Фрост Кей

Шут

Frost Kay

The Rook

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2020 by Frost Kay

All rights reserved

© Старикова О., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

История Королевств

Давным-давно Эльфы, Оборотни, Великаны, Драконы, Люди и Морской народец жили в мире, на равных. Процветание царило в их землях и королевствах, а армии были настолько внушительными, что враги не смели нападать. Поколения сменяли друг друга, и народы стали забывать о самом важном: любви, отваге и верности.

Именно это их и погубило. Потакая своим желаниям и погружаясь все дальше в невежество, они позволили тьме просочиться в их земли подобно вору, снующему в ночи.

Началось все медленно.

Тщеславие поселилось в сердцах Морского народца, жадность овладела Драконами, жажда кровопролития возобладала над Великанами, алчность взыграла в Людях, гордость взяла верх над Оборотнями, равнодушие вытеснило из сердец Эльфов сострадание.

Говорят, что земля загрохотала и раскололась, сотрясая самое сердце мира. Как только толчки поутихли, горы Зазубренных Костей окружили Эльфийское королевство, отрезая его от всего остального мира.

Драконы покинули собственное королевство и обосновались в Зазубренных Костях, внушая страх всем тем, кто приближался к их логову. С тех пор никому не удалось пересечь горы, хоть Великаны и пытались. Множество жизней было отдано в угоду бессмысленной жестокости, словно сами горы возжелали крови и ненависти.

Став свидетелями стольких смертей, представители Морского народца удалились в свои водные глубины, упиваясь красотой моря и собственным великолепием. Когда же им хотелось развлечений, они предпочитали общаться с пиратами.

Шли годы, а мифы исчезали из памяти.

Эльфийское королевство превратилось в Густолесье. Великаны уединились в своем собственном королевстве Копал. Наемники, потомки пиратов, Сирен и Морского народца, основали Королевства Огненных Островов.

Какое-то время Оборотни из Талаги поддерживали хрупкий мир с Людьми из Хеймсерии. Ради выживания оба королевства нуждались друг в друге, но этому пришел конец с появлением нового растения и рождением королевского сына.

Невиданное ранее растение было найдено в Талаге. Мимикия. После дистилляции она могла исцелить почти любую рану. Ее чудотворная сила считалась почти волшебной. Безграничные возможности лекарства сделали его бесценным. Гордость за их открытие и собственную гениальность сподвигла Оборотней на хвастовство.

Слухи о новом источнике богатства дошли и до Людей. Они возжелали заполучить это чудотворное растение. Жажда овладела молодым королем, который стремился обогатить свое королевство. Его жадность положила начало новой эре кровопролития, предрассудков, зависимости и порока.

Добро пожаловать в Темные Королевства.

Глава первая

Тэмпест

Королевский банкет длился всего около часа, а у Тэмпест уже голова шла кругом. Она не знала, как ей удавалось тихо и смиренно сидеть в окружении людей, подстраивающих катастрофы и скидывающих вину на Талагу. Работа двойным агентом тоже действовала на нервы.

Тэмпест стиснула зубы. Заморозь меня, зима. Ей совсем не нравилось, как звучал ее новый статус. Девушка оглядела показное веселье, развернувшееся вокруг. Если кто-то узнает, что она примкнула к Шуту… Тэмпест тихо выдохнула. Любого хоть как-то связанного со знаменитым Темным Двором казнили без лишних вопросов. Если она не будет соблюдать осторожность, то окажется повешенной на ближайшем столбе.

– Их необходимо уничтожить, – пробормотал группе товарищей похожий на слизняка мужчина с густыми бровями, напоминающими гусениц.

Не позволив морщинке пролечь меж бровей, Тэмпест сохранила бесстрастное выражение лица и медленно глотнула сидра. С какой легкостью можно было бы убить болтливого аристократа. Пальцы дернулись от потребности выхватить кинжал.

Успокойся. Даже перебив их всех, ты ничего не решишь. Перестань думать, как Гончая, и думай, как шпионка. Думай, как Шут. Что бы сделал он?

Тэмпест сдержала смешок. Она была вполне уверена, что Пайр не терял бы времени даром и уничтожил королевский двор изнутри. Уж он точно обладает навыками манипулирования. Но убийство королевский семьи, в том числе самого короля, и всего военного совета Хеймсерии не помогут талаганцам. Нет, это только усугубит ситуацию. У Талаги слишком мало людей, чтобы идти открытой войной на Хеймсерию, вот почему Пайру и его Оборотням понадобилась Тэмпест.

Двойной агент.

Она поставила кубок и разгладила шелковое платье, все это время изучая окружавших ее высокородных убийц. Она все еще не могла поверить, что позволила себе попасться в замысловатую паутину Шута.

Прошла неделя с момента их последней встречи.

Красивая женщина взглянула в сторону Тэмпест и зашептала что-то спутнику. Как долго Тэмпест сможет хранить секреты? Она не слишком беспокоилась о сплетнях при дворе, однако кто-нибудь из ее дядюшек обязательно что-нибудь пронюхает. Алекс, Максим или Дима. Тэмпест поймала взгляд четвертого и последнего дяди, сидящего напротив.

Мадрид. «Дядя» в отношении него – слишком громкое слово. Он участвовал в ее обучении, но все остальное оставлял на усмотрение других мужчин. Не то чтобы она возражала. Ей хватало смелости признаться в том, что глава Королевских Гончих пугал ее. Его взгляд скользнул по толпе, ненадолго задержавшись на Тэмпест.

Она сохраняла внешнее спокойствие, несмотря на учащенный пульс. Плечи расслабились, как только внимание Мадрида сместилось к кому-то другому. Его нужно остерегаться. Тэмпа не сомневалась, что Мадрид догадывался как минимум о том, что она что-то скрывает. Но девушка надеялась, что проявления явного дискомфорта от близости с королем Дестином будет достаточно, чтобы отвлечь его от того, что происходит на самом деле.

Девушка осмотрела пустой королевский помост. Отсутствие короля в этот вечер приносило облегчение. Ей с трудом удавалось скрывать отвращение к этому мужчине. Сердце кольнуло чувство вины. Отчасти это было связано с предательством короля по отношению к своему народу и его намерением переложить вину за распространение наркотика на талаганцев. Того самого наркотика, который уничтожал деревню за деревней. Настораживающая самоуверенность Дестина, его ненасытные аппетиты и безжалостное желание заполучить все, что только хочется, создавали проблемы. Особенно теперь, когда он вознамерился заполучить Тэмпест.

Хотя он не посылал за ней всю неделю. Последнее место, где хотелось бы оказаться, – его покои. Абсолютно точно. В намерения короля явно входило сделать Тэмпест своей любовницей или супругой. Скривившись от этой мысли, девушка едва сдержала усмешку. Продолжать притворство и выказывать заинтересованность в короле становилось все труднее. И опаснее. С ним шутки плохи. На мгновение Тэмпест забеспокоилась о причине, по которой король не посылал за ней. Возможно, иногда он и впрямь был слишком занят, чтобы выделить время на гедонистические порывы. Вот бы желания на самом деле сбывались.

Дамы глупо улыбались, а молодые люди расхаживали с важным видом, пытаясь привлечь внимание женщин. От одного их вида тошнило. Назревала война, умирали люди, а эти людишки пили и ели так, словно беспокоиться не о чем.

– Кажется, ты почти ничего не ела, Тэмпест, – пробормотал Мадрид. Он говорил так тихо, что никто не обратил внимания на их разговор. Несмотря на то что дядя стоял по другую сторону стола, она услышала его слова.

Тэмпа моргнула. Мужчина двигался совершенно бесшумно.

– Сложно есть, когда в воздухе витают разговоры о войне, – ответила она.

– Никогда не принимал тебя за человека со слабым желудком, – пошутил один высокородный мужчина.

Тэмпест надменно изогнула бровь.

– Мы можем выйти на улицу, и я покажу тебе, насколько я не слаба.

Это заставило напыщенного павлина замолчать.

Мадрид смерил ее взглядом и вернулся к текущему разговору. Остальные дядюшки протиснулись вперед, чтобы послушать.

– Вчера напали на очередную деревню, – сказал один из членов военного совета. Стареющий мужчина с морщинистым лицом и седеющими волосами. Его гнусавый голос трудно забыть. Если она не ошибалась, то это тот самый человек, беседу которого с королем она подслушала. Сговор против Талаги в попытке обвинить их во всех бедах королевства. На вид он казался вполне обычным человеком. Ничем не примечательным. Трудно поверить, что внутри скрывается столько порока. Что за человек будет убивать женщин и детей? Она возненавидела его.

– На этот раз ближе к столице. Территория леса почти не задействована, – прокомментировал Мадрид.

Облегчение, охватившее ее, быстро сменилось стыдом. Люди умирали, а она чувствовала благодарность за то, что это не та деревня, в которой выросла ее мама. Мерзкая, эгоистичная мысль, и тем не менее она об этом подумала.

– Это ли не повод для беспокойства?

Тэмпест напряглась, услышав голос короля у себя за спиной.

Змея выскользнула из логова.

Мужчины в едином порыве поклонились. Тэмпа закусила щеку, когда рука короля легла ей на левое плечо, а большой палец коснулся ключицы. Он не смотрел на нее, подходя ближе к группе людей, стоящих рядом.

– Не успеем мы оглянуться, как Оборотни доберутся до нас в Дотэ, – сказал он. – Лишь вопрос времени, когда они нападут на самые отдаленные деревни.

Отдаленные деревни… Словно он знал, о чем она думает.

Ей не удалось подавить дрожь, пробежавшую по телу при этой мысли. Она огляделась. К счастью, никто не обращал на нее внимания.

– Мы перехватили наркотик, который стал причиной смертей в нескольких пострадавших деревнях, – сказал Мадрид. Главный Гончий обычно наблюдал и говорил, только когда ему было что сказать. – Его корни наверняка уходят в глубь Южных Островов.

– Удалось ли Алексу определить, из чего именно производится наркотик? – спросил король.

– Слишком мало информации. Наркотик тщательно обрабатывают. Мы смогли связать его с Южными Островами только благодаря нескольким шпионам, наблюдающим в лесу за торговыми путями, – ответил Мадрид.

– Совсем скоро по всей стране разразится полномасштабная война, – ответил крайне расстроенный король.

Что за бред.

– Разумеется, мы не хотим, чтобы так получилось, – продолжил он. – Война с Южными Островами навсегда разрушит наши с ними отношения.

Поразительно, с какой легкостью король Дестин мог лгать. Именно он стоял во главе этого отвратительного плана, но из-за слов Мадрида о шпионах в лесу внутренности неприятно скрутило. Знал ли он, чем занимается его король? Должен был знать. Он же главный Гончий. Как бы сильно ей ни хотелось отбросить мысли о том, что кто-то из Гончих имеет хоть малейшее отношение к предательскому замыслу короля, она не могла позволить личной привязанности к ним затуманить рассудок. Ранее подобное суждение чуть не привело ее к провалу.

Обвинить талаганцев в отравлении лесных деревень – всего лишь первый пункт плана короля Дестина. Несмотря на тот факт, что большинство погибших от наркотика являлись Оборотнями. Как Тэмпест могла быть настолько наивна, чтобы считать, что талаганцы ответственны за уничтожение собственного народа? Пайру, Шуту, пришлось показать ей, как на самом деле выглядят расположенные вдоль границы деревни, чтобы Тэмпест открыла глаза и приняла правду.

Нет, гораздо большее потребовалось для того, чтобы убедить ее.

Чувство стыда зашевелилось в животе от того, что она сразу не поверила в увиденное собственными глазами. Жители деревни совершенно не были похожи на бойцов. Тэмпест подумала о Рине и маленьком Аспене, которые управляли пекарней, наплевав на весь остальной мир. Вот только они по-настоящему заботились о мире. Вокруг них повсеместно умирали соотечественники, мужчины уходили защищать родных и не возвращались. Когда все это закончится и если талаганцы не исчезнут с лица земли, то количество женщин, достигших брачного возраста, в несколько раз превысит количество мужчин. Восстановить талаганское население будет трудно.

Возможно, в долгосрочной перспективе именно женское население обречет расу Оборотней на гибель и отбросит необходимость развязывать войну. По-настоящему мрачная мысль. Краем глаза девушка глянула на короля. Ее беспокоили его планы вовлечь во все это Южные Острова. Она очень сомневалась, что он собирается вторгнуться еще и на территорию этого государства. Тэмпа размяла шею. Только этого их королевству не хватало.

– По идее, Оборотни должны понимать, что подобное нападение приведет их только к собственной погибели, – протянул младший сын короля, сидевший по левую сторону от отца. – Но я думаю, они слишком глупы и ленивы, чтобы придумать план нападения поумнее.

– Ленивы и глупы, – повторил наследный принц, затем небрежно отпил вина из кубка. – Они чудовища. Монстры. Естественно, они ленивы и глупы!

Тэмпест едва не закатила глаза. Полоумные сыновья короля снова несли какую-то чушь. Как удивительно.

– Так и есть, – ответил младший сын. Два принца продолжили еще более оскорбительную дискуссию, которая абсолютно никакого отношения к обсуждаемой вокруг политике не имела, зато выставляла напоказ невежественность принцев, следовавшую из невоспитанности и привилегированного образа жизни. Тэмпест ужасно хотела возразить, но не стала этого делать.

Иногда молчание – золото.

Тэмпест попридержала язык, хотя это почти причинило ей боль. В то, что младший принц младше девушки всего на год, верилось с трудом. Она чувствовала себя в разы старше. И намного более уставшей. Всегда ли она чувствовала себя так? Или только с тех пор, как встретила Шута? Несмотря на сильную неприязнь к кицунэ, теперь она не ощущала себя такой же наивной, как раньше.

Тэмпест уставилась на принцев ничего не выражающим взглядом. Слава звездам, она никогда не была такой глупой, как эти двое. Наследному принцу, до невозможности скучному, определенно недоставало прекрасных, выразительных черт лица его отца. Парень, которого редко видели без бокала вина в руке, умудрялся увиливать от любых обязанностей, которые могли возложить на его плечи.

Тэмпест увидела, как Дестин сморщил нос, когда наследный принц одним махом осушил кубок и громко рыгнул. Король даже не пытался скрыть отвращения к старшему сыну.

Ее внимание переключилось на младшего принца. Он нравился ей еще меньше, но по иным причинам. В целом он казался более расчетливым, хитрым и склонным к насилию. Она вспомнила, как он мучил животных, когда они подрастали. И всего два дня назад Тэмпест застукала его пристававшим в коридоре к хорошенькой служанке: принц угрожал выгнать девушку, если она не поднимется к нему в комнату после банкета. Тэмпест подавила улыбку при воспоминании о том, как сама пригрозила принцу в темном алькове, стоило служанке убежать.

Младший принц поймал взгляд Тэмпест и поднял кубок, отсалютовав. Она ничего на это не ответила, потому что прекрасно понимала скрытое значение этого жеста. Тэмпа застала его врасплох и обратила на себя внимание. Она не боялась парнишку, но знала, что недооценивать его не стоит. Оба сына короля Дестина, вне всяких сомнений, не подходили для правления.

Раскатистый голос короля снова привлек ее внимание. Она бесстрастно оглядела его широкие плечи и привлекательную фигуру. Мужчина в расцвете сил. Тэмпест не удивилась бы, попытайся Дестин обеспечить себя другим наследником мужского пола из-за неприязни к собственным сыновьям.

Он оглянулся через плечо на Тэмпест, и очаровательная улыбка осветила его лицо. Однако она не скрыла жадного, хищного блеска в его глазах, когда он окинул взглядом фигуру девушки. Тэмпест тут же опустила взгляд на тарелку с нетронутой едой, больше всего желая убежать подальше от банкетного стола.

Глупая. Глупая. Из-за обращенного к нему взгляда Дестин наверняка будет искать ее компании после ужина. Вот тебе и избежала внимания короля.

Проведя достаточно времени за внимательным осмотром своих рук, Тэмпест осмелилась снова поднять глаза и с облегчением отметила, что Дестин уже занят другим разговором. Но теперь наследный принц, поймав ее взгляд, подмигнул. Подмигнул. Заморозь меня, зима. Неужели ей никак не избежать мерзких мужчин? Тэмпест проигнорировала его и набила рот едой в надежде поскорее покончить с этим ужасным ужином. Если только удастся удержать все в себе. Еда отличалась разнообразием и роскошью, большим количеством масла, сливок и специй, но на вкус напоминала пепел. Тэмпест была бы рада буханке хлеба в форме тюльпана из пекарни Рины и миске с душой приготовленного рагу из кролика. Рагу, приготовленного Пайром для нее.

Прекрати думать о нем.

Тэмпа нахмурилась и проглотила слишком большой кусок. Шут. Гадкий мошенник. И все же она предпочитала его компанию извергам, окружающим ее сейчас. Тэмпест не хотела думать о Пайре с его быстро меняющимся настроением, до безобразия соблазнительной улыбкой и сбивающими с толку намерениями. Если ей приходилось думать о нем, сердце творило крайне странные вещи. Вещи совершенно неприемлемые.

Тэмпа перестала притворяться, что ест, и огляделась. Она поджала губы, заметив, что младший принц смотрит на нее. Он нарочито медленно облизался, и захотелось пырнуть его ножом. Кинжал скользнул ей в руку, и Тэмпа оперлась локтем о стол, ловко вертя оружие в пальцах, заставляя лезвие танцевать и вращаться с пугающей скоростью. Принц не дрогнул. Он следил за каждым ее движением. Она перестала вращать кинжал и использовала его, чтобы выковырять из зубов несуществующую пищу, подобно варвару. Пусть думает, что ей чужды хорошие манеры.

Крошечное движение со стороны Мадрида привлекло внимание Тэмпы. Он бросил на нее неодобрительный взгляд, который кричал: «Веди себя, как Гончая, как леди». Эти два явления не исключали друг друга, однако Тэмпест не раз наблюдала, как Гончие использовали кинжалы для чистки зубов. Хотя, осмелюсь предположить, они никогда не делали этого за королевским столом.

Поморщившись, девушка убрала кинжал обратно в ножны на бедре. Она привлекала к себе больше внимания, чем хотела.

Женский смешок достиг ее ушей. Неожиданный звук, учитывая, что за столом находились всего три женщины. Тэмпест и представить себе не могла, что единственная женщина в военном совете, не считая ее самой, могла издать подобный звук, поэтому сделала вывод, что его источником была не кто иная, как дочь короля, принцесса Ансетт.

Интересно.

Тэмпест слегка подалась вперед, чтобы посмотреть в правую часть стола, и встретилась взглядом с принцессой. Девочка-подросток улыбалась ей. В улыбке не сквозило ни насмешки, ни отвращения, ни принуждения.

Она была искренней.

«Возможно, не все в королевской семье такие уж плохие, – подумала Тэмпест, рискнув вернуть улыбку. – Возможно, одна из них не настолько безнадежна».

Глава вторая

Тэмпест

Тэмпест прятала ухмылку, в то время как юная принцесса продолжала посылать ей многозначительные улыбки. Слуги убирали посуду и заносили роскошные, ароматные десерты, которые все присутствующие могли отведать. Шоколадные торты, посыпанные темными кофейными зернами и покрытые невероятно легкими и воздушными взбитыми сливками. Экзотические фрукты, замоченные в ванильном сахаре и ликере, подавались с тонким песочным печеньем и бренди. У Тэмпы потекли слюнки, когда рядом с ней поставили слоеные булочки с корицей. Ее любимые. Хоть что-то хорошее за этот невыносимый вечер. Она откусила кусочек, и вся прелесть корицы взорвалась фейерверком вкуса у нее на языке. Она не наслаждалась этими булочками с тех пор, как…

До моего Испытания. Тогда Джунипер стащила для меня немного выпечки с кухни.

Она положила булочку на тарелку, глазурь прилипла к пальцам. Сердце защемило при одной только мысли о лучшей подруге. Тэмпа не разговаривала с Джунипер с тех самых пор, как вернулась из деревни Оборотней, опасаясь, что, стоит открыть рот, все секреты и тщательно продуманная ложь польются рекой. Безумно хотелось поговорить с кем-то, кто никак не причастен к тщательно сотканной паутине лжи, но нельзя подвергать Джунипер риску. Король воспринимал всех Оборотней как расходный материал, а если он узнает о предательстве Тэмпест… Что ж, ее близким не поздоровится. Она могла только не подвергать лучшую подругу еще большей опасности.

Тэмпест стерла глазурь с пальцев и посмотрела направо. Левка стоял с группой молодых людей, его смех звучал раскатисто и громко, как у отца. Тэмпест быстро переключила свое внимание на стол, скользнув пристальным взглядом по сладким деликатесам, в то время как руки нервно подергивались на коленях. Она тоже избегала Левки, хотя и по совершенно другим причинам. После того как он признался в симпатии и поцеловал Тэмпест неделю назад, стало слишком тяжело сталкиваться с ним лицом к лицу. Она никогда не была трусихой, но как без последующей неловкости сказать, что он ей неинтересен?

То, какое время для признания выбрал Левка, тоже немного настораживало. Он никогда не проявлял к ней ни малейшего интереса, пока она не прошла Испытание и не получила место в военном совете. Неужели он ухаживал за ней только ради статуса? Девушка поджала губы. Вполне вероятно. Другие ухаживали и выходили замуж по меньшим причинам.

Тэмпа вздохнула. Сейчас не время беспокоиться о таких пустяках.

– Вы много вздыхали этим вечером, леди, – сказал Мадрид, снова так тихо, что его больше никто не услышал. Кроме Ансетт, которая все еще с любопытством разглядывала Тэмпест.

Она выдавила из себя улыбку.

– Я просто устала. С нетерпением жду окончания этого ужина, чтобы отправиться спать.

Мадрид согнулся в приступе смеха.

– Ты теперь член совета. Дни, когда ты избегала светских мероприятий в пользу сна, давно прошли.

– Возможно, мне следует пересмотреть ранее принятые решения, – пошутила она в ответ, хотя это была вовсе не шутка.

Большую часть прошлой недели девушка провела, переосмысливая и проклиная каждое принятое решение, которое привело к тому, что она оказалась за столом злобного короля Хеймсерии с намерением низвергнуть его и его сообщников. Желудок сжался.

Даже если его сообщники – ее дядюшки. Даже если они ее семья.

Тэмпест погрузилась в мысли. Со стола убирали десерты, а люди начали вставать с мест, чтобы пообщаться друг с другом, держа в руках бокалы с вином и огневиски. Поднявшись, Тэмпест постаралась избежать встречи с обоими принцами, а также с королем, и обнаружила себя рядом с Ансетт.

Юная принцесса изогнула губы в легчайшей из улыбок.

– Мой дорогой отец собирается сделать заявление, которое, как я полагаю, может вам понравиться, леди Гончая.

Готова поспорить.

– Можно просто Тэмпест, – ответила она. – Или Тэмпа. Я не сторонница формальностей.

Она медленно моргнула, услышав слова, неосторожно сорвавшиеся с губ. Среди придворных не принято обращаться друг к другу настолько неофициально. Какой дьявол дернул ее за язык?

– Тогда зовите меня Ансетт, – сказала юная принцесса, улыбнувшись шире.

Тэмпа во все глаза глядела на принцессу, и впервые за весь вечер на ее лице появилась настоящая улыбка. Она не знала, что именно в Ансетт заставляло ее чувствовать себя комфортно, но девушка казалась ей родственной душой. То, как принцесса оглядела комнату, говорило о зрелости и знаниях, не свойственных четырнадцатилетним. Казалось, что она каким-то образом знала обо всем происходящем. Хотя внешне принцесса казалась тихой, незаметной девушкой в больших очках, Тэмпест заметила светящуюся во взгляде Ансетт уверенность.

По толпе пробежал ропот, привлекая внимание Тэмпест к королю Дестину, который поднялся во весь внушительный рост и принял новый стакан огневиски.

– А вот и заявление, – пробормотала Ансетт, широко раскрыв глаза за огромными круглыми очками.

– Леди и джентльмены, – проговорил король, широко улыбаясь всем присутствующим в зале. – Дорогие друзья и семья. Уверен, некоторые из вас уже знают о том, что я собираюсь сказать, а завтра эта новость, без сомнения, разлетится по всей столице. Поэтому сегодня вечером я обязан сообщить каждому из вас кое-что очень волнующее и важное.

Король взглянул на сыновей, которые, похоже, были не в восторге от этой якобы волнующей новости.

Интересно. Что он задумал?

– Я счастлив объявить, что оба моих сына отправляются послами к нашим братьям в Копале, – объявил Дестин. – Это многообещающий шаг для Хеймсерии, который должен ознаменовать начало долгих, счастливых и крайне плодотворных отношений с нашими новыми союзниками.

Союз с гигантами Копала. Смелый шаг.

По залу прокатились вежливые аплодисменты и одобрительные возгласы. Несколько человек закивали, но Тэмпест заметила, что лицо Мадрида все так же ничего не выражало, как она и ожидала, однако в его взгляде читалось нечто такое… Если дядя позволил себе столько эмоций, значит, он недоволен. Ему не нравится этот план.

Тихое фырканье слева привлекло внимание Тэмпы к принцессе. Девушка прикрыла рот, качая головой.

– Пустоголовые дураки, – пробормотала Ансетт, явно крайне забавляясь.

Тэмпест внимательно огляделась, проверяя, не мог ли кто-нибудь услышать их разговор. Осторожность важнее всего.

– Что вы имеете в виду, прин… Ансетт? – исправилась Тэмпест.

– Думаю, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, – ответила Ансетт. Широко раскрытые внимательные глаза искоса глянули на Тэмпест. – Отправив моих братьев в качестве послов, не добьешься пользы, скорее наоборот, тебе так не кажется? Ты посмотри на них. Они не совсем… пригодны для дипломатии.

Тэмпест постаралась сохранить нейтральное выражение лица. Ни за что на свете нельзя признаваться в своих чувствах к принцам. Жизнь ей еще была дорога.

– Как скажете, миледи, – отважилась произнести она.

Ансетт снова фыркнула от смеха.

– Ты намного умнее, чем думает мой отец. – Она покачала головой. – Отец должен помогать всем в королевстве, особенно Оборотням. Их численность сильно снизилась из-за болезни у границы с Талагой. Вместо этого он заключает договор с соседней страной, которая в лучшем случае окажется проблемным союзником.

Выражение лица принцессы слегка потемнело. В ней было что-то от отца. Прозорливость. Теперь она сильно бросалась в глаза.

Правительница в процессе становления.

В ней уже было больше от монарха, чем в ее братьях.

Сделав шаг в сторону Тэмпест, принцесса стала еще серьезнее. Ансетт подняла голову, чтобы заглянуть прямо в глаза девушки.

– Они разрушат это королевство.

Весь разговор балансировал на грани предательства, но именно этот комментарий преступил черту. Тэмпест оказалась на шаг ближе к принцессе.

– Будьте осторожны, Ансетт, – предупредила она тихим, вкрадчивым голосом. – Если позволите, я бы не советовала высказываться на подобные темы в компании незнакомцев. Вы не осознаете опасности своих слов.

Девушка хихикнула, и звук показался прекрасным и вымученным одновременно. Тэмпест рассматривала принцессу. Ей еще не стукнуло и пятнадцати, но все же Тэмпест чувствовала, что девочка познала мир глубже, чем следовало бы в этом возрасте. В Ансетт умещался проницательный и расчетливый ум.

– Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, Тэмпа, – ответила Ансетт. – Больше, чем кто-либо думает. Не принимай меня за глупышку. Воспитание во дворце подразумевает всевозможные заговоры, махинации и убийства. Может, я и молода, но душа моя старая и уставшая. Мне начинают надоедать все эти игры.

– Как и всем нам, – пробормотала Тэмпа. – Я всегда думала, что стоит говорить открыто.

Ансетт похлопала ее по руке.

– В этом мы с тобой похожи, – вздохнула принцесса. – Увы, таких, как мы, больше нет. Я так рада, что смогла познакомиться с тобой сегодня. Я чувствую, что, возможно, нашла в тебе родственную душу, но время покажет.

И что это значит?

– Спасибо вам за познавательную беседу.

Принцесса кивнула и отвернулась, чтобы поговорить с подошедшей к ним женщиной в мерцающем золотистом платье. Тэмпест отключилась от разговора, как только женщина начала разглагольствовать о новинках придворной моды. Склонив голову, Гончая рассматривала Ансетт. Девушка может стать грозным союзником, если правильно разыграть карты.

Она медленно моргнула и оглядела комнату, испытывая отвращение к самой себе. Принцесса, может, и проницательна, но она все еще ребенок. Тэмпест хотела защищать невинных, а не втягивать их в предательство и обман.

Мадрид поймал ее взгляд, и Тэмпест стерла с лица все эмоции. Она вздохнула, изображая скуку. Мужчина нахмурился, и девушка подавила улыбку. Издевки над закаленным жизнью мужчиной обеспечат ее хоть каким-то развлечением до тех пор, пока она не сможет сбежать с этого адского вечера.

Заморозь меня, зима, как же хотелось в собственную постель.

Глава третья

Тэмпест

– Куда собралась?

Тэмпест поморщилась и повернулась к двери, возле которой стоял Мадрид.

– Мне показалось, что я тут не особенно нужна, – сказала она. Никто не обращался к ней с тех пор, как принцесса сосредоточилась на другом разговоре. Хотя Тэмпест еще не полностью слилась со стеной, немногие осмеливались к ней приблизиться. Что вполне ее устраивало. Большая часть королевского двора не вызывала у девушки желания заводить знакомства.

На лице Мадрида промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но исчезло оно так же быстро, как и появилось.

– С каждым днем в военном совете на тебя будет сваливаться все больше и больше ответственности, Тэмпест. Разве не этого ты хотела, когда пыталась занять место за столом?

Конечно, он прав. Ибо с ответственностью приходит власть, а с властью открываются возможности. Возможности узнать, кто именно виноват в смерти матери. В том, что случилось тринадцать лет назад.

Не думай об этом выродке Оборотне. Все в прошлом.

Чертова ложь.

Кошмары родом из детства все еще отравляли жизнь. По спине Тэмпест пробежала дрожь. Несмотря на трудности, с которыми она сталкивалась, мысли девушки всегда возвращались к той ночи, когда ее мать умерла, или к Оборотню, который, как она была уверена, устроил пожар. Так или иначе, она отомстит.

– Тэмпест?

– Я могу и готова принять возложенную на меня советом ответственность. Я служу Хеймсерии.

Она выдавила из себя улыбку и кивнула Мадриду.

– Раз мне нельзя отправиться спать… Что тебе от меня нужно?

– Мне от тебя ничего не нужно. Тебя ждет король.

Живот скрутило, как только Тэмпест заметила на себе взгляд короля. На его лице была та же улыбка, что и раньше, но блеск в глазах изменился. Собственнический. Разгоряченный. Опасный.

Он хочет видеть тебя в своей постели.

Тэмпест сглотнула, и капельки пота выступили на коже. Гончая на многое могла пойти ради своей страны, но становиться королевской шлюхой не входило в ее планы. Тэмпест могла только держать лицо и послушно следовать за дядей в соседнюю комнату. Некоторые участники банкета ходили по комнате, тихо переговариваясь и потягивая медовуху, виски или вино. Тошнота отступила. Ей не придется встречаться с королем в одиночку. С этим можно справиться.

Не успела мелькнуть эта мысль, как дверь позади закрылась и что-то горячее прижалось к спине.

– Моя леди Гончая, – пробормотал король на ухо Тэмпест. Он заскользил тонким пальцем вниз по ее руке, обходя девушку, повернувшись так, чтобы никто другой в комнате не мог увидеть дерзкого интимного жеста. Тэмпест воздержалась от побега или резкой реплики, с трудом оставшись на месте.

Ты не можешь заколоть короля.

– Ваше Величество, – сказала она, вежливо склонив голову.

– Как тебе ужин, Тэмпест? – спросил король. – Ты казалась довольно напряженной.

– Должна признаться, я немного устала, – сказала Тэмпест, расстроенная тем, что ее дискомфорт на банкете, должно быть, оказался слишком очевиден. Нужно научиться получше скрывать эмоции. Она поджала губы, когда в голове прозвучал голос Пайра: «Я могу читать тебя, как книгу».

Перестань думать о нем.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросил король, протягивая девушке бокал своего любимого огневиски. – Знаю, что к вкусу крепких напитков трудно привыкнуть, но, как только это произойдет, ты не сможешь пить что-то еще. Они в самом деле вызывают зависимость.

От того, как король улыбнулся на слове «зависимость», по коже Тэмпест побежали мурашки. Имелся ли скрытый смысл во всех его словах? Она сглотнула. Ей известно, что на самом деле вызывает зависимость: гребаный наркотик, распространяющийся по всему королевству.

Тэмпест заставила себя посмотреть Дестину прямо в янтарные глаза. Вокруг них появились мелкие морщинки, и он одарил ее задушевной улыбкой.

К черту все это. Плевать она хотела на все эти соблазнительные взгляды и крепкий алкоголь, притупляющий чувства. На сегодня достаточно и простого вина.

– К сожалению, мне придется отказаться, – тихо проговорила Тэмпест, довольная тем, что ее голос оставался ровным, приятным и вежливым. – Сегодня был долгий день.

Слишком долгий, потому что ей приходилось терпеть присутствие короля и его сыновей.

– У тебя всегда долгий день, Тэмпест, – сказал Дестин, прежде чем опрокинуть в себя виски, изначально предложенный ей. Он повернулся лицом к остальным присутствующим в комнате, взмахом руки призывая всех к вниманию.

– Вам, без сомнения, известно, – начал он командным тоном, который разнесся по всему помещению, – моя замечательная леди Гончая, Тэмпест, совсем недавно сумела с успехом проникнуть в ряды талаганской повстанческой группировки и доставить мне сердце Шута. Я надеялся так же, как, без сомнения, надеялись все вы, что уничтожение их лидера положит конец злобным нападкам на нашу страну. Я ошибался.

Потому что это сердце принадлежало не Шуту. Тэмпа оставалась невозмутимой, хотя в ней забурлило удовлетворение. Ей удалось уберечь их. Пока. Мысли снова обратились к кицунэ. Если Никс, его сестра, стояла во главе восстания, то играл ли еще какую-то роль Пайр помимо того, что отвечал за подозрительные и гнусные сделки, проходившие по всему королевству?

– И теперь поступают сообщения о пропавших детях прямо здесь, в столице. По слухам, они стали жертвами Темного Двора, – продолжил Дестин.

Тэмпа напряглась. Пропавшие дети? Заморозь меня, зима, зачем королю дети Дотэ? Девушка вознесла короткую молитву о том, чтобы дети оказались где-нибудь в безопасности. Тэмпест пристально рассматривала короля. Его лицо потемнело от гнева, словно он испытывал боль и ярость. Превосходный актер. Что еще он скрывал от всего мира?

– Ради Дотэ эта битва будет последней, – хрипло сказал он. – Мы сокрушим мятежников и весь Темный Двор раз и навсегда.

Темный Двор.

Тэмпест знала крайне мало правдивой информации о Темном Дворе, только сказки, которые рассказывают детям, чтобы напугать их и заставить хорошо себя вести. Какой информацией располагал военный совет о самопровозглашенном дворе мятежников? Пайр, без сомнения, связан с криминальной империей, которая действовала под покровом ночи. Вопрос в том, насколько сильно они с сестрой в этом повязли?

Она вернула лицу нейтральное выражение, когда Мадрид метнул взгляд в ее сторону. Черт побери, этот человек слишком быстр. Мысленно она дала себе пинка. Нужно держать эмоции под контролем. Чувства по отношению к повстанцам, втянувшим ее в свои замыслы, не имели никакого значения. Первостепенная задача – определить происхождение наркотика и остановить его распространение. Как только дело будет сделано, она разберется и с мятежниками, и с королем.

По одному делу зараз.

Что же дальше? Король Дестин и, по крайней мере, часть военного совета несли на себе вину за разрушение деревень вдоль границы, в этом Тэмпест не сомневалась. Она далеко не наивна, чтобы верить, что Гончие не имеют к этому никакого отношения, пусть даже они не знали наверняка, что именно происходит.

Воспоминание о запахе, приторно-сладком и вызывающем тошноту, всплыло в сознании, и от этого сердце потяжелело. Если кто-то из Гончих и участвовал в распространении наркотика, смертоносной версии Мимикии, то, скорее всего, это был Алекс. «И Мадрид», – подумала Тэмпест уже в сотый раз, украдкой взглянув на главу группы, которой она когда-то так гордилась. Мадрид знал обо всем, что творилось в королевстве.

Король Дестин продолжил, выводя Тэмпу из раздумий.

– Мы не можем начать полномасштабное наступление на повстанцев, потому что не знаем, кто они и где находятся. Темный Двор явно помогает им скрываться от нашего взора и распространять свой яд. Значит, нам нужен другой подход.

По спине скользнул пот, когда король посмотрел на нее и медленно улыбнулся. Тэмпест взяла себя в руки. Казалось, ей не понравится то, что он скажет дальше. Кожу покалывало, и девушка краем глаза оглядела окружающих, а затем снова посмотрела на короля. Их обмен взглядами привлек внимание присутствующих в комнате. Несколько садистский блеск в глазах Дестина, когда он улыбнулся фальшиво-очаровательной улыбкой, заставил сердце забиться чаще. Вот же черт, ей совсем, совсем не понравится то, что должно случиться.

– И это возвращает меня к моей леди Гончей.

Тэмпест опять дернулась, услышав свое прозвище. Ничто в ней ему не принадлежало. Краем глаза она заметила, что Мадрид придвинулся ближе. Плохой знак. Неужели они раскрыли обман? Они казнят ее прямо сейчас? Мадрид остановился слева, его руки свободно свисали по бокам. Никакого оружия. Ему оно и не понадобится.

Девушка изо всех сил старалась выдержать пристальный взгляд короля. Если он собрался прирезать ее здесь и сейчас, она не станет пресмыкаться перед ним и умолять. Она приняла решение. Тэмпа выпрямилась и, собрав всю решимость в кулак, ответила Дестину уверенным взглядом. Пусть ее назовут предательницей, но настоящий предатель – их король.

Дестин мог делать с ней что угодно. Тэмпест со всем справится.

Она должна справиться.

– Тэмпест успела проделать замечательную работу по внедрению в ряды повстанцев, – сказал Дестин. – И никто с их стороны, по-видимому, не знает, что именно она отделила голову Шута от тела, – его улыбка стала еще шире. – Итак, я решил, что Тэмпест вернется в группу повстанцев и начнет уничтожать их изнутри.

Воздух в легких превратился в лед. Так он ее не убьет? Девушка медленно моргнула. Чего-чего он от нее хотел? Улыбка Дестина превратилась в хищный оскал. Тэмпест взяла себя в руки.

– Я жду, что ты сделаешь все от тебя зависящее, чтобы снискать расположение лидеров восстания.

Его взгляд скользил вверх и вниз по фигуре Тэмпест, похотливый и вызывающий дрожь.

– Все возможное.

На мгновение Тэмпест не нашлась с ответом. Стиснув челюсти, она чувствовала, как закипает кровь от откровенного намека Дестина. Члены военного совета ухмылялись и гоготали вместе с королем, в то время как она старалась не проклясть их на самое отвратительное и мрачное существование в глубинах ада. Несмотря на место в военном совете, они не питали к ней никакого уважения. Девушка была простой игрушкой короля, но не шлюхой.

Позволь им поверить в то, что они лучше тебя, в то, что ты готова на все, чтобы услужить королю. Они не ожидают разумного и стратегического мышления от той, кого считают шлюхой.

Это хорошо. Заткни подальше свою гордость.

Как бы выглядели их лица, если бы она сообщила им, что восстанием управляла женщина? Наверняка у кого-нибудь из этих напыщенных индюков случился бы сердечный приступ. Тэмпест прикусила язык и грациозно, низко, хоть и немного сухо, поклонилась королю Дестину.

– Как прикажете, Ваше Величество, – произнесла она, стараясь, чтобы ее тон казался вежливым.

На самом деле план Дестина играл на руку Тэмпест. Идеальное прикрытие, позволяющее работать с мятежниками, а не против них, без каких-либо подозрений со стороны ее господина и дядюшек. Намек на улыбку на секунду коснулся ее губ, прежде чем она выпрямилась.

– Если позволите, я пойду готовиться к своей новой миссии?

Дестин отмахнулся от нее, не сказав больше ни слова, и почти сразу же принялся разговаривать с двумя пожилыми членами военного совета. Очевидно, их интриги поважнее, чем активное преследование Тэмпест. Возможно, увлечение короля себя изжило. Кивнув Мадриду, она быстро покинула комнату. Шелковое платье шелестело, пока она выходила из дворца. Жить станет в разы легче, если король устанет от нее.

И все же ей казалось, что все не может быть так просто.

Тэмпест глубоко вдохнула бодрящий ночной воздух и покинула прилегающие ко дворцу территории, забыв про свое прекрасное одеяние. Дыхание образовывало ледяные облачка прямо перед лицом. Холодный воздух проникал сквозь тонкую ткань, но она принимала его покалывающие укусы. Они означали, что она жива. Наслаждаясь мрачной тишиной, она замедлила шаг, мысленно возвращаясь к детям из Дотэ.

Еще больше невинных людей.

Тэмпест подхватила подол платья и запрыгнула на верхушку низкой каменной стены, грациозно скользя по ее узкой поверхности. Она не хотела верить, что кто-то может похищать или убивать детей. Девушка вздрогнула, но не от холода, а от воспоминаний о маленьких телах, устилающих землю приграничных деревень. Дети, ставшие жертвами своего короля. С какой стати ей верить в то, что он не может пойти на новые преступления?

Но… Темный Двор тоже не образец добропорядочности. Они устраивали всевозможный беспредел. Лучше не спешить с выводами. Пайр, при его обаянии, непринужденных манерах и доброте к жителям мятежных деревень, отвечал за торговлю всеми видами наркотиков, прикрывшись личиной Шута. Не только в короле Дестине уживались две личности.

Не думай о чертовом Пайре. И почему только мысли снова и снова возвращаются к нему?

Тэмпест натянула капюшон плаща на уши, чтобы укрыть их от холода. Из него вылетел клочок бумаги, и девушка инстинктивно схватила его. Интрига.

Она вгляделась в похожие на паутину буквы, изо всех сил пытаясь в темноте разобрать, что там нацарапано.

Губы вытянулись в узкую полоску, а глаза превратились в щелочки.

Ее, черт возьми, вызывают.

«Требуется ваше присутствие, – говорилось в послании. – Идите к задней стене приюта».

Ублюдок. Подзывать ее к себе, как собачонку. Шуту она не служила. Бумага в кулаке смялась. Тэмпа посмотрела в сторону казарм. Как легко было бы проигнорировать его и лечь спать. Девушка вздохнула. Легко, но неразумно. Есть долг, который необходимо выполнить, и люди, которых нужно защитить.

– Подумать только, он действительно придет в столицу, – пробормотала она, недоверчиво качая головой.

Его гордость не знала границ. Видит Дотэ, сегодня ей не хватит терпения разбираться с его выходками. В любом случае новая миссия предполагала, что завтра она отправится в лес, чтобы «внедриться» в их ряды. Можно было бы начать прямо сейчас, но сперва она заставит его понервничать.

Тэмпа ухмыльнулась.

– Пусть подождет, – проворчала она.

Он ей не король. Она спрыгнула со стены и направилась к баракам, и в этот момент ее схватили сзади и закрыли ладонью рот. Девушка выдернула кинжалы из ножен на запястьях.

– Не советую тебе этого делать, – прорычал на ухо низкий голос, и она нанесла удар нападавшему.

Дикарь ловко отбил клинки и набросил ей на голову грубый полотняный мешок. Она зарычала, извиваясь, пытаясь бороться с ним, и…

Затылок пронзила боль. А затем все исчезло.

Глава четвертая

Тэмпест

Тэмпест очнулась, только когда с головы сняли мешок. Свет сотни свечей на мгновение ошеломил ее, и перед глазами заплясали звезды. Девушка вздрогнула и схватилась за затылок. Кем бы ни был стукнувший ее по голове дьявол, он пожалеет об этом. Она нахмурилась и несколько раз моргнула, чтобы глаза привыкли к свету.

– С тобой всегда так много хлопот, – произнес до боли знакомый голос. Шут усмехнулся, и этот низкий звук словно ласково коснулся ее кожи, заставив мурашки пробежать по рукам. Он стоял перед зеркалом в позолоченной раме, размером от пола до потолка, и приводил в порядок свою одежду. Больше же ему заняться нечем.

Губы девушки скривились в отвращении.

– Я не твоя подчиненная, которую можно вызывать, когда вздумается, – пробормотала Тэмпест. – Что тебе нужно?

Он фыркнул.

– Подчиненные послушны, а ты, моя дорогая… – он посмотрел на нее через плечо. – Ты удручающе непослушна.

Она проигнорировала его комментарий и оглядела комнату. Если ее можно было так назвать. Они находились в пещере, украшенной даже роскошнее, чем покои короля Дестина. Брови взметнулись вверх, стоило изучить помещение подробнее. Повсюду вокруг висели большие, богатые шпалеры. Шикарный темно-синий ковер покрывал половину каменного пола под ногами Тэмпест. В углу, наполовину скрытая тенями, стояла огромная кровать с балдахином и плотно задернутыми тяжелыми занавесками.

Тэмпа отвела взгляд от этого ужаса. Не обязательно заострять на ней внимание.

По всей комнате стояли канделябры искусной резьбы, а в них, подобно гордым стражам, – свечи. Их огоньки мерцали мягкими голубыми, зелеными и пурпурными оттенками среди привычного оранжевого и желтого. Все вокруг, очевидно, стоило больших денег. Какие преступления оплатили такую роскошь?

Она провела носком ботинка по ковру, любуясь насыщенным цветом. Тасерийская шерсть. Ее невозможно импортировать. Брови девушки в изумлении изогнулись. Как, черт возьми, ему удалось достать этот ковер? Тэмпест вскинула голову и взглянула в зеркало.

Пайр изучал ее отражение. На его губах играла фирменная улыбка, обнажающая один заостренный клык. Он поправил воротник золотистого шелкового халата.

– Нравится вид?

Она впилась взглядом в тщеславное создание, желая, чтобы он вспыхнул пламенем. На это нет времени. У нее болела голова, и, судя по стуку в висках, скоро ее накроет мигрень.

– Ты не ответил на мой вопрос. Что тебе нужно? Зачем устраивать спектакль, чтобы заманить меня сюда? Я не могу прибегать по одному твоему зову, Пайр. Я не собака.

– Разве?

Его слова разозлили ее. Пальцы девушки сомкнулись на кинжале, висевшем на поясе, и прежде чем она осознала, что делает, лезвие уже вылетело из руки. Пайр дернулся, когда оружие врезалось в его безвкусное зеркало и по стеклу прошла большая уродливая трещина, разломившая его отражение надвое. Может быть, теперь он дважды подумает перед тем, как вырубать ее и оставлять при этом с оружием.

Девушка ухмыльнулась, почувствовав холодную сталь лезвия, прижавшегося к горлу. Она знала, что они не одни – Тэмпест удалось распознать защитника Шута. Рука схватила ее за косу и дернула прежде, чем противник больно схватил за правое запястье и завел его за спину. Она поморщилась, но выдавила из себя уродливую улыбку. Одно очко в ее пользу, ноль в пользу негодяя, глазеющего на нее из разбитого зеркала.

Удивление Шута сменилось кривой улыбкой. Он немного отступил и наклонился ближе к зеркалу, продолжая рассматривать себя, словно ничего необычного не произошло.

– Отпусти ее, Брайн, – небрежно сказал он. – Наша подруга Гончая не представляет для меня угрозы.

– Не будь так уверен, – пробормотала Тэмпест. Теперь она ощутила, что способна на убийство. Он пробудил в ней это чувство.

– Как скажешь, – ответил он. – Она не представляет угрозы… пока.

Пока. Слово доставило ей некоторое удовлетворение. Необходимо, чтобы Шут знал, что она может быть опасна.

Вслед за рычанием дыхание, вырывающиеся с низким свистом, обожгло затылок Тэмпест. Она вздрогнула, несмотря на всю решимость не выказывать слабости.

Брайн выругался себе под нос, прежде чем выпрямиться.

– Она могла убить тебя, если бы не промахнулась.

Услышав это, Тэмпест расхохоталась и неосознанно дернулась в хватке Брайна. В ответ ногти на его руке начали превращаться в до чертиков опасные волчьи когти. Заморозь меня, зима, какие же они жуткие.

Он зарычал ей в ухо.

– Что смешного, псина?

– О, ничего, – ответила Тэмпест, придя в себя. – Просто… Ты правда думаешь, что я промахнулась?

Она поймала взгляд Пайра. Его не столько позабавил ее неожиданный смех, сколько он понимал, что она совсем не шутила. Тэмпест нахмурилась. Как она это поняла? Девушка ненавидела себя за то, что могла считывать малейшие изменения в выражении его лица.

– Поверь мне, – продолжила она, – если бы я желала Шуту смерти, он был бы мертв.

– И на этой радостной ноте отпусти ее, – сказал Пайр, повторяя приказ. – И оставь нас. Как она сказала, если бы ей действительно хотелось убить меня, этот кинжал уже торчал бы у меня между лопаток.

Лезвие задержалось у ее горла еще на несколько секунд, а затем исчезло. Брайн так сжал запястье Тэмпест, что она едва сдержалась, чтобы не охнуть.

– Следи за своими манерами, дворняжка, – прошептал он ей на ухо, прежде чем отпустить одним быстрым движением.

Забавно, что именно он назвал ее дворняжкой. Тэмпест проглотила возражение, вертевшееся на языке, и вместо этого сосредоточилась на том, чтобы вернуть своему искалеченному запястью чувствительность. Чертов болван. К утру на запястье наверняка появится синяк.

Не проявляй слабости.

Тэмпест затолкала боль поглубже и выпрямилась, чтобы как следует посмотреть Пайру в лицо, но он все еще суетился над своим нарядом, как чертова придворная дама. Она даже не пыталась скрыть отвращения.

– Не смотри на меня так. Я потратил слишком много денег на эту одежду, чтобы какой-то кинжал повредил швы, – пробормотал Пайр, критически осматривая плечо на предмет несуществующих торчащих нитей. И он, и Тэмпест прекрасно знали, что кинжал его не задел. – Мне нужно выглядеть идеально.

Для кого? На дворе ночь. Она покачала головой. Тэмпе не хотелось знать, кого он развлекал так поздно или почему наряд имел такое большое значение.

– Почему я здесь, Пайр? – спросила она, и нетерпение сквозило в каждом слове.

Шут закончил осмотр и потянулся за кинжалом, вытаскивая его из зеркала. Несколько осколков упало на пол. Он двинулся в ее направлении, халат слегка распахнулся, обнажив кусочек его блестящей груди. Он остановился перед ней и протянул кинжал рукоятью вперед. Тэмпест медленным движением приняла его.

Пайр склонился в насмешливом поклоне.

– Вы положили его не на то место, миледи.

– Пайр…

– Расслабься, – вздохнул он. – Можем же мы позволить себе обмен любезностями, прежде чем перейдем к делу?

– Нет, только не в нашем случае.

Каждое мгновение, проведенное в его присутствии, будило в ней чувства, вызывающие только недоумение.

Он склонил голову набок. Лисьи уши подергивались, словно прислушиваясь к изменениям в частоте сердечных сокращений Тэмпест. Совершенно случайно она подумала об их бурном споре в домике и о том, как его пальцы скользнули вверх по ее икрам. Она моргнула. Почему, черт возьми, эти мысли лезли в голову?

Ошибка. Момент слабости. Она безучастно уставилась на его грудь. Для них обоих.

– Я бы заплатил любую сумму, чтобы узнать о мыслях, роящихся в этой милой головке.

Она вздрогнула, затем надменно выгнула бровь, откидываясь на спинку сиденья.

– Предложи ты мне целое состояние Дестина, я все равно не открыла бы тебе то, что у меня на уме.

Улыбка сползла с лица Пайра, и ее место заняло что-то хищное.

– Значит, сразу к делу. Есть новости из военного совета?

Почувствовав облегчение от того, что наконец-то можно говорить о чем-то другом, Тэмпест сказала:

– Король Дестин посылает своих сыновей в качестве послов к гигантам Копала.

Ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить все, что она записала.

– Дети из столицы исчезают. Он обвиняет Темный Двор.

Она внимательно посмотрела на Пайра. Никакой реакции. С бесстрастным выражением лица он терпеливо ожидал продолжения отчета. Черт возьми, как же трудно его прочесть. Она вздохнула и размяла шею.

– И он приказал мне внедриться в ряды талаганских повстанцев и уничтожить их любыми средствами. Подразумевалось использование моего женского коварства.

Последнее слово она произнесла с насмешкой.

При этих словах Шут оживился. Его губы изогнулись в довольной усмешке, и она поймала себя на том, что сдерживается, чтобы не метнуть в него еще один кинжал.

– Уверен, тебе это не очень понравилось.

– Какой ты проницательный, – проворчала она.

– Ты этому противилась?

– Конечно нет, – ответила Тэмпест, закатывая глаза. – Это идеальное прикрытие, чтобы вместе с вами раскрыть заговор с Мимикией. И я же не дура: противиться приказам Дестина равносильно смертному приговору.

Она поджала губы, думая об откровенном прикосновении короля сегодня вечером. Он становился все смелее. Что, если Дестин прикажет ей лечь в его постель? Челюсть сжалась. Ничто не могло заставить ее пойти на такое. Даже мысль о том, чтобы позволить ему провести руками по ее телу, заставляла Тэмпест обливаться холодным потом. Она густо покраснела, когда поняла, что кицунэ пристально разглядывает ее.

Девушка закашлялась.

– Ты хотел узнать что-то еще?

Тяжелая пауза.

– Не совсем. Однако интересно, что Дестин отсылает своих сыновей. Возможно, с этим мы можем поработать. Кроме того, несколько моих людей были схвачены два дня назад королевской гвардией. Их приговорили к смертной казни.

У Тэмпы отвисла челюсть.

– Ты должен был начать с этого! Чем я могу помочь? Вы хотите, чтобы я… не знаю… подала прошение об освобождении? Помогла им сбежать? Мы не можем оставить их на…

– Именно это мы и сделаем. Мы не можем позволить себе способствовать их побегу. Это принесет сопротивлению больше вреда, чем пользы.

Тэмпа медленно моргнула и дернула себя за левое ухо. Конечно, ей послышалось.

– Ты это не серьезно.

– Абсолютно серьезно.

Она сглотнула. Как он мог так безжалостно позволить друзьям и союзникам умереть, когда вполне мог бы их спасти? Желудок скрутило.

Ты имеешь дело не с Пайром. Теперь он Шут. Не забывай об этом ни на секунду.

И тут меняющий настроение с невероятной скоростью кицунэ вернулся к разбитому зеркалу и разгладил ткань халата, словно они только что не обсуждали надвигающуюся смерть его товарищей, которую могли предотвратить. Он повозился с воротником, а затем развязал пояс на талии, обнажив точеную грудь и живот. Жар залил щеки Тэмпы. И что только привлекало ее в этом преступнике?

Он изогнул бровь, глядя на Тэмпест.

– Как я выгляжу?

