Кристин Кроуфорд

Амброзия

Для тех, кто хочет, чтобы фейри забрали их из этого скучного мира и увели танцевать среди гор, словно пламя костра.

(А еще для тех, кто не против, что я украла эти строчки у У. Б. Йейтса)

C.N. Crawford

FROST AND NECTAR SERIES: BOOK 2 AMBROSIA

Copyright © C.N. Crawford 2023

© Гладыщева Е., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

1. Краткое содержание

Торин – король Благих, и на него наложено множество проклятий. В «Стуже» мы узнали, что его королевство, Фейриленд, давным-давно прокляли Неблагие. Благие называют Неблагих «демонами», потому что они их враги, а также потому, что у Неблагих присутствуют животные черты, такие как рога и крылья. Фейриленд проклят долгими зимами и заражен темной магией.

Торин понял, чтобы остановить надвигающуюся зиму, он должен найти королеву. Согласно древней традиции, королева Благих выбирается чередой жестоких испытаний.

Но на Торине лежит еще одно проклятие. Неблагие наказали ему убивать всех, кого он полюбит. Хуже всего то, что он никому не может рассказать о проклятии, а его потенциальная невеста не знает, почему он ищет претендентку, которую не сможет полюбить.

По словам Торина:

Демоны нас прокляли. После завоевания демоны обрекали нас на бесконечные зимы, пока мы не научились сдерживать их силами королевы и трона. Демоны снова прокляли нас, и теперь каждые сотню лет появляется Эрлкинг и несет свою ледяную смерть.

И когда мы последний раз попытались с ними помириться, они прокляли всю мою семью. Они ослепили Орлу. Приговорили моих родителей к смерти. И они приговорили меня к убийству любой женщины, которую я полюблю.

Несколько лет назад Торин убил единственную женщину, на которой хотел жениться, Милисандию. Из-за своего проклятия Торин решил найти невесту, которую не сможет полюбить. Он подумал о принцессе с бордовыми волосами, Мории – оставшейся сестре Милисандии. Какой бы красивой она ни была, он ее не любит.

Но после встречи с Авой, у него созрел новый план.

Ава – фейри, которую ребенком подбросили людям. Ее удочерила и воспитала женщина Хлоя, и Ава всю свою жизнь прожила среди людей. Ее лучшая подруга Шалини – человек, инженер-программист, которая рано заработала себе состояние и быстро заскучала от своей безработной жизни.

В начале «Стужи» Ава вернулась домой и обнаружила своего человеческого жениха в постели с другой женщиной. Тогда она решила больше никогда не влюбляться и отправилась куда-нибудь напиться. Когда Торин зашел в бар выпить виски, она оскорбила его, будучи в нетрезвом виде. Торин решил, что Ава станет для него идеальной невестой – женщиной, которую он не сможет полюбить. Он предложил ей пятьдесят миллионов долларов за участие в отборе и пообещал подтасовку результатов. В свою очередь, телевизионный канал должен был выплатить ему огромную сумму денег за трансляцию процесса отбора. Из-за долгих зим запасы зерна и продовольствия в Фейриленде истощились, и его народ рискует умереть с голоду.

* * *

Во время турнира Торин помогал Аве готовиться к жестоким поединкам, доводя до совершенства ее и без того прекрасные навыки фехтования. Но по мере того, как они проводили время вместе, между ними начала зарождаться страсть. Торин боялся, что рискует влюбиться в нее и снова убить того, кого любит.

* * *

После того, как Ава выиграла финальный поединок, произошла катастрофа. Торин коснулся ее руки, и проснулось его проклятие, заморозив тело Авы. Сокрушительная волна его магии разрушила королевский трон и отбросила Аву на трон королевы. Именно магия трона королевы вернула ее домой.

Вот только это был незнакомый ей дом.

Когда Ава взглянула на свое отражение, то обнаружила, что на ее голове красуются медные рога. Оказывается, Ава – Неблагая, – демон и настоящий враг Благих.

2. Ава

Я уставилась в лужицу воды на лесной подстилке. Из моей головы росли рога глубокого бронзового цвета.

Маленькие, демонические, выгнутые наружу, устремленные вверх глаза казались темными и мрачными, сланцево-зелеными, как штормовое море. На одной скуле было пятно грязи, и я вытерла его дрожащей рукой.

Когда я провалилась сквозь ледяной портал в это место, мои волосы сменили цвет с лавандового на концах на бледно-зеленый. Одежда тоже изменилась. Теперь на мне было платье цвета пенной морской волны, которое насквозь промокло после портала и липло к телу. Аккуратные беленькие туфельки и подол тонкого платья теперь оказались запачканы влажной лесной землей.

Вздрогнув от ужаса, я снова перевела взгляд на рога. Мой пульс участился.

Демон.

Так Благие называли Неблагих.

Однажды Торин сказал: «Предполагается, что король должен показать, что он обладает силой победить демонов». В Большом зале его замка висел гобелен, на котором был изображен древний король Благих, отрубающий голову демону с золотыми рогами.

Рога, которые очень напоминали мои…

Меня охватил ужас. Вонзил бы Торин клинок мне в горло, если бы увидел меня?

У Авы Джонс не было таких рогов. Они принадлежали новой мне, демону с забытым именем.

Я потянулась к одному из рогов и провела пальцем по его изгибам к самому кончику. Ощущения оказались удивительно чувственными, и по всему телу пробежала волна мурашек. Смертоносные, как острие меча фейри. На мгновение в моем сознании вспыхнул образ рогов, пронзающих чей-то живот…

Я снова содрогнулась. Под маской обычной Авы Джонс просыпался монстр.

Когда я отняла палец от кончика рога, на подушечке заблестела алая капелька. Я сунула палец в рот, почувствовав привкус меди, и в попытке успокоиться сделала глубокий вдох. Нос заполнил запах леса, насыщенный и первобытный: мох, почва и сладкий привкус миндаля. Этот аромат затронул что-то в самых темных уголках моей памяти. Вокруг заклубился туман, скрывая мое отражение в луже.

Зашуршали листья, и я резко подпрыгнула, вспомнив ужасный, леденящий кровь факт, о котором я по рассеянности забыла: за мной полз до ужаса большой паук.

Я резко обернулась. Паук размером с мастифа подполз ближе, все шесть его радужных глаз уставились на меня.

Я начала осторожно пятиться, мои маленькие туфельки тут же промокли в луже. Паук все подбирался и раскрывал пасть, демонстрируя длинные заостренные клыки.

Отступая, я молча проклинала магию этого места за то, что она снабдила меня красивым платьем, а про меч для самозащиты не подумал. Конечно, у меня еще были рога… но я не готова подойти так близко.

Паук подполз еще ближе, и я повернулась и бросилась в другом направлении.

Задрав платье, я мчалась сквозь туман. Под ногами из земли торчали узловатые корни деревьев, и я старалась не споткнуться.

В тумане с трудом было видно, куда я направляюсь, а густой кустарник царапал руки и ноги. Я бежала по грязным лужам и смахивала ветки от лица.

Попытки разобраться в нынешней ситуации зызвали у меня панику. Что именно произошло за последний час?

Предполагалось, что я стану королевой Благих.

Я должна была использовать свою магию и сидеть в королевстве, спасая его от мороза и голода. Должна была стать женой Торина – хотя бы для вида. На моем банковском счете должны лежать пятьдесят миллионов. Но в моей комнате объявилась Мория, рассказала историю об убитой сестре и предсказала мою смерть. Она была уверена, что Торин убьет и меня тоже. И искренне этому радовалась.

Сердце разрывалось на части.

И, возможно, она была права. Потому что, насколько я поняла, убить такую Неблагую, как я, для короля Благих вопрос чести.

Я неслась через лес, а в голове звенели слова Торина: Монстры… демоны… Даже разговор о них может привлечь их смертоносное внимание.

От низкого шипения мне стало страшно. Я оглянулась. Чудовищный паук настигал меня. Я неслась сквозь туман словно ветер, легкие горели. На голых руках краснели разодранные шипами царапины. Вдалеке послышалось журчание реки, и я бросилась на звук. Если пойти вдоль реки, она может вывести к деревне или какому-нибудь жилью.

Паук мог наброситься на меня в любой момент, и я каждую секунду ждала, что в спину вцепятся его мохнатые лапы, а острые клыки со жгучей болью вопьются мне в шею.

Споткнувшись о корень, я замахала руками в попытках устоять. Схватив с земли камень, я развернулась и швырнула его пауку в глаза. Тварь с визгом отпрянула назад, и я снова бросилась прочь.

Когда я добралась до бурлящей реки, заходящее солнце окрасило туман в розово-золотой цвет. Белая от пены вода перехлестывала через коряги и обрушивалась по пологому склону на поляну. Прохладные брызги моросью оседали на коже. Я вгляделась в туман, но не заметила никакого движения.

Я двинулась по узкой тропинке вдоль реки. Постепенно лесные краски становились ярче и приобретали волшебные оттенки. Зеленые листья сменились темно-бордовыми, затем ярко-красными, а стволы деревьев варьировались от цвета индиго до полуночно-синего. С наступлением ночи свет угасал до сумеречных оттенков фиолетового и барвинкового.

Я поспешила вдоль кромки воды, перепрыгивая через скользкие камни и узловатые корни. Надвигалась ночь, тени вокруг меня сгущались и удлинялись. Я глубоко вздохнула, пытаясь представить, как ориентироваться в этом месте в полной темноте.

Следуя по тропинке, я подошла к огромному дереву, чей темно-синий ствол вырисовывался в темноте. Ветви дерева простиралась над рекой, а высоко над ним сквозь багровые листья струился лунный свет. Огромное дерево преграждало путь, его толстые корни спускались по склону к реке.

Я проскользнула мимо ствола. Толстые ветви заслонили лунный свет, меня окутали тени.

Я вздрогнула. Кто-то схватил меня сзади и увлек в темноту, одной рукой, словно тисками, обхватив меня за талию, а другой – зажав мне рот. Мне стало страшно.

Я принялась брыкаться и со всей силы молотить локтями того, кто на меня напал, одновременно пытаясь проткнуть ему челюсть своими рогами. Ноздри наполнили запах мокрых камней и сырой почвы, и когда глаза привыкли к темноте, я поняла, что меня тащат в пещеру.

Наклонившись, мой похититель прошептал мне на ухо:

– Пожалуйста, тихо, Ава.

Я узнала его глубокий баритон, опасный и манящий. Меня окутало древесным ароматом короля Благих, это немного отвлекло от того, что я сильно испугалась. Я попалась в стальную хватку человека, который, возможно, хотел моей смерти.

Этот вопрос по-прежнему терзал мой разум: собирался ли Торин меня убить? Потому что это входило в обязанности Благого короля.

– Ава. – Его мощная рука пригвоздила меня к месту. – Мне нужно, чтобы ты вела себя тихо. Кто-то тебя преследует.

Я замерла, больше не сопротивляясь, и расслабила мышцы. Медленно перевела дыхание, и он убрал ладонь с моего рта. Мое сердце продолжало сильно стучать. От страха, или это Торин все время так на меня действует? Я не знала наверняка.

Как бы то ни было, он не собирался меня отпускать.

– Что ты здесь делаешь? – прошептала я. – Как ты сюда попал?

– Я последовал за тобой через портал, – пробормотал он. – И в данный момент пытаюсь спасти тебя от демона. – Дыхание Торина обдавало теплом мое ухо, пока он продолжал удерживать меня в крепкой хватке. – Он тебя выслеживает.

Неужели он не заметил, что я демон?

Мое сердце заколотилось быстрее. Из-за паники я не заметила другого Неблагого.

– А почему бы тебе меня не отпустить?

– Потому что я вижу, что ты Неблагая, и теперь сомневаюсь буквально во всем. – В его бархатном тоне прорезалась сталь, и мне снова стало страшно, отчего по спине пробежал холодок. – Тебя послали уничтожить мое королевство, подменыш?

Я стиснула зубы от этого обвинения и развернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Вот только он не отпускал меня, потому я тотчас наткнулась на взгляд его пронзительных голубых глаз, оставаясь прижатой к нему. Его рука по-прежнему крепко стискивала мою талию, подобно железному пруту.

– Послали с заданием уничтожить твое королевство? Не говори глупостей, Торин. – Слова вырвались резко и чересчур громко, эхом отразившись от камней. – Если бы все это было частью грандиозного плана Макиавелли, как думаешь, нашел бы ты меня в баре в нетрезвом виде и вымазанной в соусе карри?

Он выгнул черную бровь.

– Говори тише, подменыш, – прошептал он. – Но если это не входило в твои намерения, то ты действительно проделала замечательную работу по уничтожению моего королевства. Мой трон треснул. Фейриленд закован в лед. Моя сила иссякла, и у меня нет королевы, которая могла бы исцелить ее. Мое королевство охватят голод и холод, а сам я окажусь в ловушке Двора Скорби, где мне гарантирована ужасная казнь, если меня поймают. Это действительно кажется весьма выгодным для демонов, не находишь?

Демонов. Он снова произнес это слово. Но как он мог подумать, что я шпион?

– Не было никакого плана, – процедила я. – Я тебе не лгала. – Мой голос затих. Я все еще пыталась сама во всем разобраться. – И рассчитываю получить пятьдесят миллионов долларов, которые ты мне должен.

Торин едва заметно улыбнулся.

– Ты же это не серьезно, подменыш.

– Мы подписали договор. Как король фейри, ты не можешь его нарушить.

– Ты не Благая. Договор недействителен.

Я продолжала смотреть на него снизу, крепко прижатая к его телу.

– Но это ведь ненастоящее правило, не так ли? Оно не было написано внизу мелкими буквами.

– Тебя и правда так сильно это беспокоит в данный момент?

– С твоим королевством все будет в порядке. Просто найди себе подходящую жену из Благих. Уверена, ты справишься. – Хотелось бы мне, чтобы мой голос звучал более бодро. – Но ты все еще мне должен.

Он крепко обнимал меня одной рукой, и даже сквозь одежду я чувствовала биение его сердца.

– Знаешь, мне действительно не следует находиться рядом с тобой.

– Тогда, возможно, тебе стоит меня отпустить, – спокойно ответила я. – Похоже, именно это я и должна сделать.

3. Торин

Безумие, но я не хотел ее отпускать. Даже в полумраке пещеры мог видеть изящные изгибы ее медных рогов. Она одна из древних врагов Благих, и доказательства были прямо у меня перед глазами – дьявольские рога и все остальное, а я последовал за ней ко Двору Скорби.

Единственным плюсом в этой ситуации было то, что я почувствовал, как с плеч спала тяжесть проклятия королевы Мэб. В тот момент, когда я выбралcя из портала и вдохнул воздух Царства Неблагих, проклятие ослабило свою ледяную хватку в моей груди. Ощущения были странными, но раньше я никогда не испытывал подобную легкость.

Почему проклятие исчезло? Я понятия не имел. Но если я больше не в его власти, то можно уступить своим желаниям… Прикоснуться к Аве. Я мог бы крепко поцеловать ее и задрать подол ее платья до самой талии. У фейри это в природе – поддаваться своим желаниям, стремиться к удовольствию – превыше всего остального…

За исключением того, что девушка, занимавшая все мои мысли, была демоном.

Неужели она заманила меня сюда? Я не знал. Но когда увидел, что за ней следует незнакомец с оружием – Неблагой с рогами и крыльями, почувствовал необходимость проследить за Авой, чтобы она была в безопасности.

– Я не могу здесь оставаться, Ава, – прошептал я. – Кажется, у меня осталось немного магии. Возможно, я смогу открыть портал.

Если королева Мэб схватит меня в плен, с меня в буквальном смысле сдерут кожу заживо. Она нашла бы способ продлить мою мучительную и унизительную смерть. И все же по какой-то причине мое внимание было приковано к Неблагой передо мной. Ава пристально смотрела на меня из темной пещеры, ее зеленые глаза были большими.

– Есть идеи, как нас вытащить отсюда? – спросила она.

– Возможно, мне хватит магии, чтобы создать портал. Но ты не можешь вернуться со мной в Фейриленд, Ава.

Здесь проклятие отступило. Но дома? Я просто убью ее, как только она ко мне приблизится.

Ава прищурилась, а затем взмахнула своими длинными черными ресницами.

– Неужели ты посмеешь лишить меня очаровательной компании Мории?

– Какой бы ни была наша сделка, ни одно создание из твоего вида больше никогда не ступит на земли Фейриленда.

Между моим разумом и телом бушевала нешуточная война, но я знал, что не могу взять ее с собой по двум очень важным причинам. Во-первых, я чуть не убил ее. Когда она отвернулась, я бездумно, инстинктивно потянулся к ней. В этот момент ледяное проклятье вырвалось из меня, и стужа попыталась завладеть ее телом. Во-вторых, она была демоном, а именно они прокляли нашу землю жестокими морозами и долгими зимами. Мои подданные разорвут ее в клочья; они скорее уничтожат королевство, чем позволят Неблагой надеть корону. И разве можно их винить за это? Мы веками страдали.

Но это не помешало моему телу страстно желать именно этого демона. В своем нынешнем обличье она почему-то казалась еще привлекательнее – одновременно дикая, безжалостная и соблазнительная. От нахождения ее рядом у меня участился пульс. Всего мгновение назад я чувствовал биение ее сердца через тонкий, влажный материал ее платья. Ласка, которая в Фейриленде оказалась бы смертельной…

Мой взгляд переместился на ее идеальные губы, полные и слегка приоткрытые. Я хотел попробовать губы демона на вкус, заставить ее стонать от удовольствия. Черт.

Снаружи донесся низкий ритмичный звук, прервавший мою мысленную битву. У меня по спине пробежал холодок.

– Это паук, – прошептала Ава.

Я подобрал камень и вышел из пещеры. В сумерках сверкнули шесть темных глаз, и паук медленно пополз вниз по стволу огромного дерева. С острых клыков капал яд. В висках застучало. Я не хотел, чтобы эта тварь находилась где-то рядом с Авой.

Когда паук прыгнул, я бросился вперед и со всех сил ударил его камнем по голове. Паук упал на землю, а мои руки и тело покрылись кровью. Я выронил камень. Темно-синий ихор забрызгал мою белую рубашку, и пришлось стянуть ее. Я подошел к реке и сбросил рубашку, затем вымыл окровавленные участки тела в прохладном потоке.

Затем оглядел темный лес, высматривая движения. Помимо шелестящего листьями ветра и странного птичьего пения я ничего не обнаружил.

Когда я вернулся в пещеру, Ава уставилась на мою грудь и нахмурилась.

– Паук украл твою рубашку?

– Большинство женщин не стали бы жаловаться.

– Вижу, разрушенный трон не повредил твоему эго.

Жестокая правда атаковала разум, пока я пытался мыслить рационально. Мне следовало бы оставить ее здесь, а самому вернуться домой, но я не мог.

– Я позабочусь о том, чтобы ты была здесь в безопасности, Ава, но забрать с собой в Фейриленд не смогу. И оставшейся магии будет недостаточно, чтобы открыть два портала. – Сейчас ее оставалось лишь крошечное количество.

Ава стиснула зубы. Она выглядела слишком рассерженной, чтобы говорить, и ее темно-зеленые глаза вспыхнули.

– Кто следил за мной?

– Крупный Неблагой с серебряными рогами и темными крыльями, вооруженный дротиками. – Но сейчас я его не видел. Возможно, нам удалось от него скрыться, благодаря темноте и туману.

Она подошла ко входу в пещеру, вглядываясь в темноту. Через мгновение она снова повернулась ко мне, между ее бровями пролегла морщинка.

– А как ты узнаешь, буду ли я в безопасности и как долго?

Откуда мне знать.

Я потер рукой подбородок, мыслей было так много, и все они вызывали беспокойство. Что, если Неблагие примут ее с распростертыми объятиями? Она была одной из них, давно потерянной дочерью Двора. Тогда я бы как можно скорее вернулся в свое королевство. Починил свой трон, восстановил силу и женился… на ком-нибудь. Может быть, на Мории. Я ни за что в нее не влюблюсь.

Королеве нужно только исполнить свою роль, чтобы снова вернуть весну. Зернохранилища почти опустели, скот забили на мясо, и в королевстве закончились деньги.

Я был королем Благих, но моя жизнь превратилась в абсолютный хаос.

– Я понаблюдаю со стороны, как Неблагие на тебя отреагируют. Если они тебя примут, тогда я спокойно вернусь в свое королевство и попытаюсь восстановить его. Думаю, здесь тебе будет лучше, чем в Фейриленде.

Она глубоко вздохнула.

– Тогда почему ты затащил меня в пещеру?

Я провел рукой по волосам.

– Потому что этот демон был вооружен. Нам лучше найти кого-нибудь, кто не причинит вреда. Кого-то, кого мы сможем убить голыми руками, если потребуется.

Она приподняла брови.

– Тогда, похоже, нас ждет интересный вечер.

Она повернулась и выскользнула из пещеры в темный лес.

Я последовал за ней, наблюдая за покачиванием ее бедер, которое действовало на меня опьяняюще, пока она шла между деревьями. Чем глубже мы заходили в лес, тем более красными становились листья. Пронизанные лунным светом, они были похожи на брызги крови.

Насколько сильно я прогневил древних богов, добровольно прыгнув в этот портал? Помазанный Благими король позволяет своему народу замерзать до смерти, а сам бросается защищать демона.

Древние боги избрали меня предводителем Благих.

Перед моей коронацией Рогатый Бог превратил благородных мужчин в оленей, и я доказал свою силу, победив каждого из них. Затем, покрытые кровью, мы прошествовали к «Шепчущему мечу» для финального испытания богами.

Только законнорожденный верховный король мог поднять меч. Он был выкован древними богами в царстве мертвых. Сделанный из фоморианской стали, он мог прорезать камень насквозь. Стоило приставить его к горлу врага, и он признавался в своих грехах. И когда законнорожденный верховный король сжимает его рукоять, меч оживает. На поле боя в руке короля клинок начинает нашептывать о смерти и доблести, о растерзанных телах и песнях богов. Вот как я узнал, что древние выбрали меня.

Так что и зачем я сейчас делал?

Она снова повернулась ко мне, нахмурившись.

– О чем ты задумался?

– Шепчущий меч, – рассеянно пробормотал я.

Она вздохнула.

– Ты бредишь.

У меня дернулся уголок губ. Она была не совсем неправа. Любой король, который воспользуется мечом, начнет слышать голоса.

Но мои мысли об Аве были своего рода безумием, так что она уже лишила меня здравого смысла.

4. Ава

Сквозь ветви пробивался косой луч солнца, пока мы шли по склону реки. Чем дальше мы шли, тем больше казалось, что мы приближаемся к какой-то цивилизации. Между корявыми стволами виднелись разрушенные каменные арки, увитые лозами с красными цветами.

Торин следовал позади меня, и я украдкой несколько раз посмотрела на его спортивную фигуру с обнаженной грудью. Казалось, что его угловатые татуировки отражали лунный свет, становясь похожими на лезвия. С одной стороны, я ценила то, что он был рядом, заботился о моей безопасности. Но с другой стороны, и это перевешивало, я возмущалась тем фактом, что он, вероятно, бросит меня и женится на ком-нибудь другом. Ему нужна королева, а я больше не была подходящим вариантом.

Мысль о том, что он сидит на своем отремонтированном троне рядом с кем-то вроде Мории… Я не росла в этих мирах, не воспитывалась во вражде между королевствами. Какой смысл тысячелетиями лелеять взаимную ненависть?

Я снова взглянула на него, и у меня защемило сердце при виде его физического совершенства.

– На ком ты женишься? – Не знаю, зачем спросила, когда на самом деле не хотела знать ответ.

– На ком я женюсь, Ава, не имеет никакого значения. Для меня главное – как можно скорее вернуться обратно и починить трон. Без него у меня нет никакой силы, – тихо произнес он. – Может быть, Мория или Клина. Любая из них подойдет идеально. Хотя, честно говоря, подозреваю, что моей самой большой любовью в жизни останусь я сам. И можешь ли ты меня винить, подменыш…

Я резко обернулась и прервала его, прижав ладонь к груди.

– Только не Мория. Она тебя ненавидит. Она обвиняет тебя в убийстве сестры.

– Я действительно убил ее сестру.

– Зачем?

– Ее звали Милисандия, и я похоронил ее в храме Остары. – Он глубоко вздохнул. – Это был несчастный случай, о котором я с тех пор сожалею каждый день. Но до этого момента я не мог никому рассказать. Только моя сестра знала. – Он поймал мой взгляд, и в его голубых глазах читалась печаль. – Я убил ее, Ава.

Я уставилась на него, и мое сердце сжалось.

Не знаю, понимал ли он, что Мория неуравновешенная и опасная.

Она заколола Алису.

– Торин, не думаю, что она считает это несчастным случаем.

Его глаза вспыхнули, и он приложил палец к губам. Его взгляд переместился на что-то за моим плечом.

– Я чувствую запах другого Неблагого.

Я глубоко втянула носом новый лесной аромат. Под суглинком, мхом и миндальным запахом грибов пробивалось что-то соленое. Сосредоточившись, я услышала где-то в глубине леса пение. Здесь течение реки становилось более спокойным, и она уже не шумела бурным потоком, а, скорее, ласково плескалась о берег. В ночной тишине лесная жизнь вокруг меня, казалось, издавала слабый гул, похожий на тихую лесную музыку.

Я повернулась обратно к тропинке. Дальше по течению реки между разрушенными каменными сводами пробивалось слабое голубое свечение.

Песня, казалось, звала меня, заманивала ближе. Я двинулась вперед, в то время как Торин шел за спиной, шагая практически бесшумно. Мы прятались за густой красноватой листвой, и я вглядывалась сквозь нее в голубой свет.

Я заметила его источник: большие светящиеся светлячки, порхавшие в воздухе над журчащей поверхностью воды. И там, опершись руками о берег реки, лежала Неблагая женщина. Ее мерцающие белые волосы ниспадали на обнаженные бронзовые плечи. На ней была маленькая шляпка из ярко-красных перьев и прозрачная зеленая вуаль, закрывавшая лицо. Она выглядела не особенно опасной.

Вытянув шею, я заметил радужную чешую, блестевшую у нее на лопатках.

Я повернулась к Торину, и он прошептал:

– Мерроу[1]. Думаю, безобидная. Она не может выйти из воды.

Я глубоко вдохнула, пытаясь уловить запах какого-нибудь другого существа. Но ничего не почувствовала.

Мерроу снова запела тихую, нежную, красивую песню, которая гармонировала с окружавшими нас звуками жизни, действующими на нас усыпляюще.

Глубоко вдохнув, я пробралась сквозь листву, гладкие листья мягко скользнули по моей коже. Мерроу повернулась, посмотрела на меня и замолчала. Она склонила голову набок, в ее фиалковых глазах читалось любопытство.

Я нерешительно улыбнулась.

– Привет.

Она втянула носом воздух и заговорила на певучем, незнакомом языке.

– Прости, я не понимаю.

Она снова сделала глубокий вдох.

– Кром. Изавель. – Она улыбнулась. – Мэб.

Она казалась довольно дружелюбной. Я улыбнулась в ответ и коснулась своей груди.

– Ава. – Мэб… это королева? – Прости, тебя зовут Изавель?

Она улыбнулась мне, ее глаза сияли.

– Изавель.

Боги, я чувствовала себя очень глупо. Я выглядела как Неблагая, но ни слова не могла сказать на их языке.

Изавель, если ее действительно так звали, хихикнула. Она приподнялась из воды, демонстрируя мокрое серебристое платье без рукавов, которое прилипло к ее телу. Она выглядела очаровательно. Может быть, Неблагие вообще никакие не демоны. Может, на протяжении веков их демонизировали враги, но на самом деле они были очень милыми.

Интересно, решил ли Торин, что я уже в безопасности?

Я попыталась придумать, что сказать дальше, когда Изавель указала на цветущее дерево. Я неуверенно шагнула ближе, и она улыбнулась. Между цветами росли маленькие пурпурные ягодки. Когда я указала на них и приподняла брови, Изавель кивнула.

Может быть, она хотела перекусить?

Я собрала пригоршню ягод и поднесла их ей, присев на корточки у края реки. Она положила одну в рот, улыбаясь мне. Затем протянула ладонь. Она хотела меня угостить? Я не привыкла к таким интимным жестам с незнакомыми людьми, но, возможно, именно так Неблагие заводили друзей.

Не похоже на Двор Скорби.

Я приоткрыла губы, и она положила мне в рот ягоду. Сомкнув зубы, я почувствовала на языке терпкий вкус. Да, я слышала, что опасно пробовать еду и пить вино в королевствах фейри, но я была одной из них.

Потому я присела у воды на корточки, и мы разделили оставшуюся пригоршню ягод. Когда мы закончили есть, моя ладонь уже окрасилась фиолетовым соком. Я встала, желая спросить, что меня ждет дальше по тропинке. Найду ли я деревню? Или город, полный красивых, любящих перекусить фейри?

Но я не знала ее языка, поэтому указала вниз по течению реки и приподняла брови.

Мерроу снова втянула носом воздух, ее улыбка медленно угасла. Может, она чувствовала присутствие Благого короля? В ее взгляде читалась печаль, а верхняя губа скривилась, обнажив смертоносно острые клыки.

Я отшатнулась.

Она запрокинула голову, и ее шляпка с перьями упала в воду. Она открыла рот и издала громкую, жалобную песню, в которой я распознала лишь одно слово – Изавель, за которым последовало слово Моргант.

Мой пульс участился.

Это уже не казалось таким дружелюбным, и я бросилась обратно в листву. С другой стороны в ночи эхом разносились топот и треск веток. Сердце бешено заколотилось. За мной охотились.

Не успела я в полной мере осознать опасность, как острая боль пронзила сначала плечи, а затем поясницу. Из легких тотчас выбило весь воздух от агонии, охватившей мышцы и кости. Я упала на сырую землю и услышала, как Торин позвал меня по имени. Он подхватил меня на руки, крепко прижал к своей обнаженной груди и побежал.

По мере распространения яда мышцы сводило судорогой, и я из последних сил цеплялась руками за шею Торина. Меня подстрелили дротиками.

– Это было ошибкой, – произнес Торин, резко остановившись, и опустил меня на землю.

Спину пронзила боль, и я перекатилась по мшистой земле. Затуманенным взглядом обвела лесную подстилку в поисках Торина. Как у святого Себастьяна, из его обнаженной спины тоже торчали дротики, и он изо всех сил пытался приподняться.

На четвереньках подполз ко мне и выдернул дротики из моей плоти. Я потянулась к нему, чтобы помочь, но тут чей-то ботинок пригвоздил его к земле, а меня отдернули назад.

5. Ава

Я перевернулась и уставилась на мужчину, вдавившего в спину Торина. Это оказался рослый фейри с широкими плечами, закованный в бронзовые доспехи. На его рогах покоилась корона из позолоченных скорпионов, а длинные белые волосы ниспадали ему на спину.

Я с трудом сглотнула.

– Стойте. – У меня пересохло во рту, и я больше не могла ясно мыслить. – Отпустите его. Ему здесь не место.

Но понимал ли он меня и что я говорю?

У него за спиной простирались черные крылья. Они были прозрачными и тонкими, как у бабочки. Он мог бы считаться красавцем, если бы не выражение его лица. Выглядел так, словно был готов забить Торина до смерти.

Фейри взглянул на меня, прищурив свои янтарные глаза. Затем медленно убрал ботинок со спины Торина.

Торин перевернулся, резко вырвал дротики и обеими руками схватил фейри за ногу, вывернув ему лодыжку в одну сторону, а колено – в другую.

Неблагой блондин свалился на землю, и грохот эхом разнесся по лесу.

Но незнакомец пролежал всего мгновение, и ни Торин, ни я не успели подняться. К нам приблизилось еще больше Неблагих. Одетые в меха и доспехи, кожу и мох, они кричали на своем странном языке.

Невидимый с оленьими рогами схватил меня за руки и рывком поставил на ноги.

– Моргант, – произнес он, обращаясь к фейри в скорпионьей короне.

Я запаниковала, когда подумала, что может случиться с Торином здесь, на вражеской территории.

Мое тело трясло от боли из-за яда, мне было плохо от тошноты и хотелось забиться куда-нибудь в угол. Но я не могла, потому что Моргант затаскивал меня на лошадь. Перекинув меня вниз через спину животного, он запрыгнул сзади, и мы двинулись по лесной тропинке.

Приподняв голову, я оглянулась, и меня поразил ужас. Торина привязали веревкой к лошади и волокли по земле.

Теперь я больше ни о чем не могла думать, кроме как о способах вытащить его отсюда. Не в силах смотреть на него, я отвернулась.

Лес поредел, и вдали показался замок, нависавший над укутанными туманом скалами. Он возвышался над нами, его фундамент изгибался подобно узловатым корням дерева, которые постепенно переходили в готическую крепость.

Яд струился по венам, затуманивая зрение. Я кричала до тех пор, пока не охрипла, и чей-то кулак врезался мне в затылок.

* * *

Я лежала на неровном полу, мышцы горели, и раскалывалась голова. Странное помещение, напоминавшее камеру, заливал холодный лунный свет. Половина стен, казалось, состояла из голубоватой коры, которая высилась на сотни футов. Другая половина была сделана из камня, и в ней виднелась железная дверь.

Темнота над головой разрывалась серебристыми точками – крошечными лучиками света в узкой, но невероятно высокой камере. Здесь компанию мне составляли только тени.

Я провела пальцами по тому месту на спине, где впились дротики, при каждом движении морщась от спазмов в мышцах. Я попыталась сглотнуть, но в горле пересохло.

– Торин? – Мой голос прозвучал как скрежет.

Но единственным ответом мне служило лишь эхо моего собственного голоса, отразившееся от стен.

Я уронила голову на руки, пытаясь сдержать подступающую тошноту. Я даже не знала, добрался ли Торин сюда живым.

А если так? Может быть, он смог открыть портал, чтобы сбежать.

Если он останется здесь, Неблагие разорвут его на части.

Я обхватила голову руками, и живот скрутило в приступе тошноты, но ничего не вышло.

Если Неблагие действительно были монстрами, как их описывал Торин, то что можно было сказать обо мне?

Мое горло было как наждачная бумага.

– Торин? – Снова попыталась я и зашлась в приступе кашля.

Я поднялась с пола и заковыляла к железной двери. В отчаянии ударила по ней кулаком.

– Эй! – крикнула я. – Торин? Кто-нибудь?

Чем больше я кричала, тем отчаяннее нуждалась в воде. Было такое ощущение, будто я проглотила пригоршню битого стекла.

Я запаниковала. Мой взгляд метнулся к пронизанному лунным светом пологу наверху. Когда глаза привыкли к темноте, я смогла различить красноватые оттенки листьев.

Если бы я смогла подняться по этим стенам, то через ветки можно было бы выбраться. Но камень и кора оказались слишком гладкими, чтобы за них можно было ухватиться пальцами.

Горло горело, и все мысли в голове крутились вокруг журчащей воды и того, как она успокоит и смочит пересохшее горло.

Я привалилась к коре и закрыла глаза. Облизнула пересохшие губы и вспомнила о том, как Торин пытался бежать со мной на руках – затем я представила, как мы ныряем в реку, где кристально чистая вода струится нам в рот. Раз уж я не могу утолить свою жажду в реальности, тогда придется довольствоваться фантазией.

6. Ава

Я проснулась от солнечного света. Лежала, свернувшись калачиком на полу. Кажется, я отключилась на несколько дней. Если я когда-нибудь выберусь отсюда живой, то больше никогда не буду воспринимать пищу или воду как должное. И всегда буду благоговеть перед современным чудом в виде супермаркетов и душа.

Каждое мгновение – даже во сне – в голове возникал единственный вопрос: что сейчас делает Торин?

Пока лежала на полу своей тюремной камеры, я мысленно возвращалась к той ночи, когда он показал мне открывавшийся с заснеженного утеса вид на Фейриленд. Он угощал меня виски из своей фляжки, и мы любовались захватывающим видом на замерзшее озеро и возвышавшиеся вокруг него темные горы. Черные склоны от мороза покрылись инеем, а на скалистом горизонте выступали замки. Вдалеке золотом мерцали окна тысяч уютных домиков. Теперь это воспоминание стало моей новой фантазией. Моим новым спасением от реальности.

Может быть, именно там он сейчас сидел, потягивая виски. Насколько божественно оно окажется на вкус, когда потечет по моему горлу? И снег тоже. Я бы опустилась на колени и слизала его с земли.

Я снова начала засыпать, но через мгновение услышала лязг железа. Резко открыв глаза, я посмотрела в сторону двери. Я почти попробовала снег на вкус, почти почувствовала, как он тает у меня на языке, а теперь иллюзия рассеялась. Но появилась надежда, что ее заменят настоящей водой.

Когда дверь со скрипом отворилась, мне стало страшно. В проеме показался Моргант, он был одет в темно-зеленый кожаный костюм. На золотой короне со скорпионами блеснул солнечный луч.

В руках Моргант держал каменную чашу, но от ледяного выражения его лица у меня скрутило желудок.

Я попыталась встать, но мышцы слишком ослабли, и я привалилась спиной к коре дерева.

– Воды, – прохрипела я. Мои и так жалкие способности очаровывать и задабривать людей, которыми я когда-то обладала, испарились несколько дней назад.

Будь я человеком, я бы уже умерла.

Моргант мрачно улыбнулся и опустился на колени рядом со мной. Его янтарные глаза сузились.

– Я позволю тебе глоток, если ты дашь мне нужную информацию. – Он схватил меня за горло. – От тебя идет отвратительный запах.

Как будто это был мой личный выбор.

– Как получилось, что ты оказалась в компании Благого короля? – Он говорил с акцентом, с раскатистыми «Р».

Я еще не знала, удерживают ли они Торина в плену. Потому не собиралась подтверждать его личность врагу, который мог заживо содрать с него кожу.

– Благого кого? – спросила я.

Его пальцы сжались на моем горле.

– Если хочешь получить воду и выжить, то отвечай на мои вопросы. Наш народ не лжет.

Я подняла взгляд к пробивающемуся сквозь ветви деревьев свету. Тут обязательно должен иногда идти дождь. Просто его еще не было.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Обхватив ладонью мое горло, он поднес каменную чашу к моему рту. Он позволил единственной капле упасть мне на губы, и я слизнула ее, сгорая от желания большего.

– Дело в том, предательница, что он с нами разговаривает. И, похоже, ты ему совершенно безразлична.

Я уставилась на Морганта. От зарождающегося ужаса мысли путались. Все это время я воображала, что он воспользовался порталом и сбежал отсюда.

– Меня зовут Ава, а не предательница.

Действительно ли Торин здесь, в подземельях, или это блеф? Потому что, если они его пытали…

Мысли становились все мрачнее.

Моргант скривил губы.

– Благой король сказал мне, что он тебя презирает и вернется в свое королевство, женится на прекрасной женщине по имени Мория. – Фейри склонил голову набок. – Он тебе не друг. Наоборот, полагаю, он находит тебя мерзкой, грязной и той, которая не знает, что такое дисциплина и утонченность.

Ауч.

– Он сказал, – продолжал Моргант, – что выбрал тебя для участия в своем турнире за звание королевы только потому, что ненавидит тебя. Он не хотел настоящую жену. Он сказал, что никогда не сможет полюбить тебя.

Я посмотрела в пол, и перед глазами все затуманилось. С тех пор как я вернулась домой и застала Эндрю в объятиях Эшли, мое сердце медленно леденело. Теперь же холод просачивался в вены и артерии, распространяя ледяной панцирь по всей груди. От слов Морганта сердце покрылось коркой блестящего льда.

– Но он не король, – произнесла я. – Он тебе солгал.

Моргант ослабил хватку на моем горле и со всех сил ударил по лицу. От внезапной боли в виске закружилась голова. Я свалилась на пол из грубой коры и лежала там, не в силах встать.

Если когда-нибудь получится восстановиться, я вырву Морганту позвоночник.

– Если ты пытаешься защитить человека, который тебя ненавидит, – произнес он, возвышаясь надо мной, – то должен сказать, что нахожу это довольно… какое там слово есть на вашем языке? Жалким. А еще мне кажется абсурдным, что ты настолько слабая. Ни магии. Ни силы. Ни честности или благородства. Ты совсем не похожа на истинную Неблагую. Мы не лжем. И знаем, кто он такой. Королева знает, кто вы такие.

Я перевела на него взгляд.

– Хоть кто-то. Не хочешь просветить меня?

– Она мне еще не сказала.

Он грубо сжал меня ладонью сзади за шею и поднял в воздух. Я уже чувствовала, как появляются синяки под его сильными пальцами, и принялась отчаянно лягаться и размахивать ногами. Это было все равно, что бить каменную стену, до которой я едва могла дотянуться.

– Где твоя магия? – рявкнул он. – Неблагая не должна быть настолько беспомощной.

Он отпустил меня, и я упала на пол, свернувшись калачиком. Не дав мне шанса ответить, Моргант сильно ударил меня по ребрам, и бок пронзила сильная боль. Сознание на мгновение померкло.

Я поджала колени к груди в попытках защитить тело и ребра.

– У меня нет магии. Я обычная фейри.

– Не бывает обычных Неблагих. – Его разъяренный голос гремел на всю камеру. – У всех нас есть магия. Но у тебя? Ты дефектная и слишком много времени провела среди них.

Я чувствовала себя загнанной в угол. Если я была, как выразился этот монстр, «дефектной», то он определенно не улучшил ситуацию, бросив меня на пол и ударив ногой в грудь.

– Будь у меня хоть капля магии, – выдохнула я, – я бы ее использовала.

Это прозвучало как мольба.

– И в таком случае я мог бы уважать тебя. Но поскольку тебе нечем мне противостоять, ты должна дать мне несколько ответов, чтобы выжить. Разве я не прав? Потому что Благой король не рассказал мне, что он здесь делал. И он говорит мне, что его армия сильна, но не сообщает никаких подробностей.

Он опустился рядом со мной на колени и убрал волосы с моего лица, в то время как я хваталась за ребра.

– Ты для него вообще ничего не значишь, Ава Джонс. У тебя нет причин защищать короля наших врагов. Так расскажи мне о его магии в Фейриленде. Расскажи мне о его армии. Если сделаешь это, то получишь еду и воду. А если нет, то я могу переломать тебе руки. Или проделать дыры в тех местах, где твои плечи пронзили дротики. На твой выбор.

– У них легионы солдат. И могущественная магия. Они явятся сюда за своим королем, если вы его не освободите. Они убьют вас всех.

Я понятия не имела, было ли хоть что-то из этого правдой. Если Торин находился в подземелье Двора Скорби, его королевство замерзнет окончательно и начнет вымирать от голода.

Он оскалил зубы, демонстрируя острые клыки.

– Ты пытаешься угрожать? Я тебе рекомендую не усугублять свое положение еще больше, – произнес он низким, сиплым голосом. – И делать то, что тебе велят.

– Но я правда ничего не знаю о магии. Я выросла среди людей. Если королева знает, кто я такая, она должна знать и это. – Разговор забирал у меня последние силы.

– Как ты сюда попала?

Я перевернулась на спину и уставилась на листья.

– С помощью какой-то магии, я не совсем поняла как. – Это, по крайней мере, было правдой.

Он поднял деревянную чашку.

– Открой рот, если хочешь пить.

Ненавидя себя за свое жалкое состояние, я открыла рот и высунула язык. Моргант позволял крошечным каплям по одной за раз капать мне на язык. Я слизывала их до тех пор, пока Моргант снова не отодвинул чашку.

– На что это было похоже? И как ощущалось? Магия, которая привела тебя сюда.

Вода.

– Там были… мерцающие огни… и заклинание…

Попытка придумать убедительную ложь явно оказалась мне неподсильной, и Моргант снова ударил меня со всей мощи. Боль была такой острой, что перед глазами вспыхнул яркий свет.

– Не смей больше ко мне прикасаться! – прошипела я со всей свирепостью, на какую была способна.

Моргант встал, его янтарные глаза прожигали меня взглядом. Он поднял каменную чашу и поставил ее на дубовый пол у моей головы.

– Ты жила среди людей и, возможно, не знаешь, насколько живучи фейри. Физически. А вот с разумом могут возникнуть проблемы. Ты можешь молить о смерти, пока будешь мучиться от голода. Пока будешь сходить с ума от жажды. Но смерть так легко не придет.

– Ты животное, – пробормотала я. Слова сорвались с моего языка прежде, чем я смогла себя остановить. Как только я их произнесла, то поняла, что совершила ужасную ошибку.

Моргант резко развернулся, и плечо тут же пронзила боль там, где осталась рана от дротика. Но он меня даже не трогал. Смертоносная магия раздирала заднюю часть моего плеча, а мне оставалось лишь корчиться на полу.

– Ты знаешь, какими дарами одарила меня Брига? – прорычал он. – Богиня пепла выбрала меня целителем. Я могу восстановить сломанные кости, порванную кожу и мышцы. Но исцеляющая магия может также разорвать тело на части.

Острые щупальца магии когтями вонзались в мышцы. Я не могла сказать ни слова, из горла вырывались лишь нечеловеческие вопли.

– И вот мы здесь, – прошипел он, – я превосходно контролирую свою магию, а у тебя ее попросту нет. Ты воешь, как животное. Я знаю, что нас так называют Благие. Животные. Демоны. Но мы уважаем животных, величественных обитателей леса. А в Фейриленде их едят. И знаешь, что я думаю? Благие не должны использовать это слово как оскорбление, потому что они сами еще более жестокие, нежели животные. Когда Благие плюют в таких фейри, как ты. Жалких и неспособных призвать ни единой искры магии.

Когда его жестокая магия оставила мое тело, это было похоже на то, как хищный зверь выпускает когти из своей жертвы.

Все мое тело сотрясала дрожь, меня тошнило.

– Если хочешь выбраться отсюда живой, – резко произнес он, – возможно, тебе стоит научиться пользоваться своей магией. Это лучший совет, который я могу тебе дать.

Он исчез из поля моего зрения, и я услышала, как дверь со скрипом открылась, а затем захлопнулась.

Я прижалась лицом к полу и задрожала. Но в глубине сознания продолжали то и дело появляться мысли о Торине. Теперь я уверена, что он тоже заперт где-то здесь, избитый сильнее меня.

И очевидно, у меня от обезвоживания начались галлюцинации, потому что я начала видеть разные вещи… вокруг меня вдруг выросли виноградные лозы и листья потянулись ко мне…

Видение прервал громкий звук. Этот стук у меня в голове?

Я снова легла на пол, в голове пульсировало. Сердце, как лед.

Бум. Бум.

Но даже когда шум усилился, я позволила своим глазам закрыться. Сначала я подумала о зиме – о стуже, окутывающей мир белым покрывалом. Льде, который расползся по королевству…

Потом мне приснилось, что дерево оживает и отодвигается от каменных стен. Оно ползло, двигалось по лесу, освобождая нас в сопровождении симфонии деревянного скрипа и стонов. Вокруг нас в воздухе порхали красные листья, похожие на капли крови, а мы с Торином свободно шли дальше.

Отчаяние и боль раздирали мой разум на части.

И именно поэтому это место называлось Двором Скорби…

7. Ава

Каждый раз, когда просыпалась, тело вновь обжигало болью, и я жалела, что приходила в сознание.

Потому я снова засыпала и грезила о прохладном лимонаде, клубничных молочных коктейлях и манго…

На задворках сознания я все время слышала, как Торин выкрикивает мое имя, и сны переходили в кошмары – пейзаж с острыми сосульками, замерзшая тундра, где Торину нужна была моя помощь, а я не могла его найти.

Я резко распахнула глаза. Боль в плече стала другой, теперь она была не такой раздирающей, а скорее, напоминала жжение. Плечо опухло.

Я потянула левую руку и поморщилась. Кожа была горячей и болезненно реагировала на прикосновения. В рану попала инфекция.

Черт. Хоть фейри и исцеляются проще и быстрее людей, мы все равно можем умереть от инфекций.

– Ава! – cнова голос Торина. Галлюцинация, подумала я.

Горло слиплось от жажды, и я едва смогла смочить губы слюной, чтобы ответить. Мое «да» прозвучало скорее как «а-а-а».

– Ава! – звук отдаленный. Приглушенный, но, без сомнений, это был Торин.

Мое сердце застучало быстрее.

– Торин? Прохрипела я.

Я попыталась подползти к стене, из-за которой раздавался голос, но снова рухнула без сил.

– Ава!

– Я здесь! – Я попыталась крикнуть, но слова не шли с языка, и внезапно пришло осознание, что по лицу текут слезы. Я радовалась, что Торина здесь не было и он не видел, в каком плачевном состоянии я находилась.

– Я здесь! – сумела сказать я срывающимся голосом.

Он что-то кричал мне сквозь камень, снова и снова. Но стены были слишком толстыми, и я не могла разобрать его слова. Они эхом отдавались в моей голове, и я уже не могла отличить, что из происходящего было реальным, а что фантазией.

– Ты кричишь уже несколько дней, – крикнул он.

Я моргнула. Несколько дней? Должно быть, я кричала во сне. О чем он на самом деле беспокоился – обо мне или о том, что я выдам врагам все государственные секреты Фейриленда?

Я сглотнула. В горле было сухо, как в пустыне.

– Почему ты все еще здесь? – мой голос звучал прерывисто. Я вытерла слезы со щек. – Возвращайся домой, Торин.

Наступила тишина, затем я снова услышала его голос, зовущий меня по имени.

Мысли ускользали и путались, я не могла понять ничего из того, что он говорил. Каждая частичка моего тела была одновременно слишком горячей и холодной.

Я уставилась в пол и смутно различила влажный блеск воды, скопившейся между узловатыми корнями. Неужели был дождь? Я проползла немного вперед и слизнула дождевую воду с привкусом земли.

* * *

Вдалеке скрипнула дверь. Я вдохнула густой и тяжелый грязный воздух. Я понятия не имела, как долго пролежала, уткнувшись лицом в пол.

Повернув голову, я увидела в дверном проеме Морганта, который смотрел на меня сверху вниз. Он держал оловянную чашку, но, учитывая предыдущий опыт общения с ним, облегчения ждать не приходилось.

Он опустился рядом со мной на колени, и мне стало страшно. Сколько еще я здесь продержусь?

Прохладная, успокаивающая магия разлилась по спине, а затем проникла в мышцы. Казалось, будто в тело вливалась чистая вода, смывая боль и инфекцию. Магический компресс, бальзам, успокаивающий лихорадку.

– В рану попала инфекция, – пробормотал он.

Мне хотелось съязвить что-то вроде «да неужели», но я усвоила урок о том, что не стоит ему перечить.

– Это не входило в мои намерения.

Я испустила долгий вздох облегчения, слегка выгибая спину. Впервые за долгое время я могла пошевелиться.

– Я слишком затянул с лечением, – произнес он. – У тебя останется шрам. Но инфекция исчезла. Ты научилась использовать магию?

Когда он закончил, я повернулась на бок и медленно села. Завела руку за плечо и коснулась пальцами неровной бугристой кожи. Шрамы, да, но больше не болезненные и не горячие на ощупь.

Я подняла на Морганта взгляд, ожидая увидеть, какой новый ужас для меня приготовили, но он всего лишь протянул мне оловянную чашку. Я поднесла ее к губам и сделала большой глоток, а затем перевела дыхание, пытаясь успокоиться.

– Не пей слишком быстро. Тебя может стошнить, – посоветовал он, словно прочитав мои собственные мысли.

Между ветвями дерева лился яркий медовый свет, окрашивая золотом белые волосы фейри. Я и не подозревала, что сейчас день. Мир действительно мог быть прекрасным, когда ты не корчишься от боли на полу подземелья.

– Это ты сейчас притворяешься хорошим полицейским? – спросила я.

Он сдвинул брови на переносице, и до меня дошло, что он понятия не имеет, о чем я говорю.

– Твоя отравленная кровь на весь замок чувствуется. Без исцеления ты бы умерла. – На его квадратной челюсти дернулся мускул. – В моей природе исцелять, но иногда долг Неблагого – делать то, что причиняет боль другим. И нам от этого плохо. Невозможно стать сильнее без боли.

– М-м-м.

– Теперь ты готова рассказать нам о Благом короле?

Пока я не признаюсь, что знаю его, Моргант не сможет выпытать у меня подробности.

– О ком?

