Мехтап Фырат

Полярная звезда

Mehtap Firat

Kutup Yildizi Vol. 1

* * *

Copyright © 2017 by Mehtap Firat

© Шевцова Д., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Пролог

31 декабря 2015 г.

Молодой человек снова затянулся сигаретой, зажатой между кончиков пальцев, и, выдохнув дым, убрал зажигалку. Стараясь не обращать внимания на холодный ветер, он похлопал себя по карманам. Металлическая зажигалка, которую он с таким трудом нашел, после пары попыток заработала. Но ветер дул так сильно, что маленький огонек быстро гас и юноша никак не мог развести огонь. Он повторил действие несколько раз, но безрезультатно. Парень закатил глаза и снова взялся за зажигалку. Он наклонился и поднес ее к скомканному куску газеты. Тонкая бумага, наконец, разгорелась, и он с облегчением обнял себя за плечи, радуясь, что у него получилось.

Он все же это сделал. Когда юноша проверил свои часы, то понял, что время на исходе. Нужно спешить. Он почти завершил все свои приготовления, осталось только вывести девушек из их комнаты. Еще следовало объяснить им, где его носило весь день, а ведь нелегко говорить с этими злобными девчонками. Но сначала нужно найти способ вытащить их из спальни. Он должен быть осторожным и тихим. Если директор детского дома, госпожа Севда, узнает, что он пробрался в женский корпус, то накажет его навечно за нарушение правил.

Несколько лет назад молодая девушка покончила с собой в детском доме.

Госпожа Севда пережила очень сложный период из-за этого, поэтому теперь требовала неукоснительного соблюдения правил. Но в эту ночь юноше было не до них. После всех этих лет Мустафа решил сделать двух своих лучших подруг счастливыми.

Он задумал нечто необыкновенное и выбрал тот самый день – канун Нового года.

На полу террасы, на маленьком коврике, который он придавил по краям камнями, чтобы ветер не сдул его, он расставил закуски и напитки. Мустафа осмотрелся и удовлетворенно хмыкнул – все вышло так, как он хотел.

Не теряя времени, Мустафа направился в сторону лестницы. Когда он поднялся на этаж, где находилась комната девушек, он огляделся и, стараясь не шуметь, тихо пошел по коридору. Если бы кто-нибудь увидел его входящим в здание, Мустафе действительно пришел бы конец: мальчикам запрещалось входить в корпус девочек, и это правило считалось нерушимым. Но сегодня Мустафа пренебрег им.

Не обращая внимания на хихиканье, доносившееся из комнат, он на цыпочках остановился прямо перед дверью своих подруг.

Ниса и Сенем, не подозревая о приходе Мустафы, примеряли подарки, которые они купили друг другу на Новый год. Несмотря на то что девушки не делали ничего особенного, внезапно распахнувшаяся дверь порядком напугала их. Они не привыкли к тому, чтобы кто-то входил в их комнату. Мустафа усмехнулся, просунув голову в дверной проем, и Ниса одарила его строгим взглядом. Она как бы говорила ему, что следовало предупредить о приходе заранее.

– Блонди! Вредина! – Тон голоса Мустафы прозвучал по-детски. Девушки подскочили на своих местах от неожиданности, но глубоко вздохнули от облегчения, увидев друга. Они продолжили смотреть на него, когда он вошел в комнату.

– Мустафа, что ты здесь делаешь!? – В то время как Сенем спокойно молчала, Ниса тут же начала кричать. Она всегда вела себя так. За столько лет Мустафа, конечно, очень хорошо узнал обеих подруг. Одна из них была такой же безрассудной и беспечной, как он сам, а другая – тревожной и переживающей обо всем на свете. Но сегодня особенная ночь. Возможно, последняя, которую они проведут вместе.

– Приходите на крышу в половине одиннадцатого. Хорошо? – Мустафа, проигнорировав выпад Нисы, продолжил говорить. Он предложил девушкам нарушить запрет. Глаза Сенем заблестели от возбуждения, а Ниса нахмурилась еще сильнее.

– Ты с ума сошел? Не глупи, госпожа Севда очень рассердится. – Ниса слишком высоко ценила директора детского дома и ее правила. Она не любила нарушать их. Но ее возражения оказались напрасны, потому что и Сенем, и Мустафа не придали никакого значения ее серьезному тону. Ниса, хоть и была права, потерпела поражение, потому что одна выступала против двоих.

– Она не рассердится, если ты ничего не расскажешь, – возразила Сенем, разделяя волнение Мустафы. Лицо Нисы стало еще более угрюмым. Ей скорее не хотелось расстраивать госпожу Севду, чем нарушать запреты. Когда друзья так поступили и поставили ее перед трудным выбором, она рассердилась. Вдобавок, она была уверена, что Мустафа хитростью пробрался в здание.

– Ты храбрая, блонди. Слушай, у меня есть закуски и все такое. Мы вместе посмотрим фейерверк. Не сопротивляйся. – Не дав Нисе снова возразить, Мустафа медленно закрыл дверь. Так быстро, как только мог, он, никем не замеченный, направился к лестнице, ведущей из коридоров на террасу.

Ниса и Сенем, оставшись одни после ухода Мустафы, некоторое время продолжали смотреть друг на друга. С волнением, сияющим в зеленых глазах, Сенем откинула назад светлые волосы и встала. Она надела кардиган и достала из-под кровати толстое одеяло, подумав, что на полу террасы им может быть холодно. Когда она поняла, что Ниса все еще смотрит на нее неодобрительным взглядом, то подошла к подруге с лукавой улыбкой на лице. Она предпочла взять на себя задачу уговорить Нису, чтобы не убить энтузиазм Мустафы и чтобы все его усилия не оказались напрасными. Сенем достала из шкафа кардиган, который купила для Нисы, и надела его ей на голову, не обращая внимания на ее суровый взгляд.

– Давай, Ниса! Смотри, у парнишки столько планов. Будет очень жаль, если мы не пойдем. – Ниса, мечтая, чтобы вечер закончился хорошо, поправила кардиган, который на нее надела соседка по комнате. На самом деле, она очень хорошо знала своих друзей, так же, как и Мустафа знал ее и Сенем. И она отлично понимала, для кого он организовал этот сюрприз, чтобы произвести впечатление, но не могла ничего сказать из-за обещания, которое дала.

Обычно Ниса замечала вещи, о которых Сенем вообще не подозревала. Она уже давно поняла, насколько сильны чувства их лучшего друга. Ниса постоянно подшучивала над Мустафой из-за этого, но Сенем никогда ничего не видела.

Когда они были совсем маленькими и учились в начальной школе, Ниса стала свидетелем, как Мустафа подрался с другим мальчиком из-за Сенем. Пусть тогда она была ребенком, все поняла в первую секунду. Она не оставила это без внимания. Хотя Мустафа каждый раз пытался быстро замять разговор, он хорошо знал, что Ниса настойчива и скрывать что-либо от нее бессмысленно. Чувства юноши росли, он больше не мог смотреть на свою детскую любовь, как раньше. Мустафа решил, что со временем изменился, и делал вид, что ничего не происходит. Хотя Ниса считала, что это защитная реакция из-за его любви, Мустафа думал иначе. Думал, что защищал Сенем, потому что относился к ней как старший брат. Что от его прежних чувств не осталось и следа. Хотя Ниса постоянно говорила ему, что теперь следует открыться Мустафа молчал. Вместо того чтобы спросить друга о причинах этого, Ниса сама придумала их. Ей казалось, Мустафа и Сенем очень подходят друг другу: Сенем веселая и активная, Мустафа – наоборот, очень спокойный. Ниса думала, что они дополняют друг друга, но все оказалось не так.

Сенем не понимала, почему Ниса долго смотрит на нее, а та быстро двинулась к выходу, чтобы не выдать свои мысли. Она не забыла захватить подарок, который они купили для Мустафы. Они с Сенем потратили свои накопления на новые часы для него, потому что Мустафа жаловался, что в последнее время его часы барахлят.

Не теряя ни минуты, Сенем аккуратно открыла дверь их комнаты и проверила коридор. Убедившись, что там никого нет, она вышла наружу и потащила за собой Нису. Они направились в сторону лестницы, не обращая внимания на скрип обуви о половицы. Пока они медленно поднимались на террасу, Ниса все больше переживала. Она больше не могла молчать.

– Нас ведь не поймают, правда? – Пока Сенем подносила указательный палец к губам, чтобы сказать ей заткнуться, Ниса изо всех сил старалась не закатить глаза.

Она не хотела сбивать настрой Сенем, но ей не нравилось делать то, на что у нее не было желания.

Когда они вышли на террасу, глаза Сенем округлились от удивления. Она прикусила губу и с разбега прыгнула на Мустафу, улыбаясь во весь рот. Ниса последовала за подругой, с трудом удерживая толстое одеяло в руках. Когда она увидела, что друзья обнимаются, то посмотрела прямо в карие глаза Мустафы и лукаво усмехнулась. «Ты снова завоевал сердце блонди», – подумала она. Отстранившись от Мустафы, Сенем подошла к огню, горящему в консервной банке, и села на ковер на полу, скрестив ноги. Настала очередь Нисы обниматься. Отбросив всю свою угрюмость и хитрую улыбку, она обняла человека, которому доверяла больше всего в этой жизни.

– Хороший трюк, приятель, – с усмешкой прошептала она ему на ухо.

Понимая, что девушка проведет тут всю ночь, Мустафа довольствовался тем, что дернул ее за волосы, как непослушного ребенка. Ниса, не желая уступать, легонько потрепала его по плечу, затем устроилась у костра рядом с Сенем и принялась есть.

Пока Мустафа разливал приготовленные напитки в пластиковые стаканчики, которые принес с собой, Сенем расстелила на ковре одеяло так, чтобы под ним могли поместиться три человека. Передав питье девушкам, Мустафа залез под одеяло и сел между ними. Воспользовавшись случаем, Сенем достала из кармана кардигана подарок и протянула его Мустафе.

– От нас обеих, – сказала Сенем и передала ему коробочку. Мустафа, смутившись, почесал шею и начал открывать подарок. Когда он увидел серебряные часы внутри, его чувство усилилось и ему стало неловко.

– Мне так стыдно, ведь я ничего вам не купил… – Девушки проигнорировали слова Мустафы, а Сенем выхватила у него часы и надела их ему на руку.

– Тебе очень идет, – прошептала она, улыбаясь как ребенок. – А еще ты подготовил все это! О чем еще я могу просить, Мустафа?

Пока Сенем расставляла на ковре тщательно приготовленные закуски и напитки, Ниса спокойно слушала диалог между друзьями, положив голову на плечо Мустафы. Тот почувствовал, что Ниса согласна с Сенем, посмотрел на часы на руке и подумал, что те действительно ему идут. Он снова осознал, что никогда не хотел бы расставаться с этими девушками.

С грустью, отразившейся на его лице, он перевел взгляд на только что начавшийся фейерверк, и обе подруги последовали его примеру. Сенем, как и Ниса, положила голову на плечо Мустафы. Размышляя об исчезновении надежд и мечтаний, друзья несколько минут смотрели, не издавая ни звука, как взрываются искры.

Ниса вспомнила первый и единственный раз, когда видела мать. Она как будто вновь слышала свои крики. Девушка задавалась вопросом, вернется ли та когда-нибудь? Что, если окажется слишком поздно? Что, если она опоздает? Что, если у нее действительно мало времени? Что она тогда сделает? Куда пойдет? Как будет жить после того, как однажды уедет отсюда?

Сенем…

Она представляла, что могла бы нарисовать увиденные фейерверки. После дорожной аварии, в которой она потеряла семью, она посвятила себя только Нисе и живописи. Она годами переносила на бумагу все прекрасные вещи, о которых мечтала. Когда завтра утром она откроет глаза, то первое, что сделает – отразит на бумаге все великолепие фейерверка.

В голове Мустафы, однако, вращались совершенно другие мысли. Он собирался раскрыть тайну, о которой узнал от госпожи Севды несколько дней назад, и ему следовало отдалиться от девушек, чтобы прощание вышло более легким. Хотя это причиняло ему боль, сердца двух подруг, сидящих рядом с ним, были важнее.

– Мы уже в новом году? – несколько минут спустя прошептала Ниса. Казалось, она вообще не хотела вступать в новый год.

– Похоже на то. Смотри, как сверкают фейерверки. – Пока Ниса молчала, Сенем вытерла слезу на щеке тыльной стороной ладони и хихикнула. Потому что придумала, как их развеселить.

– Если мы будем смотреть очень внимательно, интересно, сможем ли мы увидеть Стамбул? – С детства самой большой мечтой Нисы было увидеть Стамбул и узнать его. Хотя детский дом, в котором они жили, находился недалеко, у нее никогда не было возможности посетить этот прекрасный город. Ниса думала, что если однажды она сможет туда поехать, то задержится в нем.

Мустафа сказал:

– Ниса, смотри, это как будто Босфорский мост! – Девушка не смогла не ударить его в грудь, а он рассмеялся и закатил глаза.

– Ну что такого? Разве нельзя мечтать? – Хотя он никогда не стеснялся говорить правду, Мустафа не хотел расстраивать подругу. Выдохнув, он улыбнулся и сказал Нисе то, что думал, вместо того чтобы тешить ее ложными надеждами.

– Не стоит мечтать впустую. – Снова заключив ее в объятия, он погладил ее волосы и положил голову подруги себе на плечо.

– Девочки, я вас так люблю, – тихо пробормотал он, и они обе внимательно посмотрели на Мустафу в ответ на признание, которое их неожиданно зацепило.

– Мы тоже тебя любим, господин Всезнайка, – спокойно ответила Мустафе Сенем. Ниса же сразу поняла, что что-то не так. Она знала, что Мустафа любит и ценит их, но он никогда не выражал это так явно. В ее сердце поселилось волнение. Хотя ей не хотелось поднимать эту тему и беспокоить кого-либо, она перевела взгляд на темно-карие глаза Мустафы, пошевелила губами и тихо спросила:

– Что происходит?

Вместо ответа Мустафа лишь пожал плечами. Как бы Ниса ни хотела поговорить, она понимала, что сейчас не время и не место. Она не хотела затягивать с этим, но и отпускать Мустафу не собиралась. Юноша крепко обнял молодых девушек. Из-за того, что должно было произойти дальше, возможно, он никогда больше не увидел бы подруг. Даже мысль об этом вызывала боль в сердце.

Трое друзей наблюдали за красотой фейерверков и даже не подозревали, что произойдет через несколько месяцев. Их надежды рухнут, мечты разобьются, и, быть может, они окажутся вдали друг от друга. Но пока они существовали только для того, чтобы жить в настоящем моменте. Они не думали о будущем. Они подумают о нем завтра.

Глава 1

Январь 2016 г.

Проливной дождь все усиливался. Он шел так быстро, что окружающие деревья и фонари, казалось, вот-вот могли раствориться.

Я не могла оторваться от окна и испуганно смотрела сквозь решетку. Каждый раз, когда вспыхивала молния, сердце замирало. Как будто я смотрела на саму причину молнии. Может быть, я даже восхищалась ею и шумом дождя, но его сила вызывала совсем другие мысли.

Мне казалось, что молния – это сообщение от мамы. Что, может быть, однажды она вернется.

Надежда, в которую я куталась, как в одеяло, пока ждала маму, поддерживала меня всякий раз, когда я, засыпая, плакала от того, что ее нет рядом.

– Мама придет, – утешала я себя.

Однажды мама придет и заберет меня.

Но наступит ли этот день на самом деле?

В течение нескольких минут, часов, все, что я могла делать – это смотреть, как разлетаются капли дождя, пока другие дети рисовали в общей комнате.

Передо мной все это время лежал чистый лист, и я никак не могла придумать, что бы такого нарисовать.

Что я вообще могу нарисовать? Улыбающихся людей? Или их разноцветные вымышленные дома? Может быть, нарисовать маму?

Я представляла ее с длинными каштановыми волосами и маленькими карими глазами.

Я взяла коричневый карандаш, но тут же положила на место, потому что, как бы мне ни хотелось, я не могла этого сделать. Не могла. Мне пришлось обхватить себя руками.

Я откинулась на спинку красного деревянного стула. Я не собиралась ничего делать.

Меня устраивало просто сидеть и ждать, пока пройдет время рисования.

Когда я продолжила молча наблюдать за окружающей обстановкой, мой взгляд снова упал на дождь и сосредоточился на каплях. Влага, проникающая в окно сквозь деревья, как будто попадала мне на щеки. Я не хотела, чтобы кто-то видел, как я плачу.

Я быстро вытерла щеку рукавом кардигана.

Мое внимание привлек маленький воробей. Отчаянно пытаясь спастись от дождя, он дрожал на подоконнике. Возможно, он был голоден, ведь за весь день в такую погоду вряд ли он мог найти еду.

Чтобы хоть как-то порадовать воробья, я взяла одно из печений, которые госпожа Севда оставила на столе, и раздавила его в ладонях. Когда я встала с места в надежде отдать крошки воробью, тот уже собрался улетать. Я не успела: он взлетел и исчез в одно мгновение. Не в силах сопротивляться ветру, его маленькое тельце понеслось к облакам. Он был так же одинок, как и я, оставленная матерью.

Я снова села в кресло и продолжила смотреть на чистый лист бумаги перед собой. Мое настроение еще больше испортилось. Я не могла рисовать. Не могла нарисовать ложное счастье. Когда я посмотрела на окно с надеждой, что воробей вернулся, то не смогла сдержать слез и тихо заплакала. Я хотела сглотнуть, но что-то застряло в горле. Хотела зарыдать, но сдержалась, чтобы не услышали другие дети. Я должна была найти госпожу Севду. Я хотела пойти в свою комнату. Мне было больно находиться здесь.

Когда я заметила госпожу Севду, то увидела, что она не одна. Рядом с ней стояла незнакомая женщина с длинными темными волосами и смотрела прямо на меня. Сначала я подумала, что она смотрит на других детей, но, когда снова встретилась с ней взглядом, поняла, что это не так. Улыбка исчезла с лица госпожи Севды, а я уставилась на эту женщину. Ее глаза выглядели заплаканными, как и мои. Женщина улыбнулась мне, и я ответила улыбкой. Я почему-то посчитала ее очень красивой. На самом деле я прекрасно знала почему. Это чужое лицо вдруг показалось мне знакомым. Оно как будто напомнило мне о чем-то. Женщина выглядела как человек, которого я никогда не забуду, которого никогда не сотру из памяти. Когда я была маленькой, госпожа Севда положила мне под подушку фотографию. Я прятала эту карточку с рваными краями от всех, даже от Сенем. Женщина, которая сейчас стояла передо мной и смотрела на меня влажными глазами, была той самой женщиной с фотографии. Ее маленькие глаза, длинные темные волосы и тоскующий взгляд… Они могли принадлежать только одному человеку – моей маме. Та фотография, которую я брала в руки и целовала каждый раз, когда скучала по маме, наконец-то ожила. На этот раз она действительно смотрела на меня и улыбалась. Дети чувствуют такое, не так ли? Я почувствовала это. Я почувствовала, что пришла моя мать, потому что чистая любовь во мне была достаточно велика, чтобы легко узнать женщину, которая носила меня в своем животе столько месяцев и ушла, ничего не сказав.

Госпожа Севда что-то прошептала ей на ухо и кивнула, отводя от меня взгляд. Я поняла, что не готова к такому раннему прощанию, когда женщина отошла от порога гостиной.

Быстро встав со стула и пустившись бежать, я не обратила внимания на дежурного учителя, стоявшего позади. Оказавшись в темном коридоре, я увидела ее: она стояла прямо перед дверью в сад. Она была там. Когда госпожа Севда крикнула: «Уходите, пока не усложнили ситуацию!», – она в последний раз обернулась и посмотрела на меня. Когда она ответила: «Позаботься о ней, Севда», – я не смогла больше сдерживать себя. И быстрее помчалась к другому концу коридора. Я хотела взять ее за руку, обнять, вдохнуть ее запах. Я должна была почувствовать ее запах внутри себя хотя бы раз… хотя бы раз…

Когда госпожа Севда увидела, что я бегу, ей пришлось быстро подойти ко мне и взять меня на руки, чтобы остановить. Я боролась, кричала, умоляла ее отпустить меня. Я нуждалась в этом. Нуждалась в том, чтобы обнять маму.

– Отпусти меня! – Мой крик заполнил коридор, и остальные дети, находившиеся в гостиной, вышли. Я кричала, рыдала, даже ударила госпожу Севду, когда она взяла меня на руки, но ничто не заставило ее отпустить меня. Мама просто стояла в дверях. Я хотела вырваться из объятий госпожи Севды и побежать к ней, но она ушла прежде, чем я успела.

– Она ушла, Ниса, – прошептала мне на ухо госпожа Севда, – она ушла. Ну же, девочка, ну, милая. Пойдем, я отведу тебя в твою комнату.

Я покачала головой, как бы говоря «нет», и закричала еще громче. Казалось, что крик заставит ее вернуться.

– Нет, она не ушла. Отпусти меня! Она моя мама! Отпусти меня! – Горло словно разрывалось, но это было бесполезно. – Она моя мама! Мамочка! Мамочка! Мама! Мама, пожалуйста, вернись! Мама, пожалуйста, вернись!

Я плакала. Я кричала. Мама не вернулась. Она просто оставила меня посреди темного коридора и ушла. Это был первый и последний раз, когда я видела ее.

– Ниса? Ниса?

Кто-то тряс меня и бил по лицу, и я открыла глаза. Мне пришлось несколько раз моргнуть, потому что тусклый свет лампы на потолке слепил меня. Вся липкая от пота, все еще под влиянием только что увиденного сна, я сбросила толстое одеяло и прислонилась к спинке кровати. Сенем, обеспокоенная моим состоянием, протянула мне стакан воды.

Это всегда происходило одинаково. Я просыпалась от кошмаров, а Сенем из-за моих криков. Хотя я ненавидела себя за то, что заставляла ее проходить через это, она ни разу не пожаловалась. Наоборот, она всегда была рядом.

Я пыталась успокоить сбившееся дыхание, пока пила воду. Как будто кто-то сжимал мое горло. Когда я немного отодвинулась и освободила на кровати место для Сенем, она тут же села рядом и забрала стакан.

– Снова тот же сон? – спросила она дрожащим голосом, поставив пустой стакан на журнальный столик. Когда я кивнула, она взяла меня за руку и притянула к себе. Один и тот же сон снился мне снова и снова. Особенно часто в последнее время. Слабое воспоминание, от которого я не могла избавиться годами.

– Я как будто заново переживаю тот день, Сенем. Я вижу ее лицо несколько секунд во сне, но потом, когда я открываю глаза, оно исчезает и я забываю. Это ужасно…

Пока ком в горле давил все сильнее, Сенем пыталась облегчить мою боль, поглаживая меня по волосам. Она никогда не уставала утешать меня. Вставала посреди ночи и часами успокаивала. Поскольку сейчас это происходило все чаще, она почти не спала. Несмотря на то, что я чувствовала себя виноватой, от ее нежности мне становилось легче. Это заставляло меня забыть об отсутствии матери. Сенем была не только моей соседкой по комнате, но и моим единственным другом. Кто-то другой, возможно, даже не беспокоился бы обо мне, но Сенем с каждым разом волновалась все больше и больше. Она боялась, что эти сны станут преследовать меня и заставят потерять рассудок.

– Это пройдет. Поверь, вся боль закончится. Сейчас воспоминания ранят и причиняют боль, но однажды это обязательно пройдет. Когда мы возьмем нашу жизнь в свои руки и оставим все позади, от них не останется и следа.

Ей удалось заставить меня улыбнуться. Каждый раз, когда я расстраивалась, она напоминала мне о наших диких, безумных мечтах и возрождала мои пустые надежды.

Надежды на то, как мы поступим в университет, уйдем из детского дома, построим свой собственный мир и будем жить вместе, как сестры. Даже если это было немного наивно, только мы могли определить наше будущее. Так мы с Сенем думали. Когда она поняла, что я улыбаюсь, подруга отодвинулась от меня и встала со своего места. Теперь мне стало легче: ее присутствие успокоило меня. Когда она поцеловала меня в щеку и направилась к своей кровати, я положила голову на подушку, но спать уже не хотелось. Ощущение холодных слез на щеках заставило меня вздрогнуть. Всякий раз, когда мне снился один и тот же сон, я долго не могла от него оправиться. Сон, который длился всего несколько секунд, опустошал меня. Видеть во сне мать всегда было очень больно. Моя мама, чье лицо я даже не могла вспомнить…

Когда Сенем легла в свою кровать у окна, на ее лице сияла непонятная улыбка. Она улыбалась мне, гася настольную лампу, и ее глаза искрились. Когда я видела ее такой, все плохие чувства и страхи внутри меня исчезали. Она действительно была не просто соседкой по комнате. Она была моей сестрой, моим другом, моей родственной душой.

– Знаешь что? У меня странное чувство. Как будто добрый волшебник взмахнет над нами волшебной палочкой и мы вдруг окажемся в сказке, – пробормотала она, и я подумала, что иногда она слишком фантазирует. Мы провели здесь уже много лет, а к нам ни разу не приехал ни один родственник. У меня не было особой надежды, что волшебник когда-нибудь появится.

– Ты слишком много мечтаешь.

Не обратив внимания на то, что я посмеялась над ней, Сенем хихикнула, натянула одеяло на голову и повернулась ко мне спиной.

Когда через несколько минут я услышала ее ровное дыхание, то с облегчением сбросила с себя одеяло. Сенем засыпала сразу, но я не могла спокойно уснуть, особенно после этого злополучного сна… Посмотрев на будильник на столе, я увидела, что сейчас только половина пятого утра. Даже если бы это был последний учебный день, я не смогла бы пойти на учебу в таком состоянии. Я не слишком переживала о своей внешности, но выглядеть следовало опрятно. Поэтому я предпочла встать и принять душ вместо того, чтобы снова попытаться заснуть.

Достав два полотенца из четырехстворчатого шкафа в нашей маленькой комнате, я направилась в ванную. К счастью, в большинстве комнат в приюте были отдельные ванные. Дети и молодые девушки, в комнатах которых их не было, пользовались ванными других. Эта роскошь – проявление заботы, которую оказывала нам госпожа Севда.

Зайдя в ванную комнату и повесив полотенца на вешалки за дверью, я встала под теплую воду. Это помогло мне почувствовать некоторое облегчение. Когда я прислонилась к холодной плитке и закрыла глаза, остатки сна снова ожили перед глазами – холодный, темный коридор и маленькая девочка, от крика которой замерло все вокруг…

Сколько бы времени ни проходило, я не могла забыть о том ужасном дне. Отпустить это смутное воспоминание, как мать оставила меня наедине с моей болью. Тогда мне было всего пять лет. Из-за этого я как будто навсегда осталась в том времени, но следовало прекращать надеяться, что мама придет. Она бросила меня. Просто исчезла и осталась в памяти плохим воспоминанием. Многие удивлялись моей уверенности в том, что женщина, которую я видела всего несколько минут, моя мама, но они не знали, сколько раз я целовала ту фотографию под подушкой в течение многих лет, сколько раз обнимала ее. Кроме того, дети могут чувствовать такое, их сердца чище и светлее, чем у кого-либо другого.

Все началось в тот день, когда госпожа Севда сказала:

– Я приготовила и принесла твое любимое печенье.

Весь день я наблюдала за каплями дождя, падающими на подоконник, но, когда услышала ее шаги в коридоре, сразу же забралась в кровать. Она взяла меня на руки и отнесла в гостиную, не обращая внимания на мою борьбу и сопротивление. Я не хотела выходить из комнаты до прихода мамы, но госпожа Севда каким-то образом нашла способ обмануть меня. Она стала моим первым другом и доверенным лицом в этом большом доме. В отличие от других детей и моих сверстников, госпожа Севда занимала особое место в моей жизни. С самого детства она не переставала заботиться обо мне. Когда я болела, она сидела у моей кровати часами, а когда у меня возникали проблемы, она сразу же приходила на помощь. Я в неоплатном долгу перед ней. Госпожа Севда стала родной не только для меня, но и для всех маленьких детей, которые ощутили вкус одиночества в этом большом доме. Она не была одним из тех плохих директоров детских домов, которых мы видим в сериалах и фильмах. Напротив, она была замечательной матерью с огромным сердцем, и она работала день и ночь, чтобы сделать десятки детей чуточку счастливее. Мать этого большого дома…

Конечно, гостиная, куда я спустилась за печеньем, вызвала у меня не только воспоминания о матери. Там я встретила своего единственного друга. Сенем, или Сенем Тойгур, как указано в ее удостоверении личности. Маленькую девочку, которая своим появлением оживила мое сердце.

Я впервые увидела ее в гостиной в тот день, когда приехала моя мама. Ее светлые волосы растрепались, и Сенем странно осмотрела все вокруг своими зелеными глазами, прежде чем попыталась заполнить лежащий перед ней чистый лист бумаги для рисования. Когда после ухода матери кричащую меня затащили в комнату, я и не подозревала, что она придет ко мне. Оказалось, что Сенем – новый ребенок, приехавший в приют. Пока госпожа Севда пыталась удержать меня, госпожа Эльчин, другая сотрудница приюта, отдала Сенем единственную свободную кровать в комнате. Госпожа Эльчин была заместителем директора, мы знали ее с детства, но в последнее время она и госпожа Севда не ладили друг с другом до такой степени, что это привело к ее скорому уходу из детского дома.

Пока Сенем не поселилась в моей комнате, я не могла ни с кем как следует подружиться. Обычно все жаловались на мое молчание и хотели переехать в другую комнату. Они убегали от меня. Я не позволяла кому-то приближаться ко мне, но в первый день, когда Сенем разрушила все границы и пришла ко мне в комнату, она сделала то, чего не делал никто другой, – вытерла мои слезы своими маленькими ручками.

– Не плачь, я буду твоим другом, – сказала она, протягивая руку.

Тогда я впервые почувствовала, что могу кому-то доверять. Эти зеленые глаза, сияющие искренностью, показались мне надежнее других, и я поняла, что она никогда не оставит меня.

– Обещаешь? – спросила я ее, словно желая убедиться. Страх, что Сенем убежит, если я отпущу ее руку, охватил мое тело. Может быть, она не понимала этого, но именно тогда, когда я нуждалась в поддержке, она вошла в мой мир, как солнце.

– Я обещаю, – ответила Сенем без колебаний и сомнений. Мы пообещали не покидать друг друга, быть плечом, на которое можно опереться в любой трудной ситуации, оставаться друзьями и сестрами, пока судьба не разлучит нас, и это обещание стало своего рода клятвой.

Сенем потеряла родителей в автокатастрофе и постоянно винила себя в этом несчастном случае. По ее словам, если бы она не отвлекала родителей, всего этого не случилось бы. Но мы не можем предотвратить судьбу или изменить то, что предначертано. Сенем не могла изменить это. Прошло время, но никто из родственников не захотел удочерить ее. Все они оправдывали себя и говорили, что не могут нести ответственность за еще одного ребенка. Не зря считают, что родственники подобны скорпионам. Они отказались принять ее, свою кровь. Самое страшное наше несчастье в жизни, наверное, в том, что мы не можем выбирать свои семьи.

Когда я снова вошла в комнату, то поняла, что не зря потратила много времени на школьную форму Сенем. Она стояла перед зеркалом, прикрепленным к шкафу, и перебирала свои светлые волосы, которые я выпрямила ей вчера вечером. Несколько месяцев назад мы вместе купили стайлер для выпрямления волос на сэкономленные деньги: Сенем очень хотела его. Она была красавицей. Я же не особо интересовалась своей внешностью и обычно ходила в школу с наспех собранными волосами.

Я надела школьную форму, не мешая Сенем, и заняла место перед зеркалом. Высушив влажные волосы полотенцем, завязала их на макушке. Пока я надевала теплую куртку, Сенем тоже занялась своими волосами. Как и я, она надела куртку и закинула сумку на плечо. Мы были почти готовы к полугодовому экзамену. Когда мы оказались перед дверью, готовые выйти в коридор, я заметила, что Сенем взволнована как никогда.

Государственная средняя школа, которую мы посещали, была связана с детским домом. Госпожа Севда отправляла большинство наших сверстников в одну и ту же школу и старалась воспользоваться теми возможностями, которые предоставляло нам государство. Мы с Сенем учились в одиннадцатом классе, но, к сожалению, в разных группах. Я хотела учиться в университете и выбрала математическое направление, более близкое мне. Сначала Сенем тоже хотела выбрать эту специальность, чтобы мы учились вместе, но позже, когда поняла, что ей действительно придется трудно, она отказалась от этой идеи и предпочла гуманитарное направление. Я не жаловалась и не сердилась на нее, ведь мы не договаривались о том, чтобы всегда быть рядом. Хотя мы еще не планировали поступать в университет, госпожа Севда сказала нам, что постарается организовать для нас специальные стипендии и договориться насчет общежития, когда мы перейдем на старший курс. О комфорте мы не слишком задумывались.

Когда мы шли по коридору, Тугче, одна из моих одноклассниц, вышла из своей комнаты. Она, хотя и выросла в детском доме, была очень угрюмой и дерзкой девочкой. По какой-то причине она не очень любила нас с Сенем. Многие в детском доме говорили, что она завидует нашей дружбе, но нас это мало волновало, потому что мы не придавали значения, что думают другие.

Когда мы подошли к лестнице на этаже, я сразу же взяла Сенем за руку: в детстве у меня появилась странная фобия – я стала бояться лестниц. Вернее, упасть с лестницы.

В детстве я очень любила сказку «Красавица и Чудовище», которую госпожа Севда купила, когда мне было девять лет. Я любила ее так сильно, что не выпускала из рук и таскала с собой, куда бы ни пошла. Но однажды так увлеклась чтением книги, что не заметила последнюю ступеньку при спуске по лестнице и упала. Так у меня появилась фобия. Если я не держалась за что-то или за человека рядом со мной, лестничные ступеньки представлялись мне чем-то ужасным. Они казались мне косыми и кривыми, в то время как на самом деле оставались абсолютно ровными. Когда я смотрела на них, они плясали и расплывались у меня перед глазами. Я знаю, что это довольно нелепо. Кто может бояться лестниц? Но я боялась. Мне было нужно, чтобы кто-то помог мне спуститься, и Сенем знала о моем страхе, поэтому не издала ни звука.

Когда мы спустились на первый этаж и направились к двери, нас отвлек звук каблуков, донесшийся сзади, и мы с Сенем повернули головы и посмотрели в другой конец коридора. Госпожа Севда шла к нам в элегантном наряде. Ее светло-каштановые волосы были собраны в пучок. Она выглядела очень официально, и этому могло быть только одно объяснение.

– Вы собираетесь получить табели успеваемости? – Когда она подошла к нам и очень ласково задала свой вопрос, мы кивнули. Она несколько минут смотрела на нас, и я почувствовала ее беспокойство. Я не думала, что это что-то плохое, потому что знала, что могло так озаботить ее.

– Дети, сегодня придет пара, которая каждый месяц жертвует средства на наш детский дом. Я не уверена, но думаю, что они хотят усыновить ребенка. Я прошу вас…

Беспокойство госпожи Севды читалось в ее голосе, и она переживала именно по той причине, о которой я догадывалась. Всякий раз, когда сюда приходила семья, желающая усыновить ребенка, госпожа Севда волновалась и очень переживала. Она очень любила всех своих подопечных, и ей каждый раз было трудно прощаться с теми, кто уезжал. Но она всегда старалась устроить детей в семьи, даже тех, к которым была привязана, ведь считала, что ребенок не должен расти без матери или отца. Возможно, я полюбила ее именно из-за этого.

– Не волнуйтесь, госпожа Севда. Нас не увидят, – пробормотала Сенем, и я кивнула. Именно этого мы и желали. Госпожа Севда знала нас и знала о наших безумных мечтах. Поэтому она не стала пытаться сделать так, чтобы нас удочерили, ведь мы сами этого не хотели. Когда люди приходили посмотреть на детей, мы исчезали. К тому же, мы были старше, чем другие ребята. Кто захочет удочерить семнадцатилетнюю девушку и взять на себя такую ответственность?

– Ладно, тогда возвращайтесь с хорошими отметками.

Я снова взяла Сенем за руку. Госпожа Севда поправила юбку-карандаш и ушла. Она никогда не умела скрывать волнение. Например, выдавала себя, постоянно поправляя одежду.

Когда мы вышли в сад и под дождем направились к ожидавшему школьному автобусу, Мустафа вышел из корпуса общежития, где жили мальчики. Из-за того, что в нашем детском доме действовала раздельная система пребывания, госпоже Севде приходилось управлять двумя корпусами. Поэтому внезапный отъезд госпожи Эльчин добавил ей хлопот.

Перед нами появился Мустафа. Он жил в корпусе для мальчиков, наш господин Всезнайка. Наш друг, который странным образом умудрился подружиться с нами обеими. Я никогда не забуду этого – когда мы были детьми, он избил мальчика своего возраста только за то, что тот не давал Сенем играть в мяч, а потом забрал его у него и мы играли втроем. С тех пор мы никогда не расставались. Иногда Мустафа казался слишком напористым, иногда немного неуравновешенным, а иногда загадочным. Но, несмотря ни на что, мне было спокойно от того, что он с нами. Он вел себя так, будто знал все вокруг. Как старший брат, рожденный от другой матери.

В июне следующего года ему исполнялось девятнадцать, но он все равно решил остаться в детском доме. Ему повезло, что в общежитии нашлось место и госпожа Севда разрешила ему остаться там до университетского времени.

Мустафа достал из кармана пачку сигарет и взял одну из них. Хотя я часто умоляла его отказаться от этой привычки, это ничего не дало. Он никогда не слушал меня, а в последние несколько недель его поведение стало совсем странным.

После той прекрасной новогодней ночи, которую мы провели вместе, в Мустафе произошла перемена. Он стал более холодным и жестким, чем когда-либо раньше. Как будто построил между нами и собой большую стену и делал все возможное, чтобы не дать нам перепрыгнуть через нее. Когда мы подошли к школьному автобусу, я поняла, что он снова не надел школьную форму и не взял с собой сумку. Юноша не планировал посещать школу. Куда он направлялся? Что делал? С кем тусовался? Я не знала ответов на эти вопросы, но его теперешнее поведение пугало меня. Я не хотела, чтобы Мустафа попал в плохую компанию, но всякий раз, когда пыталась поговорить об этом, он каким-то образом заставлял меня замолчать. Иногда мне было трудно его понять. Мустафа действительно был очень сложным человеком, но в глубине души я понимала, что он тоже ранен. Впрочем, нашелся бы в этом большом общежитии кто-то, кого не ранили? Сомневаюсь.

– Доброе утро. – Мне не нравился холод между нами, и я хотела разрушить его, но Мустафа только кивнул. Все шло не так, как должно было. Обычно Сенем находила что-то, что забавляло Мустафу, а я пыталась наладить с ним отношения, но сегодня утром этого не произошло. Эта перемена мне не нравилась и наталкивала на грустные мысли. Когда Сенем зашла в школьный автобус и стала ждать меня у порога, я не смогла промолчать и спросила Мустафу:

– Ты не едешь?

– Нет.

Его тона оказалось достаточно, чтобы разозлить меня. Теперь он должен был объясниться. Должен был рассказать мне, куда он ходил и что делал в течение последних дней. Если у него возникли проблемы, он должен был сказать мне об этом. Мустафа не смог бы найти решение ни одной проблемы, держа ее в себе.

– Ради бога, что ты делаешь целый день один, когда не приходишь в школу? Мустафа, послушай, если есть что-то, что мы должны знать, скажи нам. Может быть, мы сможем тебе помочь.

Я с отчаянием умоляла его рассказать нам обо всем, но он лишь отвел глаза и застегнул куртку. Что такого плохого мог сделать этот мальчик, чтобы не найти в себе мужество посмотреть мне в глаза?

– Не твое дело, Ниса. Не лезь в это. Пока.

Когда он повернулся и пошел к автобусной остановке вместо того, чтобы сесть к нам, я некоторое время продолжала смотреть ему вслед. Впервые он обошелся со мной так грубо. Обычно он говорил: «Не приставай ко мне, у меня плохое настроение», – и смеялся надо мной, но в этот раз что-то было не так. Однако, ему следовало бы действовать более рационально. По крайней мере, ему стоило бы вести себя благоразумно ради госпожи Севды. Ее недавние проблемы должны были заставить его стать ответственнее. Она очень старалась для него, но Мустафе было наплевать.

– Пойдем, – сказала Сенем. Она схватила меня за руку и потянула к автобусу, я сдалась и села. Знала, что продолжу думать о Мустафе, но сейчас мне нужно было ехать в школу, чтобы получить свой табель. Я подумала, что прогулы однажды отразятся на успеваемости Мустафы, но мне хотелось, чтобы этого не произошло.

Церемония вручения табелей в школе прошла хорошо, несмотря на то что Ахмет по прозвищу «Большие Уши», обладатель действительно огромных ушей, придирался ко мне весь день как на уроках, так и на переменах. Ахмет учился в моем классе и надоедал мне с первых дней в средней школе. Хотя он был жизнерадостным, обладал хорошим чувством юмора и мы хорошо общались, мне частенько приходилось отказываться от его предложений встречаться, потому что я считала любовь самым святым чувством в мире. Я верила, что она похожа на сказку, которая заманивает тебя и открывает двери в совершенно другой мир. Человек передо мной должен был заставить меня трепетать. Вот почему меня не привлекали простые приглашения на свидания. Да и куда бы мы пошли? На лестницу или в лифт? Предложения Ахмета звучали нелепо.

Хотя мне уже исполнилось семнадцать, я никогда ни к кому не испытывала особых чувств, если не считать актеров, которые мне очень нравились. Среди моих сверстников пользовались популярностью знаменитости, которые мне нравились и которыми я восхищалась. Например, я испытывала очень сильные чувства к Джейми Дорнану[1] и была огорчена тем, что он женат и имеет детей. Иногда я смотрела на его фотографии и напевала песню Йылдыза Тильбе «Но ты женат, ты не мой». Возможно, я мечтала о Джейми Дорнане, но только судьба могла определить, кто займет мое сердце.

Несмотря на то что Сенем насмехалась надо мной и пилила меня при каждом удобном случае из-за этой проблемы с Ахметом, Мустафе всегда удавалось заставить ее замолчать. Он не разрешал нам подшучивать друг над другом. Что я могу сказать? Мустафа просто был собой и всегда защищал нас.

Сенем, конечно, была не единственным моим другом. Хотя в начальной школе меня постоянно травили из-за того, что я сирота, в старших классах все сложилось по-другому. Люди здесь оказались более искренними. За эти три года я ни разу не испытала чувство одиночества, потому что мои друзья значили для меня больше, чем моя семья.

После того как мы получили табели, мне пришлось терпеть нытье Сенем на обратном пути в приют: она впервые в жизни не получила похвальную грамоту, и ей стало немного грустно. Под «немного» я подразумеваю то, что она постоянно ругалась на своего учителя математики.

– Клянусь, эта стервозная женщина специально поставила мне такую отметку. Посмотри на это, Ниса! Я официально заявляю, что мне занизили балл. Что такое восемьдесят три?

Ругая своего учителя, она трясла табелем перед моими глазами.

Когда дождь, начавшийся с утра, усилился, мне пришлось взять Сенем за руку и потащить ее к детскому дому. Если бы это зависело от нее, она бы, не задумываясь, весь день ругалась на учителя математики под дождем, но я знала: если подруга продолжит мокнуть, то проведет каникулы на больничной койке.

Я не смогла удержаться от смеха, когда Сенем бросила сумку на землю и попыталась поправить мокрые волосы. Я могла бы немного похвастаться, потому что получила табель с похвальной грамотой. Но этого оказалось бы достаточно, чтобы еще больше разозлить ее.

– Откуда взялся этот дождь? Он портит каникулы.

Я не могла не согласиться с ней. На этот раз дождь пришелся действительно некстати. Мы строили много планов, хотели провести каникулы в саду, но в таком холоде это оказалось невозможным. Дождь не предвещал ничего хорошего.

– Сейчас конец января, Сенем. Это нормально. – Я попыталась немного подбодрить ее, но мне не очень удалось.

– Ты права, но я все равно ненавижу, когда холодно и сыро.

– Сказала Белла Свон[2].

Подруга прищурила глаза и фальшиво нахмурилась, когда я посмеялась над ней. Сенем ненавидела зиму, ее порой было лето. Когда наступали летние месяцы, никто не мог загнать ее в приют. Сенем целыми днями бегала по саду или возилась с детьми. А еще она обожала «Сумерки». Подруга почти заставила госпожу Севду купить все книги и фильмы. Я все еще ухмылялась, вспоминая ее бредни, ведь она придумывала невероятные вещи. Но должна признать, что благодаря Сенем мы провели много замечательных вечеров в кино. Поэтому я не могла жаловаться, и, хотя временами от этих разговоров о книгах и фильмах у меня пухла голова, я терпела, потому что мы были по-настоящему близки.

– Просто заткнись! Мне стыдно, что я получила этот документ, а ты надо мной смеешься. Позор, позор!

Когда она развернулась и пошла по коридору, не обращая внимания на раздражающий звук своих мокрых ботинок, я побежала за ней и обняла Сенем за плечи. Мне нравилось поддевать ее, особенно когда она была в таком настроении, как сейчас.

– Но это так, милая. Бледная кожа, зеленые глаза. Ты ненавидишь все мокрое. Ты блондинка. Моя глупая блондинка.

Когда я стояла перед ней и сжимала ее щеки, она медленно била по моим рукам и улыбалась. Она не выдержала, когда я заговорила так ласково, сразу смягчилась, но не забыла посмеяться надо мной в ответ.

– По крайней мере, я не смотрю на фотографии женатых мужчин и не вздыхаю. Вы грустите по Джейми Дорнану, но что насчет Мэтта Бомера[3]? Как такой парень может быть геем? Интересно, задумывался ли он об этом? Он просто ошеломляет!

Пусть мы росли в детском доме, но, конечно, знали о том, что происходит в мире. В том числе об актерах, за которыми мы следили и которыми восхищались.

Я бы с удовольствием начала наши обычные разговоры с Сенем, но не с таких криков в коридоре. Поэтому пришлось зажать ей рот рукой: мы находились на втором этаже, и маленькие дети могли выйти из своих комнат и стать свидетелями нашей беседы.

– Говори тише. Ты кричишь, нам будет стыдно перед малышами, – сказала я и, когда Сенем кивнула, как бы показывая, что теперь замолчит, убрала руку от ее рта.

По звуку каблуков, раздававшемуся в коридоре, я поняла, что мы могли смутить не только детей, но и кого-то другого. Теперь мы попались. На этот раз госпожа Севда определенно собиралась надрать нам задницы. Когда очень вежливый женский голос окликнул нас, мы с Сенем повернули головы в одном направлении.

– Подождите минутку, вы можете подойти?

Обернувшись на звук, мы увидели, что к нам идет женщина средних лет. У нее были темные волосы до плеч и светло-карие глаза. Ее одежда говорила о том, что она состоятельна. Женщина, по возрасту близкая к госпоже Севде, остановилась перед нами и искренне улыбнулась. Когда мы с Сенем встретились взглядами, то просто улыбнулись друг другу, не зная, что делать. Когда Сенем ткнула меня в руку, я лишь пожала плечами и перевела взгляд на женщину. Она выглядела очень мило.

– Здравствуйте, – вежливо произнесла она, глядя прямо на Сенем. Она смотрела так внимательно, что у меня внутри все сжалось. Может ли эта женщина быть одной из тех родственниц, которые не забрали когда-то Сенем? – Как тебя зовут?

Когда женщина, не замечая меня, сделала шаг к подруге, улыбка на ее лице стала шире. Не знаю почему, но я почувствовала грусть в улыбке этой женщины. Когда Сенем повернулась ко мне, будто спрашивая: «Что мне теперь делать?», – я покачала головой, показывая, что проблемы нет, и предлагая ей ответить.

– Сенем, – сказала она.

Когда женщина подошла чуть ближе и погладила мокрые от дождя волосы Сенем, я напряглась. Я не могла не напрячься. Близость этой женщины действовала мне на нервы.

– Ты такая красивая.

Когда женщина убрала прядь волос, упавшую Сенем на глаза, ей за ухо, подруга вдруг отпрянула назад и спряталась за мою спину. Я не поняла, почему она так отреагировала, но это заставило женщину обратить на меня внимание. Не только Сенем отступила. Смутившись, женщина тоже отошла назад и посмотрела на нас обеих.

Я почувствовала некоторое облегчение, когда госпожа Севда подошла к нам с несколькими папками в руках. Может быть, подумала я, она сможет объяснить нам, кто эта женщина. Но я заметила еще кое-что. Госпожа Севда выглядела более обеспокоенной, чем обычно. Она казалась еще более испуганной. Я не помнила, чтобы когда-нибудь видела ее такой. Чувство, которое она испытывала, казалось сложным, за этим беспокойством скрывалось что-то еще.

– Госпожа Эсма, а я вас везде ищу. Куда исчез господин Деврим?

Так мы узнали, что эту элегантную женщину зовут Эсма, а мужчина, которого госпожа Севда назвала господином Девримом, скорее всего, ее муж. Пока мы с Сенем продолжали бросать друг на друга непонимающие взгляды, глаза госпожи Севды говорили нам, что нужно немедленно убираться отсюда.

– Деврим пошел в туалет.

Женщина по имени Эсма заговорила более официально, нежели минуту назад. Однако с Сенем она была очень вежлива.

– Почему этих девочек не было с другими детьми, госпожа Севда?

Когда я широко раскрыла рот, Сенем потянула меня за руку. Но я не собиралась уходить. Я хотела знать, кто эта женщина и что она хочет от нас. Опустив плечи, госпожа Севда посмотрела на меня, а затем на Сенем. Я впервые видела ее такой измученной и хрупкой. Казалось, она упадет, если к ней прикоснуться.

– Они были в школе. Их нельзя удочерить.

Госпожа Севда дала свое объяснение тоном, близким к тону посетительницы. Чаще всего она старалась вести себя вежливо, но в этот раз все было иначе. Госпожа Эсма с любопытством подняла брови, ее зрачки расширились. Я понимала, что эта ситуация кажется ей странной, потому что чаще всего никому нет дела до детей в приюте. Но госпожа Севда не походила на других. Она старалась понять нас и, когда было необходимо, помогала нам и подсказывала. Она уже много лет знала, что мы не хотим, чтобы нас отдали удочерили, и действовала соответственно.

– Почему?

Хотя голос госпожи Эсмы звучал резко, она не выглядела сердитой. Она любила детей, или мне так казалось. Хотя, как мог человек, который до сих пор был лишен материнской любви, сделать такой вывод? Но она правда не казалась плохим человеком.

– Это их собственное желание, госпожа Эсма, – ответила госпожа Севда, посетительница снова посмотрела на нас. Казалось, она что-то ищет, но не может найти. Она вела себя как мать, потерявшая ребенка. Отчаянная и безнадежная…

– Но… – прошептала она, однако не закончила предложение. Она выглядела такой же удивленной, как и мы.

Мои ноги не двигались, а госпожа Севда продолжала смотреть на меня, намекая, что нам стоит уйти. Пока вокруг царила тишина, Сенем наклонилась к моему уху и сказала, что нам пора уходить, но я все еще не могла сделать ни шагу. Мне нужно было знать, что происходит. Тишина вдруг стала оглушительной.

– Девочки, идите в свою комнату. Госпожа Эсма, пожалуйста, пройдемте со мной.

Когда госпожа Севда двинулась к своему кабинету, держа за руку посетительницу, она кивком разрешила нам уйти. Я не могла найти в себе силы сдвинуться с места. Как будто застряла там, где стояла.

Когда госпожа Севда вошла в свой кабинет с той женщиной, Сенем подошла ко мне и коснулась моего плеча. Когда я обернулась и посмотрела на нее, она указала на лестницу и сказала, что нам пора. Но я собиралась сделать кое-что другое – что-то, чего никогда раньше не делала.

– Подожди здесь, – прошептала я, бросая сумку на пол и направляясь в другой конец коридора. Хотя Сенем и бросила мне в спину, что я веду себя нелепо, я не собиралась отказываться от своего решения. Ладно, то, что я хотела сделать, это большой проступок, но я должна была выяснить, что происходит, потому что это касалось нас.

Оставив Сенем одну, я подошла к кабинету госпожи Севды и увидела, что дверь приоткрыта.

Это играло мне на руку. Убедившись, что вокруг никого нет, я подошла к двери, чтобы лучше слышать, что говорят внутри.

– Почему вы не показали нам этих девушек, госпожа Севда?

Упрямая женщина. Какова ее цель? Я не могла понять.

– Я же сказала – они не хотят, чтобы их удочерили.

Госпожа Севда говорила с упреком, и я прекрасно понимала, что она не хотела нас выдавать, она защищала наше решение.

– И блондинка тоже?

Я так и знала! Я все поняла по тому, как внимательно эта женщина смотрела на Сенем. Она хотела ее. Хотела забрать моего единственного друга.

– Да, и Сенем тоже.

– Это чушь. Такого закона не существует.

– Мне очень жаль, госпожа Эсма, но, как я уже сказала, этого хотят дети.

– Вы не понимаете, госпожа Севда. Я смотрела на тех маленьких детей, которых вы мне показали, когда мы приехали, и даже пыталась проявить интерес к некоторым из них. Но ни я, ни Деврим не в состоянии заботиться о маленьком ребенке. Мы понимаем это. Мы думали так задолго до того, как приехали сюда, и думаем так сейчас. Что касается тех молодых девушек… Я тайком наблюдала за ними. За тем, как они бегали под дождем, как дразнили друг друга, за их внешностью, поведением… Они настолько невинны, настолько искренни, что это чувство не поддается описанию.

– Ни за что! Не говорите мне, что действительно хотите удочерить Сенем. Я никогда не смогу позволить вам сделать это.

– Почему нет? Вы должны объяснить.

– Сенем и Ниса…

Мне хватило того, что я услышала. Я отошла от двери и посмотрела на пустой коридор.

Как говорится, настоящие друзья подобны звездам, и ты видишь их, когда наступает темнота. Сенем стала таким другом для меня. Она появилась в моей жизни в самый трудный момент и засияла звездой в моей тьме. Она разрушила мое одиночество и согрела душу, как солнце. Мы делились переживаниями, смехом и слезами в течение многих лет, но теперь все могло измениться. Они хотели забрать ее, мою лучшую подругу, мою семью.

Я готовилась потерять ее, как потеряла мать. Сенем должна была ускользнуть из моих рук, но на этот раз я не могла этого вынести, не могла потерять ее. Боль, которую бы я испытала, смогла бы разрушить меня. Хотя я не хотела быть эгоисткой, не могла позволить себе снова почувствовать вкус одиночества.

Когда я тяжелыми шагами направилась к Сенем, меня затошнило и закружилась голова. Не может же это происходить на самом деле? Все это просто шутка. Кто-то должен вскоре выйти и сказать, что это розыгрыш, верно? Но вокруг никого не было. Только Сенем, грызущая ногти от любопытства, и я, скованная страхом. Я не смогла найти в себе смелость взглянуть на нее. Когда я хотела пройти мимо, подруга схватила меня за руку.

– Ниса, что происходит? Что-то случилось? Ты сама не своя.

Я не знала, как отвечать на ее вопросы. Что я могла сказать? Что выбор пал на нее? Когда я снова попыталась пройти мимо, не ответив, она схватила меня за руку и развернула к себе. Мои глаза уже наполнились слезами. Стоит мне заговорить, и они прольются как дождь. Это было неизбежно.

– Я задала тебе вопрос. Говори. Что случилось?

Ее крик эхом отдался в пустом коридоре, я отдернула руку и посмотрела ей в глаза.

– Они хотят забрать тебя, – прошептала я. Голос дрожал, крошечная капля уже стекала по щеке. Я проглотила комок в горле, а ее зеленые глаза расширились от удивления. Мне следовало держаться, но я не могла.

Не дожидаясь ответа, я подняла сумку, которую бросила на пол, и направилась к лестнице, чтобы подняться в нашу комнату. Дойдя до ступенек, я обернулась и посмотрела на Сенем. Она все еще стояла в коридоре. Подруга выглядела очень удивленной. Кто бы не удивился? Нетрудно догадаться, что она не ожидала такого. Пока я поднималась по ступенькам, она побежала в сторону кабинета госпожи Севды. Наверное, там она ожидала найти ответы на свои вопросы.

Когда я поднялась на этаж, сон снова ожил в моем сознании. Когда мать оставила меня в приюте, я была младенцем, крошечным ребенком в пеленках. Вот почему я не знала ни ее запаха, ни формы ее лица, не знала о ней ничего, кроме того, что видела во сне. Она ушла, оставив меня навсегда. После услышанного мне вновь стало холодно в этих стенах. Как тогда, много лет назад, после ее ухода. Боль леденила мою душу, запертую, словно в тюрьме.

Глава 2

Эти события, произошедшие сразу в начале каникул, казались частью какого-то фильма.

Это было так драматично. Я не могла понять: почему Сенем, когда вокруг так много других детей?

Не могла понять, зачем она нужна им. Разве они не могли выбрать кого-то другого?

И зачем семье удочерять девушку-подростка?

Кто захочет взять такую? Это большая ответственность. И это очень сложно – дать необходимые в подростковом возрасте внимание и заботу. Это просто глупость. Может быть, я размышляла слишком эгоистично, но речь шла о Сенем. Она была моим единственным другом, единственной, на кого я могла опереться.

Конечно, был еще Мустафа, но никто не мог заменить Сенем. Никто не мог стать таким, как она. Даже несмотря на то, что она часто упрекала меня за глупое поведение.

Может быть, у нас возникали разногласия, но наша сильная привязанность казалась неразрывной. Все, кто знал ее, любили Сенем. Она знала, как заставить людей смеяться.

После того, что мы узнали в тот день, мы не разговаривали.

Возможно, если бы мы были младше и это произошло бы, мы бы не переживали так сильно и просто позволили этому случиться.

Но мы пришли в полное отчаяние, ведь наши общие планы и мечты вдруг оказались под угрозой.

Сенем попыталась заговорить со мной, как только вернулась от госпожи Севды, но я проигнорировала ее и вышла в сад.

Мне нужно было побыть одной. В прошлом году, осенью, мы с Сенем посадили гвоздику в углу сада. Нашу гвоздику. Я подошла к ней, крепко сжимая свою куртку. Мы защищали гвоздику, потому что не хотели, чтобы кто-то к ней приближался. Мы даже огородили ее тонкой проволокой, потому что маленькие дети могли случайно ей навредить.

Хотя я с детства не интересовалась цветами, гвоздику любила как сумасшедшая. Среди множества цветов моими любимыми почему-то стали именно гвоздики. Их запах, казалось, проникал в меня. Казалось, он мог заставить меня забыть все беды и несчастья. Мы с Сенем собирались выращивать ее вместе, обрезать и, когда понадобится, поливать росток. Прошло много времени, но я не видела ни одного цветения, хотя все еще ждала весны.

Я, возможно, увижу, как она зацветет спустя время, но у Сенем уже не будет такого шанса. Она не увидит, как распускаются бутоны. Эти размышления отозвались болью в сердце.

– Ниса, сестренка?

Когда я услышала голос Ханан, то вынырнула из своих мыслей.

Я даже не знала, что она здесь.

Ханан – двенадцатилетняя дочка госпожи Севды. После школы она часто приходила в приют и проводила время со своими сверстниками. Иногда госпоже Севде было так трудно все успевать. Но она никогда не оставляла свою маленькую девочку и не хотела отпускать ее далеко от себя. Многие дети растут без материнской любви, госпоже Севде не раз приходилось видеть слезы брошенных детей и лишать свою дочь материнского тепла ей не хотелось. Мы не жаловались на такое положение вещей, любили Ханан и играли с ней.

Она даже покупала для меня журналы в канцелярском магазине.

Когда она сказала: «Мама хочет видеть тебя в своем кабинете», – я последовала за ней, ничего не ответив.

Я не очень хотела слушать, что мне скажут, но уважала госпожу Севду и не могла не пойти.

Когда я снова вошла в детский дом, сложив руки на груди, то вдруг поняла, что вся дрожу, несмотря на комфортную температуру в помещении. Я медленно шла к кабинету госпожи Севды, Ханан прибежала в кабинет матери быстрее меня. Когда я вошла, Сенем тоже была там. Хотя, когда я уходила, она оставалась в нашей комнате.

Она читала книгу в кожаном кресле у окна.

Мне стало интересно, что госпожа Севда собирается нам рассказать. Меня пугало то, как я могла бы отреагировать на ее слова. Глаза Сенем казались такими же грустными, как, должно быть, и мои.

Госпожа Севда постукивала пальцами по клавиатуре на своем столе и молчала. Глубоко вздохнув, она подняла глаза от компьютера, сняла очки и прочистила горло.

– Так. Вы, наверное, догадываетесь, почему я позвала вас.

Когда она заговорила, я сразу почувствовала печаль в ее тоне.

Я поняла, что скоро придется прощаться, а мне этого совсем не хотелось. Труд госпожи Севды был неоценим, и ей тоже приходилось очень тяжело.

– Я разговаривала с семьей Алтун по телефону. Они сказали, что хотят тебя удочерить, Сенем. Они очень настаивают на этом, – продолжила она.

Я не знала, что делать. Мне хотелось кричать. Я с трудом сдерживалась.

– Не может быть.

Когда я вмешалась и ответила раньше Сенем, лицо госпожи Севды стало еще более несчастным.

– Я знаю, что у вас обеих есть мечты, Ниса, но госпожа Эсма очень настаивает. Поверьте, я пыталась ее отговорить.

С каждой секундой ком в моем горле становился все больше, и я посмотрела на Сенем. Она уставилась на свои руки, лежащие на коленях. Какого черта она не смотрит ни на меня, ни на госпожу Севду, никак не реагирует?! Ее молчание казалось абсолютно непонятным.

– Почему я?

Когда она, наконец, нарушила молчание, я задалась тем же вопросом.

Мне было так интересно. Я знала, что она не хочет уходить, что подруга не хочет меня оставлять, но этот вопрос требовал ответа.

– Боюсь, я не могу сказать тебе этого, моя милая. Но у них действительно есть причины.

Есть причина. Есть причина, по которой они так сильно хотят заполучить Сенем.

И что же так важно для них? Может быть, они действительно ее родственники, которые отвергли ее много лет назад.

Госпожа Севда сказала бы нам об этом.

– Они живут в маленьком городе далеко отсюда. Это довольно богатая семья. Они очень дружелюбны. Господин Деврим один из лучших хирургов. Его жена, госпожа Эсма, очень добрая женщина. Мы давно знакомы. Я впервые встретила ее в благотворительном фонде. Они с мужем не только неоднократно делали пожертвования, но и не раз помогали нашему детскому дому.

Пока госпожа Севда рассказывала Сенем об этой семье, я чувствовала, что нас покупают. Это привело меня в, а она продолжала говорить об этой семье, и мой гнев только усиливался. Если бы я только могла сказать Сенем.

Так что же я здесь делаю? В конце концов, это не я.

Они хотят удочерить ее. Они хотят забрать ее как игрушку.

Я не могла больше терпеть.

– А зачем вы позвали меня, госпожа Севда?

Мой голос дрожал, и я позволила своим глазам наполниться слезами. Я не хотела плакать, но ничего не могла с собой поделать.

Я осталась одна.

– Я знаю, насколько вы преданы друг другу, насколько вы любите друг друга. Я знаю, что ты любишь ее. Вы выросли вместе, но я не хочу, чтобы ты морочила голову Сенем. Не позволю. Она должна сама принять это решение.

Когда госпожа Севда сказала это, я все поняла. В этой комнате не было места для меня. Она сказала, что знает, как мы связаны, но все равно выступала за тех, кто хотел нас разделить.

– Вы даже не спросили моего мнения, – пробормотала я надломленным голосом.

Я вытерла каплю на щеке тыльной стороной ладони и отвернулась.

– У меня здесь нет никаких дел. Приятного общения. Вы и без меня можете нахваливать эту семью, госпожа Севда, – добавила я, а затем направилась к двери и вышла из кабинета. Я помчалась по коридору, рыдания сменились тихими всхлипами, слезы лились из глаз. Я запыхалась, горло горело.

– Ниса!

Единственное, в чем я сейчас нуждалась, – это в одиночестве, и голос внутри меня говорил, что в будущем у меня его будет предостаточно.

«Эгоизм – это не жить так, как хочется жить самому, а заставлять других жить так, как хочется жить самому», – сказал Оскар Уайльд.

Так ли это на самом деле? Потому ли, что человек эгоистичное существо, он не мог сдаться, или потому, что страх одиночества вонзился в его сердце, как нож? Я не могла принять решение. Все, о чем я могла думать – это о том, что я ни о чем не могу думать сейчас.

Моя жизнь походит на лоскутное одеяло. И шрамы останутся со мной навсегда. Неважно, насколько сильна эта связь, это всего лишь заплатка на большой ране, которая не закрывается, напоминает о себе и болит каждый раз, когда я смотрю на нее.

Я не хотела вести себя как эгоистка, но у меня не было выбора. Я не могла ничего добиться, постоянно плакала, повторяя: «Ниса, успокойся. Еще ничего не закончилось. Надежда еще есть».

Может быть, надежда и была, но, похоже, в данный момент я не ощущала ее.

Я знала, что разрушаю себя и, что самое главное, разрушаю Сенем тем, что делаю. Я искала любую возможность сбежать от нее в течение следующих дней. Когда мы находились в комнате, я постоянно отводила взгляд, а когда мне это не удавалось, выходила и не возвращалась, пока подруга не засыпала. Я хотела бы быть с Сенем и поддерживать ее вместо того, чтобы избегать, но не могла. Что-то мешало мне. Но чем больше я отстранялась от Сенем, тем сильнее она стремилась ко мне. Госпожа Севда была права. Мне не следовало мешать ей. И в то же время я не могла сказать, что ей нужно уйти, потому что мы были так близки. «Иди и будь счастлива со своей новой семьей».

У меня не хватало смелости сказать эти слова.

Прошло пять дней с тех пор, как состоялся тот ужасный разговор в кабинете госпожи Севды. Теперь она все больше говорила об удочерении Сенем, и семья Алтун еще несколько раз посетила детский дом. Так я увидела господина Деврима, которого не смогла увидеть в тот день. Он казался таким же милым, как и его жена, и, пока Сенем болтала с ними, я заметила в их глазах кое-что, чего раньше не видела. Надежду и желание стать счастливыми. Я была слишком слаба, чтобы порадоваться за них.

Меньше всего мне хотелось оставаться вдали от своей лучшей подруги во время каникул, и это делало происходящее сейчас еще более ужасным. Всего несколько недель назад мы строили планы совместного похода по магазинам, а теперь все рухнуло. Хотя мой разум не принимал эту ситуацию, она была правдой. Эта семья хотела забрать у меня человека, которого я ценила больше всего. Они хотели забрать у меня того замечательного друга, который был моей поддержкой и опорой долгие годы, который вытирал мои слезы, который шел на любые жертвы, чтобы заставить меня улыбаться.

Помню, однажды мы играли в шарады с другими маленькими детьми, чтобы развеселить девочку, которая только что приехала в детский дом. Из-за того, что я не понимала движений, которые она показывала, Сенем выругалась перед ребятами и госпожой Севдой, а потом прошептала: «Ты не слышала». Она была совершенно особенной. Она пережила свою боль. Или притворялась, что пережила. Я верила, что Сенем принесет радость всюду, куда пойдет. Хоть я часто называла ее глупой, она была такой мудрой… Даже когда слишком много мечтала и уходила в свои грезы, мне нравилось ее счастливое состояние Поллианны[4]. Я же скорее напоминала ее холодную тетю, которую Поллианна старалась сделать счастливой. Было очень трудно оторваться от Сенем, когда мы так дополняли друг друга.

Поднявшись со стула, я выключила компьютер. Я несколько часов провела в компьютерном классе, пытаясь убить время и отвлечься от праздных мыслей. Единственное, что позволяло мне сбежать от Сенем – это домашнее задание, полученное на каникулы. Когда я взглянула на часы на стене, то поняла, что уже за полночь. На каникулах большинство моих сверстников, как и я, предпочитали допоздна не спать, но, узнав, что я подолгу засиживаюсь за компьютером, госпожа Севда запретила бы мне так делать.

Собрав тетради и книги, я надела куртку и вышла в коридор. Но возвращаться к себе в комнату не хотелось. Мне нужно было прогуляться и отвлечься от мыслей.

Когда я вышла в сад, ночной холод немного привел меня в чувство. Прохладная погода иногда оказывала успокаивающее действие. В саду корпуса, где жил Мустафа, вечером было многолюднее, чем обычно. Не только из-за каникул, но и из-за того, что мальчики – более неугомонные, чем мы, девочки, – не уставали играть в мяч на улице даже в такую погоду.

Прогуливаясь по саду, я встретилась взглядом с Мустафой, который сидел под беседкой. Он вновь нарушил правила и проник на нашу территорию, но на этот раз я не сердилась на него. К тому же у меня накопилось так много вопросов, которые я хотела задать. Мустафы не было несколько дней. Я видела его лишь украдкой, когда он возвращался в приют. Я не знала, где он проводит время и чем занимается, ведь в последнее время мы почти не общались.

Крепче сжав книги, я подошла к беседке и села рядом с ним. Придя в сад девочек, Мустафа не ограничился нарушением одного правила. Как всегда, он не расставался с сигаретой. Когда я оказалась рядом с ним, он снова затянулся и выдохнул дым мне в лицо. Я попыталась прогнать ужасный запах руками, но мне не удалось, и его это развеселило.

– Ты отвратителен, – упрекнула я, и Мустафа снова затянулся, а затем бросил окурок на землю.

Когда он ответил: «Ты тоже, вредина», – я поняла, что между нами нет никаких проблем, несмотря на дни молчания. То, что он назвал меня врединой, определенно значило, что между нами все в порядке.

– Вовсе нет.

Скривив губы, как маленький ребенок, я попыталась возразить, но Мустафа подтолкнул меня плечом к другому краю скамейки.

– Так и есть.

Я думала, что он начнет мне хамить, учитывая последний наш диалог, но Мустафа вел себя так, как будто ничего не произошло.

– Ты, конечно, права. Ведь это я уже несколько дней хожу как в воду опущенный.

Мало того, что он удобно расположился на скамейке, так он еще и подшучивал надо мной в такой непринужденной манере, что я не могла не рассердиться. Как и Сенем, я тоже не давала ему спуску.

– Пошел ты к черту, Мустафа, – сказала я, и его лицо расплылось в улыбке. Я редко видела его улыбающимся, но, когда это происходило, он казался действительно искренним. Убрав волосы с моей щеки, Мустафа закинул руку мне на плечо, и это сократило расстояние между нами. В обычное время мне бы уже пришлось уйти в свою комнату и лечь спать, но сейчас я не могла больше сдерживать себя и собралась выложить Мустафе все, что скопилось у меня внутри, потому что только он мог понять меня. В некоторые моменты, когда я не могла сказать Сенем, что со мной, именно он успокаивал и поддерживал меня. Вот насколько он был особенным. Мустафа был отстраненным, холодным, но в то же время прекрасным слушателем. Я могла поговорить с ним как с психологом.

Когда он сказал: «Валяй», – мое лицо исказилось от отчаяния, а плечи поникли. Я посмотрела в его светло-карие глаза, втянула морозный воздух и выдохнула:

– Они хотят забрать Сенем.

Это прозвучало гораздо хуже, чем я хотела бы. Всякий раз, когда я вспоминала об этом, у меня возникало чувство, которое сложно было передать.

– Я знаю.

Конечно, он знал. Все, что происходило в приюте, тут же доходило до его ушей. Но меня удивил тон голоса Мустафы. Он звучал настолько спокойно, и сам Мустафа вел себя так, как будто мы говорили о чем-то совершенно обычном.

– Госпожа Севда говорит, что это очень хорошая семья.

Когда я продолжила свой рассказ, Мустафа понимающе кивнул.

– Я знаю и об этом. Думаю, это отличная возможность для Сенем.

Я попыталась вырваться из его объятий и заглянуть ему в глаза. Мустафа говорит это?! Это говорит человек, который годами скрывал свои чувства? Я вдруг поняла, что он тоже смотрит на меня.

– Сенем никуда не уйдет, Мустафа.

Глаза юноши расширились, и он забормотал какие-то слова, одно за другим, снова и снова. Он выглядел озадаченным, будто пытался разобраться в чем-то.

– Что это значит?

– Она просто не захочет уходить. И я ей не позволю.

– Почему?

– Без причины.

Когда Мустафа резко поднялся со скамейки и встал передо мной, я увидела, что его брови нахмурились, а выражение лица ожесточилось. Что с ним происходит? Он должен был понять меня, должен был согласиться со мной. Когда дело касалось Сенем, он должен был понимать меня лучше, чем кто-либо другой. Кроме того, именно я знала о чувствах, которые он скрывал все эти годы. Я видела, что у него в душе.

– Ты что, с ума сошла? Думаешь, что имеешь на это право? В каком мире ты живешь, Ниса?

Его крик разнесся по всему саду, и я заметила, что несколько человек смотрят на нас с территории мальчиков.

– Отойдите, – крикнул он им, и мальчики, ничего не ответив, вернулись к футболу. Когда хмурый взгляд Мустафы встретился с моим, я не нашлась, что сказать. Я просто захотела уйти. Знала: этот разговор ничем хорошим не закончится.

– Я вижу сны, – тихо пробормотала я, и он усмехнулся. Мустафа никогда не воспринимал меня всерьез. Сколько еще я могла страдать?

– Сними розовые очки. И оставь свои глупые мечты в стороне. Сенем может стать счастливой, а ты вот так обманываешь ее? Пустыми мечтами?

Когда он сказал это, я поняла, что не могу больше оставаться здесь.

– Ты разбиваешь мне сердце, – прошептала я. Мустафа схватил меня за руку и остановил, когда я попыталась встать, чтобы вернуться в приют.

– Ты должна быть благодарна, что я не проломил тебе голову. У Сенем появился шанс перевернуть свою жизнь, а ты, вредина, хочешь ей помешать. Это так? Ты в своем уме?

Я хотела заткнуть уши, чтобы ничего не слышать. От слов Мустафы дыра внутри меня стала больше. Моя рана кровоточила, я не могла ничего с этим сделать.

– Я думала, что смогу поговорить с тобой, но вижу, что ошиблась.

Я хотела вырваться из его хватки, но он не отпустил меня. Мустафа еще крепче сжал мои руки.

– Мечты, Ниса? Какая мечта сбылась на сегодняшний день? Расскажи мне.

У меня защипало глаза, и я хотела отвернуться, но не смогла.

– Знаешь ли ты, что происходит в окружающем мире?

Я не могла ответить, комок в горле мешал говорить.

– Нет, ты ничего не знаешь. Может быть, ты видишь, но не понимаешь. Ты действительно слепа. Я каждый день вижу, как всякие подонки насилуют девушек и детей, просящих милостыню с пустыми коробками, Ниса. Вы действительно верите, что станете счастливыми, когда уедете отсюда? Какие мечты вы сможете осуществить, не имея денег? Ты хочешь, чтобы Сенем прожила такую жалкую жизнь? Нет, Ниса. Это не ты. Моя Ниса не эгоистка.

Я уронила книги на землю и разрыдалась. Оказавшись в объятиях Мустафы, я прижималась к нему и проливала слезы на его черный свитер. Не знаю, как долго я плакала, но слезы лились градом. Он был прав. Я не хотела с этим соглашаться, но Мустафа был прав в каждом предложении, в каждом слове.

– Я ненавижу, когда ты прав!

Мои зубы стучали, когда слова срывались с моих губ. Не потому, что мне было холодно, а потому, что я понимала, что мне не избежать одиночества.

– Поверь мне, подружка, мне тоже не нравится оказываться правым, но это так. Когда вы уйдете отсюда, вы не попадете в радужный мир. Вам придется жить в страхе.

Когда Мустафа достал из кармана скомканный носовой платок и протянул его мне, я без возражений взяла его и вытерла глаза и нос. Вскоре я полностью пришла в себя. Теперь я собиралась выполнить свой долг и покончить с этой бессмыслицей.

– Тебе нужно поговорить с Сенем, – сказал Мустафа, одобрительно кивнув и похлопав меня по спине. Может быть, он хотел поддержать меня, но это было бесполезно. – Это именно то, что ты должна сделать. Беги, ты же знаешь, что белокурая красавица быстро засыпает.

Вместо того чтобы запротестовать, я начала действовать, чтобы осуществить задуманное. Подобрав книги, которые уронила, направилась в сторону детского дома. Но успела сделать всего несколько шагов, прежде чем вспомнила, зачем вообще пришла. Я хотела призвать Мустафу к ответу и выяснить, чем он занимался в эти дни. Пришлось отложить это на потом. Мустафа уже догадался, что я не оставлю его в покое. Позже у нас будет много времени, чтобы поговорить.

Иногда люди способны рискнуть и пройти через многое, что причиняет им боль, ради тех, кого они любят. Когда человек готов на все ради счастья своих близких, он не обращает внимания на препятствия на своем пути.

Я долго не хотела позволять своей подруге стать счастливой, но наконец поняла, что должна уступить. Но как сделать это? Как сказать Сенем, что она может отказаться от наших общих обещаний и мечтаний? Я не знала, но понимала, что так будет лучше для нее. Что если Сенем верит, что сможет стать счастливой в этой семье, я должна отпустить ее и поддержать это решение. Только так я могла поступить как настоящий друг.

Чем ближе я подходила к нашей комнате, тем тяжелее мне становилось. Но я ни за что не собиралась сдаваться. Мустафа был прав. Мне следовало отбросить эгоизм и позволить Сенем стать счастливой.

Когда я вошла, то увидела, что Сенем сидит скрестив ноги на своей кровати и что-то пишет в блокноте. Она не спала. Я закрыла дверь и оставила книги на столе, Сенем подняла взгляд, повернула ко мне голову, улыбнулась, встала с кровати и подошла ко мне.

– Я рада, что ты пришла, Ниса. Я составила список, ведь завтра мы собирались за покупками. Наконец-то мы сможем купить новое постельное белье и свитеры.

Когда она с волнением протянула мне лист бумаги, я взяла его и посмотрела, что она написала. Одеяла, цветные простыни, зимние носки, блокноты, зажигалки и многое другое… Я попыталась улыбнуться, но у меня не вышло, и я положила список на стол.

– Может, поговорим немного?

Я тяжело вздохнула. Сенем кивнула, я взяла ее за руку и заставила сесть на мою кровать. Когда я стояла прямо перед ней, то не могла смотреть в ее зеленые глаза.

– Слушай, я не знаю, как начать, поэтому просто скажу. Не перебивай меня. Хорошо?

Хотя Сенем не понимала, что происходит, она кивнула. Сделав глубокий вдох, я все-таки посмотрела ей в глаза. Подруга должна была поверить, что я настроена серьезно и забочусь о ней.

– Ты должна принять предложение этой семьи.

Отпустив ее руку, за которую держалась, я заметила незнакомое мне выражение злости в глазах Сенем. Она смотрела с таким гневом, что я почувствовала ее разочарование всеми фибрами души.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? Я никуда не пойду!

Я хотела снова взять ее за руку, чтобы успокоить, но она отодвинулась от меня еще дальше.

– Мое решение окончательное. Я говорила тебе об этом много раз, но ты не хотела мне верить. Я никуда не уйду, Ниса. Останусь здесь, с тобой, с нашими мечтами.

Она не позволяла мне возразить, и мне это не нравилось.

– Возможно, тебя ждет идеальная жизнь. А как мы сможем исполнить наши мечты без денег?

– Мы найдем работу. Придумаем способ.

Хотя ее убежденность грела мою душу, я понимала, что борьба за место под солнцем не окажется такой уж легкой. Слова Мустафы все еще звучали в моих ушах.

– А как же университет? Твое желание стать художницей? Те прекрасные картины и портреты, которые ты сможешь нарисовать? Конкурсы, в которых ты сможешь победить, стипендии… Сенем, ты не понимаешь, я не могу дать тебе это. Мы не сможем достичь этого вместе.

Хотя мои губы дрожали, я продолжила, воспользовавшись ее молчанием:

– Когда госпожа Севда организует для тебя встречи с этой семьей, когда они приезжают сюда и проводят с тобой время, ты становишься другой. Я вижу, как ты счастлива в эти моменты. Как взволнована, как блестят твои глаза. Я очень люблю тебя, Сенем, и не могу отнять у тебя будущее. Не могу поступить так эгоистично. Когда идеальная жизнь стучится в дверь, я не могу позволить тебе оставить ее закрытой и даже не заглянуть за нее.

Я не смогла остановить слезы, побежавшие по щекам, Сенем тоже заплакала. Я сумела, сказала ей. Теперь она знала, что я ее отпускаю.

– Без тебя, – пробормотала она, и я, попытавшись улыбнуться, кивнула.

– Без меня. – Я крепко обняла ее и прижала к себе. Притянула подругу ближе, и ее слезы намочили мое плечо. Наши рыдания заполнили тишину комнаты. Принять решение, чтобы отпустить Сенем, оказалось легче, чем сделать это. Прощаться с тем, кто стал частью тебя, твоей половиной, – это неимоверно сложно. Это слишком больно. Сенем была для меня гораздо больше, чем просто другом. Она была моей семьей, моим домом, и теперь я теряла ее. У нас оставалось слишком мало времени.

Мы знали, что семья Алтун приедет рано утром и расставание совсем близко, поэтому эту ночь провели в одной кровати. Все это время мы плакали и вспоминали нашу жизнь. Мы могли больше не обрести новые совместные воспоминания и перебирали наши общие приключения и моменты, как драгоценности.

После завтрака мы с Сенем поднялись в нашу комнату. Пока Сенем собиралась, я наблюдала за ней. Я собиралась спуститься с ней в кабинет госпожи Севды, потому что подруга попросила быть с ней перед отъездом. Прощание уже стучалось в наши двери. Несколько минут спустя мы могли обнять друг друга в последний раз.

Мы не смотрели друг на друга, пока медленно шли по коридору, но Сенем крепко сжимала мою ладонь. Сегодня утром она была робкой, словно ребенок, только начавший ходить в школу. Я знала, что ей страшно. Мы обе боялись, но знали, что переживем это. Я собиралась помочь ей добиться успеха, даже если сама не смогу. Когда Сенем вдруг остановилась, мне пришлось подтолкнуть ее, чтобы она продолжила путь. Ей нельзя было сдаваться, она должна была начать новую жизнь с этой семьей. Должна была уехать и начать все сначала, чтобы стать счастливой.

Когда мы оказались перед кабинетом госпожи Севды, то постучали и вошли внутрь. Мы окинули взглядом людей в кабинете, не зная, что делать дальше. Госпожа Эсма и ее муж посмотрели на меня, как будто спрашивая, что я здесь делаю.

– Господин Деврим и госпожа Эсма, – представила их госпожа Севда. Она сделала это для меня, потому что до этого меня официально не представляли ни одному из них. Кивнув из вежливости, я продолжила молча стоять в углу. Я могла только наблюдать за тем, что должно было произойти.

– Приняла ли ты решение, Сенем?

В ответ на вопрос госпожи Севды Сенем выпрямилась и кивнула. Страх исчез с ее лица, и оно стало очень серьезным.

– Ты что-то хочешь сказать? – спросила госпожа Севда. Я продолжала рассматривать стоящую передо мной пару. Я помнила госпожу Эсму, потому что мы встречались в тот день, но впервые видела ее мужа, господина Деврима, так близко. Он казался таким же милым, как и его жена. Когда наши взгляды встретились, он тепло улыбнулся. Я хотела бы улыбнуться в ответ, но не могла. Не в такой ситуации.

В комнате воцарилась давящая тишина, и Сенем подошла ко мне, расправила плечи и взяла меня за руку. Что вдруг случилось с ней?

– Честно говоря, я много думала об этом всем, и вы оказали на мое решение не меньшее влияние, чем госпожа Севда, – обратилась она к супругам Алтун. – Я благодарна, что вы пришли сюда и позаботились обо мне.

Сделав паузу, она посмотрела на меня, искренне улыбнулась и снова повернулась к ним.

– Вы замечательные люди, и для меня большая честь, что вы выбрали меня среди стольких детей. Я бы с удовольствием переехала и начала с вами новую жизнь, но у меня есть одно условие.

Я перестала рассматривать большие плитки на полу, подняла голову и устремила взгляд на Сенем. Что она задумала? Мы не обсуждали ничего такого, но по лицу Сенем было понятно, что она настроена решительно.

– Мы слушаем тебя, милая, – ответила госпожа Эсма, и Сенем еще крепче сжала мою ладонь. На ее лице не было ни страха, ни беспокойства. Она вела себя смелее, чем когда-либо. Я не знала, что сказать, когда она посмотрела на меня, словно оценивая мою реакцию. У меня не было ни малейшего представления о ее намерениях. Мне было так же любопытно, как господину Девриму и госпоже Эсме. Обведя взглядом всех присутствующих в комнате, она остановила его на мне и сказала:

– Я ни за что не оставлю Нису. Если вы заберете и ее, я пойду с вами.

Глава 3

Правильно ли я расслышала? Или мне это только показалось? Может быть, мне снится сон?

Я ущипнула себя, но ничего не изменилось. Я отдернула свою руку от руки Сенем.

Это был не сон. Все происходило на самом деле. В кабинете госпожи Севды.

Я стояла в его центре и наблюдала за парой напротив.

Я и представить себе не могла, что когда-либо переживу подобное. Сенем часто совершала невероятные поступки, но на этот раз она превзошла себя. Она просто сошла с ума! Может быть, ее разум помутился из-за переживаний о переезде? Нет, это не так, она была в порядке. Девушка, которая только что с опаской шла по коридору, исчезла, вместо нее появилась уверенная в себе Сенем, поразившая всех своим мужеством.

Сенем, которая с уверенной улыбкой смотрела теперь на всех нас.

Она могла быть гораздо более упрямой, чем я, когда чего-то хотела.

Произошедшее стало полной неожиданностью для меня.

Пока госпожа Севда переводила взгляд с одной из нас на другую, я медленно приходила в себя.

Я схватила Сенем за руку и развернула к себе. О чем, черт возьми, она говорит?

Кто она такая? Что в ее голове? Как она может так поступить после прошлой ночи?

Как могла придумать такое условие? Это не имеет смысла. Это невозможно.

Или она не понимает, что шанс есть только у нее? Я не знала, что говорит об этом закон, но мысль о том, что так мы сможем быть вместе, казалась мне ошибкой. На самом деле, это было несправедливо. Семья Алтун приехала за Сенем, а не за мной, и Сенем следовало вести себя соответственно.

– О чем, черт возьми, ты говоришь? – Мой гнев вырвался наружу.

Поскольку голос ясно выражал мои чувства, госпожа Севда тут же перевела взгляд на меня.

Госпожа Эсма и господин Деврим наблюдали за нами.

– Я никуда не пойду без тебя. Думаешь, я буду счастлива снаружи, а тебя брошу здесь? Этого не случится! – Сенем получила шанс на лучшую жизнь, но отвергла его, не задумываясь.

Но я не могла позволить ей это сделать. Она должна была прекратить это дерьмо и пойти своим путем, а не рисковать всем ради меня.

Что это, черт возьми? Я была уверена, что Сенем хочет уйти с этой семьей, что она собирается это сделать. Она должна была это сделать.

– У тебя совсем нет мозгов?! – когда я прикрикнула на Сенем, она лишь пожала плечами. Это было слишком. Подруга вела себя вызывающе дерзко.

Госпоже Севде следовало немедленно взять ситуацию под контроль, иначе эта пустоголовая блондинка упустила бы свой шанс.

– Мое решение окончательное. Либо нас двоих, либо никого.

Господин Деврим не смог сдержать усмешку. Госпожа Эсма и госпожа Севда выглядели ошеломленными, а он смеялся, наблюдая за нами. Возможно, если бы я наблюдала за всем со стороны, выходка Сенем тоже показалась бы мне смешной.

– Ты пойдешь со мной, – отрезала я, крепко схватила ее за руку и вывела в коридор, закрыв за собой дверь, чтобы никто не мог нас услышать.

Кто-то должен положить конец этой бессмыслице. Видимо, сделать это придется мне.

Когда я отпустила Сенем, она скрестила руки на груди.

Что случилось с ней за ночь? Что за решительность? Я ведь всего лишь пытаюсь помочь ей получить лучшую жизнь. Она что, слепая, раз не видит этого?

– Ради бога, что ты делаешь? Остановись! – Она даже бровью не повела, когда мой крик эхом разнесся по коридору. Ох уж это ее упрямство. Я впервые видела подругу такой решительной, но именно эта непоколебимость создавала проблемы и могла лишить ее единственной возможности изменить жизнь.

– Я сказала там, в кабинете, то, что должна была сказать. Мое решение окончательное.

Я закатила глаза от бессилия.

– Ты забываешься, это верх глупости!

Когда Сенем гневно распахнула глаза, я поняла, какую ошибку совершила, но было слишком поздно: теперь она не отступила бы.

– Я не дура!

– Еще какая!

– Давай не будем спорить, ладно? Я не дура! Я приняла решение, и в этот раз будет по-моему, ты не переубедишь меня.

Не успела я открыть рот, она подняла руку и заставила меня замолчать. Когда Сенем находилась в таком настроении, стоило дать ей выговориться. К тому же мне было интересно, как она додумалась до такого. Может, мы и выросли вместе, но это не значило, что мы не расстанемся. Однажды наши пути могли разойтись. Просто мне казалось, что из-за удочерения Сенем это произойдет раньше, чем мы надеялись.

– Я думала обо всем, что ты сказала прошлой ночью. До самого утра. Я тоже не глупая. Ты права. Тебе от этого легче? Ты счастлива? Ты права, потому что это действительно прекрасная возможность. Моя жизнь действительно может измениться, и я могу быть счастлива. Как бы я ни любила этот детский дом, я могу уехать отсюда и построить более светлое будущее. Но…

Сделав паузу, Сенем подошла ближе и заглянула в мои глаза. Ее взгляд, полный света надежды, завораживал. Она любила меня. Она очень хотела, чтобы я была с ней.

– Но я не хочу ничего этого без тебя, не хочу быть счастлива без тебя, не хочу начинать богатую жизнь без тебя. Что мы обещали друг другу в детстве? Почему сейчас мы должны отказаться от всего?

Я утирала ее слезы, пока голос Сенем становился все тише и тише. Она говорила то, чему я не могла противиться. Сенем прекрасно знала, что после ее ухода я утону в одиночестве, и поэтому она хотела взять меня с собой, а не оставить одну в темноте. А я? Хотела ли я, чтобы Сенем действительно была счастлива, или чтобы она прожила жизнь здесь, со мной, в страданиях? Я не могла сделать то, чего она хотела. Не могла пойти с той семьей.

– Ты такая глупая, блонди, – прошептала я, но подруга лишь фыркнула и улыбнулась. И что мне оставалось делать? Что я должна была сказать? Как отреагировать? Новая жизнь, новая семья… Я не была готова к этим изменениям, я не подходила для этого. Сенем была другой. Она могла бы сделать семью Алтун счастливой и стать для них источником радости. А я даже не знала, захотят ли они взять меня. Сенем не понимала, в какое положение меня поставила. Неужели она думала, что может взять меня с собой только потому, что ей так захотелось?

Пока моя голова разрывалась от мыслей, дверь кабинета госпожи Севды открылась, и мы увидели выходящих из кабинета господина Деврима и госпожу Эсму. Госпожа Севда следовала за ними. Все они смотрели на нас с нежностью. Кто знает, о чем они думали. Что бы там ни было, им следовало поступить по-взрослому и решить эту проблему.

– Я озвучила свое решение, – произнесла Сенем.

Я бросила на нее умоляющий взгляд, желая, чтобы она прекратила.

– Возможно ли это, госпожа Севда? – Вопрос господина Деврима заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Я широко открыла рот: сбывался мой главный страх.

– Это невозможно, – повысив голос, вмешалась я и посмотрела на госпожу Севду, ожидая, что она закончит все это.

– Это можно устроить, но Ниса должна дать согласие.

Я не знала, что делать, когда все взгляды вдруг обратились ко мне. Я совсем запуталась. Сенем смотрела на меня с надеждой, а во взгляде госпожи Севды читался вопрос.

– Честно признаться, у нас была только одна цель, когда мы приехали сюда. Мы точно хотели завести ребенка, но и Деврим, и я, понимали, что не сможем справиться с малышом. Вот почему мы решили, что лучше удочерить подростка. Я видела, как вы бегали по саду, а затем дурачились и смеялись в этом коридоре, я долго наблюдала за вами. И поняла, что не смогу разлучить вас. Я поддерживаю решение Сенем. – Госпожа Эсма выпустила руку своего мужа и подошла к нам. Искренне улыбаясь, она посмотрела на меня и погладила по макушке. – Я не могу разлучить двух прекрасных девушек, которые так преданы друг другу. Пойдем с нами.

– Ты хочешь этого, Ниса? – Когда мистер Деврим подошел к своей жене и сжал ее плечо, я поняла, что он согласен с ней. Их слова совершенно сбили меня с толку.

Эти люди хотели забрать нас обеих. Они приняли это условие.

– Современная молодежь не слишком заботится о дружбе. Она уже не имеет значения. Люди стали настолько странными, что часто я даже не могу понять, кто такие мои пациенты. Но вы, девочки, преподали нам сегодня урок. Оказывается, настоящая дружба все еще существует. Вы так преданы друг другу. Госпожа Севда воспитала вас чудесным образом. Поздравляю.

Когда мистер Деврим договорил, я почувствовала себя загнанной в угол. Я искала лазейку, чтобы убежать, но не могла найти ее. Они оба казались искренними и чистыми сердцем людьми. Не знаю, нормально ли так думать о незнакомцах, но я боялась обидеть их. Если бы это была другая семья, возможно, я бы не отпустила Сенем, но в паре Алтун мне виделось что-то особенное. Это чувство давало уверенность в том, что это правильное решение.

Что касается меня… За все эти годы я настолько растворилась в жизни детского дома, что мечта о том, чтобы выбраться отсюда, часто казалась сном. Теперь все стало по-другому. Как сказала Сенем, мы могли покинуть этот дом вместе, мы могли вкусить счастье, не расставаясь друг с другом. Но действительно ли я этого хотела? Могла ли я доверять этим людям?

– Я не знаю, что сказать, – пробормотала я, глядя на госпожу Севду. Только она могла помочь мне сделать выбор. Мы с ней во многом были похожи, она понимала, как сложно мне даются важные решения.

Господин Деврим произнес:

– Мы принимаем предложение Сенем, госпожа Севда. Если это возможно, я прошу вас начать необходимые процедуры немедленно.

Я все еще не могла прийти в себя. Как я оказалась в такой ситуации?

– Как я уже сказала, Ниса должна дать свое согласие.

Услышав слова госпожи Севды, я опустила плечи и постаралась сохранить ровное дыхание.

Я смотрела на выражения лиц каждого из стоявших передо мной людей по очереди, пытаясь понять их эмоции. Сенем все сильнее сжимала мою руку, настаивая на том, чтобы я согласилась. Госпожа Эсма и господин Деврим выжидающе наблюдали, они уже высказали свое мнение. Они хотели забрать нас обеих. Понимали ли они, каково это – заботиться о двух подростках? Неужели они считают, что справляться с двумя молодыми девушками будет легко? Если так, то они сильно ошибаются.

Я отвела взгляд и уставилась на закрытые двери в коридоре, чтобы собраться с мыслями. Столько одиноких детей, желавших оказаться в семье, находились за этими дверьми, но эти прекрасные люди хотели забрать именно нас. В моей голове проносились воспоминания о детстве, проведенном в этих стенах, когда я заметила Мустафу, прячущегося в другом конце коридора и наблюдающего за нами. Когда и как он проник в наше здание? Если бы госпожа Севда поймала его, он бы получил более суровое наказание, чем когда-либо. Мустафа дал мне знак молчать, и я постаралась скрыть свое смущение, наверняка отразившееся на лице. Когда я снова посмотрела на него, Мустафа просто кивнул. Сначала я не могла понять, что юноша имеет в виду, но потом, когда Мустафа показал на семью и повторил тот же жест, меня осенило. Он хотел, чтобы я согласилась.

Сенем дернула меня за руку, и я отвела взгляд от Мустафы и повернулась к людям, ожидавшим ответа. Я должна была что-то сказать и закрыть этот вопрос. Я могла отказаться или согласиться, но должна была сделать выбор. Вздохнув, я прикрыла глаза на несколько секунд, а затем открыла их и посмотрела на пару перед собой.

– Пожалуйста, дайте мне время подумать.

Два дня… Целых два дня я обдумывала плюсы и минусы этой ситуации. С одной стороны, мне казалось, что это жизнь Сенем, ее будущее, я не могу стать частью этого ни с того ни с сего. С другой – голос внутри меня твердил, что я тоже заслуживаю счастья и достойного будущего. В конце концов я решила принять предложение семьи Алтун. Пусть на меня и порядком надавили, чтобы я сделала это.

Большую часть времени Сенем и Мустафа спорили друг с другом, они почти никогда не ладили, но, когда дело коснулось меня, они объединили усилия и действовали заодно. В течение этих двух дней они пытались влезть мне в голову, чтобы убедить согласиться. Я, возможно, устояла бы перед доводами Сенем, но против них двоих выстоять было невозможно. Сколько бы раз я ни говорила им, что это неправильно, они не слушали.

Конечно, не только Мустафа и Сенем повлияли на мое решение. Я не могла не обратить внимание на поведение семьи Алтун. Пока я раздумывала над тем, как они справятся с двумя молодыми девушками, они показали, что это не станет проблемой, и приехали в приют только для того, чтобы познакомиться со мной поближе. Они давали такие заманчивые обещания, что я едва ли могла отказаться.

И хоть я все еще сомневалась в своем решении, Сенем, казалось, не замечала этого и была абсолютно счастлива. Она так радовалась тому, что я поеду с ней и что мы никогда не расстанемся, что буквально расцвела. А как же я? Была ли я готова стать частью семьи, которую никогда не знала, принять ее и считать своей? Определенно нет, но я уже сделала выбор и пути назад не было.

Я долго смотрела на двух маленьких девочек на фото, прежде чем забрать рамку с тумбочки рядом с моей кроватью и уложить в чемодан. Фотография в руке хранила воспоминание о нашем первом дне в школе. «Мы больше никогда туда не пойдем», – подумала я и вспомнила ту заботу, которой окружала нас все эти годы госпожа Севда.

Сенем тоже собрала свои вещи и постельное белье. Я задумалась о том, что кто-то займет эту комнату после нашего ухода. Даже мысль об этом отзывалась в сердце болью.

Утром мы опустошили шкафы и ящики, собрали все свои безделушки со столов и отдали часть вещей нуждающимся. Комната стала такой пустой и заброшенной, она будто кричала о том, что я приняла неверное решение. Я потянулась к маленькому плюшевому медвежонку на прикроватной тумбочке. Сенем подарила его мне на девятый день рождения. С улыбкой на лице я коснулась надписи «I Love You». В нашей жизни никогда не было места модным игрушкам и куклам «Барби». Мы довольствовались шариками и маленькими плюшевыми мишками. Но теперь мы двигались к гораздо большому миру. Я определенно не была готова к этому.

Я положила мишку в чемодан и застегнула его. Я уже упаковала все, включая прочитанные книги, и теперь мне нужно было перевести дух и взять себя в руки. Вместо того чтобы расстраивать Сенем беспокойным поведением, мне следовало принять новую жизнь, в которую я собиралась войти.

– Я ненадолго уйду. Если задержусь, сможешь отнести вещи в комнату, где мы будем жить? – спросила я Сенем, с трудом застегивающую набитый чемодан.

– Если я смогу поднять это, то, конечно, справлюсь. Иди.

Я поцеловала ее в щеку и быстро вышла из комнаты. Было не время показывать плохое настроение.

Мы собирались провести нашу последнюю ночь в приюте в одной из комнат на втором этаже, ее нам предоставила госпожа Севда. Завтра я собиралась покинуть этот дом, где провела младенчество и детство, где кричала от счастья и тонула в печали. Нелегко выйти из норы, если ты прятался в ней столько лет, и попасть в другой мир, познакомиться с другими людьми. Я бы рассмеялась, если бы кто-то сказал мне, что такое может случиться. То, что я осмелилась сделать это, пугало меня.

Вчера забрали наши документы из школы. Директор, учителя и даже математик, которого Сенем постоянно ругала, одновременно удивились и очень опечалились, узнав, что нас отдали на удочерение. Я даже представить себе не могла, как отреагируют наши одноклассники, когда узнают об этом. Сердце разрывалось от мысли, что мы не сможем попрощаться с ними, даже с Ахметом Большие Уши. Мне хотелось увидеть и обнять их всех в последний раз перед отъездом. Как же я ошибалась, когда предполагала, что ничего не изменится. Вся моя жизнь менялась, словно по мановению волшебной палочки, а я не могла возразить.

Спустившись на первый этаж и выйдя в сад, я зажмурилась и подняла голову к небу. Я вдыхала прохладу морозного воздуха, растирая руки. Открыв глаза, я некоторое время смотрела на мерцающие звезды. Будет ли их так много в том маленьком городе, в котором мы станем жить? Будут ли они так же украшать небо?

– Значит, ты тоже уходишь, вредина, да?

Услышав этот голос, я опустила голову и увидела Мустафу. Сохраняя свой стиль, он снова нарушал правила и курил в саду нашего корпуса. Ухмылка коснулась его лица, когда я подошла к нему, юноша тут же бросил сигарету на землю и затушил ее ботинком, и мы обнялись. Я была благодарна за то, что в этот раз Мустафа не продолжил курить при мне.

– Ты ведь знал, что все это произойдет, не так ли? – с сарказмом спросила я, и он встал со скамейки и взял меня на руки.

– Просто угадал. Я был уверен, что блонди никуда не уйдет без тебя, и именно так и вышло. Вас нельзя разлучать, Ниса. Это судьба!

Мое хихиканье эхом отозвалось в холодном воздухе, я вырвалась из объятий Мустафы и легонько ударила его по плечу. Мне было приятно, что даже сейчас он смог заставить меня улыбнуться.

Я не знаю, предвидел друг все это или нет, но Мустафа очень хорошо знал нас обеих. Несмотря на то что в большинстве случаев он раздражал меня этим, он действительно никогда не ошибался. Вот почему мы так ценили его. После того как Мустафа опустил меня на землю, он взъерошил руками свои короткие волосы, а затем потянулся к маленькому черному пакету на скамейке. Я только сейчас заметила его.

– Я купил это для тебя сегодня.

Когда он протянул мне пакет, я с любопытством подняла брови. Меня окутало волнение. Открыв пакет и разорвав упаковку, я дрожащими руками достала подарок. Увидев на обложке Энн Хэтэуэй[5] и Джима Стерджеса[6], не удержалась и усмехнулась. Перед прощанием он нанес свой последний удар, мой всегда все знающий друг.

«Один день»[7].

Эта книга стала победителем конкурса, в котором мы участвовали за несколько недель до Нового года.

Все началось с того, что Мустафа проник в наш корпус посреди ночи. Несмотря на все наше сопротивление, он так и не ушел, еще и заявил, что хочет устроить с нами вечер кино. Я взяла пульт от телевизора в детской игровой комнате и, растянувшись на диване, стала переключать каналы. Так мы наткнулись на фильм, снятый по книге, которую я сейчас держала в руках. Тогда Мустафа сказал: «Переключите. Я пришел сюда не для того, чтобы смотреть романтический фильм». Но мы, конечно же, этого не сделали, и ему пришлось смотреть этот фильм с нами.

Поначалу я не знала, что это на самом деле экранизация книги. Но нашла информацию об этом, когда решила побольше узнать об актерах, мне стало любопытно, и я захотела прочесть роман. В конце концов, ни один фильм не может создать такой же эффект, как книга. В книге все зависит от вашего воображения. Когда вы читаете, то как будто смотрите собственный фильм в своем собственном мире, никто не навязывает вам образы. Фильм показывает только верхушку айсберга, и вы не узнаете настоящую историю.

Я особенно хотела, чтобы Мустафа прочел эту книгу, потому что ему не понравился фильм, он счел его слишком драматичным. Хотя он использовал то, что уже видел фильм, как оправдание, я не сдавалась. Когда мы играли в «Правду или действие», я загадала ему это. Вышло забавно, и в итоге Мустафа согласился. Мы сделали Сенем ведущей. В течение нескольких дней мы играли, и ни один из нас не мог выиграть. Но я была настолько честолюбива, что мне пришлось прибегнуть к хитрости. На этот раз я нарушила один из тех запретов, что постоянно нарушал Мустафа, и тайно проникла в корпус мальчиков. Увидев, что друг спит в одной из учебных комнат в полдень, я, недолго думая, обрызгала его водой и разбудила. После он не раз говорил, что это было уже слишком, но книгу все же купил, и вот я держала ее в руках.

– Я решил, что лучше купить и прочитать ее, иначе ты так и не успокоишься.

