнул, продолжая сверлить во мне дырку взглядом:

— Я знаю, и потому не вышвырну тебя прямо сейчас. У вас, ларрианцев, своеобразное понимание о чести. Хочу убедиться, что ты представляешь, что такое настоящая верность в имперском роду.

Козел. Ну что ж, по крайней мере, он сказал все это, глядя мне прямо в глаза, а не за моей спиной. Но сохранить спокойствие в голосе и не сорваться оказалось очень непросто:

— Я пришел в ваш род в момент, когда от вас все отворачивались. Да, в надежде получить достойную награду за верность, именно за верность! — я выделил голосом последнее слово. — И я буду верен до конца.

Не люблю такие речи. И то, что Илберта мой спич нисколько не впечатлил, раздражало еще больше.

— Пустая болтовня, — пренебрежительно бросил он. — Пока я не увижу своими глазами, как ты доказываешь слова на деле.

Демонов шовинист.

— Время покажет, кто есть кто, — дать правильный ответ было сложно, пока лучше избегать конфликта.

Дверь открылась, и в столовую вошла Орриса.

— Илберт! Великий Дух, как я по тебе скучала!

Женщина повторила то, что пару минут назад делала Нола — повисла на шее у мужчины. Но если в прошлый раз Илберт с явной радостью отвечал взаимностью, то сейчас он даже чуть скривился, хотя и не стал отталкивать Оррису.

— Илберт! — заговорила убитая горем мать. — Я так рада, что ты здесь. Мой мальчик… Все еще не могу поверить, что его убили! Понимаешь⁈ Его убили! — запричитала она, желая получить от мужчины поддержку.

— Я сожалею, Орриса, — кажется, он действительно искренне сожалел, — Я приехал, как только смог… Как только получил письмо от брата и узнал…

Значит, все-таки брат. Младший брат, но разница в возрасте невелика. А Келдрин только что лишился наследника. Очень не хочется думать, что уважаемый Илберт прибыл сюда для решения вопросов наследственности. Как ни крути, но без явного наследника у патриарха следующим может стать его брат, и уже его дети будут править в роду Эвверанов.

Орриса тем временем отстранилась и тут же принялась вытирать платочком слезы, попутно говоря:

— Мой дорогой Келдрин не желает выходить из кабинета. Одна надежда, что ты его вразумишь, пожалуйста, попытайся. Он совершенно не желает меня слушать, — она чуть покосилась на Нолу. — И прикажи уже слугам не носить ему выпивку! Ко мне они не прислушиваются, боясь гнева моего дорогого Келдрина!

— Конечно, Орриса, — без особого энтузиазма кивнул Илберт. — Я поговорю с братом.

От меня не укрылось, как Нола сжала челюсти, словно от обиды, но буквально на пару мгновений. Заметив мое внимание, она чуть дернула краешками губ, будто хотела что-то сказать, но промолчала.

— Спасибо тебе, — улыбнулась женщина. — Я очень на тебя надеюсь. Нам сейчас очень нужен тот, на кого можно положиться, кто сможет нас защитить.

Не хочу показаться эгоистом, но я что? Пустое место? Понимаю, что молод. Но в потенциале маг четвертого круга, дайте только источник. И с предыдущей проблемой, если объективно, разобрался тоже я.

— Все будет хорошо, Орриса, успокойся. Я приму дела на время и заставлю Келдрина взяться за голову. Ни о чем не волнуйся, я обо всем позабочусь. Слуга!

Властный голос пронесся по коридору. В столовую заглянула девушка из прислуги.

— Отведите госпожу в ее покои, ей нужно отдохнуть, — приказал он, нисколько не сомневаясь в своем праве так делать в чужом доме.

— Слушаюсь, господин, — присела в книксене девушка, лишь на миг задержав взгляд на Ноле, которая разрешающе прикрыла глаза.

Когда продолжавшая на ходу благодарить Орриса удалилась, Илберт повернулся ко мне. Враждебности в нем только прибавилось.

— Расскажи о расследовании, по которому тебя привлекали паладины? — задавая вопрос, он сложил руки в замок на груди, будто спрашивал не для того, чтобы получить ответ, а для того, чтобы обвинить.

А он неплохо осведомлен для человека, появившегося здесь только что. Сомневаюсь, что патриарх описывал в письме такие подробности, скорее всего, об этом доложил кто-то из слуг.

— Всего лишь ошибка, — спокойно ответил я, выдержав взгляд мужчины. — Возможно, подстава.

— Возможно? — процедил маг. — Значит, у тебя есть знакомые, которые могут снова подставить и тебя, и всю нашу семью? Должен ли я считать, что ты пришел в наш род ради защиты от бывших сообщников?

— С чего вы взяли, — вопросительно приподнял бровь, — что у меня вообще есть какие-то сообщники?

— За что-то же ты сидел в тюрьме, — привел довод Илберт, связав вещи, которые я связанными не считал. Да и делать подобные выводы, мягко говоря, не осмотрительно.

— Я не попал в плен до окончания войны. Был схвачен уже после подписания капитуляции. Не знаю, кому пришла в голову гениальная мысль сделать меня простым заключенным, и, скорее всего, уже не узнаю.

Мне определенно не нравилось то, к чему вел разговор маг.

— А что ты делал в промежутке времени между окончанием войны и попаданием в тюрьму?

Нахмурившись, я смотрел Илберту прямо в глаза, не спеша отвечать. Это уже явно переходило все границы! Одно дело если подобное спрашивал патриарх, а тут просто член рода, пусть и брат главы.

— Илберт! — Нола тоже поняла, что разговор идет куда-то совсем не туда.

— Не мешай, я хочу услышать его ответ, — отрезал маг, резко отмахнувшись от женщины.

— Разве? — картинно удивляюсь я. — А мне показалось, что вы ищете, в чем меня можно обвинить.

— Солрэн! — взмолилась Нола.

Она не столько пыталась меня остановить, сколько просила не нагнетать конфликт. Но если бы это зависело от меня. Похоже, что брат главы рода, как говорится, «закусил удила» и теперь не собирается отпускать меня просто так, пока не получит того, что хочет. Даже если все выводы, сделанные им, ошибочны.

— Ты не ответил на вопрос, — стоял на своем Илберт.

— И не отвечу, — не отступал и я. — Ваши вопросы больше напоминают обвинения. Вы спрашивали меня о чести. Так вот она у меня есть, и я не собираюсь оправдываться, особенно в столь смехотворном обвинении.

— Тут все очевидно, — криво улыбнулся мужчина. — После подписания капитуляции до бывших королевских военнослужащих никому не было дела. А взяли тебя как раз за совершенные преступления. Возможно, мне стоит навести нужные справки?

— Ваше право, — недвусмысленно хмыкнул я. — Но меня уже проверяли и ничего обличительного не нашли.

— Плохо искали… — напрашиваясь на очередной круг спора, начал говорить Илберт.

— Пожалуйста, прекратите! Оба! — встала между нами Нола. — Илберт, прошу тебя!

Мужчина принял спокойное выражение лица, коротко бросив:

— Я с тобой закончу позже, — после чего повернулся и покинул нас.

Что это было? Просто личная неприязнь ко всем бывшим подданным королевства? Или за этой неприязнью скрывается что-то иное? Нола посмотрела на меня одновременно с осуждением и извинением.

— Солрэн. Прошу, прояви терпение. Он всегда немного недоверчив…

— Немного? — искренне удивляюсь я такой трактовке только что произошедшего.

Но получаю еще одно осуждение:

— Да, он резковат. Но он скоро успокоится, такое уже бывало. Просто прояви немного терпения.

После такого многообещающего начала подозреваю, что терпения мне потребуется очень и очень немало. Да, спор с членом рода, когда сам являешься только недавно принятым в него, может и без личной неприязни принести много проблем. Это я прекрасно понимал, как и то, что Илберт от меня так просто не отстанет.

— Простите меня за мои эмоции, Нола. Но я считаю, что проявил верх терпения, не ответив на откровенное обвинение и клевету. Я буду надеяться, что господин Илберт просто встал сегодня не с той ноги, и позднее мы найдем общий язык. Пока же…

Возвращаюсь за стол с намерением закончить обед.

— Солрэн, — вновь обратилась ко мне Нола.

— Пожалуйста, не сейчас. Могу пообещать, что пока буду избегать контактов с господином… Илбертом. Большего не просите.

— Спасибо и на этом, — смирилась женщина.

Нужно подумать. Подумать и придумать, что делать дальше.

Я не выполнил задание, полученное от тех, с кем работает Моритас. Нужно ждать возможных осложнений с этого направления. Это раз.

Томэк работал не один, у него определенно есть единомышленники. Преследовать меня или Эвверанов они, возможно, не станут. А, может, и станут, тут непонятно. Это два.

Тот, кто напал на паладинов, выставлял именно меня виноватым не просто так, и если бы Илара не вмешалась… Отсюда тоже можно ждать новых проблем. Это три.

Рада так и не рассказала мне о содержании договора с Атарисами. Там вряд ли что-то, выходящее за пределы разумного, но точно не символическое спасибо. Это четыре.

Генерал-губернатор молчит, не торопясь передавать источник Эвверанам, и нужно понять — почему. Пять.

То, что убило Барнсара. Тут вообще пока ничего не понятно, но оно напало на Эвверанов. Напало не просто так. Хотя можно предположить связь между первым и этим. К сожалению, пока только предположить. Шесть.

А теперь еще этот… Имперец. А вместе с этой персоной проблема наследства Эвверанов. И совершенно непонятно, как строить с ним взаимоотношения. Семь.

Начну, пожалуй, с Зака. Он точно сможет что-нибудь рассказать о той твари. Уговорить Илару оставить тело для вскрытия оказалось совсем непросто, но главное, что получилось. Заодно попробую снова поговорить с Радой.

Глава 3

Хмурое небо злилось мелким острым дождем. Казалось, что дождь хочет пронзить землю, припоминая ей старые обиды. Его поддерживал ветер, выступая в качестве подкрепления, прогоняя людей с улиц холодными порывами, отбивая всякое желание высовывать носы из теплых домов.

Такую погоду, явно пришедшую откуда-то с севера, я видел третий или четвертый раз в жизни, и был бы рад не видеть вовсе. Особенно она неприятна, когда ты вынужден куда-то направляться, в то время как мог бы отсиживаться у разведенного очага. Дорога до больницы не заняла много времени, но и этого хватило, чтобы промокнуть и даже немного замерзнуть.

Не захотев оставлять лошадь на улице, я оплатил место в конюшне. Нечего коню, безропотно доставившему меня сюда, мерзнуть в такой дождь. Он раздражено прял ушами на каждый порыв ветра и все же упорно шел вперед даже без понуканий с моей стороны. Хорошо над ним поработал конюший рода, надо бы не забыть сказать ему спасибо за это.

В приемной больницы, несмотря на погоду, толпились посетители. Мужчины и женщины, старики и дети, людей было много и, на первый взгляд, не все из них были больны, но не мне судить об их состоянии. Такой ажиотаж показался странным, но гадать над его причинами я не стал — Зак объяснит, что к чему.

Одна из старших медсестер, пробегавшая мимо, узнала меня и остановилась.

— Господин, прошу прощения, — склонилась она в торопливом поклоне, открывая мне вид на два холмика грудей, которые в таком положении выглядели довольно заманчиво. Хоть и с трудом, но все же я не стал задерживать взгляд на бесспорных достоинствах девушки. — Господин главный врач сейчас очень занят. Я передам ему, что вы пришли, но его пока лучше не отвлекать, — мягко сказала она со взглядом наполненным извинения. При этом девушка немного поддалась вперед, отчего ткань платья отчетливее обрисовала объемную грудь.

Отведя взгляд от этих деталей, я бросил его на посетителей и поморщился от издаваемого таким количеством человек бессвязного гомона, среди которого очень сложно было вычленить отдельные слова. Да, освободится мой друг явно нескоро.

— Хорошо, я пока навещу свою знакомую.

Удовлетворившись таким ответом, сестра побежала дальше. А я на ходу думал о том, как начать разговор с Радой. Задавать глупых вопросов из разряда: «Как ты себя чувствуешь?» мне не хотелось. Мне и без ее ответов было понятно, что состояние паршивое. Лучше пока вообще ничего не буду спрашивать.

— Рада…

Открыв дверь, я ожидал увидеть девушку на кровати. Но волшебница сидела на подоконнике, забравшись на него с ногами, глядя сквозь текущие по стеклу капли куда-то вдаль. Рада ненадолго повернулась ко мне, позволив рассмотреть свое красивое лицо, искаженное тоской и тщательно скрываемой болью. Возможно, кого-то ей этим и удалось бы обмануть, но я за время войны слишком часто видел подобный взгляд.

Ничего не ответив она вновь повернулась к окну. Из одежды на волшебнице был больничный халат да белая сорочка. Ноги ниже колен оставались обнажены, что ее, похоже, нисколько не смущало.

— Хорошо, что ты идешь на поправку… — я начал осторожно говорить.

— Почему? — спросила девушка, не дав мне продолжить.

Тихий голос казался чуждым.

— Что почему? — спокойно спросил я.

— Почему это хорошо, Солрэн? — дрожащим голосом спросила девушка несмотря на меня. — Что в этом хорошего?

Я прошел в палату, закрыв за собой дверь, запоздало подумав о том, что ничего не принес для Рады.

— Что ты жива, Рада, и поправляешься.

— А Барнсар?

— Он вернулся к Великому Духу и начнет новую жизнь.

Волшебница опустила взгляд в пол, подтянув к себе колени и обняв их.

— Что-то это не слишком утешает.

— Да, — киваю, подходя ближе, — это так. Но если ты думаешь, что есть какие-то слова, от которых тебе вдруг станет легче, то ошибаешься, их нет, — горько улыбнулся я. Мне самому доводилось проходить через что-то похожее. — Но со временем станет легче.

— Да, — Рада прикрыла глаза. — Ты не первый, кто мне это сказал.

— Знаешь, — я присел на край подоконника, следя как капли стекают по стеклу, образуя своеобразные дорожки. — Когда один из моих друзей погиб в бою, меня мучила мысль… Почему он, а не я?

Девушка заглянула в мои глаза в ожидании. А я не сразу смог продолжить, какое-то время переживая нахлынувшие воспоминания.

— Мой командир тогда подошел ко мне, чтобы подбодрить… — произнес я после небольшой паузы. — Он говорил, чтобы я не винил себя. Говорил о том, что если бы погиб сам, то единственное что бы он хотел передать своим друзьям и товарищам — не беспокоиться, ведь ему больше не больно, и все в том же духе… — вздохнул я, непроизвольно сжав кулак. — Чтобы они за него выпили и жили дальше.

Рада несколько секунд молчала, ожидая продолжения, а затем спросила:

— И ты выпил за него?

— Да, — киваю. — Несколько раз.

— Помогло?

Образовалась тягостная пауза, я повернулся и встретился со взглядом волшебницы. Там, за зеркалами души, читалось много разных, отчасти противоречивых, эмоций и переживаний. Мне было искренне ее жаль. Отчего еще острее ощущалась собственная ошибка.

— Да, — коротко кивнул я. — Боль немного притупилась, вытесненная всем остальным.

О том, что это помогает далеко не всем, я говорить не стал. Умолчал и о том, что эта боль будет всегда с тобой, как бы ты ни старался. Ни к чему ей сейчас знать об этом. Такое лучше переживать на собственном примере, чем полагаться на кого-то, перекладывая часть душевной ноши на его плечи.

— Дядя Барнсара, — сказала Рада, вновь отвернувшись к окну, — вернувшись из военного похода, тоже какое-то время не вылезал из кабаков, а потом успокоился.

— Дядя? — заинтересовался я. — Не Илберт, случайно?

— Да, — удивленно посмотрела на меня девушка. — Откуда ты…?

— Познакомился с ним сегодня, — я непроизвольно поморщился. — Не могу сказать, что рад этому.

— Ты не имперец, — пожала плечами Рада. — А дядя немного недоверчив к новым людям и тем более не гражданам нашего государства. Есть насчет этого у него какой-то пунктик.

— Повторю тебе то же, что сказал госпоже Ноле, — хмыкнул я. — Немного?

— Мы привыкли, — Рада чуть улыбнулась, совсем чуть-чуть, краешками губ.

В дверь, прерывая наш разговор, постучали.

— Да, войдите, — откликнулась Рада.

Из-за открывшейся двери выглянул Зак. Маг Жизни выглядел уставшим и хмурым. Он при любых обстоятельствах на первое место ставил свои обязанности. Мне, как никому другому, известно, что Зак не поедет домой, пока не закончит с последним пациентом.

— Рада, вам нужен отдых! — врач сразу подошел к ней, бесцеремонно отодвинув меня в сторону. Впрочем, я и сам уже сделал шаг в сторону, видя с какой решимостью он двинулся к девушке. — Как бы вы себя ни ощущали, организм еще слаб…

И пока Рада терпеливо переносила внеплановый осмотр, я оглянулся на дверь, Зак пришел не один. В проходе в палату стоял молодой маг в эффектном фраке, на котором не было ни пылинки. Холеное лицо играло дружелюбной улыбкой, руки держали трость из темного дерева.

— Прошу прощения за навязчивое вторжение, — чуть склонился он, показательно закрывая за собой дверь.

Рада поспешно спрятала ноги в полах халата. Зака она не стеснялась, а вот от незнакомца укрылась.

— Отвернитесь и дайте мне вернуться в кровать, — строго произнесла она, скрывая свое смущение.

— Конечно, госпожа Талсодан, — гость тут же выполнил требование, отвернувшись к стене. — К тому же вам совершенно нечего стесняться. Вы просто живое воплощение Асиры Кассан.

— Кого? — не поняла девушка, устраиваясь на кровати и скрываясь под одеялом.

Я напряг память, продолжая рассматривать незнакомца.

— Асира Кассан. Мифическая царица древнего Дэллерона. По легендам она имела внеземную красоту и острейший ум, — сказал я, вместо уже почти готового отвечать на вопрос мужчины. — А также была непревзойденной волшебницей, в которую влюбился языческий бог Шеннох, даровавший ей силу и магию, недоступную смертным. Первая известная в истории женщина-маг. По крайней мере, с ней связано самое древнее упоминание о волшебницах в исторических хрониках. Если подумать, — я окинул свою знакомую внимательным взглядом, — сравнение более чем уместно.

— Именно так, — подтвердил незнакомец уже развернувшись.

Рада чуть покраснела, что было заметно из-за ее бледности, но заговорила спокойно:

— Благодарю за эти слова. И все же кто вы?

Гость повернулся, легким движением достав из кармана удостоверение.

— Девятый Отдел Имперской Канцелярии, — пусть произносил он это вполне доброжелательно, но, казалось, что после этих слов в палате стало заметно прохладней. — Своего имени, простите, назвать не могу, — извиняясь, развел руками мужчина, — такая работа. Титулы должности и регалии вам, поверьте, ни к чему.

В кожаном портмоне хранилась массивная металлическая эмблема — герб империи и большая цифра девять. Рада подобралась и напряглась, Зак и так знал, кем является незваный гость, а я же понял, что слегка сел в лужу со своими знаниями. Об имперской канцелярии я знал, но понятия не имел, какие там имеются отделы и чем они заняты. Впрочем, об этом не подозревает и большинство граждан Империи, получая информацию в основном из слухов.

— Чем обязаны вашим вниманием? — осторожно спросил я.

— Все достаточно просто, — имперец лучился добродушием, все так же улыбаясь. — Отдел, в котором я имею честь состоять, занимается случаями незаконного применения магии, с целями… Скажем так, нас интересуют попытки некоторых личностей получить силу, серьезно выходящую за пределы дарованной изначально, с нарушением в процессе всех возможных этических и моральных норм. Это, знаете ли, бывает довольно… хлопотно. С подобным, как я знаю, вы столкнулись дважды за короткое время.

Рада нахмурилась:

— Вы среагировали… — на языке у нее явно крутились обвинения в нерасторопности, но она побоялась озвучивать их, выразившись более обтекаемо, — не сразу…

— Да, к сожалению, — признал гость. — Но пока до канцелярии дошли отчеты, пока их передали в наш отдел… Я прибыл так быстро, как смог. Но вернемся к делу, — отдернул мужчина воротник своего фрака. — Мистер Эрлоу, — он кивнул Заку. — Прошу вас, расскажите нам о результатах вскрытия.

Зак не выказал ни малейшего энтузиазма от исполнения этой просьбы.

— А эта информация не… секретна? — спросил маг Жизни.

— Нет, не секретна, — заверил имперец. — Но я бы никому не советовал излишне рьяно ее распространять. Скажем так, — смотрел при этих словам он почему-то на меня, — роду Эвверан ее знать не запрещено, но я надеюсь, что дальше эти знания не пойдут, — сопровождалось это недвусмысленным взглядом, от которого мне стало очень неуютно. — Итак?

— Хорошо, — кивнул врач, посмотрев на Раду и меня. — Во-первых, существо, которое убило Барнсара Эвверана, было не совсем живым. Это точно не нежить в привычном понимании, скорее некий…

— Чимерум Холус. Химера человеческая, — вставил свое пояснение имперец. — Когда-то давно некоторые стремящиеся к силе личности считали, что создание подобных конструктов, включающих в себя органы разных существ — путь к возвышению, которое позволит выйти за рамки. Но химеры сами по себе — это тупик. Лютоволк, с которым вы встретились, выглядел жизнеспособным, но на деле протянул бы неделю-две. Без постоянного вмешательства со стороны своих творцов такие создания быстро… разваливаются. Простите, я перебил вас, — извинился мужчина.

Зак не был слишком удивлен, скорее задумчив, а вот Раду слова ошеломили. Я же был спокоен. В архивах семьи имелись несколько записей о различных попытках дворян королевства обрести силу. Нечастые случаи, скорее уж наоборот, на ночь такое лучше не читать. А так в архивах хватало различного рода протоколов, все же палач — это не только исполнитель приговора, но и человек с которым осужденные очень «охотно» идут на контакт, изливая душу.

— Подобные случаи и есть ваша работа? — спросил я.

— Да. Но конкретно химеры в настоящее время скорее своеобразный костыль. Они способны выдерживать сильные изменения в своих телах, позволяя магам проверять на них методики усиления самих себя. Верно, доктор Эрлоу? — гость поощрительно улыбнулся Заку. — Прошу, продолжайте.

— Да. Это вторая важная… особенность. Сол, — он посмотрел на меня. — Представь, что ты маг второго круга. Тебя насильно инициируют до четвертого круга сразу, каким-то образом не убив в процессе. Затем вливают бочку эссенции твоей стихии и катализатор, высвобождающий всю эту прорву силы разом. Опять же не дав тебе помереть в процессе. Представляешь результат?

— Предположу, — я стал отвечать, удивленно посмотрев на него, — что грубой силы будет очень много, а вот контроля над магией никакого, кроме пары самых примитивных приемов. А затем магия меня просто разорвет. Особенно мой аспект.

— Именно поэтому Хаос практически не применяется при создании химер, — сделал важную ремарку гость.

— Подождите… — Рада переводила взгляд между нами тремя. — Вы хотите сказать, что какой-то безумный маньяк создал и того лютоволка, и эту тварь… Чтобы убить нас?

Гость покачал тростью, внимательно глядя на Раду:

— Вообще-то, нет. Вы каким-то образом пересеклись с теми, кто создал этих существ. Стоит предположить, что лютоволка вы встретили случайно. Просто оказались не в том месте, не в то время. Или же, что вернее, он сбежал от своих пленителей и создателей. А вот второй… он был послан именно за вами. За кем-то из вас. Поэтому я вам и представился. Конкретно эти два создания были в каком-то смысле особенными, — хмыкнул представитель девятого отдела. — Выделяющимися на общем фоне среди себе подобных. Потому что в их создании участвовал маг Порядка.

Мы были ошеломлены, и пару секунд имперец наслаждался нашей реакцией.

— Маг? — первым я вышел из ступора.

— Не в полном смысле этого слова, — самодовольно улыбнулся гость, верно истолковав мой вопрос. — Но это и не обычный паладин. Это очень редкое явление, какое порой происходит. Носитель силы аспекта Порядка, чьи способности ближе к магам, чем к членам Ордена. Мне еще только предстоит разобраться во всем этом подробнее. Но это точно был маг. Подробности вам знать ни к чему.

Он достал из внутреннего кармана конверт из черной бумаги. Чуть подумав, глядя на нас, имперец подошел ко мне и протянул конверт.

— Здесь надежный способ связаться со мной или моими коллегами. Возможно, вы столкнетесь с чем-то, что заинтересует мой отдел, — улыбнувшись посмотрел он мне прямо в глаза. За этими словами скорее скрывался намек на то, что мы уж очень часто умудряемся в последнее время влипать во всякие истории, и эту нашу «особенность» имперец и хочет использовать в собственных целях. — Простите еще раз за то, что так ворвался, желал познакомиться с вами и оставить… — он обвел всех нас взглядом, остановив его на мне, — средство связи.

Рада едва не вскочила с кровати, но вспомнила, что не одета и еще сильнее натянула одеяло на себя.

— Подождите. Но кто их создал? И почему натравил на нас?

— К сожалению, госпожа Рада, — имперец развел руками, — я только приступил к расследованию. И, зная почерк подобных… деятелей, могу утверждать, что после столь громкой акции — нападения на Орден, они ложатся на дно и пережидают. Сейчас моя первая зацепка, это Орден. Расследование, по которому вы, господин Солрэн, проходили обвиняемым, может показаться бредовым. Вам, на самом деле, еще повезло. Небольшое промедление вашей спасительницы, чуть больше расторопности со стороны следователей… Можно предположить, что они сфабриковали бы признательные показания и закрыли бы дело, а вам подстроили смерть во время попытки побега. Поверьте, мне приходилось проверять расследования, кажущиеся еще более несуразными. И сейчас это слабое место, в которое я ударю. Никто не может уничтожить всех улик и заткнуть всех случайных свидетелей. А у моего отдела большой опыт в таких делах, — уверенно заявил он. Мужчина улыбнулся всем нам, поочередно посмотрев на каждого. — Верьте в имперскую канцелярию, если уж мы взялись за дело, то результат становится лишь вопросом времени. А теперь мне пора. Доктор Эрлоу наверняка поделится с вами и другими своими соображениями, но ключевое он уже озвучил. Тело мы заберем с собой. Если у вас нет ко мне никаких вопросов…

Мы с Замком и Радой переглянулись. Вопросы, пожалуй, были, но озвучивать их мы не решились. Нас ввели в курс дела… думается мне, что это было сделано специально.

— В таком случае рад был знакомству, — представитель девятого отдела чуть кивнул нам, — госпожа Рада, господа.

На этой ноте он покинул палату.

— Дай угадаю, — я внимательно посмотрел на Зака. — Это и есть те покровители, которые дали тебе доступ к Источнику?

Маг Жизни кивнул, мрачно спросив:

— Осуждаешь? — вопрос относился в первую очередь к тому факту, что он сообщил обо всем своим покровителям.

— Нисколько, — тяжело выдохнул я. — Ты все правильно сделал. Ничего такого, в чем можно было бы заподозрить злостные намерения против империи, мы не делали.

Он прищурился, но развивать тему не стал, не здесь и не при Раде. Истинный вопрос, который он хотел задать, звучал так: «если или когда я соберусь действовать против империи, стану ли я ему доверять?».

— Лучше расскажи, с чем связан наплыв посетителей? — поспешил я сменить тему. — Первый раз вижу такую толпу.

— Да, посетители, — спохватился мой друг. — Вы убили мага Смерти и развоплотили демона. Вся сила, обращенная магией Смерти, что эти двое вытащили в наш мир, рассеялась по округе. И, покуда никакой дворянский род здесь не хозяйничает, а паладины заняты своими проблемами… — произносил он все это скороговоркой и на ходу, двигаясь к выходу из палаты. — В ближайшем месяце у меня будет очень много работы. И повезет еще, если не появится пара новых монстров, заряженных по макушку Смертью и демоническими эманациями.

— Появятся, Зак, — поморщился я, едва подавляя желание сплюнуть на пол. О таких последствиях я не подумал сразу. — Уж в этом можно не сомневаться. Поверь, там такой объем дерьма вылился, что будет чудом, если тварюшки стаями бегать не начнут. Надо хотя бы егерей предупредить, что их ждут проблемы.

Мой друг задумчиво кивнул спросив:

— А твоя знакомая? Илара, кажется? Она не может как-то помочь через орден?

— С тем же успехом, — хмыкаю я, — могу спросить у тебя насчет девятого отдела?

Он поднял руки в жесте капитуляции.

— Значит, как всегда? Рассчитываем только на себя?

Его вопрос заставил меня вспомнить про тайный договор, но, глянув на Раду, я не стал поднимать эту тему.

— Еще что-то удалось выяснить по телу?

— Все наиболее важное мы уже озвучили, — отрицательно покачал головой Зак. — Одноразовый мутант, способный прожить пару-тройку дней, не больше. Хотя некоторые следы… — он задумчиво погладил подбородок, — Я думаю, у его создателей был какой-то способ стабилизировать его состояние. Что-то вроде ограничителя. Это всего-навсего гипотеза, и… офицер из девятки посчитал, что это пусть и возможно, но даже чисто в теории крайне сложно выполнимо. Да и участие аспекта Порядка не сильно облегчает задачу.

Легче действительно не становится.

— До недавнего времени я считал, что такой скачок в силе сам по себе невозможен, причем даже в теории. И, что самое главное, без сколько-нибудь продолжительного существования таких мутантов теряется вообще всякий смысл их создания. Даже для проведения нормальных экспериментов нужно стабильное существование в течение недели, а лучше месяца.

— Почему именно неделю? — удивилась озвученным срокам Рада. — Создал — поставил эксперимент — получил результат — выбросил. Разве не так?

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Для глубокого изучения требуется наблюдение в течение всего цикла Руанокса. Двадцать четыре дня. Для достоверности лучше вообще повторить это два раза.

Цикл, за который обновляется вся энергия в теле мага. Для повседневного использования магии это знание почти бесполезно, но для хаотиков такие детали важны, чтобы отслеживать свое состояние. Хаос коварен и никогда не знаешь, как и когда он попытается вырваться из-под контроля.

— Иногда забываю, что ты демонов ботаник, — поморщилась девушка.

Зак задумался еще больше.

— Офицер девятки не может этого не понимать. Может, просто не хочет, чтобы мы копали в этом направлении?

— Вот в это я охотно поверю, — соглашаюсь с его словами.

— Тогда я возвращаюсь к своим пациентам. Рада, вам положен постельный режим. Сол, не задерживайся.

Мой друг откланялся.

Глава 4

Как только дверь за Заком закрылась, девушка откинула одеяло и снова подошла к окну… как и получасом ранее совершенно меня не стесняясь.

— Это слишком много для одного раза, — пожаловалась она. — Не знаю, как все осмыслить.

— К демонам все, — пожал я плечами. — Этот мертвяк теперь не наша проблема, пусть с его создателями разбирается девятый отдел, раз уж они наконец-то соизволили заинтересоваться этим делом. Предлагаю сосредоточиться на проблемах рода. Это сейчас более насущная проблема. Мы справились с проклятием — это главное. Вот только награду Эввераны пока так и не получили.

Рада обернулась.

— Источник? — девушка прикрыла глаза на секунду, подавляя какие-то неприятные мысли, прежде чем продолжила. — Да, нам нужно провести ритуал и проститься с Барнсаром как положено.

Видя, что эти мысли ее печалят, я поспешил продолжить:

— Правда, я не знаю, кто поедет на прием к генерал-губернатору…

— Ты знаешь столицу, тебя возьмут точно, — без тени сомнений произнесла волшебница, словно это уже решенный вопрос. — Ну и я не останусь сидеть здесь… — Рада встряхнулась, будто пытаясь отделаться от каких-то мыслей. — Как ты сказал? Выпить за погибших?

Я немного удивился резкой смене темы, но…

— Да. Как минимум помогает забыться, а затем, после похмелья, взглянуть на все свежим взглядом. Если не злоупотреблять, конечно. Все должно быть в меру…

— Организуй мне побег, — Рада заглянула мне в глаза. — Я хочу напиться до невменяемости и выспаться наконец.

Думаю, это имеет смысл.

— Твое состояние…

— Не начинай, — отмахнулась она. — Ты сам, я уверена, не раз сбегал из-под опеки своего друга, уморенный постельным режимом.

— Я не об этом, — улыбнулся я. — Ты как? Карабкаться можешь или только ходить? Пройти через все здание, да еще и не попасться персоналу, будет не просто.

Рада вновь посмотрела на окно. Затем нагнулась чуть вперед и вниз.

— Третий этаж, — озвучила она, затем обернулась, — мне нужна одежда.

Я чуть задумался, а затем ухмыльнулся:

— Дай мне несколько минут.

Примерно через полчаса мы шли по улице, удаляясь от больницы. Рада продолжала критически оценивать свой наряд, который мне удалось добыть. Предварительным вердиктом было: «ладно, для первого раза сойдет». Но мне определенно нравились эти облегающие штаны из темной кожи, подчеркивающие ее стройность и иные особенности фигуры.

— Расслабься, ты отлично выглядишь. Не столь элегантно, как в своих костюмах, но зато легко сойдешь за бунтующую молодую натуру из зажиточных горожан.

Если к волшебницам, носящим штаны, общество относилось спокойно, то на прочих барышень, у которых не было веских причин одеваться не традиционно, немного косились. Некоторые и высказаться были готовы, довольно-таки жестко. К счастью, в такую паршивую погоду прохожих было мало.

— Дело не в том, как это выглядит. Не спорю, что выглядит это сносно, — попыталась объяснить девушка. — Я пытаюсь понять, где ты эту одежду достал?

— Подошел к молодой медсестре, покорил ее своим обаянием и сказал, что хочу устроить побег подруге, для чего мне нужна одежда. Ей это показалось довольно романтичным поступком. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление, — почесал я затылок.

— И сколько стоило твое обаяние? — Рада хитро стрельнула глазами.

— Меньше, чем ты думаешь, — я не повелся на укол. — Улыбки и нескольких теплых слов было достаточно.

Рада потупилась, на пару секунд опустив голову. А затем встряхнулась:

— Будем искать дешевую забегаловку или место, где нам подадут дорогое и элитное вино?

— Второй вариант! — поспешно настоял я. И пояснил на вопросительный и слегка заинтересованный взгляд девушки: — Дешевого пойла я на три жизни вперед напился.

Рада задумалась и вздохнула:

— Но и в самое дорогое заведение, думаю, идти не стоит.

Я хмыкнул. Самый элитный «ресторан» в этом городе предназначался совсем не для того, чтобы в нем напивались до поросячьего визга. Заведение с громким названием «Золотой Фолиант» посещали торговцы и купцы, они проводили тут встречи или пускали пыль в глаза дамам. Нам требовалось нечто попроще.

— Есть у меня одна идея… — задумчиво протянул я, оглядываясь по сторонам и пытаясь сориентироваться.

Кабачок без вывески прятался в стороне от главных дорог, но, насколько мне было известно, пользовался определенной популярностью. Слуги из поместья как-то раз поделились сведениями об этом местечке, оставалось надеяться, что они его не перехвалили.

Когда мы вошли, нас спокойным взглядом окинул трактирщик, находившийся в этот момент за стойкой. Я указал Раде на лестницу, а сам подошел к нему.

— Нам бы комнату и побольше выпивки с закуской.

Мужчина, бородатый, но в целом аккуратного ухоженного вида, еще раз глянул на мою спутницу, затем на меня. Что о нас можно подумать, догадаться несложно.

— Я недавно потерял друга, а она возлюбленного, — не дал я развить ему мысль. — Помянуть хотим в спокойной обстановке и без нежелательных гостей.

Начавшая было формироваться в выражении лица враждебность тут же исчезла.

— Соболезную, — коротко ответил он, подойдя к дверям за спиной. Стоило им только приоткрыться, как мужчина гаркнул во всю мощь своей глотки. Да еще так, что, кажется, задрожали стаканы на столе. — Мелкий! Проводи гостей в седьмую.

Мелкий оказался парнишей на голову выше меня и вдвое шире, с простодушным улыбчивым лицом. Он моментально выскочил из подсобного помещения и проводил нас в свободную комнату, пообещав вскорости принести выпивку и закуску, которую уже готовят.

Убранство оказалось вполне подходящим: диван, кресло, столик, пара стульев. Рада сбросила камзол на диван, оставшись в элегантной рубашке… сквозь мягкую ткань едва заметно просвечивало белоснежное белье. Заставив себя отвернуться, я снял куртку, после чего устроился в кресле.

— Давно вы с ним были знакомы? — осторожно спросил я.

С чего-то нужно было начинать. Почему бы и не с такого? Вполне возможно, светлые воспоминания позволят проще пережить этот период.

— Да… Наверное. Несколько лет можно называть «давно»? — немного рассеянно ответила Рада, осматривая комнату.

— Пожалуй. Некоторых своих сослуживцев я знал всего пару месяцев, но мы успели стать близкими друзьями. Иногда для этого не требуется много времени. Достаточно пережить событие, которое вас связывает.

Она присела на стул, закинула ногу на ногу и, на мгновение склонив голову набок, распустила волосы.

— Да, ты прав. Барн был первым, кому было плевать на мое происхождение. Одного этого было достаточно, чтобы я прониклась к нему симпатией, — с теплой улыбкой произнесла девушка.

— А что не так с твоим происхождением? — не понял я.

— Так ты не знаешь? — удивилась она моему вопросу. — Я…

В дверь постучали. Вместо Мелкого, с нашими закусками пришла какая-то девчушка. Хорошо, что меня правильно поняли: не было ни острых, ни излишне жирных блюд.

— Сейчас принесут выпивку, — прощебетала девушка прежде, чем уйти.

Когда дверь закрылась, я спросил:

— Так чего я не знаю?

Рада на мгновение опустила взгляд будто решаясь.

— Я — бастард, — и тут же с вызовом и ожиданием заглянула мне в глаза.

Черт, ни за что бы ни подумал. Для незаконного ребенка она слишком хорошо обучена.

— Не старшая ветвь, да? — уточнил.

Рада отвернулась хмыкнув:

— Все это спрашивают, когда узнают. Кроме Барна. Ему было все равно.

— Не вижу странности, — пожал плечами. — Ты хорошо обучена и воспитана, а не выгнана на улицу. И я уверен, что ты отлично представляешь, какую опасность несут незаконнорожденные…

— Так и говори — ублюдки, — огрызнулась волшебница.

Я терпеливо вздохнул.

— У моего деда был брат, Дориан. Он был бастардом. Когда в семье назрел раскол, он предпочел умереть, чтобы не претендовать на главенство и не накалять ситуацию еще больше. Мой отец, став главой рода, назвал его дочь своей сестрой, потому что Дориан своей жертвой доказал преданность семье. Ты не в ответе за своих родителей и их ошибки, важно лишь то, что делаешь ты. А я всего лишь констатировал факт, говоря о том, что тебя хорошо обучили.

Рада вновь потупилась, отвернувшись в сторону. Мне кажется, что она срывается на мне, но сама не рада этому. Обдумать эту мысль я не успел — пришел Мелкий. Хозяин порадовал нас неплохим выбором крепленых вин — самое то, что было нужно. Если нервы на взводе, а голову терзают невеселые мысли, алкоголь действует совершенно иначе. Когда мы вновь остались одни, я открыл первую бутылку и наполнил бокалы. Коротко отсалютовав друг другу без слов, выпили.

Рада с безразличием посмотрела на пустой бокал.

— Как вода, — констатировала она.

— Не волнуйся, в голову все равно ударит. Пусть и чуть позже, — я снова разлил.

Поскольку мое состояние было далеко не таким паршивым, как у Рады, закуску пропускать я не стал, уделив ей должное внимание.

— Ему было плевать на твое происхождение, — вернулся я к разговору. — А как вы познакомились?

— Твоя очередь делиться откровением, — Рада отрицательно покачала головой и слегка улыбнулась. Девушка бросала задумчивые взгляды то на пустой бокал, то на меня, но к какому-либо решению пока не пришла.

— Я рассказал о своем деде, — напомнил я.

— Не пойдет — о деде, не о себе. У тебя есть братья или сестры?

Я приложился к вину, но пить до дна не стал. Торопиться в принципе было некуда — сегодня я точно свободен.

— Нет. Но у меня мог быть старший брат, — довольно долго от меня скрывали эту маленькую тайну. — Он умер за полтора года до моего рождения, прожив всего семь месяцев.

— Знаю, — понимающе кивнула девушка, — такое бывает. Ребенок двух магов одной стихии, да еще и родовитых, либо может принять стихию родителей, либо гибнет.

— Да. Только у Хаоса это еще и усилено в сторону риска. К счастью, — саркастично улыбнулся, — я был просто рожден для этой силы.

Обращаясь к своему аспекту, вызвал его сияние вокруг поднятой ладони. Да, просто рожден. Потенциал четвертого круга в таком возрасте, да и еще с подобным аспектом.

— А еще в нашем роду принято… было принято иметь только одного ребенка в старшей семье. Чтобы все наследие концентрировалось в одном человеке. Считается, что так удается собрать весь необходимый опыт и потенциал в одном маге. Я ответил на твой вопрос? — спросил я с улыбкой.

Рада кивнула, выпив и откинувшись назад на спинку стула.

— Начать стоит издалека, — медленно заговорила девушка, покачивая бокалом в своей руке. — Ты прав насчет того, что ко мне в целом относились не так уж и плохо. Пока я не попадалась на глаза лишний раз. Мне дали возможность попробовать раскрыть себя. Простой маленькой девочке, жаждущей внимания, сказали, что ради одобрения взрослых ей нужно учиться. Сначала меня это очень мотивировало, — она грустно улыбнулась, — но надолго запала не хватило. Всего на пару лет, пока не пришло определенное осознание поступков взрослых. Не скажу, что не делала успехов, но помимо магии и фехтования с боевыми искусствами, в остальном я была… обычной.

Она прервалась, чтобы выпить и немного перекусить.

— Да, самой обычной. Если бы у меня были реальные способности, для меня нашлась бы особая работа. Клану всегда нужны исполнители для деликатных дел, — девушка выделила голосом «деликатных», но не добавила собственное отношение к этому даже в интонацию. — И тогда мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Но случилось то, что случилось. Насколько я знаю, мое будущее… несостоявшееся теперь уже… определил господин Келдрин. Он… — она вздохнула. — Не хочу сплетничать, если честно.

— Все, что случится в этой комнате, в ней и останется, — кивнул я.

Она пристально на меня посмотрела. Алкоголь уже начал действовать, и я был настроен на откровения больше обычного, поэтому продолжил.

— Господин Келдрин с госпожой Ориссой… — сделал я небольшую паузу, прежде чем продолжить. Сейчас я переступал определенную грань и не до конца был уверен стоит ли это делать, — не в идеальных взаимоотношениях. Полагаю, наш глава рода предпочитает сторониться светского общества.

Рада, чуть подумав, кивнула:

— Да. И это передалось Барнсару. Но в тот момент… Думаю, нас с Барном просто представили друг другу. Я в нем нашла первого сверстника, которому было плевать на мое происхождение. А он во мне… Тоже. — Рада немного помрачнела. Ее взгляд уперся в стену, казалось, еще немного и в ней появятся дырки. — Я была уверена, что породниться с дворянином мне не светит ни при каких обстоятельствах. И потому видела в Барне просто хорошего парня, без его статуса наследника рода. А дальше…

— Клан был рад пристроить тебя, — понимающе кивнул я. Вполне рабочий сценарий, особенно если хочешь усилить позиции наследника, а с таким бойцом, как Рада, он точно бы получил определенный уровень безопасности. — А господин Келдрин был рад защитить себя от кутерьмы с выбором невесты для сына.

Рада кивнула и заставила себя взбодриться, сделав пару глотков.

— Несколько лет мы с Барном были просто друзьями, как нам казалось, — продолжила она. — А потом как-то так получилось…

Я медленно кивнул. Знаю примеры пар, построенных таким образом. Иногда выходят хорошие союзы, ведь люди уже притерлись друг к другу. Бывает ничего и не получается, потому что один или оба взрослеют и меняются. Впрочем, иногда это не мешает образовавшемуся союзу, просто у обоих появляются любовники. Временные или нет, уже другой вопрос. Очень часто такие супруги видят друг в друге партнеров, а их союзы бывают даже крепче, чем те что построены на любви.

— А ты? — Рада заставила себя улыбнуться, чтобы не думать о плохом. — Какой была твоя первая любовь?

Я выпил вина. Трезвым ни за что бы не стал об этом рассказывать, а вот сейчас… Да и если сам стал подталкивать на откровенность, то не ждать ответных уступок глупо.

— Подготовка мага Хаоса и палача включает некоторые… неприятные эпизоды. Через три дня после того, как мне исполнилось четырнадцать, отец привел в мою комнату служанку. При процессе он, конечно, не присутствовал, но меня тогда это немного выбило из колеи, — я умолчал о последствиях этого эпизода. Сейчас не то время и место, чтобы говорить о подробностях. Трясло меня после этого несколько дней. Хаос может сделать ужасные вещи с человеком. — Дальше шли специальные практики и тренировки сознания. Если хаотик теряет контроль над собой, он теряет контроль над магией. Потеря контроля над Хаосом может стоить жизни. Но этот первый урок я преодолел относительно легко, — я покачал головой, допивая остатки вина и наливая себе новую порцию. — Через год он привел еще одну девушку. На этот раз я должен был изнасиловать ее против ее воли. Затем отец сказал, что избавился от нее, и что это обязательная часть подготовки. Контролирующему аспект Хаоса опасно не контролировать свои эмоции, а в таком возрасте, да и в подобных ситуациях этого добиться сложно. Рада, чуть подумав, спросила:

— Она была актрисой? И на самом деле с ней ничего не случилось? — а вот последний вопрос уже был произнесен с надеждой на определенный ответ.

— Да, — кивнул я, не став отрицать это. — Узнал об этом через два года, когда родовое обучение завершилось.

— Ненавидел своего отца? — тихо спросила девушка.

Я отрицательно покачал головой, подняв почти пустой бокал. Вот ведь даже не заметил, как снова его чуть не осушил.

— За родителей и их необходимую суровость.

Не чокались, Рада тоже выпила.

— Нет, не ненавидел, — ответил я, наливая еще. — К тому времени я уже научился смотреть на вещи так, как положено королевскому палачу.

— Я просила тебя рассказать о первой любви, — вздохнула волшебница, — а ты рассказал о том, как лишился девственности. И в этом вы все, мальчишки.

— Я не сказал? — удивленно посмотрел я на нее. — Та, первая служанка. Я был в нее влюблен. Смысл был именно в том, чтобы возвышенное трепетное чувство низвести до банальной плотской утехи. Разрушить юность, растоптать сапогами суровой реальности.

Теперь ее лицо выразило глубокую задумчивость.

— И что теперь? Ты с тех пор относишься к любви, как…

Я поднял руку, останавливая ее:

— Я этого не говорил. Речь шла именно о подростковой романтике. Урок был не в том, чтобы относиться к чувствам легкомысленно. Наоборот. Нужно быть… — я запнулся, пытаясь сформулировать мысль. — Нужно быть серьезным. Серьезно и ответственно относиться к чувствам.

— Ты пьян, — рассмеялась Рада.

— Попробуй выговорить определение третьего закона Дорана-Говера, я на тебя посмотрю, — хмыкнув произношу я.

— Даже не буду пытаться, — открестилась волшебница улыбаясь.

— Ага, и это значит, что ты ничуть не трезвее меня.

Мы оба улыбались. А я чувствовал, как действует хмель. Рада, и без того не обделенная красотой, открылась мне с новой особенно притягательной стороны. Мой взгляд скользил по ее фигуре, по самым соблазнительным и волнующим местам, прикрытым обтягивающей одеждой. Делаю усилие над собой, чтобы отвернуться в сторону. Если она заметит мои взгляды сейчас, после смерти Барнсара… Не хочу портить отношения, едва перешедшие в дружеские и доверительные. Даже подумываю применить какое-нибудь из отрезвляющих заклинаний. Такие трюки совсем неполезны для здоровья, но мне становится все труднее сдерживать себя. Ведь, положа руку на сердце, она мне нравится, она меня привлекает.

И, как-то справившись с эмоциями, поднимаю на нее взгляд… Замирая пораженный.

Рада смотрит мне в глаза, сидя вполоборота. Сидя в самой соблазнительной позе, которую я видел в жизни. Все, каждая деталь, нога, закинутая на ногу, руки, будто поддерживающие и поднимающие грудь, наклон головы, играющая полуулыбка. Я, кажется, мгновенно протрезвел, снова захмелел и вообще забыл, как дышать. С трудом сглатываю вставший в горле ком, ловя себя на желании сказать ей, насколько она красива. Но она и сама видит, наслаждается моей растерянностью, дышит глубоко и тяжело.

— Выпьем… — мысли путаются.

Надо сказать что-то такое, что нас обоих отрезвит. Выпить за долг семье, за павших друзей, да за самого Барнсара, в конце концов. Надо разорвать этот момент. Но Рада поднимает свой бокал, чуть облизывает губу, заглядывает мне в глаза, ожидая, что я скажу. И я говорю:

— За все то, что нам позволяет сделать алкоголь, и что мы не решаемся делать в другое время.

Я сказал это. Не должен был, но сказал. И Рада улыбается, поощряя мой тост. Пьем, не разрывая зрительного контакта. Я хочу ее. Желаю. И знаю, что завтра буду очень зол на себя, но остановиться уже не могу.

— И что же тебе такого хочется сделать, на что ты не решаешься в другое время? — спрашивает Рада, с вызовом глядя в мои глаза.

— Это…

Уже через несколько мгновений я роняю ее на кровать, целуя в немного липкие от алкоголя губы. Волшебница почти не сопротивляется, скорее лишь обозначает некоторые рамки приличия. Но все это меня уже не волнует, потому что мои губы начинают обследовать ее шею, а руки забираются под рубашку, наслаждаясь горячей и нежной кожей.

Остатка самоконтроля хватает заблокировать брошенным заклинанием дверь.

Глава 5

Проснулся я в одиночестве. Ладонь не нашла девушки, я ощутил лишь простыни, все еще горячие и влажные, все еще несущие в себе запахи тел и нашей страсти. Но ее самой не было. Не было ее вещей. А мой сонный разум медленно осознал произошедшее вчера. И когда пришло это осознание, смачно приложил себя ладонью по лицу.

— Идиот!

Характеристика была еще достаточно лестной. На самом деле стоило материть себя самыми изощренными конструкциями, на какие хватило бы знаний трех языков, изученных еще до поступления на учебу и закрепленных в годы образовательного процесса. Не знаю, о чем думала сама Рада вчера, но сегодня как минимум она будет терзать себя чувством вины. Вины, часть которой лежит на мне.

Следовало как можно быстрее найти девушку, пока она не надумала себе чего-нибудь. Кто знает, как поведет себя волшебница ее круга. Огневики довольно-таки вспыльчивые и эмоциональные люди, а тут еще такой коктейль из событий.

Одевался быстро. Хозяин проводил недовольным взглядом, красноречиво намекающим, что мне не стоит сюда возвращаться. Неудобно получилось.

Эмоциональность. Вчера Рада в полной мере проявила эту знаменитую особенность огневиков. Сам удивляюсь, как все так получилось, но сделанного уже не воротишь.

Новый день по своей паршивости мог легко соперничать с предыдущим. Промозглый мелкий дождь наводил только на мысли о том, как быстрее убраться с улицы и наконец-то укрыться в теплом уюте дома.

Странно.

Остановившись я посмотрел на небо. Для этого случая у меня не было заранее заготовленных заклинаний или методик, но… При определенном уровне таланта и опыта с добавлением щепотки удачи можно услышать окружающий мир. Мягко шуршащий шелест ветра и тихий едва уловимый шепот дождя, монументальная тишина земли и холодное равнодушие неба. Считается, что где-то в основе основ, на самой глубине астрального плана, или в потусторонней тени, бьется Сердце Мира, магический Источник всего сущего. Недостижимый и непостижимый никем из магов прошлого, настоящего и будущего. И отголоски его биения можно заметить в нашем мире. Именно к этим тонким эфемерным нотам я и прислушивался, позволяя себе плыть на волнах ощущений.

И ощутил смерть и ненависть. Все верно.

Погода такая не сама по себе — это не просто результат сложных климатических явлений, в обычное время определяющих состояние природы. Это те самые эманации Смерти и силы демонов, выпущенные стариком-некромантом. Мы победили его, все вместе, и я своими руками развоплотил саму его суть, что было страшнее смерти, если верить некоторым источникам. Но даже после гибели старый некромант портит нам жизнь.

Смешно.

Начинаю ненавидеть магов Смерти. Поганый аспект и одаренные маги, его использующие.

Завернув плотнее ворот, я направился в поместье. Нужно найти Раду.

* * *

Очередное утро в поместье Эвверанов отличалось от прочих прибывшим курьером. Молодой человек на гнедой недокормленной и взмыленной лошади принес письмо. Стандартный конверт, используемый в империи для переписки, перешел из рук курьера в руки дворового слуги, предварительно обтертые о штанины. Тот без промедления направился к дому, но не к главному входу, чтобы не попадаться лишний раз на глаза господам, что могло вызвать неудобные вопросы, а к входу для прислуги. Постучался, приоткрыв дверь, но заходить поостерегся, зная тяжелый характер и руку того, кто был по ту сторону.

К нему вышел старший повар, худой и весь совершенно нескладный.

— Чего лезешь? С кухни чего стащить не дам! — тут же пригрозил он дворовому.

Тот снял шапку, вжав голову. Думал кланяться, но так ведь тоже слуга, не из господ. И все же что-то при остром взгляде повара заставляло мужчину сжиматься, чтобы казаться меньше и еще менее значительнее.

— Письмо принесли. Вот.

Мозолистая рука протянула конверт. Старший повар перевел взгляд на послание. Чуть постоял, изображая работу ума и показывая, что он человек важный, с бухты-барахты ничего не делает. Затем все же обтер руки о свой фартук, свободно болтающийся на поясе ввиду худобы, и принял письмо.

— Я передам.

И захлопнул перед дворовым дверь. Домашняя прислуга считала себя выше дворовой. Если во двор набирали практически всех, лишь бы были силы с работой справиться, то в дом уже требовались люди с умениями.

Однако Лойд, старший повар, не делал такого различия. До того, как начать служить роду Эвверан, он успел поработать в большом ресторане в столице клана Телсодан, а еще раньше за несколько лет до этого трудился вместе со своей матерью, перенимая у нее тонкости искусства кулинарии.

За эти годы он успел понять, что делить слуг, будто одни могут быть важнее других — глупо и смешно. Но слуги поместья довольно-таки закрытое общество, большинство из них проживает где-то здесь и скрыто от глаз господ. В таких местах все обо всех все знают, поэтому лучше быть осмотрительнее и не давать повода усомниться в своей благонадежности.

Лойд, лишь мельком взглянувший на конверт, чтобы прочитать имя получателя и отправителя, двинулся через кухню, игнорируя обычное рабочее движение. При своей нескладности он очень ловко обходил препятствия и людей, занятых повседневными делами. В другой ситуации можно было бы поручить отнести письмо одному из этих молодых мальчишек, доставляющих еду или питье по требованию членов рода. Однако они выполнят это с точностью и письмо сразу найдет своего получателя. Лойд же, имевший иное понимание ситуации, вышел из кухни и заглянул в одну из комнат для прислуги.

— Милая, будь добра, доставь этот конверт госпоже Оррисе, — тихо попросил он, предварительно убедившись что рядом никого нет.

Дочь старшего повара не проявила должных талантов и стараний в кулинарном мастерстве, но хорошо справлялась с работой служанки. Понятливая девочка, взяв письмо и спрятав его в складках одежды, поспешила выполнить поручение отца.

Несмотря на траур, слуги продолжали исполнять свои обязанности, а порой даже стали прикладывать еще больше усилий, чтобы не тревожить господ, которые и так были не в лучшем расположении духа. Девушка заметила слугу с подносом в руках, так как другие уступали ему дорогу, видя графин и стаканы, она пристроилась за ним. Раньше Госпожа Орисса в это время обычно гуляла в саду, но в последние дни она изменила своей излюбленной привычке. Из-за этого служанке придется потратить время на поиск госпожи, а при необходимости даже расспросить других слуг.

Разносчик свернул в одну из комнат, где сейчас сидели молодые маги рода. Слуга поставил поднос на столик, ловко разлил сладкий, но слегка разбавленный водой, сок по бокалам и раздал их трем молодым людям. Затем еще один бокал подал в руки Раде.

— Спасибо, можешь идти, — отпустила его девушка.

Слуга поклонившись магам молча удалился, у него была и другая работа, которая ждала его участия. После всех происшествий Рада уже не могла полностью доверять прислуге особняка, хотя раньше даже не думала, что такое возможно. Из соображений осмотрительности разговор волшебница продолжила только после того, как слуга удалился. Она выглянула в коридор и убедившись, что никого рядом нет, закрыла дверь.

— В ближайшее время мы направимся к генерал-губернатору. Только в администрации нам могут нормально ответить на этот вопрос, — закончила она. И, не давая молодым людям начать задавать вопросы, на которые она не хотела отвечать, девушка спросила сама: — Что удалось найти на месте?

Эта троица как раз осматривала Источник. Точнее, то, что осталось на месте Источника. Они только сейчас вернулись с докладом об этом.

— Все довольно скверно, — поморщился старший из них. Маг едва ли перешел тридцатилетний рубеж, но по сравнению со своими товарищами он действительно был самым старшим. — Там даже не выжженное пепелище, а просто пустырь. Без ритуала мы не смогли его даже почувствовать. Источник практически полностью высушен и надежно закупорен. Мне сложно представить, сколько времени и сил потребуется на его восстановление. И хватит ли нам вообще сил.

— Что значит хватит ли сил? — удивилась Рада. — Это же ваша специальность!

— Да, — потупился парень, слегка поморщившись, — но там все очень плохо. Это не мой уровень! Я никогда не проводил столь сложных ритуалов особенно без поддержки более опытных магов! Да я вообще не видел вживую ничего подобного до этого дня! И мы только примерно представляем, что вообще нужно делать, чтобы сдвинуться с мертвой точки. Потребуется заказывать дополнительные справочники и материалы…

— Так, — резким жестом остановила его волшебница. — Ваша оценка. Сколько нужно времени?

