Юлия Каташевская

Сказки

Кто такой Кощей Бессмертный?

Осенний лес пестрел яркими красками, лёгкий ветерок шевелил листья осин и берез, и от этого шума казалось, что лес говорит на каком — то своём языке. Покой и мир леса внезапно оказался нарушен громким треском, смачным шлепком и полузадушенным «Мяк!»

— Вот холера хвостатая! Увязался — таки! — заругалась Баба Яга, увидев Кота, упавшего вместе с сухой веткой черемухи, на которой он, очевидно, от неё прятался.

Кот, встав и оскорбленно стряхнув с себя сухие листья, пошёл домой, вальяжно вышагивая на тропинке, и на всякий случай оглядываясь — а вдруг Яга все же передумает и позовет с собой.

— Брысь в избу! — строго сказала Яга, — И за порог ни ногой! То есть ни лапой…

Кот обиженно ушёл. Яга вернулась к своему занятию — сбору грибов, благо в осеннем лесу их хватало. Однако новый посторонний шум заставил старушку насторожиться. По лесу шёл кто-то, не желающий соблюдать тишину. Но и не грибник, о них всегда заранее сообщали лесные птицы.

Шум и хруст усилился, и из-за куста ольхи вышел Кощей Бессмертный собственной персоной. Из своей пещеры он выходил весьма нечасто и неохотно, поэтому Баба Яга какое — то время просто молча смотрела на его костлявую фигуру, традиционно облаченную в чёрную одежду.

— Здравствуй, Пелагеюшка, — поклонился Кощей, опасливо поглядывая по сторонам. Видимо, боялся, что Яга с собой Матвея взяла, которого он, безо всяких на то причин, до судорог боялся.

— И тебе не хворать, Кощеюшка! — степенно ответила Яга, с подозрением глядя на неожиданного гостя, — С чем пожаловал? Аль случилось что?

— Да нет, я тут в сундуках рылся и нашёл книги какие-то. Тебе не надо? Вроде русские, — и Кощей протянул Яге мешок с кучей книг.

— Ага. Вот просто книги и принёс? — спросила Яга, но мешок всё же взяла.

— Просто. Ну и ложки тебе в подарок, — и Кощей протянул Яге пять серебрянных ложек.

— Ну спасибо, коль не шутишь. Чаю выпьешь?

— А Матвей?

— Да что тебе Матвей? — спросила Яга, — Мальчишка десяти годов. Ну оборотень, ну умен не по годам, так и чего? Не съест он тебя.

Яга распахнула дверь избы и поманила Кощея за собой. Тот, опасливо озираясь, вошёл следом.

— Здравствуйте! — приветливо сказал Матвей, выглянув из горницы.

Кот, увидев Кощея, зашипел и распушил шерсть, сразу став вдвое больше. Он вообще не очень любил посторонних, особенно таких жутковатых, как Кощей.

— Опять шипит на меня… И тебе здравствуй, Матвей, — ответил Кощей, пристраиваясь на краешек лавки.

— Да он на всех так, — ответила Яга, — Молодой ещё, не знает, как гостей встречать следует.

Кот, уменьшившись до обычного размера, обиженно ушёл в горницу.

— Матвей, самовар ставь. Счас чаем гостя поить будем, ишь чего принёс! — и хозяйка вытряхнула из мешка книги.

— Ух ты! — и Матвей радостно схватил книгу, но, наткнувшись на строгий взгляд Яги, положил книгу на место и пошёл за шишками для самовара.

Когда Кощей, раскланявшись с хозяевами и благодаря щедрую старушку за гостинцы, ушёл, Матвей начал рассматривать книги. Часть книг была на непонятном языке, но одна книга очень заинтересовала мальчика. Книга была толстой, тяжёлой, в твердом кожаном переплёте. На ней не было ни названия, ни автора. Матвей открыл книгу и заинтересованно начал читать название:

— «Кто такой Кощей Бессмертный»

— Ого! — вслух удивился Матвей, — И кто ж про него написал — то?

— Где? — удивилась Яга, — А, это? Это Горыныч. Он про всех пишет. Он так развлекается. Почитай, небось интересно.

— А ты, бабушка, не хочешь?

— А мне пошто? Я про него и так знаю, — отмахнулась Яга, — Ты читай, тебе надо учиться. Там хоть и про этого… Но все равно. Читай.

И Матвей читал. Сначала по слогам, медленно и трудно, потому уже быстрее и легче. Чтение его увлекло, да и жизнь Кощея оказалась интересной.

В бытность свою ещё обычным человеком, Кощей был богатым и очень жадным купцом. Жаден он был настолько, что не хотел ни жениться, ни тем более обзаводиться детьми. Ел он только сухари, пил только воду — из экономии, отчего был худым, как ходячее пособие по анатомии. В городе, где жил этот субъект, его, конечно, не любили, так как обсчитать да обмануть всякого он считал своим долгом. Так он и жил — богатство копил, с соседями ссорился да экономил на всем.

Однажды к дому Кощея (тогда ещё Иннокентия, а попросту — Кешки) пришёл древний старик и попросил приюта на ночь. На удивление, Кешка пустил старика к себе ночевать, даже сухарями угостил. Утром старик спросил у хозяина:

— Благодарствую за ночлег. Чём благодарить тебя?

— А что у тебя есть? — алчно спросил купец.

— Знания и возможность одарить ими.

— И всё? А вечной жизнью не одаришь? Да золотом? — злобно ответил Кешка.

— Почему же нет, одарю. Будешь жить вечно, богатство своё копить, да в одиночестве! Согласен?

— Согласен! Зачем мне кто-то? С ними же делиться надо!

— Будь по твоему. Захочешь отказаться от моего дара — вот тебе ларец хрустальный, в нем ключ, по нему меня и найдёшь коли сильно надо будет. А не найдёшь — значит и не надо, — и старик протянул Кешке хрустальную шкатулку.

— А как её открыть? — спросил купец, — Даже скважины нет.

— Время придёт — откроешь! — ответил старик и пошёл по пыльной дороге прочь.

— Дед, а коли не доживешь, а? Как звать — то тебя? — крикнул вслед Кешка.

— Доживу, милок. Вечность меня звать, — хихикнул старик и пропал с глаз долой.

Спустя сотню лет Кеше прозванному Кощеем за жадность, пришлось уехать из родного городка, так как нестареющий сосед вызывал массу суеверных слухов и подозрений. Ещё сотню лет Кощей перемещался с места на место, пока не пришёл к выводу, что жить среди людей ему будет очень сложно. Он нашёл в глухом лесу пещеру и начал делать из неё себе удобное жилище, благо времени и денег у него было в избытке, так как ни от того, ни от другого он, при всем желании, не мог избавиться. Все попытки открыть хрустальный ларец были бесполезны — ларец не открывался и не разбивался.