Я улыбнулась и сузила глаза, когда Мустафа убрал руку с моей щеки. Я умоляла его приобрести эту книгу в ту прекрасную новогоднюю ночь, которую мы провели на террасе.

– Разве ты не должен подарить ее Сенем?

Хотя я видела фильм и не читала книгу, но знала сюжет, поэтому перед отъездом хотела в последний раз досадить Мустафе. И, судя по его уклончивому взгляду, мне это удалось.

– Необязательно быть такой засранкой, Ниса.

Когда я опустила плечи и покачала головой, как бы говоря «нет», Мустафа закатил глаза.

Внезапно он притянул меня в свои объятия. Мустафа всегда прибегал к этому: обнимал меня, чтобы я не могла увидеть его эмоции.

– Будьте осторожны, хорошо? Ты же знаешь Сенем, она может наделать глупостей. – Разумеется, я знала Сенем и понимала опасения Мустафы. Невозможно было не понять его страх и тревогу.

– Почему бы тебе не рассказать ей о своих чувствах, прежде чем мы уедем? Разве не стоит сделать это хотя бы сейчас?

Мустафа не любил говорить о таких вещах, но я хотела подбодрить его. Может быть, что-то изменилось бы между ними до его отъезда. Если не сейчас, то когда?

– Не стоит, вредина, еще не время.

Он дал мне знак замолчать, но когда еще мы смогли бы поговорить? Я даже не была уверена, что нам выпадет еще один шанс.

– А что насчет тебя? Что ты собираешься делать?

Когда мы выберемся отсюда, то окажемся в центре совершенно другой жизни. Но что будет с теми, кого мы оставим? Что будет с Мустафой? Я так беспокоилась о нем, что мысленно всегда оставалась с ним.

– Я сам о себе позабочусь.

Мустафа изображал из себя всезнайку, но не знал, что это на меня не действует. Как друг собирался позаботиться о себе? Он так и не сказал мне, что делал в течение нескольких дней, куда ходил, с кем общался. Поэтому мои переживания лишь усиливались.

– Как? Каким образом ты позаботишься о себе?

Юноша долго смотрел в мои глаза, и на его лице заиграла хитрая улыбка. Слова словно вертелись у него на языке, но не сходили с губ, и я понимала, что он сдерживает себя.

– Я нашел свою семью, Ниса.

Я замерла. Не могла пошевелиться. Мир словно остановился и на мгновение застыл от его слов.

– Что? Что ты сказал?

– Что слышала. – Мое изумление достигло предела, а глаза расширились. Как он мог не сказать мне об этом?

– Когда? Как ты их нашел? Почему мне не сказал?

Я засыпала его вопросами, но Мустафа схватил меня за плечи и заставил успокоиться.

– Потому что еще ничего не решено.

– Ты расскажешь мне все прямо сейчас.

Я вырвалась из объятий, а он покачал головой, давая понять, что не может. Как Мустафа мог скрыть от меня такое? Почему счел нужным молчать?

– Не сегодня.

– У нас не будет другой ночи, Мустафа.

Он сжал мое лицо между ладоней. Возможно, я видела его в последний раз.

– Я найду тебя и вернусь. Поверь мне, я сделаю это и все расскажу.

Я обняла его в последний раз, не в силах остановить слезы, побежавшие по моим щекам. Мы оба ненавидели прощания и, когда этот момент настал, не знали, что делать.

– Обещаешь? – прошептала я ему на ухо.

– Обещаю, ворчунья, обещаю.

Он мог быть неуравновешенным, упрямым, вести себя совершенно странно бо́льшую часть времени, но я знала, что если Мустафа дает слово, то держит его. Мое сердце немного успокоилось.

– До свидания, – сказала я, вырываясь из его объятий. Мой голос прозвучал печальнее, чем хотелось бы. Я не осмелилась обернуться и посмотреть на него снова, идя к зданию детского дома, но услышала его последнюю фразу:

– Береги себя, Ниса.

Когда я вошла в здание и прошла по тихим коридорам, перед глазами ожили воспоминания детства. Мои крики, мой плач, моменты, когда я не слушала госпожу Севду, времена, когда я оставляла домашнее задание в школе, тайком выходила из комнаты с Сенем и шла в сад. Времена, когда мы были еще маленькими и играли с другими детьми. Времена, когда мы повзрослели и стали для младших как старшие сестры… Несмотря на то что я родилась не здесь, я училась жить именно в этом большом доме. Каждый его уголок, даже трещины и выступы на полу, занимали место в моем сердце. Покинуть это место, этот дом, было не так уж просто. Но иногда большая боль влечет за собой и большую ответственность. Это самый важный урок, который я извлекла из жизни за все эти годы. Я собиралась оставить боль позади и покинуть дом, неразрывно связанный с ней.

Когда я поднялась по лестнице и подошла к двери комнаты, где провела столько лет, то увидела, что она закрыта. Я схватилась за ручку и подергала ее, но она была заперта. Мне хотелось кричать и умолять от бессилия: «Откройте дверь, откройте! Моя мама приезжает. Я буду ждать ее. Откройте!»

Скучали ли вы по кому-то, кого не знали и не смогли бы узнать? Благодаря этому дому я узнала, что такое тоска. Я не могла закричать, у меня не было сил, и я тихо осела на пол перед дверью. Я позволила себе расплакаться. Слишком поздно. Понимаешь, мама, я уезжаю без тебя. Ухожу в другую жизнь, так и не узнав твой запах. Другие хотят дать мне то, на что ты не решилась. Ты опоздала, мама, слишком поздно.

Все должно было измениться завтра утром. Завтра утром я шагну в другой мир. Завтра, возможно, я буду плакать в другую подушку. Завтра станет поворотным моментом всей моей жизни.

После завтрака мы в последний раз проверили свои чемоданы и закрыли их. Сенем так волновалась, что постоянно дрожала. Но не я. Печаль и горечь никак не проходили. Когда мы вышли из комнаты, которую госпожа Севда обустроила для нас, я в последний раз оглянулась и посмотрела на длинный коридор. Я знала, что стану скучать по этому месту, но не знала, что буду скучать гораздо сильнее, чем думала.

Когда мы, держа чемоданы, вышли в сад в сопровождении госпожи Севды, я увидела, что почти все ждут нас на улице, несмотря на холодную погоду. Не обратив внимания на ждавшую нас семью Алтун, я спустилась по лестнице и обняла младших. Я обнимала каждого из них по очереди и вдыхала их запахи. Маленькая дочь госпожи Севды Ханан тоже была здесь, она вручила нам с Сенем два небольших подарочных пакета. Когда я открыла свой и увидела внутри браслет, я подхватила девочку на руки и крепко обняла. Я поняла, что буду скучать по ней и по минутам, когда она доставала меня своими уроками, не меньше, чем по госпоже Севде.

Я искала взглядом Мустафу, но его не оказалось рядом. После того что услышала прошлой ночью, я была спокойна. По крайней мере, я знала, что он задумал. Мы с ним попрощались. Сенем же с самого утра жаловалась, что так и не смогла увидеться с ним напоследок. Я бы хотела, чтобы он был здесь.

Когда мы простились со всеми, даже с Тугче, которой мы никогда не нравились, пришло время самого сложного. Нас ждала госпожа Севда. Мои глаза уже слезились, когда Сенем оказалась передо мной и крепко обняла ее. Я была уверена, что мне придется намного сложнее. Госпожа Севда была для нас всем. Нашей сестрой, тетей, подругой, матерью… Как мы вступим в жизнь без нее? Кто поведет нас? Кто укажет на ошибки и скажет, чтобы мы не глупили? Как мы перенесем разлуку с ней? Она ведь была так терпелива к нам все это время.

Когда Сенем ушла, я не сдержалась и крепко обняла госпожу Севду за шею. Она была совершенной, самой лучшей матерью, которую я знала. Как только я обняла ее, мне еще больше захотелось остаться. После стольких лет, проведенных вместе, было очень грустно вот так расставаться с любимым человеком. Я чувствовала себя так, словно меня разлучали с мамой. Когда она погладила мои волосы, я поняла, что она тоже плачет.

– Мне так жаль, Ниса, – тихо прошептала госпожа Севда мне на ухо, и я поняла, почему она извиняется. Она помнила тот день так же хорошо, как и я. Как будто это случилось совсем недавно, будто вчера мама оставила меня, а я рыдала и кричала в объятиях госпожи Севды.

– Теперь все кончено. Я выросла, – ответила я сквозь слезы. Когда мы, наконец, отпустили друг друга, я поняла, что все в саду пристально смотрят на нас. Вытерла слезы тыльной стороной ладони и попыталась улыбнуться.

– Ты отвечаешь за эту сумасшедшую, – сказала она, глядя на Сенем и пытаясь улыбнуться в ответ.

Господин Деврим подошел к нам с Сенем вместе с молодым человеком, и они забрали наши чемоданы. Когда перед нами открылись двери роскошного черного автомобиля, я заколебалась, но села. Сенем расположилась рядом со мной, она смеялась и переговаривалась с госпожой Эсмой.

Когда двери закрылись и машина тронулась, я посмотрела в окно на улицу позади себя. Увидев Мустафу, стоявшего возле фонарного столба и курившего сигарету, я искренне улыбнулась и помахала ему рукой. Сенем заметила, куда я смотрю, и взволнованно заерзала на месте.

– Вы можете остановить машину? – вежливо спросила она молодого человека за рулем. Господин Деврим и госпожа Эсма, так же как и я, не поняли, что происходит.

– Что ты делаешь? – спросила я, видя, что подруга собирается выйти.

Когда она сказала: «Я не попрощалась с ним», – я подвинулась и выпустила ее из уже остановившейся машины. Сенем выскочила наружу и побежала к Мустафе. Когда он бросил сигарету, которую курил, на землю, раскрыл руки и обнял Сенем, я опять подумала о том, что буду скучать по нашей дружбе.

– Ты собираешься убить меня, перед тем как уйти, блондинка? – спросил он, а я улыбнулась и продолжила наблюдать за ними. Сенем так крепко обняла Мустафу, что на мгновение мне показалось, что она его задушит.

– Заткнись, – проворчала Сенем и продолжила обнимать его, а я была опустошена тем, что больше никогда не испытаю этих моментов, хотя Мустафа обещал вернуться к нам.

– Береги себя.

– Ты тоже.

Когда они попрощались, Сенем протянула руку и послала Мустафе воздушный поцелуй. А когда мы с Мустафой встретились взглядами, он подмигнул мне и помахал рукой. Сенем вернулась к машине, я открыла дверь и подождала, пока она сядет.

Перед тем как машина снова тронулась, я в последний раз посмотрела на Мустафу и на большой дом, который оставила позади. Дом – это такое сильное слово, которое нужно пропустить через себя, чтобы понять его значение. Дом – это то, что мы всегда храним в своем сердце. Дом – это место, куда мы приходим, когда нам одиноко. Дом – наше единственное убежище. Этот дом был нашей точкой опоры. Мы отдыхали там, когда уставали. Он эхом отражал наши крики, наш плач, принимал наши улыбки. Мы могли оставить там свое сердце и спрятаться от внешнего мира. Там мы стелили свои постели и доверялись сну.

Прощаться с домом было так тяжело, что казалось, я лишаюсь большой части себя.

Прощание закончилось, мы оказались на дороге, с которой не могли сойти. Это стало нашим настоящим.

Теперь все началось. Теперь мне предстояло встретиться с миром. В свои семнадцать я отправлялась в новую жизнь и в новую семью, которых не знала раньше.

Эта дорога казалась очень длинной и ухабистой. Новая жизнь открывала свои двери, но я совсем не была готова войти в них. Совсем нет!

Глава 4

Иногда вы застреваете на каком-то жизненном этапе. Продумываете ходы, ищете выход, но никак не можете найти. Вы постоянно спрашиваете себя, что делать дальше. Не можете решить, что предпринять в первую очередь.

Если слишком много о чем-то переживать, можно впасть в депрессию.

Иногда я переживала о всяких мелочах, например, о заколках, которыми собирала волосы: «Интересно, не буду ли я выглядеть с этой заколкой глупо?»

Но теперь никакие мелкие переживания не имели абсолютно никакого значения. Сомнения в том, верно ли я поступила, терзали меня. Я чувствовала себя беспомощной и глупой и не знала, правильное ли решение приняла? Я до сих пор не была уверена. Но было уже слишком поздно что-то менять.

Я оказалась в совершенно другом мире и всего в нескольких минутах от того, чтобы узнать, что меня ждет.

По дороге меня мучили разные мысли.

Я так устала, что у меня разболелась голова, и я оперлась на плечо Сенем. Мы ехали долго. Я задремала.

Как долго я спала? В машине стояла такая тишина, как будто вокруг никого не было. Я действительно осталась одна. Но вскоре дверцу распахнула Сенем, она ткнула меня в плечо.

Я медленно открыла глаза. Боль в шее заставила меня повернуть голову к окну, на которое я облокотилась. Глаза Сенем заблестели, и она сообщила:

– Приехали.

Я попыталась размять шею, вылезла из машины и потянулась. Как давно мы приехали?

Я окинула взглядом улицу, на которой оказалась. Из-за прохладного воздуха меня била дрожь. Я растерла руки, чтобы согреться.

Никогда не думала, что окажусь в таком месте.

Где это мы? Роскошные дома с большими садами вокруг выглядели великолепно, растительности вокруг было столько, что стало понятно: мы где-то за городом.

Такие дома не могли бы находиться в центре города. Улица выглядела уютно, сосны вокруг еще больше украшали ее. Широкая, просторная улица. Она напомнила мне о детском доме.

Госпожа Эсма подошла ко мне, обняла за талию и повела в сторону железной калитки, а Сенем осталась позади. Когда я обернулась, то увидела, что она смотрит в другую сторону.

Игнорируя госпожу Эсму, я направилась к Сенем.

Я не могла понять, чему она улыбается. На что смотрит?

На углу улицы, там, куда смотрела Сенем, появился высокий парень в сером спортивном костюме.

Я видела только его силуэт и не могла разглядеть его лицо.

У него были каштановые кудрявые волосы.

– Ты видела его лицо? – спросила Сенем с придыханием.

Она взволнованно сцепила руки на груди.

Молодой человек все еще стоял к нам спиной на другой стороне улицы.

Она продолжала наблюдать за ним.

Сенем снова вздохнула, опустив плечи, когда я мотнула головой.

– Он так красив, – тихо прошептала подруга, ущипнув меня за руку.

Нам не следовало вести такие разговоры при господине Девриме и госпоже Эсме, и я жестом попросила ее замолчать.

Пока Сенем пыталась подавить хихиканье, я старалась не рассмеяться вслед за ней.

Господин Деврим подошел к нам и сделал знак следовать за ним. Мы вошли в сад и направились к дому, выкрашенному в бежевых и голубых тонах.

Я осмотрелась.

Сад оказался огромным, с вымощенными камнем дорожками. Он был разделен на две части. В одной располагался пруд, а в другой клумбы с цветами. Я сразу же заметила гвоздики и почувствовала радость.

Госпожа Эсма прошла впереди нас и открыла дверь.

Навстречу вышел незнакомый нам с Сенем человек и поклонился, мы с господином Девримом последовали за ним.

Мы с Сенем переглянулись.

Нетрудно было догадаться, о чем она думает. О том же, о чем и я.

Это восхитительный дом.

Как только мы вошли, пожилая тетушка встретила нас с улыбкой. Когда я увидела ее морщинистые пухлые щеки, то ничего не смогла поделать с собой. Я всегда была неравнодушна к старикам. На самом деле.

Госпожа Севда несколько раз водила нас в дом престарелых. Она говорила, что это полезный опыт – посмотреть на то, в какой ситуации оказались эти старики, и сравнить ее со своей. Улыбка на моем лице стала еще шире, когда полный мужчина встал рядом со старушкой. Его взгляд и улыбка казались искренними.

– Госпожа Зехра, наша кухарка, господин Орхан, наш садовник, и их трудолюбивый сын Седат, – господин Деврим представил нам людей, стоящих перед нами. Госпожа Зехра неожиданно подошла к нам с Сенем и обняла.

– О, эти дети станут источником радости в нашем доме, – громко произнесла она. Я улыбнулась ее акценту и ответила на объятия. Жители черноморского побережья почему-то всегда казались мне искренними и душевными, возможно, теплота их диалекта заставляла меня так думать. Госпожа Зехра выглядела такой любящей женщиной, что я подумала, что быстро привыкну к ней и к этому дому. Когда она отошла от нас, я пожала руку господину Орхану и его сыну Седату. После того, как Сенем поздоровалась с помощниками нашей новой семьи, воцарилась тишина.

Эта тишина с каждой секундой заставляла меня нервничать все больше и больше. Поэтому я оторвала взгляд от стоящих передо мной людей и начала обходить дом. Внутри он был так же прекрасен, как и снаружи. Деревянная лестница, ведущая на верхние этажи, располагалась в середине холла. Правая ее сторона вела в длинный коридор, а левая – к дверям в сад. Пока я с любопытством осматривала другие части дома, к нам подошла госпожа Эсма. Она взяла нас с Сенем под руки и повела к лестнице.

– Давайте покажем девочкам их комнаты, – предложила она, и господин Деврим подошел к нам, одобрительно кивая. Поднимаясь по лестнице, я оглянулась и увидела, что Зехра и Охран уже исчезли. Видимо, они были очень преданы своей работе.

Когда мы оказались на втором этаже, госпожа Эсма остановилась перед комнатой с деревянной дверью. Улыбаясь, она открыла ее. Мы вошли, и мне показалось, что я попала в рай. Толстые книги заполняли стоявшие вдоль стен шкафы, словно подмигивая мне. Я умирала от желания взять каждую из них в руки, рассмотреть, понюхать и перевернуть страницы одну за другой.

– Это библиотека. Здесь обычно хранятся книги, которые мы читаем, но вы можете заниматься тут и делать домашние задания, если захотите. Вы также можете брать книги и читать их в любое время.

Пока господин Деврим говорил это, я думала о том, что никогда не покину это место. Они могли бы запереть меня в этой комнате. А я могла бы жить в ней вечно.

Госпожа Эсма оставила дверь библиотеки открытой и повела нас в другую сторону. Я последовала за ней, не издав ни звука. Господин Деврим обнял нас с Сенем за плечи, а госпожа Эсма тем временем открыла еще одну дверь.

– Это комната Сенем, – сообщила она, и я с восхищением осмотрела тщательно подготовленную комнату в сиреневых тонах. По взгляду Сенем я поняла, что она находится под таким же сильным впечатлением, что и я. Подруга с самого детства любила сиреневый. Она всегда искала вещи такого цвета, и ее новую комнату оформили в точном соответствии с ее вкусом. Шкаф, постельное белье, даже маркеры на столе были сиреневыми.

– Это место прекрасно. Большое спасибо, – поблагодарила Сенем. Когда госпожа Эсма подошла к ней и крепко обняла, она ответила ей тем же. Госпожа Эсма смотрела на Сенем как на родную. Я чувствовала это, потому что сама находилась здесь лишь по воле случая.

– Теперь давайте пройдем в комнату Нисы. – Господин Деврим повел нас за собой. Я посмотрела на Сенем и увидела, что она взволнована не меньше меня.

Мы поднялись выше, и у меня живот свело от волнения. Так случалось почти всегда, когда я была взволнована или напугана.

На последнем этаже дома находилось всего две комнаты. Пока господин Деврим вел меня к комнате, расположенной справа по коридору, я с любопытством рассматривала другую, оставшуюся позади меня. Она заинтересовала меня потому, что ведущая в нее дверь была черной. Зачем красить дверь в черный?

Господин Деврим открыл мою комнату, я громко выдохнула и затаила дыхание.

Просто потеряла дар речи. Даже не думала, что увижу подобное. Если бы я когда-нибудь и представила себе комнату молодой девушки, то она могла бы выглядеть только так. В центре комнаты стояла белая кровать с большой кожаной спинкой, увенчанная светло-зеленым покрывалом. Рядом – прикроватные тумбочки. Солнечные лучи проникали в комнату через небольшое окно в стене и огромное окно в верхней части потолка. Это было невероятно.

Я не находила слов, чтобы выразить свою благодарность.

– Госпожа Севда рассказала нам, что тебе очень нравятся чердаки и фисташковый цвет. И, хотя это не чердак, мы очень хотели, чтобы тебе понравилось. – Я слушала госпожу Эсму и продолжала разглядывать все эти великолепные детали.

Эти люди приложили немало усилий, чтобы доставить мне удовольствие.

Я должна была быть благодарной. Мне невообразимо повезло, что я оказалась здесь.

– Мы не планировали заводить вторую дочь, но, когда ты поехала с нами, то стала частью нашей семьи. Мы хотим, чтобы ты поняла, что здесь ты дома. Хотим, чтобы ты это почувствовала. – Господин Деврим с озорством посмотрел на меня и щелкнул по носу.

Не в силах сдержать глупую улыбку, я открыла было рот, но не смогла связать и двух слов.

– Я не знаю, что сказать. Все так прекрасно, благодарю вас… – Мой голос дрожал, я даже заикалась. Господин Деврим обнял меня, и я впервые ощутила то чувство, которого жаждала долгие годы.

Я поняла. Это было ощущение детства. Заботы.

Привыкнуть к отсутствию мамы было несложно. Я видела ее всего один раз.

И я ненавидела ее всю свою жизнь за те пытки, через которые она заставила меня пройти.

Но любовь отца – это иное. Когда ребенок падает, отец помогает ему подняться, и так происходит каждый раз. Отец защищает и оберегает своего ребенка.

Я осознала, что, если позволю господину Девриму стать мне отцом, у меня появится чувство защищенности.

Я не могла перестать улыбаться. Госпожа Эсма, должно быть, поняла мои чувства, потому что она нарушила тишину и спросила, чем мы хотим заняться. Сенем ответила, что сначала посетит сад, а потом отправится в свою комнату разбирать вещи, и взрослые посмотрели на меня. Пытаясь взять себя в руки и совладать с эмоциями, я расправила плечи.

– Сейчас распакую свои вещи, а после, если вы не возражаете, я бы хотела принять душ.

Я сказала об этом очень нерешительно, но мне действительно требовалось помыться. Пока мы ехали сюда, я сильно вспотела из-за жары в машине, и мне хотелось поскорее избавиться от чувства липкости.

– Не волнуйся. Я скажу Седату, чтобы он включил горячую воду на этом этаже. Чистые полотенца и все необходимое есть в шкафу в ванной комнате.

Если бы госпожа Эсма не упомянула об этом, я бы даже не поняла, что в комнате есть ванная. Подумать только, собственная комната с собственной ванной! Это был не дом, а рай.

Когда госпожа Эсма и господин Деврим оставили меня с Сенем в этой просторной комнате, я уставилась на огромный чемодан, который непонятно когда успели принести сюда. Когда я наклонилась и расстегнула молнию, первым, что я увидела, стала книга, которую подарил Мустафа. Я взяла ее в руки и погладила обложку. Может быть, в последнее время между нами не все складывалось хорошо, но разлука с ним далась мне непросто. Я уже по нему соскучилась. Как он? Что делает? Он в детском доме или продолжает искать свою семью? Мне было очень любопытно. Как бы далеко я ни уехала, часть моей души оставалась с ним.

Я продолжила распаковывать вещи, и меня снова охватила радость. Все в комнате было зеленого цвета. Ее обставили в разных оттенках так же, как комнату Сенем в оттенках сиреневого. Возможно, мой любимый цвет был не таким уж красивым, но госпожа Севда и Сенем лучше всех знали о моей одержимости зелеными тонами.

Поставив нашу с Сенем детскую фотографию на прикроватную тумбочку, я повесила одежду на вешалки и убрала ее в шкаф. Там же я обнаружила несколько комплектов нижнего белья и платьев. Их было немного, но мне стало очень приятно.

Закончив с одеждой, я засунула чемодан под кровать и принялась расхаживать по комнате. Я уже читала большинство романов, стоявших на книжной полке. Когда увидела любимые циклы на полках, то поняла, что здесь не обошлось без участия госпожи Севды. Взяв в руки «Красавицу и Чудовище» и погладив ее обложку, я еще раз подумала о том, сколько всего будет напоминать мне о жизни в детском доме. Я не могла забыть это место. Если бы хоть на мгновение подумала о том, что забыла, откуда родом, то никогда себе этого не простила. Тогда бы я потеряла часть себя.

Я чувствовала себя бабочкой, выпорхнувшей из кокона, впереди меня ждала новая, наполненная красками жизнь.

Вернув книгу на полку, я подошла к окну и отдернула плотную штору. Я думала, что увижу сад, но окно выходило на другую улицу. Дома на ней выглядели такими же роскошными, как и наш, но мое внимание привлекла другая деталь. Перед дверью двухэтажного дома с большим садом стоял черный «Шевроле Импала». С восхищением рассматривая кабриолет, я удивилась, что такие старые модели все еще продаются. «Они, должно быть, стоят целое состояние», – подумала я. Хотя на этой улице, полной роскоши, такая машина не слишком бросалась в глаза.

Закрыв шторы, я подошла к шкафу и вытащила одежду, которую собиралась надеть после душа. Когда я, не теряя времени, вошла в ванную, то усмехнулась, увидев на полу маленький зеленый коврик. Может быть, стоило, наконец, отбросить все дурные мысли и начать наслаждаться жизнью. Пока все шло хорошо. Так почему бы просто не порадоваться, верно?

Я включила воду и, пока она грелась, думала о том, что господин Деврим действительно заставил меня почувствовать себя частью семьи. Взяв банный халат из шкафа в ванной и повесив его на вешалку за дверью, я разделась и встала под душ.

Я не хотела купаться долго, хотя теплая вода успокаивала тело и тревогу в душе. Я не хотела выглядеть вялой перед новой семьей. Накинув халат, я обернула волосы полотенцем и вышла из ванной. Мне стало немного холодно. Я присела на край кровати и посмотрела на часы. Прошло несколько часов с тех пор, как я приехала сюда. Поскольку был конец января и быстро темнело, а меня никто не звал, я подумала, что мне нужно переодеться и спуститься вниз. Когда я снова направилась в ванную, чтобы высушить волосы, меня остановил крик. Спор двух мужчин был настолько громким и эмоциональным, что я не смогла удержаться и выглянула в окно. Из двери дома напротив вышел молодой человек, лица которого я не видела из-за темноты. Я не могла определить его возраст, но, когда следом за ним появился мужчина явно старше, подумала, что это, скорее всего, отец и сын.

– Я купил этот дом не для того, чтобы ты убегал туда каждый раз, когда у тебя проблемы!

Крик мужчины разнесся по всей улице, а молодой человек взъерошил волосы.

– Оставь меня в покое. Я не собираюсь больше слушать тебя.

По тону его голоса я поняла, что молодому человеку не так уж много лет. Возможно, он был старше меня всего на несколько лет. Мужчина постарше спросил:

– Так вот как ты собираешься решать свои проблемы? – Я не просто отодвинула занавеску, чтобы лучше слышать разговор, но и открыла само окно, несмотря на зимний холод.

– Кто сказал, что я хочу что-то решать?

– Ты расстраиваешь свою маму. Немедленно вернись в дом!

– Я не пойду! Отныне моей ноги не будет в этом доме. Понял?

– Тогда делай что хочешь!

– Разве это не то, чего ты хотел?

Взрослый мужчина вошел в дом и с силой хлопнул дверью. Молодой человек вышел из сада, подошел к «Импале» и прислонился к ней спиной. Я не видела его лица, но поняла, что он сердито провел руками по волосам. Я не знала, почему наблюдаю за ссорой совершенно незнакомых мне людей, но не могла подавить любопытство. Почему я не отошла от окна? Почему продолжала наблюдать?

Какое мне дело до чужих семейных ссор? Я уже дрожала от холода и собиралась закрыть окно, когда новый крик остановил меня.

Я закатила глаза, увидев, как молодой человек стал пинать колеса машины, словно желая сломать их, и закричал:

– Будь ты проклят! Я ненавижу тебя, ублюдок!

Чувак, ты злишься, но чем виновата машина? Она же стоит целое состояние! Он поднял голову, еще раз взъерошив волосы руками, и я смогла разглядеть его лицо. Выдохнув, юноша поплотнее закутался в куртку и посмотрел в небо. Он повернул голову, и наши взгляды встретились. Я не могла отвести от него глаз, несмотря на смущение. Когда он заметил меня, то перестал хмуриться и улыбнулся. «Может быть, – подумала я, – у него биполярное расстройство или что-то в этом роде?» Когда его ухмылка постепенно перешла в улыбку, я задумалась о том, что же его так развеселило. Он помахал мне и поднял большой палец вверх. Я не поняла, что он имел в виду. Заметив мое недоумение, он показал на меня пальцем. Черт! Я высунулась в окно в халате! Этот парень видел меня в халате!

Случается, что вы делаете что-то, чего не следовало, а после проклинаете себя снова и снова? Это как раз такая ситуация.

По-другому и не скажешь. Я хотела провалиться сквозь землю. Не помню, чтобы когда-нибудь чувствовала такое унижение. Кто в здравом уме станет высовываться из окна в такой холод? Я, например. Отсутствие мозгов и любопытство подтолкнули меня к этому. Ко всему прочему, этот парень увидел меня. О, я хотела умереть! Даже ребенок мог бы понять, что в таком состоянии нельзя подходить к окну. Почему мне стало так любопытно? Какое мне было дело до того, кто там кричит? Пусть бы они делали то, что хотели, пусть бы кричали так громко, как им вздумалось бы, и даже разрушили бы свой дом. Какое я имела к этому отношение?

«Импала» завелась, я отошла от окна и прошлась по комнате. Возможно, я ошиблась. Может быть, этот парень и не рассмотрел меня. В конце концов, не только у семьи Алтун дом в этом районе. Надежда – это хлеб бедных, как говорится. Ради бога, кого я обманываю? Да, в этом районе много домов, но это другие дома. Я села на кровать и сняла полотенце с головы. Почему я подошла к окну в таком виде? Кто знает, что он подумал обо мне. Дура? Извращенка? Любопытная? Ребенок? Меня вдруг взбесила его ухмылка.

Мне следовало как можно скорее избавиться от халата, чтобы он не напоминал о моем унижении каждую секунду, пока я в нем. Быстро надев чистое белье и подготовленную одежду, я, не теряя времени, высушила влажные волосы полотенцем и собрала сверху. Если я так не делала, они становились пушистыми и выглядели неопрятно.

Мне не хотелось оставаться в комнате, поэтому, убрав мокрые полотенца в ванную, я направилась на поиски Сенем. Интересно, в каком она состоянии? Мы годами жили в одной комнате, делили все поровну, и мое нынешнее уединение казалось странным.

Выйдя в коридор, я задрожала от холода, охватившего тело, и разозлилась на себя за то, что не оделась теплее. Когда я подошла к перилам лестницы, черная дверь комнаты напротив снова привлекла мое внимание. Я отступила на шаг, сменила направление и пошла в ее сторону. Я проклинала себя за любопытство, которое могло принести мне неприятности.

Я опустила ручку и со скрипом открыла дверь, темнота комнаты заставила меня насторожиться. Я нащупала рукой выключатель, и флуоресцентная лампа включилась с характерным звуком, таким, как будто ею давно не пользовались. Я поперхнулась от увиденного. Это была комната молодой девушки, такая же тщательно обставленная, как и наши с Сенем. Деревянные столы, шкафы, книги, тонкий балдахин над круглой кроватью – все говорило о том, что это место принадлежало кому-то очень особенному.

Продолжая осматривать комнату, я поймала себя на мысли, что госпожа Эсма и господин Деврим не случайно не показали ее нам. Она представляла собой запретную зону, и мне стоило убраться отсюда как можно скорее. Я уже направилась к выходу, когда мое внимание привлекла фотография. Я взяла ее в руки, чтобы рассмотреть. Увиденное ошеломило меня. Кто эта красивая белокурая девушка в объятиях господина Деврима и госпожи Эсмы? Она улыбалась так искренне, так тепло, что на мгновение я позавидовала ее красоте. Когда увидела такие же улыбки в глазах господина Деврима и госпожи Эсмы, которые крепко обнимали ее, я поняла, что они ни разу не улыбались так нам за то короткое время, что я их знала. С горечью в сердце я рассмотрела девушку на фотографии чуть внимательнее. Почти моя ровесница, светлые волнистые волосы, зеленые глаза, которым можно позавидовать. Я вдруг поняла, что эта девушка напоминает мне кого-то очень знакомого… Сенем.

– Наша дочь, Гюлькан.

Я уронила фотографию от неожиданности. Не слышала, как госпожа Эсма пришла сюда. Она подошла очень тихо.

– Госпожа, я прошу прощения. Я просто хотела осмотреться, мне стало любопытно, и я оказалась здесь. Мне очень жаль.

Мой голос дрожал от страха, я подняла рамку, которую уронила на пол. И только теперь поняла, что сказала госпожа Эсма. Их дочь? Отведя от меня взгляд, она взяла фотографию из моих рук и поставила на прежнее место.

– Вы не говорили нам, что у вас есть дочь.

Мои слова прозвучали как обвинение, и я тут же пожалела о сказанном. Если у нее есть дочь, почему мы здесь? Странно, что госпожа Севда не сказала об этом ни мне, ни Сенем.

– Потому что ее больше нет с нами.

Лицо госпожи Эсмы стало грустным, и я поняла, что подняла тему, которую не стоило.

– Она умерла от тяжелой болезни два года назад.

В моем горле образовался комок, и теперь я проклинала свое любопытство.

Я с самого начала видела горе в глазах госпожи Эсмы. Потеря ребенка – это невосполнимо. Я разбередила рану в ее душе.

– Мне очень жаль. Я соболезную вам.

Мои руки все еще дрожали, и госпожа Эсма притянула меня к себе и усадила на деревянный стул. Я не могла смотреть на ее лицо от стыда.

– Все в порядке, моя дорогая. Нельзя грустить всю жизнь.

Глядя на счастливую семейную фотографию на полке, я подумала о том, как это несправедливо, что девушка, которая казалась такой полной жизни, умерла. У нее должно было быть много планов и мечтаний, которые она могла бы осуществить.

– Она и Сенем похожи. Вот почему вы захотели забрать ее, верно?

Искренне улыбнувшись в ответ на мой вопрос, госпожа Эсма одобрительно кивнула.

– Не только физически, их характеры также похожи. Когда ты под дождем бежала к детскому дому, я задумалась: кто может так весело смеяться? Я наблюдала за вами. Когда вы смеялись, не заботясь ни о чем вокруг, вы были так полны жизни, что мне показалось, будто я снова вижу перед собой дочь. В тот короткий миг, когда я увидела Сенем с тобой, мне показалось, что моя Гюлькан снова жива. Как будто она с нами, но ее душа теперь в другом теле.

Услышав слова госпожи Эсмы, я еще раз осознала кое-что.

– Гюлькан была на несколько лет старше тебя, когда умерла. Она училась на втором курсе университета и изучала сестринское дело. Она мечтала работать на своего отца.

Госпожа Эсма рассказывала о своей дочери с такой тоской, что я не смогла сдержать слез. Несмотря на то что Сенем хотела, чтобы я осталась с ней, я была лишней в этом доме. Эта семья хотела, чтобы Сенем помогла им пережить потерю дочери, облегчила боль, а я нарушила их планы. Мне не следовало приезжать сюда и вмешиваться в их жизнь. Это была большая ошибка, и я поняла это слишком поздно.

– Вам не следовало забирать меня, госпожа Эсма. Мне очень жаль, что вам пришлось сделать это из-за Сенем.

Госпожа Эсма встала передо мной на колени, не заботясь о своем платье. Взяв меня за подбородок и заставив посмотреть на нее, она вытерла мои слезы.

– Никогда не думай так. Так же, как я нашла частички Гюлькан в Сенем, Деврим точно так же нашел их в тебе. Ты такая добросердечная, такая заботливая. Я бы чувствовала себя очень виноватой, если бы позволила тебе остаться там. Я знаю, что ты отказалась от Сенем только для того, чтобы она не грустила и была счастлива. Госпожа Севда рассказала нам, что ты очень самоотверженная девушка, и она права. Этой своей стороной, своей наивностью ты очень похожа на Гюлькан. Я удивилась, когда Деврим рассказал мне о тебе, я даже не хотела в это верить, но ты действительно такая, Ниса.

Выслушав госпожу Эсму, я снова посмотрела на ту прекрасную девушку на фотографии. Несправедливо, что она умерла. Почему она попрощалась с миром, не успев насладиться жизнью?

– Госпожа Севда сказала нам, что господин Деврим был очень хорошим врачом в своей области. Почему он не мог спасти дочь?

Госпожа Эсма встала, вздохнула. Возможно, своими вопросами я переходила границы дозволенного и еще больше расстраивала ее.

– Когда мы обо всем узнали, было уже поздно. Гюлькан некоторое время скрывала свою болезнь, она не хотела волновать нас. Деврим подозревал, что что-то не так, но наша дочь оказалась настолько убедительна и скрытна, что заставила даже отца поверить, что она здорова. Деврим не смог смириться с тем, что упустил болезнь дочери.

Я встала со стула, поняв, что не хочу больше оставаться в этой комнате. Чувство вины за то, что я узнала обо всем этом, когда рана еще не затянулась, захлестнуло меня. Мое любопытство не привело ни к чему хорошему.

Пока я извинялась перед госпожой Эсмой за свое неподобающее поведение, она лишь проявляла понимание и старалась успокоить меня. Ее боль наверняка была очень сильной, но она справлялась с ней.

– Всемогущий Господь забрал у меня дочь, но дал мне двух прекрасных ангелов. Я положу жизнь и сделаю все, чтобы вы были счастливы. Вы можете быть уверены. Хорошо, детка?

Я посмотрела в глаза госпожи Эсмы и действительно почувствовала это. Несмотря на сильную боль в сердце, эта женщина была рядом с нами. Ее глаза сияли. «Может быть, – думала я, – со мной исчезнет пустота в этом доме, а мои сомнения исчезнут вместе с ней, пусть и не сразу». Госпожа Эсма потеряла родного ребенка, но была готова полюбить чужих детей. Я улыбнулась или попыталась улыбнуться, и она обняла меня еще крепче, как мать. Госпожа Эсма гладила мои волосы, целовала, а потом засмеялась.

– Зехра, наверное, накрыла на стол. Пойдем вниз. – Я выскользнула из ее объятий и вышла из комнаты. Мне повезло, что госпожа Эсма была со мной, когда мы спускались по лестнице. Мне не пришлось говорить о своей фобии.

Перед ужином я осмотрела другие комнаты дома, те, которые еще не видела. Гостиная оказалась довольно большой и просторной. Я ожидала увидеть обычные кресла в классическом стиле, но обнаружила современные кожаные. Витрина и столик для телевизора в черном цвете гармонировали с ними.

Увидев, что я спустилась вниз с госпожой Эсмой, господин Деврим оставил папки, которые держал в руках, на журнальном столике и подошел к нам. Тем временем Сенем появилась у обеденного стола с фарфоровым горшком в руке. Поставив его на стол, она открыла крышку и вдохнула запах еды, который, как я догадывалась, был восхитительным. Я смотрела на стол и думала о том, как мы все это съедим.

Я заняла свободный стул рядом с Сенем, и Зехра наполнила наши тарелки. Все блюда выглядели аппетитно, и я не знала, с какого из них начать. Мое любимое блюдо – манты – стояло в центре стола!

Сняв запонки со своей белой рубашки и усевшись за обеденный стол, господин Деврим спросил, как мы разместились в комнатах. Наши с Сенем ответы порадовали его и госпожу Эсму, и разговор перешел на тему покупок и паспортов. Господин Деврим сообщил нам, что госпожа Эсма собирается отвезти нас за покупками завтра. Мы могли бы довольствоваться тем, что имели, и не покупать ничего нового. Не было необходимости отправляться за покупками, как только мы приехали. Я сказала об этом остальным, и все внезапно устремили свои взгляды на меня. Госпожа Эсма ответила, что уважает мое мнение, но все же хочет приобрести необходимое. Она говорила о мобильных телефонах и ноутбуках. Я хотела возразить, но мне пришлось проглотить свои слова, потому что я не хотела никого обидеть.

– Когда вы полностью обустроитесь, я запишу вас в частную школу. Она одна из лучших здесь.

Когда господин Деврим сказал это, я уронила вилку на фарфоровую тарелку, раздался звон.

– Частная школа?

Мы с Сенем произнесли это одновременно и уставились друг на друга, а госпожа Эсма улыбнулась нашей растерянности. Заметив нашу неловкость, господин Деврим отложил ложку на край своей тарелки, посмотрел на нас и пояснил:

– Госпожа Севда сказала, что вы обе очень умные. Также я посмотрел ваши табели успеваемости и подумал, что это наилучшее решение.

Мои знания о частных школах ограничивались тем, что я видела по телевизору. Может быть, реальная жизнь отличалась от этого, может быть, все это было лишь плодом чьего-то воображения, но то, что я видела в фильмах, всегда пугало меня. Богатство, люди, склонные к сплетням, снобы, демонстрирующие свое превосходство, – это не сулило ничего хорошего. Расположение и внешний вид школы никогда не имели для меня значения, и я никогда не думала, что могла бы учиться в подобной школе.

– Вам не кажется, что это слишком? Мы можем пойти в обычную анатолийскую среднюю школу.

Госпожа Эсма и господин Деврим обменялись взглядами, а Сенем, сидевшая рядом со мной, сильно ущипнула меня за ногу. Что с ней происходит? Я думаю о нашем будущем и не собираюсь забывать, откуда мы пришли. Мы не подходим для частной школы. Зеленые глаза Сенем смотрели на меня, как бы говоря: «О чем, черт возьми, ты говоришь?»

– Вы находитесь в середине пути и переживаете очень сложный период. Я не хочу, чтобы вы ходили в обычную среднюю школу и испытывали трудности, но, если тебе тревожно от этого, конечно, я могу посмотреть анатолийские средние школы поблизости. Но должен сказать, что эта школа – действительно хорошее учебное заведение. Дети многих моих друзей уже окончили ее, и я не слышал ни одной жалобы ни от одного из них.

Пока господин Деврим говорил, пытаясь переубедить меня, Сенем снова сильно ущипнула меня за ногу. Она даже не дала мне открыть рот и возразить.

– Я думаю, вы приняли верное решение. Это действительно хорошо для нас. Не так ли, Ниса?

Сенем вынудила меня согласиться. Когда она подняла брови и посмотрела мне в глаза, я неохотно кивнула, не издав ни звука. Господин Деврим и госпожа Эсма вернулись к своим тарелкам, а я задумалась над тем, что за ерунду несет Сенем. Почему она так поступает? Конечно, нам стоило пойти в хорошую школу, но частная школа – это слишком для нас. Я видела, что Сенем очень хочет этого, но мне это казалось неправильным. Я не собиралась подводить ее, но хотела, чтобы она объяснилась.

– Надеюсь, ты не слышала ссоры, Ниса. Мы забыли, что за дом находится напротив твоего окна.

У меня перехватило дыхание, и я закашлялась.

– Какой ссоры? – с любопытством спросила Сенем, и я почувствовала, как мое лицо запылало. Я с трудом сдерживала чувства.

– Один из наших соседей постоянно ссорится со своим сыном. Никто не знает почему. Но я знаком с мальчиком лично и могу сказать, что, хотя он кажется немного дерзким, на самом деле он дружелюбный и открытый парень.

Немного дерзкий, мистер Деврим? Я думаю, что выражение «немного дерзкий» недостаточно точно описывает этого парня. Я не заметила в нем ничего даже отдаленно похожего на дружелюбие. Он почти уничтожил свою машину, идиот. Он казался безжалостным. Когда я вспоминала тот ужасный момент, то снова почувствовала злость и стыд.

– В каждой семье есть свои проблемы, – сказала я.

– Если хочешь, мы можем завтра поменять тебе комнату и перенести все на нижний этаж, – предложил господин Деврим.

Я подумала, что это очень хорошая идея, но, если соглашусь, обесценю усилия этих людей.

– В этом нет необходимости. Вы так старались, не стоит ничего менять. Мне очень нравится моя комната.

Господин Деврим улыбнулся моим словам.

После окончания трапезы мы с Сенем и госпожой Эсмой вместе помогали Зехре убирать со стола. Кухня в доме была такой же современной, как и другие его части. Я залюбовалась горшками с фиалками, украшавшими подоконники, и полила их. Оказалось, что это растения Зехры.

Когда мы закончили на кухне, госпожа Эсма взяла нас с Сенем за руки и повела в гостиную. Она рассказала Сенем о Гюлькан. Хотя Сенем сначала не могла поверить в то, что услышала, она отреагировала спокойнее, чем я. Вскоре господин Деврим присоединился к нам, и мы даже не заметили, как пролетело время.

Мы засиделись допоздна, и госпожа Эсма отправила нас в наши комнаты, сказав, что завтра ждет насыщенный день. Никто из нас не издал ни звука, пока мы поднимались по лестнице. Проводив Сенем в ее комнату, я отправилась наверх, вошла в свою комнату и улеглась в кровать.

Сон не шел. Я пыталась заснуть, но мысли в голове не давали сделать это. Я подумала, что книга, которую подарил Мустафа, немного отвлечет разум, но этого не случилось. Я не смогла заснуть.

С тех пор как я погрузилась в чтение книги, Мустафа ни на минуту не выходил у меня из головы. Ему следовало подарить ее Сенем, а не мне. Она должна была узнать о его чувствах. Я не знала, что такое любовь. Никогда не испытывала ничего подобного. Но не Мустафа. Разговаривая с Сенем, он часто отводил глаза, будто боялся, что она поймет его чувства. Но Сенем не походила на героиню книги, она собиралась жить новой богатой жизнью. Оба эти идиота были совсем не похожи на Декстера и Эмму, скорее противоположны им. Сенем ненавидела отчаяние и безнадежность. Она боролась, не теряя надежды, и добилась своего. Эмма в книге была не такой. Она поддавалась эмоциям. Она отказалась от всего, даже от мужчины, которого любила.

А Мустафа, в отличие от Декстера, слишком медлил. Он не стремился к богатству, не желал его, но своими руками втолкнул нас в новую жизнь. И все же ему стоило отдать книгу Сенем. В конце концов, Мустафа был влюблен в нее, а не в меня, а эта книга рассказывает о тайной любви двух друзей друг к другу.

– Можно я войду?

Я так увлеклась книгой, что не заметила, как открылась дверь в мою комнату и появилась Сенем. Видимо, она тоже не могла уснуть.

– Входи, конечно.

Она улыбнулась, тихо закрыла дверь, подбежала и запрыгнула на мою кровать.

– Что ты делаешь?

Я помахала книгой в ответ на ее вопрос.

– Когда ты это купила? – спросила Сенем, выхватив книгу у меня из рук и начав нюхать страницы. Мы обе так делали. Будь то старые или новые книги, мы любили вдыхать запах их страниц.

– Я не покупала ее, это подарок Мустафы, – объяснила я, а Сенем, положив книгу на тумбочку, забралась под одеяло. По выражению ее лица я сразу поняла, что ей грустно. Я выжидающе смотрела на подругу и ждала, пока она заговорит.

– Мы оставили его одного. Интересно, чем он сейчас занимается? Как он? Знаешь, в последнее время мы не слишком хорошо общались, я была очень равнодушна к нему. Мне просто не по себе.

Сенем и Мустафа действительно отдалились друг от друга. Отчасти это объяснялось отчуждением Мустафы от нас, а не поведением Сенем. После того Нового года, который мы провели вместе, отношения между нами навсегда изменились.

– Я тоже беспокоюсь о нем, – ответила я, похлопав подругу по плечу и пытаясь поддержать.

– Ему грустно без нас. Я даже не видела его в последние дни, он не приходил в школу, идиот.

Когда Сенем снова заговорила об этом, мне захотелось поделиться с ней секретом, который рассказал мне Мустафа. Она имела право знать, и это могло немного утешить ее.

– Потому что он нашел свою семью, Сенем, – сказала я.

– Что?! – Она чуть не упала с кровати от удивления.

Крик эхом отдавался в комнате, и я зажала подруге рот руками, чтобы она замолчала.

– Мустафа искал свою семью и нашел ее. Это все, что он мне сказал. Это главная причина, по которой он не ходил в школу в последнее время.

– Я не верю. Ты мне об этом не рассказывала, – протянула Сенем, немного успокоившись, и зарылась головой в подушку. – Может быть, сегодня заночуем вместе? Я еще не привыкла к комнате без тебя.

Я одобрительно кивнула.

Шли минуты, и никто из нас не издавал ни звука. Мы лежали и смотрели на тучи в небе через большое окно прямо над кроватью. Заснуть не получалось.

– Как думаешь, что будет дальше, Ниса? – спросила Сенем, и я поняла по ее тону, что подруга волнуется. Хотела бы я знать ответ. Хотела бы сказать что-то, что успокоило бы ее.

– Я не знаю, – просто сказала я. Потому что действительно не знала. Не знала, правильные ли решения мы приняли, правильный ли выбор сделали. Все так запуталось. Еще на прошлой неделе между нами состоялся совсем другой разговор. – Ты помнишь, что сказала в ночь перед тем, как семья Алтун согласилась удочерить меня?

Сенем подняла брови, как будто смутилась, и отрицательно покачала головой.

– Нет, не помню. Что я сказала? – Я хихикнула. Было забавно, когда она говорила таким серьезным тоном.

– Ты сказала, что бог дает мне шанс. Знаешь, иногда мне кажется, что это ты ответственна за эти чудеса в нашей жизни.

Я смеялась над ней, и Сенем, поняв это, закатила глаза и отвернулась. В чем же дело? То, о чем мы даже мечтать не могли, вдруг стало реальностью.

– Заткнись, – бросила Сенем, когда я попыталась снова заговорить с ней, а затем сказала: – Я сплю. – И натянула на себя одеяло. Прошло не больше нескольких минут, прежде чем она заставила меня начать беспокойно ворочаться.

– Ниса? – пробормотала подруга, отбрасывая одеяло и перебираясь на другую сторону кровати. И что пришло ей в голову в такое время? – Hиса? – Она усмехнулась, когда я сонно заворчала в ответ. Над чем она смеется? – По крайней мере, мы поступим в эту школу и будем тусоваться с крутыми ребятами.

Я взяла подушку и положила Сенем на лицо, а она заскулила и, выбравшись, отодвинулась в сторону.

– Я не забыла, как ты щипалась за столом, – я напомнила подруге о том, что она сделала, и тоже ущипнула ее. Хотя она почувствовала боль, замолкать явно не собиралась. Я не понимала, что ее так взволновало, мы просто шли в школу, вот и все.

– Да ладно, разве мы не заслужили немного веселья? Красивые мальчики, форма с короткой юбкой, сплетни и все такое…

Приоткрыв один глаз, я взглянула на Сенем, как бы спрашивая, серьезно она говорит или нет.

– Частные школы выглядят круто только в сериалах, Сенем. В реальной жизни такого не бывает. И можно носить брюки. Так что заткнись и спи.

Я сказала это не для того, чтобы досадить ей, а чтобы подруга вернулась к реальности. Я не хотела, чтобы Сенем так легко увлеклась. Иначе она могла обжечься.

– Тебе обязательно отговаривать меня?

В ответ я молча выключила ночник на прикроватной тумбочке.

– Я не собираюсь снова уговаривать тебя спать, – все же сказала я, и подруга сдалась. Перевернувшись на бок, натянула на себя одеяло и закрыла глаза. Улыбаясь, как будто одержала победу, я опять попыталась заснуть.

Проходили минуты, но сон все не шел. Я взглянула на часы и разволновалась от того, что не сплю в такой поздний час. Сенем спала уже несколько часов, но я все еще бодрствовала. Она, в отличие от меня, всегда быстро засыпала. Возможно, я не могла уснуть из-за того, что оказалась в новом месте. Несмотря на то что Сенем была рядом, сильное беспокойство внутри не исчезало. Я взяла книгу с прикроватной тумбочки, направилась к шкафу, чтобы поставить ее, и мои мысли снова вернулись к Мустафе. Он никогда не спал в эти часы, особенно в праздники. Он шел в беседку, садился на скамейку и курил сигарету, глядя на небо. Быть далеко от него оказалось очень тяжело. Несмотря на то что он обычно читал мне нотации и учил меня радоваться жизни. Поставив книгу на полку, я стала мечтать о том, чтобы поскорее заснуть.

Мне вдруг стало жарко, страх сдавил горло, и я подошла к окну, чтобы остыть и отдышаться. Отодвинув занавеску и открыв окно так, чтобы не задеть Сенем, я вдохнула прохладу ночного воздуха. Это ощущалось так приятно.

Улица казалась абсолютно безлюдной. Только шум воды – возможно, в бассейне – из сада дома напротив достигал ушей. Я закрыла глаза, полностью завороженная этим. Но не прошло и нескольких минут, как тишину нарушил гул автомобиля. Когда я увидела черную «Импалу», не могла не закатить глаза.

Я попыталась подавить страх, когда машина остановилась.

Этот страх был абсолютно иррационален. Я не стала закрывать окно или возвращаться в постель.

Я продолжила наблюдать.

Ни один из нас не извлек урок из прошлого раза.

Задержавшись в машине на некоторое время, он поднял крышу автомобиля и вышел.

Парень сел, прислонившись к двери, достал что-то из кармана и стал вертеть это в руке.

Приглядевшись, я увидела, что это мобильный телефон.

Насколько я поняла, он собирался попасть в дом.

Но у него, видимо, не хватало смелости, поэтому он убивал время. Почему?

Я не знала, почему так пристально наблюдаю за ним. Этот незнакомец не должен был интересовать меня, но я не отходила от окна.

Встряхнувшись, напомнила себе, что это неправильно.

Я схватилась за оконную ручку, чтобы закрыть его.

Тем временем парень поднял глаза и заметил меня! На этот раз я хотя бы была одета. В пижаму. Я не видела выражения его лица, но чувствовала, что он смотрит на меня. В этот раз он не насмехался надо мной и не дразнил, он был внимателен. Казалось, что он смотрит мне в глаза, пытаясь разобраться, зачем я наблюдаю за ним.

Я хотела отвернуться, но не смогла. Он взъерошил свои волосы, не отрывая от меня взгляд.

Мои волосы развевались из-за ветра, и я заправила их за ухо.

Я не могла отвести от него глаз, а он не мог отвести глаз от меня.

Его губы шевельнулись, будто он хотел что-то сказать.

Не в силах больше выносить это, я закрыла окно и быстро задернула штору.

Приложила руку к груди, пытаясь унять биение сердца.

Почему оно бьется так быстро? Почему дрожат руки? Почему перехватило дыхание? Почему свело живот? Передо мной не было лестницы, но я чувствовала тот же страх.

Я боялась упасть. Откуда? Из окна?

Что это за чувство? Почему я так взволнована без причины?

Это потому, что я уже второй раз попадаюсь на глаза незнакомому человеку?

Потому, что этот человек так внимательно смотрит на меня?

Глава 5

Я не помню, во сколько проснулась. Солнце еще не взошло, а облака не исчезли. В общем-то, я и не ждала, что тучи уйдут и станет ясно. С момента, как проснулась, все, что я делала – это просто лежала и наблюдала за небом. Для меня было счастьем иметь хотя бы окно, не говоря уже о комнате.

Сейчас из-за облаков вид был не так хорош, но я подумала, что в ясную погоду смогу видеть звезды и это будет чудесно.

Когда я только открыла глаза, то не сразу поняла, где нахожусь. Все вокруг меня слишком отличалось от приюта. На мгновение мне захотелось оказаться в своей старой комнате. Сенем, спящая рядом, перевернула все мои мысли с ног на голову. Придется приложить усилия ради подруги, ведь она – единственная причина, по которой я оказалась здесь.

Я выпрямилась и прислонилась спиной к подушке. Уставилась на Сенем. Впервые видела ее спящей так безмятежно. Она выглядела такой спокойной. Обычно подруга хмурилась или стонала во сне. Раньше она всегда высовывала одну ногу из-под одеяла, но сейчас спала полностью укрытой.

Я осторожно убрала прядь волос ей за ухо. Обычно Сенем очень злилась в такие моменты и ворчала на меня.

– Не надо, – пробормотала она хриплым сонным голосом.

Я продолжила, и она натянула одеяло на голову. Сенем пыталась снова уснуть, и я перестала дразнить ее, а затем отступила. Дверь комнаты со скрипом открылась, к нам заглянула улыбающаяся госпожа Эсма.

– Так я и думала, – сказала она, входя в комнату. – Доброе утро.

Я с ворчанием подтолкнула Сенем, чтобы та просыпалась. Но она не двинулась. Подруга успела снова безмятежно уснуть, а я посмотрела на госпожу Эсму. Сегодняшний ее образ казался гораздо более неформальным, чем тот, что она выбрала вчера.

На ней были джинсы и футболка с V-образным вырезом. Волосы она собрала в хвост с помощью заколки. Надо признать, что госпожа Эсма выглядела гораздо моложе и красивее в такой небрежной, повседневной одежде. Она была привлекательной женщиной, потому что заботилась о себе.

– Доброе утро, – пробормотала Сенем с ворчанием, голос подруги все еще звучал сонно. Увидев госпожу Эсму, она села и зевнула, слегка приоткрыв рот и откинувшись на подушку.

– Доброе утро.

Госпожа Эсма впервые наблюдала ее сонное и растерянное состояние, но я хорошо знала, как тяжело Сенем просыпаться каждое утро, потому что наблюдала за этим на протяжении двенадцати лет. Когда Сенем просыпалась слишком рано, она становилась крайне раздражительной и просто невыносимой, но, когда она высыпалась, то была более активной, чем кто-либо другой. Когда Сенем снова широко открыла рот и зевнула, госпожа Эсма удивленно посмотрела на нее и усмехнулась. Что ж, Сенем придется привыкнуть к ранним подъемам.

– Хорошо ли вы спали, девочки? Удобные ли у вас кровати? – Я кивнула в ответ на вопрос госпожи Эсмы, не обратив внимания на боль в пояснице. Сенем же продолжала зевать и никак не могла собраться с мыслями.

– А как насчет тебя, Сенем? Разве твоя кровать оказалась неудобной? Почему ты спала здесь? – спросила госпожа Эсма. Сенем перестала зевать и лукаво усмехнулась. Эта ухмылка не предвещала ничего хорошего. Когда подруга вытащила подушку, на которую я опиралась, и накрыла ею мою голову, я поняла, что не ошиблась в своих прогнозах.

– Потому, госпожа Эсма, что я делила комнату с этой девушкой почти двенадцать лет, в течение которых мы каждое утро сводили друг друга с ума. Мне очень понравилась моя комната, но вчера я не могла уснуть одна, без Нисы. Мне очень жаль.

Она продолжила бить меня подушкой по голове, и стало ясно, что от сна в ней не осталось и следа. Я взяла подушку и точно так же положила подруге на голову. С улыбкой наблюдая за нашим дурачеством, госпожа Эсма сообщила, что завтрак готов. Как только она вышла из комнаты, я прыгнула на кровать и объявила войну Сенем.

Может быть, мы учились жить под крышей незнакомой семьи, но то безумное, детское чувство внутри нас, казалось, никогда не исчезнет. Оно будет жить с нами и, возможно, однажды умрет с нами. Сенем могла быть самым сумасшедшим, безумным, глупым человеком в этом мире, по моему мнению, но самое главное – она была подругой, которая не оставляла меня несмотря ни на что, и своим присутствием поддерживала. Я не знала, какой станет наша жизнь теперь, но верила: пока Сенем со мной, все будет хорошо. Я чувствовала это.

После вкусного завтрака, приготовленного Зехрой, мы отправились в торговый центр. Господин Деврим не смог пойти с нами из-за дел, но госпожа Эсма оказалась неугомонной. Она тратила, тратила и тратила. Мне было очень неловко, но я уже поняла, что этой женщине невозможно сказать «нет».

Мы начали с магазина нижнего белья.

Затем купили необходимую технику. Везде, куда бы мы ни заходили, госпожа Эсма выбирала лучшее и не принимала возражений. Не имело значения, сколько раз я говорила «нет», она все равно меня не слушала. Мобильный телефон в моей руке и у Сенем служили тому доказательством. Очень хорошие аппараты, но слишком дорогие. Особенно для одного дня покупок.

Я чувствовала себя так, словно на меня взвалили огромную ношу. И она не ограничивалась телефонами. Ноутбуки и небольшие телевизоры последовали в машину вслед за нами.

О боже! Кто-нибудь, пожалуйста, остановите эту женщину.

Пока я продолжала бороться с внутренним смущением, Сенем вела себя совершенно иначе. Во всех магазинах, которые мы посетили, Сенем безропотно принимала все, что выбирала для нас госпожа Эсма. Мое недовольство она, конечно, игнорировала. Когда я попыталась сдержать подругу, она попросила меня замолчать. Мне оставалось лишь подчиниться.

Я знала, что Сенем рада нашей новой совместной жизни. Но я боялась, что она слишком увлечется. Никто не хотел бы подвести лучшего друга. Но Сенем менялась под влиянием новой жизни уже сейчас. Я поняла: остановить это будет очень сложно.

Наконец мы вышли из последнего магазина. Здесь не было ни одной вещи, которую бы не приметила Сенем. Она так хотела получить новую одежду, что, когда она спрашивала меня о том, идет ли ей та или иная вещь, я просто кивала – подруга не нуждалась в моем мнении.

Я мало что знала о моде и одежде. К тому же у нас с Сенем с детства отличались вкусы. Она охотилась за вычурным и модным, а я – наоборот ненавидела экстравагантные и блестящие вещи. Когда собиралась что-то купить, я шла и выбирала самое простое. Сенем была девушкой в платье, а я – в джинсах и футболке.

Я поискала глазами госпожу Эсму. Застав ее в отделе с платьями, я подала ей знак, говоривший, что хочу покинуть это место. Магазин одежды подавлял меня.

– Эсма?

Чужой голос достиг моих ушей, и взгляд госпожи Эсмы, встретившись с моим, сразу устремился в ту сторону, откуда доносился звук.

– Мельтем, дорогая, какая приятная встреча. Как ты?

Госпожа Эсма улыбнулась женщине, которая ее окликнула, а Сенем в это время вышла из примерочной с одеждой в руках и подошла ко мне. Мы обе смотрели на госпожу Эсму и незнакомку и пытались понять, кто эта женщина.

– Я хорошо, а ты как?

На лице этой женщины, которую госпожа Эсма назвала Мельтем, появилось выражение грусти. Мое любопытство опять взяло верх. Я не знала, кто эта женщина, но было очевидно, что у нее проблемы.

– Очень хорошо, – ответила госпожа Эсма и поманила нас с Сенем к себе. Она взяла нас за руки, и госпожа Мельтем посмотрела на нас с улыбкой. Теперь я могла разглядеть ее лучше. Короткие темно-каштановые волосы по плечи как и у госпожи Эсмы, темно-карие глаза, гармонирующие с ними. Судя по одежде, она была обеспеченной.

– Ваши дочери? – вежливо спросила она. Не знаю почему, но незнакомка казалась очень милой.

– Да, Ниса и Сенем, – ответила госпожа Эсма. Я улыбнулась и протянула ладонь для рукопожатия.

– Я очень рада познакомиться с вами, девочки, – сказала она. Голос звучал очень искренне.

– Это наша соседка, госпожа Мельтем, она живет на соседней улице.

Когда госпожа Эсма представила нам эту женщину, мои глаза расширились от удивления. Она сказала «на соседней улице»? Может быть, эта женщина мать того паренька? Не было причин сомневаться, что так и есть.

– Они очень красивые, дорогая, – сказала госпожа Мельтем, и госпожа Эсма, заметив наше беспокойство, похлопала нас по рукам в знак поддержки. Мне было не по себе, но Сенем казалась вполне довольной.

– Я очень рада за тебя, Эсма. Все в клубе говорят об этом, – продолжила госпожа Мельтем, и я сделала кислое лицо. Значит, у них тоже есть клуб?

– Они уже успели это обсудить? Ничего не упускают.

Резкий голос госпожи Эсмы говорил о том, что она так же обеспокоена этой ситуацией, как и я. Ей, похоже, не нравились такие вещи.

– Девочки, идите дальше, – произнесла госпожа Эсма и направила нас к витринам. Я почувствовала, что она и госпожа Мельтем собираются поговорить о чем-то особенном. Мне было очень интересно, что это за разговор.

Сенем направилась к витринам с одеждой в руках, а я продолжила идти чуть поодаль от госпожи Эсмы и госпожи Мельтем, чтобы слышать их голоса. Подслушивая, я понимала, что поступаю невежливо, но ничего не могла с собой поделать. Любопытство однажды могло навлечь на меня беду.

– Вы ведь тоже слышали голоса вчера? – пробормотала госпожа Мельтем, и я, чтобы не привлекать внимания, взяла платье с витрины, как будто рассматривая. Да, я сама стала свидетельницей вчерашней ссоры.

– Такие вещи случаются в каждой семье, Мельтем. Не волнуйся.

Госпожа Эсма стала успокаивать госпожу Мельтем, и я подошла к ним немного ближе.

– Не понимаю, почему они так часто ссорятся. Я так устала постоянно быть между ними, Эсма. Сын больше не живет дома. Он заходит, когда ему что-то нужно, а потом оставляет нас. Теперь, когда у него есть этот маленький домик, который мы купили для него, он даже не подходит к нам. Ты знаешь, что происходит, когда он возвращается домой.

Голос госпожи Мельтем звучал довольно трогательно, и я поняла, что не ошиблась в своих домыслах. Эта женщина была матерью водителя «Импалы». Хотя я ошибалась в большинстве своих догадок до сих пор, в этом случае попала в точку. Печаль в ее голосе заставила меня задуматься о том, как бессердечен этот идиот, как добра и мила его мать и как ему должно быть стыдно за то, что он ее расстраивает. Некоторые из нас были лишены матерей, другие не ценили их.

– Не пойми меня неправильно, Мельтем, но покупать дом для восемнадцатилетнего ребенка очень неразумно.

В этом вопросе я не могла не согласиться с госпожой Эсмой. Это казалось мне не просто неразумным, а абсурдным решением. Можно ли купить подростку дом и позволить жить одному? Ему что, не хватало большого дома? Он ведь всего лишь мальчишка. Он пил, вел разгульную жизнь. И водил «Шевроле Импалу»… Они слишком избаловали его, но не понимали этого.

– Я понимаю. Я пожалела об этом позже, но мы не можем его забрать. Это слишком…

– Он сумасшедший.

– И бездельник.

Мне было приятно узнать, что госпожа Мельтем не лучшего мнения о сыне. Когда я вспомнила, как он повел себя, когда увидел меня в халате, мне захотелось вырвать ему волосы с корнем.

– Надеюсь, все наладится, дорогая, – сказала госпожа Эсма, и я поняла, что разговор окончен, и быстро отошла в сторону. Сделала вид, что меня интересует одежда, лежащая передо мной, и с облегчением поняла, что госпожи Мельтем рядом нет. Наверное, ушла.

Выбросив ситуацию из головы, я продолжила бродить по магазину. Мне не хотелось идти к Сенем, потому что она постоянно примеряла новые вещи и задавала эти надоедливые вопросы: «Как тебе это? Мне идет?» Она изводила меня ими. Я решила посмотреть, есть ли в отделе с одеждой что-то, что мне удалось бы купить, но, как только увидела цены на этикетках, поджала губы. Почему эти вещи такие дорогие? Здесь не использовано так уж много ткани. Это лишние траты. У меня не хватило смелости примерить такие короткие платья и тем более купить их. У меня не было красивых, тонких ног, зато были проблемные бедра. Как только я надевала подобное платье, это сразу же становилось заметно. Мне стоило воздержаться от таких покупок. Просмотрев еще несколько ценников, я решила, что не стану ничего здесь покупать. Я не жадничала, но мне не хотелось сорить деньгами новой семьи.

Я бродила по магазину так рассеянно и праздно, что, думаю, никто не удивился бы, если бы я заблудилась. Только успела подумать, что моя рассеянность приведет меня к неприятностям, как врезалась в пластиковый манекен, и тот упал на пол. Если бы я снималась в фильме или сериале, то врезалась бы в красивого мужчину и влюбилась в него.

Все смотрели на меня, а я с виноватым видом пыталась исправить ситуацию. Подняв манекен с пола, разглядела платье на нем и удивилась: как такая красивая ткань ускользнула от моих глаз?

Платье было очень гламурным. Полуночно-синее, с кружевной вышивкой, которая начиналась чуть ниже плеча и продолжалась до локтя. Все платье состояло из тонкого кружева. На спине – глубокий вырез. Любая в этом платье выглядела бы прекрасно. Кто-то другой мог бы подумать, что это довольно простая модель. Оно казалось полным загадок. Оно манило меня, но я точно не решилась бы его надеть. Слишком короткое, слишком шикарное. И с заоблачным ценником.

– Я думаю, оно тебе очень подойдет.

Я услышала знакомый голос, раздавшийся совсем близко. Когда я повернулась, встретилась взглядом с госпожой Мельтем. Она подошла ко мне и улыбнулась, проведя рукой по моей спине. Мне следовало ей ответить.

– Я так не думаю, – сказала я, и она перевела взгляд с платья на меня.

– Почему это?

Я думала, что сказать.

– Оно слишком короткое, а мои ноги недостаточно красивы для такой длины, – честно призналась я. Госпожа Мельтем подошла ко мне и взяла за подбородок, заставляя посмотреть на нее.

– У тебя очень красивое лицо. Какое значение имеют твои ноги?

Пока я пыталась собраться с мыслями, госпожа Мельтем отпустила мой подбородок и отстранилась. Я потеряла дар речи и никак не могла подобрать подходящих слов. Даже для благодарности.

Мне никогда никто не говорил, что я красивая. Даже назойливый Ахмет, который преследовал меня годами. Было странно слышать, как кто-то говорит это.

Госпожа Мельтем перекинула сумку, которую держала в руках, через плечо и направилась к двери магазина.

Пока я злилась на себя за то, что даже не смогла сказать «спасибо», она повернулась и снова посмотрела в мою сторону.

– Не упусти это платье, – сказала она, прежде чем вышла из магазина, и подмигнула мне. Глядя ей вслед, я подумала, что тому вредному мальчишке очень повезло. Его мать действительно добрая женщина, и он должен быть благодарен за это.

– Ты покупаешь платье, Ниса?

Я все еще смотрела на дверь и заметила присутствие госпожи Эсмы, только когда услышала ее голос. Я снова перевела взгляд на платье и подумала, что никогда не смогу надеть его.

– Нет, это не для меня. Кроме того, это немного…

Я не хотела говорить «дорого». Знала, что обижу этим госпожу Эсму, но это была правда.

– Мы возьмем его! Упакуйте и это платье.

Не успела я осознать, что происходит, как госпожа Эсма уже дала распоряжение продавцам.

– Я еще даже не примерила его. – Она снова проигнорировала меня, когда я попыталась отказаться. Мне правда не хотелось покупать это платье.

– Ты можешь примерить его дома. Если не подойдет, мы привезем его обратно.

Госпожа Эсма не замечала, что мы с Сенем разные. Я не была человеком, который на все соглашается и все принимает. Не было необходимости покупать дорогое платье, которое я не собиралась носить.

– Но…

– Я не приму возражений.

Когда она сказала это, я замолчала. У меня не осталось сил, чтобы спорить.

Пока продавцы занимались поиском моего размера и упаковкой платья, голос внутри говорил, что оно однажды станет для меня проблемой. Я надеялась, что на этот раз ошиблась в прогнозах.

Когда мы вернулись домой после шопинга, я попыталась заставить себя разобрать пакеты. Что сделано, то сделано. Я вдруг подумала, что если бы вернула все эти вещи, то стала бы богатой и могла бы долгое время жить на эти деньги. Сенем купила гораздо больше вещей, чем я, и она была всем довольна. Мне следовало как можно скорее найти способ прекратить это ее расточительное поведение, иначе ситуация могла выйти из-под контроля.

Укладывая в шкаф купленную одежду и то самое платье, я с трудом боролась с внутренней усталостью. Когда я подняла пустые пакеты с пола и взяла в руки мобильный телефон, лежавший на столе, мне стало еще тоскливее. Сколько всего можно было бы купить на эти деньги! Однако я умела довольствоваться тем, что имела.

Я была благодарна госпоже Эсме за то, что она позволила мне купить несколько книг в дополнение ко всем этим излишествам. Я как раз ставила новые романы на полку, когда в дверь моей комнаты постучали.

– Могу я войти, Ниса?

Когда господин Деврим, которого я не видела весь день, заглянул в комнату, я кивнула в знак согласия.

– Как прошел шопинг? – спросил он с любопытством, его взгляд переместился на пустые пакеты.

– Это не совсем мое, – призналась я, и улыбка расползлась по его лицу. Он достал что-то маленькое из внутреннего кармана пиджака и протянул мне. Это оказался паспорт.

– Я запишу тебя в школу завтра, но прежде должен позаботиться об этом. Мне нужны еще кое-какие документы для паспорта Сенем, но я обязательно сделаю его как можно скорее. Хотя в твоем еще нет фотографии, я хочу подарить его тебе.

Мои губы задрожали, мне стало сложно дышать, в горле застрял ком. Я взяла протянутый паспорт. В то время как моя родная семья обрекла меня на одиночество, чужие люди приняли меня в свою, и теперь я носила их фамилию.

– Ниса Алтун.

Когда новое имя шепотом сорвалось с моих губ, господин Деврим подошел ко мне и погладил по щеке.

– Теперь ты моя дочь.

Я стала частью этой семьи даже на бумаге. Может быть, я несла в себе чужие гены, но ни господина Деврима, ни госпожу Эсму это не волновало. Мы согласились стать их детьми, как только переступили порог этого дома.

– Спасибо, господин Деврим. – Когда я сказала это, он схватил меня за плечи и потряс, пытаясь привести в чувство.

– Может, перестанешь называть меня господином? Ты можешь звать меня дядей, например.

Я не нашлась, что ответить. Хотя я не любила формальности, мне казалось странным называть его дядей.

– Ну, госп… – Я прочистила горло, прежде чем закончить фразу. – Я имею в виду, дядя Деврим.

Услышав это, он снова улыбнулся и поцеловал меня в щеку, и я почувствовала запах его одеколона.

– Вот так. Увидимся за ужином, дочь моя.

Дочь? Это священное слово отдалось болью в сердце. Когда господин Деврим произнес его, оно прозвучало, как прекрасная колыбельная, и облегчило боль…

После того как господин Деврим покинул комнату, я села на кровати, держа паспорт в руках. Я не знала, где сейчас мои настоящие мама и папа, что они делают, как живут, но должна была смириться с тем, что их никогда не существовало для меня и что они никогда не придут за мной.

Мою маму зовут Эсма, папу – Деврим. Я собиралась продолжить свою жизнь как Ниса Алтун. Мне следовало избавиться от прошлого, оставить его позади и шагнуть в новую жизнь, перестав оглядываться назад. Я должна была принять изменения и справиться с ними. Ради Сенем, ради этих людей, которые заботились обо мне и оберегали.

Ниса Алтун… Теперь это было так, и подтверждение тому лежало на ладони.

Глава 6

В школе я всегда была благоразумной, ответственной, усердной ученицей… Так было в начальных классах. И так продолжалось до настоящего времени. В начальной школе у меня в табеле всегда стояли отличные отметки. Я не хотела менять это и в старших классах.

Конечно, что-то могло измениться, но я не собиралась снижать планку. Отметки были важны для меня. За прошедший семестр я получила баллы ниже, чем обычно. Но все-таки закончила его с отличием. Я немного ботаник. Хотя я пока не знала, кем хочу стать, и не могла все контролировать, я старалась получать хорошие оценки.

Я знала, что однажды научусь стоять на ногах и принимать решения. Я хотела взять ответственность за свою жизнь.

Большое влияние на меня оказала госпожа Севда. Благодаря ей я ходила в школу. Она не прекращала заниматься с нами в течение всего времени, что мы жили в приюте. Госпожа Севда старалась, чтобы ни один ребенок в приюте не остался невеждой. Она желала всем нам светлого будущего. Я буду испытывать уважение и восхищение этой женщиной всю жизнь.

Ну а теперь ближе к делу… Я готовилась к поступлению в школу. Это заставляло меня чувствовать себя словно внутри урагана.

После того как дядя Деврим оформил документы Сенем, он записал нас в частную школу. Мы договорились, что, если нам там будет некомфортно, он заберет нас оттуда и отправит в более подходящую среднюю школу. Но я знала об отношении Сенем к этому вопросу и даже не надеялась перейти из частной школы в обычную.

Два дня назад Сенем и дядя Деврим отправились в школу и завершили процесс регистрации, и Сенем смогла осмотреть окрестности. Из ее комнаты вид открывался только на сад. Я же всегда могла видеть улицу. Сенем часами пилила меня по этому поводу.

Несмотря на просьбу дяди Деврима поехать в школу с ними, в тот день я решила остаться дома.

Дядя Деврим, должно быть, заметил мою нерешительность, потому что поговорил со мной и Сенем и рассказал о системе образования в школе. Но страх во мне вызывала не система образования. Она везде одинакова, если человек учится усердно. Настоящей проблемой казались люди, которых я могла встретить. И это не зависело от того, стану ли я успешной в учебе. Сенем, вероятно, быстро справилась бы с этим, потому что она всегда была открытой. Она любила общаться с людьми. А я нет. Я боялась знакомиться и разговаривать. Люди, которые не знали меня, считали меня холодной. Только один человек всегда говорил мне, что я не такая, но его не было рядом. За то короткое время, что провела здесь, я так соскучилась по Мустафе и его манере умничать. Сейчас бы он стал убеждать меня, что все будет хорошо.

«Решайся, девочка! Ты пойдешь в эту школу», – сказал бы он и, если бы понадобилось, потащил бы меня за руку. Я бы хотела, чтобы он оказался здесь сейчас.

Я испытывала сильный стресс из-за первого дня в школе. Первого дня в моей новой школе… Зимние каникулы, полные суеты, закончились, и наступил день, который так пугал меня. Девушка в форме, которую я видела в зеркале, выглядела такой беспомощной, что мне захотелось взять ее за руку и поддержать, прошептать какие-нибудь слова, чтобы она перестала бояться. Но я не могла. Беспомощность полностью поглотила меня.

Я не знала, в каком состоянии Сенем.

Вчера вечером я выпрямила волосы, чтобы не возиться с ними утром. Но сколько ни расчесывала их, мне не удавалось придать им нужную форму, поэтому я отбросила их в сторону и заплела косу. Когда покончила с испуганными взглядами в зеркало, то подняла сумку с пола и двинулась к Сенем. Вчера вечером, перед тем как лечь спать, она пришла ко мне в комнату и стала говорить о том, как рада школе. Она очень быстро увлекалась, и это вызывало у меня беспокойство.

Когда я потянулась к дверной ручке, дверь распахнулась мне навстречу, и я ударилась головой.

– Ты готова?

Я потерла лоб, а Сенем вышла из комнаты, не обратив на меня никакого внимания.

– Детка, открывай дверь медленнее!

Когда я подошла к зеркалу, чтобы посмотреть, не покраснел ли лоб, Сенем последовала за мной. Мы встретились взглядами в зеркале, и я увидела, что она странно смотрит на меня.

– Только не говори, что ты собираешься в школу в таком виде.

Я не поняла, что выражал тон ее голоса. Любопытство? Недоумение? Презрение?

– Что со мной не так? – спросила я, сцепив руки.

Я старалась не обижаться, но хотела показать, что расстроена. Сенем проигнорировала это и, положив руки на талию, осмотрела меня с головы до ног.

– Ты с ума сошла, Ниса? Ну завяжи уже две косы, если хочешь выглядеть как ребенок. Мы идем в частную школу, детка, а не в детский сад!

Она не понимала, что причиняет боль, оценивая мою внешность.

– Мне так комфортно. – Я пожала плечами и направилась к двери.

Сенем опередила меня и стянула сумку с моего плеча. Она усадила меня на табурет перед зеркалом.

– Я собираюсь уложить твои волосы, – сообщила она, начав расплетать косу.

Для меня не имело значения, как я выгляжу, я не хотела опоздать в школу в первый же день.

– Сенем, мы опоздаем, – сказала я, вставая.

Из-за косы волосы опять завились.

Я посмотрела на Сенем в надежде, что она успокоится, и только теперь поняла, что подруга выглядит иначе, чем обычно. Первое, что бросилось в глаза, – косметика на ее лице. Я никогда не видела ее накрашенной, потому что Сенем никогда не нуждалась в этом. Ее лицо напоминало кожу младенца. Ее светлые густые волосы завивались. Теперь, в своем новом образе, она выглядела частью нового мира.

– Ты красишься?

Сенем продолжила попытки уложить мои волосы.

– Возможно, да.

Она не отрицала этого, но мне было интересно, когда она успела купить всю эту косметику.

– Когда ты успела купить все это?

Госпожа Эсма тратила на нас обеих поровну. Я не покупала косметику, поэтому меня удивило то, что у Сенем она есть.

– Мне могли это подарить.

Ее ответ подействовал мне на нервы, и я подумала, что такое поведение ей совсем не идет.

– Сенем! – Даже когда я прикрикнула на нее, подруга продолжила рыться в ящиках перед зеркалом, не обратив на меня внимания. Когда она взяла маленькую кисть и коробочку с румянами, я поняла, что она хочет сделать, и отступила назад.

– Давай и тебе наложим румяна, – сказала Сенем, и я отодвинулась дальше. Я не хотела этой ерунды, не хотела, чтобы люди судили обо мне по внешности. – Мне так хочется, – настаивала она, приближаясь ко мне с косметикой в руках. – Мы собираемся в школу, Ниса. Подумай о людях там и дай привести тебя в порядок.

Это становилось раздражающим, все ее мысли о школе ограничивались желанием выглядеть там хорошо. Реальная жизнь была другой. Частная школа ничем не отличалась от обычной, но Сенем упорно не хотела этого видеть.

Я не смогла сдержать слез. Мне стало обидно, что лучшая подруга оценивает меня по внешности, а не по внутреннему миру. Должно быть, Сенем поняла, какую ошибку совершила, потому что она снова подошла ко мне с кистью и палеткой в руках.

– Только немного румян, – ласково попросила она, но это не уменьшило моей обиды.

Я не стала возражать и позволила подруге сделать это, но Сенем, закончив с румянами, достала из ящика что-то еще.

– Давай и ресницы накрасим.

– Я могу сделать это сама.

Мой голос прозвучал довольно строго, я взяла тушь в руки и встала перед зеркалом. Пока я неуклюже красила ресницы, Сенем открыла шкаф и начала рыться в нем.

– Надень это, когда закончишь. Тебе очень пойдет.

Бросив на кровать красный кардиган, она вышла из комнаты. То, что Сенем оставила меня одну, пошло на пользу. Я почувствовала некоторое облегчение. Что это с ней? Навязчивое поведение, недовольство… Казалось, что Сенем превращается в кого-то, кого я не знаю, и быстро втягивается в эту причудливую жизнь. Может быть, было слишком рано думать об этом, может быть, я бредила, не знаю. В конце концов, это была наша первая неделя здесь. Но я не могла избавиться от подобных мыслей.

Накрасить ресницы так и не получилось, и я в раздражении бросила тушь в ящик. Первый день в новой школе не должен был начаться таким нелепым образом. Если бы мы пошли учиться в обычную среднюю школу, то всей этой ерунды не случилось бы сегодня утром. Почему я не смогла возразить? Очевидно, я чувствовала, что в долгу перед Сенем. Только благодаря ей я получила эту жизнь.

Я надела кардиган, который Сенем бросила на кровать, потому что не хотела ее обидеть. Поскольку только начался февраль, я взяла с собой пальто. Когда я вышла из комнаты и направилась к лестнице, до ушей донесся веселый смех Зехры. Я спустилась вниз, держась за перила. Зехра убирала со стола завтрак, а госпожа Эсма помогала ей. Я тепло поприветствовала их и направилась к двери. Госпожа Эсма подошла ко мне и, расцеловав в щеки, пожелала удачи. Что ж, она мне понадобится.

Когда увидела Орхана, чистящего бассейн в саду, несмотря на холодную погоду, я помахала ему и двинулась к машине. Дядя Деврим сидел рядом с Седатом, и я заняла место сзади, рядом с Сенем. Дядя Деврим сообщил, что Седат сначала отвезет нас в школу, а затем доставит его в больницу. Между мной и Сенем царило молчание, и я не собиралась ничего с этим делать. Не хотела говорить с ней после нелепостей, что она устроила.

Когда мы подъехали к школе, Седат остановил машину и вышел. Он открыл нашу дверь, но я сказала ему, что в этом нет необходимости, и попросила больше так не делать. Я чувствовала себя отвратительно из-за того, что он прислуживал мне. Мы ничем не отличались друг от друга.

Как и госпожа Эсма, дядя Деврим пожелал нам удачи, и мы с Сенем направились к большим железным воротам школы. Прежде чем мы вошли во двор, я обратила внимание на машины вокруг. Людей вокруг не было. Вероятно, уроки уже начались. Когда я уже собиралась пойти к зданию, я нерешительно подняла голову и прочла название, написанное на вывеске: «Частная школа Улусой».

Когда Сенем прижалась ко мне и взяла за руку, я попыталась улыбнуться, отбросив все неприятные моменты, которые случились чуть раньше. Я должна была хотя бы попытаться разделить ее восторг. Пока мы шли рука об руку к трехэтажному зданию школы, я отметила, что оно такое же красивое и чистое, как и наш дом. Хотя была зима, во дворе зеленели большие изгороди. На мгновение мне захотелось потрогать их, чтобы проверить на подлинность, но я отмела глупые мысли и продолжила идти.

Когда мы поднялись по лестнице и вошли внутрь, я поняла, что ошиблась, подумав, что занятия уже начались. У входа находился кафетерий, и почти все студенты были здесь. Зеленые глаза Сенем расширились от удивления, и мои, наверное, тоже. Студенты вокруг смеялись и болтали друг с другом с улыбками на лицах, не замечая нас. Я почувствовала облегчение. Мне не нравилось привлекать к себе внимание.

Я взяла Сенем за руку, и мы двинулись к свободному столику. Незнакомая блондинка увидела нас, встала со стула и подошла к нам.

– Привет! Вы, должно быть, новые студенты. Я Дамла Четин.

На мгновение я подумала: «Не может быть! Неужели по нам это так заметно?» Я хотела было отшутиться, но отказалась от этой идеи, встретившись взглядом с Сенем. Мне показалось, что девушка перед нами говорила не слишком искренне. Ее голос показался мне искусственным, но, раз мы были новенькими, нам следовало представиться.

– Ниса.

– Сенем.

– Моя тетя много рассказывала о вас. Вы – приемные дочери семьи Алтун, верно?

Первая минута, первый гол! Откуда она узнала об этом?

Сенем подняла брови и вопросительно посмотрела на меня, я тоже нахмурилась. Дамла, должно быть, поняла, что сказала нечто нелепое, потому что добавила:

– Моя тетя – директор школы.

Я, конечно, не могла винить ее за то, что она узнала о нас от своей тети, но не испытывала к ней теплоты.

– Да, мы их дочери, – ответила Сенем, не забыв продемонстрировать свои тридцать два зуба. Ей стоило как можно скорее избавиться от этой улыбки. Она должна была понять, что не все блондинки чисты и хороши, как она. Взгляд Дамлы просто кричал о том, что она очень хитрый человек.

– Мне очень нравится дядя Деврим, – сказала она, и я подумала: «Не может быть!» Очевидно, наш дядя-доктор был довольно известен в этом районе.

– Разве занятия не начинаются в восемь?

Когда я задала этот вопрос, Дамла взглянула на часы и закатила глаза. Хорошо, мы не понравились друг другу.

– Да, но, поскольку сегодня первый учебный день, они начнутся на час позже.

Знакомься с нелепыми правилами нелепой школы, Ниса.

– Сначала мы пойдем к моей тете и получим ваше расписание. Затем я покажу вам школу.

Я хотела сказать, что в этом нет необходимости, но Сенем помешала мне.

– Это было бы здорово.

Сенем с радостью приняла предложение Дамлы. Она стремилась завести новых друзей больше, чем я. Пока Сенем радостно улыбалась Дамле, та смотрела на меня. Не знаю, как Сенем, но мне не нравилась эта блондинка Дамла, и я ей тоже; по крайней мере, наши чувства оказались взаимными. Я взяла Сенем за руку и притянула к себе. Сенем была моей, и нам стоило прекратить разговор с Дамлой. Она должна была понять, что, если она станет пялиться на мою лучшую подругу, я выколю ей глаза.

Я не знала, что смогу почувствовать себя еще более подавленной, до тех пор, пока мы не получили бумаги с информацией о наших классах от тети Дамлы. Нам с Сенем предстояло учиться в разных классах, как в нашей старой школе. Ее зачислили в класс «А» с гуманитарным уклоном, а меня в класс «Б» – с математическим. И, самое худшее – Сенем попала в один класс с этой назойливой Дамлой. Все, что бог дал ей, – длинные нос и язык. Она не могла замолчать! Да, она показала нам компьютерную, химическую и физическую лаборатории школы, театральный зал, но какое мне дело до того, что Селин из словесного класса провела зимние каникулы в Улудаге?! Или до того, что говорят, будто ее семья очень богата, что они делают все, что она просит, что Селин получает все, что хочет… Зачем мне это знать?

– Потом она и ее парень расстались, но он, конечно, наивный и глупый, все еще бегает за ней.

Затем Дамла стала рассказывать о приключениях парня Несрина, одного из учеников математического класса. Я уже была готова ударить Дамлу, лишь бы она замолчала!

– Он очень глуп, – согласилась Сенем, поддакивая новой знакомой.

Я приближалась к нервному срыву. С тех пор как мы узнали о наших классах, Сенем старалась держаться ближе к Дамле.

Теперь я оказалась позади них. С меня было достаточно. Сенем смеялась с Дамлой и поддакивала каждой ее сплетне. А мы и получаса не пробыли здесь. Я знала, что в этой школе меня ждут проблемы, но это оказалось слишком. Дамла взяла Сенем под руку, и я с мольбой посмотрела на подругу, но та лишь улыбнулась.

– Послушай, эта девушка мне не нравится, – прошептала я.

Сенем посмотрела на меня, нахмурившись.

– Говори немного тише, Ниса. Она услышит.

Я продолжила шептать ей на ухо, не обратив внимания на ворчание подруги.

– Я и так говорю спокойно, – фыркнула я, прищурив глаза и схватив Сенем за руку. Я почувствовала облегчение, когда мы вновь оказались в кафетерии. Ну, по крайней мере, на публике прекратятся сплетни. Не так ли?

Когда мы сели за один из пустых столов, толпа начала медленно уменьшаться.

Все как будто расступились. В коридор вошла высокая девушка, и все взгляды устремились в ее сторону. Она была довольно красивой… Ее волосы походили на мои, но выглядели гораздо более ухоженными. Все, от берета на голове до ее ботинок, говорило о ее статусе. Я перехватила взгляд Сенем и поняла, что она очарована этой девушкой. Она действительно была хороша собой, и почему-то я почувствовала зависть.

– Айбюке Эрбай. Ее мама и папа живут отдельно. Она почему-то носит фамилию своего деда, а не отца. Детство она провела с ним, наша местная шлюха-принцесса.

О боже, Дамла, ну почему ты не можешь заткнуться… Шлюха… Я не знала эту девушку, чья красота заставила меня завидовать, но со стороны Дамлы было невежливо так говорить о ней. Ни один человек не заслуживает, чтобы его так называли.

– У этой девчонки просто железный характер, и она тут всем заправляет.

О чем вообще говорит Дамла? Зачем нам эта информация?

– Что еще ты знаешь о ней?

Дамла рассмеялась, а я уже пожалела о своем любопытстве.

– Ниса, заткнись, – огрызнулась Сенем. Я почувствовала себя еще хуже, но решила не отступать.

– Почему это? Мне любопытно.

Когда я ответила в таком тоне, она больно ущипнула меня.

– Ты считаешь, это нормально, так расспрашивать? – спросила она серьезным тоном, а я вновь посмотрела на Айбюке. Эта девушка казалась мне такой красивой, она выглядела как героини тех сериалов, что мы смотрели, как самая популярная девчонка в школе, которую все добиваются.

Когда Айбюке села за столик с кофе в руке, несколько девушек сразу же направились к ней. Вот что значит быть популярной…

Когда я оторвала взгляд от Айбюке и осмотрела столовую, мне вдруг стало интересно, где же библиотека. Дамла рассказывала обо всем, якобы показывая нам школу, но ей даже в голову не пришло показать библиотеку. Я сомневалась, что эта любительница сплетен вообще читает книги, но все же.

– Дамла, иди сюда!

Я повернула голову в ту сторону, откуда донесся голос. Это нормально, что меня больше заинтересовали волосы этой девушки, чем она сама? Именно такие мне всегда хотелось иметь. Мои волосы не были ни прямыми, ни кудрявыми. Моя прическа всегда напоминала воронье гнездо. Независимо от того, сколько времени я тратила на то, чтобы привести волосы в порядок. Они никогда не выглядели достаточно аккуратно и становились растрепанными от любого дуновения ветра.

Девушка, которая окликнула Дамлу, что-то шептала на ухо парню рядом, глядя на стол, за которым мы сидели. Я не знаю, что она сказала, но, когда глаза мальчика встретились с моими, он улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. Я неловко отвела взгляд.

– Идите в класс. Я сейчас подойду, – ответила Дамла этой двушке, и я поняла, что люди за другим столом – ее одноклассники. Теперь они были и одноклассниками Сенем.

Кудрявая девушка снова посмотрела на нас, прежде чем направиться к лестнице, и на ее лице появилась улыбка. Она не выглядела слишком ухоженной, но ее волосы были прекрасны.

– Бахар и Батухан Карадаг. Близнецы. Они совсем не похожи, но всегда неразлучны. Они самые популярные в этой школе. После Эмре и Демира, конечно.

Словно заметив мое любопытство, Дамла тут же объяснила, кто они такие. Она как будто всех тут знала.

– Кстати, чтобы вы знали, я девушка Батухана. – Мы кивнули в знак того, что поняли. – А вот и Демир, – взволнованно прошептала Дамла, и я посмотрела туда же, куда был устремлен ее взгляд. – Он – сердце и душа нашей школы. Вы видели машину, на которой он приехал? У него такая же машина, как у Дина Винчестера[8].

Что я сейчас услышала? Что она только что сказала? «Шевроле Импала»? Демир Гюрсой? Только не это!

Когда высокий парень вошел в кафетерий, я захотела, чтобы все это оказалось лишь страшным сном. Мне казалось, что моя голова сейчас взорвется. Должно быть, это шутка? Это не может быть один и тот же человек, нет. Мой сосед не может учиться в этой же школе.

Я положила сумку на колени и молилась, чтобы он меня не заметил. О боже, пожалуйста! Пожалуйста, не сейчас. Я не могу так опозориться.

– Ниса, это он, – тихо прошептала мне на ухо Сенем. Она произнесла это с большим волнением. Я отодвинула сумку немного в сторону и проследила за ее взглядом. Юноша стоял рядом с Айбюке, и они о чем-то разговаривали. Когда Демир подмигивал ей и играл с ее волосами, мне казалось, что они вместе.

– Я не понимаю, – пробормотала я, все еще глядя на него и безмолвно молясь, чтобы Демир меня не увидел.

– Помнишь парня в спортивном костюме, которого мы видели в день приезда? Это он, мы учимся в одной школе!

Я хотела бы, чтобы она не была такой возбужденной. Пожалуйста, только не это, Сенем. Я даже на секунду подумала, что она шутит, но нет – подруга говорила абсолютно серьезно.

С тех пор как увидела этого парня, она не переставала говорить о нем. Сенем даже совершила несколько прогулок по окрестностям, чтобы увидеть его, но безуспешно. А я… Черт возьми, я показалась этому парню в халате и выставила себя на посмешище. Хуже всего, что речь шла об одном и том же человеке. Ситуация становилась запутанной. Дамла смотрела на нас и, видимо, пыталась разобрать, о чем мы говорим.

Я слишком шумно встала со своего места, и это привлекло внимание Демира. Когда он посмотрел в мою сторону, то сначала удивился, но потом его губы растянулись в улыбке. Я не сомневалась, что он меня помнит. Когда юноша что-то шепнул Айбюке и направился к столику, за которым мы сидели, я поняла, что мне нужно быстро взять сумку и уйти отсюда.

– Дамла, где находится библиотека?

Удивившись моему внезапному вопросу, Дамла указала пальцем наверх.

– На третьем этаже, в конце коридора.

Мне стоило убраться подальше, пока этот парень не подошел к нам.

– Ниса, осталось пять минут до урока! – крикнула Сенем мне вслед, но я проигнорировала ее и бегом поднялась по лестнице. Чувствуя себя счастливой от того, что мне удалось сбежать, я попыталась отдышаться.

Но только я бросила сумку на пол, как зазвенел звонок. Ну что за невезение! Сегодня действительно не мой день.

Меня беспокоило утреннее поведение Сенем. Ей не следовало так быстро ввязываться в эту новую жизнь. Вдобавок ко всему, после знакомства Сенем с Дамлой я тут же оказалась на втором плане. Но хуже всего было то, что он был здесь. И что именно Демир Гюрсой оказался тем парнем, который так понравился Сенем и под чье влияние ей точно не следовало попадать.

Я несколько раз похлопала себя по щекам, надеясь прийти в себя, но ничего не изменилось. Прозвенел звонок, и мне следовало как можно скорее попасть в класс, о местонахождении которого я не знала. И куда мне идти? В бумаге, выданной директором, значилось: «11-B». Дамла не показала нам, где это.

Я взяла сумку в руки и тут же столкнулась с новой проблемой. Лестница. Только этого не хватало. Во время экскурсии по школе мы с Сенем постоянно держались за руки, и я не обращала внимания на лестницы. Когда мой страх вновь дал о себе знать, я задумалась о том, как спуститься отсюда, но ничего не шло в голову. Я двинулась вниз, держась за перила лестницы, но взгляд затуманился, и я потеряла равновесие.

– Осторожно!

Когда до меня донесся незнакомый голос, я оступилась и отпустила перила. Кто-то подхватил меня, и вместо того, чтобы упасть на каменный пол, я уткнулась в куртку с приятным запахом. Я подняла взгляд и… Вот уж кого я точно не ожидала увидеть.

Глава 7

– Ты в порядке?

Его голубые глаза встретились с моими.

Он действительно выглядел обеспокоенным. Когда я поняла, что все еще нахожусь в его объятиях, то отступила назад и почувствовала, как лицо заливается краской.

Теперь этот парень улыбался. Я не знала его, но он показался мне очень красивым. С темно-каштановыми волосами, высокий – значительно выше, чем я. Хотя большинство моих сверстников были выше меня. Иногда это раздражало, но это правда, я низкого роста.

– Прости, я такая неловкая, – заикаясь, произнесла я.

Он вынул руку из кармана брюк и протянул ее мне.

– Эмре Айгюн.

– А?

Не понимая, что он пытается сделать, я смотрела то на его руку, то в его глубокие голубые глаза. И тут мне стало стыдно за свою грубость.

– Прости, я сегодня в полном замешательстве. Меня зовут Ниса.

Представившись, я взяла его руку, пожала ее и улыбнулась. Получилось ли у меня быть приветливой?

– Ниса? – подняв брови, он повторил мое имя, и я вспомнила, что должна была сказать.

– Алтун, Ниса Алтун.

Я все еще не привыкла к новому имени, и оно прозвучало так странно.

– Так это ты одна из двух новеньких? – спросил он.

Я вздохнула. Не следовало удивляться, что все здесь знают о нас.

– К сожалению, – прохрипела я, почесывая затылок и отводя взгляд. Как будто юноша сказал нечто неприятное.

– Кажется, ты не рада этому.

Сосредоточившись на паре голубых внимательных глаз, я вспомнила, что в компании Дамлы я чувствовала себя совершенно подавленной и не скрывала этого. Но Эмре, казалось, хотел понять меня.

– Это так очевидно?

– Если быть хотя бы немного внимательным, несложно заметить это.

Меня впечатлила его наблюдательность, но я не понимала, как он пришел к такому выводу, не зная меня.

– Я заметил, что тебе не по себе, когда Дамла показывала вам школу. Хотел подойти, но не нашел удачного момента.

Я поразилась наблюдательности Эмре. Продолжая смотреть на него в изумлении, я почувствовала, что должна что-то сказать.

– Кому нравится быть новеньким? Все разглядывают тебя.

Пока я с облегчением изливала свое сердце незнакомому человеку, Эмре смущенно улыбался.

– Я не имела в виду тебя, – добавила я, подумав, что Эмре неправильно меня понял.

– Что ж, тогда все в порядке, – ответил он и кивнул. Ненадолго между нами повисла глубокая тишина, а после юноша уставился на скомканную бумагу в моей руке и спросил: – Тебе помочь?

Я действительно нуждалась в помощи, поэтому не стала отказываться.

– Да, это было бы здорово.

Я вручила Эмре лист бумаги, на котором был указан мой класс, он взял его, изучил, усмехнулся и покачал головой, как будто ничего хорошего не произошло.

– Ты в математическом классе. Вместе с Каном, а также Огузом и Айбюке. Что ж, удачи тебе.

– Спасибо, – саркастично пробормотала я, поняв, что знаю только Айбюке, девушку, красоте которой я завидовала и которую обзывали шлюхой.

– Наши классы находятся в одном коридоре. Хочешь, я тебя провожу? Кроме того, звонок уже прозвенел.

Я кивнула и без возражений последовала за Эмре. Этот парень казался искренним. Я даже подумала, что мы могли бы подружиться.

Когда он протянул мне скомканный лист бумаги, я взяла его в руки и продолжила идти за ним следом.

– Это твой класс.

Я посмотрела на табличку на двери передо мной.

Отлично, это мой кабинет.

– Хорошего урока, – продолжил он, а затем, не теряя времени, повернулся и направился в другой конец коридора.

Когда Эмре отошел, я поняла, что мы в коридоре не одни – здесь была та девушка, чьи волосы так впечатлили меня. Бахар Карадаг. Я невольно улыбнулась ей. Она улыбнулась в ответ, взяла Эмре за руку, и они пошли в свой класс.

Не теряя времени, я зашла в свой.

Учителя еще не было. Стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды, я подошла к свободной парте и села. Раздался шепот. Я не понимала такого любопытства. Игнорируя происходящее, достала блокнот и стала писать в нем.

– Ты сидишь на моем месте.

Услышав голос рядом с собой, я перестала черкать в блокноте и подняла голову. Незнакомый парень хмуро смотрел на меня, насупив брови.

– Если ты не встанешь с моего места, это закончится плохо.

– Я не понимаю, – пробормотала я.

Он нахмурился еще сильнее и сложил руки на груди. Все в классе смотрели на нас так, как будто это был какой-то фильм. Мне хотелось повернуться и сказать, чтобы они перестали пялиться, но я сдержалась.

– Я говорю, ты сидишь на моем месте.

Это была как раз та ситуация, которую я так не любила, – все внимание сосредоточилось на мне. Следовало это прекратить, и я подвинулась и освободила место.

– Прости, садись.

Я старалась говорить мягко, но за спиной снова раздался шепот. Это так бесило. Но я не собиралась сдаваться и уступать этому парню.

– Я ни с кем не делю свой стол.

Я усмехнулась его тону. Ну уж нет, ему меня не напугать.

– О боже мой, как же так?

Конечно, я понимала, что веду себя как ребенок, но я не собиралась поддаваться панике.

– Да, это мое место.

– Может быть, ты даже подписал его?

В классе раздался смех. Прекрасно… Этого мне еще не хватало, чтобы в первый же день я стала объектом насмешек.

– Если ты не встанешь с моего места…

Ситуация становилась все глупее, и я не знала, что сделать, чтобы он, наконец, угомонился. В чем проблема разделить с кем-то парту? Этот человек забронировал место для себя лично? И вообще, почему он позволяет себе так невежливо говорить со мной?

– И что ты сделаешь? – Я быстро поднялась с места, и мы оказались лицом к лицу. Я не думала, что он ударит меня, но по его глазам было видно, что он на грани.

– Огуз, ты переигрываешь.

Когда девушка, сидевшая за соседней партой, заговорила с нами вместо того, чтобы рассмеяться вместе со всеми, Огуз посмотрел на нее со злостью.

– Не вмешивайся!

Очевидно, наш джентльмен собирался продолжить играть в свои игры. Ну что ж, я готова была продолжить.

– Да, не вмешивайся, пусть продолжает выставлять себя снобом.

Я не хотела произносить слово «сноб» вслух, но оно само вылетело у меня изо рта. Мне пришлось отступить, когда тот, кого назвали Огузом подошел ко мне вплотную.

– Посмотри на меня! – прорычал он, но я лишь пожала плечами, игнорируя свой страх, села за парту и сделала вид, что не замечаю юношу. Я не собиралась сдаваться, не собиралась вставать только потому, что он так хотел.

– Огуз, девочка новенькая и еще не знает всех местных порядков, зачем ты так?