Парни неуверенно переглянулись. Они, конечно, сделали все необходимые расчеты и были уверены в полученном результате, проверив его несколько раз по разным методикам, но сейчас не решались его озвучивать. Наконец, старший, сверлимый злым взглядом медленно закипающей волшебницы, ответил:

— Своими силами это займет минимум четыре месяца, — быстро проговорил он и опустил взгляд, чтобы не вызвать на себя еще больший удар.

Они ждали криков и злости, для огненных магов это была вполне нормальная реакция. Но Рада лишь тяжело выдохнула и отвернулась в сторону. Справившись с собой, она негромко произнесла:

— Заказывайте все необходимое уже сейчас. И начинайте готовиться. Все, что можно сделать заранее, должно быть сделано заранее.

Волшебники Эвверанов, поняв, что буря миновала, поспешили согласиться:

— Да, конечно!

— Мы все подготовим!

— Все будет в лучшем виде!

— Мы постараемся хоть немного сократить общий срок!

Все это они произнесли чуть ли не перебивая друг друга, скрывая радость, оттого что взрыва не последовало.

Рада отмахнулась, после чего все трое поспешили выйти, все так же держа в руках сок. Оказавшись за дверью молодые люди дружно и с облегчением выдохнули. Старший, залпом осушив свой бокал, скривился.

— Сейчас бы чего покрепче!

— Это точно! — поддержал его второй. — Она, конечно, сильна. Но все равно лучше докладывать ей, чем дяде Илберту.

При упоминании брата главы рода всех троих невольно передернуло.

— Ну что? Помянем старину Барна? А то с этой работой… — несмело спросил младший из троицы.

Старший тут же на него шикнул, воровато оглядевшись. И, посчитав, что лишних ушей рядом нет, тихо зашептал:

— Сначала в библиотеку. Посмотрим справочники, вроде как, — подмигнул он. — А уже оттуда выйдем на задний двор.

План был составлен, и троица поспешила его выполнить, направившись прямо в библиотеку. Располагался храм знаний в другой части поместья, и молодым людям пришлось проходить через первый этаж. Они на ходу увлеченно обсуждали, где можно достать пару бутылок неплохого вина или чего-нибудь подобного. В очередном коридоре маги рода наткнулись на управляющую.

— Госпожа Нола, — старший встал, удивленный неожиданным появлением волшебницы.

— Молодые люди, — женщина доброжелательно улыбнулась, делая вид, что не слышала их разговора. — Уже вернулись? Меня не предупредили.

Парень, старший в троице, снова начал оправдываться:

— Мы сразу же хотели доложиться о результатах. Но господин Келдрин… — он замялся не зная как лучше представить то состояние, в котором обнаружил патриарха. — Эм, не принимает. Мы встретились с Радой и все рассказали ей. Уже от нее получили следующие поручения.

Нола задумчиво кивнула. О том, что девочка вернулась, она также еще не знала. Ведь Раду должны были держать в больнице еще какое-то время. Но об этом она поинтересуется позже и, возможно, кого-то из слуг придется наказать за нерасторопность — о таких вещах управляющая поместьем должна узнавать одной из первых.

Сейчас женщину больше волновала активность Рады, взявшей на себя слишком огромную ответственность. С одной стороны, это было хорошо, решительных людей сейчас роду не хватало. С другой же Рада теперь стала… О том, кем она станет роду Эвверанов, еще предстоит решать Келдрину позже. Нола может лишь попробовать немного повлиять на это решение, но в нынешней ситуации даже у нее не было уверенности в успехе этого начинания.

— И что же вы узнали? — и, видя кислые лица мальчишек, сжалилась. — Подробно необязательно. Просто в двух словах.

— Все очень сложно, — вздохнув, аккуратно начал юный маг. — По нашим даже самым смелым прикидкам не меньше трех или четырех месяцев на восстановление Источника. Иначе вообще нет смысла начинать с ним работу.

Нола зафиксировала это время у себя в голове и отпустила молодежь. Постояв немного, размышляя о своем, она направилась дальше по особняку. Нужно было подготовить комнаты, чистое белье само себя не застелит. Еще зайти на кухню, чтобы не пришлось подавать членам семьи то, что предназначалось для слуг просто потому, что на неподсчитанных едоков не приготовили полагающихся порций. Хоть в роду к подобным вещам относились довольно снисходительно, но все же.

Поднимаясь на второй этаж, желая лично проверить выполнение всех ее поручений, Нола наткнулась на служанку — дочь повара Лойда. Девочка была умненькой и расторопной, к тому же вполне прилежной, как служанка работала без нареканий. Вот только предана эта девица была лично Оррисе. Это обстоятельство не сильно нравилось управляющей и последние дни Нола искала недостатки в работе девушки. Они были, да, но оставались слишком незначительными и годились разве что для придирок, не более того. Нола наблюдала, Лойд станет заступаться за свою дочь, если обвинения не будут за собой иметь достаточного веса.

— Госпожа Нола, — склонилась девушка.

— Торопишься куда-то? — спросила волшебница, осматривая девушку с ног до головы.

Руки служанки были пусты. Она ничего никуда не несла. Но куда-то определенно спешила.

— Эм… — девушка на миг растерялась, но быстро сообразила: — Госпожа Нола, вы видели госпожу Оррису? Я нигде не могу ее найти.

Нагло.

— Я знаю, где она сейчас. А что? Она тебя звала? — предложила Нола самую простую отговорку.

Но служанка не захватила наживку, что огорчило Нолу. Придумать другое объяснение она смогла всего за пару секунд:

— Госпожа Орриса наказала перешить ее накидку. Ткань потеряла мягкость и красоту. Она сказала, что это важно, и я спешу доложить, что все выполнено. Мне бы хотелось, чтобы она вынесла свое решение по моей работе.

«Отвертелась», — мысленно отметила Нола, признавая, что формально зацепиться не за что.

Вот только накидка была готова еще утром, в чем она уже успела мимоходом убедиться, это лишь невинное прикрытие. Но Нола обязательно узнает, что стало реальной причиной.

— Госпожа Орриса несколько минут назад была на конюшне. Господин Илберт пригласил ее на конную прогулку. Ей не помешает немного развеяться.

Служанка сделав в меру изящный для простолюдинки книксен, поспешила на улицу. Ей и в голову не пришло искать госпожу на конюшне. А ведь конюх действительно вывел молодую послушную кобылку, на которой любила ездить госпожа, и что-то с ней делал — похоже, как раз готовил к прогулке. Коря себя за невнимательность, девушка торопилась в летний домик, чтобы успеть до отъезда госпожи. За нерасторопность ее могли наказать, даже если она не была в этом виновата.

Орриса как раз выходила на улицу в компании Илберта, поправляя старые, но такие привычные ей ездовые перчатки. С этим элементом гардероба было связано несколько теплых воспоминаний и менять их на новые женщина не хотела.

— Друг мой, я не садилась на лошадь целую вечность. Пожалуйста, выбирая маршрут, учитывай это, — попросила она, мягко улыбнувшись мужчине. — Помни! Ты обещал, что мы просто покатаемся, медленно и спокойно. Я не хочу опозориться падением!

— Конечно, — убеждал ее волшебник. — Ни о чем не беспокойся. Никаких встрясок, это совсем не то, что тебе нужно.

— Ох, Илберт! — воскликнула женщина, обрадованная такой заботе, которой в последнее время ей сильно не хватало. — Как же ты меня понимаешь! О!

Орриса, наконец, заметила девушку. Служанка подошла вплотную и прошептала:

— Мой отец велел передать вам письмо.

— Прости, — волшебница одарила Илберта извиняющейся улыбкой, — наши женские штучки.

Повернувшись к нему спиной, требовательно протянула руку служанке. Та извлекла конверт и отдала госпоже. Орриса быстро прочла имя получателя — ее муж, и тут же спрятала конверт в складках одежды.

— Спасибо, можешь идти, — сказала Орриса, отсылая служанку и поворачиваясь к Илберту. Читать письмо прямо сейчас она не была намерена, это необходимо делать в другой обстановке, когда точно никто не сможет ей помешать. — Ну все, я готова.

Мужчина тут же позвал конюха, приказал вести лошадей. Но прогулке не суждено было состояться прямо сейчас. Из особняка прибежал слуга, торопясь успеть до отъезда господ.

— Госпожа Орриса, господин Илберт, — тяжело дыша немного сбивчиво произнес он. — Господин Келдрин просит всех собраться в кабинете!

— Что-то случилось? — спросил мгновенно напрягшийся Илберт.

Но слуга не знал ответа, лишь разведя руками.

— Простите, господин Илберт. Я лишь передаю поручение.

— Тогда поспешим, Орриса, — решительно заявил маг, тут же снимая с себя куртку для конных прогулок.

Оррисе потребовалось несколько больше времени, чтобы подготовить себя для встречи с мужем. Ей необходимо было переодеться, так как женщине ее положения появляться перед главой рода, когда планируется разговор, в таком наряде не подобает. Из-за чего Орриса тут же направилась в свою комнату.

Илберт же уже через пару минут открывал дверь кабинета своего брата, в голове прокручивая множество вариантов и предположений. Он не знал, что в данный момент ему больше всего хотелось услышать, а в каком предположении лучше ошибаться.

Келдрин, как-то разом постаревший на десяток лет, с залегшими под глазами темными кругами, весь какой-то взъерошенный, с безразличием слушал Раду и даже не обратил внимание на появление брата. Девушка продолжала в чем-то убеждать главу дома, впрочем, Илберт быстро уловил смысл сказанного.

— Это его родной город! Он отлично ориентируется в среде бывших королевских родов, да и вельмож наверняка знает немало. Пусть даже лишь пятая доля из них нашла место в администрации Генерал-губернатора.

Илберт нахмурился, ему эта тема определенно не нравилась.

— Только не говорите мне, что снова хотите поручить что-то важное этому предателю!

Лицо Рады дернулось, подавляя еле сдерживаемую вспышку злости.

— Солрэн. Не. Предатель, — медленно и четко ответила она на это, стараясь сохранять спокойный голос. — Он верно служит роду Эвверан.

— Он предал свое государство, — Илберт сложил руки в замок, недовольно посмотрев на девушку.

— Он сражался до конца, дядя Илберт, — настояла Рада.

— Он еще жив, — язвительно хмыкнул на это маг. — Значит, не до конца.

— Вот как? И что вы предлагаете? Выбросить его на улицу⁈ Просто потому что он родился на землях старого Велларана⁈

Рада злилась. Злилась на дядю из-за безосновательного недоверия к Солрэну. Злилась на Солрэна за то, что его нет здесь сейчас, и защищать его приходиться ей, невольно показывая собственную сторону в этом вопросе. И злилась на себя за прошедшую ночь.

— Я считаю, — Илберт, как и Рада, понемногу начинал закипать. Волшебница посмела ему перечить, и это мужчине, мягко говоря, сильно не нравилось. — Что ему нужно поручать работу, соразмерную доверию, которое он заслуживает, а также учитывая его навыки. Я думаю, у нас недостаточно расторопный конюх. Вот и пусть парень поухаживает за лошадьми.

— Илберт! — обратился к брату Келдрин. — Прекрати этот балаган!

Голос главы роды был уставшим и хриплым, складывалось впечатление, будто каждое слово давалось ему с неимоверным трудом.

— Я сам говорил с парнем, когда он пришел. Сам дал ему работу. И сам принял его в семью. Теперь он один из нас. Смирись с этим и прими как свершившийся факт, — смерил патриарх рода мага суровым взглядом.

Илберт тяжело вздохнул и промолчал. Нола, скромно стоящая у двери, двинулась, будто хотела что-то сказать, но передумала, вновь замерев на месте, остановившись на полушаге. В комнату наконец-то вошла Орриса. Последняя, кого ждал Келдрин, чтобы озвучить свое решение, которое уже успел сформулировать в голове.

— Дорогой! Все в порядке? — обеспокоенно спросила женщина, пробежав взглядом по всем участникам разговора. — Нас вызвали так срочно!

— Все хорошо, Орриса, — кивнул Келдрин, слегка улыбнувшись супруге. — Вопрос с Источником требует скорейшего решения. Я не могу покинуть поместье. Случившееся… Смерть моего мальчика… Я не справлюсь с интригами. Они неизбежны, сама знаешь, — вздохнул он. — Поэтому нужны те, кто справятся. Кто сориентируется и найдет подходы и способы решения. Орриса, ты намного лучше меня разбираешься в придворной кухне. Тебе просто необходимо отправиться к генерал-губернатору Анталу. Не знаю, что заставляет его медлить… Полагаю, что он слишком занят и загружен, а, возможно, просто забыл про наше дело. Лучше тебя с этим никто не справится, — убежденно добавил мужчина в завершение.

Реакция на слова Келдрина была разной. Нола, на которую никто не обращал внимания, беззастенчиво улыбалась. Илберт смотрел на брата с недоумением, впрочем, как и Рада, хотя по разным причинам. Орриса же выглядела так, будто получила удар пыльным мешком.

— Но… Дорогой…

— Это ради нашего сына, Орриса, — настоял глава рода. — Сделай это, чтобы мы могли достойно проститься с ним. Илберт, останься здесь. Мне тяжело управлять родом, мне потребуется твоя помощь, — признания в этом брат патриарха никак не ожидал и замер, не зная, как реагировать на произнесенные слова. — Рада, ты вместе с Солрэном окажешь Оррисе всемерную поддержку. Никто из нас не ориентируется в столице генерал-губернаторства, а Сол хоть как-то знаком с местностью. Сделайте все необходимое. Я в вас верю.

Он тяжело вздохнул и, окинув мимолетным взглядом собравшихся в его кабинете, произнес:

— Я устал. Оставьте меня.

Глава 6

— Солрэн! — Нола встретила меня практически на входе.

В особняке явно что-то происходило. Это выражалось в оживленном метании слуг и младших членов рода. Понятно, что Эввераны готовятся выехать в столицу, и все в том же духе, но это оживление было каким-то… Слишком масштабным, что ли. Отчасти создавалось впечатление, что большинство не понимают чего от них хотят и просто действуют по указке.

— Госпожа Нола, — приветствовал я леди. — Что-то случилось?

Женщина не смогла сдержать короткой улыбки. Что бы ни происходило, оно ее радовало.

— Тебя как раз ждут на совет. Но скажи… — сделала она небольшую паузу, как будто не знала, стоит ли говорить дальше. — Рада разве не должна была пролежать в больнице еще несколько дней?

Я мысленно поморщился, предугадывая реакцию Зака, но кивнул:

— Должна была, это правда. Она выписалась под обещание не применять свою силу еще хотя бы неделю. И соблюдать режим. И хорошо питаться. И… — я сделал жест рукой, намекая, что ей поставили очень много условий, но все же выпустили. — Я сумел убедить Зака, что сидеть в четырех стенах и гонять в мыслях произошедшее ей только во вред. А вот занятие каким-нибудь важным делом пойдет на пользу.

Очень надеюсь, что меня тоже заберут в столицу, а Зак в ближайшее время будет слишком занят, чтобы сорваться сюда за своей сбежавшей пациенткой. С него станется. Иначе выйдет не очень хорошо, если узнают, как я это все только что придумал, а Рада, по сути, сбежала из больницы.

— Хорошо. Иди, — Нола посторонилась. — Они собрались в общей столовой.

— Они? — не понял я.

Но Нола лишь улыбнулась, намекая, что я и сам скоро все узнаю. То, что род зашевелился — это хорошо. И даже то, что зашевелился суматошно — все же лучше, чем молчаливое бездействие. Работа в режиме цейтнота стимулирует к развитию. Раньше они двигались более медленно, не зная куда направить свои усилия.

Обходя мельтешащих слуг, я добрался до столовой, на ходу прислушиваясь к начавшемуся без меня разговору. Первым услышал голос Рады:

— С размещением не должно быть особых проблем. Мы с Солом не привередливы в этом плане.

Ну да, после прошедшей ночи какая уж может быть привередливость. Впрочем, эту мысль я тут же отбросил в сторону — только воспоминаний об этом мне сейчас и не хватало.

Войдя в зал, я не увидел Келдрина. Рада и Илберт — это было ожидаемо. Но Орриса? Женщина явно была чем-то сильно недовольна и бездумно крутила в руках пустой бокал, больше погруженная в собственные мысли, чем участвуя в разговоре.

— Ну наконец-то, — проворчал Илберт, увидев меня. — Явился.

Впрочем, этим упреком и ограничился.

Стоило мне пересечься взглядом с огненной волшебницей, как Рада поспешила отвести глаза. Черт! Уже успела себе что-то надумать. Плохо, я рассчитывал поговорить с ней как можно раньше.

— Прошу прощения за опоздание, — сказал я всем сразу, слегка склонив голову.

Помимо уже названных еще здесь присутствовали три молодых мага и две девушки. Все пятеро из членов рода, это была обычная молодежь, пока нигде и ничем особо себя не проявившая, насколько я знал. И все же они тут присутствовали.

— О! Солрэн! — Орриса улыбнулась мне.

Возникает ощущение, что она вообще была единственной, кто был рад меня видеть. Вот уж не ожидал. Да, как-то быстро женщина перешла от собственных невеселых дум на милую улыбку. Мне бы уметь так быстро натягивать на себя «маски».

— Я так понимаю, вы определились, кто едет к генерал-губернатору? — спросил я.

— Да, — кивнула Рада. — Ты, я и госпожа Орриса со своим сопровождением.

Орриса? Она-то зачем? Пусть я и умел держать лицо, но вопрос напрашивался сам собой, женщина сама все прояснила:

— Мой дорогой муж считает, что я лучше всех разбираюсь в том, как нужно искать подход к генерал-губернатору. И я приложу все усилия, чтобы это было сделано как можно быстрее. Мой бедный сын… — она дрогнула, сдерживаясь от плача. — Мы должны проститься с ним! И я не намерена ждать долго!

— А мы с тобой? — взглянул я на Раду.

— Это все же столица королевства. Ты хорошо знаешь королевские рода?

Киваю. Пожалуй, даже лучше, чем мне хотелось бы. Мое участие и так было ожидаемо.

— Да, я понял. Сделаю все от меня зависящее.

— Не подведи наш род, — бросил мне Илберт, прежде чем вышел.

Орриса вытерла немного выступившие слезы платочком:

— Я тоже пойду. Нужно подобрать платья, собрать карету. Столько дел, — она встряхнулась, постаравшись взять себя в руки и вернуть себе уверенный независимый вид. — Я все сделаю ради Барнсара.

И у нее действительно получилось. Орриса будто сбросила пару лет, некоторые морщинки разгладились, появилась гордость, уверенность. Все же она еще далеко не стара, особенно для волшебницы. Да и появившаяся цель для действий, видимо, дала ей сил собраться, и теперь мы видели аристократку, такую, какой она выглядит в глазах других.

А вот Рада разом помрачнела. Скорее всего, считает себя предательницей.

— Да, госпожа Орриса. Помогите и мне подобрать гардероб, — подхватив под руку волшебницу, поспешила уйти вместе с ней Рада.

Две девушки поспешили за ними, не удостоив меня взглядом. Мне даже стало слегка обидно. Понимаю, что опоздал, но на сегодня ничего и не планировалось. Обсудили все без меня и разбежались. Поморщился и тут же постарался успокоиться. Ладно, им тяжело, они все потеряли близкого человека, я потерплю. Мне ли не знать про потерю близких. Я не за похвалу служу, да и пока среди большинства членов рода до сих пор не заимел нужного уровня доверия, чтобы ко мне относились более доброжелательно.

Перевел взгляд на парней, все еще стоявших здесь. Они смотрели на меня, словно ожидая, спрошу я что-нибудь или нет. Неужели у меня все же есть в этой семье какой-то авторитет? Кто бы мог подумать! Правда на задворках разума проскользнула мысль, что они не понимают, как ко мне следует относиться и поэтому на всякий случай перестраховываются, чтобы потом не попасть впросак.

— А вы? — спросил я, обводя их вопросительным взглядом.

— Франклин, — один из них, старший, видимо, представился и несмело улыбнулся. — Моя специальность — поддержание Источников. Нас посылали на разведку и…

— В двух словах, — я поднял руку, останавливая его. Боюсь иначе меня судя по его поведению ждал бы много минутный доклад. — Состояние Источника?

— В двух? — улыбка тут же сползла с лица парня. — Полная жопа! Месяца четыре на восстановление, всем это говорю.

— Понятно, — я тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что все это значит, не столько для меня, сколько для Эвверанов в целом. — Спасибо. Полагаю, вы уже имеете указания по дальнейшим действиям? — получив синхронный кивок, я развел руками: — Тогда вы и без меня знаете, что делать. Пойду готовиться к отъезду.

Руководить ими я все равно не собирался, если, конечно, не придет соответствующее распоряжение от главы рода. Мне пока и своих дел хватает, не хотелось бы брать на себя еще и дополнительные задачи.

Вернувшись в свою комнату, я больше думал не о том, что собирать и как. Тут в принципе не о чем было думать — все свое ношу с собой, в вещмешке за плечами. Размышлял я больше о другом. Какие семьи могли остаться в столице? И к кому из этих оставшихся можно обратиться, пользуясь старыми знакомствами и определенными долгами перед моей семьей?

В идеале, мне бы приехать туда на пару дней раньше Оррисы, да разведать более глубоко обстановку. Подтянуть хоть какие-то знакомства. Бес его знает, какие из королевских родов смогли прижиться при новой власти. Такие точно есть, я уверен. Не может их не быть. Далеко не всем из них была выгодна война и они могли с легкостью изменить политический курс, как только запахло жареным. Да и нейтралов хватало — вот они точно смогут ужиться при любой власти.

А еще, что не менее важно, я смогу больше узнать о том, что произошло с моей семьей. Не только из дошедших до меня слухов, а более предметно. Мне нужна правда. Кое-кому определенно предстоит ответить на мои вопросы.

Подготовив сумку для поездки, я вышел из комнаты. Нужно найти Оррису, а еще лучше Раду. Мы можем выехать вдвоем и прибыть раньше, пока жена главы рода будет преодолевать этот путь в карете. Нормально поговорим и успеем поработать в столице до приезда Оррисы. Тем более, кому-то ведь надо найти место для ночлега. Сомневаюсь, что со всем предстоящим мы справимся за один день.

Именно к Раде я направился в первую очередь. Но девушки в комнате не оказалось, что несколько меняло мои планы, но не слишком критично. Пришлось идти наверх.

Но и у хозяйки меня ждал неприятный сюрприз в лице Илберта. Мужчина, опершись о стену, с титаническим спокойствием наблюдал за хаотичными сборами Ориссы.

— Солрэн? Выезжаем не раньше завтрашнего утра, — хозяйка задумчиво смотрела на свои вещи, пока служанки перекладывали их из шкафа на кровать и обратно.

Женщина, как опытный дирижер, лишь легким движением руки руководила действиями служанок, по одному ей известному критерию отбирая тот или иной наряд, а то и вовсе отбраковывая десяток до этого выбранных и заставляя возвращать, те, что она отправила обратно в гардероб. Наверное, в этом была какая-то скрытая логика, но даже для меня, опытного хаотика, эти детали ускользали от взгляда.

Одним словом, женщины — они и без магии умеют создавать вокруг себя хаос, который с их стороны выглядит вполне контролируемым. Скорее всего, именно по этой причине волшебницы, выбравшие себе основным аспектом Хаос, как правило, были сильнее своих коллег-мужчин в данном направлении. Впрочем, об этом спорят уже ни одно поколение и так и не приходят к однозначному ответу.

— Об этом я и хотел поговорить. Вы позволите?

Илберт бросил на меня хмурый взгляд, но ограничился только этим и промолчал. Орриса тоже отвлеклась от своего дела.

— Да, говори.

Говорить-то она мне разрешила, но меня не покидало чувство, что меня не слушают, точнее, не станут слушать.

— Мы с Радой можем выехать прямо сейчас. На лошадях, без кареты, мы достигнем столицы быстрее. Рада разузнает обстановку, а я смогу подтянуть некоторых старых знакомых. У меня остались должники. Мы можем успеть что-то сделать, узнать настроения… — принялся я излагать свои мысли, но с каждым словом мой энтузиазм натыкался на все большее безразличие. Кажется, Орриса не слушала меня, этого я и опасался.

— Во всем этом нет необходимости, Солрэн, — мягко улыбнулась женщина. Нет, даже не мягко — покровительственно, будто перед ней сейчас находится ребенок, который еще слишком мало понимает во взрослой жизни. — Не усложняй. Все решается очень просто. Я приеду в столицу, получу прием у генерал-губернатора, мы решим все вопросы и вернемся. Ты слишком плохо понимаешь имперскую политику.

Да они издеваются! Снова и снова! Что я не понимаю⁈ Что род Эвверанов, наш род, в заднице? Пусть уже не в прямой опале, но все еще на ролях слабого мальчика для битья⁈ Она что, всерьез считает, что про нас просто забыли? И что если она придет на прием без предварительной подготовки, то все тут же все вспомнят, что должны нам чертов Источник⁈ Вот так просто, потому что их посетила сама Орриса Эвверан⁈

— Хочешь что-то сказать? — спросил Илберт, явно видевший негодование, которое я пытался скрыть за внешне беспристрастным выражением лица.

Я сделал глубокий вдох, справляясь с эмоциями. И лишь после этого максимально спокойным голосом ответил:

— Если мне будет дозволено спросить… — и, получив кивок от Оррисы, продолжил: — на чем, госпожа, основывается ваша уверенность, что все пройдет столь гладко?

Она, кажется, даже удивилась:

— А что может пойти не так?

Да уж, действительно. Что же может пойти не так? Да абсолютно все! Вот только говорить вслух подобное я точно не буду.

— Слушай сюда, мальчишка! — похоже, внушения от брата Илберту хватило ненадолго. Впрочем, для мага его аспекта, это и так было достаточно долго. — Мы выполнили поручение, данное генерал-губернатором…

Я едва не скривился. Мы выполнили. Как же! Барнсар и Рада, как представители рода Эвверан изначально находящиеся в нем, да я, Зак, как мой друг, Аннэль, как моя подруга, даже Илара и та из-за меня там оказалась. Так что кто эти «мы» еще надо подумать. Хотят выйти, значит, на волне наших действий, когда у самих ничего стоящего не получилось?

— …и теперь эта земля принадлежит нам. Остается только закрепить это через канцелярию генерал-губернатора. Простая формальность, которая требует лишь личного присутствия, чтобы чиновники начали свои процедуры чуть быстрее.

Знаю я, как бывает с такими простыми формальностями. Сам не проходил, но со стороны видел неоднократно. В своей жизни я чаще видел последствия того, как эти формальности пытались обойти, но к данному делу это не относится.

— Что же. Простите, — заставляю себя склониться. — Не буду более вас беспокоить.

— Это верно, — кивнул Илберт. — Выполняй то, что велено! Думать — не твоя забота.

Не пошел бы ты к черту… Вот надо же было ему меня так невзлюбить! Демонов шовинист!

Выйдя из комнаты, я пару минут молча стоял, приводя взметнувшиеся эмоции в норму. Хаос не терпит беспокойства. Хаос требует спокойствия.

Холод в мыслях. Тишина в чувствах. И только так.

Так, повторяя мысленно старую мантру, я спустился к комнате Рады. Может быть, хоть она меня услышит? Услышит и поддержит. Не верю я, что все пройдет легко, никак не верю.

Все это заставляло кровь кипеть в бессильной ярости, но методики, вбитые в подкорку мозга, не давали эмоциям взять контроль над разумом. Будь иначе, боюсь, я бы давно вспылил, хоть мне и не свойственно заводиться так легко, как огневикам.

Раду я застал на месте, стоящую в компании Нолы у дверей комнаты. Кажется, управляющая сама ее только что перехватила. Девушка, увидев меня, вздрогнула, что не ускользнуло от внимательного взгляда Нолы. Женщина задумчиво на меня посмотрела, но озвучивать свои мысли, какими бы они ни были, не стала.

— Госпожа Нола, — кивнул я, сразу переключившись на девушку. — Рада, выслушай меня. Появилась одна идея, но госпожа Орриса не захотела меня слушать.

Нола бросила взгляд на молодую волшебницу, но та молчала, лишь отводя взгляд, и потому ответила сама:

— Конечно, давайте зайдем и все обсудим. Может, и я вам чем-то смогу помочь? — участливо спросила женщина, взглядом подталкивая Раду к действиям.

Хоть и нехотя, но волшебница впустила нас в свою комнату. Пока дамы садились, я вкратце повторил им то, что только что говорил Оррисе.

— Мы могли бы опередить ее на несколько дней. Узнать настроения и, если я прав, предупредить от ненужных действий. Что, если опала не снята? Или у генерал-губернатора есть другие причины не открывать нам доступ к Источнику? И мы своими поспешными действиями помешаем каким-то его планам? Всего-то и надо, что выехать вперед, прямо сейчас.

— Это звучит вполне разумно, — согласилась Нола. — Почему она отказалась?

На языке крутились некоторые слова, но я подавил временное желание их высказать.

— Госпожа Орриса уверена, что никаких проблем не возникнет. Что нам необходимо просто уладить мелкие формальности, и вопрос будет решен, — я развел руками. — Но что-то мне подсказывает, что нас там никто не ждет с распростертыми объятиями. Будь так все хорошо, как описывается, то и поездки бы никакой не потребовалось.

Говоря все это, я посматривал на Раду, пытаясь понять, что с ней происходит. Догадываюсь, что она чувствует вину, но не настолько же! Девушка все так же избегала даже взгляда в мою сторону.

— Она лично знакома с генерал-губернатором Анталом, — пояснила Рада, ту уверенность с которой о ситуации говорила Орриса. — Насколько мне известно, какой-то большой дружбы там не было, но на личную аудиенцию вперед общей очереди она вполне может рассчитывать.

Нола сложила руки в замок, на ее прекрасное лицо легла тень неудовольствия.

— Но и Солрэн в чем-то прав. Как минимум ваше совместное появление ничуть не повредило бы будущим переговорам, — встала на мою сторону женщина. — На Келдрина было совершено нападение! А ведь никто даже не прислал группу для проведения расследования! Хотя должны были! Это не рядовой случай и точно не случайность!

Она назвала Келдрина просто по имени. Кажется, Рада тоже это заметила. Нола осознала, что сказала в порыве чувств, в результате чего чуть смутилась и потупила взгляд.

— Боюсь, что Солрэн прав. Злоключения нашего рода еще не кончились, — с грустью добавила она в конце.

— Род Эвверан больше не под опалой! — не согласилась с ней Рада. Девушка даже вскочила со своего места, не в силах усидеть, и стала ходить взад-вперед. — Имперская Канцелярия отреагировала на убийство Барнсара! Теперь никто не сможет безнаказанно нападать на нашу семью. А госпожа Орриса, вероятно, беспокоится, что мы с Солрэном создадим больше проблем, чем принесем пользы, по своему незнанию внутренних договоренностей и взаимоотношений между родами. Имперская аристократия есть имперская аристократия. Не важно где именно, в столице империи или в столице генерал-губернаторства. Я… Меня в обществе всегда принимали холодно. Солрэн для них вообще чужак, этого нам не изменить в одночасье. И в ближайшие годы тоже.

— То есть ты согласна с госпожой Оррисой? — тяжело вздохнула Нола, внимательно посмотрев на девушку. — Вам стоит выехать вместе с ней?

— Да, — решительно кивнула Рада, — с ней и более никак. А теперь Солрэн, пожалуйста, мне нужно подготовиться к дороге. Не мог бы ты нас оставить?

Пришлось подниматься и выходить из комнаты. По сути, меня сейчас выставили за дверь. Рада не хочет со мной говорить. Не хочет и, видимо, пока не будет. Мне оставалось только уйти. Девушка попросту не готова к разговору или, что, вероятно, старается вообще не вспоминать произошедшее между нами.

* * *

На особняк опустилась ночная тишина. Единственным источником света в кабинете оставалась свеча, неровно дрожащая на пустом столе. Ее света явно не хватало на все помещение, и по кабинету скользили мутные тени, они двигались словно живые и обладающие собственным разумом.

Келдрин посмотрел на стакан в руке, медленно повернул, рассматривая, как колеблется внутри вино. А затем резким движением вылил все в цветочный горшок и поставил стакан с глухим стуком на стол. Пил по-настоящему он только первые пару дней, затем же… Мужчина нашел другое успокоение своей боли.

Келдрин устало вздохнул. Он понимал, что поступает неправильно. Понимал, что именно сейчас нужен роду сильнее, чем когда-либо. Но он устал, сильно устал. Старый маг рвал жилы в бесконечных мелких конфликтах по всей империи, которые возникали на карте государства, словно грибы после дождя. Он отстаивал честь рода в грязных интригах, которые никогда не любил и даже презирал в душе. Патриарх рода Эвверан согласился поехать в это захолустье, в добровольную ссылку, чтобы быть как можно дальше от грязи и грызни. Он хотел оказаться как можно дальше от того осиного гнезда, что было разворошено его и не только его действиями. Мужчине хотелось только одного — воспитывать сына и наследника.

У него отняли молодость, заставив растратить лучшие годы на войну и кровь, чтобы иметь шанс сделать род сильнее и влиятельнее. Отняли любовь, удачно подставив женщину, чтобы мимолетное влечение обернулось браком. Это было на руку его семье, никто даже не задумывался, о том, чтобы спросить мнение наследника на этот счет. У него отняли честь, заставив замазаться в делах, которые не красят достоинство аристократа. А теперь отняли наследника. Последнее было единственным, что беспокоило мага и заставляло его продолжать работать с той же силой, что и молодые годы, когда он еще не успел окунуться во все это…

Теперь ему стало безразлично. Слова долг, честь, верность потеряли свой смысл. Все потеряло смысл.

Все кроме тепла любимого тела и страсти.

Дверь открылась, в кабинет почти беззвучно кто-то вошел. Келдрин сидел спиной к двери и не мог видеть вошедшего, но ему и не требовалось это. Не будет никаких разговоров о проблемах рода, о делах, об обязанностях. Никаких разговоров, он сам завел такое правило. Шелест одежды вызвал улыбку на осунувшемся лице. Казалось, маг, сидящий в кресле, даже помолодел на несколько лет, настолько благоприятно ожидание предстоящего сказывалось на его самочувствии.

Ткань, скрывающая самое интересное, упала на пол, и на какой-то миг в кабинете установилась томительная тишина. Это игра, игра в которой участвуют двое.

Рядом с ним появилось обнаженное женское бедро, огненно-рыжее в свете свечи. Мужчина с удовольствием гладит его ладонью, наслаждаясь единственной оставшейся ему радостью в этой жизни.

— Иди ко мне! — голос уже начал дрожать от накатывающих на него волн страсти. Ожидание сводило с ума, и больше он не желал сдерживаться.

Послушная, податливая ночная гостья переступила его ноги, встав к нему спиной, давая вдоволь насладиться видом, тонкой талией, которую можно было обхватить двумя руками, широкими бедрами, чьи изгибы будоражили взгляд особенно при бликах свечи, и подтянутыми ягодицами, на которые Келдрин всегда обращает внимание, даже когда женщина перед ним находится в одежде. Выждав положенные мгновения, когда патриарх рода Эвверан уже хотел и начинал действовать, она грациозно наклонилась вперед, вызвав у немолодого мужчины непроизвольный прерывистый вздох. И лишь после села ему на колени.

Только с ней он чувствовал себя мальчишкой, который впервые прикоснулся к желанной женщине.

— Я только твоя, милый, — ласково хрипловатым от сдерживаемых эмоций голосом шептала она.

А его губы уже покрывали горячую кожу поцелуями. Он утопал в страсти, топил в ней все страхи, всю боль, все заботы. Он утопал в ней, как в вине, забывался, наслаждаясь этими минутами. Наслаждался, не имея возможности насытиться тем, чего был лишен всю свою жизнь.

Женщина встала и развернулась, хотела вновь вернуться к нему на колени, но Келдрин вскочил сам. Не грубо, но уверенно он толкнул ее на стол, походя сбивая в сторону свечу. На кабинет опустилась тьма, но она не мешала, наоборот. Темнота не скрывала опьяненные чувства, но обволакивала спокойствием тайны.

— Да! — зашептала женщина. — Да! Сделай меня своей!

О таком его не нужно было просить дважды. Страсть двух горячих тел вышла на свой пик.

— Любимая! — шептал мужчина, прижимая ее к себе, ощущая тепло ее тела в своих руках.

Вся его жизнь сузилась до этого обжигающего тепла. Не было ничего, кроме нежности ее кожи, кроме жара слов, что она шептала ему на ухо, кроме приглушенных стонов удовольствия и экстаза.

— Нола! Я люблю тебя, Нола! — говорил он, подтверждая слова порывистыми движениями.

На лице женщины играла искренняя улыбка счастья и радости.

Она была счастлива. Счастлива от этой связи, ежедневной, скрытой покровом обмана, который лишь сильнее разжигал чувства к мужчине. Счастлива от биения новой жизни в глубине ее тела. Счастлива от надежды занять законное место подле своего возлюбленного.

Страсть утихнет. Она сама уберет все следы. Скроет улики. Вернет на стол свечу и вновь зажжет ее. Все это не важно. Главное — ее любимый сегодня не вернется в кровать своей жены.

Глава 7

Тяжелая дорога домой. Так я бы охарактеризовал наше путешествие.

Заканчивался первый день пути, Рада ускакала вперед, присматривать место для стоянки. С утра мы не обменялись еще и парой слов. Девушка старалась находиться где угодно, лишь бы не оставаться со мной наедине. Оррису я тоже не видел с того момента, как она села в закрытую карету. Женщина оттуда больше не выходила, даже в окно не смотрела, казалось, что ее в внутри и не было вовсе.

Когда-то очень давно, в другой жизни, еще до войны, я очень не любил такой способ отдыха, как долгие конные прогулки, которые пользовались популярностью среди молодых дворян королевства. Например, съездить к родственникам на другой край государства или, что бывало чаще, путешествие с целью посетить какой-нибудь торговый город, где к тому времени должен прийти крупный караван откуда-нибудь с чем-нибудь необычным.

Долго, пыльно, да еще и совершенно бестолково. Понимаю, что это форма отдыха от обязанностей, обучения, да и просто желание побыть подальше от шумной столицы и посмотреть на жизнь в других городах, которые хоть и немного, но все же отличаются от столицы.

Согласен, мне самому иногда хотелось убраться из шумного города. Но два, а то и три дня ехать сначала в одну сторону, а затем в другую — ужас. Это еще не вспоминая о необходимости провести хотя бы пару дней в гостях, раз уж приехал. Никогда не забуду, каких трудностей мне стоило отбрехаться от очередной подобной поездки. А ведь благодаря этому я тогда очень продуктивно провел дни, пока никого из моих знакомых не было рядом.

Со временем я еще больше убедился в том, что подобные поездки — не мое. Сейчас мои негативные впечатления обострялись отсутствием общения с Радой.

Помимо прочего, мы возвращаемся в мой родной город. И это тоже угнетает. Не знаю, опасаюсь ли я не узнать собственный дом? Или все наоборот, и я боюсь, что город не изменился вообще никак, и не важно, кто в нем правит теперь?

Впереди показалась Рада в сопровождении молодого мага семьи. Она изменила себе и вместо более практичного наряда на основе тренировочного костюма, в котором ходила последние дни, сейчас она красовалась в походном платье, привлекательном, но… Не ее это, на мой взгляд. Образ милой девушки благородного происхождения не вязался с той Радой, которую узнал я.

Может быть, во мне говорит опыт войны, и я уже не в состоянии воспринимать другую одежду, кроме той, в какой можно эффективно двигаться? Вроде нет. Буду считать, что это дело моего вкуса и личностных предпочтений в отношении конкретной волшебницы.

Тем временем девушка уже подъезжала к нам. Она поравнялась с каретой, поднявшись в седле и постучав в окно. Выглянувшей после небольшой задержки Оррисе Рада сообщила:

— Мы нашли достойное место. Меньше часа езды.

— Что за варварские условия! — вздохнула Орисса. — Столько времени прошло, а здесь все не могут наладить…

Что не могут наладить я уже не слышал, так как женщина с раздражением закрыла окно. Вот и теперь гадай что именно та имела в виду. То ли то, что нам придется ехать еще один час, чтобы наконец-то размяться и отдохнуть. То ли то, что на протяжении нашего пути если и были места для ночлега, то явно не того уровня, который бы устроил Ориссу. Как по мне, то и в обычных постоялых дворах можно вполне неплохо переночевать, но в этом моменте жена патриарха рода была со мной категорически не согласна, требуя уровень достойный ее статуса.

Рада бросила на меня короткий взгляд и тут же отвернулась, все также стараясь держаться на расстоянии. Похоже, мне потребуется изрядное терпение, чтобы понять, что происходит в голове у этой девушки. И что важнее, предстоит понять, как мне с этим справиться.

С приблизительным временем пути Рада не прогадала. Свернув с тракта в обычную, на вид, деревушку, мы, не доехав до нее, наткнувшись на спрятанный в роще постоялый двор. Странное, казалось бы, расположение компенсировалось красивым видом и аккуратным прудом на расстоянии тридцати шагов от стен двора. Здесь же, чуть в стороне, нашелся добротный сарай для кареты и вполне пристойная конюшня, откуда, только завидев нас, вышли несколько мальчишек, подрабатывающих, по всей видимости, конюхами.

Одному из них я и доверил свою лошадь, сняв походную сумку и перебросив на свое плечо. Не дожидаясь остальных, зашел внутрь. Этот день наихудшим образом сказался на моем настроении, и сейчас даже соблюдение минимальных правил приличия уже вызывало у меня внутренний протест.

На постоялом дворе не оказалось большой общей столовой, какие были нормальны для обычных придорожных трактиров. Вместо этого, меня встретил парень в приличном и образцово чистом костюме, стоявший за стойкой. Вид его был важный и подобострастный, как и положено слуге высшего класса при работе с аристократами.

— Здравствуйте. Подготовить вам общие комнаты? — вежливо обращаясь ко мне, спросил он.

Обернувшись на дверь, я раздраженно дернулся.

— Для них общие комнаты. Мне — отдельную. И где-нибудь подальше.

Если служащий и удивился такому запросу, то виду не подал, а лишь кивнул и начал просматривать какие-то бумаги перед собой. Найдя искомое, он положил на стойку ключ и позвонил в колокольчик. Из двери за его спиной вышла миловидная служанка.

— Проводи господина в пятую одиночную, — произнес парень, чуть грубее, чем мне.

Какие вышколенные. Даже книксен выполнила вполне недурно.

— Идемте, господин, — улыбнувшись краешком губ, предложила служанка.

Девушка провела меня по скрипучей лестнице на самый верхний этаж.

Интересное место они нашли. Ковры на полу, мне даже стало неловко за уличную обувь, которая не могла похвастаться чистотой, оставляя следы. Пара скульптур… Хотя нет, фигур, вырезанных из дерева. Такие украшения были лишними в дешевых заведениях. Я таких мест на своей памяти не видел.

— Общая столовая там, — тем временем служанка указала на двойные двери.

Сквозь щель у пола было видно, что в столовой горит свет. Девушка пошла дальше, остановившись рядом с дверью, каких на этаже было с десяток.

— Вот здесь ваша комната. Можем подать поздний ужин прямо к вам, бар есть только в столовой. Можете оставить…

— Спасибо, — остановил ее жестом. — Я поужинаю в столовой и сразу лягу спать. Все, что мне нужно, чтобы меня разбудили рано утром.

— Хорошо, господин.

Замок открылся после первого поворота ключа, но мне почему-то казалось, что он должен провернуться тяжело и обязательно со скрипом, но нет. Комнатка оказалась небольшой, но вполне даже уютной. Пожалуй, она была даже лучше, чем выделенная мне в поместье Эвверанов. Эта мысль лишь усиливает внутреннее раздражение, которого и так скопилось не мало. Нужно поесть, может даже слегка выпить, чтобы немного расслабить нервы, и ложиться спать. А то сам себя замучаю злыми мыслями.

Дверь в комнату запирать не стал, ни к чему это, да и не собирался я прятаться, а тут, кроме нас, кажется, никого не было. В походной сумке только одежда, так что беспокоится не о чем. Да и это место само по себе.

Странное.

Дверь в столовую вообще не была заперта. Зайдя внутрь, я слегка опешил. Резная мебель, очень дорогая, изящная обстановка. Ощущение такое, будто я попал на пышный прием к богатой семье, а не поужинать пришел в придорожном трактире. Слуг не было видно, только за одним из столов сидел мужчина.

В инвалидной коляске. Необычное соседство, но не более того.

Целители могли исправить множество розничных проблем, но были и болезни, которые им не поддавались, а еще не каждый мог позволить себе длительные курсы лечения у мага высокого круга. Среди богатых людей хватало тех, кто имел какую-то проблему со здоровьем, но решался с нею жить, так как на лечение требовалось потратить все свое состояние, что чаще всего было нецелесообразно.

Бар найти оказалось несложно, специальные полочки с бутылками различного содержания и соответственно стоимости сразу бросались в глаза. А вот отыскать еду оказалось чуть сложнее.

— Самообслуживание, — донесся до меня голос калеки. — Вы все найдете в соседней комнате. Так уж тут заведено.

Он ловко развернулся, умело пользуясь колесом. Ноги укутаны одеялом. Правая рука отсутствует до плеча. На левой не хватает безымянного пальца и мизинца. Лицо обезображено шрамом, начинающимся где-то под волосами над левым глазом, проходит через собственно глаз, отсутствующий, скулу, щеку, рот и останавливается на подбородке. Если бы это были бы обычные травмы, то Зак смог бы их вылечить, пусть не сразу, за несколько месяцев, может год, но все же.

Однако здесь, вероятно, были куда более сложные повреждения, которые не каждому целителю по плечу или вообще невозможны для исправления. Проклятия, например. Или повреждения самой ауры. Но я на калек успел насмотреться, поэтому у меня вид этого человека не вызвал бурю эмоций, также я знаю, как ранее здоровые парни реагируют на подобные взгляды. Поэтому я обращался с ними как к обычными, ничем не отличающимися от других, людьми.

— Интересный подход, — озвучил свои сомнения, приоткрыв дверь в кухню.

— Ну, я полагаю, вы отказались от ужина в комнату, — угадал он. — Если вам не сложно, возьмите и мне чего-нибудь легкого, овощного. Мясо мне противопоказано, — раздался от него странный звук, который я интерпретировал как попытку посмеяться. Вышло жутковато, но я постарался не показать этого.

— Да, конечно, — кивнул я. — Сейчас.

Набрав калеке овощного салата, я решил проявить солидарность и не налегать на мясные блюда. Кухня в плане подготовленных для гостей вариантов обеда, ну или ужина, тут кому как удобнее, была мне не особо знакома. Здесь не было даже тех блюд, которые считались классическими в империи и по идее должны подаваться в любом заведении. Но какая, по сути, разница, главное — есть что поесть, а остальное уже частности.

— Благодарю, — кивнул мне мужчина, подтягиваясь к столу.

Глянув на мои тарелки, он улыбнулся, вышло опять же кривовато, но уже не так пугающе, как я подумал изначально:

— Если вы из уважения не набрали себе мяса, то это было совершенно напрасно. Я осознаю свои ограничения и совершенно не хочу доставлять неудобства из-за этого другим. Если вы наберете других блюд, меня это нисколько не обидит, наоборот. Хотелось бы похвастаться кухней.

— Похвастаться? — не совсем понял я. И тут же предположил: — Вы хозяин?

— Не совсем, — улыбнулся мужчина. Улыбка вообще у него была довольно-таки открытая и искренняя, будто он любил свое дело и изменения в его внешности нисколько не трогали моего собеседника. — Но готовят здесь действительно исходя из моих вкусов. Если откроете бутылочку вина, я с удовольствием расскажу вам свою историю. Как видите, — иронично хмыкнул удивительно сильный мужчина, который прекрасно осознавал в каком он положении, но даже в таком состоянии жил полноценно. Это дано далеко не каждому и вызывало уважение. — Рассказывать истории — одно из немногих удовольствий, которое мне осталось.

Почему бы и нет? Все равно делать нечего, а незнакомец действительно может поведать что-то интересное и поучительное. Всяко лучше, чем пытаться перехватить Раду и поговорить с ней.

— Что предпочтете? — спросил я, подойдя к бару и в задумчивости окидывая разнообразие, представленное в нем.

— Долину Цень, белое.

Я взял бутылку вместе с бокалами. Пока разливал еще раз осмотрел своего случайного собеседника. Пытался найти что-нибудь, что не заметил при первом взгляде. И нашел. Кожа. Пусть мужчина в целом был бледен, почти болезненно бледен, но кожа имела желтоватый оттенок. Он, скорее всего, имперец, но точно не чистокровный вэллиец.

— Премного благодарен! — он отсалютовал мне бокалом. — Вас совсем не удивляет мой вид. Создается впечатление, что подобное, — указал он покалеченной рукой на свое лицо, — вам уже не раз доводилось видеть. Неужели ветеран?

— Да, — кивнул я. — Участвовал в местной войне.

Мужчина был немного старше меня, но случившееся отразилось на нем, прибавив десяток лет. Он внимательно смотрел на меня, после чего заговорил, не спрашивая, а утверждая:

— На стороне королевства. Мы с вами были врагами, уважаемый.

— Оставим прошлое в прошлом, — поднял я свой бокал. — Сейчас я подданный империи.

Мой визави охотно меня поддержал.

— Конечно! Я и не прошу ничего доказывать. Даже будь вы преступником, что бы я сделал? Покрыл бы вас матами?

— Как удачно, что я вовсе не преступник, — улыбнулся я этой несмешной шутке. — Вы расскажете мне свою историю? Вы смогли поселить во мне любопытство.

Калека умиротворенно улыбнулся, что с учетом шрама выглядело очень натянуто. А затем откинул одеяло, прикрывающее ноги. Правая нога заканчивалась чуть выше колена. Левой не было вовсе, вместе с куском бедра.

— Вы что, снаряд поймали? — присвистнул я. — Позволите?

— Конечно! — мужчина разрешающе махнул рукой. — Любопытно, что вы сумеете понять? Вы маг Жизни?

— Хаоса, — не стал скрывать я, подходя поближе.

— О! — оживился он от такого ответа. — Очень любопытно.

Да уж, любопытно. Напрягая магическое зрение, я начал углубляться в совершенно не сопротивляющееся тело мага, а сидящий напротив меня действительно им явл… был. Да, магической силы на самом дне, которой хватало лишь для поддержания жизни. На месте частей тела призраки — остаточные структуры, по которым некогда струилась энергия. Именно благодаря им Зак смог бы воссоздать потерянные конечности, благо тело и энергетика помнят, какими они были изначально, и сами помогают плетениям в возвращении исходного состояния. А раз мог бы Зак, то на это способны и другие маги его уровня, и я не верю, что к ним не обращались. Не создавалось впечатление по этому мужчине, что ему не хватило бы денег на подобные услуги. Только его коляска, изготовленная с учетом управления единственной рабочей рукой, чего стоит — настоящее чудо механики.

Видимо, это далеко не единственные повреждения. Углубляясь в энергетическую структуру тела, я нашел проклятие, практически разрушенное заложенной в него энергий, которая истратилась почти до конца, целыми остались лишь некоторые модули из общего плетения. Там было намешано, впаяно что-то безумное, так как эти остатки должны были уничтожиться до конца, самоуничтожиться при повреждении целостности связывающего их конструкта.

Еще одно проклятие — вот это смогли вылечить, здесь лишь остаточные следы. Если я правильно понимаю, то, будь магическая система калеки здорова, этот след затянулся бы сам, благо энергетика мага, как собственно и его тело имеет определенную степень регенерации. А так… А вот и повреждения в голове. Единственное место, где сама магическая структура отсутствует, как будто ему отрубили кусок головы. Физически это выглядит как шрам. Но по сути… По сути, удар пришелся в первую очередь на энергетическую структуру головы — удивительно как при таком повреждении мужчина еще ясно мыслит, головные боли, должно быть, у него просто ужасны.

— Шрам на лице получен в поединке с магом. Ставлю на огненное заклинание пятого круга, — предположил я. Склонив голову набок и чуть присмотревшись уже менее уверенно добавил: — Либо на магию Смерти четвертого.

— Второе, — кивнул он. — Сказали, что мне очень повезло, меня задело лишь краем. А еще что видите? — с любопытством спросил мужчина.

— Два проклятия. Разные. Одно очень сильное и многогранное, имеет несколько не зависящих друг от друга структур. Второе получено, видимо, уже после остальных травм.

— Браво, — вновь кивнул калека. — Я бы похлопал, но сами видите. Вы полностью правы. Моя история очень проста, даже тривиальна, в каком-то смысле. В последней войне я не участвовал, даже не собирался. Мой род живет на другом конце империи, и военных столкновений мне хватает и там. Здесь же я был в небольшой командировке…

Чем дальше он углублялся в рассказ, тем сильнее искажалось его лицо, приобретая насмешливо-злое выражение.

— …закончившейся совсем не так, как мне хотелось бы. Я угодил под контрнаступление. Отдаю королевским войскам должное, били вы не часто, но точно, знали куда следует наносить удар. И в тот момент на участке фронта с нашей стороны оказалось ослабленное место. Резервные силы перебрасывались на линию фронта, отступившие еще только начинали ротацию, даже пополнение получить не успели. Позиция, на которой остановился фронт, выбрана неудачно: нам подтягивать силы было проблематично, а королевским войскам — нет.

— Битва под Эвверссом, — кивнул я, понимая, о чем именно говорит мужчина. — Я получил за нее награду. Последняя попытка переломить ход войны. После нее мы только отступали.

— У нас ее называют «осенняя резня». Командование отлично понимало, что контроль над городом позволит вам наносить удары в любом направлении, пользуясь стратегическим преимуществом. Поэтому бросало все доступные силы в бой. Бросили и меня.

Он провел трехпалой ладонью по плечу, где раньше была рука.

— Их было трое. Магичка Земли, открывшая яму прямо у меня под ногами, а затем захлопнувшая ее, когда я провалился по пояс. Я даже не успел ничего сделать, чтобы выбраться из ловушки. Переломы ног. Вторым был маг Воздуха, молодой совсем. Все они были молодыми, — покачал мужчина головой. — Его воздушная коса отрубила мне руку. Третьим был маг Смерти. Он бил последним, к тому моменту я уже практически потерял сознание от боли, падал на живот, потому и заклинание прошло вскользь.

Он снова выпил. Какое-то время мы молчали. Я неторопливо ел, не мешая ему думать о своем. Да и чувствовал, что сейчас именно такое поведение будет лучшим решением.

— Очнулся я уже в госпитале, — продолжил калека. Говорил он тише, как-то приглушенно. — Прогнозы были вполне оптимистичные, — ухмыльнулся мой собеседник. — Для потерявшего руку и едва не лишившегося головы так вообще отличные. Два года лечебных процедур для полного восстановления. Ноги в тот момент мне уже практически вылечили, там были простые переломы, так что я даже вскоре смог самостоятельно ходить. Магические способности почти не пострадали. Повезло, как я и говорил.

Он вновь криво улыбнулся. Я заинтересованно смотрел на него. Получается его текущее состояние лишь отчасти связано с последствиями войны? Где же он так умудрился покалечиться?

— Я получил отпуск на лечение. Отправился домой. Мне светили награды, в том числе и за тяжелое ранение. Да и после такого можно спокойно заканчивать службу, уходить в запас и заниматься делами рода. Вот только дома меня не ждали.

Тяжелый вздох выразил всю боль и тоску, которую испытывал мой собеседник.

— Второй сын, второй после наследника, мой брат, на небольшом семейном обеде в честь моего возвращения как бы невзначай спросил — когда я возвращаюсь в строй. Я еще на тот момент не озвучивал свои планы. Дурак. Если не вдаваться в подробности, я придерживался позиции своего отца. А вот брат имел другое представление о том, как управлять семьей. И черт бы с ним. Он наследник, не я. Простой разговор, и я бы не пошел против него. Но он не захотел разговаривать. Посчитал это лишним. Он подумал, что моих военных заслуг будет хватать, чтобы перевесить его влияние…

Калека помахал в воздухе трехпалой ладонью.

— В меня бросили проклятие. Не знаю кто. Никакого расследования не было. Били ровно настолько, чтобы не убить, но аккуратно покалечить. Вот только аккуратно не получилось, я подставил руку под удар. И проклятие наложилось на уже полученные травмы. Само собой, полное выздоровление оказалось под вопросом. А мои любимые родственники еще и не спешили приглашать лучших врачей. Посчитали, что теперь я точно не жилец.

Он сжал ладонь. Это было для него очень болезненно, вся рука начала трястись, а пальцы невольно разжиматься. Похоже, что-то срослось неправильно. И перелечивать его, видимо, не собираются.

— Империя гниет, — неожиданно заявил он. — Когда родные братья делают такое друг с другом. Это неправильно. Вот скажи.

На меня уставился единственный глаз. Его взгляд был требовательным, повелительным. Человек, что сидел передо мной, когда-то был сильным, волевым, уверенным в себе и в своих силах. Сейчас от этой силы остались лишь обломки, и все же он сидел здесь и вел, казалось, обычный разговор, будто и нет никаких травм, которые любого другого бросили бы в пучины отчаяния.

— Как было у вас в королевстве? Убивали члены семьи друг друга?

Я ответил не сразу. Уж моя-то семья могла многое рассказать о грязных тайнах королевской аристократии, но…

— Да, бывало, — не стал скрывать я и, возможно, этим давал надежду на что-то несуществующее. Ведь везде хорошо, где нас нет? Вот только почти везде люди остаются людьми со всеми их достоинствами и недостатками. — Каждое убийство дворянина расследовалось королевскими людьми. Членами моей семьи в том числе. За такое грозили суровые наказания. Убийство или тяжелый вред здоровью любого мага расценивалось, как удар по могуществу королевства и королевской семьи, приравнивалось к предательству.