К тому времени, когда Кощей превратил свою пещеру в огромный дворец, он пришёл к выводу, что богатство не имеет ценности само по себе. Он давно стал нормально есть, но так и оставался худым как щепка, заводил себе животных, в том числе и диких, но все они убегали от него. Грустно было Кощею и одиноко. Утешение он находил в книгах, которые скупал по всему миру, читал их все, выучил все известные языки, включая язык зверей и птиц.

Периодически, нарушая тоскливое однообразие, приходили «добры молодцы» «Кощея воевать». Кощей с радостью принимал гостей, угощал, просвещал тех, кто пришёл за богатством, чем это грозит. Тем, кто хотел учиться, Кощей щедро давал денег на учёбу, звал в гости ещё.

На четвёртом столетии Кощей нашёл в лесу сироту Василису. Поговорил, позвал к себе жить. Девочка не побоялась худого дяденьку, угостившего её, третий день голодную, пирожками. (Продукты Кощей покупал через охотников в ближайших деревнях, готовил всегда сам, и готовил отменно — за столько-то лет научился!)

Василиса осталась у Кощея, он растил её, как родную дочь, покупал ей все лучшее, учил у лучших учителей в Киеве и Москве. А девочка оказалась умной и очень жадной до знаний. Однако годы неумолимо делали Василису старше. Её бы надо замуж, да не за кого ж попало. Вот и распустил Кощей слух о «красной девице, томящейся в плену у злого Кощея». Женихи повалили.

Самого Кощея они и в глаза не видели. Василиса сама с ними разбиралась. Да так ловко, что бежали они из кощеева дворца сломя голову. Однако нашёлся жених Василисе по сердцу. Кощей собрал богатое приданое, выдал «доченьку» замуж и заскучал.

От скуки он иногда крал девиц и утаскивал к себе в пещеру, но только незамужних, но сосватаных, дабы жених являлся невесту выручать.

Правда, это чуть не закончилось бедой — люди, обозлившись, едва не выжгли лес в котором Кощей жил. Потом Кощей начал делать фальшивые драгоценности и подкладывать любителям разбогатеть.

Потом Кощею наскучило и это. Решил он податься в Европу. Надеялся, что там народ просвещеннее. Еле ноги унёс. Инквизиция свирепствовала, и Кощей, худой, нестареющий и очень богатый, вызывал у людей подозрения.

Вернувшись на Родину, Кощей обнаружил неприятный сюрприз — местная нечисть не желала его пускать обратно. Кое-как договорился, дав кучу обещаний, даже скорее клятв.

Так и живёт Кощей в своей пещере, скучает по Василисе, ходит в гости к Бабе Яге да с Горынычем в азартные игры играет.

Матвей закрыл книгу и на цыпочках прошёл в горницу. Яга уже спала, забыв погасить лампу. Мальчик тихонько улегся на свою постель, подкрутил огонь и открыл следующую книгу.

Ноябрь 2018 г.

Наводнение

По весеннему лесу тихо крался крупный волк-одиночка. Всю ночь он искал добычу, но очень ему не везло. А голод не давал спать. Вроде и утро уже, пора бы в логово, но организм требовал еды.

Наконец волк решил бежать домой, несмотря на голод — утро разошлось, солнышко уже вовсю сияло на небосклоне, разливая тепло по просыпающемуся лесу. Вдруг откуда-то то донесся громкий топот. Заяц! И он бежит прямо к нему, волку! Какая удача!

Выглянув из-за кустов, волк увидел зайца, несущегося через поляну во весь дух. Одним прыжком волк пересек своей добыче дорогу. Заяц замер от неожиданности и… Прибавив скорость, ринулся прямо к волку. Добежав до волка, заяц, оказавшийся зайчихой, вцепился ему в передние лапы и взвыл на весь лес:

— Матвей! Помоги!.. — по щекам зайчихи текли слёзы, а дыхание сбивалось не то от плача, не то от бега.

Волк оторопело уставился на зайчиху.

— Да не Матвей я! — а в голове пронеслась мысль: «А ну как загрыз бы? У неё же наверняка зайчата уже! Сколько бы жизней разом загубил!»

— Не Матвей? — испуганно прошептала зайчиха поняв весь ужас своего положения.

— Нет. Чего случилось-то? Беда какая? Матвея ищут, когда сами не справляются, — сел наконец волк.

— А ты меня есть что, не будешь? — удивлённо-испуганно спросила зайчиха.

— Да сдурела что ль? Кто ж по весне маток ловит? У тебя ж небось зайчата в норе сидят?

— Сидят, — снова разревелась зайчиха, — Топит нас! Вода к норе уже подошла, сама не успела всех вынести-и-и!!! — и зайчиха завыла в голос.

— Да угомонись ты уже! — проворчал волк, — Найдём мы Матвея. А не его, так Ягу или Лешего. Вон белобокая скачет, счас весточку отнесет, — и волк, задрав голову, окликнул:

— Сорока! К Яге весточку не снесешь?

— Нет её, — отозвалась сорока, — И Матвея нет. Ушли они на восток уж два дня как. До Горыныча у них дело. Не скоро будут, ещё два-три дня точно.

— Ну вот, и что теперь делать? — запричитала зайчик, — Бедные мои детки! — и опять градом потекли слезы.

— Не реви! Дорогу показывай, сами управимся!

Зайчиха рванули с места, как подбросило чем. Волк кинулся следом, отставая на прыжок. Со стороны это выглядело как настоящая волчья охота.

К счастью, нора зайчихи оказалась недалеко, но то место где она была выкопана, уже со всех сторон окружило водой. Зайчиха кинулась в воду сразу, а волк остановился. Ну не любят волки воду!

— Ну что же, что же? — заверещала сорока, страстная болельщица всех лесных происшествий.

— Что-что… Волк я! Ну как я в воду полезу? Боюсь…

— Чего?! — ошалела сорока, — Ты? Боишься?

— Боюсь! Волк я, понимаешь? — волк топтался на месте борясь со страхом перед водой.

Тут из воды высунулась любопытная блестящая морда выдры.

— Чего расшумелась? — прикрикнула она на сороку.

— Зайчата там тонут, а волк воды боится! — презрительно фыркнула сорока.

— Ну верно все, боится. Так все волки воды боятся! — ответила выдра.

— Подсоби, а? Сюда донеси, а дальше я сам, — попросил волк.

— Съешь? — поинтересовалась выдра.

— Зайчат? Весной? А сама стала бы? — возмущенно спросил волк.

— Да кто ж семена ест раньше урожая? — ответила выдра, — Ладно, жди, — и она исчезла в тёмной воде.

Когда зайчиха принесла первого зайчонка, волк с помощью сороки соорудил гнёздышко из прошлогодней сухой травы. Там и сидел, карауля и грея зайчат, которых поочередно приносили то выдра, то зайчиха.

— Это все? — спросил уставший и сонный волк, когда выдра и зайчиха подбежали вдвоём с одним зайчонком.

— Всё! — устало выдохнула зайчиха и, отпихнув волка, забралась в «гнездо».

