Тата Алатова

Ехал грека через реку

Оформление Марины Самойловой

© Т. Алатова, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1

Ася считала себя хорошим человеком.

Возможно, это было ее единственным достоинством.

Хороший – в значении удобный и практичный человек.

Возможно, слишком безалаберный.

А еще – немного беременный.

Она постояла неподвижно, разглядывая свое задумчивое отражение в зеркале.

С хорошими людьми должны случаться хорошие вещи.

Две полоски – это хорошо.

Возможно, когда-нибудь она в полной мере прочувствует это.

Стакан воды в старости, и всякое такое.

Выбросив положительный тест в мусорку, Ася тщательно вымыла руки и открыла календарь на своем телефоне.

Она беременна уже девятнадцать суток и около шести часов.

Однако важность такого открытия не должна была нарушить распорядок этого воскресного утра, который не изменялся вот уже почти семь лет.

Она вышла из дома как всегда ровно в восемь пятнадцать, купила в кофейном ларьке большой капучино с корицей и клубничный молочный коктейль, в хлебном магазинчике – булку и бутылку воды.

Свернув вниз по улице в сторону частного сектора, Ася пересекла заросший высокой мальвой проулок и толкнула шаткую калитку.

Димдим уже сидел на покосившемся крыльце, ковыряя пальцами дырки в потрепанных кедах.

– Доброе утро, ребеночек, – бодро приветствовала племянника Ася, протягивая ему молочный коктейль.

Он поднял голову и посмотрел на нее с тенью улыбки во взгляде.

Димдим был очень серьезным семилетним мальчиком.

Он не улыбался без лишнего повода.

– Ты опоздала на полторы минуты, – в его голосе не было упрека, он просто отмечал этот факт, как необычный.

– Родители еще спят? – спросила Ася, кивая на дом.

– Дрыхнут, – Димдим поднялся на ноги и зашагал в сторону калитки.

Дороги до детского парка как раз хватало на то, чтобы расправиться с булкой и напитками.

Не сговариваясь, они миновали качели и свернули к огромной песочнице, окружавшей крохотный искусственный водоем.

В самом укромном уголке уселись напротив друг друга, одинаково скрестив ноги, и принялись сооружать из песка свой Ежевоскресный замок.

Время от времени приходилось поливать песок из бутылки, чтобы он лучше схватывался.

– Мама купила рюкзак для школы, – мрачно сообщил Димдим, руками выкапывая ров для замка.

– Красивый?

– Нет. Отро-пе-ди-ческий.

– Ортопедический, – рассеянно поправила Ася. – Чтобы твоя спина не сломалась под грузом новых знаний.

Димдим фыркнул.

– Первый класс для дураков, – объявил он высокомерно.

– Боюсь, что у тебя нет выбора, дружок. Родителям жизненно необходимо куда-нибудь сплавлять детей, а детский сад для мелюзги, – парировала Ася.

– Для такой мелюзги? – и Димдим ткнул пальцем ей за спину.

Оглянувшись, она обнаружила маленькую девочку, сидевшую на корточках возле них и внимательно наблюдавшую за строительством замка.

Ей было примерно около четырех лет. Черные глаза-пуговки, черные буйные кудряшки, чересчур туго затянутые в кривоватый хвостик. Она была одета слишком тепло для такого жаркого дня: плотные белые колготки, платье с длинными рукавами.

Хорошенькая, как картинка, девочка вызывала непреодолимое желание погладить ее по кудряшкам и пощекотать круглые щечки.

«Нельзя трогать незнакомых детей в парке», – сказала себе Ася, но не смогла удержать улыбки. Девочка отраженно улыбнулась ей тоже, став невыносимо сладкой. Она протянула руку с зажатыми в кулачке цветами мать-и-мачехи и бросила их прямо в ров.

Димдим настороженно наблюдал за ее действиями, но не препятствовал этому творческому порыву.

Ася достала из рюкзака влажные салфетки и принялась оттирать пятна от желтых цветов с ладошек девочки.

Та доверчиво и терпеливо ждала, потом деловито пересела на скрещенные ноги Аси и скомандовала Димдиму:

– Строй дальше.

Она пахла клубничным детским шампунем, и Ася с наслаждением втянула этот запах в себя.

Ребенок.

У нее будет ребенок.

– Я вообще не обязан ходить в школу, – гнул свою линию Димдим, – я гуглил. Можно учиться дома.

– И помереть со скуки.

– Никто не умрет со скуки, когда есть ютуб.

– Ты выложил на своем канале очень пылкое обращение, призывая отказываться от школ.

– Да, – оживился Димдим, – десять новых подписчиков. Ты меня не лайкнула.

– Потому что это чушь собачья.

– Эй, – возмутился племянник, – ты не имеешь права ругать мою точку зрения! Садиковский психолог говорит, что мы должны уважать чужие странности!

– При всем моем уважении – все это чушь собачья.

Димдим тяжело вздохнул и сказал тихо сидящей девочке:

– Вот она всегда такая.

– А ты трус-белорус!

– Что такое белорус? – спросил Димдим.

– Человек, который живет в стране под названием Беларусь, – уныло призналась Ася, ожидая очередной нагоняй. И он незамедлительно последовал.

– Ты что, – с ужасом спросил Димдим, приглушая голос, – обозвала всю страну трусами?

– Кто? Я? – шутливо ужаснулась Ася. – Но чтобы исправить свое бесчеловечное преступление против целой страны, я тебе открою один секрет, как пережить школу и не сойти с ума от скуки.

– Ты не можешь знать больше, чем гугл, – усомнился в ее компетентности Димдим.

– Одно слово: экстерн, – Ася наклонилась вперед и поцеловала племянника в нос, – погугли, что это такое.

Девочка на ее ногах пискнула и захихикала, когда ее сначала немного наклонили вниз, а потом снова выпрямили.

– Где твои родители, малыш? – спросила ее Ася, вдруг устыдившись этой запоздалости.

Кудряшка задрала к ней круглое личико со своими бездонными огромными глазами и пожала плечами.

– Ребеночек, – обратилась Ася к племяннику, – у нас срочная поисковая операция. Код красный.

– Садиковский психолог считает, – проворчал Димдим, за руку поднимая девочку на ноги, – что ты специально говоришь мне «ребеночек», чтобы не страдать оттого, что я слишком быстро расту.

– Верно, ты слишком быстро растешь, – Ася огляделась по сторонам, – но сейчас ты мне нравишься куда больше, чем когда тащил этот песок в рот и пускал слюни. По крайней мере, мне больше не надо менять тебе памперсы.

Кудряшка цепко схватилась крохотным кулачком за ее широкую штанину и следовала по пятам, торопливо перебирая короткими ножками, пока Ася обходила парк, спрашивая у прохожих: «Извините, вы не видели родителей этой девочки?»

Никто не признавался.

– Это нехорошо, – произнесла Ася, она одновременно боялась далеко уходить от песочницы и в то же время чувствовала сильную потребность в том, чтобы начать суматошно носиться по парку.

– Как твое имя, дорогая? – обратилась она к девочке, и поскольку та молчала, всполошилась окончательно: – Оно же у тебя есть, правда?

– А разве бывают люди без имени? – заинтересовался Димдим.

– Терминатор, например.

– Он же не человек.

– Спорный вопрос.

Ася вытерла вспотевшие ладони о брюки и достала мобильник.

– Ты помнишь номер полиции? – спросила она, даже в такой ситуации не упуская случай проверить базовые навыки выживания племянника.

Он назвал номер без запинки.

– Ева, – раздался густой голос совсем рядом. – Эту девочку зовут Ева. Не надо никуда звонить, я ее отец.

Девочка смотрела на него совершенно равнодушно и по-прежнему не выпускала штанину Аси.

Только сейчас до Адама дошло, какую злую шутку может с ним сыграть слишком короткое знакомство с дочерью. Девчонка не собиралась проявлять ни малейших признаков узнавания.

Напрасно он позволил ей так долго оставаться рядом с этой парочкой. Но ему требовалось совершить несколько важных телефонных разговоров, и то, что Ева тихо сидела на коленях чужой женщины, было как нельзя кстати.

Правда, он прощелкал тот момент, когда началась поисковая операция.

И вот пожалуйста! Более нелепой ситуации сложно себе представить.

– Действительно? – довольно доброжелательно и в то же время язвительно спросила его незнакомка, за чьи безумные клоунские штаны держалась Ева.

Как у нее получалось так ловко сплести в этом коротком вопросе такие разные эмоции?

Он понимал, почему его дочь клещом вцепилась именно в эту женщину. Она выглядела ярко и дружелюбно. Невысокая и немного более пухлая, чем было положено в инстаграме, тетка щеголяла расклешенными шароварами нелепой длины чуть ниже колена. Одна штанина была зеленой, вторая – оранжевой. И как будто этого было мало, шлепки-вьетнамки на ногах новой подружки его дочери тоже оказались разного цвета. Под зеленой штаниной – оранжевая, а под оранжевой – зеленая.

На тетке была майка на тонких бретельках с нарисованной синей полицейской будкой, почему-то летающей в космосе. Каштановые, слегка волнистые волосы собраны в небрежный пучок, заколотый карандашом.

Она казалась слишком взрослой для всего этого.

Вся эта экстравагантность больше подошла бы подростку, а не человеку, на чьей физиономии явственно читалось «за тридцать».

Круглое и самое обычное лицо, лишенное всякой косметики или украшений, если не считать ряда колец в левом ухе. Милый гик, выгуливающий утром в парке своего ребенка.

У Евы был неординарный вкус.

Теперь осталось оторвать ее от разноцветных штанов.

Их обладательница присела на корточки перед его дочерью и мягко спросила:

– Ева? Какое красивое у тебя имя. Это твой папа?

Девчонка выглянула из-за ее плеча, посмотрела на отца и отрицательно покачала головой.

Ася тоже подняла голову и посмотрела на потрясенное мужское лицо.

Они были очень похожи, смуглые, с черными глазами и волосами, с явно доминирующими восточными корнями. Красивые. «Знойные, – подумалось Асе, – такое подходящее слово».

– Меня зовут Адам, – проговорил мужчина, явно раздосадованный этой нелепой ситуацией.

– Адам и Ева? – переспросила Ася. – А у вас все нормально с самооценкой.

Он поморщился.

– У матери этого ребенка своеобразное чувство юмора.

– Я Анастасия, – она встала и по-мужски протянула ему руку, – а это мой племянник, Димдим. Дима, сын Димы, – пояснила она в ответ на невысказанный вопрос. – Боюсь, мне понадобятся какие-нибудь доказательства вашего родства. Извините за такое недоверие.

Адам задумался.

Ева была вписана в его паспорт, но считалось ли это за доказательство?

Совместных фотографий у них не было.

– Ева, – строгим голосом сказал он, – немедленно скажи правду.

Она спряталась за разноцветными штанами.

– Знаете, – сказала Ася, развеселившись, – мы с племянником идем завтракать. Почему бы вам не присоединиться к нам?

– Да, пожалуйста, – вырвалось у него. – Мы с Евой пытались соорудить завтрак самостоятельно, но наша каша пригорела, а хлопья рассыпались. Эта девица только кажется такой спокойной. На самом деле она несет хаос и разрушения.

– Как и все дети, – хмыкнула Ася.

– Я тоже? – заинтересовался Димдим.

– Ты, моя радость, со своей исследовательской жилкой был особо опасен.

Он захихикал своим особенным злодейским смехом.

– Я забираю племянника каждое воскресенье, – сказала Ася, направляясь к дорожке. – Знаете, чтобы моя сестра и ее муж могли выспаться, отдохнуть и заняться домашними делами.

Она старалась идти медленно, потому что Ева так и семенила за ней, продолжая держаться за штанину. Димдим на правах предводителя отряда шагал впереди.

– Домашними делами? – ухмыльнулся он. – Да они целый день листают фейсбук.

– Дети – находка для шпиона. Выболтают все ваши тайны, – вздохнула Ася.

– Ева почти не разговаривает, – признался Адам. – Просто таращится на меня этими огромными глазами, как будто я собираюсь съесть ее с потрохами.

– Она всегда была такой? Или что-то ее расстроило?

– Ее бросила мать. Полагаю, что это ее адски расстроило, – сказал Адам сердито.

– Адски, – вдруг повторила Ева. – Адски. Адский блин. Адский компот. Адская каша.

– Для молчаливого ребенка, – заметил Димдим, – она очень ругачая. Садиковский психолог бы сказал, что у нас проблемы.

– Адский носок, адские трусы, адская пижама.

– Психолог? – заинтересовался Адам.

– Мы растим гения, – пояснила Ася со скепсисом. – Это требует определенной гибкости.

– Адский кот, адская собачка, адская птичка, адская коровка.

– Мама считает, что мне нужен психолог, а Ася с папой – нет. Но мне нравится. Там можно рисовать и говорить всякую ерунду.

– Как будто тебе кто-то запрещает рисовать в других местах!

– Адская зима, адское лето…

Адам шел чуть поодаль, и три голоса, которые говорили одновременно, слились в один гул.

Он с ума сойдет.

Но с психологом мысль была хороша.

Они с Евой пойдут на сеансы, где их научат быть отцом и дочерью.

Пока это получалось так себе.

Впрочем, за те несколько дней, что они жили вместе, сложно было привыкнуть друг к другу.

Но то, как Ева вцепилась в совершенно незнакомую тетку, наводило на грустные мысли.

Анастасия привела их в семейное кафе, которое располагалось на берегу реки, выбрав столик на террасе, где шумели волны и орали чайки.

– Обожаю это место, – сказала она, усаживаясь ближе к перилам и устраивая Еву у себя на коленях. Это у нее получилось удивительно естественно. Дима, сын Димы, сел рядом с ней и уткнулся в меню.

Адам приземлился напротив, наблюдая за тем, как Анастасия что-то прошептала Еве, пощекотала ей подбородок, и та засмеялась, съеживаясь.

– Я буду оладьи с колбасой и сыром, – решил мальчик.

– А мы с Евой… кашу? – спросила их новая знакомая.

Девочка затрясла головой.

– Творог? Запеканку? Пюре с сосиской? Правда? Дай детям волю, – Анастасия посмотрела на Адама, – они будут питаться одними макаронами, пельменями и сосисками.

– Понятия не имею, – ответил он, заказывая кофе и двойной омлет. – Я еще не разобрался в пищевых пристрастиях своей дочери.

– Я люблю борщ, – сообщил Димдим. – Он красный.

Себе Анастасия заказала огромную порцию капучино, но, сделав один глоток, вдруг скорчила жалобную мордочку и отставила его подальше.

– Не вкусно? – удивился Адам.

– Я вдруг вспомнила, что теперь мне положен кофе без кофеина. И безалкогольное пиво. И ничего сладкого, и ничего острого, и ничего жирного… – она становилась все грустнее.

Эта женщина со своими круглыми щеками и плечами не была похожа на тех, кто сидит на диетах. У нее было удивительное выразительное лицо, все покрытое мелкими конопушками. Слишком широкий нос, широкие губы и густые русые брови над немного выпуклыми глазами.

Тяжелые веки, морщинки-лучики в уголках глаз, подвижная мимика.

– Звучит драматично, – отозвался Адам, поймав себя на том, что слишком внимательно ее разглядывает. Наверное, это неприлично.

Она улыбнулась ему.

– Сегодня утром я узнала, что беременна, – сказала Анастасия так буднично, как будто говорила о погоде.

– Оу, – смешался Адам, не зная, как реагировать на такие заявления от незнакомок.

Димдим уставился на нее во все глаза.

– В твоем животе ребенок? – спросил он с любопытством первооткрывателя.

– Да, дорогой. Твой двоюродный братик или сестричка.

– Но ты же все равно будешь гулять со мной по воскресеньям?

– Я постараюсь.

– Но у тебя нет мужа!

– Это будет беспапный ребенок, – спокойно пояснила Анастасия.

– А мой ребенок безмамный, – зачем-то сказал Адам.

Ева наклонилась вперед и сосредоточенно стала сыпать на стол сахар из сахарницы. Получился красивый узор.

– Ева! – рявкнул Адам.

Лицо его дочери сморщилось, и она громогласно разревелась.

«А-а-а-а-а» – тянула девочка на одной ноте, словно выполняла утомительную работу.

К изумлению Адама, Анастасия только рассмеялась.

– Бээээ, – затянула она с той же интонацией.

Ева моргнула и замолчала.

Анастасия протянула ей салфетку.

– Теперь давай соберем сахар и отдадим его птичкам. Слышишь, как они кричат?

Ева посмотрела на чаек.

Потом стала неуклюже собирать салфеткой сахар в подставленное ей блюдечко.

– Я могу стать твоему ребенку двоюродным папой, – подумав, сказал Димдим. – Буду говорить ему «не балуйся» или «отстань». Ася совершенно не умеет ругаться, – сообщил он Адаму. – Ее ребенок обязательно отобьется от рук.

– Это было бы прекрасно, – обрадовалась она. – Ты спасешь моего ребенка от рукоотбивательства. Подумать только, каким страшным человеком можно вырасти, если тебе никто не будет говорить «не балуйся» или «отстань».

Эта женщина так мягко подтрунивала над племянником и ловко обращалась с Евой, что Адам спросил:

– Кем вы работаете, Анастасия?

– Ася, – поправила она его с улыбкой-просьбой. – Еще несколько часов я – секретарь.

– А что случится через несколько часов?

– Я позвоню своему боссу и доложу, что нарушила самое главное требование нашего контракта.

– Увольнять беременную женщину – незаконно, – возмутился Адам.

– О, все в порядке, – махнула она рукой. Официант принес еду, и Ася взялась за вилку. – Внимание всем капитанам. Сосиска ныряет в пюре! – приговаривала она Еве. – Ты знаешь, что далеко-далеко есть целое море картофельного пюре?

– Не морочь ей голову, – возмутился Димдим. – До пяти лет я верил, что сосиски растут на деревьях, – пожаловался он. – А пельмени добывают на рудниках в Сибири.

– Подай на меня в суд, – посоветовала ему Ася, ловко отправляя сосиску в рот Еве. – Мой босс, – продолжала она, – отец четверых детей. Его единственным условием к своему секретарю было: никаких токсикозов на работе. Этого дурдома ему хватает и в семье. Так что я сразу знала, на что шла.

– Звучит ужасно сексистки. В наше время…

– В наше время честность ценится как никогда высоко, правда? – она посмотрела на часы: – Четкие договоренности очень упрощают коммуникации между людьми. Босс проснется через тридцать четыре минуты. Тогда я ему и отправлю сообщение.

– Значит, вы безработная мать-одиночка? – резюмировал Адам.

– Выходит, что так, – беспечно улыбнулась Анастасия. – Но я быстро найду новую работу, потому что могу быть кем угодно. За свою жизнь я была поваром, няней, парикмахером, риелтором и массажистом.

– Еще сэндвичем, – подсказал Димдим.

– Точно. Разгуливала в костюме сэндвича по улицам, рекламируя фастфуд.

– Няней, – вычленил главное слово Адам.

Ася посмотрела на него с интересом. Потом перевела взгляд на Еву.

– Понимаю, – пробормотала она. – Сколько?

Он назвал сумму. Она присвистнула.

– С проживанием, – быстро сказал Адам. – Мне очень нужна няня с проживанием. Я мотаюсь по всей стране и часто не бываю дома. Нужно с кем-то оставлять этого ребенка.

– Да вы правда в отчаянии, если готовы всучить свою дочь человеку, которого знаете десять минут.

– Ася очень ответственная, – вставил свое слово Димдим. – Она не пропустила ни одного воскресенья.

– Потише, ковбои, – воскликнула Ася. – Сначала мне надо проверить вашу благонадежность. У вас есть страница в фейсбуке?

– Конечно.

Она достала из кармана телефон.

– Ваше полное имя?

– Адамур Гафаров.

– Хм. Не думаю, что вас придется долго искать… А, вот и вы. Клевая фотка. На ней вы похожи на индийского киноактера. О, вы разводила!

– Бизнес-коучер, – сухо отозвался Адам.

– Автор книг «Мой первый миллион», «Бизнес для гуманитариев» и «Маркетинг без забот». Господи боже.

– Ошибки молодости.

– Молодости? Да вам всего двадцать пять! И вы уже профессиональный лжец.

– По крайней мере, не сэндвич.

– Точно не сэндвич. У вас свое рекламное агентство?

– И еще фабрика по пошиву носков. Купил на сдачу.

– Потрясающе, – пробормотала она себе под нос. – Вы безобразно молоды, у вас красивая девушка и вы пишете слишком много постов. Да всю свою жизнь выкладываете в фейсбуке!

– Это вы еще мой инстаграм не видели.

– Сумасшедшие люди, – буркнула себе под нос. – В чем смысл этого эксгuбиционизма?

– Такой уж у меня бизнес.

Анастасия полистала еще его страничку, высоко задрав пушистые брови.

– Вы не выглядите как серьезный человек.

– Вы тоже.

И тут она засмеялась и, привстав, протянула ему руку через стол.

– Думаю, вдвоем мы с грехом пополам сможем воспитать одного ребенка.

– Я вам помогу, не переживайте, – утешил их Димдим.

– Сколько вам времени нужно, чтобы завершить свои дела и переехать ко мне? – спросил Адам. Ася, подавшись вперед, втягивала в себя аромат кофе, блаженно закрыв глаза.

Ее ноздри трепетали.

Хорошо бы ей собраться в неделю.

– Примерно полчаса, – не открывая глаз, ответила она.

Глава 2

– Если мы договорились, – сказала Ася, когда они вышли из кафе, – скиньте мне свой адрес. Я приеду после того, как мы с Димдимом завершим все свои дела.

– Ну уж нет, – возразил Адам, – я пойду с вами.

Она с изумлением вскинула брови.

– У вас осталось кое-что мое, – с улыбкой заметил он, указывая глазами вниз.

Ася опустила голову и увидела крохотный кулачок, стискивающий ее штанину.

– Маленькая козявка, – восхитилась она, – ты же моя маленькая козявка, верно? – с этими словами она подхватила Еву на руки, звонко расцеловала ее в обе щеки, и его дочь засмеялась, пытаясь увернуться.

За все дни, которые они провели вдвоем, она ни разу даже не улыбнулась.

Адам попытался забрать ребенка у Аси, испугавшись, что она слишком тяжелая для беременной женщины, но Ева так прочно вцепилась в шею своей новой няни, что оторвать ее не получилось.

– Вам это не вредно? – спросил он.

– Мне это полезно, – заверила его Ася и сбежала вниз по ступенькам.

На ее спине, между лопатками, из-под майки был виден кончик татуировки.

Что-то острое.

Гадая, каким может был изображение целиком, Адам предложил вызывать такси.

– Не надо, тут недалеко, – ответил Димдим. Он понуро брел рядом с Адамом, зачерпывая старыми кедами пыль. – Это у нее суперспособность такая.

– Что?

– Суперспособность моей тетушки Анастейшен, как у Супермена. Детолипучесть. Она часто приходила ко мне в садик на утренники, и все дети на нее вешались, как обезьянки. Вот где позорище.

– А у тебя какая суперспособность? – спросил его Адам.

– Я умный, как Тони Старк. А Ася любит Капитана Америку. Я думаю, он зануда.

– Кто это?

– Вы не знаете капитана Америку? – поразился Димдим. Это известие так изумило его, что он даже остановился.

Ася оглянулась на них.

– Что случилось?

– Он не знает капитана Америку!

– Какой кошмар! – округлила глаза Ася. Она подкинула Еву и сообщила ей трагическим громким шепотом: – Твой отец – магл, деточка! Самый магловый магл из всех маглов.

– Что она сказала? – спросил Адам у Димдима.

– Вы не поймете, – вздохнул он, покачав головой.

Они миновали парк, вышли на улицу, пересекли несколько улиц и свернули к огромному дому, известному на весь город тем, что здесь сдавались самые маленькие квартирки, которые только можно было представить. По сути, он был гигантским хостелом, где сдавались конурки на часы, сутки и недели.

– Ася, вы живете… здесь?

– Вы потрясены? – она поставила Еву на ноги и принялась рыться в рюкзаке в поисках ключей. – В ваших фейсбуках люди живут сплошь на виллах и во дворцах?

Он промолчал, и сам устыдившись собственного снобизма. Просто ему казалось, что это жилье для нищих студентов, а не для взрослых женщин.

Острие татуировки маячило у него перед носом, когда они поднимались в тесном дребезжащем лифте.

– Что нарисовано на вашем тату?

– На котором из них?

– А сколько всего на вашем теле татуировок?

– Четыре. – Лифт, наконец, перестал дребезжать, и они вывалились в узкий длинный коридор. Ася открыла одну из совершенно одинаковых дверей. – Надеюсь, мы все поместимся, – пробормотала она.

Адам осторожно заглянул внутрь.

Это была крохотная комнатка, напомнившая ему купе поезда.

Барная стойка, на которой одиноко стояли стакан и ноутбук, кухонька с мини-холодильником, встроенный шкаф. Димдим, чтобы занимать поменьше места, скинул кеды и забрался на стойку, скрестив ноги. Ася протянула ему Еву:

– Эй, верхняя палуба, принимай пленника!

Дети были похожи на двух птенцов на жердочке.

– А на чем вы спите? – изумился Адам.

– Поберегись! – скомандовала она и потянула рычаг в стене, выбросив вперед откидную односпальную кровать.

От неожиданности он отпрыгнул в сторону и ударился плечом об стену.

– Господи, как можно жить в комнате два на два метра?

– Очень удобно. Можно дотянуться до чего угодно, не вставая с кровати.

Ася вытащила из кухонного ящика рулон пакетов для мусора, с треском оторвала один и стала запихивать в него постельное белье, которое буквально сдирала с кровати.

– А какого размера сейчас твой ребенок? – спросил Димдим. Ева встала перед ним на колени и пыталась заплести из его волос косичку. – Как тапочек?

– Меньше.

Ася снова убрала кровать свою прыгучую и открыла шкаф.

– Как печенька?

– Меньше.

Адам озадаченно почесал нос, разглядывая две совсем невысокие стопки с одеждой на полках.

Достав компактный чемодан, Ася прицельно швырнула в него мешок с бельем и переложила туда стопки.

– Как горошина?

– Меньше.

– Еще меньше?

Она кинула в Димдима линейкой.

– Отмеряй четыре миллиметра, умник. Это и есть мой ребенок.

– Это даже не ребенок. Это наногном, – разочарованно воскликнул он.

Ася добавила к стопкам ворох нижнего белья, кинула в чемодан кроссовки, положила сверху ноутбук, планшет и читалку, сгребла туда же парочку кремов со стола и оглядела свою конурку.

– Посуда, – воскликнула она.

Адам, завороженный самыми стремительными сборами, которые он только видел в своей жизни, следил за ней глазами.

Он даже на дачу к друзьям собирается дольше!

– У вас всего одна тарелка и одна кружка? – не выдержал он.

– Я живу одна, – Ася положила свою посуду в небольшую кастрюльку, открыла мини-холодильник, извлекла оттуда банку зеленого горошка и тоже положила ее в кастрюлю. Почесала нос, раздумывая о чем-то. – Сколько, по-вашему, посуды мне нужно?

– Раньше я ел из одноразовой, – встрял Димдим, Ева навела столько беспорядка на его голове, что казалось, что там свили гнездо вороны, – но потом Ася начала спасать планету от экологии, и теперь мы едим по очереди.

– Но как может быть, чтобы у взрослого человека все вещи поместились в один чемодан? – не унимался Адам.

– В два чемодана, – поправила его Ася. – Есть еще один, с зимней одеждой.

– Сколько вам лет? – ляпнул Адам и тут же прикусил себе язык. Он четко помнил, что нельзя спрашивать женщин про возраст и вес, а и того, и другого у его новой няни явно было в избытке. Но она только насмешливо прищурилась.

– Мне тридцать три, – без колебаний ответила она. – Есть еще вопросы?

– Да, – быстро сказал он, обрадовавшись тому, что она не обиделась. – Татуировка на вашей спине. Что там?

– Осиновый кол.

– Осиновый кол? – он моргнул. – Но зачем?

– От вампиров, – спокойно объяснила она. – Снимите, пожалуйста, чемодан с антресолей.

Он покорно выполнил эту просьбу. Ася меж тем застегнула тот чемодан, куда укладывала вещи, и огляделась по сторонам.

– Готово, – объявила она. – Я вся ваша. В трудовом смысле.

Это была любовь с первого взгляда, в которую Ася никогда не верила.

Возможно, все дело в обычных гормонах. Они усиливали эмоции.

Или в ней просыпался материнский инстинкт.

Но эти темные глаза, и волнистые волосы, и очаровательные щечки, и доверчивый кулачок, сжимающий ее штаны, – все это просто не оставило ей ни единого шанса.

Ева смотрела на нее просто и открыто и, когда Ася протянула ей руки, охотно потянулась навстречу. В молчании этого ребенка, в ее невозможном для этого возраста спокойствии таилось огромное детское горе, и кудряшка инстинктивно искала утешения.

С отцом у них явно был неконтакт.

Отец, в общем, был славным. Скорее сквиб, чем магл.

Обычный человек никогда в жизни не нанял бы няню с улицы, без рекомендаций и вменяемого опыта, но Адам сделал это не моргнув глазом.

Возможно, его не сильно волновало, кто именно будет приглядывать за Евой, а возможно, в нем дремал дух авантюризма.

Асю устраивали и тот и другой варианты.

Она терпеть не могла родителей, который носились со своим потомством как курица с яйцом.

Мир сошел с ума, пытаясь обеспечить своим чадам настолько счастливое детство, что у новых людей просто не было ни шанса научиться хоть что-то преодолевать.

Сама Ася тоже не относила себя к преодолеваторам, предпочитая плыть по течению, не превращать работу в культ и довольствоваться малым.

Пока у нее был интернет и клавиатура, ей принадлежал весь этот мир и парочка соседних галактик.

Жизнь была слишком коротка, чтобы тратить ее на карьеру, когда вокруг столько других интересных занятий.

– А где остальные ваши вещи? – спросил Адам, загружая чемоданы в багажник такси.

Его любопытство было очень потешным.

– Повсюду, – ответила Ася, посмеиваясь. – Я отрицаю эпоху бездумного потребления и считаю, что человечество слишком зациклилось на бесполезных покупках. Кто все эти люди, которые покупают ваши книги, например?

– Это хорошие и добрые люди, – твердо ответил Адам, – которые обязательно попадут в рай.

– Если бы Данте написал «Божественную трагедию», то какой бы круг рая занимали доверчивые дураки? – задалась вопросом Ася и пристегнула Еву в детском сиденье. Вместе с Димдимом они устроились рядом, а Адам сел вперед.

– Тут недалеко, – сказал он.

– Странно было бы, если бы вы ходили в детский парк на другом конце города, – отозвалась она ехидно.

Они действительно недолго пробыли в такси. Совсем скоро машина остановилась у высоких ворот частного дома.

– Ого, – разглядывая ажурные завитушки растений и цветов на ограде, присвистнула Ася, – вы мусульманин?

– Мой отец – мусульманин, – сухо ответил Адам, выгружая чемоданы. – У меня абхазское имя и татарская фамилия. Да, я знаю, что это не сочетается. Нет, я не хочу об этом говорить.

– Ладно, – легко согласилась Ася, подхватывая Еву, – а вот я, например, слэшер. И я могу с вами это обсудить. Но вряд ли вы захотите.

Глава 3

– Вы живете в аквариуме! – воскликнула Ася с таким ужасом, как будто увидела ветхую засыпушку вместо двухэтажного особняка.

– Это постмодерн, – попытался объяснить Адам, но она только покачала головой и покрепче прижала к себе Еву. Восторженный Димдим крутил во все стороны головой, всецело одобряя коротко подстриженную лужайку перед домом, круглую беседку и пару парковых скамеек.

– Здесь не хватает пионерки с горном, – удрученно пробормотала Ася.

Дом был стеклянным.

Когда-то он принадлежал его отцу и был построен как шоурум для магазина картин. Отец пафосно называл это галереей, и остатки пафоса все еще проглядывали в интерьерах – в ажурной ковке балясин, в мраморе лестниц, в лепнине на потолках.

Поначалу Адам пытался избавиться от всей этой вычурности, но потерпел поражение, и она расползалась по всем углам, как плесень.

Если выставочные залы ему с грехом пополам удалось превратить в жилые и офисные помещения, то с несущими конструкциями он побоялся связываться. Заложить панорамные окна кирпичами?

Повесить тяжелые шторы?

Правда была в том, что ему нравилось много пространства и много света.

– Божечки, да у меня случится приступ агорафобии в этом доме, – лепетала Ася, застыв, как каменное изваяние. – Для чего вам столько места?

Адам кашлянул, призывая ее подвинуться, чтобы он мог пройти с двумя чемоданами по дорожке.

– Дом построен в форме буквы «П», – сообщил он, – в одной ножке этой буквы живу я, в другой – вы с Евой. Горизонтальная планка – общее пространство. Там кухня и гостиная.

– Эм, – Ася моргнула, – моя ножка левая или правая?

– Правая ножка на втором этаже.

– А что на первом?

– Мой офис.

– Ваш офис?

Она подошла ближе к огромным окнам и осторожно заглянула внутрь.

Опенспейс, пустой в воскресенье, со множеством компьютеров и другой техники – вот что она там увидела.

– Крууутяк, – оценил Димдим.

– Сколько у вас сотрудников? – спросила Ася.

– Шестеро.

– И все они находятся здесь по восемь часов в день?

– Иногда и больше. Вход на второй этаж пролегает через офис.

Адам стал подниматься по широкой лестнице.

– Это какое-то извращение, а не дом, – пробормотала Ася ему в спину.

– Полностью с вами согласен. Отец подарил мне его на мое восемнадцатилетие, и с тех пор я безуспешно пытаюсь привыкнуть к этому ужасному строению.

– Мне на восемнадцатилетие подарили билет в Питер. В один конец.

– И как вы возвращались обратно?

– Как попало.

Адам остановился возле дверей – стеклянных, разумеется, – поставил на каменные плиты чемоданы и достал из заднего кармана джинсов телефон.

– Дайте мне свой палец.

– Безымянный? – с нежданным кокетством спросила она. – Я согласна!

– Какой хотите, но лучше указательный.

Адам взял ее руку и поднес к экрану телефона.

– Вы устанавливали отпечаток пальца как пароль?

– Конечно, – озадаченно ответила Ася. – Почему вы вносите мой отпечаток в свой телефон?

– Еще раз… еще… ну подвигайте им по монитору. Елозьте, елозьте, не стесняйтесь.

– А чем именно мы сейчас заняты? – шепотом спросила Ася, послушно елозя.

Димдим кивнул на легкую электронную панель, установленную на стекле.

– Умный дом, – подсказал он шепотом.

– Прописываю вам доступ, – согласился с ним Адам.

– То есть кольца не будет?

Он засмеялся и выпустил ее руку.

– Приложите палец к панели, проверим.

Ася осторожно послушалась. С тихим «треньк» дверь приоткрылась.

