Натали Рок

Кровь и Клятва

© Натали Рок, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Яне собираюсь принимать участие в войне, не собираюсь сражаться и нести ответственность за кого-то, кроме себя.

И маме это хорошо известно. Но она упрямо пытается вырастить из меня саму себя – могущественную чистокровную эльфийку. Что, по сути, невозможно, потому что во мне течет человеческая кровь.

– Эания! – зовет она со двора. – Время тренировки!

Я тяжело вздыхаю, споласкиваю руки от пыли, прилипшей к пальцам после сбора трав в лесу, и иду к ней. Мама магией воздуха подхватывает горшок с землей с другого конца двора и, заметив мое угрюмое выражение лица, напоминает:

– Через пару недель тебе исполнится восемнадцать, а ты до сих пор не овладела всеми четырьмя стихиями.

– Зато в совершенстве владею одной.

– Этого недостаточно. Возьми горсть земли и встань напротив меня.

Бесполезно спорить, когда мама в таком настроении, потому я послушно беру землю и встаю там, где сказано. Стихия не поддается ни через минуту, ни через десять. Она противится мне, а мамин взгляд тяжелеет. До меня доносится какой-то шум, и я с удовольствием отвлекаюсь от бесполезного занятия, выглядывая за невысокий бревенчатый забор:

– Ты это слышишь? Кто-то кричит…

Порыв ветра, словно мягкое прикосновение ладони, поворачивает мою голову обратно, голос мамы сух и строг:

– Эания, сосредоточься. Все внимание на землю в твоей руке. Почувствуй ее податливость, она уже готова тебя слушать. Такая же земля находится в горшке. Подними ее.

Я вздыхаю и недовольно сужаю глаза на горшок у маминых ног. Сдуваю с лица рыжую прядку, сжимаю кулак с землей сильнее и напрягаюсь.

Ну же! Взлетай!

– Не пытайся подчинить ее своей воле! Ты проводник! Укажи ей путь!

Я хитро улыбаюсь, разжимаю кулак с землей и растопыриваю пальцы в стороны, чтобы поймать ими ветерок. Направляю воздух в зазоры между каменными стенками горшка и утрамбованной в нем землей и толкаю вверх. Земля выскакивает из горшка, как пробка из бутылки, а затем рассыпается по траве. Черная пыль оседает на подоле маминого платья.

– Эания, – устало вздыхает она, – ты должна уметь сражаться!

Меня снова привлекает шум, но я продолжаю привычно спорить с мамой:

– Война не касается лично меня.

– Да-да, однажды ты сбежишь в Пустошь и заживешь вольно, – мама в два счета возвращает землю в горшок, словно та не вылетала вовсе, и строго смотрит на меня. – Ну а пока…

Теперь до нас доносится металлический лязг, и мама его тоже слышит. Она спешит к забору, у которого уже стою я, и вглядывается в конец улицы. Многие из наших соседей поступают так же, у всех на лицах застыл страх.

– Маг крови…

Я вижу вдали мужчину в черном балахоне с капюшоном. Он гордо восседает на могучем черном коне. Вестник смерти. Или сама смерть в человеческом обличье. Марионетка в руках жестоких кукловодов – людей.

Нам всем пришел конец.

Мама хватает меня за руку и тянет к дому:

– Эания, похоже, сбежать тебе придется раньше, чем ты планировала.

Я замечаю едва ли не одновременно с ней:

– Ты говорила, что война придет сюда еще не скоро!

– Это было больше пяти лет назад.

– Постой, ты не пойдешь со мной? Но…

– У тебя мало времени, милая! – отпускает она мою руку и бросается к сундуку со своими бумагами. – Возьми сумку и собери себе в дорогу еды. Не забудь про воду. Эания, собирайся, ну же! Немедленно!

Я стискиваю зубы и бегу на кухню. Тревога сжимает сердце, во рту горчит, а глаза печет. Но это не первый наш побег, мы справимся. Выживем. Все как всегда. И мама обязательно уйдет вместе со мной.

Нахожу в корзине с лесными травами свою поясную сумку и тут же закрепляю ее на талии. Забрасываю внутрь небольшие склянки с целебным порошком, огниво и другие важные мелочи, что попадаются на глаза. С крюка у задней двери снимаю колчан со стрелами и лук. Беру наплечную сумку и быстро заполняю ее едой и водой. Оставив припасы у двери, возвращаюсь в общую комнату.

Мама набрасывается на меня, как ястреб на добычу. Ее белокурые волосы парят в воздухе, словно обдуваемые ветром, глаза горят, как два ярких факела в ночи, но выражение лица остается спокойным и строгим. Мама нервно впивается ногтями в мои плечи и быстро говорит:

– А сейчас, Эания, слушай меня внимательно! В этот раз тебе предстоит бежать одной. Как можно дальше отсюда. Не оглядываясь. Я знаю, что ты справишься. Эта карта подскажет путь, слушай ее и свое сердце, они не обманут.

– Мам… – сглатываю я ком в горле.

– Ты обязана спастись, слышишь? И обязана слушать свою мать! Я останусь, чтобы задержать мага крови, спасти тех, кого еще можно спасти. Я здесь единственная из чистокровных и несу ответственность за свой народ. Как и ты, как и все те, в ком течет эльфийская кровь. Ты еще не понимаешь этого, но однажды поймешь. А сейчас…

Мама вкладывает свернутый пергамент в мою сумку, а затем снимает с себя цепочку с медальоном в виде овала, разделенного пополам, и надевает на мою шею. Крепко обняв, она тут же отпускает меня:

– Беги!

– Обещай, что скоро нагонишь меня!

Мама смотрит на меня прощальным взглядом: в нем столько любви, ласки и гордости, что я едва не реву в голос. Не хочу прощаться навсегда! Не хочу уходить! Не хочу оставлять ее здесь одну!

– Береги мой медальон, вернешь его, как только мы увидимся вновь.

С улицы доносится треск и крики, раздающиеся уже громче прежних. Мама взмахивает рукой в сторону входной двери – та слетает с петель от мощного порыва ветра – и шагает навстречу войне. Смерти. У ее пальцев клубится раскаленный добела огонь.

Я вбегаю на кухню, набрасываю ремень сумки с запасами на плечо и устремляюсь на улицу через заднюю дверь. Несусь мимо грядок с овощами, которые мы посадили буквально на днях, использую магию воздуха, чтобы легко перепрыгнуть через забор, и падаю на одно колено с другой стороны. Не оглядываюсь. Срываюсь прямиком в лес, который поднимается густыми деревьями и кустами по холму. Лес меня укроет, поможет, как и всегда.

Сейчас я не думаю ни о чем, кроме того, чтобы забраться на вершину как можно скорей, словно я решила поохотиться и очень спешу не упустить добычу. И только оказавшись наверху, в месте, где деревню полуэльфов видно как на ладони, я падаю в высокую траву у широкого ствола и впиваюсь взглядом в развернувшийся внизу бой.

Мужчины и женщины, как и моя мать, встали на защиту своих домов. В их руках мечи и ножи. Те, кто может, используют магию. Выстоять против людей у них шанс есть. Выстоять против мага – нет. Но он не спешит вмешиваться. Пока всю грязную работу выполняют его бешеные псы, убийцы: отряд людей, намного превышающий численностью жителей деревни. Их окровавленные мечи мелькают тут и там, вспарывают животы и шеи полуэльфов. Их броня отбрасывает блики в лучах заходящего солнца. Но и она спасает не всех. Не от огня, который бросает мама.

– Чистая! Среди них есть Чистая!

Вот тут-то маг крови и начинает действовать.

Я мысленно ругаю маму за то, что та себя выдала. Но у нее нет другого выхода – она защищает группу тех, кто уводит в лес детей и стариков.

Среди лязга сражения и криков боли раздается эхо маминого голоса:

– Не стоит тебе, маг, пускать себе кровь!

Я впиваюсь взглядом в их высокие фигуры, одна под стать другой. Волосы и подол платья мамы развевает ветер, подвластный ее воле, а вот балахон и капюшон мужчины висят на нем без движения. Одна из ладоней мага отбрасывает блик: нож, спрятанный в рукаве. Секунда – и клинок со скоростью света летит в мою мать.

– Я не слушаю советов эльфов!

Мама обхватывает пальцами рукоятку ножа, вонзившегося ей в живот. Она падает на колени, а затем заваливается на бок.

Не верю своим глазам. Не верю, что мою умную, добрую, нежную и безмерно сильную мать лишило сил такое ничтожное оружие, как нож. Не верю! Почему она не сотворила щит?!

Стиснув зубы, я присаживаюсь на одно колено и прикладываю к тетиве лука стрелу. Стреляю я метко, и стрелы мои быстры, как ветер.

Вдох. На выдохе разжимаю пальцы. Стрела со свистом устремляется вперед, к чудовищу, что посмело тронуть мою маму. Вот только… Легкое движение пальцев убийцы, и стрела камнем падает ему в ноги, а взор устремляется в мою сторону.

– Догнать лучника и убить! – приказывает маг своей своре. – Их всех!

С его пальцев начинают сыпаться искры, и через секунду стоящий рядом дом охватывает мощное и ревущее пламя. Пасс рукой, и порыв сильного ветра разносит огонь в разные стороны, его жар охватывает дома моих соседей. Через несколько секунд горит вся деревня.

Люди в окровавленных доспехах поднимаются по холму, заходят в лес.

Я убираю лук за плечо, встаю и, не прощаясь ни с мамой, ни с местом, что служило мне домом долгие годы, бегу дальше в чащу. Мне не дали времени на прощание, но ничто не мешает мне дать клятву. И я клянусь, что однажды обрету силу и покончу с магами крови, с каждым из них. И начну с того, кто убил мою мать.

Глава 1

Таверна «Грязный Кирк» не зря носит такое название: внутри до одури воняет человеческим потом, кислятиной дрянного пойла и тухлым мясом, из которого Кирк, хозяин забегаловки, готовит отвратительную на вкус похлебку. Пол здесь не мыли годами, а в углу, над столиком, за которым я обычно сижу, живет целое семейство пауков. Пойманная в паутину муха противно и пискляво жужжит, пока к ней ползут хозяева, чтобы полакомиться. Но я вынуждена терпеть неудобства, потому что таверна Кирка – единственная забегаловка близ дорожного тракта, и только здесь могут объявиться те, кому нужен проводник.

Я закрываю глаза и откидываю голову на неровную каменную стену. Благо на голове шапка, которая смягчает острые углы. Сегодня я снова провела весь день на Топях: помечала деревья, проверяла, как сильно сместились тропы и насколько громко можно шуметь, чтобы не привлечь тварей, что обитают в болотах. Это выматывает, но у меня нет выбора: чтобы странствовать по отвоеванным у эльфов землям, нужны человеческие деньги.

Кто-то грубо пинает мой ботинок, я сжимаю рукоять ножа под курткой и недовольно приоткрываю один глаз. Надо мной нависает сам хозяин забегаловки, от мужчины несет перегаром и тухлым мясом, а от тарелок на грязном подносе в его руке поднимается пар только что приготовленной похлебки.

– Чего тебе, Кирк?

– Вон, залетные, – дергает он своим костлявым подбородком в сторону кучки людей, появившихся в таверне полчаса назад, – проводника ищут. Я им сказал о тебе. Пойдем, познакомлю.

Кивнув, я отправляюсь вслед за стариком.

Кирк грохает поднос о деревянную столешницу с такой силой, что стол жалобно скрипит, а похлебка разливается по поверхности.

– Ну и вонь, – замечает кто-то.

– Вот она, проводница, – хлопает меня по плечу Кирк, и я недовольно морщусь. – Давай, рыжий, расплачивайся, как обещал.

Старик протягивает руку к широкоплечему и крепкому на вид мужчине с медными кудрями, чем-то похожими на мои вихры, и густой бородой. Незнакомец, разглядывая меня, вкладывает в его мозолистую ладонь медяк. Кирк тут же уходит, а человек отодвигает для меня стул:

– Ния, верно? Садись, есть разговор.

Я принимаю приглашение и настороженно разглядываю людей. С ними всегда нужно быть начеку, особенно мне, полуэльфу, скрывающему свою сущность, потому я не упускаю из виду выражение лица каждого за столом.

Их пятеро: рыжий и холеный, что расплачивался с Кирком; мощного вида женщина, которую можно принять за чистокровного эльфа, если бы не совершенно человеческие уши и темные, грязные от дорожной пыли волосы; худой и долговязый паренек, согнувшийся в три погибели, словно пытается быть как можно незаметнее; и два здоровяка, похожих друг на друга как две капли воды. Последние настораживают сильнее прочих. Лица у них каменные – не поймешь, о чем думают, а по выправке понятно, что умеют сражаться. Но явно не из бешеных псов, которых таскают за собой маги крови. Нет в их глазах отголосков того, что однажды они вкусили эльфийской крови. А она всегда оставляет след. Всегда.

– Итак, Ния, – облокачивается на стол рыжий, в уголках его глаз появляются паутинки морщинок от усталой улыбки. – По дороге сюда мы столкнулись со спятившим трехрогом и едва унесли ноги. Разумеется, наши кони погнались за ней – самка, бес бы ее побрал. Осталась лишь дохлая лошадка Сиуса, – мужчина усмехается и бросает насмешливый взгляд на долговязого паренька. Я тоже усмехаюсь, но по другой причине.

Трехрогом люди зовут лесного виру – существо, похожее на оленя из их земель. Они не бешеные, просто не терпят поблизости от гнезда незваных гостей. Ну а кони… Кони и правда остро реагируют на виру, если те противоположного пола. Будут крутиться возле них без сна, пищи и воды, пока не упадут замертво.

Сиус, как того назвал рыжий, пригибается еще сильнее.

– В общем, в этом захудалом городишке найти стоящих скакунов нам не удалось, – продолжает мужчина. – А мы спешим в Бриос. Очень. И хорошо тебе заплатим, если ты, как сказал тот пьяница, сможешь провести нас через Топи. Сможешь?

Бриос, ранее именуемый Ваалисом, один из крупных городов на отвоеванной людьми земле. Он находится в паре недель пути отсюда, если обходить Топи. Или в двух-трех днях, если идти через них.

– Смогу, – киваю я. – Но не уверена, что все выйдут оттуда вместе со мной.

Топи – место опасное. Мама рассказывала, что в хорошие времена туда не всякий эльф совался. Даже сильнейшие из них пропадали там без следа или возвращались обезумевшими. А уж сколько сгинуло людей – не счесть. Земли эльфов – не шутки. Думаю, люди до сих пор не понимают, во что ввязались. Как и те, что сидят напротив меня.

Впрочем, мне это, с какой стороны ни посмотри, только на руку.

– Вот увидишь, мы тебя удивим, – подмигивает рыжий.

У меня на секунду темнеет в глазах, а в следующий миг я оказываюсь посреди Топей.

Ночь. Голые ветки деревьев тянутся к болотам. Густая грязь булькает. Мужские руки. Они цепляются пальцами за твердую землю. Под ногтями собралась грязь. Медные кудри слиплись от глины. Глаза расширены от страха.

– Помоги!

Я моргаю, и видение испаряется. Смотрю на рыжего уже иначе и говорю:

– Я беру всю сумму вперед. Вы беспрекословно выполняете мои указания. Все до единого. Идем налегке, с собой лишь самое необходимое в наплечной сумке, ничего громоздкого и тяжелого. Лошадь придется оставить здесь. Если согласны с условиями…

Сиус жалостливо икает, когда слышит про свою лошадь, а говоривший со мной мужчина твердо кивает:

– Согласны.

Я поднимаюсь на ноги, отчего ножки стула противно скрипят о дощатый пол, обвожу людей взглядом и завершаю нашу сделку:

– Выходим завтра. Встречаемся у таверны на рассвете.

По дороге в свою комнату на втором этаже нахожу пальцами под курткой медальон мамы и сжимаю его. Повторяю себе в очередной раз: мертва.

Помимо того что чистокровные эльфы легко управляются со всеми четырьмя стихиями, некоторые из них владеют даром предвидения. Дар этот очень редкий и ценный, и, чтобы научиться им правильно пользоваться, могут уйти годы. Мама умела. По крайней мере, мне так казалось. А еще этот дар если и передавался по наследству, то исключительно после смерти видящего. И только чистокровному потомку.

Почему после смерти мамы – возникающие видения больше не позволяют сомневаться в том, что она мертва, – дар перешел ко мне, к полукровке? Хороший вопрос. Но то, что я иногда вижу будущее, неоспоримо. И оно ведет меня к цели, изо дня в день. К долине Эльвос.

Я зажигаю свечу на столе, падаю на стул и раскрываю карту, которую дала мама. Она заколдована: показывает конечную цель, но путь выбирает по обстоятельствам, ведомым только ей самой. Я чувствую в ней мамину магию. Эта карта помимо медальона – все, что осталось мне от мамы, и она настаивает на том, чтобы я шла через Топи.

Веду подушечкой пальца по чернильным буквам, выведенным маминой рукой. На желтоватый от времени пергамент падает слезинка. Бумага впитывает ее в себя. Свернув карту, я приступаю к сборам.

Спится мне этой ночью плохо.

Так происходит всегда, когда мне предстоит провести несколько дней в компании людей. Тесное общение с ними сродни хождению по тонкому льду. Один неверный шаг – забытая шапка или косой взгляд, а, может, грубое слово, – и все. Придется драться, чтобы выжить. Главное – сразу получить деньги, а с остальным буду разбираться по ходу действий.

Я поднимаюсь задолго до рассвета. Подхватываю свои вещи и иду в лес недалеко от таверны, чтобы немного попрактиковаться с магией земли. Больше никаких уловок или хитрости – я серьезно настроена овладеть всеми четырьмя стихиями. Мама, спустя восемнадцать лет моей жизни, наконец добилась от меня усердия. Жаль, что для этого ей пришлось умереть.

Первые лучи солнца я встречаю, сидя на камне в тени горюющего люна. Его свисающие длинные ветви с мелкими листиками и коричневыми цветами скрывают меня от глаз тех, кто ошивается у входа в таверну. Судя по всему, мои попутчики остались на ночь здесь же. Долговязый паренек вышел во двор первым, чтобы попрощаться с лошадью. Удивительная для людей привязанность к животному, которое служит лишь для того, чтобы им было легче жить.

Сиус долго гладит ладонью шею кобылы, что-то шепчет, перебирая пальцами жиденькую гриву, затем обхватывает руками лошадиную морду и утыкается своим лбом в ее. Кобыла ржет, задрав голову, резкое движение сбивает с головы паренька шапку, и та летит на вытоптанную копытами и человеческими ботинками землю. Сиус заметно пугается и бросается к шапке. Странно.

Из дверей таверны выходит рыжий. Осмотревшись, подходит к пареньку, поправляющему на белокурой голове шапку, и хлопает его по плечу:

– Я договорился с хозяином трактира, он позаботится о твоей зазнобе, пока здесь не появится кто-то, кто тоже направляется в Бриос. Увидишь ты еще свою хилую, не горюй.

– Точно позаботится?

– Я хорошо ему заплатил. Что скажешь, Ния? Не зря мы доверяем трактирщику?

Глазастый какой.

Я выхожу из своего укрытия, на что паренек удивленно открывает рот, и говорю:

– Кому-то повезет больше нас: они будут есть похлебку из свежего мяса.

Сиус бледнеет, а рыжий хохочет. Во двор выходят остальные члены его отряда: женщина недовольно хмурится, а братья зевают один за другим.

– Как можно веселиться в такую рань? – ворчит человечка.

– Нам повезло с проводницей, – подмигивает мне рыжий и снова хлопает паренька по плечу. – У нее хорошее чувство юмора.

Сиус облегченно выдыхает, а я подхожу к главарю и протягиваю руку:

– Расплачивайся, и отправляемся.

Рыжий кивает, поворачивается к одному из братьев и ловит мешочек с деньгами, что тот ему кидает. Куль звонко звенит, а затем приятно удивляет своей тяжестью мою ладонь.

– Серебро, – поясняет рыжий. – Вся сумма сразу. Получишь еще столько же, если не только проведешь через Топи, но и сохранишь жизнь нам всем.

Я бросаю деньги в сумку и смотрю на мужчину:

– Я подумаю.

Он лукаво улыбается и прикладывает ладонь к своей груди:

– Меня зовут Элар…

В глазах темнеет.

Полумрак помещения. Медные локоны закрывают профиль мужчины, склонившегося к женской руке. Его губы прокладывают дорожку из поцелуев по светлой коже. Все выше, к изгибу локтя…

Я моргаю и скашиваю глаза на свою руку. Неужели это была она?!

– …ты уже знаешь. Ворчунью зовут Туарой, а братьев – Леорс и Веорс. Они, кстати, откликаются на оба этих имени. Мы не плохие люди, Ния.

Снова смотрю на рыжего, а к горлу подкатывает тошнота. Не верю, что это могли быть мы с ним. Я ни за что не допустила бы такого, лучше перерезать себе горло.

– Никто не считает себя плохим, – бросаю я, – даже совершая ужасные вещи. Нам пора.

Элар отводит от меня задумчивый взгляд и кивает:

– Веди нас, проводница.

Спустя полчаса мы достигаем дорожного тракта, сворачиваем на юго-восток и ступаем на колею, оставленную колесами людских телег. Дорога ведет в дикую фруктовую рощу, расположенную на самой границе с Топями. Последний благоухающий рубеж перед тьмой, запустением и возможной смертью. По сторонам колышется высокая синь-трава, ее голубоватый оттенок напоминает журчащий на солнце ручеек. Ночью она обретает густой синий цвет, что делает поле похожим на глубокое темное озеро.

Я стараюсь не думать о недавнем видении, но вскоре меня нагоняет Элар, и я непроизвольно веду плечами от отвращения, а под курткой нахожу рукоять ножа.

– Почему ты этим занимаешься, Ния? Откуда так хорошо знаешь бывшие земли эльфов?

Я настораживаюсь, но Элар выглядит так, словно решил просто поболтать, от скуки. Он с любопытством мальчишки, открывшего что-то новое, всматривается в незнакомые просторы.

В просторы некогда прекрасного королевства Алья, миролюбивого и жившего в гармонии с природой. Эльфы всегда уступали людям в численности – те плодились, как яблоки в конце лета, – но королевство их было огромно. Незаселенные обширные земли и привлекли сотню лет назад тогдашнего короля маленькой, соседствующей с Альей Олазории. И мирным путем король людей идти не захотел – жаждал прославиться для своих потомков завоевателем. Так и вышло. Алья сгинула под жестоким натиском людей, став Олазорией. Чистокровных эльфов почти не осталось, они вынуждены скрываться где-то в собственных землях, вынуждены отстаивать свое наследие, поэтому война продолжается: одни не желают сдаваться, а другие жаждут истребить врага как вид.

Я отворачиваюсь от Элара:

– Выросла здесь.

– Понятно. А мы вот в этих краях впервые. Удивительная штука мир, верно? Жизни не хватит, чтобы увидеть все его чудеса.

Я не отвечаю, поэтому Элар продолжает:

– А родилась ты здесь? Или в землях людей?

– Это и есть земли людей, – жму я плечами.

– Верно. Я к тому, видела ли ты Старый мир? Знаешь, что такое пшеница?

– Это невиданное средство, из которого делают муку? – усмехаюсь я.

Элар смется:

– Я про пшеничные поля. Огромные, колосистые… Переливаются золотом на солнце – зрелище не хуже, чем поле с синь-травой.

– Угу.

– Неинтересно? – вглядывается он в меня.

Я пожимаю плечами.

– Хвойные леса тоже что-то невероятное. Запах ели, шишки с мягкими орешками. Правда, до них еще добраться надо. А если высушить… Красота! Я рос в Старом мире, а недалеко от моего дома находился сосновый лес – не представляю, как не переломал себе руки-ноги, до того любил лазать к самым верхушкам. И все пальцы в смоле – не отмыть. Доброе было время, веселое.

– И что случилось? – спрашиваю раньше, чем обдумываю необходимость своего вопроса.

– Я повзрослел, – отвечает он с печалью в голосе. – Время для детских шалостей неминуемо закончилось.

Зато оно у него было. У детей эльфов и полуэльфов такой блажи нет. Их с пеленок учат выживать.

– В животе урчит, – жалуется позади один из братьев.

– Пожрать бы, – соглашает второй.

Я оборачиваюсь и бросаю:

– Сделаем привал, как доберемся до рощи, поэтому советую шевелить ногами.

Я и сама ускоряю шаг, чтобы оторваться от рыжего и не слушать рассказов о его детстве. Ни к чему мне знать, что люди не сразу рождаются чудовищами.

На привале я намеренно отделяюсь от компании и некоторое время за ними наблюдаю. Они действуют слаженно: один нарезает хлеб, другой – сыр. Третья собирает в тряпицу ягоду, что растет неподалеку. Четвертый передает бутыль с водой долговязому пареньку. Вот он-то как раз ничего не делает, только принимает заботу и даже в некоторой степени смущен из-за нее. Он им важен, но я пока не пойму причин.

Отворачиваюсь и иду глубже в рощу, чтобы собрать в дорогу пиан, которые как раз поспели, превратившись из маленьких зеленых клубней в мясистые плоды насыщенно синего цвета, размером с хороший мужской кулак. Один плод этих фруктов способен заменить собою полноценный обед, но если есть его каждый день на протяжении недели или дольше, то можно и помереть.

Вернувшись, я застаю людей готовыми двигаться дальше. Пожалуй, их собранность мне по нраву, но не больше. Я киваю, и мы отправляемся.

Вскоре роща начинает редеть. Птицы, что попадались по дороге, уже не вьют здесь свои гнезда и даже мимо пролетать не рискуют. Звери и подавно обходят это место стороной.

Когда позади остается последнее цветущее деревце и последняя зеленая травинка, впереди вырастает мрачный и высокий лес, далеко протянувший свои когтистые ветви с запада на восток. За спиной раздается дружное «Ох».

Я ступаю на почерневшую землю и разворачиваюсь лицом к людям. Дождавшись полного внимания, по очереди смотрю на каждого и предупреждаю:

– Привала не будет до самой ночи – нужно пользоваться возможностью пройти твердую землю как можно быстрее. С мягкой землей будет сложнее. Как только войдем в лес, говорим шепотом, любой громкий звук привлечет летающих когтезубов. Идем быстро, но тихо, запомнили? Привал не больше пяти минут, коснитесь моего плеча, когда станет невмоготу. Ночь проведем в месте перед самой мягкой землей, если успеем добраться. Готовьтесь мерзнуть – ночи в Топях холодные, а огонь разжигать нельзя. Итак, всем все ясно?

Элар переглядывается с каждым из своего отряда и отвечает за всех:

– Идем быстро, но тихо. Приняли, Ния.

– Отлично, – киваю я и, повернувшись обратно, замечаю себе под нос: – Да поможет им их треклятый бог.

Где-то на протяжении нескольких часов все идет более или менее гладко. Шагаем мы быстро, держимся собранно и тихо. Но из-за того, что ничего страшного не происходит, люди против воли начинают расслабляться – напряжение отступает, они считают, что хорошо справляются и понемногу теряют бдительность. Разумеется, зря.

Мрачный лес, сквозь когтистые и запутанные кроны которого едва ли проникает свет солнца, только этого и ждет. Затаился. Как хищник, не желающий спугнуть добычу раньше времени. Провожает ее голодным и жадным взглядом. Предвкушает. Добыче лишь стоит сделать один неверный шаг…

Чьи-то пальцы касаются моего плеча, я оборачиваюсь и киваю:

– Три минуты, не больше.

Люди приучили себя к удобствам: еде в неограниченном количестве, разнообразным напиткам и лошадям, что таскают на себе их отъевшиеся туши. Им никогда не приходилось выживать. Большинству из них. Поэтому и отдых им требуется гораздо чаще, чем, например, мне.

Пока остальные жадно глотают воду, передавая бутыль из рук в руки, ко мне подходит Элар и тихо спрашивает:

– Если здесь днем так темно и мрачно, то как мы поймем, что наступила ночь?

– Вы поймете, будь уверен, – усмехаюсь я. Заметив, что Туара собирается усесться на корягу, предупреждаю: – Лучше не стоит. Три минуты истекли.

Я отворачиваюсь от Элара, но успеваю сделать лишь пару шагов, когда происходит следующее: сначала раздается треск, затем стон боли, а следом изо рта Туары летят громкие ругательства.

Я оглядываю зашевелившиеся ветки деревьев и шиплю:

– Заткнись сейчас же! Замрите и не двигайтесь! И чтобы ни звука!

Даже в темноте заметно, как сильно бледнеет лицо Сиуса, как одинаково расширились от страха глаза у братьев, как с опаской озирается Элар, и как Туара виновато смотрит прямо на меня, закусив палец, чтобы оставаться тихой.

Бесшумно снимаю с плеча лук и вкладываю в него стрелу. Снова смотрю вверх, на ветки. Черные тени обретают форму – словно жирные наросты на стволе тянутся к небу. Нахохливаются. Прислушиваются. Жаждут устремиться камнем вниз, к несчастной жертве, что по глупости нарушила их покой.

Мгновение. Второе.

Ну же! Засыпайте!

Наконец наросты уменьшаются, затихают, как пробившийся из земли источивший свою мощь ручей, перестают двигаться.

Я оглядываю людей и шепчу:

– А сейчас бежим!

Стрелу я возвращаю в колчан, но дугу лука крепко сжимаю в пальцах. Сердце в груди бешено стучит. Это с виду может показаться, что я ничего не боюсь. На самом же деле за два месяца жизни без того, кто создавал для меня ощущение абсолютной защищенности, я просто хорошо научилась прятать собственные страхи.

Я перехожу на шаг только тогда, когда мы добираемся до широкой поляны с высокими деревьями по краям. Здесь чуть больше света за счет не такого плотного переплетения веток. И летучие когтезубы предпочитают деревья пониже.

Элар вновь трогает меня за плечо и молчаливо спрашивает, можно ли говорить. Я киваю.

– Туара поранила ногу, – шепчет он. – Нужна перевязка.

Я смотрю себе за плечо и вижу, как братья, подхватив женщину под руки, помогают ей добежать до нас. Одну ногу Туара держит на весу. Даже удивительно, как они смогли бежать в таком виде достаточно бесшумно.

Женщина падает на широкий ствол, изгибающийся над землей, и тихо ругается. О том, что ей больно, говорит лишь выступивший на лбу и над губой пот, да кровь, промочившая шкуру ботинка. А я предупреждала: здесь все не то, чем кажется. Злиться без повода чревато последствиями.

– Прости, Ния. Я тупая ослица, – шепотом кается женщина. – Врезала ногой по этой коряге, а она пустая внутри. Края острые, что нож…

– Спорить не буду, – киваю я и иду осмотреться. – Сильно шуметь по-прежнему нельзя.

Я нахожу свою метку, касаюсь ладонью ствола и закрываю глаза. Призываю воздух, закручиваю небольшой поток ветерком и отправляю его вперед. По ощущениям, воздушный поток обтекает мягкой волной лишь деревья да редкие голые кусты. Ничего плотнее и больше впереди нет. Выдыхаю и возвращаюсь обратно.

Туаре успели снять ботинок и обмыть рваную рану водой.

– Подождите, – шепчу я. – Бабушка научила меня готовить одно средство.

Шарю рукой в сумке, нахожу стекляшку с целебным порошком и присаживаюсь у ноги женщины. Она бросает опасливый взгляд на Элара – тот, похоже, кивает, и Туара молча принимает мою помощь. Я сыплю немного порошка на рану и разрешаю перевязать. Любое промедление будет стоить дополнительных часов пути, а я не хочу находиться с людьми дольше, чем требуется.

Распрямившись, я ловлю задумчивый взгляд Сиуса, который, впрочем, паренек тут же отводит. Непроизвольно веду плечами и отхожу от людей, чтобы в одиночестве подождать, когда они закончат с перевязкой. Дойти к ночи до места, которое я днями ранее приготовила специально для ночлега, мы не успеваем.

Пространство вокруг постепенно светлеет: земля и деревья остаются черными, а воздух словно белеет. У нас ровно полчаса до момента, когда поднимется плотный серый туман, в котором будет не видно дальше собственной руки.

За спиной снова раздается дружный, но тихий вздох. Я оборачиваюсь и сообщаю, что сейчас придется бежать. Люди согласно кивают, и братья подхватывают женщину под мышки.

До места мы добираемся, когда туман уже обволакивает наши тела по пояс. Я смотрю на вспотевшие и ошарашенные лица людей и против воли улыбаюсь. Говорила же, они поймут, что наступает ночь.

Даю время отдышаться, а сама лезу на дерево, в дупле которого спрятала пару одеял. Бросаю их на землю и, спустившись, тихо говорю:

– Все, что есть.

– Мы и этому рады, Ния. Спасибо тебе.

– Ешьте и ложитесь спать. Отправимся в путь, как только туман спадет.

Я снова забираюсь на дерево и устраиваюсь на одной из крепких веток. Осматриваюсь, не заметно ли поблизости когтезубов, и достаю из сумки пиану. Меня окликает Элар. В густом тумане различается лишь его ярко-рыжая макушка.

– Ния! Разбуди меня через пару часов, я сменю тебя на карауле, – громко шепчет мужчина.

Толку от него в таком тумане?

Я усмехаюсь и бросаю:

– Лучше выспись как следует, Элар.

Снова закручиваю поток ветерка и отправляю на разведку. Убедившись, что поблизости нет крупных зверей, я кутаюсь в куртку, откидываю голову на ствол и закрываю глаза. Долгий был день. И непростой. Но я все ближе и ближе к своей цели.

Просыпаюсь я резко и едва не падаю с дерева. В груди звенит тревога. Я сосредотачиваюсь и понимаю, что кто-то из людей храпит, как медведь! Сна как не бывало. Быстро и ловко спускаюсь с дерева и иду на звук – храпит один из братьев. Наклоняюсь и тормошу его за плечо:

– Просыпайся, треклятый дурак!

Ко мне присоединяется Сиус, с бледным от страха лицом, и тоже пытается достучаться до спящего. Но тот лишь начинает храпеть еще громче. И сквозь этот храп я слышу голодный рык. Волки. Разумеется, не простые, как и все в этом ужасном лесу. Огромные, с глазами, налитыми кровью, безумные и бесконечно голодные. Я удирала полдня от одного такого и спаслась только тогда, когда забежала на болота.

– Давай! – пинаю я храпящего. – Просыпайся!

– Ния? Что случилось? – появляется рядом сонный Элар.

– Ты не слышишь храп?! Если мы его не разбудим, сюда явятся волки!

– Теперь слышу. Подвинься-ка.

Элар широко зевает. Мы с Сиусом переглядываемся, он пожимает плечами и тихо замечает:

– Попробуйте разбудить остальных.

Я пинаю ботинком ногу второго брата и слышу громкую пощечину. Храп смолкает. А голодный рык раздается все ближе.

Я склоняюсь к Элару:

– Надо срочно отсюда бежать.

Спустя минуту я понимаю, что ничего не выйдет. Люди никак не могут проснуться: они вялые и даже не напуганные, зевают каждую секунду. Братья снова клюют носом, Туара положила голову одному из них на плечо, а Элар отряхивается, как собака от грязи, и недоумевает:

– Не пойму, какого беса происходит…

Я беззвучно ругаюсь.

– Все лезем на дерево! Быстро!

Быстро не выходит.

Пока люди копошатся, помогая друг другу, я прислушиваюсь к звукам и тихо злюсь. Мне не нравится, что приходится рисковать своей жизнью из-за кучки людей, но выбора нет. Они нужны мне живыми, чтобы получить еще один мешочек с серебром. Этого хватит на несколько месяцев путешествия в одиночестве, и мне не придется снова строить из себя проводника.

Я вижу, как в тумане у дерева исчезает последний ботинок, прячу нож обратно за пазуху и взбираюсь по широкому стволу сама.

– Ния, морок спал. Слышишь?

Я задираю голову и смотрю на Элара. Мужчина вцепился в ствол руками и уселся на ветке ниже той, где без особого труда или страха стоит Сиус. Братья сидят еще ниже, прижавшись спинами к стволу, а к груди одного из них припала Туара. Они вот-вот заснут.

Туман. Вверху он рассеивается, спадает. Но внизу как-то по-особенному действует на людей… Значит, я поступила верно, загнав их повыше. Правда, это выиграет всего пару часов, а затем дерево окружат волки. Я слышу, как их рычание множится и приближается.

Я поднимаюсь в полный рост, снимаю свои вещи с сучков и надеваю на себя. Готовлю лук и стрелы.

Первые несколько минут ничего не происходит. Туман спадает, лес мрачнеет, внизу по-прежнему ничего не видно. А затем белую завесу разрезает мохнатая черная морда с оскаленной пастью. Я реагирую без промедления, и стрела врезается в налитый кровью глаз. Волк скулит от ярости и боли, вновь скрываясь в тумане. Но следом подпрыгивает другой. И еще один. И еще…

Я решаю не тратить стрелы попусту. До нас им не достать, а начать убивать их лучше тогда, когда станет понятно, есть ли вообще в этом смысл. Пока мне неизвестно, сколько их внизу и хватит ли стрел на всех – с учетом, что этих тварей не так просто прикончить.

Сбоку от меня начинают приходить в себя братья и женщина. Они, тихо проклиная туман, вооружаются ножами. Волки прекращают прыгать, но свирепо рычат внизу – вероятно, друг на друга. Значит, с ними нет вожака, что уже неплохо.

Вскоре туман рассеивается окончательно, и я насчитываю девять густых черных теней, снующих туда-сюда под деревом.

– Ния, что будем делать? – громко шепчет сверху Элар.

– Я попробую их отпугнуть, а вы будьте готовы бежать, когда скажу.

Целюсь в одного из волков и стреляю. Тот скулит, пытается задней лапой стряхнуть стрелу, торчащую близко к горлу, а глаза остальных впиваются в меня. Звери пригибаются, яростно рычат, врезая свои когти в землю. Направляю стрелу в другого, но он тут же отпрыгивает в сторону. Видят волки лучше меня – здесь у них преимущество, но и я сдаваться не намерена.

Выпускаю несколько стрел подряд. Бока, лапы, грудь. Те, в кого я попадаю, скулят и убегают зализывать раны. Остальные злятся еще сильнее, но они далеко не глупы, понимают, что им меня не достать.

В итоге, когда я попадаю в шестого по счету волка, три его собрата, еще не получившие ранений, яростнее прежнего рыкают в мою сторону и убегают вслед за остальными.

Я убираю лук за спину и командую:

– Бежим!

Присев, хватаюсь руками за сук на ветке и, повиснув на нем, прыгаю вниз. Пятки врезаются в землю, по ногам проходит эхо тупой боли. Я распрямляюсь и снова хватаюсь за лук и стрелы. Жду. Справа рычат, и я выпускаю в том направлении стрелу. Беру следующую.

Люди подхватывают свои вещи, Элар обнажает клинок, Туара встает рядом со мной с арбалетом в руках. Ее стрела летит влево, и через секунду до нас доносится скулеж.

– На болотах вообще шуметь нельзя, ясно? – говорю я, не оборачиваясь. – А теперь за мной!

Я бросаюсь вперед, но за пару метров до болот мне наперерез выскакивает самый первый из пришедших волков. Узнаю его по отсутствующему глазу – видимо, вырвал его себе вместе с моей стрелой. Из оскаленной пасти брызжет пена животной ярости.

Снова пускаю стрелу. Она летит мимо, потому что волк кидается прочь.

Бегу дальше, ищу глазами дерево со своей меткой. Сзади раздается крик, и я оборачиваюсь. Элар бросается обратно, а я подбегаю к нему и хватаю за шкирку, останавливая.

Первый волк набросился на одного из братьев, повалив того на землю. Туара пускает в животное стрелы, пока близнец спешит на помощь брату, а Сиус куда-то исчез. Между нами с Эларом и остальными появляются еще два волка. Со спины к Туаре бегут другие.

Я рискую, но кричу женщине:

– Тропинка чернее, чем болота! Идите по ней, и ни шага в сторону! Я найду вас с другой стороны. Хватайте раненого и вправо! Сейчас!

Я пускаю стрелы друг за другом, пока Элар разбирается с одним из двух волков, а Туара с братом подхватывают другого и тащат к болотам.

– Где Сиус?! – вопит Элар, с его клинка капает кровь. – Сиус?!

– Заткнись! – шиплю я. – За мной, быстрей!

Но мы не успеваем.

Я замечаю тень, нависшую над мужчиной, а следом ощущаю, как в мое плечо вонзаются острые когти и зубы. Шиплю от жуткой боли, но нахожу в себе силы упасть именно на это плечо. Выпускаю из пальцев лук, вынимаю из-за пазухи нож и, отклонившись в сторону, вонзаю оружие в когтезуба. Плечо горит огнем. Элар рубит жутких птиц налево и направо. В меня прилетают ошметки тварей, а следом рядом возникает и сам рыжий.

– Помощь нужна? – протягивает он руку.

Посмотрев поверх его головы, я запускаю нож в нависшую над нами тень, цепляюсь за руку Элара и, поднявшись на ноги, подхватываю лук. Очень вовремя: к нам несется неугомонный одноглазый волк. Из его бока торчат стрелы от арбалета, но он наверняка не чувствует боли, потому что слишком разъярен. Я пускаю еще одну стрелу. Она свистит мимо, но вынуждает волка сбросить скорость, что дает нам с Эларом пару секунд. Хватаю рыжего за руку и мчусь к мягкой земле.

На болотах водятся другие твари, и лесные обитатели к ним не сунутся.

Я забегаю на тропинку и несусь по ней несколько метров, а затем оглядываюсь. Волк тормозит у самого ее начала, недовольно скулит и рычит. Я киваю Элару и останавливаюсь, чтобы отдышаться. Рукав моей куртки уже промок от крови. Я сосредотачиваюсь на влажности на своих пальцах и приказываю влаге заморозиться. Жгучая боль немного отступает под действием холода.

– Ты как? – шепчет Элар.

Я прикладываю к губам палец и качаю головой, мол, вообще ни звука. Тот кивает, смотрит за спину и шарахается. Я тоже замечаю, как волк нарушает границу, которую сам себе очертил. Глупое животное, ты же сейчас погибнешь!

Волк глухо рычит и пригибается к земле, неотрывно глядя на нас, затем рычит громче и срывается с места.

В ту же секунду справа от него взрывается влажная и густая земля. Упругая черная тень в форме кольца резко разворачивается в сторону волка, обхватывает его поперек и утягивает в болото. Захлебывающийся скулеж тонет в жидкой и густой грязи.

Я морщусь, убираю лук за плечо и разворачиваюсь вперед. Земля неожиданно идет волной. Я тут же присаживаюсь. Видимо, смещение. Оборачиваюсь на Элара: не удержав равновесия, он роняет клинок, который первым тонет в жиже. Ноги мужчины тоже в ней вязнут, слишком быстро и неумолимо. Через пару секунд Элара затягивает по грудь. Он цепляется за твердую землю, скребет ногтями. В глазах застыл животный страх.

– Помоги!

Если его схватила болотная тварь, то ему уже не помочь, а я не могу себе позволить умереть ради человека. Моего врага. Точно не из-за него. Моя цель – как раз покончить с ними всеми раз и навсегда. Но, если верить видениям, выбора у меня нет.

Рыжие волосы слиплись от грязи, под ногтями вместе с землей собралась кровь. Элар борется до последнего.

– Ния! – выдыхает он. – Пожалуйста…

Я досадливо рычу и бросаюсь на помощь. Видения не обманывают. Если Элар целовал чью-то руку, значит, ему суждено пожить еще немного. Значит, мы не погибнем здесь и сейчас.

Я падаю на колени, позволяя рукам Элара обхватить мою шею, а своими ныряю в густую и холодную грязь, чтобы взять его подмышки. Сосредотачиваюсь на влаге, указываю магии, что нужно делать. Но, как я и опасалась, Элара что-то держит под толщей густой жижи. Наверняка детеныш. Будь иначе, его давно утащило бы на дно. Но я все равно не настолько сильна в магии воды, чтобы справиться даже с ним, поэтому меня тоже начинает утягивать вниз.

А затем я слышу чьи-то быстрые шаги. Смотрю в ту сторону, из которой мы пришли, и вижу бледного и напуганного Сиуса. Паренек присаживается недалеко от нас, утапливает пальцы в грязи, закрывает глаза и бесшумно шевелит обескровленными губами. Грязь поддается, и сама выталкивает Элара.

Через минуту он заваливается на меня. Я нащупываю на его поясе кинжал, вынимаю оружие из паза и, спихнув с себя мужчину, режу то, что обхватывает его ногу как змея. Оно дергается и скрывается под грязью.

Я смотрю на Элара и Сиуса. Рыжий, тяжело дыша, спрашивает одними губами:

– Снова бежим?

Я усмехаюсь и киваю.

Через несколько часов быстрого бега я полностью выдыхаюсь. Во‐первых, я потеряла много крови, а в той, что осталась в организме, теперь гуляет яд когтезубов, делая меня слабее. Во‐вторых, потратила много сил на магию. В‐третьих, со вчерашнего вечера во рту не было и капли воды. Мне остановиться бы, обработать плечо и попить воды, но болота для этого слишком опасны. Впрочем, я могу позволить себе перейти на шаг, что и делаю.

Над головой нависают деревья, кое-где зловеще булькает густая грязь, а вдали видится просвет. Я назвала это место перевалом. Прогалина твердой земли, широкая и продолговатая. За ней снова идут болота, и дальше я не заходила. Чтобы добраться до нее, у нас уходит еще час времени, потому что ближе к этому месту твердая тропинка сильно сужается и идти нужно с особой осторожностью, но все справляются. Я отвожу Элара и Сиуса подальше от болот и, остановившись, жадно припадаю губами к горлышку бутыли с водой. После перевожу дыхание и тихо сообщаю:

– Будьте здесь, отдохните, поешьте, если есть что, а я пойду за вашими друзьями. Надеюсь, они живы.

Я разворачиваюсь, запинаюсь о свою ногу и едва не падаю, но меня ловят сильные руки Элара.

В глазах темнеет.

Дрожащий огонек свечи. Открывающаяся тяжелая резная дверь. Рыжий мужчина на пороге воровато оглядывается. Женские пальцы обхватывают рукав его камзола, тянут на себя. Смех, звонкий и счастливый. Чужие жадные губы на моих.

Я моргаю.

На моих?!

– …отдохнуть. Позволь хотя бы обработать твои раны.

Я смотрю в глаза, в которых блуждает искреннее беспокойство, перевожу взгляд на его губы, и меня передергивает от отвращения. Отшатываюсь от мужчины и киваю:

– Да, обработать рану не будет лишним. Я сама справлюсь.

Элар вздыхает, но не спорит.

Я отхожу от этих двоих подальше, снимаю сумку и куртку и сажусь на землю. Слышу, как они шепчутся.

– …испугался, Элар. Мне так жаль.

– Перестань, парень. Ты все сделал правильно. Думаю, мы можем ей доверять.

– Но это значит, что я мог помочь раньше…

– С братьями и Туарой все в порядке, я уверен. Не казни себя.

– А если нет? Если они… С ними не было Нии, не было меня… А эти твари…

– Чему быть, того не миновать. Мы все знали, на что шли.

Я хмыкаю и откупориваю бутылек с лечебным порошком, сыплю его на промытые водой ранки, и жжение мгновенно исчезает. Выдыхаю с облегчением.

– Вот.

Перед моими глазами появляется небольшой рулон белой ткани, а следом и улыбающееся лицо Элара, который присаживается рядом со мной на колени.

– Позволь отплатить тебе добром на добро.

Сколько ему лет? Тридцать? Больше? Или меньше? Во взгляде и словах есть мудрость, но не усталость. Наверняка он еще молод. Да и красив к тому же, если не брать в расчет то, что он человек.

Я отворачиваюсь, кивнув, и подставляю Элару плечо. Сама буду возиться слишком долго.

– Ния, ты правда считаешь, что они могут быть живы? – тихо спрашивает мужчина, приступая к перевязке. – Или просто не хочешь лишать нас надежды?

– Мы живы, – пожимаю я здоровым плечом.

– Благодаря тебе.

– Благодаря Сиусу. Он не человек, и вы это знаете.

– Человек. И не человек тоже. Но какая разница, какая в нас течет кровь, если все мы просто хотим жить, верно?

– Маги крови с тобой поспорили бы, – усмехаюсь я, поднимаясь на ноги. Наспех одевшись, я ухожу, оставляя людей.

Тропинку, по которой предположительно должны были идти братья и женщина, я нахожу не скоро. Задаюсь вопросом, зачем снова рискую ради людей, но упрямо ступаю на узкий участок земли. Я им обещала. Обещала, что найду их с другой стороны.

В конце концов, я не маг крови, который не знает ни сочувствия, ни жалости к врагу. Я – эльф. А эльфы не дают обещаний, которых потом не выполняют.

Спустя пару часов я выхожу на людей.

В глаза бросается несчастный взгляд Туары, который наполняется усталой радостью при виде меня. Он смущает. Женщина хочет что-то сказать, но я прикладываю указательный палец к губам и иду ближе, чтобы осмотреть их. Они выглядят вымотанными до предела, их одежда в грязи и крови, а раненый лежит без сознания. Его голова покоится на коленях Туары, а у ног сидит брат. Похоже, они не один час тащили его на себе. Даже удивительно, что выжили.

Я безмолвно прошу Туару уступить мне место. Лицо мужчины бледное, рукав куртки разодран в клочья, через тряпье проглядывает безобразная рана, на которой запеклась кровь, перемешанная с грязью. Он много ее потерял, но кто-то додумался перевязать плечо жгутом. Жаль, это не спасет от заражения. Ему бы к лекарям.

Я вздыхаю, осторожно открываю бутыль с водой и лью на рану, а затем высыпаю на нее последний порошок из склянки. Придется задержаться в городе на пару дней, чтобы приготовить еще. Ну а сейчас пора в путь.

Собираюсь разбудить пострадавшего, но земля идет волной. Хватаю мужчину за куртку, показывая его брату делать то же самое – схватить за ноги, оборачиваюсь и свободной рукой даю понять Туаре, чтобы она присела. На лицах снова страх. Раненый стонет, и я тут же закрываю его рот ладонью. Справа, совсем близко, зловеще булькает грязь. Я напрягаюсь. Мужчина медленно открывает глаза, взгляд затуманен. Дыхание учащается. Ему больно и страшно.

Земля замирает. Грязь булькает чуть дальше.

Мужчина начинает мычать. Я подмечаю грязный клинок на его поясе. Убираю руку со рта, и он снова стонет. Сбоку взрывается грязь, люди охают. Чернильное кольцо разворачивается, змеей устремляясь к лежащему, опоясывает его поперек тела и приподнимает над землей.

Я подскакиваю на ноги и со всей силы рублю острым клинком по мясистой твари. Обрубок дергается и скрывается в болоте, а то, что от него осталось, бездвижно падает.

– Быстрее, – шиплю я, стирая с лица вонючую слизь.

Склоняюсь над раненым и вместе с его братом помогаю подняться. А затем мы бежим. Настолько быстро, насколько можем, и настолько тихо, насколько способны. Веорс или Леорс постепенно приходит в себя, шаг становится тверже – очень вовремя, потому что тропинка начинает сужаться. Я оставляю его на брата и цепко слежу за обстановкой: за бульканьем, которое тревожит болото то позади нас, то впереди. Хочется поскорее отсюда убраться.

Когда до прогалины остается пара метров, нам приходится разделиться. Брат отпускает брата, подталкивает его к рукам Туары, но мужчина все равно оступается, падает на колено и громко выдыхает. Грязь справа взрывается. Здоровый мужчина бросается к брату, дергает его за шиворот вверх, и я толкаю их обоих вперед.

На талии туго стягивается кольцо и лишает меня дыхания.

– Ния!

Мир переворачивается: сначала меня подбрасывает к ветвистому небу, затем перекручивает лицом к болотной грязи, которая приближается с каждой секундой.

Ну уж нет!

Ловлю пальцами воздух, задерживая себя в нем, а другой рукой вонзаю клинок в плоть твари. Из раны брызжет слизь, ноздри наполняет вонь. Я напрягаюсь и тащу клинок выше, разрезаю толстую змею поперек. Тварь дрожит, и хватка слабеет. Пользуясь моментом, я порывом ветра выталкиваю себя из кольца. Переворачиваюсь в воздухе и приземляюсь на одно колено на узкой полоске земли. Поднявшись, бегу к прогалине, где ждут остальные.

– Бегите! – шиплю им.

Люди берут себя в руки и срываются с места, а я досадливо морщусь оттого, что пришлось использовать магию воздуха так очевидно. Хотя для них подобное не в новинку, раз с ними Сиус, который до сих пор жив. И мне очень интересно, почему полуэльф отправился куда-то с людьми.

Вскоре мы переходим на шаг и добираемся до лагеря. Элар бросается обнимать своих друзей, Сиус едва не плачет от облегчения, а я просто падаю на землю и раскидываю руки в стороны. Ноги гудят от ходьбы, в теле неприятная слабость, в висках пульсирует тупая боль. А впереди снова болота.

Рядом садится Элар и смотрит на меня с благодарностью. Я отворачиваюсь и замечаю:

– Это еще не конец.

– Знаю. Просто прими мою благодарность, Ния.

– Я предпочту принять серебро, когда мы выберемся.

– Ладно, пусть дело будет в хорошей оплате, раз тебе так хочется, – усмехается он и уходит.

Хочется.

Спустя время, пока люди увлечены едой, я иду вперед, ближе к болотам, и закручиваю вихрем ветерок. Выдыхаю с облегчением: переход на пару часов, а дальше снова твердая земля с растущими близко друг к другу деревьями и кустами. Ночевать будем там, но не на земле. И место нужно выбрать такое, куда не сунутся когтезубы. Люди и туман, который на них плохо действует, ужасно усложняют задачу. Но я уверена, что мы все выберемся из Топей если не невредимыми, то точно живыми.

Так и выходит: мрачный лес заканчивается совсем неожиданно.

Мы ночуем на деревьях, и как только туман оседает, отправляемся в путь. Не проходит и часа, как мы выныриваем на свет раннего солнца из пучины тьмы, как из воды. Все облегченно выдыхают, щурясь от резкого света, кто-то из братьев падает в зеленую траву. Элар обнимает Сиуса, и оба громко хохочут. Я привыкаю к солнцу и смотрю вдаль со склона, на котором мы находимся. Там, в низине, среди холмов, раскинулся блестящий и огромный город.

Ваалис.

Ещё одна достигнутая точка на пути к моей цели.

Глава 2

Ваалис когда-то был маленькой южной столицей земель эльфов. Благоухающие сады, высокие замки из стекла и металла, ухоженные парки и Озеро Грез. Я читала в записях мамы о том, что вода в нем была кристально чистой, а населяющие его рыбы сверкали своими изумрудными боками и могли исполнять желания.

А затем пришли люди.

Разумеется, Ваалис сдался не сразу, сражение длилось около года, но в конце концов маги крови вытеснили эльфов, оставив от города руины. Их они и назвали Бриосом, что бы это ни означало. И меня очень удивляет, что город до сих пор блестит, отражая солнце в стеклянных постройках. Мне казалось, что все завоеванные у эльфов города люди окружают высокими стенами из серого неотесанного камня, и из него же строят свои угрюмые дома. Но Бриос, похоже, сохранил в себе былое ощущение свободы и дыхания Ваалиса.

Я отвожу взгляд от далекого города в низине и смотрю на Сиуса, который отделился от остальных. Еще на рассвете, спустя несколько минут после того, как мы вышли из мрачного леса, этот паренек сделал что-то с кровью раненого и помог ему. Теперь мужчина выглядит куда здоровее, чем несколько часов назад.

Я прибавляю шаг и равняюсь с парнем.

– Ты полукровка, – говорю я тихо, чтобы не привлекать внимание остальных. – Скажи свое настоящее имя.

Сиус заметно бледнеет, бросает испуганный взгляд на спину Элара и сглатывает:

– Элар сказал, что мы можем тебе доверять. Это правда?

– Правда.

– Родители дали мне имя Сиариин, – его голос дрожит.

– Поколение?

Сиариин озадаченно хмурится, но отвечает – шепотом, словно боится, что его услышат:

– Я эльф в третьем поколении. Дедушка был чистокровным.

– И твоя стихия – вода.

Паренек кивает, я тоже.

Полукровки в третьем поколении могут овладевать лишь одной стихией, в самых редких случаях – двумя. У четвертого и последующих нет и шанса на то, чтобы пользоваться магией. Все дело в мерзкой человеческой крови, которая, к сожалению, течет и в моих жилах.

– Почему… ты спросила, Ния? Ты изучаешь эльфов? Зачем?

Я усмехаюсь, и задаю очередной вопрос:

– Где твоя семья, Сиариин?

Он отводит взгляд и снова сглатывает:

– Все мертвы, конечно же.

– Их убили люди. Но ты путешествуешь с ними, помогаешь им. Почему?

– Далеко не все люди – это зло, Ния. Среди них есть и хорошие.

– Неужели?

– Ты сама, разве нет? – смотрит он на меня. – Элар не стал бы доверять плохому человеку. Ты же… Ты же не собираешься рассказать обо мне стражникам Бриоса?

Я хмыкаю. А парень-то не блещет умом. Не понял, что я вовсе не человек.

– Зачем Элар и остальные ведут тебя в этот город?

– Там…

– О чем беседуете? – прерывает нас Элар и притормаживает, чтобы пойти с другого бока от меня. – Я могу к вам присоединиться?

Осматриваю мужчину задумчивым взглядом и говорю:

– Обсуждали погоду. Уже закончили.

Я вырываюсь вперед, опережая братьев и женщину, и готовлюсь к тому, чтобы найти хорошее место для ночлега. Еще одна ночь, и мое знакомство с этими непонятными людьми закончится. Главное, не забыть взять с них обещанную плату.

На ночь мы останавливаемся глубоко в лесу, подальше от дорожного тракта, который ведет в город. Люди разжигают огонь, разделывают подстреленного Туарой по дороге зайца и жарят его на костре. Я в это время наслаждаюсь вкусом пианы, с удобством разместившись на ветке дерева недалеко от людей. Братья и Элар, перебивая друг друга, рассказывают Сиариину какую-то человеческую байку. Тот смеется. Я стараюсь не прислушиваться. Неприятности приходят с той стороны, с которой люди не ждут: из леса.

Я первой замечаю небольшой отряд убийц и тут же подхватываю лук и стрелы. Внутри все закипает от животного страха и ненависти.

– Спокойно, – тихо, но твердо произносит Элар и поднимается на ноги. – Братья, прикройте Сиуса. Парень, тебе нечего бояться, веди себя как обычно. Разговаривать с ним буду я.

Я бросаю быстрый взгляд на Элара и замечаю, как мужчина преображается. Плечи распрямляются, в позе появляется некое величие, а лицо каменеет. Во взгляде сквозит превосходство, и оно явно неприобретенное. С пониманием, что тебе должны подчиняться, только рождаются. Похоже, Элар не так прост, как хочет казаться.

Я оставляю эту мысль на потом и высматриваю тень, что должна быть темнее прочих. Смерть всегда ходит в черном – цвет мрака, того, чего мы боимся больше всего. Воплощение безжалостности и жестокости. Жаль, я еще не готова встретиться с желанным противником лицом к лицу, чтобы сразиться в достойном поединке.

Через пару секунд я нахожу статную фигуру мага крови, и в моих глазах темнеет.

Долина Эльвос. Яркое солнце – раннее утро. Арка из прильнувших друг к другу веток деревьев, листья которых дрожат на ветру. Еще один шаг. Изумрудный взрыв прямо в воздухе. Шар света увеличивается, растет на глазах и превращается в радужный тоннель. Лабиринт Силы. Я должна в него войти. И я знаю, чувствую, что это желание одолевает не меня одну.

Я моргаю и заставляю себя не думать о видении. Точно не сейчас.

Маг крови верхом на вороном коне уже равняется с Эларом, останавливаясь напротив, в нескольких метрах от него. Конь фыркает, бьет копытом землю с примятой травой, вырывая земляной ком.

У меня зудят кончики пальцев, которыми я удерживаю древко стрелы. В висках пульсирует гнев. Нутро выжигает до пепла желание напасть первой, разжать пальцы. Это может быть он. Тот, кто убил мою мать. Но я сдерживаюсь, оставаясь тихой и незаметной.

– Вот так встреча, – холодно усмехается Элар. – Не знал, что вблизи Бриоса есть места, требующие зачистки.

– Элар, – без тени улыбки произносят ему в ответ. – Ты прав, я направляюсь в Бриос не для этого.

– Как интересно. У гончей церкви есть другие обязанности? Не просветишь, в чем они заключаются?

– Меня сюда направила не церковь.

– Король?

– И не король.

– Неужели ты преследуешь личные цели, Тайлос? У таких, как ты, они бывают?

– Довольно насмешек, Элар. Мне тоже интересно, по какой причине ты забрался так далеко от дома, но я не спрашиваю. Однако мне нужно знать, кто с тобой.

– Ты всех их знаешь, Тайлос.

Маг крови усмехается, смотрит сначала на Сиуса, которого зажали между собой братья, а затем прямо на меня:

– Двоих не знаю.

Он отводит взгляд, а у меня по коже расползаются мурашки. Если глаза – это зеркало души, то у этого Тайлоса ее нет. Да и не должно быть. Душа для мага крови – как расплата за возможность сеять вокруг себя смерть.

Элар тоже смотрит сначала на Сиуса, а затем в мою сторону:

– О, прости мне мое невежество, дорогой Тайлос. Сиус с нами так давно, я и не подумал, что ты можешь его не знать. Он член моего личного отряда.

Я оставляю лук и стрелы на дереве и спрыгиваю с него. Раз мое укрытие раскрыли, то смысла прятаться больше нет – это лишь вызовет ненужные подозрения.

– А эту девушку зовут Ния. Она провела нас через Топи.

Темный взгляд вновь обращается ко мне, изучает мое лицо. Я смело смотрю в ответ, но из-за черного платка мне видны лишь глаза, в отражении которых пляшет пламя костра.

– Проводник, – говорит маг в итоге, отворачиваясь.

– Твоей смекалке можно только позавидовать, – усмехается Элар.

Не многие люди могут себе позволить разговаривать в таком тоне с магом крови, еще меньше из них знакомы с ними лично. Кто же ты такой, Элар?

– Что ж, я рад, что ты и твой отряд выжили. Очевидно, вы очень торопились, раз решили идти через это место. Или же дело в умелом проводнике? Насколько хорошо ты знаешь эльфийские земли, проводница?

Я внутренне содрогаюсь из-за того, что убийца обратился лично ко мне, но отвечаю сухо:

– Достаточно.

Мужчина кивает, пришпоривает пятками круп кобылы и говорит напоследок:

– До встречи в городе, Элар.

За ним уходят и четыре его пса.

– Мне и этой хватило, так что спасибо, обойдусь, – ворчит вслед мужчина.

Я провожаю взглядом мага крови до того момента, как его фигуру полностью не поглощает чернота ночи, и смотрю на рыжего человека. Он смотрит в ответ и подмигивает, а затем хлопает ладонью по плечу Сиариина и весело интересуется:

– Испугался, парень? Ничего, с нами тебе нечего бояться, я уже говорил.

Люди еще долго что-то горячо обсуждают после ухода убийц. Я не слушаю. Ни к чему мне их проблемы, когда своих хватает. То, что маг крови будет в городе, когда там буду и я, – плохо, поэтому нужно придумать, как сделать все свои дела и не привлечь его внимание. Успокаивает то, что Ваалис не слишком маленький город для нас двоих. Я надеюсь.

Мы выходим к тракту еще до рассвета и прощаемся у ворот города спустя несколько часов.

– Твоя плата, Ния, – вручает мне Элар еще один мешочек с серебром. Но руку мою не отпускает, сжимая на ней свои пальцы, и заглядывает в глаза: – Ты хороший проводник. Лучший из тех, что я встречал на своем пути.

– Может, их было не слишком много? – усмехаюсь я, высвобождаю руку и прячу серебро в сумку.

– Может, и так, – тепло улыбается мужчина. – Куда направишься дальше?

Я жму плечами и вру:

– Куда направится тот, кто будет мне платить.

Элар кивает, смотрит в сторону своего отряда, а затем на каменную стену у ворот. Говорит, проявляя незаурядную проницательность:

– Вижу, что у тебя свой путь, Ния, и он очень важен для тебя. Поэтому я не буду уговаривать присоединиться к нам, но… – Элар смотрит мне в глаза и продолжает: – Знай, что отныне в этом городе у тебя есть друзья. Знай, что, когда добьешься своей цели, ты можешь вернуться сюда, чтобы вновь нам помочь. Знай, что мы с тобой отличаемся друг от друга не так сильно, как ты этого хочешь. Договорились?

Я склоняю голову набок и вглядываюсь в лицо Элара: густая борода отливает медью на солнце, а теплые карие глаза похожи на мед. В них горит искренность.

– Я подумаю, – произношу в итоге.

Элар смеется и снова кивает:

– Это даже больше, чем я надеялся услышать. Итак, добро пожаловать в Бриос.

Мы входим в едва проснувшийся город, двигаясь по главной улице, и вскоре я незаметно отделяюсь от группы и иду уже своей дорогой. Задачу я выполнила: проводила людей до города через Топи. Теперь у каждого из нас свой путь.

У меня уходит примерно час на поиски подходящего трактира: не на самой окраине, но и не в центре. Зал с деревянными столами и стульями не шибко чистый, но уютный. И уж точно не сравнится с «Грязным Кирком», что уже великолепно.

Я подхожу к стойке, за которой, сидя на стуле, дремлет хозяин трактира, и со звоном бросаю на нее мешочек с серебром. Тучный человек тут же открывает глаза.

– Чем могу служить, милая девушка? – подскакивает он со стула, не отрывая жадного взгляда от бархатного мешочка. – Приказывайте, исполню в то же мгновение!

Я усмехаюсь и выкладываю на стойку два серебреника:

– Мне нужна комната с ванной горячей воды, завтрак и одежда. Такая, в которой в вашем городе ходит прислуга. А еще я буду благодарна за отсутствие вопросов и ваше молчание. Договорились?

– Разумеется, милая девушка! – его пухлые пальцы дрожат, когда мужчина гребет монетки ближе к себе. – Разумеется!

Через десять минут грузный мужчина оставляет меня в просторной комнате с кроватью, столом и шкафом, пообещав, что горячая ванна будет готова через полчаса, а завтрак еще раньше. Я закрываю плотные шторы на окне, сажусь за стол и расправляю на нем карту.

Ваалис на ней едва заметно подсвечивается, указывая мое местоположение, от него прямо на моих глазах проявляется прерывистая линия, протянувшаяся к месту под названием «Парящие скалы». Я задумчиво постукиваю пальцем по чернильному рисунку остроконечных гор и отклоняюсь на спинку стула.

Драконы? Серьезно, мам? Неужели это так обязательно?

Понятно, что к сегодняшнему дню численность драконов сократилась до минимума, но именно из-за этого те, которые выжили, особенно кровожадны. Они заняли Парящие скалы и не терпят в своих краях чужаков. Любых. Даже чистокровных эльфов, не говоря уж о полукровках.

Почему ты хочешь, чтобы я шла именно там? Не для того же, чтобы меня слопал один из драконов, правда?

В дверь стучат, я тут же складываю карту и прячу ее в сумку.

На пороге появляется милая человечка со стопкой вещей в руках. Она проходит к кровати и оставляет их на покрывале, а затем тихо говорит:

– Отец сказал, что вы такая же тощая, как я, и приказал отдать вам часть своей рабочей одежды. Надеюсь, она вам подойдет, – девушка бросает на меня быстрый и любопытный взгляд из-под густых темных ресниц и добавляет, прежде чем уйти: – Совсем скоро я вернусь с завтраком.

Я хмыкаю и иду к кровати, чтобы посмотреть вещи. Нужно к ним примериться, потому что изучать город лучше в роли его жителя, а не чужака.

Когда дочь трактирщика возвращается с завтраком, я прошу ее составить мне компанию и осторожно выспрашиваю о жизни города. Я ей интересна, потому девушка с легкостью выкладывает все, что знает, взамен чего-нибудь о моей жизни. Я ее не разочаровываю: рассказываю страшную историю, как на днях вела людей через Топи. А когда приносят горячую воду для ванны, прощаюсь с Хийей и с удовольствием смываю с себя всю грязь.

Итак, задача на сегодня – разыскать теневой рынок эльфов. Речь о торговцах-полукровках, разумеется. Как ни крути, а многим выжившим при нападении на их деревню или рожденным среди людей приходится тайно жить в завоеванных городах. Крупные и мелкие эльфийские поселения почти стерты с лица земли. Чистокровные эльфы терпят поражение, потому скрываются в своей столице, местонахождение которой покрыто завесой тайны. Никто не знает, где она находится. Полукровкам не остается ничего, кроме как селиться в деревнях, где однажды обязательно объявится маг крови, или же скрываться у людей под носом. Потому теневые рынки в человеческих городах не тайна для самих полукровок. И мне как раз нужны некоторые травы для целебного порошка, которые умеют выращивать лишь те, кто как-то связан с эльфами. А остальные ингредиенты я смогу раздобыть и на обычном людском рынке, куда и отправляюсь первым делом, нарядившись в платье работницы трактира. Острые уши прячу под распущенными волосами, а сверху подвязываю тряпичной лентой, заранее выяснив у Хийи, что подобный вид ни у кого не вызовет подозрений. Весь день у меня уходит на изучение города и посещение обычного рынка, и только на следующий я иду к дому того, кто точно знает расположение теневого.

Я приметила этого мужичка почти сразу: когда пара стражников отоваривалась бочонками с пивом по соседству с его лавкой, тот непроизвольно натянул соломенную шляпу чуть ли не на нос. И делал так каждый раз, когда на горизонте появлялся кто-нибудь из стражи. Вчера я проследила за ним до самого дома, а сегодня собираюсь поговорить. Но прежде не мешает убедиться в собственной правоте. Я замираю в переулке недалеко от дома полуэльфа, дожидаюсь, когда он выйдет из дверей, чтобы пойти торговать на людском рынке и, убедившись, что на нас двоих никто не смотрит, цепляю пальцами воздух, едва заметно двигая ими. Соломенная шляпа подлетает вверх с головы полукровки, а вместе с ней – и русые кудри, демонстрируя острые кончики ушей.

Мужчина опасливо озирается по сторонам, приглаживая волосы над ушами, а я подхватываю шляпу и через пару минут водружаю ему на голову. Пока он во все глаза таращится на меня, я мило улыбаюсь и спрашиваю:

– Расскажешь, как попасть на рынок эльфов?

Мужчина бледнеет от страха, и у меня уходит пять минут, чтобы убедить его в своей надежности. И это при том, что я показываю ему уши – так сильно он напуган.

– Рынок не работает, – говорит он наконец страшным шепотом. – Пока в городе маг крови, эльфы не рискнут торговать.

Вот же проклятый маг! И надо было ему заявиться в город в то же время, что и мне! Ладно.

– Знаешь того, кто выращивает живиандр? Или мелику? Можешь направить меня к нему?

Итак, с теневым рынком не срослось, но полуэльфийка, на которую указал Виониис, с радушием напоила меня чаем и за один серебреник продала столько трав, сколько требовалось. Напоследок милая старушка таинственно поинтересовалась, состою ли я в некоем сопротивлении. Я в ответ неопределенно качнула головой, на что она с улыбкой заявила мне, что не все люди – зло, чем, разумеется, напомнила Сиариина. И, кажется, я начинала понимать: что-то происходит в рядах людей и, как ни странно, полукровок. Что-то затевается. И я обязательно разберусь в этом вопросе, как только достигну своей цели: обрету силу, чтобы покончить с магами крови.

Вернувшись в комнату в трактире, я замешиваю будущее снадобье в плошке и прячу под кровать – настаиваться. Целебному порошку нужны ровно сутки. А значит, я могу наведаться на Озеро Грез. Знаю, что глупо загадывать подобные желания, но не могу ничего с собой поделать. Я скучаю по ней. Очень. Мне до хруста костей не хватает ее теплых рук, ласковой улыбки, а и иногда строгих взглядов.

Озеро Грез великолепно.

Когда я до него добираюсь, солнце приближается к горизонту, придавая пейзажу загадочный теплый оттенок. Люди понаставили кованых лавок недалеко от воды, понастроили на ней деревянных настилов на толстых столбах и запустили рассекать ее свои маленькие лодочки. Но красоту этого места невозможно ничем испортить.

Я оставляю без внимания лавки и иду прямиком к воде по короткой траве. Опускаюсь на колени и разглядываю сквозь кристальную гладь дно, усыпанное разноцветными камешками.

Записи мамы, которые я читала в детстве, не обманули. Все так, как там сказано. Не считая людей, разумеется. Я даже замечаю одну смелую рыбку, которая подмигивает мне изумрудным боком и тут же скрывается в глубине, а затем протягиваю руку и касаюсь пальцами прохладной воды.

Она жива, умоляю…

Разумеется, озеро не в силах ее воскресить. Но так хочется в это верить!

Глупо и бессмысленно!

Я резко поднимаюсь, отворачиваюсь от озера и сдерживаю злые слезы. Как она могла? Почему позволила себя убить? Она же прекрасно знала, насколько гнилые души у магов крови! Знала, что они выигрывают эту бесконечную войну лишь при помощи своей подлости! Неужели она не хотела жить?!

Я сглатываю горький ком и наконец замечаю двух прихвостней мага крови, которые явно пришли сюда по мою душу. Разворачиваюсь в сторону и быстро иду вдоль берега.

Как? Где я ошиблась? Я была очень внимательна, следила за теми, кто мне встречался по дороге. Я не могла его пропустить! Окна… Он увидел меня в окне? Узнал? И, разумеется, озадачился тем, что проводница разгуливает по городу в платье трактирщицы. То есть что-то скрывает. И ему обязательно нужно выяснить, что именно. Проклятие! Ладно, убегать я хорошо умею.

Заметив просвет в деревьях, я бросаюсь туда. Позади раздаются скорые тяжелые шаги – псы тоже умеют бегать. Но я легче и шустрее.

Улица впереди – одна из главных, она ведет до самых ворот, но не к той части города, где трактир. Значит, бежим по ней. Дальше поворот налево. Люди шарахаются от меня в разные стороны. Если они поймут, от кого я убегаю, мне несдобровать. Мигом сцапают и вручат «великолепной» страже мага крови, лишь бы угодить власть имущим.

О да, магов крови боятся так же сильно, как и ненавидят. Но зовут это уважением. Трусы. Подождите, закончится война с эльфами, и всеми любимая церковь, власть в которой принадлежит обычным людям, и сама корона станут уничтожать магов крови. Люди не терпят того, что сильнее их и представляет угрозу. Но сначала ими займусь я. Глядишь, людишкам и не придется марать свои руки.

Я бросаюсь в узкий переулок, подмечаю у близко стоящих друг к другу домов ящики с фруктами и запрыгиваю на один из них. Подхватываю пальцами воздух и помогаю себе ловко взобраться на крышу. Распластавшись на краю, замираю.

Из-за угла появляются гончие псы. Осматриваются по сторонам. Один из них подмечает те же ящики, что и я. Времени на раздумья нет. Скребу ногтями засохшую грязь с черепицы, сосредотачиваюсь на ощущении земли на пальцах и дергаю ее в другом конце переулка. Статный мужчина заваливается на женщину, которую вел под ручку, и та испуганно визжит. Псы, как я и рассчитывала, думают, что людей толкнула я, пробегая мимо, и бросаются к ним.

Немного отдышавшись, я быстро слезаю с крыши и иду в противоположную сторону. На всякий случай добираюсь до главной площади и пару часов провожу там, гуляя по людскому рынку. Докупаю то, что может понадобиться, ем пирожки с картошкой, что продает пухлая старушка, а затем отправляюсь в трактир. Опасность миновала, но я не спешу расслабляться.

Правда, вся моя сосредоточенность, смекалка и ловкость – ничто по сравнению с человеческой подлостью.

Я захожу в трактир и первым делом вижу перевязанные черной тканью кисти, покоящиеся на столешнице. В зале ни души, а ведь сейчас время ужина. Лишь он. Маг крови.

Мужчина в черном осматривает меня цепким взглядом с ног до головы, хмыкает и ведет подбородком в сторону стула напротив. Сейчас на нем нет ни капюшона, ни платка. Он молод, немногим старше меня. Но в темных глазах затаилась словно вековая усталость, а жгуче-черные волосы у висков серебрит седина, будто иней землю. Видимо, бесконечные убийства заставляют взрослеть раньше времени.

Я принимаю приглашение присесть и по дороге к деревянному столу осматриваюсь. Лестница, задний ход, ход на кухню, а теперь и главный вход – под присмотром псов. Появились там, как только я сделала первый шаг, словно ниоткуда. Не сбежать, если я решу так сильно рискнуть. Впрочем, парочка уловок у меня имеется, вот только уйти без своих вещей я не могу.

– Ты заставила меня ждать, проводница, – произносит маг, как только я занимаю стул. – Почему сбежала от моих людей? А еще интереснее, почему на проводнице платье работницы трактира. Расскажешь?

Я сильно ошибалась, решив, что маг крови случайно заметил меня на улице. Нет, он искал целенаправленно. Зачем? И как теперь выкрутиться? Ладно. Будем играть роль бесстрашной проводницы, которая не любит зависеть от чего-то или кого-то.

Я жму плечами и смело смотрю на него:

– Вы же не удивитесь, если я скажу, что не все люди мечтают иметь дело с магом крови? А что касается моего наряда… Я свободный человек, и мои дела не касаются ни короны, ни церкви.

Уголки его губ едва заметно дергаются:

– Независимая и дерзкая… Занятно.

– Как и то, зачем вы меня искали. Расскажете?

Мужчине явно не нравится, что я, в отличие от других, не только не падаю перед ним ниц, но еще и огрызаюсь. Он молчаливо всматривается в меня, а затем отворачивается и говорит:

– Мне нужно попасть в одно место. Я рассчитывал найти толкового проводника в Бриосе, но ни один из тех, с кем успел встретиться, не заходил так далеко на юг. И я вспомнил, что накануне повстречал, очевидно, весьма смышленую проводницу.

Да, печальное недоразумение. Очень.

Значит, магу крови требуется проводник, чтобы найти очередную деревню с полуэльфами и уничтожить их всех? Нет, такое точно без меня.

– Куда вы хотите попасть?

– Долина Эльвос, – в меня впивается темный взгляд. – Слышала о такой?

Он шутит?

Я делаю вид, что задумываюсь, а затем твердо отвечаю:

– Понятия не имею, что это за место. Я тоже не заходила так далеко на юг.

В глазах напротив появляется лютый холод, голос тоже ледяной – и все вместе это вызывает мурашки по коже:

– Лгать мне не лучшее решение, проводница. Но я дам тебе еще один шанс. Итак, ты знаешь, как пройти к долине Эльвос?

Видимо, я не смогла вовремя скрыть удивления. Проклятие. Но зачем ему в долину? Не может же он знать о Лабиринте Силы, верно? И тут я вспоминаю карту и чернильный рисунок: Парящие скалы.

Карта знала о маге крови? Мама знала о нем? Потому и хочет, чтобы я шла через драконов – и те помогут избавиться от нежелательного попутчика? Это в корне меняет дело.

Я для вида поджимаю губы и отворачиваюсь:

– Поход к долине не вписывается в мои личные планы.

– Уверен, это легко исправит золото, – уже не так холодно замечает мужчина.

– Сколько? – продолжаю притворяться. – Вы должны понимать, что я очень сильно не хочу менять свои планы.

Маг усмехается:

– Мне нравится, что ты, рискуя жизнью, вздумала торговаться с магом крови. Это многое о тебе говорит. Золота будет достаточно, проводница, беспокоиться не о чем.

– Ния. Зовите меня Ния, раз теперь вы тот, кто мне платит.

– Хорошо, Ния, – маг на мгновение скрывает одну из свои перевязанных рук в складках плаща и выкладывает передо мной один золотой. – Тебе понадобится выносливый конь. Советую подойти к выбору с умом и не скупиться. Даю время до завтрашнего обеда, а затем отправимся в путь.

Мужчина поднимается из-за стола и направляется к выходу.

– Как вы узнали, где меня найти? – не могу сдержать любопытства.

Маг не замедляет шаг и не оборачивается:

– Ты расплатилась с трактирщиком королевским серебром.

Королевским? Разве серебро серебру рознь?

Я лезу в сумку и вынимаю одну монету из мешочка, которым со мной расплатился Элар, вглядываюсь в ее блеск. Позади хлопает входная дверь. Я наконец вижу на монетке едва заметный оттиск короны.

Кто же ты все-таки такой, Элар? И откуда у тебя королевское серебро?

Из прохода на кухню выглядывает лоснящаяся морда трактирщика, он боязливо оглядывает зал и облегченно выдыхает, появляясь в проходе всей своей тушей и сердито причитая:

– Проклятый маг, распугал весь народ. Но какое ему дело до того, что я живу за счет голодных людей? Еду теперь на помойку выбрасывать, что ли?

Я поднимаюсь на ноги и бросаю:

– Главное, сам все не съешь и дочь в кои-то веки накорми нормально.

Я успеваю поймать смущенную улыбу Хийи, которая выходит в зал вслед за отцом, и направляюсь к лестнице. У меня есть одна ночь для того, чтобы как следует все обдумать.

Поутру после завтрака я отправляюсь в самую большую конюшню города и несколько часов выбираю лошадь, потому что мне нужна та, которая точно протянет одна на воле, когда придется ее оставить. Парящие скалы, увы, место не для конных прогулок. Сложность в том, чтобы маг крови не догадался об этом раньше времени. Так что я ищу крепкую на вид лошадь, не сильно строптивую, но и не шибко ручную.

– Мы ее изловили где-то полгода назад, – рассказывает конюх о белоснежной кобыле, привлекшей мое внимание. – Молодая и прыткая. К седлу вроде бы привыкла, но нет-нет, да и скинет наездника. Может, поглядите самцов? Есть у меня…

– Нет. Я возьму эту.

Я с особым удовольствием избавляюсь от золотой монеты, и у конюха от этого лезут глаза на лоб. Но нужно заметить, что у него помимо жадности есть еще и совесть. И те полчаса, что его помощники готовят кобылу, мужчина пытается отговорить меня от ее покупки, предлагая другие варианты. Впрочем, он попусту сотрясает воздух, потому что мое решение окончательное. Уверена, мы подружимся со Снежинкой.

В таверну я возвращаюсь как раз к обеду. Пешком. Лошади – создания далеко не глупые, как о них думают люди, поэтому мне нужно было показать своей новой приятельнице, что я не собираюсь ей пользоваться, как люди, что мы с ней просто-напросто заключим соглашение: она поможет мне, а потом я помогу ей.

За обедом происходит странное – ко мне за стол присаживается щуплый мальчишка лет пятнадцати и с блеском в глазах интересуется:

– Это правда, что тебя как проводницу нанял сам маг крови?

Я бросаю взгляд в сторону хозяев таверны и по тому, как Хийя смущенно отводит глаза, понимаю, что интерес мальчишки – ее заслуга.

– Правда.

– И куда вы направляетесь?

– Не твоего ума дело, – усмехаюсь я.

Мальчишка сужает глаза, а затем клянчит:

– Что тебе, жалко сказать? В какую хоть сторону? Север или юг?

– Зачем тебе это знать?

– Это же маг крови! Интересно, какие еще земли он собирается завоевать для нас!

Я вглядываюсь в его воодушевленное лицо и замечаю волнение в глазах. Не восторженное, а скорее опасливое. И ему действительно важно знать, в какую сторону направляется маг, но явно не по той причине, что он озвучил. Впрочем, не мне хранить тайны мага крови.

– Мы идем на юг.

– По главному тракту? Насколько далеко?

– До ближайшей деревни точно.

Мальчишка вновь открывает рот, но так и замирает, словно рыба, глядя мне за спину. Народ суетливо поднимается из-за столов и спешит покинуть зал. Я лениво смотрю за плечо и вижу одного из псов мага. Он кивает мне на выход, мол, пора. Когда я поворачиваюсь обратно к столу – мальчишки уже и след простыл.

Во дворе ни души. Я хмыкаю и, не обращая внимания на мага и его псов, сидящих верхом на лошадях, иду к Снежинке. Загрузив в седельную сумку вещи, глажу кобылу ладонью по крупу и запрыгиваю в седло. Снежинка недовольно фыркает.

И тут из таверны выбегает Хийя.

– Ния! Я собрала… собрала вам в дорогу еды. Если господин не возражает.

Мужчина в черном окидывает ее безразличным взглядом и поднимает на лицо платок, который болтался тряпицей на его шее.

– Прости, – шепчет мне девушка, возясь с седельной сумкой. – Очень хотелось на него взглянуть. Он молодой и красивый, правда?

Я усмехаюсь на девичью глупость и, как только она застегивает карман, отправляю кобылу в путь.

– Легкой вам дороги! – кричит в спину Хийя. – Будем снова ждать вас у нас в городе!

Ваалис я покидаю полчаса спустя, а со мной его покидает и маг крови со своими псами. Пару часов двигаемся неспешно, затем маг приказывает ускориться. К ночи мы точно доберемся до ближайшей деревни и, очевидно, заночуем там, в дорожном трактире.

Лошади то несутся во весь опор, то переходят на шаг, чтобы отдохнуть. Ни остановок, ни передышек нам самим, лишь глоток освежающей воды прямо на ходу. Заговаривать со мной, к счастью, тоже никто не пытается, но между собой переговариваются. Псы, не маг. Этот молчалив как рыба. Я прислушиваюсь к коротким беседам, изучая соперника. Через несколько дней им всем предстоит погибнуть, а их разговоры помогут создать лучшие условия для этого.

Только я и подумать не могла, что их попытается убить кто-то раньше меня. Хотя особого удивления это не вызывает.

Нападение происходит в сумерках. И нападающие – настоящие безумцы, решившие, что маг крови силен лишь за счет своей своры, а раз их с ним всего четверо…

Из леса, с обеих сторон от тракта, появляется несколько десятков полуэльфов. Они не скрываются, в их глазах горит лютая злоба. Под копыта нашим коням летит что-то дымящееся и взрывается громкими искрами.

– Убьем их всех! – ревет кто-то, пока лошади пронзительно визжат и встают на дыбы. – Кроме девушки! Она ни при чем!

И на том спасибо.

Я падаю на землю и некоторое время не вижу ничего, кроме плотного дыма. Но слышу звуки: звон клинков, крики боли, ругательства и топот копыт разбегающихся в разные стороны лошадей. Когда дым развеивается, у меня холодеет сама душа от открывшегося зрелища.

Полукровки… Среди них почти нет взрослых и опытных воинов. Многие не старше меня, а то и младше. Я узнаю того самого мальчишку, что старательно пытался выведать у меня направление путешествия. На него злюсь особенно сильно.

Самоуверенные и бесстрашные дураки! Смертники! Мага крови не задавить толпой! Против него нужна сила не меньше той, которой обладает он сам! И его псов не убить так просто – они сами бездушные убийцы. Поэтому все больше и больше полукровок падают замертво, пораженные мечами в самое сердце. А посреди этого хаоса бездвижно стоит он – маг крови. Наблюдает за развернувшейся бойней равнодушным взглядом. Пока не встречается им со мной. Тогда-то в его темных глазах и вспыхивает огонь.

Он вынимает из складок своего плаща нож и, не отрывая от меня взгляда, разрезает ткань на своей ладони вместе с кожей. Лезвие окрашивается кровью. Я холодею от ужаса. Все вокруг словно замедляется. Кажется, что само время останавливается. А затем еще живые полуэльфы падают замертво, как тряпичные куклы, брошенные на пол.

Я смотрю на мальчишку, у которого шея свернута под неестественным углом, и мои щеки обжигают хлынувшие из глаз слезы.

Поляну накрывает глухая тишина.

Раздаются стремительные шаги мага, он направляется ко мне. Полы его плаща развеваются, словно надвигается смертоносная черная туча. Жесткие пальцы подхватывают меня за ворот куртки и резко поднимают, отрывая мои ноги от земли. В глазах мужчины застыли неверие и злоба.

– Я и подумать не мог, что ты настолько глупа, проводница.

Я хватаюсь за его руку и хриплю:

– Я здесь ни при чем.

– Я видел твой взгляд, Ния. Он желал мне смерти. Когда ты присоединилась к сопротивлению? До или после того, как согласилась работать на меня? Отвечай!

– Я не состою ни в каком сопротивлении, – шиплю я. – Я всегда была сама за себя.

Маг всматривается в меня пронзительным взглядом. Я смело смотрю в ответ. Поверит ли он мне или решит прикончить здесь и сейчас?

– Ты единственная знала, в какую сторону мы отправимся, – наконец холодно говорит он.

– Но не знала, что это тайна.

– Твое лицо в слезах. Тебе жаль этих полукровок.

– Я не выношу саму смерть, ясно? – заявляю я сквозь зубы. – Поэтому и сбежала от ваших псов у озера в Бриосе! Где маг крови, там смерть!

Мужчина сужает глаза, и в этот момент его окликает один из воинов

– Тайлос, Зик сильно ранен, нужна твоя помощь!

Маг на мгновение оборачивается, а затем снова смотрит на меня:

– Спрошу еще раз и советую ответить честно: ты знаешь, где находится долина Эльвос?

– Да, – выдыхаю я.

В тот же момент меня бросают на землю, как ненужную вещь. Я заваливаюсь на спину, шапка слетает с головы, но я не спешу за ней бросаться, чтобы не вызвать лишних подозрений – волосы и так прикроют уши.

Наблюдаю, как маг стремительно идет к раненому человеку, лежащему в крови на земле, и присаживается на корточки рядом. Избегая смотреть на убитых, я медленно поднимаюсь, подхватываю шапку и, держа ее в руках, встаю так, чтобы видеть, что делает маг.

С раненого мужчины сняли броню и одежду, полностью оголив торс. На боку зияет рваная рана от острого клинка, но помимо этого на его теле находится еще с десяток старых шрамов.

Маг заносит руку над раной, и кровь в ней начинает пузыриться, а затем просто смывается водой.

– Готов? – спрашивает мужчина у пса, лицо которого покрыто болезненной испариной.

Тот стискивает зубы и кивает. Но все равно мучительно кричит, запрокинув голову назад, когда маг прижигает рану огнем.

Я отворачиваюсь.

Когда через пару мгновений крик обрывается, я вновь смотрю на раненого и замечаю корку льда там, где до этого была кровь. Человек дышит спокойнее, на лицо возвращается румянец.

Маг распрямляется и раздает указания:

– Верните лошадей. И уберите убитых с дороги. С Бриосом разберемся на обратном пути.

Я надеваю шапку и первой ухожу искать Снежинку.

Какой вывод можно сделать из произошедшего? Магу крови необходимо добраться до долины. Настолько сильно, что он готов закрыть глаза на мою дерзость, возможную причастность к некоему сопротивлению и жажду его смерти, которую мужчина разглядел в моем взгляде. Что бы ни произошло дальше, маг не убьет меня, потому что только я могу привести его к цели. И это очень полезное открытие. Жаль только, что из-за него убито несколько десятков моих сородичей.

Около часа уходит на то, чтобы разыскать лошадей и успокоить их, затем мы вновь отправляемся в путь. Я втайне надеюсь, что не все из нападавших погибли и есть тот, кто позаботится о телах убитых.

К придорожному трактиру мы добираемся за полночь.

Разумеется, хозяин захудалой забегаловки предоставляет все самое лучшее для мага крови и его людей. Он приказывает жене немедленно накормить важных гостей, а сам отправляется протирать засаленные столы до кристального блеска, что у него выходит плохо. Впрочем, ни магу, ни его псам, ни уж тем более мне нет дела до чистоты столов. Мы все просто голодны, и меня немного злит такое простое сходство с этими чудовищами.

Маг крови приказывает своим людям не увлекаться хмельной настойкой и усаживается за отдельный стол. Я тоже сажусь в стороне от людей, но осторожно продолжаю наблюдение за ними, пока мужчина в черном, закончив с ужином, не приказывает мне сесть за его стол.

Он подзывает трактирщика и просит принести карту. Тот тут же спешит выполнить поручение, а маг тем временем молчаливо вглядывается в мое лицо.

– Презираешь меня за саму мою суть, проводница? – в конце концов, негромко спрашивает он.

Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди:

– Вы сами выбрали путь убийцы.

– Откуда такая уверенность?

– Я неправа?

– Нет.

Я с любопытством склоняю голову вбок, но у стола появляется трактирщик:

– Карта нашей местности, господин.

Маг взмахом руки отправляет мужчину восвояси и разворачивает по столешнице пергамент. Некоторое время внимательно изучает рисунок, после смотрит на меня:

– Покажи дорогу, по которой мы отправимся дальше.

Я облокачиваюсь на стол и через минуту кладу указательный палец на край карты с южной стороны.

– По главному тракту, вплоть до южной границы земель близ Бриоса.

Мужчина кивает и тоже ведет пальцем по карте. Я обращаю внимание на свежую черную ткань на его кисти.

– Следующую ночь проведем в этой деревне, – маг придвигает палец ближе к моему, – после придется ночевать в лесу.

– Да.

Он убирает палец и, сворачивая карту, замечает:

– Я не испытываю счастья от того, что убил десяток полукровок. Но и жалеть тех, кто сам безрассудно ищет смерти, не могу. Предлагаю тебе поступить так же.

Маг встает из-за стола, разворачивается в сторону лестницы на второй этаж и предупреждает:

– И, Ния, в твоих же интересах, чтобы с нами больше ничего не произошло.

Я бесшумно хмыкаю, а через некоторое время тоже отправляюсь спать.

Следующий день проходит так же, как предыдущий: пыльная дорога, палящее солнце и бесконечная усталость от пребывания в седле. Мне непривычно так быстро путешествовать, но не могу не радоваться, что вместе с топотом копыт моя цель становится все ближе. Правда, печально осознавать, что так сильно устаю только я.

Что маг крови, что его псы всю дорогу выглядят до обидного бодро. Мужчины даже умудряются перекидываться скабрезными шуточками и хохотать. А тот, кого зовут Зик, на редких остановках не спускает с меня сального взгляда, от которого становится до жути мерзко.

Сам маг по-прежнему остается в стороне, словно ему чужды человеческие привычки. Он хозяин своих псов и ведет себя соответствующе: кормит, поит и заботится о своих питомцах в разумных пределах, чтобы в нужный момент те кинулись на его защиту или, брызжа свирепой слюной, сами напали на кого он укажет.

С наступлением сумерек мы приходим в деревню в два десятка домов. Нам выделяют две чьих-то избы для ночевки, и маг располагается отдельно от всех. Старший по деревне – мощный и крупный мужчина, главный пахарь – в честь неожиданных, но очень «желанных» гостей устраивает целый пир прямо на главной площади, чтобы сытно и вкусно их накормить-напоить. Псы по-человечески довольны приемом: набивают пузо едой, запивают лучшим из вин, что есть в загашнике старшего, и сально поглядывают на местных женщин. Вскоре на площади поджигают костер, так как близится ночь.

Еще через час маг крови объявляет, что пора отправляться спать. Я уже давно нахожусь в стороне от разгульного сборища людей и, поднявшись с мешков с какой-то крупой, замечаю, как Зик хватает за плечо рыжеволосую девушку и тянет за собой. Та покорно следует за ним, но счастливой точно не выглядит. Направляясь в выделенный нам дом, Зик смотрит на меня в упор и мерзко широко ухмыляется. Мне становится до тошноты противно.

Я отворачиваюсь и натыкаюсь на пристальный взгляд мага. Его лицо не выражает никаких чувств, а вскоре он отводит от меня темные глаза и идет в свой дом. Я подхватываю вещи и через полчаса нахожу высокое дерево, в излучине которого и устраиваюсь с удобством на всю ночь.

К вечеру следующего дня нам приходится свернуть с главного тракта и пробираться сквозь высокие и ветвистые деревья в поисках места, где можно провести ночь. Южную границу земель близ Бриоса мы минуем за час до темноты. Местность заметно меняется: деревья намного ниже тех, что встречались ранее, и растут гораздо ближе друг к другу. Приходится спешиться – лошади то и дело спотыкаются о толстые корни, покрытые мхом и прочей растительностью. Лично мне такой вид деревьев, да и местность в целом, кажутся знакомыми. Вероятно, видела рисунки подобной растительности в записях мамы, но не помню тему, к которой они относились. Или мой мозг настолько устал от бесконечной скачки, что напрочь отказывается даже просто думать.

В конце концов, мы натыкаемся на крохотную поляну размером не больше человеческого стога сена, и маг решает ночевать здесь. Люди разводят костер, вынимают из седельных сумок вяленое мясо, хлеб, сыр и бутыль с вином, которое в дорогу дал старший той деревни, и устраивают собственный маленький пир. Я за этим наблюдаю с высоты дерева, которое выбрала для сегодняшней ночи, доедая последнюю пиану. Маг, после ужина устроившись у корней дерева напротив моего, делает вид, что спит. Поужинав, я проваливаюсь в неглубокий сон.

Будит меня мерзкий хохот Зика, проходящего мимо моего дерева:

– Эх, как же не хватает сейчас компании той рыженькой бестии!

Ему отвечают таким же отвратительным хохотом:

– Так ты пошел отлить или грезить о ее прелестях? Или о прелестях нашей хорошенькой проводницы, а, Зик?

И снова многоголосый взрыв хохота, от которого становится тошно.

Откидываюсь головой на ствол дерева и успокаиваю себя тем, что до Парящих скал осталось пару дней пути. А затем слышу какое-то сдавленное бульканье. Я нахожусь ближе всех к месту, которое для своих нужд выбрал мерзкий Зик, поэтому остальные не слышат странные звуки.

Подбираюсь и выискиваю глазами внушительную фигуру человека. В первую очередь срабатывает инстинкт, вынуждающий меня тут же подскочить на ноги, снять с сучка лук и приладить стрелу. Потом я припоминаю, кто именно находится в опасности и что сказано в маминых записях про змеедавов: у этих тварей огромные размеры, толстые туши и удивительная скорость. Своих жертв они выискивают исключительно вблизи от гнезда и никогда не выходят на охоту в одиночку – всегда вдвоем, самка и самец. Они затыкают рот своей добыче кончиком хвоста и в короткие сроки обвивают ее тело кольцами своей мощной туши. А дальше самое болезненное для жертвы: кольца становятся плотней, сжимаются, давят, и жертва бьется в агонии, пока ее кости превращаются в мелкое крошево.

Это сейчас и происходит с псом мага крови.

Глаза Зика сильно выпучены, на лице застыло мучительное выражение дикой боли. Если я прислушаюсь, то услышу, как хрустит его ломающийся скелет. В моей груди бушуют смешанные чувства от этого ужасного зрелища. Но мне не должно быть его жаль. Нет. Уверена, та деревенская девчонка кричала под ним так же сдавленно, пока он затыкал ее рот своей ручищей.

Зик ловит мой взгляд.

Из-за того, что он о чем-то меня отчаянно умоляет, я не обращаю внимания на поднявшийся шум в остальном лагере. Видимо, себя показал второй змеедав. А через секунду понимаю, что пес мага крови умоляет меня подарить ему быструю смерть. Но могу ли я быть столь щедрой с тем, кого ненавижу всем сердцем?

Рядом звучит равнодушный приказ:

– Убей его.

Знаю, что я должна почувствовать удовольствие, прикончив врага, но руки предательски дрожат, а кончики пальцев немеют от того, как сильно я сжимаю хвост стрелы.

– Нет, – выдыхаю я и начинаю опускать лук, но мне не позволяют.

Маг подхватывает мои руки в свои, прижавшись грудью к спине, поднимает лук и моими же руками выпускает стрелу в своего человека. Через несколько ударов моего оглушительно барабанящего сердца она вонзается мужчине прямо в глаз. Зик мгновенно обмякает.

Над моей головой глухо звучит голос мага крови:

– В мире, в котором мы живем, не убивают лишь дети. Пока не повзрослеют. Может, и тебе, Ния, пришла пора взрослеть?

Я вырываюсь из его рук, чувствуя себя до ужасного паршиво, вешаю лук на плечо и тянусь за колчаном. Бросаю, прежде чем спрыгнуть с дерева:

– Рядом гнездо змеедавов, нам лучше найти другое место.

Глава 3

За день пути до Парящих скал мы ночуем в заброшенной хижине – точнее, в ней ложится спать маг крови и его псы, я же, как всегда, удобно устраиваюсь на одном из деревьев и решаю, что эта ночь как нельзя лучше подходит для того, чтобы Снежинка «сбежала».

После случая с Зиком три других пса смотрят на меня волком. Однажды я слышала, как они шепчутся о том, что маг крови зря мне доверяет: мол, сначала нападение полукровок, а затем гнездо змеедавов. А к вечеру следующего дня они даже попытались донести свои подозрения хозяину. Тот их, впрочем, равнодушно осадил, приказав и далее не трогать меня даже пальцем. Но у одного из псов настолько поехала крыша, что он осмелился ослушаться мага крови.

Я специально привязала свою лошадь в стороне от остальных и теперь, обняв ее крупную шею на прощание и поблагодарив за помощь, отвязываю. Снимаю с нее все лишнее и легонько шлепаю ладонью по крупу, чтобы дать понять, что отныне она вновь свободна.

Когда приметную в ночи белесую фигуру поглощает чернильная темнота, я присаживаюсь на корточки и врезаю ногти в землю, сосредотачиваясь. Через несколько минут у меня выходит осторожно поднять кусок земли. Сваливаю в получившуюся яму седло и удила и возвращаю пласт земли обратно. Присматриваюсь к месту. Все выглядит так, как было до моего вмешательства, а лишнюю землю я развеиваю по ветру и отправляюсь обратно. Утром мне предстоит «жалеть» о том, что я, очевидно, плохо привязала свою лошадь.

Я издалека замечаю какое-то копошение у дерева, которое выбрала для ночевки. Сердце пропускает удар, а затем я выхватываю из-под полы курки кинжал и перехожу на бег. Пес тоже меня замечает, скалится хищно, бросив мою сумку, которую обшаривал, и выхватывает меч.

– И какая напасть ожидает нас дальше, проводница? – рычит мужчина, надвигаясь на меня. – Где ты была? Готовила нам следующую ловушку?

– Тебя не учили, что рыться в чужих вещах некрасиво? – шиплю я в ответ.

Если он видел карту, мне придется его убить.

Пес усмехается, бросает взгляд на мой короткий кинжал, а затем перекручивает в руке меч:

– Если отрубить тебе ноги, ты по-прежнему сможешь указывать Тайлосу направление, а вот строить нам козни – увы. Если, конечно, действительно ведешь нас туда, куда он желает, в чем я очень сомневаюсь.

– Зверушка не доверяет своему хозяину? – хмыкаю я.

– Признайся в том, что Зик подох из-за тебя! – рявкает пес.

Я равнодушно жму плечами, и мой жест выводит его из себя окончательно. Мужчина с ревом бросается вперед и заносит руку с мечом над головой. В нее я и бросаю свой кинжал. Человек взвывает от боли, меч летит в траву, и я тут же бросаюсь к нему. Знаю, что шансов мало, но все же рискую. И почти дотягиваюсь до рукояти железки, но мужчина хватает меня за шкирку, дергая вверх, и пинает меч в сторону. Бросает меня на землю, переворачивает лицом вверх и садится сверху:

– Прикончу тебя так же, как ты хотела прикончить Зика, маленькая дрянь!

Он обхватывает мою шею огромными ручищами и сдавливает на ней пальцы. Глаза горят лютой ненавистью, а лицо искажает хищный оскал. Вот кому приносит истинное наслаждение убивать. Но в мои планы не входит смерть.

Из-за давления на шею и нехватки воздуха кружится голоса, мешая сосредоточиться. Животный инстинкт самосохранения не позволяет расцепить пальцы на руках убийцы, как будто они способны остановить неминуемое. И в момент, когда я все же заставляю себя отнять хотя бы одну руку, чтобы подхватить пальцами воздух, над псом появляется черная фигура мага крови. Он хватает мужчину за волосы, дергает его голову назад и распарывает горло моим кинжалом. Мои лицо и шею орошает густая и теплая кровь.

Я резко хватаю ртом воздух, отчего горло рвет острая боль, и начинаю кашлять. Меня спасло то, что пес жаждал моей медленной смерти от удушья, а не от перелома шеи.

Тем временем маг сбрасывает с меня тело и глухо говорит оставшимся двум псам, что стоят недалеко от нас:

– Больше повторять не буду: проводница нужна мне живой.

С этими словами он разворачивается и уходит, оставив убитого на остальных. Я бросаю взгляд в сторону своей сумки, и тем самым допускаю ошибку – один из псов это замечает. Рядом с сумкой помимо всего прочего валяется карта! Я подскакиваю с земли, и мужчина срывается в том же направлении.

– Тайлос! Тайлос, у этой дряни есть карта!

По позвоночнику прокатывается ледяной ужас, но я все же успеваю первой упасть на колени возле своих вещей. Хватаю карту и прижимаю к груди, где в ребра бешено долбит сердце. Не представляю, как теперь выкручиваться!

Меня грубо пихают коленом в плечо и рявкают:

– Боишься стать бесполезной?

Я молчу, жду, когда подойдет сам маг крови, потому что слышу его неспешные шаги, и тем временем думаю-думаю-думаю.

Когда он замирает рядом со мной, мрачный и молчаливый, я выпаливаю:

– Это ненастоящая карта! Она моя… личная. Составленная мной. Там нет ничего интересного!

Мужчина лишь хмыкает:

– Позволишь взглянуть?

– Нет!

– Ния, дай карту мне, – холодно чеканит он каждое слово.

Мне конец.

Я не шевелюсь.

И тогда маг склоняется, его пальцы обхватывают край карты, а возле уха звучит устало:

– Ты либо невозможно вредная, Ния, либо тебе есть что скрывать. Будет жаль, если выяснится, что я зря убил своего человека.

На мой взгляд, не зря, но мы же сейчас не об этом?

Маг вырывает карту из моих рук, и я готовлюсь к тому, чтобы дать отпор.

Для начала я повалю их на землю, верну карту, а затем схвачу сумку и дам деру. За луком и стрелами придется возвращаться потом, когда люди покинут это место, – благо память у меня хорошая.

Пока маг крови разворачивает пергамент, я осторожно, но быстро закидываю вещи обратно в сумку. Выдыхаю. Вонзаю ногти в землю. Сосредотачиваюсь…

– Грубовато, но в целом неплохо, – выносится вердикт.

От недоумения я едва не поднимаю землю, но вовремя замечаю на губах мага усмешку. Подскакиваю на ноги и, заглянув в пергамент через его руку, вижу там вовсе не мамину карту. По телу проносится волна облегчения. Я незаметно выдыхаю, а следом хриплю:

– Рисую, как умею.

Там и правда нарисована грубоватая карта тех мест, в которых я побывала в последние месяцы, и ничего, что могло бы вызвать подозрения.

– Почему ты стала проводницей, Ния?

– Моя семья – потомственные проводники. Все? Вы убедились в том, что я просто невозможно вредная? Я могу забрать свою карту?

Маг усмехается, сворачивает пергамент и вручает мне:

– Можешь, – темный взгляд на мгновение останавливается на моей шее, а затем вновь возвращается к глазам. – Также ты можешь спуститься к ручью, намочить какую-нибудь тряпицу и приложить к синяку на шее.

– Благодарю за совет, – хмыкаю я, подхватываю свою сумку и забираюсь на дерево. Вполне обойдусь и без его заботы.

Пока недоверчивые псы хоронят своего друга, я слегка смачиваю водой тряпицу, что нахожу среди своих вещей, высыпаю на нее немного целебного порошка, прикладываю к шее и через пару минут выдыхаю с наслаждением. Вымотанная, я не замечаю, как засыпаю.

Поутру приходится разыгрывать представление с пропажей лошади, но зря.

– Конь Виркиса как раз остался без хозяина, – сообщает маг, забираясь на своего черного скакуна. – Езжай на нем.

– Не могу, – упрямлюсь я.

Нужно было «плохо привязать» всех лошадей! Одна оплошность за другой!

– Отчего же?

– Лошади чувствуют настроение своих хозяев. Он меня скинет.

– Это просто конь, Ния, – холодно осаждает меня маг. – Сядь в седло.

Я стискиваю зубы, мысленно прошу прощения у невинного животного и незаметно для остальных хлещу его по крупу тонкой плетью сжатого воздуха. Конь ржет и поднимается на дыбы, молотя по воздуху передними копытами. Создается впечатление, что он не намерен подпускать меня к себе.

Маг крови хмурится пару мгновений, а затем произносит с нетерпением и досадой:

– Дай мне свою руку. Поедешь со мной.

Я вообще-то рассчитывала быть на земле, когда устрою маленькое землетрясение. Ладно, это будет чуть сложнее, но ехать с магом я точно не хочу.

– Попробую еще раз, – бросаю я и поворачиваюсь к успокоившемуся коню.

Мужчина хмыкает, но ничего не говорит.

Я делаю осторожный шаг ближе к лошади, притворяясь, что опасаюсь ее, протягиваю руку и глажу ладонью мощную шею. Шепчу:

– Эй, я больше не трону тебя, ладно? Прости за то, что было.

Еще через пару минут я забираюсь в седло.

Маг мерит меня нечитаемым взглядом и отправляет своего коня вперед. Мы с псами следуем за ним.

Местность здесь такая, что ехать быстро не выходит. Впрочем, мне это только на руку. Но вскоре маг крови решает добавить неудобств, поравнявшись со мной, чтобы заговорить:

– У тебя нет карты, ты не забиралась так далеко на юг, но говоришь, что знаешь, где находится долина. Откуда?

– Я знаю направление, – пожимаю я плечами.

– Поделишься?

– Чтобы вам не пришлось платить мне золотом? – подозрительно смотрю я на мужчину.

– Боюсь, даже с этим знанием я не буду так хорошо разбираться в тонкостях бывших эльфийских земель. И мне, к слову, интересно, почему в них так хорошо разбирается юная девушка.

– Потомственная семья проводников, – напоминаю я. – Я изучала записи предков с самого детства.

– Но нарисовать карту пройденной местности догадалась лишь ты?

Я поджимаю губы и отворачиваюсь. Маг явно что-то подозревает, играет со мной, издевается. Но и я не из робкого десятка.

– Мой отец… Он хотел сына, а родилась я. Мать умерла во время родов, а жениться во второй раз старик уже не мог.

На самом деле я не знаю, кто мой отец и где сейчас находится, но точно знаю, что он самый мерзкий из людей. И я ненавижу его всей душой.

– Выходит, ты сбежала из дома, чтобы что-то доказать отцу?

Я смотрю на мага:

– Удивительная проницательность для того, кто вообще не знает, что такое отцы и дети.

Да, я в курсе, что церковь каким-то образом определяет, кто из человеческих детей будет сильным магом крови. Их забирают от родителей в младенческом возрасте и растят в полной ненависти к эльфам в своих монастырях под красивым названием «Воины Крови».

Мужчина долго всматривается в меня нечитаемым взглядом, уголки его губ едва заметно дергаются в подобии улыбки, а затем он отправляет коня вперед, но успевает бросить:

– Я знал своих родителей, Ния.

Я слежу за его отдаляющейся спиной задумчивым взглядом. Неприятно думать, что не все маги крови – бездушные убийцы, взращенные церковью без собственных целей и мнения. Еще неприятней задумываться над тем, что именно этот маг отличается от себе подобных.

Я встряхиваю головой и тут замечаю в просвете деревьев поднимающиеся к небу остроконечные горы. А немного дальше и левее, кажется, шумит водопад.

Сейчас.

Я оборачиваюсь на псов мага – оба с самого утра не спускают с меня глаз – и говорю одному из них:

– Слышала, что ты, Кирис, любишь полакомиться мясом птиц. Вон – чарийка, говорят, очень сочная.

Оба пса смотрят в сторону, куда я указываю пальцем, всего одно мгновение. Но этого хватает. Я дергаю поводья лошади и, изобразив возглас непонимания, заваливаюсь с нее. Падаю в высокую траву, больно ушибив бедро о растущий над землей корень – мой стон боли добавляет представлению правдоподобности. А в следующий миг я вонзаю ногти в землю, заставляя ее дрожать.

Кони начинают испуганно ржать и топтаться на месте. Лошадь, на которой ехала я, первой убегает глубже в лес, едва не задев меня. Мужчины же пытаются усмирить своих скакунов, но тщетно: эти животные не терпят землетрясений.

– Они скоро озвереют! – кричу я, поднимаясь на колени, но не отнимая рук от дрожащей земли. – Спрыгивайте!

Мне приходится выкладываться в полную силу, чтобы удерживать достаточно большой пласт земли необходимое время. Мышцы рук сводит, на висках проступает пот и струйкой стекает по скуле. Я рискую. Очень сильно. Но в конце концов риск приносит свои плоды.

Первым с лошади валится Кирис. Второго упрямого человека жеребец кусает за плечо. Тот взвывает от боли и тоже падает в траву. Кони бросаются в разные стороны, освободившись от ноши.

Маг крови лучше своих людей справляется со скакуном, но в какой-то момент ловит мой взгляд, хмурится и наконец спрыгивает на землю. Я киваю, мол, одобряю принятое решение, потому что мужчина продолжает смотреть на меня.

Я удерживаю землетрясение еще какое-то время, чтобы лошади могли убежать как можно дальше, а затем расслабляюсь. Но делаю это как можно незаметнее, потому что до сих пор чувствую на себе тяжелый взгляд мага крови. Голову посещает жестокая мысль: может, все же стоило дать лошадям переломать ноги в горах и не навлекать на себя лишних подозрений, спасая их? Впрочем, я по-прежнему считаю, что животные не должны страдать из-за никчемных людей.

Укушенный лошадью человек продолжает стонать от боли, и первым к нему бросается его друг. Маг крови тоже отмирает:

– Кирис, я им займусь, а ты разыщи лошадей.

– Это бессмысленно, – поднимаюсь я на ноги. – Впереди горы. Похоже, мы добрались до места, где землетрясения – частое явление.

– Ты имеешь в виду Парящие скалы, Ния? – сухо интересуется маг, присаживаясь рядом с псом. Тот опасливо переглядывается с другим.

– Тоже слышали об этом месте? – подхожу я ближе, доставая из сумки склянку с целебным порошком. Жаль тратить его на пса, который скоро погибнет, но нужно хоть немного усыпить бдительность мага, расположить его к себе.

Я зубами откупориваю бутыль с водой и говорю мужчине:

– Необязательно себя резать, я могу помочь ему по-другому.

Маг с подозрением смотрит на содержимое моих рук, затем пару секунд изучает мое лицо и кивает.

Пес, лоб которого блестит от пота, тут же возмущается:

– Тайлос! Ты ей, может, и доверяешь, а я – нет!

Я присаживаюсь рядом с ним и хмыкаю:

– Большой и грозный мужчина боится маленькую девочку с целебным порошком? Посмотри на мою шею – меня словно и не душил твой погибший друг. А теперь снимай куртку.

Тот прожигает меня ненавистным взглядом и не шевелится.

– Ты теряешь кровь из-за своего пустого упрямства, – поторапливаю я. – А впереди горы. Не думаю, что твой хозяин станет тащить тебя на себе.

Мужчина досадливо рычит и наконец дергано освобождает раненое плечо от одежды. Я промываю следы от зубов лошади водой и посыпаю их порошком. Через пару секунд человек облегченно выдыхает сквозь зубы. И я перематываю его плечо куском ткани, оставшимся мне на память от встречи с Эларом и его отрядом.

– Готово.

В благодарность мне достается лишь злобный взгляд.

Я хмыкаю и поднимаюсь на ноги, но маг крови ловит мое запястье и выдергивает стекляшку с порошком пальцами другой руки. Вглядывается в содержимое. Его пальцы на моем запястье, которые он так и не разжал, жгут кожу. Мужчина переводит свой темный взгляд на меня и спрашивает:

– Состав?

– Бабушка заставила меня поклясться, что я никому его не расскажу.

Маг делает шаг ближе, нависает надо мной грозовой тучей, в темных глазах вспыхивает и гаснет нетерпение. В холодном голосе сквозит угроза:

– Ты безрассудно часто мне дерзишь, проводница.

Я смело поддаюсь ближе, задираю голову, чтобы смотреть ему в глаза и шиплю:

– Вас боятся, потому что считают, что вы можете прикончить их в любую минуту. А меня вы убьете лишь тогда, когда я приведу вас к цели. По крайней мере, попробуете это сделать. А до того момента…

Я жму плечами, вырываю руку, выхватываю склянку и иду прочь.

Через полчаса я выхожу к узкой горной реке. Она природной линией расчерчивает скалистую местность впереди и вездесущую зелень позади, а с правой стороны обрывается шумным водопадом. И там, внизу, насколько хватает взгляда, разливается блестящий на солнце водоем. Он кажется бесконечным, но если хорошенько вглядеться вдаль, то можно угадать очертания лесистого берега. В любом случае, вид впечатляющий.

Я присаживаюсь у воды и подставляю течению бутыль. Позади слышатся шаги. Рядом со мной замирает маг и всматривается туда же, куда недавно смотрела я, а затем поворачивает голову и смотрит в просвет между постепенно вздымающимися в небо горами. Замечает негромко:

– И, разумеется, другого пути нет.

– Маг крови боится драконов, которые, скорее всего, давно вымерли? – распрямляюсь я.

С правой стороны от горы доносится какой-то гул и всплеск, а еще через пару мгновений вода взрывается брызгами: из нее вырывается дракон. Мощная туша тяжело расправляет когтистые крылья и, поднявшись выше на пару взмахов, делает круг над водой, а затем скрывается в горах.

Оба пса опасливо выдыхают, я и сама содрогаюсь от впечатляющего зрелища. У мага крови же не вздрагивает ни один мускул на лице. Он поворачивается ко мне и ловит мой взгляд:

– Если ты рассчитывала именно на это, то вынужден тебя разочаровать.

Осталось ли в нем хоть что-то человеческое?

Маг ступает в воду и первым отправляется вперед, псы следуют за ним, а я ловлю себя на том, что улыбаюсь. И мне это не нравится. Сосредотачиваюсь и тоже перехожу реку.

До просвета в горах мы добираемся за несколько минут. Чтобы пройти по скалистому коридору, тоже много времени не уходит. А там я понимаю, что Парящие скалы носят такое название не только из-за драконов.

Кругом вода, кое-где из нее вырастают горные острова. Часть из них связана между собой, часть – нет. Каменистая основа у́же, чем площадь поверхности, и из-за этого создается впечатление, что скалы парят над водой. На одних островах есть растительность и даже деревья, ползущие по горе вверх, а другие состоят сплошь из острого камня. Чувствую, этот переход будет непростым даже для меня.

– Ну а ты сама? – спрашивает маг, вглядываясь вдаль. – Не боишься?

– Я и не через такое проходила, – пожимаю я плечами.

Маг поворачивается ко мне и кивает:

– Топи. Помню, – мужчина склоняет голову вбок и сужает глаза. – Хочешь прослыть самой бесстрашной проводницей?

– Необязательно, – тоже поворачиваюсь лицом к магу. – Но подобная слава будет приятным дополнением к плате, которую я беру за опасные переходы.

– Золото, – усмехается он. – И ты не знала, что оно приведет тебя сюда, но не выглядишь обреченной или напуганной, даже не попыталась найти обход. Словно шла сюда целенаправленно. Так кто кого ведет, Ния? Ты – нас? Или тебя – кто-то?

Я сглатываю, ощущая сухость во рту. Откуда в бездушном убийце столько проницательности? Или он все же заметил все мои оплошности?

– Я впервые в этих местах, – выдыхаю я. – Может, я и догадывалась, но точно не знала о том, что на пути будут Парящие скалы. И кстати, я думала, что драконы вымерли.

– Ладно, проводница, – отворачивается мужчина. – Даже интересно, что ты задумала. Посмотрим, что из этого выйдет.

Мне не нравится, что маг крови ни капли не боится драконов и перехода по их территории. Я даже начинаю сомневаться, что он будет по зубам летающим чудовищам. Неужели я зря старалась? Неужели избавиться от него не так просто? Впрочем, убить его псов я постараюсь. А мага… Мага можно прирезать во сне, например. Вот только дождусь удобной возможности и сразу же. Если сама здесь не погибну.

Первые несколько часов проходят более-менее спокойно. Мы минуем одну гряду гор за другой, перебираемся от одного острова ко второму. Путешествовать пешком мне привычно, я ни капли не устаю, чего не скажешь о псах мага. Эти начинают запинаться от усталости, что мне только на руку. Интересно, они умеют плавать?

Я решаю проверить на одном из них, когда мы перебираемся на узкий остров с отвисшим краем – один из сложных переходов с островка на островок. Мы находимся очень высоко над водой. Дорожка ужасно узкая, приходится цепляться за острые края камней. Здесь бушует сильный ветер, хлещет меня по лицу моими же волосами.

Я иду последней. Один из псов наступает на ненадежный камень – то, что нужно. Я отрываю одну руку от камней и, поймав пальцами воздух, толкаю им человека. У Кириса больное плечо, никто не должен удивиться, что он сорвался.

Пес испуганно выдыхает и срывается камнем вниз. Такие люди, как он, не должны жить. Но маг крови, разумеется, считает по-другому. По телу прокатывается волна ледяного ужаса, а сердце болезненно сжимается, когда я вижу блеск металла, появившегося из-под рукава. Он разрезает ладонь мага вместе с тряпицей. Я буквально вижу, как в следующую секунду кинжал летит в мою маму. Нет… Это он! Он убил ее! Это тот самый маг крови!

Осознание, болезненно выворачивающее душу, не проходит бесследно, и я срываюсь вниз вслед за псом. Но воды ни он, ни я, не достигаем.

Я барахтаюсь в воздухе, который держит меня тисками, и пытаюсь вырваться. Не хочу, чтобы он мне помогал! Не хочу, чтобы держал! Все, что я хочу – так это убить его прямо сейчас! Задушить голыми руками!

Я смотрю прямо магу в глаза, вижу, как он сосредоточен на том, чтобы нас удержать и перенести на следующий огромный остров. Подхватив воздух, я бью мощным потоком по скале. Осыпаются камни, а вместе с ними вниз летят маг и второй пес.

Мы все падаем в воду.

Вмиг отяжелевшая одежда и сумка тянут ко дну, но я сосредотачиваюсь и заставляю воду вытолкнуть меня вверх. Вынырнув, глотаю воздух и осматриваюсь. Ближе к узкой скале вода взрывается брызгами и появляется маг: он зависает прямо в воздухе, с его одежды ливнем стекает вода. Недалеко от меня выныривает Кирис, откашливаясь. Второго человека нигде не видно.

А над головой раздается тревожащий нутро гул.

Я смотрю вверх, слышу новый всплеск воды и поворачиваюсь в его сторону. Пес, которого зовут Гивс, видимо, потерял сознание от удара об воду, и теперь маг крови переносит его неподвижное тело к острову. С мужчины тоже бежит вода, которая заливает мне лицо, когда тело проносится надо мной. Маг поднимает его еще выше.

Мощные взмахи крыльев волнуют воду. Меня относит дальше. Огромная туша закрывает небо. Я смотрю на мага: он едва заметно злится. Пытается увести Гивса ниже. Но дракон, вместо того чтобы поймать человека острыми зубами, хватает его когтями и летит вверх.

Следующую картину мне никогда не забыть: дракон стрелой поднимается в небо, переворачивается спиной вниз, подбрасывает тело пса вверх и на взлете открывает мощную пасть. Челюсти смыкаются.

Я отвожу глаза и начитаю усиленно грести руками к острову, чтобы укрыться под ним. Кирис занят тем же. Но в следующий миг нас подхватывает плотный поток воздуха, вырывает из воды и несет на берег. Я досадливо рычу. Нас он тоже хочет прикончить при помощи дракона?!

Но маг крови справляется раньше, чем дракон камнем летит вниз. Знал, что ему нужно время, чтобы как следует прожевать Гивса?

Я больно ударяюсь о землю, но тут же присаживаюсь на одно колено. Недалеко шумно падает Кирис и стонет от боли, задев покалеченное плечо. Я смотрю на дракона – следующей своей жертвой он наметил мага крови. Давай, чудовище, не подведи.

Маг тем временем режет себе вторую ладонь. Поднимает руки вверх и резко сжимает пальцы в кулаки. Дракон со всего размаха врезается в невидимую стену. Раздается оглушающий, похожий на гром, скрежет. Чудовище отбрасывает назад и в сторону, но уже в следующее мгновение оно приходит в себя и начинает злиться по-настоящему.

Я ловлю пальцами воздух и вновь бью по магу порывом ветра. Мужчина покачивается, но продолжает приближаться к нам.

Ненавижу!

Бью сильнее. Пытаюсь его задержать, но тщетно. Убийце мои потуги не приносят никакого вреда.

Со стороны дракона доносится зловещий клекот. Посмотрев в его сторону, я вижу, как чудовище открывает пасть, наполненную раскаленным добела огнем. Да! Спали убийцу моей матери до углей, как он спалил ее вместе с деревней!

Мощный поток огня столбом с лижущими языками пламени устремляется к магу, но натыкается на невидимый шар вокруг него.

Я с досадой бью кулаками о землю и рычу. Все должно закончиться здесь и сейчас! У меня просто не будет другого шанса!

Снимаю со спины лук, прикладываю к нему стрелу и нахожу свою цель. Вот только я совсем забыла о псе, который, взревев, со всей мощи пинает меня ботинком в плечо.

Заваливаясь на бок, я разворачиваю лук в сторону человека и разжимаю пальцы. Стрела врезается тому в многострадальное плечо. Мужчина орет от боли и свирепеет еще сильней. Когда он, выхватив из ножен клинок, бросается ко мне, между нами появляется маг крови. В вышине раздается новый виток зловещего клекота. Маг отбрасывает пса на спину взмахом руки и мгновение смотрит на меня любопытным взглядом, а затем захватывает в тиски воздуха и притягивает к себе. Он сжимает меня в своих руках, держит так крепко, что не вырваться, а вокруг нас ревет огонь. Я ощущаю его жар, слышу, как трещат загоревшиеся деревья, как, сгорая заживо, кричит пес – он не успел добраться до защитного купола. Но все это время я не могу отвести глаз от глаз мага.

В его взгляде нет ни капли страха или сомнений в собственных силах. В них даже злости нет. Это восхищает, потому что я иду к Лабиринту Силы именно за этим: за ощущением абсолютного могущества.

– А теперь, Ния, я покажу тебе, почему войну выигрываем мы.

Маг разворачивается на месте, а затем и меня в своих руках. За стеной бушующего пламени ничего не видно. Мужчина удерживает меня одной рукой поперек груди, а пальцами второй делает какие-то пассы. Пламя оборачивается вспять. Теперь огнем управляет маг, добавляя к нему свою собственную магию.

Языки пламени, как пенистые волны, сворачиваются в сторону дракона. Через секунду я вижу покачивающуюся на крыльях тушу. Все происходит так быстро, что в моих венах стынет кровь. Еще одно мгновение, и пламя врезается в пасть дракона. Чудовище давится им, начинает бесноваться. Оно не понимает, что горит изнутри. А затем окровавленные пальцы мага вновь сжимаются в кулак. И в тот же миг дракона изнутри разрывает ослепительная вспышка огня.

Я зажмуриваюсь от яркого света, прислушиваясь к множественным всплескам воды.

– Если хочешь кого-то убить, Ния, то сделай это сама, – раздается у моего уха.

Я вздрагиваю, когда пальцы мага сжимаются на моей куртке и грубо разворачивают меня к мужчине лицом. Я цепляюсь за его руку. Осознание беспомощности давит камнем и мешает дышать. Мне страшно.

Маг срывает с меня шапку и, больно дернув волосы, заводит их за ухо. Усмехается, словно не удивлен, и притягивает меня ближе, чтобы негромко произнести у самого лица:

– Но ты еще никого не убивала, верно? Только делаешь вид, что полна решимости, а на самом деле ты всего лишь маленькая потерянная девочка-полукровка.

Помимо страха я чувствую, как в венах закипает злость, приправленная хорошей порцией ненависти. Этот человек убил мою мать, знает, кто я такая, и зачем-то идет в долину Эльвос. Возможно, за тем же, зачем туда направляюсь я. Не могу позволить ему стать более могущественным!

У меня нет другого выхода, кроме как последовать совету мага, поэтому я дергаюсь в его руках назад, выхватываю из-под куртки кинжал и подставляю острие к животу мужчины. Ловлю его взгляд и делаю шаг вперед, чтобы вогнать лезвие как можно глубже.

Темные глаза на секунду расширяются от удивления.

– Это за мою маму, – выплевываю я, отшатываюсь от мага, разворачиваюсь к обрыву, и, разбежавшись, прыгаю вниз.

Я ни на мгновение не обманываюсь в том, что смогла убить мага крови, потому извожу все силы и магию, чтобы убраться от него как можно дальше. Да, он наверняка способен меня выследить, но мне будет достаточно того, что я доберусь до Лабиринта Силы быстрее его.

Когда Парящие скалы остаются позади, я ощущаю себя полностью истощенной, даже душевно. Теперь я безоружна: кинжал остался в животе мага, лук сгорел в огне дракона. А впереди одна неизвестность.

Следующим ударом становится то, что мамина карта так и осталась грубым рисунком местности, которую я прошла ранее. Я сворачиваю и разворачиваю пергамент снова и снова, но ничего не происходит, и спустя несколько потраченных в пустую минут досадливо рычу, заставляя себя подняться на ноги. Оставаться на открытой местности глупо, поэтому я решаю добраться до леса, найти подходящее для безопасного отдыха место и уже там подумать, как быть дальше.

Я подмечаю дерево с удобной веткой и, не чувствуя ног, направляюсь к нему. Задираю руки, чтобы зацепиться за сучки и подтянуться, но за спиной вдруг раздается мягкий женский голос:

– Думаю, мой дом подойдет для отдыха больше, чем это дерево.

Я резко разворачиваюсь и вижу перед собой эльфийку. Чистокровную. Высокий рост и длинные белокурые волосы, которые не могут спрятать острые кончики ушей. Острее и длиннее, чем у меня. Такие, как были у мамы.

Женщина тепло улыбается:

– Знаю, ты удивлена, но для начала тебе не мешает хорошо отдохнуть.

– Как вы…

Окончание вопроса я проглатываю, потому что вижу, как огонь на ладони женщины отблеском выхватывает медальон на ее груди – в точности такой же, какой висит у меня под одеждой.

– Вы владеете даром предвидения, – медленно киваю я.

– Дар слабый, – тоже кивает эльфийка. – Но тебя я увидела. Как и то, что тебе понадобится моя помощь. Идем, мой дом недалеко отсюда.

Встретить в отвоеванных людьми землях чистокровную эльфийку сродни чуду. И меня наполняет знакомое ощущение безопасности, как было с мамой. Но, разумеется, я понимаю, что это не одно и то же, поэтому, пусть и искренне рада такой встрече, расслабляться полностью не спешу. Как и не забываю о том, что позади остался маг крови.

Вскоре показывается низкий бревенчатый дом, и я задаю один из первых вопросов:

– Ваш дом, он…

– Прошу тебя, ни о чем не беспокойся.

Женщина открывает мне дверь и пропускает вперед. Меня тепло встречает дрожащее отсветами на стенах пламя множества свечей и огонь в небольшой печи. Мягкие подушки на деревянных лавках, уютная кровать в одном углу и деревянный стол со стульями – в другом. Справа от двери стоит шкаф, под завязку забитый стеклянными банками с чем-то сыпучим и пучками трав разной толщины. Некоторые травы развешаны сушиться по бревенчатым стенам. Судя по аромату, они эльфийские.

Женщина проходит к печи и снимает с нее небольшой чан с чем-то кипящим. Наполняет этой жидкостью деревянную чашку, берет ее в руки и разворачивается ко мне:

– Мое имя Витания. А твое?

– Эания.

– Красивое имя, – улыбается эльфийка и проводит одной рукой в сторону кровати. – Присаживайся и выпей отвар. Он придаст тебе сил.

Я принимаю приглашение и беру в руки чашку. Витания отходит к узкому столу у шкафа и начинает толочь что-то в миске – словно перед этим прервалась только для того, чтобы встретить меня, и теперь продолжает заниматься своими делами.

Я не знаю, какой вопрос задать следующим, поэтому просто остужаю немного отвар и пью. С первого же глотка мне становится гораздо легче.

– Тебе все же стоит поспать, – мягко замечает женщина. – Но после того, как мы с тобой поговорим. Пожалуйста, спрашивай о том, о чем хочешь спросить, Эания.

Она не только предвидит, но и мысли читает?

Я отставляю чашку в сторону, ерзаю на месте и выдыхаю:

– Маг крови. Я его ранила, но уверена, что он уже восстановился и преследует меня. Его вы тоже видели?

– О нем мы поговорим чуть позже.

Я хмурюсь, но задаю следующий вопрос:

– Вы видели, что я нуждаюсь в помощи. В какой?

– Кров, – обводит рукой комнату эльфийка, а затем указывает в сторону моей поясной сумки, – и, кажется, что-то случилось с картой, при помощи которой ты странствуешь.

– Да! – восклицаю я и лезу в сумку за пергаментом. – Мне ее дала мама, но в какой-то момент…

Витания обтирает руки прямо о юбку своего простого платья и подходит ко мне. Улыбается:

– Позволишь взглянуть?

Я киваю и протягиваю карту, женщина пододвигает к кровати табурет, присаживается и укладывает карту между ладоней. Закрывает глаза и шевелит губами.

– Одно заклятие поверх другого, – шепчет она через мгновение и открывает глаза. – Впечатляющий потенциал, Эания, но нужно раскрыть его полностью и тренировать.

– Потенциал?

– К заклятиям, – кивает эльфийка. – Магия заклятий отличается от стихийной магии, потому что мы вкладываем в заклятия часть своей души. В стихийной же магии мы преобразовываем то, что уже существует, а не создаем. Понимаешь?

– Стихиям мы указываем путь, а заклятия творим, – киваю я.

Поэтому в карте мамы я чувствую ее саму.

– Верно, – Витания возвращает карту и улыбается. – Ты сможешь снять свое заклятие сама, как раз и потренируешься.

– А у меня точно получится? – волнуюсь я.

Эльфийка поднимается со стула и ласково касается ладонью моей щеки:

– Попробуешь после того, как мы поедим.

В животе мгновенно урчит, что заставляет Витанию улыбаться еще шире. Если честно, я уже и не помню, когда ела в последний раз.

Пока мы едим, мне удается выяснить, что Витания живет по указаниям своего дара предвидения. Она не углубляется в свое прошлое, но рассказывает, что уже несколько лет подряд меняет одно место жительства на другое. Совсем как мы с мамой. Это помогает эльфийке тренировать дар. В нынешнем доме она живет чуть меньше года и предполагает, что и его вскоре покинет. Возможно, даже отправится в столицу к своим сородичам.

Я тоже мечтаю оказаться там когда-нибудь. Впрочем, это произойдет не раньше, чем я доберусь до долины Эльвос. О ней мы тоже говорим. И Витания не проявляет ни капли удивления, услышав, что я хочу попасть в Лабиринт Силы.

– Ты знала, что это место – порождение заклинания жившего сотни лет назад эльфа?

– Правда?

– Бристориин обладал незаурядным умом, впечатляющими способностями к сотворению заклинаний и поистине добрым сердцем. Китания и Деониил, близнецы, жившие по соседству, тоже были сообразительны и добры, но магия очень неохотно откликалась на их зов. Такое с эльфами случалось очень редко, но случалось. Старейшие из нас считали, что в семье эльфов не может быть больше одного ребенка, не заложено природой, потому детки родились со слабыми способностями. Своего рода разделили предназначенную одному силу на двоих. Бристориин не мог наблюдать, как дети по мере взросления становились изгоями среди своего народа и вскоре покинул дом, чтобы уйти в долину Эльвос и сотворить заклинание, способное помочь близнецам. У него ушли годы на это, но в конце концов он создал удивительное место, которое со временем получило свое название – Лабиринт Силы. Предположительно, Бристориин не вкладывал в свое заклинание необходимость проходить испытания, чтобы получить силу, но магия своеобразна, как погода, ее невозможно взять под полный контроль, у нее есть и свой разум тоже, поэтому Лабиринт – место уникальное, вне пространства и времени, со своими законами и правилами. Войти в него может всякий желающий, но каким он его отпустит – с силой или без, перерожденным или сумасшедшим – знает лишь сам Лабиринт.

– А что те дети, близнецы? Они в итоге получили силы?

– У Бристориина была благородная цель, магия видит искренность и чистоту душ. Поэтому я думаю, что у этих детей все было хорошо.

А моя цель? Благородная? Мне кажется, что да – ведь я хочу покончить с затянувшейся войной, хочу избавить этот мир от зла – людей и их магов крови.

Время за беседой пролетает незаметно, но тревога во мне растет с каждой минувшей секундой. Я все порываюсь спросить, защищен ли дом Витании, но никак не решусь. Если она столько лет живет на отвоеванных землях, то понимает важность защиты и без меня, верно?

И вот, в момент, когда я сажусь за карту, которую случайно заколдовала сама, а Витания наполняет деревянный таз водой при помощи магии, с улицы доносится какой-то шум. Я бросаюсь к окну и обмираю.

Маг крови. Живой.

Его темный взгляд направлен прямо на меня. На бескровных губах проявляется призрак кривой улыбки, а в следующий миг мужчина падает на колени.

Скрипит открывшаяся дверь.

– Нет! – в ужасе бросаюсь я вслед за эльфийкой. – Он же вас убьет!

– Прошу, Эания, не волнуйся, – говорит она на ходу, направляясь к магу. – Молодой человек слишком слаб для этого.

– Слаб? Но…

Ничего не понимаю. Почему мужчина лежит на земле? Я своими глазами видела, как он легко справился с глубокой раной одного из своих псов, когда на нас напали полуэльфы!

Витания присаживается возле мага, трогает его лоб, а другой рукой приподнимает край черного плаща и говорит:

– Маги крови, как и эльфы, неспособны магически влиять на заживление собственных ран. У любой силы имеется уязвимое место, Эания. Закон равновесия.

Я падаю на колени напротив эльфийки и оглядываю мага: лицо бледное, на лбу испарина, а из груди вырывается кашель вместе с кровью. Тем не менее ему хватает сил обхватить мое плечо пальцами и прохрипеть:

– Не знала об этом, когда вонзала в меня нож, проводница?

Не знала.

Мужчина теряет сознание, а Витания смотрит на меня и говорит:

– Нужно торопиться.

Что? Зачем?

Эльфийка поднимается на ноги и подхватывает тело мага магией воздуха, несет его в дом. Я продолжаю сидеть на земле.

Она… Она хочет ему помочь?

Я срываюсь с места и врываюсь в дом. Мужчина уже лежит на единственной кровати, а Витания освобождает его от одежды.

– Если мы его… Он же нас убьет! Что вы делаете?

– Тебя он не убьёт, Эания, – мягко замечает она.

После того как я сама его чуть не убила? Сомневаюсь. Впрочем, спорить с эльфийкой я не собираюсь.

– Ну а вас? Почему вы ему помогаете? Это же маг крови!

Витания распрямляется и проводит рукой в мою сторону:

– Ты либо помогай, либо не мешай. Сейчас перед нами обычный человек, нуждающийся в помощи.

В спину мягко ударяется таз с водой, я отскакиваю с его дороги, но все-таки подхожу ближе, чтобы зло прошипеть:

– Этот человек убил мою мать. Такую же эльфийку, как вы. Чистокровную.

Женщина бросает на меня проницательный взгляд и принимается смывать кровь с живота мага. Вскоре я вижу воспаленную по краям рану, которую нанесла собственноручно. Но о какой жалости может идти речь, если в конечном итоге я планирую убить всех магов крови до единого? И поклялась я начать именно с этого.

Я смотрю на лицо мужчины. Без сознания он выглядит еще моложе. Вряд ли ему сильно больше двадцати лет. Но даже такой молодой возраст не мешает ему быть бездушным убийцей.

Длинные пальцы эльфийки касаются лба мага:

– Вот здесь его проблемы, – она смотрит на меня, а затем укладывает ладонь над его сердцем, – но не здесь. Маги крови не выбирают свою судьбу, в отличие от остальных людей. И чем раньше их забирают из семьи, тем сильнее разум затмевает сердце. Они не знают любви, Эания, не знают тепла и ласки. Не мечтают и не желают чего-то своего. Для них существуют лишь приказы. Все хорошее из них долго и тщательно вытравливают.

– Тайлос помнит свою семью, – негромко замечаю я.

Витания уходит к своему столу у шкафа, берет миску с тем, что там замешивала, а когда возвращается, улыбается мне:

– Да, Эания, этот маг крови отличается от своих собратьев. Именно поэтому он важен. Как и ты.

– Но…

– Ты должна взять его с собой в долину.

Мои глаза лезут на лоб. Взять его с собой? Серьезно?!

Голос Витании становится суровее, словно она не потерпит пререканий:

– Это ваша судьба. Твоя и его. И на вашем месте я не стала бы с ней спорить.

Эльфийка с даром предвидения, говорящая о судьбе, – дело серьезное. Выходит, она что-то видела. Знаю, что спорить с будущим бессмысленно, но кто-нибудь вообще пробовал? Могу я быть первой?

Я снова смотрю на лицо мага. Получается, все бесчисленные смерти за плечами – не его выбор. Это его суть, как он сам однажды заметил. Суть, которую вложили в его голову жестокие и бессердечные почитатели бога. Церковь, считающая злом все, что отличается от тех, кто ее создал.

– Подойди ближе, Эания, – уже мягче просит Витания, и я подчиняюсь. – Сейчас снадобья нужно много, но завтра будет достаточно нанести пару мазков. Повязку меняй ему два раза в день: утром и вечером. Так же ему необходимо выпивать одну чашку отвара…

– Постойте…

– Слушай внимательно, Эания, – бросает на меня строгий взгляд эльфийка. – Отвар на печи, он под заклятием, то есть чан с ним будет восполняться, пока есть нужда. Так вы поймете, что маг… что Тайлос здоров. Теперь отправляйся спать, тебе тоже нужно отдохнуть.

– Но…

– Эту ночь я проведу здесь. Мирных снов, Эания.

Я проглатываю очередное возражение и разворачиваюсь к лавке с подушками. Убийце – удобная кровать, а мне – узкая лавка. Очень справедливо. Впрочем, я и сама едва не стала убийцей.

Эта мысль вызывает неоднозначные чувства: облегчение смешивается со злостью, а сожаления сметает жгучая ненависть. Я чувствую себя потерянной, заплутавшей в мрачном лесу собственных мыслей, ощущений и целей.

Я укладываюсь на лавке и снова смотрю на мага.

Тайлос.

Нет, тебе меня не обмануть. Будь ты хоть тысячу раз таким же беззащитным и ранимым, я буду помнить о твоей сути, пока о ней помнишь ты сам.

С этим твердым обещанием магу, который не может его услышать, я отворачиваюсь к стенке и закрываю глаза.

Глава 4

Мне снится что-то важное, я чувствую это всем своим нутром, но оно мгновенно ускользает, когда меня будят странные звуки.

Я резко сажусь, едва не падая с лавки, и осматриваюсь. В доме темно, лишь слабо горит печь, негромко потрескивая дровами. За окном занимается серый рассвет. На первый взгляд все выглядит таким же, каким было вчера. Но, как и со сном, я понимаю, что лишилась чего-то важного.

Витания. Она ушла.

Я обреченно отклоняюсь к стене, опираясь на нее плечом, и снова слышу стон. Маг крови. Поднимаюсь на ноги и подхожу ближе к мужчине. По дороге ищу глазами оружие, но вскоре понимаю, что оно без надобности. Маг стонет во сне. Его веки дрожат, кожа блестит от пота, а руки сжаты в кулаки. Ему что-то снится. А в следующий миг он хрипло произносит:

– Нет… не трогайте ее… Молю вас!..

Маг снова стонет, голова мечется по подушке, пальцы скребут матрас, он что-то горячо шепчет, но я не могу разобрать слов. Бредит.

Я склоняюсь над ним, прислушиваясь к шепоту, и тут мою руку крепко обхватывают горячие пальцы. Глаза распахиваются.

– Не бросай меня!..

Я не успеваю испугаться как следует, потому что маг вновь отключается. Но руку не отпускает. Я хочу отцепить от себя его пальцы, но тут же слышу быстрое и умоляющее:

– Нет-нет-нет… Пожалуйста…

Сердце замирает на мгновение, я досадливо морщусь, а затем вздыхаю и опускаюсь на колени у кровати. Задумываюсь.

Кого он просит не бросать его? Кого умоляет не трогать? Это одна и та же женщина? Кто она? Что скрывает его прошлое, в котором он сейчас находится? И главный вопрос: почему меня это вдруг стало интересовать?

Я утыкаюсь лбом в изгиб своей руки на кровати и закрываю глаза.

Я не спросила у Витании, почему и для чего Тайлос важен, как и не спросила, почему важна я сама. Все слишком запуталось. Каждая достигнутая точка на пути к цели рождает все больше и больше вопросов, на которые я сама найти ответы не могу. Я знала, что будет нелегко – мне пришлось проникнуть в стан врага, выдавать себя за свою, жить среди людей, – но я и представить не могла, что общение с ними приведет к тому, что мое видение врага размоет свои границы.

Не все люди – зло…

Пожалуй, пришло время принять, что это действительно так.

В следующий раз меня будит подозрительная тишина и чей-то пристальный взгляд. Я чувствую его кожей. Вспоминаю, кому он может принадлежать, и резко отшатываюсь от кровати.

Рука и шея затекли, но я не обращаю на это внимания, наблюдая за магом так же пристально, как он за мной. Его лицо вернуло краски и привычную сосредоточенность, и лишь темные круги под глазами да сухие губы напоминают о том, что сегодняшней ночью он боролся со смертью и выиграл бой.

Еще одно долгое мгновение, и мужчина наконец хрипло выдыхает:

– Пить. Пожалуйста.

Я бросаю взгляд на печь и вижу там приготовленный для мага чан. Поднимаюсь на ноги, разминаю шею и только потом направляюсь к печи, чтобы налить отвара. Протягиваю чашку магу – он в это время пытается подняться на подушке выше и морщится от боли, затем берет чашку и заглядывает в нее, а после окидывает меня подозрительным взглядом.

– Тебя вылечили не для того, чтобы потом отравить, – бросаю я.

Маг хмыкает и выпивает отвар, после закрывает глаза, откинувшись на подушку, и спрашивает:

– А для чего?

Вот и я задаюсь этим вопросом.

– Ума не приложу, – хмыкаю я, забирая чашку.

Маг открывает глаза и вглядывается в мое лицо, я в это время зачем-то переставляю чан с места на место, создавая видимость занятости.

– Эльфийка, – отворачивается он. – Она тебе ничего не объяснила. Раса, которая живет загадками и тайнами. Тебя это не злит, Эания?

Я вздрагиваю от звука своего настоящего имени из уст мага, но веду плечами и смотрю на него:

– По-твоему, лучше вообще не думать своей головой? Потому что так живешь ты?

Маг едва заметно улыбается и медленно кивает. Молчит пару мгновений, а затем серьезно спрашивает:

– Почему ты не ушла вслед за эльфийкой? Почему осталась здесь, со мной?

– Я все еще могу уйти в любой момент, – пожимаю я плечами, а затем встаю напротив и тоже серьезно спрашиваю: – Ты меня убьешь?

– А ты меня? Попробуешь снова?

– Зачем тебе в долину Эльвос?

– Ты и сама туда направляешься, верно?

– Как ты узнал об этом месте?

– А как о нем узнала ты?

– Ты ненавидишь всех эльфов?

– А ты – всех людей?

Я досадливо поджимаю губы, а мужчина насмешливо улыбается, что вкупе с его вопросами меня злит. Как ему доверять? Это же совсем невозможно.

Я медленно выдыхаю и пристально смотрю в темные глаза:

– Кого ты просил не бросать тебя?

Насмешка мгновенно исчезает, маг отворачивается и долго молчит. А я неожиданно чувствую что-то вроде стыда, и мне это не нравится. Поэтому решаю заняться делом: сменить дурацкую повязку.

Я нахожусь у узкого стола, когда мужчина негромко интересуется:

– Когда ты вонзала в меня кинжал, то сказала, что это за твою мать. Ее убил я? Когда и где?

Я с силой стискиваю в руках миску и сглатываю горький ком. Когда я отвечаю, то не смотрю на мага. И делаю я это только потому, что не услышала в его голосе высокомерия и равнодушия.

– Конец весны, деревушка на северо-востоке, близ холмов Риальвис.

Маг снова долго молчит, а я тем временем беру себя в руки и иду к нему. По дороге подхватываю табурет, чтобы поставить на него миску со снадобьем.

Я берусь за край одеяла, когда маг выдыхает:

– Мою семью тоже убили, Эания. Эльфы. Мы с тобой оба не можем по-настоящему жалеть о содеянном, потому что у каждого из нас были причины поступить так. Идет война, и мы находимся по разные стороны. Но случайно или нет, сейчас у нас одна цель. И я готов заключить с тобой временное перемирие. Готова ли ты на такой смелый шаг, бесстрашная проводница?

Я поднимаю глаза на мужчину и всматриваюсь в него. Он не шутит? Знает, что это перемирие будет означать? Действительно ли готов его заключить? А я сама?

Я сглатываю сухость и наконец откидываю одеяло:

– Нужно сменить повязку.

На его теле нет ни одного шрама, кроме раны, которую нанесла я. Я не знаю, удивляет меня это или нет, но решаю не думать, а делать. Присев на край кровати, осторожно поднимаю кусок ткани. Кожа горячая, но рана заметно затягивается и уже не выглядит воспаленной. Тянусь за миской и не удерживаюсь от пояснения:

– Я не надеялась, что могу тебя убить.

Тайлос не отвечает, лишь смотрит – чувствую, как он пристально за мной наблюдает. Я морщусь на свою ненужную откровенность, подхватывая пальцами деревянную лопатку, чтобы зачерпнуть снадобья, и снова осторожничаю, обрабатывая рану.

– Стрела, помню ее, – напряженно замечает маг. – Ты очень метко стреляешь.

Рука вздрагивает, и я недовольно отвечаю:

– Больше не буду. Мой лук сгорел в пламени дракона.

– Да, это прискорбно, – вполне серьезно роняет мужчина.

Я бросаю на него быстрый взгляд, киваю и торопливо заканчиваю со сменой повязки. Тут же поднимаюсь на ноги, но мою руку ловят теплые пальцы. Это движение напоминает о раннем утре. Кого он все-таки просил не бросать его?

– Что насчет перемирия, проводница?

– Теперь необязательно меня так называть.

– И все же?

Я смотрю в темные глаза мага, пытаясь разглядеть в них обещание безопасности, и думаю о том, что у меня в любом случае нет выбора. С будущим не спорят, с судьбой – тем более.

– Я согласна на временное перемирие, Тайлос.

Маг молча кивает и отпускает мою руку.

Следующие несколько минут я изучаю дом: проверяю содержимое ящиков и шкафов, нахожу что-то из еды и одежды – и мужской, и женской, примерно наших с Тайлосом размеров. Усмехаюсь про себя: это у меня дар предвидения слабый, а вот Витания явно лукавила о силе своего.

Я на скорую руку готовлю на завтрак тильсовую кашу. Этот злак не особо способен насытить или придать сил, но получается безумно вкусным, как бы ты ни испортил его при приготовлении.

Есть свою порцию я ухожу на улицу, где и провожу все время до следующего приема пищи: картофельная наварка с плодами миренки – розоватого цвета клубни размером с фалангу мужского пальца, заменяющие полезные свойства мяса и даже чем-то напоминающие его вкус.

Тайлос весь день спит, просыпаясь лишь для того, чтобы поесть, причем даже бровью не ведет на непривычные для него продукты. Ест с охотой и молча.

Исследуя близлежащий лес, я нахожу что-то вроде купальни: деревянный квадратный короб высотой мне по плечи, а на ветке над ним закреплена емкость для воды. Ближе к вечеру с удовольствием смываю с себя всю грязь. Приходится нарядиться в платье, чтобы выстирать свои вещи. Развесив их сушиться прямо на ветках дерева у корыта, в котором стирала, я возвращаюсь в дом, чтобы сменить магу повязку во второй раз.

Тайлос не спит и едва заметно вздергивает брови на мой внешний вид, а следом усмехается:

– Это платье сидит на тебе гораздо лучше, чем одежда трактирщицы.

Я пропускаю замечание мимо ушей и зажигаю огниво. Сосредоточившись на огне в руке, указываю ему путь во все свечи в доме. Огоньки в них ярко вспыхивают через мгновение, игривыми тенями касаясь бревенчатых стен. Маг на это тихонечко хмыкает.

Я подхватываю миску со снадобьем и равнодушно замечаю по дороге:

– Мне кажется, тебе еще рано сидеть.

– Ты не представляешь, с каким трудом мне дается хотя бы это. Я никогда так долго не был прикован к кровати.

Я делаю все то же самое, что и утром, а после жду, когда Тайлос вновь уляжется, чтобы мне было удобней действовать. Тихо произношу:

– Странно ли то, что у тебя не было других ранений?

Маг молчит мгновение, но все-таки отвечает:

– Ты первая, кого я так опрометчиво подпустил к себе слишком близко.

Меня отчего-то смущают его слова, и я отвлекаю себя необходимыми действиями. Закончив, возвращаюсь к карте, которую безуспешно пытаюсь расколдовать на протяжении всего дня.

Тайлос снова подтягивается на подушках, и я краем глаза вижу, как он некоторое время разглядывает свои руки. Спустя пару минут мужчина замечает:

– Эльфийка. Она заживила мои ладони. Даже и не помню, когда они выглядели настолько здоровыми в последний раз.

Я отрываю глаза от сложенного вчетверо пергамента и с интересом смотрю на мага:

– Выходит, раны на них никогда не затягивались до конца? И ты все равно пускал себе кровь, несмотря на непрекращающуюся боль?

– Должно быть, я к ней привык, – отвечает он задумчиво.

– Эльфы считают кровавую магию противоестественной.

Кровь в твоих жилах священна, она хранит в себе саму магию. Я не знаю, всегда ли и человеческая кровь обладала магией, но точно была заперта в теле у некоторых из них. Так и появились маги крови. Пуская себе кровь, они наполняют ее магией извне, связывают, подчиняют, тем самым увеличивая силу, что в них есть. Как люди до этого дошли – неизвестно, но наносить себе раны, причинять боль, чтобы подчинять стихии, низко – это как идти против самой природы.

– Знаю. И даже спорить не буду. Но магия крови – единственное доступное нам оружие против сильного от природы врага.

Что есть, то есть.

– А женщины среди вас бывают? – спрашиваю я неожиданно для себя самой. Но мне и правда интересно, потому что я слышала только о магах-мужчинах. – Неужели потенциальной силой в вашей расе могут обладать лишь мальчики?

– Я точно не знаю, – хмурится маг. – Но могу предположить, что не всякая женщина, большинство которых обладают мягким сердцем, сможет быть оружием. Воин Крови не должен испытывать ни жалости, ни сочувствия – и мужчины превосходят в этом женщин.

То есть мужчины более жестокие, чем женщины. И поэтому монастыри даже не рассматривают потенциально сильных девочек – вдруг они не смогут уничтожить целую деревню полукровок, верно?

Я вздыхаю и укладываю руки на пергамент, возвращаясь к текущим проблемам. Сосредотачиваюсь на шершавости бумаги и мысленно стираю грубую карту, оставляя на ее месте то, что было «до». Черточку за черточкой, линию за линией. В какой-то момент от напряжения начинает покалывать подушечки пальцев, и на висках выступает пот – капелька, стекая к щеке, щекочет кожу. Сердце ускоряет бег – мне кажется, что вот сейчас все получится. И когда в моей голове исчезает последняя грубая черта, я с нетерпением разворачиваю карту.

Чтобы разочарованно выдохнуть в очередной раз. Да что ж это такое?!

– Могу я узнать, чем ты так усердно занята, Эания? – немного насмешливо спрашивает маг, однако ему не удается скрыть интерес.

Я смотрю в его глаза и рассказываю с досадой:

– Ты хотел знать, кто и кого ведет, так вот: меня вела эта карта, но то, что твои псы ее обнаружили и ты сам ею заинтересовался, заставило меня случайно наложить заклинание. И теперь я не знаю, как его снять. А это, в свою очередь, значит, что наше соглашение бессмысленно, потому что я не знаю, в какую сторону нам идти дальше.

– Вот как, – опускает он задумчивый взгляд на карту.

– Она настроена на меня, – тут же предупреждаю я. – Если я умру, то и карта станет бесполезной. Тогда я просто не хотела, чтобы вы меня раскрыли.

– Ния, – вздыхает маг, бросая на меня усталый взгляд, – я привык держать свое слово. Перестань попусту беспокоиться за свою жизнь.

Легко сказать. Маги крови веками угрожали таким, как я. Опасаться их у меня в крови.

– Это трудно, – шепчу я.

– Скажи, ты слышала о случаях, когда маги крови выигрывали бой коварством? Не просто люди, а маги? Нет, потому что мы всегда действуем в открытую, нам ни к чему хитрить с противником, который тоже не занимается подобным. Мы заключили перемирие, Ния, и зная, что твоя раса держит свои обещания, я верю, что ты больше не попытаешься меня убить. Предлагаю тебе поступить так же.

Он прав, но я слишком долго не доверяла никому, кроме себя. И мамы, пока она была жива.

Я поджимаю губы и отворачиваюсь, а Тайлос продолжает:

– Вспомни, что ты чувствовала в тот момент, когда наложила заклятие, и постарайся освободиться от этих чувств. Я могу помочь.

– Как? – тут же заинтересовываюсь я.

– Подойди. Вместе с картой.

Я смотрю на разложенный на коленях пергамент, а затем снова на мага. Сомневаюсь, но решительно складываю карту и направляюсь к мужчине. Если не попробовать все, что доступно, я рискую остаться в этом доме навсегда, потому что путешествовать вслепую – пустое дело.

Тайлос сдвигается чуть в сторону на кровати, освобождая место рядом с ним, дожидается, когда я сяду, а затем осторожно обхватывает своими пальцами кисть моей руки, чтобы уложить ладонь себе на грудь. Над сердцем.

Я вздрагиваю от ощущения горячей кожи. И еще раз, когда маг укладывает свою ладонь над моим сердцем и говорит тихо:

– Расслабься, Ния. – Его рука удерживает мою у него на груди, мужчина ловит мой взгляд и просит: – Слушай мой голос, свои ощущения, частоту биения наших сердец. Они не обманут. Итак, Эания – девушка эльфийских кровей, я – Тайлос, человек, обладающий магией крови, клянусь, что отныне и до окончания нашего соглашения не причиню тебе вреда. Ни умышлено, ни случайно. Более того, продолжу оберегать твою жизнь, как делал это ранее. Ты же это помнишь, Ния?

– Помню, – хрипло выдыхаю я, потому что в горле сохнет.

– Больше нет необходимости защищаться от меня, потому что я не представляю угрозы лично для тебя. Пойми это и прими.

Я сглатываю, но взгляд от глаз напротив не отвожу. Они не лгут. Тайлос верит в то, что говорит. Искренен и честен. И ко мне приходит понимание, что он останется таковым, пока мы не достигнем ставшей общей цели. Очевидно, внутренне я уже знала об этом, но упрямо не хотела признавать, и сейчас я медленно выдыхаю от облегчения и твердо киваю.

В тот же миг мою ладонь на карте начинают щекотать мелкие искры света.

Отлично. Случайное наложение и снятие заклятий станет моей забавной уникальностью. Впрочем, Витания права: потенциал к такому виду магии сначала нужно раскрыть полностью и тренировать, чтобы понимать.

Тайлос широко улыбается, опуская взгляд на карту, которая слабо светится изнутри, и я тоже улыбаюсь. Получилось. Мы будем знать, куда идти дальше. Я бросаю на мужчину благодарный взгляд, поднимаюсь на ноги и возвращаюсь на лавку, чтобы раскрыть пергамент.

Сначала я с теплой грустью разглядываю мамины почерк и изящные рисунки, а уже потом вижу следующую точку на пути к цели. Поднимаю глаза на мага и выдыхаю с ужасом:

– Нет…

Маг хмурится, улыбка исчезает:

– Что не так?

Я снова смотрю на точку, которая слабо мигает светом, и на выведенную красивым почерком надпись: «Деревня полукровок». Сглатываю сухость и отрицательно качаю головой:

– Ничего. Кое-что показалось, не обращай внимания. Давай ложиться спать.

Маг шутит что-то о том, что выспался за целый день, но я не обращаю внимания и готовлюсь ко сну. В голове целый рой мыслей, которые нужно привести в порядок. Я гашу свечи, оставляя огонь в печи, и укладываюсь на лавку лицом к стене.

Опыт с маминой картой показал, что я не смогу увидеть следующую точку, пока не достигну предыдущей. То есть узнать, куда следовать дальше, смогу только в деревне полукровок. Полуэльфов, которые скрываются от таких, как Тайлос. А теперь выходит, что я должна привести его туда. Для чего? Чтобы он их уничтожил, как уничтожил мою последнюю деревню? Да, маг пообещал, что не тронет меня. А других, похожих на меня, тоже трогать не будет? Или решит воспользоваться выпавшим шансом? Или я смогу обмануть и карту, и его заодно? Попробовать стоит. Выбор у меня в любом случае небольшой.

С этой не обнадеживающей мыслью я и проваливаюсь в сон.

Следующий день проходит так же, как предыдущий, лишь с тем изменением, что Тайлос теперь в состоянии подняться с кровати. Ненадолго, но все же. Я пою его отваром, меняю повязки и с облегчением, грозящим почему-то перерасти в радость, вижу, как рана полностью затягивается. Но меня все равно тревожит будущее.

Я опасаюсь спросить у мага, как он отнесется к деревне полукровок, чтобы лишний раз не рисковать жизнями собратьев. И при этом ощущаю что-то вроде стыда, потому что его помощь с картой накануне и наши короткие, но приятные беседы и шутки о пустяках вызывают во мне противоречивые чувства. Я ведь обещала себе и магу помнить о его сути. В общем, близкое общение с врагом, с которым мы временно заключили перемирие, и постоянное нахождение рядом неминуемо меняет мое к нему отношение. И пока я не уверена, что это хорошо.

На третий день я отправляюсь в лес, в сторону нужной мне деревни, чтобы разведать обстановку. Если судить по карте, до полукровок чуть больше полудня пути. Мне необходимо найти такое место, где я смогу оставить Тайлоса и незаметно для него сходить до деревни и обратно. Например, ночью, когда маг уснет.

Я намечаю себе подходящее место и ближе к вечеру возвращаюсь обратно в хижину. Мужчину застаю в купальне.

Я успела привыкнуть к его обнаженному торсу, но то была забота о его здоровье, а сейчас, осознавая, что он полностью раздет под струей воды, льющейся из закрепленной вверху бочки, сильно смущаюсь. И это чувство приводит меня в ступор. Но и глаз от мускулистой спины отвести не получается, пока Тайлос не разворачивается ко мне лицом.

– Я рад, что в бочке оказалась вода. Без магии я не смог бы помыться. Твоя заслуга? Если так, прими мою благодарность.

– Мне было несложно, – отвернувшись, выдыхаю я.

Должно быть, это нелегко: зная вкус магии, отказаться от нее, не желая по мелочам ранить полностью здоровые ладони.

Я наконец соображаю, что необязательно стоять здесь столбом, и срываюсь к дому. Слышу, как маг за спиной тихо смеется, и смущаюсь еще сильнее. Хотя куда больше?

Отвлекаю себя от странных чувств готовкой и успокаиваюсь полностью, кода спустя долгое время Тайлос так и не заходит в дом. Приходится выйти во двор, чтобы сообщить, что еда готова.

Маг сидит на старом пеньке, в светлой рубашке и штанах, найденных в шкафу. Он замечает мое появление и криво улыбается:

– Ты как раз вовремя.

– Для чего?

Почему-то меня больше привлекают его влажные волосы и посвежевший вид в целом, чем то, что он держит в руках. А это, вообще-то, невероятно: маг крови смастерил для меня лук. Своими руками. Без магии.

– Испробуешь? – улыбнувшись, поднимается он на ноги.

– Мои… – теряюсь я. – Стрелы…

– Я захватил твой колчан, – кивает мужчина на пенек, у которого и правда лежит колчан.

Я тоже дергано киваю и иду ближе. Перехватываю лук, оцениваю его легкость и внешнюю простоту и приятно удивляюсь отличному балансу. Улыбаюсь.

– Решил, что глупо отправляться в дорогу с хорошим стрелком без подобающего для него оружия.

Я поднимаю глаза на Тайлоса и вновь чувствую это: смущение. Отворачиваюсь, подхватываю с земли колчан, вешаю его за спину и вынимаю стрелу. Прикладываю ее к луку. В груди разливается тепло от знакомого напряжения мышц, по которому я скучала. Бросаю взгляд на мага, отошедшего чуть в сторону, и предлагаю:

– Хочешь выбрать цель?

– Здесь водятся белки, – жмет он плечами. – Я не откажусь от простого вяленого мяса в пути.

– Как много тебе его нужно? – веселясь, приглядываюсь я к верхушкам деревьев.

– На твое усмотрение.

– Разделывать будешь сам, – усмехаюсь я и выпускаю первую стрелу. Затем второю и третью. Все они, разумеется, попадают в цель. Я прикладываю к новенькому луку четвертую стрелу, но тут за спиной раздается хруст веток. Я разворачиваюсь в сторону звука, целюсь. Но в следующий миг Тайлос обнимает меня со спины и вынуждает опустить лук. Выдыхает с улыбкой:

– Спокойно, это свои.

Я уже и сама вижу.

Тайлос отпускает меня, чтобы обойти, но оставляет после себя ощущение тепла ладоней на талии и руке. По коже бегут мурашки. Я вспоминаю, какую неприязнь вызвало одно только видение поцелуя с Эларом, и недоумеваю, почему от близости мага ощущения совсем другие.

Тем временем Тайлос подходит к своему коню и треплет его гриву, широко улыбаясь:

– Нашел меня, Бродяга.

Конь фыркает, и маг смеется, гладя его шею, а затем обхватывает ладонями черную лошадиную морду, прислоняется своим лбом к его и что-то шепчет.

– Ты знал, верно? – выдыхаю я. – Что он тебя сам найдет. Потому так легко согласился не искать лошадей?

Это поразительно. И то, что маг крови настолько доверяет обычному животному, то, что конь настолько привязан к человеку, чтобы самостоятельно отыскать путь к нему. Непростой и долгий.

Тайлос вновь зарывает пальцы в гриву жеребца и смотрит на меня:

– Я надеялся. Мы с Бродягой через многое прошли. И потом, ты приложила столько усилий, чтобы оставить нас без лошадей, что я решил, будто ты что-то знаешь. Позже я в этом убедился – Парящие скалы не преодолеть верхом.

– Когда ты догадался, что я полукровка?

Мужчина отводит взгляд, улыбаясь своим мыслям – в последнее время он очень часто улыбается или смеется, что тоже воспринимается мною неоднозначно, – а затем вновь смотрит на меня:

– Ты носила шапку, не плетешь косы и спать предпочитаешь на деревьях. В тебе изначально не было того благоговения, что обычно испытывают люди к подобным мне. Ты держалась со мной, как с соперником, с которым по необходимости пришлось общаться. И в твоих глазах никогда не было страха, разве что один-единственный раз.

– Люди обожают носить шапки, – ворчу я и направляюсь в дом. – Еда готова. И не забудь про своих белок.

Тайлос садится есть перед самым сном, так как весь день занимался белками. Я в это время изучала карту и украдкой наблюдала за ним через окно, что меня раздражало. Поэтому смену повязки я предоставляю ему самому: подготавливаю все необходимое и возвращаюсь на лавку. Маг на это хмыкает и приглядывается ко мне с интересом:

– Простила себя? Или дело в чем-то другом?

– Простила? – не понимаю я.

Маг поднимается из-за стола и замечает по дороге к кровати:

– Вот и я считаю странным: желать кому-то смерти, а затем жалеть о том, что едва его не убила. Думаю, здесь дело в тебе самой – ты не убийца и вряд ли сможешь ею стать, – он молчит мгновение. – Мне нравилась твоя забота, Эания. Даже грустно немного, что я поправился настолько, что могу сам о себе позаботиться.

Я бездумно наблюдаю некоторое время за его действиями и наконец говорю:

– Мне придется, – я морщусь на свою откровенность, но продолжаю, потому что хочу, чтобы он знал, или хочу напомнить самой себе, – стать убийцей. Я дала клятву, что уничтожу магов крови. Всех до единого. А эльфы, как ты и сам знаешь, держат свои обещания.

Тайлос заканчивает перевязывать талию, и смотрит на меня, склонив голову вбок. Усмехается:

– Грандиозные планы. Но каким образом?

– Я знаю ваше слабое место, – веду я плечами, не желая вдаваться в подробности о Лабиринте Силы. – Достаточно того, чтобы каждый из вас подпустил меня к себе слишком близко.

Маг сужает глаза, улыбается криво одними губами, а затем начинает готовиться ко сну. Замечает весело и мягко одновременно:

– Что ж, если передумаешь, то можешь вспомнить о том, что ты и человек тоже. Людям держать свое слово необязательно. Лично я тебя осуждать не стану.

На последних словах он снова улыбается, и я тоже не могу сдержать короткой улыбки, хотя в своих мыслях далека от веселья. Мне никогда не нравилось думать о своей человеческой половине из-за того, как я появилась на свет, ведь этому предшествовало насилие над мамой.

Люди очень преуспели в войне с эльфами – чего стоят одни только маги крови. Но им известны и другие методы, как ослабить противника и воспользоваться его слабостью. Мама в тот единственный раз, когда мы говорили об этом, не вдавалась в подробности, но я хорошо представила, как она страдала, оказавшись с мерзким человеком не по своей воле. Я возненавидела саму мысль о моей человеческой стороне. Возненавидела мерзавца, причастного к моему происхождению. Возненавидела всех людей, потому что эльфы, в отличие от них, на такую низость попросту неспособны.

Впрочем, за последние месяцы многое изменилось, как и я сама. Я больше не имею права думать, что все люди такие же, как тот человек, что меня зачал. И некоторые из них до обидного мудры, под стать самим эльфам.

Я бросаю недовольный взгляд на Тайлоса, растягиваюсь на лавке и отворачиваюсь к стене.

– Несколько месяцев назад я и не думал, что у меня могут появиться собственные цели, – спустя пару минут тишины тихо говорит маг. – Я осознавал, что существую в этом мире как оружие: шел, куда указывали, делал, что должен был делать. И считал это правильным – эльфы убили мою семью и хотели убить меня, чтобы ослабить противника: они знали, что я стану одним из сильнейших магов. Но… Жизнь умеет ставить новые задачи. И вот я здесь, в домике посреди глухого леса, наедине с девушкой-полукровкой, у которой с хрустом костей меняется мировоззрение наравне с моим. Правильно ли это? Не уверен. Но если отбросить войну и наши в ней роли, то это по меньшей мере занимательно. Итак, я веду к тому, что, наверное, это естественно – менять свои старые установки тогда, когда меняется мир вокруг тебя.

А еще маг крови до обидного рассудителен.

Я молчу, думая о том, что мы с ним пришли к похожим выводам, но в ответ говорю лишь тихое:

– Мирной ночи, Тайлос.

– Добрых снов, Эания.

Поутру чан с целебным отваром оказывается пуст.

Я смотрю на проснувшегося, но еще сонного мага, и заключаю:

– Ты полностью здоров. – А затем потворствую своему любопытству: – Можно, я взгляну?

Тайлос хмурится, но откидывает одеяло и поднимается на ноги. Я тут же бросаюсь к нему и подхватываю пальцами край ткани. Маг вздрагивает, а я спешу размотать повязку.

Моим глазам предстает ровная розоватая полоска шрама, и я зачем-то тянусь к ней и касаюсь указательным пальцем, скользя по ее длине. Словно и не было ужасной раны.

Тайлос, напряжение которого я уловила краем сознания, ловит мою кисть, и я недоверчиво‐тревожно заглядываю в темные глаза:

– Неужели до сих пор больно?

Кажется, его взгляд становится совсем черным, он почти шепчет:

– Напротив.

Напротив? О…

Я хочу вырвать руку, но хватка пальцев мага лишь усиливается в ответ на мой порыв. Он делает шаг ближе, что пугает еще сильнее, мгновение вглядывается в мое лицо, а затем немного хрипло спрашивает:

– Выходит, мы можем отправляться в путь?

Меня подводит голос:

– А т‐ты хочешь задержаться здесь?

Тайлос снова делает шаг вперед – я, разумеется, один шаг назад.

– Ты снова меня боишься? – озадаченно интересуется он.

– А мне стоит?

Маг сужает глаза, размышляет мгновение, а затем отвечает:

– Нет. Для этого нет причин.

– Значит, не боюсь.

Вру, разумеется. Меня однозначно пугает и его близость, и то, что он насильно держит меня возле себя. Это напоминает о прошлом мамы. Впрочем, чувствую я не только страх.

Меня смущает жар тела, окутывающий, словно кокон.

– Твои глаза говорят обратное, Эания.

Я собираюсь с мыслями:

– Отпусти мою руку, Тайлос.

Он словно забыл, что держит ее, и теперь смотрит на свои пальцы, будто те принадлежат кому-то другому. Усмехается и разжимает их. Я тут же убираюсь от мужчины на безопасное расстояние. Делаю глоток свежего воздуха, словно только что вырвалась из пекла, а затем бросаю на мага короткий взгляд:

– Предлагаю выдвигаться в дорогу через пару часов.

С этими словами я сбегаю из дома, в котором стало слишком тесно для нас двоих.

За время, назначенное мною на сборы, я успеваю почистить стрелы, собрать вещи и еду в дорогу и вновь изучить карту. Я даже нахожу в вещах мага свой кинжал и без слов возвращаю его за пазуху. А еще натыкаюсь на его ручные ножны – мудреное приспособление из кожи и легкого металла, которое при определенном действии выталкивает кинжал. Зайдя в дом в очередной раз, я замечаю, что оно плавится в огне печи.

Да, мы с Тайлосом стараемся не сталкиваться в одном пространстве. И сомневаюсь, что все возможное для этого делаю я одна.

Я отхожу от погашенной печи, подхватываю с лавки сумку, вешаю ее на плечо через голову и осматриваюсь.

Затяжная передышка закончилась, пришла пора прощаться с местом, которое предоставило мне и Тайлосу надежный кров. Здесь было уютно, тепло и безопасно – если, конечно, не считать мага крови под боком.

Непроизвольно улыбаюсь и выхожу на улицу.

Тайлос, снова весь в черном, как раз садится на своего коня. И пусть. Лично я намерена идти пешком, поездка верхом никак не вписывается в мой план. И дело вовсе не в том, что я не хочу сидеть рядом с магом, хотя это тоже играет свою роль.

Я подхватываю колчан и лук, лежащие у пенька, и направляюсь мимо Бродяги и мага, но мужчина выставляет прямо передо мной руку и спрашивает:

– Ты же не планируешь идти пешком, когда у нас есть полный сил конь?

Я поднимаю глаза на лицо Тайлоса – оно, кстати, не выглядит довольным, – и отвечаю:

– Для меня привычней находиться на земле. Ты не почувствуешь разницы – я не буду отставать, обещаю.

Маг раздраженно ведет плечом:

– Не глупи, Эания.

Я поджимаю губы. Если я пойду у него на поводу и сяду на эту дурацкую лошадь, то нам придется зайти гораздо дальше, чем я планировала. Но Тайлос этого не знает, потому и считает мое поведение глупым, что, к слову, злит.

Досадливо вздыхаю, закрепляю на седле лук и стрелы и берусь за руку мага. Он тут же дергает меня вверх и без особых усилий усаживает перед собой. Взяв в руки поводья, маг тихо замечает у меня над головой:

– Смотри-ка, небо не обрушилось на землю оттого, что ты села на лошадь.

– Может, и обрушится, – ворчу я. – Позже.

– Смешная, – усмехается Тайлос, усаживаясь удобней. – Итак, куда направляемся, проводница?

– Вперед.

Глава 5

На место, до которого вчера добралась я, сегодня мы приходим в два раза быстрее. От спорой скачки, тесноты и постоянного напряжения болит спина и стучит в висках. Я даже в мыслях расслабиться не могу, потому что нужно думать, как незаметно для мага кружить у деревни, чтобы ночью у меня была возможность наведаться в нее.

В итоге я сдаюсь и прошу:

– Давай помедленнее? Не могу разобраться с направлением.

Тайлос тут же придерживает Бродягу и переводит его на шаг. Я кручу головой, осматривая окружающий нас лес. Мне не нравится ощущение мрачности, напоминающее Топи. Может, стоило обойти деревню с другой стороны?

– Ты же не планируешь перебраться Бродяге на шею? – насмешливо спрашивает маг. – Расслабься, Эания, и обопрись на меня, это снимет напряжение со спины и плеч.

Я понуро опускаю голову, понимая, что теперь совершенно точно веду себя глупо, а затем осторожно отклоняюсь спиной на грудь мужчины. Шумно выдыхаю с облегчением, на что маг тихонечко хмыкает. Я снова смущаюсь, но не до такой степени, чтобы перестать наслаждаться удобством.

– Почему ты выбросил в огонь ручные ножны? – интересуюсь я, особенно не рассчитывая на ответ.

Тайлос и не отвечает. По крайней мере, не сразу.

– Они перестали быть необходимыми. Сейчас я обычный человек, не на службе у церкви или короны, если понимаешь, о чем я.

Я опускаю взгляд на его руки, которые держат поводья, и вспоминаю, как он разглядывал свои ладони без следов прошлых ран.

– Тебе нравится быть обычным человеком?

– Очевидно, да, – горько усмехается Тайлос. – Если не думать о том, что это не навсегда.

– Отдых от собственной сути? – бездумно предполагаю я и ощущаю, как замирает сердце в ожидании ответа.

– Отличный от прошлого опыт, да, – негромко соглашается он.

Я снова расслабляюсь, словно именно это и хотела услышать, и ловлю краем глаза какое-то движение справа. В то же мгновение приходит ощущение, что за нами наблюдают. Но сколько времени ни вглядываюсь в пространство между деревьями, никого так и не замечаю.

Еще через час неспешной езды мы решаем остановиться для короткого отдыха. Место для этого выбираем очень живописное: небольшой пруд, усыпанный крупными семилистными цветами минории и окруженный буйной растительностью с трех сторон. Примечательно то, что минория цветет один раз в год на закате лета, поражая взгляд ярко-красными цветами с вкраплением желтого и источая душистый, ни с чем несравнимый горьковато-сладкий аромат. Невероятную картину дополняют свисающие ветки аргадии с мелкими листочками зелено-оранжевого цвета, которые касаются металлической глади воды и мелко волнуют ее, покачиваемые ветром. Место выглядит словно что-то инородное в сравнении с остальным лесом.

Бродяга, освобожденный от нашего веса, склоняет морду к воде, фыркает, принюхиваясь, а затем не спеша пьет. Я улыбаюсь, но конь вдруг ведет ушами и резко вздергивает голову. Я тоже слышу копошение в кустах справа. Открепляю от седла лук, прикладываю стрелу и разворачиваюсь в сторону шорохов. Замечаю, как Тайлос обнажает меч.

Сначала появляются огромные рога с тремя ответвлениями, а затем черная вытянутая морда с большими светлыми глазами. Лесной виру. И не обычный, а полностью черный, и много крупнее, что большая редкость. У эльфов принято считать встречу с таким виру знамением. Беды или счастья? На этот вопрос ответит только время.

Я опускаю лук и бросаю взгляд на коня – тот снова мирно пьет.

– Самец, – улыбаюсь я Тайлосу с намеком, что он может не переживать за Бродягу.

– Ты так спокойна, потому что точно знаешь, что он нас не тронет? – не опуская меча, продолжает он цепко следить за перемещением виру. – То, что я слышал о трехрогах…

Животное в это время направляется к водоему, не обращая на нас внимания.

– Не точно, – перебиваю я Тайлоса. – Лесным виру не по нраву, когда бродят возле их гнезда, а в остальное время они миролюбивы и спокойны. Как сейчас.

– Как сейчас? – вздергивает маг брови, крепче перехватывая рукоять меча.

Я в замешательстве смотрю на виру, который развернулся в нашу сторону и, расставив передние копыта, хищно пригнулся к земле. Бродяга тоже заметно волнуется: фыркает и перебирает копытами на месте.

Я смотрю себе за плечо, и сердце пропускает удар. Карисы. Хищные зубастые твари, суть которых – долго и незаметно выслеживать свою жертву, чтобы в определенный момент наброситься и разорвать на куски, а после набить бездонный желудок. Карисы по размеру не больше обычного волка, но всегда охотятся и нападают огромной толпой. И сейчас они, кажется, намерены загнать нас в угол.

Я подхватываю пальцами воздух и ударяю плотной волной по ближним тварям. Они отлетают назад, ударяются о собратьев, но тут же подскакивают на лапы и теперь уже рычат, не таясь, да так противно, что уши закладывает. Тайлос морщится на звук, а когда замечает тварей, снова удивленно вздергивает брови.

Я выпускаю стрелу и тянусь к Бродяге за следующей, но конь напуган и начинает брыкаться. Он отталкивает меня, и я лечу на землю. Прямо под копыта бросившегося в атаку виру.

Не успеваю я сообразить, что делать, как что-то тянет меня за ногу, утаскивая с дороги разъяренного животного. Тайлос перехватывает меня за предплечья и резко поднимает на ноги. Дышит часто у моего лица:

– Как насчет того, чтобы убраться отсюда?

Он не ждет ответа, хватает одной рукой за узды Бродягу, дергает их и приказывает:

– Спокойно, парень.

В следующий миг маг подхватывает меня за талию и усаживает в седло. Я вешаю лук за спину и снова бью воздухом по тем тварям, что не погнались за виру, а решили подобраться к нам.

– Умница, – выдыхает Тайлос, запрыгивая в седло вслед за мной. – Так мы и сбежим от них.

Он пускает коня вперед, в гущу карисов, и мне приходится расчищать нам дорогу. Затем я направляю поток воздуха вниз и в стороны, чтобы отдельно взятые твари не набросились на Бродягу. Это труднее, чем обычная волна ветра, и через несколько минут дикой скачки я неслабо выдыхаюсь. Но карисы все не отстают. И не отстанут, пока число жертв – нас – не превысит их собственное.

Нам нужно в деревню, и, похоже, Тайлос неосознанно гонит коня именно в ее сторону. Я мирюсь с неминуемым и из последних сил продолжаю отгонять от нас хищных тварей. Они противно рычат и скулят, падают и снова поднимаются, разрывая когтями землю. Беснуются. И внезапно отстают, когда лес за нами так же внезапно исчезает.

Мы оказывается на холме, и Тайлосу приходится резко остановить коня, чтобы тот не переломал себе ноги на крутом спуске. Бродяга из-за этого встает на дыбы. Я заваливаюсь на грудь мужчины и цепляюсь пальцами за его бедра, чтобы не упасть.

Тайлос выравнивает лошадь, а затем кружит на месте, вглядываясь в глубь темного леса. Оттуда слышатся недовольные рыки, а среди деревьев мелькают быстрые и гибкие тела, но из леса карисы выходить не спешат.

– Почему они…

– Боятся, – я тяжело дышу. – Карисы не терпят открытые пространства и большое скопление народа.

– Народа?

Я поднимаю дрожащую руку и указываю пальцем вниз по холму, где среди кустов и невысоких деревьев виднеются бревенчатые домики. Меня удивляет, что на главной площади, которую отсюда видно как на ладони, стоит здание, чем-то похожее на человеческий храм. Там же виднеется и разношерстная толпа.

– Полукровки и… люди? – не меньше меня удивлен Тайлос.

– И, кажется, у них свадьба.

Это странно. Карта мамы сказала, что это деревня полукровок. Но, по всей видимости, население в ней смешанное и никто из них не скрывает свою суть от других.

– Как поступим? – негромко интересуется мужчина. – Ты выдохлась, и тебе нужен отдых.

– Как нужно и в эту деревню, – выдыхаю я.

Маг напрягается, а через некоторое время неспешно отправляет коня вниз по холму. Усмехается:

– Думала наведаться сюда без меня?

– Ты же не станешь их убивать?

– А они меня?

Хороший вопрос. Но если там есть люди, значит, полукровки вполне мирно с ними уживаются. Разве что магов крови не терпят ни те, ни другие.

Свадьба. На которую мы с магом собираемся наведаться незваными гостями.

На полукровках традиционные для эльфов плащи зеленого оттенка, они всегда надевают их на подобные события, люди же нарядились во все самое лучшее из того, что у них имеется. Невеста в белом – человечка. А жених, насколько мне удается рассмотреть с холма, – полуэльф. Я никогда не видела смешанных свадеб. Но, очевидно, полукровки рождаются не только вследствие насилия. Есть среди враждующих рас и браки по любви. Наверное, не стоит этому удивляться, если подобных союзов напрямую не касаются сражения. Как в этой поразительной деревне.

– Маги крови проводили зачистку в этих краях очень давно, – задумчиво делится Тайлос. – Местность здесь недружелюбная, и, пожалуй, довольно умно селиться там, где маги уже побывали и вряд ли вернутся.

– Но такой шанс всегда есть, – замечаю я.

Мы входим в поселение со стороны, которая ближе всего к главной площади.

Я замечаю, как в окнах домов за нами цепко следят чьи-то глаза, но поднимать суматоху оттого, что в деревне объявился маг крови, никто не спешит. Странно. Полукровки уверены в том, что их защитят люди? А люди – в том, что маг прислушается к ним и никого не тронет? И тут я замечаю чистокровную эльфийку: Витания предупредила всех, что мы здесь появимся. И, конечно, она предвидела, что Тайлос не станет пускать себе кровь.

Впрочем, маг заметно напрягается, когда эльфийка выходит вперед и замирает перед нашей лошадью. Она раскидывает руки в стороны и улыбается:

– Рада вас видеть в здравии и благополучии, Эания и Тайлос. И добро пожаловать на праздник. Надеюсь, вы не против стать на нем добродушными гостями?

Я слышу в ее вопросе намек и понимаю, что он относится к магу. А тот, по моим ощущениям, внимательно осматривается. Его пальцы сжимают поводья с такой силой, что костяшки белеют. Догадываюсь, что сейчас Тайлос изо всех сил сдерживает свою ненависть к чистокровной. Почему? Потому что рядом нет толпы преданных псов? Или потому, что она спасла ему жизнь?

Я подмечаю, что многие на площади напряжены ничуть не меньше самого мага. Они опасаются его, даже несмотря на предсказание эльфийки. Невеста – девушка примерно моего возраста – встала перед своим женихом и, видимо, намерена защищать его ценой собственной жизни.

– Новый опыт, Тайлос, – тихонечко напоминаю я. – Ну же, расслабься.

Мужчина шумно выдыхает, а затем усмехается:

– Используешь против меня мои же слова? – Он выпускает из рук поводья, поднимает их ладонями к народу и говорит громче: – Я не представляю угрозы ни для кого из вас. Нам с моей попутчицей лишь нужен кров для отдыха. И мы с удовольствием присоединимся к празднованию, после того как отдохнем.

Витания снова улыбается и кивает кому-то в толпе. В тот же миг от нее отделяется мальчишка лет тринадцати и спешит к нам. Сначала он гладит морду Бродяги, а затем перехватывает его за узды. Улыбается нам с осторожностью, веснушчатое лицо полно смелой решительности:

– Меня зовут Киариис, я провожу вас в наш дом, где вы сможете поесть и переодеться к празднику.

Даже так? Витания нам и наряды приготовила? И мне, и магу? Поразительно. Я не против основательно поговорить с этой женщиной.

В глазах темнеет.

Острие ножа отбрасывает свет от огня. Рука с оружием заносится надо мной. Что-то перехватывает меня поперек груди, тянет в сторону. Возле уха раздается обжигающий шепот:

– Неужто решила умереть за меня?

Я моргаю. Сердце часто бьется в груди, а над головой раздается тихий голос мага, отчего я вздрагиваю:

– Что? Чего ты испугалась, Эания?

Я веду плечами, качаю головой и выпрямляю спину:

– Все в порядке. Просто сильно выдохлась.

Вскоре Киариис останавливает лошадь у старенького покосившегося домика, и мы с Тайлосом спешиваемся.

– Я накормлю коня, а вас – моя сестра.

Мальчик кивает на вход в дом, в дверях которого стоит девочка, как две капли воды похожая на него. То же веснушчатое лицо и рыжеватые волосы, заплетенные в косу. И то же выражение решительной смелости в карих глазах. Дети куда смелее взрослых. Видимо, поэтому мага крови и меня заодно доверили в их руки.

– Меня зовут Киания, – рассказывает девочка, когда мы входим в дом. – Здесь живет наша бабушка. Но сегодня она переночует у нас, чтобы вы могли хорошенько отдохнуть.

Мы с магом переглядываемся, наверняка думая об одном и том же: снова вдвоем в одной комнате.

Киания оставляет нас, пока мы с Тайлосом едим, но, когда я намереваюсь взглянуть на карту, девочка возвращается, держа в руках платье зеленого оттенка. Пергамент приходится отложить. Девочка расправляет штору посередине комнаты и укладывает платье на кровать, разглаживая складки. Я слышу, как вновь хлопает дверь, а затем голос Киарииса:

– Этот камзол из прошлой жизни старика Нуаса, охотника. Витания сказала, что он должен вам подойти.

– Что ж, эта чистокровная эльфийка редко ошибается, верно? – с насмешкой отвечает Тайлос.

Я начинаю ощущать тревогу и нетерпение – у меня много вопросов к эльфийке, на которые я хочу получить ответы.

Киания помогает мне переодеться, я сама наспех заплетаю волосы в косу, куда девочка вплетает маленькие белые цветочки, взятые из собственной прически, и мы задвигаем штору обратно к окну.

Тайлос, облаченный в камзол насыщенного бордового цвета и с волосами, собранными в хвост, стоит у двери в ожидании меня. Приходится признать, что выглядит он впечатляюще. Для человека.

Маг тоже оглядывает меня с ног до головы и, отвернувшись, замечает:

– Этот цвет подходит к твоим глазам.

Я смущаюсь и ловлю восторженный взгляд девочки, направленный на Тайлоса. Она понимает, что я это заметила, и тоже смущается. Я прячу улыбку и отправляюсь на выход вслед за остальными.

На улице заметно стемнело.

– Смешанные свадьбы отличаются тем, что проходят в два действия, – воодушевленно рассказывает Киания, пока мы вышагиваем по вытоптанной земле. – Днем жениха и невесту венчают в храме по человеческим обычаям: цветочная арка, служитель храма, клятвы в верности и любви и самые близкие рядом. Вы пропустили этот обряд. Но ничего страшного, потому что на стыке дня и ночи жениха и невесту будет венчать луна. На эльфийском обряде могут присутствовать все желающие, а перед этим будут танцы, игры и веселье.

На последних словах девочка даже подпрыгивает радостно. Я снова улыбаюсь, но замечаю, что Тайлос хмурится все сильней, приближаясь к площади. Очевидно, узнавать новое не всегда приятно. Или его смущает, что человек выходит замуж за полукровку?

На площади горят высокие огни – дело рук эльфов. Народ окружил одного из них и с восторгом наблюдает за представлением с использованием огненной магии. Если среди населения этой необыкновенной деревни есть и другие одностихийники, то вскоре зрители увидят чудеса магии воды, земли и воздуха. Меня подобным не удивить, поэтому я оставляю Тайлоса и детей и отправляюсь на поиски Витании.

Но через час поисков я понимаю, что эльфийка снова ушла, оставив меня без ответов. Никто из тех, кого я спрашивала, не видел ее после нашего появления.

Тайлоса я застаю одиноко стоящим у невысокого деревца, в стороне от гущи народа.

– Я так понимаю, ты ее не нашла, – замечает он, когда я сажусь на траву. Ступни гудят от узкой обуви, что дала мне Киания. Да и в целом я еще не отошла от стычки с карисами, потому чувствую себя уставшей.

– Похоже, она ушла и из этой деревни, – отвечаю я, опираюсь спиной на ствол и закрываю глаза.

Меня беспокоит недавнее видение. Я не знаю, когда все произойдет: сегодня или через месяц? Готова ли я защищать мага крови ценой собственной жизни уже сейчас или это случится много позже? Впрочем, оба варианта пугают. Одна только мысль о том, что я проникнусь к нему настолько сильными чувствами, приводит в ужас.

– У тебя нет ощущения, что с нами играют, Эания?

– Играют? – я открываю глаза и поворачиваюсь к мужчине.

Он смотрит вперед и усмехается самому себе.

К нам подбегают дети. Киания выглядит раскрасневшейся и счастливой, а ее брат сдержанным, но воодушевленным.

– Сейчас начнется веночный танец! – сообщает девочка. – И мы хотим вас на него пригласить.

Киариис протягивает руку мне, а Киания – Тайлосу. Маг бросает на меня хмурый взгляд, но увидев, что я приняла приглашение мальчика, криво улыбается и кивает.

Я замечаю, что с появлением Тайлоса веночный танец остаются танцевать в большинстве своем полукровки. Люди же, в основном мужчины, утягиваю подальше свои пары, что кажется странным.

Мы с Киариисом встаем впереди Тайлоса и Киании и поднимаем наши сцепленные руки аркой. Девушки позади нас звонко смеются, а человек с лютней начинает играть веселую мелодию. Каждая крайняя пара должна проскакать под лесом рук, настолько быстро или медленно, насколько звучит мелодия. Это забавно, потому что музыкант может сменить скорость в любое мгновение, и тебе придется, например, скакать, словно напуганный зайчик.

– Как только под аркой пройдут мой брат и Эания, – со знанием дела шепотом учит Киания мага, – потому что они последние, нам нужно будет отпустить руки и покружиться на месте, чтобы найти другую пару. Вы должны подхватить ее за талию, еще раз покружить на месте и вновь занять места в арке.

Тайлос ловит мой смеющийся взгляд и, усмехнувшись, кивает девочке.

Я не могу сдержать смеха, когда настает его очередь скакать под мелодию. Маг так забавно старается, что на время я забываю обо всем, кроме самого танца и веселья. Я от души хохочу, когда и сама на пару с Киариисом часто прыгаю, чтобы попасть в звучание струн. Все это так знакомо и незнакомо одновременно, что кружится голова. А затем я и сама расставляю руки в стороны и кружусь.

Не знаю, кружился ли маг наравне со всеми, но выходит так, что я останавливаюсь прямо напротив него. Тайлос делает шаг ближе. Укладывает ладони на мою талию. Я кладу руки на его плечи. Сердце замирает.

Я подлетаю и вновь кружусь, но мир не кружится вместе со мной. Он сосредоточился в темных глазах напротив, которые смотрят на меня так, что сердце начинает биться чаще от съедающей его непонятной тревоги.

– Скорее в арку! – звонко смеется кто-то.

Тайлос опускает меня на ноги, но не спешит двигаться с места. Смотрит сверху вниз и шепчет:

– Пожалуй, с меня хватит танцев. Прости, Эания.

Он отпускает меня, резко разворачивается и уходит. Я смотрю магу вслед и соглашаюсь с тем, что это было глупо.

Вскоре танцы, игры и веселье заканчиваются, и все готовятся к тому, чтобы жениха и невесту могла обвенчать луна.

Невеста по-прежнему в белом, лишь подол подернулся грязью и пылью от участия в играх и танцах. Ей на плечи накидывают вуаль зеленого оттенка – знак новой жизни. Она выглядит безумно красивой, потому что по-настоящему счастлива, любит и любима. Жених ей в этом не уступает.

Я с замиранием сердца наблюдаю, как их сцепленные руки повязывают золотой лентой – символом нерушимости союза, как они остаются вдвоем друг напротив друга, как на площади гаснут огни…

– И что сейчас должно произойти? – я вздрагиваю от тихого голоса Тайлоса, появившегося рядом. – Сама луна примет эльфийский образ и обвенчает их?

– Союзы эльфов венчает природа, – не глядя на него, отвечаю я. – Будет достаточно лунного света без воплощения в кого-либо.

Смысл в том, чтобы со всей ясностью осознать, что в любой кромешной тьме в твоей руке будет другая рука, которую не отпустишь ты и которая не отпустит тебя, как бы страшно ни было. И так до тех пор, пока вас не коснется серебристый свет. Взаимное доверие.

Наконец свет луны касается сначала ног венчающихся, а затем и рук с золотой лентой. Площадь отмирает: раздаются поздравительные крики, люди хлопают в ладоши, эльфы запускают в небо столбы огненных искр. Красивое зрелище. Напоминает о маме, которая в такие моменты была рядом и запускала искры выше всех… Может, именно по ним нас и выслеживали маги крови.

Я разворачиваюсь и отправляюсь в дом. Устала. Хочу лечь, закрыть глаза и ни о чем не думать. Не вспоминать и не гадать о будущем. Тайлос, очевидно, тоже устал от происходящего, потому что отправляется вслед за мной.

В доме маг уступает мне кровать, а сам располагается на лавке и, когда мы гасим свечи, тихо спрашивает:

– То есть эльфы могут обвенчаться где угодно? Они не привязаны к месту и им не нужны свидетели?

– Да, достаточно взаимной любви и желания провести остаток жизни вместе, – нехотя отвечаю я.

Тайлос хмыкает и, судя по звуку, укладывается удобнее. Я тоже отрываю взгляд от огня в камине и отворачиваюсь к стене. Вот только неугасающая в груди тревога не дает крепко спать, и потому я просыпаюсь мгновенно, уловив скрип двери, а затем и половиц под чьими-то ногами.

– Тише ты, мы не должны разбудить девчонку. У эльфов сон чуткий.

– А у магов крови нет?

– Он человек в первую очередь. Ты вон спишь так, что и громом не разбудишь.

– Ладно-ладно. Надо быстрее его прикончить и уходить.

Я замечаю силуэт ножа в руке у одного из мужчин, и сердце обрывается. Он заносит нож для удара.

Мое видение. Оно было об этом.

Но больше меня пугает другое: мага пришли убивать его сородичи – люди.

Времени на раздумья нет, я подхватываю воздух и бросаю себя к лавке с желанием остановить глупых людей. Если они убьют его не сразу, а лишь пустят кровь, беды не миновать всей деревне.

Подкравшийся мужчина заметно пугается моего появления, но руку с ножом не отпускает. На острие играет отсвет огня из камина. Я выставляю руку вперед, хочу прошипеть, чтобы они одумались, но в этот момент Тайлос позади меня приходит в движение и, обхватив меня рукой поперек груди, садится. В его пальцах тоже зажат кинжал.

– Неужто решила умереть за меня? – выдыхает маг мне в ухо.

– Нет, всего лишь хочу спасти деревню от последствий действий глупцов.

Я бью волной воздуха по мужчинам, и те отлетают назад. Сопровождаемые грохотом упавшей утвари валятся на пол, кряхтят и охают.

– Убирайтесь! – тут же приказываю я, вцепляясь в руку мага с кинжалом, чтобы он себя не ранил. – Из-за вас могла погибнуть вся деревня!

Те опасливо переглядываются, затем смотрят на Тайлоса. В их глазах страх смешался с лютой ненавистью. Я знаю подобное выражение: взгляд того, кто пытался защитить самое дорогое, но не преуспел. Оба мужчины быстро поднимаются на ноги и дают деру.

Я тяжело дышу и все еще боюсь отпускать руку мага.

– Я не стал бы уничтожать всех в деревне, – замечает маг. – Было бы достаточно этих двоих.

– Они сглупили.

– Странно ли то, что эти глупцы – люди?

Я вспоминаю, как размышляла о том, что будет, если люди окончательно победят в войне, и тихо замечаю:

– Нет. Когда люди покончат с эльфами, они возьмутся за таких, как ты.

– Миром правит страх.

– Не миром, а людьми, – поправляю я.

– Ты в порядке, Эания? – вдруг спрашивает Тайлос и обхватывает мои скулы пальцами, чтобы развернуть лицо к своему. – У тебя из носа идет кровь.

Я зажмуриваюсь, собираюсь с силами и выбираюсь из его рук и из неудобного положения в целом. Вытираю кровь тыльной стороной руки и повторяю предложение Тайлоса, сказанное у пруда:

– Как насчет того, чтобы убраться отсюда? Вряд ли тебя придет убивать еще кто-то, но мне будет гораздо спокойнее спать в лесу на дереве.

Тайлос хмыкает, а я достаю карту, чтобы она показала дальнейший путь. Ноги и руки дрожат, голова кружится, и в целом ощущается невыносимая слабость в теле. Карисы, веселье на свадьбе, ночь без крепкого сна и защита мага от нападения не проходят бесследно.

Я разворачиваю карту. На пергамент падает капля крови. В глазах мутнеет.

– Эания!

Я проваливаюсь в темноту.

Я слабая. Всегда была слабой.

На что я вообще надеюсь? Что Лабиринт каким-то образом сделает меня крепче? Понятно, что он может дать силу, но как я собираюсь с ней справляться с таким тщедушным организмом?

Я досадливо выдыхаю и открываю глаза.

В вышине ветер шевелит ветки и листья деревьев. Значит, я в лесу. Смотрю по сторонам. Полумрак. Утро или вечер? Где-то рядом журчит вода. Бродяга фыркает и зубами срывает листья с куста.

Где Тайлос?

Сажусь и пару мгновений прислушиваюсь к себе. Кажется, я хорошо отдохнула. Но как долго? И появилась ли на карте новая точка?

Перетягиваю сумку, лежавшую под головой, на колени и ищу в ней свою поясную сумку или карту. Надеюсь, Тайлос, собирая нас в дорогу, ничего не забыл. А вообще странно, что он не стал дожидаться, когда я приду в себя.

Я нахожу карту и нетерпеливо разворачиваю ее. Следующая цель – Лес Королей, а там и до долины рукой подать, но прежде нам предстоит миновать немало полей, крутых холмов и, наконец, горную цепь, за которой и будет ждать лес. Он находится вблизи Замка Королей. Правители эльфов из поколения в поколение жили в нем, чтобы тренировать свои силы. Сейчас от замка наверняка остались одни руины. Мама рассказывала, что для того, чтобы его захватить, людям пришлось действовать жестко и беспощадно, круша замок вместе с детьми и стариками внутри его. Правивший в то время король эльфов не сдавался до последнего. А еще мама упоминала, что в лесу находится источник самих стихий, которые в свое время помогали будущим королям увидеть, кто они есть на самом деле.

Я складываю карту и снова осматриваюсь. Где же Тайлос?

Маг появляется со стороны журчащей воды спустя пару мгновений, раздетый по пояс и с влажными волосами. Я понимаю, что хочу пить.

– С возвращением, – кивает маг, набрасывая черную рубаху на плечи. – Голодна? Воды?

– А мои вещи ты забрал? Путешествовать в платье не то чтобы удобно, пусть оно и подходит к моим глазам.

Тайлос хмыкает, подходит к Бродяге и вынимает из седельной сумки свертки, а также хлеб и вяленое мясо.

– Чем ты недовольна, Эания? – спокойно интересуется он. – Ты в лесу, мирно спала чуть меньше суток – все, как и хотела.

– Но я не хотела терять сознание, – ворчу я, подхватывая бутыль воды с земли.

Пока я жадно пью, маг присаживается рядом на корень дерева и протягивает мне еду:

– Ты выносливая, что касается пеших прогулок. Но быстро устаешь, например, верхом, а если вдобавок и магию используешь… Но это поправимо, если тренироваться. Важнее понять вот здесь, – стучит он пальцем себе по виску, – что ты сильнее возможностей своего тела. Что не заключена в него, как пленник. Твое тело – не тюрьма для магии, а ее инструмент, который затачивается не хуже ножа. Понимаешь, о чем я?

Я отворачиваюсь и выдыхаю в пространство:

– Не приказывать, а указывать. Знаю. Но что, если я обыкновенная слабачка?

– Ты меня не слушаешь, – вздыхает Тайлос и принимается за еду. – Ешь. А после мы отправимся убирать барьеры в твоей голове.

Интересно как. И только ли дело в моей голове?

Спустя несколько минут Тайлос ведет меня к реке. Без нависающих над головой веток здесь значительно светлее. Вода бурлящим металлом движется вниз по некрутому склону. Река неглубокая, больше похожа на широкий ручей, который можно преодолеть вброд. Если тебя не снесет потоком, разумеется.

– Идем, – Тайлос протягивает мне руку и, когда я смотрю на него в недоумении, говорит: – Течение не такое быстрое, как кажется, Эания.

Я поджимаю губы, но хватаюсь за него и позволяю завести себя в воду. Покачиваюсь на неровных камнях. Платье второй кожей липнет к ногам и становится тяжелее.

Мы заходим в воду едва ли не по пояс, и Тайлос берет меня за вторую руку, чтобы замереть каменной глыбой напротив. Он вглядывается в мое лицо пару мгновений, а затем произносит:

– Итак, сейчас ты наверняка уверена, что не сможешь использовать две стихии одновременно. Хотя и воздух, и вода вокруг тебя, касаются твоего тела.

– Откуда ты…

– Я изучал эльфов и их потомство, – усмехается Тайлос, а я недовольно замолкаю. – Ты – эльфийка во втором поколении, твоя эльфийская кровь разбавлена человеческой, значит, можешь использовать все четыре стихии, но при условии, что будешь касаться их материального воплощения. За исключением огня, конечно. Что очень интересно, и мы к этому еще вернемся, но сейчас о другом.

– И о чем же?

– О том, что вы, полукровки, считаете основным проводником для магии руки. Точнее, пальцы рук. И это заблуждение.

– Неужели? – вздергиваю я брови.

– Магия сосредоточена вокруг, Эания. Она охватывает воздух, каждую песчинку этого мира, тебя и твое тело, кожу, волосы. Она уже касается тебя. Тебе достаточно знать лишь это, чтобы пропустить магию через себя и вернуть ее в мир, преобразованной на свое усмотрение.

Хм.

– Не уверена, что справлюсь без рук.

– В этом и есть твоя проблема: в неуверенности в себе.

– И как мне ее решить? – сужаю я глаза.

– Все просто, – дергает маг плечами. – Не думай о том, справишься ты или нет, – делай.

– Делать, – усмехаюсь я. – Звучит и правда просто.

– Сарказм тоже лишний, Эания, – криво улыбается Тайлос, а затем неожиданно притягивает к себе, заводит свои и мои руки мне за спину и прижимает к груди. Произносит негромко: – Доверься инстинктам. Представь, что я намереваюсь тебя поцеловать. Что будешь делать, если руки несвободны?

– Поце… что?

– Ну же… – шепчет он и склоняется к моему лицу. – Действуй, Эания, иначе станет поздно.

Сердце бьется, как пойманная в клетку птичка, в ушах шумит кровь. Я перевожу напуганный взгляд на ровные губы Тайлоса и не представляю, что делать. Он правда собирается…

Нет! Нельзя! Между нами тысячи преград! Что вообще такое он удумал?! Вот бы остудить его пыл!

Вода. Ну разумеется!

Я взрываю между нашими телами воду, которая окатывает лицо мага мелкими брызгами, но меня не задевает. И запоздало удивляюсь, что, не заметив, смастерила еще и воздушный щит.

Тем временем Тайлос отпускает меня, убирает с лица мокрые волосы и широко улыбается:

– Что и требовалось доказать.

До меня не сразу, но доходит:

– Ты не собирался меня целовать.

Улыбка становится другой, будто таинственной, а темные глаза вспыхивают огнем:

– Теперь, если соберусь, предупреждать не стану.

По телу проходит волна дрожи, я отворачиваюсь и злюсь на себя за вновь вспыхнувшее смущение. Выхожу из воды.

С этого дня Тайлос берется тренировать меня во время каждой остановки по пути к Лесу Королей, за что я чувствую к нему благодарность. Которая, разумеется, идет после дикой усталости, злобы, когда ничего не выходит, и моего привычного нежелания учиться. В такие дни я чаще обычного думаю о маме – о том, как меня тренировала она. И, конечно же, злюсь от мысли, что теперь этим занимается ее убийца. Впрочем, я все равно стараюсь, как могу. А Тайлос старается не обращать внимания на такие перепады настроения, словно понимает больше моего. Бывают моменты, когда я искренне восхищаюсь его проницательностью, спокойствием и терпением.

На шестой день путешествия мы добираемся до невысоких гор, за которыми нас ждет Лес Королей. Позади остались бесконечные холмы, поля, придорожная таверна, где нам удалось отдохнуть с удобством, и пара деревушек, оставленных нами без внимания.

Я снова не в духе, потому что утром Тайлос заметил, что я стараюсь недостаточно сильно, а мне попросту не удавалось сосредоточиться на стихиях, когда он держал мои руки в своих и прижимался твердой грудью к спине. К тому же меня жутко волновало его горячее дыхание, пробиравшееся в мои волосы и вызывавшее мурашки по коже. Что продолжается и сейчас.

Потому я с огромным удовольствием спрыгиваю с коня – у нас не получится пройти по узкому каменистому тоннелю верхом – и едва не падаю носом в землю. Разумеется, наблюдательный и ловкий Тайлос успевает поймать меня за шкирку и поставить ровно.

– Эания, – уже привычно вздыхает он.

Я сердито поджимаю губы, потому что сама не в восторге от своего поведения. Одновременно хочется и быть ближе к магу, и оказаться как можно дальше от него. Эти ощущения выматывают, делают меня другой. Иногда я забываюсь: наблюдаю за Тайлосом исподтишка, наслаждаюсь нашим общением, шутливыми перепалками. А после могу часами казнить себя за забывчивость. Он не должен вызывать во мне такой трепет, потому что убил мою мать.

Я разворачиваюсь и шагаю вперед, к тоннелю.

Здесь не так светло, как хотелось бы, поэтому приходится замедлиться, чтобы не переломать ноги, взбираясь по неровной поверхности. Недовольство собою продолжает занимать мысли. Нужно взять себя в руки, снова стать серьезной и бесстрашной проводницей, которая ничего не боится, даже изменившихся чувств к тому, кого должна ненавидеть.

Я слышу, как Тайлос с конем меня нагоняют, и вижу, что тоннель впереди расширяется. Из проема льется солнечный свет, освещающий особенно крутое место. Надеюсь, Бродяга с ним справится.

С усилием преодолеваю неровные камни и выхожу на округлое и более-менее ровное плато, прохожу дальше, чтобы не мешать магу и его коню, и разворачиваюсь к ним – посмотреть, как они справятся, и, если будет необходимо, помочь. Боковым зрением замечаю, как шевелится один из серых камней у небольшого круглого отверстия в горной стене. Хмурюсь. Тайлос уже вышел на плато и теперь тянет Бродягу за узды, чтобы тот не поскользнулся на камнях. Конь ржет. Камень снова шевелится. Я разворачиваюсь к нему. Под ботинками хрустят камни.

Что-то резко и стремительно вырывается из-под этого каменистого выступа и летит прямиком в меня. Я успеваю уклониться, но острый шип врезается в плечо. В голове взрывается дикая боль. Меня отбрасывает и пригвождает к стене. Сверху осыпаются камешки.

– Ния!

Не представляю, как мне удалось сдержать крик боли. Второй острый шип летит к Тайлосу.

– Пригнись! И замри!

Грув, размером с человеческого ребенка, больше не скрывается: встал на дыбы, из каменистого тела торчат десятки острых шипов. Он умеет отращивать их мгновенно, потому что это его главный инструмент и способ защиты. Шипы часто ломаются, когда грув прорывает себе дорогу в горной местности – среде своего обитания. Видимо, он случайно попал в этот просвет и не успел зарыться до нашего появления.

У грува нет глаз, но зато имеется очень острый слух.

Третий шип летит в мою сторону, но я успеваю сбить его потоком воздуха. Проверяю, все ли в порядке с Тайлосом, и вижу, как маг тянется за кинжалом. Мне не хочется, чтобы он себя ранил после того, как долгое время обходился без магии. После того, как не хотел ею пользоваться. Я же не слепая, видела, как ему неприятна мысль о шрамах на ладонях.

– Не надо, Тай! – шиплю я. – Я сама справлюсь!

Я успеваю заметить в темных глазах неподдельное волнение перед тем, как очередной шип устремляется ко мне. Снова сбиваю его воздухом. С земли поднимается каменистая пыль. Плечо горит огнем, но вместе с тем я чувствую поразительную легкость и невероятную силу. Я мастерю воздушную подушку вокруг шипов грува, дергаю его вверх и отправляю в дыру, которую он сам начал рыть. Удерживаю существо там, пока собираю камни рядом. Грув сопротивляется. Не позволяю ему вырваться и заваливаю дыру камнями.

Смотрю на Тайлоса:

– Скорей, вытаскивай Бродягу. Я его держу.

Конь снова ржет, карабкаясь по камням. Маг отправляет его вперед, мимо меня, хлопнув ладонью по крупу, а сам замирает напротив. На скулах играют желваки, во взгляде бушуют тревога и недовольство.

– Терпи, – приказывает он и резко выдергивает шип, прижимающий мое плечо к стене.

Дикая боль вновь прошивает все тело. Я выдыхаю стон и не удерживаюсь на ногах. Тайлос снова меня ловит. Камни в дыре с грувом угрожающе шевелятся.

– Нужно уходить, – верно замечает маг и подхватывает меня на руки.

Я укладываю раненую руку на живот и, сцепив зубы, утыкаюсь лбом в твердое плечо.

Через несколько бесконечно долгих минут, наполненных тряской и болью, Тайлос со мною на руках вырывается из пещеры. В нос бьют ароматы осеннего леса, немного приглушая запах собственной крови, которая насквозь пропитала рукав куртки.

Маг осторожно усаживают меня сбоку от пещеры, прислонив спиной к поросшим мхом камням, и вновь тянется к кинжалу за пазухой.

Я обхватываю его руку пальцами:

– Не нужно. У меня есть целебный порошок, в сумке.

– Я могу вылечить твое плечо за одно мгновение, Эания.

Я сжимаю пальцы сильней, выдыхаю рвано:

– Порошок тоже… хорошо справится. Просто размочи его… в воде и замажь раны. Я… выдержу, Тай…

Тайлос вглядывается в меня смешанным взглядом. Я впервые наблюдаю в его глазах сомнение, страх и замешательство. И восхищение. Мной.

У меня кружится голова.

Наконец он поднимается на ноги, срывается к Бродяге и открепляет от седла сумку. Бросив ее рядом со мной, ищет стекляшку, попутно вынимая другие вещи, которые понадобятся: воду и рулон серой ткани для перевязки.

Я пытаюсь снять с себя куртку. Вскоре Тайлос мне помогает. Он снова собран и серьезен, действует быстро и четко. Ткань трещит, когда он отрывает рукав моей рубахи. Боль значительно утихает, когда маг замазывает глинистым порошком рану спереди. Я облегченно выдыхаю. Хмурый и короткий взгляд темных глаз смягчается, Тайлос спешит нанести порошок и с другой стороны. Затем он споласкивает руки и перевязывает мое плечо тканью.

Я дышу ровно и спокойно, от дикой боли осталось лишь глухое эхо.

Маг отклоняется назад, садясь на землю полубоком ко мне, и выдыхает с насмешкой:

– Так ты когда-нибудь расскажешь мне его состав? Отличная вещь, по всей видимости.

Я улыбаюсь и качаю головой, подаюсь вперед и вновь утыкаюсь лбом в его плечо. Шепчу:

– Спасибо, Тайлос.

Он замирает на мгновение, изворачивается и притягивает к себе так, что я оказываюсь в его объятьях. Тоже говорит негромко:

– Мне понравилось твое «Тай», Эания.

Глава 6

Мне кажется, мы оба чувствуем неловкость после неожиданных объятий. Но я смогла признаться самой себе – и не разозлиться на это признание, – что мне было хорошо в руках Тайлоса. Так хорошо, что хотелось в них вернуться. Впрочем, я строго-настрого запретила себе об этом думать.

– Ты уверена, что хочешь его найти?

– Да. Я ни разу в жизни не была в замке, так хоть на разрушенный посмотрю. Ты же все равно против, чтобы идти дальше, пока мое плечо окончательно не заживет.

Тайлос кивает и снова смотрит вперед – туда, где перед нами все чаще расступаются великовозрастные могучие деревья с длинными, изгибающимися к земле ветвями. Ветер срывает с них пожелтевшие листочки и играет с ними, кружа в воздухе, пока не теряет интерес, бросая их к разноцветному ковру собратьев, укрывающему землю. Они перешептываются шорохами под копытами Бродяги и под ботинками мага, держащего коня за поводья.

Я сжимаю край седла пальцами здоровой руки и внимательно вглядываюсь в пространство вокруг, переживая, что от замка и вовсе ничего не осталось за столько минувших лет. Хотя карта его показывает, что вселяет надежду. Не знаю, почему меня так сильно к нему тянет. Но лучше уж уступить этой непонятной тяге, чем другой, более глубокой и запретной.

Я резко выдыхаю, когда перед глазами неожиданно вырастает неровная ступенчатая стена, поросшая мхом и прочей растительностью.

– Там, слева!

Кровь начинает звенеть от непонятного чувства, словно это не незнакомое место, словно я бывала здесь если не во сне, то в прошлом воплощении. Мысль озадачивает, но я отмахиваюсь от нее как от назойливой мухи, потому что захватывающие меня ощущения приятнее. Словно я возвращаюсь в родной дом, которого у меня никогда не было.

Замок Королей эльфов величествен и огромен. По крайней мере, был таковым в свои лучшие времена. Сейчас же его левое крыло разрушено до основания, но кое-где сохранились огрызки стен, привлекшие мое внимание изначально. Центральный вход зияет пустотой. Но две стены высотой в несколько этажей и часть лестницы, одиноко торчащей посередине главного холла, сохранились. Правое крыло выглядит относительно сносно, но там все равно не хватает пары верхних этажей.

Меня печалит уныние и запустение, царящие здесь, но восторг от увиденного значительно преобладает над грустью.

– Заночуем в замке? – предлагаю я, собираясь спрыгнуть на землю, но Тайлос тут же оказывается рядом и подхватывает меня за талию, чтобы стащить с седла, как пушинку. Или фарфоровую куклу, которую страшно разбить неверным движением. Кажется, ему и самому не нравится, что он слишком медлит, прежде чем меня отпустить.

Сердце тревожно трепыхается в груди, когда маг делает резкий шаг назад, а затем недовольно оглядывается на замок. Его руки сжимаются в кулаки.

– Не думаю, что внутри будет безопасно.

– Нужно проверить.

Я отправляюсь вперед на дрожащих ногах, лицо горит огнем, и я прикладываю прохладную ладонь сначала к одной щеке, а затем к другой.

Осторожно ступая по обломкам, заросшим травой, я постепенно продвигаюсь глубже по уцелевшему крылу. Вскоре воздух становится плотнее и суше. На искореженном полу рассыпаны камни, словно грибы в лесу. По уцелевшим стенам кое-где поднимается вьюн. Всюду пыль и грязь, а в некоторых углах и проходах свисает паутина.

Меня привлекает просторное помещение слева, где отсутствует внутренняя стена. Я переступаю через ее остатки, прохожу дальше и осматриваюсь. Высокие узкие окна без стекол, покрытые трещинами колоны, высокий куполообразный потолок с неровными дырами говорят о том, что раньше здесь был бальный зал. Я зачарованно вглядываюсь в лепнину, которая когда-то служила украшением стыков, а теперь почернела от времени, и не могу не представить, каково это – быть чистокровной эльфийкой, приглашенной на бал в Замок Королей. Кружиться здесь в танце, наслаждаясь обстановкой и осторожными прикосновениями партнера. И даже не подозревать о том, что скоро сильной и процветающей расе придет конец.

В одном из углов шумно осыпаются камешки, и я прихожу в себя.

– Королевские балы сильно переоценивают.

Тайлос усмехается, неспешно направляясь ко мне.

– Тебе доводилось бывать на балах? – я вглядываюсь в него, развернувшись.

– Пару раз, – кивает он. – Меня, разумеется, сторонились и, не сильно стесняясь, обсуждали за спиной. Впрочем, ради сплетен люди там и собираются.

– Получается, ты знаком с королевской семьей? Какие они?

– Ничего примечательного, – пожимает он плечами и лукаво улыбается, словно что-то вспомнил. – Ты и сама должна была это заметить.

– Я? – вздергиваю я брови. – Каким образом?

– Ты провела в компании… Напомни, сколько дней занимает путь через Топи?

– Два-три дня, – все еще не понимая, отвечаю я.

– Вот. Ты провела в компании принца около трех дней.

– При…

Я пораженно замолкаю.

– Рыжий такой, – подсказывает Тайлос. – Неприлично самодовольный и слишком расточительный.

Элар – сын короля людей? Принц?

Темнота.

В огромном и красивом помещении на стенах с картинами пляшет свет от свечей. Хлопает тяжелая дверь. От нее отворачивается рыжеволосый человек. Мои руки покрываются мурашками. Я кружусь. Юбки платья, расшитого цветами, поднимаются и опадают волнами вокруг моих ног. Сильные руки ловят меня сзади за талию, притягивают к широкой груди. Рыжая прядь падает мне на лиф, когда губы мужчины жарко касаются моей шеи.

Я моргаю.

– Ния!

Тайлос делает шаг вперед, хватает меня за здоровую руку и дергает на себя, отступая. Я врезаюсь в его грудь. Плечо отзывается глухой болью, сердце пропускает удар. За спиной что-то шумно разбивается о пол, осыпаясь крошкой.

Я не дышу, не в силах отвести глаз от беспокойной темноты глаз напротив. Под ладошкой гулко бьется чужое сердце. Оно набирает скорость, как и мое собственное.

– Я же го…

– Тай…

Ничего не остается. Меня самой не остается. Ничего из того, что мной когда-либо двигало, радовало или огорчало. Ничего, что делало меня мной. Только почерневшие, как угли, глаза, в которых вспыхивает огонь.

Я чувствую себя словно в видении, в котором не могу на что-либо влиять. Затем исчезает даже это, потому что после отчаянного рыка, будто сдавшись, Тайлос склоняется и прижимается своими губами к моим.

От горячей волны, прокатившийся по телу, слабеют ноги. Я едва не падаю, но маг перехватывает меня крепче, с силой прижимая к своему телу. Раненое плечо дает о себе знать, и я выдыхаю болезненный стон прямо в губы мага.

Мага крови. Что мы творим?

Уже в следующий миг Тайлос отстраняется и удерживает меня за плечи так, чтобы не задевать рану. Произносит хрипло:

– Жаль, что ты не попыталась поставить между нами преграду.

С этими словами он отпускает меня, разворачивается и идет вон. Я открываю глаза и смотрю ему в спину невидящим взглядом.

Жаль? Боюсь, я не смогла бы ничего сделать, даже если бы вспомнила о том, что могу.

Мне понадобилось где-то полчаса времени, чтобы как следует успокоиться и выйти на улицу к Тайлосу. Я отгоняла мысли о поцелуе, размышляя о возможном будущем с Эларом. Это не приносило никакого удовольствия, но сильно озадачивало. Видения говорили о том, что между мной и принцем людей что-то будет – что-то романтическое. Я не могла не кривиться от этих мыслей. Но до сих пор все, что мне когда-либо предвиделось, сбывалось. И из-за такого будущего сердце не находило себе места, словно желало совсем другого. Того, чего желать не следует.

За время, что я отсутствовала, Тайлос успел приготовить спальные места, расчистив небольшую полянку от опавших листьев для костра, на котором поджаривается мясо подстреленного по дороге зайца.

Стук сердца вновь ускоряется, а ноги дрожат.

Я присаживаюсь на пенек недалеко от огня, и маг молча протягивает бутыль с водой. Мы не разговариваем ни когда ужинаем, ни когда Тайлос гасит костер, ни когда укладываемся спать. Оно и к лучшему. Ни к чему обсуждать то, что вообще не должно было произойти.

Я разглядываю яркие звезды, усыпавшие чернильное небо, когда Тайлос все-таки решает нарушить наше обоюдное молчание. От звука его голоса мое сердце запинается и снова набирает темп.

– Завтра мы наконец достигнем долины, так?

– Так.

– Хорошо.

Я согласно киваю, пусть он и не видит. Но хорошо ли это?

– Тайлос, – я сглатываю запинку и продолжаю, – зачем тебе в долину?

Маг долго молчит. Он всегда так делает, когда я задаю неудобные вопросы, но в конечном итоге отвечает. Вот и сейчас я дожидаюсь его негромкого вздоха:

– Мне обещали, что там я найду ответы на свои вопросы.

– Кто обещал? – смотрю я в сторону его тени за кострищем. – И что за вопросы?

– Не важно. Доброй ночи, Эания.

Тайлос поворачивается спиной ко мне, давая понять, что разговор окончен. Я снова поднимаю глаза к звездам и, задумавшись над его словами, не замечаю, как засыпаю.

Меня будит чье-то ласковое прикосновение к щеке. Невесомое поглаживание от виска к скуле. Неуловимое. Нежное. Родное…

Я резко сажусь и морщусь от боли в плече. Осматриваюсь. Грудь Тайлоса мерно вздымается и опадает – это не мог быть он. Тогда кто или что меня разбудило?

Взгляд привлекает шуршащее движение между деревьев недалеко от нашего лагеря. Листья. Они закручиваются вихрем, поднимаются высоко над землей и вскоре образуют женскую фигуру в длинном платье. Она манит меня за собой. Я слышу переливистый смех в шелесте листвы. Ее нежные пальцы, состоящие, кажется, из самого воздуха, пробегают по моему лбу и щекам, игриво дергают пряди волос.

Стихии. Воздух.

Я нахожусь в Лесу Королей. В эльфийском лесу.

Больше я не раздумываю ни секунды: поднимаюсь на ноги, тихо и осторожно, чтобы не разбудить мага, а затем следую за Воздухом.

Всю дорогу женская фигура из листьев опадает, чтобы воплотиться вновь через пару ударов моего сердца. Это завораживает. Редкие мелкие листочки бросаются к лицу и щекочут нос, шею. Вскоре я тихо смеюсь наравне с ветром. Он со мной заигрывает. Подшучивает, как старший брат, которого у меня никогда не было и который был со мной всегда, куда бы я ни направилась. С того самого момента, как я овладела магией воздуха.

Ветер ускоряется, и я тоже бегу. До тех пор, пока мы неожиданно не выбегам к небольшой полянке у серебристого прудика. Листья рассыпаются по водной глади, но вода тут же взрывается веселым переливом, поднимаясь над землей. Словно старшая сестрица, которая рада меня приветствовать. Серебристые струйки кружатся в танце, окольцовывают меня, касаясь кожи и волос мелкими ласковыми брызгами. Я улыбаюсь и не понимаю, чем заслужила такое радушие стихий. Они и Королям не всегда показывались. А тут я – обычная полукровка.

Настроение вокруг резко меняется. С приветствиями покончено. Вода возвращается в пруд, разбиваясь высокими брызгами. Когда они опадают, перед моим взором появляется природное зеркало – водопад, чуть выше моего роста. Вода в нем течет так медленно и гладко, что я вижу свое отражение. Или не свое?

Я делаю шаг ближе и приглядываюсь.

Вода идет рябью. Я смотрю на отражение: на мне дивное платье из цветов и веток, рыжие пряди волос блестящими волнами струятся по обнаженным плечам и рукам, а впереди в воздухе зависли две короны. Одна – из хитросплетенных молодых веточек, другая – блестящая, из золота и дорогих камней. Они обе ломаются пополам, и две половинки от каждой соединяются между собой, рождая яркий свет. Когда свет гаснет, мои руки в отражении тянутся к получившейся короне. Кожа словно светится изнутри. Никогда прежде я не видела себя такой красивой и сейчас не могу оторвать глаз. Я поднимаю корону над головой и надеваю на себя. Загадочно улыбаюсь, опуская руки.

Металл холодит, а острые веточки второй половины неудобно впиваются в кожу. Тяжело. Непривычно.

Неправильно.

Кожу головы начинает жечь. Корона в отражении горит ревущим пламенем.

Я с силой зажмуриваюсь. Я должна ее снять! Иначе…

Боль становится невыносимой, я резко поднимаю руки к голове и кричу от боли. Снять! Я должна ее снять!

Меня обнимают чьи-то руки, обездвиживают мои собственные, а над головой звучит строгий голос:

– Проснись, Ния. Это всего лишь сон. Сон! Слышишь меня? Всего лишь сон, Эания…

Я распахиваю глаза. Дышу тяжело и часто. Вокруг все тот же лагерь, где я засыпала. А боль, терзавшая меня, сосредоточилась в раненом плече, отдаваясь эхом в висках. Ни пруда, ни природного зеркала. Ни горящей короны на моей голове в отражении.

Сон?.. Но до чего же настоящий!

– Что… – хриплю я, сжав пальцами плечо Тайлоса и заглядывая в его лицо. – Что произошло?

Маг сидит на коленях, прижимая меня к груди так, что я полулежу в его объятиях. После моего вопроса он немного расслабляется, но отпускать меня не спешит.

– Ты вызвала землетрясение, а затем зависла в воздухе. Я пытался тебя разбудить, но ты схватилась за голову и стала кричать от боли. Твоя рана, Ния… Прости, нам, наверное, нужно было сменить повязку перед сном… Но мы…

Он извиняется за то, как вел себя после нашего поцелуя?

– Ты не обязан заботиться обо мне.

Тайлос сжимает зубы, отвечает:

– Знаю.

– Не обязан беспокоиться и переживать о моей ране.

– Знаю.

– Не обязан тренировать меня.

– Знаю.

Я утыкаюсь лбом в его плечо, в груди щемит.

– Ты маг крови, а я полуэльф…

– Знаю, Ния.

Я сжимаю в пальцах ткань его плаща, и на глаза наворачиваются слезы. Внутри бушует ураган противоречивых чувств. Я не могу согласиться ни с тем будущим, которое предлагают мне видения, ни с тем, которое желает мое сердце. Оба эти варианта неправильные, а второй и вовсе невозможен.

Я зажмуриваюсь и шепчу с отчаянием в голосе:

– Ты убил мою маму… Ты не имел права меня целовать.

– И это я знаю, Эания.

– Нам просто по пути, но изначально мы враги друг другу.

– Все так, ты права.

– Тогда зачем… – скриплю я зубами. – Зачем ты меня…

– Не смог удержаться.

Сердце ухает вниз, в пропасть. В такую же темную и опасную, как глаза того, к кому безрассудно тянется мое нутро.

Между нами тысяча преград.

И все же…

Я поднимаю голову, чтобы видеть лицо Тайлоса, чувствую себя изможденной, потерянной и отчаявшейся. Маг, как всегда, сосредоточен, собран и серьезен. Лишь в темных глазах виднеется то же отчаяние, которое ощущаю я. И что-то еще… Боль?

Он касается ладонью моей щеки и вытирает большим пальцем слезы. Говорит тихо и напряженно:

– Завтра придет конец нашей договоренности.

Я слабо киваю, а Тайлос продолжает:

– Возможно, мы оба получим то, за чем шли в долину. Возможно, не будем знать, что с этим делать. В любом случае наши пути должны разойтись.

– Должны.

– Я не могу и дальше избегать своей сути, а ты – своей.

– Да.

– Ты обещала себе, что убьешь меня. Я тоже давал клятву служить своему народу, избавлять мир от таких, как ты. Я рожден как оружие – это мое предназначение. И у тебя, и у меня есть свои задачи.

– Есть.

– Но все это случится завтра.

– А сегодня…

Меня саму пугает отчаянная надежда в голосе.

– Да. Сегодня мы можем оставаться просто Нией и Таем.

Я киваю.

Тай опирается на ствол дерева, вытягивает ноги и устраивается удобнее. Все это время он не выпускает меня из рук и сейчас притягивает к груди. Я укладываю голову на его плечо, а ладонь – над сердцем. Оно часто стучит, как и мое собственное. Мне одновременно тревожно и уютно в его руках.

Такая глупость. Ведь завтра мы, скорее всего, попытаемся друг друга убить.

Долина Эльвос граничит с землями людей. Их разделяет широкая река Вьюна. Именно из-за нее давным-давно пришли люди, чтобы захватить территорию эльфов. Мы потеряли долину одной из первых, а затем лишились и Замка Королей, и Королевского леса. Впрочем, долина не представляла для людей какого-то особенного интереса, потому ее оставили самой себе. И сейчас она буквально благоухает красивой и ранней осенью. Сочные краски, тихие мирные звуки и пестрая поляна цветов среди кустов и деревьев. Долина тянется далеко вперед до самого горизонта, уходя в бескрайнее голубое небо, на котором завис горячий шар яркого солнца.

Я здесь. Я добралась. Я смогла.

Вот только радости нет, потому что рядом находится маг крови, и мне до сих пор неясно, с какой целью он сюда шел.

Я постаралась мысленно проститься с Тайлосом еще утром, когда проснулась в его руках. И заставила себя думать о нем исключительно как о маге крови – могущественном и опасном.

– Мы на месте, – сообщаю я, сверившись с картой.

Это первые слова, произнесенные за сегодняшнее утро. Мы не говорили и не смотрели друг на друга на протяжении всего пути. Но я не могла не чувствовать быстрый стук сердца мужчины, когда сидела в седле перед ним. В какой-то момент я решила идти пешком, и маг не возражал.

Тревога, преследующая с самого пробуждения, увеличивается, когда Тай привязывает Бродягу к ветке дерева, а затем смотрит на меня. Я не вижу в его темных глазах ничего, кроме обычной собранности.

– Ты знаешь, где он, Эания?

– Он?

– Лабиринт Силы, – кивает маг. – Думаю, мы оба уже давно догадались, что идем сюда с одной целью: попасть в этот загадочный Лабиринт.

Сердце падает. Оказывается, я надеялась на то, что он здесь совсем с другой целью. Глупо, но это так.

– Я не могу, Тайлос, – шепчу я.

Стена, которую я так усердно строила, рушится в мгновение ока. Мы должны были попрощаться и пойти каждый своей дорогой. Должны! Зачем он сказал о Лабиринте? Зачем оставил меня без выбора?

– Не можешь?

– Не могу позволить тебе стать еще могущественней.

Не буду себя обманывать – я не смогу его убить, не после того, что между нами было, но задержать или обездвижить постараюсь.

– И что же ты намерена предпринять, Ния? Против меня, мага крови?

– Тайлос…

– Мне достаточно пустить себе кровь, помнишь? Возьмем мои тренировки и твое раненое плечо – сколько ты продержишься? Десять минут вместо пяти?

Это жестоко. Слишком. Если меня так сильно ранят одни слова, тогда сколько боли принесет настоящая схватка? И неужели она действительно состоится?

– Эльфийскую кровь? Которую ты так ненавидишь? – уточняю я. – Я тоже могу себе ее пустить, Тайлос. Могу стать равной тебе. – Мага озадачивают мои слова, и я продолжаю: – Да, Тай, в каждом из вас течет эльфийская кровь, поэтому вы можете пользоваться магией. Я поняла это, когда мы встретились с грувом и он ранил меня. Я почувствовала ее – невероятную силу.

– Допустим, твоя догадка правдива, Эания. Тогда объясни мне, почему эльфы нам проигрывают?

– Потому что пускать себе кровь против нашей природы.

– Но не против твоей? – горько усмехается он.

– Я пойду на это, если придется. Если ты не откажешься от Лабиринта по доброй воле.

– Он нужен мне не для силы, Ния, – вздыхает Тайлос. – Когда ты научишься не только слушать, но и слышать?

Что?

Над головой, в ветках деревьев, шумит ветер. Оказывается, все это время Тайлос надвигался на меня, а я отходила все глубже в рощу. Я резко разворачиваюсь спиной к магу, и сердце снова обрывается.

Я была здесь. В видении. Та же живая арка из веток…

Когда это произойдет? Сейчас?

Я разворачиваюсь обратно к Тайлосу, вижу его вопросительно вздернутую бровь и припоминаю последние слова. Слышать? Даже если Лабиринт нужен ему для получения неких ответов, он не выйдет из него без сил – на то он и зовется Лабиринтом Силы. А я больше чем уверена, что Тайлос справится со всеми его испытаниями.

Пальцы сами подхватывают воздух и отправляют волну ветра в мага. Задержать. Не дать войти.

Тайлос отлетает на несколько метров, падает спиной в траву. Я хочу присесть и попытаться сдержать его при помощи земли, но меня снова отвлекает шелест листьев над головой – я жду, что вот-вот откроется туннель.

Магу хватает этой короткой заминки, чтобы быстро подняться на ноги. Я с опаской смотрю в его сторону. Он не выглядит довольным, но не спешит доставать нож. Почему?

– Эания, – глухо рычит Тайлос.

Я снова подхватываю воздух, но поздно.

Между нами, но чуть ближе ко мне, взрывается изумрудный шар. Он увеличивается, растет на глазах и превращается в радужный тоннель. Лабиринт Силы.

Я глушу в себе желание взглянуть на Тайлоса в последний раз и бросаюсь к свету. Мне остается надеяться, что маг не успеет и тоннель закроется раньше. Пожалуйста! Маг крови не может стать сильнее! Только не из-за меня!

Изумрудный свет поглощает пространство вокруг, впустив меня. А затем в одно мгновение все исчезает, буквально все. Я ничего не вижу и не слышу, даже стук собственного сердца. Словно и сама исчезла из мира.

Тишина давит на уши, непроглядная темнота пугает.

Где я? Кто я?

Из темноты проступают очертания моего дома. Я выдыхаю. Я – Эания, полукровка, которая должна отправиться во двор, чтобы мама продолжила учить меня магии. Вот только мне это не нужно. Я хочу отправиться в Пустошь, подальше от войны и жестоких людей.

Или не хочу?

Передо мной низина с деревней, мои руки крепко держат лук и стрелу. Мама мертва. Ее убил маг крови. А я должна убить его.

Или не должна?

Какой же он могущественный! Но мои руки сжимают рукоять кинжала, который торчит из его живота. Я его убила. Или нет?

Я его убила! Он беспомощно падает к моим ногам, его глаза закрываются. Он мертв. Я отомстила за маму. Так и должно быть.

Или не должно?

Его темные глаза завораживают, а улыбка – настоящая, искренняя – останавливает сердце и лишает дыхания. Его сильные руки способны укрыть меня от всего зла этого мира. Он мой учитель? Друг? Попутчик? Враг? Убийца?

Возлюбленный?

Кто он? Обычный человек или маг крови?

Тайлос. Тай…

Желанные губы ненасытны. Они сминают всю мою защиту, плавят меня, как огонь плавит воск свечи. Ничего не остается. Ничего, кроме темноты глаз, в которой я тону.

Я устала. Устала быть сильной. Устала притворяться бесстрашной. Я в ужасе. Он все запутал. Лишил мое сердце покоя и едва не украл у меня цель. Я должна стать сильной, должна отомстить, должна остановить войну.

Кому я это должна, если даже не знаю, где я и кто я?

Или знаю?

Стихии мне показали, намекнули украдкой. Но как понять их намек? Что я могу? Я слабая. Всегда была слабой. Я даже не смогла принять того, что едва не стала убийцей человека, лишившего жизни мою мать. Лишившего жизни стольких моих собратьев!

Разве он имеет право жить? Нет. Но почему сейчас я больше всего хочу, чтобы он жил?

Он тоже запутался, верно? Он не знал, что поступает плохо. По-настоящему не знал. Его обманули. Представили ложь за правду. У него не было выбора, ему пришлось поверить.

И мне пришлось поверить.

Но во что?

В то, что Лабиринт даст мне силы. Да. Они нужны мне. Нужны, чтобы я могла спасти свой народ.

– Наконец-то, Эания.

– Мама?

Я осматриваюсь в темноте: высокие каменные стены глухи, под ногами голая твердая земля, а над головой звездное небо. Я в Лабиринте. Интересно, как давно я здесь блуждаю? И на самом ли деле слышала голос мамы?

– Нет. Я не твоя мать.

– А кто?

– Отбрось все лишнее, Эания. Скажи, зачем ты здесь?

– Мне нужны силы.

– Нет.

– Я готова пройти испытания, чтобы их получить! – я сжимаю кулаки.

– Тоже неверно. Ну же. Ты уже думала об этом.

Думала? Когда? Когда бредила?

Я закрываю глаза и воскрешаю в памяти обрывки видений. Вздрагиваю, когда слышу строгий голос мамы:

– Я несу ответственность за свой народ. Как и ты, как и все те, в ком течет эльфийская кровь…

Все верно.

Я открываю глаза и говорю твердо:

– Я здесь для того, чтобы попытаться помочь своему народу.

– А кто твой народ, Эания?

– Эльфы, – без раздумий киваю я.

– А кто ты?

– Я…

Я полукровка. Я не чистокровный эльф и не человек.

– Может, ты и человек, и эльф, Эания? Так кто же твой народ?

Я теряюсь. На что намекает Лабиринт? На что намекали стихии? Что я одной половиной принадлежу эльфам, а другой – людям?

– Или они все принадлежат тебе?

– Что?

– Иди, Эания. Больше я ничем не могу тебе помочь.

– Но…

– Иди! Ты нужна ему!

Меня бросает вправо, в сторону появившегося коридора, я едва не падаю, но удерживаюсь за шершавые стены. Выпрямляюсь. Плечо больше не болит. Нет ни голода, ни прочих нужд. Словно я нахожусь здесь не телом, а душой. Но я вижу свои руки и ноги. Наверное, это нормально.

Так кому я нужна? Неужели Тайлосу?

Мне кажется, что я иду целую вечность: один поворот за другим, каменный коридор за коридором. Но я не заблудилась, мне неведомым образом известно направление. Вот только, сколько еще идти – не знаю. Впрочем, я не чувствую ни усталости, ни страха. И есть время подумать.

Выводы, к которым я прихожу неутешительны.

Тот реалистичный сон о коронах и мои романтические видения с Эларом, принцем людей… Выходит, войну можно остановить не сражением, а браком? Но какой смысл? Я – никто. Или Элар сможет запретить церкви и магам крови нападать на эльфов и тех, в ком течет их кровь, ради меня? Для меня? Простой представительницы всех полукровок? Неужели между нами возможна такая любовь – невероятно сильная и грандиозная? Тогда почему мне претит одна только мысль об этом? Или любить будет лишь один из нас, а второй – спасать свой народ?

Может быть, я прямо сейчас направляюсь вовсе не к Тайлосу, а к Элару?

В груди становится тесно – не вдохнуть. Мысль, что я больше никогда не увижу Тая, приносит невыносимую боль. Еще больнее оттого, что я все-таки его увижу, но будучи замужем за другим.

Но с чего вдруг вообще такие мысли, ненормальная боль и тоска по тому, чего еще даже не было? Кто сказал, что свадьба принца и полукровки может что-то изменить? Это все лишь мои догадки.

И я уже схожу с ума в этом Лабиринте!

Еще один поворот, а за ним двор. Обычный деревенский двор у дома на отшибе. Где-то блеет коза, вдалеке лает собака. Собака! Я в деревне людей. В крошечных окнах играет свет от печи и свечей. Кажется, семья, живущая в этом доме, готовится ко сну: в окне промелькнула женская фигура в ночной рубашке с ребенком на руках.

А перед домом у низкого покосившегося забора стоит фигура в черном.

– Тайлос…

Мужчина не сводит глаз с окон дома и вдруг падает на колени. Я срываюсь к нему.

– Тайлос, – трогаю я его за плечо.

Он не шевелится. Я снова смотрю на дом: женщина сидит на кровати, обняв сына, что-то ему рассказывает. Вдруг в окне появляется отец семейства, на его сильных руках виснут две девочки, постарше мальчика. Обе черноволосые, как их брат. Они весело смеются, когда вместе с отцом заваливаются на огромную кровать к маме и брату. Те тоже начинают хохотать. Маленький мальчик выглядит счастливым.

Мне становится неловко, я отворачиваюсь и снова пытаюсь привлечь внимание мага:

– Тайлос, кто… кто эти люди? Почему мы здесь?

Он вдруг смотрит в сторону. Из темноты узкой улицы появляется свет факелов. Четыре высокие фигуры – три в развевающихся плащах, одна в балахоне. В свете огня мерцает металлический крест на груди у одного из них.

Церковь.

– Нет… Все было не так…

– Тай?

Маг подскакивает на ноги и тянется за мечом, но его ножны пусты.

– Нет!

Все происходит стремительно и жестоко.

Треск выбитой двери. Детские напуганные крики. Короткая речь служителя церкви о том, что эти люди не могут и дальше скрывать от них своего сына, предназначенного церкви. Рыдания матери, пытающейся защитить своих детей. Рев отца. Борьба. Кровь на ладонях магов. Магия. Смерть.

Они убили всю семью. Всех, кроме пятилетнего мальчика.

– Все было не так! – ревет Тайлос. – Ты врешь! Это все обман!

Все это время он метался, как загнанный в ловушку зверь. Что-то не давало ему сдвинуться с места и помочь своей семье. Но им уже нельзя помочь. Их убили много лет назад. Люди. Церковь. Не эльфы, как он всю жизнь считал.

По улице проносится гулкий голос – тот же, что разговаривал со мной. Но сейчас он обращается к Тайлосу:

– Вспомни!

Маг хватается за голову, морщится от боли и вновь падает на колени.

У меня разрывается сердце от незнания, как ему помочь. Деревня исчезает – мы вновь среди каменных и глухих стен.

Я вздрагиваю, когда слышу в своей голове детский напуганный голосок Тайлоса:

– Меня же не заберут у вас, мама?

– Конечно нет. Мы с твоим отцом им этого не позволим.

– Но мы переезжаем из-за меня… – мальчику стыдно, что из-за него они не могут осесть на одном месте.

– Твои сестры, папа и я очень любим путешествовать. Не переживай, Тай, все хорошо. А знаешь почему? Потому что мы все вместе…

– Нет, умоляю… – выдыхает взрослый Тай, поднимая лицо к небу. – Прекрати.

– Ты сам хотел получить ответы.

– Знаю, – опускает он голову. – И я их получил. Перестань меня мучить.

Нечто, говорившее с нами, будто соглашается и растворяется, выполнив все свои дела. Я чувствую, что мы с Тайлосом остались одни.

– Тай…

– Ния? – маг снова задирает голову, словно не знает, что я стою у него за спиной. – Это ты или Лабиринт?

– Это я, здесь, рядом.

Я касаюсь пальцами его плеча, а он резко разворачивается ко мне, хватает за одежду и притягивает к груди. Я падаю на колени перед ним, но боли не чувствую. Зато ощущаю, как Тайлос дрожит, как прижимает меня к себе все крепче, словно ему мало, как зарывается носом в мои волосы.

– Они врали мне, – горячо шепчет он. – Все это время они мне врали… Вся моя жизнь – ложь, Эания.

– Мне очень жаль, Тай.

Вот почему Тайлос отличается от остальных магов крови. Его родители не хотели отдавать сына церкви, прятали, убегали. Они продержались целых пять лет. И Тайлос их помнит. Помнит свою сплоченную и счастливую семью.

Это по-настоящему ужасно. Церковь убила столько невинных людей ради силы. Обманывала и взращивала в напуганных детях ненависть к ложному врагу. Какой король может такое допускать?!

Я обнимаю Тая еще крепче. Мне хочется передать ему все свое сожаление, все свое несогласие с жестокими действиями церкви. Показать, что я разделяю с ним тот ужас, который он испытывает. Он не один. Я рядом. И всем сердцем хочу быть здесь и сейчас.

Через некоторое время дыхание Тайлоса выравнивается, он отстраняется и обхватывает ладонями мое лицо. Впивается в меня жадным взглядом, в котором светится столько нежности, что замирает сердце.

– Ты точно настоящая, Эания? Или это все игра моего воображения? Или Лабиринта?

Я укладываю ладонь над его сердцем и неловко улыбаюсь:

– Я могу спросить то же самое.

– Ощущение, что прошли годы с тех пор, как между нами вспыхнул изумрудный шар. Я боялся, что больше никогда не увижу дерзости твоих зеленых глаз.

– Прости меня, Тайлос, – шепчу я.

– Я тебя понимаю. И будь на твоем месте…

– Нет. Тебе нужно было сюда, нужно было узнать правду. Я не хотела этого видеть, зациклившись на твоей сути. Мне очень стыдно, Тай. Стыдно, что так и не доверилась тебе до конца.

– Ты не была обязана, Ния.

Я часто киваю, пытаясь сдержать слезы, Тайлос это видит, улыбается мимолетно, а затем прислоняется своим лбом к моему. Закрывает глаза и тихо произносит:

– У них есть чистокровный эльф. С даром предвидения. Именно так они и находят детей, способных использовать магию. Мне сказали, что мои родители предпочли сами заниматься моим воспитанием, и церковь отступила. Но из-за этого они якобы не смогли вовремя увидеть, что на мою семью нападут эльфы. Они опоздали и успели спасти только меня. Я всю жизнь ненавидел эльфов за то, чего они не делали. Покорно служил оружием убийцам и примером для семей, которые не желали расставаться со своими детьми. Ты права в своей ненависти, Эания. Люди – это зло.

– Не все люди, Тай. Только ваш король и церковь, которой он позволяет творить подобное.

– Церковь, да. Обещаю, они заплатят мне за все.

Месть. Я тоже поклялась отомстить, но выбрала не ту цель и, возможно, не тот способ.

– Мы вместе заставим их ответить за свои действия, – твердо произношу я. – Покончим с их правлением, с ними. Любым способом. Ты доверяешь мне, Тай?

– Доверяю, Ния. Теперь я на твоей стороне.

Мне снова хочется плакать. Если мои догадки верны… Если мне придется… То все, что у нас с Тайлосом остается, – это здесь и сейчас.

Я отстраняюсь и теперь сама обхватываю ладонями его щеки. Как и он, жадно разглядываю его красивое лицо. Дочка того трактирщика была права: Тайлос невероятно хорош собой. Я всегда это видела, но боялась смотреть, а теперь…

– Эания…

– Тай.

Наши губы встречаются в жадном и отчаянном поцелуе. Тела сплетаются, подобно корням деревьев. В груди бушует ураган чувств. Еще ближе, еще теснее. Открыться навстречу. Принимать и отдавать. Ощущать скорый стук его сердца наравне с собственным.

Сейчас важен только он. Его ненасытные губы. Жар тела. Теснота объятий.

Тайлос продолжает напирать, заваливает меня на землю, жадно ласкает губами кожу шеи. Мне трудно дышать. Я словно нахожусь в бреду. В желанном и сладком. Но нечаянная мысль мгновенно остужает весь пыл: если не остановиться сейчас, то потом будет поздно.

– Тай, – хриплю я. – Тайлос. Нам не… Нам нужно…

– Что? – тяжело дышит он. – Что нужно?

Я заставляю себя выползти из-под его тела, сесть. Сердце оглушительно стучит в висках.

– Выбираться отсюда, – выдыхаю я.

Маг тоже садится, некоторое время смотрит в одну точку, а затем оглядывает каменные стены.

– И как это сделать? – поворачивается он ко мне.

Сердце запинается, я успокаиваю дыхание и спрашиваю в пространство:

– Что дальше? Ты нас отпустишь или у тебя есть другие испытания?

Пару мгновений мы слушаем тишину, Тай даже успевает горько усмехнуться, а затем гулкий голос отскакивает от стен:

– Каждый из вас получил то, что должен был. Тайлос – даже больше желаемого. У меня осталось лишь напутствие, предназначенное тебе, Эания.

– Я слушаю.

– Ты должна и дальше следовать своей карте. И когда перед тобой встанет выбор, прими верное решение, а не иди на поводу у чувств. Ты понимаешь, о чем я?

– Кажется.

– В таком случае…

Небо начинает светлеть, в ножнах Тая появляется меч, а у моих ног – сумка. Плечо отяжеляют лук и колчан со стрелами, карман куртки – кинжал. Раненое плечо отзывается глухой болью. Я касаюсь его пальцами другой руки.

– …я вас отпускаю. Испытания сами вас найдут, поэтому будьте осторожны.

Тайлос помогает мне подняться на ноги. Вокруг проступают очертания леса. Где-то рядом фыркает Бродяга. Судя по растительности, мы выходим из Лабиринта не там, где вошли в него. Не в долине Эльвос…

Тай делает шаг ко мне, спрашивает негромко:

– Так ты получила силу, которую хотела, Эания?

– Нет. Но я не против обходиться тем, что есть.

– Мне жаль.

– Не стоит, – тепло улыбаюсь я.

Свет вокруг становится ярче. Взрывается белой вспышкой, и несколько секунд я ничего не вижу, но чувствую теплые пальцы Тайлоса на своих. Когда свет гаснет, нас окутывает полумрак незнакомого леса.

Маг напрягается и заводит меня себе за спину. Но я тоже их вижу: из-за деревьев появляются всадники. Всего их около десятка, и все они в черном.

– Тайлос, Тайлос, Тайлос, – качает головой мужчина в балахоне. Тай тут же разворачивается к нему лицом, обхватив меня за талию и прижав к груди. Я вижу металлический крест поверх балахона. – Так и думал, что однажды это случится.

– Мастер Ирмис, – кивает маг. – Что именно?

– И ради чего ты предал свой народ? Свою веру? – повышает голос мастер. Смотрит на меня с презрением и выплевывает: – Ради девчонки! Да к тому же жалкой полукровки!

– Ты говорил, у них есть чистокровный эльф? – шепчу я. – Он предвидел наше появление.

– Да, и то, что я сменю сторону, – произносит в ответ Тай и обращается к мастеру: – Не такая уж она и жалкая, раз ты пришел сюда в компании восьми магов крови. Не из-за меня же вы здесь в таком составе?

Он действительно так думает или просто шутит? Шутить сейчас, конечно, самое время.

– Я говорил епископу, что это плохая идея. Пять лет! Слишком взрослый, чтобы проникнуться идеей. Чтобы служить верой и правдой своему народу. Особенные дети должны знать с пеленок, за какое важное дело они сражаются!

– Верой и правдой? – глухо спрашивает Тай. – Вы держали мою веру в своем кулаке! А где в это время была правда? Убивала всех тех, кто не согласен с вашей проклятой верой!

– Мы избавляем мир от грязи! От гнили, что плодится, как грибы! Эльфы и их полукровки – безобразная сыпь на челе верующего общества! Один лишь бог всемогущ, и больше никто!

– Это он приказал вам убить всю мою семью? Моих маленьких сестер? Неужели он увидел в них угрозу? В ни в чем неповинных детях?!

– Богу неугодны те, кто не верует, в каком бы возрасте они ни были.

– Или они неугодны вам – властолюбивой церкви.

– Довольно! Одумайся, пока не поздно, Тайлос. Убей полукровку и возвращайся к своим братьям. Веди их за собой по праву сильного! Будь с богом, и бог будет с тобой! Вместе вы очистите этот мир от гнили!

– И правда довольно, – выдыхает Тай. – Ния, сможешь незаметно достать мой кинжал? Он прямо за твоей спиной.

Я поднимаю глаза на его лицо. Он не понял. Действительно не понял того, что сказал Лабиринт.

– Что ж, я попытался, – вздыхает мастер. – Взять его, а девчонку прикончить!

– Ния.

– Тебе больше не нужно пускать кровь, Тай, в отличие от остальных.

Маг опускает на меня озадаченный взгляд, я киваю, а затем бью волной воздуха вокруг себя.

Кони ржут, поднимаясь на дыбы, маги не успевают порезать себе ладони, пытаясь удержаться в седле. Я беру Тайлоса за руку и кричу:

– Бежим!

Но, очевидно, среди них были те, кто пустил себе кровь еще раньше.

Меня отбрасывает от мага и припечатывает к земле. Я выдыхаю стон боли: раненое плечо и ушибленный о землю подбородок. Землю! Я вонзаю ногти в пожухлую траву и вызываю землетрясение – так, чтобы не задеть место, где стоит Бродяга, но чтобы лишить лошадей магов крови. Мой план работает.

– Всем спешиться! – орет мастер. – Взять Тайлоса! Взять!

Я переворачиваюсь, освободившись от чужого контроля, и вижу, что мага уже оплели веревками, как дикого коня. Но он не обращает на них внимания и смотрит ненавистным взглядом на своего мастера. Тайлос сжимает кулак.

Шея мастера хрустит, как ломающаяся ветка, и мужчина мешком валится на землю.

– Что за…

– Он не пускал себе кровь!

– Этого не может быть…

Тай смотрит на меня:

– Ты в порядке?

– Буду, когда мы покинем это место.

– К черту приказ старика! Прикончите его!

Я достаю стрелу и прикладываю к луку, чтобы в следующий миг выпустить ее в того, который отдал приказ убить Тайлоса. Попадаю прямо в сердце. Вижу, как в мага летит нож, который резко разворачивается прямо в воздухе и вонзается в своего хозяина. Теперь в Тая летят несколько ножей…

Я бью по Таю воздухом, заваливая его на землю, ножи звонко стучат друг о друга и градом сыпятся на землю. Прикладываю следующую стрелу к луку, но промахиваюсь. Маги прячутся за деревьями. Я бросаюсь к Тайлосу, хватаю один из ножей и режу веревки. Реву от боли, когда нож вспыхивает в руке ярким пламенем.

– Они поставили щиты у своих никчемных шей, – выплевывает Тай.

Щит! Точно!

Я заставляю воздух возле нас уплотниться и здоровой рукой распутываю остальные веревки на Тае. Мы поднимаемся на ноги и бежим к Бродяге. Сзади взрываются огненные шары. Я чувствую, что маг помогает мне удерживать щит, добавляя в него свою силу.

– Как твоя рука? – спрашивает он, помогая забраться в седло.

– Терпимо.

Тай запрыгивает следом и отправляет коня вперед.

Перед нами вырастает маг крови, в руках которого ревет огонь. Он замахивается. Я сшибаю его с ног волной воздуха, но один из шаров прилетает в Бродягу. Конь ржет и поднимается на дыбы. Мы чудом остаемся в седле.

– Ния, защита на тебе, – велит Тай. – Тише, парень, сейчас все закончится.

Пока Тай лечит беспокойного Бродягу, к нам все ближе подбираются остальные маги. Я снова бью волной воздуха вокруг себя, но магов спасают деревья. До Тая долетает нож – из-за меня. Из-за того, что я сняла щит.

Он рычит от боли, выдергивает нож из бедра и отбрасывает на землю.

– Ладно. Уходим.

Тай дергает поводья, и конь срывается с места.

– Найти лошадей! Мы должны их достать!

Я слышу позади свист ветра, но нас лишь едва заметно покачивает в седле. Видимо, Тай, тоже его слышал и успел поставить преграду. Бродяга фыркает через раз. Ему больно, но он привык слушаться своего хозяина. Мы петляем среди деревьев и через некоторое время уходим от погони.

Глава 7

Я подскакиваю с кресла, когда открывается дверь и в комнату, хромая, заходит Тайлос.

– Здесь точно безопасно?

– Точно.

– Как Бродяга?

Маг проходит к кровати и тяжело на нее опускается:

– Шрам останется, в остальном он в порядке. Ты смогла достать нам другую одежду?

– Да.

Я подхватываю со стола вещи для Тайлоса и укладываю их на край кровати.

– Вот. Ванна тоже уже готова.

– Спасибо, Ния, – Тай аккуратно берет меня за кисть и проводит пальцем по перевязке на ладони. – И у тебя останется шрам. Мне жаль.

– Одним больше, одним меньше, – веду я плечом.

Маг улыбается, отпускает мою руку и начинает снимать с себя рубаху. Говорит:

– Значит, столица эльфов. Удивлен, что до нее отсюда пара дней пути. Тоорс – самый крупный торговый город на отвоеванных землях.

– Вообще-то, – замечаю я, возвращаясь к столу, на котором разложена мамина карта, – если мы достанем лодку, и не будем обходить озеро Тысячезубов, то доберемся до места всего за день.

Это волнительно – то, что мне по какой-то причине нужно попасть в столицу эльфов, ведь я мечтала однажды там побывать.

– Это опасно. Твари, что обитают в глубинах озера…

– Мы смогли уйти от компании магов крови, что нам какие-то тысячезубы, – хмыкаю я.

– Они пойдут по нашему следу, – кивает Тай, хромая к ванне, из которой поднимается пар. Я отворачиваюсь, когда он начинает снимать оставшуюся одежду. – Маги. Сейчас мы затерялись в большом городе, но… Как вариант, они решат, что мы не настолько безумны, чтобы отправиться вплавь по опасному озеру. Хорошо, я согласен идти через него.

Я слышу, как за спиной плещется вода.

– А лодка?

Тай выдыхает от удовольствия и через минуту говорит:

– Я знаю одного рыбака. В свое время он потерял руку, думая, что тысячезубы охраняют некие сокровища эльфов. Навещу его завтра утром.

– Хорошо, – я смотрю на Тая через плечо. – Повязку не намочил?

Он качает головой, смотрит в сторону камина, и бревна в нем тут же вспыхивают ярким пламенем. Спустя минуту маг задумчиво спрашивает:

– Почему Лабиринт так поступил? Я не эльф. И даже если во мне и есть их кровь, то она уж слишком сильно разбавлена человеческой.

– Потому что ты не просил, – отвечаю я тихо.

– А ты просила? Поэтому он…

– Я ее жаждала. Силу. Чтобы помочь своему народу, но… Кажется, Лабиринт указал мне другой способ.

И не только эльфам, но и людям. Таким, как семья Тайлоса.

– Какой?

Я сглатываю горечь во рту и веду плечами:

– Пока об этом рано говорить – я еще не во всем разобралась. Может, поэтому мне и нужно в столицу эльфов, чтобы понять точно.

Я провожу пальцем по чернилам. Наверняка в столице есть эльф с сильным даром предвидения, который сможет точно сказать, верны ли мои догадки.

– Ты уверена, что меня сразу же не убьют, когда мы туда доберемся?

– Уверена. Витания говорила, что ты важен. Видимо, потому что теперь сильнейший маг крови на нашей стороне.

– Да…

Мы замолкаем на время, пока Тай моется. Я опускаюсь на стул и смотрю в узкое окно на каменную стену похожего на этот трактир здания. Где-то рядом рыщут маги крови и наверняка уже успели добраться до города. Выспрашивают у жителей о своем собрате в компании рыжеволосой девушки. Я была в вывернутом наизнанку плаще Тая с надвинутым на лицо капюшоном, мы строили из себя влюбленную пару, сбежавшую от родителей, когда брали комнату.

Я вздрагиваю, когда голос мага звучит совсем рядом:

– Я очистил воду и подогрел, можешь тоже помыться. А я пока схожу нам за едой.

Я киваю, и как только дверь за Тайлосом закрывается, приступаю к делу, чтобы успеть с мытьем до его возвращения. А если бы мы с ним и правда были влюбленной парой? Принимали бы ванну вместе, не стесняясь наготы друг друга?

Нестерпимый жар охватывает щеки. Я встряхиваю головой и отгоняю смущающие картинки. Ни к чему они. Это глупо и бессмысленно.

После ванны я еще долго сижу в кресле в одиночестве, когда Тай все же возвращается с подносом еды в руках. Очевидно, он специально медлил, давая мне время. Я помогаю расставить тарелки. Едим мы с аппетитом и в молчании. Тай хмурится, думая о чем-то своем, а ко мне возвращается стыд и дурные мысли, вызывающие злость.

– Мягкая кровать, – роняет весело Тай. – Сколько лет прошло с того момента, как мы спали на удобных кроватях?

– Я не думаю, что мы и в правду провели годы в Лабиринте. Так только кажется.

– Ладно, – не спорит он. – Нам нужно сменить повязки или…

– Мне повязки больше не нужны, а твое бедро проверим завтра утром.

– Можно, я взгляну? – намекает маг на мои раны.

Я протягиваю ему обожженную ладонь с безобразно зажившей кожей – поверхностные раны порошок лечит быстро, никакой боли или неудобств, а затем расстегиваю пару верхних пуговок лифа платья и приспускаю его на плече, чтобы Тай убедился, что от раны остался лишь впалый маленький круг шрама.

Я задерживаю дыхание, когда маг протягивает ко мне руку и касается пальцем шрама:

– Поразительный порошок.

– Рецепт королевских лекарей, – выдыхаю я. – По крайней мере, так говорила мама.

Тайлос бросает на меня странный взгляд, убирает руку и предлагает:

– Спать? Завтра у нас очередной трудный день.

– Наверняка когда-нибудь нам предстоит проснуться в спокойный и тихий день, – вздыхаю я, застегивая лиф. – Например, в следующей жизни.

Тай усмехается, тяжело поднимаясь на ноги:

– Хотелось бы пораньше.

Мы укладываемся по краям широкой кровати, и Тайлос гасит все свечи, оставляя огонь лишь в камине. Это напоминает о домике в лесу, где ночью у нас всегда горел огонь в печи.

Не знаю, сколько проходит времени перед тем, как маг переворачивается на бок, лицом ко мне, и находит мою руку, чтобы сжать своими пальцами. Я начинаю дрожать, в ушах оглушительно стучит сердце.

– Я не на вашей стороне, – тихо говорит он. – Я на твоей стороне, Эания. И, похоже, уже очень давно. И я хочу пообещать тебе…

– Не нужно, Тай, – жалко прошу я.

– Я хочу, чтобы ты знала, – упрямо продолжает он, – куда ты, туда и я. Не знаю, когда и как это произошло, что, впрочем, уже не важно, но ты, Эания, единственное, за что я готов и хочу сражаться.

– Тай…

Мои щеки обжигают слезы. Это невыносимо – знать то, что я знаю, и слышать его признание. Меня словно разрывает на части необходимое и желанное будущее.

Тайлос видит мои слезы, и на его лице проступает тревога. Он придвигается ближе и касается ладонью моей щеки, чтобы стереть с глаз влагу.

– Почему ты плачешь, Ния?

– Потому что это нечестно по отношению к тебе. Потому что я не могу ответить тебе тем же…

– Не можешь? – поджимает маг губы, а между бровей проступает хмурая складка. – Это из-за твоей матери? Считаешь, что предаешь ее память, потому что ее убил я? А если… Если я скажу, что она жива, Эания?

Что?..

Сердце пропускает удар, а затем стучит с такой скоростью, что становится страшно.

– Жи… жива? – едва дышу я, вглядываясь в лицо Тайлоса. – Как… Где она сейчас?

Тай откидывается на спину, а затем садится, опираясь на спинку кровати, и молчит. Молчит бесконечно долгое мгновение, за которое мое сердце снова останавливается.

– Тай! – подскакиваю я, чтобы сесть напротив него. – Пожалуйста.

Он коротко смотрит на меня, а затем наконец рассказывает:

– О деревне полукровок и сильном провидце среди них рассказал старый предсказатель. Кажется, его жизнь подходила к концу, и короне понадобилось его заменить. Мне было приказано найти чистокровку и привезти в замок. Разумеется, так же было приказано уничтожить деревню. Я ранил твою мать, Эания, но не убил. Она жива и сейчас находится в королевском замке, в столице королевства – в Олазаре.

Я порывисто вздыхаю. Кажется, я не дышала, пока Тай говорил. На глаза наворачиваются слезы.

Жива… Мама жива.

И Тайлос все это время об этом знал. С того самого момента, как понял, что я ее дочь. Он видел мою скорбь и молчал. Знал, что я хочу отомстить ему за ее смерть, и не сказал ни слова!

Я его едва не убила из-за этого!

– Почему… – смотрю я на мага, – почему ты не сказал раньше?! Там, в лесном домике, почему ты промолчал? Я считала тебя ее убийцей! Все это время считала!

– Знаю, Эания. Но это не мешало мне добиваться своей цели.

– Своей цели? – не понимаю я и подскакиваю с кровати. – Я считала, что моя мать мертва из-за тебя!

– Я должен был попасть в долину, Эания. И только ты могла меня туда проводить. Я не мог позволить тебе броситься сломя голову спасать из плена свою мать.

– Не мог… Это я должна была решать! Не ты!

– Эания, ее держат в королевском замке, понимаешь? – терпеливо поясняет Тайлос. – В хорошо охраняемом подземелье. Даже не буду говорить о магах крови, которые там присутствуют. Что ты можешь одна против них?

– Что ж, – рычу я, бросаясь к столу, чтобы сложить карту. – Мне повезло, что я знаю одного принца, который сможет провести меня в хорошо охраняемое подземелье королевского замка!

Я бросаюсь к своей сумке, задеваю бедром кресло и едва не падаю, но рядом оказывается вездесущий маг и ловит меня за плечи. Выдыхает над моей головой:

– Остановись, Эания.

Я начинаю дрожать. Мама жива! Заперта где-то там, совсем одна. И вынуждена служить мерзкому королю людей.

– Я должна помочь ей, Тай, – настаиваю я. – Должна освободить. Как я могу спокойно жить, зная, что ее мучают? Издеваются над ее природой в угоду своим прихотям?

– Вспомни о том, что сказал тебе Лабиринт, – тихо отвечает он. – Возможно, в столице эльфов тебе помогут с ее освобождением.

Ты должна продолжать следовать своей карте. И когда перед тобой встанет выбор, прими верное решение, а не иди на поводу у чувств.

Но я думала, что это о другом!

Я оседаю в руках Тая, он обнимает меня и опускается в кресло, усаживая к себе на колени. Шепчет горячо:

– Послушай меня, Ния. Я считаю, что при помощи эльфов у нас больше шансов спасти ее. Нам нужно к ним. Но обещаю, если окажется, что ты идешь туда с другой целью, то я помогу тебе. Сделаю все возможное, чтобы спасти твою мать. Мы сделаем это вместе, слышишь? Придумаем что-нибудь и вытащим ее из лап короля.

– Но почему не сейчас? – злюсь я. – Такое уже было, она уже проходила через подобное, Тайлос! – Я снова подскакиваю на ноги. – Именно так и появилась на свет я, понимаешь?! Месяцы! В этот раз над ней издеваются долгие месяцы подряд. А я даже не догадывалась, что мама жива. Гонялась за призрачной силой, пока она там страдала! Я ужасная дочь!

– Карту заколдовала твоя мать, верно? Она направила тебя в долину, к Лабиринту. Меня к нему направила она же, Эания.

– Что? – на этот раз я оседаю на край кровати. – Мама рассказала тебе, магу крови, ранившему и похитившему ее, о Лабиринте Силы?

– Думаю, она знала гораздо больше нас. Думаю, она хотела, чтобы мы с тобой встретились на пути к нему. Вспомни лесную чистокровку, Ния. Она спасла меня, вынудила тебя взять меня с собой. Эльфы… Думаю, им известно, как обернуть войну в свою пользу или прекратить ее вовсе. И мы – ты и я – играем в этом не последнюю роль. Похоже, сейчас перед тобой встал тот самый выбор: довериться своему народу или пойти на поводу у своих чувств. Так что ты выберешь?

Что я выберу?

Каждая точка на карте вдруг обретает смысл. Топи, через которые я провела людского принца. Бриос, где меня нашел Тайлос. Парящие скалы, где я узнала в нем убийцу мамы. Встреча с Витанией, ее напутствие и последствия, сломавшие мое мировоззрение. Деревня полукровок и людей. Лес Королей эльфов. И, наконец, долина Эльвос. Все эти места не были случайными. Мама заранее знала, что я окажусь здесь такой, какой стала. Со всем, что узнала и испытала.

Так что же я выберу?

Я поднимаю глаза на Тайлоса и твердо говорю:

– План прежний: мы отправимся к эльфам. А сейчас давай спать.

Я забираюсь под покрывало, сворачиваюсь клубком и позволяю горечи, терзающей сердце, вылиться тихими слезами.

– Мы слишком выделяемся.

– Согласен. Нужно спешить.

Жизнь в торговых городах не знает понятия «раннее утро». Она бурлит здесь круглосуточно. И людей озадачивает лодка, которую тянет на себе конь.

Я надвигаю капюшон новенького длинного плаща сильнее на лицо и смотрю под ноги, на грязную мостовую. Нужно спешить, верно. Чем быстрее мы доберемся до эльфов, тем скорее я смогу отправиться за мамой.

Лишь бы она была в порядке!

Мы минуем небольшую реку через мост, находим малолюдную улочку и уже по ней добираемся до конца города. Обстановка заметно меняется. Серое и как будто влажное утро, преследовавшее нас в городе, превращается в радужный и теплый осенний денек. Буйство растительных красок высвечивает яркое солнце, играет зайчиками вместе с ветром в листьях. С небольшого холма, на который мы выходим, видно золотистое озеро, уходящее за горизонт.

Мы спускаемся и попадаем в невысокую рощу, которая тянется до самого берега.

– Эания…

– Все в порядке. Я тебя ни в чем не виню.

– Ты хочешь убедить в этом меня или себя?

Я не отвечаю, Тай хмыкает и кивает.

Вскоре мы выходим к берегу. Маг переносит лодку на край земли при помощи магии ветра, отцепляет телегу от Бродяги и берет его за узды:

– Я должен о нем позаботиться.

– Да. Я буду ждать здесь, как мы и договаривались.

– Эания.

– Тай.

– Посмотри на меня, – просит он, делая шаг ближе. Я поднимаю на него глаза, маг хмурится. – Сиди тихо и, если что, прячься, ладно?

– Ты тоже будь осторожен.

Тай кивает, прижимается своим лбом к моему на долю секунды, затем отпускает меня, снова берет за узды коня и уходит.

Я провожаю их взглядом до тех пор, пока они не скрываются за холмом, а затем сажусь у дерева и разглядываю блики солнца на воде. Нет ничего хуже, чем ждать. Хотя есть. Хуже всего – ждать, когда спешишь совсем в другое место.

Я достаю карту из поясной сумки, разворачиваю ее на коленях и пытаюсь простроить путь до людских земель, их истинных земель. Мамина карта не показывает ту часть территории, что уходит за реку Вьюну, лишь отвоеванные у эльфов земли, где я прошла. И я не имею ни малейшего представления, в какой стороне находится Олазар.

Я поджимаю губы и сворачиваю карту. И тут слышу хруст веток. Для возвращения Тайлоса рановато.

Я подскакиваю на ноги и сперва хочу последовать наставлениям Тая – спрятаться на дереве, но понимаю, что это бессмысленно. Оно недостаточно толстое и высокое, да и оставшаяся листва на ветках не сможет меня скрыть от глаз тех, кто ищет, поэтому я перехватываю лук и прикладываю к нему стрелу.

– Если вы и правда собрались полакомить собой тысячезубов, то я не представляю для тебя угрозы, полукровка. Опусти лук.

Из-за кустов появляется молодой мужчина в черном. Маг крови. Его перевязанные ладони подняты, на губах играет лукавая улыбка.

Я не видела его среди тех, кто напал на нас в лесу.

– Что тебе нужно?

Мужчина опускает руки и склоняет голову вбок:

– Как ты это сделала? Как смогла переманить на свою сторону одного из сильнейших магов? Он же ненавидел таких, как ты. Презирал эльфов и их потомство, пусть и смешанное.

– Вы сделали это сами, убив его семью.

– Мы? – усмехается мужчина. – Нет, я здесь совершенно ни при чем. Если ты не заметила, я такой же маг крови, как и Тайлос. Говоришь, что его семью убили не эльфы? И это правда?

– Чистая.

– Это многое объясняет, – хмыкает он. – Но не то, почему он до сих пор водится с полукровкой, а не отправился, например, мстить за семью.

Настает моя очередь хмыкнуть:

– Мастера и некоторых из вас он уже прикончил.

– Да, слышал. И все же.

– Так что тебе нужно? – снова спрашиваю я.

– Понять или образумить друга, – задумчиво отвечает маг. – Видишь ли, я еще не решил, чего хочу больше. Уж извини.

– У магов крови есть друзья?

– Нет, конечно нет. Ты права. Нас с пеленок учат превосходить друг друга, соревноваться, бороться. Слушать приказы. Речи о братстве или дружбе не идет, да. Но… Ты против воли начинаешь уважать того, кто чаще прочих заставлял тебя чувствовать себя побежденным. И кого сам не раз побеждал.

– Ты побеждал Тайлоса? – не верю я.

– Он среди сильнейших, а не самый сильный из них, глупая, – улыбается мужчина с чувством собственного превосходства.

Я тоже улыбаюсь:

– Подозреваю, что с вашей последней встречи многое изменилось.

– То есть это правда? – искренне заинтересовывается он. – Ему больше не нужно себя ранить, чтобы управлять стихиями?

– Ты сейчас сам сможешь в этом убедиться, Дионис.

Тайлос бросает мага на землю и напряженно смотрит на меня:

– Ния, садись в лодку. Быстро.

Я убираю лук и стрелу за спину и бегу к лодке.

– Тайлос, друг мой! – хрипит мужчина, переворачиваясь на спину. – Рад тебя видеть.

– Не могу ответить тем же, – бросает Тай, осторожно передвигаясь к берегу. Он не сводит глаз с лежащего на земле мага. Тот тоже не спешит вступать в схватку, всматриваясь в Тая. – Каким ветром тебя занесло в Тоорс, Дионис?

– Проверял наводку на деревню полукровок недалеко отсюда. Новый королевский предсказатель оказался не так хорош, как предыдущий. Там живут обычные люди.

У меня замирает сердце.

– Мама… – тихо выдыхаю я, а затем прыгаю на землю: – Ты видел нового предсказателя? Она в порядке?

– Ния, вернись в лодку! – рявкает Тайлос. – Сейчас же!

– Она? – присматривается ко мне Дионис. – Прости, девочка, я даже не знал о том, что это женщина. Она для тебя важна?

– Зачем ты нас выследил, Дионис? – отвлекает его на себя Тай. – Чтобы задержать до тех пор, пока не подоспеют остальные? Попробовать убить? Или похвалиться тем, что одолел меня пару раз, когда мы были детьми?

Дионис смеется. Открыто и громко.

– Да, Тай, ты, как всегда, зришь в корень. Но нет. Мне просто было любопытно.

– В таком случае я надеюсь, ты утолил свое любопытство и нам пришла пора проститься.

Тайлос отправляет лодку вместе со мной на воду. Раздается негромкий плеск. Я цепляюсь пальцами за бортик, чтобы не упасть из-за покачиваний. А Дионис неожиданно быстро подскакивает на ноги. Тай напрягает плечи и спину, встает в стойку для сражения, но его «друг» лишь недоумевает:

– Тай, вы погибнете на этом озере. Одумайся.

– Я посоветую тебе то же самое: одумайся, Дионис. Маги крови служат не тем целям. Нас используют. А однажды убьют.

– Странно, что именно ты предлагаешь мне пересмотреть саму суть существования, когда сам безукоризненно ей подчинялся. Разве мы умеем еще что-то, кроме того, как быть оружием?

– Ты прав, – глухо замечает Тай, подхватывает себя ветром и летит спиной к лодке. – Но можно быть оружием в правильных руках, Дионис. Служить правде, а не утонувшей во лжи церкви.

– Правде, – усмехается маг крови. – Разве она не у каждого своя, Тай?

Тайлос приземляется рядом со мной, выпрямляется в полный рост и кивает:

– Я свою нашел. Ты тоже можешь найти свою, Дионис. Если повезет, то по дороге ты обретешь что-то действительное важное.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с темнотой глаз Тайлоса. Дыхание перехватывает, потому что я вижу в них свет. Свет, который обещает то, что я не вправе принять. По крайней мере, до тех пор, пока во всем не разберусь.

Тайлос садится на лавку напротив меня только тогда, когда берег становится далеким и недосягаемым для магии стихий. Я не знаю, стоит ли здесь говорить в полный голос, потому шепчу:

– Это плохо? То, что теперь Дионис знает, что мне важен новый предсказатель?

Тай вздыхает, смотрит в сторону и отвечает так же тихо:

– Если понадобится, то он легко воспользуется этим обстоятельством против тебя. Но пока, я думаю, будет держать это при себе. До нужного момента.

Я досадливо морщусь, а затем вновь смотрю на мага:

– Ты его хорошо знаешь, верно?

– Мы вместе росли, – пожимает он плечами. – Ничего другого нам не оставалось.

– Он последует твоему совету? Станет искать правду?

Тайлос смотрит на меня и коротко улыбается:

– Я на это надеюсь, но только время ответит на этот вопрос.

– Он сообщит остальным, что мы на озере?

– Возможно, но это не важно – они не сунутся сюда. – Тайлос сужает глаза: – Что он от тебя хотел? О чем вы говорили до моего появления?

Я отвожу глаза:

– Хотел понять, почему ты со мной, с полукровкой.

– Что ж, он это выяснил.

Я снова смотрю на него, но Тай хмурится, приглядываясь к воде зеленоватого оттенка.

– Тай?

– Т‐ш‐ш, – прикладывает он палец к губам. – Давай чуть ускоримся и помолчим, хорошо?

Я киваю, тоже приглядываясь к воде, но не вижу в ней ничего ни сейчас, ни спустя несколько часов. А после перекуса в обед и вовсе засыпаю, свернувшись калачиком на дне лодки.

Просыпаюсь я от столкновения – резко и с непонятной тревогой в груди.

– Здесь становится тесно, – выдыхает Тай, заглядывая за борт лодки.

– На что мы наткнулись? – мой голос хрипит, пока я осматриваюсь в пространстве. Я словно попала в другой мир.

Когда я засыпала, нас окружало бескрайнее зеркало мутноватой воды, отражавшее перистые облака на небе. Теперь же из воды вырастали черные и неровные скалы. Одни дальше от нас, другие ближе. Кажется, сам свет боится коснуться этой местности, оставляя глупцам, решившимся сюда забраться, мрачный полумрак.

Я зябко ежусь, когда Тайлос отвечает на мой вопрос:

– Скалы. Они здесь повсюду. Другого пути я не видел.

Я киваю и вынимаю из поясной сумки карту. Улыбаюсь:

– До земли недалеко осталось. Думаю, еще пара часов, и мы причалим к берегу.

– Очень хорошая новость.

Я присматриваюсь к магу:

– Устал? Может, передвижением заняться мне?

Тай, как обычно, серьезен и сосредоточен:

– Я в порядке. Не хочу, чтобы ты совала руки в воду.

– Думаешь, это опасно?

– Почти уверен.

Мы замолкаем, и я вздрагиваю, когда недалеко от нас едва заметно дрожит скала и с нее, шурша, срываются камни, а затем гулко булькают в воде.

Так происходит и с другими скалами. Словно там, глубоко под водой, в них что-то врезается. Вероятно, тысячезубы.

– Здесь даже птиц нет, – замечаю я спустя час времени.

Скалы постепенно раздвигаются перед лодкой, оставляя нас на более или менее открытом пространстве. Впереди угадываются очертания берега.

Тайлос напрягается, вслушиваясь. Я тоже улавливаю странный гул, идущий из-под воды. Мы с Таем впиваемся в лица друг друга обеспокоенными взглядами. Уверена, что выгляжу так же напуганно, как и он. Еще одно мгновение, и маг бросается ко мне, но не успевает дотянуться: в дно лодки что-то ударяется. Да с такой силой, что она разбивается и мы подлетаем вместе с обломками, оцарапавшими лицо, а затем падаем в озеро.

Вода утяжеляет одежду и сумку, я задеваю спиной что-то твердое и живое, скольжу по нему вниз, а затем оно толкает меня вперед, словно хвостом. Существо, лоснящееся чернотой, похожее на невероятных размеров короткую змею без головы, бросает меня в сторону другого такого же чудовища, раскрывшего огромную круглую пасть с острыми зубами в несколько рядов, переходящую сразу в тело. Я торможу себя при помощи воды, и тогда тысячезуб передо мной бросается вперед, распахивая шире воронку из зубов, уходящую далеко внутрь туши. Я кидаю себя вбок и вверх, и тут мощный поток воды отбрасывает обоих тысячезубов назад, мимо меня. От удара о тушу одного из них меня закручивает на месте, а затем совсем иная волна бьет в спину и выбрасывает из воды на открывшееся скалистое дно.

Я откашливаюсь, завалившись на четвереньки, с меня ливнем течет вода. Отбрасываю мокрые волосы с лица и ищу глазами Тая. Только он мог заставить воду расступиться.

– Ния!

Маг, с которого тоже ручьями стекает вода, стоит совсем недалеко. Его зубы сжаты, дыхание частое и тяжелое, словно он держит на своих плечах целый мир. В глазах горит страх – не за себя, за меня.

Коридор, что Тай создал из воды, тянется до самого берега.

– Давай, Ния, вперед!

Я поднимаюсь на ноги и бегу к берегу. Мокрая одежда добавляет веса, сбивает дыхание. Тайлос неминуемо отстает, но двигается за мной вслед.

Где-то на половине пути я улавливаю краем глаза стремящийся ко мне водоворот острых зубов. Вода сбоку взрывается тяжелым всплеском, я заваливаюсь и рассекаю кожу на ладони об острый край камня. Тысячезуба отбрасывает назад.

Тайлос.

Он падает на одно колено.

– Тай!

Маг запрокидывает голову и натужно кричит, выкручивая кисть руки, направленную в сторону чудовища, отбрасывая тысячезуба назад в водовороте волн. Когда Тай опускает голову и смотрит на меня, я замечаю струйку крови из его носа.

– Беги, Ния, – выдыхает он.

– Но как же…

– Беги! – не крик, а рычание.

Я стискиваю зубы, поднимаюсь и бегу. Выше и еще выше по подъему. Я выбиваюсь из сил, стираю пальцы в кровь о камни, расшибаю колени, но карабкаюсь дальше и дальше. И только на самом верху позволяю себе обернуться, чтобы увидеть Тайлоса на прежнем месте в прежней позе. Мне кажется, что я слышу его облегченный выдох.

Через мгновение вода бурлящей и мощной волной смыкается над ним.

– Нет! Тай!

Невыносимая тревога заполняет разум, разрывает сердце, я бросаюсь к воде и прошу стихию дать мне понять, что он жив. Пожалуйста! Он не должен погибнуть из-за меня!

– Тай!

Я отпрыгиваю назад и заваливаюсь на спину, когда вода разбивается брызгами недалеко от меня. Тут же сажусь, и на камни рядом со мной приземляется маг. Он кашляет и заваливается на бок. Но я успеваю подскочить к нему и не даю упасть. Обнимаю его, ощущая на щеках горячие слезы.

– Тай.

– Что нам… какие-то… тясячезубы, а? – тяжело дышит Тайлос, прижавшись губами к моим волосам. Голос слабый и тихий. И я жмусь к нему сильнее.

– Прости меня.

– Все позади, – выдыхает он. – Мы живы.

Я отстраняюсь, чтобы вглядеться в дорогое сердцу лицо, обхватываю дрожащими руками широкие скулы и прижимаюсь своим лбом к его. Повторяю порывисто:

– Живы.

И, сама не ведая, что творю, покрываю его лицо короткими поцелуями. До тех пор, пока Тай не обхватывает мой затылок пальцами и не прижимается своими губами к моим. Другой рукой он обвивает мою талию, притягивая ближе. Поцелуй выходит крепким, но недостаточно долгим. И с привкусом крови.

– Тай… – обеспокоенно выдыхаю я.

– Я в порядке. Буду. Дай мне пару мгновений.

Я позволяю ему лечь на бок, подкладываю под голову свою сумку и осматриваюсь.

Каменистый берег утопает в непроходимой чаще леса. За верхушками деревьев прячется солнце, едва дотрагивающееся своим светом темнеющего неба. В груди нарастает чувство тревоги и желание броситься отсюда вон.

Стараясь не зацикливаться на непонятных ощущениях, я достаю из сумки карту и осторожно разворачиваю. Мы совсем недалеко от эльфов, но вряд ли доберемся до них до наступления ночи в таком состоянии. Тайлосу нужен отдых, и нам обоим не мешало бы обработать раны – многострадальную ладонь жжет от боли, да и в целом я чувствую себя разбитой.

Убрав карту, я склоняюсь над магом и помогаю ему подняться на ноги:

– Нужно уйти с открытой местности.

И когда мы делаем первые шаги к лесу, из-за деревьев появляются эльфы во главе с Витанией.

– Вот так встреча, – тихо усмехается Тай.

Всего их четверо, но только на лице эльфийки играет доброжелательная улыбка – сопровождающие ее мужчины выглядят высокомерно и настороженно.

Я впервые вижу эльфов‐мужчин: высокие и стройные, они отличаются от женщин лишь шириной плеч и грубостью черт лица, словно высеченных из гладкого камня. Их волосы длинны и уши остры так же, как и у эльфиек.

– Рада нашей новой встрече, Эания и Тайлос, – останавливается напротив нас Витания. – Мне очень жаль, что вам пришлось справляться самим, но боюсь, никто не вправе перечить видениям.

Я сглатываю, думая о недавнем поцелуе с Таем и о видениях с Эларом. Помнится, не так давно я хотела пойти наперекор предсказаниям, и мне становится стыдно из-за того, что теперь хочу этого сильнее, чем тогда.

– Мы уже привыкли справляться сами, благодарю, – сухо отвечает маг эльфийке.

Она тепло улыбается:

– И все же позвольте помочь вам теперь. – Витания подходит ближе, касается пальцами наших плеч. – Это необходимая мера предосторожности, и я очень надеюсь на ваше понимание.

Тай напрягается, когда эльфийка начинает бормотать какие-то незнакомые слова. Я тоже начинаю волноваться, когда понимаю, что происходит. Витания произносит заклинание. И когда она заканчивает, я проваливаюсь в глубокий сон.

Просыпаюсь я в удобной и мягкой кровати. Лицо холодит какое-то снадобье, на руках и коленях ощущаются тугие повязки, а поверх тела – невесомое покрывало. Я открываю глаза и вижу, как на деревянных стенах и потолке играют тени от языков огня. Сердце пронзает тревога.

Тай.

– Вот, – перед глазами появляется Витания и протягивает мне кусок влажной тряпицы. – Можешь стереть с лица снадобье. Когда закончишь, поешь.

Эльфийка возвращается на стул, сплетенный из веток, возле небольшого круглого стола с такой же плетеной ножкой. Я сажусь, обтираю тканью лицо и вглядываюсь в квадратное окошечко без стекла сбоку от узкой кровати: за ним видно лишь кромешную тьму, но внизу угадываются многочисленные огни, словно небольшая комната находится на высоте.

– Мы в столице? В столице эльфов?

– Настоящая столица эльфов пала одной из первых много лет назад, Эания, – с грустью улыбается Витания. – Мы находимся в месте, которое ее заменяет и в котором живут потомки некогда великой расы. Мы зовем его Ущельем Надежды. Вот, выпей.

Я откладываю испачканную снадобьем тряпицу, перехватываю из рук женщины чашку и узнаю вкус напитка – восстанавливающее зелье, которым эльфийка отпаивала меня при первой встрече.

Выдыхаю и спрашиваю:

– Витания, что с Тайлосом? Где он?

– Ему требуется чуть больше времени для полного восстановления, чем тебе, но не переживай, с ним все хорошо.

Тревога за мага утихает, но не исчезает полностью. Я некоторое время наблюдаю за языками пламени в глубокой каменной чаще без углей и дров, а затем спрашиваю:

– Зачем я здесь, Витания?

– О, не сомневайся – то, что ты здесь, очень важно для нашего народа, – заверяет женщина. – Но поговорим мы об этом утром, с Советом Пяти. А сейчас просто отдохни после тяжелой дороги, хорошо? – Витания поднимается и подходит к округлому выходу, закрытому сочно-зеленым вьюном. – Поешь. И проследи за тем, чтобы Тайлос тоже выпил укрепляющей отвар, когда придет. Он на столе.

Эльфийка напоследок лукаво улыбается и скрывается за вьюном, а у меня учащается сердцебиение. Как долго ждать его появления? Может, стоит поискать мага самой?

Я останавливаю себя от необдуманных действий и для начала решаю все же утолить голод, затем разбираюсь с повязками. А после выглядываю в окно: свет факелов внизу озаряет переплетение навесных лестниц и переходов. Напротив угадывается множество деревянных комнат, которые, насколько можно судить в темноте, поднимаются вверх по склону горы и похожи на ту, в которой сейчас нахожусь я сама. Разворачиваюсь от окна и забираюсь в кровать, чтобы наблюдать за входом в ожидании Тайлоса.

Я не успеваю досчитать и до десяти, когда ветки вьюна раздвигаются и на пороге появляется хмурый и сосредоточенный маг крови. При взгляде на меня выражение его лица смягчается. Сердце ускоряет бег от волнения, но в то же время я испытываю и облегчение: Тайлос в порядке.

– Привет, – выдыхаю я, выпрямляясь. – Тебе нужно выпить отвар. Он на столе.

Тай даже не смотрит в ту сторону, куда я показываю, и стремительно направляется ко мне. Я и сама быстро перебираюсь к краю кровати и встаю на колени, обнимая его за шею. Маг тяжело выдыхает мне в волосы, а затем приподнимает и садится на кровать со мной на руках. Касается губами лба и шепчет:

– Витания появилась очень вовремя – я едва не врезал тому эльфу, который охранял проход и не хотел говорить мне, где ты.

Я улыбаюсь, отстраняюсь и заглядываю ему в лицо:

– Ты в порядке, Тай?

– В полном, как ни странно, – серьезно кивает он и касается ладонью моей щеки. – Рад видеть, что и ты в полном здравии, Эания.

Лицо опаляет жар от того, как маг жадно меня разглядывает, и я смущенно опускаю глаза. Тай на это шепчет:

– Эания… – он резко подается вперед и горячо произносит прямо в губы, – сердце разрывается, если тебя нет рядом. Каждая мысль о тебе, о твоих зеленых глазах, в которые хочется смотреть бесконечно долго, о твоих мягких губах… Я готов противостоять целому миру, если он вздумает угрожать тебе… Готов умереть, чтобы ты жила, Эания. Я и не представлял, что умею так… что смогу так чувствовать после того, как потерял семью.

Я стискиваю в пальцах рубашку на его плечах, по щекам скатываются слезинки, сердцу в груди становится невыносимо тесно. Я обвиваю руками шею Тая, отчаянно прижимаюсь к груди и прошу – нет, умоляю:

– Поцелуй меня, Тай. Поцелуй так, словно это последняя возможность. Словно у нас больше никогда не появится шанса побыть наедине. Словно мы живем последнюю ночь.

– Я сделал бы так, даже если бы ты не попросила…

Его губы накрывают мои, принося с собой долгожданное наслаждение. Мы заваливаемся на кровать, тесно прижимаясь друг к другу, цепляемся один за другого, словно и правда живем последнюю ночь. Жарко, яростно, отчаянно. Обжигающие губы ненасытны. Блуждающие по моему телу руки лихорадочно касаются кожи, распаляя сильнее. Я целиком и полностью растворяюсь в безумии, происходящем между нами. Тону в нем, как камень в воде: неминуемо и стремительно.

И пусть я не должна так думать, но тоже готова умереть за этого невероятного мужчину.

Жилые комнаты-домики действительно расположены вверх по склонам гор, их соединяют между собой канатные лестницы и мосты. Сейчас, при утреннем свете, нетрудно разглядеть и поразиться жизни эльфов.

Мы следуем за Витанией от моста к мосту и вскоре покидаем жилую часть. Ущелье, которое разворачивается перед глазами, удивительно просторное и скалисто-зеленое, словно осени запрещен сюда вход. Внизу бушует яркая растительность и сверкает гладкое озеро, на берегу которого выстроились в два ряда молодые эльфы для тренировки. А в конце ущелья виднеется небольшой замок, высеченный прямо в скале. Камень, стекло и переплетение веток – поразительная красота.

Именно к замку мы и направляемся.

Кажется, волнение не покидало меня с самого пробуждения в объятиях Тая, но сейчас оно увеличивается во много раз. Скоро я узнаю цель своего прихода сюда, узнаю, помогут ли мне эльфы вызволить из плена маму или же мы с Таем вдвоем отправимся за ней. Сейчас все решится.

Скалистые стены внутри замка украшает вьюн. Здесь прохладнее, чем снаружи. Наши шаги отражаются гулким эхом. Витания провожает нас через холл в одно из ответвлений множества коридоров, а затем открывает резные двери в просторный зал, утопающий в разнообразной зелени. Прямо по одной из скалистых стен течет водопад, негромким журчанием переходящий в округлый прудик.

– Тронный зал, – поясняет эльфийка.

Два кресла из переплетенных веток, зелени и цветов, расположенные у дальней стены, после слов Витании обретают новый смысл: два трона.

– Разве потомков королей не истребили? – затаив дыхание, уточняю я.

– Да, – подтверждает мое удивление Тайлос, – церковь убеждена, что у эльфов давным-давно нет короля.

– Вам обоим предстоит сегодня многое узнать и еще не раз удивиться.

Мне не нравится туманное замечание эльфийки. Я хмурюсь, осматриваясь, а затем замечаю продолговатый стол недалеко от тронов, за которым сидят пятеро эльфов.

Три женщины и два мужчины. Все взрослые, если не старые – определить возраст эльфа сложно, если у него не полностью седые волосы, как, например, у одной из эльфиек за столом.

При виде нас они поднимаются и зачем-то склоняют головы. Я озадаченно смотрю на Витанию, но та лишь загадочно улыбается, подхватывает Тая под локоть и говорит:

– Нам с тобой, Тайлос, придется посидеть в сторонке.

Тай неохотно позволяет увести себя к плетеной лавке у стены, а ко мне обращается седоволосая женщина:

– Добро пожаловать домой, Эания. Мы, королевский Совет Пяти, очень счастливы видеть тебя среди нас.

– У тебя глаза матери, девочка, – замечает один из мужчин. – Пожалуйста, садись во главе стола.

При упоминании мамы сжимается сердце, я делаю несколько шагов вперед и выдыхаю:

– Вы знаете, да? Знаете, что она жива?

Я бросаю рассерженный взгляд на Витанию, но та даже не смущается и смотрит в ответ, как ни в чем не бывало.

Все вокруг об этом знали. Все, кроме меня.

После короткого кивка седовласой женщины я поджимаю губы и все же занимаю предложенное место. Эльфы тоже опускаются на свои стулья. Я спрашиваю:

– Вы поможете мне освободить ее?

– Разумеется. В нужный час мы все примем участие в последнем сражении. Но сейчас, Эания, мы должны поговорить о том, кто ты и что должна сделать.

– И что же я должна сделать? – я нервно стискиваю пальцы в замок.

Если первым делом я не должна спасать маму, то они сильно ошибаются, считая, что я буду их слушать.

Отвечает все та же женщина:

– Ты должна объединить свой народ.

– Свой народ?

– Ты все знаешь, Эания. Королевский лес показал тебе, кто ты есть на самом деле. А Лабиринт Силы подтвердил.

Я напрягаюсь, бросаю обеспокоенный взгляд на Тая и спрашиваю:

– Так это был не сон? Все это действительно случилось?

– Да, Эания, лес тебя признал, стихии тоже.

– О каком признании речь?

– Об этом позже. А сейчас скажи, что ты знаешь о некоем сопротивлении?

Я хмурюсь, припоминая, как Тайлос обвинял меня, что я состою в каком-то сопротивлении, поэтому и отвечаю следующим образом:

– О нем знает Тайлос.

Эльфы поворачиваются к магу, и тот жмет плечами:

– Группа людей и полукровок, выступающих против, как они это называют, культа церкви. Кто предводитель, неизвестно. Их численность тоже. Единственное, что ясно: кто-то очень умный собирает под своим крылом сильных стихийников разных поколений и убеждает их бороться за свое право на жизнь, выступать против человеческой церкви, – Тайлос усмехается. – Сейчас я присоединился бы к ним.

– У тебя будет такая возможность, – серьезно кивает ему женщина.

– О чем вы? – спрашиваю я.

– О том, что ты, Эания, и наш маг крови лично знаете предводителя сопротивления. И вы должны к нему присоединиться. Особенно ты, – с выражением смотрит эльфийка на меня.

Но я все равно не понимаю, пока Тай не замечает насмешливо:

– Да быть такого не может. Вы не шутите? Их предводитель – Элар, принц людей?

Сиариин… Полукровка в третьем поколении, который очень умело владеет магией воды.

Элар и его отряд отыскали паренька в бывших землях эльфов и сопровождали до Бриоса, чтобы он вступил в отряд сопротивления! Именно поэтому они все едва ли не сдували с паренька пылинки!

Элар. Рыжий человек, людской принц. Он пошел против своей церкви, чтобы такие, как я, жили, не боясь, что в любую минуту появится маг крови со своими псами и уничтожит их деревню. Поразительно.

– Эания, ты поможешь людскому принцу убедить сомневающихся примкнуть к сопротивлению. От вас двоих зависит многое. Ты и он олицетворяете свой народ. Вас послушают, и только вы сможете прекратить затянувшуюся войну.

– Элар принц, – выдыхаю я. – Но кто будет слушать меня, обычную полукровку?

– В этом и дело, Эания. Ты отличаешься от остальных полукровок тем, что в тебе течет королевская кровь.

Сердце пропускает удар. Две половинки разных корон. Одна моя, эльфийская, вторая Элара, человеческая. Это мне и хотел сказать Лес Королей?

– То есть в моей маме…

– Да, твоя мать – наша королева, а ты – наша принцесса, Эания.

С ума сойти.

В дорогу нас с Таем собирает Витания. Нам предстоит вернуться в торговый город, где ждет Бродяга, а после отправиться в Криос – небольшой городок близ истинных земель людей, где мы встретимся с Эларом и его сопротивлением. Именно он должен будет отвести меня к королю людей. А на пути к Олазару – столице людского королевства – мы оба, как представители своих народов, обязаны постараться привлечь к сопротивлению как можно больше людей и полукровок. И это все был мамин план. Именно она была тем самым эльфом с сильнейшим даром предвидения. Я не знала, что чувствовать по этому поводу, потому что меня, как и Тайлоса, обманывали всю жизнь.

Зато теперь ясно, почему союз с Эларом необходим – он объединит эльфов и людей, на официальном уровне объявит прекращение войны между расами, заявит о новом мире во всеуслышание, пусть мы уже давно все в нем живем. Деревушкам, подобным той, где мы с Таем побывали, больше не придется скрываться и бояться магов крови и церкви. При условии, что нынешний король людей согласится с ними покончить. Если же нет, нам с Эларом предстоит лишить его власти.

По крайней мере, я пришла именно к таким выводам после неоднозначной беседы с Советом Пяти и всего того, что узнала по дороге в Ущелье Надежды.

– Это мое предназначение, верно? – тихо спрашиваю я у Витании. – Сделать все, чтобы объединить людей и эльфов?

Эльфийка ловко запрягает белоснежную кобылу, напоминающую мне о Снежинке, которую я прогнала перед Парящими скалами. Тайлос в это время пополняет запасы воды.

Витания перекидывает поводья через голову лошади, нежно гладит ладонью ее морду и смотрит на меня:

– Ты была рождена для этого, Эания.

Я с досадой закрываю на мгновение глаза и, ощущая невероятную тоску по невозможному будущему, смотрю на Тая. Зачем мы с ним встретились? Зачем бок о бок прошли тернистый путь от ненависти к любви? Для чего это было? Для того чтобы я мирилась со своим предназначением, умирая от боли? Злилась на маму и на весь свет за то, что должна жить не по велению сердца, а во благо своего народа? Чтобы ради его благополучия принесла в жертву свою любовь, тем самым делая больно и Тайлосу?

– Не думай, что вы зря встретились.

Я с надеждой впиваюсь взглядом в лицо эльфийки, сердце тревожно стучит в груди:

– Не зря?

– Тайлос твой защитник, Эания. Могущественный маг, который положит свою жизнь к твоим ногам. Не отказывайся от нее. Во многом его роль заключается именно в этом.

Внутри холодеет, словно меня окатили ледяной водой. Роль Тайлоса в том, чтобы пожертвовать собой ради меня, а я просто-напросто должна принять эту жертву? Использовать его отношение ко мне для собственной выгоды? Это она имеет в виду?

Я сжимаю кулаки и поджимаю губы, на что эльфийка с улыбкой замечает:

– Ничто неспособно изменить его чувств к тебе, в том числе ты сама.

От того, чтобы сказать в ответ что-нибудь едкое, меня останавливает появившийся рядом эльф. Он склоняет голову передо мной, что сильно смущает, и говорит Витании:

– Пора.

Эльфийка кивает, касается пальцами моего плеча и читает заклинание. Я успеваю заметить, как ко мне бросается Тай. Кажется, засыпаю я именно в его сильных и надежных руках. Впрочем, мага усыпят следом за мной.

В себя мы приходим уже верхом на белоснежной лошади возле скалистого берега, где недавно встретились с эльфийкой. В груди появляется знакомое желание поскорее убраться от этой непроходимой чащи леса и озера Тысячезубов. Трое эльфов‐мужчин, стоящих в стороне, склоняют передо мной головы на прощание, пока Витания дает последние указания:

– Маги крови, которые оправились за вами, прибудут сюда с левой стороны озера, поэтому вам до Тоорса лучше идти по правой. Дорога вас ожидает легкая и быстрая, до самого Криоса. Не медлите, сразу найдите принца людей. А дальше делайте все зависящее от вас. Все, что придется, принцесса.

Я отворачиваюсь от женщины и заставляю себя кивнуть. Тай подхватывает в руки поводья и отправляет лошадь вперед.

– Береги ее, маг Тайлос.

У меня болезненно сжимается сердце, когда я чувствую, как маг твердо кивает эльфийке в ответ.

Я считала людей самыми жестокими существами на свете, но оказалось, что жестокость есть в любом из нас, даже в эльфах. Но больше всего удручает, что сейчас ее можно считать необходимой.

Впервые за все утро, после всех этих обескураживающих новостей, мы с Тайлосом заговариваем лишь тогда, когда останавливаемся на короткий привал. Рядом негромко шепчет озеро, а в редких кустах и траве шелестит ветерок. Нас снова со всех сторон обнимает осень.

Маг передает мне бутыль с водой и негромко замечает:

– Значит, принцесса эльфов. Недурно.

Я не отвечаю, лишь пью воду. А когда закрываю бутыль, смотрю на то, как вдалеке коршун летит вниз, чтобы выловить из высокой травы добычу. Говорю задумчиво:

– До того, как ты пришел в мою деревню и якобы убил маму, я мечтала сбежать в Пустошь, подальше от войны и вечного страха смерти. Теперь уже поздно бежать куда-либо.

– Тебе неприятна та ответственность, что идет в паре со статусом?

– Я чувствую себя обманутой, – вздыхаю я. – Совсем как ты. Мама знала о своей королевской крови, знала, где находится Ущелье Надежды, но предпочла, чтобы мы скитались от деревни к деревне, и даже словом не обмолвилась о нашем происхождении.

– Очевидно, у нее были на то причины.

– И плевать, что они сделают кому-то больно, – киваю я.

– Ты имеешь в виду кого-то конкретного? – вглядывается в меня Тай.

Я молчу мгновение, а затем произношу с неохотой:

– Очевидно, то, что мы должны сделать, важнее нас самих.

Маг усмехается, кажется, с грустью:

– Говоришь, как настоящий эльф, загадками.

Я смотрю на него, а в душе разворачивается целая буря чувств. Он тоже должен знать то, что знаю я. Но как я могу ему об этом сказать? Как смогу объяснить, что сама готова смириться с будущим, пусть меня и выворачивает наизнанку от этих мыслей? От осознания, что мне не дано быть с ним?

Тай протягивает ко мне руку и вынуждает окунуться в его объятия. Я не в силах сопротивляться. По крайней мере, не сейчас. Не тогда, когда мы так далеко от Криоса и людского принца.

Маг касается губами моих волос и шепчет, соглашаясь с моими мысленными выводами:

– Пожалуй, сейчас думать о будущем и о том, что оно для нас приготовило, необязательно. Согласна?

Я зажмуриваюсь и отвечаю едва слышно:

– Я попробую.

Вот только не будет ли это означать, что я сама та еще обманщица?

Глава 8

Дорога до Криоса, как и предсказала Витания, выходит легкой и быстрой, но не для душевного состояния.

Примерно с того момента, как мы покидаем Тоорс и седлаем двух разных лошадей, я постепенно начинаю отдаляться от Тайлоса. Это нелегко, но необходимо. Я по-прежнему тренируюсь с ним использовать магию на коротких привалах, мы разговариваем о моей маме, строим догадки или обсуждаем местность и погоду. Но чем ближе к Криосу мы подбираемся, тем чаще я засыпаю в одиночестве и тем реже позволяю магу ко мне прикасаться.

По прибытии в Криос мы останавливаемся в неприметной гостинице на окраине города. Я настаиваю на двух разных комнатах. А после горячей ванны и позднего обеда отправляюсь на поиски Элара.

Об этом мы с Тайлосом договариваемся еще в пути. Пусть он больше не носит повязки на руках и черные одежды, отличающие магов крови, он все равно будет выделяться среди простых людей высоким ростом и посеребренными у висков волосами, обрамляющими молодое лицо. К тому же полукровки, тайно живущие среди людей, будут охотнее доверять себе подобным – мне.

Первым делом я посещаю местный рынок: приглядываюсь к торговцам и покупателям, прислушиваюсь к разговорам. Тщетно. Если принц и прибыл сюда не тайно, то настолько давно, что его появление перестали обсуждать. Поэтому я перехожу к следующей ступени поисков – к осторожным вопросам.

Торговцы всегда самые осведомленные из людей, потому что именно к ним стекается большая часть новостей, пересказов и сплетен. Аккуратное общение с ними дает понять, что Элар не объявлял о своем прибытии в город во всеуслышание. Он прибыл сюда тайно, как и тогда, в Бриос. Поэтому я начинаю обходить таверны, наполненные аппетитными и не очень запахами, разного рода бары, затянутые сизым дымом сигарет и парами крепких вин, и даже посещаю единственный на весь город ресторан, откуда меня прогоняет высокомерный мальчишка спустя пять минут, потому что я не собираюсь у них ужинать.

Рыжего человека с густой бородой и двух бугаев‐близнецов с ним никто не видел.

Я начинаю впадать в отчаяние, когда краем уха слышу отголоски интересного разговора в неприметном переулке между каменными домами, мимо которых прохожу. Вернувшись к углу дома, я обращаюсь в слух.

– Как ты не понимаешь, что это очень опасно?! – шипит высокий женский голос.

– Мне все равно! Я люблю ее и хочу жить вместе с ней в свободном мире! – отвечает молодой мужской голос.

Я осторожно заглядываю за угол и вижу двух людей: рассерженную, грузную, но молодую женщину и парнишку чуть младше меня. Его рыжие брови упрямо сдвинуты на переносице. Судя по схожести черт и одинаковым кучерявым рыжим волосам, они брат и сестра.

– Это все сказки для ополоумевших от любви подростков вроде тебя! – тем временем заявляет женщина.

– Вовсе нет! Сопротивление существует! Я присоединюсь к ним и помогу создать новый и свободный мир! Сиании больше не придется скрываться! Мы сможем открыто путешествовать по новому миру, как и мечтали!

– Если вас обоих сегодня же не прикончат маги крови, которых тут пруд пруди! – сердится пуще прежнего женщина. – Как ты не понимаешь, что это очень жестокие и могущественные люди? Да они разобьют ваше дурацкое сопротивление одним щелчком пальцев!

Пруд пруди? Это нехорошо. Впрочем, женщина может преувеличивать для красного словца, потому что я не заметила ни одного мага крови, пока искала Элара.

– Предводитель сопротивления очень умен! – продолжает настаивать на своем паренек. – У него есть надежный план! И он далеко не обычный человек! Человек, слышишь? Не полукровка и не эльф! Ты и сама злишься из-за того, что не можешь спокойно и открыто приобрести эльфийское снадобье, которое помогает отцу! Война с эльфами давным-давно утратила смысл, разве нет? И только король да его церковь продолжают настаивать на том, что человек – это высшее существо после проклятого бога!

– Не неси ересь, бестолковый негодник! – паренек получает хорошую затрещину от сестры, которая тут же начинает осматриваться по сторонам.

Я быстро ныряю обратно за угол.

– Я пойду сегодня на собрание, ясно? – насуплено говорит брат. – А ты как знаешь! Трусиха.

С этими словами человек отправляется в мою сторону, а его сестра шипит вдогонку:

– Я скажу отцу, что ты сбежал! Не хочу, чтобы он расстроился из-за твоей ранней и совершенно пустой кончины!

По звучанию ее шагов я понимаю, что она отправляется в противоположную сторону.

Я осматриваюсь и, не увидев ни одной живой души в душном переулке, призываю магию, а когда паренек появляется из-за угла, подхватываю его тощее тельце узлом воздуха и припираю к стене.

Его глаза выпучены от страха, грудь часто вздымается.

Я подхожу ближе и вежливо спрашиваю:

– Будь добр, скажи, где будет проходить сегодня таинственное собрание сопротивления?

Вернувшись чуть позже в гостиницу, я первым делом направляюсь в комнату Тайлоса. Я больше чем уверена, что именно на этом собрании и найду человеческого принца. А до этого нужно убедить мага, что ему туда лучше не идти.

Я решительно открываю дверь и прямо с порога врезаюсь в широкую грудь. Тай ловит мои плечи руками и недовольно произносит:

– Я уже собирался на твои поиски.

Мгновение наслаждаюсь его близостью, а затем заставляю себя отодвинуться и закрыть за собой дверь:

– Все в порядке. Кажется, я выяснила, где находится место, в котором я смогу встретиться с Эларом.

– Ты? Одна? – маг недовольно щурится. – Это исключено, Эания.

– Может, для начала ты меня выслушаешь?

– Это исключено еще и потому, – отворачивается Тай, чтобы присесть на край кровати, – что до меня дошли слухи о прибытии сразу трех магов крови. Что-то назревает. И куда бы ты там ни запланировала отправиться в одиночестве, я тебе этого не позволю.

Решительность сменяет чувство тревоги, я опускаюсь на уголок кровати, стараясь сесть насколько можно дальше от Тая, и взволнованно спрашиваю:

– Думаешь, они здесь, потому что выследили нас?

– Или у церкви появились новые способы, как влиять на твою маму, – поджимает он губы. – Как бы там ни было, мы идем вместе. А теперь можешь рассказать, куда именно и что по итогу ты сумела выяснить.

– Элар либо гений, либо полный дурак, – негромко замечает Тай.

Мы неспешно шагаем по главной улице рука об руку. То тут, то там, появляются такие же, как мы, любители поздних прогулок. Мощеные переулки освещает дрожащий от ветерка огонь – железные тарелки с углями прикреплены к каменным стенам при помощи кованых цепей. В углах притаились чернильные тени.

Мы с Тайлосом одеты для позднего посещения ресторана – того самого, из которого меня выгнали несколькими часами раньше. Но мы лишь делаем вид, что желаем отужинать в светском месте. Как только наши фигуры скроются от посторонних глаз за поворотом кармашка с резными дверями ресторана, нам предстоит постучать определенное количество раз в неприметную дверь для работников заведения, находящуюся тут же.

Это делает Тай, и буквально мгновение спустя дверь широко распахивается.

– Быстрее!

Мы повинуемся, переступая порог, и попадаем в узкий коридорчик с серыми стенами, уходящий влево. Его освещает пара тощих свечей на уровне наших глаз, закрепленных в подсвечниках на стене.

– Свободным быть?.. – шепотом спрашивает бородатый мужчина, проворно закрывший за нами дверь.

– В мире со всеми жить, – тихо выдыхаю я.

Тай скептически усмехается, а мужчина тем временем кивает:

– За поворотом направо, вниз по лестнице до самого конца, там налево и до крайней арки – не ошибетесь.

Я киваю и утягиваю мага к лестнице. Там он негромко поясняет свою усмешку:

– Элар всегда отличался любовью к театральности.

– Вы хорошо знакомы, да? – с замиранием сердца интересуюсь я. – Какой он, если отбросить вашу нелюбовь друг к другу?

Я припоминаю ту короткую встречу в лесу, после Топей, на пути к Бриосу. Мужчины явно никогда не были в дружеских отношениях.

– Я искренне удивлен, что именно он предводитель сопротивления. В наши нечастые встречи принц делал все, чтобы казаться высокомерным и презрительным. Впрочем, дело может быть именно во мне – в маге крови. Редко какой человек сможет найти в себе желание сблизиться с такими, как я.

Я досадливо поджимаю губы. Создать силу, с которой они побеждают в войне, и презирать ее, совершенно забыв, что за ней стоит такой же человек, как они сами. Впрочем, я и сама первое время ненавидела Тайлоса за его суть. Ошибалась. Надеюсь, и у людей будет возможность понять, что они ошибаются, пусть хотя бы в Тайлосе. Он самый лучший из людей, и я так думаю далеко не из-за своих чувств, которые, ко всему прочему, с некоторых пор снова для меня запретны.

Мы сворачиваем влево, миновав лестницу. Впереди, из крайней арки, на каменный пол падает неровный свет множества свечей или факелов. До слуха доносится приглушенный гул голосов. Ошибиться и правда трудно.

Мы с Тайлосом переглядываемся и расправляем капюшоны на своем одеянии, которые ранее свернули под видом воротников. Вскоре наши лица скрывает легкая ткань.

Гулкое пространство большого подземного зала с низким потолком заполнено людьми и, очевидно, полукровками. Мы с Тайлосом намеренно не спешили к началу, чтобы точно застать Элара, если он здесь появится, поэтому народу собралось уже много. Неожиданно много. Они стоят тесными группками у стен, склонив головы друг к другу, и о чем-то переговариваются. Некоторые переминаются с ноги на ногу и осматриваются вокруг, при этом большинство из них крепко держатся за руки. Я узнаю того парнишку, который рассказал о собрании: он храбрится, выпятив грудь, рядом с миловидной, но решительно настроенной девушкой-полукровкой.

Мне вдруг отчаянно хочется узнать о надежном плане Элара, который расхваливал своей сестре этот влюбленный паренек, потому что в этом собрании разношерстного народа я неожиданно вижу надежду для подобных себе.

Я замечаю Леорса и Веорса, братьев‐бугаев, и мое сердце радостно ударяется о ребра. Они стоят с двух сторон узкого деревянного стола, на котором мерцает свет огня в стеклянной лампе, и смотрят куда-то вдаль поверх голов присутствующих. Один из них широко зевает, едва не ломая себе челюсть.

Я заглядываю под капюшон Тая и улыбаюсь:

– Элар точно здесь будет.

– Вижу, – коротко кивает он.

Мы начинаем подбираться ближе к деревянному столу и стулу за ним. Очевидно, это место ожидает появление человеческого принца. Но прежде чем он его займет, мы с магом должны дать Элару знать о себе. Точнее, сначала я должна дать ему себя узнать, а уже потом рассказать о маге крови, ставшем просто магом.

Поэтому, когда из-за неприметной двери в стене рядом со столом появляется рыжий человек и осматривает пристальным взглядом мгновенно ожившую толпу, двинувшуюся ближе к столу, я убираю с лица капюшон и делаю шаг вперед. Тайлос же, напротив, теряется среди взволнованного народа позади моей спины.

Рыжая борода и волосы Элара стали заметно длиннее после нашего расставания. В уголках глаз добавились новые морщинки. Он как будто постарел на несколько лет, но выглядит при этом решительным и надежным. Как острое лезвие кинжала, которое служит тебе верой и правдой уже много лет подряд. Достойный принц для своего народа. И я сейчас не только о людях.

Но все меняется, когда взгляд Элара натыкается на мое лицо: блеснув радостью, он теплеет, серьезное лицо озаряет широкая улыбка, а сам принц замирает на месте, так и не сделав последний шаг к столу. Я неожиданно для себя самой с теплом узнаю в нем того Элара, которого вела через Топи.

– Прошу прощения, дорогие единомышленники, – обращается Элар к народу, не отводя от меня глаз. – Но боюсь, я должен задержать наше собрание, чтобы поприветствовать друга, появление которого не переставал ждать с той минуты, как мы с ним простились.

Народ начинает негромко гудеть, а принц в несколько широких шагов сокращает расстояние между нами и, раскатисто хохоча, заключает меня в свои медвежьи объятия.

– Ты даже не представляешь, как я рад тебя здесь видеть, Ния!

– Это чувствуется, – хриплю я. – Я тоже рада тебя встретить вновь, принц людей.

Элар ставит меня обратно на каменный пол и игриво подмигивает, продолжая удерживать мои плечи:

– Только никому об этом – я тут вроде как инкогнито.

– Не думал, что вы настолько близки, – обманчиво равнодушно замечает Тай над моей головой.

Бородатое лицо Элара вытягивается, рука тянется к поясу с оружием:

– Ты…

– Спокойно, – перехватываю я руку принца своими двумя. – Тайлос на нашей стороне. Пожалуйста, поверь мне.

Элар переводит на меня недоуменный взгляд:

– На нашей… Ладно, надо поговорить, да. – Он находит глазами Туару, замершую рядом с одним из братьев и приказывает ей: – Сегодняшнее собрание на тебе. А мне прямо сейчас нужно кое-что выяснить.

Женщина кивает, а затем ловит мой взгляд и кивает в знак приветствия. Я киваю ей в ответ. Интересно, здесь ли Сиариин?

– Идемте за мной, – приказывает принц, а затем чуть склоняется ко мне и тихо спрашивает: – Надеюсь, с тобой пришел только один маг крови, Ния?

– Тайлос перестал быть магом крови, – так же тихо отвечаю я.

– Неужели? – с подозрением смотрит он на Тая. – Взял и отказался по доброй воле от магии?

Тайлос усмехается:

– А ты сам смог бы отказаться от такой силы, если бы ею обладал?

Элар всерьез задумывается на мгновение и отвечает:

– Вряд ли.

– Вот именно.

Принц хмурится сильнее, пронзает меня пристальным взглядом, разворачивается и стремительно направляется к двери, из которой недавно вышел. Мы с Тайлосом следуем за ним.

Тесная комнатка с одной стороны до потолка заставлена пузатыми деревянными бочками. Вероятно, с вином. В стене напротив еще одна дверь. Узкий продолговатый столик у бочек завален бумагами, холщовыми мешками с чем-то и оружием: ножи, кинжалы и увесистые мечи.

Элар присаживается на одну из бочек и по очереди смотрит на нас с Таем:

– Итак, расскажите мне, какого дьявола творится?

Я коротко смотрю на Тайлоса, который убирает с лица капюшон, приваливаюсь плечом к холодной стене и рассказываю. Все как есть, без утаек и загадок. Разве что видения и выводы на их основе остаются при мне. Элар слушает внимательно и ни разу не перебивает, лишь его густые рыжие брови раз от раза подскакивают то вверх, то вниз.

– Таким образом, Совет Пяти убежден, что твое сопротивление на верном пути, – заканчиваю я.

– Такая мощь, как чистокровные эльфы… – задумчиво произносит принц. – Проклятие, это потрясающая новость! Но постой, ты говоришь, что твоя мать королева? И сейчас она находится у моего отца?

– Все так.

– Плохо. Я и не знал, что у короны есть некие предсказатели. Мне жаль, Ния, что они схватили твою мать. Но, может быть, только благодаря ей мое сопротивление все больше набирает силу.

– Вынужден с тобой согласиться, – хмуро роняет Тай. – Не только королева, но и предыдущий предсказатель видел, что твое дело небезнадежно. Будь иначе, церковь давно бы с тобой разобралась.

– Верно, – кивает Элар, молчит мгновение и с искренним сочувствием смотрит на Тая. – Мне жаль твою семью, Тайлос. Я уже много лет подряд твержу отцу о том, что церковь давно перешла те границы, о которых сама же проповедует. Он не слушает. Впрочем, когда я доберусь до Олазара, король либо выслушает мои условия и согласится с ними, либо лишится трона.

– И мне нужно к нему, чтобы освободить маму, – говорю я.

Элар приглядывается ко мне мгновение, затем широко улыбается:

– Я рад, что нам с тобой по пути, принцесса.

Я еще не привыкла к своему новому положению, потому досадливо морщусь, а Тайлос тем временем серьезно произносит:

– Твоя очередь, принц. Расскажи нам, в чем заключается твой надежный план, о котором болтают влюбленные юнцы, возлагая на него большие надежды.

– И где Сиус? – поднимаю я глаза. – Он здесь?

Улыбка Элара становится шире:

– Сиус остался в Бриосе, он нужен нам именно там. В общем-то в этом и заключается мой план: в один прекрасный день во всех крупных городах и городах поменьше народ восстанет против церкви, отобьет города для себя и заживет в новом мире. Все гениальное просто, верно? Моя задача их вдохновить и предоставить помощь в виде сильных полукровок. Ну и разобраться с главным уже в Олазаре – с отцом, церковью и магами крови.

– Оставил для себя все самое легкое, – явно впечатлен Тай. – Я с удовольствием присоединюсь и посмотрю, как это у тебя выйдет.

Элар негромко смеется, качая головой, а затем признается:

– Если честно, я надеюсь, что отец образумится и сам как-то повлияет на церковь. Я делаю на это большие ставки. Устраивать сражение с магами крови… Впрочем, ваше появление и новости, что вы принесли… – принц тяжело выдыхает и поднимает глаза к потолку. – Есть о чем подумать, да. И, пожалуй, там, где один маг крови сменил сторону, может быть и второй. Или их будет больше. Я рад знать, что не все из них, – тут он пристально смотрит на Тая, – безвольные куклы в руках жестоких кукловодов.

Маг усмехается:

– В таком случае один из них рад знать, что его принц не самовлюбленный бездельник, каким казался.

Нужно находиться здесь, в тесном помещении, между двумя этими мужчинами, чтобы уловить незримое ощущение, как между ними все безвозвратно изменилось. В лучшую сторону. Да, они могут и дальше не переносить друг друга на дух, скорее всего так и будет, но отныне они станут союзниками, которые беспрекословно уважают друг друга.

Элар снова негромко смеется, Тай сдержанно улыбается, а я… Я отчаянно хочу быть где угодно, но не здесь.

Смех принца обрывается, когда до нас доносится тревожный шум из зала, в котором идет собрание. Он подскакивает на ноги и кивает на другую дверь:

– Уходите. Я найду вас завтра, на рассвете. Где вы остановились?

Тайлос подбирается и ведет плечами:

– Уйдешь ты, Элар, вместе с принцессой. От меня будет гораздо больше пользы, чем от вас.

– Я никуда не уйду, – твердо говорю я, тоже подбираясь.

– Эания, – почти рычит Тай.

– Решено, – примирительно и не к месту весело обрывает нас Элар. – Идем вместе, а заодно посмотрим, кто и на что из нас способен.

Тай на секунду прикрывает глаза, словно дает себе время смириться с неминуемым, а затем кивает:

– Единственное – обойдитесь без безрассудных подвигов. Вы оба, ясно?

– Разумеется, – легко обещает принц, вытаскивая меч. Затем подходит к двери в зал и осторожно ее открывает.

На нас обрушивается какофония звуков: крики, звон стали, завывания ветра и треск огня. Тайлос накидывает на голову капюшон, я следую его примеру и вижу, как мне подмигивает Элар, натягивая на лицо платок, болтавшийся у него на шее. Теперь нас не должны узнать, если кто-то из напавших выживет.

Мы выходим в зал, и первое, что бросается в глаза – пылающий в огне стол. Тени от огня и фигур людей пляшут по стенам, ведя собственный бой.

– Туара! – Элар окликает женщину, которая сражается с псом мага крови. – Выведи отсюда народ, а ублюдком займусь я сам.

Принц бросается в бой, а женщина начинает зазывать народ в комнатку, из которой мы вышли.

О собрании как-то прознал маг крови и пришел сюда со сворой своих псов. Зря, конечно. У него нет ни шанса устоять против напуганных, но сражающихся полукровок и нас. Правда, он еще об этом не догадывается, черной тенью стоя в проходе арки и наблюдая за происходящим.

Тайлос взмахом руки гасит стол, оставляя от него обугленный остов, и направляется прямиком к магу крови. Я решаю, что должна создать безопасный коридор, по которому люди смогут покинуть место сражения.

Все идет хорошо: те, кто не может биться, проходят по моему коридору и скрываются за дверью. Вскоре в зале остаются лишь способные дать отпор. Сколько здесь псов? Наверное, около двух десятков. Некоторые уже валяются у стен без сознания – у девушки рыжего паренька сильная магия воздуха, она швыряет прихвостней мага в стену, пока те не падают без чувств. Другие пали от мечей братьев‐близнецов и Элара. А тем, кто кружит возле Тайлоса, не позволяя ему добраться до своего хозяина, не посчастливилось умереть от перелома шеи.

Все идет хорошо, пока маг крови не решает вмешаться.

Первой, за кого он берется, оказывается сильная полукровка. Девушка по собственному приему подлетает в воздух и с силой обрушивается на каменную стену, чтобы тут же замертво рухнуть на пол, измазанный в крови. Рыжий паренек кричит от ужаса и боли – он оставался со своей возлюбленной до самого конца. В его руке сверкает вынутый из-за пазухи нож. Он ревет как раненый зверь, бросаясь в сторону мага крови. И так же, как девушка, подлетает в воздух.

Но не ударяется о стену, потому что я бросаю все свои силы, чтобы вырвать парня из рук мага крови и опустить на пол подальше от сражающихся, хоть и не так мягко, как хотелось. Парнишка кубарем прокатывается по полу, но остается жив.

Маг крови безошибочно угадывает того, кто ему помешал, и пристально смотрит на меня.

Я улыбаюсь. А в следующий миг сбиваю его с ног волной воздуха. Бросаюсь к девушке-полукровке и среди звона стали словно различаю тяжелый вздох Тайлоса.

Волосы девушки намокли от крови, что собралась в лужу возле головы, но грудь, пусть и слабо, вздымалась. Жива. Рядом со мной появляется рыжий паренек, его глаза горят от страха и тревоги.

– Ей можно помочь? – дрожит его голос. – Пожалуйста! Спасите ее!

Тайлос смог бы залечить ее рану, но сейчас он вступает в прямую схватку с магом крови.

Все псы повержены. Люди и полукровки тяжело дышат, помогают тем, кому требуется. Но многие из сопротивления тоже мертвы. Мне больно смотреть на их бездыханные окровавленные тела, поэтому я смотрю на Тая.

– Сдавайся, или умрешь, – говорит он магу крови.

Тот ухмыляется, на его окровавленных пальцах играют искорки огня. Мужчины кружат на небольшом расстоянии друг от друга. У Тая за спиной собирается маленький шар воды. Он вытягивается в тонкую полоску и начинает замерзать.

Два шара огня и ледяной кол устремляются к своим соперникам одновременно.

Тай легко гасит огни прямо в воздухе, а его ледяное копье врезается в мага крови, пронзая сердце. Пальцы мужчины оставляют кровавые полосы на торчащем из груди куске льда, лицо, опущенное вниз, полно недоумения. Он падает на колени, заваливается на бок и остается там бездвижным.

Все кончено.

В помещении повисает звенящая тишина. Лишь рядом со мной тихонечко завывает от горя паренек. Мгновение спустя тишину разбивает бодрый голос Элара:

– Славная была схватка. Но теперь нам предстоит узнать, кто нас предал.

Нам приходится задержаться в Криосе еще на несколько дней.

Как выясняется позднее, собрание, на которое заявился маг крови, было не первым в этом городе. Именно так и работает сопротивление: Элар и его помощники постепенно и тайно собирают вокруг себя единомышленников, чтобы в нужный момент они захватили город, а часть из них еще до этого должна отправиться в столицу людей следом за предводителем – на случай если принцу не удастся переманить короля на свою сторону.

Я понимаю важность сопротивления, понимаю необходимость найти предателя, но… Мне хочется скорее добраться до Олазара, освободить маму и задать ей вопросы, мучающие меня с того момента, как я узнала, что в нас обеих течет королевская кровь. Поэтому я отвлекаю себя заботой о Сиании, подруге рыженького паренька по имени Тисин. Тайлос залечил рану девушки сразу после сражения, но она сильно ударилась головой и весь следующий день находится без сознания. Мне не передать словами радость и облегчение, что испытывает Тисин, когда Сиания все же приходит в себя.

Предателя находят вечером на второй день после сражения. Им оказывается старик, человек, испугавшийся речей своего принца. Он выдает себя тем, что практически сразу пропадает, пока по городу шарят остальные маги крови. Владельца ресторана берут под стражу, впрочем, тот ничего не знает ни о собраниях под крышей его ресторана, ни о сопротивлении. Он вообще был редким гостем в своих владениях, доверив дела управляющему. Этому управляющему приходится прятаться, и Элар предлагает ему отправиться вместе с нами в следующий город. Людской город.

Актар находится на истинных землях людей, и для меня было настоящим удивлением узнать, что и в таких городах тайно живут полукровки.

– Война продолжается больше сотни, а то и двух сотен лет, – замечает в тот день Элар. – Никто не помнит, из-за чего она началась и какую цель преследовала. Насилие ли или добровольный выбор каждого, но… Наши расы неминуемо смешались, в мире почти не осталось чистокровных представителей каждой из них. Какой смысл продолжать войну, если границы давно стерлись? Никакого. Мы, каждый из нас, просто должны принять новый мир и жить в нем свободно. Но церковь продолжает настаивать на величии людей и истреблении потомков эльфов, и своих в том числе. Кто-то должен наконец покончить с этим. И, так или иначе, мы сделаем это – остановим убийства, прекратим никому не нужную войну. И с принцессой эльфов в союзниках это будет гораздо легче.

Я просто киваю в ответ.

Мне нравится мышление Элара, нравится его идея о новом мире, но я не могу себя заставить привыкнуть к мысли, что ради всего этого мне предстоит выйти замуж за рыжего принца. Меня буквально тошнит, когда я вспоминаю видения с нами двумя. А еще мне все время больно. Особенно в моменты, когда Тайлос рядом. Видеть его красивое лицо и смотреть в темные глаза, в которых читается некое понимание всего происходящего, невыносимо сложно. Да, мы рядом, но в то же время между нами раскидывается непреодолимое расстояние. И нельзя сделать даже шаг, чтобы попытаться его сократить.

Мы покидаем Криос спустя четыре дня, по очереди, как можно незаметнее. И встречаемся все вместе у ближайшей деревни, что находится недалеко от главного тракта. Нас семеро: принц, братья, Туара, Викмир – бывший управляющий ресторана, я и Тай. Моя карта показывает безопасный путь: на ней так и написано аккуратным почерком мамы. Поэтому до Актара мы добираемся без каких-либо проблем.

Там я полностью погружаюсь в дела сопротивления наравне с принцем и даже нахожу теневой рынок эльфов. Совсем маленький и не шибко популярный, он тем не менее существует на людской территории. Подобные рынки я обнаруживаю и в двух следующих городах на пути в Олазар.

Разумеется, теперь сопротивление справляется куда быстрее и ловчее, чему принц безмерно рад. Он не перестает восторгаться моей наблюдательностью и знаниями, которые нам хорошо помогают. Я, в свою очередь, восторгаюсь его чутьем, которое нас не подводит: Элар безошибочно находит людей, которые не только готовы оказывать сопротивлению любую помощь, но и думают таким же образом, как их принц.

Элар, кстати, решает больше не скрывать своего положения и теперь появляется в городах открыто. Я же говорю о своем происхождении лишь на тайных собраниях. То, что мы с Эларом в два голоса убеждаем людей и полукровок примкнуть к нам, и своим примером показываем, что две расы объединились против истинного противника – церкви, – дает положительные результаты. Люди без особых раздумий идут за своим благородным принцем, а полукровки, вдохновляясь моим примером, охотнее соглашаются сражаться на одной с людьми стороне.

Эта деятельность все сильнее и сильнее отдаляет меня от Тайлоса, и я все чаще замечаю в его темных глазах ту же печаль, которая давно и прочно поселилась в моем собственном сердце. Однажды маг решает прояснить ситуацию окончательно.

По пути в следующий город мы останавливаемся на ночлег в лесу, недалеко от главного тракта. Не скрываемся, потому что не встретили ни одного мага крови на людских землях. Братья разжигают хороший костер, чтобы согреться. Осень здесь немилосердная, промозглая. Особенно когда прогоняет солнце с серого неба, затянутого тяжелыми низкими тучами, оставляя взамен бледный и холодный полумесяц.

Я по привычке отправляюсь искать удобное дерево для ночевки и некоторое время спустя слышу за спиной голос Тайлоса:

– Я могу с тобой поговорить, Эания?

Я касаюсь ладонью шершавого ствола, на секунду опускаю голову, чтобы собраться с силами, а затем поворачиваюсь к магу. За это время он успевает подойти так близко и при этом настолько бесшумно, что я вздрагиваю от неожиданности.

Тай касается ладонью моей щеки и напряженно произносит:

– Впрочем, я не разговаривать хочу вовсе…

– Тай, – молю я, обхватывая пальцами его руку и отворачиваясь.

Не могу смотреть ему в глаза. Это слишком тяжело, особенно когда рядом никого нет.

– Расскажи мне, Ния, – просит он и обхватывает мое лицо второй рукой, вынуждая заглянуть в его темные глаза. – Расскажи, что происходит? Что тебя мучает?

– Я не могу.

Глаза Тайлоса вспыхиваю огнем, он делает шаг вперед, прижимает меня к стволу дерева и горячо шепчет у моих губ:

– Как же мне не хватает того времени, когда мы были только вдвоем, Ния, ты знала бы… Когда все твое внимание принадлежало мне, даже то, которое окрашивала ненависть. Знаю, что мы сейчас заняты не пустым делом. Знаю, что для тебя это важно, а значит, важно и для меня. Но… Мы с каждым днем отдаляемся друг от друга, и мне это не нравится. До одури хочу вернуться в тот домик в лесу и никогда из него не уходить.

Я тоже хочу.

Каждое следующее слово я выталкиваю из себя силком. И каждое из них приносит мне невыносимую боль, словно я отдираю их от себя вместе с кожей.

– Тай, мы не можем быть вместе.

– Не можем? – мгновенно отстраняется маг. – Что ты имеешь в виду?

– Элар и я…

– Что вы? – стискивает он зубы. – Продолжай, Эания. Что Элар и ты?

Глаза жгут слезы, в горле собирается горький ком:

– Мы должны объединить наш народ.

– Разве вы не этим занимаетесь прямо сейчас? – холодно интересуется Тайлос.

– На официальном уровне, Тай, – шепчу я. – Объединить два королевства в одно на официальном уровне…

– И для этого вы…

– Да.

– Нет!

Тай отдергивает от меня руки, словно обжегся, делает шаг назад. Мне тут же хочется свернуться клубочком у его ног и завывать от боли, словно раненый зверь. Но я продолжаю стоять на месте, впиваясь ногтями в кору дерева позади себя.

– Нет… – глухо повторяет Тай. – С чего ты это взяла, Ния? Вы и без всего этого справляетесь!

– Мои видения.

– Видения? – впивается в меня горящий взгляд. – Какие, к дьяволу, видения, Ния?!

Я отцепляю правую руку от коры и дрожащими пальцами вынимаю из-под одежды мамин кулон в виде перечеркнутого посередине овала. Снова шепчу, потому что говорить в полный голос не хватает сил:

– При помощи этого кулона мама передала мне часть своих сил, связанных с предсказаниями. Я видела нас с Эларом с самой первой встречи. Сначала ничего не понимала, а затем… Лес Королей, Лабиринт, Ущелье Надежды… Тай, это моя обязанность как принцессы – сделать все, чтобы спасти свой народ.

– Сделать все? – взгляд мага меняется, становясь ледяным и жестким. – В том числе выйти замуж за нелюбимого? Я видел, как ты смотришь на Элара. Приглядываешься к нему, а затем передергиваешь плечами от отвращения. Уверена, что с такими чувствами выходят замуж?

– Такова моя судьба, Тай.

– Судьба? – холодно усмехается он. – Так говорили и те, кто хладнокровно убил мою семью! Поэтому прости, Эания, но с некоторых пор плевать я хотел на судьбу и на тех, кто прячется за словами о ней. Мы сами ее творим, слышишь? Никто не вправе указывать нам, как жить.

– Но никто не перечил будущему, которое видел, Тай, – отчаянно спорю я.

Тайлос в одно мгновение вновь оказывается рядом и обхватывает мое лицо руками, горячо предлагая:

– Так будь первой, Ния. Будь первой, кто пойдет наперекор мнимой судьбе, – он склоняется к моему лицу и обжигает кожу неровным дыханием. – Пустошь. Ты говорила, что хотела сбежать в Пустошь. Уйдем туда вместе, Ния? Освободим твою мать и уйдем. Я знаю, что твои чувства ко мне так же сильны, как мои к тебе. Скажи, что согласна оставить все, чтобы быть со мной. Ведь я готов на что угодно, чтобы быть с тобой.

– Тай… Пожалуйста…

Меня буквально рвет на части. Его близость, его слова – все это приносит такую нестерпимую боль, что я готова выть, лишь бы хоть капельку ее умерить.

– Я не могу отдать тебя другому, – дрожит голос мага, – даже ради спасения мира. Молю тебя, не вынуждай меня.

– И я не хочу принадлежать другому, – щеки обжигают горячие слезы. – Но…

– Без «но», Ния. Обойдись без этого проклятого «но».

– Не могу. Это в моей крови, мое предназначение. Я рождена для того, чтобы спасти свой народ.

– И принести в жертву свое сердце? И мое заодно?

– Прости меня, Тайлос.

Тай прижимается своим лбом к моему и горько усмехается. Молчит. Молчит долго и угрожающе. Я кожей чувствую, как меняется воздух вокруг нас: становится ледяным и колючим.

– Раз уж ты все решила, – маг отступает на шаг, выпрямляет спину, а на лице проступает маска холодности и безразличия. Он поворачивается ко мне боком и произносит ледяным тоном, который мгновенно замораживает мою кровь: – Будь по-твоему, прекрасная принцесса эльфов. Отныне я простой страж, охраняющий покой тех, в ком течет королевская кровь.

С этими словами Тайлос разворачивается и уходит. Полы его плаща бьют по воздуху, словно крылья раненой птицы. Мои ноги подкашиваются, и я падаю на землю, как сломанная кукла. Сердце разорвано в клочья, а душа вывернута наизнанку. От меня остались одни угли, которые тем не менее все еще теплятся и шипят оттого, что на них падают капли горьких слез.

Ту ночь я провожу, не сомкнув глаз, у того же дерева. В полном одиночестве.

А наутро и в следующие дни подмечаю, как отношение Тайлоса ко мне в корне меняется. Впрочем, теперь он со всеми держится холодно, молчаливо и угрюмо. Вот только больно от этого, разумеется, мне одной.

Я усмиряю боль злостью. Поэтому, если не смотрю отрешенно в одну точку, то огрызаюсь, язвлю или грублю.

Моя пламенная речь в одном из городов тому подтверждение. Я не выбираю слов, не жалею оскорблений и призываю людей и полукровок обрести наконец собственное мнение и смелось его отстаивать. Призываю их прекратить быть трусами и бороться за свободу. Ничего нового я не говорю – именно об этом мы с Эларом толковали и в предыдущих городах, просто слова подбирали другие.

Мое изменившееся поведение озадачивает попутчиков. Всех, кроме безразличного мага. Тай даже в сторону мою не смотрит, хоть я буду стоять напротив и обращаться к нему с вопросом. Но, конечно же, я не стою напротив и не обращаюсь к магу с вопросами.

Я на некоторое время прихожу в себя, когда мы добираемся до моря – просто потому, что впервые его вижу. Оно поражает и приводит меня в восторг своей бескрайностью, темной глубиной и мощью. Его безжалостные пенистые волны ударяются о камни обрыва, на котором я стою, и откатываются обратно, но лишь затем, чтобы обрушиться на скалы вновь.

А еще я получаю подтверждение, что истинные земли людей – истинная Олазория – ничтожно малы. Они протягиваются, как только что слопавшая свою добычу пузатая короткая змейка, между морем и рекой Вьюной, и с трех сторон тонут в бескрайних синих водах. Неудивительно, что людям в конце концов стало здесь тесно.

Я присаживаюсь на край обрыва и крепко держу в руках мамину карту – ветер здесь сильный и цепкий, он треплет мои волосы и гулко завывает в каменных щелях. Злость возвращается с лихвой. Уже завтра днем мы достигнем Олазара, а там и королевского замка с запертой в его подземельях мамой.

Вероятно, больше всего я злюсь на нее – за то что так долго скрывала от меня правду. Но с той же силой я просто хочу узнать, что она в порядке, и освободить ее. Обнять. Так крепко, насколько буду способна. Ведь узнать, что она жива, после нескольких месяцев, в которые я оплакивала ее гибель, – настоящее чудо.

Я убираю карту в поясную сумку и смотрю туда, где тяжелое пасмурное небо тонет в темно-синих водах. Что там за ними? Никто не знает, потому что никто не пытался переплыть через море или же пытались, но не преуспели – слишком уж оно огромное и беспощадное.

– Я присоединюсь к тебе, Ния, ты не против?

Я задираю голову, чтобы посмотреть на высокую женщину, чьи косички и темные пряди волос разметал колючий беспощадный ветер. Грубый мех на ее курке стоит торчком, закрывая половину лица.

Я жму плечами и снова смотрю вдаль. Туара присаживается рядом.

Некоторое время мы сидим молча.

– Твоя комната готова, если хочешь знать, – замечает наконец женщина. – Ужин подадут через час.

Сегодня мы ночуем не в лесу, а в хорошей гостинице на скалистом берегу. Здесь часто останавливаются зажиточные люди, возвращаясь в столицу, например, из Вилоога – самого крупного торгового города людских земель. Так, по крайней мере, пояснил Элар.

– Спасибо, что сказала, – равнодушно отвечаю я.

Я оборачиваюсь на продолговатое, в два этажа, каменное здание и вижу у задних дверей темную фигуру. Тайлос замер у каменной стены и смотрит в нашу сторону, но не на меня, конечно же.

Туара как-то умудряется расслышать сквозь завывания ветра мой печальный вздох.

– Если он не понимает сейчас, то поймет позже, – говорит она.

– О чем ты?

Женщина заметно краснеет – впервые замечаю за ней подобное, – и виновато произносит:

– Я случайно услышала часть вашего с магом разговора. Там, в лесу, несколько дней назад.

– И что же, по-твоему, он должен понять? – грубо интересуюсь я.

Туару не смущает моя грубость, она пожимает плечами и говорит:

– Вы оба – и ты, и Элар, королевских кровей. Восстание восстанием, но затем понадобятся те, кто будет собой олицетворять новое объединенное королевство. Брачный союз принца и принцессы разных рас – именно то, что нужно. Если маг действительно тебя любит, однажды он поймет, что ты исполняешь свой долг перед народом. Как и Элар.

То, с какой решительностью и в то же время печалью женщина произнесла имя принца, наводит на мысль, что не только мы с Тайлосом жертвуем своими сердцами во имя нового мира. Интересно, как давно Туара испытывает чувства к Элару? И как ей удается так ловко скрывать их?

– Принц знает? – спрашиваю я. – О моих видениях?

– Нет. Я ему не говорила о том, что услышала.

– А о твоих…

– Он принц, Ния, – удрученно качает головой Туара. – Мой предводитель. А я дочь простых свинопасов из маленькой деревушки близ столицы. Все, что между нами может быть, – это его приказы и мое беспрекословное подчинение им.

Я снова оборачиваюсь на Тайлоса.

А все, что может быть между мной и Таем, – это его готовность защищать меня. Интересно, от самой себя он тоже будет меня защищать? Или так и останется стоять равнодушной глыбой у каменной стены, не бросив на меня даже мимолетного взгляда?

Я решительно поднимаюсь на ноги, подхожу ближе к краю обрыва, смотрю вниз: мощные волны грубо лижут острые камни, гладкие и блестящие в свете угасающего солнца.

– Ния, вернись, ветер слишком сильный, упадешь еще! – кричит мне в спину Туара.

Я не собираюсь падать, лишь хочу проверить, насколько маг действительно безразличен ко мне. Но уже в следующее мгновение понимаю, насколько это глупо. Да и зачем лишний раз привлекать внимание Тайлоса, если я, как он правильно заметил, уже все решила? Не сама, но все же.

Когда я разворачиваюсь обратно, мне в спину бьет особенно сильный порыв ветра. Подхватить пальцами воздух я не успеваю, как и по-настоящему испугаться – меня плотным кольцом сжимает чужая, но хорошо знакомая сила, проносит по воздуху по направлению к гостинице и опускает недалеко от деревянных столов и лавок. Когда я поднимаю голову и смотрю в сторону Тайлоса, то вижу лишь его спину, скрывающуюся в проеме задней двери.

Со стороны обрыва ко мне спешит Туара:

– Ния, ты в порядке? Не ушиблась?

– Все хорошо, – бросаю я, выпрямляясь. – Пойду приму ванну перед ужином.

– Твоя комната значится под номером десять.

– Спасибо, Туара.

Минуя небольшой коридорчик, обеденный зал и стойку трактирщика, я нахожу лестницу и поднимаюсь на второй этаж. Коридор пуст. На устланном толстым ковром полу возле каждой двери стоят горшки с зелеными деревцами. Толстые свечи на красивых кованых подставках, прикрепленных к стенам, еще не зажгли. Из окон на обшитые деревом стены и пол падают неровные желтые квадраты. Уютно здесь, ничего не скажешь.

Я дохожу до двери под номер десять и скрываюсь за ней. И вот тогда даю волю своим разбушевавшимся чувствам: остервенело срываю поясную сумку, за ней – подбитую жестким мехом куртку и уже тянусь к поясу утепленной длинной юбки, когда понимаю, что в комнате не одна. Разворачиваюсь и мгновенно попадаю в плен темных рассерженных глаз.

Тайлос поднимается из мягкого кресла, делает неуловимый взмах рукой, и вот я снова пролетаю по воздуху, чтобы через пару быстрых и тревожных ударов сердца оказаться прижатой спиной к гладкой стене там, где сидел маг.

Он замирает напротив. Глаза в глаза. Мои ноги не касаются пола. Сердце бешено стучит, в ушах звенит кровь. Так близко друг к другу мы не находились с того самого дня, как я во всем призналась. Словно целая вечность минула, словно я снова долго бродила по бесконечным коридорам Лабиринта Силы в поисках того, кому я нужна.

Тай делает резкий шаг вперед, и я замираю. Закрываю глаза, когда он, не касаясь, выдыхает мне на ухо:

– Теперь только так, Эания. Полумеры мне не нужны. Ты либо моя, либо нет.

Я буквально схожу с ума от тепла его дыхания на своей коже. Все чувства обострены до предела. Сейчас я не ощущаю себя ни принцессой, ни полукровкой, ни дочерью, стремящейся спасти свою мать, ни кем-либо еще. Единственное, что от меня осталось – это желание его прикосновений, плавящее раскаленной лавиной мое нутро.

– Тай, пожалуйста, – молю я, сама не зная, о чем именно. Но воздух вокруг нас тяжелеет, становится густым и горячим.

Тай упирается лбом в стену, его руки обхватывают мою талию, с силой сжимая пальцами. Но как только я укладываю ладони на его грудь, маг резко отступает и отдергивает от меня руки.

Ноги неожиданно встречаются с полом, подкашиваются, и я с трудом удерживаю себя у стены. Поднимаю глаза на Тайлоса: он отвернулся, вновь превратившись в ледяное изваяние.

– Я тоже злюсь, Эания, – не глядя, говорит маг. – Даже не так. Каждая секунда моего существования наполнена гневом. Однажды я тебе говорил и повторю вновь: пора повзрослеть. Особенно, если ты собралась выйти замуж за принца и вместе с ним править новым королевством.

Тайлос уходит, а я остаюсь стоять возле стены, словно до сих пор нахожусь под властью его силы. Впрочем, именно этого мне и хотелось больше всего на свете – быть в его власти.

Глава 9

Столица людей поражает своими размерами.

Издалека Олазар кажется серо-оранжевым морем, замершим и окаменевшим. Над которым высится громоздкий и мрачный замок – огромный паук, наблюдающий за яркими мушками, попавшими в его паутину. Точности сравнению добавляет высокая каменная стена, окружающая столицу со стороны берега. Она тянется неровной серой линией от края до края, как бы очерчивая границы замка-паука.

С внешней стороны стены то тут, то там разбросаны фермерские домики, будто кустики дикой волчьей ягоды, которую на днях показывал Элар.

– Дом, милый дом, – замечает кто-то так тихо, что я не пойму, кто именно.

Впрочем, мне не до этого. Там, в подземелье замка на горе, находится моя мама. Лишь свежая память о совете Тая повзрослеть останавливает меня от глупостей. Например, от желания прямо сейчас погнать лошадь к замку и попытаться ворваться в его подземелья. Но нетерпение все равно нарастает по мере приближения к столице.

В какой-то момент с моей лошадью равняется конь Элара, и принц спрашивает:

– Видишь темно-зеленое пятно с правой стороны замка? Тот самый сосновый лес, о котором я однажды рассказывал.

Элар широко улыбается. Сбрив густую рыжую бороду и зачесав назад волосы, он выглядит непривычно – кажется гораздо моложе, чем раньше, и теперь похож на настоящего принца. Белизна его свежей рубашки под теплой и чистой курткой ослепляет.

Впрочем, мы все теперь выглядим прилично, как настоящая охрана его высочества. У братьев и Туары блестят начищенные доспехи и мечи. У нас с Тайлосом тоже блестят мечи, но вместо доспехов на нас надета кожаная броня, которую достала Туара в Вилооге. Лица прикрывают глубокие капюшоны. За моей спиной, ко всему прочему, висит колчан со стрелами и дорогой сердцу лук, который для меня сделал Тай как будто тысячи лет назад.

Я улыбаюсь Элару в ответ одними губами, он подмигивает и отправляет своего коня вперед. В следующий миг мы спускаемся в низину, из поля зрения исчезает столица с оранжевыми крышами домов, а впереди разворачивается пологая местность с далекой деревней, огражденной высокой каменной стеной.

Сейчас день, и все деревенские фермеры заняты работой на полях. Некоторые откладывают инструменты, приподнимают полы соломенных шляп и провожают нашу процессию взглядами. Деревенские детишки со всех ног несутся к нам и, окружив, весело скандируют:

– Принц! Принц Элар! Принц!

Он широко улыбается. Когда мы достигаем городских ворот, за нами собирается целый шлейф веселящейся ребятни. За стеной к ним присоединяются и городские детишки.

Улицы в столице людей сплошь уложены камнем, чистые и ухоженные. У домов в два и три этажа разбиты уютные садики, затронутые красками глубокой осени. Вывески продуктовых лавок, гостиниц и трактиров блестят на солнце свежим слоем лака. Столичные жители укутаны в теплые одежды. Их лица лоснятся от хорошей жизни, даже простые работники выглядят довольными. Или же на них так действует вид принца.

Я украдкой смотрю на Тая и замечаю его напряженный взгляд, направленный в сторону замка. Там, на некотором отдалении, тянет к небу свои громоздкие шпили церковь. Золотой и вычурный крест над главным входом отражает лучи солнца на крыши близлежащих домов. Это строение, в отличие от замка, выглядит красочным и благоухающим.

Я начинаю озираться по сторонам с новой целью: мне интересно увидеть монастырь Воинов Крови, в котором рос Тайлос.

Маг легко угадывает мои мысли и печально усмехается:

– Монастырь находится у восточной окраины города на каменистом берегу, он скрыт от людских глаз скалами.

Я хочу благодарно улыбнуться, но не успеваю, потому что Тай отворачивается. Я поджимаю губы и стискиваю в пальцах поводья. Нужно держать себя в руках. Добраться до короля и потребовать, чтобы он освободил мою маму. Элар мне поможет.

У ворот замка нас встречает стража во главе с магом крови. Полы черного плаща мужчины треплет ветер, лицо закрывает платок, а цепкий взгляд ярко-синих глаз по очереди впивается в лицо каждого.

Я напрягаюсь.

– Ваше высочество, – капюшон на голове мага едва колышется, когда он чуть склоняет голову перед принцем. – Вижу, что в вашем личном отряде прибавилось народу.

– Все так, – отвечает Элар. – Тебя что-то смущает, Хиос?

– Нет-нет, как можно. Просто хотел лично выразить радость от вашего возвращения домой, мой принц.

– Я тоже счастлив вернуться, – кивает Элар. – А теперь, если позволишь, я хотел бы увидеть отца.

– Конечно-конечно.

Маг крови отходит в сторону, стража расступается, и мы всей компанией попадаем на угрюмую площадь. Ощущение, что серые камни попросту проглатывают свет солнца, но при этом остаются холодными и мрачными, как нависшее над замком хмурое небо.

Площадь пуста, лишь в казармах и конюшнях заметна жизнь: снуют туда-сюда слуги, гулко ржут кони, слышится далекий звон стали.

От одной из конюшен в нашу сторону спешит несколько парнишек. Принца встречают взволнованные слуги.

Мы спешиваемся, и парнишки тут же перехватывают узды наших лошадей.

– Ваше высочество! – кланяется перед Эларом седовласый мужчина. – С возвращением, ваше высочество! Приказать, чтобы ваш отряд проводили в казармы? Его величество ожидает вас в тронном зале.

– Ожидает? Вот как?.. – хмурится принц, переглянувшись с Тайлосом. Тот ему едва заметно кивает. – Нет, Горион, казармы подождут. Мой отряд отправится со мной.

– Но ваше высо…

– Намерен спорить со мной, а, Горион? – обманчиво весело интересуется Элар.

– Нет, мой принц, что вы, – тут же тушуется мужчина.

– В таком случае можешь вести нас к отцу.

Древний, но надежный, старый, но с убранствами внутри, замок впечатляет лишь своими размерами и холодом. Слуг не видно. Широкие каменные лестницы прячутся в темных арках по обе стороны от просторного холла, где ровно по центру стоит каменная статуя короля. Нынешнего или одно из его предков – не знаю. Но она громоздкая и мрачная, как и все в этом месте. За статуей зияет темнотой множество арок, широких и узких, низких и высоких. В одну из них и ведет нас Горион.

Мы попадаем в просторный коридор с высокими окнами и, свернув направо, через несколько минут упираемся в массивные резные двери.

Горион тяжело распахивает их.

– Его высочество принц Элар со своим личным отрядом, мой король.

Мужчина отступает в сторону, пропуская нас в зал. Двери за нами тут же закрываются. Я улавливаю движение черных теней по стенам, но смотрю вперед – туда, где у красивого трона, на котором восседает рыжий король, стоит мужчина в красной рясе, опоясанной широкой черной лентой. Крест, висящий поверх одеяний церковного служителя, выглядит так же вычурно и богато, как тот, что украшает саму церковь. Это далеко не простой служитель. Вероятно, он в ней самый главный или один из главных. Его высокомерная поза и взгляд говорят об этом красноречивее слов.

Как следует разглядеть короля я не успеваю, потому что мое внимание сосредоточено на мужчине в рясе, который заявляет:

– А вот и наш дорогой принц. Сын, готовый предать собственного отца-короля. Со своим отрядом во всеоружии. И жалкой полукровкой, сумевшей сладкими речами переманить его на свою сторону.

На словах о полукровке наш отряд резко замирает, а затем звучит свист стали выхваченных из ножен мечей. Я перехватываю лук и достаю стрелу. Из теней у стен появляются темные фигуры магов крови, с чьих ладоней на каменный пол падают капли крови. С десятков ладоней. Я смотрю на Элара, который даже не попытался выхватить меч.

Его спина и плечи напряжены, а взгляд устремлен на мужчину на троне, чьи рыжие волосы пробороздила седина, а лицо – глубокие морщины.

– Отец, я надеюсь, ты выслушаешь своего сына-предателя перед тем, как позволишь зарвавшейся церкви его убить?

– Зарвавшейся?! – возмущается человек в рясе. – Оскорбляя церковь, ты оскорбляешь самого бога!

– Вряд ли богу есть до этого дело, – жмет плечами Элар. – Вряд ли ему вообще есть дело до того, что здесь происходит. Будь иначе, он давно покончил бы с вами, ваше святейшество.

– Да как ты смеешь! Мы – рука божья! Он действует через нас: управляет нашими помыслами, указывает путь и велит короне избавляться от скверны и тех, кто ее распространяет! Мой король, – поворачивается служитель к мужчине на троне, – отдайте приказ. Отдайте приказ, и с глупым мальчишкой будет покончено. Он несет ересь, вы же слышите?

Король, в отличие от служителя церкви, не выглядит оскорбленным. Но явно недоволен. Чем именно? Хороший вопрос. А еще я замечаю усталость в его карих глазах, словно он уже много лет подряд живет без определенного смысла.

– Мне доложили, сын, что ты намерен свергнуть меня с престола, – говорит король сухо. – Сказали, что ты устраиваешь переворот в моем королевстве у меня за спиной. Что ты хотел мне сказать? Я готов тебя выслушать.

– Его нужно убить, а не слушать, ваше величество! – шипит священнослужитель.

– Я сам решу, что нужно с ним сделать, благодарю, Иероин. Говори же, Элар.

Принц делает шаг вперед, расправляет плечи и исполняет приказ короля – говорит:

– Это правда, что я в последний год занимался переворотом…

– Слышите? Он не отрицает! Его нужно убить!

– …но я шел не против короны, – повышает голос Элар. – Не против тебя, отец. Я шел и иду против церкви, которая творит ужасные вещи, прикрываясь волей бога! Война с эльфами давным-давно потеряла свой изначальный смысл. Мы просто истребляем полукровок, чье существование чем-то мешает церкви. Полукровок, в которых течет и человеческая кровь. Это неправильно! Никто не заслуживает, чтобы на них охотились, как на зверье. Никто не заслуживает смерти лишь потому, что сотни лет назад их предки что-то не поделили. И так считаю не я один, отец. Твой народ, твои люди, живущие бок о бок с полукровками, думают так же. Они помогают друг другу, дружат, создают семьи. Им давно плевать на то, какая кровь в них течет. Они не видят различий. И лишь страх перед короной и церковью не позволяет им всем жить открыто! В твоей власти это изменить, отец. Прекрати никому не нужное истребление! Запрети церкви убивать невинных! Стань тем самым правителем, который необходим новому миру! Миру, который пусть и живет без участия короны, но живет давно и надежно. И этот мир может процветать – тебе лишь стоит поставить церковь на место и объявить всему свету об окончании войны.

– А как же сами эльфы, Элар? – вздыхает король. У меня складывается ощущение, что мужчине по большому счету плевать на войну, на истребление полукровок, на могущество церкви, которое может сравниться с его собственным. – Те, что еще живы? Разве они согласятся жить в твоем новом мире? Согласятся принять человека за своего короля?

– Эльфы не имеют права на жизнь! – заявляет человек в рясе. – Как не имеет его и их мерзкое отродье! Бог создал человека по подобию своему, и никому нельзя быть могущественнее его творения!

– Вы поэтому создали магов крови? – холодно спрашивает Элар. – Поэтому убиваете их родителей – людей! – если те не хотят расставаться со своими детьми? Ты об этом знал, отец? Знал, что церковь убивает целые семьи, чтобы прибрать к своим рукам потенциально сильного мага? А вы, маги крови? – оглядывает он черные тени у стен. – Знали, что ваши семьи могли погибнуть, откажи они церкви?

– С чего ты это взял, сын? – гремит голос короля. Впервые за все время в нем проявляется хоть какая-то заинтересованность в происходящем. – Иероин, он говорит правду? Вы убиваете людей, чтобы заполучить сильных магов крови?

– Ваш сын говорит правду, ваше величество. Мне было пять лет, когда церковь пришла за мной и убила всю семью, в том числе и моих маленьких сестер. Им не было и восьми лет.

Я смотрю на Тайлоса: его лицо ничего не выражает, и лишь в темных глазах тенью мелькает та боль, которую он испытал, узнав правду. Мое сердце тоже болит.

– Ты маг крови? – спрашивает у Тая король. – И ты не лжешь своему королю, обвиняя церковь в убийстве своей семьи?

– Разумеется, он лжет, мой король! Люди прекрасно понимают важность силы церкви и короны. Они сами отдают своих детей, чтобы те в будущем могли избавить мир от грязи!

– Не от грязи! А от тех, кто вам неугоден! – разносится по залу эхо слов Элара. – Как, например, сейчас вам неугоден я. Они и от тебя избавятся, отец, если ты станешь перечить!

– Ты предал свое королевство! Предал свою веру! Своего бога! Ты заслуживаешь смерти!

– Довольно! – резко поднимается на ноги король. – Я услышал достаточно. Никто из присутствующих не умрет до тех пор, пока я во всем не разберусь. Иероин, забирай своих магов и скажи совету и епископу, что я жду их в зале переговоров. Сегодня же.

– Вы допускаете ошибку, прогоняя меня, ваше величество, – ядовито замечает священнослужитель. – Среди них есть мерзкая полукровка, которая желает вам смерти. Ваш сын тоже жаждет вашей крови. Я вам уже говорил – вы все знаете!

– Я отдал приказ, Иероин. Осмелишься его ослушаться, и с твоих плеч тут же слетит голова.

Королевская стража, что стоит по бокам от трона, угрожающе вынимает мечи из своих ножен. Маги крови – все как один делают шаг вперед, но в следующий миг, как по команде, тянут руки к своим шеям и скребут воздух, не в силах до них дотянуться. То же происходит и с человеком в рясе.

– Делайте, как велит ваш король, или умрете, – негромко произносит Тайлос.

Священнослужитель хватает ртом воздух и смотрит на Тая со смесью ненависти и страха. Король тоже во все глаза рассматривает мага. И лишь Элар тихонечко усмехается.

– Хорошо, – сипит Иероин. – Я передам ваш приказ епископу, мой король. Мы немедленно уйдем. Но я уверен, ваше величество, что вы еще пожалеете о своем решении.

Я думаю о маме – она не сообщила церкви, что у них не выйдет убить принца людей на месте. Но чего ей это стоило?

Иероин и маги крови покидают тронный зал. И как только за ними закрываются двери, король приказывает своей страже:

– Схватить полукровку!

Стражи, вместо того чтобы броситься исполнять приказ короля, замирают на месте, словно деревца в доспехах. Их руки плотно прижаты к телу, подбородки задираются, шеи вытягиваются, а глаза округляются от страха. Мечи звонко бьют о каменный пол.

У короля снова вытягивается лицо от удивления, но всего на мгновение. В следующий миг он надевает маску высокомерной злобы.

– Никто не смеет перечить приказам короля! – гремит по залу голос.

– Во‐первых, отец, – замечает Элар, отводя взгляд от нас с Таем, – мы не позволим тебе причинить вред нашему другу. А во‐вторых, эта, как ты выразился, полукровка – принцесса эльфов. И она здесь в качестве представителя своей расы. На твоем месте я бы принял ее в замке с положенным уважением.

– Полукровки опасны, каким бы статусом ни обладали!

Я сбрасываю с головы капюшон и делаю шаг вперед:

– Я буду представлять для вас угрозу, ваше величество, только в том случае, если вы немедленно не освободите мою мать!

Элар прокашливается, пока король смотрит на меня во все глаза, и говорит:

– Кстати, об этом. Ты, отец, удерживаешь в своих подземельях королеву эльфов.

– Я… – переводит мужчина взгляд на сына. – Что? Подземелья пусты!

У меня обрывается сердце. Я смотрю на Элара, когда он говорит:

– Предсказательница. Эльфийка. Вы держите ее силой, чтобы она помогала уничтожать поселения полукровок.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, сын, – сухо произносит король. – Предсказательница? Повторяю: подземелья замка пусты.

– Твоя мать не здесь, Эания, – произносит Тайлос. – Она в церкви.

Я резко разворачиваюсь к магу, жадно заглядываю в бесстрастное лицо:

– Но ты сам говорил…

– Потому что мне так сказали. Я доставил ее в Олазар, передал в руки епископа, но, очевидно, его величество и не подозревает, что церковь прикрывается его именем.

Я смотрю на притихшего короля и встречаю его обескураженный взгляд. Мужчина вглядывается в меня так, словно я напоминаю ему кого-то знакомого.

– Как… как тебя зовут, дитя? – едва слышно шепчет он. А затем вдруг стремительно направляется ко мне. – Кулон? На твоей шее висит кулон в виде…

Король резко замирает недалеко от меня точно так же, как недавно замерла стража. Но в глазах нет страха, лишь отчаянная надежда.

– Кулон, дитя! – молит он. – Покажи мне свой кулон!

– Тайлос, отпусти его, – просит Элар. – Он не причинит ей вреда. Так, отец?

Мое сердце наполняет тревога, дрожащая рука сама тянется к одежде и вынимает из-под нее мамин кулон. Король бледнеет, и в этот момент Тай отпускает его – мужчина едва удерживается на ногах. Он смотрит на меня взглядом, в котором надежда смешивается с неверием и болью.

– Твою маму зовут Риизания, – выдыхает мужчина.

Меня настигает тьма.

В просторной комнате горят свечи. Кулон, лежащий на тонкой ладони, отбрасывает их свет. Другая ладонь касается щеки рыжего человека. Короля. Молодого короля, на которого так похож его сын. Звучит голос, знакомый и родной.

– Однажды ты встретишь девушку, Орим. У нее будут такие же рыжие кудри, как у тебя. Она будет носить имя Эания. И мой кулон. Вот этот.

– Ты прощаешься со мной, Риизания? – с болью в голосе спрашивает мужчина. – Мое сердце не выдержит разлуки, любимая!

– Не сегодня, Орим, – в голосе мамы слышится улыбка. – Но ты должен запомнить то, что я тебе говорю. Пообещай мне.

– Обещаю. Рыжие кудри, Эания, твой кулон.

– Эта девушка будет важна, Орим. Для всего мира. Но особенно для нас с тобой, понимаешь?

– Для нас… О, Риизания.

Король исчезает и появляется вновь. Вот он стоит на пороге маминой комнаты. Вот кружит ее в танце в пустом бальном зале. Вот целует ее руку, губы, шею… Я всем нутром ощущаю, как они любят друг друга, как боятся потерять, как скрывают свою связь ото всех. Им нельзя быть вместе. Она – чистокровная эльфийка, однажды появившаяся в его покоях прекрасным призраком. Он – будущий человеческий король, вынужденный воевать с подобными ей. Но их взаимная любовь… Она сильнее всего остального. Сильнее их самих.

Я моргаю. Опустошение снежной лавиной прокатывается по телу, оставляя после себя лишь звон в ушах.

Вся моя жизнь – ложь. От самого зачатия и до сегодняшнего дня. Все, что я знала, все, что ненавидела или любила, было обманом.

Дочь человека и эльфийки.

Дочь короля и королевы.

– Вы мой отец, – выдыхаю я, глядя на короля. – Мой отец.

А Элар мой брат.

Тайлос!

Я смотрю на мага, а внутри бурей ревут смешанные чувства. Они сметают все на своем пути: предназначение, запреты, слова, обязанности, долг… Хоть что-то из этого когда-либо имело смысл?

– Тай…

Но лицо Тайлоса остается бесстрастным. Последней каплей становится взгляд его темных глаз, в которых плещется осознание, что я напрасно предала его любовь.

Это слишком. Ни тело, ни разум не выдерживают обрушившихся на них знаний и чувств, и я проваливаюсь в леденящий душу мрак.

Я просыпаюсь резко, словно снится кошмар, но на самом деле не помню, что мне снилось. Кажется, я просто была заперта внутри своего сознания, темного и безмолвного. Одна. Без чувств, мыслей или воспоминаний.

О том, что я просыпаюсь в замке, говорит обстановка в комнате: позолоченные подставки для свечей, огромный камин с лепниной, в котором полыхающее пламя пожирает дрова, приятные на ощупь простыни на кровати с балдахином.

Я приподнимаюсь на подушке, чтобы сесть, и в этот момент в комнату входит девушка в темном платье и светлом переднике. Она замирает на пороге и пару секунд смотрит на меня со смесью смущения и страха, но берет себя в руки и кланяется:

– Вы пришли в себя, ваше высочество. Я сообщу об этом королю.

Девушка тут же исчезает за дверью, а я снимаю с шеи мамин кулон, кладу на ладонь и всматриваюсь в него невидящим взглядом.

Мама не передавала мне часть своих сил. То, что я видела, не было видениями. Это ее воспоминания и те предсказания, которые она видела сама. Тонкое и невероятно сложное заклинание, но она смогла: закляла кулон и отдала мне, перед тем как ее схватили и заточили. Зачем? Я не знаю. Сколько бы новых знаний я ни получала, они лишь порождают еще больше вопросов. А ответить на них может только мама. Если она все еще жива.

Я сжимаю кулон пальцами, опускаю руку на одеяло и закрываю глаза. Вновь я их открываю, только когда слышу тихий скрип двери.

– Как ты себя чувствуешь, дитя? – спрашивает король.

Мужчина проходит в комнату и тяжело опускается в кресло рядом с кроватью. Его карие глаза отражают пламя свечей, блестящий взгляд жадно изучает мое лицо.

Я отворачиваюсь к камину:

– Обманутой и растерянной, ваше величество.

– Выходит, ты тоже не знала об этом до сегодняшнего дня.

– Нет. Мама заверила меня, что мой отец был насильником. Из-за этого я ненавидела всех людей. Но вы ее не насиловали. Вы любили ее.

– Любил… Эти покои были моими, Эания. Тогда я еще был принцем, вдовцом, потерявшим женщину, которая подарила мне сына. Она умерла при родах. Твоя мама просто появилась однажды вон у того окна. Прекрасная, сильная, таинственная… Она предложила мне позвать стражу или же поговорить. Просто поговорить. И я мог разговаривать с ней часами, обо всем. Даже не помню того момента, когда влюбился. Казалось, что сама судьба велит нам быть вместе. Исчезла она так же внезапно.

– Мне жаль, что и вас она обманула.

– Риизания никогда мне ничего не обещала. Более того, предупреждала, что однажды покинет меня. Но ты права, Эания, меня разбил ее уход. И боль обернулась равнодушием и недоверием к ее народу. Нет, я не буду говорить, что когда-либо до этого испытывал сочувствие к эльфам. Не испытывал. То, что я о них слышал, вселяло опасения и желание, чтобы их не существовало вовсе. Управлять стихиями, заклинать предметы – пугающая сила для человека, которому не подвластно подобное. Риизания немного умерила мои страхи, пока была рядом, но они вернулись, стоило ей уйти. И стали куда сильнее, чем были прежде.

– Мы никому не желаем зла, – тихо говорю я. – Мы просто хотим жить, не думая о том, что текущий день – последний.

– Знаю. Элар тоже в этом убежден. Он и меня убедил.

Я смотрю на короля, не веря в услышанное:

– Вы… вы откажетесь от войны? Запретите церкви истреблять мой народ?

Мужчина улыбается печально:

– Если бы это было так просто… – Король молчит мгновение, а затем говорит твердо: – Ты моя дочь, Эания, принцесса. В тебе течет королевская кровь – как эльфийская, так и людская. С моей стороны будет настоящим лицемерием признать тебя, но продолжать войну с подобными тебе. Я сообщил о своем решении епископу, приказал прекратить любые гонения…

– Но церковь с вами не согласна, – киваю я. – А мама? Вы потребовали, чтобы ее освободили?

– Епископ отрицает, что они удерживают в плену чистокровную эльфийку с даром предвидения.

– Он лжет! Она у них! Тайлос… Где он? И где Элар?

Король снова молчит и смотрит в окно, словно прямо сейчас видит там призрак моей матери, затем выдыхает и переводит взгляд на меня:

– Мы – нынешнее поколение людей, никогда не знали, что такое настоящая война. Мы доверили сражения церкви и ее магам крови. Но, боюсь, в скором времени сражаться предстоит нам самим.

– С теми, кто, по вашему мнению, оберегал ваш покой и кого вы при этом презираете, ненавидите за их суть, – я думаю о Тае, и голос слабеет. – Хочется верить, что не все маги крови слепо верят церкви.

Король усмехается:

– Маг Тайлос – особенный случай. Он помнит свою семью и жизнь до монастыря Воинов Крови. Остальные же преданы церкви с пеленок, они доверяют ее суждениям, привыкли и полюбили свою силу и жесткость. Впрочем, Элар уверен, что не все, поэтому позволил магу Тайлосу тайно навестить своих братьев.

Сердце пропускает удар.

– Что? Тай пошел в церковь? Один?

– Не думаю, что за него стоит сильно переживать, дитя. Насколько я успел ощутить на себе, молодой человек один стоит сотни магов крови.

Я снова смотрю на пляшущие языки пламени в камине.

Он не желает меня видеть…

– Что ж, – поднимается король на ноги, – раз ты пришла в себя, то нам – тебе, мне и Элару – стоит все как следует обсудить. Предлагаю сделать это за ужином. Верина – девушка, что к тебе недавно заглядывала, подготовила платье. Она будет твоей личной служанкой – скажи ей, если что-нибудь понадобится. Сейчас я тебя оставлю. Ужин через час.

Мужчина направляется к двери, а я вешаю обратно на шею мамин кулон, стискивая его в пальцах.

– И еще одно, Эания, – оборачивается на пороге король. – Я очень рад встрече с тобой. Рад, что у меня есть дочь.

– А я рада, что мой отец на самом деле не плохой человек, – коротко улыбаюсь я в ответ.

Король кивает и закрывает за собой дверь. Спустя пару секунд дверь снова открывается, и на пороге появляется та же смущенно-напуганная девушка.

– Если позволите, ваше высочество, я подготовлю для вас ванну.

Верина воспринимает мое молчание за согласие, но я не спорю. Сейчас все мои мысли заняты мамой и Тайлосом: я беспокоюсь о них обоих и совсем скоро начинаю мысленно торопить время, чтобы как можно быстрее встретиться с Эларом и королем.

Нужно действовать. Нужно спасти маму. Нужно, чтобы Тайлос вернулся в замок целым и невредимым.

Несмотря на всю свою отрешенность от происходящего, я все же замечаю опасливые взгляды служанки. Ощущение, будто она боится, что я могу в любое мгновение, например, вспыхнуть ярким пламенем, которое ее обязательно обожжет. Я позабавилась бы этой ситуацией, если бы могла связно думать хоть какое-то время.

– Бог мой, ваши уши, принцесса… – восклицает девушка, когда берется делать мне прическу. – Они и правда остры, как…

– Как у эльфа? – усмехаюсь я. – Нет, у чистокровных эльфов уши еще острее. Благодарю, Верина, но думаю, я обойдусь без прически. Отведи меня, пожалуйста, в столовую, или где там будет ужин.

Пока служанка испуганно просит прощения, я поднимаюсь и обрываю ее причитания:

– Тебе не за что извиняться, Верина. Просто отведи меня к отцу и брату.

Странно думать об Эларе как о брате, но куда приятнее, чем думать о нем как о будущем муже. Словно с моих плеч свалился тяжелый груз. Брат. Мужчина, в котором течет та же кровь, что и во мне.

Девушка опускает глаза в пол, коротко кланяется и направляется к двери. Я иду за ней.

– Принцесса желает спуститься в малый трапезный зал, – объявляет стражникам за дверью Верина. Их четверо. Двое тут же встают впереди, а двое – позади меня.

Отвечает на мой безмолвный вопрос все та же Верина, шепотом, становясь рядом:

– Сейчас по всему замку очень много стражников. Кажется, встреча короля и епископа прошла не очень гладко – я слышала, что есть раненые. А еще я слышала о могущественном маге крови, которому не нужно пускать себе кровь. Это правда? Ведь он пришел с вами.

– Правда.

– Как и то, что мы теперь объединимся с полукровками, чтобы воевать с церковью?

Голос девушки дрожит, в нем слышится ужас и отчаяние. Я понимаю, что она не рада возможному союзу с полуэльфами.

– Тебя воевать никто не заставит, не волнуйся, – отвечаю я.

Служанка смущается и отступает на шаг назад:

– Простите, принцесса, я не хотела…

Я перестаю ее слушать, возвращаясь к тревожным мыслям. Меня беспокоят коридоры, полные стражников, не нравится, что рядом нет Тайлоса. И я не могу перестать задаваться вопросом, жива ли еще мама? Что будет дальше? Что мне делать самой? Каково теперь мое предназначение? Или я его уже выполнила, просто появившись на свет? Простит ли Тай мое предательство?

Столько вопросов, и ни одного ответа.

– Малая трапезная, ваше высочество, – говорит один из стражников, открывая передо мной резные двери.

Надо же, я даже не замечаю, какими путями мы здесь оказываемся. Впрочем, это не важно. Я вхожу в зал и первым делом вижу рыжие кудри Элара, зачесанные назад. Мужчина широко мне улыбается, отталкиваясь от камина, у которого стоял:

– Сестра! Нет, ты могла такое представить, Ния? Я потерял дар речи, когда ты заявила, что у нас с тобой один отец. Но, должен признать, это сыграло нам только на руку.

– О чем ты?

Прежде чем ответить, принц заключает меня в свои медвежьи объятия:

– Младшая сестра… Я мечтал о тебе, Ния, когда был ребенком. Кто бы знал!

– О чем ты говорил, Элар, – вынуждаю я его отстраниться, – когда заметил, что общий отец сыграл нам на руку? То, что я дочь короля, как-то повлияло на его решение о прекращении гонений на полукровок?

– Не как-то, Ния. Это решило все! Я вложил в руку отца нож и предложил ему убить тебя за то, что в тебе кроме его собственной течет и эльфийская кровь. Он отказался.

Я не успеваю ответить Элару, потому что в зал входит король. Наш отец.

До чего странно изменилась моя жизнь, когда в ней появилась правда. И до чего похожи наши с Тайлосом судьбы: он из-за обмана всю жизнь ненавидел эльфов, а я всю свою жизнь из-за обмана ненавидела людей. В итоге вышло так, что между людьми и эльфами не так уж и много отличий – что те, что другие готовы пойти на многое ради своих целей. И я не знаю, плохо это или хорошо. Наверное, зависит от того, к чему в итоге это все приведет.

– Прекрасно выглядишь, дитя, – улыбается мне король, а затем переводит взгляд на Элара. – Ты тоже, сын.

Я решительно иду в его сторону:

– Нужно найти и освободить мою маму. Как нам это сделать?

Лицо мужчины мрачнеет, он смотрит в сторону и кивает:

– Нужно, Эания, знаю. Но это не просто. Давайте сядем за стол.

– Каждая минута промедления может стоить ей жизни, – настаиваю я. – Церковь в любой миг может от нее избавиться, потому что теперь о маме знаете вы.

– Она им нужна. Мы будем на это надеяться.

– И потому бездействовать?

– Ния, – равняется с нами Элар, – не горячись. Мы стоим на пороге величайшей схватки, и сейчас…

– Есть дела гораздо важнее, чем спасение из плена королевы эльфов? – холодно спрашиваю я.

– Я не это имел в виду…

– Но вы оба говорите мне именно об этом.

– Чего ты ждешь от меня, дитя? Чтобы я отправил обычных людей к магам крови? На верную смерть? И чем это поможет Риизании? Люди погибнут напрасно, Эания.

– Отправьте меня!

Мужчины переглядываются, и Элар печально усмехается:

– Он нас предупреждал. Ния, – поворачивается принц ко мне. – Тайлос настаивал на том, чтобы ты дождалась его, прежде чем бросаться в схватку. Я понимаю твое нетерпение, но это опасно. Нам нужны сильные стихийники, чтобы хотя бы попробовать прорваться в церковь, понимаешь? Одна ты не справишься.

– И потом, – замечает король, – ты моя дочь, Эания. Ты важна для нового королевства, и я не позволю тебе рисковать своей жизнью. Ты меня услышала?

Я закрываю глаза, улавливая в их словах зерно истины: мне не справиться одной, и отвечаю:

– Да.

– Хорошо. Теперь давайте все же сядем за стол и поедим. Нам столько предстоит обсудить!

За время ужина я узнаю много нового.

Епископ и другие служители церкви явились в замок на встречу с королем и его советом с отрядом магов крови. Выслушав его величество, церковь объявила короля врагом самого бога. Случилась небольшая схватка – они хотели убить и короля, и принца, но рядом был Тайлос. Несколько королевских стражников все же погибло, а других ранили. Церковь же лишилась трех магов и одного служителя.

По столице людей расползается хаос, как щупальца дымчатого чудовища. Король поднял всю стражу, объявил церковь врагом короны. А церковь, в свою очередь, внушает простым людям, что король предал свою веру, а значит, и их самих. Епископ и все его сторонники заперлись в церкви, их охраняют маги крови и полчища псов. Обе стороны затаились, подтягивая свои силы.

Туара и братья занимаются тем, что выводят из столицы простых людей – тех, кто на это согласен, одновременно приводя в замок полукровок, прибывших в столицу еще до нас.

Здесь все и закончится. В Олазаре. Величайшая схватка, как выразился Элар, которая положит конец затянувшейся войне. И мне ясно дают понять, что я в ней участия принимать не буду. Меня, как настоящую принцессу, запрут в комнате и будут охранять.

Я не спорю. Но кто бы знал, как я хочу сражаться! Очень хочу, но вынуждаю себя сидеть молча и тихо, потому что действительно важна для нового мира. Я была рождена, чтобы стать его олицетворением. Две короны в одной: половинка из дорогого металла и камней, другая – из веток и цветов. А горела она на мне, потому что я отказывалась видеть правду, ту, о которой позже мне сказал Лабиринт Силы. Точнее спросил, когда я раздумывала, к какому народу из двух принадлежу:

– Или они все принадлежат тебе?

Я всю жизнь думала о себе как об обычной полукровке, желающей выжить на негостеприимной земле, когда-то принадлежавшей эльфам, моему народу. А оказалось, что и люди – мой народ.

– Ваше величество! – появляется в дверях запыхавшийся стражник. – Мы схватили переодетого мага крови, пытавшегося проникнуть в замок!

– Тай… – вырывается у меня.

– Он не пытался напасть, и с ним еще двое. Маг заверяет, что у него есть важное сообщение.

– То есть это не маг Тайлос? – переводит взгляд с меня на стражника король.

– Нет, ваше величество. Он также говорит, что знаком с принцессой. Говорит, что она может направить на него лук и стрелу, пока вы будете его слушать. Говорит, что последовал совету друга и нашел свою правду.

– Я его знаю, – подскакиваю я на ноги. – Он мог встретиться с Тайлосом. Пусть войдет и скажет то, что хочет.

Король снова переводит взгляд с меня на стражника:

– Хорошо, приведите мага. Но убедитесь, что его ладони целы, а в его одеждах не спрятан нож.

– Слушаюсь, ваше величество.

Я так и не возвращаюсь на стул, пока в зал не приводят мага крови, которого я встретила на берегу озера Тысячезубов. Мужчина выглядит иначе без привычного черного одеяния. Его синие глаза блестят не так ярко на фоне простого облачения в серых тонах.

– Мой король, – кланяется маг крови. – Принц и… принцесса. Рад видеть вас всех в добром здравии, особенно принцессу. Искренне считал, что она погибнет, встретившись с тысячезубами. Счастлив, что ошибся.

– Ты видел Тайлоса? Он в порядке? – спрашиваю я.

Дионис хмурится, а король приказывает:

– Я тебя слушаю, маг крови. Говори.

Мужчина серьезно кивает, расправляет широкие плечи и заявляет:

– Я знаю планы церкви, мой король. Они хотят захватить ваш замок на рассвете.

Мы не знаем наверняка, говорит ли маг крови правду или же это хитрая уловка церкви, но относимся к его заявлению с полной серьезностью. Под «мы» я подразумеваю короля и принца. Лично меня ни о чем не спрашивают и отправляют в выделенные покои в сопровождении тех же четырех стражников. Впрочем, мне и помочь-то нечем, если я не буду сражаться наравне со всеми. Но кое-какие мысли по этому поводу у меня, разумеется, имеются.

Я выпроваживаю служанку и отодвигаю всю мебель в комнате к стенам. Высыпаю на пол немного земли из горшка с растением, ставлю рядом таз с водой, разуваюсь, одной ногой встаю в воду, другой – в землю, и начинаю тренироваться. Все, как учил Тайлос. Три стихии в одной: земля, вода и воздух. А с рассветом будет и огонь.

Все дело в тепле на коже. Мы, дети эльфа и человека, не касаемся огня, когда используем для магии огниво. Нас касается его тепло. А солнце и есть самое мощное огниво. И оно доступно для нас почти всегда, как воздух. Об этом однажды рассказал Тайлос, я тогда в который раз восхитилась его острым умом.

Я тренируюсь до поздней ночи, а затем решаю отдохнуть перед рассветом. Балкон, с которого можно сражаться, не участвуя напрямую в схватке, я уже приметила – он находится на том же этаже, где мои покои. К нему ведет небольшой холл с колонами, у которых стоят огромные горшки с молодыми деревцами. Ими и скрою себя от посторонних глаз. Но при этом смогу помочь тем, кто будет биться на нашей стороне.

Мне кажется, что я не смогу сомкнуть глаз до рассвета из-за мыслей, не покидающих меня ни на мгновение, но в какой-то момент понимаю, что из беспокойного сна меня вырывает какой-то звук. Чьи-то осторожные шаги.

Я протягиваю руку к горящей свече на столике у кровати и увеличиваю силу огня так, чтобы он осветил большую часть комнаты и незваного гостя, а другой рукой нахожу под подушкой кинжал.

Сердце пропускает удар, а затем бьется часто и радостно.

– Я нашел твою маму, Эания, – тихо говорит Тайлос.

Кинжал падает на одеяло. Я подбираюсь и жадно разглядываю любимое, но хмурое лицо:

– Она в порядке? Ты смог ее освободить?

Тай поджимает губы:

– Нет. Она не захотела уйти со мной.

– Как? – я откидываю одеяло и поднимаюсь с кровати. – Но почему?

Плохое предчувствие наполняет сердце, вызывает тревогу, которая гложет нутро. Я замираю напротив мага и жду ответ. Он отворачивается в сторону, но я успеваю заметить во взгляде боль и обреченность.

– Тебе хватит пяти минут, чтобы собраться? – спрашивает он. – Риизания взяла с меня обещание, что я приведу тебя к ней.

– Приведешь меня… Да! Мне хватит и одной минуты!

Спать я легла в одежде, потому очень скоро была полностью готова.

– Стража впустила меня, но тебя из покоев не выпустит, – объясняет Тай. – Не хотелось бы их калечить, потому мы покинем замок через окно. Ты мне доверяешь, Ния?

Маг встает возле окна, у которого, по словам короля, однажды появилась мама, и протягивает мне руку. Я без раздумий бросаюсь к нему, чтобы в следующий миг оказаться притянутой к его телу. Сердце запинается, а в горле мгновенно пересыхает.

– Тай… – хриплю я, пытаясь поймать его взгляд.

– У нас мало времени, Эания. Не сейчас.

Тайлос распахивает створки окна, за которым раскинулась бархатная ночь, и забирается вместе со мной на подоконник. Прижимает меня крепче и спрашивает, не глядя:

– Готова?

Я решительно киваю, и мы ступаем в пустоту, чтобы провалиться в неизвестность. Полет вниз протекает стремительно и безопасно. Волосы треплет воздух, они пружинят, когда Тай замедляет падение и опускает нас на площадь – подошвы ботинок бесшумно касаются камня. Мгновение мы стоим тихо и бездвижно, по-прежнему нестерпимо близко друг к другу. Затем маг отпускает меня.

– Нужно двигаться тихо и незаметно. И ты должна беспрекословно слушать меня. Справишься?

– Да. Но Тай…

– Мы поговорим обо всем позже, – обрывает он. – Идем.

Тайлос берет меня за руку, делает шаг вперед, но я не сдерживаюсь и шепчу едва слышно:

– Я ошибалась, Тай.

Резкий поворот, и я уже прижата спиной к каменной стене замка. Дыхание сбивается. Волнение огнем вскипает в крови, и жар любимых губ делает его еще сильнее. Наш поцелуй жадный и отчаянный, но с привкусом горечи, потому что длится недолго, потому что нужно думать о маме, а не о себе.

– Стража… – выдыхает Тай.

– Да. Нужно идти.

Я мало что вижу в чернильной темноте Олазара, но маг точно знает, куда нужно идти, где пригнуться и через что перелезть. Мы двигаемся стремительно и незаметно, избегая любых огней, и совсем скоро перед глазами появляется церковь, шпили башен которой стремятся к звездному небу. У меня обрывается сердце, когда я вижу бесконечное множество псов магов крови, заполонивших двор. Мужчины дерутся на мечах друг с другом, отрабатывая удары, галдят и громко смеются. Готовятся к бою буквально под носом у короны. Им плевать, на чьей стороне сражаться, лишь бы убивать.

С ними к бою готовятся и маги крови, но далеко не все. Пока мы с Таем крадемся вдоль невысокого забора, я насчитываю лишь десяток магов. Они тенями бродят среди своих псов и отдают разного рода команды.

Вскоре мы уходим с возвышения, и я теряю двор из вида. Впрочем, чтобы мое сердце раз от раза сжималось от страха, хватает и звуков стали да свирепых рыков. В какой-то момент Тай снова притягивает меня к себе, и мы поднимаемся над забором так резко и быстро, что я едва успеваю заметить окно, в которое мы влетаем, и поджимаю ноги, чтобы не удариться.

– Сейчас нам придется бежать, ладно?

И мы бежим. Сначала из комнаты, в которую попали, потом из коридора на лестницу, все ниже и ниже, другой коридор и снова по лестнице, каменной и обветшалой. Она ведет в подземелье, из которого веет жутковатым холодом. Мы быстро проходим одно пустое помещение за другим, минуем повороты, и по дороге нам не встречается ни одной живой души. То, как быстро и безошибочно мы передвигаемся, говорит, что это полностью заслуга Тайлоса – он хорошо изучил эти подземелья, как и места, где можно встретить людей.

Наконец мы замедляем шаг. Выглядываем из-за угла. У тяжелой двери, привалившись к обветшалой стене, сидят два охранника. И оба будто спят.

Тай снова берет меня за руку и тянет за собой. Охранники не двигаются, не слышат наших гулких шагов. Неужели мертвы?

Я не успеваю этого понять, потому что маг толкает дверь и заводит меня в помещение. Оно наполнено болью и страданиями, об этом говорят толстые прутья клеток с обеих сторон и доносящиеся из-за них слабые стоны.

Я с ужасом смотрю на Тайлоса.

– Они ставят опыты над кровью эльфов и их потомков, – поджимает он губы. – Идем дальше.

Я сдерживаю дрожь и отправляюсь за магом.

Пленники, мимо которых мы проходим, все как один исхудалые, бледные, прикованные цепями прямо к стенам.

– Тай, мы им поможем? – отчаянно шепчу я.

– Им уже не помочь, Ния, – с горечью отвечает он.

Неужели и с мамой сделали что-то подобное? Я хочу спросить об этом у Тайлоса, но не могу разлепить пересохших губ. А затем вижу ее: женщину, в которой с трудом узнаю свою сильную, деятельную и красивую маму.

Я падаю на колени у прутьев клетки, сердце разрывается от боли, а из груди рвутся рыдания.

– Мама.

Она поворачивает голову на мой голос, открывает глаза, взгляд вспыхивает радостью, а бескровных губ касается слабая улыбка:

– Эания, родная.

Глава 10

На маме то же платье, в котором я видела ее в последний раз, но теперь оно больше напоминает лохмотья: грязное и порванное. Она сильно исхудала, на лице и руках виднеются свежие и застарелые синяки и царапины.

В груди закипает желание убить тех, кто с ней это сотворил.

– Вот теперь ты можешь освободить меня, Тайлос, – негромко обращается мама к магу.

Я в нетерпении сжимаю пальцами железные прутья, пока Тай вынимает из-под своей одежды связку ключей и открывает замок клетки. Жду, когда он освободит от оков ее кисти, и только потом бросаюсь в мамины слабые объятия и с силой прижимаюсь к ее телу, чтобы разрыдаться.

Мама что-то шепчет, гладит ладонями по спине, касается волос губами, а я никак не могу успокоить рыдания. Мне невыносимо больно за нее – столько месяцев мучений и страданий. Мое сердце вот-вот остановится, не в силах стерпеть этих мук.

– У нас не так много времени, Эания. Довольно слез.

Я не ожидаю услышать столь привычные строгие нотки в ее голосе, потому мгновенно замолкаю, поднимаю лицо и вглядываюсь в родные мудрые глаза.

– Мой кулон, Эания, – просит она. – Вернешь его?

– Мама…

– Кулон, – раскрывает она ладонь.

Я сжимаю зубы, сажусь ровнее, порывисто сдергиваю через голову цепочку и вкладываю в руку матери. Она сжимает на кулоне свои слабые пальцы. Ее губ вновь касается едва заметная улыбка, рука падает на грязный пол.

– Серебро лучше прочих металлов хранит заклинания, – прикрыв глаза, тихо рассказывает она. – Золото чуть хуже. А вот железо магию тушит. – Мама смотрит на меня. – Спрашивай, милая. Я знаю, у тебя много вопросов, и на некоторые из них я ответить успею.

– Почему? – шепчу я.

Почему ты не захотела отсюда уйти? Почему позволила себя забрать, сотворить с собой такое? Почему не хочешь бороться за свою жизнь? Почему не поднимешься на ноги и не позволишь нам тебе помочь? Почему ты допустила все это?

– Мне жаль, милая. Жаль, что пришлось соврать тебе по поводу отца. Как и жаль, что я не могла рассказать тебе о многом другом.

Прямо сейчас это кажется совершенно не важным, но я все равно спрашиваю едва слышно:

– Но зачем?

Мама прикасается к моей щеке ладонью свободной руки, всего на мгновение, и тут же ее опускает:

– Только так мы оказались бы там, где находимся сейчас. Если бы ты знала о своем происхождении, если бы не ненавидела отца-человека, если бы не решила, что я мертва, если бы не принесла свою клятву… Все было бы по-другому, понимаешь? И ты была бы другой, Эания. Все мы. Но война длится слишком долго, милая. И то, что с нами творит церковь… Это мой долг, по крови и по силе, – покончить со злом, которое становится сильнее. Правда, последнюю схватку придется провести тебе, милая, и твоему любимому.

Я задыхаюсь от боли, а мама продолжает – тяжело, делая короткий глоток воздуха после каждой пары слов:

– Они забирают у нас кровь, заклинают ее и впрыскивают в свою кровь. Это ужасно и мерзко. Это против природы, против сути самого мира. Их жажда власти… То, что они видят в бреду, называя это общением с богом… Их ненависть и зависть к тем, кто сильнее их… Все это грозит настоящей бедой и эльфам, и людям. Они никогда не остановятся в своих попытках приблизиться к божествам, за которых принимают эльфов и их потомков, а тем временем будут убивать все больше и больше невинных. Но я могу их остановить.

– Как?

Мама снова касается моей щеки, и в этот раз прикосновение длится дольше, что требует от нее очень много сил:

– Орим – хороший человек, замечательный отец, Эания. Я была вынуждена забрать у него тебя, но теперь время с тобой принадлежит ему по праву. Я же…

– Нет, пожалуйста, – молю я, обхватывая пальцами тонкую кисть мамы. В глазах мутнеет от новых слез, а в груди становится так тесно, что трудно дышать.

– Послушай, Эания. Я горжусь тем, что ты моя дочь. Я счастлива, что провела с тобой столько лет, и рада, что научила тебя стольким вещам. Я люблю тебя всем своим сердцем, милая. Ты прощалась со мной однажды, и мне очень жаль, что тебе приходится делать это снова, но так нужно, родная. Я знаю, ты справишься.

– Нет! Мы заберем тебя отсюда, поможем!

– Это мой выбор, Эания, я все решила.

– Я не могу снова тебя потерять! – уже рыдаю я, качаясь. – Не могу!

– Ты и не потеряешь меня, милая. Я всегда буду в твоих воспоминаниях, в твоем большом и добром сердце. У нас с тобой было много прекрасных моментов вместе, милая. И они останутся с нами навсегда.

– Нет…

– Тайлос, сколько времени до рассвета?

– Не много, моя королева.

– Значит, пора. Забери Эанию. У вас не больше пяти минут, чтобы уйти отсюда как можно дальше.

– Нет!

Я хочу вцепиться в маму, но Тайлос оказывается быстрее: подхватывает меня за талию и дергает на себя, сжимает в своих руках. Я в ужасе смотрю на мага:

– Тай, нет, умоляю тебя!

Но его лицо остается каменным, а взгляд направлен на маму, когда он спрашивает:

– Что вы намерены сделать, Риизания?

Я оборачиваюсь и ловлю ее решительный взгляд и слабую улыбку, мама покачивает в руке серебряный кулон:

– Я похороню церковь и ее опыты вместе с собой. Уходите.

– Нет!

Тай не обращает внимания на мое сопротивление, крики, слезы и нестерпимую боль. Он хладнокровно делает это снова – забирает у меня маму. Лишает меня ее глаз и улыбки, тепла ласковых рук, мудрых слов и строгого взгляда. Лишает мою жизнь самой важной ее части: матери.

У двери ужасного заточения маг вдруг прижимает меня к стене, крепко обхватывает руками лицо и вынуждает посмотреть ему в глаза:

– Твоя мама невероятная, Эания. Она жертвует собой, чтобы ты и твои дети могли жить в мире, где никто не попытается их убить, понимаешь? Ты должна принять ее выбор. Должна жить, чтобы ее жертва не оказалась напрасной. Возьми себя в руки и прекрати сопротивляться. Я знаю, что это невыносимо сложно, неправильно и ужасно. Но также знаю, что ты сильная и смелая. Ты обязательно с этим справишься.

– Я не смогу, нет…

– В таком случае можешь возненавидеть меня снова, но я не дам тебе погибнуть.

Воздух вокруг шеи уплотняется, давит, я не могу вдохнуть. В глазах темнеет, а тело становится ватным. В следующий миг понимаю, что свисаю вниз головой. Перед глазами быстро проплывает каменный обшарпанный пол, ступени лестницы. Я слышу чьи-то крики, шум, рев огня. Где мы? Снова лестница, на этот раз с коврами. Мы бежим. Меня бросает из стороны в сторону по спине Тая. Я пытаюсь собраться с мыслями, но на шею по-прежнему давит воздух, и я время от времени теряю сознание.

Наконец мы вырываемся из церкви, под ногами мага мелькает земля, пожухлая трава, камни. Он отпускает меня на землю в каких-то кустах, вновь обхватывает мои скулы, ловит взгляд:

– Я уберу захват.

Его лицо покрыто испариной, рукав плаща дымится.

Внезапно что-то за его спиной озаряется ярким светом, а следом слух разрывает мощнейший взрыв. Я резко сажусь и вижу, как здание церкви охватывает беспощадное пламя, как тяжелые камни проваливаются под землю, хороня под своей тяжестью маму и тех, кого мучили так же, как ее.

А над пламенем, равнодушный к разрушениям и крикам раненых псов, занимается рассвет.

Я отворачиваюсь, цепляюсь за одежду Тая и снова рыдаю. Рыдаю до тех пор, пока отсвет от пожара не становится слабее, пока мое горе не перерастает в холодную решимость, пока мой рассудок не освобождается от мучительных чувств, становясь ясным и невозмутимым.

Настало время окончательно покончить с культом церкви.

Я отодвигаюсь от Тая и смотрю на обугленные остовы здания. Кое-где все еще полыхает пламя, рассветные лучи касаются вычурного, местами почерневшего от копоти золотого креста на обломках камней. Умерших бросили, а раненых оттаскивают подальше от завалов. Вот только здесь псов гораздо меньше, чем было, и ни одного мертвого мага крови.

Ну а служители? Эти мерзкие жестокие людишки? Они погибли? Сгинули в огне вместе со своей проклятой церковью?

Вместо ответа я вижу черное полотно с рисунком золотого креста, закрепленное на древке. Тяжелую ткань треплет ветер, древко удерживает один из псов в окружении людей в красных балахонах с черными поясами. Среди них находится грузный мужчина в золотом одеянии – епископ.

Светлые доспехи множества псов, десятки магов в черном, пятно, напоминающее лужицу крови – служители в красном, – и один в золоте и камнях. Все они растянулись вверх по улицам к замку. На их зов подтягиваются обычные люди, сжимающие в руках топоры, длинные и широкие ножи, кинжалы. На лицах злоба и жажда убийства.

До меня доносится эхо призыва человека в красном:

– Глядите! Глядите, на что покусился король! На святое! Он бросил вызов самому богу. Уничтожил его обитель! Сама гниль коснулась короны. Она разъедает ее, как хворь разъедает здоровое тело, делая его слабым и жалким. Король слаб и жалок, он отказался от веры, от своего бога. От вас! Он бросил вас на съедение этим мерзким полукровкам. Но мы не сдадимся! Мы – воля божья! Бог на нашей стороне, а значит, правда с нами. Вперед! За веру! За бога!

Я смотрю на Тайлоса и киваю:

– Идем.

Я бросаюсь вверх по склону, туда, где возвышаются стены замка. Позади слышатся шаги Тая. Мы укрываемся за камнями, двигаемся легко и стремительно. Огибаем насыпи и уже совсем скоро достигаем стены вокруг замка. Здесь-то до нас и доносятся первые звуки разрушений. Со стены на голову осыпается пыль. Я подхватываю воздух и поднимаю себя на стену. Рядом приземляется Тай. Мы оба сидим на корточках и смотрим, как из проема разрушенных ворот высыпают разъяренные люди вместе с псами и волной заполняют площадь.

Нападающих встречают ряды королевской стражи, их доспехи, мечи и щиты поблескивают на рассветном солнце. Я замечаю среди них полукровок, одетых в кожаные доспехи.

На ступенях у главного входа в замок стоят король и принц. Рядом с Эларом приготовился к бою его личный отряд. Я с удивлением вижу среди братьев и Туары Сиариина, а рядом с королем находится Дионис – тот, кого удивлен лицезреть Тайлос.

– Дионис. Неожиданно.

– Он пришел вчера и предупредил нас о времени нападения.

– Я рад, что он и двое других магов на нашей стороне.

Вот только всей королевской стражи, пары десятков полукровок и четырех магов крови вместе с Тайлосом все равно мало против такого врага.

Пока я об этом думаю, в ряды псов и людей клином входят маги крови во главе с епископом. Ладони людей в черных плащах кровоточат.

Тай ведет рукой по воздуху и заключает:

– Сильная защита.

Еще бы. Зная об одном только Тайлосе, епископ хорошо подготовился, чтобы так смело идти впереди своих прихлебателей. Но сработает ли эта защита против меткой стрелы? Стоит проверить.

Я распрямляюсь и перебрасываю себя на крышу псарни, пробегаю по ней и спрыгиваю с торца здания. У стены замка меня нагоняет маг, берет за руку и разворачивает:

– Что ты задумала, Ния?

– Мой лук и стрелы остались в покоях. Рядом с ними находится балкон с хорошим обзором на площадь.

Тай всматривается в меня мгновение, затем кивает и притягивает к себе:

– На раз, два…

Мы взлетаем вдоль стены, к тому самому открытому окну на третьем этаже, которое я успела приметить ранее. Перелетев через низкий подоконник, мы опускаемся на толстый ковер и бежим вдоль коридора. У моих покоев по-прежнему стоит стража. Их лица удивленно вытягиваются, кто-то лепечет:

– Принцесса…

Я забираю из комнаты лук и стрелы и направляюсь в холл, по дороге бросаю:

– Даже не пробуйте меня остановить.

– Она не покинет замок, не переживайте, – успокаивает их Тай.

В холле я подхватываю огромные горшки с деревцами при помощи воздуха, и они парят вслед за мной. На балконе я опускаю их перед собой и слышу, как снизу доносится разговор короля и епископа. Присаживаюсь у тяжелых перил и смотрю на них. Сейчас говорит король, его голос полон силы и величия, но и великодушие в нем тоже слышится:

– …не хочу, чтобы пострадали невинные. Опустите оружие и посмотрите друг на друга. Среди вас тоже есть отцы, которые желают защитить своих детей. И не важно, чья в них, кроме вашей, течет кровь. Они ваша плоть, ваше продолжение, ваше живое воплощение! И я уверен, вы пойдете на все, чтобы их защитить. Даже против бога. Но я иду не против бога ради своей дочери, нет. Епископ Зорн рассказывает вам далеко не все. Я иду против его жестокости и жестокости его сторонников! Против церкви, которая давным-давно позабыла о своем боге и лишь прикрывает свои изуверства словами о нем. Вот кто действительно прогнил!

В груди разливается тепло, глаза щиплет. Я с силой жмурюсь, отбрасывая все лишнее. Сейчас нужно сосредоточиться на том, что вот-вот грянет.

– Бог против эльфов и их отродий! – раскатывается по площади басистый голос епископа. – Особенно если в них течет королевская кровь! Тот, кому мы доверили свое королевство, предал нас, когда связался с грязной эльфийкой! Не смог устоять перед ее лживыми речами и прелестями! Его похоть едва не погубила нас, поэтому мы здесь: чтобы взять управление королевством в божьи руки!

– Правда? – доносится до меня насмешливый голос Элара. – А мне показалось, что вам просто захотелось еще больше власти, ваше святейшество.

– Власть всегда находилась у бога, мой мальчик. Но мы, люди, безрассудно доверили вести нас, как оказалось, малодушному человеку. Настало время это исправить.

– Маги крови – дальние, но все же потомки эльфов! Именно поэтому они могут владеть магией. Потому что в каждом из них течет эльфийская кровь! Вам не кажется, что у вашего бога двойная мораль, епископ Зорн?

По толпе расползается гул – кажется, люди начинают сомневаться.

– Маги крови – это дети, которых благословил бог!

– Силой, которая так похожа на магию эльфов? – продолжает насмехаться принц. – Может, уже стоит отбросить маски в сторону, а, ваше святейшество?

Я замечаю, как некоторые из людей опускают оружие, переглядываются между собой, шепчутся.

Лицо епископа багровеет – он тоже видит сомнения. И в следующий миг заявляет:

– Довольно речей! Король предал свою веру и бога. Убейте его и всех, кто бросится на его защиту!

Сам он отступает за спины магов крови, и те тут же начинают бой.

Разумеется, первыми удар наносят их прихвостни. Псы свирепо рычат, когда бросаются вперед, в схватку с королевской стражей. У ладоней магов крови собираются клокочущие сгустки пламени.

Я резко распрямляюсь в полный рост, прикладываю стрелу к луку и нахожу свою цель: золото посреди красного с черным, лысая макушка с жирной складкой кожи у основания шеи. Спешит уйти, двигается быстро и вперевалочку. Я сосредотачиваюсь на воздухе, обволакиваю магией стрелу и выдыхаю, разжимая пальцы. Но от неожиданности удерживающую лук руку ведет в сторону.

Вместе с моей стрелой в сторону врага стремится множество других стрел.

Я перегибаюсь через перила с глупым желанием увидеть королевских стрелков. Тай тут же одергивает меня обратно.

– Отличный ход, но бесполезный.

– Что ты…

И тут я вижу ответ: все до одной стрелы ударяются о невидимую преграду и скатываются, словно по прозрачному куполу, под тяжелые подошвы псов.

– Епископ не глуп, знал, что у короля преимущество в виде замка. Что ж, постараюсь ответить им тем же.

Тайлос поднимает ладони, а затем соединяет их вместе. И очень вовремя!

К нам устремляются десятки огненных шаров. Воздух перед стражниками идет рябью, переливается на солнце, как гладь воды в озере. Это вода и есть. Шары с шипением врезаются в нее и тухнут. Стена воды опадает и мощным прибоем сбивает с ног попавших под нее людей, чтобы после закрутиться волной у подножия защитного купола магов крови.

Камни площади, намокнув, становятся почти черными. Следом на них проливается первая кровь.

Звон сотен мечей оглушает. Свирепое рычание, пронзительные крики – внизу полным ходом развернулась схватка не на жизнь, а на смерть. Королевские цвета – синий и черный – смешиваются со светло-серыми оттенками псов. Гремят щиты, на которые обрушиваются удары, окровавленные клинки отбрасывают свет солнца. Королевскую площадь заполняет рев и боль сотен голосов.

Епископ и часть священнослужителей в красном скрываются за стеной. Маги крови перестраиваются, встают друг за другом, и те, что в первых рядах, медленно поднимают руки. За их кровавыми ладонями, словно змеедавы, закручивающие свои толстые кольца на жертве, поднимаются вихри грязи с обломками стрел. Воздушные потоки растут и расширяются, а после сметают все и вся на своем пути.

– Стреляй, пока есть возможность, Ния, – тяжело дыша, советует мне Тай. – В тех, кто во втором ряду.

Я выхватываю стрелу и выпускаю в одного из магов. Острый наконечник застревает в его шее. Мужчина пытается зажать рану, чтобы сдержать кровь. Он не успевает упасть замертво, как я уже убиваю мага, стоящего перед ним.

Один из грязевых вихрей брызгами опадает на камни.

Следующие стрелы отскакивают от магов крови, как орехи от стены, – они усиливают и расширяют свои щиты. Я вынимаю из колчана последнюю стрелу, вновь обволакиваю ее воздухом и бью в очередного мага крови со спины, метнув стрелу по дуге. Тот выгибается вперед, раскинув руки в стороны, и замертво падает на камни.

Я вдруг вижу всполохи рыжих волос: Элар с диким воем прорывается ближе к магам. Рубит мечом направо и налево, пока наконец не оказывается в просвете, свободном от схваток.

– Королевская кровь полна отваги и безрассудства, – замечает Тайлос. И прежде чем спрыгнуть с балкона, приказывает мне: – Оставайся здесь, Ния.

Я перегибаюсь через перила и вижу, как он ловко приземляется на ноги, хватает один из кружащих по площади вихрей и бросает его в сторону магов. Те отбивают удар, растворив грязь в воздухе, но отвлекаются, и острие меча Элара пронзает грудь одного из них. Через мгновение принц подлетает в воздух и стремительно летит по дуге прямо в гущу сражения псов и стражников. Но Тай его перехватывает. Вот только мягко опустить на землю не успевает – в плечо мага врезается сгусток огня.

У меня обрывается сердце.

Тая ведет в сторону, а Элар ударяется спиной о камни. К принцу бросается Туара, помогает подняться на ноги, отталкивает от угрозы. И сама попадает под удар: грязь втягивает ее в себя, словно водоворот – обломки корабля. В молниеносном движении грязевого потока я вижу ее скрученные от боли руки, за которые и хватаю Туару магией воздуха. Напрягаюсь изо всех сил и вырываю женщину из мешанины мелких камней, обломков стрел и грязи. Она без сил валится на камни, перепачканная землей и кровью. Кто-то из стражи по приказу принца бросается к Туаре, чтобы унести с поля боя.

Тайлос тем временем выхватывает меч и вступает в ближний бой с одним из магов.

Я с сожалением понимаю, что с нашей стороны гораздо больше погибших, чем со стороны врага. И тут мое внимание привлекает движение посреди города. Я приглядываюсь вдаль.

Сердце пропускает удар. Эльфы. К нам направляется помощь!

Правда, эльфам, что восседают верхом на конях и на всех парах скачут к замку, приходится отбивать нападки обезумевших горожан.

А еще я слышу тяжелые взмахи крыльев и поднимаю глаза к небу. Не может быть… Дракон! Огромный, с чешуей болотного цвета, свирепый и грозный, и на его когтистом загривке восседает всадник.

Ощущение, что на один взмах мощных крыльев замирает все вокруг, даже сама схватка внизу. А затем начинается настоящее сумасшествие. И среди всего этого хаоса я замечаю епископа в золотом, стремящегося сбежать.

Я не задумываюсь ни на мгновение, когда перепрыгиваю через перила и камнем лечу вниз. Смягчив падение, я бросаюсь в сторону разрушенных ворот. Я хорошо запомнила направление, в котором решил скрыться епископ, и надеюсь его нагнать. В меня летит огненный шаг, и я уворачиваюсь от него, посылая в напавшего мага волну горячего воздуха, подхватываю себя ветром и по высокой дуге миную ряды магов крови. Приземляюсь на одно колено, хлопаю ладонью по луже рядом, чтобы в моем арсенале была вода, мгновенно поднимаюсь и бегу. Бегу так быстро, как никогда раньше.

За спиной раздается рев дракона, следом гул раскаленного огня и крики обезумевших от боли людей.

Сердце тревожно сжимается – рядом с магами крови находился Тай. Но я не позволяю себе обернуться. Если епископ спасется, он сможет начать все заново. От нынешней церкви не должно остаться ничего. К тому же я хорошо помню, как Тайлос мастерски закрывал нас от драконьего огня, еще не обладая такой мощью, какую имеет теперь.

На меня нападают псы-одиночки и люди в красном, но я мастерю из воды и воздуха ледяные осколки и запускаю во врагов. Вскоре я оказываюсь на безлюдной улице, среди каменных домов. Край золотого одеяния сверкает на солнце за углом ближайшего переулка. Я бросаюсь туда, на всей скорости заворачиваю за угол, но что-то резко останавливает меня, вызывая дикую боль в затылке и резь в глазах. Кто-то схватил меня за волосы и дернул обратно. Над головой сверкает лезвие кинжала.

– Прямо в сердце! – сопит епископ от натуги. – Не ошибись!

Его покрасневшее лицо лоснится от пота, толстый живот ходит рябью под золотой рясой.

В мою грудь устремляется кинжал.

Я выставляю вперед локти и добавляю в удар магию воздуха, чтобы рука нападающего отскочила от меня, как натянутый прутик, выпущенный из пальцев. Тянусь к лицу мужчины и обжигаю его щеки ладонями, в которых хранится мощь тепла самого солнца. Человек взвывает от боли, выпуская мои волосы из кулака. Не теряя ни мгновения, я разворачиваюсь и бросаю его в стену ближайшего дома. Жуткий звук удара головы о твердую поверхность, и служитель красном мешком заваливается на выбеленные камни мостовой.

Я поворачиваюсь к епископу.

– Проклятая девка! – брызжет он слюной. – Исчадие ада! Ты не имеешь права жить! Ты должна сгинуть со свету, как твоя грязная мамаша! О да, я знаю, на что она пошла, чтобы заделать тебя. Пустила в свою постель врага, очаровывала его сладкими речами, отдавалась ему, как настоящая шлюха! Никто из вас не должен жить! Вы грязь! Гнилье! И годитесь только на опыты таким великим умам, как мой!

– Мама любила моего отца, – говорю я холодно. – А он любил ее. И любит до сих пор. Но ты, мерзкий и жалкий человек, забрал ее у нас. Она погибла по твоей вине. Многие погибли и продолжают гибнуть из-за тебя.

– Великие цели требуют жертв, глупая девчонка! Бог требует жертв! Он жаждет избавить мир от таких, как ты!

– Если ваш бог такой, как ты говоришь, то я жажду избавить мир от таких, как он.

Я сосредотачиваюсь на тепле осеннего солнца на коже, собираю его в свои ладони и, когда накапливаю достаточно много, замечают, как глаза епископа расширяются от страха. В следующий миг что-то бьет меня в грудь, и я ударяюсь о землю.

По улице прокатывается злорадный смех:

– Думаешь, я не позаботился о своей защите? Думаешь, ставил опыты с грязной кровью эльфов на своих людях зря? Нет, глупая ты девчонка! У меня тоже есть сила! Я над нею не властен, как вы. Пока. Но магия срабатывает, когда мне грозит опасность. Ты не сможешь меня убить! Меня бережет сам бог!

В одеждах епископа сверкает нож, мужчина ревет как бык и бросается на меня. Я отбрасываю его воздухом в сторону, и оказываюсь за его спиной. Бросаю в епископа мощную волну воздуха, но она тут же возвращается ко мне. Отрывает мои ноги от мостовой и бросает спиной в угол каменного ограждения у дома, выбивая дух.

Я заваливаюсь на землю и кричу – плечо горит от дикой боли, рука бездвижно повисает вдоль тела.

Епископ снова зло хохочет. Надвигается на меня грузной тушей в золотом.

– Мерзкая полукровка. Беспомощная против самого бога.

Я сжимаю зубы и заставляю себя подняться. Едва дышу из-за нестерпимой боли, но стою твердо и смело. Больше я не притворяюсь бесстрашной. Я действительно не боюсь этого мерзкого человека – мне его жаль. Он погряз в своем безумии и желании приблизиться к тому, что мне дано от рождения, без возможности вновь обрести рассудок. Он напрочь лишился человечности. Но ее обрела я, повзрослев и поняв, что далеко не все в этом мире заслуживают жизни. Епископ ее не заслуживает.

Мне остается только одно: подпустить его к себе опрометчиво близко, как однажды сделал Тайлос.

Толстые пальцы обхватывают мою шею, толкают в стену, вызывая новую боль в плече, глаза горят безумием и жестокостью, губы растягиваются в хищном оскале. Кончик ножа упирается в грудь, там, где сердце.

– Твоим дружкам не удастся убить всех, – шипит епископ мне в лицо. – Перед смертью ты узнаешь, что церковь возродится. Она станет еще могущественнее. Еще сильнее! Потому что моими помыслами правит сам бог. Обещаю тебе, жалкая полукровка, однажды я очищу мир от таких, как ты.

– Прямо в сердце, верно? – хрипло усмехаюсь я, лезвие моего кинжала находится в том же положении, что и его. Рукоять липкая от собственной крови, и я чувствую, как сила увеличивается с каждой потерянной каплей. – Не ошибиться.

Епископ озадаченно опускает взгляд вниз:

– Ах ты ж…

Договорить он не успевает – я толкаю руку вперед и вкладываю в удар всю силу. Заставляю лезвие загореться, наращивая мощь огня до раскаленного состояния. Превращаю пламя в лаву, чтобы она растеклась, спалив все внутренности.

Епископ захлебывается собственной кровью, не в силах сделать вдох. Я коленом отпихиваю его от себя. Он делает ровно два шага назад, растерянно смотрит мне в лицо и, наконец, с шумом заваливается на камни мостовой. Грузное тело горит изнутри. Горит до тех пор, пока от него не остаются только обугленные останки.

Я резко выдыхаю. Грудь пронзает острая боль: из нее торчит нож епископа. Я знала, что такой вариант возможен, и все еще жива.

Я замораживаю нож вместе с кровью и, шаркая ногами, отправляюсь искать Тайлоса. Я знаю, он мне поможет, лишь бы был жив. Лишь бы я протянула еще чуть-чуть.

Мне кажется, что проходят годы, прежде чем я добираюсь до начала улицы. Голова кружится от бессилия, я часто спотыкаюсь о собственные ноги, но продолжаю упрямо идти вперед. Сейчас, когда я теряю кровь, сила магии увеличивается, поэтому мне удается поддерживать себя воздухом. Я иду на звуки продолжающегося сражения, добираюсь до замковой стены, переступаю через бездвижные тела. Столько смерти вокруг… Столько жертв… И все из-за человека, возомнившего себя рукой бога. Которого, может быть, и не существует вовсе.

Я поднимаю глаза к небу и вижу, как дракон вновь планирует вниз, к королевской площади. Снова слышу гул раскаленного огня и крики людей. Они оглушают и заставляют сердце сжаться от страха. Кто еще, кроме врага, сгорит заживо, попав под удар?

Я наконец добираюсь до разрушенных ворот осторожно ступаю по обломкам камней и ищу глазами в мешанине тел фигуру Тайлоса. Всполохи магии и звон стали переплелись в причудливом танце сражения эльфов и людей. Я вижу принца. Вижу Витанию, Сиариина, братьев Леорса и Веорса. Все они сражаются, используя доступное им оружие.

И я вижу Тайлоса.

Он использует меч так же ловко, как магию. Его лицо сосредоточено, движения быстрые и четкие. И это несмотря на ранение, полученное от огненного шара.

Я не зову мага, никаким образом не даю знать о себе, но Тай словно чувствует меня. Или хорошо знает. Возможно, он видел, как я отправилась вслед за епископом, и ждал моего возвращения, иногда поглядывая в сторону ворот.

Наши глаза встречаются, я заставляю себя улыбнуться, а взгляд Тайлоса наполняет ужас. Очевидно, вид у меня не самый лучший.

Мое появление отвлекает Тая от схватки с магом крови, и тот, пользуясь возможностью, заносит над головой меч. Я падаю на колени, перестав поддерживать себя воздухом, и вкладываю все остатки магии в силу своего удара, послав мощнейшую круговую волну воздуха, центром которой становится любимый мужчина. Я выкладываюсь до последней капли магии, и волна сметает всех на своем пути – и людей, и эльфов. Они подлетают невысоко и тут же опрокидываются на землю, как плоды с потревоженного деревца. Но меня волна не задевает. На губах появляется металлический привкус крови, в глазах темнеет.

Я из последних сил вынимаю из кармана вычурный крест и бросаю его на камни площади. Он со звоном падает и скрежещет, пока катится. Золото переливается на солнце.

– Ваш предводитель мертв! – говорю я так громко, как могу. – Война окончена. Сдавайтесь, или отправитесь вслед за епископом.

На последних словах я начинаю заваливаться вперед, но рядом появляется Тайлос. Он падает на колени рядом, берет меня в руки, переворачивая лицом к небу. Веки меня не слушаются, становятся тяжелыми и неподъемными. Я почти не чувствую боли, лишь облегчение оттого, что Тай жив.

– Ния, проклятие… Зачем? Я же просил тебя оставаться на балконе. Почему ты никогда меня не слушаешь? Почему рискуешь? Почему, не задумываясь, все время подвергаешь себя опасности?

– А как еще мы с тобой смогли бы встретиться? – шепчу я в ответ. – Как смогли бы полюбить?

Тай прячет улыбку и предупреждает:

– Будет очень больно, Ния, потерпи, ладно?

– Тай…

– Не сейчас. Дай мне помочь тебе.

– Тай. Я не виню тебя за маму и не собираюсь вновь ненавидеть. Она не могла поступить по-другому. Прямо как я недавно. Это был наш долг, по крови и по силе.

– Я рад, что ты это поняла. А сейчас помолчи.

– Я люблю тебя, мой беспощадный маг крови.

– И я тебя люблю, – касается он губами моего лба, – моя храбрая и дерзкая эльфийка.

Каждую клеточку тела пронзает такая нестерпимая боль, что я теряю сознание, потонув в собственном мучительном крике.

Я недовольно морщусь от резкого света, проникающего сквозь веки, обоняние улавливает знакомый с детства аромат трав. Мама залечивала похожим снадобьем мои исцарапанные коленки и локти.

Мама…

Сердце наполняет глухая печаль, я делаю вдох и открываю глаза. Королевские покои не изменились, но мебель снова стоит на своих положенных местах. А у окна, где когда-то появилась мама, стоит Витания.

Женщина поворачивает голову ко мне и тепло улыбается:

– С возвращением, Эания.

Мой голос хрипит, когда я спрашиваю:

– Все закончилось? Все живы? Как долго я приходила в себя? Тайлос, он в порядке? А мои отец и брат?

Эльфийка подхватывает с подноса на столе чашку с чем-то дымящимся и направляется ко мне. Присаживается на край кровати, ласково гладит меня по щеке, а затем ждет, пока я выпью отвар. Отставляет чашку на столик у кровати и наконец рассказывает:

– Любовь творит с нами невероятные вещи. Ты потеряла сознание, Эания, а мы все поднялись на ноги после твоего удара. С нами поднялся и Тайлос. Его лицо, взгляд, исходящая от него мощь… Мы чувствовали ее кожей. Воздух вокруг буквально дрожал. Враг понял, что умрет на месте, если не сдастся. И они сдались. Ты правильно заметила перед тем, как лишиться чувств: война закончена.

– Все было не зря, – выдыхаю я. – Ни одна жертва не была напрасной.

– Именно так, – грустно улыбается Витания. – Но мы имеем право горевать. Твоя мама была невероятной женщиной. Великой королевой. Мы навеки будем обязаны ее жертве. Чтить ее память, как и память всех тех, кто нас покинул, чтобы наступил мир.

– Значит, мой отец жив? И Элар?

Витания кивает:

– Твой отец справедливый правитель и хороший человек. Совещание с Советом Пяти и его собственным советом прошло очень удачно. Алья – то, что осталось от королевства эльфов, и Олазория – королевство людей, объединились в одно. Алзория – красивое название для нового мира, не находишь?

Я коротко улыбаюсь:

– Выходит, я приходила в себя несколько дней? Вы уже название придумать успели.

– Ты была без сознания ровно два дня.

– И Тайлос…

– Твой мужчина не отходил от твоей постели две ночи напролет. Но объявление конца войны не означает, что не останется несогласных. Молодой принц и Тайлос сейчас заняты тем, что гасят мелкие и крупные вспышки злобы со стороны людей, которых подстрекают на это выжившие и сбежавшие с поля боя сторонники церкви.

– А те, что сдались?

– Взяты под стражу. Им придется хорошо постараться, чтобы заслужить доверие своего короля и свободу.

– Хорошо, – киваю я.

– Совет Пяти и большая часть эльфов вернутся в Ущелье Надежды. С ними по городам Алзории отправятся посланники, которые сообщат народу о мире. Монастыри Воинов Крови прекратят свое существование. С учетом того, что кровь наших рас смешалась, в планах королевства открыть что-то вроде школ, где одаренные смогут практиковать свою силу и получать знания о магии, о старых Алье и Олазории, а затем служить своему народу во благо. Я остаюсь здесь, в замке, как первый представитель эльфов в королевском совете. Также создан особый отряд королевской стражи, во главе которой поставили мага Тайлоса. Сейчас туда входят маги крови, перешедшие на нашу сторону до сражения и хорошо показавшие себя в бою, а также одаренные, что неплохо сражались. Тайлос сам их отбирал, а своей правой рукой назначил некоего Диониса. А в остальном… Олазар постепенно приходит в себя. Потребуется время, но в конце концов Алзория станет великим королевством, свободным от предрассудков и гонений.

Я вспоминаю кодовую фразу Элара, которая сопровождала его сопротивление:

– Свободным быть – в мире со всеми жить.

– Хорошие слова, – улыбается Витания. – А теперь позволь мне взглянуть на то, как зажила твоя рана на груди. Видишь ли, твоему отцу не терпится навестить тебя.

По телу разливается приятное тепло от ее слов. Я улыбаюсь и откидываю одеяло. Если честно, я чувствую себя вполне здоровой, хорошо отдохнувшей и сильной. А еще я чувствую себя свободной – от тяжести груза клятвы, которую дала себе в начале самостоятельного пути, изменившего не только мир, но и меня саму.

После того как Витания убирает с груди повязку с травами и заключает, что рана полностью затянулась, оставив после себя лишь тонкую полоску шрама, я одеваюсь для встречи с королем, со своим отцом. Подхожу к окну в ожидании, чтобы посмотреть, как обстоят дела с восстановлением ворот. Через минуту в покои входит король.

Он выдыхает с облегчением при взгляде на меня и улыбается, протягивая руки:

– Как же я счастлив видеть тебя в добром здравии, дитя!

Я направляюсь к нему, вкладываю свои руки в его и смущенно отвечаю:

– Я тоже рада тому, что вы не пострадали, отец.

– Дочка, – едва слышно произносит мужчина и заключает меня в объятия. А после, отстранившись, говорит строго: – Не будь ты взрослой, я запер бы тебя за непослушание на много-много месяцев. Нельзя так опрометчиво рисковать своей жизнью, Эания.

– Как оказалось, я рисковала ею не зря, – говорю я в свое оправдание.

– Только это и спасает тебя от родительских назиданий.

Мы улыбаемся друг другу, а вскоре проходим к креслам у камина и долго разговариваем: о непростом прошлом и радужном будущем, о маме и ее сложном плане, который она сумела воплотить в жизнь, и о себе, своих мыслях, целях, привычках.

Время до ужина проходит незаметно. Мы с отцом спускаемся в малую трапезную и застаем там Элара. Брат заключает меня в свои медвежьи объятия и передает благодарность от Туары – женщина находится на попечении лучших лекарей и постепенно идет на поправку. Принц навещает ее, как только у него появляется свободное время. У меня мелькает мысль, что он, возможно, тоже испытывает к женщине какие-то чувства. С остальным его отрядом тоже все хорошо.

Позади скрипит дверь, я разворачиваюсь на звук и забываю обо всем на свете, потому что наконец вижу Тайлоса.

Одетый в цвета короны – синий и черный, – с волосами, убранными в низкий хвост, он двигается ко мне стремительно и неминуемо. Обнимает меня. Я закрываю глаза, вдыхая родной запах. Тай отстраняется, но лишь для того, чтобы нежно коснуться моих губ своими и после прошептать:

– Как же мне не хватало блеска твоих глаз, Ния.

– Спасибо, что спас мне жизнь.

– Я не мог по-другому.

Я счастливо улыбаюсь.

После ужина, когда солнце близится к закату, Тай берет меня за руку и ведет вниз по склону замка, спускающемуся к морю. Я не задаю вопросов, потому что хватает и того, что мы остались одни.

Мы добираемся до песчаного берега, который лижут пенистые волны, когда от насыщенно-оранжевого диска солнца остается лишь краешек на темно-синем горизонте. Тай подводит меня к кромке воды, и некоторое время мы молча наслаждаемся видом, а затем мой маг негромко говорит:

– Когда Риизания загадочно, как умеют только эльфы, сказала мне, что я найду правду в долине Эльвос, я и представить не мог, что по пути туда обрету так много. Меня с детства мучили кошмары. О семье. Я слышал во снах душераздирающие крики. Но, как ни старался, не мог вспомнить. Неосознанно, но я искал правду, не мог смириться со своей сутью, о которой мне твердили все вокруг. Я совершал много ужасных вещей или позволял им происходить, – Тай разворачивается ко мне лицом, улыбается печально. – Ты, Эания, буквально сразу покорила мое сердце. Понял я это гораздо позже, конечно, но твое презрение и почти нескрываемая ненависть к моему предназначению заставили меня задуматься. Ты, твои принципы и убеждения вынуждали меня думать много и о многом. Легкий интерес к твоей личности перерос в уважение и восхищение. Ты показала мне свой мир, вынудила узнать врага, который по итогу и не был моим врагом. Позже, когда ты сообщила, что должна выйти замуж за Элара, я решил, что судьба меня наказывает за все мои злодеяния – я тоже отнимал у кого-то любовь, смысл жизни. Я пришел к этой мысли, когда злился и на тебя, и на злосчастную судьбу. Но оказалось, что она знает свое дело. Впрочем, я боролся бы за тебя в любом случае. Ты подарила мне смысл, подарила мне самого себя, Эания. Я намерен заслуживать тебя и твою любовь всю свою оставшуюся жизнь. Именно поэтому я хочу тебя спросить здесь и сейчас: станешь ли ты моей путеводной звездой, моим искуплением и любовью всей жизни? Позволишь ли ты сегодняшней луне обвенчать нас, согласно эльфийской традиции?

Я прерывисто выдыхаю, сердце быстро-быстро стучит о ребра – в нем бьет ключом бесконечная любовь к этому мужчине. Не только он обрел самого себя, повстречав меня, но и я обрела себя рядом с ним.

– Ты невероятный мужчина, Тай. Я стала восхищаться тобой еще до того, как полюбила всем сердцем. И отвечая на твой вопрос, я хочу, чтобы нас обвенчала сегодняшняя луна, чтобы вместе и навсегда.

– Только так, Ния, – улыбается он. – Вместе и навсегда.

Тайлос вынимает из кармана золотую ленту и под мое немое изумление обвязывает наши запястья. Мы смотрим в глаза друг друга, пока свет луны, взошедшей на бархатном небе, подбирается к нашим фигурам, чтобы обвенчать. А когда это происходит, мы завершаем церемонию долгим и бесконечно нежным поцелуем.

Между нами стояли тысячи преград, но любовь оказалась сильнее. Она их разрушила.

На следующий день меня ожидает коронация, которую подготовил отец.

Проход коридора до балкона – того самого, где я должна была оставаться, но не осталась, – заполняют стража, слуги и приближенные короны, среди которых находится и личный отряд принца с ним во главе. В том числе и Туара, изможденная, но живая и смущенная оттого, что ее поддерживает принц.

Меня сопровождает мой маг, статный и красивый. Я вижу Витанию недалеко от отца, Совет Пяти, которые дружно кивают в знак уважения. На запястьях эльфов повязаны ленты голубого оттенка – цвет скорби, означающей перерождение. Мое запястье тоже обвязано такой лентой.

Мы с Таем подходим к балкону, снизу доносится гул взволнованной толпы, отец ободряюще мне улыбается.

– Торжественный момент, – негромко замечает маг, – когда ты из бесстрашной проводницы превратишься в настоящую принцессу.

– Я объединяю в себе два мира, – отвечаю я. – И готова стать примером для других. В конце концов, я была рождена для этого.

Тайлос улыбается и шепчет мне на ухо:

– Горжусь тобой.

Отец протягивает мне руку, я укладываю ладонь поверх его кулака, мы разворачиваемся к балкону и выходим к народу, который приветствует нас воодушевленными криками.

Несколько месяцев назад я и представить не могла подобного. Мечтала сбежать от войны и ответственности, не хотела учиться и презирала человеческую кровь в себе. Теперь все иначе.

Я твердо знаю свое предназначение и готова ему следовать. С теми, кому доверяю и люблю.

Content

Натали Рок
Кровь и Клятва

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10