Он поднялся, посмотрел на меня сверху вниз, и вытащил маленький кусочек хлеба из небольшой кожаной сумки, висевшей у него на поясе.

– Если хочешь жить, съешь это. Но не слишком быстро. Меня не будет некоторое время. – Он посмотрел на листья над нами. – Скоро у тебя появится больше воды.

Он повернулся и вышел, хлопнув за собой дверью. Я услышала, как металлический засов вновь вошел в паз, надежно запирая меня.

* * *

Я проснулась от грохота и ощущения вибрирующих стен. Я невольно вздрогнула, пока до меня не дошло, что именно в этом я так отчаянно нуждалась – шторм.

Сверху по моему телу стекала холодная вода, пропитывая зеленое платье. Я распахнула глаза и инстинктивно открыла рот. В горло тут же полилась дождевая вода, утоляя жажду. Вверху вспыхнула молния, и от высоких стен эхом отразился раскат грома. Я сложила ладони чашечкой, собрала дождевую воду и жадно выпила ее.

И продолжала наполнять ладони, выпивая столько, сколько могла.

Моя кожа напитывалась дождем.

Я сидела, прислонившись к стене и позволяя воде стекать по мне. Дрожа, я обхватила себя руками. Но казалось, что дождь смывал зловоние из моей камеры, которое вместе с водой впитывалось в корни деревьев. Я молила Бога, чтобы у меня была чашка или что-нибудь в этом роде, чтобы набрать воды, но Моргант забрал ее с собой.

Поскольку это, возможно, мой единственный шанс принять душ в ближайшем будущем, я сняла платье и нижнее белье. Сначала вымылась сама, а затем, как смогла, выстирала платье. Моргант сделал это нарочно, оставив меня без одежды и мыла, в то время как сам выглядел безупречно в своем зеленом бархате и золотой короне. Очередной механизм давления, так что мне необходимо вернуть себе достойный вид, насколько это возможно.

Закончив стирать одежду, я повесила ее сушиться и свернулась калачиком у стены.

Вдруг от одной из каменных стен эхом отразился какой-то стук. Неужели у меня до сих пор галлюцинации?

Слова Морганта прокручивались в голове снова и снова.

Если ты пытаешься защитить человека, который тебя ненавидит, то должен сказать, что нахожу это довольно жалким.

8. Торин

Я привалился к стене, обхватив голову руками. Сломленный король. Но думал лишь о том, что нужно вытаскивать отсюда Аву.

На полу скапливалась дождевая вода, смешиваясь с кровью из моих ног. Моргант использовал на них свои «целительные» способности, чтобы изувечить их до неузнаваемости.

С тех пор как меня здесь заперли и отравили мое тело ядом, я был не в состоянии призвать достаточно магии, чтобы открыть портал. Даже если бы мог, я не брошу Аву.

Сначала худшей частью моего заключения стала железная труба, воткнутая Моргантом мне в горло, или, может быть, когда он вырубил меня, приковал цепями, а затем дождался, пока я проснусь, и с помощью магии разорвал мышцы на моих ногах. Плохо, но не самое худшее. Хуже всего оказалось слышать крики Авы и быть не в состоянии ей помочь.

Я дотронулся до своего горла, и оно запульсировало тупой болью.

С кроны дерева высоко над головой продолжали падать капли дождя, стекавшие по моей обнаженной груди. Я откидываю голову назад, и капли успокаивают меня, как нежное благословение древних богов.

С тех пор как я разговаривал с Авой через стены, я еще несколько раз попытался позвать ее по имени, но не думаю, что она услышала меня.

Мой разум продолжал утопать в фантазии, в которой я нес ее в свою комнату и укладывал на кровать. Там, под огромным стеклянным потолком, росла яблоня. Если мы с Авой окажемся там вместе, мы сможем съесть столько яблок, сколько захотим, и их сладостный сок будет стекать по пересохшему горлу. Его вкус практически чувствовался на языке…

Я глубоко и медленно вздохнул. Даже если каким-то чудом получится вытащить нас отсюда и воспользоваться порталом обратно в Фейриленд, в мою прекрасную комнату, я могу убить ее одним прикосновением.

Перед закрытыми глазами маячило лицо моей сестры. За последние несколько дней я прокрутил множество мысленных разговоров с ней. Окажись Орла сейчас рядом, я бы сказал ей, что хочу привести Аву домой. Она бы напомнила мне, что я не могу. Велела бы держать Аву на расстоянии вытянутой руки. Она напомнила бы мне, что я уже чуть не убил Аву, и мороз уже коснулся ее кожи.

Я поморщился от боли в изувеченном теле и взглянул на свое предплечье. Под кожей медленно срастались сломанные демоном кости. Без магии я выздоравливал гораздо медленнее, чем обычно.

Кряхтя, я заставил себя встать на окровавленные ноги. Каждый раз, когда у меня накапливалось достаточно энергии, я пытался открыть портал. В чем я отчаянно нуждался, так это в Шепчущем мече.

Но в полный рост магию призвать было легче, открыть свою грудь древней силе прежних богов.

Я стиснул кулак, представляя, как держу в руке Меч Шепота и пробиваю им каменные стены, чтобы добраться до Авы. По моему виску скатилась капля воды.

Раз я король, помазанный на царствование древними богами, они же не оставят меня здесь умирать, правда?

Я провел рукой по губам, вспомнив, как Ава пыталась подползти ко мне, когда мы попали в засаду. Она пыталась вытащить дротики из моей спины.

Сгущались сумерки, и на алом небе над головой проступали едва заметные оттенки фиолетового и золотого. Сумерки. Именно в это время фейри могли легче путешествовать между мирами. Это было лучшее время суток, чтобы воззвать к древним богам.

Магия замерцала, разгораясь немного ярче и приобретая цвет закатного солнца.

Тело ныло, пришлось прислониться спиной к стене и откинуть голову. Я мог представить, как Ава делает то же самое с другой стороны этой же стены. С красиво изогнутыми рожками.

В моих снах я часто носил рога Цернунноса, как это было перед коронацией. Олень мог путешествовать между мирами. Я взглянул на пятнышки лиловых сумерек между красными листьями, и пламя моей магии разгорелось чуть сильнее.

По венам заструилась холодная магия, а образ Шепчущего меча маяком зажегся перед мысленным взором. Я пользовался им всего один раз в жизни, и это навсегда запечатлелось в моей душе. Но я не позволил ему свести меня с ума.

Столетия назад король Каэрлеон лично казнил Шепчущим мечом одного предателя за другим. А когда предатели закончились, он нашел новых, а потом еще и еще, а потом и вовсе принялся бродить по улицам Фейриленда. Он решил побаловаться темной магией и вызволил из гор свирепого дракона по имени Синах. Когда королю Каэрлеону наскучило убивать мечом, он заставлял Синаха сжигать людей заживо, и Фейриленд погрузился в жестокую и кровавую эпоху, известную как Анархия.

Я никогда не хотел пользоваться мечом. Но сейчас? Момент был идеальный.

Сквозь ветви над темницей прорвался прохладный ветерок. Несмотря на то, что в моей камере все еще было тепло, в воздухе начал кружиться снег. Я почувствовал, как в груди разгорается остаток магии богов, и прошептал слова, чтобы создать портал. Подобно оленю, я способен перемещаться между мирами. Меня окутало прохладным воздухом, и снегопад усилился.

Ледяной ветер взметнул снег в воздух и закружился передо мной белым вихрем, который разлетелся в стороны, обнажив темную щель в центре. Мое сердце застучало сильнее.

Грудь будто распахнулась. Слава богам, светящееся бледно-голубым отверстие получилось двенадцати дюймов в поперечнике. Как раз достаточно для моей цели. Я просунул руку в портал, кожей касаясь его краев, твердых и холодных, как лед.

Краем глаза заметил меч с обсидиановой рукоятью и ножнами из черной кожи. Легенда гласила, что этот меч создал бог смерти, спрятав в навершии одну из своих стрел и вырезав на рукояти из темного камня своих гончих. Когда я схватил его, то почувствовал, как сквозь меня проходит его призрачная сила.

Я забрал меч и ножны с собой во Двор Скорби, и портал снова закрылся.

Когда меч оказался в моей руке, вокруг на своем божественном языке зашептали опьяняющие голоса богов. Я закрыл глаза и прошептал благодарность на их родном языке, на котором помимо них могли говорить лишь короли.

Я иду за тобой, Ава.

Сжав рукоять обеими руками, я взмахнул мечом и принялся разрубать толстые стены, одну за другой. Я вырезал для себя двери. К ней.

Пока, наконец, не увидел ее, пробуждающуюся от глубокого сна.

Она была покрыта пылью от камней.

И буквально ничем больше.

9. Ава

Я была уверена, что кошмар воплотился в жизнь, когда стены задрожали, и камень прорезало острое лезвие, прорубая отверстие в толстой стене.

В воздух полетели обломки, а вокруг эхом разнеслись звуки ударов о камень.

В облаке пыли я мельком увидела мускулистую руку и золотистую кожу, а также покрывающие бицепс татуировки, которые я сразу узнала.

Сердце забилось чаще. Неужели это все на самом деле?

В проеме появился Торин, его татуированную грудь покрывала серая пыль. Он опустил на меня взгляд, и его светлые глаза сверкнули неземным светом.

Может быть, это из-за обезвоживания и помутнения рассудка, но, возвышаясь надо мной, он так сильно походил на бога, что у меня перехватило дыхание. Избитый, окровавленный, но, тем не менее, бог.

Откуда у него столько сил после нескольких дней, проведенных здесь.

Его внимательный взгляд медленно скользнул по моему телу, и я вспомнила, что до сих пор совершенно голая. Я оставила свое платье сушиться после стирки.

Сердце бешено заколотилось, и я прижала колени к груди.

Благой король опустил свой меч.

– Мы уходим отсюда, Ава.

С мечом в руке он повернулся лицом к стволу дерева и закрыл глаза, благоговейно проводя кончиками пальцев по лезвию. Затем, взмахнув по широкой дуге мечом, он рубанул по стволу. Я открыла рот, не веря своим глазам, когда лезвие рассекло толстые дубовые стены насквозь, и в воздухе пронеслось эхо потусторонних голосов.

Шепот…

К горлу подступил ком, и я поморщилась. Почему вид меча в стволе вызывал ощущение, будто у меня на глазах кого-то зарезали?

Я потянулась за своим платьем, мышцы дрожали от слабости. Едва успела сжать его пальцами, как Торин подхватил меня на руки и вынес в ночь.

Сердце неистово зашлось в груди от опьяняющего ощущения свободы, разгоняя по венам адреналин. Я ведь была уверена, что умру там. И теперь не могла поверить, что мы на свободе, под звездным небом. Я накрылась платьем. Надевать его времени не было.

Из замка донеслись звуки рога.

– Ты в порядке? – спросил Торин. – Я слышал, как ты кричала несколько дней назад.

Он пытался двигаться быстро, но от меня не укрылось, что он слегка припадал на правую сторону.

– Что он с тобой сделал?

– Я в порядке. Это тебя он искренне ненавидит. Торин, ты хромаешь? Я сама могу бежать.

– Мы возьмем лошадь из загона, – сказал он, игнорируя мой вопрос. Его взгляд снова скользнул по моему телу.

Я повыше подтянула платье, пытаясь прикрыться. Это было не из-за скромности, просто мне казалось, что сейчас не самое подходящее время отвлекать его.

– Торин. Моргант утверждает, что ты находишь меня грязной и мерзкой, но по твоему поведению этого не скажешь.

– Я сказал так только для того, чтобы заставить его оставить тебя в покое. Я не хотел, чтобы он считал нас союзниками. Очевидно, это не сработало. – Его дыхание было затрудненным, но он крепко прижимал меня к себе. – Мы почти на месте.

Я повернула голову и увидела небольшой загон, где за каменным забором паслись лошади. Над нами пронеслась стая ворон, и ночное небо прорезала безумная какофония карканья.

– Я не позволю им снова добраться до тебя, – произнес он скорее самому себе. После страшных событий последних дней его бархатистый голос был подобен целительному бальзаму. – Я уведу тебя подальше от этих демонов.

– Неловко, что я одна из них, – пробормотала я.

Продолжая держать меня на руках, он перелез через каменный забор. На мгновение он опустил свои темные ресницы, и наши взгляды встретились.

– Не похоже, что они так считают.

Он опустил меня на траву, и я схватилась за подол своего платья, чтобы одеться, но Торин вырвал его у меня из рук и повернулся обратно к лошади.

– Что ты делаешь? – зашипела я.

– У нас не так много времени. – Он свернул мое платье и положил его на спину белой лошади. – И поверь мне, когда мы пустимся в галоп, тебе захочется, чтобы между тобой и лошадью что-то было. Кроме платья у нас ничего нет.

Он огляделся и схватил недоуздок и веревку, которые были перекинуты через край забора.

Я обхватила себя руками и посмотрела на замок. Мой пульс участился. В свете звезд блеснула сталь. За нами уже выдвинулись солдаты.

Торин что-то сказал лошади на языке фейри и смастерил из веревки поводья. Словно зачарованная, белая кобыла опустилась перед ним на колени, скрестив передние копыта перед собой.

– Забирайся, – велел Торин. – Живо.

Я снова оглянулась на возвышающийся над нами замок. Башни из темного камня пронзали небо, вырастая из переплетенных полуночных корней. Камень смешивался с деревом, темные, усеянные цветами ветви с красными листьями обвивали стены и каскадами свисали вниз. Создавалось впечатление, будто замок вырос из-под земли, а деревья тянулись вверх, чтобы утащить его обратно. От его чудовищного величия у меня сжался желудок.

Забравшись на лошадь, я уселась на собственное платье и вцепилась в белую гриву. Оказывается, Торин был прав. Мне действительно хотелось, чтобы между мной и спиной лошади было что-то еще, потому что сидеть на ней и так было достаточно странно и некомфортно.

Как называется список, который противоположный списку желаний? Потому что, как бы он ни назывался, пункт «поездка голышом верхом на лошади» стоял бы первым. И все же, очередной взгляд на приближающихся солдат, и я поняла, что сейчас не время переживать о способе передвижения.

Торин взобрался на лошадь позади меня и обнял за талию. Свободной рукой он схватил поводья.

Когда он снова заговорил на языке Благих, лошадь поднялась во весь рост.

Торин легонько пришпорил ее, и мы рванули с места, галопом проскакав по газону, а затем перепрыгнув через каменную ограду. Прохладный ночной ветер растрепал волосы и холодил обнаженную кожу.

Сердце бешено колотилось, и я изо всех сил вцепилась в гриву кобылы. При этом хватка Торина на моей талии была железной. Через несколько мгновений все происходящее начало казаться волнующим и будоражащим. После стольких дней, проведенных в темнице, мне показалось, что я заново родилась.

Хотя в данной ситуации я бы все же очень оценила спортивный бюстгальтер.

Как только я убедилась, что Торин никуда меня не отпустит и его крепкая хватка на моей талии надежно защищает от падения, я одной рукой отцепилась от гривы коня и попыталась удержать свою грудь на месте.

Боги, это было потрясающе – оказаться наконец-то на свободе.

Из замка донесся звук рога и разнесся по залитому звездным светом королевству. Я скользнула взглядом по холмам слева от нас, усеянным маленькими каменными постройками, в окнах которых мерцал теплый свет. Вдалеке, на горе, стоял круглый форт, купавшийся в серебристом свете звезд. А еще дальше, за горизонтом, на фоне неба вырисовывался темный горный хребет, вершина которого была подсвечена красным.

Лошадь помчалась к линии деревьев. Над нами сквозь красные листья пробивался лунный свет.

* * *

Мы пронеслись по тропинке, и вокруг нас сомкнулся лес, скрывая под своим пологом. Торин направил лошадь на узкую тропинку, отклоняющуюся от основного маршрута. Мы галопом углублялись в лес, и нас начал окутывать туман. Торин свернул на тропу, которая вилась между стволами.

– О, боги. Торин, ты сделал это! – Все произошло так быстро, что я почти забыла о самом моменте побега. Мне казалось, что это было частью сна. – Как тебе удалось раздобыть меч, способный прорубать стены?

– Подарок богов их помазанному королю. Я смог открыть портал, достаточно большой, чтобы протащить его через него. Но сил, чтобы вывести нас, у меня уже не хватило. – Я почувствовала, как Торин пошевелился у меня за спиной, и шеи коснулось его горячее дыхание. – Что, черт возьми, случилось с твоим плечом? Это была магия демона?

Я покачала головой.

– Да. Вероятно, именно тогда ты и услышал мой крик. А потом в рану попала инфекция, и Моргант вернулся, чтобы вылечить меня.

– Это он забрал твое платье? – В его голосе сквозила сталь. – Я уже хочу вырвать ему легкие и повесить на воротах замка, но если он взял тебя силой, я придумаю более медленный способ смерти.

– Нет. Сняла одежду, чтобы постирать ее под дождем. Я отчаянно нуждалась в ванне. И в еде. Как можно больше. – Я прислонилась спиной к Торину. – О боже, я все время мечтала о мороженом.

– А я мечтал о яблоках, – тихо отозвался он.

Я снова повернула к нему голову, и наши лица соприкоснулись. Что-то было такое в ощущении его теплой щеки, что я еще острее почувствовала собственную наготу.

Он опустил большой палец на мою бедренную кость и медленно погладил нежную кожу, как будто пытался успокоить меня.

Я крепче стиснула бедрами бока лошади.

– Есть какие-нибудь идеи, куда мы направляемся? – спросила я.

– Не особо. Но я хочу увести нас подальше от замка, и, может быть, найти какое-нибудь укрытие. А потом отыскать Ту, что под Вуалью. И я накормлю тебя яблоками.

Его слова немного походили на бред, но у меня все равно потекли слюнки.

– Яблоки, – повторила я. – Погоди. Что ты сказал? Какая Вуаль?

Он глубоко вдохнул.

– Согласно легендам, она оракул, живущий среди Неблагих. Они называют ее Покрытой Вуалью. Она как Неблагой вариант нашего оракула, Модрон. Модрон может видеть только прошлое, но поговаривают, что Покрытая Вуалью видит будущее. Некоторые говорят, что старухи – это древние боги или духи самой земли. Я действительно не знаю, что именно они из себя представляют, но если кто-то и может сказать нам, как выбраться отсюда, то это она. Но я не имею ни малейшего понятия, где ее найти. И когда мы все-таки найдем ее, нет гарантии, что она нас не убьет.

– Она обладает могущественной магией?

Он прерывисто вздохнул.

– Думаю, что да.

Мышцы горели от напряжения, пока мы мчались с головокружительной скоростью.

– Ты видишь какие-нибудь признаки укрытия?

– Я пока не вижу. Если получится отыскать реку, то она поможет скрыть наш запах от ищеек.

Воздух стал прохладнее, и по моей оголенной коже побежали мурашки.

Я снова прижалась к Торину в поисках тепла и услышала тихое бормотание.

Его пальцы крепко сжимали мою талию.

Вокруг нас сквозь кроны деревьев просачивался лунный свет и струился на лесную подстилку, раскрашивая ее серебряными крапинками.

Наконец между деревьями показались отблески света на поверхности реки.

– Вот мы и на месте, – тихо произнес Торин, направляя лошадь в воду.

Лошадь галопом влетела на мелководье, и меня окатило холодными брызгами. Я облизала губы, горло все еще саднило от жажды. Дождь, конечно, помог тогда, но этого было явно недостаточно. Каждая капля речной воды была благословением богов.

Грудь Торина согревала меня сзади. В кольце его объятий мои мышцы начали постепенно расслабляться, и я растворялась в нем. По крайней мере, на данный момент я чувствовала себя с ним в безопасности. Но если подумать, пока что мы застряли в этом мире на неопределенный срок. Каковы были шансы найти эту Женщину в Вуали? И если нам удастся, станет ли она помогать?

Это было похоже на погоню за дымом.

Но пока у Торина была надежда, я держала свои мрачные мысли при себе. Я не вынесу выражение его лица, если скажу ему, что, по моему мнению, мы оказались в ловушке.

10. Ава

Над нами пронесся соленый ветер, касавшийся моей обнаженной кожи, в то время как мы мчались через реку.

Судя по соленому привкусу в воздухе, я предположила, что мы, должно быть, недалеко от моря. Вокруг нас клубился густой туман.

Когда Торин натянул поводья, неподалеку послышался рев бурлящей воды, похожий на водопад.

– Ава, вон там может быть заброшенный дом.

Налетел порыв морского ветра, разогнавший часть тумана. Между стволами деревьев я разглядела возвышающееся над скалой каменное строение – маленький домик с темнеющими проемами окон.

Торин помог мне слезть с лошади, и ноги погрузились в прохладную воду. Я стащила с лошади платье и натянула его на себя.

Торин уже опустился на колени, чтобы напиться из реки, и я присоединилась к нему. Я сложила ладони чашечкой и зачерпнула воду. Живительная влага потекла по горлу и ручейком стекла по подбородку на платье. О, боги, неудивительно, что в старину люди поклонялись рекам.

Я продолжала пить, когда Торин поднялся.

– Я собираюсь проверить, что там пусто, прежде чем войдем внутрь, – сказал он. – Подведи лошадь поближе к дому на случай, если нам понадобится быстро сбежать.

Я выбралась из реки вслед за Торином, наблюдая, как он аккуратно движется по поляне. Его меч висел на поясе. Когда мой взгляд скользнул вниз к его ногам, сердце разорвалось при виде изодранных пяток.

Поскольку ночной воздух становился все холоднее, я крепко обхватила себя руками и вывела лошадь из реки на поляну. После нескольких дней, проведенных в мрачной камере, дом казался мне невероятно уютным. Пусть в нем было и темно, но место с мягкой постелью казалось абсолютным раем. Одна сторона дома выходила на зазубренный утес, обрывавшийся в сверкающее море, а сзади защитной стеной нависал лес. Закругленная дверь придавала дому уютный вид. В лунном свете удалось разглядеть, что дом когда-то был выкрашен в небесно-голубой цвет, но со временем морские ветра стерли большую часть краски. Красные листья устилали землю бордовым ковром.

Я подошла на шаг ближе к дому, наблюдая, как Торин вытащил свой меч и поднялся по ступенькам к входной двери.

Обернувшись, я заметила два покосившихся надгробия возле стен. Подойдя ближе, я разглядела красивую резьбу по камню – витиеватые, переплетающиеся линии, извивающиеся синие и фиолетовые змеи. Имена похороненных были написаны рунами, но прочитать я их не могла. По могилам вились кобальтовые виноградные лозы с кроваво-красными листьями, такие же извилистые, как узоры на надгробьях. Кто бы ни был здесь похоронен, их любили достаточно сильно, чтобы позаботиться о могилах и навеки оставить их имена.

Рядом с домом стояли перевернутые жестяные корыта, что наводило на мысль о том, что когда-то здесь, должно быть, жили сельскохозяйственные животные. Я нашла столб, к которому можно привязать лошадь, что и сделала.

Как только закончила, мое внимание вновь привлек шорох со стороны леса.

Сердце забилось чаще.

Из тени выползло и нависло надо мной огромное насекомое с тонкими конечностями, сверкающими серебром. У меня отвисла челюсть. Тварь была величиной с лошадь. На этот раз не паук, но что именно это такое? Прежде чем я успела как следует разглядеть незваного гостя, он опустился на лесную подстилку и снова исчез в лесу. Я испустила долгий, прерывистый вздох, но напряжение не торопилось уходить из мышц.

Мое облегчение было недолгим. В следующее мгновение существо поднялось на задние лапы, и его голова засверкала в лунном свете. Надо мной возвышалась тварь, напоминавшая металлического богомола. Сердце замерло.

Он бросился на меня, одна из его массивных лап, похожих на косу, ударила меня по голове. Я нырнула в сторону, перекатилась на ноги и бросилась прочь, навстречу соленому ветру.

– Торин!

Я достигла края отвесных темных скал, и бежать больше было некуда. Я стояла в густых высоких зарослях морской травы и резко повернулась к богомолу лицом. Люминесцентные фасеточные глаза уставились на меня, в пасти жадно подергивалась пара огромных клыков. Его похожие на лезвия лапы согнулись.

Наконец, Торин с грохотом распахнул дверь и вытащил свой меч.

Богомол перестал двигаться и повернул голову, чтобы оценить новую угрозу. Когда Торин полоснул его по туловищу, существо отпрыгнуло в сторону, оттеснив меня к самому краю обрыва. Порыв ветра метнул в спину брызги морской воды. Я оглянулась на обрыв с отвесной скалы. Далеко внизу бурлил океан. Горло сдавило.

Богомол бросился на Торина. Он взмахнул мечом, отсекая твари одну из лап, и раздался пронзительный визг. При мысли, что его услышат солдаты, меня охватил страх.

Торин снова замахнулся, и насекомое метнулось прочь с быстротой молнии. Мое сердце пропустило удар. Богомол мог легко проткнуть насквозь своей оставшейся лапой тело Торина.

Мой разум начал затуманиваться, наполненный лишь шумом океана и тихим, музыкальным гулом близлежащего леса. Обдуваемая ветром, я обежала богомола и встала между ним и Торином.

– Ава! – крикнул он, но я проигнорировала его.

Мои инстинкты подсказали мне единственую идею: я буду оберегать Торина, а лес мне поможет.

Я посмотрела на богомола, и в моем сознании расцвели образы земли, оживающей, подчиняющейся моей воле. О длинных береговых травах, поднимающихся, чтобы утянуть богомола в море…

Я испустила рев, яростный крик из глубины души. Его подхватил ветер и понес над бурлящими волнами. С ветвей деревьев сорвались красные листья и закружились на ветру, хлестали насекомое.

Богомол все пятился и пятился назад, пока не свалился с обрыва.

11. Ава

Я стояла и смотрела ему вслед со скалистого утеса. Меня трясло. Сквозь шум волн эхом раздался громкий треск. Богомол разбился о камни.

Торин пристально смотрел на меня, нахмурив брови.

– Это было… любопытно. Ты криком отогнала его к обрыву?

Мое тело было буквально наэлектризовано, но это всего лишь из-за страха, будоражащего нервы, верно? Я не знала, то ли я призвала магию, то ли ветер сам сбросил монстра со скалы.

У меня перехватило дыхание, к горлу подступила тошнота.

– Дом пустой?

Он кивнул.

Боевая ярость начала покидать тело, но ноги все еще дрожали.

– Хорошо.

– Я собираюсь приготовить нам что-нибудь поесть, – сказал Торин, – а тебе горячую ванну.

У меня сдавило горло. Когда он только прорубил стену моей темницы, я подумала, что он похож на бога. Сейчас он был ничуть не менее красив, но мой взгляд опустился на его покрытые синяками руки и окровавленные ноги. Оттенки красного и пурпурного резко выделялись на фоне его кожи.

Я резко вдохнула.

– У тебя кровь на ногах. Мы можем сделать бинты из моего платья.

– Мы оба в неважном состоянии, не находишь? Но это и есть самое прекрасное в теле фейри. Оно исцеляется.

Он отвернулся и, проведя ладонью по своим волосам, направился в дом.

Я выгнула бровь. Хороший король опекал и защищал свой народ, и у меня начинало складываться впечатление, что Торину было необходимо чувствовать себя защитником больше, чем заботиться о своем изувеченном теле. У меня складывалось отчетливое ощущение, что если бы он ни за кем не присматривал, то чувствовал бы себя ужасно. Мне стоит осторожнее подбирать слова.

– Торин? – окликнула я его.

Когда он снова повернулся и посмотрел на меня, я спрятала руки за спину.

– Моргант вылечил мое плечо, но я до сих пор чувствую какой-то дискомфорт. Ты случайно не видел в доме что-нибудь вроде антисептика или лечебной мази?

Он обернулся на пороге и приподнял брови.

– Всего лишь дискомфорт?

– Совсем чуть-чуть. Но не мешало бы продезинфицировать, чтобы не стало хуже.

– Я ничего внутри не видел. – Он указал на усики с пурпурными ягодами, вившиеся над могилами. – Но листья Вечернего плюща практически волшебные. Он в Фейриленде тоже растет. Если соберешь его листья, я могу выдавить из них антисептическое масло, которое сотворит чудо с твоим плечом.

Я слегка улыбнулась ему.

– Спасибо.

У могилы я нарвала полную пригоршню блестящих темно-синих листьев. Когда я вошла внутрь, Торин уже стоял на коленях перед огромным каменным очагом, возясь с металлической зажигалкой. Вспыхнули искры, и я мельком увидела висевший в камине котел, по форме напоминающий большой чайник с ручкой и носиком. Рядом с ним стояло большое ведро. Примерно в пяти футах от очага стояла огромная медная ванна. Странный выбор места для нее, но я предположила, что без водопровода тут было проще наполнить ее горячей водой.

Я бросила листья на кухонный стол и оглядела полутемный интерьер. Если не считать проникавших сквозь окна лучей лунного света и тусклого отблеска маленьких язычков пламени, здесь было не так уж много света. Я вдохнула аромат сушеных трав. Через несколько мгновений глаза привыкли к полумраку, и я смогла немного сориентироваться.

Пока я осматривала помещение, под ногами поскрипывали половицы. Две тяжелые резные деревянные двери вели в другие комнаты. Одна из них представляла собой ванную комнату, где кроме каменного унитаза почти ничего не было. Другая оказалась спальней с узкой кроватью под балдахином. На белых стенах перекрещивались темные деревянные балки, а на сводчатых окнах висели белые занавески.

Когда я вернулась на кухню, Торин успел развести огонь в очаге. Огонь окутал его золотом, и свет задрожал над гигантской медной ванной. Я вытащила свечу из одного из настенных канделябров и наклонилась над очагом, чтобы зажечь ее. Своей оплывающей свечой я зажгла свечи в других подсвечниках, и вскоре по маленькой комнате заплясали желтые отблески.

Теперь я могла разглядеть комнату более внимательно. На стенах висели сучковатые сосновые полки, на каждой из которых громоздились глиняные блюда и чашки. Все было покрыто слоем пыли, но все равно выглядело уютно и по-домашнему.

Торин поймал мой взгляд.

– Сядь, Ава. Я принесу воды с реки. Ты хотела принять ванну.

Идея о том, чтобы принять ванну, божественна, но мысль о том, что он должен бегать по дому на своих израненных ногах, в то время как я сижу спокойно здесь, была абсурдной.

Он встал, и по его походке с прямой и напряженной спиной было заметно, что ему больно.

– Мне нужно обработать спину, – крикнула я ему, пытаясь скрыть раздражение в своем тоне.

Он все равно взял ведро и вышел на улицу.

Я достала с одной из полок каменную ступку и пестик. Сложив листья в ступку, я растерла их в голубоватую кашицу, сверху образовался маслянистый слой. Я слила масло в миску поменьше.

Торин снова толкнул дверь и налил воды в котел.

Я обмакнула палец в масло. На мизинце сверкнула розоватая сапфировая капля, и я втерла ее в спину, абсолютно ничего не чувствуя, потому что моя рана зажила.

– Ох, – громко простонала я, изображая облегчение. – Так намного лучше. Торин?

Он остановился с ведром в руках на полпути к двери и оглянулся. В свете камина его грудь отливала золотом, а тени обрисовывали мышцы.

Я прокашлялась.

– У меня тут еще много осталось, если тебе вдруг понадобится. Не хочется, чтобы лекарство пропало даром.

Я подошла к нему и протянула миску. В светлых глазах Торина читалось веселье, губы дернулись.

– Я знаю, что ты делаешь, подменыш, но мне приходилось переживать и похуже. Тебе не нужно со мной возиться.

– Все, что меня сейчас волнует, – это еда, – солгала я. – И мы поедим раньше, если ты сможешь быстрее ходить. Я могу умереть, если не поем. И это будет на твоей совести, король.

Легкая, печальная улыбка тронула уголки его губ.

– Я не могу этого допустить.

Он забрал у меня масло.

– Но теперь ты можешь сесть. Я принесу нам воды для ванны.

Прикусив губу, я попыталась вложить в голос немного отчаяния.

– По правде говоря, мне будет намного лучше, если я подвигаюсь, Торин. Я и так слишком долго просидела в тесной камере, потому оказаться запертой здесь не входит в список моих желаний. Я отчаянно хочу ощутить свою свободу. И еще, полагаю, ты обещал мне еду? Я умираю с голоду. Поэтому я бы предпочла, чтобы ты не тратил времени на воду и не откладывал готовку. – Не давая ему возможности возразить, я схватила с покореженного деревянного пола ведро и шагнула навстречу пахнущему морем ветру.

Если у Торина есть хоть капля здравого смысла, он прямо сейчас очистит и обработает раны на ногах. Но, возможно, Моргант выбил из него остатки здравого смысла.

Снаружи я внимательно прислушивалась к звукам, чтобы не пропустить приближение солдат, но слышала только заунывный крик совы, шелест ветра в ветвях и плеск разбивающихся о скалы волн. На берегу реки я опустилась на колени, чтобы наполнить ведро из плещущегося потока.

Боже, какое же блаженство быть не в подземелье. Я действительно жаждала свободы передвижения, даже если мышцы протестующе ныли и требовали отдыха.

Поднявшись, я двинулась обратно в дом, а тяжелое ведро оттягивало руку. Когда я подошла к выцветшей синей двери, Торин вышел наружу. Прядь его темных волос упала ему на лицо. На этот раз напряжения в мышцах не чувствовалось. Руки он держал в карманах, испачканных грязью штанов. Очевидно, он все-таки воспользовался целебным маслом, и я почувствовала гордость за то, что помогла ему.

– Я собираюсь добыть тебе еды, подменыш. Как ты и сказала, я не хочу, чтобы ты умерла с голоду у меня на глазах.

Я улыбнулась.

– Я ужасно голодна.

Я сновала туда-обратно, наполняя ведро и выливая его в огромный чайник, затем кипятила его и выливала горячую воду в ванну.

Но я же не собиралась наполнять эту ванну дважды, верно? Она была достаточно большой для двоих.

Пока я таскала воду в дом, Торин вернулся с фазаном и ягодами можжевельника. А в то время, что я наполняла ванну, он ощипал птицу, посолил ее, натер зеленью и старым портвейном из одного из шкафчиков. Затем насадил фазана на вертел, чтобы поджарить в камине.

Наконец ванна наполнилась горячей водой, и из нее повалил пар. Запах жарящегося фазана мешал сосредоточиться на чем-либо кроме того, каким он аппетитным и сочным будет на вкус.

Торин следил за птицей, периодически переворачивая ее. В теплом свете очага его подбородок и высокие скулы казались острее.

– Торин, – позвала я, – ты полезешь в ванну вместе со мной.

Он оглянулся и посмотрел на меня, выражение его лица было непроницаемым.

– Я… что?

– У меня ушло на нее целых двадцать минут. Я больше не стану ее наполнять. И не собираюсь мучиться чувством вины за то, что горячая вода останется мне одной. Нас обоих пытали в камерах. Мы оба примем ванну, отвернувшись друг от друга в разные стороны.

– Если тебе правда так хочется увидеть меня голым, подменыш, ты могла бы просто попросить.

– Вовсе нет. – Я закрыла глаза. – Мы оба будем сидеть спиной друг к другу. Я буду смотреть налево, а ты направо. Это практично, только и всего.

– Как пожелаешь, подменыш.

12. Ава

Мы отвернулись друг от друга, и я потянулась к подолу своего платья. От грязи зеленая ткань на нем приобрела уже неузнаваемый оттенок. Несмотря на то, что всю дорогу сюда я была рядом с Торином голой, теперь, в тишине и спокойствии дома, это ощущалось совершенно по-другому. И когда стянула платье, то остро ощутила каждый дюйм своей обнаженной кожи. Огонь камина согревал одну сторону моего тела, и я оглянулась на ванну.

– Не смотри, – сказала я, напоминая скорее себе, чем ему.

– Так будет труднее залезть в ванну, – тихо отозвался он.

Позади себя я услышала шорох его одежды, пока он раздевался. Перед глазами возник непрошеный образ обнаженного Торина, и я представила себе каждый, будто вылепленный скульптором, изгиб его мускулов, твердых, как сталь.

Действительно, было трудно не глядя нащупать ванную, поэтому я украдкой оглянулась. Я неуклюже попятилась и перелезла через бортик, мысленно поздравляя себя с тем, что разбавила воду до правильной температуры – достаточно горячей, чтобы кожа порозовела, но не настолько, чтобы появились волдыри. Я опустилась и уселась в воде, скрестив ноги.

Услышала, как сзади в ванну залез Торин и резко выдохнул. Уровень воды поднялся выше, и теперь она плескалась над грудью, обдавая меня паром.

– Боги, Ава. Ты пытаешься сварить нас заживо? Мы что, в аду?

– А твои подданные знают, какое ты нежное тепличное растение?

Мои мышцы расслабились, и я свесила руки с края. Мне следовало бы хорошенько вымыть волосы и тело, но я просто хотела позволить себе понежиться в тепле. И меня сильно отвлекал тот факт, что рядом со мной в ванной сидел Торин и очень старался не касаться моего тела.

Рядом с ванной лежала аккуратная стопка одежды – брюки, ботинки и чистые белые рубашки, которые я отыскала в платяном шкафу. Мой взгляд скользнул по одежде и вернулся к Благому королю. Краем глаза я отметила тело воина и темные татуировки, которые вились по его рельефным мышцам, как виноградная лоза. Он расправил плечи, а тени и свет от камина играли на точеных линиях его спины. Я позволила своему взгляду скользнуть по его спине ниже, к синякам цвета спелой сливы, и вдруг ощутила ярость. Моргант действительно серьезно над ним поработал.

Вздохнув, Торин наклонился вперед, скрестив руки на бортике ванны, как это сделала я несколько мгновений назад.

Горячая вода оказалась целебной для ноющих мышц, а горячий пар успокаивал легкие.

Может быть, всему виной мучительное, душераздирающее одиночество, душившее меня в камере, но мне было трудно оторвать от него взгляд.

Но когда до меня донесся аромат жарящегося мяса и розмарина, я вдруг ощутила смятение и замешательство, не зная, что делать со своими первобытными желаниями. Хотелось ли мне позаботиться о Торине, проглотить его живьем или оседлать? Я больше не знала наверняка.

Может быть, какая-то комбинация всего и сразу.

Он поймал меня на подглядывании, и мои щеки вспыхнули.

– Ава, – тихо произнес он, – я думал, мы договорились смотреть в разные стороны.

Я резко обернулась, мои щеки пылали.

– Ты бы не узнал, что я смотрю, если бы сам не подглядывал. – Не слишком ли по-детски я отвечаю? Может быть.

Позади себя я услышала звук воды, стекающей с тела Торина, пока он мылся, затем звук его ног на деревянном полу. Я почувствовала разочарование, но выходить из воды мне не хотелось. В данный момент ванная была райским оазисом.

Пока он одевался, я не отрывала взгляда от пола.

Минуту спустя Торин опустился на колени рядом с очагом и принялся переворачивать вертел с птицей. Чистая белая рубашка, которая теперь обтягивала его мышцы, оказалась на несколько размеров меньше.

У меня потекли слюнки, желудок скрутило от сильного голода.

– Фазан, должно быть, уже готов?

Честно говоря, я бы съела его и сырым. Совершенно сырым. Еще один поворот вертела.

– Пока не совсем. Мы не ели несколько дней, так что можно и приготовить что-нибудь вкусненькое.

– Если ты заставишь меня ждать еще немного, я могу в конечном итоге съесть тебя. Мне кажется, что здесь я обретаю тесную связь со своей демонической стороной, Торин.

– Звучит до странности заманчиво. – Его глаза блеснули, когда он повернулся и посмотрел на меня. – Полагаю, я мог бы дать тебе несколько ягод, но остальные я положу в соус из портвейна…

Я продемонстрировала ему свои клыки.

– Я начну с твоих плеч, Торин, зубами вырву куски твоих великолепных мышц.

У него промелькнула улыбка, и он встал.

– Не так давно ты беспокоилась о состоянии моих ног. А теперь хочешь съесть меня живьем.

Он протянул мне маленькую деревянную мисочку с фиолетовыми ягодами.

– Во мне множество личностей. – Я положила ягоду в рот и сдавила ее зубами. Божественно. Пробовала ли я когда-нибудь что-то настолько вкусное? – Я бы поделилась с тобой, но боюсь, что Благие и Неблагие – древние враги.

– Хорошо, что я вполне в состоянии дождаться нормальной еды. – Бархатистый тембр его голоса будоражил кровь.

От ягод мои пальцы окрасились в пурпурный цвет.

– Если завтра за нами придет Моргант, и мы умрем мучительной смертью от его рук, мы определенно должны позаботиться о том, чтобы эта ночь стала незабываемой.

– И именно поэтому я не тороплю события, подменыш.

– Итак, если мы найдем эту женщину в вуали, и она сможет поведать нам, как вернуться домой, через сколько времени ты собираешься заключить свой брак с… той, на которой решишь жениться?

Он внимательно посмотрел на меня, затем встал и подошел к кухонному столу.

– Я собираюсь сосредоточиться на важной работе по приготовлению портвейного соуса.

Торин казался встревоженным, пока измельчал ягоды. Я полностью развернулась в ванне к нему лицом, чтобы лучше его разглядеть. Ничего не могла с собой поделать. Мне действительно нравилось на него смотреть.

– Хотя я уверена, что портвейный соус требует всей концентрации, на которую способна твоя хорошенькая головка, – произнесла я, – тебе понадобятся королевские отпрыски. Кто еще вырастет и будет приносить жертвы богам на Белтейне, если ты не произведешь наследника?

Уголок его рта дернулся.

– Знаешь, на самом деле прошло очень много времени с тех пор, как мы приносили в жертву на Белтейн кого-то из твоего вида. Кланы пришли бы в восторг.

– Демон стал бы идеальным вариантом. Ужасные существа. Могу ли я порекомендовать на эту роль Морганта?

У него промелькнула улыбка.

– Думаю, что он сын королевы. Во всяком случае, ее оставшийся сын.

– У меня тоже сложилось такое впечатление.

Я доела последние ягоды. К этому времени моя кожа уже порозовела от горячей воды.

– Отвернитесь, Ваше Высочество. Я выхожу.

Он сделал, как я просила, и отвел взгляд.

Полотенец я не нашла, но откопала старое шерстяное одеяло, поэтому вытерлась им, затем натянула белую рубашку, которая доходила мне до середины бедер, и пару крошечных голубых шортиков. Мне не удалось найти ни одних штанов, которые оказались бы мне в пору.

Одевшись, я решила, что должна помочь с ужином, поэтому достала со старых полок тарелки и поставила их на стол.

– И я налью портвейн. В каком бы состоянии ни был фазан, мы сейчас же начнем его есть, потому что ягоды закончились, а фазан будет вкуснее твоего жилистого мяса.

Вздохнув, Торин начал снимать фазана с металлического вертела.

– Ты должна быть осторожна и не есть слишком быстро. Если переусердствовать после нескольких дней голодания, тебя стошнит.

На стенах комнаты плясали уютные всполохи золотистого света, и я подошла к столу, чтобы разлить портвейн по бокалам.

– Только взгляни на нас, все такие домашние. Просто Благой король, любящий приносить людей в жертву, и его демонический враг. Преломляем хлеб, как пара старых приятелей.

Снаружи над землей прогрохотал гром.

– Ты слишком зациклилась на человеческих жертвоприношениях, не находишь?

– Пусть это будет моим маленьким капризом. – Я обернулась и, к своему удовольствию, уставилась на идеально прожаренного фазана с хрустящей корочкой насыщенного маслянистого цвета. С моих губ и правда потекла слюна, и я вытерла рот тыльной стороной ладони. – Это искупит все твои человеческие жертвоприношения.

Торин поставил птицу на стол, а я поспешила к деревянной скамье.

Когда-то у меня действительно были хорошие манеры, но они умерли в камере несколько дней назад, поэтому я просто оторвала у фазана бедро и вгрызлась в него, как пещерный человек.

– Помедленней, маленький демоненок.

Никогда в своей жизни я не пробовала ничего столь божественного. Это была пища богов, сытная, но с легким привкусом специй. Где Торин научился готовить? Я предполагала, что у короля никогда не возникала необходимость утруждаться приготовлением пищи. Конечно, ему, похоже, действительно нравилось заботиться о других, а приготовление еды – идеальный способ показать это.

Горячий сок обжигал язык, но я не могла оторваться.

– Ава, – тихо позвал Торин, предупреждая.

– Ладно. – Заставив себя притормозить, я сделала глоток портвейна. Я вздохнула. – Почти как дома, правда?

Но что-то в моих словах звучало фальшиво, как будто я слишком сильно старалась игнорировать все, что произошло в подземелье. И как только я произнесла это, тут же вспомнились все ужасы прошедшей недели. Полное отсутствие контроля. Боль в зараженном плече и сильное отчаяние от мысли, что я умру в одиночестве, и никто не придет за мной. Даже если бы я родилась здесь и жила в этом уютном маленьком коттедже, само ужасное царство совсем не походило на дом. Я вдруг почувствовала такую невыносимую тоску по дому, которая все никак не отпускала, что мне почти расхотелось есть. Я уставилась в стол, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Куда подевалась та жизнерадостность, которую я смогла изобразить несколько минут назад?

– Что ты обычно ела в том баре? – Торин отхлебнул вина. – Там, где мы с тобой встретились? Ты часто там бывала?

Я глупо на него уставилась, удивленная банальностью вопроса. Когда я поймала его взгляд, у меня сложилось впечатление, что он смог правильно прочитать выражение моего лица или уловил легкую печальную нотку в моем голосе, когда я произнесла слово дом. И он, должно быть, понял, как отчаянно я жаждала в этот момент нормальной жизни.

Поразительно, как легко он мог понять, чего именно мне не хватало.

– Да, – ответила я наконец. – Я часто приходила туда.

С Шалини. Особенно на Вторники Тако. Но обычно я была на мели, потому брала начос. Они были дешевле. Никогда в жизни не подумала бы, что мой голос однажды взволнованно вздрогнет при слове «начос», однако…

– Начос, – медленно повторил он.

У меня возникло такое чувство, что он понятия не имел, о чем я говорила, но пытался подыграть.

– Но ты поешь их снова, когда вернешься домой?

– С Шалини.

Я моргнула, пытаясь прогнать слезы с глаз.

– Но это блюдо потрясающее, Торин. С уверенностью могу сказать, что это лучшее, что ты когда-либо делал.

Я облизала пальцы – отвратительная привычка, никогда бы так не сделала, если бы меня целую неделю не морили голодом.

Сверкнула молния, и через несколько мгновений по окну забарабанил дождь. Снаружи разыгралась буря.

– Кстати, где ты планируешь спать? – спросила я.

– Прямо здесь.

– На полу?

Как только произнесла это, сразу поняла, что стоит осторожно подходить к этому вопросу. Правда заключалась в том, что я не хотела испытывать чувство вины. Побитый герой проведет ночь на голом камне, в то время я буду нежиться на уютной кровати. Но я не могла просто взять и сказать, что беспокоюсь о нем. Он бы немедленно отказался.

Я хмуро посмотрела на него.

– Мне было бы спокойнее, если бы мы с тобой находились в одной комнате. Во-первых, мне может понадобиться, чтобы ты защитил меня от очередного монстра. А еще я замерзну.

Его голубые глаза засветились ярче.

– Сначала ванна, а теперь ты приглашаешь меня в постель?

– Из соображений безопасности. Знаю, ты бережешь себя для брака, но я уверена, что ты сможешь сдерживать себя рядом со мной.

– Во-первых, я ничего такого не говорил о собственном целомудрии. Во-вторых, я могу сдерживать себя, подменыш. – Он слегка улыбнулся. – Но что насчет тебя? Я видел, как ты смотрела на меня в ванне. Великолепные мускулы, кажется, так ты сказала.

Я оторвала еще один кусок мяса. Мне не удалось найти никаких столовых приборов.

– О, благослови тебя боги. Я смотрела на тебя как на еду. Точно так же я считаю, что у этого фазана великолепные бедра.

Он выгнул бровь, смерив меня своим пристальным взглядом, ресницы Торина были черными и густыми. На его рельефных скулах плясал теплый свет.

– Хорошо. Значит, кровать.

* * *

Я забралась под одеяло, погружаясь в самую удобную и мягкую, как пух, кровать. Мышцы бедер сводило судорогой от усталости, но тело утонуло в мягкой перине, и я будто растворилась в ней. А от звука барабанящего по окну дождя мои глаза уже начали слипаться.

Но они тут же распахнулись, когда я услышала, как в комнату вошел Торин с взъерошенными темными волосами. И все же в серебристом свете он каким-то образом выглядел безупречно, словно модель. На нем по-прежнему не было рубашки. На самом деле, теперь на нем не было ничего, кроме шорт, которые я нашла, но они были чрезвычайно обтягивающими. Низко сидящие на бедрах, они демонстрировали каждый дюйм его рельефного пресса.

Сделал ли он это нарочно, чтобы что-то доказать?

Учитывая его дьявольский взгляд, я бы сказала, что да.

Я закрыла глаза, и в голове пронеслись сказанные им в Фейриленде слова.

Потому что, будь это мы в дубовой роще на Белтейне, я бы заставил тебя выкрикивать мое имя. Называть меня своим королем. Я заставил бы твое тело отзываться на каждую мою команду, содрогаться от удовольствия подо мной, пока окончательно не забудешь о существовании человеческого мира…

Подходя к кровати, он провел рукой по волосам и посмотрел на меня так, что внизу живота разлилось тепло.

Я перевернулась на другой бок, полная решимости закопаться глубже в кровать и заснуть.

Глаза закрылись, но я знала правду. Я ни на минуту не смогу уснуть, когда рядом со мной почти голый Торин.

«Если мы выберемся отсюда, он женится на какой-нибудь высокомерной принцессе Благих», – напомнила я себе.

Я попыталась представить, как он идет по проходу рядом с Морией. Как сногсшибательно они смотрелись бы вместе.

Я натянула одеяло до подбородка.

Как только Торин забрался в постель, меня окутал его восхитительный дубовый аромат, и я почувствовала исходящий от него жар, его силу.

Когда его бицепс коснулся моей спины, пульс участился. И, конечно же, Благой король заметил это.

– У тебя сердце колотится, – пробормотал он. – Перенервничала.

К моему удивлению, он нежно обнял меня своими рельефными руками и крепко прижал к себе. Я чувствовала биение его сердца, ритмичный стук через тонкий материал моей рубашки.

Я остро осознавала, как мало на мне было одежды, и чувствовала, как жаждет его прикосновений каждый дюйм моей обнаженной кожи.

– Ава, со мной ты в безопасности. – Он откинул волосы с моего лица, затем ласково провел кончиками пальцев по моему виску. – Эта тварь оставила на тебе синяк.

Я почувствовала себя виноватой. Он удивительно добр ко мне, а ведь мое сердце так учащенно забилось не из-за нервов и страха. Я думала, что при всем его высоком самомнении Торин сразу раскусит ложь.

Он свернулся калачиком, прижимаясь к моей спине всем телом, и мои мышцы обмякли.

Торин глубоко вдохнул.

– Как ты их чувствуешь?

Мои мысли заметались в миллиарде направлений, и ни одно из них не подходило двум людям, которые твердо решили, что никогда не смогут быть вместе.

– Как чувствую что?

– Рога.

– Кажется, они довольно чувствительные. Даже на холодный ветер реагируют.

– Что произойдет, если я прикоснусь к одному из них?

– Наверное, ничего. – Но как только сказала это, я поняла, что неправа. От одной мысли о том, как он касается их, меня пробрала горячая дрожь.

Он высвободил руку и потянулся вверх. Одно медленное поглаживание рога оставило за собой чувственный жаркий след. У меня затрепетали ресницы. Желание захлестнуло с головой, и все разумные мысли из головы в миг испарились. Я внезапно обнаружила, что вжимаюсь бедрами в его пах и услышала, как у Торина сзади перехватило дыхание.

Моя спина инстинктивно выгнулась, и я повернулась, чтобы посмотреть на него.

– Ты меня соблазняешь?

Он приблизил губы к моему уху.

– Мой демонический друг, – промурлыкал он, – если бы я хотел соблазнить тебя, ты бы уже стонала мое имя. Но я ведь и не пытаюсь, разве нет? Потому что ты симпатичный маленький демоненок, которого я никогда не смогу заполучить.