– Внутри больше, чем снаружи? – тихо спросила она, с опаской заглядывая внутрь.

– Простите?

– Она считает вас чудаковатым, – перевел Димдим.

Мысленно посмеиваясь, Адам смотрел, как Ася, настороженная, как кошка, бродит по гостиной. Казалось, что она вот-вот брезгливо задергает лапой.

– Почему вы так не любите нормальные, глухие стены? – спросила она.

Димдим с Евой развалились на желто-зеленом диване и включили огромный телевизор.

Адам уж и не помнил, когда пользовался им в последний раз.

Он вообще не любил эту комнату – она была для чужих людей, с этой модной мебелью и современной техникой, и авторскими картинами молодых художников, и камином, облицованным цельным слэбом мрамора, и пушистым ковром «терраццо», и кадками с вереском.

– Ну я же вашу коробчонку не осуждаю, – весело отозвался он.

– Какую еще коробчонку?

– В которой вы раньше жили.

Ася вдруг очень потешно всполошилась.

– Я обидела вас? Вы расстроены? Простите, пожалуйста. Очень милый дом. Просто рай эксгбициониста.

Адам закашлялся.

– Детей надо накормить обедом, – сказала Ася деловито. – И уложить спать. Ева же еще маленькая, она спит после обеда?

– Не знаю.

– Все дети должны спать днем, – наставительно сказала она и тихонько зевнула.

У нее получилось это так заразительно, что Адама тоже немедленно поклонило в сон.

Кухню от гостиной отделяла бронзовая стена-ширма со сложным геометрическим узором. Адам поначалу хотел снести это безобразие, но для этого пришлось бы вскрывать и пол, и потолок, и чудовищная конструкция осталась.

– Ого, – сказала Ася, оглядываясь по сторонам. – Любите готовить?

– Готовка меня успокаивает, – пояснил Адам, ныряя в холодильник. – Что мы хотим на обед?

– Какой-нибудь суп, – пожала она плечами, – говорят, что суп надо есть ежедневно.

Она постучала пальцем по висящим в ряд блестящим сковородкам – от крохотной к огромной. У Аси совсем не было маникюра, и Адаму с непривычки показалось, что в этом есть что-то неприличное. Он миллион лет не видел женщин с голыми ногтями.

– Мне же теперь надо правильно питаться, да? – рассеянно произнесла она, сдвигая густые и даже немного лохматые брови.

– Вы удивительно спокойны для женщины, узнавшей с утра о своем материнстве, – заметил Адам, приглядываясь к ней.

Вторая татуировка обнаружилась на ее левой ноге. Змейкой непонятных символов она обхватывала щиколотку. Интересно, где была третья.

– Мне кажется, я просто еще не до конца осознала, – призналась Ася.

Он кинул ей яблоко, но она вместо того, чтобы слопать самой, аккуратно почистила его, порезала на дольки и отнесла детям.

Больше всего ему нравилось в ней, что она не задала ни единого вопроса о матери Евы или о причинах, по которым они с дочерью оказались в столь плачевном состоянии.

Пока Адам готовил обед, Ася оттащила детей от телевизора и отправилась разглядывать их с Евой территорию.

Две просторные комнаты с чудовищными панорамными окнами вместо стен. Первая была игровой, наверное, потому что здесь горами были навалены игрушки, многие в коробках. Как будто Адам скупал все подряд в панике.

Димдим тихо охнул и нырнул в развалы невиданного богатства.

Второй комнатой оказалась спальня – огромная кровать и платяной шкаф.

Кровать была завалена плюшевыми медведями разных размеров.

Открыв шкаф, Ася увидела на его дне мятую одежду, как будто кто-то пытался создать себе гнездышко.

– О, детка, – она опустилась на колени перед следовавшей за ней по пятам Евой, – ты здесь прячешься? Тебя тоже пугают эти окна?

Ева смотрела на нее своими бездонными черными глазами и молчала. Ася обняла ее и прижала к себе.

– Все будет хорошо, – пообещала она, – вот увидишь, как нам весело будет вместе. Я тебя не оставлю одну в этом музее.

С Евой на руках она вернулась на кухню.

– Нам надо купить занавески, – сказала она, – если это, конечно, не противоречит вашим принципам дизайна интерьера. Какая здесь высота потолков?

Адам поднес к ее губам ложку с супом.

– Нормально посолено?

– Нормально. Ой, даже вкусно.

Он засмеялся ее удивлению, и это было очень приятное зрелище.

Красивый, молодой и вежливый.

Мужчины восточного типа всегда казались Асе опасными, темпераментными, непредсказуемыми.

Но Адам не внушал ей никакого трепета. Он был слишком декоративным.

Мягким. Спокойным. Бесплатное приложение к Еве.

Довольно высокий, узкие бедра, широкие плечи. Наверняка любитель качалки.

Может, он даже бегает – гадость какая! – по утрам.

– Зовите вашего племянника на обед, – сказал он, все еще улыбаясь. – Завтра съездим с вами в торговый центр за этими портьерами, без которых вы жить не можете.

– Ева, позови Димдима, – попросила Ася, отпуская девочку на пол. Та посмотрела на нее вопросительно, потом развернулась и побежала в свою комнату. – Это не мне нужны портьеры, – сказала Ася, – это ваша дочь спит в шкафу, потому что ее пугает собственная спальня.

Адам даже застыл от потрясения с половником в руках.

– Как – в шкафу? – переспросил он, охрипнув.

– Так, в шкафу. Соорудила там себе кроватку из одежды. Не знали?

– Конечно, не знал, – совершенно расстроенный, он взъерошил свои волосы, – я ужасный отец, меня надо лишить родительских прав. Понимаете, я укладывал ее в кроватку, целовал и уходил к себе.

– И не заглядывали больше к ней?

– Я же думал, она спит.

Адам выглядел таким несчастным и удрученным, что Ася не удержалась и потрепала его по плечу, как лабрадора.

– Все наладится, – заверила она его.

После обеда Ася с детьми ушла спать, и, стоя возле окна своей спальни, Адам долго смотрел в окна спальни напротив.

Ему было тревожно и стыдно.

Напрасно Лена так беззаботно сбросила на него Еву, вряд ли он справится с этим отцовством.

Возможно, придется звать на помощь маму, а это будет слишком унизительно.

Или жениться на Вике.

Спустя пару часов, окончательно измаявшись от своих переживаний, Адам решительно прошел через гостиную с твердым намерением разбудить Еву, чтобы стать самым лучшим отцом в мире.

Они спали втроем на одной кровати – Ася посередине, а дети по сторонам. Ева почти целиком вскарабкалась на свою няню, ее волосы вспотели, а ладошки цепко сжимали футболку с синей будкой.

У Аси на глазах была повязка с единорогами, и она мирно посапывала, потому что лежала на спине. Подойдя ближе, Адам осторожно сел на кровати, приглядываясь к символам на ее щиколотке.

«Expecto Patronum».

Чертовщина какая-то.

Может, она сектантка?

Ася вдруг дернула ногой.

– Доброе утро, – сонно сказала она и стянула повязку с глаз. Сладко потянулась, дети недовольно заворочались.

Больше всего Ася была похожа сейчас на румяную пышную булочку, которую только что вынули из печи.

– Я хотел спросить, что вы хотите на ужин, – сказал Адам с неким смущением.

– Ужинайте один, – разрешила Ася. – Мы с Евой прогуляемся. Нам надо вернуть Димдима домой.

– Домой?

– Ну вы же не думали, что он тоже будет с нами жить.

– Я готов, – воскликнул Димдим.

Ева беспокойно захныкала, когда Ася села на кровати. Няня успокаивающе погладила спутанные кудряшки.

– Заодно поужинаем у моей сестры. Хотите, мы и вам чего-нибудь принесем?

– Не хочу. Я пойду с вами.

Ася с недоумением почесала за ухом. Сдвинутая на макушку единороговая повязка и лохматые волосы ей удивительным образом шли.

– Для чего это вам?

– Во-первых, ради еды. Во-вторых, я все еще немного опасаюсь отпускать с вами Еву одну. Вдруг вы злодейка.

– Exterminate! Exterminate! – вдруг механическим голосом проскрипел Димдим.

– Подожди его уничтожать, – засмеялась Ася. – Согласись, что возможен такой вариант. Я действительно могла притвориться доброй няней, чтобы похитить и съесть такую славную девочку, – и она расцеловала еще не проснувшуюся Еву. Не открывая глаз, его дочь захихикала.

– В-третьих, – продолжал Адам, не позволяя этим сумасшедшим сбить себя с толку. – Мне скучно.

– О, этот ужин кого угодно развеселит, – хмыкнула Ася. – Я как раз собираюсь объявить семье о том, что стану матерью-одиночкой.

Глава 4

Ева что-то невнятно бормотала, следуя за ней, и, прислушавшись, Ася разобрала стишок про качающегося бычка.

– Книжки! – воскликнула она.

– Что? – удивился Адам.

– Вы купили ребенку целую комнату игрушек, там даже есть настольный хоккей, до которого ей еще несколько лет расти. Но не купили ни одной книжки.

– А разве она умеет читать? – изумился Адам.

Ася даже специально на него оглянулась – нет, это не было шуткой.

– Просто идите за мной, – скомандовала она, сворачивая к магазинчику на углу.

– Срочная спасательная операция, – прогудел Димдим. – А мне нужен еще один Перси Джексон.

– Вот вымогатель, – поразилась Ася. – Разве вам родители не читали книжки в детстве перед сном, Адам?

– Не помню ничего такого, – ответил он, обескураженный происходящим. – Но у меня были пластинки. Мы можем включать Еве аудиосказки.

– А вам купить резиновую женщину, – пробормотала она еле слышно.

Но Адам, кажется, услышал и задумчиво почесал заросший к вечеру подбородок.

С этими жгучими брюнетами такое бывает.

Книжный магазин был небольшим, и Ася попыталась вспомнить, когда она покупала бумажную книгу. Она давно перешла на электронную читалку, загрузив туда все сокровища мира.

– А вы сами что любите читать? – спросила она, нагружая Адама пестрыми сказками.

– Котлера недавно дочитал, – ответил он.

– Детектив?

– «Десять смертных грехов маркетинга».

– Не детектив, – резюмировала Ася. – Ева, ну-ка, покажи мне, какую книжку ты себе хочешь?

Девочка решительно ухватилась за красочного Чуковского.

– О, да мы любим арт-хаус, – одобрила Ася, – прекрасный выбор, моя дорогая. Когда-нибудь я познакомлю тебя с творчеством Миядзаки.

Кажется, Адам хотел что-то спросить, но передумал.

Молча сгреб стопку книжек, увенчав ее Перси Джексоном, и отправился на кассу.

– Хороший папа, – одобрительно кивнула Ася, так и не сумев забрать у Евы книгу, чтобы пробить ее. Пришлось подносить ребенка вместе с его трофеем к считывателю.

У его круглой и визуально со всех сторон мягкой няни оказалась высокая и худая сестра. Распахнув дверь, она внимательно оглядела стоявших на пороге людей.

– Добрый вечер, – вежливо сказал Адам, на всякий случай излучая свое легендарное обаяние.

– Вас вдвое больше, чем я ожидала, – сообщила хозяйка небольшого частного домика, – это значит, что порции будут вдвое меньше. Входите. Меня зовут Катя, если это кому-нибудь интересно.

– Мне купили нового Перси Джексона, у Аси в животе четырехмиллиметровый ребенок, это Ева, она – новая работа Аси, – сообщил последние новости Димдим.

– Тш! – зашипела та, закрывая девочке уши руками. – Как ты можешь такое говорить. Ева – моя рыбка!

– Зайка, – рявкнула хозяйка дома. – Что еще за четырехмиллиметровый ребенок?

– Я Адам, – сказал Адам.

На секунду Катя перевела на него веселый взгляд.

– Адам и Ева? Серьезно?

И стало понятно, что у сестер одинаковое чувство юмора.

– Я немного беременна, – прячась за спиной его крохотной дочери, с опаской пояснила Ася, – совсем чуть-чуть.

– Дим! – заорала Катя. – Аська беременна от небритого горца. Заходите, папаша, – пригласила она и ушла в дом.

Пожав плечами, Адам сделал шаг вперед.

Это был обычный дом – тесная кухня, комната с проваленным диваном, розочки на стенах. Тонны книг повсюду, горы вещей, безделушек, какого-то барахла. Полная противоположность полупустой коробчонки, в которой жила его няня.

– Это не папаша, – невнятно проговорила Ася, хватая ватрушку со стола. – То есть папаша, но не моего эмбриона. Это мой шеф.

– Аська, не свисти. Твоему шефу сорок лет и сто кило.

– То бывший шеф. Мы с ним расстались этим утром. Дело не в нем, дело во мне. А этого шефа я подцепила утром в парке.

– В песочнице, – подтвердил Адам.

Из одной из дверей появился такой же высокий и худой парень. Представился Димом и пожал Адаму руку.

– Это что за кнопка? – восхитился он, сграбастал Еву и вдруг подкинул к потолку. Дочь восторженно взвизгнула и даже не попыталась вырваться. Это было обидно.

– Подцепила шефа в парке, – кивнула Катя. – Ну, допустим. Это вполне в твоем духе. Но как ты умудрилась забеременеть?

Ася тяжело вздохнула.

– А сколько способов существует?

– С помощью секса, – подсказал Димдим громким шепотом. – Но, возможно, ее похитили инопланетяне.

– Отлично! Вот только инопланетного племянника мне не хватало! – всплеснула руками Катя.

То есть в секс в этой семье не верили, – сделал вывод Адам. Ладно.

Или не верили в секс конкретно у Аси.

– Полагаю, алиментов от внеземных цивилизаций ждать бесполезно, – ядовито уточнила Катя. – И что ты собираешься делать?

Ася развела руками и жадно покосилась на стол.

– Мне бы хотелось поужинать, – робко произнесла она.

– Ужин в этом доме еще надо заслужить! Иди хлеб режь.

Адама запихнули в какой-то тесный угол, поставили перед ним тарелку с половинкой стейка и тремя кругляшами кабачка.

– Закусывайте ватрушкой, – посоветовала Катя. – А хотите, я вам еще пельменей сварю?

– Я хочу, – сказала Ася, – но не буду. Потому что я на диете, – и схватила еще одну ватрушку.

– Послушайте, – обратилась к Адаму Катя, – может, вы женитесь на этой убогой? Ну хотя бы из жалости?

– Не пугай моего шефа, – возмутилась Ася, – вдруг он убежит в пампасы, где я тогда жить буду?

– А что же твоя конура?

– Пройденный этап. Я теперь обитаю в райском саду Адама и Евы. В качестве змея-искусителя, видимо. Он стеклянный. Сад, то есть дом.

– Я правильно понимаю, – медленно и угрожающе произнесла Катя, – что сегодня утром моя немного беременная сестра гуляла себе по парку, как гребаная Белоснежка по лесу, встретила мимопроходящего красавчика и тут же к нему переехала жить?

– Работать я к нему переехала! – подняла палец Ася. – Просто Адам меня так сильно умолял, что моя добрая душа не выдержала.

– Умоляли? – повернулась к нему Катя.

– Вероятно, это можно и так трактовать, – уклончиво ответил он.

– И кем ты теперь работаешь? Домработницей? – Катя снова повернулась к сестре.

– Няней, – и Ася указала вилкой на Еву, которая сидела у нее на коленях. – Неужели не видно?

– Господи, я думала, этого ребенка ты тоже в парке подобрала!

– Ну, все прошло не так уж и плохо, – жизнерадостно заметила Ася по дороге обратно. – В следующие выходные к моим родителям съездим, да?

– «Жил да был крокодил. Он по улицам ходил, папиросы курил, по-турецки говорил…»[1]

– Ася! Что вы читаете моей дочери?

Круглый блестящий глаз выглянул на него из-за огромной книжной страницы.

Уже в пижамах они с Евой устроились в обнимку в большой кровати и взялись за чтение.

Адам делал вид, что вытаскивает в соседней комнате игрушки из коробок, но сквозь широко распахнутые двери ему все было слышно и видно.

– Простите? – изумленно спросила она.

– Что еще за пропаганда курения среди несовершеннолетних?

– А идите-ка сюда, Адам, – сказала Ася решительно.

С куклой Барби в руках он приблизился к ним.

– Пожалуйста, скажите мне, что вы слышали про Корнея Чуковского, – попросила она едва не с отчаянием.

– Конечно, – кивнул он. – Известный детский писатель.

– И что же он написал?

– «Тише, Танечка, не плачь»? – осторожно предположил Адам.

– А вот эти пластинки, про которые вы говорили, они про что были? – спросила Ася потрясенно.

– «Английский для дошколят».

– О господи! Ну-ка ложитесь с другой стороны кровати! Давайте-давайте, не смотрите на меня такими квадратными глазами!

Адам осторожно пристроился рядом с Евой. Та повернула голову, посмотрела на него долгим взглядом, а потом расслабленно прижалась к нему.

– Ну так вот, слушайте, – грозно сказала Ася. – «А за ним-то народ и поет и орет: «Вот урод так урод! Что за нос, что за рот! И откуда такое чудовище?»[2]

– Какая вопиющая нетолерантность, – ужаснулся Адам. – Вы уверены, что Еве это стоит слышать?

– Пусть знает правду жизни с детства, – отрезала Ася. – «Гимназисты за ним, трубочисты за ним, и толкают его. Обижают его; и какой-то малыш показал ему шиш, и какой-то барбос укусил его в нос. Нехороший барбос, невоспитанный. Оглянулся Крокодил и барбоса проглотил. Проглотил его вместе с ошейником»[3].

– Какой рейтинг у этой книги? Восемнадцать плюс? – снова не выдержал Адам.

– Знаете что, – рассердилась Ася, – если вы еще хоть что-нибудь скажете, я поставлю вас в угол!

– Но разве вы не должны меня выслушать, обсудить методы воспитания?..

– Нет.

– Ну и ладно, – согласился Адам, устроился поудобнее, охватил теплую, вкусно пахнущую дочь в кольцо своих рук и уснул под:

– «Он боец, молодец, он герой удалой: он без няни гуляет по улицам…»[4]

Глава 5

Открыв глаза, Адам некоторое время бессмысленно пялился на единорогов.

– Т-с-с, – раздался голос откуда-то из его живота. Склонив голову, он увидел кудряшки дочери, которая лежала поперек кровати, положив голову на отца, а пятки – на бедро своей няни, чьи округлости были мило обтянуты забавной пижамой. – Хочу банан, – сказала Ева.

Это было впервые, когда она что-то попросила у Адама, и ему захотелось поцеловать ее, но Ева увернулась, прижавшись к Асе.

– Что? – спросила та сонно.

– Банан, – повторила Ева.

– В такую рань? – простонала Ася, поворачиваясь к ним спиной. – Я что, попала в семью жаворонков? Вот ужас!

– Пойдем, – Адам все-таки ухватил брыкающуюся Еву, – я накормлю тебя завтраком. Кажется, наша няня не способна в это время суток на трудовые подвиги.

Ответом ему было лишь посапывание.

Посмеиваясь, он с Евой на руках прошлепал на кухню. Здесь уже пахло кофе: это Виктория, его девушка, включила кофемашину. Она каждое утро совершала пробежку от своего дома до этого, принимала душ в комнате Адама, пила кофе и спускалась вниз, на свое рабочее место.

– Доброе утро, – Вика вышла из спальни с влажными волосами, чмокнула Адама в губы, попыталась поцеловать Еву, но, увидев, как девочка спрятала лицо на груди отца, лишь пожала плечами и налила себе кофе.

Адам посадил Еву на стул.

– Покрошим твой банан в творог? Это очень полезно.

Она замотала головой.

Адам вспомнил, как ловко управлялась с ней Ася, и попытался изобразить нечто похожее:

– Но ведь творог дружит с бананом, им так весело вместе.

Ева посмотрела на него с жалостью.

– Тебе надо нанять няню, – весело сказала Вика, наблюдая за его неловкими потугами.

– У меня уже есть няня, – сообщил Адам, покорно очищая банан. – Приглядишь за Евой полчасика, пока я пробегусь и приму душ?

– Я? – Вика едва не разлила кофе. – Но я ничего не смыслю в детях. Почему бы тебе не попросить твою няню приходить пораньше?

– Она уже здесь… Ева, посмотришь мультики в моей спальне, пока папа бежит в светлую даль? Мы же не будем с тобой из-за этого будить Асю?

Девочка сосредоточенно кивнула, слезла со стула и с бананом в руке направилась в нужную сторону.

– Не разрешай ей есть в комнатах, – посоветовала Вика, – иначе все вокруг будет обляпано шоколадом и фруктами и усыпано крошками. И кто такая эта Ася, которую не нужно будить?

– Моя няня. Она спит в комнате Евы. Кажется, эта женщина не очень любит раннее утро.

– Из тебя ужасный начальник, – Вика следовала за ними. – Ты платишь людям, чтобы выполнять их работу самому?

– Ева – это не работа, – возразил Адам спокойно. Девочка забралась на его аккуратно заправленную кровать, за одну минуту сотворив на ней ужасный хаос, приняла из рук отца планшет и уткнулась в мультики.

Вика раздраженно дернула плечом.

– Начну рабочий день пораньше, пожалуй, – произнесла она и покинула их.

Адам с сожалением посмотрел ей вслед. Утренний секс, полезный для душевного и физического здоровья, давно стал привычным ритуалом. Жаль было этого лишаться.

Проснувшись, Ася не сразу сняла повязку с глаз, возвращаясь в этот мир и вспоминая, что вообще с ней происходит.

– Ева, – воскликнула она, вскочила, ударилась обо что-то ногой, выругалась, содрала с глаз повязку и оглядела пустую спальню. – Ева!

Ася промчалась по игровой комнате, по гостиной, заглянула в спальню Адама и скатилась вниз по лестнице.

– Ева!

И замолчала, оказавшись в своей нелепой пижаме посреди рабочего офиса, где трудилось несколько сотрудников.

– Ого, – сказал худой юноша в толстых очках, – вот это явление. Вы двоюродная тетушка из Таганрога или внештатная любовница босса?

– Что за чушь! – красивая девушка, которую Ася видела на фотографиях в соцсетях Адама, подошла к ним. Она выглядела несколько нервной. – Полагаю, это няня. Господи, он что, не мог нанять приличную старушку?

Ася хмыкнула, распрямляя плечи. На старенькой майке, слишком плотно обтягивающей ее чересчур пухлую грудь, была надпись: «Джеронимо». Это всегда подбадривало ее. Широкие шорты малость напоминали мужские семейные трусы, но зато их украшали лица братьев Винчестеров. Дин был нарисован на попе, а Сэм – наоборот.

– Я ищу Еву, – ответила она спокойно.

– Ева в саду с нашим программистом, – ответила нервная красотка. – Вы так прекрасно справляетесь со своими обязанностями, что Адаму пришлось ввести дежурство по ребенку!

– О, значит, она под присмотром, – успокоилась Ася и зевнула. – А где здесь можно найти кофе?

Красотка стала похожа на кастрюльку с кипящей водой, у которой подпрыгивает крышечка.

– Я покажу, – вызвался худой очкарик. – Я Олег.

С кружкой в руках Ася вышла в сад, напевая песенку Кальцифера «Кипит кастрюлечка на огне, большая кастрюля бурлит на полу. А Дэвид разболелся совсем. Время проходит, время проходит, время проходит, а кастрюлечка кипит».

Трава щекотала голые пятки.

Ева сидела на одеяле на лужайке и сосредоточенно складывала кубики. Рядом с ней находился рыжеволосый мужчина средних лет, уткнувшийся носом в своей телефон.

Увидев Асю, Ева вскочила на ноги и подбежала к ней, пребольно ткнувшись лбом в живот.

– Доброе утро.

– Творог дружит с бананом, – сообщила Ева о последних открытиях.

– И это прекрасно, – согласилась Ася. – Вы можете быть свободны, – обратилась она к программисту. – Теперь эта юная леди находится под моим покровительством.

– Мы что, играем в «Аббатство Даунтон»? – развеселился он.

– По правде говоря, я играла в Мэри Поппинс. Я няня.

– А я Сережа.

Ася засмеялась, плюхнулась на одеяло и усадила Еву на колени.

– Чем бы ты хотела заняться, моя сладкая плюшечка?

Девочка подумала.

– Это ты как плюшка. Я – уголек. Так мама…

Ева замолчала.

– И правда, как уголек.

– Почему вы не пьете свой кофе? – спросил программист Сережа и не думая вставать.

– Потому что я его только нюхаю, – объяснила Ася.

– В Асе живет человек. Он не любит кофе, – с умным видом сказала Ева.

Адам смотрел, как Ася и Ева возятся в саду, а его программист Серега и не думает возвращаться на рабочее место. Был почти полдень, но эти две девицы все еще щеголяли в пижамах, и голые коленки и икры Аси явно понижали трудовую эффективность его персонала.

Наконец, троица, оживленно болтая, покинула сад, и Адам нелогично испытал смутное сожаление. Надо сказать своей няне, чтобы она не разгуливала по его офису в штанах с непонятными мужиками на неприличных местах.

Проскучав за компьютером еще полчаса, Адам поднялся наверх. Он говорил себе, что хочет просто убедиться в том, что Ася не забыла про обед для Евы.

Его дочь, красиво причесанная и наряженная в сарафан, стояла посреди гостиной. Коленопреклоненная Ася поправляла на ней заколки.

– Адам, – сказала она, не поворачиваясь, – наверное, Еву надо записать на какие-то развивашки? Танцы, рисование, гимнастика, я не знаю. Ева, ты любишь танцевать или рисовать?

– Ничего не люблю, – немедленно отозвалась она. – Ничегошеньки.

– Ладно, – легко согласилась с ней Ася и встала. На ней был безразмерный балахон, похожий на рубище.

– Точно, – Адам озадаченно почесал макушку. – Детям же нужен детский сад?

– Не нужен! – закричала Ева с несвойственной ей громкостью.

– Тише, малыш, – Ася немедленно схватила ее на руки. – Папа просто думает…

– Я читал, что это полезно для развития социальных навыков, – продолжал Адам, – Ева у нас немного диковата…

– Сами вы диковаты, – Ася буквально в секунду превратилась в разъяренную кошку, защищающую детеныша.

– Хотя бы на несколько часов в день, – почему он вообще уговаривает собственную няню?

– Мы подумаем.

Ева открыла рот и затянула на одной высокой ноте:

– АААААААААААААА.

– Я буду везде рядом с тобой, – сказала ей Ася.

Ева сразу замолчала и обняла ее за шею.

– Я ходила на коньки, – шепнула она, – но потом у меня сильно болели ноги.

– Как я тебя понимаю, – горячо поддержала ее Ася, – меня тоже ставили на коньки в твоем возрасте. Ненавижу их до сих пор.

– Вы не можете ей во всем потакать, – возмутился Адам. – Это не педагогично.

– Я знаю, – вздохнула Ася. – Но Ева такая сладкая.

Она была права. Его дочь со своими круглыми черными глазами, пухлыми щечками, бантиком-ртом была очень сладкой.

Прежде он видел лишь фотографии Евы, которые ее мать регулярно присылала ему. Но они не передавали этого приятного запаха и тепла ее ладошек, и того, как быстро менялось выражение ее лица.

Адам ощутил себя бессиловольным тюфяком, когда произнес:

– Давайте пообедаем вместе в парке, да?

После обеда они пошли на мультик, где Адам прекрасно выспался, пока девицы шушукались и хихикали.

– Я хочу танцевать, как Фелис, – объявила Ева, когда они возвращались обратно.

– О, ты будешь маленькой балериной в красивом-красивом платье, – произнесла Ася восторженно. – Правда, папочка?

В ее исполнении это прозвучало даже прилично. Почти.

Сейчас Ася в своем дурацком балахоне была похожа на игривое привидение. Из нее расплескивалось прекрасное настроение, и она то и дело улыбалась.

– Вам нужно записаться на прием к врачу, – напомнил ей Адам, любящий порядок во всех делах. – Беременные должны стоять на учете.

– Фу, – она сморщилась. – Это так уныло.

– Нужно выбрать витамины, получить советы по питанию, – продолжал он занудно. – Я оформлю вас в штат своей компании в качестве менеджера и распоряжусь насчет медицинского страхования.

– Никто не берет в штат беременную женщину, чтобы не разориться на декретных выплатах, – она посмотрела на него с изумлением.

– Уверены, что хотите поспорить со мной на эту тему?

– Нет, – быстро передумала она и почесала в затылке, – а вы можете записать в моей трудовой, что я работаю у вас генеральным директором? Это было бы забавно.

– Ася! – поразился он ее легкомыслию.

– Ну не будьте таким жадиной, жалко вам, что ли? Ну хотя бы коммерческим! Я сфоткаю эту запись и отправлю родителям. Тогда они перестанут мне говорить, что я апофеоз бестолковости.

– Главой отдела маркетинга, – смирился Адам.

Бессиловольный тюфяк на глазах превращался в огромный супертюфяк.

– Вау!

– Вы умеете водить машину?

– Конечно. Я как-то работала развозчиком пиццы.

– Кто бы сомневался. Я впишу вас в свою страховку, если вы найдете Еве балетную школу.

– Йес, сэр.

– И что-нибудь для развития ума.

– Йес, сэр.

– И английский для дошколят…

– Авада кедавра, сэр!

– Что?

– Я говорю, что обсудим английский позже, сэр.

– Почему вы опять так странно разговариваете?

– Она играет в Мэри Поппинс, – воскликнула Ева.

– Не угадала. Я моряк на пиратском корабле, – и Ася запела в полный голос, нимало не смущаясь того, что они шли по улице: – И приносят черную метку, черную метку мне!

Ева смеялась.

Адам шел следом за ними и как дурак улыбался.

Вечером он пришел в детскую послушать сказку.

– Может, мы начнем Гарри Поттера? – предложил он, забираясь на свою сторону кровати. Его терзали робкие опасения, что его прогонят, но Ася только покачала головой.

– Ева еще не доросла до Гарри Поттера. И вы тоже.

– Что значит – я тоже? Димдим сказал, что мне жизненно необходимо познакомиться с этими книгами.

– Нет, – отказалась Ася, – если вы начнете понимать человеческий язык, с вами будет совсем не весело. Так что устраивайтесь поудобнее и слушайте, что дают.

– Я ведь и сам умею читать, – Адам прижал к своему боку Еву, и та с таким нетерпением ожидала свою сказку, что даже не стала вырываться.

– Давайте без самодеятельности, – Ася пребольно ткнула его пальцем в ребра и открыла свою книжку: – «Больше всего на свете Ангелина любила танцевать. Она танцевала везде и повсюду и частенько она так увлекалась за танцами, что забывала обо всем на свете. Мама Ангелины постоянно ей напоминала что нужно делать: «Ангелина, тебе нужно убраться в своей комнате, – или – Ангелина, пора собираться в школу, а то опоздаешь». Но на самом деле Ангелина вовсе не хотела учиться в школе. Она хотела только танцевать, танцевать, танцевать…»[5]

Адам зевнул и привычно вырубился, вдыхая запах Евы и кокосового масла, которое Ася нанесла на волосы.

Глава 6

С Евой на руках Адам вышел в гостиную и едва не споткнулся об непонимающий взгляд Виктории.

– Почему ты выползаешь из спальни няни с таким видом, как будто только проснулся? – спросила она.

Адам зевнул и взъерошил свои волосы.

– Потому что я только что проснулся, – объяснил он, – господи, Вика, ты появляешься все раньше.

Он подошел к ней, чтобы легко поцеловать ее в щеку.

– Доброе утро, дорогая.

Ева уперлась ладошками в его грудь и заерзала, требуя, чтобы ее спустили на пол. Вика уклонилась от поцелуя.

Кажется, в это утро Адам не пользовался популярностью у женщин.

– Это, – он махнул рукой за свою спину, выпуская Еву из рук, – спальня моей дочери, а не будуар моей няни. Кстати, оформи Асю в штат, – он невольно рассмеялся, – директором по маркетингу.

– Ты обалдел? – изумилась Вика. – Какой к черту директор по маркетингу? Мы говорим о женщине, которая шляется по офису в пижаме!

– А кофе нет? – Адам заглянул в пустой пакет, смял его и выбросил. Присев на корточки, он открыл шкаф и достал новую упаковку.

– Адам, есть кто дома? – Вика заглянула за стойку, пытаясь понять, шутит он или нет. – У тебя на фоне внезапно свалившегося отцовства крыша поехала? Скажи мне, что ты хотя бы рекомендации у этой тетки видел. Санитарную книжку?

– Да я даже фамилию ее не знаю, – признал Адам, насыпая зерна в кофемашину. – Ты уж выясни сама, когда документы будешь заполнять.

– Как это? – Вика ошеломленно схватила его за руку, привлекая к себе внимание. – Да посмотри же ты на меня… Не на улице же ты ее подобрал?

Адам задумчиво склонил голову, выбирая между правдой и нервотрепкой.

Врать он не любил, потому что это всегда осложняло жизнь, а сложности его не привлекали тоже.

– Ну в некотором роде… – протянул он медленно и сменил тему: – Это все неважно. Важно оформить Асю официально, потому что в ее положении ей понадобится медицинская помощь, страховки всякие, ну и социальные гарантии, конечно.

– В каком положении?

– В том самом, от которого Евы берутся.

Соленое восклицание Вики заглушила кофемашина, молотящая зерна.

Переждав этот неприятный звук, Виктория медленно и по буквам повторила сказанное.

Захихикала Ева, которая, кажется, просто обожала обсценную лексику. По крайней мере, никогда не оставляла ее без внимания.

Адам достал из холодильника молоко.

– Я ценю твой вклад в пополнение лексического запаса моей дочери, – холодно произнес он.

Вика взяла Еву за подмышки и унесла в детскую. Закрыв за ней дверь, она вернулась к Адаму.

– Послушай, – сказала она, – надо иметь очень веские причины, чтобы взять в штат беременную женщину. Например, если она сверхценный специалист. Ты понимаешь, что мы от нее потом не отвяжемся? Законодательство запрещает расторжение трудового договора по инициативе работодателя. Плюс декретные выплаты, нам придется оформлять возмещение в фонде социального страхования. И все это ради какой-то твоей нелепой прихоти? Между прочим, твоя бывшая может забрать ребенка обратно в любой момент. И что мы будем тогда делать с твоей няней?

– Овсянку будешь? – спросил Адам.

– Ты меня вообще слышишь?

– Слышу, – спокойно кивнул Адам, – правда, не очень понимаю, для чего ты все это говоришь.

– Ну допустим, – попыталась совладать с собой Вика, прекрасно зная упрямство своего любовника, – допустим, что в тебе взыграла твоя фирменная упоротость. Но откуда взялся директор по маркетингу? Это же бессмыслица!

– А почему нет? Какая разница, что написано в трудовой.

– Ты меня пугаешь, – пробормотала она. – У тебя начался запоздалый переходный возраст?

– Я рад, что мы с тобой пришли к согласию, – удовлетворенно заметил Адам.