Когда девушка, которая только что говорила, снова обратилась к нему, Огуз все еще стоял надо мной, ожидая, когда я освобожу место. Но почему я должна была сдаваться?

– Значит, ей следовало сначала изучить их, а потом приходить сюда.

Как будто я хотела оказаться здесь…

Его самодовольное поведение и несносный тон действовали мне на нервы так сильно, что ему пришлось отступить, когда я, раздраженная, встала со стула.

– Хорошо, хорошо. Вот твоя парта, садись. Идиот.

Когда я вышла из-за стола, положив блокнот и ручку в сумку, то столкнулась с недоумевающим взглядом стоящего передо мной Огуза. Что ему еще нужно? Я освободила ему место.

«Ей следовало сначала изучить их…» Как будто это зависело от меня! Если бы я что-то решала, приехала бы сюда? Я бы с удовольствием училась в государственной школе.

Когда я подошла к учительскому столу и оглядела класс, чтобы узнать, есть ли еще свободные парты, то увидела, что почти все заняты. Лишь за некоторыми ребята сидели по одному. Как мне следовало поступить? Подойти и сказать: «Эй, можно я здесь сяду?» Я не могла заставить себя это сделать.

– Ты можешь сесть со мной, если хочешь.

Девушка, пытавшаяся защитить меня минуту назад, отодвинула свою сумку и освободила место для меня. Я подумала, что это то, что нужно, и села рядом с ней. Проходя мимо Огуза, я расправила плечи и холодно посмотрела на него. Он должен бояться меня, раз подружиться с ним у меня не получилось. Или мне стоит сменить класс, не поднимая шума?

– Спасибо, – смущенно пробормотала я. Девушка похлопала меня по плечу и улыбнулась. Я сразу отметила ее глаза. Они были голубыми, как и у Эмре. Интересно, они родственники?

– Не обращай на него внимания. Первые дни в школе всегда такие. – Я знала, о ком она говорит.

– Ты просто дура.

Прежде чем я успела ответить девушке, Огуз обернулся и продолжил грубить. Я повернулась к нему, но он встал со своего места и, игнорируя нас, повесил свою кожаную куртку на вешалку. На его лице отразилось высокомерие. Он так раздражал меня.

Когда дверь в класс снова открылась, я встала, подумав, что пришел учитель, но это оказалась Айбюке.

– Как дела, красавица? Что ты здесь делаешь? Разве ты не сменила специальность?

Мне очень не понравилось, что такую красивую девушку назвали распутной за ее спиной, но, судя по саркастическому тону Огуза, не только Дамла так к ней относилась.

– Эта мужеподобная директриса, тетя Дамлы, снова отказала мне, потому что классы переполнены.

Я впервые услышала голос Айбюке. Хотя девушка казалась надменной, ее голос создавал другое впечатление. Я не знала, что подумала Сенем, но, на мой взгляд, кудрявая Бахар и эта Айбюке выглядели самыми крутыми девчонками в школе. Мой внутренний голос говорил, что Айбюке и Бахар близкие подруги. До сих пор я ошибалась в своих догадках, но время могло показать, права ли я.

– О, бедняжка, ты, наверно, очень расстроена. Ну, зато вновь увидишься со своими подругами.

Я догадалась, о ком речь.

– Я тоже не скучала по тебе, Огуз, – ответила Айбюке, бросая свою сумку за одну из первых парт.

– Наши чувства взаимны, красавица.

Я не смогла сдержать смеха и этим привлекла внимание Айбюке. Она обернулась и посмотрела на меня, и тут я встретилась взглядом с Огузом. Он смотрел на меня в замешательстве. Хотя я и сама не понимала, отчего мне так весело.

– Кстати, я Гекче.

Я так сильно увлеклась ссорой между Огузом и Айбюке, что забыла о девушке, сидящей рядом.

– Привет, я Кан, будущий муж этой девчонки.

Когда рыжеволосый мальчик, сидевший прямо за мной, повернул голову в мою сторону, моей соседке пришлось оттолкнуть его.

– Не обращай внимания на этого дурака. Он всегда много болтает, – бросила Гекче, а я хихикнула и посмотрела на Кана.

– Почему ты так говоришь, красавица? Ты не показываешь этого, но я знаю, тоже любишь меня.

Гекче закатила глаза и подняла брови, когда Кан продолжил говорить.

– Ладно, ладно, я заткнусь, – наконец пробормотал он и откинулся на сиденье, запрокинув голову.

– Конечно, у нас не было возможности познакомиться. Я Ниса, одна из приемных дочерей семьи Алтун, которую все так хорошо знают.

Когда я представилась и протянула ладонь, Гекче улыбнулась и пожала ее.

– Не волнуйся, я не из тех, кто жаждет подробностей, ты можешь рассказать мне однажды, если захочешь.

Ее слова заставили меня почувствовать облегчение. Было приятно видеть, что в этой школе есть достойные люди.

Когда дверь снова открылась, в класс вошла учительница средних лет и села за свой стол, я придвинулась немного ближе к Гекче и прошептала ей на ухо:

– Приятно, что кто-то понимает меня.

Мне казалось довольно сложным начинать учебу в новой школе с урока физики, которую я любила меньше других предметов, но настоящей проблемой стали знакомства с новыми людьми. Когда учительница попросила меня представиться, я едва смогла связать два слова. Cовершенно не умела выражать мысли вслух. После нескольких невыносимых минут моей приветственной речи мои одноклассники, наконец, узнали, что я приемная дочь семьи Алтун.

Хотя я не очень любила физику, занятия оказались довольно приятными. Пока наш преподаватель разбирал темы первого семестра, моя рука почти не опускалась.

После двух долгих уроков физики, когда я услышала звонок на перемену, мне не хотелось выходить из класса с другими ребятами. Но учительница повернулась ко мне и кивнула в сторону двери. Я послушно поднялась и покинула класс, почувствовав необъяснимую пустоту в душе.

Идя по коридору с опущенной головой, я заметила, как Сенем вышла из класса вместе с Дамлой и несколькими девушками и направилась к лестнице. Вот что вызывало эту пустоту. Впервые за долгое время я чувствовала себя одинокой. Казалось, будто я нахожусь в темном туннеле без конца и края.

В старой школе, где я училась, даже когда Сенем болела и не приходила на занятия, находились люди, с которыми я могла пообщаться. Мустафа, Ахмет, люди, которых я считала достаточно близкими. Но не здесь. В новой школе людей было много, но я с трудом могла найти кого-то, с кем могла бы сблизиться.

Вместо того чтобы слоняться по коридору, я решила пойти в кафетерий. На меня опять устремились любопытные взгляды. Огуз со своими друзьями тоже пялился. Мне хотелось закричать: «На что вы смотрите?»

Сдерживая злость, я попыталась найти Сенем. Та сидела за большим столом с несколькими девушками из своего класса. Я видела, как они смеются. Но не слышала, о чем они говорят. Когда Сенем заметила меня, то кивнула, чтобы я подошла к ним. Я отказалась, покачав головой. Я не хотела отнимать у нее момент, она сидела за одним столом с Демиром. Ей было весело, и мне не хотелось все испортить. Это было то, о чем она мечтала.

– Если не хочешь идти к ним, можешь пойти со мной. – Гекче приветливо улыбалась мне. Я кивнула и пошла за ней. Она второй раз за день выручила меня. Я была у нее в долгу.

Во время урока я так увлеклась предметом, что не слишком внимательно рассмотрела соседку по парте. Теперь у меня появилась такая возможность. У нее были темно-каштановые волосы и голубые глаза. Красивое лицо. Она казалась очень искренней. Если бы это оказался кто-то другой, мне было бы сложно общаться. Когда мы сели за пустой стол, взгляд снова упал на Сенем. Она подмигнула мне, я лишь пожала плечами, и подруга ответила тем же.

Тут я заметила, что Демир все еще смотрит на меня. Да что с ними не так? С одной стороны – любитель сидеть один Огуз, с другой – сосед-скандалист. Они действовали мне на нервы.

– Их группа сама по себе здесь. Старшеклассники готовятся к выпускным экзаменам, так что они не особо с нами тусуются, мы их не интересуем. Ученики класса «А» – конкуренты всех остальных учеников школы. Они считают себя лучше остальных. Классическое поведение таких ребят.

Гекче, должно быть, поняла, куда я смотрю, раз начала объяснять это. Она немного рассказала о Демире и остальных.

– Почему они такие? – спросила я, и она насмешливо улыбнулась.

– Потому что с ними Демир Гюрсой.

Демир Гюрсой… Мне было интересно, что такого сделал этот парень, что так очаровал остальных. Я рассматривала его, когда он не смотрел на меня, и увидела, что Бахар, сидевшая рядом с ним, что-то прошептала ему на ухо. Что бы она ни сказала ему, она вдруг посмотрела на меня и улыбнулась.

Продолжив разглядывать группу, я заметила, что Айбюке среди них нет. Она тусовалась с девушками из класса в другой части кафетерия. Странно. Только сегодня утром она флиртовала с Демиром. Слова Гекче застряли в моей памяти, и я повернулась к ней.

– Эта девчонка присвоила его себе?

Мне стало не по себе, когда Гекче рассмеялась в ответ на мой вопрос. Неужели я опять что-то не так сказала?

– Ты одержима вопросами собственничества. Не думаешь стать агентом по недвижимости или что-то в этом роде? – Когда она спросила об этом, я поняла, что должна прекратить задавать подобные вопросы. Мне следовало заткнуться.

– Я веду себя по-детски, говоря нелепые вещи, не так ли?

– Нет, конечно, нет. Никогда так не думай. – Она не знала, как поддержать меня. Наилучшим вариантом стало бы молчание. – На самом деле я имею в виду, что эти четверо были лучшими друзьями с детского сада. Они держат Дамлу при себе не потому, что очень ее любят, это вопрос необходимости. Знаешь, по каждой школе всегда ходят слухи.

Трудно было не согласиться с Гекче. Даже в своей старой школе я лично наблюдала за тем, какие интриги разворачивались в старших классах.

Когда утром Дамла упомянула об их так называемой группе, я уже догадалась, что четверо из них могут быть близкими друзьями, но меня интересовала только одна из них. Любуясь ее прической, я подумала, что девушка выглядит очень отстраненной. Она казалась холодной и жесткой.

– Кто это? Она выглядит так круто. – Гекче проследила за моим взглядом и посмотрела в сторону Бахар.

– Да. Она самая крутая девушка в этой школе, и она заслуживает этого.

– Почему?

– Потому что Бахар не похожа на других девушек, которые выпендриваются, одержимые богатством. Она единственная девушка в этой школе с самым жестким характером, который только можно встретить. И она честная. Я слышала, что даже старшеклассники восхищаются ею. Она говорит, что думает. Например, неоднократно сообщала Демиру, что не хочет видеть Дамлу в их компании, но наш джентльмен велел Бахар терпеть эту девушку, чтобы быть в курсе всех сплетен в школе. Айбюке не с ними только потому, что Бахар не хочет с ней общаться.

Услышав слова Гекче, я поняла, что ошиблась насчет Айбюке и Бахар. Со стороны мне казалось, что они могут быть близкими подругами. Мое шестое чувство обмануло меня в очередной раз.

– Бахар – единственный человек в этой школе, который может контролировать Гюрсоя, она единственная, кому он доверяет. Ее брат Батухан, в отличие от нее, любит вести себя как богатый сноб. Он высокомерный бабник.

Рассказ Гекче отличался от слов Дамлы. Она говорила то, что было в ее сердце, и это заставило меня задуматься.

– Он кажется хорошим парнем, – я посмотрела на своего спасителя Эмре, о котором мы еще не говорили. Он не был похож на остальных. Юноша выглядел робким и спокойным.

– Эмре? Он – душа этой школы. У него доброе сердце. Ему нравится помогать людям, он никому не желает вреда. Эмре ангел, особенно по сравнению с Демиром и Батуханом. Бахар очень счастливая девушка.

Я почувствовала грусть в голосе Гекче, когда она заговорила об Эмре, парне с такими же голубыми глазами, как у нее. Она почти шептала, произнося последнее предложение.

– Они встречаются. В прошлом году на летнем балу они сказали нам, что вместе. Мы очень удивились, когда увидели их рука об руку. – Я поняла причину грусти в ее голосе, когда она продолжила. Эмре был небезразличен Гекче, вот почему она печалилась. – Он также был президентом школы в прошлом году. В этом году все снова выдвигали его кандидатуру, но Гюрсой выступил его конкурентом. Знаешь, он сделал это просто из вредности.

Я могла бы часами слушать, как Гекче рассказывает об Эмре и других, но я не хотела ничего знать о Демире. Из-за того постыдного случая я вообще не хотела о нем думать. А может быть, я просто преувеличивала, потому что мне было стыдно.

– Я не хочу ничего о нем знать, – твердо сказала я, и Гекче удивленно посмотрела на меня.

– Почему?

Конечно, я не собиралась рассказывать первой встречной о своем приключении, о котором не рассказала даже Сенем, так что попыталась придумать что-то правдоподобное.

– Причина очевидна, не так ли? Ты сама только что сказала об этом. Посмотри на него: Демир думает, что весь мир вращается вокруг него, к чему мне что-то знать об этом снобе?

Хотя я не люблю говорить плохо о незнакомых людях, этот парень не вызывал у меня добрых чувств. А когда я вспомнила, через какой позор прошла из-за него и как он вел себя утром с Айбюке, я еще больше утвердилась в своей правоте.

– Он еще тот повеса, – хмыкнула Гекче, но мне было все равно. Мне было безразлично, с кем общается человек, которого я не знала и не собиралась узнавать.

– Я сама стала свидетелем этого сегодня утром. Кроме того, кого это волнует?

– Ты права, но я не думаю, что тебе стоит быть такой предвзятой. Демир… он другой. Я знаю его с детства. Многие считают, что Демир стал таким, повзрослев, но это не так. Я просто не понимаю, почему все девушки бегают за ним. Он не самый красивый, не самый щедрый, не самый добрый, но умудряется нравиться людям, даже не прилагая усилий.

Пока Гекче продолжала говорить о Демире, я не могла оторвать от него глаз. Если минуту назад он смотрел на меня, то теперь я смотрела на него. Я не знаю, что за аура витала вокруг него, но каким-то образом ему удавалось привлекать всеобщее внимание, как и говорила Гекче. Было что-то еще. Его взгляд казался таким глубоким, что мне приходилось отводить глаза каждый раз, когда он смотрел на меня. Этот парень вызывал интерес.

– Знаешь, Демир еще и очень чувствительный. Я как-то видела, как он плакал, – продолжила Гекче, и я закрыла глаза, не в силах сдержать смех.

– Да, он просто загадка, которую я еще не успела разгадать, – неожиданно даже для самой себя прокомментировала я.

Глаза Гекче расширились от удивления. Мне пришлось взять себя в руки и как можно скорее исправиться.

– Я имела в виду твои слова о том, что он, похоже, совсем не такой, каким кажется на первый взгляд.

Мои слова вызвали смех у Гекче.

– Мне кажется, все дело в «Импале», эта машина слишком хороша.

Чем больше я думала о его машине, тем более подавленной себя чувствовала. Мне нравились раритетные авто, как и многим другим. Я вдруг подумала, что, возможно, есть люди, которые общаются с Демиром только из-за машины.

Когда прозвенел звонок, я встала с места и пошла к лестнице, думая о том, почему Гекче ничего не рассказала о себе. Она без колебаний рассказывала обо всех вокруг, но ни слова не обронила о себе.

– Ты столько обо всех знаешь, – сказала я, когда мы вышли в коридор.

– На самом деле это довольно легко. В этой школе сложно держать что-то в тайне. Все у всех на виду.

– Почему ты рассказала мне все это в первый день? – спросила я, и Гекче улыбнулась. Я могла понять большинство вещей, но рассказывать такие вещи новенькой в первый день – это слишком. Но, возможно, это могло пригодиться мне в будущем.

– Посмотри на себя и на свою сестру, – я обернулась и взглянула на Сенем. Она снова была в компании одноклассников.

– Ты здесь, с самой обычной девушкой в школе, но она с теми, кто привлекает внимание, с теми, кто всегда в центре событий. Я уже чувствую, что Бахар она не нравится, это понятно по ее взгляду. Она так же смотрит на Дамлу.

Когда я посмотрела на Бахар, то действительно заметила беспокойство на ее лице, она смотрела прямо на Сенем. Могла существовать и другая причина, по которой Гекче так хорошо ее понимала. Что касается Сенем… Она всегда была дружелюбной. Любила общаться с людьми и сразу же вливалась в любую компанию. В этом мы с ней очень отличались друг от друга. И все же я не могла понять, почему Бахар так на нее смотрит.

– Ты, очевидно, здравомыслящая девушка, Ниса. Я говорю это не потому, что мы одинаковые, а потому, что действительно чувствую это. Как только я увидела, как ты говоришь с Огузом, тут же подумала, что у Бахар появилась соперница. С ним никто так не разговаривал.

Когда Гекче напомнила мне о ссоре с Огузом, я в очередной раз удивилась сама себе. Я никогда не вела себя агрессивно, просто не любила, когда на меня давят.

– Если ты не будешь держать свою сестру подальше от Дамлы и других идиотов в школе, она окажется среди них и потеряет себя. Ты спросила, почему я тебе все это рассказала. Вот поэтому.

Я снова посмотрела на Сенем после слов Гекче, и единственное, что увидела – это фальшивую улыбку на ее лице. Когда Бахар закатила глаза и вошла в класс, Сенем странно посмотрела на нее, но через несколько секунд снова повернулась к Дамле и продолжила разговор.

Я ничего не могла возразить Гекче. Я боялась, что Сенем потеряет себя в этой новой жизни. Мне показалось, что стоит поблагодарить Гекче.

– Спасибо.

После обеда я ни с кем не разговаривала, прячась за уроками. Записывала все пройденные темы и делала пометки, чтобы позже разобрать их. Больше всего я хотела отвлечься от того, что услышала утром.

Только один раз у меня появилась возможность поговорить с Сенем, но говорила она, а я слушала. Ее первый день в школе оказался гораздо лучше, чем мой. Когда после занятий дядя Деврим спросил, как прошел день, я промолчала. Я размышляла обо всем произошедшем, но не знала, как поговорить об этом с Сенем. Мне не хотелось портить ей день, ведь она легко влилась в коллектив своих новых друзей.

За весь день в школе она подошла ко мне только один раз, чтобы спросить, не хочу ли я присоединиться к ним. Я отказалась. Не хотела быть рядом с Демиром и теми людьми. Мы с Сенем всегда были вместе, и я не возражала против того, чтобы в школе мы проводили время порознь. Мы жили в одной комнате в течение многих лет, а теперь стали жить в одном доме. Конечно, она могла завести новых друзей и войти в другую компанию. Мне не о чем было переживать, пока ее отстраненность не стала закономерностью, но все же. Это не эгоизм. Я просто хотела, чтобы в такой день моя лучшая подруга была рядом. Мне хотелось все обсудить с ней.

Я не знала, что делать, после рассказов Гекче. Госпожа Севда всегда говорила: «Дружить с человеком не значит обладать им. Вы должны знать, что однажды придет время отпустить ваших близких». Я не могла держать Сенем вдали от окружения, которое та только что приобрела. Если бы я попыталась разлучить их, она бы расстроилась и это привело бы к разрушению двенадцатилетней дружбы. Поэтому я решила оставить подругу в покое на некоторое время и не противиться ее свободе. Сенем могла делать все, что хотела. Она точно не могла оставаться только моей подругой до конца жизни. Меня пугало то, что…

Я встала со стула, услышав звук машины с улицы, и закрыла тетрадь. Заниматься все равно не получалось. Подошла к окну и увидела «Импалу». Вот что меня действительно пугало. Демир Гюрсой.

Гекче думала, что люди вокруг повлияют на Сенем, но она ошибалась. Я была рядом с Сенем всю жизнь. Я лучше других знала, о чем она думает, от чего сердится, над чем смеется, из-за чего плачет. Я знала ее лучше, чем кто-либо другой.

Хотя сегодня вокруг нее было так много людей, она сосредоточилась только на одном человеке. Сенем уделяла все свое внимание Демиру. Она улыбалась его шуткам, слушала все, что он говорил, смотрела только на него. Когда я вспомнила, как Сенем обрадовалась, когда он вошел в кафетерий, и как она говорила о нем, я почувствовала себя беспомощной.

Я была свидетелем того, как Мустафа тайно любил ее, с самого детства, а теперь сердце моей лучшей подруги билось от волнения за кого-то совершенно другого. Ситуация заставляла чувствовать себя виноватой. Если ей действительно нравился этот парень, этого было не изменить. Она не переставала говорить о мальчике в спортивном костюме с тех пор, как мы переехали, и теперь Сенем знала, кто он. Ее восторг казался настолько искренним, что это не могло не пугать. Что мне стоило делать, так это держать ее подальше от Демира, а не от ее новых друзей. Я не представляла, как сделаю это, но Сенем любой ценой следовало держать подальше от Демира Гюрсоя.

Глава 8

Хотя первая неделя в школе прошла довольно спокойно, я не могла избавиться от волнения первого дня. Когда я думала о том, что пережила тогда, то понимала, что действительно влипла в неприятности. Но поделать было нечего.

Я дала себе обещание держать язык за зубами после того, что произошло. Но это давалось с трудом.

За неделю я почти ни с кем не подружилась. Я продолжала общаться с Гекче, но мы больше не возвращались к тому первому разговору. Мне не то чтобы нравилась Гекче, но выбирать не приходилось. Мы были похожи. Она была такой же замкнутой, как и я. Держалась сама по себе. Вот почему мы сошлись. Это помогло мне почувствовать, что у меня появился друг в этой большой школе.

Мы с Сенем пришли к общему решению по поводу школы. После занятий старались проводить как можно больше времени вместе: гуляли по району и ходили в наши любимые места или сидели дома и смотрели телепередачи. Но в школе все было по-другому. Она проводила время со своими одноклассниками, а я с Гекче. Сенем не сразу приняла такие правила, она попыталась убедить меня, что я тоже могу общаться с ее друзьями, но я не хотела этого. Наконец она уступила. Это стало правильным решением. Сенем хотела дружить с этими богатыми ребятами, а я не хотела мешать ей. Правда не хотела. Но Демир все больше и больше занимал ее мысли. А мне было сложно находиться рядом с ним. Когда он смотрел на меня, я чувствовала в его взгляде что-то хищное. Взгляды, которыми Демир одаривал меня в школьной столовой всю неделю, казались очень опасными и не предвещали ничего хорошего. Слава богу, сегодня мы не виделись. Оставалось еще немного потерпеть, и наступили бы выходные.

Я продолжала перелистывать страницы энциклопедии. Несмотря на то что отопление в библиотеке работало на полную мощность, я дрожала от холода и никак не могла согреться. Пришлось прийти сюда, потому что у меня возникли трудности с заданиями по химии. Большинство людей стали бы искать информацию в Интернете, но я даже не распаковала дома компьютер. Никак не могла решиться. Это может показаться смешным, но я еще не привыкла к новой жизни. Даже новый телефон использовала только по необходимости. Вспомнив про него, достала его из кармана пальто и проверила время. Обеденный перерыв заканчивался через десять минут.

После того как несколько студентов встали и ушли, я собрала свои записи и спрятала в тетрадь. Бросив вещи в сумку, сильнее затянула волосы резинкой, встала и направилась к выходу из библиотеки. Не знаю, как это произошло и чем были заняты мысли, но я тут же врезалась во что-то и упала. Мне ничего не оставалось, кроме как опереться на протянутую руку и встать. Когда я подняла глаза, чтобы сказать «спасибо», то увидела ухмыляющееся лицо. Глаза цвета кленового сиропа смотрели прямо на меня. В них отражались любопытство и насмешка одновременно…

Почувствовав комок в горле, я быстро отдернула ладонь от руки своего спасителя. Ухмылка не исчезла с лица напротив. Я впервые видела его вблизи, и это потрясло меня.

– Наконец-то мы познакомились с тобой, девушка из окна напротив.

Он произнес эти слова с таким нажимом, почти крича. Я почувствовала, как заливаюсь краской до самых ушей. Черт возьми! Конечно, он очень хорошо помнил меня в тот вечер. Можно ли было забыть? Но, возможно, если бы я его проигнорировала, он бы оставил меня в покое. Подумав об этом, я попыталась пройти мимо, но Демир перехватил меня. Этот парень не сдавался.

– Мы еще не знакомы. Может быть, представишься, наконец?

Его голос звучал настолько язвительно и раздражающе, что казалось, будто он играет на публику. Если бы он еще раз обратился ко мне в таком тоне, я точно разбила бы его наглое лицо. Когда я попыталась продолжить свой путь, сделав вид, что мне все равно, Демир снова помешал мне. Он смотрел на меня с поднятыми бровями и явно ждал ответа.

– Может, хватит мешать мне? Я спешу, – укоризненно вздохнула я, но его улыбка стала только шире, а глаза заискрились от веселья. В этот момент юноша казался таким красивым. Ради бога! О чем я думаю? Перестань пялиться на этого парня, Ниса!

– Если ты скажешь мне свое имя, возможно, я перестану тебе мешать, но ничего не обещаю.

Я была уверена, что все в этой школе знают мое имя. Гекче сказала мне, что здесь все знают обо всех абсолютно все, и я не могла понять, почему он так настаивает. Это казалось обычным упрямством. Чем сильнее я пыталась уйти, тем больше он препятствовал.

– Как будто ты не знаешь, – прошипела я, но Демирне отступил. Он подошел ближе, сократив расстояние между нами.

– Может быть, я хочу услышать это из твоих уст.

На этот раз он говорил, поджимая губы, как ребенок. Юноша явно издевался надо мной, но я не собиралась спускать ему это с рук.

– Зачем тебе мое имя? – Когда я закричала, он сделал мне знак замолчать, поднеся указательный палец к губам, и посмотрел в мои глаза чуть пристальнее.

– Я планирую добавить его в свою коллекцию. Коллекционирую девушек.

Я слушала и не понимала, что он несет. Ты идиотка, Ниса. Ты полная идиотка. Просто ответь ему, к чему спорить? Решив, что Демир не оставит меня, пока я не назову свое имя, я сдалась и отступила, чтобы как можно скорее покончить с этим.

– Меня зовут Ниса. Теперь я свободна?

– Да, девушка из окна.

Я не могла больше выносить этот разговор и ткнула его пальцем в грудь.

– Эй ты! – крикнула я, и Демир засунул руки в карманы брюк и подошел еще ближе.

– Я тебя внимательно слушаю.

Я не могла отвести глаз от его лица. Не смотри, Ниса, не смотри. Выцарапай себе глаза, но не смотри на этого парня!

– Так я добавлю тебя к себе в коллекцию?

Заткнись, Ниса, заткнись! Я не могла и подумать, что скажу это, но мне хотелось как можно скорее покончить с этой ситуацией. Но то, что я сказала, все только усугубило.

– Конечно, уже лечу к тебе.

Я начала дрожать. Не знала, почему это происходит, но дрожала. Что вдруг случилось? Это чувство… Оно было знакомо мне. Вернуло меня в ту ночь.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Все повторялось – у меня болел живот, кружилась голова. Мое сердце забилось так быстро, что мне стало трудно дышать. Ладони вспотели. Меня бросало то в жар, то в холод. Я не знала, что испытываю. Почему я так себя чувствую? Может быть, это потому, что он смотрит на меня так? Я его даже не знаю! Как я могла ляпнуть такую глупость?

Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Он ведь даже не нравится мне. Меня не может тянуть к нему. Меня совершенно точно не влечет к нему, не так ли? Почему тогда я так занервничала? Что это за чувство?

Нет, он меня не привлекает. Он не мог очаровать меня одним взглядом. Он очень высокий, может быть, на две головы выше меня. Мне нравятся высокие парни. Да. Но, когда он улыбается, он похож на кролика. У него кроличьи зубы. Да, да, да, да. Он меня совершенно точно не привлекает.

Я стала искать недостатки в лице Демира. Пыталась найти как можно больше отталкивающего в его внешности. Я не хотела больше находиться так близко к нему. Повернулась и пошла к лестнице. Демир последовал за мной, но на этот раз прошел мимо и спустился первым. Я все еще стояла у лестницы.

Я стояла наверху, пытаясь понять, как спуститься, а он ждал внизу. Стоял там и наблюдал за мной. Почему в этой школе нет лифта?

– Ну чего стоишь? Ты собираешься спускаться или нет? Занятия вот-вот начнутся.

Я закатила глаза.

– Я знаю!

Демир поднял брови и продолжил смотреть на меня с любопытством.

– Но не могу, – продолжила я почти шепотом.

– Почему это? – усмехнулся он.

Я не хотела рассказывать о своей фобии. Была уверена, что это вызовет очередную насмешку. Но у меня не осталось выбора. Я нуждалась в помощи.

– Ты можешь подняться ко мне?

Даже я удивилась мягкости своего голоса. Мне действительно требовалась его помощь.

– Зачем?

Конечно, Демир не был похож на человека, который придет на помощь по первой же просьбе, но вместо того, чтобы отвечать вопросом на вопрос, он мог бы сделать два-три шага и попытаться помочь мне. Когда я крикнула: «Иди сюда!», – он все-таки начал подниматься по лестнице. Когда Демир оказался рядом, я не сразу нашлась, что сказать, но обрадовалась, что он пришел.

– Ну… Ты можешь помочь мне спуститься?

Его глаза расширились, и глупая, раздражающая ухмылка вернулась на место. Я должна была догадаться, что Демир неправильно меня поймет.

– Я знал, что никто не может устоять перед моим обаянием, но не ожидал, что ты сдашься так быстро.

Скрестив руки на груди, я сжала губы и надула щеки. Да что не так с этим парнем?

– Дело вовсе не в тебе. Я боюсь лестниц. Пожалуйста, помоги мне спуститься.

Когда я призналась, Демир, он посмотрел на меня с непониманием.

– Что?

В его тоне слышалось замешательство, и я была рада, что он не смеется и не издевается надо мной. Раздавшийся звонок торопил нас. Если бы мы не закончили с этим как можно скорее, кто-то увидел бы эту сцену, и это было бы чересчур.

– Мы опоздаем на занятия. Ты поможешь мне или нет?

– Пойдем, – ответил он, подходя ко мне и протягивая руку. Не теряя времени и стараясь не смотреть на его лицо, я взялась за нее.

Я не могла оторвать от него взгляда, пока мы медленно спускались по лестнице. Не могла не нервничать, мне впервые удалось увидеть его так близко. И я поймала себя на том, что рассматриваю юношу. Я сразу заметила, что у него проколото ухо. Должно быть, он носил серьгу. Хотя мне никогда не нравились серьги у мужчин, я не могла отрицать, что некоторым они идут. Мне стало интересно, как Демир выглядит с сережкой, и я почувствовала странное волнение в душе. Мой взгляд переместился с его уха на нос, а затем на глаза. В тот первый вечер, когда я увидела его, я не могла разглядеть их из-за темноты и расстояния. Брови Демира выглядели аккуратными и гармонировали с глазами. Кожа была чистой и гладкой. Он не носил бороды или щетины, и по резкому запаху лосьона после бритья я догадалась, что он брился утром. Его губы казались яркими и пухлыми. На мгновение я даже задумалась о том, пользуется ли он увлажняющим бальзамом для губ. Мои губы не становились такими яркими, даже когда я их красила. Его волосы находились в беспорядке, но казалось, что он создан намеренно. Демир выглядел очень круто. Как только парень вошел в дверь школы, когда Дамла упомянула о нем, я поняла, что он местная звезда.

Я не могла не признать, что Демир красив. Я не назвала бы его классическим красавцем, но он обладал определенным шармом. Юноша не был мускулистым, скорее худым. Он не напоминал Джейми Дорнана, но я все равно сочла его привлекательным. Конечно, я никогда не сказала бы все это ему в лицо. Он не нуждался в том, чтобы кто-то подкармливал его эго.

– Я знаю, что красив. Тебе не нужно так на меня смотреть. Ты смущаешь меня.

Что я там говорила про эго? Его эго оказалось раздуто до невообразимых размеров!

Сгорая от стыда из-за своей глупости, я отпустила его руку и продолжила спускаться по оставшимся ступеням, бормоча себе под нос:

– Напыщенный! Высокомерный! Ненормальный! Идиот!

Когда я спустилась вниз, то увидела, что Демир стоит на том месте, где я его оставила.

– Я думал, ты боишься лестниц?

Меня ошеломил его вопрос, я даже не заметила, что произошло. Была так занята собственными мыслями, что не почувствовала страха. Но, когда Демир подошел ближе и посмотрел в глаза, я почувствовала, что боюсь. Даже насмешки в его взгляде было достаточно, чтобы напугать меня.

– Я не знаю, это просто случилось… – заикаясь, проговорила я, а он прищурил глаза и подошел ближе.

– Хороший трюк, наблюдательница.

Пока я продолжала смотреть на Демира с открытым ртом, он поправил мои волосы. После подошел к кабинету, толкнул дверь, посмотрел в мою сторону и, нахально ухмыляясь, подмигнул. На этот раз я, должно быть, действительно облажалась. Я была не в себе, абсолютно не в себе. Это было ошибкой, просить его о помощи только потому, что я испугалась. Что произошло? Демир ведь явно неправильно понял мое поведение? Он подумал, что я сделала все это специально. А я ведь даже близко не хотела подходить к этому парню. Как это могло произойти? Наши предки говорили: «Молчание – золото». Мне нужно было следовать их заветам!

Когда я вошла в кабинет, то увидела, что учитель математики уже объясняет тему. Я смущенно извинилась и направилась к своему столу, Гекче и Кан, которые шушукались между собой, перевели взгляды на меня. По выражению моего лица они, наверное, поняли, что что-то не так.

Когда Гекче спросила, что случилось, я совсем не хотела ничего ей рассказывать, но слова непроизвольно сорвались с моих губ.

– Меня задержал Гюрсой.

– Демир?

Она так громко произнесла имя, что Огуз и Айбюке повернулись на своих местах и с любопытством уставились на нас. Я сказала Гекче, что расскажу ей о случившемся после уроков, и она затихла, но Айбюке и Огуз не отвернулись. Они оба выглядели напряженными. Почему их так заинтересовал наш разговор? Я могла понять Айбюке, в конце концов, они либо встречались с Демиром, либо она была увлечена этим парнем, но я не могла понять мотивы Огуза. Стараясь не обращать на них внимания, я последовала примеру Гекче и попыталась сосредоточиться на уроке, но продолжала ловить на себе любопытные взгляды.

Когда я рассказала Гекче о том, что произошло перед уроком, она сначала посмеялась надо мной, а потом сказала, что Демир не оставит меня в покое. Я не понимала, почему она так решила, но не могла позволить этому идиоту виться около меня. Кроме того, зачем ему тратить время на такую девушку, как я? У него была горячая подружка, он мог весело проводить время с ней.

Оставив Гекче в саду, я подошла к Седату, который приехал за нами, и запрыгнула в машину. Сенем, непривычно тихая и задумчивая, уже сидела внутри. Сегодня я не видела, чтобы она хоть раз улыбнулась. Даже когда она была со своими новыми друзьями, то казалась отстраненной и задумчивой. С Сенем точно что-то было не так, но я решила оставить ее в покое и не давить.

Во время ужина дядя Деврим и госпожа Эсма поинтересовались, как прошла наша первая неделя в школе. Сенем говорила больше меня и рассказала о наших договоренностях. Они восприняли это совершенно спокойно и с уважением.

Сенем, проводя время с госпожой Эсмой, казалась более жизнерадостной, чем в школе, но я по-прежнему волновалась, что ее что-то беспокоит. Вероятно, причина была в Демире, но мне хотелось, чтобы это оказалось не так.

– Девочки, мы с Эсмой приняли решение, – сказал дядя Деврим, и я оторвала взгляд от сериала и обратилась в слух. Госпожа Эсма и Сенем закрыли журнал мод, который они вместе просматривали, и перевели взгляд на дядю Деврима. – Мы хотим, чтобы вы посещали внешкольные занятия. Есть ли что-нибудь, чем вам нравится заниматься?

Мы с Сенем непонимающе смотрели на дядю Деврима. Мы приняли все вещи, которые они для нас купили, согласились пойти в школу, которую они выбрали, и этого для нас было вполне достаточно. Конечно, нам нравились некоторые вещи, но на них не оставалось времени, ведь впереди нас ждали выпускные экзамены. К тому же мне не хотелось лишний раз обременять этих людей.

– В этом нет необходимости, – ответила я, и дядя Деврим хмуро посмотрел на меня. Я перевела взгляд на Сенем, надеясь на ее поддержку, и она неожиданно согласилась со мной.

– Ниса права.

Несмотря на то что мы не сошлись во мнениях по поводу школы, Сенем встала на мою сторону, и я почувствовала благодарность за это.

– Мы не принимаем возражений, девочки. Мы не хотим, чтобы вы тратили свое время, сидя дома целыми днями. Должны быть вещи, которые вам нравится делать. Вы ведь не сидели без дела в своих комнатах в приюте все это время?

Я не знала, что сказать, но по виду Сенем догадалась, что она вот-вот сдастся.

Конечно, мы не сидели годами в своих комнатах сложа руки. Сенем с детства интересовалась живописью. Я много раз видела, как она рисовала портреты меня или других детей в детском доме. Она была очень талантлива. А я…

– Ниса любит танцевать.

Я не ожидала этих слов, Сенем как будто даже не поняла, что поставила меня в сложное положение.

Я правда любила танцевать, все благодаря госпоже Севде. Когда была совсем маленькой, однажды утром я застала ее танцующей у себя в кабинете, и в тот момент проснулся мой интерес к танцам. Госпожа Севда стала моим первым учителем. Потом я узнала, что раньше она работала хореографом. Госпожа Севда всегда скрывала это от всех, но открылась мне.

– Сенем! – вскрикнула я, и мне тут же захотелось провалиться под землю от стыда. Было невежливо так кричать в присутствии госпожи Эсмы и дяди Деврима.

– Но это так, Ниса. Ты всегда проводила много времени с госпожой Севдой. Я знаю, что она тебя кое-чему научила.

Госпожа Севда научила меня всего нескольким движениям, но раз уж Сенем раскрыла мой секрет, я тоже могла так сделать.

– А Сенем очень хорошо рисует.

– Ниса!

Я не обратила внимания, когда Сенем передразнила меня, но наших приемных родителей это позабавило.

– Все взаимно, Сенем. И ты действительно пишешь прекрасные портреты.

Я показала ей язык, и она сделала то же самое. Если бы подруга не подставила меня, ничего этого не случилось бы.

– Вот что мы сделаем: завтра я запишу Нису в местную школу танцев, которую знаю, а Деврим запишет Сенем в художественную школу. Договорились?

– Госпожа Эсма, в этом нет необходимости, – возразила я, но та лишь сделала мне знак замолчать, подняв одну руку вверх.

– Никаких возражений, девочки. Тема закрыта.

Она поднялась, и дядя Деврим посмотрел на нее долгим взглядом. Мы с Сенем поняли, что вопрос и правда решен.

Я любила танцы, но не думала, что смогу справиться с курсом по ним, когда еще не привыкла к здешним порядкам. Эта новая жизнь менялась и становилась сложнее с каждым днем. Я не знала, как справиться с этим.

Проведя еще немного времени с госпожой Эсмой и дядей Девримом и поболтав с ними, я поднялась в свою комнату. Сенем ушла к себе, сказав, что устала, но я так и не поняла, что с ней. Впервые за долгое время я видела ее такой измученной. Что-то шло не так, и это меня беспокоило. Я не хотела давить на нее, потому что боялась, что подруга еще больше уйдет в себя, но я также знала, что в конце концов Сенем сама придет ко мне, и мы поговорим. Пока я приводила в порядок записи, которые подготовила в библиотеке во время обеда, дверь в мою комнату открылась.

– Могу я войти?

Несмотря на то что я злилась на Сенем за то, что она раскрыла мой секрет, я кивнула, ведь нам стоило поговорить. Впереди была долгая бессонная ночь.

Пока Сенем закрывала дверь и усаживалась на моей кровати, я собирала записи и складывала их в тетрадь. Я никогда не любила делать домашнюю работу в последний момент. Когда я, наконец, все убрала и села перед Сенем скрестив ноги, она посмотрела мне в глаза так, как будто мы собирались поговорить о чем-то очень серьезном. У Сенем явно возникла проблема.

Ее голос прозвучал очень горько:

– В последнее время нам не удавалось нормально поговорить.

Мы почти никогда не встречались в школе. Сенем говорила всем, что мы сестры, но мы оставались на расстоянии друг от друга. Эта ситуация беспокоила меня, но я не вписывалась в ее компанию.

– Так и есть.

– Как у тебя дела в школе? Хорошо ли к тебе относятся?

Она снова подняла эту тему, чтобы уговорить меня влиться в ее компанию. Я взяла одну из подушек и начала дергать ее край.

– Пока я общаюсь только с Гекче и Каном. Гекче – девушка по-своему милая, а Кан довольно забавный. С остальными пока не удалось пообщаться.

– Я слышала, что Гекче очень замкнутая и у нее почти нет друзей.

Я не могла ничего возразить на это, ведь каждый имел право на свое мнение. Гекче действительно казалась замкнутой, как и я.

– Нам не стоит судить о других, Сенем. Возможно, на то есть свои причины, – ответила я, и она согласно кивнула. Недосказанность между нами становилась тягостной. – А как твои дела в школе?

Я задала вопрос не потому, что мне было интересно послушать о ее новых друзьях. Я просто хотела узнать, что ее беспокоит.

– Все в порядке. Ребята тепло относятся ко мне. Дамла почти всегда рядом. Да и остальные тоже. Вообще-то, раньше они никого не пускали в свой круг. Дамла сказала, что они проявляют великодушие ко мне.

– А что насчет Бахар, она тоже приветлива с тобой?

Сенем вздохнула, опустив плечи, и покачала головой.

– Она всегда смотрит на меня сквозь пальцы. Думаю, я ей не нравлюсь. А вот Батухан очень искренний. Я не понимаю, как они могут быть близнецами.

Я уже слышала, что Бахар и Батухан – два полюса, но мне не нравилось, что одна из близнецов плохо относится к Сенем. Бахар верховодила в этой компании, и Дамла уж точно не смогла бы защитить Сенем в случае необходимости.

В старой школе тоже были такие закрытые компании, и я более или менее понимала, что в них происходит. Люди постоянно общаются между собой, и поведение одного человека тут же отражается на остальных. По взгляду Бахар было понятно, что Сенем ей не нравится и она в опасности.

– Забудь о Бахар. Это ее выбор, – улыбнулась она.

Я заправила волосы ей за ухо.

Сенем пристально смотрела на меня, как будто хотела залезть мне в голову.

– Ниса, – прошептала она, и я выжидающе на нее посмотрела.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. Я больше не могу держать это в себе.

Обычно Сенем делилась со мной всем, поэтому мне не хотелось торопить ее, я видела, что ей трудно начать.

– Выкладывай. Что происходит? – спросила я, и Сенем глубоко вздохнула.

На ее глаза навернулись слезы.

– Мне кое-кто нравится. Очень нравится.

Мы могли говорить о чем угодно. Обсуждать все на свете и делиться всем. Я могла надрать задницу Бахар, но я ничем не могла помочь подруге в этом. Одно его имя… Она не должна была проливать слезы по парню, которого я не выносила.

– Демир?

Рот Сенем слегка приоткрылся, и удивление отразилось на ее лице. Она явно не ожидала, что я сразу догадаюсь, о ком речь.

– Мы можем не тусоваться вместе в школе, но я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Я видела, как ты на него смотрела.

Она опустила голову в смущении, но затем начала говорить, и ее глаза заблестели от возбуждения.

– Я знаю, это смешно. Невозможно увлечься кем-то за такое короткое время, но ничего не могу с собой поделать. Я увидела его в первый день, когда мы приехали сюда, и не забывала ни на минуту. Знаешь, я несколько дней бродила по району в надежде встретить его снова. После того как я узнала, что мы учимся в одной школе, во мне что-то всколыхнулось. Я не могу перестать думать о Демире. Он всегда в мыслях, всегда со мной, и каждую секунду, когда я думаю о нем, хочется глупо улыбаться.

Я молча слушала ее, и мне очень хотелось, чтобы этот разговор никогда не состоялся.

С самого детства я всегда представляла Сенем только с одним человеком – Мустафой. Его чистая любовь вселяла надежду даже в меня. Теперь, когда Сенем говорила мне о чувствах к совсем другому парню, мне казалось, будто у меня разбивается сердце. Я обещала себе, что огражу ее от этого парня, но не сдержала обещания.

– Сенем, ты же знаешь, что я ничего не смыслю в таких ситуациях. Мы провели столько лет жизни в приюте. Пусть за мной ухаживал только Ахмет, я никогда не испытывала подобного. Но должна сказать тебе, что Демир вызывает у меня беспокойство, я не доверяю ему. Посмотри на него… Вспомни, что было, когда мы первый раз увидели его в школе.

Она улыбнулась, услышав имя Ахмета, но ее улыбка быстро исчезла, когда я напомнила ей о первом дне в школе.

– Я помню, и это беспокоит меня больше всего. Когда бы я ни посмотрела на Демира, он всегда смотрит в другую сторону. Иногда на перерывах он проводит время с Айбюке, а не со всеми нами.

Когда она произносила это имя, ее голос буквально сочился ревностью.

– Ну, Айбюке очень красивая девушка, но мне кажется, она тоже достаточно сложная. Мы бы вряд ли подружились.

Сенем так сжимала подушку, что мне пришлось забрать ее, чтобы Сенем не разорвала ее в клочья.

– Ревность уже берет верх над тобой, Сенем.

Ее лицо искривилось. Казалось, как будто она снова вот-вот заплачет.

– Ниса!

Она положила голову мне на колени и всхлипнула, а я погладила подругу по волосам. Сенем всегда была такой. Всякий раз, когда ей становилось горько, она плакала у меня коленях.

– Тише, Сенем. Мы только в начале пути. Еще ничего не случилось. Не мучай себя без причины.

Сенем немного успокоилась и кивнула.

– Можно я сегодня посплю с тобой? – спросила она, вставая и заглядывая мне в глаза. Когда я кивнула, подруга подошла к шкафу, чтобы взять что-нибудь удобное. Поправив волосы, она забралась под одеяло и закрыла глаза. Я слегка поцеловала ее волосы, встала с кровати и переоделась.

Пока Сенем засыпала, я выключила лампу и навела порядок на столе. Я еще не закрыла окно, когда вдруг с улицы донесся громкий звук тормозов. Я знала: если Сенем услышит его и поймет, что это Демир, она тут же окажется возле окна.

Я никому, кроме Гекче, не рассказывала о том, что произошло днем, и после признания Сенем не могла поделиться этим с ней. Демир нравился ей, и это чувство со временем могло перерасти в любовь. Что я могла ей рассказать? «Парень, который тебе нравится, сегодня проявлял интерес ко мне»?

Нет. Огорчать Сенем не входило в мои планы. Благодаря ей я обрела эту семью и этот дом. Я не могла рискнуть и разрушить нашу дружбу из-за этого парня. Она должна была своими глазами увидеть, что он не заслуживает ее.

Демир… Я не знала, какой он человек на самом деле. В то время как одна часть меня сгорала от желания узнать его поближе, другая кричала, что я должна держаться от него подальше. И мне стоило бы, потому что он понравился Сенем. Гекче сказала, что он тот парень, который нравится всем девушкам. Он увлек и меня. Я не могла этого отрицать. Демир обладал странным шармом и вел себя так, что это не могло не зацепить. Я стала свидетельницей его ссоры с отцом, неадекватного поведения в школе и того, как он флиртовал с девушкой. Демир был слишком эмоциональным. Конечно, я не могла узнать его за такой короткий срок, но что-то подсказывало мне, что у нас много общего. Мне казалось, что где-то внутри него живет совсем другой человек. Что он не тот, кем притворяется. Мне хотелось узнать, почему все так тянутся к нему, но я понятия не имела, как это выяснить. Единственное, что я знала, – что мне нужно держаться от него подальше. Сенем тоже следовало держаться от Демира подальше. Я должна была сдержать обещание, данное Мустафе: что бы ни случилось, сделать так, чтобы Сенем не потеряла себя в мире, в который мы попали, чтобы он не поглотил ее. Госпожа Севда говорила, что первая любовь всегда мучительна, и мне совсем не хотелось, чтобы Сенем прошла через это. Я надеялась, что это увлечение не причинит ей боли.

Глава 9

Выходные с госпожой Эсмой оказались тем еще испытанием. Я пообещала себе, что больше никогда с ней никуда не пойду.

Я всегда считала упрямой себя. Но оказалось, есть гораздо более упрямые люди. Госпожа Эсма служила тому живым примером. Когда она делала что-то, что увлекало ее, ничто вокруг не имело значения. Это больше походило на страсть, чем на увлечение.

Но танцы не были моей страстью. Я не жила ими, не занималась профессионально. Я всего лишь выучила несколько танцевальных движений, которые мне показала госпожа Севда. Я не обладала танцевальным талантом, просто мне это нравилось. Но ничто не могло остановить госпожу Эсму, и меня заставили пойти в танцевальную школу.

На выходных дядя Деврим отвез Сенем в художественную школу. А госпожа Эсма отвела меня на танцы. Лучше бы она этого не делала. Меня утомляла ее настойчивость.

Когда мы подошли к зданию, где находилась танцевальная школа, я все еще повторяла: «Пожалуйста, в этом нет необходимости. Учеба в школе занимает все мое время». Но госпожа Эсма не слушала возражений. Я не хотела брать у этих людей слишком много. Не хотела привязываться к этой жизни. Я чувствовала себя не на своем месте.

В отличие от меня, Сенем удалось отделаться от затеи с художественной школой. Не знаю, как ей удалось обмануть дядю Деврима, но вечером, когда я узнала об этом, злость вскипела внутри меня. Сенем использовала всех.

Мне пришлось пойти на танцы, а Сенем не пошла в художественную школу. Это казалось мне несправедливым. Конечно, я не купилась на ее ложь о том, что студия переехала в другое место. Должно быть, Сенем поняла, что я злюсь на нее, потому что избегала меня все выходные. Ну ничего, я собиралась поговорить с ней, как только мы останемся одни.

– Твой ухажер опять смотрит на тебя.

Гекче сказала это, потягивая сок, я подняла глаза от телефона и повернула голову туда, куда она указывала. Сначала мне пришлось пережить все это в выходные, а теперь Демир стал преследовать меня. Только из-за одного его взгляда мне не хотелось ходить в кафетерий и покидать учебные классы.

– Мне кажется, он тебе подмигнул, – продолжила Гекче, и меня охватило желание выколоть ему глаза. Я не понимала, как Демир мог позволять себе так открыто пялиться на меня в присутствии стольких людей.

Хотя я чувствовала себя счастливой оттого, что не видела его все выходные, я нервничала больше, чем перед экзаменом. Когда Бахар притянула Демира к себе и что-то прошептала ему на ухо, я почувствовала благодарность за это.

– Да что с ним такое? – вздохнула я, не пытаясь скрыть раздражение.

– Думаю, ты произвела на него большое впечатление во время вашего знакомства.

Я подняла брови и посмотрела на Гекче, пытаясь понять, не насмехается ли она надо мной.

– Не думаю, что это потому, что я произвела на него впечатление, мне кажется, что он просто придурок, – ответила я, а Гекче усмехнулась и продолжила пить свой сок. Отставив пустую коробку, она внимательно посмотрела на меня.

– Откуда у тебя такие предубеждения на его счет?

Как она могла спрашивать меня об этом? Неужели Гекче не понимала этого после того, что сама рассказала мне в первый день в школе?

– А что не так?

Когда я ответила вопросом на вопрос, она посмотрела на стол, за которым сидел Демир. Через секунду я поняла, что есть вещи, о которых Гекче мне не сказала.

– Слушай, все в восторге от Демира. Все стараются угодить ему. Несмотря на то что он бывает невыносим. Так же, как все приветливы с вами, хотя вы приемные.

Она сбила меня с толку своими словами. Да, в этой крутой школе никто никогда не тыкал нам в лица тем, что мы приемные, но я не думала, что на это есть причина.

– Мы должны были стать изгоями? – спросила я, и она смутилась, осознав, что сказала что-то не то.

– Нет, я не это имела в виду.

Заметив уклончивый взгляд Гекче, я подумала, что она что-то недоговаривает.

– Демир никогда никого так быстро не принимает в свою компанию. Я уже говорила тебе, все они, кроме Дамлы, друзья детства, они выросли вместе.

Я окинула взглядом компанию, в которую входила Сенем. Демир, Эмре, Бахар и Батухан. Я знала, что любопытство – это плохо, но мне было слишком интересно слушать Гекче.

– О чем ты вообще? – Гекче выдохнула в ответ на мой вопрос и снова посмотрела на стол, за которым сидели ребята.

– Айбюке из одного с ними теста, но они не приняли ее. А Сенем и тебя они приняли сразу же, и на это есть только одна причина.

Слова Гекче звучали так запутанно, что я просто смотрела на нее и не могла понять, о какой причине она говорит.

– Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

Она улыбнулась и кивнула.

– В прошлом году все говорили о том, что Демира усыновили, Ниса.

Я не знала, что сказать, слова Гекче эхом отдавались в моих ушах.

– Вот почему все за этим столом с теплом относятся к Демиру и делают все, что он говорит. И вот почему они сразу приняли к себе Сенем. А вот Дамлу они терпят лишь из-за ее родителей.

Если бы все это было фильмом, меня бы презирали за то, что я приемная, но здесь все оказалось наоборот. Я все еще пыталась переварить услышанное. Посмотрела на стол Демира, и смятение только усилилось. Может ли это быть правдой? Неужели этот парень такой же, как мы? Поэтому никто не сказал ни слова?

Я подумала о нашем новом доме и о том, что госпожа Эсма и дядя Деврим сделали для нас. Я не понимала, как то, что сказала Гекче, может быть правдой. Мне вспомнилась та ночь, когда Деврим едва не подрался со своим отцом, не верилось, что можно вести себя так с тем, кто дал тебе семью. Когда мы ходили за покупками с госпожой Эсмой в тот первый день и я познакомилась с мамой Деврима, меня так приятно удивили ее теплота и приветливость.

Мне показалось странным, что здесь это воспринимают вот так.

– Но это всего лишь слухи. Никто не знает правды, – добавила Гекче.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы обдумать услышанное. Я пришла в замешательство и не нашлась, что сказать.

– Я не хотела тебя расстроить, – с грустью в голосе проговорила Гекче.

Я взяла вишневый сок и начала его пить.

– Ты меня не расстроила. Я просто очень удивилась.

Я не могла оправиться от шока и прийти в себя.

– Может быть, сменим тему?

Я лишь покачала головой. Не хотела думать об этом, по крайней мере, сейчас.

– Ты придешь на вечеринку в эти выходные?

Мне хотелось, чтобы она сменила тему, но этого вопроса я не ожидала. Я ничего не слышала ни о какой вечеринке.

– Какая вечеринка?

– В честь начала нового семестра третьи курсы собираются на вечеринку. Это ежегодная традиция, и там правда очень весело.

Все вечеринки, на которых я была в своей жизни, проводились для детей-сирот, чтобы скрасить их тоску по семьям.

Я довольно равнодушно пробормотала:

– Это смешно.

И Гегче сразу поняла, что я никогда в жизни не была на таких вечеринках.

– Я могу держаться особняком, но люблю школьные вечеринки.

Я впервые увидела, как Гекче взволнованно говорит о чем-то. О том, что очень любит вечеринки. В это было сложно поверить.

– Это все еще забавно, но я пас, – заявила я совершенно серьезно.

Идти на вечеринку со всеми третьекурсниками, и особенно с Демиром, я точно не хотела.

– Думаю, что ты должна пойти, Ниса. Я тоже буду там, мы повеселимся.

– Я не хочу оставлять тебя одну, но вечеринки – это не совсем мое.

– Соглашайся, ну же!

Мне не хотелось расстраивать Гекче, но я не знала, как проходят вечеринки в ее кругу. Алкогольные напитки, громкая музыка и пары, танцующие вместе… Это все, что я видела по телевизору. Не знала, чем они займутся на вечеринке, но мне показалось, что я не хочу к ним присоединяться. Следовало держаться от такого подальше еще какое-то время, к столь масштабной социализации я была не готова.

Когда мы вернулись домой после школы, Сенем сразу же побежала в свою комнату. Она до сих пор избегала меня. Сенем знала, что я все еще злюсь, и не хотела разговаривать со мной о ее выходке. Она всегда так делала. Всегда, если подруга в чем-то была виновата, то избегала разговора до тех пор, пока я не остыну. Но в этот раз добавилось что-то еще.

Сенем не подходила ко мне с начала недели. Несмотря на то что это действовало мне на нервы, я не хотела первой заводить разговор. Подруга знала, что я злюсь, ей следовало подойти первой и не пренебрегать моими чувствами.

Во время ужина Сенем не выпускала телефон из рук. Она вообще ничего не съела. Не только я, но и дядя Деврим, и госпожа Эсма заметили это. В течение всего ужина они бросали на нее многозначительные взгляды, и Сенем вынужденно убирала телефон, но тут же брала вновь.

Стараясь не думать о переменах в Сенем, после ужина я сделала кое-какие домашние дела и спустилась вниз. Дядя Деврим был в кабинете, занимался карточками пациентов, а госпожа Эсма ушла к подруге. Сенем все это время оставалась в своей комнате, и я спустилась на кухню и помогла Зехре испечь торт.

Зехра стала, пожалуй, единственным человеком в этом доме, с которым я могла говорить без колебаний. У нее было такое доброе сердце, что она не могла не располагать к себе. Это отражалось даже в том, как она говорила. Не только Зехра, но и ее муж Орхан и сын Седат отличались добротой. Дядя Деврим нашел очень хороших работников.

Поставив торт в духовку, Зехра вежливо выпроводила меня из кухни и попросила передать кофе дяде Девриму. Я же попросила ее дать мне знать, когда торт будет готов, и направилась к лестнице.

Когда я поднялась наверх, то увидела, что дверь в комнату Сенем заперта. Мало того, что мы не разговаривали, так она еще и закрылась от меня. Стараясь не думать об этом, я подошла к кабинету дяди Деврима, дверь куда оказалась приоткрытой. Я заглянула внутрь: он занимался своими бумагами. Казалось, работа поглотила его. Тайком наблюдая за ним, я поймала себя на том, что восхищаюсь этим человеком. Госпожа Эсма тоже вызывала уважение, но господин Деврим отличался от нее. Его осанка, взгляд, теплота, его отцовское поведение… Он был идеальным человеком во всем. Дядя Деврим был воплощением отца из моего воображения. Мне хотелось, чтобы он был моим отцом. Я могла бы еще долго наблюдать за ним, но кофе в моих руках остывал. Я тихо постучала.

– Можно войти? – спросила я, указав взглядом на чашку. Он кивнул и положил бумаги на стол. Пока дядя Деврим устраивался в кресле, я осторожно поставила перед ним кофе.

– Спасибо.

– Я не хотела вас беспокоить, – сказала я и направилась к двери.

– Стой, ты не помешала, давай немного поговорим.

Он указал на место перед столом, и я нерешительно села напротив него.

– Как дела в школе?

Хотя любопытство в его голосе заставило меня вздрогнуть, я не хотела лгать дяде Девриму. Когда я опустила плечи, он попытался заставить меня говорить.

– Скажи мне, что у тебя на сердце, девочка?

Мне хотелось поделиться всем, что произошло, но я не могла сделать это сейчас и подумала, что лучше всего рассказать об этом в общих чертах.

– Я все еще сомневаюсь, что смогу привыкнуть ко всему этому.

Я произнесла это почти шепотом, и дядя Деврим внимательно посмотрел на меня.

– Что-то случилось?

Беспокойство отразилось на его лице и в голосе. Я не хотела расстраивать его, но и обманывать не собиралась.

– Не знаю, школа действительно хорошая, дядя Деврим, но люди в ней… Бывало ли вам сложно привыкнуть к новой обстановке? – Он непонимающе смотрел мне в глаза. – Вы очень хороший хирург в крупной больнице. А если бы вы стали работать в небольшом медицинском центре, вы бы выполняли свою работу с таким же энтузиазмом или жаловались бы на своих пациентов?

Я знала, что он хороший врач и работает в городской больнице, и подумала, что этот пример окажется вполне уместным. Дядя Деврим потягивал свой кофе, а я пыталась понять, достаточно ли точно все объяснила.

– Ты очень умная девочка, Ниса, и очень сильная к тому же. Ученики в этой школе очень своеобразные, но ты справишься с этим. Ты вольешься в среду.

Мне было приятно слышать эти слова. Я пообещала себе, что постараюсь оправдать веру в меня. Мне придется терпеть эту школу и окружающих людей ради дяди Деврима.

– Спасибо, дядя Деврим.

Он поставил чашку на стол и посмотрел на меня так, словно ему что-то пришло в голову.

– Я сожалею о том, что произошло в выходные. Сенем настояла на своем, и я не смог ее уговорить. Ей следовало поехать с Эсмой.

Я не ошиблась в своих догадках: Сенем обвела дядю Деврима вокруг пальца и увильнула от курса. У нее бы это не получилось, если бы она поехала с госпожой Эсмой.

– Это не ваша вина. Просто это Сенем. Если она не хочет что-то делать, никто не может ее заставить.

Я не хотела и дальше отнимать время у дяди Деврима, поэтому встала с кресла и взяла его пустую чашку.

– Не буду вас больше беспокоить. Спасибо за этот разговор, – сказала я и направилась к двери.

– Ты всегда можешь поговорить со мной, Ниса, – ответил он, заставив меня снова улыбнуться.

Я закрыла за собой дверь, чтобы никто его не потревожил. Когда я подходила к лестнице, собираясь подняться в свою комнату, дверь комнаты Сенем широко распахнулась, и она позвала меня:

– Ниса! Ниса! Ниса!

Сенем выглядела взволнованной.

– Эй. Что произошло?

Убрав телефон, она схватила меня за руки и начала прыгать.

– В эти выходные будет вечеринка. Ты слышала? – Я нахмурилась и выдернула ладони из ее рук. Мы не разговаривали несколько дней, а она позвала меня из-за нелепой вечеринки. Я уже забыла о ней, но Сенем, видимо, только сейчас узнала.

– Я думала, что действительно что-то случилось, Сенем. Да, я слышала. Гекче сказала мне сегодня утром.

Я развернулась и пошла в сторону лестницы, но Сенем опять перехватила меня.

– Но это важно, Ниса. Разве тебе не хочется туда пойти?

Когда она усадила меня на кровать, я подняла брови и продолжила наблюдать за ней.

– Я не собираюсь туда идти, мне это неинтересно. – Хотелось встать с кровати и уйти, но Сенем остановила меня.

– Что значит – ты не пойдешь? – спросила она, положив руки на талию и сурово посмотрев на меня. Это я должна была сердиться, но она как будто этого не понимала.

– Это значит, что я не пойду. – Я предприняла очередную безуспешную попытку уйти.

– Но почему?

– Я никого не знаю там, Сенем. Почему я должна туда идти?

– Это возможность пообщаться с людьми.

Наверняка, это могло бы стать для меня шансом войти в школьное общество и Сенем была права, но я не нуждалась в этом. Сенем завела новых друзей и подруг, и именно поэтому она хотела пойти на вечеринку.

– Иди, если хочешь, а я не пойду. Я не ищу возможностей подружиться с этими людьми.

– Не будь такой, Ниса. Нам нужно проявить себя, чтобы мы стали своими. – Она была права, но я не собиралась легко сдаваться. К тому же подруга так и не осознала свои ошибки.

– Я не люблю вечеринки.

Она взъерошила волосы и хмуро посмотрела на меня.

– Ты никогда раньше не была на вечеринках, чтобы понимать, нравятся они тебе или нет!

Сенем продолжила лепетать, как ребенок, и я поняла, что она не отстанет. Но я хотела поговорить с ней совсем не об этом.

– Я не пойду туда.

– Ниса!

– Я все еще злюсь на тебя из-за курса. У меня нет настроения для вечеринок.

Мои слова прозвучали резко, и она сделала шаг назад. Сенем почувствовала мою злость. Она избегала меня с выходных, а теперь вспомнила обо мне только из-за вечеринки. Это не то, в чем я нуждалась.

– Теперь ты, наконец, оставишь меня в покое? – пробормотала я и опустила плечи. Ее не волновала моя злость, так почему я должна была уступать ей насчет вечеринки? – Я уверена, что ты хорошо проведешь время со своими новыми друзьями. – Я произнесла это с некоторой обидой и тут же пожалела о сказанном.

– Ты действительно злишься на меня…

Спасибо, что наконец-то поняла это, Сенем.

– Да, я очень зла!

– Если это только из-за того, что произошло в выходные, то при чем тут мои новые друзья?

Я села на край кровати, Сенем нерешительно подошла и села рядом.

– Это связано! Ты понимаешь, что совершила ошибку, но не пытаешься извиниться! Не подходишь ко мне, хотя знаешь, что я злюсь на тебя! Не смотришь на меня в школе и ни на секунду не покидаешь своих друзей!

В то время как я выплескивала все, что накопилось внутри, у Сенем зазвонил телефон, и она достала его из кармана и стала читать сообщения. Это еще больше разозлило меня.

– О, и, конечно, этот телефон. Ты не выпускаешь его из рук.

Когда я указала рукой на телефон, Сенем быстро бросила его на кровать и попыталась улыбнуться. Но я не собиралась отпускать эту тему.

– У нас общая группа в Whatsapp, мы обсуждаем там домашнюю работу и только.

Я пришла в замешательство, потому что не поняла, о чем она говорит.

– Что это? – спросила я, и теперь удивилась Сенем.

– Ты не знаешь, что такое Whatsapp, Ниса? Ты вообще включала свой телефон?

Я покачала головой. Я не то чтобы активно пользовалась им.

– Дай мне телефон, и я загружу тебе все приложения, – заявила Сенем и залезла ко мне в карман. Она подняла брови, когда разблокировала телефон и посмотрела на изображение на экране. Да, менять обои я умела.

– Не смей ничего говорить о моих обоях, – сказала я, а подруга усмехнулась и сосредоточилась на телефоне.

«О, я ничего не сказала. Не оставляй незамеченным, что ты неравнодушна к Джейми Дорнану».

Черно-белая фотография с одной из моих любимых съемок украшала рабочий стол моего телефона.

– Конечно, нет. Джейми Дорнан неприкосновенен, – улыбка Сенем стала еще шире, и она открыла (Сенем и так сидела рядом всё это время, куда она ещё могла подойти) программу, которую скачала.

– Смотри, ты вводишь свой номер телефона, и люди из твоего списка контактов появляются здесь. Ты можешь видеть их фото и статусы и обмениваться с ними сообщениями.

Сенем вернула мне телефон после установки приложения, и я подумала, что мне не будет от него особой пользы. Мой список контактов ограничивался Сенем и нашей семьей, и я всегда могла просто им позвонить.

– Теперь мы будем общаться по эсэмэс прямо из наших комнат. – Она беззаботно улыбнулась. Отношения между нами немного оттаяли.

– А как там Демир? – Меня интересовал не он, а то, как развивается его общение с Сенем.

– Мы особо не общались в последнее время, он провел с нами только одну перемену, а потом куда-то исчез.

Когда Сенем сказала об этом, я вспомнила, что и из моего класса сегодня кое-кто исчез, мне стоило рассказать об этом Сенем.

– Айбюке тоже ушла со второго урока, сказала, что у нее заболел живот. – Сенем закатила глаза и опустила плечи. Мне нечем было ее успокоить, ей следовало знать о том, чего ждать от Демира. – Знаешь, я не хочу, чтобы ты тешила себя пустыми надеждами. Думаю, тебе стоит отступить. Он не тот, кто тебе нужен, – сказала я, и подруга неохотно кивнула.

– Ты права, ему нет до меня дела.

В ее голосе прозвучала такая горечь, что я обняла подругу, чтобы поддержать. Как бы ни злились на Сенем, я не могла смириться с тем, что она расстроена.

– Мне нужно как можно скорее избавиться от этого чувства к нему.

Я обняла ее крепче, веря, что подруга сможет это сделать, и легонько поцеловала ее волосы.

– Если бы Мустафа был с нами, он бы сказал, что ты должна пойти на вечеринку, – хихикнула Сенем и посмотрела на меня. Я закатила глаза. Знала, что подруга скучает по нему так же сильно, как и я. – И, как всегда, он был бы прав.

Когда я кивнула в знак согласия, Сенем взяла меня за руку. Она сжала ее, и я поняла, что таким образом подруга пытается помириться. Может быть, она не могла извиниться вслух, но точно показывала это.

Я собиралась вернуться в свою комнату, когда Сенем окликнула меня:

– Ниса?

– Да, Сенем?

– Пойдем на вечеринку? Пожалуйста!

Я закрыла дверь, не ответив, потому что знала, что подруга продолжит стоять на своем. Как бы я ни отказывалась, Сенем все равно не сдалась бы.

Я направилась к лестнице, но вдруг мое внимание привлек небольшой балкон в конце коридора. Я не замечала его раньше. До сих пор не осмотрела весь дом. Вместо того чтобы подняться по лестнице, я пошла к балкону.

Открыла дверь и вышла наружу, не заботясь о февральском холоде и о том, что на мне нет теплой одежды. Прохлада ощущалась довольно приятно. Подняв голову, я вдохнула зимний воздух и улыбнулась звездному небу. С балкона спускалась лестница в сад. Идеальная возможность для вора и любого, кто захотел бы сбежать из дома. Если бы мне когда-нибудь пришла в голову идея сбежать отсюда, я бы первым делом воспользовалась этим балконом. Пока я улыбалась своим глупым мыслям, на улице раздался шум. Когда увидела черную «Импалу», на мгновение мне захотелось уйти с балкона и подняться к себе, но потом я вдруг передумала. Зачем мне прятаться от Демира? Это ему следовало бежать.

Припарковав машину на тротуаре, юноша с кем-то говорил по телефону. Его голос, отдающийся эхом, достиг моих ушей.

– Хорошо, Эмре. Я приду. Скажи Бахар, чтобы она передала Бату. Хорошо. Я же говорил тебе, Эмре. Да, я был с Айбюке. Что мы делали? Мы отправились на работу. А потом я ушел. Ладно, ладно, не злись. Это шутка. Я не делал ничего такого. И сейчас этого не произойдет. Я возвращаюсь к маме. Только что приехал. Расскажу тебе позже. Я позвоню, когда доберусь. Увидимся позже.

Когда Демир убрал телефон в карман, я поняла, что он снова уходит.

Ты только что пришел, парень! Куда ты собрался? В тот день, когда мы ходили за покупками, его мама упомянула, что они купили ему отдельный дом.

Почему я это запомнила?

Пока он шел к дому родителей, я не могла отвести от него глаз.

Что он имел в виду под «я не делал ничего такого»? Что они могли делать вместе? Домашнее задание? Они даже не учились в одном классе! Какие общие дела у них могут быть? Если это то, о чем я думаю, то это действительно отвратительно. Заниматься подобным в нашем возрасте непозволительно. Я не могу поверить! Может быть, я ошибаюсь? Может быть, у них какие-то общие дела?

Почему это вообще меня занимает? Нет, я не понимаю. Почему? Какое мне дело до Демира? Меня не должен интересовать этот парень!

Когда дверь открылась и Демир обнял свою маму, я вспомнила слова Гекче. Я не могла перестать думать об этом. Я хотела бы иметь машину, собственный дом, популярность. У этого парня все это было, как он мог быть усыновленным? Это меня не касалось, но я не могла сдержать любопытство.

Снова вспомнила ту ночь, когда они с отцом поссорились. В их отношениях не было теплоты. Я не думала, что легко узнаю о причинах этого.

То, что Сенем увлеклась им, наводило на серьезные мысли. Я не должна была близко подходить к Демиру. Мне следовало держаться от него как можно дальше. Но все же меня тянуло к нему. Он занимал все мои мысли. Его тайны манили, и я все больше тонула в них.

Глава 10

«Одиночество – это удел Бога», – любила говорить госпожа Севда.

Я никогда не понимала значения этой фразы. Какая-то часть меня всегда была одинокой. Я не искала компании, как остальные. Для меня имели значение те, кто остался бы рядом, если бы даже я не навязывалась.

Я набрала воздуха в грудь. И продолжила считать в голове. Девять, десять, одиннадцать… Давай.

Начну еще раз. Раз, два, три… Если кто-нибудь увидит это, они неправильно все поймут! Люди точно подумают, что я пытаюсь покончить с собой.

Я достала телефон из кармана и проверила время. До обеденного перерыва оставалось еще пятнадцать минут. Я весь день не находила себе места. Гекче сегодня не пришла в школу, и я не знала почему. У меня не хватило смелости спросить. Кан же, вместо того чтобы проводить время со мной, тусовался с Огузом. На самом деле они оказались очень близкими друзьями.

Отсутствие Гекче в школе вызывало тревогу, но я не знала, что делать. И дело не в том, что мне было одиноко. Я оставалась в классе во время перерыва и пыталась писать или читать что-нибудь, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. На длинной перемене решила пойти в библиотеку. Тут мне не повезло, не пустили из-за переучета. Настроение стало еще хуже. День и впрямь выходил отстойным. Я чувствовала себя такой беспомощной.

Мне ничего не оставалось, кроме как пойти в столовую одной. Я не хотела болтаться без дела. Могла бы пойти к Сенем, но в школе мы держались порознь, мне не хотелось общаться с ее друзьями.

Последние пару дней Сенем и Дамла держались особняком от остальных ребят из компании Демира, я не знала причин этого, но не могла не радоваться, что моя подруга находится в стороне от этого парня. Тем не менее мне не хотелось нарушать наши договоренности и лезть к ним с Дамлой в школе.

Хуже всего оказалось то, что ни один человек из класса не соизволил заговорить со мной. Хотя со стороны я выглядела очень закрытой, но нуждалась в людях, которые проявляли бы заботу. Иногда я спрашивала себя, не кажусь ли здешним ребятам слишком суровой, ведь в детском доме все любили меня. Там я никогда не оставалась без внимания детей. К сожалению, я забыла о том, что больше не нахожусь в детском доме. Здесь жизнь была другой. Люди, отношения, и, самое главное – эмоции были иными. Я не сделала этим людям ничего плохого, но они игнорировали меня. Я даже не сплетничала, как Дамла. Я не понимала, почему никто не хочет со мной дружить. Чаще всего мне нравилось одиночество, но сейчас чувствовала себя неудачницей.

Я не была похожа на Сенем. Ей удавалось притягивать людей и сходиться с ними. Я же трусила, и, возможно, поэтому они отдавали предпочтение ей. Может быть, мне стоило собрать все свое мужество и заговорить первой. Что плохого в том, чтобы сказать «Привет»? Ах, кого я обманывала? У меня не хватало смелости сделать это.

Когда я снова достала телефон из кармана пальто и посмотрела на время, до конца перерыва оставалось еще десять минут. Прошло всего пять минут, пока я так много думала? Это несправедливо!

Я плотнее скрутила пальто, положила его на колени и уперлась в них головой. Мне было все равно, что волосы, которые я выпрямила утром, распушатся. Просто хотелось немного отдохнуть и пережить этот перерыв.

Едва закрыв глаза, я услышала шаги, доносившиеся с нижних этажей, но так устала, что не было сил поднять голову. Кто-то подходил все ближе и ближе, но мне не хотелось смотреть, кто это. Голоса становились громче, и, когда они вдруг зазвучали рядом со мной и смолкли, я подняла голову. Две пары глаз – голубые и зеленые – внимательно смотрели на меня, улыбка расползлась по лицу голубоглазого парня.

– Ты собираешься спать здесь, беглянка? – с сарказмом спросил Эмре. Я лишь пожала плечами и прислонилась к стене на краю лестничной площадки, чтобы уступить им дорогу. Мне нечего было ответить. Что я могла сказать? Что хотела избежать одиночества и поэтому спряталась ото всех здесь?

Рядом с Эмре стояла Бахар. Я не удивилась, что Эмре заговорил со мной, потому что он казался человеком, который может поладить со всеми, но меня поразило, что Бахар, девушка, чьим волосам все завидовали, пришла вместе с ним. Я не ответила, и они оба удивили меня еще больше, сев на нижнюю ступеньку лестницы.

– Почему ты здесь?

Вопрос Бахар застал меня врасплох, я не нашлась, что сказать. В ее глазах сквозили любопытство и интерес. Хотя я не могла понять их причину, чувствовалось, что девушка говорит искренне. Было непривычно разговаривать с ней. Голос Бахар оказался чистым, детским.

– Жду окончания обеденного перерыва, – наконец пробормотала я. Они продолжили смотреть на меня, как будто моих слов им было недостаточно.

– Одна?

Я прочистила горло и кивнула.

– Гекче не пришла в школу.

Бахар закатила глаза, и мне стало неловко. Я не знала, что произошло между ней и Гекче, но видела, что они не ладят. Когда я начала играть застежкой пальто, Бахар с Эмре обменялись взглядами.

– Почему бы тебе не присоединиться к нам?

Пока Эмре говорил, Бахар смотрела прямо на меня.

– Это из-за Демира?

Я словно проглотила язык. Эмре коснулся плеча Бахар, будто пытаясь помешать ей договорить. Я должна была что-то сказать. Но казалось, что бы я ни ответила, они не оставили бы меня в покое.

– Ну… я просто… Наверное, я немного стесняюсь, вот и все.

– Тебе нечего стесняться. Давай, пойдем вниз, – предложил Эмре и поднялся. Бахар даже не шелохнулась.

– Спасибо, но это необязательно.

– Давай, Ниса! Мы тебя не укусим.

Я покачала головой, но этот парень не собирался сдаваться. Эмре открыл было рот, чтобы продолжить убеждать меня, но Бахар вмешалась и остановила его:

– Не стоит так навязываться, Эмре. Ты же все видишь. Лучше иди и займись Демиром. Он совсем устал от Бату.

Бахар говорила так строго, что мне стало интересно, как отреагирует Эмре.

– А ты разве не пойдешь?

– Нет, я останусь здесь, с Нисой.

– Что?

Когда с моих губ сорвался возглас удивления, это, должно быть, показалось им забавным, потому что Эмре захихикал. Что хотели от меня эти двое? Бахар собиралась остаться со мной. Красотка Бахар, которая смотрела на всех свысока. Даже Сенем не удалось с ней подружиться. Бахар собиралась сидеть со мной на лестнице. Невероятно!

– В этом нет необходимости, – сказала я, но они проигнорировали меня. Это определенно из-за Демира.

– Эмре, разве тебе не пора идти? – Не глядя на него, она сложила руки на груди и сосредоточилась на мне.

– Не надоедай ей.

– Убирайся, Эмре.

Когда юноша быстро спустился по лестнице, Бахар посмотрела вниз через перила, чтобы проверить, действительно ли он ушел. Когда она убедилась в этом, то снова обратила свое внимание на меня. Я попыталась улыбнуться. Я толком не знала ни Бахар, ни Эмре, но видела, что они подходят друг другу. Эмре казался приветливым парнем, а Бахар – довольно сдержанной девушкой. Перекинув свои кудрявые волосы через правое плечо, она села рядом со мной. Мне было очень интересно, о чем она хочет поговорить.

– Ну, рассказывай. – Бахар посмотрела на меня с любопытством.

– О чем рассказывать?

– Ты придешь на вечеринку в эти выходные?

Мой первый разговор с Бахар начался не очень хорошо. Я не понимала, почему они все так увлечены этим праздником. Сенем и Гекче тоже не переставали пилить меня.

– Нет, не приду, – ответила я, и она улыбнулась.

Как будто она заранее знала, что я отвечу.

– Хорошо, тогда перейду к делу. Почему бы тебе не пойти с нами? Почему ты сидишь здесь одна? Странно, что ты держишься в стороне от всех.

Я понимала, почему она спрашивает. Я правда проводила время в одиночестве. Но меня смутило, что Бахар провела параллель между мной и Сенем. Мне не нравилось, что нас сравнивали.

Я попыталась сменить тему и разузнать, почему она так не справедлива.

– Почему тебе не нравится Сенем?

– А почему должна?

– Ты ее не знаешь.

– И не хочу ее узнавать.

То, как уверенно она сказала об этом, заставило меня насторожиться. Я чувствовала себя неловко и не понимала, как реагировать. В конце концов, они тусовались в одной компании, и хотя бы из-за этого ей не следовало так относиться к Сенем.

– Не говори так. Сенем очень хорошая. Если бы ты узнала ее получше, она бы тебе понравилась. Я уверена. Просто будь чуть добрее к ней.

Бахар насупилась и, отодвинувшись от меня, прислонилась спиной к перилам.

– Ты меня не удивила. Но на мой вопрос так и не ответила.

У меня не получилось отвлечь Бахар, она ждала ответа. Это было не просто любопытство. Но я не хотела в этом разбираться, меня не слишком интересовало, что ей движет.

– Какой вопрос? – Я сделала вид, что не понимаю, о чем она, но Бахар лишь усмехнулась.

– Я думаю, ты все прекрасно понимаешь. Почему бы тебе не пойти с нами?

Она выглядела совершенно серьезной, я не смогла бы отделаться от нее, как бы ни старалась, если бы продолжила говорить первое, что приходило в голову.

– Мы не в одном классе.

Подняв брови, Бахар посмотрела мне в глаза, пытаясь понять, серьезно я говорю или нет.

Я была серьезна. Наверное.

– Только потому, что мы в разных классах?

Я чувствовала, что Бахар пытается застать меня врасплох, и это выводило из себя. То, как быстро она реагировала. Мне казалось, я начала понимать, почему они с Сенем не поладили.

– Нет. Да… Может быть. – Я не могла подобрать слов.

– Это из-за Демира, не так ли?

Меня бросило в жар. Если мгновение назад мне было холодно, то теперь все тело стало липким от пота. Одно его имя произвело на меня такой эффект. То, что Бахар была такой наблюдательной, невольно заставляло бояться ее.

– Вовсе нет, – ответила я и резко выдохнула.

– Ну почему с тобой так сложно? В чем тогда причина?

– Зачем ты ко мне лезешь? Я просто не хочу. Если бы не знала вас, то подумала бы, что вы одержимы мной!

Я достигла точки кипения и взорвалась. Так всегда случалось, когда на меня слишком давили.

– Что Гекче рассказала тебе обо мне?

Я не знала, что сказать. Не понимала, почему они с Гекче не ладят, но та не рассказала мне ничего такого, что не могло бы оказаться правдой.

– Я не собираюсь обсуждать ее. Но она никогда не говорила о тебе ничего плохого.

Я не любила лгать и не собиралась отрицать то, что слышала. Было очевидно, что Бахар злится необоснованно. Она казалась ровно такой, как о ней говорила Гекче. Бахар была крутой девчонкой и думала, что ее влияние распространяется на всех, и что она каждого может заставить делать то, что хочет, но она глубоко ошибалась.

– Если хочешь, чтобы я сказала правду, Ниса, да, я хочу видеть тебя в нашей компании, которую ты считаешь нелепой, и поверь мне, я не единственная, кто этого ждет. Думаешь, я не заметила интереса Демира к тебе?

Я отвела взгляд от Бахар, чтобы не выдать себя. Боже! Да что она за человек? Она все подмечала в мгновение ока. Бахар была лучшей подругой Демира, конечно, она заметила его интерес, но меня взволновало не это. «Если Бахар знает об этом, – думала я, – то знает ли Сенем?»

– Демир может быть глупым казановой, но он даже на Айбюке не смотрел так, как на тебя, и я искренне говорю, что эти взгляды не предвещают ничего хорошего, Ниса.

Когда она воспользовалась моим молчанием и продолжила говорить, у меня волосы встали дыбом. Если Бахар знала обо всем этом, то почему ничего не сделала?

– И при этом ты хочешь, чтобы я стала частью вашего круга? Это ненормально!

Хотя выражение лица Бахар казалось искренним и доброжелательным, я изо всех сил старалась не поддаться на ее уговоры. Ладно, она действительно была милой девушкой, но это не значило, что мне следовало уступить.

– Я знала, что проблема в Демире, но есть и другая причина, правда? В чем истинная причина, Ниса? Почему ты так предвзята? Чего ты боишься?

Меня задело, что моя трусость столь очевидна. Бахар продолжала испытующе смотреть на меня.

– Я не такая, как вы. Мне не место рядом с вами.

Хотя сказала правду, я не знала, правильно ли она воспримет мои слова. Мы принадлежали к разным слоям общества. Я пришла из самых низов, а они жили в роскоши с рождения.

– Думаешь, что с Гекче вы одинаковые? Тогда ты либо очень ошибаешься, либо слишком наивна.

Всего минуту назад она саркастично говорила о Сенем, а теперь делала то же самое с Гекче. Это было слишком! Бахар могла говорить все, что хотела, но ей не стоило так критиковать людей, которые не сделали ей ничего плохого.

– Тебе не следует так говорить о других людях. Мир не вращается вокруг тебя, Бахар. Ты не центр Вселенной. Все говорят, что ты идеальна, но это не так, извини. Поведение показывает, что ты за человек. Не стоит считать себя выше других.

Я не хотела грубить, но Бахар так давила на меня, что я не сдержалась. Она поднялась со ступеней, и я встала вслед за ней. Она, что, собирается просто взять и уйти после всего этого?

– Я никогда не считала себя выше всех, Ниса. Ты говоришь о том, чего не знаешь.

– Ты меня тоже не знаешь.

– Хотела узнать тебя получше, но ты оказалась гораздо упрямее, чем я думала.

– Какая есть. Иначе…

– Иначе будешь как Сенем?

Когда она перебила меня этой фразой, я почувствовала обиду за подругу.

– Ради бога, да что ты имеешь против Сенем?

Мой голос прозвучал очень громко, но тут зазвенел звонок. У нас не осталось времени на разговоры.

– Она мне не нравится, а тому, кто мне не нравится, не место в моем окружении, но, черт возьми, Демир слишком настаивает, а настоящая причина стоит прямо передо мной. Понимаешь, о чем я?

Я не понимала, чего хочет от меня Демир, и слова Бахар еще больше запутали. Почему она так относится к Сенем? Какая связь между Демиром, Сенем и тем, о чем мы говорили? Бахар оставила меня наедине со всеми этими вопросами. Она собралась уйти и спустилась на несколько ступеней вниз.

– Что это значит? – Я нерешительно попыталась остановить ее.

– Ты очень наивная, но скоро все поймешь.

Я спустилась вниз по лестнице и схватила ее за руку, не обращая внимания на идущих мне навстречу людей. Меня не волновало, что кто-то может стать свидетелем этой сцены. Этот разговор следовало продолжить.

– Я бы рассказала тебе все, если бы ты была с нами, но это не так. Не повезло тебе, Ниса.

Она вырвалась из моих рук и ушла, оставив меня одну. Бахар сказала много всего и одновременно ничего, я так и не поняла, о чем она говорила.

Когда ученики заполнили коридор, я взяла свое пальто и пошла прочь. Я собиралась подумать обо всем потом, а сейчас мне следовало пойти на урок.

Когда я увидела Сенем и Дамлу, которые стояли возле двери в свой кабинет и о чем-то разговаривали, Сенем тоже заметила меня и помахала рукой. Я улыбнулась ей. Батухан, стоявший рядом с Бахар, смеялся и что-то рассказывал Эмре и Демиру. Когда он заметил меня, то кивнул в мою сторону. Демир замолчал и посмотрел на меня, а я отвернулась и продолжила идти в сторону своего кабинета. Чем дальше от него, тем лучше.

В каждом предложении Бахар что-то скрывалось, и в то время как одна часть меня хотела узнать, что именно, другая говорила, что стоит остановиться. Думая обо всем этом, я не заметила, как врезалась в кого-то. В последнее время моя неуклюжесть зашкаливала. Я посмотрела вверх и увидела, что чуть не сбила с ног Огуза.

– Прошу прощения.

Поскольку у меня не было сил спорить с ним или пререкаться, я решила просто извиниться и пойти к своему столу.

– Нет проблем.

Видимо, он понял, что я не в духе, потому что даже не попытался задеть. Но, когда я села за парту и достала учебники, наши глаза снова встретились. Какое бы впечатление я ни произвела, в его взгляде читалось любопытство. Я лишь пожала плечами. Он улыбнулся. Огуз впервые улыбнулся мне. Когда парень двинулся в мою сторону, я удивилась. Он решил заговорить со мной? Мы вроде бы не приятели, чтобы говорить о чем-то.

Когда учитель биологии вошел в класс, я поняла, что ошиблась: Огуз подошел к Кану, который сидел прямо за мной, и сел рядом с ним. Кан согласился, ведь Гекче опять не было в школе.

– Прежде чем мы начнем урок, хочу сообщить вам новость, которая вас всех очень обрадует. Вы получите домашнее задание по новой теме.

Мне понравился и класс биологии, и учитель. Он очень помог мне в последние две недели и без колебаний дал мне свои запасные конспекты. Однако я не думала, что этот предмет «нравился» остальным так же, как и мне, потому что, как только речь зашла о домашнем задании, сразу же раздались жалобы.

– Мы делали то же самое в прошлом месяце, – возмутился Кан, и учитель закатил глаза. Я тоже не очень любила проектные задания. Их выполнение отнимало слишком много времени и сил.

– Вы разделитесь на пары и будете работать вместе. Так что это будет не очень сложно.

Учитель проигнорировал нытье Кана, и на этот раз заговорила Айбюке, сидевшая в первом ряду.

– Можем ли мы сами выбрать пару?

– Нет, Айбюке. Я написал имена на бумажках, вам придется тянуть жребий. На этот раз все решит случай.

Даже мне это не понравилось. Как я могла выполнять задание с кем-то из этих людей, если не общалась ни с кем, кроме Гекче?

– Ну же, учитель! Мы не сможем выполнить это задание вот так.

Мне не удалось сдержать смех, когда кто-то, чьего имени я не знала, выскочил на середину класса.

– Мы же вас так любим, – протянула девушка с первого ряда, я не запомнила ее имени. Парень позади нее замычал, несмотря на присутствие учителя.

– Конечно, конечно, дорогуша. Особенно когда прогуливаете мои уроки. Мурат, не гунди, хватит! – добавил учитель, и парень откинулся на сиденье, сделав вид, что закрывает рот на замок. Потом он что-то прошептал своему другу. Девушка в первом ряду наклонила голову и пригладила волосы. Она выглядела смущенной.

После того как учитель объяснил тему и рассказал, как мы будем выполнять домашнее задание, он открыл лежащий перед ним журнал и устремил взгляд на меня.

– Девушки будут тянуть жребий. Ниса, иди сюда. – Я встала из-за стола, заправив за ухо упавшую на глаза прядь волос, и подошла к столу учителя.

Он передал мне коробку с именами. Хотелось, чтобы мне попался Кан, я хотя бы общалась с ним несколько раз. Опустив руку в коробку и тщательно перемешав содержимое, я вытащила синий листок. Сделав глубокий вдох, открыла записку и прочла указанное в ней имя. Не знаю, как это могло происходить, но этот парень будто преследовал меня. Что теперь делать? Пока учитель с любопытством смотрел на меня, я хотела задать единственный вопрос и узнать, могу ли я исправить положение.

– Могу ли я попробовать еще раз? – прошептала я, в то время как все в классе наблюдали за мной. Он взял бумажку с именем из моих рук и улыбнулся.

– Нет, не можешь.

Разочарование наверняка отразилось на моем лице.

– Не волнуйся, твой напарник показывает очень хорошие результаты по моему предмету.

Почувствовала ли я облегчение? Мое разочарование не имело никакого отношения к его способностям! Настоящая проблема заключалась в том, что я не хотела находиться с этим человеком бок о бок.

Я умоляюще посмотрела на учителя, но тот остался непреклонен. Он закрыл тему, сказав, что нужно назвать имя классу, и я пробормотала его, глубоко вздохнув и смирившись со своей участью:

– Огуз Ялчын.

Глава 11

В детстве мне нравились старинные автомобили. А еще я любила смотреть старые турецкие сериалы. Иногда мне хотелось, чтобы они не заканчивались, чтобы я могла смотреть и смотреть их. Но всему хорошему приходит конец.

В детском доме это было одним из немногих доступных развлечений. Когда я была маленькой, то просто смотрела сериалы, подражая взрослым. Я, конечно, не до конца понимала смысл. Но чувство из детства осталось со мной.

Сейчас я практически не смотрела телевизор, потому что все сериалы повторяли один и тот же сюжет. Персонажи менялись, но их характеры и действия оставались прежними. Речь шла либо о любви, либо об отношениях между начальством и подчиненными. Честно говоря, это расстраивало. Вот поэтому я не могла найти себе занятия все выходные.

Я сидела одна. Дядя Деврим еще не вернулся домой, потому что у него были важные пациенты. Госпожа Эсма утром пошла к подруге, а потом помогала Зехре. Что касается Сенем… Она весь день занималась приготовлениями к вечеринке, о которой все говорили. Ей даже не потребовалась компания, чтобы пойти туда. Сенем готовилась к этой вечеринке с особой тщательностью. В течение недели она ходила за покупками с госпожой Эсмой, даже купила новое платье. А сегодня утром за ней заехала Дамла, и они вместе отправились к парикмахеру. Мне все это не нравилось, но я старалась помнить о словах госпожи Севды. Сенем не была моей собственностью. Мы провели наше детство вместе, но это не значило, что она больше ни с кем не может дружить.

Я не имела права ее ограничивать. Вот почему старалась не мешать ей общаться с Дамлой. Но я все еще злилась на подругу за то, что она раздула из мухи слона во всей этой истории с вечеринкой. Сенем так переживала из-за нее, что это раздражало. Но я ничего не могла возразить. Просто смотрела, как она выходит за дверь. Хотя подруга умоляла меня пойти с ней, прежде чем уйти, я настояла на своем и осталась дома. В конце концов она уступила.

Но не только Сенем душила меня своей настойчивостью. Гекче засыпала сообщениями и тоже уговаривала пойти. Но я не могла согласиться, особенно когда уже отказала Сенем. И Гекче тоже сдалась.

Выключив телевизор, я оставила пульт на журнальном столике, встала с дивана, на котором лежала, и направилась на кухню. По крайней мере, Зехра была дома, и я могла провести время с ней куда приятнее, чем на вечеринке.

– Вам нужна помощь? – спросила я, опершись на косяк кухонной двери.

Она посмотрела на меня и, нахмурившись, продолжила помешивать суп. Зехра тоже сердилась из-за того, что я не пошла на вечеринку, поэтому она так вела себя. Но с ней я хотя бы могла попытаться поговорить начистоту. Я думала, что Зехра поймет меня, но сейчас казалось, что я ошиблась.

– Только не вы, Зехра! Я надеялась, что хотя бы вы поймете меня!

Хныча, я подошла к кухонной стойке и села на табуретку. Я оперлась лицом о кулак, а она накрыла кастрюлю крышкой и повернулась ко мне.

– Если бы ты пошла, может быть, тебе было бы весело, деточка.

– Я не могу развлекаться среди этих богатых детей. Посмотрите на меня!

Зехра встала передо мной и взяла мое лицо в свои ладони.

– Моя прекрасная девочка, отложи на время свои мысли. Если бы Эсма и Деврим узнали, что ты так думаешь, они бы очень огорчились.

Она была права. Госпожа Эсма и дядя Деврим не знали, что я не пойду на вечеринку. Я не могла рассказать им об этом, вернее, боялась рассказать. Пока Сенем возбужденно говорила о вечеринке, я просто стояла в стороне и наблюдала.

Не хотела больше говорить об этой вечеринке и собралась встать и помочь Зехре накрыть на стол, но тут хлопнула входная дверь, и мы повернули головы в ту сторону.

– Добрый вечер, Зехра. – Госпожа Эсма еще не видела меня, когда вошла. Она выглядела довольно усталой, когда появилась в кухне.

– Добрый вечер, госпожа Эсма. Как прошел день?

Одной из деталей, которую я отметила в этом доме, были отношения Зехры и госпожи Эсмы. Они напоминали отношения матери и дочери. Зехра и госпожа Эсма не воспринимали друг друга как начальник и подчиненный. Их общение всегда оставалось проникнутым уютом. Это только усиливало мое уважение к этим людям.

– Неплохо, в целом неплохо, – ответила она, подходя к нам.

Увидев меня, она удивилась.

– Ниса, почему ты здесь? – спросила она, и я поняла по ее тону, что она волнуется.

– Захотелось остаться дома, госпожа Эсма.

Я улыбнулась, и она непонимающе посмотрела на меня.

– Разве сегодня не устраивают вечеринку?

– Да, но я туда не пошла.

Я говорила отрывисто и пыталась скрыть волнение.

Зехра одарила госпожу Эсму внимательным взглядом. Я не знала, что он значит, но они как будто о чем-то договорились.

– Почему вы не пошли на вечеринку, юная леди?

– Ну… я не захотела туда идти.

Госпожа Эсма сложила руки на груди и посмотрела на меня. Она оглядела меня с ног до головы.

– Продолжай, – сказала госпожа Эсма, но я не поняла, что имелось в виду.

Она пошла к выходу из кухни.

– Мне идти за вами?

– Деврим позвонил, пока я была в пути. Он будет дома через полчаса или около того. Седат везет его. Он освободится и сможет отвезти тебя к Сенем. А после вы сможете вместе вернуться.

Госпожа Эсма была мила со мной, но она приняла это решение в одно мгновение.

Я не знала, что ответить, ведь она хотела как лучше, а я правда не хотела идти на эту вечеринку. Просто не хотела.

Я совершенно серьезно сказала Сенем, что не приду, и не могла теперь появиться.

– Госпожа Эсма, я действительно не хочу.

Она повернулась ко мне, и в это время заговорила Зехра:

– Ради Аллаха, заставь ее, Эсма. Она с самого утра отказывается туда идти. Уговори ее.

– Зехра! – возмутилась я, но она никак не отреагировала. Только пожала плечами и слегка повела бровью.

– Тебе придется перестать спорить, Ниса. Ты молодая девушка. Если не сейчас, то когда? А сейчас иди наверх и собирайся, это не обсуждается.

Госпожа Эсма отвернулась, чтобы уйти, и, когда я открыла было рот, чтобы возразить, она, не оборачиваясь, сказала:

– Не надо, Ниса.

Она будто поняла, что я собиралась сделать. Когда госпожа Эсма махнула рукой, требуя следовать за ней, я бросила на Зехру злобный взгляд и поплелась следом. Мне удалось отделаться от Сенем и Гекче, но благодаря тете Зехре на этот раз у меня не было шанса улизнуть. Она выдала меня госпоже Эсме, и та не оставила бы меня в покое, пока я не сделала бы так, как она сказала.

Мы поднялись в мою комнату, я села на кровать и стала наблюдать за госпожой Эсмой, начавшей рыться в шкафу и рассматривать вещи на вешалках. Она не знала, что я не такая, как Сенем, что не придаю такого значения платьям и украшениям. Когда госпожа Эсма повернулась ко мне, я поняла по выражению ее лица, что она не может найти ничего подходящего.

– Жаль, что ты не пошла с нами за покупками. Мы бы купили для тебя несколько платьев. Смотри, здесь все-таки есть то, что подойдет. – Я наклонила голову, поняв, о чем она. – Может быть, тебе надеть это голубое платье? Только боюсь, тогда все внимание будет приковано к тебе, дочь моя.

Я подняла на госпожу Эсму глаза и увидела, что она улыбается. Она впервые говорила со мной так ласково. Госпожа Эсма уже называла меня так, но в этот раз все было по-другому. Это неописуемо, в ее голосе чувствовалась материнская поддержка. Мне было грустно, и я была рада ощутить это тепло.

– В этом случае нам остается только одно.

Госпожа Эсма закрыла шкаф, подошла ко мне и протянула руку. Мы вышли из моей комнаты и подошли к комнате Гюлькан.

Госпожа Эсма открыла дверь, вошла и включила свет. В комнате было темно из-за закрытых жалюзи. Госпожа Эсма подошла к шкафу с одеждой. Нет, я просто не могла этого допустить. Это было слишком. Слишком.

Я не могла надеть одежду умершей девушки. Это плохая примета. Я не могла надеть одежду их умершей дочери. Это оскорбило бы ее память.

– Госпожа Эсма, в этом нет необходимости.

Она обняла меня за плечи и развернула к себе. Протянула мне пудрово-розовое платье и улыбнулась.

– Вы с Гюлькан почти одинакового роста. Давай, примерь. Я уверена, тебе очень пойдет.

Ее голос был полон тоски, и я не смогла найти в себе силы, чтобы отказать ей. Я взяла платье и пошла к двери, но госпожа Эсма не последовала за мной. Она сказала, что хочет побыть еще какое-то время здесь, наедине со своими воспоминаниями.

Я пришла в свою комнату и надела подходящее белье. Разложила платье на кровати. Оно было очень красивым. Я надела его и встала перед зеркалом. Распустила волосы, все еще не веря, что делаю это. С насмешкой посмотрела на девушку в зеркале. Как легко одежда может превратить тебя в совсем другого человека. Я провела руками по ткани платья, она была струящейся и приятной на ощупь.

Дверь открылась, и вошла госпожа Эсма. Она утирала глаза. Я должна была догадаться, что она расплачется. Она подошла ко мне, все еще всхлипывая, и поправила мои волосы.

– Платье тебе очень идет. Какую мы сделаем тебе прическу?

– Это вы хотите, чтобы я пошла на вечеринку. Вам решать.

Госпожа Эсма улыбнулась моим словам. Мне хотелось что-то сделать, чтобы облегчить ее боль. Я хотела сделать ее счастливой. Ей нравилось собирать меня, и я не стала возражать.

– Молодец, – сказала она, усаживая меня в кресло перед зеркалом.

Она порылась в ящиках, достала выпрямитель для волос и расческу и принялась бережно расчесывать мои волосы. Пока выпрямитель грелся, госпожа Эсма осмотрела комнату и, не найдя чего-то, отправилась к себе. Вернулась она с косметичкой и упаковкой шпилек для волос.

Госпожа Эсма сначала выпрямила мои волосы, а затем уложила их в аккуратные волны. Она управлялась с ними на удивление умело и быстро. Я никогда не заставала ее дома за уборкой, или приготовлением еды, или за какими-либо другими домашними делами. Мне было интересно наблюдать за ее работой.

– Эти выпрямители делают волны лучше, чем щипцы для завивки, – сказала она, как будто догадавшись, о чем я думаю.

Перекинув часть волос через плечо, она взяла одну прядь и стала плести косу. Уложив ее короной вокруг головы, она закрепила ее шпильками и расправила оставшиеся свободными пряди. Было странно наблюдать за изменениями во внешности, они взволновали меня.

– Я работала парикмахером до того, как вышла замуж за Деврима.

Когда она сказала об этом, мои глаза широко раскрылись от удивления и я посмотрела на госпожу Эсму. Для меня стало неожиданностью то, что она когда-то была парикмахером. Она казалось такой своей среди этих богатых людей.

– Правда?

– Да, отсюда и такая ловкость рук.

Поместив еще несколько заколок в волосы, она распылила на них лак и с удовлетворением посмотрела на результат своей работы. Мое отражение в зеркале выглядело великолепно.

– Прическа готова. Теперь очередь макияжа.

– Давайте не будем краситься, – попыталась возразить я, но госпожа Эсма лишь подняла брови, посмотрела на мое лицо и взяла в руки палетку с румянами. – Ладно, ладно, молчу, – сдалась я, и она начала наносить румяна на мое лицо, не переставая улыбаться. Пока госпожа Эсма заботилась обо мне, я осознавала, что чувствую что-то совсем новое. Госпожа Севда тоже заботилась обо мне все эти годы, но в этот раз все было по-другому. Госпожа Эсма заботилась обо мне, как мама-птица о своем птенце.

– Вы очень хорошая женщина, госпожа Эсма, – пробормотала я, а она положила румяна на столик и взяла подводку для глаз.

– Ты должна сиять, как звезда. Чтобы всех ослепить.

Я рассмеялась, и госпожа Эсма посмотрела в мои глаза через зеркало. Казалось, она хотела что-то сказать, но не решалась. Я насторожилась.

– Знаешь, Ниса, я думала, что Сенем больше похожа на Гюлькан, из-за этого потрясающего внешнего сходства, но ошибалась. Ты гораздо сильнее напоминаешь ее.

Я должна была догадаться, что речь пойдет о ее дочери. И мне хотелось узнать, почему мы так напоминаем ей Гюлькан.

– Она была похожа на тебя. Была наивной, нервной, бо́льшую часть времени молчала. Мне приходилось делать невероятное, чтобы отправить ее на вечеринки, но она все равно не хотела. Тогда я не понимала почему, но теперь, кажется, понимаю.

Я не знала, радоваться или огорчаться, что я так похожа на Гюлькан, но мне казалось, если я напоминаю госпоже Эсме ее дочь, это хорошо.

– И еще, давай положим конец этой холодности между нами. Я не хочу, чтобы ты называла меня госпожой Эсмой. Думала, что вы с Сенем обе пойдете на контакт со мной, но ты отстранилась. Поэтому я не знала, как к тебе подойти. Давай исправим это. Договорились?