– Я бы уже стонала твое имя? – Я уставилась на него, и мой взгляд невольно упал вниз, к чувственному изгибу его губ. Меня убивало, как сильно мне хотелось вновь ощутить эти губы на вкус.

– Не могу определиться, то ли ты настолько высокого о себе мнения, то ли это часть твоего королевского имиджа.

– О, это истина и довольно известная.

Я улыбнулась.

– Именно так все и будут тебе говорить. Ведь ты король. Вспомни, к примеру, как Генрих VIII считался величайшим спортсменом своей эпохи. – Я поморщилась. – Как считаешь, не могло ли это быть только потому, что все слишком боялись сказать ему правду? Учитывая его привычку отрубать головы. Может быть, все эти милые благие леди во время Белтейна просто не хотели злить Верховного короля. Что, если в сексе ты тоже Генрих VIII.

Он приподнялся на локте и одарил меня медленной, порочной улыбкой, его глаза потемнели. От него исходил призрачный, знойный жар.

– А вот это, – пробормотал он в изгиб моей шеи, – звучит как вызов, подменыш.

13. Ава

– Дело в том, подменыш, – прошептал он, согревая дыханием мое горло, – если мне не удастся выбраться из Двора Скорби, я не могу умереть, зная, что ты считаешь меня Генрихом VIII в постели. И я заставлю тебя стонать мое имя.

Его голос словно ласкал кожу, посылая по всему моему телу греховный трепет.

В окно проник косой лунный луч, осветив серебряным сиянием его душераздирающе красивое лицо. Я не могла позволить себе полюбить его, но тело сгорало от желания. Я плавилась под его обжигающим взглядом. В его неземных голубых глубинах горело опасное пламя.

Он снова протянул руку и нежно погладил мой правый рог, медленно двигаясь от кончика вниз. При этом он внимательно следил за моим лицом, наблюдал, как приоткрываются губы, опускаются веки и трепещут ресницы от запретного удовольствия. Под тонкой тканью рубашки потяжелела грудь, и вдоль позвоночника пробежала волна жара.

– Так нечестно, – выдохнула я.

– Но как я могу устоять перед возможностью вновь увидеть это выражение на твоем прекрасном лице?

Его голос охрип. Торин наклонился и провел губами по моей шее, а затем осторожно коснулся зубами горла. Лизнул языком нежную кожу, пробуя на вкус, и весь остальной мир исчез. Мои мысли сузились до благоговейных прикосновений его языка.

Свободной рукой Торин провел по моему животу и запустил ее мне в шорты. Пальцами провел от одной тазовой косточки к другой, как будто на ощупь запоминая контуры моего тела. О, боги, от его ленивых, томных ласк мое тело сгорало от желания.

Дыхание стало поверхностным, а бедра снова льнули к нему. Прижавшись к Торину попкой, я ощутила его большой затвердевший член. Такое очевидное возбуждение только усилило мое желание. Тонкая хлопчатобумажная ткань раздражала кожу, и тело пылало от мучительного отчаянного желания стянуть ее с себя. Все мои нервные окончания отчаянно взывали к нему.

Когда я снова прижалась к нему бедрами, он издал низкий стон. Сделав глубокий вдох, он стиснул ткань моих шорт в кулаке, и у меня возникло отчетливое впечатление, что он вот-вот потеряет над собой контроль. Сорвет их, погрузится в меня…

Во время наших тренировок ему еще ни разу не приходилось настолько сильно сдерживаться. Тогда казалось, что он легко и полностью себя контролирует, тщательно выверяя каждое свое движение. Но теперь я чувствовала напряжение мышц его рук и стальную твердость груди.

Он оторвал губы от моего горла, продолжая стискивать мои шорты мертвой хваткой. Я почувствовала его горячее дыхание на своей спине, как раз в том месте, где Моргант распорол мне плечо. Торин нежно прошелся по шраму кончиками пальцев.

– Больше не болит, да?

Его губы заменили кончики пальцев, и там, где его рот соприкоснулся с моей кожей, стало невероятно тепло. В перерывах между поцелуями он пробормотал:

– Когда-нибудь я выпотрошу кишки из этого парня. Ты это знаешь?

– Не будем думать о будущем. – Смущенно покраснев, я легла на спину, чтобы мне было проще смотреть на его прекрасное лицо, омраченное грустью.

Со мной Торин не мог полностью расслабиться. Ему мешало осознание того, что это все закончится.

Его взгляд вдруг сделался печальным.

– Ава. Я думал о тебе все время, пока сидел в камере. О том, как сильно мне хотелось, чтобы ты была рядом со мной, чтобы наши тела сплелись вместе.

Его слова поразили меня, эта версия Торина заставила меня многое переосмыслить. Под пристальным взглядом в груди защемило сердце.

Я попыталась вспомнить, о чем думала в той тюремной камере, но в голове творился хаос. Лишь вспышки отчаяния и мимолетные мысли о том, как я, должно быть, выглядела, слизывая дождевую воду с пола. Там я чувствовала себя невероятно беспомощной, но с Торином? Не имело значения, были ли мы технически из вражеских фракций. С ним я была в безопасности.

Я коснулась его лица и обвела пальцами высокие скулы.

Торин, должно быть, увидел, как изменилось выражение моего лица, потому что спросил:

– Что ты вспоминаешь?

Я глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться. Все шло совсем не так, как я надеялась.

– Ничего из того, что хотелось бы помнить. Может быть, твоя роль как раз и состоит в том, чтобы отвлечь меня от мыслей о том подземелье.

– Ава, ты же знаешь, что мы никогда не сможем быть… – произнес он резко.

Ему что-то было нужно от меня, но я не понимала до конца, что именно. Мгновение назад он был очень близок к тому, чтобы прикоснуться ко мне именно там, где мне хотелось, а теперь я вспоминала вещи, которые предпочла бы оставить похороненными в глубинах своей памяти. Я чувствовала, будто в данный момент балансирую на лезвии ножа, будто вот-вот потеряю то, чего так отчаянно желала.

– Думаю, тебе просто следует поцеловать меня, – сказала я. – Зачем беспокоиться о том, что будет через две недели? Мы вообще можем завтра умереть.

На его божественном лице промелькнуло страдальческое выражение, но оно мгновенно исчезло, сменившись соблазнительной улыбкой и пылким взглядом. Я зареклась связываться с мужчинами, и с ним в частности. Но сейчас? Мне отчаянно хотелось почувствовать хоть что-то, избавиться от ледяного оцепенения в груди. А близость Торина была подобна раскаленной лаве.

Повинуясь моей команде, он наклонился и завладел моими губами. Его губы слегка коснулись моих, словно спрашивая, и в ответ я раскрылась навстречу его поцелую, проведя по его языку своим. Торин напрягся, а я же упивалась им, его запахом, ощущением его близости. Он целовал меня так, будто мечтал об этом несколько месяцев.

Моя обнаженная кожа покрылась мурашками.

Продолжая целовать меня, Торин забрался ладонью под край моей рубашки, лаская бедра, медленно двигаясь по ребрам, выше. От предвкушения мои соски затвердели, выпирая из-под жесткой ткани белой рубашки. Он снова скользнул рукой вниз, направляясь к моим бедрам. Под его прикосновениями мышцы в предвкушении напрягались. Почему-то я была уверена, что он в точности знал, как заставить меня дрожать от удовольствия.

– Я не хочу торопиться, Ава. Позволь мне насладиться каждым мгновением.

Медленно, дразня меня, он просунул кончики пальцев под резинку моих шорт. Между бедер нарастало дикое желание. Торин безумно нужен мне.

Но он не торопился и томными движениями описывал круги по моей тазовой кости. У меня перехватило дыхание. Он переместился, и теперь его бедра оказались между моих ног. Торин поцеловал меня. Медленно, смакуя, одной рукой обхватив мою попку и вжимая в свой пах.

Запустил пальцы мне в волосы и слегка сжал, не переставая целовать. И с каждым томным движением его языка мое тело молило о большем. Но, прикусив напоследок мою нижнюю губу, он отстранился.

– Мне нравится твой вкус. – Его голос звучал хрипло, почти отчаянно.

Мне хотелось чувствовать его повсюду, кожа к коже. Я начала расстегивать свою рубашку, и он опустил взгляд, наблюдая за мной. В его глазах полыхало пламя. Когда я разделась, его пристальный взгляд скользнул по моему телу и остановился на обнаженной груди. Я задышала чаще, когда Торин вновь поднял взгляд, задержавшись на моих губах. В глубинах его светло-голубых глаз сияло дикое, первобытное желание, очевидно, едва сдерживаемое. Благой король был близок к поражению.

Снова наклонившись, он поцеловал меня с отчаянным пылом человека, который думал, что завтра может умереть и только поцелуй способен его спасти. Он медленно двигал бедрами, вжимаясь в меня все сильнее, и между ног разливалось тепло. Затаив дыхание, я провела ногтями по его спине и слегка прикусила плечо – намек на мою предыдущую угрозу.

Торин просунул руку под пояс моих шорт, и потянул их вниз.

– Сними это. – Его голос изменился, стал низким, повелительным, как у короля, привыкшего получать желаемое.

Торин откинулся назад и наблюдал, как я их снимаю. Он мог бы стянуть их сам, но хотел посмотреть, как я это делаю, и ощущение его взгляда заставило изнывать от желания близости.

В его взгляде было что-то первобытное, воздух вокруг нас раскалялся.

– Если бы ты всегда была рядом со мной обнаженной, Ава, я был бы счастливым человеком. – Он рассматривал меня, впитывая каждую деталь. – На самом деле, это привилегия короля – быть окруженным красотой. И привилегия короля – потакать своим самым порочным желаниям.

Он опустился ниже, и теперь между моих ног оказался его пресс. Жаркие губы сомкнулись на моем соске. А когда Торин закружил вокруг затвердевшей вершинки языком, я едва сдержала крик. Я нетерпеливо подалась бедрами вперед, недвусмысленно давая понять, как сильно хочу его.

– Демон, – пробормотал он, касаясь моей кожи. Но сейчас мне понравилось, как у него прозвучало это слово. Благоговейно и хрипловато.

Моя спина невольно выгнулась под убийственно медленными ласками его языка на моей груди. Мне отчаянно хотелось, чтобы Торин оказался внутри меня.

Торин опустил одну руку, и я ощутила нежность, переплетенную с грубым собственничеством, когда он накрыл ладонью мое влажное от возбуждения лоно.

– На одну ночь, – прошептал он, – это мое.

Услышав эти слова, я безотчетно еще шире раздвинула ноги и заерзала, отчаянно желая разрядки, пока его пальцы скользили по моим складочкам.

– Торин, – выдохнула я, снова проводя ногтями по его спине. – Я хочу тебя. Сейчас же.

Он оторвал губы от моего соска и пристально посмотрел на меня. И, к моему огромному разочарованию, его пальцы тоже замерли.

– Благой король никогда не спешит. Особенно когда у него в постели лежит абсолютно обворожительный враг, обнаженный и весь влажный.

Боги, ему доставляло удовольствие безжалостно дразнить меня, и я не смогла удержаться и прижалась к его руке. Я была уже очень близко, но мне хотелось большего.

– Сними свою одежду.

Игнорируя мое требование, он снова впился в мой сосок, и у меня поджались пальцы на ногах.

Он ласкал меня там, где было приятнее всего, умелые пальцы неумолимо приближали к краю, и внизу все сжалось от предвкушения. В груди разлилось тепло, и Торин снова приблизил свои губы к моим. Он поцеловал меня крепко, лаская языком. Я застонала ему в рот, когда по телу пробежала дрожь. Мышцы сначала напряглись, а затем расслабились. Оргазм нахлынул волной, сметая прочь все мысли и тревоги. В теле пульсировало греховное, темное наслаждение, устремлявшееся разгоряченным потоком в низ живота.

Я прижалась всем телом к Торину, и мой разум заполнил божественный светло-голубой цвет его глаз.

Когда я снова открыла глаза, то обнаружила, что он смотрит на меня как зачарованный. Продолжая держать руку у меня между ног, он поцеловал меня еще раз.

Я вся горела, и у меня перехватило дыхание. Торин обнял меня, и я уткнулась носом в пылающую кожу его шеи.

Он, без сомнения, выбрал своей миссией заботу о тех, кто ему дорог.

* * *

Я проснулась посреди ночи, чувствуя, что слишком замерзла, и ощущала тоску по теплу Торина.

Когда я повернулась посмотреть на него, то обнаружила, что он сидит на краю кровати. Руки лежали на коленях, голова опущена.

– Торин?

Он повернулся и посмотрел на меня. Растрепанные ото сна волосы и печальный взгляд, голубой цвет глаз пронзал темноту комнаты. В лунном свете он сплошь состоял из контрастов – темные татуировки на бледной коже, светлые глаза и темные, как смоль, волосы.

– Просто дурной сон, – тихо произнес он. – Знаешь, Ава, я сказал Морганту, что ты мне безразлична, только затем, чтобы они не использовали тебя против меня. Узнай они, как ты важна для меня… Я даже представлять не хочу, что они могли тогда с тобой сделать.

На ледяном панцире вокруг моего сердца появилась первая прореха.

– Не уверена, что он тебе поверил. Кажется, он до жути хорош в распознавании лжи.

Мне стало трудно дышать под его долгим пристальным взглядом. Но через минуту он снова отвернулся и провел рукой по волосам.

– Когда мы тренировались в Фейриленде, мне казалось, что я знаю каждое твое движение, подменыш. О чем ты думаешь. Как дышишь. И на самом деле ты не Неблагая. Ты не из этого проклятого места.

– О чем был твой кошмар?

– Мне снилась моя мать. Днем у меня о ней остаются лишь смутные воспоминания. Но во сне я вижу ее очень явно. И я не знаю, основаны ли эти сны на воспоминаниях или они целиком созданы моим разумом. Мне кажется, это было воспоминание. – Его голос звучал опустошенно. – На этот раз я стоял у ее постели, наблюдая, как она умирает. От проклятия на ее коже выступили фиолетовые вены. Я любил ее, но перед смертью она казалась мне чудовищем. Я помню, как злился, что она не вставала, чтобы поиграть со мной, потому что, думаю, знал – она больше никогда не сможет быть рядом. И я действительно не знал, на кого еще мог злиться. В общем, такими были наши последние минуты с ней. Я вел себя ужасно.

К горлу подступил ком, и я села поближе к Торину. Я завернула его в одеяло и обняла сверху за широкие плечи, чтобы оно не сползло.

– Уверена, она хотела, чтобы ты был рядом. Даже если ты вел себя отвратительно.

Он наклонился ко мне.

– Дело в том, что я король на вражеской территории и хорошо это понимаю. Мне надо убираться отсюда, и тебя тоже нужно отсюда вытаскивать. Но я действительно не могу перестать думать о том, каково было бы найти королеву Мэб и Морганта и прикончить их.

Я покачала головой.

– И что потом? Ты умрешь в чужом королевстве. Благие и Неблагие перейдут от холодной войны к настоящей, и все погибнут.

– Конечно, ты права, подменыш.

Он повернулся, залез обратно в постель и обнял меня со спины.

И когда его дыхание снова стало глубоким, а сердцебиение замедлилось, я растворилась в ощущении его тела.

14. Торин

Из окна на кухне сквозь деревья пробивался косой луч солнца, подсвечивая пар, который поднимался из двух кружек.

Ава нашла в этом доме кофейные зерна, и это было похоже на чудо. Теперь она сидела, обхватив ладонями кружку, и смотрела в камин.

– Мне здесь нравится.

У меня тоже не было желания уходить. Здесь я мог прикасаться к Аве так, как мне того хотелось. С другой стороны, в любой момент нас могли выследить, подстрелить дротиками, избить, а затем казнить. Меня бы убили как врага Неблагих, а ее – как предательницу собственного народа. Такое положение вещей было далеко от идеала.

Я отхлебнул кофе, и кофеин уже прояснял голову. У меня мышцы сводило от нестерпимого желания поскорее увести Аву в безопасное место.

Я встал из-за стола, одетый в украденные вещи.

– Нам пора отправляться в путь.

Я подошел к камину и вылил кувшин воды на пламя, потушив его.

Затем обернулся и посмотрел на Аву. Ее волосы освещал жемчужный свет из окна. Закрыв глаза, она лениво и с кошачьей грацией потянулась, подняв руки над головой.

У меня сдавило грудь.

Повел ли я себя глупо, что прошлой ночью забрался к ней в постель? Очевидно, да. Но все же не думаю, что смог бы отказаться от этого вызова.

Она посмотрела на меня, медленно моргая.

– Есть какие-нибудь идеи, где нам искать эту Женщину в Вуали?

У меня было лишь самое смутное воспоминание о том, что я о ней слышал. И, честно говоря, я даже не знал, существует ли она на самом деле. Я знал только легенду: бессмертная, безглазая старуха, живущая на покрытой копотью и снегом горе, которая предсказывала Неблагим будущее.

Поможет ли она нам? Живет ли она на той горе до сих пор?

И была ли она вообще реальной?

Кто бы знал.

Я испытывал сожаление. Я должен был попытаться вернуть Аву в Фейриленд. Должен сделать все возможное, чтобы открыть портал, пока еще был на это способен.

Я потер глаза.

– Нам нужно искать обгоревшую гору.

Она приподняла брови.

– Ты имеешь в виду вулкан? Мне кажется, я видела его вдалеке. К востоку отсюда. Когда выберемся из леса, у нас будет лучший обзор.

– Ава, я не могу обещать, что мы найдем ее, а если и найдем, то нет никаких гарантий, что мы получим от нее желаемое.

Она пожала плечами.

– У меня нет идей лучше.

* * *

При дневном свете мы довольно быстро обнаружили наш пункт назначения. С водопада мы смогли разглядеть его вдалеке – темную заснеженную вершину, возвышавшуюся над царством камней и красных листьев. Издали казалось, будто на вершине пика покоится красноватый драгоценный камень. В темное небо поднималась струйка дыма, окрашенная красным светом.

И как только я это увидел, то понадеялся, что смогу добраться до оракула и забрать Аву подальше от Двора Скорби.

Ава сидела верхом на лошади передо мной. Она откинулась назад, и я вдохнул ее аромат, запах дикого Неблагого леса и воздуха после грозы. Я закрыл глаза, наслаждаясь этим моментом. Потому что, когда я вернусь в Фейриленд, мой подменыш не сможет быть со мной.

* * *

Мы ехали верхом целый день. Под ногами каменистая тропинка, над головой лиственный полог, через который виднелось темнеющее фиолетовое небо с рыжими пятнами заката и пробивались лучи угасающего солнечного света.

В воздухе пахло дымом и пеплом, а на тропинке под копытами лошади хрустели черные камешки.

– Ава, – прошептал я, – а как понять, что скоро начнется извержение вулкана?

– Давай просто надеяться, что этого не произойдет.

Когда тропинка стала слишком каменистой и крутой – скользкие черные камни, покрытые снегом – пришлось слезть с лошади. Мы продолжили путь пешком. Я позволил Аве идти впереди меня на случай, если она упадет в темноте.

Ближе к вершине горы вокруг нас сгустились тени, а воздух стал прохладным. Скалы и темные голые ветви покрывал снег вперемешку с пеплом. Под тонким слоем белой снежной пыли проглядывала застывшая черная лава.

– Ты переживаешь о том, что происходит в Фейриленде? – спросила Ава, взбираясь по камням.

Странно, как мало я об этом задумывался. До сих пор у всей моей жизни была одна цель: заботиться о своих подданных и способствовать процветанию моего королевства. Здесь, в самом сердце земли нашего врага, мои мысли явно были посвящены не этому.

Прохладный воздух обжигал щеки.

– Даже представить не могу, что там творится, но надеюсь, что Орла объявила себя регентшей и заняла трон… – Мой голос затих. – Но я никогда не считал ее достаточно сильной, чтобы справиться с этой ролью. Возможно, она назначила кого-то другого регентом в мое отсутствие.

– Тогда тебе стоит надеяться, чтобы это была не Мория. – Пар от дыхания облачком окутывал ее голову.

У меня сдавило грудь.

– Если на троне не будет королевы, боюсь, ко времени моего возвращения, все будут мертвы.

По мере приближения к вершине горы, деревья становились все приземистей, пока не остались лишь снег и пепел. Отсюда, с узкой обледенелой тропинки, мы все еще не могли видеть всю вершину. Но когда я повернулся, чтобы посмотреть вниз, кроваво-красный лес оказался далеко под нами.

Мы взбирались по извилистой тропе все выше и выше. Ава жалась к скале слева от нас.

Когда мы достигли вершины, над головами вились красные струйки дыма, а воздух над кратером светился оранжевым и был заметно теплее. Из недр вулкана в воздух взмывали брызги расплавленной лавы.

Но мой взгляд был прикован к невероятному, бросающему вызов гравитации сооружению над нами – узкому замку, стоявшему на верхушке крутой скалы из черного камня. Словно странный цветок на каменном стебле, крепость была подсвечена снизу красным светом жерла вулкана. Ко входу в замок вели шаткие веревочные лестницы, сплетенные из виноградных лоз. Над нами пронесся холодный ветер.

– Это потрясающе, – прошептала Ава, которая, задрав голову, смотрела на замок.

Я медленно выдохнул. Появилась надежда, что если где-то здесь и был дом старой горной ведьмы, то этот причудливый замок – определенно он.

И в данный момент это был наш единственный шанс сбежать и вернуть Аву в мир смертных, где ей самое место.

От того, что произойдет дальше, зависело все.

– Ава, – тихо сказал я, – пропусти меня вперед.

Она повернулась ко мне и вздохнула.

– Хорошо. Я буду начеку.

Я взобрался по виноградным лозам. Ледяной ветер кружил вокруг меня снежные вихри. Сердце бешено колотилось от предвкушения. Мне в пальцы вонзилось несколько шипов, но я не сводил глаз с темного входа наверху. Наконец я добрался до двери и поднялся. В узкие распахнутые окна проникал лунный свет, а пол внутри был усеян пеплом.

Из стены торчали железные подсвечники, сделанные из черепов фейри, с незажженными свечами внутри. Сверкнула молния, осветив стены и барельеф, изображающий женщину в вуали с оленьими рогами, ее тело окружал узловатый орнамент из листьев. По спине пробежал холодок. По крайней мере, я знал, что нахожусь в нужном месте.

Мой взгляд снова и снова пробегал по надписям на неблагом языке, которые были вырезаны на стенах. Одни и те же слова, и на мгновение мне показалось, что я понимаю чужой язык. Слова прозвучали откуда-то из глубины моей души.

Я горю.

У меня перехватило дыхание, и я отвернулся, встревоженный незнакомой магией, которой это место было буквально пропитано. Мне нужно только, чтобы появилась хозяйка замка.

В центре зала находился колодец. Откуда в таком месте колодец? Я заглянул за край и увидел пустоту, от взгляда в которую стало страшно.

Снаружи воздух пронзил заунывный крик совы. Я подошел к лестнице, принюхиваясь к воздуху. Здесь пахло псиной. Может быть, волками.

– Торин!

При звуке голоса Авы мое сердце бешено заколотилось, и я бросился обратно к двери.

Когда я выглянул наружу, то увидел, что она пытается взобраться по виноградным лозам. Из ее спины торчало древко стрелы. Кровь заледенела, когда к Аве сзади подлетел Моргант, рассекая ночной воздух черными крыльями.

С мечом в руке я спрыгнул от входа вниз. При приземлении на камень ноги пронзила боль, но я практически не чувствовал ее. Было слишком поздно. Моргант оттащил Аву в сторону и поднял ее в воздух.

Пока я мчался по каменистой тропинке вниз, меня окружили Неблагие, вооруженные мечами и луками. Сердце билось, как военный барабан.

Усилием воли я заставил себя успокоиться.

Передо мной возник Неблагой демон с длинными черными волосами и клыками, сжимая в руках рукоять меча.

– Ну и куда, по-твоему, ты собрался? – поинтересовался он. – Никто не приходит и не уходит без дозволения королевы, а тебя, Благой пес, по ее желанию вздернут перед воротами замка и выпустят кишки.

Я стиснул Шепчущий Меч, сосредоточившись на темноволосом фейри. У меня не было времени на то, чтобы впадать в панику, и я не мог позволить себе роскошь совершить ошибку. Я был в значительном меньшинстве. По крайней мере, меня к такому готовили.

Неблагой с длинными белыми волосами и оленьими рогами нацелил в меня стрелу.

– Брось свой меч.

Третий шагнул вперед.

– Если не будешь усложнять нам задачу, мы, возможно, позволим умереть тебе быстро.

Я стиснул зубы. Это обещание звучало не особенно правдоподобно.

Лучник с белыми волосами выпустил стрелу, и та блеснула в лунном свете, полетев в мою сторону. Время, казалось, замедлилось, и я отбил ее своим клинком. Брюнет закричал и побежал на меня с поднятым мечом, но его боевой клич дал мне возможность подготовиться к атаке. Я рубанул слева, блокируя его атаку, затем нанес ответный удар справа, рассекая ему живот. На черную застывшую лаву лилась кровь, а Шепчущий меч тихонько напевал.

Ты – смерть. Последний хрип. Холодная безмолвная тень в конце.

Меч воина с белыми волосами описал смертоносную дугу, целясь мне в живот. Один взмах Шепчущим Мечом, и вражеский клинок рассекло надвое. Солдат ударил меня сверху, но я вонзил свой клинок ему в пах. Я развернулся, покрутил меч, перехватывая покрепче и одновременно уворачиваясь с пути боевого топора. Когда я снова выпрямился, то перерезал мужчине горло. Он упал на землю, и его топор со звоном ударился о камень.

Я развернулся и опустил Шепчущий меч на плечо мужчины. Лезвие рассекло его пополам.

Во время сражения я старался не спускать глаз с лучника, но он скользнул в тень. Я всегда считал лучников трусами, атакующих издалека.

Вонзив свой клинок в шею следующего нападавшего, я переместился в сторону и разрубил им грудь демона с оленьими рогами.

Когда я приготовился для следующей атаки, меня сзади внезапно пронзила мучительная боль. В районе поясницы рядом с позвоночником в мою плоть вонзился наконечник стрелы, и я упал на колени.

Кровь шумела в ушах, пока я пытался удержать рукоять меча. Еще одна стрела пронзила лопатку, и я упал вперед на руки. В рот хлынула кровь. Я цеплялся за меч так крепко, как только мог, но моя хватка ослабла.

15. Ава

Путешествие в гору казалось долгим и медленным. А вот вниз?

Быстрая поездка верхом на лошади по черной, каменистой местности. Было неудобно. Я лежала на лошади лицом вниз, и мышцы вздрагивали при каждом толчке. По крайней мере, у Морганта хватило порядочности сначала вытащить стрелу из моей спины, перед тем как связать мне руки.

Боль от раны пронзала до мозга костей. Одной рукой Моргант сжимал мои руки, а другой придерживал поводья лошади.

Учитывая количество вытекающей из меня крови, будь я смертной, то уже бы умерла.

Я закрыла глаза, думая о Торине. Я видела, как он выпрыгнул из замка, и горько пожалела, что позвала его. Мог ли он от них спрятаться, если бы остался внутри? Возможно, но это было не в его стиле.

Мне отчаянно хотелось знать, нашел ли он Женщину в Вуали. Вдруг он уже узнал, как отсюда выбраться.

Когда я открыла глаза, то в поле моего зрения появился замок – под звездным куполом деревья сплетались с камнем.

– Значит, обратно в темницу? – с трудом произнесла я.

– Если разозлишь меня.

– А если не буду злить?

Вместо ответа он пришпорил коня и направил его вперед, к входу в замок.

Наконец Моргант заставил своего коня остановиться. Он спрыгнул первым, затем рывком за связанные руки сдернул меня на землю. Я тяжело приземлилась на ту сторону, где меня пронзила стрела. Не хотелось доставлять Морганту удовольствие криком, потому мне удалось его задушить.

Моргант поднял меня за запястья.

Я могла бы снова спросить его, куда он меня тащит, но знала, что он все равно не ответит.

В стене крепости были огромные готические черные двери, и при нашем приближении они с лязгом распахнулись. Моргант втолкнул меня в холл, отделанный темным деревом и украшенный резьбой. На покрытом мхом полу плясали отблески свечей, а со сводчатого деревянного потолка свисали виноградные лозы.

Моргант шел впереди и обернулся, чтобы посмотреть на меня с мрачным удовлетворением. – Хочу, чтобы ты знала – твой великий Благой король у нас. Прежде чем он умрет, мы переломаем ему все кости. Сдерем с него кожу и скормим нашим паукам. Благие короли всегда утверждают, что находятся под защитой древних богов. Мы докажем, что это не так.

Я осознала, как ожесточились мои мысли, когда разум заполнило видение колючих лоз, поднимающихся из земли, чтобы разорвать Морганта в клочья. Но этот человек пытался добиться от меня реакции, и я не доставлю ему такого удовольствия.

Через несколько сотен шагов мы достигли небольшой прихожей с деревянной дверью, инкрустированной зелеными драгоценными камнями.

Моргант толкнул ее и открыл взору винтовую лестницу из темно-синего дерева. Казалось, будто лестницу вырезали изнутри огромного дерева. Мы поднимались все выше и выше, мои руки до сих пор были связаны, а ноги дрожали от усталости.

Все его действия были направлены на то, чтобы дезориентировать меня и заставить почувствовать бессилие – голод и жажда, одиночество в камере. Рассказ о том, как он убьет Торина. Потерявший надежду человек расскажет все, что им захочется.

У меня не было никакой возможности узнать, смогли ли они вообще схватить Торина.

Моргант нажал маленькую кнопку на стене. Дверь распахнулась. В открытую всем ветрам башню проникал лунный свет, выхватывавший из темноты темные ветви, стелившиеся по каменному полу. В центре стоял длинный дубовый стол.

Здесь, высоко над королевством, легкий ветерок трепал мои волосы. Я вдохнула насыщенный запахами воздух с преобладающими нотками трав и меда. Выглянув за парапет, я увидела в нескольких сотнях футов подо мной красноватый полог леса, посеребренный лунным светом. Над кронами деревьев двигались тени. Присмотревшись внимательнее, я увидела кружащих над лесом гигантских бабочек.

В ночном небе пронесся крылатый лучник с развевающимися черными волосами. Я встретилась с ним взглядом, и он направил стрелу прямо в меня. Сердце заколотилось, но он не выстрелил. Мимо пронесся еще один лучник, тоже направив в меня стрелу. Предупреждение получено, доходчиво и ясно.

Я повернулась обратно к продуваемой всеми ветрами башне, и у меня перед глазами все поплыло. Я потеряла слишком много крови, меня шатало.

Моргант резко схватил меня за бицепс.

– Ты слаба.

О, какая наблюдательность, Тарзан. Возможно, это как-то связано со стрелой, которую он всадил мне в спину.

Схватив меня за руку, он начал произносить заклинание, сухо и отрывисто. По спине теплой водой заструилась магия, облегчая боль. По телу разлилось тепло, и мышцы расслабились. Закончив, он отпустил мою руку и развязал запястья. Я потерла воспаленную кожу.

По замшелым камням вокруг меня поползли тени.

– Стой на месте, – велел Моргант. – Королева желает с тобой поговорить. Но ты не должна подходить к ней слишком близко. За тобой следят.

– Я заметила.

– Не двигайся, – рявкнул Моргант, поворачиваясь обратно к двери.

Я не знаю, куда, по его мнению, я могла деться, по крайней мере, без крыльев.

Моргант выпрямился и проревел, глядя на звезды:

– Императрица Леса, королева Мэб из Темного Кромма, наша великая правительница!

Он открыл дверь, и вошла королева, каждый дюйм ее тела сиял серебром и золотом. Ее платиновые волосы волнами ниспадали на спину, а на голове сверкала изысканная платиновая корона с острыми шипами. Бледная кожа королевы излучала серебристый свет, сочетаясь с серебристым, расшитым жемчугом платьем. Выделялись только ее черные крылья, похожие на тонкую паутинку.

Взгляд светло-золотистых глаз скользнул по мне, оценивая мою одежду. Мэб скривила губы.

– Итак. Это и есть шпион.

Я глубоко вздохнула. Передо мной стояла Королева Неблагих и выглядела намного моложе, чем я ожидала. Я предположила, что ей около сорока лет, но ей едва ли можно было дать столько.

Она прищурилась.

– Почему ты явилась такой неподготовленной? Твой Благой начальник желает твоей смерти?

– Я здесь не в качестве шпиона. Я попала в ваше царство с помощью магии. Только и всего.

Она выгнула черную бровь.

– И король Благих просто последовал за тобой? Такова твоя версия?

– Да. Между нашими мирами возникла магическая трещина, типа того. И он не король. Его зовут Алан.

Она усмехнулась.

– Король Благих утверждает, что ты ему совершенно безразлична. И все же он приложил огромные усилия, чтобы помочь тебе сбежать. Думаю, кто-то из вас лжет.

– Если вы позволите нам вернуться домой, то мы больше никогда вас не побеспокоим.

– Алан. – Она усмехнулась. – А ты лгунья. Какое разочарование. В королевстве Неблагих не лгут. Если бы ты выросла здесь, то понимала бы ценность честности.

Я хотела спросить, что она думает о ценности доброты, но в данной ситуации у меня не было никакой власти, а потому лучше держать рот на замке.

Королева подошла ко мне ближе и приподняла мой подбородок, изучая лицо. Она была почти на фут выше меня и излучала свет и силу, омывавшую мою кожу. Я почти воочию видела, как вокруг нее вилась магия, наэлектризовывая воздух.

Мэб отпустила мой подбородок.

– Если бы ты здесь выросла, каждое лживое слово, слетавшее с твоих губ, причиняло бы тебе боль. Хотя, если ты его любишь, то боль тебя не остановит. Любовь обжигает нас, согласна? И ее пламя делает нас сильными.

Она испустила долгий вздох.

– Знаешь, как меч делается прочным? Как, например, Шепчущий Меч, которым когда-то был одержим ваш король.

Я уставилась на нее. Одержим?

– Здесь, в моем королевстве, мы поклоняемся богине пепла, – продолжала она. – Говорят, у богини пепла Бриги только один глаз, а ее тело покрыто сажей. Она жертвует собой ради нас. Говорят, что она великанша и живет на той горе, на которую вы взобрались, горе Тинен. Та, что в Вуали, сделала там себе дом.

Мое сердце забилось быстрее. Значит, мы были в нужном месте. Возможно ли, что у Торина уже есть ответ? Мэб улыбнулась.

– Пламя Бриги делает нас сильными и очищает нас. В ее священной кузнице меч подвергается жару, давлению и ударам молота, пока сталь не закаляется. Только тогда он сможет стать достаточно сильным, чтобы выполнить свое предназначение. Как учит нас богиня пепла, любовь тоже является своего рода кузницей. И именно оттуда берется Неблагая магия, Заблудшая. Из боли любви и утраты.

Так что, возможно, ты бы солгала ради своего короля, даже несмотря на боль. Возможно, ты бы выдержала пламя или пожертвовала собой, как это делает она. Возможно, ты бы стала сильнее и зажила настоящей жизнью Неблагих.

В ее словах было что-то завораживающее, что заставило задуматься, не околдовывает ли она меня.

Она выгнула бровь.

– Но вопрос в том, сделал ли бы он то же самое для тебя?

16. Ава

По спине пробежал холодок. Я не собиралась выдавать ей ни единой подробности о нем.

– На самом деле я его не знаю.

– А ты сама, собственно, кто такая? – пробормотала она.

Снова этот вопрос.

– Ава Джонс.

– Человеческое имя.

Я пожала плечами.

– Я среди них выросла.

– Почему? Как так получилось, что ты покинула это королевство?

Я снова пожала плечами.

– Понятия не имею. Кто-то перенес меня в мир людей и оставил там. Я думала, вы знаете, кто я такая.

Она пристально посмотрела мне в глаза, и мне показалось, что она изучает мою душу. Читает меня.

– Вижу, люди привили тебе присущую им слабость и лень, похоронили твою собственную прекрасную Неблагую силу, так что ты даже не знаешь о ее существовании. – Она снова повернула голову к Морганту. – Можешь расслабиться. Вряд ли она представляет угрозу. Полностью обезоружена. Я удивлена, что ты сразу этого не заметил. Не потому ли Неблагая даже говорить не может на своем родном языке?

Мне стало любопытно. Что это была за Неблагая сила, которой я якобы обладала?

В голове закружился вихрь мыслей, и я потерла запястья в тех местах, где была связана веревкой. Кожа покраснела и саднила.

Мэб указала на стол.

– Присоединяйся к нам на ужин. У нас здесь не часто бывают иноземные гости.

Странно. Может быть, людям не нравится, когда их бросают в камеры и избивают?

Моргант выдвинул свой стул во главе стола и жестом пригласил меня сесть рядом с ним.

Я села. В животе заурчало, а чувство голода буквально раздирало изнутри. Фазан был восхитителен, но сегодня я почти ничего не ела.

Королева подняла руку.

– Моргант, прикажи слугам принести нам еды и амброзии. – Она отвернулась от меня и поставила локти на стол, подперев подбородок руками.

Эта поза казалась слишком непринужденной для жестокой королевы.

Я облизнула губы. Понятия не имела, что такое амброзия, но у меня уже потекли слюнки. Единственное, что портило момент, – это чувство вины. Где бы сейчас ни был Торин, я сомневалась, что его ждал ужин.

Королева подозрительно на меня посмотрела.

– Полагаю, король Торин до сих пор расстроен из-за того, что я убила его родителей. Проклятие было медленным и отвратительным. – Она улыбнулась мне и захлопала ресницами. – И, возможно, он злится из-за своего проклятия. Он тебе не рассказывал, как оно работает?

Я с трудом сглотнула. Мне не хотелось отвечать ни на один вопрос о нем. В данный момент моя стратегия была проста: говорить как можно меньше.

Мэб подняла взгляд к луне, и ее глаза потемнели до темно-зеленого лесного цвета.

– Хотя, это было предначертано судьбой. Все это написано в звездах. На какое-то время я утратила веру в свою судьбу. Теперь же я еще больше убедилась, что она действительно написана заранее. – Уголки ее губ приподнялись, и она перевела взгляд обратно на меня. – И когда покончу с Благим королем, я получу желаемое. Мои наследники займут трон Фейриленда до конца времен, снова превратив его в царство Неблагих. Да будет тебе известно, что изначально их земля принадлежала нам. По крайней мере, мы ее делили.

У меня по спине побежали мурашки. Боги, Торину нужно поскорее убираться отсюда, и мне оставалось только надеяться, что он уже узнал ключ к нашему побегу. Когда Мэб говорила о судьбе, в ее глазах появлялся особый, фанатичный блеск.

Дверь со скрипом отворилась, и служанки в черных платьях начали выносить угощение, достойное королевы: дымящиеся глиняные миски, наполненные фасолью, морковью, горошком и ароматными пряными соусами. Женщина с черными косичками внесла деревянный поднос с крошечными шпажками обжаренного сыра и помидоров, и большой миской риса. Третья женщина принесла свежий салат, украшенный лепестками цветов, и плоскую булочку с маслом.

– Надеюсь, тебе понравится еда. В отличие от Фейриленда, в моем королевстве не едят трупы.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что она имела в виду мясо животных. Думаю, мне не стоит упоминать о фазане, которого я съела вчера на ужин.

У меня было смутное ощущение, что нужно подождать, пока королева приступит к еде, но вообще-то это она виновата в том, что я проголодалась. Поэтому я начала с булочки. Когда по-настоящему умираешь с голоду, нет ничего лучше хлеба с маслом. Пока я ела, кто-то наполнил наши бокалы бледно-голубой жидкостью, которая мерцала в лунном свете. Предполагаю, это и была амброзия.

Я намазала хлеб соусами, положила сверху фасоль и отправила все это в рот. Каждое проведенное здесь мгновение казалось мне последним, так почему бы не набить себе желудок? На языке остался восхитительный привкус острой пищи, и я запила ее амброзией.

Боги, я бы на многое пошла, чтобы убить королеву и заменить ее Торином. Он заслуживал находиться здесь, с нами, есть жареный сыр. О, боги. Сыр был необыкновенный, натертый имбирем, кокосом и еще чем-то изысканным, но обжигающим язык. Не знаю, был ли это перец чили или особая специя, растущая в королевстве Неблагих, но жжение все усиливалось.

Я снова отхлебнула амброзии. Она была холодной, с освежающим вкусом ягод. Ощущение жжения во рту сразу же исчезло. Вот только королева амброзию не пила, что заставило меня задуматься, а не опьянею ли я.

Я облизнула губы.

– Могу я попросить принести воды вместо амброзии?

Она пригвоздила меня своим пристальным взглядом.

– Это всего лишь концентрированный нектар черной орхидеи.

– А как она влияет на тех, кто никогда ее раньше не пил? – Я наколола на вилку лист салата-латука. В нем, по крайней мере, совсем не было остроты.

– Может быть, развяжет тебе язык. Какие у Благого короля были на нас планы? Вторжение? В этом состояла суть вашей шпионской миссии?

– Мы с моим спутником всего лишь хотим вернуться домой, и если вы нам в этом поможете, то вам больше никогда не придется с нами общаться.

Амброзия ударила мне в голову. По телу разлилось тепло и запылали щеки. Кожу слегка покалывало.

Королева забарабанила пальцами по старому дереву стола.

– В данный момент твой спутник закован в цепи. – Она потягивала свой напиток, разглядывая меня поверх края кубка. – И если тебе интересно, лгу ли я, то хотела бы напомнить, что мы не лжем. – Она снова подняла руку. – Моргант! Приведи избитого короля.

В груди все сжалось, а дыхание стало прерывистым. Я повернулась к двери, и весь воздух разом покинул мои легкие. Моргант и Неблагой с огненно-рыжими волосами втащили Торина. Его грудь заливала кровь, но он изо всех сил старался держать голову поднятой.

Внутри меня вспыхнула тьма, и промелькнула внезапная мысль, что произойдет, если я оторву королеве крылья и сброшу ее с башни.

Она испытывала нас, и лучшее, что я могла сейчас сделать, – это сохранять спокойствие и держать рот на замке. Она показывала его мне не просто так, а хотела посмотреть на мою реакцию.

Торин поднял голову.

– Ах. Королева Мэб. Как приятно снова тебя видеть. – Его голос звучал на удивление мягко. Почти со скукой. – Полагаю, последний раз мы виделись, когда ты проклинала всю мою семью.

Я с трудом сглотнула. Кажется, мы закончили притворяться, что он обычный фейри по имени Алан.

– Так вот почему ты явился сюда с этой Неблагой? Месть?

Она сузила янтарные глаза, и ее взгляд метался между Торином и мной.

– Один из вас умрет первым. Я еще не решила, кто это будет. Моргант, как ты думаешь, кто-нибудь из них умеет летать?

Моргант, явно интуитивно понявший, что это риторический вопрос, просто приподнял бровь.

Торину резким движением удалось высвободить руки.

– Ты действительно настолько отчаянно нуждаешься в компании, Мэб? У тебя нет друзей, я прав? – Торин посмотрел на небо, и я поняла, что он увидел лучников.

Лунный свет отражался от ее кожи. Королева глубоко вздохнула.

– Полагаю, я и правда нуждаюсь в развлечении. Будь я сугубо практичным человеком, ты бы уже лежал мертвым. Но у меня есть мечты и фантазии, которыми я хотела бы поделиться.

Мэб напоминала кошку, играющую со своей добычей.

– Послушайте, Ваше Высочество. – Я крепко стиснула зубы от злости, но старалась говорить дружелюбным тоном. – Почему бы вам не отпустить этого Благого, а я останусь здесь. Я одна из вас, но очевидно, что ему здесь не место. Он вернется в Фейриленд, а я останусь с вами. Как и должно быть. В противном случае, боюсь, на вас может обрушиться вся армия Благих, которая спалит все дотла.

Она издала звук, похожий на шипение воды, заливающей огонь.

– Но на троне Фейриленда нет королевы, я права? Там, наверное, сейчас та еще обстановочка. Все окончательно замерзло. Драконы, словно стервятники, кружат над землей, в ожидании, когда можно будет полакомиться замерзшими телами. Ты знал, что они коллекционируют трупы?

Королева очевидно, прониклась этой идеей, о чем говорило изменившееся выражение ее лица. Она лучезарно улыбнулась мне.

– Думаю, мы оставим вас обоих. Для развлечения. Моргант, разве это не мило?

Мои пальцы сжались в кулаки.

– Отпустите его.

– Ава, – тихо произнес Торин, как будто пытался успокоить дикого зверя.

Между нами повисло напряженное молчание, пока королева Мэб не приложила палец к своим губам.

– Думаю, он ей и правда не безразличен. – Ее голос был как ледяной порыв ветра, от которого у меня по спине пробежали мурашки. – Настоящая, но заблудшая Неблагая. Так мило и одновременно печально. – Ее взгляд скользнул по телу Торина. – Я могу понять, почему он ей нравится. Может, я и вдвое старше тебя, но не слепая.

Торин шагнул к ней ближе, и, несмотря на его ужасное состояние, движения оставались плавными и грациозными.

– Моя дорогая королева. Ты и правда очень одинока.

Он что, флиртовал с ней?

Даже несмотря на покрытую кровью грудь, он оставался настолько красивым, что у меня защемило сердце. Что, если у него получится выбраться из этого положения с помощью своего обаяния?

Мэб приложила палец к губам.

– Как говорится, на вершине всегда одиноко. Ты предлагаешь мне себя? Я никогда не была с Благими, но и никогда не была с таким красивым мужчиной, как ты.

О, боги. Еда в желудке внезапно обернулась камнем.

– Ваше Высочество, – начал Моргант. – Там охрана…

Мэб подняла руку.

– Я сама спрошу, когда захочу тебя слушать. Но я не прочь воспользоваться твоей силой, Моргант. – Она повернулась ко мне. – Я все еще подумываю о том, чтобы сбросить эту негодницу с башни и посмотреть, умеет ли она летать. Как думаете, сумеет?

– Я бы посоветовал тебе этого не делать. – Глубокий, ровный голос Торина прорезал ночной воздух, подобно лезвию. В его тоне безошибочно слышалось предупреждение.

– И как только мы уберем ее с дороги, Торин, что произойдет, если я отведу тебя в свою спальню и посмотрю, сможешь ли ты проявить себя как король?

Торин стиснул челюсть.

– Если приблизитесь к Аве, – вкрадчиво произнес он, – я вырву вам позвоночник, Ваше Высочество.

Я вновь посмотрела на круживших над головой лучников. Их белые крылья рассекали воздух. Еще одна стрела в правильное место, и Торин умрет.

Королева округлила глаза.

– Значит, она все-таки тебе не безразлична. Как интересно. Благой король беспокоится о своей маленькой Неблагой подружке. – Она скрестила руки на груди. – Ну, если ты собираешься мне угрожать, то не сможешь оставаться в моей спальне без наручников. Тебе не кажется, что было бы лучше, если твои руки останутся свободными?

Что, черт возьми, за игру она затеяла? Я прикусила губу. Слишком много ее фраз были поставлены, как вопрос, и я задумалась, а не было ли это своего рода обходным маневром, раз она не могла солгать?

Королева придвинулась к Торину поближе и провела пальцем по его ключице.

– Торин, дорогой. Когда ты впервые появился, я думала, что знаю, как мне хочется тебя убить.

Ее палец скользнул вниз по его груди.

– Думала, что изобью тебя до потери сознания, а затем запечатаю внутри дерева. Когда ты очнешься, то обнаружишь, что погребен в дубе, и в течение нескольких недель медленно умрешь от голода, поедаемый жуками. Здесь мы возвращаемся в лес, когда умираем.

Меня охватил ужас.

– Да что с тобой не так? – прошептала я себе под нос, больше не в силах сдерживаться.

– О, не волнуйся.

Ее палец двигался все ниже по его прессу.

– Это было раньше.

Она обернулась и посмотрела на меня.

– Но знаешь, что? Я никогда не хотела быть со слабым мужчиной. Тебе не кажется, что пожиратель трупов должен доказать свою состоятельность? Может, нам стоит оценить его мастерство на поле боя? – Ее щеки сияли серебристым светом. – Вот мое великодушное предложение. Я позволю одному из вас покинуть королевство.

Она захлопала своими длинными черными ресницами.

– Но только после дуэли между вами двумя. Торин, дорогой. – Она скользнула ему за спину, поглаживая его мускулистые плечи. – Завтра твоя задача – сразиться с этой Заблудшей на глазах моих подданных и пронзить ее своим мечом. Если сделаешь так, как велено, я позволю тебе вернуться в твое печальное, увядающее королевство.

У меня сдавило грудь.

– Вы хотите, чтобы он убил меня?

– Не волнуйся, моя маленькая негодница, – успокаивающе произнесла она. – Если сможешь проткнуть его, то я позволю тебе уйти. Если захочешь. И мне даже не нужно от тебя никаких дополнительных одолжений. Ты и впрямь счастливица. – Ее янтарный взгляд скользнул между Торином и мной.

– Знаете, что? Моим подопечным в последнее время стало скучно, и я с удовольствием их развлеку. Они будут в восторге. Им не приходится сталкиваться с холодом и голодом, как в вашем Фейриленде, и их жизнь настолько приятна, что это становится утомительным.

Она улыбнулась.

– Им нужно кровопускание. Итак, завтра вы оба будете драться. И, чтобы поединок закончился, один из вас должен продырявить другого.

Она кокетливо прикусила губу и захлопала ресницами, глядя на Торина.

– Но мне никогда не нравилось делиться. Когда я вижу что-то, что хочу для себя, то не потерплю, если этим обладает кто-то другой. Торин, дорогой, если я застану тебя где-нибудь поблизости от Заблудшей Неблагой, будут последствия. Ты когда-нибудь задумывался, каково это – быть кастрированным? Или оказаться разорванным на части лошадьми, тянущими твои конечности во все стороны? Не желаешь выяснить?

Торин больше не отвечал. Он смотрел на нее молча, а его глаза потемнели до полуночно-синего цвета.

Королева осторожно отступила от него и побарабанила кончиками пальцев друг о друга. Затем повернулась к Морганту.

– Вылечи Благого короля, прежде чем отведешь их в покои. Я хочу, чтобы он был здоров перед поединком. И поскольку завтра в кого-то всадят клинок, пусть эту ночь они проведут в покоях башни. По отдельности, разумеется. – Она со злостью посмотрела на Торина. – Я очень ясно выразилась по этому поводу, не правда ли? Я приказываю вам не приближаться друг к другу.

У меня перехватило дыхание, и закружилась голова.

– А если мы откажемся завтра убивать друг друга?

– Потерянная. – Она склонила голову на бок. – Я планирую сбросить тебя с башни. Думаю, это действительно милосердно. Хоть ты и предательница, но Неблагая. А вот Торин? Как враг нашего королевства, вторгшийся на наши земли, я полагаю, большинство моих подданных согласятся, что он заслуживает очень медленной, унизительной и мучительной смерти. И, Заблудшая, разве тебе не будет больно наблюдать за этим, прежде чем тебя скинут с башни? Любовь может ранить сильнее, чем самые страшные пытки, которые мы только можем придумать.

Ее тихо произнесенные слова повисли в воздухе, подобно похоронному звону.

17. Ава

Сердце продолжало сильно стучать, пока Моргант вел меня через сводчатые каменные коридоры замка, увитые виноградными лозами.

Медленная, унизительная и мучительная смерть…

Из стен торчали канделябры, сделанные из чего-то, похожего на гладкую кость. Теплый свет свечей плясал на белых волосах Морганта, его огромном теле и каменных стенах. Если до этого дойдет…

Если до этого дойдет, я совершенно не смогу противостоять ему в бою. Я и Торина победить не смогу, так что у меня на завтра не было абсолютно никаких планов. И даже если бы я могла заколоть Торина, я не хотела этого делать.

По крайней мере, я полагала, что мы выиграли себе немного времени, чтобы выяснить, нашел ли он Ту, что в Вуали. Времени, чтобы очаровать королеву или воспользоваться любым другим способом, чтобы выбраться отсюда живыми.

Стук сапог Морганта о каменный пол отдавался эхом. Он обернулся и посмотрел на меня.

– Тебе повезло, наша милосердная королева не вырвала тебе сердце. Она подарила тебе шанс. И смерть от меча, безусловно, предпочтительнее всего остального, что она могла бы придумать.