– Мы пришли к согласию? – скептически переспросила Вика. – Ничего подобного, просто ты перешел в турбо-режим начальника-самодура. Ненавижу, когда ты так поступаешь.

– Я для этого и создал собственную фирму, – кивнул он, – чтобы самодурить в ней на полную катушку. Куда ты дела мою дочь? Овсянка готова.

– Я приведу ее, – и Вика скрылась в детской.

Спустя несколько секунд оттуда раздался монотонный вой, похожий на шотландскую волынку.

Адам бросился на этот звук.

С фломастером в руках Ева стояла возле стены и, задрав голову, флегматично завывала на одной ноте. Над ней нависала Вика и строго выговаривала:

– Дорогая, ты уже взрослая и должна понимать, что нельзя рисовать на стенах.

Из спальни выплелась Ася с единорогами, висящими на одном ее ухе.

– Что за кентервильское привидение у нас завелось?

– Ваша подопечная рисует, где попало, пока вы спите, – осуждающим голосом сделала замечание Вика.

Ася подошла ближе и уставилась на стену.

– Что это за крокозябра? – заинтересовалась она и, присев на корточки рядом с Евой, спросила ее: – Мартышка моя, что ты хотела сообщить этим посланием миру?

– Ыыыыыы, – ответила его дочь.

– Похоже на таракана, – Ася закрыла левый глаз и посмотрела на рисунок правым. Потом она закрыла правый и посмотрела левым. – Или на Стинки из Муми-долины.

Ева перестала завывать и повернулась к своей няне с явным высокомерием.

– Это нано-гном внутри тебя, – пояснила она с тем самым видом, с которым дети часто удивляются недомыслию взрослых.

– Моя козявочка, – восхитилась Ася и погладила рисунок пальцем, – так вот ты какая! Спасибо, детка, что ты нас познакомила.

И полезла к Еве с поцелуями.

Вика многозначительно посмотрела поверх их голов на Адама. Ее взгляд призывал к репрессиям и наказаниям, но он его проигнорировал.

– У нас на завтрак овсянка, – уведомил он Асю.

– Ух ты, – пробормотала она и выпрямилась, ероша Еве волосы. – Знаешь ли ты, что существует такая страна, где люди едят овсянку с утра до вечера? Эта страна называется Британией. Я тебя научу говорить на ее языке. Например, когда тебя ругает папа, а тебе страшно, тебе достаточно сказать «йес, сэр», и у него сразу ботинки превратятся в кашу.

– Что за бред вы несете? – не выдержала Вика.

– Йес, сэр, – сказала ей Ева.

– Нет-нет, с девочками такое не работает, – засмеялась Ася и направилась на кухню. – Девочкам надо говорить «си ю сун». Это волшебная фраза, после которой тебе сразу становится весело. Давай, повторяй за мной: си ю сун.

– Си ю сун, – повторила Ева.

– Вот видите, – похвасталась Ася, – как быстро мы учимся говорить по-британски. Нам просто необходимо сейчас несколько ложек овсянки, чтобы окончательно обританиться. Тем более что силы понадобятся, чтобы оттереть потом стену.

– Нет, – завопила Ева, – мы не будем смывать козявку!

– Мы ее сфотографируем на телефон, – предложила Ася, – и сможем смотреть на нее, когда захотим.

– Нет, – заупрямилась Ева, – козявка будет нас охранять.

– А из телефона она нас охранять не сможет?

– Не сможет.

– Не сможет, – повторила Ася, смеющимися глазами глядя на Адама.

Вика издала какой-то фыркающий звук и уведомила собравшихся:

– Я буду внизу. Принесите мне потом ваши документы.

– Я? – Ася почесала сначала свой нос, потом нос Евы. – Для чего вам мои документы?

– Адамур Фаридович велел оформить вас директором по маркетингу.

– Меня? – снова удивилась Ася – Я же ничего не понимаю в маркетинге. Я няня, – провозгласила она с гордостью и покосилась на Адама: – У вас что, совсем чувства юмора нет?

– Совсем нет, – подтвердил он, – поэтому передайте свои документы Виктории Николаевне.

– Йес, сэр.

Ева захихикала.

– Си ю сун!

…Лучшая подруга Аси, Егор, работал татуировщиком в подвале. Широкий и лысый, он производил впечатление громилы и душегуба, и Ева немедленно им очаровалась. Она вскарабкалась Егору на колени и притихла, разглядывая многочисленные картинки на его руках и шее.

– Смотри, какую она мне козявку нарисовала, – похвастала Ася, протянув ему телефон.

– Огонь, – лениво согласился Егор. – А что это?

– Зародыш человека.

Егор еще раз посмотрел на изображение.

– Смело, – оценил он. – Я бы даже сказал – свежо. Набьем?

– Можно, – согласилась Ася, – а беременным не вредно?

– А кто из нас беременный?

– Из нас троих? Сколько у тебя вариантов?

– Ну, Ася, – вздохнул Егор, – давай смотреть фактам в лицо. Это очаровательное дитя… где, кстати, ты его вообще взяла?.. не может быть в положении ввиду своего возраста, я не могу ввиду гендерной непригодности, а ты – ввиду полного и длительного целибата.

– Я пере… – она посмотрела на притихшую Еву, которая слишком уж внимательно смотрела на переплетенных змей на трицепсе Егора, – спела дуэтом со своим бывшим, – призналась Ася.

– С каким еще бывшим? Ты давно ни с кем не встречалась! Ни одного бойфренда за последние десять лет.

– Школьный бойфренд, который бросил меня ради рыжей Вальки в десятом классе.

– Ты ждала сто лет, чтобы получить свой реванш? – прищурился Егор. – Никогда прежде не замечал за тобой такого низменного коварства.

– Я встретила его в ба… театре, мы что-то выпи… прониклись искусством, ну и так получилось.

– Прямо в театре?

– А что делают в театре? – спросила Ева.

– Поют дуэтом, – заржал Егор и вдруг резко раздвинул в стороны колени, отчего Ева провалилась вниз и едва не упала. Он подхватил пищащую девчонку, засунул ее себе под мышку и потащил в сторону рабочего кабинета. – Догоняй, Аська!

Домой они вернулись уже затемно, офис на первом этаже погасил огни, а Адам сидел с ноутбуком на крыльце и нервно набирал текст, не глядя ни на клавиатуру, ни на экран.

Ева вырвала свою ладошку из руки Аси и подбежала к отцу.

– А мы были в театре, – сообщила она небрежно. – Там розовый пончик.

И задрала повыше нос.

– И почему вы не взяли меня с собой? – спросил Адам.

Ева оглянулась на няню, ища ответа.

Спрятав за спину запястье с компрессом, она подошла ближе.

– Не думала, что вас заинтересует кукольное представление, – объяснила Ася. – Вы, наверное, ни одной сказки в детстве не видели? Исключительно тренинги личностного роста?

– Кажется, я не много потерял, если все, что запомнила Ева, – это пончик.

– Это главный герой, – вступилась за театр Ася. – Он воевал с хот-догом. Победила…

– Дружба?

– Каша.

– Ужас какой, – искренне содрогнулся Адам. – Что у вас с рукой?

– Новое тату. Крошечное.

– Я поставлю вас в угол, – пригрозил Адам, захлопывая ноутбук. – Вы бы еще пупок прокололи, в вашем-то положении.

– Так он у меня уже проколот.

Адам хмыкнул, встал и пошел в дом.

– Мне кажется, – крикнул он, – что пришла пора нам с вами обменяться номерами телефонов. Мы уже готовы перейти на новый этап наших отношений.

– Вы так думаете?

– Хорошо хоть вы написали мне в фейсбуке, что задерживаетесь. А то я ведь мог начать волноваться – бродите где-то с моей дочерью.

– Приучаю ее к прекрасному.

– Войне пончиков и хот-догов?

Они поднялись на второй этаж, и обе девицы с готовностью голодных птенцов потянулись в сторону кухни.

– Руки мыть, – скомандовал Адам. – А где Ева спала днем? Вы ушли рано утром.

– На песочке, – проинформировала его дочь, пока Ася намыливала ее ладошки.

– На пляже, – добавила няня.

– Постойте, я догадаюсь, – возмутился Адам, – Ася, вы подрабатывали бомжом, и некоторые привычки у вас с той поры остались?

Он только сейчас заметил, что из его дам, натурально, сыпался песок, а их лица покраснели.

– Так ведь лето, – пожала плечами Ася, – солнце, жара, речка. Мы под зонтиком дрыхли, в тенечке. Обожаю спать в общественных местах, – она протянула Еве полотенце, – на пляжах, в парках, в поездах. Вы любите поезда, Адам?

– Предпочитаю самолеты.

– Я так и знала, – кивнула она с таким видом, будто он признался в страшном преступлении.

– Завтра у вас нос облезет, – посмотрев в ее лицо, ехидно предупредил Адам.

Глава 7

Вика вдруг ни с того ни с сего придумала для Адама недельный тур, и это было так внезапно и не вовремя, что он, не раздумывая, отказался.

– Ты, дорогой начальник, не спеши говорить мне «нет», – наседала Виктория, нисколько не смущенная его категоричностью. – Проведешь серию тренингов в пяти городах. По утрам менеджеры, по вечерам – топы. Плюс частные консультации. Ты посмотри, на какую красивую сумму мы можем выйти.

– А можем не выйти, – открещивался Адам. – Вика, ну как я оставлю Еву одну?

– Нормально оставишь. У нее есть няня. А если ты не доверяешь этой странной тетке, то призови на помощь свою маму. Ты же не можешь торчать в этом городе, как привязанный. Через месяц у нас запланирован отпуск, а на него еще надо заработать!

– А ты понимаешь, что отпуск теперь под вопросом?

– Ну под каким еще вопросом, если билеты уже куплены. Адам, ребенок, опять же, требует расходов, а сидя на месте, ты много не заработаешь.

– У нас, кажется, стабильный доход.

– В нашем деле нельзя почивать на лаврах. Твое имя должно быть на слуху, иначе следующего тура вообще может не быть!

В целом Вика, конечно, была права, и в другое время Адам легко бы согласился. Но сейчас у него внутри все начинало ныть при мысли о том, чтобы расстаться с дочерью на целую неделю.

Несмотря на то что Ева, кажется, не сильно-то к нему и была привязана, зато Адаму она все больше нравилась. И разлучаться так надолго не хотелось – тем более что ее мать могла забрать ребенка в любой момент. А могла не забрать.

Но Вика все равно была права.

Ася и Ева собирали кубики в гостиной, когда Адам к ним поднялся.

За окном шел густой, практически тропический ливень.

За целый день их вынужденного домоседства игрушки выпрыгнули из детской и расположились повсюду. Что-то хрустнуло под ногами Адама, когда он ступил на ковер.

– Смотрите, куда идете, – невозмутимо посоветовала Ася, грызя яблоко. У Евы в руках был огурец.

Адам поцеловал дочь, и та даже не стала уворачиваться. Честно протянула ему половинку огурца.

– Ася, а если я вас оставлю одних на неделю, вы выживете? – спросил он. – Ну не совсем одних, днем у вас под рукой будут все сотрудники моей компании. Их можно будет послать в магазин или попросить пару часов посидеть с Евой.

– Вот за что я не люблю такой мелкий бизнес, так это потому, что маленькие директора вовсю используют своих подчиненных не по назначению, – неодобрительно заметила она. – Впрочем, в больших корпорациях и того хуже.

– У вас удивительная ненависть к любому начальству.

– Вы почти идеальный, хоть и лазите каждую ночь под мое одеяло, – посмеиваясь, ответила она.

Да, ситуация наверняка выглядела странной.

Ася потянулась за кубиком, майка задралась, обнажая очередную большую и сложную татуировку на пояснице. Адам непроизвольно поддел краешек ткани, чтобы разглядеть рисунок. Огромная черепаха, на спине которой стояло четыре слона, держащих круглый диск. Еще один слон летел вниз.

Ася застыла, позволяя ему разглядеть подробности.

– А это что? – спросил Адам.

– Это гигантская черепаха, на спине которой стоят четыре слона, держащих плоский диск. Что тут непонятного? Вопрос только в том, куда плывет звездная черепаха и что будет тогда, когда она доплывет.

Он решил не углубляться в этот вопрос и отпустил ее майку. Ася выпрямилась.

– Уезжаете?

– Тур тренингов.

– Нельзя, – тут же ответила Ася.

– Как это – нельзя? – изумился Адам.

– Вы не можете продолжать повсюду раскидывать зло, когда у вас растет такая прекрасная дочь! Встал поутру, умылся, привел себя в порядок – и сразу же приведи в порядок свою планету. А вы что?

– Так это я виноват, что планета в упадке?

– Коучеры. Блогеры. Сммщики. Рерайтеры. Самое зло от рерайта, точно вам говорю. Сразу – пых! пых! пых! – черные дыры в озоновом слое появляются.

– Сурово, – почесал в затылке Адам, – вы практически по всему моему бизнесу проехались. Допустим. И чем, по-вашему, я должен заниматься? Сеять пшеницу? Лечить зверушек? Спасать дельфинов? Строить дома? Болтаться с одной работы на другую, меняя гамбургер на няню?

– Ну вот, вы и сами все прекрасно понимаете, – одобрила Ася и потрепала его по плечу.

– Я оставлю вам денег на еду и прочие расходы, – сухо сказал Адам, неожиданно обидевшись. Еще не хватало, чтобы его критиковали собственные подчиненные, которым он платит зарплату из кубышки мирового зла. И если всего несколько минут назад он сильно сомневался в необходимости этой поездки, то теперь решил всенепременно ехать.

Всем нравится получать деньги, но кому-то же нужно их зарабатывать!

Ева подвинулась к нему и обхватила ладошками обросшие к вечеру щеки. Укололась, захихикала от щекотки и ткнула пальцем между бровей, заставляя их расправиться.

– Вот вечно одно и то же, – вздохнула Ася, – не умею я управлять людьми. Плохой из меня повелитель вселенной.

– Возможно, если бы вы больше верили в психологию, то у вас получалось бы куда лучше.

– Психология – это маркетинг для нищих духом, – подхватила Ася с готовностью. – Фанфики спасут мир.

– Не пудрите мне мозги своими фантиками и бантиками. Просто продержитесь неделю и постарайтесь не заморить голодом мою дочь.

– Ну, знаете, – Ася встала и подхватила Еву на руки, – мы вот прямо сейчас пойдем и приготовим вам такой ужин, что вы язык проглотите и перестанете говорить глупости.

– Прежде вы должны убрать за собой. Посмотрите, какой бардак вы развели!

Никогда прежде он не видел столь страдающих глаз.

Ася обвела взглядом гостиную, словно впервые ее увидев.

– Ева, – прошептала она изумленно, – ты посмотри, какой беспорядок! – и всплеснула руками. Девочка тоже вслед за ней всплеснула руками и прижала ладошки к щекам.

– Вот беда! – воскликнула она на манер сестрицы Аленушки.

Девицы притащили из детской две корзины для игрушек и устроили соревнование, кто быстрее их наполнит. И Адам так и не понял – Ася поддавалась Еве для того, чтобы ее не огорчить, или потому, что ей было лень убираться.

– Победителю достанется торт, – объявила его няня, сверкая круглыми коленками, локтями и веселой улыбкой.

– У нас нет торта, – занудно заметил Адам.

– Мы его испечем!

– Торт на ужин ужасно вредно.

– Мы сделаем полезный торт… из курицы!

И действительно она слепила из филе круглый торт, больше напоминавший большую котлету, пропитала сметаной с зеленью и украсила свежими огурцами. А его доверчивая дочь слопала это все с самым победительским видом.

Адам решил включить эту историю в тему про то, как легко обмануть человеческий мозг с помощью правильной мотивации и грамотной подачи контента.

Адам уехал на свои тренинги, и Ася осталась хозяйкой в большом и чужом доме.

Как оказалось, ночевать вдвоем с Евой – это немного боязно. Она оставляла включенным свет в игровой комнате, но все равно казалось, что кто-то поднимается по лестнице или заглядывает внутрь из огромных, в пол, окон.

По вечерам Ася спускалась вниз, проверяя, закрыли ли офисные сотрудники двери и окна. Она и сама не могла объяснить себе столь непонятной тревожности. Возможно, все дело было в том, что прежде ей доводилось жить только в крошечных квартирках и к таким пугающе-просторным помещениям она не привыкла.

В один из дней Ася сидела с ноутбуком в саду, сочиняя очередную историю о том, как Снейп музицирует с Люциусом Малфоем. Ева спала рядом, в палатке – они ее купили вчера во время прогулки и мигом решили, что дневной сон в саду под деревом куда интереснее, чем в кровати. Рыжий программист Сережа помог установить палатку и обещал повесить рядом гамак, но пока Асе приходилось довольствоваться брошенным на траву одеялом.

Задняя калитка, которая была на кодовом замке и которой редко кто-то пользовался, приоткрылась, и в сад вплыла дивной красоты дама под кружевным зонтом от солнца.

На ней были легкая ажурная шляпка, нарядное платье с крупными яркими цветами и соломенные босоножки на каблуках.

Открыв рот, Ася разглядывала это видение, вмиг ощутив себя нелепой в своих широких шортах и потрепанной майке с уползающим зельеваром.

– Здравствуйте, – доброжелательно произнесла дама, приблизившись. У нее были слегка крупноватые черты лица с сильными восточными корнями, пухлые губы, броские украшения. – Вы новая сотрудница Адама?

– Я его няня, – ошеломленно призналась Ася.

– И с каких пор, – дама изящно опустилась на садовую скамейку, – моему сыну понадобилась няня?

– Вашему… То есть, я няня его дочери, конечно, – поспешно поправилась Ася.

– Чьей дочери? – нахмурила черные густые брови дама.

– Ну Евы, дочери Адама… Адамура Фаридовича.

Дама смотрела на нее внимательно и строго, как экзаменатор на троечника.

– Девушка, – произнесла она неторопливо, – я никак не могу понять, о какой дочери Адама вы мне говорите.

Тогда Ася встала, откинула полог палатки и указала на крепко спящую Еву. Девочка разметалась на своем матрасике, сбив легкую простынку, черные кудряшки слегка увлажнились от пота и прилипли к щекам и лбу. Короткое желтое платишко задралось, обнажая салатовые легинсы. Босые пятки были исписаны фломастерами.

– Ева, – негромко представила ребенка Ася, – дочь Адама.

Внучка и бабушка были так похожи, что вряд ли требовались доказательства их родства.

Но, кажется, начальник не сообщил своей матери о пополнении в семействе, а Ася только что совершила огромную глупость. Вечно она сначала делает, а потом думает. Но можно ли было предположить, что такое значимое событие, как рождение ребенка, могло пройти мимо семьи?

У Аси были, конечно, своеобразные родители, но столь огромных секретов от них у нее в жизни не водилось.

– Откуда взялось это дитя? – удивленно спросила Адамова мама. – Кто ее мать? Почему я никогда прежде ничего об этом не слышала?

– Я не знаю, – удрученно ответила Ася. – Я всего лишь няня.

Дама отложила свой зонт и подошла ближе, разглядывая Еву.

– Бедная девочка, – вздохнула она. – Очевидно, что она тоже рождена вне брака. Это какое-то наследственное несчастье!

– Ну, ценность брака в наше время не столь уж и велика, – попыталась утешить ее Ася. – В прежние времена семья была необходима, чтобы обеспечить выживаемость потомству, однако в нынешнюю эпоху чрезмерного потребления…

– Что за чушь вы говорите, – прервала ее дама возмущенно. – Попробовали бы вы поднять ребенка в одиночку, как я Адама!

– Ну, я твердо намерена этим и заняться, – ладонь Аси сама собой легла на живот.

– Вы тоже ждете ребенка от Адама?!

– Ну что вы! Я просто жду… Меня зовут Ася, – и она протянула руку.

– Мадина Махуталовна, – рассеянно представилась Адамова мама, – но вы должны мне все объяснить!

– Я ведь и сама ничего не знаю, – попыталась объяснить Ася. – Адамур Фаридович нанял меня, чтобы приглядывать за Евой. Я никогда не встречалась с ее мамой и совершенно не в курсе их отношений.

– Он мне не сказал, потому что знал, что поступает неправильно! Он знал, что я никогда не пойму его отказ от женитьбы! Господи, да в нем проснулись гены его мерзавца-отца! Ох, Асенька, знали бы вы, сколько страданий выпало на мою участь!

Кажется, у Аси не было ни малейшего шанса остаться в неведении.

Она вздохнула и закрыла ноутбук.

И почему людей то и дело тянет на разговоры?

Ну какая сейчас разница, что случилось с Мадиной Михайловной, или как там звучало ее отчество, тысячу лет назад? Сейчас-то у нее кружевная шляпка, и зонтик от солнца, и кольца с бриллиантами, и брендовые босоножки.

А еще – самая потрясающая внучка в мире, которая была такой сладкой пампушечкой!

Почему нельзя просто обрадоваться и станцевать на полянке танец пьяного лепрекона?

Почему обязательно нужно погружаться в пучины старых страданий?

Двадцать с лишним лет назад Мадина, бежавшая с матерью и сестрами от войны на родине, познакомилась с юным и пылким Фаридом. Он быстро вскружил голову скромной абхазской девушке, познакомился с ее матерью, обещал жениться, и когда пришло время возвращаться домой, оказалось, что Мадина беременна. Она отказалась уезжать, а Фарид пообещал, что ровно через месяц сыграет свадьбу, на которую пригласит всю семью невесты.

Мама, не менее наивная, чем Мадина, поверила его обещаниям, однако вскоре после ее отъезда выяснилось, что жениться Фарид собирался весьма своеобразно. Первая жена у него уже была, и он предлагал Мадине роль второй жены, настаивая на том, что власти вот-вот легализуют многоженство для мусульман Татарстана.

– Спустя шесть лет, – с горькой усмешкой пояснила Мадина, – многоженство и правда было легализовано, только не в Татарстане, а Ингушетии, но президент Ельцин быстро запретил такое варварство.

У Мадины с ее православным традиционным воспитанием от такого непотребства волосы вставали дыбом и тогда, и сейчас. Вторая жена? Да это издевательство над женщиной!

Фарид искренне не понимал ее возмущения – все так делают, говорил он. У его дяди было и вовсе три жены, и все уважаемые в обществе дамы.

Мадина настаивала на своем: это незаконно и аморально, но вернуться на родину она так и не осмелилась. Застряла в этом городе с ребенком на руках.

Фарид был из обеспеченной семьи и никогда не оставлял ее без денег. Она принимала их с трагической надменностью – разумеется, этот человек обязан был обеспечивать женщину, которой сломал жизнь! Не работавшая ни единого дня Мадина жила в большом коттедже, у нее была помощница по хозяйству и няня для Адама, но Фарид до сих пор ходил в мерзавцах и негодяях.

– Когда Адаму исполнилось восемнадцать, этот человек подарил ему бывшую картинную галерею, вместо того, чтобы купить что-то нормальное, – она с неприязнью кивнула на дом, – это же стеклянная коробка, полная безвкусица. Но Адам всегда был добрым ребенком, он продолжает общаться со своим ужасным отцом!

Ася молчала, пораженная тем, сколько токсичности может помещаться в одной красивой женщине. Построить свою жизнь на гневе – это же так вредно для психики. Неудивительно, что Адам пытался скрыть существование Евы, не желая обрушивать на себя потоки застарелого гнева.

– Мужчина, который не берет в жены беременную от него женщину, последний подлец. И мой сын… как ужасно, что он пошел в отца!

– Может, мама Евы и не хотела за Адама замуж, – предположила Ася осторожно. – Я же не хочу замуж за отца своего ребенка.

– Не хотите? – переспросила Мадина. – Но почему?

– Потому что я вообще не хочу замуж. Носки. Храп. Претензии. «Чтобы была дома до полуночи». Нет, я, конечно, и сама не люблю где-то шастать по ночам, но ведь могла бы захотеть! По мне, так ваш подлец и мерзавец – это идеальный вариант. Пришел, виновато осыпал вас деньгами и ушел в туман.

Сначала ей показалось, что она переборщила, таким сердитым стало лицо Мадины. Но она лишь усмехнулась.

– Асенька, ваше поколение совершенно ничего не смыслит в любви. Вы хоть представляете, как мучительно отказывать из года в год мужчине, от которого у тебя сердце трепещет?

Вот умеют же некоторые себе жизнь на ровном месте испортить.

– Нет, – ответила Ася, мучительно мечтая вернуться к своему ноутбуку, – сии терзания мне не доступны.

Глава 8

Когда Адам вернулся, весь дом был ярко освещен. На крыльце курила мама, что, в общем, ей было свойственно исключительно в минуты сильного душевного волнения. Отец с телефоном в руках нервно прохаживался по лужайке, и видеть обоих родителей вместе было очень непривычно. Возможно, в последний раз они находились рядом друг с другом, когда Адам сломал ногу в пятом классе.

– Что случилось? – осипнув от страха, спросил он. – Ева?

– Пропала, – мама закурила новую сигарету.

Никогда прежде Адам не испытывал такого – холод стремительно и липко охватил его сразу, с головы до ног. Сердце провалилось куда-то в пятки, а в глазах потемнело.

– Твоя чокнутая няня украла ребенка! – рявкнул отец. – Мы пытаемся заявить на нее в полицию, но у нас нет никаких документов.

– Ася? – в голове постепенно прояснялось. Воздух снова нашел путь в легкие.

Ну нельзя же так пугать с порога.

Если Ася вместе с Евой, то все будет в порядке. Никакой беды не случится.

– Как ты мог оставить мою внучку какой-то незнакомой прохвостке, к тому же беременной, – обрушился на него отец. – Нельзя же быть таким безответственным.

– А мальчику есть в кого, – немедленно вмешалась мама, – у мальчика такие гены.

– Мадина, перестань!

– А ты не нападай на ребенка! У него с детства дурной пример перед глазами!

– Что здесь случилось? – Адаму пришлось повысить голос, чтобы его услышали.

– Мне позвонила твоя мать, – резко ответил отец. – Рассказала, что некая неизвестная девица осталась один на один с моей внучкой… Ты мне потом объяснишь, почему я про девочку ничего не знал! Я немедленно приехал сюда. А они… они… они жарили картошку в саду. Развели костер! Как будто моя внучка какая-то голодная сирота! Как будто она беженка, которой нечего есть! И я вмешался.

– Могу себе представить, – обреченно пробормотал Адам. Отец был способен напугать кого угодно, не то что беременную женщину и маленькую девочку.

– Я нанял самую профессиональную няню в городе! Я сам решил переехать в этот дом, но моя внучка… она залезла под кровать и отказалась оттуда выползать. Этот ребенок совершенно дикий, ему нужна профессиональная помощь! Когда мы подняли кровать, девочка начала вопить так пронзительно, что пришлось разрешить этой невоспитанной тетке взять ее на руки. Они пошли в ванную, чтобы умыться, и покинули дом по пожарной лестнице.

Не зря все-таки Адам резко прервал поездку – сразу после полного истерики звонка от матери. Еще и Ася вдруг перестала брать трубку.

– Где телефон моей няни? – спросил он мрачно.

– У меня, – ответил отец. – Она отказалась предоставлять свои документы! Нужно же было хоть номер пробить.

– Дай сюда, – Адам почти вырвал мобильник из отцовской руки. – И езжайте уже по домам, что ли. Ни к чему устраивать такой переполох. Я вам позже позвоню.

– Моя внучка пропала, как ты можешь быть таким спокойным?

На самом деле Адам был в бешенстве, но вспышки гнева никогда не работали с его родителями. Все заканчивалось очередным психологом от мамы и новой спортивной секцией от отца.

В пятнадцать лет он ходил на футбол, волейбол и хоккей одновременно.

– Твоя внучка никуда не делась, – произнес он достаточно спокойно. Все его психологи могли бы сейчас гордиться своим профессионализмом. – Ася просто спасла Еву от вашего беспредела. Будете уходить – выключите за собой свет. И самую профессиональную няню с собой захватите. Это место уже занято.

Катя, сестра Аси, ночному визиту Адама не удивилась.

– Доброй ночи, – зевая, сказала она, – Аська с детьми спит в шалаше в саду. Вечно у нее какие-то фантазии. Это прямо за домом, вон по той тропинке. Кляксу не бойтесь, она смирная.

Гадая, кто такая Клякса, Адам двинулся в указанном направлении.

Душная летняя ночь рассеивала злость и чувство вины. Кто-то стрекотал в кустах, сверчки или другие насекомые, он не разбирался. Несколько тусклых садовых ламп бросали разлапистые тени вокруг. Пахло скошенной травой и древесиной. Адам споткнулся о какой-то бак, гулко громыхнуло в тишине, и перед ним появилась черная туша огромного зверя.

Зловещий, как собака Баскервилей, пес, не мигая, уставился на Адама недобрым взглядом.

Вот не зря он с детства панически боялся собак, как знал, что однажды его разорвут на части.

– Привет, – лживым и тонким голосом протянул Адам, – хороший песик.

– Клякса, свои, – раздалось из глубины сада, и пес неохотно подвинулся, пропуская ночного гостя.

Шалаш вырос на его пути неожиданно, и Адам едва не свалился на него. Он осторожно раздвинул сухие ветки ивы и просунул голову внутрь, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.

Ася и дети слились в одну темную кучу. Маленькое – это Ева, которая спала буквально вскарабкавшись на свою няню, словно и во сне была все еще напугана.

Димдим разметался рядом, тихонько посапывая.

– Привет, – шепотом сказал Адам.

– Залезайте, – так же тихо предложила Ася и подвинулась вместе с Евой, освобождая для него место. Ему пришлось вползать внутрь на коленках, чтобы плюхнуться на клочковатый матрас.

– Я принес ваш телефон.

– Ваши родители – это запредельная энца. У вас, наверное, сто тридцать пять психических отклонений, – отозвалась Ася безо всякого такта. – Держите их пока подальше от Евы, она еще не готова к таким сценам психологического насилия. Возможно, когда ей исполнится тридцать…

– Подальше не получится, – вздохнул Адам, дергая носом, чтобы втянуть в себя запах молока и детского мыла, и свежих ягод и самой Аси – умиротворяющий и нежный. Ему нужно было ощутить сейчас ее спокойствие. Ася умела привносить с собой легкий аромат детства. – Они узнали про Еву и теперь не оставят ее в покое. Вам придется быть рядом с ней.

– О, по этому поводу не беспокойтесь, – хмыкнула Ася. – Как насчет повышения зарплаты? Не каждый день приходится воровать детей, знаете ли. Мы с Евой играли в двух лисичек, которые сбегают из курятника. Ваш папенька проходит под кодовым именем Карабас Барабас, имейте в виду. И это не я его так назвала. У вашей дочери живое воображение. Она творческая личность.

– Простите меня за этот цирк.

– А я вам говорила, что от ваших тренингов сплошное зло.

Он моргнул, пытаясь понять, как она снова свернула на свою любимую тему.

– Вы поэтому не говорили родителям о своей дочери? – спросила Ася, поворачивая к нему голову. В ее волосах торчали сухие ветки.

– Мои отношения с ее матерью… Это было просто несколько случайностей. Мы даже не нравились друг другу. Я очень удивился тому, что Лена решила оставить ребенка. Я отправлял ей деньги, а она мне – фотографии Евы. Все было спокойно, пока ей не приспичило выйти замуж за какого-то канадца чайлд-фри. Познакомились по интернету, полетела к нему, чтобы узнать друг друга получше. Я даже не знаю, вернется ли она за дочерью, если ничего не получится, или выберет своего иностранного мужа.

– Вот и у меня… случайность, – откликнулась Ася. – Встреча выпускников. Одноклассник, в которого я была влюблена в старших классах. Женат, конечно. Из-за каких глупостей появляются на свет новые люди, правда? Получить водительские права и то сложнее… Но это хорошо, что случайность. Я бы не вынесла супружеской жизни.

– Феминистка?

– Вы, мужчины, сводите феминизм к какому-то примитивизму, – с неудовольствием проворчала Ася. – Удивительно у вас в голове складывается в одну кучу борьба за женские права и нелюбовь к мужчинам…

– Только не начинайте, – взмолился Адам. – У меня и без ваших лекций голова взрывается.

– Не начинаю, – с удивительной покладистостью согласилась Ася. – Просто брачные догматы безнадежно устарели. Хорошо клясться в любви до гроба, когда проживешь всего тридцать лет и умрешь во цвете лет от какой-нибудь родильной горячки. Это все осталось в прошлых темных веках. Сейчас люди живут до восьмидесяти, и что? Смотреть десятилетия на одну и ту же физиономию? Раздражение, измены, страдания, чувство неполноценности и ночной жор – вот и вся семейная жизнь.

– Сурово, – удивился Адам. – Ваши родители развелись?

– Хуже. Все еще женаты. Решили портить друг другу жизнь до конца своих дней… у вас потрясающе красивый отец, – добавила она без всякого перехода. – Вот в кого вы такой знойный, – Ася зевнула. – Да и мама красавица… Надо было от вас рожать, такой генофонд…

Она повозилась, устраиваясь поудобнее. Подула на лоб Евы, сгоняя бисеринки пота.

Адам изумленно молчал, не зная, как реагировать на подобные откровения.

– С другой стороны, такие психи все, – совсем сонно продолжила свои размышления его няня, – никакого сладу просто…

Вдруг она распахнула глаза и схватила Адама за руку.

– Придумала, – воскликнула Ася, – кукольный театр!

– Что? – растерялся он, все еще размышляя о том, значили ли ее слова о генофонде больше, чем просто философия.

– Будем моделировать ситуации и привыкать к ним постепенно. Кукольный театр, и чтобы непременно с Карабасом Барабасом. Ах какое блаженство, знать, что я совершенство, – мурлыкнула она самодовольно и заснула на полуслове.

Глава 9

Проснулась Ася от детского бормотания.

– Давай уговорим ее пойти купаться на пруд, – вещал Димдим.

– Давай, – охотно согласилась Ева. – А что мы будем там делать?

– Купаться, глупая ты малявка.

– Не люблю мыться.

– Да нет же, купаться не как в ванне. Плавать. Рыбки, лягушки, тина. Ква-ква-ква.

Ева засмеялась.

Ася открыла глаза.

Безмятежное лицо Адама оказалось так близко, что она даже ощутила тепло его дыхания. Неприлично длинные ресницы, черные, с неким аленоделоновским изломом брови, слегка восточный разрез глаз. Смуглый, сладкий, знойный мальчик.

В двадцать лет Ася бы непременно в него влюбилась. В те времена она была способна влюбляться в кого угодно.

Сейчас лишь ощутила короткий болезненный укол в сердце, как это бывает, когда смотришь на прекрасную картину или пейзаж. Печаль и восторг от кратковременности красоты, от ее хрупкости и мимолетности.

Неохотно отвернувшись от Адама, Ася посмотрела на детей.

Ладошки Евы неосознанно гладили плечи Димдима, милая детская ласка.

Он стоически терпел это издевательство, как и положено взрослому супергерою.

– А на пруд мы пойдем до завтрака или после, граждане заговорщики? – хриплым ото сна голосом спросила Ася.