— Хорошие законы, — одобрительно кивнул калека. — Но вернемся ко мне. После такого удара я уже был готов убраться куда угодно, лишь бы подальше от брата. Я быстро понял, что он ни перед чем не остановится, что атака на меня, ты только подумай, была всего лишь предупреждением! Всего лишь!

Он выругался, довольно грязно. Затем пошли еще какие-то слова, но на неизвестном мне наречии, хотя явно тоже ругательства. Впрочем, в экспрессии, с которой он произносил их, угадывалось содержание.

— Предупреждение! От брата! Он мне это сам в лицо сказал!

Выпили. Калека снова молчал, переживая эмоции, вылезшие из растревоженной раны. Помолчав, он все же продолжил:

— Но это был не конец. О нет, — оскалился он, отчего его лицо стало действительно пугающим, но я сдержался и не дернулся. — Последний удар нанесла моя молодая жена. Дура посчитала, что я попал в опалу. Что больше не являюсь хорошей партией, и со мной у нее не будет столь радужного будущего, которое она себе нарисовала, когда выходила за меня. Не знаю, пришла ли ей самой в голову идея овдоветь, или кто-то помог додуматься до этого. Но второе проклятие — от нее. Оно меня и добило. Должно было вовсе убить, спасло то, что я постоянно ходил к врачам. Проклятие заметили еще до того, как оно развернулось в полную силу, но, как видишь, мне хватило. Ноги съел некроз, а моя магия… три проклятия почти подряд. Такого она не выдержала, хоть стойко держалась, как и я, до последнего.

Я оставил опустошенные тарелки. Он к своему салату даже не притронулся, больше уделяя внимание вину.

— Спасибо, — кивнул калека. — Со мной никто не хочет разговаривать. Как иронично, что первый собеседник оказался не из империи. Запомни, — он снова заглянул мне в глаза. — Имперская аристократия — это свора шакалов и гиен. Гнилая насквозь. Не доверяй никому, никому не подставляй спину. Иначе закончишь так же, как я. В золотой клетке. Пленником в своем теле и в своем доме. Мне повезло, империя платит мне за заслуги и награды. «Братик» обставил все так, что мои травмы считаются полученными во время войны. Этого хватает, чтобы содержать это место, даже если здесь не будет ни одного клиента. Подумай, повезет ли тебе так же.

Я кивнул поднимаясь.

— Спасибо за компанию. И за ценный совет.

Весь этот разговор оставил после себя неприятный осадок и рой мыслей, которые невольно заставляли задуматься о своем будущем и возможном финале. Не хотелось бы повторить подобную судьбу. Не уверен, что я оказался бы достаточно стойким, чтобы выдержать даже треть того, что удалось пережить этому мужчине.

Глава 8

Мой родной город встречал меня непривычными имперскими флагами на арках, стоявших на месте старых городских врат, которые снесли вместе с крепостной стеной. По какой-то причине наличие стены посчитали излишним. Город словно «обнажили» перед внешней угрозой. Смотрелось это, на мой взгляд, дико.

Проехав арку, я оказался на старых хорошо знакомых с детства улочках и… растерялся. Дизис, или, если на новый манер, Дизизис — крупнейший промышленный город королевства. Точнее, был таковым буквально недавно.

Население превышало шесть сотен тысяч человек. Большая часть которого промышленные рабочие Город специально планировался под развитие промышленности и логистики. Районы разделялись таким образом, чтобы загрязнение от промышленных кварталов не сильно мешало жизни людей. Многоуровневая канализационная система, являла особой гордость жителей, хоть о ее удобстве и не принято говорить.

Я помнил этот город чистым, ухоженным и опрятным. Даже во время войны. Даже во время последних боев, разорви вас демоны!

Где все это? Где мой город⁈

На дорогах лежало конское дерьмо. Не в таком количестве, чтобы в нем тонуть, но оно лежало! И если не смотреть под ноги, то очень легко можно попасть в неприятную «ловушку»!

Канализационные стоки закрыты железными пластинами. Зачем⁈

На улицах бездомные. Оборванные, грязные, подкошенные отчаянием и нуждой. Прохожие немногим лучше бездомных.

Мы проехали мимо бывшего оружейного завода, благодаря работе которого мы продержались чуть дольше во время войны. Сейчас он был закрыт, окна отчасти выбиты, внутри уже изрядно успели помародерствовать. Следующими на глаза попалась группа заводов компании Доверис, принадлежавших одноименному роду. Роду, из которого происходил Моритас. От некогда крупных строений, которые обеспечивали работой тысячи и тысячи рабочих, остались только руины. Местами остались следы сильного пожара.

Въехали в жилые кварталы — лавки, встроенные в первые этажи домов, по большей части закрыты. У некоторых разбитые витражи, несмотря на то что для сохранности они были заколочены досками, это не стало преградой для желающих оказаться внутри. Что здесь творится?

— Выглядишь удивленным, — впервые за пару дней Рада, поравняв своего коня с моим, заговорила со мной сама.

— А ты не удивлена? Всем этим? — я обвел руками улицы, которые приводили меня в уныние и еле сдерживаемое бешенство.

— Чем? — непонимающе посмотрела на меня волшебница. — Здесь не слишком чисто, но это нормально для большого города.

Я чуть с коня не свалился, честное слово.

— Нормально⁈ В Лейсе ничего подобного близко нет.

— А что такого? — пожала волшебница плечами. — Небольшой провинциальный городок. Там и на конях-то почти не ездят. Что не так?

— Да так, почти ничего, — хмыкаю я в ответ. — Просто до войны Дизизис никогда не был таким свинарником.

— Ой, да ладно! — не поверила мне Рада, качая при этих словах головой. — Здесь же полмиллиона человек живет, не меньше.

— Да, — киваю, — и централизованная канализация. Видишь закрытые сливные каналы. Я уже не говорю про выбитые витрины и закрытые заводы.

— Оккупация, — пожала плечами девушка. — Пока заводы не перейдут новым хозяевам никто их отстраивать не будет. Это неизбежные последствия войны и поражения.

Похоже, я чего-то упорно не понимаю.

— Кажется, королевство присоединили, а не захватили для разграбления. Да и ты сама говорила про программу скорейшего подъема земель.

— Ну, вообще да, — в этот раз Рада ответила не столь уверенно. — Уже много времени прошло. Видимо, не нашлось желающих выкупать собственность, иначе какой-нибудь из имперских родов уже навел бы здесь порядок согласно общим положениям и обязательствам, которые на них накладывает император.

Черт. Черт-черт-черт. Вот уж не думал, что начну понимать старика-некроманта. Тут действительно начнешь задумываться, а так ли безупречна империя?

Дальше я старался не смотреть по сторонам и как можно меньше сравнивать свои воспоминания с тем, что царило вокруг. Все очень отличалось, очень.

— У Талсоданов здесь есть небольшой дом, — огласила наши дальнейшие планы Рада. — Там и остановимся.

В теперешних обстоятельствах я уже с большим опасением относился к идее побывать в фамильном столичном особняке моей семьи. Про главную резиденцию, стоявшую на нашем Источнике, можно даже не вспоминать, туда меня не пустят однозначно. Уж на такие вещи точно нашлись желающие, не то что на промышленный город, который пока никто не хотел брать под свое крыло.

Пока ехали, отвлекал себя мыслями на тему того, какой дом принадлежал Талсоданам. Я знал, в какой-то мере, все особняки в черте города. И по личным связям, и по долгу службы, так сказать. Бывал не во всех, но снаружи видел, как минимум. Да и были эти дома чем-то вроде достопримечательностей города, каждый хотел чем-то выделиться на фоне других, и порой это приводило к довольно неоднозначным результатам. Чем дальше мы ехали, тем сильнее сужался круг возможных точек назначения.

Пересекли искусственный канал, за которым лежал еще один промышленный квартал. Здесь все заводы и производственные помещения стояли закрытыми, только что не в руинах, что, наверное, можно было трактовать как что-то позитивное. Наверное.

Затем еще один канал. И вот остался один крупный район, а дальше уже черта города, граница по которой раньше располагалась стена.

Три крупных и наиболее богатых и из-за этого примечательных особняка отметаю сразу. Причина проста: их бывшие хозяева присягнули империи еще до капитуляции. Предатели. К тому же все три рода — не самые сильные боевые маги.

Зетманы, род мореплавателей, а заодно и морские торговцы. Не обладали какими-то торговыми связями, но часть рынка все же держали. Они не рисковали и не старались отхватить больший кусок в связи с небольшим наличием боевых кораблей, а так как их постройка и обслуживание стоили слишком дорого, то об увеличении числа не велось.

Декарты — аналитики, стратеги, ну и дельцы, не без этого. Занимались куплей/продажей практически всего до чего можно было дотянуться. Благодаря этому, сколотили свое состояние, покупая за бесценок то, что в другом месте можно было продать в десятки раз дороже. Были подозрения, что самые прибыльные сделки у них были не столь чисты, как они хотели показать, но доказательств было слишком мало, чтобы заявлять об этом.

И…

Эрлоу. Семья Зака — люди своеобразные и эксцентричные в некотором роде. Большинство — врачи, маги Жизни. Но были среди них и исключения. В этой семье было нормой уйти из дома и заниматься своими делами лет эдак до сорока-пятидесяти, а потом вернуться. И никого это не удивляло. Потому что маги Жизни живут долго, настолько, что даже в таком возрасте завести детей были вполне способны (пятьдесят этих магов вообще возраст) С учетом их специализации не удивительно, что Эрлоу были достаточно богаты, чтобы позволить себе соответствующий статусу дом.

И вот эти три клана хоть и вносили свою лепту в войну с империей, но… Решили сохранить себя, присягнув новым хозяевам этой земли. Но судя по оговоркам старика Томэка, были среди бывшей королевской аристократии те, кто готов был играть против империи, несмотря на поражение. Просто в данном случае действовать открыто было глупо, поэтому истинные намерения скрывались.

Были в округе особняки поменьше, в основном побочных семей или вассальных родов. Тоже вполне приятные места для проживания, хотя и классом сильно пониже. Да и территории в их ведении были куда меньше. Эрлоу, например, смогли построить на территории прилегающей к их особняку оранжереи с редкими травами, которые помогали в целительстве, экономя силы мага.

Однако реальность меня удивила. Клану Телсодан принадлежал дом торговца. Да, для жилья это место вполне подходило, но… Не для приемов. Пригласить сюда для беседы тет-а-тет можно, но на этом и все. Статус все же не тот и некоторые вообще могли посчитать подобное приглашение скрытым оскорблением.

В тесном дворе пара мальчишек под руководством какого-то старика наводили уборку. Стоило нам показаться у ворот, как слуги переключились на новую задачу. Создавалось впечатление, что к нашему появлению они совершенно не готовы. Старик коротко переговорил с вышедшей из дома женщиной, а после чего еще несколько мальчишек выбежали из дома и направились куда-то в сторону рынка. Ждать, пока не слишком ловкие парни закончат с каретой, я не стал. Сам заехал в небольшую конюшню и позаботился о своей лошади. Вернулся во двор и подошел к Раде.

— К кому обратиться с размещением? — она единственная из тех, кто мог быть в курсе этого и мог ответить на этот вопрос.

Девушка немного растерялась, разрушив мои надежды.

— Наверное… Спроси в доме. Сам видишь, у них тут ничего не готово.

И это еще мягко сказано. В конюшне стояло несколько телег, отчего просто не хватало мест нашим лошадям. Да и куда поставить карету тоже пока не определились. То ли выставлять телеги на улицу, то ли карету оставить под возможным дождем. Для обитателей дома телеги явно были ценнее какой-то там кареты, но тут уж не им решать.

В доме найти кого-то тоже получилось не сразу, мне попалась женщина, выходившая наружу и разговаривающая с дворовым слугами. Обычная уставшая женщина, похоже, тянущая весь местный цирк, показала комнату и извинилась, что есть сложности с чистым постельным бельем.

— Похоже, у вас тут везде сложности есть, — я попытался выразить сочувствие. Лучше проявить такое участие, чем аристократическое высокомерие. Порой помощь слуг стоит нескольких часов собственных поисков. Да и был я в проявлении своих чувств вполне искренним. — Тяжелая неделя?

— Если б только неделя, — тяжело вздохнула женщина, устало поведя плечами. — Располагайтесь, господин.

Создавалось такое впечатление, что этот дом приобрели только по случаю и мало кто верил, что им вообще в ближайшие месяцы кто-то воспользуется. Кажется, никто и не питал надежды на появление господ, как и сами господа не проявили интереса состоянием дома и вовремя не распорядились выделить деньги на приведение его в должное состояние. Возможно, с нашим появлением тут зашевелятся, и дом станет более уютным. Хотелось бы верить.

Ну хоть в этот раз досталась нормальная комната.

Я быстро раскидал вещи и выглянул через окно во двор. Для кареты место все же нашли, скоро закончат бардак и начнут нормальное расселение новоприбывших. Рады и Оррисы на улице уже не было. Поискать? Чтобы получить от любой из них отворот-поворот? Перестаю понимать, зачем вообще меня с собой брали. Было очень большое желание отправиться на самостоятельный осмотр города, восстановить какие-нибудь контакты. Но я все же сдержался. Посмотрим. Может быть, Орриса окажется права, и все процедуры при ее личном участии пройдут легко?

* * *

— Господин генерал-губернатор очень занят, — чопорно ответил холеный придворный. — Записей на аудиенцию не ведется до особого распоряжения.

Первый «штурм» бывшего королевского дворца, ныне резиденции генерал-губернатора, прошел на следующий же день после нашего прибытия. Окончился он ничем, в самом прямом смысле. Оррису, а соответственно меня и Раду, не пропустили даже за ворота. Причина — отсутствие верительных грамот или особых распоряжений на наш счет со стороны генерал-губернатора. Орриса апеллировала к каким-то там законам империи и правам, дарованным роду Эвверан, но результата не достигла — слуги стояли на своем и их не пугали никакие кары, которые завуалировано посылала на их голову жена патриарха рода.

После такого настойчивого нежелания нас не пускать внутрь, мы были вынуждены совершить поездку в администрацию, почему-то отделенную от резиденции генерал-губернатора, вот из-за такого деления я перестал понимать устройство имперской административной системы. Почему чиновников нельзя было разместить в резиденции, если генерал-губернатор постоянно находится там? Имперцы с их собственным представлением на такие вещи…

Какие именно документы и разрешения получали Орриса и Рада я не видел, оставшись на улице. Тут мое присутствие не требовалось, да и я не особо стремился просиживать часы в ожидании в душном помещении. Только это заняло больше половины дня.

Затем были поездки к каким-то знакомым или друзьям, но там я вновь сторожил карету на улице. И ведь никто не потрудился мне прояснить суть переговоров и встреч. Даже на мой прямой вопрос. Орисса просто отмахнулась, погруженная в свои мысли, а Рада проигнорировала меня.

И вот на следующий день мы снова приехали в резиденцию, в которую нам было позволено войти после тщательной проверки всех бумаг, на сбор которых ушел вчерашний день. Однако чиновник, с не совсем понятной мне должностью «распорядитель», встретивший нас и выслушавший желание Оррисы увидеться с генерал-губернатором Анталом, нас вновь завернул.

— Это не аудиенция, — Орриса каким-то чудом сохраняла достоинство и спокойствие. — Всего лишь неформальная встреча старых знакомых. Сообщите Анталу или его адъютанту, Феликсу, что к нему в гости зашла Орриса Эвверан.

Распорядитель, сохраняя вежливое выражение лица, глазами презрительно насмехался.

— Феликс Хьюз более не является адъютантом господина генерал-губернатора.

Орриса чуть досадливо дернула скулой, но все же сумела сохранить прежнее спокойствие и доброжелательность.

— И кто же занимает эту уважаемую должность сейчас?

Хлыщ выразил одними глазами нечто похожее на: «как же я устал отвечать на глупые вопросы какой-то деревенщины».

— Эту должность на данный момент занимает Алеф Квик.

Орриса кивнула и с достоинством пошла к выходу.

— Нам нужно совершить несколько визитов, — сказала она Раде. — И мне необходим вечерний наряд.

Я мысленно застонал. Очень захотелось как-то ускорить процесс, а не вновь проводить часы в ожидании того, как женщина получит все необходимые ей документы, поэтому я встрял.

— Лучшую одежду, которую когда-либо можно было купить в этом городе, шил исключительно Камил Черос. Полагаю, он и теперь занят любимым делом. Камил всегда был безразличен к политике.

— Я не буду покупать одежду где попало, — вздернула подбородком Орисса, демонстрируя свой гордый вид. А вот перед чиновниками она вела куда более сдержанно. — Меня просто не примут в обществе, если на мне не будет платья согласно последней моде. Имперской моде. Платья, выполненного имперскими ткачами.

— Какая удача, — поморщился я, стараясь, чтобы в моем голосе слышалось как можно меньше язвительности, — что раз в пару лет именно новые платья Камила задавали моду всего высшего света, в том числе и имперского. Я полагаю, он известен вам, по своему более распространенному прозвищу — Мастер Гурме.

Обе волшебницы споткнулись на ходу, обернувшись на меня. Причем они имели лица такие, будто смотрели на еретика, который сейчас пытался обратить их в свою веру, когда они являются яркими приверженцами своей.

— Этого не может быть, — громким шепотом прошипела Орриса, сделав шаг ко мне.

— Однако это именно так, госпожа, — я чуть улыбнулся, немного наслаждаясь ее реакцией. — Так вы считаете его достойным для себя?

Последнее все же, несмотря на мои попытки сдержаться, прозвучало язвительно, но извиняться я не стал. И стыда не испытываю. Орриса взглядом облила меня негодованием, но развивать конфликт не стала. К тому же простое знание, что один из законодателей мод скрывается не узнанный прямо здесь ее, похоже, грело. Я знаю, что на балах и приемах наряд для дамы очень важен, даже играет какую-то свою роль, особенно в империи, и имеет множество нюансов, на которые так сразу и не обратишь внимания. Сам не успел вникнуть во все эти тонкости. Хватало родовой программы обучения, сжиравшей львиную долю моего времени. У мужчин, как правило, таких нюансов в разы меньше, чем у женщин, поэтому я со спокойной душой эту часть обязательно обучения пропустил мимо себя. А затем была война, да…

Признаться, я очень боялся увидеть дом Чероса даже в плачевном состоянии, не то что в руинах. С ним у меня связано нечто личное. Не именно с ним, а с его семьей. Камил не маг, но женат на волшебнице из рода Тайси. Сам он никогда не был заинтересован в обогащении через свой труд, и вообще человеком был несколько… чудаковатым. Он был более заинтересован процессом создания одежды, чем следованиям каким-то требованиям и нормам. Ему всегда хотелось создавать, творить, и порой его в этом направлении изрядно заносило.

Амбиций у Чероса как таковых не было, и свои наряды он вообще был готов отдавать чуть ли не по себестоимости, обогащением охотно занималась его теща через жену. Именно она придумала псевдоним, под которым платья Камила расходились по другим государствам.

Благодаря этому, сформировался таинственный образ человека, который может сделать уникальный наряд под любое мероприятие. Он задавал тренды, и некоторые портные старались подражать его стилю, изучая чуть ли не каждую петлю на платье и методы соединения ткани. Очередь к Мастеру Гурме была довольно большой, и за изменение своего положения в ней порой разгорались чуть ли не локальные войны среди дам.

Вот только теща Чероса, благодаря которой весь мир узнал о его мастерства, умерла. А ее преемник, сын, продолжавший вести дела Камила, который был только рад сбросить на кого-нибудь совершенно неинтересные ему финансы, умер на войне. Не удивлюсь, если сейчас у Камила дела идут не так же успешно. Сам он не хочет заниматься ничем, кроме творчества, и уж тем более говорить о своей личности и псевдониме. Мне кажется, что он погруженный в собственную работу, увлеченный процессом, вообще не замечает того, что происходит вокруг него.

И я не слишком ошибся.

Когда карета сворачивала в некогда чистый и ухоженный двор, я уже спрыгивал с лошади, подводя ее к поилке. Причина, по которой я неплохо знал и Камила, и его семью, была проста. Анжелика Тайси. Молодая, на два года моложе меня, красавица. Не просто красавица, а та самая молодая леди, что входит на любой бал или прием, и приковывает взгляды всех. Восхищенные взгляды мужчин и завистливые взгляды женщин. Моя несостоявшаяся невеста. Война похоронила все договоренности. Я даже не знаю ее судьбы теперь. Не скажу, что мы успели стать очень близкими, но симпатию друг к другу испытывали однозначно. Все же мы были знакомы с детства друг с другом и с договоренностями между нашими семьями.

Да, черт подери, я был в нее по уши влюблен. Сдерживало меня, как ни странно, только клановое обучение. Отец в некотором роде, надо мной издевался, подвесив перед носом очень соблазнительную морковку, в лице Анжелики. И поставил условие: пока не закончу обучение даже прикасаться к ней не могу.

Ну а Анжелика, отличаясь влюбчивым и пылким характером, не стала ждать меня. Да и условия помолвки ей ничего не запрещали. Наши семьи только намерения обозначили. Я страдал, наблюдая, как она флиртует с другими, и усердно тренировался, чтобы быть достойным этой девушки. А затем война резко поменяла приоритеты, и Анжелика начала восприниматься мной как мимолетное подростковое увлечение. Война меняет людей, я не стал исключением и на многие вещи начал смотреть иначе.

Как только вернулся сюда, ощутил щемящую тоску по ней самой и по всему тому, чего я лишился, чем мог обладать. Не по Анжелике, как по человеку. А тоску по символу беззаботной довоенной юности, в которую я никогда не вернусь.

— Ты уверен, что это здесь? — с большим сомнением посмотрела на меня Рада, оглядевшись вокруг.

— Вы все поймете, когда мы войдем.

Я не обманул женщин. Стоило оказаться в плохо освещенной и пыльной прихожей, как все их сомнения развеялись. На входе стояли два деревянных манекена, красовавшихся в старомодных по сегодняшним меркам, но изысканных в свое время платьях.

К нам вышла миловидная девушка, в которой легко узнавались черты обоих родителей. Она выглядела немного напряженной и самую малость испуганной, глядя на незваных гостей. А я сравнивал ее с образом запомнившейся мне девочки, которую видел в последний раз года четыре назад.

— Лилия, — улыбаюсь, подходя ближе. — А ты подросла. Прекрасный цветок совсем скоро расцветет, ты превращаешься в ослепительную красавицу.

И она меня узнала.

— Дядя Сол! — потеряв очаровательную красоту, она вновь встала симпатичной девочкой, бросившейся мне на шею для удивительно крепких дружеских объятий.

На шум появилась и мать Лилии, Белла. Она была все так же красива, хотя последние годы немного прибавили ей морщинок.

— Солрэн! — но она так же, как и дочь, была искренне рада меня видеть.

— Миледи, — я хотел сделать подобающий поклон, но Белла подошла ближе и просто обняла меня в знак приязни и радушия.

— Брось это! Мы стали почти родными людьми, никаких миледи!

Лилия скромно потупилась, но в бросаемых из-под челки взглядах я видел, как прыгают бесенята.

— Белла, разреши представить. Орриса Эвверан и Рада Талсодан, — я позволил хозяйке рассмотреть своих спутниц. Стоило ей услышать фамилии, как радость на лице тут же сменилась настороженной опаской. Н-да, что тут творит империя? Раз уж даже столь добродушная женщина так меняется в лице, слыша имперские фамилии. — Я теперь член рода Эвверан. Скажи, Камил принимает заказы?

Белла справилась с собой и кивнула, улыбнувшись гостям.

— Конечно. Проходите! Давайте поднимемся в мастерскую. Желаете что-нибудь выпить?

Пока Белла занималась дамами, меня за рукав дергала Лилия.

— Дядя, оставь заботы маме, она справится. Лучше давай отойдем в столовую! Расскажешь мне, как живешь, — девушка улыбалась, открыто и очаровательно.

У меня не было никаких шансов устоять перед ее обаянием, но я и не думал сопротивляться. Приятно было оказаться в окружении людей, которые тебе искренне рады.

— Конечно! Веди.

Глава 9

Я рассказывал Лилии о прошедших годах, стараясь как можно меньше говорить об ужасах войны и по большей части вспоминать забавные случаи, которых несмотря на все случившееся со мной тоже хватало. Смотрел на нее, ожидая увидеть восторженную девочку, но видел нечто иное. За милым личиком и открытой мимикой скрывался рано повзрослевший подросток. Ей куда больше нравилось, когда я говорил о войне и о том, как мы били имперцев, чем обо всем остальном. Такая увлеченность для девушки казалась мне странной.

— Эввераны приняли меня в свой род, — закончил я, упустив очень многое в своем рассказе. Далеко не все следовало знать этой юной особе. — Все поменялось, и я теперь служу империи.

Лили чуть вздернула носик и важно произнесла:

— Я считаю, что Империя — колосс на глиняных ногах.

Я удивленно дернулся. Те же слова, что говорил Томэк. И он упоминал, что костяк королевских дворян не попал в лапы вэллов. Но семья Камила — не дворянский род. Всего лишь одно семейство, пусть и имеющее определенный уровень достатка благодаря его главе. Если бы к нему постоянно ходили покупатели, то можно было подумать, что мой знакомый собирает информацию о взглядах людей на империю. Или кто-то это делает через него. Но толп посетителей я не вижу, впрочем, их и раньше никогда здесь не было — не так уж много людей знает кто скрывается за именем знаменитого портного.

— Лили, — я заглянул ей в глаза, желая, чтобы девочка не пропустила моих слов мимо ушей. — Тебе нужно быть очень аккуратной с такими словами.

— Но ты же меня не выдашь, — хитро улыбнулась она, — дядя Сол?

Медленно киваю.

— Я — нет. Сейчас нет. Но в любой момент ты можешь сказать это не тому, кому можно доверять. И у твоей семьи, не у тебя, понимаешь…

— Будут проблемы! — сморщилась Лили, обиженно надув губы. — Я знаю! Не только ты мне это говоришь! Твердите, как заведенные!

Я наклонил голову, внимательно к ней присматриваясь. Не верится мне, что она озвучивает собственные мысли. Но вот в том, что в высказанном она искренне убеждена, сомнений нет.

— Может быть, мы потому и твердим, что правы?

Лили порывисто вскочила, задев рукой стол, но не обратила на это внимания.

— Вы просто боитесь! Я знаю, Королевство будет восстановлено! Только это правда, которую следует озвучивать! И я не боюсь умереть за эту правду! Вот так!

И выскочила из комнаты. Юношеский максимализм. Спасибо родовому обучению — я таким не страдал, отец усердно выбивал из меня любые намеки на подобную чушь. Да и если и страдал, до таких глупостей у меня не доходило. В комнату вошла Белла, оглядываясь в поисках дочери.

— А где Лили? — удивленно посмотрела она на меня. — Мне казалось, что она была здесь…

— Убежала, — честно признался я. — Но успела кое-что мне наговорить.

— Солрэн, — женщина побледнела, сдавленно сглотнув. Вот как? Значит, она в курсе взглядов дочери. — Ты же не…

— Нет, конечно, я никому не расскажу, — поспешил я успокоить ее. — Но рано или поздно она встретит того, кто расскажет.

Бэлла скованно двигаясь, села напротив меня и молча смотрела в пол. Ей потребовалось какое-то время, чтобы взять себя в руки.

— Я очень боюсь этого. Она не понимает, какой опасности подвергается. Мне не страшно за себя, Сол, — Бэлла достала платочек и вытерла проступившие слезы. Бледность постепенно отступала, — Она просто погубит себя.

Я прислушался, и убедившись, что Камил где-то наверху вовсю работает, осторожно спросил:

— Ты знаешь что-нибудь о ее друзьях? О тех, с кем она общается?

— Нет, — женщина отрицательно покачала головой, — она стала очень скрытной в последнее время. Уходит когда вздумается. И не возвращается, иногда даже пару дней, — Бэлла посмотрела на меня настороженно. — А что? Почему ты спросил? Думаешь, она попала в плохую компанию?

— Не знаю, — поморщился, — но подозреваю, что это так.

— Я не знаю, что делать, — моя старая знакомая снова опустила взгляд к полу. — Не знаю, как ее уберечь.

Я тоже не знал, к сожалению. Не имел ни малейшего представления. Никогда не считал себя сильным в убеждении подростков, а тут подросток крайне проблемный, да еще и обстоятельства против меня.

— Прости, я тоже. Хотел бы помочь, но совершенно не представляю — как, — признался я. Бэлла сникла, и я решил отвлечь ее чем-нибудь, любой темой, первой пришедшей на ум. — Я не узнаю города. Что с фабриками?

Понятное дело, что ее эта тема совсем не трогала, но из вежливости она все же ответила:

— Все вывезли куда-то. Часть рабочих тоже, а остальных выгнали на улицы, — она криво улыбнулась. — Лили объяснила бы это тем, что имперцам совсем не нужны заводы на завоеванной территории.

Я мысленно кивнул, довод был вполне разумным. Слишком разумным для девочки, не интересовавшейся этими делами, как же веет от этого всего чужой волей, которую ребенок воспринимает как часть своей. Я прав, это не ее мнение, не ее мысли. Как бы еще узнать, где и с кем она общается. Особенно с кем, и для какой цели этот кто-то это делает.

— Ладно фабрики, а почему не убирают улицы? Если распустили рабочих, значит, свободные руки есть, уж на уборку улиц хватит.

— Не знаю, Сол. Старые дворяне, те, кто остался здесь после всего, обращались к генерал-губернатору с просьбами очистить город. Они вроде бы получили какие-то обещания, что все будет сделано, но… — она вздохнула. — Сам видишь.

— Да уж видел, — поморщился я. — Не думал, что наш город вообще возможно превратить в такую помойку. Мы, к слову, тоже на прием к генерал-губернатору.

— Желаю успеха, — грустно улыбнулась женщина, будто сама не верила в это. — Это не так-то просто, особенно в последнее время.

— Именно в последнее время? — удивленно посмотрел я на нее, зацепившись за окончание фразы. — Что-то случилось?

— Я не в курсе всех событий, — пожала плечами Бэлла, — прости.

У меня возникло чувство, что говорит она меньше, чем знает. Асом допросов, как отец без применения специальных инструментов, я не был, но все же некоторые вещи научился замечать гарантированно. Но никакой возможности надавить на Бэллу у меня не было, я не мог требовать ответов. Или же возможность была?

— Бэлла, — я пристально присмотрелся к ней, чтобы не упустить изменения на ее лице в ответ на мои слова. — Ты можешь мне доверять. Мне сейчас любая информация может оказаться полезной, я не останусь в долгу. Я всегда помогу твоей семье. Я смогу помочь Лили. Твоя помощь может упростить мою задачу и высвободить время. Понимаешь? Время, которое я могу потратить на помощь Лили.

Немного прямолинейно с напором на «помощь», но вдруг сработает? И судя по взгляду Бэллы, направленному на меня, она сейчас решает, стоит ли мне говорить то, что ранее старалась утаить. В каких бы раньше мы не были хороших отношениях, прошло слишком много времени, некоторые вещи изменились безвозвратно.

— Хорошо. Но никому не говори, что узнал это от меня. И я не скажу, откуда это знаю, не проси, — она вздохнула, набираясь решимости. — На генерал-губернатора было совершено покушение. Не слишком успешное, но его пытались убить. И убийца сбежал, а значит может попробовать снова. Из столицы прибыл какой-то специалист, который ищет заказчиков убийства. Это все, что мне известно, остальное — только слухи, от которых тебе не будет пользы. Слишком много в них невероятных предположений.

Покушение? Покушение хранится в тайне, но при этом уже пошли слухи? А весело тут живут, не скучают.

— Только один вопрос, — уточнил я. — Как давно было покушение?

— Около трех месяцев назад, — ответила Бэлла.

Я, мягко говоря, опешил. Три месяца⁈ За три месяца не нашли ни убийцу, ни организатора? Они вообще пытались? Если бы в королевстве кто-то совершил бы покушение на фигуру сопоставимого масштаба, все королевство бы перетряхнули сверху до низу. Нападение на такого человека — нападение, приравненное нападению на Короля. А королевская семья свою власть оберегала ревностно и, а при необходимости даже жестоко.

— Спасибо, Бэлла. Это очень полезная информация, — задумчиво обронил я погруженные в собственные мысли.

Остаток дня я дожидался, пока Камил справится с двумя дорвавшимися до рук знаменитого мастера женщинами. Он никогда не был против пообщаться с реальными заказчицами, тем более, если те сами были готовы обсуждать нюансы его работы и поддерживать разговор.

Так что я ждал и размышлял. Если Орисса продолжит использовать меня в качестве лакея и завтра, не вижу смысла продолжать таскаться за ней. Просто отправлюсь по своим делам. Загляну в семейный особняк, а затем попытаюсь найти старых знакомых. Может, хоть так у меня появится больше ясности, о происходящем в городе.

Я повернулся и посмотрел в одно из зеркал, заглянув в собственные тусклые глаза. Потенциал четвертого круга отрезанный от Источника. Мне нужны вливания силы. Вливания живой, плещущейся силы, а не эссенция. Мне нужно действовать, иначе толку от меня, как мага, будет немного.

* * *

В это же время в другом месте, но в том же городе, другой маг Хаоса так же заглянул в зеркало, которое отражало не столь радостную картину, какую хотелось бы увидеть.

Темные круги от многодневного перенапряжения никуда не делись. Ее глаза были такими тусклыми, что, казалось, проступила давно ушедшая синева, какая была и у ее матери, какая была и у нее самой до момента инициации. Так получилось, что вместо родовой магии воды она стала одним из сильнейших магов Хаоса. Ошибка судьбы, перечеркнувшая все надежды.

Открылась дверь дамской комнаты, и юная волшебница поспешила натянуть на лицо маску, скрывающую и ее личность, и что в ее случае более важное — глаза. Она ненавидела балы, а маскарады ненавидела, казалось, еще сильнее. Но работа есть работа, и отказаться от нее она не имела ни права, ни возможностей.

Оправив платье, юная волшебница прошла мимо двух молоденьких дворянок, чтобы тут же влиться в толпу беззаботных подростков и молодых людей. Лавировать между ними, оставаясь незамеченной для всех, было не особенно сложно. На фоне прочих участников маскарада она выглядела неброско, будто слуга или фрейлина, которую госпожа взяла с собой для компании или в качестве своего особого расположения. На таких почти никто не обращает внимания, и это ее полностью устраивало.

Вокруг девушки бурлила жизнь: кто-то развлекался, кто-то плел свои маленькие интрижки, кто-то банально работал… Хотя последних было очень мало, надо обладать определенными интересами и навыками, чтобы даже в такой ситуации не поддаваться развлечению, а заниматься важным делом. Девушка прошла через комнату, где юные леди собрались в несколько кучек, что-то оживленно обсуждая. И уже почти миновала танцевальный зал, когда ее неожиданно перехватили.

Парень в маске орла с серебряными перьями поймал волшебницу за талию и тут же закружил в танце до того, как она успела бы этому воспрепятствовать.

— Удивительно, что столь очаровательная особа оказалась одна, — на незакрытой части его лица играла улыбка. — Окажите мне честь и станьте моей парой на этот вечер.

— Только на один танец, — тихо отозвалась волшебница, партнер едва сумел ее расслышать.

Голос ее звучал сухо и глухо. Она все еще не восстановилась до конца после того напряженного боя. Там, в резиденции Ордена, маг Хаоса едва не надорвалась. Последствия будут преследовать ее еще долго, в этом девушка не сомневалась, и исправить все может только время, но этого ей не давали.

— Только один танец? Вы разбиваете мне сердце! — трагично воскликнул он, продолжая улыбаться.

Такая лучезарная улыбка в сочетании со статью истинного аристократа должна была обезоруживающе действовать на девушек, но с ней такой маневр не прокатит.

— Я разобью намного больше, если вы меня не отпустите, — отрезала она, пока не решаясь действовать столь кардинально. — Заодно что-нибудь оторву и выкручу.

Но угроза ничуть не напугала парня, он не воспринимал эти слова всерьез.

— У-у-у-у. Разве можно леди произносить такие слова? Такая очаровательная дерзость. Я определенно хочу узнать вас получше.

Музыка закончилась, давая время для смены партнера, или других подобных перестановок. Девушка посмотрела на нагло изучавшего ее молодого человека и дернулась назад. Но парень ухватил ее за предплечье, не давая уйти.

— Я сказала — один танец, — медленно произнесла волшебница, добавив в голос строгости, это должно было охладить разгоряченную голову.

Улыбка ее партнера по танцу стала еще более наглой и самоуверенной.

— Одного танца недостаточно. Ты же из фрейлин? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я потом объясню твоей госпоже причину твоего отсутствия, не волнуйся. Ты останешься довольной, я тебя не обижу, — на миг его губы сложились в сальной улыбке, но прежнее выражение лица вернулось тут же.

Девушка начала злиться. Ей не нравилась вся эта идея с прятками на самом виду. Не нравились эти помпезные сборища. Не нравилось все, что происходило последние дни. А то, что от ее силы сейчас было мало толку, вообще приводило волшебницу в лютую ярость. Неприятно осознавать себя слабее, чем обычно.

— Отпусти. Меня. Сейчас же, — процедила она.

И дернулась, но наглец лишь притянул ее к себе и прижал крепче.

— Или что?

О, она многое бы могла сделать. На ее теле было достаточно оружия, или предметов, которые она могла бы использовать, как оружие. И никакая магия этого урода не спасла бы. Но нельзя, как же жаль, что нельзя. Все это лишь помешает ее работе, будь все иначе, волшебница с новоявленным ухажером церемониться бы не стала.

— Я не собираюсь тратить на тебя свое время.

Здесь она действительно была под видом фрейлины одной дворянки. Но это прикрытие практически не давало никакой защиты в подобной ситуации. Лида Лгори не имела политического веса, не имела денег, чтобы позволить себе достойный наряд на сегодняшний вечер, потому и согласилась стать их прикрытием, тем более для нее это не было столь уж обременительно. Сейчас же это играло против юной волшебницы, фрейлины часто уходили с выбравшими их аристократами взамен на различные подарки для себя или для своей госпожи, но это уже частности.

— Прекращай, — поморщился хлыщ, которому, похоже, уже перестала нравиться эта, как он думал, игра на публику. — Ты показала себя недотрогой, приличия соблюдены. Хватит ломаться.

— Найди другую девушку, которая не будет ломаться, — строго ответила девушка, сдерживаясь от более грубых слов, который фрейлина и она знать не должна.

— Я уже нашел, милочка, — хмыкнул юноша. — Так что…

Наконец рядом появился Моритас. Мага сейчас было не узнать, впрочем, как и половину гостей на маскараде, но маг Хаоса прекрасно разбиралась в энергетике других магов, и при шаговой доступности безошибочно говорила, кто перед ней находится. Главное, что он наконец здесь, и ей не придется срывать свое прикрытие, которым, возможно, еще необходимо будет воспользоваться в дальнейшем не раз.

— Кажется, девушка не желает вашей компании, — Моритас взял парня за плечо и аккуратно, но настойчиво начал отталкивать от волшебницы.

Наглый юноша отмахнулся:

— Пошел отсюда! — зашипел он. — Ты хоть знаешь, кто я?

Мужчина, чье лицо было скрыто полностью, невозмутимо ответил:

— Нет. Мы на маскараде, где все скрывают свою личность и было бы невежливо по отношению пригласивших нас сюда людей нарушать правила мероприятия. А теперь отпустите девушку.

Но мажористый парнишка лишь покрепче перехватил волшебницу за талию, встав рядом так, будто они пара. И кто бы знал, чего девушке в этот момент стоило сдержаться и не воткнуть что-нибудь острое ему в брюхо. Как раз кое-что из ее арсенала было удачно близко к телу этого парня, хотелось незаметно воткнуть в него, так чтобы никто ничего не понял.

— Да все в порядке, смотри! Мы отлично проводим время!

Моритас не отступил, положив одну руку на плечо девушки, а вторую на плечо мажора.

— Отпусти ее или нарвешься на дуэль, — уже без прежних оттенков вежливости произнес мужчина.

Пару секунд они смотрели друг другу в глаза. Моритас не торопил молодого аристократа, давая ему время прикинуть, чем ему может аукнуться дуэль, независимо от исхода. Кажется, чем-то не слишком позитивным, так как парень решил уступить.

— Демоны с вами. Проваливайте оба. Только настроение испортил.

Маги поспешили исполнить эту просьбу, пусть и высказанную в довольно грубой форме. Освободившись, юная волшебница постаралась как можно быстрее добраться до балкона: там ненадолго можно было остаться в одиночестве. После необходимо будет вернуться, но это уже после. Моритас следовал за ней, чтобы защитить снова, если возникнет такая необходимость.

Вечер уже стал прохладным, хотя солнце еще и не скрылось за горизонтом. Убедившись, что балкон пуст, девушка отошла за вазу с декоративным деревом, там она была скрыта от случайных взглядов. Девушка сняла маску. А затем разразилась тихой матерной тирадой, мешая сразу несколько языков и диалектов.

— Я тоже считаю, что вся эта чехарда с прятками на самом видном месте — чушь полная, — поддержал девушку Моритас. Все это время он стоял чуть в отдалении, чтобы не мешать волшебнице выпустить пар. — Мы так попадем в неприятности рано или поздно.

— Три дня, — прошипела девушка. — Если через три дня этот говнюк не появится — я ухожу через границу. И пусть хоть кто-нибудь попробует мне сказать, что я неправа.

Моритас облокотился на перила и посмотрел через окна на продолжающих свое веселье детей аристократов. После того, что они устроили, интерес имперской канцелярии к их скромным персонам был неминуем. К счастью, им были известны методы работы имперских ищеек. А свои люди в канцелярии доставляли оперативные отчеты, позволяя быстро реагировать на угрозы, быстрее, чем их успевали найти.

Да, сама по себе идея: спрятаться на самом видном месте, не была лишена своего изящного смысла. Но на деле ее реализация превратилась в сущий кошмар. Да, Моритас с Цепной, имени девушки он не знал и был знаком только с ее позывным, не боялись попасть в лапы ищеек. Но инцидент наподобие произошедшего несколько минут назад был не просто не первым, а регулярным. И с каждый раз их сопровождал риск раскрыться.

Позволить себе более серьезную маскировку, значило привлечь к себе еще большее внимание, да и прорабатывать легенду пришлось бы более тщательно, что неизбежно вылилось бы в дополнительные траты.

— Мы не закончили свою работу, — напомнил он. — Формирование почти завершено…

— К демонам! Собранных данных уже достаточно! Мы рискуем жизнью не ради критически важной информации, а ради пары лишних строчек в дневнике с экспериментами. Моя жизнь стоит намного дороже!

Моритас был с ней солидарен, без всяких скидок. И точно так же проклинал положение, в котором оказался, но выходов из него пока не видел. Цепная может уйти. Она вообще много чего может со своими способностями. Она ценна, очень ценна, и знает это. Последнее, что удерживает ее на месте — идея. Именно то, что соединило их странную разношерстную команду. У него такой свободы нет.

— Если пересечешь границу — обратно будет не вернуться, — напомнил маг.

За окном продолжали развлекаться подростки. Имперских семей, приехавших в покоренную столицу, было заметно больше, чем должностей в государственном аппарате генерал-губернаторства. Богатое и сытое дворянство империи скупало здесь земли, чтобы выбросить подальше от столицы лишних родственников и лишних отпрысков.

Некоторые были не слишком аккуратны в своих похождениях, а держать нагулянных на стороне детей рядом с собой никто не хотел. Если бы эти дети не имели шанса стать магами в дальнейшем, то от них избавились бы еще до момента рождения, а пока есть шанс — отбрасывать в сторону дополнительные силы для рода очень неразумно.

И вся эта плесень в своей концентрации бурлила прямо здесь, перед глазами бывшего мага королевства. Сейчас карнавал сохранял рамки приличия. Но Моритас уже был наслышан о закрытых приемах, проводившихся порой в темных уголках столицы империи. О приемах, где гостям разрешалось все чего они пожелают. Где со слугами можно делать что взбредет в голову, переборщишь — достаточно выплатить назначенную компенсацию.

Если верить этим слухам, то здесь все было очень прилично.

Цепная вздохнула и вернула маску на место и вышла из своего укрытия.

— Три дня. Дело не только в том, что мне все это осточертело. Я все еще не восстановилась. Мне нужен Источник, — призналась девушка.

Маг кивнул, после чего пара покинула балкон.

Глава 10

Третий день мало отличался от двух предыдущих по своей результативности. Мы снова ехали кому-то с визитом, там Орисса и Рада провели пару часов за неспешными беседами, говорить напрямую о реальной причине приезда не позволяли правила приличия. Только намеки и попытка навести на нужную тему с обязательным интересом к жизни хозяев.

Затем были на открытом обеде, на этот раз я даже ради разнообразия попал внутрь, понаблюдав за странным зрелищем. Какие-то дворяне собрались в одном месте ходили по залу, иногда съедая что-то прямо на ходу с нескольких распределенных по помещению примерно на одинаковом расстоянии столов, параллельно разговаривая друг с другом. Орисса переговорила с несколькими мужчинами и женщинами, но я не видел на лицах тех радости от этих бесед. Отличные, признаю, платья от Камила, не вызвали у присутствовавших даже короткого заинтересованного взгляда. И наконец третья поездка, в какой-то уединенный особняк. Рада осталась снаружи, мне наконец-то представилась возможность удовлетворить свое, скажем так, любопытство.

— Что мы делаем? — прямо спросил я, подойдя к ней.

В курс своих действий ни одна из волшебниц рода меня не вводили.

— О чем ты? — Рада ответила мне взглядом, выражавшем недоумение и легкий испуг.

В этот момент мне очень захотелось спросить ее о причинах, по которым она меня избегает. Но сейчас было не то время и место. Я сам был раздражен из-за поездок, которые затянулись и казались мне бессмысленными, а в таком состоянии вести разговоры на личные темы — рискуешь сорваться и перевести их в ругань. Чего очень не хотелось.

— Что мы делаем третий день подряд? Что за поездки? Для чего? — не став юлить, напрямую задал я интересующие меня вопросы.

— Госпожа Орисса договаривается об аудиенции с генерал-губернатором.

Я мотнул головой, потому что это звучало как-то нереалистично.

— Договаривается с кем?

— Здесь живет Алексис Гоуран, — кивнула на дом волшебница. — Он женат на сестре Алена Квика. Через него мы сможем получить аудиенцию.

— А до этого? — я начал догадываться, но все равно не верил.

— Гоуран, формально, входит в клан Бурген, которые, в свою очередь, являются вассалами дома Маран. С представителями Бургенов госпожа Орисса говорила на приеме. А до этого мы заезжали к Веласаннам, чтобы получить приглашение на обед. Иначе переговорить с Бургенами не было возможности. Многие имперские семьи довольно консервативны в таких вопросах.

— Ладно, я понял, — поднял я руки, принимая ее ответ. — А какие должности занимаются все эти Веласанны, Бургены и Гоураны? Почему мы разговариваем с ними?

— Должности? — непонимающе посмотрела на меня девушка.

— Да, — киваю. — Должности. Если мы с ними говорим, значит, они как-то вписаны в руководящий аппарат или имеют в нем связи. Верно?

— Нет, это совсем необязательно, — отрицательно покачала головой Рада. — Они представители влиятельных семей…

— Но какое отношение они имеют к нашему вопросу? — прервал ее вопросом.

Девушка замолчала, глядя на меня задумчиво. Затем осторожно спросила:

— Ты не понимаешь?

— Да, Рада, я не понимаю. Я не понимаю, почему нас с нашей проблемой не принял генерал-губернатор. Я не понимаю, почему он закрыл прием и не назначил никого исполнять свои обязанности взамен себя. И я не понимаю, почему мы шатаемся непонятно где, общаемся с людьми, никак не связанными с местным правительством. Да, Рада, я не понимаю.

— Так все устроено, — пожала плечами она. — Все они — влиятельные люди.

С мрачным вздохом опускаю взгляд к земле и несколько секунд трачу на то, чтобы справиться с эмоциями.

— Хорошо, давай еще раз, по порядку. С кем и почему мы договаривались?

Рада, бросив взгляд на особняк и, видимо, прикидывая, сколько у нас времени, начала рассказывать.

Постепенно с ее слов наконец-то вырисовывалась некоторая цельная картина.

У нас в королевстве дворяне тоже бывали разные. Моя семья, накрепко привязанная к узкой специализации, не знала проблем и бедности, потому что правящий дом всегда справедливо оплачивал нашу службу. Может быть, отчасти поэтому Раганы никогда не становились многочисленным родом, они никогда не опасались исчезновения.

Но большинство дворян имели свою опору. Кто-то на землю, поместное дворянство. Чаще всего большинство таких семей осуществляли административные функции на своей земле, плюс являлись резервом для пополнения офицерского корпуса на случай войны. Были промышленники, которые делали упор не на землю, а на фабрики, магазины, верфи и прочую коммерцию. Среди них отдельной графой были морские торговцы, но это отдельная тема не особо важная сейчас. Промышленники поддерживали экономическую мощь государства, также являясь военным резервом, не без этого, но они и на административных должностях служили.

Все это было с одним очень важным нюансом: высшим сюзереном всегда являлась королевская семья. И каждый маг, занимавший какую-то должность или выполнявший какие-либо обязанности, всегда нес ответственность за свою работу. Ответственность перед государем в первую очередь. Потому для меня ситуация с генерал-губернатором была дикостью. В королевстве за такой финт полетели бы головы, сразу, причем и самого Антала, и его семьи, разделившей бы с ним наказание. Одно дело закрыться на время расследования, но точно не больше чем на неделю, и то даже такой срок слишком большой, возникло бы множество вопросов, на которые чиновнику, допустившему такой простой, пришлось бы отвечать.

В империи все было сложнее, намного сложнее.

Во-первых, Вэллийская Империя была банально больше Ларрианского Королевства, причем раз этак в четырнадцать.

Во-вторых, империю населяло очень много людей, разных народов и не все из них были готовы уживаться с соседями без определенных понуканий со стороны власти.

В-третьих, сама административная система, запутанная и требующая определенного понимания.

Еще учась в Лицее Д’Хорна, я получил общее представление о политическом устройстве империи, но в том-то и дело, что общее. И без того хватало предметов в нагрузке, я не собирался забивать мозг еще и нюансами политической жизни всех соседей. Знал лишь о реформе Имперской Канцелярии, произошедшей где-то с сотню лет назад, но толку от этого было не так много, как хотелось бы.

Сейчас же суть этой реформы начала мне раскрываться во всей, если так можно сказать, красе. Когда стало ясно, что старая, еще королевская администрация, уже не справляется с управлением гигантского государства, Император Хьюре Первый провел большую реформу, направленную на преобразование государственного аппарата. Рада выдавала мне общеизвестные постулаты, и я не мог с ходу вычленить из них все тонкости и особенности, но даже так некая общая картина медленно складывалась.

Картина, которая мне не очень-то нравилась.

Император не был фактическим владельцем всех земель империи. Даже формально не был. Высшим органом власти — да. Но не владельцем. История королевства, что очень важно, знала критические моменты, напрямую связанные с моими предками. Критический момент, когда в королевстве помимо правящей семьи возникла другая сила, набирающая власть и влияние. Проклятый Род, само имя которого стерто из истории. Род, бросивший вызов Королевскому Дому Ларриана. Род, перебитый моими предками во время восстания и борьбы за право называться хозяином в государстве. С тех пор королевская семья, не без помощи рода Раган, не давала никому набрать слишком большого влияния. Влияния достаточного, чтобы бросить вызов неоспоримости власти правителя.

Империей владели Пять Великих Родов. Император, судя по всему, был лишь проводником их воли.

Неожиданное откровение, которое было естественным для имперцев, но столь неочевидное для кого-то вроде меня.

В остальном все было похоже. Многочисленные малые рода и кланы, контролировавшие землю, фабрики, производства, судоходные реки и прочее, прочее, прочее. Только иерархия строилась не на верности императору, а на верности своему Великому Дому. И потому, если вассал одного Великого Рода слал пешим извилистым маршрутом вассалов других домов — те ничего не могли с этим сделать. Только договариваться, читай — покупать или пытаться устранить. Генерал-губернатор Антал вдруг осознал, что все вокруг служат другим Великим Домам, и только он — дому Элисани. А мы больше нет. Его будут смещать, только пока непонятно — кто.

Остальное я слушал в пол-уха. Кто чем владел конкретно здесь, кто кому приходился родственником и прочие хитросплетения имперских дворян, слишком слабых для того, чтобы быть хищниками в столице империи, и потому пытающихся здесь, в ново завоеванных землях, найти ресурсы для возвышения себя и своих семей.

Был ли так неправ старик Томэк? Пока Пятерка Великих выступает единым фронтом — они почти непобедимы, да, просто из-за объема имеющихся ресурсов. Тысячи, десятки тысяч магов, миллионы человек, ресурсы огромных земель, развитая промышленность. Огромная сила, которой управляет горстка людей.

Но стоит появиться любому расколу…

На крыльце особняка появилась Орисса, сердечно попрощавшись с какой-то женщиной. Ее появление прервало рассказ Рады, и я решился.

— Не теряйте меня. Есть несколько дел, которые стоит сделать. Вернусь вечером.

— Стой! Сол, что ты… — оглянулась на меня волшебница.

Но я уже запрыгивал на коня. Пришпорив послушного жеребца, я помчался по улице, не оглядываясь на оставшихся позади Эвверанов. Хватит уже быть фоном в этом деле, которое касается в том числе и моего благополучия.

* * *

К «своему» особняку ехать не стал. Я не готов смотреть на то, во что он мог превратиться за это время. Не готов принять, что у моего дома появились новые хозяева.

Я решил начать с другого места.

Обоснованно считал, что наиболее приближенные к королевской семье рода не пережили войну без серьезных потерь. Все же очень многое у них было завязано на благополучии королевской семьи и с ее поражением, они также теряли часть своего влияния. Величина последнего зависела уже оттого, насколько эти рода были готовы к подобному развитию событий.

Но были и те, кто точно сумел обустроиться в новых условиях. Например, Темпесты.

Главой этого рода до поражения в войне был Воррен Темпест — беспринципная, циничная, наглая тварь, для которого имела значение только личная выгода. К счастью, я знаю некоторые способы воздействия на этого подонка. С его подходом к проворачиваемым делам у моего рода скопилось достаточно компромата, который можно использовать даже сейчас не столько против него, сколько против рода в целом. И я уверен, что с приходом империи с этим ничего не изменилось.

Мои ожидания оправдались в полной мере. Поместье Темпестов осталось на своем месте, и даже выглядело лучше, чем в моих воспоминаниях, когда как весь остальной город изменился в худшую сторону.

Два бравых лба на воротах меня легко пропустили, не пришлось даже ничего объяснять. Говорил я уже с вышедшим на крыльцо лакеем. Молодой подтянутый мужчина встретил меня улыбкой и поинтересовался целью визита.

— Солрэн Эвверан, урожденный Раган, — ответил я. — Цели моего визита я могу озвучить только господину Воррену.

Лакей чуть прищурился, смерив меня подозрительным взглядом.

— Господин Воррен, к сожалению, умер. Мне передать о вас господину Курту?

Курт? Младший брат Воррена. Тоже сойдет. Он был вовлечен во все дела брата и был местами большей сволочью, чем первый. Ведь там, где руки не мог замарать патриарх рода, то нужен был и кто-то, кому можно было доверить щекотливые дела.

— Да, передайте, — кивнул я после небольшой паузы, делая вид будто порывался развернуться после такой новости, но все же решил остаться.

Ждать долго, вопреки собственным предположениям, не пришлось. Вскоре я уже осматривал почти не изменившееся убранство старинного особняка, выкупленного Темпестами лет пятьдесят назад. Дом мало изменился, разве что выглядел теперь еще с выпяченной видимостью богаче. Темпесты не были аристократическим родом с длинной историей, и, кажется, комплектовали из-за этого, постоянно бравируя богатством для компенсации происхождения. Странный подход в королевстве, где ценят отнюдь не только длину родословной. Сумел вырваться в круг дворян — уже что-то да стоишь. Правило не применимое ко всем, но все же.

Когда я зашел в кабинет, новый глава Темпестов был не один, а в компании обворожительной девушки. Мужчина был одет не по моде, что сильно отличалось от Темпестов, которых я видел ранее. Если бы не рыжие волосы потомственного огненного мага, его вряд ли бы можно было принять за главу далеко не слабого рода. Внешность девушки мне ничего не сказала, просто обычная горожанка в юбке чуть ниже колена и блузке, верхние пуговицы которой были расстегнуты больше, чем позволяют приличия. Благодаря последнему обстоятельству, было прекрасно видно дорогое нижнее белье с кружевами и цепочку с драгоценными или полудрагоценными камнями.

— Милорд Темпест, — я уважительно кивнул Курту, согласно правилам приличия, я здесь был гостем.

Мужчина неожиданно рассмеялся.

— Вы посмотрите на него. Раган! — без всякой видимой приязни криво улыбнулся Курт. — Некто-за-плечом, так вас называли. Хотя были прозвища и похуже, да, Солрен? Адские Гончие. Демонические псы. Церберы. Люди любили связывать ваш Аспект с сущностью верных псов, каким бы странным это сравнение ни было.

Я чуть дернулся, как от пощечины, но удержал лицо и заставил себя улыбнуться. Темпесты в каком-то смысле были похожи на мой род, но в то же время являлись его противоположностью. Непойманные бандиты. Люди, постоянно находящиеся на самой грани между законом и преступлением. Умеющие очень хорошо заметать за собой следы, а также имеющие звериное чутье на опасность, что позволяло им избегать ловушек многие годы. В какой-то мере они были полезны королевской семье, но за такими скользкими людьми нужен плотный пригляд, чтобы они не сошли с ума от вседозволенности.

Именно это связывало с ними Раганов. Мы далеко не всегда действовали только в рамках закона, как и Темпесты. Только мы ВСЕГДА действовали во благо Королевского рода и государства в целом. А они же все делали исключительно для своего блага, и если что-то из этого шло на пользу государству, то это был лишь небольшой побочный эффект от их действий. Поэтому точки взаимодействия между нашими семьями находились легко.