Я подумала, что нет ничего, что могло бы сделать меня счастливее. Мне тоже не нравилось расстояние между нами, но я думала, что она не хочет сближаться.

– Я была бы очень счастлива, – ответила я, и на лице тети Эсмы появилось выражения удовлетворения. Она снова сосредоточила свое внимание на мне.

После того, как тетя Эсма накрасила меня, я почувствовала себя полностью собранной. Она вышла из комнаты, держа в руке помаду, а через несколько минут вернулась с парой белых туфель и кардиганом.

– Надень это, и ты готова.

Я немного замешкалась, надевая туфли, потому что никогда раньше не носила ничего подобного и не представляла, смогу ли ходить в них.

– Не волнуйся, каблуки не слишком высокие и не тонкие. Это удобная обувь. Походи немного, и поймешь, комфортно тебе или нет.

Сделав несколько кругов по комнате, я поняла, что обувь действительно очень удобная и мне нетрудно ходить.

– Тебе нравится?

– Да, и правда удобно, – ответила я, и она накинула мне на плечи кардиган. По искренней улыбке на ее лице я поняла, что миссия выполнена.

– Ну вот, теперь хорошо. – Я кивнула ей и взяла маленькую сумку, в которую положила телефон.

После того как тетя Эсма покинула комнату, я в последний раз взглянула на отражение в зеркале и глубоко вздохнула. Я могла пережить эту ночь, должна была пережить.

Я выключила свет, вышла из комнаты и очень медленно спустилась по лестнице, держась за перила. Я улыбнулась, когда увидела Зехру, Орхана и дядю Деврима, ожидавших меня внизу. Когда наконец, дошла до них, они все посмотрели мне в глаза, а дядя Деврим взял за руку и развернул к себе.

– Ого, ну что за красавица! – сказал он, и тетя Эсма усмехнулась.

Я старалась не рассмеяться, когда Зехра подошла ко мне и ущипнула за щеки, но у меня ничего не получилось. Ее радость не могла не заставить меня улыбаться.

– Ты отлично выглядишь. Пойдем, дочка? – спросил дядя Деврим, и, хотя я нервничала, все же без колебаний взяла его протянутую руку. После того как тетя Эсма и Зехра поцеловали меня в щеки, мы направились к двери.

Когда мы вышли на улицу, я сильнее запахнула кардиган, чтобы не замерзнуть. Дядя Деврим открыл передо мной дверь машины, я повернулась, помахала двум милым женщинам, которые смотрели на меня, и забралась внутрь. Пока я пристегивала ремень безопасности, дядя Деврим сел на водительское сиденье и завел машину.

За всю дорогу никто из нас не произнес ни слова. Я не могла унять дрожь в ногах, она пробрала меня не от холода, а от волнения. Я хотела поболтать с дядей Девримом, спросить, как прошел его день, как поживают его пациенты, но нервозность не позволила мне. Слова тети Эсмы постоянно звучали в ушах. Если не радоваться жизни сейчас, то когда?

Внезапно мне пришла идея, я достала свой телефон и написала Гекче на WhatsApp.

Ниса: Эй! Хорошие новости. Я приду на вечеринку, надеюсь, ты не против?

Я не знала, ответит она или нет, но через несколько минут телефон завибрировал.

Гекче: Правда? Здорово! Скинь фото. Мне интересно узнать, как ты выглядишь!

Я не могла не улыбаться, когда сообщения приходили одно за другим, но не собиралась фотографировать себя рядом с дядей Девримом, мне было неловко.

Ниса: Дядя Деврим со мной. Увидишь, когда приду.

Когда я ответила на сообщение, Гекче прислала подмигивающий смайлик, который как будто бы говорил, что она с нетерпением ждет. Пока я переписывалась с ней, то вспомнила еще кое о чем, о чем не подумала раньше. Сенем. Я беспокоилась о ее реакции. Сначала я несколько дней говорила ей, что не пойду на эту вечеринку, а теперь внезапно собиралась появиться там. Это явно сбило бы подругу с толку. Хотя, поскольку она пошла с Дамлой, а я собиралась держаться с Гекче, ее, наверно, это не расстроило бы.

Когда дядя Деврим остановил машину перед роскошным зданием, он отстегнул ремень и повернулся ко мне.

– Что бы ни было у тебя на уме, отбрось это сегодня вечером и повеселись. Хорошо? – Я кивнула и отстегнула свой ремень.

Внезапно он обнял меня и поцеловал в лоб. Кому-то это могло бы показаться совсем незначительным, но для меня значило очень многое. Нетрудно было догадаться, что он говорил с тетей Эсмой. Сегодня они вели себя со мной как с родной дочерью.

– Давай, выходи.

Я открыла дверь машины, выпрямилась и вдохнула холодный воздух.

– Развлекайся. – Дядя Деврим помахал мне, я помахала в ответ и пошла ко входу.

Машина выехала на улицу, а я поднялась по лестнице и вошла внутрь. У входа находилось небольшое кафе, где Седат потягивал чай, несколько человек смотрели телевизор. Хотя он и удивился, когда заметил меня, но лишь помахал рукой и продолжил смотреть на экран. В этот момент ко мне подошел служащий в костюме.

Внутри было довольно жарко, поэтому я сняла кардиган и протянула его ему.

– Вечеринка проходит в зале в конце коридора, – сообщил он, и я поблагодарила его, взяла сумку в руки и двинулась к указанному им месту.

Музыка, которую услышала, проходя по коридору, заставила меня вздрогнуть. Я глубоко вздохнула. Что бы ни случилось, я должна была справиться. Пообещала себе, что смогу, и не могла отступить.

Когда я, наконец, шагнула в зал, песня внезапно сменилась, словно возвещая о моем прибытии. Я почувствовала на себе сразу все взгляды. Словно Золушка посреди бального зала. Забота тети Эсмы облачила меня в это великолепное платье. Машина дяди Деврима стала сказочным экипажем. Спустя несколько часов я оказалась на балу, нарушив обещание не приходить. И мое появление стало для всех сюрпризом.

Если я что-то и знала о вечеринках в этой жизни, так это то, что вечеринки – это музыка и блеск дискошаров. В фильмах и сериалах я видела танцующие пары, прижимавшиеся друг к другу, и постоянно наполняющиеся и опустошающиеся бокалы со спиртным. Сцена передо мной оказалась настолько странной, что я действительно почувствовала себя Золушкой. Не было ни сверкающих шаров, ни громкой музыки. Песня звучала, но не слишком громко.

Окинув зал взглядом, я увидела диджея в дальнем конце. Он выглядел так, будто пытался что-то объяснить нескольким людям рядом с ним. Справа от них, судя по скоплению бокалов, находился бар. Столы в зале были овальными, и возле каждого стояли стулья. Все это напоминало скорее званый ужин, чем школьную вечеринку.

Мне стало неловко от взглядов, сосредоточенных на мне, но я продолжала разглядывать зал украдкой. Хотела как можно скорее найти Гекче и присоединиться к ней.

Оглядываясь по сторонам, чтобы узнать, где Гекче, я встретилась взглядом с Бахар. Она смотрела на меня так же удивленно, как и остальные, но в то же время улыбалась. Сама того не желая, я оказалась в центре внимания. Эмре, который сидел рядом с ней, подмигнул и улыбнулся, когда заметил меня. На нем был костюм, как и почти на всех парнях в зале. Рядом с ним я увидела еще двоих людей, стоявших ко мне спиной. Странно, что я сразу его не заметила, карамельные глаза Демира уже сфокусировались на мне. Он несколько раз моргнул. Когда Демир медленно поставил свой стакан на стол, Бахар сомкнула губы и задумчиво положила руку на подбородок. Я улыбнулась, глядя на него, потому что не смогла удержаться. Я впервые видела юношу таким.

Я мало видела Демира вне школы, поэтому привыкла к его виду в форме, но сегодня он выглядел очень мило в своем стильном костюме. Он был красивым парнем, костюм очень ему шел, а расстегнутый ворот рубашки добавлял эффектной небрежности образу. Когда он открыл было рот, чтобы что-то сказать, его и мое внимание отвлек свист Батухана. Теперь меня заметила и Сенем.

– Ниса! Ты здесь!

Когда она подбежала и повисла у меня на шее, мне стало больно от того, как подруга потянула мои волосы, но я лишь обняла ее в ответ. Взяв меня за руки и оглядев с ног до головы, Сенем восхитилась:

– Ты такая красивая!

– Прости, что не предупредила тебя. Когда Зехра напустила на меня тетю Эсму, я ничего не смогла сделать и мне пришлось прийти сюда.

Я решила сразу все объяснить, чтобы Сенем не сердилась на меня, и ее улыбка стала еще шире.

– Молодец! Я очень рада, что ты пришла.

Она все еще радовалась, как ребенок, когда схватила меня за руку и потянула в сторону остальных ребят. Я притормозила, когда поняла, что стол Дамлы находится рядом со столом Демира. Я могла прийти на вечеринку, но не оказаться рядом с ним.

– Сенем, ты знаешь, что я не пойду к ним. Кроме того, я обещала Гекче.

Ее лицо потускнело после моих слов, и она отпустила мою руку.

– Я тебя не заставляю, но ты можешь подходить ко мне, когда захочешь. Хорошо?

Я обрадовалась, что Сенем не стала настаивать и так быстро оставила меня одну. Я быстро кивнула, легко поцеловала ее в щеку и ушла.

Заметив Гекче и нескольких девушек из класса в другом конце зала, я двинулась к ним. Потом поняла, что в этой стороне только ученики из класса «B». Здесь, как и в школе, все разделились на группы. Кан и Огуз сидели с другими ребятами из класса и тоже смотрели в мою сторону.

– Посмотрите на ту, кто не хотел приходить, – сказала Гекче, взяв меня за руку, и я покраснела от смущения. Мое лицо горело.

– Должна сказать, что меня заставили сюда пойти члены семьи, – улыбнулась я девушкам за столом. Хотя мы учились в одном классе, у меня не было возможности поговорить ни с кем из них.

– Кстати, ты неплохо выглядишь, Ниса, – подала голос одна из девушек.

Не знаю, что сделала со мной тетя Эсма, но я чувствовала, что эти взгляды станут преследовать меня в течение всей ночи.

– Итак, что ты хочешь выпить? Заказать пиво? – спросила Гекче, а я протянула ей несколько купюр и села на свободный стул.

– Я никогда раньше не пила алкоголь, так что вишневый сок – то, что нужно.

Гекче толкнула в плечо Кана, сидевшего у нее за спиной.

– Ты здесь, любовь моя? Здесь, мой дорогой? Здесь, мое сердце?

– Скажи мне, чего ты хочешь.

Кан повернулся к Гекче с таким энтузиазмом, что я не могла не улыбнуться. Я думала, что она шутила во время нашего знакомства, но этот парень, казалось, действительно был влюблен в нее. Безусловно, Гекче была очень красивой девушкой. Наблюдая за ней, я не думала, что она может кому-то не понравиться.

– Пиво и вишневый сок для нас. Тогда я потанцую с тобой. – Гекче закатила глаза.

– Договорились, – пробормотал он и придвинулся к ней чуть ближе. – Это мое единственное желание.

Я не могла удержаться от хихиканья, когда один из мальчиков позади меня, имени которого я не знала, сказал: «Кан снова бежит по первому слову Гекче». Он летел, а не бежал! Пока я думала о Гекче и Кане, мне на ум почему-то пришел Демир, и я встряхнулась, чтобы прогнать эти мысли прочь. Не стоило думать о нем.

– Ой! Ай! Ладно, ладно. – Сдавшись, Гекче махнула рукой в сторону Кана. Было невозможно не радоваться за них. Они могли стать очень милой парой.

– Похоже, ты ему очень нравишься.

Гекче перестала смотреть на Кана, повернулась ко мне и села на стул.

– Он преследует меня с первого класса.

Я не заставляла Гекче говорить, потому что, хотя она и не показывала этого, я понимала, что ее сердце занято другим, братом Бахар.

Когда Кан подошел к бару, чтобы взять наши напитки, я поняла, что впервые чувствую себя так комфортно рядом с ними. Меня даже не беспокоили темные глаза Огуза, смотревшего на меня. Я очень нервничала, потому что оказалась его партнером по биологии, но должна была как-то справиться с этим. Огуз поднял бокал в мою сторону, отпил из него и кивнул, приветствуя. Сегодня он надел только черное, ему очень шел образ плохого парня из фильмов. Наше знакомство вышло не очень удачным но, когда я подумала о последних нескольких днях в школе, то поняла, что, хотя мы и не разговаривали, прежний негатив между нами исчез. В конце концов нам пришлось бы как-то поладить, ведь нам предстояло работать вместе.

Я перевела взгляд с Огуза на остальных, чтобы узнать, вернулся ли Кан, и мои глаза встретились с его. Когда я обернулась, не обратив внимания на взгляд Демира, Кан уже поставил бокалы на стол и тащил Гекче за руку к танцполу. Несмотря на то что она сопротивлялась и вредничала, Кан выглядел очень счастливым. Позже к ним присоединились другие пары.

Меня обрадовало, что вечеринка оказалась не такой, как я себе представляла. Меня устраивало, что она такая спокойная. После танца с Каном Гекче подошла к столу парней и присоединилась к их разговору. Я не слышала их с самого начала, но поняла, что речь идет о гонке.

– Все довольно спокойно, не так ли? Вечеринки, организованные школой, всегда такие. Вот почему они мне так нравятся, – сказала Гекче, снова повернувшись ко мне, и я кивнула, потягивая вишневый сок.

– Я не ожидала ничего подобного, поэтому немного удивилась, – ответила я. Она сделала глоток пива.

По мере того как шли часы, настроение вечеринки менялось. Музыка становилась более оживленной, а танцпол почти заполнился. Мне нравилось общаться с Гекче и другими девушками. Сенем оказалась права. Благодаря этой вечеринке я смогла немного влиться в их компанию, а одна из них даже сказала, что хотела бы как-нибудь провести вместе время.

Меня интересовали только Гекче и моя собственная компания, а Сенем – ее друзья. Она подходила время от времени, спрашивала, все ли в порядке, а потом возвращалась к своим. В каком-то смысле она хотела показать, что я ей интересна, но в этом не было необходимости. Я ни к чему такому ее не принуждала.

Пока девушки вокруг нас отправлялись на танцпол вместе с парнями, мы с Гекче оставались одни за овальным столом. На этот раз Кан шептался с Огузом, вместо того чтобы танцевать с Гекче.

Я не поняла, что имела в виду Гекче, когда шепнула мне на ухо: «Он просто поедает тебя глазами», – но, когда посмотрела в ту сторону, куда она указывала, снова почувствовала смущение. На протяжении всей ночи острый взгляд Демира не отрывался от меня. Я не знала, как скрыться от него, и каждый раз, когда замечала этот взгляд, меня бросало в жар.

– Демир не может оторваться от тебя.

Я подтолкнула Гекче под локоть и заставила повернуться. Не хотела, чтобы она смотрела в ту сторону и привлекала к нам еще больше внимания.

– Я бы сказала, что он не должен так смотреть, но, раз уж у Демира есть глаза, что ж, пусть смотрит. – Гекче рассмеялась, а я посмотрела на нее с упреком.

– Демир одержим тобой, Ниса. – Она все еще смотрела на их стол, говоря это. – Они шепчутся с Бахар. Она смотрит прямо сюда.

Пока Гекче комментировала происходящее, я изо всех сил старалась не смотреть на их столик.

– И я думаю, что он придет сюда. Да, да, смотри, он действительно идет к нам!

Бросив взгляд на их столик, я поняла, что он и впрямь собирается подойти, и этого хватило, чтобы мое тело задрожало. Чего он хочет?

– Ладно, тебе повезло. Айбюке схватила его за руку и потащила в другую сторону.

Я почувствовала себя так, будто стояла на воротах и летевший в меня мяч попал в штангу. Выпустив вздох, который так долго сдерживала, я положила руку на грудь, чтобы унять бьющееся сердце. Айбюке, которую я не видела ни разу за вечер, внезапно появилась и спасла меня.

– Напомни мне как-нибудь поблагодарить ее, – сказала я, и Гекче продолжила смеяться, словно издеваясь надо мной. Мы не любили Айбюке, но сегодня она стала моим ангелом-хранителем.

Вдруг улыбка исчезла с лица Гекче, и когда я обернулась и увидела идущую к нам девушку, то поняла, в чем дело.

– Ты сказала, что не придешь? – сказала Бахар, и я встала и повернулась к ней.

– Моя семья заставила меня.

– Тебе не скучно здесь? – спросила она, полностью игнорируя Гекче. Я не знала, что между ними происходило, но им не следовало демонстрировать это. Когда Гекче тяжело опустила пивной бокал на стол, я поняла, что она не смолчит.

– Ей гораздо веселее, чем тебе, Бахар, не волнуйся.

– Не нужно язвить. Я не делаю ничего такого, чтобы вести себя со мной как с чудовищем.

– Я не называла тебя чудовищем, – попыталась оправдаться Гекче, но ее взгляд говорил совсем о другом. Я видела, что между ними есть что-то, что они никак не могут уладить.

– Возвращайся к своим друзьям, Бахар! – бросила Гекче, и та открыла было рот, чтобы что-то сказать, но я встала перед ней подняв руки вверх.

– Спасибо за заботу, мне здесь хорошо.

Гекче отошла к столу, за которым сидели Огуз и Кан, и Бахар пожала плечами и кивнула, как бы говоря: «Хорошо».

– Пусть так, но ты можешь прийти к нам, когда захочешь, Ниса. Мы будем рады.

Она двинулась назад к своему столику, но вдруг повернулась ко мне, будто забыв что-то сказать.

– Кстати, мой брат скоро тоже подойдет к вам. Он всегда питал слабость к красивым девушкам.

Пока я, провожая взглядом Бахар, пыталась понять, что она имела в виду, Гекче вернулась и заговорила со мной. Мы погрузились в беседу и поедали печенья, пытаясь забыть о ее приходе, когда рядом с нами появился еще один человек.

– Привет, дамы.

Не успела я проглотить печенье, как рядом с нами появился Батухан. Почему я так интересовала их? Это было не любопытство, мне просто хотелось, чтобы это закончилось.

Я слышала, что Батухан, в отличие от Эмре и Демира, не понимает никаких слов и делает то, что ему вздумается. А то, что Дамла увлечена этим парнем, явно бросалось в глаза.

– Что тебе нужно Батухан? – спросила Гекче, и по тону ее голоса стало ясно, что вся эта ситуация порядком ей надоела. Близнецы Карадаг сегодня испытывали ее терпение.

– Я здесь не ради тебя, Гекче. Я хочу пригласить Нису потанцевать.

Не предложение, не просьба… Он говорил так, как будто приказывал, и я подавилась соком.

Хотя я сказала, что не хочу, Батухан взял меня за руку и потащил на танцпол.

Когда я бросила на Гекче просящий о помощи взгляд, она лишь развела руками, как бы показывая, что ничего не может сделать. Но мне хотелось, чтобы кто-нибудь, пусть даже Огуз, предпринял хоть что-то, чтобы спасти меня. К сожалению, призывы о помощи остались незамеченными, и пришлось танцевать с Батуханом. Я умудрилась наступить ему на ногу.

– Какая ты неловкая, – сказал он, положив одну мою руку себе на плечо и продолжив танцевать. – Каково это – быть самой красивой девушкой вечера? – Я закатила глаза, подняла голову и посмотрела на его ухмыляющееся лицо.

– Каково это – быть таким дерзким? – язвительно ответила я, и Батухан улыбнулся еще шире, а ямочки на щеках стали еще более отчетливыми.

Ладно, ямочки делали его достаточно милым, но, если бы он сейчас не закрывал меня спиной, меня бы прожег насквозь испепеляющий взгляд Дамлы. Она смотрела на нас просто убийственно.

– Это не самое лучшее начало. Ты так груба со всеми, кто делает тебе комплименты?

Я понимала, что говорю излишне резко с человеком, которого даже не знаю. Мне было стыдно за свои слова, но я не подала виду.

– Я не получаю много комплиментов, – ответила я, и Батухан продолжил смотреть на мое лицо в недоумении. Я заметила, что Дамла вот-вот на него набросится. Мне хотелось, чтобы музыка закончилась как можно скорее, чтобы избавиться от этих мучений.

– Но знаешь, ты слишком замкнутая, – продолжал он, а я не могла понять, о чем Батухан говорит.

– Прости?

– Я говорю, что наша корова сорвала джек-пот.

Хотя я не знала, кто такая эта корова, но понимала, что речь не обо мне.

– Кто бы ни была твоя корова, она довольно слепая.

– Это из-за любви.

Я не знала, куда приведет этот разговор.

– Да, да, ты очень красивая. Обычно никто не может устоять перед ним, но с тобой все понятно. Ясно, почему ты не ведешься на него.

Когда я поняла, о ком он, я сделала движение, чтобы вырваться из его объятий, но Батухан не отпустил меня.

– Бахар позвала тебя к нам. Почему ты не подходишь?

Мы покружились, и Батухан сменил тему. Могло ли это быть его тайным талантом? Умение мгновенно менять тему. Я открыла рот, чтобы что-то пробормотать, но не смогла ничего выдавить из себя. Я посмотрела в ту сторону, где сидели Сенем и Дамла. Демира нигде не было видно.

– Разве это не из-за нашей коровы?

Я перевела взгляд на Батухана, когда он задал вопрос. Мы вернулись к теме коровы и того, кто эта корова.

– Ну и кого же ты имеешь в виду?

– Все дают Демиру разные прозвища, но для меня он любимый ботаник. Не смотри на него как на охотника, на самом деле он еще тот заучка.

Я не знала, хвалит ли Батухан Демира таким образом или насмехается, но мне не нравилось, что мы постоянно говорим о нем. Я не хотела обсуждать Демира.

– Это не имеет к нему никакого отношения, – отрезала я, но Батухан посмотрел на меня неуверенно.

– Но он так не думает.

Мне все равно, что он думает. Или нет?

– Почему бы тебе самой не сказать ему об этом? – продолжил юноша, и я покачала головой из стороны в сторону. – О, да ладно тебе! – Батухан, казалось, не слушал меня. Он кивнул в сторону Демира. Хотя я не собиралась поворачиваться, Батухан помешал мне, сжав мою талию. – Слишком поздно, красавица!

Прежде чем я поняла, что происходит, парень подмигнул мне, в последний раз продемонстрировав свои ямочки, и вдруг быстро закружил меня. Затем мои руки соединились с чьими-то холодными пальцами, и внезапно я оказалась в объятиях Демира. В руках, которые заставляли меня задыхаться.

– Спасибо, приятель, – бросил он Батухану и схватил меня за талию.

Когда я встретилась с ним глаза в глаза, нос к носу, у меня перехватило дыхание. Довольная ухмылка на его лице ясно давала понять, что так он все и задумывал. Я попыталась вырваться из его объятий, но Демир сжимал меня так крепко, что сопротивление оказалось бесполезным. Тут песня внезапно перестала играть, и я усмехнулась, подумав, что на этот раз мне представилась возможность сбежать.

– Тебе не повезло, – пробормотала я, но, когда мне удалось высвободиться из хватки, Демир взял меня за руку и развернул к себе. По залу эхом разносилась новая песня. Когда я увидела Батухана рядом с диджеем, то поняла, что это тоже часть плана.

– Мне повезло.

Он хотел воспользоваться тем, что заиграла песня, но я проигнорировала его и снова отвернулась. Демир вновь преградил мне путь, на этот раз повернув меня к себе быстрее, и прошептал:

– Это просто танец.

Держа одну мою руку на ладони, он положил другую себе на плечо. У меня не было возможности вырваться. Я старалась держаться, но мне казалось, что все станет еще хуже, когда танцующие рядом с нами пары разойдутся и оставят нас одних посреди зала. Тогда нас увидит Сенем, и это обернется катастрофой.

– Почему ты не пошла с нами? Сенем с нами, ты знаешь?

Пока я танцевала с Демиром, он продолжал засыпать меня вопросами. Меня очень беспокоило, что они постоянно использовали Сенем как оружие. Казалось, что через нее они пытаются дотянуться до меня. Оставив вопрос без ответа, я сосредоточилась на песне, попыталась разобрать, на каком она языке. Мелодия казалась знакомой, но я не знала, о чем поют.

– Что такое? С Батуханом ты не переставала говорить. Ты язык проглотила?

Молчание действовало ему на нервы. Мне это нравилось. Я не могла не ухмыляться и смотрела ему прямо в глаза. Иногда я действительно не могла понять его, наверное, никогда не смогла бы. Демир казался странным, другим человеком, и мне было не по себе находиться так близко. А от того, что от него так хорошо пахло, стало еще дискомфортнее.

– Почему эта песня никак не заканчивается? – спросила я саркастично, и он улыбнулся, обнажив ровные зубы. На его щеках появились ямочки. Не смотри, Ниса! Не смотри на мальчика так, будто сейчас упадешь! Не позволяй себе расслабляться! Я расправила плечи и отвела глаза, мой внутренний голос кричал, чтобы я пришла в себя. Демир наклонился ко мне и прищурился, будто собираясь открыть мне секрет.

– Может быть, это потому, что она только началась?

Он застал меня врасплох, и до меня дошло, что я веду себя неправильно. Я заметила, что почти все вокруг пристально наблюдают за нами. В том числе Сенем.

– Все смотрят на нас.

– Я это понимаю.

Он был в курсе и, кажется, совсем не против. Но одну маленькую деталь он упустил.

– Это потому, что мы единственные танцуем! – Я хотела вырваться из его объятий, воспользовавшись этой пустотой, но он так пристально посмотрел мне в глаза, что я не смогла сделать ни шагу назад.

– Они смотрят, потому что видят, как я впервые танцую с девушкой.

Я не могла понять, смеется он надо мной или говорит серьезно, но то, что он сказал, звучало совсем неубедительно.

– Почему? Раньше ты танцевал с мальчиками? – я поддразнила его, и он снова улыбнулся, а потом улыбка превратилась в смех.

– Посмотрите на это! Мы такие остроумные!

Вместо того чтобы сдержать себя, я улыбнулась его словам, и ладонь, державшая мою руку, сжалась сильнее, так, что я начала дрожать. Все было точно так же, как в первый вечер, когда я увидела его. Я боялась, что меня вырвет от волнения.

– Из-за тебя у меня появится много врагов.

Все третьекурсницы, особенно Айбюке и Сенем, смотрели на нас, и это подтверждало мои слова, потому что ни одна из них не выглядела доброжелательной. Кроме Бахар.

– Поверь, в этом мы будем равны. Особенно после сегодняшнего вечера. – Я не знала, хороший это знак или плохой. Он продолжал сбивать меня с толку.

– Чего ты хочешь от меня, Демир?

Когда его имя впервые сорвалось с моих губ, он опустил руку, сжимавшую мою талию, и провел пальцами по спине. Я вздрогнула от его прикосновения, но все равно не смогла отстраниться. Я не знала, что сказать.

– Мне кажется, очевидно, чего я хочу.

– Я не пойду к твоим дурацким друзьям, – бросила я, и его улыбка сползла с лица, он закатил глаза. Ему следовало перестать настаивать и постоянно давить на людей.

– Что не так с моими друзьями?

– Я не хочу… Мне не нравится, когда на меня давят…

Демир, видимо, был ошеломлен возражением, потому что оттолкнул меня, обхватил за талию, покружил и медленно опустил на землю, не обращая внимания на толпу. Он двигался так быстро, что у меня сбилось дыхание. Но не у меня одной. Демир посмотрел в мои глаза, и его дыхание смешалось с моим.

– Песня на французском, – неожиданно сказал юноша. Но меня это не интересовало! Она была… слишком хороша. Она казалась волшебной. – Ты очень красивая.

Я сглотнула, не найдясь, что сказать, а он поднял меня и соединил мои руки перед собой, в этот раз я оказалась спиной к Демиру. И мы продолжили танцевать.

– Я тоже довольно хорош, – прошептал он на ухо, и мне пришлось заставить себя не закрывать глаза. Я хотела, чтобы эти мучения поскорее закончились. – И ты можешь быть уверена, что я всегда буду рядом с тобой, Ниса.

Когда я впервые услышала свое имя из его уст, то поняла, что больше не могу этого выносить. Отстранилась от Демира и направилась к Гекче, не оглядываясь на него, оставшегося на танцполе в одиночестве. Все смотрели на нас. Демир пошел к своим друзьям, взъерошив на ходу волосы, а я взяла в руки стакан с вишневым соком и выпила его залпом. Это помогло справиться с горящим горлом и адреналином в крови.

– Что это был за танец? Ты зажгла это место.

Гекче веселила ситуация, в которой я оказалась. Я наклонила голову и попросила ее замолчать. Мне нужно было подышать, чтобы прийти в себя.

– Этот парень хорошо танцует.

– Демир очень хорош. Он тренируется с двенадцати лет. В начале этого года он начал давать уроки маленьким детям. Разве ты не знала?

Я не понимала, почему Гекче сочла важным рассказать мне об этом, а она странно смотрела на меня из-за того, что я не знала этого раньше.

– Откуда мне было знать?

– Ну, он ведь ходит на те же курсы, на которые ты записалась.

– Что?!

Я пожалела, что не сдержала вопрос и мой голос прозвучал так громко. Я догадывалась, что он талантлив, но не думала, что мы окажемся в одном танцевальном классе.

– Он повсюду. Думаю, он никогда не оставит меня в покое, – продолжила я и осознала, что мое настроение совсем испортилось.

– Это будет сложно после вашего танца.

Не могла бы ты хоть что-нибудь сказать, чтобы успокоить меня, Гекче?

– Ну спасибо. – Я пожала плечами. – Я лучше пойду в туалет.

После танцевального приключения и разговора с Гекче мне хотелось отдышаться и прийти в себя, иначе я не смогла бы выйти из этого зала живой.

Оставив Гекче и не обращая внимания на взгляды, изучающие меня, я двинулась в сторону туалета по указателям. Когда вошла, несколько девушек, находившихся там, скорчили гримасы. Этот парень доставил мне неприятности своей выходкой. И как теперь из этого выкручиваться?!

Игнорируя их, я подошла к крану и включила холодную воду. Вымыв вспотевшие руки, провела ими по шее, чтобы освежиться. Меня бросало то в жар, то в холод.

После того как девушки вышли из туалета и оставили меня одну, я посмотрела на отражение в зеркале. Выдохнула, держась за край раковины. Что со мной происходит? Почему я вспотела? Почему сердце так бьется? Этого просто не может быть! Черт возьми, что бы я ни делала, ничего не менялось. Я теряла себя, когда находилась рядом с ним. Меня трясло, болел живот, меня тошнило. Так не должно быть, Ниса! Он тебе не нравится. Он того не стоит! Я понимала, что бесполезно убеждать себя в этом. Меня влекло к Демиру. Проклятье, я попала под его влияние. Как будто кто-то разжег пожар в моем сердце и волны пламени охватили меня целиком. Я хотела убежать от Демира, но видела его за каждой дверью, которую открывала. Еще и школа танцев. Единственное, что я могла сделать – это поговорить с тетей Эсмой и покончить с этой ерундой. Я хотела держаться подальше от всех мест, где мог находиться Демир.

Вымыв руки еще раз, я глубоко вздохнула, выключила кран и направилась к двери. Но, когда вышла, тот, от кого я так хотела убежать, оказался прямо передо мной. Ну уж нет! Хватит!

– Ты никогда не оставишь меня в покое? – спросила я, и Демир начал приближаться ко мне, отклонившись от стены, на которую опирался.

– Нет, – ответил юноша, и его голос звучал твердо, как никогда раньше. Я хотела пройти мимо, но Демир преградил мне дорогу. Попыталась пойти в другую сторону – он повторил то же самое.

– Да чего ты хочешь, Демир? – спросила я, и мой голос дрогнул. Мне пришлось прислониться спиной к стене, когда он начал наступать на меня, игнорируя мои попытки уйти. Мое тело задрожало, когда он положил обе свои руки на стену над моими плечами. Я походила на мышь, попавшую в его ловушку.

– Я хочу тебя. Это ясно? Теперь понимаешь?

У меня в горле пересохло, а Демир все продолжал говорить. На этот раз от его сарказма не осталось и следа. Он выглядел очень серьезным.

– Хочу узнать тебя, быть рядом с тобой. Есть что-то, что я не могу понять, я просто хочу тебя, Ниса.

Я открыла было рот, но не нашлась, что сказать. Демир… Он привлекал меня. Но, когда я впервые увидела его в школе, я стала свидетелем того, как он вел себя с Айбюке. Да еще слова Дамлы. Единственное, что я могла сделать в этой ситуации – это ударить его в самое слабое место, о котором знала. Я не могла стать одной из этих девушек. Расправив плечи, посмотрела прямо ему в глаза.

– Ты так ведешь себя с каждой девушкой, которую пытаешься затащить в постель?

Мой голос впервые звучал так уверенно, но Демир никак не отреагировал. Убрав руки со стены, он оглядел меня с ног до головы, и на его губах появилась отвратительная ухмылка. На мгновение я даже подумала, что Демир пьян.

– Ну, если ты так хочешь, то после вечеринки мы можем…

Я не могла больше позволять ему это продолжать. Последней каплей стали эти отвратительные слова. Раздался громкий шлепок. Это моя ладонь ударилась о его щеку. Я сама не поняла, как это произошло.

Как он мог сказать мне такое? Как мог повести себя так жестоко с тем, кто лишен родных матери и отца, как и он? Когда из моего горла вырвался всхлип, я оттолкнула Демира от себя, надавив ему на плечи. Хотела уйти, хотела как можно скорее уехать отсюда, подальше от этих людей.

– Ниса, я не это имел в виду…

Я не дала ему закончить. Не хотела знать, как еще он может испортить этот вечер.

– Не надо! – сказала я, упираясь указательным пальцем в его грудь. И Демир отступил, пропуская меня. Если бы он пошел за мной, я бы не только отвесила еще одну пощечину, но и позвала охрану.

– Ооо, ребята, посмотрите на это! Новенькая дала пощечину Демиру! – Крик незнакомца из параллельного класса заставил меня прийти в себя.

Этот парень привлек к нам всеобщее внимание.

По залу разнеслись возгласы удивления, и я поняла, что больше не могу здесь оставаться. Я ускорилась, но, когда уже собиралась войти в зал, не заметила ступеньку перед собой, споткнулась и упала на пол. Какое еще унижение я могла испытать? Не в силах остановить слезы и чувствуя боль в колене, я встала, и кто-то протянул мне руку. Это был Огуз.

– Спасибо, – прошептала я, но он не посмотрел на меня. Его взгляд был направлен в сторону Демира.

– Ты просто повсюду, Ялчын.

– После сегодняшнего вечера мы будем встречаться чаще, Гюрсой.

Я не знала, что случилось между ними, но сейчас это и не имело для меня значения. Я просто хотела уйти.

Пока Огуз, положив руку на мою талию, отводил меня в сторону, шепот в зале продолжал нарастать. Взяв со стола сумку, я заметила, что Гекче сосредоточенно смотрит на мое кровоточащее колено.

– Огуз, что происходит? – вмешался Кан, и я сжала руку Огуза, давая ему знак молчать. Я не знала, как много он видел и слышал, но не могла рисковать.

– Не знаю, но некоторые ублюдки больше не будут оставаться безнаказанными.

Голос Огуза выражал гнев.

– Должны ли мы вмешаться? – вступил в разговор незнакомый парень, и я поняла, что должна взять ситуацию в свои руки. Иначе это закончилось бы дракой.

– Нет, нет, нет. Пожалуйста, ничего не делайте. Я просто пойду домой.

Огуз окинул меня выразительным взглядом.

– Я могу отвезти тебя домой, – предложил он. Я была благодарна за заботу, но в этом не было никакой необходимости.

– Седат здесь. Он отвезет меня.

– Ниса, у тебя кровь. – Гекче попыталась приложить к моему колену влажную салфетку, но я отпрянула, не дав ей этого сделать.

– Все в порядке, не волнуйся.

Хотя я видела, что она не поверила моим словам, настаивать Гекче не стала. Не ей стоило проявлять заботу обо мне, но та, кто обычно делала это, лишь стояла в стороне и наблюдала.

– Ладно, повеселитесь все. – Огуз последовал за мной, когда я отправилась к выходу из зала. Я не стала возражать и позволила ему пойти со мной. Когда я посмотрела на Сенем перед выходом из зала, она отвернулась. Что стало с моей подругой?

Когда Огуз взял кардиган в руки и помог мне одеться, Седат, куривший на крыльце, осмотрел меня с головы до ног.

– Пожалуйста, не спрашивай ни о чем, Седат. Я просто хочу домой. – Должно быть, он уловил обиду в моем голосе, так как сел за руль, ничего не сказав. – Спасибо, – протянула я руку Огузу, когда он открыл дверцу, чтобы я забралась на заднее сиденье. Это значило больше, чем просто благодарность. Он был рядом со мной, несмотря на наше ужасное знакомство.

Хотя Седат задал несколько вопросов по дороге, я оставила их без ответа. Чувствовала себя слишком усталой, чтобы говорить.

После возвращения домой я долго не могла прийти в себя. Демир совершил сегодня немыслимое. Я так много плакала, что вся косметика тети Эсмы расплылась по лицу, и я стала похожа на панду. Распустила стягивающую голову косу и постаралась аккуратно, чтобы не порвать и не пренебречь памятью Гюлькан, платье. Носить одежду мертвого человека – плохая примета. Поэтому все так вышло сегодня.

Мне повезло, что дядя Деврим и тетя Эсма спали, когда я вернулась. Если бы они встретили меня, не знаю, как бы рассказала им о случившемся. Кровь на колене засохла. Я чувствовала себя так, как будто меня пронзили ножом. Я только начала смягчаться по отношению к Демиру. Как раз собиралась отбросить предрассудки, но он разрушил все своими словами.

Как он мог сказать мне такое? Как мог парень сказать такое незнакомой девушке? Демир уничтожил все хорошее, что было во мне по отношению к нему. Когда вспоминала его слова, мои глаза горели и я снова начинала плакать. Тот момент снова вставал перед глазами, я закрывала лицо руками и пыталась стереть его из памяти, но не получалось. Легче не становилось. Я просто сходила с ума.

Когда дверь в комнату медленно открылась, я подняла голову и вытерла глаза, чтобы посмотреть, кто пришел. Сенем закрыла дверь и встала, грустная, посреди комнаты. Я вспомнила, что именно она разочаровала меня больше всего. Подруга решила остаться с ними вместо того, чтобы поддержать меня.

– Что случилось, Ниса?

Я усмехнулась ее вопросу. Она действительно решила спросить об этом сейчас?

– Почему бы тебе не пойти и не спросить у своих дорогих друзей, я уверена, что у них есть ответ.

Мои слова прозвучали так гневно, я еле контролировала себя.

– Почему ты ударила Демира?

Ах, да! Демир – снова и снова! Спасибо, Сенем, я в порядке, мое колено тоже. Главное, конечно, это Демир. Он – жертва.

– Потому что он это заслужил. – Я поднялась на кровати.

– Разве это не нелепо? Сначала ты танцевала с ним, а потом дала пощечину.

Она осуждала меня. После всех этих лет дружбы она осуждала меня из-за этого парня.

– Я не собиралась танцевать с ним.

– Даже если не хотела, ты прекрасно провела время.

Как она могла сказать такое? Я пережила самое отвратительное унижение, но Сенем упорно не замечала этого. Ее одержимость Демиром просто ослепила ее.

– Я не могу понять, что ты пытаешься сделать, Сенем? Ты стала совсем другой после того, как мы приехали сюда. – Я отбросила самоконтроль и подошла к ней. – Это из-за того, что я танцевала с Демиром? Это тебя так расстроило? Или то, что после он получил пощечину? – спросила я, и подруга отвела взгляд.

– Почти все на вечеринке спрашивали, почему, несмотря на то что Демир заинтересован тобой, я не могу уговорить тебя проводить время с нами. Думаешь, мне было приятно это слышать?

– Тогда я заставлю их замолчать! – Когда я двинулась к двери, не обращая на Сенем внимания, она взяла меня за руку и снова развернула к себе.

– В этом-то и проблема! Ты не можешь заставить их замолчать, Ниса! Не можешь! Это уже не исправить!

Глаза Сенем наполнились слезами, и я поняла, что есть что-то, чего я не знаю. Подруга была зла, но я не знала причины ее гнева. Может быть, она злилась на всех. Вынув заколки из волос и оставив их на прикроватной тумбочке, она глубоко вздохнула и снова встала передо мной.

– Слушай, я уже не знаю, что и думать, Ниса. Это ты демонстрировала с момента приезда свое недовольство. Разве это то, что заслужили господин Деврим и госпожа Эсма за то, что сделали для нас?

Хотя я понимала, почему это ее расстраивает, знала, что Сенем злится не только из-за этого.

– Я хочу, чтобы ты была со мной, но ты отказываешься. Я говорю, давай пойдем на вечеринку, давай познакомимся с людьми, ты снова отказываешься, но потом внезапно появляешься и все портишь. Что ты пыталась сделать, Ниса? Какую преследовала цель? Поздравляю. Ты – звезда сегодняшнего вечера.

– Ты говоришь о том, чего не знаешь.

– Ты тоже не все знаешь. Мы больше не в детском доме. Мы выбрали себе совершенно новую жизнь, чтобы начать ее с чистого листа. Мы начали все заново. Вбей это себе в голову и перестань заставлять меня сомневаться в моих решениях!

Это был переломный момент в нашей дружбе. У Сенем все менялось, и мое поведение все портило.

– В каких решениях? – прошептала я, и она взяла заколки с тумбочки и направилась к двери. Прежде чем выйти из комнаты, Сенем остановилась и, не поворачиваясь, сказала:

– Ты сама все понимаешь.

Глава 12

Когда кто-то рядом с вами всю жизнь, что бы между вами ни происходило, держитесь вместе. Этот человек может ошибаться, но это не имеет значения в сравнении с той прочной связью, что существует между вами. Вы – поддержка и опора. Что бы ни случилось, вы должны защищать друг друга.

Прошло пять дней с той ужасной праздничной ночи, и за все это время Сенем не сказала мне ни слова.

Мы избегали друг друга, не говоря уже о том, чтобы проводить время вместе. Впервые мы так отдалились, и эта размолвка стала трещиной в нашей дружбе. Когда мы жили в приюте, то не могли и пяти минут провести порознь.

На этот раз все вышло по-другому. Все эти новые люди вокруг вредили нашей дружбе. Я по-прежнему принимала Сенем такой, какая она есть, но она отдалилась от меня после первой же крупной ссоры. Я чувствовала себя, будто преступник, которого приговорили к казни, не дав шанса объясниться. В ту ночь я не удержалась и дала наглому парню пощечину, защищая свою честь. Это стало поводом для ссоры, и теперь каждый раз, когда я думала об этом, злое лицо Сенем стояло перед моими глазами.

«Перестань заставлять меня сомневаться в моих решениях!»

Может быть, она пожалела о том, что уговорила дядю Деврима и тетю Эсму забрать меня. Может быть, поняла, что ошиблась. Может быть, хотела, чтобы я никогда не приходила сюда.

Я не могла так дальше. Тоска по Сенем захлестывала. Но я чувствовала и обиду. Она поступила со мной очень несправедливо. Часть меня пыталась понять ее, осознать, что у подруги были причины так поступить. Но другая часть меня знала, что я делала все ради Сенем. Вот почему я злилась все больше и больше. Из-за своего интереса к Демиру она обижалась на меня. И я ничего не могла поделать.

Демир… Имя этого парня заставляло содрогаться. Но я никогда не смогла бы начать хорошо к нему относиться после того, что он сделал. Демир сам заставил меня испытывать к нему лишь отвращение.

Я не хотела признавать этого, но не могла отрицать. Я понятия не имела, как ему это удалось, но меня влекло к нему, хоть я и злилась. Дрожала, когда он оказывался рядом, вздрагивала, когда слышала его имя. Я не помнила, чтобы испытывала что-то подобное раньше, но этому следовало закончиться как можно скорее.

Члены нашей семьи, даже Зехра и Седат, заметили напряжение между мной и Сенем. И, хотя тетя Эсма несколько раз пыталась узнать о его причинах, мы сказали ей, что не хотим никого впутывать в это дело. Конечно, они не сразу оставили нас в покое, только после того, как дядя Деврим понял, что это действительно серьезно, и вмешался, она отступила.

Если дома мы все время сталкивались, то в школе все было наоборот. Мне даже не хотелось выходить из класса на переменах, я просто мечтала, чтобы уроки закончились как можно скорее и можно было пойти домой, потому что почти все вокруг обсуждали, что я дала Демиру пощечину в ночь вечеринки. Как бы мне ни хотелось сказать им, что он заслужил это, я предпочла промолчать. Надеялась, что так сплетни стихнут быстрее. Айбюке в последние дни так недобро смотрела на меня, что я начала бояться ее. Гекче сказала, что она ведет себя так из-за моего танца с Демиром. Демир никогда раньше не танцевал ни с кем из школы, и я стала исключением из этого правила. Вот так удача!

У Седата сегодня был выходной, так что дядя Деврим собирался отвезти нас в школу. Когда он встал из-за стола после завтрака, мы с Сенем тоже поднялись со своих мест. Но мы почти ничего не съели – из-за всего происходящего у нас не было аппетита.

Сенем вышла, прихватив свою сумку, тетя Эсма и дядя Деврим выжидающе посмотрели на меня. Но я последовала за Сенем, ничего не сказав.

В саду я увидела Седата, занимающегося вместе с отцом гвоздиками, и помахала им обоим рукой. После направилась к двери, но из-за неосторожности врезалась в кого-то, едва переступив порог. В последнее время это стало происходить слишком часто. Мне следовало покончить со своей неуклюжестью.

– Вы в порядке? Целы?

Отбросив в сторону большой черный портфель, человек, с которым я столкнулась, подхватил меня под локти и помог подняться.

– Я в порядке, ничего страшного. Это моя вина, – произнесла я, отряхивая пыль с одежды.

– Вы уверены? – вежливо спросил он, и я подняла на взгляд. Лицо и глаза показались мне знакомыми, но я не могла вспомнить, видела ли его раньше. Он выглядел как бизнесмен в своем костюме и с этим портфелем.

– Доброе утро, Суат.

Дядя Деврим подошел к нам, положил одну руку мне на плечо, а другую протянул мужчине для рукопожатия.

– Доброе утро, Деврим. В больницу?

Не только лицо, но и голос мужчины был мне знаком, но я не могла его вспомнить. Аллах, Аллах!

– Да, но сначала отвезу девочек в школу.

Мужчина, которого звали Суат, улыбнулся, глядя на меня и дядю Деврима.

– Мельтем рассказала мне. Поздравляю. Ты счастливчик.

– Ты это говоришь? – с сарказмом спросил дядя Деврим. Я не поняла, что он имеет в виду. Казалось, что между ними есть какая-то тайна.

– О, я забыл тебя представить. Моя дочь Ниса. А это наш сосед Суат Гюрсой.

И все встало на свои места. Суат Гюрсой… Конечно! Я начала вспоминать, откуда знаю этого мужчину. После шума драки и пережитого позора с халатом я не могла забыть. Этот человек – отец Демира.

– Приятно познакомиться, – сказала я, положив свою маленькую руку в его большую ладонь.

– Мне тоже, маленькая леди.

Единственное, что я помнила о той ночи, – что отец и сын злобно кричали друг на друга. Но джентльмен, стоявший сейчас передо мной, казалось, не имел ничего общего с тем кричащим отцом. Господин Суат выглядел прекрасно в своем стильном костюме и с приветливой улыбкой. Я не знала, почему они с Демиром ссорились, и это меня не касалось, но я не думала, что его отец очень плохой, жестокий человек. Хотя я старалась не судить о людях по первому впечатлению, господин Суат показался мне хорошим человеком.

– Сенем уже в машине, и, насколько я знаю, она там слушает музыку. В следующий раз я познакомлю тебя и с ней, – объяснил дядя Деврим, и улыбка на лице господина Суата стала шире.

– Да, например, завтра вечером. Мельтем приглашает девушек и вас на ужин. Вообще-то, она собиралась сказать тебе об этом в больнице, но я хотел сообщить тебе лично.

Ужин? В доме Гюрсоев? Это совсем нехорошо. Если этот идиот будет дома, ничего хорошего не выйдет.

– Я поговорю с Эсмой по дороге. Это хорошая идея. Мы совсем перестали видеться из-за работы.

– Тогда увидимся завтра вечером.

– Увидимся.

Когда дядя Деврим принял приглашение господина Суата, я почувствовала себя загнанной в угол. Я надеялась только на то, что завтра Демира не окажется дома. То, что в последнее время мы не видели его в округе, давало надежду.

– Хорошего дня, Ниса.

– И вам хорошего дня, – ответила я господину Суату и направилась к машине.

Дядя Деврим открыл передо мной переднюю дверцу машины, и я без возражений села. Он сделал это специально, потому что знал о напряжении между мной и Сенем. Когда он завел машину и мы отправились в путь, я посмотрела на Сенем через зеркало заднего вида: она все еще слушала музыку в наушниках или делала вид, что слушает, чтобы избежать общения со мной.

По дороге в школу дядя Деврим упомянул, что он работает в одной больнице с матерью Демира и что они дружили в университете. С тех пор они продолжают общаться. Несмотря на то что они некоторое время жили в разных городах, их связь не обрывалась.

Когда дядя Деврим остановил машину перед школой, он достал бумажник и попытался дать нам карманные деньги. Я ответила что у меня есть деньги, но дядя Деврим засунул купюры мне в карман. Мы поблагодарили его и вышли из машины, Сенем быстро ушла вперед. Дядя Деврим посмотрел на нас обеих, улыбнулся и постарался не обращать внимания на происходящее между мной и Сенем. Я направилась к школе.

Дойдя до сада, я обнаружила Сенем рядом с Дамлой. Пока я не находила себе места из-за возникшего между нами холода, она ни о чем не беспокоилась. Возможно, мне следовало вести себя так же, начать общаться с другими людьми. Мне стоило смириться.

– Хочешь, я куплю что-нибудь для тебя?

Когда Гекче подтолкнула меня локтем, я невольно дернулась и заморгала, чтобы прийти в себя.

– Нет, не нужно. – Я покачала головой и направилась к столовой.

Из-за того, что я весь день носилась по школе как угорелая, Гекче, похоже, не заметила, в каком я состоянии. Хотя я понимала, что должна взять себя в руки, пока что у меня ничего не получалось. Я всегда была той, кто слишком много думает. Когда что-то занимало мои мысли, я не могла отпустить это, пока не решу проблему.

Сенем либо действительно было все равно, либо она притворялась из-за окружавших ее людей. Мне хотелось, чтобы второй вариант оказался правдой. Ее близкие отношения с Дамлой не давали мне покоя. Сенем всегда была моей. Она была лучшим другом. Теперь, когда мы так отдалились, я чувствовала пустоту.

Все это время, пока Сенем избегала меня, Гекче была рядом. Несмотря на нелепые слухи, разнесшиеся по школе, Гекче не отвернулась от меня. Последние несколько дней она оставалась единственной, кто был рядом. Дома я ни с кем не могла поговорить, и разговор с Гекче пошел мне на пользу.

– Ты опять расстроена, – заметила она, ставя бутылку с соком на стол передо мной.

– Я не могу перестать думать об этом, Гекче. Мы с Сенем впервые так поссорились, и она даже слышать ничего не хочет.

– Потому что ей нравится этот идиот Демир, Ниса. Что ты можешь сделать?

Хотя с момента нашей встречи с Гекче прошло не так много времени, я доверяла ей и поэтому попыталась поговорить о чувствах Сенем. Но Гекче отнеслась к ним скептически.

– Любовь не должна быть такой нелепой. Она не должна так сильно ослеплять человека, – с улыбкой сказала она, потягивая свой сок.

Я нахмурилась и поджала губы, игнорируя ее слова. Гекче откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Я никогда не спрашивала, но нравился ли тебе кто-нибудь раньше?

Я лишь закрыла глаза, мне нечего было ей ответить.

– Я выросла в детском доме, Гекче, – саркастично отметила я.

Она закатила глаза и выдохнула.

– Ну же, Ниса, ради бога! То, что ты выросла в детском доме, не значит, что ты не можешь испытывать чувств. Должно быть, в школе, где ты училась раньше, кто-то был. Ты красивая девушка.

Вспомнив старую школу, я подумала про Ахмета. Он единственный бегал за мной, но я никогда не давала ему шанса. С теплотой я относилась только к одному парню – к Мустафе. Мне очень не хватало его, я хотела бы, чтобы он был рядом.

– Там был Мустафа. Он мой сверстник и жил в корпусе для мальчиков.

Когда я впервые заговорила о нем с кем-то другим, мой голос надломился, и это напомнило о моей тоске. Я скучала по нему. Я пробыла здесь больше месяца и не знала, что с ним. От него не было ни слуху ни духу, а я даже не подумала позвонить в детский дом. Но сейчас, рассказывая о нем Гекче, поняла, что это нельзя откладывать, мне следует позвонить госпоже Севде поскорее.

– Так кто же такой этот Мустафа? – с любопытством спросила меня Гекче.

Счастливая улыбка расплылась по лицу. Каждое воспоминание о старом друге наполняло душу теплом.

– Он самый честный, дружелюбный и занудный из всех, кого я когда-либо встречала.

– Ты скучаешь по нему.

Я согласно кивнула. Конечно, скучаю.

– Мустафа другой, Гекче. Несмотря на свой возраст, он самый зрелый человек из всех, кого я знаю. Он никогда не боится говорить людям то, что думает. Мустафа честен. Даже если маленький мальчик в детском доме поступал неправильно, он не стеснялся рассказывать об этом, чтобы такого не повторилось. Мустафа… просто Мустафа.

– Должно быть, он для тебя особенный.

Я не хотела, чтобы Гекче восприняла мои слова неправильно.

– Да, это так, но это не то, о чем ты думаешь. Он был моим другом, не более.

– Мне очень интересно узнать об этом Мустафе.

– Может быть, когда-нибудь я вас познакомлю, – хмыкнула я, не особо на это надеясь. Мне показалось, что они бы хорошо поладили, если бы познакомились. Гекче была похожа на Мустафу. Как и он, она не держала свои мысли в себе, а напрямую высказывала их.

– Может, пойдем? Я не хочу сидеть рядом с ним. – Гекче, должно быть, поняла, о ком я говорю, потому что она тут же встала со стула.

Когда мы поднялись по лестнице на этаж, где находился класс, то увидели, что Дамла и несколько человек, даже Айбюке, за кем-то внимательно наблюдают. Бахар стояла лицом к Сенем, и я проследила за ее взглядом.

– Что там происходит? – пробормотала я, и Гекче, которая шла позади, тоже повернулась в ту сторону.

– Удивительно, но это первый раз, когда Бахар разговаривает с кем-то с участием. – Я почувствовала сарказм в голосе Гекче, но продолжила наблюдать за ними, не придав этому значения. Когда я внимательно посмотрела на Сенем, то поняла, что ее глаза полны слез. Может, я и избегала ее, но я не могла не заметить, как ей больно.

– Что-то не так, Гекче. Мне нужно пойти и выяснить, что случилось.

Когда я уже собиралась пойти к Сенем, Гекче помешала мне, схватив за руку.

– Пойдем, Ниса. Возможно, в их классе какие-то проблемы. Может быть, это домашняя работа. Забудь об этом, пойдем.

– Но… – я попыталась возразить, а Гекче нахмурилась, заставив меня замолчать.

– Ниса, послушай, я не хочу, чтобы ты сердилась на меня. Знаю, что ты хочешь защитить сестру, но я видела то, что произошло в ночь вечеринки. Пока она совсем не заботится о тебе, ты должна делать то же самое. Ты не можешь всегда быть рядом с ней.

Гекче была права, но я знала, что мыслями останусь с Сенем. Я могла злиться и обижаться на нее больше, чем на кого-либо другого, но она оставалась моей подругой на протяжении стольких лет и сейчас нуждалась во мне.

– Я не могу не думать о ней.

– Знаю, поэтому постараюсь тебя отвлечь.

Гекче схватила меня за руку и потащила в сторону класса. Я обернулась и в последний раз посмотрела на Сенем. Сенем столкнулась с Огузом, но ничего не сказала.

– Все в порядке, блондинка! – насмешливо крикнул Огуз ей вслед.

Когда я вошла в класс и Гекче усадила меня за парту, я продолжила думать о Сенем.

– Что-то случилось с Сенем, – пробормотала я, и она тут же подошла, села рядом со мной и прижала меня к спинке стула, чтобы я не двигалась.

– Если это случилось, значит, случилось. Отпусти.

Я невольно потянула ногти ко рту, и Гекче ударила меня по руке, чтобы я не грызла их. Она сказала, что мне стоит прекратить волноваться. Я ритмично застучала ногами по полу, а Гекче отвернулась и заговорила с Каном. В класс вошел Огуз и повесил куртку напротив нашей парты.

Он прервал разговор Гекче и Кана, коснувшись ее плеча, и сказал:

– Гекче, почему бы тебе не сесть сзади? – Он собирался сесть со мной. – Мне нужно задать партнеру по биологии несколько вопросов по домашнему заданию, – продолжил Огуз. Мы с Гекче удивленно посмотрели на него. – Ну же, давай, Гекче, – сказал он, и та встала и пересела к Кану. Огуз сел рядом, продолжая смотреть на меня. Это было очень странно.

– Ты действительно собираешься спросить меня о домашнем задании? – спросила я, и юноша покачал головой, как бы говоря «нет», посмотрел мне в глаза и усмехнулся. Огуз стал сближаться со мной после той ужасной вечеринки. После того, что он сделал той ночью, я не возражала против его близости.

Он снова был одет в черное. Вместо школьной формы он всегда носил черный джемпер. Как будто черный был цветом Огуза.

– Хотел спросить, как ты себя чувствуешь? – спросил он, и я улыбнулась, но ничего не ответила, лишь перевернула страницы учебника. Огуз продолжил: – Ты в порядке?

Мне пришлось оставить книгу и ответить. Я не была против такого интереса, но хотела знать о его причинах.

– Почему ты спрашиваешь?

– Разве это преступление – волноваться за тебя? – Он вопросительно склонил голову набок.

– Нет, конечно, нет. Прости.

Пока я пыталась справиться со своим смущением, в класс вошла Айбюке. Она посмотрела на нас с ухмылкой и села за свою парту.

– Слушай, я знаю, что мы с тобой не очень хорошо начали, но сейчас я волнуюсь и хочу знать, в чем дело?

Его слова заставили меня смутиться еще сильнее.

– Я в порядке.

Огуз забрал у меня ручку, которую я крутила между пальцами, и положил на стол.

– Я не слепой. В последнее время ты очень молчаливая, сегодня ты оставила без ответа самый простой вопрос, хотя у тебя блестящие способности к математике, и ты не купила коробку фруктового сока, который всегда пьешь.

Я открыла рот от изумления. Как он может быть таким внимательным? Нормально ли, что он запомнил, какой сок я пью?

– Что? Ты пьешь одно и то же каждый день. Я заметил это, – продолжил он, заметив мое удивление.

– Ты запомнил, какой сок я пью, хотя мы почти не разговариваем? – спросила я, и он улыбнулся.

Это была не ухмылка, а настоящая улыбка. Та, от которой появляются ямочки на щеках.

– Мне нравится абрикосовый. Он слаще.

Я кивнула и улыбнулась.

Не думаю, что мне удастся заставить тебя говорить как-то иначе. Что произошло между тобой и этим ублюдком в ночь вечеринки, Ниса?

Улыбка исчезла с лица, я почувствовала раздражение от того, что все опять свелось к этому. Я не хотела говорить о Демире ни с кем.

– Ничего.

– Я в это не верю.

– Я дала ему пощечину. Вот и все.

Я прямо сказала Огузу, что произошло, чтобы он не делал из мухи слона. Я хотела, чтобы все закончилось, но понимала, что это не так просто.

– Без причины? Не думаю. Если бы ты не остановила нас, я бы выбил из него всю дурь. – Мои глаза расширились, а Огуз продолжил: – Не смотри на меня так. Я стараюсь защищать всех в этом классе. В том числе и эту ведьму. – Огуз указал на Айбюке, сидевшую в первом ряду. Я могла понять его любопытство, но эти вопросы следовало прекратить.

– Огуз, спасибо, но эту тему я не стану обсуждать. Не дави на меня, хорошо? – Когда я закончила, он снова положил ручку между моих пальцев.

– Пусть так, но было приятно видеть, как кто-то поставил Демира на место.

Лед между нами начал таять, а мои предубеждения насчет Огуза постепенно разрушаться.

Гекче так ошеломило то, как Огуз разговаривал со мной, что она поднялась и встала прямо перед нами. Она толкнула Огуза и спросила:

– Не хочешь ли ты встать с моего места? – Тот пожал плечами, не глядя на нее.

– Не, я сегодня посижу с моим партнером по биологии, а ты иди потусуйся с Каном.

– Мальчик, ты нарываешься! – бросила Гекче с возмущением, но Огуз не обратил на нее особого внимания.

– Ты разбиваешь мне сердце, синеглазка.

Гекче снова села рядом с Каном, который что-то бормотал позади нас. Она сделала, как хотел Огуз, но весь ее вид говорил, что девушка злится.

Пока Огуз убирал сумку со стола, взгляд Гекче метался от него ко мне. Я дала ей понять, что нахожусь в таком же недоумении. Внезапная приветливость Огуза казалась мне странной не меньше, чем ей. Я не хотела, чтобы им двигало что-то, о чем я не знала, например, те же мотивы, что и у Демира. Это разочаровало бы меня.

– Ниса, почему Гекче меня не любит? – спросил Кан, и я краем глаза проследила за выражением лица Гекче. Она злилась. Если бы Кан продолжил болтать нелепицы, ему бы досталось.

– Не знаю. Почему бы тебе не спросить ее?

– Я бы спросил, но она не хочет говорить. Нет, я не понимаю. Говорю ей, что влюблен, что готов следовать за ней куда угодно, а она лишь отвечает: «Заткнись, Кан». Я говорю, что собираюсь жениться, хочу сделать ей предложение, а она говорит: «Поищи кого-нибудь другого, Кан». Клянусь, эта девушка совсем не понимает, что такое любовь!

Гекче вдруг вышла из себя и бросила бутылку с водой в Кана, но тот ловко поймал ее и послал в ответ воздушный поцелуй.

Когда мы пошли обедать, Кан и Огуз последовали за нами, и мы все сели за один стол. Кан и Гекче препирались друг с другом, а мы с Огузом со смехом наблюдали за ними. Когда я спросила, почему он так задирает Гекче, Кан ответил:

– Она мне просто нравится. Что я могу сделать?

Об истинной причине я узнала гораздо позже. Оказалось, что Гекче не помогла Кану на экзамене по физике, который мы недавно сдавали, и Кан решил ей отомстить.

– Посмотри на меня. Если ты еще раз скажешь какую-нибудь глупость, я вырву тебе язык, – пригрозила Гекче, но Кан проигнорировал ее и скорчил гримасу.

– Не сердись, синеглазка.

Гекче попыталась толкнуть Кана, но он притянул ее к себе и ласково погладил по волосам. Хотя я пока не могла понять, какие между ними отношения, Кан открыто выражал свои чувства.

В кафетерии становилось все больше и больше народу, и я не могла разглядеть Сенем в толпе. Дамла сидела с девушками из их компании, но Сенем нигде не было видно. Я встала со стула, отбросив мысли о том, что меня ничто не должно волновать. Я собиралась найти ее и выяснить, что с ней не так.

– Я беспокоюсь о Сенем, Гекче. Она не пришла на обед. – Гекче подняла на меня глаза. Когда она уже собиралась открыть рот, я остановила ее: – Я скоро вернусь, обещаю.

Она лишь махнула рукой, а я подошла к Дамле и спросила, где Сенем. Она ответила, что не знает, сделав надменное лицо. Я задала этот же вопрос еще нескольким людям из класса Сенем, но никто не сказал мне ничего полезного. Оставался только один человек.

Стараясь держать себя в руках, я подошла к столу, за которым сидели Демир и Бахар с другими ребятами. Заметив меня, он выпрямился и уставился на меня. Стараясь игнорировать любопытный взгляд Демира и обращаясь скорее к Бахар, чем ко всем остальным, я задала вопрос:

– Вы видели Сенем?

Я окинула взглядом всех за столом. Батухан не обращал на меня внимания и сидел в телефоне. Эмре покачал головой, дав понять, что не знает. Мне пришлось посмотреть на Демира, но я не дождалась ответа и снова перевела взгляд на Бахар.

– Перед обеденным перерывом она поговорила с учителем литературы, а затем взяла свою сумку и ушла.

– Куда она пошла?

Бахар явно заметила беспокойство в моем голосе.

– Вообще-то, я видела, как она спускалась вниз, может быть, она в саду. Иди и посмотри, если хочешь.

– Спасибо, Бахар, – ответила я, развернулась и пошла прочь. Я слышала, как Бахар что-то бормотала Демиру, но сейчас это не имело значения. Я должна была найти Сенем.

Не найдя ее в саду и спросив о ней еще нескольких человек, узнала, что никто не видел ее, и решила, что она ушла домой. Я достала телефон и набрала номер Сенем, но линия оказалась занята. Я позвонила ей снова, но теперь ее номер стал недоступен. Я поняла, что звонить ей бесполезно, и собралась вернуться в школу.

– Ты только посмотри на себя… Надеюсь, ты не вычеркнула меня из своей жизни, вредина.

Я замерла, услышав эти слова за спиной. Я очень хорошо знала этот голос, и только один человек называл меня так.

Мое тело отреагировало быстрее, чем я осознала, что делаю, и я обернулась. Впервые за последнее время я искренне улыбнулась. Мои глаза наполнились слезами. И я закрыла рот руками, сдерживая крик. Это был не сон. Он был здесь! Мустафа был здесь! И я побежала к нему, не заботясь о том, что мой крик эхом разносится по всей школе.

– Мустафа!

Глава 13

Демир

Если бы я задумался о последних двух годах своей жизни, то все, о чем бы я вспомнил – это чувство безнадежности. Я изменился. От того невинного, милого ребенка, которым я был, когда пришел в школу, не осталось и следа. Все это осталось в детстве. Я стал другим. Превратился в того, кем вряд ли когда-то хотел быть. Детство осталось позади.

Я смотрел вперед, анализируя прошлое. Это был не я. Возможно, изменения были неизбежны. Я не мог больше оставаться наивным ребенком. Эта возможность исчезла. Я предпочел быть тем, кем стал. Я мог быть безрассуден, делать, что взбредет в голову. Я стал самоуверенным богачом в глазах других ребят в школе.

Казанова Гюрсой. Большинство людей не понимали, почему я стал таким. Они называли меня так, не понимая смысла этого слова. Я же кое-что знал о том, чьим именем меня называли. Этот венецианский писатель-авантюрист прославился своей страстностью. О нем даже сняли несколько фильмов, и я посмотрел некоторые из них. Удача, что я их увидел. Но сам я не был таким ловеласом. Мне было хуже, чем ему. Большинство людей думали, что это просто переходный возраст.

Но они ошибались. Хотя я сильно изменился за последние два года, все началось еще в мой двенадцатый день рождения. Я не мог принять эту правду, но не мог не согласиться с ней. Я потерял себя в тот день. Люди, которых я считал своей семьей, оказались мне неродными. Меня усыновили, и я узнал об этом в свой двенадцатый день рождения, в худший день своей жизни.

Люди, которых я знал как маму и папу, которые любили и ругали меня, которые воспитывали меня и заботились обо мне, оказались чужими. Какая боль… Я понял, что больше ничего к ним не чувствую, в моем сердце не осталось ни капли любви. Странные люди, странная близость, странные чувства и ложная семья… Если бы я никогда не узнал об этом, моя жизнь и мой характер не изменились бы, и я остался бы таким же беспечным и наивным.

Но это была не моя история, меня поместили в нее из совершенно другого мира.

Я не злился и не обижался на маму или папу. Я чувствовал благодарность за жизнь, которой без них никогда бы не было. Они открыли для меня свои двери. Они подарили мне детство.

Меня вырастили, обо мне заботились. Я ходил в лучшие школы, посещал лучшие курсы, у меня была своя машина и даже дом. Как я мог не быть благодарен за все это? Несмотря на горькую правду, я испытывал к ним уважение и не мог не чувствовать благодарности.

Узнав о том, что я приемный, я также узнал, что моя родная мать умерла, рожая меня. Мягкое сердце Мельтем Гюрсой, которую я называл мамой, не позволило ей отправить меня в приют. Она не смогла оставить меня на произвол судьбы, и ее муж уступил ей, потому что сама она не могла иметь детей.

Я даже не знал, кто мой настоящий отец. Может быть, он был пьяницей, может быть, богачом, даже богаче Суата Гюрсоя, это не имело значения. Мне нравилась жизнь, которой я жил, и я не жаловался на нее. Какой человек смог бы отказаться от удачи, которая сама пришла в руки? Я тоже не отверг ее.

Только несколько человек знали, что я приемный ребенок Гюрсоев. Близнецы и Эмре, который был рядом со мной с детства.

Отец Бахар и Батухана и мой приемный отец управляли одной и той же компанией. Хотя у моего отца было больше власти, он никогда не показывал этого дяде Тамеру. Они вели себя как братья.

Эмре присоединился к нам позже. Я впервые встретил его в Бююкаде, когда поехал на каникулы в Стамбул, и наша дружба, начавшаяся на острове, продолжилась в этом маленьком городе. Перед тем как он поступил в начальную школу, его семья переехала и поселилась у нас в Ялове. Потом мы перешли в среднюю школу, но не перестали дружить.

Батухан всегда отличался свободолюбием и гедонизмом, так он предпочитал жить. С самого детства он ни о чем не задумывался и делал все, что ему заблагорассудится. Когда мы играли во что-нибудь и он проигрывал, он выходил из игры, не заботясь о том, что случится с его командой. Вот насколько он был эгоистичен.

Бахар была более серьезной, чем Батухан. Хотя они близнецы, единственное, что их объединяет – это фамилия. Бахар всегда все обдумывала и никогда не отступала, пока не добивалась своего. Я мог бы сказать, что она самая упрямая девушка, какую я когда-либо встречал. Иногда это так раздражало, что хотелось выдрать ее кудрявые волосы, но больше всего бесило, что она всегда оказывалась права. Ее первые отношения с парнем обернулись трагедией, но Эмре оказался поблизости, он искренне любил ее, и это помогло Бахар. Он был рядом с ней в самое сложное время ее жизни.

Все трое считали, что у меня самая комфортная жизнь. У какого восемнадцатилетнего юноши есть своя квартира? Но они не знали всей правды.

Я не собирался заводить ни с кем близких отношений и общался со многими девушками, но за этим не стояло ничего серьезного. Хотя Бахар злилась из-за того, что я бо́льшую часть времени провожу с Батуханом, я считал, что мне еще рано задумываться о серьезных отношениях. Привязанность к кому-либо пугала меня. Я не был тем, кто безумно влюбляется, как Эмре, но и не походил на Батухана, который каждые выходные просыпался в новой постели. Я просто еще не знал, чего хочу. Поэтому некоторые свидания ограничивались кино, а некоторые заканчивались, как у Батухана. Например, время, проведенное с Айбюке.

Айбюке была самой красивой и сексуальной девушкой в школе. Звездой школы. С длинными ногами и длинными прямыми волосами. Я уже ничего не говорю о ее смуглой коже. Все началось с общего наказания, во время которого и возникла эта связь. Но все, чего я хотел – ранить Огуза.

Мы с Айбюке были похожи, оба плыли по течению и отстранялись друг от друга, когда становилось скучно. Наши отношения напоминали американские сериалы. Айбюке жила только с матерью и бо́льшую часть времени делала то, что хотела. Она не общалась с отцом и даже носила фамилию деда, так она решила сама. Она очень любила своего дедушку и следила за тем, чтобы он всем был доволен.

Несмотря на то что большинство девочек в школе осуждали Айбюке за влечение ко мне, ей было наплевать на всех. Будто назло им, она улыбалась мне прямо сейчас и зазывно смотрела в глаза, не обращая внимания на своих друзей рядом. Но я не смотрел на нее. Я понимал, как глупо веду себя, рассматривая фотографию на телефоне и глядя перед собой. Самая красивая девушка школы проявляла ко мне интерес, заигрывала со мной, а я вместо того, чтобы ответить взаимностью, смотрел на другую, даже не моргая. Она с улыбкой наблюдала за веселой беседой Кана и Гекче и иногда смеялась. Это случалось с ней нечасто. Почему она улыбалась так редко, если в эти моменты выглядела такой красивой? Она что, никогда не видела себя в зеркале?

– Ты сделал то, что я сказала?

Проигнорировав вопрос Бахар, я продолжил смотреть на фотографию, которую тайком сделал Эмре. И там была она… Та девушка, за которой я тайком наблюдал через окно, пока она спала. Девушка, которая внезапно вошла в мою жизнь. Ниса Алтун. Хотя я не мог быть уверенным в том, что она захочет присутствовать в моей жизни после недавних событий. Теперь, где бы мы ни сталкивались, она избегала меня.

Я понимал ее. Я бы вел себя так же, окажись на ее месте на той злополучной вечеринке. Но Ниса заняла такую позицию не только из-за случившегося. Она и прежде избегала общения со мной. Сторонилась меня. Ниса не была похожа на других девушек, которых я знал. Она казалась невзрачной в сравнении с другими девушками в школе, и я видел, что внешность – последнее, что ее волнует. И все же меня влекло к ней.

Ниса не вешалась на меня, как другие. Она была застенчивой, робкой. Это смешно, но девушка даже боялась спускаться по лестнице. Я усмехнулся, вспомнив тот день, когда она попросила о помощи. Ниса казалась такой невинной и беззащитной. На мгновение подумал, что она не всерьез, но то, что произошло дальше, убедило меня, что я ошибся. Мне следовало научиться держать рот на замке и не шутить по-идиотски в ее присутствии, потому что характер Нисы оказался еще более сложным, чем у Бахар. Я много раз звал ее к нам, даже посылал Эмре и Бахар, потому что Ниса отказала мне, но она все равно не пришла. Я все еще не мог поверить, что они с Сенем сестры, так они отличались друг от друга. Насколько робкой была Ниса, настолько же назойливой была Сенем. Хотя Бахар и помогла своей хитростью избавиться от обеих девушек, которые меня раздражали, я по-прежнему не знал, чем это все для меня закончится.

– Перестань залипать в телефон и ответь мне!

Я положил телефон на стол.

– Нет. – Я показал пустые ладони и ответил ей так спокойно, что ее глаза вспыхнули от гнева и она бросила бутылку с водой мне в голову. Из-за внезапности я не успел перехватить ее и предотвратить удар.

– Идиот!

– Ты что вообще делаешь? – выдохнул я, и ее ореховые глаза расширились еще больше. Когда я не делал что-то, чего она хотела, она превращала жизнь в ад.

– Чего ты ждешь? – продолжила она, повысив голос и заставив окружающих посмотреть на нас. Ей стоило понять, что я никогда не сделаю того, о чем она попросила.

– Я не буду ни перед кем извиняться, Бахар. Забудь об этом.

С детства я никогда ничего не скрывал от этих троих, даже от Батухана, несмотря на все его выходки, поэтому они знали, что произошло в ночь вечеринки. Хотя Эмре и Бахар редко не поддерживали меня, в этот раз Бахар задала мне хорошую трепку. Она уже несколько дней заставляла меня извиниться перед Нисой, но я не собирался этого делать. Я не гордился своим отвратительным поступком, но удар по лицу разозлил меня. Ни мой отец, ни моя мать никогда не били меня, и пощечина Нисы, о которой узнала вся школа, уязвила мою гордость.

– Ты извинишься.

Я уже хотел встать из-за стола и уйти, но, когда она снова заговорила, отказался от этой идеи, потому что знал, что Бахар последует за мной.

– Даже моя мама не давала мне пощечин. Так что не требуй от меня извинений.

– Может быть, это потому, что ты не относился так к своей маме?

Я знал, что она продолжит настаивать на своем. Хотя не понимал почему. Почему-то ей хотелось видеть Нису за нашим столом. Чем больше ее раздражала Сенем, тем сильнее ей нравилась Ниса.

– Эта девушка поставила тебя на место, дав пощечину. Я бы оторвала твою голову и засунула тебе в задницу.

Я старался не обращать внимания на ее слова.

– Бату, почему бы тебе не угомонить сестру? – На этот раз Бахар взяла бутылку Эмре и бросила ее мне в голову. Умница! Два – ноль!

– Не надо меня впутывать, брат. Ты сказал мне пойти и пригласить ее на танец. Я сделал это. На этом мое участие закончилось.

Пока Батухан залипал в свой телефон, игнорируя нас, Бахар ждала, когда я встану со своего места.

– Но ты выглядел довольным, когда танцевал, – поддразнил я его, а он отвел глаза, и его губы растянулись в презрительной ухмылке, которая мне никогда не нравилась.

– Конечно, я выглядел довольным, брат. В конце концов, она была самой горячей девчонкой на вечеринке. – Я повторил действие Бахар и бросил в него одну из бутылок, но он ловко увернулся и поймал ее. – Что случилось, Демир? Тебе было неприятно? – Я ударил его ногой в колено, но он продолжил усмехаться. Он снова поднял свой телефон и фальшиво хныкнул.

– Неужели ты не понимаешь, насколько это глупо, Демир? – Бахар не сдавалась.

Да, я поступил глупо, но я все равно не собирался извиняться.

– Я же просил тебя не лезть в мои дела, Бахар.

– Что значит «не лезть в твои дела»? Ты считаешь, что можешь вести себя со всеми, как с Айбюке? – Слова слетели с ее губ с отвращением, так случалось в каждую нашу ссору, и даже сейчас она нашла способ задеть Айбюке. Ей совсем не нравилась эта девушка, и не только из-за меня.

– Не впутывай в это Айбюке.

Бахар так возмутилась, что ее ноздри расширились.

– Почему нет? О, точно! Это же было просто развлечением. Она была твоей игрушкой, наигрался и бросил.

Батухану стало так скучно с нами, что он сделал вид, будто ему противно. В конце концов ему пришлось вмешаться.

– Уффф! Клянусь, ты злишь меня, Бахар. Ну чего ты к нему пристала? Пусть делает что хочет.

Я сложил руки на груди и с вызовом посмотрел на Бахар, как бы говоря: «Ты это видела?»

– Не вмешивайся. Он исправит то, что сделал.

– Эмре, хотя бы ты скажи ей что-нибудь, чтобы она оставила меня в покое.

Я в отчаянии обратился за помощью к Эмре, хотя знал, что он всегда принимает сторону Бахар. Он покачал головой, и я понял, что и в этот раз он поддержит ее.

– Что я должен сказать, Демир? Она абсолютно права.

Ты такой каблук, Эмре! Никогда не противоречишь Бахар. Делаешь все, что говорит твоя девушка.

– Ты всегда принимаешь ее сторону, потому что она твоя девушка, – проворчал я, на что Эмре покачал головой и выпрямился на стуле. Он наклонился ко мне.

– Ни за что, брат. Ты, по сути, домогался ее, предлагая ей лечь с тобой в постель. О чем ты вообще думал? Какой еще реакции ожидал?

На самом деле Эмре был прав. Он, как и всегда, справедливо оценил ситуацию. Эмре был самым здравомыслящим среди нас. Я не мог отрицать его правоту. Но в тот момент я был настолько не в себе, что, возможно, сказал это по глупости.

Ничего не ответив, я устроился поудобнее и уставился в потолок. Мне не нравилось, что Бахар злится, потому что чаще всего именно она прикрывала меня. Я собирался как-нибудь потом загладить свою вину перед ней, но сейчас мне хотелось закрыть этот вопрос.

– Слушай, знаешь что? Моя мама пригласила гостей на вечер пятницы. Это значит, что я не пойду домой. Почему бы тебе не прийти ко мне? Мы можем потусоваться вместе.

Я попытался сменить тему и подмигнул Бахар. Она сдержала свой гнев и улыбнулась.

– Не в этот раз, благодаря Бату мы в пролете.

Я уставился на Батухана, пытаясь догадаться, во что он влип на этот раз. Он с кем-то переписывался в Whatsapp, и я понял, что он опять кого-то подцепил.

– Что ты опять натворил? – спросил я, и он лукаво улыбнулся. Батухан гордился своим обаянием, считал свои поступки подвигами.

– Что он сделал? Он пошел в паб после вечеринки в субботу вечером, а потом отвез девушку домой и остался у нее на ночь. И на выходных он собирается продолжить это знакомство.

Когда Бахар рассказала об этом, Батухан ничуть не смутился и лишь показал нам язык.

– Ты идиот!

– Что случилось, брат? Как будто ты сам никогда так не делал.

Обычно Батухан не мог приводить девушек к себе домой, поэтому иногда он пользовался моей квартирой. А утром появлялся я и выпроваживал его подружек. Батухан часто смеялся над нами, говоря: «Вот что значит быть членами семей Карадаг и Гюрсой, брат. Привыкай к этому».

– Эмре, что насчет тебя?

– Я тоже не могу прийти, брат. Я обещал родителям, что проведу выходные с ними.

– Похоже, я буду один.

Бахар посмотрела на меня и вздохнула. Ее взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Позвони Айбюке. Пусть она придет.

Как я и ожидал, она не упустила возможности съязвить. Я поднял руки вверх, как бы показывая, что сдаюсь, когда к нам подошла она. Ее суровый взгляд, обращенный на нас, заставил меня выпрямиться. Батухан все еще играл с телефоном. Не знал, зачем Ниса здесь, но я сосредоточил на ней все внимание.

Она расправила плечи, стараясь не смотреть в мою сторону, повернулась к Бахар и спросила, где Сенем. Бахар могла немного расстроить Сенем своей ложью, но, конечно, Ниса об этом не знала. Окинув каждого из нас взглядом, она тут же отвела глаза, когда дошла до меня. Я посмотрел на нее, а затем на Бахар, как бы давая понять, что это с ней ей следует говорить. И Бахар рассказала ей, что могла. Ниса поблагодарила ее и ушла обеспокоенная, а я смотрел ей вслед. Я продолжал наблюдать за ней, но она даже не обернулась.

– Вставай!

Когда Бахар позвала меня, я оторвал взгляд от входной двери и повернулся к ней. Что ей опять понадобилось?

– Иди и извинись, пока Сенем нет рядом.

Черт. Разве мы не закрыли эту тему?

– Ради бога, ради бога, отстань, Бахар! – Я попытался отмахнуться от нее, но она встала, уперла руки в бока и нависла надо мной.

– Демир, я сказала, вставай.

Бахар произнесла это таким тоном, что стало ясно: покоя мне не ждать.

– Ты ведь пойдешь со мной? – спросил я, но она покачала головой и усмехнулась.

– Черт возьми! Хорошо, хорошо!

Она хлопала в ладоши, как маленький ребенок, пока я вставал со стула. Я делал это только для того, чтобы доставить ей удовольствие, так что следовало закончить с этим побыстрее.

– Я этого не пропущу, – заявила Бахар, и Батухан тоже встал со стула. Неужели они решили наблюдать за мной?

– Я тоже иду! – подал голос Эмре и последовал за нами. Я не хотел стать предметом обсуждения в школе и собирался отомстить Бахар за этот позор.

Когда мы вышли из здания, я увидел Нису, она стояла посреди сада. Я видел беспокойство на ее лице, хотя она была далеко от меня. Бахар подтолкнула меня за плечи и заставила спуститься по ступенькам, в то время как Ниса двинулась в нашу сторону. Я остановился и решил подождать, но Бахар снова толкнула меня. Когда я уже собрался спуститься, что-то остановило нас обоих.

Незнакомый парень стоял прямо возле больших железных ворот школы и улыбался. Я не знал, кто этот человек, но вместо того, чтобы подняться по ступенькам, Ниса повернулась и с радостным криком помчалась к нему. Беспокойство мгновенно исчезло с ее лица, и глаза впервые засияли.

Она так радостно обняла незнакомого парня, что я тут же почувствовал ком в горле. Мне срочно нужно было что-нибудь выпить. Может быть, немного воды. Мне хотелось отвернуться, но не мог заставить себя. Кто этот парень, которого она назвала Мустафой? Почему они так крепко обнялись? И почему я не могу оторвать от них глаз?

Не в силах больше терпеть этот бред, я повернулся и посмотрел на своих друзей: они выглядели удивленными не меньше, чем я.

– Никогда больше не напоминай об этих извинениях, – пригрозил я Бахар, и она только кивнула. В этот момент я понял, что мы здесь не одни: Огуз и Кан вышли следом за нами и наблюдали за сценой у ворот.

– Понятно, почему Ниса дала тебе пощечину. Гюрсой, ты пытался привлечь внимание девушки, у которой есть парень? Жаль. – Огуз с наслаждением дразнил меня, и мне захотелось разбить ему лицо.

– Отвали, Огуз.

Я не хотел провоцировать его, но сейчас я был слишком растерян, чтобы контролировать свой гнев.

– Не стоит мне грубить.

Кан ухмылялся вместе с Огузом, пока тот продолжал смеяться надо мной.

– Уходи, Огуз.

– Кажется, я чувствую ревность. А ты, Кан?

Мне нравился Кан, но каждый раз, когда он оказывался рядом с Огузом, моя симпатия испарялась. Я хотел пройти мимо, но обернулся, слова о ревности задели меня. Невольно снова посмотрел в сторону ворот. О чем она все еще говорит с этим парнем? Кто это вообще?

– В чем проблема? – Я подошел к Огузу, и Бахар схватила меня за руку и попыталась оттащить назад, но я высвободился и продолжил наступление.

– Притормози, Гюрсой. Мы в школе, брат. – Он хотел положить руку мне на плечо, но я перехватил ее, и ухмылка Огуза стала еще шире. – Мы можем решить наш вопрос вне школы.

Черт, да что он задумал вообще?

– Нам с тобой нечего решать.

Я вспомнил, каким стало его лицо в тот момент, когда сказал ему, что сплю с Айбюке. Огуз был безответно влюблен в эту девушку, и, хотя он не хотел этого показывать, я действительно причинил ему боль. Когда я двинулся ко входу в школу, думая, что Огуз не ответит, он нашел способ остановить меня.

– В воскресенье вечером на автодроме состоится гонка. – Огуз и его бесконечное увлечение скоростью… Это совсем не входило в сферу моих интересов.

– И что мне там делать?

– Почему бы тебе не присоединиться, Гюрсой?

Этот разговор шел совсем не так, как я задумывал. Он что, смеется надо мной? Нет, судя по его тону, он очень серьезен.

– Я не имею ничего общего с этими нелепыми играми.

Я знал об этих гонках благодаря Бахар, потому что когда-то она умирала от желания пойти на них с идиотом Огузом. Там заключались крупные пари. Огуз был на год старше нас и участвовал в гонках уже пару лет, но я держался от этого подальше. Это казалось мне пустой тратой времени.

– Что это? Ты боишься?

– Чего?

– Меня.

Он всегда говорил так уверенно, будто считал себя непобедимым. Но я считал, что он ведет себя по-детски.

– Если хочешь, чтобы я был откровенен, Огуз, я буду. Ты занимаешься этой ерундой уже два года, и я думаю, ты действительно хорош в этом. Не думай, что я не знаю. Если ты называешь это страхом, пусть так, я испугался.

– Ты не узнаешь, пока не попробуешь.

Я не понимал, почему он так настаивает, но мне и не хотелось понимать.

– Приходи! – сказал он, резко встав передо мной, когда я уже собрался войти в школу. – Если ты хотя бы поучаствуешь, я стану держаться подальше от Нисы.

Внезапная связь с Нисой сбила меня с толку.

– Огуз, что ты говоришь, брат? Это уже слишком! – воскликнул Кан. Он удивился не меньше меня.

– Зачем тебе это? При чем здесь Ниса? – спросил я его, а Огуз продолжил ухмыляться. Он действительно смеялся надо мной.

– Я не слепой, Демир. Ты пытаешься сделать все, чтобы она стала твоей. Ты неоднократно посылал к ней свою кудрявую подружку. Все твои мысли заняты Нисой. Возможно, ты не осознаешь этого, но эта девушка заняла твое сердце.

Он пытался спровоцировать меня. Он просто играл со мной. В его словах не было правды. Или была? Стала ли эта девушка, о которой я не знал ничего, кроме ее имени, моим слабым местом?

– Нет, я не пойду, – ответил я, и он подошел ко мне вплотную.

– Хватит уже сопротивляться, завоюй эту девчонку, – сказал он, указывая на дверь позади меня. Черт! Неужели он думает, что я полезу в это? Ни за что, ни за что!

– Брось, это чушь, я даже не буду пытаться спорить. – Бахар сделала серьезное лицо, я давно не видел ее такой серьезной.

– Ты сошел с ума, – снова встрял Кан, но Огуз заставил его замолчать, подняв руку.

Должно быть, с ним что-то не так и он просто не понимает, о чем говорит.

– Я сказал то, что должен был сказать, Демир.

Я посмотрел на Бахар, и она покачала головой, как бы давая мне понять, что нет смысла сопротивляться. Никто не мог помочь мне в споре.

– Ниса никогда не будет со мной.

Как я мог думать иначе? Она достаточно точно обозначила свою позицию.

– Ты слишком рано сдался, Гюрсой.

– Очевидно, что я хочу ее. Но что получишь ты?

Он довольно усмехнулся, принимая вызов, и окинул взглядом парковку. И тут я все понял.

– Твою «Импалу».

Я не мог ожидать ничего другого от этого любителя автомобилей.

– Ублюдок, – выплюнул я, проклиная себя за то, что повелся на его провокации.

– Всем нравится твоя машина. Но не слишком ли она шикарна, чтобы катать в ней Нису?

«Импала» была моей самой любимой вещью. Не только потому, что это шикарная машина, но и потому, что ее мне подарил дед.

– Я не отдам тебе ни Нису, ни «Импалу».

– Демир, не глупи. Ты только что получил водительские права, – встряла Бахар.

Огуз продолжил:

– Давай поспорим. На обеих. Либо твои, либо мои.

Чертов ублюдок. Он задумал это задолго до этого разговора.

– Значит, ты тоже хочешь Нису?. И мою машину? – Я протянул ему руку, чтобы закрепить спор.

– Конечно, а ты как думал? – Он пожал протянутую ладонь с усмешкой.

В этот момент прозвучал звонок, возвестив о конце перемены. Я перевел взгляд на входную дверь и увидел, что Ниса опять обнимает этого парня. Она помахала ему на прощание и направилась в сторону лестницы. Я нахмурился, когда она прошла мимо нас, ничего не сказав. Почему я злюсь? На кого?

Я не мог оторвать от нее глаз. Эмоции захлестывали меня. Что, если Огуз прав и эта девушка сделала меня слабым? Как такое возможно? Я мог понять это только единственным способом – завоевав ее внимание и выиграв в глупом споре с Огузом. Но я понятия не имел, как это сделать. И как поступить с выигрышем в случае победы.

Глава 14

В жизни каждого человека есть кто-то, кого он не может заменить ни при каких обстоятельствах. Кто-то, кто всегда рядом. Когда вы попадаете в беду, этот человек поддерживает вас. Каждый раз, когда вы теряете надежду, он помогает найти выход. Он больше, чем друг. С этим человеком можно поплакать, он выслушает и вытрет слезы. В самый темный час этот человек осветит вам путь. Вы даже не можете подумать о том, что когда-нибудь эта дружба закончится. Со временем она только крепнет. Вы как будто связаны. Ничто вокруг не может это изменить.

Именно таким человеком был для меня Мустафа. Не просто другом, но моим товарищем, моим братом. Я не видела его лица и не слышала его голоса почти месяц. И вот он снова рядом. Если это сон, я не хочу просыпаться.

– Вредина, ты меня задушишь.

Это не сон, это реальность. Я отпустила его и осмотрела с ног до головы. Я пыталась увидеть в нем черты того мальчика, которым он был месяц назад, но от прежнего Мустафы не осталось и следа. Он выглядел совершенно по-другому. Его волосы отросли. Он стал старше и мужественнее. Не выдержав, я еще раз обняла его.

– Ладно, девочка, хватит, – сказал он, но я не отпустила его.

– Позволь мне порадоваться, – произнесла я, наконец отстраняясь от него. Мои глаза наполнились слезами, но это были слезы счастья.

– Не смей плакать, подруга.

Он погрозил мне пальцем, и я прочистила горло и утерла глаза.

– Где ты остановился? Чем ты занимаешься? Как ты сюда попал?

Я засыпала его вопросами и желала узнать каждую деталь.

– Я говорил тебе, что нашел свою семью.

Я уже знала об этом. В последние дни нашего пребывания в детском доме он занимался поиском вместо того, чтобы ходить в школу.

– Сейчас я живу в Стамбуле с отцом.

Стамбул? Я мечтала побывать в этом городе. Это несправедливо! Кроме того, он нашел семью. Настоящую, собственную семью.

– Это здорово, но как ты это сделал? Как ты нашел своего отца? И как давно вы вместе?

Мое любопытство росло, а лицо Мустафы становилось все серьезнее. Он собирался рассказать мне все.

– Уже три недели, – ответил он на один их моих вопросов, я ударила его по руке, желая поскорее узнать остальное. Три недели? Значит, Мустафа покинул приют, как только мы уехали? И все это время он жил с отцом, а мы о нем не вспоминали?

– Рука у тебя по-прежнему тяжелая, девочка! Остановись, успокойся, – вздохнул он, погладив себя по ударенной руке. – И не смотри так хмуро. Ты тоже не звонила мне, я ничего не слышал о тебе все это время.

То, что я не звонила, не означало, что я не думала о нем. Вторую половину своего сердца я оставила в детском доме.

– Что касается других твоих вопросов… Кое-что я уже понял раньше. Кто-то всегда переводил мне деньги, покрывал мои расходы и оплачивал школу, и это делала не госпожа Севда. Мне стало любопытно, я начал искать, откуда поступают деньги. Так я нашел отца. Достаточно уметь пользоваться головой, тогда можно решить любую задачу.

Я знала, что Мустафа умный и упрямый человек. Если он за что-то брался, то всегда доводил до конца. Хотела бы я быть такой и найти свою мать. Но я не могла. По крайней мере, не после того случая в детстве, когда она появилась в приюте.

Мустафа достал бумажник из кармана, порылся в нем, достал что-то и протянул мне. Это был новенький паспорт.

– Мустафа Полат, – пробормотала я его имя, и его глаза загорелись. Он был счастлив, хотя и нашел свою семью только сейчас. Его мать звали Джейлин, а отца – Онур. Не каждый бы так радовался, если бы нашел родных, став взрослым, но Мустафа отличался ото всех, кого я знала.

– А как же твоя мама? Как она все это восприняла? – спросила я, и Мустафа склонил голову и замолчал. Я сказала что-то не то?

– У меня нет мамы.

Я не поняла, что именно он имеет в виду.

– Что это значит? Она ушла?

– Она мертва.

Ком сжал мне горло, я не нашлась, что сказать, это было… Это было слишком больно.

– Так что давай не будем о ней, ладно? Когда-нибудь я расскажу тебе об этом.

Хотя мне хотелось узнать все сразу, я просто кивнула, чтобы не огорчать его. Он сказал, что поделится со мной позже, и это значило, что мы еще встретимся.

– Так как у тебя дела со школой?

Мне было интересно узнать, возобновил ли он учебу, ведь ему следовало окончить старшие классы, чтобы поступить в университет.

– Я учусь в обычной анатолийской средней школе, к счастью, мой отец не слишком на меня давил.

С каждой минутой я завидовала его жизни все больше и больше. Я жалела, что дядя Деврим и тетя Эсма не записали нас в обычную среднюю школу и что я поддалась уговорам Сенем.

– А ты, значит, учишься здесь?

Я лишь пожала плечами, когда он указал на здание позади нас. Мустафа достал из кармана пачку сигарет и поднес одну к губам. Его школа и жизнь могли измениться, но он оставался все тем же Мустафой.

– Все еще куришь? – съязвила я, и он беззаботно вдохнул отвратительный дым.

– Ты же не думала, что я изменюсь за месяц?

Конечно, я не хотела, чтобы он изменился, но в то же время я не хотела, чтобы он вредил своему здоровью.

– Где Сенем?

Я надеялась, что Мустафа не спросит меня о ней, но это был Мустафа, и, конечно, он спросил. Я не знала, как рассказать ему о том, что произошло. Он бы оторвал мне голову.

– Она ушла домой, – ответила я глухо, и он выпустил сигаретный дым в противоположную от меня сторону и посмотрел на меня.

– Как она? Привыкла к новой жизни?

– Более чем, – процедила я, и он нахмурился.

– Что это значит?

Я не собиралась лгать ему или скрывать случившееся, но отвечала коротко. Позже, когда мы встретимся снова, я собиралась рассказать ему все в подробностях. Сейчас мое время было ограничено и я не могла рассказать всего.

– То, что моя подруга изменилась.

– Всего за месяц? Разве я не наказал тебе приглядывать за ней?

Ничего другого я не ждала.

– Я ничего не могла поделать, понимаешь? Не могла остановить это. Мы отдалились друг от друга. В последнее время мы даже не разговариваем нормально.

Мои слова прозвучали резче, чем мне хотелось бы, и Мустафа бросил сигарету на пол и затушил ее ногой. Я не хотела говорить ему все это, как только он появился, но то, что я держала внутри себя все это время, вдруг вырвалось наружу, и я уже не могла себя контролировать.

– Прошел всего лишь месяц, девочка… Все наладится.

Он испытующе посмотрел на меня, и я поняла, что этот разговор еще продолжится.

– Как долго ты здесь пробудешь?

– Мой автобус отходит через час.

Я не думала, что нам придется расстаться так быстро.

– Так скоро? – прошептала я, и Мустафа погладил мою щеку тыльной стороной ладони, притянул меня к себе и обнял.

– Я пришел сюда только для того, чтобы увидеть тебя, девочка. Но я вернусь на следующей неделе. Мой отец – юрист, и он собирается начать работать над новым делом с клиентом. Так что мы можем поселиться здесь.

Это самая лучшая новость, которую я могла услышать.

– Кстати, те ребята сзади все это время смотрят на тебя. Просто чтобы ты знала, – добавил он, и я обернулась. Что происходит? Почему Огуз и Демир вместе?

– Забудь о них. Пусть делают что хотят.

Несмотря на то что я старалась выглядеть равнодушной, Мустафа не перестал наблюдать за парнями. Да ладно! Этого еще не хватало.

– Эй, девочка, ты уже успела очаровать их, хотя только приехала? – Я думала, что от насмешливого Мустафы ничего не осталось, но вот он проявил себя.

– Мустафа, ты все неправильно понимаешь.

– Ты слишком серьезна, подруга!

Он похлопал меня по плечу, и я усмехнулась.

– Какая есть.

Он притянул меня к себе и спутал мои волосы. Прозвенел звонок, и пришло время прощаться.

– Пора, – сказал он, и я обняла его за шею, и слезы покатились у меня из глаз. – Шшш! Не плачь. Я приеду снова на следующей неделе. Разве я смогу когда-нибудь бросить тебя? Кто тогда о тебе позаботится? – Отстранив меня от себя, он вытер мои слезы. – Береги себя, хорошо?

– Ты тоже, Мустафа.

Обняв его в последний раз, я повернулась и направилась к зданию.

Впервые за долгое время я почувствовала облегчение. С его появлением я вспомнила, что такое покой в душе. Черт возьми! Я не спросила, как он нас нашел, не взяла его номер телефона, мне придется ждать его еще неделю!

Когда я поднялась по лестнице, то увидела, что Демир и Огуз все еще здесь, и они не одни. И они пожимали друг другу руки. Они ведь враги, разве нет? Они же как Теллиогуллари и Сеферогуллари[9]. Аллах, Аллах! Возможно, они решили заключить перемирие. Кто знает?

Когда я проходила мимо них, я встретилась взглядом с Демиром, но он посмотрел на меня так пристально, что испугал меня. Упс! Что я опять натворила? Мое настроение улучшилось после встречи с Мустафой. Не обратив внимания на парней, я вошла в школу и поднялась на свой этаж. Несколько девушек, увидев меня, начали шептаться между собой, и я поняла, что чего-то не знаю. Среди них была и Айбюке.

Я встряхнулась и вошла в класс, проигнорировав их. Гекче сидела на подоконнике и смотрела на сад. Когда она заметила меня, то подошла с улыбкой.

– Почему ты не сказала мне, что у тебя есть парень? Все говорят о вас, он довольно милый. Хороший выбор.

Тут я поняла, из-за чего возникла вся эта шумиха. Я дура. Ну какая же я дура! Из-за того, что я обнимала Мустафу, все тут же решили, что он мой парень. Так вот почему все так странно смотрят на меня.

– Скажи мне, что ты не серьезно? – пробормотала я, но Гекче дала понять, что это не так. – Черт, ты действительно серьезно…

Она кивнула и пристально посмотрела на меня. О боже! Только этого мне не хватало.

– Он не мой парень, Гекче. Это мой друг Мустафа из детского дома. Он смог найти меня и пришел, чтобы увидеться.

Когда я рассказала ей об этом, Гекче от удивления открыла рот. В этот момент в класс вошел Огуз и подмигнул мне. Он, должно быть, тоже счел Мустафу моим парнем.

– Ты серьезно?

Я кивнула.

– Если бы я знала, подошла бы познакомиться, – продолжила она. Мне бы хотелось их познакомить.

– В следующий раз, он придет снова, – сказала я, и она обрадовалась. Я не поняла, что ее так взволновало.

Я подумала, что Гекче очень напоминает мне Мустафу. Я знала ее недолго, но они действительно были похожи. Если бы они встретились, то наверняка очень хорошо поладили бы, и, возможно, им стоило встретиться хотя бы по этой причине.

Когда Седат забрал меня из школы, я узнала, что Сенем уже дома. По дороге он рассказал мне, что Сенем сообщила домашним, что плохо себя чувствует.

Когда я вошла в дом, то застала Зехру дремлющей на диване. Я тихо поднялась по лестнице, не потревожив ее, и заметила, что дверь в кабинет дяди Деврима открыта. Он внутри? Здорово, если он здесь. Было бы чудесно поговорить с ним сейчас. Я подошла и заглянула внутрь.

В кабинете сидела тетя Эсма. Это оказалось еще лучше, потому что мне нужно было поговорить с ней. Иначе проблема между мной и Сенем не решилась бы.

– Тетя Эсма, вы не заняты? – спросила я.

Она выглядела очень усталой. Она потерла лоб, сняла очки и махнула рукой, чтобы я подошла.

– Заходи, детка, я разбирала бумаги.

Мне не хотелось грузить ее своими проблемами, когда она так занята. Но другого шанса могло не представиться, так что я подошла и села напротив.

– Как дела в школе? Сенем заболела, поэтому рано вернулась сегодня, – продолжила она.

– В школе все хорошо, но я хочу поговорить с вами о другом.

– Конечно, дорогая, что угодно.

Я пыталась набраться храбрости. Не знала, как перейти к делу, не обидев ее. Но понимала: у меня ничего не получится, если буду ходить вокруг да около. Я сказала правду:

– Я не хочу ходить в танцевальную школу, тетя Эсма.

Ее лицо стало грустным, но это выражение тут же сменилось любопытством.

– Почему, доченька? Ты говорила, что тебе нравятся танцы.

– Вообще-то, это не я, а Сенем сказала.

Я не лгала. Если бы Сенем не проболталась о моем увлечении, мне не пришлось бы вести этот разговор с тетей Эсмой.

Да, мне нравилось танцевать, но в этой школе учился Демир. Мне там нечего было делать. Кроме того, Сенем избавилась от школы рисования. Я хотела уравнять условия. Тетя Эсма уже собралась что-то сказать, но я прервала ее. Это невежливо, но потом было бы поздно. Я не могла отступить.

– Да, я признаю, я люблю танцевать, но студия – это большая ответственность, и я не думаю, что справлюсь. Я учусь в старших классах, а в следующем году мне придется усиленно готовиться к поступлению в университет. Я не хочу, чтобы танцы отвлекали от этого.

Я запыхалась, потому что говорила слишком быстро, но тетя Эсма лишь ухмыльнулась. О нет! Я узнала эту улыбку. Она собиралась переубедить меня.

– Ты слишком много переживаешь, Ниса. Я понимаю, что ты хочешь сконцентрироваться на учебе, но в то же время тебе следует начать радоваться жизни. Ты должна хотя бы попробовать. Ты не узнаешь, понравится тебе или нет, если не попробуешь. Если ничего не получится, ты сможешь бросить, но, пожалуйста, не сдавайся, не попытавшись. – Тетя Эсма даже не дала мне возможности возразить. – Ради меня, – прошептала она, и я поняла, что напрасно старалась.

Она не собиралась уступать. Я не могла переубедить ее. Мне не следовало ее огорчать и продолжать этот разговор.

Я сдалась и кивнула ей, и улыбка на ее лице в тот момент могла стоить всего. Она вернулась к бумагам, и я вышла из кабинета. Жаль, что я не пошла в эту студию с дядей Девримом, тогда все было бы проще.