— Откуда столько? У зайчих даже за раз семнадцать штук просто быть не может! — сказал незаметно подошедший Леший.

— Подобрала, — грустно ответила зайчиха, — Не знаю, чьи, но не бросать же! Слепыши ещё, погибнут ведь!

— Погибнут, — согласился Леший, — А ты всех выкормить сможешь ли?

— А кого сумею! — заявила зайчиха.

Леший свистнул, и из-за дерева вылетел ворон.

— Зайчих, у кого меньше пяти зайчат, много? — спросил Леший у ворона.

— Немного. Но с десяток будет.

— Вот и хорошо. А ну, мать, своих отдели, остальных по другим мамкам раздам! — распорядился Леший.

Спорить с хозяином леса нельзя. Это закон, который в лесу ни один зверь нарушать не смел. Зайчиха отделила семерых, остальных Леший аккуратно сложил в корзинку. На прощание сказал:

— Волк, до вечера побудь с ними, не приказываю — прошу! Кикимора позже подойдёт, покормит тебя. Знаю, что голодный, да и спать тебе давно пора, — и, прихватив корзинку, ушёл за вороном.

Вечером волк шёл по своей охотничьей тропе и думал, что жареное мясо, пожалуй, вкуснее сырого. А зайчиха грела своих детенышей в новой сухой норе.

Сентябрь 2018 г.

Про Бабу Ягу

Матвей, совершенно не по-волчьи сидя за столом, наблюдал, как Баба Яга ловко лепит пельмени. На столе в крынке стоял «букет» из еловых веток с шишечками. Вот-вот наступит Новый год!

— А вот скажи мне, бабушка, а мы теперь сказка или правда?

— Да Бог с тобой, Матвеюшка! Рази ж сказка не правда?! Сказки ить сказывают, а не врут! Тока многие её чудесами кличут, так это не со зла ведь! Али чудеса — не правда? А что верят не все, так есть такое. Плохо, конечно, что вот так. В чудеса надо верить, а то ить и жить-то как, без веры? Покуда люди в чудеса верят, мы и живём. А без нас и Природы-матушки не будет. Вот так-то, — ответила Яга, — А тебя чего на такие мысли пробило-то?

— Ну я просто думать начал, почему так происходит. Я ведь человеком был. Теперь сказочный волк. А ты как в лес попала? — спросил Матвей.

— Да пошто тебе, внучок? Давай к Новому году стол готовить, Петька вон удружил, теперича каждый год встречаем. Старик Мороз не в обиде, только работы ему добавилось вот, — и Яга поставила в печь чугунок с водой для пельменей.

— Давай, — согласился волк.

Машка и Матвей давно спали, а Бабу Ягу сон не брал. Разбередил Матвей в бабке воспоминания.

Мать свою Пелагея никогда не видела — она умерла в родах. Отец Пелагеи, Пётр, не желая дочери мачехи, так больше и не женился, хотя не раз его родители пытались сосватать. Пётр упёрся. «Не будет у моей Палаши мачехи — и точка!» Жену покойную деревенский лекарь очень любил, дочку от неё холил и лелеял, в любви и неге росла Палаша. Едва научившись ходить, девочка с отцом бродила по лесу, училась узнавать лечебные травы и коренья, готовить из них лечебные снадобья, настойки да мази. Однако лечить людей Пелагея категорически не желала, лечила она домашних животных да лесных зверят, найденных в лесу. Деревенские бабы девочку не любили. Мать её покойную ненавидели и боялись. Хотя и была она доброй женщиной, но в деревне — чужой. Откуда её Пётр привёз — осталось тайной, но была она черноволосой и черноглазой, цыганкой её считали, ведьмой, безо всяких на то причин.

Петра же, напротив, любили и уважали, потому и к дочке его открытой враждебности не проявляли, за спиной шептались. Но живность свою только к Пелагее бегали лечить, потому как знали, что она ни одну животинку в беде не оставит.

Жили отец с дочерью душа в душу, пока не случилась беда. Девочка упала с коня и попала под борону. Колено оказалось сильно повреждено, и, как ни старался Пётр, нога у Палаши гнуться перестала. На неё это, впрочем, не произвело особого впечатления, Пётр же сильно переживал, слыша, как за глаза его дочь калекой называют.

Так и жила Пелагея, зверей лечила, в лес ходила, пока не влюбилась в кузнеца Алексея. А он сам и рад бы к красавице-знахарке посвататься, да родители против. Не хотели они в невестках видеть калеку. Да ещё и «ведьмино отродье». Сосватали за Алексея дочку кузнеца из соседней деревни.

В день свадьбы Алексея Пелагея ушла в лес и долго плакала на берегу озера. Потом решила, что жить ей ни к чему, и пошла в воду, как была — в сарафане и лаптях.

Да не пустило её озеро. Будто воду кто отодвигал. И тут Пелагея на берегу увидела Ольгу, местную красавицу, которая лет десять назад утопилась в этом самом озере, прямо перед свадьбой — не хотела идти за нелюбимого, вот и сбежала, и, дабы избежать позора, утопилась в лесном озере.

— Здравствуй, Пелагея! — обернувшись к девушке сказала Ольга.

— Здравствуй, Ольга! Как же так, ты же утонула! — удивлённо сказала Пелагея.

— Не утонула я, Палаша. Водяной не дал. Теперь я навка, в воде живу, за водным порядком слежу, — покачала головой Ольга, — А ты зря это затеяла. Неужто и тебя силком замуж выдают?

— Нет, Оля. Любимый сегодня женится, да не на мне. А мне как жить? Старой девою всю жизнь или за нелюбимого идти? Не хочу! — упрямо тряхнула головой Пелагея.

— И не жить теперь? Послание тебе есть от Водяного да Лешего. Нужна ты нам. Зверья много, болеют часто, а тебя в лесу знают, как знахарку. Избу построют, с бытом поможем. Не неволим — всё тебе решать, — и Ольга прыгнула в воду озера.

Пелагея думала недолго. Однако кому ответ дать? Темнеет уже, и ночевать бы где-то надо. Она поднялась и побрела в лес.

— Далеко ль собралась, красавица? — спросил невесть откуда взявшийся мужик.

— Здравствуйте, — ответила Пелагея, осматривая мужика без малейшего удивления или страха, — Да вот ночлег ищу, может пещеру какую найду аль дупло.

— Ты ведь Пелагея? — спросил мужик, — А я Леший. Сегодня у Кикиморы переночуешь. А завтра избу тебе справим.

— А откуда вы знаете?..

— А мы в лесу всё знаем. Вообще меня Алексей Степанычем зовут, ну а по — простому, по-нашенски — Лешим, — и мужик повёл девушку к болоту, где жила Кикимора.

Рано утром Пелагея вышла из землянки Кикиморы, совсем ещё молодой и симпатичной женщины, принявшей и обогревшей девушку, как родную дочь. На пеньке уже сидел Леший, разговаривая о чём-то с зайцем. И Пелагея с изумлением поняла, что знает, о чём они говорят.