Темпесты никогда не ввязывались в заговоры против Королевского рода, просто потому, что кара не окупала никакого риска. Циничный прагматизм, гарантирующий в какой-то мере стойкую верность. Они охотно оказывали нам услуги, не требуя мгновенной выгоды, больше рассчитывая на долгое сотрудничество и отчасти послабление в расследовании дел, связанных с их родом.

Впрочем, Раганы в оказании услуг были взаимны. Родов, которые могли рассчитывать на нашу помощь, причем без ограничений вплоть до довольно грязных просьб, было очень мало.

И все же раньше Темпесты держались с нами более уважительно. Сейчас же Курт либо с ходу хотел показать, что чувствует себя полным хозяином положения, либо рассчитывал меня зачем-то раскачать. Ведь кому как не представителю рода Темпест известно, что человека на эмоциях куда легче развести на откровенность или направить в нужное тебе русло, чем сохраняющего разум холодным.

— Эвверан, — поправил я его. Теперь зваться Раганом я не имел полного права. — Мы оба живем в новой стране, и у нас обоих новые хозяева.

Но Курт отрицательно покачал пальцем.

— А вот здесь ты неправ, парень. Новые хозяева у тебя. Мы всегда были хозяевами сами себе, — нахально усмехнулся патриарх рода Темпест.

Не дожидаясь его разрешения, я прошел и сел в свободное кресло. В любом случае он сам нарушил правила гостеприимства и мне можно было тоже частично об этом забыть.

— Громкие слова. Не стоит бросать их всем без разбора.

Иронично. Он уже второй, кто делает при мне опрометчивые заявления.

— Так с чем пожаловал? Чем я могу быть тебе полезен? — проигнорировал мое замечание Темпест. Вновь это выпячивание собственного «я», словно он такой важный и незаменимый человек.

Всю дорогу сюда я размышлял над тем, как много можно сказать в разговоре, и о чем точно стоит умолчать. В теории я мог просто выдать свою проблему Курту и дать ему возможность помочь мне с ее решением. Он бы даже не отказал, хотя наверняка захотел бы доплату, посчитав, что «помощь» обойдется ему непозволительно дорого. В конце концов, в ситуации вокруг Эвверанов оставалось не много спорных моментов, о которых следовало бы умолчать. Но в то же время не стоит откровенно говорить о беспомощности рода, частью которого я стал.

Да и вообще быть в роли просящего не самое приятное занятие, совсем не то, что хотелось бы делать.

— На самом деле еще не знаю, — ответил я, устраиваясь поудобнее, словно собираюсь вести долгий разговор. — Я тут вывалился из общества на несколько лет. Вот, начинаю поднимать старые связи. Присматриваюсь, чем дышит имперский двор.

Курт хмыкнул. Мои слова звучали, мягко говоря, не слишком убедительно, раньше было позволительно в светских беседах. Мы оба понимали, что я пришел не просто так, а вот зачем именно он пока не понимал, а я не говорил. Не люблю такие вещи, но сейчас у меня слишком… неоднозначная позиция, чтобы быть открытым. Тем более с таким человеком, как мой собеседник, нельзя говорить о том, что тебе нужно прямо с порога. Он из тех, кто ухватится за это и потом спросит за помощь втридорога, хорошо, если вообще удастся что-то от него получить.

— А тут все очень просто, Солрэн. Нет никакой сложности в том, чтобы понять — чем живут имперцы. Потому что живут они тем, что всеми силами стараются поднасрать друг другу. У них это идея фикс. Правда, дорогая?

Неизвестная девушка согласно кивнула, лучезарно улыбаясь:

— Именно так, — голос оказался низковат, что резко контрастировало с привлекательной внешностью. — И ведь даже не из собственной выгоды. Для имперца насрать на пороге соседа просто так, лишь бы на него не подумали и ничего ему за это не сделали — за счастье. А убить ближнего и вовсе за подвиг считается.

Я несколько удивленно посмотрел на Курта, выражая немой вопрос. Такие откровенности, да еще и при постороннем, это как-то… Последние ее слова прозвучали слишком двусмысленно. Но мужчина подтвердил:

— Да, Солрэн, все так. В наш чистый и спокойный город вместе с имперцами, помимо разрухи, грязи и бардака, прибыла гильдия убийц. Прикинь, — возбужденно произнес Курт, даже придвинувшись ко мне чуть ближе, — у них есть полуофициальная гильдия убийц. И ее услугами пользуются вообще все. Поэтому один и тот же парень может сегодня пришить представившегося аристо, а через неделю идти гасить предыдущего заказчика. И никого такое положение вещей вообще нисколько не парит!

Я вздохнул. Эти речи изобилующее портовой речью… Я отлично знал, что Курт может общаться как истинный аристократ, вести беседы согласно установленным правилам и нормам этикета, но нет он предпочел стиль близкий к тому, на котором изъясняется всякая босота. Отвернувшись, проговорил, обращаясь в пустоту:

— Я с каждым днем все больше разочаровываюсь.

— Не ты один, — хмыкнул глава рода Темпест. — Не знаю, что хуже. Осознавать, какой бардак творится в государстве, правом жить в котором нас всех осчастливили. Или понимать, что именно эти мудаки каким-то образом нас победили.

Внимательно присматриваюсь к нему.

— Курт. А ты не слышал, случайно, о реваншистских настроениях?

— Не слышал ли я? — в этот раз он не скрываясь, заржал. — Да мне несколько раз предлагали вступить в ряды этих доморощенных заговорщиков. Знали про нашу одиозность со стороны двора и посчитали что могут этим воспользоваться. Но ты знаешь, как ведут дела Темпесты. Услуга за услугу, но никакого участия в группировках.

Киваю. Хоть в этом они остаются верными себе.

— А что? — продолжает Темпест, — Ты хотел бы на них выйти?

— Я не хотел бы, — поморщился я, — чтобы они вышли на меня. Мы похоронили одного из активных участников.

— Ясно, — понимающе кивнул Курт, сдвигаясь назад и нагло прижимая к себе слабо сопротивляющуюся девушку. — Никто тобой не интересовался, но если начнут — я промолчу. В память о старой дружбе наших семей.

Я насторожился. Слишком благородно со стороны Темпестов. Даже не вериться.

— Услуга за услугу, да?

— Вот за что я вас люблю, так это за понятливость, — рассмеялся он. — Все верно, Солрэн. Я бы хотел, чтобы ты поговорил с одним человеком. Я уверен, что вам будет, что обсудить. Сам понимаешь я тоже от этого внакладе не останусь, — этот рыжий лис коварно улыбнулся.

Глава 11

Операционная производила не лучшее впечатление, она угнетала. Здесь было сумрачно, так как яркий свет раздражал подопытных, отчего они становились более активными, а это не нравилось хозяину данного места. Здесь пахло кровью и потом, отмыть помещение после всего, что здесь произошло, было не просто проблематично, а невозможно. Проще было все сжечь и переехать в другое место, чем вообще пытаться что-то с этим сделать.

И еще здесь было страшно. Лаборатория безумного вивисектора — так в своих мыслях Цепная называла это место, и она была не так далека от истины.

Еще страшнее было осознавать тот факт, что хозяин этого места нисколько не безумен. Наоборот, Доктор, чьего настоящего имени она, как и все остальные, не знала, был предельно рационален и логичен. Всего лишь человек полностью лишенный эмпатии, никак не реагирующий на их крики боли своих подопытных, считая это неотъемлемой частью обычного рабочего процесса.

Приглушенный свет значительно снижал агрессивность пациентов, и Доктор легко жертвовал некоторыми удобствами в угоду продолжению процесса. А во время сложных операций, когда сумрак был неуместен, голову подопытного накрывали непрозрачной тканью, а затем включали свет. И запах для него был терпимой помехой, с котором приходилось мириться ради достижения результата.

В помещении поддерживалась минимально необходимая стерильность. Любой намек на наведение чистоты и порядка вызвал у Доктора легкую насмешку, и он с улыбкой предлагал инициатору пойти и поработать ручками, потому что магию применять было нельзя — это сбивало тонкие настройки рун и пентаграмм. Тот, кто решился бы тут прибраться, уже через час работы позавидовал бы любому из подопытных. А о найме уборщицы в секретную лабораторию не могло быть и речи.

Доктор не был жесток, наоборот, он всегда действовал предельно профессионально, по возможности снижал дискомфорт подопытных и никогда не искал легких путей, так как доставать новых взамен умершим было делом довольно долгим. Это вызывало задержки, которых Доктор стремился избегать.

Если ему приходилось лечить кого-то из членов организации, он превращался в настоящего ангела: подбадривал, шутил, всегда все делал аккуратно, чтобы последствия операции доставляли минимум дискомфорта, даже проявлял некоторую заботу. Он также время от времени напоминал, что все бесчеловечные эксперименты, которые они вынуждены ставить, направлены на развитие науки. Без последнего невозможен столь быстрый прогресс в исследованиях, а растягивать эксперименты на десятки лет…

В общении Доктор был приятным человеком и довольно-таки эрудированным. Он мог поддержать разговор практически на любую тему и высказать ценные идеи и мысли. Играл в настольные игры. Шутил, всегда корректно и тактично. Умел интересно и увлеченно рассказывать.

И все равно Цепная не могла отделаться от липкого ощущения неприязни, когда этот человек оказывался рядом с ней.

— Очень хорошо, — заключил Доктор, закончив осмотр подопытного. — Кожа выглядит здоровой. Никаких неестественных новообразований. Жизненные показатели в норме. А у тебя как?

Цепная была далеко не в лучшей форме, но на простое обследование ее сил хватало.

— Отторжения нет. Он на данном этапе вполне стабилен.

— Великолепно! — оживился Доктор еще больше. — Наконец-то приличный результат! Уже пятьдесят два часа и никаких негативных проявлений. Следующий контроль проведем после семидесяти пяти часов.

На койке лежал мужчина двадцати семи лет. Бледноватый, начисто лишенный растительности, немного истощенный. Главным его отличием были кристаллы, вживленные прямо в плоть. Некрупные, не больше пары сантиметров, они россыпью мерцали на руках — от запястья до плеча, на ногах — ниже колена и выше ступни. Можно было попробовать скрыть камни, но в данном случае требовалось визуальное подтверждение правильности их работы. Над косметическим эффектом решено подумать позднее.

Мужчина ровно дышал, более никак себя не проявляя, что по сравнению с прошлыми попытками Доктора было очень хорошим результатом. Доктор не любил, когда его усилия заканчивались гибелью подопытного, ведь это означало возврат в начало пути, потеря времени и ресурсов.

— Я бы не была столь оптимистичной, — вздохнула Цепная. — Он просто человек.

— Конечно, да. В нем нет магии, чтобы она вступала в диссонанс с синергией медиаторов. Но на сегодня нашей целью является способ имплантирования медиаторов в живую ткань, без аллергических реакций и отторжения инородных частиц.

— Как скажете, Доктор. С этим пока закончили?

Доктор с беспокойством посмотрел на девушку, окинув ее цепким внимательным взглядом, подмечающим любую мелочь.

— Быстро утомляетесь? Я подготовлю состав. Он снимет синдромы.

— Спасибо.

Хоть Доктор пугал Цепную, но его профессиональная помощь всегда приносила пользу. Раз обещает помочь с магической утомляемостью — поможет. О том, как он получил итоговые компоненты для этого состава даже думать не хотелось, без сомнения, за этим стоит энное количество смертей.

— Тогда закончим на этом. По всем признакам никакого вмешательства в ближайшее время не требуется. Объект находится в стабильном состоянии.

Уже вне стен лаборатории, когда Цепная спешила убраться подальше, Доктор остановил ее вопросом.

— Прости, что лезу, но у меня есть вопрос, — сказал он и, убедившись, что девушка остановилась, показывая тем самым, что слушает, продолжил. — Наша совместная работа вызывает у тебя дискомфорт?

Цепная нервно дернула плечом.

— Вы меня пугаете до мурашек, Доктор, — честно призналась она, прекрасно понимая, что ложь он точно распознает, его реакция на это непредсказуема, не стоило рисковать.

— Иронично, — улыбнулся мужчина, — учитывая твои собственные… достижения. Если тебя это успокоит, то меня глубоко печалит необходимость использовать живых людей для работы. И каждую отнятую жизнь я стараюсь использовать максимально и до конца, чтобы каждая жертва была ненапрасной, — уверенно заявил он, хотя маг Хаоса в корне с этим была несогласна. Она слишком часто помогала в экспериментах Доктора, у нее уже сложилось собственное мнение на этот счет. Если же этот мужчина верит именно в такую трактовку, то пусть будет так, переубеждать его девушка не была намерена. — Например, на всех наших неудачно закончивших подопытных я провожу дополнительные исследования, насколько это возможно. И передаю результаты доверенным коллегам. Мы отняли двадцать семь жизней. А спасли уже более нескольких сотен, насколько мне известно. И, независимо от наших собственных результатов, наша работа уже принесла огромную пользу. Разработано несколько методов противодействия магическому поражению тканей. А еще…

— Я понимаю, Доктор, — прервала увлеченное перечисление Цепная. — И я уважаю вас за вашу работу. Меня пугает другое. Пугает, что при необходимости вы без промедления положите на операционный стол меня, или другого любого из нас. Я знаю, как важна наша работа. Я сама готова многое сделать для достижения результата. Но именно из-за своей готовности жертвовать сотнями людей, и того, с какой легкостью я на эти жертвы шла, я пугаю саму себя. Но еще больше меня пугает то, что вас эти жертвы не трогают. Вы гуманист, но чудовищно циничный гуманист, Доктор. Но не беспокойтесь, это не скажется на результатах моей работы.

— Все в порядке, — снисходительно улыбнулся Доктор, вполне понимая, скажем так, затруднения девушки, это со временем можно исправить. Пока он с этим не спешил, тем более мужчине было важно непредвзятое мнение человека с иным взглядом на вещи. Порой последнее бывает полезно, чтобы найти иной подход в эксперименте. — Я понял, о чем ты говоришь. Не волнуйся. Нас отличает только возраст и опыт. Не теряй этого чувства, оно делает тебя человеком.

На этом разговор был окончен. Цепная с превеликой радостью покинула подвал лаборатории. Воздух пыльной прихожей показался ей многократно более свежим и чистым, чем воздух хорошо вентилируемого подвала. На сегодня с нее хватит, решила Цепная и отправилась спать.

* * *

В одном из занавешенных окон был отчетливо виден силуэт человека, держащего свечу в руке. Девушка в темном костюме опустила армейский бинокль, цыкнув языком.

— Я могла бы уже перестрелять их всех, — тихо произнесла она.

Мужчина, недавно вошедший в их маленькую комнатку на чердаке, ничего не ответил на ее слова, он молча снимал верхнюю одежду.

— Не хочу показаться нетерпеливой, но мы тратим на наблюдение очень много времени, — снова попыталась завести разговор девушка.

— Мы тратим столько, сколько требуется, — отрезал мужчина, строго посмотрев на нетерпеливую девушку. — Не ты ли сама жаловалась недавно, что устала от постоянной беготни? Вот тебе и отдых. Все, что нужно делать — наблюдать.

— Говорила, — согласилась его напарница. — Говорила… Только я не понимаю, чего мы ждем?

Мужчина повернулся к ней, и лицо его выразило сомнения в умственных способностях спутницы.

— Да знаю я, что результатов! — поспешила добавить девушка, почувствовав себя неуютно под этим немигающим взглядом. — Но отсюда мы узнать ничего не сможем. А если нам все равно все подробности сообщают информаторы, то какого демона мы сидим тут и ждем?

Мужчина покачал головой.

— Какая же ты все-таки неопытная. Не так важно, когда у них появится рабочий образец. Главное — в какой момент они попытаются его вывезти. И вот этот момент нам пропускать никак нельзя. Понимаешь?

Напарница чуть подумав, кивнула:

— Мы здесь на случай, если они попытаются вывезти объект до того, как мы узнаем о положительном результате. Ладно, так, вроде, понятно.

— Нас сменят через пару дней, поэтому наслаждайся коротким отпуском. Скоро нам будет не до отдыха, — посоветовал мужчина и развалился на кушетке. Сейчас была не его очередь наблюдать, и он этим хотел воспользоваться сполна.

На какое-то время повисло молчание. Снаружи пошел дождь, разбавив тишину мерным перестуком падавших на крышу капель, которые то усиливали свой напор, то, наоборот, становились почти неслышными. Наблюдаемый дом погрузился в темноту, оставалось подождать контрольное время и можно тоже ложиться спать. Жильцы не знали о наблюдении, и не станут создавать лишнюю мороку с попытками сбить с толку того, о ком даже не подозревают. Осторожность осторожностью, но излишние меры безопасности могут привлечь излишнее внимание. Взять хотя бы городовых, патрулирующих ночной город, они бы очень удивились, увидев в обычно спящем ночами доме оживленное движение, появление пары карет, и активное перемещение больших ящиков с неизвестным содержимым. Все это было бы подозрительно и вызвало бы вопросы, на которые не получилось бы дать ответы.

Поэтому круглосуточное наблюдение не требовалось.

Девушка обернулась на мужчину. Его дыхание было ровным, но не таким, какое бывает во сне. Сейчас он, скорее всего, находился в легкой медитации, которая позволяла отдохнуть и в то же время быть готовым среагировать в любую секунду. Не сравнится с полноценным сном, но позволяет быть эффективным более долгое время.

— Подежуришь завтра за меня? Хочу отлучиться.

Ее компаньон открыл глаза. В темноте зажглись два потусторонних огня хаотической магии. С учетом окружающей их обстановки неподготовленного человека это пробрало бы до дрожи, но на его напарницу, уже привыкшую к подобным выкрутасам, это не действовало.

— Зачем? — спросил он.

— Прогуляюсь, — попробовала съехать с прямого ответа девушка, не особо надеясь на то, что ей поверят.

— Нет, Аннэль. Мы это уже обсуждали.

Она поморщилась. Дойдя до своей койки, девушка переложила винтовку себе на колени. Оружие в руках ее успокаивало, давало некоторую уверенность в себе, которой порой не хватало. В бою девушка чувствовала себя отлично, а некоторые простые, почти бытовые вопросы могли вогнать ее в дрожь. Особенно если дело касалось уборки — вот уж точно та борьба, в которой она неизменно проигрывает позиции.

— Мы можем его переубедить, — начала она разговор, повторявшийся уже не в первый раз. — Он встанет на нашу сторону. Присоединится. Что ему эти Эввераны?

Мужчина закрыл глаза, погасив тем самым отсвет магии в них

— Ты знаешь его хуже, чем думаешь. И прошло много времени.

— Сол все тот же, — настояла Аннэль.

— Нет. Он совсем не тот. И если он узнает все, то однозначно не встанет на нашу сторону. Нет смысла рисковать. Мы все сделаем сами, как задумано.

— У него потенциал четвертого круга, — грустно вздохнула девушка.

— Знаю, — согласился ее спутник. — Это ничего не меняет.

— Может быть, позже? — попробовала зайти с другой стороны Аннэль. — Долг служить королевской семье…

— Аннэль! — оборвал ее мужчина. — Его больше ничто не связывает с королевской семьей. И чем больше проходит времени, тем больше он будет осознавать, что уже свободен от старых обязательств. Прими это, наконец.

Он закрыл глаза и отвернулся, показывая, что разговор закончен. Девушка погладила винтовку, не желая откладывать ее в сторону.

* * *

В особняке Эвверанов царило оживление, какого не было в последние дни, а, возможно, даже и за последние месяцы. Несмотря на поздний час, слуги еще не закончили свою работу. Илберт, после отъезда Оррисы, занявшийся наведением порядка в своем понимании, добрался и до обширной реставрации, которая точно была необходима этому месту. Главный особняк окончательно привели в порядок уже три дня назад, сегодня закончился ремонт остальных построек, и слуги спешно переносили вещи в отреставрированные помещения, которые временно хранились в особняке. Заодно наводили порядок, в очередной раз. Илберт не без основания считал, что после многочисленных повторений слуги запомнят, как все должно быть. Мужчина был уверен, что персонал в особняке слишком расслабился, и только твердая рука сможет привести все к надлежащему виду.

Илберт любил порядок. Долгая служба в элитном подразделении приучила его к дисциплине и соблюдению правил. Пожалуй, в стремлении к этому маг Огня даже несколько перегибал палку, особенноесли это касалось обычной жизни. Но поделать с собой ничего не мог — вид дряхлеющих старых построек приводил его в тихое бешенство. Сейчас же он не собирался сдерживаться, тем более брат сам разрешил решить все проблемы.

Как боевой маг он уступал своему брату. Келдрин, находясь на пике своих способностей, мог позволить себе очень и очень многое. За отказ выполнять свои требования он мог вызвать наглеца на дуэль. А победить уверенного в своей силе мага четвертого круга, из рода, годами взращивавшего родство с пламенем, кому-то, не обладающему подобной родословной, было не под силу.

Но это было раньше. К тому же Илберт был более командным игроком. Он знал, что подготовленный отряд средней силы магов уверенно побеждал более сильного мага-одиночку. И молодежь, в лице погибшего Барнсара, Рады и Солрэна, вместе с еще какими-то знакомыми последнего, убившие мага четвертого круга, вполне это доказывали. Тем более слабых магов было больше, чем сильных и в какой-то мере их можно было пустить в размен, при необходимости избавиться от более значимой для противника фигуры.

Илберт грустно вздохнул, глядя на опустевшую комнату наследника. Барнсар подавал большие надежды, всего через несколько лет он мог быть магом третьего круга, а после превзойти отца. Теперь у Рода нет наследника. Нет следующего главы.

Последняя мысль вновь поднимала в душе пламя злости. Брат опустил руки. Сломался. И не желает даже попытаться вновь встать на ноги и выпрямить спину. От былого могущества не осталось и следа. Просто старик, доживающий свой век. Старик, позволяющий себе то, что недостойно главы рода огненных магов.

После своего приезда Илберт пришел к брату, требовалось поговорить наедине. Со всей яростью мага Огня он кричал, он ругал брата, материл, не считаясь с тем, что перед ним патриарх рода и старший брат. Илберт ждал, что тот среагирует, разозлиться, как в старые времена, придет в ярость, столь нужную магу Огня. Ярость, способную разжечь еще тлеющие угли.

Но Келдрин лишь устало вздыхал под напором Илберта. А затем признался, что не хочет больше руководить родом. Что готов передать эти обязанности кому-нибудь, лишь бы ему самому дали спокойно дожить оставшиеся годы. Он потерял в ней прежний смысл.

Илберт едва не вызвал брата на смертельную дуэль прямо там. Неодобряемый поступок, но вполне возможный, самый легкий путь к смене власти в их семье. Однако кое-что в поведении брата его настораживало. Была еще какая-то тайна. Какая-то деталь, которую нужно было раскрыть. И, кажется, Илберт нашел ключ к этой тайне.

— Эй ты! — маг огня окликнул слугу, имени которого не помнил. Впрочем, это был просто слуга, которого всегда легко заменить — так зачем запоминать имена? — Где Нола?

Слуга удивился вопросу. Некоторые из этих людишек казались Илберту преступно нерасторопными, если не сказать просто — тупыми.

— Госпожа Нола? — удивленно переспросил мужчина, склонившись в поклоне. — Не могу знать, господин. Последний раз была, когда кухню разгружали, вот…

Илберт жестом отправил слугу дальше выполнять свои обязанности. Стояла глубокая ночь, но скоро они закончат. Работа должна быть сделана, а время отоспаться эти бездельники найдут. Слуги, как ни удивительно, начинали проявлять не дюжую сноровку, когда дело касалось поиска жратвы и выпивки, или возможности уклониться от работы и вздремнуть. Впрочем, в этом вопросе они не отличались от солдат, которыми довелось руководить Илберту, но те хотя бы боялись наказания, опасались быть пойманными и старались не рисковать, особенно когда начальство было рядом.

Покинув жилые комнаты, брат главы рода направился наверх. С его фигурой было не так-то просто перемещаться тихо, но, к счастью, шум непрекращающейся работы внизу маскировал его шаги. Сюда слуги заходили редко. Келдрин приказал не тревожить его по пустякам, проводя свои дни в библиотеке.

Келдрин пил. Не так много, как считала Орисса, но достаточно, чтобы не считаться трезвым. Он был занят тем, что перебирал свои старые награды, а также грамоты, что прилагались к наградам. Глава рода вспоминал свои старые заслуги, прятался за воспоминаниями от реального мира. Илберт говорил сегодня с ним. И Келдрин, вспоминавший былое, напоминал ему выжившего из ума старикашку. Келдрину больше не нужен был собеседник. Только слушатель.

Но это было не единственное занятие, которому предавался старый маг Огня.

Дверь в кабинет закрыта. Илберт обернулся. Его достоинство выло в глубине души от неправильности того, что он делает. Подглядывание было низким, недостойным поступком. Но он должен знать!

В библиотеке было тихо. Илберт напряженно вздохнул, стараясь сделать это как можно тише. И нагнулся, чтобы через замочную скважину увидеть, что происходит в кабинете, освещенном тусклым мерцанием единственной свечи.

Увиденное было омерзительно. Он видел уже не молодую, но все еще привлекательную женщину из побочной ветви семьи, обнаженную, наклонившуюся над столом. И дряхлого, в его глазах, старика, овладевшего этой женщиной.

Келдрин окончательно пал в глазах брата, растерял остатки достоинства и самоуважения.

Илберт выпрямился. Его жгло изнутри желание ворваться туда прямо сейчас и пустить в ход бушующую в нем магию. Но нет. Это нужно делать не так. Не так и не сейчас. Взяв себя в руки маг Огня, не замеченный никем, удалился.

Глава 12

Если особняк Темпестов привлекал всеобщее внимание, так как его хозяева умело бравировали своим растущим богатством, то этот непримечательный дом на одной из второстепенных улиц города терялся среди своих серых собратьев. Некоторые лавки на улице не были закрыты: на первый этаж этого дома несколько крепких мужчин заносили какие-то вещи из грузовой повозки, а в здании напротив работала булочная.

Вход в дом я обнаружил не сразу. Он прятался между двумя невысокими деревцами, растущими из аккуратных клумб, но достаточно пышных, чтобы скрыть за собой дверь от любопытствующих взглядов. Толкнув ее, я оказался в узком коридоре, ведущем к резной лестнице. Со второго этажа доносилась приглушенная музыка, мотива я не узнавал. Видимо, это что-то из нового, все же я на определенный срок выпал из светской жизни и вполне мог пропустить новые композиции.

Поднявшись, я попал в маленькую прихожую. Юноша, развлекавший себя чтением книги, окинул меня изучающим взглядом, символизируя наличие охраны. Однако, на меня он никак не отреагировал, продолжив читать книгу в черной обложке.

— Я пришел к Меченому, — произнес я кодовую фразу, которую мне дал Темпест, направляя сюда.

Охранник, не поднимая на меня взгляд, мотнул головой на одну из четырех дверей. Отличный уровень профессионализма. Феерический просто. Самоуверенность поразительная. Сомневаюсь, что она подкреплена чем-то, чего я не заметил.

Подавив раздражение, я пошел в указанном направлении. За дверью находилось помещение с закрытыми темной тканью окнами, отчего хозяина я рассмотрел не сразу, как и внутреннее убранство в целом. Все что находилось внутри, в общем-то, описывалось парой слов — маленький кабинет. Весь минимум, необходимый работающему человеку, здесь был, но не более того. Только чистый функционал без каких-либо украшений, ни картин, ни книжного шкафа, заполненного коллекционными изданиями, больше впечатляющими гостей, чем действительно необходимыми в работе.

Хозяин кабинета — Меченый, как несложно догадаться. Он чуть наклонился вперед и что-то внимательно читал при тусклом свете масляной лампы. Множество шрамов на лбу выглядели пугающе при этом неровном свечении. Невольно поймал себя на мысли, что ожидаю увидеть вместо лица нечто уродливое.

Меченый поднимает голову, одновременно подтверждая и опровергая мою догадку. Лицо его обезображено настолько, что на нем невозможно найти куска уцелевшей кожи, нет губ, сильно укорочен нос, и дополняют все это красные глаза.

— Кто это к нам пожаловал? — у него хрипящий голос, крайне неприятный и отталкивающий. Словно его тоже каким-то образом «порезали».

— Солрэн Эвверан, — представился я. — Урожденный Раган.

Меченый растянул рот в отвратительной улыбке.

— Ну Раган, и чего?

Вздохнул, справляясь с отвращением. Я и раньше видел подобные раны, удивительно, что его не вылечили. Если такую травму получает маг, то шанс выжить велик, а если пострадавший выживет, то внешность маги Жизни восстановят. А если будет простой человек, то он всего скорее умрет от болевого шока или от сильной кровопотери. Не ошибусь, если предположу, что все эти травмы мужчина получил примерно в один промежуток времени.

— Темпест сказал, что ты захочешь со мной познакомиться поближе. И мы сможем быть полезны друг другу.

— Говнюк слишком много болтает, — недовольно проворчал Меченый, отложив листок бумаги в сторону. — Ладно, садись, коль все равно приперся.

Он откинулся в кресле, достал из стола бокал и бутылку, налил себе и тут же выпил, даже не думая предлагать мне. Бутылка без этикетки, определить содержимое было проблематично, поэтому пить это нечто будет неосмотрительно с моей стороны.

— Знаешь, такие разговоры не начинаются вот так, — он неопределенно покачал рукой, когда я сел. — Как у вас принято говорить: без предварительной подготовки. Я совершенно не интересовался тобой, а значит понятия не имею, какие там у тебя, или у Эвверанов, есть проблемы. Или как ты можешь быть мне полезен, чтобы наше сотрудничество было, типа, взаимополезным. Вкуриваешь?

— Вполне, — киваю в ответ на это. — Я вряд ли задержусь в столице надолго, поэтому длительное сотрудничество… Проблематично.

— Вот именно! — Меченый криво улыбнулся, продемонстрировав излишне широкую улыбку, которая у не неподготовленного человека вызвала бы оторопь или приступ тошноты. Мерзкое, на мой взгляд, зрелище, и мужчина прекрасно был об этом осведомлен, так как все это время не сводил с меня внимательного взгляда. — А как предлагать тебе поработать прямо сейчас — вдруг ты стучишь кому-нибудь, а? — он еще раз выпил, задумчиво глядя на меня. — С другой стороны, в Империи с этим все намного проще. У меня практически развязаны руки, городовым, что у них заменяют городскую стражу, легко всучить взятку, деньгами или услугой. Не жизнь, а малина.

Я вздохнул.

— Не скрываю, меня не радует такое положение вещей, но… Я готов пользоваться лазейками для своих целей.

Меченый заинтересованно поерзал на стуле.

— Мне не приходилось сотрудничать с Палачами раньше. Осторожность, сам понимаешь, — ухмыльнулся он, подмигнув мне. — Раньше я очень осторожно смотрел — кому перехожу дорогу. Теперь же… Все чуть-чуть иначе.

Подумав немного, Меченый достал второй стакан и налил мне.

— Давай начнем еще раз. У тебя есть свои цели и интересы, у меня свои. Давай найдем способ помочь друг другу.

Почти наверняка этот парень попытается меня использовать. Но главное — чтобы он смог нам помочь. А уж как не вляпаться в новые неприятности я соображу. Беру стакан и салютую Меченому.

— За сотрудни…

Инстинкты прорезают хребет болью. Я начинаю создавать заклинание еще до того, как осознаю происходящее. Защитное заклинание поставить не успеваю, выбрасывая сырую энергию навстречу угрозе.

Взрыв.

Пламя и обломки вязнут в поставленной защите, закрывающей меня и Меченого. Огонь и пыль обтекают нас, а затем просто «пролетают» мимо. Пусть это и было сделано на коленке, но защита справилась со своей задачей, даря мне время на реакцию.

Вот я уже стою на ногах, взвинченный, готовый отражать новую угрозу, какой бы она ни была. Краем сознания удивляюсь своей реакции, но об этом подумаю после. Сейчас не время для этого.

Под ногами начинает трещать пол. Взрыв произошел на первом этаже. Сквозь оседающую пыль видно, что половина дома уже разрушена, и очень скоро, не выдержав давления, обрушится другая его часть.

На ходу выковыриваю из памяти подходящее заклинание, «замораживая» кусок пола под ногами, чтобы он не развалился прямо сейчас. Подскакиваю к Меченому и закидываю, слегка оглушенного от произошедшего взрыва, мужчину на плечо. Оглядываюсь по сторонам, а затем выпрыгиваю на улицу через разрушенную стену.

Земля совсем не мягко бьет в ступни, я со значительным весом еле удерживаюсь на своих двоих.

Остаток дома обваливается за спиной, но мы уже в относительной безопасности. Опускаю мужчину на землю. Недалеко от нас те самые рабочие, что заносили что-то на первый этаж. Повозка отъехала на пару домов, тройка мужчин переглядываются, кажется, растерянные не столько моим видом, сколько тем, что мы находимся снаружи, а не внутри. Они явно не ожидали, что мы выживем. Кажется, что они вот-вот собираются сбежать, сомневаться в их причастности к случившемуся не приходится.

Магический знак складывается тут же, заклинание непроизвольно всплывает из памяти, достаточно лишь моего желания остановить повозку. С руки срывается неплотный фиолетовый сгусток тумана.

Через секунду все колеса намертво встали, только разогнавшаяся повозка дернулась, подпрыгнув на месте. Двое мужчин вывалились на землю, третий, судя по звукам и раздавшемуся громкому мату, кувыркнулся в кузове.

Один из упавших на землю удивительно быстро встает, на ходу вытаскивая пистолет. Выстрел. Пуля уходит значительно выше моей головы и в сторону. Кретин даже не потрудился прицелиться, его шатает как пьяного. Попасть в таком состоянии можно только случайно.

Вторым очнулся тот, что лежал в повозке. Он, в отличие от своего товарища, достает ружье, несомненно, это более серьезный калибр. Впрочем, этого все равно недостаточно.

Я взмахиваю рукой, накладывая защитное заклинание. Выстрел. Эта пуля взрывается пылью в метре от моего тела. Этим меня больше не пронять, и эти трое это отлично понимают. По крайней мере, пока действует защита.

Поэтому делают то, что в данной ситуации можно считать самым логичным поступком. Они разбегаются в разные стороны.

Тихо матерясь бегу за одним, параллельно собирая заклинание для другого. Одного придется отпустить, у меня в арсенале попросту нет ничего, чем можно было бы гарантировано остановить всех троих. Хоть я условно и могу считать себя магом четвертого круга, благо подходящей практики у меня было более чем достаточно, но без инициации, без Источника, без тренировки с заклинаниями такого уровня, я так и остаюсь середнячком.

Сложное самонаводящееся заклинание улетает за одним из беглецов. Дымка в форме крупной птицы набирает высоту, а затем резко устремляется за своей целью. Если повезет — парень никуда не убежит, но я не слишком на это надеюсь.

Тем временем беглец, которого преследую я, неожиданно резко разворачивается и вскидывает незамеченный мной ранее арбалет. Я не успеваю поставить защиту. Стальной болт проносится где-то совсем близко. Руку пронизывает короткой болью. Болью, что вспыхивает и сразу исчезает — тренированное сознание отсекает помеху, которая может помешать творению чар.

Отвечаю болевым заклинанием. Темный луч на секунду соединяет нас. Убийца вскрикивает, но все же не падает от боли, как надеялся я. Вместо этого он шустро достает небольшую колбу и залпом выпивает ее. И все же он теряет драгоценное время: я уже рядом.

Мой арсенал дальнего боя не слишком универсален, скорее уж наоборот. А вот на дистанции касания я могу разгуляться.

Усилие воли. Сложное, но привычное мне заклинание собирается в ладони, слегка подсвечивая ее. Беглец хватается нож, пытаясь отогнать меня взмахом клинка. К его сожалению, я прекрасно вижу это движение и перехватываю его руку, накладывая заклинание.

Противник вздрагивает и замирает, неспособный пошевелиться.

Зафиксирован.

— Не торопись, — мягко попросил я улыбаясь. Вообще, давно заметил, что если произносить такого рода вещи с улыбкой, то твой оппонент пугается еще больше. — У меня всего пара вопросов, это будет почти не больно…

Магия Хаоса пробегает по моей руке, устремляясь в тело жертвы. Его начинает потряхивать. Взгляд, секунду назад напуганный, начинает демонстрировать ничем не прикрытое истинное отчаяние. О да! Он понимает, в чьи руки попал. Не знаю, где он сталкивался с такими, как я, но он прекрасно это осознает.

— Кто тебя нанял? — голос спокойный, даже чуточку теплый.

Скованный болью разум не может даже помыслить о сопротивлении. Он готов на все, лишь бы избавиться от адской боли.

— Я… Не… Знаю… — с трудом выговаривает он, так как я не даю ему и секунды, чтобы расслабиться.

Обычный исполнитель, связанный только с организатором. Заказчика не знает и, сомневаюсь, чтобы он вообще задавался подобным вопросом. Я этого ожидал.

— Кто знает? — следующий вопрос, произнесенный так же размеренно.

Все его осознанные мысли о пронизывающей боли. Никакого сопротивления.

— Его… Зовут…

Выстрел. Я вскидываю защиту, но стреляют не в меня. Пойманный мною пленник вдруг решил пораскинуть мозгами по мостовой.

Оборачиваюсь на стрелка. Другой беглец, которого я упустил из-за невозможности уследить за всеми.

Я поднимаю руку, вспыхивающую пламенем магии. Если на мои вопросы не ответил его дружок, то ответит он сам.

Реакция… неожиданная. Убийца хватает нож и… перерезает себе горло.

Это не наемники, это фанатики какие-то! Кто-то их очень хорошо замотивировал, чтобы действовать настолько… дерзко.

Бросаю два уже бесполезных для меня тела и бегу к третьему. Возможно, мне повезет, и хотя бы один из убийц останется жив и ответит на вопросы. Едва не пробегаю переулок, в который он ускользнул, стараясь затеряться на улицах города. Вот только я ловлю след от запущенной мною магии. Именно он ведет меня дальше, обходя грязь и мусор.

Убийца лежит на выходе. Мертвый. Пуля в затылок.

Вопросы задавать больше некому. Даже неясно — пытались убить меня или Меченого? Или вообще кого-то третьего?

Если меня, то только через Темпестов, кроме них никто не мог знать, что я приду к Меченому именно в этом промежутке времени.

Если же хотели зацепить моего собеседника… То у него и надо спрашивать.

Возвращаюсь, но Меченый уже куда-то улизнул. Ничего страшного, он сам меня найдет. Или не найдет.

Влез в неприятности на ровном месте, хуже не придумаешь.

Повернулся на приближающийся цокот копыт. Три всадника галопом мчались прямо ко мне, да так спешили, что от поднятой пыли я не мог различить даже их одежды. На всякий случай, чтобы не провоцировать агрессии, поднял руки, демонстрируя намерения сотрудничать. Впрочем, для мага достаточно и легкого направленного жеста, чтобы отправить в противника заклинание, поэтому такое положение меня нисколько не стесняет в возможных действиях.

Всадники замедлились, позволяя рассмотреть себя получше.

Девушка и двое мужчин. Практически одинаковые костюмы, парадная форма, лишь с некоторыми мелкими различиями. Старший из мужчин повелительно махнул рукой в сторону лежавшего на дороге убийцы, и его молодой спутник сменил траекторию движения. Старший и девушка притормозили лошадей в паре десятков шагов от меня, приближаясь уже спокойнее. Девушка больше смотрела на взорванный дом, который на удивление не зашелся пожаром, огонь в нем угас, не найдя себе пищи. Мужчина окинул меня изучающим взглядом и задал вопрос:

— Что здесь произошло?

Я даже немного растерялся с ответом, взглянув на разрушенное здание. И вот как прикажете на это отвечать?

— Взрыв, — озвучиваю очевидное.

— Шутки неуместны, — хмурится мужчина.

— Да, — киваю ему, по-прежнему удерживая руки на месте, на всякий случай. — Вы бы представились, чтобы я понимал, с кем имею дело.

Маг вынул из кармана жетон, демонстрируя символ империи.

— Старший титулярный советник Эрих Брексель, — важно произносит он. Так и чувствуется гордость в его голосе, он явно является важной личностью.

Не могу сказать, что я с ходу понял, что это за чин, и чем занимается этот человек, но одно точно — его можно считать представителем властей.

— Солрэн Эвверан. Зашел в это здание по своим личным делам. Прогремел взрыв, от которого я сумел защититься…

Девушка удивленно на меня уставилась:

— Защититься?

У мужчины мой ответ удивления не вызвал.

— Именно так, — киваю ей. Никаких подробностей озвучивать более этого не стал. — На улице заметил трех подозрительных личностей. Попытался их остановить с целью задать несколько вопросов…

— Каких? — прервал меня мужчина.

— Это уже неважно, — пожимаю плечами, грустно вздыхая. — Один из них убил двух других, а затем и себя, чтобы не отвечать. Так что ничего я, к сожалению, не узнал.

Мужчина жестом разрешил мне опустить руки.

— Титулярный советник Ирен Брексель, — кивает он на свою спутницу. — А там титулярный советник Прайм Хало, — и уже девушке, — Ирен, городовых сюда. Тела найти, оцепить, осмотреть. Свидетелей опросить.

— Я знаю, — кивнула девушка, резко развернув коня.

Мужчина вновь заинтересовался мной.

— Так по каким делам вы здесь находились, господин Эвверан?

— Личным, — ответил я.

— И какие у вас, — Эрих нахмурился. — можно поинтересоваться, могут быть личные дела к Меченому?

— Разговора не состоялось, — сложил я руки в замок, демонстрируя свое отношения к подобным вопросам. — Я его даже увидеть не успел. Поэтому все мои дела так и останутся личными.

— На данный момент вы — свидетель, Эвверан, — заметил Брексель, — Очень хотите стать подозреваемым? А ведь к этому все и идет.

— Это был мой первый визит в данное место, господин титулярный советник. Я не знал, на встречу с кем именно иду. Меня несколько дезинформировали, если судить по вашему тону и намекам, насчет личности этого… Меченого. Кажется, так вы его назвали? — не став дожидаться ответа на риторический вопрос, я продолжил: — О визите никто не знал и знать не мог. Поэтому предполагаю, что взрыв был устроен не из-за меня.

— Это мы еще выясним, — ответил Эрих, смерив меня недоверчивым взглядом. — Оставайтесь здесь. Нам потребуются подробные ответы на ряд вопросов.

Вскоре на улицу выехали две длинные казенные кареты, из которых высыпались городовые. Вокруг закружилась вполне обычная рабочая канитель: опросы свидетелей, сбор улик, осмотр места происшествия.

Меня опрашивал Прайм Хало. Парень явно не вэлл по происхождению, оттенок кожи и черты лица выдавали в нем дайца, если я не ошибаюсь. Народ откуда-то с юга империи, покоренный сотни три лет назад. Прайм задавал обычные вопросы, не лез в личные дела, давить как-либо не пытался, поэтому закончили мы быстро, к общему удовольствию. Было видно, что парень хотел справиться с возложенной на него обязанностью как можно скорее и был рад, что я не стал отмалчиваться, хоть и не давал развернутых ответов.

Я сидел и скучал, ожидая, пока правоохранительные органы закончат свои процедуры и отпустят меня, когда ко мне подошла девушка — Ирен. В холодной лаванде ее глаз я видел цепкое любопытство, а в уверенных движениях бойца, похоже, даже вполне умелого рукопашника. Редкость.

— Как ты защитился от взрыва, — она взяла очень дружеский располагающий тон.

На губах дружелюбная улыбка, в позе открытость и симпатия. Ее родственник как будто занимается своими делами, и на нас внимания не обращает, но я сам через все это проходил. И точно так же выезжал в поле с отцом. Они действовали вполне профессионально, я бы высоко оценил ее артистизм, будь это экзамен. К ее сожалению, я все эти приемы знаю, меня так не обмануть.

— Защитной магией, — ответил, искренне любуясь девушкой.

Если меня так хотят прочесть, то пускай видит вполне адекватную реакцию на ее действия. Это расслабляет и заставляет не замечать мелочей, из которых можно построить совершенно другой профиль.

Она чуть поправила каштановые волосы, заметив мою симпатию. Вот только одна симпатия к ее внешности не мешает мне быть бдительным. Девушка кивает на практически обрушившееся здание, зияющее провалом между соседей.

— Взрыв был достаточно мощным. Не уверена, что я сумела бы такой остановить, — она разводила на искренность признанием своих недостатков.

— Я не останавливал. Хаос. Нейтрализовал взрывную волну вокруг себя и прочее, — скрывать такое бесполезно, особенно когда все признаки, как говорится, налицо.

— Ну конечно! Глаза! — На ее лице отразилось понимание. — Я должна была догадаться! Они у тебя тусклые, но все равно заметно, — она наклонила голову, продолжая меня разглядывать, прежде чем заключила: — И все равно на тебе ни единой царапины, одежда цела, даже не в пыли. Неужели Четвертый круг?

— Третий. Сильный Третий, — показал ей бахвальство собственными силами. Пусть думает, что я таким образом пытаюсь ее расположить к себе.

К нам подошли два других титулярных советника, закончивших со своей частью обязанностей. Городовые убирали улицу и уже готовились к отъезду.

— Итак, господин Эвверан, — Эрих заглянул мне в глаза, будто пытаясь надавить или прочитать мои мысли. — Вы утверждаете, что о вашем прибытии никто не мог знать.

— Именно так, — я кивнул. — Господа подрывники, коих я так и не успел опросить, работали еще до моего прихода. Не знаю, почему они не подорвали бомбу раньше, но это надо спрашивать не у меня.

— А от кого вы узнали о Меченом, раз ранее с ним не встречались?

— Это имеет значение? — снисходительно изогнул я бровь.

— Имеет, — хмуро кивнул Эрих. — Слушай, я знаю Келдрина, — довольно фамильярно назвал мужчина главу рода по имени. Что же возьмем на заметку. — Не близко, но достаточно, чтобы понимать — кто такие Эввераны. Вас я буду подозревать последних. Но Меченый — личность своеобразная и, мягко скажем, неоднозначная. И получить к нему приглашение мог далеко не каждый. Возможно, если ты будешь с нами более откровенен, мы сможем помочь друг другу. Может быть, то, с чем ты обратился к этому бандиту, смогут решить честные стражи порядка?

Я задумался, прикидывая риски. Темпестов выдавать необязательно, а о положении Эвверанов может узнать любой, секретом оно не является. Так что…

— Вообще-то, да, очень даже можете. Пожалуй, я даже с большей радостью буду сотрудничать с вами, чем с так называемым Меченым…

Глава 13

Меня пригласили в гости для обсуждения деталей. Пригласили на дом, в особняк Брекселей. Практически центр города, когда-то был самым богатым районом из всех, а сейчас единственный походил на то, что представлял собой город до прихода имперцев. Чисто, уютно, спокойно. От нахлынувших воспоминаний мое внутреннее негодование стало еще сильнее.

Эрих проявлял дружелюбие и гостеприимство, кажется, даже вполне естественное. Мы расположились в гостиной, куда слуга, худой высокий мужчина, подал чай.

— Вернемся к нашему разговору, — отставляя полупустую чашку в сторону, сказал Эрих, поскольку с формальной вежливостью мы закончили, — кто дал тебе наводку на Меченого, и что же ты от него хотел?

Я еще смаковал отличный чай, прерывая свой ответ глотками приятного напитка. От моего внимания не ускользнул неожиданный переход на «ты». Посмотрим.

— На первый вопрос — неважно, — бросил я на мужчину ироничный взгляд. — Позвольте мне оставить имена в секрете, я уверен, что в данном происшествии это никакой роли не сыграет.

— Напрасно, — отрицательно качнул головой старший Брексель. — Ты не понимаешь ситуации. Мы еще не ввели тебя в курс дела, чтобы ты мог иметь представление обо всей серьезности данного вопроса. Думаю, мы вернемся к этому позже. Продолжай.

Ирен мне больше глазки не строила, никакого негатива также не демонстрировала, только дружелюбие. Играть, так до конца, да?

— Род Эвверан находится в затруднительном положении. Мы разобрались с проблемой посевов в землях Лайса, но, к сожалению, погиб наследник рода.

— Барнсар? — задумчиво спросил Эрих, с видимым трудом вспомнив имя.

— Да, — киваю ему. — Однако генерал-губернатор не передает роду Источник, и мы не можем проводить члена семьи со всеми почестями, — печально качаю головой. — Госпожа Орисса Эвверан пыталась попасть на прием, но неуспешно. Из-за покушения, как я узнал. Сейчас она ищет другие выходы на генерал-губернатора, но…

Я вздохнул.

— Это процесс небыстрый, — кивнула Ирен.

— И ты решил поискать другой путь? — спросил Прайм, который присоединился к нам, правда, сесть он предпочел чуть в стороне.

— Да. Я родом из королевства, — все равно эта информация из разряда очевидных, да и фамилия моего рода не такая уж неприметная. — Знаю все королевские семьи. Маленький шанс, что у меня получится найти обходной путь, был.

Кивки Титулярных советников я расценил, как согласие, что какой-то шанс у меня действительно был.

— Не скажу, что вхож к генерал-губернатору в дом, — задумчиво протянул Эрих, — но нам поручили расследование, о котором мы обязаны доложить Анталу. И, если ты примешь участие в расследовании… — его цепкий взгляд выразил задумчивый вопрос. — Маг Хаоса из королевских?

Отпираться я и не подумал, только пока не было понятно какие цели преследует этот мужчина, включая меня в состав своей группы.

— В прошлом Раган. Королевские Палачи, — я позволил себе легкую улыбку. Сомневаюсь, что, приглашая сюда, они не узнали кто я такой. Слуга приносил какие-то бумаги моему новому знакомому до того, как мы приступили к разговору, где гарантия, что это было не мое личное дело? — Да, я умею так задавать вопросы, чтобы на них точно ответили.

— Это именно то, что нам нужно! — потерла руки в предвкушении Ирен.

Эрих бросил на родственницу недовольный взгляд. Похоже, ее действия портили его сценарий беседы.

— Что? Он и так согласился! Смысл набивать цену? — возмутилась девушка.

— Хотя бы из спортивного интереса, — вздохнул мужчина. — Нельзя так явно демонстрировать свои намерения, — назидательно произнес он. — Раз ты согласен, нам стоит посвятить тебя в детали расследования, — обратился он уже ко мне.

— Позволь мне, — попросил Прайм. Иногда у него в речи проявлялся заметный акцент. Парень неверно ставил ударение, или произносил слова слишком быстро, искажая смысл, но в целом его речь была разборчива и понятна. Если, конечно, внимательно слушать. — В городе происходят странные события. И сегодняшний взрыв — это не первый случай. За минувшие три месяца было два убийства, семь похищений и четыре взрыва. Что-то происходит, и нам нужно выяснить — что.

— Как-то слишком расплывчато, — удивленно посмотрел я на Эриха.

— Да, не без того. У нас есть несколько версий, но ни одна не охватывает все странные случаи. А еще есть подозрения, что мы знаем не обо всем.

— Какие есть версии? — проявил я легкую заинтересованность этим вопросом.

Это вызвало переглядывание среди Титулярных советников. После чего Эрих, как, вероятно, старший среди них, решился:

— Это всего лишь версия, так что мы ничего не теряем. Прайм, давай, — дал он разрешение.

Хало кивнул:

— У нас есть мнение, что все эти события являются частью подготовки к вторжению. Военному вторжению с севера, — практически шепотом добавил он.

Я, мягко скажем, крайне удивился от такого неожиданного захода. Да и сама версия была довольно-таки смелой.

— Симерия? Но даже если вы правы, разве военной разведкой не должен заниматься кто-то другой? Контрразведка? Нет?

— Сразу видно, что ты в империи недавно, — кисло улыбнулась девушка на мои вопросы.

А Эрих пояснил:

— Формально — да. Третий отдел Имперской Канцелярии. Военная разведка и контрразведка. Но на практике не все так просто, — тяжело вздохнул он.

— Двести лет назад Забытый император превратил Имперскую Канцелярию в свой карательный орган, — начал небольшой исторический экскурс Прайм. — Терроризировал несогласных, подавлял любое сопротивление. Все закончилось тем, что Канцелярию сильно ограничили в личном составе. Тогда это казалось оправданным, сейчас же…

Он замолчал, формулируя мысль, но его опередила Ирен:

— У империи много врагов. Разведка просто не справляется с объемом работы, а расширить ее не дают старые законы. Законы устроены так, что кланы, контролирующие приграничные регионы, обязаны создавать собственные органы контрразведки. На практике эту работу скидывают на кого попало.

— В данном случае на нас, — закончил Эрих. — Можно сказать, что это уже стало чем-то вроде традиции.

— Охренеть, — медленно протянул я. — Прошу прощения, но это просто феерично! И что? Все всех устраивает?

— При дворе обсуждают реформу Имперской Канцелярии, — развел руками мужчина, — создание филиалов, расширение штата. Все понимают, что подобные изменения назрели, рано или поздно их продавят. Осталось лишь дождаться этого момента. Правда, с учетом бюрократических вопросов не известно насколько все затянется.

«Как они вообще нас победили?» — думал я в этот момент.

И, похоже, этот вопрос был очень ярко написан на моем лице.

— Если ты удивляешься, как империя еще не развалилась, — заговорила Ирен, — то все очень просто. Огромные ресурсы. Даже сейчас. Если наши северные соседи действительно что-то мутят — мы трое об этом узнаем. Если узнаем мы — доложим более полномочным лицам. А те будут прикладывать все большие и большие ресурсы, пока проблема не решится.

— Ладно, — поднял я руки в жесте капитуляции. — Не понимаю, как это работает, но главное, что работает. Другие версии есть?

Мне вообще было наплевать на империю, но не заявлять же об этом ее представителям.

— Конечно! — кивнула девушка и с хитринкой во взгляде посмотрела на меня. — Ларрианское сопротивление. Нам известна часть участников этого сопротивления, но это ничего не дает.

— Потому что известные нам участники только болтают, не предпринимая никаких действий, — подхватил Эрих. — Не ведут никаких разговоров на тему подготовки восстаний или чего-то подобного. Все ограничивается нытьем на тему: «как хорошо было в королевстве». Привлечь за такое нельзя.

— Но есть подозрения, — тут же подхватила Ирен, — что все их нытье только для отвлечения внимания. И что есть те, кто борется с империей не на словах.

— Есть, — кивнул я. — Такого мы убили, когда разбирались с проклятием на полях нашего рода.

Титулярные советники сделали стойку, уже готовые расспрашивать меня про детали той встречи, но я их разочаровал. Томэка можно без зазрений совести топить, он уже мертв. На нем я заработаю кредит доверия у моих временных друзей. А вот говорить о еще глупенькой Лили не буду.

— Но он действовал один и вряд ли имел реальную поддержку. Никаких имен, естественно, не называл. Его звали Томэк Грахтарн. Это все, что я о нем знаю.

— Грахтарны исчезли, — Эрих выглядел задумчиво, похоже, вспоминая судьбу рода магов Смерти. — Кто-то погиб, остальные скрылись. Уверен, что больше ничего не сможешь рассказать?

— Абсолютно, — киваю ему. — Сам много времени думал над этим. Среди местных он выставлял себя за ветерана, мастера-механика. Жил один, о каких-либо контактах неизвестно. На месте проживания ничего, никаких тайников или чего-то подобного.

На самом деле я его дома и не искал, ни к чему это было на тот момент, но кто об этом знает? Не думаю, что эти люди отправятся расследовать происшествие, после которого прошло достаточно много времени, да и род уже должен был доложить об этом вышестоящим людям.

— Жаль, — вздохнула Ирен, — Допрос такого нам бы точно помог.

— Ну, допустим, не такого, — Прайм задумчиво меня рассматривал во время своей речи, — но кого допрашивать у нас есть. Солрэн, ты можешь заставить человека говорить, не причиняя ему вреда.

— Множеством способов, — многозначительно хмыкнул я.

— Ничего не выйдет, — категорично заявила Ирен. — Из этого сумасшедшего нам ничего, кроме бреда, не достать.

— Но попытаться-то можно, — парировал Хало. — Все равно пока ничего толкового от него не удавалось услышать.

Оба вопросительно посмотрели на старшего. Эрих кивнул:

— Давайте попробуем. Хуже не будет. Солрэн, идем.

Небольшая прогулка по особняку закончилась в одной из комнат, больше напоминающей больничную палату. Сильно пахло лекарствами и хлором. На кровати, пристегнутый ремнями, лежал парень. Гримасы, выдаваемые лицом, очень прозрачно намекали, что парнишка основательно потек крышей.

Всего пару раз мне приходилось иметь дело с такими людьми. Выудить из больного мозга информацию — задача нетривиальная. И тут больше проблема не в том, чтобы заставить говорить, это как раз несложно. Сложно отделить бред от реальных воспоминаний — они могут настолько причудливо искажаться и переплетаться, что и сам начинаешь теряться в этом потоке.

— Уверены, что здесь нужен специалист по допросам? — на всякий случай уточнил я, подходя к парню и начиная подготовку к процессу.

— Другие специалисты не справились, — ответил Эрих. — С ним что-то сделали. Что-то, что делает лечение невозможным.

Я потянулся к его магии, изучая состояние. Самая сильная пытка — пытка изнутри. К тому же так можно причинять страдания, не нанося внешнего ущерба. В данном же случае причинять боль я не планировал, тут нужен более тонкий подход, но…

Состояние этого бедолаги очень напоминает мне состояние лютоволка, убитого мной и Радой. А еще чем-то напоминает убийцу Барнсара, но того я не успел обследовать даже поверхностно, только мимолетно осмотрел. Титулярным советникам я этого говорить пока не стал.

— В каких рамках я могу действовать? — задал я уточняющий вопрос, все-таки я никаким чином не обладаю и если не получу разрешения от них, то мои действия можно будет трактовать не в мою пользу.

— Очень желательно, чтобы ему не стало хуже, — ответил Эрих. — Есть способы как-то прояснить его сознание?

— Есть, — киваю ему. — Физические повреждения не настолько сильны, чтобы серьезно искалечить его личность. Проблема в искажении магического тела… — пытался я донести свои мысли людям, которые ни с чем подобным не сталкивались. Мне куда проще было просто начать действовать, но лучше я объясню свои действия, чтобы потом не было неуместных вопросов с их стороны. — Я имею самые минимальные знания по медицине, и чисто поверхностно понимаю, как должна функционировать магия в здоровом теле. Моя мать могла бы сказать намного больше, здесь явно… Вмешательство. В тело вживлены магические конструкты, природу которых я не могу разобрать.