Когда я спустилась на кухню, чтобы попить, то увидела там Сенем. Она достала из холодильника фруктовый сок и потягивала его. Она улыбнулась, когда я налила тот же сок в пустой стакан и выпила его. Но между нами все еще висела обида, и мне это не нравилось.

– Может, поговорим? – спросила она, указывая на дверь, ведущую в сад. Я посмотрела в ее зеленые глаза и поняла, что она действительно нуждается в этом.

Начинался март, и на улице уже достаточно потеплело. Сенем села на качели, и я уместилась рядом. Ветер обдувал нас, солнце уже заходило. Мы молчали, тишину нарушал только скрип качелей, и это раздражало. Краем глаза я взглянула на Сенем, и она глубоко вздохнула.

– Я прошу прощения. За все, – прошептала она, и я повернулась к ней, чтобы убедиться, что правильно ее расслышала. – Я была несправедлива к тебе. Бахар рассказала мне все сегодня, – продолжила она, и я с удивлением посмотрела на нее. Что сказала ей Бахар? Чего такого она могла рассказать Сенем? – Почему ты промолчала в ту ночь? Почему ты мне не сказала?

Сенем знала. Сенем действительно знала. В ночь вечеринки я от смущения не могла связать двух слов, и она подумала, что я виновата, но Бахар рассказала ей правду.

– Сенем, послушай.

Она не дала мне договорить и перебила меня:

– Я догадывалась, что я им не нужна, но с их стороны было неправильно так себя вести.

Мы точно говорим об одном и том же? Потому что я ничего такого не помню. Что-то тут не так.

– Сенем, я не уверена, что мы говорим об одном и том же…

Она снова не дала мне договорить.

– Я думала, что ты ударила Демира по другой причине, но я ошибалась. Настоящая причина – я.

– Что сказала тебе Бахар, Сенем?

Я прекрасно помнила, что пережила в ночь вечеринки, но, видимо, Сенем рассказали совсем другую историю. Что бы ни сказала ей Бахар, это очень смутило Сенем.

– Она сказала, что именно Демир с самого начала не хотел брать меня в их компанию. Он рассказал тебе это в тот вечер, ты не выдержала и дала ему пощечину, чтобы защитить меня. Ниса, мне очень жаль. Как я могла быть такой слепой? Я не знаю.

Я растерялась, а она бросилась мне на шею. Это стало примирением, основанным на лжи, а я этого не хотела. Но Сенем расстроилась из-за этой истории, и я не знала, как сильно ее расстроит настоящая правда. Я понимала, почему Бахар так поступила. Когда мы разговаривали на лестнице, она сказала, что не может терпеть присутствие рядом с собой человека, который ей не нравится. Она решила избавиться от Сенем, воспользовавшись нашим конфликтом с Демиром. Но почему? Почему она поступила так жестоко? Какой вред могла причинить ей Сенем? Ради бога, это же Сенем. Она и мухи не обидела бы.

– И ты оказалась права насчет Дамлы, знаешь? Бахар сказала, что не хочет больше видеть ее рядом с собой, сказала, что ей следует уйти.

Бахар убила двух зайцев одним выстрелом, но эта ведьма Дамла по-прежнему стояла между мной и Сенем. Когда я спросила ее о Сенем сегодня, она вела себя сварливо, мне стоило понять, в чем причина. Она ведь уже все знала.

– Я вырву волосы этой Бахар! Но тебе не следует расстраиваться, ведь у тебя есть друзья.

– Разве?

Я посмотрела на нее, подняв брови. Неужели она настолько слепа, что не видит прямо перед собой того, кто все эти годы остается рядом? Конечно, у нее были друзья, много друзей.

– Смотри сюда, девочка! Ты что, совсем слепая? А я здесь, по-твоему, что делаю? Ты всегда была рядом, когда мне это требовалось, теперь моя очередь.

Я взяла ее за плечи и развернула к себе. Казалось, что она сейчас заплачет, но я не собиралась позволять ей это.

– Твои друзья примут меня? – спросила она, и я поняла, о ком она говорит. Демир и его друзья могли никого к себе не принимать, но ни Гекче, ни Кан, ни Огуз не были такими людьми. – Они не нужны мне. – Она снова прыгнула мне на шею. – Я рада, что ты здесь, Ниса. – Я обняла ее в ответ, не обратив внимания на ее дрожащий голос. В горле образовался комок, и я подумала о том, как долго эта ложь Бахар сможет оставаться нераскрытой. Бахар удалось помирить нас, пусть и таким способом, но она причинила Сенем боль, которую та совсем не заслуживала.

– Ты знаешь, кто сегодня пришел в школу, пока тебя не было? – спросила я, вырываясь из ее объятий. Я должна была сообщить ей действительно хорошие новости и заставить Сенем забыть обо всех нелепых событиях с Демиром и его друзьями. – Мустафа, – прошептала я, когда она с любопытством посмотрела мне в глаза.

– Что?! Ты серьезно?!

Ее радостный крик эхом разнесся по саду, а я кивнула в подтверждение своих слов.

– А где он сейчас? – взволнованно спросила она.

– Он живет с отцом в Стамбуле, но сказал, что они приедут сюда на следующей неделе.

– Подожди, Мустафа ушел из детского дома?

Удивление Сенем нарастало.

– Верно, он ушел сразу после нас. Он пробыл там недолго.

– Посмотри-ка на этого парня, – укоризненно пробормотала она, и я не смогла удержаться от смеха. Если бы Мустафа был здесь, он бы сказал: «Вот это да! Моя блонди злится».

– Тебе нужно увидеть его, Сенем. Он очень изменился, стал таким взрослым.

Мы с Сенем молча посмотрели в глаза друг другу. Я не знала, почему мы вдруг замолчали. Хотя нет, знала. Раньше мы обсуждали любые мелочи так, как будто речь шла о чем-то серьезном. Мы говорили часами. Но теперь кое-что изменилось.

В последнее время мы отдалились друг от друга и перестали что-то обсуждать. Теперь нам обоим казалось странным снова проводить время вместе и смеяться. Я должна была поблагодарить Бахар за это, но голос внутри меня говорил, что ее ложь быстро раскроется. Рано или поздно все станет известно.

Сенем быстро увлеклась Демиром, и при малейшей надежде она снова стала бы искать с ним сближения. Я не могла остановить ее. Любой мой шаг мог разрушить мир между нами. Я не хотела снова потерять Сенем, но чувствовала, что мы снова поссоримся из-за этого. Так что мне стоило наслаждаться моментом, пока он не закончился. А когда все рухнет, я могла бы начать думать, что делать дальше.

Глава 15

– А что, если я им не понравлюсь?

– Ты все утро повторяешь одно и то же. Этого не произойдет, поверь мне.

– Что, если они попросят меня уйти?

– Тогда я уйду с тобой.

– Как мне вести себя?

– Просто будь собой, вот и все.

Избавить Сенем от сомнений было не так уж просто. Ее страх и беспокойство передавались мне, и я тоже начинала испытывать неуверенность. Но сейчас она нуждалась в поддержке, поэтому я не могла поддаться чувствам.

Сейчас Сенем испытывала то же, что и я в первые недели в школе. Но я надеялась, что у нее этот этап пройдет быстрее. Я знала своих друзей и не сомневалась, что ни Кан, ни Гекче, ни Огуз не отвергнут ее. Особенно Кан.

Сенем удалось сбежать от меня во время первого перерыва, но на следующей перемене я ждала ее возле класса, чтобы она не смогла улизнуть. Люди, выходившие из класса, бросали на меня странные взгляды. Особенно Демир. Когда Сенем вышла, я взяла ее за руку. Она попыталась сопротивляться, но я потянула подругу за собой и повела в кафетерий.

Мы шли к столу Гекче и остальных ребят, и шаги Сенем становились все тяжелее. Я попыталась подбодрить ее и обняла за талию. Они были такими же людьми, как и мы. Они ее не обидели бы. Ей просто нужно было это понять.

– Кто это с тобой?

Когда мы подошли к столу, Гекче отложила телефон в сторону. Она внимательно посмотрела на меня и Сенем.

– Я вернула свою подругу. – По сарказму в моем голосе она, должно быть, поняла, что я имела в виду, потому что улыбнулась и указала Сенем на свободный стул рядом с собой.

– Привет, Сенем, присаживайся.

Гекче проявила дружелюбие, но Сенем неуверенно посмотрела на меня и, только когда я кивнула, нерешительно села. Она удивилась, потому что не считала Гекче приветливой. Видимо, она продолжала верить тому, что рассказала о Гекче Дамла, и считала ее очень холодной.

– Как дела? – Я села на другой стул и присоединилась к разговору.

– Я бы чувствовала себя лучше, если бы физика не была такой скучной и я не засыпала на уроках. Урок был настолько занудным, что звонок показался сигналом тревоги.

– А у нас была литература. Нам пришлось кратко изложить суть романа, который нам дали для прочтения.

Хотя мы учились в разных классах, литературу у нас вел один и тот же учитель. Вероятно, задание, которое давали нам раньше, на этот раз задали им.

– Мне больше нравится литература, чем физика.

– Мне тоже, – согласилась я, присоединяясь к разговору. Физика иногда казалась действительно сложной.

Огуз с Каном подошли к нам, и Кан игриво коснулся щеки Гекче. Парни заняли свободные стулья и вопросительно посмотрели на Сенем. Я попыталась дать знак Огузу, чтобы он ничего не говорил, но, конечно, он предпочел сделать по-своему, а не послушать меня.

– Как дела, блондинка? Тебя отпустили из плена твои друзья?

– Огуз!

Он усмехнулся моей реакции. Я закатила глаза, а Гекче укоризненно хлопнула его по плечу. Его поведение меня раздражало.

– Да, теперь я с вами, – внезапно заявила Сенем. Я не ожидала от нее такого. – Не смотри на меня так. Я не собираюсь лгать.

Она продолжала говорить, а мы все внимательно слушали ее, не отрывая глаз. Сенем была как открытая книга. Она не стеснялась, она выкладывала все начистоту.

– Это работа Бахар? Дамлы тоже нет с ними, – заметил Огуз, и она кивнула.

– Да. Я не знаю, почему она так себя повела. Она была холодна с самого начала, и теперь я здесь. Если хочешь, я уйду.

Огуз взял ее за руку и удержал в кресле.

– Не глупи, Сенем. Сиди, где сидишь. Бахар привыкла быть в центре внимания. Такое поведение нормально. Ты можешь потусоваться с нами. Забудь о них.

Пока Сенем с благодарностью смотрела на Огуза, я похлопала ее по руке, чтобы она расслабилась. Все вышло так, как я и говорила. Возможно, Огуз был не очень деликатен, но он быстро поправил ситуацию.

– Кроме того, смотри, здесь все на своих местах. Среди нас даже рыжий есть, – продолжил он и погладил короткие волосы Кана, желая поддразнить его. – Добавим к этой компании тебя, и у нас получится желто-красная звезда «Суперкубка»![10]

Огуз был фанатом «Галатасарая»[11], а Кан – не меньшим фанатом «Фенербахче»[12]. Удивительно, что при этом им удавалось ладить друг с другом.

– Кто-то все еще не пришел в себя после вчерашней игры, – проворчал Кан, и я поняла, что этот разговор мне быстро наскучит. Мужчины и бесконечные разговоры о футболе…

– Мы выбили из вас дерьмо, сынок, что не так?

– Я тоже болею за «Фенербахче», – подала голос Сенем, и Кан протянул ей руку для рукопожатия.

– Дай пять, отныне ты моя любимица, – произнес Кан, и Сенем протянула руку в ответ. Видя, как она все больше и больше расслабляется, я почувствовала себя счастливой. Я собиралась поблагодарить Кана за это позднее.

– Я не собираюсь поддерживать этот разговор, – проворчал Огуз и встал со стула.

Я не болела ни за какую команду, но Сенем с детства обожала «Фенербахче». Насколько я помню, ее отец, которого она потеряла в той аварии, тоже был болельщиком этого клуба. Мы иногда говорили об этом, когда были детьми. Несмотря на то что Сенем была очень маленькой в то время, она сохранила эти воспоминания в себе.

– Тогда я хочу фруктовый сок. Персиковый.

– Посмотрите на это! – Я с удовольствием наблюдала за Огузом, который продолжал болтать с Сенем, но в этот момент мой взгляд переместился на стол, за которым сидел Демир. С ним были только Эмре и Батухан. Проследив за их взглядами, я увидела Бахар, спускающуюся по лестнице. Я хотела поговорить с ней.

– Ниса, я принесу тебе вишневый сок, Гекче, тебе обезболивающую таблетку, а тебе, Кан, придется взять напиток самому, брат.

– Ты грубишь, брат.

– Убирайся отсюда! Грязный Фенерли, – бросил Огуз, уходя.

Я встала со своего места. Я должна была как можно скорее поговорить с Бахар и выяснить, почему она так поступила. Я хотела сделать это, пока она одна, а лучшей возможности могло и не появиться. Когда Сенем увидела, куда я смотрю, она схватила меня за руку, чтобы помешать мне.

– Ниса, не бери в голову.

– Отпусти ее, – сказала Гекче, убирая ее руку, чтобы я смогла сделать то, что задумала.

– Я просто поговорю и вернусь.

Я оставила их и подошла к Бахар. Когда я встала прямо перед ней, она растерянно посмотрела на меня.

– Мы можем немного поговорить?

Она кивнула. Я не собиралась с ней ссориться, просто хотела выяснить, что происходит.

Мы отошли к окну и остановились. Я почувствовала себя комфортнее без людей рядом.

– Почему ты это сделала? Почему ты солгала Сенем? – спросила я, и Бахар вздохнула.

– Так она тебе сказала?

Ее тон голоса показал, что она ожидала большего.

– У меня не осталось выбора, – улыбнулась Бахар, но мы обе знали, что эта улыбка неискренняя.

– Ты уверена? Верится с трудом. – Я не хотела затягивать этот разговор. Я пришла не для того, чтобы ходить вокруг да около.

– Сенем не плохой человек, Ниса, – продолжила она, и я подумала: «Если бы поняла это раньше». – Но у меня не было выбора, я хотела, чтобы она перестала надеяться. Я не слепая. Сенем нравится Демир.

Я знала, что Бахар наблюдательна, но это было уже слишком.

– Каждый раз, когда я смотрю на нее, ее глаза устремлены на Демира. Мне жаль, но Демир не может дать ей то, чего она хочет, и я должна положить конец этой ерунде, пока не стало хуже.

Бахар оказалась не только внимательной, но и заботливой, пусть и выглядела холодной. Но она могла лишить Сенем надежд и без лжи. Почему она предпочла соврать?

– Ты могла бы сказать ей правду.

– Да, но мы обе знаем, если бы я сказала ей правду, она бы никогда не посмотрела на тебя так, как смотрит сейчас. Даже ее неприязнь к тебе возникла из-за Демира. Думаешь, я этого не знаю? Не так уж трудно догадаться. Я не хочу, чтобы вы двое рассорились из-за него. Я прошла через то же самое и никому не желаю подобного.

Бахар заслужила большую благодарность. Она устранила проблему, с которой я не могла разобраться несколько недель, сказав всего лишь пару слов. Я вдруг подумала, что она имела в виду Гекче, когда сказала, что пережила то же самое. Но я не хотела копаться в этом.

– Спасибо, – сказала я, и она улыбнулась в ответ.

Сенем должна была узнать правду, но, как сказала Бахар, это могло поссорить нас, а я совершенно этого не хотела. Сенем никогда бы не посмотрела на меня так, как смотрела сейчас. Даже мысль об этом разбивала сердце на тысячи осколков.

– Слушай, мы нечасто встречаемся в школе, но, если ты хочешь, мы можем проводить время вместе вне школы, и я могу показать тебе настоящую Бахар. Не волнуйся, будем только мы. Без Демира, без Батухана и даже без Эмре.

Когда Бахар предложила это, я поняла, что напряжение между нами исчезло, и правда заключалась в том, что я действительно хотела узнать ее поближе.

– Хорошо.

– Тогда давай как-нибудь встретимся, – сказала она, и я кивнула.

– Не буду тебя больше задерживать. Огуз уже убийственно на меня смотрит. – Я обернулась и посмотрела на своих друзей, о которых совершенно забыла. Теперь, когда мы уладили этот вопрос, я могла вернуться к ним.

– До встречи, Бахар.

– Увидимся позже.

Когда я отошла от Бахар и вернулась за стол к друзьям, Огуз указал в ее сторону, передав мне сок. Я одними губами сказала ему, что все хорошо, но он лишь покачал головой. Когда я получила такой же вопросительный взгляд от Сенем, то сказала, что обо всем расскажу дома. Но я, конечно, не собиралась этого делать и хотела найти способ заставить ее забыть об этой истории.

– Гекче, чтобы ты знала, на химии в паре с Нисой работаю я, – заявил Огуз. Я не помнила, чтобы мы об этом говорили. С чего вдруг он так решил?

– Почему?

– А почему бы и нет?

Разве это не относится только к биологии или я неправильно запомнила?

– Это была биология, дорогой, – произнесла Гекче, словно прочитав мои мысли.

– Биология, химия! Какая разница?

– Разница есть. Иди и найди кого-нибудь другого. – Голос Гекче становился все громче. Такими темпами она бы охрипла.

– Это ты найди кого-нибудь другого. Ниса сегодня со мной, – возразил Огуз, глядя на меня. Я не понимала его внезапной настойчивости и не хотела оставлять Гекче в трудной ситуации. Она нуждалась в моей поддержке.

– Правда? – с сарказмом спросила я Огуза, и он тут же кивнул и отпил воды из бутылки.

– Да.

Когда прозвенел звонок, мы встали со стульев и направились в сторону лаборатории, но Кан вдруг замер посреди кафетерия, и нам пришлось остановиться вместе с ним. Видимо, он хотел что-то сказать, а в кафетерии остались одни третьекурсники.

– Вы, все вы приглашены на мою вечеринку у бассейна на следующей неделе! – крикнул Кан, и в столовой поднялся небольшой шум.

Что это за вечеринка у бассейна, погода еще совсем неподходящая? Кроме того, еще одной вечеринки я не переживу.

– Кроме тебя, Гюрсой. – Кан сделал жест указательным и большим пальцами, как будто стреляя в Демира, и я не удержалась от смеха. На самом деле не только я, все засмеялись над этим.

– Что это за вечеринка, брат, по какому поводу? – спросил Огуз, подойдя к нему ближе и закинув руку на плечо. Я тоже ничего не понимала, и мне хотелось узнать ответ на вопрос, который он задал. Что это за вечеринка?

– По поводу того, что твоему брату Кану исполняется восемнадцать, чувак.

– Я поздравляю тебя, Кан, но у меня нет настроения для вечеринок. Я еще не отошла от прошлой.

Должно быть, я сказала это слишком громко, потому что в кафетерии тут же наступила тишина. Взгляды всех вокруг метались от Демира ко мне.

Мне было все равно. Я не хотела повторения того, что случилось в прошлый раз.

– О, подруга, разве то была вечеринка? Я дам тебе самое лучшее. И я не принимаю никаких возражений. Вы идете. Вы обе.

Кан указал на нас с Сенем, взяв меня за подбородок. Я не сказала ему «нет». Я не сказала и «да», но не отказалась. Я не хотела никаких вечеринок. Но в то же время не хотела обидеть Кана. Кроме того, я знала, что мы будем там не одни. Придут все, кроме этого глупого Демира. Может быть, это как раз подходило для того, чтобы провести время вместе с Сенем.

Так что я решила дать этой вечеринке шанс.

Мы пошли в кабинет химии, и я пыталась заниматься заданием, но Огуз ничего не давал мне делать. Он все делал сам и не позволял мне как-либо участвовать. Что это за партнер? Если он станет так же вести себя во время выполнения домашнего задания по биологии, это будет ужасно.

– Ты пойдешь на вечеринку? – внезапно спросил он.

Я встала со своего места, чтобы записать результаты лабораторной работы.

– Вы часто устраиваете вечеринки? – Я спросила, потому что ничего не знала об их жизни вне школы. Я очень хотела узнать, на что похожа внеклассная жизнь.

– Это просто день рождения, Ниса, – хмыкнул он.

– Я не очень хочу идти после недавних событий.

– Его там все равно не будет, так что не о чем переживать. Кан устраивает отличные вечеринки, и ты действительно получишь удовольствие.

Огуз был так красноречив, что мне стало еще интереснее, каково это. Это даже взволновало меня. К тому же он казался таким искренним, когда говорил о Кане. Я видела по его глазам, что Кан много для него значит.

– Может быть, ты приведешь с собой своего парня? – Огуз испытующе посмотрел на меня, и я уронила тетрадь от неожиданности.

– И ты туда же, Огуз? – укоризненно спросила я, и он усмехнулся, но не оторвал глаз от эксперимента. Понятия не имела, от скольких еще людей мне предстояло услышать эту чушь.

– Что значит «туда же»?

Он продолжал как ни в чем не бывало заниматься экспериментом, и я подняла правую руку и помахала ею перед его глазами, чтобы он обратил на меня внимание. Он снял защитные очки и повернулся ко мне. Я хотела сказать ему правду. На самом деле, не только он, но и все в школе должны были узнать правду.

– Тот человек, которого я обнимала, не мой парень. Это мой очень близкий друг из детского дома.

– Я не спрашиваю, встречаешься ты с кем-то или нет, Ниса. Я просто пошутил, я не осуждаю тебя, не волнуйся.

Хотя его ответ утешил, его безразличие почему-то меня задело. Понять Огуза было невозможно. Самая сложная задача казалась ничем по сравнению с его характером.

– Я просто не хочу, чтобы меня неправильно поняли.

– Все в порядке, – ответил он, окуная палочку в пробирку и вытирая лужицу на столе. Результат этого опыта вонял так, что я почти не могла дышать.

– Это отвратительно пахнет.

– Я знаю.

Конечно, он знал, и он сделал это, потому что знал. Когда я взяла палочку из его руки и мазнула ей по его щеке, он скривился от ужасного запаха.

– Эй, прекрати! – возмутился он, вытирая щеку салфеткой. – Это перебор.

Пока я смеялась над ним, он сделал шаг в мою сторону. Я попыталась увернуться, но он обнял меня и забрал палочку из руки.

– Ну и что ты теперь скажешь? – прошептал он мне на ухо, и я отступила назад, осознав, что мы совсем близко. Эта близость взволновала так, как ничто не волновало раньше. Огуз, должно быть, понял, что повел себя неправильно, потому что отодвинулся от меня. Но мы не учли, что почти весь класс наблюдал за нами.

Пока Кан и Гекче хихикали между собой, Огуз достал из кармана телефон и разблокировал экран. Оглядев лабораторию, я увидела, что этим занимается не только Огуз, но и еще несколько человек. Почему они все уставились в телефоны? Когда Огуз закатил глаза, я поняла, что что-то не так.

– Ты серьезно, Айбюке?

Его голос прозвучал так глухо, что я подошла к нему и посмотрела на экран, чтобы понять, что происходит. Лучше бы я этого не делала. Потому что я увидела фотографию с Огузом и мной, сделанную только что, а над ней красовалась большая надпись: «Рождается ли новая любовь?» Мое лицо наверняка покраснело от смущения, и я посмотрела на Айбюке. Я не понимала, чего она добивается, но такое поведение казалось мне возмутительным. Нельзя исподтишка фотографировать людей и вываливать эти снимки на всеобщее обозрение.

– Я совершенно серьезно. Кроме того, мы все имеем право на веселье.

Она совсем не смутилась из-за того, что сделала. Она гордилась этим.

– Я тебе еще покажу, что такое веселье! – угрожающе бросил Огуз.

– Ой, я так боюсь. – Айбюке показала ему язык, и я взяла Огуза за руку в попытке удержать от продолжения разговора.

– Что у нее за проблемы со мной? – прошептала я, но Огуз лишь пожал плечами. Казалось, он о чем-то задумался.

– Ревность взяла свое. Забудь об этом, давай закончим эксперимент, – сказал Огуз, и я вопросительно посмотрела на него. Что? Айбюке ревнует его ко мне? Что?! Невозможно.

Айбюке была красивой девушкой, которая могла привлечь внимание любого парня. Не имело смысла сравнивать нас, разница была очевидна. Почему Айбюке должна ревновать кого-то ко мне? Я ничего ей не сделала. Это она только что подставила меня. Дело в Демире? Другого объяснения этому я найти не могла. Насколько Бахар не любила Сенем, настолько же Айбюке не любила меня, может быть, даже больше.

Когда Огуз снова начал работать над экспериментом, я краем глаза взглянула на Айбюке. По довольной ухмылке на ее лице я сразу поняла, что она отправила фотографию не только тем, кто учился в нашем классе, но и другим.

Ее сообщение повторило мои мысли.

Сенем: Я не хочу идти сегодня на ужин.

Ниса: Я тоже.

Сенем: Интересно, Демир дома?

Ниса: Надеюсь, что нет.

После возвращения из школы мы с Сенем занялись тем, что долгое время откладывали. Мы посмотрели новый эпизод одного из наших любимых зарубежных сериалов, а затем обсудили его. Потом помогли на кухне Зехре, хотя и собирались ужинать у Гюрсоев. Я просто хотела отвлечь Сенем, чтобы она не спросила меня о разговоре с Бахар, но, наверное, ей это даже не приходило в голову.

Сенем залезла ко мне в гардероб и выбрала кое-что из моей одежды. Она распустила волосы и закрепила часть из них сзади с помощью заколки. Я выбрала кое-что удобное. Сенем уселась на кровати и наблюдала за мной, а я улыбнулась и подмигнула ей через зеркало. Утром ее беспокойство почти не ощущалось. Я чувствовала себя так, словно мы поменялись ролями: всего несколько дней назад я была на ее месте, а она – на моем.

– Ниса, могу я спросить тебя кое о чем? – заговорила она, пока я застегивала пуговицы.

– Давай, Сенем, спрашивай, – ответила я, глядя в зеркало, и она встала с кровати и подошла ко мне.

– Что происходит между тобой и Огузом?

Когда я несколько раз моргнула в ответ на ее вопрос, Сенем рассмеялась.

– Ты выглядишь ошарашенной, Ниса! – Ее смех эхом разнесся по комнате, а я все продолжала таращиться на нее.

– Что за вопрос, Сенем?

– Это обычный вопрос. Насколько вы близки? Во время перерыва я заметила, что он не сводит с тебя глаз. Он обнимал тебя за плечи, не хотел отдавать тебя Гекче, знает твои привычки… Мне кажется, это странно.

– И что?

– Я думаю, что ты ему нравишься, и не я единственная. Бахар тоже так считает.

Мы с Огузом только начинали налаживать общение, и я не понимала, почему люди сразу же неправильно истолковали это. Мы действительно так выглядим со стороны? Неужели за несколько дней мы стали похожи на двух влюбленных? Это нехорошо, это даже объясняет, почему Айбюке выложила эту нелепую фотографию.

Сказав о Бахар, Сенем продолжила:

– Я не разговаривала с ней, но она дала понять, что думает так же. – Я слушала Сенем, желая узнать больше. – Сегодня, когда ты была на уроке химии, телефон Демира завибрировал. Бахар и эти двое сидели прямо передо мной, так что я наклонилась, чтобы посмотреть, что там за сообщение. Ладно, я, возможно, немного подглядывала, но что поделать, мне было любопытно. Потом я увидела фотографию тебя и Огуза, он обнимал тебя. На фотографии было что-то написано, но я не смогла прочитать, что именно. Я не поняла, почему эту фотографию отправили Демиру, но Бахар сказала ему: «Огуз одержим Нисой».

Я закрыла лицо руками. Я не знала, что говорить, как реагировать. Я не ошиблась насчет Айбюке. Она, конечно же, отправила это нелепое фото Демиру. Возможно, она хотела, чтобы ее увидел только он, но потом она передумала и решила, что и другим полезно поверить в эту чушь. Она была ядом и отравляла все вокруг. Мне не понравилось, когда Дамла назвала ее шлюхой, но с каждым часом меня все сильнее раздражало, что она так со мной поступила.

Когда Сенем посмотрела мне в глаза, словно ожидая ответа, я выдержала этот взгляд.

– Ничего подобного, Огуз просто слишком заботливый. Он ведет себя так не только со мной, но и с другими, за тебя он тоже заступился.

Я знала, что не смогу переубедить Сенем, даже если использую все свое обаяние, но не представляла, как еще объяснить эту ситуацию.

– Я все же думаю, что ты ему нравишься, – сказала она, и я открыла рот, чтобы возразить, но, услышав, как тетя Эсма зовет нас вниз, молча вышла из комнаты. Иначе я не смогла бы прекратить этот разговор с Сенем.

Мы наперегонки спустились по лестнице. Дядя Деврим и тетя Эсма, увидев, что мы улыбаемся, поняли, что неприязнь между нами исчезла и лед растаял. Они тоже улыбнулись и взяли нас за руки.

Пока меня обнимала тетя Эсма, Сенем была в объятиях у дяди Деврима, а затем мы, взявшись за руки, вышли в сад. Дом Гюрсоев находился в двух шагах.

Я искала глазами «Импалу», но ее нигде не было видно. Возможно, Демир поставил ее в гараж, но я втайне желала, чтобы его сегодня не оказалось дома. Когда мы вошли в сад через большие ворота, а затем подошли к двери дома, я увидела, что госпожа Мельтем ждет нас у входа. Господин Суат стоял рядом с ней.

– Добро пожаловать, – пропела госпожа Мельтем и со всей искренностью обняла нас с Сенем. Пока господин Суат, стоявший сразу за ней, приветствовал Сенем и пожимал ей руку, я осматривала глазами дом. Я хотела выяснить, здесь ли Демир, и почувствовала облегчение, когда не увидела никого, кроме нескольких служащих. Его не было дома.

– Может, сразу поужинаем? Я уверена, что вы очень голодны, – сказала госпожа Мельтем, и все одобрительно закивали. Она взяла Сенем и меня за руки и потянула нас к обеденному столу, и у меня появилась возможность рассмотреть дом поближе.

Большая гостиная выглядела очень современно. Серые кожаные кресла и под стать им вышивка на белой стене придали гостиной иную атмосферу. Обеденный стол был расположен в дальнем углу, но мое внимание привлекли фотографии в стеклянной витрине. Я покинула объятия госпожи Мельтем и направилась в ту сторону.

На свадебной фотографии госпожа Мельтем рядом с господином Суатом выглядела как ангел в белом платье. Я еще немного порассматривала фото, и изображение маленького мальчика заставило меня улыбнуться. Он крепко держался за руль велосипеда, а мать поддерживала его сзади. Моя рука коснулась фотографии в витрине, и я подумала, что эта улыбка очаровательна. Ему стоило всегда так улыбаться: ему очень шло.

А? О чем я думаю? Наверное, я теряю рассудок или что-то в этом роде. Когда я встряхнулась и пошла к столу, то перехватила любопытный взгляд госпожи Мельтем. Должно быть, она заметила, что я с улыбкой смотрела на фотографию ее сына.

Сев на пустой стул рядом с Сенем, я потянулась за вилкой, не обращая внимания на любопытные взгляды. Госпожа Мельтем очень красиво сервировала стол. Радуясь тому, что Демира нет дома, я с аппетитом принялась поглощать стоявшую передо мной стручковую фасоль.

На протяжении всего ужина нас обслуживала женщина чуть моложе госпожи Мельтем. Каждый раз, когда я благодарила ее, она снова наполняла мою тарелку. Пока мы с Сенем ели, тетя Эсма и госпожа Мельтем обсуждали какие-то утренние программы, а дядя Деврим и господин Суат говорили об игре «Фенербахче – Галатасарай», о которой сегодня было столько разговоров в школе.

– Девочки, вы привыкаете к новой жизни? – спросил господин Суат, и я посмотрела на Сенем, чтобы она ответила, потому что мне требовалось время, чтобы проглотить еду.

– Да, все в порядке.

– Вы сильные девочки. Я уверен, что вы справитесь.

Я кивнула господину Суату, благодаря за похвалу. Первое впечатление оправдалось. Он был так же искренен, как и его жена.

Госпожа Мельтем, дававшая нам небольшие советы за ужином, рассказала, что всегда хотела иметь дочь, но этого никогда не случится. Когда я спросила ее о причинах, то узнала, что в раннем возрасте ей удалили матку. Поэтому она захотела стать акушером. Она сказала, что в те моменты, когда она берет малышей на руки, мир становится единым целым с ней, а ее сердце бьется чаще. Сенем не очень интересовалась этой темой и не участвовала в разговоре, но для меня все было иначе. Я нашла ответ на вопрос, который преследовал меня несколько дней. Демира действительно усыновили. Я обдумывала эту информацию, но чей-то громкий крик отвлек не только меня, но и всех остальных.

– Мама! Мама! Мама, где ты?

В самый неподходящий момент явился Демир. Его трубный голос поднял на ноги весь дом.

– Я встречу сына. – Госпожа Мельтем встала из-за стола, а лицо господина Суата помрачнело. Он расстроился, вероятно потому, что голос Демира звучал слишком требовательно. Сенем тоже нахмурилась. – Что ты кричишь, Демир? У нас гости, говори тише.

Хотя госпожа Мельтем вышла в коридор, мы все равно слышали голоса.

– Я не могу найти свои спортивные костюмы.

Я подумала про себя, что это так обычно для мальчиков: когда Мустафа что-то терял или не мог найти, он всегда шел к госпоже Севде.

– Айсун, наверное, бросила их в машинку.

– Она забрала все мои вещи в стирку, мам?

Голос Демира становился все громче и громче, и то, как он кричал на мать, действовало мне на нервы. Немного вежливости никого не убьет, правда, Демир?

– Откуда мне знать, Демир? Я позже посмотрю. Ты голоден?

Таково сердце матери. Несмотря на то что ее сын вел себя как полный придурок, она беспокоилась о том, не голоден ли он.

– Нет, я ухожу.

– Куда?

– К себе.

– Почему бы тебе не перекусить?

– Мне не хочется.

Разговор между ними подошел к концу, и голоса стихли. Госпожа Мельтем вернулась к обеденному столу, а Демир быстро прошел по коридору. Через несколько секунд он возвратился и уставился в нашу сторону. Как только наши глаза встретились, удивление на его лице превратилось в ухмылку, и он поставил спортивную сумку на пол.

– Почему ты не сказала мне, что наш гость дядя Деврим, мамочка? – спросил он, подойдя к обеденному столу, и они с дядей Девримом пожали друг другу руки и обнялись. Я знала, что дядя Деврим любит Демира. Он упоминал об этом несколько раз, когда говорил о нем за ужином.

– Ты не спрашивал, сынок, – ответила госпожа Мельтем, и Демир отошел от дяди Деврима, отодвинул пустой стул напротив меня и сел за стол, продолжая ухмыляться.

Черт возьми! То есть ты остаешься?

– Айсун, ты можешь принести и мне тарелку? Я останусь.

Он говорил мягко, глядя прямо на меня.

Айсун принесла ему тарелку, а затем подала нам десерт. Я не думала, что смогу съесть хотя бы кусочек, пока он сидит тут. Бросив на Демира косой взгляд, я заметила, что он одет в черную футболку и джинсы. Я впервые видела его в повседневной одежде, если не считать ту самую первую ночь.

Хотя Сенем чувствовала себя так же неуютно в его присутствии, как и я, она ела десерт, не обращая на Демира особого внимания. Я хотела бы сделать то же самое.

– Я спрашивал у девочек, как дела в школе, и тут появился ты, – нарушил тишину за столом господин Суат. Демир прочистил горло и положил вилку на тарелку.

– Мы с Сенем учимся в одном классе. Она очень хороша в литературе.

На щеках Сенем появился румянец от этой похвалы. Да ладно тебе, Сенем! Не стоит таять от одного только комплимента! Я взяла стакан с водой, чтобы смочить пересохшее горло, и он снова посмотрел на меня. Очевидно, настала моя очередь.

– Но я не знаю Нису. Она учится в математическом классе. Может быть, она хорошо разбирается в химии. Что скажешь, Ниса?

Я чуть не уронила стакан на пол и едва не поперхнулась. Вытерла салфеткой лицо и ударила Демира ногой под столом. Он и виду не подал. Сенем захихикала, и я ущипнула ее за ногу. Она смеется надо мной?

Я попыталась заглушить першение в горле, а он, не задумываясь, продолжил рассказывать о школе и о случае с фотографией. Что это такое? Он собирается шутить об этом?

– Вообще-то, я хороша в математике, – сказала я, попытавшись сменить тему. Господин Суат кивнул, как будто бы понял, что слова его сына вызвали неловкость. Госпожа Мельтем усмехнулась, глядя на Сенем, словно она что-то знала.

Когда Демир вернулся к еде, я подумала: «Надеюсь, он подавится». Я не собиралась спускать ему это с рук. Нужно было как-то с ним разобраться.

– Скоро весна, Эсма. Может, возьмем девочек и съездим куда-нибудь?

Госпожа Мельтем вежливо сменила тему, и я понадеялась, что она не такая, как тетя Эсма. Та проявила себя властной личностью, когда мы были в торговом центре и в школе танцев. Если бы госпожа Мельтем оказалась такой же, они вдвоем точно заставили бы меня делать то, чего я не хотела.

– Вообще-то, дамы, у меня есть идея получше. Почему бы нам всем не поехать завтра на ферму? В конце концов, это выходные, мы можем устроить пикник и переночевать там.

Я не знала, о какой ферме говорит господин Суат, но мне совсем не понравилась эта затея с пикником. Было бы неплохо подышать свежим воздухом, но я бы предпочла сделать это в одиночку.

– На лошадиную ферму твоего отца? – спросил дядя Деврим, и я захотела закричать: «Нет, только не это!»

– Да, мы ездили туда в прошлом году. Отец позвал меня проверить лошадей.

Я хотела, чтобы у дяди Деврима нашлись важные дела, иначе эти выходные в деревне стали бы реальностью и мне пришлось бы провести целую ночь в одном доме с Демиром.

– Это было бы здорово! Завтра у меня как раз выходной. Как у тебя, Деврим? – спросила госпожа Мельтем, и я мысленно взмолилась о том, чтобы он оказался занят завтра. Пожалуйста, дядя Деврим! Ваша работа – единственное, что может спасти меня.

После того как дядя Деврим достал мобильный телефон и посмотрел в календарь, он улыбнулся и поднял обе руки вверх. Очевидно, он был свободен.

– У меня выходной, – сказал он, и все мои надежды рухнули.

– Значит, завтра мы едем на ферму, – подытожил господин Суат, и дело с пикником было полностью решено. Он повернулся к своему сыну, сидевшему прямо напротив меня, и спросил: – Ты тоже едешь, Демир?

Я все еще пыталась сохранить хоть какую-то надежду. Хотела, чтобы Демир ответил, что не поедет с нами, что у него важные дела, но он нисколько не собирался этого делать, лишь хлопнул в ладоши и откинулся на спинку стула. Когда он насмешливо ухмыльнулся, я поняла, что это значит.

– Конечно, я еду, папа. Как я могу отказаться от свежего воздуха?

Будь проклят твой свежий воздух, Демир!

Глава 16

Я не помню, чтобы когда-то в детстве мы ходили в парк, не говоря уже о пикнике. Госпожа Севда всегда относилась к нам с вниманием и заботой, но это было опасно. В то время воспитанники детского дома часто сбегали. Включая меня, конечно. До того, как Сенем появилась в моей жизни. Я попыталась убежать несколько раз, но у меня ничего не получилось. Каждый раз меня ловили.

Тем не менее, когда наступала весна, сад приюта становился прекрасен. Каждые выходные госпожа Севда устраивала для детей барбекю. Она даже расстилала искусственную траву на бетоне, чтобы создать атмосферу парка. Недаром мы все относились к ней как к матери. Она была нашей опорой. Светом надежды для многих детей, единственным человеком, в котором они находили поддержку.

Теперь, когда я оглядывалась назад, то видела ее на той искусственной траве. Я тосковала по тем дням. Помнила, как с аппетитом ела жареный хлеб и пила колу, как будто это было вчера. Я хотела бы вернуться в те дни.

Прошел целый месяц с тех пор, как я оставила ту жизнь позади. Но я до сих пор не знала, что делать с новой жизнью, которую мне преподнесли на золотом блюдечке. Я постоянно говорила себе: «Это не твой дом и не твоя настоящая семья», – но ни мои чувства, ни мое поведение не соответствовали этому. Каждая часть души кричала о независимости, и я не знала, как быть.

Думаю, никто не знал.

Но не только я изменилась. После вчерашнего ужина мы с Сенем нервничали. Присутствие Демира взбудоражило нас обеих. Мне бы хотелось уйти пораньше, но не было ни одного шанса.

И вот теперь я оказалась в черном «Мерседесе» Гюрсоев.

Вчера перед сном мы подготовили вещи для фермы и погрузили их в машину дяди Деврима, но вскоре после того, как рано утром мы отправились в путь, тетя Эсма захотела вернуться домой. Она сказала, что забыла пакеты с вещами, которые приготовила для людей, нуждающихся в помощи. Дядя Деврим решил вернуться вместе с ней и предложил пересадить нас с Сенем в машину к господину Суату. Сенем тоже попросила взять ее домой, потому что она забыла телефон. Я хотела поехать с ними, но тетя Эсма настояла на том, чтобы я осталась с Гюрсоями. Она сказала, что госпоже Мельтем понадобится помощь. Мне пришлось подчиниться. Хорошо, что Демир решил ехать на своей машине. Утром он даже поспорил с отцом из-за этого.

Дорога до фермы оказалась долгой, но было приятно наблюдать за деревнями, которые мы проезжали, и за рекой. Я никогда раньше не путешествовала, поэтому с удовольствием наслаждалась видами. По дороге я, конечно, думала не только о прежней жизни в детском доме. Для меня многое менялось, и я не успевала за всем этим. Раньше я дружила только с Сенем и Мустафой, но теперь у меня появились и новые друзья. Гекче, Кан, Огуз, даже Бахар хотела со мной дружить. Это было непривычно, но не неприятно.

Сенем, моя душа… Отношения между нами менялись изо дня в день. У нас возникли большие проблемы из-за недомолвок. Я не знала, как избавиться от этого. В то время как одна часть меня хотела рассказать ей правду, другая советовала держать язык за зубами и не портить все. Мы прожили в одной комнате двенадцать лет, не ссорясь, даже не споря, но жизнь, в которую мы вступили, забрала у нас это. Мы были как ваза, которую уронили на пол. Мы упали, но не разбились вдребезги, а только треснули. Мы заклеили эту трещину и снова могли удерживать воду для цветов, но все же часть просачивалась наружу. Если бы мы упали снова, то разбились бы. Нам стало бы очень больно.

Месяц, всего лишь месяц… Но вся наша жизнь перевернулась. Казалось, что прошло совсем мало времени, но на самом деле это было совсем не так. Я бы хотела, чтобы мои проблемы касались только Сенем. Когда я посмотрела в зеркало заднего вида на черную «Импалу», ехавшую позади нас, то увидела, что Демир надел солнцезащитные очки, несмотря на пасмурную холодную погоду, и, как будто этого было недостаточно, опустил крышу своей машины.

Я пыталась понять, что чувствую по отношению к нему, но у меня не получалось. Хотя меня раздражало даже самое незначительное его движение, все равно тянуло к нему. Я не понимала, что между нами происходит. Он нарушал мое равновесие, постоянно сбивал меня с толку. Как будто я превращалась в кого-то другого рядом с ним. Все внутри меня бушевало.

Мой мир перевернулся с ног на голову. Мне казалось, что я буду спотыкаться и падать каждый раз, когда подумаю о нем.

– Это прекрасно, не так ли? Я тоже люблю смотреть на это. По какой-то причине этот пейзаж вызывает странную грусть в душе.

Когда госпожа Мельтем повернулась и посмотрела на меня, я оторвала взгляд от окна.

– Вообще-то я из тех, кто предпочитает спать в дороге, но сегодня все по-другому.

Я не лгала. Раньше я очень быстро засыпала в дороге, могла бы уснуть и сейчас, но почему-то чувствовала себя бодрой, поэтому предпочла любоваться природой.

– Ты такая же, как Демир.

Я не знала, что ответить. Я даже не могла представить, что мы с ним похожи. Когда я снова отвернулась к окну, госпожа Мельтем задала еще один вопрос, который сбил меня с толку:

– Что происходит между тобой и моим сыном, Ниса?

Вообще ничего, потому что ваш сын грубиян.

– Мы мало общаемся, – ответила я, проигнорировав свой внутренний голос. Хотя я сказала правду. Мы действительно почти не общались с Демиром, и я старательно избегала его. И мы учились в разных классах.

– Почему? – с любопытством спросила госпожа Мельтем.

Потому что ваш сын смотрит на меня так, будто собирается съесть.

– Мы в разных классах, и у нас разные компании.

Я не хотела, чтобы госпожа Мельтем продолжала эту тему, но по ее взгляду я видела, что она не отступит.

– Наш засранец что-то сделал? Кажется, он намекнул на это вчера за ужином.

Голос внутри меня кричал: «Не может быть!», – и холодный пот покрыл все тело. Мне показалось, что она в курсе того, что между нами произошло.

– Мельтем, ты можешь повернуться ко мне? – спросил господин Суат, и его голос прозвучал довольно грубо, но госпожа Мельтем не сделала того, что он сказал, и продолжила разговаривать со мной.

– Извини, детка, это, конечно, твое дело. Я не должна вмешиваться, но иногда наш сын непредсказуем.

Только мать может так хорошо понимать своего сына.

– Мельтем, повернись, я сказал.

– О, ладно, ладно! Я просто хотела поболтать.

Я почувствовала себя виноватой из-за того, как господин Суат говорил с ней. Я не хотела, чтобы он сердился на нее из-за меня, поэтому дотронулась до ее плеча.

– Не волнуйтесь, тетя Мельтем. Демир ничего не сделал. Просто мы учимся в разных классах и не проводим время вместе. Вот и все.

Я надеялась, что мое более неформальное обращение к ней смягчит ситуацию.

В этот момент господин Суат свернул на перекрестке и остановил машину напротив двухэтажного деревянного дома, стоящего у большого леса. Очевидно, мы достигли конца пути.

Выйдя на свежий воздух, я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Пока господин Суат открывал багажник машины, Демир припарковал «Импалу» с другой стороны и подошел к нам. Он помог господину Суату с вещами, и мы пошли в дом.

Когда я взяла в руки несколько сумок и вслед за госпожой Мельтем вошла в дом, то увидела, что внутри он такой же просторный, каким казался снаружи. Пока Демир разжигал камин у входа, я отправилась на кухню. Шкафы, столы, даже стулья вокруг были деревянными.

Господин Суат оставил нас и ушел, чтобы поговорить с работниками фермы, а я забрала у госпожи Мельтем пакеты с овощами и фруктами, чтобы отнести их на кухонный стол. Ставя напитки в холодильник, который она только что включила в розетку, она краем глаза посмотрела на меня и сына.

– Демир, сынок, почему бы тебе не показать Нисе окрестности?

Я продолжала возиться с тем, что было у меня в руках. Почему она решила, что я хочу куда-то с ним идти? Демир подошел к нам после того, как подбросил в огонь в камине еще несколько поленьев.

– Позвольте мне помочь вам. Тогда мы сможем пойти погулять все вместе, – запротестовала я, но тетя Мельтем закрыла холодильник, взяла помидоры из моей руки и положила на стол.

– Я сама обо всем позабочусь. Если не справлюсь, позову Суата. Кроме того, если мы будем ждать, на улице похолодает. Так что давайте, идите.

Я посмотрела на тетю Мельтем, умоляя ее не отсылать меня с ее сыном, но она сказала:

– Давай, Демир! Уводи девушку. – Она кивнула на дверь.

Когда мы вышли из дома, я предпочла держаться позади него, потому что, когда мы находились рядом, все происходило не так, как я хотела бы. Мы подошли к конюшне, где содержались лошади, и Демир открыл дверь, чтобы я прошла вперед. Я молча вошла внутрь.

Сразу же я почувствовала запах навоза и соломы. Мне стало не по себе от этого, но лошади очаровали меня. Все они были прекрасны. Я медленно прошлась по конюшне, и одна из белых лошадей вытянула голову в мою сторону. Я взяла в руку пучок соломы, дала ей и погладила по голове другой рукой. Когда она съела солому, то довольно заржала, и это было восхитительно.

– Ее зовут Жасмин. Мой дед специально привез ее из Бююкаде.

Я снова погладила лошадь по голове, пропуская гриву между пальцев. Это чудесное имя подходило такой красивой лошади.

В конюшне было десять лошадей, но я не могла погладить всех одновременно и подошла к той, которая привлекла мое внимание. Темно-коричневый конь в белых яблоках.

– Его зовут Ворчун. Будь осторожнее, поведение полностью оправдывает его имя, – сообщил Демир, и я не успела ничего сказать. Ворчун завертел головой, когда погладила его, но я поняла, что он вовсе не сварливый. Наверное, Демир просто не мог поладить с ним. – Похоже, ты не очень разговорчива?

Я быстро отошла от него и двинулась прочь, потому что мне было неловко находиться с ним в узком пространстве. Я знала, что Демир идет за мной, и не останавливалась.

– Если ты не хочешь говорить о лошадях, тогда я найду другую тему. Тот мальчик, который приходил в школу, твой парень? Поэтому ты дала мне пощечину?

Этот вопрос заставил меня остановиться и резко вдохнуть. Руки сжались в кулаки, и внутри меня все заклокотало. Когда я повернулась к нему и увидела насмешку в его глазах, то мое терпение лопнуло. Я медленно подошла к нему.

– Чего ты хочешь, Демир? – хотя я старалась держаться совершенно спокойно, все-таки фыркнула. – Что тебе надо, парень? – Мой тон стал выше, и я толкнула его в грудь. Он пошатнулся, но не отступил. – Какое тебе дело до меня? У тебя какие-то проблемы? Почему ты настаиваешь, чтобы я общалась с тобой? Почему ты все время смотришь на меня? Почему преследуешь? Что ты хочешь от меня, что?

Я больше не сдерживалась и кричала во весь голос. С каждым моим вопросом его глаза расширялись еще больше. Он не ожидал от меня такого взрыва. Самое странное, что я и сама от себя такого не ожидала, но я так долго сдерживалась, что не осталось сил терпеть.

Может быть, я повела себя так из-за накопившегося гнева, может быть, потому что он встал между мной и Сенем и создал между нами пропасть, или просто потому, что вина за все лежала на нем. Извергнув то, что накопилось внутри меня, я развернулась и пошла дальше. Но его слова заставили меня остановиться.

– Я прошу прощения! Хорошо?

Я повернулась к нему: Демир вскинул обе руки вверх. Он выглядел раскаявшимся и смущенным, но меня интересовало не это. Он только что извинился передо мной?

– Я прошу прощения за все, за то, что произошло в ночь вечеринки. Это ошибка. Я повел себя мерзко и отвратительно, признаю, но не знаю, почему это сделал, почему обращался с тобой так, и я сожалею. Мне очень жаль.

Мне пришлось найти опору, чтобы прийти в себя. Я прислонилась к одному из камней, лежащих рядом, и попыталась успокоить дыхание. Он застал меня врасплох.

– Это неожиданное признание, – сказала я снисходительно. Демир понял свою ошибку, поэтому просто кивнул, подошел ближе ко мне и тоже прислонился спиной к камням.

– Я просто не понимаю твоего отношения ко мне, я хочу разгадать тебя, Ниса, а ты всегда ставишь препятствия.

– Но я не хочу, чтобы ты меня разгадывал! – воскликнула я, не совсем его понимая. Действительно ли я не хочу? Его светло-карие глаза встретились с моими.

– Что ты хочешь знать обо мне?

Я видела свет в его глазах и не понимала, зачем это делаю, ведь Демир дал мне возможность расставить все по местам. Я знала, что это приведет к чему-то другому, но это не имело значения. Я хотела знать правду о нем.

– Тебя усыновили?

Его взгляд поник, и я поняла, что задала неудачный вопрос. Возможно, не следовало начинать с этого, но я не могла упустить такую возможность.

– Гекче сказала тебе? – Я покачала головой. Конечно, он мне не поверил. – Она знала, – продолжил он, и я растерялась. Гекче сказала мне, что это просто слухи, но Демир заявил, что она знала об этом. Кто сказал правду, а кто солгал?

– Она сказала, что это только слухи. Я просто сложила два и два. – Он кивнул, как будто понял, но не сразу ответил на мой вопрос. Он отвел глаза, взъерошил волосы рукой и снова посмотрел на меня.

– Да, меня усыновили.

Почему-то его слова ошеломили меня.

– Как давно? – Заткнись, Ниса! Зачем ты лезешь в душу к этому парню своими вопросами?

– В раннем детстве. Моя настоящая мама умерла в родах.

Это было хуже, чем если бы мать оставила его в детском доме. Я хотя бы могла стоять у окна и надеяться, что она вернется. Но у Демира не было даже этого.

– А как же твой отец?

Девушка, которая мгновение назад кричала и ругалась, теперь исчезла. Мне хотелось понять его.

– Я даже не знаю, кто он такой. Может, он пьяница, может, намного богаче моего отца, но меня это не волнует.

– Значит, тебя усыновили сразу после рождения?

Он улыбнулся, но я увидела в этой улыбке всю его боль.

– Можно и так сказать.

– Тогда почему ты так себя ведешь? Почему ты ругаешься с этими людьми и отвергаешь их заботу?

Он знал, что я абсолютно права, но я видела по его глазам, что он не хочет со мной соглашаться.

– Ты говоришь о том, чего не знаешь, Ниса.

Неужели? Чего я не знаю?

– Значит, ты хочешь, чтобы мы общались, но при этом я, по-твоему, не знаю тебя?

Он улыбнулся. Настоящей улыбкой.

– Почему тебе это кажется непоследовательным?

Прищурив глаза, он поднялся с камней, на которые опирался, и встал прямо передо мной. Я знала ответ на его вопрос. Я не видела, чтобы он хоть раз пререкался с матерью, но он постоянно спорил с отцом. Я видела это не единожды.

– Ты постоянно ссоришься со своим отцом. Я сама видела.

Он еще больше прищурил глаза, подошел ко мне ближе и, посмотрев на мою кепку, начал беззаботно играть с моими волосами.

– Моя девушка в окне, – пробормотал он, и я шлепнула его по руке.

Даже в этот важный разговор он привнес определенную легкость. Вот зачем опять об этом напоминать?

– Разве ты только что не извинился?

Он поднял обе руки вверх, как будто сдаваясь. Распрямив плечи, он приготовился говорить.

– Хорошо, я действительно непоследователен, но я просто не такой, как ты, Ниса. Если бы я оказался на твоем месте или на месте Сенем, если бы меня усыновили взрослым, я бы вел себя так же, я бы согласился с тобой. Но я вошел в их жизнь, как только открыл глаза. Прежде чем я научился ползать или ходить, прежде чем слова «мама» и «папа» сорвались с моих губ. Хотя они не родные мне, они воспитали меня как своего собственного сына. Они обеспечивали меня, учили в лучших школах. Если бы я не узнал, возможно, они никогда бы мне не рассказали. Ты думаешь, что я непоследователен, но ты знаешь, что в каждой семье случаются ссоры. Вот почему отношения с отцом стали такими. Нам после этого стало сложно уживаться друг с другом. Мы как кошка с собакой.

Он много говорил, но не освещал подробности. Хотя я не хотела признавать, он был прав.

– Если бы ты оказалась на моем месте, возможно, ты бы вела себя так же. Или как Дамла, – продолжил он, и одна его рука легла на мочку моего уха, а с губ сорвался воздушный поцелуй. Мне пришлось ударить Демира по голове, это было неприемлемо.

– Боже упаси! – проворчала я. Он рассмеялся, и я вслед за ним. Он снова оказался прав.

– Так как ты узнал? – Черт возьми, Ниса! Зачем ты продолжаешь спрашивать? Почему бы тебе не заткнуться прямо сейчас?

– Это был мой двенадцатый день рождения. Родители подготовили для меня вечеринку и пригласили почти всех моих друзей из школы. Я бегал по саду с детьми, когда услышал крик и зашел в дом. Они тогда часто ругались. Мой отец всегда из-за чего-то сердился на мать, но я никогда не понимал, из-за чего. Я отошел в угол и тихо слушал. Отец кричал: «Ты хотела этого ребенка. Не я! Так что тебе придется терпеть». Сколько бы мама ни плакала, отец не останавливался. И тогда я узнал правду.

Я с трудом удержалась, чтобы не обнять Демира. Хотя он вел себя как сопляк и придурок, его действительно ранили. Он был мальчиком, которого любила мать, но никогда не любил отец. Вся моя симпатия к господину Суату испарилась в миг, и я коснулась плеча Демира. Я не знала, зачем это делаю, просто хотела прикоснуться к нему, чтобы поддержать.

– Знаешь, Ниса? Это первый раз, когда я так открываюсь кому-то. Мои друзья тоже знают об этом, но с ними я не такой. Ты… Ты совсем другая.

Я не знала, что сказать, и только моргала.

– Пойдем? Тетя Мельтем нуждается в помощи. – Демир взял меня за руку и развернул к себе, я встала с камня, и мы отправились к дому.

– Ты получила ответы на свои вопросы. Теперь моя очередь. Что скажешь? – Я посмотрела на сцепленные руки и отдернула свою. Это было неправильно. – Тот парень, который пришел в школу, – продолжил он, и я кивнула в знак того, что готова ответить. Сначала люди из школы, потом Гекче и Огуз, а теперь Демир…

– Мустафа не мой парень. Он мой очень близкий друг из детского дома. В тот день он пришел повидаться не только со мной, но и с Сенем, но она уже ушла.

Он опустил плечи, кивнул и улыбнулся. Он выглядел так, как будто мой ответ принес ему облегчение.

– Так у тебя нет парня или что-то в этом роде?

– Не будь смешным, Демир. Я выросла в детском доме. Какой парень?

Мы все еще шли к дому, Демир задал следующий вопрос:

– А что, мальчиков не хватало? Ты ведь ходила в школу. Я уверен, что за тобой кто-то ухаживал.

Я не собиралась рассказывать ему об Ахмете, но, раз уж он открылся мне, решила тоже быть честной.

– Первая любовь каждой девушки, ее первый герой – это ее отец, Демир. А я даже не знаю, кто мой отец, как он выглядит. Где он сейчас, жив ли он? Я не знаю. Как может молодая девушка, у которой не было возможности полюбить своего отца, полюбить кого-то другого? Как она может с доверием держать кого-то за руку?

Я не осознавала, что заплакала, и вздрогнула, когда его большой палец коснулся моей щеки. Я закрыла глаза, его прикосновение было похоже на дуновение ветра.

– Мне нужно спросить тебя еще кое о чем, но я не знаю как, – сказал Демир, отводя руку от моего лица. Он смотрел на меня с лукавством.

– Что случилось? – спросила я, и на этот раз он перевел взгляд с меня на дом.

– Мы с Огузом заключили пари.

О чем он вообще? И при чем здесь я?

– Что за пари?

Я надеялась, что это глупая, детская игра, иначе им обоим не поздоровилось бы.

– Завтра вечером пройдет гонка на автостраде за городом.

Я подняла брови, а Демир продолжал говорить. Как будто он хотел быстрее закончить с этим.

– Это автогонки, и Огуз участвует в них уже два года. Он хочет, чтобы я присоединился к гонке, но я никогда раньше не участвовал в подобном.

Когда он закончил, я вспомнила об их рукопожатии. Так вот что оно значило.

– Тогда ты должен был сказать ему, что не станешь участвовать, – ответила я, но он, похоже, не придал значения моим словам.

– Это не помогло. Огуз вынудил меня согласиться.

Я все еще не могла понять, какое отношение это имеет ко мне.

– А при чем здесь я?

– Дело в том, что я сказал, что ты приедешь со мной.

Я не смогла сдержаться и сильно ударила его по плечу. Это слишком!

– Ты с ума сошел, Демир? Что я знаю о гонках?

– Участвовать буду я, а не ты, Ниса. Ты будешь просто зрителем.

– Ни за что! Ты не можешь втягивать меня в свои нелепые игры только потому, что я перекинулась с тобой парой слов. Передай Огузу, что в понедельник я надеру ему задницу.

Я ускорилась и пошла к дому, но он перехватил меня.

– Он хочет мою машину, Ниса! Этот драндулет – подарок моего деда. Он сказал, что независимо от того, выиграю я гонку или проиграю, он возьмет мою машину, если тебя там не будет.

Он буквально умолял меня, но я все равно не собиралась идти с ним.

– Нет!

– Пожалуйста!

– Ты сумасшедший! Ты совершенно точно сумасшедший. Сколько тебе лет? Ты только получил права и уже вляпался в такую глупость!

У него вообще есть права? И как Огуз может заниматься этой ерундой в течение двух лет?

– Ну же, помоги мне, прошу тебя!

Я стиснула зубы и сжала обе руки в кулаки. Он пытался быть милым.

– Нет!

Ему пришлось отступить, я очень разозлилась.

– Просто все случилось некстати, и – да, права я получил недавно. – Сделав вид, что задумался на некоторое время, он продолжил: – Ты нужна мне. – Он не понимал, что все это не производит на меня никакого впечатления.

– Нет, я не пойду с тобой. – Он крепко схватил меня за руку и посмотрел в глаза.

– Ты нужна мне, Ниса. Пожалуйста, пойдем со мной. Я обещаю, что сделаю все, что ты захочешь.

В его глазах читалось такое отчаяние, что я поняла, что действительно нужна ему. Но сдержит ли он свое обещание? Сделает ли он все, что я попрошу? Был только один способ проверить и выяснить это.

– Я пойду с тобой при одном условии.

– Я сделаю все, что ты захочешь.

– Держись от меня подальше. Я приду на гонки, если в дальнейшем ты станешь держаться от меня подальше. Это мое условие.

– Что? – прошептал он, ошеломленный моими словами, и отступил назад. Но он не оставил мне другого выбора.

Меня тянуло к Демиру, но я не могла себе позволить сближаться с ним из-за Сенем. Чем больше мы общались бы, тем труднее становилось бы сохранять дистанцию. После нашей прогулки по ферме это стало очевидным. Я превращалась в совершенно другого человека рядом с ним. Меня кидало то в жар, то в холод, и я с трудом контролировала свои эмоции.

– Ты оставишь меня в покое. Перестанешь смотреть на меня в школе. Мы будем вести себя так, как будто не знакомы. Короче говоря, ты все прекратишь.

– Я не понимаю, Ниса. Что тебя так пугает? Почему ты так хочешь, чтобы я держался от тебя подальше?

Мне страшно, потому что все станет еще хуже, если мы сблизимся! Страшно, потому что я не могу потерять Сенем. Если это произойдет, я уже не смогу тебя оставить.

– Только потому, что я так хочу.

После моего ответа Демир с горечью посмотрел на меня, и мне захотелось провалиться сквозь землю.

– Таков твой ответ?

– Да.

– Тогда дай мне свой телефон. – Я не поняла, что он имеет в виду. Зачем ему понадобился телефон?

– Как мы найдем друг друга завтра вечером, Ниса? Дай мне телефон, чтобы я мог записать свой номер.

Я не думала, что он так быстро сдастся, но достала телефон из кармана куртки и протянула ему. Демир взял его из моей руки так резко, что на мгновение мне стало больно. Он разблокировал экран и закатил глаза, увидев обои.

– Ради бога, что ты нашла в этом парне? Мне очень интересно.

Я прикусила губу, когда он ткнул экраном мне в лицо.

– Ты знаешь, что, вообще-то, говоришь о Джейми Дорнане? Да он мужчина мечты, – саркастично пробормотала я, и Демир сжал свободную руку в кулак.

– Пошел он… Его прошлое, его будущее… Даже вся его семья…

– Эй, эй, эй! Притормози!

Я попыталась остановить его, и Демир снова закатил глаза, после чего уставился в телефон. Не стоило ждать извинений от него. Да, я мечтала о таком парне, как Джейми Дорнан, но меня окружали лишь такие, как Демир. Что поделать, такова судьба.

Он позвонил на свой телефон, чтобы сохранить его и одновременно получить мой номер, который я никак не могла запомнить. Ворча, Демир вернул телефон, поднял воротник своей куртки, повернулся и побежал прочь. Человек, которого он увидел на экране моего телефона, всего лишь известный актер, он же не собирается устраивать разборки только из-за этого?

– Куда ты идешь? – крикнула я, но Демир не обернулся. В ответ он лишь покачал головой и пошел прочь.

Мне нужно перестать общаться с этим парнем и волноваться за него.

Когда Демир ушел в лес, я вернулась в дом и помогла тете Мельтем с приготовлениями. Я старалась занять себя какой-нибудь работой и даже приготовила салат. Пока мы занимались делами в доме, господин Суат поговорил с работниками фермы и дал им указания, как себя вести с лошадьми. После он разжег огонь для барбекю.

Вечером, когда дядя Деврим и тетя Эсма приехали на ферму, мы все сели ужинать, но Демир все еще не появился. Прошло несколько часов, стол уже убрали, но он не вернулся.

Дядя Деврим и господин Суат вели тихую беседу и потягивали кофе, а тетя Эсма и тетя Мельтем сидели рядом. Сенем сидела на большой подушке возле камина. Она играла в свой телефон с момента приезда, а мне было так грустно, что я не сказала ей ни слова.

Когда я не выдержала и тайком спросила на кухне у тети Мельтем, куда пропал Демир, она ответила, что беспокоиться не стоит. Она рассказала, что каждый раз, когда он приезжает на ферму, то тайком уходит на прогулку, а потом возвращается домой посреди ночи. Я чувствовала беспокойство и вину, особенно из-за того, что он сказал, что готов потерять свою машину, лишь бы иметь возможность общаться со мной. Неужели он настолько глуп, чтобы сделать это? Эта машина стоит целое состояние, и это подарок. Как он мог поступить так опрометчиво?

Я не могла поговорить об этом с Сенем. Как только она приехала, тут же начала спрашивать меня о Демире и говорить, что ей нужно увидеться с ним. Эта глупая девчонка не собиралась забывать его.

– Ниса, мы ложимся спать, дорогая, – позвала тетя Мельтем, и я отвела глаза от звезд и повернулась к ней. Кивнула. Я просидела несколько часов на качелях на улице, завернувшись в одеяло. Меня успокаивало наблюдение за звездами, в городе этого не хватало. Я так увлеклась, что даже не услышала скрипа двери, когда вышла тетя Мельтем.

– Спокойной ночи, тетя Мельтем, – произнесла я и увидела, что она уже надела ночную рубашку. Видимо, не только она, но и остальные собирались ложиться. Я посмотрела на телефон, было уже очень поздно.

– Если тебе не спится, можешь что-нибудь посмотреть, возле телевизора есть стойка с DVD-дисками.

Тетя Мельтем ласково улыбнулась мне, и я кивнула. Когда она вошла, оставив дверь слегка приоткрытой, я разблокировала телефон и открыла список контактов.

Этот идиот поставил сердечко рядом со своим именем. Не Демир, а Демирчик – так он записал себя. Удалив сердце и исправив его имя, я положила палец на кнопку вызова. Может, позвонить ему? Он исчез из-за меня. Возможно, мне следовало позвонить ему и сказать, что уже слишком поздно и он должен вернуться домой. Когда я уже собралась нажать на кнопку, произошло то, чего я точно не ждала: замигал индикатор зарядки телефона, и экран стал черным. Думаю, лучшего знака и быть не могло.

Засунув телефон в карман, я встала с качелей и накинула одеяло на плечи. Прежде чем войти в дом, бросила последний взгляд на темный лес, но никого не увидела.

В доме было тепло, камин еще горел. Оставив одеяло на диване, я подошла к стойке с дисками и начала читать описания фильмов, одно за другим. Ничто не привлекало моего внимания, пока я не наткнулась на фильм с самым длинным названием – «Три метра над уровнем неба: Я тебя хочу»[13]. Не только название, но и обложка выглядела интригующе. Я включила телевизор, села на диван, закуталась в одеяло и включила фильм.

Это была типичная история про девушку из хорошей семьи и плохого парня, но в то же время иная. Несмотря на то что Баби пыталась избегать Аче, она все равно влюбилась в него.

Когда в фильме началась сцена с вечеринкой, деревянная дверь дома со скрипом открылась. Я встала со своего места и пошла навстречу Демиру, одновременно волнуясь и радуясь, что он вернулся.

– Ты не спишь.

– Я не могла уснуть.

– Ты беспокоилась обо мне?

– Нет! – огрызнулась я, но он проигнорировал меня и снял ботинки. – Может быть, – прошептала я, и он посмотрел на меня. – Где ты был все это время?

Не ответив на мой вопрос, он прошел в гостиную и посмотрел на телевизор.

– Я пошел погулять в лес, а потом немного посидел на крыльце с нашим соседом дядей Ведатом. Когда он предложил мне чай, я не смог отказаться и остался с ним.

Я прошла мимо него и села на диван, чтобы вернуться к фильму, и он сел рядом со мной и взял коробку от диска со стола.

– Смотришь «Три метра над уровнем неба»? Это хороший фильм, но у него грустный конец.

Я рассердилась на него за то, что он рассказал мне об этом, но что волновало меня больше – рука, которую он положил мне на плечо.

– Название заинтересовало меня.

– Если не думать о том, что все закончится плохо, фильм действительно интересный. Аче тот еще ублюдок, и имя у него дурацкое, похоже на Хатидже[14].

Бросив коробку с DVD на край дивана, он подвинулся ближе ко мне и подмигнул. Я все еще улыбалась его шутке.

– Он красивый парень, – заметила я, и он кивнул, как бы говоря: «Конечно, конечно».

– Ты знаешь, сколько лет этому парню? – спросил он, вставая передо мной.

– Нет, я не задумывалась.

Демир зачем-то ушел на кухню и стал заглядывать в шкафы. Спустя несколько минут он вернулся с большой пластиковой миской в руках, и я удивленно посмотрела на него. Где он взял попкорн?

– Какой же фильм без попкорна? – Он поставил большую миску на мои колени, затем сел рядом и снова обнял меня за плечи. Я взяла лежащий передо мной попкорн и с аппетитом положила себе в рот. Я задумалась о том, куда исчез тот мальчик, с которым мы ссорились днем. Как будто рядом сидел совершенно другой человек.

Я хотела сосредоточиться на фильме, но это было невозможно, когда Демир находился так близко. Я не могла оторвать от него глаз, словно хотела запомнить каждое его движение. Когда я бросала взгляды на экран, мне приходилось отворачиваться от смущения. Обычно я не смущалась во время сцен поцелуев, но сегодня не могла на все это смотреть, потому что он сидел рядом со мной. Когда я, наконец, отбросила застенчивость и попыталась вновь сосредоточиться на фильме, герои как раз целовались. Они делали это, не обращая внимания на окружавшую их толпу. И в этот момент… Впервые я задумалась о том, на что похоже это чувство. Мне казалось, соприкосновение с губами другого человека не всегда приятно, все зависит от того, с кем целуешься.

Мне стало интересно, каково это – целовать Демира. Его губы выглядели такими пухлыми и яркими, что ему бы позавидовала любая девушка. Когда он взял чашу с моих колен и тяжелым движением поставил ее на другую сторону дивана, я в страхе отпрянула назад. Он продолжил приближаться ко мне. Он смотрел не на мое лицо, а прямо на мои губы. Я закрыла глаза, словно в ожидании атаки, когда он придвинулся еще ближе. Когда его щека коснулась моей, жар, охвативший все мое тело, напоминал пламя.

– На самом деле, этот фильм кажется мне довольно скучным, я уверен, что мы сможем найти что-то более интересное.

Я открыла рот от изумления, когда он забрал у меня пульт и занял свое место. Черт возьми! Что я только что подумала и что я только что сделала? Он наверняка заметил, что я ждала его поцелуя, черт бы меня побрал! Будь я проклята!

Когда я взглянула на него, озорная ухмылка на его лице дала понять, что он сделал это специально. Когда он обернулся и подмигнул мне, как будто насмехаясь надо мной, я еще больше убедилась в этом. Ну, ничего, ты еще ответишь мне за такие выходки, Демир!

– Дай мне пульт! – Я попыталась забрать пульт, но он не отдавал его и размахивал им высоко над головой. – Я хочу посмотреть фильм! Если ты выключишь его, я оторву тебе голову, Демир!

Как бы я ни пыталась перехватить пульт, мне это не удавалось.

– Там дальше сцены и разговоры не для маленьких девочек. Тебе еще рано такое смотреть, – усмехнулся он, глядя мне в глаза, и я чуть не взорвалась от злости.

Все еще пытаясь забрать пульт, я запуталась в одеяле и начала падать на пол. Я попыталась ухватиться за Демира и удержаться, но все пошло не по плану, и он упал вместе со мной. Он быстро поднялся, подал мне руку и помог встать.

– Ты серьезно собиралась не общаться со мной?

Хотя я не знала, какое отношение этот вопрос имеет к нынешней ситуации, просто кивнула в знак согласия. Я запыхалась, и у меня не было сил говорить. Я хотела, чтобы Демир поцеловал меня, хотела почувствовать его руки, запах, но не могла все этого допустить. Мне следовало держать свои желания в узде, чтобы не потерять подругу.

– Демир? Ты пришел?

Голос тети Мельтем заставил меня отпрянуть от парня.

– Ниса, если бы ты дала мне шанс…

Демир выпрямился и начал приводить себя в порядок.

Быстро собрав одеяло с пола и положив его на диван, я поправила разметавшиеся волосы. Тут тетя Мельтем подошла к нам.

– Демир, ты дома, сынок? – повторила она свой вопрос, закатив глаза, и взъерошила ему волосы.

– Да мамочка, я пришел, – ответил он, улыбаясь матери. Свою мать он любил и уважал, в отличие от отца. – Ну зачем ты лохматишь мне волосы! – заныл он, но тетя Мельтем продолжила его гладить.

– Будь хорошим мальчиком, родной. А теперь, если вы двое закончили препираться, отправляйтесь в постель. Мы уезжаем завтра рано утром. Деврима вызывают на срочную операцию.

Мы собирались уехать завтра вечером, но пациенты нашего дяди-доктора были важнее всего.

Когда тетя Мельтем поднялась по лестнице на второй этаж, я последовала за ней. Войдя в комнату, где мы с Сенем разместились, я почувствовала приятное тепло от работающего камина. Я поставила телефон на зарядку, с нежностью посмотрела на разметавшиеся волосы Сенем, и мое сердце сжалось. Если бы тетя Мельтем не пришла, я бы поцеловала Демира. Я бы поцеловала парня, который нравился моей лучшей подруге! Это кошмар! Как я могла хотеть этого? Как я могла забыть о ней?

Я забралась под одеяло, укрылась с головой и попыталась выкинуть этот вечер из головы. Тут телефон запищал, и я спешно потянулась к нему, боясь разбудить Сенем. Мое сердце замерло от прочитанного.

Демир: Во-первых, я не думаю, что у нас получится держаться друг от друга подальше. Даже если ты хочешь этого, твое тело и губы хотят совсем другого. Во-вторых, нужно придумать отговорку на завтрашний вечер для родителей, гонки проходят поздно, и нам нужен план. В-третьих, я все довожу до конца, моя наблюдательница. С нетерпением жду продолжения сегодняшнего вечера. Спокойной ночи;)

Глава 17

Иногда случается так, что вам кажется, будто то, что произошло с вами, нереально. Вы продолжаете задавать себе одни и те же вопросы. Это действительно произошло? Это действительно случилось? Они постоянно крутятся в вашей голове и не дают покоя. Вы не можете ни спать, ни есть. Сомнение грызет вас изнутри, это не проходит, даже когда вы пытаетесь поспать.

Именно так я чувствовала себя каждый раз, когда смотрела на экран своего телефона. Я хотела, чтобы сообщение, которое Демир прислал мне вчера вечером, оказалось плодом моего воображения. Но, к сожалению, это было не так. Я старалась не думать о вчерашнем вечере. Но каждый раз, когда брала в руки телефон, мысли возвращались к Демиру. Дело было не только в сообщении. Я постоянно смотрела на его фото на аватарке.

Кто вообще придумал этот WhatsApp? Мне следовало выбросить Демира из головы, но у меня хранились это фото и это сообщение, и я постоянно испытывала соблазн смотреть на него и перечитывать то, что он написал.

Я проделала это уже тысячу раз. В какой-то момент даже Сенем заметила, что я чем-то поглощена у себя в телефоне, и спросила, чем я занимаюсь. Я не могла ей рассказать. И это еще сильнее мучило меня. Раньше у нас не было секретов друг от друга.

Дядя Деврим сегодня дежурил, несмотря на свой выходной. Он сказал, что ему нужно быть рядом с пациентом после операции. Тетя Эсма, после того как мы вернулись домой, отправилась в свою комнату, сославшись на усталость. Она, вероятно, спала.

Сенем делала домашнее задание по литературе за столом в моей комнате. Я не могла смотреть на нее. Каждый раз, когда я делала это, меня мучило чувство вины. Если бы тетя Мельтем не пришла вовремя вчера вечером, я бы разбила сердце своей подруге. В тот вечер, в тот момент, я даже не задумалась о том, каково будет Сенем. Я даже не могла ей сказать, что еду на гонки. Казалось, что секретов между нами становится все больше и больше с каждым днем.

– О чем вы сегодня говорили с Демиром? – Я решила нарушить тишину, и Сенем повернулась ко мне.

Сегодня утром, пока я собирала вещи на ферме, Сенем внезапно исчезла. В комнате, где мы остановились, был балкон, и оттуда я увидела, что она идет в сторону, где пасутся лошади. Вчера вечером она постоянно повторяла, что хочет поговорить с Демиром, и ее настойчивость никуда не пропала утром. Она подошла к Демиру, который занимался лошадьми, и о чем-то заговорила.

– Я спросила его, почему он не хочет, чтобы я была в их компании.

– Я думала, что все закончилось, – сказала я, вставая с кровати и подходя к подоконнику. Когда я слегка приоткрыла занавеску, то увидела, что «Импала» находится на другой стороне улицы. Сегодня он провел ночь здесь.

– Я хотела узнать правду, Ниса, и я узнала. Эта ведьма Бахар слишком все преувеличивает.

Я уловила явную агрессию в ее голосе, и у меня возникло беспокойство из-за ее слов о Бахар.

– Что тебе сказал Демир?

– Это правда, что они не хотели видеть меня в своей компании. Они приняли это решение вместе, то же касается и Дамлы, но он сказал, что Бахар настаивала больше остальных. И что, если я хочу, все-таки могу проводить время с ними.

Я не понимала, что пытается сделать Демир. Как только я подумала, что Сенем обо всем забыла и отказалась от этой навязчивой идеи, все снова вернулось к началу благодаря Демиру.

– Почему тебе так важно знать, из-за чего они так поступили?

Сенем встала со своего места и подошла ко мне. Мой голос прозвучал резче, чем я хотела бы.

– Потому что во мне еще есть надежда, Ниса.

– Я думала, что вопрос с Демиром закрыт!

Я знала, что это злые слова, но Сенем следовало это прекратить. Она не должна была питать иллюзий. Когда я отошла от нее и снова села на свою кровать, она продолжила смотреть в окно.

– Поверь мне, я пыталась, Ниса, но ничего не вышло. Я думала, что забыла, думала, что между нами никогда ничего не будет, но потом, когда я увидела его верхом на лошади сегодня утром, я поняла, что ничего не кончено, что я только обманывала себя.

Утром я встала раньше Сенем, потому что мне не спалось, но, когда я вышла на балкон, увидела во дворе Демира. Не успели прокричать петухи, а он уже пошел кататься. Он оседлал лошадь, которую звали Ворчун, и буквально слился с ней в единое целое.

– Я знаю, что ты сердишься на меня и не одобряешь этого, но он мне нравится, Ниса. Пожалуйста, уважай это и ничего не говори.

Я не знала, что ответить, когда Сенем продолжила. Я видела по ее глазам, что она настроена серьезно.

Я сделала знак, что буду молчать, и Сенем улыбнулась мне. Мой мобильный телефон на журнальном столике завибрировал, и Сенем уставилась на меня. Я разблокировала экран и увидела сообщение от него.

Демир: Гонки начинаются после полуночи. Огуз просил нас не опаздывать. Я буду ждать тебя у черного хода в полночь.

Беспокойство внутри меня нарастало, я думала о том, как мне выйти из дома в такое время. У меня даже не было ключей! Сенем, должно быть, поняла по выражению моего лица, что что-то не так, и с любопытством смотрела на меня. Нужно было что-то ей сказать.

– Гекче спрашивает, готовлюсь ли я к завтрашнему экзамену.

Ложь за ложью… Демир! В кого ты меня превратил?

– У тебя будет экзамен? Но ты ничего такого не говорила.

Если уж лжешь, то хотя бы говори то, чего можно придерживаться, Ниса.

– Все в порядке, потому что это предмет, который я знаю, – ответила я, но она, казалось, не поверила мне.

– Ну, тогда ладно. Я пойду спать. Очень хочу спать. Тебе тоже пора ложиться, иначе утром ты проснешься как зомби, – произнесла она, направляясь к двери.

– Спокойной ночи, Сенем.

– Спокойной ночи, вредина.

Она попыталась изобразить тон Мустафы и вышла за дверь. Тут я подумала, что именно с Мустафой мне все это следовало бы обсудить. Наверное, он поддержал бы Сенем и надрал мне задницу. Он всегда оставался благоразумным и знал, как поступить.

После того, как Сенем ушла, я не знала, чем себя занять. Уже почти наступила полночь, но я все еще не придумала, как выбраться из дома. Я надела джинсы, толстый свитер и шапку на голову. Когда я подошла к подоконнику с курткой в руках и посмотрела вниз, то увидела Демира, который ждал меня на заднем дворе. Мне нужно было как-то выбраться из дома.

Внезапно у меня появилась идея, я вышла из своей комнаты и спустилась вниз за обувью. Когда на цыпочках поднялась наверх, меня ждал сюрприз. Я вспомнила тот день, когда впервые обнаружила это место, медленно пробираясь к балкону мимо закрытых комнат Сенем и дяди Деврима. Когда я впервые увидела ту лестницу на балконе, то подумала, что она идеальна для того, чтобы сбежать из дома. Кто бы мог подумать, что я действительно реализую эту идею? У меня дрожали руки, я пыталась медленно и бесшумно открыть балконную дверь.

– Ниса?

Я чуть не подпрыгнула, когда кто-то произнес мое имя. Обернувшись, я увидела Зехру, одетую в ночную рубашку.

– Вы меня до смерти напугали, тетя Зехра!

Я сделала ей знак не шуметь, и она подошла поближе.

– Куда ты собралась в такое время?

Я сглотнула, не зная, что ответить.

– Вы задали очень хороший вопрос, тетя Зехра.

– Что происходит, девочка? Не своди меня с ума!

Должно быть, она все поняла, потому что тоже говорила шепотом.

– Мне нужно выйти сегодня вечером.

Я доверяла Зехре и поэтому не хотела лгать ей, по крайней мере в этом.

– Ты знаешь, который час? Ты не можешь никуда уйти!

Когда она схватила меня за руку и потащила по коридору, я вырвалась и посмотрела на нее умоляющими глазами.

– Кое-кому нужна моя помощь.

– Я никуда тебя не пущу в такой час! Не заводи меня!

– Тетя Зехра, если бы это не было очень важно, я бы никуда не пошла.

Она посмотрела на меня, и я попыталась найти понимание в ее глазах.

– Кто этот парень, которому очень нужна помощь?

Я поняла, что меня загнали в угол. Либо я скажу правду и попрошу ее помочь мне, либо мне придется подвести Демира.

– Демир, – ответила я, опуская плечи и сдаваясь. Иначе она действительно не оставила бы меня.

– Демир, мальчик Гюрсоев?

Я кивнула, и ее глаза расширились от изумления. Затем на ее лице появилась такая улыбка, что мне показалось, она неправильно поняла меня.

– Девочка, мне очень нравится этот мальчик.

Зехра посмотрела на меня, а я на нее. Мы говорим об одном и том же человеке? Вы знаете, что это избалованный, высокомерный, наглый сын Гюрсоев? Тот, кто постоянно сводит меня с ума. Как он может вам нравиться?

– Нет, ничего такого. Вы меня неправильно поняли.

Зехра, казалось, понимала ситуацию по-своему. Я надеялась, она не подумает, что я пытаюсь сбежать на свидание или что-то в этом роде.

– Ладно, иди, но через час ты должна вернуться в этот дом! Хорошо?

Женщина, которая еще минуту назад хотела запереть меня, изменилась, услышав имя Демира. Тебе должно быть стыдно за то, что ты производишь впечатление даже на стариков, мальчик.

– Вы самая лучшая! – Я обняла ее и двинулась к балкону, но Зехра снова остановила меня:

– Девочка, подожди минутку! Все спят. И я тоже лягу спать, я не могу ждать тебя. Подожди две минуты, и я принесу тебе ключи.

Я восхитилась Зехрой. Если бы она не подумала об этом, мне пришлось бы провести ночь на качелях в саду по возвращении домой. Мы спустились к ней, и она дала мне ключи. Но пока она передавала мне их, я думала о другом.

– Никому не говорите об этом, хорошо, тетя Зехра? – Когда я спросила ее, она зажала мое лицо между ладонями и погладила по щекам.

– Не волнуйся, моя милая. Мой рот на замке. Это наш секрет.

Обняв ее за шею и поцеловав в щеку, я помахала ей рукой и направилась к выходу из дома.

Тихо закрыв дверь и выйдя в сад, я оглядела дом и вышла на задний двор. Хотя я чувствовала себя, как влюбленная девушка, сбежавшая из дома, я хотела, чтобы эта ночь закончилась как можно скорее. Когда я оказалась на улице, мои глаза отыскали Демира. Я пошла в его сторону, и он вышел из машины навстречу мне.

– Где ты была?

– Меня поймала Зехра.

– Какие-то проблемы? – Я покачала головой. – Тогда поехали, – пробормотал он, открывая переднюю дверцу «Импалы», чтобы я могла сесть.

– Да, давай поедем и как можно скорее покончим с этим.

Я никогда раньше не сидела в машине Демира, и меня сразу привлек ее запах. Кожаные черные сиденья блестели, как новые. Обычно он всегда водил машину со сложенной крышей, но сегодня она была поднята. Я обрадовалась этому, потому что не хотела замерзнуть до смерти. Хотя это была бы безболезненная смерть, но я была еще очень молода.

Я не знала, куда мы едем, и всю дорогу молчала, Демир тоже не спешил заговаривать со мной. Он выглядел очень сосредоточенным. Меня заинтересовала его крайняя осторожность. Его молчание и внешний вид тоже казались странными. Черная кожаная куртка, которую он надел поверх свитера, напомнила мне одежду какого-нибудь киноактера. Я прислонила одну руку к окну и продолжила наблюдать за ним, не понимая, зачем это делаю. Я поступила неразумно, нарушила все правила и пришла, чтобы помочь ему. Да, я была здесь.

– Ты довольно осторожен, – заметила я, и он взглянул на меня мельком, но затем снова перевел взгляд на дорогу.

– Скажем так, я люблю свою машину. Кому не понравится такая роскошь?

– Когда ты получил права? – спросила я, и он остановился, потому что загорелся красный свет. Странно, но мне хотелось поболтать с ним. Сейчас мне хотелось, чтобы он говорил много, как и всегда.

– В середине семестра, но я вожу этот драндулет с прошлого года.

Я с улыбкой наблюдала, как он поглаживает руль.

– Ты называешь ее драндулетом, но все смотрят на твою машину с завистью.

Мы снова начали движение, потому что загорелся зеленый свет, но он не смог скрыть ухмылку на лице.

– Это подарок от моего дедушки на день рождения, он специально привез ее для меня из Германии.

Разве может парень мечтать о лучшем подарке на день рождения?

– В отличие от отца, дед любит меня, – продолжил он, и я поняла, что дед, о котором он говорит, отец господина Суата.

– Вау! – выдохнула я, поглаживая кожаные сиденья автомобиля. – Ты сказал, что никогда не участвовал в гонках.

– Да, это будет мой первый раз.

– А что насчет Огуза?

Я спросила об Огузе не для того, чтобы досадить ему. Я просто хотела узнать побольше, потому что из-за него все это происходило.

– Он занимается этим уже два года. Он участвовал в гонках, даже когда у него не было водительских прав.

Между Демиром и Огузом явно существовала еще какая-то проблема, о которой я не знала, большая проблема, из-за которой его лицо омрачалось всякий раз, когда речь заходила о нем.

– Огуз старше нас?

– На два года старше тебя и на год старше меня, – ответил Демир, и я удивилась. Огузу было девятнадцать лет, но он учился в одном классе со мной. Это показалось мне странным.

– Почему мы с ним в одном классе?

Я знала, что задаю слишком много вопросов, но не могла удержаться, слова просто вырывались у меня изо рта.

– Насколько я знаю, он оставался на второй год из-за каких-то проблем.

Демир направил на меня взгляд, дав понять, что не хочет больше говорить об Огузе, и я прислонилась к сиденью и стала наблюдать за происходящим снаружи через окно. Если выходить на улицу в это время ночи мне было страшно, то знать, что мы покидаем город и приближаемся к автостраде, – еще страшнее.

– Знаешь, о чем я думаю? – Демир сбавил скорость, когда спросил меня об этом. Когда я оторвала взгляд от окна и повернула голову к нему, он прищурил глаза.

– О чем?

Я тут же пожалела, что спросила.

– Думаю, ты хочешь, чтобы я забыл о гонке и остановил машину.

Я ударила его по руке, чтобы он не продолжал.

– Эй, эй, эй! Остановись! Мы здесь для дела.

Он, как и я, не забыл о том, что произошло прошлой ночью. Я почувствовала, как кровь приливает к моему лицу.

– Ты покраснела?

Этот вопрос смутил меня еще сильнее.

– Да, покраснела, и что с того?

Я знала, что выгляжу смешно сейчас, но он смеялся по-доброму. Как ни странно, я засмеялась вместе с ним.

– Мне столько всего хочется сделать с тобой, Ниса! Столько всего! – Он растягивал слова, будто разговаривал с маленьким ребенком.

Может быть, я вела себя по-детски.

Тут мы услышали какие-то звуки. Они поразили меня. Это были крики, хлопки и звук тормозов. Я выглянула из окна и увидела, что вокруг нас еще никого нет. Чуть дальше виднелись фонари на обочине пыльной дороги. Я поняла, что мы приближаемся к гоночной трассе.

Здесь оказалось не так много людей, как я себе представляла. Не больше двадцати человек. Но, когда я вышла из машины, мне показалось, что меня затягивает в водоворот. Фонари, линии старта и финиша. Возбужденные взгляды вокруг, роскошные автомобили… Казалось, что весь мир сконцентрирован здесь. На улице было холодно, поэтому я сразу же надела куртку. Я не знала, куда направляется Демир, но последовала за ним и увидела Бахар, Эмре и Батухана. Я поняла. Конечно, они знали. Бахар улыбнулась мне.

Я хотела улыбнуться в ответ, но заметила знакомую фигуру в черном, изменила направление и двинулась в ту сторону. Он заплатит за эту глупость, которую придумал. Пока я подходила все ближе и ближе к Огузу, он не замечал моего присутствия, но, когда толкнула его в плечи и чуть не заставила упасть, он посмотрел на меня ошеломленно.

– Что ты здесь делаешь, девочка, ты с ума сошла?

Не обратив внимания на его тон, я еще раз ударила его по плечу.

– Что ты себе позволяешь? Ты с ума сошел, Огуз? Почему ты споришь на меня?

Он закатил глаза и посмотрел на людей позади меня, проигнорировав мои вопросы.

– Так ты сказал ей правду, Гюрсой? Сюрприз, ты меня удивил.

Я разозлилась еще больше, когда он заговорил с Демиром вместо меня.

– Что касается тебя, девочка, я даже не думал, что ты придешь. Ты меня разочаровала.

Когда он обратился ко мне, как тогда в химической лаборатории, я поняла, что он действительно разочарован. Это он придумал эту ерунду, а мне пришлось с ней разбираться. Вот идиот!

– Ты сказал, что заберешь его машину, если он придет без меня. Что мне оставалось делать?

– Так это единственная причина, да?

Я не поняла, что он имел в виду, а он поднял одну бровь и посмотрел на меня с недоверием.

– Да! – Я повысила голос, но его взгляд не изменился. Огуз действительно не ожидал от меня такого. Но что мне оставалось делать? Если бы я не пришла, Демир лишился бы машины!

– В любом случае готовься, Гюрсой. Мы следующие. Посмотрим, на что ты способен.

Когда Огуз отвернулся и ушел, я решила найти место, чтобы присесть. Я пошла вслед за Огузом.

– Покажи мне место, где я могу присесть, – обратилась я к нему. Я не видела его всего два дня. Неужели он сходит с ума по выходным? Почему он сейчас такой? Я задала вполне логичный вопрос.

– Ты будешь сидеть рядом с Демиром, красавица.

Он что, смеется надо мной? Я приехала сюда, чтобы посмотреть гонку, а не участвовать в ней!

– Что значит – я буду сидеть рядом с Демиром?

– Что значит – она будет сидеть рядом со мной?

Спасибо, что наконец-то он вмешался.

– Таковы правила гонок. Никто не участвует в соревнованиях без штурмана.

Огуз определенно смеялся надо мной. Он буквально сообщил мне, что я должна рискнуть собой. Даже когда я смотрела гонки по телевизору, то боялась, что с людьми что-то случится, и переключала канал, но быть частью гонки?! В чем его проблема?

Я вмешалась, когда Демир подошел к Огузу ближе.

– Ты мне не сказал, – обратилась я к нему.

– Я даже не знал, Ниса!

Я поняла, что он говорит правду. Хотя он произнес это немного эмоционально, я почувствовала, что он не врет. Я пристально посмотрела на Огуза, нерешительно сделав шаг назад. Я собиралась заставить его ответить за эту выходку.

– Если кто-то из вас не согласен, оставляйте ключи и идите домой пешком.

Когда я уже собралась открыть рот, чтобы поставить его на место, кто-то другой опередил меня.

– То, что ты делаешь, просто подло, Огуз. – В голосе Бахар слышалась явная злость. Это было не просто подло, но и мерзко! Он соврал об условиях пари. Он обвел Демира вокруг пальца.

– Не лезь, кудряшка.

– Я не хочу участвовать. Мне страшно! – попыталась возразить я, но Огуз поджал губы и указал на ключи в руке Демира. – Ты говоришь, что нельзя участвовать в гонках без штурмана, но где твой? – Когда я спросила его, он поднял брови и посмотрел поверх моего плеча.

– Я его штурман, Ниса.

Я обомлела, услышав знакомый голос.

– Гекче?

Я не могла поверить, что человек передо мной – Гекче, я почти выкрикнула ее имя. Как будто та заботливая, милая девушка, с которой я общалась в школе, исчезла. Ее новая одежда и темный макияж сделали ее совершенно другой.

– Ты никогда не рассказывала мне об этом, – процедила я, и она сузила голубые глаза.

– Я не помню, чтобы ты что-то спрашивала обо мне, Ниса. Мне жаль.

Голос Гекче прозвучал довольно сердито, но я поняла, что она права. Я никогда не интересовалась ее жизнью и на самом деле цеплялась за нее только потому, что боялась остаться одна.

– Вам лучше занять места. Подошла наша очередь, – прервал нас Огуз. Демир, подошедший ко мне, положил руку на мою талию. Огуз тут же обратил на это внимание, и я отпрянула от Демира из-за этого взгляда.

– Кто даст знак стартовать? – Когда Гекче показала кусок ткани в своей руке, я поняла, что ситуация действительно превращается в сцену из плохого фильма.

– Я это сделаю.

Бахар взяла шарф из рук Гекче, и все посмотрели на нее. Демир удивленно поднял брови, но Бахар лишь кивнула. Батухан, который, как и я, не знал о местных порядках, просто наблюдал за происходящим.

– Ты уверена?

Беспокойство Эмре отразилось в его голосе, но Бахар кивнула, глядя на Огуза, а не на него. Не только Демир и Огуз, но и Огуз и Бахар оказались врагами. Все было ясно по их лицам.

Демир снова положил руку мне на талию и потащил меня к машине, а Бахар двинулась в сторону стартовой линии. Когда я садилась в машину и пристегивала ремень безопасности, мои глаза не отрывались от Бахар: она выглядела совершенно спокойной.

Демир остановился перед стартовой линией и ждал, пока подъедет Огуз. Когда я посмотрела на спортивный автомобиль, который появился рядом с нами через несколько минут, то подумала, что у нас нет шансов. Огуз нажал на педаль газа, и двигатель его машины издал громкий звук, а Демир просто закатил глаза и тоже завел машину. Начался обратный отсчет, Бахар подняла шарф в руке. Три, два, один… Шарф упал вниз, и началась гонка.

Я чувствовала, что задыхаюсь. Как будто бежала марафон. Не могла отдышаться. Не могла заставить себя открыть глаза. Мои руки и ноги дрожали, я чувствовала, что прилипла к сиденью. Я никак не могла успокоиться. Страх захлестывал меня, и каждый раз, когда Демир нажимал на педаль газа, он усиливался. Когда я открыла глаза и посмотрела в окно, то почувствовала, будто лечу. Демир и Огуз ехали так быстро, что почти не отставали друг от друга, Демир даже немного опережал его. Все вокруг двигалось так быстро, что я не знала, сколько еще смогу выдержать. Деревья, столбы на обочине, даже линии на дороге, казалось, размывало от скорости. Огуз мог рассчитывать на свою спортивную машину, но я не думала, что «Импала» окажется такой быстрой. И я больше не могла этого выносить. Когда Демир и Огуз приблизились друг к другу и почти соприкоснулись своими машинами, я снова закрыла глаза и закричала во всю мощь легких. Я впилась ногтями в сиденье, рискуя его поцарапать. Я вся состояла из страха и адреналина. Но тут произошло то, что заставило время замереть. Деревья, столбы на обочинах дорог и линии электропередач теперь не двигались, потому что машина остановилась. Демир задыхался, качая головой.

– Я не собираюсь это делать, – прохрипел он, открывая дверцу и выходя наружу. Не понимая, что происходит, я вышла вслед за ним.

– Демир, что происходит?

– Я не буду этого делать, Ниса. Я отказываюсь от гонки.

Я подумала, что он несерьезно, но по его глазам поняла, что ошиблась. Но почему он сделал это сейчас? Он был почти наравне с Огузом, он мог бы победить. Почему он сдался?

– Что значит – ты отказываешься от гонки?

Я подошла к нему, потирая ладони от холода.

– Ты боишься, Ниса! Ты вся дрожишь. Если я ускорюсь еще немного, может быть, ты обмочишься.

Я покраснела, но не от мороза. Он что, собрался сдаться только потому, что я испугалась?

– Каждая девушка боится таких глупостей, Демир. – Мой голос дрожал, но я продолжила: – Ты впервые участвуешь в подобном, я тоже. Давай, садись в машину. Иначе ты потеряешь ее, – сказала я. Я не могла позволить ему потерять этот прекрасный подарок. Он подошел ко мне, посмотрел в глаза и похлопал по плечу.

– В этом-то и проблема! – крикнул он, и я в испуге отстранилась. Он кричал на меня уже во второй раз. Резким движением он схватил меня за руки. Это причинило мне боль. – Кого волнует машина? Я хочу выиграть тебя, а не гонку.

Мое сердце билось так, будто вот-вот разорвется, а глаза Демира пронзительно смотрели на меня. Он отпустил мои руки.

– Потому что… Нет причин. Что-то происходит, и я не могу без тебя. Я не могу, Ниса, не могу.

Я сделала шаг назад и прислонилась к машине, не зная, как реагировать.

– Демир, мы же договорились. – Я не смотрела на него, я не смогла бы этого сказать, если бы посмотрела.

– Ты сама согласилась, Ниса. Я сказал, что рискую потерять машину.

Он что, собрался начать все заново? Он предпочтет потерять машину? Это несправедливо! Несправедливо, что он должен пройти через это из-за меня.

– Почему ты делаешь это сейчас? Ты ведешь себя как ребенок!

– Это я делаю или ты? – кричал он, прислонившись к машине. – Я действительно не понимаю тебя, Ниса. В один момент ты слушаешь меня, разделяешь мою боль, но через несколько минут ты меняешься и говоришь мне держаться от тебя подальше. Почему ты так поступаешь с собой и со мной, Ниса? Почему?

Я не знала, что ответить.

– Ты же не всерьез собиралась избегать меня? Потому что знаешь, то, что было вчера между нами… Правда, почему ты на самом деле здесь, Ниса?

У меня пересохло в горле, я не могла ничего сказать. Он мягко посмотрел мне в глаза, ожидая ответа, но я не могла открыть рот. Я здесь, потому что ты небезразличен мне.

– Я не хочу, чтобы ты потерял свою машину, – прошептала я, и губы Демира скривились в усмешке. Он мне не поверил. Я бы и сама себе не поверила.

– Это единственная причина?

Огуз задал тот же вопрос перед началом гонок, но ответить ему было легче, чем Демиру. Конечно, его машина была не единственной причиной, но я не решилась выложить все начистоту. Ты нравишься моей лучшей подруге.

– Да, – сказала я, и он повернулся ко мне спиной и стал отходить от меня.

Прежде чем он ушел достаточно далеко, он сильно ударил по переднему колесу машины. Когда он сделал это снова, а потом еще раз, я поняла, что должна это прекратить.

– Я не знаю, – призналась я, и он перестал бить машину и повернулся ко мне. Он все еще не казался убежденным, поэтому отвернулся, чтобы уйти. Возможно, мне следовало быть более конкретной. – Хорошо, я подумаю об этом.

Он снова повернулся ко мне, и я поняла, что должна продолжить.

– Что?

– Я подумаю над тем, чтобы мы могли общаться, а сейчас, пожалуйста, садись в машину. Ты должен выиграть гонку. Ты обязан сделать это во имя своего деда.

Даже я не могла поверить, что действительно это сказала, а Демира это удивило настолько, что на его губах появилась улыбка. Но ненадолго.

– Огуз уже на финише.

Я пыталась придумать решение, как это исправить. Он должен был выиграть эту гонку.

Я вздохнула и посмотрела в небо. Звезды были так прекрасны, но я хотела найти самую яркую из них. Найдя Полярную звезду, я оглянулась по сторонам. Здесь должен был быть короткий путь. Я проследовала взглядом за Полярной звездой и мысленно поблагодарила госпожу Севду. Сегодня ее уроки выручат нас с Демиром из беды. Секрет, который она рассказала мне в детстве, пригодился много лет спустя.

– Я не согласна. Давай, садись в машину, мы поедем за Полярной звездой. – Демир посмотрел на меня с недоумением. Я подошла к нему и указала на участок дороги впереди. – Госпожа Севда всегда говорила, что Полярная звезда показывает нам короткий путь. Она была права.

Он посмотрел туда, куда я указала, но все равно будто бы не понял, о чем я говорю.

– Кто такая госпожа Севда?

Я рассказала ему о коротком пути, но он зацепился за абсолютно другую деталь.

– Не бери в голову, я расскажу тебе позже. Слушай, мы срежем вот там, впереди, – сказала я, и Демир скорчил гримасу. Я давала ему возможность выиграть соревнование, а он дулся.

– Разве это честно? Я не хочу побеждать обманом.

– Огуз обманул тебя первым, умолчав об условиях, Демир. Так что перестань жаловаться и садись в машину.

Когда я села в «Импалу» и заняла свое место, Демир продолжил наблюдать за мной. Я подала ему знак, и, усмехнувшись, он сел за руль.

Демир завел двигатель и повел машину в сторону участка дороги, который я ему показала, наши взгляды были устремлены только на дорогу. Мы подъехали к перекрестку и осмотрелись. Слева виднелись горящие фонари, а справа показалась машина Огуза. Госпожа Севда не ошиблась, Полярная звезда помогла. Я показала Демиру, как срезать, а он в ответ пристегнул мой ремень, про который я совсем забыла.

– Тебе страшно? – спросил он, и мне не хотелось лгать. Я боялась, но сейчас это не имело значения. Главное, чтобы он выиграл гонку. Когда я утвердительно кивнула, он протянул мне одну руку и прошептал: – Тогда возьми меня за руку.

Последнее, что я должна была делать, это колебаться, и я не стала. Он улыбнулся, когда я положила руку в его ладонь. Когда я подала знак, чтобы он выехал на дорогу, он откинулся на спинку сиденья и проехал перекресток. Он ускорился и на мгновение отпустил мою руку, чтобы переключить передачу, а затем снова взял ее.

Когда Огуз догнал нас, он понял, что произошло. Да, это мы сжульничали, но именно он заставил нас участвовать в этой гонке, и он заслуживал наказания. Я сжала руку Демира, давая ему понять, что он может ускориться, и закрыла глаза, чтобы не чувствовать страха. Я не видела, только слышала происходящее, но вдруг машина издала такой звук, что на мгновение мне показалось, колеса отвалятся. Мои глаза все еще оставались закрытыми, когда мы остановились. Мое сердце замерло, и я облегченно вздохнула.