Мой рот наполнился слюной, как будто меня вот-вот стошнит.

– Давай завтра узнаем, насколько мне повезло. Моргант, где Торин?

Он обнажил клыки в знак агрессии, но у меня было такое чувство, что на самом деле его душа к этому не лежала.

– Тебе стоит прекратить задавать вопросы. Я бы посоветовал тебе оставить все как есть. Королева приказала вам двоим держаться порознь. Он со злостью посмотрел на меня.

– Отдохни, чтобы завтра ты смогла его убить. Может, ты и предательница, но когда-то была одной из нас. И я хочу посмотреть, как ты убьешь их поверженного короля.

Желудок скрутило. Да, я была искусна в фехтовании. Но Торин с малых лет тренировался с лучшими фехтовальщиками Фейриленда и полжизни отражал вызовы королей мелких королевств и их отпрысков. Убивая их, чтобы защитить свой трон. Вероятно, на его совести были десятки смертей.

Наконец мы добрались до арочной деревянной двери, и Моргант толкнул ее. Я вдохнула влажный воздух, благоухающий базиликом, лимоном и красным деревом. Надо мной нависали голубые деревянные арки, а в стенах были вырезаны окна с остроконечными решетками, из которых открывался вид на царство звезд и красных листьев. Отблески огня в очаге из камня плясали на кровати и бордовом коврике, расстеленном на каменном полу.

Это было в миллион раз приятнее, чем в подземелье, за исключением нависшего надо мной ужаса.

Моргант встал в дверях и сложил свои мощные руки на груди. На его кожаных доспехах и длинных волосах играли тени.

– Откуда ты взялась?

Я начинала разочаровываться.

– Ты же говорил, что Мэб уже это выяснила.

– Она мне еще не сообщила.

– Что ж, а я не имею ни малейшего представления. Насколько мне известно, моя семья могла сотни лет находиться под чарами в человеческом царстве. – Я упала на кровать и глубоко вздохнула. – Честно говоря, я сомневаюсь, что мне удастся сегодня хоть немного поспать.

Тот факт, что я вообще разговаривала с палачом королевы, уже говорил о моем отчаянии.

Нахмурив брови, он указал на медную ванну рядом с камином.

– Там есть травы, которые помогут успокоиться перед сном.

– Что ты можешь рассказать мне о завтрашней дуэли?

– Если бы Ее Высочество захотела, чтобы ты узнала какие-либо подробности, она бы тебе сказала. У нее всегда есть план, и она не совершает ошибок. Все, что тебе остается, это сегодня ночью отдохнуть, а завтра убить короля. – Моргант указал на комод из темного дерева. – Одежда там. Твоя дверь будет под усиленной охраной. Не пытайся сбежать.

Он подошел ближе и приподнял мой подбородок, серьезно глядя мне в глаза.

– Не пытайся увидеть своего Благого пса, иначе вы оба умрете. И потом я лично доставлю себе удовольствие избавить дворняжку от страданий. Это будет хуже, чем смерть от меча. Ты поняла?

Я вдруг представила, как вокруг нас вырастают виноградные лозы и утаскивают Морганта прочь.

Я оттолкнула его руку.

– Не прикасайся ко мне больше.

Он улыбнулся.

– Может, ты и похожа на одну из нас.

– Почему ты так сильно ненавидишь Торина?

В комнату ворвался ветерок и поиграл с волосами Морганта.

– Он посылает к нам убийц, пользуется даром некоторых фейри, способных перемещаться между мирами. Однажды я проснулся и обнаружил в своей комнате Благого убийцу. Я смог убить его, но моему брату повезло меньше. Торин приказал зарезать его во сне.

Ох. Это объясняет оказанный нам прием.

Моргант повернулся, и дверь за ним с грохотом захлопнулась.

Я сидела в тишине, тело гудело от усталости. Лишь единственная ниточка надежды помогала мне держаться: что Торин что-то выведал у той старухи. Если нет, то нам нужно самим отыскать способ освободиться. Если понадобится, мы обратим наше оружие против королевы – вырвемся на свободу или умрем, пытаясь это сделать. Или, может быть, там есть какая-нибудь лазейка?

Она сказала «проткнуть». Проделать дыру. Что, если я проткну мизинец? Мочку уха? Клятвы связывают фейри, верно? Тогда ей придется отпустить одного из нас, если мы немного проткнем кожу. А тот, кто высвободится, может попросить помощи у Фейриленда.

Через несколько минут я налила себе горячую ванну и опустилась в нее, вдыхая аромат базилика и лаванды. Рядом со мной усыпляюще потрескивал огонь, и разум начал затуманиваться, перед глазами все плыло. На мгновение мне показалось, что виноградные лозы взбираются по каменным стенам и извиваются, как живое существо. У меня перехватило дыхание, и я села в ванной.

Когда я моргнула, видение рассеялось.

Я стиснула зубы. Это все влияние стресса. Я вышла из ванны и вода тоненькими ручейками потекла с моего обнаженного тела. В комнату ворвался сырой порыв ветра, вызвав мурашки по коже.

Я схватила полотенце и направилась к туалетному столику, оставляя мокрые следы на каменных плитах. Когда я выдвинула ящики, то обнаружила аккуратно сложенные белые ночные рубашки. Натянув одну из них, я задула все свечи в комнате.

Но когда я забралась в постель, мое внимание привлекло какое-то движение на балконе, и я села, прижимая одеяло к груди. За окном вырисовывался силуэт. И через мгновение я узнала атлетическую фигуру и льдисто-голубые глаза, пронзавшие тени. Теперь на нем была рубашка, накрахмаленная и белая.

Торин.

Пульс участился. Неужели он сошел с ума? Не сводя с меня глаз, Торин прошествовал в комнату и приложил палец к губам.

Я отбросила одеяло и на цыпочках сократила между нами расстояние, пока не почувствовала исходящее от него тепло. Он заправил мне волосы за ухо и наклонился, чтобы прошептать:

– Я не знаю, что произойдет завтра, Ава, и не знаю, выдастся ли нам возможность. Но если у нас есть шанс спастись, мы должны им воспользоваться. Мы должны использовать наши клинки, чтобы освободиться. – Он провел большим пальцем по моей щеке.

– Я не знаю, как. По правде говоря, впервые в своей жизни я понятия не имею, что делать.

У меня защемило сердце.

– Итак, полагаю, ты не встретил Ту, что в Вуали?

Он покачал головой.

– Насколько я мог судить, ее дом казался пустым.

Я сделала глубокий вдох.

– А как насчет небольшого укола? У меня такое чувство, что она крайне разборчива в выборе слов. Она же не говорила, что мы должны убить друг друга, верно? Как насчет небольшого укола в какое-нибудь безобидное место? Один из нас мог бы освободиться и позвать помощь.

Он кивнул.

– Хорошо. Тогда ранишь меня.

Я покачала головой. Думаю, было бы разумнее первому уйти ему. Он король. Но у нас не было времени, чтобы спорить по этому поводу.

– Ты слышал, что она собирается сделать, если застанет тебя здесь?

Он погладил костяшками пальцев мои скулы.

– Я искренне надеюсь избежать этой участи, подменыш. Но я должен был увидеть тебя.

– Зачем?

– Потому что я не хочу находиться без тебя больше, чем это необходимо.

Вместо того чтобы уйти, он наклонился и прижался своими губами к моим. Поцелуй был легким, но когда я провела руками по белой рубашке, ощутив под ней твердые мускулы, Торин усилил напор. Я растворилась в медленном, горько-сладком поцелуе. В данный момент я не переживала ни за дуэль, ни за его королевство, не думала ни о чем другом в мире, кроме Торина и ощущения наших сплетенных языков, того, как он ласково скользил ладонями вниз по моей ночной рубашке и прижимал меня ближе.

Остальной мир со всеми его Благими и Неблагими исчез. Остались только мы двое, зажигающие друг в друге свет. И он горел вопреки всему.

Я не могла насытиться Торином и не была уверена, что когда-нибудь смогу.

Из-за двери донесся крик, и Торин застыл.

Мое тело тут же будто окаменело, и я запаниковала.

– Торин, – прошептала я, тяжело дыша, – ты должен уйти. Сейчас же.

Он наклонился ближе, прошептав:

– В Фейриленде я заморожу любую, которую люблю, Ава. Я убью любую, кого полюблю. Вот как прокляла меня королева Мэб. И именно поэтому ты не можешь пойти со мной, мой подменыш.

От его слов у меня перехватило дыхание. Торин отошел, его печальные голубые глаза заблестели в темноте.

– Часть проклятия состояла в том, что я не мог рассказать об этом ни единой живой душе. Знала только Орла. Я уже убил однажды свою возлюбленную, Ава. И ни за что не позволю этому повториться.

Он отвернулся и скользнул в тень, сливаясь с ночью.

Я стояла, не шевелясь, чувствуя, как сердце словно разрывается на части. Я едва расслышала звук отодвигаемого замка на двери и скрип открывающихся петель.

К тому времени, как Моргант неторопливо вошел в комнату, Торин исчез.

Он хмуро посмотрел на меня.

– Я почувствовал, как забилось твое сердце. Тебе следует лечь спать, Ава.

Но мое сердце продолжало колотиться, как у загнанного зверя, и я не была уверена, что что-нибудь может заставить меня уснуть.

18. Ава

Моргант вел меня по коридору с поросшими мхом сводами, которые поднимались над головой на сотни футов.

Мои шаги эхом отражались от каменных стен.

Этим утром я встала на рассвете и оделась для дуэли в простую черную одежду. Не знаю, удалось ли мне и вовсе заснуть, но мой разум не мог перестать размышлять о предполагаемой лазейке.

Проткнуть, но не убить… Я всю ночь прокручивала в голове эти слова.

– Моргант, – начала я, – королева, кажется, очень точна в выражениях.

Он посмотрел на меня и коротко кивнул.

– Сосредоточься на убийстве Благого короля.

Мое состояние мало подходило для сражения на дуэли. Разум словно окутало туманом, мешающим здраво мыслить, и было нервно от тревоги и усталости.

Моргант провел меня в зал с высокими каменными колоннами по обе стороны и проходами, полными Неблагих зрителей. Сквозь узкие высокие окна струились янтарные лучи утреннего солнца, раскрашивая золотом толпу фейри с рогами, копытами и длинными хвостами. На них были зеленые одежды, некоторые женщины надели тонкие платья, будто сотканные из паутины. Все взгляды устремились на меня, и по залу пронесся шепот. На несколько мгновений я позволяю себе оглядеться по сторонам, впитывая странную красоту этого места.

В дальнем конце зала на богато украшенном резьбой деревянном троне, который, казалось, вырастал из корней дерева, восседала Мэб, а вокруг нее лежали красиво расправленные складки расшитого жемчугом платья. В ее белых волосах блестела бледная, изящная корона.

Торин стоял перед ней. Это могла бы быть какая-то странная свадьба, если бы над ними не парили четыри лучника, направившие стрелы Торину в грудь. Еще трое держали под прицелом меня.

По всей длине зала тянулся ковер цвета зеленого мха, а по иссиня-черным камням были разбросаны характерные ярко-красные листья, напоминавшие капли крови. На темных виноградных лозах, оплетавших каждую колонну и стену, красовались красноватые листья. Все здесь густо заросло странной растительностью.

Когда я шагнула дальше в зал, Моргант вытащил рапиру и протянул ее мне за бронзовую рукоять. Затем отступил, глядя на меня и выгнув бровь.

Сидя на троне, Мэб крутила в руках скипетр из сучковатого дерева, на конце оплетавшего светящуюся сферу. Она встала и обратилась к толпе на языке Неблагих, ее слова было отчетливо слышно всем в зале.

Стражник с длинными рыжими волосами перевел ее речь на английский.

– Мои подданные. У кого-нибудь есть предположения, какой семье принадлежит эта Заблудшая Неблагая?

Ее слова породили отчаянную надежду, что сейчас кто-нибудь заговорит и этого жуткого спектакля удастся избежать. Все это заставляло нервничать.

Воссоединение матери и ее давно потерянной дочери, несомненно, стало бы прекрасным отвлекающим маневром. Настолько трогательное зрелище станет отличной заменой никому не нужного кровопролития.

Я снова оглядела толпу, отчаянно выискивая кого-нибудь, кто был бы похож на меня. И когда мой взгляд, наконец, остановился на паре медных рогов, сердце заколотилось чаще. Широкоплечий и атлетически сложенный мужчина с такими же медными рогами, как у меня. И по возрасту он годился мне в отцы. Черные волосы, темные глаза, оливковая кожа и татуировки – я была не очень на него похожа, но…

– Папа? – в отчаянии позвала я. – Папа!

Он нахмурил брови и посмотрел на крылатую женщину справа от себя. Я понятия не имела, что он говорил на языке Неблагих, но тон убедительно свидетельствовал о том, что та женщина была его женой, и мужчина отчаянно клялся в своей верности.

Мое сердце упало, и после еще одной минуты неловкого молчания рыжеволосый стражник снова перевел слова королевы.

– Никто не признает Заблудшую, – произнесла она. – Этот поединок будет проходить по нашим традиционным правилам фехтования. Никаких распусканий рук, никакой беготни по кругу. Если сойдете с поросшей мхом площадки, мои лучники вас застрелят. Если ослушаетесь, я сброшу Заблудшую Неблагую со стен нашей башни. К судьбе Благого Короля я подойду более творчески.

Последнее замечание вызвало в толпе волну довольных возгласов, их глаза заблестели. Я закрыла глаза, слегка напуганная безграничной жестокостью моего вида.

Затем королева крикнула по-английски:

– Займите свои позиции. Я требую, чтобы к концу поединка вы пронзили клинком насквозь сердце, шею, живот или глазницу вашего противника, пока острие не выйдет с другой стороны.

Мир качнулся у меня под ногами. Значит, никаких лазеек.

– Как я уже объясняла Торину, – прокричала она, – если кто-нибудь из вас попытается сбежать или подумает, что может сразить королеву, я прикажу своим лучникам вас пристрелить. Затем сброшу Аву с башни и казню Благого короля. – Она улыбнулась. – Я ясно выразилась?

Черт.

Королева только что погасила каждую искорку надежды, вспыхнувшей было в моей душе. И теперь в ушах так гулко пульсировала кровь, что я больше не слышала собственные мысли. На лбу выступил пот, и взгляд инстинктивно переместился обратно к двери в поисках пути к отступлению. Но перед деревянными створками стояла целая шеренга стражников с нацеленными на нас луками.

Мне стало страшно, и я придвинулась ближе к Торину. Если мы собирались отыскать какой-нибудь выход из сложившейся ситуации, нам нельзя впадать в панику.

Королева Мэб улыбнулась.

– Когда протрубит рог, вы начнете дуэль.

Торин грациозно подошел ближе ко мне, не сводя с меня взгляда. Каким-то образом, по легкому изгибу губ и по его манере держаться, казалось, что ему чужда сводящая с ума паника, от которой мне становилось трудно дышать.

Я посмотрела за его плечо и задалась вопросом, возможно ли нам зарезать ее до того, как нас пристрелят.

Мне казалось, что стук моего сердца настолько силен, что эхом отражается от стен и сводчатых потолков. В моих легких словно не хватало воздуха, и я слышала каждый свой вдох и выдох, как скрип ржавой петли.

Раздался звук рога, и у меня больше не осталось ни секунды на раздумья. Торин двинулся на меня, его рапира сверкала так же ярко, как его голубые глаза.

Как небрежно он вступил в бой, атакуя меня. Полностью контролируя себя, в то время как у меня раскалывалась голова от ужаса предстоявшего нам выбора.

Я старалась не отставать от него и парировала удар. Наши клинки столкнулись. Замедлился ли он ради меня?

По крайней мере я привыкла фехтовать в зале, именно так меня всегда и учили. Ни кладбищенских камней на пути, ни корней деревьев. Возможно, мне следует просто сосредоточиться на том, чтобы остаться в живых, пока не справлюсь со своей паникой.

Торин снова сделал выпад, и я парировала его. Он прощупывал меня, пытаясь выучить мое поведение на ровной площадке, но я по-прежнему понятия не имела, к чему это все ведет.

Я сброшу тебя с башни…

Я подняла свой клинок и стала в очередной раз ждать, когда Торин нападет. Он сделал выпад, и на этот раз я парировала, отведя его клинок в сторону и тут же нанося ответный удар. Торин резко отпрянул за пределы досягаемости, и мы погрузились в ритм фехтования, который так хорошо знали. После множества часов тренировок, изучения движений и привычек друг друга, это было больше похоже на танец, чем на битву.

Медленная и мучительная смерть…

По мере того, как я сосредотачивалась на нас двоих, на его красивом лице и грациозности его движений, на воспоминании о нашем поцелуе прошлой ночью, паника начала исчезать. Пока мы двигались – атаковали, парировали, уклонялись – мир вокруг, казалось, оживал. Меж камней проклевывались и тянулись вверх стебли растений, красные листья танцевали в воздухе. Когда он снова атаковал, я парировала. Мы двигались взад и вперед – атака, парирование, атака, парирование, атака, парирование, – а красные листья продолжали взмывать в воздух и трепетать вокруг нас на ветру. Мир наполнился симфонией звенящих лезвий и трепещущих листьев.

Может быть, мы могли кружиться в этом воинственном танце вечно.

Но во время сражения я теряла силы, потому что стальное лезвие оказалось немного жестче и тяжелее, чем я привыкла. Я могла нормально парировать, но во время контратаки движения казались медлительными.

Когда Торин отпрыгнул назад, я бросилась вперед, нанося серию ударов и выпадов, зная, что Торин поспеет за каждым взмахом моего клинка. Точно так же, как во время наших тренировок, он четко отражал каждую мою атаку.

– Я теряю терпение! – закричала королева, и ее голос больше не напоминал нежный шепот. – Я хочу, чтобы в моем зале пролилась кровь!

Ее голос отвлек меня от Торина, и я замедлилась. На этот раз Торин парировал мой удар сильнее, и его рапира переломила мой клинок надвое. Листья цвета раскаленных углей упали на пол вокруг нас, и Торин с ужасом уставился на мое сломанное оружие.

Тяжело дыша, я уставилась на обломок своей рапиры. Тело словно звенело от адреналина и чего-то еще – незнакомого ощущения силы.

Торин повернулся к королеве. Ее губы были сжаты в тонкую линию.

– Ты должен продолжать. Я ясно выразилась?

– Ее клинок сломан. – Голос Торина прогремел над залом. – Я не могу так сражаться. Это не поединок.

Она встала, скривив губы и расправив за спиной темные крылья.

– Значит, ты уступаешь? Сам выбираешь мучительную смерть? Предпочитаешь, чтобы тебя кастрировали и четвертовали?

У меня перехватило дыхание, и вокруг нас в воздухе взмыл водоворот красных листьев. Не моя ли паника стала этому причиной?

Стало страшно, и я обернулась в поисках Морганта.

– У меня есть еще одна рапира, – крикнул Моргант.

Меня удивило, что он предложил мне свое оружие. Не дождавшись одобрения королевы, он поспешил ко мне и протянул собственную рапиру. У этого клинка была более гибкая сталь и рукоять из бледного золота.

– Спасибо, – прошептала я.

Он кивнул. Я понимала, что он дал мне оружие только потому, что хотел посмотреть, как умирает Торин, но все равно была благодарна.

Я повернулась обратно к Торину, новый клинок сверкал на солнце, острый, как клык гадюки. Вдохнув полной грудью, я попыталась снова обрести чувство контроля.

Торин шагнул вперед и поймал мой взгляд. Наш танец начался снова, грациозный менуэт из атак и парирований. Мир вокруг нас ожил, в воздухе кружился вихрь красных листьев.

Насколько я знала, не было никакого плана, кроме как затягивать бой как можно дольше, наслаждаться каждым последним вздохом, мгновением вместе, каждым шагом в этом странном вальсе. По крайней мере, я так думала. Но у Торина были другие планы. Когда я атаковала с помощью приема, который, я была уверена, Торин мог парировать, он внезапно оказался прямо перед моим клинком.

Стальное лезвие пронзило его сердце насквозь.

19. Ава

Я выдернула клинок из его груди и с ужасом уставилась на то, как с моего лезвия капала кровь Торина. Шатаясь, я снова попятилась. Торин лежал плашмя на камнях, истекая кровью, и я почувствовала, как мир погрузился во тьму.

Зал, который несколько мгновений назад переполняло возбуждение, погрузился в ужасную тишину, и мне показалось, что я окончательно утратила способность разумно мыслить.

Из груди Торина вытекала кровь и впитывалась в мох. Я смотрела на свой клинок, и разум отказывался верить в происходящее.

Должно быть, это какая-то шутка. В голове было до жути тихо. Никакие слова не могли бы объяснить всепоглощающий ужас, охвативший меня при виде крови Торина.

Тишину прорезал крик, кто-то спрашивал его, зачем он это сделал. Крик отдаленный, неразборчивый и приглушенный.

Торин не мог ответить.

Наконец реальность происходящего прорвалась в мое сознание, и я бросилась к Торину, отчаянно прижимая ладони к его груди в попытке остановить кровь. Но сталь пронзила его сердце, и он не шевелился. Сердцебиения не было. Мои руки неудержимо дрожали.

Он сделал это нарочно. На долю мгновения, но я заметила выражение его глаз. За секунду до рокового движения я увидела в них, что он намеревался сделать. Моя шпага пронзила его грудь, но одновременно поразила и мое сердце. Я чувствовала острое лезвие, из-за которого не могла ни дышать, ни думать.

Только тогда я поняла, что это я кричала на него, спрашивая, зачем он подставил себя под удар. Глаза затуманили слезы.

Но я ведь знала, разве нет? Он говорил мне. Он жил с сокрушительным чувством вины из-за того, что убил возлюбленную.

Просто он…

Теперь он хотел, чтобы это проклятие настигло и меня? Мои руки покрывала его кровь. Не думаю, что его сердце еще билось, потому как ток крови начал замедляться.

– Любовь – это кузница в огненных глубинах горы Тинен, – разнесся по залу мелодичный голос королевы Мэб. – Она делает нас сильнее, но боль мучительна. Разве это не правда, маленькая негодница?

Когда я подняла взгляд на королеву Мэб и увидела ее самодовольную улыбку, то это привело меня в ярость. Я стиснула зубы и крепче сжала пальцами рукоять шпаги. С каменного пола взмыли листья и запорхали вокруг меня.

Зато сияющее лицо королевы Мэб отражало радость. Она наслаждалась этим ужасом. Ее враг, Благой король погиб от руки своей же возлюбленной. Прекрасная победа для Королевы Скорби.

По моим венам полилась темная сила, подпитываемая камнями у меня под ногами. Как она посмела оборвать его прекрасную жизнь?

Вокруг между камней вылезли зеленые лозы и зазмеились к королеве. Не знаю, чья это была магия, ее или моя, но знала точно, что я хотела задушить ее до смерти.

Но я должна немедленно ее убить. Время, казалось, замедлилось, пока я неслась по покрытому мхом полу. Один шаг, второй…

Мой клинок, покрытый кровью Торина, жаждал пронзить ее горло. Меня больше не волновало, что произойдет дальше, я все равно умру.

Расстояние между мной и Мэб стремительно сокращалось, но внезапно в спину вонзилась стрела, пробив плоть до самой кости.

Я услышала, как по залу эхом разнесся голос королевы.

– Заблудшая, если ты целишься в королеву Неблагих, тебе лучше не промахнуться.

* * *

Я очнулась на спутанных корнях, вдыхая смесь запахов крови, земли и мха. В подземелье снова царила почти полная темнота.

У меня слишком отросли ногти. И загибались вниз, впиваясь в корни деревьев.

Я чувствовала себя удивительно отстраненно, учитывая раздирающую боль в спине. Мой разум до сих пор не мог осознать, что произошло – клинок пронзил его грудь, кровь пролилась на мох, – но мысли продолжали бесконечно кружиться вокруг тех событий.

Мне казалось, что я видела все произошедшее издалека, будто весь ужас разворачивался в дальнем конце тоннеля. Это не я проткнула его шпагой, такого не может быть. Я лежала, вдыхая густой запах земли, и не могла придумать ни единой причины пошевелиться.

20. Торин

Лезвие вошло внутрь – не с такой острой болью, как думал, но яростно, словно удар в грудь. После чего я ощутил нечто вроде головокружительного неверия в то, что я натворил. Лежа спиной на камнях, я чувствовал, как внутри у меня все пустеет – кости, череп. Тело наполнилось холодными тенями и ее теплым запахом, похожим на горящий кедр.

Я не пережил бы убийство еще одной женщины, которую любил. А какой был смысл умирать обоим? Королева Мэб ни за что не позволила бы мне выжить, несмотря на все ее обещания.

Сверху своды пронзал свет, и я больше не был во Дворе Скорби, но увидел перед собой Аву. Вот она, маленькая девочка, стоит перед порталом в Фейриленд, пытаясь вернуться в королевство, которым я уже правил с малых лет. По розовым щечкам крошки Авы текли слезы, и она сжимала в руках свой рюкзак с Микки Маусом. Она любила свою мать, Хлою, но все остальные в человеческом мире отказывались признавать ее своей.

В мыслях зазвенел голос моей собственной матери, и видение подернулось рябью и исчезло, точно от брошенного в озерную гладь камня.

Ты умираешь, Торин.

Когда-нибудь я должен был умереть, мама.

Я всегда гордился тем, что умею заботиться о людях, предугадывать их потребности и создавать им комфорт. Король и королева были родителями для целого королевства. Притупившиеся мысли пронзила паника, потому что кто теперь будет рядом, чтобы позаботиться о них?

Но зато Ава была в безопасности…

Когда я впервые вошел в бар и обнаружил, что на меня смотрит нетрезвая миниатюрная брюнетка-фейри, я и представить себе не мог, что все так закончится.

Где-то в глубине сознания теплилась призрачная фантазия, в которой Ава была моей женой. В ней она спала на сгибе моей руки и целовала меня в шею. Тот, где она смотрела на меня поверх чашки кофе через залитый утренним светом стол.

В моей фантомной жизни она свернулась калачиком рядом со мной на кровати и читает книгу.

Но эта фантазия была не более осязаема, чем дым.

Она не могла стать моей женой. Хотя я не мог точно вспомнить почему… это была глупая причина.

Не Ава ли это кричит?

Я вдруг вспомнил разные моменты жизни, которые запечатлелись в моем сознании. Я был со своей мамой, шел за ней следом. Поля покрыл снег, но в Фейриленде все еще была королева, поэтому на тропинку капало с тающих сосулек. В некоторых местах снег растаял, и виднелись ярко-зеленые травинки. Когда мама обернулась посмотреть на меня, я почувствовал сильную гордость за то, что она призвала весну и была самой красивой женщиной в Фейриленде. Но по мере того, как мы углублялись в лес, она не переставала кашлять, и меня жутко раздражал этот звук. Почему мне казалось, что она делает это нарочно? Никто не болеет специально.

Сердце раздирало на части, потому что я знал – она больше не сможет заботиться обо мне.

Река воспоминаний повернула в другое русло, и вот я уже у ее постели, карандашами рисую для нее открытку на листе бумаги. Кто-то убедил меня, что волшебство хорошего самочувствия можно создать с помощью открытки.

Еще один поворот реки.

После смерти матери прошли годы, а я бегу по коридору замка. Орла кричала, и когда я с грохотом распахнул дверь в ее комнату, то обнаружил, что огонь в камине поджег ее платье. Предполагалось, что за ней присмотрит нянечка, но она, должно быть, заснула. Помню, как чувствовал, что никто, кроме меня, не способен позаботиться о ней.

Во Дворе Скорби я смотрел на красные листья, сыплющиеся на меня, и снова поразился тому, что я умираю и больше никогда не увижу ни Аву, ни Орлу. И даже пусть мои мысли вот-вот оборвутся навсегда, я уверен, что буду ужасно по ним скучать.

Когда я привел Аву на скалистый утес, откуда открывался вид на долину Фейриленда, и указал на горные хребты и маленькие королевства, я бы и представить не мог, что однажды намеренно напорюсь на клинок душераздирающе прекрасной Неблагой.

21. Шалини

Старые стекла покрывала изящная паутинка инея, заслоняя мне вид на заснеженный мир снаружи. Я подышала на стекло и провела по нему ладонью, чтобы снова увидеть королевство.

Холод, просачивающийся сквозь стекло, пробирал насквозь, поэтому я плотнее закуталась в одеяло, чтобы согреться, и оглянулась на камин. Пламя снова погасло, оставив лишь тлеющие угли. У меня не получалось поддерживать эту проклятую штуку зажженной. Температура в замке продолжала падать, и теперь уже стало достаточно холодно, чтобы с губ срывалось облачко пара. В данный момент на мне было надето три слоя одежды: нижнее белье, пижама, затем кожаные брюки, рубашка и два свитера – и поверх всего этого одеяло.

Мысли перенеслись на два года назад, когда я работала в офисе и тонула в бесконечном потоке отчетов о системных ошибках. Каждый день я работала до девяти вечера и заказывала домой на ужин карри или пиццу. Постепенно я взрослела, и жизнь казалась мне все скучнее, пока в один прекрасный день я не вошла в кабинет своего руководителя и не уволилась.

Джеральд был покровительственным пятидесятипятилетним мужчиной, который однажды на корпоративной вечеринке напился и заявил, что раньше работал «запасным членом» в канадском порно. Мне было крайне приятно сообщить ему, что я больше не вернусь.

В деньгах я не нуждалась. Кто в здравом уме работал по десять часов в день, когда у него на банковском счете лежали миллионы от последнего стартапа?

И первые несколько месяцев после увольнения были потрясающими. Йога, обеды в одиночестве, бесконечные книги, винный тур по Сонома. Все началось с эйфории, которая плавно превратилась в тихую радость, затем в удовлетворенность, а потом скатилась до абсолютной скуки. Количество выпитого мной вина продолжало увеличиваться. Я начинала выпивать все раньше. Сначала в пять, потом в четыре. Да и что такого в бокале вина в час дня, если больше нечего делать.

Я начинала отчаянно нуждаться в истории, которую могла бы кому-нибудь рассказать, в приключении.

И вот так я оказалась здесь, в холодном замке, который вопреки всем ожиданиям промерзал все сильнее.

И именно так две недели назад я потеряла свою лучшую подругу. Вот почему я все еще была здесь, ожидая ее возвращения.

Без нее я уходить не собиралась.

Я плотнее закуталась в одеяло и вновь начала думать об исчезновении Авы.

Меня там не было, и я не видела, как все произошло. Зато видел Аэрон. Ава нырнула через какой-то магический портал, и Торин последовал за ней. Через несколько мгновений портал запечатался льдом, а затем камнем. Королевский трон раскололся, и все королевство объяла зимняя стужа.

Так что теперь холод пронизывал каждый камень Фейриленда, кусочек ткани и стекла. Охлаждал горячий чай еще до того, как наполнялись чашки, обжигал щеки и незащищенные пальцы. От него у меня стучали зубы, когда я забиралась в постель, и он даже просачивался под одеяло, проникая в мое тело подобно призраку. Здесь холод был нежеланным гостем, который никогда не уйдет.

Пока я смотрела между узором инея на окне, вдалеке по хмурому небу пронесся большой черно-красный дракон, раскинув крылья в лучах заходящего солнца. У меня по спине побежали мурашки.

Я знала, что в замке безопасно – по крайней мере, мне так казалось. Но при виде дракона просыпался инстинктивный ужас, от которого сердце билось чаще. Не думаю, что люди эволюционировали до такой степени, что спокойно реагируют на настоящих драконов.

Из того, что я поняла, драконы здесь тоже не были обычным явлением. Никто в замке, казалось, не хотел выходить наружу, что никак не успокаивало мои нервы. Предположительно, дракон был признаком вторжения какой-то темной магии. Или, возможно, знаком того, что дракон ждал, когда люди умрут от холода, чтобы поджарить наши тела и устроить пир. Драконы любят собирать всякие вещи, и ходили слухи, что этот дракон коллекционировал трупы.

Раздался стук в дверь, и я даже подскочила на месте.

– Кто там? – спросила я.

– Аэрон, – раздался его голос сквозь дубовую дверь.

Я испустила долгий вздох. Возможно, он меня согреет. Я до сих пор не смогла уговорить его разделить со мной постель – не потому что он этого не хотел, а из-за обета целомудрия, который не имел никакого смысла. Но могу сказать, что он поддается искушению, потому что проводит со мной все больше времени и наклоняется поцеловать меня.

Стуча зубами, я поспешила к двери. Я действительно мало видела его за последние две недели. Он работал без отдыха, доставляя еду голодающим семьям и пытаясь отапливать дома.

Я обнаружила его за дверью, и с его посиневших губ срывались облачка пара. Он держал тарелку с единственным кусочком хлеба на ней, и от этого вида у меня сжалось сердце.

– Заходи, давай, – позвала я. – Ты замерз.

– Я подумал, что ты, возможно, проголодалась.

В животе у меня громко заурчало, и все же есть мне совсем не хотелось. Стресс так на меня действовал.

Я уселась на кровать, поставив тарелку с хлебом на колени и накинув одеяло на плечи.

– Чего мне на самом деле хочется больше хлеба, так это чтобы ты согрелся рядом со мной. Ты же весь день провел на холоде, я права?

– Тебе нужно поддерживать огонь. – Аэрон подошел к очагу. – Я не хочу, чтобы ты сама тут замерзла.

– Не понимаю, как все так быстро изменилось, – произнесла я. – Всего несколько недель назад мы устраивали целые банкеты, а теперь у нас нескончаемые снежные бури и продовольственные пайки.

Он опустился на колени, пытаясь снова развести огонь.

– Торин не хотел жениться до тех пор, пока это не стало абсолютно необходимо. Если бы Ава села на трон, мы бы сейчас наслаждались весной. Торину обещали деньги, которые мы должны были потратить на покупку еды. Люди предложили ему огромную сумму за съемку отборочного турнира, но в контракт так же включили настоящую свадьбу. Без самой свадьбы они ему не заплатят. Зернохранилища пусты. Домашний скот забили. Сегодня я обходил дом за домом. Без тепла и правильного питания болеют все: и старые, и молодые. Люди доедают всех своих сельскохозяйственных животных. Куры замерзают насмерть, не неся яиц. В Фейриленде уже много лет ничего не росло. Когда пропал Торин, у нас заканчивались последние пайки.

Кому-то нужно было взять здесь все под контроль.

– Чем занимается Орла?

– Отказывается занять трон. Она уверена, что Торин вернется со дня на день. И я не знаю, ошибается ли она. Она неизменно преданна брату, а Торин никогда не хотел видеть ее на троне. Он считал ее слишком слабой и думал, что магия ее убьет.

Он снова повернулся ко мне.

– Мы не в лучшем положении. У нас больше нет свободного времени. И я знаю, что Торин не позволил бы этому случиться, если бы он мог хоть как-то на все повлиять. Если бы он мог быть здесь, он бы появился. Я просто переживаю, что он… – Аэрон на мгновение замолк. – Попал в ловушку или какую-то беду.

Живот скрутило от тревоги. Если Торин попал в беду, то и Ава, должно быть, тоже.

Я поставила тарелку с хлебом на прикроватный столик.

– Что это за дракон, которого я все время вижу?

Он подошел к кровати.

– Это проклятие, которое давным-давно на нас наложили демоны. Когда надвигается стужа, темная магия берет верх. Дракон кружит, как стервятник, и ждет мертвечину, чтобы насладиться нашим поражением. Наше королевство не видело их столетиями, но я думаю, что их привлекают страдание и отчаяние.

Когда он сел напротив меня, я стянула с себя одеяло и завернула в него нас обоих. Теперь мы превратились в шерстяной кокон. Аэрон взял мои холодные ладони в свои, и потер их друг о друга, затем согрел их теплым дыханием и снова поднял на меня взгляд. Золотистые волосы спадали ему на глаза, а щеки порозовели от холода. Даже несмотря на окружающий хаос, его небрежное сексуальное очарование оставалось при нем.

– Я не понимаю, что произошло, – произнес он.

– Я пытаюсь сопоставить все увиденное, чтобы понять и найти смысл.

Сюда поднялась Мория, чтобы поговорить с Авой, но не подпустила меня, чтобы я смог что-то услышать. Затем Ава побежала вниз, в тронный зал, чтобы поговорить с Торином. А потом я увидел, как он прикоснулся к ней, и по ее коже растекся лед. Но я не понимаю, зачем Торину замораживать ее своей магией. Я полагаю, это вышло случайно, но я никогда раньше не видел, чтобы его магия выходила из-под контроля.

Внезапно я напряглась. В голове промелькнуло воспоминание об одной интересной части разговора, которую мне удалось подслушать.

– Насколько ты доверяешь Торину? – спросила я.

– Честно говоря, я бы доверил ему собственную жизнь. Мы знакомы с самого детства.

Я придвинулась к нему поближе.

– Я не доверяю Мории, – начала я. – Ава тоже ей не доверяла, но что бы Мория ей ни сказала, это было достаточно правдоподобно, чтобы расстроить ее. Я не знаю всего разговора, но кое-что расслышала. Мория обвинила Торина в убийстве своей сестры. Думаю, это дневник ее сестры мы нашли в башне. Она была девушкой Торина, или любовницей, или что-то в этом роде.

Аэрон уставился на меня.

– Милисандия. Мория правда так сказала? Милисандия пропала. Но обвинять короля в преступном убийстве – это измена. И, конечно же, Торин не убийца. Он убивает только законно.

– Значит, возможно, Мория лгала. Но что-то в этом разговоре заставило Аву броситься поговорить с Торином, и теперь они оба пропали. Что, если Торин пытался скрыть то, что он натворил?

Аэрон замер.

– Может быть, ты ослышалась.

Меня это раздражало.

– Я не ослышалась, – ответила я резче, чем хотела.

Когда я в последний раз ела? Наверное, прошло очень много времени.

Он уставился на меня, и между его бровями пролегла морщинка.

– Торин никогда не говорил о Милисандии после ее исчезновения, но я всегда предполагал… ну, я решил, что она сбежала с другим, начала новую жизнь с кем-то за горами. Ты должна понять, Шалини. Я знаю его с тех пор, как мы были мальчишками. Он не убийца, и я не потерплю такого обвинения.

Я прикусила губу.

– Ладно, но когда Ава спросила его об этом, Торин заморозил ее своей магией. – Пальцы Аэрона до сих пор были холодными, как лед. – Тебе не кажется это странным?

– Мы живем в странное время.

Мне стало грустно. Если уж на то пошло, Торин казался в миллион раз более заслуживающим доверия, чем Мория.

– Итак, как нам вернуть Аву оттуда, куда она исчезла? – спросила я. – Разве здесь не замешана магия? У вас же должны быть Благие ведьмы, которые могут сказать, где они находятся или что случилось с Авой.

На камнях очага метался оранжевый свет. Аэрон действительно проделал хорошую работу, чтобы снова разжечь огонь.

– Орла послала стражников на поиски старухи по имени Модрон, – ответил он. – Она живет далеко за замерзшей рекой Эйвон. Говорят, Модрон стара, как сам Фейриленд, и она, возможно, единственная, кому под силу восстановить трон Торина. Она предсказательница и может поведать то, что происходило в прошлом.

– Такая же древняя, как Фейриленд? – удивилась я. – Как же ей удалось столько прожить?

– Никто не знает. Поговаривают, что она богиня или дух природы. Я думаю, она из клана Дерг-Дью, которая заманивает людей в Фейриленд и выпивает галлоны их крови. От этого продолжает биться ее сердце.

Я скривила губы.

– Серьезно?

– В королевстве больше никто так не поступает.

Это вроде как вышло из моды. Думаю, ее не видели несколько десятлетий.

Я уставилась на него.

– Мория из Дерг-Дью, так? Она вернулась в свое королевство?

Аэрон покачал головой.

– Нет. – Его лицо побледнело.

– Вообще-то это она посоветовала Орле. Если она действительно обвинила Торина в убийстве, тогда я должен немедленно сообщить об этом Орле. Мы вернем их, – произнес Аэрон с большей уверенностью, чем можно было предположить по его нахмуренным бровям. – Я уверен, что Модрон поможет нам узнать правду. И я полностью доверяю королю.

Я кивнула. Кожу покалывало от холода.

– Знаешь, здесь даже с огнем невозможно согреться. Это ненормальный холод. Но там, откуда я родом, говорят, что лучший способ согреться – это тепло другого человека.

– Это правда? – Он приподнял брови, и в его глазах загорелся огонь.

Я скользнула взглядом к его красивым губам, а затем вновь посмотрела ему в глаза. Как кто-то может выглядеть настолько идеально?

Он выглядел так соблазнительно.

– Я каждый день думаю о том, чтобы отказаться от своего обета.

Он обхватил ладонью меня за шею и притянул ближе. От прикосновения его губ к моим, я почувствовала жар, и вот я уже толкала его на кровать.

Он поцеловал меня в ответ, глубоко, и это было похоже на поцелуй мужчины, который каждое мгновение каждого дня неустанно мечтал об этом.

Когда я просунула ладонь под его униформу и ощутила жар его твердого пресса, Аэрон застонал мне в рот.

– Подожди, – прошептал он. – Я не могу.

Да будь ты проклят, Торин.

Внезапно раздался громкий стук в мою комнату, и у меня перехватило дыхание. Я неохотно посмотрела на дверь. От раздражения я чуть было громко не застонала.

Вздохнув, я заметила, что кто-то сунул мне под дверь письмо, что было странно. Я не чувствовала себя настолько важной персоной, чтобы получать здесь письма. Скорее человеком, который на несколько недель злоупотребил гостеприимством хозяев.

Аэрон прижался губами к моему горлу.

– Ты собираешься открыть дверь? – пробормотал он мне в шею.

– Подожди, Аэрон. Я сейчас же к тебе вернусь.

Как бы больно мне ни было, я заставила себя отстраниться от него. Сердце бешено колотилось. Что, если принесли новости о Торине или Аве? Я подняла с пола кремовый конверт с бордовой каллиграфической надписью. На адресе значилось «Шалини».

Когда я открыла его, то обнаружила приглашение, написанное теми же темно-бордовыми чернилами и богато украшенное по краям.

Дорогая Шалини,

Нам удалось найти Модрон, и пока я пишу, наши воины возвращаются с ней. Тем временем мы усердно работаем над тем, чтобы каждая семья была накормлена и одета в этот проклятый мороз. Ужасная трагедия, постигшая наше королевство, – не случайность природы, а бич злого проклятья демонов. Мы просим вас не винить короля Торина за его отсутствие в это трудное время. Истинный источник вины только один – демоны, которые на протяжении веков преследовали и мучили нас.

Пока мы ждем прибытия Модрон, завтра вечером, в сумерках, приглашаем всех собраться в тронном зале, чтобы обсудить текущую ситуацию и определиться с тем, как нам действовать дальше.

Подписано было Морией и Орлой. Желудок скрутило, а сердце бешено заколотилось.

Я не была уверена, что готова узнать, что произошло с Авой. Однако в точности знала, что не уверена в правде, исходящей от Мории.

В глубине души я понимала, что Ава в беде.

Я с сожалением поняла, что почти хотела еще немного остаться с Аэроном в состоянии неведения.

22. Ава

– В Фейриленде я заморожу любую, которую люблю, Ава.

Я убью любую, кого полюблю. Вот как прокляла меня королева Мэб.

– И именно поэтому ты не можешь пойти со мной, мой подменыш.

Я резко распахнула глаза. По-прежнему лежала, распластавшись на животе, в подземелье. И снова у меня пропорота спина. Я не думаю, что спала дольше двадцати минут за все время… сколько бы я здесь ни находилась.

Засыпая, я каждый раз видела перед собой Торина, как будто он был еще живой.

– Я не хочу находиться без тебя больше, чем это необходимо.

Я повернула голову и посмотрела наверх. Сквозь лиственный полог высоко надо мной проникал слабый серебристый свет.

Эта камера отличалась от той, в которую меня сажали раньше, где Торин проделал дыру в стене. Там было меньше света и более тесно. Мой взгляд скользнул по пяти тарелкам с едой, которые кто-то принес для меня. На этот раз меня кормили, но я не потрудилась встать.

У меня совсем не было аппетита – то ли из-за инфекции, то ли из-за того, что я убила человека, которого любила. Торин. Воспоминание об этом было подобно тысяче камней, давящих мне на грудь, раздавливающих ребра.

Казалось, нормальная жизнь была миллион лет назад. Я с трудом могла вспомнить, как выглядел Фейриленд, не говоря уже о квартире, которую я делила с Эндрю.

Человеческий мир казался далеким серым сном, расплывчатым и нереальным. Я смутно помнила комнату с белыми стенами и кухню внизу. Голубое стеганое одеяло. Бар, в который я ходила с Шалини каждую неделю…

Это было похоже на совершенно другую планету.

Воспоминания о Фейриленде оказались немного ярче – возвышающийся темный замок, заснеженные долины и горы. Но думать об этом было больно. В основном я думала о Торине.

В данный момент моей вселенной был Король Благих и четыре тесные стены вокруг.

Поморщившись, я завела руку за спину. Кожа была горячей и опухшей. Снова заражение. Я села и перед глазами все поплыло, а желудок скрутило от тошноты. Каждый дюйм тела остро реагировал на прикосновения, меня бросало то в жар, то в холод.

Я закрыла глаза, словно в бреду. Мозг заставлял заново переживать те мгновения с кружившимися вокруг нас красными листьями и вьющимися по колоннам виноградными лозами, которые казались живыми.

Во время поединка я даже на мгновение вообразила, что листья и виноградные лозы отвечают мне, но, должно быть, это игра моего воображения. Боль и лихорадка дезориентировали, стирая границы между реальностью и вымыслом.

Мое внимание привлек звук поворачивающегося замка, дверь со скрипом открылась. Дверной проем заполнила внушительная фигура Морганта. Будь у меня энергия и силы, я бы напала на него, вот только не было уверенности, что я даже стоять смогу. От факелов в коридоре в камеру проникал свет. Моргант нахмурился, глядя на еду на полу.

– Почему ты не ешь?

Я не удостоила его ответа, а просто молча уставилась на него.

– Ты что, пытаешься здесь умереть? – резко спросил он. – Потому что в королевстве Мэб Императрица Темного Кромма обладает привилегией самой выбирать, когда ее пленники будут жить, а когда умрут. И как они умрут – тоже выбирает.

Я склонила голову набок, держа рот на замке. Он втянул носом воздух.

– Что-то гнилью попахивает.

Я одарила его мрачной улыбкой.

– Что ж, Моргант, это, должно быть, я. Я прекрасно понимаю, что мышление – не самая сильная твоя сторона, и у тебя, вероятно, не больше двух мозговых клеток, но если кого-то запереть в крошечной камере на несколько дней подряд, от него начинает плохо пахнуть. И знаешь что, Моргант? Мне действительно все равно.

– Почему? – резко спросил он.

– Что «почему»?

– Почему тебе все равно?

Я уставилась на него, была в ярости.

– Ты и твоя королева сделали все возможное, чтобы дать мне понять, что я ничего не контролирую. Ты выбираешь, когда у меня есть еда или вода. От тебя зависит, буду я жить или умру. И ты вынудил меня убить мужчину, в которого я была влюблена.

– У тебя есть контроль. У тебя есть магия, которую ты отказываешься использовать. Ты в курсе, что можешь сама себя исцелить? – Он присел на корточки, уставившись на меня так, словно изучал инопланетный экземпляр. – Хочешь отомстить?

Разумеется, я хотела отомстить. Мне хотелось убить и его, и его королеву, но мое положение к этому не располагало. Я прикусила губу.

– Королева твоя мать? Или ты ее консорт? Или все вместе?

Он скривил губы.

– Она моя мать.

– Вижу, ты унаследовал черные крылья и извращенную душу.

– В королевской семье у всех черные крылья, – резко ответил он. – Некоторые просто слишком глупы, чтобы ими пользоваться, и ты ничего не знаешь о моей душе.

– Ладно.

Он втянул носом воздух.

– У тебя снова инфекция в ране. И ты отказываешься себя исцелить.

Когда я не ответила, он схватил меня за плечо и резко развернул, чтобы осмотреть спину. На мне была все та же грязная, пропитанная кровью черная одежда, в которой я лежала несколько дней, а отсутствие возможности искупаться легко объясняло, почему так быстро началось заражение. Я застонала, когда он разорвал мою рубашку и обнажил зараженное плечо.

– Ты не обнаглел? – огрызнулась я. – У тебя не самые лучшие манеры обращения с больными.

– И все же, здесь больше никто тебе не помогает, согласись? – тихо произнес он.

Я закрыла глаза. Будь Торин жив, он бы помог мне. Моргант провел пальцами по моей воспаленной коже. От боли я невольно поморщилась, но через мгновение по коже пронеслась успокаивающая магия Морганта, очищая, подобно теплой воде.

Зачем он меня лечил? Чего еще хотели от меня эти люди?

Когда он закончил, я повела плечом и вдохнула полной грудью. Затем снова повернулась к нему лицом. Перед глазами сосульками свисали мои грязные волосы.

– Зачем ты здесь? – спросила я.

– Ешь свою еду, – рявкнул он.

Он поднял с пола одну из металлических мисок, наполненную рисом и овощами, и протянул ее мне. Я уставилась на нее, почти впадая в истерику от мысли, что эти люди гордились своим вегетарианством, в то время как явно наслаждались садизмом.

Это было похоже на очередную игру. Он приказывал мне есть, потому что я не хотела, а ему просто хотелось напомнить, что власть надо мной только в его руках. Я встретилась с ним взглядом и снова замолчала.

– Неблагие не могут быть слабыми, – произнес он низким голосом.

Я склонила голову набок.

– А я не одна из вас. Ваш народ вызывает у меня отвращение.

Все произошло в мгновение ока. Его мощная рука схватила меня за шею. В одно мгновение мы оказались на полу, а в следующее он поднялся, схватил меня за горло и начал душить.

– В тебе больше силы, чем ты думаешь, Заблудшая, и единственный способ выжить – научиться пользоваться этим. Я хочу, чтобы ты выжила. Но сила приходит только через боль. Ты понимаешь?

Он бросил меня на пол, и я сильно ударилась о камни.

Что нас не убивает, то делает сильнее.

Итак, я подверглась жестокому обращению со стороны мускулистого фейри-Ницше.

– Ты пронзила клинком Благого Короля, – сказал он. – Теперь ты одна из нас. У каждого Неблагого есть магия, но ты для нас бесполезна, пока не сможешь призвать свою.

Он отвернулся. Дверь за ним захлопнулась, и я услышала, как задвинулся засов. Неужели они действительно думали, что я стану одной из них? Что даже если смогу призвать свою магию, то положу ее к ногам их королевства?

Но одна-единственная вещь, сказанная Моргантом, в голове все же засела. Маленькое пятнышко света в смешении теней. Проблеск смысла в моей жизни.

Месть.

Для процветания людям не нужен комфорт или удовольствие. Достаточно отыскать смысл жизни.

Я закрыла глаза и представила, как прошептал призрачный голос Торина.

– Я не хочу находиться без тебя больше, чем это необходимо.

Его слова стали для меня лучом света в хаосе жизни.

Когда я снова открыла глаза, с тюремного пола в воздух поднялись красные листья.

23. Шалини

Я шла по коридору и сжимала в ладонях чашку холодного чая, на мне были перчатки. Рядом со мной глубоко выдохнул Аэрон, и его окутало морозное облако. Он наклонился ко мне поближе и прошептал:

– Я пытался разузнать о починке трона Торина. Удивительно, но мне показалось, что Мория в этом незаинтересована.

– Что-то с ней не так, – ответила я Аарону.

Мы вошли в тронный зал, сердце бешено колотилось. Аэрон знал, как я нервничала из-за того, что скоро узнаю о судьбе Авы, поэтому приготовил мне чашку чая с какими-то успокаивающими травами. Но чай остыл практически мгновенно.

В зал набилась толпа Благих, в каждом проходе и нише стояли фейри в ожидании новостей о своем короле. Комната гудела от гнева и напряжения, нарастающего отчаяния. Все это заставляло нервничать и паниковать, у меня буквально заныли зубы.