– Как наркобарон, у которого денег больше, чем здравого смысла, – ответила она просто ради того, чтобы вывести его из себя.

По правде говоря, прекрасная одежда Пайра выглядела так, словно была сшита для него, и только для него одного. Золотистый халат и шелковые брюки подчеркивали насыщенный цвет его волос и янтарный оттенок кожи.

Легкая улыбка мужчины быстро исчезла, рот сжался в жесткую линию – первый настоящий признак неудовольствия. Веселый огонек в глазах Пайра исчез.

Хорошо.

Она хотела просто-напросто расследовать историю с Мимикией, а еще выяснить, почему король Дестин не переживает о том, что ради развязывания войны принес своих подданных в жертву наркотику, и при этом не работать на пару с королем преступного мира. Но, как назло, все оказалось иначе. Тэмпест не обязательно наслаждаться сотрудничеством с Пайром или облегчать ему существование.

Прежде чем кицунэ успел ответить, раздался звук приближающихся шагов. Тэмпа раздраженно выдохнула и повернулась в сторону двери. Пайр неторопливо прошел вперед и, облокотившись бедром на спинку стула, благополучно закрыл собой вошедшего в комнату.

Она рассердилась. Упрямец. Тэмпест вытянула шею, чтобы взглянуть на прибывшего человека. Мужчина, закутанный в простой темный плащ, замер в нескольких шагах от выхода. Изогнутые в виде орнамента серебряные цепочки-застежки на его плаще поблескивали в свете свечей. Он опустил капюшон, обнажив черные, сальные волосы, зачесанные назад так, что отчетливо виднелись залысины. Бледного цвета глаза блуждали по комнате, словно прикидывая цену всего, что находилось в ней. Он поймал взгляд Тэмпест и улыбнулся, обнажив гнилые, пожелтевшие зубы.

Мерзость.

– Я вижу, мы не одни, – сказал мужчина, не отводя глаз от Тэмпест. Его пристальный взгляд фамильярно блуждал по открытым взору участкам тела девушки.

Пайр проигнорировал его слова.

– Какие новости ты принес, Тэм?

Тот пожал плечами.

– Стража усилила охрану по периметру Дотэ. Пропали какие-то дети. Теперь не знаю, когда мы доставим следующую партию товара.

Тэмпест посмотрела на обтянутые шелком плечи Пайра. О каком товаре речь?

– Нам нужны были эти лекарства еще вчера, а теперь ты говоришь мне, что понятия не имеешь, когда их доставят?

Голос кицунэ звучал далеко не удовлетворенно.

Тэмпест уставилась на него, не веря своим ушам. Хотя она только что назвала Пайра наркобароном, она совсем не это имела в виду, точнее говоря, совсем не задумывалась о реальном значении слова. Девушка и не догадывалась, что Пайр, как и Шут, был в ответе за проблемы с наркотиками, которые так сильно затрагивали бедных и бездомных, чему она сама стала свидетелем в Дотэ. Возможно, он и не продавал Мимикию в деревнях, но ничего не мешало ему распространять менее смертоносные, но все равно вызывающие зависимость вещества среди жителей Хеймсерии.

Она скривила губы, но воздержалась от комментариев. Оба мужчины, казалось, забыли о ее присутствии. Тем лучше. Нужно получить как можно больше информации.

– Я ничего не могу поделать со стражей. Это все твой глупый план, – сказал Тэм.

Шут сократил расстояние между ним и Тэмом.

Тэмпа моргнула, глядя на то место, где до этого был Пайр. Он двигался слишком быстро. На что еще он способен? Она запрятала свое беспокойство подальше, пока Шут возвышался над Тэмом, а из его груди вырывалось рычание. Сердце девушки бешено заколотилось в груди, когда кицунэ начал меняться: он с каждой секундой терял человеческий облик. Возможно, пришло время улизнуть по-тихому. Она медленно приподнялась со стула.

– За это я тебе плачу, – прорычал Пайр. Он схватил мужчину за плащ. – Все твои причуды и модные наряды оплачиваю я. Если ты не можешь избавиться от нескольких стражников или найти другой путь в город, я найду кого-нибудь другого на твое место. И тебе это совсем не придется по вкусу… поверь мне.

Тэмпест остановилась. Если ей не изменял слух, это была смертельная угроза. Учитывая нынешнее поведение Пайра и пренебрежение к собственным людям, обреченным на смерть, возникал вопрос: насколько искренними были сострадание и любовь, которые кицунэ проявил в талаганской деревне Оборотней?

Могло ли все это оказаться уловкой, чтобы убедить ее работать с ним? Тщательно продуманный, отвратительный обман, чтобы заставить ее предать собственный народ? Внутри все сжалось. Во что же она вляпалась?

Голова снова болезненно запульсировала благодаря приспешнику Шута. Сладкий яд, ей нужно немного поспать и принять настойку от головной боли, сделанную Алексом. Завтра, после того как закончится обязательный завтрак Дестина для военного совета и она официально приступит к своей миссии по реинтеграции в группу повстанцев, ей предстоит взяться за этот вопрос. Потом уже будет точно известно, как поступить с Пайром.

Тэмпа незаметно прокралась к выходу из пещеры, решив, что лучше улизнуть, чем еще раз заговорить с Пайром. Кто знал, что еще нового он расскажет сегодня? В ней не осталось больше сил, чтобы иметь с ним дело. Она проскользнула через затененное углубление в пещере, незамеченной пробравшись мимо Шута и Тэма, и приблизилась к желанному месту.

Как только она решила, что свободна, знакомая рука схватила ее за плечо и снова натянула мешок ей на голову. Тэмпа фыркнула, но не стала сопротивляться Брайну. Не хотелось добавлять себе еще шишек или синяков. Она знала, когда нужно бороться, а когда сдаться.

– Ты действительно думаешь, что я позволю тебе уйти отсюда в одиночестве с открытыми глазами, так, что ли?

Брайн зарычал, ткнув когтями в спину Тэмпест, подталкивая ее вперед.

– Конечно нет, – пробормотала она в мешок, настроение еще сильнее испортилось. – Обязательно быть таким грубым? Что я тебе сделала?

Брайн не ответил, но, по крайней мере, она больше не чувствовала его когтей на спине, пока они двигались предположительно в сторону Дотэ. Как далеко от столицы находится дом экстравагантности Пайра? В нескольких минутах? Часах? Ноги уже побаливали, а путь только начался.

Пятнадцать минут спустя мешок сорвали с ее головы, и девушка увидела опушку, расположенную в лесу ближе всего к границе Дотэ. Слава звездам. Она повернулась лицом к Брайну как раз в тот момент, когда он схватил ее за подол платья.

Его глаза, казалось, светились, когда он пробормотал:

– Ты могла одурачить Шута, заставив его поверить, что ты полезна, сука, но меня тебе не одурачить. Как только увижу, что ты выходишь за рамки дозволенного… что ж, это случится в последний раз.

– Буду иметь это в виду, – пробормотала она.

Он грубо отпустил ее и, развернувшись на каблуках, двинулся меж деревьев, словно был сотворен из самой тьмы.

Тэмпест потерла затылок. Шут – проблема, как и его волчий защитник. С последним придется быть осторожной. В то время как Пайр играл в игры и говорил загадками, Брайн отличался честностью и прямолинейностью. Она ни на секунду не сомневалась, что он может ее убить.

Еще одна волна боли пронзила висок. Тэмпест вздрогнула, когда перед глазами заплясали разноцветные пятна. Еще чуть-чуть, и мигрень обрушится на нее в полную силу.

– Тупой волк, – пробормотала Тэмпа. Из-за боли и тошноты ей сейчас вряд ли удастся хоть немного поспать.

Тэмпест поплелась к городским воротам, поправляя плащ и натягивая капюшон, чтобы прикрыть уши от холода. Затем настроилась на долгий путь обратно в столицу, в свою постель.

Глава пятая

Тэмпест

– Глупые, напыщенные альфа-самцы и их вспыльчивость, – Тэмпест осознала, что повторяет эти слова, как мантру. Настроение сильно ухудшилось к тому моменту, когда она наконец дошла до внешних стен Дотэ. А ведь настроение начало портиться еще в пещере Пайра.

Путь до городских стен прошел без происшествий, если не считать необходимости терпеть невероятно холодный ночной воздух и стук в висках. Тэмпа решила не входить через главные городские ворота. У женщин, слоняющихся по ночам, складывалась определенная репутация. И Тэмпе, хоть и не настоящей леди, следовало избегать скандалов. Итак, она незамеченной пробралась в юго-восточную часть города. Трущобы. Городская стена там постепенно разрушалась, и до нее уже давно никому не было дела. Тэмпа знала, что патруль избегал этого района, поэтому место не охранялось. Она поспорила бы на свой лучший кинжал, что именно таким образом Пайр доставлял наркотики в город.

Тэмпест проворно взобралась по стене, цепляясь за расшатанные и раскрошившиеся кирпичи. Голова слегка закружилась, пока девушка залезала все выше и выше. Она едва удержалась от ликующего выкрика, когда добралась до самого верха тридцатифутовой стены. Юбка и плащ развевались на зимнем ветру. Посмотреть бы, как кто-нибудь из собратьев-Гончих справится с подобной задачей, надев платье.

Стена извивалась и уходила вдаль по обе стороны. Очень хотелось хоть немного прогуляться по городу, но тогда Тэмпу обязательно кто-нибудь увидит, а сейчас предпочтительнее заниматься делами и оставаться при этом незамеченной.

Тэмпест глубоко вдохнула ледяной воздух, обжигающий легкие, удивляясь, почему просто не прошла прямо через городские ворота. Желание избежать встречи со стражниками не тянуло на оправдание и на деле являлось откровенной ложью, которой она пыталась одурачить саму себя. В конечном счете в глубине души Тэмпа понимала, почему не хочет возвращаться в казармы для Гончих. После всего, что ей стало известно за последние несколько недель, девушка все меньше и меньше чувствовала себя своей в их рядах и едва могла смотреть на кого-либо из них.

Скрывать что-то от дядюшек было болезненно. Она никогда им не лгала. С каждой ложью Тэмпе казалось, что она теряет частичку себя. Больше всего на свете она хотела иметь семью. Дядюшки предоставили ей такую возможность. Теперь же вся их жизнь находилась в шаге от коллапса.

Твоя так называемая семья может оказаться сборищем убийц.

Тэмпест отогнала от себя эту мысль. Не хотелось думать или верить, что это правда, особенно учитывая то, как они заботились о ней. А что насчет Мадрида? Он никогда ни с кем не откровенничал, тем более с Тэмпест. Она всегда считала причиной его занятость на должности главы Гончих. У него не хватало времени беспокоиться о тощей девчонке-сироте, слишком дикой для воспитания при дворе короля Дестина.

Но теперь Мадрид уделял Тэмпе все больше внимания. Не потому ли, что в чем-то ее подозревал?

Например, в предательстве короля и родной страны.

Тэмпест перепрыгнула со стены на ближайшее здание и еще минут пятнадцать пробиралась по крышам лачуг. Она остановилась и посмотрела вниз с края шумной таверны. Пьяницы смеялись, остальные бесшумно скользили по темным улицам. Жизнь в трущобах, казалось, не утихала даже ночью. Местные наверняка почти не спали.

Кто-то громко захныкал. Девушка оглядела улицу и заметила ночную скиталицу, к которой пристал мужчина в два раза крупнее ее. Тэмпест встала на цыпочки, приготовившись вмешаться, когда женщина ударила мужчину по лицу и вдобавок наступила ему на ногу. Мужчина поднял руки вверх и шагнул назад.

– Протрезвей, – прошипела женщина. – Или никогда больше меня не увидишь!

Волнение улеглось, и Тэмпест взглянула на небольшую банду детей, выбежавших из таверны с хрустящим хлебом в грязных ручонках.

Тэмпест усмехнулась. Даже с такого расстояния она узнала пару ребятишек из приюта, которому часто помогала. Вопрос заключался в том, украли ли они хлеб или им его отдали? Вероятно, первый вариант. Мелкие негодники. Разъяренный мужчина выбежал на улицу и погрозил кулаком убегающим детям.

– Если я поймаю вас еще раз, вам это не понравится!

Все-таки украли.

Дети из этого приюта всегда баловались воровством. Тэмпест научилась у них некоторым из своих лучших трюков. Она была в большом долгу перед ними за то, что они поделились с ней секретами. С легкой улыбкой она бросила взгляд на юго-запад и северо-восток: торговый сектор и сектор рабочего класса. В них стояла полная тишина. Большинство их жителей лежали в постелях, измученные тяжелым рабочим днем.

Последний сектор на северо-западе являлся самой богатой частью города, в пределах которой располагались дворец и морской порт. Там тоже, казалось, все спали мертвым сном, но Тэмпест знала, что все это – притворство. Представители высшего класса такие же буйные, как и жители трущоб, только за закрытыми дверями. В каждой третьей или четвертой грандиозной постройке проходили вечеринки и пирушки, проворачивались грязные делишки. Веселье не заканчивалось до восхода солнца, когда гедонистически настроенный высший класс ложился спать только для того, чтобы следующей ночью повторить то же самое.

Дотэ огромен. Сколько здесь человек? На земле трудно оценить масштабы численности населения столицы. Однако, поднявшись на крыши, Тэмпест видела Дотэ с высоты птичьего полета. Она знала, что в трущобах втрое больше людей по сравнению с торговым сектором, и это по самым скромным оценкам. В общем и целом Тэмпест предполагала, что в стенах Дотэ проживают около миллиона человек.

Устрашающий город. На много лиг вокруг не было поселения и вполовину настолько же большого.

Хотя ей нравился город, она даже любила его, но не чувствовала себя настоящей жительницей Дотэ. В глубине души она была лесной девушкой. Дочерью целительницы. Любительницей всего искреннего и чистого. Это все незапятнанное, что у нее осталось. Нетронутое королем Дестином. Гончими. Самим Шутом.

Тэмпест даже не была до конца уверена, как добраться до маленькой полянки в лесу, где находился домик ее матери. Воспоминание ослабело, и это причиняло боль. Сердце защемило так же болезненно, как и лицо от ночного кусачего воздуха. Тэмпа теряла связь с единственной понятной и четкой частью прошлого, которая делала ее собой. Если она забудет мать, то вымарает изнутри последнюю черту той лесной девочки.

Тэмпест могла восстановить голос матери из обрывков украденных мгновений между сном и бодрствованием, но ей становилось все труднее вспоминать ее лицо. Была ли она похожа на маму? Девушка похлопала себя по щекам, чтобы почувствовать хоть немного тепла. Никто не мог ответить на этот вопрос.

Ей хотелось, чтобы жизнь распорядилась иначе.

Голова снова начала пульсировать. Острая боль пронзила череп. Достаточно проведенного на улице времени. Действительно, пора ложиться спать. Тэмпа не чувствовала ни ушей, ни кончиков пальцев. Зубы стучали так сильно, что она боялась прокусить себе язык. Когда она успела так замерзнуть?

Бесшумно ступая, Тэмпест проплыла по морю крыш. Она спустилась на улицу и повернула налево, чтобы срезать путь к казармам, и тут ей в глаза бросилась группа стражников, не занятых на дежурстве. Девушка подавила желание прикрыться и высоко подняла голову, привлекая их внимание. Без униформы она чувствовала себя голой. Мужчины двинулись в ее направлении прежде, чем она успела ускользнуть вниз по улице. Тэмпест нахмурилась, но затем слегка расслабилась, заметив среди них Левку. Девушка все еще была не до конца уверена, искренне он говорил или просто воспользовался возможностью сблизиться с ней теперь, когда она вступила в военный совет. В любом случае она испытала облегчение, увидев Левку. В его присутствии стражники не посмеют нападать на нее или создавать лишние проблемы.

– Где же была наша прекрасная леди Гончая? – спросил один из охранников. – Трущобы не для таких, как ты.

Плечи напряглись при упоминании имени, которым одарил ее король. Значит, дворцовая стража.

– Я могла бы задать вам тот же вопрос, – ответила Тэмпест таким же добродушным и веселым тоном. – Чем вы все занимаетесь? Уже так поздно, а мы прямо здесь, в трущобах! Только не говорите мне, что вы посещали бордель.

Взгляд скользнул к другу.

– Ты, безусловно, этого не делал, Левка.

Она постаралась выделить его имя и бросила на будущего Гончего многозначительный взгляд.

Левка не отвернулся и даже не покраснел – а так и произошло бы, если бы Тэмпа ему действительно нравилась.

Очень показательно.

– А что насчет тебя?

Стражник, которого Тэмпест узнала, парировал, мерзко ухмыляясь:

– Ты гуляешь настолько же поздно и в той же печально известной части города, что и мы. Только не говори мне, что у тебя здесь любовник.

Она ни за что не ответит на это. Они в любом случае подумают самое худшее.

– О, похоже, девчонке стыдно, – сказал третий стражник. – Погоди-ка. Ты что, любительница покувыркаться с животными? Твой любовничек – Оборотень? Большинство ублюдков в этом районе такие. Иначе зачем тебе шататься по трущобам в одиночестве?

Тэмпест вздрогнула от этого предположения. Не из-за того, что ей могло бы стать стыдно, а потому, что теперь она знала многих Оборотней, которые были хорошими людьми. Она подумала о Бриггсе, об Аспене, олененке-Оборотне и его матери Рине, испекшей хлеб для Тэмпест. Большинство из них хорошие, честные люди, не заслуживающие того гнева, с которым они сталкивались со стороны Дотэ ежедневно. Предубеждения против Оборотней не имели почвы и оправдания.

– Держу пари, ей бы понравилось, если бы ее облапал медведь, волк или лев, – насмехался третий стражник. – Я имею в виду, – невнятно пробормотал он, немного пьяный, как, очевидно, и все они, – она достаточно легко справилась с этим чудовищем на ринге. Ни одному мужчине она не под силу.

Губы девушки скривились от его тона.

– Ну, конечно, не всякому такое под силу. Только самым сильным и умным. Очевидно, не таким, как ты.

Не лучший ответ, но она не могла просто стоять и молчать. Тэмпест изогнула бровь, глядя на притихшего Левку, который ничего не говорил, предпочитая вместо этого смотреть себе под ноги. Трус.

Тэмпест осталась сама по себе.

– Учитывая твою любовь к кроликам-Оборотням, – начала Тэмпест, обращаясь к дворцовому стражнику, – и те невообразимые вещи, которые ты просишь их сделать с тобой, я бы сказала, что ты гораздо ближе знаешь Оборотней, чем я.

Спасибо тебе, Джунипер, за то, что всегда сплетничаешь со мной о происходящем во дворце. Ее улыбка стала шире, как только лицо мужчины помрачнело.

– Тебе действительно следует быть более осмотрительным в таких вещах.

Стражнику совсем не понравился ее ответ.

– А ты как думаешь, Левка? – спросил он, заставляя парня оторвать взгляд от своих ног и ответить на вопрос. – Вы живете с ней вместе с самого детства. Ей нравятся Оборотни? Или ее вкусы еще более отвратительны?

Неожиданно Тэмпест подумала о Пайре, а затем с отвращением прищелкнула языком. Она уставилась на Левку, призывая его сказать хоть что-нибудь.

– Ну, скажем так, я бы никогда не прикоснулся к женщине, запятнанной подобной дрянью, – пробормотал он, не глядя на нее.

Тэмпест не могла поверить своим ушам. Он действительно оскорблял ее прямо сейчас? Ставил себя выше ее? Как будто она была грязью у него под ногами? Разве она не Гончая, а он не простой воспитанник? Иногда она проклинала себя за то, что родилась чертовой женщиной. Разве она не заслужила место в военном совете? Но для них это не имело значения. Их заботили только части тела, спрятанные под одеждой. Как будто это определяло ее ценность. Хотя Тэмпа и не чувствовала ничего к Левке, ее все равно задело, с какой легкостью он от нее отмахнулся.

– Нет, – произнесла Тэмпест твердо и медленно. – Я не любительница покувыркаться с животными. И все же что-то подсказывает мне, что я бы предпочла лечь под кого-нибудь из них, чем трахаться с одним из вас.

Она бросила пронзительный взгляд в сторону Левки, снова разочарованная его молчанием. Не говоря больше ни слова, она протиснулась сквозь группу пьяных стражников и направилась обратно в казарму. Тэмпу одолевали усталость и злость. Она злилась на короля Дестина, который хотел, чтобы она сделала что угодно, лишь бы снискать расположение талаганских повстанцев. Злилась на дядюшек, которые, вероятнее всего, виновны в распространении наркотика по деревням. Злилась на Пайра, который оказался безжалостным и хладнокровным Шутом.

Да, на Пайра она злилась больше, чем на остальных.

Она чувствовала себя виноватой и даже преданной из-за того, что доверилась ему, хотя он ничем не лучше тех людей, против которых она теперь работала в качестве двойного агента. Он мятежник, наркобарон и играет чужими жизнями. Что, если он действительно виноват в пропаже детей? Как она вообще могла ему доверять?

Плечи поникли, когда на глаза наконец попалась дверь в казарму. Но этот момент длился недолго. Спина напряглась, как только Левка вышел из-за темного угла и остановился возле двери. Как он смог обогнать Тэмпу? Крошечная часть внутри ее удивилась скорости, с которой он вернулся в казарму.

Длинноногий ублюдок.

– Что ты делала там совсем одна? – негромко, но требовательно спросил он.

Это уже слишком. Тэмпест скрестила руки на груди. Терпение вот-вот лопнет по-настоящему.

– Не твое дело, Левка.

– Ну да. Ты достаточно ясно дала это понять.

Он вздохнул и потер лоб. Плечи Левки опустились, и у него хватило ума принять смущенный вид.

– Знаю, ты сказала, что не хочешь связываться со мной. Знаю, что ты не моя собственность и что я не имею права просить у тебя прощения после того, что только что произошло. Но я… не знаю, что на меня нашло. Я не знаю. Мне не следовало так себя вести, особенно перед другими людьми. Это неуважительно. Понимаю, у меня нет никакого права знать, где ты была. Прости.

Тэмпест почти сдалась и приняла его искренние извинения.

Почти.

– Понимаю, как легко поддаться давлению сверстников, – сказала она, чувствуя себя так, словно разговаривает с ребенком. – Но тебе следовало хоть немного задуматься. Мы провели вместе большую часть нашей жизни. Ты должен хотеть защитить меня, особенно если я тебе небезразлична, Левка. И даже если бы ты меня не знал, тебе не следовало позволять этим мужчинам так со мной разговаривать, – она с трудом сглотнула. – Ты встал на их сторону почти без колебаний.

– Тэмпа…

– Извинение тебя не оправдывает, и ты это знаешь. Судя по твоему поведению, мы не подходим друг другу.

Она открыла дверь в казарму и посмотрела ему прямо в глаза.

– У нас нет будущего, и я не изменю своего мнения по этому поводу.

Тэмпест захлопнула дверь прямо перед носом Левки, прежде чем он успел ответить. Сердце девушки сжалось от боли, промелькнувшей на его лице. Она прислонилась к двери, тяжело дыша, сразу же почувствовав себя ужасно из-за неоправданно жесткого отказа. Не думай об этом.

– В следующий раз, когда будешь прокрадываться внутрь, не хлопай чертовой дверью, – пробормотал Дима со своей койки.

– Прости, – прошептала Тэмпест.

Не хотелось переполошить всех в казарме. Она на носочках прошла к своей кровати и смогла тихо скинуть сапоги и сбросить плащ на пол, прежде чем забраться под простыни, все еще одетая в платье и все остальное.

Завтра она разберется со всеми возникшими проблемами. А пока она поспит.

Глава шестая

Тэмпест

Как же она ненавидела утро.

Несмотря на отвратительное самочувствие, Тэмпест все же заставила себя вылезти из постели ради завтрака во дворце с военным советом и королевской семьей. За последние несколько дней это стало обычной частью распорядка дня.

И это было ошибкой.

Новый утренний ритуал изводил ее настолько, что она почти ничего не ела. Нахождение среди коварных военных преступников притупляло аппетит. Тэмпест потерла глаза. Черт возьми, она слишком устала. Чего бы она только не отдала, чтобы снова забраться в постель.

– Превосходно! – радостно воскликнул король Дестин.

Губы Тэмпы скривились. Любящие утро люди. Безнравственные любящие утро люди – проклятие для всего мира. Она стерла презрение с лица и вздохнула, бросив взгляд на короля. Что еще монарх и его лакеи натворили прошлой ночью, как только дали ей уйти?

Дестин встал. Его стул с шумом отъехал назад. Тэмпест выпрямилась. Все взгляды обратились к королю.

Он улыбнулся, и его красивое лицо просветлело.

– Мои сыновья отправятся в Копал через три дня, – объявил король Дестин.

Раньше, чем ожидалось. Подобная поездка требовала подготовки и времени. Как долго король ее планировал? Какова его конечная цель? Учитывая набирающее силу восстание, почему ему не хотелось держать сыновей поблизости? Рисковать их жизнями в дороге – неосторожный шаг. В голове мелькнули слова Шута, сказанные прошлой ночью. Он считал информацию об отбывающих из Дотэ принцах полезной. Зачем королю открыто объявлять об этих планах? Перевезти их тайком было бы безопаснее. Может, он пытался вычислить предателя? Если это так, то играть в игры с жизнями наследников – глупая затея.

– Это пойдет на пользу королевству, – продолжал Дестин. – Нам выгодно выказать желание и готовность заключать союзы с другими народами, особенно в столь трудный период отношений с Талагой.

Он сел, в то время как члены военного совета лебезили перед ним.

Кожу покалывало. Кто-то наблюдал за Тэмпест. Она посмотрела влево и привлекла внимание Ансетт, сидевшей рядом. Как же она раньше не заметила принцессу? Девушка провела рукой по лицу. Дурацкое утро.

Выражение глаз принцессы ясно говорило о том, что она не считала хорошей идеей отсылать братьев так рано и что прямо сейчас на кону стояло что-то гораздо более масштабное. Ансетт ткнула вилкой в вареное яйцо на тарелке.

Тэмпест перевела взгляд на короля. Знал ли он, что собственная дочь явно не в восторге от его решений? Такого рода недовольство среди членов королевской семьи опасно. Девчушку могут убить, если она не научится скрывать свои чувства. Тэмпест снова потерла виски, чувствуя тошноту и усталость. То, что сказал и о чем умолчал король, и то, что Пайр вел себя как Шут прошлой ночью, и даже то, как Левка обошелся с ней, вызывало негодование. Теперь ей еще нужно присматривать за недовольной сообразительной принцессой.

Это уже слишком. Находиться среди людей стало почти невозможно.

Тэмпест резко поднялась с места, со стуком бросив нож и вилку на тарелку с почти несъеденной едой. Она пробормотала извинения и выбежала из банкетного зала прежде, чем кто-либо успел сказать хоть слово в попытке удержать ее на месте.

Нужно отвлечься от всех этих предательств, политики и заумных игр. Тэмпест нужно сражаться.

С сожалением она задумалась о том времени, несколькими месяцами ранее, когда самым главным ее переживанием было предстоящее Испытание для вступления в ряды Гончих. Все казалось таким простым. Легким.

И еще все было ложью.

Легким в жизни ничего не бывает.

Следующий день состоял из тренировок, тренировок и еще раз тренировок до полного отказа тела. Но изо дня в день этого не происходило. Оно становилось все сильнее, стройнее и выносливее.

Тэмпест тренировалась до тех пор, пока у нее почти не начинало получаться игнорировать тот факт, что она двойной агент.

Почти.

Видят звезды, она любила физическую активность. Занятия были ей по душе и позволяли чувствовать над собой контроль. Но в этот раз они не справлялись с задачей. Тэмпест зарычала и яростно выпустила стрелу. Та попала в цель и при ударе разлетелась на щепки. Девушка тяжело дышала. Пот стекал по ее шее. Может быть, она немного агрессивна.

– Осторожнее, Тэмпест, – строго сказал Мадрид со своего места, откуда открывался вид на тренировочную площадку. – Это уже третий раз за неделю. Ты наверняка не захочешь просить у короля еще стрел.

Из-за его тона девушка напряглась. Встревоженная, Тэмпест сдвинулась с места, крепче сжимая лук. Что именно Мадрид знал о ее договоренности с королем? И знал ли вообще? Должен знать. Он же Мадрид – Королевский Меч.

Румянец смущения залил щеки девушки из-за сделанного вчера предложения короля. Она все еще не понимала, почему он приказал ей сделать все необходимое на следующем задании. Его намерения казались очевидными, но если он и правда лично интересовался Тэмпест, то зачем приказывать, чтобы она спала с талаганскими повстанцами? Возможно, все это было напоказ, чтобы доказать другим членам военного совета, что он ее контролирует.

Настроение от этого стало еще хуже.

Вместо ответа Тэмпест просто кивнула. Мадрид поджал губы, проявив столь редкую эмоцию. Очевидно, она его задела. Он отвернулся от Тэмпест, чтобы следить за группой лучников, которые таращились на нее.

Настало время сменить оружие. Меч.

Она перешла на круглую арену, предназначенную для рукопашного боя. Там оказалось пусто. Спасибо Дотэ. Настроение было едва ли не мрачнее сердца Шута. Девушка аккуратно прислонила колчан и лук к столбу и вытащила меч из ножен, а затем перелезла через веревки и начала размахивать отработанными движениями. Никто не смел приблизиться. Невеселая улыбка тронула ее губы. Казалось, в ее нынешнем настроении никто не захочет тренироваться с ней на мечах.

Поэтому она довольствовалась тем, что сменяла различные стойки и схемы ведения боя, пока ее раздражительность не поутихла, а движения не стали плавными, как вода. Подобные упражнения несли в себе покой и помогали сконцентрироваться. Мир перестал существовать.

Пот скапливался под корсетом, руки болели, и все же она продолжала. Тэмпест развернулась, но резко остановилась, увидев подкравшегося к ней посетителя. Посетителя, который привлек внимание всей казармы.

Она тихо застонала. Почему он нарушает ее покой именно сейчас? Грудь тяжело вздымалась в попытке отдышаться, и Тэмпест подумала о том, чтобы совсем проигнорировать наблюдателя. Но это было невозможно.

Игнорирование короля влекло за собой последствия. Тэмпест вложила меч в ножны, не поднимая глаз от земли. Пришло время встретиться лицом к лицу с дьяволом.

Подняв глаза, она бесстрастно оглядела устрашающую фигуру короля Дестина. Хотя скорее вгоняющую в тревогу. Он был великолепен даже в обычной белой рубашке, черных брюках с высокой талией и сапогах до колен. Она поразилась тому, насколько моложе своих лет он выглядел в повседневной одежде. И в простом наряде он привлекал к себе внимание.

Дестин провел рукой по золотисто-каштановым волосам и поманил Тэмпест к себе. Это ужасно раздражало ее. Он подзывал так, словно она какая-то простая девка. Тэмпест поджала губы и заставила себя двинуться ему навстречу, понимая, что не может отказать. Она остановилась вне пределов досягаемости, на приличном расстоянии. Не нужно давать еще больше повода для болтовни сплетникам в казармах. Кроме того, в глубине души девушка боялась, что Дестин каким-то образом почует в ней предательство.

Король улыбнулся.

– Почему так далеко? – спросил он, являя собой воплощение вежливости. Но его глаза светились блеском: король жаждал поставить Тэмпест в неловкое положение.

– Простите, Ваше Величество, – сказала она, слегка поклонившись. – Я посчитала, что вам будет неприятен мой запах. Я вся взмокла от пота.

Она сделала ход конем. Ни одному мужчине не понравится вонючая женщина.

Король запрокинул голову и рассмеялся, обнажив загорелую шею. Он опустил голову. Золотистые глаза искрились весельем.

– А ты попробуй. Подойди ближе, Тэмпест.

Твою ж мать. Оставалось только подчиниться. Открыто противиться королю в лучшем случае неразумно, и поэтому она медленно сокращала расстояние между собой и Дестином, перелезая через забор. Не успели ее ноги коснуться земли, как он уже прижал Тэмпест к грубому деревянному столбу. Мужчина убрал прядь мокрых от пота волос с ее лица.

Дестин облизнул пухлые губы.

– Я бы предпочел быть тем, из-за кого ты так сильно потеешь, – сказал он низким голосом.

Грязный негодяй.

Тэмпест нарочно неправильно его поняла.

– Это может быть опасно для вашего здоровья, Ваше Величество. С клинком я смертоносна, как вам уже известно.

Она улыбнулась, как будто действительно неправильно истолковала комментарий короля, но эта уловка не принесла никакой пользы. Тэмпест наблюдала за действиями короля. Его адамово яблоко дернулось, когда он сглотнул. Легкая улыбка заиграла на его губах.

– Я в курсе, – пробормотал он. – Мне нравится рисковать.

Глаза расширились, когда Тэмпест осознала его намерения всего за мгновение до произошедшего.

Король поцеловал ее.

Больше всего на свете ей хотелось отшатнуться, но, поскольку столб находился у нее за спиной и все смотрели на них, другого выбора не оставалось. Пришлось поддаться натиску короля. Желудок скрутило, и Тэмпест сосредоточилась на других ощущениях, например как дерево впилось в позвоночник и вдавилось в затылок. Пульс участился, когда Дестин сильнее прижался губами к ее губам и провел по ним языком, очевидно, желая, чтобы она открылась ему навстречу.

Черта с два. Вместо этого она закусила его нижнюю губу. Сильно.

Дестин дернулся и прервал поцелуй. Их груди соприкоснулись, когда она попыталась отдышаться. На его губе выступила капелька крови. К горлу подступила тошнота. Она пометила короля. Другие погибли бы за подобное посягательство.

Он провел языком по укушенной губе, и медленная улыбка расплылась на его лице, а глаза загорелись еще сильнее. Ужас скрутил все внутренности. Теперь он смотрел на нее с еще большим вожделением, чем раньше. Насколько сильно извращены его наклонности? Янтарные глаза скользнули вверх и вниз по вздымающейся груди и дрожащим ногам. Ее слабость выставлена напоказ. Нравилось ли ему все контролировать? Его характер явно об этом свидетельствовал. Она полагала, что ей не следует так уж удивляться, учитывая, сколько любовниц было у короля Дестина. Его сексуальные наклонности вряд ли относились к заурядным.

Не зная, куда себя деть, Тэмпест нырнула под руку короля, пробормотав:

– Я должна идти.

Она знала, что король не сводит с нее глаз, поэтому Тэмпест постаралась не бежать. Девушка двигалась медленно и обдуманно, подставив спину под удар. Она едва успела отойти на пять футов от мужчины, как он крикнул:

– Не слишком уж веселись с повстанцами.

Тэмпест вздрогнула. Хотя король заранее предупредил о том, что она должна сделать все, чтобы внедриться в ряды талаганских повстанцев, брошенная в спину фраза больше походила на настоящий приказ.

И прозвучала как угроза.

Измученная, с ноющими от физических нагрузок мышцами и почти не проходящей головной болью, влияющей на зрение, Тэмпест побрела обратно в казарму, размышляя о том, что предпочла бы проспать весь день напролет. Она вытерла рот тыльной стороной ладони. Оттереть королевские слюни стало главным приоритетом.

Она сбилась с шага, заметив незваного гостя в казармах. Губы изогнулись.

Пайр. Шут. Он лежал, раскинувшись на ее койке, с ленивой грацией, которая нашептывала о темных ночах и шелковых простынях. Неужели ей нельзя просто отдохнуть? Сначала король, а теперь кицунэ? Без всяких сомнений, высшие силы вступили в заговор против нее.

Рука Тэмпест инстинктивно потянулась к рукояти меча, даже когда захлопнула дверь, чтобы защититься от любопытных глаз. Брови девушки сомкнулись на переносице. Затяжная головная боль почти переросла в полноценную мигрень просто от того, что она посмотрела на Пайра, беззаботно курящего трубку и явно наблюдающего за ее реакцией, с подергивающимися лисьими ушами и веселыми золотистыми глазами.

Чертова трубка.

– Что, во имя Дотэ, ты здесь делаешь? – прошипела она, оглядывая пустые казармы, словно кто-то мог прятаться в тени.

– Разве я не мог соскучиться по тебе? – промурлыкал он.

Глава седьмая

Пайр

С тех пор как Пайр последний раз попал в Дотэ через главный вход, прошло уже несколько лет. В городе его никто не знал, так что он спокойно и без проблем мог пройти прямо через ворота. Нужно было только подавить в себе желание покрасоваться, скрыть черты Оборотня и опустить глаза, чтобы никто не заметил блеска золотистых радужек. Но он никогда не шел легким путем. Поиски новых способов проникновения в Хеймсерию стали своего рода игрой.

И сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих.

Нежелание воспользоваться городскими воротами на этот раз было связано с работой. Тэм начал создавать проблемы. Когда-то контрабандисту можно было доверять настолько, насколько вообще возможно в отношении контрабандиста, но он стал скрытным. Что ж, еще более скрытным, чем обычно. Что-то не так. Пайр вознамерился выяснить, в чем дело. Ранее он без препятствий проник в Дотэ через бедный квартал. Так как же, черт возьми, поймали его людей? За несколько часов здесь не появилось ни одного стражника. Пройти по ветхим крышам трущоб не составляло труда.

Несмотря на то что прошли годы с тех пор, как он в последний раз посещал Дотэ, Пайр все еще прекрасно знал, где находятся казармы Гончих. Он бродил по городу, впитывая каждый вид, звук и запах. Воздух трущоб смердел нечистотами. Район бедняков ничуть не изменился.

Приятный запах свежеиспеченного хлеба донесся из торгового квартала, но Пайр с гордостью подумал, что в лесной пекарне Рины пахло лучше. Он ненавидел торговый квартал. Там слишком много мошенников и шума для его ушей. Торговцы же еще хуже. Для вида они казались честными людьми, при этом грабя людей за глаза. Они самые настоящие воры. По крайней мере, Пайр не притворялся тем, кем он не являлся. Любой, приходящий к нему за помощью, точно знал, во что ввязывается. Он никогда не скрывал своей натуры.

В поле зрения появились казармы, и он осмотрелся. Именно здесь ему нужно проявлять крайнюю осторожность, прислушиваясь к любым приближающимся шагам. Проникнуть к Гончим легко, но всегда стоит перестраховаться. Это много раз спасало ему жизнь.

Пайр принюхался. От знакомого женского запаха он тихо зарычал.

Тэмпест. Его Гончая.

Губы изогнулись в оскале. Гончая. Ему она не принадлежала.

Пока.

Сначала ее аромат угадывался слабо, потому что в воздухе витали кисловатый запах пота тренирующихся Гончих, звон металлических мечей, лязгающих друг о друга, и невыносимая, едкая горечь исходящего от костра дыма. Пайр заглядывал в комнаты казарм и проходил мимо, поддаваясь желанию стащить несколько видов оружия и интересных приглянувшихся предметов. Вряд ли по ним будут скучать.

Кинжал с резной костяной рукоятью. Роскошный украшенный орнаментом ключ, настолько дорогой на вид, что, по идее, должен защищать что-то ценное. Пайр любил сложные головоломки, и ему хотелось бы узнать, что открывает этот ключ. Он нашел карту Дотэ, на которой несколько, казалось бы, ничем не примечательных районов города обвели ярко-красными чернилами.

Еще одна загадка.

Напоследок Пайр украл изумрудное кольцо из казарм. Оно оказалось слишком маленьким, чтобы налезть на его пальцы, а это означало, что, скорее всего, украшение досталось в подарок на память от какой-нибудь родственницы Гончего. Пайр не испытывал ни капли сочувствия к Гончему, который обнаружит пропажу. Они наемные убийцы.

Он приблизился к последнему зданию казарм. Запах Тэмпест тут сильнее. Трепет радостного возбуждения заставил сердце биться чаще. Запах девушки-Гончей всегда вызывал такую физическую реакцию. Что в ней такого, что выводило Пайра из себя? Раньше его это возмущало, но теперь он смирился с тем, что какой-то внутренний, животный инстинкт вне всяких сомнений влек к этой женщине.

Пайр осмотрелся и быстро взобрался по стене здания, чтобы заглянуть внутрь. Перед ним оказалась длинная прямоугольная комната, заставленная кроватями, с большим камином в одном конце и дверью в другом. Совершенно пустая. Отлично.

Он быстро вскрыл замок на окне, отодвинул стеклянную панель в сторону, осторожно проскользнул внутрь и закрыл окно за собой. Пайр спрыгнул на каменный пол, приземлившись на пятки. Он еще раз оглядел комнату в поисках скрытых врагов, но никого не нашел. Унылая комната: только необходимое и никакой роскоши. Вдоль двух длинных стен стояли кровати, а вокруг них разбросано оружие.

Место, где отдыхали враги. Прилив энергии и адреналина захлестнул Пайра. Он был в их логове, и им ничего об этом неизвестно.

Его люди ненавидели, когда он подвергал себя такому риску, и, по правде говоря, Пайр мог с ними согласиться. Будь он на их месте, не хотелось бы, чтобы Шут шатался по Дотэ просто для того, чтобы сунуть нос в казармы королевских убийц.

Запах Тэмпест стал еще отчетливее, и он остановился у единственной кровати, отгороженной ширмой. Кицунэ провел пальцами по комоду у изножья кровати, а затем по простому одеялу, застеленному поверх матраса. Возникло желание залезть в ее постель. Он подавил его и замер, услышав шум за окном.

Он забрался на кровать и выглянул в окно. Волосы на руках встали дыбом, а губа искривилась, обнажив зубы. Король Дестин собственной персоной. Внимание ублюдка сфокусировано на женщине на ринге, движения которой походили на воду и грех. Волосы цвета барвинка развевались в такт ее движениям.

Тэмпест.

Пайр наблюдал за жуткой сценой, когда король жестом подозвал Тэмпест. Поначалу это казалось забавным, девушка явно не хотела приближаться к Дестину, несмотря на приказ, но затем Пайр заметил неподдельный страх, мелькнувший на ее лице. Стало опасно. Пайр знал, что король мог с легкостью улавливать страх. Он им напитывался. Наслаждался.

Король прижал Тэмпест к деревянному столбу и поцеловал.

В горле Пайра зародилось рычание, а когти вонзились в кожу на пальцах, удлиняясь. Откровенное желание на лице короля Дестина, когда Тэмпест прикусила его губу, привело Пайра в непонятную ярость. Как посмел этот ублюдок прикоснуться к тому, что принадлежало ему? Пайр весь бурлил от ярости, пока взгляд короля блуждал по телу Тэмпест, словно обладал ею.

Моя.

Его когти впились в оконную раму. Он ничего не мог поделать со случившимся и не имел права вмешиваться.

Возьми себя в руки.

Практическая часть его разума сохранила увиденное в глубине сознания: могло оказаться полезным в будущем. Хотя Тэмпест и раньше уклонялась от ответов на любые вопросы о короле Дестине, Пайр всегда догадывался, что в ее чувствах к королю было нечто большее, чем просто страх перед правителем-манипулятором. Теперь он начинал в точности понимать, что происходит.

Нравилось Тэмпест это внимание или нет, но он жалел ее. Ухаживания со стороны короля он не пожелал бы и злейшему врагу. Он видел последствия того, к чему приводило внимание Дестина. На этом Пайр остановился. Не нужно углубляться в воспоминания.

Он заставил себя отпустить подоконник и нахмурился, увидев следы, оставленные когтями. Неудачно. Ничего не поделаешь. Тэмпест нырнула под руку короля и направилась к казармам. Пайр улыбнулся, увидев выражение лица Тэмпест. Она не выглядела довольной. Это доставило ему больше наслаждения, чем следовало бы.

Тихо посмеиваясь, он сел, а затем растянулся поперек ее кровати. Судя по выражению ее лица, она сегодня колючая, как дикобраз. Их разговор будет пикантным, и Пайр сгорал от нетерпения. Ее запах поддразнивал, и он, не удержавшись, покрутился на кровати, сминая покрывало и оставляя повсюду свой запах.

Ну что ты за бедолага. Прекрати.

Пайр нахмурился. Он не мог позволить себе заботу о Гончей. Она полезна ему, а он полезен ей. Их отношения не более чем деловые. Так почему же он не мог выбросить из головы то, как они в последний раз соприкасались? Вместо того чтобы напасть в момент его слабости, она обняла его. Почему? Чего она добивалась? Его доверия?

Знакомые шаги приблизились к двери, и он отогнал эти мысли прочь. Он должен оставаться тем высокомерным до мозга костей, очаровательным, ищущим выгоды лисом-Оборотнем, которого Тэмпест знала и ненавидела. Губы искривила ухмылка. Ей бы больше всего на свете не захотелось увидеть его в своей постели. Только ради выражения ее лица в этот момент стоило пробраться в Дотэ.

Дверь отворилась, а затем захлопнулась с такой силой, что задребезжали петли. Тэмпест медленно моргнула, заметив его, и в ее взгляде вспыхнуло пламя. Его сердце ускорило темп. Именно этого он жаждал. Обмен колкостями. Ссора. С ней.

Леди Гончая раздражена.

– Пайр, – чуть слышно сказала Тэмпест.

Выражение ужаса и ярости на ее лице было бесценным. Губы Пайра немедленно расплылись в улыбке.

– Какого дьявола ты здесь делаешь?

Глава восьмая

Тэмпест

– Не заставляй меня повторяться, – прошипела Тэмпест. – Какого дьявола ты здесь делаешь, Пайр?

Кицунэ перевернулся на живот, положив подбородок на руки.

– Я подумал, ты соскучилась по мне, – насмешливо произнес он и захлопал длинными ресницами. Боже, от него сводило челюсть. – Мы так давно не виделись, – посетовал Шут.

– Я видела тебя вчера, – выплюнула она. – Или ты забыл о том, что меня притащили в твою чертову пещеру посреди ночи?

При воспоминании об этом в затылке запульсировала боль.

Пайр пренебрежительно махнул рукой.

– Ты ушла, не попрощавшись, – пожаловался он.

Он делано надулся, выпятив пухлую нижнюю губу.

– Мне крайне обидно, что ты подумала, будто от меня нужно ускользать, милая.

Никакая она ему не милая.

– Мне крайне обидно, что твой человек огрел меня по голове дубинкой, как какой-то варвар.

Он улыбнулся, слегка обнажив клыки.

– Ничего не могу с собой поделать, милая. Все мои люди мечтают затащить такой лакомый кусочек в свое логово. Ты, однако, была очень груба.

Девушка покраснела, когда он сел и свесил ноги с края ее кровати, затем откинулся назад, расставив ноги и развалившись на ней так, будто она принадлежала ему. Картина самовлюбленного благородства.

Ублюдок.

– Слезь с моей кровати, – потребовала она.

Он провел рукой по покрывалу.

– Несмотря на простоту и даже некую примитивность, мне нравится мое нынешнее место. А теперь будь осторожна, иначе я могу обидеться на такое негостеприимство.

– Негостеприимство? – пробормотала Тэмпест.

Она покачала головой. Чем они занимались, препираясь прямо посреди казарм Гончих? В любой момент мог кто-то войти. Она протопала к краю кровати, хмуро глядя на кицунэ.

– Что ты здесь делаешь, Пайр? – повторила Тэмпест. – Одно твое присутствие может разрушить все, над чем я так усердно работала. Такое поведение чересчур беззаботно, даже для тебя. Что такого важного, что ты…

Пайр вытащил из-за пазухи кожаного жилета карточку цвета слоновой кости и протянул ей, оборвав на полуслове. Тэмпест рассматривала ее так, словно та могла укусить. Пайр ткнул ее в руку острым краем, и девушка рефлекторно отреагировала, выбив у него карточку. Она упала на землю с глухим звуком. Поверхность серебрилась на свету. Какое-то приглашение?

– Зачем ты это сделала? – спросил кицунэ. – Я не стал бы перерезать тебе горло.

Она пристально посмотрела на него.

– Зачем. Ты. Здесь? – процедила она сквозь стиснутые зубы, борясь с желанием влепить мужчине пощечину. Он изо всех сил действовал ей на нервы, а больше всего сейчас хотелось почистить зубы и умыться. Она могла поклясться, что все еще чувствует вкус короля во рту.

Пайр посмотрел на нее с дьявольским огоньком в глазах.

– Твое раздражение как-то связано с тем самым временем месяца?

Он не посмел.

– Прошу прощения?

Мужчина сузил глаза, разглядывая ее.

– У тебя грудь больше, и ты ведешь себя, как злюка. К тому же у тебя резковатый запах.

Красная пелена застила глаза, и Тэмпест бросилась на него. Его глаза округлились, когда она врезалась в него, а затем повалила на кровать. Девушка оседлала Пайра и прижала кинжал к его подбородку, тяжело дыша. Он улыбнулся и выгнул бровь, словно забавляясь ее выходкам.

– Почему каждый раз, стоит женщине высказать вескую точку зрения, мужчины вспоминают о так называемой слабости, которой подвержены наши тела? Я злюсь на тебя не из-за фаз луны, а из-за твоей глупости, – прорычала она, чуть сильнее прижимая лезвие кинжала к его шее.

Пайр пошевелился, и Тэмпест замерла, почувствовав острый коготь, опасно вонзившийся в мягкую кожу у нее под подбородком. Гребаный Оборотень.

– Ты хоть представляешь, под каким я давлением? – спросила она, игнорируя коготь. – Со всех сторон мне отдают команды и приказания. Я должна либо подчиняться, либо расплачиваться за неповиновение. Каждый выбор, который я делаю, имеет последствия для окружающих меня людей. Я подвергаю опасности свою жизнь и жизни тех, кого люблю.

Предательский жар скопился в уголках глаз. Она не заплачет.

– А еще я не сплю, потому что такие, как ты, продолжают вытаскивать меня из кровати посреди ночи. Так что самое меньшее, что ты можешь сделать, это ответить на мои вопросы!

Девушка вздрогнула, когда он убрал коготь от ее горла. У нее перехватило дыхание от удивления, когда мужчина крайне нежно коснулся ее щеки. Подушечки его мозолистых пальцев и кончики когтей, пробежавшие по коже, заставили ее вздрогнуть. Что он делает?

– Извини, – сказал он очень тихо. – Мне жаль, Тэмпа.

Гнев улетучился так же быстро, как и появился, и она, обессилев, прижалась к нему. По крайней мере, голос кицунэ звучал искренне. Пока он снова все не испортил.

– Хотя, – продолжил мужчина совершенно другим тоном, – если твои инстинкты заставляют тебя лезть на меня в моменты раздражения, тогда я не могу по-настоящему сожалеть о том, что вызываю у тебя злость.

Медленная улыбка расползлась на его губах, и воздух вокруг, казалось, накалился.

– Если ты так хотела уложить меня на спину, нужно было просто попросить.

Тэмпест зарычала и скатилась с него.

– Ты самая настоящая свинья.

Она не может убежать от него достаточно быстро. Девушка зависла в изножье кровати, пока Пайр садился и потирал шею.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Кицунэ, а не свинья, – поправил мужчина. – Открой письмо. Ты получишь свой ответ.

Тэмпест взглянула на приглашение, брошенное на пол. Она наклонилась, чтобы поднять его, и с помощью кинжала вскрыла конверт. Брови сошлись на переносице, когда Тэмпест развернула его. Карточка оказалась пустой. Что за чертовщина?

Она хмуро посмотрела на Пайра.

– Что это? – спросила она.

Секретная форма общения?

Пайр цокнул языком.

– Такая любопытная. Мне нравится в тебе эта черта.

Тэмпест закатила глаза и нахмурилась, когда он грациозно забрался с ногами на ее кровать и выглянул в окно.

– Что ты делаешь?

– Я думаю, это очевидно?

Он хрустнул костяшками пальцев и покрутил шеей.

– Ты уходишь?

Что происходит?

– Тебе нужно собрать вещи, – сказал он, сосредоточенно глядя на что-то вдали. – Нужно уходить. Многое предстоит сделать.

Она помахала перед ним приглашением.

– Скажи мне, что это такое, – настаивала она. – Как еще мне узнать? Тут пусто.

Глаза девушки округлились, когда его когти удлинились для того, чтобы с легкостью открыть окно. Слишком легко. Нужно поставить оконные замки получше. Пайр взгромоздился на подоконник и по-лисьи принюхался к воздуху. Он немного обернулся, склонив голову набок, и уставился на Тэмпест. Кицунэ, должно быть, самое невыносимое существо на свете.

– Это все представление? – прошипела она. – Просто чтобы дать мне знать, что ты можешь связаться со мной в любое время, когда захочешь?

– Ты слишком подозрительна для такой юной особы, – прокомментировал он.

– Чья бы корова мычала!

Медленная улыбка расползлась по его лицу.

– Возьми с собой что-нибудь красивое из одежды. И я имею в виду действительно красивое, а не твое отдаленное понимание красивого.

Тэмпест уставилась на него, разинув рот. Грубо. У нее превосходный вкус и стиль.

– Зачем? – требовательно спросила она. – Пайр, или ты отвечаешь на мои вопросы, или же…

– Выбирайся из города как можно скорее, – перебил он. – Я в скором времени найду тебя.

Затем он выпрыгнул из окна, исчезнув из виду со скоростью, совершенно недоступной простому человеку.

Что только что произошло? Она медленно моргнула. Один раз. Два.

– Невероятно! Он совершенно невозможен!

Она оглядела пустую комнату и снова повернулась к окну. Теперь у Тэмпест появилось еще больше вопросов, чем раньше. Зачем он приходил?

Глава девятая

Тэмпест

Он исчез подобно чертову призраку.

Тэмпест уставилась в окно, пытаясь понять, как Пайру удалось незаметно пробраться на тренировочный двор Гончих и при этом не попасться. Черт возьми, кицунэ сводил с ума. Пальцы опущенных рук дернулись. Раздражение запульсировало в венах. Этот драматичный визит выбивал из колеи. Зачем Пайру идти на такие риски, просто чтобы навестить Тэмпу? Своего рода тест? Может, он шпионил за ней? Было ли это испытанием ее выдержки?

Тэмпест плюхнулась на пружинистую кровать и откинулась на подушку. Самодовольное выражение лица Пайра стояло перед глазами. Что, если визит самоуверенного кицунэ – просто вызов самому себе? Конечно, он не настолько глуп… Неужели она действительно задела его самолюбие прошлой ночью, молча исчезнув? Он не обиделся бы так сильно, если бы его волк сопроводил ее к выходу. Но как еще она могла поступить? Он был занят запугиванием своего жуткого подчиненного. Ничто не смогло бы удержать ее там, а особенно заставить наблюдать за тем, как он исполняет роль Шута.

– И к тому же, – проворчала Тэмпест, закрывая глаза из-за головной боли, которая в последнее время все никак не утихала, – наш разгоревшийся спор не из тех, которые стоило продолжать.

Перестань разговаривать сама с собой.

Усталость и злость не лучшие спутники, когда пытаешься перехитрить врага… Что ж, Пайр как минимум непростой союзник. Он не герой, о чем так явно свидетельствовала прошлая ночь. Он выставлял напоказ свой авторитет в подпольных делах. Вчерашний разговор с ним все еще вызывал дрожь. Пайр совершенно не дорожил чужими жизнями, даже жизнями собственных людей.

Как ты думаешь, насколько он дорожит твоей жизнью?

Девушка кривовато улыбнулась.

«Не особенно», – подумала она.