— Как ты это понимаешь? — удивленно посмотрела на меня Ирен. — Маг Жизни не смог ничего сказать.

— Хаос чужд всему упорядоченному. И может обходить, нарушать некоторые законы мироздания, — ответил я, умолчав о том, что такими особенностями магии Хаоса могу пользоваться только маги четвертого круга.

Теперь я чуть лучше понимаю своих родителей. Такая легкость в манипулировании энергией.

В академии нас учили, что структура заклинаний нерушима, незыблема. Достигнув третьего круга, я научился вмешиваться в чужую магию, искажать ее, ломать. Сейчас мне кажется, что я могу продавить структуру, изменить ее. Кажется, к сожалению, только кажется. Любая попытка такого давления начинает поглощать энергию, как не в себя. А я и так без Источника. Но кое-что в структуре я разобрать могу. Однако без глубоких знаний моей матери все, что я вижу, мне непонятно. Жаль, что я не интересовался раньше подобным, не предполагал, что мне придется делать когда-нибудь что-то вроде этого.

— А сделать ты что-нибудь можешь? — спросил Прайм.

— Временно оградить его разум от искажений. Возможно… Пока я не уверен. Но если получится — у вас будет минута или две, чтобы задать пару вопросов.

— Только минута? — Эриху явно хотелось большего.

— Слишком большая трата сил, — признаюсь я в своей слабости. Я не намерен тратить все силы, чтобы кто-то мог подольше поболтать с этим человеком. — Я не смогу удержать его больше. Готовьтесь.

Я начал работу. Слишком много связано с разумом, слишком много соединений, которые надо купировать. Вероятно, я не осилю все сразу и не смогу выводить их по одному — на это уйдет вечность. Но Хаос учит мыслить нестандартно. Кто сказал, что нитей связи много? В магии пространство — условность. Геометрические фигуры построения заклинаний — костыль, придуманный человеческим разумом, запертым в координатной сетке из трех плоскостей. Все нити — пучок. И не имеет значения где они. Важно, что они есть и несут в себе одно зерно. Связать пучок, стянуть его. А затем перекрыть сразу весь.

Звучит сложно и непонятно? Ну, собственно говоря, так и есть.

Руки пробила судорога. Мне стало холодно, так холодно, будто меня голого выставили на мороз. Я тратил магию с такой скоростью, что начали неметь руки, которые я положил на грудь мальчику.

— Сейчас! — рычу я, стараясь удержать взбесившееся ядро чужой магии.

Оно сопротивляется, рвется из оков. Но я держу. А парень удивленно оглядывается куда более осмысленным взглядом, чем минутой ранее, ничего не понимая, напуганный, ошалелый. Он что-то спрашивает, но я ничего не слышу, кроме собственного пульса. Перед глазами все начало плыть. Минута или две? Я был оптимистом. Мне едва хватит сил, чтобы продержаться тридцать секунд. Как же медленно течет время!

Я слышу слова, но они не достигают разума. Сосредоточен только на том, чтобы держать. Каждая лишняя секунда — дополнительная крупица информации. И доказательство самому себе, что я способен на многое. На большее, чем большинство членов моего исчезнувшего рода. Никто из них, кроме, пожалуй, родителей, на подобное не был способен.

Тошнота. Перед глазами только белые пятна. Руки дрожат. Мне холодно. Все. Отпускаю нити, убираю воздействие, расслабляюсь. Сквозь пелену слышу умоляющий голос парня:

— Нет! Пожалуйста! Я не хочу! Не хочу снова…

Чувствую, как начинаю терять равновесие, мне не дают упасть, отводят куда-то. Дают воду. Я чувствую прохладный воздух. Несколько минут прихожу в себя.

— Вот. Нейтральная, — слышу слегка обеспокоенный голос Эриха.

Не глядя беру в руки протянутый предмет и вливаю в себя эссенцию. Становится чуть легче, но только чуть. Но даже этому я внутренне радуюсь. Я рад, что снова сделал шаг за границу собственных способностей. Еще один маленький шажок. И я буду продолжать делать такие шаги, чтобы потом совершить прорыв к новым границам.

— Солрэн? Как ты?

Голос вроде принадлежит Ирен. В ушах немного гудит, звуки искажаются.

— Прихожу в себя, — киваю ей. — Удалось что-нибудь узнать?

— О! Да! — оживилась Ирен. — Пусть у нас было даже меньше минуты, и парень паниковал, но кое-что мы узнали. Он мельком видел тех, кто его похитил, но расспросить его о подробностях мы не успели, по понятным причинам.

— Я держал столько, сколько мог, — пожал я плечами и устало вздохнул.

— Ты молодец, — подбодрила меня Титулярный советник. — Без тебя у нас не было и этого. Похитителей было трое, два молодых мага и волшебница. И у последней едва заметно светились глаза ядовито-желтым цветом.

Я удивился, настолько, что резко забыл и про тошноту, и про все остальное.

— Хаотик?

— Именно! — Ирен кивнула и внимательно посмотрела на меня, — Думаешь, родственница?

— Возраст? — несмотря на общую слабость проявил я интерес. — Хотя бы примерно?

— Он сказал: молодая.

Да уж. Довольно расплывчато, но чего я еще ждал?

— Маловероятно, — отрицательно качаю головой. — Никого, кто подходил бы под определение «молодая» в нашей в семье не было. В побочном роду две девочки, но им сейчас одиннадцать и девять. Есть женщина в возрасте «за сорок». Разве что внебрачные, но… Я таких не знаю.

В комнату вошли Эрих и Прайм.

— Есть зацепка. Парень сказал, что запомнил кольцо у одного из мужчин. Описание скудное, но колечко очень примечательное. Солрэн, ты должен его узнать. Синий металл, золотая печатка с символом мантикоры.

Я вздрогнул. Кольцо действительно было мне знакомо, и это мягко сказано.

— Металл голубой, но в темноте мог сойти за синий. Лицей Д’Хонра, такие кольца носили лучшие ученики. В том числе и я.

Титулярные советники оживились:

— Заговорщики. Мы ищем представителя старой дворянской семьи, обучающегося в вашем лицее, — заключил Эрих с плохо скрываемым предвкушением. — Много вас там с кольцами было?

— Десять человек на поток. И, кстати, — я приподнялся, собираясь с мыслями. — Возможно, начать проверять владельцев этих колец действительно стоит. Но, разве не может быть, что колечко является трофеем? Это, пусть и слабенький, но артефакт. А тут недавно была война, его вполне могли снять с трупа — у кольца нет привязки к владельцу.

— Верное предположение, — кивнул Эрих. — Ирен. Архивы лицея перенесли в общий. Составь список владельцев колец. А затем мы пройдемся по всем, кто не покинул город. У них же узнаем, не терял ли кто-то свое кольцо.

— Звучит, как план, — согласилась с ним девушка. — Это больше, чем у нас было вчера.

— Прайм. На тебе поиски хаотика. Зацепка слабая, она запросто может оказаться гастролером. Магов Хаоса мало, достаточно сильных — вообще единицы.

— Нападение на орден Паладинов, — я решил вставить немного информации от себя. — Они искали мага Хаоса. Сильного, явно посильнее меня. Почему бы нападавшему не быть девушкой? Особенности пола не так сложно скрыть плащом.

Титулярные советники переглянулись:

— Парень говорил, что глаза у нее тусклые… — неуверенно уточнил Прайм.

— Мои тоже, — кивнул я. — Особенность. Чем интенсивнее мы используем свою силу, тем тусклее будут глаза. Яркие же они в периоды, когда силой почти не пользуешься.

— Хорошо, — немного подумав кивнул Эрих. — Прайм. Если сможешь достать что-нибудь у Ордена — действуй. Можешь сказать, что мы, возможно, сели на хвост нападавшему. Это, скорее всего, заинтересует их. За дело, господа и дамы. Работаем.

Глава 14

Ночь вступила в свои права. Дул прохладный ветер, заставлявший одинокую фигуру сильнее кутаться в плащ. Девушка старалась держаться больших улиц и в то же время не привлекать к себе внимания. Старшие наставники, конечно, отчитали бы ее за нарушение всех правил конспирации. Но сегодня, если ночная беглянка и привлекала внимание немногочисленных прохожих, то точно не вызывала у них подозрений. Всего лишь девушка, спешащая по своим девичьим делам.

Да, ночью, с натяжкой — поздно вечером. Да, в некоторых взглядах можно заметить осуждение, но не подозрительность, и это главное. В относительно благополучном районе ей ничего не угрожало. Городовые патрулировали улицы, снижая к нулю вероятность встречи с мелкими бандитами. Ироничность ситуации заключалась в том, что девушка больше всего опасалась стать объектом внимания именно стражей порядка.

Лилия всерьез опасалась нарваться на одного из городовых. В ее молодой и, по мнению многих знакомых, симпатичной головке рождались сцены, как страшный усатый постовой, грозно над ней возвышающийся, начнет задавать различные вопросы. А девушка начнет юлить, но ее хитроумную ложь постовой обязательно раскусит. Все эти выдуманные сцены не имели никакого отношения к реальности, но давали ей возможность считать свою ночную прогулку настоящим приключением. Приключением, полным опасностей.

Лилия нырнула в неприметный переулок, не доходя до заведения с яркой вывеской. Да, в ее планы входило попасть внутрь, но вовсе не через главный вход, где был риск быть замеченной теми, с кем она не хотела пересекаться. Все будет напрасно, если она попадется.

Девушка постучалась в заднюю дверь, через которую в здание попадал персонал. Открывший дверь мужчина недовольно посмотрел на нее.

— Лили? Тебе сейчас надо быть дома, спать, а не шляться по улице! — проворчал он.

— Ты меня впустишь или нет? — огрызнулась в ответ нежданная, особенно в этот поздний час, гостья.

Мужчина на входе всем видом постарался выразить собственное крайнее недовольство, но Лили внутрь все же впустил, несмотря на то что девушке находиться внутри было не положено. Но не хватало еще, чтобы она устроила шум. Отправив воздушный поцелуй своему старому знакомому, девушка проскользнула дальше к лишь ей одной известной цели.

Лилия легко лавировала за кулисами, не раз и не два бывав здесь ранее. Здесь, в этом месте, где имперские аристократы получали культурный досуг, работала ее старшая подруга. Театр, совмещенный с рестораном, — это заведение было одним из немногих в городе, что гордо носило статус элитарного. В этом месте далеко не всем были рады, и если имперский аристократ приходил сюда без приглашения, то его не всегда пускали внутрь. Список предоставляемых услуг был крайне ограничен и узок. И как ни странно, ничего грязного или аморального здесь не предлагалось. Никаких проституток, кровавых игрищ и прочего дешевого зрелища. Театр с очень недурными актерами, несколько певцов, оркестр, свой балет. Руководство строго следило, чтобы все происходящее внутри было в рамках правил, и не допускали ничего предосудительного.

Лили, никем не замеченная, добралась до сцены, с трепетным восторгом, крадучись, будто вор, прислушиваясь к голосам актеров.

Ее подруга была одной из актрис, лучшей актрисой, по мнению Лилии, и сейчас шел один из спектаклей с ее участием. Молодая женщина играла ревнивую жену, подозревающую мужа в измене. Она гневалась на него, стенала от боли и обиды, расцветала при словах о детях, снова гневалась. В зале царила тишина, поглощенные действом зрители не отрывали глаз от сцены и, кажется, то и дело затаивали дыхание.

Лили со смущением и нетерпением притаилась в уголке, стараясь никому не мешать, но и не пропустить ни слова, ни жеста актеров. Девушка немного печалилась оттого что не сидит в зрительном зале, что не может рассмотреть лиц. Из этого закутка она видела спины действующих лиц, и из-за этого полноты погружения в происходящую на сцене историю не получалось.

Но вот произносятся последние слова. На несколько секунд сцену накрывает тишина, давая зрителям осознать всю глубину смыслов и прочувствовать накал эмоций, чей клубок был развязан в финале. И зал заполняют аплодисменты. Лили тоже хлопает, не сдерживается и хлопает. Рабочие сцены, режиссер (дама с худым бледноватым лицом), другие актеры, не задействованные в постановке, оглядываются на Лили с добрыми улыбками, но не одергивают. Впрочем, ей сейчас наплевать на их взгляды, она счастлива оттого что может выразить свой восторг.

Несколько минут уходит на завершение спектакля. Поклоны, аплодисменты, еще поклоны. Кто-то подносит к сцене цветы, оставляя в ногах.

Наконец подруга Лилии покидает сцену, встречаясь взглядом с девочкой. На лице расцветает радость.

— Лили! Малышка!

— Анжелика! Ты невероятна! Ты просто невероятна! — Лили готова была рассыпаться в комплиментах бесконечно.

Анжелика оправила изящное белое платье, успевшее немного промокнуть от пота (длинный спектакль успел ее вымотать, да и стоять под ярким освещением — это не гулять по ночной прохладе), и потянула подругу в свою гримерку.

— Идем, не будем мешать. Скоро начнется следующий спектакль.

Вокруг уже начали сновать рабочие, заменяя декорации на другие. Все происходило без лишней суеты — каждый знал, что ему необходимо сделать. Да и как могло быть иначе, если представления повторялись на протяжении месяцев, пока интерес публики к ним не угасал, а к тому времени уже подготавливался новый спектакль.

Подруги прошли по узким коридорчикам, поднялись на второй этаж и зашли в маленькую комнатку, ставшую гримеркой. Здесь едва хватало места для двух человек, но это нисколько не печалило ни одну из подруг, это не имело значения. Еще пару минут Лили выражала восторг по поводу выступления Анжелики, прежде чем смогла успокоиться.

Когда Анжелике удалось прервать поток похвал, приятный, но немного утомительный, она, наконец, смогла заняться собой. Переодеться, привести себя в порядок, хоть немного…

— А! Совсем забыла! Я видела Солрэна! — неожиданно призналась Лилия.

Анжелика вздрогнула, неосторожным движением оторвав пуговицу у платья. Ей потребовалась секунда, чтобы справиться с удивлением. Секунда и усилие воли. Она продолжила снимать платье, будто ничего не произошло, небрежно спросив:

— Солрэна? Рагана?

— Да, его, — кивнула Лили. — Правда, он теперь Эвверан. Вошел в какой-то имперский род.

Последнее девочка чуть ли не выплюнула.

— Он воевал до последнего, насколько я знаю, — заметила Анжелика. — Что он рассказал?

Она старалась сохранять нейтральный тон, но сама едва сдерживалась от любопытства. Все же юный Раган когда-то произвел на нее самое приятное впечатление. Ей казалось, что спустя несколько лет это уже не имеет значения. Но стоило ему появиться, как интерес вспыхнул с новой силой. Сейчас же Анжелика всячески старалась этот интерес скрыть. Хорошо еще, что Лили была слишком наивной и юной и не могла чувствовать такие тонкие изменения в душе своей старшей подруги.

— Что после войны сидел в тюрьме несколько лет. А выйдя на свободу, пошел на службу в имперский род, благородный и честный, по его мнению, — Лили хмыкнула. — Как будто эти могут быть благородными!

— Лили, — осуждающе посмотрела на подругу Анжелика. — Надеюсь, при нем ты ничего такого не говорила?

— А если и говорила, то что? Он обещал, что никому ничего не скажет. И еще сказал, что мне нужно думать, что и где говорить, — она поморщилась, скривив свое лицо, что в исполнении девочки отчасти выглядело даже забавно. — Зачем вы мне все время об этом напоминаете? Я и сама все знаю!

— Лили! — возмутилась Анжелика.

Но девчушка лишь отмахнулась:

— Это же дядя Сол! Уверена, он на нашей стороне. Не может не быть, ведь так? Ну какой он имперец⁈

Анжелика сокрушенно покачала головой. Лили могла показаться безумно безалаберной и слишком доверчивой девочкой, отчасти так оно и было. Да, при тех, кого она относила к посторонним, она не говорила ни единого лишнего слова. Проблема была в том, что девочка слишком легко расширяла круг тех, кто, по ее мнению, мог быть посвящен в некоторые опасные тайны. Пока Лили не ошибалась, но только пока.

— Он не может быть имперским псом! — продолжала настаивать девушка. — Ну не может же!

— Я не знаю, Лили, — грустно улыбнулась актриса. — Мы давно не виделись. А люди могут меняться и за более короткий срок.

— Так он же где-то в городе. Можно узнать, где живут эти Эввераны, только и проблем! — тут же оживилась Лили. — Мы это в два счета сможем узнать!

— Что⁈ — удивилась неожиданному ходу мысли молодая женщина. — Нет! Да и о чем нам говорить?

— Что значит: о чем? Вы же были помолвлены! Не просто так! Ты сама говорила! Я помню.

Анжелика устыдилась признанию, что она когда-то неосмотрительно сделала. Да, она признавалась при Лили, что Сол ей понравился. Но духи, как же это было давно.

— Это было давно, Лили, — высказала она свои мысли. — Все изменилось.

У ее молодой подруги явно было, что на это возразить, но внизу раздался шум, привлекший их внимание.

Через главный вход в зал ресторана вошли блюстители закона. Несколько городовых и, что важнее, титулярные советники во главе с Эрихом Брекселем. Здесь же присутствовал и Солрэн, державшийся обособленно от остальных.

— Уважаемые дамы и господа. Вынужден прервать ваш отдых и попросить покинуть это гостеприимное заведение, — громко объявил Эрих, демонстрируя легко узнаваемый жетон на воротнике куртки, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его личности.

Со своего места встал представительный немолодой мужчина, явно недовольный появлением стражей порядка, для него демонстрации жетона оказалось недостаточно.

— На каком основании, Эрих, ты здесь распоряжаешься?

— Все в рамках расследования, судья Догерман. Вы можете обратиться ко мне с официальным запросом в рабочее время, пожалуйста. А сейчас покиньте помещение. У нас есть множество вопросов к персоналу этого заведения.

Брексель перевел взгляд на молодого актера, после выступления присоединившегося к своим друзьям среди зрителей. Однако этот юноша пристально смотрел на Эвверана.

— Солрэн? Пришел сюда вместе с псами? Предатель! — бросил он на ларрианском.

— Помнится, — хаотика подобное обвинение ничуть не смутило, и он смерил старого знакомого уничтожающим взглядом, — я не видел тебя в окопах во время войны. Кажется, ты пересидел все самое интересное под юбкой у мамочки в своем поместье. Так что не смей даже заикаться о предательстве, Ферос. Сядь, — холодно произнес он, останавливая порывающегося встать молодого парня.

Тона и одного взгляда юноше хватило, чтобы благоразумно замолчать и вернуться на свое место.

Гости потянулись прочь. Возмущение Эрих легко давил в зародыше, несмотря на то что среди имперских аристократов были весьма влиятельные личности. Здесь титулярный советник был полностью в своем праве, в рамках расследования он не мог задерживать имперских аристократов без дополнительного ордера, но мог отправить по своим делам, чтобы они не мешали проведению его работы, если те, конечно, не хотят получить обвинение в противодействии правосудию.

Гости покидали здание, снаружи проходя через оцепление городовых. Титулярные советники подтянули силы, чтобы перекрыть все пути отступления.

Почти все.

Анжелика и Лили, украдкой, скрываясь, вышли на одних из смотровых балконов второго этажа, откуда было видно общий зал. Из-за яркого освещения снизу их было практически не видно, и девушки могли бы не скрываться, но на всякий случай выглядывали они очень осторожно. Обе почти одновременно заметили Солрэна.

— Дядя Сол⁈ — возмущенно прошептала Лили. — Почему он здесь? С псами?

Ее подруга была более сдержанна, хотя удивило ее это ничуть не меньше.

— Не знаю, но сейчас я хочу уйти, ним кем не встречаясь. Идем! — она потянула девочку за собой.

Городовые только закончили охват первого этажа и собирались подниматься на второй. Титулярные советники не дожидались, пока все гости покинут зал, сразу приступив к поиску. У них были имена тех, к кому имелись вопросы, а вместе с тем Солрэн указывал на некоторых бывших королевских подданных, кто, по его мнению, мог быть осведомлен о кружках повстанцев.

Хаотик не считал это предательством, хотя последние дни и пошатнули, причем весьма серьезно, его доверие к имперским властям. Томек был натуральным чудовищем, нанесшим колоссальный урон. И пока, судя по похищениям и покушениям, остальные патриоты королевства не уступали старому магу Смерти в радикальности действий и готовности лить кровь.

Если все это не прекратить, то все обернется еще большими жертвами. Сам Солрэн сомневался, что таким образом удастся выйти на верхушку повстанцев, учитывая, что рядовых членов в случае чего вытащат свои же.

Интересующих органы людей отделяли от остальных и временно задерживали. Остальных пока отпускали, не желая распылять силы и тратить на них время.

В этот момент девушки уже поднялись на чердак. Анжелика своим ключом открыла небольшую комнатку, на первый взгляд, просто заваленную хламом. Однако в комнате нашелся старый дымоход.

— Сюда. Он ведет в подвал, раньше оттуда отапливали все здание, — объяснила она подруге. — мы очистили конвейер, по которому подавали уголь, сейчас увидишь.

Почему актриса вдруг решила спрятаться ото всех, а не просто спуститься она и сама вразумительно не могла ответить на этот вопрос. Скорее всего, дело было в том, что она не хотела пересекаться с Солрэном. По крайней мере, сейчас.

Лили дисциплинированно молчала, хотя глаза ее горели, а щеки залились румянцем. Девочка была в тихом восторге оттого что стала участницей самой настоящей погони. Сейчас она старательно слушалась подругу, чтобы зарекомендовать себя, в надежде, что в другой раз ее позовут на какое-нибудь настоящее дело. Сегодняшние события готовы были стать одним из самых ярких воспоминаний в ее жизни.

Анжелика, подавая пример, нырнула в трубу, не жалея платья. Мысленно она, конечно, ругалась, ведь в штанах все это было бы проще и удобнее, но не жаловалась, чтобы не падать лицом перед молодой подругой.

В подвале было темно. Магия ей сейчас давалась тяжело, но на то, чтобы зажечь факел, сил хватило. Лили спускалась шумно, несмотря на все старания проделать это осторожно и ловко. Анжелика сделала вид, что не заметила ее неуклюжести. Осмотрев испорченное платье, она вздохнула, оторвав пришедшие в негодность полы.

— Сюда.

Старая котельная была очищена от хлама, но так как не использовалась, быстро заросла пылью и грязью. Лили ойкнула, увидев пробежавшую на границе света мышь. Старшая подруга на живность не обратила ни малейшего внимания.

— Здесь, — уверенно вела она дальше.

В стене темнел ровный пролом с остатками конвейера. Слишком узкий, чтобы по нему идти.

— Проползти придется метров сто пятьдесят. Дыши ровно, не паникуй. С той стороны идет свежий воздух, видишь?

Анжелика поднесла факел к пролому, и пламя начало дрожать под воздействием легкого ветерка. Лили внутренне трусила, но старательно это скрывала, уверенно кивнув на объяснение подруги. Анжелика сама немного боялась лезть в пролом, ведь проверяли его больше трех месяцев назад, мало ли что могло случиться за это время. Но выхода не было. Да, дверь в подвал и была заблокирована, но городовым не потребуется много времени, чтобы сюда вломиться. Девушка сделала глубокий вдох, погасила факел, который в провал взять все равно не выйдет, и поползла. Лили не сразу смогла заставить себя последовать за подругой, но все же сумела это сделать.

Девушки были не единственными, кто пытался уйти от облавы.

Парень, на вид обычный, ничем не отличающийся от других рабочих сцены, спокойно отреагировал на появление городовых, даже титулярные советники не вызвали у него беспокойства. В момент, когда служители закона начали целенаправленно отсеивать совсем неслучайных людей — он понял, что пришло время уходить.

Он выждал немного и, когда, как ему казалось, на него не было направлено ни одного взгляда, парень нырнул в запутанные лабиринты узких коридоров, пытаясь затеряться там. Только вот несколько припозднился со своим бегством — городовые уже прочесывали все здание.

— Эй ты! Стой на месте! — крикнул городовой, увидев молодого человека. — Всем приказано оставаться на местах!

И, видя, что парень совершенно не намерен выполнять выставленное требование, городовой сделал то единственное, что должен был — засвистел. Через пару секунд к нарушителю стремилось пятеро сторожевых псов, уже выхвативших дубинки и готовых применять их по назначению.

На очередном повороте, едва увернувшись от замаха, выскочившего из-за угла, служителя порядка, парень перестал просто убегать. Он начал бить в ответ. Бить магией.

Воздушный кулак отбросил мужчину на несколько метров, оглушив ударом об стену. Второй порыв ветра, более мощный, но менее сконцентрированный, сбил трех набегающих со спины городовых. Незначительный успех, способный лишь привлечь к нему еще более пристальное внимание.

— Он маг! Паскуда колдует! — раздались предупредительные крики.

Узкие, тесные коридоры сыграли с ним злую шутку — не давали простора для применения своих сил. Парень бросился к окну, но увидел за ним лишь плотное оцепление. Титулярные советники, похоже, хорошо подготовились: многих уже грузили в казенные экипажи, привлеченных городовых хватало и для создания кордона, и для сопровождения задержанных.

Тогда парень метнулся к лестнице. Воспользоваться своей силой и перемахнуть на соседнее здание — это был его последний шанс. Три коридора и два поворота, и он выскакивает на площадку перед лестницей.

Неожиданно перед ним появляется фигура человека, которую он уже видел в зале. Девушка, титулярный советник, почти наверняка, волшебница. Нет времени думать. Парень с ходу выбрасывает в нее воздушный кулак, готовясь добавить чем-нибудь еще, заодно раскидывая трех городовых, попавших под горячую руку.

Но воздушный кулак бессильно разбивается о невидимую преграду. Беглец не сразу замечает возникшую перед девушкой тонкую почти прозрачную защиту. Защиту, даже не всколыхнувшуюся под его ударной техникой. Он не знает, что это лишь защитная магия артефакта, ограждающая хозяйку от атаки, это делает ее в глазах парня сильным магом.

Впрочем, Ирен быстро сориентировалась, применив водяные тиски.

— Сдавайся! — приказала титулярный советник, уверенная в том, что теперь тому некуда деться.

Но у беглеца были на сегодня иные планы.

Глава 15

— Сдавайся! — приказала титулярный советник.

Парень криво улыбнулся, одновременно демонстрируя и насмешку над глупым предложением, и презрение к ее словам.

Нет, только бой. Ирен тоже это поняла.

Водяные тиски срываются первыми с ее пальцев. Не столько атакующая магия, сколько предназначенная для захвата и обезвреживания, как раз самое то, чтобы остановить беглеца и при этом не навредить ему сильно. Преступник не сдерживаясь всаживает еще один воздушный кулак навстречу ее технике. Вода разлетается в разные стороны, чары теряют удерживающую их силу.

Парень сближается. Он — не простой боевой маг. Специалистов его направления в эти дни еще надо поискать.

Рука, сжатая в кулак, обернутая очередным воздушным кулаком, врезается в артефактный щит волшебницы. От точки удара разбегаются трещины, показывая, что еще одного щит может и не перенести. Ирен бьет сразу изо всех сил, сплетая водяную плеть. Тугой канат струящейся воды, подчиненный воле волшебницы, с большим замахом устремляется к противнику, оставляя глубокую борозду на потолке.

Парень легко, даже слишком легко, смещается в сторону, будто сам воздух отталкивает его с траектории удара. Он не успевает сформировать новый воздушный кулак, водная плеть резко меняет направление и наносит горизонтальный удар. Парень не растерявшись подпрыгивает. В прыжке ему удается подтянуть под себя ноги, и режущая кромка воды лишь сдирает грязь с его ботинок.

Вместо того чтобы прятаться за потрескавшейся защитой, Ирен взрывает свой щит, отталкивая противника высвободившейся энергией, усиленной водной пленкой. Но маг Воздуха, это уже стало очевидно исходя из примененных им техник, легко меняет свое положение в пространстве, упирается ногами в стену и оттолкнувшись от нее вновь сближается с девушкой. Его от противницы уже не отделяет защитный барьер.

Ирен отступает на шаг назад, выигрывая доли мгновения, чтобы успеть протянуть руку за другим артефактом. Перчаткой. Простой на вид кожаной перчаткой. Перчаткой, которой она встречает воздушный кулак беглеца.

Магия рассеивается, расплескивается во все стороны, лишь заставляя колыхаться волосы титулярного советника. Тяжелый удар кулака болезненно бьет по ладони, но это ничто по сравнению с тем что могло произойти, если бы он был еще приправлен магией.

Противник отлично тренирован. Преступник (в нынешние времена и под властью империи) он большую часть своей жизни тренировался, чтобы стать штурмовиком, бойцом ближнего боя.

Не обращаясь к магии, парень просто атакует врукопашную. Резко, зло, агрессивно. Подготовки титулярного советника едва хватает, чтобы уклоняться и отводить удары. И через пару секунд следующий воздушный кулак. Ирен повторно подставляет закрытую артефактом ладонь. И вновь магия, как и в предыдущий раз, рассеивается.

Арсенал штурмовика узок, не разнообразен, но отработан до инстинктивного почти мгновенного выполнения. Он может действовать, зная самый минимум, а не полагаясь на изощренные плетения, которые в напряженному бою создать довольно сложно.

Несколько обычных ударов и новый замах рукой. Его нисколько не смущает факт, что его кулак направлен девушке в лицо, что он может изуродовать ее. Воздух продолжает движение там, где заканчиваются сжатые в кулак пальцы. В скулу волшебницы врезается воздушное сверло, срезая кожу и вырывая куски плоти.

Мощный толчок колена в живот отбрасывает ее к стене. Парню нет необходимости ее убивать, только это спасает девушку. Он пробегает мимо волшебницы, устремляясь вверх, к свободе.

Встреченный наверху городовой получает удар воздушным кулаком и отлетает в сторону от вложенной в него силы.

Нагоняют беглеца на середине пути. На очередном шаге стена слева взрывается водяным тараном. Преступник пробивает своим телом хрупкую стену, оставляя в ней большую дыру, помимо этого, сшибает мебель, балконное ограждение, и тут же летит вниз, в зал.

— Всем в стороны, он наш, — приказывает Эрих, натягивая перчатки.

Титулярные советники снабжались отличным снаряжением. По большей части артефактами, которые давали существенное преимущество, что позволяло брать преступников живьем.

Маг Воздуха медленно встает из обломков, слегка встряхиваясь. Не похоже, чтобы он был ранен, атаковать парень тоже не спешил.

— Варис? — удивился Солрэн, узнав парня. Уж его он совершенно не ожидал увидеть, тем более здесь. — Но ты же…

Тот показав правую руку, улыбнулся:

— Да, потерял руку, — пояснил он Солрэну одну только им понятную особенность. — Не на совсем, как видишь. Но обойдемся без любезностей. Мне пора, — козырнул он, улыбкой извиняясь за скомканную встречу.

И сорвался с места, обращая себя воздушным тараном, направленным на входную дверь.

Солрэн потянулся к нему магией, пытаясь вмешаться в плетения… Но на удивление не смог. Что-то было не так.

Пока Эвверан мешкал, Эрих успел поднять пистолет и выстрелить на опережение. Доли секунды, ровно столько титулярному советнику требовалось, чтобы атаковать беглеца. Варис даже в этой ситуации каким-то образом успел затормозить, пуля прошла мимо. Парень сразу сдвинулся в сторону, уклоняясь от следующего выстрела, сделанного Праймом. Атаку тут же продолжил Эрик. Созданный им десяток огненных птиц устремился к магу Воздуха. Варис явно знал простую истину: атакующая магия Огня чаще взрывается, чем нет.

Он сплел магические знаки, сразу стало ясно, что это заклинание дается ему заметно тяжелее отточенных приемов. Но несмотря на это, заклинание легло, накрыв его куполом воздушного барьера. Птицы одна за другой взрывались, врезаясь в купол. Прайм, пользуясь моментом, перезаряжался и спрыгивал вниз.

И только Солрэн стоял, пытаясь понять, почему уже ставшая привычной магия не срабатывает.

Пламя оседало, а Прайм уже плел что-то сложное и, видимо, убойное. Воздушный купол лопнул ветряными серпами, разлетающимися в противников. Солрэн, не чувствуя отклика магии, уклонялся, полагаясь на скорость. Титулярные советники не отвлекались на защиту, доверяя уже не раз проверенным в боевой обстановке барьерам, созданным артефактами.

Прайм закончил заклинание. Возникшее в его руках облако тумана, пульсируя быстро увеличивалось, но пока не двигалось с места. Варис, совершенно не желавший проверять действие незнакомой ему магии на себе, вновь бросился к выходу, выбивая закрытую дверь воздушным тараном.

Заклинание Прайма только этого и ждало, мгновенно вскипев и сорвавшись с места. На миг замерев на той точке, где только что был беглец, повисев в спокойном состоянии, оно вновь закипело и полетело в погоню. Прайм удовлетворенно улыбнулся:

— Теперь не уйдет.

Он и Эрих не сговариваясь побежали следом. Солрэн же снова воззвал к своей магии. Не вышло. Тот миг, которого он ждал все это время со дня отсоединения от источника, пришел в самый неподходящий момент.

Истощение.

Не временное, которое можно получить от интенсивного колдовства или во время активного боя, что в принципе взаимосвязано.

Другое.

Его резервы просто опустели. Эссенция больше не поможет. Она лишь поддерживала его состояние, но никак не избавляла от последствий. Без источника он больше не сможет колдовать.

Странно было то, что он не испытывал ни боли, ни слабости. И то и другое по всем описаниям обязательно сопровождали магов, лишившихся последних сил. Ему сложно было судить, так как до критического момента он никогда себя ранее не доводил.

Солрэн взглянул вслед Эриху и Прайму и понял, что никак не сможет им помочь. Вспомнив в этот момент про Ирэн, которой здесь не было, он отправился на поиски девушки.

Все, что он видел на втором этаже, говорило о том, что здесь состоялся, пусть скоротечный, но все же магический поединок.

Через минуту он нашел нескольких городовых, оглушенных и еще не пришедших в сознание. А затем и девушку.

Ирен безуспешно пыталась остановить кровь, шедшую из раны на лице. Солрэн мысленно выругался. Рана неприятная, но его сил вполне хватило бы на оказание помощи. Остановить кровь он бы точно смог. Сейчас же пришлось действовать другими методами, далекими от магических манипуляций.

Ирен пыталась достать аптечку, какой, помимо прочего снаряжения, комплектовались титулярные советники. Но боль, начавший заплывать глаз и скользкие от крови пальцы не позволяли ей достичь результата. Она признавалась себе, что отчасти паника накрывала ее, влияя на действия, которые были отработаны не только на энном количестве тренировок, но и не в одном десятке реальных ситуаций. Вот только она в таком плачевном положении еще не оказывалась.

Девушка даже не поняла, что рядом с ней появился кто-то. Все так же пытаясь одной рукой открыть небольшую стальную коробочку, а второй рукой удерживать ткань у раны. Солрэн отобрал коробочку, открыл. Набор был ему незнаком, но общие принципы угадывались, маркировки доходчиво сообщали о том, что находится в том или ином флаконе из укрепленного стекла.

Первым делом хаотик заставил Ирен выпить эссенцию с элементом Жизни. Здоровый маг, не лишившийся сил, сможет пережить и не такие ранения. Не хватало воды, чтобы промыть рану, пришлось оторвать рукав от ее блузки и быстро, насколько это было возможно, убрать кровь тканью. Затем в ход пошел кровоостанавливающий порошок. Получалось грязно, но крови сразу становилось значительно меньше.

Дальше дело техники.

Повязка на лицо легла неровно, но полностью закрыла рану и окончательно остановила кровь. К этому моменту взгляд титулярной советницы был уже совершенно туманный, она едва держалась в сознании.

В комплекте аптечки были пилюли, неизвестные Солрэну, но он знал обозначения, нанесенные на бумажную упаковку — «Проглотить в случае ранения». Что бы там ни было, он положился на тех, кто комплектует эти аптечки, и заставил девушку принять пилюли. Через несколько секунд она отключилась.

Вскоре начали подтягиваться городовые, отступившие на время боя между магами. Похоже, все закончилось. Сходили, называется, в театр.

* * *

— Твои глаза, — Эрих заглянул в лицо Солрэна.

Тот грустно улыбнулся, разведя руками в немом извинении. Говорить не хотелось, как и объяснять полностью потускневшие глаза. Теперь по этому признаку он мало чем отличался от неодаренных.

Вариса все же схватили и доставили в поместье, куда совсем недавно был приглашен Солрэн. Оказывается, особняк совмещал в себе и жилье титулярных советников и их главный штаб. Несколько комнат были оборудованы под больничные палаты, в одной из них спала Ирэн. Девушку уже осмотрел врач, женщина, какая-то из родственниц Зака — Солрэн был в этом практически уверен. Жизнь титулярной советницы была вне опасности, самое страшное что сейчас ей грозило — не удастся свести шрам после выздоровления.

— Могу дать эссенцию, — предложил тем временем Брексель. — Я тебе в некоторой степени обязан за помощь Ирен.

Вряд ли она бы умерла без помощи хаотика, все-таки волшебница в самом расцвете сил, да и городовые подошли через пару минут, но факт есть факт. Солрэн отрицательно покачал головой:

— Не поможет. Мне нужен источник, никак иначе.

— Н-да. Я так понимаю, тот допрос стал последней каплей?

— Похоже на то, — кивнул Эвверан. — Я еще хорошо держался, но такой исход был предопределен.

— Тогда предлагаю послушать, что нам расскажет, как я понял, твой знакомый, — подключился Прайм. На этих словах хаотик внутренне поморщился, внешне никак не показывая своего отношения к этому уточнению. — Ты его знаешь, сможешь поймать на лжи лучше нас. А потом мы отправим тебя отдыхать. Хочешь, найдем место здесь, или лучше отправить домой?

— Спасибо, лучше домой, — ответил Солрэн поднимаясь. Он прислушивался к себе, особой слабости не ощущал, только легкую усталость. — Но сначала вопросы Варису.

Они спустились в подвал, который был укреплен на совесть. Этот дом был хорошо подготовлен к различным видам деятельности титулярных советников.

Варис сидел в стальном кресле, скованный, но на отчаявшегося заключенного никак не походил. Он был зол и хмур. И даже полученные при задержании травмы его, казалось, мало интересовали.

— Господа, у меня для вас отвратительные новости, — с ходу начал он, стоило только им зайти в камеру. — Вы — кретины и просто фантастические болваны!

— Интересное начало, — оценил Эрих, иронично хмыкнув и сев на стул, предварительно придвинутый, так чтобы находиться напротив беглеца. — Не будешь ли ты так любезен и не разъяснишь на чем основываются твои умозаключения?

— С превеликим удовольствием, — язвительно произнес Варис, — титулярный, пока еще, советник Эрих Брексель. Я предположу, что в последние дни вы получали от своего начальства недвусмысленные намеки о том, что необходимость старательно изучать настроения среди аристократов Ларрианского королевства отсутствует. Такое было?

Эрих чуть нахмурился, но промолчал. Солрэн бросил на него мимолетный взгляд, но понять с одного взгляда, о чем думает этот мужчина было невозможно. Единственное, что не вызывало сомнений, слова задержанного ему не понравились.

— Вижу, что это имело место. Так вот причина таких намеков известна. В ряды подпольных кружков началось внедрение агентов. Например, в моем лице, — самодовольно улыбнулся Варис. — Смею надеяться, что на данный момент я еще не дискредитировал себя в глазах наших противников, а значит сумею продолжить выполнение своего задания. Потому что в ином случае ни меня, ни вас, господа, не ожидает ничего хорошего.

Прайм быстро перешел на деловой тон, взяв слово пока его старший товарищ обдумывал только что услышанное.

— Если ты говоришь правду… — заключенный насмешливо хмыкнул под строгим взглядом титулярного советника. — Назови кодовую фразу.

Варис кивнул на Солрэна, которого до этого старательно игнорировал, будто мага здесь и не было.

— Как бы вы ему ни доверяли, но ему это слышать совершенно не нужно, — веско заявил беглец.

Эрих кивнул Эвверану:

— Выйди на минуту, — вежливо попросил мужчина, хмурясь еще сильнее.

Бывший Раган сам отлично понимал, как работает этот механизм, потому незамедлительно вышел, совершенно необиженный недоверием. Фразы не были стопроцентно надежным средством отделения своих от чужих, их можно было узнать, выпытав у носителей или подслушав. Но если сейчас Варис назовет верный ключ, то кто-то из советников отправиться проверять его слова, подразумевая, что все сказанное действительно может быть правдой.

Так и получилось. В коридор вышел Прайм, кивнув Солрэну:

— Входи. Он назвал верный пароль, — он подтвердил все ранее сказанное Варисом.

Стоило только Эвверану вернуться в камеру, как его старый знакомый дружелюбно спросил у него:

— А как тебя сюда занесло? Ничего про тебя не слышал года три, наверное.

— Долгая история, давай как-нибудь позже, — предложил хаотик, слегка поморщившись. Куда лучше было бы, чтобы здесь оказался не кто-то знакомый лично с ним. Лучше бы это был человек не знающий про его способности мага и мастера из рода Раган.

Варис вопросительно посмотрел на Эриха.

— Нет причин считать, что Солрэн окажется вовлечен в подпольную деятельность. Он не так давно участвовал в поединке с одним из подпольщиков, — пояснил Брексель.

На секунду лицо Вариса выдало глубокую задумчивость, после чего он предположил:

— Погоди-ка! Старик Томэк? — осенила его догадка. — Так это ты был магом Хаоса среди Эвверанов?

Солрэн кивнул, отрицать очевидное было бессмысленно, особенно после того, как сам признался в содеянном.

— Сильны! — одобрительно продолжил Варис, уже посмотрев на мага уважительно. — Тогда разреши представиться заново. Варис Бьюик. Верный слуга Дома Брутос.

— Брутос? — Эвверан изрядно удивился этому обстоятельству. — Великий Род?

— Он самый. Только правильно говорить Великий Дом. Слово «Род» уже давно не отражает всю мощь членов Великой Пятерки, — важно произнес старый знакомый, причем произносил это достаточно искренне. — Но к делу, — перешел он на более строгий тон. — Видишь ли, генерал-губернатор Антал, как и Талсоданы, служит Дому Маран. Но он не справляется со своими обязанностями, — пренебрежительно хмыкнул Варис. — В провинции бардак. Рано или поздно, а скорее рано, Антала снимут. И Дом Маран потеряет свое влияние над этой провинцией. Вопрос в том, кому она перейдет.

— Торнам… — нахмурился Солрэн. — Или Брутосам.

Варис кивнул. Эрих на это хмыкнул:

— Все как обычно — подготовка почвы для перехвата рычагов власти. Но оставим большую политику. Меня больше интересуют вопросы приземленные…

— Простите, — поднял руку Солрэн, прерывая мужчину. — А можно специально для тех, кто недавно во всем этом варится. Где связь между бывшим Ларрианским дворянином, — кивок на Вариса. — И захватом власти в провинции одним из Великих Домов? Я, кажется, чего-то не понимаю или не улавливаю.

На это заключенный, пока еще (сомнительно, что он после произнесенного ранее долго будет пребывать в этом статусе), улыбнулся, охотно ответив:

— Да все просто. У меня, как у бывшего королевского подданного, есть возможность внедриться в ряды подпольных кружков. Не думаю, что они представляют сколько-нибудь реальную угрозу, но! — сделал он паузу, акцентируя на своих словах внимание. — Я могу, во-первых, обходными путями усилить их если не оружием, то другими ресурсами. А может, и оружием, если такое сочтут уместным. А во-вторых, направить и централизовать их деятельность. Именно на подрыв власти Антала. Ну и в-третьих, когда все закончится, сдать всех, разом разрушив всю структуру. Там, помимо старика Грахтарна, хватает еще психов, способных создать большие проблемы, — при этом Варис посмотрел на Эвверана намекая, что среди повстанцев хватает магов, причем магов довольно сильных. — Вот их накажут в первую очередь. Для остальных мне обещали самые щадящие наказания, какие возможно. Вот и все.

Солрэн несколько секунд сидел с нечитаемым выражением лица. Затем негромко ругнулся и махнул рукой.

— Продолжайте, у меня больше нет вопросов.

Эрих с Варисом продолжили обсуждение текущих проблем в бывшей столице королевства, но Солрэн не особо их слушал, уйдя в свои мысли. Эрих пытался разобраться, что вообще происходит и кого ему ловить, пытался узнать, имеют ли подпольные кружки отношение к похищениям, и если не имеют, то кто может быть причастен к этому. Варис не знал всего, но, как мог, старался оказать титулярному советнику посильную помощь. Солрэн слышал знакомые имена и фамилии, однако они уже не вызывали у него должного отклика.

Хаотик понял, что борьба бессмысленна. Потому что в империи любую борьбу обратят себе во благо правящие Дома, как сказал Варис. Хитро и довольно дальновидно. Зачем стараться и уничтожать тех, кто готов сопротивляться новой власти, если их можно возглавить ради достижения своих целей, а потом спокойно устранить.

Солрэн поднялся, вновь прервав разговор:

— Эрих, прошу меня простить. Я более не могу быть вам полезен. Благодарю за искреннюю попытку помочь мне и дому Эвверан. Обращайтесь в любое время, но сейчас я предпочту вернуться домой. Варис. Был рад тебя встретить, хоть и при таких обстоятельствах. Пожалуй, даже желаю удачи в твоем деле. После встречи с Томэком мне тоже не хочется, чтобы такие радикалы имели свободу действий, — он постарался сказать как можно искренней. — Прощайте, господа.

Попрощавшись, Солрэн покинул поместье Брекселей.

Глава 16

— Где ты пропадал?

Рада встретила меня прямо в холле. Не думаю, что она специально меня ждала, скорее была рядом и, увидев из окна, поспешила перехватить до того, как я затеряюсь в доме.

Девушка выглядела непривычно. Строгий костюм последних дней сменился довольно простым платьем, почти домашним. Похоже, гостей сегодня не ждали.

Рада заметила мой задержавшийся на ее наряде взгляд, от чего на ее скулах появился едва заметный румянец, но глаза при этом она не отвела, ожидая ответа на свой вопрос.

— Пытался найти подход к генерал-губернатору, — честно «признался» я.

— Получилось? — с надеждой спросила волшебница, инстинктивно приблизившись.

Я отрицательно качнул головой, разводя руками:

— Нет. Одна возможность была, но…

Тяжело вздохнув, заглядываю девушке в глаза, давая ей возможность понять то, что мне не хочется озвучивать.

— Твои глаза, — догадывается Рада. И, присматриваясь, с удивлением в голосе добавляет. — Они голубые.

Голубые? Да ладно!

Сколько себя помню, мои глаза всегда имели хаотичный оттенок. Подхожу к зеркалу в прихожей и присматриваюсь. Ближе к зрачку остались следы хаотической желтизны, но глаза действительно оказались голубыми, а местами насыщенно-синими.

— Я не знал, — признаюсь. И тут же меняю тему: — А у вас как успехи?

— Ничего, — отрицательно качает головой Рада. — Те немногие, кто был готов нам помочь, сами не могли попасть к генерал-губернатору. А другие… Не горели желанием помогать.

Не удивлен, особенно после того, что мне удалось узнать самому. И почему все не может быть проще?

— Я тут узнал, что Антала собираются смещать, не справляется с обязанностями, — поделился я новой информацией. — Гарантий не даю, но это, как говорят, разборки Великих Домов.

Рада кивнула, совсем не удивленная этим:

— Если это правда, то многое становится понятно. Нам, кажется, остается только ждать. Госпожа Орисса ушла в свою комнату и просила не беспокоить. У нас нет мыслей, нет идей, что еще попробовать.

Да уж, положение не самое удачное, когда не знаешь куда следует сделать следующий шаг, чтобы тропа перед тобой не обрушилась в пропасть. Малоприятная ситуация.

Волшебница помялась на месте, не зная, о чем еще говорить. Но и не уходила, как было в последнее время. Неужели меня, наконец, перестали сторониться? Может быть, она пришла к каким-то выводам у себя в голове? Не знаю, но то что Рада не убегает при первой возможности — уже добрый знак.

— Не отчаивайся. Будем думать, да что-нибудь придумаем, — постарался я подбодрить девушку. — Выход есть, осталось его найти. Просто мы его пока не видим, возможно, нам не хватает самой малости.

— Оптимистично, — Рада слегка улыбнулась впервые за наш разговор. — Ты без сил, Орисса уже готова опустить руки, — замолчала девушка.

— А ты?

Она пожала плечами, глядя мне в глаза.

— Не знаю.

Тяжело смотреть на ее грустное лицо.

— Я умираю с голоду, — я сделал шаг ближе, от чего Рада чуть дернулась, но осталась стоять на месте, подавив первый инстинктивный порыв, и протянул руку. — Составишь мне компанию?

И, видя сомнения, скользнувшие на ее лице, добавил:

— Ну, пожалуйста. Или мне нужно сказать, — я встал ровно и поклонился по всем правилам. — Окажите мне честь, госпожа Рада.

Девушка не выдержала и рассмеялась. Смеялась она легко и весело, сбрасывая напряжение последних дней. Собственно говоря, именно этого я и добивался от нее.

— Не дурачься, — шутливо пригрозила Рада. — Пойдем, посмотрим, что там еще осталось.

Прислуга, не такая вышколенная, как в главном доме, уже спала. Поэтому поздний ужин мне пришлось организовывать самому. Особняк спал, мы, стараясь не шуметь, сообразили самый простой перекус.

Кажется, Рада поняла, что на самом деле я не был так голоден, как говорил, а просто хотел провести с ней время. Она все еще не приближалась, стараясь сохранять некоторую минимальную дистанцию между нами, но мое общество ей нравилось. Я это видел. Кратко изложил события последних дней, ничего особо не скрывая. Не видел нужды, предосудительных поступков сделано не было.

— Вот так я докатился до жизни такой, — закончил я. — Все же я продержался без источника намного больше, чем многие могут протянуть.

Рада кивнула. Я справился с нахлынувшим на меня чувством опустошения, и посмотрел на девушку. И увидел в ее взгляде, во всем ее лице сопереживание, соучастие, возможно, даже какую-то заботу. И теплоту. Мы несколько секунд сидели в тишине. Я едва не начал извиняться за то, что тогда воспользовался ее временной слабостью. Но сейчас эти слова были совершенно неуместны. Сейчас нужно было иное.

Мы сидели напротив друг друга, поэтому мне пришлось проявить определенную решительность — встать и обойти небольшой стол. Рада вздрогнула, чуть запаниковала, запоздало ища пути к отступлению, но я не дал ей такой возможности.

Левой рукой я обвил ее шею, погладив по щеке, правой приобнял за талию. И поцеловал. Нежно. Так нежно, как мог. Девушка сопротивлялась лишь первую секунду, а после ответила мне. Да. Не нужно никаких извинений. Вообще никаких слов.

С улицы донесся шум. Лошади, карета, кажется. Несколько выкриков. Мы быстро разошлись, приводя себя в порядок, словно подростки, которых застали за чем-то непозволительным, тайным. Впрочем, так оно отчасти и было — с определенной точки зрения.

Рада улыбнулась мне, в этой улыбке скрывалось обещание продолжения. Позже, но одно это уже будоражило разум картинами.

На шум с улицы начали выглядывать сонные слуги. Мы с Радой вернулись в холл, чтобы встретить поздних гостей.

— Вы кого-то ждали? — спросил я, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

— Нет, — подтвердила мою догадку Рада.

Снаружи раздались новые голоса, один из которых был более громче остальных, надменный, уверенный. Рада подобралась.

— Она.

— Кто? — не понял я, продолжая прислушиваться.

— Атарис, — коротко пояснила волшебница.

Отчасти этого мне было достаточно. Но лишь отчасти. Я все так же не знал условий сделки, заключенной с эти родом, и вот прямо сейчас это незнание может стать критически опасным. На расспросы нет времени, придется импровизировать, а это не всегда ведет к нужному результату.

Дверь открылась, и в холл вошла удивительно красивая женщина. Яркий макияж, прическа, элегантное платье под не менее элегантным плащом… И нереально хищный взгляд, который она демонстрировала так, чтобы все его могли оценить. Увидев нас, женщина улыбнулась, но в улыбке этой также скрывалось что-то хищное, опасное.

— Бастардка и чужак. Именно вы-то мне и нужны, — взгляд перешел с Рады на меня, вызвав острое желание потянуться за оружием. Жаль только что я его с собой не захватил — Как удачно, что я застала вас обоих.

Почему-то у меня возникает чувство, что удача здесь ни при чем, она приехала именно тогда, когда мы оба оказались на месте. Значит, за нами наблюдают? В целом это не было удивительно, но мне думалось, что я смогу обнаружить слежку за собой. Конечно, ей могли доложить, в том числе слуги этого дома, к ним у меня особого доверия не было.

На лестнице появилась Орисса.

— Что за шум в такое время? — недовольно спросила она, замедляя свой шаг.

Атарис скользнула по немолодой волшебнице равнодушным взглядом.

— Решается судьба вашей семьи. А теперь пойдемте куда-нибудь, — в ее тоне было слишком много приказывающих нот, что совершенно не понравилось жене главы рода, но она сдержалась от резких высказываний. Я видел, как Орисса выпрямила спину, будто проглотила арматурину. — Я хочу выпить с дороги.

Рада поспешила взбодрить прислугу, им было поручено быстро организовать нам место для разговора. А у меня появилось время, чтобы рассмотреть неожиданную гостью. И с каждой секундой увиденное все укрепляло во мне ощущение… уверенности, так скажем. Уверенности в том, что эта женщина родилась с правом повелевать, текущем в ее жилах вместо крови. Очень немногие производят такое впечатление одним своим видом и парой сказанных фраз, но неожиданная гостья прекрасно знала о своем умении и вовсю им пользовалась, нисколько не стесняясь недовольства со стороны окружающих.

— Очень внезапный визит, на мой взгляд, — медленно заговорила Орисса, тон был подчеркнуто ровным.

У нее на языке явно крутилось нечто совершенно иное, едва вмещающееся в рамки приличия, как мне кажется, но даже она вынуждена была преодолевать ауру величия, подавляющую всех вокруг.

— Перетерпите, — пренебрежительно отмахнулась Атарис слегка поморщившись. — Все равно бездельничаете тут. Ну как, Палач? Каких успехов успел добиться?

Преодолев давление глубоких, как океан, глаз, улыбнулся:

— Кроссворд разгадал недавно. Могу принести, похвастаться. Очень занимательные загадки там порой встречаются, знаете ли.

Орисса взглянула на меня со смесью ужаса и сомнения в моей адекватности. Но я хорошо понимал, что делал. С такими людьми, как эта, либо сразу встаешь на колени и признаешь себя рабом и больше ты никогда не сможешь в их глазах подняться выше этого статуса, либо до последнего борешься за каждый клочок своей свободы.

Я предпочел второе.

Обиды со стороны этой женщины я не боялся. Никто же не обижается на грязь, налипшую на ботинок, верно? Она не Атарис. Безупречная красота, элегантность, властность. Тут большими буквами написана долгая и вдумчивая селекция. Она не Атарис. Она та, кому Атарисы принадлежат и все это лишь маска, скрывающая истину. Женщина — одна из Торнов. Представитель Великого Дома. Вот так просто, собственной персоной. И это очень плохо. Потому что такие, как она, не занимаются мелочами. Нет, такие действуют с размахом. С таким размахом, что род, вроде нас, может просто смести, не оставив и следа. Сдуть как пылинку, некстати появившуюся на воротнике рубашки.

— Наглец, — констатировала Атарис, впрочем, продолжая улыбаться. Эта улыбка стала подчеркнуто соблазнительной, располагающей. В глазах ее читалась легкая заинтересованность и, кажется, затаенный смех. Кажется, своим выходом я позабавил высокую госпожу, которая точно не ожидала ничего подобного. — Но знай меру. Далеко не у всех есть хорошее чувство юмора.

К нам вернулась Рада. Уход волшебницы я не заметил, занятый изучением незнакомки и построением возможного сценария разговора.

— Прошу, проходите.

Мы прошли на кухню, где незваная гостья заняла то место, какое сочла удобным, и тут же отправила слугу готовить кофе.

— Чем обязаны столь позднему визиту? — Орисса попыталась перейти на светский тон и отчасти взять ситуацию под контроль. Хотя бы попробовать.

— Я уже сказала, — Атарис бросила на женщину уничижительный взгляд. — Если намек неясен, могу высказаться прямо: я пришла по делу. А вот деловой визит поздним не бывает. Либо он происходит вовремя, либо когда уже осталось мало времени, чтобы действовать. О!

Подали кофе. Ориссе принесли сок, Рада, подумав, ограничилась водой. Я ждал. Ждал, ждал проблем. Новых проблем, как будто их было мало в последнее время.

— Итак, — насладившись напитком, продолжила гостья. — Идеальный момент для переговоров, хочу заметить. Идеальный для меня, конечно же.

Я мысленно согласился. Момент действительно лучше не придумаешь.

— Вы нуждаетесь в источнике, — продолжила Атарис. Посмотрев на меня, отметила: — Нуждаетесь сильно, — я буквально скривился от того, что это было столь очевидно. — И уже успели понять, что все ваши попытки его получить тщетны. Антал вас не примет, что бы вы ни делали. А кроме него вы просто не знаете, к кому обратиться, — с легкой улыбкой женщина посмотрела на Ориссу, которая старалась сохранять каменное выражение лица, скрывая свои соображения на этот счет от гостьи. — И вот именно в этот момент появляюсь я.

Она снова переключилась на напиток, словно давая нам время на осмысление ее слов. Или нет, осознавать здесь было нечего, женщина просто озвучила очевидное. Скорее она просто наслаждалась ситуацией. Наслаждалась нашей зависимостью от ее воли. И судя по молчанию Ориссы и Рады, наслаждалась вполне заслуженно.

Эта игра ей определенно нравилась. А чем еще, кроме игры, для настолько могущественной личности могли быть наши проблемы?