– Я такой голодный, что могу съесть Кляксу, – живо откликнулся Димдим.

– Это Клякса слопает тебя, – снисходительно сообщила ему Ева. – Ася, давай возьмем Кляксу домой? Она будет нас охранять.

– Но у Кляксы уже есть свой дом.

– Ну и что.

– Но ее хозяева будут плакать без своей собачки.

– Ничего и не будут.

– Ох, малыш, – пробормотала Ася и прижала к себе Еву. Та упрямо выгнулась в ее руках.

– Хочу Кляксу!

– А я хочу огнедышащего дракона, чтобы летать с ним над городом. Подаришь мне дракона?

– Я еще маленькая для дракона, – возмутилась Ева.

– Значит, ты еще и до Кляксы не доросла.

Димдим захихикал.

– Моя тетушка непобедимый воин в словесных баталиях. Ты никогда не переговоришь ее, малявка. Но ты можешь попросить у своего отца другую собаку, которая будет только твоя.

– Я не хочу другую.

– Значит, останешься в пролете.

Ева нахмурилась, соображая.

– С каких пор моя дочь так много болтает? – бархатно спросил Адам в самое Асино ухо. Она немедленно покрылась мурашками.

– Радуйтесь, папаша, – несколько грубовато ответила Ася, раздосадованная своим смущением. – Ваша дочь поступает как все нормальные люди. У нее неприятности, она палит в кого попало. Растет дочка.

– А это еще откуда? – лениво уточнил Адам и сонно потерся утренней щетиной об Асино плечо.

– Добрый день. Я король, дорогие мои, – охотно поддержал разговор Димдим.

Ева перевесилась через Асю и уставилась своими черными круглыми глазами на Адама. Взмахнула несколько раз пушистыми ресницами.

– Господи боже, – ошеломленно пробормотал он. – У женщин это врожденный навык?

– Скажи ему, – Ева положила ладошки на Асино лицо, – про собаку.

– Сама скажи, – отозвалась та, пытаясь увернуться от острых детских локтей.

Ева замолчала, собираясь с духом.

Адам терпеливо ждал.

Спустя долгую паузу девочка юркнула в безопасность объятий своей няни и больше с отцом не пыталась разговаривать.

Ася ободряюще улыбнулась расстроенному Адаму.

– Вы не виноваты! Предки виноваты! Прадеды-прабабки, внучатые дяди-тети разные, праотцы, ну, и праматери, угу, – сказала она ему и почесала Еву за ухом.

У Адама раскалывалась голова.

А тут еще и отец нудел в ухо без всякого продыху.

– Я понимаю, что Мадина выработала в тебе комплекс вины перед всеми матерями-одиночками в мире. Ты сразу начинаешь вспоминать все ее бесконечные жалобы на ее несчастную долю и пытаешься компенсировать это, спасая очередную бродяжку.

– Пап, ну что за доморощенный психоанализ такой!

– А как еще объяснить, что мою единственную внучку воспитывает…

– Пап, у тебя еще два внука есть от законных детей. Перенеси свой фокус внимания на них, ладно?

Вика, сердитая за прерванный тур, демонстративно надела наушники, чтобы не слышать этот разговор.

Адам переложил телефон от одного уха к другому.

Окна его кабинета выходили по обе стороны дома – и к центральному входу, и к саду. Но ни там, ни там не было видно Аси и Евы. Они как с утра ушли купаться на пруд, так до сих пор и не вернулись. А ведь стрелки часов приближались к полудню.

Его няня не была похожа на заправского пловца, а несчастные случаи на воде случались сплошь и рядом.

Полгода от отца даже смски не было, а вот теперь пожалуйста.

Маленькие девочки непостижимым образом воздействуют на своих отцов и дедов.

Может, купить померанского шпица? Но Ася рассердится: она хочет, чтобы Ева оформила свое желание в слова и самостоятельно обратилась с просьбой. Адаму совсем не сложно приобрести хоть десяток собак.

– А ведь твоя мать ни в чем не нуждалась все эти годы…

В семье только, быть может. Она выросла среди целой толпы шумных и любимых родственников, а прожила всю жизнь в одиночестве. Адам был для нее центром вселенной, но и причиной ее невзгод тоже, и эта болезненная любовь всегда несла в себе оттенок трагизма.

Отец был непрошибаем в своей уверенности, что Мадине просто нравится страдать.

Он купит дочери собаку, невзирая на педагогические эксперименты своей няни.

– Адам, – Вика постучала по часам, – у тебя онлайн-консультация.

Она неодобрительно посмотрела на монитор с фотографиями собак и поджала губы.

– Напоминаю тебе, что у нас тут офис, а не богадельня.

Адам не ответил, наблюдая за тем, как калитка распахивается и появляется его дочь – она бдительно вертела головой во все стороны, готовая спрятаться под новую кровать в случае очередной опасности.

Ася тащила за ней огромную коробку.

Онлайн Адама уже начался, и он приветствовал свою аудиторию. Из дома выскочил программист Серега и забрал у Аси ее ношу. Она с удовольствием спихнула на него этот груз и немедленно подхватила Еву на руки. Девочка доверчивой мартышкой повисла на своей няне. Кажется, она снова не доверяла этому дому, из которого пришлось сбегать по пожарной лестнице.

– И тема нашей беседы, – сказал Адам в камеру, – это работа над лояльностью аудитории.

Когда Адам, уже вечером, поднялся на второй этаж, то застыл на лестнице, вслушиваясь в голос Евы.

– Надо двигать руками и ногами, – говорила она, – как лягушечка-квакушечка. Я тебя держу, ничего не бойся. Ты же знаешь, что я самая сильная няня в мире.

Сделав шаг вперед, он увидел, как его дочь купает резинового пупса в тазике с водой. Ася, задрав футболку, разглядывала в зеркале свой живот. Она тоже была похожа на пупса со своими круглыми щеками и плечами и мягкими боками.

– Не растет, – сказала Ася, увидев Адама в зеркале, и скорчила забавную мордашку. Он так и не понял, досада это или простая констатация факта.

Ева торопливо накрыла ладошкой лужу на полу и настороженно следила за выражением отцовского лица.

Ася скосила на нее глаза, но ничего не сказала. Взяла с дивана подушку и засунула ее себе под футболку.

Оглядела себя так и этак. Вздохнула.

– Какой толк быть беременной, – пробормотала она, – если никто не помчится тебе ночью за персиками. Ева, оставь свою лужу, твоему папе нет до нее никакого дела.

– Меня очень даже волнует эта лужа, – заявил Адам, присаживаясь на пол рядом с Евой. – Она меня просто бесит. Знаешь почему? – он осторожно сдвинул детскую ладошку и шлепнул по воде. – Потому что у меня не было самой сильной в мире няни, и я не умею плавать.

Ева фыркнула с нескрываемым превосходством.

Ася, все еще с подушкой под футболкой, села по другую руку от своей подопечной.

– Самые сильные в мире няни, – наставительно сказала она, – появляются у самых лучших в мире детей.

– Как это у вас получается, что мужчины вам и вовсе не нужны, а за персиками мне бегать все равно придется? – спросил ее Адам.

Склонив голову, Ася смотрела на него смешливыми блестящими глазами.

– Надо признать, – шепнула она на ухо Еве, – что самым лучшим в мире детям достаются хорошие папы.

Глава 10

– Папа! Папа!

Адаму примерно шесть. Сквозь прозрачно чистое окно он смотрит, как отец идет к калитке.

Он снова пришел с подарками, а мама снова его прогнала, и теперь красный блестящий паровозик будет валяться во дворе, пока не придет домработница и не заберет его для своего ребенка.

Адаму нельзя будет его оставить себе – иначе у мамы снова все заболит: голова, желудок, сердце.

– Папа же!

Сквозь сон он попытался понять, почему столько отчаяния в детском голосе.

Папа? Кто папа?

Адам открыл глаза. Ева трясла его за плечи, но ее сил не хватало, чтобы полноценно встряхнуть его.

Он, Адам, папа, и, кажется, его впервые в жизни так назвала собственная дочь.

Однако радость быстро сменилась испугом.

– Что случилось?

– Ася! – воскликнула Ева и потянула его за руку, пытаясь стащить с кровати. – Заболела!

Адам послушно встал с кровати и последовал за девочкой.

Из ванной комнаты сквозь дверь слышался звук текущей воды и рвоты.

– Ася, – крикнул Адам, – мне вызвать врача?

– Ничего… не делайте! Отстаньте! – крикнула она в ответ.

Ева заплакала, и он подхватил ее на руки.

– Все будет хорошо, – сказал он как можно спокойнее. – Это ребенок внутри твоей няни капризничает.

Дочь смотрела на него круглыми серьезными глазами, засунув палец в рот. Потом икнула. Крупные слезы текли по ее щекам.

– Ей нужно… мы сделаем чаю, да? – решил Адам и направился на кухню.

– Ребенок капризничает? – переспросила Ева недоверчиво. – Из-за этого Ася болеет?

– Ага, – ответил Адам, включая чайник.

Его дочь нахмурилась.

– Я никогда не буду капризничать, – решила она.

– Молодец, – Адам посадил ее на высокий стул, – с другой стороны, ты уже самостоятельная личность, имеющая право на самовыражение… – что он несет! – Ладно. Ася тебе потом все сама объяснит.

Она наблюдала за ним с недоверчивостью.

В холодильнике были мята и лайм. Почесав в затылке, Адам залил их кипятком. Обернувшись, он обнаружил, что Ева исчезла.

Разумеется, она сидела под дверью ванной комнаты и громко икала.

– Не переживай так, – сказал Адам, досадуя, что ему, великому гуру коучинга, никак не найти нужных слов, чтобы успокоить одну маленькую девочку. – С твоей няней все будет в порядке.

– Ничего не будет, – сердитая Ася распахнула дверь. Она была бледной, с мокрыми волосами и лицом. Ворот футболки тоже был влажным. – Посмотрите, до чего вы довели ребенка! Что это такое – икота?

Как будто Адам силой заставил свою дочь икать!

Ева поспешно обхватила руками ноги своей няни, запрокидывая голову вверх.

– Я абсолютно здорова, – объявила ей Ася, однако не взяла, по обыкновению, на руки.

– Твой ребенок капризничает, – воскликнула Ева сердито. – Почему он такой капризный! Плохой ребенок!

Ася окинула Адама уничижительным взглядом.

– Он не капризничает, а просто растет. Представь, что ты проглотила целую планету.

– Никто не может проглотить целую планету, – возмутилась Ева.

– Я заварил лимон с мятой, – вмешался Адам, – возвращайтесь в кровать, я принесу кружку туда.

– Вот еще, – Ася осторожно отцепила от себя руки Евы и, держа ее ладошки в своих, направилась к кухне. – Я умираю от голода. Хочу бутерброд с колбасой.

– В этом доме нет… колбасы, – содрогнулся Адам. – Но есть холодная отварная говядина.

– Или я хочу шаурму, – мечтательно продолжала Ася.

– Что такое шаурма? – спросила Ева.

– То, что тебе категорически запрещено, – быстро сказал Адам.

Ася открыла холодильник и душераздирающе вздохнула.

– В этом доме можно умереть с голода!

– Вас только что выворачивало наизнанку. Как вы вообще можете сейчас думать о еде? – удивился Адам.

– С вожделением!

– Сядьте за стол и не путайтесь под ногами, – велел он и, положив руки на плечи Аси, усадил ее на стул. Ева немедленно вскарабакалась к ней на колени.

– Никто не может проглотить целую планету, – повторила она, растревоженная такими нелепостями.

– А я смогла. Спорим, что тебя тоже стошнит, если в твоем животе будет прыгать целая планета.

– Ваши бутерброды, – Адам поставил перед ними тарелку. Ася заглянула под листик салата, опечалилась при виде говядины и потыкала пальцем в ржаной хлеб со злаками.

– А батона нет?

Он закатил глаза.

– Я иду спать, – объявил Адам и не тронулся с места, глядя на то, как Ася вгрызается крупными зубами в бутерброд. Ему вдруг тоже захотелось есть.

– И что? На планете внутри тебя мильон мильонов людей? – с вызовом спросила Ева.

– Моя планета сама человек, – пробормотала Ася с набитым ртом.

– Хватить морочить голову моей дочери!

– Йес, сэр!

С бутербродом в руке и Евой под мышкой Ася направилась в спальню.

– Не ешьте в кровати, – следуя за ней, наставлял ее Адам. – Я не хочу спать среди крошек.

– А я вообще не понимаю, почему вы спите вместе с нами. У вас же где-то была своя спальня, – независимо ответила Ася, ловко подцепила с полки какую-то книжку и продолжила свое движение.

Адам забрал у нее и книжку, и Еву, но на бутерброд решил не покушаться.

«Кто в животике живет», – было написано на обложке.

– Ни одной приличной книжки про беременных нянь, – скорчила гримаску Ася, забираясь под одеяло.

Все еще насупленная Ева вывернулась из рук Адама и устроилась на свое место подальше от отца.

– А вы спите, – велела ему Ася, – вам уже скоро на работу вставать.

И она нацепила ему на глаза свою маску с единорогами.

Ася проснулась поздно и, не открывая глаз, пошарила по кровати, нащупывая Еву.

Не нащупала.

Села на кровати, оглядываясь.

Девочка, сосредоточенно пыхтя, пыталась натянуть на ногу носочек.

– Ты куда-то собралась, детка? – спросила ее Ася.

– В Канаду, – сообщила Ева. – К маме.

– Понятно.

Чего еще было ожидать, если все утро они читали о том, как мамы растят в животе малышей? Как можно было так капитально лопухнуться?

– Тогда тебе надо собрать вещи, – заметила Ася, вставая. Она нырнула в шкаф, достала оттуда пестрый чемодан Евы, с которым она прибыла в этот дом, и положила его на кровать. – Дай-ка подумать. Что ты возмешь с собой? Это платье?

Ева молча смотрела на нее, соображая.

– И, наверное, свои новые куклы для театра, да? Или нет? А книжки?

– И книжки, – медленно кивнула Ева. – Положи в чемодан все.

– Это будет очень тяжелый чемодан. Как ты его поднимешь?

– Разве ты не полетишь в Канаду со мной?

– Нет. Я буду очень занята – мне придется все время носить туда-сюда тазики и ведра.

– Какие тазики? – удивилась Ева.

– Тазики слез, которые будут литься из твоего папы. Да он же затопит весь мир!

Ася кинула какое-то платье в чемодан и села на пол рядом с Евой. Девочка обняла ее за шею.

– Мой папа будет плакать? Из-за меня?

– Конечно, – кивнула Ася. – Наверное, мне придется купить ему щеночка, чтобы хоть немножко утешить.

– Я тоже хочу щеночка! – воскликнула Ева.

– Но ты же будешь в Канаде.

– А щенок?

– А щенок будет здесь.

– Это же нечестно.

– Да, – согласилась с ней Ася, приглаживая растрепанные кудряшки. – Есть такое. Но посмотри сама: мне надо будет спасать человечество от слезного потопа, а тут уж все средства хороши.

– Но если я останусь, то папа не будет плакать и ты не купишь ему щенка.

– Логичная ты моя, – развеселилась Ася. – Но если ты останешься, то сможешь повелеть папе, чтобы он купил тебе щенка.

– Повелеть?

– Точно. На сегодня я назначаю тебя повелителем твоего папы. Обещаю, он будет делать все, что ты прикажешь. Но только до восхода солнца! Потом твоя карета превратится в тыкву. И помни: чтобы твои приказы были исполнены, необходимо начинать их со слова «папа». Это самое волшебное слово в мире.

Ева вскочила на ноги.

– Пошли скорее!

– А умываться? А зубы? А хвостики?

– Но я же сегодня главная, – нетерпеливо подпрыгивая на месте, напомнила Ева.

– Ты главная по папе, а я главная по тебе, – объяснила ей Ася. – Няня как божество, как президент земного шара, как супербосс…

Но Ева ее уже не слушала, она убежала в ванную, чтобы как можно быстрее почистить зубы.

Адам целовался.

Он давно не оставался с Викой наедине и почти забыл, как это приятно.

Наверное, нужно пригласить ее на свидание, а потом снять какой-нибудь шикарный номер.

Или даже уехать на выходные.

Пока его не бросили к едрене фене.

– Папа!

Голос Евы был властным и требовательным. От изумления Адам едва не укусил Вику и торопливо отпрянул от нее, оборачиваясь.

Они стояли у порога, и Ася закрывала ладонью Еве глаза.

– Папа, – твердо продолжила малышка, и это обращение бросало то в жар, то в холод. Как будто его окатывали ледяной водой и поджигали одновременно. – Папа, иди со мной, – продолжала шмакодявка.

Адам изумленно взметнул взгляд на Асю и увидел, как она широко ухмыляется. «Да-да, – говорил ей взгляд, – делайте, как вам говорят».

– Ладно, – согласился Адам, – а куда мы пойдем?

– У тебя встреча, – вздохнула Вика, подумала и добавила: – была.

Благодарно ей улыбнувшись, Адам последовал за девицами.

– Чем именно мы сейчас заняты? – спросил он, придержав дверь машины перед Асей.

– Учим вашу дочь капризничать, – шепнула она. – Это ужасно, если ребенок не умеет этого делать.

– Разве дети не должны быть послушными и скромными?

– Дети должны быть счастливыми и свободными. Взрослые, впрочем, тоже.

– Свобода – выдуманное слово, – возразил Адам, обошел машину и сел за руль. Ася повернулась назад, проверяя ремень безопасности на Еве.

– Да ладно? – насмешливо фыркнула она.

– Никто из нас не свободен, у каждого свои обязательства и свои узы…

– Бла-бла-бла!

– Как непочтительно, – покачал головой Адам, – как наемный служащий вы обязаны проявлять уважение…

– Как скажете, Адамур Фаридович, – весело кивнула Ася, роясь в своем рюкзаке. Она извлекла оттуда мандаринку и принялась ее чистить.

– Если вам захочется уволиться, – продолжал он, – то вы не сможете себе этого позволить, потому что вам нужны деньги для своего ребенка. Видите, вы не свободны.

– Вы совершенно правы, Адамур Фаридович, – снова согласилась с ним Ася и сунула ему в рот кусочек мандарина. Он вынужден был замолчать, а она опять повернулась назад, чтобы покормить Еву. – Но пока у меня есть ноутбук, интернет и я сама, то я останусь свободной даже на необитаемом острове.

– Это всего лишь слова.

– И вы как всегда зрите в корень, Адамур Фаридович. Пока у меня есть слова и буквы, я всегда могу написать про вас фанфик, где заставлю вас раскаяться и пасть ниц перед моим всемогущим мери-сьюшным обаянием. «Ах, – вскричите вы, прижимая руки к сердцу, – Ася, вы совершено потрясающи, неповторимы, уникальны…» И, скорее всего, заплачете от восторга, – закончила она скромно.

– И Ася будет носить тазики для твоих слез, – поддакнула Ева.

– Дамы, меня пугают ваши фантазии, – потрясенно пробормотал он.

– То-то же. – Ася сунула ему еще один кисло-сладкий кусочек. – Бойтесь нас.

Ева захихикала.

– А куда мы, собственно, едем? – опомнился Адам.

– За щеночком, – торопливо сказала Ева.

Он удивился – кажется, Ася не разрешала никаких щеночков, пока его дочь самостоятельно не озвучит такую просьбу, – но послушно повернул ключ зажигания. Теплая ладонь вдруг легла на его запястье, а Ася мотнула головой, призывая не быть таким послушным.

– Детка, – сказала она, – ты забыла сказать волшебное слово.

– Папа, – выпалила Ева, – мы едем за щеночком.

Ася кивнула.

– Ладно, – послушно проговорил Адам, ощущая себя змеей, зачарованной факиром.

– Ну так езжайте, Адамур Фаридович, – разрешила Ася, убирая свою ладонь. – Я буду очень уважительно сидеть в этом кресле. Проявляя максимальную почтительность.

– Вы же не пишете про меня всякие глупости в интернете на самом деле?

– Как знать, – отозвалась она глубокомысленно. – И вам еще крупно повезет, если вы не попадете в слэш!

– Ничего не хочу об этом знать.

– Ваша мудрость выше звезд, Адамур Фаридович!

В приюте Ева так растерялась, что разревелась.

Она никак не могла выбрать из множества разнообразных собак ту самую.

– Раз, два, три, четыре, пять, знаете наверно, раз, два, три, четыре, пять, жадность – это скверно. Раз, два, три, четыре, пять, скажем без подвоха, раз, два, три, четыре, пять, жадность – это плохо, – напевала себе Ася под нос, не спеша утешать свою подопечную.

– Сердца у вас нету, – осудил ее Адам.

Ася потянула его за футболку, заставляя склонить ухо к ее губам.

– Ребенок, – негромко сказала она, – только сегодня отказался от поездки к маме из-за собаки. Конечно, ей нужно выплакаться. Просто не мешайте ей.

Адам обернулся на Еву. Она размазывала слезы по щекам и всхлипывала, однако в ее руку уже толкался лбом смешной толстый щенок, которого Ася активно подталкивала под попу.

– Что я могу для вас сделать? – спросил он с теплотой, разливающейся по желудку. – Ну просто ради того, чтобы смягчить ваше каменное сердце и не попасть в слэш?

– О, вы погуглили, – оживилась Ася, слегка вспыхнув от удовольствия. – Вы можете сделать для меня кое-что.

– Действительно?

– Бутерброд с колбасой и батоном, – шепнула она заговорщически.

– Серьезно? – расхохотался Адам.

– И это еще не все! Еще я хочу доширак, – тоном избалованной принцессы, требующей для себя звезду с неба, добавила Ася.

– Вас придется кормить под покровом тьмы, чтобы Ева не видела этих ужасающих пищевых паттернов, – вздохнул он.

– И самое важное, – зловеще пробасила Ася, – ни за что, никогда не кормите гремлинов после полуночи.

– Кого?..

– Детка, как ты смотришь на то, чтобы назвать щенка Гизмо?..

– Но это же Вася, – всхлипнула Ева и прижала рыжего толстячка к себе.

– Вася так Вася, – покорно согласилась Ася, присела на корточки и заглянула щенку под хвост. – Девочка по имени Вася. Ничего такого. В наше время гендер вторичен.

– Я заранее тревожусь о том, какое имя вы выберете для своего ребенка, – хмыкнул Адам.

– Как насчет Гермионы?

– Ни за что, – решительно отверг Гермиону Адам.

– Джонсноу, – продолжала Ася, – одним словом. Джонсноу Иванович. Или просто Наруто. Отлично подойдет и мальчику, и девочке.

– Нет, нет и нет. Все ваши варианты никуда не годятся. Я их никогда не согласую.

– А мне нужно их с вами согласовывать? – озадачилась Ася.

– Конечно. Если вы заботитесь о моем ребенке, я просто обязан позаботиться о вашем.

– Мы заберем Васю! – решила Ева. Ася кашлянула, и девочка поспешно добавила: – Папа.

Глава 11

– Ка-а-а-айф, – Ася плюхнулась на покрывало, расстеленное на траве. С нее лилась вода.

Адам слегка поморщился, но не отодвинулся.

– Вы бы тоже искупались, что ли, – блаженно посоветовала Ася, – вода прям теплючая.

– Я не купаюсь в разных прудах, – сдержанно уведомил ее Адам.

Ева и Димдим носились с щенком по берегу. Клякса пряталась в лопухах и смотрела на подрастающую конкуренцию с неодобрением.

– А, ну да, – пробормотала Ася, – исключительно бассейны с горной водой.

– В вашем пруду тина!

– Ничего и не тина. Экологически чистый пруд. Мы с сестрой все детство из него не вылезали. И ничего, в лягушек не превратились.

– Вы росли прямо здесь?

– Ага. Катьке достался родительский дом, когда мои предки свинтили в деревню. А вы, поди, отдыхали исключительно в турциях и евпаториях?

– Моя мама… не хочет больше видеть море. Поэтому в детстве я проводил каникулы в саду.

– А загородный лагерь?

– С ума сошли? Мама бы умерла от беспокойства.

– Во дела, – сочувственно протянула Ася.

Адам склонился над ней, разглядывая веснушчатую спину.

– Допустим, осиновый кол между лопаток. Черепаха со слонами на пояснице.

– Еще козявка на запястье, – похвастала Ася, села и повертела рукой у него перед носом. Нелепая татуировка, похожая на таракана, по неведомой причине приводила его няню в детский восторг.

– Какая-то абракадабра на щиколотке, – продолжал инвентаризацию Адам.

– Expecto Patronum, – возмутилась Ася тому, что он не понимал самых очевидных вещей, – мой патронус – бурундук, – и она надула щеки.

Он решил игнорировать всю эту бесовщину.

– Но где еще одна татуировка?

– В надежном месте, – Ася закуталась в полотенце, – вы ее никогда не увидите.

– Что, прям там?

Под его взглядом Ася мучительно покраснела.

Да и Адам ощутил, как полыхнули его уши.

Ему плевать на то, как она выглядит. Ася же не двадцатилетняя красотка, чтобы быть ему интересной.

Все было хорошо до того момента, пока Адам не принялся пересчитывать ее татуировки.

Она вполне невозмутимо сновала перед ним в купальнике и вовсе не думала, что у нее на бедрах и боках отложился весь жизненный опыт.

Она современная женщина на бодипозитиве и имеет право выглядеть, как угодно.

Вообще возвращение подростковых комплексов, считавшихся давно похороненными, было плохим знаком.

Нет никакого смысла хорохориться перед этим красивым мальчиком, который по-братски целомудренно проводил свои ночи в ее постели.

Она просто тетушка из Таганрога.

– Не знаю, – с максимальным достоинством произнесла Ася, – что вы имеете в виду под «прям там», но мой ответ – нет. Не прям там.

«Как выйдете – налево», – едва не добавила она, но воздержалась. У мальчика и так уши полыхали.

– Для чего вам нужны… эти украшательства? – спросил Адам.

В белой футболке и белых легких брюках он выглядел странновато на заросшем берегу маленького прудика.

– Осиновый кол от упырей, – пояснила Ася. – Я его набила, когда один мой бывший из милого юноши вдруг превратился в чудовище. Заклинание вызова патронуса – от тех, кто выпивает из тебя всю радость и надежду. Это появилось после того, как я порвала с одним абьюзером, который едва не довел меня до хронической депрессии. Великий А’Туин… ну черепаха…

– Дайте догадаюсь. Четыре слона на ее спине и еще один, который падает… у вас что, был период поиска себя и полиамории?

– Что? – от неожиданности она расхохоталась. – Господи боже, четыре с половиной слона на бедную черепашку? Нет, к стахановскому труду я и по молодости лет не тяготела. Это метафора, а не оберег, понимаете? Мне нравится представлять себя гигантской черепахой, плывущей в открытом космосе… На самом деле я выбирала между космической черепахой и звездным китом, ну тем самым, который любит детей. Из Доктора Кто, понимаете? В любом случае это символ моего принятия собственного одиночества как заслуженной награды после многочисленных страданий в нездоровых отношениях…

Адам внимал ей так внимательно, как будто она говорила что-то важное и серьезное. В эту минуту он был очень похож на Еву, слушавшую перед сном свою сказку.

Да что сегодня такое – почему они ведут такие странные разговоры?

– Я ведь могу уговорить Еву повелеть вам залезть в пруд, – пробормотала Ася, снова смутившись.

Адам моргнул.

– Только не эта зеленая лужа, – взмолился он. – Кстати, до каких пор я буду находиться в подчинении у несмышленой девочки?

– Только до вечера, – утешила его Ася. – Но это интересный опыт. Каково это – когда тобой командуют другие?

– Это… обескураживает, – подумав, признал Адам.

– Представляете, что дети чувствуют это каждый день?.. Пойду искупаюсь, – Ася встала, скинув полотенце. Сделала несколько шагов и обернулась. – Но вы же хоть когда-нибудь купались в море? – спросила она неуверенно.

Он покачал головой.

– Ваша мама – ужасный манипулятор, – огорчилась Ася. – Не становитесь таким, когда вырастете.

Ужинали у Кати и Димы, отца Димы. Глядя на то, как Ася пререкается и смеется с сестрой, а Ева подворовывает сосиски из тарелки Димдима, Адам ощутил едкий дискомфорт, как человек, который утратил нечто, чего никогда не имел.

По дороге домой он чуть отстал, задумчиво вертя телефон в руках.

Если мама узнает – она его никогда не простит.

И, внезапно решившись, он набрал номер, который почти никогда не набирал.

– Привет, Линар, – сказал Адам как можно беззаботнее.

Старший брат.

Официальный наследник отцовской империи.

Другой его брат, Ильдар, несколько лет назад уехал на север, где выкачивал свою маленькую нефтяную скважинку, и редко возвращался на родину.

А Линар жил в получасе езды, но это вовсе не значило, что кто-то из них двоих преодолевал это небольшое расстояние.

– Адам? – из мобильника разливалось изумление.

– Да.

– Что-то случилось? С отцом?

– Нет. В общем, нет. Я просто подумал…

Ася оглянулась на него с недоумением, – наверное, ее удивил его напряженный, ломкий голос.

– Я просто хочу тебя кое с кем познакомить, – мучительно пробормотал Адам.

– Собрался жениться? – спросил Линар довольно дружелюбно.

В последний раз они разговаривали лет семь назад.

В тот день Адаму исполнилось восемнадцать, и он постыдно напился.

– Нет, это другое. У меня есть дочь, ей четыре года, и мне бы хотелось, чтобы она познакомилась с твоими детьми. В конце концов, они родственники.

– Вот так раз, – после долгой паузы произнес Линар. – Тайный ребенок завел своего тайного ребенка. Удивительная штука – гены.

Ася, склонившись над Евой, что-то ей сказала. Девочка подошла к Адаму и взяла его за руку. У нее была теплая и липкая после ягод ладошка.

Адам присел на корточки и поцеловал эту ладошку.

– Я думал о семейном ужине, – мужественно договорил он. – Мы могли бы пожарить шашлык в моем саду.

– Мама убьет меня, если узнает об этом, – хмыкнул Линар.

– Моя меня тоже.

Молчание стало оглушительным – никогда не следовало вспоминать о Мадине в семье отца. Адам только что нарушил одно из главных правил.

– Ладно, – наконец, сказал Линар. – Назначай дату.

Ева молча погладила его по щеке, и Адам уткнулся носом в ее волосы.

– Я действительно похож на своего отца? – спросил он, закончив этот ужасно неловкий разговор.

– Ваш папа красивее, – невозмутимо ответила Ася. – Брутальнее.

– Я имею в виду…

– Ага. Страдашки и рефлексию. Кому это вы звонили?

Адам объяснил. Ася слушала его, нахмурившись.

– Никогда не пойму, почему в любой непонятной ситуации люди жарят шашлык, – только и сказала она.

Стало обидно: сейчас ему не помешало бы более основательное утешение.

К ночи у Аси настолько испортилось настроение, что она принялась за уборку, а хуже этого быть ничего не могло.

– Господи боже, – бурчала она себе под нос, похожая на сердитую пчелу, – как может быть дом таким огромным? А эти стеклянные стены? А эти перегородки? А эта лепнина?

Рассуждая таким образом, она лихо махала метелкой от пыли, начисто игнорируя валяющиеся повсеместно игрушки.

Ева отгородилась от нее букварем.

– Между прочим, – продолжала Ася, – в стране Нянландии маленькие девочки помогают своим няням. Встав рано утром, они надевают носочки, чистят зубы и бегут вприпрыжку к своим родителям. «Папа, папа, – ангельскими голосами воркуют они, – пожалуйста, разрешите мне убрать за собой игрушки…»

– Я учу буквы, – с важностью объявила Ева.

– А вот между прочим в стране Нянландии, – гнула свою линию Ася, – маленькие девочки сами читают книжки своим няням. После ужина они чистят зубы, надевают пижаму и с книжкой в руках бегут к своим…

– Ну хватит, – взмолился Адам, вырвал у Аси метелку и за руку отвел ее на кухню. – Сидите спокойно, я приготовлю вам какао.

– Между прочим…

– И молча. Спокойно и молча.

Ася замолчала, надувшись.

Адам принялся считать про себя.

– Между прочим, – взорвалась она на четырнадцати, – я терпеть не могу пенку от какао.

– Понял. Без пенки.

– В садике меня тошнило от этой пенки. И еще от тушеной капусты. И от вареной моркови. И от горохового супа.

Адам терпеливо слушал.

– Я вообще не понимаю, для чего варить эту морковь. Разве она плоха в сыром виде? Дети должны много грызть, чтобы их челюсть тоже росла. Иначе потом зубы просто не поместятся во рту, и придется носить брекеты. Ева мало грызет! Завтра же купите ей килограмм моркови.

– Ну что у вас случилось? – спросил Адам, поставив перед нею большую кружку и непрерывно помешивая какао ложечкой, чтобы избежать появления тошнотворной пенки.

– Ничего у меня не случилось! Что у меня могло случиться? Разве я похожа на человека, с которым что-то случается?

– Ася!

Она посопела, следя за движением ложечки.

– Ваша семейная санта-барбара вывела меня из душевного равновесия, – неохотно призналась Ася, – секретные дети, несчастные женщины, разлученные братья. На сцену выходят трое индийцев и начинают весело, но грустно танцевать. Ганг, твои воды замутились!

– Кажется, мы вплотную приблизились к морально-этической пропасти. Собрались идти признаваться?

– Как признаваться? – снова разозлилась Ася. – Отец моей козявочки женат. У него дети. Я буду совершенно неуместна со своими новостями. Дорогой, помнишь, мы спели дуэтом на встрече выпускников? Так вот, у тебя смычок, у меня скрипочка, и ты скоро станешь папой. Та-дам, он стреляет мне в грудь из театрального пистолета, и алые ленты розой распускаются на белом платье.

– Значит, решили не признаваться?

– Как не признаваться? Чтобы в итоге меня все возненавидели? Представляете, через двадцать лет моя козявка случайно встречается со своим отцом, видит его глаза и восклицает: ах боже, у меня точно такие же три крапинки на радужке! Потом они начинают сверять родинки, а потом находят меня и – та-дам – стреляют вдвоем из театрального пистолета! Ну про белое платье вы помните.

Адам молча поднял кружку и поднес ее к губам Аси. Она послушно сделала несколько глотков.

Кажется, в минуты душевных терзаний его няня несла ахинею.

– Бросим монетку? – предложил Адам.

– Бросим, – согласилась с ним Ася. – Меня с Астрономической башни. Как так может быть, что у меня два выхода и оба неправильных? Тоннель – смотри Туннель. Туннель – смотри Тоннель.

– Компромисс, – поднял руку Адам. Ася великодушно кивнула, позволяя ему продолжать. – Вы идете сдаваться, говорите про скрипочку и смычок, но ради всего святого, забудьте о театральном пистолете. Просто информируете о факте беременности.

– А он такой: да это вообще не мой ребенок.

– Идеальный расклад. Тогда вы разворачиваетесь и уходите.

– А если он решит проявить ответственность? – засомневалась Ася.