Их отношения в лучшем случае можно назвать натянутыми. После вчерашнего Тэмпест задавалась вопросом, как все будет дальше. Если учесть сегодняшнее поведение Пайра, показалось, что он совсем не прочь вернуться к тому общению, которое сложилось между ними до того, как раскрылась его личность. Что же это значит? Тэмпест не понимала, хорошо это или плохо. Как бы то ни было, придется действовать осторожно. Пайр играет в игры. Он не веселый лесной лис. Он Шут. Опасный преступник, связанный с Темным Двором. Тэмпест ни на секунду не сомневалась, что при необходимости он вонзит нож ей в спину.

Нет, если ты доберешься до него первой.

Девушка раздраженно уставилась в потолок. Пайр ничего не объяснил. Она нахмурилась. Очевидно, что кицунэ не собирался сообщать ничего важного. Означало ли это, что к ней он заскочил просто по дороге? От этой догадки кольнула досада. Тэмпест отмахнулась от своих чувств, не желая в них разбираться.

Что именно привело его в столицу?

Тэмпест глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Ее укутал запах сосны, специй и… мужчины. Девушка резко выпрямилась и уставилась на подушку. Даже без обоняния Оборотня запах Пайра чувствовался на простынях. Что он тут делал, катался по ним? Она фыркнула. Почему от него так хорошо пахнет?

От него пахнет домом.

Слишком соблазнительно.

– Чертовски по-мужски.

Тэмпест с трудом встала с постели, ненавидя себя за то, что мысли продолжали возвращаться к Пайру, как бы она от них ни отмахивалась. Тэмпест сдернула постельное белье с матраса. Ни за что она не будет спать на кровати, пахнущей Шутом. Девушка бросила постельное белье у изножья и посмотрела на пустое приглашение, лежащее на сундуке. Взяв его в руки, она поднесла кусок бумаги к свету, внимательно рассматривая.

Не может же оно на самом деле оказаться пустым.

Девушка повертела карточку то так, то эдак, и тут, не успела она и моргнуть, приглашение поймало последний солнечный луч, проникнувший сквозь окно. Тэмпест прищурилась. На карточке в какой-то невероятно замысловатой манере, вне всяких сомнений, появилась выгравированная маска.

– Что у нас здесь? – прошептала Тэмпест.

Прекрасная работа. Тэмпест никогда не видела ничего подобного. Она провела пальцем по маске. Не чувствовалось разницы между поверхностью рисунка и карточкой. Что это за фокус со щепоткой волшебства? Для чего? Пайр сказал надеть что-нибудь красивое. Может, для вечеринки или мероприятия? Может, для собрания мятежников? Тэмпест улыбнулась. Если все так, он бы ни за что не допустил ее присутствия. Девушка понимала, что он доверяет ей примерно настолько же, насколько она доверяет ему.

Значит, для собрания преступников.

С какой легкостью Тэмпест могла бы проигнорировать приказы Шута и никуда не идти. У него не было никакой власти над ней, а вот у короля была. И он велел отправляться на задание. Оглядев пустые казармы, Тэмпест вздохнула. Лучше уйти сейчас, пока Дестин не решил ее навестить.

Она спрятала карточку под корсет со стальными косточками и поправила рубашку. Затем Тэмпест, намеренно оставляя все женственное, собрала сумку: две смены практичной одежды и большое количество оружия. Кицунэ не будет указывать, что ей носить.

– Я Гончая. Наемная убийца. Воительница.

Она скорее голову даст на отсечение, чем станет играть в игры на переодевание для кого угодно, тем более для врага. Даже если у них с Пайром общая цель, это не означает, что они на одной стороне. Не стоило считать их союзниками.

И надвигалась война.

Тэмпест посмотрела на пустую ванну в дальнем конце комнаты. Неплохо бы помыться перед уходом, но крайне непрактично. Путешествие – грязное предприятие. Не стоит тратить время впустую. Тэмпест застегнула плащ под горлом и перекинула рюкзак через плечо. Пора.

Уверенно шагая, девушка вышла из казарм с намерением направиться к городским воротам и раздобыть лошадь. Тэмпест остановилась, когда Мадрид оттолкнулся от стены и преградил ей путь.

Сердце пропустило удар. Как долго Мадрид там стоял? Знал ли о ее предательстве? О боже, она сейчас умрет. Тэмпест сглотнула и попыталась сохранить спокойствие. Если бы у него были доказательства, на ней бы уже висели цепи.

Тэмпест приблизилась к нему ровной походкой, в то время как сердце бешено колотилось в груди, и остановилась перед Мадридом, ожидая, что он что-нибудь скажет.

Но этого так и не произошло. В стиле Мадрида.

Он просто кивнул и жестом позвал следовать за собой, а затем стал петлять по городу.

Молчание между ними тянулось, казалось, целую вечность. Теперь нервы Тэмпест несколько успокоились, но она внимательно следила за улицей. Гончих натаскивали быть невидимыми. Если бы они захотели, то могли бы утащить ее с улицы так, чтобы никто не заметил. Раньше это успокаивало. Тэмпест чувствовала себя в безопасности. Но не теперь.

Вот что происходит, когда предаешь королевство и свою семью.

Она резко втягивала воздух и игнорировала Мадрида, когда он оглядывался на нее. Они приблизились к туннелю, идущему параллельно торговым докам. Выход из Дотэ, доступный только тем, у кого есть специальное разрешение короля. Она слышала, как волны разбиваются о причал, а в следующее мгновение послушно последовала за Мадридом в темноту туннеля, которая поглощала все звуки, кроме эха ступающих по камню сапог. Тут она и умрет? Пальцы потянулись к кинжалам на бедрах. Она не сможет отбиться от Мадрида, но и без боя не уйдет. Если пришел ее конец, она погибнет как воин.

Ничего не произошло.

Они остановились вблизи городских стен. Нервы были уже на пределе. Мадрид повернулся к ней с тем же неумолимым выражением лица, что и всегда. Будто не испытывал никаких чувств. Она посмотрела на близлежащий лес. Неужели они устроили ей засаду вдали от города?

Ты становишься параноидальной идиоткой.

Мадрид размял шею, а затем снова сосредоточил внимание на девушке.

– Помни тренировки, Тэмпест. Не торопись. Послужи своему королевству на славу.

Она кивнула.

Мужчина открыл рот, а затем закрыл его. Эмоция в его глазах мелькнула настолько быстро, что Тэмпест не смогла ее расшифровать. Она моргнула. Странно. О чем беспокоился Мадрид?

Он кивнул, а затем развернулся на каблуках, и черный туннель поглотил его удаляющуюся фигуру. И что это такое было? Тэмпест медленно обернулась и посмотрела вперед. Пора смело шествовать навстречу опасности, в логово повстанцев.

Когда играешь в игры с дьяволом, рискуешь уподобиться ему…

Если ведение дел напрямую с Шутом и подыгрывание – необходимая цена, чтобы выяснить, что, черт возьми, происходит с королевством, то Тэмпест с радостью продаст свою душу.

Остается только надеяться, что до этого никогда не дойдет.

Глава десятая

Тэмпест

Тэмпест закинула на плечо рюкзак и обогнула опушку леса, которая сужалась к белому песчаному пляжу. Сделала глубокий вдох, наслаждаясь соленым ароматом моря и плеском волн о берег. Ледяной ветер трепал плащ, и тот касался ботинок, пока она брела вдоль береговой линии. Куда проще было бы срезать путь через заросли деревьев, но ей понадобилось время, чтобы собраться с мыслями, и еще хотелось держаться подальше от небольших деревушек, расположенных на окраине леса. Кто знал, что скрывается поблизости. Да и сама Тэмпест не такая уж неприметная.

Черные тучи вдали парили над морем подобно ястребу, выслеживающему жертву. Налетевший порыв ветра сорвал с головы капюшон. Пора уходить. Не стоит находиться вблизи береговой линии, когда разразится шторм. Зимние штормы всегда самые страшные. Каждый год они топили корабли, вырывали с корнем деревья и частично разрушали порт.

Тэмпест повернула на восток и двинулась между деревьями. Ветви колыхались высоко над ней в языческом танце. Девушка мягко ступала по покрытой еловыми иголками земле. Лес густел, и Тэмпест натянула капюшон, не теряя бдительность. Все вокруг казалось спокойным, но в этом-то и заключался обман. Чем глубже человек забирался в лес, тем с большей опасностью сталкивался. Тэмпест вздрогнула, вспомнив, как бежала в темноте и упала в яму. На этот раз следовало быть осторожнее.

Тэмпест пробиралась все дальше, тенью двигаясь по лесу. Прошло уже несколько часов. На висках выступил пот, несмотря на прохладу. Девушка раздраженно фыркнула. Чертов кицунэ сказал ей встретиться с ним в лесу, но не уточнил, где именно. С наступлением полудня в животе заурчало, а Пайр все не показывался. Тэмпест достала из мешка немного вяленого мяса и принялась его грызть. Где Пайр? Зачем настаивать на встрече, если не собираешься приходить?

Тэмпест с недовольным вздохом уселась на покрытый мхом камень.

Больше игр.

Она закинула в рот горсть сушеных орехов и принялась жевать. Можно просто повернуть назад, но никакой пользы это не принесет. Дестин хотел, чтобы Тэмпест проникла в логово врага. Значит, он будет ждать, что на какое-то время она исчезнет. Девушка ухмыльнулась и сделала глоток из бурдюка с водой. Теперь она во владениях Шута. Вне всяких сомнений, в конечном итоге он ее найдет. Она запрокинула голову и посмотрела на слабый свет, пробивающийся сквозь верхушки деревьев. Если забраться достаточно высоко, то можно разглядеть реку и пойти в ее направлении. Возможно, она сможет найти деревню, где жили Аспен и Рина, до того как Пайр покажется ей на глаза.

Волоски на руках встали дыбом, и Тэмпест перестала жевать. В лесу стало тихо. Она вытащила кинжалы из ножен на запястьях и медленно поднялась на ноги, напрягая глаза и уши, чтобы уловить хоть намек на то, что заставило птиц и лесных обитателей притихнуть. Друг, враг или Шут?

Она услышала едва уловимое, но отчетливое движение среди деревьев позади. Тэмпест развернулась, склонила голову набок и внимательно прислушалась. Ничего. Губы дрогнули. Кто бы за ней ни следил, у них не очень хорошо получалось оставаться незамеченными.

– Покажись, – потребовала она.

– Ты не имеешь права командовать мной, псина, – прорычал раздражающе знакомый голос, сочащийся неудовольствием.

Прекрасно. Настроение Тэмпест заметно упало, и она немного выпрямилась, небрежно держа кинжалы в руках.

– Брайн.

Волк наконец вышел из-за деревьев.

– Где…

– Слишком занят, чтобы иметь дело с такими, как ты, – прервал он ее, протягивая маленькую записку.

– Что это? – спросила Тэмпест, нахмурившись. Она вложила кинжалы в ножны и посмотрела на колючего Оборотня.

– Прочти. Или вашу группу дворняжек не учат такому?

Тэмпест закатила глаза и подавила желание ударить Брайна по лицу. Это не поможет. Потасовка с волком ничего не решит… Хотя она была уверена, что этот удар доставит ей непередаваемое удовольствие.

Брайн вздохнул и нетерпеливо помахал перед ней запиской. Тэмпест выхватила клочок бумаги из его рук и развернула. Она пробежала глазами по нескольким строчкам, написанным поперек листа элегантным почерком с наклоном вправо.

Тэмпест,

Брайну нужна твоя помощь в возвращении того, что у меня украли. Лает он сильнее, чем кусает.

Лис

P.S. Вру. Кусает он тоже прилично.

Она фыркнула и изогнула бровь. Как типично для Шута.

Тэмпест вскинула голову и многозначительно уставилась на Брайна.

– Как оказалось, я должна помочь тебе вернуть то, что у него украли, – сказала она.

Волк поджал губы, но ничего не ответил, а просто кивнул, поджал хвост и двинулся меж деревьев в направлении побережья. Она вздохнула. Для чего Пайру сводить ее с Брайном, черт возьми? Оборотень не испытывал к ней симпатии. Скорее всего, Брайн с радостью бы расправился с ней и оставил труп падальщикам. Придется за ним присматривать. Идея найти деревню Рины все еще казалась привлекательной, но она ни к чему не приведет. Хоть Тэмпест и не хотела плясать под дудку Шута, особого выбора не было. Возможно, наблюдая за Брайном, получится добыть больше информации.

Поправив рюкзак на плече, девушка побежала трусцой, пытаясь догнать угрюмого Оборотня.

– Итак, куда мы направляемся?

Он ничего не отвечал. Три долбаных часа.

Они вышли из леса и начали путь на север, вверх по побережью, следуя изначальному плану Тэмпест. В ней вспыхнуло раздражение. Столько часов она потратила на дорогу. Часов. Девушка вздрогнула, когда ее левая нога подвернулась и острый кусок камня воткнулся в лодыжку сквозь протертую кожу ботинка.

– А есть дорога полегче?

– Так быстро сдаешься?

Ради Дотэ.

– Нет, – процедила она сквозь зубы. – Но я же не чертов горный козел. Этот покатый холм и глина убивают мои ноги. – Ее взгляд переместился на крутой обрыв. – Стоит мне поскользнуться, и я уже мертвец. – Она помолчала. – Или в этом и заключается твой план?

Брайн фыркнул. Он оглянулся через плечо, в темных глазах светилось веселье. За все это время ему удалось избежать всех кочек и острых камней.

– Слишком просто. – Оборотень снова отвернулся. – Отвечая на твой первый вопрос, мы направляемся в северный портовый город. Хоть убей, не могу вспомнить название. Ненавижу море.

– Так разве мы не можем срезать более удобной дорогой, чтобы…

– Ты говоришь мне, волку, каким образом лучше всего сориентироваться в пространстве, чтобы добраться в нужное место? – зарычал он.

Тэмпест ощетинилась.

– Нет, но если мы продолжим двигаться в этом направлении, то попадем в доки рядом с Демриас. Разве ты не хочешь держаться подальше от торгового города?

Брайн хохотнул.

– Мы можем пройти через доки без проблем. Просто прикрой волосы. Если мы обойдем город по дуге, наше путешествие продлится на несколько часов дольше, чем нужно, и нас могут заметить стражники, обходящие периметр. А теперь заткнись и шагай, псина.

Несносный ублюдок.

Что ж, в его словах присутствовала логика, но как же вокруг много любящих командовать мужчин. Вот бы остаться на месте и сразиться с ним. Но… Брайн, очевидно, являлся правой рукой Шута, значит, нужно попытаться наладить отношения с этим угрюмым Оборотнем. Учитывая тот факт, что он убьет ее без лишних раздумий. Она наблюдала, как впереди высокий, грациозный мужчина ступает легким размашистым шагом, двигаясь так быстро, что ей приходилось бежать трусцой, чтобы не отставать.

И веселье возобновилось. Брайн ни разу не замедлился, за исключением того момента, когда они проходили через доки за стенами Демриаса. От нервов в животе у Тэмпест органы связывались в узлы. Это приключение пролетело беспощадно быстро и без происшествий, но в конце концов они добрались до расположенной прямо на берегу деревни в нескольких часах к северу от Демриаса.

В животе девушки громко заурчало. Она проголодалась, и у нее болели ноги. На будущее: нужно усовершенствовать силовые тренировки.

– Может, остановимся в этой гостинице? – спросила она, заметив кошачьи уши и большие совиные глаза у нескольких жителей деревни, стоявших рядом с упомянутым заведением. – Это деревня Оборотней, так что…

– Ни в коем случае, – перебил Брайн, с жаром покачав головой.

– Но…

– Не все Оборотни на нашей стороне. Я думал, в тебе все же достаточно ума, чтобы это понять. И не показывай волосы, иначе из-за тебя нас обоих убьют.

Тэмпест проигнорировала издевательскую насмешку, приложив для этого немало усилий, и дважды проверила свой капюшон. Волосы полностью покрывала ткань.

– Возможно, они просто хотят жить своей жизнью, – рассуждала Тэмпест, бросив последний, полный надежды взгляд на гостиницу. Они прошли мимо крошечной деревушки и двинулись дальше на север. – Не все хотят бороться, Брайн.

– Они трусы, – сказал он, выплюнув последнее слово. – Они изнежены. Думают, что если не будут вмешиваться, то им не причинят вреда? Безумие.

– Может, все, что они могут сейчас сделать, – это защитить свои семьи.

– Единственный способ защитить их семьи – это выступить вместе, единым фронтом.

Тэмпест обдумала его слова. В них была доля правды, и все же…

– Они фермеры. Как, по-твоему, они будут сражаться? У них совершенно нет подготовки.

Брайн промолчал, прекратив спор, поэтому они стойко двигались дальше в уже привычной тишине до тех пор, пока небо не иссушило все солнечные лучи, а темные тучи не подобрались еще ближе.

К тому времени, как они добрались до нужного места, уже наступила полная темнота. Однако Тэмпест смутно распознала город. Откуда ей известно это место? Раньше она никогда не заходила так далеко на северо-запад, кроме того случая, когда ее нашли ребенком. До Испытания Тэмпест была еще слишком юна, чтобы путешествовать из города в город со своими собратьями-Гончими.

– Мне стоит что-то знать? – пробормотала она.

– Тут проворачивают темные делишки. Полно пиратов. – Брайн скользнул по ней взглядом. – Слишком жестокое место для щенят.

Она покажет ему, какой из нее получился щенок.

Тэмпест откинула капюшон и заправила косу за ворот рубашки. Она вновь потянулась к капюшону, но огромная рука вдруг обхватила запястье, впиваясь ногтями в кожу. Зашипев, Тэмпест уставилась на Брайна.

– Какого…

– Спрячь волосы, дура! – отчитал он ее вполголоса. – Не будь идиоткой.

– Ничего я не идиотка, – прорычала девушка, вырывая руку из его хватки. Она натянула капюшон на глаза.

Он хмыкнул.

– Держи рот на замке и следуй за мной.

Тэмпест удержалась от возражений. У Брайна явно было больше опыта в таких делах. Если он советовал ей спрятать волосы, то, скорее всего, в ответ разумнее промолчать. Они спустились в маленький портовый городок, петляя по темным улицам и пустым рынкам, полным мерцающих фонарей. Металлические решетки покрывали маленькие окна всех домов. Учитывая криминальную репутацию города, Тэмпест не удивилась.

Она сморщила нос, когда в ноздри ударил запах плесени и сточных вод. Воняло тут ужасно. Даже хуже, чем в трущобах Дотэ. Ботинки девушки хлюпали, пока они пробирались по грязным улицам, на которых теснились полуразрушенные здания. Зелень от стоячей воды покрывала все каменные и деревянные поверхности. Тэмпест поскользнулась и сдержала рвотный порыв, прижавшись к краю обветшалой аптеки: меж пальцев протиснулась зеленая жижа.

Мерзость.

Вытерев руки о брюки, Тэмпест поспешила за Брайном. Молчаливые дома исчезли, а им на смену на каждом углу начали появляться таверны, заливая улицы светом, громкой музыкой и хриплым смехом. Девушка старалась не пялиться, заметив полураздетых женщин перед борделем. Ночная бабочка встретилась с ней взглядом и улыбнулась.

– Тебе что-то приглянулось? – спросила женщина.

Тэмпест опустила голову и поспешила за волком.

– Мне казалось, я велел тебе не высовываться, – тихо зарычал Брайн.

– Я так и делала, – пробормотала она. – Здесь больше борделей, чем в Дотэ.

Она никогда не видела столько полуобнаженных женщин. Неужели во всех городах так? Внезапно все ее знания о Хеймсерии показались мелкими и незначительными. Почему женщины опускаются до таких вещей? Неужели они не могут найти себе приличное занятие?

– Я слышу, как ты думаешь и осуждаешь. Прекрати.

Тэмпест впилась взглядом в спину Оборотня.

– Я думала, мы должны молчать.

В ответ раздалось лишь ворчание.

Тэмпест оставила размышления и осмотрелась. Чем дальше в город они заходили, тем плотнее их окутывала тишина. Мерзкий запах тухлой рыбы становился все сильнее, и Тэмпест делала неглубокие вдохи только через рот. Заморозь меня, зима, как же отвратительно. Девушка чувствовала противный вкус во рту.

Брайн хохотнул.

– Воняет, что ли? Представь, каково сейчас мне.

– Я бы предпочла этого не делать, спасибо, – прохрипела она, решившись на слабую улыбку, которую все равно скрывал капюшон. Этот обмен фразами оказался первым вежливым разговором между ними.

Они незамеченными шли по докам. Корабли неустанно покачивались в гавани. Тэмпест вглядывалась в черную воду. Не хотелось знать, что скрывается под поверхностью. Брайн остановился рядом с одним из самых больших и дорогих на вид кораблей, стоявших в доках. Она нахмурилась. Корабль выглядел здесь неуместно.

Брайн развернулся и, схватив ее за плащ, притянул ближе. Она удивленно моргнула, взглянув на него, и он прижался плотнее. Какого черта?

Волк наклонился ближе и прошептал:

– Действуй как мой телохранитель. Не говори ни слова, пока я не прикажу тебе. Справишься?

Тэмпест кивнула, потому что именно такой план она сама могла предложить. Девушка понятия не имела, с кем или с чем именно они имели дело. Она осмотрела корабль. Вор, обокравший Шута, явно умом не отличался. Это она знала наверняка.

Брайн поднялся по трапу, и она последовала его примеру, стараясь не споткнуться. Она, наверное, никогда не смогла бы привыкнуть к морской качке: когда вода всколыхнулась, а трап накренился, девушка выругалась себе под нос, оступившись. Не время для купания. Выпрямившись, она постаралась выглядеть как можно спокойнее и ступила на корабль, следуя за Брайном и чувствуя, как скрутило желудок.

Только не блевани. Только не блевани.

Оборотень направился прямо к тому, кто, как она предположила, являлся капитаном судна. В его одежде совершенно не чувствовалось вкуса. Красные бархатные брюки плавно переходили в расшитые сапоги. Он позабыл о рубашке, надев только черный кожаный жилет и повязав изумрудно-зеленый шарф. Татуированные руки, несмотря на мороз, выставлены напоказ. Немногим мужчинам такое под силу. Значит, Оборотень.

Ветер задул огромное пурпурное перо, украшавшее шляпу, прямо мужчине в лицо, и губы Тэмпест дрогнули.

– Проклятая шляпа.

Он сдернул кричаще яркую шляпу с головы, обнажив кошачьи уши, прячущиеся в искусно взъерошенных каштановых волосах.

Она моргнула. Вот откуда она его знала: он работал на Пайра. Девушка скривила губы. Именно он загнал ее совместно с Брайном и компанией прямо в яму с копьями.

Чеш. Имя неожиданно всплыло в памяти.

Кот даже не взглянул на Тэмпест, усевшись с Брайном за длинный стол, за которым уже сидел дородный мужчина, и начал играть в карты, прихлебывая из бутылки ром и бездумно сплетничая. Тэмпест заняла позицию в нескольких шагах за спиной волка, держа ухо востро на случай проблем.

– Как продвигается торговля? – спросил Брайн, протягивая бутылку рома дородному мужчине. – Я слышал, в последнее время вы занимаетесь продажей женщин?

Сохранить бесстрастное выражение лица оказалось трудно.

– Вот где водятся деньги, особенно при торговле за рубежом, – мужчина рассмеялся, потрясая двойным подбородком. – Ну, и в наркотиках, конечно.

Тэмпест ощетинилась. Ей не хотелось присутствовать при подобном разговоре. По коже побежали мурашки. Торговля людьми и наркотиками. Она устремила взгляд в затылок Брайна. С его характером удивительно, что он так спокойно относился к торговле людьми.

– Но в последнее время я ищу нечто иное, – с широкой улыбкой на губах продолжил торговец. – Нечто… экзотическое.

Его глаза метнулись к Тэмпест, будто он мог видеть сквозь плащ и одежду.

– Я слышал, что известную девчонку Гончую видели за пределами клетки. По-видимому, настоящая красавица.

– Она уж точно горячая, – сказал Чеш, взглянув на Тэмпест так, что у нее по спине побежали мурашки.

Какого черта? Рука потянулась к мечу.

– Настоящая находка. Но она дорогая.

Мужчина выгнул бровь.

– О, мне будет по карману. Сколько нужно, чтобы заполучить ее?

Тэмпест не могла поверить собственным ушам. Она осторожно вытащила кинжалы из ножен на бедрах и впилась взглядом в затылок Брайна, ожидая, что тот обернется. Они пытались заключить сделку о ее продаже? Или это часть уловки? Неужели ее обманули?

Чеш лениво потянулся и размотал шарф. Дыхание замерло в горле при взгляде на новые татуировки. Они пересекали грудь Чеша, поднимались по шее и заканчивались под подбородком. Тэмпест заметила корону с тремя звездами прямо под правым ухом. Кровь застыла в жилах.

Такие знаки встречались Тэмпе, когда она изучала земли Хинтерлэнда.

Чертов хинтерлэндец. И как минимум из королевских особ.

Ничего хорошего от этого не жди.

Хинтерлэнд и Хеймсерия враждовали на протяжении долгого времени. Что он здесь делал? Мимикия убивала народ, Шут организовывал восстание, а теперь принц из Хинтерлэнда оказался в одном из их портов. Все это неправильно. Работали ли Брайн и Чеш против Шута? Каким образом ко всему этому причастен мерзкий торговец?

Как бы то ни было, Тэмпест не собиралась оставаться на корабле. Независимо от результата, ей эта заварушка на пользу не пойдет. Тэмпест сделала пару медленных шагов в сторону от стола как раз в тот момент, когда дородный мужчина открыто ухмыльнулся.

– И куда ты собралась, леди Гончая?! – проревел торговец ей вслед, огибая стол с удивительной для человека его габаритов скоростью. – Побудь с нами еще немного.

Пора уходить. Она бросилась к трапу, но перед ней материализовались охранники, преграждая путь с корабля. Адское пекло.

– Убирайтесь с дороги, пока я вас не зарубила! – прорычала она.

Звуки мечей, выскальзывающих из ножен, отозвались эхом вокруг. Ветер трепал плащ. Девушка тряхнула головой, так что капюшон упал, открыв волосы. Она дерзко улыбнулась. Судя по стойкам, противники плохо обучены, да и выглядят как простые Люди. Она же обладала многолетним опытом сражений с солдатами и городской стражей. Против Тэмпест у таких ни единого шанса. И у нее ушло совсем немного времени на то, чтобы разоружить обоих мужчин и перепрыгнуть через трап.

Сапоги стучали по причалу, поскальзываясь в грязи, когда она бежала обратно в город. Девушка свернула в еще более вонючую часть города, задыхаясь. Ничего не поделаешь. Оборотни могли с легкостью учуять ее. Хотелось надеяться, что вонь немного скроет запах.

Девушка метнулась в темный переулок и остановилась, чтобы перевести дыхание. Взгляд сосредоточился на входе. Пульс грохотал в ушах. Неужели она сбежала? Она не думала, что все будет так просто.

– Почему ты так быстро покинула нас, Тэмпа? – промурлыкал ей на ухо Чеш, обхватив рукой за талию, словно они были любовниками.

Ее инстинкты и тренировки дали о себе знать. Она ударила его локтем в живот, а затем со всей силы заехала по голени. Он зашипел и отпустил ее. Тэмпест взмахнула ногой, чтобы сбить его с ног, но мужчина уже отошел в сторону и остановился вне зоны досягаемости. Чеш одарил ее кривой улыбкой, словно говорящей: «Подойди и возьми, что тебе нужно». Она так не поступит. Только дурак приблизится к кому-то настолько крупнее себя самого. А дурой Тэмпест не была.

– Я не позволю, чтобы меня продали какому-то озабоченному контрабандисту. Не знаю, на кого ты работаешь…

– Тише, малышка, – ответил Чеш, сокращая расстояние между ними. Она замахнулась, и он остановился, выгнув бровь. – Не нужно быть такой злюкой.

Обнажив зубы, она подняла кинжалы повыше.

– Я уйду, и ты мне не помешаешь. Не знаю, что у тебя сейчас происходит, но я точно знаю, что означают эти метки. Твои партнеры знают, кто ты такой?

Он одарил ее хитрой улыбкой.

– Лис был прав. Ты просто восхитительна.

Тэмпест сделала шаг в сторону входа в переулок в то же самое время, когда Чеш начал двигаться. Только что их разделяло несколько шагов, а в следующее мгновение он оказался всего в нескольких дюймах от ее кинжалов. Мужчина спокойно обхватил руками запястья Тэмпест и оглядел ее сверху донизу.

– Давай опустим кинжалы и поговорим как разумные люди, хорошо?

Она высвободилась, намереваясь пнуть его в голень, но он уклонился. Чеш сжал ее правое запястье и медленно вытянул кинжал из пальцев девушки.

Ни за что.

Вместо того чтобы отстраниться, Тэмпест подалась вперед и агрессивно укусила его за предплечье. Чеш что-то промычал и сильнее надавил на запястье. Девушка вскрикнула и выпустила его руку, выронив кинжал. Тэмпест приготовилась к контратаке и вскрикнула, когда он притянул ее ближе. Она ахнула: Чеш сделал нечто совсем неожиданное. Из его груди донеслось мурлыканье, и он нежно потерся лицом о ее висок и щеку. Девушка откинула голову назад так далеко, насколько могла, и уставилась на Оборотня.

– Это еще что такое? – рявкнула она, успокоив немного свой страх и ярость.

Что, черт возьми, происходит?

Чеш рассмеялся и наклонился ближе, коснувшись ее носа своим.

– Просто дружеское приветствие.

– Отвали, – потребовала она, когда он потерся лицом о ее макушку.

– Просто возвращаю должок, малышка. Ты сама это начала.

– Я? – ахнула она.

– Ты укусила меня, – улыбка медленно расползлась по его лицу. – Этот котенок любит царапаться.

Тэмпест нахмурилась.

– Ты напал на меня. Я защищалась.

– В моем мире ты только что заявила, что хочешь меня.

Она в удивлении раскрыла рот.

– А вот и нет! Я думала, ты хочешь убить меня или продать.

– Поверь мне, Тэмпа, – сказал он, снова без разрешения назвав ее по имени, – если бы я действительно хотел твоей смерти, то убил бы тебя еще при первой встрече.

Во всем этом не было никакого смысла.

– Тогда что, во имя Дотэ, происходит? Зачем ты торговался с тем мужчиной за мою жизнь, если…

– Ты послужила отвлекающим маневром, – прорычал Брайн, появившись у входа в переулок с коробкой в руках. – Похоже, в этом ты в самом деле хороша.

– Отвлекающим маневром? – переспросила она.

Они напугали ее до чертиков. Взгляд девушки метнулся обратно к коту, держащему ее в объятиях.

– Надеюсь, у тебя девять жизней, – пробормотала она. – Потому что я тебя убью.

Он подмигнул ей.

– Было весело.

– А мне – нет.

Она многозначительно взглянула на его руки.

– А теперь не соизволишь ли ты отпустить меня?

Чеш снова громко замурчал.

– Я мог бы показать тебе, как я развлекаюсь…

Тэмпест зарычала, чувствуя, как вспыхивают щеки.

– Нет, спасибо.

Чеш вздохнул.

– А зря, малышка.

Он отпустил ее, и Тэмпест без особого энтузиазма ударила его левой рукой.

– Какая ты забавная, – сказал Чеш.

– Я покажу тебе забавную, – пробормотала она, наклоняясь, чтобы выудить из грязи кинжал.

Сморщив нос, Тэмпест вытерла рукоять плащом и сунула оружие в кожаные ножны на правом бедре. Девушка выпрямилась и пронзила Брайна взглядом.

– И для чего тебе понадобился отвлекающий маневр?

Он держал в руках простую коробку.

– Для этого.

Он взглянул на Чеша и закатил глаза.

– Когда ты уже прекратишь свои выходки? Ты хуже Лиса.

Кот подобрался поближе к Тэмпест, все еще мурлыча, одарил безумной ухмылкой, а затем отошел на почтительное расстояние. Он вежливо склонил голову, еще больше сбивая с толку. Да что это с ним? В какую игру он играл? И почему принц Хинтерлэнда взаимодействовал с талаганскими повстанцами? Вопросы на будущее.

Тэмпест попыталась сосредоточиться на насущном вопросе.

– Что в коробке?

– Не твое дело, – ответил Брайн так резко, что Тэмпест захотелось обозвать его последними словами. Она никак не ожидала, что Чеш возьмет коробку у Брайна и передаст ей.

– Спасибо… – пробормотала Тэмпест, проводя пальцами по замысловатой деревянной поверхности. Она походила на головоломку. Девушка покрутила коробку в поисках защелки.

Чеш цокнул и накрыл ее руку своей.

– Ты можешь нести ее, но не открывать, – сказал он. – Ты должна доставить ее нашему милому Шуту в таком виде.

– Серьезно? – фыркнула она.

– Да, будь хорошей девочкой и слушайся старших.

Тэмпест захотелось закричать, но она немного успокоила свое раздражение.

– Ты не можешь быть намного старше меня.

– Моя душа стара.

– Дряхлее некуда, – сухо заметила она.

Тэмпест проигнорировала его сощуренный взгляд и снова обратилась к сердитому волку. Если они не позволили ей открыть коробку, значит, нужно заполучить как можно больше информации.

– Эта коробка принадлежала контрабандисту?

– Именно, – ответил Чеш. – Он расхваливал и продавал смертельный наркотик в соседствующих с Хеймсерией странах, утверждая, что это не что иное, как защита от распространяющейся болезни. Все в ужасе от новостей, поступающих из Хеймсерии, поэтому люди массово скупают «лекарство».

Желудок от этой мысли скрутило. Теперь на рынке присутствовал не один смертельный препарат, а целых два.

– Также он воровал у Шута, – добавил Брайн. Он махнул рукой в сторону коробки. – Мы собирали доказательства. Теперь Темный Двор имеет право его уничтожить.

Уничтожить. Мило.

Тэмпест провела тыльной стороной ладони по лицу, затем указала кинжалом себе за спину.

– И где же тогда этот чертов Лис? – спросила девушка. – Куда нужно идти, чтобы…

– Я отведу тебя туда, конечно же, – перебил Брайн с недовольным видом. – С какой стати нам говорить тебе о его расположении, глупая ты псина?

И вот они вернулись в самое начало.

– Я слишком устала, чтобы выслушивать твои оскорбления, Брайн.

Сегодня она шла пешком на протяжении нескольких часов, ее понарошку продали, а потом устроили за ней погоню по пиратскому городу. Хватит уже жестокого обращения.

– Хорошо, – сказал он, злобно улыбаясь. – Тогда ты не будешь напрашиваться на ссору следующие несколько часов.

Она отказалась в это верить.

– В следующие несколько часов? Разве мы не можем сначала отдохнуть где-нибудь?

Ей хотелось есть, да и помыться было бы неплохо. От нее воняло.

Брайн попросту рассмеялся.

– Волку лучше всего передвигаться ночью, девочка. Если хочешь доказать, что хоть что-то из себя представляешь, будешь поспевать за мной без лишних жалоб.

Тэмпест не очень-то стремилась заслужить уважение Брайна, но ей придется продолжить путь на его условиях.

Чеш плавной походкой подошел к ней и быстрее молнии лизнул ее щеку.

Тэмпест отскочила назад и вытерла лицо рукавом.

– Отвратительно!

– Приятно было снова встретиться, малышка. Береги себя.

Она пристально наблюдала за тем, как Оборотень скрывается в темноте.

– Шевелись. Я уже устал тебя ждать, – проворчал Брайн.

Ночь обещала быть долгой.

Глава одиннадцатая

Тэмпест

Тэмпест по-новому воспринимала и ценила тишину после трех дней путешествия с Брайном. С каждым шагом Жуткие горы на северо-востоке, зловещие, как и предполагало название, становились все больше. К концу третьего дня их размер ошеломлял.

Девушка поерзала на своем скакуне, и конь тихо заржал.

– Знаю, знаю. Тяжело усидеть на месте, – пробормотала она.

Поначалу Тэмпест была благодарна Брайну за то, что тот раздобыл для нее лошадь. Ноги превратились в желе, и девушка не могла угнаться за выносливым волком, который непрестанно жаловался по этому поводу. Однако она никак не рассчитывала на то, что Брайн найдет для этого Оборотня. На самом деле того самого гребаного коня, на котором она впервые заехала в лес.

Быстряк. Какое же банальное имя.

К счастью, неловкости практически удалось избежать. Быстряк не стал принимать человеческий облик даже для приветствия. Вместо этого он рылся в сумке Тэмпест, пока не нашел там запас сушеных яблочных долек, о которых она совсем забыла. В прошлую встречу они не особенно поладили, так что девушка готова была пожертвовать яблоками, если благодаря им он не скинет ее с себя.

Она провела рукой по шее, покрытой лоснящейся шерстью цвета полуночи. Конь тихо заржал, и она улыбнулась. Они быстро подружились, и это стоило только нескольких угощений. Несмотря на то что Быстряк оказался молчаливым, как и Брайн, его спокойствие ощущалось более дружелюбным и добродушным. Лучи послеполуденного солнца пробивались сквозь ветви деревьев у подножия Жутких гор.

– Знаешь, таким ты мне нравишься больше, – прошептала она коню, поглаживая его гриву.

Быстряк заржал, и Тэмпест захихикала.

Брайн прищелкнул языком с выражением крайнего отвращения на лице.

– Тебя так легко охмурить, Быстряк. Не забывай, кто она такая.

Да твою ж мать. И снова он за старое.

– Учитывая, как вы все напали на меня в этом году, сомневаюсь, что его так уж легко охмурить, – выпалила Тэмпест в ответ, не чувствуя искреннего гнева.

За время трехдневного путешествия между ней и Брайном сложился непростой союз. Хотя они не стали друзьями или даже приятелями, но, по крайней мере, больше не считали друг друга заклятыми врагами. Путь был нелегок, но она безропотно выдерживала жесткий и неумолимый темп волка, а Брайн, в свою очередь, сократил количество угроз и оскорблений.

Хоть какие-то улучшения.

Девушка наблюдала за Брайном, пока он крался между деревьями, навострив уши: она не могла расслышать того, что слышал он.

– Почему ты так нервничаешь, Брайн? – спросила Тэмпест. Волчьи повадки выводили ее из себя. Девушке пришлось ослабить хватку на поводьях и быстро забормотать извинения Быстряку.

Волк замер и обернулся. Уши его подергивались от напряжения.

– Тише.

Он принюхался к воздуху, отвернувшись, чтобы осмотреть левую сторону узкой тропинки, по которой они шли. Серые глаза Брайна остановились на лице Тэмпест, а губы сжались в тонкую линию.

– Что-то… кто-то… поблизости. Но я не…

Брайн умолк, что только сильнее встревожило.

Тэмпест нахмурилась и сняла с плеча лук: она услышала грохот, от которого сжималась челюсть. Нет, даже не грохот… скорее, сотрясающий кости рев. Девушка огляделась вокруг, пытаясь найти источник звука. Брайн подбежал к просвету между деревьями и посмотрел на небо. Тэмпест, быстро двинувшись вперед, проследила за взглядом волка. Она замерла, а сердце учащенно забилось. Не может быть.

– Дракон, – выдохнула она, испытывая одновременно ужас и благоговейный трепет.

Дракон снова взревел и исчез из виду. Чертов дракон. Она не готова к сражению с ним. Стрелы просто будут отскакивать от его чешуи, как детские игрушки.

– Ты когда-нибудь…

Стрела со свистом пронеслась мимо уха. Внимание Тэмпест переключилось с неба на лес, и она подняла лук повыше. Драконы не могли стрелять из лука. А вот люди могли. Мрачная улыбка украсила ее губы. К встрече с людьми Тэмпест готова.

Брайн частично обратился, удлиняя когти. Дракон снова взвыл. Казалось, он завис прямо над ними. Звук отозвался вибрацией в зубах. Девушка взглянула на волка как раз в тот момент, когда из-за деревьев вдруг показался силуэт.

– Брайн, ложись! – крикнула Тэмпест, выпуская стрелу в темную фигуру, готовую пронзить Оборотня мечом.

Брайн пригнулся, и стрела попала точно в цель. Тэмпест краем глаза заметила, как фигура рухнула на колени, а затем на землю.

Обернувшись, Тэмпест издала постыдный писк: другая фигура двинулась на нее. На подготовку новой стрелы не хватило времени. Быстряк подкрался сбоку, а затем взбрыкнул, ударив нападавшего задними копытами в грудь. Тэмпест вздрогнула от мерзкого треска, перелетела через голову Быстряка, застонала и откатилась в сторону. Больно.

– В следующий раз предупреждай, – прохрипела она.

Быстряк вскинул голову и громко заржал.

– Ему нужно обернуться, – сказал Брайн. Слова больше напоминали рычание.

Тэмпест поднялась как раз в тот момент, когда конь превратился в человека. Он выхватил кинжал у нее из-за пояса и метнул его поверх ее головы. Позади раздался глухой звук, затем крик. Тэмпест выдернула из-за пояса другой кинжал и протянула его высокому, долговязому мужчине с лохматыми черными волосами. Он одарил ее улыбкой, обнажив очень ровные, квадратные, бежевые зубы. В ответ она ухмыльнулась и выпустила еще одну стрелу. Брайн же бросился за одним из нападавших.

Другой упал с деревьев. И так борьба продолжалась. Девушка продолжала стрелять до тех пор, пока Быстряк не взвыл. Развернувшись на каблуках, Тэмпест наложила еще одну стрелу на тетиву как раз в тот момент, когда один из нападавших вытащил кинжал из спины обернувшегося мужчины, и попала прямо в голову врага. Быстряк упал без сознания, ударившись о землю, а нападавший рухнул следом – без надежды на скорый подъем.

– Быстряк! – закричала Тэмпест, бросившись к нему, и прикоснулась к основанию горла Оборотня. Пульс все еще прощупывался, но следовало перевязать рану. Брайн выбежал обратно на лужайку, превратившуюся в кровавое месиво.

– Кто это такие?

– Бандиты, – проворчал он. – Еще трое. Мы с ними справимся!

Ощутив прилив гордости, Тэмпест вытерла пот с глаз. Бандит, совсем некрупный, бросился на нее, но Тэмпест ловко увернулась и кончиком лука сбила его с ног. Мужчина зарычал и перевернулся на живот в попытке подняться на ноги. Тэмпест метнулась вперед и дважды ударила его луком по затылку. Бандит рухнул в листву. И больше не поднимался.

Дракон снова взревел так громко, что зазвенело в ушах. Глаза расширились. Черт возьми. Он прямо над ними. Время, казалось, замедлило ход, когда гигантское и изумрудное нечто принялось опускаться прямо на них, закрыв собой солнце и заставив Тэмпест вздрогнуть.

– Отступаем! – крикнула она.

Он не мог спикировать сквозь деревья.

Брайн издал удивленный рык, от которого кровь застыла в жилах. Пересекая долину, он, прихрамывая, направился к одному из двух оставшихся нападавших. Из его икры и левой лопатки торчали кинжалы.

Слезы подкатили к глазам Тэмпест, когда листья и щепки взметнулись в воздух при попытке дракона приземлиться. Все здесь погибнут.

Приземлившись, дракон смел несколько деревьев, словно прутики. Тэмпест вздрогнула и шагнула в сторону от места схватки, затем еще дальше и еще. Мудрый солдат знает, когда нужно отступить. И сейчас это время настало. Она сделала еще шаг, затем остановилась, сжимая пальцами лук.

– Нет! – выкрикнула она, пристыженно качая головой.

Брайну нужна помощь. Тэмпест никого не бросит. Быстряк оставался беззащитным, но и состояние Брайна ухудшалось. Если она не останется, чтобы помочь, они оба умрут. И они этого не заслуживают. Они – не Шут.

Развернувшись на каблуках, девушка снова бросилась в бой. Закричав, она привлекла внимание бандитки. Женщина улыбнулась, обнажив гнилые, пожелтевшие зубы и, взмахнув коротким мечом, помчалась навстречу Тэмпест. Девушка откинула в сторону лук и вытащила меч из ножен. Женщина замахнулась, и Тэмпест, упав на колени, заскользила по мокрым растениям и перерезала ахиллово сухожилие бандитки. Женщина взвыла и упала на землю.

Тэмпест вскочила на ноги. Брайн повернулся к ней с широкими глазами как раз в тот момент, когда ее плащ за что-то зацепился. Дыхание застряло в горле: металлическая застежка перекрыла подачу воздуха. Девушка развернулась, поднимая меч.

И затем все просто остановилось.

Она не могла даже вдохнуть, столкнувшись лицом к лицу с драконом.

Зверь обдал ее лицо металлическим дыханием, сдувая капюшон с головы. Вот и смерть. Волосы цвета барвинка падали Тэмпест на глаза, но она не отводила взгляда от чудовища. Девушка подняла меч, не зная, что еще можно сделать. Бежать некуда. Меч не мог пронзить драконью шкуру.

Истерический смех зарокотал в груди. О, какую песню напишут барды о женщине, убивающей львов и съеденной драконом.

Зверь не нападал. Она вздернула подбородок и уставилась на него.

– Чего ты ждешь? – закричала она. Не самое разумное решение дразнить дракона, но она не хотела оттягивать неизбежное. Ноги уже начинали подкашиваться.

Зверь фыркнул и вытянул гибкую шею: острие меча Тэмпест оказалось всего в дюйме от драконьей морды. Она никогда не видела ничего более ужасного – и великолепного.

– Ты прекрасен, – прошептала Тэмпест.

– Отойди в сторону, дева, – сказало существо, нет, он, шипящим голосом, который словно скользнул по всему телу Тэмпест. Она дернулась. Неужели дракон только что заговорил? – Позволь мне забрать свою добычу.

Тэмпест решительно возражала, качая головой и чуть крепче сжимая меч скользкими от пота руками. Существо заговорило. Словами. Человеческими словами. Тэмпест моргнула. Единственными, оставшимися в сознании на лужайке, оказались Брайн и она сама.

Девушка с трудом сглотнула.

– Похоже, мы устранили большую часть команды. Оставь нас в покое.

Дракон усмехнулся. От зародившегося глубоко в его груди рокота земля под сапогами завибрировала.

– Ты храбрая. Или глупая. Скорее всего, и то и другое.

Рептилия склонила огромную голову набок, пристально рассматривая Тэмпест вгоняющими в ужас глазами.

– Такие невероятные волосы. Красивые. Уникальные. Мне нравятся редкие вещи.

Встань в очередь. Она не произнесла этого вслух.

– Мы не хотели вторгаться на вашу территорию.

– Я в этом уверен, и все же вы здесь, – проникновенно произнес дракон. – Вы должны заплатить пошлину за кражу моей добычи. Какую плату ты можешь мне предложить, красавица?

Тэмпест на мгновение заколебалась. Она владела только одной ценной вещью – кольцом Гончей. Хотя девушка и не хотела расставаться с ним, при ее гибели пользы от него не будет никакой. Тэмпест вытянула руку, не отрывая взгляда от монстра. Серебряное кольцо поблескивало в свете уходящего дня.

Будь у дракона брови, они бы поползли вверх от удивления. Кольцо его явно не впечатлило.

– Думаю, ты можешь придумать что-нибудь получше.

– Я… – начала Тэмпест, нахмурившись.

Больше у нее ничего не было. Легкий ветерок отбросил волосы Тэмпест на лицо. Она намотала прядь на палец, а затем посмотрела на дракона. Кажется, его просто очаровала ее буйная шевелюра.

– Мои волосы?

Поведение дракона моментально изменилось. Он принял расслабленную позу, обнажив зубы. Тэмпест побледнела. Он пытается улыбнуться. Но выглядит ужасно. Он заинтригован. Ей удалось изобразить на лице улыбку, несмотря на первородный страх.

– Если моих волос достаточно, то возьми их, – продолжила она, – только поклянись, что не причинишь нам вреда, если я заплачу твою цену.

Дракон тяжело вздохнул.

– Я обещаю не нападать ни на тебя, ни на твоих спутников. Довольна?

Тэмпест кивнула, хотя и не опустила меч. Затем, во вспышке солнечного света, отразившейся от устрашающих клыков, дракон исчез, и на его месте появился человек. Она сделала шаг назад и медленно моргнула.

– Что за чертовщина? – пробормотала она себе под нос.

Он оказался массивным, даже крупнее Мадрида и Бриггса. Он улыбнулся, демонстрируя опасные на вид клыки, и смахнул волнистые темно-зеленые волосы с лица. Глаза его мерцали. Она не смогла даже ради приличия покраснеть из-за его наготы: настолько сильно испугалась. Однако едва заметный узор из чешуек на его бледной коже показался ей интересным.

Любопытство до добра не доводит…

Она рассматривала странного, внушающего ужас мужчину, а затем замахнулась на него мечом, когда он бросился на нее. Тэмпест ахнула, когда он схватился за лезвие и выдернул меч из ее руки, отбросив его в сторону, словно детскую игрушку. Палец скользнул по кинжалу на бедре, когда мужчина дернул ее на себя и заключил в объятия. Она вдавила клинок в промежность дракона, ожидая, что тот отшатнется.

Но он ничего подобного не сделал.

Вместо этого зеленоголовый дракон оскалился полной клыков пастью и склонился к уху Тэмпест.

– Мне действительно нравятся пылкие женщины, – шепнул он. – Немало воды утекло с тех пор, как представительница твоего вида заинтриговала меня настолько, что я сменил форму.

– Забери мои волосы и оставь нас в покое, – сказала Тэмпест, проигнорировав его комплимент. Она не могла потерять самообладание. Не сейчас.

– Хм, – произнес мужчина. – Как пожелаешь.

Она ожидала, что он срежет все волосы, ничего не оставив. Но, поднеся коготь к ее голове, он срезал одну-единственную прядь над правым ухом.

Тэмпест выгнула бровь.

– И это все?

– Пока, – он снова улыбнулся, обнажив пугающие зубы. – Пойдем со мной домой, красавица. Могу тебя заверить, что мое логово более чем комфортно для человека. У меня есть много блестящих, красивых вещей, которые могут приглянуться женщине.

– Думаю, такие вещи меня не очень привлекают, – сказала Тэмпест, стараясь, чтобы ее голос звучал мягко, несмотря на то что внутри все дрожало. – Меня не так-то легко расположить к себе. Пожалуйста, отпусти меня.

Она чуть сильнее прижала лезвие к его промежности, чтобы понятнее донести мысль.

Мужчина покачал головой в явном смятении, хотя и усмехнулся.

– Я в этом не сомневаюсь. Но о тебе бы хорошо заботились. Ты бы ни в чем не нуждалась.

– А кем бы я была для тебя? – парировала она, на мгновение поддразнивая странное существо.

– Моим сокровищем. Моей игрушкой.

Тэмпест скривила губы в отвращении.

– Я не игрушка для мужчин.

– И я не мужчина.

Ловкими движениями он выхватил кинжал, схватив Тэмпест за запястье и поднеся его к губам. Он поцеловал нежную кожу, на удивление осторожно, хотя поцелуй все-таки причинял боль.

Он обжигал.

Тэмпест удалось сохранить невозмутимое выражение лица и не вздрогнуть от непонятного ощущения, поднявшегося вверх по руке. Когда дракон отпустил ее, она подняла запястье, осматривая его, но там ничего не оказалось. Такая же гладкая и нетронутая кожа, как и раньше.

– Что это было? – спросила Тэмпест.

– Просто кое-что на память обо мне, – произнес Оборотень.

Он еще раз посмотрел на нее, прежде чем отпустить и отвернуться. Его тело уже начинало трансформироваться.

– Скоро увидимся, красавица моя.

В его словах чувствовалась уверенность.

– Надеюсь, что нет, – пробормотала она, когда он полностью обернулся.

Тэмпест прикрыла глаза рукой, когда он взмыл в воздух, снова подняв в воздух листья. Она изумленно уставилась на его поднимающуюся фигуру. Неужели все, что сейчас произошло, реально?

Оцепенев, она посмотрела на свое запястье, на Быстряка, а затем на Брайна, который лежал лицом вниз на лугу.

Что же произошло?

Глава двенадцатая

Тэмпест

Тэмпест поежилась и поплотнее закуталась в плащ. Обнаженная кожа рук покрылась мурашками. Заморозь меня, зима, как же чертовски холодно. Она посмотрела на клочки рубашки, часть которой пошла на перевязку ран Быстряка и Брайна. От наряда почти ничего не осталось. По крайней мере, есть корсет, так что не придется ходить полуобнаженной.

Оборотням сильно досталось, но не настолько, чтобы бросать их в лесу. По крайней мере, она на это надеялась. Тэмпест склонилась над Брайном и прикоснулась тыльной стороной ладони к его лбу. Он весь горел. Плохой знак.

– Брайн, – позвала она. – Как далеко мы от Пайра?

Он застонал и посмотрел на нее снизу вверх налитыми кровью глазами.

– Несколько часов.

Губы девушки сжались, и она осмотрела обоих мужчин. Звезды, она надеялась, что они оба в состоянии подняться. Нести их ей не под силу.

– Ты сможешь идти?

– Придется, – невнятно проговорил Брайн.

– Быстряк? – тихо окликнула она.

Конь приоткрыл глаз.

– Я могу идти. Мне и похуже доставалось.

– Брайн ранен в ногу. Помоги мне с ним, если сможешь.

Быстряк одарил ее лошадиной улыбкой.

– Куда деваться. Помоги мне встать.

Ворча и проклиная все на свете, Тэмпест сумела поднять обоих мужчин на ноги. Все трое снова отправились в путь, который оказался тяжелым испытанием. Тэмпест уже тяжело дышала к тому моменту, как они оставили позади темные сосны, росшие у подножия гор, и начали с трудом пробираться сквозь низкую, узкую долину, обрамленную двумя соседствующими горами, покрытыми ранним зимним снегом.

А ты думала, что замерзнешь.

Тэмпест издала измученный смешок. По телу катился пот, в большей степени вызванный жаром, исходящим от тела Брайна, чем самим подъемом, хотя ляжки и икры горели от натуги. Девушка не понимала, как волк поспевал за ней.

Их шаги по каменистой земле отдавались эхом повсюду, врезаясь и отскакивая от склонов гор, заглушая все остальные звуки. От этого уши сильно закладывало. Краем глаза Тэмпест видела, как Брайн морщился, прижимая уши. Когда волк споткнулся и сильнее навалился на нее, возникло острое желание спросить, сколько еще осталось. Тэмпест что-то прохрипела и постаралась встать устойчивее, не осмеливаясь заговорить и прибавить звук к выматывающему шуму вокруг.

Солнце полностью опустилось за горизонт, и на небе взошла луна, освещая им путь. Слава Дотэ за эти маленькие чудеса. Если бы луна не сияла во всей красе, Тэмпест ни за что не удалось бы преодолеть оставшееся расстояние.

Брайн споткнулся о собственный ботинок и покачнулся. Тэмпест расставила ноги и крепче обхватила его рукой за спину. Он зашипел и отпрянул от прикосновения. По пальцам потекло что-то жидкое. Она схватилась за его рану.

– Прости, – прошептала она так тихо, как только могла.