— В прошлый раз вы справились. Проклятие разрушено, старый дурак убит. Кстати, вы даже немного превзошли мои ожидания, поздравляю. В этот раз перед вами будет стоять еще более сложная задача…

— Вы забегаете вперед, — прервала ее Орисса. — До того, как мы начнем…

— Вы будете делать все, что я скажу, — в голосе Атарис лязгнула сталь. Ее уничижительный взгляд заставил Ориссу подавиться своими словами. У меня же появилось чувство что еще чуть-чуть и женщина бы ударила магией, чтобы создать должный эффект. — Не перебивай меня. Скажи спасибо, что я не выставила тебя отсюда, так как дело у меня к этим двум голубкам. Ты мне не столь интересна.

Рада чуть смутилась, но быстро справилась с собой. Орисса покраснела от злости, но сдержалась. Атарис же вновь вернула себе прежний насмешливо-высокомерный тон:

— У меня для вас новая работа. Особенная работа, — подчеркнула интонацией она, посмотрев на меня. — Работа конкретно для тебя, юный хаотик. Ведь ты хорошо усвоил уроки своего отца, да?

Мне и раньше не нравилось то, к чему она ведет. Сейчас же я всем своим нутром ощутил эпическую подставу, грозящую мне не просто ворохом, а целой лавиной неприятностей.

— Отчего-то я уверен, что задание мне не понравится, — позволил я себе поворчать.

— О, еще как не понравится! — радостно согласилась Атарис. — Ты должен убить генерал-губернатора Антала. Сроку тебе на это две недели, не больше.

Орисса с Радой были шокированы подобной будничность произнесенного. Я, признаться, тоже слегка выпал в осадок от масштаба.

— Да вы с ума сошли! — вскочила Орисса. — Как вообще такое можно…

— О нет, — спокойно ответила Атарис. — Я не сошла с ума. Просто вы еще не поняли, что делаете для меня грязную работу. И чем раньше вы это осознаете, тем проще нам будет работать. Не думаете, что вам пора уже знать свое место⁈

Орисса растерянно оглянулась на нас с Радой.

— С чего вы взяли, — начал я, — что нам вообще это под силу? У генерал-губернатора наверняка есть охрана. Да и сам он…

— Не заставляй меня в тебе разочаровываться, мальчик, — прервала меня Атарис. — Тебе это под силу. Ведь твой отец — лучший убийца королевства. Который обучал своему ремеслу тебя.

— Это не так, — отрицательно качнул головой я. — Мы — род палачей, а не убийц. Я никогда…

— Тссс, — Атарис подняла палец, заставляя меня помолчать. — А теперь подумай еще раз. Вспомни получше, чему тебя обучали. Уж поверь, я прекрасно осведомлена о том, что говорю.

Я хмуро смотрел на нее, но так и не понимал, к чему эта, спятившая от собственной власти, особа клонит.

— Не понимаешь? — ухмыльнулась она, по всей видимости, ожидая от меня подобной реакции. — Ну, видимо, ты прошел далеко не все обучение. Но главному-то тебя научили? Взламывать защиту? Это же обязательно при пытках! Чтобы заключенный не мог сопротивляться. Уверена, ты умеешь отлично ломать защиту. Быстро и эффективно. А взломав — нанести один смертельный удар.

С большой, просто огромной натяжкой в ее словах было здравое зерно. Но все же…

— Даже если допустить, что это так, — продолжил я настаивать на своем. — Я должен буду пройти через охрану. Либо пробиваясь с боем, что будет для меня смертным приговором. Либо скрытно, чему я совершенно не обучен и могу провалиться на элементарных вещах. Либо подобраться к нему обманным путем, раскрывшись в последний момент для одного удара. Но это будет для меня самоубийством.

— Ничего не хочу знать, — отмахнулась Атарис. — Это все ваши проблемы, а не мои. Крутитесь. Мне все равно, как вы это сделаете, главное — результат.

Я оглянулся на Раду. Та все еще была ошарашена и возражать не могла. Орисса тоже не выглядела способной к разговору пока. Поэтому пришлось продолжать мне:

— Даже если все так, хорошо. Представим, что я подберусь к нему и выполню задуманное. Фантастика, конечно, но представим.

Женщина кивком поощрила меня продолжать.

— Я же сразу раскрою себя. Эвверанов, а значит и вас. В чем смысл?

— Чем раскроешь?

— Магией Хаоса! Хаотиков вокруг не так много. Достаточно сильных — единицы. Я попаду под подозрение сразу, как начнется расследование.

Атарис ответила мне снисходительной улыбкой:

— Во-первых, кто сказал, что будет какое-то расследование? Во-вторых, на него уже нападал, причем именно хаотик. В-третьих, тебе легко будет скинуть ответственность. Именно потому, что на Антала уже нападали. А еще потому, что какой-то маг Хаоса разгромил паладинов. Вас действительно немного. И логично предположить, что наглый маньяк, совершающий одно дерзкое нападение за другим — один и тот же человек. А поскольку этот кто-то не ты, потому что в первых двух нападениях ты участвовать никак не мог, то и в третьем случае будешь ни при чем. Думаю, Эввераны, особенно в лице Рады, подтвердят, что ты был в другом месте в момент нападения… Если ты будешь достаточно умен, чтобы не светить свое лицо лишний раз. А лучше не светить вообще.

Снова эти намеки на Раду. Но возмущаться по этому поводу — только показать, что у намеков есть основания. Поэтому я старательно их игнорирую.

— Это все еще безумная идея. И мы забыли одну, но главную на сегодняшний день проблему.

Я сделал паузу, позволяя Атарис всмотреться в мои глаза.

— Я лишен сил. Без источника я не смогу сделать ничего.

И вновь снисходительная улыбка.

— Это легко решается.

Женщина изящным жестам извлекла из кармана свернутую бумагу и положила на столик.

— Официальные бумаги, заверяющие право Рода Эвверан на использование источника Огня и бла-бла-бла и тому подобное. Берите и пользуйтесь, — пренебрежительно произнесла она, будто только что продала нам мешок яблок, который просто валялся у женщины где-то в дальней комнате и до этого момента был не нужен. — У тебя две недели, парень, чтобы пройти через источник, освоиться с новой силой и прикончить старика Антала. Две недели, чтобы доказать, что мои вложения в ваш род не пустая трата ресурсов. Я не люблю тратить свое время и ресурсы в пустую.

Она поднялась, оставив бумаги на столике. Бумаги, на которые с каким-то почти религиозным ужасом смотрели Орисса с Радой. То, на что были потрачены такие силы без всякого результата, внезапно досталось нам просто авансом.

— Любая работа должна быть оплачена, — успел вставить я. — Раз уж вы даете нам ТАКУЮ работу, то источник нельзя считать настоящей платой за выполнение.

— Наглец, — хмыкнула Атарис. — Хорошо, плата будет, не сомневайся. Думаю, тебе понравится.

И более ничего не говоря удалилась, оставив нас осмысливать произошедшее. Стоило двери за ней закрыться, как я устало развалился на кресле, и не сдержавшись выругался. Я только что влип в очень большие неприятности.

Глава 17

Весь обратный путь нас подгонял мерзкий холодный дождь с порывами не менее холодного ветра. Дорога превратилась в сплошную жижу, и нам пришлось снизить скорость до минимума, чтобы не поскользнуться на грязи. Остановились мы в первой попавшейся на пути таверне, лишь бы спрятаться от дождя и опостылевшего ветра.

Голода я не испытывал. Вместо ужина, уволок с собой в комнату бутылку чего-то крепкого. Последние часы моя голова была загружена тяжелыми думами, отчего сейчас хотелось напиться до отключки и выспаться. А лучше все забыть или вовсе не просыпаться.

Я понимал, что поставленная задача меня просто ошеломляет. Ошеломляет своей невыполнимостью. Я физически не могу переключиться на обдумывание плана действий, на практическое осмысление своих дальнейших шагов. В моей голове билась одна единственная мысль — меня просто используют. И, если я сам не убьюсь в процессе, меня убьют позже. Ведь от исполнителей принято избавляться, чтобы они не вывели на заказчиков, особенно в таких делах.

Демоны, во что я влез⁈

Взятая наугад бутылка оказалась наполнена коньяком. Пил просто и незатейливо, поставив себе цель — насвинячиться и вырубиться через полчаса, максимум час. Но очень скоро понял, что напиток к такому варварству совсем не располагал. Алкогольное забвение все никак не приходило, зато задница захотела вдруг найти приключений. С каждым глотком сопротивляться этому желанию становилось все сложнее, и потому я отставил бутылку в сторону, поднялся с кровати и направился к двери.

Таверна еще не спала, мы были не единственными гостями, и многие еще сидели внизу. А так как коридор второго этажа был своего рода балконом, только выходящим не на улицу, а внутрь помещения, и соответственно хорошо просматривался из зала, а значит любые мои перемещения тут же будут замечены. Я же хотел скрыть свои намерения, и потому выбрал другой маршрут.

Мне в этот момент очень хотелось проникнуть в комнату к Раде, ведь нас так невежливо прервали, да и алкоголь подталкивал на подвиги в обход доводов разума. Рада только перестала меня чураться, нельзя сейчас оставлять ее одну. Нужно, просто необходимо, нарастить напор.

Наверное.

Подхожу к окну и выглядываю наружу. Стемнело совсем недавно, но этого достаточно, чтобы я мог пробраться незамеченным. На трезвую голову точно ничего подобного бы делать не стал, а сейчас уже вряд ли смогу остановиться. Вылез наружу и, цепляясь за все, за что можно зацепиться, повис на стене. Затем всерьез задумался, почему не прихватил с собой бутылку? В прошлый раз все самое интересное происходило под влиянием алкоголя. Не то чтобы это была хорошая тенденция, но раз я все равно уже набрался, то какой смысл останавливаться?

Ругаясь, двинулся назад и чуть не сорвался, в последний момент уцепившись за какой выступ. С трудом, но мне все же удалось найти более устойчивую позицию и взобраться обратно. Немедля больше я протиснулся в комнату. На столе, почти на краю, грозясь упасть от любого неловкого движения, стояла искомая бутылка. Ее-то я и взял, придумывая, куда бы пристроить.

Раздался стук в дверь, заставивший меня одновременно мысленно выругаться и взмолиться о том, чтобы это оказалась Рада. Наивно, она бы не пошла ко мне открыто по той же причине, по которой к ней не отправился я. Но надеяться-то можно.

— Войдите!

Дверь приоткрылась, в комнату заглянула служанка. Я краем глаза видел ее, когда мы приехали. Тогда она показалась мне страшненькой, непропорциональное вытянутое лицо, неровные зубы, растрепанные волосы. Не уверен, что даже хороший уход и макияж смогли бы сделать ее привлекательной. А вот сейчас девушка воспринималась совершенно иначе. Это заставило меня дать себе мысленную оплеуху.

— Желаете ванну, господин? — с вежливой улыбкой спросила она, и, кажется, строя мне глазки. От внимательного взгляда девушки не ускользнула полупустая бутылка, похоже, она была бы не против воспользоваться моим не очень трезвым состоянием. — Вода только что была нагрета.

— Нет, не нужно, спасибо, — я постарался произнести это как можно убедительней и не шатаясь при этом. Выпил я немного, но опьянел уже неплохо, дорога вымотала организм, да и спал я в последнее время не очень уж хорошо. И это если не учитывать того, что магическое истощение тоже сказывалось на общем состоянии. — Пожалуйста, не беспокойте меня сегодня, я сразу лягу спать.

Служанка поспешила кивнуть:

— Как скажете. Простите, — скороговоркой высказала она, прежде чем исчезла, закрывая за собой дверь.

Сделав глубокий вдох, я снова посмотрел на бутылку, которую так и держал в руках. Пробка. Мне определенно нужна пробка.

Вновь вылез из окна я только через десяток минут.

Не ползал по карнизам много лет. Последний раз, если я ничего не путаю, делал это еще на первом курсе учебы. После мне объяснили, что я был дураком и все намного проще. Более старшие товарищи подсказали, как добраться до цели уже проверенным поколениями способом, но это уже другая история.

И все же, от такого способа восхождения своеобразное удовольствие я тогда получил. Сейчас же… Пожалуй, тоже. Получится ли у меня добраться до цели или нет — неважно. Даже если я свалюсь со стены и грохнусь в кучу навоза, все равно буду уверен, что не зря пытался.

В первом окне мне не повезло. Здесь либо вообще никто не жил, либо жильцы еще сидели внизу и ужинали. По крайней мере, внутри я никого не увидел.

На втором окне ситуация была не лучше. Стоило ухватиться за подоконник, как изнутри раздался шум открывающегося окна. Я едва успел перехватиться и вжаться в стену, надеясь, что некто неизвестный мне пока не высунется наружу подышать свежим воздухом. Но никто не выглянул. Однако и звуков не было слышно, из-за чего я боялся пошевелиться.

В дверь комнаты постучали. Человек у окна развернулся, сделав несколько шагов. Судя по звукам — это была женщина.

— Да, кто там? — голос определенно принадлежал Ориссе.

Вот это я едва не влип в проблемы!

Хотел двинуться дальше, пока ее отвлекли, но слишком поторопился. Ухватился за подоконник, но рука соскользнула и как на зло, о какой-то скол я царапнул ладонь.

— Госпожа, нагрели воду. Вы хотите принять ванну?

— Да, не откажусь, — согласилась Орисса. — Приготовьте все.

Постарался высмотреть в темноте, за что еще здесь можно ухватиться. Заметил какой-то крюк, торчавший ниже и отлично подходящий, чтобы поставить на него ногу. Но тут звуки в комнате затихли, и мне пришлось замереть на месте выжидая.

Руки уже начали затекать, меня спас вновь раздавшийся стук в дверь. К разговорам и звукам я не прислушивался, следя лишь за тем, чтобы шум, прикрывавший меня, не затихал. Осторожно перехватился, на этот раз надежно, чтобы случайно не соскользнуть. Поставил ногу на торчащий крюк и несколько раз осторожно надавил, проверяя, выдержит ли он мой вес. Кажется, держит, надеюсь. так будет и дальше.

— Прикройте окно, не хочу, чтобы меня продуло, — отдала распоряжение женщина.

Мысленно ругнувшись, я убрал руку с подоконника, вжавшись в стену. Меня не заметили, но крюк под ногой жалостливо заскрипел, грозясь скинуть меня вниз. Рискнул и снова ухватился за подоконник. Замер. В окно никто не смотрел, к счастью, и я смог продолжить свое покорение стены таверны.

С другой стороны окна в стене нашлась прореха, за которую я сумел зацепиться и подтянуть себя выше. Настолько, что сумел заглянуть в окно, хотя и не ставил перед собой такой цели. Слуги уже удалились, и в центре комнаты, закрытая от дверей ширмой, стояла бадья с горячей водой. Орисса только начала раздеваться.

Сглотнув и подавив желание задержаться, пополз дальше.

Следующие два окна проскочил легко, внутри было темно, и ничего не мешало мне проползти мимо, практически не скрываясь.

Затем я остановился, мысленно себя обматерив. Не в первый раз, да. Я же даже не заглянул в те комнаты, а если Рада спала в одной из них? Затем меня догнала мысль, что проверить это я все равно никак не смогу, разве что буду залезать в каждую комнату, проверяя спящего на кровати, что является, мягко говоря, идиотской затеей. Но тем не менее эта мысль все еще не казалась мне глупой, значит, я все еще пьян и не начал думать критически.

Да уж, забавное состояние.

Дальше все оказалось еще проще, какая-то пристройка к первому этажу имела вполне надежную крышу, позволившую мне пройти угол и еще несколько окон. В них горел свет, я аккуратно заглядывал внутрь, но Рады там не видел.

Какая досада.

И вот мне, наконец, когда я почти убедил себя, что пора заканчивать с этой авантюрой, улыбнулась удача. В очередной комнате горела свеча. Рада сидела за столом, то ли склонившись над какой-то бумагой, то ли просто размышляя о чем-то. Убедившись, что в комнате, никого нет, я осторожно постучал по стеклу.

Девушка удивилась, сначала обернулась на дверь, а после поняла, что звук шел с противоположной стороны, от окна. Заметив меня, но, вероятно, не рассмотрев лица, девушка вспыхнула. В прямом смысле. Глаза и руки покрылись почти прозрачными, но яркими языками пламени, демонстрируя готовность волшебницы хорошенько подпалить наглеца, тревожащего ее посреди ночи. Но я бесстрашно продемонстрировал себя, через окно улыбнувшись девушке.

Рада снова удивилась, в этот раз еще сильнее, чем в предыдущий. Медленно подошла к окну, не гася пламени. Она открыла окно, только после того, как огонь с ее рук осветил меня достаточно четко.

— Что ты здесь делаешь? — настороженно спросила она, застыв у «прохода» внутрь.

— Ну, — я ухмыльнулся. — Вишу на стене ожидая, пока меня впустят внутрь. Впустишь? Или мне спрыгивать?

Пару секунд Рада смотрела на меня, и в ее взгляде отображалось весьма сильное сомнение в моей адекватности. Угу, да я и сам уже начинаю в ней сомневаться, особенно когда чувствую, как напрягаются мышцы в попытках удержать меня в текущем положении. Ох, и будет же завтра все болеть.

— А через дверь войти не пробовал? — огласила она вопрос, составляющий основу ее сомнений.

— Хотел пройти незамеченным, — честно признался я.

— И от кого скрываешься? — не поняла Рада. — Я теперь свободная девушка, делаю что хочу, — насмешливо фыркнула она.

Такая постановка проблемы меня немного сбила с настроя, да так, что я чуть не сорвался и только рефлексы, вбитые в тело, не позволили мне совершить такую глупость.

— Не подумал, — снова честно признался я. — Впустишь?

— Я еще не решила, — ответила Рада, присаживаясь на подоконник. — Думаю посмотреть на твое поведение.

— А что не так с моим поведением? — спросил я, перехватываясь поудобнее, раз уж мне предстоит еще висеть здесь неопределенное время, как раз обнаружил подходящую опору, которая позволила перенести основной вес на нее.

— Ты обесчестил благородную деву, — напомнила Рада, применяя такой официоз, что аж зубы сводило.

Тон ее был абсолютно серьезен, но я ему не верил.

— Напоил и обесчестил, — добавил я, уточняя этот момент. — И даже готов повторить.

После такого заявления Рада принюхалась и поморщилась.

— Что за пойло?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Взял что покрепче и, кажется, не прогадал с выбором.

— В прошлый раз у нас был повод. А сейчас что? — продолжился своеобразный допрос.

Хорошо что на улице было темно и шел дождь, и если и были свидетели, то они точно не очень хотели поднимать голову вверх, а значит я был в безопасности. По крайней мере, в этой части проблемы.

— Ну, — я задумался над формулировкой. — Я поминаю свою молодую беззаботную жизнь. Ей однозначно пришел конец.

Волшебница весело улыбнулась:

— Ты всегда можешь сбежать, — напомнила она. — Никто силком не держит.

Я вздохнул и, подумав для вида пару секунд, попросил:

— Пропусти. Или я сейчас упаду. Без магии висеть здесь…

Рада все же сжалилась и помогла мне забраться в комнату. И, глядя на то, как я потираю уставшие руки, стояла в ожидании от меня дальнейших действий. Не давая ей начать сомневаться в чем-либо, я приблизился и обнял.

— От тебя пахнет… — нисколько не сопротивляясь и не пытаясь отстраниться, прошептала девушка.

Великий Дух, как же она красива. Я нежно потерся носом о ее лоб, наслаждаясь близостью.

— Глупость сделал. Надо было не бутылку брать, а сразу к тебе идти, — признался я.

И, не дожидаясь ответа, погладил ее по щеке и приподнял лицо, чтобы поцеловать. Девушка чуть подалась вперед, отвечая, но не бросаясь в омут с головой.

— Да, это была большая глупость, — подтвердила Рада, когда мы прервались. — В следующий раз не пущу.

— Я запомню, — кивнул и положил голову ей на плечо. — Побудь рядом. Просто побудь рядом. Потому что у меня такое чувство, что этот мир упорно пытается меня убить. Я еще трепыхаюсь, но…

Ее руки обвили мою шею и прижали к себе.

— Мир не крутиться вокруг тебя, — напомнила Рада.

Хмыкнул, не став отрицать. Около минуты мы просто стояли рядом, наслаждаясь друг другом. Наслаждаясь единением, чувством близости и взаимности. Я никогда не испытывал этого раньше. Никогда меня не наполняло такое яркое чувство: «я не один». Я больше не один в этом мире.

Мы снова целовались, нежно, без сексуального контекста. Затем вновь пришла страсть. Поцелуи становились все глубже, объятия все крепче. На пол полетела одежда, а мы все больше смещались к кровати. Поцелуи уже не ограничивались губами, я ласкал нежную кожу всюду, куда мог дотянуться. Страсть затопила нас, заполнила, отодвинув весь остальной мир на задний план. В этот раз заклинание заглушения ставила Рада, отчего воздух, и без того кажущийся горячим, стал совсем сухим и терпким, но нас это не останавливало.

Нам было жарко, мы дарили этот жар друг другу.

* * *

Сон не шел. Это нас объединяло. Алкоголь выветрился, вернулись тяжелые мысли. Для меня главным было то, что я смог перейти к осмыслению стоявшей передо мной задачи.

— Она дала нам две недели, — заговорила Рада.

Огненная волшебница лежала на моем плече, закинув на меня ногу. Чувствовать ее нежную кожу, ее тепло, было неописуемо приятно. Я механически гладил ее по спине вырисовывая причудливые и бессмысленные узоры, продолжая думать.

— Да. А что?

— Только на восстановление источника уйдет несколько месяцев, — напомнила волшебница о более безопасном способе получения источника.

— Демоны, — вздохнул я. — Дай подумать…

Я вспомнил слова молодого мага Эвверанов. Как его звали? Франклин? Он говорил о четырех месяцах.

— Да, Франклин, вспомнил.

— Угу.

Моя рука зарылась в густые волосы девушки, но мысли улетели далеко отсюда.

— Мой род никогда не испытывал проблем с источником. Но вот дела, которые мы расследовали… Есть некоторые обходные пути. Далеко не всегда безопасные, но в нашей ситуации особенно выбирать не приходится.

— Насколько небезопасные? — Рада подняла голову и посмотрела на меня самым серьезным выражением, на какое была способна.

— По-разному. Поверь, я не имею никакого желания рисковать своей жизнью. Само задание, которое перед нами поставили, уже является запредельным риском. А я очень хочу жить долго и в полной мере. Особенно теперь.

Рада чуть улыбнулась, глядя на меня с ожиданием, но я пока не был готов к этим словам. Отец научил меня очень серьезно к ним относиться. Предельно серьезно. Никакой спешки в таком вопросе.

— Поэтому исходим из поставленных перед нами условий. Есть способ пройти инициацию, не восстанавливая источник полностью…

Мысль о том, насколько это сложно и какой подготовки требует, заставила меня скорчиться, как от проглоченного лимона. Причем далеко от не одного, а от десятка минимум, зная что еще впереди ждет столько же, если не больше.

— Если все пройдет хорошо — справимся за пару дней. Мне нужна будет твоя помощь.

— Все, что в моих силах, — решительно кивнула Рада, оказывая мне поддержку не только голосом, но и взглядом.

Бытует мнение, что маги аспекта Огня любят жарко и без остатка. Интересное мнение. Особенно, если учитывать, что про магов Хаоса говорят, что мы самые неверные партнеры, каких только можно представить, в чем переплевываем даже «ветреных» магов Воздуха. Чушь. Среди магов Хаоса есть очень разные ребята, пусть аспект и влияет на характер, но все же не определяет его. Он скорее служит более четким путем, по которому идет подавляющее большинство, но ведь все люди разные, у кого-то это выражено ярче, а у кого-то вообще может никак не проявиться, вплоть до противоположного утверждения.

— Спасибо. Ты можешь стать моим проводником и поводырем. Провести меня по пройденному тобой пути. Для этого нужно абсолютное доверие друг к другу. Я готов доверять тебе свою жизнь, — глядя девушке в глаза, произнес я.

От ее ответа зависело очень многое, я замер в ожидании. Оно было недолгим.

— А я тебе, — ответила Рада, потянувшись ко мне.

На несколько секунд разговор прервали поцелуи.

— Я все еще не могу поверить, что нам поручили такое, — призналась волшебница. — Я слышала о том, что есть наемные убийцы. Но никогда не думала, что это будет… ТАК.

— Атарис пользуется нашей уязвимостью.

— Я понимаю, — кивнула Рада. — Но я о другом. О том, что…

Останавливаю ее, приложив палец к губам. Некоторые вещи лучше вообще не озвучивать.

— Согласен. Все это было очень… Неожиданно. Я все еще очень сильно сомневаюсь, что нам это вообще по зубам. Час назад меня еще оглушала эта задача. Я вообще не мог нормально соображать. Не знал, с какой стороны подступиться к цели.

— А сейчас? — спросила Рада, когда я замолчал.

— Сейчас… Можно попробовать найти тех, кто заинтересован в… Ну ты поняла. Есть пара человек, к кому можно попробовать обратиться с этим вопросом. А еще, как ни странно, нужно найти тех, кто, как и Томэк, продолжают верить в возможность выбить империю отсюда. И воспользоваться ими, или натравить их на… — я вздохнул, не зная как выразить все те мысли, что роились в моей голове. Слишком много вариантов и слишком малодостоверной информации, чтобы говорить о них однозначно. — И я даже знаю, с какого человека начинать поиски.

— И ты действительно сможешь… ну… победить?

Ответил я не сразу. Мысли текли медленно и неохотно. В теле вновь просыпались желания, бесконечно далекие от заговоров и интриг.

— В поединке — почти наверняка нет. Я не успею освоить магию Огня. И Хаосом в полную силу я не пользовался много лет. Но один правильный удар. Коварный удар. Возможно, удар в спину…

В моей голове постепенно начал складываться план. Возможно, если очень повезет, у меня действительно получится. Возможно, я даже смогу выжить в процессе. Но почти наверняка буду после этого себя ненавидеть.

Глава 18

Было непривычно видеть поместье таким свежим и обновленным. Кто-то вложил много сил, чтобы вновь вдохнуть в это место жизнь, что после смерти наследника рода казалось уже невозможным. Когда мы уезжали, поместье производило гнетущее впечатление, отталкивающее, выглядело покинутым. Сейчас все было иначе, дом сиял новизной и уходом. Неужели Келдрин наконец зашевелился? В таком случае он справился с потерей быстрее, чем я думал.

— Как красиво, — озвучила свои мысли Рада, ехавшая рядом.

К счастью, она больше меня не сторонилась, хотя и стремления проводить каждую свободную минуту рядом со мной не проявляла. Казалось, Рада все еще пыталась разобраться в себе, полностью отдавая мне инициативу. Я не был в этом полностью уверен, и потому старался внимательно отслеживать ее настроение.

Впрочем, мы ведь не восторженные подростки, чтобы нуждаться в постоянной близости друг друга. Мы все сможем наверстать, если, конечно, не будем допускать ошибки в только начавшихся отношениях.

— Да, выглядит отлично, — согласился я.

Слуги уже открывали ворота, впуская нас и карету на территорию. На крыльцо встречать нас вышел Илберт. Я все же ожидал увидеть Келдрина. Главе рода не может быть неинтересно, чем закончилась поездка. Да и Нола должна была появиться, как управляющая имением.

Это настораживало.

— Дядя напряжен, — тихо озвучила свое наблюдение Рада, предупреждая меня.

Мужчина хмуро наблюдал за разворачивающейся повозкой, сжимая и разжимая кулаки.

— Думаешь, что-то случилось? — спросил я.

Все же я не настолько хорошо знал Илберта, чтобы разбираться в его настроении вот так вот с ходу. Да и общались мы всего ничего, и он изначально ко мне был настроен негативно.

— Не знаю, — не очень уверенно ответила девушка. — Не похоже.

Мы спешились и подошли к крыльцу. Я чуть отстал, чтобы не мозолить брату главы рода лишний раз глаза. При приближении Рады мужчина даже улыбнулся, внешне расслабившись.

— Дядя Илберт, — подошла волшебница, и тут же была заключена в крепкие объятия.

— Рад вашему возвращению, — ответил мужчина, отпустив девушку и бросив на меня недовольный взгляд. Секунда, и он даже снизошел до кивка. — Солрэн.

Сдержанно, но уважительно кланяюсь, постаравшись не показать удивления его действиям.

— Господин Илберт.

Пусть после знакомства, да и всего, сказанного им в мою сторону, у меня еще оставалась неприязнь, но плохой мир все равно лучше хорошей войны.

— Илберт! — покинувшая экипаж Орисса поспешила к мужчине. — Хорошо, что ты не успел уехать. Я так рада тебя видеть здесь!

Маг снова помрачнел, но охотно обнял женщину.

— Орисса. Добро пожаловать домой. Я тут немного поработал, привел все в порядок.

Теперь понятно, кого нужно благодарить за обновление поместья.

— Да, очень хорошо! — Орисса воодушевленно улыбнулась. — А мы с хорошими новостями! Источник! Мы снова получим источник!

Маг приободрился, даже улыбнулся, не без радости переводя взгляд то на меня, то на Раду, то снова на Ориссу.

— У вас получилось? Удалось поговорить с Анталом?

Женщина вздохнула, оглядываясь на меня.

— Все не просто, Илберт. Я все расскажу. Но сначала… — она тоже стала мрачно серьезной. — Как тут у тебя?

Маг кивнул, при этом выглядел так, будто едва сдерживает злость.

— Все подтвердилось. Как ты и предполагала… — мужчина замолчал, по всей видимости, удерживаясь от крепких выражений, — Я едва сдержался, чтобы дождаться вашего возвращения.

— Тогда все должно решиться. Прямо сейчас! — твердо и решительно заявила Орисса. Женщина нахмурилась, но при этом постаралась удерживать величественную маску. Только вот маска эта треснула и сквозь нее просматривалась буря эмоций.

— Что происходит? — спросила Рада.

— Все в порядке, девочка, — ровно ответила ей Орисса. — Просто пришло время восстановить справедливость. Идемте!

И, не дожидаясь нас, первая уверенно пошла в дом, сопровождаемая Илбертом. Мы с Радой непонимающе переглянувшись поспешили следом. Когда они начали подниматься наверх, стало ясно, что мы идем прямо к кабинету Келдрину. Наша процессия вспугнула служанку, которая тут же постаралась скрыться из виду, но Орисса еще остановила.

— Где Нола?

— Спустилась на кухню, госпожа, — торопливо ответила девушка, стараясь смотреть в пол. Видимо, опасаясь, что может попасть под горячую руку.

— Вызови ее в кабинет библиотеки. Живо! — повелительно бросила жена главы рода.

— Слушаюсь, госпожа.

Кажется, я начинаю догадываться, из-за чего весь переполох. Одно странно — если это семейная разборка на почве супружеской неверности, то зачем Орисса позвала нас с собой?

— Может нам остаться… — Рада, похоже, думала схожим со мной образом.

Только семейных нам разборок не хватало. Особенно мне, недавно принятому в род.

— Нет, — отрезала женщина. — Мы вообще должны показать это всей семье, верно, Илберт?

— Да, так будет лучше, — кивнул мужчина. — Рада, Солрэн, соберите всех членов рода на тренировочной площадке и ждите нас.

Мы с Радой остановились, позволяя Илберту с Ориссой уйти вперед. Ну, хотя бы в начало предстоящего действа нас решили не втягивать и то хорошо.

— Ты понимаешь, что происходит? — спросил я у огненной волшебницы, надеясь, что она лучше разбирается во внутренней кухне рода.

— Догадываюсь, — Рада пожала плечами, — что послужило причиной. Но не понимаю, что они собираются делать.

— Как вообще в империи относятся к… Таким вещам? — осторожно спросил я.

Формально девушка Барнсару не изменяла, но я не хотел сейчас озвучивать такие аналогии. Однако она ничего не заметила, ошеломленная происходящим. Точнее, скоростью развития событий.

— По-разному. Предполагаю — дядя Илберт бросит господину Келдрину вызов. А затем отправит на пенсию… Глава рода, конечно, сильный маг, но не после всего… Хуже будет, если его изгонят.

— Вместе с Нолой? — уточнил я.

— Не знаю, возможно. Скоро узнаем, я думаю.

На сбор магов рода не ушло много времени. А я смог впервые увидеть род Эвверан почти в полном составе. И увиденное как-то не впечатлило.

Трое мужчин в возрасте от сорока до пятидесяти, какие-то невзрачные. Двоих я шапочно знал — средние маги третьего круга, к тому же их зенит силы уже давно прошел, они медленно слабели. Одна женщина того же возраста и того же уровня сил.

Магов в возрасте от тридцати до сорока десяток. Опять же почти всех я мельком знаю, и там нет серьезных бойцов, кроме трех мрачноватого вида братьев, стоявших чуть поодаль от остальных. Даже сейчас они показывали определенную обособленность, но чтобы кто-то был против этого, не заметил.

Все что осталось: еще десяток, молодежь до тридцати. Из них что-то из себя представляют только те, кто занимался источником.

Как-то так получается, что из полусотни магов лишь два полноценных четвертого круга, сам Келдрин и Илберт. Причем глава рода уже явно не на пике силы, его магическая мощь идет на спад. А Илберт, насколько я знал, на четвертый круг тянул только-только. Плюс я, потенциально четвертый круг, если доберусь до источника. И три опытных, но не самых сильных боевых мага.

Основой семьи, как правило, являются маги третьего круга, так было в роду Раганов. Мои семья была еще меньше, всего два десятка действующих волшебников, из которых один уверенный четвертый круг — мой отец, и один потенциальный не считая меня. Так было, когда я уходил на войну. Но…

Но уровень выучки совершенно иной. Среди Эвверанов половина магов имела вообще не связанные с магией профессии. Дикость для королевства, которое старалось обучить магов направлению, где их дар раскрывался более полно, тем более, когда магов было относительно немного.

Здесь же… Я чувствовал себя на их фоне матерым ветераном. Похоже, из всех Эвверанов только Илберт и та тройка обладали реальным боевым опытом. И это воинственный род?

Или я что-то важное упускаю? И еще вопрос — где все те маги, с которыми я воевал пару лет? Не понимаю.

Ожидание закончилось.

Двери особняка открылись от удара изнутри. На заново обустроенную веранду вывалилась Нола, которую явно грубо вытолкнули наружу. Я удивился, да и не только я. Нола, всегда изящная и привлекательная, сейчас выглядела потрепанной нищенкой. Платье оборвано, на скуле след от удара совмещенный со свежим ожогом. Догадаться несложно — какой-то маг огня, не сдерживая силу, ударил ее пылающим кулаком или ладонью. Хотя от кулака повреждения были бы более серьезными. Губа разбита и кровоточит. Волосы растрепаны. Сразу за ней вышла Орисса, поглаживая правую руку. Похоже, тут будет не семейная сцена, а настоящая экзекуция при всех членах рода.

Неужели подобное нормально для империи?

А затем Илберт вышвырнул на улицу Келдрина. Некоторые Эввераны, в основном молодые, задергались. Спокойствие более старших родственников осаждало разгоряченные головы, иначе они уже вовсю бы демонстрировали свое возмущение.

Я напряженно следил за происходящим, постоянно посматривая на Раду. Будь я в силе, может, и предпринял бы что-нибудь, но сейчас я был безмолвным наблюдателем. Да и действовать самостоятельно в данном случае было опасно.

Келдрин тяжело поднялся. Он выглядел сейчас еще хуже Нолы, такой же оборванный и битый. Наиболее ярко были видны следы употребления алкоголя, он пил все эти дни не останавливаясь — смерть сына далась главе рода тяжелее всех.

— Рада, это нормально?

Девушка вздрогнула от моего вопроса, но продолжала наблюдать.

— Рада? — настойчиво повторил я вопрос.

— Они в рамках имперского закона, — тихо ответила девушка.

Ну охренеть теперь. И как это вообще понимать прикажете? Что-то я не помню в законах империи ничего про подобные представления перед членами рода. Разве нападение на главу рода не принято считать расколом или бунтом внутри семьи, который может грозить кровавыми последствиями?

— И где эти рамки заканчиваются?

Сильный толчок Илберта подтолкнул главу рода еще на несколько шагов вперед, прежде чем вновь уронить на землю.

— Я пытался до тебя достучаться, брат, — заговорил маг огня, смерив презрительным взглядом Келдрина.

— Брат… — прохрипел некогда сильный и опасный маг.

Пинок под ребра заткнул его. Рядом с ним упала Нола, которую подгоняла Орисса.

— Я больше не считаю тебя достойным быть главой рода, — продолжил Илберт. — Найдутся ли те, кто встанет на твою защиту?

Вопрос был обращен к нам. Некоторые из молодых магов порывались вмешаться, но вновь были остановлены старшими товарищами. Похоже, те были прекрасно осведомлены о происходящем и все ждали только возвращения Ориссы, чтобы приступить к решительным действиям.

Меня же больше удивляло бездействие Рады.

— Таких нет, — констатировал Илберт, после минутной паузы.

— По старой традиции, — поддержала его Орисса, — достойный глава определяется поединком.

Молодые маги все еще беспокойно переглядывались, но не решались пойти против старших. А старшие бездействовали, оставаясь зрителями в разыгравшемся спектакле, который шел по заранее написанному сценарию.

В этот момент брат главы рода неожиданно посмотрел на меня. Причем взгляд не отводил, будто выжидая с моей стороны каких-то действий. Я мельком глянул на Ориссу, и та едва заметно кивнула.

Тяжело вздохнул, кажется, из меня собираются сделать первый камешек, который вызовет лавину, и особого выбора у меня все равно нет.

— Он стар и ослаблен, — все же заговорил я. Не желая выступать наперекор Илберту, который, с большой вероятностью, станет новым главой за неимением альтернатив, добавил: — Я согласен с избранием нового главы, но…

Орисса мне улыбнулась, вполне приязненно, будто была рада маленькому демаршу.

— Не так уж он слаб и беспомощен, раз развлекается с молодой любовницей, — перебила меня женщина. — Нашлись силы на разврат, найдутся и на защиту своего достоинства. Верно?

Вопрос был задан самому Келдрину. Тот пытался подняться.

— Я готов защищаться, — тяжело дыша произнес маг. — Только отпустите ее!

Нола безмолвно плакала, не решаясь перечить. Только смотрела на Келдрина, не обращая внимания ни на что вокруг.

— Рада? — негромко спросил я.

— Они в рамках закона, — напряженно повторила волшебница.

Илберт зажег пламя на ладони.

— Вставай. Я не собираюсь унижаться атакой на лежачего.

Пошатываясь, медленно, с обреченностью и затаенной болью, Келдрин выпрямился.

— Я никогда не предавал свой род, — заговорил он. — Никогда не предавал семью. Я все делал для блага рода…

Ни Орисса, ни Илберт не мешали ему говорить. Однако слова его имели силу только для молодых членов рода, старшие проявляли либо безразличие, либо неприязнь. Судя по мрачной серьезности Илберта, он собирается прямо сейчас прикончить брата. Да и обреченность на лице последнего это подтверждает.

Вариантов не осталось. Все зашло слишком далеко, и глава рода своим бездействием сам допустил подобное развитие событий.

— Я могу быть не лучшим главой, но я никогда…

— Хватить мотать сопли на кулак! — крикнул один из братьев, тех, кого я опознал, как более опытных, чувствовалось, что им уже доводилось убивать. — Мы помним тебя свирепым бойцом, который не лез за словом в карман. Ты стоишь здесь не из-за своей любовницы, Кел, а потому что превратился в ничтожество!

— Тогда не проще ли их обоих просто изгнать? — вмешался один из стариков. — Кровь семьи на руках никогда к хорошему не приводила, кому нужна эта расправа?

А вот мне было понятно, кому она нужна — Ориссе. Она свое злое удовольствие от происходящего даже не скрывала.

— Чтобы они завели бастарда, который потом потребует права на род? — вставила одна из женщин. — Не тяните уже.

Келдрин медленно повернулся к Илберту. Вытер кровь с лица, хотя скорее растер ее.

— Я готов, — кивнул он.

Илберт плел заклинание быстро. Он не был таким уж сильным волшебником, но мог похвастаться искусностью своих техник. Маг за пару мгновений собрал огненное лезвие, зависшее над его плечом. Не самое простое заклинание. Плотно спрессованное пламя, превращенное в прямое тонкое лезвие.

Дав всем еще одно мгновение полюбоваться своей работой, Илберт швырнул его — единственная атака. Прямолинейная, слишком открытая для реального боя. Милосердная. Огненное лезвие не застрянет в естественной защите волшебника, а у мага четвертого круга такая защита крепка.

Лезвие без звука пролетает сквозь шею Келдрина. Тело еще стоит пару секунд, удерживая равновесие. Затем падает голова. И уже потом обезглавленное тело. На лице Ориссы мрачное удовлетворение. Илберт хмур. Нола сдавленно скулит, глядя на тело своего любовника.

Келдрин мертв. Глава рода мертв. Да здравствует Глава Рода.

— Илберт? — Орисса требовательно посмотрела на мага.

Тот кивнул, направив свой взгляд на медленно поднимающуюся с земли Нолу. Заговорил не сразу, дав женщине подойти к телу и вновь упасть на колени.

— Как глава рода Эвверан я приговариваю эту женщину, — даже с какой-то мрачной торжественностью заговорил он. — К смерти.

Нола дернулась, как от удара.

— Что⁈ Но вы обещали! Вы сказали, что я смогу уйти…

К ней сзади подошла Орисса.

— Уйти, чтобы выносить гнилое семя? Ну уж нет!

Ладони женщины вспыхнули. Заклинания казни есть не только у аспекта Хаоса. Каждый аспект имеет свой изощренный метод умерщвления, а то и не один его вариант. Огненный я видел нечасто.

Орисса положила ладони на лицо любовницы мужа, не скрывая своего наслаждения. Я считал ее слабой волшебницей, но такие заклинания слабакам недоступны. Пламя оплавило вскрикнувшей Ноле волосы, оставив несколько ожогов на лице, но это был лишь короткий миг. Нет, это заклинание действовало куда изощренней. Спустя секунду огонь заструился, проникая в рот, нос и уши жертвы. Нола застонала, дергаясь в болезненных конвульсиях, неспособная пошевелиться. На лице ее застыло выражение непереносимой боли. Волшебница таращила в небо глаза, сжигаемая изнутри. Сейчас я был лишен сил, и потому не мог чувствовать, как заклинание медленно отбирает ее жизнь, одновременно не давая легко умереть.

Мы смотрели, как пламя высушивает женщину. Как выжигает по крупицам из нее жизнь. Смотрели и не вмешивались. И это пугало больше всего.

— Прими свою смерть! — закончила Орисса.

Терзаемое магическим пламенем тело начало гореть изнутри. Кожа пошла прорехами, плоть горела, конвульсии переходили в судорожные рывки. Нола закричала. Закричала так, как кричат сжигаемые заживо. И практически сразу захлебнулась, выплюнув на землю сгусток кипящей крови.

Последние свои секунды волшебница билась в агонии на земле. Как там говорил тот калека? Империя гниет? По-моему, это был еще очень оптимистичный прогноз.

— Солрэн, Нола, — окликнул нас Илберт. — Зайдите ко мне.

Демонстрация силы и новой власти. Довольно жесткая демонстрация. Кнут. Теперь будет пряник. Как бы ко мне ни относился Илберт, сейчас он не станет нагнетать конфликт, просто чтобы не получить врага в моем лице (несмотря на все свои старания я не мог быть безразличным к тому, что произошло). Конечно, при условии, что он не решит вообще от меня избавиться. Я для них лицо новое и никто из рода еще не успел получить от меня безоговорочную поддержку.

Слуги сидели тихо, старательно избегая попадать кому-либо на глаза. Но в остальном особняк выглядел намного лучше, чем в день нашего отъезда. Лишь дойдя до кабинета Келдрина, теперь уже Илберта, настоящего кабинета, в которым мы разговаривали, когда я только пришел к Эвверанам, а не того, в библиотеке, где он прятался последние дни, мы увидели следы погрома. Рада едва заметно вздрогнула, увидев кровь на полу, но быстро взяла себя в руки, обойдя небольшую лужу.

— Присаживайтесь, — великодушно махнул рукой Илберт. — Разговор будет долгий.

Вот и пряники пошли, как я и думал. Может, даже неприязнь ко мне пересилит. Или я это уже мечтаю о невозможном?

— Рассказывайте, как все прошло. Пока без подробностей, я спрошу, если что-то меня заинтересует. Просто введите в курс того, чего вам удалось достичь.

Мы с Радой переглянулись. Я кивком позволил ей начать.

Разговор действительно был небыстрым. Илберт показал себя благодарным слушателем. Благодарным и внимательным, прямо как следователь на допросе. Явно сказывалась военная выучка — маг достаточно уверенно отсекал мелочи и очевидные вещи, подробно расспрашивая о деталях, которые зачастую и нам ничего не говорили. И, стоит отдать должное, охотно пояснял ускользающие от нас моменты. Правда, последнее, скорее всего, делалось для Рады, на которую у рода явно были какие-то планы.

— Глоссы месяца два назад стали вассалами клана Сайран, но об этом еще не знают на периферии, в столице-то не сразу разобрались. И просвещать на эту тему они никого не стремятся, пользуясь сложившейся ситуацией, где можно и нельзя. Не удивляйтесь…

Отдаю ему должное, Илберт был куда лучше осведомлен о творящемся вокруг, чем Келдрин. Неужели такое бывает? Я не про его осведомленность, в ней ничего особенного нет, Келдрин просто забросил свои обязанности, спихивал их на других с переменным успехом. Я про то, что в коем-то веки резкая смена руководства вынесла наверх не карьериста-лизоблюда, а того, с кем можно работать? Упоминание моей работы с Титулярными Советниками, хотя и не принесшей результата, так же вызвало у него одобрение.

— Она сказала что⁈ — вскочил маг.

Пока я размышлял о разном, Рада дошла до основного.

— Убить генерал-губернатора Антала, — повторила волшебница. — Источник уже перешел в наше распоряжение. У нас две недели на то, что Солрэн прошел инициацию и выполнил задание.

Илберт выругался. Громко и витиевато, на наречиях и диалектах, которые я не узнавал.

Глава 19

Даже не понимая большей части эпитетов и выражений, которыми немолодой маг описывал свое мнение о сложившейся ситуации, я был с ним практически полностью согласен. Ситуация сложилась паршивая до крайности. К тому же мы видели лишь часть информации, и на этом нельзя было делать выводы о том, как следует поступать или не поступать, чтобы не оказаться еще в более худшей ситуации, чем сейчас.

Кажется, я стал частью рода, который изначально планировали использовать в качестве разменной монеты, которую не жаль потерять.

Взяв эмоции под контроль, Илберт вздохнул прошептав:

— Ну спасибо, братец, оставил ты после себя бардак. И зачем я в это ввязался⁈

Мы тактично сделали вид, что ничего не слышали. Понятно, что эти слова нам и предназначались, и, таким образом, Илберт перекладывал вину за все проблемы на своего предшественника.

Все как в старой истории про три конверта.

Старый глава рода уходит на пенсию и передает дела наследнику. Напоследок вручает ему три конверта и говорит: «Когда все будет плохо, вскрой первый конверт!». После этого он уходи, оставляя приемника одного.

У молодого энергичного наследника, ставшего главой рода, дела идут в гору, род под его руководством растет и расширяет влияние. Но приходит время, и начинаются трудности. Решений никаких нет. Вскрывает первый конверт. Там написано: «Вали все на меня!»

Наследник принимает этот совет и начинает на чем свет стоит хаять своего предшественника. Дела налаживаются, но спустя какое-то время снова наступают сложные времена. В ход идет второй конверт, в котором написано: «Вали все на старых врагов семьи!»

И наследник обвиняет во всех бедах происки врагов, дела вновь прут в гору. Время идет, очередная волна трудностей. Совсем невмоготу. И валить на предыдущего главу не получается, и в пакости старых и новых врагов уже никто не верит… Что делать, вскрывает последний конверт.

В нем короткая фраза: «Готовь три конверта…»

К сожалению, в этой шутке куда больше правды, чем хотелось бы. Будем смотреть, когда обвинения посыплются на старых и новых врагов рода.

Илберт тем временем перевел взгляд на меня.

— Ты же понимаешь, что тебя попросту используют для достижения собственных куда более существенных целей, а потом могут и избавиться?

Киваю, еще бы я этого не понимал. Атарис в принципе не особо это и скрывала, хоть и не говорила прямо.

— Это логичное предположение, но все же не лишено своих противоречий, — осторожно отвечаю я.

— Поделись, — разрешает Илберт.

— На роль одноразового инструмента подхожу я, но не весь же род? — со здоровой долей скепсиса произношу я.

— Да, что они будут делать с нами? — поддерживает Рада. — Даже если представить, что мы все вместе ненавидим Солрэна и желаем ему смерти, он все равно признан Эввераном. А значит…

— Как избавились от него, так могут избавиться и от всех нас, — согласился Илберт. — Согласен, нелогично. И передача источника. Больше походит на долговременное вложение. Даже мне слабо верится, что они будут так легко разбрасываться подобного рода вещами.

Я, воодушевленный тем, что нас с Радой как минимум слушают, рискнул предположить:

— Если я правильно понимаю Атарис, она не мыслит масштабами одного мага. Она оперирует сразу целыми родами. Видел такое, когда общался с представителями королевской семьи. С этой точки зрения, ее действия просты и последовательны. Дать нашему роду ресурсы и шанс проявить себя. Справимся — молодцы, хорошее вложение, которое может пригодиться и в будущем. Не справимся или вообще убьемся в процессе — сразу понятно, что мы из себя представляем. После этого будет понятен ответ на вопрос — а стоит ли вообще с нами иметь дело? И в этом плане Атарис, нисколько не интересует кто из рода будет исполнителем поставленной задачи.

Илберт смотрел на меня с десяток секунд, после чего кивнул:

— Склонен согласиться, звучит логично. Выбора у нас в любом случае нет. Не попытаться выполнить задание мы, я так понимаю, попросту не можем?

Мы с Радой кивнули, впрочем, вопрос скорее был риторический. Все понимали, кто такие Атарисы, и чем чревато игнорирование их воли. Это не Моритас, которого я послал считать пеньки в лесу, не особо опасаясь проблем.

— Тогда исходим из того, что есть, — вздохнул мужчина. — Это возвращает нас к проблеме источника. Права на него у нас есть, но что толку, если мы не можем им воспользоваться еще несколько месяцев.

Рада глянула на меня, ожидая моего ответа.

— Вообще-то, лазейка есть, — не подвел я ее ожиданий. — Она сопряжена с некоторыми рисками, но это наш шанс.

Илберт вновь несколько секунд смотрел на меня с нечитаемым выражением лица. Затем, хмыкнув, озвучил свои мысли:

— Я кажется начинаю понимать, почему Келдрин был к тебе расположен, — мне даже показалось что неприязни в голосе мага стало значительно меньше. — Давай выкладывай что за лазейка?

Я взял короткую паузу, чтобы собраться с мыслями.

— Сейчас источник опустошен, со всеми вытекающими проблемами. Однако это магический узел, и потоки все так же проходят в этом месте.

— Мы и так все это знаем, парень, — поморщился Илберт. — Не нужно озвучивать очевидные вещи. Переходи к тому, как ты собираешься обходить критическое количество энергии нужное для инициации.

— Если максимально упрощенно — другой маг, с сильным родством огненной стихии, берет все необходимые функции источника при инициации на себя, компенсируя объем энергии тем, что проводит инициируемого по уже пройденному им самим пути.

— Похоже на то, как родители готовят отпрыска к будущей инициации, — скептически изогнул бровь мужчина. — Для взрослого мага это невозможно. Каждая стихия оставляет в волшебнике свой, собственный, силовой узор на ауре. Для создания узора все равно нужна прорва энергии, и если у ребенка…

Я поднимаю руку, останавливая Илберта:

— Да, у ребенка аура относительно податливая, и ее можно подготовить для принятия стихии. То, о чем я говорю, нечто иное, хотя и похожее. Маг, проводящий инициацию, не делает это сам, а лишь показывает пример. Инициируемый же, в отличие от ребенка, способен чувствовать магию, чувствовать ее пульсацию, ощущать ту идеальную интонацию, к которой стремится сила того или иного аспекта.

Скепсиса на лице Илберта стало еще больше.

— Я понимаю, о чем ты. Но, чтобы почувствовать пламя, мне потребовались годы. Даже сейчас я не считаю, что понимаю свой аспект, ведь на четвертый круг я так и не вышел. А ты говоришь, что можно понять чужой аспект, да еще и сразу? Да огонь тебя просто выжжет!

— Я не сказал, что это просто, — развел я руками, — как раз наоборот. Ритуал — крайне рискованный трюк, на который решиться можно только от безвыходности. Не говоря уже о длинном перечне условий, — показываю ладонь, начиная загибать пальцы. — Доверие и опыт совместных боев у инициирующего и инициируемого, иначе синхронности и взаимопонимания просто не достичь. Достаточная сила и потенциал обоих, иначе один не сумеет показать всю суть своей стихии, а второй воспроизвести. Молодость обоих, там куча причин, объясняющих метамагией и сложными академическими расчетами. Готовность инициирующего на пару недель лишиться всех сил, что произойдет почти наверняка. Причем искренняя готовность, а не на словах. Еще такой трюк можно провернуть только с чистыми стихийными аспектами. С Жизнью и Смертью… Я слышал, что пару раз получилось, но большинство попыток заканчивалось в лучшем случае лишением силы вообще, в худшем — смертью обоих. Хаос гарантированно убьет инициируемого, без вариантов.

— Насколько я знаю, аспектом Хаоса вообще можно овладеть только в качестве первого аспекта и только в детстве, — блеснул осведомленностью Илберт.

— Ну… — я поморщился. — Не совсем. В семью Раганов принимали новых членов, иначе мы бы просто выродились, и, естественно, давали силу Хаоса. Но это длительный процесс. Сначала просто подключают к источнику, в качестве… кхм… источника силы. И только затем постепенно инициируют. Процесс занимает несколько лет, но он возможен. Хаос изменчив, и он может подготовить своего носителя к тому, чтобы тот его принял в полной мере.

Но соглашаются на это далеко не все, в том числе из-за бесконечных тренировок по подготовке к владению Хаосом, чтобы собственная магия тебя не убила просто случайно. Про это я, разумеется, говорить не стал, так как аспект Хаоса в отличие от остальных обладает большим количеством таинств и делать такую информацию общедоступной — означало увеличить риск появления сошедших с ума магов, которые превратятся в стихийные бедствия, если их не остановить.

— Ладно, возвращаясь к твоей лазейке. Ты считаешь, что может получиться? — спросил патриарх рода Эвверан.

— Я уверен, что получится! — кивнул. — Я уже частично применял другие аспекты, моя сила это позволяет. Мне будет легче понять всю суть магии Огня. Опять же немалая часть магии Хаоса строится на понимании чужой магии и внесении в нее изменений. К тому же я сейчас без сил. Это помешает инициации, да, но в то же времени моя собственная сила не будет нам мешать и противиться этим изменениям.

Маг еще минуту смотрел на меня, думая о чем-то своем. Потом перевел взгляд на притихшую Раду.

— Я так понимаю, что инициирующим будешь ты?

Рада замешкалась лишь на секунду:

— Да! Мы работали вместе и успели… проникнуться взаимным уважением и необходимым доверием.

Илберт хмыкнул. Несколько раз он перевел взгляд с Рады на меня и обратно, что-то обдумывая. А затем в лоб спросил, нисколько не пытаясь скрасить произнесенное:

— Вы спите друг с другом?

Удивление мы изобразили оба и вполне правдоподобно. Потому что действительно были удивлены. Не самому вопросу, а тому, что он спросил так прямо.

— Эм… Нет. — ответил я, глядя на патриарха с выражением: «С чего такой вопрос, и откуда вообще такие мысли?»

— Скрывать бесполезно, — отмахнул на это Илберт, — я пожил побольше вас, и такие вещи определяю легко. По тебе, Солрэн, так сразу и не скажешь, правда, но вас обоих сдает Рада.

Девушка покраснела и потупила взор.

— Меня интересует только один вопрос, — продолжил Илберт. — Это началось до смерти Барнсара или после?

Рада отвела взгляд, а я, вздохнув, признался:

— После.

— Это я могу понять, — маг кивнул. — И принять. Сколько вам нужно времени?

— Учитывая обстоятельства, — я глянул на Раду, отслеживая ее согласие, — мы отправимся к источнику при первой возможности и начнем подготовку ритуала.

Волшебница согласно кивнула, не имея никаких возражений.

— Отлично. Мне с трудом верится, что это вообще возможно, я о таких… лазейках никогда не слышал, — признал Илберт. — Но выхода у нас действительно нет. Поручение Атарис придется как-то выполнять. Есть мысли на этот счет?

— Мне не доводилось получать такие задания, — я неопределенно пожал плечами, — в одиночку я такое не потяну точно. Единственное, что приходит в голову… Искать тех, кто совершил первое покушение.

Я задумался под ожидающими взглядами, пытаясь понять ускользающую мысль.

— Томэк, тот старик, говорил, что не один. Соответственно есть и другие Ларрианские аристократы, вынашивающие планы отыграться у империи. Пусть у меня пока нет конкретных идей, как именно выйти с ними на связь, только предположения… Но с этого можно начать. В идеале — сделать все чужими руками. Ведь важен результат, а не кто будет конечным исполнителем. К тому же у нас есть вторая не менее важная проблема, чем самое покушение, успешное или нет.

— Не оказаться всем родом на скамье подсудимых, — кивнул Илберт, обдумывая сказанное мной.

— У меня есть контакт офицера Девятого Отдела Имперской Канцелярии. Пусть, по его словам, его отдел занимается несколько иными вопросами, но какая разница? Я свяжусь с ним и скажу, что вышел на след организации, готовящей действия против империи, вплоть до терактов и прочего, как это было с Томэком. И готов внедриться, по своим личным причинам, в их ряды, а также быть доносчиком.