— Доброе утро, Алексей Степаныч! — поздоровалась девушка.

— Доброе! — ответил Леший, потрепав зайца за ухом, — В новый дом пойдёшь?

— Уже готов что ли? — удивилась Пелагея.

— А долго ль нам всем-то лесом? Отстроили уж, обставили самым нужным, а остальное уж помаленьку, — Леший, кряхтя, поднялся и пошёл в лес, поманив за собой Пелагею.

Изба «на курьих ножках», а попросту — на сваях, сверкала свежей древесиной. Высокое крылечко с резными перильцами, резные наличники — красота! Снаружи изба казалась совсем маленькой, а внутри оказалась очень вместительной. А на лавочке в кухне сидел Пётр.

— Тятя! — кинулась к нему Пелагея, — Ты как меня нашёл?

— Доченька! — обнял дочь Пётр, — Да Алексею Степанычу спасибо! Я ведь его с детства помню. Мне годков десять было, когда он в лесу сгинул… Думал я, что ты с горя утопилась из-за Алёшки-то. На озеро и пошёл. А он меня там и ждал. Всё мне объяснил, да велел молчать. Я вещи твои и травы принёс. Коль так решила — будь по-твоему, но отца не забывай.

— Конечно, тятя! Как я забыть смогу? А к озеру не подумавши пошла, прости — склонила голову Пелагея.

— Да ничего, сгоряча и не такое бывает, — утешил Пётр, — Не кори себя, всё будет хорошо.

— А на Марье всё-таки женись! — лукаво сказала дочь отцу, — Вижу я, как ты на неё смотришь!

— А ты как же? Так и будешь одна вековать? — спросил Пётр.

— Да разве ж я одна, тятя? Все звери теперь рядом будут!

Спустя многие годы Пелагея Петровна стала одним из самых важных персонажей русского леса. А потом и вовсе, как в сказках, стали звать её Бабой Ягой. Так и живёт она в лесу русском и по сей день. Многие её даже видели, и рассказов об этом много. А верить ли этим рассказам- каждый сам решает.

Март 2018.

Предсказание

С самого утра день пошёл наперекосяк. Сначала котёнок, подаренный весной Яге Водяным, притащил из леса мышь. Забившись под лавку, он начал истошно орать, словно кошка, призывающая своих котят. Бабе Яге это в конце концов надоело, она выловила и выкинула за дверь нарушителя спокойствия, велев ему с добычей в избу больше не заходить.

Потом пришёл Матвей, который ещё с утра отправился в лес за сушниной. Дров он, однако, не привёз. На санях лежала попавшая в капкан и вконец измученная рысь. Как её тащил по сугробам щуплый девятилетний мальчишка — осталось загадкой, но допереть всё же смог. Яга, увидев в окно взмокшего от неимоверных усилий ребёнка, выскочила из избы.

— Чего ж опять такое — то? — обратилась к Матвею старуха.

— Да вот, в капкан попала. Та самая, что котёнка нашего выкормила, — по лицу ребёнка было видно, что он невероятно устал, но бодрости духа явно не утратил.

— Ничего капканище! Он же на медведя! Кто ж зимой ставит медвежьи капканы — то?

Огромный капкан, вцепившийся рыси в ногу, Матвей снять не смог, сил не хватило. Попробовали вдвоём. Пружины, однако, оказались слишком тугими, а кровь из лапы и растаявший от тепла рыси снег, смёрзлись на самом капкане и заблокировали его намертво.

— Да что ж делать — то? Матвей, кликни Машку, пущай до Лешего летит — не справимся мы, — Яга, скинув с плеч дошку, накрыла ею рысь.

Матвей в два прыжка взлетел на крыльцо, юркнул за дверь, но почти сразу выскочил назад, неся коврик, которым обычно накрывали лавочку.

— Турнул Машку — то?

— Ага, улетела уже. Леший, наверно, не скоро будет. Надо рысь в дом занести, — и Матвей начал расстилать коврик рядом с санками.

Вдвоём они аккуратно переложили рысь на коврик и понесли в дом. Рысь — не кошка, весу в ней куда больше пуда, а Матвей сам едва ли не легче. Бабка, втихую матеря непослушную ногу, тащила коврик с рысью по крутым ступенькам крыльца, а сама не знала за кого переживать — то ли за несчастную кошку, то ли за Матвея — а ну как надорвётся!

Едва рысь уложили на лавку, примчался котёнок и начал вылизывать свою приёмную мать, при этом что — то успокоительно шепча ей на ухо и утробно урча. Эта самая рысь выкармливала его, когда весной Водяной притащил его Яге в подарок. Где он взял в лесу слепого недельного котёнка, Водяной нипочём не признавался.

Из — за своей дверки выглянула Кукушка. Обладая неумеренным любопытством, она знала, что Яге сейчас вопросы задавать не стоит, но молча наблюдать за происходящим ей никто запретить не мог.

— Машка, сыскала Лешего — то? — сварливо спросила Яга, роясь на полке с лекарствами.

— Я разве подводила когда? — обиженно насупилась кукушка.

— Бывало. Аль напомнить? Где Леший — то, далече?

— Нет, с болота бежит. Будет скоро, — и Машка нырнула в часы, где, как обычно, заснула.

— Ох, Матвеюшка, как же снять — то его, а? Ведь не осилим! — обратилась старуха к начавшему разжигать уже остывший самовар мальчику.

— Лешего ждать, больше никак! — пожал плечами Матвей, — Сейчас оттает немного, так может полегче станет. Кто ж его поставил — то?

— Придётся, видно, егеря заманить. Он небось знает! — сказала бабка.

Не любила она с людьми общаться, но с егерем у неё сложились неплохие отношения с тех пор, как она его выходила после тяжёлой простуды. Егерь, однако, при всём желании не сумел бы найти избу Бабы Яги без её на то дозволения.

— Сначала рысь вылечить надо, потом уже с егерем будем разбираться! — из горницы крикнул Матвей. Видно пошёл за тканью для перевязки.

— Не умничай! Сам — то одёжку смени, а то простынешь, а мне нянчи тебя потом!

Леший вломился без стука, на пороге скинул валенки и сразу кинулся к рыси.

— Яга, Матвей, доброго дня! — не глядя на хозяев, сказал Леший. Всё его внимание было направлено на рысь.

— И тебе привет, — сказала бабка, — Огляди, как убрать капкан, мы с Матвеем вдвоём не осилили.

— Палку надо покрепче. Полено сойдёт тоже, — сказал Леший, разглядывая капкан.

Матвей подал полено Лешему и уцепился за одну из челюстей капкана.

Кое — как, совместными усилиями, тиски капкана разжали и освободили лапу.

Яга сразу занялась осмотром пациента. Остальные ждали, затаив дыхание.

— Перелома нет. Сильно ушибло только, кожу ссадило чуток, но это не смертельно, — вынесла вердикт Яга, — Как ты его подцепила — то?