– Тогда вы предъявляете меня. Скажите – вот человек, который прокормит ребенка и позаботится обо всем необходимом. Нам ничего не надо, у нас все хорошо. Ваша совесть спокойна, совесть смычка спокойна, а в мой дом возвращается покой.

– Вы что, собираетесь со мной? – поразилась Ася.

– Между прочим, – наставительно провозгласил Адам, – в стране Нянландии хороших людей в беде не бросают.

– Пафос-пафос-пафос, – замахала руками она и на той же ноте продолжила: – Пенка-пенка-пенка!

Адам пожал плечами и залпом допил какао. Вместе с пенкой.

– Фу, – ужаснулась Ася.

Глава 12

В последнее время Вика редко поднималась наверх, словно старательно игнорируя все, что было связано с Асей и Евой. Она не пыталась подружиться с его дочерью, перестала ерничать по поводу нелепого выбора няни и вела себя так, будто бы все шло по-прежнему.

Но известие о семейном ужине с Линаром что-то взорвало внутри этой сдержанности.

– Не понимаю, – сердито воскликнула Вика, – почему тебе стрельнуло в голову встречаться с ним сейчас, когда мы твердо стоим на ногах. Ты помнишь, как тяжело мы раскручивались? Как я просила тебя обратиться за помощью к своей семье? Вот если бы ты пять лет назад поужинал с Линаром и уговорил отдать маркетинг его фирмы нам на аутсорсинг…

– Это не имеет ни малейшего отношения к бизнесу, – обескураженно ответил Адам, – это… дела семейные.

– Да с чего вдруг ты вспомнил о брате, который знать тебя никогда не хотел!

– Из-за Евы. Я хочу, чтобы она познакомилась с родственниками.

Вика вскочила со стула, уронив планшет. Прошлась по кабинету, выглянула в офис, куда подтягивались самые ранние из сотрудников, и плотно закрыла дверь.

Дверь была стеклянной, как, впрочем, и стена, и слышимость здесь была отличная, поэтому дальнейшая отповедь произносилась свистящим шепотом.

– Пожалуйста, не веди себя так, – яростно накинулась на него Вика, – как будто этот ребенок пробудет с тобой долго. Потому что в самое ближайшее время мать увезет его в какую-нибудь Канаду и ты останешься с носом. Давай смотреть фактам прямо в лицо: тебе отдали дочь на передержку. Как только твоя бывшая решит личные проблемы, она немедленно заберет девочку. Поэтому ради всего святого даже не начинай играть в семью и всякое такое. Не привязывайся так сильно. Не устраивай всех этих родственных ужинов. Потом тебе будет очень грустно.

Адам слушал молча. Что ему было сказать? Он понятия не имел, какие в действительности у Лены планы, боялся ей писать и звонить, словно надеясь, что, если не напоминать о себе, про Еву просто забудут.

В том мыльном пузыре, в котором они жили втроем, а иногда еще вчетвером с Димдимом, не было места для тревог.

Ася была как сахарная вата, сладкая и понятная. Что-то из детства. Что-то беззаботное.

В ее мире не случалось печальных расставаний.

Но Вика была права – нельзя оставаться надолго в подвешенном состоянии.

– Я разберусь с этим, не волнуйся, – пообещал Адам и притянул Вику к себе. Она трепыхнулась, но почти сразу же обвила его руками за шею. – А пока закажи, пожалуйста, кейтеринг для ужина. И клининг для дома. И себе красивое платье. И, может быть, номер в каком-нибудь спа-отеле на выходные.

– Только не вздумай унижаться перед татарской родней, – пробормотала Вика, – ты им не нужен – ну и они тебе не нужны. Тоже мне!

Заливистый лай прервал ее. Коротколапый щенок Васька почти кубарем скатилась вниз по лестнице, за ним неслась Ася в своих шортах с мужскими лицами тут и там.

– Простите, – со смехом обратилась она к сотрудникам, подхватила щенка на руки и сунула нос в кружку кофе Олега, с наслаждением втянула в себя аромат и крикнула: – Ева, давай быстрее, мы опаздываем!

Адам поцеловал в щеку Вику, разомкнул свои объятия и вышел в офис.

– Ася – в такую рань! – поразился он. – Мир перевернулся, и теперь слоны держат черепаху, а не наоборот?

– Мы опаздываем, – ответила она раздраженно, как будто это он был в этом виноват.

– Куда вы вообще собрались?

– У нас новая танцевальная студия, – и Ася изобразила какой-то пируэт.

– Вы поедете в этих трусах? – не поверил Адам.

– Ради бога, я просто посижу в машине, – нетерпеливо дернула плечом Ася. – Ева!

Его дочь спускалась так медленно, как будто на ногах у нее были гири.

– А вот и наша Тортилла, – Ася подхватила ребенка под мышку. Щенок взвизгнул от счастья. – Мне надо десять рук. И карман, как у кенгуру. Почему у меня нет кармана, как у кенгуру?

– Ася, вы в тапочках! – Адам следовал за ней, не в силах поверить, что в таком виде можно выходить за пределы спальни.

– Ну и что?

– Нельзя ходить по городу в тапочках и пижаме!

– Почему?

– Это неприлично!

– Кто сказал?

Она засунула Еву в детское автокресло, вручила ей щенка, пристегнула ремень безопасности и направилась к водительскому месту.

– Вы берете щенка с собой? – не отставал Адам.

– Ну разумеется, – Ася разговаривала с ним терпеливо и снисходительно.

Как будто это ему было четыре года, а не Еве.

– Но он же испачкает мне салон!

– А вдруг нет?

Димдим был прав – его тетушку невозможно было переговорить.

– Вы просто невыносимы, – пожаловался Адам и сел на пассажирское сиденье рядом с Асей.

– А вы – сама последовательность. Для чего вы залезли в салон, если не можете меня выносить?

– Я не могу позволить, чтобы вы в таком виде сопровождали мою дочь.

– Почему? Ее репутация будет безнадежно испорченной? Ни один граф не возьмет ее в жены?

– Какой граф? – запутался Адам.

– Граф Ланфрен Ланфра. У него длинный нос и бородавка вместо пупка. Но вы не переживайте, мы бы ему и так не отдали Еву. Замужество, моя дорогая, – наставительно обратилась Ася к своей подопечной, заводя машину, – это не обязательное условие твоего выживания. Вместо этого ты можешь стать президентом земного шара, например.

– Господи, что вы несете, – простонал Адам.

– Ну, а с вами-то что такое? Откуда такое мрачное настроение поутру? – не сводя глаз с дороги, Ася протянула руку, открыла бардачок, достала оттуда чупа-чупс и сунула его Адаму. – Займите себя чем-нибудь полезным, – посоветовала она.

– Чупа-чупсом?

– Точно. Раз ваш рот полон ворчания.

Адам послушно зашуршал фантиком. Конфета оказалась приторно-вишневой.

– Я просто подумал, – признал он, – что… что будет дальше. Ну с Евой.

– А какая разница? – удивилась Ася. – Будет то, что будет, а чего не будет, того не случится.

– Но так невозможно относиться к жизни! Надо же…

– Поволноваться как следует, а то не успеете, – подхватила Ася. – Просто позвоните и спросите, что к чему, если вам так уж интересно. Ну или не звоните, если не любите спойлеры.

Адам сердито сунул ей в рот свой чупа-чупс.

– Ох, да помолчите вы!

– Вишневый, – обрадовалась Ася.

Адаму на колени забрался щенок и улегся там, молотя хвостом.

– Разве собак не тошнит в дороге? – задумался Адам.

– Нашу Васю не тошнит. Эта девочка родилась прямо в море посреди страшного шторма. Капитан пиратского корабля вышел утром на палубу, а там стоит золотой сундук с открытой крышкой, полный разных изумрудов и бриллиантов. И крохотный щеночек в розовом конверте и с кружевной салфеткой, на которой крестиком вышиты слова «Здесь была Вася».

– А дальше? – спросила Ева.

– Дальше? – Ася чуть замялась, перестраиваясь с одной полосы на другую. Для человека с чупа-чупсом во рту она тараторила слишком уж быстро, но слегка непонятно, и Адам снова забрал леденец себе. – Капитан хотел выбросить щенка за борт, потому что он был пират и злодейский злодей, который тридцать три года творил очень злодейские дела. У него было черное обугленное, как спичка, сердце и деревянная нога. Тоже обугленная, потому что однажды он пытался украсть жар-птицу, но погорел на этом деле. Но когда капитан схватил щенка за шкирку, море вдруг взволновалось, и оттуда появилась огромная фигура.

– Кракен? – деловито уточнила Ева.

– Кто? – переспросил Адам.

– Детка, не пугай папу незнакомыми словами. Он не знает про Кракена, только про Котлера. Это была огромная голубая и прозрачная собака, которая вся состояла из воды. Очень красивая. Она обрушила на злодейского злодея целое море, тогда он заплакал и пообещал, что больше так не будет. И тогда морская собака отправила капитана сажать картошку в деревне, где его черное сердце пустило сначала крошечные корешки, а потом и вовсе дало новый клубень. А щеночка морская собака бережно вынесла на берег. Это была Васина прабабка.

– А прадедка? – тут же задалась вопросом Ева.

– Приехали! – обрадовался Адам, видя, что Ася паркуется. Он выглянул в окно. – Почему танцевальная студия моей дочери находится возле киоска с мороженым?

– Потому что ребенок в моем животе подает сигнал бедствия.

– Ася, вам надо нормально завтракать, кашей!

– Ну и где я сейчас возьму кашу? – вздохнула она.

– Значит, надо вставать раньше, чтобы успеть поесть. Я оставил вам завтрак на кухонном столе.

– Детка, я тебе рассказывала сказку о мальчике, который был таким большим занудой, что сам от себя сбежал на необитаемый остров? И вот незадача: там он зазанудил себя до трехдневной икоты.

– Вы ужасно безответственная! Сама голодная, Ева голодная…

– А вы…

– Я изюм выковыряла, – неожиданно призналась Ева. – Не люблю изюм.

– Так ты позавтракала? – спросил ее Адам, оборачиваясь.

Девочка кивнула.

– А Ася была в ванной. Ее ребенок опять капри… рос.

Адаму стало стыдно. Ну и чего он набросился на собственную няню?

– Асенька, – подхалимски проговорил он, – давайте довезем Еву до студии, а потом я накормлю вас самым полезным и вкусным завтраком в мире.

– Хо-хо, – пробасила она, трогаясь с места. – Выберете только ресторан получше. В своей пижаме я произведу там фурор. Официанты будут рыдать, рассказывая страшные истории о тетке, которая осквернила своими тапочками храм общепита.

Адам вдруг так отчетливо представил себе эту картину, что не выдержал и расхохотался.

Самые лучшие рестораны в такое раннее время, конечно, не работали, но и в семейном кафе Ася тоже отлично выглядела.

Адам никогда прежде не видел, чтобы кто-то шаркал пушистыми шлепками с таким царственным величием.

– Какая у нас разница во времени с Канадой? – спросила Ася, прикончив омлет и примериваясь к сырникам.

– Там сейчас два часа ночи.

– Ладно. Позвоним туда вечером.

– А если она заберет Еву? – спросил Адам.

– Значит, ваша дочь вырастет в Канаде, что тоже неплохо. Послушайте, вы всегда будете отцом этой девочки, где бы вы ни находились. Это ни за что не изменится. Не будьте уже таким эгоистом.

– Нельзя пихать ребенка туда-сюда, как посылку, – возмутился Адам.

– Эти взрослые, – кивнула Ася, – вечно творят всякую ерунду. Ужасно сложно с ними иметь дело. То ли дело дети.

Щенок Вася согласно тявкнула, нетерпеливо ерзая на прикрученном к стулу поводке.

– Неужели вам самой не жаль будет расстаться с Евой? – настаивал на своем Адам, не постигающий глубин ее спокойствия.

– Ужасно жаль, – живо откликнулась Ася. – Но ведь, может, еще и не придется. Мы, повелители времени, никогда не расстраиваемся из-за того, чего еще не случилось. Смотрите, – она нарисовала линию вилкой на сметане, – важно четко понимать, на какой пространственно-временной точке ты находишься. Мы здесь. Завтракаем. Разговариваем. У нас все просто отлично. Теперь, – она нарисовала из этой точки несколько новых линий, которые разбегались в разные стороны. – Расставание с Евой на этой линии. На этой линии – мы печем оладушки на Рождество. На этой – далеки уничтожили нашу планету. На этой точке – ваша бывшая вернулась на родину, и теперь у вас совместная опека. Но мы пока здесь, – она снова ткнула вилкой на первую точку, – а этого всего, – Ася перечеркнула остальные линии, – еще нет. Так почему мы должны страдать от того, чего нет? Не лучше ли просто заказать десерт?

Адам молча смотрел на нее.

– Жизнь гораздо сложнее, чем вы хотите признать, – сказал он, наконец.

– О, хотите я расскажу вам историю об одном ученом чудаке, который так любил все усложнять, что носил трое штанов сразу?

Адам рассмеялся.

– Как будто у меня есть возможность избежать этой участи!

– Не хотите – не надо, – не обиделась Ася. – Я все равно эту историю еще не придумала.

И она улыбнулась ему широкой и доброй улыбкой, от которой невозможно было не улыбнуться в ответ.

Глава 13

Был уже вечер, когда Адам спустился в свой кабинет, чтобы позвонить бывшей.

Ася проводила его задумчивым взглядом.

Можно было и подслушать, конечно, но можно и не слушать.

Большой дом словно притих, нависая своей громадиной.

Лежа на полу у огромного окна, она наблюдала за тем, как незаметно подкрадываются сумерки. Темнота всегда заставала Асю врасплох, вроде вот-вот был еще день, а теперь уже и ночь. Вечер казался чем-то непостижимым, как сама жизнь.

– Опять! – воскликнула Ева. – Плохая собака! – и она замахнулась на Ваську.

Ася повернула голову, молча наблюдая за неожиданной сценой.

– Что это за лужа? – высоким чужим голосом продолжала девочка. – Разве я не говорила тебе больше так не делать! Ты будешь наказана!

Ева отпихнула от себя щенка, тот удивленно гавкнул и снова был заключен в крепкие объятия.

– Прости, малыш, – со скоростью ветра покаялась Ева, – я не хотела тебя обижать.

– Детка, Васю сейчас вырвет, – заметила Ася очень мягко, – не надо стискивать ее так сильно.

– Она сделала лужу! – Ева послушно разжала руки.

– Ага. Все дети так делают. Когда родится моя козявка, то будет делать по сто луж за день.

– Как ты ее накажешь?

– Ну-ка, иди сюда.

Дождавшись, пока Ева перестанет копошиться, устраиваясь под ее боком удобнее, Ася снова посмотрела в окно. Ну вот, пожалуйста, стемнело.

– Детка, ты знаешь, кто самый главный в стране Нянландии?

– Президент?

– А вот и нет. Главная в этой стране королева. Угадай, сколько ей лет.

– Сто?

– Один годик.

Ева приподнялась, заглядывая Асе в лицо.

– Разве бывают такие крохотные королевы?

– Только такие и бывают. Все настоящие королевы совсем малышки, остальные фальшивые. Королева Нянландии сидит на троне прямо в памперсе. И издает указы, которым строго подчиняются все-все жители страны. Например, в этой стране запрещено добавлять изюм в кашу.

– Правильно, – одобрила Ева.

– И еще там нет никаких углов. Эта страна полностью круглая. Совершенно некуда поставить провинившихся взрослых.

– А если дети себя плохо ведут?

– Значит, взрослые опять напортачили. Маленьких обижать нельзя. Это самый главный-преглавный закон, знаешь. А еще там есть специальный приказ: каждая маленькая девочка должна целовать свою няню три раза в день.

Ева смотрела так серьезно, что захотелось плакать. Потом она торжественно обхватила щеки Аси и поцеловала ее три раза в нос.

– Какая ты сладкая, – пробормотала Ася и сгребла ее в охапку.

Малышка притихла.

Послышались быстрые шаги, и Ася сказала, не оборачиваясь:

– Осторожно, там лужа!

Адам включил свет.

– Почему вы ее не вытрете? – спросил он, оглядываясь по сторонам.

– Потому что мы очень заняты.

– Вы же ничего не делаете!

– Это как посмотреть, – не согласилась с ним Ася.

– Он будет ругаться? – громким шепотом спросила Ева.

Адам почесал колючий, как всегда по вечерам, подбородок.

– С чего это мне ругать Васю, если она не виновата в том, что никто не пошел с ней вовремя гулять? Тащи сюда поводок, я выведу ее. Хотя, конечно, и поздно.

Он выглядел вполне бодро, из чего можно было сделать вывод, что в ближайшем времени Ева не уедет обратно к матери.

– Интересно, – проговорил Адам в пространство, пристегивая поводок к сонному щенку, – нет ли желающих отправиться на прогулку вместе с нами?

Ева тревожно обернулась на Асю.

– Я бы пошла, – ответила та, – только мне неохота.

Адам посмотрел на нее с упреком.

– Моя козявка хочет лежать на диване, – развела руками Ася.

– Ваша козявка хочет снова уткнуться в ноутбук и писать эти ваши фантики, – ехидно заметил Адам.

– Фанфики, необразованный вы человек! Знаете, сколько читателей просят проду каждый день?

– Для чего вы это делаете, – заинтересовался Адам, – если не получаете никакого дохода? Это же не имеет никакого смысла.

Ася вздохнула.

Она терпеть не могла объясняться с цивилами по этому поводу.

– Потому что я чокнутая, – определилась она с формулировками. – Вы прекрасно осведомлены об этом.

Ева нерешительно переводила взгляд с няни на отца.

Ей ужасно хотелось пойти гулять с Васей, но она не любила далеко отходить от Аси.

Что же, этот выбор малышке придется принимать самостоятельно.

Потянувшись за ноутбуком, Ася сделала вид, что никого не слышит и не видит.

Адам протянул дочери руку.

Ева поколебалась и протянула в ответ свою ладошку.

– Купите мне булочку с творогом по дороге! – попросила Ася и нырнула в тот мир, который и был для нее настоящим.

Семейный ужин был назначен на субботу, и Ася с Евой с утра сбежали на пруд, испугавшись нашествия кейтеринга и клининга.

Несмотря на то что в доме было многолюднее обычного, Адаму показалось, что нелепый особняк опустел.

– Так что она точно сказала? – Вика ходила за ним по пятам и допрашивала.

– Что у нее все хорошо.

– Что хорошо?

– Она собирается замуж за своего канадца-чайлд-фри и не планирует вообще ему рассказывать о Еве.

– И ты поверил?

– А что мне остается?

– Послушай, ни одна мать не сможет разлучиться со своим ребенком. Это инстинкт. Рано или поздно она все равно вернется за девочкой. Это мужчины могут прекрасно жить без своих детей, а женщины – нет.

– У нас эпоха гендерного равноправия. У всех одинаковое право творить херню.

– Не засоряй свою речь дурацкими словами. Твои ораторские способности – наш хлеб.

– Конечно, – мирно согласился Адам. – Кстати, о работе – ты заметила, что у нашего стажера Марины большой прогресс? Последний ее контент-план для стоматологии я почти не правил.

– Ну, людям вообще свойственно учиться, – пожала плечами Вика. Она редко вмешивалась в творческий процесс, оставив на себе продажи и организационные вопросы.

– Скучно, – пожаловался Адам, глядя на то, как люди в одинаковой униформе отдраивают огромные окна, которых здесь было чересчур много.

– Ты просто устал. Завтра мы с тобой уедем в отель, где будем два дня не вылезать из кровати с редкими вылазками в бассейн и на массаж. Ты быстро придешь в норму.

– Да, будет здорово, – рассеянно согласился Адам.

– А вообще, – Вика провела пальцем по перилам, проверяя отсутствие пыли, – если тебе скучно, давай замутим какую-нибудь конференцию по современным трендам в маркетинге. Пригласим еще парочку коучеров, задерем цены повыше, добавим в название слово «VIP» и будем подавать шампанское прямо с утра. Людям такое нравится. Каждый хочет почувствовать себя избранным.

– Можно, – снова согласился Адам, которому совершенно не хотелось спорить.

– Я поехала к косметологу, и мне еще переодеться надо, – Вика поцеловала его и направилась к выходу. А до Адама вдруг дошло, и он схватился за телефон.

Трубку долго не брали.

– Мы забыли купить Еве красивое платье! – с отчаянием сказал он.

– Красивое платье? – сонно переспросила Ася. – У вас семейный ужин или смотрины?

– Неважно. Где вы? Я вас заберу.

Она зевнула.

– У нас обеденный сон.

– Немедленно, – повысил голос Адам.

Ася, кажется, удивилась.

– Вот чудо, – пробормотала она. – Все-таки родственники любого человека доведут до психоза, даже самого хорошего.

– Вы считаете меня хорошим человеком? – Адам переключил телефон на наушник и направился к машине.

– Конечно, – без колебаний ответила она. Было слышно, как она что-то воркует, пробуждая Еву.

Адам сел в машину и тут же ощутил, как намокают его штаны. Кажется, он придавил коробку с персиковым соком. Сунул руку в бардачок, чтобы достать салфетку, и немедленно вляпался во что-то липкое.

Поскольку его только что назвали хорошим человеком, то обрушиваться на свою няню с критикой было бы сейчас неуместно.

– Вы хороший, красивый и терпеливый, – меж тем похвалила его Ася. – Правда, детка? Твой папа очень-очень прекрасный.

Он просто отгонит машину на мойку и поедет за своими девицами на такси.

– В целом я вас понимаю, – Ася стояла на коленях перед Евой и расправляла складки на ее платье. Разноцветные штаны отражались в многочисленных зеркалах. – Посмотрите на меня – я все еще не рассказала собственным родителям о беременности. Иногда я думаю, что представлю им внука на его восемнадцатилетие. Но вам не кажется, что делать из нашей детки куклу Суок – несколько перебор?

«Кукла Суок», – написал Адам в заметках на телефоне. Там уже было написано «Гарри Поттер», «Капитан Америка» и «далеки». При случае надо будет хотя бы погуглить.

– Давайте выберем что-то не столь торжественное.

– Так красиво же, – возразил Адам.

– Страшно красиво. Ваш брат сразу поймет всю степень вашего невроза. Вон тот сарафан в голубой горошек сказал бы о том, что вы спокойны и уверены в себе.

– Вы знаете, что ваши манипуляции шиты белыми нитками? – спросил Адам, усмехаясь.

Ася ответила ему чистейшим, как горные озера, взглядом. Лучики мимических морщинок, разбегающихся от ее глаз, придавали этому взгляду особое сияние.

Коленопреклоненная, умиротворенная, она и сама сейчас была похожа на персонажа из сказок, которыми были битком набиты ее карманы.

– Это самый обычный сарафан, – чувствуя, что не в силах противостоять этому взгляду, попытался трепыхнуться Адам.

– А сегодня – самый обычный вечер. Вы же собрались жарить шашлык, а не подавать королевских омаров в соусе фуа-гра.

– Вообще-то фуа-гра – это не соус и с омарами не сочетается.

Прежде чем Ася открыла рот и выдала новую историю о занудных занудах, вмешалась продавец-консультант:

– Это очень модный сарафан. Хит сезона.

– Заверните, – сдался Адам, – но и платье мы возьмем тоже.

– А еще нам нужны шорты, футболки, пара пижам и вон тот оранжевый балахон оверсайз, – перечислила Ася, вставая. – Вы же купите своей няне балахон, мой дорогой Адам?

– Он ужасен, но я куплю вам два. А вы взамен примерите это серое платье.

Ася прищурилась.

– Похожее на униформу прислуги? – уточнила она насмешливо.

– Это обычное деловое платье… – попытался было объяснить Адам.

– Похожее на униформу для прислуги.

– Ну мы же не в средних веках живем, – ощущая, что тонет, он попытался выплыть на поверхность.

– Я-то об этом знаю, а вы?

Ася встала и потянула с собой Еву к кабинке для переодевания.

– Пойдем, детка, спасем тебя от этой красоты.

– Ася, я не то имел в виду, – Адам сам собой пошел следом, как будто его тянули на веревке. – Это самое обычное, простое платье…

Она развернулась так резко, что он едва не налетел на нее.

– Адам, – Ася подняла руку и погладила его по щеке, – ну почему вы так сходите с ума из-за своего брата? Никогда в жизни не видела вас таким неуверенным.

– Я не схожу с ума. Я просто… не хочу, чтобы он нападал на вас так же, как мой отец. Они одинаковые, понимаете, и реакции у них одинаковые.

Она смотрела на него задумчиво. Потом принялась копаться в своем рюкзаке.

– Ева, малыш, нам нужно срочно апгрейдить твоего папу.

И она протянула девочке ужасный розовый фломастер с блестками.

– Что вы… Я вовсе не… Что вы собираетесь делать? – Адам отступил, но Ася поймала его за руку и усадила в кресло. Устроила Еву у него на коленях, и он увидел, как слегка наморщилось ее лицо. Слишком озабоченный этим коротким мгновением, он прохлопал тот момент, когда девочка принялась рисовать у него на лбу.

– Ася, нет, – простонал Адам. – Что это за детские глупости?

– Ну вот, – его няня отступила, любуясь им, как картиной. – Теперь у вас нет ни малейшего шанса быть идеальным этим вечером. Вы уже опозорились и все испортили. Самое плохое уже случилось и закончилось.

– Что там нарисовано? Ева же еще не умеет писать плохие слова?

– Сердечко, – ответила его дочь с удовольствием.

Всего лишь сердечко!

Розовое.

С блестками.

Вика его убьет.

– Ася!

– Будете ругаться? – спросила она, смиренно опуская глаза.

– Буду. Я очень сильно буду вас ругать, если вы и дальше продолжите носить Еву на руках.

– Что? – ресницы изумленно взметнулись.

– Ева, твоя няня не может больше поднимать тебя, понимаешь? – он осторожно погладил ее по кудряшкам, стараясь говорить очень убедительно и нежно. – Она уже носит внутри себя одного ребенка, и двое – это слишком много. Мы же с тобой не хотим, чтобы Асе было тяжело? Мы же с тобой будем очень-очень беречь Асю?

Ева медленно и важно кивнула.

– Я нарисую тебе еще одно сердечко, – решила она. – У меня красиво получается.

Глава 14

– Время-шремя, спейси-вейси, – брякнула Ева вместо приветствия. Обычно так говорила Ася, когда пыталась перенести дела на потом. Но мальчишки услышали в этой тарабарщине что-то особенное, поэтому как-то сразу приняли Еву за свою и утащили ее в сад. Его дочь всегда доверяла детям больше, чем взрослым, поэтому позволила взять себя за руку и внимательно выслушала наставления, как играть в прятки.

Ася устроилась с электронной книжкой на качелях-скамейке. Она ни во что не вмешивалась, но внимательно наблюдала за происходящим, как настороженная кошка, готовая в любой момент броситься в драку.

– Обычная тетка, – заметил Линар, который вместе с Адамом колдовал над мангалом, – по описаниям отца я ожидал увидеть кого-то куда более маргинального.

– Ну ты же знаешь отца, – отозвался Адам, не желая обсуждать эту тему.

– Послушай, – сказал Линар, – я поговорил со своей юридической службой. Ты можешь начать процесс определения места жительства дочери, это хороший момент, пока мать девочки за границей, чтобы доказать ее родительскую несостоятельность. Процессы над лишением родительских прав всегда длинные и сложные, но отсутствие второй стороны все значительно упрощает.

Адам молчал, не зная, что ответить на такую самодеятельность. Очевидно, что Линар был в курсе всей ситуации, тщательно собрал информацию и жаждал вмешаться.

Отец тоже всегда любил совать нос в дела Адама, не считая зазорным контролировать его финансы и личную жизнь.

– Я подумаю об этом, – пообещал он с холодцой в голосе.

Линар только покачал головой.

– Ты всегда слишком много думаешь, – сказал неодобрительно, – иногда надо действовать быстро. Отца всегда огорчали твоя мягкость и нерешительность.

– Ну, с этим я ничего не могу поделать, – мрачно буркнул Адам и непроизвольно потер рукой то место на лбу, где все еще красовалась блестящее розовое сердце.

Когда пришло время садиться за стол, Ева ожидаемо заупрямилась. Она отказывалась ужинать без Аси, а Ася вовсе не спешила покидать свою скамейку.

Адам чувствовал себя расстроенным из-за этих двойных капризов, но ругаться с беременной женщиной ему совершенно не хотелось. Вика, выведенная из себя, присела на корточки перед Евой:

– Девочка, это семейный ужин, за ним собирается вся семья. Ася – наемный служащий, она не является частью нашей семьи, она – посторонний человек.

Ева смотрела на Вику и ничего не понимала.

На ее лице была написана сложная гамма недоверия, недоумения и гнева.

Адам чувствовал примерно то же самое, но молчал, не зная, как сгладить остроту минуты для своей дочери. Однако она прекрасно справилась сама.

– Значит, я тоже буду посторонней, – заявила малышка и убежала к своей няне.

Чуть позже Адам подошел к ним с тарелкой шашлыка.

– Ася, – сказал он сердито, – что это за капризы? Почему бы вам просто не взять Еву за руку и не присоединиться к остальным?

– Уберите тарелку подальше, тогда я отвечу, – хмурясь, проговорила Ася.

Адам недоуменно посмотрел на жареное мясо, пожал плечами и поставил его на траву в нескольких метрах от скамейки.

– Ну что опять? – спросил он. – Вы состоите в каком-нибудь тайном обществе отрицателей шашлыков?

– Все то же самое: токсикоз. Меня тошнит от запаха шашлыка, и вздумай я разделить с вами трапезу, ваше семейное торжество было бы испорчено самым вульгарным образом.

Ева, которая забралась под плед и прижималась к своей няне всем телом, смотрела на отца с некоторым осуждением и печалью во взгляде.

Это нервировало Адама, поэтому он строго произнес:

– Ева, ты не можешь себя вести так, как тебе вздумается. Есть правила и есть традиции, когда я тебя прошу что-то сделать, ты должна меня слушаться. И сейчас я прошу тебя вернуться за стол.

В ответ она только зарылась лицом в плед поглубже и ничего не ответила.

Впрочем, в остальном вечер прошел чудесно. Жена Линара рассказывала милые истории, племянники были слишком послушны и воспитанны, чтобы перебивать взрослых. Вика улыбалась и была очаровательна, несмотря на то что время от времени бросала злобные взгляды на сердечки на лице Адама.

И только тогда, когда все это закончилось, гости ушли, а официанты начали убираться в саду, Адам дал волю своему раздражению.

Ева забралась с планшетом в кровать, чтобы посмотреть мультики в ожидании вечерней сказки. Ася прибиралась в ванной, где после их купания повсюду были пена и игрушки. Адам вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

Здесь было тесно, влажно и жарко. Пахло бананом и клубникой. У Аси была мокрая футболка, а волосы прилипли ко лбу.

– Вы не должны поступать так с моей дочерью, – прошипел Адам, схватив ее за руку. – Она должна расти сильной и твердой, нельзя прятать ее все время от мира. Нужно воспитывать в ней характер…

Ася вырвала свою руку.

– Почему вы сердитесь на себя, а нападаете на меня? – огрызнулась она.

Адам открыл было рот, чтобы разразиться очередной длинной речью, и закрыл, увидев себя в запотевшем зеркале. Показалось, что оттуда глядит на него отец.

– Линар предложил мне начать процедуру оформления опеки над Евой, – сказал он и сел на бортик ванны, разглядывая свои руки.

Ася молча бросала в корзину резиновых утят. От нее так и полыхало недовольством, как от печки.

– А я пока не готов к этому, – продолжал Адам. – Я был не тем отцом, который решал, появиться ли Еве на свет. Если честно, мне было все равно. Я отмахивался от ее матери деньгами, уверенный в том, что после рождения ребенка просто сделаю тест на ДНК и наверняка он окажется отрицательным. И сейчас мне кажется, что отбирать Еву насильно – это неправильно. Линар говорит, что это слабость…

– Это просто совесть, – бросила Ася с досадой. – Но не волнуйтесь, от такого еще никто не умирал.

– А вы на кого сейчас злитесь? – подумав, спросил Адам. – На меня или на то, что никак не решитесь поговорить с отцом своего ребенка?

– Я никак не решусь? – немедленно разъярилась Ася. – А вот ничего подобного! Я позвонила ему и назначила встречу на завтра! Но вы не волнуйтесь, Ева останется с моей сестрой.

– Как – на завтра? – растерялся Адам. Спа-отель оазисом покоя пронесся перед его мысленным взором и растворился, как мираж. – Почему вы меня не предупредили?

– Ну вы-то тут при чем? – дернула плечом Ася и вышла из ванной.

– Я же обещал пойти с вами!

– Глупости. Уж я-то в няньке не нуждаюсь!

– Хотите сказать, что я нуждаюсь?

– Почему вы опять говорите о себе? Вы вообще способны думать о ком-то, кроме себя?

– Это еще откуда? По-вашему, я эгоист?

– Опять вы о себе!

– Хорошо, давайте поговорим о вас. Завтра я иду с вами.

– Никуда вы не идете!

– Отлично иду!

– Да отстанете вы от меня или нет?

– Не отстану.

– Вот вы прилипала.

– Вы ссоритесь? – раздался голос Евы. От неожиданности они оба дернулись и посмотрели в сторону спальни.

Ребенок стоял в дверном проеме, прижимая к себе сонную Ваську.

Глаза Евы светились любопытством.

– Что такое «прилипала»? – спросила она с интересом.

– Это такая маленькая рыбка, – ответила Ася. – Она прилипает к кому попало, сладу с ней никакого нет.

– Лучше уж быть прилипалой, чем премудрым пескарем! – заметил Адам в пространство.

– Ого! Неужели вы все-таки прочитали хоть одну художественную книгу?

– Есть книга про премудрого пескаря? – удивился он.

Ева грозно сдвинула густые брови.

– Идите читать мне сказку, – велела она, – хватит валять дурака.

Ася вдруг прыснула.

– Ну вот, – прошептала она, – а вы боялись, что у вашей дочери нет характера!

– О чем вообще это стихотворение? – вдруг спросил Адам.

Ася, которая уже почти спала, посмотрела на него с недоумением.

– Что?

– «Идет бычок, качается, вздыхает на ходу: «Ох, доска кончается, сейчас я упаду!»[6] – старательно повторил Адам, копируя интонации Аси. – Вот чему учит эта история? Я еще понял про Таню и мячик – там детям объясняют, что резиновые мячи не тонут. Я даже немного понял про зайку, которого бросила хозяйка, – это про то, чтобы не разбрасывать свои игрушки где попало…

Ева уже спала, уронив потяжелевшую голову на Асину грудь. Адам потянулся к пульту и приглушил свет.

– Ничего вы не поняли, – зашептала Ася. – Зайка – это вовсе не про уборку, а про то, что нельзя бросать своих близких одних мокнуть под дождем. Это про предательство и одиночество.

В полумраке глаза Адама казались матовыми и черными. Бездонными. Волосы разъерошились и смоляными прядями разметались по подушке.