Остальное Илберт додумал и без меня:

— И сразу после покушения сдать всех заговорщиков скопом, обелив свое имя. А то, что не предотвратил покушение — не получилось. Слишком мало времени провел с ними, чтобы заручиться безоговорочным доверием, — Илберт усмехнувшись развел руками. — Понятно, что умные люди все поймут, но по закону все вполне чисто. Это похоже на план.

— Не идеальный, но нас жмут сроки, придется импровизировать, — вздохнул я.

Мне это не особо нравилось, но других вариантов я действительно пока не видел.

— Пару минут назад я считал, что единственный способ провернуть покушение, который нам хоть как-то доступен, это навалиться на Антала всем родом, в лоб. Самоубийство, во всех смыслах, но за такой срок ничего другого нам не остается, — новый глава чуть улыбнулся совсем без радости. — А теперь я начинаю думать, что у нас есть шанс. Жаль Антала, хороший он человек. Но если ему уже подписали приговор, мы не сможем его спасти, разве что погибнем вместе с ним. Не мы так другие исполнят предначертанное.

Самооправдания, конечно, но здесь ничего не сделать. Не губить же собственную семью только из-за абстрактной «чести», особенно понимая, что Антал уже сам отвернулся от Эвверанов. Будь иначе, то нам бы и не потребовалось все это.

— А сам ты? — продолжил Илберт, пристально глядя на меня. — Готов пожертвовать своими друзьями? Все же ты из этих мест.

— В среде Ларрианской аристократии у моей семьи было не так уж много друзей. И, что важнее, они уже встали на путь вне закона. И в этом случае цель не оправдывает средства. Даже если каким-то чудом им удастся поднять восстание, каким-то чудом выбить имперские силы с Ларрианской земли, и каким-то чудом империя не приведет новые войска, чтобы снова все завоевать… — скепсиса в мой голосе было достаточно, чтобы понять, что я про это думаю. — Это ничего не изменит, потому что вместо империи придут другие, у восставших просто не хватит сил на еще одну полномасштабную войну.

— Здраво, — согласился Илберт, странно посмотрев на меня. В его взгляде было все меньше недоверия ко мне.

— А главное то, что я теперь Эвверан. Благо семьи для меня превыше всего.

Немного пафосно, но…

— Хорошие слова, — одобрил мужчина. — Некоторые сочтут их наивными, но не я. Действуйте. Я со своей стороны приложу все усилия, чтобы облегчить тебе задачу.

Красивые слова. Вот только я как-то сложно представлял, чем он мне сейчас сможет помочь. С другой стороны, невозможное все же случилось — он перестал демонстрировать откровенную неприязнь. Жить можно, надеюсь, что только не коротко.

Покинув кабинет, я и Рада решили молча прогуляться. Я прикидывал, что нужно приготовить для проведения ритуала. Девушка же выглядела немного растерянной, и я понимал, почему, но разговор на личную тему лучше вести не в стенах особняка, здесь нас могут подслушать.

Когда мы оказались за стенами главного дома, Рада грустно вздохнула:

— По мне все настолько понятно?

— Я ставлю на то, что Илберт тебя хорошо знает, — произнес я больше для того, чтобы поддержать. — Да и неважно это уже. Ты слышала — он не против. Нам нет необходимости сильно скрываться. Достаточно не афишировать слишком уж нагло.

Огненная волшебница поморщилась, но тут же взбодрилась, встряхнув гривой вспыхнувших на несколько мгновений волос. Маги и не на такие спонтанные фокусы способны, но все же это больше проявления внутреннего коктейля из эмоций, чем демонстрация возможностей.

— Ты прав, надо жить дальше. Что нам нужно? — и, чуть покраснев под моим взглядом и улыбкой, добавила, — Для ритуала.

— Обычные ингредиенты, там ничего экзотического, — еще раз прокрутив в голове список, и добавил уже серьезнее: — Есть одна проблема, с которой нам придется разбираться.

— Какая? — насторожилась Рада.

— Нам потребуется Зак.

Румянец мгновенно исчез, сменившись легкой бледностью.

— Он будет очень недоволен, — намекнула девушка на главу рода.

— Будет, — соглашаюсь. — Еще как будет. Но Зак нам жизненно необходим. Ритуал и так опасен. Для нас обоих. Ты, вполне возможно, еще не восстановилась полностью. Я вообще без сил. И я не знаю никого, кроме Зака, кто мог бы нас подстраховать. Да и кому бы я мог довериться в такой момент.

— Я понимаю, — Рада вздохнула. — И еще понимаю, что после ритуала снова попаду на больничную койку, независимо от результата.

— Не расстраивайся, — я не сдержал улыбки, — я обязательно буду тебя навещать, фрукты приносить.

Волшебница наконец улыбнулась, покачав головой.

— Дурак.

— Тем и живем, — не стал я отрицать, но тут же стал серьезным и продолжил уже по делу. Да и переубеждать девушек дело неблагодарное. — У нас времени очень мало, поэтому давай к делу. Ты собирай тех ребят, что занимались источником, готовьте все для ритуала. А я поговорю с Заком. Калеку и убогого он бить сильно не будет, а если и будет, то сам же вылечит.

Рада покачала головой повторно:

— Все равно дурак.

— Ничего не могу с собой поделать, — с трудом давлю улыбку, — когда смотрю на твою серьезную моську, не могу удержаться.

— Прекращай, — сказала Рада, при этом сама выглядевшая куда более довольной, чем несколько минут назад. — Будь серьезнее, нам предстоит важное дело.

— Я серьезен как никогда. За работу. Но сначала…

Волшебница заметила мое движение, но не стала сопротивляться. Нас соединил нежный долгий поцелуй.

К черту Эвверанов, я сделаю это для нее.

И вернусь.

Точно вернусь.

Глава 20

— Пошел вон! — прямо от дверей «радостно» приветствовал меня Зак.

Обиделся. Точно обиделся.

— Обычно друзья начинают с «Привет» или вроде того, — ответил я, закрывая за собой дверь.

— Друзья не похищают не закончивших лечение пациентов! — Зак на меня не смотрел, демонстративно не смотрел. — И я сказал тебе: пошел вон!

Иногда его одержимость своей работой утомляла окружающих. Порой даже сильно.

— С ней все хорошо, расслабься, — с улыбкой произнес я, даже не думая уходить. — Магию не применяла, хорошо отдыхала и правильно питалась.

— Что ты знаешь о правильном питании и отдыхе⁈ Магию не применяла? Да ей нужно проходить реабилитационный курс!

Сейчас его одержимость порядком раздражала.

— Зак, надоел! — махнул я на него рукой, придвигаясь чуть ближе несмотря на недовольный голос целителя. — Не ты ли сам мне рассказывал ваш профессиональный анекдот? Про то, как без лечения насморк длится семь дней, а при правильном лечении всего неделю?

Маг оглянулся на меня, оторвавшись от своих бумаг:

— Да при чем здесь…

— Я сказал — успокойся! — надавил я. — Ее жизни, здоровью и способностям ничего не угрожало, мы оба это знаем. А вся эта реабилитация — это твой профессиональный бзик, требующий пронаблюдать пациента до полного выздоровления. Не более того.

Зак насупился и скрестил руки на груди.

— Я серьезно, — устало вздыхаю. — Если бы ей что-то действительно угрожало — сам бы к койке приковал. Поверь, — проникновенно произнес я. — Она в порядке.

Маг Жизни молчал и пристально смотрел на меня, на его лице отразилось удивление, а за ним профессиональный интерес к признаку недомогания.

— Твои глаза! Это же…

— Да, у меня истощение.

Зак поднялся и подошел ко мне, на ходу запуская свои диагностические чары. Осмотр не занял много времени — на что там смотреть? Истощение, оно либо идет плохо, либо относительно хорошо.

В первом случае тебя так скручивает болью, что ни стоять или говорить не можешь, а порой и пошевелиться не в состоянии. Организм просто сходит с ума без энергии, без маны. Когда тело постоянно подпитывает один элемент, его резкое исчезновение не может не сказаться на общем состоянии. Магия также важна, как способность дышать. При истощении ты будто зашел в область, где отсутствует кислород, ты можешь еще какое-то время держаться, но исход очевиден.

Второй случай — мой. Усталость, быстрая утомляемость, вялость, все. Очаг магии сжимается, поддерживая сам себя. Эссенция здесь уже не поможет, только обильное вливание силы из источника. Год-два в таком состоянии, если оно не перейдет в первый вариант, могут сделать магическим калекой, навсегда. Только я почему-то из-за этого не переживал, стать угасшим мне точно не грозит. В текущей ситуации пары лет у меня просто не будет, если не найду способ выкрутиться.

— Как прошла поездка в столицу? — спросил Зак, закончив осмотр.

Очевидное озвучивать он не стал, за что ему спасибо. Тем более он прекрасно знал что я знаю, что он знает… и так до бесконечности.

— Нам передали источник — это хорошая новость, — при этих словах меня передернуло. — А плохая в том, что ждать пару месяцев для его нормального восстановления мы не можем. Мне нужна магия, и нужна прямо сейчас.

— Прямо вот сейчас, без вариантов? — уточнил маг Жизни. И, получив мой кивок, продолжил: — Ну, и какие есть варианты? Ищете другие Источники?

— Нет, Зак, — спокойно покачал я головой и посмотрев на него тихо произнес: — Мы с Радой проведем ритуал Магоры-Траза.

Я ждал, что он начнет ругаться. Зак пару секунд смотрел на меня молча. Затем вернулся за свой стол и достал откуда-то из ящика бутылку и стопку. Налил. Выпил. Все убрал. Все это он выполнял, продолжая практически безотрывно сверлить меня взглядом.

— Возвращаемся к тому с чего начали, — медленно начал говорить он, чтобы потом повысить голос: — Пошел вон!

В отличие от Илберта, Зак очень хорошо представлял опасность проведения ритуала. К сожалению. Он не просто понимал, он знал, что шансы на плохой исход намного выше, чем на хороший. Если бы у меня был другой вариант, я бы обязательно им воспользовался.

— Зак…

— Нет, Сол. Хочешь угробить себя — демоны с тобой, действуй! Но ты хочешь утащить за собой девчонку, которая не понимает, на что подписывается!

— У нас нет выбора, Зак.

— Не надо мне этих избитых фраз, — отмахнулся мой друг. — Еще скажи, что выживание Эвверанов…

— Именно так, — прерываю мага Жизни. Подхожу к его столу и сажусь напротив, все так же сопровождаемый недовольным взглядом парня. — Выживание рода стоит на кону. Проблемы с победой над Томэком не только не закончились, скорее разрослись. Для нас ничего не кончено. И мне нужна магия, срочно, — убежденно выдал я. — Если предложишь варианты — с удовольствием выслушаю. Но будь уверен, другой источник нам не дадут. Даже этот отдали авансом. Авансом, понимаешь? За работу, которую еще только предстоит выполнить!

Зак вздохнул отвернувшись.

— Ты осознаешь риск? — спросил он тихо.

— Да, осознаю, — уверенно и твердо отвечаю ему.

— И для себя, и для Рады?

— Не хуже тебя, уж поверь. Просто помоги нам. С тобой у нас будут шансы. Нам все равно придется сделать это. Даже без тебя, Зак. Поэтому я пришел просить тебя о помощи.

Примерно минуту мы сидели молча, глядя друг на друга. Нас многое связывало, мы многое делали вместе. И я впервые видел Зака таким… злым.

— Я помогу, Сол. Мне это не нравится. Ты не представляешь, насколько мне это не нравится, — вздохнув, покачал он головой. — Но я помогу. Ты же понимаешь, что если с одним из вас что-то случиться, когда я буду рядом, я возненавижу себя? И тебя. Поэтому, если ты не передумаешь, больше не считай меня другом.

Я вздохнул, пытаясь подавить злость. Впрочем, сейчас, без магии, эмоции мне не угрожали. Точнее, не угрожали последствия от потери контроля над ними, что в некотором роде давало облегчение.

— Я не ради своего удовольствия это делаю, демоны тебя задери! Мне самому…

— Не надо, Сол, — остановил меня Зак. — Не надо. Когда?

Гадство!

— Рада отправилась на место, я сейчас направлюсь туда же. Начнем на рассвете.

Я поднялся, покидая кабинет. Кабинет, где остался мой друг. Возможно, после всего этого уже бывший друг. Он говорил достаточно серьезно, сложно не поверить его словам.

* * *

Я чувствовал жар этого места. И не чувствовал. Моя сила по-прежнему отказывала мне, я не мог что-либо чувствовать, не мог ловить потоки магии, не мог ничего.

И в то же время меня упорно преследовало ощущение бегающих по коже языков пламени. Не физическое ощущение. Фантомное. Мистическое.

Всплывающее из памяти. Поднявшееся из ночного кошмара. Я судорожно сглатываю, меня догоняют новые болезненные воспоминания от пробегающего по горлу жидкого огня.

— Все хорошо? — Рада, вышедшая, чтобы меня встретить, обеспокоенно всматривалась в мое лицо. — Ты весь бледный.

Будешь тут бледным! Я ведь помню, какая боль мне предстоит. Помню слишком хорошо для фантомных ощущений, навеянных сном.

— Все в порядке, — успокаиваю девушку. Вот ей как раз лучше всего в этот момент быть уверенной в собственных действиях — Истощение проявляет себя… я думаю.

Не стоит ей знать о моих страхах. Нужно выглядеть максимально уверенным, чтобы заразить этой уверенностью и ее. Да, ритуал подразумевает полное доверие друг другу, но здесь дело не в доверии, а в настрое. От него тоже многое зависит.

— Я так понимаю, ты имеешь только теоретическое представление о том, как и что нужно делать? — осторожно спросила девушка.

— Ну, не совсем, — улыбнулся ей. — Я изучал не только саму теоретическую составляющую, но и заметки по множеству проведенных ритуалов, с описанием всех наиболее вероятных ошибок. Моя мать составляла карты заклинаний и ритуалов. Не скажу, что она передала мне свое искусство, но научила правильно читать и понимать формулы и расчеты.

— Обнадеживает, — вздохнула Рада.

Весь ее вид показывал, что она совсем не успокоена моими словами.

— Эй! Взбодрись, — я подошел ближе и погладил ее по щеке. — Я не стал бы предлагать, если бы не был уверен в результате. Я тоже волнуюсь, но у нас все получится.

Она кивнула, уже чуть более позитивная, чем минуту назад. Уже чуточку лучше.

— Пойдем. Проверим, что они там поначертили, — подчеркнуто бодрым голосом произносит волшебница, увлекая меня за собой.

От особняка, когда-то стоявшего здесь, остались лишь частицы каменного фундамента. Даже центр источника — Точку Пульсации, Франклин и его помощники нашли с большим трудом. Идея послать их готовить все возможное для восстановления была очень удачной. Пока мы пропадали в бывшей столице, Франклин расчистил площадку вокруг Точки Пульсации. Когда-то здесь был камин, который горел всегда, являясь материальным отображением сил, сосредоточенных в этом месте, отображением Магического Пламени, пробивающемся здесь в нашу реальность.

Франклин готовился к совсем иным ритуалам, но главное он сделать успел. Да и в начертании рун был вполне неплох, так что впоследствии его не пришлось поправлять. Когда я дал ему рисунок с расчетами, Эвверан удивился, но прилежно приступил к исполнению, отложив вопросы на потом, за что я ему был отдельно благодарен.

Руны были довольно специфичным средством воплощения магии. Специфичным и применимым только в определенных условиях и в созданных для этого обстоятельствах. Например, для работы с источником, или для долгосрочных заклинаний, вроде дряни, созданной Томэком. Главное преимущество рун — надежность и стабильность. Независимо от того, какую прорву энергии через них проводить, руны остаются стабильными, не меняя своей сущности. Критически важный фактор при работе с источником.

Но то, что Франклин с помощником заканчивали создавать сейчас, несколько выходило за рамки обычной рунописи. Понятно, что у каждого рода есть свои тайны и секреты, практически у всех сколько-нибудь старых семей такие однозначно были. Были они у Раганов. Но это… Это было чем-то большим.

Еще мой прадед наткнулся на этот ритуал… Точнее на последствия его проведения во время одного из своих расследований. Естественно, ритуал был тщательно изучен, о результатах сообщили королю. Он также заинтересовался им, приказав доработать, улучшить.

Лучшие конструкторы заклинаний Королевства, треть которых была на тот момент Раганами, взялись за дело. Результатом стал улучшенный ритуал, который после еще три раза модифицировали, когда моей семье в руки попадали новые знания, изъятые из чьих-нибудь семейных библиотек или из рук врагов.

Критические недостатки ритуала все равно не дали бы ему стать популярным, но в узких ситуациях, когда других вариантов не оставалось, он продолжал применяться с разрешения королевской семьи. И при всех санкционированных применениях присутствовали члены моего рода, чтобы фиксировать результаты и по возможности искать способы преодолеть сложные моменты. Таким образом, ритуал попал ко мне, пройдя свой долгий путь и став значительно лучше своей изначальной версии, но все же оставаясь опасным.

Судя по разговорам магов Эвверанов, которые сейчас проверяли точность начертания, смысл половины линий и узлов рисунка от них если и не ускользал вовсе, то оставался не до конца понятен. К счастью, инструкция была максимально подробна, имея в себе все расчеты, позволяя адаптировать ритуал к практически любым условиям. Именно в таком виде ритуал передавался тем, кто получал санкцию на его проведение, а им лучше было не знать все подробности, чтобы не иметь возможности повторить все самостоятельно.

За этим строго следили, и только Раганам было позволено продолжать изучать ритуал и фиксировать его проведение во всех подробностях. Моя семья сумела завоевать у королевской семьи безоговорочное доверие своими делами.

— Все готово, — доложил Франклин, приказав остальным собирать рабочие принадлежности. — Мы еще чем-то можем помочь?

— Нет, ничем, — отрицательно качаю головой. — Дальше все зависит от нас.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила Рада. — Мы бы вдвоем точно не справились.

— Да что вы, — чуть смутился маг от похвалы, — это моя работа, вы же знаете.

Отпустив парня, мы с Радой снова отошли в сторону, чтобы поговорить наедине. Легкий ветер играл ее волосами, притягивая мой взгляд. Несмотря на легкую озабоченность и тревогу, не покидавшую ее лицо, мне хотелось любоваться моей волшебницей.

— Зак придет?

— Ага, — коротко киваю. — Потом будет долго на меня злиться, но придет.

— Почему злиться? — не поняла девушка.

— Он считает, что я сильно преуменьшаю опасность. Опасность для нас обоих.

— У нас нет выбора, — Рада развела руками. — Ты не говорил ему о… — она замолчала, давая мне возможность догадаться.

— О нашем задании? Нет. Не хочу его впутывать больше, чем на данный момент.

Она согласно кивнула, оборачиваясь на восходящее солнце.

— Все еще не могу поверить, — признала волшебница.

— Во что из…?

С нами в последнее время столько всего происходило, что так сразу и не угадаешь, что именно девушка имеет в виду.

— Что все так закрутилось. Когда меня направили в помощь Эвверанам, я была уверена, что со всем справлюсь, все решу… Ну и все в том же духе. А на деле… Без тебя мы бы не справились, наверное. И ты всегда находишь какой-то выход, что-то придумываешь, — Рада посмотрела на меня. Несмотря на контекст ее речи, тон голоса выдавал мрачные мысли и волнение. — Я очень хочу надеяться, что ты найдешь способ достичь цели и не замараться, не попасть под подозрения, под расследование. Потому что я не представляю, как сама бы выполняла такое поручение. Чтобы я вообще делала без тебя, чтобы род делал без твоего участия?

— Я выкручусь, — серьезно заявил я, глядя ей прямо в глаза. — Сейчас я ОЧЕНЬ мотивирован. У меня есть веские причины сделать все правильно и чисто. Чтобы вернуться к тебе.

Мрачность ушла, ее лицо осветила улыбка. Вот эту улыбку я хочу видеть как можно чаще — в этот момент я осознал это, меня словно постигло озарение. Озарение, которое ищут художники, для того чтобы запечатлеть будущий шедевр на холсте.

Хотел сказать что-то еще, но не успел. Приближающийся цокот копыт заставил нас обоих обернуться. Зак, хмурый, если не сказать злой, резко остановился рядом с нашими лошадьми и спешился. Его конь недовольно прянул ушами и ударил копытом по земле, больше никак не высказывая свое отношение к наезднику.

— Рад, что ты здесь, — обратился я к нему.

Но меня маг Жизни демонстративно проигнорировал и сразу обратился к Раде.

— Я проведу быстрый поверхностный осмотр. Нужно убедиться, что нет критических проблем, иначе я запрещаю проводить ритуал, — безапелляционно заявил он.

Иногда немного раздражала эта черта магов Жизни вообще и Зака в частности — уверенность в том, что к их решениям, выходящим за рамки профессиональной деятельности, будут свято прислушиваться и исполнять, просто потому что они сдвинули бровки и строго топнули ножкой.

Возможно, я в этот момент был слишком раздражен и поэтому строг по отношению к другу, но ничего поделать с собой не мог.

Рада пока покорно дала себя осмотреть. Я же отошел к Франклину.

— Все, как я инструктировал. Встаете в намеченные точки и подаете первый импульс. Дальше все пойдет само, — напомнил я, видя, что парни мнутся и волнуются от предстоящего действия, в котором им необходимо участвовать. — От вас более ничего не требуется. Самое сложное вы уже выполнили.

— А если не пойдет с первого раза? — робко спросил один из его помощников.

Я кивнул на пентаграмму, линии которой уже начали сверкать от постепенно наполняющей ее магии.

— Не придется. Мы на источнике, здесь много чистой силы. Нужен только начальный импульс для активации заклинания. Этого будет более чем достаточно.

Это немного успокоило Эвверанов. Зак закончил с осмотром и вместе с Радой подошел к нам.

— Начинай, — кивнул мне маг Жизни, давая свое добро.

— Идем, — я ободряюще улыбнулся девушке, слегка сжав ее ладонь.

Мы заняли полагающиеся места, сев в позу для медитации.

— Все помнишь? — спросил я.

— Да, — кивнула огненная волшебница. И добавила увереннее: — Я готова.

— Начинайте! — командую.

И сам закрываю глаза. Я знаю, как это будет. В первые же секунды в меня начнет вливаться ручеек магии, его нельзя упускать. Нельзя дать ему растворяться во мне так, будто я просто принимаю ману. Нет, его нужно направлять на формирование узора магии Огня…

Но первым появляются не ощущения от магии, а образы. Нечто смутное. Нечто, никак не формирующееся в единую картинку. Будто рисунок разбит на осколки, рассыпан, а я пытаюсь рассмотреть в нем что-то цельное.

Магия обрушивается на меня внезапно и резко. Не тонкий ручеек — полноводная река.

К этому я не был готов.

Справившись с ощущениями, я понимаю, что весь этот поток силы льется не на меня. Это пульсирует источник, медленно восстанавливаясь после осушения. И ручеек текущей в меня силы приходится искать среди этого потока.

Нахожу. Это несложно, меня интуитивно ведет ритуал, который имел для этого соответствующие рунические контуры.

И стоит мне подцепить этот ручеек, начать направлять, как вновь приходят образы, уже куда более яркие и объемные.

Тренировочный полигон. Упражнения. Отработка движений. И едва уловимое присутствие магии. Ее используют по минимуму, чтобы провести демонстрацию, а не разрушить все вокруг, неосторожное обращение с магией, когда ты еще не полностью контролируешь все потоки может с легкостью навредить, тогда о тренировках можно будет забыть на ближайшие недели.

Девочка на полигоне тренируется, стоя в стороне и в тени, просто повторяя за остальными. Прячется от остальных, чтобы ее не выгнали до того момента, как она успеет все запомнить.

Это воспоминания Рады?

Отвлекаясь от образов, начинаю выстраивать рисунок. Первые штрихи ложатся легко — это лишь начало, и оно мне хорошо знакомо.

А затем приходит все то, что я чувствовал во сне. Не сразу, не единым потоком.

Постепенно нарастая, приходит жар, идущий одновременно и снаружи, и изнутри.

Приходит чувство бегающих по коже языков пламени, пока еще только горячих, еще не сдирающих кожу до самого мяса.

Инстинктивно хочется прекратить, не сопротивляться, просто поглотить магию, не пытаясь выстроить в себе связи с новым Аспектом. В борьбе с собой не замечаю удара новых образов, едва не сбивающих концентрацию.

Девочка на уроке, слушает невнимательно, больше занятая игрой с появившемся внутри огоньком. Так ощущается Стихия Огня. Постоянно живущая внутри искра, готовая вспыхнуть в жаркое пламя от любой яркой эмоции.

Приходит боль. Уже настоящая, сильная. Огонь пытается испепелить меня, так это ощущается.

Поединок воли. Я или Пламя.

Проиграю — сгорю. Выиграю — Пламя подчинится мне. Станет моим верным инструментом и товарищем.

Отвлекаясь от боли, продолжая создавать рисунок, перевожу внимание на образы.

Их много. Их все больше.

Далеко не все связаны с владением Огнем.

Просто воспоминания. Не понимаю. Рада не сосредоточилась на том, что я просил? Почему я вижу все подряд?

Образы проносятся быстро, я успеваю все осознать. Не всегда успеваю понять, где в очередном обрывке сама Рада.

Вот из общего ряда вырывается яркий образ.

Огненный дракон. Небольшой. Рада еще молода, не так сильна, как сейчас. Но она овладела своим искусством.

Овладела Пламенем.

И я бросаю начертание долгого и сложного рисунка. В этом больше нет необходимости. Я просто беру то, что вижу. Беру цельный образ, завершенный конструкт. Каждую секунду я все больше осознаю годы тренировок в освоении Стихии, которые прошла Рада.

Пламя перестает обжигать, оно становится податливым, теплым, согревающим. Так не должно быть, но я не обращаю внимания, пытаясь взять все, по максимуму, потому что второго шанса не будет.

Я покорю Огонь!

— Солрэн! — доносится до сознания.

Неожиданно импульс чужой магии, пришедший откуда-то извне, прерывает медитацию, отправляя меня в беспамятство.

Глава 21

— Приготовься! Началось.

Короткий приказ заставил Аннэль встрепенуться. Уже через пару секунд она присела у окна, достав свою винтовку и прильнув к верному ей оптическому прицелу. В особняке началось движение, более оживленное, чем обычно. И неслучайность этого оживления подтверждалась подъехавшей ко входу закрытой каретой. Именно этим событием было нарушено все спокойствие.

— Действуем по плану? — деловито осведомилась Аннэль, готовя оружие к стрельбе.

Высокоточные винтовки пока являлись большой редкостью и требовали особого ухода и обращения. И главное в этом было наличие знаний: как и что необходимо делать. Все имело значение: состав пороха, пули, влажность, попадавший на древко солнечный свет. Девушка деловито заряжала винтовку, ожидая ответа…

Ее напарник не двигался с места, продолжая что-то напряженно рассматривать через бинокль.

— Что-то не так? — спросила она, положив винтовку и доставая свой бинокль, чтобы увидеть то, что так заинтересовало ее напарника.

— Не так. Слишком много городовых, — ответил напарник, первым обратив внимание на этот нюанс.

Аннэль отвлеклась от цели и начала обследовать улицу. И, заметив группу городовых, начала их пересчитывать, хотя те редко собирались больше трех во время патрулирования.

— Четырнадцать, — задумчиво обронила она, быстро закончив подсчет. — Слишком много для одной спокойной улицы.

— Слишком много, — согласился маг Хаоса.

Около особняка пока городовых не было.

* * *

Моритас и еще один маг, прибывший лишь на днях для помощи в транспортировке, с которым еще не успели познакомиться, вышли на улицу и обошли подъехавшую карету. Моритас приметил четверку городовых, стоявших поблизости, но не придал этому особого значения.

Ничего подозрительного мужчина не рассмотрел. Впервые за несколько недель выдался погожий денек, и прохожих на улицах, за дождливые дни засидевшихся дома, высыпалось намного больше обычного. В другой день, менее людный, он бы заметил излишнее количество стражей порядка, собравшихся на близлежащих улицах, но не сегодня. Да и мысли, если честно, были заняты совершенно другим, что притупляло внимание.

Следующим на улице показался Доктор. Он был заинтересован каретой, а не окружающими. Сосредоточенный на своем деле, он дотошно проверял магическую защиту, поставленную на транспортное средство. Ехать по наполненному магами городу, светясь магической силой за три квартала, было как минимум опрометчиво. Тут была важна каждая мелочь и, судя по довольному лицу мужчины, его все устраивало.

— Моритас, друг мой. Все вполне достойно, — дал свою оценку Доктор.

Но маг Воздуха не выглядел обрадованным этими словами.

— Очень много прохожих. А наши ребята выглядят не слишком… презентабельно, — пренебрежительно произнес он.

Доктор огляделся и осознал проблему.

Им предстояло вывезти двух подопытных. И хотя оба могли быть вполне послушными, но от приступа ярости и неконтролируемой агрессии страховки не было никакой. Этот момент пока, к большому сожалению Доктора, пока не удалось исправить. Впрочем, он не был уверен, что это было так уж необходимо, так как ярость порой бывает намного полезнее полного контроля.

Шум улицы и яркий свет вполне могли спровоцировать приступ. К тому же одежда скрывала только тела, шляпы закрывали лысые головы, а скрыть неестественно бледные лица было нечем. Кутать же подопытных в тряпки с головой — непременно привлекать внимание, в первую очередь трущихся поблизости городовых, уже посматривающих в сторону приметной кареты.

Все же надо было позаботиться о лучших средствах маскировки, но в таких мелочах мужчина порой был довольно рассеянным.

— И правда, как неудобно получается… — досадовал Доктор, цокнув языком. — И отложить мы не можем. Надо что-то придумать.

Но Моритас не растерялся, глядя на городовых.

— А зачем что-то придумывать? Можно просто сделать так…

Он направился прямо к ним, стараясь выглядеть максимально дружелюбно и располагающе.

— Гражданин, — кивком приветствовал мага старший из городовых.

— Господа, простите, что отвлекаю. Дело в том, что нам предстоит перевозить заразных больных. Сами мы, благодаря работе нашего выдающегося доктора и мага Жизни, защищены, но случайные прохожие будут подвергнуты опасности. Мы просто не ожидали что на улице окажется столько людей и не успели приготовиться к такому. К сожалению, больных необходимо перевести в более подходящее для них место для надлежащего лечения, и чем раньше это сделать, тем лучше. Не могли бы вы помочь нам и временно оградить от прохожих? Всего несколько минут: все, что нам нужно.

Моритас замолчал, терпеливо ожидая ответа служителя правопорядка. Городовой лишь кратко окинул взглядом карету и улицу, затем оглянулся куда-то за спину, но лишь на миг, и вновь обратил взгляд на мага Воздуха, принимая какое-то решение. Пауза затягивалась, маг начал волноваться, уже прикидывая, как будет действовать, если что-то пойдет не по плану. Городовой улыбнулся:

— Хорошо, но только на несколько минут. И вы несете полную ответственность за любое заражение прохожих, — строго добавил он в конце.

— Это все, что нам нужно, — Моритас с облегчением кивнул, всем своим видом показывая, как ему неловко из-за того, что они не смогли должным образом продумать этот момент.

Городовой тут же достал свисток, подавая короткую команду для привлечения к себе внимания. И начал раздавать указания остальным, чтобы перекрывали улицу. Довольный собой маг вернулся к Доктору.

— Все в порядке. Действуйте, у нас всего несколько минут.

Сам он тут же вернулся в особняк, чтобы поторопить остальных. В следующий раз маг вышел на улицу уже под руку с одним из подопытных. Второго вела Цепная, идущая следом. Вокруг не сновали прохожие, а подопытные хотя и дергались от доносящихся до них звуков и света, но вели себя послушно. Все это в полной мере соответствовало образу больных.

— Давайте, сюда, — подбадривал Доктор, помогая в погрузке.

А вот Цепная настороженно оглядывалась.

— Откуда столько городовых?

— Стояли тут несколько, — довольный собой, ухмыльнулся Моритас. — Я попросил их помочь, пока мы погружаем наших очень заразных друзей, — выделил он голосом слова, чтобы указать на свою хитрость.

Но волшебницу ответ не впечатлил.

— Несколько? — она продолжала оглядываться. — Ты хотел сказать — несколько десятков?

Моритас удивился ее словам и, поспешно затолкав своего безропотного подопечного внутрь, тоже огляделся.

Городовые перекрыли не небольшой кусок улицы вокруг них, они перегородили весь перекресток, все дальше оттесняя прохожих. И количество стражей закона, все пребывающих, уже перевалило через отметку в полсотни.

А прошедшая через оцепление компания вовсе заставила Моритаса и Цепную напрячься и готовиться к бою. Их было пятеро, в дорогих черных костюмах, элегантных и строгих. В форменных костюмах. В форме Титулярных советников. Возглавляемые невысоким седым мужчиной лет сорока с небольшим на вид.

— Господа, — обратился он к Моритасу и остальным. — Куда вы собираетесь везти этих людей?

Моритас хотя уже и не надеялся на успех, но все же решил попытаться заговорить зубы, давая Цепной немного времени к действию, если все же не получится разойтись мирно.

— Здесь нет ничего такого, что требует особого внимания. Просто пара больных людей, нуждающихся в заботе.

— Статский советник Петр Карас, — представился маг, продемонстрировав удостоверение.

Моритас видел его издалека, но не сомневался в подлинности удостоверения.

— Господин Статский советник, — маг Воздуха уважительно склонился. — Чем обязаны высокому вниманию? Возможно, мы сможем быть полезны вам в чем-то?

— Сущая мелочь, — хмыкнул Петр. — Медленно ложитесь на землю и спокойно заводите руки за голову. Подозреваю, что ваши якобы больные подопечные — пара похищенных граждан Империи, которых мы разыскиваем последнее время. Вы раскрыты и окружены. Предлагаю добровольно сдаться и прошу не устраивать себе дополнительных проблем. Вы и так встряли по полной, — говорил все это мужчина с уверенностью и чувством контроля над ситуацией.

Четверо стоявших за его спиной служителей закона, готовых к применению силы, должны были наглядно убедить Моритаса и остальных подчиниться без сопротивления.

В другой ситуации маг Воздуха назвал бы свое положение безвыходным, а предложением сдаться — щедрым, так как в ином исходе его бы ждала только смерть в бою.

В другой ситуации.

В ситуации, когда за его спиной не стояла волшебница, владеющая магией Хаоса, одна из сильнейших, что он видел за всю жизнь.

В ситуации, когда и у нее, и у него самого в кармане не лежали бы небольшие флакончики, способные серьезно расширить способности мага на относительно короткое время. Первый существенный прорыв, которого им удалось добиться. И это вам не какая-то эссенция магии, а что-то гораздо более качественное.

— Боюсь, вы ошиблись, господин Статский советник, — вежливо ответил Моритас.

— Нисколько, молодой человек, — посерьезнел Карас. — Маг Воздуха, Моритас Доверис. Мне известна ваша личность, как и ваша деятельность за последние полтора года.

Но Моритас лишь чуть качнул головой, выражая отрицание.

— Я не об этом. Вы ошиблись в том, что окружили нас.

Цепная вскочила на карету, поднимая руки и складывая пальцы в магических знаках. Она уже приняла стимулятор, который приведет к новому истощению, но это будет позже. Сейчас девушка не побоится выйти и против десятка одновременно.

Волна грубой силы, в форме разрядов молний, переливающихся всеми цветами радуги. Пять хаотичных хлыстов врезались в правоохранителей, облизывая вспыхнувшие щиты, искрясь схлестнувшейся в противостоянии энергий. Еще несколько молний-жгутов ушли прямо в толпу, походя сжигая городовых и обычных людей не хуже адского пламени.

На какую-то секунду толпу накрыло безмолвное ошеломление. Прохожие, расширенными глазами, наполненными изумлением, смотрели на оседающий мерцающий пепел, оставшийся от тех, с кем они мгновение назад стояли рядом. Они первыми среагировали, первыми закричали, пораженные страхом и паникой. Первые сорвались с места, бросаясь куда-нибудь, неважно куда, лишь бы подальше от оторванных рук и ног, случайно не выжженных искажающей реальность магией.

На толпу обрушилась паника.

Лишь редкие маги не поддались общему порыву, пытаясь разобраться в том что произошло и выяснить не требуется ли их поддержка.

Но все это происходило за пределами спонтанного поля боя.

Вместе с атакой Цепной Моритас поднял воздушный щит и потянулся за своим флакончиком. Перевес в грубой силе на ближайшее время ему будет жизненно необходим.

Вторя его действиям, из особняка высыпались немногочисленные бойцы-наемники, вооруженные винтовками. Артефактные щиты советников хорошо держали магию, но не артефактные пули паладинов, которых по идее у наемников просто не должно быть. За последним строго следил Орден, но, кажется, недостаточно хорошо.

Первые же хлопки выстрелов заставили одного из советников поднять каменную преграду, закрывшую одновременно всех своих соратников. Хотя пули и проходили сквозь щиты, но они продолжали быть материальными объектами, которые могут увязнуть в чем-то твердом.

Моритас бросился к карете, сейчас бой не являлся их приоритетом. Им с Цепной необходимо было вытащить Доктора и подопытных. Наемники тем временем слаженно двинулись вперед, выхватывая ручные гранаты. Маг Воздуха не знал, где нашли этих отморозков, готовых не просто сражаться за деньги хоть с демонами, а в буквальном смысле умирать, но сейчас был за них благодарен. Они как раз смогут отвлечь все внимание на себя, а значит он сможет действовать более свободно.

— Доктор! Лошади! — приказал Моритас.

Маг Жизни разразился тихими ругательствами, но, хоть ему это сильно и не нравилось, послушно полез на место кучера. Моритасу оставался шаг до кареты, когда его неожиданно обрызгало кровью. Доктор с отстреленной головой свалился за дорогу, толчками выбрасывая кровь на грязный камень.

Теперь уже матерился Моритас, вынужденный падать на эту самую кровь, окончательно пачкая свой наряд и перекатом уходя под карету. Стреляли точно не советники, те до последнего пытались брать живьем. Да и за трупы их по головке никто не погладит, ведь от живых преступников, тем более магов, можно извлечь большую выгоду, даже если отбросить все остальное.

— Цепная!

Девушка уже спрыгнула вниз, укрываясь каретой.

— Стрелок, слишком далеко! — крикнула она, пытаясь перекричать грохот разрывов и выстрелов. — Я не смогу прицелиться!

Городовые, часть из которых разгоняла оставшихся замешкавшихся или отчаянно смелых и любопытных зевак, а часть уже вступила в перестрелку с наемниками, создавали какофонию шума, отчетливо напоминавшую магу Воздуха отгремевшую недавно войну. Было в этом хаосе что-то схожее, пусть и менее напряженное.

— Надо валить отсюда! — крикнул он.

— Хочешь отправиться за Доктором? — не скрывая издевательского сарказма в голосе, ответила волшебница.

Да, потеря Доктора… Не сказать, что это был невосполнимый ресурс, но с ним вполне можно было работать, а теперь неизвестно какого психа найдут на его место. Хорошо еще что образцы были целы. Пока целы…

На миг их отвлек крик наемника, сжигаемого заживо от попадания техники, которую не остановила ни магическая защита, не броня. Советники пошли в контратаку, не сдерживаясь в атакующих заклинаниях. Наемники пусть и хорошо вооруженные и оснащенные — всего лишь люди, они задержат магов лишь на десятка два секунд.

— Выбора нет… — признался Моритас, запрыгивая на место кучера.

Здесь все было заляпано кровью и мозгами мага Жизни, но на это Моритас не обращал внимания. Усилие воли и всплеск магии создал рядом с ним пылевую завесу. Потоки воздуха подхватывали песок и грязь, и закручивались, скрывая его от любых взглядов, мешая не только разглядеть что внутри, но и прицелиться. Сам он пригнулся и пришпорил лошадей, уходя с наиболее очевидной траектории удара.

Он не услышал пули, но сила Аспекта Воздуха подсказала, что над головой просвистел небольшой и очень быстрый объект. Кто бы ни был стрелком, бил он насмерть и неприятно близко к цели, словно чувствовал, где сейчас находился маг, но лишь немного ошибался.

Лошади, напуганные стрельбой, дергались, но, получив пару мотивирующих ударов по крупам, тянули тяжелую повозку прочь с опасного перекрестка. Один из магов советников, игнорируя наемников, на миг замер и выпустил Огненного Змея, стремясь достать пытающуюся удрать повозку. Но Цепная была начеку, сбив заклинание и атаковав мага Огня, заставляя его уходить в глухую защиту. Пара лучей Хаоса лишили того мыслей о продолжении атаки. Что-что, а Хаос был не самым приятным аспектом для принятия его силы на свои щиты, которые могли в любой момент начать вести себя непредсказуемым способом.

Неожиданно перед лошадью выскочил какой-то идиот в гражданском и попытался сплести заклинание. Что это было — Моритас так и не понял. Пущенная вперед и переполненная силой Коса Ветра даже не разрубила, а разорвала кретина на клочки.

И уже следующий выстрел невидимого стрелка перебивает одной из лошадей хребет, и на остатке полученного импульса ранит вторую кобылу. Карета остановилась, не успев толком разогнаться. Маг Воздуха спрыгнул с кучерского места, укрываясь за каретой от стрелка. Даже прорва сырой грубой силы не давала гарантированной защиты от огнестрельного оружия. Особенно огнестрельного оружия в руках мага. Для постановки надежной защиты нужна была не сила, а искусство, способность накладывать магию четвертого круга — более изощренную, более сложную, более эффективную. И сейчас Моритас вовсе не был уверен, что сумеет остановить пулю. Тем более не был уверен, что сумеет заметить момент выстрела, чтобы сделать это хоть с какой-то гарантией.

— Где стрелок? — крикнул он Цепной.

— Далеко, — ответила девушка, она так же пряталась за повозкой. — Выпускаем их.

Понять, о чем она, было несложно. Волшебница, осознавая, что они загнаны в тупик, предлагала выпустить на противников результат всей работы. При таких обстоятельствах вероятность того, что смогут их доставить до нужной точки, стремительно приближалась к нулю. Это полный провал.

— Ни в коем случае! — выкрикнул Моритас.

— Или так, или они достанутся им, — горячо возразила волшебница.

Кому «им» точно не знала ни она, ни сам Моритас, но попадание образцов в чужие руки было провалом значительно большим, чем смерть образцов, которую еще можно будет хоть как-то обыграть в свою пользу.

— Дьявол! — прошипел маг Воздуха.

С другой стороны улицы, уже практически пустой, из дома вышел напарник Аннэль. Мужчина в магических доспехах, выглядящих как костюм из плотной черной ткани. Он не скрывался и не прятался. Советники не обращали на него внимания, заканчивая пеленать наемников, и потому пропустили атаку. Маг Хаоса сложил магические знаки, вызывая в руках сразу пару атакующих заклинаний. Два лоснящихся гнилью сгустка маслянистых червей. Выглядело мерзко, впрочем, как и действовало. Но о последнем присутствующие узнали лишь мгновение спустя.

Пасс рукой, и оба сгустка одним слаженным ударом сорвались с места и, преодолев три десятка метров за секунду, врезались в крайнего титулярного советника. Сложная артефактная защита, свежая, заряженная и вроде бы готовая противостоять всему, вплоть до магии четвертого круга…

Схлопнулась мгновенно. Магия Хаоса поразила ее, как гниль поражает дерево, но в сотни раз быстрее. Не потребовалось и секунды, чтобы артефакт потерял все свои магические свойства и рассыпался маслянистым пеплом.

Второе заклинание врезалось в спину мага. Черви вгрызлись в его плоть, в его ауру, разрывая и поражая саму магическую суть. Три секунды. Ровно три секунды между касанием заклинания и моментом, когда куча гнилой плоти упала на мостовую.

Статский советник среагировал первым. Левая рука, отработанным множеством тренировок движением, вскинула пистолет, делая прицельный выстрел. Вторая сжимала артефакт, вкладывая в единственное заложенное в него заклинание предельное количество силы.

Пуля, зачарованная, бессильно скользнула о моргнувший на щит. Всего мгновение, за которое на пути свинцового шарика появилась непреодолимая преграда из вызванного из потустороннего пространства хаотического камня. Камня, который в полной мере им не является, но никто не сможет наверняка объяснить его природу, можно свихнуться в попытках.

Последовавший следом сгусток белого света, спрессованный, будто шаровая молния, будто упавшая на землю звезда, вызвал в реальный мир весь щит мага Хаоса. Заклинание Статского советника ничего не разрушало и не стремилось никого убить. Оно просто подавляло того, на кого было направлено. Подавляло, как опущенный на плечи груз, который невозможно поднять. Арсенал советников был полон нелетальной магии. Не летальной, но крайне эффективной.

Но недостаточно. Всего пара секунд, и хаотик сбросил бы заклинание, разрушил, извратил саму суть.

На эту новую опасную цель переключились остальные маги. Огненные Змеи, выстрелы из револьверов и ледяные комья обрушились на защиту мага Хаоса. А за ними и извлеченные из артефактов заклинания. Титулярные советники знали свое дело. Определив мага Четвертого Круга, они не сдерживались ни в средствах, ни в силе. Такого сильного мага они могли подавить только количеством примененных сил.

К сожалению, за всеми этими вспышками от магических техник они не могли видеть, что их противник, скрытый щитом, даже не напрягается.

Глава 22

Сконцентрированная атака магов законников продлилась всего десяток секунд. Десять секунд, пока дрожала тонкая стенка потустороннего камня, щедро подпитываемая магом четвертого круга. Хаотиком, ждавшим момента для ответной атаки. В этом деле нельзя было спешить, если все сделать вовремя, то и эффект будет максимальным.

Поединки волшебников — штука сложная и многогранная. Дуэль двух магов, проходящая по строгим правилам, и беспорядочная свора, в которую бросаются десятки заклинателей, одинаково сложны. Слишком много факторов, слишком много различных нюансов задают рисунок боя, создают ту симфонию противоборства, которая звучит при столкновении магов.

Все, что кроется за яркими вспышками и взрывами от столкновения заклинаний, для обычного человека схоже с представлением во время празднества. Представлением, которое может снести тебя и даже не заметить этого.

Слабые маги стремятся как можно быстрее победить, неспособные вложить много сил в одно заклинание, не выдержать продолжительного боя. Монстры, маги четвертого круга и совершенно редкие маги пятого круга, способны обрушивать друг на друга десятки заклинаний в атакующем порыве, и удерживать такое же количество магии своими щитами. Но при этом бывает что одно смертельное проклятие, пробившее защиту, вполне способно свалить и даже такого стойкого противника.

Поединки магов разного уровня могут складываться из десятков, если не из сотен сложных многоходовых сценариев. Наличие подготовки, артефактов, оружия, просто стечение обстоятельств. Все это способно изменить рисунок боя.

Чем сильнее становится маг, тем меньше он двигается. Ему легче становится сбивать, отражать и попросту блокировать чужие заклинания. Для своей же магии требуется концентрации все больше и больше, ее нельзя терять, например, из-за необходимости скакать по полю боя, особенно когда твоя защита может выдержать достаточно много.

На войне порой возрастает необходимость прятаться в окопах и брустверах. Да и огнестрел вносит свою лепту. С его появлением вообще много что изменилось, но маги все еще остались главной огневой силой армии любого государства, по крайней мере, самой мобильной из них.

Опытный маг замечает плетение пробивного заклинания, чаще успевая подготовиться к такой атаке, реже стараясь уклониться от нее. Большинство мощных заклинаний как правило, наводятся на цель (принцип наведения может быть разный, но суть одна). И в поединках магов важна такая вещь, как способность пропускать энергию.

Источник предоставляет неисчерпаемый запас энергии, вопрос лишь в том, сколько силы может пропустить через себя маг. Тут преимущество магов четвертого круга над магами третьего велико, как пропасть. Там, где средний маг третьего круга выдохнется, дойдя до своего предела, маг четвертого даже не начнет уставать, готовый и дальше продолжать битву. Слишком ощутима разница между магами разных кругов, слишком объемна власть, сосредоточенная в руках действительно сильных магов.

Когда же в бой вступают паладины с их навязчивой необходимостью сокращать расстояние для ближнего боя, все вновь переворачивается с ног на голову. И тут начинают работать совершенно другие схемы, непригодные для противостояния другим магам.

Поэтому никакой универсальной тактики не существовало и не могло существовать. Только различные тактические комбинации и стратегии. И с опытом маг учился понимать их, принимать, как нечто само собой разумеющееся. Потому что думать над стратегией во время боя чаще всего бывает некогда.

Слишком большие скорости и постоянно меняющаяся обстановка диктовали собственные правила. Только тот, кто умел разумно расходовать свои силы и действовать максимально эффективно при наименьших затратах, порой на одних инстинктах, выживал.

И потому сейчас маг Аспекта Хаоса чувствовал себя несколько странно. Статский советник с прихвостнями должен был представлять угрозу. Подготовка, снаряжение, слаженность действий. Но нет.

Атакам недоставало силы и агрессивности. Они даже не заставили его использовать более серьезную защиту, чем та, что использовалась сейчас. Маг готовился и к этому, и новый щит возник вокруг него буквально за секунду. Но нет.

И, несмотря на выучку и слаженность, противники мага просто не смогли пробить этот усиленный щит. Магия четвертого круга, щедро заполненная силой, могла бы остановить артиллерийский обстрел. Настолько велики были его защитные свойства.

Но ни одно заклинание не может быть неуязвимым, уж маг Хаоса в этом был уверен на все сто процентов. И у советников должно было найтись достаточно средств нейтрализации, чтобы пробить и этот щит.

Но в тот десяток секунд, что дали ему на раздумья, на его защиту обрушивалась только грубая, почти сырая, сила, стремящаяся проломить преграду, а не обойти ее или найти слабые места. Последние в щите точно были, но маг прекрасно об этом знал и даже подготовил хитрые ловушки, в которые обязательно должны были попасться маги, понадеявшиеся зацепить его.

Глупо и скучно.

Пара магических знаков и несложное поисковое заклинание, чтобы определить местоположение целей. Хаотик искал магию и легко находил плотные сгустки от магов, обвешанных артефактами. Затем пошла подготовка парного заклинания. Тех самых сгустков, что убили первого Титулярного советника в начале схватки.

Хаотик не спешил. Кажущаяся скоротечность боя уже давно стала для него неспешностью танца, слегка ленивого, неторопливого, сонного. Он даже не видел ничего особенного в том, чтобы использовать словесную магию, если это позволит создать конструкт с наименьшими погрешностями.

В мгновение, когда двое из четырех противников не выдерживают взятого темпа и самую малость ослабляют плотность потока со своей стороны, парное заклинание уходит к цели, вынося приговор и обрекая на мучительную смерть, если им не повезет потерять сознание от болевого шока. Остальные отвлекаются, ставят защиту, на какую способны.

Глупо.

Только Статский советник выхватывает сразу три артефакта, напитывает их силой, осознавая, что его собственных сил на это не хватит. Он явно был самым опытным среди противников хаотика.

Не слишком умный ход. Артефакт позволяет создать заклинание, но направляет его на цель все равно маг. И даже если цель одна…

Голубоватый луч парализующих чар задевает руку и уходит в сторону. Да, на это необычное заклинание не сработала уже поставленная защита, ну и что? Оно даже не преодолело сопротивление магического доспеха. Золотистая прозрачная птица врезалась в защиту и начала ее разрушать. Наконец, до старика дошло, что щиты можно не только проламывать грубой силой, но и взламывать. Но было уже поздно. Третье заклинание не получило нормального прицела, улетев куда-то в сторону.

И спрашивается — стоило ли тратить столько сил?

Атакующее заклинание мага Хаоса в это время нашло свою цель, второй Титулярный советник упал кучей гнили. Другой противник, девушка, готовит отчаянную атаку, что-то важное, на что концентрирует свою силу. Всю доступную силу.

Как опрометчиво.

Относительно несложное атакующее заклинание третьего круга, коронный луч Хаоса, улетает в Статского советника и оставшегося мага. Девушка же получает другой удар. Невидимый на фоне только что активированных заклинаний. Заклинание, которое очень легко отразить… Если не забывать о защите. Водяной шар, резко пошедший вразнос и раздувшийся от вливания силы, резко лопнул, разорвав и свою хозяйку. Струи воды под давлением режут металл, а здесь всего лишь человеческая плоть.

Теперь у его противников нет даже минимального превосходства в общей силе.

Исход предсказуем. Скучен.

Хаотик начинает заваливать противников простыми, но частыми заклинаниями, ожидая любой ошибки.

Первым ошибается более молодой маг, хватило четырех секунд. Луч Хаоса сдирает кожу и мясо с руки, лишь слегка коснувшись тела. Но болевой шок лишает противника возможности сопротивляться. Два следующих заклинания завершают дело, не давая ему и шанса.

Теперь, имея возможность сосредоточиться на одном противнике, в ход идут более сложные, но и более эффективные удары. Плеть Бездны, заклинание, которое использовала девушка-хаотичка в самом начале, напоминает разряды молний, но в его исполнении это более грозное оружие, которое не тратит заложенную магию впустую, а концентрируется на цели. Атака разом сбивает защиту, разрушая артефакт. Затем ослабляющий и лишающий способности творить магию Яд Арканы. Луч Хаоса попутно сносит голову Статского советника. Просто завершающий штрих.

Очередные случайные жертвы на его пути. Не первые и далеко не последние.

Они были интересными противниками, Хаотик это признавал. Интересными, но в то же время и слишком обычными. Стандартный набор приемов и тактик. Да, все хорошо сработано, слаженно, но так предсказуемо. Он читал их, как открытую книгу. Слишком простой противник для того, кто половину жизни провел в поединках и борьбе.

Убедившись, что с его противниками действительно покончено, маг Хаоса переключил внимание на повозку. Двое все еще прятались за ней, и он отчетливо чувствовал там родственную силу. Родственную, но совершенно неподвластную ему.

По трупу мага Жизни хаотик безразлично скользнул взглядом, лишь отметив для себя ироничную нелепость его смерти. Маги Жизни особенно старших кругов почти не убиваемые, пока в их резерве достаточно магической энергии, но вот чего они не могут, так это отрастить новую голову взамен утраченной. Досадная неприятность, да.

Где-то вдалеке шумели люди, которых окончательно вытеснили с ближайших улиц городовые, не попавшие под раздачу, да и не очень спешившие соваться туда, где вовсю разгулялась смертельная магия. Очень скоро сюда начнут стягиваться маги, стоящие «в гарнизонной службе». В Империи с этим был изрядный бардак, так как официально все маги, находящиеся в городе, являлись его гарнизоном. Но на деле слишком малая часть их имела минимальный боевой опыт, чтобы хоть что-то собой представлять. А пока тех, кто имеет реальную силу, проинформируют, пока они разберутся, что к чему, пока соберутся хотя бы в один отряд… Время еще есть.

А время ему потребуется, потому что два мага, засевших за телегой, представляли большую угрозу, чем уже погибшие стражи правопорядка. Эти двое не будут сдерживаться, не будут играть по правилам, и точно имеют боевой опыт. Про Моритаса, с которым маг Хаоса был даже мельком знаком, это можно было сказать однозначно.

Хаотик обернулся к окну, откуда стреляла его напарница. Девушку не было видно, лишь темный провал окна и ничего более, но это не говорило о том, что ее там не было. Маг подал едва заметный условный сигнал, прежде чем двинулся к повозке.

Раздался выстрел. В наступившей после боя тишине он прозвучал раскатом грома, провоцирующим противников на атаку.

Но произошло совсем не то, чего он ожидал.

Порыв ветра поднял в воздух какое-то запредельное количество пыли, мгновенно скрывая не только повозку, но и половину улицы. Затем чувства хаотика резануло магией. Волшебница колдовала его аспектом, но применяла его для заклинаний другой стихии.

Магия Смерти.

А затем, еще до того, как он успел отреагировать на это, пораженный наглостью девушки, заржали кони. Мертвые лошади, поднятые магической силой, издавали звуки, невозможные для живых существ. Поднятые мертвецы, их гогот заставлял слабых духом сжиматься в страхе. Хаотик же испытал знакомое чувство, ощущение присутствия за спиной потусторонней силы, бесконечно терпеливой. Ржание мертвых коней напоминало ему холодный выдох привратника, возвращавшего души обратно к Великому Духу. Или развоплощавшего их, если верить преданиям, а не трактовкам Церкви.

Замешательство, но лишь секундное. Было ясно, что лошадей подняли для того, чтобы вывезти повозку.

Усилие воли, и в сторону поднятых мертвецов летит луч Хаоса…

Летит, чтобы тут же разбиться о преграду из воздуха плотного, как сталь. Не теряя времени, маг самого переменчивого из аспектов начинает плести другие заклинания, способные пройти сквозь любые материальные объекты, чтобы подействовать на саму суть магии, поднявшей мертвецов. И не успевает. Самую малость, но все же.

Магия Хаоса, чужая, злая, как демон, врывается в его чары, начиная крушить и рвать на куски все, к чему прикасается. Давно он не ощущал на себе воздействие магии собственного аспекта, возникло промедление.

Раздается выстрел. Аннэль бьет вслепую, но с помощью магии, которая помогает ей ориентироваться даже в такой обстановке. И пуля, благодаря вложенной в нее магии воздуха, немного разгоняет пылевую завесу, позволяя на секунду рассмотреть лошадей.

На это последовал ответ.

Плотный, свистящий от переполняющей его силы, сгусток ветра улетел прямо в позицию, где схоронилась Аннэль. Хаотик попытался сбить заклинание, подействовать, увести в сторону, ослабить… Не сумел. Никто не всесилен. Ни один аспект не имеет подавляющего преимущества над другими. Моритас отлично знал, как защитить свое заклинание от магии Хаоса. Ему доводилось работать в связке с этой магии во время войны достаточное количество раз, чтобы подумать о мерах защиты.

Комната, где скрывалась Аннэль, взорвалась. Весь собранный магом Воздуха объем гулко разорвался внутри, как артиллерийский снаряд. Снесло два этажа, сорвало крышу, во все стороны летели куски стен.

Заклинание, создавшее пылевую завесу, в одно мгновение рассеялось, потеряв удерживающий ее в таком состоянии импульс. Поднятая пыль замерла на миг, зависла в пространстве, чтобы через пару секунд осыпаться на землю.