Пока я вчера не прочитала приглашение, мне и в голову не приходило, что люди будут обвинять Торина за то, что он исчез. Но, конечно, они злились. Заботиться о них была его прямая обязанность, а он не появлялся. В момент величайшей нужды он пропал без вести. Не важно, была ли у него веская причина – Благой король должен оставаться сильным и защищать свой народ и королевство от всех угроз, иначе он не достоин носить корону.

В данный момент мне было безразлично, если меня сочтут злоупотребившей гостеприимством. Ава была моей лучшей подругой, и я хотела услышать, что происходит. Поэтому я протиснулась сквозь толпу поближе к выходу, не обращая внимания на недовольное ворчание вокруг.

Пробравшись к центру, я увидела разваленный королевский трон. Трон королевы и остатки трона Торина покрывала корка льда, а с каменных арок на потолке свисали сосульки.

Я взглянула на Аэрона. Его губы были сжаты в тонкую линию. Я чувствовала, что он нервничал так же сильно, как и я, но не хотел этого признавать.

Наконец позади тронов распахнулась деревянная дверь и на заледеневший постамент прошествовала Орла. Мория следовала за ней.

Невозможно было отыскать более непохожих друг на друга людей. И, глядя на них, сразу становилось понятно, кто на самом деле главный. Орла дрожала в черной меховой шубе и выглядела хрупкой. Она казалась еще меньше, чем в последний раз, когда я ее видела.

Как будто нервы от всего происходящего высасывали из нее физическую силу.

Мория же казалась совершенно невосприимчивой к холоду. На ней было темно-красное шелковое платье, подчеркивающее фарфоровую кожу декольте. Руки скрывали длинные черные перчатки, а на губах была бордовая помада. Винного цвета волосы она собрала в высокую прическу, а на плечи накинула такого же цвета плащ.

Она вздернула подбородок и оглядела собравшихся.

– Спасибо вам всем за то, что в это трагическое время присоединились к нам. Мы – Благое королевство, и наш народ правил этой землей тысячи лет. Во времена, когда наши короли и королевы не могли править, мы объединялись под руководством принцесс или королей маленьких королевств.

Орла подняла голову, ее бледные глаза смотрели в сторону толпы.

– Модрон уже в пути, и она поможет нам узнать правду.

Ее голос звучал тонко и пронзительно.

– Пока мы ждем ее прибытия, Мория подумала, что следует выслушать всех вас. Пожалуйста, расскажите нам, с какими проблемами вам приходится сейчас сталкиваться, когда стужа захватывает наше королевство.

Все молчали, тишину зала нарушали лишь редкие покашливания, да стук зубов.

Через минуту кто-то сзади крикнул:

– Я нашел свою мать на полу в ее доме. Ее кожа почернела от обморожения.

– Мои дети не перестают кашлять, и я не могу поддерживать в доме достаточную температуру, – крикнула какая-то женщина. – Нам нужен кто-то, кто сядет на трон. Я сам это сделаю, если никто другой не захочет. Серьезно. Можно мне?

– Мои дети умирают с голоду, – рявкнул мускулистый мужчина.

– Как долго, по-вашему, будет продолжаться эта система пайков? Нам никогда раньше не приходилось экономить еду. И простите за выражение, но это безобразие! Где король, когда он нам так нужен? Может быть, он сам явится сюда и расскажет моим детям в лицо, почему они могут есть только один раз в день.

– Посадите кого-нибудь на трон! – От высоких каменных сводов эхом отразился женский крик. – Если наш король не может о нас позаботиться, значит, он не наш король.

Разве технически это не измена? Торин все еще король, и призыв к его замене должен был стать серьезным преступлением. Но его здесь не было, верно?

Мория раскинула руки в стороны.

– Спасибо вам, Благие друзья. Вместе мы выстоим. Через несколько дней, когда приедет Модрон, мы получим от нее ответы и разработаем план.

Орла посмотрела на нее, нахмурив брови. Она казалась неуверенной, но промолчала.

Мория жестом указала на нее.

– Мы с принцессой Орлой хотели бы еще раз подчеркнуть, что причиной всех несчастий и трагедий, которые выпали на нашу долю, являются демоны, и только они. Понимаю, Король Торин разочаровал вас, но именно демоны прокляли Орлу и убили ее родителей. Это они прокляли наше королевство. Именно из-за них ваши дети голодают. Из-за них ваши родители замерзают насмерть. Пожалуйста, приберегите свой гнев для них. Демоны – вот из-за кого вам приходилось убивать свой скот до тех пор, пока от него почти ничего не осталось, и почему ваши дети растут слабыми, а не сильными. Мы всегда боялись их. Мы даже не называем их настоящим именем, но когда-то мы были сильны, и, возможно, именно демонам стоит нас бояться. Может быть, нам не следует так бояться называть их по именам, ибо что такого великого и ужасающего в том, чтобы быть Неблагим? – Ее тон сочился ядом.

По толпе пронесся согласный ропот. Когда я оглядела зал, толпа, казалось, была в полном восторге.

Мория подняла руку.

– Моя сестра Милисандия всегда говорила, что Неблагие должны бояться нас, – продолжала она, расхаживая по обледенелому возвышению. – Перед своим исчезновением она предупредила меня, что настанет день, когда нам придется с ними сразиться. Она всегда говорила, что мы должны начать войну с Неблагими и их союзниками-предателями при нашем дворе. Они напали на нашу королевскую семью, прокляли всех. Они веками проклинали наше королевство, обрекая нас на голод и холод. Так давайте не будем винить короля Торина, когда видите впавшие щеки и ребра своих детей. Может, его здесь и нет, но он же не Неблагой, не так ли? Он их не любит, верно? Он не оставил бы нас здесь умирать от голода, не будь у него на то очень веской причины. И мы должны объединиться против наших древних врагов.

Что-то не складывалось в ее речи. На первый взгляд казалось, что она пыталась защитить короля от их гнева на его отсутствие, предложить им другого козла отпущения. А люди, которых вы в течение последних нескольких сотен лет называли демонами, были идеальным козлом отпущения.

Вот только я случайно узнала, что она ненавидела Торина.

С чего бы ей хотеть защищать человека, которого она обвинила в убийстве своей сестры?

24. Ава

Даже в этой тесной камере я испытывала желание отомстить. Главная и единственная причина существования. Смысл, который озарил мою жизнь. Я не думала, что когда-нибудь вернусь к своей прежней жизни или что снова увижу Шалини. Но я могла попытаться убить королеву, и уже этого было достаточно, чтобы я улыбнулась.

И Моргант был прав. Все Неблагие обладали магией.

Даже я.

Сквозь листву высоко над головой пробивались лучи света, усеивая сучковатый деревянный пол золотыми крапинками. Глядя на ветви, я представила печальные голубые глаза Торина, когда он сидел рядом со мной на кровати. Когда он думал о своей маме. По какой-то причине моя магия лучше всего срабатывала, когда я думала о нем.

Я почувствовала, как по телу поднимается сила. Пока во мне бурлила магия, я не чувствовала себя одинокой, потому что моя жизнь переплеталась с жизнью дерева, его сознанием. Я представила, как надо мной раздвигаются ветви и пропускают больше солнечного света.

Я могла чувствовать их душу.

Ветви над головой с гулом зашевелились, и меня залил солнечный свет. Я запрокинула голову к небу. Кожу тут же согрело восхитительное тепло – дар этого дерева, на котором я обрела новый дом.

Я глубоко вдохнула, купаясь в лучах солнца. По коже побежали мурашки.

И все же…

Даже обладая такой силой, я до сих пор чувствовала, что еще больше магии запрятано внутри меня. Моя сила была магмой, запертой под промерзшей землей.

Когда я услышала лязг металла, втянула магию обратно. Ветви деревьев встали на свои места, вновь наполнив комнату тенями. Несколько листочков упали на пол камеры.

Моргант толкнул дверь и внес маленькую медную бадью. Он поставил ее на землю вместе с комплектом чистой одежды и куском мыла.

– Королева решила, что теперь мне можно помыться? – спросила я.

– Не спрашивал.

– Тогда почему ты берешь на себя заботу о моем комфорте?

– Потому что ты одна из нас, – ответил он.

Я почувствовала себя виноватой. Я была одной из них, потому что убила Торина.

– Ты ведь мог исцелить его, правда? – спросила я.

Моргант пожал плечами.

– Кто я такой, чтобы нарушать недвусмысленные приказы королевы?

Я стиснула зубы.

– У вас с матерью отвратительные отношения.

– Ее методы могут показаться жестокими, – сказал он, – но она принимает близко к сердцу интересы своей семьи. Благие уже несколько десятилетий пытаются вторгнуться в наше королевство. Торин подослал убийцу, который убил ее сына. Моего брата. Только благодаря Мэб мы остаемся суверенным королевством. Но наш успех зависит от ее безжалостного подхода к нашей защите. Без нее Благие захватили бы нас.

К моему горлу подступил комок.

– Она сказала мне, что если я убью короля, то меня освободят. Я думала, вы все связаны клятвами.

Взгляд его янтарных глаз пронзал темноту.

– Возможно, именно это она и намеревалась сделать, пока ты не попыталась ее убить. Но ты жива только по одной причине, и это потому, что когда-нибудь сможешь оказаться нам полезной.

Он рывком распахнул дверь и захлопнул ее за собой. Я услышала щелчок замка.

Вздохнув, я снова повернулась к колючим растениям, которые карабкались по стволу дерева и каменным стенам. Представила себе Морганта, который стоит в зале и наблюдает, как Торин умирает у него на глазах.

Под моим контролем лозы зашевелились и потянулись вверх. Я закрыла глаза, чувствуя, как мои мысли смешиваются с мыслями дерева, ставшего моим домом. Согревающий его крону солнечный свет расслаблял. Там, где я лежала, чувствовалось, как корни уходят в землю, их обвивало тонкой паутиной мицелия и лишайников, распространившихся по всему королевству. Я с удовольствием втянула носом воздух. Каждое живое существо здесь было связано, взаимодействовало друг с другом. Разговаривало.

Но на дерево давила тяжелая ноша. Его ветви ломились под тяжестью камней, словно в кандалах. Меня захлестнула сила, но грудь как будто тоже придавило камнями.

Я резко распахнула глаза и судорожно вдохнула.

Не знаю точно, почему это имело значение, но меня не отпускала мысль, что они сделали с телом Торина. У меня было ужасное предчувствие, что они устроят из этого спектакль. Именно так поступали короли фейри: насаживали голову своего врага на пику и подвешивали его тело к воротам замка.

Побежденный враг.

Я понятия не имела, каковы погребальные традиции Благих, но знала, что они захотят вернуть тело короля, и что он заслужил обрести покой рядом со своими родителями. При мысли об этом мне стало тревожно. Сколько дней прошло? Я не хотела вспоминать его безжизненное тело, но чувствовала себя обязанной вернуть его домой, в Фейриленд.

Моргант думал, что я могу быть ему полезна. Но у меня были другие планы.

Однажды, когда я научусь контролировать свою магию, я высвобожу дерево и оберну колючие лозы вокруг его горла.

25. Шалини

Пока я стояла в передней части зала, ожидая, когда Мория снова выйдет на обледеневшее возвышение, мои нервы были на пределе.

Модрон – старуха-провидица – прибыла чуть раньше днем. Женщинам никогда не полагалось жить в пещерах и предсказывать будущее, согласны? Скорее – становиться светскими дамами, сплетничать о сверхъестественном и разливать чай.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая шарканьем ног и шуршанием плащей и мехов. Эхом отражался кашель. По залу плясали отбрасываемые факелами колеблющиеся тени. Не самая праздничная атмосфера.

Пока мы ждали, то слыщали оживленные перешептывания. Наконец Мория вышла к нам, стуча каблуками по льду на пъедестале. Она обхватила себя руками, демонстрируя уязвимость.

– Здесь, в Фейриленде, мы умираем от голода. Без правителя, проклятые Неблагими. И если мы хотим двигаться вперед, то должны знать, что случилось с королем Торином. Нам пришлось вызвать Леди Модрон, чтобы мы могли, наконец, узнать, что случилось с нашим Благим королем.

Мое сердце билось со скоростью миллион миль в минуту, пока я ждала новостей о моей лучшей подруге. Я обнаружила, что безотчетно жмусь к Аэрону, и он успокаивающе приобнял меня.

Сложно было сказать наверняка, кто кого ведет. Они обе выглядели хрупкими и могли поскользнуться на льду.

Сквозь тонкую ткань ее вуали я мельком заметила костлявое белое лицо Модрон. Оно до странности напоминало череп, и у меня по спине пробежали мурашки. Высохшей рукой старуха сжимала сучковатую палку для ходьбы. Ее длинные серебристые ногти впились в дерево, и с каждым стуком посоха о пол раздавался треск льда.

Наконец, она остановилась, и Орла отошла в сторону.

Сквозь вуаль я мельком увидела ее глаза, большие и бездонные.

– Вы желали узнать, что случилось с вашим королем. И его невестой. – Наконец, она остановилась, и Орла отошла в сторону. – Вы желали узреть прошлое, – она усмехнулась. – Раньше я жила среди вас. Никто из вас, оставшихся в живых, не помнит тех дней. Но однажды я была здесь, при дворе. Но ведь проще держать меня подальше на воле, правда? Доколе я вам не понадоблюсь. – Еще один гортанный смешок.

Продолжай в том же духе, женщина. Все это казалось несколько агрессивным, а в данный момент все ждали другого.

Она приподняла вуаль, открывая вид на свой старый подбородок и ряд длинных белых зубов, пугающе острых, как лезвия. Черные губы поблескивали в лучах света. Она усмехнулась, затем глубоко вдохнула. Когда старуха снова выдохнула, у нее изо рта поднялось облако густого тумана, наполнившее воздух над подиумом. Медленно, внутри облака начали обретать очертания фигуры.

На сплетенном из корней деревьев троне сидела красивая женщина с бледно-белыми волосами, а за ее спиной простирались черные крылья. И там, перед троном, стоял Торин, держа в руках меч.

Я с трудом сглотнула. Торин стоял так, словно защищал кого-то.

На мгновение я растерялась и не поняла, на что смотрю. Но яростная реакция толпы быстро дала мне ключ к разгадке.

Когда я взглянула на Аэрона, то увидела ужас, отразившийся на его лице. Я наклонилась ближе к нему, прошептав:

– Неблагие?

Он кивнул, не отрывая взгляда от Модрон.

– Я не понимаю, – проговорил он ошеломленно. – Он стоит перед троном королевы Мэб.

Мой пульс участился. У меня появилось первое представление о плане, который затеяла Мория, о нитях, которые она сплетала вместе, чтобы совершить предательство.

Она уставилась на изображение, прикрыв рот рукой.

– Что там? – спросила Орла.

О, боги. Это было ужасно и странно. Орла не могла видеть это, а потому оставалась в неведении, в то время как все уставились на ее брата, стоящего перед вражеской королевой.

– Он с королевой Мэб! – Мория вскрикнула, имитируя шок. – Стоит перед ее троном. Он защищает ее.

Видение растворилось в воздухе над тронами, и появилось новое – лицо, от которого у меня заколотилось сердце. Из тумана проступили красивые черты Авы, вот только теперь у нее на голове росли два изогнутых медных рога. Ее глаза стали зелеными, и она прижималась спиной к Торину. Они вдвоем ехали верхом по какой-то тропе, похожей на горную, а позади них раскинулся лес из кроваво-красных деревьев. Ава выглядела довольной, Торин же прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.

Зал наполнили гневные крики, то там, то тут слышалось «предатель» и «демоница», а мне захотелось спрятаться в тень. Были ли эти видения реальными?

Хотя я рада была увидеть их обоих целыми и невредимыми, живот скрутило при виде ее рогов. Но мне было все равно, Благая она или Неблагая, и, очевидно, Торину тоже. Но толпа вокруг меня жаждала крови.

Я наклонилась к плечу Аэрона и прошептала:

– Ты уверен, что это правда?

Вопрос его явно шокировал, значит – так и было. Аэрон уставился на Модрон и стал бледным как мел. Я чувствовала, что ему хотелось защитить своего короля и его сестру, но он также не хотел покидать меня.

Каждый камень зала представлял опасность, от чего напряглись все мышцы тела.

– Он бросил нас на растерзание демонам! – закричал кто-то. – И мы оставили трон пустующим ради него?

У меня было ужасное предчувствие. Мория заранее подготовила свою речь к этому моменту, ведь правда? Сначала взбудоражила толпу, а затем предъявила им самые неопровержимые доказательства.

Она прижала ладони к щекам, вперив взгляд в туманное видение.

– Но… Это же бессмыслица какая-то. С чего бы нашему королю присоединяться к Неблагим?

Ее голос звучал еще театральнее, чем у Ханны Джи в четвертом сезоне передачи «Подтяжки и подвязки», когда она симулировала аневризму головного мозга, чтобы затащить Коула в свой гостиничный номер.

– Когда-то моя сестра чуть не стала его невестой, – продолжала Мория, – и никто не ненавидел демонов больше нее. Торин не стал бы убивать Милисандию, правда?

Конечно, я уже слышала ее мнение по этому поводу.

– Модрон! – воскликнула она. – Прошу тебя, расскажи нам, что случилось с Милисандией! Пожалуйста.

Представление было разыграно со всей изощренностью тринадцатилетнего подростка, распевающего песни из «Настоящей Рози». Но эти люди никогда не бывали в дешевом музыкальном театре и не видели разницы.

– Нет, – воскликнула Орла. – Мы здесь не для этого.

Но Модрон не слушала принцессу Орлу. Издав тихий, дребезжащий звук, Она выпустила в воздух еще одно облачко, и над возвышением сгустился серый туман. В нем проявилась красивая женщина с волосами, красными, как кровь, ниспадавшими поверх белой накидки. Она стояла в припорошенном снегом разрушенном храме. По ее щеке катилась слеза, а лицо выглядело страдальческим.

Рядом с ней из серого тумана выступил мрачный Торин. И когда он резко отвернулся от нее, она схватила его за руку. Он резко обернулся, и на его лице застыл ужас. От его тела к ней устремилась волна холода, замораживая вместе их соприкосновения. Мория закричала на весь зал.

– Это не то, что вы думаете! – Орла заплакала. – Это не то, что вы думаете!

Она выкрикивала это снова и снова, но больше ничего не объясняла, что не очень-то помогало. При виде того, что дальше показывала Модрон, у меня закружилась голова. Король собственноручно хоронит тело в храме Остары. Лопатой раскидывая мерзлую землю.

Мория повернулась к Орле.

– Ты знала об этом, принцесса. – Ее голос сочился ядом. – Ты знала еще до того, как мы это увидели. Что еще ты знала? Ты тоже в сговоре с Неблагими крысами?

– Я не могу об этом рассказать, – только и смогла произнести Орла. Она, пошатываясь, пошла прочь, выглядя крайне уязвимой.

Почему она не объясняет?

Теперь истеричные возгласы толпы устремились на Орлу. Она попятилась назад. Несколько стражников, одетых в синюю униформу, как у Аэрона, встали перед принцессой. Но сейчас они выглядели неуверенными, как будто сомневались, что им следует защищать ее.

Аэрон рядом со мной напрягся, а затем наклонился и прошептал мне:

– Убирайся отсюда, живо.

От этих слов она пришла в ярость.

– Торин – единственный в семье, кого не затронуло проклятье. Возможно, Неблагие пощадили его, потому что могли использовать.

Для Мории все события разворачивались идеально. Все зловещие нити в итоге сплелись именно в то, что по ее задумке мы должны были видеть.

Возможно, Модрон и говорила правду, но это не означало, что мы видим ее полностью. После двадцати четырех сезонов «Подвязок и подтяжек» я могла распознать так называемый выборочный монтаж. Поняла, что такое выборочный монтаж, когда увидела его.

Зритель был правильно подготовлен к видениям.

– Я никогда не ожидала предательства со стороны нашего короля, – кричала Мория, и ее голос становился все более диким. – Мне и в голову не приходило, что он убил мою сестру, чтобы защитить Неблагих.

Явная ложь. Она уже обвиняла его в убийстве своей сестры. Но кто поверит мне?

– Милисандия хотела войны с демонами, а он этого не хотел.

Она прошлась по возвышению, и в ее голосе послышалась дрожь, которая звучала неестественно.

– Теперь он живет с ними. С их королевой. И именно поэтому мы должны быть бдительны. Кто еще среди нас симпатизирует Неблагим? Как знать, может, кто-то еще пытается уничтожить наше королевство изнутри.

Но я читала дневник Милисандии, и она ничего не говорила о Неблагих. Там говорилось лишь о том, какой Торин красивый, и что он не мог к ней прикасаться. Там было что-то о предсказании Мории, что он убьет ее и похоронит тело в Храме Остары. Мория заранее знала, что это произойдет.

Я стиснула зубы.

Не знаю, что творили Торин и Ава, но точно знала, что голова Мории забита не тем, что нужно.

Только тогда я поняла, что толпа повернулась ко мне, подозрительно прищурив глаза. Аэрон приобнял меня одной рукой и положил ладонь на рукоять шпаги.

Толпа вокруг скандировала имя Мории, пока Аэрон выводил меня из зала, прикрывая своей мощной рукой, как щитом.

– Спрячься, Шалини. Мне нужно отвести тебя и Орлу в безопасное место.

26. Ава

Я лежала на спине, а в горле было сухо, как в пустыне. Понятия не имела, почему, но Моргант сдался. Перестал уже несколько дней как приносить мне еду и воду. Сучковатые и узловатые корни впивались в спину, и я закрыла глаза, мечтая, чтобы они немного подвинулись. Я мысленно проскользнула в сознание дерева, ощущая восхитительный жар солнечного света на опаленной лиственной кроне. Я впитывала силу света, которым питалось дерево. Когда мысленно сливалась с деревом, то больше не чувствовала жажды.

Корни под спиной со стоном выровнялись. Я уставился на темные ветви высоко надо мной, желая обладать силой, чтобы вызвать дождь.

Новейшим навыком, который мне удалось развить, было восприятие вибраций через корни и мицелий. Теперь я могла слышать звуки шагов по замку, от которых по корням пробегал слабый гул.

Так я узнавала, когда наверху проходила группа стражников.

Судя по отметинам, которые я сделала на камне, можно было с уверенностью сказать, что я провела взаперти в этой камере больше месяца. С каждым днем моя магия становилась сильнее и все лучше поддавалась контролю. Я могла по собственному желанию вызывать виноградные лозы и заставлять их лезвиями рассекать воздух. Я могла скрутить их в петлю. Могла заставить ветви деревьев со стоном раздвинуться. Когда шел дождь, я раздвигала их, чтобы ко мне попало больше воды.

Все дни и ночи я беседовала с Шалини и Торином. Иногда они казались слишком реальными, как будто и правда находились рядом.

Я почти слышала, как Торин, сидя рядом со мной в камере, называет меня подменышем.

В животе заурчало. Из-за недостатка пищи я впала в летаргию.

Иногда я проваливалась в сны, в которых снова была дома с мамой в маленьком загородном домике. Когда начинались эти сны, я обретала полное спокойствие, словно меня окутывало коконом любви. Это и было то возвращение домой, которого я просила, погружаясь в портал. Я хотела смотреть с мамой фильмы или посидеть с ней за кухонным столом в уютной тишине, пока она читает новости. Но во сне она всегда переходила в другую комнату. Уходила на кухню готовить ужин, и постепенно чувство умиротворения рассеивалось и рвалось на части, а сердце начинало бешено колотиться. Постепенно я начинала понимать, что она никогда не вернется, и от этого было невыносимо больно.

Сны о Торине были еще хуже. В них я оказывалась рядом с ним в Фейриленде, в храме Остары или на скале с видом на долину с ее ледяным озером. В каждом из этих снов я оборачивалась и смотрела на его прекрасное лицо. В этих снах он всегда выглядел уязвимым, что в жизни было редкостью. Лишь однажды мне довелось увидеть его таким, в той маленькой хижине, когда он отбрасывал маску королевской власти и контроля.

А потом против воли моя собственная рука вонзала кинжал ему в сердце, и я кричала.

Я услышала щелчок замка и села. Не хотелось показывать, что я отчаянно нуждаюсь в воде и чтобы Моргант узнал, как я рада его видеть, но оказалось трудно скрыть свое облегчение.

Вот только когда он появился в дверях, его руки оказались пустыми.

Я выгнула бровь.

– Вижу, ты снова моришь меня голодом.

– Это приказ Королевы.

– Зачем?

Между его бровями пролегла морщинка.

– Она сказала, что, если у тебя нет магии, ты ей не нужна.

– Тогда почему ты здесь? – резко спросила я.

– Королева планирует сбросить тебя с вершины башни.

Я поднялась на трясущихся ногах и уставилась на него.

– Она обещала отпустить меня, если я убью Торина.

Он застыл совершенно неподвижно, как хищный зверь, а его янтарные глаза потемнели до карамельного оттенка.

– Она отпустит тебя, как и обещала. Но сначала сбросит тебя с башни.

Меня охватила тьма, и в голове вспыхнул образ голубых, обрамленных черными ресницами глаз Торина.

– Что вы сделали с телом Торина! – Если бы я могла придумать, как вернуться в Фейриленд, возможно, я смогла бы завернуть его в одеяло и вернуть поверженного короля.

– Мы выставили его на всеобщее обозрение, – сказал Моргант.

Я почувствовала жгучее желание пролить кровь. По каменным стенам за головой Морганта зазмеились колючии лозы. Он уловил краем глаза какое-то движение и резко напрягся. Я не дала ему больше ни секунды на раздумье.

Любовь заставляет нас совершать ужасные поступки…

Я взмахнула запястьем, и острые усики сомкнулись вокруг его горла, разрезая кожу до крови. Дернув верхней губой и обнажив клыки, я приказала лозам взмыть вверх.

Ноги морганта оторвались от пола, и я отступила назад. От корней дерева в мое тело устремилась целая река магии, снимая усталость в мышцах.

– Моргант, я планирую причинять тебе боль до тех пор, пока ты не расскажешь мне все, что я захочу. И если ты дашь мне ответы, которые я ищу, то останешься жив. Где Шепчущий Меч?

Его лицо стало свекольно-красным, а ноги замолотили по камням. Я взмахнула запястьем, разматывая лианы, чтобы позволить ему упасть на пол. Раздался грохот и хруст.

– Методам допроса я научилась у тебя, Моргант. Спасибо за это. – Мой голос звучал кисло. Лозы снова обвились вокруг его горла. – Как мне выбраться из Двора Скорби?

Он закашлялся и потянулся к кровоточащему горлу. Я снова затянула петлю у него на шее и душила его до тех пор, пока его лицо снова не побагровело.

– Еще один шанс, Моргант. Как мне выбраться из этого королевства?

Когда лианы ослабли настолько, чтобы можно было говорить, он произнес:

– Та, что в Вуали, Кала, может рассказать тебе. Она здесь, в замке. Шепчущий меч тоже здесь. Все, что тебе нужно, находится в замке. Кала находится в Сумеречной башне, на западе. – Его кровь пролилась на землю. – Мы не такие, как Благие. Они живут ради удовольствия. Мы живем ради долга. Наша сила приходит через любовь.

Это заявление оказалось настолько поразительным, что я не смогла заставить себя закончить работу и лианами разорвать его надвое.

А может, все из-за маленькой любезности, которую он оказал мне, принеся ванну и мыло.

Но это секундное колебание дало ему шанс подняться с земли и потянуться ко мне, почти незаметно. Земля начала сотрясаться, и со стен посыпались камни. Огромное дерево, занимавшее половину моей тюремной камеры, начало со стоном перемещаться. Вокруг все загрохотало, и со стен посыпались камни. Моргант вскинул руки над головой, защищаясь.

Этого времени мне хватило, чтобы проскользнуть мимо него в коридоры замка и ощутить вкус свободы.

Я бежала по длинному подземелью и глубоко вдыхала воздух.

Я надеялась, что была готова к этому, потому что все еще чувствовала, будто большая часть моей силы оставалась погребенной под тяжелыми камнями и отчаянно пыталась вырваться на свободу.

Кожу на лопатках начало покалывать и обожгло жаром.

27. Шалини

Деревья вокруг хижины были облеплены снегом вперемешку со льдом. Все в этом глухом лесу облачилось в белое. Снег превратил деревья в бесформенные курганы, похожие на замерзших призраков. И тот факт, что я начала разговаривать с призрачными ледяными фигурами, вероятно, отлично доказывал, что я проводила в одиночестве слишком много времени.

В хижине мне постоянно казалось, что меня окружают замерзшие мертвецы. С ветвей деревьев свисали сосульки, напоминая призраков-оборванцев. Блестящие от солнца, они заставляли ветви сгибаться под их тяжестью, пока не налетал ледяной порыв ветра, и какая-нибудь сосулька с глухим стуком не падала на землю. Каждый раз, когда это случалось, я подпрыгивала на месте.

У меня было не очень много времени, чтобы подготовиться к поездке сюда. Мория быстро впала в неистовство, пытаясь выследить любого, кто мог быть лоялен к Торину. Так что теперь я здесь застряла, нравилось мне это или нет. Покинуть Фейриленд можно было только с разрешения монарха, а Королева Мория скорее казнит меня, чем позволит уехать. Очевидно, я была любовницей демона.

Месяц назад Аэрон отвез меня в это отдаленное убежище. Орлу держали в отдельном месте, и Клину тоже. Думаю, мы цели «номер один». Принцесса Клина когда-то была ближайшей подругой Мории, но после того, как Мория попыталась убить ее на арене, возненавидела. Забавно, как сильно подобное может подорвать дружбу.

Теперь компанию мне составляли лишь потрескивающий камин, единственная книга и мои замерзшие друзья-привидения. Мысль о том, что раньше я заскучала на очень ранней пенсии, теперь казалась странной и смехотворной.

Ветер донес дикий вой, и я, содрогнувшись, обхватила себя руками. Зимний ветер разносил скорбный вопль баньши.

Я с трудом сглотнула. Кто-то должен был умереть. И если Клина не сможет обуздать свои крики баньши, вполне может получиться так, что следующей будет она.

Аэрон не говорил этого вслух, но я думаю, что мы должны были как можно меньше знать о других скрывающихся. Таким образом, если кого-то из нас поймают, то не смогут под пытками вытащить ответы. Всякий раз, когда мне в голову приходила эта тревожная мысль, я обращалась к своим друзьям – ледяным привидениям и просила их убить меня своими руками-сосульками, прежде чем меня схватят.

Неужели я схожу с ума? Да.

Самым ярким моментом моего дня было сидение перед камином. Аэрон, благослови его господь, снабдил меня автоматическим поджигом, и пока я сидела в этой хижине, сам он сновал между убежищами, всех проведывал и, как мог, снабжал едой. Всякий раз, когда кого-то в городе признавали «любовником демонов», Аэрон пытался доставить несчастного в безопасное место до того, как его схватят.

Он не стал рассказывать мне о тех, кого не смог спасти, или о том, чему стал свидетелем в замке. Это подсказало мне, что ситуация была особенно мрачной. В конце концов, в этом королевстве можно запросто услышать небрежное: «О, сэр Дуриан, да, я обезглавил его сына на дуэли», или «А потом на вечеринке мы устроили человеческие жертвоприношения».

У меня застучали зубы. Поначалу, когда Мория только взошла на трон, все предполагали, что наступит весна. В этом и состояла цель королевы. Мы ждали тепла, оттепели, но Мория не сидела на каменном троне.

Дело в том, что, как и любой хороший тиран, Мория понимала – если люди будут счастливы и почувствуют комфорт, она потеряет свое влияние. Ей нужны их ярость и страх, иначе они могли бы начать сомневаться в законности ее власти. Подождите минутку, а с чего вдруг ты королева?..

Если людям станет комфортно жить, они могут снова с радостью принять Торина обратно, если бы он решил вернуться. Они могут забыть о гневе на демонов, а ей нужно, чтобы они неистово сплотились против общего врага – победить которого было только в ее силах.

Лишь при постоянной угрозе нападения Неблагих она могла держать все под своим контролем. Поэтому, когда люди спрашивали ее, почему они продолжают мерзнуть в своих постелях и почему холод пробирает их до костей, у нее оставался неизменный козел отпущения. Винить нужно демонов, а также всех предателей, которые могли их поддерживать.

Я повернулась обратно к потрескивающему огню и опустилась на колени, потирая руки и дыша на них, чтобы согреться. Аэрон принес мне еще один удивительный подарок: ему удалось тайком вынести из библиотеки замка единственную книгу, готический роман восемнадцатого века под названием «Проклятый монах». Для истории, написанной столетия назад, она оказалась на удивление грязной, и я задалась вопросом, а не выбрал ли он ее специально. Аэрон, в конце концов, сам был кем-то вроде монаха, давшего обет целомудрия. Некоторые особенно пошлые места в книге было трудно читать и не представлять, что могло бы произойти, если бы он, наконец, нарушил свою клятву.

Скрип двери заставил меня повернуть голову, и в дом ворвался снег, кружа вокруг закутанной в меха фигуры Аэрона. Холодный ветер, проникший в комнату, обжег кожу, и Аэрон поспешил закрыть дверь.

– Я принес тебе хлеб и сыр.

Мое сердце забилось сильнее. Несмотря на сильный мороз, он пришел ко мне, чтобы я могла съесть бутерброд. На лице Аарона появилось затравленное выражение, и я не была уверена, что хочу знать, что он видел в замке.

– Тебе нужно быть осторожным, Аэрон. Как тебе удается добывать еду, чтобы тебя никто не видел?

Он протянул мне бумажный сверток, и я вытащила замороженный кусок хлеба, чтобы разогреть его у огня.

Аэрон сел рядом со мной у очага и подбросил хворост в огонь. Тусклый свет камина согревал его щеки.

– Я не один, Шалини. Есть небольшая группа людей, которые не доверяют королеве, те, кто верен Торину, потому что продолжают любить его. Те, кто знает, что она могла бы закончить эту зиму месяц назад. Своего рода сопротивление. Сейчас люди голодают, и некоторые верят ее истории о том, что во всем виноваты демоны, но она постепенно теряет над ними власть. Она не делает того, что должна королева. И чем больше она теряет хватку, тем сильнее сопротивление.

Я с трудом сглотнула.

– Что она сейчас делает?

Он уставился в огонь.

– У нее есть дракон по имени Синах, и она использует его для охоты на людей. А затем сжигает их. Она хочет, чтобы мы считали ее за женскую ипостась короля Каэрлеона. Он оставлял за собой груды тел.

У меня сердце словно ушло в пятки.

– Ох.

Аэрон сидел, скрестив ноги перед угасающим пламенем и откинувшись назад на руки. Измученного, мне хотелось укутать его в одеяло и держать здесь, в безопасности. Но не в его характере было прятаться в хижине, в то время как королевство разрушалось.

– Начинает казаться, – добавил он, – что эта стужа не столько продуманная политическая стратегия, сколько месть. Думаю, она сильно на нас разозлилась. Ее сестра умерла, и никто из нас по-настоящему этим не озаботился и не заметил. Мы все думали, что Милисандия пропала, но не стали вникать в это. А потом выясняется, что виноват король, которого все так сильно любили.

– Ты до сих пор не выяснил, что произошло?

Он покачал головой, глядя на пламя.

– Какой бы ни была причина, я знаю, что она была веской. Я знаю его. Возможно, Милисандия оказалась такой же сумасшедшей, как и ее сестра. Я не знаю. Может быть, произошел несчастный случай. – Он перевел на меня взгляд. – Я знаю, что он послал убийц во Двор Скорби, чтобы убить королеву Мэб и королевскую семью в отместку за то, что она сделала. Он приказал убить одного из сыновей Мэб. Я знаю, что он не связан с ними. Мне трудно поверить, что ему вообще удалось там выжить, что королева Мэб не приказала немедленно его убить. Могу лишь представить, что она до сих пор поддерживает в нем жизнь, просто чтобы как можно более жестоко помучить.

Я содрогнулась.

– Ну, Модрон ведь не все нам показала, правда? Только то, что захотела Мория. – Я погрела ладони у огня. – Если они отыщут обратную дорогу в Фейриленд, сможет ли Торин вернуть себе трон?

– У него нет никакой магии. – Аэрон провел рукой по волосам. – Мория расставила вокруг королевского трона стражников, не давая сторонникам Торина попытаться починить его. Если он вернется, у него не будет силы, чтобы сражаться. – Он повернулся посмотреть на меня. Его глаза блестели в свете камина. – Я не понимаю, как они оказались во Дворе Скорби. Насколько хорошо ты знаешь Аву? Ты доверяешь ей, даже несмотря на то, что она Неблагая?

– Вы все для меня просто фейри. – Я толкнула его локтем. – А Благие действительно намного лучше? Потому что в данный момент мы прячемся в промерзшем лесу от королевы, которая хочет поджигать людей с помощью своего дракона.

Он склонил голову набок.

– Справедливое замечание.

Стало невыносимо тоскливо. – Аэрон, я бы многое сейчас отдала, чтобы сводить тебя в пивной бар в моем родном городе. Мне отчаянно хотелось оттуда выбраться и увидеть Фейриленд. Ава предупреждала меня, что здесь не будет сплошных бабочек и радуг, но я должна была сама увидеть. Знаешь, что бы я отдала, чтобы просто посмотреть с тобой в баре баскетбольный матч? С пивом? Мне баскетбол даже не нравится. – Мой голос прерывался, и в нем проскакивали истерические нотки.

Черты лица Аэрона смягчились.

– Когда все это закончится, сможешь отвести меня в свой пивной бар.

– Ты когда-нибудь пробовал чили-дог?

Он уставился на меня так, словно я заговорила на непонятном языке.

– Определенно нет.

– Вечером по вторникам в «Золотом трилистнике» они стоят полцены. Не думаю, что до этого момента я задумывалась, насколько они потрясающие. Хот-дог с чили и плавленым сыром… – У меня уже потекли слюнки. – Я знаю, что люди критикуют американцев, но кому еще пришла бы в голову такая гениальная идея? Это гениально, Аэрон! – Мне показалось, что я перешла на крик.

Снаружи из-за горизонта донесся рев лавины, и когда я выглянула в окно, с веток посыпался снег. На мгновение даже подумала, что это я виновата, слишком увлеклась воспоминаниями о чили-догах. Но в следующее мгновение меня пробрал до костей пронзительный крик дракона.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

Хотелось забраться под одеяло и съежиться, потому что у меня не было навыков боя с драконами, но Аэрон схватил меня за локоть.

– Мы не можем здесь оставаться. Он спалит хижину дотла. – Аэрон рванул меня к двери так быстро, что я чуть не упала. Стоило мне оказаться снаружи, как холод впился в кожу. К счастью, я так и не сняла свое пальто.

Я обернулась и увидела в небе снижающегося дракона. Его чешуя поблескивала в лучах зимнего солнца – угольно-черный цвет переходил в темно-бордовый на хвосте. Цвет сажи и запекшейся крови. Он пронесся над нами и выпустил струю огня, описавшую дугу в сером небе. В воздухе полыхнул жар, и с веток попадали сосульки, усеивая снег под нашими ногами. Дракон по спирали опускался все ниже, и Аэрон потащил меня на север. Я бежала по снегу, в воздухе пахло драконьим духом и ароматом горящих дубов.

У меня складывалось ощущение, что в моей груди свернулась змея, лишая возможности дышать.

Аэрон подгонял меня, а я чувствовала, как сквозь тонкую кожу ботинок просачивается подтаявший снег и жалит холодом пальцы ног. Но мужская хватка на запястье была железной, и я знала, что торможу его. Мышцы налились свинцом и дрожали. Меня охватила паника, и вот я уже перестала даже понимать, что мне говорил Аэрон.

Дракон описал над нами дугу и направил струю огня на деревья к югу от нас. Стволы мгновенно объяло пламя, и лес запылал, как армия гигантских факелов. Перед нами вспыхнула стена огня, отрезав путь.

Аэрон свернул и дернул меня в другом направлении. Тело потряхивало от страха. Я могла лишь надеяться, что у Аэрона был план.

Позади нас драконьи крылья рассекали воздух, раздувая пламя еще больше. Этот ритмичный, оглушающий звук в ушах разгонял все мысли. Танцующий в воздухе снег смешивался с пеплом.

Я слишком запыхалась, чтобы спросить, куда мы направляемся и есть ли вообще какой-нибудь план. Под ногами захрустел снег, и дракон снова взревел.

И все же мы до сих пор живы. Дракон уже раз десять мог нас уничтожить.

Почему у меня возникло тревожное чувство, что он намеренно нас куда-то гонит?

28. Ава

Я кралась по огромному туннелю, стенами которому служили замшелые голубые корни, а пол покрывали лишайники. По округлым стенам змеились черные лианы с бордовыми листьями. Пока я на цыпочках кралась вперед, сердце колотилось как у дикого зверя.

Мои глаза уже привыкли к темноте подземелья, и сердце бешено колотилось. Вокруг танцевали тени, мелькая, словно неупокоенные духи.

Сквозь узловатые корни под ногами я чувствовала вибрацию от шагов фейри где-то неподалеку. Если закрыть глаза, то я их видела: группа стражников торопливо двигалась прямиком ко мне. Конечно, кавардак, который я устроила, чтобы освободиться, должно быть, насторожил весь замок. Хотя я не думаю, что они заподозрят о моих планах проникнуть еще глубже в их логово.

Я замерла, и воздух прорезал звук горна – сигнал тревоги Неблагих.

Я внимательно осмотрелась и заметила неподалеку большую темную расщелину в корнях дерева цвета индиго. Я вжалась спиной в расщелину и призвала ветви и лианы укрыть меня в тени своих листьев.

Когда звук шагов стал ближе, я затаила дыхание. Укрытая растениями, я наблюдала, как отряд стражников промчался мимо меня в сторону камеры, где я погребла Морганта под грудой камней.

Как только стража скрылась за углом, я отпустила лозы. И бросилась бежать, стремясь как можно дальше от своей камеры. Добравшись до узкой винтовой лестницы, я рванула наверх. Мне нужны были свет и окна, чтобы сориентироваться и понять, в какой стороне запад. Но во время подъема мышцы очень быстро заныли. У меня было сильное обезвоживание, и я держалась исключительно на адреналине.

На втором этаже синеватая древесная кора сменилась камнем того же цвета. Спрятавшись за колонну, я выглянула в коридор. Под высокими сводами сгустились тени. Между колонн, верхушки которых терялись в сумраке потолка, сновали и суетились люди. На этом этаже слева от меня располагались окна с ромбовидными стеклами во всю стену. Снаружи сквозь красные листья струился свет, окрашивая их в коралловый и золотой цвета. В дальнем конце коридора в окно проникал далекий золотисто-розовый луч.

Мой мозг на мгновение словно отключился, пытаясь решить, восходит солнце или садится. Но у меня сложилось убеждение, что сейчас вечер, и холодный пол окрашивали красноватые отблески заката. Значит, это запад.

Сумерки, когда завеса между мирами истончается и между живыми и мертвыми блуждают тени. Мне показалось, что я почти ощущаю дубовый аромат Торина и слышу бархатистый тембр его голоса.

Мне вдруг стало невыносимо одиноко, и ощущение было настолько болезненным, не только в моральном плане, но и физическом, что я чуть не потеряла равновесие. Сделав глубокий вдох, я попыталась сосредоточиться.

Благодаря западным лучам солнца, я поняла, куда мне следует двигаться. Но с таким количеством людей я не могла добраться до дальнего конца коридора. Продолжал трубить горн, и большинство обитателей замка, должно быть, охотились за сбежавшей заключенной.

Ухватившись за камни своего укрытия на лестнице, я осматривала коридор в поисках пути на другую сторону. Мне нужно отвлечься.

Я опустилась на колени, прижала кончики пальцев к древесному полу перед собой и закрыла глаза. Я представила себе весь замок, синие камни, которые, казалось, вырастали из узловатых корней, и усыпанные рубиновыми листьями ветви, которые обвивались вокруг стен, будто материнские объятия. Каждая веточка была нанесена на карту перед моим мысленным взором. Постепенно я почувствовала, что замок находится во власти моей магии, которая заполнила все мое тело. Теперь я контролировала это место. Я дышала вместе с ним.

Я представила, как одна из огромных темных ветвей чуть сдвинулась с места и вломилась в окна с северной стороны.

Полы замка затряслись, и по коридорам эхом разнесся звон бьющегося стекла.

От дерева к моему телу устремился пульсирующий поток магии. Я отдаленно чувствовала дрожь от разлетающихся стекол. Когда дерево сдвинулось, снаружи посыпались маково-красные листья, и каменные залы наполнились выкриками команд, отдаваемых на языке Неблагих. Я предположила, что стражу направляли к месту беспорядка.

Воцарился хаос, который вызвал у меня смутный трепет. Когда замок погрузился в полную анархию, я уже все осмыслила.

После всего, что они сделали с Торином и со мной, порочная часть меня хотела превратить это место в руины. Хотелось высвободить дерево от гнета камней и похоронить королеву в груде обломков.

Но я должна проявлять сдержанность. Пока не заполучу тело Торина, моя работа здесь не закончена.

Я проскользнула обратно на лестницу и прислонилась головой к прохладным камням. Защищенная тенью, я настроилась на вибрации замка, и сердце ускорилось в такт ритмичному маршу, который отдавался в камне. Приближающиеся шаги стражников в доспехах, лязг закованных в сталь тел по коридорам. У меня перехватило дыхание. Если слишком долго медлить, то меня убьют.

Я снова опустилась на колени и провела кончиками пальцев по шершавой коре, позволяя своему разуму погрузиться в мир дерева, ощутить жизнь, которую оно черпало в лучах заходящего солнца. С приливом магии по нему заструился сок и закапал с листьев. Я представила ветки, росшие поближе ко мне через южную стену, и они вдребезги разбили стекла в окнах соседней башни.

Когда я выглянула в коридор, по нему пробирались стражники Мэб, вытаскивая мечи, а сверху сыпались осколки и падали капли сока. И что, по их мнению, они собирались сделать своим оружием – убить дерево? Скривив губы, я призвала ветви обвиться вокруг солдат и вытащить их через разбитые окна на улицу. Воздух наполнился криками и медным запахом крови.

Теперь коридор практически опустел, зато снизу по лестнице загрохотали шаги, приближавшиеся прямо ко мне. Я задержала дыхание, а дерево задышало вместо меня.

Не отрывая кончиков пальцев от пола, я заставила дерево выдыхать до тех пор, пока воздух не наполнился чистым кислородом. Достаточным количеством, чтобы у человека закружилась голова, и он шатался, словно нетрезвый. Когда наверху появился первый Неблагой воин, цеплявшийся для равновесия за стену, мне понадобился один удар в грудь, чтобы отправить весь отряд кувырком вниз по лестнице.

Дерево дышало за меня, и все же я начинала чувствовать головокружение. Поднявшись, я ощутила, как разум затуманила эйфория.

Держась за дверной косяк, я с облегчением увидела, что в коридоре по-прежнему никого нет. Лишь одна женщина двигалась в моем направлении, маленькое недоразумение. Она выглядела бледной, испуганной. В нежном белом платье и цветочной короне, она осторожно переступала через битое стекло и сок, которые в пылающих лучах солнца сверкали, словно гранатины. Мир был кровавым, но прекрасным местом. Нигде это не ощущалось настолько сильно, как при Дворе Скорби.

Я отступила на лестничную клетку и затаила дыхание, выжидая, пока незнакомка не окажется в нескольких дюймах от дверного проема.

Легким движением запястья я обвила лозы с красными листьями вокруг ее шеи и рта и направила их к лестнице, несмотря на сопротивление жертвы. Во мне пробудился темный инстинкт самосохранения, и я заставила лозы сжаться еще сильнее, пока тело женщины не обмякло и она не закрыла глаза. Я понятия не имела, хватит ли у меня самообладания, чтобы кого-то придушить, но при этом не убить. Но перед лицом собственной смерти я готова рискнуть жизнью незнакомки. Когда ее мышцы ослабли, я отпустила лианы и виновато посмотрела на нее. На вид ей было около сорока, хрупкого телосложения, с черными волосами и татуировками на щеках. Она могла оказаться чьей-нибудь мамой, предположила я. Ее грудь вздымалась и опускалась, успокаивая мои нервы. Это будет еще одна причина моей бессонницы, если мне удастся отсюда выбраться. Я быстро стащила с себя грязную после заключения одежду. С колотящимся сердцем натянула на себя ее белое платье, затем поправила на голове цветочную корону, чтобы скрыть свои медные рожки. Оттащив бесчувственное тело в угол лестничной площадки, я неловко попыталась прикрыть ее своей одеждой. Туфли я с нее тоже сняла, и они почти мне подошли, оказавшись велики всего на размер или два.

В новом образе я направилась к западной части замка. Под украденными туфлями хрустело битое стекло. Я торопливо двинулась навстречу свету к Сумеречной Башне.

Она была уже совсем близко…

Кто-то схватил меня за волосы и дернул назад.

– А вот и она, – прорычали мне на ухо. – Королева Мэб тебя ищет. Она хочет сбросить тебя с башни.

К нежной коже на моем горле уже прижималось острое лезвие.

29. Ава

При упоминании королевы Мэб во мне вспыхнула такая обжигающая ярость, что задрожали ноги.

Острая, как шипы, которые сейчас меня освободят.

Я уже мысленно представила, как это произойдет. Лиана за моей спиной пронзила череп фейри. Его мышцы обмякли, и он рухнул на пол. Я обернулась и обнаружила еще двух Неблагих, стоявших с раскрытыми ртами. Мне едва удавалось связно мыслить, едва хватало смелости признаться самой себе, каким чудовищем я могла бы стать. Обжигающая жажда насилия, горячая, как кузнечный горн, выжгли из меня все рациональные мысли. Мои колючие лозы пронзили эту парочку, отделив их головы от тел.

Кожу и новое белое платье забрызгала кровь.

Тело затрясло. Я несу смерть.

Первый убитый мной фейри был неузнаваем. От лица под длинными серебряными рогами практически ничего не осталось. Я отвела взгляд от двух других и попыталась игнорировать вопли стражников, застрявших в ветвях снаружи.

Дрожа, я повернулась к лестнице. На что еще я была способна?

Возможно, обитателям Двора Скорби, следовало бы задаться этим вопросом прежде, чем они решили проверить. Может быть, стоило подумать об этом до того, как запирать меня в темнице и заставлять убить моего возлюбленного. Возможно, вся эта кровь и вопли – их вина.

К тому времени, как я добралась до верхних этажей башни, в моих мыслях уже разверзлась кровавая бойня. С лестницы открылся вид на залитый светом костра зал в башне.

Я шагнула через арку в саму Сумеречную Башню, и свет из окон, казалось, изменился, замерцав фиолетовым.

При виде трех огромных серебристых волков у меня перехватило дыхание. Они, словно охранники, сидели вокруг фигуры в центре комнаты. В каменном очаге посреди пола горел огонь, освещая согбенную женщину и ее волков. Переливчатая синяя вуаль закрывала лицо и ниспадала на серебристую ткань платья. Старуха сидела неподвижно, как каменное изваяние. Единственными открытыми частями тела оставались лишь морщинистые руки и огромные серебряные рога, венчавшие ее голову. У меня было отчетливое впечатление, что я вторглась на чужую территорию в месте, которое не совсем понимаю.

Один из волков поднял голову, подозрительно посмотрел на меня и тихо зарычал. По спине пробежали мурашки.

Вдруг мое внимание привлекло какое-то движение. В высоких окнах отсутствовали стекла. Лишь свежий воздух и вившиеся снаружи лианы. Когда я сделала еще один шаг к центру башни, лианы дернулись.

– Изавель, – пробормотала женщина.

В голове тут же промелькнуло воспоминание. Меня уже раньше так называли.

– Мне нужна ваша помощь. Пожалуйста. Я хочу знать, как выбраться из Двора Скорби.

– Так вот как вы называете наше королевство? – Не двигаясь, произнесла она, и у меня возникло неприятное ощущение, что ее слова звучат внутри моей головы.

Я резко вдохнула, почувствовав разочарование.

– Пожалуйста, скажите, как вернуться в Фейриленд.

– В Фейриленд можно вернуться по Реке Эйвон. Там, в заброшенном храме богини пепла, на стене висит зеркало. Оно может открыть портал в мир, который ты ему назовешь. – В воздухе вокруг нее танцевали маленькие искры от костра. – К востоку от замка, на берегу реки. Там стоит храм.