– Ниса?

Демир отпустил мою руку, я медленно подняла веки и увидела восторженные улыбки людей вокруг.

– А?

– Я думаю, мы победили.

Демир вышел из машины, и люди вокруг стали поздравлять его. Пока Эмре и Батухан обнимали его, Бахар подошла и открыла дверцу машины, чтобы помочь мне выйти. Толпа вокруг Демира становилась все теснее и теснее, но Бахар пробралась сквозь нее и обняла его за шею. Когда он выскользнул из объятий Бахар и подошел ко мне, я пожала плечами и улыбнулась.

– Поздравляю, – очень тихо прошептала я, когда он схватил меня за руку и притянул к себе.

– Иди сюда!

Мне пришлось закричать, когда Демир резким движением сбил меня с ног и подхватил на руки, но он продолжал кружить меня, не обращая внимания на мой крик.

Когда ноги снова коснулись земли, Огуз и Гекче проехали мимо нас, ничего не сказав. Я просто смотрела вслед Огузу, пока он вел машину, переполненный злостью. Он мог знать или не знать о нашей хитрости, но так или иначе он потерпел поражение в этой гонке.

– Мы обязательно отпразднуем!

Как только я услышала голос Батухана, мое внимание снова сосредоточилось на криках радости.

– Вы, ребята, можете делать все, что хотите, но мне пора домой.

Батухан поджал губы, но не стал давить на меня.

– Я отвезу Нису домой и присоединюсь к вам, – предложил Демир, и я одобрительно кивнула.

– Я бы хотела, чтобы ты тоже пришла.

Бахар подошла ко мне и обняла так, как будто мы давно дружим, и я ответила ей тем же. И все же мой лимит свободного времени на сегодняшний вечер был исчерпан.

По дороге домой я закрыла глаза, прислонившись головой к стеклу. На меня навалилась усталость от всего произошедшего. Сверившись с часами, я с внезапным желанием подумала о том, что завтра приду в школу и снова его увижу. Пока я постоянно зевала, Демир оставался бодрым, как будто только что проснулся. Милая улыбка не исчезала с его лица.

– Не могу поверить, что победил Огуза, давно не испытывал такого удовлетворения!

Я бы хотела радоваться вместе с ним. Когда Демир заговорил об Огузе, я снова задумалась о том, что меня волновало. Я не собиралась спрашивать его об этом, но мой язык действовал быстрее мозга.

– Что случилось между Огузом и Бахар? Или Гекче и Бахар?

– Ты действительно хочешь знать?

Вообще-то, это могло бы прояснить многое, но Демир спросил об этом с такой интонацией, что я так и не определилась.

– Это что-то личное?

– Можно сказать и так.

– Тогда нет.

Я не хотела лезть в их личные дела. Это должно было остаться между ними.

– Гекче и Бахар раньше были очень близкими подругами. На самом деле, они были настолько близки, что все в школе завидовали их дружбе.

Демир заговорил, и я поняла, что он собирается поделиться со мной этой историей.

– Огуз нравился Бахар с самого начала учебы в школе. Она влюбилась в него, как щенок. Она даже была штурманом Огуза до Гекче в гонках.

Мой рот широко раскрылся от удивления, Демир продолжал свой рассказ. Бахар была влюблена в Огуза… Я этого не ожидала, но должна была понять, когда сегодня вечером она смотрела на него, а не на Эмре.

– Огуз и Гекче знали об этом. Но Гекче не посчиталась с чувствами Бахар. Огуз тоже виноват. Он плохо обращался с Бахар. Сделай это, Бахар. Сделай то, Бахар. Ты все делаешь не так, Бахар. Он проводил с ней время, но, чем дольше это продолжалась, тем больше страдала Бахар. Она чувствовала себя куклой, которую использовали и выбросили, когда сломалась какая-то деталь. Эмре и ее мама буквально собирали ее по кусочкам, ну а я решил заступиться за подругу. Я переспал с девушкой, которая нравилась Огузу, с Айбюке.

Слушая Демира с широко открытыми глазами, я не знала, чему больше удивляться: тому, что Гекче и Бахар когда-то дружили, или тому, что Бахар безумно любила Огуза? Или тому, что Демир на самом деле спал с Айбюке из жажды мести? На мгновение мне показалось, что я попала в «Маленькие секреты»[15] или «Сплетницу»[16]. Благодаря Дамле я уже знала, что у Демира что-то было с Айбюке, но, услышав это из его уст, я почувствовала неловкость. Я почувствовал беспокойство. Хотя Айбюке казалась девушкой, которая могла получить все, что хотела, благодаря своей красоте, Демир переспал с ней только для того, чтобы отомстить за Бахар.

– Это…

Я открыла рот, но не нашлась, что сказать. Это было настолько сложно, что я не могла встать на чью-то сторону.

– Я знаю, что это отвратительно, но Бахар мне как сестра, Ниса. С самого детства она – единственный человек, который слушает, никогда не осуждает меня и дает советы, когда это необходимо. Я никому не позволю ее обижать. Если бы на ее месте оказалась Сенем, ты бы тоже захотела отомстить.

Он был прав. Не было ничего, что я не сделала бы для Сенем, но я все еще не решила, не перегнул ли Демир палку.

– Ты собираешься открыть мне тайну Полярной звезды?

Когда он сменил тему, я поняла, что должна пока отложить в сторону все, что он мне рассказал. Мы выиграли гонку, и пришло время рассказать ему.

– Госпожа Севда – директриса моего детского дома. Она настолько добросердечный человек, что я не могу описать ее словами. В детстве, когда я только научилась читать, я всегда выходила в сад посреди ночи со своей любимой сказкой.

– И какая твоя любимая сказка?

– «Красавица и Чудовище». А твоя?

– «Питер Пэн».

Он внимательно посмотрел на меня, и эта беседа двух друзей опять заставила меня нервничать.

– Пожалуйста, продолжай, – попросил он и снова перевел внимание на руль.

– Когда я была поглощена чтением сказки, взгляд внезапно переместился на звезды. Вокруг детского дома не так много фонарей, звезды были очень хорошо заметны. Той ночью госпожа Севда взяла одеяло и пошла со мной. Тогда она рассказала мне, что многие звезды действительно похожи на Полярную. Она даже проверила меня: попросила посмотреть на небо и показать, какая из них является Полярной. Я долго смотрела. Когда указала на первую яркую звезду, которая попалась мне на глаза, я, конечно, ошиблась, и госпожа Севда сказала: «Не каждая яркая звезда во Вселенной – это Полярная звезда, Ниса. Чтобы по-настоящему увидеть ее, нужно это почувствовать. Только тогда ты обнаружишь истинную Полярную звезду, и она покажет тебе короткий путь». А затем она показала мне настоящую Полярную звезду. На самом деле единственное, что нам нужно делать – это искать по ощущениям.

Когда я закончила свой рассказ, Демир остановил машину. Меня так захватило это прекрасное воспоминание о детстве, что я даже не заметила, как мы въехали на улицу, где находился дом.

– Похоже, эта тактика сегодня сработала неплохо, – улыбнулась я, прикусив нижнюю губу.

– Похоже на то.

Я не могла унять дрожь в руках, пока мы смотрели друг другу в глаза.

– Ну а теперь спокойной ночи, – сказала я, открывая дверцу и выходя наружу.

Он вышел из машины вместе со мной. Я прошла через задний двор и направилась к двери, а Демир последовал дальше. Я подошла, достала из кармана ключи Зехры и попыталась вставить их в отверстие, но мои руки так сильно дрожали от ощущения его присутствия позади меня, что ключи выскользнули из пальцев и упали на землю.

– Спасибо, – прошептала я, когда Демир поднял и протянул мне ключи. Он просто посмотрел мне в глаза и засунул руки в карманы брюк. – Ты пропустишь праздник, – пробормотала я, указывая глазами на его машину сзади.

– Я не пойду, – ответил он, сокращая расстояние между нами и придвигаясь ближе ко мне.

– Почему нет?

– Я не хочу уходить.

С каждым его новым шагом ко мне я делала шаг назад. Когда глаза Демира встретились с моими, он взял меня за руку и притянул ближе. Я хотела отступить, но не могла. Чувствовала себя марионеткой, и единственное, что могло управлять мной, – его руки. Я перестала дышать, когда его вторая рука обхватила меня за талию, а затем откинула назад волосы, упавшие на плечо. Впервые тело так сильно дрожало, живот стянуло.

– На самом деле есть только одна вещь, которую я хочу сделать прямо сейчас, – прошептал он, наклонив голову и прижавшись губами к моей щеке. Я закрыла глаза, почувствовав его запах.

Боже мой! Его запах… Он пах так приятно. Я вся горела.

Демир продолжал говорить, и у меня внутри все дрожало.

– Даже если я хочу поцеловать тебя сейчас больше всего на свете, я не сделаю этого, пока ты сама не захочешь.

Голос внутри меня кричал: «Ты хочешь этого, глупышка! Перестань сопротивляться!», – но дрожь теле подавала другие сигналы. Когда Демир оставил легкий поцелуй на краешке моих губ, он вдохнул аромат моих волос и прошептал мне на ухо:

– Спокойной ночи, Полярная звезда.

Глава 18

Сегодня утром я проснулась с легкостью. Я чувствовала себя свободной от проблем. Не помню, чтобы ощущала себя так раньше. Как будто внутри меня порхала тысяча бабочек. Раньше я чувствовала себя маленькой и совсем незначимой в этом мире. Теперь мое сердце билось как сумасшедшее. Кажется, раньше оно никогда не колотилось так быстро.

Звук дождя, бьющего в окно в потолке, звучал как успокаивающая мелодия. Я отбросила одеяло и встала. С глупой улыбкой на лице, потягиваясь, побежала к подоконнику. Я посмотрела на улицу. «Импала» стояла там. Мысль о том, что произошло прошлой ночью, заставляла меня дрожать. Его нежные губы на щеке. Я закрыла глаза. Казалось, что губы Демира все еще там. Он поцеловал меня. И его губы касались только моей щеки, но это было так волнительно.

В фильмах и сериалах первые поцелуи между влюбленными всегда страстные. Но у нас все вышло гораздо более невинно. Это заставило меня почувствовать себя особенной. Крошечный поцелуй подарил мне огромную уверенность в себе. Когда я снова открыла глаза, то поняла, что это утро отличается ото всех остальных. Я быстро застелила постель и встала перед зеркалом, чтобы сделать то, чего не хотела, – выпрямить волосы. Достала утюжок из ящика, включила в розетку и дождалась, пока он нагреется. Я надела свою школьную форму и села перед зеркалом.

Я сидела перед зеркалом, тщательно расправляя волосы и не забывая проверять время. Делала волны, как тетя Эсма в ночь вечеринки. Хотя несколько попыток не увенчались успехом, в конце концов мне удалось добиться желаемого результата. После того как закончила с волосами, я захотела сделать то, чего раньше не делала. Но не знала как. Я не собиралась делать макияж. Хотела только выровнять тон. Я использовала тональный крем и румяна, которые тетя Эсма оставила в моей комнате. После того как нанесла немного на лицо, поняла, что слишком большое количество сделает меня очень белокожей, а я не хотела переборщить. Закончив с лицом, взяла из гардероба тонкий кардиган и, подняв с пола сумку, вышла из комнаты и спустилась по лестнице.

Я спускалась по лестнице в быстром темпе, стараясь не смотреть на ступеньки. Прежде чем отправиться завтракать, подбежала к Зехре, взглядом поблагодарила за помощь прошлой ночью и положила ключи в карман ее жилета.

– Доброе утро, тетя Эсма! – радостно поздоровалась я, поцеловала ее в щеку и села за стол. И Сенем, и тетя Эсма, и Зехра удивились моей энергии в это утро.

– Как дела, что за радость? Тебе приснился Джейми?

Сенем шутила надо мной, а я усмехнулась и потянулась за клубничным джемом на столе.

– Я надеюсь, что однажды вы познакомитесь. – Тетя Эсма наблюдала за моим детским поведением, подперев подбородок рукой.

– А где дядя Деврим?

– Он отсыпается после ночного дежурства.

– Разве сегодня не чудесная погода?

Все продолжали удивленно наблюдать за мной.

– Там дождь, Ниса, – возразила Сенем, но я лишь пожала плечами. Она совсем не понимала, что такое хорошая погода.

– Это весенний дождь, девочка. Сейчас на улице хорошо.

– Не разговаривай с едой во рту, сумасшедшая.

Она протянула мне салфетку, и я, взяв ее, вытерла джем с уголков губ.

– Ты сделала прическу?

Я кивнула в ответ на вопрос. Я нечасто ухаживала за собой, и Сенем удивилась изменениям.

– Это мило, – сказала она, и я послала ей воздушный поцелуй. Во взгляде Сенем читалось, что она не может понять, почему я такая активная этим утром.

Услышав гудок, я быстро запихнула в рот еще джема и встала со стула. Сенем последовала за мной.

Я надевала кардиган, когда Сенем сказала:

– Ты сегодня какая-то загадочная.

– О чем ты?

– Ты сделала прическу, накрасилась и много улыбаешься.

Я не придумала правдоподобного ответа.

– Просто я отлично выспалась.

Она, похоже, не поверила мне, но все же села в машину, не задав новых вопросов.

Я почувствовала облегчение от того, что Сенем больше ни о чем не спрашивала по дороге в школу, но, конечно, она заметила перемену во мне. После того, как Седат высадил нас, она повернулась ко мне и спросила:

– Ты готова к экзамену?

– К какому экзамену?

– Ты сказала мне вчера вечером, Ниса, что у тебя сегодня экзамен.

Я совсем забыла о лжи, которую выдала ей прошлым вечером, и совершила ошибку, нужно было что-нибудь сделать как можно скорее.

– Я готова, я готова, – быстро ответила я. Сенем странно посмотрела мне в глаза, но больше ничего не сказала и пошла к зданию школы. Мне требовалось срочно прийти в себя. Я вела себя слишком беспечно сегодня утром.

Обведя взглядом школьную парковку, поняла, что «Импалы» нигде не видно. Войдя в здание, я проводила Сенем до ее класса, а затем направилась к своему. Дойдя до двери класса «В», я заколебалась: входить или нет? Выбора у меня не было. Я помнила, как мы прошлой ночью расстались с Огузом и Гекче, поэтому мысль о встрече с ними вызвала у меня сильное беспокойство. Но страх никак не мог мне помочь, пришлось справиться с ним.

Мне повезло, что учительницы еще не было в классе, но все ребята уставились на меня. Айбюке смотрела на меня так, что казалось, она готова испепелить меня взглядом. Я не хотела проходить мимо нее. Поняв, что я направляюсь к парте, Огуз встал из-за стола Кана и сел за свою парту. Он собирался злиться на меня, но я тоже злилась. Почему я стала козлом отпущения, если это он заключил пари и втянул меня в эту историю?

Когда я села за парту, Гекче перестала болтать с Каном, повернулась, взяла ручку и покрутила ее между пальцев. Я надеялась, что она посмотрит на меня, но она этого не сделала. Гекче только начала постукивать ручкой по столу. Я не могла это вынести, забрала ручку из ее руки и положила перед ней. Это заставило Гекче повернуться ко мне, но я увидела в ее глазах что-то, чего не могла понять. Может, она злилась, может, обижалась, но в любом случае нам нужно было поговорить.

– Ты обиделась? – спросила я. Я ждала, что она отреагирует, но она ничего не сделала. Если она злилась, ей следовало сказать мне об этом в лицо, но Гекче оставалась спокойной, и это пугало меня.

– Я не знаю, ты скажи мне…

– Я знаю, ты злишься на меня, знаю. За то, что пришла на гонки, и за то, что…

Я говорила очень тихо, и она посмотрела на меня.

– Зачем ты пришла, Ниса?

Я опустила плечи под ее грустным взглядом.

– Я не хотела, чтобы он потерял машину, – ответила я, а она просто посмотрела мне в глаза.

– Только по этой причине?

Почему все задают мне один и тот же вопрос? Почему мне никто не верит?

Мне хотелось рассердиться на нее, но я не имела на это права.

– Да, только поэтому. – Гекче снова взяла ручку. – Ты никогда не рассказывала мне о своей дружбе с Бахар.

Я не хотела сразу заводить эту тему, но мне стоило извиниться перед Гекче, и я должна была знать, что произошло, чтобы мы помирились.

– Это потому, что ты не спрашивала.

Я снова почувствовала себя виноватой. С моей стороны было глупо ничего не спросить о ней, когда Гекче рассказала мне то, что знает о других.

– Это из-за Огуза?

Хотя я произнесла имя Огуза достаточно тихо, тот все равно услышал и посмотрел на нас.

– Бахар рассказала тебе все это? Если она это сделала, я выдеру все ее волосы.

– Успокойся, Гекче. Она ничего мне не говорила. Вчера вечером, когда Демир вез меня домой, он рассказал об этом.

– Оооо! Вот кто проболтался. Тогда я пойду и придушу Демира.

Когда Гекче внезапно поднялась со своего места, я действительно подумала, что она собирается пойти в класс к Демиру. Я перехватила ее руки и заставила сесть.

– Гекче, сядь. Я не настаивала, чтобы он рассказывал, он сам так решил. Я хочу услышать твою версию.

То, что она немного успокоилась, вселило в меня надежду.

– Послушай, Ниса, если ты действительно хочешь знать, я расскажу тебе, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда, хорошо?

Быстро кивнув, я приготовилась слушать.

– Да, мы с Бахар были лучшими подругами, мы были неразлучны, мы все делали вместе. Мы были также близки, как вы с Сенем. Как сестры.

Когда она сделала паузу, я поняла по ее глазам, что она скучает по Бахар. Кто захочет потерять лучшего друга? Когда я почувствовала, что теряю Сенем, мой мир рухнул.

– Но эта идиотка так влюбилась в Огуза, что не могла видеть никого другого. Все, что ее волновало – это Огуз. Она была готова на все, и он это использовал. Но, как ты думаешь, получила ли она взаимность? Нет, совсем нет. Огуз никогда не любил ее. Я не могу лгать тебе, Ниса. Я люблю Огуза. Иногда он сводит с ума, но я все равно люблю его и всегда на его стороне. В прошлом году Огуз, я и Бахар тусовались вместе. Бахар просила меня, чтобы я поговорила с Огузом о ней, даже умоляла меня. Но я не могла, не получалось. Огуз не хотел этого. Я много раз разговаривала с ним, говорила ему, что он должен дать ей шанс, но он не хотел. Что я могла сделать? Любовь нельзя навязать силой. Нельзя заставить кого-то полюбить тебя. Даже если ты нравишься парню внешне, это не значит, что он влюбится. Бахар не хотела этого понимать. В ее глазах я стала той, кто перешел на сторону Огуза и предал ее. Это положило конец нашей дружбе.

Мне показалось несправедливым, что Гекче пострадала из-за того, в чем не было ее вины, я могла понять ее. Если кто-то не любит вас, это следует принять. Бегая за кем-то, вы только отдалите его. Мне стало жаль Бахар, но я злилась на нее за то, что она отвернулась от Гекче из-за парня.

– Поэтому она с Эмре? – Гекче удивилась этому вопросу, мы никогда раньше не говорили об Эмре. – Может, ты и не рассказывала мне о себе, но я видела, как ты на него смотрела, – призналась я, и улыбка расползлась по ее угрюмому лицу. Не только они с Бахар умели наблюдать.

– Нет, Бахар никогда бы не сделала ничего такого. Эмре всегда любил ее и хотел быть с ней.

Я положила руку на плечо Гекче, желая поддержать ее.

– Я не знала.

– Потому что ты никогда не слушала меня.

Недомолвки существовали не только между мной и Сенем. Они появились между мной и новыми друзьями. Вчера вечером, когда Демир рассказал о случившемся, я посмотрела на ситуацию однобоко и решила, что виновата Гекче, но, когда я услышала ее версию, стало очевидно, что она тоже пострадала. Она любила подругу, но Гекче не могла заставить кого-то другого полюбить ее. По моему мнению, ее вообще не следовало впутывать в это дело.

– Ты казалась такой спокойной. Когда я пришла в школу, то подумала, что ты такая же одиночка, как и я.

Гекче рассмеялась, и несколько человек в классе посмотрели на нас.

– На самом деле я не притворялась, просто не говорила о себе. У Бахар есть определенная репутация в этой школе, как и у меня. Просто раньше мы дружили, а теперь нет. Вот и все.

Когда я поняла, что лед между мной и Гекче растаял, я почувствовала себя легкой как перышко. Может быть, она и не рассказывала мне о себе в первые дни, но она все равно стала моим первым другом, кем-то, кому я могла доверять в этой школе. Вот почему она стала особенной для меня. Все встало на свои места. Одна часть меня не принимала это, но другая радовалась.

В течение всего дня Гекче волновалась из-за домашних заданий, которые давали на уроках. Кан пытался успокоить ее своими методами, но у него ничего не получалось, и она продолжала нервничать. Учителя завалили всех работой, не заботясь о том, что неделя только началась.

Когда прозвенел звонок на обед, Гекче, игнорируя учителя в классе, крикнула: «Спасибо, Господи!» – и выбежала из класса. Когда Кан последовал за ней, я хотела подойти к Огузу и поговорить с ним, но он проигнорировал меня и быстро вышел за дверь. Выглянув в коридор, я увидела, что Огуз присоединился к Кану и Гекче, и вместо того, чтобы пойти к ним, я решила найти Сенем.

Сначала заглянула в туалет. Затем поискала в коридоре, но не нашла ее там и направилась к лестнице. Когда я увидела человека, идущего мне навстречу, не смогла сдержать улыбку. Он еще не заметил меня, потому что смотрел на экран мобильного телефона. Я могла бы проявить дружелюбие и поздороваться. В конце концов, мы жили в одном районе и ходили в одну школу. Кроме того, я сказала ему вчера вечером, что подумаю об этом. Не было причин не поздороваться. Я расправила плечи, глубоко вздохнула. Откинув за плечо упавшие на глаза волосы и расправив юбку, двинулась к нему. Но не успела я сделать и двух шагов, как кто-то другой схватил его за руку и потянул к себе. Я замерла, увидев, что это Айбюке.

Я не хотела знать, что они делают, но не могла оторвать взгляд от отражения в окне. Они стояли очень близко друг к другу, и Айбюке обнимала его за шею. Когда я увидела улыбку на лице Демира, моя радость исчезла. Вчера вечером он сам признался мне, что они с Айбюке были вместе, но, видимо, забыл упомянуть, что их отношения продолжаются. Не в силах больше терпеть это, я развернулась и пошла к дальней лестнице. Спускалась по ней так медленно, словно на мне была тонна веса, чувствовала, что сейчас заплачу. Мне казалось, что у меня нет причин для этого. Но будто кто-то воткнул мне в сердце огромный кинжал. Я как будто сгорела изнутри. Я пыталась понять, что за странные чувства испытываю. Может быть, ревность? Но он не мой парень, не мой брат, он никто. Почему я должна ревновать?

Когда я спустилась по лестнице и вошла в кафетерий, Бахар жестом показала, чтобы я шла к их столу, но я направилась туда, где сидели Гекче и Огуз. Сенем тоже была там, и они с Каном говорили о его предстоящем дне рождения. Когда я села на пустой стул, Огуз уставился на меня, как бы спрашивая, что я здесь делаю. В это время Демир наконец-то устроился за своим столом. Я молчала.

– Ниса, пойдем со мной, – позвал меня Огуз, я встала с места и пошла за ним. Когда мы достигли верха лестницы, он потянул меня в угол и спросил: – Почему ты с нами? – Видимо, он не хотел видеть меня в их компании после вчерашнего поражения.

– Я знаю, что ты злишься на меня, поэтому, если ты хочешь, чтобы я ушла, так и быть, – ответила я, повернулась и двинулась вверх по лестнице, но он помешал мне, схватив меня за руку.

– Да, я злюсь на тебя, но я думал, что ты теперь будешь с ними.

Я вздохнула, когда он повернулся и указал на стол. Я не собиралась туда идти.

– Я хочу быть рядом с вами.

– Почему?

Хотела бы я знать причину, Огуз.

– Нет никаких причин. Правила класса «В». – Он улыбнулся, когда я поддразнила его, но сразу же стал серьезным.

– Слушай, хоть я и ненавижу Демира, я сдержу свое обещание, Ниса.

– Ты хочешь, чтобы я ушла?

– Нет, не глупи. Это последнее, чего бы я хотел, я имею в виду, что выполню обещание, данное Демиру, и буду держаться от тебя подальше.

О чем он говорит? Происходило что-то, о чем я не знала.

– Что это значит, Огуз?

– Ниса, знаешь ли ты, какова истинная ставка гонок?

– Я приехала на эти гонки только для того, чтобы Демир не потерял свою машину, Огуз. Тебе лучше рассказать все.

Я догадывалась, что то, что сейчас услышу, вызовет у меня еще большее отвращение, но я все равно хотела знать.

– Так он не назвал тебе настоящую причину, да? – Огуз улыбнулся, и я уставилась на него, открыв рот. – Настоящей ставкой была ты, Ниса. Я сказал ему, что, если он выиграет гонки, я буду держаться от тебя подальше.

Я хотела, чтобы это оказалось шуткой. Когда я повернулась и направила свой взгляд на стол, где сидел Демир, я поняла, что все они смотрят на меня. Они все были в этом замешаны, и никто из них не сказал ни слова. Даже Эмре.

– Почему ты это сделал? Я чувствую, что меня использовали, понимаешь?

Я почувствовала себя ничтожеством.

– Я не хотел, чтобы ты так себя чувствовала, но теперь я понимаю, что мы оба обидели тебя. – Огуз говорил это, но я не могла его понять. – Забудь о Демире. Если ты хочешь остаться с нами, пойдем.

Он обнял меня, не дав мне и нескольких секунд, чтобы осознать, что происходит. И потащил обратно в кафетерий. Даже когда мы заняли свои места за столом, он не убрал своей руки с моего плеча. Когда мои глаза встретились с глазами Демира, я сердито отвернулась. Я видела, что он смотрит на меня, но мне было все равно.

Бахар и остальные встали и пошли за ним. Они все вышли из кафетерия. Может, и к лучшему. Я с трудом сдерживалась, когда напротив меня сидел тот, кто обманул меня. Я хотела отвлечься от мыслей о Демире и поняла, что Кан все еще говорит о вечеринке. Я сосредоточилась на деталях празднования его дня рождения. В этот вечер он собирался попросить своих родителей оставить нас одних. Кан волновался, и это волнение передалось мне. Восемнадцать лет исполняется только один раз. Я хотела испытать это в полной мере. Пока мы продолжали обсуждать вечеринку, к нам кто-то подошел.

– Ну и как? Добилась своего?

Когда я обернулась, то увидела Айбюке и поняла, что она обращается ко мне. Многие люди в кафетерии, как и я, пытались понять, что она здесь делает.

– О чем ты, Айбюке?

– И правда, о чем это я?

Я считала ее гнев неоправданным, ведь я ничего ей не сделала. И все же она злилась.

– Айбюке, почему бы тебе не пойти к своим друзьям? – вмешался Огуз, и она перевела внимание на него.

– Удивительно. Ты проиграл, но все еще рядом с Нисой.

Как она узнала? Как она могла узнать о событиях той ночи?

– Я сказал тебе уйти, – прошипел Огуз сквозь зубы, но Айбюке проигнорировала его.

Она подошла ко мне.

– Отбрось этот невинный, беспомощный образ девочки из приюта, Ниса. Все понимают, кто ты такая.

Айбюке говорила не только болезненные, но и беспочвенные вещи. Я хотела провалиться сквозь землю и не находила слов оправдания.

– Посмотри на меня, ты! Иди и займись другими. Оставь Нису в покое.

Сенем встала со своего места и собралась подойти к Айбюке, но я схватила ее за руку и помешала ей.

– Мне очень любопытно, ты, блондинка, действительно такая глупая?

– Ты нарываешься!

Я хотела, чтобы Айбюке замолчала, и встала перед Сенем, я не могла позволить ей говорить дальше.

– Айбюке, я думаю, что тебе действительно пора уйти.

Кан тоже поднялся и попытался отослать Айбюке, сохраняя вежливость, но та лишь оттолкнула его. Я могла предсказать, что произойдет дальше, – она собиралась все рассказать. О том, что произошло прошлой ночью.

– Мне бы не пришлось этого делать, если бы твоя сестра не заняла мое место.

– Что сделала моя сестра?

Я посмотрела на Айбюке и прошептала: «Пожалуйста, заткнись», – но она только рассмеялась.

– Айбюке, я думаю, вам стоит решить этот вопрос между собой позже, – предложила Гекче, но она проигнорировала ее и подошла к Сенем. Она не собиралась упускать возможность испортить все прямо сейчас.

– Твоя сестра… Вчера вечером она поехала с Демиром на автогонки. И, как будто этого было недостаточно, она также стала его штурманом.

Когда в столовой раздался гул, Сенем огляделась и начала смеяться. На самом деле, она рассмеялась так громко, что даже я удивилась.

– Черт! Какое у тебя воображение, Айбюке!

Сенем ей не поверила. Следом за ней стали смеяться и другие. Я посмотрела на Огуза, чтобы он что-то сделал, но было уже слишком поздно. Потому что Айбюке достала свой телефон из кармана куртки и посмотрела на экран, будто ища что-то.

– Если ты мне не веришь, то посмотри сама.

Я должна была догадаться, что Айбюке подготовится. Она тыкала телефоном в лицо Сенем.

Взгляд Сенем потух, и я от ужаса закрыла рот. Айбюке показывала фотографии одну за другой. Вот Демир держит меня на руках, и мы оба улыбаемся Это фото имело совсем другой смысл, но люди, конечно, неправильно все поняли. Сенем повернулась ко мне, ничего не говоря. Когда я увидела выражение ее лица, почувствовала всю силу разочарования Сенем. Глаза подруги наполнились слезами, она повернулась и побежала к лестнице.

– Я заставлю тебя заплатить за это, Айбюке. Я убью тебя.

Пробегая мимо, я с силой ударила ее по плечу.

Когда я поднялась по лестнице на этаж, то обнаружила, что Сенем рухнула на пол в коридоре и плачет. Когда она заметила меня, то поднялась и направилась в другую сторону. Я подбежала, схватила ее за руку и заставила повернуться ко мне.

– Отпусти! – Она закричала так громко, что мне пришлось отступить. – Я не могу поверить! Не могу поверить, что ты это сделала!

Я чувствовала каждую частицу ее разочарования, когда она говорила, глядя на меня так, как никогда за предыдущие двенадцать лет.

– Все не то, чем кажется, – сказала я, и Сенем улыбнулась, утирая слезы, но мы обе знали, что эта улыбка ненастоящая.

– Насчет экзамена – это ложь, не так ли? Он написал тебе вчера вечером.

Она все поняла.

– Мне очень жаль, но это не то, что ты думаешь.

– Что не так, как я думаю, Ниса? Ты на руках у этого парня.

Сенем говорила так, как будто это что-то невероятно отвратительное, и мне захотелось, чтобы все здание рухнуло на меня.

– Я могу объяснить.

Я просто хотела получить шанс оправдаться. Я надеялась, что она даст мне такую возможность.

– Объяснись! – Крик Сенем эхом разносился по коридору, пока она отходила от меня все дальше и дальше. – Ты знала, как я к нему отношусь. Только ты! Как ты могла так поступить со мной, Ниса?

Когда она понизила голос и продолжила, я вытерла слезы тыльной стороной ладони и попыталась приблизиться к ней. Но пока я делала один шаг, Сенем отходила от меня на два.

– Сенем, послушай, я клянусь…

– Не надо! Ничего не говори.

Что бы я ни сказала, она мне не поверила бы. На этот раз наша дружба разбилась вдребезги.

– Я больше всего злюсь на себя, понимаешь? Дамла присылала мне сообщения, извиняясь за последние два дня, а я игнорировала ее только потому, что она тебе не нравится. Как глупо я поступила. А теперь посмотри, что ты сделала! За моей спиной…

Сенем не стала продолжать, потому что знала, что если она это сделает, то мы достигнем точки невозврата. Мы обе плакали, но это не помогало. Слезы не могли все исправить. Когда я хотела подойти к ней, она остановила меня, подняв руку.

– Не надо! Не подходи ко мне, Ниса. Иначе дороги назад уже не будет.

Я вернулась в столовую, но мне не хотелось ничего есть, и я водила ложкой по рисовым зернам на тарелке. У меня не было аппетита, и я чувствовала, что меня вырвет, если я возьму в рот хоть кусочек. Сенем даже не вернулась. Мне хотелось забиться в угол и просто плакать, не заботясь о том, слышит меня кто-нибудь или нет. Это казалось мне самым логичным.

Когда Седат приехал за нами, Сенем села на переднее сиденье, даже не взглянув на мое лицо, и за всю дорогу не сказала ни слова. Когда мы вернулись домой, она ушла в свою комнату, ни с кем не разговаривая, и больше не спускалась вниз. Все дома понимали, что что-то опять не так, но единственной, кто заговорил об этом, стала тетя Эсма.

– Я больше не могу это выносить. – Тетя Эсма с шумом положила ложку на свою тарелку и посмотрела прямо на меня. – Что происходит, Ниса, что опять случилось с Сенем?

Дядя Деврим заговорил, пока я ставила стакан с водой на стол:

– Эсма, это проблема девочек. Это не наше дело.

– Да, это их проблема, но мир в этом доме – наша забота. Они вышли из дома утром с улыбками на лицах, но потом вернулись в ссоре.

– Эсма, пожалуйста.

– Нет, Деврим. Мы должны знать, что происходит с детьми.

Я была согласна с тетей Эсмой, но у меня не хватило смелости рассказать ей, что случилось. Как могла сказать, что посреди ночи сбежала на гонки с парнем, который нравится моей лучшей подруге, и была его партнершей в этих гонках? Сказать, что Сенем узнала об этом и очень разочаровалась?

– Что происходит между вами, Ниса? Мы делаем что-то не так? Мы кому-то уделяем больше внимания, а кому-то меньше? Скажи нам. Это не только ваше дело. Если бы Сенем была здесь, я бы задала ей тот же вопрос.

Я никогда не прощу себе беспокойства, которое мы им причинили.

– Извините, – сказала я, вставая из-за стола и понимая, что больше не могу это выносить. Я не хотела вести себя грубо, но ничего не могла с собой поделать. Конечно, в каждой семье случаются ссоры и проблемы, но все эти вопросы заставили меня почувствовать себя задушенной.

Когда я взяла куртку из гардероба в коридоре и направилась к двери кухни, ведущей в сад, то услышала, что дядя Деврим ругается с тетей Эсмой. Я чувствовала себя виноватой. Они ссорились из-за нас.

В саду все еще было сыро и пахло мокрой землей. Я почувствовала себя немного лучше, оказавшись на улице. Села на подушку на качелях, не заботясь о том, что она мокрая. Я могла заболеть, но мне было все равно.

Я начала всхлипывать. Все это: этот большой дом, этот большой сад, казалось, обрушилось на меня. Мне казалось, что я тону, как будто кто-то вцепился в мое горло и топил меня.

Только сегодня утром, после того, что рассказала мне Гекче, я подумала, что две подруги никогда не должны ссориться из-за парня, но вскоре у меня возникла та же проблема. Всегда происходило обратное тому, что я думала. Например, я плакала сейчас, хотя утром чувствовала себя такой счастливой. Как я смогу снова смотреть в глаза Сенем? Почему я не объяснилась с ней? Моя глупая голова! Моя безмозглая голова! Кто-то перехватил мои руки, когда я попыталась ударить себя по голове. Я подняла голову и увидела дядю Деврима. Я фыркнула и вытерла лицо тыльной стороной ладони.

– Разве качели не мокрые?

– Мне все равно.

– Ты не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

Я отодвинулась, чтобы освободить место для него. Он сел рядом со мной.

– Не беспокойся об Эсме. Она всегда такая. Иногда она ведет себя как диктатор. Она часто сердилась на Гюлькан за то, что та ничего ей не рассказывала. Всякий раз, когда она ссорилась с подругой, Гюлькан приходила домой надутая. Раньше это сводило Эсму с ума.

Когда дядя Деврим заговорил о своей дочери, я уловила явную тоску в его голосе. Тетя Эсма часто рассказывала о дочери, но дядя Деврим делал это впервые.

– Я уверена, что вы всегда спасали ее от тети Эсмы.

– Похоже на то.

Одежда становилась все более мокрой, но мы не обращали внимания. Даже когда холод охватил мою талию, я не встала с места.

– На этот раз виновата я, дядя Деврим. Я разбила ей сердце.

Дядя Деврим пристально посмотрел на меня, и я поняла, что сейчас снова заплачу.

– Так ты берешь вину на себя?

– Потому что я виновна. Я сделала то, чего не должна была делать, и очень сожалею об этом.

– Я уверен, что между вами все наладится.

– В этот раз все очень сложно, дядя Деврим.

Когда я вдохнула свежий воздух, мое тело задрожало, и я не смогла унять эту дрожь.

– Она не вынесет ссоры с тобой, Ниса. Такие споры случаются. Не смотри на то, что мы с Эсмой так хорошо ладим. Мы часто ссоримся, как кошка с собакой, но потом находим способ помириться.

Дядя Деврим понимал людей. Поэтому он нравился мне больше тети Эсмы. Было чувство, будто Сенем стала дочерью тети Эсмы, а я – дочерью дяди Деврима.

– Может, отвлечем тебя немного? – спросил он, и я попыталась улыбнуться. – Ты никогда не рассказывала нам о своей семье. Мы знаем, что родители Сенем погибли в автокатастрофе, но мы ничего не знаем о тебе. Хочешь поговорить об этом?

Когда дядя Деврим со всей серьезностью посмотрел мне в глаза, я испугалась, что не смогу этого сделать. Мне не хотелось рассказывать ему свою трагическую историю после всего случившегося, но он выглядел таким искренним, что через несколько секунд я поняла, что сейчас все выболтаю.

– Вы действительно хотите это знать? – спросила я с сарказмом, и он кивнул, похлопав меня по руке.

– Я просто хочу поближе узнать свою дочь.

Когда дядя Деврим обнял меня, как родную, я поняла, что сопротивление бесполезно, и начала говорить.

– Я видела их обоих только один раз в жизни, и маму, и папу.

Это был первый раз, когда я рассказывала кому-то другому о своем отце, которого никто не знал. Ни Сенем, ни Мустафа, ни госпожа Севда… Никто не знал, что я его видела. Мне хотелось спрятать это внутри себя, сохранить его присутствие в самых потаенных уголках моего сердца. Хотя он приходил всего один раз, как и моя мать, я хорошо помнила его, несмотря на то что тогда была еще младше. Он остался на черно-белой пленке среди моих детских воспоминаний.

– Я смутно помню лицо матери, но я была еще младше, когда увидела отца. Мне было пять лет, когда мама приехала в детский дом. В гостиной детского дома я наблюдала за воробьями, которые пытались спрятаться от дождя, пока другие дети рисовали. Я ужасно рисую, мне это никогда не нравилось.

Дядя Деврим слушал меня с отеческой улыбкой на лице, и я продолжила рассказывать историю.

– Однажды, когда другие дети рисовали, я так увлеклась птицами, что забыла о существовании всего в комнате. Через некоторое время я поняла, что кто-то тайно наблюдает за мной. Это было что-то странное, возможно, чутье… Когда кто-то смотрит на меня, я сразу это понимаю. В тот день случилось то же самое. Когда я посмотрела в сторону двери, то увидела ее рядом с госпожой Севдой, мою маму. Она смотрела на меня с такой грустью, тоской и нежностью, что я сразу же поняла, что это она. Я встала со своего места и побежала к ней, чтобы обнять ее и вдохнуть ее запах, но она не хотела этого. Он повернулась к госпоже Севде и сказала: «Позаботьтесь о ней». И ушла. Я не хотела видеть, как она уходит, когда она так близко ко мне. Я не могла позволить себе потерять ее. Я побежала за ней, крича, но она даже не обернулась. Я плакала, хныкала, кричала, но она не обернулась. Я всегда ждала ее, надеялась, что однажды она придет. Но этого так и не случилось.

Я вытерла слезы, но новые капли побежали по щеке. Я словно заново переживала тот день.

– А как же твой отец?

Это было главное. Мой отец. Я не знала, как говорить о нем, как начать в разговор. Отцы – самое дорогое для своих дочерей. Несмотря на то что я видела его всего один раз, он стал для меня тем же самым. Он стал моим самым дорогим воспоминанием. Мне было трудно говорить о нем с кем-то, но с дядей Девримом я могла говорить обо всем.

– Когда я была совсем маленькой, я любила играть в мяч. Однажды выдался очень жаркий день, и я была одна в саду и играла в мяч, который госпожа Севда купила для игровой комнаты. Она всегда разрешала мне играть на улице, потому что знала, что я не общаюсь с другими детьми. В тот день я била мяч об стену, но в один момент он отлетел в сторону.

Я сделала паузу. Мне нужно было перевести дух.

– Я пошла искать мяч, но тут меня опередили. Он подошел ко мне и встал передо мной на колени. Он посмотрел мне в глаза. Погладил меня по волосам. Провел рукой по моей щеке, но ничего не сказал. Я предложила ему поиграть со мной. Он сказал, что у него нет времени, но однажды мы поиграем вместе. Он отдал мне мяч и ушел. Я все ждала и ждала, но он так и не вернулся.

Когда дядя Деврим притянул меня к себе, взяв за руки, я уткнулась в его плечо.

Каждая девушка ждет внимания от своего отца. Она хочет услышать приятные слова, почувствовать, что ее любят. Она должна на собственном опыте узнать, что ее защищают и крепко держат за руку. Самый ценный подарок, который отец может сделать своей дочери, – это обнять ее. Я никогда не испытывала ничего подобного, мне всегда не хватало этого.

– Я не стану говорить тебе, чтобы ты перестала плакать, потому что, к сожалению, от этого нет лекарства. Я бы хотел вылечить тебя, как я лечу своих пациентов, Ниса, но не забывай: каждая боль, каждый опыт делает тебя взрослее и сильнее, и ты станешь одной из самых сильных женщин, вот увидишь.

Я попыталась вырваться из объятий дяди Деврима и вытереть слезы.

– Я сегодня такая плакса. Я плачу по любому поводу.

– Говорят, что плач помогает справиться с болью. Если это поможет, плачь, девочка.

Несмотря на то что слезы продолжали течь, я улыбалась. Мне было приятно впервые за долгое время излить кому-то душу.

– Спасибо, дядя Деврим. За все.

Он встал с качелей.

– Я всегда выслушаю тебя и Сенем, Ниса. Не забывайте об этом.

Я кивнула, и он сказал:

– Пойду поменяю брюки. Они довольно мокрые. Не простудись и иди в дом.

Я хихикнула, когда дядя Деврим указал на свои брюки, потому что он выглядел, как ребенок, который намочил штаны, и я, скорее всего, выглядела так же.

Дядя Деврим вошел в дом через дверь кухни, и я встала и последовала за ним. Когда миновала кухню и поднялась по лестнице на верхний этаж, то увидела, что дверь в комнату Сенем открыта. Я собрала все свое мужество, расправила плечи и направилась к ней. Когда дошла до двери, то ощутила холод, потому что Сенем оставила окно открытым. Я услышала ее всхлипывание, вошла в комнату и закрыла окно. Я не собиралась позволить ей заболеть. Некоторое время просто слушала ее плач. Она знала, что я здесь, но не подавала вида. Поэтому я сделала первый шаг.

– Я собираюсь объяснить все, что произошло, независимо от того, волнует тебя это или нет. Просто хочу, чтобы ты знала правду.

Натянув одеяло на голову, Сенем дала понять, что не хочет ничего слышать, но меня это не остановило. Я собиралась все рассказать.

– Да, вчера вечером я поехала на эти гонки, потому что Огуз и Демир заключили нелепое пари. Я не знаю, почему они это сделали, но Демир рассказал мне об этом на ферме в субботу утром. Сначала я очень протестовала, говорила, что не поеду, но потом он сказал, что, если я не поеду с ним, Огуз заберет его машину, и неважно, выиграет Демир или проиграет. Он глупый, но очень дорожит своей машиной, и мне не хотелось, чтобы он ее потерял.

Когда я рассказала ей о случившемся, пропустив неприятные для нее подробности, то ожидала хоть какой-то реакции, пусть даже незначительной. Я даже была готова к тому, что Сенем станет кричать, но она только молчала.

– Я знаю, что ты сердишься на меня, и ты права, но, как уже сказала, я не могла позволить ему потерять свою машину из-за меня. То, что ты видела на фотографии, просто радость после гонок. Вот и все.

Она встала, сбросив с себя одеяло. Когда Сенем оказалась передо мной, я увидела, что ее зеленые глаза опухли от слез.

– Я не понимаю ни тебя, ни того, что ты сделала, Ниса. Я хочу понять, даже стремлюсь к этому, но не могу.

Продолжая приближаться ко мне, Сенем как будто взвешивала то, что я только что сказала.

– В одну минуту ты танцуешь с ним, а в другую – даешь пощечину только потому, что он не хочет общаться со мной. Ты говоришь, что он тебе не нравится, что ты ему не доверяешь и что мне следует держаться от него подальше, но идешь с ним на гонки и становишься его штурманом, как будто одного твоего присутствия недостаточно. Я не знаю, чему верить, Ниса. Что ты на самом деле пытаешься сделать? Какова твоя цель? Раньше я думала, что это я изменилась с тех пор, как мы приехали сюда, и винила себя, но теперь прекрасно понимаю, что не я одна. И если есть что-то еще, о чем я знаю, так это мои чувства. Я прекрасно знаю, что чувствую, но ты пока не можешь этого понять.

Сенем сделала такое верное замечание, что я не смогла произнести ни слова в свою защиту. Мне было очень трудно делать это, защищать себя в таком состоянии, когда я даже не могла понять, что именно чувствую.

– А теперь извини, я пойду заниматься.

Я поняла, что мое время вышло и меня выгоняют. Когда я вышла из комнаты и направилась к лестнице, дверь за мной захлопнулась.

Я зашла в свою комнату, медленно закрыла дверь и легла на кровать, даже не переодевшись. В комнате было темно, потому что я не включила лампу, но света, просачивающегося из окна в потолке, было достаточно, чтобы я все видела. Меня ждало много домашней работы, но у меня совсем не осталось сил, чтобы ее выполнить.

Когда я взяла мобильный телефон, который оставила на прикроватной тумбочке, и разблокировала экран, то увидела два непрочитанных сообщения. Я зашла в WhatsApp и прочитала их.

Неизвестный номер: Ниса, это Бахар. Я взяла твой номер у Демира, я слишком поздно узнала о том, что произошло в школе. Мне очень жаль. Если бы я была там в то время, поверь, я бы не позволила ей сделать это. Предоставь Айбюке мне. Завтра она ответит за это.

Сообщение Бахар меня не утешило. Что сделано, то сделано. Любые действия могли только увеличить проблему. Мы не могли повернуть время вспять. Если бы у меня был такой шанс, я бы просто не приехала сюда.

Ниса: Что сделано, то сделано.

Я ответила Бахар и сохранила ее имя в телефонной книге. Я хотела выйти из приложения, но руки сами потянулись к окошку с его именем, и я открыла сообщение.

Демир: Я сожалею о том, что произошло сегодня. Я не знаю, почему Айбюке так поступила.

Я хотела закрыть сообщение Демира, даже не ответив на него, но тут увидела, что он что-то печатает.

Демир: Но ты удивила меня еще больше. Почему ты не подошла ко мне? Почему ты не поговорила со мной? Ты сказала, что дашь нам шанс. Весь день я ждал хоть какого-то движения, хоть какого-то интереса с твоей стороны, Ниса. Немного внимания…

Внимание? Пха! В то время как Айбюке проявляла к нему максимум внимания, он ожидал этого от меня? Что это за глупости? После того, как Айбюке вешалась ему на шею, а потом разрушила нашу с Сенем дружбу? Я видела это своими собственными глазами.

Демир: Я знаю, что ты прочла мои сообщения, Ниса. Не думай, что синяя галочка не работает.

Я даже не знала об отметке «прочитано», пока он мне не сказал. Он знает, что я вижу его сообщения… Да мне наплевать!

Прежде чем закрыть приложение, я удалила все сообщения, которые он написал, и хотела полностью выключить телефон, но перед выключением решила сделать еще кое-что. Выключив телефон и оставив его на прикроватной тумбочке, я наблюдала за темными облаками в окне.

Что бы со мной ни случилось, это произошло из-за него. Именно из-за него я рассорилась с Сенем. Айбюке преследовала меня из-за ее интереса к нему. И, конечно, я узнала, что Демир интересуется мной. Он появлялся повсюду, и мне следовало положить этому конец. Я хотела, чтобы Демир больше не смог лезть в мою жизнь. Дать ему шанс? Ни за что. Поговорить с ним? Никогда. Мне было интересно, что на сердце у этого парня, но каждый раз, когда он открывался, случалось что-то плохое. Я не могла больше этого выносить. Демир был отравой. Он хотел, чтобы я узнала его получше, но, если бы я это сделала, пути назад не осталось бы. На этот раз я окончательно решила больше с ним не общаться. Я закрыла для себя эту тему.

Глава 19

Я вспомнила, как до пяти лет никого не подпускала к себе. В детском доме я была монстром. Маленьких девочек обычно называют принцессами, а меня называли чудовищем. Я ни с кем не сближалась, особенно после того, как моя мама пришла и ушла. Я стала очень замкнутой. Я ни с кем не разговаривала целыми днями. Многие дети говорили, что у меня плохой характер.

Затем произошло нечто удивительное. Как будто солнце впервые взошло в моей жизни. Она осветила мою жизнь. Она спасла меня от темноты и одиночества. Мой друг, мой товарищ, моя семья. Я не могла представить себе ни секунды без нее. Она стала самым важным человеком в моей жизни. Я не могла представить себе жизнь без Сенем. Даже если мы пережили что-то плохое, даже если мы причинили друг другу боль. Она всегда была и будет самым главным, что у меня есть. Но теперь, после стольких лет дружбы, мы оказались так далеки друг от друга.

Если бы только я сразу рассказала ей всю правду, может быть, до этого бы не дошло. Если бы я сразу рассказала ей, что произошло в ночь вечеринки, если бы сразу рассказала об этом дурацком пари. Она бы поддержала меня. Но я слишком струсила, чтобы сделать это.

Мы не разговаривали друг с другом несколько дней. Между нами как будто выросла стена. Мы даже здоровались друг с другом лишь изредка. Дома все были в курсе ситуации. Но поскольку дядя Деврим взял дело в свои руки, никто не произнес ни слова.

Тетя Эсма извинилась передо мной за то, что зашла слишком далеко в тот вечер. Я думаю, дядя Деврим ее заставил.

Сенем стала совсем другой. Ее гнев утих. Она больше не убегала от меня. Несмотря ни на что, она по-прежнему проводила время со мной в школе. На следующее утро после нашей ссоры она пришла и сказала моим друзьям, что хочет подружиться с ними. Я не возражала. По крайней мере, я знала, что она на моей стороне. И она настояла, чтобы мы больше не говорили об этом.

Приближался день рождения Кана, дни до которого он считал с таким волнением. Все разговоры были только об этом. Кан не оставлял нас в покое и настаивал на том, чтобы мы пришли. Я не знала, хочет ли этого Сенем, поэтому не давала конкретного ответа.

Все решила Гекче.

– Мы идем? – спросила она мягким голосом. Удивительно, что в своем решении она отталкивалась от нашего.

– Ты хочешь пойти?

Огуз словно не замечал напряжения между мной и Сенем. Все делали вид, что не замечают нашей ссоры. Я удивилась еще больше, когда Сенем сказала:

– Все зависит от тебя.

– Раз Сенем опирается на тебя, решай, Ниса.

Я не могла не заметить лукавую улыбку Кана.

– Вообще-то, мы не в настроении, Кан.

– Я сразу сказал, что не принимаю возражений.

– Да, Ниса, не возражай, просто приходите. Будет весело, поверь.

Огуз поддержал Кана, и я поняла, что все мои возражения напрасны. Возможно, нам стоило пойти и хорошо провести время.

– Хорошо, хорошо! Мы идем.

Когда я подняла обе руки вверх, как бы сдаваясь, Кан и Огуз стукнули в кулаки. Я увидела улыбки на лицах Сенем и Гекче и почувствовала облегчение, что хоть кого-то сделала счастливым.

Тема вечеринки была закрыта, и Гекче с Сенем заговорили о сериале, который они смотрели. В это трудно поверить, но они прекрасно поладили. На самом деле, между ними оказалось больше общего, чем у меня с любой из них. Сенем снова начала разговаривать с Дамлой, но моя подруга по-прежнему проводила бо́льшую часть времени с нами.

Пока они болтали, я осматривала столовую. Когда мой взгляд переместился на столик, где обычно сидел Демир, я его там не увидела. Я не заметила и Айбюке. Догадаться, где они находятся и что делают, было несложно. Но, когда мы с Бахар встретились взглядами, она нахмурилась и отвела глаза. Я могла понять ее. В последний раз мы переписывались больше недели назад и после этого больше не общались. Всю неделю я не подходила к ней и даже не здоровалась, а все договоренности о том, чтобы проводить время вместе, превратились в пыль.

– Давай, вставай, ты слишком долго сидишь.

Эта привычка Огуза отличала его от других. Он всегда хотел попасть в класс до того, как прозвенит звонок. Более того, он шел туда не один, а тащил нас за собой. Не переставал надоедать, пока мы не вставали из-за стола. Я уже привыкла к этому, молча поднималась и шла за ним, но Кан не мог держать язык за зубами.

– Брат, почему ты такой зануда?

– Не пререкайся, Кан, чем раньше мы займем свои места, тем больше времени на подготовку у нас останется.

– Мы собираемся совершить великое открытие? Если нет, я еще посижу, а ты иди.

Кан уже собирался опуститься обратно в кресло, но Огуз схватил его за лацканы пиджака и заставил идти.

– Ты пойдешь с нами.

Поведение Огуза разозлило Кана. Тот едва сдерживался, когда мы поднимались по лестнице. Огуз же тыкал его пальцем в спину, как бы подгоняя. Смотреть на них было весело.

Я не видела, чтобы Огуз общался с кем-то еще в школе. Он либо тренировался с футбольной командой, либо проводил время с Каном. Насколько я знала, они оба состояли в школьной футбольной команде. Они очень хорошо ладили друг с другом.

Когда мы поднялись на этаж, Сенем оставила нас и направилась к своему кабинету, возле которого стояли Бахар с Айбюке. О чем бы ни шел разговор между ними, лицо Айбюке казалось грустным. Несколько дней назад Бахар написала мне, что отомстит Айбюке за Сенем. Может быть, сейчас именно это и происходило. Сенем вдруг обернулась и посмотрела на меня. Казалось, ее удивило то, что она услышала. Что бы Бахар ни говорила Айбюке, это касалось меня. Иначе Сенем не стала бы так на меня смотреть.

Огуз отвлек меня, подойдя и положив руку мне на плечо вместо того, чтобы продолжить дурачиться с Каном. Мы с ним повернули в сторону класса, но вопросы продолжали терзать меня. Огуз, словно поняв мое напряжение, еще ближе притянул меня к себе и похлопал по плечу. Когда я повернула голову, чтобы улыбнуться ему, кто-то схватил меня за руку и дернул так сильно, что я упала бы на пол, если бы мне не помогли удержать равновесие. Я подняла взгляд и увидела Демира, стоящего перед классом «В». Кровь мгновенно прилила к моему лицу. Этот парень сумасшедший? Почему он так потянул меня? Я ему что, лошадь?

– Ты что делаешь?

Он только крепче сжал мою руку. Я попыталась вырваться, но ничего не получилось.

– Отпусти ее руку, – сказал Огуз, подойдя к нему. Демир не сделал этого и повел меня за собой, продолжая держать за руку. Какова бы ни была причина такого поведения, это начинало действовать мне на нервы.

– Не вмешивайся!

– Ничто не позволяет тебе так себя вести с ней!

Я должна была вмешаться, чтобы избежать ссоры, иначе все это закончилось бы дракой. Я кивнула Гекче и Кану, чтобы они шли в класс, и освободила свою руку из руки Демира, пусть и не без труда. После этого я подошла к Огузу.

– Огуз, иди, я скоро приду. Позволь мне поговорить с Демиром. – Огуз не послушался, и я толкнула его в грудь. – Ну же, Огуз!

Он нехотя кивнул и зашел в кабинет. Стоя перед Демиром со сложенными на груди руками, я ждала объяснений. Ему стоило объяснить свое поведение.

– Что ты вообще делаешь?

– Я слишком разозлился, прости.

Это недостаточно. Да он издевается!

– Что с тобой происходит, Ниса? Почему ты так ведешь себя? – Он провел руками по моим волосам и посмотрел мне в глаза. Неужели он действительно ничего не понимает?

– А ты не понимаешь?

– Ты не отвечаешь на мои сообщения и не смотришь на меня в школе.

Возможно, я и удалила его номер, но это не мешало ему продолжать писать мне, не сдаваясь, хотя каждое сообщение оставалось без ответа. Демир ждал от меня объяснений, но тут нечего было объяснять.

– Ты уходишь в другую сторону, как только видишь меня. Когда я пытаюсь поговорить с тобой, ты убегаешь. Это продолжается уже несколько дней. Что с тобой, Ниса?

Я сохранила прежнюю невозмутимость, когда он продолжил. Я хотела ответить, объяснить, почему злюсь, но мне не следовало этого делать. Не могла позволить себе допустить нашего сближения.

– Ничего.

Он с силой схватил меня за руку, когда я собралась войти в класс, но я лишь оттолкнула его.

– Отпусти мою руку!

Я вскрикнула слишком громко, и дежурный учитель в коридоре сурово посмотрел на нас. Я попыталась успокоить дыхание, сделала шаг назад.

– Прости, – прошептал он, и мне захотелось наброситься на него и ударить, но я сдержалась.

– Не делай этого, Демир.

– Не делать чего?

– Не надо все портить, а потом извиняться.

– Ниса… – снова прошептал он, в его голосе было столько усталости и боли, что я испугалась, что сейчас сдамся.

Я закрыла глаза и мысленно сосчитала до пяти. Затем, когда снова посмотрела в светло-карие глаза, вспомнила обещание, данное самой себе. Держаться от него подальше.

– Что это за поведение? Почему ты держишься на расстоянии? Мы говорили в ночь гонки… Огуз заставляет тебя?

Как он может вообще упоминать Огуза после того, что произошло? Огуз здесь ни при чем. Из-за него я потеряла своего лучшего друга. Из-за него девушка из моего класса ополчилась против меня и опозорила меня на всю школу. Но Демир все еще стоял передо мной…

– Ты действительно слепой или просто игнорируешь происходящее? – Я выпрямилась и смело шагнула к нему. – Тема гонки закрыта навсегда. Я подумала, и мое условие остается в силе. Я пришла на гонки, а ты выиграл. Так что веди себя как мужчина и выполни свое обещание.

– Похоже, ты следуешь классическим законам класса «В». Все в классе Огуза остаются на стороне Огуза.

Демир действительно игнорировал то, что произошло. Он все еще винил Огуза в том, что случилось. Как он мог быть таким узколобым? Как Сенем была одержима им, так и Демир был одержим Огузом.

– По крайней мере, Огуз не ставил на меня. – Мои слова о пари удивили его и заставили его глаза расшириться. – И ты ошибаешься, Демир. Не все в этом классе на стороне Огуза.

Когда я указала головой на Айбюке, шедшую к классу, он обернулся и посмотрел на нее. Не дожидаясь его ответа, я оставила его наедине с Айбюке и вошла в класс. Он должен был понять. Теперь он должен был понять. После этого он не мог не понять, в чем причина.

Войдя в класс, я заняла место рядом с Гекче. Огуз снова сидел рядом с Каном и подшучивал над ним. Если бы они продолжили вести себя так во время урока, их наказали бы. Я надеялась, что никто не станет ничего спрашивать о Демире. Я не хотела говорить о нем сейчас.

– Что тебе сказал этот идиот?

Вместо того чтобы ответить на вопрос Кана, я поджала губы, как ребенок. Улыбаясь, Огуз взял меня за подбородок и сжал его.

– Забудьте о Демире, он ее больше не побеспокоит.

Я взглядом поблагодарила его. Своим поведением он напомнил мне Мустафу.

– Как дела у вас с Сенем?

С вопросом Гекче тема перешла от Демира к Сенем. И я бы лучше говорила с ними о том, что случилось между мной и Сенем, чем о Демире. Они могли дать мне совет.

– Все так же.

Огуз, Гекче и Кан знали, что между нами произошло.

– В кафетерии все выглядело иначе.

Что ж, она не ошиблась. На людях Сенем вела себя приветливо.

– Она мало что показывает при вас, потому что боится, что вы отвернетесь от нее.

– Но почему она так сердится на тебя, Ниса? Это же глупо. Почему Сенем делает из мухи слона?

Я не знала, как ответить на вопрос Кана, но Гекче снова пришла мне на помощь.

– Потому что Сенем влюблена в Демира.

– Что?

Парни удивленно на нее посмотрели. Огуз со злостью бросил ручку на пол.

– Еще одна выходка Гюрсоя? Клянусь, я устал от этого! Этот парень подобен болезни, он заражает всех, к кому прикасается.

Реакция Кана всегда вызывала у меня смех.

– Слава богу, Гекче не влюблена в него. Правда, Гекче?

Когда он обнял Гекче сзади, та ударила его по руке, но Кан все равно не отпустил ее.

– Все вокруг влюбляются в Демира, – проворчал Огуз, на что Кан лишь рассмеялся. Мне это тоже показалось смешным.

– Ладно, забудем о Демире, что там с домашним заданием?

После вопроса Кана я вспомнила о работе, о которой совсем забыла. Поскольку весь класс не выполнил задание, учитель биологии дал нам еще немного времени. Но если бы мы снова вернулись с пустыми руками, он бы точно поставил нам двойки.

– У нас есть еще пара недель, – ответила Гекче, и я немного расслабилась. Я серьезно относилась к учебе, но не знала, как к ней относится Огуз, так что была рада дополнительному времени.

– Ниса, надо договориться о дне, когда мы его подготовим.

Огуз обратился ко мне. О каком дне он говорит? Может быть, я что-то упустила?

– О каком дне?

– Когда мы сделаем домашнюю работу. Мы назначим дату, и либо ты придешь ко мне, либо я к тебе.

Он говорил так спокойно, как будто это было чем-то совершенно обычным. Переварив его слова, я поняла, что он говорит совершенно серьезно. Он хотел, чтобы я пришла к нему домой или он пришел ко мне. Ни за что! Я не могла пойти ни к кому домой, я стеснялась.

– Разве мы не можем сделать это в библиотеке? – спросила я.

Огуз наклонил голову вправо и невинно улыбнулся.

– Нет, – прошептал он, и я хотела возразить, но мне пришлось промолчать, потому что в класс вошел учитель.

– Мы еще поговорим об этом после вечеринки.

В конце дня мне очень хотелось лечь спать. Наступали выходные, но на отдых рассчитывать не приходилось. Танцевальная школа!

Тетя Эсма напомнила мне утром, что занятия начнутся сегодня. Все это время я пыталась отделаться от этого факультатива, но все мои усилия оказались напрасны. Я поняла, что мне придется туда пойти.

Придя домой, я переоделась и перекусила, не теряя времени. Сенем ушла в свою комнату, вне школы мы с ней не разговаривали. Зехра и тетя Эсма уже ушли за покупками. Дядя Деврим был в больнице. Пока Седат ждал в саду, чтобы отвезти меня, я взяла спортивную сумку и вышла из дома. Светило солнце, но все еще было холодно. В спортивном костюме я чувствовала себя комфортно. Когда Седат увидел, что я подошла, он бросил сигарету на землю и открыл заднюю дверцу машины.

Обычно я каждый день разговаривала с Седатом, чтобы убить время, пока мы куда-то ехали. Его жизнерадостность и общительный характер поднимали мне настроение. Но сегодня он был таким же тихим, как и я. Он выглядел грустным. Хотя мне хотелось спросить, что произошло, я промолчала. Как я могла найти решение чужих проблем, когда даже не могла решить свои собственные?

Когда мы подъехали к зданию, где проходили занятия танцами, я поблагодарила его за то, что он отвез меня, и вышла из машины. Седат уехал, сказав, что заберет меня вечером, и я двинулась к двери здания. На ходу я собрала волосы в хвост. Глубоко вздохнула и вошла внутрь. Спросила у дежурного на входе, в каком кабинете проходят занятия, и пошла к лифтам. Пока я поднималась на четвертый этаж, меня охватило беспокойство. Двери лифта открылись, я собралась с духом, расправила плечи и вышла.

– Ноги чуть выше, Нилай! Ты никогда не сможешь нормально двигаться, Зейнеп. Сколько раз я должна повторять тебе, чтобы ты не наступала на ноги своему партнеру, Берату?

Я пошла на голос и оказалась в большом зеркальном зале. Женщина средних лет с темными волосами отдавала различные команды своим ученикам. Я поняла, что это мой учитель танцев. Как только я вошла в зал, она заметила меня и подошла.

– Вы кого-то ищете?

Остальные ученики остановились и посмотрели на меня.

– Ну… Нет. Я новая ученица.

Казалось, женщина удивилась. Может быть, я ошиблась этажом?

– Как ваше имя?

– Ниса. Ниса Алтун.

Выражение лица женщины изменилось, и она улыбнулась. Ох! Положив руку мне на талию, она повела меня в коридор. Здесь было несколько закрытых дверей.

– Эсма говорила, что ты приедешь. Я забыла, дорогая, прости.

Женщина выглядела немного смущенной.

– Нет проблем, – ответила я, и она жестом пригласила меня войти в кабинет и сесть в одно из кресел перед столом. Я сделала это, и она закрыла дверь.

– Меня зовут Айдан. Я отвечаю за студентов здесь. Расскажи мне о своих навыках. Что ты умеешь?

– На самом деле я мало что умею. Я никогда серьезно не занималась, знаю лишь несколько пируэтов.

Я рассказала ей, чему меня научила госпожа Севда. Пока я говорила, она ласково улыбалась. Сейчас госпожа Айдан казалась очень милой и вовсе не такой строгой, как минуту назад в классе.

– Хорошо, посмотрим, сегодня пробный урок. – Она достала из ящика лист бумаги и протянула его мне. – Но сначала я хочу, чтобы ты написала здесь свое имя.

Взяв ручку, я записала в пустой графе свое имя и одновременно пробежалась по другим строкам. Ни одно из имен не было мне знакомо.

Но тут я заметила. Гекче.

Я вспомнила. Гекче упоминала, что они с Демиром занимались в одной школе. Я тогда не придала значения ее словам.

Стараясь скрыть удивление, я передала список госпоже Айдан. Она взяла его из моих рук и положила в ящик. Затем мы обе встали и вышли из кабинета.

Пока мы шли в сторону класса, она рассказывала, чем мы будем заниматься сегодня.

– Давай не будем спешить. Сначала мы поработаем вместе в течение нескольких часов, а затем я составлю для тебя программу обучения, но придется немного подождать.

Госпожа Айдан положила руку мне на талию, как бы поддерживая меня. Когда она вывела меня в центр зала, я почувствовала, что все взгляды устремлены на меня. Пробежав глазами по каждому лицу, я не увидела среди них знакомых.

– Ребята, это наша новая ученица. Ее зовут Ниса, Ниса Алтун.

Когда госпожа Айдан представила меня, несколько человек стали шептаться между собой. Ну началось. Семью Алтун знают все?

– Ты приемная дочь Алтунов?

Девушка с длинными светло-каштановыми волосами прямо передо мной подала голос первой. Я смутилась и посмотрела на госпожу Айдан. Разве вежливо задавать такие вопросы на людях?

– Церен, веди себя повежливее, разве это прилично?

Девушка, которую звали Церен, виновато опустила голову, но я поняла, что лучше ответить.

– Да, это так.

Церен с любопытством взглянула на меня, а я не смогла не отметить, что у нее отличная фигура. Своим видом она напомнила мне Айбюке, только выглядела старше на несколько лет.

– Ты раньше где-нибудь занималась? – спросила она тем же саркастичным тоном, скрестив руки на груди.

– Я научилась кое-чему в детском доме, – ответила я, как бы показывая, что не стыжусь себя и того, откуда я родом.

– Например, как танцевать халай?[17]

Пока ребята в зале улыбались ее колкости, миссис Айдан подошла ко мне и взяла меня за руку. Но я не собиралась молчать.

– Ниса, ты идешь со мной, дорогая. Церен сегодня просто не в духе.

Я вырвалась из рук госпожи Айдан и встала перед Церен. Она не могла так со мной разговаривать, не могла смеяться надо мной. Она должна была знать свое место. Может быть, я и выросла в приюте, но у меня тоже была гордость.

– Халай – это огромная часть турецкой культуры. Я думаю, что все должны это знать, но, если тебе это неизвестно, твои проблемы.

Ребята в зале зааплодировали, и Церен улыбнулась мне. Но на этот раз ее улыбка выглядела не насмешливой, а искренней.

– А ты мне нравишься, новенькая.

Она протянула мне руку, и я заколебалась, прежде чем пожать ее.

– Приятно познакомиться.

– Мы поладим.

Когда госпожа Айдан снова взяла меня за руку и отвела в другой угол зала, я приготовилась к началу занятий. Поставив сумку на пол, я начала действовать, следуя ее указаниям. Она сказала, что сначала мы сделаем разминку, а затем изучим базовые фигуры.

Я работала с госпожой Айдан больше часа и изо всех сил старалась не отставать от нее. Она сказала, что я не так уж плоха, но быстро теряю концентрацию. Меня отвлекал малейший посторонний звук. Она говорила, что я должна слушать только музыку. То же самое в свое время мне говорила госпожа Севда.

В конце нашего урока госпожа Айдан сообщила мне, что смогу догнать других учеников через несколько недель. Но я должна танцевать не только с ней, но и с другими учениками, чтобы не отставать от общей программы.

Следуя движениям, показанным госпожой Айдан, я попыталась танцевать вместе с несколькими учениками, но пока все выходило очень неуклюже. Хотя я очень старалась, все же несколько раз наступила им на ноги. Мне пришлось отправиться к первокурсникам на какое-то время.

Когда я вышла из большого зала и направилась к первокурсникам, госпожа Айдан предупредила меня, чтобы я не старалась сразу успеть за ними. Главное – повторить все с правильной техникой. Хороший результат не может быть достигнут в спешке. Я кивнула и пообещала, что буду стараться, а она остановилась и открыла передо мной дверь в класс. Когда я вошла в зал, то увидела девятерых маленьких детей и ученика постарше, показывающего им движения.

Я понимала, что Демир может оказаться здесь, потому что уже знала, что он тут учится, но никогда бы не поверила, если бы мне сказали, что я увижу такое зрелище. Он возился с детьми, поднял на руки маленькую девочку и кружился с ней. Улыбка на его лице казалась очень искренней. Это выглядело так мило, что я могла бы наблюдать за этим весь день. Впервые с тех пор, как я увидела его с лошадьми на ферме, он так радовался чему-то. Когда госпожа Айдан втолкнула меня внутрь, я встряхнулась, чтобы собраться с мыслями.

– Это и есть класс для новичков? – хрипло спросила я.

Госпожа Айдан кивнула и улыбнулась.

– Да, эти малыши – наши первокурсники.

Когда госпожа Айдан заговорила, дети и Демир повернулись к нам. Демир широко раскрыл глаза от удивления и поставил девочку на пол.

– Ниса?

Удивление в его глазах отразилось и в голосе, он выглядел так, будто не мог поверить, что я здесь.

– Вы знакомы? – спросила госпожа Айдан, и я просто кивнула, но Демир предпочел ответить:

– Мы живем в одном районе и ходим в одну школу.

– Да? Это же здорово!

Если бы вы хоть немного знали о том, что произошло, возможно, вы бы так не думали, госпожа Айдан.

– Отныне ты будешь заниматься с Демиром, Ниса, – продолжила госпожа Айдан, и я пожелала, чтобы это оказалось сном. Я не могла проводить с ним время. Не могла этого допустить.

– Но мне понравилось заниматься с вами.

– Не волнуйся, Демир здесь лучший. Иначе я бы никогда не поручила тебя ему.

Демир выразил благодарность, склонив голову в ответ на похвалу. Я снова оказалась в его руках, и, когда он повернулся ко мне, то встретила его довольный взгляд.

– Хорошего урока, – произнесла госпожа Айдан и вышла из зала, оставив меня наедине с детьми и Демиром. Маленькие дети собрались вокруг меня и с любопытными взглядами спрашивали, кто я такая, а Демир продемонстрировал свой обычный сарказм. Он посмотрел мне в глаза и лукаво усмехнулся.

– Видишь, Полярная звезда? Судьба всегда сводит нас вместе.

Хотя я в этот момент думала о том, что двум сумасшедшим лучше не встречаться, мое внимание привлекло то, как он ко мне обратился. Он прошептал эти два слова мне на ухо, когда подвез домой после гонки. Вспомнив ту ночь, я почувствовала себя странно. Виноватой за то, что дала ему надежду, но вина лежала не только на мне. Ему не стоило говорить так вкрадчиво, не следовало использовать тон голоса, от которого содрогается тело. Особенно ему не следовало делать так при этих детях.

– Почему ты не в трико?

Я кивнула на его одежду. Дети вокруг нас захихикали над моими словами, и Демир закатил глаза.

– Мы снова такие остроумные. – В ответ я просто пожала плечами. Стоя перед ним, не зная, что делать, я с трепетом наблюдала, как одна из маленьких девочек прижалась к нему. Должно быть, он покорил их сердца.

– Демир, ты потанцуешь со мной?

Он с нежностью взглянул на девочку. Она смотрела на него с обожанием, и было понятно, что она не хочет делить его ни с кем. Он поправил ей волосы, убрав за ухо выбившуюся прядь, и ласково ответил:

– Позволь мне разобраться с этой новенькой, и потом мы потанцуем, милая. Хорошо?

Лицо девочки стало грустным, но он как будто не обратил на это внимания и сделал мне знак следовать за ним. Конечно, он все делал по-своему.

Когда он сказал детям, что они должны сидеть в углу и наблюдать за нами, никто из них не возразил. Наоборот, они тут же послушались его. Гекче рассказывала мне, что Демир занимается танцами уже двенадцать лет и начал обучать детей в этом году. Насколько я могла видеть, он был действительно хорош в этом. Мне пришлось признать, что он знал, как завоевать сердца детей. Все просто: иногда оказывалось достаточно небольшой конфеты или доброго слова, чтобы они полюбили его.

Пока я наблюдала за его действиями, Демир подошел к музыкальному проигрывателю и достал из кармана телефон. Подключив телефон к проигрывателю с помощью кабеля, он ухмыльнулся мне через зеркало, а затем звуки музыки заполнили небольшой зал. Пока я наслаждалась песней Another Love Тома Оделла, он подошел ко мне, взял сумку, которую я все еще держала в руке, и бросил ее в угол зала. Затем он стянул резинку с моих волос.

– Давай посмотрим, что умеет Полярная звезда, кроме как указывать направление? – пробормотал он, протягивая мне обе руки. Глядя в его глаза цвета карамели, я чувствовала, как сердце бьется все сильнее и как сбивается дыхание.

Я взяла его протянутые руки, наши маленькие зрители выжидающе смотрели на нас. Когда я задрожала, как будто по моему телу прошел электрический ток, он еще крепче сжал мои ладони и начал двигаться.

Пока Демир делал шаг ко мне, я делала шаг назад, и то же самое повторялось снова. Мне не следовало говорить «никогда», когда дело касалось Демира Гюрсоя, потому что я снова и снова нарушала свои правила и позволяла ему овладевать собой. Я тяжело сглотнула, когда он обнял меня за талию. Его глаза пронзительно смотрели на меня, и он не отводил взгляд ни на секунду. Хуже всего было то, что я тоже смотрела на него. Я не могла перестать смотреть в его глаза. Когда на его лице появилась кривая улыбка, я почувствовала тепло на своем лице. Я покраснела. Я не знала почему, но я покраснела, когда он улыбнулся. Этот танец сильно отличался от того, что мы танцевали на вечеринке. Тогда все смотрели на нас, и мне было не по себе. Теперь, хотя за нами и наблюдали, я полностью растворилась в танце.

Стараясь не сбиться с ритма, Демир убрал руку с моей талии и быстро закружил меня. Пока я пыталась восстановить дыхание, он притянул меня ближе к себе, почти не оставив расстояния между нами. Его щека касалась моей щеки, а мои распущенные волосы задевали его лицо. Его кожа щекотала мою, а запах его парфюма заполнял мой нос. Ради бога! Разве от него не должно пахнуть потом? Пока я наслаждалась этим ароматом, закрыв глаза, Демир начал двигаться быстрее, и мы закружились по оси, не оставляя друг друга ни на секунду, не отставая от темпа песни. Я думала, что вот-вот наступлю ему на ногу, но ничего такого не происходило. Я чувствовала себя в безопасности в его объятиях. Кружились не только наши тела, но и моя голова, и единственной причиной этого был он.

Когда песня закончилась, Демир оттолкнул меня от себя и закружил, обхватив за талию, мы повалились на пол. Его лицо находилось очень близко к моему, моя рука обнимала его за шею. Я чувствовала его дыхание. Когда он поднял меня и, как джентльмен, поцеловал тыльную сторону моей руки, я смущенно убрала волосы за ухо. Не отпуская рук, мы повернулись к детям и сделали реверанс, и они зашевелились, зааплодировали нам. Это его заботливое отношение к детям заставило меня кусать губы. Он сделал это снова, я снова потерпела поражение в поединке с очарованием Демира.

– Как мы справились? – спросил он, и несколько детей кинулись нас обнимать.

Они были такими милыми, что я не могла не улыбаться. Кто бы не растаял при этом?

– Видишь? Нашим зрителям очень понравилось шоу, – с улыбкой сказал Демир, и я улыбнулась ему в ответ. Но тут я заметила угрюмую девочку в углу зала и поняла, что не все остались довольны.

– Кроме одной, – ответила я, указывая на надувшуюся девочку, и Демир пошел к ней, извинившись перед остальными детьми.

– Седеф, что случилось, моя маргаритка? Что это за лицо?

– Ты так и не потанцевал со мной сегодня. А мама уже пришла за мной.

Когда я увидела в зеркале стоявшую у двери женщину, меня охватило чувство тревоги. Я заняла очередь маленькой Седеф, и ей это совсем не понравилось.

– Я всегда здесь, моя маргаритка. Завтра мы потанцуем, обещаю тебе. Хорошо?

Пока Демир тискал щеки маленькой девочки, та обняла его за шею и переводила взгляд с него на меня.

– Эта новенькая – твоя девушка? Поэтому ты танцевал с ней?

Теперь она смотрела на него с озорством, и Демир поднял голову и посмотрел мне в глаза.

– Нет, еще нет, – прошептал он.

Что ты делаешь? Что ты имеешь в виду, говоря «еще нет»?

– Эта новенькая – ведьма, – продолжил он, прищурив глаза и указав на меня. – Она сама Гаргамель[18]. Ей только не хватает его большого носа.

– Значит, мы смурфики[19]?

Когда кто-то из детей сказал это, все начали смеяться. Мы с Демиром встретились взглядами, и я поняла, что мне нравится то, что происходит.

– Похоже на то, – ответил он, обнимая Седеф и направляясь к ее матери.

Пока она разговаривал с женщиной, я достала телефон из сумки, которую взяла с собой, чтобы проверить время. Увидев сообщение Седата о том, что он приехал, я бросила телефон обратно в сумку и завязала свои растрепанные волосы. Я сказала детям, что ухожу, и оставила их, но застала Демира на пороге.

– Ты уходишь?

– Седат ждет внизу.

– Тогда я провожу тебя.

Я собиралась ответить, что в этом нет необходимости, но он уже сказал ребятам, что сейчас вернется, и вышел со мной за дверь.

Я вышла из холла и направилась к лестнице, на этот раз отказавшись от идеи с лифтом. Я уже собиралась начать спускаться, когда Демир подошел и взял меня за руку. Пока я не могла понять, что происходит, он прошептал:

– На случай, если ты испугаешься. – Он не забыл о моем страхе, он все еще помнил о нем.

На этот раз я не смотрела на него, очень медленно спускаясь по лестнице. Пока молчание между нами становилось все более явным, я вспоминала нашу перепалку в первый день школы.

– Ты знаешь, как завоевать сердца детей.

Я не знала, почему вдруг сказала это, но я захотела это сказать. Сегодня я увидела его с другой стороны. Демир был так искренен с детьми, я как будто впервые видела его настоящим.

– Но я не могу завоевать твое.

– Потому что я не ребенок.

Он выпустил мою руку, спустился на несколько ступеней и встал передо мной.

– Ты права. Ты не ребенок, ты хуже, чем ребенок. Ты то рядом, то убегаешь от меня. Я совсем не понимаю тебя.

– Пойдем, Демир. – Я хотела пройти мимо него, но он преградил мне путь.

– Дай мне сказать. Послушай, я много думал о том, что ты сегодня сказала. Действительно думал, и я сожалею о поведении Айбюке. Бахар позаботилась об этом. Айбюке больше не станет с тобой связываться. Я обещаю.

Он решил использовать выдавшуюся возможность и объясниться. Он собирался сделать все возможное, но я не могла. Я не могла позволить ему. Были вещи, которых он не знал.

– Почему я, Демир?

Мой голос прозвучал устало, и я подумала, что действительно измотана. Когда Демир сделал шаг вперед, я хотела отступить, но не смогла.

– Я не знаю, но я не могу найти в себе силы держаться от тебя подальше. Есть что-то, Ниса, что тянет меня к тебе, и я хочу понять это.

Мои глаза стали наполняться слезами. Но я попыталась это скрыть. Я не могла заплакать при нем.

– Как ты можешь быть таким настырным? – спросила я, его взгляд изменился, и он нахмурился. – Разве ты не видишь, что произошло, Демир? Разве ты не понимаешь, что сделал? Айбюке унизила меня перед всей школой только ради того, чтобы быть с тобой, и она даже не жалеет об этом. Все девушки вокруг без ума от тебя. Ты нравишься даже Сенем…

Я больше не могла держать это в себе. Знала, что все усложню, но не могла больше молчать. Теперь Демир узнал, почему я отдалялась от него. Рано или поздно он должен был это узнать.

Глаза юноши расширились, и он отступил от меня, чуть не упав с лестницы. Когда Демир в последний момент поймал равновесие и прислонился к стене, мне показалось, что он прилагает усилия, чтобы не смотреть на меня.

– Так вот почему ты избегала меня. Чтобы не огорчать Сенем.

Пробормотав это так, будто речь шла о чем-то отвратительном, он сделал суровое лицо, дав мне понять, что совсем недоволен ситуацией.

– Так или иначе, какая разница?

Демир посмотрел на меня с гневом в глазах. Почему он разозлился? Он нравился не только Сенем. Была еще Айбюке, но юноша не понимал этого.

– Это многое меняет. Разве ты не понимаешь, Ниса? Меня не волнуют ни Айбюке, ни Сенем, ни кто-либо другой. Единственный человек, о котором я думаю, – это…

Я не была готова услышать это. Накрыла его губы рукой, чтобы Демир не продолжил. Если бы он сделал это, я не смогла бы. На этот раз у меня не хватило бы сил сопротивляться. Сдалась бы, потому что действительно хотела этого. Как бы ни избегала этого, я хотела быть с ним. Хотела быть с ним так же, как он хотел быть со мной.

– Пожалуйста, не продолжай. Я не смогу, если ты это сделаешь. – Я хотела уйти, но он удержал обе мои руки и помешал мне. – Пожалуйста, отпусти меня. Не подходи ко мне, – почти умоляла я шепотом. Когда Демир отпустил мои руки, я быстро спустилась по лестнице, чтобы он не успел снова остановить меня.

Выйдя на улицу, я увидела, что Седат ждет в машине. Ускорившись, я дошла до нее и сразу же бросилась на переднее сиденье. Седат странно посмотрел на мое ошеломленное лицо, но завел двигатель, ничего не спросив. Когда машина тронулась, я взглянула на здание и увидела, что Демир стоит на крыльце и смотрит нам вслед. Я знала, что юноша не отпустит меня, но он должен был это сделать. Я сказала правду. Ему не стоило пытаться. Следовало отказаться от своих желаний, иначе моей дружбе с Сенем пришел бы конец. Я не могла пренебречь чувствами лучшей подруги. Я чувствовала, что это будет очень сложно, пока мы с Седатом удалялись от школы, а Демир продолжал наблюдать.

Глава 20

Я шла. Но даже не знала, куда иду. Я медленно продвигалась, исследуя место, в которое попала. Я словно знала, но не узнавала его. Пыталась, боролась. Но не могла понять, что это. Вдобавок ко всему, я не могла видеть сквозь туман. Пару раз мне приходилось останавливаться и моргать. Это не помогало. Облако тумана покрывало все вокруг. Я чувствовала под ногами плитку. И вдруг поняла, что нахожусь в темном коридоре с черными дверями.

– Отпустите меня!

Я быстро обернулась на крик и попыталась понять, откуда донесся голос, но ничего не могла рассмотреть.

– Отпустите меня!

Снова раздался крик, но теперь он звучал выше, и я закрыла уши руками. Я не хотела слышать его. Звук был похож на царапанье ногтей по стеклу. Он становился все громче и громче. Кто-то продолжал кричать.

– Нет! Отпустите меня!

Кричал ребенок, и я больше не могла это терпеть. Я хотела помочь ему, кем бы он ни был. Я побежала на звук, а туман вокруг стал постепенно рассеиваться. Я продолжала бежать, дыхание сбивалось. Я никак не могла найти обладателя этого голоса.

– Не уходи!

На этот раз крик заполнил коридор, задрожал в моих ушах.

Я ускорила шаг. Хотела найти ребенка, помочь ему, но никак не могла этого сделать. Внезапно голос раздался снова, и на этот раз крики сменились рыданиями. Девочка плакала. Я должна была найти ее! Мне следовало понять, откуда доносится звук, чтобы найти ее и помочь малышке. Я поняла, что уже близко. Повернула за угол, и она оказалась там. Она пыталась вырваться из рук людей, чьи лица я не могла разглядеть.

Девочка смотрела на свет в конце коридора и пыталась освободиться.

– Отпустите меня! Она моя мама! Отпустите меня!

Я хотела помочь ей, спасти ее от этого испытания, от этой боли. Когда я подошла к ней, все стало ясно. Я знала эту девочку. Черты лица были очень, очень знакомы. Я приближалась, а малышка росла и превращалась в юную девушку. Когда я, наконец, добралась до нее, то поняла, что это меня держат чьи-то руки. Я была маленькой девочкой, которая боролась, кричала, плакала. Теперь я умоляла людей отпустить меня. Это было бесполезно. Они не отпускали. Словно не желали, чтобы я увидела женщину, шедшую в сторону света. Они вцепились в руку и с силой тянули меня к себе. Когда я оглянулась и увидела их лица, это заставило меня заплакать и закричать еще громче. Они не могли так поступить со мной. Они должны были отпустить меня, когда я была так близка ко встрече с ней. Я кричала, кричала все громче и громче, снова и снова, чтобы она услышала меня, чтобы она вернулась.

– Не уходи… Пожалуйста, не уходи… Мама, не уходи.

Когда я медленно открыла веки, тусклый свет в комнате привлек мое внимание и встревожил меня. Должно быть, я оставила лампы включенными перед сном. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что вся подушка промокла от пота. Я села в кровати, пытаясь понять, что происходит. Когда я моргнула, чтобы лучше рассмотреть окружающую обстановку, то увидела пару зеленых глаз, которые смотрели на меня со страхом.

– Сенем, – выдохнула я, и она схватила меня за руки и притянула к себе. Она начала гладить мои волосы, а я вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони. Я плакала? Когда? Пока я осознавала произошедшее, меня трясло. Впервые за долгое время я увидела этот кошмар.

– Все в порядке, я здесь.

Сенем, должно быть, почувствовала, что я дрожу, потому что еще сильнее сжала меня руками и натянула на меня одеяло.

– Все в порядке, милая. Все в порядке.

Я хотела что-то сказать, но не могла. Дрожала от страха, как маленький ребенок, которому впервые собираются сделать укол. Я даже не помнила, когда пришла Сенем. Хотя ее комната находилась внизу, она услышала мой голос. На этот раз, кажется, я кричала слишком громко, и я поняла, что Сенем не единственная, кто услышал, потому что на пороге появились дядя Деврим и тетя Эсма, а также Зехра.

Дядя Деврим подошел ко мне и провел рукой по моему лбу и шее. Тетя Эсма и Зехра вошли в мою комнату вслед за ним.

– У нее жар, Деврим? – спросила тетя Эсма, и я уловила страх в ее голосе. Все в доме проснулись из-за меня.

Дядя Деврим покачал головой, как бы говоря «нет», а Сенем снова повернулась ко мне, взяв стакан с водой.

– Я позабочусь о ней. Выпей.

Тетя Эсма и дядя Деврим смотрели на нее, пока Сенем протягивала мне стакан.

– Спасибо. – Я понимала, почему она это делает, подруга знала, что я ненавижу, когда меня видят такой.

Тетя Эсма, дядя Деврим и Зехра вышли из моей комнаты, и Сенем закрыла за ними дверь, убедившись, что они ушли. Когда Сенем снова села рядом, она убрала волосы, прилипшие к моему лицу, за ухо. Впервые за долгое время я видела ее такой испуганной.

– Я громко кричала? – спросила я, а подруга налила воду из стакана в руку и смочила мою шею, чтобы охладить ее. Я привыкла видеть Сенем рядом с собой в такие моменты, но удивилась, увидев остальных.

– Я вскочила с кровати, как только услышала твой голос.

Когда я посмотрела в ее глаза, то поняла, что это действительно так. В детском доме подобные ситуации повторялись снова и снова. Я кричала, а Сенем пыталась успокоить меня.

– Мне жаль. Я не хотела никого будить.

– Не глупи, иди сюда.

Она снова обхватила меня руками и обняла, и я почувствовала, что мы впервые так близки друг к другу за все это время. Я даже не предполагала, что мы испытаем нечто подобное вновь.

– Давай, поднимайся. Прими душ. Тебе наверняка неудобно в таком виде. – Когда она это сказала, я поняла, что она все еще помнит о моих привычках. Но я не хотела принимать душ. Я просто хотела обнимать ее, пока она рядом.

После того как Сенем уложила меня спать, она встала и выключила свет. Я увидела, что на улице светает, и подумала, что поспать уже не удастся, скоро наступит утро.

– Ты хочешь, чтобы я ушла? – спросила она, и я быстро покачала головой из стороны в сторону. Это было последнее, чего я хотела. – Расскажешь мне о своем отце?

Широко раскрыв сонные глаза, я попыталась понять, откуда она знает о нем. Я никогда не говорила ей об этом.

– Я подслушала твой разговор с дядей Девримом в саду в тот день, когда мы поссорились. Ты мне ничего не рассказывала.

Вот почему ее окно было открыто в тот вечер. Я выпрямилась и прислонилась к подушке.

– Я никому об этом не говорила. Даже госпожа Севда об этом не знает. И я даже не уверена, что он мой отец.

– Но он все равно пришел, увидел тебя и сказал, что придет снова?

Это было правдой. Несмотря на то что после этого он уехал, он действительно обещал прийти еще.

– Давай, иди и прими душ, – настаивала Сенем, и на этот раз я сдалась и встала с кровати.

– Ты уйдешь?

– Нет, я буду здесь. – Теплая улыбка расплылась по ее лицу. Это была улыбка, которую я давно мечтала увидеть.

Душ привел меня в чувство. Я не могла забыть о пережитом, но по мере того, как вода текла по телу, вместе с ней уходила и боль, накопившаяся внутри. С этим нельзя было справиться окончательно. Эта боль была неизлечима…

Выйдя из душа, я нашла Сенем в своей комнате. Она сдержала свое обещание и не ушла. Она сидела на кровати и болтала со мной, будто между нами ничего не случилось. Она продолжала задавать вопросы, а я отвечала на них. Мы говорили о моем отце. Но это было простое маленькое воспоминание из детства. Я выгравировала этого человека в своем сознании, человека, в реальности которого даже не была уверена.

Проговорив со мной об этом несколько часов подряд, Сенем ни разу не упомянула Демира. Но это не значило, что она забыла о нем. Однажды она захочет рассказать, что скопилось у нее внутри. Она просто ждала подходящего момента.

Проводя время с Сенем, я раздумывала о том, какие ошибки совершила. Я не должна была говорить Демиру правду. Хватало и того, что мои одноклассники все знали. Я совершила глупость, рассказав ему. Сенем жертвовала своим сном и успокаивала меня после ночных кошмаров, а я выдала ее тайну постороннему человеку.

– Дочка, ты в порядке?

Я отложила вилку, которой возила по тарелке с завтраком, когда услышала вопрос тети Эсмы, и повернулась к ней. Она смотрела на меня с беспокойством.

– Не волнуйтесь, она здорова, – сказала Сенем, легонько ударив меня в бок.

– Ты все еще не хочешь сходить к врачу?

– Эсма, мы договаривались.

Когда дядя Деврим присоединился к нашему разговору, тетя Эсма, видимо, поняла свою ошибку и рассмеялась.

– О, ладно-ладно. Пусть поступает как знает.

Мы улыбнулись тому, как тетя Эсма сдала позиции, но в то же время я поняла, что действительно их напугала.

– Не волнуйтесь. Ничего важного. Это просто ночные кошмары, вот и все. Раньше это случалось очень часто.

Поскольку я стала частью семьи, то не хотела ничего скрывать ни от дяди Деврима, ни от тети Эсмы.

– Но ты же в порядке, правда? – снова спросила тетя Эсма, и я кивнула, чтобы успокоить ее.

– Вообще-то, я хочу вам кое-что сказать.

Сенем перестала есть завтрак и повернулась к нам. Мне стало любопытно.

– Сегодня вечером наш школьный друг устраивает вечеринку по случаю дня рождения. Он пригласил нас. Мы можем пойти?

Празднование дня рождения Кана совершенно вылетело у меня из головы. Под влиянием сна я забыла обо всем. Вечеринка была сегодня, да, но я совсем не хотела идти туда.

– Вообще-то, у меня не очень хорошее настроение, Сенем. Давай позвоним Кану и скажем, что мы не приедем.

– Не глупи, Ниса. Ты отвлечешься.

– Сенем права. Я думаю, тебе стоит пойти и повеселиться.

Тетя Эсма поддержала Сенем, и я подумала, что мне стоит согласиться и не спорить с подругой, которая только-только начала снова вести себя со мной по-дружески.

– Я скажу Седату, он вас отвезет.

– В этом нет необходимости, дядя Деврим. Седат и так много работает в эти дни. Давайте не будем его утомлять. Наш школьный друг сказал, что может взять нас с собой.

Мне стало интересно, когда Сенем успела обо всем договориться.

В последнее время Седат и правда очень много работал, он не только возил нас в школу. Он не поднимал головы от тетрадей с контрольными работами. Мы знали, что он начал работать сразу после окончания школы и теперь жалел об этом. У него был длительный перерыв, но недавно он решил сдать экзамены, чтобы пойти в университет и получить диплом. Иногда он просил нас о помощи.

Тем не менее я не знала, с кем Сенем договорилась, чтобы нас забрали.

– Кто нас заберет? – спросила я, и она хихикнула.

– Я разговаривала с Гекче, пока ты была в душе. Она предложила, и я не стала возражать.

Я не собиралась сердиться на нее за то, что она договорилась о чем-то с Гекче. Наоборот, я была рада, что они подружились. Несмотря на прямолинейность, Гекче ко всем умела найти подход.

– Вы нам разрешаете, верно, дядя Деврим?

Она обратилась к дяде Девриму, чтобы получить одобрение, и он кивнул, а затем добавил:

– Не задерживайтесь слишком поздно.

Когда Сенем пообещала ему, что мы вернемся домой до полуночи, дядя Деврим не очень-то ей поверил, но ничего не сказал, чтобы не погасить ее энтузиазм.

После завтрака мы с Сенем удалились в ее комнату и немного привели себя в порядок. Поскольку стало ясно, что вечером мы идем на вечеринку, мы начали подготовку заранее. Мне повезло, что я приняла душ раньше, иначе пришлось бы возиться с этим теперь, а я не из тех, кто любит принимать душ в суматохе. Все стараюсь делать тщательно.

Вечером Сенем предлагала мне наряды из своего гардероба, но я вежливо отказывалась, потому что ее одежда либо казалась мне слишком откровенной, либо не соответствовала моему стилю. Я даже не знала, когда она все это купила, ее шкаф был буквально переполнен. Подруга, наконец, выбрала подходящее платье и теперь сосредоточилась на прическе и макияже. Я просто наблюдала за ней. Конечно, Сенем намеревалась собрать и меня. Однако одежды, которую она дала, было более чем достаточно.

– Давай, не суетись и иди ко мне, – позвала она, но я продолжила сидеть на ее кровати и всем своим видом показывала, что не собираюсь этого делать. Сенем подошла ко мне, взяла за руку и заставила сесть на табурет перед зеркалом, несмотря на сопротивление.

Она уложила мои волосы и сделала легкий макияж. Хотя я сказала, что не хочу этого, Сенем проигнорировала мои слова и продолжила заниматься делом. Она нанесла немного тона и румян мне на лицо, а затем светло-розовую помаду на губы.

Мне понравилось отражение в зеркале. Все благодаря Сенем. Мне захотелось отблагодарить ее за эту дружбу, за все годы, проведенные вместе.

– Послушай, я знаю, что сейчас не время и не место, но не могу молчать.

Я слушала ее, не произнося ни звука, потому что уже знала, к чему она ведет.

– Я не понимаю, почему ты не рассказала мне об этих гонках, Ниса. Если бы я знала все с самого начала, возможно, не стала бы так бурно реагировать.

Я знала, что она права.

– Да, мне следовало тебе рассказать. Все произошло так неожиданно, что я растерялась. Когда Демир рассказал про гонки, я подумала, что никогда не сделаю такого, но потом он убедил меня и я помогла ему.

– Я больше не злюсь и не обижаюсь на тебя, наоборот, пытаюсь тебя понять, но что бы ни случилось, ты все равно должна была рассказать мне. Может быть, я бы даже пришла поддержать тебя.

Конечно, она бы пришла. Ее бы даже не пришлось просить.

– Прости, – прошептала я, и она покачала головой, чтобы остановить меня. Она не приняла мои извинения.

– Не извиняйся, Ниса, потому что я виновата не меньше тебя. С тех пор как мы приехали сюда, я так часто оставляла тебя одну, позволяла себе увлекаться другими, так что мы отдалились друг от друга. Оказывается, за этот месяц многое изменилось, а мы этого не заметили.

Его признание застало меня врасплох. Она не обвиняла во всем меня. Она осознавала свои ошибки.

– Сенем, – сказала я, вставая с табурета и поворачиваясь к ней.

– Я серьезно. Я люблю Дамлу, но, если бы я потратила то время, которое провела с ней, на тебя, мы бы не отдалились. Я слишком пренебрегала тобой. Я слишком часто оставляла тебя одну.

– Не только ты виновата. Я тоже ничего не сделала, чтобы предотвратить это.

Я издалека наблюдала, как она отстраняется от меня, просто чтобы не мешать ей заводить друзей. Не одна из нас, а мы обе ошиблись. Мы дали шанс другим, забыв о нашей дружбе, которая связывала нас столько лет. Сенем увлеклась Дамлой, а я Гекче, Каном и даже Огузом.

– Я поняла это лучше после того, как услышала вчера разговор Бахар и Айбюке.

Я не знала, почему разговор зашел об Айбюке и Бахар, но, поскольку голос Сенем стал тише, я задалась вопросом, что за разговор заставил ее почувствовать себя такой виноватой.

– Что Бахар сказала Айбюке?

– Забудь о них.

Я поняла, что они говорили обо мне и что они обсуждали что-то такое, что Сенем не захотела обсуждать. Дело наверняка было в Демире, и что бы ни сказала Бахар, это заставило Сенем осознать свои ошибки.

– Отныне я всегда буду с тобой, не забывай об этом. Хорошо?

Не успела я отреагировать, как Сенем обвила руками мою шею. Но я знала, что должна что-то сказать. Едва я открыла рот, в дверь позвонили.

– Гекче пришла.

Я и не заметила, как быстро пролетело время. Сенем хотела взять меня за руку и вывести из комнаты, но я отпустила ее руку и осталась на месте. Когда она повернулась и посмотрела на меня, я хотела сказать что-то, что помогло бы ей почувствовать себя счастливее. Сенем многое поняла, но до сих пор знала не все.

– Между мной и Демиром ничего нет. Не забывай об этом.

Иногда вы не можете выбрать между разумом и сердцем. Как бы вы ни поступили, страдания неизбежны. Либо вы прислушаетесь к сердцу и позволите случиться тому, что суждено, либо убежите, даже не оглянувшись…

Я не знала, какой вариант предпочесть. Не понимала, почему только что сказала это Сенем. Знала только, что это ложь. Эти слова сорвались с моих губ лишь для того, чтобы Сенем расслабилась, чтобы ничего не мешало нашей дружбе.

– Ниса, пойдем!

После нескольких минут молчания Сенем снова заговорила и протянула мне руку. Она ждала меня перед дверью и улыбалась, ее обрадовали мои слова. Хороший ли это знак? Надеюсь.

На верху лестницы я увидела Гекче, беседующую с тетей Эсмой. Когда она посмотрела на нас обеих и присвистнула, я стукнула ее по плечу, чтобы она замолчала, но Гекче не обратила на это внимания.

– Добро пожаловать. – Я постаралась, чтобы мой голос прозвучал нормально. Не хотела, чтобы Сенем или Гекче беспокоились из-за меня.

– Вы очень красивые, – сказала Гекче. На самом деле она выглядела не хуже, чем мы.

– Я знаю Гекче, девочки. Мы с ее мамой иногда играем в карты.

Тетя Эсма обняла Гекче, и я восхитилась искренностью их отношений. Тетя Эсма была ласковой не только с нами, но и со всеми другими детьми.

– Она частенько хитрит, не так ли?

– Очень даже!

Тетя Эсма рассмеялась, когда ответила. Мы все прекрасно понимали, что это неправда.

– Элиф! Девочка! Я уже слишком долго жду, спускайтесь!

Когда я оглянулась на Гекче, услышав незнакомый мужской голос, она смущенно высвободилась из объятий тети Эсмы и пошла на звук.

– Не ругайся, мы идем!

По крику Гекче я поняла, что дверь дома открыта и кто-то ждет нас на улице.

– Прости, тетя Эсма. Гехан иногда бывает таким придурком.

Я не понимала, о ком она говорит.

– Элиф?

Когда Сенем задала вопрос, который крутился и в моей голове, я кивнула в ожидании ответа от Гекче. Откуда взялась Элиф?

– Мое второе имя – Элиф. Мое полное имя Гекче Элиф, и все зовут меня Гекче, но мой дорогой брат всегда использует мое другое имя, чтобы насолить мне.

Когда она закончила свое объяснение, мы узнали, что человек у двери ее брат. Я даже не знала, что у нее есть брат. Интересно, сколько еще вещей я о ней не знаю?

– В любом случае прошу прощения, тетя Эсма. Не волнуйтесь, мы недолго.

После того как Гекче поцеловала тетю Эсму в щеки, она быстро ушла, чтобы не выводить брата из себя еще больше. Мы попрощались с тетей Эсмой и вышли следом за ней. Сенем подошла к Гекче.

– У тебя есть привычка очаровывать всех и каждого, Элиф?

– Я тебя побью, Сенем.

– Почему? Я думаю, что Элиф – очень красивое имя.

– Я согласна с Сенем, Элиф, – произнесла я, присоединившись к разговору.

На улице мы увидели высокого мужчину, стоявшего рядом с большим джипом.

Гекче ничего не рассказывала о том, насколько богата ее семья. По машине было понятно, что они очень обеспеченны.

– Ну наконец-то вы вышли.

Я чувствовала себя неловко, но не могла не разглядывать Гехана. Они с Гекче были похожи, у него были такие же голубые глаза, но его кожа выглядела более смуглой.

– Девочки, эта мой брат Гехан. Это Ниса и Сенем.

Гехан протянул руку для рукопожатия.

– Тебе обязательно быть засранкой, Элиф? Могла бы вести себя повежливее со мной при своих друзьях.

– Ты первый начал.

Я заметила, что между ними есть какие-то трения, но не хотела ничего знать об этом. Я просто хотела попасть на вечеринку и покончить с этой ночью. Если Гекче захотела бы, она бы рассказала мне об этом позже.

– Ну… Как насчет того, чтобы продолжить этот спор позже?

Я не хотела этого говорить, но нам действительно стоило поторопиться. Да и эту перепалку следовало прекратить. Они оба выглядели смущенными, Гехан сел за руль, а Гекче – рядом, на пассажирское сиденье. Нам с Сенем предстояло ехать сзади.