Над головой свистел ветер, напевая навязчивую мелодию, из-за которой каждая тень казалась чудовищем. Девушка медленно дышала в попытке успокоить нервы. Даже в состоянии Брайна ему бы не хотелось, чтобы на них надвигалось какое-то существо. И куда они направлялись? В Жутких горах не встретить ничего, кроме опасности и смерти. И снова вопрос почти сорвался с кончика языка, но Тэмпест его проглотила. Ни один Оборотень не скажет ей ни слова. Даже не стоит пытаться что-то выяснять.

Они продвигались вперед, а темп их замедлялся. Быстряк покачивался из стороны в сторону, да и Тэмпест ноги едва держали, но они продолжали идти.

Считай шаги. Переставляй ноги одну за другой. Ты сможешь. Ты должна, иначе вы все умрете.

Где-то на ста пятидесяти послышались шаги. Шаги, им не принадлежащие. Неужели их не могут оставить в покое хоть ненадолго? Брайн поднял голову, навострив уши. Одно из них дернулось. Верный признак того, что рядом находился кто-то еще. Если он заметил их одновременно с ней, значит, волк чувствовал себя даже хуже, чем она предполагала.

Оборотни? Нет, не может быть. Слишком громкие для Оборотней.

– Тебе нужно сесть, – прошептала она Брайну. – Я не смогу сражаться и удерживать тебя.

Его хватка на ее талии стала сильнее.

– Нет. Продолжай идти.

Девушка поджала губы. В таком темпе преследователям ничего не стоит догнать их. Но они черепашьим шагом продвигались по долине все дальше. Тэмпест то и дело бросала взгляды через плечо. Никого по-прежнему не было видно. По крайней мере, вначале это обнадеживало, но продлилось ощущение недолго.

Через несколько минут шаги преследователей стали еще различимее. Тэмпест оглянулась и заметила приближающиеся тени. Достаточно увиливаний. Пришло время остановиться и дать бой.

– Хватит, – выдохнула она. От них не убежать.

Она оттащила Брайна к краю оврага, сняла с плеча лук и наложила стрелу на тетиву. Охота в темноте. Нелепо. Первая тень приближалась с пугающей скоростью, и губы Тэмпест искривила улыбка.

Оборотни. Твою же мать.

Тэмпест набрала в легкие воздух и с мягким выдохом выпустила стрелу. Та прошла мимо цели и врезалась в камень. Черт. Девушка быстро выхватила из колчана еще одну стрелу, когда их окружили Оборотни.

Засада.

За спиной посыпался сланец, и Тэмпест развернулась как раз в тот момент, когда лев прыгнул с невероятно тонкого выступа прямо над ее головой. Стрела вонзилась зверю в плечо. Губы девушки дрогнули. Лев поменял направление прямо во время прыжка и приземлился на корточки. Золотистая грива развевалась на ветру.

Чьи-то руки попытались схватить Тэмпест, но она взмахнула луком, не позволив к себе прикоснуться. Что-то влетело в бок, и девушка осознала, что смотрит в бледные глаза Оборотня-льва. Он прижал к ее рту пахнущую лекарствами салфетку.

– Больно, – резко сказал он. – Ты могла убить меня.

Тэмпест извивалась и боролась, непроизвольно вдыхая. Мышцы сократились, а затем веки затрепетали и закрылись, отправляя ее в темноту.

Тэмпест медленно открыла глаза. Болела голова.

Тело слишком болело: значит, еще живое. Девушка медленно оглядела комнату. Помещение роскошное и обставленное так же дорого, как и пещера, в которой она очнулась в прошлый раз.

Шут.

Она узнает его вычурный вкус где угодно. Почему ему пришло в голову вырубить ее? Мог бы просто накинуть ей на голову мешок и успокоить. Но устроить засаду и накачать наркотиками? Ситуация кричала о том, что это дело рук Шута.

Тэмпест потерла глаза и решила, несмотря ни на что, оставаться бдительной. Чем бы они ее ни накачали, еще не все выветрилось. Тело едва слушалось. Она могла бы проснуться в месте и похуже. Например, в тюремной камере.

Некоторые клетки сверкают золотом.

Тот факт, что Пайр уже дважды носил Тэмпест на руках, пока она была без сознания, заставлял ее чувствовать себя не в своей тарелке. Во сне человек наиболее уязвим. Девушка потянулась. Кажется, все в порядке. Если не считать усталости и синяков, она цела. Чудеса. Тэмпест медленно села и внимательнее присмотрелась к комнате.

Кровать почти таких же огромных размеров, что и у Дестина. Ноги укутывало мягкое покрывало, расшитое изображениями обитателей леса. Девушка замерла, когда кончики ее пальцев коснулись рисунка лисы. Тэмпест отвела взгляд от золотых глаз кицунэ, вышитых на нем. В последнее время она проявляла к лисам нездоровый интерес.

Тэмпест взглянула на пустой камин, предположив, что они где-то в подземелье под горами. Как тогда работает вентиляция? Разве выходящий дым не выдаст их местонахождение? Можно подумать об этом и позже. По телу пробежала дрожь. Как же ей хотелось, чтобы в камине горел настоящий огонь. Она замерзла.

Однако рядом с камином в кресле-качалке показалась знакомая крупная фигура спящего мужчины, навевая воспоминания о деревне Оборотней и коттедже, в котором она провела недели, восстанавливаясь.

Бриггс.

Придвинувшись к краю матраса, она спустила ноги с кровати, намереваясь обнять друга. Она скучала по целителю. Тэмпест замерла на месте, осознав, как мало на ней одежды. Жар коснулся щек девушки, и она прикрылась одеялом. Кто ее раздел? Она огляделась в поисках какой-нибудь подходящей одежды, но поблизости нашлась только шелковая ночная сорочка, лежащая на краю кровати. Протянув руку, девушка коснулась ткани, которая как вода прошла меж пальцев.

Глупо ухмыльнувшись, Тэмпест постаралась сильно не радоваться.

Красиво, но непрактично. И совсем ее не согреет.

Так это твое нижнее белье или ночная сорочка.

Особого выбора у нее не было.

Не теряя времени, Тэмпест надела сорочку через голову и вздохнула, когда ткань растеклась по коже. Самая мягкая вещь в ее жизни. Она встала и зашипела, коснувшись пальцами холодного камня. По коже побежали мурашки, и девушка сдернула одеяло с кровати, накинув его на плечи, прежде чем пройти по полу к лоскутному коврику возле камина, вышитому зеленой с золотом нитью.

– Бриггс, – прошептала Тэмпест.

Его темные глаза распахнулись, и он тут же широко улыбнулся.

– А я все думал, когда же ты проснешься, – сказал он.

– Спал тут только ты.

Его улыбка стала шире, когда он поднялся.

– Это я так тебя ждал.

Он заключил ее в крепкие объятия. Впервые с тех пор, как она покинула столицу, Тэмпест почувствовала себя комфортно и в безопасности.

– Я тоже рада тебя видеть, Бриггс, – прохрипела она, уткнувшись ему в грудь.

Через несколько секунд она высвободилась из его объятий и разгладила юбку одолженной ночной рубашки.

– Как долго я была без сознания?

– Достаточно. – Он помолчал, а затем добавил: – Пайр скоро присоединится к тебе.

Нет, темный принц явится к ней прямо сейчас.

Тэмпест покачала головой.

– Нет, не скоро. Сейчас. Отведи меня к нему сейчас же. Я прошла через все эти испытания, чуть не умерла в дороге, и меня даже продали контрабандисту только ради выполнения его глупых приказов. Либо он встретится со мной сейчас, либо больше никогда меня не увидит.

Бриггс скривился.

– Ему это не понравится.

На это она и рассчитывала.

– Я сбегу и подкину ему еще больше работенки, – сказала Тэмпест с легкой улыбкой на губах. – Ты меня знаешь.

Он вздохнул.

– Тебя ничто не остановит. Так что, может, это даже избавит меня от хлопот. Твоя сумка на полу. – Он усмехнулся. – К тому же Пайру давненько никто мозги не вправлял. Идем.

Тэмпест схватила сумку, лежащую у изножья кровати, и последовала за Бриггсом. Он повел ее по сети сводчатых коридоров, выложенных темным, фактурным камнем. Место казалось величественнее дворца короля Дестина, хотя ему недоставало лоска. Все выглядело грубее. Видно, что его буквально высекали в самих горах. Но это только придавало обители больше привлекательности. Ощущалось что-то дикое и прекрасное в каменных стенах и холодном ветре, который дул по коридорам.

Единственным недостатком было то, что камень под босыми ногами оказался острым и ледяным, а покалывающая боль в пальцах напомнила Тэмпест, что она прибыла в это странное место не одна.

– Как там Брайн и Быстряк? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал тихо: вдруг он отразится эхом от стен, как происходило снаружи.

– Выздоравливают, – сказал Бриггс, ободряюще улыбаясь. – Нужно очень постараться, чтобы окончательно вывести их из игры. И с их травмами с легкостью справится хорошая доза Мимикии.

Она вздрогнула при упоминании о лекарстве.

Необходимое для медицины, но смертельно опасное.

– Как же странно, – пробормотал Бриггс, читая мысли Тэмпест, – что-то, причинившее нам столько страданий, может так просто спасти нам жизнь. Ты так не считаешь, Тэмпа?

Она кивнула и плотнее укуталась в одеяло. Его край волочился за ней, как шлейф. Остальная часть пути по лабиринту коридоров прошла в молчании. Фонари зловеще мерцали, пока Бриггс вел Тэмпест через дверной проем в затененный угол похожей на пещеру комнаты.

Бальный зал в Дотэ уступал в размерах этому помещению. Ничто не могло сравниться с ним. В дальнем конце в роскошных креслах сидела группа людей.

Тэмпест с любопытством оглядела собравшихся. Впереди, возвышаясь над остальной группой на резном каменном постаменте, сидел мужчина с белыми волосами и кожей молочного цвета. Или лунного света. Даже из дальнего конца комнаты Тэмпест видела его глаза пронзительного голубого оттенка. Девушка посчитала мужчину красивым, но в нем угадывалось что-то неземное, больше тревожное, чем привлекательное.

Кто же он?

Переведя внимание на остальных членов группы, она заметила сидящего на полу огромного мужчину. Даже гигантского. Великан из Копала. Рядом с ним сидел еще один мужчина с широкими плечами и узором из чешуек на коже. Она побледнела, сразу поняв, кто он такой. Дракон.

Женщина рядом с Оборотнем-драконом усмехнулась и взмахнула рукой. Кожа цвета морской волны сверкала и, казалось, двигалась подобно самой воде. Рядом с этой женщиной сидела Никс, а за ними всеми располагалась еще одна группа Оборотней, не знакомых Тэмпест. Кто все эти люди? Преступники? Мятежники? Союзники?

Седовласый мужчина прочистил горло, привлекая к себе пристальный взгляд Тэмпест.

– Дестин отправил своих сыновей послами к вашему народу, – сказал он гиганту. – Очевидно, это какая-то уловка. Я не удивлюсь, если они ввезут в ваше королевство очищенную Мимикию или другие опасные вещества.

Тэмпест стало не по себе. Мужчина говорил о хорошо охраняемых секретах в комнате, полной Оборотней.

– Кто он? – спросила она Бриггса.

Он низко наклонился, зашептав прямо в ухо:

– Это правая рука Шута, Мэл.

– Я думала, эта должность принадлежит Брайну.

Что-то странное и непонятное промелькнуло в глазах Бриггса.

– Так думают многие, – сказал он. – Брайн больше… скажем так, его человек в поле. Мэл – политический партнер Пайра.

Политический партнер. Ей не нравилось звучание этой фразы.

Любой, вступающий в заговор с целью получения власти, неизбежно поддавался испорченности. И Тэмпест не нравилась улыбка Мэла. Слишком идеальная. Слова его слишком осторожные. Слишком гладкие. Даже она была готова поверить его словам без оглядки, хотя и знала, что они основаны всего лишь на предположениях.

Он хорош.

Она не сомневалась, что в плане короля отослать сыновей таилось нечто большее, чем просто посольские дела, но вряд ли он поступил так ради разжигания вражды с Великанами. Хеймсерии недоставало союзников, чтобы сражаться и с талаганскими повстанцами, и с Великанами одновременно, особенно при враждебности Хинтерлэнда. Королевству нужны союзники. Кто подходил на эту роль лучше дикарей из Копала?

– Вам придется что-то сделать с принцами, – продолжил Мэл, – но пока вашему народу лучше всего просто наблюдать за ними. Я уверен, что в конце концов они совершат ошибку. Мальчишки умом не блещут.

Тэмпест подошла ближе, Бриггс следовал за ней. Великан тем временем впитывал каждое слово, сказанное Мэлом.

Он прав. Принцы на самом деле идиоты, но ей не понравился тон, которым Мэл говорил о парнях. Он показался жестоким, хотя фраза прозвучала как шутка, над которой все смеялись. Он продолжал обращаться к толпе, вплетая в ложь крупицы правды. Тэмпест узнавала информацию, которую лично передавала Пайру. Первоначальная неприязнь к этому человеку росла вместе с отвращением. Он выдавал ложь за правду.

Прямо как Дестин.

Мэл обвел всю комнату бледными глазами.

– А теперь, полагаю, нам следует поговорить на приятную тему: маскарад.

По комнате пронесся возбужденный шепот.

– До него осталось всего несколько недель, и я искренне надеюсь увидеть там каждую фракцию. Немногим ранее мне даже удалось в последнюю минуту договориться о визите Морского народца. Мы все ждем этого события с нетерпением!

Тэмпест вспомнила об украшенном серебристой маской приглашении, лежащем в сумке. Почему Пайр просто не сказал ей прямо? К чему вся эта секретность?

Обсуждение длилось еще несколько минут, затем присутствующие потянулись к гигантским двойным дверям. Тэмпест предположила, что из-за длинной шелковой ночной рубашки, одеяла и волос цвета барвинка ее трудно не заметить. Большая часть группы просто смотрела на нее, но молча проходила мимо.

Гибкая женщина, будто сотканная из воды, неторопливо направилась к Тэмпест. Бедра ее покачивались, как океанские волны. Тэмпест медленно моргнула, осознав, что переливающаяся кожа женщины оказалась голубой. Прекрасная незнакомка улыбнулась, обнажив крошечные заостренные зубы, отчего по спине Тэмпест пробежала дрожь.

– Какие красивые волосы, – нараспев произнесла женщина.

– Оставь ее в покое, Сальве, – сказал Мэл, пугающе бесшумно появившись позади женщины.

Он с легким намеком на отвращение на лице оглядел сирену с ног до головы. Сальве зашипела и тряхнула светло-зелеными волосами, а затем поспешно ретировалась из комнаты. Мэл последовал за ней, даже не взглянув в сторону Тэмпест.

Грубый и странный.

Она вскинула голову и уставилась на Бриггса.

– Где, черт возьми, Пайр?

– О, – хихикнул знакомый голос с порога, – ты так сильно по мне скучала, Тэмпа?

Глава тринадцатая

Тэмпест

Губы Тэмпест скривились. Помяни черта.

Она подавила желание сразу посмотреть на него, пытаясь взять себя в руки.

«Злость мешает принимать решения. Сделай глубокий вдох», – раздался в голове голос Димы.

Тэмпест сделала медленный вдох и подавила раздражение. Она повернулась лицом к дверному проему, глядя на Шута, который широко раскинул руки, смеясь, словно приветствуя лучшего друга. Бриггс похлопал девушку по плечу, а затем направился к двери, где его ждала Никс.

Они оставили Тэмпест наедине с этим негодяем. Дотэ, храни ее.

Пайр ухмыльнулся, сверкнув лисьими клыками. Она поморщилась: он остановился на некомфортно близком расстоянии.

– Тебе понравился наш прекрасный дом, Тэмпест? – спросил он.

– Ммм, – промычала она, не в силах вымолвить и слова от раздражения, от которого никак не могла избавиться.

Пайр одернул бархатный жилет и склонил голову набок, казалось, ожидая ответа. Он его не получит. Поразительно, насколько Пайр изменился с их первой встречи. Исчезли его зеленый плащ и простая, но хорошо пошитая одежда, которую он носил в лесу. Теперь на нем кричащая о богатстве одежда, еще вычурнее, чем в тот день, когда Тэмпест отвели в его причудливые покои в пещере. Роскошному бархату и шелкам, которыми он себя украшал, мог позавидовать любой принц.

Перед ней не Пайр. Перед ней Шут.

Она отвела взгляд и сглотнула. Тэмпест раздражал его наряд, но сильнее бесило то, как хорошо он в нем выглядел.

Мужчина снова раскинул руки, направившись к ней, словно намеревался обнять. Черта с два. Внутри заклокотала ярость, и девушка осознала, что сбросила одеяло, чтобы поприветствовать его по-своему: не объятиями, а кулаком. Удар пришелся прямо в лицо. Костяшки пальцев взорвались болью, и Тэмпест принялась трясти рукой, а Пайр тут же схватился за нос и запрокинул голову, утробно зарычав. По его пальцам потекла кровь.

– Это за то, что держал меня в неведении и не выполнил обещание! – выкрикнула Тэмпест, все еще размахивая пульсирующей от боли рукой.

Из-за клокочущего гнева удар получился неправильным. Повезло, что она ничего себе не сломала. По телу прошла волна удовлетворения. Может, техника и пострадала, но зато получилось результативно.

Лис бросил на нее прищуренный взгляд.

– Ты, наверное, сломала мне нос.

Она фыркнула.

– Уверена, что я не первая женщина, ударившая тебя по лицу. К тому же ты заслужил, сам знаешь.

– Да о чем ты вообще говоришь? – раздраженно спросил он. – Ты наверняка загубила одну из моих любимых рубашек. Уже во второй раз, между прочим. У тебя это вошло в привычку.

– Ты должен был встретиться со мной в лесу! – ответила она, шокированная тем, как Пайр наглым образом сделал вид, будто понятия не имеет, о чем она говорит. – Но ты не соизволил явиться и спихнул меня на своего капризного подчиненного-волка.

– Брайн очень мил, – возразил он. – Один из моих лучших парней.

Тэмпест проигнорировала его комментарий: разумеется, Шут знал, как сильно Брайн ее невзлюбил. Очередная игра.

– А потом на корабле меня чуть не продали какому-то старому извращенцу, который, предполагаю, занимается торговлей рабами и наркотиками. Кроме того, он обворовал Шута. Кто вообще так поступает?

– На самом деле никто не собирался продавать…

– Я не закончила, – продолжила Тэмпест, прерывая Пайра.

Девушка знала, что, если даст ему хоть малейшую возможность, он перехватит инициативу в разговоре, оставив ее без интересующих ответов.

– Что не так с Чешем? – потребовала она ответа. – Долбаные хинтелэндцы просто кошмарны. Они наши враги, и все же тебе удалось приручить одного из членов их королевской семьи? Что, черт возьми, ты задумал?!

Шут воспользовался моментом, чтобы вытащить из кармана носовой платок и вытереть лицо. Тэмпест рвано дышала, пока он осторожно щупал свою переносицу. Звезды, она надеялась, что нос сломан. Он заслуживал хоть одного внешнего изъяна. Кицунэ слишком хорош собой.

Девушка выпрямилась.

Ты не считаешь его красивым.

Ей не впервой обманывать саму себя.

– Он не сломан, – вздохнул Пайр. – Как ты узнала о Чеше?

– Хотя ты и считаешь меня невежественной, это не так. Я получила одно из лучших образований, которое может предложить Хеймсерия. Я свободно говорю на четырех языках и тщательно изучила соседние королевства и наших врагов. Почему ты считаешь, что я не могу понять, что татуировки на теле Чеша свидетельствуют о высокородных семьях в его культуре? Знаки Хинтерлэнда крайне легко различить. Жители этой страны отмечают главные события в жизни на своей коже. Символы на его шее и руках выдали его с головой. – Она подняла палец вверх. – И я не понимаю, зачем он выставил их напоказ на корабле. Этот ненормальный кот хочет умереть?

– Кстати об упомянутом коте… Вы двое очень сблизились.

Она моргнула.

– О чем ты?

– Даже с разбитым носом я чувствую на тебе его запах.

Пайр издевательски ей улыбнулся, а затем вытер остатки крови с лица.

– Ты выкроила немного времени в своем плотном графике, чтобы порезвиться с Чешем?

– Прошу прощения?

Тэмпест уставилась на него, разинув рот, и скрестила руки на груди, чувствуя себя неловко.

– У нас не было времени ни на какие игры… В любом случае, я не такая, – фыркнула она. – Буду я рисковать своей репутацией и будущим ради Чеша, как же.

– Потому что он жалкий Оборотень?

– Нет, потому что я не собираюсь отдавать нечто ценное тому, кого едва знаю. Может, я и выросла среди мужчин, но они научили меня знать себе цену, и я знаю, что стою большего, чем перепихон в вонючем переулке.

Несколько мгновений царило молчание. Она не собиралась говорить слишком много.

– Ты закончила? – спросил Пайр, разглядывая ногти.

Этот вопрос только снова разозлил ее. Она и близко не закончила.

– Путешествие оказалось полным опасностей, Пайр, – резко заметила она. – Брайн сказал тебе, что мы попали в засаду в лесу? Появился гребаный дракон! Я даже не знала, что они до сих пор существуют. А потом, – она подняла руки в воздух, – он обернулся. Мне повезло, что у меня было то, что ему нужно, иначе он бы убил нас всех из-за воображаемого неуважения.

Пайр напрягся.

– Ты торговалась с ним?

От его тона в животе что-то перевернулось.

– Я сделала то, что посчитала нужным. Ты должен меня поблагодарить. Если бы не я, твои люди были бы мертвы.

Взгляд Пайра стал пронзительнее.

– Что ты ему дала?

– Не твое дело, – ответила она, стараясь не касаться волос за ухом, где не хватало пряди.

Это всего лишь волосы, так почему же не хотелось ему говорить? Тэмпест покачала головой и перевела тему.

– И зачем тебе вообще иметь дело с драконами? – Девушка ткнула пальцем в дверь. – Один из них буквально вышел отсюда пять минут назад!

Он пожал плечами.

– Похоже, у тебя выдался насыщенный день, Тэмпа.

Его глаза заблестели по-иному. Кицунэ оглядел ее с головы до ног. Девушка скрестила руки на груди, ощущая его взгляд даже под ночной рубашкой. Зачем она сбросила одеяло?

– Судя по тому, как ты дрожишь, думаю, тебе не помешает выпить что-нибудь теплое, сидя у камина.

От стояния босиком на холодном камне ноги действительно сводило. В просторной комнате гуляли сквозняки. На мгновение Тэмпест задумалась об отказе, но практичность взяла верх над нестерпимым желанием отплатить Пайру за страдания. Девушка медленно кивнула и потерла обнаженную кожу рук. Холод пробирал до костей.

– Тогда пойдем в мой кабинет, – ответил Пайр, и довольная улыбка коснулась его губ. – У меня заваривается чай, и там намного теплее, чем здесь. Пошли, следуй за мной.

Пайр направился к двери. Ботинки отстукивали ритм по неровному каменному полу. Тэмпест метнулась к сброшенному ранее одеялу, отряхнула его, а затем накинула на плечи. Девушка быстро подхватила с земли сумку и последовала за мужчиной к выходу через огромные двойные створки. Он повел ее по извилистым коридорам, обрамленным колоннами, пока не достиг деревянной двери самого обычно размера. Кицунэ открыл ее и жестом пригласил Тэмпест пройти вперед. Она вздохнула, почувствовав окутывающее тепло. Тэмпест замычала от облегчения, зарывшись пальцами ног в плюшевый коврик. Не теряя времени, девушка бросила сумку рядом с мягким креслом у камина и рухнула на сиденье. Как приятно отдохнуть после стольких дней путешествия! Нахмурившись, она внимательнее осмотрела комнату.

– Эта комната выглядит так, будто ее перенесли прямо из твоего лесного коттеджа, – задумчиво произнесла Тэмпест, отмечая картины на стене, старый деревянный стол, облупившийся чайник, стоящий на огне и пускающий пар из носика. Здесь было по-домашнему уютно. Совсем не похоже на пещеру, ее роскошные временные покои или просторный зал для собраний, который они только что покинули.

– Так и задумано, – ответил Пайр. Он опустился на колени у очага, чтобы снять чайник. – Даже такой, как я, нуждается в домашнем уюте… даже во время восстания.

Такой, как я. Она поджала губы и опустила взгляд на собственные колени. Случались такие крошечные моменты, как этот, когда она совершенно забывала, кто он на самом деле. Если не придерживаться осторожности, то подобные мысли ее погубят. Он был Шутом, а не ее Пайром.

И уж наверняка он не твой.

– Тэмпа?

Она вскинула голову, и он сверкнул улыбкой.

– О чем задумалась? – спросил он, наливая чай в чашку.

– Тебе будет неинтересно, – пробормотала она.

– Меня интересует все, что связано с тобой.

Сердце заколотилось в груди. Он играет с тобой. Действуй осторожно. Она кивнула на чашку чая.

– Надеюсь, это для тебя. На этот раз чай не поможет. У тебя не найдется огневиски?

Спиртные напитки она употребляла не часто, но прямо сейчас только виски смог бы избавить от холода, пробиравшего до костей. Потом можно и чай попить.

Пайр усмехнулся и, вернув чайник на подставку, отошел от камина к стеклянному шкафчику, расположенному позади рабочего стола. Кицунэ поставил чашку на деревянный стол и достал маленькую бутылочку с янтарной жидкостью.

– Все, что пожелает моя леди Гончая.

– Не называй меня так, – вскинулась Тэмпест. – Ты же знаешь, я ненавижу это прозвище.

Оно напоминало о Дестине, человеке, с которым она не хотела иметь ничего общего.

В глазах Пайра промелькнула непонятная эмоция. Тэмпест не единственная, кто что-то скрывал.

Ловкими руками он наполнил два стакана огневиски: один на два пальца, а во второй поменьше. Мужчина взял оба бокала и подошел к ней, протягивая большее количество спиртного. Она осторожно приняла его, коснувшись пальцев кицунэ. Между ними возникло напряжение, но Тэмпест его проигнорировала. Она взбалтывала свой виски, а Пайр сидел в кресле напротив. Она взглянула на его напиток. Если он намеревался напоить ее, то зря надеялся. Тэмпест осторожна. К тому же у нее слишком много секретов, которые могут выплеснуться наружу, не будь она осмотрительна.

Пайр поднял свой бокал.

– В таком случае за выживших разбойников, контрабандистов и драконов.

Тэмпест непроизвольно улыбнулась. Она пережила все три встречи и могла, по крайней мере, на какое-то время забыться, однако бокал в ответ не подняла.

Пайр нахмурился.

– Не празднуешь?

Она пожала плечами и сделала маленький глоток.

– Кажется неправильным искушать судьбу.

– Судьбу? – пробормотал он. – Ее не существует.

– Согласна, но давай будем осторожны, хорошо? Не нужно проявлять неуважение к сильным мира сего.

Пайр ухмыльнулся.

– Разве ты не знаешь, кто я такой? Я Шут. Я и есть сильный мира сего.

Глава четырнадцатая

Пайр

Запах Тэмпест убивал его.

Каждый вдох пробуждал нечто первобытное. Что-то в Тэмпест одновременно притягивало и отталкивало. От пьянящего аромата сосновых иголок, мяты и женщины приходилось чаще сглатывать слюну. Пайр оказался в одном шаге от совершения безумного поступка, а все благодаря запаху дракона и Чеша на ней. Пытаясь дышать одним ртом, Пайр барабанил пальцами по подлокотнику кресла. С чего он решил, что провести время в непосредственной близости к ней – хорошая идея?

Потому что она никогда раньше так на тебя не влияла.

Он нахмурился и уставился в камин. Что с ним не так? О его самообладании ходили легенды.

А как она выглядела…

Пайр краем глаза взглянул на Тэмпест. Волны ее волос беспорядочными прядями обрамляли лицо девушки, ниспадая за спину. Одеяло, используемое в качестве плаща, соскользнуло с ее правого плеча, обнажив бледную кремовую кожу. Кожу, которую Пайр хотел попробовать на вкус.

Он хмыкнул и с наслаждением сделал очередной глоток огневиски. Тэмпест устроилась поудобнее в кресле, и одеяло сползло еще ниже, так что Пайр мог получше разглядеть ее тело под шелковой тканью. Ночная рубашка отличалась скромностью и прикрывала больше, чем большинство платьев придворных дам, и все же… Ткань облегала каждый изгиб тела, выделяя линии так, что могло показаться неприличным. Пайра охватило желание закинуть молодую женщину на плечо, отвести ее в какой-нибудь храм с белыми колоннами и поклоняться ей всеми пришедшими на ум способами.

А она даже не подозревала.

Из всех созданий в этом мире больше всего он любил женщин. Проведенные в их компании годы научили Пайра распознавать, когда женщина не осознавала своей красоты по-настоящему. Тэмпест понятия не имела. Он поджал губы, наслаждаясь тем, как свет падал на роскошные волосы цвета барвинка, превращая их в волшебные языки пламени. Воспитавшим ее Гончим должно быть стыдно за то, что они пренебрегают такой драгоценностью. Они позволили ей войти в логово Шута, позволили стать ягненком среди волков.

Она откинула с лица непослушную прядь и уставилась в огонь, не обращая внимания на пристальный взгляд Пайра.

Или она демонстративно тебя игнорирует.

Скорее всего, последнее. Он знал, что она редко что-нибудь упускала. Как же хотелось прикоснуться к ней. Хотелось зарыться носом в эти волосы и вдохнуть запах, провести губами по ее изящной шее.

Сопротивляйся этому желанию. Просто веди себя прилично. Она – враг.

Пайр сжал стакан в правой руке и заставил себя перестать зацикливаться на вещах, которым не суждено произойти. К тому же ему нужно разобраться с так называемой грозовой тучей, нависшей над Тэмпест. Она вполне справедливо злилась на него – вот и причина держаться на расстоянии вытянутой руки. Пусть Гончая будет напряжена, пока Пайр раздумывает над следующим шагом: так она не сможет подобраться поближе. Между ними ничего не могло измениться. Опасно предоставлять ей больше информации, чем необходимо. Тэмпест непредсказуема.

Тот момент, когда она сжала Пайра в объятиях в коттедже, все еще преследовал его. Одно мгновение изменило все. Что произойдет, если он подпустит ее еще ближе?

На вкус она ощущалась как спасение, но эта женщина уничтожит его и все, чего он добился.

Пайр допил оставшийся виски одним большим глотком, внимательно наблюдая за Тэмпест, пока та рассматривала пламя в камине, и ухмыльнулся, когда она отставила недопитый бокал. Она многое подозревала и разгадала игру Пайра. Он надеялся разговорить ее, но она не клюнула на наживку. Умная девочка.

Он с тоской уставился на опустевшее дно стакана. Напиток вкусный, но Пайр не настолько глуп, чтобы напиваться. Он опьянел ровно один раз в жизни и больше никогда не зайдет так далеко. Ему нравился контроль, а большое количество спиртного лишало подобного ощущения. Оно того не стоило.

– Чаю? – тихо спросил Пайр, поднявшись на ноги и потянувшись за бокалом Тэмпест.

– Наверное, – сказала она, не глядя на него.

Упрямая женщина. Разбив ему нос и отчитав, она подозрительно притихла, не говоря больше трех слов зараз. Ему это не понравилось. Ни капельки.

Пайр поставил бокалы на рабочий стол и вернулся к камину, занявшись разливанием чая по чашкам, расписанным сусальным золотом и яркой небесно-голубой краской. Он добавил себе ложку меда. Когда Пайр был маленьким, на сладости никогда не хватало денег. Теперь, когда он многое мог себе позволить, то понял, что любит сладкое. Его взгляд метнулся к Тэмпест.

Пикантное он тоже любил.

Кицунэ раздраженно вздохнул и указал на горшочек с медом.

Она покачала головой.

– Я не люблю сладкий чай. Удивлена, что ты любишь.

– Почему нет? – Он пожал плечами, а затем подмигнул ей, что заставило нахмуриться эту колкую девушку. – Ты многого обо мне не знаешь.

Мужчина протянул ей чашку с чаем, и Тэмпест ее приняла, на этот раз демонстративно избегая прикосновения. Пайр спрятал улыбку. Значит, она тоже это почувствовала. Когда они соприкоснулись, его ударило молнией. Он выпрямился, вернулся к своему месту и сел. Они пили молча, потягивая обжигающий чай гораздо медленнее, чем спиртное.

Аромат Тэмпест окутывал Пайра, и он поморщился от металлического запаха драконьей крови, пробивающегося сквозь ее собственный, приятный. От этого сводило челюсть. Он мог стерпеть притязания Чеша. Озорник из Хинтерлэнда всегда подшучивал над ним, но дракон – это уже другой разговор. Его метка являлась вопиющим неуважением к запахам, которые уже несла на себе Тэмпест.

Молчание затягивалось.

Пайр больше не мог его терпеть.

– Прости за ваше путешествие, – сказал он. – Все должно было быть иначе.

По крайней мере, нападение.

Взгляд Тэмпест оторвался от огня и впился в Пайра. В ее прекрасных глазах смешались тревога и шторм.

– Кто те люди? Те, что были в лесу, и те, кто привел нас сюда?

Пауза. Его солдаты.

– Думаю, ты знаешь.

Губы Тэмпест, прижатые к краю чашки, сжались в тонкую линию.

– Полагаю, ты собираешь союзников. Но кто они такие? Одно дело, когда я знаю тебя, Никс, Бриггса и Брайна. Совсем другое, когда ты ждешь, что я буду работать бок о бок с разбойниками и убийцами.

Пайр промолчал. Они на войне. В войне нет ничего приятного. Там темно, грязно и смертельно опасно. Там нет места доблестным героям, только мужчинам и женщинам, выполняющим свою работу. Дестина нужно сместить с трона любой ценой. Пайр пожал плечами. Все, что он скажет, только разозлит Тэмпест.

Вместо этого он перевел разговор в другое русло.

– Вам удалось что-нибудь отобрать у контрабандиста?

Она замерла, а затем медленно кивнула.

– Да.

– Она у тебя? – спросил он, удивленный тем, что она позволила так легко сменить тему.

Тэмпест отпустила одеяло, и Пайр сглотнул, когда она наклонилась, чтобы порыться в сумке. Кицунэ выругался под нос, когда ночная рубашка распахнулась, оголяя еще больший участок безупречной кожи. Пайр опустил взгляд на ноги Тэмпест, чувствуя себя законченным негодяем. Ему никогда раньше не было стыдно смотреть на женщину. В чем дело на этот раз?

Она порылась в сумке и через несколько мгновений вытащила знакомую деревянную шкатулку.

– Вот, – сказала Тэмпест, бесцеремонно протягивая ее Пайру. – Надеюсь, стоило того, чтобы чуть не продать меня.

– О, так и есть. – Он взял коробку и провел правой рукой по гладкой поверхности. Пайр коснулся всех стыков и краев. Никто не пытался ее вскрыть. Он бросил взгляд на женщину, а затем снова на коробку. Даже она не пыталась открыть шкатулку. Неожиданно.

– Что это?

– Нечто особенное.

Он не стал вдаваться в подробности.

Гончая фыркнула и поплотнее укуталась в одеяло, прячась от пристального взгляда.

– Когда я смогу отсюда уйти?

Откровенность ее вопроса заставила Пайра рассмеяться.

– Тебе так не терпится уйти, правда? По приказу Дестина ты должна внедриться в ряды моих повстанцев, разве нет?

Плечи девушки опустились, и она снова уставилась на огонь. При виде ее сердитого лица губы Пайра дрогнули в намеке на улыбку. Она постаралась сохранить на лице невозмутимость, скрывая чувства. Руки Пайра стиснули коробку. Ему не нравилось, что Тэмпест от него прячется.

Посмотри на меня.

– Таковы прямые указания моего суверена, – пробормотала она. – А вот ты мне никто. Я не принадлежу тебе и не работаю на тебя. Я устала от того, что мне дают приказы без всяких объяснений.

Лицо кицунэ смягчилось. Он знал наверняка, что чувствовала Тэмпест, но ничего не мог с этим поделать. Они оба оказались в безвыходной ситуации. Вынужденные союзники.

– Побудь здесь еще немного, Тэмпа. Чувствуй себя как дома. Свободно исследуй это место и отправляйся туда, куда тебе заблагорассудится. Ты здесь не под стражей, но в ближайшие несколько недель мне понадобится твоя помощь, если ты готова ее оказать.

– Помощь в чем?

– В некоторых вещах.

– Я не буду для тебя убивать, – решительно заявила она.

– Я тебя об этом не просил, – ответил он.

Тэмпест фыркнула.

– Это всего лишь вопрос времени. Я знаю таких, как ты.

– Таких, как я? – немного раздраженно спросил он.

Она повернулась к нему всем телом и смерила взглядом.

– Властолюбивых. Я вижу одного такого каждый раз, когда меня вызывают во дворец.

Ярость, горячая и стремительная, заполнила Пайра изнутри. Он откинулся на спинку стула, скривив губы, и издал грудное рычание.

– Я совсем на него не похож.

Глупой девчонке даже не хватило ума побледнеть.

Еще немного, и Пайр обернется. Изогнув бровь, она подалась вперед так, что они дышали одним воздухом.

– Докажи.

Пайр медленно моргнул и, несмотря на бурю внутри, улыбнулся.

– Мне нравится испытывать себя.

Он перевел взгляд на ее губы, заметив их дрожь.

– Мне нужно, чтобы ты сопровождала меня на бал.

– Ты имеешь в виду маскарад? – протянула Тэмпест.

Ничего она не упустит.

Он одарил ее одной из своих очаровательных улыбок.

– Вечеринка – это как раз то, что сейчас всем нужно, – пояснил Пайр. – Стоит снизить напряженность и поддержать хорошие отношения между фракциями. Мы обязаны выступить единым фронтом против Дестина.

А еще маскарад будет идеальным прикрытием для того, что он запланировал на ту ночь.

Тэмпест покачала головой, а затем указала на коробку в руках Пайра.

– Что в коробке?

Она не собиралась сдаваться. Мужчина воздержался от улыбки и ловко справился с головоломкой, защищающей содержимое от чужих рук. Подняв крышку, он вытащил изящную маску, сделанную по его заказу. Волк.

– Серьезно? – оскорбленно воскликнула она. – Я рисковала жизнью ради какой-то безделушки? Почему тогда Чеш так противился тому, чтобы я открыла коробку? Это всего лишь чертова маска, во имя Дотэ!

– Ах, Тэмпа, маска не так важна, – ответил Пайр, добродушно покачав головой.

Он поднял коробку, чтобы Тэмпест могла ее хорошенько разглядеть, и указал на механизм на защелке.

– Если бы ты что-то с ней сделала, попыталась открыть, не зная решения головоломки наверняка, то из коробки выделился бы яд, который убил бы тебя в течение четырех часов.

Она окаменела.

– Так все это было просто-напросто…

– Проверка того, можно ли тебе доверять, – сказал Пайр.

Тэмпест задрожала, пока он ставил коробку на пол и откидывался на спинку стула.

– Злись на меня сколько хочешь. Я должен был это сделать. Не сомневайся, я счастлив, что ты прошла проверку.

Пайр и в самом деле чувствовал облегчение.

– Поверить не могу, – прошипела Гончая. Она втянула в себя воздух и встала.

Начинается.

Из-за стука в дверь девушка замерла.

Пайр обернулся и увидел, как Никс в компании Бриггса скользнула в комнату. Мужчина остался стоять в дверях.

– Освободи мое место, – потребовала сестра.

– Миледи, – с сарказмом в голосе произнес Пайр, поднимаясь. Никс плюхнулась в кресло. – Чувствуй себя как дома.

Возмущенно фыркнув, он направился к дверному проему, где переминался с ноги на ногу Бриггс.

– Тэмпест, – тепло поприветствовала Никс. – Рада тебя видеть. Ты ведь не пострадала в дороге, правда?

Она покачала головой.

– Однако Брайну и Быстряку не повезло.

Никс непринужденно рассмеялась.

– С ними все будет в порядке. Я сама залечивала их раны. Как ты?

– О, все по-старому, без изменений. Пытаюсь не попасться за измену и избежать повешения. Ничего нового.

Пайр закатил глаза и вышел, оставив женщин в кабинете. Бриггс последовал за ним, прикрыв за собой дверь. Пайр двинулся по коридору, а друг следовал за ним тенью.

– Была ли за Тэмпест слежка досюда? Есть новости?

Низко наклонившись, Бриггс ответил:

– Брайн сбил всех со следа. Понятное дело, Дестин послал за Тэмпест Гончих. Предположительно, чтобы они смогли проникнуть в твой двор.

Пайр высокомерно проворчал:

– Они, конечно, могут попробовать. О, пусть только попробуют.

Их ждет провал. Уж он об этом позаботится.

Глава пятнадцатая

Тэмпест

Несмотря на стыд, Тэмпест с легкостью приспособилась к новому распорядку дня. Время летело незаметно, дни превращались в недели. В конце концов, она человек привычки. Жизнь с Гончими отличалась строгим порядком. Плотное расписание помогало чувствовать себя стабильно.

Большую часть утра Тэмпест проводила на тренировках. Во второй половине дня Никс всегда находила для нее задание, потом следовал дружеский спарринг. Женщина-Оборотень двигалась по-настоящему быстро. Давно Тэмпест не украшало столько синяков, но оно того стоило. Из необходимости девушка стала ловчее. Она также чувствовала себя слишком измученной и занятой, чтобы думать о чем-то другом.

С наступлением времени ужина ее выдержка поддавалась испытанию. Тэмпест всегда считала себя чужой, но дядюшки позаботились о том, чтобы она чувствовала себя как дома. В Логове Обмана, таким именем она наградила горный замок Шута, к незнакомцам относились враждебно. Каждый вечер ей давали понять, что тут таким места нет. Обычные недобрые взгляды и злобный шепот ее не беспокоили. Девушке приходилось сталкиваться с подобным всю жизнь, но на этот раз было иначе. При королевском дворе Тэмпест принимали за диковинку. Здесь ее считали врагом.

Она стала прикрывать волосы капюшоном, потому что они привлекали слишком много внимания и выдавали ее личность. Гончую. Тэмпест собиралась перекрасить волосы, но Никс и слышать об этом не хотела. Причину она не назвала, но Тэмпест подозревала, что это как-то связано с желанием Шута похвастаться прирученной предательницей-Гончей. Каждому мошеннику и дегенерату, жившему за много лиг отсюда и приехавшему в горное логово, казалось, не терпелось взглянуть на трофей Шута. Это задевало, но она подавляла чувства. Нужно выполнять работу, а информации не получить, если держаться особняком или позволить подозрительным типам загнать себя в тень. Правильно делали, что остерегались. Когда Тэмпест выяснит всю правду, то придет за ними. По крайней мере, за худшими из преступников.

Тэмпест стянула ткань с потрескавшихся пальцев и опустилась на спарринговый мат в мерцании света фонаря. Разминая шею, она наслаждалась тишиной. С ней тренировалась не только Никс. Признаться честно, бои проходили жестоко. По сравнению с нынешними спарринги с Гончими казались простой разминкой. Все хотели побороться с Тэмпест. Виной тому многолетняя вражда между талаганцами и Гончими.

Первые две недели казалось, что Тэмпест может умереть, но из-за упрямства она даже не думала сдаваться. Независимо от того, как старательно она боролась с Пайром, Мэлом или Брайном, Тэмпест проигрывала четыре раунда из пяти. Удача принесла только одну победу. Благодаря дикому желанию выиграть и выпавшему шансу, а не благодаря мастерству. Тэмпест поднималась на ноги, даже когда ей говорили лежать. Признавая поражение, никогда ничего не выигрываешь. По крайней мере, так говорил Максим.

Максим.

Сердце предательски сжалось, и она прислонилась головой к холодной каменной стене, сдерживая непрошеные слезы. Тэмпест скучала по своей семье. И, стремясь к конфронтации, девушка одновременно отчаянно желала обрести безопасное место, где можно просто быть самой собой, чувствовать, что она что-то значит. Словно она чего-то стоит. Оборотни заставили ее снова почувствовать себя ребенком, жалкой женщиной-новичком, принятой взрослыми мужчинами, потакающими собственному веселью, и получившей шанс сразиться с ними. Пальцы девушки сжались в кулаки.

Перестань жалеть себя. Ты уже не ребенок. Принимай то, что тебе дают, и извлекай из этого урок.

Она совершенствовалась. По крайней мере, так сказал Брайн.

На ее губах заиграла слабая улыбка. События приняли неожиданный поворот.

Как оказалось, совместная дорога их сблизила. Темперамент и поведение Брайна значительно изменились с тех пор, как они прибыли в Логово Обмана. Теперь волк не вел себя столь враждебно или грубо. Ну, он все еще оставался колючим и неприветливым, но больше не дерзил так откровенно. Его отношение к Тэмпест стало решительно нейтральным, и Обротень, в свою очередь, оказался одним из ее любимых спарринг-партнеров. Девушка раскусила его агрессивный и решительный стиль нападения, а затем быстро научилась с ним бороться. После их поединков она всегда тяжело дышала, полностью покрытая потом, но в состоянии полного удовлетворения. Еще приятнее было удивлять волка и вызывать на его губах легкую улыбку. Ощущение, словно выигрываешь мешок, полный золота.

А вот сражения с Мэлом – совсем другое дело.

Изначально Тэмпест вообще не хотелось с ним бороться. Она видела, как безжалостен он на ринге с массивными Оборотнями. Он укладывал на лопатки всех до единого, независимо от того, как далеко для этого приходилось заходить. Мужчина чуть не убил двоих и даже глазом не моргнул. В дополнение к возмутительному поведению и вечной потребности побеждать он ненавидел Тэмпест. Она понятия не имела, что сделала, чтобы заслужить подобную озлобленность или внимание с его стороны, но он значительно затруднял ей жизнь, особенно после брошенного на ринге вызова. Дядюшки учили Тэмпест мудрости и скромности. Девушка осознавала, что не сможет победить. Но Мэл настаивал, подстрекал и выставлял ее на посмешище до тех пор, пока у нее не осталось другого выбора, кроме как принять вызов.

Гребаная гордость.

В бою он оказался столь же высокомерен, как Пайр, но гораздо коварнее и беспощаднее. Он не смягчал удары. Моменты, когда Тэмпест хоть на мгновение теряла бдительность, всегда несли за собой боль.

И вот девушка задрала рубашку и уставилась на фиолетовый синяк, покрывающий центр живота. Буквально сегодня Мэл с такой силой ткнул рукоятью кинжала ей в живот, что она сначала очистила желудок, а потом еще минут пять хрипела. Опустив рубашку, Тэмпест покачала головой. Дима назвал бы ее идиоткой за то, что она вернулась за добавкой. Тэмпест фыркнула. Она, так или иначе, возьмет верх над напыщенным маньяком, даже если это доведет ее до смерти.

А еще Пайр…

Стиль его боя интриговал. В драке он вел себя так же игриво, как и в повседневной жизни, но, без сомнения, столь же смертоносно, как Мэл. Когда того хотел. Тэмпа провела рукой по лицу. Интрига сохранялась с самого первого их боя, и Тэмпест наслаждалась этими поединками гораздо больше, чем следовало. Пайр все время находился в движении. Казалось, что его ноги не касаются пола. Однако кицунэ, по-видимому, было интереснее уклоняться от ее атак, чем атаковать самому.

Они кружились в замысловатом танце.

Замысловатом и интимном.

Сглотнув, она успокоила бабочек в животе, которые попытались взлететь. Влюбиться в мужчину, с которым проводишь тренировочные бои, не так уж сложно. Эмоции и адреналин на подъеме. Химия между ними поддавалась пониманию, но если Тэмпест позволит чувствам проявиться… Слишком опасно. Нельзя зацикливаться на Шуте. Любое влечение рано или поздно приведет к неприятностям. Он стремился показывать только игривые, забавные стороны своей личности, но Тэмпест всегда помнила о темных его чертах. Им не суждено быть вместе. Стоило иметь это в виду.

Взглянув на дверь, Тэмпест через силу поднялась на ноги. Уже поздно. В обычном доме люди бы уже спали, но Темный Двор оживал, как только солнце садилось. Ей это только на руку. Пока эти дегенераты пили и устраивали беспорядки, она беспрепятственно исследовала странный горный дворец. Пару раз Тэмпест сталкивалась с крикливыми, похотливыми бездельниками, но до драк дело почти никогда не доходило. Максимум, что могло потребоваться, так это воткнутый в бедро кинжал, и тогда большая часть потенциальных противников разбегалась, как испуганные дети. Губы девушки дрогнули. Даже драконов такое отпугивало.

Пайр разрешил исследовать каждый уголок и трещинку, но Тэмпест не сомневалась, что в глубинах замка скрыто нечто такое, чего ей не стоило находить. И все же она ничего не нашла. Пока. Это лишь вопрос времени.

Со стоном Тэмпест поднялась с пола. Все тело болело, и ужасно хотелось лечь в постель. Девушка подобрала окровавленную ткань и по пути выбросила ее в мусорное ведро, покинув зал для спаррингов. По рукам побежали мурашки, когда она вошла в один из продуваемых сквозняками коридоров. Дворец такой холодный. Чтобы его согреть, не хватало каминов. Фонари отбрасывали извивающиеся тени на каменные стены, и Тэмпест нахмурилась, двигаясь по коридору. На ее взгляд, тут слишком темно.

Она спускалась по лестницам и бродила по коридорам, запоминая их на ходу. Бедра ныли на каждой ступеньке, но Тэмпест была полна решимости найти тюремные камеры. Без сомнения, они находились на самых нижних уровнях, но кто знает? Шут довольно эксцентричен. Может быть, ему нравилось сбрасывать своих пленников со стен замка?

Тэмпест сделала глубокий вдох. Эта часть пути ей нравилась. Воздух здесь был теплее и одновременно удушливее. Все равно что дышать водой, но Тэмпест предпочитала его сквознякам верхних этажей. Навязчивый ветерок нашептывал на ухо секреты и тайные замыслы. Она провела правой рукой по стене на винтовой лестнице. Столь многому нужно научиться. Когда имеешь дело с Дестином, важнее всего информация. Он не идиот. Нужно что-то, что сможет его успокоить. Несмотря на удовлетворение от тренировки, Тэмпест больше ничего не разузнала… Она поджала губы. Надоедливый кицунэ держал ее в неведении.

Ты здесь не для того, чтобы просто светить личиком. Копай глубже.

Шарканье ботинка по камню привлекло внимание. Тэмпест остановилась. Просто пьяный негодяй или что-то более подлое? Шаги ускорились. Заморозь меня, зима, на это совершенно нет времени. Перепрыгивая через две ступеньки, девушка наконец нырнула в первый попавшийся коридор. Драться на лестнице просто глупо. Тэмпест пробежала по темному коридору шагов двадцать, а затем повернулась лицом к лестнице, вытянув кинжалы из ножен на запястьях. Дыхание с шумом вырывалось из груди. Тэмпест нахмурилась, глядя в дверной проем. И из него в коридор ворвались два Оборотня. Тело сводило от боли, и ей не хотелось ни с кем драться. Почему они не могут просто оставить ее в покое?

Они остановились. Пульс девушки участился. Не Оборотни. Один из них – великан. Огромный мужчина медленно сделал шаг вперед, слабый свет заиграл на его лице. На нем не отражалось ни капли доброты.

– Не хочешь поиграть? – тихо спросил гигант, и в его тоне прозвучала угроза.

Тэмпест сжала челюсти. Что бы ни случилось дальше, будет больно.

– Да, она хочет поиграть, – донесся шипящий голос Оборотня, появившегося из тени позади гиганта.

У Тэмпест почти побежали мурашки, когда раздвоенный язык выскользнул у него изо рта. Рептилия. Единственный вопрос: ядовит ли он? Нельзя подпускать его к себе слишком близко, чтобы узнать наверняка.

Гигант ухмыльнулся и со злобным шипением вытащил из ножен палаш. Адское пекло, палаш? Серьезно? Он поднял тяжелый меч и бросился в атаку. Она увернулась и подскочила как раз вовремя, чтобы парировать атаку Оборотня. Тот оказался быстр. Тэмпест полоснула его по рукам, и он с шипением обнажил зубы.

Твою мать. Змея, а не ящерица.

Тэмпест развернулась и захрипела, встретив вторую атаку гиганта. Зубы клацнули друг о друга от удара, сотрясающего кости. Приложившись позвоночником о каменную стену, Тэмпест закричала от боли, рикошетом пронзившей тело. Ей не продержаться долго, принимая подобные удары. Нужно бороться умнее.

Тэмпест оскалилась и увернулась, полоснув гиганта по животу.

– Глупая маленькая девчонка! – прорычал великан.

Тяжело дыша, Тэмпест держала обоих мужчин в поле зрения. Ноги подкашивались. Не следовало сегодня переусердствовать на тренировке.

Копай глубже. Ты не слаба.

Пальцы сжались вокруг кинжала. Она не сломалась из-за Мэла, Шута или короля Дестина. И сейчас она не сломается, особенно перед такими посредственными разбойниками. Прояви она хоть малейшую слабость, они разорвут ее на части.

– Так что, мальчики, собираетесь стоять там весь день или продолжим?

Ее слова подействовали, разозлив обоих мужчин, и те напали.

Тэмпест пустилась в своего рода пляс, защищаясь. Руки дрожали, а тело покрылось испариной до такой степени, что рукоятки кинжалов скользили в ладонях. Нужно убираться отсюда. Змеевидный мужчина метнулся вперед, а Тэмпест сделала ложный выпад назад. Левая нога соскользнула, и девушка вывихнула лодыжку.

Ступню охватили жар и боль. Тэмпест зашипела и переместила вес на другую ногу как раз в тот момент, когда великан ударил ее кулаком в левое плечо. Тэмпест болезненно рухнула на колени. Оборотень порезал ее ногу. На глаза навернулись слезы, и Тэмпест закричала. Рана оказалась глубокой. Великан поднял огромную ногу, и только годы тренировок спасли Тэмпест жизнь. Она откатилась в сторону, с трудом встала, покачнулась в сторону лестницы. Может быть, удастся скатиться по ступенькам.

Истерический смех заклокотал у Тэмпест в горле. Она уже все равно что мертва.

Вот тебе и проявила твердость.

Красные волны крови стекали по ноге. Пульсирующая агония обрушивалась на тело снова и снова. Тэмпест доковыляла до лестницы и оглянулась. Гигант и Оборотень не нападали. Они просто стояли в мерцающем свете, словно призраки.

Гигант кивнул, прикованный к ней бездонным взглядом. Он усмехнулся.

– Запомни. Ты можешь есть с нами, тренироваться с нами, но ты не одна из нас. Слабость и высокомерие сведут тебя в могилу.

Она сглотнула и, спотыкаясь, ступила на лестницу. Так быстро, как только могла, девушка потащилась вверх, чувствуя головокружение от боли и потери крови. Тело охватила дрожь, когда издевательский смех эхом разнесся по каменной лестнице. Тэмпест остановилась, чтобы наложить жгут, сделанный из испачканной рубашки, на ногу, прежде чем продолжить смертельно опасное восхождение. Никто не встретился на пути.

По этажу, где находилась ее комната, Тэмпест уже ползла, волоча за собой ногу. Еще чуть-чуть. Коридор кружился, и Тэмпест едва оставалась в сознании. Она чуть не расплакалась, увидев свою дверь, а рядом – совершенно непрошеного посетителя, прислонившегося к косяку на манер вечно недовольного лорда, которому ни до чего на свете нет дела.