Я закрыла глаза, испытав такое облегчение, что готова была расплакаться. Но все равно у меня было тревожное предчувствие. Это казалось слишком легким.

– Почему вы помогаете мне сбежать?

Она резко откинула голову назад, и волки оскалились, обнажив свои клыки.

– Я лишь предсказываю будущее, – прогремел ее голос. – И в этом замке ничего не происходит без согласия королевы. Все будет так, как она задумала. Твое собственное чувство контроля – всего лишь иллюзия.

Пламя перед ней поднималось все выше.

Я уставилась на нее, и, несмотря на разгорающийся огонь, возникло ощущение смертельного холода, пробиравшего до костей.

– Значит, что бы я ни решила – все это не имеет никакого значения.

– У тебя остался еще один вопрос ко мне.

Мне вдруг стало трудно дышать.

– Где мне найти тело Торина?

– Ты готова сгореть ради него? Он готов сгореть ради тебя?

Не тот ответ, который я искала.

– Где мне найти его тело?

– Ты найдешь его в тронном зале.

– Они оставили его там? Зачем?

– Я предсказываю будущее, а не прошлое, – прошипела она. – Там ты его найдешь. И ее стража сейчас придет за тобой. Если не уйдешь сию же минуту, тебя схватят. И если в ближайшее время не поешь и не попьешь, ты умрешь.

Я скривила губы.

– А я думала, что неважно, как я поступлю, потому что все во власти королевы.

– Она сбросит тебя с башни.

Мое сердце пропустило удар. Я чувствовала, как по лестничным пролетам распространяется вибрация, слышала лязг доспехов стражников, спешивших вверх по винтовым ступеням.

Я посмотрела на открытое окно, возле которого по камням свисали лианы. Когда я протянула руки, лианы цвета индиго развернулись, обвились вокруг моих запястий и подняли меня в воздух. Я приземлилась у стены на согнутые ноги, чтобы смягчить удар, и выползла через окно на боковую часть башни. На меня налетел ночной ветер, бросая волосы мне в лицо. Словно жгут с бордовыми листьями, лиана обвила меня за талию в качестве страховки.

Под темнеющим ночным небом я поползла по башне вниз, пока не добралась до следующего этажа, а затем спустилась на третий.

Мысли крутились вокруг слов старухи – что в конечном счете королева Мэб контролировала все происходящее. Но что я должна была делать с этой информацией? И кто знает, правда ли это на самом деле? Мне оставалось лишь продолжать двигаться вперед.

Я направилась на восток, избегая окон.

Когда посмотрела вниз, на землю далеко внизу, мое сердце пропустило удар. Святые угодники, как же я высоко. Головокружение распугало все мысли. Старуха была права. Если в ближайшее время не достану воду, все будет кончено.

В ночной темноте лианы несли меня по фасаду замка, опуская все ниже к полу с разбитыми окнами. Подо мной с обломков все еще свисали несколько стражников.

Они брыкались в воздухе, размахивая руками и крича. Я стремилась к проему как можно дальше от попавших в ловушку жертв. Лианы опустили меня ниже, а затем через разбитое окно занесли внутрь замка. Под подошвой туфель захрустело стекло, и я бросилась бежать.

Спотыкаясь, мчалась по коридорам к тронному залу, чувство страха все нарастало.

Потому что, боги, я не была уверена, хочу ли я этого. Не знала, выдержу ли вид мертвого тела Торина. Ужас увиденного мог уничтожить остатки трещавшего по швам разума, а я уже превращалась в монстра. И все же… снова возникло чувство его присутствия здесь, грубая мужская сила Благого короля. Мне все время казалось, что я чувствую его запах и не смогу уйти отсюда без него…

У меня затрепетали ноздри, но запах вновь исчез и сменился острым чувством тоски и утраты.

И чего-то еще, острого и болезненного ощущения в животе. По сводчатым коридорам разносился аромат готовящихся овощей и резкий запах угля. Вдохнув глубже, я ощутила аромат еды. А еще тлеющего угля, расплавленной стали. Но мне нужна была именно еда.

Когда я завернула за угол, то увидела косые лучи луны, пробившиеся сквозь разбитые окна. По стенам цвета кобальта карабкались огненно-красные растения, а в воздухе плавали несколько горящих пепелинок. Мои ноги неудержимо дрожали. Старуха была права. Я отчаянно нуждалась в воде, и уже не была уверена, что смогу пройти оставшуюся часть замка без нее. Если не попью, то не смогу вернуться в Фейриленд с телом Торина. Если бы я только могла питаться одним светом, как это делало дерево.

Я пошла на запах еды, пока не добралась до кухни, и выглянула из-за угла. Она была размером с тронный зал. В глаза сразу же бросился огромный очаг высотой в восемь футов, сложенный из тех же голубоватых камней. В центре очага булькал черный металлический горшок, что-то вроде котла, от которого исходил восхитительнейший аромат. Я больше не испытывала обычного чувства голода, скорее во мне вопил обостренный инстинкт самосохранения. Без еды и воды я очень скоро потеряю сознание.

К сожалению, хотя остальная часть замка опустела, на кухне суетились слуги, все они были одеты в фартуки и белые колпаки. Повара нарезали овощи и носились с мешками муки. Мой взгляд зацепился за пучок моркови, которую мне очень хотелось схватить, но в мою сторону неторопливо двигался крупный мужчина с тачкой.

Я метнулась обратно в коридор и подождала, пока он выйдет, таща за собой тачку.

Он замер, заметив на моем платье пятна крови, но колючие синие усики уже обвились вокруг его горла, заставляя замолчать. Тачка с грохотом упала на пол, а я схватила дымящийся кусок хлеба. Такой горячий, что обжигал пальцы. Другой свободной рукой я схватила в дверном проеме кувшин с водой и снова отправилась на поиски тихого места, где можно поесть и попить, стискивая в пальцах свое новое сокровище, как какая-нибудь птица-падальщик. Позади меня переплелись лианы, преграждая проход в коридор и защищая меня.

Я не переставала шагать, пока не нашла открытую арку в помещение, похожее на пустой храм. Недалеко от входа скрывалась заросшая растительностью темная ниша. Я забилась в угол и оттуда оглядела храм, проверяя, чтобы поблизости никого не было.

На дальней стороне стоял окруженный колоннами алтарь, посреди которого располагался очаг. Возможно, это храм богини пепла, который и рассеивал в воздухе тлеющий пепел. Из каменного свода над пламенем торчали сверкающие клинки, а из тлеющего горна вился дымок.

Забившись в свой угол, я поднесла кувшин к губам и сделала большой глоток воды. Жажда отступила, и мышцы расслабились. За всю историю вода еще никогда не была настолько потрясающе вкусной. Я пила с такой жадностью, что с уголков рта стекали прохладные струйки.

Только выпив половину кувшина, до меня дошло, что на самом деле это была не вода, а амброзия. Я провела языком по губам, наслаждаясь сладким вкусом. Кошмар. Я могла бы запросто все выпить, но тогда быстро опьянею. Тело уже наполнилось соблазнительной магией его воздействия. Казалось, сам воздух ласкал мою кожу, а еще нежный шелк платья.

Я заставила себя оторваться от амброзии и откусила кусочек горячего хлеба, закрыв глаза от великолепного вкуса. После нескольких укусов пришлось сбавить темп, чтобы меня не стошнило.

Я глубоко вдохнула аромат горящего дуба и древесного угля. В воздухе танцевали красноватые искорки пепла. Благодаря амброзии я чувствовала себя единым целым со всем, что меня окружало, с самим замком, выросшим из земли, с горячим металлическим запахом плавящейся стали. В голове, подобно пылающему маяку, вспыхнула фраза «Любовь – это кузница».

Пришло время снова найти Торина, а эйфория от амброзии могла бы помочь мне морально подготовиться к шоку при виде его трупа.

Но пока жевала, я почувствовала едва уловимую вибрацию пола, эхо шагов по коридору. Затаив дыхание, я наблюдала из тени, как в храм вошла закутанная в серое одеяние женщина. На мгновение я скрылась из виду, затем снова выглянула и увидела, как она разжигает огонь в горне алтаря. Ее окутал розовый свет, а на рукоятях мечей над ней танцевали оранжевые блики пламени.

Она потянулась за куском стали, нагрела его на огне, и схватила молоток, чтобы начать придавать ему форму. По храму эхом разнесся лязг металла. Но мои мысли вернулись к рукоятям над горном, и мне потребовалась еще минута, чтобы понять почему.

При виде одного особого меча с обсидиановой рукоятью мое сердце учащенно забилось. Шепчущий Меч принадлежал Благому королю, и я не собиралась уходить отсюда без него.

Через несколько мгновений мои лианы обвились вокруг жрицы, сдавили ей шею и усыпили. Я выронила хлеб и осторожно переступила через ее тело.

Чтобы дотянуться до меча, мне пришлось взобраться на алтарь, чувствуя, как жар обжигает кожу. Рукоять была горячей на ощупь, но не настолько, чтобы обжечь меня.

Когда я схватила ее, то услышала вокруг шепот богов, и голос Торина, гулко разносящийся по коридорам.

Мое сердце пропустило удар.

Я что, схожу с ума, или это на самом деле из зала, в котором я убила Торина, эхом раздавался его глубокий голос?

Я бросилась бежать.

30. Шалини

От студеного воздуха болело горло, а легкие будто обжигало льдом. Я думала, что стоит накричать на Аэрона и сказать ему идти впереди меня, но даже если бы я смогла набраться смелости это сделать, мне бы не хватило дыхания.

Я украдкой оглянулась. Дракон кружил над нами и подгонял нас в сторону замка. Каждый раз, когда мы пытались отклониться от курса, монстр поджигал дорогу испепеляющим жаром. Мир вокруг меня был наполовину закован в лед, а наполовину повергся в огненный хаос.

Аэрон повернулся ко мне. Я еще никогда не видела его испуганным. Глаза широко раскрыты, лицо бледное. Он крепко обнял меня, пытаясь защитить.

– Мы не можем идти дальше, любимая, – произнес он, прерывисто дыша. – Эта тварь пытается заставить нас вернуться к Мории. Наверное, она хочет вершить суд.

Я прильнула к нему, чувствуя, как в панике колотится мое сердце. Не думаю, что у нас остался какой-либо выход. Выбранное Аэроном слово «суд» казалось эвфемизмом. Последнее проявление доброты с его стороны, попытка до последнего вздоха поддерживать во мне надежду.

Но мы оба знали, что Мория не собиралась оставлять нас в живых.

Вдалеке прогремел рев, и дракон пронесся над нашими головами, устроив за спиной огненный ад, от которого воздух мгновенно раскалился. Зарычав, Аэрон снова схватил меня за руку и потащил за собой с неистовым отчаянием обреченного человека.

Пальцы ног жгло от ледяного снега.

Во что превратилась моя жизнь?

Я с трудом могла связно думать. В голове роились разрозненные обрывки мыслей о том, что лучше рискнуть и в будущем предстать перед судом жестокой королевы, чем сгореть заживо. Может ли смертный приговор быть хуже сожжения заживо? У меня было тревожное предчувствие, что я узнаю об этом здесь, в Фейриленде. Позади нас все тлело. А впереди все сверкало льдом.

Драконий огонь вынуждал приближаться к замку, и воздух вокруг заволокло дымом, заставившим меня закашляться. Пепел смешался со снегом, и в поле зрения появился замок с острыми башнями и марширующий легион солдат в серебряных доспехах. От них отражался ослепительный белый солнечный свет.

Я больше не могла дышать, за спиной чадил лес, и от дыма жгло легкие. Разум балансировал на острие ножа между паникой и желанием выжить. Но паника побеждала, от чего конечности становились ватными. Когда я замедлилась, Аэрон ослабил хватку на моей руке.

Не знаю, было ли это от изнеможения или от страха, но мое тело мне больше не подчинялось, а мышцы отяжелели.

Я рухнула на колени в снег. Аэрон резко повернулся и схватил меня за ребра, как будто собирался отнести в безопасное место. И как бы сильно я ни любила его за это, я знала, что нам больше бежать некуда.

– Прости! – крикнула я Аэрону.

Почувствовала себя виноватой. Если бы меня здесь не было, Аэрон нашел бы способ сбежать.

Раздались крики, и облаченные в серебро стражники набросились на нас и оторвали Аэрона от меня. Его испуганный взгляд был прикован ко мне, когда кто-то ударил меня ботинком в спину и повалил лицом в снег. Запястья грубо заковали в ледяные железные кандалы, а затем сомкнули кольцо у меня на горле.

Когда воин снова рывком поднял меня на ноги, мне показалось, что руки вот-вот вывернет из суставов.

Пока мы двигались по снегу, я сильно дрожала. Стража вела нас к замку. И когда мы подошли ближе, мне стало невыносимо страшно.

На длинных металлических цепях со стен замка свисали клетки. В одной из них я мельком увидела бледную, дрожащую фигуру принцессы Орлы. Она, должно быть, замерзла до смерти.

Я уставилась на нее, и у меня защипало глаза. Интересно, кричала ли она и когда перестала.

А другие клетки? У меня возникло ужасное предчувствие, что они пустовали и ждали нас.

31. Торин

Королева соорудила для меня трон из чего-то вроде густого, колючего кустарника и кровавого цвета листьев, привязавших меня к камню.

И сегодня во Дворе Скорби царила анархия. Сидя на своем маленьком колючем троне, я прислушивался к крикам и визгам толпы. Звону бьющегося стекла. Я почувствовал, как по замку распространилась паника. В воздухе пахло кровью.

Я понятия не имел, что происходит, но мне это нравилось.

Напрягши бицепсы и предплечья, я попытался ослабить хватку сковавших меня растений. По приказу королевы, каждый раз, когда я пытался высвободиться, темные щупальца оживали и раздирали мне кожу.

Движимый чистой яростью и решимостью, я уже четыре раза прорывался сквозь них, пытаясь добраться до Авы. Каждый раз эти твари оставляли на моей плоти кровавые рваные раны. И каждый раз через несколько минут меня снова хватали, душили шипастыми лианами и оттаскивали обратно на трон. Лианы были повсюду, темно-лиловые с красными крапинками. И королева контролировала их все, живые плети, раскинувшиеся вокруг меня. Их вид начал вызывать у меня отвращение.

С каждым успешным побегом число охранявших меня стражников росло. Сейчас их было, наверное, около тридцати и они не спускали с меня глаз, сжимая рукояти своего оружия. Даже когда замок погрузился в хаос, солдаты стояли на страже, удерживая меня в ловушке.

И все же я был уверен, что снова вырвусь на свободу.

Каждый раз это того стоило. За короткие мгновения побега мне удалось убить тринадцать ее воинов, и в моменты, когда мне было особенно скучно, я с нежностью вспоминал об их смерти. На самом деле, самым ярким событием прошедшего месяца оказалась удачная попытка украсть один из их мечей. На несколько восхитительных секунд я снова почувствовал себя богом. Живым, как будто снова держал в руках Шепчущий Меч. Пребывая в эйфории, я раскроил головы и тела семи стражников, убив столько, сколько смог. Но затем вновь объявилась крылатая королева-маньячка и опутала меня своими лианами.

Я понятия не имел, почему я все еще жив. Поначалу, конечно, я все понимал. Она приказала своему глупому сыну Морганту исцелить меня, и усадила здесь, как разбитую статую, триумфальную демонстрацию побежденного Благого короля.

Но сколько же недель прошло с тех пор? Наверняка шесть? Мои руки покрывали синяки, а кожа была вся исцарапана пятнистыми лианами королевы. Странно, но королева оставила кровь на полу в том месте, где Ава пронзила шпагой мое сердце, бордовое пятно на мху и камне. Все это было частью ее зрелища, демонстрацией силы.

Но что они сделали с Авой?

Она пообещала, что, если Ава меня убьет, ее отпустят. Такова была ее клятва. И это стало единственной причиной, по которой я бросился на клинок, чтобы она могла вернуться к своей обычной жизни, как будто никогда меня не встречала. Или я не вытаскивал ее из безопасного мира людей в жестокий и кровавый мир фейри.

Но шли дни, и я начал сомневаться в словах Мэб. Каким-то образом я все еще ощущал здесь присутствие Авы, дыхание жизни в бесплодном мире.

Иногда мне казалось, что я слышу ее, чувствую ее запах.

А в данный момент я понял, что она приближается.

Простая фантазия? Возможно, но я крикнул:

– Я здесь!

Но где была королева, когда кто-то крушил и разносил по камням ее дом? Потому что она контролировала каждую происходившую здесь мелочь.

Мое сердце бешено заколотилось, и я сорвал растения, не заботясь о том, что они царапают мне кожу. Но стражники не смотрели на меня, и ни один из них этого не заметил. Они обнажили оружие и уставились себе под ноги.

И пока они отвлеклись, был самый подходящий момент, чтобы убить их.

Хотя, вероятно, я брежу. Потому что теперь я мог бы поклясться, что слышал, как с другого края зала ко мне взывает Шепчущий Меч.

32. Ава

Я выглянула в коридор, прячась от посторонних глаз в тени увитой лианами ниши. Королева окружила его тело целой армией. По меньшей мере две дюжины человек.

Я могла бы легко повесить каждого из них, вот только моя магия больше не действовала.

Скрытая от посторонних глаз, я пыталась завладеть контролем над темными пурпурными лианами, которые свисали с каждой колонны и стены в большом зале. Но складывалось впечатление, будто ими уже управлял кто-то другой. Когда я попыталась проникнуть в сознание растений, то почувствовала присутствие темной пугающей силы, ощущение, от которого у меня заныли зубы.

Но я предположила, что мне не обязательно останавливать свой выбор на легких вариантах. Здесь каждый камень был пропитан магией леса, силой животворящего дерева. И, возможно, был другой, менее очевидный способ убрать охрану с моего пути.

Я посмотрела вниз, на каменные плиты, и мой взгляд остановился на крошечных стебельках сорняков между трещинами, хрупких, с нежными листьями. Я заставила их расти выше, больше, чтобы они смогли обвиться вокруг ног стражников. Словно руки из могилы, они тянулись вверх и хватали живых, чтобы утащить их к мертвым под землю.

Мой взгляд переместился на мужчину с длинными серебристыми волосами. Его белые крылья неистово молотили воздух. Сорняки поползли по нему, переплелись корнями и притянули его к полу, заключая в ловушку. Они оплели его живот, ребра и крылья, удерживая на месте. Упавший воин воззвал к своей королеве.

Сорняки поставили стражу на колени, и оружие со звоном попадало на пол. Каждый раз, когда они перерубали растение, на его месте вырастало другое. Их ноги и бедра опутывал целый кокон из лиан, которые вырывали оружие из рук.

Внезапно мое внимание отвлекли. На одного из воинов кто-то напал. Чьи-то руки обхватили его голову и с тошнотворным хрустом сломали ему шею.

Когда стражник упал на землю, я подняла взгляд и увидела самого прекрасного фейри из всех живущих на Земле. Мир остановился.

Это был Торин, он двигался, дышал и смотрел на весь мир, подобно богу возмездия со сверкающими голубыми глазами и потрепанном в боях телом. Его руки и разорванную белую рубашку покрывали полосы крови. Сердце до боли сжалось.

Я перепила амброзии?

На мгновение я утратила способность двигаться. Лишь стояла в тени, неподвижно и едва дыша, пока он вершил суд над воинами Мэб. Обжигающий жар пробился сквозь ледяной панцирь под моими ребрами.

Смутно сознавая, что выкрикиваю его имя, я выскочила из укрытия, сжимая его меч. И когда я побежала к нему, Торин повернулся, и наши взгляды встретились.

Его улыбка была душераздирающе красива. Не сводя с меня взгляда своих насыщенно-голубых глаз, он отшатнулся подальше от связанных растениями стражников. Кровь пульсировала в моих венах, стучала в висках. Я перепрыгнула через стражников и врезалась в железную грудь Торина.

Он осторожно вытащил свой меч из моей ладони, затем обнял меня и крепко прижал к себе. Я уткнулась лицом в его залитую кровью грудь, чувствуя, как колотится его сердце под тонким белым материалом рубашки. Я провела ладонью выше, впитывая ощущение его тепла, прекрасного биения сердца.

Наконец услышала его голос.

– Вот ты где. Я тебя искал.

– Моргант исцелил тебя. – Это прозвучало едва ли громче надтреснутого шепота. Конечно, был миллион других слов, которые мне хотелось сказать. О способностях, которые я развила в себе, и о хаосе, который я здесь посеяла. О плане выбраться из этого места, найти зеркало в заброшенном храме. Но мои мысли превратились в безумный клубок слов, который мне никак не удавалось распутать, не тогда, когда я купалась в эйфории от его совершенного, живого аромата. Ощущение тесной близости его тела заставило весь остальной мир растаять. Торин обнял меня еще крепче, и я почувствовала, как под пальцами перекатились мышцы. Он поцеловал меня в макушку.

– Я пытался до тебя добраться.

Я цеплялась за него так же крепко, как за ветви деревьев у стен замка. Он казался удивительно осязаемым, реальным, и мне хотелось стоять так вечно и никогда не отпускать его.

И когда я практически растворилась в нем, в разум проникла ужасная мысль…

Почему королева хотела, чтобы он остался жив? Для чего приказала Морганту исцелить его?

Сердце вновь сковало ледяным страхом. Здесь ничего не происходит без согласия королевы…

Словно услышав мои мысли, Торин напрягся и отстранился от меня.

Он протянул ко мне руку, словно защищая и веля держаться подальше от себя.

Но нуждалась ли я сейчас в защите? За мной уже тянулся кровавый след.

Я медленно повернулась и увидела королеву.

По другую сторону связанных стражников по залу плыла королева Мэб. На ее голове красовалась корона из плюща и драгоценных камней, а белые волосы рассыпались по меховой накидке. Мэб опустила взгляд на сорняки, опутавшие ее воинов, и выгнула бровь.

– Вижу, ты не отпустила Аву, как обещала. – В голосе Торина прозвучала тихая угроза.

Королева остановилась по другую сторону линии стражи.

– Я не говорила, когда отпущу ее. Или сделаю ли я это до того, как сброшу с башни, или после. И я, кажется, дала еще одно обещание, не помнишь? Что если ты решишь навести Заблудшую Неблагую в ночь перед поединком, то будут последствия.

Я посмотрела на лианы над ее головой, но не смогла вплести в них свою магию, так как ими уже повелевала другая.

– Видишь, Заблудшая? – От нее исходил свет. – Ты не единственная, кто умеет контролировать растения. – Мэб улыбнулась, ее зубы были белыми, как выбеленные кости. – Разумеется. я бы не стала торопиться убивать Торина. Я, кажется, упоминала, что кастрирую его, а затем медленно задушу то, что от него останется, в стволе дерева. Изавель, ты знаешь, что он сделал с моим сыном?

Я с трудом сглотнула. Это был не тот вопрос, ответ на который мне хотелось знать, но Торин ответил.

– Я не посылал своих убийц за твоими сыновьями. Я послал их убить тебя.

– Мои сыновья готовы отдать за меня свои жизни, а я за них. Полагаю, таково бремя любви. Но ты еще не познал острую боль потери ребенка. Ты никогда не знал боли, когда чувствуешь чужую смерть так, словно она хуже твоей собственной. Я же испытала ее дважды.

Она начала осторожно приближаться к своим пойманным в ловушку воинам, и, как только подошла к ним, одна из толстых пурпурных лиан на стене рванулась к мечу Торина.

Он перерубил ее, затем следующую и еще одну. В моем сознании зарождался новый ужас. Магия королевы отражала мою собственную.

Но у меня не было времени зацикливаться на связи между нами, потому что теперь она направляла свое колючее оружие против меня. Торин крутился на месте и разрубал Шепчущим Мечом одну лиану за другой. Он не сможет противостоять этой яростной атаке вечно.

Я все еще чувствовала себя так, словно заледенелые камни в моей душе хранили взаперти адскую мощь. Если бы я только могла высвободить этот поток силы, я бы перехватила у королевы контроль над лианами.

Отступив на шаг от Торина, я пыталась мыслить ясно, пока сердце выбивало сильную дробь.

Почти в каждом живом существе вокруг меня чувствовались следы ее ядовитой магии. Она окрашивала все живые волокна, за исключением тех сильных, колючих сорняков, которые обвивали стражников. Я продолжала мысленно управлять ими, и могла заставить их напасть на королеву. Длинные, цепкие стебли потянулись к ней.

Она неторопливо отошла подальше и оглянулась.

– О, боюсь, этого недостаточно. Но Изавель? Я хотела бы рассказать тебе о том, что сделали его родители. Они дали обещание, что наши семьи будут встречаться. Обещали, что после многих лет вражды между королевствами появится торговля. Что мы будем делиться магией и едой, объединимся против растущей угрозы со стороны смертных. И я никогда не предполагала, что королевская особа фейри может лгать. Мы здесь не лжем. Но это оказалось ловушкой. Когда я увидела, как они принесли отрубленную бычью голову, то поняла, что меня предали. Они потребовали, чтобы я сняла проклятие стужи. Вот только это не Неблагие их прокляли, разве нет? – Ее голос стал громче. Улыбка исчезла с ее лица, и черты исказились яростью. – Неблагие не виноваты в объявшей Фейриленд зиме, – взревела она. – Это твоя вина, Торин!

Ее ярость была подобна ядовитому туману, от которого дрожали колени. Гнев, с которым мог сравниться только мой собственный.

Я склонила голову набок, отключаясь от окружающего шума и хаоса, пока не осталось лишь ощущение каменных плит под ногами и призрачного ветерка, шелестящего в листьях моих сорняков.

Я закрыла глаза и приказала им вырасти, высвободиться из трещин. Из моего тела вырвалась грубая, первобытная сила. Магия была настолько яростной, что по ледяному панцирю в моей груди побежали расплавленные трещины. Каменный пол под ногами трескался и ломался под напором растущих стеблей. Сорняки прорывались в малейшие трещинки, и камни разлетались на куски.

Я почувствовала, что падаю и жестко приземлилась на деревянный пол ниже этажом. Вокруг сыпались камни и пыль. В позвоночник впивались корявые корни дерева, а сверху возвышались стальные мускулы, обтянутые разорванной и пропитанной кровью рубашкой. Торин выгнулся дугой, прикрывая меня живым щитом и принимая на себя основной удар падающих отовсюду камней. Нас окружили огромные перевитые растения.

Сквозь пыль, покрывавшую темные волосы, брови, ресницы Торина, струилось тепло. Когда я заглянула ему через плечо, то увидела дыру, по меньшей мере, двадцати футов в поперечнике, которую пробили в полу мои растения.

Только в одном наши взгляды с королевой сходятся: мы отдадим все, чтобы защитить тех, кого любим.

Я протянула ладонь и на мгновение коснулась лица Торина. Он слабо улыбнулся.

Но это был наш шанс спастись. Торин дотянулся до меча, лежавшего рядом, и помог мне подняться. Вокруг нас зашевелились стражники и принялись откатывать упавшие камни.

Торин выбрал направление и бросился бежать, но я схватила его за руку и притормозила.

Быстро осмотрела окружавшую нас паутину деревянных туннелей. Благодаря живой связи с деревом я знала, какой туннель ведет в лунную ночь.

– Сюда, – прошептала я, переходя на бег трусцой. Легкие заполнились пыльным воздухом. Здесь, внизу, тоннель был погружен в тени.

– Это ты? – тихо спросил Торин. – Управляла теми растениями?

Дыхания не хватало, но я все равно попыталась ответить.

– Похоже, я все-таки владею магией.

Мы позволили невысказанному вопросу повиснуть в воздухе, вопросу о том, что моя магия пугающе похожа на магию королевы Мэб.

Если получится подобраться достаточно близко к наружным стенам, я могла бы попытаться раздвинуть огромные корни и сделать нам проход. Пусть это и не самый хитрый, но все же способ сбежать.

– Почему ты бросился на мою шпагу? – резко спросила я.

– Мэб пообещала тебя отпустить.

– Хоть она и не лжет, доверия все равно не внушает. Всегда способна выкрутиться.

– Ава. – Его глубокий голос прозвучал чуть громче, чем следовало. – У нас было не так уж много вариантов.

Конечно, он прав, но я все еще была в гневе. Как будто он меня бросил мне назло, а не для того, чтобы спасти мне жизнь.

Казалось, я не видела и не хотела видеть разницы. Волновало лишь то, что меня бросили.

– Торин, думаю, что смогу вытащить нас отсюда. Я нашла Калу, Покрытую Вуалью. У реки стоит заброшенный храм богини пепла. К востоку от замка, как она сказала. Там есть зеркало, и оно может перенести нас туда, куда мы пожелаем.

Я говорила это и понимала, что теряю скорость, отвлекаясь на разговор, но все равно должна была все рассказать Торину. Если по какой-нибудь причине мне не удастся выбраться живой из Двора Скорби, то, возможно, получится у него.

– Любят они здесь богиню пепла, – пробормотал Торин. – Любовь – это кузница, – насмешливо добавил он.

Как только эти слова были произнесены, он оглянулся и поднес палец к губам. Я почувствовала это – вибрацию от бегущих к нам стражников. Я посмотрела в ту сторону, и желудок скрутило при виде подпрыгивающих в воздухе факелов. Они приближались к нам со скоростью, которая многократно превышала нашу. Месяцы, проведенные в плену, не способствовали моему физическому развитию.

Но что у меня действительно появилось, так это способность прятаться.

Я схватила Торина за руку и затащила его в расщелину, образовавшуюся из нескольких переплетенных больших корней. Клубившейся на кончиках пальцев магией, я расширила щель в корнях и образовала проем, достаточно большой для нас обоих.

Я подтолкнула Торина туда, уловив в его взгляде мимолетное удивление. Затем прижалась к нему спиной и призвала занавес из лиан, чтобы скрыть нас. Торин обхватил меня за талию.

Мощная рука сжимала пресс, а его пальцы оказались чуть выше тазовой косточки. Так близко к нему я могла чувствовать перекатывавшиеся под рубашкой мышцы. Очевидно, в моих венах до сих пор бурлила часть амброзии, потому что близость Торина сильно отвлекала, а его лесной аромат ласково окутывал меня. Сквозь ткань я чувствовала, как его сердце бьется у меня за спиной. Когда стражники подбежали ближе, я откинула голову в изгиб его шеи и прижалась еще сильнее к его груди.

Он слегка наклонил голову, как будто хотел что-то прошептать, но воины были близко, и он ничего не сказал. Но щеку согревало его дыхание, как солнечный свет крону дерева. Когда он безотчетно ласково провел большим пальцем по моему бедру, я закрыла глаза и растворилась в ощущениях.

Огненный ад. Как он мог быть настолько сексуальным в такой момент? Мне хотелось никогда его не отпускать, и не допустить ни единого дюйма свободного пространства между нами.

Однако мне придется его отпустить. Когда он вернется в Фейриленд и найдет новую жену…

По тлеющим углям в моей груди пополз лед. Сейчас об этом лучше не думать.

Лучше просто подумать о том, как попытаться выжить. Подумать о том, как выбраться из Двора Скорби с уцелевшими телами и разумом.

Когда шаги воинов затихли, я почувствовала, как Торин сзади напрягся. Он наклонился и прошептал:

– Я скучал по тебе, подменыш.

– Я собираюсь вытащить тебя отсюда, Торин, – прошептала я в ответ.

– Ты меня спасаешь? – В его глубоком голосе проскочил намек на веселье.

Дело в том, что да, я спасала его.

Я протиснулась сквозь завесу лиан и повела Торина в темный коридор.

Мы шли еще несколько минут, пока я не почувствовала, как корни дерева купаются в лунном свете. Свобода лежала как раз по другую сторону этих корней.

– Сюда, – прошептала я Торину. – Следи, чтобы на нас ничего не упало.

Тело гудело от амброзии, когда я провела кончиками пальцев по узловатым корням. Приложив руку к коре, я ощутила шелест ветра в листьях на ветвях дерева.

Вокруг раздался грохот, сверху посыпалась земля и пыль, и корни сдвинулись с места, открывая перед нами путь под звездное небо.

Как только щель в корнях достаточно расширилась, я схватила Торина за руку, и мы выбежали в ночь. Я вдохнула свежий, влажный воздух Двора Теней.

Эйфория и ослепительная улыбка Торина воодушевляли.

Здесь мою кожу обдувал свежий ветер. Нам осталось только добраться до реки и отыскать заброшенный храм.

Мой взгляд упал на загон, где в лунном свете стояли лошади, неподвижные и спокойные, совершенно не обращающие внимания на хаос в замке.

Вдалеке небо подсветило красное зарево, рубиновое пламя на фоне теней. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять.

Извержение вулкана. Сегодня ночью богиня пепла была полна ярости.

Мы прошли по траве около двадцати шагов, и вдруг я услышала позади себя звук двигающегося дерева. Живот скрутило.

С нарастающим ужасом я обернулась и увидела змеившиеся по стенам темные лианы королевы.

Из легких пропал весь воздух.

Мне хватило времени лишь предупреждающе крикнуть Торину, когда мою талию петлей обвила лиана и оторвала от земли в небо.

33. Шалини

Я стояла перед возвышением в зале, которого раньше не видела и прислушивалась к бормотанию зрителей.

Зубы неудержимо стучали. Здесь было не намного теплее, чем снаружи, а запястья за спиной сковывал холодный металл. Я посмотрела налево, и сердце сжалось при виде Аэрона. Его светлые волосы падали на лицо, сейчас он даже не смотрел на меня.

За моей спиной стоял ряд стражников с оружием в руках. Над ними, над входом в зал, в камне были высечены гротескные фигуры великанов. Между гигантами располагались весы правосудия. Потому что это основная тема сегодняшнего представления, верно? Вдохновленное эстетикой правосудия. Я была уверена, что настоящего суда ждать не стоит. Это место называлось Залом Гильдий, и почти наверняка его высокие потолки были созданы для устрашения, как и все остальное в его оформлении.

Аэрон сказал мне, что в Зале гильдий встречались городские гильдии, чтобы обсудить свои дела, но здесь также проводились важные судебные процессы – такие как суды над предателями.

От задней части зала к центру вела кроваво-красная дорожка. Узкие витражные окна тянулись до самого потолка, а люстры отбрасывали колеблющийся свет на набившуюся в зал толпу. Они пришли посмотреть на наш приговор, и все уже знали исход. Мне не доведется выйти на свободу и посидеть с Аэроном в пивном баре.

Аэрон встретился со мной взглядом, и на его челюсти дернулся мускул.

– Мы отсюда выберемся, – тихо произнес он.

Он проявлял доброту, и я кивнула, делая вид, что верю ему.

Единственный способ в данный момент сохранить рассудок – это представить во всех подробностях свою маленькую квартирку дома и «Золотой трилистник». В данной ситуации мои фантазии не уносили меня в сказочный мир. Я мечтала о пропахшем пивом баре с посредственными начос. Вот он мой рай. И я собиралась сохранить этот утешительный мир в своем сознании живым так долго, как только смогу.

Когда в центр зала вышла Мория, волоча за собой по красной дорожке шлейф платья, я поняла, что нас ждет очередное шоу. Ее бордовые волосы ниспадали на белоснежную мантию, а на голове ледяным блеском сверкала корона.

– Мне больно, – начала она, – что мы вынуждены продолжать искоренять зло измены в нашем королевстве. Но здесь, в Фейриленде, мы по-прежнему голодаем и замерзаем до смерти. Потому что даже в статусе королевы моя магия не может соперничать с проклятиями, которые насылают на нас Неблагие и их союзники. Здесь, в Фейриленде, у Неблагих есть злые пособники, выполняющие их приказы. Общающиеся с Торином после его предательства. – Она прошлась по возвышению, держась за живот, как леди Макбет, словно все это не было неправдой.

Мория театрально повернулась к нам, и я задалась вопросом, как именно работает правовая система в Фейриленде. Не похоже было, что нам окажут любезность в виде юридического представительства.

Пока она болтала об измене и тайных демонах-шпионах, Аэрон поднял голову. Он стиснул зубы, и в его взгляде читалась ярость.

– Все, что она говорит, – ложь, – прорычал он. – Король Торин не предавал нас. Это ты предала нас, отказавшись сесть на трон. – Он взглянул на меня, его глаза горели. – Я несколько недель провел с Шалини. Она такая же шпионка, как я принцесса.

Мое сердце забилось чаще. Он пытался защитить меня, но я понимала, что в этом нет смысла. Его тут же прервали, схватив за руки и потащив к выходу.

Я запаниковала. Закричала вслед его имя, но чья-то рука крепко зажала мне рот, и я была вынуждена посмотреть на королеву. Руки заломили за спину и мышцы горели от напряжения, пока я пыталась сопротивляться.

Королева Мория поджала губы в тонкую красную линию.

– Ты закончила со своей маленькой истерикой? – спросила она. Затем подняла взгляд к потолку, и ее темно-бордовые радужки заблестели. – Когда я была маленькой и хулиганила, мой отец, король Дерг-Дью, давал мне время подумать о том, что я натворила. Это время я проводила в тесной клетке за пределами стен замка. Там, под насмешливыми взглядами крестьян, в лютый зимний холод, я познала ценность послушания. – Она обвела толпу взглядом. В ее глазах были слезы. – Он хотел, чтобы я была сильной, как король Каэрлеон в старые времена, могущественнейший предводитель Благих. И пока я там сидела и закалялась, только моя старшая сестра приходила на помощь. Она тайком кормила меня и приносила воды. Принесла мне мокрое полотенце, чтобы вытереться и попытаться сохранить хоть немного достоинства. И куда привела ее эта доброта, эта мягкость? Король закопал ее в промерзшей земле!

Она снова повернулась к нам лицом, и по ее щекам покатились слезы. Впервые я подумала, что ее эмоции на самом деле настоящие.

– В этом мире, – продолжала она, – женщинам нельзя быть слабыми. Люди ожидают, что мы будем мягкими и податливыми, и потому мнут нас в своих пальцах, как ребенок цветок. Вот почему перед вами стоит Железная королева, сильная и безжалостная, как король. – Она подняла кулак, и у нее порозовели щеки. – Только я могу защитить вас от демонов, которые хотят причинить вам вред. Только я могу защитить вас от демонов, которые хотят уморить голодом ваших детей. Только у меня есть мужество и сила духа, чтобы сделать все необходимое, даже если ради этого придется совершить отвратительные вещи. Только я готова выполнять грязную работу, потому что знаю, что происходит, когда женщины проявляют слабость, – прокричала она. – Я научилась этому у своей сестры. – Она повернулась, расхаживая по возвышению, словно по сцене. – Милисандия была единственным человеком, которому я доверяла и которого любила. И все вы забыли о ее существовании.

Ее голос эхом отражался от замерзших сводов высоко над нами, и Мория, казалось, поняла, что пошла не по сценарию. Она снова повернулась к нам, ее глаза горели диким огнем.

– Я не смогла защитить ее от короля Торина и его порочных поступков, но защищу вас. Я больше не повторю ту же ошибку.

Я чувствовала это вокруг себя – энергию толпы, которая впитывала каждое сказанное ею слово. Каждый взгляд, который я ловила на себе, кипел ненавистью.

Я прикусила один из пальцев, которые зажимали мне рот. Мне нужна была, по крайней мере, минута, чтобы защититься, объяснить, попытаться убедить их, что мы с Аэроном не имеем никакого отношения к объявшей королевство стуже.

Солдаты увели меня, и я закричала толпе, что Мория может сесть на трон и покончить со всем этим. Она может призвать весну. У нее есть такая сила. Но никто меня не слушал, и солдаты выволокли меня из зала еще грубее, чем раньше. Я запаниковала и едва могла дышать.

Толпа толкала меня со всех сторон, и я гадала, доберусь ли вообще до клеток, или они собираются забить меня до смерти прямо здесь, на каменном полу, но стражники взяли меня в кольцо. Я была благодарна им за временную защиту, хотя и знала, что все это ненадолго. Они поддерживали во мне жизнь только для того, чтобы повесить в клетке на морозе, чтобы я умерла публично, в назидание другим.

Разум наполнился какофонией из перепуганных спутанных мыслей, пока я почти физически не ощутила, как отделяюсь от своего тела. Теперь казалось, будто все происходило с кем-то другим – бедную женщину толкают по коридорам на улицу, на морозный воздух. Маленькая сломанная кукла, запертая в ледяную клетку. Я знала, что она кожей чувствовала обжигающий холод, но сама я этого не ощущала. Вдалеке послышался скрежет цепей по камню, и клетка поднялась вверх по темным стенам замка. Здесь она замерзнет в качестве предупреждения другим, послания, что королевство держится в узде.

Только когда цепи перестали скользить по камням, я снова вернулась в свой собственный разум, и ледяной ужас лишил меня дыхания. Пронизывающий ветер обдувал со всех сторон и ерошил волосы.

Возможно, фейри и способны здесь выжить неделю или две, но обычный человек вроде меня? Я сомневалась, что меня хватит надолго.

По крайней мере, с меня сняли наручники, и я завернулась в свой плащ, пытаясь, насколько возможно, защитить плотной шерстью лицо и руки.

Из клетки надо мной я слышала, как Аэрон выкрикивает мое имя.

34. Ава

Королева удерживала меня высоко с помощью колючих плетей растений. Ноги болтались в нескольких дюймах над стенами замка.

С помощью своей могущественной магии она затянула лианы, примотав мне руки к груди. Стало страшно. Королева была сильнее меня, и я не могла с уверенностью сказать, что мы когда-нибудь отсюда выберемся. От паники становилось трудно дышать.

Я повертела головой, высматривая Торина, но не увидела его.

Облаченная в серебро, королева Мэб выглядела победительницей. Ее сын Моргант стоял позади нее, его мышцы и одежда были изодраны моими колючими лозами, по телу стекала кровь. За его спиной неподвижно свисали черные крылья. Взгляд янтарных глаз остановился на мне. Моргант опустил подбородок.

Ночной ветер играл волосами королевы, а я же боролась с ее ежевичными путами. Королева подобралась ближе, и у меня участилось дыхание.

– Я пыталась тебе кое-что сказать, Изавель, но ты буквально выбила почву у нас из-под ног.

– Значит, так меня зовут?

Когда она подошла, я заметила, что вблизи она выглядит не так победоносно, как мне сначала показалось. Она держала спину прямо и высоко вздернула подбородок, но губы от волнения были плотно сжаты. И теперь я отметила, насколько напряжены ее сгорбленные плечи.

Королева была напугана. Но чего она боялась? Я посмотрела на Морганта, и по сжатым кулакам и вздувшимся венам на предплечьях я прочла то же напряжение, что и у его матери.

– Прежде чем я сброшу тебя с башни, ты должна знать, что произошло. – Ее голос немного дрогнул. Боялась ли она меня?

Уголок его рта дернулся.

– Мы должны были свести наши семьи и обсудить будущий союз. Мать Торина предложила помолвку между нашими наследниками. Я всегда хотела, чтобы мои Неблагие дети сели на трон Фейриленда. Конечно, я согласилась, – резко произнесла она, как будто я выговаривала ей за ее решение. – Но потом они попросили меня снять с королевства проклятье зимы. – Она оскалила зубы. – Но это было не мое проклятье. Оно принадлежит Модрон, той, что видит прошлое. Это она ненавидит Благих.

– О чем ты говоришь?

– Никто не желал ее присутствия, – сказала королева Мэб, проигнорировав мой вопрос. – Да и можно ли их в этом винить? Эта старуха – настоящий яд, она выдавала секреты каждого. Давным-давно король изгнал ее из дворца, и она набросила на королевство ледяную мантию зимы. Это она посылала Эрлкингов и драконов из своего дома в лесах, чтобы они издевались над Благими. Чтобы снять проклятие, они должны ее убить. Ко мне это не имеет никакого отношения.

Я стиснула зубы, осматривая погруженные в тень зубчатые стены в поисках Торина.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

– На банкете Благая королева забрала моего ребенка, притворяясь, что умиляется ею, – прошипела она. – Королева передала ее на руки няньке. Кто-то принес отрубленную голову черного быка. Варварская угроза, согласна? Я кинулась было за своей дочерью, но Благой король заморозил меня, и я наблюдала, как нянька убила моего ребенка у меня на глазах. Разбила ей голову о камни. Так что, когда я прокляла королевскую семью Благих, поверь мне, они это заслужили.

Я уставилась на нее, больше ничего не понимая.

– Они убили твою дочь?

Она приподняла бровь.

– Очевидно, няня оказалась мастером иллюзий. Может быть, она не смогла смириться с королевским приказом. Потому что ты здесь, Изавель. Живая.

У меня уже были подозрения, но услышав их подтверждение, я буквально почувствовала, как земля уходит из-под ног. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Неудивительно, что я оставляла за собой искалеченные трупы и страдания, и почему убийство казалось мне таким естественным. Меня породил настоящий монстр.

Ветер играл белыми волосами королевы.

Знала ли она, что вся сила моей магии сейчас как никогда готова прорваться наружу? Что я почти ощущала на языке привкус золы. Раньше она была сильнее меня.

Но сейчас? Моя магия напоминала бушующую огненную реку под холодным камнем, и она была готова вырваться из каменного плена.

Любовь – это кузница.

Я глубоко вдохнула, кипя от злости. Так вот какая, по ее мнению, любовь?

– Значит, так ты встречаешь своего собственного ребенка, которого оплакивала как умершего? Запираешь в темнице? Избиваешь? Моришь голодом до полусмерти? Моя настоящая мать заботилась обо мне!

Ее глаза вспыхнули.

– Твоя человеческая мать сделала тебя слабой.

Моргант отвел от меня взгляд, и я почувствовала, что он хочет скрыться в тень.

Пока я смотрела на него, кусочки мозаики складывались воедино. Он не знал, кто я такая, пока Мэб не приказала ему вылечить Торина. После этого у него, должно быть, возникли вопросы. Именно тогда он начал приносить мне мыло и подсказывать, чему я должна научиться, чтобы выжить.

Королева Мэб прищурила глаза.

– Мне совершенно этого не хотелось, Изавель. Я хотела Неблагую наследницу. Дочь, обладающую магией. С крыльями. Потому что без этого ты не можешь стать моей наследницей. Да, тебе удалось призвать немного магии. Ты проделала хорошую работу, разрушив мой замок.

Я приподняла бровь.

– Я лишь выполнила желание дерева. Оно хочет освободиться от этих камней. От твоего удушающего двора.

– Думаешь, что знаешь мой дом лучше меня? Дерево – это я. Замок – это ребенок, которого я держу на руках. Думаю, никто никогда не говорил тебе, что материнство может обернуться ужасным бременем.

Я резко втянула носом воздух, мое сердце сжалось. Может, Хлоя и сделала меня слабой, но она никогда не относилась ко мне как к обузе.

Собственная ярость угрожала меня задушить.

– Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу наследницу, которая не сломлена, Изавель, дочь моя. И все эти смерти были зря, если Неблагие не получат то, чего мы заслуживаем – Фейриленд.

В башне открылась дверь, и трое солдат выволокли Торина за запястья, туго обмотанные густой растительностью. Его пристальный взгляд встретился с моим. Светлые глаза были печальны.

– Отпусти его, – прорычала я.

Мрачная улыбка тронула ее губы.

– Я не хочу заставлять кричать собственного ребенка, но королева делает то, что должна. Ава, то, что я сделаю дальше, причинит мне даже больше боли, чем тебе.

Живот скрутило, и я посмотрела на Морганта. Он, казалось, пытался что-то отыскать в моих глазах. Умолял. В голове прозвучали его слова…

В королевской семье у всех крылья. Некоторые просто слишком глупы, чтобы ими пользоваться.

– Твои руки уже в крови. – На мгновение она опустила лианы, чтобы я не оказалась в пределах ее досягаемости, и коснулась ладонью моей щеки. Ее глаза заблестели. – Ты моя дочь, и от этого мне гораздо больнее. Но иногда я задаю себе вопрос – что такое очередная смерть, когда из прошлого за мной тянется целое море крови? Когда все делается во славу нашего королевства?

Я стиснула зубы. Заточенная в груди магия языками обжигающего пламени растапливала ледяной панцирь.

– А смерть Торина, – проворковала она, – вообще не будет тяготить мою совесть. В конце концов, это он убил моего сына. Я собираюсь задушить его.

Я снова перевела взгляд на Торина, чувствуя огненное пламя в груди. Лианы королевы поползли по его шее и обвились вокруг горла. Меня сковал ужас при виде того, как они сжались и перекрыли ему кислород. У Торина округлились глаза, а я запаниковала.

Меня породила королева-чудовище.

– Тогда сбросьте меня с башни, Ваше Величество! – крикнула я. – Вы обещали это сделать еще в нашу первую встречу.

Сердце заколотилось сильнее.

– Что ж, очень хорошо. – С мрачным выражением лица Мэб взмахнула запястьем, и лиана устремилась ввысь, унося меня высоко в ветреную ночь. Я ахнула, и лиана развернулась.

Ветер хлестал в лицо, а земля неумолимо приближалась. Пока я падала, время замедлилось. В глубине сознания я увидела Торина, еще ребенком во время коронации после смерти его родителей. Выражение его лица было слишком серьезным для мальчика его возраста, маленький лобик хмурился.

Ветер трепал волосы, а перед глазами мелькали воспоминания: Хлоя готовит мне горячую овсянку на завтрак, острое чувство одиночества на ее похоронах. Шалини хохочет так сильно, что хрюкает. День, когда я встретила Торина в «Золотом трилистнике»…

Его образ той ночью в хижине, когда рассказывал мне о своей маме.

Холодный камень в груди раскололся, и расплавленная магия наконец высвободилась на волю. По лопаткам пробежала волна жара.

Обжигающая сила вырвалась из моего тела, тонкое платье разорвалось, и из спины развернулись крылья. От шока у меня перехватило дыхание.

Движения крыльев получались инстинктивно, будто я родилась с ними. Я парила всего в нескольких футах от земли, достаточно близко, чтобы рассмотреть темно-синюю гальку на тропинке и облака пыли, гонимые взмахами моих крыльев.

За моей спиной воздух рассекали тонкие черные, а на лопатках перекатывались мышцы. Подобно сердцебиению, они пульсировали ритмично, на автомате. Ощущение ветра, обдувающего изящные косточки, вызывало эйфорию.

В грудной клетке мощно заколотилось сердце, а тело наполнилось силой. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой сильной.

Подняв взгляд, я увидела Морганта, который парил в воздухе надо мной и протягивал руку. В нескольких дюймах от меня. Я уставилась на принца, ветер трепал его серебряные волосы. Он был рядом, готовый поймать меня.

Его губы изогнулись в кривоватой улыбке.

– Тебе нужно убираться отсюда, Изавель. Забирай своего Благого короля и отведи его домой, пока с ним ничего не случилось.

Я прерывисто вздохнула. Он действительно позволял мне это сделать?

Хлопая крыльями по воздуху, я помчалась к зубчатым стенам замка. Пока я кружила над башней, любуясь видом королевы, на кончиках моих пальцев шипела магия. Зарычав, я приказала лианам обвиться вокруг нее, подобно зеленому савану, и не дать ей пошевелиться. Когда растения потянулись к ней, она оскалила зубы.

Легким движением руки я освободила Торина от пут. Он прижал руки к горлу и хватал ртом воздух.

Я подлетела к нему и обхватила руками за талию. Он сделал то же самое, крепко прижавшись ко мне.

Вдохнув его аромат, лесной, землистый, смешанный с запахом его крови, я поднялась в воздух. От тяжести меня едва не откинуло на зубчатые стены, и во время взлета основание крыльев пронзила боль. Вес Торина тянул нас к земле, ветер хлестал в лицо, но все же мне удалось перелететь через стену.

Теперь я могла летать, но мои крылья не были созданы для того, чтобы нести большого мускулистого мужчину. Я изогнула их, чтобы замедлить наше падение и приземлиться как можно мягче.

Мне не удалось. В путанице конечностей и крыльев мы больно ударились о землю.

Я поморщилась и посмотрела на Торина. Перепачканный грязью и кровью, он выгнул бровь и одарил меня кривой улыбкой.

– Сама грация.

– Давай поищем лошадей, Торин.

Я прикусила губу, поворачиваясь обратно к замку. В моих силах было развалить его на части. Я могла бы с помощью дерева отделить каждый камень друг от друга и похоронить под ними всех Неблагих, так что не пришлось бы переживать о погоне.