— За зайцем прыгнула, — сказала рысь, — А капкан, видать, под снегом лежал. Ещё и цепью к дереву прикован. Так бы и сама до тебя доползла, не сидела бы там два дня.

— Два дня! Неужто и весточку послать было не с кем?

— Так послала сороку. Она и привела Матвея.

— А я уже и дров набрал полные санки, а тут сорока чуть не на голову села. Ну я и бегом туда. Снегу по колено, сороке — то что — она летает, ещё и торопит, быстрее, мол. А как я быстрее? И так снега полные валенки набрал, вымок весь, пока добрался. Цепь от дерева смог отцепить, а капкан снять сил не хватило, — рассказал Матвей.

Яга взялась лечить рысь, а Матвей снова оделся и побрёл обратно в лес — дрова — то надо забрать. Леший вызвался помочь мальчику, и, наскоро выпив по стакану чая, они ушли.

Начался снегопад. Яга, закончив лечение, велела рыси пройтись. Рысь, припадая на больную лапу, неуверенно прошлась по кухне. Лапа ещё болела, но ступать на неё уже было можно.

В дверь раздался громкий стук.

— Кого там ещё принесло? — сердито сказала Яга, — Заходите!

Дверь открылась, и вошёл Кощей Бессмертный.

— Здравствуй, Яга, — поклонился Кощей, — Как твоё здоровьице?

— Заходи, Кощей. С чем пожаловал на этот раз?

— Да так, мимо проходил, дай, думаю, зайду в гости, — улыбаясь сказал Кощей.

— Так я тебе и поверила!

Кощей, в своё время решив, что на Руси ему скучно, сбежал в Европу. Однако европейские нравы пришлись не по вкусу русскому злодею и, прожив там пару веков и едва не попавшись в руки озверевшей инквизиции, Кощей подался обратно. Местная нечисть пустила его, однако с условием — людям не пакостить, девиц не воровать да прекратить фальшивые сокровища за настоящие выдавать. Пришлось Кощею подчиниться, потому как обратно в Европу ему уже не хотелось. Да ещё и ларец заветный Горынычу в карты проиграл.

Сейчас Кощей вёл относительно спокойный образ жизни, но регулярно, примерно раз в двадцать лет, собирался жениться. Несмотря на постоянные отказы от разных невест, Кощей продолжал считать себя неотразимым и не оставлял попыток найти себе супругу. И каждый раз являлся к Яге с просьбой продать ему приворотное зелье. Все попытки Яги объяснить ему, что приворотное зелье она не умеет делать и учиться этому не собирается, не имели никакого эффекта. Кощей был уверен, что у Бабы Яги оно совершенно точно есть, но она, толи из вредности, то ли из жадности, а может и из ревности, не хочет с ним делиться.

Собственно, именно за этим Кощей явился и на этот раз.

— Зелье не продашь, а? — тоскливо спросил Кощей, усаживаясь на край лавочки.

— Понос, что ль, замучал? — ядовито спросила Яга, накладывая в миску кашу для рыси.

— Ну что ж такое говоришь — то? Сама знаешь, не болею я! Мне то самое нужно! — возмущённо засопел Кощей.

— Да отстанешь ты от меня со своим зельем или нет?! — рассердилась Яга, — Ещё раз явишься с этим — выкину за дверь!

Котёнок зашипел на Кощея, вдвое увеличившись в размерах.

— О, и этот туда же! — с тоской в голосе произнёс Кощей.

— И поделом! — заявила бабка, доставая чугунок, — Обедать будешь али как?

— Не буду, — хмуро сказал Кощей, — Я уже два дня ни есть, ни пить не могу! У меня, может быть, судьба решается, а ты всё никак понять не можешь.

— Иди уже тогда к любви своей да сватайся! Надоел хуже горькой редьки со своими женитьбами! — проворчала Яга.

Кощей, грустно поморщившись, пошёл к двери. На пороге он обернулся.

— Может хоть капельку дашь, а?

— Иди вон лучше к навке Наталке посватайся, а меня оставь в покое! — окончательно выйдя из себя, закричала Яга.

Кощей ретировался от греха подальше. Ягу он не то что бы боялся, но знал, чем может кончиться попытка навредить ей. Лесное зверьё на куски порвёт. Очень уж любили и уважали знахарку в лесу и зверьё, и птицы. Многих она вылечила и выходила.

— Бабушка, а это кто был? — спросил котёнок, — Страшный какой, худой. Это каторжник, да? — котёнка и Матвея Яга научила читать, и оба они проводили время за единственной книгой, имевшейся у Бабы Яги — амбарной книги одного барина, почившего пару веков назад.

— Да нет. Хотя ему бы не мешало на каторгу — то, — отмахнулась Яга, — Кощей это, сам по себе он, ни тут, ни там. Женится всё.

— Понятно — ничего понятного котёнок, конечно, не видел, но решил вопросов больше не задавать.

К обеду Матвей и Леший добрались до дома. Яга уже сварила гречневую кашу, заправив её поджаренным салом с луком.

— У — у — у, какие ароматы! — протянул Леший, — Обедом угостишь?

— А то! — Яга уже расставляла тарелки с кашей, — Руки мойте и за стол. Рысь, ты будешь или попозже?

— Сыта пока, спасибо, бабушка! Когда уже домой можно будет? У меня, небось, всё логово снегом замело, — сказала рысь.

— Сиди уж, — сказал Леший, — Сам тебя провожу да логово твоё заодно гляну. Почистим, руки не отвалятся.

— Ешьте давайте, стынет всё! — пристрожилась Яга, но сама улыбалась.

После обеда Яга велела Матвею погулять с рысью вокруг избы, посмотреть, как слушается лапа. Заодно и в охоту поиграть — а ну как лапа не сможет хорошего толчка для прыжка дать! Тогда рысь охотиться не сможет, и придётся ей у Лешего до полного выздоровления жить.

С лапой всё оказалось нормально, прыжки лишь отзывались в лапе небольшой болью. Через полчаса Матвей с рысью уже затеяли весёлую свалку в сугробе. Яга сначала ругалась, что надо бы лапу поберечь и вообще промокнут и простынут оба. Потом махнула рукой. Матвей ребёнок, ему шибко поиграть не с кем, а рысь за два дня насиделась в снегу так, что мышцы заныли, ей разрядка нужна. Пусть уж развлекается молодёжь!

— Вот скажи мне, Яга, чего ты не уговорила его человеком стать? — спросил Леший, размешивая в стакане с чаем мёд, — Нынешний что ль? Медведь принёс?

— Медведь… — Яга, подперев голову рукой, смотрела в окно, как Матвей играет в снежки с рысью, — Несварение у него случилось, у косолапого, точно перед спячкой. Уж не знаю, из каких запасов взял, но лису отправил с подарком, у самого уж сил не было — засыпал уже.

— Это который? С ручья?