– Слава богу, – прошептала Сенем мне на ухо перед тем, как сесть в машину.

Когда я собралась сесть в машину следом за Сенем, мое внимание привлекло движение на противоположной стороне улицы. Я взглянула на дом Гюрсоев и увидела в окне наблюдавшего за нами Демира. Или он наблюдал только за мной?

В последнее время он часто оставался в доме своих родителей. Раньше я не видела его поблизости, но в последнее время он всегда был здесь. Пока я пыталась расшифровать выражение его лица, Сенем позвала меня:

– Давай, Ниса!

Я села в машину, отведя от Демира глаза. Я боролась с собой, пытаясь стереть его образ из памяти. Неужели я должна пройти через это прямо сейчас? Я не должна думать о нем по дороге. Я встряхнулась и напомнила себе, что ничего не случится, потому что сегодня вечером я приглашена на вечеринку, где его не будет.

Гехан не разговаривал с нами по дороге, но они с Каном были знакомы. Гекче, казалось, сопротивлялась тому, чтобы не смотреть на брата. Я хотела выяснить, в чем проблема между ними, но так и не нашла в себе силы спросить. Мои мысли остановились на Демире, я не могла сосредоточиться ни на чем другом.

– Гехан? – обратилась к нему Сенем, и брат Гекче поднял брови и посмотрел на нее в зеркало заднего вида.

– Да?

– Ты не против, если я буду так тебя называть?

– Нет, ты можешь называть меня как хочешь.

– Почему вы с Элиф не ладите?

Когда Сенем подтянулась вперед, схватившись за спинку переднего сиденья, я схватила ее за плечо и оттащила назад. Она выбрала неподходящие время и место, чтобы спрашивать об этом.

– Ты хочешь, чтобы я рассказал? – Хотя Гехан лукаво посмотрел на Гекче и улыбнулся, та проигнорировала его. Гехан продолжил: – Эта идиотка убежала из дома посреди ночи с этим сопляком по имени Огуз и отправилась на глупые гонки. Я сказал ей, что, если такое повторится, то расскажу об этом родителям.

Так Сенем узнала, что Гекче тоже была на гонках.

– Ты настоящий говнюк, – заявила она, снова откинувшись на спинку сиденья, и мы с Гекче начали смеяться из-за ее реакции.

– Ну что, получил? – пробормотала Гекче, желая еще больше досадить брату.

– Это не шутки, Элиф. В следующем году тебе предстоит поступить в университет. Ты должна готовиться и серьезно относиться к этому, а ты занимаешься всякими глупостями.

Слова Гехана были справедливы не только по отношению к Гекче. То же самое можно было сказать и о нас. Он просто выполнял долг старшего брата и хотел, чтобы у его сестры все сложилось хорошо.

– Я хорошо учусь, – возразила Гекче, и я поняла, что ссора разгорится снова. На этот раз я не стала вмешиваться, а предоставила их самим себе и стала наблюдать за дорогой.

– Посмотрим на твой табель успеваемости в конце года.

– Почему бы тебе не заткнуться и не смотреть, куда едешь?

– Говори повежливее.

Гекче замолчала и отвернулась. Гехан не казался жестким человеком, но он походил на того, кто может заставить прислушаться к своим словам. В конце концов, он хотел как лучше.

Когда Гехан остановил машину перед воротами дома с большим садом на берегу моря, я поняла, что мы приехали к дому Кана. Мы с Сенем вышли из машины первыми, пока Гехан давал какие-то указания Гекче. Когда Гекче, наконец, вышла из машины и подошла к нам, я пыталась понять, что за охранники стоят у дверей. Гекче упоминала, что отец Кана член парламента и что он держит охрану на всякий случай. Когда я увидела охранников и у внутренней двери дома, то постаралась скрыть удивление. Видимо, родители Кана действительно были важными людьми.

Дверь перед нами распахнулась, и я поперхнулась от увиденного. Первое, что привлекло мое внимание – это толпа внутри, а не размер дома. Здесь собралось так много людей, которых я не узнавала. Это говорило о том, что у Кана довольно широкий круг общения.

Кан спускался по лестнице с большим подносом в руках, но, увидев нас, передал его кому-то, кого я не знала, и пошел нам навстречу. Он был одет в красную рубашку с белым галстуком-бабочкой. Его внешний вид напоминал подарочную упаковку. Черные полотняные брюки, которые он надел, походили на ленты на коробке. Он выглядел забавно, но в то же время очень красиво.

– Моя любовь! – прокричал он Гекче, даже не заметив Гехана, говорившего с персоналом у двери.

– Не кричи! Мой брат здесь, – прошептала Гекче, но тот проигнорировал ее и направился к Гехану.

– У-у-у, шурин!

Кан тронул Гехана за плечо, и тот вскрикнул. Пока Гекче одной рукой постукивала себя по лбу, Кан и Гехан обнимались так, как будто дружили всю жизнь. Когда они, наконец, отстранились друг от друга и заговорили о чем-то, Кан показал большой палец, дав знак, что все в порядке.

– Моему брату нравится Кан.

Я повернулась к Гекче и показала взглядом, что очень хорошо это понимаю. Когда Кан снова подошел к нам, он сразу заключил Гекче в объятия.

– Кан, это место выглядит потрясающе!

Я выражала эмоции, продолжая рассматривать все вокруг. Дом выглядел красиво и походил на те, что я видела в сериалах. Надувные подушки в форме груш, напитки и закуски, украшавшие столы, и даже диджей, создавший свой собственный мир в углу комнаты… Все было спланировано очень хорошо.

– Ты еще ничего не видела, красавица. Идите, найдите себе место, где можно присесть.

Мы уже собирались последовать совету Кана, когда я заметила, что взгляд Гекче сосредоточен на ком-то. Я повернула голову и проследила за тем, куда она смотрит. Я увидела, что Бахар, Батухан и Эмре тоже здесь. Сидя на надувных подушках и потягивая напитки, они смотрели на нас. Мне нужно было поговорить с Бахар.

– Что они здесь делают?

Даже мне стало не по себе от резкого вопроса Гекче. Нам ведь не стоило расстраивать именинника, не так ли?

– Ты же знаешь, мы приятели с Батуханом.

– Это потому, что вы оба идиоты.

– Ладно тебе, Гекче! Эмре тоже мой друг. Ну а кудряшка всегда ходит с ними.

Лицо Гекче становилось все мрачнее и мрачнее, и я попыталась отвлечь ее и сменить тему, но она продолжила доставать Кана.

– Стоило тогда позвать и Демира, чтобы точно сделать эту вечеринку невыносимой.

Я не знала, зачем она так себя ведет, но по тому, как Гекче оглядывала голубыми глазами меня и Сенем, поняла, что она расстроена и ищет, с кем бы выяснить отношения.

– Какое мне дело до Демира? Пусть его приглашает кто-нибудь другой. Кроме того, Огуз попросил меня этого не делать.

Хотя реакция Кана вызвала у нас смех, я уверилась в одном: Огуз с Каном решили держать Демира подальше от нас.

– Ай! Ладно, заткнись, пожалуйста, заткнись, – проворчала Гекче, отходя от Кана. Сенем последовала за ней.

Когда Кан спросил меня, что происходит, я рассказала ему о напряженных отношениях Гекче с братом, и он ответил, что постарается успокоить и развеселить ее. Я надеялась на это всем сердцем.

Прежде чем отправиться за Сенем и Гекче, я пошла в сторону Бахар. Мне нужно было поговорить с ней. Когда я подошла к ним, Бахар встала с надувной подушки и посмотрела мне в глаза.

– Привет.

Она сделала глоток своего напитка, когда я заговорила.

– Привет, беглянка.

– Как дела?

– Бывало и получше, – улыбнулась я.

– Ты хорошо выглядишь. – Я покраснела, когда она сказала об этом, но это действительно было так.

Она сегодня выпрямила волосы, и это очень шло ей.

– Ты выглядишь намного красивее, особенно прическа.

– Спасибо.

Теперь мне следовало набраться храбрости и перейти к делу. Именно поэтому я подошла к ней. Бахар, похоже, не слишком наслаждалась вечеринкой. В конце концов, Демира здесь не было.

– Прости, что не смогла ответить тебе, Бахар. Я не могла решиться после того, что произошло.

Она вздохнула, а затем опустила плечи.

– После того дерьма, которое устроила Айбюке, это не удивительно. Я не сержусь. Могу сказать, что меня тронуло то, что ты хотя бы здороваешься.

Конечно, я делала это. Было бы странно, если бы я внезапно стала делать вид, что мы не знакомы.

– Я знаю, прошу прощения и хочу исправить свою ошибку.

Когда Бахар с любопытством подняла брови, я вспомнила, что настроена серьезно: я искала возможность поговорить с ней, и вечеринка оказалась отличной возможностью.

– Как это будет?

Она улыбнулась, скрестив руки, и я расправила плечи и озвучила то, что могло бы ей понравиться.

– Например, мы можем провести вечер вместе.

Бахар удивилась, ее глаза заблестели. Я знала, что она отличается от других, поэтому хотела узнать ее получше.

– Правда?

– Да.

– Это было бы очень здорово. Ты хорошо придумала, Ниса. Я напишу тебе.

– Тогда ладно. Мне нужно вернуться к ним, – сказала я, указав в сторону Сенем и Гекче.

– Развлекайтесь.

– Ты тоже.

Когда я отошла от Бахар и направилась к Сенем и Гекче, растянувшимся на надувных подушках, мое внимание привлекла Айбюке, которая разговаривала с несколькими мужчинами у бассейна. Я не ожидала, что она придет сюда, одно ее присутствие вызывало беспокойство. Хотя она опустила взгляд, когда заметила меня, я все равно почувствовала напряжение. Казалось настолько очевидным, что мы друг другу не нравимся, что нам не было нужно разговаривать или даже смотреть друг на друга.

– Привет, красавица.

Кто-то прошептал это мне на ухо, и я подскочила от неожиданности. Когда я повернулась и увидела знакомое лицо Огуза, он, казалось, наслаждался моим испуганным видом. Прежде чем я успела отреагировать, он обхватил меня за плечи и притянул к себе, как делал в школе. Когда мы подошли к Сенем и Гекче, от запаха его духов меня замутило. Зачем так много наносить на себя, Огуз?

Пока я устраивалась на одном из надувных кресел, Огуз стоял прямо передо мной и приветствовал Гекче и Сенем. Это был первый раз, когда я видела Огуза таким расслабленным вне школы. Одежда, которую он надел, казалась обычной, а кулон на его шее напоминал солдатские жетоны. Не нужно говорить, что он выглядел круто, потому что Огуз всегда был таким. Сенем подтолкнула меня под руку, заметив мой взгляд, и прищурилась. Я нахмурилась, и она усмехнулась и вернулась к разговору с Гекче. Я поняла, что у меня пересохло во рту и мне хочется чего-нибудь попить, к счастью, Кан, который пытался уделить внимание всем, проходил совсем рядом с нами, и я воспользовалась случаем, чтобы окликнуть его.

– Можешь принести мне выпить? Я хочу еще пива!

Когда я подняла пустой пивной бокал, Огуз опередил Кана, выхватил его у меня из рук и тяжело опустил на стол передо мной.

– Нет. Я больше не позволю тебе пить.

– Но я хочу. – Слова выходили из моего рта очень медленно, и я даже икнула. Когда я попыталась поднять пустой стакан со стола, Огуз подхватил его и переставил на другой стол.

Что со мной? Я хочу напиться.

Когда я попросила у Кана выпить, он принес мне большой стакан пива, и я впервые пила алкоголь. Когда впервые попробовала пиво, мне не понравился его вкус. Огуз, видя, в каком я состоянии, хотел забрать стакан из моих рук, но я помешала ему и в два глотка опустошила почти весь стакан. В итоге я продолжала пить в течение нескольких часов. В определенный момент поняла, что действительно пьяна. Ситуация вышла из-под контроля. Три четверти моих сверстников находились в таком же состоянии. Я была на настоящей вечеринке впервые в жизни и хотела насладиться ею в полной мере, и я не единственная так думала. В какой-то момент Сенем даже забралась на один из пустых столов и захотела спеть, и многие из нас собрались вместе и аккомпанировали ей.

Пока я пыталась веселиться на вечеринке так, как мне хотелось, мысли не оставляли меня. В одну минуту я смеялась, в другую мне становилось грустно. Чего-то не хватало. Кого-то не хватало. Но я не могла понять, действительно это так или я чувствую это из-за того, что слишком много выпила. Обычно человеку очень трудно опьянеть от пива, но я пила в первый раз. Гекче единственная оставалась трезвой, вероятно, из-за наставлений брата.

– Гекче! Я влюблен в тебя, девочка! Если ты скажешь мне «да», я завтра же сделаю тебе предложение!

Когда Кан выкрикнул это, все взгляды сосредоточились на нем, и он обхватил Гекче руками. Кстати, наш глупый друг не купил и не заказал праздничный торт. Потому что он не любил задувать свечи. Разве может быть день рождения без праздничного торта, без задувания свечей, без загадывания желаний? Кана это мало волновало, он был чертовски пьян. Он не мог стоять на ногах.

– Ты действительно собираешься это сделать?

На вопрос Гекче Кан еще ближе притянул ее к себе и сочно поцеловал в щеку. Фу!

– Хи, конечно, – ответил Кан, прижавшись щекой к щеке Гекче. Она вырвалась из его объятий и встала прямо перед ним.

– Хорошо, Кан.

– Слушай, только не говори «хорошо»!

Гекче стала одеваться. Куда она собралась?

– Хорошо, Кан. Для начала мы устроим свидание.

Кан, казалось, совсем не поверил в это, а Гекче прошептала что-то на ухо Огузу, а затем указала на нас.

– Ты просто шутишь.

– Нет, я не шучу.

Я видела, что она говорит серьезно. Кан, бросив взгляд на окружающих, отставил стакан в сторону и вдруг начал восторженно кричать:

– Аллах! Диджей, играй, сделай одолжение и останься со мной на ночь. Я счастлив, ребята!

Кан подошел к диджею и затанцевал в безумии, а Огуз встал со своего места и подошел к Гекче.

– Девочка, что ты наделала?

– Не смотри на этого идиота. Завтра утром он забудет, что делал. Кроме того, вспомнит ли он мои слова?

Гекче и Огуз продолжали разговаривать, но я не могла слышать, о чем они болтают из-за громко игравшей музыки. Когда я потянулась за стаканом Сенем, стоявшим на столе, Огуз помешал мне, ударив по руке.

Когда Гекче помахала нам рукой и направилась к двери, я увидела, что Гехан ждет ее там. Как быстро пролетело время. Вот только я не знала, кто отвезет нас домой. Мы не попросили об этом Седата. Когда я начала искать глазами Сенем, меня внезапно подняли в воздух чьи-то руки.

– Потанцуй со мной.

Голос Огуза прозвучал довольно приятно, но мне сейчас было не до этого.

– Не буду, – ответила я, собираясь снова рухнуть на кресло, но он помешал мне и потянул меня в сторону, где танцевали другие.

– Не волнуйся. Я лучше, чем Демир.

Когда музыка сменилась, тон голоса Огуза стал саркастичным.

– Тебе обязательно язвить? – спросила я, а он положил одну руку мне на талию, а другой рукой притянул ближе к себе. Должно ли меня волновать, что мы так близко друг к другу? Огуз был красив и привлекателен. Но эта близость не возбуждала меня, наоборот, вызывала беспокойство. Когда он кивнул, я не смогла сдержать себя и сказала: – Ты такой придурок. Я не забыла, что ты устроил во время гонки.

Я не знала, говорила ли я это, потому что была пьяна, или потому, что устала молчать, но Огуз улыбался так, что казалось, будто это не Огуз, а кто-то другой. Когда я увидела, как на его щеках появились ямочки, мне захотелось коснуться их. Демир? Где же ты?

– Ты слишком много говоришь, – прошептал он мне на ухо, обнимая меня за талию и прижимаясь ко мне. Я хотела отступить, хотела, чтобы этот танец закончился.

– О, а ты такой эгоист! Ты весь пропитан эгоизмом.

Смех Огуза едва не оглушил, и я чуть не упала, но он предотвратил это, удержав меня.

– Да, да, я знаю, ты уже говорила.

Он не стеснялся напоминать мне об этом при каждом удобном случае. Огуз всегда напоминал мне о нашей первой ссоре, о том, как я впервые оскорбила его.

– Слушай, откуда эгоист знает, кто он?

– Как человек, который пил только пиво, умудрился так напиться?

– Слушай, может, так было задумано. – Я пожала плечами и начала раскачиваться на месте. Огуз раскачивался вместе со мной. Или мне так казалось.

– Да, я вижу.

Все передо мной вдруг начало затуманиваться. Я моргала, но не могла избавиться от этого ощущения. Вдруг стало очень жарко, шумно и пестро. Моя голова кружилась, и мир вокруг меня тоже начал кружиться. Огуз кружился вместе со мной.

– Почему ты дрожишь, Огуз, почему все вокруг кружится?

Я начала тереть лоб, чтобы унять боль в голове, но это не помогло.

– Вообще-то, красавица, я сейчас стою на месте.

– Ты врешь. Зачем?

Мой голос становился все ниже и ниже.

– Тебе плохо.

– Мне нужно протрезветь. Я ни за что не пойду домой в таком виде.

– Думаю, я знаю, как это сделать.

Я хотела увидеть хоть намек на то, что задумал Огуз, но все так плыло, что я даже не могла разобрать черт его лица. Прежде чем я успела понять, что происходит, Огуз наклонился ко мне. Когда он поднял меня за ноги, я оказалась на его плече. Он ведь не сделал этого на самом деле? Он не может так поступить со мной на глазах у всех!

– Огуз, опусти меня сейчас же! – закричала я, делая вид, что прихожу в себя. Огуз не послушался.

– Ты только что назвала меня придурком, помнишь? И козлом тоже. И давай еще не будем забывать об эгоисте.

– Нет, это не так! Да поразит тебя Коран!

Я попыталась ударить его, но он никак не отреагировал и продолжил куда-то нести меня.

– Сейчас ты придешь в себя, Ниса.

Он нес меня в направлении сада.

– Кан, вода в бассейне холодная, не так ли?

Когда он выкрикнул это, я ударила его по спине сильнее, чтобы заставить опустить меня, но это не помогло. Он ведь не собирается сделать то, чего я боюсь? Он не должен!

– Я почистил его сегодня утром. Вода ледяная, – отозвался Кан, высунувшись из окна на верхнем этаже, и я, нахмурившись, посмотрела на него.

– О чем вы говорите? – закричала я, но меня никто не слушал.

– Супер.

– Опусти меня сейчас же, Огуз! Все смотрят на нас! Я не умею плавать! Огуз, с кем я говорю?

Те, кто вышел в сад, с любопытством наблюдали за нами. Я поняла, что ситуация принимает еще более унизительный оборот, когда Огуз ударил меня по бедру. Мне захотелось провалиться сквозь землю.

– Ты готова?

Я покачала головой, хотя знала, что он не видит этого.

Он подошел ближе к краю бассейна.

– Огуз, если ты сделаешь это…

Не успела я закончить фразу, как оказалась в холодной воде. На мгновение мне показалось, что я тону, потому что не умела плавать, но ноги коснулись мелких плиток бассейна, и мне удалось удержаться. Я старалась сохранить ровное дыхание. Может быть, я и не тонула, но рот, нос и уши были полны воды. И мне было очень холодно. Я словно провалилась в глыбу льда.

Пока я трясла головой и пыталась избавиться от воды в ушах, Огуз плеснул водой мне в лицо. Ладно, ладно. Ты привел меня в чувство. Молодец!

Мои зубы дрожали, когда я закричала:

– Ты действительно придурок, Огуз!

Но он продолжил брызгать в меня водой.

Убрав прилипшие ко лбу волосы, я посмотрела на Огуза и снова ощутила то же, что и во время танца. Я видела на его месте Демира. Мне хотелось оказаться рядом с ним, прикоснуться к нему.

Когда Огуз приблизился ко мне, галлюцинация исчезла. Когда он схватил меня за талию и притянул к себе, я уже не видела перед собой лица Демира. Мое тело дрожало, но не только из-за холодной воды. Когда взгляд Огуза переместился на мои губы, я хотела схватить его за плечи и оттолкнуть, но на этот раз он зажал мое лицо между ладонями. Он хотел поцеловать меня. Здесь, в воде. Я не могла позволить ему украсть мой первый поцелуй.

– Я не могу, – прошептала я, но он не убрал рук с моего лица, а лишь сократил расстояние между нами.

– Почему?

– Потому что я не хочу.

Он отпустил меня. Быстро высвободившись из его объятий, я направилась к лестнице бассейна. Огуз добрался до бортика бассейна раньше меня, и, когда я подошла к лестнице, появился прямо передо мной. Он помог мне выбраться, протянув руку. Ветер обдувал мокрое тело, и я еще сильнее почувствовала, что замерзаю. Когда я вошла в дом, сцепив руки, Кан и остальные посмотрели на нас с удивлением. Я должна была найти Сенем. Меня не волновали их взгляды. Я хотела выбраться отсюда. Веселье закончилось.

Огуз остановил меня, схватив за руку, и махнул Кану рукой.

– Дай, пожалуйста, Нисе сухую одежду, затем я отвезу их с Сенем домой.

Я поняла, что уже довольно поздно. Гекче уехала с братом, и Огуз собирался отвезти нас. Оказалось, что они решили этот вопрос между собой.

– Мне не нужно переодеваться. Давай просто найдем Сенем и поедем. – Он остановил меня, когда я попыталась вырваться из его рук.

– Не будь глупой, Ниса. Ты простудишься и заболеешь.

Огуз и так злился, потому что я отвергла его, поэтому решила последовать за Каном и не злить его еще больше.

Когда Кан повел меня вверх по лестнице в большую спальню, я поняла, что его даже не качает. Разве он не кричал глупости и не танцевал некоторое время назад?

– Как ты можешь быть таким трезвым? Ты выпил больше, чем все мы.

Он посмотрел мне в глаза и усмехнулся, передавая мне одежду, которая, как я подумала, принадлежала его маме.

– На самом деле я вообще не пил алкоголь. Я пил только колу всю ночь.

Мои глаза расширились от удивления.

– А как насчет того, что ты сказал Гекче?

– Это шутка. Как ты думаешь, кто будет убирать этот дом после того, как вы все разойдетесь? Моя мама убила бы меня, если бы увидела, в каком состоянии здесь все находится. Поэтому Огуз отвезет вас и вернется.

Кан боится свою маму? Это звучало довольно забавно. Но у меня остались и другие вопросы.

– Она тебе очень нравится, не так ли?

Мне даже не пришлось называть имя Гекче. На лице Кана появилось застенчивое выражение, он сразу понял, о ком я спрашиваю.

– Да, это так.

– А откуда ты это знаешь? Как ты это понял?

Я спросила Кана, потому что хотела узнать, как человек осознает свои чувства к кому-то. Я могла бы спросить об этом Сенем, но думала, что у нее все иначе. Чувства Кана были другими. Гекче говорила, что он ухаживает за ней уже несколько лет. Меня удивляло, что Кан все еще продолжает это делать.

– Все меняется, когда я рядом с ней, Ниса. Как будто она что-то делает со мной, и я превращаюсь в совершенно другого человека. Я не могу быть собой. Не смотри на то, что я постоянно шучу, на самом деле я очень застенчивый. – Кан вздохнул и продолжил рассказывать о своих чувствах. – Она всегда говорит, что я свожу ее с ума, но она сводит меня с ума еще больше. А когда я смотрю в ее глаза-бусины, я забываю обо всем.

Это очень знакомо тебе, не так ли, Ниса? Потому что Демир тоже сводит тебя с ума, и ты смягчаешься, как только смотришь в его глаза.

– На самом деле это почти невозможно понять, но, когда я смотрю на нее, мне становится легче. Я знаю, что раздражаю ее своим поведением и поступками, но ничего не могу с собой поделать. Весь мой мир переворачивается с ног на голову, когда я рядом с ней. Иногда меня даже трясет. Как будто каждая частичка тела дрожит от ее присутствия, но в то же время она единственный человек, который может заставить меня размякнуть. Я счастлив просто от того, что Гекче мне улыбается.

Ты дрожишь рядом с Демиром. Рядом с Демиром тебя трясет. Рядом с Демиром ты становишься совершенно другим человеком. Я хотела сосредоточиться на Кане и отвлечься от мыслей в голове, но мой внутренний голос кричал о моих чувствах.

– Ну, а ты когда-нибудь признавался ей? В смысле, серьезно.

Причина, по которой я спросила об этом, заключалась в самом Кане. По его словам, в присутствии Гекче он становился совершенно другим человеком и смеялся над всем.

– Много раз. Меня каждый раз отвергали, и в конце концов мое сердце привыкло к этому. Вместо того чтобы грустить, я просто решил быть рядом.

Кан сдался, отступив в битве, которую, как он думал, ему не выиграть. Мне было очень обидно, что Гекче отвергла его, когда он так заботился о ней. В то же время я понимала. За несколько дней до этого мы говорили о том, к чему приводит безответная любовь. Вместо того чтобы лишить Кана надежды, она освободила его.

– Это все облегчило или усложнило?

– По крайней мере, у нас с ней есть дружба, которая никогда не закончится, Ниса. Даже этого достаточно, я человек, который умеет довольствоваться тем, что у него есть.

Когда я посмотрела в глаза Кана, то по его глубокому взгляду поняла, что ему этого правда достаточно. Дружба… Умение ценить то, что имеешь.

– Я сейчас уйду, а ты одевайся. Не заставляй этого идиота ждать. Он злится, потому что его отвергли, не беси Огуза еще больше.

Кан дал понять, что видел, что произошло в бассейне. Да, я отвергла Огуза, потому что не хотела целовать того, кто не возбуждал меня, кто не заставлял меня трепетать, не сбивал ритм моего сердца. Потому что я не хотела вселять в него надежду. Я могла бы продолжить список причин, но все они вели к одному и тому же…

Огуз и Сенем заставили меня сесть на переднее сиденье, прежде чем мы отправились домой с вечеринки Кана. Хотя я попыталась возразить, они проигнорировали это, сославшись на то, что мои волосы еще влажные, а впереди работают радиаторы. К тому же у переднего сиденья был обогрев.

По дороге, пока я молчала, они вдвоем завели глубокий разговор. Сенем задавала вопросы, и Огуз отвечал ей без колебаний. Мы узнали, что у него есть старшая сестра и она училась за границей. Его мать работала редактором журнала мод в Стамбуле, а отец – старшим менеджером в туристической компании.

Пока Сенем и Огуз продолжали болтать, я обдумывала слова Кана. Мне было так стыдно за случившееся, что я не могла смотреть на Огуза. Я не могла ничего ему дать. Сегодня я поняла это. Если тебе не нравится человек, ты не можешь заставить себя испытывать к нему симпатию. Только там, в бассейне, я осознала это. Даже я, ничего не понимающая в любви, испытывала экстаз в присутствии лишь одного человека. Как будто только в его присутствии я начинала жить. Что-то либо существует, либо не существует. Либо да, либо нет. Не бывает середин.

Когда машина остановилась перед нашим домом, Сенем поблагодарила Огуза и вышла. Я уже собиралась выйти вслед за ней, но замешкалась, потому что Огуз взял меня за руку. Сенем посмотрела на него, потом на меня.

– Оставлю дверь открытой, – сказала она и пошла к дому. Я понимала, что Огуз хочет поговорить со мной, но мне хотелось, чтобы он оставил это на потом, на время, когда я буду готова.

Прошло несколько минут с тех пор, как Сенем вошла в дом, но мы по-прежнему молчали. Может быть, мне следовало начать говорить первой. Например, я могла извиниться, но за что? За то, что не сделала то, чего не хотела?

– Это из-за Демира, не так ли? Ты отталкиваешь меня из-за него.

То, что Огуз знал то, в чем я не могла признаться даже самой себе, заставило меня разволноваться.

– Какое отношение это имеет к Демиру?

Я собиралась отрицать правду, сначала я должна была убедить в ней саму себя. Огуз впервые после вечеринки посмотрел мне в глаза и с упреком выдохнул:

– Это имеет к нему прямое отношение, Ниса. Ты же не можешь быть такой слепой? Ты уже должна была понять, что ты мне нравишься.

Признание Огуза должно было удивить меня, но оно не произвело на меня должного эффекта.

– Ниса, ты же сама говорила, что Демир тебе не нужен. Почему тогда все так? Он тебе нравится?

Помолчав некоторое время, он снова заговорил, и от этого мне стало еще хуже. Я не знала, что мне делать, как мне поступить. Еще вчера Демир говорил те же слова, и теперь, услышав их от Огуза, я оказалась в тупике. На самом деле я не могла ответить взаимностью ни одному из них. Все стало слишком запутанно.

– Это не так, – запротестовала я, и Огуз с недоверием посмотрел мне в глаза.

– Нет? Кого ты обманываешь, Ниса? Я понял, что что-то изменилось, в тот вечер, когда ты пришла на гонки.

– Что ты понял? Объясни мне!

Мой голос прозвучал слишком громко и эхом отдался в машине. Огуз отвернулся от меня. Когда я перевела взгляд на лобовое стекло, то увидела Демира, стоявшего прямо перед нами. Он что-то грузил в свою машину.

– Вспомни Гюрсоя, и он тут как тут, – пробормотал Огуз, а я проигнорировала его и подняла сумку с одеждой, которую оставила у своих ног. Чем скорее я выбралась бы из этой машины, тем лучше.

– Увидимся в школе. Спокойной ночи.

Я выходила из машины Огуза, не дав ему возможности что-либо ответить. Демир в это время обнимал свою мать. Тетя Мельтем заметила меня, Демир повернулся и посмотрел в мою сторону.

Огуз завел машину и уехал прочь, а тетя Мельтем вошла в дом. Демир закрыл багажник «Импалы», повернулся ко мне и быстрым шагом двинулся в моем направлении. Я шла к нему, позабыв о мокрых волосах и чужой одежде. Я не знала, почему делаю это. Когда мы дошли до середины улицы, он остановился. Я тоже. Он посмотрел на меня, а я на него. Я ничего не могла сказать, только еще крепче сжала сумку в руке.

Глава 21

Демир

Я закатил глаза, взглянув на свое отражение в зеркале, и скривил лицо. Посмотрел на себя. Взъерошил руками свои волосы. Они пришли в беспорядок после бега, стали мокрыми от пота. Я чувствовал себя грязным и липким.

Кто этот молодой человек передо мной? Почему он выглядит таким печальным? Куда делся тот парень, который делает, что вздумается, и плюет на всех? Почему мне больше не хочется ничего делать?

Ни на один из вопросов у меня не было ответа.

Я, парень, который никогда раньше не задумывался о последствиях, теперь тонул в чувствах и не понимал, что со мной. В моем горле застрял ком. Я хотел знать, за что борюсь, почему так борюсь. Не понимал, отчего мне так плохо. Правда, что со мной произошло? Когда я попытался вспомнить, когда все это началось, то понял, что нахожусь в таком состоянии уже несколько месяцев. Это казалось невозможным. Даже Батухан в последнее время жаловался: «Это не можешь быть ты».

Но это был я.

Я очень хорошо помню тот день. Весь день я бегал по окрестностям. Я готовился к отбору в футбольную команду. Хотел обойти Огуза. Но потом увидел ее, и все ушло на второй план. Она потрясла меня. Задыхаясь, я бежал мимо дома дяди Деврима. В саду шумели, но я не обратил внимания на эти звуки, потому что заметил кое-кого в машине. Это была девушка. Она спала, опустив голову на стекло. Я осмотрел окрестности и подошел ближе. Заглянул в окно машины и начал рассматривать ее.

Моя рука непроизвольно потянулась к окну. Мне хотелось погладить это лицо. Мне не следовало делать этого, я мог испугать ее. К тому же я услышал, что кто-то идет в нашу сторону. Я спрятался за первым попавшимся кустом.

Сначала из сада вышла светловолосая девушка и открыла дверь машины. Спящая красавица открыла глаза и вышла к ней. Она так очаровала меня, что я решил привлечь ее внимание. Сделал вид, что продолжаю бежать, и пронесся мимо нее. Блондинка проводила меня внимательным взглядом, но спящая красавица даже не заметила.

Ниса… Спящая красавица, которая внезапно перевернула мою жизнь. Я не знал, как обращаться с ней, как подступиться. Она вела себя настолько непредсказуемо, что, чем больше я пытался понять ее, тем больше все запутывалось. Она то оказывалась ближе, чем кто-либо другой, то отдалялась так, что не дотянуться. Но я чувствовал это и знал, что не ошибаюсь в своих чувствах. Я осознавал притяжение между нами и видел, что это взаимно. Она тоже все понимала, просто старалась скрыть. Ей следовало понять, что это бесполезно.

Я думал, что она ни за что не придет на гонки, но она не бросила меня, несмотря на все сложности. Ей уже стоило понять, что я никогда не отступлюсь. Я не собирался отказываться от нее. Это было почти невозможно. За то короткое время, что я держал ее за руку во время гонки, пережил столько эмоций, будто прожил целую жизнь. В тот момент все казалось другим. Словно впервые подошел к девушке, словно мое сердце действительно билось впервые. Я знал, что никогда не забуду эту ночь, что она всегда будет жить в моей памяти и я буду вспоминать, глядя на фотографии, которые тайно сделала Бахар.

Она была, пожалуй, тем человеком, который больше всех поддерживал меня в этом вопросе. Ей нравилась Ниса. Нравилось ее поведение, подход, и Бахар, как и я, понимала, что она отличается от других. Несмотря на то что я накосячил на вечеринке, у меня появилась возможность познакомиться с Нисой поближе.

Хотя мы с ней танцевали всего два раза, обоюдное влечение ощущалось в эти моменты как нельзя лучше. К счастью, тетя Эсма записала ее на курсы, на которых я занимался уже много лет. Я любил танцевать. Вопреки мнению большинства мужчин. «Может ли мужчина танцевать?» Это нравилось мне с детства. Я смотрел мюзиклы, и мое сердце замирало от удовольствия. Когда я танцевал один посреди зала, то получал настоящее наслаждение. Но за двенадцать лет у меня ни разу не было партнера. До этого момента я никогда не испытывал потребности в нем.

Хотя Айдан не любила, когда я работал один, она не заставляла меня искать партнершу все это время. Я никогда ни с кем не танцевал ни на школьных вечеринках, ни в танцевальной школе. До Нисы… Благодаря ей я многое пережил впервые в жизни. Я никогда не интересовался автогонками и даже не смотрел фильмы об этом, но благодаря ей поучаствовал в них. Я впервые извинился перед девушкой. Перед ней. Если раньше не нуждался в партнере для танцев, то теперь умирал от желания танцевать с ней. И впервые… Может быть, это звучит не очень убедительно, но впервые сходил с ума от желания поцеловать девушку.

До этого момента я никогда не интересовался девушками, хотя мне уже исполнилось восемнадцать. Даже с моими бывшими подружками, даже с Айбюке, мы никогда не целовались, несмотря на все наши тусовки. Но это не значит, что они не хотели этого. Я не хотел. Как можно не целовать того, с кем встречался или даже занимался любовью, верно? Я придерживался жесткого ограничения в этом. Мне не нравилось и не хотелось целоваться, достаточно было того, что наши тела соприкасались друг с другом. Поцелуй означал обязательство. Я не хотел этого с тем, кто для меня ничего не значил. Я дважды мог поцеловать Нису, но, как дурак, упустил возможность.

Хотя я переспал с Айбюке, я никогда не видел в ней того, что могло бы заинтересовать меня. Единственное, что объединяло нас – это физическое влечение. Но, когда появилась Ниса, все изменилось. Ее не интересовали ни мое тело, ни мой характер. Она заняла все мое сердце. Ниса заставила меня гореть изнутри.

После нашего последнего разговора я взвесил каждое ее слово, все обдумал, но не увидел никакой проблемы, кроме Сенем. Да, Сенем. Эта блондинка, о которой я никогда не думал как о потенциальной девушке, оказалось, влюбилась в меня. То, что я узнал об этом, ничего не меняло, она не имела для меня значения. Сенем была обычной девчонкой, с которой мы учились в одном классе и жили в одном районе, которая была сестрой Нисы.

Только я собрался лечь на кровать, сняв майку после бега, как мама тут же отругала меня и заставила пойти в душ. Эта дотошная женщина чувствовала запах пота за сто метров. Хороший душ мог оказаться полезным, помочь избавиться от мрачного и грязного состояния, но до этого мне нужно было кое-что сделать. Например, разобрать сумку и собрать грязные вещи в стирку.

В последнее время я постоянно оставался дома, чтобы увидеть ее, но теперь мне требовалось вернуться домой и позаботиться о своих нуждах. Квартира, которую родители подарили мне, когда мне исполнилось пятнадцать, находилась в центре города. Мне нравилось жить одному, потому что в родительском доме все было сложно. Я либо ругался с отцом, либо делал что-то такое, что заставляло маму нервничать. Несмотря на то что мама радовалась, когда я оставался дома, мне следовало собраться с мыслями и уехать отсюда. Может быть, стоило сделать перерыв и не посещать школу несколько дней. Я не мог выносить, когда Ниса находилась рядом с Огузом. Может быть, следовало взять больничный на некоторое время. Моя мать, вероятно, рассердилась бы из-за того, что мне пришлось бы использовать ее для этого, но помогла бы сыну.

Быстро встав с кровати, я снял грязную одежду и бросил ее в пустую корзину. Открыв шкаф, чтобы выбрать вещи с собой, я подумал, что давно не проводил время в этой комнате. Я любил свою комнату в этом большом доме. Мама переделала все к моему шестнадцатилетию. Зная о моей любви к «Битлз», она разместила на одной из стен большой плакат с их изображением. Маленькая надувная кровать, мягкий диван рядом с ней, на котором я проводил больше времени, чем на кровати, и Playstation, в который я не уставал играть… Моя мама действительно потратила много денег на эту комнату. Она разбиралась в дизайне. На самом деле я любил все, к чему прикасалась рука матери. Она всегда была женщиной, полной любви, той, кто все вокруг себя делала лучше. Она никогда не относилась ко мне предвзято или холодно. Возможно, она не носила меня в своем чреве девять месяцев, но она дала мне жизнь и взяла на себя ответственность за меня. Это делало ее особенной.

Хотя мы с отцом в большинстве случаев не понимали друг друга, я знал, что у нас много общего. Я жил с ним под одной крышей и рос как его сын. Мы оба часто не могли держать себя в руках. Моя мать всегда вставала между нами, но ей было трудно сделать выбор. С одной стороны оказывался ее сын, приемный, но горячо любимый, а с другой – ее муж. Иногда я злился на себя за то, что заставляю ее проходить через это, но ничего не мог с собой поделать.

Пока я разглядывал рисунок на стене, внимание привлек шум на улице. Я снова надел спортивную майку и подошел к окну. Слегка приоткрыв занавеску, я увидел, как она и еще несколько человек выходят из сада. Когда я заметил старшего брата Гекче Гехана, то понял, почему он здесь. Они собрались на день рождения, на который пригласили всех, включая моих близких друзей, но не меня. Я знал Гехана по спортивному клубу, в который ходил в прошлом году, и даже иногда проводил с ним время и хорошо ладил, в отличие от его сестры.

Сенем что-то сказала Нисе и села в машину Гехана, а Ниса сначала окинула взглядом улицу, а потом посмотрела в сторону нашего дома. Когда она вдруг подняла голову, я не знал, что делать, но не смог закрыть занавески. Мы просто продолжали смотреть друг на друга. Я понятия не имею, как долго это длилось, но в какой-то момент она все-таки села в машину.

– На кого из них ты смотришь?

Я не заметил, когда рядом со мной появилась мама. Я быстро закрыл тюлевую занавеску, но то, что она спросила, на кого я смотрю, значило, что она здесь давно.

– Как ты думаешь, на кого?

Она сидела на краю моей кровати, делая вид, что задумалась.

– Я бы предпочла брюнетку.

Положив одну руку на подбородок, мать посмотрела на меня тем самым взглядом доктора-всезнайки. Я понял, что она снова ничего не упустила – она всегда понимала меня. Когда я сел рядом с ней, мама мгновенно отодвинулась от меня и скривилась из-за запаха пота.

– А ты ничего не упускаешь.

– Я поняла, что между вами что-то происходит, как только ты пошутил над ней за ужином. Вы хотя бы ладите?

– Не уверен, мама.

Мой голос звучал хрипло, и она снова подвинулась ко мне.

– Что это значит? Разве после гонок ничего не изменилось?

С самого детства я никогда ничего не скрывал от мамы, как и от друзей, она знала обо всем, начиная с истории с Айбюке и заканчивая гонками.

– Она делает все, чтобы держаться от меня подальше.

– Почему?

Почему? Это хороший вопрос, я бы тоже хотел бы знать ответ.

– Может быть, она боится, – просто ответил я, и мама откинулась на кровать, сложив руки перед собой.

– На это может быть две причины, мой глупый мальчик. Во-первых, возможно, она знает о твоем разгульном прошлом.

Когда смех, сорвавшийся с губ, заполнил комнату, мама сделала знак, чтобы я ее не перебивал.

– Во-вторых, и я думаю, что это более весомая причина, такой девушке, как она, сложно адаптироваться к новой жизни.

Я не понимал, на что намекает мама, но было очевидно, что она видит Нису по-другому. Мы были почти равны, нас обоих усыновили.

– Что значит – такая девушка, как она? Разве мы не одинаковые?

– Ты так думаешь? Думаешь, вы похожи?

Этот разговор напомнил мне о минутах, проведенных на ферме. Как будто я оказался на месте Нисы, а моя мама – на моем.

– Разве не так? Мы оба приемные.

– Да, это правда, но ты появился в нашей жизни еще до того, как у тебя прорезались зубы, Демир. Мы вырастили тебя, мы воспитали тебя. Ниса пришла из совершенно другого мира. Поверь, ей потребуется время, чтобы привыкнуть ко всему.

Пока мама спокойно излагала ситуацию, я осознавал, что она права, потому что Ниса, по сути, говорила то же самое. Но вдруг в моей голове возник другой вопрос, и я не сразу решился озвучить его вслух.

– Если бы я вырос в детском доме, я бы стал таким же, как она?

Быть похожим на Нису… Бояться, всегда сдерживаться и отказываться от всего… Если бы я вырос в детском доме, стал бы и я таким? Вел бы себя, как ребенок, который хочет от всего спрятаться? Мама посмотрела мне в глаза, погладила по щеке и покачала головой.

– Нет, я уверена, что ты бы все равно был самим собой.

Хотя я не был уверен, я все равно кивнул в знак согласия.

– Она… совсем другая, мама, – пробормотал я, а она положила одну руку на подбородок и наблюдала за мной. Так было всегда, когда мы с мамой начинали разговаривать. Она слушала меня спокойно, без осуждения, и я изливал ей свою душу.

– Я знаю. Я тоже это осознаю. Она как испуганная газель. Она не знает, куда идти и что делать. Я поняла это в первый же день, когда увидела ее.

– Когда ты увидела ее в первый раз?

Я думал, что мама познакомилась с девушками, когда они пришли к нам на ужин, но улыбка на ее лице подсказала мне, что я ошибся.

– Когда они только поселились здесь, Эсма водила девочек по магазинам. Мы встретились в одном из них. Ты бы видел ее, Демир. Сенем бегала вокруг, а Ниса просто смотрела. Потом я увидела, как она любуется одним платьем. Оно очень подходило ей. Я уговаривала ее его купить.

Когда мама рассказывала мне о первом разе, когда она ее увидела, я представлял себе Нису, одиноко бродящую по магазину. Робкая газель… Хотя это прозвище ей очень подходило, я предпочел Полярную звезду.

…Чтобы по-настоящему увидеть ее, нужно это почувствовать. Только тогда вы обнаружите истинную Полярную звезду и она покажет вам кратчайший путь.

Я не мог не усмехнуться, когда ее слова прозвучали в моих ушах в тот вечер. Это вечер, который я никогда не забуду.

– Как ты думаешь, она даст мне шанс?

Демир Гюрсой хотел, чтобы девушка дала ему шанс. Даже я не мог поверить в заданный вопрос, пока слова слетали с моих губ одно за другим.

– Если ты завоюешь ее сердце, почему бы и нет, мой мальчик?

Хотел ли я завоевать ее сердце? Я хотел этого больше всего на свете!

– Я никогда раньше не хотел завоевать сердце девушки.

Еще одна вещь случилась со мной впервые благодаря Нисе.

– Трудно проникнуть в сердце девушки, сынок. Если ты хочешь завоевать его, придется поставить на кон свое собственное. Тебе придется бороться, чтобы показать ей, что она единственная, кто тебе действительно нужен.

– А если она откажется?

Это был очень разумный вопрос, учитывая, что Ниса всегда отвечала «нет».

– Ты знаешь, что сила – это не красота, но, если ты ей нравишься и ты это чувствуешь, то должен продолжать добиваться ее. Я думаю, что ты для Нисы тоже не пустой звук.

Резким движением я повернул голову и посмотрел на маму, а она подмигнула мне. Я хотел узнать, как она пришла к такому выводу. Ее улыбка говорила о том, что она знает больше, чем показывает.

– Боже мой! Откуда ты знаешь?

Пока я смеялся, она растрепала мои волосы и обняла меня.

– В тот вечер, когда они пришли на ужин, она долго смотрела на твою детскую фотографию и улыбалась.

Черт! Детское фото? О какой детской фотографии она говорит? С обрезания или о той, где я упал с велосипеда? Или еще хуже – о той, где я бегаю голым?

– О какой фотографии ты говоришь, мама? Слушай, не говори, что это фото с обрезания. Если это оно, я опозорен.

Я хотел встать и подойти к окну, но мама схватила меня за руку и снова усадила рядом с собой.

– Ай, нет, сумасшедший мальчишка! Я имею в виду нашу фотографию на окне в гостиной. – Мама посмеялась над моим растерянным состоянием. – Но когда-нибудь я покажу ей и эти фотографии, – продолжила она и крепко обняла меня. Когда она отодвинулась, я понял, что она погрустнела.

– Я так привыкла, что ты здесь, дома, тебе обязательно уходить? – спросила она, и я просто кивнул.

– Ну а Ниса причастна к этому внезапному отдалению?

Вместо ответа я отвел глаза и пожал плечами. Думаю, этого было достаточно.

– Да, ты точно влюблен, сынок. – Я обнял ее в ответ, когда она снова притянула меня к себе. Думаю, так и есть, мама. На этот раз твой сын действительно влюблен.

– Я не хочу, чтобы ты уходил. Я скучаю по тебе, засранец.

– Я не ухожу, я еду домой.

– В этом-то и проблема, Демир. Каждый раз, когда ты идешь в тот дом, то отдаляешься от нас. Вот почему я не одобряю то, что ты там поселился. Я хочу, чтобы все было хорошо. Оставайся здесь, с нами, со своей семьей.

Моя мать собиралась снова начать давить на меня, как всегда. Поэтому я выскользнул из ее объятий и встал перед ней.

– Чтобы каждый день ссориться с отцом?

Конечно, мы с отцом не ссорились каждый день, но было очевидно, что нам сложно находиться под одной крышей. Для него я был чем-то вроде нежеланного ребенка. С самого моего двенадцатого дня рождения, когда я узнал об усыновлении, он вел себя именно так. Нельзя сказать, что он был мне достойным отцом. Мы не ходили вместе на матчи, и, когда я впервые попытался сесть на велосипед, за мной стояла моя мама, а не он. Мы всегда были далеки друг от друга. Ладно, я был не лучшим сыном, но я не походил на тех панков, которые нарушали правила, красили лицо и глаза в черный цвет или ходили с проколотым носом. Я был самым обычным подростком.

– Хорошо, хорошо! Я оставлю эту тему, пока ты снова не завелся. Ты больше не слушаешь меня, когда я обращаюсь к тебе, но сегодня, пожалуйста, поужинай с нами.

– Вообще-то, я планировал принять душ и сразу же уйти.

– Нет. Дядя Онур и его сын придут сегодня на ужин. Собственно, поэтому я и пришла к тебе.

Всю свою жизнь я знал только одного дядю Онура. Он был адвокатом моего отца, когда я был совсем маленьким, и всегда интересовался мной. Он был очень ласковым. Но его послужной список оставлял желать лучшего. Насколько я знал, он попал в тюрьму еще до моего рождения и пробыл там несколько месяцев. После выхода из тюрьмы он некоторое время работал с моим отцом, но потом они разошлись. Когда я видел его в последний раз, то как раз заканчивал начальную школу. Я не помнил, чтобы у него был сын.

– Я знаю только одного дядю Онура, того, который сидел в тюрьме, но я ничего не помню о его сыне.

Озвучивая свои мысли, я доставал из шкафа полотенце.

– Да, я говорю о нем. Вероятно, они с отцом снова начнут вместе работать. Вот почему они придут.

– Я не знал, что у него есть сын.

Это интересовало меня больше, чем вопрос работы. Я знал, что дядя Онур часто приезжал к нам в прошлом и я проводил с ним много времени, но он никогда не привозил своего сына. Я даже никогда не встречал его жену, и он ни разу не упоминал о ней.

– Я тоже не знала. Я только сейчас узнала о нем, как и ты, и он примерно твоего возраста. Поэтому я хочу, чтобы ты остался с нами, чтобы мальчик не был один.

Я не хотел обижать маму. В конце концов, я мог пойти домой чуть позже.

– Тогда ладно, – согласился я, и теплая улыбка расплылась по ее лицу. Она встала со своего места и поблагодарила меня поцелуем в обе щеки. Когда мама вышла из комнаты, я взял свою одежду и, не задерживаясь больше, направился в ванную.

Поскольку к нам пришли гости, после душа я оделся поприличнее и высушил волосы. Несмотря на то что они были короткими, когда я оставлял их мокрыми, то чувствовал себя очень некомфортно. Я хотел постричься, но, поскольку сделал это только в прошлом месяце, время еще не подошло.

Приведя в порядок волосы и расправив воротничок рубашки, я выпрямил плечи и вышел из комнаты. Прибыли наши гости. Когда я спускался по лестнице, отец с удивлением смотрел, как я иду к нему. Наверное, он думал, что я уехал.

– Разве ты не собирался уехать?

– Я поеду после ужина.

– Хорошо, что ты остался.

Мама открыла дверь и впустила гостей. Дядя Онур почти не изменился, только волосы немного поседели. Вручив маме букет маргариток, который он принес для нее, он пожал руку моему отцу, а затем раскрыл свои объятия для меня.

– Ты совсем не изменился, сынок, – сказал он, и я ответил на объятия. И тут увидел его спутника и замер от удивления. Мои глаза широко раскрылись, парень передо мной смотрел на меня с тем же выражением. Я знал его, знал его откуда-то, но не мог вспомнить откуда.

Дядя Онур отстранился от меня, указал на парня, стоявшего позади него, и, не переставая улыбаться, взял его за плечи и подвел ближе к нам.

– Позвольте представить вам: мой сын, Мустафа.

Мустафа? Мустафа? Я откуда-то знал это имя. Точно. Ниса. В школьном дворе. Потом, когда я вспомнил, что она сказала на ферме, все встало на свои места.

«Мустафа не мой парень. Очень близкий друг из детского дома…» Этот Мустафа был тем самым Мустафой. Как я мог забыть это лицо?

– Мне кажется, я тебя знаю, – сказал я, протягивая руку для рукопожатия. Пока мама, папа и дядя Онур наблюдали за нами, он держал мою руку и улыбался.

– Мне кажется, я тебя тоже.

Его голос оказался ниже моего, и он был немного меньше меня ростом. Возможно, между нами было несколько лет разницы.

– Ты приходил в школу.

– Я приходил навестить Нису и Сенем, но в тот день встретил только Нису.

– Демир, – я попытался улыбнуться, когда представился.

Я не знал Мустафу. Я понятия не имел, кто он такой, но он был дорог Нисе. Как он обнимал ее, как улыбался ей… Я очень хорошо это помнил, и это означало, что я могу узнать от Мустафы что-нибудь. Я мог бы узнать о ней. Он должен был знать Нису лучше, чем я.

Я собирался сделать все возможное, чтобы между дядей Онуром и моими родителями не возникло никаких разногласий. Должно быть, они остались довольны знакомством, потому что улыбались, глядя на нас.

Мама не хотела больше заставлять гостей стоять у входа, поэтому пригласила всех к столу. На протяжении всей трапезы отец и дядя Онур горячо говорили о работе. Пока они общались, Мустафа, сидевший рядом, вел себя очень тихо. Он говорил мало, только отвечал на заданные ему вопросы. За ужином мама не восприняла это слишком близко к сердцу, но, когда мы потягивали кофе после ужина, она засыпала Мустафу вопросами. Она расспросила его, откуда он знает девочек. Мустафа и они хорошо ладили.

Сегодня вечером я был таким же тихим, как Мустафа. Я старался вникать в разговор о делах, чтобы понимать, сложится ли это сотрудничество. Папа и дядя Онур увлеченно что-то обсуждали.

– Я не знал, что у тебя есть сын, дядя Онур.

Мама нахмурилась, когда я заговорил об этом, но я не стал останавливаться. Мы все взрослые. Нам стоило обсудить это.

– Мне пришлось отдать его в детский дом, когда я попал в тюрьму.

Я не мог понять, оправдание это или безразличие. Но я знал, что дядя Онур недолго просидел в тюрьме. И он не беспокоился о своем сыне в течение многих лет? Что за ерунда!

– И спустя столько времени ты вспомнил, что у тебя есть сын?

Я не знал, почему вдруг сорвался на дядю Онура. Может быть, потому меня самого бросил настоящий отец и я чувствовал в этом близость с Мустафой.

– Демир, это не твое дело, – вмешался мой отец, и по его суровому тону я понял, что мне следует заткнуться.

– Я прошу прощения, – пробормотал я, откинувшись на спинку стула. В этот момент, когда я прикрыл глаза, Мустафа посмотрел на меня с улыбкой. Очевидно, он единственный в этой комнате не злился на меня.

– Демир, почему бы тебе не взять Мустафу и не подняться в свою комнату, сынок? Может быть, вы захотите заняться чем-нибудь вместе.

Я повернулся и посмотрел на Мустафу, но его лицо ничего не выражало.

Поднявшись со своего места, я взглядом пригласил Мустафу встать. Он ничего не сказал, пока мы поднимались по лестнице в мою комнату. Видимо, он не слишком любил поговорить. Или молчал, потому что мы только что познакомились.

Когда мы вошли в мою комнату, я подошел к столу с Playstation, а Мустафа – к окну, выходящему на улицу позади дома.

– Может, поиграем в Playstation? Там есть несколько файтингов и футбольных игр.

Я показал на консоль Мустафе, и он отрицательно покачал головой.

– Я даже не знаю, как играть. – Он улыбнулся мне, и я почувствовал вину за свое поведение внизу.

– Прости меня, если я повел себя глупо. Иногда я не могу держать язык за зубами.

Мустафа ничего не ответил, прислонился к стене и продолжил смотреть в окно.

– Забудь об этом. Даже я не смог бы сказать ему это в лицо. Я поражен твоим поведением.

Я решил промолчать, не найдясь, что ответить на это, но у меня не вышло.

– Почему он не забрал тебя, когда вышел? Мне нравится дядя Онур, но это странно.

Я выплеснул свои мысли, и Мустафа глубоко вздохнул и уселся на пол.

– Я нашел его сам. Если бы я не нашел его, возможно, он бы так и не забрал меня, но теперь у нас все хорошо, и это главное. Когда дело с работой завершится, мы переедем сюда.

Я просто улыбнулся, почувствовав себя неловко из-за услышанного.

– Я надеюсь, что у тебя все будет хорошо, – сказал я, и он поднялся с того места, где сел, и снова посмотрел в окно. Когда я встал и подошел к нему, то понял, куда он смотрит.

– Я заходил к ним перед тем, как прийти сюда, но их не оказалось дома.

Мне даже не пришлось спрашивать, о ком он говорит. Он говорил о Сенем и Нисе.

– Они пошли на день рождения, – сказал я, а он поднял брови и насмешливо улыбнулся. Когда он достал из кармана пиджака пачку сигарет, я не нашелся, что сказать. Я не курил.

– Ты не возражаешь, если я закурю? Мне не очень комфортно делать это в отеле. – Я кивнул. Я сам не курил, но некоторое время Батухан и Эмре много курили. Когда они бросили, я был рад.

– Наслаждайся, – ответил я Мустафе, и тут мой телефон завибрировал. Когда я достал его из кармана и посмотрел, от кого сообщение, то закатил глаза. Я не знал, что прислала Айбюке, но, скорее всего, она сейчас была на дне рождения Кана. Когда я понял, что это фото, а не сообщение, мне даже не захотелось его открывать. Мне не нужна была ее фотография. Я хотел удалить ее, но заметил, что там не Айбюке.

Если бы Мустафы не было со мной, телефон в моей руке, вероятно, полетел бы в стену. Потому что Айбюке сбросила мне не свою фотографию, а фотографию Огуза и Нисы. Более того, они находились очень близко друг к другу и танцевали. Руки Нисы обвились вокруг шеи Огуза. Как эта девушка могла так вести себя с другими, если со мной она так смущалась? Я громко выдохнул и несколько минут продолжал смотреть на экран телефона. Мустафа, заметив, что я разозлился, уставился прямо на экран, вместо того чтобы смотреть на меня.

– Ты не против, если я посмотрю? – спросил он, и я передал ему телефон. Я не был уверен, то хочу смотреть на это дальше.

– Слушай, ну ты и ревнивый, – улыбнулся Мустафа и оперся о стену. – Может быть, сигарету?

Я покачал головой.

– Я не курю.

– Но я думаю, что на этот раз тебе не помешало бы затянуться. Очевидно, что у тебя плохое настроение. Между вами проблемы?

Я взял сигарету из рук Мустафы и вдохнул едкий дым, но тут же закашлялся. Тем не менее я сделал еще одну затяжку, не заботясь об этом, и вернул сигарету ему.

– Я не знаю. Есть что-то странное в этой девушке.

Гневно размахивая рукой в воздухе, я случайно ткнул пальцем в глаз Мустафе. Он лишь рассмеялся.

– У тебя чувства к ней, это сразу заметно.

– Это так, но я не понимаю Нису. Это узел внутри меня, который запутывается по мере того, как я его распутываю.

Мустафа затянулся еще раз и выбросил окурок в окно.

– Ниса совсем другая.

– Что с ней вообще не так?

Улыбка исчезла с лица Мустафы, и ее место заняло другое выражение – печали. Должно быть, что-то пришло ему в голову. Они ведь жили в одном приюте.

– Я знаю о ее худших воспоминаниях о детском доме. До пяти лет она вообще ни с кем не общалась.

– Почему?

– Потому что не хотела. Она никого к себе не подпускала, ни с кем не разговаривала и не играла. Всегда была сама по себе. Стало еще хуже, когда ее мама приехала и уехала.

Как Бахар, Эмре и Батухан знали обо мне все, так и Мустафа знал все о Нисе, и ему как будто самому было больно за нее. Но было еще кое-что, чего я не мог понять. Когда Сенем рассказывала нам о них, она сказала, что ее семья погибла в дорожной аварии. Она солгала? В конце концов, если они сестры, почему их истории разные?

– Наверное, ей было очень тяжело, – пробормотал я, и Мустафа кивнул и продолжил рассказывать.

– Очень! Но однажды в ее жизни неожиданно появилась Сенем. Она превратила ее в совершенно другого человека. Она стала ей и другом, и семьей.

Тут я понял, что где-то запутался.

– Подожди, разве Ниса и Сенем не сестры?

Мустафа рассмеялся.

– Ты заметил в них хоть какое-то сходство? Да они две противоположности. Нет, они не сестры.

– Но Сенем сказала нам…

По лицу Мустафы стало понятно, что он обеспокоен.

– Послушай, Демир, мы только познакомились, но я хочу тебе доверять. Я не знаю, почему Сенем сказала тебе что-то подобное, но такова правда.

– Расскажи мне о них побольше.

Мустафа поднял брови, когда я взволнованно попросил его об этом. Мне нужно было убедить его поделиться.

– Я обещаю, что то, о чем мы говорим здесь, останется здесь.

Он кивнул и глубоко вздохнул.

– Ниса и Сенем дружат с детства. Ниса была совсем маленькой, когда мама оставила ее в детском доме. Я тоже был там, но я на несколько лет старше их. Сенем пришла в детский дом позже. Она потеряла своих родителей в дорожной аварии, когда ей было шесть лет. Когда она приехала в детский дом, все изменилось. Ниса начала раскрываться. Сенем стала для нее лекарством или вроде того. Они до последних месяцев строили общие планы, но все изменилось, когда семья Алтун захотела удочерить Сенем. На самом деле они приехали только за Сенем, но та настояла, чтобы они забрали и Нису. Она сказала, что не уедет без нее, и в результате они обе сейчас здесь.

– Это все объясняет, – прошептал я, и Мустафа достал еще одну сигарету из пачки в кармане и закурил. Я не мог понять, как я был так слеп. Сенем была ключом ко всему. Она была самым главным человеком для Нисы.

– Ниса – эгоистка, Демир. Не пойми неправильно. Она эгоистична не по отношению к другим, а по отношению к себе. Она никогда не заботится о том, чего хочет. Она всегда думает о счастье других. Сенем – это ее все, ее жизнь, ее семья. Она даже отказывалась от нее ради того, чтобы та уехала с Алтунами, но, как видишь, они обе здесь. Она хочет для нее самого лучшего и готова все ей отдать.

Мне не нужно было объяснять Мустафе, что произошло, все получилось само собой, как будто он в одно мгновение раскусил меня. Теперь я лучше понимал, почему Ниса всегда отказывала мне, почему так заботилась о Сенем. Сенем пошла на большую жертву ради нее, и Ниса не могла предать ее. Я проиграл в самом начале и не знал об этом.

После ухода дяди Онура и Мустафы я на некоторое время заперся в комнате. После того, что рассказал мне Мустафа, я поверил, что отношения с Нисой практически невозможны. Двери были закрыты, и даже если бы я правильно подобрал ключ, у меня не хватило бы смелости войти. Я понял: пока Сенем рядом, Ниса никогда не придет ко мне. И потом осознал еще кое-что: Сенем – не единственная проблема.

Когда мы с родителями провожали наших гостей, на мой телефон пришло еще одно сообщение. Я быстро поднялся в комнату, просмотрел сообщение и на этот раз увидел видео. Я так разозлился, что не выдержал и бросил телефон на кровать. Айбюке нашла способ свести меня с ума и собиралась использовать его до конца.

На видео Огуз и Ниса были в бассейне, и они находились очень близко друг к другу. Огуз почти поцеловал ее. Я не знал, чем именно все закончилось, потому что Айбюке, должно быть, не сняла концовку, чтобы сильнее разозлить меня. Текст под видео давал понять, что она еще долго не оставит меня в покое.

Айбюке: Ты действительно думаешь, что воспитанница детского дома лучше, чем я? Я думаю, ты очень ошибаешься.

Я был так зол. И на сообщение, которое она прислала, и на видео. Я мог бы пойти на ту вечеринку и разгромить там все. Я мог бы даже взять Айбюке за руку и увести ее, просто чтобы насолить Нисе, посмотреть ей в глаза, а потом… Нет, нет. Однажды я уже поддался эмоциям и не хотел, чтобы история повторилась. У меня оставался только один вариант – уехать отсюда.

Я решил уехать к бабушке и дедушке на выходные. Я позвонил им и сказал, что у меня появилось свободное время и я выезжаю в Стамбул. Отец не возражал против этой идеи, но мама пыталась меня отговорить, потому что волновалась, что я проведу ночь в дороге.

– Демир, с чего вдруг ты это решил?

Пока я грузил в «Импалу» те немногие вещи, которые отец приготовил для меня, чтобы отвезти к дедушке, мама подбежала ко мне сзади.

– Я скучаю по бабушке и дедушке.

– Сынок, как ты поедешь из Яловы в Стамбул в такое время? Ты с ума сошел?

Я понимал, что она волнуется, но не боялся, потому что уже делал так раньше.

– Я уже ездил ночью.

– Тогда с тобой был отец. Я боюсь, что ты попадешь в беду.

Когда я уложил в багажник бо́льшую часть вещей, упакованных отцом, повернулся к ней и попытался унять ее беспокойство. Я хотел обнять ее, но она ударила меня по рукам.

– Не волнуйся, мама. Я буду осторожен. Кроме того, в Стамбуле я оставлю машину у дяди Неджета и сяду на паром.

Дядя Неджет был одновременно очень старым другом моего отца и его агентом по недвижимости. Мы всегда заезжали к нему, когда бывали в Стамбуле.

– Тем не менее я волнуюсь за тебя. А если с тобой что-то случится в дороге?

Я взял ее за руку, чтобы успокоить, притянул к себе и крепко обнял.

– Я позвоню вам, как только доберусь до острова.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Я почувствовал облегчение, увидев, что мама немного расслабилась.

– Позаботься о себе. Хорошо?

– Хорошо, – пробормотал я, глядя на отца и как бы спрашивая, как он справляется с этой женщиной. Когда мама отошла в сторону, он раскрыл руки, чтобы я обнял его.

– Иди сюда, – сказал я, подходя к нему, и мы обнялись.

– Спроси своих бабушку и дедушку, планируют ли они приехать к нам в гости? – попросил он. Я не думал, что это возможно. Неважно, лето было или зима, старики никогда не покидали остров.

– Отец, остров сейчас такой красивый. Вряд ли они захотят оставить его.

– Ты прав, – согласился отец, а мама подошла ко мне и заглянула в глаза. Ну что еще она придумала, чтобы остановить меня?

– А как же школа, молодой человек?

– Разве ты не врач, мама? Сделай одолжение своему сыну, напиши справку, – шутливо бросил я, и она ударила меня по плечу.

Она снова обняла меня, а я в ответ поцеловал ее волосы.

– Твой дом здесь, – прошептала она, отошла от меня и вернулась в дом. И тут я заметил приближающуюся машину. Я закатил глаза, увидев, что это машина Огуза. Этот парень преследовал меня.

Сенем, должно быть, не заметила меня, потому что быстро пошла в сторону сада, но Огуз и Ниса все еще оставались в машине, и по выражению их лиц было ясно, что они спорят. Лицо Огуза стало еще мрачнее, когда он заметил меня, и не прошло и нескольких секунд, как глаза Нисы встретились с моими. Она что-то пробормотала и быстро вышла из машины.

Я закрыл багажник и повернулся к ней, а Огуз тем временем уехал прочь. Не хотел идти к ней, не хотел говорить с ней после того, что видел, но ноги не слушались меня. Она шла навстречу. Я заметил, что у нее мокрые волосы и на ней чужая одежда, очевидно, после случая с бассейном она переоделась. А может быть, между ней и Огузом что-то было? Нет, не будь идиотом, Демир, это же Ниса!

Она вцепилась в пакет, который держала в руках, и явно не собиралась говорить первой.

– Как прошла вечеринка? Судя по фото, которые я получил, ты повеселилась.

Она проигнорировала мой вопрос и уставилась на багажник «Импалы».

– Ты куда-то собираешься? – спросила она, и я понял, что она не хочет говорить о вечеринке. А если она не хотела, то нам не стоило этого делать.

– Да, мне нужно уехать отсюда.

Мой голос был холодным как лед. Я не жалею об этом, потому что она, должно быть, поняла, что я на нее сержусь.

– Почему?

Она еще спрашивает? Правда?

– Ты еще спрашиваешь?

– Демир.

Я начал подходить к ней, когда она прошептала мое имя. Она не должна была так смотреть на меня, это могло заставить меня забыть всю мою злость. Я подходил все ближе и ближе, а она отступала назад. Когда она, наконец, уперлась спиной в стену их дома и ей некуда было бежать, я задержал ее и начал говорить:

– Ты знаешь, почему я уезжаю? Потому что мне нужно очистить голову, отдохнуть. И знаешь, в чем причина этого? В тебе.

Прижавшись к ней, я почувствовал, как быстро бьется ее сердце. Ее дыхание также изменилось. Я перевел взгляд на ее губы, пока она смотрела в мои глаза. Черт возьми! Как я мог даже подумать о том, чтобы поцеловать Нису, в такой ситуации? Напомнив себе, что нельзя так быстро сдаваться, я отошел в сторону и прислонился к стене.

– Ты даже не представляешь, что ты со мной сделала. – Я знал, что она наблюдает за мной. Она не уходила, оставалась рядом. – Ты нарушила все мое равновесие, Ниса. Я не помню, чтобы был таким, чувствовал себя таким до тебя. Ты настолько изменила меня, что я не могу перестать думать о тебе. Ты всегда рядом, всегда в моих мыслях. В один момент ты ближе всех и всего, но потом… Потом что-то случается и ты снова убегаешь. Я чувствовал себя так комфортно, когда рассказывал тебе о себе на ферме. Но теперь мне интересно, о чем я вообще думал, когда чем-то делился с тобой?

Она ничего не ответила, просто продолжала наблюдать за мной. Я не жалел, что рассказал Нисе о своих тяжелых воспоминаниях, но хотел, чтобы она это почувствовала. Я хотел, чтобы ей тоже было больно.

– Когда ты танцуешь, ты такая красивая, что я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось, но потом ты уходишь, и мир словно останавливается. Как будто были только ты и я, но вот ты снова стала прежней. За тобой почти невозможно угнаться. Я пытаюсь сделать что-нибудь, чтобы не думать о тебе, но у меня не получается. Ты постоянно в моих мыслях, ты сбиваешь меня с пути.

– Демир, – снова пробормотала она, и ее голос прозвучал не так, как я ожидал. Я повернулся, чтобы посмотреть на Нису, и заметил слезу, стекающую по ее щеке. Я хотел схватить ее за руки и притянуть к себе, но что-то мешало мне это сделать. На этот раз я почему-то не мог подойти к ней. Я отстранился от стены и встал перед Нисой. Следовало попрощаться.

– Я знаю, что тебе нечего сказать, но я понял, как ты относишься ко мне. В окружении своих друзей ты не замечаешь меня, а наедине со мной меняешься. Сначала я подумал, что причина этого – Сенем, но я ошибался. Ты запретила себе сближаться со мной, и вот что я понял благодаря этому – ты эгоистка, Ниса. Ты настоящая эгоистка. Ты не позволяешь своему сердцу полюбить. Кое-кто очень верно подметил это сегодня вечером. Я не собираюсь сдаваться, но некоторое время буду делать по-твоему. Ты хотела, чтобы я ушел? Что ж, я ухожу.

Я смотрел в ее темные глаза, поправляя руками волосы. Я ждал, что она что-нибудь скажет. Ждал хоть маленького проблеска надежды для нас обоих, но ничего не было. Она просто посмотрела мне в глаза и промолчала. Я не хотел больше драматизировать ситуацию, поэтому повернулся и двинулся к машине, но она перехватила меня, не успел я сделать и двух шагов.

– Знаешь что, Ниса? Мы как будто герои плохого сериала, каждый раз убегаем друг от друга. Это ненормально.

Отодвинув ее от себя, я дошел до «Импалы» и сел за руль. Даже когда я завел двигатель, все еще ждал, что она подойдет и что-то скажет, но она не сделала этого. Ниса не собиралась делать ни шага в мою сторону.

Поравнявшись с ней, я опустил стекло и прошептал:

– Береги себя. – Когда она кивнула, я постарался улыбнуться, поднял стекло, переключил передачу и повернул руль.

Я видел, как она вытерла щеку рукой и села на обочину, и я в последний раз посмотрел в зеркало заднего вида, прежде чем съехать с улицы. Возможно, мне следовало бросить все и остаться с ней. Возможно, мне следовало продолжить добиваться ее, но я не мог. Не в этот раз.

Ниса столько раз говорила мне уйти, и теперь я делал то, чего она хотела. Я должен был разобраться в себе, и ей следовало понять свои чувства ко мне. Нам обоим требовалось время. Когда я снова посмотрел в зеркало, то никого не увидел. Я надавил на газ и помчался навстречу ночному Стамбулу.

Глава 22

Казалось, я никогда раньше не чувствовала себя такой разбитой. Думала, что упаду, если встану с кровати. Это никак не было связано с началом недели или было, не знаю. Кому вообще нравятся скучные понедельники? Но причина моего недомогания заключалась не только в этом. Я натянула одеяло до ушей и, несмотря на это, продолжила дрожать.

Я чувствовала себя так, как будто заболеваю или уже заболела, в горле першило, в теле ощущалась ломота, меня охватывал озноб. Я чувствовала отек в носу и все остальные симптомы простуды. В детстве я часто болела и могла распознать это состояние безошибочно. Ну спасибо тебе за это, Огуз!

Чаще всего, когда мы жили в детском доме, я болела в период с февраля по март, при смене сезонов. Госпожа Севда всегда заботилась о нас, когда мы болели. Я помнила, как она готовила нам травяной чай с лимоном и оставляла его на прикроватной тумбочке.

– Ниса! Ниса!

Я так плохо себя чувствовала, что у меня даже не было сил ответить Сенем. Я спрятала голову под подушку, сделав вид, что не слышу ее, но она вихрем ворвалась в мою комнату, и я поняла, что мне от нее не отделаться.

– Эй, я к кому обращаюсь?

Когда ее безмятежный голос разнесся по комнате, я сдалась и вытащила голову из-под подушки. Мои волосы спутались, я еще даже не умывалась, а она уже собралась.

– Ты чего кричишь во весь голос?

Мой голос прозвучал сипло, и я поняла, что действительно заболела. Будь ты проклят, Огуз!

Когда Сенем прыгнула на меня сверху, я на мгновение перестала дышать из-за заложенного носа. Но мне удалось оттолкнуть ее от себя и освободиться.

– Ты все еще в постели?

А на что это похоже? По моему виду можно подумать, что я куда-то собираюсь? Да, я хочу остаться дома.

– Отвали от меня! Ты собираешься меня задушить? Я не пойду в школу.

Не обращая внимания на боль в горле, на этот раз я столкнула ее с кровати и снова натянула одеяло на голову. Мое горло было в плохом состоянии.

– Что значит, ты не пойдешь в школу?

– Я заболела. У меня болит горло. У меня температура. Нос заложен. Я никуда не пойду.

Сенем снова набросилась на меня, пока я перечисляла отговорки одну за другой.

– Это из-за Огуза? О чем вы говорили той ночью?

С того вечера она следила за мной и использовала любую возможность, чтобы узнать, о чем мы говорили. Я не рассказала ей о том, что произошло, и о внезапном отъезде Демира. И не собиралась.

– Сенем, клянусь, я убью тебя. Отстань от меня!

Она прижала меня к кровати еще сильнее.

– Я отпущу тебя, если ты мне расскажешь.

Я подняла обе руки в знак капитуляции. Сдалась, иначе она не оставила бы меня в покое. Когда я села в кровати и прислонилась к изголовью, Сенем расположилась напротив меня с широко открытыми глазами.

– Ты была права. Я ему нравлюсь.

Она захлопала в ладоши. Сенем очень нравился Огуз, и она всегда это выражала.

– Это он тебе сказал?

– Да, а еще он пытался поцеловать меня на вечеринке.

Прикрыв рот от изумления, она схватила конец одеяла и начала дергать.

– Вы целовались?

– Нет, я не позволила.

– Ниса, ты что, дура? Огуз такой классный.

Но меня это не интересовало. Я ничего не испытывала к нему.

– Да, Огуз, возможно, действительно классный парень, но я ничего к нему не чувствую, Сенем. Он ничего для меня не значит. Я не хочу отношений с ним.

Возбуждение на ее лице спало при этих словах. Я ждала, что она поймет меня или сделает вид, что понимает.

– Ничего?

– Ничего.

Я была уверена. Я знала, что чувствую, и не собиралась заставлять себя любить кого-либо. Впервые не боялась сказать правду и была счастлива от этого.

Сенем провела рукой по моему лицу, прежде чем встать с кровати. Затем, хихикая, она схватила меня за руку и стала пытаться вытащить меня из постели.

– Давай, поднимайся. У тебя ничего нет.

– У тебя нет сердца, Сенем? Разве ты не слышишь, какой хриплый у меня голос?

– Я позабочусь о тебе в школе, – заявила она и со всей силы дернула меня за руку, так что я буквально вылетела из кровати. Она собиралась заставить меня пойти в школу.

– Даже в детском доме ты вставала и шла в школу, когда болела. Так что я не принимаю никаких возражений.

Она говорила правду. Несмотря на то что госпожа Севда всегда заботилась о нас и позволяла отлежаться, если мы были больны, я вставала и шла в школу. Иногда я даже делала это тайком, чтобы она не ругалась, но сегодня все было по-другому. Внутри меня сидела печаль. Причиной моего нежелания идти на занятия была не только моя болезнь. Я не хотела идти, потому что не увижу Демира… Ему пришлось уехать из дома, и все из-за меня.

– Ну же, не оставляй меня одну! – Я нехотя встала и начала собираться. Знала, что она не будет скучать в одиночестве, что Гекче и другие ребята составят ей компанию, но у меня уже просто не осталось сил на сопротивление.

Во время завтрака тетя Эсма заметила, что я больна, и предложила мне остаться дома, но Сенем отговорила ее. Хотя мне хотелось рассердиться на нее за это, я восприняла нежелание Сенем ехать без меня как нечто хорошее. Это служило доказательством того, что проблемы между нами постепенно исчезают.

Я пришла в школу, но по-прежнему чувствовала себя неважно. Меня все еще знобило, и я села ближе к обогревателю, но сухой воздух затруднял дыхание, и без того забитый нос перестал дышать вовсе. К тому же все смотрели на меня с осуждением, можно подумать, они никогда не болели.

На перерывах мое настроение не становилось лучше. Кан пытался развлечь меня своими обычными шутками, но это не помогало. Сегодня я была грустной и разбитой. На самом деле я должна была радоваться, что мы с Сенем снова вместе и между нами больше нет проблем, но пустой стул Демира в столовой вызывал тоску в моей душе. Хотелось его увидеть, но его нигде не было.

Чтобы не показывать остальным, что мне на самом деле очень грустно, я оставила их во время обеда и пошла в туалет. Не помню, сколько минут я просидела в кабинке, закрывшись ото всех, но это стало глотком свежего воздуха – возможность побыть наедине с собой.

Наконец я встала и высморкалась. Я знала: если проторчу здесь еще немного, Сенем и Гекче придут искать меня. Когда я уже собиралась выйти из кабинки, то услышала, как в помещение вошли несколько девушек. Они весело между собой переговаривались.

– Как мои волосы?

Не узнать этот голос было невозможно. Он принадлежал Айбюке, самой популярной и самой красивой девушке нашей школы.

Я закатила глаза, когда незнакомый голос пробормотал:

– Ты красавица.

Если бы я уделяла столько времени своей внешности, я бы тоже была красавицей.

– Айбюке, куда опять исчез Демир? Ты точно в курсе.

Теперь я не могла выйти.

– Я написала ему вчера вечером. Он был в Стамбуле.

В Стамбуле? Пока я думала, что он едет к себе домой, он поехал в Стамбул? Он на самом деле решил уехать?

– Что он делал в Стамбуле?

– О, откуда мне знать? Может быть, решил развлечься? Он не очень-то охотно мне отвечает.

Голос Айбюке звучал сердито, и я поняла, что она не очень довольна сложившейся ситуацией.

– Я не понимаю тебя, Айбюке, особенно после того, что сказала Бахар. Зачем ты продолжаешь бегать за этим парнем? Ты же можешь получить любого.

Разговор становился все интереснее, и, хотя я знала, что подслушивать нехорошо, выйти сейчас было бы верхом глупости.

– Почему я должна кому-то уступать Демира? И кто такая Бахар, чтобы о чем-то судить?

Слова Айбюке относительно Бахар показались мне резонными, я тоже не понимала, почему она считает возможным указывать другим, что им делать.

– Ты же знаешь, что бывает, когда Бахар выходит из себя.

– Это ее проблемы. Тем более речь о Демире. Он одни и те же трусы дважды не надевает, а тут мы говорим о том, что ему кто-то нравится. Пха!

– Откуда ты знаешь?

Несмотря на то что девушки перебивали друг друга, разговор все еще было отчетливо слышно. Что значит – ему кто-то нравится? О чем ей сказала Бахар?

– Мне ли не знать, что Демир настоящий бабник? Несмотря на все наши ночи, он ни разу не спросил, как я. Он так и не предложил мне встречаться. Так о каких привязанностях можно говорить?

Так вот что Айбюке имела в виду. Она думала, раз Демир не выбрал ее, королеву школы, после всего, что между ними было, он не в состоянии остановиться ни на одной девушке.

– Но Бахар выглядела очень убедительной.

– Что толку от того, что она была убедительной? Даже если и так, у Демира нет шансов с этой девчонкой.

– Кто нравится Демиру?

Когда одна из девушек наконец задала вопрос, который занимал и меня, я глубоко вздохнула и замерла в ожидании ответа.

– Ты действительно спрашиваешь об этом, Озлем? Ты что, слепая, девочка? Он же как щенок бегает за Нисой уже месяц. Все это знают.

Из-за услышанного я так резко дернулась, что чуть не упала, а подошвы моих туфель противно заскрипели по полу. Что только что сказала Айбюке? Об этом знают все. Что значит – все об этом знают? Бахар действительно сказала Айбюке, что я нравлюсь Демиру? Как я могла не знать? Когда она это сделала? Я все еще не могла отойти от шока, а тут мне еще жутко захотелось чихнуть, и я еле сдерживалась, чтобы они меня не обнаружили.

– Ну и что? Ему нравится этот дикий цветок?

Я вспомнила, что девочка по имени Озлем учится в нашем классе и просила помочь ей с математикой. Дикий цветок, значит… Что ж, я запомнила, Озлем.

– Я не согласна с тобой, Озлем, Ниса совсем другая. Она очень скромная, в отличие от своей сестры. Мне кажется, именно поэтому она нравится Демиру.

– Тогда почему ты продолжаешь придираться к ней?

На этот раз говорила не Озлем. Это был кто-то другой, и этот голос защищал меня. Я с любопытством ждала ответа Айбюке.

– Потому что эта непохожесть меня раздражает. Она одним махом отняла у меня все, чего я добивалась почти три года. Скажи мне, с кем из нас Демир танцевал на школьной вечеринке в старших классах? Из-за какой девушки он поспорил? Сколько раз он участвовал в гонках? Я скажу вам: ни с кем, ни с одной, ни из-за кого. А ради нее он все это делал, и это меня бесит!

Признание Айбюке застало меня врасплох. Я видела, что она ненавидит меня, каждый раз, когда смотрела в ее глаза, но было кое-что, чего она не знала. Я не принуждала Демира ко всему этому. Все происходило спонтанно, и никто никого не заставлял.

– И, несмотря на все это, ты все еще говоришь, что хочешь Демира. Иногда я не понимаю тебя, Айбюке. Огуз бегал за тобой почти целый год, а ты предпочла Демира, не обратив на него никакого внимания. Это слишком… неразумно.

Конечно, была еще одна деталь, о которой я забыла. На самом деле, с самого начала Огузу нравилась Айбюке, и он отверг Бахар, а Демир решил отомстить. Что вообще между ними происходило? Можно подумать, что я оказалась не в обычной школе, а на съемках фильма.

– Я слишком красива для Огуза.

Ее самоуверенность просто зашкаливала, и я закатила глаза. Огуз был очень красивым и милым парнем. Действительно казалось сложным сделать выбор между ним и Демиром, опираясь только на внешность, и я подумала, что Айбюке выбрала Демира, потому что думала, что им будет легче управлять. В этом она просчиталась.

– Я думаю, все могло бы получиться у вас с Огузом.

Если Огуз бегал за Айбюке так, как об этом говорили, Айбюке смогла бы вертеть им, как хотела, если бы они стали встречаться, но, очевидно, она испытывала чувства к Демиру.

– Может быть.

– Не знаю, заметила ли ты, но Ниса и Огуз в последнее время очень близки, он проводит с ней все свое время.

Видимо, моя дружба с Огузом привлекла внимание не только Демира, но и других учеников школы. Я подумала, что мне придется сократить наше общение, чтобы пресечь эти разговоры. После того, что случилось на дне рождения Кана, мне тем более следовало это сделать.

– Я не верю, что Огуз искренен. Думаю, что единственная причина, по которой он близок с этой девушкой, заключается в том, что он хочет досадить Демиру. Знаешь, Огуз сошел с ума после того, как я переспала с Демиром. Теперь он хочет отомстить ему. Так что Ниса ему совсем не нравится.

Айбюке сбила меня с толку, я никогда раньше не смотрела на ситуацию с этой точки зрения. Может ли это быть правдой? Что, если Огуз действительно просто хочет досадить Демиру?

– Ты видела, что произошло на вечеринке у Кана, Айбюке.

– Это было сделано для того, чтобы Демир узнал об этом. Что сказать, я помогла ему узнать.

– Что ты опять натворила?

– Я сделала фото Огуза и Нисы в бассейне и скинула Демиру.

– Это отвратительно, Айбюке!

– Может быть, но чего не сделаешь ради своей цели.

Когда Айбюке вышла из туалета со своими подругами, я прислонилась спиной к бачку. Казалось, что узкая кабинка, в которой я находилась, сейчас задавит меня. Я не могла дышать, я задыхалась. Как люди могут быть такими плохими? Как они могут делать такие гадкие вещи? Я ничего не сделала Айбюке. Я не сказала ей ни одного плохого слова и даже не общалась с ней, но она буквально подставила меня, когда рассказала Демиру обо всем, что произошло на вечеринке. Вот почему он ушел. Вот почему он так злился на меня. На самом деле весь его гнев был вызван тем, что он своими глазами увидел всю эту ерунду.

Дышать стало так трудно, что я все-таки вышла из кабинки. Я сердито посмотрела на бледную девушку в зеркале. Я не знала, о чем думать, как решить все эти проблемы. С чувствами, в которых я не могла признаться даже самой себе. С тем, что было сделано за моей спиной. Уход Демира. Школа. Уроки. С чего начинать? Это было слишком. Становилось слишком тяжело постоянно держать все внутри себя.

Я включила кран и смочила лицо холодной водой. Хотела бы я, чтобы все можно было решить легко. Повторив то же действие еще несколько раз, я поправила волосы и вышла из туалета.

По дороге к кафетерию я встретила Бахар. Она спросила, почему я такая бледная, но я торопилась и предложила обсудить это позже. Она сразу же согласилась и ушла, крепко обняв меня на прощание. Я надеялась, что она не заразится.

Когда я дошла до столовой, мой взгляд упал на Айбюке и ее друзей, которые были в саду. Я собиралась прояснить с ней все раз и навсегда, этот вопрос следовало решить, иначе мои проблемы никогда бы не закончились.

Сенем и Гекче, должно быть, заметили решимость на моем лице, потому что жестами попросили меня подойти к ним. Но, когда я увидела Огуза и Кана, то поняла, что не хочу туда идти. Может быть, не из-за Кана, но точно из-за Огуза. Я не хотела быть рядом с ним.

Когда Сенем подошла ко мне и спросила, где я была, я смотрела только на Огуза. Я хотела, чтобы Айбюке ошибалась, хотела, чтобы то, что она сказала насчет него, не было правдой.

– Мне стало нехорошо. Я была в туалете.

Пока слова устало срывались с губ, Сенем тащила меня к столу, держа за руку. Огуз поднял брови и посмотрел на меня, но я ничего не сказала, продолжив смотреть на него с той же холодностью.

– Что с тобой?

Мне даже не хотелось отвечать, когда он спросил. Слова Айбюке звенели у меня в ушах.

– У меня болит горло, – прохрипела я, и он встал со своего стула и подошел ко мне. Он попытался обнять меня за плечи, но я отстранилась.

– Зачем ты пришла? Нужно было остаться дома.

Он хотел убрать прядь волос, упавшую мне на лицо, но я снова отстранилась. Я не хотела, чтобы он трогал меня.

– Сенем заставила меня прийти. – Мой голос звучал холодно. Я хотела понять, правда ли то, что сказала Айбюке. Я не собиралась быть игрушкой в руках Огуза или Демира.

Когда прозвенел звонок с последнего урока, мы с Гекче собрались и пошли искать Сенем. Гекче предложила посидеть после уроков в ближайшем кафе и выпить по стаканчику. Во времена сиротства случались дни, когда мы уезжали гулять на выходных. Мы брали Мустафу и шли в кафе-мороженое рядом со школой, чтобы съесть что-нибудь вкусное. Предложение Гекче напомнило мне те дни, и я позвонила Седату и рассказала ему, что мы задержимся. Он и так много работал, и я не хотела, чтобы ему пришлось нас ждать.

Забрав Сенем из класса, мы вышли в сад. Гекче также позвала с собой Огуза и Кана. Кан отказался, сказав, что у него дела с отцом, а Огуз ответил, прежде чем уйти:

– Я бы хотел присоединиться, но мне здесь не рады.

Он не пошел с нами из-за того, как я повела себя с ним, но я не собиралась оправдываться. Я собиралась продолжать вести себя таким образом, пока не узнаю правду. То, что Айбюке сказала в туалете, не было чепухой, наоборот – казалось очень логичным. Но существовала и другая проблема. Хотя я отдалилась от Огуза, я все еще должна была пойти к нему домой на выходных из-за домашнего задания по биологии. Я не знала, как от этого отделаться, поэтому решила просто поскорее с этим покончить.

Сенем тоже заметила перемену во мне по отношению к Огузу. В какой-то момент она даже ткнула меня рукой, чтобы я вела себя прилично, но мне не хотелось отступать.

Пока мы шли к школьным воротам, Сенем и Гекче обсуждали сериал, который обе смотрели. Я не поддерживала этот диалог, потому что в последнее время мне ничего смотреть не хотелось. Но тут Сенем внезапно остановилась, и мы остановились вместе с ней. Ее зеленые глаза широко раскрылись и сфокусировались на одной точке.

– Мустафа!

Я смотрела с открытым ртом, как она бежит к большим железным воротам школы. Мустафа был здесь. Он сказал мне, что придет снова, но я не думала, что это случится так скоро.

Сенем резким движением бросилась в его объятия, но Мустафа не пошатнулся, а подхватил ее и покружил в воздухе. Гекче посмотрела на меня, потом на них, я взяла ее за руку, и мы продолжили идти в сторону ворот.

– Девочка, ты когда-нибудь меня задушишь.

Когда Мустафа, наконец, поставил Сенем на землю, та снова обняла его.

– Заткнись! Я же не сплю, правда? Это ты!

– Во плоти и крови.

Я тоже обняла и поприветствовала нашего друга.

– Как ты здесь оказался?

– Я же обещал, что приду.

Конечно, да, но я не знала, что это произойдет так рано. Мрачный день внезапно стал ярче. Мне было приятно, что он здесь.

– Добро пожаловать, – пробормотала я, прочищая горло и стараясь, чтоб мой голос звучал веселее.

– Расскажи нам, чем ты занимался все это время? – ворковала Сенем, но тут сзади нас раздался кашель. Мы забыли о Гекче.

– Кстати, Мустафа, это Гекче. Гекче, это тот самый Мустафа, о котором мы так много говорили.

Мустафа сурово посмотрел на меня, а Гекче смущенно протянула руку для приветствия. Она смутилась? Это же девушка, которая легко находит общий язык со всеми. Хотя, если бы я только познакомилась с кем-то, я бы тоже смущалась.

– Я сделаю небольшую поправку, Ниса. Нашу подругу зовут Гекче-Элиф.

Пока Сенем дразнила Гекче, та тоже не оставалась в стороне.

– Дорогая, мы что-то говорим о твоих дурацких светлых волосах? Как тебе не стыдно!

Поскольку Гекче, конечно же, сказала это в шутку, Сенем не расстроилась.

– Приятно познакомиться, Элиф, – пробормотал Мустафа, и я не знала, сказал ли он это намеренно, но Гекче в ответ поджала губы.

– Ты тоже, Брут?

– Имя Элиф очень красивое, надеюсь, ты не возражаешь?

– Ну ладно, – сказала Гекче, и я не могла поверить своим ушам, а Сенем усмехнулась, подходя ко мне и указывая на них двоих. Для Мустафы все казалось нормальным, поскольку он ничего не знал.

Все вместе мы пошли в кафе, о котором говорила Гекче. Пока Сенем и Гекче засыпали Мустафу вопросами, я слушала их молча.

Мустафа рассказал, что они с отцом находятся в Ялове с вечера субботы и собираются переехать сюда в течение следующей недели. Отец Мустафы был адвокатом и после долгого перерыва собирался снова начать работать. Человеком, на которого он собирался работать, оказался господин Суат, отец Демира. Отец Мустафы собирался стать юристом в его компании. Поскольку они решили снова начать работать вместе, Мустафа с отцом ходили на ужин в дом Демира вечером в прошлую субботу. Мустафа и Демир познакомились, когда мы были на дне рождения Кана. По словам Мустафы, в тот день он заходил к нам домой, но не смог нас найти, потому что мы ушли на вечеринку. Мы также узнали, как он нас нашел. Оказалось, что госпожа Севда помогла ему и дала наш адрес. Дома он познакомился с Зехрой и узнал от нее, где находится школа.

– Тебе не было тяжело? – спросила Гекче, и даже я заметила любопытство и беспокойство в ее голосе. С тех пор как мы пришли в кафе, она гораздо больше интересовалась Мустафой, чем нами.

– Ну, конечно, во всем есть свои трудности. В конце концов, девушки прошли через то же самое, – пробормотал он, и мы с Сенем кивнули в знак согласия.

– Итак, чем ты сейчас занимаешься? – спросила Сенем, потягивая свой напиток, и Мустафа улыбнулся и подмигнул ей.

– Я хожу в школу, как и ты, блонди.

– Ты ходишь в частную школу?

– Боже упаси! Мне достаточно обычной средней школы, – пробормотал Мустафа, и я не смогла удержаться от хихиканья. Я бы хотела учиться в обычной средней школе, по крайней мере, мне было бы спокойнее.

– Ну, если вы переезжаете сюда, почему бы тебе не пойти в нашу школу?

Почему я не подумала об этом? На самом деле это казалось неплохой идеей. Когда я с надеждой посмотрела в глаза Мустафы, он обвел нас взглядом и покачал головой.

– На год? Нет, спасибо, блонди. Я хочу закончить последний курс и сразу же поступить в университет. Кроме того, если я приду в эту школу, я сосредоточусь на тебе, девочка, а не на уроках. Ты сведешь меня с ума.

Сенем высунула язык, как бы дразня его, а между тем я вступила в разговор.

– Ну давай, спрашивай теперь ты.

Тут Гекче на телефон пришло сообщение.

– Мой брат написал. Мне пора.

Мы все издали разочарованный стон, но она лишь покачала головой.

– Я бы хотела, чтобы ты посидела с нами подольше, – пробормотала Сенем, но Гекче только пожала плечами.

– В другой раз.

Я тоже встала, желая проводить ее.

Гехан ждал снаружи в своей машине, мы с Гекче попрощались и договорились увидеться завтра.

Они уехали, а я направилась к нашему столу.

Я остановилась на мгновение и посмотрела на них. Это было то, в чем я нуждалась. Мои лучшие друзья здесь, рядом… Когда я снова присоединилась к ним, то поняла, что Сенем все еще продолжает свои расспросы.

– Я не могла спросить при Гекче. Так как тебе Демир, Мустафа?

Я понимала, что речь так или иначе зайдет об этом. Мустафа на мгновение опешил от вопроса Сенем. Я никак не отреагировала, хотя он пристально посмотрел на меня. Почему он так посмотрел на меня?

– Он кажется хорошим парнем.

Глаза Сенем сверкали от радости. Между тем Мустафа снова посмотрел на меня. Почему? Почему ты смотришь на меня таким любопытством, парень?

– Идеальный кандидат в мужья, верно?

– Сенем, что ты несешь!

В ответ на мой внезапный резкий выпад Сенем просто пожала плечами, как ребенок, Мустафа внимательно посмотрел на нас двоих и громко рассмеялся.

– Что я могу сделать, мы же говорим о Демире. Сегодня его не было в школе, а мне очень грустно не видеть его.

Сенем даже не пыталась скрыть свои чувства к Демиру. Я посмотрела на Мустафу краем глаза. Теперь он выглядел задумчивым.

– Пойду схожу в туалет, – сказала Сенем, вставая, и я помахала ей рукой, как бы говоря: «Уходи». Поморщившись и показав мне язык, она направилась в сторону туалета. Когда Сенем отошла от нас, я снова повернулась к Мустафе и поняла, что он, прищурив глаза, пристально наблюдает за мной.

– Что это? Почему ты так смотришь на меня?

Хотя в моем голосе звучало любопытство, Мустафа сложил руки, откинулся в кресле и продолжил смотреть на меня.

– Мне очень интересно, как ты в это влипла?

Когда мои брови поднялись от удивления, он лишь покачал головой и усмехнулся. Может быть, я что-то упустила?

– О чем ты?

– Вам нравится один и тот же парень, вредина.

Мои глаза расширились от удивления я все еще не понимала, что имеет в виду Мустафа, на что он пытается намекнуть.

– Я ничего не поняла из того, что ты сказал, Мустафа, – пробормотала я с укоризненным вздохом.

– Не прикидывайся, Ниса.

Мустафа был единственным человеком, который понимал меня гораздо лучше других, но в этот раз я действительно не улавливала, о чем он.

– Мне никто не нравится, – проворчала я, но он, казалось, совсем мне не поверил.

– Конечно, нет. Вот почему ты так покраснела, не так ли? Ты можешь обмануть всех, но не пытайся сделать то же самое со мной, Ниса. Это не пройдет.

Я действительно почувствовала, как кровь прилила к лицу, но надеялась, что это из-за простуды и температуры.

– Это неправда, – возразила я, глядя в сторону туалета. Сенем могла бы прийти поскорее и, возможно, спасти меня из того затруднительного положения, в котором я оказалась.

– Это правда. Кроме того, ваши чувства взаимны. Этот парень влюблен в тебя.

Я повернула голову к Мустафе так быстро, что почувствовала небольшую боль в шее. Что это значит? Как он может знать все в таких подробностях? А ведь он не был с нами почти месяц.

– Я ему не нравлюсь, – запротестовала я, но Мустафа посмотрел на меня, покачал головой и рассмеялся. Я не могла понять, почему он смеется.

– О, девочка, когда вчера вечером ему прислали фото, на котором ты обнимаешься с другим парнем, он чуть не заплакал. Этого было достаточно, чтобы понять, что он чувствует.

– Подожди, какое фото?

Мустафа серьезно посмотрел на меня.

– Что на этом фото, по-твоему, подруга? Ты просто танцевала с парнем.

Значит, Мустафа был там, когда Айбюке отправила нашу фотографию с Огузом Демиру… Айбюке, когда-нибудь я тебе за это отомщу! Мои плечи беспомощно опустились, и с губ сорвался глубокий вздох.

– Только не это!

– Что такое?

– Подобное со мной уже случалось, только на том фото были мы с Демиром.

Когда я вкратце изложила ситуацию, Мустафа снова уставился на меня. Бог знает, что он хотел мне сказать…

– Ха, так это не в первый раз?

Я заставила его замолчать, быстро подняв руку вверх. Потому что я еще не была готова услышать его слова. Я понимала, что все это плохо.

– Не смей продолжать, Мустафа.

– Не буду. Послушай, я знаю тебя, ты ведешь себя робко, боишься счастья, но, поверь мне, ты действительно нравишься этому парню.

Что такого сделал Демир, чтобы так сильно расположить к себе Мустафу? Мне было любопытно, но пока что нам не следовало обсуждать эту тему.

– Ты встал на сторону Демира после одной только встречи с ним.

В ответ на мое бормотание Мустафа лишь искренне улыбнулся. Затем, посмотрев в сторону туалета, он подал мне знак, что идет Сенем, и быстро сказал:

– Я ни на чьей стороне, но ты должна знать о его чувствах. Сюда идет Сенем, но тема не закрыта.

Конечно, этот вопрос нельзя было просто закрыть. Мустафа никогда не отступал, пока не высказывал все, что думает. Но зато я почувствовала облегчение от того, что он не стал продолжать при Сенем. Хотя я и не понимала, как долго получится хранить все это в тайне от нее.

Когда Сенем, наконец, подошла к столу, мы оплатили счет и отправились домой. В такси разговор продолжился. Сенем говорила о Демире с Мустафой. Хотя Мустафа не подавал виду и слушал, что она говорит, когда мы встретились глазами в зеркале заднего вида, я поняла, как сильно его беспокоит эта ситуация. Мустафа хорошо знал меня, но и я знала его. Что-то внутри подсказывало мне, что чувства, которые он испытывал к Сенем, все еще сильны. Я не знала, что такое любовь, но всегда глубоко верила в чувства Мустафы, потому что мне казалось, что первую любовь, особенно детскую, нелегко забыть.

Мустафа отвез меня и Сенем домой. Так у него появилась возможность познакомиться с дядей Девримом и тетей Эсмой. Тетя Эсма и Зехра даже настаивали, чтобы Мустафа остался на ужин, но он сказал, что у него много работы и он придет в следующий раз. Когда он уходил, я взяла у него номер телефона, чтобы оставаться на связи.

После ужина дядя Деврим по настоянию тети Эсмы осмотрел меня. Результат оказался именно таким, как я ожидала. Лицо Сенем погрустнело, когда тетя Эсма сказала ей, что завтра я останусь дома, но для меня ситуация складывалась хорошо. Я хотела отдохнуть, отвлечься от школьной обстановки. После того, что услышала сегодня, я нуждалась в этом.

После осмотра я тайком выскочила из дома. Я сделала то, чего никогда раньше не делала, и отправилась прогуляться по улицам района. Это было действительно хорошее место. Здесь росло очень много разных деревьев. Улицы были зелеными и чистыми.

Я так увлеклась прогулкой, что на мгновение забыла, где нахожусь, сама того не ожидая, пришла на улицу, граничащую с нашим задним двором. Я снова вспомнила ту первую ночь и почувствовала себя ужасно. А то, что он знал, что произошло на вечеринке, беспокоило меня еще больше. Он имел полное право злиться и расстраиваться из-за меня… Но что я могла сделать? Ничего. Мне было страшно. Может быть, именно поэтому я старалась не обращать внимания на все. Потому что, увлекшись, я не смогла бы остановиться. Когда Демир был рядом, я забывала обо всем. Он сказал мне: «Ты нарушила мое равновесие», – но в действительности это я потеряла покой из-за него. До него я ни к кому не испытывала таких чувств, даже предложения о свиданиях, которые я получала от Ахмета в старших классах школы в детдомовские времена, казались мне смешными. Но, когда речь шла о Демире, все переворачивалось с ног на голову. Это было как… Как что-то волшебное. Я даже не могла выразить свои чувства словами. Я была такой неумелой, такой неуклюжей в сердечных делах, но Мустафа заметил. Он все понял, взглянув в мои глаза всего один раз. У меня были очень сильные чувства к Демиру, но у меня не было сил признаться в них. Я боялась. Возможно, поэтому я была готова уступить его Сенем.

Я отвела взгляд от пустого парковочного места «Импалы» и вошла в сад дома через заднюю дверь. Если бы я задержалась здесь еще немного, я бы позвонила ему, а мне не хотелось этого делать. Когда я шла от задней двери к качелям в саду, то увидела Сенем, которая радостно махала мне с балкона.

– Может, посмотрим что-нибудь вместе?

Хотя эта идея казалась очень заманчивой, у меня не было настроения смотреть сериал.

– Нет, мне не хочется. Наслаждайся.

– Тогда ладно, я буду в своей комнате, если ты захочешь присоединиться.

Я послала ей воздушный поцелуй, и она ушла внутрь. Я не хотела все испортить, когда между нами все стало так хорошо, но с другой стороны… С другой стороны, я умирала от желания быть с Демиром. Я могла признаться себе, что влюблена, но я не могла сказать об этом ни Демиру, ни кому-либо еще. Я не могла сделать больно Сенем. Причинить ей боль – это не то, что я хотела сделать. То, что нам нравился один и тот же парень, не значило, что мы должны поссориться из-за этого, не так ли?

Я не хотела больше думать об этом. От этого я уставала все сильнее. Можно подумать об этом завтра. Придет новый день и решение найдется.

Войдя в дом через дверь кухни, я достала из буфета вишневый сок и налила себе стакан. Не обращая внимания на недомогание, направилась к лестнице с напитком в руке и поднялась в свою комнату. Даже подъем по лестнице показался трудным. Не будет ли это слишком, если я попрошу сделать лифт в доме?

Войдя в комнату, я закрыла за собой дверь и огляделась вокруг, ища, чем бы заняться. В конце концов, завтра я не пойду в школу, так что я могла провести эту ночь с пользой. Подойдя к своей книжной полке и проведя пальцами по некоторым из книг, я взяла ту, которую еще не читала, и понюхала страницы. Запах книг… Это был мой любимый запах. Я уже собиралась открыть первую страницу книги, когда зазвонил телефон. Оставив книгу на книжной полке, я спрыгнула с кровати, взяла телефон с тумбочки и посмотрела на экран. Номер не отображался, и я ответила, чтобы узнать, кто это может быть.