Мэл.

Тэмпест с трудом поднялась на ноги и без особого толку попыталась сделать вид, что ей не больно. И совершенно глупо. Любому стало бы заметно, что она представляла собой кровавое месиво: странно выгнутое плечо, окровавленная нога и вывихнутая лодыжка. Мэл окинул Тэмпест ледяным взглядом. Но ничего не сказал.

Она прижалась к стене и вздернула подбородок.

– Давай, – бросила ему Тэмпест, покачиваясь и прилагая все усилия, чтобы устоять на ногах. – Смейся. Назови меня слабачкой. Назови меня трусихой за то, что сбежала…

Мэл ничего такого не сделал.

Только что он стоял, прислонившись к двери, а уже в следующее мгновение подхватил Тэмпест на руки и занес в спальню. Девушка вздрогнула, когда он пинком захлопнул за ними дверь и промчался через всю комнату. На лице Мэла не отражалось ни единой эмоции. Мужчина осторожно усадил ее на кушетку рядом с камином и молча пересек комнату. Он порылся в большом платяном шкафу напротив кровати и вернулся с коробкой, полной бинтов и целительных средств. Шаги его были тяжелыми. Звезды, как же больно! Больше всего сейчас хотелось оказаться в постели.

Мэл жестом велел Тэмпест спустить рубашку с плеча, и пришлось подчиниться.

– Что ты делаешь?

Яростно дернув ее за руку, он вправил вывихнутое плечо.

Девушка закричала, не успев ничего понять, а затем обмякла в кресле. Тело дрожало. Веки казались слишком тяжелыми. Мэл опустился на колени, и она лишь медленно моргнула, когда тот вцепился в ее испорченные брюки и сорвал их.

– Сильный, – пробормотала она, чувствуя, как язык неуклюже шевелится во рту. Крайне неприлично.

– Оборотень, – пробормотал Мэл.

Из глаз брызнули слезы, дыхание участилось, пока мужчина промывал порез на ноге. Адское пекло, боль невыносимая. Он открыл баночку с мазью, и знакомый приторный запах Мимикии ударил в ноздри Тэмпест. Она стиснула зубы, когда Мэл начал наносить лекарство сначала на рану на ноге, затем на плече и, наконец, на лодыжке.

Это ни капли не напоминало то, как о ней заботились дядюшки. Мэл знал свое дело, но был холоден и помогал неохотно. Тэмпест постаралась не расплакаться, когда Мимикия обожгла кожу, и справилась. Девушка знала, что через несколько мгновений боль исчезнет. Если все пойдет как надо, завтра Тэмпест поправится настолько, что сможет ходить. Слава звездам за чудодейственные лекарства.

Тэмпест опустила подбородок и медленно моргнула, глядя на Мэла. Он игнорировал ее взгляд, осматривая лодыжку. Мужчина прищелкнул языком, осторожно двигая ею туда-сюда, проверяя, не сломана ли она.

– Беспечная, – пробормотал он.

Она смерила Оборотня взглядом. Будь она беспечной, то уже лежала бы замертво в пустом коридоре пятью этажами ниже. Ублюдок. Как будто это она виновата.

Явно удовлетворенный состоянием лодыжки, он тщательно перевязал ее, затем грациозно поднялся, возвышаясь над кушеткой. Он жестко контролировал каждое свое действие. С самого приезда Тэмпест не видела на лице Мэла ни одной эмоции, кроме презрения и снобизма. Но в его молчаливом присутствии ощущалась сила, заставляющая чувствовать себя маленькой и защищенной, как ни странно.

– Кто это с тобой сделал? – прямо спросил Мэл голосом пронзительным, как зимний ветер.

Что-то в нем говорило о смерти и боли. Губы девушки сжались, и она перевела взгляд на огонь. Она не знала, кто именно напал на нее, но могла описать их. Но разве оно того стоило? Нападавшие сделали ей больно, но не убили и не пытались изнасиловать. Уже лучше по сравнению с некоторыми другими драками, случившимися с момента прибытия в горный дворец. Если она сдаст их, то может потерять доверие Оборотней, чего она так усердно добивалась.

Не защищай виновных.

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Действительно ли они виновны? Или они просто руководствовались предрассудками, как когда-то поступала она сама? Это покажет только время.

Тэмпест молча встретила ледяной взгляд Мэла. Она ничего не скажет. Пока. Он склонил голову набок и внимательно посмотрел на нее. Она ожидала язвительного комментария или хотя бы угрозы. Вместо этого Мэл улыбнулся.

Тэмпест вся подобралась, сердце бешено заколотилось. Это была очаровательная улыбка, точнее должна была быть, но девушка видела ее насквозь. Эта улыбка – предупреждение о смерти.

Вздрогнув, Тэмпест открыла рот, но, прежде чем хоть слово протеста или лжи вырвалось из ее уст, Мэл покинул комнату.

Девушка пошатнулась. Веки ее тяжелели, пока она не сводила взгляда с двери.

Что она натворила?

Глава шестнадцатая

Тэмпест

– …Тэмпест. Тэмпест? Тэмпест!

Придя в себя, она подняла затуманившийся взгляд. Звезды, все тело болело, а голова просто ее убивала. Сказать, что Тэмпест плохо спала прошлой ночью, – не сказать ничего. Моргнув несколько раз, девушка сфокусировалась на обеспокоенном лице Бриггса.

– Я в порядке, – пробормотала она.

Он скрестил руки на груди и изогнул бровь.

– Выглядишь так, словно только что восстала из ада.

– Спасибо, – пробормотала Тэмпест, гоняя кусочки яичницы по тарелке. Даже накачанная лекарствами, девушка чувствовала на себе пристальные взгляды окружающих.

– Сегодня никаких тренировок, хорошо? – пробормотал Бриггс, мягко положив огромную ладонь ей на спину. – Я хочу осмотреть твои раны.

Тэмпест кивнула. Ей было все равно, что он сделает, лишь бы позволил вернуться обратно в постель.

– Тебе нужно отдохнуть, пока раны не заживут. Понимаешь?

Она снова кивнула, чувствуя подступающую тошноту.

– Не кивай, как птичка, а пользуйся словами, девочка. Не забывай, что я тебя знаю. Ты слишком требовательна к себе.

Впервые она могла с ним согласиться. Тэмпест отодвинула тарелку. Звякнуло столовое серебро.

– Обещаю сегодня не тренироваться.

Тепло улыбнувшись, она толкнула Бриггса плечом.

– Сначала прогуляюсь, а потом вернусь в постель.

Он недоверчиво приподнял бровь, затем указал на забинтованную лодыжку Тэмпест.

– Как думаешь, далеко ли ты уйдешь на этой ноге?

Беспокойный медведь.

– Насколько хватит сил, – стояла она на своем. – И, кроме того, Мимикия делает свое дело. Еще денек, и моя лодыжка будет как новенькая.

По крайней мере, она на это надеялась. Сидеть в комнате – совсем уж жалко. Осмотрев помещение, девушка отметила взгляды, обращенные к ней. Когда это прекратится? Они смотрели просто так или потому, что знали о случившемся прошлой ночью? Тэмпест опустила подбородок и уставилась на стол, проведя пальцем по деревянной поверхности. Знали ли они, что она сбежала от драки?

– Мне надо уйти отсюда, – сказала Тэмпест, поднимаясь на ноги. Даже учитывая то, что Бриггс сидел, а она стояла, их глаза находились на одном уровне. Он бросил на нее обеспокоенный взгляд, который она проигнорировала. Все с ней будет хорошо. – Можешь навестить меня, как только появится свободная минутка.

Поцеловав его в смуглую щеку, Тэмпест заковыляла к двери. Пройдя по коридору, она поняла, что именно сделала. Бриггс не член ее семьи, и все же она относилась к нему как к одному из дядюшек. Это произошло как-то само по себе.

Ты здесь голову теряешь. Теряешь бдительность.

Зарычав, Тэмпест двинулась дальше, решив прогуляться по коридорам, продуваемым ветрами. По коридорам, в которых все еще было темно. Горный дворец казался местом вечной ночи. Вокруг ни одного окна, которое пропустило бы свет. Поначалу это дезориентировало, но затем Тэмпест привыкла.

Остановив на мгновение бессмысленные блуждания, она издала слабый смешок, осознав, что случайно забрела в тренировочный зал. Даже сломленная и избитая, Тэмпест не могла оставить привычки. Она прислонилась к стене и посмотрела на дверь. Может, Тэмпест и не могла сейчас участвовать в спарринге, в наблюдении нет ничего плохого. Если повезет, научится новым трюкам, наблюдая за остальными.

Распахнув дверь, Тэмпест вошла. Увидев развернувшуюся перед ней сцену, застыла, чувствуя покалывание в коже. В центре ринга находились двое напавших на нее накануне. Они были привязаны ремнями к полу и истекали кровью. От отвратительного медного запаха крови желудок скрутило. По коже побежали не свойственные Тэмпест мурашки, как только она увидела мужчину, осуществляющего наказание.

Мэл.

Он стоял к ней спиной и держал зловещего вида хлыст, а большая группа Оборотней молча наблюдала поблизости. Великан завопил, когда хлыст коснулся его лица, а затем спины, превратившейся в кровавое месиво. Мэл повернулся, показав свой профиль. Он улыбался. Улыбался. Словно причинение боли доставляло ему удовольствие.

Желчь подступила к горлу, и Тэмпест зажала рот рукой. Звезды, ее сейчас стошнит. Хоть ей и хотелось торжества справедливости после нападения, но уж точно не таким образом. В подобном она не будет принимать ни малейшего участия.

Мэл поднял хлыст, чтобы ударить Оборотня, и она безотчетно кинулась вперед, подвергая лодыжку нежелательной нагрузке. Тэмпест, прихрамывая, встала перед Оборотнем, подняв руку как раз в тот момент, когда хлыст опустился. Предплечье пронзила жгучая боль, обвившаяся вокруг запястья. К глазам подступил жар, но Тэмпест сумела сдержать крик, несмотря на боль.

В комнате воцарилась опасная, гнетущая тишина, нарушаемая звуками тяжелого дыхания гиганта и биением собственного пульса Тэмпест в ушах. Она обвела взглядом комнату, в то время как крупные алые капли стекали с руки на пол. Тэмпест отметила всех, кто наблюдал за демонстрацией пыток с радостью на лице. Задержав взгляд на Никс, девушка скривилась: женщина выглядела нисколько не пристыженной.

Варвары. Животные.

Кровь продолжала капать, и все же никто не сказал ни слова. Никто не сдвинулся с места.

Тэмпест снова посмотрела на хозяина ринга. Взглядом она постаралась выразить все свое отвращение, ненависть и осуждение. Пять ударов сердца спустя Тэмпест отвела взгляд. Левой рукой она медленно и осторожно извлекла хлыст из собственной плоти. Его кончик упал на пол с влажным шлепком. Тэмпест повернулась спиной к Мэлу и опустилась на колени. Пальцы принялись развязывать первый узел, удерживающий человека-змею. Он застонал, когда Тэмпест слегка переусердствовала.

– Прости, – прошептала она.

– Прекрати, – скомандовал Мэл за спиной, разрезая воздух голосом, словно ножом.

Ни за что. Их уже достаточно наказали. Не обращая на него внимания, она развязала последние узлы на запястьях Оборотня.

– Я помогу тебе подняться, – пробормотала она. Он взглянул на нее опухшими глазами, после чего опустил взгляд на руки. На лице Оборотня ясно читался стыд.

Тэмпест взялась за веревки на его лодыжках, но почти сразу услышала приближающиеся шаги. Несмотря на боль, девушка развернулась и вытащила клинки из ножен на бедрах, держа их направленными на Мэла. Он остановился и наградил ее взглядом бледных, бездушных, ничего не выражающих глаз.

– Не приближайся, – прорычала она.

– Они заслужили свое наказание, – просто сказал он. Ни грамма эмоций.

– Ты всегда пытаешь собственных людей? Своих союзников? Так вот какой из тебя лидер, – хохотнула она.

Губы девушки победно дрогнули, когда дернулась челюсть Мэла. Только это его и выдавало. Ледяной лорд действительно время от времени что-то чувствовал. Он в ярости. От этого только больше хотелось его задеть.

– А знаешь, ты такой же, как Дестин. Это твоя инициатива или Пайр такое тоже одобряет? – прошипела Тэмпест.

Мэл даже не думал отвечать.

Тэмпест с отвращением покачала головой и перевела взгляд на Никс, смотрела сверху вниз, пока та не пошевелила плечами от дискомфорта.

– Их действия были направлены против меня, и наказание уже приведено в исполнение, – сурово произнесла Тэмпест. – Позаботься об этих мужчинах.

Никс беззаботно вышла на тренировочный ринг и отвязала гиганта, пока Тэмпест, прихрамывая, направилась к двери, больше ни на кого не взглянув.

– Вы все мне отвратительны.

Тэмпест распахнула дверь и прошествовала в холл, хотя правильнее сказать: усиленно похромала.

Завернув за угол, девушка почти достигла своей комнаты, когда за спиной раздались легкие шаги и на локоть опустилась чья-то рука. Ноздри наполнились ароматом шалфея и сосны. Пайр.

Тэмпест стряхнула с себя его руку и рывком открыла дверь спальни.

– Уходи, Пайр!

Внутри кипела ярость. Тэмпест не представляла, как можно сейчас помириться с кицунэ, не пырнув его при этом ножом. Она развернулась, намереваясь выставить Пайра вон, но он уже пробрался внутрь и захлопнул за собой дверь. Глаза его пылали.

– О, что за чушь! – прорычала она. – Ты не можешь сейчас злиться. – Тэмпест ткнула пальцем в сторону двери. – Убирайся!

– Ты не имела права вмешиваться. Мэл сказал…

– Не смей! – прошипела она, направляясь к креслу у камина. Ей нужно сесть, иначе лодыжка окончательно откажет. Тэмпест плюхнулась на подлокотник кресла и уставилась на Шута. – Поверить не могу. Ты что, совсем не знаешь, чем занимается твой ближайший соратник? Или сам одобряешь подобные вещи?

Золотистые глаза Пайра опасно сверкнули. Он закружил по комнате, как тигр по клетке, начиная у изножья кровати, огибая стул и заканчивая у двери.

– Конечно я знал. Думаешь, хоть что-то в этом месте происходит без моего разрешения?

По ее коже побежали мурашки.

– Как ты мог? – воскликнула Тэмпест, взмахнув здоровой рукой. – Как мог ты ранить людей, находящихся под твоим руководством? Неужели ты настолько бессердечный и безнравственный, Пайр? Тебе доставляет удовольствие их боль так же, как и твоему подельнику Мэлу?

– Я делаю это как раз потому, что у меня есть чертово сердце! – выпалил он в ответ, бросаясь к стулу.

Пайр снова потянулся к ее руке, но Тэмпест отстранилась. Заморозь меня, зима, как же болит, но, по крайней мере, больше не кровоточит.

– Объясни, как это работает, – усмехнулась она. – Расскажи, как наличие сердца оправдывает избиение двух мужчин до полусмерти.

– Потому что они посмели тебя тронуть.

В его словах было столько ярости, что у Тэмпест перехватило дыхание. Она не могла поверить в то, что слышала. Глаза девушки сузились.

– Прошу прощения?

– Ты услышала и в первый раз, – ответил он, прижав лисьи уши.

Пайр зарычал, сверкнув длинными резцами.

– Они тронули тебя. Они сделали тебе больно. Никому не позволено прикасаться к тому, что принадлежит мне.

Мне. Это слово эхом отозвалось в голове. Тэмпест никому не принадлежала, какой уж тут Шут.

Она выставила перед собой палец.

– Во-первых, я не принадлежу тебе.

– Ты под моей защитой, разве нет?

– Мне это не нужно, – процедила она сквозь зубы.

– Что, правда? – промурлыкал Пайр и придвинулся ближе.

Что-то такое было в выражении его лица, отчего сердце учащенно забилось. Неуклюже поднявшись, девушка поставила между ними стул. Кицунэ тихо рассмеялся и коснулся ее руки кончиками пальцев. Сцепив зубы, она принялась огибать стул, пока он медленно подкрадывался к ней. Его холеные пальцы прошлись по спинке кресла. Уголок его губ приподнялся в ухмылке.

– Такая пылкая и в то же время такая нежная, – прошептал кицунэ.

Тэмпест ощетинилась. Совсем она не нежная. Пайр перед глазами поплыл, и она резко вдохнула воздух, когда кицунэ прижал ее к спинке стула. Она едва осмеливалась дышать. Пальцы мужчины нежно скользнули по ее шее и щекам. Множество эмоций замелькали в его глазах слишком быстро, чтобы их различить. Он весь пылал: то теплым и успокаивающим огнем, то обжигающим.

– Такая нежная кожа, – прошептал Пайр, проводя пальцем по скуле Тэмпест. Девушка вытащила клинок из ножен на бедре, который издал шипящий звук, но мужчина не сдвинулся с места, как и она сама.

– Я не настолько нежная, как ты считаешь, – сказала Тэмпест таким же тихим голосом, под стать шепоту Пайра.

Палец мужчины скользнул к ее горлу и слегка погладил.

– Я буду вновь и вновь возвращаться к тебе, – пробормотал Пайр.

Он подался вперед, коснувшись дыханием лба Тэмпест. На горле Пайра забилась венка, и девушка облизнула губы. Он пристально наблюдал за движением ее языка, и по телу пробежала дрожь.

Дура. Борись. Сделай что-нибудь. Не смей поддаваться.

Он улыбнулся – искренней, нежной улыбкой, а не озорной или саркастической, всезнающей ухмылкой. А затем приблизился. Губы соприкоснулись с губами, и как только Тэмпест резко вздохнула, он поцеловал ее.

Пайр прижался к ней, накрыв ее рот своим, пробуя на вкус, мягко проводя языком по губам. Адское пекло. Широко распахнув глаза, она чувствовала под своей ладонью широкую мужскую грудь. Тэмпест сжимала между ними клинок, пытаясь держать Пайра на расстоянии. Но это лишь иллюзия. Если бы Шут захотел зайти дальше, то смог бы, но кицунэ ничего такого не делал.

Пальцы девушки на его торсе дернулись, и она ахнула, ладонями чувствуя напряжение в этих мышцах. Из ее горла вырвался странный звук. Чертов вздох. Она целовала его, позволяла ему целовать себя.

Словно почувствовав ее отстраненность, Пайр остановился. Янтарные глаза вглядывались в лицо девушки. Брови мужчины сошлись на переносице, глаза сузились. Обхватив лицо Тэмпест ладонями, он прильнул к ее губам. Он заявлял на нее права. От первого удивительного касания его языка она замерла, и тогда он сильнее прижал девушку к стулу, жадно впиваясь в ее рот.

Слишком. Они заходили слишком далеко. Он должен остановиться.

Ты теряешь себя.

Глава семнадцатая

Тэмпест

Тэмпест прервала поцелуй и влепила Пайру пощечину. Ладонь горела, когда она отдернула руку. Щека Пайра покраснела. Тэмпест смерила его взглядом, хотя больше всего злилась именно на себя. Он играл с ней, а она попалась в его ловушку.

– Как ты посмел…

– Как я посмел? – горячо перебил он. – Не веди себя так, будто я здесь главный злодей.

Ладонь Тэмпест покалывало. Черт, снова захотелось влепить ему пощечину.

– Ты зажал меня. Я не просила оказывать мне твое нежелательное внимание.

– Нежелательное внимание?

Его высокомерия будто и не бывало, а прекрасные глаза застыли, уставившись на Тэмпест. Пульс учащенно стучал у нее в горле, пока Пайр молчал. Она ожидала упреков, или сарказма, или высмеивания «чрезмерной реакции» на такое поведение. В сто раз хуже казалось бездействие. Пайр медленно выставил перед собой руки, а затем бросился прочь. Она уставилась ему в спину, наблюдая, как он рывком распахивает дверь и захлопывает ее с такой силой, что на стенах задрожали картины. Ошеломленная, Тэмпест не двинулась с места. Она все еще чувствовала его вкус на губах. Вместе с адреналином внутри поднимался гнев. Да как он посмел вот так сорваться с места!

– Это ты виноват! – закричала она в закрытую дверь.

Ее не мог услышать какой-нибудь обычный человек, но она была готова поспорить, что уши Шута уловили этот рев.

– Ты виноват!.. – снова закричала она, хромая к своей кровати. Девушка упала навзничь и откинулась на подушки. Адреналин покинул ее организм так же быстро, как и появился. Руку адски жгло. Тэмпест уставилась на открытую рану в том месте, где кожу рассек хлыст Мэла. Понадобится немного Мимикии, иначе на заживление уйдут недели. Но часть ее больше никогда не хотела приближаться к лекарству. Благодаря растению на полное заживление плеча, ноги и лодыжки уйдет около суток, дальше покажется, будто этих травм никогда и не было.

Как будто на нее никогда не нападали. Как будто Оборотни на нее не нападали.

Все больше и больше Тэмпест казалось, что ее действия ничтожны перед лицом всего происходящего. Если бы она ничего не предприняла, то, конечно, все могло бы стать только хуже, но как только ей удавалось сделать нечто стоящее, ситуация только ухудшалась.

– Дьявол тебя побери, Пайр, – прошептала Тэмпест, поворачиваясь на бок и прижимая ноющую руку к груди. Девушка не сразу осознала, что влага на ее лице – это слезы.

Три дня Тэмпест избегала Пайра, как чумы, хотя это оказалось нетрудно. Во-первых, кицунэ словно вообще исчез. Она фыркнула. Вот тебе и партнерство. Она пробыла тут несколько недель и не сделала ничего существенного. Вот бы так же легко избавиться от общества Мэла. Он был занозой в заднице с тех пор, как Тэмпест бросила ему вызов перед всеми Оборотнями. Его присутствие еще больше отдалило ее от Пайра. Тот факт, что столь аморальный тип служил ближайшим помощником Пайра, только укрепил ее подозрения в том, что мужчины, с которым она познакомилась несколько месяцев назад, больше не существует, если он вообще хоть когда-то существовал. Хуже всего было то, что она скучала по тому мужчине: веселому, игривому лису со сверкающими глазами и черным юмором.

Тэмпест исследовала второй этаж – к счастью, без сопровождения. Хотя она любила Бриггса и ничего не имела против Брайна, вечная слежка утомляла. Тэмпест просто хотела свободно бродить повсюду. Она стала дерганой из-за того, что многие дни даже не подходила к тренировочной комнате. Скука действовала на нервы. Ходьба не облегчала задачу, но, по крайней мере, никто Тэмпест не беспокоил. Люди с сомнительной репутацией прятались в темных нишах и комнатах. Никто не осмеливался прикоснуться к девушке, хотя она и замечала изрядное количество косых взглядов, хмурых гримас и бормотания.

– Будто это моя вина, долбаные бандиты, – пробормотала Тэмпест под настолько пристальным взглядом, что казалось, от него вот-вот воспламенятся волосы. Она не выдала нападавших и единственная за них заступилась. Чертовски несправедливо, что к ней так относятся.

«Жизнь несправедлива», – эхом раздался в голове голос Алекса.

Тэмпест улыбнулась и побрела дальше по верхним этажам, значительно более роскошным. Она проскочила сквозь безвкусно оформленный просторный бальный зал, нечто похожее на пристроенную кухню и несколько до глупости больших спален, которые, как оказалось, в настоящее время никто не занимал. С приближением маскарада большинство спален, а может, и все займут важные гости: главы фракций, разбойники, контрабандисты и прочие. Эх, была бы возможность пошпионить. Тэмпест готова поспорить на свои кинжалы, что комнаты, как и их владельцы, хранят секреты.

Нахмурившись от одной только мысли о Шуте, девушка свернула налево, в коридор поменьше, и зашагала быстрее, переходя в следующее помещение. Мысленно блуждая где-то далеко, она наконец хорошенько огляделась и поняла, что заблудилась. Заморозь меня, зима. Какая же растяпа.

– Ну же, Тэмпа, – пробормотала она, мотая головой из стороны в сторону, пытаясь сообразить, где находится. Второй этаж оказался больше, чем Тэмпест ожидала. Она прокралась по коридору, стараясь не издавать звуков. Не обязательно кому-то знать о ее присутствии.

Перешептывание двух голосов привлекло внимание к открытой двери слева. Подобравшись ближе, Тэмпест остановилась и прислонилась к стене.

– Все будет хорошо, – произнес знакомый женский голос. Никс.

– Не думаю, – холодно ответил Мэл.

Тэмпест поморщилась. Она возненавидела этого ублюдка. Оттолкнувшись от стены, она направилась дальше и, проходя мимо двери, мельком заметила Никс, мягко улыбающуюся в тепло освещенной комнате. Все здесь кричало об интимности. Не нужно их беспокоить.

– Не убегай, Тэмпест. Хотя ты так в этом хороша, правда? – позвал Мэл.

Остановившись, она развернулась на каблуках и вошла в комнату. Если он так и будет осыпать ее оскорблениями, пусть тогда готовится к последствиям. Мэл скрестил руки на груди и склонил голову набок. Белые волосы блестели в свете огней, а мужчина смотрел на Тэмпест сверху вниз с высокомерным выражением в льдисто-голубых глазах.

– Никс, рада тебя видеть, – мягко сказала она, демонстративно игнорируя Мэла.

– Истинное лицо трусихи, – пробормотал мужчина.

Тэмпест застыла.

– Думаешь, отстаивание своих убеждений – трусость? – не удержалась от ответа она, сокращая расстояние между ними. Мэл не выиграет эту битву. Он поступил неправильно.

– Так вот что ты сделала, когда вступилась за напавшего на тебя подонка? – спросил Мэл, не сдержав сдавленного смешка. – Кто не хочет справедливого наказания для своих обидчиков? Ты защитила виновных.

Тэмпест ткнула пальцем ему в грудь.

– А кто назначил тебя судьей, присяжными и палачом?

Пришлось сдержать улыбку, когда на челюсти Мэла нервно заиграли желваки. Тэмпест задела его.

– Я ни перед кем не отчитываюсь, маленькая Гончая. Темный Двор – моя игровая комната.

– Шуту только не говори ничего подобного. Уверена, что он по всей строгости разбирается с теми, кто оспаривает его авторитет. – Она перенесла вес с одной ноги на другую и ухмыльнулась. – Это на меня напали, и, по твоим собственным правилам, именно я должна была вершить правосудие над теми, кто причинил мне зло. Почему ты все взял в свои руки? Неужели ты настолько кровожаден? Потому что с моей стороны это выглядит именно так. Ты просто еще одна потрепанная версия Дестина.

Глаза Мэла вспыхнули, и он попытался схватить ее за руку, но именно этого она и ждала. Тэмпест ловко отскочила в сторону и выставила ногу, подставив ему подножку. Мэл перепрыгнул через нее и попытался лягнуть Тэмпест в живот. Она увернулась от удара. Кровь в висках напевала мелодию.

– Тэмпест… – начала Никс, подавшись вперед, но Мэл выставил руку, не отрывая взгляда от Тэмпест.

– Оставь это нам, Никс, – прорычал он. – Давно пора.

Он злобно ухмыльнулся, сверкая зубами. Она поняла, что отвечает таким же полурыком, а не пугается его.

– Очевидно, в одном мы согласны.

– Это должно было случиться, – махнул он рукой. – Так давай же посмотрим, на что ты способна, леди Гончая. Или ты смелая только на словах?

Оскорбление только раззадорило. Она понимала, что он дразнит, но ничего не могла с собой поделать. Тэмпест перешла в наступление и нанесла удар прямо в горло. Он выставил блок крепким мускулистым предплечьем, и она, поднырнув, рубанула по ребрам. Мужчина крутанулся на месте, притянул ее за талию, словно любовник, и оторвал от земли. Если он уложит ее на лопатки, она проиграет. Мэл слишком крупный.

Тэмпест ткнула его локтем в живот, и хватка на талии ослабла. Она вывернулась из объятий и увеличила дистанцию. Мэл начал ходить вокруг, но все еще не тянулся за кинжалами, как и она. Мужчина улыбнулся и атаковал. Прошло несколько минут в их жестоком танце, вперед и назад, но ни один не сдвинулся ни на дюйм, кожа обоих покрылась потом, и дыхание стало прерывистым. Тэмпест хмуро глядела на Мэла. Мужчина оказался самым жестоким спарринг-партнером, который когда-либо ей встречался. Совесть за то, что он швыряет девушку из стороны в сторону, его явно не загрызла бы, и все же он себе такого не позволял.

– Ты не выкладываешься в полную силу, – бросила она, убирая с лица голубые волосы.

Он пожал плечами.

– Я не хотел, чтобы ты прочувствовала всю свою слабость.

Как он посмел!

Тэмпест вскрикнула и атаковала. Это больше не спарринг. Это противостояние. Мэл бросил вызов ее идеалам и достоинству. Она нанесла один хороший апперкот, прежде чем мужчина одержал верх и повалил ее на землю, оседлав бедра, удерживая на месте и сжимая руками запястья.

Седые волосы, обрамляющие его лицо, создали завесу, когда он наклонился губами к ее уху. Дыхание мужчины защекотало кожу, когда он прорычал:

– Закончила?

– Даже близко нет, – выдохнула она. Он отстранился, ровно настолько, чтобы ее взгляд мог как следует сфокусироваться на его голубых глазах. Если он использует все свои сильные стороны, то ей тоже стоит так поступить. Впервые в своей жизни Тэмпест играла нечестно.

Она поцеловала его.

Внутренне сжавшись, она подготовилась к тому, что мужчина ослабит хватку и отпрянет. Вместо этого Мэл сделал прямо противоположное: он крепче обвил пальцами запястья девушки. Тэмпест ахнула, открыв рот, что только сыграло ему на руку. По массивному корпусу, нависшему над ней, пробежала дрожь. Твердое тело слилось с ее телом, и он отчаянно впился в губы Тэмпест. Страсть могла поглотить ее целиком.

Отвернув голову, Тэмпест уткнулась носом в белоснежные пряди Мэла и попыталась вспомнить, что делает. Он схватил ее за волосы и мягко потянул. Она выгнула шею, и его горячий рот лихорадочно заскользил по коже.

Он снова приник к губам Тэмпест, облизывая и покусывая. Поцелуи стали глубже, язык прошелся по ее зубам. Мэл целовал так, словно она была ему необходима, как воздух. Губы с легкостью прижимались к ней, будто их рты вылеплены друг для друга. Он отчаянно заявлял на нее права.

Ее охватило до странного знакомое чувство.

Тэмпест замерла.

Отвернувшись от Мэла, она прервала поцелуй: шестеренки в мозгу завертелись с бешеной скоростью.

Не может быть.

Он запустил пальцы в ее волосы и снова начал покрывать шею нежными, но отчаянными поцелуями. Дело не только в том, что эти губы показались ей знакомыми.

Они совершенно такие же.

Тэмпест начало безудержно трясти. От гнева, от отрицания. Мэл приподнял голову, взглянув на нее впервые оттаявшими ледяными глазами. Опьяненное любовью выражение лица таяло, а между бровями образовалась морщинка.

Не могло же это быть правдой.

Используя временное замешательство противника, Тэмпест высвободилась, вскочила на ноги и провела дрожащей рукой по волосам. Как же она не замечала этого раньше? Краем глаза девушка отметила, что Никс исчезла. Взгляд снова вернулся к мужчине, на которого легли подозрения: он стоял и разглаживал складки на одежде, будто всего пару минут назад не находился в шаге от того, чтобы оседлать ее.

– Ты лживый обманщик! – прошептала она.

Складка меж бровей Мэла стала еще глубже.

– Что на этот раз не так?

– Не смей так со мной разговаривать! Прекрати притворяться сейчас же! Меня уже тошнит от твоих игр. Разве ты не устал от всей этой лжи?

Она устала.

В одно мгновение Мэл застыл, выражение лица мужчины оказалось не под стать ледяным глазам.

– Успокойся, Тэмпест. Ты воображаешь…

– Не смей так говорить!

Девушка сделала шаг к двери.

– Мне надоело быть объектом твоих розыгрышей.

Еще один шаг.

– С меня хватит.

К глазам подступал жар, к ее полнейшему смятению. О боже, она сейчас заплачет.

– Ты самый подлый человек, которого я когда-либо…

– Мне это уже надоело, – выпалил мужчина, схватив Тэмпест и перекинув ее через плечо.

– Отпусти меня! – потребовала девушка, колотя кулаками по спине Мэла.

Но он не ответил. Мужчина быстро пробежал по нескольким извилистым коридорам, пока не добрался до черной деревянной двери. Пинком распахнув дверь, он закрыл ее за ними. Их окутала полная темнота. Он слегка оттолкнул Тэмпест и каким-то образом зажег фонарь, не выпуская девушки из рук.

– Отпусти меня, – решительно потребовала она.

Ничего подобного он не сделал. Тэмпест извивалась до тех пор, пока не выскользнула из его хватки, тяжело приземлившись на колени. Боль пробежала по голеням, но всяко лучше, чем когда какой-то коварный психопат тащит тебя куда-то на спине.

Мэл выругался и наклонился, чтобы помочь ей подняться, но она ударила его ногой в грудь и вытащила кинжалы.

– Что ты, черт возьми, себе надумала? – прорычал он.

– Я должна была заметить, – выдохнула она, тяжело дыша. – Я такая дура. Ты лгал мне все это время!

Мэл закатил глаза.

– Отчего же вы так злитесь, миледи? Ты сама меня поцеловала. Кажется, твоя личная жизнь становится все интереснее и интереснее. Рано или поздно придется выбирать… Меня, Пайра и короля Дестина как-то многовато.

Глаза застила красная пелена. Девушка кинулась на мужчину, каждой клеточкой тела чувствуя решимость вытянуть правду.

Мужчин вовсе не трое.

Их всего двое.

Дестин и Шут.

Глава восемнадцатая

Тэмпест

Когда Мэл отразил ее атаку, Тэмпест, сотрясаясь от злости, сцепилась с ним.

– Просто обратись! – кричала она. – Я знаю, кто ты такой, так что обратись!

– Понятия не имею, о чем ты!

Он заскрежетал зубами, пытаясь прижать ее к себе. Пальцы, заканчивающиеся когтями, обхватили ее руку.

Острые как бритва кончики полоснули по предплечью. Девушка отшатнулась, и голубые глаза расширились. Мужчина сделал шаг в ее сторону.

– Тэмпест, прости. Позволь…

– Не прикасайся ко мне, – произнесла она, баюкая свою руку. Как же сильно хотелось плакать. Кровь просочилась сквозь рубашку, окрасив ее в малиновый цвет. – Ты ничего не можешь с собой поделать, правда? Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься.

Мужчина сжал челюсти и отвел взгляд. Вот так. Пусть тебе будет стыдно.

– Меня уже тошнит от всей этой лжи. Ты попросил меня помочь тебе, а не наоборот. Просто… перестань врать, – взмолилась она. – Прекрати. Будь честен со мной хоть раз. Уж это я заслужила.

Он поджал губы и открыл рот, но тут же закрыл его снова. Такое случилось впервые. Вопрос заключался в том, собирался мужчина сказать правду или прямо сейчас придумывал очередную ложь? Он потер шею и вздохнул, что совсем не походило на жесты Мэла. По рукам девушки побежали мурашки, когда его лицо исказилось и он застонал, дрожа всем телом. Ей никогда не доводилось воочию видеть полную смену формы Оборотня. Тэмпест вцепилась в столбик у изножья кровати, как только Мэл рухнул на пол. Белые волосы постепенно принимали оттенок красного вина.

Мужчина медленно поднял голову, и теперь на нее смотрели янтарные глаза Пайра.

Она словно приросла к месту. Сердце бешено колотилось. Даже если бы она захотела, бежать было некуда. Кицунэ поднялся, плотно сжав губы.

– Та-да, – пробормотал он.

Тэмпест ахнула и протерла глаза, изо всех сил пытаясь принять то, что произошло.

– Я… ты… – заикаясь, произнесла она.

Тэмпест глубоко вздохнула, пытаясь совладать с эмоциями. С чувствами можно разобраться позже.

– Я никогда не слышала об Оборотне с двумя человеческими формами.

Это все напоминало оживший миф.

Лисьи уши Пайра дернулись, а на лице промелькнула самоуверенная улыбка.

– Подобная способность встречается редко. Но она существует, и я тому доказательство. Потребовалось много практики и железная воля. К тому же необходимо мириться с болью.

– С болью? – пробормотала Тэмпа.

– Наши клетки буквально перестраивают основу нашего организма. Тебе не кажется, что это болезненный процесс?

Тэмпест медленно кивнула. Ее занимали совсем другие мысли. Он откинул волосы с лица, и ее внимание привлекла выделяющаяся белая прядь впереди. Она всегда считала, что это дань моде, еще одна причуда Шута, выставленная напоказ. Но ключ к разгадке его второй личности находился у нее перед носом все это время.

Ее глупость не знала границ.

– Так какой же ты на самом деле? – она потерла правый висок. – Пайр-Лис, человек, встретившийся мне в лесу, мягкий с детьми и любящий свой народ? Или Мэл, ненавистный беловолосый демон, жестоко мучающий своих людей во имя справедливости… и наслаждающийся этим, торгующий смертью, наркотиками, рабами, ядами и оружием?

Тэмпест внимательно посмотрела на Пайра, выискивая в нем хоть какие-то признаки раскаяния. Не дождавшись реакции, она продолжила:

– Ты сказал, что Шут – это просто имя, мантия, которую надевают из поколения в поколение, поддерживая иллюзию бессмертия персонажа. Кто-то, кого всегда будут бояться. Однако, похоже, ты принял положение главы Темного Двора и преступного мира слишком близко к сердцу.

– Не существует человека однозначно хорошего или плохого, Тэмпа, – устало произнес Пайр, проводя рукой по влажным от пота рыжим волосам, убирая их с лица.

Но Тэмпест ни капельки ему не верила.

– Полная чушь. Именно так и говорит плохой человек, оправдывая злобные деяния. Именно это ты и говоришь себе, пытаясь смириться с тем, что до хорошего тебе далеко.

– О, да спустись же ты с небес на землю, – выпалил он, пропитывая голос гневом, нацелив палец в сторону ее груди. – Ты лгала, убивала и воровала так же, как и я. Единственная разница в том, что твои действия одобряло самое настоящее зло. Хватит думать, что ты лучше только потому, что считаешь свои оправдания лучше моих. Война уродлива, Тэмпест. Иногда приходится совершать уродливые поступки ради будущего невинных. И если ты не можешь принять столь простой факт, то никогда ничего не добьешься. Ты останешься прикованной к одному месту, в ужасе от того, что придется пачкать руки ради спасения нуждающихся. И когда они умрут, на чьи плечи взваливать ответственность за их смерть?

Он прав. Так устроен мир.

Одинокая слезинка покатилась по левой щеке Тэмпест, прежде чем она успела моргнуть, избавляясь от нее. Девушка ненавидела то, как крошечная частичка ее души соглашалась с Пайром. Она видела, что гадкий Дестин действовал исподтишка, без колебаний выставлял своих людей на передовую, зарабатывая ложное сочувствие и поддержку для незаконных войн. Если на стороне зла готовы на все, то какой шанс на победу у Тэмпест, если она всегда будет играть по правилам?

Ты не должна играть по чужим правилам, играй по собственным.

– Мир не должен быть таким, – решительно заявила она. – Если хорошие люди будут продолжать творить зло во имя праведности, то в конце концов станут теми людьми, за свержение которых так упорно боролись. Ты готов стать таким же мерзким, как король?

Тэмпест смотрела на него, думая о пытках, через которые Мэл заставил ее пройти за последние несколько недель. Сердце девушки сжалось, и она сглотнула. С самого начала было понятно, что он ей не друг.

– Или ты уже его хуже?

Пайр зарычал и подобрался ближе, нависнув над ней. Тактика запугивания. Однако Тэмпест слишком хорошо его знала. Она закинула голову назад и смерила взглядом свирепого мужчину. Пылающие, искрящиеся золотистые глаза, заостренные клыки и звериные черты лица не пугали ее.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

– Ты бы не отличил добро от зла, даже если бы оно прилетело тебе в лицо, – возразила она.

– А ты ничего не знаешь о войне, жертвах и потерях. Ты просто играешь роль солдата.

Его реплика проникла под кожу. Тэмпа усмехнулась и сделала шаг навстречу Пайру.

– Ты кажешься таким знатоком во всем этом. Не думаю, что ты намного старше меня, Пайр…

– Возраст тут ни при чем, невежественная девчонка, – выпалил он в нескольких дюймах от лица Тэмпест. – Мы, талаганцы, очень рано осознаем свое положение в Хеймсерии. На протяжении многих поколений нас угнетали, заставляли чувствовать себя людьми второго сорта или даже хуже: рабами. Мы страдали за то, кем являемся, за наши врожденные таланты и способности. Мы претерпевали ненависть и подозрения без всяких на то оснований. Мы умирали за то, кто мы есть. Можешь ли ты сказать то же самое? – Он посмотрел на нее с отвращением. – Ты ничего не знаешь о страдании.

– А ты так хорошо знаешь меня?

– Гончие тебя баловали.

Но она потеряла все еще до получения приюта среди Гончих.

– Мне повезло, что у меня есть дядюшки, крыша над головой и еда в животе. Для меня все могло бы сложиться совсем по-другому, если бы они…

Тэмпест замерла на полуслове. Она чуть не рассказала Пайру историю смерти своей матери. О том, что все еще слышала ее крики ночь за ночью. О том, что молчание гораздо хуже криков.

Он не заслуживает честности с твоей стороны.

Отведя взгляд, Тэмпест уставилась на дверь, попытавшись контролировать эмоции. Шут не заслужил ее доверия. Он не имел права знать о секретах или боли, которые терзали ее днем и ночью. Они принадлежали только ей, и Тэмпест в одиночку предстояло пронести их через всю жизнь. Нельзя предоставлять ему больше информации. Кто знал, что он с ней сделает? Попытается ли он превратить ее историю во что-то, что станет ей чужим? Она не станет оружием в руках мужчины.

Ложь. Ты оружие короля.

– Что ты будешь делать, когда Дестина свергнут с трона? – тихо спросила она и пристально посмотрела на Пайра снизу вверх. – Это ведь и есть ваша конечная цель, не так ли?

– Наша цель – убрать его.

Он не ответил на вопрос.

– Кого ты планируешь посадить на трон? – она склонила голову набок. – Себя?

Пайр издал невеселый смешок.

– Я и правление? Не смеши. Мне и близко этот трон не нужен.

– Рада слышать. Никто не поддержит твои притязания.

– Потому что я талаганец? – с вызовом бросил он.

– Нет, потому что от тебя и так уже слишком много проблем. – Она провела пальцем по деревянной спинке кровати. – Если в твои планы не входит управление королевством, то что с ним будет? Ты посеешь хаос среди людей и в королевской семье, а потом?

Тишина.

Тэмпест вздернула подбородок и выгнула бровь, призывая к ответу. Пайр молчал, стиснув челюсти и плотно сжав губы.

Невероятно.

Тэмпест усмехнулась, двинулась в сторону и подняла свою сумку.

– Что ты делаешь?

– То, что следовало сделать несколько недель назад.

Паковать особо нечего, но пора возвращаться в столицу. Тэмпа кинула рубашку в сумку и бросила свирепый взгляд на Пайра.

– Следовало догадаться, что с тобой лучше не связываться. От тебя только хаос и неразбериха. Ты разрушишь королевство и оставишь его умирать.

– А ты считаешь, что справишься лучше?

– Не знаю, – сказала она, вынимая лук из-под кровати. – Но я знаю, что не настолько испорчена морально, чтобы не различить правду.

Тэмпест закинула сумку на плечо и направилась к гардеробу, где достала черный плащ, выделяющийся среди ярких платьев. Она сунула его под мышку и направилась к выходу. Рывком распахнув дверь, Тэмпест разочарованно уставилась на кицунэ.

– Я ожидала от тебя большего. Даже не знаю почему.

Она развернулась на каблуках и зашагала по коридору.

– Тебе следует посоветоваться с королем-предателем. Он, без сомнения, скучает по тебе, – раздался голос Пайра.

– Уж посильнее тебя! – бросила через плечо Тэмпест. – Не связывайся со мной. Я приду к тебе, если понадобится.

Хватит с нее Темного Двора и множества лживых лиц Пайра. Дотэ, может, и змеиное гнездо, но, по крайней мере, родное и знакомое. Нужно сбежать подальше от гор, прежде чем она станет такой же темной и сломленной, как сам Пайр.

Глава девятнадцатая

Тэмпест

Снег.

Тэмпест высунула язык, чтобы поймать несколько снежинок на пути к казармам. Снег хрустел под подошвами ботинок. Плащ волочился за ней, образуя дорожку. Несмотря на тяжесть на сердце, Тэмпа улыбалась падающим на ресницы снежинкам, которые оставляли на щеках прохладные поцелуи. Первый снежок всегда напоминал что-то волшебное, но по-настоящему девушка любила первую метель. Она покрывала грязное уродство города и превращала столицу в место, вышедшее из сказки: каждый дом казался деталью сонного деревенского пейзажа.

Облегчение при виде казарм наполнило тело. Девушка обогнула ринг для тренировок, ускоряя шаг. Из-за двери донесся грубый смех, вызвавший улыбку. Максим. Только он так смеется. Потянувшись к двери, Тэмпа остановилась и сделала глубокий вдох. Последние несколько дней она повторяла свою легенду снова и снова, чтобы не допустить ошибки. Чувство вины кольнуло в груди. Неправильно лгать тем, кто тебя вырастил.

Ты ничем не лучше Шута.

Выдох превратился в маленькое облачко перед лицом, прежде чем раствориться в воздухе. У Тэмпест хватило времени на размышления по дороге домой. Думала она не только о хорошем.

Просто открой дверь, Тэмпест.

– Миледи?

Тэмпест замерла и медленно повернулась туда, откуда донесся женский голос. Служанка из дворца, одетая в тусклый серый плащ и практичную рабочую одежду, подошла ближе. Тэмпест чуть не закричала от разочарования. Король уже призывал к себе? Она даже не успела распаковать вещи. И как, черт возьми, он узнал, что она в городе? Должно быть, кто-то следил за ней. Она проникла в город через трущобы. Никто не должен был знать о ее прибытии.

Во всем виновата неосторожность.

– Король Дестин просит вашего присутствия в…

– Да, я встречусь с ним в течение часа, – перебила Тэмпест, натянув искусственную улыбку, хотя очень сильно хотелось что-нибудь ударить. Служанка не виновата. Людей нельзя использовать в качестве эмоциональных груш для битья. Сглотнув всю свою колкость, девушка постаралась говорить повежливее: – Мне просто нужно время на то, чтобы принять ванну и переодеться.

Служанка кивнула и быстро удалилась, ее торопливые шаги отдавались в тишине резким стаккато. Тэмпест размяла шею и открыла дверь. Теплый свет упал на снег. Стоило ступить внутрь, Тэмпу обдала волна жара. Девушка стряхнула снег с ботинок и закрыла за собой дверь. Смех оборвался. Гончие и воспитанники уставились на Тэмпу. Она махнула рукой и улыбнулась.

– Я вернулась.

Дима медленно поднялся с койки, Максим последовал его примеру.

– Ты дома, – сказал Дима лишенным интонации голосом. Плохой знак. Он злился.

Девушка стянула рюкзак с плеча и аккуратно прислонила лук к стене, затем сняла плащ и повесила его на крючок у двери.

– Наконец-то, – беспечно сказала Тэмпест. – Кажется, я не была дома целую вечность.

– Ты бы лучше подошла ко мне прямо сейчас и обняла меня, девочка, пока я не вышел из себя, – прорычал Максим. Плечи девушки опустились. Он ни разу не выходил из себя за все то время, что она росла и взрослела.

Максим расставил руки, и Тэмпа шагнула в объятие. Мужчина крепко прижал ее к груди и положил голову ей на макушку. Впервые за много лет она почувствовала себя в безопасности. Любимой.

– Хватит уже вот так уходить.

Тэмпест кивнула, потершись носом о его фланелевую рубашку.

– Я буду над этим работать.

– Уж постарайся, – пробормотал Максим. – Мое бедное сердце не справляется со стрессом.

Он отстранился и отпустил ее к Диме. Тихий дядя обхватил ладонями обе ее щеки и долго в нее всматривался.

– Кто тебя обидел?

– Никто, – сказала она. Ее голос даже не дрогнул. Лишь самым близким людям по силам ее ранить. Лжешь и дядюшкам, и самой себе. Пошла по скользкой дорожке.

Глаза дяди сузились.

– Ты знаешь, что я зарабатываю на жизнь, допрашивая людей?

Тэмпест стойко выдержала его взгляд. При малейшем колебании от него так просто не отделаешься.

– Путешествие было долгим. Я устала.

Дима кивнул и притянул ее в объятия.

– Пока я оставляю этот вопрос, – тихо пробормотал он на ухо. Она постаралась расслабиться, несмотря на учащенный пульс. – Но мы еще к нему вернемся.

– Нечего обсуждать, – возразила Тэмпест.

Он отстранился и подался вперед, вглядываясь в глаза.

– Еще как есть. Я вижу боль в твоих глазах, – взгляд дяди ужесточился. – И доберусь до правды.

Усмехнувшись, она высвободилась из его объятий.

– Правда в том, что мне нужно принять ванну. – Тэмпест махнула рукой в сторону ванной комнаты. – Там занято?

– Вперед, – ответил Максим.

Кивнув, она направилась к двери рядом с массивным камином, шепча приветствия собратьям-Гончим. Скользнув в ванную и закрыв за собой дверь, девушка прислонилась к ней спиной. Дима просто так этого не оставит. Тэмпест оттолкнулась от двери и принялась стягивать одежду. Печь в углу теплилась светом, а в центре комнаты стояла небольшая купальня. Жар окутал тело сразу же, как только Тэмпа погрузилась в воду. Спасибо Всеведающему за горячие источники. Положив руки на край купальни, девушка опустила щеку на предплечье и закрыла глаза. Не существовало ничего приятнее, и все же она не могла полностью расслабиться.

Время шло, и король ждал. Когда ее жизнь успела так запутаться? Со всех сторон Тэмпест окружали властелины, пытающиеся ею манипулировать. Что ж, если можно назвать Пайра, Шута, Мэла, кем бы он ни был, правителем. Создавалось впечатление, будто он уверен в том, что контролирует всех вокруг. Ее все еще раздражало, что она не заметила признаков раньше. Присмотревшись, можно было заметить сходство. Но откуда ей было знать? У Оборотней не должно быть двух человеческих форм. Неслыханно: легенда, миф.

Тэмпест оттолкнулась от бортика и схватила ароматическое масло. От воды поднимался пар. Масло подарил Максим. Тэмпест откупорила бутылек, щедро налила содержимое на руки и намылила голову. Даже в логове обмана Шута ванны не шли ни в какое сравнение. Девушка застонала и опустила голову под воду, промывая растрепанные локоны.

Вынырнув, Тэмпа прошлась пальцами по мокрым прядям. Непрошеное воспоминание всколыхнулось в сознании. Руки Мэла зарылись в ее волосы, настойчиво притягивая ближе. Его губы на ее губах, глаза полны желания, призывая ее сдать свои позиции. Тэмпест вздрогнула, а затем шлепнула рукой по воде. Нужно прекратить эту чепуху.

Ты ничего к нему не чувствуешь. Тогда ты растерялась. Эмоции были на пределе и вылились в эту ситуацию. Это ничего не значит. Он ничего для тебя не значит.

Пайр – это Шут. Не такой уж он хороший человек. Она направилась к лестнице, ведущей из бассейна. Это казалось преуменьшением. «Не таким уж хорошим человеком» можно назвать подозрительного хозяина трущоб, ростовщика или торговца, который время от времени поколачивает жену. Шут же совершенно иной. Он и король Дестин – две стороны одной монеты. Оба порочные, безжалостные и целеустремленные. Страстные. Тэмпа проигнорировала последнюю мысль, поднимаясь по лестнице. Капли воды стекали по коже.

Тэмпест схватила полотенце и вытерла лицо перед тем, как провести им по остальному телу. Остановившись, она тупо уставилась на ревущий огонь. Раз Пайр – копия короля Дестина, то кто такая Тэмпест? Она охотно сотрудничала с Пайром. Сколько ей еще терпеть во имя простого народа отвратительное поведение кицунэ?

Защищай невинных. А со всем остальным разберешься позже.

Она не могла изменить Пайра, как и он не мог изменить ее. Разве сотрудничество с Шутом и Темным Двором – это единственный способ сделать мир лучше? Звезды, откуда ей знать.

– Перестань об этом думать. Ты ничего не можешь поделать сейчас, – пробормотала она себе под нос, укутываясь в полотенце. Живот свело судорогой, и Тэмпа поморщилась от боли.

Цикл решил начаться именно сейчас. Жизнь просто несправедлива.

Размяв шею, девушка вышла из ванной. Кто-то засвистел, и она, показав неприличный жест, скрылась за ширмой для переодевания. Тэмпест окинула взглядом несколько платьев, которые у нее имелись, а затем перевела взгляд на кожаные бриджи. Верхняя губа девушки искривилась. Если король хочет видеть ее немедленно, значит, готов принять Тэмпу в любом виде. Она не будет для него наряжаться. Быстро собрав необходимую одежду и женские принадлежности, Тэмпест вернулась в ванную комнату.

Сочетание мокрой кожи и кожаной одежды оказалось чертовым кошмаром. Одевание заняло гораздо больше времени, чем обычно. Тэмпест провела щеткой по мокрым волосам и заплела их в косу, а затем вернулась в казарму. Максим отдыхал на кровати рядом.

– Я послал за едой.

– Спасибо, – пробормотала Тэмпа, опускаясь на кровать, и натянула несколько носков. – Я поем, когда вернусь.

– Когда вернешься? – спросил он.

– Меня вызвали.

– Понятно. – Максим оглядел ее с ног до головы. – Ты в этом пойдешь?

– А что плохого? Это мой самый красивый наряд.

– Не очень-то подходит ко двору.

– Ну, он потребовал меня к себе сразу же, так что получит меня такой.

Девушка схватила с полки рядом с кроватью флакон ванильного масла и намазала им запястья и у основания шеи.

– Это тебя устроит? – спросила она.

– Говори тише, – предупредил Дима, подходя к краю кровати. Он скрестил руки на груди и смерил девушку взглядом. – Тебе нужно быть осторожной.

Он и не догадывался, насколько прав. Она мрачно улыбнулась.

– Поверь мне, я осторожна.

– Расскажи нам, что с тобой происходило последние несколько недель, девочка, – попросил Максим. – Мы знаем, что тебя послали на задание от имени короля, но на этом наши сведения обрываются.

– Спросите Мадрида.

Она и словом не обмолвится. К тому же существовал шанс, что ее дядюшки входят в группу, работающую с Мимикией. Заморозь меня, зима, как же не хотелось сомневаться в них. Тэмпест нацепила ножны на запястья.

– Мы спрашивали. Он ничего не сказал, – процедил Дима. – Тебе не следует находиться там одной. Может, ты и прошла Испытание, но все еще новичок. Иметь дело с предателями королевства – совсем не то же самое, что тренироваться на ринге.