— Он самый. А Матвей… Сам-то как думаешь? Каково ему оборотнем среди людей? Всё одно ещё лет пять-шесть оборачиваться будет. Как ни скрывай, а ведь дознаются, — Яга вздохнула, — Да и мне подмога. Всё не одной на старости.

— Да какая же старость, али забыла, как у нас тут? Пока нужна — жить будешь, — ответил Леший, — Неужто так подмога нужна? Да тебе только попроси — любой зверь да птица всё для тебя сделает!

— Да не в том дело. Скучно одной. А когда Матвей пришёл, я ведь стряпала как раз. А тесто-оно и сырое — хлеб, — Яга погладила спящего у неё на коленях котёнка.

— Ко двору пришелся подарок? — усмехнувшись, кивнул на кота Леший.

— А то! Баба Яга — да без кота! — улыбнулась Яга и вернулась к разговору о Матвее. — Хлеб ведь знает, что будет. У Матвея — волка впереди лес, волчица да свобода, а у человека — горе одно.

— Это что ж за горе? — Леший допил и потянулся к самовару за новой порцией.

— Три войны его ждут. В первой руку потеряет, во второй — жену, а в третьей — трёх своих сыновей. Внуков не дождется да бобылем и помрет. Али лучше это, чем звериный образ?

— Так ведь те же люди зверя убить и могут! — сказал Леший, печально нахмурив брови — видно вспомнил что — то грустное.

— Не будет такой беды Матвею, его люди уважать станут. Шкура волчья, да ум человечий! Да и для человека он умен — девяти лет всего, а любого взрослого в споре обойдёт!

— Ну тебе видней. Да и сам он тут как дома. Глядишь, и всему лесу подмогой будет. Вон в какую даль рысь тащил — от Старого Бора! — Леший, кряхтя, поднялся со стула, — За чай благодарствую, да вот, смеркается уже, надобно и своими делами заниматься.

— Заходи почаще, а то только по делу и приходишь! Да Водяному с Кикиморой поклон передавай! — попрощалась Яга.

Леший, махнув Яге, вышел и окликнул рысь. Матвей один доделывал снеговика и уже сам был на него похож — снегопад только усилился.

Надо бы и ужин готовить, но Яга разомлела от горячего чая и тёплой печки. Пришлось встряхнуться и браться за хозяйство. Быстро поджарила — ох, и спасибо Петьке, — картошку, нарезала краюху хлеба. Посмотрела в окно на мальчика и вслух сказала:

— Ну, куда ему в люди? Наш он! — и, уже громко, — Матвей! Хватит бегать, иди сушись, да ужинать пора!

Март 2018 г.

Матвей

Солнечным весенним утром Баба Яга месила тесто для праздничного пирога. Черника, запасённая и засушенная с прошлого лета, мокла в миске, ожидая чести стать начинкой для столь изысканного блюда. Но Яга, будучи хозяйкой гостеприимной и радушной, не собиралась ограничиваться одной черникой. Вот — вот должна была прибежать выдра с обещанной щукой. В печи стояли свежие щи, а на печи лежали испечённые с вечера пирожки с мясом.

Яга находилась в прекрасном расположении духа, к обеду ждала гостей на свой юбилей — триста лет как — никак! Тут в дверь неуверенно заскреблись.

— Забегай, чего скромничаешь? — не поворачивая головы, сказала хозяйка.

Дверь скрипнула, кто — то вошёл и остался стоять у порога.

Яга, уверенная, что ей принесли ожидаемую щуку, обернулась к двери и потеряла дар речи.

На пороге стоял худенький темноволосый парнишка лет десяти весьма колоритного вида. Нестриженные вихры торчали во все стороны, портки были в многочисленных прорехах, из которых нагло выглядывали синие подштанники, цвет штанов был некогда белым, но сейчас его определить было весьма затруднительно. Картину довершала старая мужицкая рубаха, настолько большая, что доходила почти до колен, вися на щуплых плечах, как на пугале. Рубаха была аккуратно подпоясана супонью. Обутые на ноги лапти необъяснимым образом не разваливались, но явно были к этому близки.

Несмотря на столь затрапезный костюм, вид у мальчишки был бодрым и задорным. Со смуглого лица, слегка измазанного сажей, прямо и открыто смотрели ясные карие глаза.

— Здрасьте! — сказал паренёк.

— Ээээ… И тебе не хворать, коль не шутишь, — очнулась бабка. — Ты откуда взялся? Как избу нашёл?

— Из деревни я. Третий день в лесу брожу. Увидел вот избу вашу, думаю зайду — хоть корочку хлеба попрошу. Не откажете?

— Да что же я, извергиня какая, ребёнка коркой сухой кормить? Проходи, на лавку вон присядь пока, я тут, вишь, стряпню затеяла.

Мальчик, сняв растоптанные лапти, прошёл к лавке, накрытой разноцветным ковриком, сел и начал с любопытством озираться вокруг.

— Звать — то тебя как? — снова занявшись тестом, поинтересовалась Яга.

— Матвей. А вас — то как? — не отрывая взгляда от полки с травами, отозвался паренёк.

— А зови как хошь. Так в лесу все бабушкой зовут. Ты заблудился что ль? Из чужой деревни? Так местные вроде не теряются, сызмальства знают лес.

— Нет, не заблудился я, — хмуро сказал Матвей, — Сам ушёл.

— Да неужто в родной семье так тяжко было? — удивилась Яга, процеживая ягоды через старый, но чистый рушничок.

— Добро бы в родной! Погорели мы позапрошлый год, мамка с братишкой так в доме и остались, батька только меня да сестрёнку вытащить и успел. Остались мы без дома, сарай погорел, скотину продать пришлось — корма сгорели, куда её? Вот и… Сестрёнку трёх лет тётка хоть в город забрала, да сама с трудом перебивается. Батька в батраки подался, а мне куда? Тоже в батраки. За кусок хлеба с утра до ночи в поле работаешь, а в награду тумаки да окрики, — спокойно объяснил Матвей, — Нет, хозяйка — то добрая, а вот хозяин — злыдень. За копейку удавиться готов.

— Ох ти ж, так ты и сирота, значит? — покачала головой Яга, — таки не выдержал, убёг?

— Да нет, я ж к работе привычный, чай не из бар. С отцом — то с пяти лет в поле работал. Тут другое.

— Это что ж ещё? — удивилась бабка.

— Меня по зиме волк укусил, — и мальчик показал небольшой, уже заживший шрам на руке, — Он в хозяйский коровник забрался, а я там чистил. Хотел его прогнать лопатой, а он меня хвать! — и убежал.

— Уж не отомстить ли ты решил? Ох, зря ты это затеял! В деревню ведь только матёрые в одиночку и ходят. Не по силам тебе он будет! — воскликнула бабка.

— Да нет, зачем же? Он в чём виноват, зверь же, выживает как умеет. Не убил же, а ведь мог! Нет, я теперь… — договорить Матвей не успел.