Но я понятия не имела, скольких людей мне придется убить. И в памяти всплыл затравленный взгляд королевы. Я с трудом сглотнула.

Мне нужно лишь, чтобы мой брат смог достаточно долго удерживать ее связанной и мы успели сбежать.

35. Ава

Копыта лошади тяжело стучали по земле, поднимая пыль. Мы ехали уже несколько часов.

После того, как мы приземлились возле замка, мои крылья исчезли. Теперь я снова прижималась спиной к Торину. Он железной хваткой держал меня за талию, пока мы ехали на восток.

После всех тех недель в камере, когда я прокручивала в голове его смерть и чуть с ума не сошла, было трудно поверить, что он действительно здесь, со мной. У меня за спиной, осязаемый и реальный как земля под нашими ногами.

Проведя месяц во тьме, теперь я чувствовала себя так, будто внутри меня светило солнце.

Даже спустя несколько часов сердце не собиралось замедлять свой неумолимый бег. Нас обдувал ветер, принося с собой запах расплавленного камня и пепла.

Я вздохнула.

– Если я вернусь домой, в квартиру Шалини, как думаешь, каковы шансы, что я обнаружу там Аэрона?

– Я бы сказал, они довольно высоки. Если предположить, что в мое отсутствие будет править Орла.

Я прикусила губу.

– Что ты хочешь сказать?

– Только правитель Фейриленда может дать кому-то разрешение уйти или вернуться. – От его глубокого голоса в груди ощущалась вибрация. – А меня там не было, чтобы дать такое разрешение.

– Значит, если бы я захотела заскочить в гости, мне пришлось бы сначала тебя просить?

– Ава, любовь моя. – Его голос звучал хрипло, прерывисто. – Ты не сможешь попасть в Фейриленд. Здесь проклятие не действует, но в моем королевстве оно вновь вступит в свои права. В Фейриленде ты не сможешь находиться со мной рядом.

Мне показалось, что грудь пронзили осколки стекла. Больше всего я сейчас понимала лишь то, что пока не готова все это заканчивать.

– Конечно.

– Но если ты вернешься домой, Ава, и поймешь, что хочешь, чтобы кто-нибудь перерезал Эндрю горло, пожалуйста, дай мне знать, хорошо? Я уверен, что смогу убить его без сожалений и последствий.

– Благодарю. Теперь я знаю почти наверняка, что и сама способна на убийство. – Мой голос прозвучал тихо, на душе было тяжело. – Ты слышал, что сказала Мэб? Она сказала, что проклятье – дело рук какой-то злой Благой старухи. Модрон – та, что видит прошлое. Она сказала, что, если ты убьешь ее, проклятие исчезнет.

– Ты ей веришь?

Я глубоко вздохнула.

– Мэб – ужасный человек. Но я не думаю, что она врет.

Когда мы наконец добрались до разрушенного храма на берегу реки, первые лучи рассвета уже раскрасили листья. Блики медового света танцевали на разрушенных камнях храма, каменных колоннах и обвалившейся крыше.

Торин натянул поводья лошади и заставил ее остановиться перед храмом. Он спешился первым, а затем обхватил меня за талию, чтобы помочь слезть на землю.

Я посмотрела на свое окровавленное, грязное тело и быстро окунулась в реку, смывая грязь, кровь и боги знают, что еще. Затем выпила несколько пригоршней чистой воды. Больше никогда не стану воспринимать воду как нечто само собой разумеющееся. Но у меня было не так много времени, чтобы тратить его впустую, поэтому я снова вышла на берег.

Когда мы зашли в храм, в моем сердце вспыхнула надежда. В дальнем конце ряда усеченных колонн стоял алтарь. Как и говорила Кала, над пустой кузницей висело зеркало, отражающее утренние лучи света. Я уставилась на него, и в груди защемило. Наконец-то получится увести Торина из этого места.

Я снова повернулась к нему, его идеальные черты в лучах солнца светились золотом. Только теперь у меня появилась возможность подумать о том, что это значит, и к горлу подкатил комок. Это последний раз, когда мы видим друг друга. Или, по крайней мере, последний раз, когда мы можем прикасаться друг к другу, чувствуя в сердце обжигающее пламя любви.

– Иди, – прохрипела я. – Просто скажи название места, куда хочешь отправиться.

Торин повернулся к зеркалу и положил ладони по бокам от него. Мое сердце дрогнуло, и я сделала глубокий вдох.

– Ты должна уйти первой. – Он снова повернулся ко мне.

Я покачала головой.

– Иди. – Потому что была еще одна вещь, которую я хотела сделать, но не была уверена, что Торин это одобрит.

Он приложил ладонь к моей щеке.

– Это последний раз, когда я могу прикоснуться к тебе, Ава. Знаю, нам нужно отсюда убираться, но мне необходимо еще немного времени.

Мое сердце учащенно забилось, и я попыталась через почву ощутить вибрацию приближающихся лошадей или воинов. Все было тихо.

– Конечно, c самой первой встречи я думал о том, какая ты красивая, – произнес Торин, – но когда на турнире ты позволила Элизе первой нанести тебе удар, просто чтобы спасти свою честь, мои чувства переросли в нечто большее. Ты едва знала ее, да и Благие оказали тебе не самый теплый прием… но именно в тот момент, я понял, что окончательно пропал. И я должен был тогда все остановить. Должен был покончить со всем этим, отменить помолвку.

У меня перехватило дыхание.

– Нет смысла корить себя за решения, которые ты принимал в прошлом, Торин. Мы можем лишь двигаться вперед. Мы оба живы, и сейчас это кажется чудом.

– Я не могу тебя оставить, не поцеловав в последний раз. – В его голосе прорезалась острая нотка печали.

Торин наклонился, и его губы застыли над моими. Он запустил одну ладонь в мои волосы, пропуская пряди между пальцами. Затем прижался к моим губам в поцелуе, и я уперлась спиной в холодную каменную стену.

В последний раз…

Слова звучали в сердце, как горько-сладкая песня. Последний поцелуй, последнее объятие.

Поцелуй стал глубже, Торин скользнул языком меж моих губ, и все тело охватило желание. Кожу согрела его первобытная, волнующая сила, и я должна была испить ее, потому что это в последний раз. От горечи предстоящей разлуки щемило в груди. Мне захотелось поглотить его целиком.

После речной воды я чувствовала себя живой, каждый дюйм моего тела был словно поцелован густым лесным воздухом. Я остро ощущала каждое место, где к коже прилипало мокрое платье.

Торин переместил свободную руку мне на талию. Он целовал меня жадно, жарко, словно хотел запомнить ощущение моих губ. Было очевидно, что его, как и меня, терзала боль от нашего предстоящего расставания.

Он медленно отстранился, в его взгляде читалось королевское чувство собственничества.

– Как же мне хочется забрать тебя с собой.

Я потянулась к его изодранной рубашке и принялась ее расстегивать. Действительно ли кончики моих пальцев в последний раз скользили по его точеному прессу и завиткам татуировок на коже?

– А как мне этого хочется, Торин. Ты даже не представляешь.

Несмотря на печаль, мое желание продолжало паром клубиться из каждой поры обнаженной кожи.

Он осторожно приспустил одну сторону моего платья, обнажая грудь. Затем накрыл ее ладонью и ласково погладил, заставляя затвердеть сосок.

Торин наклонился и уткнулся мне в горло, слизывая речную воду.

Я пыталась запомнить его запах, полной грудью вдыхая его, мшистый, волшебный аромат зачарованного леса. В последний раз меня обволакивало его первобытной магией земли. Мне нужно было запомнить его прикосновение, аромат. Потому что, когда он уйдет, я останусь жить в мире теней.

Выгнув спину, я подалась грудью навстречу его ладони. Каждое мое сверхчувствительное нервное окончание горело от поразительной правды: я принадлежала Торину, а он мне. Несмотря на проклятие, между нами зародилась и окрепла глубокая связь. И мысль о том, что это наш последний момент близости, была невыносима.

Один горячий, тягучий поцелуй за другим обжигал горло в тех местах, где жаркие губы соприкасались с моей кожей. Его ласки были неторопливыми, он сдерживал себя, но за каждым обжигающим поцелуем чувствовалось отчаяние. То, как его пальцы впивались в кожу, как напряглись его мышцы. Благой король боролся за собственный контроль.

Я выгнула шею и откинула голову на стену храма. Торин был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела, и в крови бурлило желание. Я запустила пальцы в его темные волосы, запечатлевая это ощущение в своей памяти.

Как я смогу отпустить его после такого?

Не думаю, что когда-либо до этого момента чувствовала себя по-настоящему живой. Каждый дюйм кожи жаждал его прикосновений, я наслаждалась прикосновением его губ и пыталась навсегда запечатлеть в своей памяти каждую секунду нашей близости.

– Ты же знаешь, что мы созданы друг для друга, верно?

– Да. – Казалось, это слово вырвалось у него невольно, вопреки разуму.

Он опустил ладонь с груди на талию, и его движения были убийственно медленными. И это ужасно расстраивало, потому что нас в любой момент могли обнаружить, и, если Торина снова схватят, я этого не переживу.

– Торин, я не хочу, чтобы все заканчивалось, – выдохнула я. – Но и не хочу, чтобы они снова тебя даже пальцем тронули.

– Я не могу с тобой торопиться. Если это единственный раз, когда мы можем быть вместе… – Он крепко сжал меня, слова затихли. Затем поднял голову и прижался к моим губам, даря мне чувственный поцелуй. Как будто в нашем распоряжении было все время мира.

Мое тело заискрило.

Я жаждала его прикосновений. Потянулась к верху его брюк и просунула кончики пальцев под пояс. Торин прерывисто вздохнул.

– Сними платье. – В его хриплом голосе прозвучала резкая нотка отчаяния, и он начал стаскивать с меня мокрую ткань.

Под платьем я была совершенно голой и скользкой от желания. Тихий голосок в глубине сознания подсказывал, что нам, возможно, в любой момент придется прыгнуть через это зеркало, и придется возвращаться домой голой. Но большей части моего разума было это безразлично, и каждая ласка Торина испепеляла рациональные мысли.

Торин скользнул взглядом по моему телу и застыл, как будто впервые увидел меня обнаженной. Его глаза, обычно такие холодные, пылали жаром. Он стиснул зубы, и я почувствовала, что он проигрывает битву со своей жестко сдерживаемой страстью.

– Ава. – В его хриплом голосе слышалась мольба. – Я хотел не торопиться, чтобы запомнить, но… – он снова замолк и глубоко вздохнул.

Затем положил ладонь мне на бедра и прижал меня к покрытой росой стене, пригвождая к месту. Свободной рукой погладил меня между бедер, мучительно невесомым и легким прикосновением. Но когда почувствовал, насколько я влажная, то издал тихое рычание. Его сдержанность дала трещину. Он крепко удерживал меня на месте одной рукой.

От него исходил жар.

Каждый дюйм обнаженной кожи казался сверхчувствительным и изнывал от жажды прикосновения. Когда Торин ввел в меня два пальца, острое удовольствие током прошило тело.

Благой король наслаждался моим телом, опасно возбужденный, как и я. Он распалял во мне дикую, первобытную похоть.

Я шире раскрыла бедра. Дыхание стало шумным, грудь налилась и покраснела.

Торин ласкал меня легкими круговыми движениями, дразня до тех пор, пока внизу живота все не напряглось, отчаянно требуя освобождения.

– Торин, – прошептала я. – Мне нужно больше.

– Я знал, что однажды заставлю тебя стонать мое имя, подменыш. – Несмотря на опасность и его очевидное возбуждение, казалось, ничто не могло заставить его поторопиться. Он дразнил меня, наслаждаясь мольбой, срывающейся с моих губ, пока, наконец, не подвел меня к краю. По телу пробежала дрожь. Я испытала оргазм и заерзала под настойчивой ладонью, выдыхая имя Торина. Мои пальцы безотчетно сжимали его темные волосы, и я медленно их разжала.

Тяжело дыша, я расстегнула его брюки, освобождая твердый член. Богиня пепла, я и раньше это чувствовала, но теперь точно знала, что мужчины-фейри во всех отношениях устроены по-другому.

Теперь уже не сдерживаясь, он просунул руку мне под попку, широко раздвигая мне ноги и приподнимая к своим бедрам. Я прижалась спиной к стене, а он остановился в миллиметре от меня. Бедра безотчетно поерзали о кончик его члена, и тогда он осторожно вошел в меня. Он погружался внутрь, дюйм за дюймом, не сводя с меня глаз. Медленные толчки внутрь и наружу, с нежностью, граничащей с благоговением. Я провела ногтями по его спине, поднялась к волосам и притянула его лицо ближе.

– Ава. – Мое имя прозвучало хриплым стоном, который воспламенил мою кровь. – Ради тебя я бы разорвал на части собственное королевство, если бы это позволило нам быть вместе. – Торин накинулся на мои губы в страстном поцелуе.

Он бы разорвал на части собственное королевство ради меня…

Эти слова разбили мне сердце вдребезги. Уничтожили меня. Потому что я не ожидала их от него услышать, и теперь меня переполняла любовь к нему.

Он медленно двигался во мне, толкался глубоко, пронзая удовольствием. Я погладила ладонями по его спине, побуждая ускориться, погружаться глубже. Его язык скользнул по моему бедру, все его тело двигалось в идеальном ритме. Он входил в меня снова и снова, и мысли опаляло огнем. Наконец, меня пронзило наслаждение, и я вся сжалась, впиваясь ногтями Торину в спину. Достигнув кульминации, он прошептал мое имя с разрывающим сердце отчаянием. Я содрогалась от повторных толчков удовольствия, впитывая выражение экстаза на любимом лице.

Торин постепенно расслабился и прислонился ко мне, переводя дыхание. Еще один долгий поцелуй, продлевающий удовольствие. Когда он отстранился, то посмотрел мне в глаза.

– Ава, ты уничтожила меня полностью, всеми возможными способами. Я возвращаюсь в свое королевство с разбитым сердцем. Но с тобой, я не думаю, что у меня есть выбор. Ты моя, и я не могу от тебя отказаться.

– И все же, мы больше никогда не увидим друг друга.

Он тяжело вздохнул.

– Все ради того, чтобы сохранить тебе жизнь.

Я с трудом сглотнула.

– Здесь проклятье не действует. Как знать, может, и в человеческом мире оно не сработает?

– Существует только один способ проверить это, подменыш. Однажды я уже умер за тебя, и я готов снова пойти на это… Я бы пронесся сквозь все миры, чтобы снова до тебя добраться. Но я не стану подвергать тебя риску.

Наши тела блестели от утренней росы, и мы прижались друг к другу, мышцы обмякли. Торин потянулся ладонью к моей щеке и снова нежно поцеловал. Благоговейный поцелуй.

Мы немедленно должны были уходить, пока не стало слишком поздно, пока нас не нашли, но, казалось, ни один из нас не хотел отпускать первым.

36. Ава

Рассвет окрасил небо в жемчужно-коралловый цвет.

Торин поднял свой меч, а я натянула мокрое платье и, как смогла, выжала из него воду.

Сделав это, я почувствовала отдаленный стук копыт по лесным тропам.

Сердце забилось быстрее, и я разгладила свое платье, ткань которого по-прежнему была запачкана чужой кровью.

– Торин. – Я старалась, чтобы мой голос звучал спокойно и ровно. – Тебе стоит сейчас же уходить. Мы должны уходить немедленно.

Он повернулся ко мне всего на мгновение, затем прижался своим лбом к моему. Один последний поцелуй, последнее прикосновение губ.

– Они приближаются, Торин.

Он больше не мог смотреть мне в глаза, потому вновь отвернулся к зеркалу. Заключенное в серебряную раму, оно висело над пустым кузнечным горном. Торин коснулся кончиками пальцев зеркальной поверхности. Глубоко, прерывисто вздохнул, его голос охрип. Как только он закончил произносить «Фейриленд», вокруг него вспыхнул серебряный свет. Настолько яркий, что практически ослепил меня. Я прикрыла глаза ладонью. По коже пробежала волна магии и зашипели невысохшие капельки речной воды.

Когда я снова открыла глаза, Торин исчез, вместе с мечом и всем остальным.

Я уставилась на место, где он только что стоял, и чувствовала себя так, словно в груди образовалась пустота. Мои эмоции метались между облегчением от того, что он в безопасности, и острым ощущением утраты.

По щеке покатилась слеза, и я вытерла ее ладонью. Почему мне было так трудно дышать?

Судорожно вздохнув, я подошла ближе к зеркалу и сглотнула.

Дело в том, что я не могла позволить Торину полностью контролировать возможность моего попадания в Фейриленд. Он был одержим идеей самопожертвования, чтобы искупить свою вину за смерть сестры Мории. Я доверяла ему почти во всем, но не верила, что этот человек сможет должным образом позаботиться о самом себе.

Здесь передо мной висел волшебный инструмент, который мог открывать другие реальности и создавать порталы между мирами. Я не могла просто оставить его здесь. Поэтому, стиснув зубы, я ударила кулаком по зеркалу в левом нижнем углу.

Как только костяшки пальцев пронзила боль, а кожу рассекли осколки, я осознала глупость своего поступка. Гораздо лучше было разбить зеркало камнем. Но что сделано, то сделано. В левом углу зеркала образовалась трещина, и я вытащила треугольный осколок.

Теперь вибрации от шагов приближающихся стражников становились все громче, ближе. Держа в руке осколок, я уставилась на остатки зеркала на стене. Волшебная поверхность мерцала и покрывалась рябью.

С бешено колотящимся сердцем я выкрикнула название своего города. Вокруг вспыхнул бледный свет, и я почувствовала, что падаю и кувыркаюсь в пустоте. Но осколок зеркала держала крепко. Я жестко приземлилась на тротуар босыми ногами. Может, я и надела обратно свое платье, но украденные туфли остались во Дворе Теней.

Я пошатнулась, пытаясь восстановить равновесие, и в ушах зазвенело от странного грохочущего звука. Меня обдало прохладным ветерком.

Я растерянно посмотрела по сторонам.

Меня занесло в центр города, к автобусной станции. Над моим городом занимался рассвет. Из терминала выкатился автобус, трогаясь с места и останавливаясь, выпуская маленькие черные облачка выхлопных газов.

Ветер гнал по улице газеты. Почему волшебное Неблагое зеркало выбрало эту автобусную станцию? Полагаю, из-за того, что это был центр города и наш основной общественный транспорт.

Мои размышления прервали.

Пожилая женщина в бахилах толкала в мою сторону полную капусты тележку. Она хмуро посмотрела на меня, затем пробормотала:

– Нам здесь такие, как ты, не нужны.

Я протянула руку, чтобы дотронуться до своих рогов. Они по-прежнему торчали у меня из головы. Хотя бы крыльев больше не было.

Я посмотрела на себя сверху вниз. На мне было белое платье, пропитанное речной водой и чужой кровью, и мокрая ткань была практически прозрачной. Босые ноги покрывала засохшая грязь, а в руках блестел острый осколок зеркала, который, вероятно, можно было счесть оружием. Я выглядела как оживший кошмар.

В животе заурчало, и я взглянула на «Макдоналдс» через дорогу. Святые небеса, сейчас это казалось пищей богов, но у меня не было денег, и они, вероятно, вызовут полицию.

Я двинулась дальше. Отсюда до моей старой квартиры было около мили, но там жил Эндрю. Ни за что на свете я не появлюсь в таком виде, будто я сумасшедшая. Сошла с ума и не смогла оправиться от стыда из-за провокационных фотографий, которыми он поделился с прессой.

До дома Шалини было на одну милю дальше. Я бросилась бежать, надеясь добраться туда до того, как какие-нибудь полицейские остановят меня и начнут задавать неудобные вопросы. Тротуар под босыми ногами был холодным и грязным, и я старалась не думать о том, на что наступаю.

Боги, я уже скучала по Торину. Мои мысли постоянно возвращались к ощущению его тела под пальцами, восхитительному запаху.

Добравшись до более пустынных улиц в окрестностях ее дома, я немного замедлила шаг, чтобы перевести дыхание. Единственными людьми, вышедшими на улицу так рано, оказались несколько любителей бега, которые старательно избегали моего взгляда.

Не смотри на полуобнаженную даму.

Когда-то мне нравилось бегать по улицам ради развлечения. Но сейчас? Не думаю, что вернусь к этому занятию. Какой был смысл бегать, когда можешь летать?

Наконец я свернула на улицу Шалини, и мое сердце сжалось.

Великая Богиня Пепла…

Вот они, одетые в аккуратные серые спортивные костюмы Lululemon, практически одинаковые: Эндрю и Эшли. Вышли на утреннюю пробежку.

Я остановилась как вкопанная.

Эшли схватила Эндрю за руку, и ее лицо побледнело. Я знала, что сейчас выгляжу настоящим чудовищем.

Почему эта встреча показалась мне еще страшнее, чем месяц в подземелье Неблагих?

Я вздрогнула и слегка помахала Эндрю. К сожалению, счастливая пара теперь преграждала мне дорогу в квартиру Шалини.

Я прокашлялась и указала на ворота у них за спинами.

– Иду к Шалини. – Мне очень не хотелось к ним приближаться, чтобы они не разглядели в подробностях мое состояние и не спросили, почему я вся в крови.

Эндрю наморщил нос и прищурился, как будто не мог до конца поверить в то, что видел.

– Ава, что с тобой произошло? В газетах писали, что у тебя случился нервный срыв после того, как тебя бросили. У тебя что, проблемы с психикой?

Я стиснула зубы.

– Прямо так и написали?

Он посмотрел на мою макушку.

– Это рога? Я не знал, что у фейри бывают рога. – Он скривил губы в явном отвращении. – Это из-за них у тебя проблемы?

Светлые волосы Эшли были так туго стянуты в конский хвост, что даже лицо словно натянулось. Продолжая держать Эндрю за руку, она склонила голову набок и наморщила лоб.

– Ты… в порядке? – Ее голос звучал неестественно высоко, а слова она произносила медленно, как будто разговаривала с неразумным ребенком. – Может, нам позвонить кому-нибудь, чтобы за тобой приехали?

– Я в порядке. Просто мне нельзя разглашать, чем я занималась, – отважилась соврать я. – Это дела фейри. Магия. Совершенно секретно. Вам этого не понять. – Лишь когда я произнесла это, то осознала, насколько безумно прозвучит такое объяснение. – Не важно, – резко добавила я.

– Что у тебя в руке? – спросил Эндрю. – Почему ты… где твоя одежда? Где твоя обувь?

– Вообще-то это тебя не касается, согласись? – огрызнулась я.

– Ты же в курсе, что чуть не разрушила мою жизнь, – резко произнес Эндрю. – Все сочувствовали бедной брошенной девушке-фейри. Меня уволили.

– И ты решил продать мои фотографии, где я в обнаженном виде. – Я глубоко вздохнула. – Знаешь, что? Мне действительно уже все равно. На все это.

Он пожал плечами, его щеки порозовели.

– Но, может быть, людям следует знать, какая ты на самом деле. Почему я не мог быть с фейри. Может быть, тогда они поймут и посочувствуют мне, я ведь просто хотел нормальной жизни.

Я посмотрела на него и прищурилась.

– Знаешь, ты очень не понравился Торину.

У Эндрю дрогнули губы.

– Но он ведь не твой парень, правда? Говорят, что на самом деле ты не выходишь за него замуж. Что ты исчезла после того, как он отверг тебя у алтаря. – Эндрю скользнул взглядом по моему телу, оценивая мое потрепанное состояние. – Ава, ты действительно нуждаешься в помощи.

На мгновение ослепнув от раскаленной добела ярости, я представила, как подбегаю к нему и всаживаю осколок зеркала в его плечо. Недостаточно, чтобы убить, но достаточно, чтобы заставить глубоко пожалеть о каждом решении, которое он когда-либо принимал до этого момента.

Но теперь я была в человеческом мире. И здесь мы не могли просто так резать людей. На самом деле, именно это мне тут и нравилось. Верно?

Во всяком случае, раньше так и было.

Я стиснула зубы и поспешила мимо него по тротуару.

Оставив парочку позади, я подошла к черным воротам из кованого железа перед квартирой Шалини, воротам, которые были просто для вида, потому что я никогда не видела их запертыми. Окинула взглядом сад с бегониями и астрами во внутреннем дворе, думая о том, каким опрятным он выглядел по сравнению с Двором Скорби. Мило и цивилизованно.

Я остановилась перед кирпичным фасадом дома и нажала кнопку звонка в ее квартиру.

Подождала несколько минут, и сердце слегка сжалось.

Был холодный ветер, и я обхватила себя руками. Полагаю, она могла остаться в Фейриленде?

Если в шесть утра ее нет в своей квартире, значит она, вероятно, осталась у фейри. Но было ли это по ее собственному желанию? Может, все королевство замерзло после того, как Торин остался без королевы? Я понятия не имела, но у меня начинало зарождаться тошнотворное чувство.

Я нажала кнопку звонка в другой квартире. Затем в следующей. Пока, наконец, кто-то не ответил раздраженным и сонным голосом.

– Что?

– Извините, – произнесла я, изо всех сил подражая голосу Шалини. Я отвернулась на случай, если у них была камера. – Это Шалини. Вы не могли бы меня впустить? Я забыла ключи. – Не говоря больше ни слова, незнакомка открыла замок, и я толкнула тяжелую деревянную дверь.

По красивой, выложенной плиткой лестнице, поднялась в ее квартиру. Конечно, ключа у меня не было, но зато в избытке имелась безумная нехватка терпения и повышенная физическая сила фейри.

Постучав несколько раз и позвав ее через дверь по имени, я трижды сильно пнула дверь ногой, пока дерево не раскололось чуть выше дверной ручки.

Когда удалось сделать достаточный зазор, я просунула руку сквозь расщепленное дерево и отперла замок изнутри.

Стоило мне войти, как в нос ударил сильный запах гниющего мусора и плесени. Я прокашлялась. Становилось тревожно. Вошла на кухню и уронила осколок волшебного зеркала на стол.

Там я обнаружила коробку пончиков, полностью заросшую пушистой серой и зеленой плесенью. Скривив нос, я выбросила их в мусорное ведро.

Наверное, мне стоит поесть. Я открыла шкафчик и достала коробку хлопьев «Чириос», затем налила из-под крана стакан воды.

За кухонным столом я поела, как ребенок, запихивая в рот сухие хлопья. Пока жевала, разум перебирал варианты того, что могло произойти.

Шалини, должно быть, знала, что я исчезла, а из всех моих знакомых она была самым верным другом. Может быть, она не хотела покидать Фейриленд, пока не выяснила, что со мной произошло. Возможно, когда Торин вернется в свое королевство, он отправит ее домой.

И она с радостью прибежит сюда, возможно, с новым бойфрендом на буксире, и мы обнимемся, выпьем вина и расскажем друг другу обо всем, что произошло за последние несколько недель. Или месяцев? Сколько на самом деле прошло времени? Почему-то мне казалось, что пролетели одновременно годы и считанные часы. Я запила сухие хлопья прохладной водой из-под крана. Божественно. Неужели я никогда раньше не осознавала, насколько восхитительна на вкус водопроводная вода? Вода была нектаром богов, и ее можно получить, когда захочешь. Единственная вещь в этом месте, которая мне до сих пор нравилась.

Набив живот и вдоволь напившись, я направилась в спальню Шалини. Поскольку она была моей лучшей подругой, я подумала, что она не станет возражать, если я позаимствую кое-какую одежду.

Я выдвинула ящики ее шкафа и выудила темные леггинсы и кофту с длинными рукавами, затем зашла в ванную, отделанную кремовым кафелем.

Включила душ и позволила горячей воде наполнить помещение паром. Пока вода нагревалась, я впала в оцепенение, прислушиваясь к успокаивающему журчанию по кафелю. Стянула с себя окровавленное платье и выбросила его в мусорное ведро. Обнаженная, встала под душ, и горячая вода моментально согрела кожу. Я схватила бутылочку жидкого мыла и вымылась. Грязная вода с ног закружилась в мутном водовороте над сливным отверстием.

Что сейчас делал Торин?

Я вышла из душа, пропитанная ароматом ванили, радуясь тому, что снова оказалась в цивилизации. Промокнув волосы полотенцем, я натянула чистую одежду, затем прошла в гостиную и села на диван. Через сколько времени вернется Шалини, когда поймет, что я здесь?

Я прикусила губу, уставившись в пространство. Она же вернется домой, правда? С разрешения Торина она может свободно перемещаться между мирами. Но где-то на краю моего сознания засело беспокойство.

Подобные ысли все никак не давали покоя, и я прокашлялась. Я действительно понятия не имела, что происходило в Королевстве после моего исчезновения. Торин предполагал, что его место заняла сестра, но кто мог знать наверняка? Что, если никто не занял трон, и все умерли от голода? Может быть, Мория взяла управление в свои руки, или злая ведьма, которая их прокляла.

Я вскочила и принялась расхаживать взад-вперед. Как долго я собиралась ждать, прежде чем сдаться и воспользоваться осколком волшебного зеркала?

Мои мысли прервал мужской голос, неуверенный и встревоженный.

– Эй?

Я резко подняла голову и посмотрела на дверь.

Кто-то стоял в дверном проеме. Мужчина с коротко подстриженными каштановыми волосами и в светло-голубой рубашке, я предположила, что это сосед Шалини.

– Здесь все в порядке? Выглядит очень похоже на взлом. Прошу прощения, но вы кто?

Я потерла шишку на лбу. Мне нужно, чтобы люди оставили меня в покое. И, кажется, при Дворе Скорби я разучилась себя нормально вести, потому что пробурчала эти слова вслух.

– Вы можете здесь находиться? – спросил он.

– Я живу с Шалини, – ответила я. – Ее новая соседка.

– Давненько ее здесь не было, – выпалил он в ответ, глядя на мои рога.

Мне действительно хотелось найти способ закрыть дверь, но я слишком сильно ее повредила.

Я крадучись приблизилась к незваному гостю.

– Ваша помощь здесь не нужна. – Оскалив зубы, я зарычала. – И я бы посоветовала вам оставить нас в покое. Никто не знает, что может произойти, если оказаться в Темном Кромме.

В своей угрозе я услышала эхо голоса моего брата.

Незнакомец побелел как мел и, развернувшись, поспешил вниз по лестнице.

37. Торин

Портал выбросил меня на холодный каменный пол. Сквозь сводчатое окно просачивался зимний свет, и в воздухе витал пробирающий до мозга костей холод. Я вернулся в свой замок и по какой-то причине оказался в комнате Орлы. Зеркало отправило меня сюда. Самой Орлы здесь не было.

Когда я окинул взглядом комнату сестры, по спине пробежала дрожь. Здесь стало еще холоднее, чем до моего исчезновения, и в воздухе витал слабый запах дыма и серы. Может, атмосфера отчаяния вызвана моей вынужденной разлукой с Авой?

Нет, дело было не в этом. Сквозь каменные стены снаружи доносились крики. Обычно безмятежная тишина замка сменилась гнетущим напряжением.

Я застыл на месте. До меня донесся голос, который я узнал.

Орла.

Она откуда-то звала меня по имени. Почувствовала ли она мое возвращение? Если бы она покинула королевство, чуть не погибла и вернулась вновь, думаю, я бы нутром это почувствовал.

Но ее крики…

Здесь, наверху, замок казался пустым, тревожным. Я вышел в коридор, и выдыхаемый мною пар окутал голову морозным облаком. На стены наползала тьма, хотя был день. На камнях извивались темно-серые тени.

Сегодня замок казался каменной гробницей.

Я сжал рукоять своего меча и Шепчущий Меч запел:

Ты – смерть.

Ты – абсолютное одиночество, которое приходит с последним вздохом.

Стены источали зловещее присутствие, и я больше не был здесь желанным гостем. Магия не вернулась в мое тело, а это означало, что трон до сих пор разрушен. Здесь, в Фейриленде, я чувствовал себя всеми покинутым королем. Я шел по коридорам без крупицы магии, которая раньше бурлила по моим венам.

Услышав вдалеке шаги стражников по каменным плитам, я скользнул обратно в тень пустой спальни. Прежде чем вступать в бой, мне нужно понять, кому они служат, выяснить, не являюсь ли я врагом в собственном королевстве. С Шепчущим Мечом я мог бы сразить их в бою, одного за другим. С каждым вздохом в голове раздавалась песнь оружия, жаждущего крови.

Но это не замок Неблагих. Это мои воины, часть армии, которой я командовал. Я, наверное, половину из них знал по именам, пусть и был сейчас незваным гостем. Я не мог просто так их убивать.

Стоя за дверью, я вспоминал свои ощущения, когда мы прятались с Авой в той нише, как она прижималась ко мне, двигала бедрами… единственной искрой надежды в этом кошмаре была лишь мысль о том, что Ава дома, в безопасности от безжалостного мира фейри, в который я ее затащил. Сейчас она, вероятно, свернулась калачиком в удобной постели, а ее желудок полон горячей еды.

Из-за приоткрытой двери я наблюдал, как мимо проходили стражники. Мое сердце пропустило удар, когда взгляд упал на эмблему королевской семьи Дерг-Дью: белые остроконечные завитки поверх венозно-красного поля.

Мория? Она отобрала власть у Орлы? Но если власть теперь в ее руках, это не объясняло ледяную зимнюю стужу, разлившуюся по королевству. Королева могла призвать весну, просто сев на трон.

Так что тут происходило, пока меня не было?

Когда стражники завернули за угол и скрылись из виду, я снова вышел из укрытия.

И опять услышал это – Орла звала меня, ее голос доносился сквозь восточные окна. Я бросился бежать, пока не добрался до восточного крыла, где в узкие окна проникали крики с улицы. Меня терзало беспокойство.

Замок был древним, его построили задолго до того, как кто-то разработал концепцию распахивающихся окон, поэтому пришлось разбить стекло с помощью Шепчущего Меча. Высунувшись наружу, навстречу пронизывающему холоду, я вгляделся вниз с отвесных стен замка.

Я почувствовал отвращение, меня охватил ужас. Со стен свисали цепи, удерживавшие над заснеженной землей ледяные клетки. Они слегка покачивались на ледяном ветру. Помню, я читал, что король Каэрлеон так поступал с некоторыми из своих врагов.

Всего я насчитал десять клеток.

Снизу издалека ветер донес голос сестры.

Я стиснул зубы, быстро произведя мысленные подсчеты. Можно попытаться починить свой трон и вернуть власть или пробежаться по замку и подобраться к клеткам снизу. Но замок был огромен. Долгое нахождение внутри грозило мне тюремным заключением и смертью от рук нового правителя. И тогда Орла останется доживать в клетке свои последние мгновения, замерзая насмерть.

Другой вариант… состоял в том, чтобы просто спуститься по цепям с Шепчущим Мечом наперевес и добраться непосредственно до Орлы. Клетки висели в восточном крыле, где не было ни опускающейся решетки, ни ворот. Внизу я не увидел никаких патрулей. Зачем патрулировать запертую клетку?

Я глубоко вздохнул, и в воздухе тут же застыло облачко пара. Самым безопасным вариантом для спасения Орлы было сразу отправиться к ней. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Меня обдало порывом ледяного ветра, и я с мечом в руке выбрался через разбитое окно.

Несколько осколков поранили ладони и ноги, но я не обратил на это внимания. Точно так же, как игнорировал хлеставший меня ледяной ветер.

Сквозь изодранную одежду на кожу попадал снег. У меня не было ножен для меча, так что приходилось держать его в одной руке, пока с помощью другой руки и ног полз вниз по цепи. Каменные стены жалили холодом босые ноги. Пальцы липли к замерзшим цепям, так что примерно каждую минуту приходилось менять руки. Я спускался со стены моего собственного замка, обдуваемый снегом и ветром.

Когда позади раздался рев, внутри все сжалось от ужаса. Медленно обернувшись, я увидел парящего в небесах черно-красного дракона.

На спине дракона сидела женщина в красном, ее бордовые волосы развевались за спиной, подобно кровавому знамени.

Мория. Ава предупреждала меня, что она ужасна… Я просто не думал, что все будет настолько плохо.

Существо выпустило струю огня, ярко-оранжевую на фоне неба цвета золы.

Мною овладела новая пугающая мысль.

В старые времена король Каэрлеон баловался дьявольской магией. В частности, использовал черно-красного дракона по имени Синах, чтобы сжигать своих врагов. И вот она здесь, реинкарнация худшего тирана Фейриленда – короля Каэрлеона – в платье.

Я быстрее двинулся вниз по цепям. В любой момент Синах может наброситься на эту стену из клеток, расплавить цепи, спалив меня и поджарив заключенных заживо. Мои мышцы начали замерзать, но я заставлял себя двигаться так быстро, насколько это было физически возможно.

Пока я спускался по обледенелой цепи на пронизывающем холоде, мне казалось, что с пальцев слезает кожа. Я преодолел уже несколько этажей и посмотрел вниз. С такого расстояния я смог разглядеть торчащую из одной клетки руку. Я узнал эту руку, очень тонкую и нежную, бледная кожа посинела от холода.

Меня охватила ярость.

Орла снова позвала меня по имени, в ее голосе звучала агония. На этот раз я крикнул ей в ответ:

– Орла, я иду! – Ничего не мог с собой поделать. Мне нужно было, чтобы она знала – я пытаюсь вытащить ее из этого ада.

Когда я снова оглянулся, Мория и Синах подлетели ближе.

Клетка Орлы висела как раз справа от цепи, по которой я спустился, и мне отчаянно хотелось добраться до нее первым.

Когда до ближайшей клетки оставалось футов двадцать, я отпустил цепь и спрыгнул. Приземление получилось жестким, и от удара затряслись ноги. Клетка подо мной покачнулась, но мне удалось устоять. Оттуда я прыгнул еще на десять футов стылого воздуха к клетке Орлы.

Взглянул вниз, на землю под нами. До снега было всего около пятнадцати футов.

– Держись, – крикнул я, и мой крик подхватил ветер.

Я перегнулся через металлический край и заглянул внутрь клетки. Орла лежала, съежившись, вся замерзшая, даже без такой малости, как плащ. Снег припорошил ее ресницы и налип на волосы. Губы посинели.

– Торин, – произнесла она, – Мория сошла с ума. Она использует драконов, она использует Модрон. Пытается всех нас убить. Она убедила армию, что ты заодно с Мэб.

Собственно, мне больше и слушать не надо было.

Я взмахнул Шепчущим Мечом и перерубил замок. Ржавая дверь распахнулась, скрипнув на петлях.

– Сможешь спрыгнуть? – спросил я, перекрикивая ветер.

Она кивнула, пододвигаясь к входу в клетку, ее тело неудержимо дрожало.

– Орла, до земли примерно пятнадцать футов. Ты приземлишься в снег, а потом нужно будет добраться до леса. Я помогу тебе, как только смогу.

Для Орлы такой прыжок был сложнее, чем для других. Она не могла видеть землю, но всегда делала то, что должна была, не жалуясь.

Орла выползла из клетки и, кувыркаясь, тяжело приземлилась в снег. Через несколько мгновений она уже вскочила и побежала к лесу, а ветер развевал ее платье.

Я перепрыгнул к следующей клетке и тут же узнал глубокий голос Аэрона.

– Торин, – крикнул он, – они убьют тебя.

Я перегнулся через край клетки, холод обледеневшего металла жалил даже сквозь одежду.

Лезвием меча срубил замок и резко сказал Аэрону, чтобы он следовал за моей сестрой. Он выпрыгнул из клетки, и резко повернувшись ко мне лицом, указал на другую клетку справа от меня.

– Шалини, – крикнул он.

С острым приступом ужаса я понял, что Мория заперла в одной из этих клеток человека, который легко мог погибнуть от обморожения.

С колотящимся сердцем я метнулся к ее клетке и взломал металлический замок. Дверь со скрипом открылась, и Аэрон принялся неистово звать ее по имени, снова и снова. Я заглянул в ее клетку и увидел, как она ползком двигается к выходу. Ее тело под плащом казалось практически замороженным. Она вывалилась из клетки прямиком в распростертые объятия Аэрона. И он, словно невесту, понес ее в сторону леса, шагая по следам Орлы.

Я присел, готовый перепрыгнуть к следующей клетке, но что-то остановило меня. Из-за угла вышла шеренга одетых в красное воинов, среди которых были лучники. Я наблюдал, как они приседают на одно колено в снег и целятся в меня. Сердце отбивало дробь, как военный барабан.

На тот момент я во многом не был уверен, за исключением того, что в последнее время в меня слишком много раз стреляли из лука. Вот в этом я был полностью уверен.

Один из солдат отдал приказ стрелять. Я весь подобрался, ожидая, когда полетят стрелы.

Но меня ударил лишь жестокий порыв ветра. Возможно, будучи свидетелями этого адского пейзажа и погоды, они поняли, что их новая королева не слишком заботится об их интересах.

– Вы меня знаете! – обратился я к ним, перекрикивая вьюгу. – Я ваш король. И что бы ни случилось, пока меня удерживали во вражеских землях, что бы про меня ни говорили, вы обязаны знать, какой я на самом деле. Что я всегда делал все возможное для защиты Фейриленда и следил за безопасностью каждого. Некоторые из вас служили мне долгие годы. И пока я правил, такого никогда не было, согласны?

Мой взгляд остановился на знакомом мужчине с голубыми волосами и бронзовой кожей.

– Лонан! Твоя семья разделила со мной ужин в честь рождения твоей младшей сестры. – Я перевел взгляд на другого, с золотистыми кудрями, чья семья владела фермой по разведению крупного рогатого скота. – Мало, я помогал улаживать конфликт между фермой твоей семьи и соседями, когда их забор упал на ваши поля.

Внезапно сверху спикировал Синах с Морией на спине. Она была приблизительно в сотне футов над нами.

Тварь выпустила огненный поток под серо-стальными облаками. Солдаты оглянулись на пламя, и их напряжение выросло до предела.

Я поднял свой меч.

– Шепчущий Меч по-прежнему в моих руках. Древние боги все еще благословляют меня как избранного ими короля. Королева Неблагих Мэб против воли заточила меня в своем королевстве, и я боролся изо всех сил, чтобы вернуться к вам.

Корона Мории сверкала острыми осколками льда. Она кричала сквозь бурю.

Дракон резко развернулся, подлетая еще ближе, атмосфера вселяла тревогу и страх. Теперь Синах хлопал крыльями всего в двадцати футах позади стражников. Из его пасти вырвалось обжигающее пламя и взметнуло снег у них за спинами.

Один из лучников выпустил стрелу, и я отразил ее своим клинком. И вторую – тоже. Воины были в ужасе от дракона и делали то, что приказывала их королева, и как я мог их винить? Никто не хотел сгореть заживо.

В моих ушах шумела кровь.

Мория держала королевство железной хваткой с помощью страха. Дракон продолжал извергать пламя, и стрелы сыпались на меня до тех пор, пока я не перестал с ними справляться. Одна из них воткнулась мне в живот, а другая в бицепс. Тело пронзило болью, а от удара второй стрелой меня выбило из клетки.

Я упал на снег, и позвоночник тряхнуло от удара о лед. И когда на моих запястьях и горле сомкнулись цепи, воины прошептали извинения. Они шептали, что не знают правды, что я могу быть любовником демоницы, но в их голосах слышалось сомнение.

Здесь всегда было холодно, но это – Синах, клетки, осязаемый ужас – настоящий кошмар.

Они протащили меня по обледенелому снегу и посадили в повозку. Я поморщился, когда наконечники стрел вонзились еще глубже в мою плоть.

Повозка тронулась с места, подпрыгивая на мерзлой земле, и я чувствовал каждый толчок. Не совсем тот прием, на который я рассчитывал.

Куда они меня везли?

38. Ава

Я уставилась на осколок зеркала. Последний час я практически не двигалась.

Во Дворе Скорби я хорошо усвоила одну вещь – нужно в любой момент быть готовой к побегу, и это чувство безотлагательности посылало мурашки по спине. Я взяла осколок зеркала и села на диван Шалини.

Уставившись в пространство на серый мир людей, я ждала.

У Шалини на столике возле подоконника стояло растение аспидистра, листья которого в ее отсутствие завяли и побурели. Мои мышцы напряглись. Я чувствовала его жажду, одиночество, близость смерти. Склонив голову набок, я вернула цветку жизнь. Объявшая меня магия ощущалась на коже теплым солнечным светом. Растение засияло золотом, и его листья снова позеленели.

Я встала и провела кончиком пальца по восковым листочкам. Очень по-человечески ставить дома растение, в горшке. Цивилизованный выбор.

Но у Шалини была и другая сторона характера, более дикая, и именно поэтому она оказалась в Фейриленде.

Рядом с растением на столе лежала зеленая книга. Под осыпавшимися сухими листьями я прочитала золотую надпись: У. Б. Йейтс.

Я снова упала на диван и пролистала страницы. Взгляд зацепился за одно стихотворение, и сердце учащенно забилось.

Из скучного мира заберите меня,

Я хочу вместе с фейри по ветру промчаться,

На гребень приливной волны забраться

И танцевать среди гор словно пламя костра[2].

Кровь закипела. Мне суждено было танцевать среди гор, словно пламя костра.

Мы, фейри, закалены в огне горной богини и выкованы, чтобы мчаться по усеянным звездами небесам. Мы не рождены для цивилизованного мира.

Не рождены, чтобы есть эти хлопья.

И я ни за что не смогу здесь остаться. Поскольку не знаю, все ли в порядке с моими друзьями. После всего, что мне пришлось пережить, я больше никогда не стану принимать чью-либо безопасность как должное.

Торин сказал мне, что будет лишен силы до тех пор, пока не починят трон. Итак, он вернулся в королевство, но вернулся ли он королем? Или кто-то узурпировал его власть?

Учитывая то, что я знала о фейри – нашу порочность и безжалостность – у меня было сильное подозрение, что последний вариант реальнее. Сейчас у меня не так уж много общего с моим именем, но зато мне безумно не хватало терпения, и была жгучая решимость обеспечить безопасность моих близких.

Словно безумная, я бросилась к шкафу Шалини и вытащила ее самое теплое зимнее пальто и сапоги до колен.

Полностью одевшись, я взглянула в осколок зеркала и выкрикнула слово «Фейриленд».

Торин

Ледяные кандалы сковывали запястья, а вокруг горла сжимался железный ошейник. Я посмотрел вниз на вытекавшую из моего тела кровь и на торчащие из плоти стрелы. На одежде тоже были замерзшие пятна крови.

Мои воины приковали меня цепями к столбу в центре каменного амфитеатра. Землю под ногами покрывал толстый слой льда и снега.

Там, где я когда-то руководил поединками во время отбора, теперь стояли Мория и Модрон. Сколько времени прошло с тех пор, как Ава одержала победу на этой арене? Казалось, прошли столетия. При мысли о ней меня объяло горе и холодное чувство утраты от того, что я больше никогда ее не увижу.

Значит, это все?

Холод пробирался под кожу, а вокруг меня сгустились тени и танцевали по льду, подобно ледяным духам. Когда я умру, меня разлучат с людьми, которых любил.

Я оглядел амфитеатр, блуждая взглядом по толпе зрителей на каменных скамьях. До меня доносились гневные перешептывания. Это будет публичная казнь поверженного короля.

Мория стояла на каменном постаменте, одетая в темно-бордовый плащ в тон ее волосам, а руки скрывали длинные белые перчатки. Она улыбалась.

Модрон стояла рядом. На старухе был плащ темно-серого дымчатого цвета. Внезапно в голове всплыло то, что Мэб сказала Аве, – если убить Модрон, то все это закончится.

Над амфитеатром пронесся ледяной ветер, кидая в лица комья снега. Никто не говорил мне, как я умру, но можно предположить, что казнь будет менее тривиальной, нежели от смертельного холода. На повестке, несомненно, были некоторые из угроз, которые уже озвучивала Мэб: выпотрошить, кастрировать или замуровать в обледенелом дереве. Люди создавали прекрасные произведения искусства, фейри же были чрезвычайно изобретательны, когда дело касалось методов убийства.

Трибуны заполнили закутанные в меха Благие.

Мория накинула на голову свой бордовый капюшон. Затем грациозно спустилась с возвышения и пересекла заснеженную арену. Пока она шагала по льду в развевающемся за спиной плаще, я наблюдал за ней и кипел от ненависти. Будь у меня магия, все бы закончилось за считанные минуты.

Она остановилась передо мной в нескольких шагах и одарила улыбкой, от которой кровь в венах застыла еще сильнее.

– Собираешься заморозить меня до смерти, Мория? – поинтересовался я. – Это твой план – показать всем, что у короля больше нет никакой власти?

Она захлопала длинными ресницами. Под капюшоном тусклым светом блестела напоминавшая льдинки корона.

– О, нет, мой дорогой, ты не замерзнешь. Это ты так поступил с моей сестрой перед тем, как закопать ее в храме. Такая участь для тебя слишком хороша. Я хочу, чтобы ты умер в страхе, с воплями и совершенно обезумевший. Хочу, чтобы твоя смерть стала настоящим кошмаром.

Знаю, она ждала, чтобы я спросил ее, что она собирается делать, умолял сохранить мне жизнь, но я не стану этого делать, потому что бесполезно.

Она указала на продолжавшую прибывать толпу.

– Они здесь, чтобы стать свидетелями того, что я сделаю с любовником демонов. Они увидят, на что я готова пойти ради защиты королевства от тех, кто хочет уморить их голодом.

От гнева у меня перехватило дыхание. Вот почему она позволила холоду еще сильнее объять королевство. Гораздо проще оправдывать тиранию, когда королевство находится в состоянии войны. Достаточно обвинить во всех бедах предателей.

– Ты недолго продержишься в качестве королевы, – произнес я. – Скоро они увидят, что это ты заставляешь людей страдать. Они найдут новую королеву, ту, которая подарит им желанную весну.

Мория шагнула ближе, прижалась губами винного цвета к моей щеке и прошептала:

– Но, Торин, это же все твоя вина. Я помогла им все понять.

– Зачем ты это делаешь, Мория? – Я был в ярости, поэтому голос звучал грубо.

Она отстранилась, и ее улыбка погасла.

– Ты больше не имеешь права так меня называть. Правильное обращение – «Ваше Величество».

На ее бедре под плащом что-то сверкнуло, меня охватил гнев. Шепчущий Меч. Она и так была тираном, а Шепчущий Меч превратит ее в совершенно обезумевшее чудовище.

– Зачем я это делаю? – прошипела она. – Потому что ты отнял у меня единственное, что я любила. Мой отец учил меня наказывать своих врагов. Он воспитал меня такой же сильной, как король Каэрлеон и могущественные короли древности.

– Каэрлеон не был сильным. Он был параноиком, кровожадным садистом, и именно такой ты и становишься.

– Его двор пользовался уважением. – Она оглянулась. – Кстати, у меня появилась новая подруга, Модрон. Знаешь, она была очень одинока. На протяжении веков компанию ей составляла лишь река. А теперь у нее есть я. – Она снова повернулась ко мне, смущенно улыбаясь – Ты знал, что она может управлять рекой? Эйвон. Она может вызвать разлив.

Ага. Она планировала утопить меня. Я ожидал большей изобретательности.

Улыбнувшись, на этот раз Мория обнажила свои клыки и облизнула один из них.

– В былые времена подданные Дерг-Дью пили кровь. Но в наши дни это считается вульгарным, не так ли? Наше общество изменилось. – Она нахмурила брови. – Сама судьба подготовила меня для этого момента. Он был предсказан звездами. Вот почему в детстве я прошла через ад, а боги прокляли меня муками утраты единственного человека, которого я любила. Все это было ради сегодняшнего момента. Это судьба, Торин. Все это закалило меня.

Нет, это свело тебя с ума.

Она отвернулась и снова поднялась по ступенькам.

Пока я боролся с цепями, Мория произнесла речь, эхом отражавшуюся от каменных стен арены. Ее слова были полны пропаганды, она вещала, как я любил демонов и замышлял уничтожить собственное королевство. Судя по всему, меня соблазнила злая демоница, наполовину животное, с рогами.

Пока она говорила, рабочие заделывали входы в туннели, ведущие на арену.

Мои мысли вновь вернулись к Аве. Что бы здесь ни происходило, по крайней мере, она была в безопасности. Обладая этим знанием, я мог бы умереть достаточно счастливо. У Орлы тоже был шанс выжить. Аэрон о ней позаботится. Это лучшее, на что я мог надеяться, правда? Умереть с надеждой, что мои любимые люди в безопасности.