Повозка была открыта. Два существа, не человека, стояли рядом, а за их спинами стояла Цепная. Поднятые некромантией лошади были просто отвлекающим фактором, не более. Они выполнили свою роль, концентрируя все внимание на себе.

Хаотик атаковал.

Проклятие разложения, способное превратить здорового человека в лужу слизи за секунды. Цепная рассеяла это заклинание в десятке метров от двух подопытных. Луч Хаоса, посланный в Моритаса, завяз в стене спрессованного ветра. И даже несмотря на это, Хаотик продолжал держать заклинание, для мага Воздуха такая защита была пределом концентрации, не позволявшая сделать ничего более.

Новое проклятие, на этот раз видимое, напоминающее неторопливо приближающуюся алую шаровую молнию. Цепная потратила секунду на попытку блокировать ее, никто не мог знать больше о защите заклинаний от аспекта Хаоса, чем сам маг Хаоса. И вместо защиты Цепная, которая в этом хоть и была хороша, но уступавшая в опыте, бросила под заклинание одного из подопытных.

Хаотик мысленно поморщился, останавливая заклинание. Девчонка либо поняла все правильно, либо просто действовала наудачу и не прогадала: подопытные нужны были ему живыми. Но необязательно целыми.

Следующее заклинание прорезает глубокой трещиной землю. На очередном шаге подопытный вступает в яму вместо твердой поверхности. Пролом закрылся мгновенно, укоротив ногу бездумно попавшей в подставленную ловушку жертвы до бедра.

Цепная беззвучно ругнулась. Она слишком сконцентрировалась на противодействии противнику и не заметила этого заклинания, и не смогла его остановить. Первый подопытный пусть и не потерял способности двигаться, но мобильность опустилась на уровень быстрого перебирания руками. Второй — оказался ловчее, к цели шел не напрямую, а бессистемно виляя. Он был сильнее предыдущего. Он был магом, точнее, тем, что было сделано из мага. И далеко не по его доброй воле.

Хаотик прерывает луч Хаоса, быстро формирую совершенно иное заклинание. Моритас, с трудом державший защиту и уже практически отчаявшийся сделать хоть что-то, не успевает вообще ничего. Девочке же не хватает знаний, чтобы разобраться в происходящих в эти мгновения манипуляциях.

Подопытный не добегает десятка шагов.

Хаотик накрывает все вокруг себя переменным потоком. Сложное, даже для его четвертого круга, заклинание. Волны изменения понеслись в разные стороны, причудливо перекраивая реальность. Магию не просто так делили на круги, и не просто так между кругами была целая пропасть. Пропасть не только в силе, но и умениях.

Асфальт поплыл, местами прорастая кислотного цвета травой, местами обращаясь лужами разноцветного масла, а кое-где превращаясь в обычную грязь. Подопытный удивленно замер, глядя на собственные руки. Его тело не менялось, внутренняя магия тела отторгала изменения, но разум все равно испытывал на себе всю прелесть воздействия Хаоса, хотя сложно было сказать, что именно видел и чувствовал подопытный.

Цепная закрылась, она защищалась как могла, и изменения ее обошли. Карета обратилась какой-то безумной тварью, похожей то ли на рептилию, то ли на четвероногую птицу. Тварь сразу постаралась сбежать, оттолкнув Моритаса, но прошла лишь пару шагов и развалилась на какие-то неживые обломки. Впрочем, часть из которых еще пару секунд пыталась двигаться. Маг Воздуха упал на колени, хватаясь за собственные руки, то превращающиеся в потоки ветра, то вновь обретающие плоть.

Цепная ответила. Луч Хаоса пролетел половину разделяющего двух магов Хаоса пространства и исчез. Просто исчез, влившись в окружающий бедлам, добавляя ему красок безумия. Девушка попыталась обратить свою силу пламенем, метнув его в противника, в надежде, что более сложный конструкт окажется стабильнее. Не помогло, хотя огненный шарик и преодолел большее расстояние, чем предыдущая ее атака.

Внезапно ожил подопытный и вновь бросился на мага Хаоса. Хаотик чуть сосредоточился, преобразив свою руку в мощное щупальце. Удар был почти небрежный, но и его было более чем достаточно. Подопытный отлетел в сторону и отключился.

Цепная ухмыльнулась. Она не пропустила момент формирования щупальца. Сбитая с толку незнакомым заклинанием немного растерялась, но сейчас, увидев, как ее собрат манипулирует вырвавшейся на волю силой…

Новая атака последовала незамедлительно.

Все тот же луч Хаоса, привычное заклинание, действенное, эффективное, родное. Простейшее и в этот раз измененное. Луч не смешивался с окружающим хаосом, а впитывал его. Забирал. И несся в неизвестного противника неумолимым воплощением желания своей хозяйки. Желанием уничтожить, разорвать, испепелить. Он стремился нарушить порядок, возникший даже в подвластной Хаосу области.

Хаотик ответил таким же лучом, на большее не хватало концентрации, она уходила на поддержание сложного заклинания. Заклинания, нейтрализующего мага Воздуха и сделавшего бесполезным половину арсенала Цепной. Заклинания, делавшего своего исполнителя хозяином положения. Лучи врезались, сошлись, пытаясь перебороть друг друга, но были равны.

Хаотик уверенно двинулся вперед. Достаточно подойти поближе, и он достанет ее щупальцем, или придумает что-то еще. Благо в его арсенале хватало различных вариантов на все случаи жизни.

Но у Цепной было свое представление о дальнейшем развитии их схватки. Она подняла свободную руку и направила ее на своего напарника. Пара секунд, и Моритас освобождается от хватки. Боевому магу, закаленному на войне, не потребовалось и мгновения, чтобы перейти от удивления к действию. В таких ситуациях мозг пытается анализировать ситуацию максимально эффективно, чтобы спастись из западни. Одно из сильнейших своих заклинаний маг Воздуха плел так быстро как никогда.

Хаотик останавливается, но понимает, что не может вмешаться в сотворение магии. И не успевает снять сложное заклинание.

Цепная не заставит себя долго ждать. И…

Раздается выстрел и разрушает только что сложившуюся картину боя.

На лице молодой волшебницы замирает удивление. Ее магия рассеивается, и луч Хаоса противника едва ее не накрывает. Но Моритас успевает, хотя и ослабляется защитой. Его воздушное копье сбивает мага Хаоса с ног, раня, нанося глубокие порезы.

Маг Воздуха пользуется краткой паузой, успевает добраться до напарницы и, подхватив ее на руки, бросается прочь. Хаотик поднимает руку, чтобы нагнать его заклинанием…

Но не атакует.

Подопытные в его руках, больше ничего не нужно. Он оборачивается, находит взглядом Аннэль. Девушка лежит на камне, лицо поцарапано, из ушей идет кровь, но она жива. Упертая девчонка.

Поле боя осталось за ними.

Глава 23

Вскочил рывком. Тело переполнялось энергией, хотелось встать, бежать, прыгать, кричать и двигаться, как можно больше двигаться. Подавить этот порыв удалось далеко не сразу. Только после этого я нормально огляделся, чтобы понять, где вообще нахожусь.

Палата. Судя по всему, больница Зака, не удивительно. Разве что палата какая-то…

Нет, это была небольшая каморка, вроде комнаты для отдыха персонала. Я лежал не на больничной койке, как предположил сначала, а на неудобном диванчике, скрипевшем от моих телодвижений. Поднялся, вновь испытывая прилив сил и желания к немедленному действию. Это ни с чем не сравнимое ощущение!

Магия вновь наполняла меня до самых краев, бурлила, готовая откликнуться, казалось, даже на самый маленький волевой посыл. Ощущение, которое очень сложно описать словами — это надо чувствовать. Я снова полноценный, настоящий маг, не ограниченный в силах, не нуждающийся в постоянных порциях эссенции, чтобы хоть как-то поддерживать свое состояние на приемлемом минимальном уровне.

Рада!

Радость от заново обретенной силы тут же испарилась, сменившись беспокойством. Ритуал пошел не по плану, это я помнил отчетливо. И если со мной все в порядке, то совсем необязательно, что все в порядке и с ней. Ведь я не просто так оказался в больнице!

Я выскочил в коридор, не сразу сориентировавшись, где нахожусь. Даже персонал больницы найти удалось не сразу. Но мой очень настойчивый вопрос вкупе с крайне убедительными интонациями позволили быстро разобраться, куда идти.

Зака я встретил, сворачивая в указанный персоналом коридор. Я знал эту часть больницы. Палаты интенсивной терапии. Проклятие!

— Что с ней⁈ — подскочил я к парню, требовательно смотря на него.

Маг Жизни, и мой, теперь уже, кажется, бывший, друг, поморщился.

— Не кричи. Ее состояние стабильно, — он замолчал, действуя этим мне на нервы.

— Зак! Не зли меня, отвечай нормально. Иначе будешь вспоминать, как вправлять нос самому себе.

Теперь мы с ним примерно на одном уровне, и оба наполнены силой из Источников. Уж на то, чтобы начистить одну наглую морду, сил мне хватит с запасом даже с учетом того, что наглая морда — маг Жизни, который может такие травмы исправлять буквально в течение пары минут.

— Я сказал — стабильно. Стабильно плохо, если так хочешь подробностей. И это не ты мне должен вопросы задавать, а я тебе. Какого демона ты там сотворил⁈ — на последних словах он уже в ответ яростно смотрел на меня.

Я чуть отступил, пытаясь вспомнить подробности, которые от меня ускользали.

— Понятия не имею. Знаю только, что в конце что-то пошло не по плану.

— Я вырубил тебя, — неожиданно признался Зак. — А до этого ты начал забирать ее силы.

Это звучало по меньшей мере бредово.

— Это невозможно! Ритуал может много чего вывернуть, но такое вообще невозможно, в принципе. Или мне напомнить тебе…

— Законы Дорана-Говера я знаю ничуть не хуже тебя, — оборвал меня Зак. Уж он точно прекрасно был осведомлен о таких вещах, ведь мы учились в одном учебном заведении и у одних и тех же учителей. Различался лишь уклон обучения. — А теперь ответь мне на один вопрос. Где кухня?

— Причем здесь… — начал я возмущаться, не понимая, как его в этой ситуации может волновать еда, но замолчал.

Он спросил меня не про кухню, о которой уж Зак должен был прекрасно осведомлен, а про ближайших открытый огонь. И я почувствовал. Не просто ближайший, а все вокруг, на неопределенном расстоянии, но действительно все. Просто чем дальше, тем слабее ощущался источник огня.

— Какого⁈… — слов у меня не было. Осознание этого ошеломляло и путало мысли.

— Добро пожаловать на третий круг Аспекта Огня, — несмотря на смысл слов в интонациях Зака не было никакой радости. — Чувствительность к стихии прилагается.

Я промолчал, потому что, кроме матов, на языке все равно ничего не вертелось. Это было невозможно. Инициация источником чужого аспекта давала только начальный доступ к магии другой стихии. И не было никакой гарантии, что новую стихию получится развить до уровня хотя бы второго круга. Все же Огонь был чуждой стихией, хоть я и был к таким изменениям более предрасположен, чем маг другого аспекта. Я же получил намного больше. Я получил невозможное, то ради чего мне бы пришлось потратить в лучшем случае месяцы, и это с учетом того, что я хаотик.

— Что ты видел? Во время ритуала? — спросил маг Жизни, посмотрев мне в глаза.

— Ее воспоминания. Все подряд, не только то, что касалась обучения владению огнем. Я формировал свою связь с пламенем на основе того, что показывала она. А потом… Потом понял, что занимаюсь ерундой. Что у меня есть образец многократно более глубокой связи… Не знаю, откуда он появился, но я его видел. И принял на себя, — я встряхнул головой. — Демоны, это невозможно, Зак! Иначе у нас бы толпами бегали универсалы, мастера всех возможных стихий!

— Невозможно, — кивнул он. — И я о таких вообще не слышал, кроме членов Императорской семьи. Вот те истинные универсалы, годами тренировавшие владение всей магией. Но ты как-то забрал ее силы.

Зак отвернулся, устало потирая глаза. Только сейчас я заметил морщинки на лбу и мешки под глазами. Для мага Жизни, что может поддерживать себя в идеальном состоянии все это говорило чуть ли не о крайней степени усталости.

— Так что с ней? — напомнил я о главном вопросе.

Зак внимательно посмотрел на меня.

— Вы с ней связаны, верно? Куда больше, чем…

— Я тебя сейчас точно ударю! — пригрозил уже вполне серьезно, без шуток. Сколько можно уходить от ответа на простой вопрос!

Маг Жизни хмыкнул, но тему развивать не стал.

— Ей плохо. За время войны я много разного видел, но такие странные повреждения — впервые. Я знаю, как лечить угнетение организма, неважно от проклятия или травм. Я знаю, как купировать повреждения ауры, чтобы остановить деградацию, пока не началось естественное восстановление. Но все это не то. Она будто просто постарела лет на сто пятьдесят — поморщился парень. — Я вылечил все повреждения, ее аура стабильна и, более того, получает силу из источника, пусть и не в том объеме, как при полноценной инициации. Но полного восстановления не происходит. Так, как это бывает у очень старых магов, когда тело, физическое и духовное, просто полностью исчерпало себя. Нельзя взять и вылечить старость.

Старость?

Я потрясенно отошел, привалившись к стене и только благодаря этой опоре не опустившись на землю. Тело стало каким-то немыслимо тяжелым, скорее я почувствовал навалившийся груз.

— Это я сделал…

Зак отрицательно покачал головой:

— Ритуал прошел странно, и…

— Я встречал такой эффект, — оборвал я мага Жизни, который пытался что-то объяснить. — Уроды, с которыми боролась моя семья, изобретали много дряни. Порой даже гениальной и выходящей за рамки обычных представлений о магии, но все же… Преследовалось в основном две цели — увеличение магического потенциала… и продление своей жизни. Один мудак добился немалого успеха во втором. Когда до него добрался мой отец, эта тварь жила уже четвертую сотню лет. Он скрывался в своем особняке на окраине королевства, раз за разом выдавая себя за очередного наследника угасшего рода. И делал это довольно успешно, чтобы поверить в собственную гениальность, в какой-то момент он начать делать ошибки, — рассказывал я все это спокойным безэмоциональным тоном. Это позволяло отвлечься от мыслей о произошедшем, но скорее я занимался самообманом. — Особыми магическими силами он не мог похвастаться, и дело разрешилось очень быстро. Отец нашел ритуальный круг, можешь догадаться — какой, хотя и с рядом изменений.

Зак тихо выругался. Да, магия — штука очень сложная. И когда ты владеешь Хаосом, начинаешь привыкать, что некоторые законы и константы вполне возможно обойти. Хаос не признает порядка, хоть и на изменение некоторых вещей требуется прорва сил.

Кажется, я подсознательно повлиял на ритуал, даже не зная, что именно делаю. Всю жизнь мне вбивали в голову понимание той опасности, которую несет моя сила. И в самый важный момент я об этом забыл.

— Что делать? — Зак справился с эмоциями, переключаясь на рабочий лад. — Мне нужна информация. И ты не жизнь забирал, а магию!

Я встряхнулся, пытаясь выудить из памяти хоть что-то.

— Немного могу посоветовать, но… Я должен ее увидеть. Необходимо понять…

Зак нахмурился… и кивнул. Мне несложно было догадаться, насколько сильно он хочет послать меня подальше. И все же он позволил мне сделать это, а пока мы шли к палате, я рассказывал все, что знал. Впрочем, в основном вся имеющаяся у меня информация сводилась к тому, что телу нужно дать время вернуться к нормальному состоянию, поддерживая утекающую жизнь, насколько это возможно. И как только тело перестанет считаться себя старой рухлядью — появятся позитивные тенденции.

Проблема была в том, что из жертв тех ритуалов выживал лишь один из десяти. Нетрудно догадаться, что выжившие были, только благодаря им этим ритуалом заинтересовалась королевская семья. Его изначальный создатель такими вещами был не сильно озабочен.

— У тебя несколько минут, не более. Она еще слишком слаба, — сообщил мне маг Жизни, оставаясь за дверью.

Рада выглядела плохо. Бледная, слабая, она лежала на кровати, закрыв глаза. Стоило мне подойти ближе, как глаза приоткрылись. Тусклые, пустые. И тем не менее она улыбнулась. Вот только даже это стоило ей определенных усилий над собой.

— Я боялась, что Зак тебя не впустит. И я так рада, что с тобой все хорошо.

Я тоже попытался улыбнуться, но вышло, наверное, не очень искренне.

— Рада, я…

— Все хорошо, — прервала меня девушка. — Скажу тоже, что говорила ему — я не так плохо себя чувствую, как кажется.

Она прекрасно понимала, что обманывает меня, как и видела, что я в это не верю, возражать я не стал.

— Очень надеюсь, — я присел на край кровати, взяв ее за руку и как можно более убедительно произнес: — Зак сделает все, чтобы ты поправилась.

— Эй! Я не собираюсь тут разлеживаться! Тебе еще предстоит организовать мой побег. Снова, — Рада продолжала улыбаться.

А вот мне пришлось пересиливать себя, чтобы изобразить хоть какую-то радость. Ненавижу свою силу. В такие моменты я ненавижу Хаос. Он может оказать свое влияние в самый неподходящий момент и когда этого меньше всего ждешь. Хаос опасен.

— Боюсь, так просто во второй раз не выйдет, — предположил я. — Зак сторожевым псом сторожит снаружи и, кажется, в этот раз за окнами тоже будут следить.

— У тебя будет время подготовиться, — заметила волшебница. — Не разочаруй меня!

— Как я могу посметь⁈ — картинно возмутился я. — Ради тебя я разработаю самый лучший план побега из всех возможных.

Она попыталась поднять руку, призывая меня приблизиться. Я охотно придвинулся, нежно ее поцеловав.

— Задание Атарисов. Тебе нужно справиться, — тихо, но твердо произнесла девушка, глядя мне прямо в глаза. — Не сомневайся ни в чем. В Империи борьба между влиятельными Домами — норма. Эта борьба — шанс возвыситься. Мы должны им воспользоваться.

Я серьезно кивнул. Никогда не занимался убийствами. Но успел поучаствовать в расследованиях убийств, порой весьма заковыристых, где очень сложно определить кто является убийцей на самом деле. У меня нет времени на вдумчивое планирование и серьезную подготовку, придется импровизировать.

— А потом мы сможем больше времени уделить друг другу, — снова улыбнулась Рада.

В этот раз я сумел улыбнуться искренне и с радостью.

— Я люблю тебя.

— Да. А я тебя. Возвращайся, — устало попросила Рада.

— Заскучать не успеешь, — пообещал я.

Наконец-то за долгое время я чувствовал, что делаю что-то не ради чьих-то целей и интересов, а ради себя. Эввераны еще не стали мне родными, но стали близкими. Их цели становятся моими целями, их выживание — моим выживанием. Благодаря Раде. Иронично, что и она, и я — пришлые. И, возможно, именно за нами будущее рода.

Но это не важно. Не сейчас.

* * *

Я едва не загнал коня, спеша в Дизизис.

Передо мной стояло две проблемы.

Первая — найти Антала. Чтобы нападать, нужно было достоверно знать, что он точно будет находиться в каком-то конкретном месте и в конкретное время.

Вторая — силы. Штурмовать дворец Генерал-губернатора или его виллу в одиночку — самоубийство. Найти наемников, которые взялись бы за такое дело… Почти нереально. Не в такой срок, да и где взять финансы, чтобы предложить соответствующую оплату?

Начинаю думать, что в империи такие люди находят себе работу, но в королевстве наемники такого профиля практически не встречались. Я бы знал.

У меня было кое-что другое. Бывшие дворяне королевства. Среди них могли найтись те, кто пойдет на риск, когда уже особо и нечего терять, или слишком сильно желание отомстить хоть кому-то из имперцев. Томэк же нашелся. Осталось найти их. И как-то убедить сотрудничать.

Была третья проблема. Сделать все так, чтобы о моем участии в покушении и убийстве не знала бы каждая собака в городе. Последнее, пожалуй, было самым сложным.

И здесь мне мог помочь приобретенный аспект Огня. Даже если бы я замаскировал свою личность, использование магии Хаоса… Один раз на меня уже выходили просто из-за аспекта, выйдут и во второй. А вот использование пламени поможет. Надеюсь.

Постепенно начал вырисовываться план действий. Хоть какой-то, по крайней мере, это лучше, чем отсутствие оного.

На середине пути я заглянул в один из городов, закупился некоторыми вещами и косметическими мелочами. Тоже повторил в следующем, а заодно и в третьем. Только завершив необходимые покупки выехал в лес и переоделся, стараясь, насколько возможно, изменить свою внешность. Непривычная одежда, немного иное лицо. Потратив некоторое время на сомнения, все же решился нанести себе временный и приметный шрам на лицо. Зак сведет, или даже сам, справлюсь. Видел такой когда-то у одного из пойманных заезжих. По нему его, собственно говоря, и опознали, не сумев припомнить остальные детали. Этим нюансом восприятия я и собирался воспользоваться.

Затем применил магию к себе вновь, но уже для изменения голоса. Первая попытка заговорить окончилась кашлем, но через несколько аккуратных правок в структуре заклинания, удалось добиться вменяемого эффекта. Я заговорил совершенно не своим голосом.

Все это не защитит от серьезной проверки личности, но позволит избежать раскрытия от любого случайного взгляда.

Закончив с преображением, я продолжил путь.

И, чем ближе я подходил к Дизизису, тем больше встречал груженных в дальний путь карет и повозок. Создавалось впечатление, будто люди бегут из города. Что я успел пропустить?

В дороге спрашивать не стал, но въехав в город, спросил у первого же городового.

— Уважаемый, что случилось? Куда все бегут?

Тот смерил меня профессиональным взглядом. Городовой сразу понял, что я не обычный смертный, чтобы вытирать об меня ноги. Так как я обычный крестьянин не выглядит, но в социальном статусе до конца не разобрался, решил ответить ровно.

— Там военные корабли в заливе, — кивнул он в сторону названного залива. — Говорят целый крейсер. Но я бы не верил. Брешут. Или не разбираются.

Военные корабли? Имперские?

— Чьи корабли-то? — решил для начала уточнить я.

— Так северян, — пожав плечами, ответил городовой.

Я замер, принимая решение. И, подумав, решил доехать до какого-нибудь места, откуда можно будет увидеть все своими глазами. Лучше сделать собственную оценку этому, а не доверяться чьим-то словам.

На улицах было людно, я двигался немногим быстрее простого прохожего. Это давало время подумать.

У королевства не было крупного флота, только минимум, необходимый для охраны торгового флота. У нас попросту не было места для строительства крупных верфей, и ничего тяжелее легких быстроходных крейсеров не создавалось. Не было на то большой необходимости, да и морской торговли был совсем маленький процент.

А вот у северян флот был. Они давно бодались с другими морскими державами за контроль над морями. Насколько я знал, наша морская торговля была не столь внушительной, чтобы составлять конкуренцию, и каким-то образом три десятка лет назад получилось заключить торговый союз. Северяне получили дополнительные «свои» порты там, где стояли наши торговые фактории. Мы — дополнительную защиту. Моя семья не вникала в нюансы, это нас не касалось, и всех подробностей я, понятно, не знал и знать не мог.

Крейсер северян — это махина здоровая. Если очевидец не ошибся, конечно.

Не ошибся.

Спрыгнув с коня и подойдя к площадке, откуда можно было рассмотреть порт, гавань и весь залив, я увидел корабли. Флаги северян не давали возможности усомниться в принадлежности судов, да и никто иной не будет вставать под их флаги, если не хочет неприятностей от этих славных мореходов. Два полутранспортных фрегата, четверка эсминцев и крейсер. Крейсер. Большой, тяжелый крейсер. Я даже узнал модель. Корабли этого проекта начали строить, когда я начинал обучение. Тяжелые кораблики. И крайне злые. Три трехорудийные башни главного калибра. Внушительного главного калибра. Достаточного, чтобы за день превратить половину города в дымящиеся руины.

Не на чашку кофе, чувствую, они заглянули.

Я понял, что и без того ограниченное время начало быстро утекать сквозь пальцы. Такой корабль здесь для ведения переговоров с позиции силы. Империя, раскинувшаяся на огромную территорию, имела достаточно прибрежных регионов. Имела и флот, очень серьезный. Не берусь судить, что превосходящий флот северян, но не уступающий точно. Он не сидит без дела, и уж тем более его не так быстро перекинуть в другой регион, однако рано или поздно он прибудет сюда. А значит эскадра здесь не задержится. И каким бы ни было содержание этих переговоров, Атарисы почти наверняка готовились к тому, чтобы перехватить рычаги управления до того, как переговоры закончатся. В идеале — до того, как они начнутся, но это уже нереально.

Для меня важно одно: у меня не просто мало времени. У меня его вообще нет. Совсем нет.

Глава 24

Подстегнутый острой нехваткой времени, я отправился к особняку Черосов. Камил и Белла меня не интересовали. Мне нужна была Лили. Пришлось запастись едой и водой, потому что ожидание могло затянуться надолго. Да, рано или поздно она отправится к своим друзьям, и если повезет, выведет меня на дворян королевства. Если повезет. Очень сильно повезет.

К счастью, в округе было достаточно брошенных домов, где я смог найти себе место, позволяющее скрытно вести наблюдение.

Из действительно потенциально приемлемых вариантов было всего три: Брексели и законники, Темпесты и Лили. Остальные… без гарантии получить удовлетворительный результат за отведенное время. Даже если его было бы больше, все равно не так уж много вариантов.

С Титулярными советниками все было сложно. Да, навести меня на Антала они могли… Но! Сразу возникает куча вопросов о причине моего интереса. Им по профессии положено такими вопросами озадачиваться. А никакого вменяемого объяснения у меня не будет. Сказать, что на Антала готовится покушение? Так это очевидно, одна попытка была, даже не смешно. Сказать, что имею некую важную информацию? Почему не поделюсь с ними, ведь они вполне компетентны, чтобы обеспечить должную защиту или хотя бы помочь с ее организацией? Даже если придумаю нечто правдоподобное, как только Антал умрет, о моем интересе вспомнят сразу, в этом можно не сомневаться. В итоге гарантированы проблемы, с которыми придется что-то делать.

Темпесты в этом отношении ничуть не лучше. С ними актуальны все те же сложности, с одной только поправкой: Темпесты не будут задавать мне вопросов, они просто начнут меня шантажировать связью с убийством Антала. И это в разы хуже, чем с Титулярными советниками. С другой стороны, Темпестов, Меченого и всех свидетелей можно в теории просто придушить. Концы в воду, как говорится, и не думаю, что их пропажа будет усилено расследоваться. Тем более, если учитывать, что Темпесты не имперские аристократы.

С точки зрения выполнимости и надежности — самый лучший вариант. Но меня беспокоит моральный аспект. Не чувствую я себя хладнокровным убийцей, способным резать людей десятками. А сотрудничать, стараясь показывать кнут в виде возможности агрессивной реакции с моей стороны… Дураков злить. Мага четвертого круга, я думаю, в их среде нет. А пряник в виде сотрудничества на взаимовыгодных условиях… Слишком ненадежно.

Да и сам по себе этот род те еще хитрые лисы, и никогда не знаешь, когда они тебя предадут ради получения выгоды.

Последними остаются ларрианские дворяне. Сами, находясь на нелегальном положении, они имеют меньше всего возможностей на меня давить и шантажировать. Напакостить, конечно, все равно могут. Но именно тут легче всего купировать угрозу, и даже сохранить тайну своей причастности к убийству Антала. В теории. В очень большой и подвешенной теории, потому что из-за любой мелочи все может пойти не так.

К сожалению, с налаживанием контакта было множество сложностей. Проще всего было бы с Брекселями, но это гиблый вариант, я его даже всерьез не рассматривал. Темпестов несложно найти, но тут много подводных камней. Сразу требовать контакта с Меченым? Или сначала рассказать Курту о своих планах? Если рассказывать, то сколько? В общем, тоже куча проблем.

С последним вариантом… в теории… все должно быть гладко. Понаблюдаю, сам выберу того, с кем идти на контакт. Сам определю, сколько стоит сказать, а о чем умолчать. Главное, чтобы у Лили в ближайшее время был контакт со своими знакомыми, о которых она с такой гордостью рассказывала. Бедная девчонка, сама не заметит, как будет втянута во все это по самые уши и повязана по рукам и ногам. Единственное стоит проконтролировать, чтобы в итоге она не была связана с тем, что начнется после.

Сегодня Великий Дух был, похоже, на моей стороне. Всего через четыре часа слежки Лили покинула дом, одна. Я даже проголодаться не успел. Дальше начиналось сложное, хотя и выполнимое. Асом в наружной слежке я не был, изучив самый базис, но и девочка в этом не разбиралась совершенно.

Она, если судить по ее поведению, даже не почувствовала наблюдения. Оглядывалась в неподходящий момент, странно выбирала маршрут, при этом почти не делала остановок, позволяя мне удерживать дистанцию просто шагая следом. Это было как-то даже слишком просто. У меня начали возникать подозрения, что меня банально заводят в ловушку.

По этой причине вторую половину пути я сам старался всячески обнаружить наблюдение или чье-либо подозрительное внимание. Но ничего не заметил, впрочем, это еще ни о чем не говорило.

И когда Лили, наконец, подошла к одному полузаброшенному дому, остановившись у входа, чтобы оглядеться и убедиться, как она думала в отсутствии преследования, я боролся с желанием броситься бежать. А затем, когда она вошла, некоторое время стоял, чтобы удостовериться, что это не уловка.

Напрягся, прислушиваясь к своей силе. Излишне усердное применение «магического взгляда», как называли эту способность неграмотные идиоты, могло повлечь обнаружение. Поэтому я очень осторожно прислушивался к течениям магии, стараясь всего лишь понять, есть ли маги в доме.

Маги были, но мало. Двое, может, трое. Никаких намеков на заклинания, сторожевые или охранные. Первые только сообщали хозяину о вторжении, вторые могли и приложить чем-нибудь незваного гостя, а не только не впустить внутрь.

Всегда оставалась вероятность, что внутри кто-то на порядок более крутой, чем я, специалист, умеющий и себя скрыть, и ловушку незаметную поставить. В конце концов, никто не отменял чисто механические средства защиты, которые таким способом обнаружить вообще проблематично. Но у меня не было времени, приходилось рисковать.

Входить через дверь? Внаглую, делая вид, что знаю, куда иду. Внутри сориентируюсь по ощущению магии и найду, в какую комнату зашла Лили. Ну… Пятьдесят на пятьдесят. Может, получится, а, может, и нет.

Попытаться проникнуть скрытно? Дом наполовину заброшен, но это не значит, что там совсем никого нет. Да и какая-нибудь скрипнувшая деревяшка под ногой могла разнести звук на весь дом. Что же, выбираю первый вариант и понадеюсь, что мой маскарад меня защитит.

Дверь открылась со скрипом, в прямом смысле. Под ногами камни и мусор. Хорошо, что не попытался идти скрытно — тут не скроешься. Да и зачем? Пара людей в лохмотьях бросили на меня короткий взгляд и тут же потеряли интерес. Пара дверей в квартиры стояли на местах, остальные были выбиты, позволяя рассмотреть разруху внутри. Интересное местечко. Впрочем, меня все это сейчас не интересовало.

Убедившись, что никто мне мешать не собирается, я поднялся на второй этаж, осторожно обследуя окружение магическим взглядом. Мне повезло — два источника магии, тусклых, слабых, находились в одной комнате. А соседняя квартира пустовала, если не считать хлама и обломков мебели. Мне было почти физически больно видеть свой город в таком состоянии, и больше от бессилия что-либо изменить.

Заняв квартиру и убедившись, что посторонних в ней нет, я начал медленно и осторожно плести заклинания. Свой источник силы снял все ограничения, и теперь я мог действовать в полной мере, насколько это вообще возможно с другим аспектом магии.

Я слегка замаскировал свое присутствие, чтобы не выделяться большой концентрацией магии и не быть случайно обнаруженным. А затем создал заклинание определения. Попытка подслушивания могла вспугнуть, все же заклинание, способное определить даже попытку, было просто и малозатратно. Но если действовать хитрее, в обход… В общем-то, мне было плевать, о чем там говорят. Куда больше интересовали меня личности собеседников.

Заклинание легло не сразу, было даже немного непривычно сдерживаться от случайного переполнения плетения магией. Сказался долгий режим экономии, да и сам Хаос всегда что-то да пытался внести в параметры плетения, его необходимо было контролировать. Заклинание заработало.

И я слегка опешил. В первые мгновения.

Лили разговаривала с Анжеликой. Узнавание пробудило столько воспоминаний и всего, что нас раньше связывало. Мне было что вспомнить, но я все же загнал эмоции и образы на положенное им место. Эта встреча была даже удачной. Надеюсь. Как минимум у меня была надежда без проблем договориться с ней о некотором сотрудничестве.

Я ждал, пока они закончат разговор. Была опасность, что Анжелика уйдет вместе с Лили, но тогда я просто прослежу уже за ней, пока не найду подходящий момент для разговора. Подслушивать не пытался, скрывая себя, я лишь проверял, что девушки еще здесь.

Прошло около часа, когда они закончили разговор. Неприятный вариант — уходили обе. Остановить и заговорить? Нет. Потерплю.

Анжелика не была сильной волшебницей, раньше не была. И сейчас, вероятно, страдает от той же проблемы, что была и у меня — отсутствие источника. Поэтому не может легко использовать магию. Поставь я на нее что-нибудь вроде простой поисковой руны… Нет, не выйдет. Проблема с такими заклинаниями была не решена за десятки лет. Маячок должен сообщать своему хозяину, где он находится. И скрыть эту связь практически невозможно. Была пара довольно сложных заклинаний, позволяющих частично обойти это ограничение… но я их, к сожалению, не знал на уровне свободного использования. Да и каждое из них требовало подготовки и определенных условий, что в данной ситуации точно не организовать.

Пришлось полагаться на ловкость и осторожность. Благо на улице девушки разделились, и мне предстояло следить только за Анжеликой. Это оказалось заметно сложнее, чем с Лили. Моя несостоявшаяся невеста успела где-то нахвататься навыков выявления слежки, и через пару кварталов я уже начал подозревать, что она меня раскрыла.

Вскоре девушка зашла в один из старых домов на берегу одной из многочисленных маленьких рек, пронизывающих город. Я пошел следом. Смогу я поговорить с ней один на один или же встречусь с кем-то еще — неважно. Главное, что Лили вывела меня на этих подпольщиков.

Анжелика оказалась одна. В одной из глубоких комнат было устроено очень простое скромное жилище. А я еще жаловался на свою комнату в поместье Эвверанов. Нет, Анжелика в сравнении со мной влачит самое нищенское существование. Даже банальной двери в комнате нет. Единственная защита — до этой комнаты очень сложно добраться. Часть дома обвалилась, и пройти через квартиру, частью которой это помещение и было, нельзя. Нужно преодолеть весь нижний этаж, да еще не пропустить проход, скрытый среди обломков рухнувшего потолка. Вот так теперь живет моя бывшая невеста?

Кажется, не за ту сторону я сражаюсь.

Вот только за королевство я воевал до конца, и мы все равно проиграли.

— Кто здесь⁈ — вскочила девушка.

Подходя к комнате, я уже не скрывался, и мои шаги стали чем-то вроде вежливого стука. Я развеял полумрак загоревшимся на ладони пламенем. Девушка не захотела или не успела зажечь свечи, это оставалось сделать мне. Осветив свое лицо, я постарался мягко улыбнуться.

— Мы давно не виделись, Анжелика, но, возможно, ты меня вспомнишь…

— Солрэн! — она вспомнила.

Взгляд ее не стал сколько-нибудь дружелюбней, скорее наоборот.

— Да, это я. Не волнуйся, я один, — показал я свои пустые ладони.

— В последний раз я тебя видела в сопровождении имперских псов, — нахмурилась она.

Где она могла меня видеть?

— Да, я немного работал с Титулярными, но сотрудничество закончилось, — пытался убедить в своих добрых намерениях ее я. — Сейчас никто в городе не знает, что я здесь.

— Так уж и никто? — скептически приподняв левую бровь, спросила Анжелика.

Она стала подозрительной. Время сильно ее изменило.

— Да. Мы покинули город, и вернулся уже я один. С тайной миссией, — заговорщицки зашептал я, — в которой ты сможешь мне помочь.

Анжелика рассмеялась.

— Издеваешься? Я помочь тебе? Оглянись! — она обвела рукой свою комнату.

Но я не сводил взгляда с ее лица.

— Анжелика. Я знаю, что ты имеешь связь с ларрианскими дворянами, вынашивающими планы борьбы с империей…

Она рассмеялась еще сильнее. И был в этом смехе какой-то надрыв.

— Вынашивающими планы, да? Какие планы? Мы проиграли!

Но я гнул свою линию, чувствуя, что стою на верном пути.

— Недавно я говорил с Томэком Грахтарном. Среди вас ходит мнение, что империя раскалывается на части. И расколется, достаточно лишь хорошего удара.

Упоминание старика ее не задело, как и прочие слова. Но она не засмеялась.

— И если честно, в этих словах есть своя доля правды. Империя действительно далека от единства и стабильности. И, если я прав. Если ты действительно имеешь кое-какие связи. Мы можем быть друг другу полезны.

Она дернулась, будто откусила что-то кислое, но пытается не показывать этого.

— Даже если представить, что ты прав, — все еще продолжая хмуриться, ответила на это Анжелика, — ты понимаешь, что у меня нет никаких причин тебе доверять? — Она уже увязла в разговоре и стала проявлять заинтересованность, что мне и требовалось.

Я развел руками, чуть улыбнувшись:

— Вроде бы и нет, но… Причина во всем том, что нас с тобой связывало ранее. Я был безумно в тебя влюблен.

Анжелика лишь слегка улыбнулась. В новых обстоятельствах это признание не значило практически ничего.

— Как это было давно.

— Да, было, — киваю. — Многое изменилось. Но я покажу тебе свое доверие, — я сделал небольшую паузу прежде, чем продолжить: — Моя задача — убить генерал-губернатора Антала.

Девушка удивленно на меня уставилась.

— Но… Ты же теперь сам… в имперском роду…

— Ага, — ухмыльнулся кивнув. — Именно такие взаимоотношения среди дворян империи. Я лишь смиренно надеюсь, что среди ваших кто-нибудь вынашивает план нападения. Чтобы я со своей магией, подкрепленной источником, мог посодействовать по мере своих сил. Не думаю, что кто-то из ваших откажется от избавления от фигуры подобной величины.

Анжела села на заправленную каким-то сшитым из лоскутков покрывалом кровать.

— Я чего-то не понимаю, да?

— Позволишь? — я указал на стул, спрашивая разрешения.

Девушка махнула рукой. Хороший знак, меня не считают врагом. Ну или пока считают тем, с кем можно вести разговор, а не гнать вон.

— Я тоже еще не привык до конца. Но в империи резать друг друга среди дворян — норма. Такие истории послушаешь — специально не придумать, — показательно поморщился я. — Сам сталкивался…

И, чуть подумав, я пересказал историю калеки, запертом в собственной гостинице. Без подробностей, на него указывающих и то из какого рода он был, но все же. Рассказ не занял много времени, и походу его Анжелика все больше хмурилась.

А ведь это был лишь один пример подобного. В империи только Великие Дома могли похвастаться хоть какой-то стабильностью. Остальные же то исчезали, то появлялись на политической арене, стремительно набираясь сил, чтобы спустя время снова исчезнуть или же при большом успехе стать частью Великого Дома.

— У меня всего один вопрос, — ответила она, когда я закончил. — Как они еще не перебили друг друга?

— Ресурсы, так мне сказали, — я вздохнул. — империя может позволить себе такие потери. Даже в такой раздробленности у них огромные ресурсы, вполне позволяющие поддерживать целостность. И такая резня работает, как естественный отбор. Не столько отсеивает слабых, сколько оставляет место под солнцем для выживших.

— И теперь ты втянут во все это?

— По уши, — кивнул я. — У меня нет времени на то, чтобы готовить все самостоятельно. Нас используют, меня в первую очередь. Не знаю, с какой целью. Наш… покровитель из таких высоких кругов, что воспринимает меня и прочих не более, чем фигурами на доске. Они привыкли распоряжаться чужими жизнями, ориентируясь только на свои интересы. Но если справимся, можем ожидать щедрой награды.

— Для нас это борьба за свободу, Сол, — мрачно напомнила Анжелика.

— Понимаю, — вздохнул я, подбирая слова должные убедить девушку. — Куда лучше понимаю, чем ты думаешь. Если бы я был уверен, что у идеи возрождения Ларрианского Королевства есть хоть маленький шанс… Но я не верю. Однако я не стану вам мешать, не стану раскрывать вас имперским псам. Даже помогу по возможности. Но в вашу победу я, увы, не верю.

Анжелика грустно улыбнулась и кивнула.

— Тоже сказал и отец.

— Кто? — непонимающе посмотрел я на нее.

Она подняла на меня глаза.

— Отец. Твой отец. Эмирс Раган.

Я вскочил, жадно внимая каждому слову.

— Где он? — спросил я более резко, чем хотелось бы.

— В городе, — спокойно ответила девушка, не понимая моей реакции. — У нас тут все очень сложно. Кто-то похищает людей и магов. Имперские псы валят всю вину за это на нас, ищут нас. Твой отец объявился не так давно, но он преследует какие-то свои цели. И ответил он нам то же самое, что ответил ты…

Я уставился в пол, прокручивая в голове все варианты поиска, от чисто магического до непосредственного прочесывания города. У меня имелись к отцу вопросы. Важные вопросы, на которые я очень хотел бы услышать ответы. Правдивые ответы, от которых многое зависит.

Я прослушал половину слов Анжелики, зацепившись лишь за последние.

— Мы готовим покушение, Сол. Я передам тебе общий план, место и время. Если действительно можешь помочь… Помоги, — с надеждой посмотрела на меня бывшая невеста, протягивая руку словно собиралась перехватить мою ладонь и сжать, но в последний момент передумала, прижав ее к себе.

А я думал только о том, чтобы сорваться в поиски прямо сейчас, или сначала закончить с заданием. Эмоционально склонялся к поискам, но вбитые тренировками самодисциплина давила эмоции. Сначала дело. Сначала убийство.

Убийство, которое все больше казалось мне бесполезным, и никому на самом деле ненужным.

Глава 25

Мотивами ларриан я не интересовался. Да, в общем-то, и не тратил времени на то, чтобы понять, чего они пытаются добиться атакой на Антала. Анжелика что-то говорила про необходимость организовать новое руководство провинцией, которое даст им время, но все это… Все отошло на второй план. И рассказывать им о том, что снабжает их оружием Дом Брутос, а убийство заказал Дом Торн… Анжелика и ее знакомые лишь пешки, марионетки. Как и я. Хотя я скорее цепной пес, отлично знающий о своей цепи и о руке хозяина, отдающего команды. И, если откровенно, на данный момент я смирился с этим, не видя реальных способов что-то изменить.

Пока не видя.

А вот отец… Он был жив, он был в городе. Почему не связался, почему не искал? Почему?

От мыслей отвлек цокот копыт. Я устремил взгляд на улицу, но тут же расслабился. Обычная повозка. Мы точно знали, где и когда будет Антал, чтобы устроить засаду. Встреча с капитаном крейсера северян.

Не знаю, чего добиваются последние, но какое это имеет значение, в конце концов. Ходят слухи, что они предъявили ультиматум, но ни его содержания, ни даже самой угрозы обычный народ не знал. И потому город еще больше опустел. Остались либо дворяне, которым покинуть город не позволяли должность и обязанности, либо отчаянные, которым некуда было уходить.

Грустно.

Я видел лица Анжелики и ее спутников. Молодежь совсем, не попавшая на войну или коснувшаяся ее лишь слегка, так до конца и не поняв всего что происходило. В их глазах читалась решимость, готовность бросить вызов. Они искренне считали, что делают что-то важное, что-то значительное. Что-то, что окажет влияние, что-то, что поможет изменить окружающий мир.

Изменит. Провинция сменит хозяина.

Для меня все это стало какой-то странной… Рутиной.

Старик Томэк не мог ничего реально изменить. Нагадить всем от души — мог. Но не изменить.

Смерть Антала тоже ничего не изменит.

Кажется, я немного начал понимать, как работает Империя. Наша хозяйка, которая представляется фамилией Атарис, наверняка является членом рода Торнов. Вот если убить ее — что-то может измениться. За ней есть власть, на ней нити управления, она является ключевым узлом, в который есть смысл наносить удар. И вот убить ее для меня, почти наверняка невозможно ни при каких обстоятельствах.

А Антал… Его уже списали. Ослабили предыдущими нападениями, унесшими жизни его охранников и важных помощников. Осталось нанести завершающий удар.

Вполне возможно, его могли устранить и с первой попытки, но, видимо, захотели помучить ожиданием следующего удара.

Ларианцы остановят повозку и охрану. Я сниму защиту. А затем кто-то выстрелит или подбросит бомбу, неважно.

Все это неважно.

Смертельный удар нанесу не я. Убийство не дуэль. Не будет противостояния, борьбы, соперничества. Засада и удар, не оставляющий шанса на выживание.

Снова цокот. Вот оно. Время… Они идут чуть раньше ожидаемого, но это тоже неважно. Охраны не много, всего два десятка всадников, все при оружии. Карета с защитой, но… Обычной. Личную карету ремонтируют после диверсии. Хорошо подготовились, вот это сложно было отрицать. Хоть в чем-то они отличились.

Осталось всего несколько секунд.

Группа случайных прохожих, остановившихся поговорить. Рабочие, вышедшие покурить. Пара девушек рядом с сохранившимся окном, любующихся на свое отражение. Ничего подозрительного. Отчаянные. Я то знал, что на такой дистанции промахнуться достаточно сложно, если держишь оружие не в первый раз. А перебить всю охрану разом успеть нереально.

Чуть отхожу от окна, чтобы не быть задетым случайной пулей. От этого никак не застрахуешься и всегда есть шанс, что она прилетит именно в тебя.

Закрываю глаза. Сосредотачиваюсь. Начинаю собирать заклинание, пока не напитывая его силой, чтобы не привлекать внимания. Первый удар нанесу не я, можно не торопиться.

Знакомое чувство. На секунду становится тихо. Слишком тихо для оживленной городской улицы. Обман чувств. Тело в напряжении, потому просто отсеивает все лишние звуки и посторонние шумы.

Сейчас.

Крик охранника теряется в какофонии выстрелов. Бахает взрыв, затем второй. Крики, шум, хаос. Хаос. Я зажигаю заклинание, наполняя его силой. Выглядываю наружу, осторожно.

Повозка не остановилась, и она, и лошади были обвешаны какой-то защитой. Не страшно и в целом ожидаемо. Мое заклинание, невидимое для глаз, заметное только для магов, вгрызается в защиту. Охранник Антала вскакивает на повозку, спихивая в сторону убитого кучера, и дергает поводья. Лошади ошеломлены, но сходят с места. Заклинание еще не закончило пролом защиты, а из кареты вылетает огненный дракон, изрядно сдобренный магией тьмы. Заклинание врезается в дом на другой стороне улицы, в котором прячутся маги ларриан, и начинает крушить все подряд, ломая стены и перекрытия.

Собираю второе заклинание. Огонь пока для меня сложен и непривычен, но залить струей пламени улицу, чтобы перегородить карете путь, я в состоянии. В этом деле не требуется особой изощренности. Мне тут же приходится бежать, уходя от ответного заклинания. В окно врывается огненный пес размером с медведя, наделенный с помощью магии смерти псевдоразумом. Краем сознания отмечаю, что маг в карете специализируется на создании псевдоразумных фантомов, да еще и на стыке не особо дружелюбных к друг другу аспектов.

Но эти мысли проходят мимо, я нахожу слабое место в плетении, направляю туда Хаос. Пусть сейчас мой источник аспекта Огня, но это не значит, что я перестал быть хаотиком, этого не отнимешь. Да и Хаос может родиться из чего угодно, даже из Огня.

Заклинание рассыпается… Но не истлевает, а взрывается. Понять это я успеваю за мгновение до взрыва, поставив перед собой щит, но спасает мало. Магия четвертого круга заполняет весь этаж пламенем. Перекрытия дрожат, пол под ногами начинает осыпаться.

Вот только это не вызывает у меня ни страха, ни даже беспокойства. Накладываю защитную магию и сам же бью пламенем под ноги, ускоряя появление пролома. Падаю, мягко приземляясь на ноги, даже не теряя равновесия, и спешу покинуть дом, готовый развалиться на части.

Наружу выскакиваю через окно, оказываясь на смежной улице. Пламя уже потушили и лошади бегут вперед. Но тут мое заклинание закончило проламывание защиты. Хотел выстрелить лучом Хаоса, но…

Но я теперь маг четвертого круга. Заклинание собиралось охотно, легко и податливо, а от наполняющей его силы засветились магической энергией ладони. Столб цветного пламени вырвался из земли прямо под лошадьми, уничтожив их за несколько секунд. Запоздало подумал о том, что с такими заклинаниями мне на защиту и отвлекаться не стоило.

Мои ладони продолжили светиться магией. Заклинание все еще работало. Плетение стабильно держалось в сознании, забирая на себя часть энергии для работы. Мне еще предстоит долго привыкать к возможностям, открывающимся на таком уровне силы. Теперь я отчасти понимаю магов этого круга, отчего многие из них начинают смотреть на остальных с высокомерием. Когда тебе подчинены такие силы, это неудивительно.

Шагнул вперед и вновь вкачиваю энергию в заклинание, лишь направляя его действие. Первыми под удар попали охранники, пережившие перестрелку. Доспехи и зачарования их не спасли, лишь продлили агонию. А затем я направил свою силу на карету. Столб изменчивой энергии вцепился в металл и дерево, в кожу и стекло. Кто-то изнутри пытался ставить защиту, но без особого толку. Находящиеся внутри это тоже поняли, дверь стремительно открылась, почти срываясь с петель.

На землю выпрыгнула женщина со следами от разрушительного действия Хаоса на одежде и лице. Найдя меня взглядом, она собиралась атаковать, но я был готов. Удерживая одной рукой заклинание на карете, второй направил на нее. Мое заклинание разделилось на две части, не желая упускать свою жертву. Цветное пламя окутало мою противницу. Пару секунд она пыталась сопротивляться, а затем раздался крик боли.

Хаос есть Хаос, ему очень сложно противодействовать.

Я удерживал на ней фокус, пока крик не оборвался, после чего вновь направил все силы на карету. От женщины осталась изуродованная куча плоти, не подающая признаков жизни.

Карета продержалась немногим дольше, развалившись на части… И она была пуста. Антала не было внутри.

— Проклятие!

Я отступил, стараясь как можно быстрее уйти подальше от места скоротечной схватки. Антала не оказалось на месте, это плохо. Но он должен появиться на встрече с северянами, он не может на нее не явиться. А значит нужно ловить его там, или после встречи. Еще не все потеряно…

Мои размышления прервал взрыв. Мне никто ничего не говорил про запасной план, но… Я поспешил туда.

* * *

И все же, кажется, опоздал. К моему приходу на месте, где должны были встретиться северяне и Антал, разгорался огонь. Через пламя и дым я видел тела, но никого, кто стоял бы на ногах. Снова опаздываю на главное действие…

Или настоящие герои должны приходить в последний момент?

Осторожно обходя пламя и заходя в центр, я постепенно осознавал масштаб боя. Раздробленная брусчатка, воронки от взрывов, борозды, оставленные мощными заклинаниями. Огромные дыры в ближайших домах. И тела. Разорванные, изуродованные магией.

Все, как на войне. Будто иду по полю боя. По редким обломкам сложно было установить даже, что здесь находилось до столкновения, не говоря уже о большем.

И не было живых. Поле боя всегда оставляет живых. Контуженых, тяжелораненых, но живых. Пока еще живых.

Все, кого я видел, имперские дворяне, городовые, имперские солдаты… Матросы и офицеры северян… Все были мертвы.

— Ты должен был защищать меня! — раздался рассерженно-отчаянный голос впереди.

Я пригнулся и, стараясь прятаться за столбами дыма и не осевшей еще пылью, приблизился.

Среди обломков и тел полулежал мужчина в некогда богатой одежде. Рядом стоял маг в форме имперского офицера. Глянув на лежащего, я опознал по описаниям Антала. Стоящий на ногах пинком перевернул тело офицера северян, не поворачиваясь на генерал-губернатора.

— Эмирс! — крикнул Антал.

Я замер, всматриваясь в офицера. Тот медленно повернул голову.

— Ты так и не понял? Тебя уже списали, Антал. Как и всю твою команду.

Лежавший подавился возмущением.

— Да как ты смеешь⁈ Ларрианская собака! Знаешь, что с тобой…

Луч Хаоса заткнул генерал-губернатора. И развеял последние мои сомнения. Уже не скрываясь я вышел вперед, медленно приближаясь к… отцу. Тот среагировал на мои шаги, резко развернувшись, вскидывая руки для атаки. Но не атаковал, мгновенно меня узнав. Впрочем, теперь, глядя ему в лицо, я без труда его узнал несмотря на новые шрамы.

— Отец, — осторожно произнес, все еще боясь ошибиться в своем узнавании.

Он дернул скулами, как всегда делал, когда слышал что-то, что ему не нравилось. Слишком типичное для него поведение, можно смело забыть про двойника или обманку.

— Я надеялся, что эта ведьма займет тебя достаточно.

Я вздохнул, подавляя эмоции.

— Я должен понимать, что ты не желал со мной встречаться.

— Это очевидно, — с видимым безразличием подтвердил он. — Иначе давно бы тебя нашел.

— Почему? — мой голос дрогнул.

— Долго объяснять. И здесь явно не место для этого, — он вздохнул. — Было бы лучше, если бы мы вообще никогда не встретились, и объяснять бы ничего не пришлось.

— Где мама?

Отец вздрогнул, отвернувшись. Его реакция мне очень не понравилась. Вот только и подробностей от него не добьешься.

— Отец. Что происходит? Как ты… Что ты здесь делаешь? Что…

— Это неважно, Солрэн, — прервал он вопросы, накопившиеся у меня за последнее время. — Все это не имеет значения.

— Не имеет⁈ — я начал закипать. — Не имеет⁈ Еще как имеет, папа! Еще как…

Раздалась серия далеких, но очень мощных взрывов. Да демоны вас задери! Этот город сегодня решил отработать норму по взрывам за всю войну сразу?

Отец же поднял руку, формируя какую-то магию. Дым и пыль за секунды исчезли, открывая нам видимость на залив. И корабли северян. На крейсер с повернутыми в сторону города орудиями. Орудиями, вокруг которых оседали облака дыма.

Земля вздрогнула. Девять снарядов корабельной артиллерии, пара сотен килограмм взрывчатки, обрушились на берег. Шум стоял всего пару секунд, затем короткий болезненный хлопок меня оглушил, оставив лишь тихий противный писк. Я поднял взгляд на отца.

Он говорил. Я не слышал слов, но сумел прочитать по губам.

«Не ищи меня» — сказал он, прежде чем сорваться с места.

Я обернулся на крейсер. Его орудия в тишине контузии расцвели облаками новых выстрелов.

Встреча. Офицеры с корабля.

Северяне мстят. Северяне расстреливают город.

Инстинктивно вскинул руки, ставя защиту. Но взрыв все равно снес меня с ног. Болезненный удар от падения, боль пронзила руку, но… Но я был еще жив. С трудом поднявшись на ноги и не глядя на кровь, проступающую из-под одежды, побрел. Побрел в поисках укрытия. В поисках спасения.

Эпилог

Зак никогда не сдавался. Он всегда бился до последнего, даже если сам понимал тщетность своих усилий. Порой ему даже удавалось победить. Удавалось вытаскивать людей с того света.

И сейчас он продолжал работать. Он совершал чудо, превосходя самого себя. Тело перед ним умирало. Не в одном месте, не от одной-единственной раны. Нет, оно разрушалось сразу, всюду требуя внимания. Остановить кровотечение в кишечнике, запустить сердце, очистить от слизи легкие, убрать тромбоз в бедре, снова запустить сердце, кровотечение в легких, отказывает печень… Печень запустить снова не удалось. Магия Жизни, вливаемая щедро, с применением сразу трех заклинаний одновременно, не помогала. Организм просто отказывался работать.

— Не дышит… — устало сообщила сестра, обращая на это обстоятельство внимание, пока маг был занят другой областью.

Волна магии в очередной раз очистила легкие, ассистировавший маг запустил искусственную вентиляцию. Поняв, что печень не работает, Зак наспех сложил заклинание, которое будет временно выполнять ее функции. Даст десяток минут, потом… Не важно.

— Сердце…

— Держу… — второй ассистент перехватил работу главного органа, своей силой продолжая гонять кровь.

Зак забрал всех врачей. Собрал все силы, какие смог. Этот бой продолжался второй час…

Но они проигрывали.

— Глаза… — в голосе сестры отчетливо слышалась растерянность.

Не удивительно. Глаза уже потеряли оболочку и потекли из глазниц. Не важно, прямо сейчас это само по себе не убивает. Глаза он сможет вырастить заново после, никакого проклятия или поражения магией нет. Наоборот, последние пару дней весь организм до пределов накачивается целебной энергией.

— Кровь в кишечнике…

— Рука…

— Инсульт…

Зак глянул на руку. Внутреннее кровотечение, разрушение кровеносной системы. Короткое заклинание практически отсекает пораженный участок. Вместе со всей конечностью.

Маг Жизни перевел внимание на кишечник. Множественные разрывы, быстро ничего не сделать.

Голова. Из ушей медленно течет кровь. Мозг…

Он вздохнул, принимая тяжелое решение, что необходимо было сделать еще в самом начале, когда уже и так все было ясно.

— Отбой.

Постоянные перебои с движением крови и недостатком кислорода уже все сделали. Инсульт просто довершил дело.

Рада умерла.

— Фиксируйте смерть. И подготовьте к вскрытию. Я хочу знать, что ее убило и почему.

А еще магу Жизни очень хотелось добраться до одного хаотика. Но это он сможет сделать и позже.

Content

Вадим Оришин, Ткачев Андрей
Сын палача
Том 2

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог