Пенелопа Блум

Ее вишенка

Глава 1

Хейли

«Печь пироги – от хандры лекарство» – так говорила моя бабушка, когда ставила тесто. Бабуля у нас прелесть, и за ее пироги можно дьяволу душу продать, но вот тут она ни разу не права. У меня свой маленький бизнес – магазин-пекарня; два с лишним года я каждый день снимаю с противней свеженькую выпечку: вишневые пироги, пирожные, круассаны, бублики и прочую вкуснотищу. И поверьте мне: единственное, от чего такое лекарство может вас избавить, – это от тонкой талии… ну и от пристрастия к диетам. Ни от чего другого.

Я вовсе не хандрила. Просто мне недавно стукнуло двадцать пять, и я вдруг задумалась – сколько же можно ждать, пока счастье само постучит в окошко? Вы, конечно, скажете – поздновато задумалась, только меня всегда учили: усердно работай, не задирай нос, будь хорошей девочкой – и все сложится как надо!

Вот я и плыла по течению; а время между тем бежало быстрее и быстрее. И если ничего не изменится, я и оглянуться не успею, как стану уже не двадцатипяти-, а восьмидесятипятилетней девственницей. Достигну вершин кулинарного искусства – мои кексы будут вызывать оргазм…

В общем, выпечка у меня замечательная, а личная жизнь – нет. Конечно, я мечтала о счастливой любви, в глубине души понимая: если откладывать все на потом (как с зубной нитью – достаешь ее только перед тем, как пойти к стоматологу), то в конце концов превращусь в злющую, сварливую, несчастную старую деву.

Печь пироги – ничего сложного. Возьмите того, добавьте этого, выпекайте при такой-то температуре, пусть постоит столько-то. Это наука; есть исходные данные, есть технология, следуй правилам и получишь результат. Вот это мне и нравилось. Пекарня была моим убежищем, и если бы моя сестра и Райан, мой единственный помощник, не тыкали бы мне постоянно на отсутствие других интересов, я бы, наверное, с головой ушла в эту науку и потерялась бы там. Вот что я делаю в выходные? Покупаю на рынке свежие продукты (у меня есть постоянные поставщики, местные фермеры), пробую новые рецепты, стараюсь улучшить те, что есть.

Пироги-пирожные – моя жизнь. Может, в моих жилах бежит не кровь, а вишневый сок? Ну, по крайней мере, лицо у меня чаще в муке, чем в макияже.

Пироги-пирожные. Моя жизнь. Хотелось думать, что когда-нибудь одно от другого отделится, что все мои скромные мечты – расширить магазин, довести до совершенства рецепты – каким-то образом приведут меня к тому счастью, которого мне не хватает. Иногда мне казалось, что я живу в клетке из сдобного теста – на вкус неплохо, но все-таки клетка.

Да, мне нравилось то, чем я занималась, однако – бабуля, дорогая! – лечение тут ни при чем. Чтобы лишний раз в этом убедиться, мне стоило только взглянуть на старый потрепанный учебник, подложенный под ножку печи. Я училась по нему в колледже (отделение социологии, диплом пылится где-то в шкафу). Печку я купила по случаю; она повидала виды, и одна ножка у нее была короче других – как раз на толщину этого учебника. «Морская биология и динамики редких экосистем». Взяли несколько умных слов, перемешали в блендере и решили, что студенты поумнеют, просто таская учебник с собой! Для пущей важности налепили на него солидный ценник: «триста долларов». Когда в библиотеке колледжа мне предлагали выкупить его за десять, я им сказала: идите вы на фиг со своими деньжищами!

Ну, вообще-то я подумала «идите вы на фиг». На самом деле я вежливо улыбнулась и сказала «спасибо, нет»… а потом по дороге домой все пыталась успокоиться – слушала последние треки Мэтта Косты. Ведь несправедливо грубить человеку за стойкой, если от него ничего не зависит; я давно работаю с клиентами и знаю это по себе.

В общем, учебник исправно служил мне уже более шести лет. Не хотят возвращать триста долларов – так я найду способ на эти триста долларов его использовать! Во-первых, я им подпирала дверь в свою комнату в общаге колледжа. Толстенный фолиант всем ужасно мешал, на него налетали, об него спотыкались и чуть ли не разбивали носы, падая – однажды я даже обозвала его жирдяем, когда расшибла палец; это, конечно, было уж слишком, но не извиняться же перед учебником! А когда не подпирал двери, подрабатывал убийцей пауков. Изголовьем – когда кошка уделала мне подушку. И я в нем почти все поля изрисовала чертиками. А сейчас? А сейчас он лежит в основании моей печи. Можно сказать – в основе моего бизнеса.

Ну, может быть, я немного преувеличиваю. Но если задуматься – что с правдой, что с тестом люди обращаются одинаково. Не хватает – растянуть, лишнее – отрезать, взбить немного и… вуаля! Вы с удовольствием глотаете и то, и другое. Вкусная правда. Вкусный кекс.

В общем, я бы сказала, что за все эти годы, по крайней мере, долларов двадцать учебник отработал. Осталось отбить еще двести восемьдесят – сущие пустяки! Все остальные дорогущие учебники я продала за бросовую цену.

Ах да… была еще одна причина, по которой я хранила эту дурацкую книгу. В ней я в первый раз написала его имя, а рядом нарисовала маленькое сердечко. Ее я прижимала к груди, прямо над быстро бьющимся сердцем, когда однажды после занятий он впервые заговорил со мной. Нэйтан. Как я мечтала о нем… пока не узнала поближе. А потом не могла отвязаться – он преследовал меня хуже всякого маньяка, это был просто ад какой-то. Вот благодаря кому (по крайней мере, частично) я осталась девственницей. Не знаю, существует ли такое явление, как «посттравматическое нервное расстройство после общения с конкретным придурком», но если существует, то это у меня после Нэйтана.

Всех обладателей пениса я стала обходить стороной. А учебник сейчас лежит у меня на самом видном месте. Такой предупредительный знак: «Пениса остерегайся, к опасности путь сей ведет».

Я посыпала противень мукой, выложила на него последний вишневый пирог и сунула в печь. Пирог выглядел идеально. Я к своему делу отношусь серьезно! У меня тетрадь с рецептами; есть классические, есть экспериментальные – нужно перепробовать все, чтобы получился идеальный баланс вкуса и текстуры. Целые страницы о разнице между «стакан сахара», «стакан с горкой», «неполный стакан» или «добавить полстакана разом», и все в таком духе. В этой науке я профессор. Не чокнутый, но одержимый. Гений кексов и пирожных! Уж если люди приходят ко мне в магазин за сладеньким, то пусть не сомневаются: здесь каждая сдобная булочка – маленький шедевр.

И все же меня не покидало чувство пустоты: пробралось глубоко в сердце и свило себе там гнездышко. От этого работа не лечила, но заставляла к чему-то стремиться. Я была уверена в своих талантах и строила планы расширить магазин. Вот только бы сначала как-то умудриться оплатить счета… Впрочем, если бы завоевать мир было легко, это сумел бы каждый.

В дверях появилась Кэндис, моя младшая сестра. Она работает редактором в журнале «Бизнес-идеи» и всегда заходит ко мне по пути в офис – за бубликом. Она почти вприпрыжку подбежала к прилавку; короткие светлые волосы колыхались в такт торопливым шагам. Сдвинув темные очки вверх на волосы, Кэндис приветливо подняла бровки.

Я отряхнула руки от муки и на всякий случай слегка пнула учебник. Пнуть бы кое-кого другого… но пришлось – учебник. Жаль, что он не работает как кукла вуду.

– Как поживает наша непорочная Хейли? – ласково спросила Кэндис.

– Хочешь, чтобы я плюнула на твой бублик?

Примерно раз в месяц Кэндис заговаривала на эту тему, наверное, в те дни, когда я выглядела особенно уставшей.

– О-о-о, слюна девственницы! Говорят, она обладает магической силой. Плюнь разочек и сырным кремом намажь.

– Ах ты язва… Конечно, обладает. Фригидность заразна и передается со слюной. Если ты на это намекаешь.

– Хм. Тогда я пас.

– Слушай, ты бы не трубила на каждом шагу о моей непорочности? Совсем не обязательно, чтобы все были в курсе.

– Кто это – все? Райан с Бабулей?

– Вот паршивка, – пробормотала я.

Отвернулась и стукнула кулаками по шарикам теста. Не то чтобы этого требовала технология – для идеальной консистенции, но снять стресс помогало.

– Ну, может, и еще кое-кто…

– Ты же обещала не говорить о нем, забыла? – спросила я.

– Вредно держать все в себе, Хейли. Ты что, никогда не смотрела «Я, снова я и Ирен»? Там Джим Керри тоже думал, что надо держать все в себе, и что с ним случилось?

Я пожала плечами.

– Что-то ужасное?

– Именно… Ты чертовски права. У него развилось раздвоение личности – в общем, спятил парень. Появилось второе «я» – мерзкий чувак по имени Хэнк. А у тебя будет Хэнкетта… Поселится в твоем теле, будет делать всякие пакости. Оно тебе надо?

– Вопрос риторический?

Кэндис облокотилась о прилавок и смотрела на меня, как смотрят на несчастную подстреленную зверушку.

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

– А я хочу, чтобы моя сестра поменьше беспокоилась о моей несуществующей сексуальной жизни и побольше о том, что действительно имеет значение.

– О, конечно, секс не имеет значения!.. Ты хочешь сказать, что вся история человечества – это сплошная ошибка? Экстренное сообщение! Прячем члены в штаны и под замок! Формочки для фаллоимитаторов – на свалку! Сдвиньте ножки, все кончено. Мы придавали сексу слишком большое значение!

– Формочки для фаллоимитаторов? Что, такие бывают?

Она пожала плечами:

– А как, ты думаешь, их изготавливают?

Я свирепо глянула на нее:

– Да мне наплевать! Я не собираюсь бежать и трахаться с кем попало.

– А может, как раз пора… Тебе уже двадцать пять долбаных лет. Самый подходящий возраст построить что-то стоящее, можно сказать, поворотный момент. У тебя, девочка, слишком высокая планка. Вынь голову из задницы и дай волю чувствам!

– «Вынь голову из задницы и дай волю чувствам»… О мудрая Кэндис! Может, написать это на твоем надгробии?

– Кто сказал, что я умру раньше тебя? Это я напишу на твоем: «Здесь покоится несчастнейшая в мире старая дева. Не лежать бы ей на глубине шесть футов, кабы подпустила она парня на его шесть дюймов».

Я схватила с витрины бублик и намазала его толстым слоем сырного крема. Кэндис не любила много крема, но мне уже было все равно. Завернула в вощеную бумагу и протянула ей.

– Ты закончила? Держи свой бублик. Сейчас должен заявиться Райан, и спасибо тебе – он меня еще больше злит; все норовит с кем-нибудь познакомить. Так что заткнись и передай ему эстафету.

Она взяла бублик.

– Райану я рассказала по одной-единственной причине – я надеялась, что он получит твой Первый Приз. Вишенку с торта. Вишенка-то еще не заплесневела? Откуда мне было знать, что он у тебя вечно будет Другом, а потом превратится в Мистера Сводника?

Я поморщилась.

– У тебя просто талант говорить гадости. Даже слушать противно!

– Ты зато милашка!.. А это что такое? – Она взяла в руки надорванный мною конверт, валявшийся на прилавке.

– Ничего. – Я выхватила у нее конверт. – Реклама.

– Ах, реклама… Эту рекламу не обойдешь, не объедешь – уведомление о выселении. Ну что ж, девочка, оставайся недотрогой.

Кэндис послала мне воздушный поцелуй и с бубликом в руке направилась к выходу.

Она ушла, а я посмотрела на письмо. Уведомление гласило, что в недельный срок я должна заплатить за квартиру, иначе меня выселят. Пока что я не представляла, как ухитриться это сделать, потому что в ближайшие две недели надо было оплатить еще и аренду магазина за третий квартал. Я вздохнула. Мне всегда удавалось держаться на плаву, а что еще нужно? Больше поработать, больше клиентов привлечь… Справимся!

Я хорошенько встряхнула миксер, он заворчал и начал взбивать тесто, как ему и полагалось. Почти вся техника в пекарне далеко не новая, зато моя собственная. Ужасно приятно сознавать, что я здесь приложила руки буквально ко всему. Магазин был моим детищем, а вишневые пироги, которые я вынимала из печи… внуки, получается? Что за идиотские мысли лезут в голову; какие, к черту, внуки? Я любила пекарню, и даже если бы остальной мой мир рухнул, уж на нее-то можно было рассчитывать. Мое маленькое святилище… Даже если порой оно напоминало клетку.

Райан явился вовремя. Как всегда. Этот парень начал работать у меня сразу после колледжа. Пришел весь такой невероятно красивый, прямо-таки обворожительный, но почему-то с самого начала нашего знакомства я воспринимала его как младшего братишку. Должно быть, он чувствовал то же самое, потому что, когда мы начали работать вместе в пекарне, сразу стали общаться как брат и сестра. Будто в детстве нас разлучили, а теперь мы встретились. Он пытался помочь мне наладить мою жизнь, а я старалась уберечь его от неприятностей. Надо сказать, вляпываться он был мастер.

У Райана крепкое телосложение и сильные руки мужчины, который много в своей жизни теста помесил. Бритая голова, карие глаза, несколько татуировок.

– Ну что, на свидание вечером идешь? – спросил он.

– Знаешь, Кэндис тут только что зажигала на эту тему. Может, сегодня пропустим беседы о девственности?

Я начала аккуратно снимать пироги с противней.

Он подошел ко мне мягким шагом, облокотился о прилавок, легонько похлопал меня по руке. Посмотрел, как обычно, с таким сочувствием, что я в очередной раз подумала: все-таки он милый!

Пусть мне и надоели постоянные попытки Райана познакомить меня с кем-нибудь, но я всегда знала, что он искренне хочет помочь… ну как на него сердиться?

– Слушай, вот что тебе надо сделать. Сегодня выбираешь парня! Любого. – Он широко улыбнулся, будто ему в голову пришла гениальная идея. – Первого, кто купит вишневый пирог. Просто как объект. И немного пококетничай с ним. Не надо говорить о свидании или о чем-то конкретном. К примеру, сделай ему комплимент. Увидишь, все пойдет как по маслу!

Я вздохнула:

– А вдруг у этого парня какие-нибудь дурацкие усы? Или он сопли рукавом вытирает?

– Ладно, пусть будет первый парень, который купит пирог и от которого тебя не тошнит… Так нормально? И потом, какого хрена вытирать сопли рукавом? Ты что, часто с такими общаешься?

– Смешно, – сказала я, торопясь отвергнуть его идею, пока он не подумал, будто я согласилась.

Похоже, и он, и Кэндис полагали, что секс решит все мои проблемы. Я-то вовсе не была в этом уверена. Ну да, конечно, смешно – вишневые пироги девушка раздает направо и налево, а свою драгоценную вишенку бережет непонятно для кого.

– Не смешно, – сказал Райан. – Хейли, я не шучу. Давай пари!

– Пари?

– Знаешь, сколько у меня отгулов накопилось?

– Да… – произнесла я медленно, начиная опасаться: к чему это он клонит?

– Или ты кокетничаешь, или я беру отпуск на всю неделю ярмарки!

Меня охватила паника. Пекарня недалеко от центра Нью-Йорка, и покупателей у меня хватает, но конкурс печенья Шеффилдской ярмарки… Для кондитеров это такой шанс, такая реклама! Победителей показывают на телеканале «Фуд Нетворк», даже снимают про них фильмы. Это сулило море новых заказов, и Райан знал – кроме него, некому помочь мне с материалами и подготовкой.

– Ты не сделаешь этого, – сказала я.

– Еще как сделаю! – Он пожал плечами. – Непорочная ты наша, ответь-ка мне на один-единственный вопрос… Ты счастлива?

– Ах ты засранец! – простонала я.

Он был дико доволен собой: загнал меня в угол.

– Так что, пари?

– А у меня есть выбор? Только давай, как договорились – правила не менять! Мне просто надо сказать что-то кокетливое. Один раз. И все.

– О большем и не прошу… пока что.

И мы заговорили о другом. Обычная болтовня, как всегда по утрам; если, конечно, не считать дурацкое пари. Такой наезд… Для обычно деликатного Райана это было что-то новенькое. Впрочем, через пару минут я напрочь обо всем забыла.

Мы с ним подготовили витрину, напекли хлеба (хлеб черствеет гораздо быстрее, чем пирожные) и успели сделать партию бубликов. По утрам бублики расхватывают быстро; многие покупатели берут заодно и хлеб, и пироги к обеду.

Сегодня (да вообще-то почти каждое утро) первой к нам заглянула Джейн. Клянусь вам: у нее нарядов больше, чем дней в году! И не каких-нибудь, а классных и модных. Вот не припомню, чтобы два дня подряд видела ее в одном и том же. Джейн где-то за сорок, она – просто воплощение всего того, на что мне хотелось бы надеяться… хоть когда-нибудь. Энергичная. Яркая. Уверенная в себе и очень элегантная. Вряд ли она хранит какой-нибудь старый учебник и пинает его иногда, чтобы выместить злость на бывшего парня.

Я взглянула на испачканный мукой фартук и свои унылые джинсы. Под фартуком – простая розовая рубашка, на груди – название кондитерской: «Веселый пекарь». И логотип – маленький пухленький человечек в поварском колпаке улыбается и пускает мыльные пузыри. Может, какое-нибудь другое название подошло бы больше, допустим, «Пекарь вас в упор не видит» или «Непорочная Хейли», но сомневаюсь, что это был бы удачный маркетинговый ход.

Джейн сказала спасибо и, как всегда, отпустила свою фирменную шутку:

– Ну, я полетела, а то по дороге все пробки соберу. – Она хохотнула. – Не в буквальном смысле, конечно.

Мне всегда хотелось понять – что именно она считает смешным, «в буквальном смысле»: что сейчас и в самом деле полетит, уж не знаю на чем, или что будет винные пробки собирать по дороге? Так или иначе, я улыбнулась и помахала ей на прощание.

Время шло быстро. Один за другим заходили покупатели: постоянные, полузнакомые и незнакомые вовсе. Я в основном занималась пополнением запасов, Райан отпускал товар. Что называется, работа с людьми. У Райана это лучше получается. Нет, я хорошо отношусь к людям, но я их… отпугиваю, что ли. До знакомства с Нэйтаном я заводила друзей «слишком много и слишком быстро», после него моим девизом стало «ни с кем и никогда»; ну а теперь имеем то, что имеем, – одиночество.

Прозвенел колокольчик над дверью, и я обернулась – поздороваться с покупателем, по крайней мере, кивнуть ему и улыбнуться. Однако, увидев его, застыла на месте. Высокий, широкоплечий. Темные непослушные волосы лежат ужасно небрежно – этакий обязательный атрибут крутого парня. Никакой укладки, просто лохматый тип… но выглядело все это невероятно сексуально! Торчащие во все стороны лохмы словно бросали вызов, что-то типа: «Да на фига мне расчески, гели… и без того есть что показать».

И я бы с этим, пожалуй, согласилась – насколько мне было видно парня с того места, где я стояла. Одет в костюм – я думала, так костюмы носят только плохие парни из фильмов. Солидный вид? О нет – на рубашке слишком много пуговиц расстегнуто. На груди и руках татуировки. От его ладной фигуры веяло уверенностью и своенравием, и не заметить этого мог только слепой.

Я? Ну да, я не слепая. Так и застыла с открытым ртом, таращилась на него как дура, даже шевельнуться не могла. И тут до меня дошло: Райан нарочно его игнорирует!

Незнакомец смотрел на меня; никогда в жизни я не видела таких потрясающих синих глаз! От этого взгляда прямо сердце замирало. Медленно поднял бровь. Казалось, время затаило дыхание… Сколько уже тянется напряженная тишина? Три секунды? Четыре?

– «Веселый пекарь», – задумчиво произнес посетитель чудесным глубоким голосом с мужественной хрипотцей. – Не похоже. «Пекарь-тормоз» было бы в самый раз.

Вот тут я поняла, что чувствуют рыбы, когда их вытаскивают из воды. Плывут они, как обычно, по своим рыбьим делам, и вдруг – бац! – все меняется в одно мгновение! Даже если им потом удастся выпрыгнуть из лодки, они всегда будут знать: там, над водой, существует странный и удивительный мир, а в моем случае – этот мегасексуальный парень. И теперь все остальные будут казаться дешевой подделкой.

Он кашлянул.

– Или магазин закрыт, а вы просто забыли запереть дверь?

Звук его голоса вернул меня к реальности. Я закрыла рот, сглотнула (хотя в горле пересохло) и как нормальный человек – а мне хотелось им выглядеть – произнесла:

– К вашим услугам… – Заметила веселый огонек в его глазах и быстро добавила: – Да, магазин открыт.

– Вижу, – произнес он с расстановкой. – У вас бублики есть?

– Вообще-то… – Райан подскочил к прилавку. На лице у него ясно было написано: «Хейли, у тебя проблемы». – Бубликов нет. Могу предложить вишневый пирог. Уверен, вам понравится. Только что испекли, очень свежий… так сказать, сама девственность. С вишенкой.

Парень скользнул взглядом мимо нас обоих – по куче бубликов, которые мы уже вынули из печи, но еще не нарезали и не разложили.

– А вот эти…

– На витрине? Совершенно несъедобные, – сказал Райан. – Вы зубы свои замечательные испортите, если попробуете съесть.

– А зачем мне в девять утра вишневый пирог? – спросил незнакомец.

– Ммм, ну… – запнулся Райан, – возьмите на работу, угостите коллег. Вы ведь где-то работаете?

– Да. Работаю. – Похоже, посетитель начал терять терпение.

– Не сердитесь на него, – вдруг ляпнула я. – Он просто пошутил! Нормальные бублики. Вот!

Достав с витрины бублик, я хорошенько откусила от него. Зря я это сделала! Пришлось жевать у них на глазах… ужасно неловко. Райан и парень растерянно на меня смотрели.

Я поперхнулась, прокашлялась и тихонько повторила:

– Очень даже съедобные…

– Пожалуй, возьму один очень даже съедобный бублик. Будьте добры, ненадкусанный.

Мне вдруг страшно захотелось, чтобы кровь перестала бежать у меня по жилам. Тогда бы она не приливала к щекам, они и так уже пылали, краснее не бывает. Я даже не спросила, какой он хочет бублик, просто бросила штучку в пакет и положила на прилавок.

– И это… девственность вашу, с вишенкой. Заверните, беру.

Я чуть не подавилась, глотая прожеванное, закашляла, засипела, и Райану пришлось стукнуть меня как следует по спине.

– С вишенкой? – переспросила я.

Как, черт подери, он узнал, что я девственница, и вообще, как можно? Просто зайти прямо с улицы и сказать такое? Даже если…

– Свежий вишневый пирог, – повторил он слова Райана.

Я чуть сквозь землю не провалилась, а парень смотрел на меня совершенно невозмутимо, и я заподозрила – он вовсе не случайно так оригинально выстраивает фразы!

Я упаковала пирог в коробку и поставила на прилавок. Райан подтолкнул меня локтем – решил, что я забыла, зачем он уговорил парня купить вишневый пирог.

Ничего я не забыла…

Парень расплатился и направился к выходу. Словно невидимая рука стиснула мне горло. Наверняка это было божественное вмешательство; что бы я ни произнесла в этот момент, прозвучало бы ужасно глупо.

– Подождите! – Райан опять толкнул меня локтем. – Девушка хочет вам кое-что сказать.

Парень оглянулся, скосив на меня глаза. Судя по выражению его глаз, он совершенно точно знал, что сейчас творится у меня в голове. И что происходит с моим телом…

– Вы не сказали, как вас зовут, – произнесла я.

На лице Райана ясно читалось: «Это ты называешь – кокетничать?»

Я его проигнорировала. Это только начало, понятно тебе?

– Уильям, – ухмыльнулся парень. – А вас, видимо, Вишенка?

Просто чудо, что я не грохнулась в обморок, потому что вся кровь (сколько ее там в моем теле) прилила к лицу. Он знал, что я девственница. Не знаю откуда, но знал! Наверное, у мужчин существует тайное общество, где имена девственниц передаются из уст в уста… Или по мне это сразу видно?

Я понимала, что Райан не даст мне сорваться с крючка, ведь я просто спросила «как вас зовут», а это никакое не кокетство. Поэтому изготовилась к решительным действиям: вперед, Хейли, надо флиртовать!.. И это походило на попытку запустить старую, ржавую машину, двадцать пять лет стоявшую без дела.

– Да как хотите, – сказала я.

Я почти что – почти – положила руку на бедро, изображая знойную соблазнительницу, но даже мне было понятно, что это перебор. Я практически чувствовала, как Райан позади меня пополам сгибается от еле сдерживаемого смеха.

Надо же, Вишенка! Что я ему, ночная бабочка? Ужас! Но каким проникновенным тоном я выдала свою реплику… до конца жизни не забудет.

Парень развернулся и посмотрел на меня с бóльшим вниманием, его глаза сузились. Если он и заметил мое смущение, то виду не подал.

– Осторожно, могу поймать вас на слове.

Райан тыкал меня сзади кулаком, что только мешало мне сосредоточиться.

– Правда? – спросила я.

А вот это прозвучало неуверенно. Черт, только начала набирать очки в нашем обмене любезностями и тут же все испортила. Впрочем, Уильям, казалось, не заметил этого, или ему было все равно. Он просто стоял, никуда не торопился и внимательно наблюдал за мной. Взял в зубы бублик, осторожно сунул под мышку пирог и вдруг шагнул к прилавку. Там стояла декоративная ваза с цветами; под изображением танцующей богини в веночке, во избежание всяких ошибок, на вазе было написано: «Флора». Так вот он подхватил эту вазу, дружески кивнул мне и направился к выходу.

– Какого черта? – воскликнула я.

Я глазам не поверила: мои цветы крадут!

– Простите, – сказал он – бублик в зубах заглушал его слова. – Я, знаете ли, ворую… это болезнь.

И не моргнув, не улыбнувшись, вышел.

– Вот это да! – Райан несколько раз хлопнул в ладоши.

Я не собиралась к нему присоединяться.

– О красавец-мужчина! Одним махом и вишенку, и цветочки! Де-флорировал… Респект!

Я спрятала лицо в ладони и шумно выдохнула.

– Вообще-то за вишенку он заплатил. А цветы… да, украл.

Райан рассмеялся:

– Ну ты оторва!

Я шлепнула его по руке, но тоже усмехнулась:

– А ты чудовище! И вообще все из-за тебя, понимаешь?

Райан подошел к тому месту, где стояла ваза, и подобрал что-то похожее на визитную карточку.

– Ну да, из-за меня… Я вызвал Тора, а Тор решил за тобой приударить и оставил свой номер телефона.

– Дай сюда! – Я выхватила у него визитку.

– Уильям Чамберсон, генеральный директор, – прочитала я медленно. – «Галеон интерпрайз»? Знаешь такую компанию?

– «Галеон»? – Райан взял карточку у меня из рук. Внимательно прочел и пожал плечами: – Никогда не слышал. Но кто такой генеральный директор – знаю.

– Какая-нибудь захудалая фирмочка – если генеральный директор ворует цветы в булочных.

– Какая разница… Может, он генеральный директор ларька с хот-догами. Что тебе еще нужно, намек – прозрачнее не бывает! Он явно не прочь встретиться.

Я саркастически усмехнулась:

– Если бы я тебя не знала, то решила бы, что ты сам не прочь с ним встретиться.

Райан засмеялся.

– Уверен, кое-кто из парней не отказался бы. Просто ты мне как сестра, и я вижу, как иногда на тебя смотрят.

– Как смотрят? – спросила я, прекрасно понимая, о чем он говорит.

– Как на серую мышку, которую на школьной вечеринке никто не приглашает танцевать.

– Я что, правда так жалко выгляжу?

Он мягко улыбнулся:

– Жалко? Конечно, нет. Но я терпеть не могу, когда ты такая. Слушай, ну закрути с этим чуваком! Ничего ж плохого не будет?

– Мало ли что – порежет меня на мелкие кусочки и засунет в морозильник. Или, может, у него коллекция чучел, и ему хочется ее пополнить!

Райан поднял глаза вверх и, видимо, представил себе обе картинки. Покачал головой:

– Ладно. Задам вопрос по-другому. Что-то хорошее может получиться?

Я усмехнулась:

– Он втайне от всех, по ночам, печет булочки, а рано-рано утром раздает их бездомным. Мы будем вместе делать печенье, и кормить друг друга с ложечки глазурью, и размазывать шоколадный сироп по всему нашему…

– Фу, какой ужас… Только не вздумай ему об этом сказать! Вообще никому не говори! А то придется дать магазину новое название – «Чокнутый пекарь»!

– Неважно. Я не собираюсь выпрашивать свидание. Пусть радуется, если я вообще позвоню.

Пару часов спустя, во время обеда, я склонилась над визиткой и аккуратно, по циферке, набрала указанный в ней номер на мобильнике. Я сидела в своей любимой кофейне. В Нью-Йорке кофеен великое множество, но мне нравилась только эта, потому что здесь каждый день мелом на доске писали новую ехидную надпись. Сегодня была такая: «Как сказал классик: «Весь мир – театр… Расслабьтесь, вы в буфете»…

Я буквально вдавила телефон в ухо и, покусывая нижнюю губу, замерла в ожидании. Правая нога нервно приплясывала, вверх-вниз, вверх-вниз, как на автопилоте.

– «Галеон интерпрайз», – ответил женский голос с ленцой. Секретарша. Представляю, как она посмотрела бы на меня – сверху вниз, снисходительно.

– Пригласите, пожалуйста, Уильяма, – попросила я, стараясь говорить уверенно.

– Уильям… Уточните, будьте добры. Фамилия?

– Генеральный директор. Уильям Чамберсон.

Пауза.

– Вы просите переключить вас на Уильяма Чамберсона?

– Да, – уже более уверенно сказала я. – Он оставил мне визитку.

– Ммм, – протянула секретарша. – Оставил визитку. В самом деле? Чем это вы такая особенная?

Ничего себе нахальство! «Галеон» явно не ларек по продаже хот-догов, как мы с Райаном недавно шутили, иначе там не было бы секретарши. Но сколько спеси!..

– Возможно, я особенный клиент. И у меня заказ на миллион долларов.

Сердце колотилось как бешеное, щеки горели от негодования. От наглости секретарши так и захотелось пнуть что-нибудь. Где мой дурацкий старый учебник? Сейчас бы очень пригодился…

Еще одна пауза.

– В самом деле?

– Нет, но дело не в этом…

– В этом. То есть вы не клиент. Потому что Уильям дает женщинам этот номер телефона, когда хочет произвести впечатление. Сейчас я попрошу вас подождать, скажу ему, что вы на линии, а он распорядится повесить трубку! Ему просто нравится, что девушки за ним гоняются…

Она вздохнула:

– Подождите на линии.

Раздался щелчок, заиграла идиотская музыка. Я ждала, вперив взгляд в пустоту и постукивая ногой. Мелькнуло искушение – попросить Райана подменить меня да смотаться в этот «Галеон», чем бы он там ни оказался. Найти эту женщину. Может быть, у нее старый телефонный аппарат со шнуром, тогда я ее этим шнуром задушу. А Уильяма – за его дурацкие игры – тресну по башке пресс-папье… Я вздохнула. Не буду я, конечно, душить секретаршу и бить Уильяма… Одно я знала совершенно точно: если он сейчас повесит трубку, гоняться за ним я не стану. Звонок – самое большее из того, что позволяло мое достоинство. Спасибо, и до свидания.

Музыка оборвалась, и в трубке еще раз щелкнуло.

– Вишенка? – Тот же глубокий голос… Его голос!

– Да, – выдохнула я.

Сердце бешено колотилось, меня распирало от гордости.

Ты сказала, трубку повесит? А вот ни фига!

Я поморщилась и отрицательно помотала головой.

– То есть нет. То есть я продала тебе вишневый пирог, но меня зовут Хейли.

– Ну что ж, Хейли. Сегодня я просто адски занят. Что только не приходится делать – спать на совещаниях, игнорировать звонки… все такое прочее. Сама понимаешь, генеральный директор. Если тебе хочется пообщаться, то у нас сегодня вечером маскарадная вечеринка, раскручиваем один фильм. Может быть, придешь? Скажи парням на входе, что ты – Вишенка, тебя пропустят. Ах да, твои цветы у меня в заложниках. Хочешь вернуть их – приходи.

Я начала что-то лепетать, однако он повесил трубку. Я уставилась на свой телефон, как будто у него только что выросли рога. Этот парень просто невыносим! И, конечно же, это знает. А еще знает, что невыносимо красив, поэтому ему все сходит с рук. Ну уж нет!

День шел своим чередом. А что, если и правда сходить на вечеринку? Эта мысль крепко засела у меня в голове. Райану я ничего не сказала, уж он-то постарался бы убедить меня идти. В этом я не сомневалась, какой смысл проверять?

Я ведь грустила о том, что жизнь проходит мимо? И вовсе не обязательно разыскивать там Уильяма! Надену шелковую маску, нарядное платье и прекрасно проведу вечер. Романтическое приключение! В кои-то веки мне выпал шанс поддаться порыву, сделать что-то неразумное… может, даже немного опасное! Пойти на эту вечеринку.

Глава 2

Уильям

У меня в кабинете есть тайное местечко, о котором никто не знает. Моему брату-близнецу Брюсу – как и я, генеральному директору – нравилось думать, что от него невозможно что-то утаить. Прости, Брюсик, но это – только мое.

Я подошел к книжным полкам у стола. Они смотрелись офигенно дорого и, черт возьми, так и стоили. Я целое состояние отвалил француженке-дизайнеру за то, чтобы она обставила кабинет! Не помню подробностей; кажется, я дал ей такую установку: «Кто бы сюда ни вошел, должен обосраться от восхищения».

Слава богу, у нее получилось.

Если бы эти стены могли говорить, они бы не удостоили вас беседой – настолько они были хороши. Даже не фыркнули бы в вашу сторону – много чести!

Я не читал ни единой книги из этого огромного стеллажа, хотя любую можно было достать без труда. К полкам крепилась лесенка на колесиках (особый заказ!), которая плавно перемещалась от нижних полок к верхним. После того как повесили жалюзи, я какое-то время так развлекался – прыгал на лесенку с разбега, чтобы прокатиться.

Я снял со стола стеклянное пресс-папье в форме глобуса и поставил на одну из полок. Снизу у него был магнит, который приводил в действие механизм потайной двери. После небольшого ожидания раздались тяжелые металлические щелчки, и дверь открылась.

Вот оно, мое тайное логово, логово злодея – прямо в кабинете. Изумительно! Мне нравилось называть это место «комнатой трофеев». Совсем небольшая по площади – к сожалению, пришлось ограничиться этим, ведь устроить такое у братца под носом можно было только тайно. А он бы заметил, если бы от кабинета отхватили слишком большое пространство. Этот уголок Брюс никогда не найдет.

Часть тайной комнатки занимали вещи, которые я… э-э… позаимствовал у собственного брата, зануды с ОКР. ОКР – обессивно-компульсивное расстройство. Может, никакого расстройства у Брюса и не было, но как тогда назвать его идиотское стремление ни на шаг не отступать от планов и графиков, все контролировать и во всем соблюдать идеальный порядок?

Комнатка имела вид художественной галереи: мраморные постаменты, стеклянные витрины, а в самом центре мой любимый экспонат – безукоризненно желтый банан. Я даже нанимал химика, чтобы он изготовил специальный прозрачный лак для консервации. На кожуре банана надпись: «Брюс». Крупными буквами, черным маркером.

Я любовно провел рукой по витрине и улыбнулся.

Да, времени и денег у меня было хоть отбавляй. И нет, меня это не огорчало.

Да, проблемы тоже имелись, например, иногда я кое-что… присваивал. Некоторые называют это воровством. И нет, я не собирался с этим бороться.

Если бы я, как идиот, обратился к врачу, поставили бы диагноз «клептомания». Мне нравилось брать вещи; все началось еще в юности. Мы с Брюсом росли в бедности, то есть тогда этому было хоть какое-то оправдание. Однако в конце концов я понял, что беру вещи просто потому, что они мне нравятся, а не потому, что нужны деньги.

Мои странные маленькие сокровища приходилось прятать. Здесь, в потайной комнате, хранились самые классные трофеи. Банан Брюса (жемчужина коллекции!) и еще много всего. Полотенце – он завел себе специальное полотенце, чтобы вытираться после игры в сквош и потом свеженькому ехать в машине. Просто взбесился, когда не смог его найти! Его темные очки и – в рамочке – по одному носку от разных пар, я спер их у него из комода. Специально убедился, что от разных пар! Потом меня даже совесть мучила; Брюс чуть ли не оргазм испытывает, если его день проходит точно по графику, а разные носки – это же у бедняги могло просто башку заклинить.

Да хрен с ним. Ему это только на пользу. Я родился на минуту и семь секунд раньше и считал себя старшим братом, а это определенная ответственность. То есть мне полагалось за ним присматривать. Обычно старшие братья считают это тягостной обязанностью, но если обязанность в кайф, кто же будет сетовать, что перетрудился?

Еще была куча степлеров – я брал их в офисе, в основном у тех, кто меня раздражал. У грубых официанток таскал шариковые ручки, а у одного придурка спер значок «Сдаю в переработку» – он носил его на рюкзаке. Чувак, тебе что, нечем больше гордиться?! Было искушение безо всякой переработки просто выбросить значок в мусор – так, для смеха, но привычка победила.

Не все попадало в коллекцию. Иногда я хватал что-то просто так, потом выбрасывал. Не возвращал: не хотел признаваться либо «намеренно проникать в чужие владения без ведома хозяина».

А вот свежее пополнение – ваза с цветами на мраморном постаменте у задней стены. Ее я прихватил сегодня утром в булочной. Ничего не мог с собой поделать – как кот, прищурился от удовольствия, глядя на этот экспонат. Все остальное я брал, потому что владелец хоть немного да разозлил меня. Восстанавливая равновесие во Вселенной, я всего лишь воздаю по заслугам. Или мне просто нравится злить неприятных людей.

Вазу я взял не поэтому.

Вишенка ничем меня не обидела. Наоборот, она мне понравилась! Ее окружала какая-то странная атмосфера – почему-то я вспомнил библиотеку. Скованность, неудовлетворенность, бестолковость и… чистота; мне захотелось подышать этой атмосферой, насладиться ею – в переносном, а может быть, и в прямом смысле.

Я чувствовал, что сама она – сексуальна, и это не скучный внешний глянец. На меня обычно клюют именно заурядные красотки, это как «Старбакс» привлекает девушек определенного типа. Такие куколки Барби, что качают в спортзалах свои задницы и никогда не снимают темные очки, пока не намажутся кремом от солнца чуть ли не с 200-кратной защитой. Интересуются исключительно тем, что касается их лично. Так следят за собой и холят свое тело, будто это и есть их работа. Издалека посмотреть приятно, но – было дело, я встречался с такими девицами – все они одинаковые! Скучные. Предсказуемые. Пустые.

А эта девушка-пекарь… Чем-то она меня зацепила. У нее все на лице отражалось. Ей понравилась моя внешность, но она сразу поняла, что я засранец. А засранцу, скорее всего, не так-то просто завоевать ее расположение. Интересная задачка получалась. Ну, я и решился.

Оставил визитку – и тут же понял, что совершил отчаянный поступок. Обычно я дожидаюсь, когда женщина сама начинает напрашиваться на встречу, а с этой девушкой я все же решил сделать первый шаг. Понял: она не будет искать меня, если я не подам ей знака. Наверное, это мне в ней и понравилось. Я даже не стал играть в свою обычную игру – строгая секретарша и все такое, – я ответил на ее звонок!

Придет ли она сегодня на вечеринку? Если нет – я знаю, где ее найти. Хотелось увидеть ее еще раз; а может быть, я рассчитывал на что-то большее. Цветочки цветочками, а ягодку сорвать? Снять вишенку с торта. Или где там она у нее… Не будем уточнять. Вы же не настаиваете?

Глава 3

Хейли

Если вы в чем-нибудь сомневаетесь, то пару раз обязательно спросите себя: «Я правильно поступаю?»; так вот, сидя в такси по пути на вечеринку, я спросила себя пару тысяч раз. Две тысячи раз – согласна, это уже маразм, однако два раза точно было маловато.

Я хотела туда пойти! Очень хотела, чего уж там. Конечно, и упрямства, и гордости мне хватало, и, наверное, лучше было бы отклонить приглашение – доказать этому Уильяму, что я не из тех девушек, что бегают за смазливыми парнями. Но бог ты мой, меня первый раз в жизни пригласили на вечеринку. И потом, я всегда, всегда мечтала пойти именно на маскарад! Полускрытые лица, роскошные наряды… Толпа в масках, смокинги и шикарные платья; куда ни глянь, все сверкает – золото и серебро, стразы и блестки. Волшебная сияющая ночь, прямо из голливудской сказки! И я навсегда сохраню воспоминание о ней – пусть останется ярким пятном на темном небе. Я смогу притвориться, будто тоже живу такой жизнью, что на самом деле течет вдалеке от меня; там воздух полон обещаний и любая случайность может стать судьбой. Невероятно прекрасной судьбой…

Вот эта мысль в конце концов и победила. Я принимаю эту сказочную ночь, огромное спасибо, Уильям, а сам ты будешь номер два. Такой была основная концепция, и я собиралась ее придерживаться.

После работы я пошла и купила себе недорогую экипировку. В комиссионке масок не нашлось, и я отважилась заглянуть в один из специальных магазинов, где продают карнавальные наряды; почему-то они работают круглый год, хотя я уверена: единственное, зачем туда заходят, – это купить костюм для Хэллоуина.

Девушка за прилавком осуждающе посмотрела на меня, когда я примерила маску. Наверное, вспомнила фильм «С широко закрытыми глазами» и подумала – маски только для оргий и покупают. Да пошла она! Я иду на крутую вечеринку, на которой будут вот так запросто разгуливать кинозвезды и миллиардеры. И, черт побери, насколько я знала, там никто не собирается скакать голышом и устраивать оргии. Хотя все это я уже в голове прокрутила… те самые две тысячи раз. Замечу хоть малейший признак чего-то непотребного – буду прорываться к выходу, пущу в ход каблуки, если не найдется оружия получше. Так что запасной план у меня был.

Я понятия не имела, что находится по адресу, который дал мне Уильям. Представлялось, что снаружи должен стоять мордоворот-охранник. А машина подъехала к самому обычному зданию в центре.

Я вышла из такси и огляделась. Десятый час. В Нью-Йорке улицы всегда многолюдны, независимо от времени суток, а к ночи и подавно. Тут же было довольно тихо. Я уж решила, что ошиблась, когда увидела, как неподалеку остановился лимузин и оттуда вышла небольшая группа: мужчины в костюмах, женщины в элегантных платьях. На всех были маски: у мужчин – простые, в стиле «призрак оперы» – закрывали только глаза и переносицу, у женщин – самые разные, с кружевами и перьями.

Я поправила на себе маску. Цена два доллара, никаких изысков – маска просто завязывалась сзади. Ну и что. Если богачи платят кучу денег, чтобы выглядеть бедными, то я знаю простой и недорогой способ: не хочешь смотреться миллионершей – вбухай все деньги в пекарню… прибыли как раз хватит оплачивать счета. Может, еще и останется на всякие глупости – еда, вода и прочее в этом роде.

Я приняла независимый вид и легкой походкой направилась к двери – будто я каждый день сюда прихожу. Главное – делать все уверенно; я насмотрелась фильмов об ограблениях. У двери я оказалась раньше, чем эта группа из лимузина. Дернула за ручку, но дверь не поддалась. Я быстро оглянулась через плечо, сверкнула улыбкой типа «сколько ни прихожу, каждый раз так» и дернула еще раз.

Опять без толку.

Отступила на шаг, всплеснула руками, нервно усмехнулась:

– Похоже, я рановато…

Кто-то из мужчин подошел к двери и толкнул ее. Дверь тут же распахнулась, и мне пришлось подождать, пока вся компания с самодовольным видом прошествует внутрь.

Я всех пропустила, выдохнула и мысленно нажала кнопку перезапуска.

– Ничего страшного, Хейли. Ты же в маске! Можешь хоть весь вечер дурака валять.

Как раз в этот момент мимо меня проходила пара, и они, наверное, слышали каждое слово моей мотивационной речи. Я похлопала себя по уху, изобразив, что разговариваю по беспроводной связи. Повернулась к ним, одарила улыбкой.

– Блютуз, – произнесла я уверенно. – Говоришь с партнером, а со стороны – как будто сам с собой!

Пара не обратила на меня никакого внимания и прошла мимо.

Черт, еще в дверь не вошла, а уже пользуюсь «перезапуском»…

Я толкнула двери и вошла.

– Говнюки, – сказала я дверям, убедившись, что на этот раз меня никто не слышит.

В тишине вестибюля каждый мой шаг звучал как выстрел – каблуки ужасно громко стучали по модному напольному покрытию.

Из-за небольшой стойки на меня глядела женщина, встречавшая гостей. Позади нее виднелась пара массивных дверей.

Те, кто шел впереди меня, назвали свои имена, женщина сверила их со списком и пропустила.

– Я приглашена, – произнесла я.

– Прекрасно, – отозвалась женщина.

Она была в обычном деловом костюме, без маски, то есть можно было не сомневаться – в ее глазах я выглядела полной идиоткой.

– Посмотрите в списке… Вишенка, – почти шепотом произнесла я.

Щеки пылали. Наверняка Уильям сейчас все это видит и хихикает. Если не видит, то представляет себе.

Женщина подняла бровь:

– Вишенка?

– Вы просто посмотрите… – Я изогнула шею, пытаясь заглянуть в список.

Она убрала его подальше – на всякий случай – и холодно посмотрела на меня. Но тут же с явным разочарованием хмыкнула:

– Ну проходите, Вишенка…

– Благодарю, – ответила я слегка развязно. – Я-то повеселюсь на вечеринке, а вы торчите себе тут за вашей дурацкой стойкой!

– Очень рада за вас, – сухо ответила женщина.

Поверить не могу, что опустилась до такого! Но честное слово, она была не меньшей стервой, чем секретарша Уильяма. А может, это она и была, вечеринка ведь корпоративная.

Я прошла за стойку к двери и тихонько попробовала потянуть ее на себя – убедиться, что эту дверь не надо толкать. Слава богу, она открылась. То, что я увидела внутри, превзошло все мои ожидания. Да уж, впечатляюще!

Шикарное помещение в стиле «лофт» – кирпич без штукатурки, открытые несущие балки, ультрасовременная мебель. Кованая винтовая лестница вела на второй этаж, в открытый просторный зал. Дальняя стена была полностью стеклянная, с видом на Центральный парк и освещенный огнями горизонт. Великолепное зрелище!

В зале толпились гости – танцевали, смеялись, беседовали… Несмотря на маски, сразу было понятно, что здесь веселятся избранные. «Взрослая» версия школьной вечеринки, куда детишек приглашали только самых-самых – я на такие никогда не попадала.

Я смотрела на изысканно одетых людей в масках и думала – смогу ли узнать Уильяма? Сегодня утром я видела его всего несколько минут. Я изо всех сил старалась не сравнивать себя со всеми этими холеными женщинами с прекрасными телами. Уильям пригласил меня. Значит, что-то во мне ему понравилось! По крайней мере, так я себе говорила.

Музыка была достаточно ритмичная, чтобы танцевать, но не сильно заводная; в общем, самая подходящая для шикарной тусовки. Гости пили вино и шампанское из бокалов с длинными ажурными ножками. Кто-то танцевал, кто-то стоял и потягивал напиток или со смехом бродил по залу, перемещаясь от одной компании к другой. Куда ни глянь, все сверкало – маски, одежда, драгоценности. Именно так я себе все и представляла…

Надо попробовать раздобыть напиток – хорошо бы снять нервное напряжение! Оставалось только выяснить, где их берут.

В конце концов я набрела на бар, там стояли бокалы с шампанским. Я взяла бокал, подождала немного, огляделась и осторожно пригубила. Отлично! Никто не прибежал, не заорал на меня, не потребовал денег… Один – ноль в мою пользу.

С бокалом в руке я направилась к лестнице. Я еще не решила, стоит ли вообще разговаривать с Уильямом; да и сначала надо его узнать. Уже у лестницы я развернулась, и тут надо мной навис какой-то высоченный тип. Меня охватила нервная дрожь – а вдруг это Уильям?

Однако, разглядев подбородок, губы, телосложение, позу, я чуть не пошатнулась – что-то тревожное шевельнулось во мне. Я даже отступила на полшага. Нет, не Уильям…

– Нэйтан? – спросила я нерешительно.

Он ухмыльнулся. Другого ответа и не требовалось. Нэйтан Питерс, мой бывший парень… брр, вспоминать не хочется. Вот из-за кого я с удовольствием пинаю свой старый учебник! Сперва – скучноватый ухажер, а потом, когда он надоел мне до смерти и я с ним порвала… Знаете, как на афишах рисуют – маньяк преследует свою жертву! Боже, неужели он никогда от меня не отвяжется?

– Я думала, ты в Вермонте…

– Получил новую работу. Знал, что ты в этих краях, как же я мог с тобой не встретиться?

– Да легко! Если только ты опять меня не преследуешь… – Я старалась говорить спокойно, но внутри у меня все кричало.

– Хейли, я скучал по тебе. Нам же было офигительно хорошо вместе!

Я покачала головой. Слишком много всего и сразу… да и не собиралась я продолжать этот разговор. Все, проехали! Я попыталась обойти его и подняться по лестнице, но он схватил меня за руку.

– Хейли! Подожди. Я проделал длинный путь, чтобы поговорить с тобой. Сделай одолжение – выслушай меня!

– Нет! Никаких одолжений! Даже не хочу спрашивать, как ты, черт побери, пронюхал, что я здесь буду, или как ты сюда попал. Потому что спросить – значит показать, что мне есть хоть какое-то дело до тебя! А я просто уйду и обо всем позабуду!

– Это было нетрудно. Я знаю, где ты обедаешь; как-то раз случайно проходил мимо. Ты опустила голову и что-то разглядывала. Я посмотрел. У тебя в руках была визитка «Галеон интерпрайз», кто бы мог подумать… Вряд ли тебе по карману нанять маркетинговую компанию из топ-500. Ну и сложил два плюс два.

– И что, весь день за мной таскался? Следил, что я покупала шмотки для вечеринки, потом помчался и себе купил? Как тебя вообще пустили?

– Я же не ломился в парадную дверь – вошел через черный ход! – Он улыбался, будто ждал, что я сейчас зааплодирую его гениальности.

Мой желудок как в узел завязался – эта давняя жуть снова проникала в меня, как яд, я даже испугалась, что меня сейчас стошнит.

– Нэйтан, давай по-хорошему. Ничего не выйдет. Забудь обо мне. Пожалуйста!

Как все это не вписывалось в мою волшебную сверкающую ночь…

Я хотела высвободить руку, однако он потянул сильнее, пытаясь привлечь меня к себе.

Какой-то мужчина отделился от компании рядом с нами, подошел и взял Нэйтана за запястье. И, наверное, хорошенько сдавил, потому что рука Нэйтона перестала сжимать мою.

– Есть правило, – произнес мужчина голосом, который я немедленно узнала, – если девушка сопротивляется, ее надо отпустить.

Я бы и так узнала Уильяма! Четкая линия подбородка, полные губы, взъерошенные волосы. Ошибиться было невозможно – моим спасителем был именно он.

– Есть другое правило – не суй нос в чужие дела, – поворачиваясь к нему, процедил Нэйтан.

Уильям был выше его на дюйм или два. Надо же, мне Нэйтан всегда казался ужасно высоким.

– Ни фига себе, у парня мятные конфеты?

Уильям сделал замысловатое движение рукой и показал две конфетки, зажатые между пальцев.

Я не сообразила, в чем дело, пока Нэйтан не начал хлопать себя по карманам. Он свирепо глянул на Уильяма и попытался вырвать у него конфеты, однако тот сунул себе в карман.

– Слышь, ты, придурок, – сказал Нэйтан, – отвали, мне надо поговорить с моей девушкой! Конфеты, так и быть, можешь оставить себе.

– Твоей девушкой? – переспросил Уильям.

Он слегка повернул голову и в первый раз взглянул на меня. Его губы дернулись в еле заметной усмешке – меня приглашали в сообщницы.

– Тогда я должен признаться. Сегодня утром я ее… де-фло-ри-ро-вал. Ну да, и заплатил ей за вишенку. Между прочим, было очень вкусно.

И он слегка кивнул в мою сторону.

Я ужасно испугалась… но еле сдерживала смех.

Нэйтан вырвал руки и схватил Уильяма за лацканы смокинга. Уильям даже не вздрогнул. Просто стоял и смотрел на Нэйтана с той же спокойной, довольной улыбкой.

– Вообще-то… – Уильям выудил конфеты из своего кармана и засунул обратно в карман Нэйтана. – Ничего удивительного, что ты ими запасся.

– То есть? – спросил Нэйтан.

– Чтобы изо рта не воняло.

Сжав зубы, Нэйтан не сводил глаз с Уильяма – то ли собирался драться, то ли ломал голову, как ему выйти из положения.

– Да пошел ты, – сказал он наконец и отпустил Уильяма. – Послушай, Хейли, ты думаешь, раз я сюда пришел, значит, я тебя преследую…

– Я, конечно, не в курсе всей вашей истории, – прервал его Уильям. – Но ты сам сказал: «Раз я сюда пришел, значит, я тебя преследую» – похоже, так оно и есть.

– Тебя, придурок, никто не спрашивает, – огрызнулся Нэйтан. Затем повернулся ко мне: – Понимаешь… я скучаю по тебе! Знаю, паршиво у нас все вышло… и все же надеюсь, ты дашь мне второй шанс.

– Ну сколько можно об этом говорить? – Я чувствовала себя совершенно опустошенной.

– Отвали, маньяк! – Уильям толкнул Нэйтана плечом. – Ты тут уже выступил с пламенной речью… Девушка явно не хочет сейчас с тобой разговаривать. У нее есть твой номер телефона, если передумает – позвонит. А сейчас – вали.

Нэйтан пытался сопротивляться, однако Уильям оттеснил его от меня и жестом подозвал охранника, чтобы тот проводил Нэйтана к выходу.

Мне оставалось только стоять и смотреть. Не верилось, что Нэйтан явился сюда только за своим вторым шансом. С Уильямом тоже непонятно: с чего это он решил вдруг поиграть в рыцаря в сияющих доспехах?

Уильям вернулся через несколько секунд и отвесил мне легкий поклон.

Во мне вдруг проснулась странная энергия – что-то озорное, веселое. Наверное, это всегда было во мне и только ждало случая освободиться. Судя по всему, маска не помогла. И Нэйтан, и Уильям сразу меня узнали, хотя в маске я все-таки чувствовала себя другой – более свободной. Улетучилась нервозность… из-за мягкого шипения пузырьков в бокале? Хотелось забыть о неприятном разговоре и все еще хотелось, чтобы этот вечер остался сказкой. Никакой Нэйтан не отнимет его у меня! Почему бы не повеселиться?

– Гордишься собой? – сказала я и сама удивилась – так уверенно прозвучал мой голос. – Устроил тут игру в рыцаря… Хрен знает зачем.

Уильям улыбнулся:

– Хрен не знает… Он разве принимал участие в споре?

Я невольно скользнула глазами вниз, к его талии – и тут же, сделав над собой усилие, перевела взгляд на белую маску, закрывавшую верхнюю часть его лица.

– Образно выражаясь, – произнесла я, – да. Вот опять – не можешь без пошлых шуточек. Прямо как подросток! За экзамен на зрелость я бы тебе тройку поставила.

Он ухватил бокал с подноса проходившего мимо официанта и протянул его мне.

– Тройка – это много.

– А с воровством не собираешься завязывать? Или тоже – слишком хорошо о тебе думаю?

– Именно так.

Я не смогла удержаться от улыбки. Уильям вовсе не собирался оправдываться! Обычно такая беззастенчивость раздражает… а также бестактность, развязность – сколько грехов сразу! Но он в них упорствовал, и это выглядело скорее забавно, даже мило. Мне нравилось, как он переворачивает фразы и превращает разговор в игру. В этом было что-то от флирта, что-то очень… сексуальное.

Я посмотрела на бокал, который он мне подал, и поняла, что где-то оставила свое шампанское. В этом бокале было красное вино; обычно я не пью красное, у меня от него болит голова, и все же я решила сделать исключение. В конце концов, если шипение пузырьков придало мне столько смелости, то кто знает, какие могут случиться чудеса, если я немного выпью.

Я сделала глоток и приподняла брови в приятном удивлении.

– Нравится? – спросил он.

– Очень. Только пить с кем попало приходится…

Уильям театрально схватился за грудь:

– Выстрел в сердце…

– Неужели?

Он слегка пожал плечами, с той же едва заметной довольной улыбкой, которая как бы говорила: наш разговор – игра. В маске он, без маски – все равно сразу видно, что этого парня ничто не волнует всерьез. Никакие заботы, никакие проблемы. Я почти завидовала ему. Вот бы мне так же легко ко всему относиться!

– У тебя острый язычок… А интересно, на вкус он тоже острый? Перченый? – спросил Уильям. – Или сладкий, как твой вишневый пирог?

– Тебе понравилось? – спросила я.

Он упомянул пирог, и у меня тут же из головы вылетело, что мы просто болтаем, и это явный флирт с его стороны. Я же прежде всего пекарь, и меня, конечно, больше волновало его мнение о моих пирогах, чем какие-то опасные повороты разговора.

– Сладкий, но чего-то не хватает.

У меня замерло сердце. Я нарабатывала рецепт годами, опробовала столько сочетаний разных ингредиентов, способов приготовления… Неужели ему не понравилось? Для меня это было хуже любого оскорбления.

– Чего? – спросила я.

Притворная выдержка, будто карнавальная маска, мигом слетела с меня.

– Ну, – сказал Уильям, – нужно класть больше… соды?

Вид у него был самый серьезный. Мое сердце успело один раз глухо стукнуть, и тут по его губам опять расползлась знакомая улыбка.

Улыбаясь, я уперлась рукой в бок.

– Соды для выпечки?

– Ну да. Для выпечки. Без соды нельзя!

Я подняла бровь:

– Немедленно подниму по тревоге профсоюз пекарей. Вот это прокол! А мы-то везде дрожжи пихаем…

– Дрожжи?

– С дрожжами тесто подходит… пузырится. Большие такие пузыри – углекислый газ выходит.

– Пузырь пузат. Пузырь из газа. Кто-то сразу, кто ни разу… – забормотал он скороговоркой.

– Что?

– Я сказал, что ты ни разу не скучная…

Он что, дурачится?

Уильям вздохнул, похлопал себя по подбородку. Он как будто наблюдал за мной и что-то отмечал про себя.

– То есть? – спросила я. – Что ты так на меня смотришь?

– Пытаюсь тебя понять, Вишенка. Шаг за шагом.

– Я Хейли. Что ж, попробуй понять меня всю, флаг в руки! Скажи, когда закончишь, и мнением поделись. Может, мне будет полезно.

– Кое-что, Вишенка, я уже понял… – Он мягким быстрым движением взял бокал из моих рук, сделал глоток и вернул его мне. – Извини. Чужое всегда кажется вкуснее, правда?

– Пожалуй, – кивнула я.

Что-то я снова начала нервничать… Уильям превращал разговор в поединок, и я все больше осознавала, что он полностью управляет ситуацией. Мне не нравилось это молчание – тишина казалась еще опасней, в тишине много значат взгляды и жесты, а я уже убедилась – он может многое сказать лишь малейшим подрагиванием губ. А его пронзительные глаза… Надо заполнить паузу.

– Мы в школе, бывало, покупали друг у друга блюда от обеда, – произнесла я, вроде как отвечая на его вопрос. – На вес золота были конфетки «Эйрхед». За одну штучку – получай что угодно. Даже целую тарелку куриных наггетсов с картофелем фри. Особенно ценились беленькие такие, с необычным вкусом. Те, что ты выменял, были гораздо вкуснее, чем если бы тебе их мама дала.

– Беленькие – со вкусом сахарной ваты? Что же в них необычного?

Черт, какой вкус был у этих беленьких? Может, и сахарная вата… Забыла.

– Так, значит, ты пытаешься меня понять? – напомнила я.

Мне отчаянно хотелось знать, что он обо мне думает, хоть я и боялась услышать что-то не очень приятное.

– Да, и пополняю список твоих качеств. Вот только что добавил: «любит прерывать драматические паузы в разговоре».

Я покраснела.

– А я и не поняла, что это была драматическая пауза.

– Плюс «отсутствует элементарная наблюдательность», – произнес он сухо и очень серьезно – будто диктовал секретарю.

– Эй! – Я засмеялась и шлепнула его по руке.

И тут же поспешно убрала руку – сообразила, как это выглядело. Мой смех быстро увял. Уильям будто не заметил моей реакции и продолжал смотреть на меня из-под маски, проницательно прищурив синие глаза – как на объект исследования.

– Плюс «применяет физическое насилие»…

– Давай лучше о достоинствах – если не хочешь, чтобы я вино тебе за шиворот вылила!

– Достоинства? К сожалению, это закрытый раздел списка. По крайней мере, до тех пор, пока он не закончен. И до тех пор, пока у меня не будет возможности оценить все твои достоинства, в том числе скрытые от посторонних глаз.

Я вспыхнула.

– Видела бы ты сейчас свое лицо… Вот теперь я знаю, почему тебя зовут Вишенкой. Когда ты злишься, щеки у тебя именно такого цвета.

– Меня никто не зовет Вишенкой. Только ты. Сколько раз повторять, я Хейли!

– Тогда постарайся не выглядеть так восхитительно, когда злишься. А то так и хочется тебя спровоцировать!

Мои и без того красные щеки запылали еще сильней. Я уже собиралась ответить ему, но тут к нам подошли мужчина с женщиной и остановились рядом с Уильямом. Маски скрывали лица, однако я переводила взгляд с незнакомца на Уильяма и не верила своим глазам: они были одинакового роста и телосложения, те же рот, подбородок и даже уши! Единственная разница заключалась в прическе – у незнакомца волосы были аккуратно подстрижены и уложены, а на голове Уильяма царил тот же художественный беспорядок, который я наблюдала сегодня утром.

И еще из нагрудного кармана незнакомца торчал белый шелковый носовой платок – никогда не могла запомнить, как он называется.

– Мучаешь девушку?

Очень похоже на голос Уильяма, только серьезнее и холоднее. Как-то строже.

Уильям представил нас друг другу:

– Вишенка, это мой брат Брюс. Мы близнецы, но я родился на несколько секунд раньше. То есть я старший брат – умнее, сильнее и лучше во всем.

– Если верить статистике, ты просто раньше умрешь, – ласково сказал Брюс.

– Наташа. – Женщина мило улыбнулась и протянула мне руку.

На ней было великолепное белое платье, простое и одновременно очень элегантное. Мне всегда хотелось такое. Несмотря на бесподобное платье, эффектную внешность и тот факт, что брат Уильяма обнимал ее за плечи, она умудрялась выглядеть скромной и доброй. И сразу мне понравилась.

– Хейли. – Я пожала ей руку. – Уильям зовет меня Вишенкой и думает, что это остроумно.

– Как я тебя понимаю, – сказала Наташа. – Мне столько раз приходилось терпеть его плоские шуточки! Ему бы только свободные уши – лапшу развешивать!

– Эй! – Уильям улыбался, но она явно уязвила его. – Это мои-то блистательные остроты – лапша? О господи, Наташа, ты стала такой же бесчеловечной, как Брюс. Даже обидно!

– Ой… – Ее улыбка дрогнула. – Я не хотела…

– Наташа, не извиняйся, – вмешался Брюс. – Эго Уильяма выдержит столько ударов, сколько удастся нанести. Выживет! К сожалению…

Уильям развел руками:

– Похоже, я попал под тройной прессинг. Позвольте заметить, что один член вашей команды что-то слишком много болтает. Я про член моего брата.

– Член разболтался – это не про меня. Кое-кому эта изысканная метафора больше подходит, – серьезнейшим тоном произнес Брюс, однако его глаза весело блеснули.

Я подавилась смехом. Уильям вдруг опустился на колени перед Брюсом, затем встал, засовывая что-то в карман. Я не уловила, что он сделал, но когда я снова взглянула на Брюса, в его нагрудном кармане не было белого носового платка.

– Что ж… – Уильям потянулся и притворно зевнул. – Кстати, о членах. Разве ты не должен сейчас встречаться с Мистером Толстосумом?

Брюс вздохнул:

– Не дай бог он услышит, как ты его называешь!.. Обидится и уйдет из наших клиентов. Ты это понимаешь?

– Понимаю, но отказываюсь называть его иначе.

– Кто бы сомневался!.. Пойдем, Наташа. Мне действительно надо отыскать мистера Паккарда. Рад был познакомиться, Хейли, – вежливо кивнул мне Брюс, и они с Наташей от нас отошли.

– Так, понятно. Ты – злобный близнец, а он…

– А у него ОКР. Человек-робот, ледяная глыба. Нужен лед – подойди, надави как следует и подставляй контейнер ему под задницу, выдаст кубиками. Может, только не очень правильной формы.

Я удивленно рассмеялась:

– Необычный образ.

– Добро пожаловать в мир моих образов.

Уильям достал из кармана белый шелковый платок и высморкался, хотя ни малейших признаков насморка я у него не заметила. Чуть улыбнувшись, посмотрел на платок и бросил его на пол.

– Зачем же было брать? – спросила я.

Он вроде как немного смутился – наверное, думал, я не заметила, как он взял платок.

– Ну, не все попадает в коллекцию.

– Что за коллекция?

Он раздумывал.

– Своеобразный зал славы. Будешь хорошо себя вести, как-нибудь покажу.

– Как-нибудь, – произнесла я задумчиво. – Можно подумать, ты какие-то планы на мой счет строишь… Мне вычеркнуть все свои дела из графика?

– Вычеркни ночи.

Я прикусила губу.

– Ты всегда так делаешь?

– Откровенные намеки хорошеньким девушкам? Обычно нет.

Моя бабушка говорит – если кто-то делает тебе комплимент, не надо спорить. Иначе не дождешься следующего. Поэтому я взяла себя в руки и постаралась поверить, что он действительно считает меня симпатичной – ага, особенно среди всех этих роскошных женщин… Я улыбнулась. Что же, пускай.

– Понятно. А эти хорошенькие девушки, которым ты обычно не делаешь намеков насчет секса… Как они поступают, когда все же получают такой намек?

– Видишь ли…

Уильям шагнул ко мне, и остатки моей уверенности и самообладания мгновенно улетучились. Его близость была ошеломляющей. Поглощающей…

– Мне по фигу все остальные девушки и вообще все, что происходило вплоть до «здесь и сейчас». А здесь и сейчас имеет значение одна-единственная вещь.

– Какая? – выдохнула я.

– Вот эта девушка, – сказал он.

Уильям замолчал и не сводил с меня глаз. Губы его были полуоткрыты. Исходящие от него волны сексуальности накрывали меня с головой и возбуждали в теле каждый нерв.

– Которую я наконец встретил… Она немного нервничает. Пытается язвить. Огрызается!

– Ужасная девушка. – Я едва смогла выговорить это, нет – прошептать, потому что губы пересохли и горло тоже.

– Ужасная. Мне никогда такие не нравились, но эта… эта – нравится.

– Наверняка она польщена…

– Ты польщена?

– А я тут при чем?

Он усмехнулся:

– Ты хочешь, чтобы я написал? Ладно, сделаю одолжение.

Уильям поднес указательный палец к моей ключице, низкий вырез платья ее не скрывал. Прижал палец к коже. Меня пробрала дрожь, побежали мурашки. Он начал водить пальцем, очерчивая какую-то линию. Не знаю, что это было… Я видела только его задумчивые синие глаза с длинными ресницами, соблазнительные полные губы. Мне жгло кожу там, где он прикасался ко мне, я не слышала ни музыки, ни шума толпы.

Уильям убрал палец и вопросительно посмотрел на меня:

– Вот. Я написал. Так понятно?

– Что? – спросила я.

Как-то я не уловила, что он там писал…

Он пожал плечами:

– О женщины! Им буквально пишут на груди, а они все равно не понимают. Ну, сама виновата…

– Эй, – сказала я, слегка улыбнувшись. – Напиши еще раз!

– Не-а. Бонус сгорел!

Я уперла руки в бедра – жест не из моего арсенала, но Уильям меня задел.

– Что ж, сгорел так сгорел.

– Ага… Пить хочется. Пойду украду что-нибудь покрепче.

– Украсть не получится, напитки бесплатные! – напомнила я ему.

– Какое простодушие, – мечтательно произнес Уильям. – Вишенка, кража – это вопрос контекста. Не волнуйся, скоро я тебя всему научу.

С этими словами он и удалился, оставив меня ломать голову – что, черт подери, он имел в виду?

Прошло не больше секунды, и какая-то женщина мягко коснулась моего плеча кончиками пальцев. Она была невероятно хороша собой, никакая маска не могла бы скрыть такую красоту. Лицо сердечком, пленительный изгиб губ, большие зеленые глаза с длинными ресницами; тело, о котором мог бы мечтать сексуально озабоченный скульптор, нет – целая команда таких скульпторов! Небрежным движением незнакомка откинула черные как смоль волосы; этот жест говорил: «Ты и мизинца моего не стоишь».

– Привет, – сказала я.

– Прости, если напугала, – промурлыкала она.

Улыбка ее была довольно любезной и в то же время почему-то сексуальной. Вроде бы эта красавица и располагала к себе, и все же что-то подсказывало – с ней нужно быть осторожной!

– Я Зои Паркер. Можно сказать, президент клуба бывших девушек Уильяма Чамберсона.

– О, – произнесла я. Что тут ответишь?

– Не волнуйся – я не собираюсь ни ревновать, ни угрожать. Я по-дружески… Представляю, каково тебе. Уильям легко дает обещания. Убеждает, что он отличный парень, даже если немного грубоват. Соблазняет, получает то, что хочет, и идет дальше. Все это он проделал с нами, и с тобой будет то же самое.

– Ну что ж… – Я чувствовала себя ужасно неловко. – Спасибо, что предупредила… хотя я уже большая девочка. Сама разберусь, нужны мне какие-то отношения или нет.

– Конечно. – Она сдавила мне плечо. – И знаешь, после всех своих неудачных увлечений Уильям неизменно приползает обратно ко мне. Даже не понимаю, как мне удалось его приручить.

Я улыбнулась – сдержанно, не слишком дружелюбно. Обычно я доброжелательна, но от этой особы так и несло стервозностью, и во мне проснулся боец.

– Прости, не расслышала, что ты там возглавляешь – фан-клуб Уильяма?

Она сжала губы, однако все еще улыбалась. Через силу.

– Удачи, милая. Таких, как ты, Уильям глотает на завтрак, на обед и на ужин!

Она сверкнула наманикюренными ногтями, походкой модели отошла от меня и растворилась в толпе.

Какая высокомерная красотка – прямо айсберг! Пока я пыталась осмыслить наш странный разговор, Уильям вернулся с двумя бокалами шампанского, протянул один из них мне. Я отвела его руку – на ободке виднелся след от помады.

– Что за потребность брать чужие вещи? Тебе не кажется, что вот это – уже чересчур? – спросила я.

Стоит ли рассказывать ему про встречу с Зои? С одной стороны, мне жутко хотелось услышать его версию. А с другой – он ничего не обязан объяснять. Пусть лучше покажет, какой он на самом деле… мало ли что наговорят его чокнутые бывшие подружки.

– Я не вор. Так, небольшая склонность к клептомании. Болезнь. Ты ведь не станешь смеяться над человеком, если у него проблемы со здоровьем? Ну и можешь в любое время забрать свои цветы – просто зайти ко мне в кабинет. Так что я их не украл, а позаимствовал. Однако если ты говоришь про вишенку… Это возврату не подлежит.

– Ах вот оно что… – Я проигнорировала его «вишневый» комментарий. – Ну, с цветами – старый трюк, типа «я тут у вас кое-что забыл», только с налетом клептомании?

– Именно.

– Ладно, цветы можешь оставить себе.

Он постучал себя по подбородку.

– Понимаю. Не то украл. Надо будет еще раз заглянуть в твою булочную.

– Не в силах тебе помешать.

– А хотела бы? – Его голос звучал уже не игриво – пронзительно-искренне.

Ну вот. Только я поверила, что этот парень не способен смотреть на вещи серьезно, а тут вдруг такие эмоции!

– Может быть, – произнесла я.

Это был честный ответ.

Да, – может быть, я бы все это прекратила.

Тогда не имела бы к нему никакого отношения, не гадала бы – что у него на уме, и не боялась бы, что все это однажды закончится катастрофой. А чем еще? Уж очень мы разные…

Или не прекратила бы – потому что такие мужчины, как Уильям, что называется, на дороге не валяются. Я даже похожих на него не встречала, а мне уже двадцать пять. И вряд ли я захочу ждать еще столько же, чтобы повторить попытку.

– Тогда хорошо, что не в силах…

Он перевел взгляд на балкон за моей спиной, потом с какой-то отстраненной улыбкой посмотрел на меня и вновь поднял глаза. Я обернулась – что его заинтересовало? На балконе стояла Зои. Женщина-айсберг. Королева сучек из клуба Уильяма Чамберсона. Черное платье, черные волосы, темное ажурное колье на шее и маска с острыми кошачьими ушками. Ревность кольнула меня как ядовитая стрела. Сердце упало. В конце концов, она, может быть, и не лгала…

– Что ж, – произнес Уильям, – я хотел потанцевать с тобой. Ублажить тебя серенадой. Заманить в какое-нибудь укромное местечко и сорвать эвфемизмы со слова «дефлорация»… завершить то, что начал сегодня утром. К сожалению, придется заняться кое-чем другим. Так что – в следующий раз.

И тут же ушел, не дожидаясь ответа. Я так и осталась стоять с глупым выражением лица. Он направился прямо к балкону.

И тут я поняла: не хочу знать правду. Хочу просто уйти, сохранив в душе волшебство, которым мы с ним обменялись. Если сбегу сейчас – по крайней мере, будет о чем вспомнить. Ведь могла же я ошибиться! А если узнаю, что Зои права, наверняка замкнусь в себе еще больше, и этот печальный опыт навечно отвратит меня от всех обладателей пениса в мире.

Как глупо, что я вообще пришла сюда! Уильям очарователен, Уильям великолепен, но я-то идиотка – вообразила, что в жизни такого мужчины могу быть чем-то большим, чем случайный эпизод! О котором он завтра забудет… Разве этого я ждала так долго?

Я просто девушка, которую Уильям видел утром в булочной. Сегодняшний вечер и наша с ним встреча, разговор – да, событие, но только для меня! А для него – обычный день, пусть даже с эпизодом. Так что все это даже не огорчительно… Подумав, я остановилась на том, что это наивно и глупо.

Да, наивно и глупо. Если мою жизнь записать как рецепт, выйдет длинный перечень комбинаций именно из этих двух эмоций – они не покидали меня всю мою жизнь.

Примечание: не важно, в каких пропорциях смешать компоненты – результатом всегда будет полезная доза разочарования.

Вот такой рецепт… Кушайте на здоровье.

Глава 4

Уильям

На следующее утро после вечеринки я собирался побеспокоить девушку из булочной. Однако навалилась куча дел. Братец был суров и требовал моего присутствия в офисе: предстояло заключить очередную важную сделку с очередным влиятельным клиентом. Брюс отвечал за все организационные вопросы в нашей компании – исследования, сети, координирование, планы, исполнение. Из кожи вон лез, чтобы все шло без сучка без задоринки. Перфекционист хренов!

А я разрабатывал стратегии, и мне нравилось рисковать. Пробовать то, на что никто в здравом уме не решился бы! Даже если в случае неудачи компания могла потерять кучу денег или испортить репутацию. Но я в своем деле был просто зверь, поэтому мы никогда не пролетали.

Ну да, бывало, мои идеи случайно не приводили к нужному результату. Несколько раз мы недополучили прибыль – миллион или два, поссорились с парой крупных компаний.

Однако это было не так уж важно. Я генерировал идеи! Творческие гении всегда рискуют – вызвать чье-то недовольство или нечаянно разок-другой устроить пожар у себя в кабинете. Если голова у тебя пухнет от оригинальных идей, можно ведь немного расслабиться (ну или подпитать свой творческий процесс)? А в этот момент братец врывается к тебе в кабинет – и куда девать косячок? Конечно же, он летит в мусорную корзину. В которой куча бумаги… Ну, вы поняли.

Тем не менее даже Брюс признавал, что я хорош в деле. А куда бы он делся! Когда совсем уже достает меня придирками, я начинаю угрожать, что уйду из компании. И пусть он поцелует меня в задницу – тогда все прощу и останусь. Думаю, одним этим я ему жизнь укоротил на несколько лет – хотя он любит повторять, что проживет дольше меня. Посмотрим.

Братец и работа подождут. Я и так уже два или три дня не вылезал из офиса. Девушка-пекарь, наверное, думает, что я потерял к ней всякий интерес; и это надо было срочно исправить. А то, не дай бог, появится еще какой-нибудь засранец и начнет нахваливать ее вишневые пироги…

И надо же – именно в этот момент Брюс сунул свою уродскую морду ко мне в кабинет. Да, мы близнецы, и все равно у него уродская морда… а у меня – нет.

– Чего тебе? – спросил я. – Я тут как раз собирался пожить своей жизнью… Только не говори, что ты мне сейчас все испортишь!

Брюс недовольно взглянул на меня:

– Хотел спросить тебя о той девушке. С вечеринки два дня назад.

Я недоверчиво замер. Во-первых, он стоял в дверях, а не протопал к моему столу, как он обычно делает, во-вторых, держал руки в карманах. Очень не по-брюсовски. Та-ак, что-то происходит…

– Тебя Наташа попросила?

– Да. – Видно было, что ему ужасно неловко.

– И просила мне не говорить?

– Да, – вздохнул он.

Я похлопал его по плечу:

– Скажи ей, что я догадался – телепатия близнецов. В эту хрень все верят. Не признавайся ей, что ты ужасный врун: сел играть в покер, сразу открыл карты и продул все состояние.

– Покер – это как повезет. Кто угодно может проиграть состояние.

– Вот поэтому ты ссышь в покер играть. И слава богу. Ты хорош в другом. Типа, нагнать на кого-нибудь холода – так, чтобы сосульки из ноздрей торчали! Ты обожаешь это, правда? – спросил я, пытаясь поддеть брата.

– Конечно. Как ты обожаешь воровать кошельки у пожилых леди.

– Кошельки? В тот раз была хозяйственная сумка. А эта мымра заняла мое парковочное место!

– И все-таки? – Брюс вошел наконец в кабинет и уселся в кресло возле моего стола. – Что у тебя с этой девушкой?

– Предстоит определиться. Я как раз собирался ее побеспокоить, а тут ты приперся.

– Что было после того, как мы ушли? Неужели упустил ее?

– Слушай, а что это Наташа так ею интересуется? Мало ли с кем я развлекался! Из-за других девиц она никогда не посылала тебя шпионить за мной.

– Ну, Наташа заметила, что на эту девушку ты смотрел не как на других.

– Тоже мне, нашел эксперта! Насколько мне известно, у Наташи другой талант – вляпываться во всякие неприятности.

– Полегче! – прорычал Брюс. – Она моя жена!

Я поднял руки ладонями вверх и примирительно улыбнулся.

– Да это я так сказал. Просто Наташа частенько оказывается в ненужное время в ненужном месте. Как ты выпускаешь ее на улицу без шлема?

Брюс бросил на меня проницательный взгляд, но, похоже, понял, что я извинился. Тогда он продолжил:

– Не претендует она на эксперта, не переживай. Кто из твоего окружения настолько глуп, чтобы думать, будто понимает тебя? Ты сам себя не понимаешь!

– Сочту за комплимент.

– Ей стало любопытно. Вот она и попросила меня выяснить.

– Это была ее первая ошибка. Лучше бы отправила ко мне дрессированную крысу… Получилось бы не так заметно.

Как я и ожидал, при упоминании о крысе Брюс поморщился. Он никогда бы не признался, но эти мелкие твари внушали ему ужас. Все логично – будь он супергероем, его звали бы Мистер Чистоплюй; крысы же воплощение хаоса и беспорядка, а это он ненавидел больше всего на свете.

– Так что, – напомнил он, – как вы там с ней на вечеринке? Если не расскажешь, Наташа меня опять к тебе отправит. Избавь нас обоих от такой беды! Пожалуйста.

Я скрестил руки на груди и прислонился к стене.

– Ну, я натолкнулся на Зои.

– Черт, – прошипел Брюс. – Красотка Зои…

– Единственная и неповторимая.

– Ее мама с папой подослали?

– Может, и так, – кивнул я. – Я им кое-что подбрасываю иногда – когда просят. Наверное, им надоели мелкие подачки. Не знаю, почему они уверены, что на Зои можно положиться и что она будет отстегивать им долю – если ей и вправду удастся женить меня на себе?

– Потому что наши родители идиоты.

– Да ладно, Брюс, ты же говоришь о родных людях!

– Знаю.

Я усмехнулся:

– У них, конечно, была долгая и просто поразительная череда неудач, но они… ну, охотники за добычей. Надо отдать им должное – силен в них старый добрый американский дух!

– Да уж. Они «охотятся» за нашими деньгами – с тех пор как мы разбогатели.

– Ты же знаешь, дьявол в деталях. А это всего лишь деталь.

– Так вы с этой девушкой раньше не встречались? – Брюс вернулся к интересующей его теме.

– Слушай, убери уже утюг с моей задницы, а?

Брюс поморщился:

– Все время забываю, что ты еще не повзрослел.

– Если взрослость – это поклонение банану, строгое расписание и разноцветные графики, которые надо соблюдать, то да – не повзрослел.

– Высказался? Так что ты собираешься делать с Зои?

– То же, что и всегда. – Мой ответ был прост.

– То есть спать с ней, платить по ее счетам – ну что такое десять-двадцать тысяч долларов, а потом долго-долго приходить к пониманию, что ты идиот?

– О нет, – сказал я. – Два-три раза – да, такое случалось. Хотя гораздо чаще я ее посылал.

Брюс пристально посмотрел на меня, будто услышал что-то невероятное.

– Ты кретин, что вообще с ней связался. Извини, не удивлюсь, если ты снова наступишь на те же грабли.

Я поглядел в потолок, попытался найти контраргумент… и не нашел.

– Слушай. Ну, может, я к ней привык, не знаю… Да и было это уже несколько месяцев назад. Мы даже не целовались в губы. А сейчас у меня виды на девушку-пекаря!

Брюс широко улыбнулся и покачал головой:

– Это у тебя такая установка? Если не целовались в губы, то не считается?

– Не только у меня, это общеизвестно. Хотя с проститутками… Стоп! Я не за этим подошел к Зои на вечеринке. Я увлекся девушкой с вишневыми пирогами! Да, не надо мне было спать с Зои – от слова «совсем». Но все уже в прошлом. И вообще, я сказал ей – отвали! Так что видишь, стараюсь не повторять свои ошибки.

– А девушка с вишневыми пирогами об этом знает? Что ты ею увлекся или что отшил Зои?

– Ты психологом заделался?

– Слушай, меня жена на гриле поджарит – как только я вернусь к себе в кабинет и все расскажу ей.

Я искоса посмотрел на него.

– А если Хейли не знает, что она мне небезразлична, то ведь кое-кто за счастье почтет рассказать ей. Что ее Санта-Клаус не настоящий.

– Что?

– Не обращай внимания. Ты прав, она должна знать.

– Ты ей сказал, зачем пошел к Зои?

– Мне надо было у нее разрешения спрашивать – поговорить с другой женщиной?

– Нет, конечно. Но ты ведь не настолько тупой, чтобы не понимать, как это выглядело? Ты просто бросил ее и пошел к Зои!

– Что-то вроде того, – пробормотал я. – Если бы Зои поняла, что я заинтересовался Хейли, то уж нашла бы способ все испортить. Вот чего я боялся. От Зои пощады не жди!

Брюс со вздохом поднялся.

– Понятно. То есть, собственно, и докладывать нечего. Просто скажу – мой брат облажался с девушкой! Жаль, она Наташе понравилась.

– Полегче! Это мы еще посмотрим. У тебя свои методы, у меня – свои.

– И каков же твой метод?

– Рискую, но награда стоит того, – сказал я. – Сам подумай: если она испугалась такой ерунды, то я просто избавлю себя от неприятностей в будущем. Надо заставить женщину пройти через все! А как иначе понять, что с ней можно строить серьезные отношения?

Брюс удивленно поднял брови:

– С каких это пор ты начал задумываться о серьезных отношениях?

Я шумно выпустил воздух изо рта. Однако… в точку! Он прав. Постоянных отношений я никогда не искал, и их у меня никогда не было. Я всегда искал… искал, на что отвлечься. Более того – на что временно отвлечься.

– Ладно, секретный агент, пока что хватит. Если репортерский зуд у Наташи не пройдет, пусть предъявляет претензии мне напрямую. Устраивает?

– Вообще-то нет, – сказал Брюс. – Но у меня куча работы.

Я поднял ладони и пошевелил пальцами; сам не знаю, что хотел вложить в этот жест. Наверное, что-то типа «не смею отвлекать столь важную персону от супер-пупер важной работы».

– О господи! – простонал Брюс и вышел из кабинета.

Если мне куда-то нужно, обычно я пользуюсь услугами водителя. Это экономит кучу времени. Водитель всегда на связи, я плачу ему зарплату и стараюсь, чтобы он не остался без дела. Однако сегодня я решил ехать на метро, хотя это определенно не в моих привычках. Похоже, мне требовалось время – разобраться со своими мыслями.

Комментарии Брюса немного меня задели. Интересно, почему я вдруг ляпнул такое?

«Надо заставить женщину пройти через все, а как иначе понять, что с ней можно строить серьезные отношения».

Я сел в полупустой вагон. До обеда было еще далеко, а утренний час пик уже прошел.

Я все думал – неужели это просто так сорвалось у меня с языка? Мне всегда ужасно нравилось дразнить брата, и я обычно болтал, что в голову приходило, какая разница – правда, неправда, – лишь бы пробить его броню. А эта фраза, так легко слетевшая с моих губ… Не похоже на хорошо продуманную ложь или издевку. Неужели…

Меня ошеломила промелькнувшая догадка.

Поезд мчался сквозь туннель; я прислонился головой к окну и задумался. Поручни мягко покачивались в такт движению.

Чуть позже я вышел, миновал вонючие переходы станции и выбрался наверх. Улицы Нью-Йорка показались мне чистыми и симпатичными; как-то раньше я никогда не обращал на это внимания. Я направился к булочной, однако услышал какой-то шорох в переулке между двумя зданиями. Наверное, хотелось найти повод еще задержаться – вот опять, совершенно на меня не похоже! Я вынырнул из потока пешеходов и свернул в переулок.

Пошел по нему; по пути мне попалась куча мокрых картонных коробок. Оттуда вновь послышался шорох, куча зашевелилась… От неожиданности я отскочил назад, затем осторожно подошел ближе.

Коробки рассыпались, из-под них вылез маленький грязный щенок. В зубах он держал обглоданную куриную кость.

В детстве у нас была собака. Просто чудо, что родители ее завели – мы жили так бедно, что им едва удавалось прокормить нас с Брюсом. Однажды вечером отец дал собаке куриную косточку; он не знал, что для животных они небезопасны. Пес разгрыз косточку, проглотил. А потом перестал есть – острый осколок сильно поранил желудок. И вылечить нельзя было… Пришлось его усыпить.

Я осторожно шагнул к песику, намереваясь отобрать у него кость.

Он зарычал на меня!

Ах ты маленький засранец, еще огрызаешься?!

Похоже, дворняжка – не видать признаков никакой породы, обычная псина коричневой масти, черные уши. Под одним глазом – рыжее пятно. На вид не больше нескольких месяцев.

– Слушай, ты, маленький говнюк, – шепотом произнес я, не желая, чтобы кто-то из прохожих услышал, как я препираюсь со щенком. – Сам отдашь или отбирать придется?

Он попятился, шерсть на загривке вздыбилась, смешное щенячье рычание стало ниже. То есть сперва оно было как трель певчей птички, а затем буквально на волосок, но ниже.

– По-хорошему или по-плохому? Выбирай!

Он игнорировал меня и продолжал пятиться, не выпуская добычу изо рта.

Я крикнул:

– Дай сюда! – и быстрым движением попытался его схватить.

Он оказался проворнее, увернулся от меня и рванул по переулку, быстро-быстро перебирая коротенькими лапками. Не мог же я спасовать перед каким-то бездомным щенком! Я бросился за ним.

Почти догнал… Я перескакивал через урны, лужи, какие-то старые коробки, чуть не налетел на мусорный контейнер – настоящая погоня! Добежав до конца переулка, щенок чуть было не выскочил на улицу, однако тормознул. По улице текла толпа, и людская стена его остановила. Тут и я подоспел, ухватил щенка сзади, взялся за кость и вытащил ее.

Я держал косточку высоко над головой и отчитывал щенка:

– Ах ты маленький говнюк, решил проверить, как я бегаю? Ну ты лопух!

Он поджал хвост и заскулил.

– Чтоб тебя… Не рассчитывай, не куплюсь на твои щенячьи уловки. Ты вонючий и блохастый, но не мог же я допустить, чтобы ты сдох из-за долбаной куриной кости!

Щенок вновь заскулил, не сводя глаз с косточки. Я вздохнул. У меня не было домашних животных. Это куча хлопот – их же надо кормить, выгуливать, а я такие вещи тупо забываю. Так что я пожал плечами и присоединился к людскому потоку. Ничего с ним не случится, выживет, на улицах Нью-Йорка полно съедобных отбросов. Черт, да что угодно может случиться – он вымокнет под дождем, кому-то покажется симпатичным, и его заберут домой! Только это буду не я. Я сегодня уже сделал доброе дело – спас его вонючую задницу.

В пылу погони я пробежал весь переулок, и теперь, чтобы попасть в булочную, мне оставалось только перейти дорогу.

Ну вот, я на месте. В животе покалывало – нервное, что ли? Я же хренову тучу раз так поступал, давно сбился со счета… и никогда не нервничал! Опять отметил: такое со мной впервые. Случалось, я врывался в чью-то жизнь – давал женщине понять, что она мне небезразлична. Хейли мне небезразлична, однако это я заявляюсь к ней в магазин, а она… она – ни шага, ни полшага! Получается, я навязываюсь? Эта мысль повергла меня в отчаяние, я никогда еще не оказывался в таком положении.

Вспомнилось окончание нашего разговора с Брюсом. Когда вдруг я решил, что это дурь – менять женщин каждую неделю? Прекрасно помню – за пару часов до встречи с Хейли я собирался звонить девушке, которой уже пару дней морочил голову. Так и не позвонил… Я даже не флиртовал ни с кем с тех пор, как спер цветы в булочной. И вообще не ходил на свидания. Просто самопожертвование!

Я провел рукой по волосам и смущенно вздохнул – почти обычный вздох, только хмурился я больше обычного. Так вздыхаешь, когда просыпаешься посреди ночи с голой задницей, идешь к холодильнику, открываешь его – а там все не так. Холодильник чужой! И после такого вздоха неминуемо задаешь себе вопрос: «Какого черта?»

Так, все это чушь! Я рванул на себя ручку двери магазина. Надо же, засмущался…

Уже в дверях вкусно пахло свежеиспеченным хлебом. Видно, я проголодался. К черту долбаный психоанализ, надо поступить так, как всегда поступаю. Прыгнуть не глядя!

Внутри запах свежей выпечки окатил меня с головы до ног. Чудесный запах, так едва уловимо пахло от Хейли даже через несколько часов после того, как она закончила работу и пришла на нашу маскарадную вечеринку. Этот аромат отозвался во мне знакомым ощущением – я вспомнил, как расширились ее глаза, когда я подошел к ней, как кончиками пальцев чувствовал биение ее сердца.

Малышка, непорочная Вишенка! Девушка с огромными невинными глазами, от которой пахло мукой и свежеиспеченным хлебом. Восхитительный запах мог сочетаться только с восхитительным же вкусом… Так, по крайней мере, я себе представлял.

За прилавком стоял тот же самый парень, что и тогда. На всякий случай я хмуро глянул в его сторону. Если бы у меня уже не сложилось мнение о Хейли, то я бы напрягся. Еще бы, каждый день работает бок о бок с таким красавцем! Меня никогда не мучила ревность – я считал, что этим страдают только те, кто в себе не уверен. Чего ревновать, если ты попросту дерьма кусок и твоя девушка об этом знает? И я не сделал ничего плохого – просто посмотрел на него, обычная предосторожность.

Черный фартук Хейли был весь в муке, даже над бровью виднелась белая полоска. Восхитительно! Волосы небрежно собраны в конский хвост, никакого маникюра. Может, она так же, как и я, грызет ногти.

– Ты в курсе, что за тобой щенок увязался? – спросила она.

– Что? – Я глянул назад. – О черт… Я же тебе сказал – вали давай, – обратился я к щенку.

Песик тявкнул и завилял хвостиком.

– Ты это не получишь, – произнес я и поднял куриную косточку повыше. – Выброси в мусор! – Я протянул Хейли свой трофей.

Она посмотрела на меня так, будто я пытался вручить ей чей-то труп; вообще-то так оно и было.

– Можно поинтересоваться – что все это значит?

– Маленький засранец считает, что ему это можно слопать. А ему нельзя.

Парень за прилавком так уставился на меня, что я усомнился в его ориентации. Так на меня только женщины смотрят, обычно прямо перед тем, как подойти и попробовать зацепить. Да, губа у него не дура, вот только я с парнями не танцую танго, так что ему не повезло.

Хейли взяла косточку и выбросила в мусорное ведро.

– Отлично… Миссия выполнена!

– Спасибо. Видишь? – спросил я, поворачиваясь к щенку. – Добыча ускользнула. Вали!

– Зачем ты с ним так грубо? – запротестовала Хейли.

Она вышла из-за прилавка, присела возле щенка и потянулась его погладить. Тут же скорчила рожицу: «Фу…», но все-таки погладила.

– Ну и что, что от него помойкой пахнет, все равно он прелесть!

– По-моему, не он, а она, – вставил парень-к-которому-я-точно-не-ревновал.

Мы с Хейли оба наклонились прояснить этот деликатный момент.

– Ну, значит, не засранец, а засранка, – сказал я.

– Кажется, ты ей понравился. – Хейли продолжала гладить щеночка. – Бедная девочка! Тебя обозвали…

– Давай сходим куда-нибудь, – предложил я. – Устроим свидание по высшему разряду!

Хейли встала, вытерла руки о фартук. Лицо ее стало мрачным.

– Мне, конечно, приятно, и я правда ценю, но… Нет. Не стоит.

– Можно пойти в… Что? – спросил я.

– Извини. У меня было время обо всем подумать. Ничего хорошего не выйдет. Для нас обоих.

Я не сразу нашелся что ответить. Прямо скажем, не ожидал.

Случалось – меня отвергали, однако я почти всегда предвидел такие вещи.

О Хейли, вся невинность мира… Девственница с подавленной сексуальностью, с огнем, который жаждал вырваться на свободу… Мне казалось, нужно только дать выход этой страсти, она все победит – какие, к черту, разумные доводы, здравый смысл… О чем тут думать?

«Давай! Ты уже столько лет девственница, появилась замечательная возможность, а ты? Да надо трахаться со всем, что шевелится!» – вот что вертелось у меня в голове.

– Остаюсь при своем мнении, – сказал я наконец.

Она грустно улыбнулась:

– Извини, ко мне иногда и покупатели заходят. Если ты только за этим пришел, то… Я делаю трубочки с кремом, мне нужно закончить. Счета себя сами не оплачивают.

Она встала и направилась к прилавку. Весь мой план летел к чертям! Я лихорадочно соображал, как спасти положение, и ляпнул первое, что пришло в голову:

– Хочешь быть моим личным поваром?

Она остановилась на полпути:

– Что?

– Личным поваром. По вечерам, когда закончишь здесь. Пекарня не пострадает. Будет дополнительный доход, ты сможешь купить новый… черт, не знаю. Что пекари покупают на свободные деньги? Измельчитель теста? Раскатыватель пирожных? Машинку для обертывания кексов?

Ее губы медленно растянулись в улыбке.

– Миксеры для теста. Не знаю, зачем раскатывать пирожные. И кексы никто не обертывает после того, как их испекли. Их пекут в обертке.

Я взмахнул рукой:

– Да какая разница! Главное, у тебя будут деньги. Сколько ты хотела бы получать?

– И речи быть не может! Даже если бы ты говорил серьезно. Я не могу…

– А хочешь, я прорекламирую твою кондитерскую через «Галеон»? Без пробных образцов, без проверок. Бесплатно. К тебе покупатели валом повалят, не будешь знать, что с ними делать.

Внезапно раздался грохот. Ее помощник, который до сих пор стоял за прилавком и наблюдал за происходящим, как за теннисным матчем, вдруг рухнул на пол! На фоне нашего с Хейли молчания упал он ужасно громко.

Я посмотрел туда, где он только что стоял.

– Что с ним?

Хейли подскочила, будто звук моего голоса вывел ее из комы, подбежала к парню, осмотрела его.

– Все будет в порядке. С Райаном иногда такое бывает.

– Обморок?

Так же неожиданно Райан поднялся на ноги, улыбнулся, хотя лицо у него было красное.

– Все нормально! Можете продолжать…

Он вынул из ближайшей витрины какое-то печенье, сунул его в рот, не отрывая от нас глаз, и тихо произнес:

– У меня низкий уровень сахара в крови.

Ничего не скажешь, исчерпывающее объяснение. Человек падает на пол, как мешок с картошкой, потом как ни в чем не бывало поднимается, и у него все в порядке!

– С чего вдруг ты делаешь мне такие предложения? – подозрительно спросила Хейли.

– Вот тут большинство парней начали бы что-то придумывать. Но я скажу прямо – потому что я не отстану от тебя! Хотя ты, похоже, решила вычеркнуть меня из своей жизни… У меня лучшая маркетинговая компания в мире! Одно слово – и двадцать экспертов завтра же возьмутся за промоплан для нового бренда: «Пекарь-Просто-Блеск». Как тебе такая идея?

– «Веселый Пекарь». Идея неплохая. Если не считать того, что я не без причины решила вычеркнуть тебя из своей жизни. То есть ты хочешь купить меня? За кого ты меня принимаешь?

– За разумную, практичную женщину. Никто не расширяет бизнес самостоятельно – все, как могут, ловят счастливую возможность. А тебе нужно будет просто приготовить мне ужин – и ты свободна! Можешь игнорировать меня, если хочешь. Однако имей в виду: откажешься, и я каждый день буду сюда приходить и изводить тебя, пока не скажешь «да». Соглашайся – маркетинг все круто изменит, ты же понимаешь?

Она довольно долго смотрела на меня; я просто чувствовал, как скачут мысли у нее в голове. Райан уже жевал четвертое или пятое по счету печенье; широко раскрыв глаза, он восторженно наблюдал за нами, как за кульминацией сериала.

– Хо-ро-шо, – сказала Хейли. – С одним условием – ты возьмешь домой эту бедную щенулю! А я смогу навещать ее, когда буду приходить к тебе готовить ужин. Только ее надо будет выкупать…

Я посмотрел на щенка. То ли издевательский оскал, то ли улыбка от уха до уха. Вот же говноед маленький… причем в буквальном смысле слова.

– И что, думаешь, мы с этой псиной будем обожать друг друга?

– А ты побалуй ее, если хочешь, чтобы я согласилась. Это мое условие – пусть благоухает и скачет от радости, когда я приду.

Я глубоко вдохнул и выдохнул через нос. Черт побери, как я умудрился так вляпаться? Какой-то долбаный вишневый пирог… И нате вам – чуть ли не на коленях умоляю о свидании. Я же всегда заставлял женщин унижаться и выпрашивать!

Да и хрен со всем этим… Уже влип по уши. Поздно отступать.

– Отлично.

– Надо подобрать ей имя, – сказала Хейли.

Я скорбно посмотрел на нее и предложил:

– Бестия?

– Ужас какой…

– А мне нравится, – встрял в разговор Райан.

– Решено, – сказал я, наблюдая, как щенок завилял хвостиком быстрее. – Бестия не возражает. Ладно, увидимся вечером. Ровно в шесть, или ты уволена.

Я пошел к выходу. На внутренней стороне двери висела черная пробковая доска: товар – цена; начинку изделия обозначали крошечные картинки – лимончик, персик, вишенка. Буквы, цифры и картинки можно было переставлять и убирать.

Я незаметно снял с доски «вишенку» и спрятал в нагрудный карман. Символ ее девственности. Собирайте фишки, и будет вам счастье… А я нацелен на Первый Приз!

Вообще-то она могла бы и поблагодарить меня за добрые намерения. Увы, никто не ценит настоящих рыцарей… Приходится страдать от гонений и непонимания.

Ну и ладно! Никто не говорил, что хорошим парнем быть легко.

Глава 5

Хейли

Я плачу двум арендодателям. Одному – за квартиру, другому – за магазин. И оба мне сегодня весь день названивали. Что же делать – прослушать автоответчик с риском на весь вечер испортить себе настроение или безответственно на все наплевать? Я решила наплевать. Денег все равно не было.

А если все же прослушать… нет, можно потерять последнюю надежду. Я намеревалась и дальше держать магазин и спать в своей кровати, пока меня не выгонят вон, а когда (или если!) это случится, я что-нибудь придумаю.

Просто удивительно, как легко я выбросила из головы все свои финансовые проблемы! Да еще Уильям пообещал мне маркетинг высшего класса. Может быть, именно это поможет моей пекарне начать приносить прибыль.

В дверь постучали. Сперва я решила, что меня решил навестить Уильям – хотя он не знал, где я живу. И все равно мое глупое сердце колотилось, когда я шла открывать дверь.

На пороге стоял Нэйтан. Спортивная куртка и галстук, видимо, должны были произвести на меня впечатление. В руках он держал букет.

Я покачала головой:

– Нэйтан, пора уже с этим закончить. Я серьезно!

– Ты что? Это из-за того мудака на вечеринке?

– Нет. Из-за того, что я тебе уже сто раз сказала – все! Так что, пожалуйста, прекрати. Только в кино девушка в конце концов уступает настойчивому парню. В обычной жизни это просто отвратительно.

Он стиснул зубы так, что дрогнул подбородок. Протянул мне цветы:

– И все-таки возьми.

Я вздохнула:

– Извини.

Закрыла перед ним дверь и вновь глубоко вздохнула. Терпеть не могу грубить, но с ним по-другому нельзя. Возьми я букет, он бы принял это за некий сигнал – будто я хочу, чтобы он продолжал ухаживать. А я хотела, чтобы он прекратил! Еще и потому, что знала – он упорствует лишь потому, что считает себя заслуженным претендентом на мою девственность – ведь он был моим первым парнем! Это не мои слова – он сам сказал что-то в этом роде, когда мы уже расстались.

Я немного подождала, опасаясь, что он начнет колотить в дверь и требовать, чтобы я его впустила, однако вскоре услышала его удаляющиеся шаги.

Сегодня вечером мне нужно к Уильяму; слава богу, хоть поэтому не буду думать весь вечер о Нэйтане. А то – я же себя знаю – начнут крутиться в голове дурацкие мысли, брошусь задергивать занавески, баррикадировать дверь… Лучше уж настроиться и пойти исполнить свои обязательства по той сумасшедшей сделке, которую мы заключили с Уильямом.

Как ни велико было искушение, я запретила себе тратить целый час на макияж, прическу и выбор наряда. Мне очень хотелось все это сделать, однако еще больше хотелось доказать самой себе, что я не овечка из стада Уильяма – если, конечно, предположить, что Зои сказала правду. В ее словах я, честно говоря, сомневалась.

У нас не свидание! Приготовить ужин – работа, и нечего расфуфыриваться! Во всяком случае, я хотела выглядеть именно невпечатляюще, потому что чувствовала: не надо помогать Уильяму, если он задумал проглотить меня с потрохами. От этой мысли у меня дрожь пробежала по телу… и все-таки я держалась! Надела рабочую одежду, отряхнув ее от муки, нанесла свежий слой дезодоранта – просто из соображений гигиены, почистила зубы. Даже не пригладила свой небрежный «конский хвост». Ну умница!

Я знала, что Уильям безумно богат, и все равно сомневалась, что он имел в виду именно то, что озвучил в своем предложении. Зачем себя обманывать – услуги его компании еще как могли бы мне пригодиться! Бесплатные реклама и маркетинг – это вовсе не благотворительность. В конце концов, если у меня будет больше клиентов, мне и работать придется больше, ну и прибыль увеличится. А если кое-кто все равно сочтет это благотворительностью, тогда пусть этот кое-кто лучше пойдет и купит мой кекс!

Щедрое предложение, конечно же, было на первом плане. Хотя в глубине души я испытывала волнение – Уильям не сдавался!

Похоже, он проник в мою голову как вирус, и мне даже не всегда удавалось разобраться, что же я на самом деле чувствую. Классный такой вирус, с великолепным торсом и упругой задницей.

О-о-о! Он имел наглость быть еще и обаятельным… словно одной внешности недостаточно. А выглядел он как кинозвезда… очаровал бы любую монахиню! И к этому всему прилагалась еще и куча денег. А недостатки? Что мне действительно нравилось, так это его клептомания. Слава богу, он не совершенство – вот это было бы скучно.

Не знаю, хотел ли Уильям чего-то большего, чем секс на одну ночь, тем не менее вел он себя настойчиво. Не собирался отпускать меня без боя, и это тоже кое-что значило.

Он превратил нашу с ним сделку в какую-то затейливую игру. Наверное, я со всеми мужчинами повторяла одну и ту же ошибку – все принимала слишком серьезно. Казалось бы, отступи на шаг – и увидишь доску с шахматными фигурами, но нет… Поэтому все и заканчивалось ничем. Секрет, наверное, прост: любовь – игра, и прежде чем разыграть партию, нужно знать, как ты собираешься победить.

И если у нас с Уильямом шахматная партия, не нужно защищаться от его преимуществ – достаточно знать, какова его цель! Пусть сделает свой ход. А мне стоит набраться терпения и выяснить – ему нужна только «вишенка», о которой он так любит шутить? Или что-то большее?

Пока не узнаю причину его интереса, не пойму, чего хочу сама. Вот такой у меня на данный момент сложился план. Выстраиваем защиту и смотрим, что он будет делать.

Перед тем как отправиться к Уильяму, я позвонила бабушке. Отца и мать я потеряла в раннем детстве, и от той поры у меня осталось немногое. Альбом фотографий. Смутные воспоминания. Я хранила их в сердце, но, в сущности, мамой мне была бабушка. Печально, конечно, – родителей я практически не помнила.

Бабуле было уже восемьдесят пять. Она жила в доме престарелых в маленьком уютном городке у реки, в двух часах езды от центра Нью-Йорка. Больше всего на свете бабушка любила играть в азартные игры. Партнеры там были самые подходящие – неискушенные пожилые леди и джентльмены. Бабуле играть с ними в покер – все равно что грабить слепых.

Как всегда, она тут же взяла трубку:

– Привет, малявка!

Столько энергии в голосе – ни за что не догадаешься, что ей за восемьдесят. Надеюсь, Бабуля побьет все рекорды долголетия!

Она была мне эмоциональной поддержкой – мы созванивались почти ежедневно, и каждый раз Бабуля сообщала о новых своих проделках. Это очень поднимало настроение.

– Привет, ну как, ты там ни во что больше не впуталась? – спросила я.

– Главное – уметь выпутываться, когда-нибудь ты это усвоишь. Так что шустрю, я же еще вполне себе… Красотка лет шестидесяти, железный ум, стальная воля!

Я засмеялась.

– Смотри под дождь не попади, а то все заржавеет!

Она хрипло хохотнула в трубку.

– Ты за словом в карман не лезешь… Моя школа! Знаешь, с кого пример брать.

– Да-да-да. Яблочко от яблоньки… хотя мне до тебя далеко. Вообще-то я звоню спросить совета. Насчет мальчиков.

Пауза.

– Так-так-так. Я знала, этот день наступит. Значит, ты готова наконец взять тряпочку, смахнуть паутину между ног?

– О господи, бабушка! Ты можешь не упоминать, что там у меня между ног? Никогда? Пожалуйста!

– Ну, ты докатилась, моя дорогая! Девственница в двадцать пять лет! Ты пренебрегаешь Даром Божьим… Вагину надо не прятать, а лелеять! Испокон веков этим оружием женщины покоряли самых могущественных мужчин.

Я прижала ладонь к лицу, страстно желая, чтобы последние десять секунд разговора как можно скорее затерялись в самых дальних уголках моей памяти.

– Давай сосредоточимся не на мне, а на мальчике, ладно?

И давай я никогда больше не услышу, как моя бабушка произносит слово «вагина»…

– Мальчики, – задумчиво повторила она, однако в голосе слышались нотки озорства. – Ну, если мальчики обхаживают такую красотку, как ты, – тут только две причины, можешь мне поверить, я в свое время была уж такая горячая штучка. На меня и сейчас оглядываются, еще могу кое-кому голову задурить. Одна беда – у старых перцев шея плохо поворачивается. Ладно, фиг с ними… Мужчине нужна либо игрушка, либо нужны серьезные отношения. А развлечься тоже порой не мешает, должна тебе сказать. Вот у меня в Венеции был один…

– Бабушка! – быстро вставила я.

Я по опыту знала – если ее не прервать, она мне сейчас выдаст очередную неприличную историю.

– А как выяснить, что ему все-таки нужно?

– Ну, надо с ним переспать. Если он с тобой просто развлекается, то всякие там романтические штуки тут же прекратятся – ведь он, в общем-то, уже получил, что хотел. Может, будет делать тебе подарки и все такое – чтобы удержать, раз ты ему нравишься; но после первого секса ты почувствуешь перемену. Они после этого сразу расслабляются – уже нет смысла тебя завоевывать.

– Секс-тест… А если я не хочу? Без «контрольного замера» никак не обойтись?

– Возникает вопрос – неужели тебе досталось так мало моих генов?.. Ладно, предположим; тогда потяни с этим делом, не давай ему – ни на первом, ни на втором свидании – и посмотри, как будет реагировать. Если ему только до игрушки охота добраться, то не станет ждать, и поминай как звали. А если хочет серьезных отношений – проявит терпение.

Я поблагодарила Бабулю за совет; затем мне пришлось выслушать в подробностях историю о том, как ей удалось обыграть Эрла – он поставил на кон весь урожай помидоров со своей грядки. Если вкратце, Эрл даже не заподозрил, что милейшая старушка мухлюет в покер. Так ему и надо, сказала Бабуля. Больше всего ее забавляло, что помидоры-то она не любит: «продам их ему обратно и обналичу выигрыш»!

Не скажу, что я многое почерпнула из беседы… Все же поговорить с бабушкой иногда бывало полезно; она, как правило, давала такие странные и непрактичные советы, что я начинала думать, будто сама рассуждаю в высшей степени логично и разумно – по сравнению с ней. И кажется, в этом смысле разговор удался.

Уильям прислал мне короткое сообщение на рабочий телефон – дал адрес и напомнил, чтобы не опаздывала. Сухо и по-деловому – чтобы я понервничала? Или действительно решил просто исполнять договоренность? Так или иначе, всю дорогу к его дому меня била нервная дрожь.

Ехать пришлось в Ист-Виллидж. Неудивительно – район славился оживленной ночной жизнью. Квартира Уильяма располагалась в огромном жилом комплексе; конечно же, в пентхаусе.

Красивое здание, ничего не скажешь. И солидное. Швейцар, консьерж, и оба одеты как в пятизвездочных отелях. Я тут же устыдилась своего непрезентабельного вида. Однако я поступала так намеренно, это был сигнал для Уильяма: «Я не пытаюсь произвести на тебя впечатление! Просто пользуюсь дурацкой возможностью, которую ты предоставил, и ничего больше».

По крайней мере, так было задумано. Хотя сейчас я чувствовала, что меня могут принять за бомжиху прежде, чем доберусь до лифта.

– К Уильяму Чамберсону, – сказала я женщине за стойкой.

Она кивнула и плавным выразительным жестом указала на лифты.

– Спасибо. – Интересно, сколько же ей платят за то, что она указывает людям на лифты, которые видно от самых дверей? Наверняка больше, чем я зарабатываю.

В лифте сидел коротышка в смешной маленькой шапочке. Он встал с небольшого табурета и выпрямился, всем своим гордым видом давая понять: «Да, я нажимаю кнопочки в лифте и зарабатываю этим на жизнь, можете мне позавидовать».

– Какой этаж? – чопорно спросил он гнусавым голосом.

– Пентхаус, пожалуйста.

Признаюсь, я заявила это с удовольствием.

Да, меня ждут в пентхаусе! А ты просто лифтер-коротышка.

Он и ухом не повел, нажал нужную кнопку и прикрыл глаза. Лифт бесшумно заскользил вверх.

Лифтер неожиданно повернулся ко мне и многозначительно похлопал себя по уху.

– Лучше молчать. Когда лифт стоит, они слушают.

Я вопросительно подняла брови:

– Ваши начальники?

Он пренебрежительно хмыкнул:

– Правительство!

Лифт дошел до самого верха и остановился. Лицо коротышки приобрело непроницаемое выражение, он приложил палец к губам и подмигнул мне.

Вместо металлических полированных дверей, установленных на всех других этажах, здесь были решетчатые кованые ворота, сквозь которые просматривалась огромная гостиная. Лифтер приложил к воротам ключ, и они поднялись, как рольставни у бутиков в торговом центре.

Не сказав больше ни слова, коротышка закрыл за мной ворота и поехал вниз.

Я думала, Уильям меня встретит, но здесь никого не было; слышалось только, как где-то льется вода. Он сказал мне прийти к шести; я взглянула на мобильник – ровно шесть, так что я вовремя. Может, он хотел, чтобы я приготовила ужин, пока он в душе?

Откуда-то послышался звук, который трудно с чем-то спутать – топот маленьких лапок по деревянному полу. Из-за угла выскочила Бестия – ах ты моя красавица! Пушистый и до умопомрачения чистенький меховой шарик коричневого цвета. Понятно, сам Уильям с этим не справился бы, зато собачий парикмахер прекрасно сделал свою работу. Бестия с разгону впечаталась в стену, вскочила и бросилась ко мне. Я присела погладить малышку, а она осыпала меня градом собачьих поцелуев.

– Ладно, ладно, я уже поняла, ты теперь чистенькая. И очень милая! С тобой хорошо обращаются?

Она в ответ дышала мне в руки и виляла хвостиком. Я поднялась. Уильям знал, что я приду, и все же как-то неудобно, похоже на вторжение. Непонятно… может, предполагалось, что я подожду снаружи? Там не было никакого холла или двери, куда постучаться.

– Уильям! – позвала я. И еще раз, погромче: – Уильям!

Ответа не последовало. Решил, что я сама найду дорогу в кухню?.. И я пошла через гостиную. Потолком служили перекрытия, приваренные к нештукатуренным кирпичным стенам. Снова стиль «лофт» – видимо, это модно.

По всем признакам – берлога холостяка-миллионера. Правда, весьма впечатляющая, а то холостяцкие берлоги разные бывают.

Хотелось увидеть какие-нибудь фотографии; любопытно, конечно же, как выглядел Уильям в детстве, какие у него родители. Пришлось напомнить себе – я пришла на работу!

Все вокруг выглядело потрясающе: деревянные полы под старину, оригинальные картины на стенах. Великолепная скульптура: фигура человека в полный рост, вся из маленьких металлических квадратиков. Перед скульптурой я задержалась; провела по квадратикам пальцем и удивилась – они будто сливались в единое облако. Закон перспективы в действии, это я понимала, но смотрелось очень эффектно. Сбоку было видно, что все квадратики соединяются между собой, образуя единый металлический каркас.

Ладно, присудим Уильяму очко за хороший вкус. Если судить по кинофильмам, дома супербогатых людей захламляли всякие пикантные произведения типа вагины размером в человеческий рост, статуй обнаженных женщин и разного рода фаллических символов. Наверное, если у тебя куча денег, такие вещи воспринимаешь уже не как пошлую дрянь, а как новое слово в искусстве. Я бы назвала такое по меньшей мере странным. Кому охота перед сном прогуляться по вагине? Зачем – чтобы каждый день чувствовать себя заново рожденным? Или разбить себе лоб о двенадцатифутовый эрегированный фаллос, пробираясь ночью к холодильнику?

Вот и кухня. Красота! Окна пропускали восхитительно много естественного света, и открывался вид на второй этаж пентхауса, что давало ощущение невероятного простора; в Нью-Йорке я такого чувства не испытывала никогда.

Я обнаружила шкафчик, доверху набитый самой разнообразной снедью. Что же приготовить?

И тут раздался звук… Так шкворчит баллончик, когда я выдавливаю на пирожное взбитые сливки. Я повернулась – в дверях стоял Уильям, из одежды на нем было только белое полотенце вокруг пояса. В руках он действительно держал баллончик со сливками, и на обоих сосках уже красовалось по пышной белой розочке.

– О, привет, – сказал он насмешливо-соблазнительным голосом. – Я тут принарядился…

Я закрыла глаза рукой, хотя трудно было не смотреть на него. Только мельком увидела голый торс, но и этого хватило, чтобы оценить его телосложение. Прямехонько из моей мечты… Четко выделялась каждая мышца на теле. Ни капли жира, идеальное сочетание мощи и стройности!

Он мог бы сойти за профессионального спортсмена. Еще бы поменьше нахальства и беспардонности…

– Ну и шуточки у тебя, – сказала я. – Ты знаешь, что такое домогательства на работе?

– На работе? Я здесь живу, – обиженно сказал Уильям.

– Но я-то пришла сюда работать! По твоей просьбе.

Он вздохнул:

– Ладно. Если ты такая зануда, пойду… Черт! Бестия!

Этот возглас заставил меня выглянуть из-под рук – как раз в тот момент, когда собачка попыталась схватиться зубами за полотенце и повиснуть на нем. Полотенце слетело. Я снова закрыла глаза руками. Щеки горели от смущения.

– Ничего страшного, – сказала я. – Продолжай.

Снова раздалось шипение баллончика. Еще раз, и наконец, последний пшик.

– Так, готово… Точно не хочешь сладенького? Если не любишь банановое мороженое, у меня в холодильнике есть вишня…

– Что, не можешь отобрать полотенце у малявки-щенка?

– Ты же мне велела ее баловать!

Я повернулась к нему спиной.

– Пожалуйста, пойди оденься!

– Как же я оденусь, я весь в сливках!

– Раньше надо было думать. Ведешь себя как двухлетний…

Он вздохнул:

– Ах, Вишенка, какая ты злая…

Я закатила глаза, однако улыбнулась. Уильям ушел, Бестия побежала за ним.

Я хотела, чтобы он мне не нравился. И хотела, чтобы это получалось само собой. Но он вел себя так естественно-беззаботно… я ни у кого не встречала такой манеры. Будто даже не понимал, что нарушает правила – просто не удосужился их запомнить! От любого другого я сбежала бы как от чумы. А с Уильямом – даже не удивлялась и тем более не боялась. Уж такой непосредственный…

Наверняка он знал, как я отреагирую на его дурацкую выходку со сливками, и все равно провернул это – просто для смеха.

Он вернулся, слава богу, одетым, и я снова обрела способность соображать. Потому что у меня в голове все настройки посбивались, когда он демонстрировал тут свой голый торс.

– Должна тебя кое о чем спросить.

На ужин я решила приготовить обычное рагу с курицей и овощами, с моей фирменной приправой – наверняка он от нее обалдеет.

– Для тебя все это шуточки или ты серьезно?

– А? – откликнулся Уильям.

Пока я готовила, он сидел за столом, уткнувшись в телефон. Надел черную рубашку и серые брюки, однако, похоже, решил, что обувь необязательна. Его темные волосы были еще влажными после душа и торчали в разные стороны, так и хотелось пробежаться по ним пальцами, пригладить…

– Так, – сказала я, собравшись с духом.

Вот уж безропотной мышкой притворяться не стану!

– Ты просто хочешь переспать со мной или это что-то другое?

– Ого… – Уильям оторвал глаза от телефона. – Это же место работы! Ты знаешь, что такое сексуальное домогательство? Не надо мне угрожать, я боюсь!

Я уперлась рукой в бок и обошла вокруг него, вспомнив в этот момент бабушку.

– Даже не пытайся, – сказала я, ткнув в его сторону деревянной лопаткой. – Тебе еще повезло, что я…

– А что, побежишь в отдел кадров? Ну ведь смешно же было? Только скажи, что не смешно, – тут же запишусь к психотерапевту. Клянусь!

Я сжала губы, однако не удержалась от смеха.

– Просто детский сад!

Он покрутил рукой в воздухе: «Продолжай».

– Но смешно…

– Так и знал! – воскликнул он и торжествующе рассек воздух сжатой в кулак рукой. – Я это в одном фильме видел и все хотел попробовать. Просто не было подходящей девушки.

Я коварно промолчала, и он как-то поспешно продолжил:

– Понимаешь, такой девушки, которая не расстраивается из-за всякой ерунды. Ты вот спокойная, не дергаешься. А мне нервотрепки хватает в общении с мистером Бананом.

– С кем, с кем?

Как мне захотелось поподробнее расспросить его насчет «подходящей девушки»… Я готова была его поджарить – пусть скажет, что имеет в виду! Только неимоверным усилием воли мне удалось сдержаться.

– Да с Брюсом… У него целый ритуал употребления бананов. Он им чуть ли не поклоняется! Ест их каждый день в определенное время. Черт побери, он и с Наташей познакомился из-за банана. В тот день она пришла на собеседование насчет работы и нечаянно съела его банан. Я даже уверен, что он нанял ее только для того, чтобы наказать – как бы это ни было глупо.

– Ты уходишь от ответа, – сказала я. – Для чего ты все это затеял?

Усмехнувшись, Уильям поднял брови.

– Сам не знаю. Просто… чем бы мы с тобой ни занимались, все немного ново для меня.

– Да? Ну конечно! У тебя же каждую неделю новая девушка!

– Не в этом дело. – Он смущенно опустил глаза. – Ну, допустим, я никогда не предлагал работу понравившейся мне девушке. У меня никогда не хватало терпения дожидаться. Или я получаю то, что хочу, или иду дальше. С тобой почему-то все по-другому.

– Понравившейся тебе девушке?

Сердце забилось быстрее, я почувствовала себя школьницей. Которая только что получила записку от предмета своей любви.

– Тебе куча народу скажет, какой я кусок дерьма. Так что, может, ты и права была, когда хотела меня отшить.

Я повела бровями:

– А может, я охочусь за твоими деньгами?

Он засмеялся:

– Сомневаюсь. Эти вещи я чую за версту. Черт побери, ты даже не похвалила мою офигенную квартиру! И вообще пыталась отделаться от меня… Как-то не похоже на охотницу за деньгами.

– Может, я хитрее тех охотниц, которые тебе попадались.

Он поднялся, шагнул ко мне. Я пыталась соблюдать дистанцию и, отступая, уперлась в тумбу. Курица и овощи уже подгорали, пора было их помешать, но почему-то я не могла на этом сосредоточиться. Я думала только о том, какой от него исходил запах, и о том, что несколько минут назад он стоял передо мной с голым торсом, блестящим от капелек воды. И все это совершенство от меня отделяла только небольшое пространство и немного одежды…

– Хитрее, говоришь? – Теплое дыхание Уильяма едва уловимо пахло мятой. С каждым его словом меня обдавало этим мягким ветерком. – Судя по тому, что я о тебе знаю, – нет.

Он обвел меня глазами, почти лениво – будто не замечал, в каком я ужасе от того, что стою к нему так близко.

– Однако, – произнес Уильям, разглядывая что-то у себя в руке. – Г-ризли – это кто?

– Что? – ошарашенно спросила я.

Я проследила за его взглядом. Он смотрел… в мой телефон, который таинственным образом оказался у него в руке. На экране видна была часть сообщения, к сожалению, только часть… и эти несколько слов читались странновато:

«Г-ризли: Еще не упаковала мальчика? А детальки…»

– Г-ризли – вообще-то моя бабушка, – сказала я медленно. – Она считает, что надо жить в ногу со временем, поэтому рьяно смотрит телевизор, лазит в Интернете и даже заглядывает в «Словарь городского сленга». Постоянно выуживает какие-нибудь жаргонные словечки – удивить меня. Ей восемьдесят пять…

Губы Уильяма растянулись в улыбке.

Господи, какие у него красивые губы…

Я поймала себя на том, что пялюсь на него, и быстро отвела взгляд, надеясь, что он не заметил.

– Понятно… Г-ризли – твоя бабушка. А что за мальчик, которого ты хочешь «упаковать»? В мешок для перевозки трупов? Мне надо беспокоиться?

– Ты за кого боишься, за мальчика или за себя?

– Офигеть. Что, за обоих надо? Может, ты кем-то одним обойдешься?

Я засмеялась:

– Да только один и есть. Один мальчик, – повторила я, чувствуя себя полной идиоткой.

Ничего мальчишеского в Уильяме не было, разве только озорной блеск, всегда мерцавший в его глазах.

– Кажется, она имеет в виду… Ладно, давай считать, что она и вправду писала про мешок для трупа.

– Ага. – Он кивнул. – Я понял, ты сказала бабушке, что собираешься в койку меня упаковать. То есть наврала. Я, считай, неоновыми огнями осветил тебе дорогу к своей постели, а ты все проигнорировала – типа, ты незрячий Стиви Уандер!

– Это было очень бесцеремонно с твоей стороны. – Я не удержалась от смеха.

– Бесцеремонность – только один из моих многочисленных талантов. Но давай не отклоняться от темы. Почему Г-ризли считает, что ты собираешься меня «упаковать»?

– Потому что спятила? – предположила я. – Я ей даже не говорила, как тебя зовут. И вообще не давала ей лишней информации.

– Понятно. То есть ты стараешься не говорить обо мне. Скажи, а ты часто ловишь себя на том, что говоришь или думаешь обо мне? Особенно по ночам?

Я уже открыла рот – сама не знаю, что хотела сказать, – и тут мы оба почуяли запах гари.

– Ч-черт! – прошипела я.

Уильяму пришлось отступить, чтобы я смогла развернуться. Я мигом убрала сковородку с плиты, но ужин сгорел к чертям. Я включила вытяжку на полную мощность и оперлась ладонями на тумбу, вздыхая над обугленной едой.

– О! – Уильям повел носом. – Креольская приправа!

Глава 6

Уильям

Пока Хейли заново готовила ужин, я написал и отправил электронное письмо – по работе. Я даже когда в офис прихожу, не сильно утруждаюсь; а уж отправить рабочее письмо из дома – для меня это просто невероятно. Хотя за последние несколько дней со мной много что произошло впервые. Неделя такая, что ли?

И еще наш юрист прислал мейл. Тема – заглавными буквами; видимо, считал письмо суперважным.

Еще какой-то хрен подал какой-то непонятный иск против меня.

Это случалось еженедельно, я уже привык. Так устроен мир! Если вы – крупная рыба, то маленькие рыбешки всегда будут пытаться откусить от вашего куска. Обвинить свою жертву в неблаговидных поступках – коррупции, растрате, – подать в суд и выиграть иск – это один из способов. Может, я и туплю иногда, однако я не идиот, чтобы красть деньги из собственной компании, когда она уже настолько успешна, что практически превратилась в печатный станок. На фига мне заниматься такой хренью? У меня и так горы денег, непонятно, что с ними делать.

Как-то раз я посмотрел на свой банковский счет и попытался прикинуть, можно ли за год потратить такие деньги. Можно! Если покупать небоскребы и яхты оптом.

Люди так устроены – не могут довольствоваться тем, что есть, всегда хотят большего. Больше вещей, больше власти, больше влияния. Нам говорят – все можно купить за деньги, и мы задницу рвем каждый день, пытаясь достичь недостижимого… оно всегда маячит впереди, как морковка на палочке. А если когда-нибудь окажется, что вы скупили всю недвижимость в мире, наняли людей, которые решают все проблемы в вашей жизни, приобрели все, что вам хотелось иметь, – что дальше?

Сказать-то об этом можно, только никто не захочет услышать. Большинство людей просто не поймут, о чем я. Подумают, что я никогда не знал, каково это – гадать, будет ли крыша над головой завтра или на что купить еду сегодня.

Я знаю это лучше многих. Проблема в том, что люди не понимают: деньги – это наркотик, и счастливчиков, которые невосприимчивы к нему, – единицы.

Я еще раз просмотрел мейл от юриста. При виде иска я почему-то сразу начинаю думать, сколько денег можно на этом потерять. Наверное, дело было серьезное… но никак не получалось сосредоточиться. Я глаз не мог оторвать от круглой симпатичной попки – Хейли переступала от тумбы к плите, грациозно наклонялась к духовке, вставала на цыпочки, как балерина, чтобы дотянуться до микроволновки. Это было прекрасней, чем опера или любое бродвейское шоу. Чистая поэзия… Две булочки, две щечки в совершенной гармонии друг с другом трудятся вместе для достижения общей цели, и всего лишь волнующе тонкий слой хлопка отделяет их от остального мира. Пленительная тайна – что у нее под юбкой, стринги? Обычные трусики? Шортики? А какого цвета? Столько вопросов…

– Слушай, – сказал я, – а про этого твоего бывшего можно поинтересоваться? Какого черта ему от тебя было нужно?

Она вытерла руки о фартук и заправила за ухо прядь волос.

– Ничего пикантного. Мы расстались, но он упорствует.

– А долго встречались?

– Несколько месяцев.

Я поскреб подбородок.

– То есть на самом деле история пикантная, однако мне ты выдаешь приличную версию?

Она смущенно улыбнулась:

– Не о чем рассказывать. Не веришь?

– Я бы вот чему поверил: ты суровая монахиня, тайно владеешь карате и твой любимый прием – удушение. Это было бы так сексуально!

Она удивленно засмеялась:

– Что за ерунда?!

Я поднял ладони вверх: «Сдаюсь!»

– Как ответить, чтобы ты меня не придушила?

Она бросила на меня быстрый взгляд.

– Ответь так: «Никогда не буду больше называть тебя монахиней».

– Договорились! Придется подбирать другие эпитеты. Более тонкие намеки на твою девственность…

Она со стуком отшвырнула лопаточку, развернулась и посмотрела мне прямо в глаза:

– Да почему ты так уверен, что я девственница?!

Я пожал плечами:

– Может быть, интуиция подсказывает. А может быть, твой помощник в пекарне одними губами – но о-очень выразительно – произнес это слово. У тебя за спиной… И указал на тебя, а потом поднял кверху большие пальцы! По мне, так он слегка перестарался.

Она смущенно улыбнулась, покачала головой:

– Я его убью.

– Если понадобится адвокат – могу порекомендовать своего юриста.

– Очень смешно. Ладно, твой ужин наконец-то готов, – сказала она, протягивая мне тарелку.

Это была тортилья – горячие лепешки с начинкой из курицы с луком и специями. Хейли поставила на стол сметану, сыр, дольки лайма и что-то еще – похоже на домашние чипсы с соусом сальса.

– А где твоя тарелка? – спросил я.

– Ты хочешь, чтобы я с тобой поужинала? – Она искренне удивилась.

Ну что с нее взять, наивная девушка-пекарь… То ли не понимает, то ли прикидывается? Мне казалось, я сразу обозначил, во что собираюсь поиграть.

– Возьми себе тарелку и садись. Что я, один должен ужинать? А ты будешь стоять и смотреть?

Хейли тряхнула головой:

– Отправь меня домой. Мне надо было приготовить ужин? Я приготовила.

Однако, судя по всему, ей вовсе не хотелось, чтобы я так поступил. Назвать бы ее врушкой, да и пусть идет домой… но я не удержался: сделал вид, что заглотил наживку, и подыграл ей:

– А вдруг ты решила меня отравить? Давай-ка, тоже ешь.

Хейли взяла кусочек курицы и принялась жевать его, подняв брови.

– Доволен?

– А если я просто хочу поболтать с тобой? Составь мне компанию.

– Это уже лучше, – сказала она.

Мне нравилась ее застенчивая улыбка. Многие женщины улыбаются самодовольно, типа, «я суперкрасотка», видимо, им всю жизнь об этом твердили. У Хейли совсем другая улыбка – застенчивая и немного извиняющаяся. Она искренне улыбнулась, а через мгновение посерьезнела – как будто начала задавать себе вопросы. Похоже, эта дурочка действительно сомневается в том, что она чертовски хороша и что улыбка у нее – замечательная!

Первую встречу с Хейли я воспринял как вызов. Умная. Симпатичная. Девственница. То есть можно было похитить ее сокровище. И меня, клептомана, привлекало именно это. А потом…

С нею я каждую минуту задумывался – а не тот ли это приз, который я ищу? Она точно не из тех женщин, которых хочется затащить в постель из спортивного интереса. Ведь не просто так в разговоре с Брюсом у меня сорвалось с языка что-то насчет серьезных отношений. Хейли была… настоящая. И не собиралась целовать мне ноги из-за того, что я такой сексуальный. Ее не интересовало и то, что я под завязку набит деньгами. Черт, да она, наоборот, почти всегда пыталась меня оттолкнуть!

Она была ни на кого не похожа.

Мы поужинали. Солнце село. Разговор тек удивительно легко, однако после того, как тарелки опустели, в воздухе снова повисло какое-то ожидание. В нем гасли слова и улыбки, исчезла непринужденность. Мы оба замолчали.

– Мне пора, – сказала она наконец.

– Если хочешь, оставайся, – предложил я.

Ну что еще можно было сделать? Нельзя же заставить ее остаться или взять назад свое предложение… Ладно, пусть все идет как идет.

Я смотрел в ее глаза, она – в мои.

– Не могу, – произнесла Хейли. – Замечательный вечер. Правда.

Я с улыбкой поднялся. Что скрывать, я был бы рад, если бы она захотела остаться. Благие у меня намерения или нет, но мне не чуждо ничто человеческое… Хотя в душе я обрадовался, что у нее хватило сил сказать «нет». Почему-то мне казалось – если она сейчас согласится, с нею все закончится так же, как и со всеми остальными.

Провожая Хейли к лифту, я потихоньку вынул шпильку из ее волос. Она не заметила – заправила прядь за ухо и улыбнулась, глядя на меня.

– Завтра в то же время? – спросила она.

– Да.

Я сидел, откинувшись в кресле, у себя в офисе в «Галеоне», глядя, как мама с папой входят ко мне в кабинет и садятся напротив. Отец, как всегда, с важным видом, будто многого добился в жизни. Ну, поскольку обсирался он в любом деле, что бы ни затевал, то на этом конкретном поприще да, признаю, он действительно усердно трудился и, без преувеличения, кое-чего достиг.

Он поддернул брюки и уселся в кресло напротив меня. Удовлетворенно вздохнул. У мамы, по крайней мере, хватало тактичности не пыжиться – она понимала, что они с отцом ведут себя как пиявки. Когда им показалось, что мы с Брюсом можем стать для них источником дохода, они просто-напросто перестали работать. Единственное, чем занимались, – каждый месяц предпринимали попытки выудить из нас деньги.

Брюс пытался положить этому конец и посылал их.

Что касается меня… Думаю, это мое слабое место. Состоятельные люди видят мир с другой стороны – и этот мир чертовски циничен. Куда ни глянь, все жаждут денег; пока не стал богатым, я этого не замечал. Большинство людей воспринимали меня исключительно как источник финансирования. Но я не всегда купался в деньгах, да и вообще, обычно своих детей родители просто любят. Наши, похоже, заходили к нам, только когда им требовались деньги. Я был уверен, что отец попросту проигрывал большую часть того, что получал от нас, а меньшую тратил на всякую глупую хрень.

Наверняка в этом не было смысла. И все же, когда они заводили разговор о своих финансовых трудностях и просили помочь, я не мог отказать – чтобы не портить себе настроение; так проще, чем отбиваться. Мне только хотелось, чтобы они не считали эти деньги легкими – пусть постараются убедить меня, что им необходима поддержка. Ну и нравилось слушать всякие идиотские истории, которые они каждый месяц выдумывали. Какая-то странная, кривая и болезненная связь с детством. Моя ежемесячная доза ностальгии стоимостью всего-то несколько штук.

– Сынок, мы в трудном положении, – начал отец.

– Правда?

– Мы так хорошо продвинулись с идеей автомойки, а тут вдруг этот хрен Симмонс заявляет, что хочет удвоить первоначальный взнос за участок в Кингстоне. Представляешь? Ломит цену, будто это центр Нью-Йорка, а не задрипанный, захолустный городок!

Папа у нас просто актер, из тех людей, что последний доллар у старухи выманят и глазом не моргнут. Наверное, этим бы и занимался, если бы я каждый месяц не накачивал его деньгами.

– Правда? – спросил я снова.

Мама и отец посмотрели друг на друга. Иногда мне казалось, они все-таки смущаются, что приходится устраивать целый спектакль. А я ждал – мне хотелось побыстрее покончить с финансовой частью и просто поговорить. Наверное, это выглядело жалко. Получалось, я платил отступные, деловая часть встречи завершалась, и только тогда мы начинали разговаривать друг с другом, как нормальная семья.

– Если мы внесем еще десять тысяч, то решим проблемы с банком, – сказал отец. – Они не дадут кредит, если мы не увеличим первоначальный взнос.

– Хорошо. Если ты считаешь, что этого хватит.

Мой голос прозвучал холоднее, чем мне того хотелось, однако я не стал извиняться. Я бы мог простить им многое, но внутри у меня вдруг поднялась волна горечи. Горечи, гнева, раздражения… Я уже нисколько не сомневался, что это они убедили Зои вновь сунуть нос в мою жизнь.

Я достал чековую книжку и начал заполнять чек.

– Выписать на банк или…

– Лучше на меня, на всякий случай. Мне все равно нужно будет собрать недостающие деньги. А потом перегоню все на один счет, перед тем как в банк идти.

– Конечно, – кивнул я.

– Ну вот! – радостно воскликнул отец, спрятав чек в карман. – Как жизнь?

– Мне ли жаловаться?

– То, что ты богат, милый, – сказала мама, – не означает, что жаловаться не на что.

– Ну, вчера по дороге на работу жевал шоколадный батончик, и крошки попали на сиденье, прилипли к брюкам. Только после обеда заметил, что весь день проходил с шоколадом на заднице. Вот такая фигня.

Мама усмехнулась:

– Ах, Уильям, разве так можно?

– Вы с Зои не виделись? – спросил отец. – Подумал бы.

– Не о чем думать, папа. У нее был шанс… Ничего не вышло. Все, баста.

– Просто мне кажется, она тебе очень подходит, сынок. Приличная девушка, не то что эти бродяжки, с которыми ты фоткаешься для сомнительных газетенок. Я видел…

– Один раз – да, мое фото попало в таблоид. Я просто не знал, что девушка участвует в телевизионном шоу.

– Мы хотим тебе добра, Уильям, – сказала мама.

– Я уже большой мальчик, сам разберусь, что для меня лучше. И вообще, в жизни все надо испытать на себе.

Отец вздохнул:

– Просто имей в виду, по-моему, вы с Зои были бы идеальной парой.

Через пару минут я выпроводил их из кабинета.

Да, мне нравились инъекции ностальгии, но, черт подери, все это так утомляло… Ко мне они относились иначе, чем к Брюсу. Он давно уже их игнорировал. Я знал, какие у них натянутые отношения, и не мог вот так просто взять и обрубить все – все-таки родители!

Я пнул заднюю стенку стола, сделал пальцы домиком и стал их рассматривать.

Если бы мама с папой и впрямь желали мне добра, были бы рады познакомиться с Хейли.

С тех пор как я ее встретил, о чем бы ни думал – мысли возвращались к ней. Предвкушение встречи сияло над завтрашним днем, как яркая неоновая вывеска.

Причем, удивительно, я даже не думал о сексе… Надо же! Похлопал себя по ширинке – яйца еще при мне?

Целы, невредимы и донельзя хороши – просто в спящем режиме.

Кто ждет, тот дождется. И я, черт побери, очень надеялся, что поговорка не врет.

Глава 7

Хейли

За полчаса до открытия мы с Кэндис и Райаном сидели за столиком в «Веселом пекаре». У меня голова шла кругом. Что я скажу Райану, если потеряю магазин? В конце концов, на кону не только мои амбиции. Сегодня утром домовладелец вновь забросал меня голосовыми сообщениями, а я до сих пор ему не ответила.

Господи, помоги!

Сегодня вечером мне назначили встречу в банке; после работы я собиралась пойти и подать заявку на кредит. У меня уже был кредит, довольно большой. Не такой, конечно, огромный, как у Майка Тайсона, – когда приставы пришли к нему за долги забирать тигра, которого он держал дома, и спортивную машину. Чуда я не ждала, но попытаться было нужно.

Кэндис барабанила пальцами по столику и буквально поедала меня глазами.

– Ну? – произнесла она. – Надеюсь, ты догадываешься, что надо делать, или у тебя помутнение рассудка?

Райан кивнул.

– Это прямо на поверхности лежит… в воздухе носится… ждет, когда ты протянешь руку и поймаешь.

– Член Уильяма, – сказала Кэндис. – Он имеет в виду драгоценный член миллионера.

Райан замялся:

– Э-э… вообще-то нет, я говорил только о возможности.

– Не придирайся к словам, – вздохнула Кэндис.

– Член и возможность – конечно же, разные вещи, – сказала я.

– В этой ситуации – одно и то же. Я тебе как сестра говорю: упустишь этот шанс, будешь жалеть до конца жизни. Тебе стоит только пальцем шевельнуть! Мы с женой Брюса очень тесно общались, когда вместе работали в «Бизнес-идеях», так что я просто эксперт по братьям Чамберсонам. Я, можно сказать, познакомила Брюса с его будущей женой, и у них все прекрасно сладилось!

– Куда торопиться? У меня теперь обязательства: видеть его каждый вечер.

– Ну, – встрял Райан, – пожалуй, я тоже выступлю в роли адвоката дьявола. Ты же понимаешь, что никакой личный повар ему не нужен! Это он просто на ходу придумал, когда вчера приходил. Искал повод, чтобы ты явилась к нему домой.

– Да неважно, – сказала Кэндис. – Вот тебе пример – парень приглашает тебя на ужин и платит по счету. Может, стоит сделать ему приятное… какой-нибудь пустячок.

– Что?! – спросил Райан. – Девушки действительно так думают?

Кэндис неодобрительно на него посмотрела:

– Не прикидывайся мальчиком-хористом. Я же не говорю, что если парень заплатил за ужин, то надо с ним переспать. Просто существует… ну, не знаю, чувство долга. Повторяю, ужин – только пример. Не представляю, чем можно отблагодарить поклонника, если он предлагает тебе бесплатные услуги маркетинговой компании стоимостью несколько миллионов долларов – только для того, чтобы ты пришла к нему домой!

Райан засмеялся:

– Ох, Хейли, ты не понимаешь – ради секса мужчины готовы безумствовать! Это старо как мир… Еще до того как начали добывать огонь, из-за «киски» пещерные люди друг другу головы камнями разбивали. Так написано в Библии, можешь проверить.

Я закатила глаза. Кэндис кивнула, как будто в жизни не слышала ничего мудрее.

– Райан прав, – сказала она. – Общество считает, что женщине нужно беречь целомудрие, а мужчине – добиваться его. Если девушка слишком легко сдается – ее репутация летит к чертям, а вот парня, если он одерживает очередную победу, одобрительно похлопывают по плечу. И вот еще что. Твой ближний круг – три человека, и мы все трое тебе говорим: решайся! Все эти нормы морали насчет секса – просто чушь собачья!

– Не три человека. Больше.

– Назови.

– Джейн – наша постоянная клиентка. Уильям, его брат Брюс, жена Брюса Наташа.

Райан и Кэндис одновременно сложили руки на груди – видимо, мой ответ их не сильно впечатлил.

– Помнишь, ты говорила – Брюс с Наташей, похоже, хотели, чтобы у вас все сладилось? – спросила Кэндис.

Я вздохнула:

– Может, и говорила.

– Тогда я немного подкорректирую. Ты знаешь семь человек, и шестеро – за! Один из них, может, прямо сейчас мастурбирует и мечтает, когда же ты шагнешь в его объятия!

– Да все я понимаю… Но, к вашему сведению, сомневаюсь, что Уильям способен мечтать о девушке, если только она не рядом с ним в данный конкретный момент. У парня сказочная жизнь! Уверена – он найдет тысячу занятий поинтереснее, чем вздыхать обо мне.

Я заметила, что Райан уже несколько минут смотрит куда-то в сторону, и проследила за его взглядом. За окном маячила фигура высокого мужчины, однако сквозь запотевшее стекло я не могла рассмотреть, кто это.

– Неужели? – ехидно спросила Кэндис.

– Тот самый парень, у которого найдется тысяча занятий поинтереснее, чем думать о Хейли! – Райан улыбался во весь рот. – М-да…

Наверное, человек за окном понял, что мы на него смотрим, потому что постучал по стеклу и указал на дверь.

Я сделала свирепое лицо:

– Умоляю, никакой самодеятельности! Ведите себя нормально, как обычно, ладно?

Они подняли руки, будто я целилась в них из пистолета.

– Будем паиньками, – пообещала Кэндис.

– Слово скаута, – добавил Райан.

– Ты же никогда не был скаутом!

Он пожал плечами:

– А если я не верю в бога, мне что, нельзя говорить «О господи»?

Я не стала ему отвечать и пошла открывать дверь. Конечно же, это Уильям! Мужчин его роста и телосложения я встречала не часто. Большинство высоких людей выглядят как-то несуразно – как ходячая жердь. То есть руки и ноги кажутся непропорционально длинными по сравнению с туловищем.

Я открыла дверь, Уильям ослепительно улыбнулся и вошел. При этом как бы невзначай положил руку мне на бедро, сделав вид, что пытается вежливо обойти, и от этого жеста меня бросило в жар.

Он прекрасно выглядел, чему я уже не удивлялась. Черный пиджак, который стоил, наверное, как моя арендная плата за несколько месяцев, белая рубашка, расстегнутая чуть ли не до пупа, брюки. Как всегда, растрепан. Уильям провел рукой по волосам; на какую-то долю секунды они улеглись и тут же вернулись в прежнее состояние.

– У вас тут стратегическое совещание? – спросил он, указывая на Райана и Кэндис.

Они сидели с такими лицами, будто ждали, что сейчас взорвется бомба.

– Д-да, – сказала я, собственно, даже не слукавив.

Он одобрительно кивнул:

– Это хорошо. Мы вчера реализовали первую часть твоего промоплана, так что я решил зайти сказать, что сегодня работы будет побольше.

– Как, уже?!

– В «Галеоне» дурака не валяют, Вишенка! Ты теперь наш клиент, и мы за тебя горой! Я бы посоветовал нанять еще сотрудников, чтобы справиться с новым объемом.

– Мы с Райаном можем обслуживать больше людей, чем обычно у нас бывает. Новые сотрудники – это непредвиденные расходы, а мой бюджет…

– Можешь мне поверить. До того момента, как Андерсон Купер расскажет о твоих удивительных вишневых пирогах в «Доброе утро, Америка», осталось… – он посмотрел на часы, – тридцать минут. Тебе нужно в три-четыре раза больше людей. Черт, понадобится даже вышибала!

– Это он так шутит? – Кэндис была шокирована не меньше меня.

Я изучала лицо Уильяма – дерзкое, веселое. Честное.

– Похоже, нет.

Мое сердце подпрыгнуло, сделало пару кульбитов, застучало чаще. Голова поплыла.

– Что с тобой? – с тревогой спросил Уильям.

Он шагнул вперед и поддержал меня, обхватив за плечи. От столика, где сидели Кэндис с Райаном, донесся звонкий хлопóк: ладонь о ладонь, типа «Бинго»! Вот паршивцы…

– Сейчас пройдет, – сказала я. – Неужели будет столько покупателей? Уверена, мы с Райаном справимся.

Уильям слегка поморщился:

– Должен честно предупредить: Андерсон Купер – это наш бонус, его мы приберегаем для особых клиентов. Последний раз, когда он рассказал в прямом эфире об одном нью-йоркском кафе, это кафе и тамошний не особо известный шеф-повар стали национальной гордостью! По сути, я в первый же день сбросил ядерную бомбу, то есть ее рекламный эквивалент. Может, я немного увлекся?

Я снова чуть не упала. Голова шла кругом, но было так приятно ощущать его руку на плечах, что не хотелось приходить в себя – ведь тогда он меня отпустит… Я закрыла глаза, несколько раз сделала глубокий вдох и твердо встала на ноги. Если Уильям не врет, то надо прямо сейчас начинать впахивать, чтобы подготовиться к наплыву людей.

Он позволил своей руке соскользнуть с моих плеч и взглянул на меня, желая убедиться, что мне уже не нужна поддержка.

– А знаешь… я, пожалуй, поучаствую. Брюс в офисе и без меня обойдется, а если я буду здесь, то удержусь от желания еще пару раз пальнуть рекламой. Наверное, пока лучше придержать команду, пусть займутся чем-нибудь другим. Надо посмотреть, как получится.

– Спасибо за предложение, – сказала я, – только, чтобы помогать, нужно хоть немного ориентироваться, а на обучение времени нет.

– Давай показывай, черт побери! Ты не понимаешь, с кем связалась! Я много чем занимался в жизни и был чертовски хорош во всем без исключения.

Я округлила глаза:

– А как насчет скромности?

– Конечно! Один раз прикинулся, получилось блестяще.

Кэндис усмехнулась:

– Я тоже могу помочь! С миру по нитке…

– А как же твой босс? – спросила я.

– Напишу ему, что у меня месячные. Парни в этом ничего не понимают. Что он мне скажет – потерпи, детка?

– Я научу Кэндис. – Райан встал и завязал тесемки фартука. – А ты, Хейли, работай с Уильямом.

Уильям улыбнулся:

– Мне тоже надеть фартук?

– Конечно, – сказала я.

Если повалят покупатели, у меня просто-напросто закончится товар, и я решила не удивляться рвению Уильяма, а сосредоточиться на работе.

– Вот, держи. Запасные футболки тоже есть. И для Кэндис найдется.

– Отлично. – Уильям снял пиджак и взялся за пуговицы рубашки.

– Эй! – Я еле успела схватить его за руку, чтобы не раздевался посреди магазина. – Что за публичное разоблачение?

– Ах да, – кивнул он. – Я и забыл, фокус со взбитыми сливками не имел успеха.

Я сверкнула на него глазами, подошла ближе и, понизив голос, сказала:

– Даже если мне и было бы приятно глядеть на твой стриптиз, избавь, пожалуйста, от этого мою сестру!

Он наклонился и прошептал мне на ухо:

– Ладно, давай устроим частный стриптиз! Сегодня вечером?

Я покраснела, однако тут же взяла себя в руки:

– Давай лучше сосредоточимся на предстоящем безумии. В которое ты нас так любезно вовлек! До вечера еще дожить надо.

– Эй! – Уильям выпрямился и снова заговорил в голос: – Ты же хотела расширить бизнес? Вот я и постарался. Тебе не нравится, что я хорош в своем деле?

– Нравится. А выполнять указания ты умеешь? Просто делай, что я попрошу, хорошо?

Он поморщился:

– Ладно.

Уильям пытался укротить миксер. Обругал его уже раз пятнадцать, а тот плюнул ему в лицо мукой и заглох. Всего десять минут, как парень надел фартук, а уже испортил партию печенья, спалил на плите прихватку и слопал несколько ложек глазури. И вдобавок миксер заклинило! Никогда не видела Уильяма таким расстроенным, куда только подевались его самоуверенность и нахальство! Хотя я буквально минуты считала, когда же голодная толпа ворвется в магазин после выступления Андерсона Купера, я слишком наслаждалась его растерянным видом, чтобы просто взять и отослать.

У Кэндис все получалось, и Райан одобрительно кивал, а она радостно хлопала в ладоши. Кэндис только что научилась наносить декоративную глазурь на мои фирменные «вкусные пузыри» – небольшие шарики из сдобного теста, пустые внутри. Их жарили во фритюре и покрывали белой, розовой и голубой глазурью, так что они были очень похожи на переливающиеся всеми цветами радуги мыльные пузыри. А затем наполняли помадкой простой, помадкой шоколадной, фруктовой начинкой или кремом. Теперь понятно, откуда пузыри у пекаря на логотипе?

А Уильям… Уильям саморазрушался. Но так, что я им просто любовалась! Задевал головой навесные шкафы, неправильно отмерял продукты и вообще сеял всюду хаос. Как ни странно, несмотря на стресс от предстоящего наплыва покупателей, мне это нравилось. Он очень старался помочь, однако делал все так неуклюже – какой-то бестолковый смерч на моей маленькой кухне. И это его… очеловечивало. Всего через несколько минут после того, как он поднял на уши мой магазин, я узнала о нем больше, чем за все время нашего знакомства.

Он подошел ко мне – все лицо в сахарной пудре, на шее малиновый джем. Я заметила, что футболка с логотипом пекарни сидит на нем очень тесно, хотя я дала ему самый большой размер, какой у нас нашелся.

– Кексы готовы. Кстати, ты была права – теперь я понимаю: машин для упаковки кексов не существует. Эти маленькие ублюдки сами упаковываются!

Я усмехнулась:

– Я что, так и сказала? Точно не помню… но спасибо. Ты не мог бы отойти? Надо вынуть противни, уже испеклось.

Он вскинул голову и нахмурился:

– Ты думаешь, я боюсь жара из печи? Ах, Вишенка, Вишенка, что мне с тобой делать? – Уильям положил свою лапищу мне на плечо и покачал головой: – Я схватываю на лету! Еще пара минут, и я во всем разберусь!

Я выразительно обвела глазами царивший вокруг беспорядок, постаравшись вложить в этот взгляд побольше скептицизма.

– Ну, если ты уверен… Вытащи хлеб и поставь вон туда.

Он поднял руку, как бы давая понять, что обойдется без подробных указаний.

– Не переживай, соображу, как вытащить хлеб из печки.

Одной рукой он потянулся за мокрым полотенцем, висевшим на краю раковины, а другой дернул дверцу печи.

– Уильям! – крикнула я. – Нельзя мокрым полотенцем брать горячий противень!

Он засмеялся:

– Учись, Вишенка! Вода охлаждает горячие предметы. Мокрое полотенце даже лучше… ЧЕРТ!

Он отдернул руку и затряс ею, сжимая запястье другой рукой.

Обжегся Уильям довольно сильно. Я усадила его на стул у себя в кабинете, наложила повязку и отступила на шаг – полюбоваться.

– Заживет. Кажется, ожоги надо проветривать каждые полчаса… Я ничего не путаю? Медик из меня не очень… – Я иронически улыбнулась: – Ну ты-то, наверное, и в этом деле крутой спец?

Он ухмыльнулся:

– Представь, у меня есть еще один талант – я бесподобно умею просить прощения. Прости, пожалуйста, я вел себя как идиот. Ты права, в пекарском деле я полный профан. И, вероятно, в общих навыках выживания на кухне…

Я засмеялась:

– Я не говорила, что ты профан. Не вундеркинд, конечно, но наверняка после некоторой практики…

– Если наставником будешь ты – я согласен. Давай как в «Привидении»! Ты – Патрик Суэйзи, стоишь у меня за спиной, а я усядусь на этот… на миксер. Сначала ты будешь учить меня готовить, потом я тебя… только свет надо будет выключить.

– Что можно приготовить при выключенном свете?

Он прищурил глаза:

– Мало ли… Черт, ты серьезно?

Я засмеялась:

– Шучу!

Я вдруг заметила, что закусила губу, – верный признак того, что я просто наслаждаюсь этим разговором! Нашла время! Вот-вот толпа клиентов выломает дверь – если рекламный прием Уильяма сработал.

– Только у меня вопрос…

– Какой? – спросил он.

– Почему это я Патрик Суэйзи? Я хочу быть Деми Мур!

– Давай по очереди! Чамберсоны всегда платят свои долги. «Игра престолов».

– А еще Чамберсоны выталкивают мальчишек из окон, спят со своими сестрами… Да?

– Если мальчишки нарываются… И у меня единственный брат, никаких сестер. Так что – нет. Я только насчет долгов, вот и все мое сходство с Джейми Ланнистером из «Игры престолов».

– А жаль. Бой на мечах – это было бы круто!

– Могу научиться!

Я засмеялась:

– Так же, как управляться на кухне? Тогда ты просто не успеешь освоить эту науку, тебя покрошат на мелкие кусочки!

– Это совсем другое. Печь пироги гораздо труднее, чем кажется. Вот скажи, почему ты решила этим заниматься?

– Потому что… ну, это дает мне чувство безопасности.

– Да, конечно, – покачал он головой, поднимая обожженную руку.

Я усмехнулась:

– Люблю правила, а в этом деле они всегда одни и те же. Не надо спешить, рисковать, делай все по рецепту – и будет результат. В обычной жизни все наоборот. Не поторопишься – и счастье пройдет мимо. Поосторожничаешь – и упустишь кучу возможностей. Почему-то так.

– Ты слишком строга к себе. Ты уже рискуешь – сидишь здесь рядом со мной.

Я вскинула брови:

– А это опасно?

– Конечно! Я очень опасен. Меня даже называли преступником. Психом!

– Мой персональный воришка… – Я лукаво улыбнулась.

Раздался звон колокольчика над дверью. Я вдруг осознала, насколько близко стою к Уильяму. Выпрямилась, кашлянула. Розовый любовный туман, окружавший меня, мгновенно испарился.

– Если твой маркетинговый ход сработал, то пора начинать.

– Пойду помогу, – сказал он.

Кончиками пальцев я дотронулась до его плеча, убеждая остаться.

– Я уже насмотрелась, как ты мечешься по кухне – будто рыба, выброшенная на берег! Лучше останься.

– А-а, – сказал он, откидываясь на стуле. – Ладно. Посижу тут немного.

Я ожидала большего сопротивления, но и не возражала бы, если бы он вздумал уйти.

– Знаешь, тебе необязательно здесь торчать. У тебя наверняка куча всяких важных дел на работе?

– Все нормально. – Он вытащил телефон и похлопал по нему. – Если надо, Брюсик позвонит. Не могу же я допустить, чтобы моя маленькая Вишенка сама расхлебывала эту кашу!

Мне стало смешно.

– Твоя маленькая Вишенка? Это что – повышение или оскорбление?

– Это выражение нежности. Чем противнее это слышать одному, тем больше значит для другого.

– Понятно… То есть, если я назову тебя клептоманом, это тоже будет выражение нежности?

– Нет. Это будет просто обидно. Во всяком случае, сегодня утром я спер только одну вещь, так что не преувеличивай.

– Ты что-то украл?

– Вообще-то – одолжил. Это будет кража, только если я умру. Пока остается возможность, что в какой-то момент я все верну, – кражей не считается.

– Ты хоть раз собирался что-то возвращать?

Он задумался.

– Нет.

– Тогда это кража! А что ты одолжил сегодня?

Он показал мне брелок – маленькую плюшевую прихватку.

– Увидел на твоих ключах, понравился.

Я попыталась выхватить брелок, но он отдернул руку, чтобы я не достала.

– Тебе не приходило в голову, что мне он тоже нравится? Может, я не хочу, чтобы ты его одалживал?

Уильям протянул мне брелок.

– Если он тебе правда нужен – забирай. Только учти: Я. Никогда. Ничего. Никому. Не возвращаю! Так вот, если заберешь его, ты покидаешь категорию «все остальные».

Я взяла брелок.

– Можешь считать меня сумасшедшей, но я рискну!

Он усмехнулся:

– Ага. Таких сумасшедших еще поискать… Просто ужас какая рисковая!

– Может, хватит уже болтать?

Я быстро отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Мало-помалу – ну ладно, скорее «все больше и больше», я начинала думать, буду ли скучать по Уильяму, если у нас с ним ничего не выйдет. Он был из той самой жизни, которой мне не хватало; с тех пор как он появился, я ни разу не вспомнила про Нэйтана. Как-то все начинало складываться – в кои-то веки. Даже Нэйтан, похоже, впервые в жизни понял намек.

Я выскочила из кабинета и увидела, что там выстроилась очередь человек в десять, Райан пробивает чеки и мечет бублики и «пузыри», а Кэндис едва успевает подавать товар. Но успевает! Нормально справляются, молодцы!

Оба осмотрели меня с головы до ног.

– Раскраснелась, но, по-моему, еще девственница, – сказала Кэндис.

– Ага. Мне тоже так кажется.

– Давайте-ка сосредоточьтесь на покупателях… пожалуйста! – процедила я сквозь зубы, хотя эти самые покупатели наверняка слышали каждое слово.

– Здрасьте… – произнесла Кэндис обиженным тоном. – Мы тут, между прочим, работали, пока вы там с красавчиком в доктора играли!

Я только свирепо глянула на нее; не нашлось что возразить, и это было ужасно неприятно. Тут же включилась в работу, быстро вошла в ритм и забыла обо всем на свете. Подносила товар, упаковывала заказы, а в перерывах наполняла противни и закладывала их в печь. Стараясь не смотреть на растущую толпу и нетерпеливые лица покупателей… Такого наплыва у нас в пекарне никогда не было! Просто рук не хватало. Оставалось надеяться, что людям понравится наша выпечка и они снова придут.

Если хотя бы десятая часть их станет постоянными покупателями, мне с лихвой хватит денег и в пекарню вложить, и магазин расширить! Ну только если хозяин помещения меня не выгонит – я определенно не его любимый арендатор, вечно задерживаю оплату. Мысль о новых возможностях опьяняла, однако лучше подумать об этом потом. А сейчас – сосредоточиться на клиентах и пережить сегодняшнее нашествие.

Не помню, сколько прошло времени с тех пор, как я попросила Уильяма посидеть в кабинете, кажется, совсем немного. Он вышел к нам, чуть ли не пританцовывая и с ужасно самоуверенной улыбкой.

– Ну как, соскучилась без помощника?

Я движением бедра захлопнула дверцу печи и поставила на стол противень с печеньем.

– Не путайся под ногами – вот и поможешь!

Уильям разочарованно выдохнул:

– Ладно, можешь не умолять. Ты, конечно, не поверишь, но я знаю, как управляться с кассой. Несколько лет работал, еще в школе, в старших классах. Пусть Райан поможет тебе здесь, а я займусь покупателями.

Он говорил серьезно.

– Хорошо. Только сперва понаблюдай за Райаном – надо понять систему. Там ничего сложного. Просят печенье – нажимаешь кнопку «печенье» и выбираешь из списка нужное. Как-то так.

– Ладно, ладно. Разберусь!

– Да, и если получится, пусть заполняют карточки. Бери адрес электронной почты – потом пошлем им купон, и они к нам вернутся.

Уильям укоризненно посмотрел на меня:

– В магазинах мало кто дает свой электронный адрес.

– Представь себе, что адрес ты крадешь!

– Хм. Хорошая мысль.

Он отошел, встал у прилавка рядом с Райаном. И секунд через пятнадцать отослал его помогать мне. Я сначала боялась – вдруг что-то не заладится – и прислушивалась – не ворчат ли покупатели. Однако все шло замечательно – Уильям непринужденно болтал с клиентами, просто как профи по обслуживанию. Буквально все – от молоденьких девушек до пожилых мужчин – улыбались, смеялись и подмигивали ему! Если бы я не обливалась пóтом у печи и не боялась бы, что через полчаса уже нечего будет продавать и придется закрываться, наверное, не удержалась бы от ревности. Но я не чувствовала ничего, кроме благодарности, – он сумел принести пользу!

Наших запасов хватило еще на час. Покупатели выстроились в длиннющую очередь и не сразу разошлись, даже когда мы уже повесили на дверь табличку «Закрыто» и пообещали, что завтра снова будет товар.

Когда я наконец заперла дверь, у меня было такое чувство, что мы только что закончили военные действия.

– Ну, ставлю «Галеону» огромный плюс. Это было нечто! – сказала я.

Уильям слегка поклонился:

– Рад, что все сработало.

Кэндис отряхнула руки от муки.

– Было весело! Может, мне бросить работу в «Бизнес-идеях» и пойти к тебе? Глядишь, через пару лет смогу управлять магазином.

Я озадаченно посмотрела на нее:

– Ого! Планируешь рейдерский захват?

Она пожала плечами:

– Не подставляй спину. Цезарь от Брута тоже ничего плохого не ожидал!

– И ты, Кэндис? – вопросила я. – Ну, если только Райан меня предаст. А в нем я не сомневаюсь.

Райан скрестил руки на груди:

– Слово скаута и все такое. Прости, Кэндис.

– Ты был скаутом? – спросил Уильям.

Я видела – он едва сдерживает смех.

Райан поднял руки ладонями вверх:

– Да что это сегодня со всеми! Неужели обязательно надо быть скаутом, чтобы давать слово скаута?

Уильям со вздохом поднялся.

– Ладно, ребята, с вами интересно, но братец мне уже пятнадцать раз звонил. Обычно, если ничего важного не происходит, он звонит не больше четырнадцати. Так что пойду поработаю над вторым этапом промо для «Веселого пекаря».

– Нет! – вскрикнули мы с Райаном одновременно.

– Шучу, шучу… Увидимся вечером, Вишенка. Надень то же, что и в прошлый раз. – Уильям поцеловал сложенные кончики пальцев, видимо, изображая итальянца. – Magnifico, это было великолепно! Правда. Да, чуть не забыл: справа от кассы карточки с электронными адресами. А слева – с телефонами.

– Я не просила брать номера телефонов!

– А я не просил их давать… Однако давали. Да, и сегодня не будем ужинать дома. Устроим свидание!

– Уильям, – сказала я, покачав головой, – мне, конечно, очень приятно, и все же давай придерживаться плана, хорошо?

Он на секунду задумался, затем кивнул:

– Хорошо. Все по плану. До вечера!

Я смотрела, как он направляется к выходу. Даже удивительно – он так легко отступил! А что еще удивительнее – я продолжала сопротивляться. Наверное, боялась начинать какие-то отношения, находясь на грани финансового краха. Даже если так… Я не могла поручиться, что это удержит меня от того, чтобы позволить Уильяму ускорить события.

Я вышла из банка. Снова нервные колики… Ну да, я надеялась, что мне одобрят заявку, хотя у меня уже был один кредит. И все же банк ее отклонил. Даже не стали делать вид, будто им нужно пару часов проверить мои документы, а потом дать ответ. Женщина посмотрела банковские записи, натянуто улыбнулась, поговорила с менеджером и тут же сообщила: отказ. Вот так просто!

Я вышла на улицу. Начинало темнеть. У меня оставалось еще около часа до назначенного времени, и я надеялась перед тем, как идти к Уильяму, быстренько принять душ. Прямо на выходе из банка я чуть не налетела на какого-то мужчину. Столкнуться с кем-то на улицах Нью-Йорка – дело обычное. Я машинально извинилась и собралась уже идти дальше, но мужчина схватил меня за руку и развернул к себе.

– Простите, – сказала я, – нелегкий денек, я не хотела…

– Так это ты целишься на кошелек Уильяма Чамберсона? Хозяйка пекарни, – насмешливо произнес он.

Как можно в слово «пекарня» вложить ненависть? Однако ему это удалось. На вид мужчине было около пятидесяти, он был щегольски одет и выглядел важным и самодовольным. На женщине рядом с ним – шикарное платье, дорогое колье и кило косметики. Трудно сказать наверняка, но, кажется, раньше я их не встречала.

– Ни на чей кошелек я не нацеливаюсь. И да – я хозяйка пекарни. Чем горжусь! Поэтому, если не возражаете…

– Возражаем! – Мужчина загородил мне дорогу.

Огромный город, я посреди людной улицы, куча народу рядом, и все же я почувствовала угрозу.

Никогда не забуду историю про женщину, которую ударили ножом среди бела дня, прямо перед огромным жилым комплексом. Нам рассказывали об этом на занятиях по психологии в старших классах школы. Учитель привел пример «эффекта наблюдателя» – четырнадцать человек видели, как женщину ранили, как она лежала, истекая кровью, и ни один из них не вызвал полицию. Ни один! Каждый думал, что вызовет кто-то другой. В конце концов женщина погибла, потому что нападавший вернулся и добил ее – через три часа. Так что и в людных местах я никогда не чувствовала себя в безопасности. Видимо, это в человеческой природе – предполагать, что поможет кто-то другой. А в современном мире не исключено, что люди просто достанут телефон и снимут все это на видео.

– У меня в сумке газовый баллончик, – предупредила я.

Действительно, я без баллончика не хожу – с тех пор как убедилась, какой Нэйтан подонок.

– Поздравляю, – произнес мужчина. – Но нападать на тебя никто не собирается. Просто хочу сказать кое-что – и убедиться, что ты поймешь.

– Что я должна понять?

– Держись подальше от мистера Чамберсона! Так для всех будет лучше.

Я скрестила руки на груди. И неожиданно поняла, что именно в его лице мне показалось знакомым.

– Мистер Чамберсон? Вы говорите о своем сыне, верно? У вас глаза очень похожи.

Мужчина замялся; кажется, ему стало неловко – в первый раз за время нашей беседы. Женщина потянула его за руку, будто пыталась прекратить все это, раз я их узнала. Он выдернул руку.

– Да. Ты моему сыну в подметки не годишься! Все понятно?

Я стиснула зубы. Вмазать бы ему по тупой роже!

– Вы настолько хорошо меня знаете – делать подобные заявления? Выходит, вы здесь на улице меня караулили? Может, вызвать полицию, сообщить, что вы меня преследуете?

– Много чести! Мы случайно проходили мимо. Простое совпадение, законом не запрещено. Нам и не надо ничего про тебя знать. Наш сын уже нашел женщину, которая идеально ему подходит. Ему не нужны всякие потаскушки, так что даже не пытайся увести его!

У меня просто челюсть отвисла. Не верилось, что такое происходит на самом деле.

– Я бы с вами еще поболтала, однако не вижу смысла. Пожалуй, пойду. И знаете что? Я как раз собираюсь к Уильяму! Мы с ним прекрасно проведем время, и вы с этим ничего не поделаете. Хорошего вечера!

Отойдя на несколько шагов, я услышала, как мистер Чамберсон пытается перекричать шум уличного движения:

– Интересно, Уильям знает о твоих финансовых проблемах?

– Что? – спросила я, оборачиваясь. – Если это шантаж, то неудачный. Я никогда…

Я хотела сказать, что никогда не думала о том, чтобы решить свои проблемы с помощью Уильяма, однако… это было не совсем правдой. Я знала – у него много денег. И все же не желала ни подачек, ни легкого пути – не в моем характере. Мне нужен собственный успех, а чек Уильяма, наоборот, перечеркнул бы его. Даже то, что я приняла предложение по маркетингу, противоречило моим принципам. Но мне нужно было хоть что-то сделать, и я согласилась… Хотя продолжала считать это исключением.

– Я никогда не просила у Уильяма денег и не собираюсь!

– Конечно, ты достаточно хитра. Ты подождешь, пока он побольше в тебя вложится! Может, даже однажды заговорит о помолвке. Готов поспорить, будешь отговаривать его от брачного контракта.

Я покачала головой:

– Похоже, Уильям не в курсе, что мы с вами сейчас беседуем?

– Не важно, в курсе он или нет. Мы его родители и хотим ему добра. Мы знаем, что для него благо. Ни в коем случае не ты! Не пытайся прыгнуть выше головы, малышка. Не отстанешь от нашего сына – мы с тобой разберемся!

Он развернулся и зашагал прочь, жена последовала за ним.

Глава 8

Уильям

Так, готово! Я любовался делом своих рук – посреди квартиры высилось грандиозное сооружение. Забава для Бестии – башня-лабиринт из разрезанных картонных коробок. Можно переходить из одной «комнаты» в другую, взбираться на этажи – из отходов я соорудил пандусы. Скрепил все это скотчем. Чудо инженерного разума!

А маленькая засранка не желала туда заходить.

– Ты хотя бы попробуй, – сказал я ей.

На макушке у Бестии красовался розовый бантик – подарок парикмахера. Она сидела на диване и смотрела на меня как на идиота.

Я встал на четвереньки и сунул голову в одно из отверстий.

– Видишь? Залезаешь сюда, и можно добраться до самого верха. Это же круто! Честное слово.

Бестия опустила голову на лапы. Смотрела на меня и не двигалась.

Я вздохнул:

– Ну смотри, заведу кота! Тогда будешь посговорчивей.

Бестия, как всегда, ничего не ответила, и я решил оставить ее в покое.

А проверю-ка я телефон. Черт, я не дал Хейли свой номер, но мне это даже нравилось. Такое старомодное ухаживание – чтобы поговорить с ней, надо прийти в пекарню, и мне доставляло удовольствие изобретать для этого предлог.

Единственное сообщение – от Зои Паркер. Я чуть не зарычал! Еле подавил раздражение.

Зои (18:24): «Нам нужно поговорить. Я кое-что узнала о твоей новой подружке, думаю, тебе будет интересно. Твоим родителям я уже сообщила. Поверь, она вовсе не та, за кого себя выдает».

Я отложил телефон и покачал головой. Вот ведь фигня какая! Сначала у нас с Зои все шло нормально, однако довольно скоро я начал замечать некоторые странности. Она запоминала мельчайшие детали разговора и была в курсе многого, о чем я ей никогда не говорил, – может быть, из социальных сетей или статей, которые обо мне писали. Так обычно ведут себя поклонницы. Если бы меня спросили, кто моя девушка, о Зои я подумал бы в последнюю очередь. После того как мы расстались, я взял за правило – никаких серьезных намерений и не оглядываться назад. И так продолжалось до тех пор, пока я не познакомился с Вишенкой.

Хейли пришла вовремя. Она была просто взбешена, и ей это очень шло. И вновь я подумал: ей все к лицу – когда она злится, когда счастлива, когда я с ней рядом…

– О, здорово! Ты только что из душа?

Она испуганно отшатнулась:

– Ты о чем?

– Приглашаю тебя на вечеринку, будешь моей спутницей-конфеткой! Знаешь, мужчин на приемах сопровождают девушки… Как украшение.

– Мы же договорились – у нас рабочие отношения!

– Конечно. Ты поработаешь профессиональной конфеткой. Самой что ни на есть! Я с места не сдвинусь, если ты не будешь взирать на меня с восхищением.

Гнев сбежал с ее лица, она слабо улыбнулась.

– Ты всегда так напролом прешь?

– Когда как. Значит, да?

Она вздохнула:

– Да. Сегодня просто сумасшедший день! Вечеринка, наверное, была бы кстати. Только я не одета для вечеринки…

При звуке ее голоса Бестия навострила уши. Она лежала на диване, свернувшись калачиком. Никогда бы не подумал, однако я с этой псиной как-то подружился. Вчера вечером мы с ней вместе смотрели сериал, я почесывал ей животик.

– Не беспокойся, я все подготовил.

Хейли сложила руки на груди и подозрительно на меня посмотрела. Облизнула губы и покачала головой:

– Мне уже страшно…

– Боишься выглядеть как богиня?

Пока она стояла у лифта, я достал коробку. Чуть больше часа назад я дал поручение личной помощнице купить самое откровенно-эротичное и самое дорогое платье, какое только найдется. Мне не терпелось увидеть выражение лица Хейли.

Я открыл коробку и поднял платье за плечи. Свободно сплетенная паутина из полосок шелковой ткани кремового цвета с маленькими бриллиантиками в узлах. В глазах Хейли мелькнул панический ужас! Я еле сдерживал смех.

– Не хочу показаться неблагодарной и все такое…

– Ну что ты, столько стараний! – Я не выдержал и захохотал. – Да пошутил я! Может, когда-нибудь ты и наденешь его для меня… Ладно, оставим это на потом. Настоящее платье – вот, в другой коробке.

– О господи, что это? – спросила Хейли, увидев картонный лабиринт для Бестии.

– Собачья башня. Я с такой любовью строил ее, а эта неблагодарная скотина…

– Собаки не любят лазить по башням! Это скорее для кошек.

– Наверное, люди просто не строят собакам башни и не дают им порезвиться?

– Ага, – засмеялась Хейли, – наверное.

Я подал Хейли руку, чтобы помочь ей выбраться из лимузина; на этом мои джентльменские манеры закончились. Моему взгляду представилась прелестная ложбинка в вырезе платья, я просто впился в нее глазами. А какие у нее очаровательные ножки! Хейли выскользнула из машины и подошла ко мне.

– Ты меня разыгрываешь, – выдохнула она.

– У тебя что, морская болезнь?

– Нет. Просто я всегда считала, что вечеринки на яхте бывают только в кино.

Я усмехнулся:

– Богатые люди тратят кучу времени и денег – любят повыпендриваться. Им хочется быть особенными.

– Как будто ты не из их числа.

Я пожал плечами, осторожно обнял Хейли за талию и повел вниз к причалу. Впереди нас еще несколько нарядных пар направлялись к самой большой яхте из тех, что там стояли.

– Я не родился богатым, поэтому отношусь к другой категории.

– В смысле – кто-то унаследовал богатство, а кто-то нажил?

– Ага. Я начинал с нуля и как следует потрудился, прежде чем стал богат. Так что не воображаю себя элитой.

– Не обижайся, я действительно не могу себе представить, чтобы ты усердно работал…

Я засмеялся:

– Не обижаюсь. Можешь, конечно, не верить, но когда мы начинали бизнес, я задницу рвал и мой брат тоже. А вот в последнее время чувствую себя как лев в клетке – никаких острых ощущений! Брюс другой. Ему нравится сам процесс. Во всех подробностях.

– А Наташа?

– Ха… Наташа, слава богу, именно то, что ему нужно! У нее есть особенность – притягивает хаос как магнит. Она и в самом деле помогла Брюсу стать более сносным, так что я сразу был за нее.

– Это у братьев Чамберсонов у обоих так? Ищут женщин, противоположных по натуре?

– Хм… Не знаю, насколько мы с тобой противоположны. Надо устроить тебе экзамен!

Она усмехнулась:

– Экзамен?

Мы подошли к сходням, ведущим на яхту, и Хейли слегка прижалась ко мне – наверное, боялась идти над водой.

– Ну, например, – сказал я, постукивая пальцем по подбородку, – как ты думаешь, многие знают, что ватные палочки предназначены не для того, чтобы чистить уши? А совершенно для других манипуляций?

– Что?

– Прочитай надпись на коробочке. Там специальное предупреждение – ни в коем случае не совать их в уши! Ватные палочки используют для чистки клавиатуры, снятия макияжа, для гигиенических процедур у детей – до сих пор не понимаю, что имеется в виду…

– Ну тогда я нарушительница. Я чищу уши ватными палочками. И мне нравится!

В ее глазах вспыхнул мятежный блеск, и ничего сексуальнее я в жизни не видел. Надо сохранить в памяти этот образ.

Я кивнул охраннику, и тот махнул нам рукой – проходите.

Яхта была похожа на навороченный круизный лайнер. Стены полированного дерева, мраморный пол, мужчины в смокингах и женщины в элегантных платьях. Официанты скользили с подносами; в фойе, насколько мы могли видеть, было не меньше нескольких сотен гостей. Пара винтовых лестниц вела к верхним палубам, а там – целые лабиринты комнат; гостиные, бары, дорожки для боулинга, небольшой крытый бассейн и, разумеется, огромный открытый.

– Просто дух захватывает! – воскликнула Хейли. – Это все твое?

– Не-а. Я деньги трачу на всякие глупости, яхты мне ни к чему. Это все принадлежит одному парню, крупному владельцу недвижимости. У него есть даже своя футбольная команда.

Я отвел ее в сторону, чтобы не стоять на проходе. Гости все прибывали.

– Он твой друг?

– Ну, строго говоря, нет. Меня потому только пустили, что охрана не смогла отличить меня от брата.

– Что ты сказал? То есть мы без приглашения?

– Ерунда, все нормально. Может, Брюс с Наташей, когда приедут, немного огорчатся, но, думаю, на кровную месть не потянет. Хозяин не запрещал мне здесь появляться – просто не пригласил. А это большая разница.

Хейли высвободилась из-под моей руки – я обнимал ее за плечи – и возмущенно посмотрела на меня. Такой очаровательный сердитый комарик!

– А почему, что ты ему сделал?

– Да ладно, ничего я не делал.

– Наверняка что-то натворил. Из моего небольшого опыта общения с тобой можно сделать только такой вывод.

– Я просто одолжил одну из спасательных шлюпок – в прошлый раз, когда был на его вечеринке.

Она вопросительно подняла брови и ждала продолжения.

– Тогда на выход образовалась огромная очередь, а мне надо было в туалет. Хотел как поскорее. Я же не собирался привязывать ее к машине и тащить домой! Оставил в одном месте… Он потом ее нашел.

– Потрясающе!

– Благодарю.

– Это не комплимент.

– А звучит как комплимент.

– Тогда ты, наверное, повредил себе барабанные перепонки ватными палочками.

Я усмехнулся:

– Я не говорил, чищу я ими уши или нет. Может, так и хожу с серой в ушах и горжусь этим.

Она пыталась сохранить недовольную мордашку, однако не выдержала и улыбнулась:

– Не похоже.

– Откуда ты знаешь? Тебе оттуда не видно.

– Еще скажи, что я коротышка… Честное слово, как в школе!

– В сексуальном плане ты, конечно, еще школьница, вот я и подумал – вполне уместно.

– Ну ты даешь… – Она покачала головой, усмехнулась. – Ты умеешь плавать? Если нет, обязательно при первой же возможности столкну тебя за борт!

– Предумышленное убийство? Так и знал – в тебе дремлют преступные наклонности.

– Подозреваю, я не первый человек, который тебе угрожает. Наверняка даже сегодня эта мысль кое-кому в голову приходила.

– Как ни странно, большинство людей считает меня очаровательным. И никто не грозится меня убить… по крайней мере, не каждый день.

– Значит, со мной ты ведешь себя как-то иначе. Не как со всеми. Как-то особенно?

– Более чем особенно, – согласился я. – Я зашел так далеко, что называю это свиданием.

– Разве свидание это не то, о чем мы оба должны договориться?

– Не-а. Разве нужно спрашивать разрешение на то, чтобы называть вещи своими именами? Ты надела платье, которое я для тебя купил, – кстати, выглядишь ты восхитительно! Мы на шикарной вечеринке, на яхте, кто-то играет на фортепиано, и это так романтично! А по завершении мероприятия я надеюсь на секс. Настоящее свидание.

Она смущенно улыбнулась и покраснела. Похоже, собиралась сказать что-то кокетливое, однако озорство на ее лице вдруг сменилось обеспокоенностью.

– Я хотела спросить тебя об одной женщине. Зои. Она подошла ко мне тогда на вечеринке и…

– Вылила на тебя кучу дерьма?

У меня кровь закипела от одной мысли о том, что эта стерва обидела Хейли. Одно дело, когда пакостили мне – все равно кто, Зои или, допустим, родители, – но сводить счеты с Хейли? Да я кому угодно голову оторву, пусть только посмеют встать между ею и мной.

– Зои – это моя ошибка. Чокнутая бывшая. Никак не отстанет. Примерно то же, что и твой придурок Нэйтан.

– Пожалуйста, – сказала Хейли, подняв ладонь, – не называй его моим. Фу…

– Она сделала вид, что ее тошнит. – Зои дала понять, что у тебя огромный список «бывших»; ты их всех соблазнил, потом бросил. Типа «такая процедура, все через это проходят». Я старалась не придавать значения. А спросила просто потому, что никак не могу выбросить это из головы.

– Фигня все это! По большей части. Да, у меня были женщины, но назвать кого-то из них моей девушкой…

Я замялся. Не хотелось говорить, что с ними я только трахался и тут же забывал. Хейли в ужас придет! Хотя это была правда.

– Послушай, может, я и поступал как скотина, однако я никогда не врал. Не давал ложных обещаний и никого не вводил в заблуждение. Все женщины, с которыми я встречался, точно знали, чего от меня ожидать.

– Я верю тебе. – Хейли кивнула: – Правда, верю.

– Кажется, ты не очень удивлена.

Она тихонько засмеялась.

– Можно, я тоже кое в чем признаюсь?

– Конечно.

– Я собиралась отшить тебя… а причины исчезают одна за другой!

Я шагнул к ней. Так хотелось ее обнять! Прикоснуться пальцем к щеке, привлечь к себе… Но у меня было такое чувство, будто Хейли окружает какая-то хрупкая аура, и я страшно боялся ее разрушить. Казалось, малейшее неверное движение – и чудо ускользнет, исчезнет из моей жизни! На первый взгляд Хейли казалась жесткой; да, у нее острый язычок и шутки довольно едкие, и все же я был совершенно уверен: за всем этим скрывается просто испуганная девочка. И я старался не обидеть эту девочку – а потому держал руки при себе и улыбался.

– Надеюсь, и за борт сталкивать не будешь, потому что я действительно не умею плавать.

Мы поднялись на верхнюю палубу с открытым бассейном и небольшим баром. Несколько красоток плескались в бассейне и заливались смехом. Обычное дело.

– Ты не сказал мне взять купальник, – заметила Хейли.

– В этих бассейнах не плавают. Хозяин платит моделям: они тут прогуливаются, привлекают народ. Ну и в конце концов кое-кто из них ныряет в бассейн.

– Ты шутишь?

– Если бы… У богатых не хватает фантазии – умные идеи быстро иссякают, а деньги тратить надо. Рано или поздно все заканчивается примитивными вещами типа «кто дальше пописает». Чем тупее и неадекватнее, тем ты, значит, богаче.

– А ты? К какой категории богачей относишься ты?

– Хм…

Я подошел к борту яхты и склонился над поручнями. Поверхность воды была гладкая как стекло и в свете луны отливала черным.

– Не стану притворяться, будто я намного лучше. Я тоже тратил деньги на всякую ерунду. Хотя и понимал, что поступаю бессмысленно и глупо.

Она встала рядом со мной.

– А самая большая твоя глупость?

Я рассмеялся, вспоминая свои идиотские выходки.

– Один раз, когда Брюс был на работе, я отбуксировал его машину и заменил ее точно такой же моделью, только кое-что переделал. Я же знаю, что выводит его из себя. Настроил дворники – чтобы работали только в одном режиме, на максимальной скорости. Добавил обороты на холостом ходу. Поменял местами указатели – уровня топлива и пробега. Так, по мелочи…

– О господи, зачем?

Я усмехнулся:

– Брюс – мой младший брат, мне больно видеть его тревожность и скованность. Бывшая жена так его задолбала – он просто с катушек слетел с этим своим гребаным ОКР. Я однажды видел передачу о том, как лечат всякие фобии, заставляют больных преодолевать свои страхи. Если боишься змей – надо взять в руки змею, и все в таком роде. И я подумал: если внести сумятицу в его привычный распорядок, может, он сообразит, что это ему на фиг не нужно.

– Очень мило с твоей стороны.

– Да я вообще прелесть. Иди сюда, кое-что покажу.

Я взял ее за руку и повел по палубе. Мы подошли к отсеку, где у борта яхты стояли десятки спасательных шлюпок. К шлюпкам вела небольшая дверь.

– Залезай. – Я потянул Хейли за собой, ступая на маленькую надувную лодочку с навесным мотором.

– У тебя же прошлый раз из-за этого были неприятности? – спросила она, все еще не решаясь.

– Было немножко… Ерунда! Хочу, чтобы ты почувствовала, как тут классно!

Она нахмурилась, но все же шагнула в лодку.

– Да ничего особенного…

Я закрыл дверь и дернул спусковой трос. Шлюпка ухнула вниз, потом веревка попала в шкив, прикрепленный к яхте, и дальше я уже вручную спустил шлюпку на воду. Хейли смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Что ты делаешь? – спросила она, когда мы уже были на воде.

Звуки вечеринки отдалились, стали глуше, их заменил мягкий плеск воды.

– Одалживаю лодку.

Она округлила глаза и, видимо, ждала более вразумительных пояснений.

– Это же весело! – я попытался пошутить.

– Это нарушение закона. А если нас поймают? И как ты ее вернешь?

– Полегче, господин прокурор. Мы не обязаны возвращаться на яхту. Спасательные шлюпки предназначены для того, чтобы покинуть корабль. Честное слово, приходится объяснять тебе очевидные вещи!

Он впилась в меня взглядом:

– Покинуть корабль – когда это действительно необходимо!

– Именно. Нам это необходимо, потому что… Брюс с Наташей приехали. Он будет рвать и метать, если нас тут увидит. Не хочу портить ему настроение.

– А я, значит, твоя сообщница?

Я возвел глаза к небу.

– Когда за нами придут из ФБР, вали все на меня. Довольна?

Она сложила руки на груди:

– Нет. Потому что я не понимаю. У тебя весь мир в руках, а ты занимаешься такими глупостями… Где здравый смысл?

Я указал на воду, на небо. Правда, на небе не было видно звезд – потому что гораздо ярче сияли огни Нью-Йорка.

– Не знаю… но вот это все – прекрасно.

Она поглядела на небо, на город. Дернула плечом:

– Я не только о шлюпке. Я… о себе. Что ты нашел во мне? В твоей жизни полно красоток – можно сказать, сплошной глянец. Я же не сумасшедшая! Я понять не могу – ну зачем тебе скучная девушка-пекарь вроде меня?

– Конечно, не сумасшедшая, – сказал я, заводя мотор.

Лодка потихоньку отплывала. На борту яхты несколько любопытных, перегнувшись через перила, махали в нашу сторону и что-то кричали.

– Отвечу просто. – Я немного повысил голос, стараясь перекрыть шум мотора: – Если бы ты знала их так же, как знаю я, ты бы поняла, почему я в тебя влюбился.

Она ответила не сразу:

– Послушай… когда ты говоришь такие вещи, ты не шутишь? Или это часть твоей игры?

Я выключил мотор и позволил лодке дрейфовать. Мы плыли вдоль берега, и отсюда открывался великолепный вид на город.

– Игры?

– Ты когда-нибудь бываешь серьезным? Я никак не могу понять: ты говоришь то, что думаешь, или просто играешь со мной?

– Это не игра. Тебя я воспринимаю всерьез. И ты это точно знаешь.

Хейли прикусила губу. Она выглядела потрясающе! Хотя не была супермоделью. У нее такие огромные глаза… может быть, слишком широко расставлены – не «золотое сечение», которое считается идеальной пропорцией. Передние зубы немного длиннее остальных, и мне это нравилось. Как она не понимает – маленькие несовершенства только добавляют очарования. Да и разве в жизни важно, чтобы все было идеально? Важно найти свое место, свой путь. Мне не нужна совершенно идеальная женщина. Нужна та, что идеально подходит мне. И я ее, похоже, нашел.

– А знаешь, что еще я воспринимаю серьезно?

– Что? – спросила она.

– Не слышишь звон? Бубенчики звенят уже, как стеклянные.

Она прыснула от смеха, а потом нахмурилась в смущении.

– Прости… не уточнишь, что имеешь в виду?

Я вздохнул:

– О невинная душа! Ну… Это когда думаешь, что вот-вот кое-что получишь, но обламываешься. И они не просто звенят… это еще и больно.

Она сглотнула:

– Мне жаль… твои бубенчики.

– Правда жаль? А можешь приласкать их?

Она улыбнулась, прикрыв ладонью рот.

– Боюсь, буду очень смущаться. У меня нет такого опыта… с парнями.

– О! Ну, практически ничем не отличается от того, если ты занимаешься этим с девушкой.

Все еще улыбаясь, она шлепнула меня по руке:

– Ты понял, что я хотела сказать!

– Да понял, понял… Не беспокойся! Я буду вести, а ты следуй. Будь собой. Ты восхитительна! Ты просто не можешь меня разочаровать.

Глава 9

Хейли

Сердце билось так быстро, что едва не выскакивало из груди. Я – в украденной лодке, в нарядном вечернем платье, и мы совершенно одни – вот уж не думала, что такое возможно в Нью-Йорке! Огни города освещали горизонт, мерцали, отражаясь в воде. Вокруг красиво и замечательно тихо, слышно только, как поскрипывает лодка при малейшем нашем движении.

Я очень старалась, я сделала все возможное, чтобы удержаться от этого! Пыталась бороться со своими чувствами хотя бы для того, чтобы убедиться – Уильям не намерен использовать меня и тут же бросить. Все это напоминало ночной кошмар – во сне ты пытаешься бежать, а ноги вязнут в песке, и не можешь сделать ни шагу.

Скажите, у вас хватит духу переключить телеканал, когда между раундами «Колеса Фортуны» начинают крутить всякую трогательную лабуду – чтобы больше собрать пожертвований на приюты для домашних животных? А за кадром играет «В объятиях ангела»… Да у вас рука не поднимется! Вот примерно так я и пыталась сопротивляться Уильяму…

Мы были одни, и я ничего не могла с собой поделать. Не могла сказать «нет», да и не было причин. Более того, из глубины души вырастало понимание, что я этого хочу!

Уильям терпеливо ждал, глядя на меня сияющими глазами. Он прекрасно выглядел в смокинге, но – опять и снова – он прекрасно выглядел в чем угодно.

Я едва заметно кивнула, и он шагнул ко мне. Лодку покачивало, и ему пришлось опуститься на колени. Что меня нисколько не смутило… На всю жизнь запомню, как он уперся руками в днище и сделал пару «шагов» на четвереньках.

Уильям потянулся к моим губам, помедлил. Я вдыхала его чудесный запах, дорогущий мужской парфюм, от него всегда так пахло. По моему телу пробежала дрожь, в животе наливался жар и медленно скатывался вниз.

– Обычно, – прошептал Уильям мне на ухо, так что его губы защекотали кожу, – начинают с поцелуя. Если это случайная связь, то в губы не целуются, – добавил он, тяжело дыша, и так тепло и нежно поцеловал меня чуть пониже уха, что у меня сердце чуть не остановилось.

– Но если все серьезно, то в губы.

Он поднял голову, его взгляд проникал мне прямо в душу. Потом он закрыл глаза, подался вперед и в первый раз поцеловал меня.

С парнями я целовалась и раньше, но тут замерла, словно это происходило со мной впервые. Я даже не закрыла глаза… Просто сидела, опустив веки, полуоткрыв рот; руки опирались на мягкие борта лодки. Мир вокруг нас сужался, становился нашим собственным маленьким миром. Я ничего не видела и не слышала, чувствовала только свои губы, будто на них одних сосредоточилась вся энергия моего тела.

Наконец я закрыла глаза и ответила на поцелуй. Мягкими игривыми губами Уильям медленно поцеловал меня, втянул мою нижнюю губу между своими и вдруг выпустил; она тихонько шлепнула. То сжимал ее зубами, то трогал мой язык. Одно дело – неловкий поцелуй двух подростков в темноте кинотеатра. А это… исследование. Интимное, доверительное. Демонстрация личности на совершенно неведомом мне уровне. Ничего подобного я раньше не испытывала.

– При поцелуе, – Уильям отстранился, чтобы успеть произнести это перед тем, как продолжить, – приходится касаться друг друга. Если парень сразу тянется к сиськам, он точно намерен идти до конца!

Рука Уильяма сдвинулась вверх, обхватила мне грудь. Я потрясенно ахнула. Где бы он ни коснулся меня, от его рук шло тепло, пронизывая мое тело… и разум.

Уильям гладил мне грудь во время поцелуя, и я вдруг осознала, что никогда еще не чувствовала себя такой сексуальной. Каждое его прикосновение говорило – он желает меня! Я чувствовала, как он наслаждается этим и как с каждым мгновением тает мое смущение.

– Большинству парней, – сказал он, снова оторвавшись от моих губ, – нравится, если ты – примерно с этого момента – тоже начинаешь их касаться. Иначе они беспокоятся, вдруг тебе неприятно.

– Мне приятно, – выдохнула я.

Лицо его было близко-близко.

– Докажи. – Он тихонько засмеялся.

Взял мою руку, завел себе за спину и положил прямо на свою ягодицу. Я удивленно вздохнула и замерла. Не претендую на звание эксперта, но я почувствовала… можно сказать, божественную природу человека. Наверное, все на свете задницы хотели бы быть такими – как все, у кого «Королла», мечтают о «Феррари»! Я невольно сжала руку, и тепло, наполнявшее мое тело, превратилось в бушующий пожар, как будто щелкнул выключатель. Я хотела большего. Страстно желала большего! Подняла и другую руку – обхватить его всем, что у меня есть, – совсем забыв, что я на нее опиралась. И тут же упала на спину, вцепившись в его задницу, потому что не собиралась упускать свою великолепную добычу!

Он плавно опустился на меня, не переставая целовать.

– Чудесно, Вишенка. Ты просто вундеркинд!

– Кажется, начинаю кое-что понимать, – выдохнула я. – С этого момента…

Уильям хрюкнул от смеха, значит, я сказала то, что нужно. Его рука соскользнула с моей груди к бедру. Я неохотно отпустила его ягодицу и попыталась расстегнуть ему ремень. Он уже понял, что у меня это плохо выходит, сам расстегнул пряжку, стянул ремень. С пуговицами и молнией у меня получилось. Уильям спустил бретельки моего платья.

Я часто-часто дышала, руки дрожали, как будто я мерзла, хотя ночь была теплой. Он взял мои руки в свои, поднес ко рту, стал целовать кончики пальцев. Широко улыбнулся:

– Тебе будет легче, если я скажу, что тоже нервничаю?

– Врешь, – ответила я дрожащим голосом.

– Я же говорил – у меня куча недостатков, но я никогда не вру.

Я хмуро посмотрела на него:

– Тебе-то что нервничать?

– Меня никогда не волновало, что будет после того, как я с кем-нибудь пересплю. А сейчас – волнует.

Я облизнула губы.

– Ну, даже если ты сказал это, чтобы помочь мне расслабиться, то спасибо, сработало!

Он снова поцеловал мне кончики пальцев.

– Прости, если я немножко… перестарался, что вытащил тебя сюда, – сказал он, кивая на воду вокруг нас. – Хотелось, чтобы наш первый раз был незабываемым.

– Ты был уверен, что я соглашусь?

Уильям кивнул.

– Я же говорил тебе на маскарадной вечеринке, помнишь? Что я уже понимаю тебя.

– Ты говорил только о моих недостатках!

– А сегодня хочу сказать о достоинствах… Твои пальчики, – сказал он, целуя их. – Твои тонкие запястья… – Он продолжал целовать то, что называл. – Твое доброе сердце…

– Это же сиськи, – засмеялась я.

Он усмехнулся:

– Тссс… Я стараюсь соблазнить тебя. Не порти момент!

– Ты соблазнил меня уже очень давно. Я… представляла себе все это с той минуты, как ты украл вазу.

Он недоверчиво хмыкнул:

– Неужели? Тогда было похоже, что ты с удовольствием врезала бы мне по яйцам.

– Ну… предварительные ласки.

Уильям поднял бровь:

– Что за извращение…

Похоже, он перешел от слов к делу: не отрывая губ от ложбинки между грудей, целовал меня сквозь платье и одновременно стягивал его, прилагая все большие усилия. Я тоже попыталась снять с него хотя бы смокинг, но с мужской одеждой гораздо больше проблем. Пуговицы, тесемки, ремни, молнии… Мне удалось лишь развязать галстук, в то время как он уже полностью стянул с меня платье. Я так увлеклась… И вдруг услышала тихий всплеск – что-то упало в воду. Я опустила руки, огляделась. Платья нигде не было видно.

– Уильям… – сказала я медленно.

– О-о, как сексуально ты произнесла мое имя!

– Знаешь, за что я тебя сейчас убью?

– За что?

– Где мое платье?

– Черт…

Он глянул влево – мой наряд медленно уходил под воду.

– Вот на этом месте будет всю ночь веселиться маленькая русалочка. Представь, Хейли, как она будет хороша в твоем платье! Нам…

Я попыталась ударить его по щеке, однако Уильям перехватил мою руку и поцеловал ее.

– Прости за платье. Несчастный случай. А я тебя сейчас догоню!

Он снял рубашку и бросил в воду.

– Видишь? Вот теперь мы точно в одной лодке. Ха! Во всех смыслах!

В лунном свете он выглядел просто божественно. Мой взгляд уперся в его талию и скользнул вверх, любуясь каждым мускулом великолепного тела. Безукоризненный рельеф брюшного пресса, те самые шесть кубиков… На животе и груди темнели волосы, не густые и грубые, а обыкновенные; и хорошо, что он их не сбривает, а то у мужчин на обложках модных журналов всегда гладкий торс. А у него все как есть – совершенно естественно! Мне ужасно хотелось провести пальцами по всем мускулам этого восхитительного торса. Мышцы играли при каждом его движении – от диагональных линий под ребрами и до плеч, словно высеченных из камня. Эта скала была живой, дышала и двигалась…

Я сердито посмотрела на него:

– Я так понимаю, ты продолжаешь меня обучать и сейчас скажешь, что идиотские каламбуры – это важнейшая часть предварительных ласк?

Он кивнул, откинулся назад и взял мою голову в ладони. Затем дотянулся до брюк, вытащил презерватив и показал мне.

– Отвечу вопросом на вопрос. Комплект автомобильных шин и триста шестьдесят пять презервативов. Чем одно отличается от другого?

Я подняла брови и отрицательно помотала головой:

– И то и другое – резина. Это сходство. А отличие? Я так понимаю, комплекта должно хватать на год?

– Именно! Первое – шины Goodyear. Удачный год! А второе – суперудачный год!

Я не удержалась от смеха.

– Давай договоримся: ты не будешь повторять эту шутку, а я не выпрыгну за борт прямо сейчас.

– Согласен. У меня уже куча свежего материала для шуток!

– Замечательно. Чтобы ты поменьше болтал языком… может, придумать ему занятие?

Он ухмыльнулся:

– Наконец-то ты сообразила.

Я нежно потянула его за шею, вниз, на себя. Совсем не в моем характере торопить события, но со мной столько всего произошло! Ночь, тишина, надувная лодка… Платье и рубашка утонули… и… и… я собиралась подарить свою девственность миллионеру. Продолжение тоже будет – полуголые высаживаемся на берег, отчаянные поиски, на чем бы доехать домой, – вот этим, скорее всего, и закончится.

Хотя я всегда мечтала о чем-то таком… необычном. О такой ночи. Представляла себе что-то подобное, провожая взглядом покупателей, выходящих из моего магазина. Грезы стали явью, и я была вне себя от счастья! Можно сомневаться в чем угодно – смогу ли наладить работу в пекарне, отвяжется ли Нэйтан… Одно я знала точно: есть человек, с которым я чувствую себя любимой и счастливой! Вполне достаточно, а точнее – идеально.

Он прижался ко мне бедрами, дал ощутить твердую выпуклость. Я ахнула, поспешила положить на нее ладонь. Не понадобился никакой сексуальный опыт. Как пульсирующую боль, я чувствовала пустоту между ног, ее было необходимо заполнить, и я точно знала, что нужно делать.

– Я готова, – прошептала я.

– Знаю, – ответил он.

– Ну ты и гад… – Мне хотелось рассмеяться, но смех угас.

В этот миг все исчезло: смущение, сомнения, робость – все сокрушило неистовое желание. Мы оба были в его власти, ничто не смогло бы остановить нас. И мысль об этом наполняла не страхом, а свободой! Правил не разум – инстинкт, то, что находилось за гранью всех моих душевных сил и сознания.

Уильям стянул с меня трусики, ловко снял бюстгальтер. Слава богу, он осторожно обращался с моим бельем, положил его рядом. Освободился от своего – одной рукой, на другую он опирался, не переставая меня целовать. Теплым языком он ласкал мои обнаженные соски, и я почувствовала, как они затвердели.

Какая радость, что я не парень – пик может наступить и до того, как он войдет в меня. Голова кружилась. Удовольствие исступленным восторгом наполняло каждую клеточку тела, и он только нарастал!

– А сейчас ты поймешь, почему предварительные ласки – это самое лучшее…

– Я думала, это они и были, – сказала я.

Уильям усмехнулся и посмотрел мне в глаза. Этот жаркий взгляд пронзил меня насквозь.

– Сейчас будут…

Он склонил голову, начал целовать меня – от груди к животу, кое-где очень щекотно. У меня перехватило дыхание, и я поспешно вознесла благодарственную молитву, что успела принять душ. И закрыла глаза.

С тихим плеском качалась под нами лодка. Губы Уильяма спускались все ниже. Я уже подумала, что он собирается достичь конечной цели… но тут он поцеловал мне внутреннюю сторону бедер. Чертовски дразнящие поцелуи, и каждый из них был удивительным наслаждением!

Глава 10

Уильям

Я подсунул руки ей под колени, приподнял ее ножки. Не удержался и провел по ним рукой. Ух ты! Гладенькие, ни единого волоска! Малышка-пекарша постаралась. На всякий случай? Да будь на ее ногах густое и курчавое афро, я бы не остановился.

Я целовал ее бедра. Меня опьянял ее запах! От нее даже пахло сладко.

Я понятия не имел, насколько мал ее прежний сексуальный опыт, что ей знакомо, что нет. Ну не спрашивать же об этом. Насколько я мог судить, кое-что она знала. Однако приятнее было думать, что у нее нет никакого опыта, из этого я и исходил. Так что, если ее в первый раз так целовали, пусть никогда этого не забудет!

Я прикоснулся к клитору, медленно провел по нему языком. Хейли откликнулась на ласку, задрожав всем телом. Я обхватил ее за попку и подтянул ближе к себе, проникнув языком в ее лоно. Она ахнула, чуть не застонала. Ладно, еще наступит момент, когда она не сможет сдержаться, и тогда это только увеличит удовольствие.

Я испробовал с ней все, что вычитал в книгах, и все, о чем в книгах не пишут. Не выпуская из пальцев клитор, целовал ее, охлаждал своим дыханием и снова осыпал горячими поцелуями. Я читал язык ее тела и, как мог, запоминал каждый шаг этого пути, мысленно отмечая, что ей больше всего нравится, от чего она так сладко вздрагивает. И довел ее до первого оргазма – три пальца в ее тесной пещерке и щелчок языком по клитору. В этот момент она рывком обняла меня и наконец застонала – самые настоящие стоны наслаждения, которые я когда-либо слышал.

Ее сводила сладкая судорога, а я целовал ей шею, продолжая держать пальцы внутри, наслаждался тем, как сжимаются вокруг них стенки вагины по мере того, как дрожь оргазма покидала ее тело.

– Хочешь, я… ну… ответную любезность? – спросила она, когда немного пришла в себя и восстановила дыхание.

– Вынужден тебя огорчить. У меня нет вагины, так что…

Она улыбнулась медленной, немного ленивой, невероятно сексуальной улыбкой.

– Ты невыносим!

– Если я сейчас невыносим, какими комплиментами ты меня осыплешь, когда получишь то, о чем действительно мечтаешь!

Она искоса взглянула на меня со странным выражением – то ли сердилась, то ли смеялась.

– Ты серьезно?

– Ты же сама сказала – я невыносим.

Я вытащил пальцы из вагины и вложил в ее ладонь – просто напомнить, как сильно ей хотелось, чтобы я вошел в нее.

– Ладно, хорошо. Ты… Ну, не знаю. Великолепен!

Я покачал головой:

– Скучно… Напряги фантазию!

Теперь ее взгляд был точно свирепым, без всякой примеси веселья. Она сердито сдвинула брови и устремила взгляд в небо.

– Ну, мне было очень хорошо… Как будто ты принимал меня за… меня. Не за кого-то другого. – Она покачала головой и засмеялась про себя. – Когда говоришь это вслух, звучит так глупо…

– Вовсе нет. Именно это мне в тебе и нравится.

– Даже не могу себе представить – разве можно не быть собой? Никогда не встречала человека, который оправдывался бы за то, какой он на самом деле.

– Может быть, я тебя удивлю, – сказал я.

Мой член пульсировал в предвкушении, но это лишь доказывало, что я желал Хейли – потому что я не спешил. Мне нравилось болтать с ней, нравилось узнавать ее, раскрывать. Как ни странно, нравилось и то, что ей тоже хотелось больше узнать обо мне.

Я положил палец ей на клитор; она задрожала и тихонько застонала подо мной. Невозможно больше сдерживаться, да и терпение никогда не входило в список моих добродетелей. Мною владела страсть, и если это не добродетель, то пусть все моралисты мира катятся к чертям!

– Ты готова? – спросил я.

Она подняла брови – все еще была в своих мыслях?

– Наверное, я никогда не буду готова…

Я сокрушенно вздохнул, пожал плечами и сделал вид, что тянусь за одеждой.

– Черт… А я-то надеялся, мне повезет.

Она схватила меня за руку и потянула обратно.

– Ты и правда невыносим! Еще и любуешься собой…

– Да, мне говорили.

– Готова, – прошептала она. – Я хочу этого!

– Отлично. Я как вампир – не могу войти, пока сама не пригласишь. Но теперь все – ты прокололась!

Она удивленно засмеялась. Я наклонился, стал целовать ей шею, и смех ее тут же затих. Ее пальцы впились мне в спину. Я достал презерватив, ухитрился одной рукой открыть упаковку и надеть его – учитывая, что нас окружала темнота, это почти что фокус.

Мне хотелось сперва подразнить ее своим членом. Я продолжал целовать ее и лишь мягко покачивал бедрами, позволяя ощущать его твердую выпуклость. Мое естество скользило по ее бедрам, а я с ума сходил от предвкушения, ощущая жар ее тела… Хейли страстно желала меня!

Так приятно было чувствовать ее маленькие ручки на спине! Она обнимала меня, прижимала к себе. Тянула на себя, и я уже не мог сдерживаться. Естество к естеству, как подсказывает инстинкт! В голове почему-то мелькнул обрывок молитвы: «Укрепи и направь»… Укреплять уже некуда, но я направил.

– Черт подери, как туго, – прошептал я, стиснув зубы.

– Туннель тесноват для поезда…

Она закусила губу и закрыла глаза, когда я продвинулся еще немного.

– Поезда размером с твой член! – закончила она. – Ой, или для члена размером с поезд…

Я замер и засмеялся в голос.

– Что?

Даже при лунном свете было видно, как она покраснела.

– Замолчи… Что-то у меня голова не работает.

Я усмехнулся и снова подумал – как же она мне нравится!

– Может быть немного больно, – предупредил я.

– Хорошо… – Она закрыла глаза.

Я понемногу входил в нее, не переставая удивляться, какая же тесная у нее пещерка. Через стенки вагины ощущался пульс – меня ласкало биение ее сердца. Но вот я почувствовал сопротивление и с небольшим усилием преодолел его. У Хейли на мгновение перехватило дыхание – видно, все же испытала дискомфорт, – а секундой позже она уже стонала.

Я начал ритмично работать, понимая, что не смогу растянуть удовольствие еще на полчаса. В другой раз… Хейли было чертовски хорошо, я так долго этого добивался!

– Боже… почему я ждала столько времени? – выдохнула она.

Я склонился, целуя ее соски – невозможно было устоять, они так заманчиво вздрагивали при каждом моем движении. Она запрокинула голову и снова застонала.

– Это всегда так чудесно?

– Только со мной, – ответил я. – С другими парнями – просто ужасно! Даже не пытайся.

Она засмеялась, и смех перешел в следующий стон.

– О господи…

Я прикусил губу. Обычно презерватив съедает часть удовольствия от секса – попробуйте насладиться стейком, если у вас на языке презерватив. Но или я изнемогал от желания уже до такой степени, что не чувствовал его, или у Хейли волшебная «киска», только мне показалось, что мой член нашел вход во врата небесные, а за этими вратами шайка долбаных ангелов творила с ним чудеса.

Я вошел в нее и остановился, пытаясь отдышаться.

– Давай немного передохнем, а то я слишком быстро кончу.

– Нет, – резко выдохнула она, обхватив меня ногами за талию и двигая бедрами. – Хочу сейчас!

В голове мелькнула мысль – вот теперь я понял, что значит влюбиться.

Несколько мгновений я наслаждался сексуальностью ее… отчаяния? Но меня накрывало собственное отчаяние. Закрыв глаза и стиснув зубы, я ускорил ритм.

Она вскрикнула, крепче обхватила меня ногами, ее вагина сократилась и запульсировала. Последние остатки моего самоконтроля испарились… и вот он, пик! Я с трудом подавил рвущийся из груди стон; казалось, оргазму не будет конца.

Я был полностью опустошен, еле хватило сил разжать объятия.

– Чувствую себя как в пошлом анекдоте про греблю и… черт, забыл.

– То есть пошлые анекдоты – и в прологе, и в эпилоге?

– А что, эпилог тоже бывает? Не знал.

– Наверняка знаешь! Когда парень первый раз смотрит порно.

– Что… Ничего себе! Тебе случайно не передалась моя ДНК? Теперь понимаю, как тяжело выносить мои приколы.

– Ладно, – усмехнулась Хейли. – А теперь серьезно. Ты еще не думал, как мы раздетые будем выбираться из лодки и как попадем домой?

– Да так же, как одетые. Просто более осторожно.

Она вздохнула.

– У тебя случайно нет личного вертолета? Ты бы им позвонил и все устроил. Или, может, знаешь кого-то из береговой охраны, чтобы нам хотя бы доставили одеяла?

– Не могу же я пропустить потрясающую картину – как ты будешь бегать по берегу в нижнем белье. Так что – нет.

– Ну, вместе с тобой на меня половина Нью-Йорка будет пялиться. Не заревнуешь?

Я нахмурился:

– Ладно. Ты посидишь в лодке, а я раздобуду одеяла.

– Украдешь?

– Реквизирую. Это армейский термин для…

– Кражи.

– Ох, любишь ты ярлыки клеить.

Она пожала плечами:

– Если вносить ясность означает клеить ярлыки… Тогда я еще кое-что хотела бы знать. Скажи серьезно, как ты ко мне относишься? Особенно после… всего. Давай наклеим ярлычок. Может быть, мне станет легче.

– Хейли, – произнес я очень серьезно и встал на одно колено.

Черт, это нелегко, в резиновой-то лодке, еще и голышом. Я подхватил ее трусики и положил их на ладонь, словно они были обручальным кольцом.

– Будь моей девушкой!

Она взяла трусики и, улыбаясь, натянула их.

– Господь да поможет мне… Я согласна!

На пороге моего кабинета появился Брюс и встал, прислонившись к косяку.

– Я слышал, ты вчера снова угнал лодку с яхты. Уже второй раз.

– Я тоже кое-что слышал – ты один банан съедаешь, а с другим заигрываешь.

Он вздохнул:

– И на лодке была девушка?

– Может быть.

– Ты аж светишься… Как беременная. Что, залетел?

Я засмеялся.

– Гляди-ка, освоил мой фирменный стиль… И – нет. Вообще-то джентльмен не хвастает своими победами. Но я не джентльмен, так что скажу тебе – мы предохранялись, она была восхитительна, и я жду не дождусь, когда мы это повторим!

– Так-так-так… Мой братец сражен наповал! Наташа будет в восторге.

– Если она считает, что это ее заслуга, передай ей – она самая ленивая сваха на свете.

– Не считает. Просто знает: если ты на что-то отвлечешься, будешь меньше нас терроризировать.

– Что значит – терроризировать? Малышка Кейтлин обожает со мной время проводить! Она будет просто горем убита, если ее любимый дядюшка будет меньше уделять ей внимания.

– Подумаешь, дядюшка… Уверен, она это переживет. Кстати, я видел маму с папой в холле, похоже, они к тебе.

– Как, опять? Вот черт. Они ведь приходили два дня назад!

Брюс пожал плечами:

– Дай нищему денег, и он обязательно попросит еще. Я тебе миллион раз говорил.

– А я тебе миллион раз говорил, что ты – долбаный перфекционист. Ты же не меняешься.

– Поздравляю с девушкой, – произнес он, игнорируя мой выпад. – Серьезно. Приятно видеть тебя счастливым. Будет здорово, если заведешь семью.

– Кто сказал, что я собираюсь заводить семью?

– Твоя глупая улыбка…

Я скомкал лист бумаги, на котором чиркал, и бросил в него, но не попал – Брюс уже скрылся за дверью.

«Завести семью», – бормотал я про себя. Если не кривить душой, то это не так уж и невозможно. И если серьезно думать о том, чтобы «завести семью»… Прежде всего надо посмотреть, как женщина чистит зубы. Я имею в виду – вдруг она так орудует зубной щеткой, что забрызгивает пастой все зеркало? Я не Брюс, однако некоторые стандарты опрятности у меня имеются.

А еще хуже, если у нее огромная сумка для бесконечных резинок и заколок для волос, и эти волосы потом забивают каждую щель в квартире, скатываются в огромные колтуны и валяются по всем углам.

Или она будет пилить меня, что я оставляю поднятым ободок унитаза, а я ей отвечу – оставлял и буду оставлять, а если тебе надо, опускай для себя этот чертов ободок.

Какого черта лезет в голову вся эта чепуха?! Пытаюсь убедить себя, что не влюбился в Хейли? А ведь я о ней ничего толком не знаю. Например, есть женщины, которые не садятся на унитаз, а – из соображений гигиены – задирают задницу на полметра и потом все кругом в моче. Или вдруг у нее отрыжка каждый раз после еды? Или она стрижет ногти на ногах прямо за столом?

Честно говоря, какое все это имеет значение? Я уже не мог обойтись без Хейли! Если захочет отделаться от меня, ей придется ножом отбиваться.

Мама с отцом вошли без стука.

– Мы искали тебя вчера вечером, – начал отец суровым тоном.

– У меня были дела.

– Ладно, мы ненадолго. Мы тут услышали, что ты встречаешься с одной девушкой… у нее пекарня. Просто подумали – хорошо бы узнать о ней побольше. И угадай, что обнаружили?

Отец через стол протянул мне конверт и плюхнулся на стул. Стул всхлипнул. Мама садиться не стала. Я открыл конверт, быстро просмотрел несколько бумаг, но, увидев на одном из документов знакомое имя, остановился.

– Погоди-ка… Что это?

– Доказательство. Твоя подружка тебя использует. Это, – отец указал на документ у меня в руках, – предложение от строительной компании «Слейман» на покупку здания, где находится ее пекарня, за два миллиона долларов. Они хотят там построить высотный жилой комплекс, и у всех выкупают недвижимость. Арендодатель твоей пекарши сказал нам, что оставил ей голосовое сообщение и потребовал, чтобы она освободила помещение – если, конечно, каким-то волшебным образом не раздобудет пару «лимонов».

– И давно ей об этом известно? – Я был ошеломлен…

– Она уже несколько месяцев не платит за аренду. О выкупе помещения он сообщил ей вчера. Она пошла в банк и подала заявку на кредит, только ей отказали.

Действительно, сначала Хейли не хотела идти на свидание, а потом – когда приходила ко мне домой – вроде бы была не прочь продолжить отношения. Документы, которые принесли родители… Единственное, что изменилось за это время, – она поняла, что ей нужно два миллиона, чтобы сохранить булочную!

Я откинулся на спинку кресла:

– Черт!

Мама сочувственно поджала губы:

– Конечно же, тебе нелегко, Уильям. Ты красивый, успешный, обеспеченный. Приходится всегда быть начеку.

Я каждый раз срывался на Брюса, когда он начинал меня воспитывать, но да – мне было больно, когда обнаружилось, что Зои Паркер нужны мои деньги, а вовсе не я. И все мои новые знакомства отравляла эта мысль – что меня собираются использовать. Наверное, поэтому я и перешел к мимолетным связям – чтобы не испытывать эту боль! Я давал женщинам себя и ничего больше, так что, если они охотились за деньгами, я, по крайней мере, не выглядел идиотом.

Я резко встал из-за стола, оттолкнув кресло.

– Куда ты?

– Поговорить с ней.

Глава 11

Хейли

Райан в подсобке месил тесто, я наводила порядок в зале – в обед было много покупателей. Я пребывала в радостном возбуждении. За последнее время – если не считать вчерашний день – не припомню, чтобы мы у нас была такая выручка. Вчера – около тысячи долларов чистой прибыли, и сегодня, даже без обеденного наплыва, должно быть не менее семи сотен! Такими темпами я в считаные месяцы расплачусь за аренду – и за магазин, и за квартиру!

Поэтому, увидев, как мой арендодатель берется за ручку входной двери, я не испытала обычной паники. У меня уже был план. И хорошие новости. Я сделала глубокий вдох и улыбнулась:

– Здравствуйте, мистер Смит. Не ожидала…

– Я отправил тебе четыре сообщения, – сказал он сухо.

Мистеру Смиту где-то за сорок, круглый животик, цыплячьи ножки. А густые брови ужасно похожи на гусениц – вот-вот оживут, слопают пару зеленых листочков и превратятся в бабочек.

– Да, да, я видела. Давно не проверяла голосовую почту, как раз сегодня собиралась прослушать сообщения…

Он покачал головой:

– Хейли, наш квартал полностью выкупают. Мне за это помещение предложили два миллиона долларов, и я намерен его продать. В такой ситуации я даже буду великодушен – не потащу тебя в суд за долги по аренде. Так что с Рождеством.

У меня засосало под ложечкой.

– Вы же не поступите так со мной?

– В смысле? Это моя собственность, я в любой момент могу ее продать. Я сдаю, ты снимаешь. Месяц за месяцем. И я имею право поднять арендную плату – будет не четыре тысячи долларов в месяц, а больше. Ты и сейчас-то не справляешься.

– Но я действительно скоро заплачу! У меня договор с «Галеоном» насчет рекламы, и вчера была просто грандиозная выручка! Могу вам цифры показать…

Он и бровью не повел. У меня упало сердце. Мистер Смит всегда хорошо относился ко мне, однако у него бизнес. Ни один бизнесмен в здравом уме не откажется от выгодной сделки, и я это понимала.

– Пожалуйста! – Я все же попыталась.

– Мне жаль, Хейли. Я собираюсь заключить эту сделку. У тебя неделя.

Я посмотрела ему вслед. Мечта ускользала, как дым. Без магазина нечем платить за квартиру, без квартиры нельзя жить в Нью-Йорке, а если я не буду жить в Нью-Йорке, как же смогу удержать Уильяма?

Я обхватила голову руками.

Подошел Райан:

– Что, опять отменили «Бруклин-99»? Какая жалость, твой любимый сериал!

– Отменили «Веселого пекаря».

– Что?!

– Кто-то выкупает помещения у арендодателя. У тебя нет идеи, как раздобыть пару миллионов долларов, чтобы он не продавал его? Нет? Тогда мы в заднице.

Райан нахмурился:

– Ну, дела! Где бы найти такого парня, у кого денег больше, чем у Господа Бога. И еще чтобы был влюблен в тебя по уши. Хм, вот вертится на языке…

– Ни за что! Потому что я мечтаю не о том, чтобы стать богатой и знаменитой. Я хочу себе самой доказать, что могу всего добиться своим трудом. И если мне это «все» просто купят, мечта потеряет смысл.

– А фокус Уильяма с рекламой не считается?

Я сердито на него посмотрела:

– Я не ожидала такого эффекта. Думала, он даст рекламу на радио… ну, плюс десять клиентов в неделю.

Райан усмехнулся:

– Да пошутил я… Понимаю, почему ты так говоришь. Но, черт побери, тогда что, мне не нужно убиваться тут у печи, пока моча сдобным тестом не запахнет? Печь горы и горы печенья – для конкурса на ярмарке, она вроде на этой неделе?

– Нужно, – сказала я.

Хотя приняла решение только сейчас.

– Да, «Веселый пекарь», скорее всего, отсюда съедет. Однако это не значит, что мы не участвуем.

– Тогда вопрос: с чем участвуем и кто это «мы». Ведь пекарни уже, считай, нет?

– В смысле, что выставлять, какое изделие? Ох, Райан, не знаю… Но это будет правильно. Так что я напеку печенья, надену эту долбаную футболку и приму участие в конкурсе! И если придется, буду продавать печенье прямо из кухни в доме престарелых, где живет моя бабушка.

– Клево! Я в деле.

– Правда?

– Ага.

Раздался звук колокольчика, дверь распахнулась. Уильям! Ужасно злой – никогда его таким не видела. Он вихрем пронесся к прилавку, глянул на Райана так, что того как ветром сдуло – сразу понял, что Уильям хочет поговорить со мной наедине.

– Что случилось? – спросила я.

– Помнишь, я однажды сказал, что изучаю тебя – постепенно, шаг за шагом? Мне наконец открылся лучший из твоих талантов – ждать подходящего момента! Тебе отчаянно понадобились деньги, а до того ты просто водила меня за нос – ждала момента, да? Сколько тебе там нужно, чтобы спасти магазин? Два миллиона? Вот, держи – два с половиной, покроет все издержки, такси и прочее дерьмо!

– Уильям, какого черта? Что происходит?

Не слушая меня, он положил на прилавок чек и торопливо его заполнил.

А потом швырнул его мне!

Я не могла не чувствовать – ему ужасно больно, и он не сомневается в том, что говорит и делает.

– Ты даже не выслушаешь меня?! – Мой голос зазвенел от гнева.

Неужели Уильям действительно верит, что я собиралась его использовать? Мне казалось, он знает меня лучше… Видимо, я ошибалась.

– Спасибо, нет! Я уже слышал все это раньше. Хотя бы раз уйду вовремя – прежде чем буду выглядеть ослом.

– Ну, с этим ты опоздал! – Я сама испугалась того, с какой злостью вырвались эти слова.

Дверь за ним хлопнула. Райан тихонько вышел из подсобки и опасливо на меня посмотрел:

– Э-э… У меня дома есть мороженое.

– Сколько килограммов? – спросила я.

Я слопала несколько порций мороженого. Все, Хейли, пора домой. Райан терпеливо выслушал мою обвинительную речь. Я на чем свет стоит ругала Уильяма. Как сильно он меня обидел, как он мог так обо мне подумать! Обычно парни считают, что если девушка огорчена, то ей нужен совет; однако Райан понимал: дело не в этом. Мне просто надо было выговориться, чтобы кто-то знал, как мне больно! Если бы Райан попытался дать какой-нибудь совет, я бы точно решила – он хочет от меня отмахнуться, как будто все мои проблемы яйца выеденного не стоят и можно все исправить и простить.

Выйдя из квартиры Райана, я проверила телефон. Какое-то сообщение с незнакомого номера.

555-3021 (16:47): «Привет, это Наташа, жена Брюса. Мы уже в курсе. Давай встретимся в кофейне, в пять часов? Мы угощаем».

Я глубоко вздохнула и задумалась. Вообще-то я собиралась домой. Вот сейчас приду, надену пижаму, буду лежать в постели, смотреть какую-нибудь романтическую комедию… и еще порция сладостей. И все же в глубине души (ну очень глубоко) я тупо надеялась, что должен отыскаться способ как-то все спасти.

В конце концов я написала Наташе, что буду в кофейне через полчаса.

Наташа и Брюс ждали меня за столиком у окна. Оба со скорбными лицами. На столе дымилась третья чашечка кофе – для меня.

– Привет! – Наташа смотрела на меня с таким участием, будто я истекала кровью.

– Вы хотите вмешаться? Не надо. – Я присела за столик.

Наверное, у меня были опухшие глаза. Надо признаться, я уже успела немного поплакать. Ну ладно, как следует поплакать. Впрочем, меня всегда было легко довести до слез.

Как бы мне хотелось не чувствовать ни боли, ни обиды, потому что, если мне и обидно, и больно – значит, Уильям добился, чего хотел. В голове крутилась одна и та же мысль: подожди я всего один день, не подарила бы девственность парню, который бросил меня, даже не выслушав!

А что еще хуже… несмотря на то, как все повернулось, я не могла без нервной дрожи вспоминать о нашей потрясающей ночи. Волшебной ночи! И не важно, что случилось потом. Никакая сила воли не поможет мне об этом забыть.

– Вовсе нет, – сказал Брюс. – Я хотел бы знать, что произошло. Может быть, тебе нужна помощь? Уильям, когда вернулся, чуть не разнес свой кабинет. А теперь молчит. Так что, похоже, дела плохи.

– Он думает, мне нужны его деньги… потому что – да, мне сейчас нужны деньги, очень! Как только он узнал, сколько мне надо, и сравнил сроки – когда мы познакомились и когда у нас было свидание, – разорвал отношения. Подумал, что я охочусь за его деньгами, и даже не дал мне ничего сказать, а я могла бы убедить его, что это не так!

– Вот паршивец! – сказала Наташа.

– Что он паршивец, это мы знаем, – согласился Брюс. – К тому же тупой.

– И придурок! – добавила Наташа.

Брюс слегка улыбнулся:

– Это же одно и то же. Хотя – да, придурок.

– Конечно же нет! – воскликнула я. – Он грубоват, но, если заглянуть поглубже, он замечательный! Вот почему я просто не могу понять! Когда он сегодня ввалился в булочную, он… на себя не был похож.

– Уильям никогда не признается, однако и его, и меня несколько раз ловили на крючок. Охотницы за деньгами. И это не прошло без последствий. Я чуть было не оттолкнул Наташу – думал, ей тоже нужны мои деньги.

– И что случилось потом? – спросила я.

Брюс пожал плечами:

– Я понял, что нужно доверять своим чувствам. Нельзя отталкивать мир, даже если пару раз тебя выставили идиотом.

Я вздохнула:

– Очень хочется преподать твоему брату урок. Не возражаешь?

– Ты что, после всего этого собираешься дать ему второй шанс? – спросила Наташа.

Такая мысль приходила мне в голову. Я понимала, что немного кривлю душой, просто не собиралась прощать его вслух и при всех.

– Нет. Конечно, нет! Вот пирог бы ему в лицо сейчас швырнула!

Брюс засмеялся:

– А давай!

– Очень хочу!

– Я серьезно, – сказал он. – Предупрежу охрану, тебя пропустят. И проводят прямо в его кабинет.

Я смотрела на вишневый пирог у себя в руках и понимала – это сумасшествие! Прошло около часа, как я попрощалась с Брюсом и Наташей, и вот я в лифте, направляюсь к кабинету Уильяма. Неужели я действительно намерена это сделать? Самой не верится… Но так будет правильно.

Да пошел он! За то, что заставил доверять ему! За то, что я считала его особенным! За то, что взял мою девственность и бросил меня на следующий же день…

Я прошла мимо его секретарши; на ее губах играла веселая улыбка. Или мстительная усмешка злобного гота? Нет, показалось… Мы кивнули друг другу. Судя по всему, Брюс с Наташей посвятили ее в план и, похоже, я заслужила ее уважение.

Я открыла дверь в кабинет Уильяма. Он сидел за столом; разбитые в кровь костяшки пальцев, мрачное выражение лица – грустное и злое одновременно. Нет уж, меня это не остановит! Хотя тут же захотелось протянуть ему руку, посочувствовать, подбодрить…

Нельзя поддаваться слабости! Сам виноват. Нечего было вести себя как подонок!

Он посмотрел на меня, удивленно поднял брови.

– Хотел полакомиться вишенкой? Ну так держи, кретин! – крикнула я и со всей силы швырнула в него пирог.

Мне почему-то думалось, что пирог так и прилетит к нему, как я его кинула… но он перевернулся! С металлическим звоном поддон врезался в лицо… Как в замедленной съемке Уильям откинулся на спинку кресла, и пирог, еще раз перевернувшись, шлепнулся ему на колени. Последнее, что я видела, – как кресло с грохотом падает, а ноги взлетают в воздух. Я выскочила из кабинета, захлопнула дверь и уставилась на секретаршу со смешанным выражением ужаса и удовлетворения.

– Ну как?! – Она стиснула зубы и смотрела на меня таким кровожадным взглядом, что я даже немного испугалась.

– Ммм… как будто я только что нечаянно убила человека… пирогом.

– Да, черт побери! – прошептала она. – Да!

Я по широкой дуге обошла ее, быстро проскочила обратно к лифту и буквально выбежала из здания. На выходе до меня донесся звук полицейской сирены. Я устремилась к ближайшему переулку и перешла на бег, прежде чем успела понять, что копы просто едут мимо.

Я кашлянула, расправила блузку и зашагала по улице, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.

Похоже, я только что убила человека. Уильям мертв. Причина смерти: подавился вишенкой.

Глава 12

Уильям

Я лежал, уставившись в потолок. В голове гудело. Такое ощущение, будто меня только что сбил грузовик… Господи Иисусе, Хейли явно не разглядела свое призвание – из нее вышел бы великолепный нападающий, все равно в каком виде спорта. Как этот пирог летел по воздуху, в жизни не видел, чтобы что-то двигалось так быстро! И совсем свежий – когда шмякнулся мне на колени, был еще теплым.

Не знаю, сколько я так лежал. Вставать совершенно не хотелось.

Наверное, заслужил. Да, я побоялся рисковать. Слишком многое указывало на то, что Хейли нужны были мои деньги; все эти мелочи разом всплыли и сложились в ясную картинку – ее интересовало только это, и она тщательно скрывала свою цель! А самое главное – чек! Она же не стала возражать против чека? Вот это было как последний гвоздь в крышку гроба. Пусть сколько угодно изображает оскорбленную невинность, однако наверняка уже положила деньги в банк и строит планы, как использовать свой улов. Обычно, если я вдруг обнаруживал, что из меня пытаются что-то выудить, никому не давал ни цента; но я любил Хейли – плевать, что она охотилась за моими деньгами. Пусть я и не верил в искренность ее чувств, все же было приятно, что я ей, по крайней мере, помог.

Дверь приоткрылась. Лежа на полу, я не видел, кто там.

– Ты живой? – донесся голос Хейли.

– Хейли, – простонал я.

– Я ухожу, – заявила она внезапно посуровевшим тоном. – Просто хотела убедиться, что не убила тебя.

Дверь захлопнулась. Я чуть не засмеялся. Долго же она раздумывала, прежде чем прийти удостовериться; наверное, уже домой дошла, а потом вернулась.

Я стряхнул наконец пирог с живота и встал. Отчищая от пирога брюки, я увидел клочок бумаги, липкий от вишневой начинки. Я осторожно расправил его и, как мог, очистил.

Это был чек. Мой чек…

О ЧЕРТ!

Осознание ударило меня больнее, чем поддон от пирога. Да, я туплю иногда… но, похоже, сейчас побил собственный рекорд! Гнев и стыд – эта смесь жгла хуже всякого яда. Гнев на родителей – наверняка им хотелось, чтобы все именно так и произошло. Стыд за себя, ведь я даже не задумался – та Хейли, которую я знаю… могла ли она так со мной поступить?

Глава 13

Хейли

– А ты не сказала ему: hasta la vista – прощай, малыш? – Бабуля аж кудахтала от смеха, я едва разбирала, что она там говорит.

Я косо улыбнулась:

– Нет. Потом уже вспомнила штук десять подходящих выражений, но было поздно.

Она еще громче засмеялась.

– Ты просто молодчина!

– Ой, не знаю… Я как будто заставляю себя ненавидеть его, а на самом деле хочу простить и все исправить. Вроде как я должна на него сердиться. Но не получается.

– Вот что я скажу тебе…

Бабуля начала сдавать карты. За покерным столом в центре гостиной дома престарелых сидело несколько пожилых игроков. Я поставила свой складной стул рядом с ней.

– Если парень заслуживает прощения, он заставит тебя простить его.

– Что ты имеешь в виду?

– Слушай внимательно, моя дорогая. Чем ближе я к смерти, тем важнее то, что я говорю. Накопленная мудрость уйдет вместе со мной, так что лови каждое слово – это чистое золото!

Я усмехнулась:

– Понимаю, Бабуля. Я тебя всегда внимательно слушаю. Только думаю, старуха с косой с тобой не справится, ты слишком упряма! Так что твой возраст – не очень веский довод.

Она хитро глянула на меня:

– Вот почему мне здесь нравится – я среди живых трупов! Постучится смерть – я тут же укажу ей кучу народа, кто станет легкой добычей! В отличие от меня.

– Эй, полегче! – прохрипел старичок напротив.

– Помолчи, Леонард. Ты же понимаешь, к тебе это не относится.

Губы его подрагивали; он растерянно смотрел в свои карты, покачиваясь и кивая в такт.

Бабушка наклонилась ко мне и беззвучно показала губами: «Как раз о нем я и говорила».

– Ты хотела дать мне драгоценный совет?

– Ах да… Мне знакомо сладкое чувство, когда сильный мужчина встает перед тобой на колени! Это означает одно из двух: или ты без трусиков и он горит желанием уложить тебя в постель, что само по себе прекрасно, или трусики на тебе, а он у твоих ног умоляет о прощении. Очень убедительный ответ тем, кто считает, будто миром правят мужчины! Нет на свете ничего приятнее, чем обладать такой властью. Если парень стоит того, чтобы его простили, приползет с цветами и извинениями.

– А потом?

– Пусть докажет, что раскаивается. Пока не почувствуешь, что он уже наказан достаточно и осознал, каким был кретином. Все очень просто!

Я с улыбкой покачала головой.

– А если он не приползет просить прощения?

– Значит, не стоит и время на него тратить. Полезный горький опыт. Просто живи дальше. Ты молода, красива, талантлива. Молодость – время ошибок. Элементарно.

– Спасибо. На этот раз очень мудрый совет.

– Да, забыла сказать: это самый подходящий момент для просьб и всяких поблажек. Хочешь новую машину, или украшения, или повеселиться? Проси.

– Ага, – засмеялась я. – Мудро и очень практично!

Бабуля подмигнула мне:

– Ну не могла же я тебя разочаровать! Ты так любишь мои советы. – Она показала всем свои карты и засмеялась: – Леонард, ты просто тупица! Все, обеднел на десять долларов. Плати давай, старый дурак.

Я встала, отодвинула стул. Хорошо бы погулять немного, проветрить мозги.

Повернулась – и увидела Уильяма! Он стоял у стены со стаканом попкорна в руке.

Я глазам своим не поверила…

– Извини, – сказал он. – Кто-то оставил попкорн в микроволновке. Смотрю, ты занята, ну я и…

Он замолчал.

Бабуля обернулась на звук его голоса, подняла бровь:

– Сынок, лучше сразу падай на колени и проси прощения… или будешь иметь дело со мной! Леонард, дай-ка мне свой костыль!

– Это трость, а не костыль! – возмутился Леонард.

– Тихо ты! – рявкнула бабушка, не сводя глаз с Уильяма.

Уильям отставил в сторону стаканчик, встал на колени и раскинул руки. Меня кольнуло чувство вины – я увидела, что нос у него ободран, а один глаз слегка заплыл.

– Прости, мне не хватило порядочности умереть, когда ты метнула в меня свой двадцатикилограммовый вишневый пирог…

– Он что, правда двадцать кило весил? – спросила Бабуля.

– Бабушка, – процедила я сквозь зубы, – или ты молчишь, или он у меня на улицу поползет каяться!

– Ползти не согласен…

– Ты тоже помолчи! – огрызнулась я. – Тебе… – Я ткнула пальцем в его сторону. – Тебе позволено открывать рот только со словами покаяния!

Бабуля сделала жест – «молчу-молчу». Уильям терпеливо ждал. К его чести, он действительно выглядел так, будто относился к этому полусерьезно – то есть вдвое серьезнее, чем он воспринимал все на свете вообще.

– Продолжай, – милостиво разрешила я.

– У тебя такие стройные ножки… Никогда раньше не замечал, пока не пришлось взглянуть с этого ракурса. Такие милые – обе вместе рядышком. Хотя я не из тех, кто сходит с ума от женских ножек. Так что это уже о чем-то говорит.

– Уильям… – угрожающе произнесла я.

Улыбка слетела с его лица, оно стало очень серьезным.

– Хейли, прости меня. Я просто кретин! Несколько лет тренажерного зала и правильной диеты придают кретину лоск, и так сразу с виду его трудно опознать, но я показал себя во всей красе!

Я ждала, скрестив руки на груди. По правде говоря, мне уже хотелось простить его. Наверное, это было слабостью с моей стороны, но мне… все в нем безумно нравилось. Нравилось то, какой я себя чувствовала рядом с ним. И то, что он все превращал в шутку. И даже то, что сейчас, извиняясь, разыграл эту небольшую сцену, а не драматическое шоу с воплями и рыданиями. Я тайно наслаждалась – он просит прощения! Потому что виноват и должен прочувствовать! Хотя бы немножко.

– Я вел себя как идиот…

– Вот с этим я согласна. Как ты меня нашел?

– Секрет.

Я опустила руки и вновь скрестила их на груди, так в кино крутые парни перезаряжают свои пушки – очень эффектно выглядит. Сработало.

– Если тебе непременно нужно знать – я отыскал в телефонной книге номер твоей сестры. Да, телефонные книги еще существуют в самых дремучих уголках мира. Позвонил ей, сначала угрожал, потом предложил взятку, и она выдала тайну – где ты обычно скрываешься, если кто-нибудь тебя разозлит.

– Надо же, Кэндис…

– Сначала она ответила, что скорее всего ты поедаешь мороженое, не выходя из магазина. Продуктовый возле твоего дома. Я наведался к ним, но оказалось, что там не уменьшился запас шоколадного мороженого. Тогда я поехал сюда. Ты улыбаешься. Это хороший знак?

– Нет, – встряла Бабуля. – Это не извинение, а жалкая пародия! Так она тебя не простит. Правда, милая?

Я кашлянула.

– Конечно.

Уильям уставился на бабушку.

– Хейли как-то сказала… что вы учите сленговые словечки. Знаете такое выражение: «обломить парня»?

– Да, прочитала в последнем бестселлере Марка Мэнсона. Он вышел в прошлом году.

Уильям посмотрел на нее с восхищением.

Бабуля повернулась к Леонарду. Тот растерянно поднял глаза от своих карт и явно пытался что-то вспомнить.

Она разочарованно проворчала:

– Леонард, памперс ты стираный! Просила же тебя – если я произношу эту фразу, ты должен сказать название книги!

– Черт, все время забываю, как ее там…

– «Тонкое искусство пофигизма». Ну вот, вся задумка псу под хвост – спасибо Леонарду!

Уильям поднялся и отряхнул колени.

– Может, нам лучше наедине дообъясняться?

– Только не слишком уединяйтесь, – предупредила Бабуля. – Не позволяй ему стаскивать с тебя трусики. Пусть сначала заслужит. Слышишь меня, Хейли?

Я сделала вид, что не слышу.

Мы с Уильямом вышли за ворота. Погода стояла хорошая, деревья укрывали нас от вечернего солнца. Бабушкин интернат находился в пригороде Нью-Йорка, а здесь намного красивее, чем многие себе представляют.

– Хочешь, снова встану на колени? – спросил Уильям. – Я могу.

Я покачала головой:

– Нет. Уильям, я хочу честности. Когда ты обвинил меня во всем этом, это было как… холодный душ, как звонок: «Очнись, Хейли, сказочке конец!» Ты думаешь – извинился и все опять по-прежнему?

– Нет, конечно. Да, я все испортил. Но послушай, мы же можем начать заново? Назад не отмотаешь, все уже случилось.

– Ну, вообще-то могло быть и хуже. Ты мог запереть меня в подвале и говорил бы мне каждый день: «Намажься лосьоном, намажься лосьоном» – как Буффало в «Молчании ягнят».

– Нет, я бы сразу расставил точки над «и». Я бы сказал: «Эй, вот тебе лосьон. Намажься, чтобы жилетка из твоей кожи была эластичной и хорошо сидела».

Я рассмеялась. Трудно злиться на него, ничего у меня не получается!

– Слушай, побудь немножко подонком, чтобы я снова рассердилась на тебя. Пожалуйста!

– Давай! Сначала ты сердишься, а потом – примирительный секс!

– На секс не рассчитывай.

– Тогда – не согласен. Тогда пусть проходят дни – я буду умолять о прощении, и, может быть, когда-нибудь ты сжалишься надо мной…

– Всего-то? – Я подняла брови. – Несколько дней?

– Я же сказал «дни». Во множественном числе, так что это может означать и сотни дней, и тысячи. Я готов!

Я пожевала уголок губы и вздохнула:

– Сжалюсь… если убедишь меня, что я не слабовольная.

– О, запросто. Передо мной устоять невозможно! – Уильям подошел ближе и осторожно заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос. – Никто не посмеет упрекнуть тебя в слабости.

– Нечестно! Этот трюк – заправить за ухо волосы – вписан в ДНК всех женщин, и вообще, все сердцееды этим пользуются.

– Знаю, – сказал он игривым тоном. – Это почти так же эффективно, как шептать женщине на ухо уверения в любви. – Он наклонился ближе и прошептал: – Уверения в любви-и…

Это было смешно. Однако от его дыхания у меня по коже побежали мурашки.

– Плохо стараешься!

– Ладно. – Он чуть отстранился и прошептал: – Как же ты планируешь затащить меня в постель?

– Ну… – Руки сами тянулись коснуться его груди. – План довольно простой. Позволю тебе оставаться в заблуждении, что надо еще постараться, приложить усилия. Даже если я уже решила простить тебя – как только увидела, как ты стоишь там со своим дурацким попкорном. Не сомневаюсь, в конце концов… будешь стараться уже в постели и без одежды. Ладно, сколько можно сердиться – ведь ты уже получил вишенкой по морде, вон даже глаз заплыл!

Он наклонил голову, глаза весело поблескивали.

– Если бы кто-нибудь сказал мне, что меня заставят быть шелковым, заехав вишенкой в морду, я бы подписался на все это еще быстрее! И да, могу приложить некоторые усилия, только действительно потребуется меньше одежды. Можно вообще без нее обойтись. Для начала – поза Скорпиона.

– И что это такое?

– Пока не попробуешь, извинением не считается.

– Согласна на поцелуй!

– Не откажусь… – Уильям наклонился и поцеловал меня.

От него всегда так вкусно пахло! Первое, что я отметила после его нежного прикосновения к моим губам, – каким родным стал для меня его запах.

Находясь рядом с ним, я чувствовала – мне здесь и место! Я забыла, что могу потерять пекарню, что никуда не делся Нэйтан, что Зои снова может сделать какую-нибудь гадость… Какая ерунда, главное – Уильям рядом!

Скажете, сентиментальная чепуха? Наверное. Но я никогда не была сентиментальна, и мне нравилось, что он заставил меня это почувствовать.

Мы целовались. Солнце припекало, над нами шелестели листья. Я старалась не думать о том, что возможно, сейчас у окон, выходящих на улицу, торчит половина обитателей интерната. Устроить такое вполне было бы в характере Бабули! И эта картина никак не выходила у меня из головы.

Глава 14

Уильям

Мы с Хейли решили остаться за городом еще на денек. Потом еще на денек и еще. Она все говорила о каком-то конкурсе, в котором через два дня должна участвовать ее пекарня, и я пообещал, что помогу с поездкой – Хейли собиралась много чего взять с собой на этот конкурс. Я снял небольшой номер в отеле в окрестностях того городка, где жила ее свирепая Бабуля. Это была приятная смена обстановки; я даже не подозревал, как здорово иногда отвлечься от дел и просто подышать свежим воздухом.

Мы шли вдоль небольшого ручья. Неторопливо журчала вода, щебетали птицы, сквозь кроны деревьев пробивались солнечные лучи. Такая идиллия, такой лубок, аж тошно. Но Хейли нравилось, и я не возражал.

– Смотри-ка – наконец у нас нормальное свидание. Как у нормальных людей, – сказал я.

Мы держались за руки, как подростки.

– Говори за себя. Я-то нормальная, а вот ты у нас псих.

– Пфф! У меня всего-то одно небольшое расстройство. Чтобы быть психом, нужно иметь по крайней мере парочку проблем. И кстати, когда ты последний раз видела, что я что-нибудь крал?

– Хм, начнем по порядку – с того момента, как ты заявился в интернат. Стакан попкорна. Пульт из отеля – в первую же ночь! Мои трусики. Последний бублик у того пожилого джентльмена за завтраком в отеле…

– Да у него же зубов не было! Что бы он с ним делал – в чай бы макал?

– Откуда ты знаешь, может, у него в столе лежит вставная челюсть.

Я усмехнулся:

– По правде, я сначала взял бублик, а потом уже увидел, что у него нет зубов.

– Вот видишь! Ты просто безжалостное животное!

– А вот это неправда. Ни одно животное не сделало бы это так изысканно. Никогда!

– У тебя странные понятия об изысканности.

– Не понятия. Талант.

Хейли улыбалась. Ей все чертовски шло – улыбаться, хмуриться, сердиться… На ней была футболка, которую мы прикупили в придорожном кафе, и спортивные шорты. Мы оба не собирались ехать за город надолго, а ближайшие магазины нормальной одежды были далеко. Я сразу вцепился в эту футболку, и в конце концов мы ее купили ее, я настоял. Мне ужасно понравилась надпись: «Сиськи для сексуального водилы!» – ну правда же, смешно? У меня тоже была обновка, с призывом «Не держи в себе!» и изображением мусоровоза. Мне обе футболки казались восхитительными; Хейли не разделяла моего восторга, однако надела свою. Видимо, решила сделать мне приятное.

Что в платье, что в футболке она выглядела так соблазнительно, что я постоянно боролся с желанием притиснуть ее где-нибудь… и… и так далее.

Хейли облизнула губы.

– Не сомневаюсь, ты очень талантлив. По большей части это проявляется почему-то в темноте.

– Разве секс хорош только в темноте? Или днем надо надевать пакет на голову?

– Вот спорщик! Тебе говорили, что ты зануда?

– Говорили.

Я взял ее за руку, подвел к дереву, осторожно прислонил к стволу. Здесь мы, похоже, находились в относительном уединении. Наш коттедж был где-то в полумиле отсюда, слева – лесистые холмы, справа – долина, разрезанная ручьем. Вряд ли кто-то из жителей городка придет сюда побродить, разве что какой-нибудь охотник по ошибке примет нас за спаривающихся животных. Да и черт с ним… Жизнь полна риска!

Прижав одной рукой оба ее запястья к стволу над головой, другой я задрал ей футболку и наклонился поцеловать животик.

– Эй! – засмеялась Хайли. – Слишком светло! Я же сказала – твои таланты лучше всего проявляются в темноте.

– Сказала. Ну так ты ошибаешься, и я это сейчас докажу. Сама напросилась!

– Варвар!

Я зарычал.

– Варвар зубами стащил бы с тебя одежду. А я цивилизованный человек!

– Ладно, будь варваром…

Ее голос изменился, стал густым, тяжелым. И мой член встал по стойке «смирно», как дисциплинированный солдат. Эти войска находились в полной боевой готовности с тех самых пор, как на спасательной шлюпке Хейли подарила мне свою вишенку. Один ее мимолетный взгляд – и у меня тут же все дыбом. Даже старшекласснику, что подглядывает за девочками в раздевалке, было бы стыдно за меня.

– А, жаждешь разврата? Обожаю тебя…

Черт, вот ведь вырвалось…

Мы оба замерли от неожиданности. Упс. Что-то я увлекся. На грани фола.

– А если нет?

Я нервно сглотнул. У меня-то богатый опыт, и я часто не придавал значения словам, но не стоит так вести себя с Хейли. С ней все было всерьез, по-настоящему. И меньше всего на свете мне бы хотелось облажаться.

– Ты же знаешь, что все равно – обожаю!

Она медленно улыбнулась, пожевала уголок нижней губы.

– Пожалуй, я тоже кое-что к тебе чувствую…

– А поточнее?

– Я… я тоже люблю тебя!

Теплая волна поднялась вдруг в моей груди. Да что это со мной, я же не кисейная барышня!.. Хотя мне никогда и в голову не приходило сомневаться в собственной мужественности. Но сейчас… да черт, совершенно не важно! Я просто был счастлив.

Я выпрямился и поднял Хейли за талию, будто работал со штангой – жим от груди. Она засмеялась, схватила меня за руки и немного подалась вперед. Я чуть не потерял равновесие и почти что начал падать. Но спружинил ногами, и она свалилась на меня.

– А сейчас ты выдашь пошлую шуточку – как я чуть не уронила тебя и твое мужское достоинство?

– Нет, – сказал я. – Я сейчас отведаю вишневого пирога с новым вкусом, даже если мне придется раздеть тебя зубами.

– Ты уже похитил мою вишенку, забыл?

– У меня плохая память… Давай освежим ее – повторим все сначала?

Мы перевернулись, она оказалась на спине. Я с улыбкой поглядел на нее.

– Или только то, что тебе больше всего понравилось?

– Ой. Ой…

Я отпустил ее, плюхнулся на спину и начал снимать штаны. Она засмеялась.

– Мистер Ненасытный, может быть, не надо? – Хейли встала на четвереньки и пошла ко мне.

– Что ты хочешь повторить? – зловещим низким голосом произнесла она. – Самый лучший минет делают зубами!

Она хищно клацнула зубами и придвинулась ближе.

Я засмеялся, отползая в сторону.

– Да нет, этого я точно не говорил…

Хейли облизнула губы и подошла ближе. Я откинулся назад, оперся на локти и приготовился наблюдать за ней. Сегодня ночью она первый раз в жизни делала минет. Чего скрывать – ей еще учиться и учиться, однако мне до смерти нравилось смотреть на процесс.

Она обхватила губами головку члена. Мое тело отозвалось сладкой судорогой. Я чувствовал ее теплые влажные губы, кончик языка, прижатый… ну в очень чувствительном месте.

– Ты точно не хочешь, чтобы тебя укусили? – Хейли взяла член в руку как микрофон и говорила в него.

Я засмеялся:

– Уверен, как никогда в жизни.

Она склонилась ниже и вдруг провела язычком по всей длине члена и, улыбаясь, поцеловала головку.

– А давай называть все движения… Так легче запомнить! Вот это будет «небоскреб».

Я приложил ладонь ко лбу.

– Ладно. Если давать названия… Покажи мне вот что: «невозможно болтать, когда член во рту».

Она открыла рот и слегка надавила зубами.

– О-о учше е зерди еня…

Я удивленно посмотрел на нее. Хейли подняла голову и кашлянула.

– Я сказала: «Лучше не серди меня». Чуть не укусила! А надо было.

– Вообще-то неплохая мысль насчет минета… Но знаешь, давай лучше закругляться. Пойдем домой, проведем остаток вечера, будто мы с тобой уже сто лет женаты. Если поторопимся, успеем посмотреть пару старых фильмов.

В ее глазах вспыхнула решимость, на губах заиграла сексуальная улыбка. Хейли принялась за работу. Голова ее заходила вверх и вниз, она захватила член рукой и начала крутить вокруг него влажным горячим язычком. Зубов я не почувствовал ни разу.

– Посмотри на меня! – попросил я.

Не вынимая изо рта член, она поглядела на меня. Огромные глаза, полные губы… Она была прекрасна!

– Черт! – простонал я. – Боюсь, кончу прямо тебе в ротик. Ты не против?

– Не-а, – пробормотала она.

Я опустил голову на землю и улыбнулся. Еще вчера она говорила, что это как-то унизительно – брать в рот. Ха. Пусть скажет это бедным душам моих сперматозоидов… их здесь, в траве, миллион погибнет. Практически геноцид. Зато какое удовольствие – язык и губы Хейли так восхитительно ласкают меня!

Она ускорила движения. Я закрыл глаза… Черт побери, я хотел кончить ей в ротик. И не желал ничего другого в мире, кроме как услышать это ее «не-а».

– Ты уверена?

Голос немного хрипел. Я знал, что она слышит меня, даже если не сразу отвечает.

Хейли подалась назад, снова взяла член как микрофон и официальным тоном произнесла:

– Больше никаких вопросов! Спасибо.

И продолжила…

О-о… Черт!

В моем теле пылал огонь, я понимал – надолго меня не хватит. Быстро же она научилась…

Я снова закрыл глаза – будь что будет. Голова плыла; честное слово – еще немного, и я воспарю над землей.

– Ну вот, – сказал я, – сейчас.

Она не оторвала губ, просто посмотрела мне в глаза… и я заново влюбился в нее.

Из моего ребра. Я так и знал. Эта женщина… моя половинка! ЧЕРТ!

Она ускорила темп, мое тело напряглось, и… все случилось. Она немного подождала – меня сотрясал оргазм, – крепко сжимая губами мой член. Глаза расширились – от страха, от шока, от восхищения? Точно не знаю, однако готов поспорить – от восхищения.

Она откинулась назад и села на пятки. Я смотрел и ждал – что же она будет делать? Выплюнет? Проглотит?

– Надо выплюнуть или прог… – начал я, но она наклонилась и выплюнула все в траву до того, как я закончил говорить. Затем вытерла рот тыльной стороной ладони.

Я усмехнулся:

– Или проглотить.

– Ой, – сказала она, посмотрев на ладошку.

Удивленно подняла брови, поднесла ее ко рту и слизала то, что осталось.

– Люблю тебя, – сказал я.

– Уж пожалуйста… Когда я первый раз услышала про минет, сразу сказала – ни одному парню не позволю совать себе в рот!

– Я польщен. Но скажи мне тоже, а то я буду чувствовать себя неуверенно!

– И я люблю тебя. Ты такой милый, когда чувствуешь себя неуверенно!

– Правильно. А теперь твоя очередь!

Она только успела брови поднять, как я толкнул ее в траву.

Глава 15

Хейли

Рано утром – еще не было пяти – я вошла в пекарню. Перед дверью сокрушенно вздохнула, взглянув на листок, который я повесила несколько дней назад:

«Непредвиденные обстоятельства: «Веселый пекарь» закрывается, следите за объявлениями. Но мы участвуем в Шеффилдской ярмарке – не пропустите!»

Я провела рукой по столешнице прилавка, вспомнила свои честолюбивые мечты… Да уж, похоже, с ними придется расстаться. И все же меня не покидала надежда – наверное, сказывался тот радостный подъем, который я испытывала в последнее время. Меня переполняло счастье, все остальное отступило на второй план. Уильям легко относился ко всему на свете, и это было заразительно. Чем больше времени я с ним проводила, тем легче воспринимала и свои неприятности.

Последние три дня мы практически не расставались, так что ночь без него и эти полчаса сегодня утром воспринимались уже как разлука. Даже показалось, что волшебство потихоньку ослабевает, тогда как проблемы снова вторгаются в мою жизнь.

Можно, конечно, сказать: «Ну и фиг со всем этим!» Только никуда не денутся счета, по которым нужно платить… а у денег меня не было. Уильям предлагал мне помочь и старался сделать это как можно менее болезненно для моего самолюбия – шутил, что будет платить мне десять тысяч долларов за ночь. Бог с ним, пусть шутит, пусть думает, что, если будет платить мне как проститутке, я легче приму его благотворительность. Я посмеялась… Но свои проблемы собиралась решать сама.

Мне уже повезло – ясно, что Уильям не позволит мне остаться без крыши над головой. Что бы между нами ни случилось, человек он хороший и наверняка сделает все возможное, чтобы, по крайней мере, избавить меня от нищеты.

Позволить ему оплатить все мои долги – значит сдаться. Даже если бы он помог мне заново выстроить бизнес, это уже был бы не мой бизнес, по крайней мере, не настолько, как мне хотелось.

И вот сейчас, готовясь к конкурсу, вместо того чтобы взять проверенный рецепт (два года кропотливой работы!), я решила поступить, как Уильям – рискнуть. У меня всегда получалась отменная выпечка, но, возможно, моим рецептам не хватало… порыва. Небольшой сумасшедшинки.

Я прошла в подсобку. Встала перед полкой с ингредиентами и задумалась.

Хотя Райана я предупредила, что на работу ходить не нужно, он все-таки предложил мне помочь с конкурсом – без оплаты. Мне хотелось быть с ним щедрой, и я сказала, что все равно заплачу. Хотя понимала, что каждый потраченный доллар только увеличит мои долги, поэтому пообещала расплатиться при первой возможности.

Райан явился часа через два, на ходу зевал и тер глаза.

– Привет! Что, голубки, наворковались?

– Слушай, у меня идея…

Он окинул меня взглядом, сразу заметил – лицо измазано в шоколаде, к футболке прилипли крошки зефира. В замешательстве нахмурился.

– Что – вместо ложки сахара будет ложка с горкой?

– Нет. Кое-что новенькое!

– Ладно… – Он прошел за мной в подсобку. – Черт! С каких это пор у тебя тут такой бардак?

Райан ткнул ботинком в кусок теста, который я уронила на пол и не успела убрать.

– Райан, это же творческий процесс!

Я почти устыдилась – поймала себя на том, что веду себя в точности как Уильям. Черт, он просто вирус какой-то… Самый лучший вирус на свете!

– А-а, понял, – кивнул Райан. – Мы с тобой сейчас разнесем тут все к чертям, чтобы этот Смит не очень-то радовался, да? Хочешь, стену проломлю?

– Нет. Я серьезно. Секундочку… – Я взяла прихватку, открыла дверцу печи и достала два противня. – Гляди, печенье с зефиром. Ничего принципиально нового, но мне пришла идея сделать вот что. Смотри!

Я взяла одну штучку и разломила. Сверху пышное облачко расплавленного зефира, потом два слоя хрустящего печенья, а между ними расплавленный шоколад. Я развела в разные стороны половинки – шоколад вытянулся, как ленты славы.

– Недурно, – кивнул Райан.

– И вот так… – я указала на другой противень.

– На вид вроде нормально… – сказал он и откусил кусочек. – Вишневая начинка?

– Да. Подожди, это еще не все.

Я взяла печенье, обваляла его в дробленом миндале, воткнула деревянную шпажку. Райан с опаской следил за мной – наверное, решил, что я сошла с ума. Я подошла к фритюрнице, опустила печенье в масло и повернулась к Райану.

– Жареное печенье! Да ты прямо Пола Дин. Она в своих кулинарных телешоу все жарит во фритюре. Давай еще сверху маслом польем, когда будет готово.

– Не маслом.

Я вытащила печенье, положила на противень, взяла баллончик со взбитыми сливками и немного выдавила.

– Последний штрих…

И положила сверху покрытую шоколадом вишенку.

– Та-дам! Вот теперь попробуй.

Райан взял печенье, начал задумчиво жевать. Его брови медленно поползли вверх.

– Черт! Это же офигенно вкусно!

В пригороде Нью-Йорка на широком травяном поле раскинулась Шеффилдская ярмарка. Пришли все – Кэндис, Райан и, конечно, Уильям. Как обычно бывает на ярмарках, гостям предлагали всевозможные развлечения, только денежки плати: игры, соревнования… катание на лошадях, где за вами присматривают какие-то сомнительные личности, вроде как с опытом и с мотивацией вас не угробить. И везде продают пирожные «Муравейник». Все это в часе езды от Нью-Йорка, так что народу было полно.

Мы с Уильямом шли за Райаном и Кэндис, которые жарко спорили о каком-то фильме. Райан считал его шедевром, а Кэндис жаловалась, что через десять минут просмотра чуть не заснула. Конкурс печенья планировался ближе к вечеру, так что мы успели приготовить все что нужно – организаторы предоставили участникам печи и холодильники. Мы просто привезли готовое тесто и заморозили его. Оставалось еще время на развлечения.

Мы шли по полю. Уильям обнимал меня за плечи, я улыбалась.

– Знаешь, мог и не приходить.

– Я хотел пойти. Если я чего-то хочу, меня отговорить невозможно!

– Пару раз я пробовала…

– Ну и как, удачно?

– Не очень… – призналась я.

Я тут же вспомнила сцену у ручья и покраснела. Просто удивительно, как быстро я перестроилась – столько лет прожила ужасной скромницей, а теперь секс по нескольку раз в день стал для меня нормой. Если есть время, почему бы и нет… и мне это очень даже нравилось! Наверное, я должна была чувствовать себя развратной… но не чувствовала!

Любовь… Люди разбрасываются этим словом направо и налево, особо не задумываясь. Учась в школе, я искренне считала, что люблю певца Гарри Стайлса. А в юности, посмотрев «Драйв» в главной роли с Райаном Гослингом, «влюбилась» в Райана Гослинга. Хотя совершенно ясно – к любви это не имеет никакого отношения.

Из нашей истории с Уильямом я поняла одну вещь – любовь трудно распознать сразу. Вот зеленый росток неизвестного семени – цветок ли, сорняк? Тебе кто-то понравился – семя упало на почву; отношения развиваются – оно прорастает. Тогда и понимаешь, что это было за семечко. И легко принять «нравится» за «люблю», особенно в самом начале.

Я не сомневалась, что мои чувства к Уильяму – именно любовь. Это что-то… огромное. Невероятное! Как пламя свечи, которая будет гореть вечно. Сколько бы мы ни отдавали друг другу – вернется сторицей, и сколько мы будем жить, столько будут укрепляться наши чувства.

Наверное, потому и случаются неудачные браки – люди не чувствуют разницы. Смотрят – что-то выросло из семени, какое-то чахлое растение, может быть, даже деревце, и думают – это оно и есть.

Скорее всего, через несколько лет я вспомню свои рассуждения и подумаю, какой же я была самонадеянной идиоткой, решила, будто лучше всех знаю, что такое любовь. Однако готова поспорить – мне удалось добраться до сути.

Я люблю его! Я люблю Уильяма Чамберсона со всеми его дурацкими шутками, его клептоманией, со всеми его недостатками! Целиком…

– Размышляешь о судьбах мира? – спросил Уильям. – У тебя такой сосредоточенный вид.

– Ну… – протянула я.

– Не помню, когда в последний раз я думал так усердно, чтобы по мне это было видно… А, наверное, когда мы в школе проходили квадратный трехчлен! Я все пытался представить себе картинку. Или когда мне задали вопрос: что было раньше – яйцо или курица?

Я засмеялась.

– Просто задумалась «о своем, о девичьем». Ничего особенного…

– Что, месячные? Надо отметить в календаре. Но предупреждаю – настоящего мужчину пара капель крови не остановит. У тебя же я. А я – он, настоящий мужчина!

Я сделала вид, что меня тошнит.

– Нет, не месячные. Слушай, если мне надо будет немножко пожить за городом, ты сможешь меня навещать?

– Я найду время, даже если ты решишь отправиться на космическую станцию! Или к центру Земли.

– Я серьезно…

– Я тоже. Всегда хотел знать, что будет, если плюнуть из иллюминатора космического корабля. И действует ли сила тяжести в центре Земли – наверное, там можно летать?

Я искоса взглянула на него.

– Если откроешь в космосе иллюминатор, просто умрешь, вот что будет. А в центре Земли… ну, ты бы… ты бы…

– Вот видишь, не знаешь! – Уильям сложил руки на груди, типа «я победил». – Внесем в список того, что нужно обязательно попробовать.

– Что именно? Открыть иллюминатор в космосе и погибнуть в безвоздушном пространстве или добраться до центра Земли и сгореть заживо в расплавленной магме?

– И то и другое! Хорошо, поставим в самый конец списка, раз ты такая пессимистка…

– Хейли, – произнес мужской голос позади нас.

Знакомый голос. Я тут же напряглась, но пришлось обернуться. Нэйтан, наверное, пытался нас догнать – волосы растрепались, он запыхался.

– Я прочитал объявление на двери магазина. Жаль, что вы закрываетесь.

– Нэйтан…

– У меня гениальная идея! – воскликнул Уильям.

Он обхватил меня за талию и впился в мои губы долгим страстным поцелуем. У меня перехватило дыхание. Всегда была против того, чтобы демонстрировать отношения на людях, но… пожалуй, сейчас это было уместно.

Уильям наконец отпустил меня. Нэйтан стоял со сжатыми кулаками.

– Что, хочешь подраться? – спросил Уильям. – Предупреждаю, меня нельзя ни ранить, ни убить!

– Из «Хищника», – прошептала я. – Как мило…

Вот как сильно я изменилась с тех пор, как встретила Уильяма. Не пыталась их разнять, не кричала и даже не нервничала. Я знала – Уильям сделает все возможное, чтобы избежать драки. Драться – не в его стиле! Он бы и бешеного медведя уговорил бы не нападать. А я даже рада была, что Нэйтан сюда приперся, потому что наконец-то, впервые в жизни, я знала, что ему сказать. И покончить с этим раз и навсегда.

– Нэйтан. Я много лет не могла избавиться от воспоминаний, несла ужасный багаж: жалость, разочарование, страх. Мы с тобой встречались, потом расстались, а я все думала, что же это было с моей стороны? Пустая трата времени? Предательство? И боялась начинать что-то новое. Ты гирей висел у меня на ногах… Наверное, и я для тебя – тоже гиря. Ты убедил себя, что мы должны быть вместе, ведь мы так долго встречались. Что-то вроде «в нашей книге еще не написана последняя страница».

– Она написана, – вставил Уильям. – Загляни в конец, там три слова: «Здесь был Уильям». А если читать между строк… Так и быть, помогу тебе: «Уильям занимается сексом с девушкой, от которой ты никак не отвяжешься. Каждый день. Нам обоим это нравится, и сегодня же ночью мы снова будем любить друг друга».

– Не встревай, – прошептала я Уильяму.

– Прости, – сказал он, не разжимая губ. – Я просто тебя поддержал.

Я сжала его руку:

– Сама справлюсь.

Я снова обернулась к Нэйтану:

– Пора уже признать – это вовсе не любовь. Твоя одержимость мной – просто гордость и ущемленное самолюбие. Не стоит больше зря тратить время.

Нэйтан нахмурился. Я боялась – сейчас, как обычно, начнет признаваться в любви, говорить, что я ничего не понимаю… Однако он опустил глаза и кивнул:

– Может, ты и права… Да пошло оно все!

Уильям шагнул вперед, похлопал его по плечу:

– Не переживай! Ты еще встретишь хорошую девушку.

Нэйтан дернул плечом и сбросил руку Уильяма:

– Отвали, придурок!.. Хрен с тобой. Ладно. Ненавижу свою новую работу, да и город этот ненавижу… Счастья тебе, Хейли.

– И тебе, – сказала я.

– Надеюсь, мы тебя больше не увидим. – Уильям развернул мятную конфетку и сунул ее себе в рот.

Я смотрела на него во все глаза. Понятно, откуда конфетка… Когда он успел?

– Что-то не так? – спросил он.

Я только покачала головой и усмехнулась:

– Вот уж точно придурок…

– Ага. Но признайся, ты обожаешь… ну, если не меня, то моего придурка.

– Может быть. Чуть-чуть.

Он толкнул меня плечом, усмехаясь:

– Вовсе не чуть-чуть. Гораздо больше.

– Перестань. – Я засмеялась и тоже толкнула его. Прошептала ему на ухо: – Очень милый… придурок. Больше ни в чем тебе не признаюсь!

– Возьму на заметку. Только ты тоже возьми… в ротик, хорошо?

Я шлепнула его по руке:

– Ты невыносим!

– Значит, у тебя плохой вкус… потому что ты меня любишь!

– Начинаю сомневаться в своем выборе…

Он засмеялся:

– Сомневайся в чем хочешь, но ты меня уже не бросишь!

– Разве я подписала контракт?

– Хейли, ты меня обижаешь. Я стоял перед тобой на одном колене с трусиками в руке. Мы заключили священный союз!

– Совсем забыла… Ну, ладно. Пока не постираю их – не расстанемся.

– Именно. А я же богатый, я никогда не стираю…

– На самом деле я имела в виду…

– Тсс, – прошептал он, приложив палец к моим губам. – Смирись с судьбой!

Конкурс заставил нас поволноваться. Ожидали, что приедет телеканал «Фуд Нетворк». Ходили слухи, что в организации ярмарки принимает участие один из сыновей продюсера. С каждым годом конкурс привлекал все больше кондитеров, и борьба становилась все напряженней.

Нам-то работы немного – положи тесто на противень и пусть печется, но я очень волновалась!

Пришлось побегать, чтобы найти фритюрницу. В конце концов Уильям уговорил парня со стенда с тортом-муравейником – то ли подружился с ним, то ли запугал – от Уильяма правды не добьешься.

Я попала в кадр, только когда конкурс уже подходил к концу – в последние полчаса. Все участники выставили свое печенье и ждали, когда судьи его попробуют. Уильям сидел на траве среди зрителей и каждый раз, когда я на него смотрела, показывал мне два поднятых вверх больших пальца. Больше меня переживал. И при взгляде на него мне становилось легче.

Конкурс проходил так: в первом туре судьи попробовали по маленькому кусочку печенья и выбрали двадцать пекарей. Все ждали второго тура. И вот наступил драматический момент – двое судей шли вдоль длинного стола с печеньем, а за ними – операторы с телекамерами.

Сердце у меня колотилось, я мысленно проклинала Райана – он предложил мне самой представлять свое творение. Он ведь не собирался посвящать жизнь кулинарии, так что считал это правильным. Наверное, однако хотелось иметь хоть какую-то поддержку помимо Уильяма.

Судьи наконец дошли до моего стола, попробовали печенье с зефиром и с вишней. Одобрительно кивнули, что-то пометили в своих блокнотах, но ничего не сказали. И проследовали дальше, а я с облегчением вздохнула.

Оказалось совсем не так страшно, как я ожидала, хотя, конечно же, хотелось знать – им понравилось? Закончив обход, судьи вернулись к своему столу, просмотрели записи, и каждый что-то сказал перед камерой. Один из операторов подошел к конкурсантам и стал задавать вопросы о шансах на победу. Очередь дошла и до меня. Из-за яркого света я постоянно моргала, неестественно улыбалась и отвечала, как попугай:

«Вы рады участвовать в конкурсе?» – «Да, я рада участвовать в конкурсе».

«Надеетесь ли вы победить?» – «Да, я надеюсь победить».

Оператор пошел дальше.

Все ждали оглашения результатов. Судьи вышли на сцену, сопровождаемые камерами и лучами софитов. Посмотреть на подведение итогов собрались все посетители ярмарки.

Одна из судей, носатая тетка с поросячьими глазками, вышла вперед. Обвела взглядом участников и, выдержав драматическую паузу, произнесла:

– Первое место присуждается…

– Черт, это жульничество! – взревел Уильям. – Первое место за «брауни»?

– Да ладно тебе, – засмеялась я.

Райан нахмурился:

– Он прав. «Брауни» – фигня!

Кэндис кивнула:

– А если победитель вдруг умрет на месте? Уильям, ты вот любишь нарушать закон… Можешь его грохнуть?

– Я больше насчет спереть что-нибудь.

– Тогда укради его сердце… прямо из груди, – замогильным голосом произнесла Кэндис.

– Это будет перебор, – сказал Райан. – Тем более, Хейли, тебе досталась тысяча долларов. За несколько печенюшек… Совсем неплохо!

– Для начала – да, – согласилась я.

Мы уходили с ярмарки. Райан и Уильям несли сумки с пустыми контейнерами. Не успели мы отойти от площадки, где состоялся конкурс, как нас догнал какой-то мужчина в очках. Лысоватый, в классической рубашке и брюках.

– Если не ошибаюсь, вы Хейли?

– Да, – ответила я.

– Чак Паттерсон, продюсер «Фуд Нетворк». Я пробовал ваше печенье и считаю, ему и должны были присудить первый приз!

– Он мне нравится, – прошептал Уильям.

Я шикнула на него, не сводя глаз с Чака.

– Спасибо, мистер Паттерсон…

– Я занимаюсь кастингом для шоу «У кого пирог вкуснее»; десять участников борются за приз в десять тысяч долларов. Обычно мы выбираем конкурсантов за несколько месяцев до шоу. На следующей неделе уже надо начинать съемки, а один из претендентов заболел корью!

– Кто, черт побери, в наше время болеет корью? – спросил Уильям.

Я легонько стукнула его по ноге – помолчи!

– Вы предлагаете мне участвовать в шоу? – спросила я.

– Да! Вы, конечно же, получите компенсацию за потраченное время. Жилье предоставляется. Конкурс мы отснимем за две недели. У вас есть такая возможность?

– А ее можно будет навещать? – спросил Уильям.

– Конечно.

– Благодарю вас! Я согласна.

Эпилог

Месяцем позже

Я сам чуть не разрушил отношения с Хейли – подумал, что ее интересует только мой кошелек. И теперь волосы на себе рвал – она отказывалась брать у меня эти чертовы деньги! Вот когда я понял, что такое настоящее упрямство. Мне-то казалось, в этом Брюс хоть кому сто очков вперед даст. Через несколько недель Хейли лишилась пекарни, затем квартиры и уехала на съемки «У кого пирог вкуснее». Даже не разрешила мне снять для нее на пару месяцев какую-нибудь студию или номер в гостинице. Через две недели съемки закончились. Мы с ней иногда встречались у меня на квартире, однако ночевать она категорически отказывалась. Уезжала в интернат к своей чокнутой Бабуле; час в город, час обратно – итого два часа на дорогу.

Честное слово, любого ишака переупрямит…

На шоу она выиграла первый приз! Победила в последнем туре, придумала новый гибрид: печенье с вишневой начинкой, а сверху маленькие «вкусные пузыри», которые она раньше пекла в своей булочной. И вот, разбогатев на десять тысяч долларов, решила вложить деньги в новую пекарню, за городом. Вечера проводила с Бабулей за лото и покером в доме престарелых, а днем работала помощником пекаря у кого-то в Нью-Йорке, экономила каждый цент.

Как-то я привез ей на недельку Бестию. Щенуля имела огромный успех в интернате, пришлось позволить ей там порезвиться.

На стоянке возле интерната я встретился с Брюсом и Наташей.

– Готов? – спросил я Брюса.

– А что, надо готовиться? К вечеру лото в доме престарелых?

– К тому, что тебе в любой момент могут дать пинка под зад.

Наташа подавила смешок. Брюс улыбнулся:

– Слушай, а папу с мамой нельзя сюда запихнуть? Судя по твоим рассказам, Бабуля вправила бы им мозги.

Я неопределенно хмыкнул. Всегда чувствовал себя неловко, когда Брюс нападал на родителей. Хотя теперь и я стал воспринимать их по-другому. Ну как к ним относиться после того, как они пытались настроить меня против Хейли? Я давно уже не отвечал на их звонки и не соглашался на встречи. В глубине душе понимая – когда-нибудь придется посмотреть правде в глаза. Мне оказывали предпочтение перед Брюсом только потому, что из меня проще вытянуть деньги. В их глазах я был легкой добычей!

Когда я осознал, что женщины крутились возле меня ради денег, пострадала лишь моя гордость. И это уже в прошлом.

А родители… Я пошел у них на поводу и позволил манипулировать собой, а это совсем другое дело! Ладно – не срочно, оставим разборки на потом. Пока же я был чертовски доволен жизнью.

В гостиной интерната мы застали шумную компанию. Сегодня вечером здесь собирались разыграть главный приз – право выбирать телепрограмму на большом экране в гостиной и лучшее место на диване, на весь уик-энд. Я появлялся здесь чаще, чем того бы хотел, поэтому знал, каким деспотом бывает победитель, когда в руках у него пульт от телевизора… Если выигрывали я или Хейли, мы выбирали победителя – то есть у Бабули было втрое больше шансов, – но никто не смел ей на это указать.

Бабуля сидела в глубине гостиной, Хейли рядом. Она увидела нас и помахала рукой.

Брюс и Наташа неуверенно двинулись за мной. Наша группа обращала на себя внимание. На нас с Брюсом всегда глазели, а если рядом еще поставить Наташу и Хейли, так вам понадобятся очки от солнца, чтобы не ослепнуть! Или эта, как ее… камера-обскура. Такая коробочка с отверстиями, через которую наблюдают солнечное затмение.

Мы тоже уселись, я быстро поцеловал Хейли и погладил ей попку. Позади нас возмущенно ахнула какая-то старушенция; я обернулся и подмигнул ей. На миг она изумленно выпрямилась, но потом… кокетливо повела бровями! Видимо, вспомнила молодость.

Я тут же отвернулся и сел, глядя прямо перед собой, как контуженый. Если мне кто-нибудь когда-нибудь скажет, что сексуальное влечение с годами ослабевает, обязательно посоветую ему проводить несколько дней в неделю в доме престарелых.

– Знаешь, – сказал я Хейли на ухо шепотом, – если бы не возрастная менопауза, то уверен, что такие заведения стали бы просто рассадником случайных беременностей и страстных любовных треугольников.

Она неодобрительно посмотрела на меня:

– Не понимаю, что у тебя в голове творится…

– Как это не понимаешь? То и творится, о чем говорю…

Она покачала головой, улыбаясь:

– Почему-то не удивляюсь.

– А кто этот симпатичный молодой человек? – Бабуля с любопытством посмотрела на Брюса.

Сегодня она выглядела впечатляюще: белые волосы уложены в пышную прическу – ей-богу, как сахарная вата на палочке. Ярко-голубые глаза, гордый вид; только взгляните косо – она без раздумий врежет вам в челюсть! Грозная женщина… и очень милая пожилая леди.

– Я Брюс Чамберсон, а это моя жена Наташа.

Бабуля посмотрела на них обоих проницательным взглядом, кивнула и улыбнулась:

– Брюс, ты мне нравишься больше, чем твой брат. Он настоящий придурок!

– Какого черта? – Я был уязвлен.

– Ты спер мои шлепанцы! Я знаю, что это ты, – сказала она и ткнула в меня пальцем.

Я поднял ладони вверх:

– Тихо, тихо! Если я и крал кое-что раньше, это не значит, что на меня теперь всех собак можно вешать… У вас деменция.

– Настал мой час! – Бабуля вскочила на ноги. – Сегодня прирежу гада!

Я рассмеялся:

– Увлекаетесь сериалами? «Полицейские»? Или что-то еще?

– Когда вы уже поладите? – скучающим голосом спросила Хейли.

– Когда старая перечница перестанет меня подкалывать, – ответил я с кислым видом.

– Если твой дружок-клептоман еще что-нибудь стащит у меня, придушу его! Сколько бы там денег у него ни было.

– Сил не хватит!

– Вы это серьезно? – Брюс глядел на нас обоих как на сумасшедших.

Бабуля бросила на меня яростный взгляд. Хейли кашлянула:

– Они не слишком-то обожают друг друга. Но стоит им немного выпить – неразлейвода! Как старые собутыльники.

– Клевета, – проворчала Бабуля.

– Как тебе удалось здесь остаться? – спросила Наташа.

Они с Брюсом уселись справа от меня. Можно было выбирать, на чем сидеть – в углу вперемешку стояли складные шезлонги, кресла с откидной спинкой и хлипкие пластиковые стулья.

– Думаю, побоялись отказать Бабуле, – сказала Хейли. – Конечно, надолго не дадут, но пока что все нормально. Сплю на диване в ее комнате.

– Храпит как слон, – вставила Бабуля.

Хейли покраснела.

– Просто у меня уже несколько дней нос заложен… Боюсь, гайморит.

– Ха! Моя дорогая, гайморит тут ни при чем. Знаю, что и чем у тебя заложено… Тянешь в рот всякую гадость – я имею в виду член этого ворюги!

Наташа в этот момент пила воду. Едва не захлебнувшись, она откинулась назад, стул начал падать… Брюс спокойно протянул руку, поймал стул и вернул Наташу в вертикальное положение. С самым невозмутимым видом – все как всегда, ничего особенного.

Я чуть не подавился смехом. Протянул ладонь Бабуле – «дай пять»!

Чокнутая, конечно, но когда бывала в ударе, могла насмешить до упаду, надо отдать ей должное.

Однако Хейли не пришлось смущаться от неловкого молчания, которое неизменно последовало бы за такой шуткой. На сцену поднялась молодая женщина – объявить начало игры. Еще несколько работников интерната раздавали карточки лото.

– Извини, – сказал я Хейли, встал и начал проталкиваться к сцене.

Женщина на сцене недоуменно на меня посмотрела – не понимала, зачем я сюда вылез.

– Мне просто нужно… разрешите… да черт подери, дайте сюда эту хрень! – прорычал я и выхватил у нее из рук микрофон.

Последние слова прозвучали на весь зал, и воцарилась тишина.

– Да верну я его, успокойтесь! Мне просто нужно кое-что сказать моей девушке.

Хейли спрятала лицо в ладони, но все же раздвинула пальцы, чтобы видеть меня.

– Мы познакомились из-за вишневого пирога, а потом ты подарила мне свою вишенку. Мы чуть не расстались. Ты швырнула в меня таким же пирогом, чуть не убила. И я хочу закончить эту историю тем, с чего все началось. Вишенкой!

Я вынул из кармана вишенку и кинул Хейли. Я представлял себе – вишенка летит ей в руки, она ее ловит… наверняка у нее хорошая реакция.

Но все получилось не так! Вишенка угодила ей в лоб и шлепнулась на пол. Хейли схватилась за лицо.

– О черт… – снова на весь зал.

Я тут же бросил микрофон и побежал обратно.

Толпа гудела; я подошел к Хейли, поднял с пола вишенку. Отодвинул кресло сидевшего перед ней старика, чтобы было место. Встал на одно колено и протянул ей этот самый символ нашей с ней истории.

– Съешь мою вишенку?

– Что? – спросила она.

– Ну, надкуси, – попросил я.

Она с тревогой посмотрела на меня. Подумала, что я сошел с ума.

– Она же была на полу!

– Просто попробуй, только осторожно – зубы не сломай.

Она взяла вишенку, медленно надкусила… и вынула изо рта. Двумя пальцами извлекла из нее обручальное кольцо! Я сам засунул его внутрь – с помощью ножа и пищевого клея. Вышло совершенно незаметно.

Хейли по привычке пожевала губу.

– С удовольствием…

– «Съем твою вишенку», – подсказал я. – Извини, я уже представил себе, как ты это скажешь.

– С удовольствием съем твою вишенку!

– Да, черт побери! – Я взял кольцо, надел ей на палец и поцеловал ее.

– В жизни не видел большего идиотизма, – пробормотал Брюс.

– А по-моему, очень мило! – восхитилась Наташа.

– Ну, по крайней мере, у него куча денег… – Каким-то образом растерзанная вишенка оказалась в руках у Бабули, она положила ее в рот и принялась жевать.

– Бабушка! – возмущенно вскрикнула Хейли. Но при этом не сводила глаз с кольца и улыбалась.

Бабуля пожала плечами:

– Это же правда! Я бы и за Квазимодо вышла замуж, если его так упаковать.

– Я ответила «да» не потому, что он богат!

– Черт, – сказал я. – Я же не Квазимодо. Значит – нет?

Хейли засмеялась:

– Значит – да!

– Слава богу… а то я заплатил Эрлу, чтобы он снял все на мой телефон. Не хватало еще, чтобы он запечатлел, как меня отвергают. Эрл! Ты все записал?

– А? – Похоже, Эрл только что проснулся.

– Без толку, – пробормотал я.

– Хватит уже всякой ерундой заниматься! – проворчала Бабуля. – Скоро начинается «Полиция Майами. Отдел нравов». А если меня в сотый раз заставят смотреть «Семейную вражду», я точно кого-нибудь прикончу!

– Сегодня вечером вы сама себе хозяйка, – сказал я. – Мне никогда не приходилось заниматься сексом с невестой, так что…

Брюс неодобрительно хмыкнул:

– А мы?

– Держи! – Я вынул из кармана большой красивый банан и вручил ему. – Видишь? Я о тебе позаботился.

Хейли собралась встать, но я подхватил ее на руки.

– Вообще-то я умею ходить, – засмеялась она.

– А теперь я могу сказать, что тебя украл! Это для каламбура… я все спланировал!

Она заметно напряглась.

– Ты самая чудесная вишенка из тех, которые кто-либо когда-либо крал! Вот.

Я стоял посреди комнаты трофеев и любовался шедевром своей коллекции – законсервированным бананом, который я стащил у Брюса. Как-то в разговоре с Хейли я упоминал про коллекцию, но наверняка она и представить себе не могла, что это буквально то самое место, где я храню украденные вещи. Ну и ладно, у всех свои секреты. В коллекции «от Хейли» была ваза с увядшими цветами, поддон для пирогов с вмятиной от моей головы, три пары трусиков, несколько шпилек. Еще я начал собирать коллекцию «от Бабули» – две пары тапочек, бигуди, маникюрные кусачки и туз – я спер его прямо у нее из рук, когда она играла в покер.

Сегодня у нас с Брюсом был день рождения, но Хейли никак не могла вырваться – накопилось много дел, вот я и решил зайти в офис приобщить к коллекции ножницы, которые взял вчера у Бабули. Она ведь заявила, что я ворую, так пусть это будет правдой!

Я открыл потайную дверь… и остолбенел.

Хейли, Кэндис, Брюс, Наташа, Райан стояли у меня в кабинете с подарками в руках. Все было украшено шариками, серпантином, конфетти…

– Сюрприз! – закричала Наташа.

Отвела в сторону большой шарик, заслонявший ей обзор, и ее глаза округлились от удивления.

– Что за…

– Это не то, что ты думаешь… – начал я.

Никто не слушал. Все напряженно смотрели мимо меня. И медленно, один за другим, вошли в потайную комнатку.

Брюс с поднятыми бровями остановился перед бананом.

– Я так и знал… – произнес он.

– Боже мой, это правда, – сказала Наташа. – У тебя целая комната для своих трофеев!

– Я хочу знать – как? – спросил Брюс. – Как тебе удалось устроить это у меня под носом? Мы же каждый день приходили сюда, когда шла перепланировка!

– Приходили… только я каждый раз подсовывал тебе липовый план. Эта каморка считалась служебным помещением для приемной. Просто удивительно, что ты не заметил подлог.

Он покачал головой.

– Чей-то парик? – Райан осторожно тронул клок волос, пришпиленный к стене.

– Угадал.

– Ух ты, здорово! – восхитился он.

– Эй, а почему здесь нет моих сувениров? – даже с обидой спросила Наташа.

– Извини, конечно, но Брюс бы этого не понял. Ты – в запретной зоне.

Она подумала.

– Пожалуй… Извинения приняты.

– А твой собственный брат, значит, не в запретной зоне? – спросил Брюс. – И это, черт побери, мои носки?

– Э-э… да, – быстро произнес я и повернулся к Хейли: – Как тебе?

Она широко раскрытыми глазами глядела на свою часть коллекции.

– Похоже, я выхожу замуж за психопата… Но, кажется, мне это нравится.

Я положил ладонь ей на попку.

– Я в тебе не ошибся!

Взял ее за талию и посадил на свободный пьедестал перед коллекцией.

– Леди и джентльмены, – сказал я, привлекая всеобщее внимание. – Полюбуйтесь на жемчужину моей коллекции!

Хейли закатила глаза и прикусила губу.

– Как торжественно…

– Главное, ты выходишь за меня замуж! – Я втиснулся между ее ног и подставился для поцелуя.

– Пока что да. – Она поцеловала меня.

– Скажи, что не любишь меня, ты, крутая девчонка!

Она усмехнулась.

– Вот видишь – не можешь. Потому что ты меня обожаешь!

– Перестань, – засмеялась она. – Все смотрят.

– Вот и прекрасно. Все смотрите – сейчас моя невеста заявит о своей неземной любви ко мне!

Все весело уставились на нас.

– Я люблю Уильяма! Хотя у него определенно проблемы…

– Еще разок. Скажи, как надо!

– Я люблю тебя, – нежно сказала Хейли.

И посмотрела мне в глаза.

– И я люблю тебя! Остается придумать, как тебя удержать. Такой необычный экспонат… Клей и гвозди не подойдут – не дай бог, поранишься. Может быть, наручники?..

Content

Пенелопа Блум
Ее вишенка

Глава 1 Хейли

Глава 2 Уильям

Глава 3 Хейли

Глава 4 Уильям

Глава 5 Хейли

Глава 6 Уильям

Глава 7 Хейли

Глава 8 Уильям

Глава 9 Хейли

Глава 10 Уильям

Глава 11 Хейли

Глава 12 Уильям

Глава 13 Хейли

Глава 14 Уильям

Глава 15 Хейли

Эпилог Месяцем позже