Я закрыл глаза, представляя, как Ава крепко спит в своей постели. Когда она спала рядом со мной во Дворе Скорби, она даже чуть-чуть посапывала. Я мог представить, как поднимается и опускается ее грудь. От этого образа у меня защемило сердце.

Из фантазий меня вырвал громкий треск камня, и я резко втянул носом воздух, когда из-под земли вокруг забили холодные гейзеры, и арену затопила речная вода. Вокруг меня извергались потоки. Мутная вода лилась со всех сторон амфитеатра, моментально замораживая мне ноги.

Модрон нараспев читала заклинание со странным, восторженным выражением на лице. Из ее тела вырывались струйки темной магии и устремлялись в угольно-черные небеса.

Холодная вода вгрызалась в тело, пока пальцы на ногах совершенно не онемели. Над головой под грозовыми тучами парил дракон, и в толпе послышался испуганный ропот.

Воздух пронзил голос Мории.

– Синах поможет казнить этого предателя. Только когда любовник демоницы упадет замертво и огонь сотрет с лица земли его предательство, только тогда в наше королевство вернется весна.

Когда дракон приземлился на каменное возвышение рядом с ней, я почувствовал, как у меня внутри все сжалось. Холод меня не пугал, нет, но огонь – это совсем другое дело. Мое замерзшее тело затормаживало мысли, как будто даже мозг начал покрываться льдом. Мне становилось сложно осмысливать происходящее. Какой был смысл в речной воде, если она планировала использовать Синаха?

Вода теперь доходила мне до пояса. Неужели она хотела сжечь мою верхнюю половину?

Когда Мория отрывисто выкрикнула команду, мое сердце пропустило удар.

Синах встал на дыбы и выпустил на воду струю пламени. Трибуны арены взорвались воплями. Никто не хотел этого видеть.

Медленно, сквозь туман в замерзающем мозгу, я сложил кусочки воедино. Она не собиралась меня топить.

Она хотела сварить меня заживо.

39. Ава

Зеркало выкинуло меня к востоку от замка, и я сразу же поняла три вещи: первое, магический осколок со мной не перенесся, второе, надеть пальто Шалини оказалось одной из самых разумных идей в моей жизни, потому что здесь, должно быть, минус двадцать; и третье, это место превратилось в абсолютный ад.

И закралась мысль, что магия к Торину так и не вернулась.

Меня охватил страх. На восточной стороне замка со стен свисали клетки с запертыми внутри заключенными. Несколько были открыты, но в большинстве из них находились люди, замерзшие и полумертвые. К горлу подступила желчь. Если бы трон Торина был цел – если бы магия к нему вернулась, он никогда бы этого не допустил.

Я отчаянно всматривалась в клетки в поисках Шалини. Никаких ее следов. Проблеск хороших новостей.

В одной из клеток к прутьям подползла женщина. Черные волосы и заостренные уши покрывала корка снега.

– Помоги мне, – прохрипела она. – Мы здесь за то, что остались верны королю. Пожалуйста, помоги мне.

– Кто теперь здесь правит?

– Мория. Она схватила короля. Повела его в амфитеатр. – Было заметно, что у нее истерика. – Помоги мне, прошу тебя.

Стало страшно.

– В амфитеатр? Зачем?

– Я не знаю! – взвизгнула она. – Выпусти меня, и я смогу мыслить более ясно.

Я сделала резкий вдох ледяного воздуха, в мыслях был хаос. Можно сейчас же помчаться в амфитеатр, либо попытаться починить трон. Если я верну Торину внушающую благоговейный трепет силу Благого короля, он, возможно, сможет спастись.

Я отступила по снегу назад, прикрывая рога капюшоном Шалини.

Посмотрев налево, я заметила вдалеке двух марширующих стражников. Темно-бордовая униформа придавала им сходство с каплями крови на фоне белого снега. Разве это не любимый цвет Мории?

Вдалеке послышался скорбный вопль баньши, от которого воздух словно завибрировал. Возможно, Клина.

Я задрожала. Кто-то близок к смерти.

Я еще раз взглянула на клетки и вызвала жизнь из замерзшей земли. Здесь было гораздо труднее заставить что-то расти, чем при Дворе Скорби. В Фейриленде землю покрывала толстая корка льда, удерживавшая живой мир в ловушке зимы. Я мысленно объединила сознание с растениями под землей, чувствуя их борьбу за возможность высвободиться из-подо льда.

Я закрыла глаза и подумала о пламени богини пепла, который танцевал на вершине горы во Дворе Скорби, и о соблазнительном зное королевства Неблагих. Я вспомнила о том, как Торин страстно целовал меня в заброшенном храме богини пепла. Любовь – это кузница…

Я стиснула зубы и сжала пальцы в кулаки. Стебли бились о лед, пытаясь выбраться на свободу.

Я открыла глаза. Растения вырвались из замерзшей земли и обвились вокруг дверц клеток.

Повинуясь движению моего запястья, стебли распахнули ржавые железные двери. Я сбросила теплое пальто Шалини на снег для одной из жертв и освободила свои крылья. Они вырвались у меня из спины, разорвав кофту Шалини, и я взмыла в воздух. Стражники услышали лязг открывающихся клеток и бросились бежать.

Обогнув северную часть замка, я пролетела под открытой пропускной решеткой, а затем под высокими потолками.

Позади меня раздались крики, но я неслась быстро, а тронный зал находился недалеко от главных ворот. Несколько лучников выпустили мне вслед стрелы, но они пролетели мимо, не причинив мне вреда.

Рассекала крыльями затхлый воздух замка и влетела в тронный зал. На камнях поблескивал иней, и по моей спине пробежал холодок.

Пятеро стражников в черных мехах с оружием на поясе охраняли троны. Но, как и во Дворе Скорби, между трещинами в полу росли маленькие сорняки. Воины бросились на меня, но я призвала толстые колючие лианы. Они обвились вокруг мужчин и клинки со звоном попадали на пол.

Удерживаемые зелеными зарослями, они кричали и звали на помощь. Сзади мимо меня просвистела стрела, пугающе близко.

Я резко обернулась. Подрастив маленькие сорняки у двери, я заставила их переплестись между собой и образовать защиту от летящих стрел.

С колотящимся сердцем я пролетела над поверженными солдатами и приземлилась позади трона Торина. Сквозь витражи проникал зимний свет, окрашивая разбитый трон в насыщенные оттенки золотого и синего.

Проведя кончиками пальцев по холодным камням, я представила, как разрушенный трон собирается воедино. По коже ласковым теплом разлилась магия.

Между фрагментами трона медленно прорастали корни, стягивая и скрепляя их между собой. Магия вибрацией отдавалась в позвоночнике и заставляла сердце учащенно биться, а тело светиться. Кусочек за кусочком собирались вместе, корни крепли и зарывались в камни, пока трон не превратился наполовину в камень, наполовину в дерево, как замок Мэб. Как трон Неблагих…

Между трещинами пророс мох и, наконец, передо мной предстал живой трон, слегка потрепанный, но целый.

По другую сторону моего растительного щита стражники пытались прочистить себе путь.

Я развернулась, и крылья подняли меня в воздух. Пробив ботинком витражное стекло, я выбралась навстречу зимнему дню, а вокруг меня разлетелись разноцветные осколки.

Ледяная пурга тут же хлестнула по лицу. В порывах ветра послышались крики. Прислушавшись, я почувствовала, как в крови вскипел адреналин.

Какие ужасы творила Мория?

40. Торин

Драконий огонь выплеснулся на воду. Сначала это было похоже на теплую ванну, расслаблявшую после мороза. Пальцы на ногах оттаяли, а мышцы всего тела расслабились. Затем ванная стала обжигающей, такой, в какой любила купаться Ава. Вода все больше нагревалась, пока не навела на ассоциации с вулканическим озером. По крайней мере, именно таким я его и представлял. С помощью магии Модрон река уже достигла уровня плеч, а вокруг меня густым туманом вился пар.

Я поморщился, готовясь к еще большему жару. Но как раз в тот момент, когда я решил, что моя кожа вот-вот начнет облазить от кипятка, тело насквозь прошило холодной волной. По венам хлынула моя ледяная магия, наполняя кровь до отказа. Разум переполнила эйфория.

Когда развалился трон, утрата магии была подобна потере одного из чувств. Теперь же я вновь ощутил ее в теле, еще острее, чем когда-либо прежде. Мощь была почти ошеломляющей, сотрясающей все мое тело до глубины костей. Из меня хлынула ледяная магия, мгновенно остужая дымящуюся речную воду.

Неужели боги благословили меня?

Я щелкнул цепями, сковывавшие запястья, и спрятал руки под водой. Как только Мория сообразит, что я освободился, она тут же подлетит ко мне на Синахе и поджарит.

Вокруг меня клубился туман. Как только вода достигла шеи, я сорвал ошейник, которым был прикован к столбу.

Я нырнул под мутную поверхность, окружая себя волнами холода, и поплыл сквозь извилистые потоки мутной речной воды – некоторые течения были горячими, другие охлаждались моей магией. Но благодаря тому, что драконьему пламени противостоял мой лед, жара становилась терпимой.

Подобравшись близко к трибуне, я вынырнул из воды и буквально взорвался морозным инеем, изливая ледяной гнев. Это было мое королевство, и я защищу его от монстров, от вторгшихся в него кошмарных теней.

Синах взревел, дыша на меня огнем, но я преградил ему путь ледяной магией. Из моей груди вырвался жестокий поток мороза и погасил драконье пламя. По чешуе злобного существа пополз иней, и оно отпрянуло.

Мория запрыгнула дракону на спину, и Синах взмыл в небо. Темно-бордовая чешуя поблескивала льдом. Взобравшись на возвышение, я поискал взглядом Модрон. Она уже исчезла. Зрители на трибунах забегали в поисках выхода.

В голове эхом отозвался зов Шепчущего Меча. Мне необходимо вновь завладеть им.

Я помчался вниз по внешней лестнице амфитеатра, следуя за Синахом. Босиком бежал по снегу, но холод больше меня не касался.

Я мчался наперекор ветру в своей изодранной белой одежде. Слева по кромке заснеженных полей мелькали темные голые деревья, а замок казался крошечной тенью на фоне белого простора.

Я отчаянно работал руками, ноги горели от напряжения. Из-под ступней взметались комья снега. Я умел быстро бегать, но, чтобы угнаться за Синахом, моей скорости не хватало.

Что произошло? Почему ко мне вернулась сила? Наверное, это Аэрон.

Но времени на раздумья не было, потому что Мория снова направила Синаха кружить надо мной, его матовая чешуя поблескивала под тусклым зимним небом. Подобно королю Каэрлеону, она пыталась сжечь меня заживо.

Вот только теперь меня было не так легко убить.

Синах приближался, опаляя землю всепоглощающим огнем. Я ответил струей морозного воздуха, которая потушила пламя. Черные крылья Синаха замолотили по воздуху, и он открыл пасть, чтобы зарычать. В бледном зимнем свете блеснули клыки.

Еще один смертоносный огненный поток опалил воздух, но мое тело переполнилось сокрушительной магией, с треском вырвавшейся из груди. Чешуя дракона мгновенно покрылась инеем, заблестев белым. Движения Синаха стали отрывистыми и неуверенными.

Мория развернула дракона прочь и направила его обратно в замок. Я снова побежал за ними, стуча ногами по снегу и льду.

Когда я мчался к замку, то заметил фигуру с черными крыльями, как у мотылька, и мой мир накренился.

Ава, любовь моя, что ты делаешь?

41. Ава

Мир внизу был морем белого цвета, который пересекала линия голых деревьев справа от меня. С их темных, усеянных шипами ветвей, свисали сосульки.

Пока я летела, в голове звучали слова Калы.

Здесь ничего не происходит без согласия королевы…

Если это правда, то как мне вообще удалось спастись?

За исключением того, что королева совершенно ясно сказала мне, чего она хочет, верно?

В сознании медленно складывались воедино кусочки головоломки.

Все, что происходило во Дворе Скорби, тщательно ею контролировалось. Тюремное заключение, дуэль, правила о том, что под страхом мучительной смерти нельзя видеться, многочисленные обещания сбросить меня с башни…

Каждая деталь происходящего оказалась проверкой с конкретной целью выяснить, сможет ли королева заполучить желаемое.

В отдалении раздались крики, и мои мысли тут же прервались. Стало страшно. Каждый дюйм этого места, камень и снежный склон, каждая острая кромка льда – все это излучало опасность. Когда я впервые приехала на отбор, Фейриленд показался мне зловещим. Но сейчас? Холодная, каменистая земля буквально дышала насилием.

Ветер разносил запах серы и пепла. А со стороны амфитеатра несся чудовищный силуэт. По всем нервным окончаниям пробежала ледяная дрожь.

Под стального цвета облаками парил дракон, хлопая крыльями по морозному воздуху. На его спине восседала фигура, одетая в малиновое, – опасно красивое зрелище на фоне оттенков чернил и кости.

Сердце ушло в пятки. Моя растительная магия хоть и удивительна, но была не лучшей защитой от настоящего адского пламени. А поскольку земля была покрыта толстым слоем льда, словно саваном, мне придется остановиться и сосредоточиться, чтобы вызволить растения из плена.

Я полетела под прикрытие скелетообразных деревьев. Когда я повернулась, дракон подлетел ближе и опалил воздух огненным ветром, обжигая мою незащищенную кожу и крылья.

Я запаниковала и устремилась под укрытие деревьев, для скорости собирая крылья, но жертвуя при этом контролем над полетом. Мое приземление было хаотичным из-за крыльев, конечностей и снега. Хрупкие косточки пронзила боль, и я поморщилась. Но у меня не было времени залечивать свои раны, потому что дракон мчался прямо на меня.

Страх пронзил разум подобно яркой вспышке молнии.

Я лежала на опушке леса, голые черные деревья торчали из белой земли, как оленьи рога. Это была моя армия, деревья – мои солдаты. Когда дракон подлетел ближе, готовый выпустить очередную струю огня, надо мной взметнулись острые ветви и словно руки потянулись к дракону. От движения деревьев сосульки посыпались в снег, и ветки обвились вокруг горла дракона.

Чудовище рухнуло на обледеневшую землю, и сила удара сотрясла окрестности. Дракона окутало сверкающим облаком снега, а чешуя моментально покрылась инеем. Меня тоже припорошило снегом.

От хищного возбуждения бурлила кровь, я чувствовала себя охотником, подстерегающим добычу. Деревья заключили дракона в клетку из непролазных зарослей.

Из-за снежной пелены Мории не было видно.

Я встала и поморщилась от боли в ушибленных крыльях.

Мороз обжигал кожу.

Теперь дракон лежал всего в пятидесяти футах от меня. Он смотрел в другую сторону, но если не увеличить расстояние между нами, то монстр может повернуться и поджечь меня огнем.

Я расправила крылья, раз, другой. План состоял в том, чтобы подлететь поближе к деревьям и укрыться от дракона, но с моими поврежденными крыльями я не была уверена, что смогу это сделать.

При каждом взмахе, левое крыло пронзала острая боль. Ветер бросал в лицо снег, но, стиснув зубы, я попыталась ускориться и подняться повыше. Мне удалось оторваться от земли на несколько футов, но одно крыло казалось отяжелевшим, и полет вышел неровным и дерганным. Я отчаянно хотела добраться до Торина. Удалось ли мне вернуть ему магию? Я на это надеялась. А что, если Мория уже убила его? В конце концов, она улетала из амфитеатра, как будто только что закончила работу.

В голове разыгралась настоящая буря мрачных, безумных мыслей. Я не могла снова потерять его, ни за что на свете.

Сердце бешено колотилось в груди, пока я изо всех сил пыталась подняться. Глаза щипало от слез. Внезапно мой взгляд остановился на еще одной фигуре. Вдалеке, сквозь вихри снега, я заметила кого-то, одетого в белые, запачканные кровью лохмотья. Сердце буквально разорвалось при виде Торина, бегущего босиком по снегу. Крошечная фигурка на фоне бескрайнего белого пейзажа. От облегчения по щекам потекли слезы.

Но мне так и не позволили к нему приблизиться. Чья-то рука прервала мой медленный неровный полет, ухватив за лодыжку и с силой дернув назад.

Я тяжело приземлилась на спину и поморщилась от мучительной боли, вновь пронзившей крылья. Снова стало страшно. Теперь я действительно не смогу улететь от Мории.

Остановив на мне взгляд, она обнажила клыки. Я судорожно попыталась приподняться на локтях, но в следующее мгновение вампирские клыки впились мне в горло. Тело пронзило от боли. В кровь проник разъедающий яд, от которого сковало все мышцы. Он сжигал и разъедал меня изнутри.

Я посмотрела на темные деревья над головой и призвала одну из ветвей. Словно зазубренный, манящий палец, она потянулась к Мории, обвилась вокруг ее талии и оторвала ее от меня. Я тут же прижала ладонь к горлу, в крови пульсировал яд.

Мория зарычала и начала отбиваться от веток. По ее телу стекала моя кровь, брызгами падая на белый снег.

– Демон!

Меня шатало, но я попыталась подняться. Из раны на шее под ноги падали алые капли, и я не была уверена, что смогу долго стоять. Силы были на исходе.

– Это моя работа, – закричала Мория, – защищать свое королевство от демонов. Люди думают, что такой женщине, как мне, это не под силу? Я обязана доказать им, на что я способна. Мой Синах! Сожги предателя!

У меня сдавило грудь.

Запертый в ловушке дракон вскинул голову. Я отшатнулась, готовясь к потоку пламени, но тварь на меня не смотрела.

Пылающий взгляд налитых кровью глаз дракона был устремлен на Торина.

Я выкрикнула его имя и вновь попыталась взлететь. Крылья пронзило болью, и я упала обратно на снег. От потери крови кружилась голова.

Воздух раскалился от драконьего огня, и даже отсюда я ощущала обжигающий жар. Но Торин встретил его снежной бурей, пронесшейся по замерзшей земле. Его магия тоже обжигала, но холодом. Стуча зубами, я оперлась на снег – красные ладони на девственно белом фоне. Из разодранного горла хлестала кровь.

Мория вырвалась из ветвей и начала звать Модрон, ее голос срывался от истерики. Ежась от пронизывающего ветра, она плотнее запахнула плащ и двинулась к Торину.

Мне нужно было на нее напасть, Торин не сможет сражаться с двумя чудовищами одновременно. Я едва стояла на ногах, и перед глазами все плыло, но мне удалось снова подняться.

Моя магия по-прежнему была могущественной и должно хватить сил, чтобы исцелить себя. Об этом говорил Моргант.

Я дотронулась до изуродованного горла и закрыла глаза, представив себе поразительно красивое лицо моего брата, целителя и костоправа. Может быть, я и не смогу лечить других так, как умеет он, но я обязана попробовать исцелить себя. Взгляд заволокло туманом.

Я посмотрела на свою ладонь, перепачканную кровью и снегом, и представила ощущение магии Морганта у себя на спине. Когда он изгонял инфекцию из моих лопаток, я чувствовала, как по коже стекает теплая вода. Вспомнив это ощущение, я тут же почувствовала целебную силу. В мышцах медленно запульсировала магия, и кожа на горле затянулась.

Перед мысленным взором возникло искривленное голубое дерево, где я родилась. Его ветви тяготились весом замка.

Все это было испытанием. Мэб хотела убедиться, что я достаточно сильна и способна убивать своих врагов. Любовь была кузницей – ужасно болезненной, но тем не менее она делала нас сильнее.

Я готова сгореть ради него.

Рана на шее зажила, а боль в сломанном крыле утихла. Кровь забурлила от прилива новой силы.

Я поискала Торина взглядом в снежной буре, и мое сердце замерло в груди. Мория набросилась на него и вонзила клыки ему в горло.

42. Ава

Дракон взревел, опутанный черными ветками. Я оборвала его рев еще одной партией стеблей и лиан, которые обвили ему горло и закрыли пасть.

Мои крылья молотили по воздуху. Они по-прежнему болели и местами были изодраны, но зажили достаточно и позволяли мне летать. Я согнула их за спиной, подстраиваясь под потоки ветра. Ледяные порывы подхватили меня, и при каждом вдохе легкие обжигало холодом.

Переполненная адреналином, я приземлилась позади Мории.

За волосы оттащила ее от Торина, снег вокруг которого уже был залит кровью. Мория резко развернулась ко мне лицом и оскалилась, ее тело блестело от чужой крови. С силой королевы Темного Кромма я впечатала кулак ей в горло. Она навзничь упала в снег. Торин попытался сесть, но из его горла хлынула кровь.

Я хотела вызвать из замерзшей земли лиану, чтобы связать Морию, но растения оказались в ледяной ловушке. Мория схватилась за горло в попытке сделать вдох. Ее глаза вылезли из орбит.

– Торин, – закричала я сквозь стиснутые зубы. – Лед!

В его глазах вспыхнуло понимание. По земле скользнул бледно-голубой поток магии, и земля загрохотала. Держась за кровоточащее горло, Торин расколол лед, и в земле открылась огромная трещина, обнажив пожухлую растительность четырьмя футами ниже.

Мория повалилась в расщелину на замерзшую траву. Подойдя к краю трещины, я посмотрела вниз. Мория продолжала хватать ртом воздух.

– Демон, – прохрипела она.

В голове разом умолкли все мысли, разум погрузился в призрачную, тихую полночь, пока одна-единственная обжигающая мысль не осветила темноту: убей королеву.

Мория попыталась выбраться из пропасти, Шепчущий Меч поблескивал у нее на бедре. Время, казалось, замедлилось, моим телом завладела древняя сила, пахнущая лесом и свежей травой. Мышцы подрагивали, преисполненные жизнью, кожу покалывало. И когда моя грудь наполнилась золотым светом, я выгнула спину и бросила сгустком магии в королеву.

Из травы вырвалась шипастая, колючая лоза и пронзила Морию под ребра. Я сделала длинный судорожный выдох, уставившись на свою работу.

Тело Мории повисло в воздухе над расщелиной, а кровь капала на обледеневшую землю.

В моей голове шептались тени. Мэб не хотела отпускать меня, пока я не стала достаточно сильной, чтобы убивать чудовищ. А теперь?

Теперь я сама превратилась в чудовище.

Я резко обернулась, и пульс участился при виде разорванного горла Торина. Он на мгновение приподнялся на снегу, но потерял слишком много крови и рухнул на землю. Я опустилась рядом с ним на колени, зажимая ему рукой горло, чтобы остановить кровотечение.

Ради меня он подставил собственное сердце под мой клинок, а я рисковала превратиться в лед от его прикосновения.

– Торин, – крикнула я, держась за его горло, – ты в безопасности! Мория мертва. Используй магию, чтобы исцелиться.

На мгновение он встретился со мной взглядом, и между нами словно пробежал электрический разряд. Меня охватила его холодная магия, но не заморозила. Я держала руку на его горле, чувствуя, как кожа купается в его холодной силе.

Торин занялся своим лечением, но от осознания того, что мы прикасаемся друг к другу, у него отвисла челюсть. Он заменил мою руку своей.

– Ты ко мне прикоснулась, Ава, – резко произнес он, – тебя вообще не должно здесь быть. Я велел тебе не приходить.

Я с трудом сглотнула.

– Проклятие снято, Торин.

Он уставился на меня.

– Откуда тебе знать?

– Потому что королева Мэб сказала мне, чего она хочет. Мне потребовалось некоторое время, чтобы собрать все кусочки головоломки воедино, но теперь я поняла.

Земля снова задрожала, и тени вокруг нас, казалось, удлинились и стали гуще. Над нашими головами наливались и клубились стального цвета грозовые тучи.

Над землей прокатился рев, и из облаков белого снега приблизилась темная фигура, тень на фоне цвета выбеленных костей. Долговязое тело подобно темному дыму окутывал плащ, а капюшон скрывал лицо. Она подлетела к линии деревьев, исчезая в лесу, но ее зловещая сила чувствовалась даже отсюда.

Модрон охотилась за нами.

– А что, по-твоему, должно было произойти? – взвизгнула она. Ее голос звучал диссонирующе и многослойно, как будто в агонии кричали десять человек одновременно. – Что, по-твоему, я должна была делать после того, как Благие меня изгнали? Когда королю Финварре надоела правда? Неужели ты думал, что я буду молчать?

Торин встал. Теперь его горло зажило. Темно-красная линия – все, что осталось от раны. Он, пошатываясь, добрел по снегу к трупу Мории и забрал свой меч. Вокруг эхом разносился шепот, навязчивый, похожий на хор мертвых. Торин сжал рукоять своего меча. От Модрон нас отделяла расселина.

Из-под земли раздался гулкий рокот, похожий на начинающееся извержение вулкана, и у меня по спине побежали мурашки.

– Тебе пора убираться отсюда, – крикнул Торин. – Улетай!

– Ни за что. Я собираюсь посмотреть, что происходит.

Замолотив израненными крыльями по кружащемуся в воздухе снегу, я поднялась повыше, чтобы лучше видеть. По мере того, как я все выше взлетала над кронами деревьев, становилось еще тревожнее.

С востока, где текла река Эйвон, на нас с ревом надвигалось цунами, поглощая лес. Волна была высотой в семьдесят или восемьдесят футов, стена мутной воды, которая убивала всех на своем пути.

Я не могла дышать. Эта чудовищная волна утопит все королевство. Она пронесется по деревням, затопит замок. Разрушит каждый дом и каждую ферму.

Я запаниковала и судорожно пыталась сообразить, как это остановить.

– Торин, приближается цунами! – крикнула я. – Нам нужна трещина больше. Окружи ей замок и город. Нам нужны стены!

Торин беспрекословно меня послушался. Лед с оглушительным треском раскололся, как будто могущественное божество вырезало во льду ров вокруг города и деревень.

Я опустилась рядом с ним на траву.

– Она меньше чем в миле отсюда. Если объединим усилия, думаю, удастся построить стену быстрее.

Я оглядела белый пейзаж, но Модрон больше не было видно. И все же я чувствовала, как по земле струится ее магия.

Я вжала ботинки в снег, ощущая свою связь с землей. Глубоко под ногами билось сердце весны, и по моему телу разлился свет. Бледно-золотое свечение исходило из кончиков пальцев и ступней, согревая воздух вокруг меня.

Тело вибрировало от силы, расплавленного жара, который потрескивал под холодной поверхностью. Трава, кустарники и корни вырывались из почвы, сплетаясь вместе и устремляясь к небесам.

По мере того как моя стена росла, Торин наращивал снизу ледяные глыбы, делая ее прочной, как скала. К грозовым небесам поднималась преграда изо льда и весны толщиной в несколько футов.

Я наследница Темного Кромма, выкованная в горах богини пепла, и я буду защищать тех, кого люблю.

Мой разум вспыхнул древней силой, подобной пламени, танцующему по черным скалам и окрашивающему ночное небо в красный цвет. Когда она объяла все мое тело, из земли вырвались мили извивающихся лиан и ежевики. Я больше не была Авой. Отныне я сосуд богини пепла.

Город окружило живое кольцо, а Торин покрыл растения ледяной глазурью, заполняя трещины. Магия Благих и Неблагих переплелась вместе, как это было в древние времена. Пока Фейриленд окружали растения, перед моим мысленным взором продолжал мелькать образ Мэб. Я сказала Торину, что мы созданы друг для друга, и вот доказательство.

Весна пронеслась сквозь меня потоком тепла.

Когда мы закончили нашу работу, меня трясло от изнеможения. Я попыталась унять дрожь, борясь при этом еще и с тошнотой.

Торин повернулся, вглядываясь в заснеженные земли.

– Модрон. – Он произнес ее имя таким тоном, словно это было проклятие.

Я резко подняла взгляд и увидела выходящую из леса старуху. Она пыталась ускользнуть, как дым на ветру. Торин бросился за ней, и в этот момент цунами ударило в стены, послав по заснеженной земле толчок, который сбил меня с ног на четвереньки.

Я обернулась, и сердце бешено заколотилось, когда на некоторых участках ледяных стен начали появляться огромные трещины. Копнув глубже, я призвала еще больше магии, заполнив отверстия и трещины мхом и корнями.

Вода с грохотом билась о преграду, сотрясая стены.

Я обернулась и увидела, что Торин создал еще одну расщелину в десяти футах перед Модрон.

Ему не нужно было спрашивать. Теперь мы хорошо понимали друг друга, и я знала, что делать. Остатками магии я вызвала стену из зарослей ежевики и окружила ею Модрон.

Когда путь оказался отрезан, она остановилась и резко повернулась к нам лицом.

– Я всегда только и делала, что говорила правду, – проревела она, и ее голос разнесся над снегом. – Но Благие предпочитают жить во лжи. Разве я не права?

В воздухе эхом разлилась призрачная симфония Шепчущего Меча. Торин пронзил Модрон клинком в шею, и темно-серый плащ пустым упал на землю. Лишь голова покатилась по снегу. Схватившись за живот, я уставилась на это ужасное зрелище. Мои запасы магии полностью истаяли, и меня всецело поглотила усталость.

Я опустилась на колени в снег, а Торин бросил свой меч и подбежал ко мне. Он обнял меня, и я прижалась к нему.

– Стены, – пробормотала я, уткнувшись ему в грудь. Но даже когда я произнесла эти слова, то почувствовала, как воздух наполнился оттепелью. Кожу целовало тепло, и оно исходило не только от Торина. Из-за облаков выглянуло солнце.

– Ее магия исчезла, – хрипло произнес Торин. Он подхватил меня на руки и понес к замку. – Волна отступает.

Я прижималась к Торину, а солнечные лучи золотили зимний пейзаж и отражались от ледяных стен. Я взглянула вверх, наблюдая, как рассеиваются темные грозовые тучи, и небо наливается синевой. Наши ледяные стены начали блестеть.

– Куда ты меня несешь? – спросила я, прислушиваясь к ритмичному биению его сердца.

Он вздохнул.

– Наши враги мертвы, любовь моя. Благие живут ради удовольствия, а не войны. И раз уж на то пошло, подменыш, я уже давно мечтаю накормить тебя яблоками в своей комнате.

43. Ава

Я лежала, запутавшись в простынях Торина, и глубоко, прерывисто вздохнула. Думаю, я проспала несколько часов, и мне приснился Торин, прыгающий перед шпагой. Мне снилось, как я падаю с башни, а мои крылья так и не выросли у меня за спиной. А потом приснилась Мория. Ее тело безвольно свисало с лианы, а под ней растеклась лужа крови.

Я вздрогнула, подняв взгляд к залитому солнцем стеклянному потолку над кроватью Торина. Сквозь листья растущего прямо в его комнате дерева струился абрикосовый свет, окрашивая все в коралловые тона.

Теперь все кончено, верно?

По крайней мере, я на это надеялась. Но все равно было тревожно. Я до сих пор понятия не имела, где была Шалини, когда ударила волна. Горло сдавило.

Я встала и окинула взглядом яблоню, которая росла в самом центре комнаты. Торин принес меня сюда и велел мне съесть столько яблок, сколько захочу. Вместо этого я просто провалилась в глубокий сон, наполненный кошмарами.

Я сорвала с дерева вишнево-красное яблоко и надкусила его. Насыщенный вкус. Просто божественно. Торин сказал, что пока мы не убили Модрон, он считал дерево погибшим.

Я заползла обратно в его постель, продолжая грызть яблоко. Когда я посмотрела на стеклянный потолок, снова стало радостно при виде заката. В Фейриленде я еще никогда не видела его настолько прекрасным.

Когда я доедала яблоко, в комнату вошел Торин и, разуваясь, одарил меня улыбкой.

– Ты проснулась.

Мой пульс участился.

– Нашел Шалини и Орлу? – спросила я.

– Обеих. И Аэрона тоже. Он вел их в лесную хижину, но, когда началось наводнение, они еще были в пределах наших стен.

Я глубоко вздохнула.

– С ними все в порядке?

Он залез рядом со мной на кровать, купаясь в лучах солнечного света.

– Будет, но Мория заперла их в клетках на стенах. Им потребуется время, чтобы восстановиться.

Меня охватила ярость.

– И Шалини тоже? Боги, а Шалини что кому сделала?

– Конечно, ничего. Просто она была твоей подругой, а, следовательно, любовницей демонов.

Полагаю, хорошо, что человек, которого я хотела убить, уже был мертв. Сэкономила время.

– А она в порядке?

– У нее было небольшое обморожение, но я ее вылечил. В каком-то смысле ей даже лучше, чем Орле. Думаю, Орла провела в клетке больше времени. Все произошедшее очень сильно ее потрясло. – Он провел рукой по волосам. – Она продолжает жаловаться на холод, как будто не может согреться.

Я вздрогнула, и стало тревожно.

– Это должно быть ужасно. Могу я увидеть Шалини?

– Конечно, скоро. Сейчас она спит. – Он придвинулся ближе. Косой солнечный луч играл на его лице золотыми бликами.

Я повернулась и положила голову Торину на грудь, а он погладил пальцем по моей пояснице. Облизнув губы, я почувствовала сладкий, терпкий вкус яблока. Свет согревал кожу, и мне казалось, что я впитываю его, совсем как деревья.

Мышцы ныли от усталости. Я выжгла всю энергию из своего тела, и теперь силы медленно возвращались обратно. И все же мне хотелось проспать несколько дней в объятиях Торина.

Я провела кончиками пальцев по красному шраму у него на горле.

– Видишь? Я до сих пор жива. – Я выгнула бровь. – Никакого проклятия.

– Я все еще не понимаю. – Он поймал мой палец в ладонь. – Почему ты была так уверена?

Я не была уверена на сто процентов, но сейчас об этом упоминать не стоит.

Перекатившись на спину, я устроилась на сгибе его руки.

– Мэб несколько раз говорила мне о своем заветном желании, чтобы ее наследники заняли трон Фейриленда. Благодаря нам это желание может исполниться. – Почувствовав под своей ладонью биение сердца Торина, я улыбнулась. Я очень долго считала его мертвым. Больше никогда не буду воспринимать ощущение его бьющегося сердца как что-то само собой разумеющеемся.

– Да… Но зачем тогда она нас мучила?

Я вздохнула.

– Все, что там произошло, было испытанием. Во-первых, они хотели проверить, не явилась ли я в качестве шпиона. Но на самом деле она хотела знать, любишь ли ты меня и достаточно ли я сильна, чтобы стать королевой. Ты вытащил меня из темницы, и это наводило на мысль, что я тебе небезразлична. Когда они снова захватили нас в плен, то хотели знать, достаточно ли ты меня любишь, чтобы сделать королевой. Она специально придумала самую страшную угрозу – кастрировать тебя, если ты ко мне придешь. И ты все равно это сделал. Уверена, она могла бы тебе помешать. Поместить нас в разные концы замка и посадить под охрану. Но это было частью испытания. Она хотела знать, рискнешь ли ты своей собственной жизнью. Потому что если ради меня ты способен на подобное, то у меня есть шанс оказаться на троне Фейриленда. Даже будучи Неблагой, с рогами и всем прочим.

Он выгнул бровь.

– А целью поединка было проверить, пожертвую ли я собой ради тебя. А твои чувства ко мне ее волновали?

Я медленно кивнула.

– Думаю, да, потому что она постоянно твердила, что сила Неблагой магии заключается в боли от любви. Может быть, в отчаянной тревоге, связанной с необходимостью защитить близких. Она хотела, чтобы я была сильной. Без магии и без крыльев я не могла стать королевой Темного Кромма. А следующим испытанием была проверка моей силы. Достаточно ли мне ее, чтобы стать наследницей, достаточно ли я сильна, чтобы победить своих врагов, как мы это сделали сегодня.

– Любовь, – с сомнением произнес он. – У них изощренное представление о любви.

– Это не нежная, утешающая любовь. Они поклоняются богине пепла. Их любовь – это кузница, которая обжигает их самих и всех, кто их окружает. Такая любовь заставляет мать бросить собственного ребенка со стены замка, чтобы проверить, умеет ли он летать.

– Разве это любовь? – с сомнением спросил Торин. – Похоже на то, когда отец Мории сажал ее в клетку на улице, чтобы сделать сильной.

– Возможно. – Я села и потянулась, подняв руки над головой. – Но она была маленькой девочкой, а я должна была стать воином. Я до сих пор не знаю, хотела ли Мэб, чтобы Моргант полетел за мной для подстраховки, или это было его собственное желание. Но я полагаю, что там ничего не происходит без ее согласия, правда? Все получилось так, как она надеялась, и проклятие снято. Теперь ее мечта может исполниться – наследница Темного Кромма на троне Фейриленда.

– Ты не убедишь меня в том, что я должен быть ей благодарен.

– Я об этом и не мечтала. – Нас овеяло легким ветерком, донесшим аромат яблок. Я облизнула губы, думая съесть еще одно. – Эти яблоки вызывают привыкание, Торин. Удивительно.

Он поднял взгляд светло-голубых глаз к возвышавшемуся над комнатой дереву.

– Да. Эти яблоки называются кровью Эйвона. Они ярко-красные и названы в честь жестокой битвы на реке Эйвон между Благими и Неблагими, которая случилась столетия назад. Мы чуть не уничтожили друг друга. Из-за проклятия в нашем королевстве почти никогда не росли яблоки. Им нужна определенная температура и достаточное количество солнечного света, а почва должна быть напитанной кровью. В противном случае яблони растут кривыми и колючими.

– Погоди. Что?

Он погладил меня по волосам.

– Ава, мне кажется, я знаю, почему Финварра изгнал Модрон.

Я моргнула, пытаясь избавиться от образа Торина, несущего ведро крови в свою спальню.

– Потому что она была ожившим кошмаром?

– Легенды гласят, что когда-то Благие и Неблагие жили на этих землях вместе. И среди них жила пара близнецов, старых, как сама земля. Кала и Модрон. Я также слышал, что королю Финварре нравились Неблагие женщины и он наделял своих любовниц большими привилегиями. Землями, титулами. Думаю, Модрон всем разболтала его секреты. Показала им даже то, что происходило за закрытыми дверями. Финварра изгнал ее, а между двумя народами вспыхнула война.

– Разве ты не являешься его прямым родственником? – спросила я. – Пристрастие к Неблагим женщинам, должно быть, у тебя в крови.

– У меня нет пристрастия к Неблагим женщинам. Только к тебе.

Я обняла его за талию.

– Как думаешь, Благие когда-нибудь примут такую, как я?

– Это займет время. Даже меня до сих пор шокирует тот факт, что Благие и демоны могут мирно уживаться друг с другом.

– Ты никогда не прекратишь называть меня демоном, да?

– Прости, подменыш. – Он провел кончиком пальца по моему рогу, посылая по телу горячую дрожь.

– Не знаю, насколько совместимы Благие и демоны. Но мы с тобой точно созданы друг для друга. Я просто не уверена, что твои подданные с этим согласятся.

– Согласятся. Когда все поймут, что проклятие навсегда снято и что ты помогла спасти королевство, им будет все равно на твои рога и крылья. Люди просто хотят накормить свои семьи и оградить их от бед. Дай им несколько месяцев, и они полюбят тебя так же, как я. – В его взгляде отражались солнечные блики, и он улыбался. – Ладно, не совсем так, как я.

Я тоже улыбнулась.

Когда я впервые здесь оказалась, то решила, что тут все безжалостные и могущественные, как боги. И это правда. Но человек – даже фейри – был подобен этим деревьям Крови Эйвона. Даже питаясь кровью, они могут быть вкусными и красивыми. Но если упустить важные моменты, необходимые для их процветания, то яблони получаются искривленные и колючие.

Я с трудом сглотнула. Я слышала, что Морию держали в клетке. Что Милисандия оказалась единственной, кто проявил к ней хоть каплю доброты. Как только ее сестра умерла, началось гниение.

Я скользнула кончиками пальцев Торину под рубашку и провела по его татуировкам. Еще утром – всего лишь утром, когда едва забрезжил рассвет, – я думала, что никогда его больше не увижу. До этого, в подземелье Двора Теней, я была уверена, что его сердце остановилось навсегда.

И вот мы здесь, лежим, крепко обнявшись.

Я нашла свой дом. Здесь, в Фейриленде, где дымятся руины от древней войны. Воцарился мир, пусть и какое-то время нас будут мучить кошмары.

Фейри выкованы в кузнице горной богини для жизни в диком и жестоком мире. Но нам не нужно кровопролитие. Неблагие живут ради долга, Благие – ради удовольствия.

И теперь я была почти уверена, что ничего не хочу так сильно, как окунуться в мир Благих.

Но когда я снова легла в его постель, то кожей ощутила тепло знакомой, тягучей магии, с помощью которой меня исцелял брат.

Я встала и подошла к одному из высоких окон. На улице уже воцарилась весна – всего за несколько часов снег растаял. Ледяные стены по-прежнему стояли, но быстро превращались в слякоть. Вокруг замка стелилась зеленая трава, а к заходящему солнцу тянулся ковер из колокольчиков.

Но у меня перехватило дыхание при виде двух чернокрылых фигур на опушке леса, чьи длинные тени косо ложились на траву. Сумерки, когда границы между мирами истончаются…

Моргант и Мэб пристально смотрели на мое окно, залитое розовым светом. Сердце забилось чаще, мне показалось, что я смотрю на призраков. Глядя на них, я подняла руку.

Вдалеке мой брат помахал в ответ.

– Как думаешь, чем ты будешь здесь заниматься в качестве королевы? – спросил Торин.

Я повернулась к нему, пульс участился. Торин лежал на спине, сцепив пальцы за головой.

Когда я снова выглянула наружу, Мэб и Моргант исчезли. Грудь сдавило, и я медленно выдохнула.

– Кто сказал, что я планирую стать королевой? – спросила я дрожащим голосом.

Торин улыбнулся.

– Технически между нами до сих пор существует договор.

Я прижала ладони к груди.

– Это так романтично! Кстати, ты мне должен пятьдесят миллионов.

Он застыл как статуя.

– Ты же останешься?

Как будто ответ не очевиден. Я забралась к нему обратно в кровать, чувствуя себя так, словно только что очнулась от очередного сна.

– Полагаю, я бы могла открыть свой бар и здесь. «У Хлои». Если честно, изначально в нем и состоял весь мой план.

Он провел костяшками пальцев по моему бицепсу.

– Благой король и его демоническая невеста.

– Мы можем пожениться, но я запрещаю на свадьбе жертвоприношения. А вот у костров в лесу заняться сексом стоит. Когда я только здесь появилась, мне обещали такую вечеринку.

Он озорно ухмыльнулся.

– На свадьбе, подменыш? Серьезно?

– На Свадьбе в Белтейн. – Я улыбнулась. – Разве ты не помнишь, что обещал мне Белтейн? «Мы занимаемся жестким сексом у стволов дубов», – продекламировала я, старательно изображая его голос, – «оглашая лесной воздух звуками нашего экстаза. Когда ты в последний раз забывала собственное имя? Что забывала о собственной смертности? Потому что именно это и означает быть фейри. Я мог бы заставить тебя изнывать от удовольствия до тех пор, пока ты не забудешь имена всех, кто убедил тебя, будто с тобой что-то не так».

Он уставился на меня, его темные зрачки расширились. От его взгляда по телу пробежал обжигающий электрический разряд, а кожа купалась в силе его магии.

– Ты запомнила все слово в слово.

– Потому что эти слова впечатались в память, и я планирую выгравировать их на твоем надгробии.

– Ты уже предвкушаешь мою кончину?

– Просто напоминаю о твоем обещании.

– Кто я такой, чтобы отказывать королеве-демону? – Он ласково провел пальцем по моему рогу, посылая мурашки по коже.

Затем запустил руку мне в волосы и прижался к моим губам в поцелуе, овладевая моим ртом. Сначала нежный, поцелуй быстро перерос в нечто более жадное и яростное. Отчаянное. Как будто чары чувственного поцелуя могли прогнать все смертельные ужасы.

Если кто-то и обладал подобной магией, то я уверена, что это мой Благой Король.

44. Шалини

Шесть месяцев спустя.

Дыхание перехватило, я всем телом прижималась к Аэрону. Уткнувшись носом ему в шею, я вдыхала благоухание ванны. Из окна лился свет, и его лучи играли на клубившемся в воздухе паре от воды.

Мы переехали в новый дом недалеко от замка, из окон которого открывался вид на новые сады Фейриленда. Не с видом на замок. Я его ненавидела и больше ни за что не желала его видеть.

Под нашим окном вдоль мощеных дорожек росли розы, а к лесу тянулись ряды яблонь. Отсюда мне было видно, как в залитых солнцем деревьях играет легкий ветерок.

Аэрон поднялся из ванны, вода ручьями стекала по его изящно сложенному телу. Мне никогда не надоест смотреть на него обнаженным.

– Ты так и не сводила меня в пивной бар, Шалини. – сказал он. – Помнишь? Ты хотела пригласить меня поесть чили-дог.

Я тоже вышла из ванны и спустила воду.

– Что ж, может быть, нам и не придется возвращаться в «Золотой Трилистник». Теперь у нас есть «У Хлои».

Я схватила полотенце. Сегодня вечером состоится открытие нового коктейль-бара Авы – первого в Фейриленде.

Аэрон вытер влажные волосы.

– Тебе не кажется странным, что будущая Неблагая королева открывает таверну? Еще и в самом замке?

Я вытерла руки и ноги, стараясь не представлять ледяные стены замка или сосульки, свисающие с железных прутьев клетки, где, как я была уверена, меня ждет смерть.

Я поймала себя на том, что смотрю в окно.

Словно прочитав мои мысли, Аэрон спросил:

– Шалини, если мы туда вернемся, с тобой все будет в порядке?

Я кивнула.

– Думаю, да. Я не могу пропустить открытие. Ава всегда об этом мечтала.

– Быть девкой из таверны.

Я закатила глаза, выходя в нашу спальню. Сегодняшний вечер был первым из многих, в которые Ава будет обслуживать сотни приглашенных одновременно, желающих получить шанс угоститься вином и поужинать у самой будущей королевы.

– Не думаю, что это будет похоже на обычный человеческий бар. Думаю, идея состоит в том, чтобы приглашать в замок незнатных Благих, поить и кормить их. Это позволит им чувствовать себя частью истории. Она делает это для тех, кого вы называете обычными фейри. Жителей, которых Мория называла «крестьянами».

– Понятно. – Аэрон вошел в нашу комнату и распахнул свой платяной шкаф.

– В вашем королевстве обычных, не обладающих магией фейри, большинство. И именно на них она хочет произвести впечатление. Их никогда раньше не приглашали подобным образом в дом королевской семьи, правда? Разве что только в качестве прислуги или воина. Это действительно блестящая идея. К тому же ей предстоит много работы, если она хочет, чтобы Фейриленд принял королеву с крыльями и рогами.

– Логично. Просто я никогда об этом не думал. Наши традиции меняются настолько быстро, что за ними трудно угнаться. – Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб. На его коже поблескивали капельки воды. – И это очень хорошо, иначе меня до сих пор бы связывала моя клятва целомудрия.

* * *

Мой взгляд скользнул вверх по стенам замка, и я почувствовала, как сдавило грудь. На задворках сознания вновь послышался рев дракона.

Поскольку я уже несколько месяцев не приближалась к замку, я понятия не имела, что меня там ждет. Конечно, я чувствовала себя потрясающе в своем бледно-золотом платье с разрезом до бедра, но казалось, что я не могу нормально дышать. Одетый в черный бархатный костюм, Аэрон взял меня под руку и погладил ладонью по предплечью.

– Я рядом, любимая.

Слава богам за Аэрона.

Дорожку за пределами замка освещали факелы, и мы проследовали внутрь за вереницей гостей. Большинство из них были в бальных платьях или бархатных строгих костюмах, как у Аэрона.

Мы вошли в замок. На стенах тоже висели факелы, освещая нам путь и отбрасывая на камни и арки теплый неровный свет. Пока мы шли по коридору, я с трудом сглотнула, пытаясь прогнать воспоминание о том, как меня тащили по нему, закованную в цепи. Я по-прежнему ненавидела это место.

Но сегодня вечером все здесь, казалось, преобразилось, и это помогло немного расслабиться. По стенам змеились распустившиеся цветы, и воздух был наполнен их благоуханием.

Официанты провели нас к огромному сводчатому дверному проему с высеченным на камне именем «Хлоя», окруженным гравюрами с изображением виноградных лоз.

Рука об руку с Аэроном я прошла через дверной проем в зал, наполовину каменный, наполовину открытый ночному небу. При виде этой картины у меня перехватило дыхание.

По каменным колоннам и стенам взбирались лианы цвета индиго с красными кончиками, и на них мерцали крошечные белые огоньки. На вершинах темных колонн горели костры, на фоне ночного неба напоминавшие яркие языки вулканического пламени. Звучала музыка, слуги разносили подносы с едой и бокалы с разноцветными напитками. В один из таких вечеров они тоже окажутся здесь в качестве гостей.

С другого конца зала меня заметила Ава. Она поспешила ко мне, и улыбка озарила ее лицо. Ее кожа светилась.

– Вы оба выглядите шикарно. Шалини, я так счастлива сегодня!

– Ава. – Я прижала ладонь к груди. – Это намного, гораздо круче «Золотого Трилистника».

Она одарила меня лукавой улыбкой.

– Но я знакомлю гостей с чили-догами и начос, и теперь они их обожают. Пусть считают себя очень утонченными. – Она наклонилась ко мне и прошептала: – Только никому не говори, что все блюда вегетарианские.

Я выгнула бровь, прошептав в ответ:

– С каких это пор ты стала вегетарианкой?

Она пожала плечами.

– Это все штучки Неблагих.

Аэрон взял с подноса два янтарных коктейля и протянул один мне.

– Значит, на самом деле это не таверна. Ты ни за что не берешь плату.

У нее округлились глаза.

– Нет. Мы не нуждаемся в деньгах. Я просто хочу, чтобы люди хоть раз здесь повеселились. Кроме того, если честно, мне хочется, чтобы они меня приняли. И каков наилучший способ понравиться людям?

Я кивнула, приподнимая бокал с коктейлем.

– Бесплатная выпивка.

К нам неторопливо подошел Торин, засунув руки в карманы.

Он сиял от гордости за усилия Авы.

Ава улыбнулась.

– Вот так я и докатилась до того, что целовалась с Тройничком-Стивом в тот вечер, когда познакомилась с Торином. Он купил мне кувшин «Маргариты».

Я прищурилась.

– Но это не совсем то, к чему ты здесь стремишься, верно? Потому ситуация тогда вышла из-под контроля.

– Хорошая мысль.

Торин прижал палец к губам, нахмурившись.

– Ава, мы можем на минутку вернуться к тому, что ты только что сказала?

Ава махнула рукой.

– Прошлое в прошлом, а мы здесь для того, чтобы повеселиться. Разве не этим занимаются Неблагие? Мы будем танцевать, пить и любить друг друга до самой смерти.

Слово «смерть» задержалось в моих мыслях дольше необходимого, но я вдохнула и вгляделась в лица моих прекрасных друзей. Над нами пронесся порыв ветра.

Меня до сих пор мучили кошмары – ощущение вгрызающегося в кожу холода и уверенность в неизбежной и скорой смерти. Рев дракона и его обжигающие струи огня.

Иногда меня все еще преследуют воспоминания о ледяных призраках, блуждающих за моими окнами.

Но сейчас я здесь, рука об руку с людьми, которых люблю. Рядом с ними зима вновь отступала, а ужас таял – точно так же, как это произошло со всем Фейрилендом.

Примечания

1

Морское мифическое существо в ирландской мифологии, схожее с морской девой или водяным (прим. пер.)

2

Перевод Гладыщевой Е.

Content

Кристин Кроуфорд
Амброзия

1. Краткое содержание

2. Ава

3. Торин

4. Ава

5. Ава

6. Ава

7. Ава

8. Торин

9. Ава

10. Ава

11. Ава

12. Ава

13. Ава

14. Торин

15. Ава

16. Ава

17. Ава

18. Ава

19. Ава

20. Торин

21. Шалини

22. Ава

23. Шалини

24. Ава

25. Шалини

26. Ава

27. Шалини

28. Ава

29. Ава

30. Шалини

31. Торин

32. Ава

33. Шалини

34. Ава

35. Ава

36. Ава

37. Торин

38. Ава

39. Ава

40. Торин

41. Ава

42. Ава

43. Ава

44. Шалини

Примечания