– Как будто я не знаю.

– Мы не пытаемся действовать тебе на нервы, девочка, – сказал Максим.

– Я еще не сталкивалась с тем, что оказалось бы мне не по плечу, – перебила она, изо всех сил стараясь придать искренности улыбке и пристегивая последний кинжал к бедру. – А что касается короля… Я опоздаю, если не уйду прямо сейчас. И мы с вами прекрасно знаем, как глупо заставлять короля ждать. – Девушка сунула ноги в ботинки. – Я скоро вернусь.

Тэмпест сжала руку Димы, проходя мимо, и направилась к выходу, набросив на плечи плащ. Она распахнула дверь и накинула капюшон на мокрые, холодящие кожу волосы.

В путь, к логову льва.

Слишком быстро Тэмпест добралась до королевских покоев. По пути не встретилось ни одной живой души, что крайне обеспокоило девушку. Обычно ее сопровождала служанка, но не в этот раз. Что-то не так. Сердце набирало скорость, выпрыгивая из груди. Тэмпест уставилась на тяжелые деревянные двери, служившие входом в королевские покои, и остановилась на несколько секунд, переводя дыхание. Дестин – всего лишь человек. А она обученная убийца. Если он попытается что-нибудь сделать, она убьет его. Просто и быстро. Правда, ей придется всю жизнь провести в бегах, но она всегда может стать пираткой на Огненных Островах. Говорят, погода там замечательная.

Ты никогда не сбежишь.

Вся на нервах, Тэмпест постучала в дверь. Секунда молчания. Две. И затем…

– Войдите, – раздался низкий голос.

Что ж, здесь ничего не происходит.

Собрав всю волю в кулак, Тэмпест открыла дверь. Комната оказалась точно такой, какой она ее запомнила. Девушка вошла и даже не вздрогнула, когда тяжелые двери за ней захлопнулись. Король стоял у витражного окна в дальней части покоев, небрежно покачивая в пальцах фирменный бокал с огневиски.

– Ваше Величество, – проговорила Тэмпест, вежливо кланяясь. Желудок скрутило в узел. – Давно не виделись.

Она выпрямилась и встретилась взглядом с Дестином. Черт возьми, он слишком красив для психопата.

– Не стой просто так у двери, – погрозил он пальцем. – Действительно, прошло столько времени, – произнес он игривым и в то же время резким тоном. Сочетание, не сулящее ничего хорошего. – Слишком много. Мне не хватало твоего лучезарного присутствия во дворце, Тэмпест.

Ей хватило ума выглядеть смущенной. Мимолетная улыбка мелькнула на лице.

– Вы мне льстите, король Дестин.

Он усмехнулся и покачал головой, будто Тэмпест была самым забавным существом в мире. Что за бред.

– Этого мне и не хватало, – сказал он. – Как ты поживала последние несколько недель, моя леди Гончая? Надеюсь, повстанцы не доставили тебе слишком много хлопот?

– Ничего такого, с чем я бы не справилась, – сказала она, почти повторив ту же фразу, которой успокоила Максима и Диму. – Если вы хотите, чтобы я просветила вас по этому поводу сейчас, буду только рада.

– О, нет, нет, нет, – быстро проговорил король, снова рассмеявшись. – Вот что я в тебе люблю. Всегда переходишь прямо к делу, и все же дела могут подождать.

Что-то новенькое. Она нахмурилась, нервы на пределе.

– Тогда могу я спросить, почему вы за мной послали?

Если он не хотел узнать все о повстанцах, значит, дело было в чем-то личном. Как хорошо, что она надела брюки, а не платье.

Король подкрался ближе. Он потянулся к ее рукам и взял ладони девушки в свои.

О, черт возьми, ничего хорошего от него не жди.

Большой палец мужчины погладил правое запястье Тэмпест.

– Все это время я то и дело думал о нашей встрече прямо перед твоим отъездом. – Он облизал губы, и внутри у нее все сжалось. – Итак, у меня есть к тебе вопрос, Тэмпест. Скажем так, предложение.

– Что вы имеете в виду, Ваше Величество? – спросила Тэмпест, чувствуя головокружение.

Дестин склонился ближе, пока его губы не оказались всего в дюйме от ее губ. В золотистых глазах полыхал огонь.

– Выходи за меня замуж.

О нет.

Глава двадцатая

Тэмпест

Несколько раз моргнув и разинув рот, Тэмпест безмолвно уставилась на короля. Он приподнял бровь. Должно быть, Тэмпест ослышалась.

– Что-то не так, миледи? – спросил он.

Сладкий яд, он серьезно. Девушка не могла отойти от шока. Недели, проведенные среди лжецов и воров, не прошли даром. Тэмпест сделала реверанс. Движение вышло неловким из-за брюк.

– Это большая честь для меня, сир, честное слово. Но мне… стоит с осторожностью отнестись к этому предложению, каким бы замечательным оно ни казалось.

– О? – протянул Дестин.

О, звезды, как отказать ему так, чтобы он не лишил ее всего самого дорогого? Оскорбленные короли не славились своим милосердием.

– Видите ли, я боюсь, что меня, Гончую, будут осуждать за романтические отношения с королем, – начала она. – Вы должны понимать, как это выглядит, Ваше Величество. Первая женщина-Гончая, за плечами которой всего несколько месяцев миссий. Она уже входит в военный совет, а теперь еще и помолвлена с королем? Ситуация может оказаться… неблагоприятной для вашей репутации, а мне бы совершенно не хотелось навлечь осуждение на корону.

Склонив голову, девушка уставилась на служащий украшением коврик под ботинками.

– В этом нет необходимости, моя дорогая.

Она сильно зажмурилась и изобразила на лице нечто похожее на настоящую улыбку. Пожалуйста, пожалуйста, пусть он поверит. Тэмпест открыла глаза и выпрямилась.

– Я стараюсь быть с вами абсолютно честной. – Наглая ложь. – Я солгу, если не скажу, что моей репутации одной из ваших верных Гончих это тоже навредит. Я живу, чтобы служить вам, мой король.

Выражение лица короля смягчилось, и он понимающе кивнул.

– Конечно, – сказал он. – Я так разволновался, когда просил твоей руки, что даже не подумал о том, как мое предложение может повлиять на тебя. – Мужчина протянул руку и провел пальцем по ее щеке. – Должен признать, прошло много времени с тех пор, как я обращал внимание на чьи-либо пожелания, за исключением моих советников, конечно же.

Конечно же.

Король опустил ладонь и провел ею по предплечью девушки. От его прикосновения по коже побежали мурашки. Легкая улыбка заиграла на губах Дестина.

– Как король, я наделен определенными привилегиями. В них обычно входят женщины.

Тэмпест почти соединила брови на переносице, но сумела удержать маску на месте. Женщины не собственность, которой можно распоряжаться по желанию.

Дестин подошел ближе и коснулся пальцами выбившейся пряди волос у виска.

– Я говорю тебе это не для того, чтобы вызвать ревность или злость. Я хочу честности между нами. Я не молодой человек, который порхает от женщины к женщине, не зная им цены.

Он улыбнулся, и по спине Тэмпест побежали мурашки. Нечто хищное мелькнуло на лице короля.

– Я осознаю, к чему именно оказался близок, и так просто тебя не отпущу, дорогая.

При попытке сделать вдох в горле встал ком ужаса. Дестину никто не смел возразить, и он это знал. Король мог делать все, что только заблагорассудится, без каких-либо последствий.

– Ты какая-то бледная, – пробормотал он.

– У меня бледная кожа, – прошептала она. Адское пламя, перед глазами замелькали точки. Она может прямо здесь упасть в обморок.

Дыши.

Дестин усмехнулся и провел тыльной стороной пальцев по щеке Тэмпест.

– Прости, что поставил тебя в такое положение, – продолжил он, а затем взял ее руки в свои. – Не торопись и хорошенько обдумай мое предложение. Столько времени, сколько тебе нужно… хотя надеюсь, что ждать придется не слишком долго. Но ты стоишь того, так что я с радостью справлюсь со своим нетерпением, если это поможет тебе лучше отнестись к нашей помолвке.

Тэмпест кивнула, чувствуя тяжесть в голове.

– Вы слишком милостивы, Ваше Величество, – сказала она, и слова показались пеплом на языке. – Спасибо, что приняли во внимание мои переживания. – Помолчав, она осторожно высвободила руки. – Не хочу показаться неблагодарной, милорд, но я много времени провела в дороге.

– Конечно! – пробормотал Дестин. – Снова мое нетерпение. Ты только что вернулась в Дотэ, правда ведь? Должно быть, очень устала.

Ха. Как будто он не знал наверняка время ее прибытия. Все больше игр. Смертельно опасных.

С благодарностью улыбнувшись, она опустила плечи, почувствовав самую настоящую усталость.

– Так и есть. Я рассмотрю ваше предложение. Доброго вечера.

Король склонился ближе, и Тэмпест напряглась, когда ее волос коснулся поцелуй. Дыхание мужчины обдало висок.

– Спокойной ночи, дорогая. Скоро увидимся.

Девушка отстранилась. На деревянных ногах она покинула покои короля. Как в тумане выбралась из дворца.

Зимняя ночь покусывала щеки и уши по пути к казармам. Слова чертова короля снова и снова крутились в голове. И о чем он только думал? Жениться на ней? Она вошла в казарму и обнаружила, что большинство Гончих спят. За исключением одного.

Максим приподнял голову с подушки и указал на поднос в изножье ее кровати.

– Осталось немного тушеного мяса и хлеб.

Тэмпест покачала головой. Если сейчас поесть, то ее просто вырвет. Пальцы дрожали, пока она стягивала с плеч плащ.

– В чем дело, девочка? – спросил Максим, усаживаясь на кровати.

Тэмпа покачала головой. Как можно такое объяснить? Девушка забралась в постель и натянула на плечи одеяло.

Дядя наблюдал за ней с читающейся в глазах тревогой.

– Он что-то с тобой сделал? – Его слова прозвучали приглушенно.

– Нет, – прошептала она.

– Я переживаю.

– Я тоже.

Тэмпест закрыла глаза, дрожа всем телом. Еще долго она не сможет уснуть.

– Будь внимательнее, Тэмпест! – крикнул Мадрид, шлепнув ее по спине острием деревянного меча. Третий раз за утро. – Сосредоточься. Хватит витать в облаках. Ты уже трижды могла умереть.

Вздрогнув от удара, девушка выпрямилась и расправила плечи. Билась она сегодня на удивление плохо. Сделав глоток воды из бурдюка, Тэмпест вытерла рот тыльной стороной ладони. Нечасто выпадала возможность сразиться с главой Гончих, даже на тренировках. И такой шанс растрачивался впустую, потому что в голове Тэмпест роились тысячи мыслей. Это было решительно не свойственно юной Гончей.

Прекрати оправдываться. Работай усерднее.

Она виновато склонила голову перед Мадридом.

– Извини, – пробормотала Тэмпест и, быстро поклонившись, под любопытными взглядами покинула ринг. Существовало ли на свете место, где она еще не выставила себя на посмешище?

Тэмпест забрала из казармы плащ. На коже остыл пот. Нужно время, чтобы все обдумать. Побыть одной. Дима и Максим перешептывались все утро. Они загонят ее в угол – это лишь вопрос времени.

Она накинула капюшон на волосы и побрела по оживленным улицам, не привлекая к себе внимания. Дотэ не из тех городов, где можно по-настоящему побыть в одиночестве. Всегда кто-то наблюдал, кто-то сплетничал, а в темных переулках заключались подпольные сделки, на которые ни в коем случае нельзя наткнуться. Пока мысли оставались при Тэмпест, никто не мог использовать их против нее.

Шут способен превращаться в совершенно другого человека. Можно ли говорить с уверенностью, что не существует тех, кто читает мысли?

Вздрогнув от неприятного предположения, Тэмпест оглядела здания вокруг, выбрав одно многообещающее. Достаточно высокое, чтобы сбежать от драки. Тэмпест вскарабкалась по кирпичной стене, подтянула ноги и поджала их, добравшись до заснеженной крыши. Девушка спряталась за дымоходом, чтобы остаться незамеченной. Стряхнув снег с черепицы, Тэмпест села. Холод от глиняной поверхности просачивался сквозь одежду. Девушка повозилась с плащом, пока не стало почти тепло и уютно.

Почти.

Причиной дискомфорта стало вовсе не морозное утро. Причиной стали секреты, которые она хранила. Слишком много секретов.

Из-за одного из них тебя убьют. Король хочет заполучить ее ответ как можно скорее.

Засунув руки под мышки, Тэмпест рассматривала облачное небо. Лучи слабого зимнего солнца пробивались тут и там над огромным городом.

Сгорбившись, она уткнулась лбом в колени. Несколько дней назад девушка задавалась вопросом, есть ли какой-нибудь способ, которым она может смягчить напряжение между Хеймсерией и Талагой, не унижая себя необходимостью объединяться с Шутом и Темным Двором. И вот перед ней лежал ответ.

Есть возможность стать королевой.

Королевой Хеймсерии. Положение, дарующее некоторую защиту, если Тэмпест бросит вызов Дестину. Способ добиться перемен в их королевстве.

План Шута рассматривал отстранение короля от власти, но на этом все заканчивалось. В его окружении не было никого, кто мог бы взойти на трон. Его анархия поставит королевство на колени и принесет еще больше неприятностей, сделает Хеймсерию уязвимой для врагов. Подняв голову, девушка посмотрела в сторону южных портов, в направлении Хинтерлэнда. Монархи там правили так же плохо, если не хуже. А это значило, что нужно установить баланс сил с уже существующим королевством.

Ты просто лесная девчонка.

– Нет, – прошептала она. – Я первая Гончая. Я смогу это сделать, если захочу.

Жизнь в качестве королевы-консорта будет нелегкой, но Тэмпест никогда не искала легких путей. Вопрос, который беспокоил ее больше всего, заключался в том, почему он предложил выйти за него замуж. Ее семья не отличалась знатностью или богатством. Репутацией респектабельной женщины Тэмпест похвастаться не могла благодаря жизни и воспитанию среди мужчин. Черт возьми, ее брюки и острый язычок заставили не одну придворную даму упасть в обморок от шока.

Он хочет заполучить тебя из-за Гончих.

Королева-воительница.

Губы сжались в тонкую линию. Может, Тэмпа и молода, но не глупа. В игре королей и шутов она считалась пешкой.

Ты могла бы стать чем-то гораздо большим.

Тэмпест взглянула на свои ладони. Придется проявить хитрость, и тем не менее брак с Дестином имел множество плюсов. Ходили слухи о том, как умерла его предыдущая жена. Девушка ни на секунду не сомневалась в том, что этот человек способен на убийство. Если она примет его предложение, ее жизнь всегда будет в опасности.

Но не сейчас.

С самого рождения смерть наложила на Тэмпест отпечаток. Жизнь Гончей превращалась в азартную игру каждый раз, когда она выходила из казарм. Она вздохнула и обхватила колени руками, прижавшись к ним щекой.

Тебе придется переспать с монстром.

Желудок скрутило. Мысль о том, что запятнанные кровью руки будут скользить по ее телу, вызывала тошноту. Что важнее? Немного потерпеть в постели или спасти тысячи людей, умирающих из-за тирании?

Одинокая слезинка скатилась по щеке. Тэмпест никогда не представляла себя замужем и никогда не представляла жизнь такой, как сейчас. Девушка закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Как только она спустится с крыши, все изменится. От принятого решения никуда не деться.

Как королеве, тебе понадобятся союзники.

Гончие станут ее величайшим оружием. Она одна из них. Они этого не забудут. А талаганцы… Многие из них ей нравились. Некоторым из них она доверяла. Даже Брайну, поначалу желавшему ей смерти, но заключившему перемирие: они зауважали друг друга благодаря совместным тренировкам. Радикально ли это: полагать, что некоторые из них могут присоединиться к ней, стань она королевой? Они стали бы необходимыми союзниками. Теми, кто мог передвигаться по стране и выполнять ее приказы без ведома короля.

Конечно, это рискованно. Крайне рискованно. На кону будет стоять не только жизнь Тэмпест, если она действительно решится. Девушка не могла бездействовать, в то время как невинные страдали и умирали. Если Шут и Дестин планируют использовать ее, она позволит им, при этом накапливая собственную мощь.

– Пожалуйста, позволь мне принимать мудрые решения, – пробормотала Тэмпест, и ее тихую молитву унес ветерок. С неба начали падать легкие снежинки, и девушка встала, устремив взгляд на дворец вдалеке. – Ты начал, но я закончу.

Тэмпест прошла через парадный вход во дворец, чувствуя себя одновременно оцепеневшей и взвинченной до предела. Она стряхнула снег с волос и плаща.

– Миледи.

Служанка тут же присела в реверансе.

– Я пришла, чтобы увидеть короля, – сказала Тэмпест.

– Сюда. Он ожидает вас.

Вены сковал лед, и она сжала кулаки, борясь со страхом. Он всего лишь мужчина. Тот, которым она собиралась манипулировать ради получения желаемого. Они завернули за угол, и служанка резко остановилась, увидев короля. Служанка поклонилась и отошла в сторону.

Сердце Тэмпест бешено заколотилось, но она вздернула подбородок. Страх не сковывал ее движений. Он разжег в ней жажду борьбы.

Король Дестин вопросительно посмотрел на нее.

– Что-то случилось, Тэмпест?

– Да. Да, я принимаю ваше предложение. Я выйду за вас замуж, – сказала Тэмпест. Слова слетели с губ, словно говорила не она.

Вот и все. Ее судьба решена.

Глава двадцать первая

Король Дестин

– Ах, я всегда могу положиться на тебя, когда речь заходит об удовлетворительном вечере, леди Грей.

Сделал большой глоток огневиски, он посмотрел на графин с остатками янтарного спиртного напитка, поблескивающего в свете камина. Мужчина откинулся на спинку стула, протянув пальцы ног к огню, и удовлетворенно вздохнул.

– На самом деле нет ничего лучше для успокоения нервов, чем несколько часов в компании хорошей женщины.

Он оглянулся, глядя на кровать, где длинноногая красавица с растрепанными волосами сонно ему улыбалась. Ее волосы были от природы светлыми, но Дестин настоял на том, чтобы она покрасила их в голубой цвет. Всякий раз, пробегая по ним пальцами, он представлял, что это локоны Тэмпест, его будущей королевы, которая вскоре разделит с ним постель. Этот образ всегда будил в нем страсть. Пылкая Гончая скоро будет принадлежать ему.

– Все, что угодно, лишь бы ублажить моего короля, – сказала женщина, прислонившись спиной к полудюжине шелковых подушек.

Дестин рассмеялся. Слова ее правдивы. Почти каждая женщина в Дотэ сделает все, чтобы ублажить его. Но Тэмпест… Она жемчужина его короны.

Гончая без единой жалобы приняла приказ сделать все необходимое, чтобы внедриться в группу талаганских повстанцев. Несмотря на то что Тэмпест горда, уверена в себе, сильна и идея переспать с Оборотнем-отбросом претит ей, девушка отправилась на миссию по приказу своего короля.

Женщина, полная решимости исполнить долг, даже если он означает смерть. Редкость среди их породы.

Губы скривились при мысли о том, что она переспит с талаганским мужчиной. Маловероятно, что она отдалась кому-то из повстанцев. То, что Дестин сказал ей использовать подобные средства в случае необходимости, означало лишь, что девушка, без сомнения, намеревалась завершить миссию, не прибегая к такой тактике. Дестин остался доволен тем, что мог заставить свою леди Гончую выполнять приказы.

В том числе пойти на брак с ним.

Ее реакция на его предложение говорила о многом.

Он видел, какие противоречивые чувства завладели Тэмпест в тот миг. Как она боялась, но в то же время была заинтригована. Как она осознавала преимущества, которые давало положение королевы, и в то же время задавалась вопросом, стоили ли они того. Тэмпест умна, способна и расчетлива.

Отчего идея сломать ее становилась еще привлекательней.

– Действительно, ублажи своего короля, – ответил Дестин, медленно поднимаясь со стула, и направился к кровати. – Но, к сожалению, ты доставляешь мне такое удовольствие в последний раз. Скоро я женюсь на маленькой Гончей.

Женщина надулась, ее пухлая нижняя губка задрожала.

Дестину пришло в голову, что он даже не потрудился узнать ее имя, хотя спал с ней уже четвертый раз. Возможно, Тиана, или, может быть, Бритта.

– Я думала, вы принимали женщин в своих покоях во время последнего брака, Ваше Величество, – сказала она, подвинувшись, чтобы освободить место. Дестин сел рядом. Женщина захлопала ресницами и провела пальцем по его руке. – Всегда готова служить короне. Если я вам надоем, придумаю что-нибудь, чтобы вы оставались удовлетворенным.

– Ах, но моя леди Гончая совсем другая, – сказал он чистую правду. – При такой жене мне будет неприятно спать с другой. Как я понимаю, она верит в мораль.

– Иронично, ведь она живет с мужчинами, разве нет? – промурлыкала женщина.

– Она должна быть вне всяких сомнений на моей стороне, когда грянет неотвратимое, и нужно пойти на жертвы, красота моя.

Дестин легонько толкнул ее в плечо.

Она растянулась на кровати с соблазнительной улыбкой на губах.

– А что же грядет? – промурлыкала она.

Рот короля расплылся в широкой улыбке.

– Война, конечно же. – Он коснулся ее носа кончиком пальца, затем провел вниз по губам, подбородку и шее, пока не нащупал пульс во впадинке между ключицами. – Мы подавим восстание, а затем завоюем Огненные Острова.

– Я… я полагаю, все на благо королевства, – проговорила она неуверенным голосом.

Дестин провел пальцами по ее плечу, затем по спине и вернулся к ключице. Прикосновение снова добралось до впадинки под шеей.

Такая тонкая кожа. Такое жалкое создание. Слабое.

– О, на благо некоторых из нас уж точно, – сказал он, и его ухмылка превратилась в оскал.

Пальцы обвились вокруг шеи женщины. Она поежилась, ее улыбка потускнела. Наклонившись ближе, он провел губами по ее щеке и губам. Он сжал пальцы, и она ахнула: музыка для его ушей.

– Знаешь, в чем разница между тобой и королевой? Все дело в борьбе. Королевы жестоки и неповторимы, однако ты… – Он поднял голову, чтобы встретиться с ее испуганным взглядом. – Ты расходный материал, тебя легко сломать.

– В-ваше Величество! – задохнулась она. – Я н-не могу дышать.

Он одарил ее нежной улыбкой.

– Знаю. Шпионы донесли мне, что ты совсем не осторожна с известной тебе информацией. Тебя предупреждали, милая.

– Я буду молчать, клянусь! – прохрипела она.

– Будешь, – пробормотал он, восхищаясь тем, как изменился цвет ее лица, – но не по своей воле.

Он с тошнотворным ликованием наблюдал, как женщина цеплялась за его руки, бессмысленно борясь за жизнь, которую больше не контролировала. Какое пьянящее чувство – держать в руках чужую жизнь. Через минуту или две ее попытки вырваться потеряли свою силу, рот обмяк. Через несколько секунд в прелестных голубых глазах не осталось ничего, кроме остекленевшего, пустого небытия.

– Спасибо за приятный вечер, – пробормотал Дестин, отпуская шею женщины и поднимаясь с постели. – Ты помогла снять напряжение.

Разгладив халат, мужчина вернулся к своему огневиски, даже не взглянув на мертвое тело, оставленное позади. Нужно поразмышлять о неотложных делах.

Например, о том, как завоевать новую королеву.

Глава двадцать вторая

Тэмпест

Тэмпест несколько дней провела, держась обособленно. В основном спала. Последние недели оказались физически, морально и эмоционально изнурительными. Не говоря уже обо всех полученных травмах. Рана на руке полностью зажила, хотя змеевидный отпечаток хлыста Мэла все же остался. Беспокоило то, что на его месте мог остаться шрам. Жизнь состояла из шрамов, особенно со службой в рядах Гончих. Но Тэмпе совершенно не хотелось носить на себе напоминание о Пайре. Воспоминаний о нем, к сожалению, и так хватало, не говоря уже о том, чтобы они еще мелькали перед глазами.

Тэмпест пробиралась по обледенелым крышам трущоб, и ноги то и дело соскальзывали. Мысли о помолвке и Шуте гнали ее подальше от казарм. Объявление еще не сделали, но девушка уже чувствовала затягивающуюся на шее петлю. Несмотря на то что мысли о Пайре вызывали ярость и боль, ей нужны его союзники, подходящие союзники, а отсюда следует, что связь с Шутом пока обрывать нельзя. Нужно продержаться совсем немного, и тогда она сможет притвориться, что никогда его не встречала.

Спустившись на улицу, Тэмпест призраком бродила по закоулкам, высматривая нарушителей порядка. Может быть, старая добрая драка ее успокоит. Что-то потянуло плащ, и девушка остановилась, заметив маленького ребенка не старше восьми лет.

Она уперлась руками в колени и склонила голову набок.

– В чем дело, дружок? – спросила Тэмпест, нежно улыбнувшись. В этом районе дети ее знали.

Малыш посмотрел на нее, а затем приподнял капюшон девушки, изучая волосы.

– У меня есть для тебя сообщение.

Тэмпест замерла.

– Да?

– Танцы с масками накануне следующего полнолуния, – произнес мальчик, сосредоточенно нахмурив лоб. – Требуется твое присутствие.

С трудом ей удалось удержать на губах все ту же улыбку, хотя она уже не видела в ней смысла. Девушка взъерошила мальчику волосы.

– Кто попросил тебя передать мне сообщение?

– Джеб. Он околачивается в доках. Его тоже кто-то попросил, как и того попросил кто-то еще, – пожал плечами малыш.

Внутри всколыхнулось отвращение. Конечно, Пайр решил с ней связаться именно так. Даже учитывая то, на какой ноте они расстались, у него все еще хватало наглости приказывать ей вернуться к Темному Двору и ожидать, что она будет играть роль его хорошей маленькой Гончей.

Мальчик переступил с ноги на ногу. Его ботинки казались слишком поношенными, чтобы сохранять хоть какое-то тепло. Порывшись в карманах, Тэмпест вытащила две серебряные монеты и протянула ему. Глаза ребенка расширились, рот приоткрылся, обнажив два отсутствующих передних зуба.

– Это… мне? – спросил он, неуверенно взглянув на монеты и обратно на девушку.

– Конечно! – ответила она, снова взъерошив его волосы. – Ты отлично доставил сообщение. А теперь убери их и не хвастайся. Иначе потеряешь.

– Не буду!

– Сегодняшнюю ночь ты проведешь где-нибудь в теплом местечке? – спросила она, выпрямляясь.

Он кивнул.

– Да. Старина Гарри разрешает мне спать в задней части своей пекарни.

– Тогда беги. Уже слишком поздно для прогулок.

– Конечно, – крикнул мальчик и умчался прочь, явно обрадованный монетами. – Спасибо тебе, прекрасная леди!

– Я не… – начала Тэмпест, но затем остановилась. Только из уст детей она могла терпеть подобное обращение. В конце концов, технически для них она леди, просто потому что взрослая. Они говорили так не для того, чтобы высмеять или унизить. Дети искренни, а ей теперь редко встречались искренние люди.

Пнув пустую стеклянную бутылку, Тэмпест развернулась и направилась обратно в казарму. До полнолуния оставалось меньше недели. Ей, Брайну и Быстряку, по ее подсчетам, потребовалось четыре дня, чтобы добраться до дворца в горах. Если пойти напрямую, то путь займет три дня, хотя снегопад несколько замедлит движение.

По правде говоря, ей не хотелось идти на маскарад, особенно после только что полученного сообщения. Ее призывали. Очередной приказ Пайра, и очевидно, что мужчина ждал повиновения. Девушка сжала челюсти. Он явно давал понять, что не считает ее ровней.

У тебя нет иного выбора, только присутствовать.

Чтобы план увенчался успехом, она должна заручиться поддержкой Шута. Маскарад подходит для того, чтобы собрать союзников. Лучший вариант.

Тэмпест добралась до казарм, вошла вовнутрь и тут же нахмурилась. В комнате оказалось темно. Некоторые из Гончих спали, но остальные не разговаривали и не смотрели в ее сторону. Вся на нервах, девушка медленно двинулась по безмолвной комнате. Поджав губы, остановила взгляд на своей кровати.

На подушке лежала позолоченная шкатулка, а рядом с ней – тщательно выведенная записка. Шут? Ну, не настолько же он смелый, правда? С другой стороны, его нельзя недооценивать.

Заинтригованная Тэмпест подняла записку и прочитала:

Моей будущей королеве,

Пусть эти знаки моего уважения застанут тебя в добром здравии.

Твой Дестин

Плечи застыли. Гончие были теми еще сплетниками, и она могла поклясться, что они уже видели записку. Пальцы крепче сжали карточку. Дестин все подстроил. Она хотела отложить объявление. Он снова играл в свои игры.

– Думаю, мне следовало догадаться, – пробормотала она, откладывая записку, чтобы открыть золотую шкатулку. Внутри оказалось множество тяжелых сверкающих драгоценных камней и прекрасно выполненных ожерелий, браслетов и серег. Туда помещалось небольшое состояние. Хотя Тэмпест никогда не привлекали женственные украшения, в них действительно что-то было. Сколько семей можно ими прокормить?

Она улыбнулась, явно не обращая внимания на любопытных собратьев-Гончих, которые разглядывали сокровища в ее руках. Они видели женщину, довольную полученным подарком. В животе зашевелилось удовлетворение. Сам того не желая, Дестин дал ей именно то, в чем она нуждалась. Необходимых союзников на маскараде можно подкупить, и король предоставил для этого средства.

– Так ты собираешься объяснять эту записку? – спросил Дима, небрежно присаживаясь на край кровати.

Проигнорировав дядю, девушка аккуратно уложила шкатулку с драгоценностями в сумку, а затем достала из сундука несколько комплектов одежды и разные виды оружия.

– Девочка, это серьезно, – прогрохотал Максим.

Запихнув одежду в сумку, Тэмпест остановилась и подняла голову, чтобы встретиться с его серьезным взглядом.

– Понимаю.

– Мне кажется, не совсем, – пробормотал Дима. – Ты играешь в игру, о которой ничего не знаешь.

– Я стараюсь, как могу.

– Твои старания приведут к тому, что тебя убьют.

Тэмпест пристально посмотрела на Диму.

– Я ничего такого не просила.

– Никто и не говорит, что просила, девочка, – вмешался Максим. – Но почему ты не пришла к нам?

Она постаралась не хмуриться и спокойно ответить на вопрос.

– Думаешь, что вы смогли бы мне помочь? Он король, а мы – его Гончие. Мы связаны. Мы дали клятву.

– Не такую клятву мы давали, – тихо сказал Дима. – Ты не обязана принимать его предложение. У тебя есть выбор.

– У нас нет выбора.

– Есть, – прошептал Дима. – Тебе нужно сказать лишь слово.

Она недоверчиво переводила взгляд с одного дяди на другого.

– И что? Вы увезете меня отсюда?

– Если ты этого хочешь, – серьезно ответил Максим.

– Хватит. Я бы никогда не подвергла никого из вас опасности, – сглотнула она. – Я люблю вас, но все уже решено.

Дима зашипел и встал, выражение его лица стало устрашающе нечитаемым.

Тэмпест потянулась к дяде, коснулась его руки.

– Совсем скоро мне нужна будет ваша поддержка.

Он коротко кивнул, один раз сжав пальцы Тэмпест, и вышел из казарм. Она посмотрела ему вслед, а затем снова переключила внимание на Максима.

Он скрестил руки на груди и посмотрел на ее сумку.

– Куда-то собираешься?

– Приказ.

Не совсем. Она пристегнула оружие, а остальное положила в сумку. Девушка обошла кровать и обняла Максима.

– Если кто-нибудь спросит, я на задании.

– Ты ведешь опасную игру, девочка.

Она отстранилась и слабо улыбнулась.

– Да, ту, которой вы все меня научили. Верь в мою подготовку. Я скоро вернусь.

Тэмпест наклонилась, достав лук и колчан из-под кровати, а затем вышла из казарм, прекрасно осознавая, что все взгляды устремлены на нее.

Король получит известие о ее отъезде в течение получаса. Нужно поторопиться.

Покинуть Дотэ через трущобы несложно. Никому не нравилось путешествовать ночью, особенно когда надвигался шторм. Вокруг кружились снежинки, но не настолько сильно, чтобы откладывать поход на север. Тэмпест удалось взять в аренду лошадь в деревне неподалеку от Дотэ, но путешествие оказалось не таким уж быстрым. Тем не менее девушка продолжала двигаться вперед.

Погода держалась несколько дней, снег шел, вызывая раздражение, но не обременяя. Однако в конце концов удача отвернулась от Тэмпест. К тому времени, когда она добралась до крошечной деревушки у подножия Жутких гор, небольшие зимние штормы переросли в настоящую снежную бурю. Переход через горы до того, как стихнет погода, оказался невозможным.

Девушка соскользнула с измученной лошади и передала поводья мальчику-конюху, укутанному в несколько слоев шерсти. Ягодицы онемели, а по ногам то и дело пробегала острая боль. Тэмпест, спотыкаясь, направилась к ярко освещенной гостинице и толкнула дверь. Снаружи ее обдувал ветер и засыпал снег, а внутри окутало тепло, и девушка захлопнула дверь. Сумка соскользнула с плеча, и Тэмпест привалилась к деревянной двери.

– Так холодно, да? – спросил женский голос.

– Словами не передать, – простонала Тэмпест.

Стряхнув снег с плаща, она присоединилась к единственному посетителю бара, бледнолицей девушке с длинными, заплетенными в косу каштановыми волосами, примерно ровесница, а может, и моложе. Глаза ее того же оттенка, что и волосы. Ничем особенным она не отличалась.

Простая. Самая обычная девушка.

Тэмпест улыбнулась незнакомке и кивнула хозяину гостиницы.

– Сидр со специями и комнату, пожалуйста.

Напиток, чтобы согреться изнутри. Виски подошел бы больше, но каждый раз, когда девушка вдыхала запах этого напитка, перед глазами всплывал образ короля.

Девушка жестом пригласила ее сесть рядом, и она согласилась, однако ягодицы воспротивились продолжающейся пытке.

– Не ожидала, что дорога будет такой трудной, – призналась Тэмпест.

– В горах всегда следует помнить о снеге, – ответила девушка. – Погода здесь никому не по душе.

Что правда, то правда.

– Буду знать. – Тэмпест протянула руку. – Я Джунипер.

Девушка улыбнулась, уголки маленького рта едва заметно приподнялись.

– Торн. Я своего рода… охотница за сокровищами.

Охотница за сокровищами. Увлекательно.

Хозяин гостиницы вбежал на кухню, крича на кого-то. Торн посмотрела на Тэмпест, а затем натянула ее капюшон пониже.

– Я бы на твоем месте прикрыла волосы, Джунипер.

Тэмпест выдержала пристальный взгляд девушки и полностью заправила выбившиеся пряди под шапку, прежде чем снова опустить капюшон.

– Спасибо.

– Мы, женщины, должны держаться вместе, – широко улыбнулась Торн.

Тэмпест рассматривала новую знакомую. Несмотря на простоту, в лице Торн было что-то завораживающее. Мягкость соседствовала в ней с резкостью. Жизнь, наполненная трудностями. Тэмпест тоже все это было хорошо знакомо: проницательность, приобретенная за годы необходимости защищаться.

Возможно, я нашла сестру по духу.

Она поморщилась, когда по гостинице пронесся рев дракона, принесенный ветром.

– Подходящее место для поиска сокровищ, – сказала Тэмпест.

Рев дракона следовал за ней целых полдня сквозь снег. Значит, эти создания жили в горах.

– О, я в этом не сомневаюсь, – ответила Торн. Она несколькими большими глотками допила вино из стоявшего перед ней кубка, затем спрыгнула со стула. – К сожалению, мне нужно удалиться на покой, Джунипер. День был долгий, и, боюсь, завтра он будет еще длиннее. Надеюсь, ты хорошо отдохнешь сегодня вечером… хотя драконам, возможно, есть что сказать по этому поводу.

Они обменялись понимающими улыбками, прежде чем Торн направилась наверх, к комнатам. Хозяин гостиницы вернулся с сидром Тэмпест и ключом. Она заплатила и затем поплелась вверх по лестнице. Комнатка оказалась маленькой, но красиво обставленной и, самое главное, теплой. Девушка заперла дверь и придвинула к ней комод. Осторожность никогда не помешает.

Тэмпест встряхнула плащ и повесила его сушиться возле огня, затем скинула сапоги и забралась в постель. Новая волна усталости нахлынула с невиданной силой, но рев снаружи не давал уснуть. Они что, никогда не замолкали?

Девушка ворочалась под толстыми одеялами, под которые залезла. Ночь подходила к концу, а рев драконов только усиливался. Он сливался с завывающим ветром, кружившим снег, и вскоре Тэмпест не могла слышать ничего, кроме этих звуков.

– Как, черт возьми, можно спать, когда драконы кричат над самым ухом? – простонала она после нескольких бесплодных попыток спрятать голову под подушку.

Тэмпест взглянула на окно с закрытыми ставнями, через трещины в дереве заметив снег, налипший на искривленное стекло. Как вернуться в Логово Обмана? Да, изначально она не хотела там находиться, но теперь это поспособствует плану. Губы дрогнули, и с них сорвался истерический смешок. Она даже предвкушала, что появится на маскараде без подходящей одежды, просто чтобы задеть Шута.

Но такими темпами ей не добраться туда вовремя. Маскарад должен состояться через три дня. По таким сугробам без Брайна, который помог бы сориентироваться в незнакомой местности, шансы добраться до дворца Темного Двора без опоздания стремительно таяли.

Еще один дракон взревел.

– О, да заткнись ты, – прошипела Тэмпест, швырнув подушку в окно, и замерла. Ее осенила идея. Странная идея.

Безумная идея.

Соскользнув с кровати, Тэмпест сунула ноги в ботинки и прошла к дальней стене. Девушка распахнула окно и отодвинула засовы на ставнях. Подул ветер, и снег тут же облепил все лицо.

Была не была.

Тэмпест запела во все горло. Голос не самый лучший, но это наверняка не так важно. В любом случае, слух у нее имелся. В памяти всплыла сказка, одна из историй, которые рассказывала мать, укладывая ее в постель.

– Спой песню, чтобы заманить дракона, – учила мама. – Они обязательно придут.

Безрезультатно. Может, стоит забраться на крышу.

Тэмпест быстро собрала пожитки и стала карабкаться по скользкому подоконнику, пока не ухватилась за него, чтобы попасть на крышу. Безумие. Плотно натянув капюшон на лицо и постоянно моргая, чтобы отогнать снежные хлопья, Тэмпест снова запела, но ветер уносил ее песню.

Глаза щипало, пока девушка отчаянно искала дракона в темноте. Ничего. Тэмпест сделала шаг вперед и пропела еще один куплет. На полуслове она поперхнулась, застигнутая врасплох: перед ней действительно появился дракон. Сапфирово-голубой и примерно вдвое меньше того, который встречался ей ранее. Он взмахнул тяжелыми крыльями, наблюдая за ней темно-синими, кристально ясными глазами.

Стянув перчатку, Тэмпест вытянула руку, чтобы открыть место на запястье, которое поцеловал Оборотень, в надежде, что зверь почувствует запах другого дракона на коже. Затем девушка стянула капюшон и указала на то место, откуда он забрал прядь волос. Не самая лучшая форма общения, но сойдет. Надеюсь. Для Оборотней запахи многое значат, несомненно, дракон учует собратьев.

Зверь не моргнул, не пошевелился и никаким образом не показал, что понял ее.

Возможно, не все драконы могут менять форму.

Страх попытался завладеть Тэмпест, но она поборола его. Сегодня вечером она не станет ничьим ужином. Внезапно дракон издал нечто похожее на визг, а затем развернулся и улетел прочь. Черт возьми. Как же она взбесилась.

– Вот так спасибо, змея-переросток! – закричала она, подняв сумку и собравшись спуститься обратно в комнату. – Может быть, мы все даже немного поспим, если ты, мать твою, заткнешься!

– В дракона такими оскорблениями не бросаются, – послышался властный голос.

Тэмпа вздрогнула, держа в руках оба кинжала, и повернулась лицом к неизвестному.

А вот и он. Дракон, которого она встретила несколько недель назад.

– Ты решила принять мое предложение, красавица? – спросил он. Голос его, как и тело, не дрожал от холода, хотя руки и грудь оказались совсем открыты буйной погоде.

Тэмпест покачала головой.

– Я здесь по другому вопросу.

– Да? – В глазах рептилии вспыхнул интерес. – По какому же именно?

– Мне нужно добраться до Темного Двора в горах. Полагаю, такой могущественный дракон, как ты, точно знает, где он находится, – жеманно улыбнулась Тэмпест. Слащавые слова действовали на всех мужчин.

– Лестью ты ничего не добьешься, девочка, – ответил он, и в его голосе прозвучало раздражение. – Я же не обычное вьючное животное.

– Я никогда на это даже не намекала, – успокоила она, прежде чем вытащить огромный сапфировый кулон из шкатулки, подаренной ей королем Дестином. Она протянула его. – Ты сказал, что любишь сокровища.

Медленная, жадная ухмылка расплылась по лицу мужчины.

– Так и есть, девушка с прекрасными волосами. Очень хорошо. Я доставлю тебя к Темному Двору. Ты когда-нибудь летала раньше?

Губы Тэмпест изогнулись в улыбке.

– Не могу таким похвастаться.

– Тогда приготовься к захватывающей поездке. – Он ухмыльнулся и подошел ближе. – Будь осторожна. Мне говорили, что, однажды вкусив дракона, от него трудно отказаться.

Тэмпест вложила ожерелье ему в руку и склонила голову набок.

– Уверена, со мной все будет в порядке.

– Посмотрим, – пробормотал он.

Глава двадцать третья

Тэмпест

– О, во имя Дотэ! – выругалась Тэмпест, когда дракон резко повернул, чтобы не задеть острый, как бритва, край выступающей скалы. Ледяными руками девушка отчаянно вцепилась в шею зверя. Каждый дюйм тела онемел. Одно неверное движение, и она разобьется насмерть.

Дракон весело взревел.

– Мы почти на месте, красавица! Ты отлично держишься. Будоражит кровь, правда?

– Если ты имеешь в виду то, что я раз шесть чуть не умерла, тогда да! – прокричала Тэмпест, приникая к гладкой изумрудной чешуе. Волосы за спиной развевались на ветру, хлопая по лицу и запутываясь на каждом повороте. На расчесывание узлов наверняка уйдут часы.

Состояние волос меньше всего должно сейчас занимать мысли. Забавно, как ум цепляется за несущественные вещи в жизненно важных ситуациях.

Будет чудом, если ты доберешься до Темного Двора живой.

– Разве ты не рискуешь умереть каждый раз, когда сражаешься за своего короля… или Шута? – спросил дракон, бросив лукавый взгляд на Тэмпест, когда она в шоке вскинула голову. – О, да ладно тебе, – проговорил он, словно отчитывая этим шипящим драконьим голосом. – Ты считаешь меня невеждой, Тэмпест Мадридская? Я знаю, кто и что ты такое.

Тэмпест промолчала. Глупо с ее стороны предполагать, что дракон не распознал, кто она такая. Будто волосы цвета барвинка и горное путешествие с двумя Оборотнями пару недель назад не говорили сами за себя. Стоит отметить, что ей не нравилось отплевывать прилипающий к зубам снег.

Девушка скользнула вперед, когда зверь подался вниз, опускаясь. Тэмпест прижалась к нему покрепче и сосредоточилась на дыхании. Она подпрыгнула, когда они коснулись земли. Подняв голову, девушка прикрыла глаза от шторма, едва различая гладкую каменную платформу, выступавшую на склоне горы.

– Слезай осторожнее, – сказал дракон.

Она соскользнула на землю. Ноги при приземлении подкосились, едва выдержав вес после рискованного путешествия. Тэмпест подняла голову и посмотрела на то, что походило на балконы, встроенные в ниши, защищающие от непогоды. Большинство из них освещали фонари, факелы и гирлянды, которые переливались и мигали на снегу.

Так во дворце все-таки были окна? Не только вечная тьма?

Этот негодяй кицунэ держал тебя во мраке.

Сердитая Тэмпест безуспешно попыталась убрать с лица растрепанные, спутанные волосы.

– Спасибо, что позволил мне полететь с тобой, – сказала она, наконец отдышавшись.

Дракон снова обернулся широкоплечим мужчиной с чешуйчатым узором на коже и бесшумно подкрался к Тэмпест. Он улыбнулся, обнажив странные зубы.

– Благодарю за сапфир, – ответил он, поглаживая кулон, висевший на цепочке у него на шее. Компанию ему составляли другие тяжелые, украшенные орнаментом ожерелья, а также серебряная цепочка попроще, на которую была намотана прядь сиреневых волос.

И вовсе это не жутко.

Тэмпест пожала плечами. У каждого свои причуды.

Она ответила на улыбку и попыталась стряхнуть с себя невыносимую дрожь, терзавшую конечности на протяжении всего полета. Холод пробирал до самых костей.

– Может, зайдем внутрь? – спросила Тэмпест, указывая на покрытую узорами железную дверь, отделяющую балкон от внутренней части дворца.

Оборотень двинулся вперед, ступая босыми ногами по снегу. Тэмпест вздрогнула, когда он открыл дверь и протянул руку. Она вошла, пробормотав «спасибо», прежде чем повернуться лицом к комнате.

Она замерла.

На них устремились сотни пар глаз. Они попали прямо в зал для маскарадов, полный слуг и Оборотней, хлопотливо готовившихся к балу.

Тэмпест почувствовала еще большее напряжение, когда заметила Шута в образе Мэла, стоящего посреди комнаты, словно в центре снежной бури. Он внимательно изучил ее взглядом, а затем направился к ним.

Будь сильной.

Огромная рука расположилась у основания ее позвоночника.

– Выше нос, красавица, – пробормотал дракон.

Тэмпест вздернула подбородок, немного встревоженная тем, что дракон так хорошо считывал ее мысли.

Мэл почти не обращал внимания на Тэмпест, едва взглянув на нее во второй раз, а затем низко поклонился дракону. Очарователен, как всегда.

– Дэмиен, – поприветствовал Мэл, пожав мужчине руку, и они обменялись лукавыми улыбками. – Король драконов. Я так рад тебя видеть.

Тэмпест застыла. Король… чего? Она торговалась с королем драконов?

Дэмиен, ухмыляясь, краем глаза глянул на Тэмпест.

– Знаешь, тебе следует быть осторожнее. Не позволяй своим сокровищам разгуливать где попало, – тихо проговорил он, обращаясь к Мэлу. – Иначе их могут украсть.

– Я не сокровище.

Тэмпест нахмурилась, вся доброжелательность по отношению к Дэмиену полностью испарилась.

– Тише, красавица. Все женщины – сокровища… особенно интересные.

– Иди отдыхай, Тэмпест, – приказал Мэл, снова не глядя на нее. – Дэмиен, могу я предложить личные покои? Мы не ожидали вас так рано, но комната уже приготовлена для…

– О, нет, – ответил король драконов, покачав головой. Его рука перекочевала на бедро Тэмпест.

Судя по его ледяному взгляду, Мэл не упустил этот жест.

– Я вернусь завтра. Мне нужно заняться делами насущными. Эта леди просто отвлекла меня настолько, что пришлось все отложить.

Дэмиен тепло улыбнулся и скользнул рукой по ее талии, затем поймав Тэмпест за запястье. Низко наклонившись, он запечатлел поцелуй на нежной коже. Как и в первый раз, всего несколько недель назад, от его губ на руке словно вспыхнуло пламя, угрожая поглотить само ее существо. Дэмиен вперил в нее ядовито-зеленые глаза.

– Можешь не благодарить за поездку.

– Я… я уже поблагодарила тебя! – выпалила она, вырвав запястье из его хватки. – И щедро заплатила за услугу.

Дэмиен просто рассмеялся. Звук оказался настолько заразительным, что даже губы Тэмпест начали растягиваться в улыбке. Дьявольский дракон.

– Скоро увидимся, милорд.

– Обязательно, красавица.

От смущения румянец залил ее щеки, и девушка, развернувшись на каблуках, покинула огромный зал. Едва она вышла, как Мэл тут же оказался рядом, решительно стерев с ее лица всякое подобие улыбки.

И глаза его, и голос были напряженными, когда он спросил:

– Как тебе всегда удается попадать в неприятности?

Тэмпест проигнорировала его.

Когда девушка в конце концов спустилась и нашла свою комнату, то едва удержалась от вздоха облегчения. Она устала, чувствовала себя разбитой и раздраженной, ей хотелось только одного – спать. Она толкнула дверь и взвизгнула. На кровати, переплетясь конечностями, лежала парочка. Тэмпест быстро захлопнула дверь. Лицо стало пунцовым. Неожиданно.

– Тебе выделили новую комнату, – почти лениво произнес Мэл у нее за спиной. – Если бы ты отметила мое присутствие, я бы предупредил тебя об этом и избавил от смущения. Могу отвести тебя к твоей комнате, если пойдешь за мной.

Тэмпест совсем не хотелось следовать за ним, но если это значит добраться до кровати, на которую можно рухнуть, и до огня, который согреет душу, тогда она готова практически на все.

Не говоря ни слова, девушка последовала за Мэлом, и, к большому огорчению, он пошел обратно вверх по лестнице до дверей из красного дерева, украшенных искусной резьбой. Повернув позолоченную ручку, инкрустированную янтарем, он впустил Тэмпест внутрь.

Она разинула рот от восхищения. Ей еще не доводилось видеть комнаты красивее. Одну из стен полностью занимал балкон, защищенный снаружи от пронизывающего ветра сплошным листом полупрозрачного камня. По ту сторону мерцали огоньки, превращая камень во что-то совершенно волшебное. Камин на противоположной стене был почти таким же большим, как балкон. В нем задорно пылал огонь, однако цвет пламени вместо оранжевого имел оттенки фиолетового, голубого, ледяного и ослепительно-белого.

– Что это за колдовство такое? – спросила она.

Мэл закатил глаза.

– Всего лишь трюк. Если жечь определенные масла, они меняют цвет пламени.

– Никс? – спросила она, разглядывая выкрашенные в белый колонны, а также большую кровать с балдахином цвета северного неба. Внимание вновь сосредоточилось на странном пламени. Сестра Пайра умела обращаться с эликсирами и зельями.

– Ты так хорошо нас знаешь? – спросил Мэл. Тэмпест не ответила. – Милая комната, правда?

– Я не собираюсь разговаривать с тобой в этом обличье, – процедила она, стиснув зубы, поскольку не собиралась признаваться этому презренному мужчине в том, что очарована комнатой. Она бросила на него свирепый взгляд и заметила, что Мэл пристально рассматривает ее запястье.

То место, которое поцеловал король драконов.

– Он пометил тебя. Снова, – сказал он без интонации или эмоций, хотя Тэмпест знала о Мэ… Пайре достаточно, чтобы заметить его глубокое недовольство.

Хорошо. Пусть сам с этим разбирается.

– Дэмиен помог мне, – сказала она, не утруждая себя полноценным объяснением. – А теперь либо обернись, либо убирайся.

Сжав челюсти и застонав, Мэл обернулся, и теперь перед Тэмпест он стоял в другой человеческой форме. Это зрелище выбивало из колеи. Оно напомнило, что Тэмпест на самом деле не знала истинного Шута.

А хочешь ли ты знать? Имеет ли это значение?

– Теперь довольна? – отрывисто спросил он.

Она издала короткий, невеселый смешок.

– Ни капли.

Его золотистые глаза печально оглядывали Тэмпест, пока она сбрасывала промокший, замерзший плащ и трясла волосами, похожими на птичье гнездо.

В конце концов мужчина сказал:

– Отдохни немного. Ты выглядишь так, словно находишься при смерти. – Он пошел к выходу из комнаты, но повернулся и добавил: – Если получится, постарайся больше не позволять никому себя пометить.

В ответ Тэмпест метнула кинжал в дверь, но Мэл уже успел закрыть ее. Клинок с глухим стуком вонзился в дерево. Сколько они еще будут ходить по кругу?

– Ты мне не указ, – пробормотала она, морщась и снимая с себя одежду. – Я могу делать все, что мне нравится.

Но в вопросе о том, что мужчины ставили на ней метки, Тэмпест придерживалась одного с Пайром мнения.

Больше никаких меток. Она никому не принадлежит.

Пока что.

Глава двадцать четвертая

Тэмпест

– Тэмпест. Эй, Тэмпест. Собачка!

Она едва успела уклониться от деревянной чашки, которую Брайн швырнул ей в голову. Даже не заметила, как мужчина сел за один с ней столик.

Девушка поморщилась и провела рукой по лицу.

– Прости, Брайн. Я плохо спала.

– Заметно, – пробормотал он, принимая еще одну чашку горячего чая из рук проходящего мимо слуги. – Тебе кто-нибудь говорил, что ты чертовски плохо выглядишь?

Рано, слишком рано она встала после стольких дней тяжелого путешествия и перелета через заснеженные горы, но невозможно было оставаться в постели после беспокойной ночи метаний по кровати.

– Может, кто-то и упоминал, да, – ответила Тэмпест, чувствуя, что становится жарко. – Я действительно так плохо выгляжу?

– Тени у тебя под глазами похожи на синяки. – Брайн нахмурился, глядя на нее. – Ты попала в неприятности по дороге сюда?

– А что, Брайн, беспокоишься обо мне? – весело спросила Тэмпест.

Волк-Оборотень ощетинился.

– После нашей засады я ожидал, что ты в конечном итоге умрешь, путешествуя в одиночку. Даже разочаровался, узнав, что вместо этого ты прилетела. Я слышал, на спине короля драконов. С ума сошла?

«Разочарование» Брайна являлось чистой воды притворством, и они оба это знали. Его враждебность и недоверие к ней давно улетучились. Опустив голову на стол, девушка пристально посмотрела на волка. Он верный до мозга костей. Если у нее получится убедить его работать с ней, а не с Шутом…

Он никогда не предаст Пайра.

Отвратительное откровение. Из него получился бы замечательный союзник.

– Знаешь, этот король драконов и устроил нам засаду, – пробормотала она, как будто только что размышляла не о мятеже, и прищурилась, прижавшись щекой к столу. – Ты знал об этом, Брайн?

– Очевидно, тогда я ничего не знал. – Он нахмурился, двигая челюстью. – И, несмотря на то что король драконов – один из союзников Шута, он достаточно силен, чтобы напасть на нас, не опасаясь осуждения. После сделки, которую ты заключила с ним в прошлый раз, я был уверен, что он снова придет за тобой… хотя, думаю, в некотором роде именно это он и сделал.

– Вообще-то я сама позвала его на помощь, – сказала Тэмпест, рассеянно накручивая прядь волос на палец.

Перед рассветом, смирившись с тем, что уснуть не удастся, девушка прокралась в ванную, намочила и смазала волосы маслом, чтобы их распутать. Теперь они снова стали мягкими, блестящими и гладкими, сверкая в свете факелов сиреневым пламенем.