Как на такого злиться?

– Вы разозлились? – немедленно спросил он. – Из-за того, что сказала Вика? Почувствовали себя брошенной зайкой?

– Вот еще, – удивилась Ася. – С чего бы это мне злиться? Ваша девушка не сказала ни слова неправды. К тому же у меня кожа как у слона, – получилось немного хвастливо, – не так-то просто проткнуть ее какими-то дробинками.

– Простите, – сказал Адам, взял ее за руку и мягко поцеловал запястье. – Наверное, я должен был как-то героически вас защитить…

– Это было бы нелепо, – Ася очень старалась говорить ровным голосом, но все-таки прерывистый вздох вырвался на свободу, и Адам быстро посмотрел в ее лицо. Господи, вот бы не видно было при освещении его задорный пурпур! – Сериал рабыня Изаура. Она гордая, но бедная. А он богатый и ругается из-за нее с семьей. Да я бы умерла от неловкости, вздумай вы такое учудить. А так показала себя в дурацком виде только ваша девушка. По мне, так забавно получилось.

– Я никогда не пойму, как именно устроено ваше мышление, – вздохнул Адам. Надо ли забрать у него свою руку? Но она так хорошо лежит в его ладони. Из этой точки соприкосновения тепло распространялось по всему телу, и хотелось, чтобы это длилось и длилось. – И никогда не пойму смысл стихотворения про бычка.

– Да что вы к нему прицепились! Ну идет, ну качается, ну доска у него кончается…

– Это о смерти, да?

От изумления Ася даже краснеть перестала.

– В некотором роде, – пробормотала она, – под всеми нами доска шатается, и мы можем упасть в любой момент. Но это вовсе не значит, что мы должны перестать идти вперед… Впрочем, финал всегда одинаков. Эта чертова доска всегда заканчивается. Но, Адам! Страшно представить, что с вами случится завтра, когда я расскажу вам про мишку с оторванной лапой!

– А более добрых сказок у вас нет? – пробормотал он, закрывая глаза.

– Сказки нужны не для того, чтобы быть добрыми, а для того, чтобы подготовить детей к жестокости этого мира.

– Я поэтому такой? Потому что мне не читали сказок?

– То, что вы не обрушили на свою бывшую всю мощь корпорации вашей семьи, вовсе не говорит о том, что вы размазня. Возможно, это просто признак хорошего человека.

Адам легко пожал ладонь Аси.

– Вы тоже ничего не бойтесь, спите спокойно. Я больше не дам вас в обиду.

– Я так и знала, что мы скатимся в рабыню Изауру! Или просто Марию? Мне надо пошить себе фартук горничной?

Но Адам, кажется, уже спал, и от его ровного дыхания легкая кудряшка Евы поднималась и опускалась.

Глава 15

– Ася, а где ваши друзья?

– Да везде. По всему миру.

– Вы имеете в виду этих, из интернета?

– Сказал человек с тридцатью тысячами подписчиков в фейсбуке, – пробормотала она.

– Вот именно – подписчики. Не друзья! Даже у Евы появился друг… Димдим ведь твой друг, дочь моя?

Девочка неохотно оторвалась от планшета.

– Я выйду за него замуж, – объявила она невозмутимо.

От неожиданности Адам пролил кофе и зашипел, обжегшись. Ася засмеялась, забрала у него стаканчик и промокнула салфеткой мокрую руку. Потом вернула стаканчик.

Он вел машину спокойно и неторопливо, попивая свой кофе и поглядывая на заднее сиденье с возмущением.

– Какой такой замуж!

– Это крах моей воспитательской карьеры, – признала Ася. – Социальные стереотипы снова победили! А я-то надеялась, что хоть этот ребенок вырастет независимым и свободным. Вы должны уволить меня, Адам, сию минуту.

– С вами я разберусь позже, – пообещал он. – А пока пусть моя дочь объяснит, что это за матримониальные намерения такие!

Ева спряталась за сиденьем Аси и спросила шепотом:

– Он сердится?

– Вдруг упала шишка прямо мишке в лоб, – ответила Ася.

– Вот он, жених, – проворчал Адам, подъезжая к дому Кати. – Уже ждет у ворот, коварный тип.

– Так люди и впадают в немилость, – заключила Ася, выпуская из машины щенка Ваську.

Ева, однако, осталась сидеть.

– Ася, – спросила она вдруг, – а у тебя много денег?

– Мало. Я постыдно бедна, детка.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнула Ева и принялась возиться с ремнем безопасности. Адам вышел из машины и помог ей.

– Почему ты спрашиваешь о таком? – удивился он.

– Билеты в Канаду очень дорогие. Мне Димдим сказал, – объяснила Ева серьезно. – А у тебя много денег?

Адам быстро обнял дочь, бережно прижимая к себе маленькое, теплое тело и приминая под ладонями огромные банты, которые Ася завязывала битых полчаса.

– Мы никуда не улетим, – пообещал он, – Ася заберет тебя через два часа. Возьми, – Адам снял часы и вручил их дочери, – когда стрелка будет здесь, Ася вернется.

– А ты?

– И я, – заверил он, хотя изначально собирался ехать потом к Вике. – Мы оба за тобой приедем, возьмем Димдима и пойдем… куда ты хочешь?

– На лодку, – Ева не поднимала глаз со стрелки на часах.

– Договорились, – Адам расцеловал ее в щеки и передал Димдиму.

– Что такое лодка? – спросил он, вернувшись в машину.

– Аттракцион в парке, – странным голосом ответила Ася.

Оказывается, она тихо ревела в три ручья.

– Чертовы гормоны, – Ася размазала слезы по лицу, – никакого с ними сладу.

За всеми этими переживаниями Ася совершенно не подготовилась ко встрече со своим незадачливым одноразовым любовником и вот теперь, сидя прямо перед ним, суматошно пыталась собраться с мыслями.

Адам был совсем рядом, за соседним столиком, и это волшебным образом успокаивало. Он яростно переписывался, наверняка объясняясь с Викой.

– Я жду от тебя ребенка, – сказала Ася решительно, чтобы не тянуть кота за хвост. В конце концов, сейчас их с Адамом очень ждала одна маленькая девочка, и это было куда важнее всех ее трепыханий. – Я сообщаю тебе об этом исключительно по этическим причинам, чтобы ты был в курсе. Однако это вовсе не значит, что ты обязан участвовать в этом проекте. Я абсолютно и точно способна позаботиться обо всем самостоятельно.

Вот бы она провалилась сейчас в кроличью нору!

«Вот это упала так упала! – подумала Ася. – Упасть с лестницы теперь для меня пара пустяков».

– Что? – оторопело переспросил ее собеседник.

«Интересно, сколько миль я уже пролетела? Я, верно, приближаюсь к центру земли. Дайте-ка вспомнить… Это, кажется, около четырех тысяч миль вниз…»

Ася цеплялась за Алису изо всех сил, но все равно ее руки дрожали, а сердце часто билось.

Им с козявкой категорически нельзя нервничать! Что за безрассудство!

– Ты понимаешь, что говоришь? – недоверие, осторожность и нервная улыбка. «Учудила так учудила», – говорила эта улыбка.

Она молча кивнула. Надо было все-таки начинать издалека – с тычинок и пестиков.

– Ты уверена в том, что говоришь?

Еще один кивок.

– Господи, о чем я, в самом деле, – истерически рассмеялся бывший одноклассник, – я же совсем забыл, с кем связался. От тебя всегда сплошные неприятности, Аська. Ходячее несчастье просто. Во втором классе ты заразила меня ветрянкой. В пятом я из-за тебя сломал руку. В седьмом – меня выгнали с контрольной. В девятом я порвал штаны, снимая тебя с забора. В одиннадцатом – первый раз напился.

– Еще были вши, – подсказала Ася.

– Ага. И вши к тому же. А теперь вот… это.

– Ребенок лучше вшей, – попыталась успокоить его она. – По крайней мере, крупнее.

– Я не могу рассказать о таком жене, понимаешь? Но я могу помочь тебе материально. Насколько я тебя знаю, ты наверняка оставишь ребенка. Будешь делать вид, что это забавное приключение, пока не останешься один на один с орущим младенцем и неврозом. Аська, ты не справишься.

– Про козла ты так же говорил, – напомнила она. – А я через него прыгнула! Но ты можешь быть крестным отцом, например. Двоюродным дядюшкой. Другом семьи. А можешь и не быть, – поспешно поправила саму себя. – Я не давлю. Я бы вообще сюда не пришла, если бы не вон тот тип. А может, и пришла бы, но позже. Но, может, и нет. Я понятия не имею, что надо делать в таких ситуациях.

– Что еще за тип? Юноша кавказской наружности?

– Ничего и не кавказской, – поправила его Ася, – смешанных кровей. Но это слишком драматичная история.

Адам оторвался от телефона и посмотрел на нее. Улыбнулся. А потом вместе со стулом передвинулся к их столику.

– Адам, – представился он. – Скажем, опекун этой барышни.

Ася пнула его ногу. Опекун! Барышня! Сексист старорежимный.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Олег, – представился Олег с явным изумлением.

Адам, небрежно развалившись на стуле, разглядывал его с интересом.

– В общем, – Ася решила, что эту интермедию пора завершать, – я сказала, что хотела, и тебе вовсе не обязательно терзаться всякими там муками совести…

– Муками совести? Мне? Ты, взрослая женщина, ведешь себя как в первом классе. Почему ты такая легкомысленная и беззаботная? Разве ты так и не научилась основам безопасного секса?

– А ты? – кротко спросила его Ася.

– Оба хороши, – нейтрально заметил Адам.

– А собственно, кто вы такой? – спросил его Олег с вызовом.

– Я пригляжу за этой парочкой, – уклонился от ответа Адам и очертил рукой круг из Аси и ее живота.

– Да не надо за нами приглядывать, – взвилась она. – Что за каша у вас, мужчин, в голове? Откуда это стремление к вечному доминированию? Не успеешь оглянуться, как вы норовите превратить нас в беспомощных… барышень, – это слово далось ей с отвращением. – Вот этот, – она кивнула на Олега, – пытался носить мой портфель.

– И огреб им по загривку. Не знаю, друг, по мне, так ты просто не представляешь себе величины тараканов этой женщины, – предупредил Олег. – Они растопчут тебя и даже не заметят.

Адам, высокомерно вздернув брови, слушал его с холодной усмешкой.

Ася никогда прежде не видела у него такого выражения лица, и смутное подозрение закралось в ее голову. Да знает ли она вообще этого человека?

– Предлагаю считать этот разговор законченным, – холодно сказал Адам. – Ася, ее ребенок, ее тараканы – все это мое дело, а не ваше. Вы просто живите, как жили.

– А вы постарайтесь выжить. Потому что Аська – великий демиург. Она из ничего способна создать катастрофу мирового масштаба. Но ты звони, – добавил Олег, обращаясь к ней куда мягче. – Я всегда помогу, чем смогу. И переведу тебе денег.

– Это ни к чему, – возразил Адам.

– Почему это? Пусть переводит! – не согласилась с ним Ася.

– Вся женская независимость заканчивается там, где начинается речь о деньгах?

– И не надо все сваливать в одну кучу!

– Не надо брать денег у кого попало!

– А вот это уже мое дело!

– Ну я пошел, – сказал Олег, но его уже никто не услышал.

Ева стояла ровно на том же месте у калитки, где ее оставили. Она крепко держала в ладошке часы и не сводила глаз со стрелок.

– Даже не пошевелилась, – пожаловалась Катя, которая сидела рядом на лавочке. – Оловянный солдатик просто. А я ее ватрушками в дом подманивала!

Ася и Адам одновременно присели возле девочки на корточки.

– Что же ты, детка!

– Я ведь обещал, что скоро вернусь!

Ева молча обняла их обоих. Несколько раз беззвучно всхлипнула всем телом.

– А теперь на лодочки, да? – после долгой паузы спросила она.

– Ася, я разочарован, – Адам был настолько расстроен, что ему необходимо было поговорить о чем-то постороннем.

Не о неподвижной, стоявшей на месте девочке.

– Простите? – раздалось негодующее с заднего сиденья. Его девицы так и ехали в обнимку. Молчали. Переживали.

– Он же старый и некрасивый. Он лысеет!

– Он мой ровесник, – напомнила она ехидно.

– У вас ветер в голове. Наверное, поэтому вы не стареете.

– Здрасти! Вы поддаетесь внушению, да? Тоже теперь считаете меня чокнутой? Слушай, Ева, сказку. Жила-была одна девочка, которая была самая обыкновенная. Самый обыкновенный нос, самый обыкновенный рот, самый обыкновенный голос. А ей ужасно хотелось быть пиратом, или волшебником, или супергероем, или укротителем тигров.

– Я хочу быть балериной, – сообщила Ева.

– Вот. Девочка выросла и стала самой обыкновенной тетенькой. И ей было невыносимо скучно все время. Ничего пиратского или супергеройского с ней не приключалось, а еще ей то и дело разбивали сердце. Оно у нее легкое было и все время выпрыгивало из груди. Чуть что – и уже валяется на асфальте, и все ходят по нему прямо в сапогах.

– Ей было больно?

– Да, малыш, это как десять уколов сразу.

– Фу!

– Точно. Тогда она просто выкинула свое сердце в море, чтобы оно не мешалось все время. И создала свои собственные миры. Много-много миров, где можно было быть кем угодно. Она уходила в них, а свою настоящую жизнь начала считать ненастоящей. Понимаешь?

– Нет.

– И никто не понимает, – Ася вздохнула. – Эта история о том, что каждый действительно может быть кем угодно. Ты вырастешь и станешь балериной или космонавтом. И когда тебе будут говорить, что ты самая обыкновенная, ты точно будешь знать, что это неправда.

Адам слушал молча.

– Обыкновенная – это хорошая или плохая? – спросила Ева.

– Это никакая. Но нас с тобой это не касается. И никого не касается. Весь секрет в том, что девочка однажды выяснила страшную тайну. Обыкновенных людей вообще не бывает. Это сказка.

– Ася, она вас не понимает, – заметил Адам.

– Но, может быть, хотя бы запомнит?

– Никто из людей не помнит себя в четыре года.

– Да, – грустно согласилась Ася, – мы с вами, Адам, будем очень сильно верить в то, что Ева забудет это утро.

Они вернулись домой уже к вечеру и нашли на втором этаже Вику, которая меланхолично уничтожала запасы вина Адама.

– Нам пора купаться, – быстро сказала Ася.

– Стойте, – немного заплетающимся голосом ответила Вика, – я хочу вам кое-что сказать. Адам, ну отведи свою дочь в детскую! Разве она должна меня видеть в таком состоянии?

– Давай я лучше тебя провожу в свою спальню, – предложил Адам, приобняв ее за плечи.

Вика строптиво вырвалась.

– Твоя спальня? Которая пустует все это время? Что мне там делать одной?

Ася подтолкнула Еву к детской, и та послушно туда нырнула.

– Знаете, – Вика подошла ближе, – что самое неприятное в Адаме? Он всегда, всегда делает только то, что хочет. Он может казаться мягким и даже мягкотелым, но никто не в силах заставить его передумать. Если вам кажется, что он позволяет вам делать, что вам вздумается, то это вам только кажется. Он позволяет вам делать то, что нравится ему. Но однажды вы захотите сделать что-то, что ему не понравится. И вот тогда вы поймете, о чем я говорю.

– Ну хватит, – Адам легко подхватил ее на руки и понес в свою спальню.

– У всех свои тараканы, – удовлетворенно кивнула сама себе Ася. – Не бывает бестараканных людей, я же говорила.

И пошла купать Еву.

Требовалось очень много пышной пены, чтобы смыть этот ужасный день.

Глава 16

Ася проснулась от одиночества.

Не стягивая с глаз маски, она пошарила руками по кровати.

Никого.

Ева, наверное, уже проснулась и отправилась на поиски отца, который сегодня впервые за все время не пришел на вечернюю сказку. И вообще не пришел.

Позевывая, Ася автоматически сунула телефон в карман, вышла из спальни, привычно споткнулась об игрушку, ругнулась и выглянула в гостиную. Сквозь бронзовые узоры стены-ширмы были запеленгованы силуэты.

Ну вот, опять она проспала завтрак.

На кухне царила почти идиллия: Ева, опустив голову, гоняла ложкой творог по тарелке, немного бледная, но все равно свежая даже с похмелья Вика пила кофе, запивая его апельсиновым соком. Адам, неприлично довольный, резал лимон.

– Доброе утро, – приветствовал он Асю, – творог? Чай? Бутерброд?

– Бутерброд, – обрадовалась она и уткнулась носом в макушку Евы. Девочка потерлась о нее, как котенок.

– Доброе утро, – вежливо сказала Вика и улыбнулась. – Прошу прощения, я вчера немножко буянила.

– Ну что вы. Это разве буйство. Вот я в ваши годы…

Адам кашлянул, и Ася замолчала.

Он поставил перед ней тарелку.

– Это не бутерброд, – обиделась Ася, – это какое-то канапе.

– Лосось, авокадо и тост из зернового хлеба. Полезный завтрак, – невозмутимо проинформировал ее Адам.

– Ася, – заговорила Вика, – я вдруг поняла, что мы, как ваши работодатели, совершили ужасную оплошность – ни разу не предоставили вам выходного дня. Это незаконно и негуманно. Поэтому вы можете быть совершенно свободны сегодня.

– А мы и так с Евой собирались уходить, – кивнула Ася, принюхиваясь к рыбе. – Воскресенье у нас день Димдима, правда, детка?

– Ева останется с нами, – поправила ее Вика, – а вы можете отдыхать.

Ася задумчиво посмотрела на Еву.

– Останешься?

Ева ничего не ответила, уткнувшись взглядом в тарелку.

– Ну, конечно, останется, – Вика погладила ее по волосам, – мы закажем пиццу и будем смотреть мультики. А потом пойдем гулять.

Ася кивнула и достала телефон, чтобы посмотреть время. У нее глаза на лоб полезли – 46 сообщений!

Кажется, кто-то пил всю ночь.

«Аська, я чувствую себя сволочью», «Ненавижу тебя», «Ты получила деньги?», «Может, рассказать обо всем жене?», «Зачем ты только мне все рассказала», «Давай поговорим нормально», «Что ты делаешь завтра?».

– Вот ведь, – сказал Адам над ее ухом, Ася вздрогнула и перевернула телефон экраном вниз. – Какое позднее зажигание! Надеюсь, ваш ребенок пойдет не в отца.

– Я позавтракаю в парке, – пробормотала Ася и сползла с табурета. Сделала несколько шагов, как вдруг ощутила, как маленький кулачок сжимает ее футболку.

– Детка, – Ася расцеловала сумрачную Еву, – твой папа сегодня хочет играть с тобой и Викой…

– Тетей Викой! – поправила ее та.

Господи, ну до чего людям нравится городить заборы между собой и другими!

– Тетей Викой, – послушно согласилась Ася. – Потому что мы с Димдимом пойдем… лечить зубы.

– Фу, – Ева немедленно отступила.

– Ася, – прошептал Адам, – вы вырабатываете у нее неправильный стереотип страха перед стоматологами!

Она наградила его сердитым взглядом – ну пусть тогда сам выкручивается!

Адам подхватил Еву на руки и ушел с ней в гостиную.

– А я вот считаю, что Человек-муравей победит Халка, – гнул свое Димдим.

– Угм.

– Ася, почему ты сегодня такая ленивая?

– Я не ленивая. Я – апатичная. Погугли, что это значит.

– Это значит, что ты уже час лежишь на этом диване и не собираешься вставать.

– На улице дождь, куда нам идти!

В антикафе было почти пусто. Несколько девчонок играли в «Имаджинариум». Димдим листал старые комиксы. Ася созерцала потолок.

– Я хочу торт, – вдруг осенило ее, – огромный вредный суперкалорийный торт.

– Код красный, – всполошился Димдим.

– Я чувствую себя как Капитан Америка, который не стал воевать с Гидрой.

– Капитан Америка всегда воевал с Гидрой, пока не возглавил ее.

– А я не стала. Я просто ушла! Делайте что хотите, решила я… Или я хочу шаурму?

– Я позвоню маме, – решил Димдим, – тут нужна экстренная реанимация.

– Она испортит нам все веселье!

– Ты думаешь, с тобой сегодня весело?

Ася решительно села на диване. Нащупала свои шлепки, нацепила их и встала.

– Ты прав, мой мудрый друг. Пойдем на квест с зомбяками?

– Ты же говорила, что тебе нельзя больше пугаться!

– А я и не буду пугаться. Я буду злиться.

Квест оказался что надо. По крайней мере, Ася с чистой совестью прооралась, натыкаясь по всему заброшенному зданию на наступающих зомби.

Вообще, ходить с Димдимом на мероприятия, где нужна была логика, всегда было удобно. Он лихо считывал все подсказки и собирал их воедино, время от времени задавая Асе самые простенькие задачки, чтобы она тоже почувствовала себя умной. Ей оставалось только следовать за ним и не напрягать мозги.

У нее был потрясающий племянник.

– Вот бы заполировать пейнтболом, – мечтательно заметила Ася, когда они вывалились из здания старого завода и ждали, когда им вернут вещи. – Но, увы. Пойдем в кино или обедать?

– Мама велела нам пообедать дома, потому что ты мать-одиночка и у тебя каждая копейка на счету!

Утреннее сообщение от Олега гласило «не могла бы ты вернуть мне половину денег, кажется, вчера я погорячился».

Ася не торопилась ему отвечать.

Вообще, пообедать с сестрой было хорошей идеей, но был кое-кто лучше сестры.

– Слушай, – сказала она, – поехали к бабушке с дедушкой.

– Это же далеко, – удивился Димдим.

– Ну и ладно. Эй, мы же любим путешествия и автобусы! Подожди, я только напишу своему начальнику, что мы вернемся завтра утром… О, он мне звонил три раза. Вот же ж!

«Адам Фаридович, – быстро написала Ася, – поскольку вы действительно задолжали мне несколько выходных, уведомляю вас, что вернусь только утром. Я успею к началу вашего рабочего дня».

Придется вставать в пять утра, но зато можно будет выспаться в автобусе.

Телефон немедленно зазвонил.

– Какое еще утро, – сердито воскликнул Адам, – возвращайтесь немедленно.

– Но Добби получил носок!

– Что… Не морочьте мне голову, Ева заперлась в шкафу.

– Почему? – спросила Ася, снова ощущая, как в ней разрастается гнев.

И какого черта она послушалась с утра этого идиота!

– Нипочему. Она смотрела мультики, а мы с Викой были в другой комнате. А потом вдруг закрылась в шкафу. И кричит, когда мы его пытаемся открыть!

– Какой мультик она смотрела?

– Ася, просто возвращайтесь.

– Какой?

– Ну какая сейчас разница! Ладно, я посмотрю… Подождите.

Ася ждала, быстро шагая к выходу с территории.

– «Мама для мамонтенка», – сказал Адам.

– Откуда она вообще его взяла? Я удалила все мультики про мам!

– Из интернета. Вика включила ей ютуб.

– Ладно, будем считать, что это катарсис. Отстаньте пока от ребенка.

– Вы возвращаетесь? – настойчиво спросил Адам.

Ася сбросила вызов и принялась вызывать такси.

– Невозможно завернуть человека в ватное одеяло и избавить его от всех неприятностей, – сердито жужжала она. – Но к этому нужно стремиться!

– В тебе проснулся Халк, – опасливо заметил Димдим.

– Во мне проснулась идиотка! С утра как проснулась, так никак и не угомонится. Надо было просто забрать с собой Еву, так ведь нет! Я решила поиграть в наемного служащего! Это не мое дело, решила я. Он ее отец, сказала я себе. Запомни, дружок, никогда не надо сбегать от драки, потому что она тебя все равно догонит. Не пытайся избегать конфликтов, потому что добрая ссора – соль земли. Это даже лучше представлений в цирке.

– Ладно, – согласился Димдим, залезая в такси, – только не злись.

– Глупости. Злость – это хорошее, созидательное чувство, которое добавляет тебе ускорения. Сразу – вжух! – и ты на финише. Это не то же самое, что ползти себе потихонечку.

– Сколько слов в минуту ты говоришь? Триста? Я засекал – у меня больше ста двадцати не получается, а я тараторил изо всех сил. Если ты заговоришь еще быстрее, то прошибешь дыру в озоновом слое.

Ася засмеялась и поцеловала Димдима в нос.

– В следующей жизни, – попросила она, – родись моим отцом, пожалуйста.

Адам сидел на верхней ступеньке лестницы на второй этаж, когда звякнула внизу дверь и раздались шаги. Даже по ним было понятно, что Ася сильно не в духе, но когда она появилась перед ним, он понял, что до этой поры вообще понятия не имел о том, что такое чистая, неразбавленная ярость.

– Накормите Димдима и отвезите его домой, – рявкнула она и пронеслась мимо, отчаянно хлопая разноцветными шлепками.

– Халк крушить, – удрученно прошептал Димдим.

Адам усадил его на кухне, вручив целую коробку пиццы и планшет. Димдим сразу ткнул на экран, и по комнате раздалась песенка: «Пусть мама услышит, пусть мама придет, пусть мама меня непременно найдет! Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети…»

Адам сглотнул и осторожно заглянул в детскую. Там было пусто, а из шкафа слышалось какое-то бормотание.

Он тихо подошел и сел рядом на пол.

Ева тихо всхлипывала.

– Малыш, – раздался воркующий и нежный голос Аси, словно эта женщина только что не полыхала, как сатана, – ты же не досмотрела мультик. Знаешь, чем он заканчивается? Мамонтенок приплыл в другую страну и нашел… не маму-мамонтиху. Он нашел слониху, которая заботилась о нем и любила его. Хочешь, я буду твоей слонихой, Ева? Я буду с тобой долго-долго и никуда не исчезну.

– Ты ушла! – обвиняюще произнесла Ева.

– Прости-прости-прости меня. Я больше так не буду. Хочешь поставить меня в угол?

– Не хочу. Димдим плакал из-за зуба?

– Вовсе нет. Ему было совсем не больно. Он обожает лечить зубы. Все время ноет: Ася, пожалуйста, отведи меня к зубному врачу. А я ему говорю: хорошего понемножку, дружок.

Адам беззвучно засмеялся, ощущая, как щиплет в глазах.

– Хочешь посмотреть на зубы Димдима?

– Не хочу.

– Подумай хорошенько. Димдим вот-вот пойдет домой вместе со всеми своими зубами.

Ева фыркнула.

– Больно нужно!

– Моя козявка очень голодная, – вздохнула Ася. – И, кажется, она ужасная трусиха. Боится темноты.

– У тебя в животе всегда темно.

– Ничего подобного. У меня там светит два солнца и одна луна. Это очень красиво. Ребенок целыми днями греется то под одним солнышком, то под другим. Еще там плывут зеленые облака и летают бабочки. Ты даже не представляешь, сколько бабочек живет в моем животе. Но я их никогда не выпускаю на свободу.

– Почему?

– Потому что разные злодеи с сачками так и норовят их поймать.

– Ты не бросишь свою козявку?

– Детка, твоя мама тебя вовсе не бросила. Она привезла тебя в хорошее место, где тебя все очень-очень любят. Она очень сильно позаботилась о тебе. Тебе же не надо плавать на льдине посреди холодного океана. Но хорошо бы вылезти из этого шкафа, пока мы сами не превратились в мамонтов. Хотя я бы не отказалась от бивней, ими было бы так удобно проткнуть тех, у кого нет сердца.

– Кого?

– Меня, – сказал Адам. – Ася сердится на меня.

Дверь шкафа чуть-чуть приоткрылась, и оттуда выглянул один любопытный черный глаз.

– Ты был плохим? – спросила Ева.

– Глупым.

Ева подумала.

– Ах ты глупенький мой мишка! – наконец сказала она и улыбнулась.

К вечеру Ася раскапризничалась.

– Я хочу сказку, – канючила она, следуя по пятам за Евой и не выпуская из рук ее хвостик.

– Прочитай ее себе сама! – строго говорила Ева, пытаясь убежать играть с щенком.

– Нет, я хочу, чтобы ты рассказала мне сказку!

– Я занята.

– И ничего не занята, ты же ничего не делаешь.

– Потому что ты мне мешаешь!

– Я могу прочитать вам сказку, – предложил Адам, который до этого благоразумно ни во что не вмешивался.

– Если вам нечего делать – испеките мне торт, – распорядилась Ася.

– Я же не умею!

– Ну, гугл вам в помощь!

– Ладно, – решительно кивнул Адам, – какой именно торт вы хотите?

– Большой! И сказку от Евы!

Закатив глаза, девочка уселась на диван. Ася села рядом.

– Ладно, – сказала Ева, – слушай. Давным давно в стране Нянландии росла одна избалованная няня. Она мешала всем играть с щенками. Тогда один глупый мишка испек для нее очень большой торт, избалованная няня его съела и лопнула.

Ася хохотала так, что едва не свалилась с дивана.

– Из этого ребенка вырастет великий фикрайтер, – провозгласила она.

– Поговорим? – предложил Адам, когда Ева заснула, обнимая книжку про Винни-Пуха.

– Поговорим, – вздохнула Ася.

Тихонечко они вышли на балкон, где было свежо и низко висели звезды.

Ася забралась с ногами на шезлонг.

– Сердитесь? – спросил Адам.

– На себя, – ответила Ася, – не надо было идти у вас на поводу! Мне просто не хотелось устраивать сыр-бор перед вашей девушкой, и за это я сержусь на себя. Напоминалка на будущее: надо поступать правильно, а неправильно поступать не надо.

– Я просто подумал, что Еве пора начинать учиться иногда обходиться без вас. Вы же тоже свободный человек, а накрепко привязаны к маленькой девочке, – пояснил Адам, опустив голову и бездумно глядя на огоньки садовых светильников. – Вика сказала, что зависимость Евы от своей няни может обернуться проблемами. И я согласился с ней.

– Понимаю, – согласилась с ним Ася. – Все было бы хорошо, если бы не этот душераздирающий мультик. Я сама все время реву, когда смотрю его. Просто стечение обстоятельств.

– Скажите мне, Ася, – медленно проговорил Адам, не поворачивая к ней головы, – вы всегда так лихо спорите со мной и поступаете как вам вздумается. Но этим утром молча согласились с довольно дурацкой затеей… Может ли это быть связано с тем, что сказала вам вчера Вика?

– Не знаю. Наверное, может, – призналась Ася неохотно. Ужасно, что внутри ее все-таки жил человек, которому нравилось нравиться Адаму. И она один-единственный раз проявила малодушие, чтобы не вызвать на себя раздражение. И тут же получила по носу. – Но я выучила этот урок. Интересы Евы всегда будут на первом месте, а вы, если что, облезете.

– Спасибо, – улыбнулся Адам. – Я постараюсь не облезать.

– Я понимаю, что я всего лишь наемный служащий, а вы отец Евы и у вас приоритет в принятии решений, но оставлю за собой право его оспаривать в случае необходимости, – чопорно проговорила Ася.

Поморщившись, Адам сел на краешек ее шезлонга.

– Не то, – мягко возразил он, – я бы сказал, что все это мало имеет отношения к вопросам найма. Я бы сказал, что все это больше похоже… на семью.

– Черт, – Ася шмыгнула носом. – Еще только слез не хватало!

– Идите сюда, – Адам осторожно и бережно притянул ее к себе. Ася притихла, пригретая этими объятиями. – Все наладится, – пообещал он, – вот увидите. Завтра я испеку нормальный торт, а не этот кусок пластилина, который пришлось выкинуть.

– Завтра уже поздно, – вздохнула Ася, – мне сегодня было надо.

– Я куплю вам колбасы и батона.

– Договорились.

Глава 17

– Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – канючила Ася, цепляясь за футболку Евы.

– Нет, – строго отвечала ей малявка.

– Я хочу с тобой.

– Нельзя.

– Но мне будет скучно одной!

– Ну, Ася, – воскликнула Ева, выворачиваясь из ее рук, – взрослым нельзя! Это только для детей!

И она торопливо побежала в танцевальный зал, даже не оглядываясь.

Ася подумала, не крикнуть ли ей вслед что-нибудь особо несчастное, но решила не перегибать палку и отправилась на выход.

Когда она села в машину, позвонил Адам.

– Ева согласилась пойти одна на занятие? – спросил он.

– Согласилась? Да она выставила меня за дверь, как старый башмак!

– Вы очень приставучая со вчерашнего дня.

– А то, – хвастливо согласилась Ася.

– Куда вы сейчас едете? Завтракать? – не отставал Адам, который, кажется, тоже подцепил вирус приставучести.

– Я еду сдавать себя на анализы. Быть беременной ужасно хлопотно. Никогда не повторяйте моих ошибок, Адам.

– Я очень постараюсь не беременеть, – пообещал он. – Вам не одиноко? Поехать с вами?

– Со мной едет этот… тот самый. Ему до смерти хочется убедиться в том, что я в порядке и он не бросает меня в беде. Облегчить свои терзания, знаете. Даже жалко человека. Кажется, из-за меня у него нервный срыв. Ну или из-за денег, которые он пытается у меня изъять. А во мне проснулась какая-то старуха Шапокляк.

– Кто?.. Ася, не сбивайте меня с толку! Для чего вам возиться с этим человеком?

– Разнокалиберные страдальцы – мой кинк.

– Что?

– Адам, с вами разговаривать все равно что с инопланетянином. Вы не понимаете самых простейших вещей. Я вешаю трубку.

И действительно повесила.

Адам раздраженно бросил мобильник на стол и снова уткнулся взглядом в монитор.

«Наши двери выдержат даже Халка»…

Адам моргнул и набрал номер стажера Марины.

– Откуда взялся какой-то Халк в дверях?

– Это Ноунейм. Она играет в копирайтера, – бесхитростно призналась девчонка.

– Кто?

– Зероноунейм, ваша няня, Адамур Фаридович. Если вам не нравится – там еще список слоганов.

– Что еще за Зероноунейм?

– Ник.

– Фанфики! – дошло до Адама. – Вы что, тоже из этих?

– Кстати, об этом, – оживилась Марина. – Мы могли бы разработать специальную рекламную кампанию по продвижению ноутбуков, нацеленную на фикрайтеров. А если еще подтянем сюда кей-поперов, то выйдем еще на одну большую аудиторию. Это огромная социальная группа, с которой наши бренды еще не выстроили коммуникации…

– Дайте я угадаю, – перебил ее Адам. – Ася играет в маркетолога?

– Хороший фикрайтер должен быть универсалом. Вы даже не представляете, сколько всего гуглить приходится!

Адам молча нажал отбой.

– Меня окружают одни сумасшедшие, – пожаловался он Вике.

– Давай расстанемся, – ответила она.

– Что касается конференции по трендам, – скучным голосом произнес он, – то поручи кому-нибудь составить список спикеров, кто готов в это вписаться…

– Я бросаю тебя, Адам, – повысила голос Вика.

– Нет, сначала список тех, кого мы хотим видеть. Мне на согласование.

– Адам!

Он замолчал, не отводя взгляда от монитора.