Глава 23

Верит ли кто-то из вас в счастливые концы? Я не верю. Запутала, не так ли? Возможно, вам интересно, почему я спрашиваю вас об этом. Я пыталась проанализировать себя и свое поведение. Знаете, на самом деле я достаточно хорошо умею разбираться в себе. Я не из тех людей, которые внезапно становятся одержимыми чем-то или кем-то. И, самое главное – я всегда умела вовремя остановиться. Что насчет Сенем? Она другая.

Вы знаете, насчет счастливого конца… Я никогда в это не верила. Никогда на это не надеялась. Чего я могла ожидать? Даже та жизнь, которой я жила сейчас, не была моей. Мне стоило мечтать, что дядя Деврим окажется моим родным отцом? Или что тетя Эсма в полной мере заменит мне мать? Конечно, они очень заботились о нас, но чего-то все равно не хватало.

Мне всегда казалось абсурдным, когда фильмы или сериалы заканчивались хорошо. Я всегда от этого злилась. Вот какие мы, люди. Изо всех сил пытаемся поверить, что все будет хорошо. Мы странные существа, правда.

Прошло несколько дней с тех пор, как мы с Демиром в последний раз говорили. Я не могла сомкнуть глаз. Чувствовала себя как зомби. Он не должен был этого делать. Демир не мог позвонить мне, как будто ничего не произошло. Я почувствовала, что тоскую по его голосу. Я перебирала в голове каждое слово нашего последнего разговора. Он должен уйти? Уход – это решение?

Ему снова удалось разрушить мой мир, а я оказалась не готова. Ко всему прочему, мысли путались из-за болезни. Но не только мысли о Демире не давали мне заснуть. Была еще одна причина, по которой я не могла спать. Я досмотрела фильм, который мы начали смотреть на ферме. Может быть, поэтому я чувствовала себя так ужасно.

Потому что, как я уже говорила, хоть я и не верила в счастливые финалы, я не выносила и несчастливых концов. Будь то книга или фильм, я увлекалась и полностью погружалась в сюжет. Может быть, поэтому после просмотра мне стало так грустно. Хоть я и не верила в счастливые концовки, но мне казалось совершенно несправедливым, что фильм закончился именно так. Несмотря на то что я чертовски злилась на Баби, я все же хотела, чтобы она не оставляла Аче. А когда я искала фильм, то узнала, что у него есть продолжение. Хотя я была счастлива, что снова увижу этих героев, я очень расстроилась, когда прочитала аннотацию. Во втором фильме главный герой-мужчина влюбляется в другую девушку. Это несправедливо! Какой смысл в том, чтобы создать персонажей в первом фильме и ввести третье лицо во втором? Я, не верящая в счастливые концы, считала несправедливым, что фильм закончился именно так и что в продолжении Баби и Аче не будут вместе. Тебе следует вернуться в реальный мир, Ниса. В реальном мире нет такого понятия, как счастливый конец. Ты знаешь об этом.

Оставив мысли в стороне, я потерла лицо руками и посмотрела на часы. Проснулась довольно поздно. Сегодня я не пошла в школу из-за болезни, и это было к лучшему. Большинство учеников предпочли бы простудиться, лишь бы не ходить в школу. Когда я смотрела на потолок и наблюдала за небом через большое окно, дверь комнаты открылась.

– Ниса, детка?

Тетя Эсма вошла, искренне улыбаясь.

– Доброе утро, – ответила я и попыталась немного приподняться на кровати. Она тут же подошла и потрогала мой лоб, проверяя температуру.

– Доброе утро, девочка. Как ты?

– Лучше, чем вчера.

Я сказала правду. Вчера горло очень саднило. Боль мешала мне есть и отдавала в ухо. Однако сегодня утром я чувствовала себя очень хорошо, и мой голос уже не был таким хриплым.

– Ты в порядке. Деврим проверил перед уходом. Уже тогда у тебя спала температура. Она не поднялась снова, это хорошо.

Я не удивилась, что дядя Деврим осмотрел меня утром. Да, я слышала, как закрывалась моя дверь где-то под утро, но после прошлой ночи чувствовала такую слабость, что даже не смогла открыть глаз.

– Давай спустимся вниз и позавтракаем вместе. Зехра ушла за покупками. Мне будет скучно одной.

Тетя Эсма, ласково посмотрев на меня, встала с кровати и направилась к двери. Я подняла теплое одеяло, из-под которого так не хотелось вылезать. Сняла пижаму и бросила ее в корзину для грязных вещей. Умывая лицо в ванной комнате, обратила внимание на круги под глазами. Я действительно выглядела как зомби. Это было естественно, учитывая, сколько я плакала, пока смотрела фильм. Я умылась, потом вернулась в комнату и надела что-то уютное и толстое, чтобы согреться. Расчесав волосы и собрав их в хвост, направилась к двери и заметила на тумбочке телефон, который мигал. Меня не то чтобы волновало это, но любопытство взяло верх. Было интересно, написал ли он что-нибудь? Он звонил вчера, а может, и сегодня… Опомнись, Ниса! Подумав, что проверю позже, я ускорила шаг, вышла из комнаты и направилась к лестнице. Если бы я задержалась немного дольше, то неизбежно позвонила бы ему. Быстро спустившись по лестнице, я поняла, что проголодалась: с кухни доносились приятные запахи. Дойдя до кухни, я заметила, что стол для завтрака слишком велик для двух человек.

– Вам нужна помощь?

– Нет, милая, ты садись и начинай. Я сейчас приду.

Было очевидно, что дома никого нет. Я придвинула стул и села, положила в рот маленькую зеленую оливку.

– Выпей это. Я приготовила это для тебя.

Когда тетя Эсма поставила передо мной большой стакан молока, я подняла брови и посмотрела на нее. Я никогда не любила молоко, особенно за завтраком. Даже в детдомовские времена я отдавала свой стакан Сенем. Мне даже запах не нравился.

Я умоляюще посмотрела на тетю Эсму, она сказала:

– Не смотри так. Пей залпом. Кроме того, смотри, я сделала его с медом. Это очень полезно для горла.

Она так заботилась обо мне, что я не могла отказаться.

– Спасибо, – сказала я и сделала глоток. Вкус был неплохой.

Когда тетя Эсма снова подбодрила меня словами «Это пройдет», я улыбнулась и залпом допила оставшееся в стакане молоко.

Тетя Эсма улыбнулась, довольная тем, что я сразу все выпила.

– Доченька моя, умница.

Доченька моя… Услышав это из ее уст, я почувствовала нечто, что мне сложно было осознать, в то время как она продолжила есть свой завтрак как ни в чем не бывало. Доченька моя… Эти слова были настолько священными для меня, что я почувствовала себя странно, когда тетя Эсма произнесла их. Как будто та пропавшая, забытая часть меня вновь заболела, как будто рана глубоко внутри вновь напомнила о себе.

– Раз уж мы сегодня дома, давай сделаем что-нибудь вместе. Внизу есть мастерская, мы можем навести там порядок.

Пока тетя Эсма возбужденно говорила, я пыталась прогнать свои мысли. Сейчас не имело смысла грустить. Я только что узнала, что в доме есть мастерская. Никогда раньше не замечала нижнего этажа.

– Или нет. Ты болеешь. Это просто смешно. Я не хочу, чтобы ты разболелась еще больше. Мы вместе включим хороший фильм и посмотрим его.

Тетя Эсма говорила так быстро, так возбужденно, что мне очень не хотелось ее обидеть, но я забыла, что на сегодня у меня запланированы и другие дела. Например, школа танцев после обеда, а после нее – встреча с Бахар.

– Вообще-то, я думала пойти на уроки танцев, – нерешительно прошептала я, и тетя Эсма подняла брови и посмотрела мне в глаза.

– В таком состоянии? Ни за что.

– Я чувствую себя лучше, – возразила я, пытаясь убедить ее. Я знала, что если стану вот так бездельничать дома, то буду дольше оставаться больной. Даже в детском доме, когда я болела, то вставала и выходила в сад, чтобы бы не оставаться в комнате.

– Нет, ты болеешь.

Я не могла найти в себе силы справиться с упрямством тети Эсмы. Ее невозможно было переубедить, если она что-то решила. Поэтому мне пришлось забыть об уроках танцев. Оставалось только встретиться с Бахар. Я надеялась, что тут она не станет возражать.

– А могу я встретиться с подругой?

Подумав, что она снова возразит, я понизила голос. Оставив вилку на тарелке, она посмотрела на меня взглядом, который я пока не могла понять, то ли жестким, то ли сердитым.

– Мы так не договаривались, Ниса.

Я почувствовала себя очень неловко, когда она так сказала. Вот что бывает, когда ты не ходишь в школу.

– Мне не помешает немного погулять. Пожалуйста! – Когда я попыталась использовать свой последний шанс и настоять на своем, она глубоко вздохнула и кивнула. Слава богу!

– С кем ты встречаешься?

– С Бахар. Не знаю, знакомы ли вы с ней, Бахар Карадаг?

Пока я объясняла, о ком речь, по лицу тети Эсмы прокатилась волна грусти. Я сказала что-то не то?

– Я знаю Бахар. Она подруга Демира?

Когда я быстро кивнула, улыбка на ее лице почти угасла.

– Она очень милая девушка. Гюлькан давала ей уроки математики.

Молодец Ниса, большая молодец! Оказалось, что ты опять задела ее за живое. Желая спрятаться в кресло, в котором сидела, я опустила голову и начала ковырять вилкой еду в тарелке. Но тут тетя Эсма снова заговорила:

– Хорошо, ты можешь пойти. Я позвоню в танцевальный класс и скажу, что ты заболела.

Когда я подняла голову и посмотрела на ее лицо, то увидела, что тетя Эсма искренне улыбается мне, и я ответила ей тем же.

– Спасибо.

После завтрака мы вместе смотрели телевизор. Точнее, пока она давала комментарии по поводу людей в передачах, я просматривала ежедневные газеты и журналы, которые приносили домой. После этого я хотела помочь ей навести порядок в доме, но тетя Эсма упорно отказывала мне. Она не позволила мне убраться во всем доме, но я была рада, что хотя бы кухню она мне уступила.

Закончив работу на кухне, я отправилась в свою комнату. Когда я поднялась на этаж, взгляд остановился на комнате в другом конце коридора. Комната Гюлькан… Оказавшись в этом доме впервые, я обнаружила ее. Это было больно. Мне было грустно напоминать тете Эсме и дяде Девриму об их умершей дочери. Возможно, причина заключалась в том, что мы были так похожи с девушкой, которую я не знала, но втайне очень хотела встретить.

Отведя взгляд от комнаты Гюлькан, я пошла в свою. Когда я сняла резинку, которой перевязала волосы, и положила ее на прикроватную тумбочку, огонек телефона все еще мигал. Стоило посмотреть, что там. Открыла сообщения в Whatsapp трясущимися от волнения руками. Когда я увидела, от кого сообщение, то выдохнула. Сообщение прислала Гекче. Хотя сердце подскочило в груди, я не понимала, почему так расстроилась… Что это? Почему я надеялась, что сообщение от Демира? Чтобы отвлечься от мыслей о нем, я встряхнулась на месте и начала читать сообщение.

Гекче: Ниса, я схожу с ума! Ниса, я действительно схожу с ума! Эта твоя белокурая сестра сведет меня с ума! Я изо всех сил стараюсь не ударить ее!

Аллах, Аллах! Что происходит? Почему Гекче так сердится? Если бы я не подумала, что это сообщение от Демира, я бы так и не узнала, что возникли какие-то проблемы.

Ниса: Что происходит?

Я быстро водила пальцами по клавишам: печатала ответ Гекче и думала о том, что могла натворить Сенем. Мне было очень интересно, что происходит? Ответ Гекче не заставил себя ждать. Не успела положить телефон на тумбочку, как он снова завибрировал.

Гекче: У нас обеденный перерыв. Давай я позвоню тебе, если ты свободна?

Ниса: Конечно.

Не прошло и десяти секунд после моего сообщения, как на экране появилось имя Гекче. Я тут же поднесла телефон к уху.

– Ниса, я схожу с ума! Я схожу с ума!

Ее голос звучал так громко, что мне пришлось на мгновение отнять телефон от уха.

– Подожди, успокойся. Что случилось? Где ты?

Задавая вопросы один за другим, я снова начала ходить по комнате. Я ждала от нее ответа.

– Я отошла от них и вышла в сад. Если бы я осталась там еще немного, я бы избила Сенем.

– Гекче, скажи мне сейчас. Что случилось?

– Твоя сестра… Она весь день расспрашивала всех о том, что за человек этот Гюрсой. Даже Айбюке и Бахар. Ниса, я говорю тебе, этой девушке нужно избавиться от своих несбыточных мечтаний и как можно скорее прийти в себя.

Я почувствовала, как будто на меня взвалили огромную ношу, и не могла не закатить глаза. Чего я ожидала? Сенем. Впервые, по ее словам, она влюбилась и не могла остановиться. Меня не очень удивила эта ситуация. Конечно, мое отсутствие в школе послужило в какой-то степени причиной такого поведения. Если бы я пошла на занятия, я бы точно не позволила Сенем так себя вести.

– Она влюблена. Что тут можно сделать?

Мой голос прозвучал так раздраженно, что я тут же пожалела, что не сдержалась.

– К черту такую любовь! Любовь – это тайна. Она только между двумя людьми. Люди тайно наслаждаются ей. Только друг другу открывают свое сердце. Нельзя просто взять и закричать: «Пусть весь мир услышит, мне-то что?»

Гекче так красиво все объяснила… Казалось, она говорила о себе.

– Теперь вся школа знает, что Сенем нравится Демир. Даже старшеклассники. – Я не нашлась, что сказать, не могла подобрать слов. Сенем все больше и больше теряла себя.

– Поговорю с ней сегодня вечером. – Я хотела закрыть тему, потому что эта ситуация действительно начинала меня беспокоить. Но я не могла понять, что именно меня расстраивает?

– Я не думаю, что многое изменится, но тебе лучше знать.

Поверь, я тоже не думаю, что что-то изменится, Гекче, но я не могу не попытаться.

– В любом случае я не хотела тебя беспокоить. Что ты делаешь?

Я задумалась и на мгновение застыла.

– Я собираюсь. Сначала я пойду на урок танцев, а потом мы встречаемся с Бахар.

Говоря это, я встала со своего места и подошла к гардеробу – надо же было начать собираться. Вытащив из шкафа пару джинсов, я провела рукой по вешалкам с толстыми свитерами.

– Передай от меня привет кудряшке, – сказала Гекче, и я на мгновение удивилась.

– Ты серьезно?

– Конечно, нет, Ниса!

Мы обе захихикали, конечно, она пошутила. Было ошибкой даже подумать, что Гекче может сказать такое серьезно. Но в голове уже сложился план. Если бы встреча с Бахар прошла хорошо, то, возможно, я смогла бы помирить их. Что-то внутри подсказывало мне, что между ними есть вещи, которые стоит обсудить.

Гекче продолжала рассказывать, что происходит в школе. Тем временем я все еще рылась в шкафу. В конце концов я взяла первый попавшийся под руку свитер и бросила его на кровать рядом с джинсами.

– Ниса, кстати, я хочу тебя кое о чем спросить, но ты не сердись. Хорошо?

Когда Гекче сказала это, я присела на кровать и насторожилась.

– Это зависит от вопроса, скажем так.

– Хорошо? Слушай, не сердись.

В том, что Гекче проявляла такую осторожность и не хотела разозлить меня, что-то было. Интересно, что она собирается спросить? Это явно важно.

– Ладно, ладно, – ответила я, и она глубоко вздохнула.

– Ты можешь дать мне номер Мустафы?

Телефон чуть не выпал у меня из руки. Я не поняла, что?

– Что?

Мое удивление отразилось в голосе, я чуть не закричала. Я не могла сдержаться. Я не ожидала ничего подобного!

– Я знаю, ты удивлена, но он очень милый. Ну, он мне понравился. Я бы очень хотела познакомиться с Мустафой поближе.

После всего времени, проведенного в приюте, я убедилась в одном: Мустафа очень любит Сенем. Я не могла представить его с кем-то другим. Ладно, Сенем не была так близка с Мустафой, как я в последнее время, но я лучше всех знала, как они спорили, когда оказывались рядом, как им было хорошо друг с другом. Хотя я никогда не показывала этого, я считала, что они подходят друг другу, что мои старые друзья станут отличной парой. Но теперь, когда дело дошло до этого, я поняла, что живу в мире грез. Может быть, поэтому я так себя изводила. Может быть, я хотела, чтобы Сенем не была с Демиром, не любила его, только из-за Мустафы. Хватит себя обманывать! Я не хочу, чтобы Сенем интересовалась Демиром, потому что он нравится мне. Тут я подумала о человеке, о котором совсем забыла. Кан… Как я могла сделать это сейчас, когда он открыл мне свои чувства только в прошлую субботу вечером? Может быть, я преувеличивала, может быть, все не было так серьезно.

– Ниса, ты собираешься отвечать?

Я оставила Гекче висеть на телефоне из-за замешательства. Но мне следовало что-то сказать. Что мне делать? Я бы никогда ничего не сделала, не спросив Мустафу.

– Я так и сделаю, Гекче, но сначала я должна спросить Мустафу.

Я сказала самое логичное, что пришло мне на ум. Я не могла поступить иначе.

– Хорошо, спроси его, а потом расскажи мне.

В то время как голос Гекче становился все более веселым, я все больше задумывалась, правильно ли поступаю.

– Что, если он не захочет?

Ей стоило подумать об этом. Это Мустафа, он мог не захотеть. Конечно, Гекче была очень милой, красивой девушкой, но Мустафа не из тех людей, которые сразу говорят «да».

– Все равно дай мне его номер, – ответила она, и я не смогла удержаться от смеха. Мустафа так очаровал ее…

– Ты заставляешь меня чувствовать себя Эсрой Эрол[20].

– Молись, чтобы ты чувствовала себя как Эсра Эрол. Что, если ты почувствуешь себя Седой Саян[21]?

Я опять рассмеялась. Гекче классная. Возможно, они с Мустафой стали бы хорошей парой. О чем я думаю? Это их дело.

– Заткнись!

– Ладно, ладно, я заткнусь. Скоро звонок. Ты придешь завтра?

– Да, приду. Сегодня я чувствую себя лучше.

– Это хорошо. Тогда до завтра. Я вешаю трубку.

Я не хотела больше отвлекать ни Гекче, ни себя.

– Увидимся. – Я положила трубку и оставила телефон на кровати рядом с одеждой.

Пока я собиралась, написала Бахар сообщение о том, что мы можем встретиться сегодня пораньше. Тетя Эсма позвонила на танцевальные курсы, пока я одевалась, но я все равно хотела зайти, и мы собирались встретиться с Бахар примерно в это время.

Одевшись, я встала перед зеркалом и снова собрала волосы, на этот раз более плотно.

Посмотрев на часы на столе, я осознала, что мне пора выходить из дома. Надев куртку, взяла приготовленную небольшую сумку, вышла из комнаты и направилась к лестнице. Услышав звуки, доносившиеся из кухни, поняла, что Зехра вернулась домой. Хотя мне хотелось зайти на кухню, я подавила это желание. Если бы я начала с ней болтать, то точно бы опоздала.

– Тетя Эсма, я ухожу! – крикнула я и двинулась к входной двери дома. Тетя Эсма что-то сказала в ответ, но я не расслышала, потому что уже вышла на улицу. Я увидела, что Седат уже ждет меня в машине. Пока я собиралась, тетя Эсма попросила его подвезти меня.

– Привет, – сказала я низким голосом и села на переднее сиденье рядом с ним.

– Привет, Ниса, – ответил он мне и завел машину. – Куда мы едем? – спросил он, пока я проверяла внутренности сумочки, чтобы удостовериться, что не забыла телефон.

– В школу танцев, – сообщила я, Седат кивнул и продолжил вести машину. Когда я увидела мобильный телефон среди предметов, которые наугад забросила в сумку, то подумала о просьбе Гекче. Я могла бы позвонить Мустафе, чтобы задать ему важный вопрос. Но мне не хотелось мешать Седату за рулем. Я разблокировала экран, нашла номер Мустафы и нажала кнопку вызова. После двух гудков он поднял трубку.

– Вредина.

Лучшего привета от Мустафы я и ожидать не могла.

– Неееет, – я поддразнила его, и он хихикнул в ответ.

– Что ты делаешь? – спросила я, услышав какой-то шум на заднем фоне.

– Мы с отцом прибираемся в доме. А как твои дела?

Я забыла, что они собрались переезжать. Они сделали это очень быстро, и Мустафе оставалось всего несколько дней, чтобы оказаться с нами.

– Я в дороге, еду встретиться с другом.

– Ты встречаешься с Демиром?

Я не могла не закатить глаза при этом его вопросе. Если бы он был рядом, то ударила бы его.

– Да, Мустафа, да, именно с Демиром.

Мой голос прозвучал громче, чем я хотела, и Седат посмотрел на меня краем глаза и усмехнулся. По выражению его лица стало понятно, что он все слышал.

– Смотри, только я позвонила, а ты уже меня дразнишь, – пробормотала я. Разве ты не рядом с отцом, парень? Как ты можешь говорить так свободно? – На самом деле я встречаюсь с подругой.

Из динамика телефона донесся такой звонкий смех, что я даже на мгновение заподозрила, что он принадлежит не Мустафе.

– Ну конечно.

Пока он продолжал так нагло издеваться надо мной, я изо всех сил старалась не бросить трубку.

– Может, заткнешься? Иначе я брошу трубку.

– Если ты продолжишь так ныть, я повешу трубку. У меня есть работа, мне есть чем заняться, девочка. Не беспокой меня.

Конечно, никто из нас не говорил серьезно, мы оба хихикали.

– Стой. Мне нужно спросить тебя кое о чем.

Мне следовало перейти к делу.

– Вот, спрашивай, – пробормотал он.

– Гекче попросила у меня твой номер, – быстро протараторила я и начала ритмично водить пальцами по колену. Мне было очень любопытно узнать его реакцию.

– Элиф?

Ну, он хотя бы не задал вопрос вроде: «Кто такая Гекче?» Он понял, о ком мы говорим.

– Да, Гекче-Элиф.

– Зачем?

Его тон не был взволнованным или резким.

– Я не знаю, мне кажется, ты ей понравился. – Он засмеялся в ответ, и я рассмеялась вместе с ним. В то же время он что-то сказал своему отцу. Как этот парень мог разговаривать со мной и одновременно помогать ему убираться в доме?

– Что ты сделала?

– Я решила сначала спросить у тебя. Что скажешь? Дать ей твой номер?

Мустафа глубоко вздохнул, раздумывая над ответом.

– Я не знаю, Ниса, – пробормотал он. Судя по тону его голоса, он действительно не определился. Конечно, он не определился. С его точки зрения.

Гекче не могла не нравиться. Кто знает? Мне казалось, что он в этот момент подумал о Сенем.

– На самом деле она хорошая девушка, – продолжил он, и я поняла, что все зависит от меня.

Я должна была направить его.

– Может, дадим ей шанс? – Я не хотела, чтобы Мустафа сказал «нет».

Ладно, я очень, очень любила Гекче. Но в то же время чувствовала, что плохо поступаю с Каном.

– Ладно, так и быть, вредина.

Я долго не могла ответить. На этот раз он меня действительно удивил. Может быть, и он просто хотел оказаться в хорошей компании. Мне не стоило сразу думать иначе. Я сидела и качала головой. Я ответила ему так, как будто осталась довольна.

– Ну, тогда желаю вам удачи.

– Если у тебя больше ничего, я отключаюсь. У меня куча работы, а ты меня задерживаешь.

Как бы мне не хотелось еще поговорить с Мустафой, я попрощалась.

– До встречи, – попрощалась я и положила трубку.

Когда я завершила звонок, Седат остановил машину. Я огляделась. Мы уже доехали до школы танцев.

– Спасибо, – пробормотала я, отстегивая ремень безопасности и выходя из машины, и Седат с улыбкой подмигнул мне.

– Всегда пожалуйста, Ниса.

Когда Седат завел машину и уехал, я помахала ему рукой и пошла к зданию.

Я вошла внутрь и пошла в сторону лифта, где в ожидании стояли несколько человек. Я приветливо улыбнулась и кивнула. Когда лифт приехал, мы все вошли в него и стали подниматься на этаж.

Не имела представления, кто это, но, видимо, эти люди тоже не знали друг друга. Когда мы достигли этажа, где находился танцевальный класс, я прошла к дверям и вышла.

Я вдруг вспомнила, как в первый раз пришла сюда, как встретила здесь Демира. Тот момент, когда я увидела, как он танцует с маленькими детьми, был настолько трогательным, как будто тогда я увидела его настоящего. Как будто тот мятежный, высокомерный мальчик исчез, а на его месте появился совершенно другой человек. Но я знала, что сегодня его не увижу, не встречу, поэтому не было ничего, чтобы могло бы заставить меня почувствовать волнение. Размышляя обо всем этом, я поняла, что все еще стою у лифта. Я двинулась к кабинету Айдан, отогнав лишние мысли. Как раз когда я собиралась постучать в дверь, я услышала какие-то звуки, доносящиеся из большого танцевального зала. Когда к голосу Айдан добавились жалобы ученика: «Но, учитель», – я поняла, что она находится там. На входе в танцевальный класс я увидела, как Церен жалуется на что-то Айдан.

– Учитель, вы не понимаете. Он не может просто уйти, когда ему этого хочется. Он сам хотел эту группу. Его обязанность – заботиться о них. Кроме того, до шоу осталось всего несколько месяцев. Мы можем понять, но другие танцевальные школы очень возмутятся этим. Они потребуют от нас объяснений, почему мы отказываемся выступать?

Я не знала, о чем идет речь, и не хотела вмешиваться в разговор. Церен могла казаться надменной девчонкой, но из этого разговора стало понятно одно: она осознавала, что такое ответственность. Ее нынешнее поведение доказывало это.

– Я знаю, Церен, но, к сожалению, я ничего не могу сделать.

Учитель Айдан говорила совершенно беспомощно. Что происходит на самом деле? Церен говорила о выступлении. Что это за шоу?

– Ниса? Что ты здесь делаешь? Эсма сказала, что ты не придешь.

Учитель Айдан заметила меня, и вслед за ней все ученики перевели взгляды в мою сторону.

– Я знаю, я решила зайти и лично извиниться за отсутствие.

Айдан искренне улыбнулась мне и понимающе кивнула.

– Кажется, я прервала вашу беседу. Мне пора идти, – продолжила я, и на мгновение наши с Церен глаза встретились. Ее губы разошлись, и она заговорила со мной:

– Входи, Ниса. Ты не помешала, но, возможно, сможешь помочь.

– Какие-то проблемы? – спросила я, и она глубоко вздохнула.

– Демир создал нам проблемы.

– Демир здесь?

Брови Церен на мгновение приподнялись в ответ на мой быстрый вопрос, но она продолжила говорить, сделав вид, что ее это не волнует.

– Почему все так? Я действительно ненавижу его, когда он так делает.

– Что случилось?

Мне было интересно, в чем, собственно, проблема и как она связана с Демиром. Судя по тону Церен и тому, что она сказала, ситуация действительно раздражала ее.

– Смотри, мы каждый год организуем мероприятие, объединяясь с другими танцевальными школами в районе, и представляем его в определенных местах как в Ялове, так и в Стамбуле. Тема мероприятия в этом году – дети-сироты.

По мере того как Церен давала объяснения, ее голос становился все ниже и ниже. Она особенно старалась говорить «дети-сироты», не глядя мне в глаза. То, чем они занимались, показалось мне действительно очень важным делом. Более того, они собирались выставить свою программу не только в Ялове, но и в Стамбуле.

– Это очень здорово.

Церен улыбнулась, когда я выразила свои чувства.

– Да, это так, но наш главный герой покинул нас. А перед этим он изменил всю хореографию. Раньше, когда мы работали без Демира, мы знали все назубок, но теперь, когда все ставил он, мы не знаем, что должны танцевать? А он ушел.

Церен болела за это событие и показывала, что сделает все возможное, чтобы оно состоялось. Но без Демира им пришлось бы начинать все сначала. Это происходило с ними из-за меня. То, что сделал Демир, было неосмотрительно. Я могла понять, почему он хотел убежать от меня, но он поступил глупо, отказавшись от своих обязанностей.

– Какова тема хореографии? – пробормотала я.

– Изначально это была «Золушка», но Демир изменил ее на «Полярную звезду». Что он говорил о теме? Невозможная падающая звезда из самых глубин галактики. Я думаю, было что-то вроде этого.

Я потеряла дар речи. На мгновение, всего на одно мгновение, я будто забыла, как дышать. Действительно ли он это сделал?

В моих ушах снова зазвучал тот разговор в ночь гонки. Казалось, что все это произошло вчера. С тех пор как я рассказала ему историю о Полярной звезде, Демир всегда называл меня так. Но его выбор основной темы для танцевального спектакля стал, безусловно, неожиданным.

«Спокойной ночи, Полярная звезда».

«Видишь, Полярная звезда? Судьба всегда сводит нас вместе».

«Я снова не смог устоять, Полярная звезда».

Так он меня называл. Так начался наш разговор вчера вечером. На самом деле в душе он мне очень понравился. И то, что он сделал это темой своего выступления… Я была очень польщена. И не могла не усмехнуться. Он снова нашел способ удивить меня. Ему даже не пришлось быть здесь.

– Полярная звезда, да? Звучит довольно амбициозно.

– Хорошо, я согласна, это более амбициозно, более ярко и интересно, чем «Золушка». Но если у тебя есть идея, то нужно довести ее до конца, верно?

Я была абсолютно согласна с Церен в этом вопросе. Если Демир выдвинул эту идею, ему следовало довести ее до ума. Он не должен был уходить, убегать от этого.

– В этом я с тобой согласна, – сказала я, проверяя часы на своем телефоне, чтобы не опоздать на встречу с Бахар. Когда Церен заметила, что я смотрю на время, она не стала больше отвлекать меня.

– Извини, я втянула тебя в разговор, мне кажется, ты спешишь.

– Да, я встречаюсь с подругой.

– Тогда до встречи.

Я улыбнулась ей и остальным и направилась к лифту. Но мне пришлось остановиться, когда Айдан внезапно окликнула меня.

– Ниса, принеси платье, в котором тебе будет удобно танцевать на следующей неделе, хорошо? У тебя начнутся уроки в группе с другими учениками.

На мгновение я хотела спросить: «Уже?», – но это только затянуло бы разговор, и я опоздала бы. Так что пока мне оставалось только согласиться, но я собиралась обязательно выяснить все подробности на следующей неделе.

– Хорошо, – улыбнулась я и пошла к лифту. К счастью, на этот раз там никого не оказалось. Мне не пришлось страдать от чьего-либо молчания.

Спустившись, я достала телефон, чтобы узнать, где находится Бахар. Я собиралась нажать на кнопку вызова рядом с ее именем, когда кто-то окликнул меня.

– Псс!

Она улыбалась и махала мне рукой с другой стороны улицы. Я быстро спустилась по лестнице на тротуар, а Бахар, воспользовавшись отсутствием машин, перешла дорогу и обняла меня.

– Хорошо, что мы встретились пораньше.

Невозможно было не почувствовать счастье в ее голосе. Ее глаза радостно блестели.

– Я тоже так думаю, – одобрительно сказала я, глядя на ее школьную форму. – Как дела в школе?

Когда я спросила ее, широкая улыбка расплылась по ее лицу, и она лукаво подмигнула мне.

– Я пропустила уроки.

Я не могла удержаться от усмешки. Она казалась такой счастливой, что это не могло не радовать. – Ну что, пойдем? – спросила она, и я кивнула. Она с улыбкой взяла меня за руку, и мы перешли на другую сторону улицы.

За то время, что я провела с Бахар, я ни разу не пожалела о встрече с ней. Бахар умела делать людей счастливыми и веселить всех вокруг. Она доказала это на деле, когда примеряла платья намного больше ее собственного размера в павильонах торговых центров, которые мы посещали. Я не могла перестать смеяться, когда вспоминала об этом. Ей удалось рассмешить не только меня, но и персонал магазина. В какой-то момент она даже взяла в руки самый большой размер очень яркого желтого платья и спросила у сотрудника магазина, есть ли больший размер, потому что этот ей не подходит. Я засмеялась так громко, что большинство людей в магазине посмотрели на меня как на сумасшедшую.

Мы были близки к тому, чтобы нас выгнали. Но Бахар не хотела никого обижать, поэтому она отбросила платье в сторону и предпочла выйти из магазина со мной под руку.

В этом настроении она действительно напоминала мне Сенем. Я не могла понять, почему она не смогла полюбить ее, они были так похожи. Они обе были сумасшедшими, безумными, любили ходить по магазинам. Они действительно могли бы хорошо ладить друг с другом. Странно, но рядом с Бахар я чувствовала себя очень спокойно. На самом деле это спокойствие настолько укоренилось во мне, что я даже не сказала ни слова о браслете, который она купила мне в подарок во время шопинга. Бахар действительно казалась хорошей, милой девушкой, но что-то все еще тревожило меня. Что-то меня беспокоило. Может быть, потому что она была лучшей подругой Демира. Может быть, потому что Бахар перестала дружить с Гекче из-за парня. Или потому, что она замышляла что-то неизвестное мне. Потому, что она не смогла подружиться с Сенем. Я не могла понять, что из этого так меня настораживает.

Когда мы закончили с магазинами, Бахар привела меня в небольшое кафе, которое оказалось довольно стильным и комфортным. Когда она пошла к бару, чтобы сделать заказ, я начала более детально изучать интерьер. Внутри кафе оказалось украшено деревянными узорами. Почти все вокруг было в этом стиле. Сильный запах кофе заставлял чувствовать тепло и вызывал желание выпить чашечку. Когда я взглянула на Бахар, то заметила, что она смеется и болтает с официантом. Я не хотела прерывать их разговор, достала из сумки свой телефон и проверила сообщения. Ни от кого, кроме Гекче, сообщений не было. Ни одного от Демира. Гекче спрашивала, как прошло с Мустафой. На мгновение мне захотелось позвонить ей и сообщить хорошие новости, но я подумала, что это некрасиво по отношению к Бахар, поэтому решила написать.

Ниса: Держи.

Я написала ей и поделилась номером. Как раз когда я собиралась заблокировать телефон и положить его на стол, я получила сообщение от Гекче. Гекче: Ты не представляешь, как я тебе благодарна!

Гекче: Ты не представляешь, как я тебе благодарна!

Пока я ухмылялась про себя в ответ на ее эсэмэс, отправляя ей поцелуй, Бахар подошла к столику с официантом, с которым только что разговаривала. Пока он расставлял заказы на столе, Бахар сняла пиджак.

– Я заказала кофе для себя и мятно-лимонный чай для тебя. Он здесь очень вкусный. Это полезно для твоего горла.

Я искренне улыбнулась и кивнула.

– Спасибо.

Перед тем как официант покинул нас, он сказал Бахар, что они должны как-нибудь встретиться и поговорить снова. Насколько я поняла, эти двое дружили. Сделав глоток чая, я поставила стакан на стол, напиток оказался очень горячим. В кафе было не так много людей, и тишина, царившая вокруг, немного беспокоила. Меня тревожило, что после смеха и веселья теперь мы молчали. Пока я доставала листья мяты из чая, Бахар поставила свой кофе на стол и посмотрела на меня.

– Что-то не так, верно?

Я не знала, что ответить на ее вопрос, что нужно сказать. Меня раздражало, что она так быстро анализирует людей. Но внутри меня скопилось столько всего, что я хотела спросить у нее. Поэтому я решила быть честной.

– Бахар, ты хорошая, ты веселая. Ты очень милая девушка, но я не могу понять, почему ты так ко мне относишься? Почему ты так хорошо относишься ко мне.

На мгновение она снова уставилась на свой кофе, но потом опустила плечи и посмотрела мне в глаза.

– Потому что вокруг меня не так много таких добросердечных людей, как ты.

Она говорила серьезно. Я знала об этом, но все же хотела убедиться, что она тоже хороший человек.

– После того, что я услышала в школьном туалете, я не знаю, хороший ты человек или нет?

Она нахмурилась и сузила глаза. Бахар не понравились мои слова.

– Что ты слышала в туалете? Тебе кто-то что-то сказал?

Я могла понять ее любопытство, потому что сама была такой же, поэтому я не хотела больше откладывать это.

– Нет, никто ничего не сказал. Я сама это слышала. Не знаю, что ты сказала Айбюке, о чем вы говорили, но она нацелилась на меня.

Бахар глубоко вздохнула и закатила глаза, казалось, она почувствовала облегчение. Очевидно, она не беспокоилась об Айбюке.

– Тебе не нужно переживать об Айбюке.

Она снова это делает. Что значит, я могу не переживать об Айбюке? Если бы они отдали меня этой девушке, она бы сжевала меня, как жвачку, и бросила на пол.

– Что это значит? Бахар, для меня это важно.

Я не хотела, чтобы мой голос звучал резко, но не могла себя контролировать.

– Я это прекрасно понимаю, но ты не можешь быть слепой, Ниса. Ты нравишься Демиру. Моему другу-идиоту впервые понравилась девочка. Поэтому я рассказала об этом Айбюке и сказала ей, чтобы она не связывалась с тобой.

Я не знала, когда и как она это делала, но, похоже, это не очень хорошо сработало.

– Это больше похоже на то, что ты угрожала ей, – пробормотала я, и она улыбнулась. Я впервые увидела, что у нее есть что-то общее с Батуханом – у них обоих были ямочки.

– Ну как, сработало?

– Нет.

На этот раз мы обе начали улыбаться. Ладно, признаюсь, мне действительно нравилось, что такая девушка, как Бахар, хочет дружить со мной, но я думала, что у нас все еще остались вещи, которые стоит обсудить. Это стало более ясно, когда наш смех утих и на лицах снова появились серьезные выражения.

– Послушай, я знаю, что ты не понимаешь, что я делаю, но Демир для меня все, Ниса. Он мне как брат. Я не хочу, чтобы он грустил.

Я видела, что она действительно любит Демира, но я не хотела сейчас думать о нем. Кое-кто еще путал мои мысли, и я думала, что Бахар имеет к ней отношение, и не собиралась стесняться озвучить это.

– Ты перестала дружить с Гекче из-за парня? – Я поняла по ее лицу, что она не ожидала этого вопроса. Я хотела услышать, что произошло у них с Гекче, из ее уст.

– Это очень личное, я думаю, ты знаешь не все.

– Да, не все. Единственное, что я знаю – это то, что, когда Гекче не смогла помочь тебе с Огузом, ты забрала у нее Эмре.

Конечно, я так не думала, но не могла выразить свои мысли по-другому.

– Я не делала ничего подобного, я говорю это не для того, чтобы защитить себя, а потому, что это правда.

На мгновение мне стало стыдно, потому что ее голос прозвучал горько, и мое сожаление удвоилось, когда я увидела, что глаза Бахар наполнились слезами. Думаю, мне действительно не стоило этого говорить. Не только Гекче чувствовала боль, я видела это. Когда я подумала, что она больше ничего не скажет, и собралась сделать глоток чая, Бахар продолжила:

– Что бы ты сделала, если бы кто-то подал тебе руку в тот момент, когда ты думала, что умираешь?

Меня ошеломил ее вопрос, и я поставила стакан обратно на стол. Бахар утерла щеку от слез.

– Когда такое происходит, ты не можешь найти в себе силы отказаться от этой руки, даже если хочешь. Поверь мне, – закончила она. Я действительно оказалась в тупике.

– Что это значит?

Мой голос прозвучал более хрипло, чем мне хотелось бы, из-за отвратительного чувства вины. Бахар быстро утерла слезы на щеке, фыркнула и снова посмотрела на меня, расправив плечи.

– Огуз очень сильно обидел меня, Ниса. Я уверена, что Гекче даже не знает об этом.

Теперь я подумала, что она действительно не знает, но как это может быть?

– Что он с тобой сделал?

Бахар отвела взгляд, когда я не смогла сдержать любопытства и задала свой вопрос. Я видела, что она не хочет говорить, но, если она начала, то должна была это продолжить.

– Что он сделал с тобой, Бахар?

Когда я снова обратилась к ней, она не отвела глаз. Сделав глубокий вдох, она сказала:

– Огуз и я… Мы встречались в прошлом году.

Теперь я не хотела, чтобы она продолжала дальше.

– Не хочу знать остальное, – перебила я ее, мой рот широко раскрылся от удивления, и я откинулась на спинку кресла. Да, между Гекче и Бахар действительно осталось то, что они так и не обсудили. Если бы Гекче знала об этом, она бы обязательно рассказала мне.

– Никто не знает, кроме моей мамы, Эмре и Демира. Батухан убьет меня, если узнает. Не смотри на его безрассудное поведение. Он серьезнее, чем кто-либо другой, когда дело касается семьи.

Я поняла, что она не хочет, чтобы я кому-то рассказала об этом. Я бы в любом случае не стала так поступать, но Гекче следовало знать об этом.

– Не волнуйся, никому не скажу. Как это произошло? Я имею в виду после.

Бахар просто пожала плечами. Печаль в глазах говорила больше любых слов. Я так привыкла видеть ее веселой, что такое состояние напугало меня.

– Сначала я думала, что не пожалею об этом. Глупость, называемая любовью, настолько въелась в меня, что я думала, что сделаю все ради Огуза, хотя знала, что это глупо. В то время я уже была беременна. Я никого не слушала, но на следующее утро, когда узнала, что он бросил меня, мой мир рухнул. Пока Демир замышлял месть против Огуза, Эмре был единственным, кто оставался со мной. Я знаю, что Гекче была моей лучшей подругой, но в то время я очень нуждалась в ком-то, кто держал бы меня за руку и поддерживал. Как я могла отказаться? После того дня я больше не могла оставить Эмре.

Я никогда не хотела пройти через то, через что прошла Бахар, и я догадывалась, что это только часть истории. Я была уверена в этом. Она казалась такой сильной, что я и не задумывалась о том, что она такая ранимая. Что касается Огуза… Я уже не знала, что о нем думать. Возможно, Айбюке была права. Может, он действительно уделял мне внимание, чтобы насолить Демиру.

– Это действительно очень личное, – пробормотала я, и сожаление отразилось на моем лице. Бахар попыталась улыбнуться.

– Чего это мы, мы же говорили о Демире?

О нет! Пожалуйста, давай не будем возвращаться к началу. Давай вообще отойдем от этой темы. Если возможно, давай пока уберем его из нашей жизни.

– Не существует такого понятия, как я и Демир, – сказала я. Ее улыбка стала еще шире. Ну привет, веселая Бахар.

– Можешь сколько угодно так говорить, но твои глаза тебя выдают.

Когда я закатила глаза и покачала головой, она улыбнулась снова, на этот раз самодовольно. Она упрямилась. Когда я уже собиралась возразить, зазвонил телефон, и я обрадовалась, что можно закрыть тему. Я удивилась, когда увидела на экране имя тети Эсмы. Интересно, что-то случилось?

– Извини, мне нужно ответить, – сказала я Бахар и нажала кнопку ответа. – Да, тетя Эсма, – пробормотала я с любопытством.

– Девочка моя, где ты?

– Я сижу в кафе с Бахар.

Бахар одними губами спросила, не случилось ли чего, и я быстро покачала головой.

– Это хорошо. Я только что говорила с Девримом. Мы вместе поужинаем, а потом пойдем в кино.

Мы с тетей Эсмой собирались провести время на улице, мне очень понравилась эта идея.

– Неужели? – ответила я, и мое волнение отразилось в тоне моего голоса.

– Да, красавица. Позвони мне, когда закончите, мы заберем тебя оттуда, где вы находитесь.

– Хорошо, тетя Эсма.

– Развлекайтесь.

– Спасибо.

Когда я положила телефон обратно на стол, Бахар все еще с ухмылкой смотрела мне в глаза. Кто знает, что творилось у нее в голове?

– На чем мы остановились?

– Тетя Эсма заберет меня позже, – сообщила я. Она выглядела так, будто не очень-то слушала. Бахар действительно что-то задумала, но я не знала, что именно. Она положила обе руки на подбородок и внимательно смотрела на меня. Что с тобой происходит, Бахар?

– Его дом – это светло-голубое здание в конце этой улицы. Он живет на третьем этаже. Сегодня мы обошли это здание по меньшей мере четыре раза.

Я точно знала, о ком и о чем она говорит. Во время прогулки мы с Бахар все время обходили одну улицу. Ялова не такой уж большой город, но мне очень надоело, что мы все время бродили в одном и том же месте. Когда я спросила Бахар, что мы делаем в этом районе, она ответила: «Потом поймешь». Теперь я поняла истинную причину: она открыто говорила мне, чтобы я шла к нему домой. Не может быть! Этого никогда не случится.

Но ты хочешь его увидеть. Ты не просто хочешь, ты очень хочешь. Заткнись, мой дорогой, дорогой внутренний голос! Я не могу этого сделать. Этого не случится.

Так и будет!

Этого не случится.

Это произойдет!

Этого не будет, заткнись!

Я все еще спорила с внутренним голосом, когда быстро вскочила со стула. Но почему сделала это?

– Что случилось? Ты куда-то идешь?

Я не знала, что ответить, вопрос Бахар застал меня врасплох. Действительно, я куда-то иду?

– Кажется, я видела книжный магазин на соседней улице. Я проверю. Есть несколько книг, которые мне нужно купить. Почему бы тебе не пойти со мной?

Пока фразы слетали с моих губ, я надевала куртку. Неужели на этой улице был книжный магазин? Что я вообще собираюсь делать?

– Нет, нет, ты иди. Я подожду тебя здесь.

Она так широко улыбнулась своей милой улыбкой, что я не нашлась, что сказать. Мне нужно было решиться.

Выйдя из кафе, я посмотрела на левую и правую стороны улицы. Закрыв глаза, я глубоко вздохнула и направилась к шестиэтажному синему зданию, которое увидела справа от себя. Зачем я это делала? Почему я хотела туда пойти? Почему я умирала от желания увидеть его? Я не знала, но прекрасно понимала, что поступаю неправильно. И все равно хотела это сделать. Я понимала, в какие неприятности ввязываюсь, но мои ноги шагали все быстрее и быстрее, я желала увидеть его как можно скорее. Я шла так быстро, что, когда дошла до железных ворот, мне пришлось немного притормозить и отдышаться. Мне следовало все обдумать. Сделав глубокий вдох, я осмотрела парковку. «Импалы» нигде не было видно, и это значило, что его нет дома. Тогда почему Бахар отправила меня сюда? Был только один способ понять это. Я расправила плечи и двинулась к парковке. Но в этот момент… В этот момент произошло нечто, что заставило меня отказаться от всех этих желаний.

Что я здесь делаю? Что я здесь делаю? Почему я такая? Почему я чувствую себя так, словно на мое сердце давит огромный камень? Как называется это чувство? Ревность? Нет, нет, нет, нет. Я не ревную его, я бы не ревновала. Почему я должна ревновать? Кто он для меня? Никто. Мне нужно убираться отсюда, и убираться быстро.

То, что остановило меня, то, что напомнило мне, что я не должна быть здесь, то, что заставило меня почувствовать себя так ужасно – это Айбюке, спускавшаяся быстрыми шагами по лестнице снаружи здания. Я быстро спряталась за машиной, чтобы она меня не увидела, и она вышла на улицу. Ее лицо выглядело суровым. Она так злилась, что я не могла понять, что происходит. Хотя я не слышала ее, поняла, что она что-то бормочет, по движению ее губ. Когда Айбюке подняла голову вверх, я устремила взгляд в том же направлении, чтобы узнать, куда она смотрит. Она смотрела на третий этаж. Подождите, подождите! Занавеска на окне сдвинулась или мне показалось?

Когда Айбюке остановила такси и запрыгнула в него, я вышла из-за машины, за которой пряталась. Когда я снова посмотрела на третий этаж, то поняла, что занавеска не двигается. У меня начались галлюцинации? Теперь я точно схожу с ума. Мне не стоило больше терять здесь время, то, что я делала, было нелепо. Даже приезд сюда был ошибкой. Я развернулась, чтобы вернуться в кафе. Как я могла быть такой глупой? Где был мой разум, пока я это делала? Нет, нет! Я определенно дура, иного объяснения нет.

– Ниса, что случилось?

Именно голос Бахар вырвал меня из напряженных мыслей. Я не видела ее, пока не подняла голову.

– Ничего, – ответила я, пожав плечами, но мой голос прозвучал как-то странно и, по правде говоря, очень несчастно.

– Ты купила свои книги?

Я не поняла, что она имела в виду.

– Какие книги?

Проклятье, я стала жертвой собственной лжи.

– Нет, не купила. – Я попыталась исправить свою ошибку, но Бахар все равно мне не поверила.

– Ты в порядке?

В порядке ли я? Я не знаю.

Единственное, что я знала – это то, что хочу вернуться домой, броситься на кровать и заснуть как можно скорее.

– Я позвоню тете Эсме, чтобы они меня забрали. Уже поздно.

Когда лицо Бахар внезапно осунулось, мне очень захотелось, чтобы этот день закончился.

– Сейчас только шесть часов.

Я лишь пожала плечами.

– Мне пора идти. Увидимся завтра в школе.

– Ты придешь?

– Да.

– Хорошо.

Бахар оставалась со мной до тех пор, пока тетя Эсма и дядя Деврим не приехали за мной, и все это время спрашивала, в порядке ли я. У меня не было ответа…

Я действительно ничего не чувствовала, только странную грусть. Я не могла понять, почему мне так плохо, я просто хотела пойти домой и лечь спать, но намеченная на ночь поездка в кинотеатр помешала мне. За ужином я хранила молчание. В какой-то момент Сенем даже спросила, что со мной, но я просто пожала плечами, потому что не хотела говорить. После того, что я увидела, разговоры не могли мне помочь. Айбюке была препятствием, которое постоянно стояло передо мной.

Пока я ждала у кассы кинотеатра, дядя Деврим посмотрел на меня и подмигнул мне, а я просто улыбнулась ему. Я неважно себя чувствовала после встречи с Айбюке у дома Деврима. Не должна была так переживать. Может быть, я чувствовала себя такой опустошенной из-за того нелепого фильма, который я посмотрела. Из-за его несчастливого финала. Когда тетя Эсма подошла к нам с билетами, я поняла, что должна прийти в себя. Вручив нам билеты, она стала рассматривать меня.

– Ниса, ты в порядке, дорогая?

Нет, тетя Эсма, я не в порядке, но, пожалуйста, не спрашивайте меня почему.

– Мне немного нехорошо.

Я хотела бы, чтобы она больше ни о чем не спрашивала меня, но это тетя Эсма, конечно, она спросила.

– Ну, я же просила тебя не выходить, не так ли?

Я пришла в себя… Я пришла в себя. Как будто меня встряхнули и сбросили с высоты.

– Кудряшка что-то сказала?

Сенем могла не любить Бахар, она могла даже не выходить из машины, когда тетя Эсма приехала за мной, но она не должна была обвинять во всем Бахар.

– Не будь смешной, – пробормотала я, и она подняла руки вверх, как бы уступая.

– Мне нужно поговорить с тобой позже.

Я более или менее догадывалась, о чем пойдет речь, но все равно не могла не спросить.

– О чем?

– Позже.

Я кивнула, нам все равно пора было идти в кино. Тетя Эсма подошла к нам, взяла нас обеих за руки и повела в сторону зала.

Фильм, выбранный тетей Эсмой, оказался романтической комедией, но более скучной, чем я ожидала, и от него меня все время клонило в сон. В какой-то момент, когда я действительно закрыла глаза и заснула, меня разбудил громкий смех Сенем, разнесшийся по залу. Хоть кто-то из нас умел веселиться.

Мои мысли все еще были заняты Демиром. Что Айбюке делала у него дома? Вернулся ли Демир или он все еще в Стамбуле? Почему я все время думаю об этом? Думай о других вещах, Ниса. Школа? Да, подумай о школе. Подумай о домашнем задании на завтра, о предметах, которые ты пропустила сегодня. Не думай о Демире. Думай о чем угодно, но не думай о нем.

– Скоро ты упадешь мне на плечо.

Услышав голос дяди Деврима, я вскочила со своего места и ошарашенно уставилась на него. Даже сейчас он улыбался. Я была такой жалкой, но в любом случае…

– Да ты засыпаешь, – пробормотал он, и я не могла с ним не согласиться. Я действительно чувствовала себя очень усталой.

– Я так устала, дядя Деврим, – пробормотала я, стараясь говорить потише, чтобы не потревожить других зрителей в зале.

– Это заметно.

– Как только мы придем домой, я сразу усну.

Дядя Деврим улыбнулся и положил мою голову себе на плечо.

– Иди сюда, иди сюда. Фильм все равно скучный.

– И правда, – хихикнула я, и он приложил указательный палец к губам.

– Не дай Эсме услышать, – прошептал он, и я захихикала еще громче. К счастью, когда в зале зажегся свет, я поняла, что фильм закончился. Слава богу, пришло время отправляться домой.

Когда мы выходили из кинотеатра, тетя Эсма и Сенем обсуждали кино. Мы с дядей Девримом шли к выходу вместе. Выпорхнув за дверь, я глубоко вдохнула свежий воздух, ударивший в лицо. Я нуждалась в нем.

– Я схожу в уборную, – бросила тетя Эсма, покидая нас, а дядя Деврим достал бумажник из кармана пиджака.

– Я собираюсь взять себе что-нибудь бодрящее в кафетерии. Девочки, вы что-нибудь хотите?

Мы с Сенем покачали головами, и дядя Деврим удалился.

Вечерняя прохлада давала о себе знать все сильнее, и я попыталась согреться, растирая руки, но это не очень хорошо получалось. Морозило. У меня появилось странное чувство. Как будто… Как будто кто-то… Нет, почему у меня возникло это чувство? Это ерунда. Зачем кому-то следить за мной? Но все же, вместо того чтобы поговорить с Сенем, я начала водить глазами по улице.

– Возможно, я сегодня слишком явно заявила о своих чувствах.

Я не совсем внимательно слушала Сенем, потому что мне показалось, что кто-то смотрит на нас из-за угла магазина. На другой стороне улицы было темнее, и я не могла разобрать, кто смотрит, но, когда он понял, что я его заметила, тут же повернулся ко мне спиной и двинулся прочь. Сенем кричала позади меня, в то время как ноги несли меня в сторону удалявшегося силуэта.

– Ниса, куда ты идешь?

– Я сейчас вернусь.

Я не обращала внимания на Сенем, хотя она продолжала звать меня. Я следовала за силуэтом. Повернув за угол, я оказалась посреди совершенно незнакомой улицы. Молодые люди пили, пары обнимали друг друга, какой-то старик лежал на тротуаре… Когда я осмотрелась, то поняла, что напротив находится ночной клуб. Вот оно! Он, должно быть, зашел туда. Он прячется там. Но вдруг я остановилась на месте, вместо того чтобы сделать шаг. Замерла посреди улицы, и мои глаза искали тот силуэт. Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, притворяясь, что наслаждаюсь моментом. Он будто был здесь. Я чувствовала его.

Он приближался ко мне, держа руки в карманах пиджака. Он выглядел так же, как и в тот вечер. Но на этот раз он не смотрел в мои глаза со злостью. Он улыбался. Действительно улыбался. На его щеках появились ямочки. Он подходил ко мне все ближе и ближе. Когда его рука коснулась моей щеки, по всему моему телу прошла глубокая дрожь. Как будто я нуждалась в этом, в его прикосновении. Его взгляд скользнул к моим губам и задержался там. Он приближался, склонив голову, как будто его губы собирались коснуться моих. Когда мои губы медленно приоткрылись в ответ на его прикосновение…

– Девушка, что вы стоите посреди улицы?

Я внезапно открыла глаза, и силуэт Демира, который я себе представляла, исчез. Когда молодой человек из проезжавшей мимо машины крикнул мне вслед, я снова почувствовала себя ужасно. Что со мной происходит? Я готова потерять рассудок. Прежде чем я успела что-то ответить мужчине, он уехал прочь. Нет, нет. Я действительно потеряла рассудок. Уже дошло до галлюцинаций.

– Ниса? Дорогая, что ты здесь делаешь? Пойдем домой.

Услышав голос тети Эсмы, я повернулась и посмотрела на трех недоумевающих людей, смотревших на меня. Было так очевидно, что они не могли понять мое состояние…

Дядя Деврим подошел ко мне и взял за руку, пока я все еще осматривала улицу. Ничего не изменилось. Все было по-прежнему. В тот момент, когда я уже собралась отвести взгляд, я увидела впереди машину, поворачивающую на кольцевую развязку. Это была «Импала».

Эпилог

Несколько дней назад…

Демир

Я застегнул теплую куртку и пошел к воротам сада. Быстро двигаясь на звук голоса тети Сельмы, я вдруг остановился. Не успел я выйти за дверь, как меня снова поймала бабушка.

– Смотри, безумный мальчишка, не потеряйся на этом острове, иначе опоздаешь на ужин и тебе придется есть эти твои огромные ботинки.

Я усмехнулся. Она никогда не уставала повторять одни и те же фразы каждый день. Я не обращал на это особого внимания, понимая, что так она проявляет заботу. Меня беспокоили абсолютно другие вещи. Каждый раз, когда я закрывал глаза, передо мной представала тихая улица возле дома в Ялове.

– Хорошо, бабушка. Обещаю, что не опоздаю.

Мы оба знали, что это ложь, но я не мог с ней спорить.

– Я тебе не верю. С тех пор, как ты приехал сюда, ты говоришь одно и то же. Но каждый раз возвращаешься домой посреди ночи. Это никуда не годится.

Больше всего раздражало, когда она грозила мне пальцем. Я подбежал к ней и поцеловал в щеку.

– Я обещаю, бабушка.

Она недовольно смотрела на меня и потирала щеку.

Когда я услышал, что фаэтон приближается, я воспользовался случаем, сославшись на то, что тороплюсь, и вышел за дверь. Но мою бабушку было не так-то просто остановить. Она пошла следом за мной и продолжила:

– Только попробуй опоздать, вот увидишь, я заставлю тебя съесть твою обувь!

Когда я подмигнул ей, не обратив внимания на ее суровый тон, бабушка сложила обе руки вместе, как будто в молитве, но затем вошла в дом, ничего больше не сказав. Вот что значит быть самым младшим и самым озорным из Гюрсоев. Мне нравилось дразнить ее.

После того как бабушка вернулась в дом, я помахал рукой такси, чтобы оно остановилось. Я посмотрел на извозчика и улыбнулся. Я провел здесь уже несколько дней и все это время постоянно натыкался на него. Счастливчик. Когда он повернулся и посмотрел на меня, его взгляд будто бы говорил: «Снова ты, парень?» Ему не потребовалось много времени, чтобы выразить это.

– Опять ты, Гюрсой?

Его озадаченность и игривое поведение приходились мне по душе. Дядя Некми был одним из моих любимцев на острове.

– Опять я, дядя Некми, опять я.

Когда я уселся, дядя Некми тронулся, и начался лучший час дня. Исследование Бююкады во второй половине дня, перед заходом солнца… Это было лучше, чем что-либо другое после нескольких дней.

Закутавшись в куртку, я почувствовал, что становится зябко, но, к счастью, я мог терпеть холод. Нет ничего лучше прогулки в прохладную погоду. Это позволяет прогнать дурные мысли.

– Какой раз мы уже едем туда, сынок?

Услышав укоризненный голос дяди Некми, я отвел глаза от старых домов и повернулся к нему.

– Кто может отказаться от поездки с вами, дядя Некми?

– Тоже правда. Видел бы ты, что здесь творится летом.

Голос дяди Некми был полон тоски. В весенние месяцы на остров приезжало не так много людей, но летом здесь становилось очень весело. Большинство наших знакомых из Стамбула проводили лето здесь, даже мы с Эмре впервые встретились на этом острове.

Подумав об Эмре, я смутно вспомнил кое-что из своего детства, отыскал это среди воспоминаний об острове. Здесь я провел, пожалуй, лучшие годы своего детства. Здесь я научился кататься на велосипеде с помощью мамы. Здесь я впервые познакомился со своими друзьями, и мы вместе бросали бублики чайкам на пирсе. Здесь на мой восемнадцатый день рождения дедушка подарил мне «Импалу». Конечно, в то время все хотели такую машину, но только я получил этот драндулет. Я вспомнил те дни, когда мы с отцом были в хороших отношениях и вместе играли в мяч. Теперь все это казалось таким далеким.

– Ты снова грустишь. Я отвезу тебя в самое красивое место на острове, но при одном условии, – предложил дядя Некми, и я с любопытством повернулся к нему, стряхнув с себя невинные воспоминания детства.

– Что это за условие?

– Ты купишь мне мороженое с пирса.

– Любое мороженое, какое захочешь.

Мороженое любят не только дети и женщины. Дядя Некми просто обожал обычное ванильное. Хотя погода была не настолько теплой, чтобы есть мороженое, я не собирался его обижать. Я подумал, что это стоит того, когда он широко улыбнулся. Старикам гораздо легче угодить. Достаточно маленького, ласкового слова.

Дядя Некми был одним из редких людей, которые мне нравились на острове. Благодаря деду и отцу я знал его с детства. Он управлял фаэтоном для туристов. Никогда не уставал и всегда показывал людям весь остров, тепло улыбаясь им. Он очень хорошо знал моего отца и деда. На самом деле мой отец советовался с ним чаще, чем с дедом, когда у него что-то было на уме. Почти все на острове любили и уважали дядю Некми. Он готов был помочь всем, чем мог. Он был очень искренним человеком.

Дядя Некми замолчал и продолжил свой путь к причалу. Воспользовавшись тишиной, я достал из кармана куртки телефон, который отключил вчера вечером, включил его и начал проверять сообщения. Когда я был с дедушкой и бабушкой, я не слишком беспокоился о телефоне, мне хотелось больше времени проводить с родными.

Проверяя сообщения, я был разочарован тем, что ничего не пришло от Нисы. Она, должно быть, решила, что даже небольшое послание – это слишком много для меня. С тех пор как я сказал, что уезжаю в Стамбул, Айбюке писала мне одно сообщение за другим, но у меня не было сил ответить ни на одно из них. Я и не хотел. Она даже заставила меня пожалеть, что я сказал, что останусь здесь. Она не отпускала меня. Однако ей уже следовало сдаться, так безразлично я вел себя. Несмотря на то что Айбюке была гордой девушкой, в этот раз она забыла о гордости. Но это ничего не значило для меня.

Большинство других сообщений оказались от близнецов. Когда я хотел побыть один, только Эмре понимал меня и не лез в мои дела. Я всегда сначала говорил ему, что я собираюсь делать. Он пытался понять, но с Батуханом и Бахар все было иначе. Возможно, единственное, что объединяло их – это то, что они никогда не оставляли меня в покое.

Батухан, как всегда, продолжал присылать мне фотографии, сделанные им с незнакомыми девушками в ночных клубах, в которые он ходил как бы назло мне, но это не сильно меня задевало. Еще несколько месяцев назад я хотел быть похожим на Батухана, но теперь ничего этого не осталось. Я понятия не имел, как это произошло, но почему-то мне это нравилось.

Оставив сообщения Батухана, я открыл двухминутное голосовое сообщение от Бахар. Бо́льшую часть времени она просто ругала меня короткими текстовыми сообщениями. Она отправляла длинные голосовые сообщения только тогда, когда происходило что-то очень важное.

Бахар: Я бы не знала, где ты, если бы Эмре не сказал мне, я очень злюсь на тебя.

В какой бы ужасной ситуации я ни оказался, она не меняла того, что Бахар все равно на меня сердилась.

Бахар: Но дело не в этом. Я знаю, что ты хочешь отвлечься, и я согласна, что все очень запутанно. Вот почему я не стану писать то, что может выбить тебя из колеи. Ты все равно мне не отвечаешь. Это единственный способ, которым я могу это сделать. Прости, друг, но тебе нужно это услышать. Я знаю, что ты закатил глаза, но ты должен кое-что знать.

Я действительно закатил глаза, но в то же время мне было любопытно узнать, что хотела сказать Бахар? Я продолжил слушать, вновь открыв голосовую запись.

Бахар: Слушай, сегодня продолжали происходить странные вещи. Сенем постоянно расспрашивала меня о тебе в классе. Просто чтобы ты знал, мне совсем не нравится эта блондинка, ты должен поставить ее на место. Или она действительно продолжит преследовать тебя, но это не самое главное. Так что пропустим. Давай перейдем к делу. Ну, ты угадал. Конечно, Ниса!

Я расправил плечи, когда услышал ее имя, даже оно заставило меня почувствовать волнение.

Бахар: Сегодня она была очень тихой. Я думаю, она немного приболела. Ладно, обычно она всегда тихая, но сегодня все было по-другому. Обычно она хотя бы улыбается смешным шуткам Кана, но сегодня она так смотрела на меня… Каждый раз, когда я наблюдала за ней на перемене, она смотрела на наш стол, а еще больше – на твой стул. Она напомнила мне Беллу из книги «Новолуние», оплакивающую ушедшего Эдварда.

Аналогия Бахар нам очень подходила. Эдвард ушел, с Беллой все было кончено. Единственная разница между тем фильмом и нашими отношениями заключалась в том, что скорее я был конченым, а не Ниса.

Бахар: В любом случае, слушай внимательно. Каждый раз, когда я ловила ее взгляд, она отводила глаза, и думаю, что она искала тебя весь день. Я иду к настоящей бомбе. Ты готов? Ниса оооочень холодно держится с Огузом.

Я резко остановил голосовую запись большим пальцем, мне стало еще любопытнее, что происходит в школе. Что случилось за несколько дней?

Бахар: Сегодня я даже видела, как она впервые убрала его руку со своего плеча. Что бы ты ни сказал ей перед тем, как уехать, это подействовало. Огуз в прошлом.

Довольный голос Бахар заставил меня рассмеяться. Значит, все то, что я сказал, оказалось эффективным?

Бахар: В любом случае, пожалуйста, приезжай. Твое отсутствие ощущается в группе, идиот. Кстати, может, мы с Нисой как-нибудь сходим куда-нибудь, чтобы лучше узнать друг друга. Если бы ты был здесь, я бы устроила вашу встречу и исчезла. Еще не поздно, ты знаешь. И последнее. Если ты прослушаешь это сообщение и не ответишь мне, ты труп. Я тебя предупредила. Ты знаешь, что я имею в виду. Целую, до свидания!

Когда я закончил слушать сообщение, то не мог не рассмеяться. На самом деле я смеялся так громко, что дядя Некми обернулся и удивленно посмотрел на меня, как будто волнуясь. Я не мог остановиться, даже не был уверен в реальности того, что испытывал. Я открывал аудио, присланное Бахар, и слушал его снова и снова. Да, да, это было реально. Я знал, что Ниса отреагирует, что заставлю ее волноваться, но никогда не думал, что это произойдет так быстро. Она отшила Огуза. Именно это больше всего заинтересовало меня. Ниса держалась подальше от Огуза. Она держалась в стороне… Голос внутри меня сказал: «Не пойми неправильно. Может быть, это что-то, что она делает, не осознавая». Но я не мог себя контролировать. Мог лишь глупо улыбаться. Мне было так приятно хоть на мгновение выкинуть из головы все эти дурные мысли. Пока я потирал правой рукой подбородок, дядя Некми остановился. Когда он повернулся ко мне и поднял брови, я понял, что на моем лице все еще это глупое выражение.

– Что ты ухмыляешься, как дурачок, мальчик?

Я не мог подобрать нужных слов, улыбка на лице стала еще шире. Я выключил телефон, положил его в карман и вышел на улицу. Воспользовавшись тем, что дядя Некми отвлекся, я направился к кафе-мороженому, расположенному чуть дальше. Ухмылка не исчезала с моего лица, я подумал, что она останется со мной на весь день. Может быть, я действительно должен был пойти, чтобы он что-то понял.

Я купил два шарика ванильного мороженого для дяди Некми и два бублика для себя, чтобы покормить птиц. Когда я дошел до пирса и сел рядом с ним, дядя Некми взял контейнер с мороженым. Может быть, ему не стоило есть его в такую погоду, но я не мог отговаривать дядю Некми. Пока я разламывал бублики на кусочки и бросал их в сторону чаек, дядя Некми ел свое мороженое и наблюдал за мной.

– Как дела в школе?

– Школа идет, а я нет, – сказал я, и он нахмурился и посмотрел мне в глаза. Я подумал, он меня неправильно понял.

– Ты бросил школу, сынок?

– Нет, дядя Некми! Я просто хотел уделить немного времени себе. Мне нужно было отдохнуть и прояснить мысли.

Дядя Некми кивнул, как будто понял меня, и продолжил есть свое мороженое. А я продолжил кормить чаек.

– Не прогуливай уроки. Ты – все для своего отца.

Он хотел как лучше, но в этом он ошибался. Как бы я ни хотел быть всем для своего отца, в его глазах я оставался никем.

– Да, точно!

Дядя Некми, проигнорировав сарказм в моем голосе, отложил в сторону контейнер с мороженым и схватил меня за плечо.

– Ссоры между отцом и сыном Гюрсоями никогда не заканчиваются. В свое время Суат часто ссорился с твоим дедом. Весь остров слышал их крики. Чаще всего твой дядя Фикрет стоял в стороне и ничего не говорил. Может быть, потому что он предпочитал жить далеко, твой дед нечасто им интересовался. А вот к твоему отцу он был очень строг.

Слова дяди Некми о старых временах напомнили мне о ссорах моего отца и деда. Дед хотел, чтобы отец управлял обеими крупными компаниями, но отец уперся и сказал, что его интересует только компания в Ялове. Деду пришлось передать большую компанию моему дяде Фикрету, единственному брату отца. Но, поскольку мой дядя и его жена обосновались в Германии, он доверил компанию своему старшему сыну Шевкету. Может быть, я был единственным ребенком в семье, но у моего дяди было пять сыновей. Поэтому он назначил ответственным того, кому доверял больше всего.

– Нам невыносимо видеть друг друга, дядя Некми, дело не только в ссорах. – Я встал, чтобы выбросить контейнер от мороженого в урну, а он улыбнулся мне.

– Я так не думаю, сынок. Твой отец из тех людей, которые не очень-то показывают свою любовь, как и твой дедушка.

Возможно, дядя Некми был прав, но существовала одна маленькая деталь, о которой он не знал. Я не был родным сыном своего отца, во мне не было его крови.

Вместо ответа я промолчал, а затем бросил последние кусочки хлеба птицам. Дядя Некми в это время занимался машиной.

– Я дал тебе обещание. Если ты закончил, поехали.

Я кивнул и подошел к нему, на этот раз вместо того, чтобы сесть сзади, я сел рядом с ним. Когда дядя Некми тронулся, я догадался, что он направляется на другую сторону острова.

По дороге мы не издали ни звука, дядя Некми привез меня на мой любимый холм на острове. Уже несколько дней я гулял здесь, успокаивая свою уставшую душу, вдыхая запах моря, проникающий сквозь деревья. Может быть, я был слишком старомоден для восемнадцатилетнего, но эта часть острова действительно казалась мне особенной. Даже если я не знал историю, здесь было что-то, что заставляло меня чувствовать себя лучше.

– Вот мы и приехали, – сказал он, останавливаясь перед въездом на грунтовую дорогу. Когда я встал со своего места и достал бумажник, он ударил меня по руке.

– Положи его в карман, не зли меня. Сегодня за мой счет.

– Я знал, что ты привезешь меня сюда, – пробормотал я, и дядя Некми развернулся в ту сторону, откуда мы приехали.

– Ну, сынок, я, может, и стар, но мои глаза все еще видят. Какие сериалы тут снимали, какие истории любви видел этот остров. Ты приходил сюда каждый день после приезда. Очевидно, что дело в девушке. Иначе что юноше делать на холме Севда?

Первое, что вам нужно знать о стариках – это то, что они быстро вас раскусят.

– Все-то ты знаешь!

– Ты проделал путь из Яловы сюда, сынок. Это понятно.

– Спасибо, что привез меня. Я пойду. – Я помахал ему рукой и двинулся по грунтовой дороге, ведущей на холм.

Сейчас начиналась самая ответственная часть дня. Я остался наедине со своими мыслями.

Прошло три дня с тех пор, как я приехал на остров, но с тех пор ничего не изменилось. Я был все такой же. Чувствовал все ту же усталость и апатию. Я приехал отдохнуть, отвлечься от всего, но все больше и больше думал о том, что произошло. Слишком много думал и волновался. Еще несколько месяцев назад я не был таким. Я даже не мог вспомнить, чтобы так волновался о какой-либо другой девушке, кроме Бахар и моей матери. Мои недавние переживания сильно отличались от того, что я чувствовал к Айбюке, от эмоций от приключений в ночных клубах с Батуханом. Я не мог перестать думать о Нисе. Может быть, то, что мы пережили с ней, ничего не значило, но как только это отложилось в моем сознании, я не мог легко избавиться от этого.

Я не мог выбросить ее из головы с первого дня, как увидел. Эту невинную девушку, которая спала, прислонившись к окну машины. Я не мог контролировать свое сердце, как не мог контролировать свой разум. Я не мог забыть ее сердитый взгляд, ее нахмуренные брови, то, как она дрожала рядом со мной, как краснела, когда ей было стыдно. Я приехал сюда, чтобы убежать от нее, забыть о ней, но у меня не получалось.

Ничего не меняется, когда ты уходишь. Все становится еще хуже. Чем больше думаешь, тем в большем замешательстве оказываешься. Мне казалось, что я тону в своих собственных переживаниях и мыслях. Я не понимал, что мне делать. Я не находил ответа.

Я бы хотел провожать с ней закаты. Я был готов даже к тому, что она станет сердиться на меня, дуться весь день. Рядом с Нисой я был готов пережить любые эмоции. Может быть, однажды на этой земле, где я сижу сейчас, под этими деревьями, я увижу, как она смотрит на меня, а я буду бросать в море камни, которые попадутся мне под руку, или мы будем танцевать как сумасшедшие, подражая актерам старых турецких фильмов. Я любил танцевать с ней. Хотя меня учили с двенадцати лет, у меня никогда не было партнера. Но, когда я впервые потанцевал с ней, то понял, что больше не хочу ее отпускать.

– Если ты наклонишься еще ниже, то упадешь!

Услышав голос, я быстро поднялся со своего места и перестал бросать камни в море. Когда до меня донесся этот знакомый голос, я ринулся на его звук и увидел двоюродного брата, которого не встречал уже около года. Мы радостно обнялись.

– Брат Шевкет! Откуда ты взялся?

Шевкет схватил меня за плечи и потянул на себя, обнимая. Он снова посмотрел мне в глаза. Он всегда так делал. Прежде чем заговорить, он изучал собеседника. В каком-то смысле он хотел убедиться, будет ли говорить собеседник с ним.

– Эла хотела съездить на остров до наступления лета. Я не мог ей отказать. Что ты здесь делаешь?

Он обнял меня за плечи, и мы стали прогуливаться среди деревьев.

Эла была хлопотливой женой Шевкета. Они поженились несколько лет назад. Легкая улыбка появилась на моем лице, когда я вспомнил старые времена. Озорство в крови Гюрсоев. То, что сделал тогда Шевкет, никто другой никогда не сделал бы. Хотя я не думал, что такая женщина, как Эла, выйдет замуж. Она казалась очень сложной девушкой. Шевкету пришлось пройти через многое, чтобы завоевать ее.

– Я соскучился по старикам.

Уже почти стемнело, но мы все еще шли. Шевкет поднял брови, его, похоже, не удовлетворил мой ответ.

– Поэтому ты сейчас не с ними?

Он начал задавать вопросы, на которые у меня не было ответов. Я мог убежать от матери, от всех, даже от бабушки, но, когда дело касалось старшего кузена, это было неизбежно.

– О боже! Давай присядем, – сказал я, указав на ствол дерева перед нами, и рухнул на землю. Я снова начал бросать в море камни. Шевкет сел рядом, наблюдая за мной.

– Как дела в школе?

– Ну, неплохо.

Я знал, что он не оставит меня в покое, и думал решить проблему простым способом.

– Что-то случилось с моим дядей?

Никто на острове, включая моих бабушку и дедушку, не был в курсе, что меня усыновили, но мой двоюродный брат Шевкет знал. Он знал обо мне все не только потому, что был моим старшим двоюродным братом, но и потому, что я с ним очень ладил. В отличие от других своих братьев и сестер, моих кузенов Гюрсой, он заботился обо мне, ценил меня. Он проявлял интерес к каждой проблеме, которая возникала у меня с отцом, и поддерживал меня. Только в последний год мы мало общались из-за интенсивности его работы.

– Нет, у нас нет проблем.

Шевкет глубоко вздохнул.

– Тогда почему ты здесь в школьное время, сынок? Мне что, вынимать слова из твоего рта щипцами? Сельма была весьма удивлена, увидев тебя. На самом деле, когда я впервые услышал, что ты тут, я тоже удивился. И ты убегаешь каждый день. Что происходит? Расскажи мне.

Я лишь пожал плечами, на что Шевкет сказал:

– Не делай этого! Я начинаю раздражаться.

– Мне нечего рассказать.

– Боже мой! Дай мне терпения, – пробормотал Шевкет, глядя на небо. – Не беси меня, Демир. Ты знаешь, что тебе от меня не отделаться, тем более после всего, через что я прошел.

Конечно, я прекрасно знал, что пережил Шевкет и через какие трудности он прошел, но идея открыться кому-то прямо сейчас мне не нравилась. Моя мама уже поняла, в каком я положении. Нельзя сказать, что я хотел, чтобы все члены моей семьи знали все, но, с другой стороны, я думал, что Шевкет мог бы дать мне совет. Возможно, он даже мог бы стать моим спасителем.

– Я могу быть с тобой откровенным?

– Это и значит быть родней, брат.

Мне нужно было поговорить с кем-то, кто попытался бы понять меня. Вот почему я начал разговор с главного.

– Есть девушка.

Глаза Шевкета расширились от удивления настолько, что стало очевидно, что он не ожидал такого от меня.

– Оооо, Демир… Значит, все дело в загадочной девушке.

– С чего ты взял, что она загадочная, брат?

– Так всегда, сынок. Я знаю по опыту, я женат на самой загадочной из них, знаешь ли.

Я не удивился, что он так сказал об Эле. Он действительно очень долго ее добивался и узнал все о ней. Вот на что похожа любовь. Это чувство необходимости знать каждую деталь о другом человеке… А я даже не знал ее любимый цвет.

– Итак, расскажи мне. Кто эта девушка?

Когда Шевкет, воспользовавшись молчанием, продолжил говорить, я глубоко вдохнул, выдохнул и сделал то, чего давно не делал. Я без возражений рассказал ему все, что произошло за последний месяц. Излил душу.

Я рассказал про первый день, когда увидел ее, про то, что она приемная дочь семьи Алтун, про мое поведение на школьной вечеринке, про нас в танцевальном классе. О том, что произошло на ферме, о моем участии в гонках… О непостоянном поведении Нисы, еще более непостоянном, чем у меня… Я рассказывал все по порядку, а Шевкет внимательно слушал, не перебивая. Я не чувствовал никакого дискомфорта, рассказывая ему, я не волновался, потому что Шевкет был единственным человеком, который мог понять меня после всего, через что он прошел. Поскольку Бахар, Эмре и Батухан были моими самыми близкими друзьями, они всегда оставались на моей стороне, как и моя мама, которая, конечно, хотела мне счастья. Но Шевкет был совершенно другим. Он смотрел на вещи со стороны. Возможно, то, что я пережил за последний месяц, показалось бы ему чем-то глупым, но я все равно думал, что он меня поймет.

– Вот так… Наконец я не выдержал и приехал сюда, иначе бы сошел с ума.

Шевкет не сразу отреагировал на то, что я ему сказал. Я думаю, ему нужно было все обдумать. Сделав глубокий вдох и вздохнув, он посмотрел в мои глаза с теплой улыбкой и сжал мое плечо, как будто хотел поддержать меня.

– Я не верю в любовь с первого взгляда, но твоя, Демир, официально относится к этому числу. Просто, чем больше девушка этого не хочет, тем сильнее нас к ней тянет. Разве не так? Как только ты влюбляешься в кого-то, твою душу уже не спасти. Ты не можешь заставить себя разлюбить. Ты застрял.

Он говорил так, что казалось, будто он сразу же выплеснул свои собственные чувства. Я не верил в любовь с первого взгляда, но что-то произошло со мной в тот день, когда я ее увидел. Я осознал то чувство, которое никогда раньше не испытывал, никогда. Возможно, теперь я должен был поверить в это.

– Это действительно любовь? То, что я чувствую – это любовь?

В ответ на мой вопрос Шевкет покачал головой из стороны в сторону и рассмеялся. Почему он смеется сейчас? Мой вопрос показался ему смешным?

– Сынок, ты проделал весь этот путь только из-за девушки. Как ты думаешь, что это такое? Какая-то шутка?

Ошеломленный его ответом, я провел рукой по волосам и почесал голову. Да, должно быть, в этот раз я повел себя совершенно нелепо.

– Ты говоришь, что у этой девушки тоже есть чувства к тебе, но она не может их выразить. Почему?

Когда Шевкет задал вопрос, я вспомнил ту часть, которую пропустил во время своего рассказа. Ту часть, которую я мог бы назвать самой скучной и отталкивающей сценой нашей истории. Я очень хотел бы убрать эту часть и никогда не вспоминать о ней, но ничего не мог с собой поделать. Возможно, в этом и скрывался смысл всего.

– Ты не спрашиваешь, я не отвечаю.

– Значит, есть причина? – спросил Шевкет, и я неохотно кивнул.

– Да, есть. Дерьмовая причина, так сказать.

– И что это за причина?

– Сестра Нисы, другая приемная девочка, думаю, я ей нравлюсь. Ниса проболталась об этом в одном из наших разговоров.

Я бросил камень, который подобрал с земли, в сторону моря. Я попытался сосредоточиться на звуке, который издал камень, слившись с морской водой, а Шевкет, казалось, ничуть не удивился и с упреком выдохнул.

– Еще одно соперничество между сестрами? Это прямо семейное проклятье Гюрсоев.

Да, снова, Шевкет, но на этот раз все немного иначе. Нет ни одной девочки, ни одного мальчика, которых невозможно разделить. Это нечто гораздо более сложное. Это даже не близко к тому, что ты переживал, возможно, это даже больше, чем связь между сестрами.

– Поверь мне, я не знаю, что делать. Ниса никогда не будет со мной, пока есть Сенем, но я не могу перестать любить ее.

– Не отчаивайся сразу. Слушай, ты думаешь, что у нее тоже есть чувства к тебе?

Я скорее уверен в этом, чем просто думаю. Особенно после сообщения Бахар. Я абсолютно уверен в этом. Когда Шевкет посмотрел на меня, нахмурившись, я понял, что он имеет в виду что-то другое.

– Чего я не понимаю… Как ты хочешь эту девушку, Демир? Это твои эмоции или гормоны?

Мой рот открылся от удивления в ответ на его вопрос. Я никогда бы не подумал, что он может спросить такое.

– Что за черт! Как ты можешь?

– Не строй из себя паиньку, сынок. Я тебя знаю. После пятнадцатилетия ты вышел из-под контроля. Прошлым летом тетя Мельтем все о тебе рассказала. Не говори мне, что ты девственник, я не поверю.

– Я не девственник, но…

– Видишь? Есть «но». И в последний раз, когда мы разговаривали, ты сказал, что у тебя девушка. Она была смуглая, красивая. Что с ней случилось?

Я знал, что он говорит об Айбюке.

– Эта девушка – история. Она ушла.

– Итак, встречался ли ты с кем-нибудь после той девушки?

Я понял, о чем он меня спрашивает, но хотел пропустить этот вопрос. Я не хотел говорить о своей личной жизни.

– Несколько раз, – признался я, и он потрепал меня по голове.

– Несколько раз? Сынок, сколько тебе лет? Ты с ума сошел?

– Да, брат! Что я могу сделать? Когда ты хочешь этого, ты просто хочешь.

Меня как будто ударили по голове. Вы бы очень хорошо поладили с Нисой, Шевкет. Она тоже заставляет меня чувствовать себя полным придурком.

– Тогда ответь на мой вопрос правильно. Думаешь ли ты, что это любовь? Или это физическое влечение?

Я не смог ответить сразу, потому что впервые задумался об этом. Я анализировал. Как я на самом деле хочу Нису? Тогда на вечеринке я сказал ей: «Я хочу тебя». Но совсем не хотел этого. Слова вырвались сами, я сказал это в состоянии алкогольного опьянения, и она ударила меня по лицу. Эта пощечина стала своего рода знаком, что пора поумнеть. Да, у меня были девушки, и я спал с ними, но не целовался ни с одной из них. Я не целовал их. Не хотел целоваться, но с Нисой мне этого захотелось. Я хотел делать с ней все, но не мог достучаться до ее сердца.

– Дело в чувствах, брат, это именно они. Мое сердце буквально разрывается. Даже когда я отвлекаюсь, я вижу перед собой ее лицо.

– И что ты собираешься делать? Вопрос в том, поверит ли она, что это навсегда.

Шевкет хочет быть абсолютно уверенным во мне и пытается направить меня. Это навсегда? Он знает о моих похождениях и о моей связи с Айбюке.

Но с Нисой все по-другому.

– Я не помню, чтобы когда-либо раньше чувствовал что-то подобное, Шевкет. – Я смотрел в его темные глаза, пытаясь найти подходящие слова. – Иногда я думаю, что мне действительно лучше держаться от нее подальше, потому что рядом с ней я абсолютно беззащитен.

– Кажется, ты что-то задумал…

У меня правда возникла идея, и я думал о том, чтобы поделиться ей с братом.

– Если я сближусь с ее сестрой, которой нравлюсь, может быть…

Я не смог продолжить, потому что Шевкет тут же перебил меня:

– Не надо, Демир, не надо! Не смей так поступать. Если ты так поступишь, поверь, ты только оттолкнешь ее от себя. Ты разобьешь ей сердце. Ты причинишь ей боль. Никогда не втягивай в отношения посторонних.

Я понимал, что это глупая идея, но не мог придумать ничего другого. Я искал, но не мог найти решение. Я не знал, как завоевать Нису. Шевкет был прав. Если бы я так поступил, я бы точно проиграл.

– Ну, что мне делать, брат?

Мой голос звучал так отчаянно. Когда Шевкет открыл рот, чтобы что-то сказать, его прервал звонок телефона. Он ответил на звонок, а я встал и привел в порядок одежду.

– Да, бабушка? Хорошо, хорошо, мы идем. Это моя дорогая, сумасшедшая жена заставила тебя позвонить, не так ли? Скажи ей, что я поговорю с ней, когда приеду. Она не оставляет меня в покое.

Шевкет положил трубку и улыбнулся, а я засмеялся над его неспособностью справиться с Элой.

– Давай, пойдем. Нас уже обыскались.

Шевкет с ухмылкой повернулся ко мне и закинул руку мне на плечо. Прежде чем мы отправились домой, он посмотрел мне в глаза и произнес, возможно, самую значимую фразу, которую я когда-либо слышал:

– Если ты так сильно хочешь эту девушку, возьми ее за руку и доверь ей свое сердце. Вот что тебе стоит сделать.

Просто потому, что мы не хотели больше сердить бабушку, мы побежали наперегонки с Шевкетом до самого особняка. Бабушка была немного жестче, чем дедушка. В отличие от нее, дед никогда ничего не говорил нам, он даже сердился на нее и говорил:

– Оставь в покое молодежь. Пусть делают что хотят.

Сегодня вечером, когда мы столкнулись с такой же ситуацией, мы не дали деду возможности заступиться за нас и выслушали укоры бабушки. Ее поддержала Эла, и мы с Шевкетом как будто шторм пережили. Заметив нашу беспомощность, дедушка оттащил нас от женщин и пригласил сыграть в нарды. Другими словами, старый Гюрсой вновь спас наши задницы.

Я был не очень хорош в нардах и, когда играл, постоянно задавал деду вопросы: где эта фигура, где та. Поэтому я предложил сыграть Шевкету. Он играл намного лучше меня и с удовольствием показывал, что перенял от старого Гюрсоя.

После игры мы сели ужинать. Моя бабушка своими умелыми руками накрыла великолепный стол. Мне нравилась мамина стряпня, я ее любил, но долме бабушки не было равных. Вместе с Элой они приготовили идеальный ужин. На протяжении всего ужина Эла и Шевкет постоянно перешептывались между собой. Меня очень интересовало, о чем они говорят, но я не хотел спрашивать. Может быть, то, о чем они говорили, касалось только их.

После ужина все стали спокойнее. Пока бабушка и дедушка, прихватив с собой кофе, рассматривали старые фотоальбомы в гостиной под аккомпанемент музыки с виниловых пластинок, я вышел на веранду и позволил себе покачаться на качелях под жасминовым деревом. Шевкет пришел в сад со своими рабочими папками, потому что не хотел оставлять меня одного, а Эла отправилась наводить порядок на кухне.

Пока Шевкет пытался работать, держа телефон в руке и утопая в своих папках, я наблюдал за звездами. Я не видел так много звезд в городе, поэтому теперь наслаждался видом. И Полярной звездой.

– Что ты подумал, когда впервые увидел Элу?

Я задал вопрос Шевкету, не отрывая взгляда от неба.

– Что она психически больна и сбежала из психушки. Посреди сада, в черном берете, невзирая на летнюю жару, она так громко визжала… Я едва смог заставить ее замолчать.

Я кое-что слышал о сумасшедшем поведении Элы. Каждый раз, когда я слушал их историю, я улыбался тому, как Шевкет любит свою жену.

– Это ты больной.

Я перевел взгляд с неба на подошедшую к нам Элу, она сурово смотрела на Шевкета.

– Так ты сплетничаешь? – пробормотала она. Я с удовольствием наблюдал за ними, когда Шевкет взял ее за руку и усадил к себе на колени.

Я понял, что больше не могу смотреть на эту картину любви, когда он оставил маленький поцелуй на щеке Элы. Поэтому я отвернулся и снова взглянул на звезды.

– Шевкет, я заварила чай, иди посмотри. Если он готов, ты можешь принести его нам?

Когда я снова оторвал взгляд от неба и перевел его на Элу, она подмигнула мне. Очевидно, она специально отправляла Шевкета на кухню.

Шевкет поднял брови и удивленно посмотрел на жену, но та лишь указала ему на дверь кухни. Кузен с ухмылкой встал и ушел, а Эла с волнением подошла ко мне и села на качели.

– Ты специально отослала его, да? – спросил я ее, и она хихикнула и покачала головой.

– Я подумала, нам нужно поговорить.

– Он рассказал тебе, ну конечно. Теперь он специально задержится на кухне, – произнес я, а Эла забралась под плед, который я накинул на себя, и продолжила смотреть мне в глаза с лукавством.

– Выкладывай. Кто такая эта Ниса?

Ну, я сдаюсь! Ладно, Шевкет не стал ничего скрывать от Элы, но я не ожидал, что он расскажет ей вообще все.

– Вся моя семья уже знает, кто такая Ниса. Разве это не мило?

Когда я саркастично пробормотал это, Эла схватила меня за волосы и хорошенько потянула.

– Значит, мы не должны знать о твоей маленькой невесте?

Я рассмеялся. Не знаю, сколько раз делал это сегодня, но мне действительно нравилось разговаривать с ними.

– А, твоя невестка, говоришь?

– Я уже вижу ее в платье. Расскажи мне. Какая она?

Эла продолжала возбужденно болтать, и мне захотелось ее немного позлить.

– Она не такая раздражительная, как ты.

На этот раз Эла ущипнула меня за руку.

– Разве я сварливая, малыш?

– Эла, я не думаю, что она хороший выбор. У нее было около пяти мужчин.

Когда она закатила глаза и снова ударила меня по руке, я понял, что это предел. Шутки в сторону, Демир.

– Хорошо, хорошо. Продолжай. Я слушаю тебя.

Мне было легче говорить с Шевкетом, я не знал, как сказать об этом Эле. Я знал, что могу поговорить и с ней, но мужчине трудно говорить с женщиной. Она была слишком проницательна.

– O… Она такая разная. Такая невинная. Мне страшно, когда я рядом с ней. Я боюсь. Она смотрит в мои глаза так, как будто в любой момент может разозлиться.

Слова вылетали изо рта одно за другим. От холода мои губы задрожали.

– Я думала, эта девушка не такая раздражительная?

Эла пробормотала это с теплой улыбкой, и я покачал головой.

– Поверь мне, Эла. Но она напугана. Я вижу это в ее глазах. Ниса так напугана, что не хочет ничего чувствовать, но я знаю, что она чувствует. Если я ощущаю это, возможно, она ощущает это гораздо сильнее. Я не могу ее догнать. Ниса постоянно выводит меня из равновесия. В один момент она близко, как никто другой, а в другой так далека, как будто мы незнакомцы. Я даже не знаю, как к ней подойти, ради бога! Не знаю, какой у нее любимый цвета, какую еду она любит. Но все равно…

Я не мог продолжать, потому что, что бы я ни говорил, этого было недостаточно. Эла оперлась подбородком на сложенные руки и слушала так, словно я рассказывал сказку.

– Ну, единственное, что тебе остается, Ромео, это попытаться не промокнуть под дождем.

– А?

Улыбка Элы стала шире, когда из моего рта вырвался невнятный возглас. Я не мог до конца понять, что она имела в виду. Немного приподнявшись, она сделала руками воображаемую дудочку.

– Ты влюблен. Ты влюблен, ты влюблен. Ты – менестрель, ты – менестрель. Ты влюбленный мальчик.

Я громко засмеялся над ее подражанием Ибрагиму Татлысесу[22], и она рассмеялась вслед за мной.

Когда я обвел все взглядом, то махнул рукой Шевкету, который улыбался нам из окна кухни. Я не мог понять, почему он так долго стоит там, но в любом случае… Он точно что-то разбил и разлил. Он явно не мог справиться с делами на кухне.

– Она красивая?

Я отвел взгляд от кухонного окна и повернулся к Эле. Она определенно не собиралась оставлять меня сегодня вечером. Она собиралась и дальше загонять меня в угол, чтобы выяснить каждую деталь.

– Я думаю, она прекрасна. Мне все равно, что думают другие.

Ниса казалась мне очень красивой девушкой. Может быть, простой, обычной, но именно в этой простоте заключалась главная ее черта. Она не прилагала никаких особых усилий, чтобы показать себя, заявить о себе.

– У тебя есть фотография?

Я закатил глаза, когда она спросила. Ей не нужно было знать о Нисе так много, но, когда Эла схватила меня за плечи и потрясла, словно говоря: «Давай, давай, давай», – я понял, что придется уступить. Я достал телефон из кармана куртки, которую так и не снял сегодня, разблокировал экран, открыл альбом с нашими с Нисой секретными фотографиями и передал телефон Эле. Нельзя сказать, что фотографий было много, но я сохранил их все, размытые или нет. Эла листала фотографии, увеличивала некоторые из них и рассматривала ближе.

– Смотри, это очень красиво. Кто это снимал?

Фотография, которую она показала, была сделана в ночь гонки. Выиграв гонку, я с неожиданной радостью взял Нису на руки и закружил вокруг себя. Бахар запечатлела этот момент.

– Наша Бахар сделала ее тайком.

– Она выглядит очень милой девушкой.

– Так и есть.

Посмотрев фотографии, Эла вышла из галереи, но не сразу передала мне телефон. Я не знал, что она делает, потому что смотрел на небо. Я не хранил ничего секретного в телефоне, поэтому не волновался о том, что она делает с ним. Вероятно, она просматривала мои сообщения или журнал вызовов. Каждой женщине нравится копаться в телефоне мужчины.

– Почему в твоих контактах нет Нисы? – спросила она, и я нахмурился. Она просматривала мои контакты?

– Она записана как Полярная звезда, – хрипло пробормотал я, и Эла с любопытством подняла брови и продолжила смотреть на меня. Ее явно интересовало, что это значит, и объяснение вроде того, что я хотел придумать что-то личное, не удовлетворило ее.

– Почему Полярная звезда?

– Потому что, как бы я ни хотел заблудиться, я просто хочу посмотреть на блеск в глазах этой упрямой девушки.

– Если бы Ромео мог видеть тебя сейчас, он бы сказал Шекспиру переписать его историю.

Я не ответил, хотя слова, сорвавшиеся с ее губ, смутили меня. Эла протянула мне телефон, еще немного пошарив в нем. Я думал, что она собирается заблокировать экран, но, к моему удивлению, она нашла Нису в справочнике и положила телефон мне на ладонь.

– Позвони ей.

– Что?

– Позвони ей, Демир. Ты должен услышать ее голос.

Да, мне это действительно было нужно. Я очень хотел услышать ее голос, но у меня не хватало смелости сделать это. К тому же я был уверен, что она не возьмет трубку.

– Сестренка, она не берет трубку, когда я звоню, – отчаянно протянул я, но она еще сильнее вдавила телефон в мою ладонь.

– Тогда позвони ей со скрытого номера. Она не узнает, что это ты.

Волна надежды охватила мое тело, а Эла пробормотала: «Давай», как бы подбадривая меня. Крепко сжав телефон в ладони, я быстро встал и двинулся к углу дома в стороне от Элы.

Я скрыл свой номер в настройках телефона.

– Сейчас или никогда, – пробормотал я, глубоко вздохнув, и нажал на кнопку вызова рядом с номером в записной книжке. Пока шли гудки, мое дыхание участилось. И тут до меня донесся ее голос.

– Алло?

Закрыв глаза в ночной прохладе, я хотел насладиться моментом. Ее голос звучал так знакомо, так обыденно, что я почувствовал себя еще более расслабленным, чем обычно.

– Алло?

На этот раз я услышал любопытство в ее голосе, собрался с духом и заговорил:

– Привет.

Когда она замолчала, я подумал, что мне не повезло и это лишь вопрос времени, когда она бросит трубку.

– Привет, – пробормотала она, но я не смог понять, какую эмоцию выражает тон его голоса. Она не злилась. Не сердилась. Скорее, грустила, но, может, я просто вообразил это.

– Я не смог бы выдержать это снова, Полярная звезда.

– Я рада, что ты этого не сделал.

Я раскрыл рот в удивлении из-за ответа и перевел взгляд на Полярную звезду в небе.

– Хочешь, я отключусь?

Скажи «нет». Пожалуйста, скажите «нет», пожалуйста.

– Я не знаю.

Она не сказала «да»!

Это было что-то, но я не хотел доставлять ей еще больше неприятностей, так что, возможно, мне стоило отключиться.

– Тогда я выключаюсь…

Я не смог продолжить, потому что она перебила меня. Потому что она не хотела, чтобы я положил трубку.

– Нет, пожалуйста, останься.

Когда она это сказала, я закружился на месте. Я не знал, что делать. Пока я держал телефон в одной руке, другая металась между моими волосами и карманом куртки.

– Как назывался фильм, который мы вместе смотрели на ферме?

Хотя меня удивил ее вопрос, я также поразился тем, что она все еще помнит ту ночь.

– Тот, который мы не успели досмотреть. – Я представил, как она покраснела, когда я пробормотал название фильма. – «Три метра над уровнем неба». – Видимо, сегодня она хотела пересмотреть его.

– Спасибо.

– Ты ведь собираешься посмотреть, не так ли?

Она не сразу ответила на мой вопрос. И это означало, что она правда собирается это сделать.

– Не плачь в конце, ладно?

Я чувствовал необходимость сказать это, потому что знал, чем все закончится.

– Я постараюсь.

Теперь я был уверен, что она заплачет, потому что ее голос звучал горько. Я не хотел больше беспокоить ее, я услышал ее голос. Я поговорил с ней, и пока этого было достаточно.

– Спокойной ночи, Полярная звезда.

Я не ждал, что она ответит мне, но она снова удивила меня.

– Спокойной ночи, Демир.

Я не смог сдержать улыбку. Все еще улыбался, когда положил трубку. Демир… Она так ласково произнесла мое имя. Это было так странно, но мне это не показалось… Полярная звезда… Мне было приятно услышать ее голос, и это заставило меня кое-что понять.

Мустафа сказал мне, что Ниса эгоистка, потому что всегда выбирает вместо себя своих друзей и хочет для них самого лучшего, и он не ошибся. Но что, если я залезу в ее голову? Что, если я скажу ей, что она должна думать о себе, что она не может жить, постоянно думая о других? Что сказала Бахар? Ниса отдалилась от Огуза и сделала это сразу после моего отъезда. Это значит, что Ниса обратила внимание на мои слова. Она заботится обо мне.

Что сказал Шевкет? Если я действительно хочу эту девушку, я должен взять ее за руку и открыть ей свое сердце. Сейчас я хотел этого больше всего на свете. Вот что я собирался сделать. Я собирался пойти и сделать все возможное, чтобы завоевать ее.

Приняв внезапное решение, я быстрыми шагами двинулся в сторону дома. Разблокировав телефон, ответил на сообщение Бахар.

Пройдя через крыльцо, я увидел, что качели и стулья пусты, видимо, Эла ушла в дом. Я обязательно собирался поблагодарить ее позже, но сейчас у меня были более важные дела. Войдя в дом через кухонную дверь, соединенную с садом, я встретил в коридоре Шевкета и Элу. Я направился к лестнице, не обратив внимания на их недоумевающие взгляды. Едва я собрался ступить на первую ступеньку, как мне пришлось повернуться к Шевкету, потому что он обратился ко мне с вопросом:

– Демир, что происходит, сынок? Что за суета?

Я подмигнул ему, искренне улыбаясь.

– Мне нужно собрать свои вещи. Я еду домой завтра утром, – ответил я, а они все еще смотрели на меня с тем же удивленным выражением. Мне нужно было сделать то, что мне посоветовал Шевкет. – Есть девушка, которую я должен взять за руку и которой должен отдать свое сердце.

Примечания

1

Джейми Дорнан – британский актер, модель и музыкант.

2

Белла Свон – главная героиня саги «Сумерки» авторства Стефани Майер.

3

Мэтт Бомер – американский актер, продюсер, режиссер и певец. Известен своими ролями в успешных независимых фильмах и сериалах.

4

Поллианна Уинтер – героиня одноименного романа Элинор Портер, одиннадцатилетняя девочка, которая умеет во всем видеть хорошее.

5

Энн Жакли́н Хэ́тэуэй – американская актриса и певица. Обладательница премий «Эмми», «Золотой глобус», Премии Гильдии киноактеров США, BAFTA и «Оскар» за лучшую женскую роль второго плана в фильме-мюзикле «Отверженные».

6

Джеймс Энтони Стерджесс – британский актер и певец.

7

«Один день» – роман британского писателя и сценариста Дэвида Николса, изданный в 2009 году, а также одноименный фильм, вышедший в прокат в 2011 году.

8

Дин Винчестер – один из двух главных героев американского драматического телесериала «Сверхъестественное».

9

Telliogullari и Seferoğulları – конкурирующие заведения в Ялове, Турция.

10

Суперкубок Турции по футболу – ежегодный футбольный матч между победителем чемпионата и обладателем Кубка. Матч обычно проводится в июле-августе, в преддверии предстоящего футбольного сезона.

11

«Галатасарай» – турецкий профессиональный футбольный клуб из Стамбула, входящий в состав спортивного общества «Галатасарай» и выступающий в чемпионате Турции.

12

«Фенербахче» – турецкий профессиональный спортивный клуб из Стамбула, входящий в состав спортивного общества «Фенербахче».

13

«Три метра над уровнем неба» (исп. Tres metros sobre el cielo) – испанская мелодрама режиссера Фернандо Гонсалеса Молины, экранизация романа «Три метра над небом» Федерико Мочиа.

14

Хатидже́-султан – дочь османского султана Селима I Явуза от его первой жены Хафсы-султан, сестра Сулеймана I. Была названа в честь первой жены пророка Мухаммеда.

15

«Маленькие секреты» (фр. Les Petits Mouchoirs) – фильм французского актера и режиссера Гийома Кане 2010 года.

16

«Сплетница» – американская телевизионная подростковая драма, основанная на популярной одноименной серии романов писательницы Сесили фон Зигезар.

17

Халай – народный танец на Ближнем Востоке и в других регионах, у курдов, азербайджанцев, талышей, турок, армян, персов, и других народов. На свадьбах, предсвадебных вечеринках, проводах в армию и всевозможных фестивалях нередко танцуется на протяжении нескольких часов.

18

Гаргамель – злой волшебник, один из отрицательных персонажей мультфильма «Смурфики», вышедшего в прокат в 2011 году.

19

Смурфики/смурфы, штрумфы/штрумпфы – существа, придуманные и нарисованные бельгийским художником Пьером Кюллифором, работавшим под псевдонимом Пейо.

20

Эсра Эрол Озбир – турецкая телеведущая, известная по программе о браке на Flash TV.

21

Седа Саян – турецкая поп-фолк-певица, актриса и телеведущая.

22

Ибрахим Татлысе́с – турецкий певец в стиле арабеска. Исполняет песни на турецком и курдском. Считается обладателем одного из сильнейших голосов Турции, признанный авторитет в музыке Ближнего Востока.

Content

Мехтап Фырат
Полярная звезда

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог

Примечания