Черт, она чувствовала себя нехорошо. Голова болела, и все тело горело.

Брайн, казалось, побледнел от ее заявления, но все же поставил чашку с гораздо большей аккуратностью, чем ожидала девушка.

– Будь осторожна, собачка. Серьезно, будь осторожна. Ты играешь в политику, которую не понимаешь.

Тэмпест осознавала, что Оборотень искренне желает ей добра, но этот комментарий ее разозлил. Отодвинувшись от стола, она встала со стула, разглаживая рубашку и кожаные брюки.

– Я понимаю гораздо больше, чем думают люди, Брайн. А теперь прошу меня извинить.

Комната поплыла перед глазами, и Тэмпест споткнулась. Сильные руки обхватили ее. Серые глаза Брайна смотрели сверху вниз с беспокойством. Она моргнула, когда он прикоснулся тыльной стороной ладони к ее щеке.

– Ты теплая.

Тэмпест оттолкнула его руку и высвободилась из объятий.

– Я в порядке.

– Вовсе нет.

Тэмпест отмахнулась от него и направилась к выходу, слишком гордая, чтобы признать его правоту. Девушка чувствовала себя смертельно больной. Они с Брайном – две стороны одной медали. Вероятно, именно поэтому Тэмпест никогда не испытывала ненависти к нему, даже когда он ненавидел ее. Они оба терпеть не могли признавать свои слабости.

Вздохнув, девушка поплелась по коридору. Разговор с волком напомнил ей, что она должна рассказать Шуту о помолвке с королем Дестином. Новость, без сомнения, скоро дойдет до его ушей. Будет лучше, если он узнает от Тэмпест. Ей нужно объяснить задумку. Предатель все равно остается предателем, и именно так он будет видеть тебя.

Найти бы его.

– Где ты, глупый лис? – пробормотала Тэмпест, проверив сначала тренировочный зал, затем зал собраний и, наконец, зал для маскарада. Кицунэ нигде не видно. В последней отчаянной попытке найти его она направилась к кабинету. Дверь оставили приоткрытой, и голоса Никс и Пайра просачивались в коридор.

Сердце учащенно забилось, а на затылке проступил пот. Тэмпест стояла за дверью с занесенным для стука кулаком. После их неудачного общения прошлой ночью никто не мог сказать, как он отреагирует на нее.

Прекрати трусить.

Собравшись с духом, девушка трижды постучала в дверь.

– Входи, Тэмпест! – крикнула Никс. Дурацкое обоняние Оборотня.

Несколько нерешительно открыв дверь, Тэмпест вошла и остановилась как вкопанная. Пайр стоял посреди комнаты без рубашки, обнажив красновато-коричневую кожу, в то время как его сестра с помощью ленты снимала мерки.

Никс сверкнула улыбкой.

– Смена костюма в последнюю минуту, – объяснила она. – Кое-кто немного похудел с тех пор, как сшили пиджак, и настаивает на том, чтобы его подогнали.

Пайр беспечно пожал плечами.

– Что я могу сказать? Слишком много стресса. Не похоже, что ты хорошо спала, Тэмпа.

Но Тэмпест едва ли слышала его. Ее взгляд был прикован к спине Пайра. Ее покрывали шрамы, подозрительно похожие на следы ударов кнутом. Рука девушки, казалось, горела. На ней белел точно такой же шрам.

– Теперь я знаю, что ты плохо спала, – рассмеялся Пайр. – Обычно ты не восхищаешься моим телом столь открыто.

– Я не пялюсь.

Она оторвала взгляд от его шрамов и показала грубый жест, которому научил Максим.

– Шалунишка, – широко улыбнулся Пайр через плечо. – Что, слишком устала для перепалки?

Она поджала губы. Тэмпест вовсе не ожидала от него легкого флирта. Из-за пары последних взаимодействий между ними не все было гладко. В чем заключалась его выгода сейчас? Он что, пытался запудрить ей мозги? Если так, то это работало.

– Я… неважно себя чувствую.

– Правда? – Его брови сошлись на переносице.

– Ерунда. – Она прошла в глубь комнаты. – Ты в хорошем настроении?

– А мне нельзя быть в хорошем настроении?

– Все готово, – пропела Никс.

Он взял рубашку из хлопка со стула у камина и накинул ее на широкие плечи. Плечи, на которые Тэмпест отчаянно пыталась не смотреть. Да что с ней не так? Она выросла среди мужчин, видела их обнаженными, и все же кицунэ каким-то образом влиял на нее. Удивительно.

– Скоро маскарад, собираются все фракции… и рядом со мной моя Гончая. Или это не так? – Он помолчал, изогнув бровь. – Может, ты предала меня за время своего отсутствия?

Тэмпест нахмурилась, несмотря на учащенный пульс.

– Я пока не планирую натравливать на тебя Гончих, Пайр. Пока.

Рассмеявшись над ее угрозой, он небрежно махнул рукой. Словно Тэмпест не имела значения. Имел ли он хоть малейшее представление о том, что с ним случится, если она спустит Мадрида на его горный дворец? Если она заключит еще одну сделку с Дэмиеном, он сможет привести сюда всех Гончих.

Пайр нахмурился и неторопливо подошел к ней. Тэмпест попятилась, прижавшись к стене: он вторгся в личное пространство и склонился над девушкой, обжигая дыханием висок.

– Тебе нехорошо.

Она просунула руки между их телами, касаясь пальцами теплой кожи. Желудок сделал сальто, и Тэмпест оттолкнула мужчину.

– Хватит принюхиваться.

– Никс, – рявкнул Пайр. – Она нездорова.

– Я в порядке, – возразила она. – Просто эти дни были слишком длинными.

Кицунэ нахмурился, застегивая рубашку.

– Так зачем ты меня искала? – Мужчина провел руками по волосам, убирая с лица пряди глубокого винного цвета. На губах сверкнула обращенная к Тэмпест улыбка. – Я так понимаю, не для того, чтобы оценить мою привлекательность?

– Неважно, – сказала Тэмпест, направляясь к двери. – Думаю, стоит последовать твоему совету и еще немного поспать.

Выскользнув из комнаты, девушка опустила плечи и, пошатываясь, побрела по коридору. Исчезли все обязательства, которые висели над ней: рассказать Пайру о помолвке с королем Дестином.

Пусть он узнает вместе со всеми остальными. От кого-то другого. Пусть узнает, каково это – чувствовать себя незначительно.

Она прищурилась, тело болело.

– Тссс… Спи давай, – прогрохотал Бриггс.

– Что? – прошептала она пересохшими губами.

– У тебя лихорадка, – ответил знакомый голос Пайра. Она слегка повернула голову.

Кицунэ сидел на кровати, проводя пальцами по ее влажным от пота волосам. Тэмпест прижалась щекой к его прохладной руке.

– Так горячо.

– Знаю, милая, – промурлыкал он. – Бриггс и Никс приготовили тебе настойку, которая должна помочь. Нужно, чтобы ты ее выпила.

Все, что угодно, лишь бы утихла боль в голове. Бриггс протянул Пайру чашку, и она вздохнула, когда он просунул прохладную руку под шею Тэмпест, прижимая к себе ее голову. Он поднес напиток к губам девушки.

– Она противная, но тебе нужно ее выпить, – предостерег Бриггс.

Тэмпест проглотила отвар и закашлялась. Глаза наполнились слезами, а желудок воспротивился. Как же чертовски горячо. Откинув одеяла, она вздохнула, чувствуя холодный воздух на обнаженной коже. Над ухом раздалось рычание, и одеяла снова оказались на ее разгоряченном теле.

– Нет, – простонала Тэмпест. – Слишком жарко.

– Знаю, милая. Знаю. Но ты ведь не хочешь, чтобы Бриггс видел тебя обнаженной, да?

– Мне все равно, – простонала она.

– Верю, – пробормотал Пайр, снова поглаживая ее щеку. – Вот что происходит, когда заключаешь сделки с драконами и ездишь на них верхом.

Его слова превратились в нечто неразборчивое, и мир потускнел. Вскоре не осталось ничего, кроме тьмы.

Глава двадцать пятая

Пайр

Тэмпест застонала. Бледная кожа зарумянилась из-за жара. Он внимательно разглядывал девушку, задаваясь вопросом, что, черт возьми, он здесь делает? Никс и Бриггс могли и сами позаботиться о Гончей. И все же он не мог встать с кровати.

– Я и отсюда слышу, как ты волнуешься, – пробормотал Бриггс, сидя на стуле рядом с кроватью. – С ней все в порядке. Это просто простуда.

Пайр кивнул, а затем положил пальцы на пульс, бьющийся у основания шеи Тэмпест, считая удары сердца. Для такого свирепого существа его Гончая теперь выглядела крайне жалко.

– Люди такие слабые, – пробормотал он, разглядывая синие вены, резко контрастирующие с кожей Тэмпы.

Бриггс фыркнул.

– При ней только такого не говори. Ее потом трудно будет успокоить.

Пайр выдавил из себя улыбку, которая показалась немного натянутой.

– Верно.

Веселье прошло, будто его и не было.

– Не стоило ей садиться на этого дракона.

Каждый раз, когда Пайр думал о самодовольной улыбке Дэмиена, волосы вставали дыбом. Даже сейчас он чувствовал запах дракона на Тэмпест.

– Ты ведешь себя неразумно.

Пайр вопросительно выгнул бровь, глядя на целителя.

– Почему же?

– Дэмиен доставил ее сюда в целости и сохранности. – Здоровяк скрестил руки на груди, качнувшись на стуле. – Ты, что же, предпочел бы, чтобы она сама пробиралась сквозь бурю? Оборотни постоянно умирают в такую погоду. Как думаешь, что случилось бы с нашей девочкой?

Веский аргумент.

Тэмпа беспокойно дернулась, и простыня соскользнула, зацепившись за грудь. Челюсть мужчины сомкнулась при виде раскрасневшейся кожи. Пайр зарычал, рывком набросил ткань выше плеч девушки и обернул вокруг ее тела. Может быть, так она прекратит попытки оголиться перед вторым мужчиной, присутствующим в комнате.

– Когда мы поговорим об этом? – спросил Бриггс.

– Поговорим о чем? – процедил Пайр, все еще увлеченный укутыванием девушки.

– О том, что ты нашел свою пару.

Он вздрогнул от резких слов целителя.

– Ничего подобного.

Бриггс грубо расхохотался.

– Агрессия из тебя так и сочится, и каждый раз, когда показывается хоть кусочек ее кожи, твой запах становится сильнее. Я целитель, Пайр. Мне доводилось принимать роды. У Тэмпест нет ничего такого, чего бы я раньше не видел.

Пот выступил на лбу Пайра, и он облизал верхнюю губу, чувствуя раздражение.

– Она очень скрытная. И не хотела бы, чтобы кто-то смотрел на нее, когда она столь уязвима.

– Верно, но ты забываешь, что я уже выхаживал ее. Я видел все, что маленькая Гончая прячет под одеждой, и это всего лишь плоть. Ни больше, ни меньше.

Из груди Пайра вырвался низкий рык, и он вперил в Бриггса взгляд, ненавидя друга за то, что тот видел Тэмпу обнаженной. Ты ревнуешь.

Бриггс выдержал его взгляд, не дрогнув.

– Я не буду ходить вокруг тебя на цыпочках. Я всегда высказывал тебе все, что думаю, разве нет?

– Так и есть, – выдавил Пайр.

– Тогда выслушай меня. Женщина, которую ты так решительно оберегаешь, меня не привлекает. Ее запах ничего во мне не будоражит.

Плечи Пайра расслабленно опустились. Одним мужчиной меньше.

Целитель продолжил, подавшись вперед.

– Но если бы она воззвала к моему зверю, не сомневайся: я сделал бы ее своей еще до того, как она вышла за порог той хижины.

Пайр весь окаменел, скривив губу при одной только мысли о том, что Бриггс мог заявить права на Гончую.

– Она моя.

– Знаю, и именно поэтому я не понимаю, почему ты позволяешь ей бродить, не заявив своих прав. Истинная пара – это редкость.

– Мы несовместимы. – Он устремил взгляд на лицо Гончей. Глаза ее под прикрытыми веками дрогнули. Она – свет, а Пайр – тьма. – Я не могу сейчас позволить себе отвлечься.

– Чушь собачья, и ты это знаешь, – рявкнул Бриггс.

– Даже если бы я попытался за ней ухаживать, Тэмпест отказала бы мне. – Внутренности сжало в тиски при воспоминании о выражении на ее лице, с которым она уходила, когда он раскрыл свою вторую человеческую форму. Предательство. Ему хорошо известно, каково это. – Она никогда не сможет доверять мне полностью.

– Она дорожит тобой, хоть ты и вел себя как идиот. Признайся в своих чувствах сейчас же, заяви права на эту женщину, победи короля, а потом наделайте детишек, которых я смогу баловать.

Тэмпест прижалась к Пайру, и сердце забилось быстрее. Было бы так всегда.

– Ты проявляешь слабость.

Он свирепо посмотрел на Бриггса.

– Дело не только во мне и моих желаниях. Мои решения влияют на целый народ. Она работает на нашего врага. Я не могу полностью доверять ей, как бы сильно ни хотел.

– Ты так долго никому не доверял, что собираешься упустить величайший дар, который мог бы достаться любому из нас.

Друг медленно моргнул, глядя на него, а затем откинулся назад, продолжая раскачиваться на стуле.

– Тэмпест особенная, и, хотя меня она не привлекает, есть другие мужчины. Будешь медлить, и кто-то другой уведет ее прямо у тебя из-под носа.

– Ты закончил? – резко спросил Пайр. Когти удлинились, и кицунэ пытался выровнять дыхание, чтобы успокоиться.

Бриггс кивнул.

– Я сказал все, что хотел.

Пайр отвел взгляд, и снова посмотрел на женщину в своих объятиях.

– Я знал, что от тебя будут одни неприятности.

Глава двадцать шестая

Тэмпест

Бриггс и Никс сотворили чудо: Тэмпест никогда еще не приходила в себя так быстро. Следующие два дня пролетели как в тумане. Тэмпест изо всех сил старалась влиться в жизнь дворца, прислушиваясь к разговорам и сплетням и обращая внимание на каждого, приехавшего на маскарад. До бала оставалось всего несколько часов, и к тому моменту она усвоила три вещи.

Первое: не только она имела сомнения касательно Шута. Несколько человек разделяли ее мнение о том, что он слишком жесток и что как такового плана, помимо свержения Дестина, у него не наблюдалось. Им нужно видеть конкретную стратегию на период после окончания войны, но ее не было. Другие, напротив, считали, что в Пайре недостаточно жестокости. Кровожадных нужно остерегаться. Из них получится сомнительная компания.

Второе: несогласные не собирались ничего предпринимать. Они довольствовались тем, что ворчали и выражали недовольство в тени, а не открыто.

Третье: для них поддерживать Шута – лучший и, кажется, единственный вариант. Значит, нужно предложить им достойную альтернативу, и тогда часть, а может, даже все его союзники перейдут на сторону Тэмпест.

Это одновременно радовало и нервировало. Неужели людей так легко переубедить, так легко завоевать? И если так… с какой легкостью они продадут ее?

Она вздрогнула.

– Тэмпа?

Звук голоса заставил ее обернуться. Никс стояла с нежной улыбкой на губах, протягивая руку.

– Что такое? – спросила Тэмпест. Только тогда она поняла, как низко расположено солнце, лучи которого проникали через открытый балкон. – А. Уже пора.

– Да, – рассмеялась Никс. – Пора собираться.

– Я… не взяла с собой ничего подходящего, – застенчиво и немного пристыженно проговорила Тэмпест. Ее охватывала гордость за отказ принести платье: она противостояла Шуту. Но этот маскарад значил для него больше, чем просто возможность покрасоваться перед ней. Нужно выглядеть спокойной, собранной, эффектной королевой, если перед ней стоит цель собрать вокруг себя людей, а не усталой замарашкой в поношенных кожаных брюках.

Никс усмехнулась, сверкая глазами.

– Поверь мне, я так и думала. Как и мой брат. Идем. У меня для тебя сюрприз.

Она сглотнула, следуя за Никс ее в спальню.

Будем надеяться, что у нее хороший вкус.

Глава двадцать седьмая

Тэмпест

Все слова вылетели из головы при одном только взгляде на ожидающее ее платье. Тэмпест во все глаза уставилась на него, затем перевела взгляд на Никс и снова на платье.

– Это… Ого, Никс. Спасибо тебе.

– Не благодари, – ответила она с веселым блеском в глазах, протягивая Тэмпест знакомый предмет: аккуратную маску волка цвета белой кости. – Все это дело рук моего брата. Тебе понадобится помощь или ты предпочитаешь одеваться самостоятельно?

– Сама справлюсь, – помедлив, сказала Тэмпест, настолько поглощенная мыслями о том, как Пайр выбирал для нее платье неземной красоты, что едва ли расслышала вопрос. Никс сжала ее плечо и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Ошеломительное.

Платье церемонии принятия в ряды Гончих отличалось качеством, но не шло ни в какое сравнение с произведением искусства, разложенным на кровати.

У него отсутствовали рукава, лиф облегал, а струящаяся объемная юбка, легкая как перышко, расходилась спереди и тянулась сзади на несколько футов. Ее изготовили из множества слоев невероятно легкого, полупрозрачного материала голубого и серебристого цветов. Сам лиф, выполненный из десятков переплетающихся снежинок, открывал большую часть спины. Рядом лежали шелковые чулки и парадная пара белоснежных сапожек.

Женственно и свирепо.

Слишком красиво.

Девушка провела пальцами по ткани. Чтобы носить такое платье, мало просто надеть его. Тэмпест подошла к туалетному столику и села. Она умылась, и от ароматной воды кожу начало покалывать. Она нанесла под глаза крем, отчего лицо приняло сияющий и свежий вид. С осторожностью Тэмпест взяла немного серебристых блесток из горшочка и подвела глаза, прокрашивая между ресницами. Хоть макияж и отличался от того, что носили при дворе, но в нем была вся она.

Закончив, Тэмпест расплела косу и расчесала длинные волосы, так что они волнами рассыпались по плечам. Сегодня вечером волосы станут жемчужиной в короне ее красоты. Она не станет скрывать свою суть. Перебирая пряди на разный манер, Тэмпест решила наконец заплести несколько маленьких, тугих косичек на макушке, оставив основную часть волос свободно ниспадать волнами по спине и выпустив несколько прядей, чтобы они обрамляли лицо.

Девушка бросила взгляд в сторону балкона. Кто-то побывал в ее комнате и заправил огоньки топливом, а также развесил гирлянды из крошечных подснежников и колокольчиков. Подойдя ближе, Тэмпест высвободила несколько цветков и, вернувшись к зеркалу, вплела их в косички. На этом все.

Поднявшись, девушка подошла к кровати и осмотрела платье. Как, черт возьми, она его наденет?

Стоило принять помощь Никс.

Быстро сбросив одежду, Тэмпест натянула цветные чулки. Заморозь меня, зима, какие же они мягкие и удобные. Вот бы носить их все время. Дядюшки наложили вето на этот предмет гардероба много лет назад, заявив, что носить их неприлично. Взглянув в зеркало, она поняла почему. Они подчеркивали каждый изгиб.

Затем она надела платье, что само по себе достаточно легко, вот только шнуровка сзади – сущий кошмар. Только благодаря умелым и ловким пальцам и постоянным взглядам в зеркало Тэмпест удалось закрепить платье на теле.

Глядя в отражение, она с трудом узнавала себя. Существо, сотканное из снега, льда и жидкого серебра, смотрело на нее в ответ.

– Это… действительно я, – выдохнула она, касаясь стекла кончиками пальцев.

Кицунэ постарался на славу. Помимо того что платье стало самой красивой вещью в ее жизни, оно также оказалось довольно практичным. Передний разрез юбки облегчал движения и позволял мельком увидеть чулки. Сапоги на ощупь походили на масло и облегали икры и колени. Сегодня вечером никаких натертых пальцев на ногах или подвернутых лодыжек из-за непрактичной обуви. Широкая улыбка озарила лицо девушки, когда она обнаружила потайные карманы с разрезами. Идеальные для того, чтобы держать кинжалы при себе.

Пайр все предусмотрел. Хитрый ублюдок.

Именно тогда она заметила пару кружевных перчаток длиной до локтя с изящной вышивкой, которые также лежали на кровати, и еще простую белую коробку, оставленную рядом с маской. Несмотря на красоту, перчатки не отличались практичностью. Если что-то пойдет наперекосяк, не хотелось, чтобы что-то стесняло движения.

Девушка двинулась к кровати, тихо шурша платьем, осторожно открыла коробку и моргнула. Внутри лежало серебряное колье, украшенное опалами, бриллиантами и сапфирами. Она снова моргнула. Как Пайру удалось найти что-то настолько замечательное? Оно превосходило все, что она видела при дворе, даже драгоценности, подаренные королем. Чувствуя дрожь в пальцах, она вытащила колье из коробки и надела на шею, ощущая прохладу металла на коже.

А теперь оружие. Удавка, спрятанная в браслете, который вручил Дима, когда она впервые обошла его в поединке. Смазанные ядом заколки для волос от Алекса, подаренные, когда ей удалось различить десятку самых смертоносных ядов в Хеймсерии. И, наконец, кинжалы, привезенные Максимом, когда он вернулся из поездки на Огненные Острова. Тэмпест пристегнула их ремнями к бедрам и спрятала по одному в каждый сапог.

Почувствовав себя немного лучше, девушка потянулась за последним предметом.

– А теперь простая маска, – прошептала Тэмпест.

Маску сделали из фарфора или похожего хрупкого материала. Она могла разбиться вдребезги, что только делало ее еще более ценной. Аккуратными движениями Тэмпест завязала серебристую ленту на затылке и спрятала ее под косички так, что казалось, словно маска сидит на лице сама по себе.

Повернувшись к зеркалу, девушка изучила свое отражение. В ответ на нее глядела принцесса-воительница. Она покрутилась на месте и еще больше удивилась тому, как легко оказалось двигаться в платье. Лиф сидел плотно, но не давил на ребра, как то платье, которое она надела по просьбе Дестина. В этом наряде можно с легкостью сражаться, несмотря на несколько футов воздушного материала, волочащегося за ней.

Взгляд скользнул по колье. Оно выглядело… как ошейник. Тэмпест фыркнула. В этом весь Шут.

Пора идти.

Распахнув дверь, она практически ждала, что из коридора тут же выскочит Пайр, но там никого не оказалось. Тэмпест пригладила юбку, а затем вздернула подбородок. Не время стесняться и скромничать.

Коридоры, ведущие на бал-маскарад, кишели людьми. Она игнорировала взгляды, пробираясь сквозь толпу в бальный зал. В то время как маски скрывали личность каждого, ее волосы выдавали с головой. Перед взором проплывали лебеди, змеи, львы, драконы, кошки и…

Кицунэ.

Безошибочно узнаваемая фигура Пайра, одетого в великолепный темно-бордовый наряд, который Тэмпест впервые увидела на нем несколько недель назад в лесной пещере. Золотая маска лисы закрывала верхнюю часть лица, и, увидев Тэмпест, он застыл с поднесенным ко рту винным кубком. Медленная улыбка расплылась по губам Пайра, и янтарные глаза под маской, казалось, вспыхнули. Шаги девушки замедлились, а сердце забилось немного быстрее.

Успокойся.

Поставив кубок на ближайший столик и извинившись, Пайр покинул своих собеседников. Когда он направлялся к Тэмпест, толпа перед ним расступалась. Рассматривая его костюм, а затем переведя взгляд на свое платье, девушка приняла предложенную им руку. Вместе они создавали цветовой градиент: от белого к серебристому, от голубого к сиреневому, от бордового к малиновому и золотистому. Понятно, почему Шут выбрал для нее именно это платье.

– Ты неотразима, – шепнул он на ухо Тэмпест. Судя по озорному выражению лица, Пайру доставляло удовольствие то внимание, которое они привлекали.

– Испорчу ли я впечатление, если заговорю? – спросила она, чувствуя внутри озорство под стать Пайру.

Этой ночью в воздухе витало нечто. И в ее платье, и в гостях маскарада было что-то такое, от чего Тэмпест ощущала себя другим человеком.

Это не так. Возьми себя в руки. Сосредоточься на союзниках.

Пайр фыркнул, коснувшись губами ее уха.

– Полностью зависит от того, что ты скажешь, Тэмпест.

Он повел ее в глубь зала, полного изысканно одетых людей, странных масок и душераздирающе прекрасной музыки, которую исполнял струнный квартет на центральном постаменте. По всему пространству огромного, вместительного зала от украшающих его посеребренных подсвечников, хрустальных люстр и встроенных факелов отражался теплый свет.

В воздухе витали ароматы специй: ванили, корицы и чего-то цветочного. Ароматы, которыми Тэмпест с жадностью дышала. Когда проходивший мимо слуга протянул тонкий бокал, наполненный светло-золотистой игристой жидкостью, девушка с радостью приняла его, просто чтобы чем-нибудь занять руки. Выпивка не значилась в списке ее дел. Разум сегодня должен быть холодным.

– Почему на мне маска волка? – спросила она, когда они кружили по комнате, останавливаясь то тут, то там, чтобы Пайр мог поздороваться и представить Тэмпест гостям, которых она раньше не встречала.

– Разве не очевидно?

– Очевидно, – пробормотала она, сделав небольшой глоток игристого. Волчья маска символизировала статус Гончей. Волк среди овец. – Но у тебя всегда на все есть скрытая причина.

Мужчина пожал плечами.

– Маска принадлежала мне уже какое-то время. Когда я встретил тебя впервые, в тот раз, в таверне, подумал, что твое лицо идеально для нее подходит. Не могу толком объяснить, но она словно создана для тебя.

– Уверена, Брайну не понравится, что собака на ночь превращается в волка, – заметила она, криво усмехнувшись.

– О, мы с тобой оба знаем, что ты нравишься ему больше, чем он показывает, – усмехнулся Пайр. – Теперь ты часть его стаи, признает он это или нет.

Чувство вины кольнуло где-то в животе, напоминая об истинной цели сегодняшнего вечера. Тэмпест предстояло решить, кто сможет стать ей союзником… и рассказать Пайру о намерении выйти замуж за короля Дестина. Хотя ранее она убеждала себя, что кицунэ стоит самому узнать от кого-то еще, теперь, в сознании и добром здравии, она осознавала, что это неправильно. Может, Пайр хитер и коварен, но она ведь не такая. Даже по отношению к нему.

Она позволила Пайру познакомить себя с представителем каждой фракции, используя это как возможность дать имена голосам и маскам. Но во время их передвижений кожу начало покалывать. Казалось, у Тэмпест почти не осталось времени.

– Что такое? – спросил Пайр после почти часа обрывочных разговоров и вскользь брошенных комментариев.

Она встряхнулась.

– Я… Пайр, ты говорил, что суть этого маскарада в том, чтобы заручиться поддержкой. Чтобы добиться доверия между фракциями во время войны.

Он склонил голову набок.

– О чем ты?

– Кажется, что все уже готовы к войне, – сказала Тэмпест, обводя их рукой. – Все поддерживают тебя. Мне это ясно как божий день. Не нужно никого просить о поддержке. Они все… готовы.

– Потанцуй со мной, – пробормотал он, увлекая ее следом и не предоставив возможности отказаться.

– В тебе и впрямь словно уживаются два разных человека, – сказала Тэмпест, изучая его челюсть, когда он взял ее руку в свою.

Девушка осторожно положила другую руку ему на плечо. Когда он скользнул рукой по ее талии к пояснице, Тэмпест вздрогнула от невероятно приятного чувства. Черт побери.

Пальцы Пайра пробрались чуть выше по спине. На его губах появилась понимающая улыбка, он явно наслаждался ответной реакцией.

– Знаешь, я мог бы сказать то же самое о тебе, – ответил он, когда они начали танцевать, сливаясь с ритмом музыки.

Танцы никогда не входили в компетенцию Тэмпест, но заниматься ими всегда получалось естественно. Она списывала это на навык владения мечами. По сути, это одно и то же. За исключением убийства.

– Вот только я не в буквальном смысле два человека, правда же? – аргументировала она, выгнув бровь, которую Пайр не мог разглядеть за ее маской.

Он непринужденно рассмеялся.

– Полагаю, что правда. Но все же, когда ты впадаешь в ярость, ты совсем другой человек, Тэмпа.

– Что я могу сказать? Ты пробуждаешь во мне все самое лучшее.

– Мы можем найти способ поприятнее сражения, чтобы выплеснуть эту энергию, – проговорил он с намеком в голосе, прежде чем губами коснуться ее кожи. На мгновение Тэмпест прикрыла глаза, тихий вздох застрял у нее в горле. Она помнила эти перепалки. Такой Пайр ей нравился. Такого Пайра она считала своим другом.

Этот Пайр ненастоящий.

Она застыла, глаза резко открылись, волшебство рассеялось. Неправильно танцевать с ним вот так. Опасно флиртовать с ним вот так. Он уже доказал, что его словам доверять нельзя: потом будет больно. Если она даст слабину, то может потерять из-за него все. Этого нельзя допустить. Слишком многое поставлено на карту.

– Тэмпест.

Девушка заставила себя встретиться взглядом с нехарактерно серьезным Пайром. Он указал на один из пустующих балконов.

– Мы можем всего минутку поговорить наедине?

Она кивнула, не доверяя своему голосу. Пришло время сообщить ему.

Пока они пробирались сквозь толпу людей, Тэмпест отчаянно пыталась сформулировать то, что должна сказать. С каждым шагом вверх по лестнице пульс учащался. Однако к тому времени, когда они вышли на зимний воздух, в голове совершенно опустело.

Пайр закрыл стеклянные двери, прерывая звуки маскарада. Теперь они остались вдвоем, окруженные нежным серебристым сиянием и темнотой северного вечера. Она последовала за Пайром к краю балкона, где перегородка из железа и камня защищала от безудержного падения. В очаге потрескивал огонь, прогоняя холод. Девушка посмотрела вниз и сглотнула: «безудержное» не совсем подходящее слово. Землю отсюда не разглядеть.

– Боишься высоты, Тэмпа? – подразнил Пайр. – Честно говоря, мне и самому не очень-то приятно.

– Я летала верхом на драконе, – сухо сказала она, нахмурившись. – Если ты не любишь высоту, зачем строить дворец в горах?

Пайр приподнял маску, открыв читающееся на лице недоверие.

– Да ладно тебе. Ты же не можешь искренне верить в то, что я построил это место. Ему несколько столетий!

Тэмпест почувствовала себя глупо, и щеки тут же вспыхнули.

– Я не имела в виду строительство. Я имела в виду, почему ты выбрал это место для своего дворца? – спросила она. – Темный Двор всегда находился здесь?

– С момента основания столицы.

Она покачала головой.

– Невероятно. Как ему удалось просуществовать так долго? Организованная преступность старше большинства правящих семей Хеймсерии и ее соседей. Это…

– Определенно немного устрашающе, – закончил за нее Пайр, мягко улыбаясь.

Мужчина перевел взгляд на небо. Шторм утих, оставив после себя чистое, ясное ночное небо, усеянное звездами и далекой полной луной. Пайр тяжело вздохнул.

– Я должен перед тобой извиниться.

– Да.

Уголок его губ поднялся в полуулыбке.

– Ты никогда не ходишь вокруг да около. Это то, что мне в тебе нравится. – Он вздохнул. – Тэмпест, мне жаль, что я солгал о своей другой форме. Стоило рассказать тебе о Мэле до того, как ты попала сюда. Я просто… не доверяю многим людям.

– Бессмыслица какая-то, – сказала Тэмпест, указывая на свою маску. – А как насчет этого? Ты сказал, это проверка. Я не прикасалась к коробке.

– Если бы все было так просто.

Кицунэ рассмеялся. Он повернулся к ней лицом, пристально глядя на нее янтарными глазами.

Она не стала протестовать, когда он протянул затянутую в перчатку руку и снял с нее маску.

– Тем не менее я тебе доверяю. Но у меня были… другие причины… держать тебя на расстоянии.

Пайр нежно погладил Тэмпест по щеке, заставив ее сердце болезненно сжаться.

– Твое присутствие здесь, среди моего народа, принесло больше пользы, чем ты можешь себе представить, – продолжил он, все еще поглаживая ее лицо. – Знаю, мы редко соглашаемся по поводу моих методов, и, скорее всего, это не изменится, но поверь, что твое решение помочь восстанию приведет к положительным переменам. И они коснутся многих людей. Говорить о высшем благе всегда трудно, но…

– Война – сложная штука, – сказала Тэмпест, грустно улыбаясь и неосознанно прижимаясь к руке Пайра. – Ты уже говорил это раньше.

– Ты знаешь, что я говорил правду.

– Да, но правда…

– Сложная штука, – прервал Пайр.

На целое мгновение между ними повисла напряженная тишина. Кожа Тэмпест покрылась мурашками, а в животе завязался нервный узел. Она не была уверена в том, что должна сделать: бороться, убегать или поцеловать опасного мужчину, стоящего перед ней. Последнее стало бы ошибкой для них обоих.

– Но, несмотря на все это, я знаю правду, – прошептал он. – Я был наивен раньше.

Пайр подался вперед и поцеловал Тэмпест. Прикосновение теплых, голодных губ к ее губам, легкое движение языка и царапина от заостренных клыков. Она вспыхнула, затем похолодела. Тело девушки жаждало раствориться в поцелуе. Жаждало почувствовать руки кицунэ на себе. Руки, которые заставят забыть обо всем.

Но ее сознание побороло желания тела.

– Остановись, – пробормотала она.

– Никогда, – прошептал он, покусывая ее нижнюю губу, обхватив руками лицо девушки.

Тэмпест перенесла вес на пятки и оттолкнула Пайра на пару дюймов.

– Хватит!

Он внимательно всмотрелся в ее лицо, и пульс Тэмпест ускорился вдвое.

– В чем дело, милая? – спросил он низким и хриплым от желания голосом. – После всего, что произошло… Я знаю, что это не безответно. Ты как минимум чувствуешь ко мне что-то…

– Дестин сделал мне предложение, – деревянным голосом произнесла она. – И я… я согласилась.

Пайр словно окаменел. Воздух вокруг них сгустился, и все, что она могла слышать, – это стук собственного сердца в ушах. Когти сформировались на кончиках его пальцев, а пристальный взгляд кицунэ сделался обжигающим. Он зарычал, лисьи уши прижались к голове.

Волосы у нее на затылке встали дыбом.

– Нет.

Глава двадцать восьмая

Тэмпест

– Нет, – повторил Пайр с разгорающейся яростью во взгляде. – Нет, нет, нет! Что ты наделала, Тэмпест? Что ты…

Она вскинула руки, чувствуя учащенный пульс.

– Я сделала то, что было необходимо.

– Необходимо? – возмутился он.

– Да, необходимо. Посмотри на меня!

Кицунэ пристально вгляделся в нее.

Она ткнула пальцем в сторону бального зала.

– Я позволила тебе выставить себя напоказ, как мы и договаривались, но что хорошего это на самом деле принесло? Ничего, кроме того, что я стала посмешищем. Ты обещал, что мы будем работать вместе, и все же ты держал меня в неведении, заставлял меня просто ждать следующей крохи информации, кинутой, словно кость псу.

– Так ты хочешь власти?

– Ничего подобного, – воскликнула она. – Меня затащили в самый эпицентр войны, и я стараюсь, как могу, чтобы остановить кровопролитие. Сейчас у меня связаны руки, но в роли королевы этого чертова королевства у меня получится хоть что-то изменить, не жертвуя огромным количеством жизней. Ты же видишь в этом преимущество, правда? – Потянувшись к его руке, она сжала ее. Когти впились в ее ладонь, но она не отпустила. – Ты меня знаешь. Я просто пытаюсь сделать то, что лучше для всех нас.

Прошло мгновение, и пальцы Пайра сомкнулись вокруг ее ладони. В груди затаилась надежда ровно до тех пор, пока его верхняя губа не изогнулась, обнажив острые кончики клыков. В золотистых глазах мужчины читались лишь холод и жестокость.

– Пайр…

– Как он этого добился? – спросил он стальным голосом. Мужчина крепче сжал пальцы Тэмпест, сдавливая до боли.

Она ответила ему таким же жестким взглядом.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Он подкупил тебя? – продолжал Пайр. – Угрожал?

Мужчина сунул руку в карман пиджака и вытащил знакомое рубиновое ожерелье. Девушка могла с уверенностью сказать, что оно из шкатулки с драгоценностями, подаренной королем Дестином. Той самой, которая должна была надежно храниться в ее комнате. Он покачал головой.

– Я не хотел верить Никс, когда она сказала, что нашла их у тебя, – усмехнулся кицунэ, сжимая ожерелье. – Стоят ли драгоценности, простые камушки, того, чтобы продать тех, кто хочет свержения короля?

Тэмпест вырвалась, испытывая вспышку боли из-за поцарапавших ладонь когтей.

– Он ничем не подкупал меня и не угрожал, – возразила она, чувствуя нарастающий гнев. Да как он посмел? Решение выйти замуж за короля-монстра не далось легко. Она долго его обдумывала. Даже мысль о нем вызывала тошноту. – Драгоценности он подарил мне на помолвку. Я взяла их с собой, чтобы использовать в своих целях.

– В каких именно целях?

– Таких, которые помешают королю! Ты прекрасно знаешь, что не только твоим путем можно добиться перемен, – возразила Тэмпест. – Ты, должно быть, слышал, о чем поговаривают люди в стенах дворца. Многие твои союзники мирятся с вашим планом только потому, что никто другой не предложил им менее жестокий вариант. – Она вздернула подбородок. – Мы предоставим им такой вариант. Я предоставлю.

Кицунэ усмехнулся.

– Что, продав себя?

Рука девушки взметнулась в воздух, и ладонь коснулась щеки Пайра. Он потер подбородок, но ничего не сказал. Ублюдок. Дрожа, Тэмпест сделала шаг к кицунэ. Внутри бушевала боль. Каждое их взаимодействие шло по замкнутому кругу: перепалка, флирт, сближение, взаимное оскорбление, драка, и начали заново. С нее хватит.

– Как ты смеешь? – прошептала она, слишком злая, чтобы кричать. – Ты ничего обо мне не знаешь. Ты ничего…

– Не хотел прерывать, – раздался ласковый, шипящий голос. Дэмиен.

Пайр зарычал, бросив злобный взгляд в сторону дверей. Тэмпест впилась взглядом в его профиль. В груди все сжалось. Сжав губы, она поборола напряжение, готовящееся вырваться отвратительными слезами из глаз. Дядюшки оказались правы. Сердце – тот еще предатель. Доверять можно только голове и родным людям.

– Собрание началось, Пайр, – сказал Дэмиен.

Подавив боль, Тэмпест повернулась лицом к бальному залу. Дэмиен стоял в дверном проеме в ореоле света. Король-дракон шагнул на балкон и остановился, внимательно разглядывая ее. С уголка ее глаз скатилась слеза, которую Тэмпест смущенно вытерла.

Выражение лица Дэмиена помрачнело.

– Что ты с ней сделал, Лис? – прошипел он.

– Ничего, – выпалила Тэмпест, когда Шут повернулся к ней. Проигнорировав его взгляд, она шагнула к дракону. – Что тебе нужно…

Земля содрогнулась, и девушка споткнулась. Воздух наполнился взрывами. Откуда они взялись? Она пригнулась, зажав уши руками. Крики из зала эхом отдавались по каменной пещере. Никс отделилась от толпы. Пышный шлейф черного бархатного платья волочился за ней, пока она бежала к балкону.

– Что происходит? – ахнула Тэмпа.

– Война, Тэмпест, – сказала Никс, запыхавшись.

– Похоже, тебе придется выбрать сторону, Гончая, – ядовито рассмеялся Пайр и усмехнулся, глядя на нее. – Итак, что ты собираешься делать?

Война. Это слово отдавалось рокотом в голове.

Время на составление планов давно ушло. Началось сражение. Тэмпест подхватила юбку в охапку и промчалась мимо Дэмиена и Никс. На лбу скопился пот, пока она протискивалась сквозь толпу. Все равно что плыть против течения. Кто-то наступил на подол платья Тэмпест, и она выругалась. Девушка яростно разорвала юбку и направилась в комнату.

Каким-то чудом она добралась до своей комнаты и, не теряя времени, сорвала прекрасное платье, которое успело ее очаровать. Она сбросила парадные сапоги и дернула за шнурки на лифе. Они запутались. Тэмпест сорвала с бедра кинжал и рассекла все, до чего дотянулась. Лиф распахнулся, и она скинула его через бедра, оставшись только в корсете и чулках.

Скорее.

Девушка стянула цветные чулки и натянула знакомые, покрытые дорожными пятнами брюки, льняную рубашку, свитер и, наконец, плащ. Она схватила сумку, меч, лук и колчан, лежавшие рядом с кроватью, затем выбежала из комнаты прямо в объятия…

– Дэмиен, – выдохнула Тэмпест, запрокинув голову, чтобы встретиться с ним взглядом. – Прости, пожалуйста. Я должна…

Он приложил палец к ее губам, заставив замолчать.

Озорная улыбка.

– Тебя подвезти?

Глава двадцать девятая

Тэмпест

Зубы стучали, ночной ветер трепал волосы. Дэмиен совершенно бесшумно парил в потемневшем небе. От устремленного к небесам огненного шара образовалась вспышка света. Центр сражения.

Желудок болезненно скрутило. Такого в план не входило. Тэмпест продумала все так, что в войне уже не было нужды. Пальцы девушки сильнее вцепились в драконью сбрую: на этот раз Дэмиен подготовился к наезднице. А вот она не готова к войне. Но разве к такому можно подготовиться?

– Мы уверены, что это настоящее сражение? – прокричала Тэмпест сквозь свистящий рев ледяного воздуха, пытающегося скинуть ее с насиженного места. Девушка крепче прижалась к массивным лопаткам дракона.

Он издал рокот, прокатившийся по телу Тэмпест и проникший глубоко в кости. Она знала, что он смеется, и от этого становилось только хуже.

– Что такое настоящее сражение, красавица моя? – спросил он низким, шипящим голосом.

– То есть… война действительно началась? Или это просто стычка… что-то, что можно сдержать и контролировать?

Может, они все еще могут избежать полномасштабной войны. Даже если Пайр подготовился, Гончие убьют любого, кто попадется им на пути.

– Знаешь, почти все стычки приводят к войне, – в конце концов сказал Дэмиен. Его гигантские крылья рассекали воздух, приближая их к огню и взрывам.

До ушей начали долетать крики, и девушка не могла оторвать взгляда от пожаров внизу. Во всем этом слышались крики матери, зовущей ее.

– Тэмпест?

Она покачала головой, пытаясь сосредоточиться.

– Прости. Что?

– Может пройти некоторое время, даже годы, между подобными стычками, но разногласия всегда приводят к одному итогу. Таков порядок вещей.

Не обязательно. Тэмпест не могла согласиться с тем, что война неизбежна и что мир – это всего лишь результат уничтожения оппозиции. Решало ли это какие-то проблемы? Пошло бы все по другому пути, если бы страной управляла женщина? Тут же вспомнилась Никс. Она уравновешенная и разумная по сравнению с остальными повстанцами, но, несмотря на имеющуюся власть, женщина все еще позволяла Шуту пытать Оборотней. Возможно, это и не имело значения. A ценность человека определяется его сердцем, а не полом.

Дэмиен спускался, и в воздухе начали завиваться клубы густого дыма. Тэмпест закашлялась, глаза щипало. Дракон сделал круг над полем боя, никак иначе представленную картину нельзя было назвать, и выпустил облако пара, которое прорвалось сквозь дым. Воины внизу не обратили на них никакого внимания.

– Соберись, моя воительница. Мы вот-вот приземлимся.

Тэмпест переместилась к нему на спину, все еще сжимая пальцами сбрую. Дэмиен склонился ниже, и девушка вдохнула. Сейчас или никогда. Чувствуя напряжение в бедрах, она спрыгнула прямо в битву. Зубы стукнулись друг о друга, когда Тэмпест ударилась о землю и покатилась по снегу. Девушка вскочила на ноги и без раздумий бросилась в драку. Хотя она и не одобряла войну, ее воспитывали специально для нее.

Пульс стучал в ушах, пока Тэмпест шагала посреди хаоса.

«Успокойся, иначе совершишь ошибку», – шепотом прозвучали над ухом слова Мадрида.

На полсекунды Тэмпест глубоко вдохнула и огляделась. Огненный свет отбрасывал мерзкие тени на сражающихся мужчин. Порох, металлический запах крови и гнилостная вонь экскрементов ударили в нос.

Судорожно вздохнув, Тэмпест обнажила меч как раз в тот момент, когда мужчина в темной одежде встретился с ней взглядом и бросился в атаку. Девушка замахнулась, с легкостью увернувшись от его ударов, и сразила солдата наповал.

– Вот это моя девочка! – крикнул Дэмиен, вильнув хвостом и подбросив несколько воинов в воздух. Дракон взмыл в ночное небо, взметнув крыльями снег, и исчез в темноте. Стоило Дэмиену захотеть, все поле боя было бы уничтожено, но он улетел.

Сосредоточься.

Тэмпест опустила подбородок и откинула плащ за спину, осматриваясь. Дракон в бою – это хорошо, но и она сама вполне способная. Еще один воин метнулся к ней. Девушка встретила атаку и парировала, перерезав ему ахиллово сухожилие, прежде чем двинуться дальше. Тэмпест рванула вперед. Она никогда не нападала первой, только защищалась от любого, пытавшегося ее убить, будь то Оборотень или Человек. Мозг лихорадочно работал, пытаясь определить, что именно происходит. Сквозь кровь, дым и ночную тьму тяжело понять, кто с кем сражается. Справа прогремел очередной огненный взрыв. Земля под ногами дрогнула, и Тэмпест вскинула руку, защищая лицо. Языки пламени превратились на время в солнце, осветив поле.

Она замерла. Нет.

Прямо в центре схватки находился наследный принц.

Какого черта тут забыли принц и его солдаты? Засада.

Челюсти сомкнулись. Почему Дестин не упомянул, что один из его сыновей, всего-навсего наследник, возвращается? С каждой минутой ситуация становилась только хуже.

Разберешься позже. Двигайся.

Защити принца. Защити принца. Защити принца. Это прокручивалось в голове снова и снова, пока Тэмпест пробиралась к нему. Несмотря на то что он был никчемным придурком, парень не отвечал за дела отца, а она дала клятву защищать королевство.

Принц, спотыкаясь и пытаясь удержаться на ногах, направился в ее сторону, с затуманенным взглядом и явно пьяный. По уровню мастерства он сильно от нее отставал, но и ужасным его не назовешь. То, чего ему не хватало в утонченности, он восполнял энтузиазмом.

– Черт возьми, – пробормотала Тэмпест, когда очередной солдат принца рухнул на землю, оставив открытый участок слева от парня. Солдаты Хеймсерии падали, как мухи. Талаганцы, напавшие на них, оказались не просто ворами и разбойниками. Они были слишком эффективны в бою. Ее пальцы сжались на рукояти меча. Это дело рук Шута.

Снова какой-то солдат бросился на нее. Девушка встретила его атаку и ахнула, когда он поднырнул под ее защиту, полоснув по ребрам. Тэмпест резко втянула воздух и отшатнулась, радуясь, что на ней корсет, укрепленный сталью. Иначе ее бы выпотрошили. Мужчина вновь напал, но Тэмпест уже подготовилась, размахивая оружием. Их мечи скрестились, и девушка зарычала, чувствуя, как скользят по земле сапоги. Мужчина плюнул в нее, а потом его глаза расширились. Рот его приоткрылся, ноги подкосились. Тэмпест отскочила, обхватив рукой ребра, судорожно дыша. Кто-то пустил в него три стрелы.

Предназначались ли они ей? Она встретилась взглядом с Оборотнем, держащим лук. Женщина улыбнулась и развернулась, встречая надвигающуюся атаку. Ответ на вопрос отрицательный. Союзница. На время. Тэмпест перевела взгляд на мужчину, и сердце сжалось при виде огромного серебряного кольца у него на пальце.

Волчье кольцо.

Гончий. Она сражалась с Гончим. И это закончилось для него смертью.

Один из твоих людей. Кто ты теперь такая?

Тэмпест подняла меч, несмотря на боль в ребрах, и ринулась вперед. Оборотень с бараньими рогами взревел и бросился в атаку. Тэмпест уперлась ногами и издала в ответ гортанный, мстительный рев, которым мог бы гордиться Брайн.

Наследный принц обернулся на крик. Облегчение с легкостью считывалось на его перепачканном грязью лице, когда он понял, кто она такая. Благодари звезды, мальчик, за то, что я защищаю тебя. Она сможет это сделать. Защитить принца. Стать королевой. Защитить людей.

Мозг перестал работать, она превратилась в ту, какой ее всегда учили быть. Один человек. Два, три, четыре. Некоторые из нападавших отличались опытом, вне всяких сомнений, но она Гончая, натренированная Темным Двором. Она смертоносна.

Небрежно улыбающийся принц снова споткнулся.

– Тэмпест! – закричал он, размахивая мечом, как ребенок. – Я так…

Копье вонзилось ему прямо в грудь. Молодой человек сделал вдох, и кровь окрасила его губы.

Зрение Тэмпест помутилось, затем прояснилось.

– Нет! – закричала она, роняя меч и стягивая со спины лук. В считаные секунды она уложила нападавшего. Тэмпест перебросила лук через плечо и выдернула меч из снега, тут же сократив расстояние между собой и принцем. Молодой человек упал на колени, потянувшись руками к древку копья. В его слишком ярких глазах плескалось неверие, и он выдернул оружие.

– Не делай этого! – скомандовала Тэмпест.

Принц судорожно вздохнул и уронил копье на залитый кровью снег. Девушка успела подхватить его прежде, чем он упал.

– Оцепите периметр! – взревела она оставшимся охранникам, образовавшим вокруг них круг. Тэмпест прижала подол своего плаща к ране принца, понимая, что это не поможет.

Кровь пузырилась на его губах, лицо побелело. Алая капля упала на покрытый пеплом снег, затем еще одна и еще. Тэмпест плакала.

– Все будет хорошо, – успокаивала она.

– Я… не… – начал принц, хотя слова были едва слышны из-за пересохших губ. – Не хочу ум-умирать.

Тэмпест пригладила его волосы и солгала: больше она ничего не могла сделать.

– С тобой все будет хорошо. С тобой все будет хорошо. Ты справишься. Просто не закрывай свои прекрасные глазки.

С принцем ничего хорошего не случится, но он не закрывал глаза, хотя это и не помогло. Его грудь прекратила движение, глаза остекленели.

Наследник короля погиб.

Тэмпест застыла на коленях, с принцем на руках, и простояла так, казалось, целую вечность. Мир замедлялся до тех пор, пока не стал похож на картину, написанную акварельной краской. Глухой рев эхом отдавался в ушах, но Тэмпест не сдвинулась с места, медленно покачивая наследного принца. Ей никогда не нравился этот парень, но и смерти она ему не желала. Страх в глазах перед тем, как смерть забрала его, Тэмпест будет помнить всегда.

Чья-то рука коснулась ее плеча, и девушка вздрогнула, тут же схватив кинжал. Спешившийся солдат поднял руки. Ему едва ли исполнилось восемнадцать. Что такой мальчишка делал в охране наследного принца?

– Миледи, – сказал он дрожащим голосом. – Вы ранены.

Тэмпест тупо уставилась на свое тело. Ее всю покрывала запекшаяся кровь. Из ран на руках и плечах медленно сочилась кровь. Тэмпест не чувствовала их. Возможно, от шока или от холода. В какой-то момент взошло солнце. Тэмпест медленно моргнула и оглядела поле боя, освещенное рассветом.

Это была настоящая резня.

Внутренности сжались в комок, и Тэмпест согнулась пополам. Ее сильно вырвало. Слезы навернулись на глазах, и девушка тяжело вздохнула. Тело дрожало, но она выпрямилась и вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Позвольте нам обработать ваши раны, – сказал солдат, протягивая руку.

Тэмпест покачала головой и накрепко вцепилась в принца.

– Я не могу его оставить.

– Тэмпест.

Она смутно распознала голос. Он принадлежал одному из командиров батальона. Она помнила, как однажды боролась с ним, когда была помладше.

Командир бесстрастно посмотрел на юного принца, а затем кивнул ей.

– Если не обработать твои раны, они могут загноиться. Позволь нам позаботиться о принце и о тебе, а потом отправишься вместе с нами в столицу.

Пальцы сминали заледенелый бархатный плащ принца. В сказанном имелся смысл, но она не могла заставить себя сделать то, о чем просил мужчина. Девушка снова посмотрела в лицо принцу и закрыла ему глаза. Разгибая по одному пальцу зараз, она отпустила его и осторожно положила на снег. Ей потребовались все силы, чтобы подняться и удержаться на ногах. Командир посмотрел на нее и указал на то, что осталось от его батальона.

– Ты найдешь среди них целителя, а также лошадь в дорогу.

Тэмпест не улыбнулась и не кивнула. Чудо, что она могла переставлять ноги. Казалось, что маскарад состоялся целую вечность назад, но на самом деле прошло всего несколько часов.

И вместе с ними ушло так много жизней.

Оцепенение превратилось в ледяную ярость. Шут знал, что это произойдет. Их последний разговор тяжелым грузом висел у нее на плечах. Она не вернется к нему. Не после того, что он сказал. Не после подлой атаки, в которую ее втянули.

Ты предоставила ему информацию.

Тэмпест отмахнулась от этой мысли. Мужчины в ее мире то и дело создавали всем проблемы. Придется спасать всех самой.

– Ты сможешь.

Одна слезинка скатилась по ее щеке.

– Ты должна.

Глава тридцатая

Тэмпест

Дестин не плакал, когда безжизненное тело его старшего сына положили перед ним в зале объявлений. Глаза короля были пустыми.

Сначала Тэмпест подумала, что он так переживает горе, но потом вспомнила, кто перед ней, и пригляделась внимательнее. Отсутствие печали и истинного шока не вызывали удивления. Придя к выводу, что король просто-напросто ничего не чувствует, Тэмпест никак этого не показала. Ему стоило придумать что-то посущественнее, если он хочет одурачить собственный народ. В сравнении со своим сувереном дядюшки Тэмпест выглядели более расстроенными, выстроившись вдоль дальней стены вместе с остальными Гончими. Все они облачились в одежду мрачного черного цвета, а их волосы разных оттенков синего ярко выделялись на фоне темной массы.

На обратном пути в столицу Тэмпест пришла к определенному выводу.

Наследному принцу следовало иметь в охране больше Гончих. Члена королевской семьи, к несчастью, распознали. Дестин искусен в тактике, в таком случае напрашивался один вывод; король желал смерти собственному сыну. Как это вписывалось в его план?

И за это чудовище ты собираешься выйти замуж.

По спине побежали мурашки. Любой человек, способный убить собственную плоть и кровь, и за человека-то не считается. Пальцы от нервов подергивало. Он монстр, которого Тэмпест планирует убить.

Дестин быстрым шагом прошел к балкону, выходящему во внутренний двор. В этом месте оглашались дворцовые указы. Сейчас там скопились испуганные и разъяренные жители королевства, ожидающие заявления своего правителя.