– Ненавижу твою тактику партизанской войны, – с горькой усмешкой произнесла Вика. – Почему ты всегда избегаешь прямых столкновений? Думаешь, если прикинешься мертвым, то проблема исчезнет сама по себе?

Адам молчал.

– Ты понимаешь, что все утро говоришь или с няней, или о няне?

Адам молчал.

– Послушай, когда появилась твоя дочь, я понимала, что все усложнится. Я приняла то, что ты нанял первую попавшуюся тетку и привел ее в свой дом. Я пыталась смириться с тем, что ты каждую ночь спишь в ее постели. Я говорила себе, что это просто крайнее проявление твоего эгоистичного инфантилизма. Как будто спать с плюшевым мишкой. Я проявляла чудеса понимания, Адам. Но с каждым днем чувствую себя все более лишней.

Адам молчал.

– Скажи хоть-что нибудь, – велела Вика сердито.

– Займись, пожалуйста, подбором спикеров, – попросил он и вышел из кабинета.

… – Ася!

Вика окликнула ее в тот момент, когда Ева, изображавшая какой-то довольно неуклюжий пируэт, едва не грохнулась с лестницы.

– Ох, детка, – Ася едва успела подхватить ее, – хороши бы мы сейчас были, если бы скатились вниз, как два колобка.

Вика поднялась на несколько ступенек выше.

– Я хотела предупредить вас, что Адам может исчезнуть на некоторое время. Не пугайтесь. Если вам с девочкой нужны деньги, обращайтесь ко мне. Выдам вам из представительских, – сухо сказала она. – Если вам еще что-нибудь понадобится, тоже скажите. У нас в конторе много отзывчивых сотрудников.

– Может исчезнуть? – удивилась Ася. – Куда? В Нарнию?

– Мы называем это окукливанием. На Адама иногда находит… Обычно он снимает номер в отеле и руководит офисом удаленно. Это может длиться от пары дней до недели.

– Ого! Значит, у Адама тоже есть собственный шкаф, в который он прячется? Детка, ты явно пошла в папу.

Вика окинула ее недовольным взглядом. Она выглядела еще более нервной, чем обычно.

– Мне бы вашу беззаботность, – обронила сухо. – Как вы умудряетесь всегда быть такой легкомысленной?

– В голове моей опилки, да, да, да, – ответила Ася и потянула Еву за собой на второй этаж, – но хотя там и опилки, но кричалки и вопилки, а также шумелки, пыхтелки и сопелки…

Вика осуждающе загрохотала каблуками по лестнице вниз.

Линар заявился в тот самый момент, когда Ася пыталась испечь оладушки.

– Вы только посмотрите на это, – воскликнула она с отчаянием, указывая на стопку кособоких обугленных недоразумений, – почему они получаются сырыми внутри и горелыми снаружи?

Ева пугала щенка куклой Карабасом-Барабасом на руке. Завидев дядю, она оставила Ваську в покое и чинно села на диван, спрятав руку с игрушкой за спину.

– Что вы за няня такая, раз не умеете готовить? – спросил Линар.

– Я умею готовить! Просто у меня не получается!

– Сядьте сюда, – он мягко подтолкнул ее к табурету и заглянул в миску. – Тесто слишком жидкое. Сколько яиц вы добавили?

– А вы что, тоже великий кулинар? Разве мужчины вашего типа не помыкают женщинами направо-налево, заставляя их стоять у плиты?

– Что значит – мужчины моего типа?

– Доминантные альфа-самцы, разумеется.

– Ого! Вы всегда такая задиристая? – развеселился Линар.

– Только когда голодная.

– Папа скоро придет, – вдруг насупленно сообщила Ева.

– Кстати, где у нас папа? Я принес ему документы на подпись.

– Адам? – Ася почесала за ухом. – В данный момент он демонстрирует взрослое и ответственное поведение. Мы с Евой преисполнены гордостью за него.

– Слышу сарказм в вашем голосе, но не буду вникать в детали. Адам всегда был чудаковатым малым.

– Когда вы узнали о его существовании?

– Мне было тринадцать или четырнадцать. Пик переходного возраста, а тут такое. Мой гнев был саморазрушительным до такой степени, что родители едва не сдали меня в военное училище. Но обошлось. На самом деле я всегда злюсь на Адама, хотя должен злиться на отца.

– Все злятся на Адама, – задумчиво протянула Ася, наблюдая за тем, как Линар уверенно добавляет муку в тесто.

– Однажды я знатно отмутузил его, – признался Линар, орудуя венчиком так энергично, как будто и сейчас разминался для драки. – Мне было пятнадцать. Ему – восемь. Отец мне тогда залепил оплеуху, и это был единственный раз, когда он поднял на меня руку. Из-за этого я злился еще сильнее.

Ева подошла к ним и забралась к Асе на колени, обняв свободной рукой за шею.

– Какая ревнивица, – улыбнулся Линар и, перевесившись через барную стойку, погладил ее по щеке. – Невероятная красавица. Впервые в жизни завидую твоему папе – ведь у меня одни мальчишки. А у них нет таких кудряшек и щечек. Душа моя, твой дедушка, наверное, страшно тебя балует.

Ева выбросила вперед руку с игрушкой. Линар отшатнулся.

– Мой дедушка – Карабас-Барабас, – сообщила она сердито. – Мы с Асей от него убежали.

– По пожарной лестнице, – кивнула Ася. – Весело было.

Линар задумчиво посмотрел на них.

– Мой отец умеет создать теплую семейную атмосферу, – покачал головой он и отвернулся к плите.

– А вы тоже не приставайте к Адаму со своими дурацкими документами, – брякнула Ася ему в спину, хотя и обещала себе ни во что не вмешиваться.

– Для няни вы чересчур живо интересуетесь личными делами своего нанимателя, – дернула эта спина плечом.

– Для альфа-самца вы удивительно ловко обращаетесь со сковородкой.

Линар поставил перед Евой тарелку с оладушками.

– Я бы вас уволил, – сообщил он Асе.

– А я бы на вас и не работала.

Адам вернулся через несколько дней. Улегся на диван в гостиной и объявил:

– Я простудился.

– И для чего тогда вы сюда притащились? – недружелюбно спросила его Ася и велела Еве: – Детка, не приближайся к папе, он большая зараза.

– Я пришел за добрым словом и, возможно, теплым чаем.

– От нас с Евой вы не получите ни того ни другого. Вы же еще помните, что я беременна, правда?

– У каждого свои недостатки, – вздохнул Адам.

Ася не поверила своим ушам.

– Вы что, спрятались ото всех, чтобы посмотреть «В джазе только девушки»?

– Когда Капитан Америка очнулся после анабиоза, Тони Старк принес ему именно этот фильм…

От негодования Ася зашипела.

– Как вы посмели читать мои фанфики! – завопила она, оглядываясь по сторонам в поисках того, чем бы запустить в Адама. Ева деловито вложила ей в руку плюшевую игрушку, и Ася швырнула ее в сторону дивана.

– Весь интернет их читает, – закричал в ответ Адам, – а мне почему нельзя!

– Потому что это мое личное пространство!

– Тогда пишите в ворд!

– Просто не суйте нос в чужие дела!

– Как вы можете кричать на больного человека и кидаться в него вещами? – скорбно спросил Адам.

– Я бы вас еще и стукнула, если бы не ваши бациллы, – огрызнулась Ася и распахнула окна.

– Апчхи! Человек страдает от насилия собственной няни!

– Идите страдать к себе в спальню!

– Ага, чтобы вы про меня в ту же минуту забыли!

– Вам же нравится одиночество. Разве вы не сбежали ото всех, чтобы побыть одному?

– Но ведь я так болен.

Ася насторожилась, услышав едва заметные нотки притворства в его голосе. Подошла биже.

– Ну-ка покажите язык!

– Что вы там надеетесь разглядеть на таком расстоянии? – попытался оказать вялое сопротивление Адам.

– Я очень зоркая.

Адам неохотно высунул язык. Тогда Ася подошла еще ближе и осторожно прикоснулась к его лбу.

– Да вы же притворщик! – ужаснулась она. – Самый настоящий враль!

– Я чувствую ужасную слабость, – возразил Адам. – И меня знобит.

– Вам что, пять лет? Так вы привлекаете к себе внимание?

Он смотрел на нее черными грустными глазами в опушении густых ресниц. Обычно аккуратная прическа была в страшном беспорядке, а смуглая кожа бледнее обычного.

– Вот ведь, – проворчала Ася, – принесу вам плед. Что за наказание на мою голову!

– И чай, – вслед ей напомнил Адам, – с ромашкой. А я за это расскажу вам сказку.

От изумления Ася даже вернулась к нему.

– Вы? Сказку?

– Почему вы так удивлены? Всем известно, что я прекрасный оратор.

– Только когда пытаетесь облапошить скучных взрослых. В сказке должна быть мораль, а вы абсолютно аморальный тип.

Трямс!

Со стороны кухни послышался звон разбившейся чашки.

– Я хотела сделать чай, – пропищала Ева из-за стойки.

Адама словно ветром с его места сдуло.

– Не двигайся. Ты в порядке? Не поранилась?

– Какой шустрый у нас пациент, – восхитилась Ася и плюхнулась на диван. – И мне тоже чаю, пожалуйста.

– Сказка! – торжественно объявил Адам.

Лежа на диване под пледом с чашкой чая в руках, Ася великодушно позволила:

– Вещайте, мой юный падаван.

Адам, вытянув ноги, сидел на полу и спиной опирался на сиденье. Ева копошилась на его коленях.

– В одном далеком царстве жила-была сумасшедшая тетка.

Ева предательски захихикала.

– У нее были разноцветные ноги и нелепые рисунки по всему телу, а в голове манная каша. Каждый, кто ее встречал, думал: что за нелепое создание?

– Эй!

– Нелепое и милое, – поправился Адам и, запрокинув голову, ослепительно улыбнулся Асе. Она едва не вылила чай на его голову – что за непотребство! – И у нее была одна суперспособность: она несла с собой радость. Вот и сказочке конец, а кто слушал – молодец!

– Надувательство, – резюмировала Ася. – Вот так иметь дело с шарлатанами. А где завязка, кульминация и развязка? Где мораль, спрашиваю я вас!

– Мораль в том, – ответил Адам, по-прежнему улыбаясь, – что я пытаюсь сказать вам спасибо.

– Пожалуйста! – буркнула она, стараясь не глядеть на него. – Но вы все равно должны нам с Евой настоящую сказку.

– Вы придираетесь!

– А вы ленитесь!

– Вы такие скучные, – осудила их Ева и отправилась играть в куклы.

Глава 18

– А вы знаете, я как-то даже рада, – проговорила Вика в никуда.

– Ммм?

Близкая осень уже ощущалась в воздухе, который с каждым днем становился все прозрачнее. Березы, заполонившие сад, застенчиво начинали желтеть.

Но днем было все еще очень тепло, и Ева бегала в сарафане, а Димдим – в шортах.

Сестрица с мужем уехали в коротенький отпуск, и племянник был отправлен Асе на передержку.

Адам воспринял такое вторжение стоически, и по вечерам они резались с маленьким гением в шахматы. Сражались насмерть, с переменным успехом, и каждое поражение превращалось для хозяина дома в личную трагедию.

Он вообще пребывал в дурном настроении, хандрил, замыкался в себе, раздражался без всякой причины. А когда Ася передала ему пакет документов, оставленный Линаром, разразился длинной бессвязной руганью, а потом весь вечер дулся и ни с кем не разговаривал.

Вика изящно опустилась в плетеное кресло напротив Аси, поставила перед собой зеленый высокий стакан с какой-то гадостью.

– Овощной смузи, – объяснила она, заметив подозрительность во взгляде, – у меня обеденный перерыв.

Если обедать такой гадостью, то понятно, станешь нервной.

– Угм, – извлекла из себя Ася и снова уткнулась в ноутбук.

Рейтинговая сцена ни в какую не получалась – стоило подумать, что это может прочитать Адам, как все вдохновение мигом иссякало.

Вот что за привычка лезть куда не просят.

– Я имею в виду, – продолжала Вика, явно испытывающая какую-то маету, – что Адам ужасно токсичный. Мне пойдет на пользу расставание с ним.

– Так вы расстались! – воскликнула Ася удивленно. – Вот почему он сам на себя не похож!

– Я думала, вы в курсе, – неловкость в Вике перемежалась с настойчивым желанием высказаться, – разве Адам не рассказывает вам все подряд?.. Впрочем, я не удивлена, что он промолчал, – перебила она саму себя. – Когда я объявила, что ухожу от него, он просто вышел из кабинета. Удивительно незрелая личность. За все годы я не слышала от него ничего романтического – никакого любовного воркования, вы понимаете?

– Ну и радуйтесь, – Ася подвинула ей коробку конфет. – Я давным-давно отказалась от всего романтического, потому что в вашем возрасте то и дело страдала из-за всякой ерунды. Позвонил – не позвонил, сказал – не сказал, пришел – не пришел, подарил цветы – не подарил. Сплошные никчемные трепыхания. Быть самой по себе куда приятнее.

– Звучит ужасно депрессивно, – Вика опасливо, как отраву, надкусила конфету. – Мне бы не хотелось в сорок лет превратиться в кого-то вроде вас.

– Тридцать три!

– Ну какая разница.

Ася отодвинула от нее коробку.

– Пейте свой зеленый смузи! Хотя я бы на вашем месте открыла шампанское и закатила вечеринку. Трижды по пьяни позвонила бы Адаму, чтобы сказать ему, какой он козел, а потом бы неделю страдала похмельем. Бррр, страшное время – молодость. Тебе либо стыдно, либо плохо.

– Адам вовсе не козел, – слабо возразила Вика. – Он просто сдается на милость победителю. Мне кажется, он встречается с женщинами только для того, чтобы им не отказывать. До меня была… Света? Оля? Его однокурсница. Они встречались целый год, а когда она ушла со скандалом, слезами и истерикой, он продолжил писать маркетинговую концепцию для заказчика.

– И вы подобрали его, как Красное знамя, – ухмыльнулась Ася.

– Согласитесь, он производит впечатление. Ты думаешь, что с тобой-то все будет иначе. Красивый, успешный, обеспеченный. Такая спящая принцесса, которую ты надеешься пробудить своими поцелуями.

– Ну, он явно грустит из-за вашего расставания, – попыталась утешить ее Ася.

– Я бы хотела, чтобы он вообще не находил бы себе места! Плакал, страдал и умолял меня вернуться.

– Люди почему-то редко поступают, как нам хочется. Они постоянно делают, что хочется им. Эгоисты!

Вика потянулась вперед и стащила еще одну конфету.

– Меня разрывает от желания уволиться, – вздохнула она. – Вот тогда бы Адам забегал кругами! Вот тогда бы он понял, кого теряет! Но этот засранец слишком хорошо мне платит, чтобы я могла так легко написать заявление.

– Не увольняйтесь, – посоветовала Ася. – Мужчины того не стоят. А любовные страдания всегда проходят.

– И не скучно вам так жить? – спросила Вика с вялым интересом.

– Без мужчин? А похоже, что мне скучно?

– Что же, каждому возрасту свои развлечения, – заключила Вика и залпом допила свой смузи. – Просто… дайте Адаму знать, что я открыта для разговора.

От неожиданности Ася захлопнула крышку ноутбука.

– Какая куртуазная прелюдия! И все ради того, чтобы коварно использовать меня в своих личных целях, – восхитилась она. – Вы что, уже жалеете, что выпустили из рук свое Красное знамя?

– Мне просто хотелось бы услышать мольбы и стенания.

– Спящие красавицы не умоляют и не стенают. Они лишь позволяют себя целовать, – напомнила Ася.

– Как же вы раздражаете! – и Вика пошла в дом. Ася с сожалением посмотрела на ноутбук и решила все-таки вернуться к своим трудовым обязанностям.

– Эй, полундра! Свистать всех наверх, у нас обед.

– Что вот это такое? – Адам был так разъярен, что изо рта у него разве что пена не валила.

– Похоже на пирог, – ответила Ася и, склонившись, над коробкой, принюхалась. – Лимонный, – уточнила она.

– «Еве и ее няне от дядюшки Линара. Не умрите там с голода», – прочитал Адам записку с выражением. – Да что он себе позволяет! Он считает, что я не могу прокормить собственную дочь и собственную няню?

– Это из-за горелых оладушков. Боюсь, что он застал меня в весьма плачевном положении… в кулинарном смысле, – объяснила Ася. – Поэтому, как и положено альфа-самцу, принял нас в свою стаю и теперь обеспечивает пропитанием.

– Вы что же, позволили ему хозяйничать на моей кухне? – поразился Адам.

– Вы же нас бросили на произвол судьбы, – напомнила ему Ася.

– А вы мне даже ни разу за три дня не позвонили! А если бы я лежал все это время в яме со сломанной ногой?

– Бла-бла-бла, – отозвалась Ася и попыталась ткнуть ножом в пирог, чтобы отрезать себе кусочек.

– Не смейте его трогать! – гаркнул Адам.

– Думаете, отравленный? – усомнилась Ася.

– Думаю, что отправлю его обратно. Нам не нужны всякие подачки.

– Обратно? – расстроенно повторила она и предприняла новую попытку разрезать подношение. Адам шустро перехватил ее запястье.

– Отдайте мне нож, – велел он, – вы и без него пугаете.

– Ужасно! Ужасно! Вы мне обещали торт – но вместо этого исчезли из дома. Нам с Евой прислали пирог – так вы и его отбираете! Что за дурной характер!

Ася вышла с кухни, сгребла детей в охапку и заперлась с ними в детской.

Они вывалили на пол коробку с лего и принялись собирать замок.

Адам появился через несколько минут.

– Собирайтесь, – велел он, – мы поедем в ресторан.

– И не подумаем, – гордо ответила Ася, поворачиваясь к нему спиной.

– Я обещаю вам, что там будут самые вкусные десерты в городе, – подхалимски продолжил он.

Ася сглотнула.

– Спасибо большое, но я и так сыта вами по горло.

– А вот Димдим наверняка хочет пиццу, – заметил Адам.

Мудрый ребенок сначала посмотрел на лицо своей тетушки, а потом замотал головой.

– Ева, разве ты не хочешь мороженого? – зашел этот тип с другой стороны.

– Я хочу собирать лего, – ответила она невозмутимо.

– Вы сговорились против меня, да? Ася, неужели вы не понимаете, что Линар просто хочет уколоть меня?

– А вы с наивностью молодого барашка поддаетесь на его провокации, – вспылила она. – Что будет после того, как вы отправите этот дурацкий пирог обратно? Линар поймет, что вы злитесь, и мы проиграем этот раунд всухую. Дайте сюда свой телефон.

– Это еще зачем? – нахмурился Адам.

– Вот я вас хоть раз подводила?

Он неохотно разблокировал мобильник и передал его.

– «Пирог немного суховат, – вслух проговорила Ася текст, который набирала. – Спасибо, ты сделал, что мог, но в следующий раз постарайся получше». Один-ноль, – и она вернула Адаму телефон.

Некоторое время он пялился на сообщение, соображая.

– Тогда мы его выбросим, – решил он и быстро воскликнул, прежде чем Ася успела снова разозлиться: – ой, что это? Ася, да у вас живот округлился!

– Правда? – она подскочила и бросилась к зеркалу. Задрала футболку. – Адам, посмотрите только! Он действительно стал более круглым! Я стану мамой! Хотите потрогать?

У Адама стало сложное, беспомощное, ошеломленное и веселое лицо одновременно.

– Конечно, – пробормотал он и шагнул к Асе. Очень осторожно, словно она была бомбой замедленного действия, положил ладонь на ее живот.

Ладонь была теплая и волшебным образом вызывала щекотку.

– Спасибо, что удостоили меня такой чести, – слегка поклонился Адам, иронично улыбнувшись.

– Мои родители! – вдруг переполошилась Ася. – Господи, мне нужен выходной! Если я еще немного затяну с каминаутом, то приеду к ним уже бегемотом! И тогда меня настигнет кара небесная!

– В таком случае мы поедем к ним завтра же.

– Мы? Адам, у меня родители советской закалки. Они все не так поймут.

– Ася, не придумывайте. Завтра я загружу вас троих в машину и отвезу к вашим родителям. Заодно и Димдим навестит бабушку с дедушкой.

– Завтра, – растерянно протянула она и посмотрела в зеркало.

Рука Адама так и лежала на ее животе, и это было очень красиво.

– Я подумаю об этом, – пробормотала Ася.

Подбежала Ева, нетерпеливо сбросила отцовскую руку и прижалась к животу ухом.

– Алло, – громко сказала она. – Как слышно? Я Ева, и я никуда не улечу в самолете!

Мрачно наблюдая за тем, как Ася уминает лимонный пирог, Адам спросил:

– Какие у вас родители?

– Обыкновенные. Когда мне было двадцать, они просили меня не торопиться с замужеством. Когда мне исполнилось тридцать, то ужасно сетовали на то, что я уже стара для замужества. Последние годы они утратили всякую надежду на мой счет и оставили меня в покое. Уныло сознавать, что я приплетусь к ним с опущенным хвостом и попрошу о помощи.

– О чем вы говорите?

– Сколько бы я об этом ни думала, но мне придется переехать к ним после рождения ребенка, – с неудовольствием признала она. – Все-таки мне может понадобиться помощь. Олег прав, в одиночку я с этим не справлюсь.

– Издеваетесь? – наклонившись к ней, яростно и тихо зашипел Адам. – Вы что, не слышали, что сказала Ева несколько минут назад? Она никогда не бросит вашего ребенка! А я не позволю вам бросить ее!

– Это вы издеваетесь, – зашипела Ася в ответ. – Это же младенец, Адам. Младенец! Памперсы! Бессонные ночи! Болячки! Послеродовая депрессия! Тотальная загрузка на фуллтайме! Я вам больше скажу – на последних сроках я вообще не смогу полноценно приглядывать за Евой.

– Значит, мы наймем вам няню! – категорично и властно решил Адам. – Десять нянь! Но я не хочу больше даже слышать о вашем переезде.

– Ого, – впечатлилась она. – Вы сейчас выглядите весьма убедительно. Малость абьюзно, но где-то на генетическом уровне я испытываю трепет и волнение. Разве вы не должны были просто молча уйти, чтобы окуклиться?

– Я прошу вас не шутить о таких вещах, – Адам обессиленно прижался лбом к столешнице. – Когда дело касается Евы, я теряю всякое чувство юмора.

– Ну не сказать, что в остальное время вы им блещете.

– Ха. Ха. Ха.

– Послушайте, – Ася тоже легла щекой на столешницу и за макушку повернула голову Адама так, чтобы видеть его перевернутое лицо. – А вы не могли бы вот все то же самое проделать с Викой? Главное – интонации. Огонь!

– Что я должен сделать с Викой? – не понял он.

– Показать, что вам не все равно.

– Разумеется, мне не все равно, – скривился Адам. – Я чувствую себя опустошенным.

– Ну так расскажите ей об этом.

– Не могу, – коротко ответил он.

– Почему?

– Просто – не могу. Какой смысл останавливать того, кто хочет уйти? И вообще, – вдруг рассердился он и поднял голову, – почему вы повсюду суете свой нос?

– Жизнь дана на добрые дела, – объяснила Ася и снова вернулась к пирогу.

– Как вы с таким неуемным любопытством жили в одиночестве?

– С удовольствием. Я прекрасно провожу время сама с собой. Однажды я не выходила из дома два месяца, – похвасталась она.

– Вот уж достижение! – фыркнул Адам.

– Что за великий исход? – спросила утром Вика, глядя в окно на то, как Адам запихивает в машину детей, щенка, вещи, бутерброды и термос с чаем.

Ася, которая, зажмурившись от удовольствия, втягивала в себя аромат из кофейной чашки программиста Сережи, невнятно ответила:

– Я еду навестить родителей. Они еще не знают, что я беременна. Ужасно волнуюсь.

– Ася, – крикнул Адам нетерпеливо, – нам пора!

– Почему бы тебе не попробовать кофе без кофеина? – жалостливо спросил Сережа.

– Такой толпой? – спросила Вика.

– Вы специально тянете время? – спросил Адам, появляясь на пороге.

– Еще полминуточки, – попросила она.

– Господи боже, – Адам забрал у Сережи кофе и подтолкнул Асю к выходу, – марш к машине, если вам в десятый раз за утро не требуется в туалет.

– Вы не можете отбирать кофе у своих сотрудников, – попеняла она ему, однако двинулась в заданном направлении.

– Отлично могу. Я сам купил этот кофе.

– А кружечка-то моя, – крикнул Серега им вслед.

– Вика, заплати ему за кружечку, – распорядился Адам.

– В машине кофе все равно разольется, – заметила Ася.

– Ничего и не разольется, – он сделал большой глоток и протянул ей полупустую кружку. – Хватит вам на понюхать?

– Держите теперь, пока я не пристегнусь.

– Сядете вы наконец в эту чертову машину или нет?

– Я опять хочу в туалет.

– Ну Ася! – закричали дети из открытого окна и даже Васька залаяла.

– Цирк какой-то, – заключила Вика и ушла в свой кабинет, хлопнув стеклянной дверью.

Глава 19

Из машины Ася позвонила маме и сообщила, что скоро приедет вместе с Димдимом, начальником и его дочерью.

– С которой? – озадаченно спросила мама.

Точно. В нее были загружены сведения о предыдущем шефе, который был с четырьмя детьми.

– Не представляю вас в роли секретаря, – признался Адам. – Честно пытаюсь, но моего воображения не хватает. Вы ходили на работу в костюме?

– И в галстуке. Что за картинку вы сейчас себе нарисовали? Я ходила на работу в джинсах и кроссовках.

– Принимали посетителей, готовили кофе и всякое такое?

– Ну конечно.

– И почему у меня никогда не было секретаря? – задался вопросом Адам.

– Для чего человеку, который вообще не утруждает себя работой, секретарь? – подначила его Ася.

– Для чего утруждать себя работой, если у тебя есть для этого ценные сотрудники?

– Посмотрела бы я, где вы были бы, если бы не ваш папенька.

– Да, с отцом мне повезло, – сухо согласился Адам.

Ася оглянулась назад. Ева, вытянув шею, наблюдала за тем, как Димдим играет на телефоне.

– Удивительный ребенок, – вздохнула она. – Не капризничает, не плачет, ничего не просит. Сердце кровью обливается.

– Уж вы-то явно были занозой в заднице, – хмыкнул Адам.

– Время от времени. Обычно я была робкой и мечтательной. Не всегда могла постоять за себя и часто плакала. Читала книжки и придумывала истории. Но иногда в меня словно черт вселялся. Но в общем до переходного возраста со мной никаких проблем не было.

– А потом?

– Потом… ну вы же помните, что это такое. Ты не понимаешь себя, не понимаешь других, не можешь найти свое место в мире. Все кажется таким острым, таким болезненным, – Ася еще раз вздохнула и сунула нос в кружку с кофе. – Беременность немного похожа на переходный возраст, знаете. У тебя снова множество вопросов и очень мало ответов.

– Правда? – удивился Адам, искоса посмотрев на нее. – Вы не выглядите растерянной. Я вообще никогда в жизни не встречал человека, который так легко находил бы решения в любых непонятных ситуациях.

– Это потому, что я играю в няню. А няни должны быть именно такими.

– А что на самом деле?

– А какая разница?

– Что значит – какая разница? – в голосе Адама прорезалось раздражение. – У вас что – биполярное расстройство?

– Немаловероятно, – беззаботно отозвалась Ася и принялась рыться в корзинке для бутербродов. – Надеюсь, сегодня вы обошлись без лосося и авокадо?

– Индейка или ваша любимая арахисовая паста.

– Вы что, – ужаснулась она, – я же на диете!

– Это еще с каких пор? – изумился Адам.

– Минут десять уже!

– Потерпите еще столько же, – подал голос Димдим, – тетушкины диеты дольше двадцати минут не длятся.

Асины родители жили в настоящей, всамделишной деревне, в которых Адам в жизни своей не бывал. Осторожно лавируя между колеями затвердевшей земли и грязи, он протиснулся в узкий проулок и припарковался прямо под плакучей ивой.

Их уже ждали. Нарядная круглолицая женщина и высокий худощавый мужчина стояли у крыльца и улыбались.

Первым в их объятия почти нырнул Димдим, но вдруг замешкался, оглянулся и взял за руку Еву.

– Вот, – сказал он, – это Ева.

Девочка смотрела на незнакомцев внимательно, но без испуга.

– Это мои мама и папа, – сказала ей Ася.

– Привет, – женщина присела на корточки и распахнула объятия. И Ева без колебаний шагнула к ней.

– Вот это поворот, – поразилась Ася. – Мам, пап, это Адам, мой начальник. Наталья Михайловна и Алексей Петрович. Наталья Михайловна справа, Алексей Петрович слева. Не перепутайте.

– Моя дочь в своем репертуаре, – покачал головой ее отец и, чуть склонившись, чмокнул Асю в макушку, потом протянул руку Адаму: – Добро пожаловать. Мы… э… представляли вас старше.

– Это мой новый начальник, – пояснила Ася, – я вам про него еще не рассказывала.

– Ася моя няня, – торжественно объявила Ева.

– Вот как, – только и сказала ее мама. – Димдим, проводи, пожалуйста, гостей в дом.

– Идите за мной, – скомандовал тот.

На террасе Адам замешкался. Сквозь открытую дверь с улицы было слышно каждое слово.

– Няня? – набросилась на Асю Наталья Михайловна. – Вот до чего ты докатилась!

– А что такого?

– Работать в чужом доме! Прислугой! Ты ради этого получала свои высшие образования, серьезно? Если тебе так хочется воспитывать чужих детей, вместо того, чтобы заводить своих, могла бы пойти работать в школу. Это, по крайней мере, уважаемая профессия.

– Мам, ты ужасно старомодная, – спокойно возразила Ася. Судя по ее голосу, подобные споры были ей не в новинку и уже не вызывали никаких эмоций.

– А еще ты опять поправилась! Что за хомячьи щечки? В твоем возрасте ты должна следить за собой и не есть лишнего!

– Пойдемте лучше в дом, – перебил ее Алексей Петрович. – Мать пирогов напекла. Ась, этот твой новый шеф… он ничего? Не обижает?

– Ничего, – подумав, произнесла Ася. – По десятибалльной шкале тянет на семерку.

На семерку?

Адам ушам своим не поверил.

Он ей – бутерброды с арахисовой пастой, а она ему – семерку.

И он, бурля от негодования, поспешил вслед за детьми, пока его не застукали за подслушиванием.

Деревянные половицы, ажур занавесок на окнах, герани, чистота и запах дерева.

Дети уже разбирали подарки, припасенные для Димдима: пазлы и роботов.

– Простите, – раздался за спиной Адама голос Натальи Михайловны, – мы не могли предположить, что ваша дочь окажется такой крохой.

– Ну что вы, – вежливо ответил Адам.

– Ева совершенно равнодушна к игрушкам, – вмешалась Ася. – Ну что вы стоите в сенях, Адам. Идите в переднюю.

– Куда?

– За стол. Сейчас нас будут кормить до отвала, чтобы мне лучше худелось.

– Пироги с вишней, зеленым луком и яйцом и ревенем, – провозгласила Наталья Михайловна, – ну и еще по мелочи.

– Ага. В любом случае все закончится тем, что мы лопнем, – предупредила Ася.

– Мы забыли Васю! – воскликнула Ева.

– Машина открыта, – сказал Адам.

И дети умчались на улицу.

– Вася – это ваш сын? – спросил Алексей Петрович у Адама.

– Вася – это наша собака, – ответила Ася.

– Еще и собака! У нас есть теленок, хотите забрать с собой? – предложила Наталья Михайловна.

– Узнаю это чувство юмора, – умилился Адам.

Алексей Петрович понимающе потрепал его по плечу.

– Так что вас сюда привело? – спросила Наталья Михайловна, усаживая их за стол.

– Если честно, я выступаю просто в роли извозчика, – ответил Адам. – Ася соскучилась по родителям, и я вызвался ее доставить сюда, потому что Ева очень плохо переносит разлуки со своей няней. У нас сложный период, и она очень уязвима.

– Все дети любят нашу дочь, – кивнула Наталья Михайловна, – тем обиднее, что…

– Мам, – взмолилась Ася, – только не начинай! Хочешь, я забеременею специально для тебя, чтобы только сделать тебя счастливой?

– Хочу, – ответила ее мама сварливо. – Одиночество хорошо в молодости, но невыносимо в старости.

– Нельзя рожать детей из-за таких эгоистичных побуждений, – завелась Ася.

Адам быстро сунул ей в рот крохотной пирожок.

– Самогонки? – предложил меж тем ее отец. – Собственного изготовления. Чиста, как слеза, на кедровых орешках настаиваю.

– А давайте, – согласился неожиданно сам для себя Адам.

– Вы что, – возмутилась Ася с набитым ртом, – а как домой?

– Завтра поедем. Здесь же есть гостиница?

– На веранде положим, – успокоила его Наталья Михайловна.

– Ася, я видела теленка и поросенка! – Ева с щенком на руках вбежала в комнату и бросилась прямиком к своей няне. – Еще курочек! Пойдем быстрее, я тебе тоже покажу!

– Дай человеку поесть, – перехватил ее Адам. Ева задрыгала ногами.

– Но поросенок!

– Ева, – твердея голосом, внушительно повторил Адам. Она сползла с него на пол.

– Твоя козявка проголодалась? – спросила она обеспокоенно.

– Козявка – это ваша кошка? – заинтересовалась Наталья Михайловна. – Ее вы тоже привезли с собой?

– Это Асин ребенок. Он у нее в животе, – объяснила Ева.

Треньк!

Половник выпал из рук Натальи Михайловны.

– Димдим, – крикнула она, – покажи Еве, где у нас растет смородина!

Дождавшись, пока девочка унесется в огород, Асина мама повернулась к дочери.

– Что еще за ребенок в твоем животе? – спросила она грозно.

– Все для тебя, мамочка, – пролепетала Ася, прячась за отца, – по щучьему веленью, по твоему хотенью я становлюсь – тадам! – матерью-одиночкой!

– А отец? – спросил Алексей Петрович глухо.

– Нету отца, – развела руками Ася. – Совсем-совсем нету.

– Господи, – Наталья Михайловна опустилась на стул и залпом хлопнула самогонки, которую ее муж разлил по стопкам для них с Адамом. На ее глазах выступили слезы. – Аська беременна! Отец! – И она разревелась.

– Ну маааам, – протяжно всхлипнула Ася и тоже залилась слезами.

Алексей Петрович крякнул, долил самогонки в опустевшую рюмку и чокнулся с Адамом.

– Ну, за женщин! – и отвернулся, чтобы скрыть блеск на ресницах.

Самогонка оказалась вкусной.

– Ась, – совсем другим голосом позвала ее Наталья Михайловна, – как у тебя здоровье? Ты хорошо о себе заботишься? А хочешь, переезжай к нам?

– А Ева?