В дверь тихо проскользнуло тёмное блестящее существо и глазами — бусинами обалдело уставилось на мальчика.

— Проходи уже, чего застыла — то? — хмыкнула Яга, — Принесла?

— Принесла! — гордо сообщила выдра и, метнувшись обратно к двери, волоком затащила щуку. Рыбина оказалась большой, вдвое больше выдры.

— Вот спасибо — то! — обрадовалась Яга и сунула рыбину в кадку, — как малой?

— Чуть прихрамывает, а так уже хорошо.

— Ну и славно. Не забывай мазь под повязку! И никакого плавания, нельзя пока! — наказала Яга.

— Всё помню, спасибо тебе, бабушка! — и выдра убежала.

— Ох уж эти дети! — проворчала старуха, украшая пирог косичками из теста.

— А что там случилось, кто хромает? — с любопытством спросил Матвей.

Яга с изумлением уставилась на мальчика.

— Ты что, понял, о чём разговор шёл?!

— Ну да. Я ведь не рассказал. Как меня волк укусил, так я неделю в горячке лежал, меня хозяйка выхаживала. Отлежался ещё неделю, работу лёгкую делал, пока не окреп. Тут и понял, что язык зверей понимать стал. Но это ничего. А потом было полнолуние… — Матвей сбился и замолчал.

— Можешь не объяснять, — отмахнулась Яга, — Я знаю. Значит, род у тебя особый, повезло тебе. Не простой волк укусил тебя. Да и сам ты не прост, не выжил бы. Но могу тебе помочь, коли оборотнем быть не хочешь.

— Правда, это можно вылечить?

— Правда. Только тут уж тебе выбирать можно — либо в деревню человеком, либо в лесу волком ходит будешь, — Яга задвинула в печь противень с черничным пирогом и вытащила из кадки щуку.

— Может, помочь? — спросил Матвей.

— А давай! — вдруг согласилась бабка, раньше не принимавшая ничьей помощи на кухне, — А я тогда отвар тебе сделаю. Только решай сейчас — человек или волк. Назад пути не будет!

— Волком! — сразу ответил Матвей.

— Ну гляди. Хотя при твоей — то жизни, так оно лучше будет… — и Яга начала шарить по полкам, перебирая какие — то баночки, пучки трав и кульки.

Из настенных часов с гирьками высунулась заспанная кукушка.

— Ку — ку! О! А это кто?

— Машка! Время! Вопросы потом задавать будешь, не до тебя сейчас — отмахнулась старушка.

— Аааа… Это… Ну, десять часов, — сказала Машка, глазея на неожиданного гостя.

— Ну вот и молодец. А теперь делом займись, сама, поди, знаешь, что делать надо, мне — то недосуг!

Кукушка обиженно скрылась за своей дверцей.

Матвей дочистил щуку, а бабка уже подготовила для неё тесто.

— Ты, Матвей, попей чаю с пирожками пока, вон на печи в миске стоят. Или щей похлебай. А эти пироги у меня к обеду — гостей жду, — сказала Яга, вынимая из печи черничный пирог.

Матвей наскоро умылся и сел за стол. Яга, поставив в печь рыбный пирог, налила щей да поставила мясные пирожки.

— Бабушка, а где ж мне теперь жить — то? Не в деревню же, если волком — то, — сказал Матвей, — Может хижину какую построить?

— Аль сдурел? — возмутилась бабка, — Неужто я ребёнка в лес турну? Ты ж волком не сразу станешь, так и будешь оборотнем ходить, покуда голос грубеть не начнёт. И каждое полнолуние траву пить придётся, иначе единого облика тебе не придать! Уж не обессудь, знахарка я, да не колдунья ведь! Уж, почитай, почти три века в лесу врачую, а и то не всех выходить могу, — Яга грустно вздохнула, — Вон у выдры детёныш под водой в ветвях ивы запутался, напугался, дёрнулся — да и сломал лапку себе. Добро хоть мать сообразила сразу — принесла. Здоров будет теперь. В лесу — знаешь сам — больные не выживают!

— Ой, так она тебе, выходит, рыбой за лечение платила? — догадался Матвей.

— Да Бог с тобой! Не беру я плату с них, сами приносят. Не в оплату — в благодарность.

— Никогда бы не подумал, — сказал Матвей, — А где же мне жить тогда?

— Как это где? Здесь конечно. Леший полати справит, а с баней уж до завтра погодить придётся, не до неё сегодня, — заваривая травяной чай, ответила Яга.

— Леший? Прозвище что ли? — недоумённо спросил Матвей.

— Да с чего ж. Настоящий Леший. Чему дивишься то? Сам оборотень, с Бабой Ягой сидишь, чай пьёшь, а Лешему удивился! Эх, Матвей, — старушка покачала головой.

— Баба Яга? Настоящая? Правда? Вот здорово! — заорал Матвей.

— Не шуми ты, зверьё напугаешь! — рассердилась Яга, — Посуду вон сполосни. Поди и не видал такой?

— Видел похожую, — мальчик с интересом разглядывал тонкие фарфоровые чашки — Откуда такие?

— Горыныч с Китаю своего принёс. И не спрашивай, что там за страна такая — не знаю. А про Горыныча потом расскажу.

— А я думал, что это всё сказки, — улыбаясь и всё ещё не веря, сказал Матвей.

— А откуда ж, по — твоему, сказки берутся? Люди же не слепые кругом, да и кое с кем связь держим, потому как без этого не обойтись, — сказала Яга, — Глянь — ка, кого там принесло. Для гостей — то вроде рано ещё.

Матвей подошёл к двери и осторожно её открыл. На пороге возник большой чёрный ворон с большим узлом в клюве.

Поздоровавшись с Ягой и кивнув Матвею, ворон положил на лавку узел и упрыгал за дверь.

— Бабусь, а это чего? — указал на узел Матвей.

— Одёжка тебе. Не ходить же тебе так. Да и гости вот — вот подойдут, — Яга развязала узел и достала из него рубашку, штаны и ремень., — Ну вот и славно, а лапти сам сплетёшь, небось научили уже?

— Научили. А как ворон узнал? — разглядывая не новую, но добротную рубаху, спросил Матвей.

— Дык, а Машка на что? Поди уж весь лес знает! Переодевайся, беги в горницу, накрывать пора.

Матвей ушёл одеваться, а бабка уж доставала заграничную и русскую посуду, бережно хранимую для таких вот случаев. Расстелила скатерть, уместила в центре стола пузатый самовар, а тут и Матвей на помощь пришёл.

— Глянь — ка Матвей, вон Водяной идёт. — позвала Яга Мальчика к окну. И чего он там тащит?

— Бабушка да это же… — Матвей не закончил.

— Котёнок! — воскликнула Яга, и они с Матвеем уставились друг на друга.

До сих пор гуляют слухи об огромном волке «Лесном духе», так его называют. Этот волк не боится людей, не нападает, а помогает потерявшимся людям найти дорогу домой.

Охотники обходят его стороной. Не из страха, а из уважения. Волк наблюдает за людьми из чащи леса. И часто среди ветвей можно заметить прямой и открытый взгляд ясных карих глаз.

Март 2018.

На курьих ножках

Баба Яга, уютно устроившись в кресле, вязала себе шаль из козьего пуха и между делом вела беседу с Котом. За окном шумел лес, понемногу темнело. Кот зажёг лампу и пошёл наливать чаю с молоком себе и с медом- Яге. Тут в дверь робко постучали.

— Матвей, ты? Не заперто, входи, — окликнула старуха.

Дверь, чуть скрипнув, приоткрылась, и в избушку вошёл огромный волк.

— Бабуль, там это… — волк замолчал.

— Чего стряслось? Аль загрыз кого? Так не полнолуние вроде. Да и не случалось этого давно.

— Да нет… Мальчишка там у озера…

— Какой мальчишка? — не сразу поняла Баба Яга.

— Ну какой… Маленький. Плачет.

Старушка отложила вязание и посмотрела на часы. Кукушка, как обычно, спала.

— Машка! Подъём! Который час?

— Двенадцатый пошёл, — зевнув, сообщила кукушка, и снова уснула.

Яга задумчиво почесала нос.

— Сколь мальчику-то? Лет десять небось?

— Нет, — хмуро проговорил волк, — Года три-четыре.

— Сколько?! — ошарашено подскочила Яга. — Так ты чего не привёл-то сразу?

— Так я ж волк теперь, не оборотень больше.

— Ну и что с того?

— Так напугается ведь, — грустно сказал Матвей.

— Такие не боятся, мал ещё. Ладно, показывай, — и старушка, накинув старую шаль и велев Коту разжечь печь, выскочила за дверь.

В лесу окончательно стемнело, а хилый месяц с трудом пробивался сквозь рваные дыры в тучах. Матвею, видевшему ночью так же хорошо, как днём, темнота не мешала. Яга же абсолютно доверяла провожатому. На ступу в темноте рассчитывать не стоило, да и для леса она не годилась.

Яга, несмотря на возраст и негнущееся колено, была весьма шустрой, до озера добрались быстро.

Мальчик сидел, прижавшись спиной к дереву, и доверчиво смотрел на пришедших.

Яга посветила керосиновым фонарём.

— Ох ти ж, да он же босой! — покачала головой Яга. — Где обувь-то твоя, малец?

— Там птица страшная была, кричала. Я испугался, побежал и потерял, — шёпотом сказал мальчик, — На болоте.

— Выпь наверно, — заметил Матвей, — Они меня-то пугают до сих пор иногда. Ребёнка и подавно.

— От беда-то. Как звать-то? Лет сколько? — спросила бабка.

— Никита. Пять скоро!

— Ладно, пойдём ко мне, Никита, не в лесу же ночевать будешь, — и Яга подняла Никиту на ноги.

— Бабушка, я не могу идти, у меня ножки болят, — и Никита заплакал.

Яга, присев, посмотрела на ноги мальчика. Они были сильно поцарапаны, в грязи, крови и мелких порезах.

— От ить горе-то… Матвей, иди сюда. Повезешь на спине Никитку, сам не дойдёт.

Волк подошёл ближе, и, с помощью Яги, мальчик вскарабкался ему на спину.

Добрались уже заполночь. Кот успел поставить горшок с кашей в печь и нагреть воды. Постелил мальчику на сундуке чистую постель.

— От помощник, от молодец! — похвалила Яга. — Мазь мою зеленую достань, поранен немного ребёнок.

Кот полез на полку за мазью, а Яга, не мешкая, принялась помогать Никите помыть ноги. Матвей топтался у двери.

— Ну, чего застыл? Обутку сыщи сбегай, чай недалеко где должна быть, — распорядилась бабка.

Волк бесшумно исчез за дверью.

Пока Никита умывался и ел, Яга расспросила, как он в лесу один на ночь глядя оказался. А мы с бабушкой за грибами пошли, я ходил, а тут-раз! — а бабушки нет.

— Эти мне бабушки! — вполголоса ругнулась старушка и громче спросила:- Ты сам-то с деревни аль с города?

— Мы из города. На машине приехали.

— Да оно понятно, что не пешком. Наелся? Ложись давай, спать давно пора!

Уложила спать спасеныша и вышла на крылечко. Матвей уже принёс ботинки мальчика, мокрые и грязные, но вполне целые.

— Забеги хоть поешь, а то и на охоту не успел, — пригласила волка Яга.

Кот уже приготовил волку каши с салом да стакан молока и краюху чёрного хлеба.

Засиделись допоздна, обсуждая нерадивых родителей да бабушек, то и дело теряющих в лесу детей.

Утром Никита был совсем здоров, от ран на ногах остались тоненькие шрамики.

Яга, угощая ребёнка яичницей, расспрашивала его о семье, родителях, городе. Никита оказался очень разговорчивым, на вопросы отвечал обстоятельно. Не смущал его ни убогий вид избушки, ни огромный наглый Кот.

Ближе к обеду прибежал Матвей.

— Нашёл! У Старого Бора ищут, — сообщил волк.

Никита с восторгом смотрел на волка, прокатившего его ночью.

— Ну что, Никита, домой хочешь? — спросила Яга.

— Хочу!

— Ну вот и хорошо, Матвей тебя проводит. Не страшно?

— Нет! — и мальчик обнял старушку, — Спасибо тебе, бабушка! А я ещё тебя увижу?

— Да кто ж знает, милок? Всяко может быть. Беги!

Вместе с волком Никита пошёл туда, где его искали. Отойдя метров на десять, мальчик обернулся, чтобы помахать старушке, но избушки уже не увидел.

— Не смотри, не найдёшь, — сказал Матвей, — Её только я могу найти да сама бабушка. Ну и звери лесные. Пойдём.

Когда крики людей стали отчётливо слышны, волк велел Никите идти в ту сторону. Сам незаметно наблюдал из чащи, как двое людей, увидев мальчика, побежали к нему, подхватили на руки и радостно закричали:

— Нашли!

Вечером Яга, Матвей и Кот пили чай.

— Бабушка, а может уйдём куда, где людей поменьше, — сказал волк.

— Да куда уж, Матвей? Кто ж их выручать будет? Войну-то вспомни! — и Яга сделала очередную запись в заветной тетрадке: «Никита, 5 лет.»

Никиту искали почти двое суток. Рассказам ребёнка, что он ночевал " у бабушки, у которой есть огромный кот и говорящий волк», никто не верил, списали на испуг. Но врачи не нашли у Никиты ни переохлаждения, ни истощения, ни стресса, ни каких-либо травм.

Декабрь 2017.

Content

Юлия Каташевская
Сказки

Кто такой Кощей Бессмертный?

Наводнение

Про Бабу Ягу

Предсказание

Матвей

На курьих ножках