Душа ушла в пятки, когда король выпрямился и приготовился говорить, не выказывая ни грамма слабости.

– Мой любимый сын, наследный принц, умер, – крикнул он. Голос сочился опустошением, звучащим настолько искренне, что даже Тэмпест оказалась застигнута врасплох. Одно очко в пользу короля-убийцы. – Мой сын и ваш наследный принц. С благими намерениями я послал сыновей послами в Копал заключать новые союзы с нашими соседями ради процветания Хеймсерии. Как ради жителей Хеймсерии, так и ради жителей Талаги.

От его лжи Тэмпест чуть не вырвало.

– И все же, как только мой старший сын отправился домой, всю нашу веру в добрых соседей разрушили.

Король сделал паузу, чтобы добиться эффекта шока у слушателей, и Тэмпест не хотелось признавать, что она ловила каждое его слово и каждую секунду молчания.

Опасно.

– Нам еще предстоит определить личность мерзких существ, напавших на нас, – продолжил он, – и мы должны отплатить им той же монетой. Мы не можем позволить каким-то бродяжкам, устроившим засаду на наших людей и бездумно их убивших, ускользнуть от нас. Мы добьемся отмщения.

А вот и он. Еще один кусочек головоломки. Люди начали кричать, доведенные словами короля до исступления, выплевывая слова несомненного одобрения его войны. Бесчестное завоевание под маской праведности. Отвратительно.

Взгляд девушки скользнул по телу наследного принца. Он выглядел таким маленьким. Он никогда ей не нравился, и любой мало-мальски честный человек признался бы в том же. Парень был старше Тэмпест, но вел себя как избалованный, глупый мальчишка, вечно пьяный от вина. Из него получился бы бесполезный или даже опасный король, но Гончая спрашивала себя: мог ли он просто-напросто таким образом справляться с тем, каков его отец на самом деле? В любом случае, он не заслуживал смерти. Никто, кроме творивших истинное зло, не заслуживал. Каким бы он стал, будь у него шанс развиваться и познать себя? Будучи послом, он мог понять, насколько напряженные сейчас отношения с соседями. Мог бы что-то изменить.

Теперь ему не суждено этого сделать.

Девушка перевела взгляд с мертвого принца на его отца, который все еще занимался доведением толпы до безумства. Все это во имя его сына. Сына, на которого ему наплевать. Сын, чье тело он бросил на белом камне, одинокое и непокрытое. Тэмпест потрогала край своего окровавленного плаща. Этот болван даже не дал ей времени переодеться перед обращением к народу. Какая-то часть ее хотела броситься через всю комнату и накрыть тело парня плащом, но она сдержалась. Глупо привлекать внимание короля.

Ты во всем виновата.

Медленно выдохнув, девушка попыталась не обращать внимания на совесть. Если бы Тэмпест ворвалась в засаду всего на несколько минут раньше или если бы сразу же направилась к принцу, то могла спасти его.

Не думай об этом.

– Я считаю, что в эти тяжелые военные времена, – сказал король Дестин, и его мощный голос врезался в голову Тэмпест, словно нож в масло, – мы нуждаемся в надежде больше, чем когда-либо. И поэтому, несмотря на трагедию, произошедшую с нами сегодня, я хотел бы сделать объявление. Как вы все знаете, прошло много времени с тех пор, как умерла моя жена.

Кожу покалывало. Он не делал этого. Он не мог.

– И, хоть я скорблю о ней каждый день, должен признать, что мне пора двигаться дальше, – продолжил Дестин. – И кто, как не женщина-воительница, лучше подойдет на роль моей супруги?

Адское пекло. Ее сейчас стошнит.

Тэмпест рискнула взглянуть на дядюшек, успевших понять, о ком идет речь. Она проигнорировала их обвиняющие взгляды.

Мадрид стоял неподвижно, только глаза его горели.

Девушка изо всех сил старалась не встретиться с ним взглядом, но какой в этом смысл? Дестин буквально объявлял ее будущей королевой. Через несколько секунд все ее дядюшки узнают о том, что она натворила.

Бисеринки пота скапливались между грудей, а в воздухе витало напряжение.

– Она одна из вас, – крикнул Дестин. – Та, что не позволила своему положению в обществе и полу помешать ей добиться желаемого. Первая женщина-Гончая: Тэмпест Мадрид!

Пауза. А затем бурные аплодисменты. Толпа обезумела, их одобрительный рев эхом разнесся по залу. Бунтующая тошнота потревожила желудок. Девушка остро чувствовала на себе все взгляды. Особенно дядюшек. Она смотрела на поручни балкона и старалась не отпускать подбородок, хотя среди Гончих уже начались перешептывания. Вот когда она потеряла их уважение: когда из воина превратилась в очередную женщину, которую продавали подобно вещи.

Дестин продолжил.

– Тэмпест неустанно трудилась, борясь с предрассудками и ожиданиями, связанными с ее полом, чтобы стать образцовой Гончей. Она честно завоевала место в моем военном совете, а вместе с тем и мое сердце.

Комната закачалась, к горлу подступила желчь. Что подумает король, если Тэмпест заблюет его чистейшие полы? Толпа снаружи ловила каждое его слово. Король упустил свое призвание. Ему следовало бы стать актером. Несмотря на тошноту, собрав волю в кулак, Тэмпест изобразила на лице улыбку, когда ей дали понять, что нужно выйти вперед и занять место рядом с Дестином. Однако она не могла пошевелиться: ноги словно приросли к полу. Девушка мрачно подумала о том, какой никудышной актрисой была, когда только встретила Пайра. Если бы только он мог видеть ее сейчас. Острая боль в сердце приказала Тэмпест закопать эту мысль как можно глубже.

Ему здесь не место.

Кто-то подтолкнул ее в плечо, и она осознала, что шагает по деревянным ступенькам к Дестину. С застывшей улыбкой на губах девушка оглядела толпу, понимая, что, покрытая кровью их врагов и принца, напоминает чудовище. Одежда вся разорвалась и истрепалась. Тэмпест выглядела так, словно вернулась прямо с бойни. А ведь так и было. Наверное, в этом-то и весь смысл.

Король с любовью взглянул на нее и обнял за талию, одаривая сияющей улыбкой, будто нынешнее состояние ее одежды ничего не значило. Он объявил ее своей невестой. Его королевой-воительницей. Равной. Она сохраняла на лице осторожную улыбку, в то время как толпа неистовствовала. Тэмпест должна подстроиться. Иначе люди раскусят уловку.

Король притянул Тэмпест к себе. Ее груди прижались к его ребрам, и радостные выкрики толпы стали еще громче. Стук сердца отдавался в ушах. Король продолжал обращаться к жителям Дотэ, но Тэмпест не слышала слов, сосредоточившись на том, как его большой палец скользнул между краями ее рубашки и корсета, касаясь кожи. То, что должно ощущаться как ласка, чувствовалось так, словно он водил лезвиями по ребрам. Снова рвотный позыв. Что она делает? Неужели она подписала себе смертный приговор, согласившись выйти замуж за чудовище? Станет ли Тэмпест следующей жертвой в его войне? Король считал старшего сына, наследного принца, никчемным, так насколько же он ценил ее жизнь?

Нет, твоя ценность от него не зависит.

Тэмпест взглянула на короля, изучая линию его подбородка. У нее не оставалось сомнений, что у Дестина были планы на ее счет. Пока что она будет играть роль счастливой невесты, но, когда он придет за ней, а он придет, она вырежет его сердце.

Выступление короля подошло к концу, и она осторожно высвободилась из его объятий, прежде чем он решил задержать ее ненадолго. Она направилась обратно в комнату. Молчание Гончих казалось громче радостных возгласов толпы. Максим нарушил тишину и пробормотал невнятное, совсем не искреннее поздравление.

Мадрид, в чьих глазах читалась печаль, едва заметно покачал головой, а Дима вообще промолчал. Алекс стоял в конце линии, у самого выхода. Тэмпест избегала его уже несколько недель. Мужчина встретился с ней взглядом и успел сжать ее ладонь, после чего она вырвала руку и выбежала из комнаты. Девушка размеренно шагала до тех пор, пока не завернула за угол, а там бросилась бежать в попытке найти место, какое угодно, где можно спрятаться в темном углу и поплакать в одиночестве.

Сквозь ее панику прорвался детский всхлип.

Тэмпест замедлила шаг и нахмурилась. Сначала она подумала, что ей померещилось, потому что именно этим она и планировала заняться, но нет. Плач становился громче по мере того, как она продвигалась в глубь замка. Звук, наполненный неподдельным горем и печалью.

Она завернула за угол и заметила маленькую фигурку, со всей силы прижимающуюся к стене, хватающую ртом воздух, едва способную стоять.

Принцесса Ансетт.

Лицо девочки опухло и покраснело, но под краснотой скрывалась болезненная бледность. Ее плечи дрожали.

– Ансетт, – мягко произнесла Тэмпест, сделав несколько осторожных шагов к принцессе и вытянув руку. – О, девочка, что я могу сделать?

Принцесса икнула и взмахнула рукой, но ничего не сказала. По ее лицу текли слезы.

Тэмпест приблизилась, как к загнанному в угол зверю, и нерешительно положила руку на плечо девочки.

– Я была с твоим братом, когда он умер, но не успела спасти его. Мне очень, очень жаль. Я старалась изо всех сил.

Последняя фраза была произнесена шепотом.

Всхлипы Ансетт перешли в икоту, а затем, наконец, в долгие глубокие вдохи. Молчание затянулось, но оно лучше, чем душераздирающие рыдания. В конце концов девочка перевела тревожный взгляд на Тэмпест и заговорила.

– Видимо, если один член семьи умирает, другой занимает его место, – сказала Ансетт холодным и жестким голосом. Она пристально глядела на Тэмпест. – Добро пожаловать в семью, наверное.

Тэмпест схватила принцессу за руку, пытаясь заверить, что та не одинока.

– Именно семьей мы и станем. Твое горе – мое горе. Твое счастье – мое счастье.

Глаза Ансетт расширились, и слезы снова потекли по ее щекам. Она покачала головой.

– Беги, Тэмпест. – Она говорила так тихо, что Тэмпест едва ее слышала. – Беги, – повторила она. – Тебе нужно выбираться отсюда. Если ты останешься, то умрешь точно так же, как умерла моя мать и все любовницы моего отца. Ты не должна умирать за него. Ты слишком хороша.

Тэмпест застыла. Череда смертей казалась подозрительной, но убийство королевы… если его доказать…

– Я не могу просто уйти, – ответила она, и улыбка дрогнула. – Еще многое нужно сделать.

Другого выбора нет. Тэмпест не могла оставить принцессу наедине с дьяволом, восседающим на троне. Кто знал, что он сделает с острой на язык, самоуверенной дочерью?

Ансетт вытерла лицо подолом платья. Она выглядела такой жалкой, что Тэмпест захотелось ее обнять, но что-то подсказывало ей, что этого делать не следует. Девочка еще к этому не готова. Возможно, никогда не будет.

– Я сделаю все, что смогу, для народа Хеймсерии, – вместо этого пробормотала Тэмпест, – и для тех, кто живет еще дальше. Я никогда не стремилась стать королевой, но теперь, по крайней мере, у меня будут возможности.

– Надеюсь, ты проживешь достаточно долго, чтобы ими воспользоваться.

Она тоже на это надеялась.

Тэмпест поклонилась, а затем развернулась на каблуках. Мысли путались. Ее горе казалось неправильным по сравнению с горем принцессы. Тэмпест не потеряла брата. И отец ее не был убийцей.

Но у тебя будет такой муж.

Она с трудом сглотнула. Если она не будет осторожна, то станет следующей жертвой короля.

Глава тридцать первая

Тэмпест

Когда до казарм оставалось совсем немного, на плечо Тэмпест тяжело опустилась рука. Девушка остановилась как вкопанная, готовая кому угодно врезать по лицу за то, что ей помешали. Развернувшись, она стряхнула с себя руку и моргнула, увидев Максима. Он потянулся к ее руке, но Тэмпест отшатнулась.

– Оставь меня, – произнесла она ледяным тоном.

Все Гончие работали на короля. Они беспрекословно выполняли его приказы. Бездумные убийцы. Тэмпа любила дядюшек, но они давали ту же клятву, что она сама. Корона – на первом месте, как и положено. Несмотря на то что они вырастили Тэмпест, она ничем им не обязана.

– Оставь меня в покое.

– Там, в казармах, тебя ищут солдаты. Не думаю, что удастся найти там тишину и покой. – На лице Максима появилось раздражение. – О чем ты только думала? Тебя отведут обратно во дворец и будут постоянно следить за тобой до конца жизни.

– И что ты предлагаешь? – воскликнула она, чувствуя себя в ловушке и паникуя. Тэмпест обессиленно опустила голову. – Что, по-твоему, я должна делать?

– Ты можешь пойти за мной.

На мгновение Тэмпест не знала, что и делать. Доверие теперь давалось нелегко. Можно ли доверять кому-либо из дядюшек? Они наверняка участвовали в распространении Мимикии. Их вина неоспорима, независимо от того, знали они точно, что делали, или нет. Несмотря на это, Тэмпест не сомневалась, что они любили ее, но хватит ли этой любви на предательство короля? Девушка подняла взгляд на Максима, внимательно рассматривая его. Он никогда раньше не лгал ей, и на лице его читалось неподдельное беспокойство.

– Принимай решение скорей, девочка, – мягко сказал он. – У нас не так много времени.

– Хорошо, – прошептала она. – Показывай дорогу.

Сердце словно сжали в кулак, когда Максим протянул руку, накинул Тэмпест на голову капюшон плаща и заправил волосы. Она снова почувствовала себя ребенком, и от этого милого жеста в уголках глаз скопилась влага. Максим тоже надел капюшон и повел девушку за собой. Снег и лед хрустели под сапогами, пока они пробирались в глубь столицы по незнакомым улицам до черного входа в таверну, которую часто посещал дядя. По привычке Тэмпест огляделась, заметив нескольких пьяниц, лениво прислонившихся к близлежащим зданиям. Ничего слишком подозрительного, но все же что-то настораживало.

– Что-то не так, – пробормотала она, переводя взгляд на спину Максима. – Думаю, за нами наблюдают.

– Так и есть. А теперь тише, – сказал он, понизив голос. – И не вмешивайся, когда я буду говорить.

Прозвучало зловеще. Девушка замолчала и еще раз осмотрела улицу. Дядя нетерпеливо постучал в заднюю дверь. Через несколько секунд молчаливый слуга с седыми волосами открыл дверь и махнул рукой, приглашая войти. Он повел их вверх на два лестничных пролета. Запах тушеного мяса, хлеба и немытых людей висел в помещении. Слуга поднял метлу и постучал по потолку. Тэмпест молча наблюдала, как в потолке открылся люк и вниз сбросили веревочную лестницу.

Слуга отступил в сторону, устремив взгляд в стену. Почему он не смотрит на них?

– Вперед, Тэмпа, – сказал Максим.

Внимание вернулось к дяде.

– Что происходит?

– Просто поднимись наверх.

Тэмпест хмуро посмотрела на него и поднялась по лестнице на чердак. При виде ожидающих лиц настроение тут же упало.

– Нет, – пробормотала она и попыталась спуститься обратно, но Максим уже был у нее за спиной.

Он шлепнул ее по заду.

– Поднимайся, девочка.

– Предатель, – прошипела она, вся на нервах, поднявшись на ноги.

Остальные дядюшки-Гончие, а именно: Дима, Алекс и даже Мадрид – стояли тут, наблюдая за ней, и выражение их лиц варьировалось от беспокойства до гнева и полного отчаяния.

Максим сзади тоже поднялся на ноги и закрыл за собой люк. В комнате повисло напряжение, настолько сильное, что его можно было разрубить мечом.

– Что происходит? – спросила Тэмпа ровным тоном.

– Нам стоит тебя о том же спросить, – резко ответил Дима. – Как ты могла пойти на такое?

Они сейчас о ее связи с Шутом или о помолвке с королем? Пора прикинуться дурочкой.

– Не понимаю, о чем ты.

Максим скрестил руки на груди и закатил глаза.

– С нами это не сработает, девочка. Мы тебя вырастили.

– Ты не можешь выйти замуж за короля. – Мадрид отделился от стены, его темно-серые глаза сузились. – Глупо было поощрять его привязанность к тебе. О чем ты только думала?

О нет, не мог же он это в самом деле сказать.

Он, с руками по локоть в крови их народа, не мог осуждать Тэмпест.

– Думаешь, у меня был выбор? – прошипела она, приближаясь к Мадриду. – Я всего-то хотела оставаться Гончей. Если бы у меня был выбор, я бы убежала настолько далеко от короля, насколько возможно. Я не наивна. Ты правда думаешь, что я могла отклонить предложение короля? Я не самоубийца. Если бы я отказала ему, моя и ваши жизни были бы под угрозой.

– Твоя жизнь и так висит на волоске, – сказал Алекс.

Она покосилась на него, стараясь не отводить взгляда от Мадрида.

– Мы оба знаем, что он получает все, что хочет, без последствий. Я не исключение.

– Осторожнее, – сказал Дима. – Твои слова звучат немного революционно.

– О, перестань, – горячо выпалила она. – Я всего лишь констатирую факты.

– Ты могла прийти к нам, – сказал Алекс в обычной мягкой манере.

Это стало последней каплей. Все свое отвращение она направила на дядю.

– И когда бы я это сделала? В перерыве между тем, как ты массово травил собственный народ?

– Тэмпест, – рявкнул Дима.

– Нет! – Она вскинула палец и еще пристальнее посмотрела на Алекса. – Ты заботился обо мне, когда я болела, и именно в тебе я видела больше от отца, чем в ком-либо другом. – Ее грудь болезненно сжалась. – Я всегда надеялась, что ты мой настоящий папа, но теперь я молюсь всем святым, чтобы это оказалось неправдой. Мне невыносима мысль о том, что я одной крови с тем, кто убивает невинных, даже маленьких детей.

– Достаточно, – вмешался Мадрид.

– Нет, и близко недостаточно.

Вся боль, беспокойство и замешательство полились рекой, и Тэмпест не могла удержать их в себе. Она с презрением оглядела четверых мужчин.

– Вы четверо управляете Гончими. Уверена, что вы знаете об отравляющей Мимикии. Я видела, какого опустошения это стоило нашему королевству. Как вы могли на такое пойти? Мы должны быть защитниками, а не палачами!

– Мне пришлось, – сказал Алекс. Его глаза были печальны и полны стыда. – Сначала я не в полной мере понимал, о чем меня просят, но я солгу, если скажу, что и сейчас все еще пребываю в таком же неведении. Я признаю, что отвечаю за переработку Мимикии, которую отправляют в деревни. Я виноват во всем.

Хоть она и знала, что это так, но услышать – другое дело. Все это время люди по обе стороны конфликта лгали напропалую: Пайр, король Дестин и Гончие. Никому нельзя доверять, даже дядюшкам. Что-то в Тэмпест порвалось, красная пелена застлала глаза.

Закричав, она бросилась к Алексу, намереваясь атаковать его прямо на месте. Дима обхватил ее за талию, поднял над полом и скомандовал:

– Успокойся.

– Не буду! – закричала она. – Он убийца. Вы все убийцы. Меня от вас тошнит.

Максим приблизился. Шаги слишком тихие для такого крупного мужчины. Он поднял руки.

– Тебе нужно успокоиться, девочка.

– Вы такие же мерзкие, как король!

– Нет. – Лоб Максима прорезала гневная складка. – Как только ты успокоишься, ты все поймешь. Король обладает большим влиянием и властью, и не следует вкладывать столько в руки одного человека. Уверен, ты это знаешь. Перед лицом его приказов мы не можем сделать ничего, кроме как подчиниться. Такова жизнь служителя короны.

– Тогда вы ничем не лучше его! Вы могли бы сделать хоть что-то, даже если бы это означало потерять жизнь. Вы могли что-нибудь сделать.

– И куда бы это нас привело? – вмешался Мадрид, сохранив самообладание. – Король просто заменил бы нас пешками, неуклонно выполняющими его приказы, и что потом? Не осталось бы никого, готового противостоять ему.

Выступите против него. Слова застучали у нее в голове, и она обмякла в руках Димы.

– Так этим вы занимаетесь, выступаете против него? Потому что мне кажется, что ваши слова ужасно похожи на оправдание геноцида.

Максим вздохнул, и его плечи поникли.

– Иногда, Тэмпест, во имя высшего блага у тебя нет иного выбора. Ты должен совершать ужасные поступки.

Нет, она в это не верит.

– Но дети…

– Подумай, сколько еще тысяч детей нам предстоит защитить! – сказал Максим, обхватив лицо Тэмпест, как будто прикосновение к ее щекам заставит девушку принять его точку зрения. – Ты не знаешь, что поставлено на карту.

Тэмпест закусила губу. Она не соглашалась с ним, и Максим ясно видел это на ее лице. Дядя ослабил хватку, печально улыбнувшись, и погладил ее по щеке.

– Я знаю, что ты не согласна. На самом деле это вполне в твоем стиле: не принимать тот факт, что ради добра нужно творить зло. То, что твои намерения честны, не обеляет твоих злодеяний. Но иногда… иногда действительно приходится делать все необходимое для защиты малышей.

Желание бороться оставило девушку, и она опустила голову от желания расплакаться.

– Отпусти меня, Дима.

Дядя отпустил Тэмпест, и она рухнула на пустую винную бочку, лежащую на полу рядом с маленьким окошком. Девушка уставилась на свои сапоги, а затем на город. Взгляд остановился на замке вдали. Именно такие оправдания и бездействие разрывали королевство на части.

– Малышам нужна защита короля, – прошептала она хриплым голосом. – И я планирую взять на себя ответственность за них.

– Думаешь, что сможешь изменить его? – Дима усмехнулся.

Тэмпест невесело рассмеялась.

– Нет.

Она отвернулась от окна и оглядела каждого.

Сначала Алекс, который выглядел слишком пристыженным. Несмотря на гнев, в ней взыграло искушение утешить его, но она была достаточно разумна, чтобы не делать этого. Он заслужил погрузиться во все то, что натворил. Дальше Дима, по лицу которого, как обычно, почти ничего нельзя прочитать, но Тэмпест знала его достаточно хорошо, чтобы распознать легкое напряжение челюсти, означавшее, что еще чуть-чуть – и он потеряет самообладание. Затем Максим, чьи глаза умоляли ее поверить во все сказанное и довериться им.

– Король угрожал вам? – прямо спросила она.

– Что именно тебя интересует? – осторожно спросил Дима.

Фраза сама по себе ответила на вопрос. Какие угрозы выдвигал король? Что настолько важно, что они пошли на подобные преступления?

– Итак, мы зашли в тупик.

– Похоже на то, – ответил Мадрид.

Она уставилась на пользующегося дурной славой Гончего. Он выдержал ее взгляд, и впервые она распознала в нем настоящие эмоции. Разочарование и что-то похожее на… беспокойство. Яростное такое.

О, заморозь меня, зима. Ну ты и тупица.

В голову пришла мысль о том, что сказал Максим о защите малышей. Она ведь их малышка.

– Как долго он шантажировал вас мной?

Никто не ответил.

Судя по их молчанию, он занимался этим очень долго. Желудок скрутило. Она согласилась выйти замуж за человека, который использовал ее безопасность и благополучие как средство для того, чтобы заставить хороших людей совершать совершенно чудовищные поступки. Поступки, против которых она возражала.

– Тэмпест, – очень тихо произнес Мадрид, наконец нарушив гнетущую тишину в комнате. – Я предложу только один раз. Мы спрячем тебя от короля. Он никогда тебя не найдет. Уверен, у тебя были веские причины согласиться на его предложение, но этот выбор приведет только к твоей смерти.

– Нет, если я доберусь до него первой.

Мадрид вздохнул.

– Я притворюсь, что этого не слышал.

– Мы всегда хотели уберечь тебя от его внимания, – добавил Дима, медленно кивнув. – У короля репутация человека, который избавляется от всех любовниц. – Он стиснул зубы. – Я похоронил слишком многих и не позволю тебе стать следующей, – отрывисто произнес он.

– Мы пытались этого избежать, – мягко сказал Алекс. – Но он положил на тебя глаз во время Испытания.

– О, так это я виновата, – выпалила в ответ Тэмпест, ощетинившись. – Моя вина в том, что вместо противника он подсунул мне льва, стоит добавить, в ожидании моей неудачи и смерти. А потом, когда я неожиданно выиграла, стала виновата в том, что он разыскал меня, понимая, что я не смогу сбежать. – Горло предательски сжалось. – И еще я виновата в том, что он навязывал мне свои ухаживания, понимая, что я не смогу отказать.

Максим, казалось, увеличился в размерах.

– Если он прикасался к тебе…

– Я могу постоять за себя.

Чаще всего. Но как долго это продлится?

– Мы ни разу не обвинили тебя, – вмешался Мадрид, спокойный, как всегда. – Мы не смогли уберечь тебя, первую женщину-Гончую, от его внимания. Мы просто… надеялись на обратное. Мы хотели, чтобы все было по-другому. – Он выпрямил спину, а выражение его лица стало еще серьезнее. – Но именно поэтому ты и должна уйти. Знаю, у тебя добрые намерения. Я не сомневаюсь, что ты постараешься укрепить свое положение и влияние в роли королевы. Но Дестин раскусит твой план, и к утру ты будешь мертва. Ты не можешь выйти за него замуж.

Тэмпест нахмурилась, отчасти чувствуя себя капризным ребенком.

– Почему бы и нет? – спросила она, ожидая, что ответ будет примерно таким: «Мы хотим тебя защитить».

– Потому что ты сведешь на нет всю нашу работу, – сказал Алекс настолько тихо, что Тэмпест подумала, что ей почудилось. – Тайную. Многолетнюю.

Она окаменела.

– Прошу прощения?

– Ты его слышала, – ответил Дима. – Ты влезла в нечто важнее всех нас. Годы планирования превратились в пыль за считаные месяцы после твоего появления на горизонте.

Тэмпест медленно моргнула. Ей никогда не приходило в голову, что у дядюшек может оказаться некий план. Как она могла быть такой слепой? За последние несколько месяцев девушка успела окрестить их предателями и монстрами, но недооценила их способности Гончих. С другой стороны, у нее было больше оснований верить в их верность короне.

Она провела рукой по лицу и опустила голову на руки. С каждым снятым слоем открывалось все больше. Гончие, по сути, оказались заключенными в золотых клетках, которых одарили статусом и роскошью, на которые большинство людей в королевстве даже не рассчитывали. Их уважали. Их любили. Их боялись. И тем не менее они пленники, лишенные выбора и воли.

Гончие действуют из тени. Тьма – наш союзник.

Прямо как Шут. Как Темный Двор.

Сходство того, чего пытались достичь и Гончие, и повстанцы, породило опасную идею. Если обе стороны действовали из тени, то почему бы не сотрудничать напрямую с кукловодом? Но ей не хотелось подвергать дядюшек еще большей опасности, ведь они и так находились на волоске от смерти. Черт возьми, они рисковали своими жизнями каждый день, и одному Богу известно, как долго.

Ты – связующее звено между Темным Двором и Гончими. Воспользуйся этим.

– Что бы вы сказали, если бы я смогла добыть больше людей? Тех, на кого король не обратит никакого внимания.

Мадрид склонил голову, изучая ее лицо серыми глазами.

– Я бы сказал, что ты поработала на славу. К чему ты клонишь, Тэмпест?

По тону его голоса стало понятно: ему не нравилось то, что, по его мнению, она собиралась сказать.

Девушка глубоко вздохнула.

– А если я скажу, что могу выйти на связь с повстанцами? С… Шутом?

Тэмпест подождала, пока ее слова дойдут до их сознания. Никто не пошевелился и, казалось, даже не моргнул.

– Он жив? – тихо спросил Мадрид.

– Всегда есть кто-то, кто занимает это место при Темном Дворе, – уклончиво ответила она.

– Связь с Шутом. – Максим усмехнулся. – Ты действительно поработала на славу, девочка.

– Не то чтобы у меня был большой выбор.

Дима размял шею.

– Как же так получилось, что ты умудрилась влезть в сам Темный Двор, когда мы все твое взросление пытались держать тебя подальше от этих разборок? Ты прямо притягиваешь неприятности.

Озорная улыбка появилась на ее лице, когда в голосе дяди послышалось раздражение.

– Может, я просто выросла.

– Думаешь, они будут работать с нами? – спросил Алекс, поворачиваясь к Мадриду.

Стойкий мужчина рассматривал Тэмпест, и она выпрямилась под его пристальным взглядом.

– Думаю, будут разногласия, но это вполне возможно, – сказал Мадрид.

Ее внимание переключилось на Алекса.

– Все дела с наркотиками сейчас же прекратятся.

Он выдержал ее взгляд.

– Я уже давно перестал их готовить. После моего открытия король конфисковал мою работу и разослал ее своим агентам. Они больше не в моей власти.

Известно ли об этом Пайру?

– Я ничего не могу гарантировать со стороны Шута.

Максим ухмыльнулся.

– Мы воспитали тебя лучше. Наша дочь не примет «нет» за ответ. Речь идет не только о Дотэ, но и о Хеймсерии в целом. – Дядя окинул взглядом Мадрида. – Что скажешь?

– Я все еще считаю, что ей следует уйти.

Мадрид направился к Тэмпест, протянув руку, но затем решил не прикасаться.

– Но не думаю, что это входит в твои планы, так ведь?

– Я не брошу тех, кто во мне нуждается.

Мадрид шокировал ее легкой улыбкой.

– Тогда, похоже, выбор сделан.

Он склонил голову и опустился на колено.

Она разинула рот, когда дядюшки последовали его примеру.

– Мы присягнули короне. Миледи, скоро вы примете бразды правления. Наши мечи твои. – Из ее легких вырвался весь воздух, когда Мадрид поднял голову. – Добро пожаловать на войну, дочь наша.

Глава тридцать вторая

Тэмпест

Удивительно, как один разговор смог изменить ее жизнь.

Тэмпест безучастно осматривала комнату таверны, в которую ее привел слуга. В голове все перемешалось. До того как стражники выследят ее и доставят обратно во дворец, оставалось совсем немного времени. Единственным рациональным решением было объединить силы дядюшек с силами Темного Двора, но каждый раз, когда она думала о Пайре, перед глазами всплывал пустой взгляд наследного принца. Шут сделал это, воспользовавшись ею. Девушка вытянула ладони перед собой и уставилась на засохшую кровь на руках. Разве она хоть чуточку лучше?

Не в силах больше ни минуты оставаться в старой одежде, она поспешила в теплую ванну возле камина, от которой шел пар. Тэмпест сорвала с себя испачканные вещи и бросила их в огонь. Погрузившись в воду, она яростно натирала кожу до тех пор, пока та не заболела. Прозрачная вода приобрела мускусный и ржавый оттенок. Тошнота подступила снова, и девушка выскочила из ванны, повсюду разбрызгивая воду. Дрожа и тяжело дыша, она завернулась в полотенце и грубо обтерла тело. Кожа покрылась мурашками, когда Тэмпест натянула грубо сшитую одежду, оставленную слугой. Жесткая ткань царапала, пока девушка пыталась приспособиться к новому одеянию. Она бросила последний взгляд на комнату, затем накинула плащ на плечи и спрятала волосы под капюшон, радуясь тому, что плащ черный и на нем не видно крови.

Тэмпест бросила маленький мешочек с монетами, оставленными Максимом, на кровать, которой так и не воспользовалась, и бесшумно выскользнула из комнаты. Девушка тихо спустилась по лестнице и прошмыгнула мимо кухни, не встретив ни единой души. Дыхание облачками зависало в воздухе. Тэмпест осмотрела переулок и улицу. Подставные пьянчуги исчезли. Хороший это знак или плохой?

Из осторожности Тэмпест пробралась к трущобам, стараясь петлять между лачугами и оставаться как можно более незаметной. Навострив уши и воровато оглядываясь, девушка всматривалась в бледные и встревоженные лица, прислушивалась к прерывистым разговорам окружающих. Тема войны витала в воздухе, и никому она не пришлась по вкусу. Люди боялись. Матери крепче прижимали к себе детей. Мужчины больше пили. Они все страшились того, что принесет будущее. Речь короля Дестина, возможно, нашла отклик у высшего класса, у достаточно важных лиц, присутствовавших при дворе и слышавших ее, но те, кто на самом деле отправится в бой, не знали, что война означала для них и их семей. Именно их принесут в жертву на поле боя, если Тэмпест не найдет решение.

Убей короля. Вот и все решение.

Убедившись, что ни одна прядь волос цвета барвинка не видна из-под капюшона, девушка инстинктивно ускорила шаг. Краем глаза она заметила какое-то движение слева от себя. Опасения подтвердились: ее заметили.

Она тут же повернула направо, к городским воротам, затем вдавила в гравий под собой каблуки и начала взбираться на ближайшее здание. Несмотря на следующий за ней хвост, разрушающаяся стена все еще безопасна.

Бросив взгляд вниз, Тэмпест увидела, что ее преследуют трое охранников, больше не пытавшихся скрыть свое присутствие. Она промчалась по ветхой крыше и перепрыгнула на следующую, стуча ногами по черепице, жести и расшатанным деревянным доскам. Вся ситуация тут же напомнила о другом случае: точно так же Тэмпа убегала по крышам от банды Пайра всего два месяца назад. Тогда после сражения со львом у нее было повреждено плечо, и еще во время погони она повредила ногу, но все равно успела уйти довольно далеко, прежде чем ее поймали. Теперь она стала еще сильнее.

Отогнав эту мысль, девушка наконец добралась до нужного места: разрушающейся внешней стены. С помощью нескольких изобретательных движений и быстро осыпающегося покрытия на лачугах ей удалось добраться до самого высокого здания невредимой. Нахмурившись, Тэмпест оглянулась через плечо.

За ней гнались полдюжины охранников.

Твою мать.

На сомнения не осталось времени. Она бросилась к стене, пытаясь ухватиться за выступы и добраться до безопасности. На одно ужасное, мучительно медленное мгновение хватка ослабла, и левая рука соскользнула со стены. На пределе сил Тэмпест в отчаянии вытащила стрелу из колчана, воткнула ее в щель между кирпичами и подтянулась на ней. Скорчившись, она тяжело дышала. Плащ развевался на ветру. Охранники с удовлетворением на лицах смотрели на нее снизу. По спине пробежал холодок, и она тут же заглянула за стену.

Совсем уже законченную стену.

От такого крутого спуска закружилась голова, и грязное ругательство слетело с ее губ. Как им удалось так быстро завершить строительство? Сколько она себя помнила, тут всегда располагались руины. Тэмпест прикинула расстояние до земли. Если она попытается спрыгнуть, то покалечится или даже умрет. К черту. Нужно добраться до городских ворот. Сейчас.

Не найдя другого выхода, девушка побежала по стене, понимая, что единственный шанс – спуститься по лестнице возле главных ворот и с боем пробиться наружу. Губы растянулись в мрачной улыбке, когда Тэмпест услышала крик охранников, продолживших преследование, однако лабиринты трущоб их замедляли. Может быть, драки вообще не будет, если только по пути не встретится еще больше охранников.

Ботинок повело в сторону на скользком камне, и Тэмпест пошатнулась, едва не попав под стрелу, просвистевшую совсем рядом. Девушка вскрикнула от удивления. Слишком уж близко. Она продолжила бег. Из орудийной башни перед ней выскочили два охранника, и Тэмпест рухнула на колени, заскользив по льду между ними. Она захлопнула за собой дверь и заперла ее, после чего перебежала на другую сторону, снова на стену. Пульс бил по ушам, пока она осматривала крыши вокруг. Откуда взялась эта стрела?

Словно материализовавшись из ее мыслей, воздух снова прорезал свист, и она сделала кувырок. Вскочив на ноги, девушка продолжила бег, молясь, чтобы не потерять равновесие и не упасть. Рядом со стеной возвышалось огромное здание с флагом столицы, свисающим сбоку. Пришло время слезть со стены.

Тэмпест не дала себе возможности остановиться для размышлений. Она просто подпрыгнула, и ее пальцы ухватились за длинный флагшток. Руки горели из-за того, что она слишком быстро заскользила к земле, а затем просто упала. Несмотря на пройденное обучение, в которое входили правильные падения, удар все равно оказался болезненным. Девушка перевернулась и застонала, поднимаясь на ноги. Сработало даже лучше, чем она ожидала.

Грохот сапог по камню предупредил о приближении охранников. Тэмпест заковыляла в темный угол и наблюдала оттуда, как мужчины пробегают мимо, не подозревая, что она больше не загнана в угол.

Девушка двинулась вместе с потоком горожан к городским воротам и застыла, потому что у выхода стояли около двадцати охранников. По спине побежали мурашки, когда ворота начали закрываться, тяжелые петли протестующе заскрипели.

Бессмысленно. Король закрыл ворота, чтобы удержать ее внутри, или на кону было нечто иное? Он не мог знать ни о ее планах, ни о предательстве.

Если только один из твоих дядюшек не предал тебя.

По рукам пробежала дрожь. Нет. Они не могли так поступить. Тэмпест оттолкнулась от ворот, полная решимости добраться до доков и туннеля. Другого выбора не было.

Пробежка до доков прошла как в тумане, и, к счастью, никто не следовал за Тэмпест. Она притормозила и купила немного орехов и фруктов, осматривая окрестности. Вроде бы никто не подстерегал в засаде. Шаги Тэмпест ускорялись по мере приближения туннеля, и она вошла во мрак. Кожа словно накалилась, когда темные фигуры отделились от стен, приняв облик солдат.

Они отрезали путь к отступлению, к спасению.

Сделав короткий, резкий вдох, она размяла шею.

– Дайте пройти, пожалуйста.

– Изложите свое дело, – рявкнул солдат.

По телу растеклось облегчение. Они искали не ее.

– Я встречаюсь со своей семьей. Пришла только закупиться припасами.

Она вытянула вперед орехи и фрукты.

Кто-то зажег лампу. Она моргнула. Пятнадцать стражников. Еще один выступил из тени, и девушка медленно выдохнула. Ошибка, их шестнадцать, а последний вообще не стражник.

Левка.

Губы парня сжались в линию при одном взгляде на нее.

– Семья, правда?

Она сглотнула ложь, вертящуюся на языке.

– Семья. Друзья. Для меня одно и то же.

– Пожалуйста, поприветствуйте леди Гончую, невесту нашего короля. – Он вздернул подбородок, глядя на нее. – Нам поручили обеспечить вашу безопасность.

– Благодарю, – пробормотала она. – Но уверяю вас, я не нуждаюсь в защите. В конце концов, я Гончая.

– Однако за стеной случаются разбойные нападения, и там небезопасно.

Пора включить очарование. Она захлопала ресницами.

– В таком случае хорошо, что вы все со мной. Будете оберегать меня. А теперь прошу меня извинить. – Тэмпест сделала шаг вперед.

Левка шагнул ей навстречу.

– Мне жаль, но я не могу этого допустить.

Вот, значит, как. Тэмпест вздохнула и вытащила меч из ножен.

– Мы не обязаны этого делать, Левка.

– Ты права. Не обязаны, но ты вынуждаешь меня, – процедил он сквозь зубы. – Взять ее.

Мужчины набросились на Тэмпест, не оставив другого выбора, кроме как сражаться. Она ударила мечом по ближайшему солдату, ранив его в икру. Изогнувшись, Тэмпест вытащила кинжал из ножен на бедре и метнула его в другого стражника, приближающегося к ней. Он вонзился ему в плечо, и солдат застонал от боли.

– Прекратите это безумие, – приказала она. – Я не хочу причинять вам вред.

Но они продолжали наступать.

В другой жизни, даже двумя днями ранее, Тэмпест почувствовала бы угрызения совести за то, что причинила боль человеку, выполняющему свою работу. В бою такие чувства быстро улетучивались. Тут либо убиваешь, либо будешь убитой, а она не хотела умирать. Девушку одолевала усталость. Пробежка через весь город отняла много сил. Охранник бросился вперед и задел мечом ее руку. Она вскрикнула.

– Не смейте ранить леди! – взревел Левка. – Король вырежет точную копию каждой раны на вас самих.

Один из них наступил на ее плащ. Тэмпест расстегнула застежку на горле и развернулась, чтобы отразить атаку следующего нападавшего. Удар пришелся по ноге, и от неожиданности девушка упала на колени.

Ее хриплое дыхание эхом разносилось по туннелю вместе со стонами раненых солдат. Левка прошел меж стражников с устрашающе пустым выражением лица.

– Остановите это безумие, миледи, – сказал он. – Вы – будущая королева нашего народа. Возвращайтесь во дворец по-тихому. Там ваше место.

Сначала нужно передать сообщение Пайру.

– Я не могу сделать то, о чем ты просишь, – ответила она, решительно качая головой. – Или иди со мной, или тащи меня обратно.

На мгновение напряжение овладело его лицом, а затем он закрыл глаза.

– Да будет так, – пробормотал он, махнув рукой. Четверо солдат подались вперед, вырвали меч и схватили Тэмпест за руки. Они подняли ее, но девушка сопротивлялась, кусаясь, лягаясь и царапаясь.

Она плюнула в Левку, попав ему в щеку. Он поднес руку к лицу, не отрывая от Тэмпест глаз, и вытер слюну. Его взгляд на мгновение скользнул поверх ее плеча, как раз перед тем, как раздался грохот, становившийся все ближе и ближе, до тех пор пока шум не стал оглушительным.

Волосы у нее на затылке встали дыбом, и девушка вытянула шею, чтобы посмотреть через плечо.

– Медведь! – закричал один из солдат, безуспешно пытаясь убраться с дороги, когда чудовищно огромное существо пронеслось, сбивая стражников с ног, как игрушки. Солдаты отпустили девушку, как только медведь приблизился и зарычал. Его огромные зубы были длиннее любого из их пальцев. Мужчины разбежались, их страх казался почти осязаемым, но она не двинулась с места. Улыбка коснулась ее губ, и Тэмпа начала облегченно хихикать, увидев знакомое лицо.

– Вовремя же ты появился, Бриггс.

Она закашлялась, слишком переполненная адреналином, чтобы обращать внимание на кровь, стекающую по губам. Тэмпест как-то умудрилась удариться лицом.

Затем к Бриггсу присоединилась еще одна темная и мохнатая фигура, поменьше медведя, но не менее устрашающая.

Волк… Брайн.

Тэмпест охватило облегчение. Два Оборотня быстро расправились с солдатами, со всеми, кроме Левки. По пещере раздавались их гортанные крики, поскольку кто-то успел сбежать, а кто-то испробовал на себе смертоносные клыки и когти.

По телу пробежали мурашки, когда Брайн издал западающий в душу вой, эхом пронесшийся вокруг.

– Вы чуть не опоздали! – рявкнул Левка, дотронувшись рукой до ее плеча.

Брайн глянул на него проницательными янтарными глазами и издал полурык. Этот звук можно было понять как: «Тебе повезло, что мы вообще появились».

Девушка свирепо уставилась на Левку. Он тоже во всем этом участвовал? Тэмпест с трудом поднялась на ноги, проигнорировав его руку, и подняла кинжал и меч. Неужели никто из ее семьи или друзей не знал, как говорить чертову правду?

– Тэмпест, – начал Левка.

Она подняла руку.

– Нет. – Ее внимание переключилось на волка. – Брайн! – сказала она, и волк зарычал. – Я тоже рада тебя видеть. – Она захромала к грозному Оборотню и обняла его за мощные плечи, зарывшись лицом в мех цвета полуночи. – Спасибо тебе, – прошептала она.

Он заскулил и прислонил волчью голову к ее собственной. Пальцы девушки погрузились в его мех, и она вдохнула запах дыма. Она знала, что придут еще солдаты, так что им нужно поторопиться. Огромный нос прижался к ее правой руке, и она подняла голову, чтобы посмотреть в темно-карие медвежьи глаза Бриггса. Тэмпест, не колеблясь, поцеловала его в морду, прежде чем встать.

– Вам нужно уходить, пока не прибыло больше солдат, – настаивал Левка.

Она поднялась на ноги и уставилась на Оборотней. Сжав зубами ее запястье, Брайн дал Тэмпест сигнал, чтобы она забиралась на спину Бриггса.

– Я ценю то, что вы сделали, но пока уйти не могу, – сказала она, и Бриггс зарычал, топнув огромной лапой. – Я пришла только для того, чтобы передать информацию. Я нашла Шуту союзников.

Брайн прижался плотнее, сосредоточившись на ней.

– Гончие. Все.

Пасть Бриггса распахнулась, обнажив полный набор устрашающих зубов.

Адреналин начал сходить на нет, и Тэмпест с трудом контролировала окровавленные, трясущиеся руки.

– Передайте эту информацию Шуту. У него есть неделя на ответ.

Брайн опустил морду к земле, как будто кланяясь.

– Им нужно уходить сейчас же, – процедил Левка сквозь зубы, подходя ближе. – У нас не так много времени. – Он кивком указал на Бриггса. – Сделай так, чтобы они хорошо смотрелись, ага?

Тэмпест взвизгнула, когда Бриггс полоснул когтями по рукам и груди Левки, сбив его с ног.

Левка застонал.

– Твою мать, больно-то как.

– У тебя вошло в привычку подбираться к смерти настолько близко, насколько вообще возможно? – зарычал Брайн, удивив Тэмпест.

Она моргнула, отвела взгляд от его обнаженного человеческого тела и поморщилась.

– Я же не умерла, так? Меня просто немного потрепало.

Волк приблизился к ней и прижался лбом к ее лбу.

– Ему это не понравится. Он послал меня за тобой.

Тэмпест усмехнулась.

– Пайр мне не хозяин и никогда им не был.

Брайн ухмыльнулся.

– Такая упрямая. Я знал, что где-то есть причина, по которой ты мне нравишься.

– Оу, я тебе нравлюсь? Так и знала.

– Ты ничего такая, – фыркнул он, – для человека.

– Очень мило, – простонал Левка. – Нам пора идти, Тэмпа.

Брайн кивнул в его сторону.

– Отведи своего щенка к целителю, Тэмпест. Он сейчас в обморок упадет.

Он отошел, и Тэмпест повернулась к нему спиной, давая ему возможность обернуться в волка.

– Не забывай, кто твой враг, собачка. Город портит своих жителей.

– Буду иметь в виду, – сказала она.

– Что я должен ему передать?

Затуманенным взором она смотрела в конец туннеля, ведущего в Дотэ.

– Что Тэмпест Мадрид приносит Темному Двору клятву верности от лица Гончих, что мы будем сражаться вместе с вами и уничтожим угрозу, восседающую на троне. – Она помолчала. – И что я не позволю манипулировать собой. Я ему не подчиняюсь и знаю, что он сделал.

– Что-нибудь еще? – протянул Бриггс.

– Что он был прав. – Она захромала в сторону города. – Война уже на пороге.

Глава тридцать третья

Пайр

Он взболтал огневиски в стеклянном стакане, прислонившись к каменным перилам балкона. Зимний ветер бушевал вокруг, напевая навязчивую мелодию среди скалистых вершин, но холод не беспокоил. Преимущество родиться Оборотнем. Взгляд Пайра скользнул по лесу, расположившемуся внизу, и переместился к побережью, к Дотэ, в направлении его злейшего врага.

Дестин.

Губы мужчины скривились, и из груди вырвалось низкое рычание. Даже имя выродка его злило. Пайр залпом допил спиртное, виски обожгло горло. В один прекрасный день, совсем скоро, монстр будет свергнут с трона. И мертв.

Раздался резкий стук в дверь. Только одному человеку удавалось одним звуком передать недовольство. Брайн.

– Входи, – лениво произнес Пайр.

Сначала его настиг древесный запах Брайна, а затем, бесшумно приблизившись, волк встал рядом.

Пайр скользнул взглядом в сторону заместителя, а затем обратил внимание на пустой стакан в руках, прежде чем вновь вернуться к наслаждению захватывающим видом.

– Как я понимаю, все прошло хорошо? – протянул он.

– Никто не умер.

Пайр не смог сдержать улыбки в ответ.

– А наша Гончая? Полагаю, дуется в своей комнате?

Брайн усмехнулся.

– Когда это Тэмпест дулась?

– Тэмпест? – медленно выговорил Пайр.

Это что-то новенькое. Он повернулся лицом к другу и оперся бедром о перила.

– Уже обращаетесь друг к другу по имени?

Волк фыркнул.

– Она умеет запасть в душу.

– Что правда, то правда.

Он подождал всего несколько мгновений, а затем вздохнул, поняв, что Брайн не будет продолжать разговор. Волк всегда был ужасным собеседником.

– Итак… как она?

Брайн хрустнул шеей и повернулся к Пайру с непроницаемым выражением лица. Это был нехороший знак. Тэмпест, должно быть, по-настоящему злилась на него. Ну, или была злее, чем обычно.

– Я так понимаю, она мной недовольна?

– Можно и так сказать.

Он закатил глаза. Вытягивать информацию из Брайна иногда все равно что вырывать зубы.

– По шкале от пощечины до того, чтобы убить меня во сне… насколько сильно?

– Честно? Думаю, она достигла критической точки. Там, где она обычно горела огнем, на этот раз она скована льдом. Своего рода оцепенелая ярость.

Пайр поджал губы и кивнул. Он не удивился ее реакции на произошедшее в лесу, но надеялся, что ему, по крайней мере, позволят объясниться. Потерю наследного принца он, может, и не оплакивал, но убивать ему нравилось не больше, чем остальным.

– Что ж, тогда… похоже, нужно загладить вину. – Он оттолкнулся от перил. – Как любит повторять Бриггс: лучше не доводить до крайности. – Раздраженная девушка представляла собой опасность. – Пора упасть перед ней на колени.

– Тут ты ее не найдешь.

Кицунэ замер, нахмурившись. В тоне Брайна считывалось что-то настораживающее. Пайр обернулся и посмотрел на волка.

– В каком смысле?

Брайн выдержал его взгляд.

– Она не вернулась со мной.

Волосы на затылке встали дыбом, а по коже побежали мурашки. Она не вернулась. Пайр медленно вдохнул.

– Я ведь приказал вернуть ее, разве нет?

– Приказал, но она не захотела возвращаться.

– Тогда тебе следовало перекинуть ее через чертово плечо и притащить сюда ее задницу!

По рукам пробежала дрожь, а ногти удлинились, превратившись в когти. Его Гончая все еще в руках короля.

– Она всего лишь мелкая девчонка! Как ты мог?

Взгляд Брайна посуровел, и он сделал шаг к Пайру, выпятив грудь.

– Потому что она не захотела к тебе возвращаться. Она не твоя собственность.

Слова волка эхом откликнулись в голове. Она не захотела к тебе возвращаться. Она не твоя собственность.

Пайр зарычал и швырнул стакан в каменную стену. Тот вдребезги разбился, а осколки разлетелись по всей веранде. Пайр уставился на сверкающие кусочки стекла, рассыпанные по каменному полу, и попытался взять себя в руки. Мужчина с трудом удержался от того, чтобы не наброситься на своего заместителя. Едва.

– Полегчало? – протянул Брайн, задумавшись.

Совершенно нет. Он хотел штурмовать Дотэ и утащить свою пару обратно в Темный Двор, где он мог защитить ее от бед. Ей незачем играть в игры с Дестином. Тэмпа понятия не имела, во что ввязалась.

– Не завидую я тебе, – хрипло произнес друг.

– Что? – пробормотал Пайр, потирая лоб.

Как быстро он сможет добраться до Дотэ? Дэмиен, безусловно, домчит его до побережья, а затем Чеш тайно проведет в город. Так он сможет добраться до своей Гончей и образумить ее.

Брайн скрестил руки на груди.

– Иметь такую дерзкую пару, как твоя, всегда будет непросто. Она никогда не позволит тебе баловать себя или запрятать куда подальше. Тэмпест – воительница во всех смыслах. Мне нравится думать, что если бы она родилась талаганкой, то была бы волчицей.

– Она не моя пара.

Ты врешь сам себе.

Друг фыркнул.

– Как скажешь. – Пауза. – Запомни мои слова, Пайр. Если ты попытаешься захватить Тэмпест и принудить ее к браку, для тебя это плохо кончится. Ни один мужчина не сможет завладеть ею. У нее дикая и свободная душа.

Пайр зарычал, сверкнув клыками, и повернулся лицом к югу. Он обхватил пальцами резные каменные перила, снова глядя в сторону Дотэ. Брайн прав. Если Пайр будет давить на Тэмпест, она полностью отдалится от него. От этой мысли вспотели ладони. Нужно взять эмоции под контроль. Прямо сейчас.

Эмоциональные привязанности отвлекают.

– Она передала сообщение? – спросил он далеким от вежливости тоном.

– Ей удалось заручиться поддержкой Гончих.

Пайр моргнул и сурово уставился на Брайна.

– Мог бы начать с этого, ублюдок.

Друг пожал плечами.

– Тебя больше беспокоила девчонка.

– И то правда, – пробормотал он, перебирая в голове различные варианты. – Как ей удалось это провернуть?

– Понятия не имею, – ответил Брайн. – Она продолжает меня удивлять.

– Что-нибудь еще? – спросил Пайр. Он почти подготовился к тому, что волк расскажет о восставших из мертвых эльфах, готовых предложить Темному Двору военную помощь.

– Она велела передать, что знает о том, что ты сделал, и что не подчиняется тебе.

Он усмехнулся. Это в стиле его Гончей: устроить словесную взбучку, даже находясь далеко. Даже доводя Пайра до безумия, Тэмпест все равно умудрялась притянуть его еще ближе к себе. Он хотел, чтобы она была рядом. Хотел узнать все ее секреты.

Тебе придется рассказать ей свой.

Пайр напрягся и размял шею.

– Многое предстоит сделать.

Осталось мало времени на то, чтобы сместить с трона тирана, прежде чем тот выяснит, что его внебрачный сын все еще жив. Жив и правит Темным Двором.

Губы скривились в невеселой улыбке.

Еще одна шутка перед финалом, а, отец?

Content

Фрост Кей
Шут

История Королевств

Глава первая Тэмпест

Глава вторая Тэмпест

Глава третья Тэмпест

Глава четвертая Тэмпест

Глава пятая Тэмпест

Глава шестая Тэмпест

Глава седьмая Пайр

Глава восьмая Тэмпест

Глава девятая Тэмпест

Глава десятая Тэмпест

Глава одиннадцатая Тэмпест

Глава двенадцатая Тэмпест

Глава тринадцатая Тэмпест

Глава четырнадцатая Пайр

Глава пятнадцатая Тэмпест

Глава шестнадцатая Тэмпест

Глава семнадцатая Тэмпест

Глава восемнадцатая Тэмпест

Глава девятнадцатая Тэмпест

Глава двадцатая Тэмпест

Глава двадцать первая Король Дестин

Глава двадцать вторая Тэмпест

Глава двадцать третья Тэмпест

Глава двадцать четвертая Тэмпест

Глава двадцать пятая Пайр

Глава двадцать шестая Тэмпест

Глава двадцать седьмая Тэмпест

Глава двадцать восьмая Тэмпест

Глава двадцать девятая Тэмпест

Глава тридцатая Тэмпест

Глава тридцать первая Тэмпест

Глава тридцать вторая Тэмпест

Глава тридцать третья Пайр