– И Ева! Господи, что я говорю! Такую Еву, конечно, без присмотра не оставишь. Еще и без отца беременна! Ужас-то какой, – и она рассмелась, все еще плача. – Адам, на вас вся надежда – вы уж не гоняйте сильно нашу Асю. Она у нас взбалмошная, но хорошая. И питается черт знает чем!

– Нормально она питается, – утешил ее Адам. – Этот вопрос у меня на контроле.

Тепло самогонки спускалось от горла к желудку. Нисходила буквально благодать.

– Вы закусывайте, – сказала Ася, утирая глаза.

Потом они долго ели и долго пили, и Адам рассматривал альбомы с детскими фотографиями, пытаясь найти в маленькой серьезной девочке нынешнюю насмешницу-Асю. Ему было легко и хорошо, и Ева, которая сонно пригрелась в объятиях своей няни, была рядом, а Наталья Михайловна как-то умудрялась обнимать их обеих, и это была трогательная куча-мала на диване. Димдим с Алексеем Петровичем ушли на рыбалку, и жизнь казалась прекрасной.

Пока не пришло сообщение от его бывшей с известием о том, что через несколько дней она прилетает в город.

Глава 20

Ася уже почти заснула, когда пришло сообщение от Адама: «Надо поговорить. Сейчас».

Ей и самой до смерти было любопытно, что приключилось. У него так очевидно и быстро испортилось настроение, что она вся извелась.

Поэтому Ася тихо встала с постели, поправив одеяло у дрыхнувшей без задних ног Евы, прошла мимо открытой двери, за которой спали родители, накинула мамину кофту и вышла в сени.

На террасе было прохладно, и Димдим укутался в одеяло вместе с носом. Адам быстро встал с дивана, увидев фонарик ее телефона. Ася взяла его за руку и потянула за собой, осторожно подняла скрипучую щеколду задней двери, прошла через крытую часть двора, даже не потревожив щенка Ваську, которую безжалостные родители не пустили в дом.

На улице было темно и свежо. Ни фонарей, ни света из окон высоток, только звезды и запах яблок.

По узкой тропинке, петляющей меж грядок, Ася провела Адама к летней кухне. Под навесом стояли стол и скамейки.

– Ну, что у вас случилось? – спросила она, усевшись на стол.

Адам остался стоять прямо перед ней. Он молча протянул свой телефон.

«Через несколько дней я прилетаю в город».

Лена.

Ася очень долго читала эти несколько слов. Так долго, что казалось, будто ее голова стала невыносимой тяжелой и вот-вот свалится с плеч.

Пустота вокруг нарастала, грозя перерасти в воронку настоящей паники.

– Адам, – облизав пересохшие губы, проговорила Ася, – нужно спросить, для чего она возвращается.

– Я боюсь, – ответил он едва слышно.

Подняв взгляд, она даже испугалась того, как это красивое лицо сейчас было похоже на безжизненную маску.

Адам, который беспечно нанял для своей дочери случайную тетку с улицы, а потом позволял им гулять, где вздумается, даже не зная номера телефона собственной няни, – тот Адам исчез безвозвратно, покоренный черными кудряшками, и бездонными глазами, и теплыми ладошками, и ощущением того, что он действительно кому-то нужен.

– Адам, – прошептала Ася, – мы должны подготовиться, что бы Лена ни решила.

– Почему именно она должна решать? – его голос сорвался.

Ася отложила телефон и взяла его за руку. Погладила пальцами открытую ладонь.

– Вы оба равны и оба важны для Евы. Вам нужно поговорить. Спросите, что она планирует сделать.

– Вы можете сами ей написать? – спросил он, бессильно роняя голову на Асино плечо и обнимая ее.

Приглаживая его волосы одной рукой, она выпустила его ладонь и взялась за телефон.

Экран плясал перед глазами, когда Ася набирала сообщение.

«Привет. Для чего именно ты возвращаешься?»

Тягуче текли минуты, бесконечные и тревожные. От Адама едва пахло самогоном, туалетной водой и отчаянием. Его волосы струились меж ее пальцев, и он так крепко обнимал ее за талию, что было немножко нечем дышать.

– Адам, она пишет ответ, – вдруг воскликнула Ася и сама же вздрогнула от неожиданности.

– Что там? – не поднимая головы, спросил он.

– Все еще пишет, подождите. Пишет…

Звук входящего сообщения прозвучал как выстрел.

– «Скоро я выхожу замуж, поэтому мне нужно завершить некоторые дела. В том числе официально определить с тобой место жительства Евы. И, если ты позволишь, я бы хотела повидаться с ней», – прочитала Ася, и телефон выпал из ее рук.

Адаму понадобилось несколько минут, чтобы осознать услышанное.

– Ася?..

– Ева остается с вами, – пояснила она, если вдруг до него все еще не дошло. Почему-то от улыбки было больно, и Ася не сразу поняла, что прикусывает губу, чтобы не расплакаться.

Адам поднял голову.

– Ева остается с нами, – повторил он оглушенно.

Она засмеялась.

– Поздравляю, вы стали папой!

Адам осторожно, неверяще улыбнулся и порывисто, крепко прижал к себе Асю. Она ощутила серию коротких поцелуев, заплутвашихся в ее волосах, и опять засмеялась, прямо в его грудь, где бешено билось сердце.

– Я должен сам это увидеть, – опомнился он и наклонился, чтобы поднять телефон.

– Ой, – смутилась Ася, увидев треснувший экран. Но Адам даже не обратил на это внимания.

– «Официально определить с тобой место жительства Евы. И, если ты позволишь, я бы хотела повидаться с ней», – прочитал он торжествующе. – Ни за что не позволю!

– Что? – вся лирика момента разлетелась в лоскуты. – Это еще почему?

– Потому что ребенок только начал приходить в себя!

– Ничего и не начал! – энергично возразила Ася. – Ева каждую минуту боится, что мы тоже улетим в Канаду! Она должна понять, что мама не отказалась от нее, а просто мама живет в другом месте!

– От этой встречи будет только хуже, как вы не понимаете?

– Конечно, – сердито кивнула сама себе Ася. – Вы отец, вам решать.

И она попыталась спрыгнуть со стола, но Адам все еще стоял слишком близко, и его бедра упирались ей в колени.

– Сидеть, – скомандовал он. – Это еще что за разговоры?

– Но вы же правда отец, – скрестив на груди руки, объявила Ася язвительно. – И все решения насчет Евы – теперь ваши. Решили стать деспотом-самодуром, так становитесь им. Только начните уже сейчас копить деньги на психолога, к которому Ева обратится в тридцать лет, когда окончательно поймет, что ненавидит обоих родителей сразу. Вперед!

– Бесите, – зашипел Адам и схватился за волосы, словно пытался выдрать их. Помолчал. Подышал. – Как вы вообще себе все это представляете? – спросил он спустя десять глубоких вдохов.

– Так и представляю. Мама приехала навестить тебя, но скоро ей снова надо будет уехать. Возможно, она и в дальнейшем будет ее навещать, возможно, они со временем начнут общаться по скайпу. Вы же не собираетесь вообще выключить Лену из жизни дочери?

– А что будет с Евой потом? Когда Лена опять уедет?

– Мы будем с ней рядом, – твердо и спокойно объяснила Ася.

– Вы уверены, что так будет лучше? – спросил Адам беспокойно.

– Я вам что, боженька? Но Ева должна точно знать, что мама любит ее.

– Тоже мне, любящая мать! – раздраженно буркнул Адам.

От злости Ася не удержалась и пнула его по ноге. Он скривился от боли.

– Вот даже не начинайте! Тоже мне, отец года. Адам, все живут, как умеют. Мы принимаем такие решения, которые не можем не принять. Так что идите вы в задницу со своим осуждением.

От изумления его глаза стали квадратными.

– Господи боже, – пробормотал он, отступая. – Да вы и правда в ярости.

– Эта женщина родила вам прекрасную Еву, – начала загибать пальцы Ася. – Она заботилась о ней четыре года. Не сделала аборт. Справилась в одиночку с беременностью, родами и младенчеством, а вы тут изображаете из себя святошу. Да я бы вас удушила просто собственными руками! Научитесь уже быть благодарным! И перестаньте так злиться на своих родителей. Они тоже жили, как могли.

– Это тут при чем? – поразился Адам.

– При всем, – Ася поболтала ногами, успокаиваясь. Шлепки слетели на пол. – Простите, – подумав, добавила она. – Ну, за задницу. И с удушением я перегнула. Нашло что-то. Приступ агрессии. Я постараюсь в будущем себе такого не позволять. Это разрушит мой образ хорошей няни.

Завибрировал телефон.

– Вика звонит, что-то случилось, наверное, – сказал Адам озадаченно, – блин, экран разбит, – он попытался нажать на прием, и ничего не случилось. – И кнопки залипают.

Наконец, голос Вики, выведенный испорченным мобильником на громкую связь, пробился в ночную тишину.

– Адам? Адам! – ее голос заплетался. – Твоя няня велела сказать, что ты козел. Говорю: ты козел!

Ася согласно закивала, подтверждая, что все так и было. Она была очень довольна. Адам наградил ее убийственным взглядом и снова попытался выключить громкую связь. Безуспешно.

– Эгоистичный ублюдок, – упоенно продолжала Вика. – Ты даже цветы для меня заказывал в онлайне! Три раза в год – на день рождения, Восьмое марта и День святого Валентина.

– Безобразие, – поддакнула Ася.

– Вика, ты пьяна? – неверяще спросил Адам. – Ты же не пьешь!

– Два года, Адам! И ты просто молча вышел из кабинета. «Прости, Вика», «Мне так жаль, Вика», «Не уходи от меня, Вика», «Мне было хорошо с тобой, Вика». Что с тобой случилось бы, если бы ты сказал хоть слово? Мир бы перевернулся? Тебя бы разорвало на части? – закричала она.

За забором залаял соседский пес.

Адам с такой растерянностью смотрел на телефон, как будто на него в жизни никто не орал. Потом повернулся к Асе спиной.

– Прости, Вика, – выдавил он из себя с мучительным старанием. – Мне очень жаль.

– Иди к черту, – и она бросила трубку.

Тишина стала оглушительной.

– Надеюсь, мы не разбудили всю деревню, – сказала Ася и сползла со стола. Плечи Адама подрагивали. – Эй! Рыдаете от унижения?

Она обошла Адама и заглянула в его лицо.

Он беззвучно смеялся.

– Что за ночь! Меня побила собственная няня, и на меня накричала самая спокойная и невозмутимая девушка в мире! – простонал Адам. – Чему вы ее научили, вредное создание?

– Только хорошему. По крайней мере, теперь ей точно станет легче. Пойдемте спать, Адам.

– Да, – он потер лицо рукой, приходя в себя. – Лучше всего сейчас лечь спать, пока еще кто-нибудь не напал на меня.

И только утром они поняли, что по привычке так и заснули вместе, обнимая Еву с обеих сторон.

– Адам, Адам, немедленно просыпайтесь!

Его тормошили и теребили, но он никак не хотел возвращаться в тот сложный мир, в котором было столь хлопотно. В полудреме Адам вдыхал в себя запах дочери и Аси, и не было никаких причин вставать с постели так рано.

Кажется, когда-то он был жаворонком.

– Адам, если вы не встанете прямо сейчас, то через час окажетесь на мне женатым.

– Что? – он подпрыгнул.

Ася улыбалась от уха до уха.

– Марш к себе на террасу, – велела она. – Мои родители точно не поймут вашей маниакальной страсти спать со мной.

– Не с вами, а с Евой.

– Это вы в ЗАГСе расскажете.

Было раннее утро, орали петухи за окном, Ева недовольно хмурилась во сне, но все еще не открывала глаз.

– Еще секунду, – попросил Адам, потягиваясь. Он пригладил пальцем сдвинутые брови дочери и, перегнувшись через нее, чмокнул Асю в щеку. – Доброе утро.

Она удивилась.

– Теперь мы целуемся по утрам?

– Ну надо же мне хоть с кем-то целоваться, – пожал он плечами и все-таки сполз с кровати.

Со стороны кухни слышался звук текущей воды, там уже готовили завтрак. Адам решил не красться к своему дивану и свернул в другую сторону.

Наталья Михайловна варила кашу.

– Ваша дочь ест гречку? – спросила она, улыбнувшись.

– Она не очень привередлива в еде.

– Садитесь, я сделаю вам кофе. Вы ранняя пташка, Асю в это время не добудишься.

– Это да, – согласился он, опускаясь за стол. Голова немного болела, и он ощущал себя разбитым, как будто всю ночь рубил дрова. Тем не менее настроение было превосходным. – По утрам мы с Евой стараемся ее не будить, а то хуже будет. Правда, три раза в неделю Асе приходится отвозить Еву в танцевальную студию. Но обычно она садится за руль прямо в пижаме.

Наталья Михайловна смотрела на него с задумчивой, доброй улыбкой.

– Кофе, – спохватилась она. – Вы кажетесь очень терпеливым начальником. Но я все равно волнуюсь за Асю – вы не знаете, от кого она…

– Не знаю, – быстро сказал Адам. – Я не вмешиваюсь в личную жизнь своих сотрудников.

– Конечно. Послушайте, мы бы хотели оставить Димдима у себя до возвращения Кати. Потом мы сами привезем его в город. Вы позволите нам… навестить вас? Просто чтобы убедиться, что моя дочь… – она смутилась.

– Живет в комфортных условиях? – подсказал Адам. – Разумеется, вы можете прийти с инспекцией.

– Это вовсе не инспекция. – Наталья Михайловна поставила перед ним кружку кофе.

– Инспекция-инспекция, – подтвердила Ася, появляясь на кухне вместе с Евой. Она плюхнулась на стул, и девочка сразу же залезла к ней на колени. – Дай маме волю, она проверит все мои шкафы. Я запрещаю вам с папой приходить ко мне на работу. Это просто смешно.

Адам поднес к ее носу кружку с кофе. Ася замолчала, зажмурившись.

– Скоро она подобреет, – пообещал он Наталье Михайловне.

– Я покормлю утреннее чудовище, – решила Ева и поднесла к губам своей няни ложку с гречкой. – За папу, – Ася послушно открыла рот, – за Ваську. За нашу козявку.

– Тише, детка, дай Асе прожевать, – смеясь, сказал Адам.

Наталья Михайловна не удержалась и погладила его по голове.

– Ладно уж, – странным голосом произнесла она, – никаких инспекций. Кажется, Асю не сильно угнетают на службе.

– А будешь хорошей девочкой, я покажу тебе, где цыплята живут, – пообещала Ева.

Глава 21

– Дружелюбие и спокойствие, – твердила Ася, неотступно следуя за Адамом по лестнице.

– Да-да, я все понял, – нетерпеливо отозвался он и неожиданно остановился. Ася тюкнулась подбородком о его макушку.

– Что? – встревожилась она.

Адам повернулся к ней.

– Этот галстук точно подходит к рубашке?

– С чего вы вообще решили надеть костюм? – спросила его Ася, поправляя узел.

– Откуда я знаю? Для надежности. Чтобы наверняка.

– Чтобы наверняка – используйте дружелюбие и спокойствие. Все, вы готовы, вперед.

– Точно? – Адам пригладил волосы. – Я пошел?

– Идите!

И Ася плюхнулась на ступеньку, совершенно вымотанная этими проводами.

– Что с начальником? – спросила ее Вика, изящно опускаясь рядом.

– Встреча с бывшей.

– Я – его бывшая!

– Вы новая бывшая. А это старая бывшая, – и Ася кивнула наверх, где Ева смотрела мультики.

– Да лааадно! – охнула Вика.

– Вот-вот.

Они помолчали, размышляя каждая о своем.

– Она приехала за девочкой? – шепотом спросила Вика.

– Нет, надеюсь, что нет. Они должны обговорить все детали.

– Вот дела! Нет, все-таки я не понимаю женщин, которые…

– О, ради бога, – Ася немедленно пришла в раздражение. – Все как попугаи говорят одно и то же! Мужчины пачками бросают своих детей и заводят новые семьи. И все всё понимают! Но стоит женщине поступить ровно так же – так общество сразу обрушивается на нее в едином порыве ханжеского осуждения. Я вам так скажу: все люди одинаковы, вне зависимости от того, что у них между ног.

Вика смотрела на нее с любопытством.

– Почему вы всегда не на той стороне? – спросила она.

– На какой еще не на той? – изумилась Ася, сползая с метафорического броневичка.

– На неожиданной. Когда я вам сказала, что рассталась с Адамом, вы приняли мою сторону и посоветовали высказать ему все, что накипело. Сейчас вы на стороне Лены, хотя у вас нет никаких причин для этого.

– Я ни на чьей стороне. Я как Фемида, на моих глазах повязка… с единорогами.

– Ася! – программист Сережа поднялся к ним, бережно неся в руках крохотную чашечку. – Вот, – гордо провозгласил он.

– Что это? – она дернула носом.

– Декофеинизированный кофе!

Ася засмеялась и, торжественно склонив голову, приняла дар. Понюхала.

– Ты купил его специально для меня?

– Пойдем на свидание, – выпалил Сережа.

– О как, – развеселилась Вика.

– На дружеское, – смутился он, – я понимаю, что в твоем положении не до… романтических приключений.

– А что не так с моим положением? – удивилась Ася.

– Мы просто поужинаем в хорошем ресторане, – бедный Сережа стал совсем пунцовым. – С вкусными десертами. Ты же любишь все сладкое?

– Я тоже с вами хочу, – заявила Вика.

– Эй, это мое свидание! – возмутилась Ася. – На свидания втроем не ходят!

– Оно же дружеское, – напомнила Вика.

– Дружеское свидание! Не корпоратив!

– Значит, ты согласна? – просиял Сережа.

– Разумеется, я согласна. Любой бы на моем месте согласился. Ты же принес мне декаф! – и Ася с чашкой в руках направилась наверх.

Ева, обхватив руками колени, сидела на полу перед телевизором и смотрела про мамонтенка. Этот ребенок научился выходить на ютуб с телевизора и искать нужный мультик, не умея писать и читать.

Как она это делает?

Ася осторожно поставила чашку на стол и села рядом, разглядывая сумрачное лицо. Девочка была еще более тихой, чем обычно, и снова почти перестала разговаривать. И хоть взрослые при ней не обсуждали ничего такого, она будто считывала всеобщий невроз прямо из воздуха.

– Мне подарили кофе, в котором нет кофе, – сказала Ася, – правда, смешно?

– Калатаоа, – ответила Ева.

– Что?

– Лораминатирапа.

– Ты придумала новый язык, – восхитилась Ася.

– Дамаропа, – и Ева вскочила с места, пронеслась сквозь игровую комнату и забралась на кровать, накрывшись с головой одеялом.

Хорошо хоть не в шкаф.

Ася легла рядом с ней, прижав к себе ком из одеяла и переживаний.

– Знаешь, – сказала она, – давным-давно, в жаркой-жаркой стране, которая называется Африка и где с утра до вечера все едят бананы, родился один мальчик с очень длинным именем. Его звали Джон Рональд Руэл Толкиен. Представляешь, как долго приходилось его папе звать его к завтраку? «Джон Рональд Руэл, пора есть овсянку», – кричал он по утрам.

Одеяло чуть-чуть сползло вниз, обнажая одно маленькое ухо.

– Когда Джон Рональд Руэл только начинал ходить, то его укусил паук. Это был огромный и злобный паук по имени Тарантул, который днями и ночами мечтал о том, как цапнет за пятку какого-нибудь малыша. У Тарантула было множество ног и множество глаз, а его укус был ядовит.

Ева торопливо подобрала ноги.

– И когда яд уже проник в кровь Джона Рональда Руэла и его жизнь была в смертельной опасности, то… знаешь, кто его спас?

Показалось, что Ева кивнула под одеялом.

– Правильно, его няня. Она появилась из ниоткуда, как супергерой, и выпила весь яд. И с ней ничего не случилось, она даже стала веселее, чем прежде, а Джон Рональд Руэл выздоровел и прожил до глубокой старости. И тоже придумал свой собственный язык, как и ты, детка. Не такой красивый, но все равно хороший. Мальчик вырос без мамы и без папы, но стал самым великим сказочником всех времен и народов. И в каждой своей сказке снова и снова побеждал огромного паука. Раз за разом, как будто все время сражался со своими детскими страхами. Когда ты маленький и тебе страшно, то тебя, конечно, защитит твоя няня. Ведь няни только для этого и существуют. Но когда ты становишься взрослым, то учишься побеждать сам.

– Аполдара.

– Конечно, ты не понимаешь, – вздохнула Ася. – Это история больше годится для твоего папы, чем для тебя. Ему сейчас тоже немножко страшно.

Ева выползла из-под одеяла и обняла Асю, крепко прижавшись к ней.

– Я никуда не уйду, пока ты не вырастешь и не научишься побеждать пауков сама, – пообещала Ася.

– Ларикола.

– Договорились.

Адам вернулся ближе к вечеру.

– Где вы так долго шлялись? – набросилась на него Ася.

– Гулял, – ответил он, – думал.

– И что надумали?

Адам не ответил, стянул с себя галстук, сбросил пиджак и сел рядом.

Ася с Евой собирали пазлы и казались еще более сплоченными, чем обычно. Его дочь то и дело поворачивала голову, чтобы посмотреть в лицо своей няни, но оно было безмятежным и сосредоточенным.

Самая невозмутимая женщина в мире.

– Что вы собираете?

– Гегмнатар.

– Что?

– Ева разговаривает с нами на придуманном языке. Я думаю, это шифр. Но я пока не могу его разобрать, – пожала плечами Ася.

Адам едва не застонал от отчаяния.

Почему именно сейчас?

«Потому», – ответил ему Асин взгляд.

Ну разумеется.

– Ева, – Адам потрогал ее кудряшки, – тут такое дело… Кое-кто приехал совсем ненадолго и очень соскучился по тебе. Ты не хотела бы немного повидаться?

Ева молчала, опустив голову.

– Я говорю о твоей…

– Лидураминарапасата! – крикнула вдруг она. – Васимбалара!

– Ева, – сердито и растерянно откликнулся Адам. – Говори нормально! Что за глупости!

– Тише, – Ася взяла его за руку. – Тише. Я думаю, она не хочет с нами разговаривать. Она думает, что мы ее не понимаем.

– Конечно, не понимаем. Потому что она несет тарабарщину.

– Это вы несете тарабарщину! Ева, посмотри на меня. Иди сюда, – Ася обхватила ее лицо руками. – Мы не будем тебя заставлять. Мы сделаем, как ты захочешь. Если ты не хочешь видеть маму, то ты ее не увидишь. Если захочешь – то побудешь с ней немного, ладно? Если хочешь, мы пойдем с тобой. Я и твой папа, мы будем рядом. Но твоя мама не сможет остаться и не сможет тебя забрать, понимаешь? Ее дом в другом месте, на другом конце света. Ты останешься жить с нами, правда, Адам?

– Да, – ответил он, – Ева останется жить с нами.

Ева молчала.

– Ну же, малыш, это же твоя мама, – умоляюще прошептала Ася. – Она летела на самолете очень-очень долго, чтобы поцеловать тебя. Пожалуйста, родная, не отказывайся.

– Каламамбла, – ответила Ева без всякого выражения. У нее были сухие глаза и бледные щеки.

– Хорошо, – Ася улыбнулась, – ладно. Адам, когда мы можем отвезти Еву к маме?

– Сейчас. Она улетает послезавтра, – ответил он, так и не поняв, действительно ли девочка ответила согласием или ее вольно перевели.

– Ева, ты хочешь поехать к маме сейчас?

Она так сильно сжала Асины запястья, что у нее побелели лунки ногтей.

– Малыш, ты делаешь больно, – Адам осторожно разжал ее пальчики.

– Ты хочешь, чтобы мама приехала сюда? – спросила ее Ася, даже не обратив внимания на то, что Адам осторожно поглаживает ее кожу.

– Вересмада!

– Мне кажется, это да, – заключила Ася. – Адам, поезжайте за Леной. Мы подождем здесь.

– Ладно, – ответил он и, наклонившись, поцеловал Еву. И она вдруг разревелась, уткнувшись лицом в его рубашку.

Глава 22

– Ася, отойдите от окна. Что вы думаете там увидеть? Как Лена откусывает голову Евы?

– Что вы такое говорите, – она неохотно послушалась и села на кровать. – Ох, – пожаловалась, – у меня сердце болит.

– Сильно болит? – всполошился Адам. – Нужно в больницу?

– Психологически болит. В том смысле, правильно ли мы сделали, – пояснила Ася и снова повернулась к окну, где в другой буковке «П» сквозь несколько стекол горел свет. Сквозь плотно зашторенные портьеры было не разобрать, что происходило в детской.

Они с Асей спрятались в его спальне почти сразу, как приехала Лена. Чтобы не мешать, и все такое. И теперь Ася сходила с ума.

– Это же ее мама, – в десятый раз повторила она. – Все будет нормально. А вдруг она проголодалась, а Лена не поймет ее новый язык? Я проверю…

– Ася, – Адам поймал ее за руку и потянул к себе. – Быстро ложитесь в постель. Вы слышали, как Ева умеет завывать при необходимости? Мы и еще несколько кварталов ее точно услышим.

Она неохотно прилегла рядом.

– Вы равнодушный и черствый. Сердца у вас нету… Я оставила в спальне своих единорогов! – подпрыгнула она. – Я не могу без них спать!

– Да лежите вы уже спокойно, – Адам притянул ее голову к своему плечу и накрыл ее глаза ладонью. – Так лучше?

– Лучше, – согласилась она и притихла.

Адам втянул в себя ее запах.

Он и сам ощущал тревогу и беспокойство, поэтому не совсем понимал, кого утешает больше, себя или Асю.

Слушая ее тихое дыхание, Адам думал о том, что завтра они с Леной подпишут все документы, все-таки юристы у Линара ушлые и умеют ускорять бюрократические шестеренки.

И Ева будет расти в этом доме. Год за годом. Пойдет в школу. Заведет друзей. Станет самой обычной девочкой, которая смеется и разговаривает. Наверное. Если у них с Асей получится.

И будет еще один ребенок, Адам сам настоял, и теперь надо хоть почитать в интернете, что это такое – младенцы.

Жизнь казалась простой и сложной одновременно. Менялась кардинально, радикально, навсегда.

Не будет теперь беспечных выходных, спонтанных отпусков, внезапных путешествий.

Дети и Ася.

И – вот же странное дело – не хотелось от этого увильнуть, сбежать, ощутить себя пойманным.

Адам терпеть не мог обязательств. Он даже девушкам своим никогда и ничего конкретного не обещал. А теперь вот по рукам и ногам, но беспокойство есть, а паники – нет.

Просто упрямое желание наполнить этот стеклянный, пафосный, бестолковый дом безопасностью. Чтобы ничего плохого с теми, кто здесь живет, не случалось.

– Да потому что у нас не было другого выхода! – вскричала вдруг Ася, сорвала его ладонь с глаз и села, запустив руки в волосы. – Что нам было делать? Прятать Еву от ее мамы, а ее маму – от Евы? Блин, я с ума сойду!

Адам молча снова притянул ее к себе.

Что тут скажешь?

Как будто хоть у кого-то были правильные ответы!

Кажется, в эту ночь никто из них не заснул.

Лена была миниатюрной, хорошенькой блондинкой, с пухлыми губами, нарощенными ресницами, хищным маникюром и несколько броским макияжем.

Полная противоположность стильной и сдержанной Виктории.

У Адама были разносторонние вкусы.

Ковыряя ложкой в каше, Ася тихо наблюдала за Евой и ее мамой.

Девочка была лихорадочно-возбужденной, на ее щеках появился румянец, она беспокойно крутилась на месте, уже уронила хлеб и разлила сок.

– Амстраскалала пампамдем лякурминса, – весь этот набор бессмысленных звуков исторгался из нее со скоростью света. Она тараторила без умолку, и Адам только мрачнел.

Лена же начинала звереть. Ее очевидно выводила из себя эта бессмыслица.

– Вы не думали обратиться к психологу? – спросила она в короткой паузе. – Это же ненормально. Очевидно, что ребенок не в порядке. Как давно это продолжается?

– Балапмампа буруруру!

– Перестань, – крикнула она и закрыла уши руками. – Хватит! Ты наказываешь меня?

– Апмрастана вихрусара!

– Не кричи, – попросил Лену Адам, – мы обязательно обратимся к специалистам, если сочтем нужным.

– Деламинаса пипасан!

– Похоже на заклинание, – заметила Ася. – Она просто выражает так свои чувства. Ева не виновата, что мы глупые и ничего не понимаем.

– У вас психологическое образование? Педагогическое? Опыт работы с детьми? – переключилась на нее Лена.

– Я окончила иняз, – пожала плечами Ася.

– Но это же не профильное образование.

– Очень даже профильное, – вмешался Адам, – нам с Евой ужасно нужен переводчик.

– Кламитара мимусани!

– Это невозможно, – Лена раздраженно отбросила салфетку. – Господи, я поломала свою дочь.

– Вот только давайте без этого, – мягко произнесла Ася и встала. – Все наладится. Ева, любовь моя, пойдем выгуляем Ваську? А то скоро получим лужу посреди гостиной.

– Камадама рарарара, – согласилась Ева и сползла со своего стула. Она взяла Асю за руку и повернулась к матери: – Памасала рапамба!

– Скажи нормально, – взмолилась Лена. – Я не понимаю!

– Васамбламба диками!

– Пойдемте с нами, – предложила Ася. – Свежий воздух пойдет всем на пользу.

– Я не могу, – слабым голосом ответила Лена. – Еще пять минут – и со мной случится истерика.

– Хочешь валерьянки? – предложил Адам.

Лена покачала головой и осторожно, чтобы не повредить ресницы, промокнула бумажной салфеткой слезы.

– Это ужасно, – пожаловалась она.

Адам дождался, пока Ася и Ева спустятся вниз.

– Ты не могла бы реагировать менее эмоционально? – спросил он, очень стараясь контролировать количество упрека в голосе. Сначала документы, потом – нервы.

– Как? – спросила Лена. – Я думала, что Ева будет в порядке. Что ты позаботишься о ней.

– Она будет. Я позабочусь о ней. Просто ей сложно сейчас. Она не понимает, что происходит, и протестует, как умеет.

– Я зря приехала, да? – спросила Лена горько.

– Не зря, – подумав, ответил Адам. – Это все равно когда-нибудь случилось бы. Мы просто не стали рубить хвост по частям.

– Четыре года я жалела о том, что не сделала аборт, – проговорила Лена устало. – Каждое утро просыпалась и спрашивала себя, зачем во все это ввязалась. Я ненавидела себя. Я не могла любить Еву так, как должна была. Некоторые люди просто не созданы быть родителями, знаешь?

– Знаю, – медленно произнес Адам. – Я думаю, что моя мать тоже каждый день жалела о том, что родила меня. Тебе надо было сразу привезти мне Еву.

– Тебе? – усмехнулась Лена. – Случайному любовнику, которого я толком не знала? Я была уверена в том, что если я, мать, не могу с этим справиться, то тебе и подавно не нужен будет ребенок.

– Мне он и не был нужен, – признался Адам, – но я учусь быть отцом. Я не позволю Еве чувствовать себя ненужной, не волнуйся об этом. Она будет самой важной.

– Спасибо, – Лена наклонилась и легко поцеловала его в щеку. – Возможно, когда-нибудь, благодаря тебе, я стану ненавидеть себя немного меньше.

– Не драматизируй, – он поморщился. – Просто постарайся звонить Еве почаще.

– Я буду стараться. Но вы сами не звоните мне. Мой будущий муж не знает о ней. Я выбрала его не только из-за канадского гражданства, а еще потому, что он чайлд-фри. Я бы не смогла пережить все это заново.

– Ладно, – Адам открыл посудомойку, – давай просто закончим все эти бюрократические процедуры.

– Я думала, ты будешь в бешенстве, – Лена подавала ему тарелки. – Что спустишь на меня всех собак. Скажешь, что я… не знаю. Кукушка. Сволочь.

– Я был в бешенстве, – вздохнул Адам. – Когда ты уехала, оставив мне Еву, я много про тебя думал, и все плохое. Я звонил тебе все время, чтобы наорать и заставить вернуться. Ты не брала трубки, и я просто решил не думать про тебя, чтобы не беситься все время. Даже сейчас все кипит внутри меня, но я не хочу свары. Еве и так нелегко, что будет, если взрослые вопьются друг другу в глотки?

– Божечки, да ты просто Будда.

– Не нарывайся. Налет цивилизации на мне очень тонок.

Евы и Аси все еще не было дома, когда они вернулись из суда.

Лена, взвинченная и нервная, немедленно переполошилась.

– Адам! Прошло уже четыре часа! Они пошли выгуливать собаку! Где они могут быть?

– Где угодно, – Адам открыл ноутбук, потому что у него накопилось миллион рабочих дел. – На пляже. В цирке. В тату-салоне. В кукольном театре. В парке. В магазине с аквариумными рыбками. Однажды они улеглись на дневной сон в торговом центре, в отделе, где продавали матрасы. Менеджер зала сделал их фото и разместил в инстаграме, написав, что их матрасы настолько удобны, что люди засыпают на них, как по волшебству. Продал три штуки и купил девицам мороженое.

Адам говорил, и настроение у него улучшалось.

Как бы то ни было, с Евой ничего плохого не случится, пока Ася рядом.

Главное, чтобы ничего не случилось с Асей.

Сколько бы она ни хорохорилась, но в последнее время быстро уставала и выдыхалась.

– Адам, – Вика, демонстративно и громко постучав по стеклянной двери, вошла в гостиную, не удостоив Лену и взглядом. – Твоя чокнутая няня опять съехала с катушек. Иди и уйми эту женщину.

– О, она вернулась, – обрадовался Адам.

– Еще как вернулась. Приостановлена работа всего офиса. Я хочу тебе напомнить о трудовой дисциплине…

Адам уже сбегал вниз по ступенькам.

– Все в саду, – крикнула ему вслед Вика.

В саду царил переполох. Сквозь задние ворота, которыми никогда не пользовались, бочком кое-как втиснулся грузовик. Несколько рабочих спускали из кузова замотанные веревками саженцы деревьев. Его сотрудники или что-то таскали, или бурно обсуждали происходящее.

– Адам, – воскликнула Ася и всучила ему корзинку с какими-то луковками внутри, – держите тюльпаны. Я потратила кучу ваших денег, и если вы решите взыскать с меня этот долг, то мне обеих почек не хватит, чтобы расплатиться.

– Каких денег? – не понял Адам.

– Эта ненормальная, – объяснила Виктория зловредно, – мне позвонила и спросила, сколько денег у нас есть на Еву. Я решила, что на Еву нам ничего не жалко.

– Я не хотела вас отвлекать, – пояснила Ася.

– Я и перевела все, что ты отложил на отпуск, – невозмутимо договорила Вика.

– Все? – переспросил Адам. Там действительно была немаленькая сумма.

– Знаете, сколько стоит одно более-менее взрослое дерево? – возмутилась Ася. – В этих питомниках грабительские цены.

– А где моя дочь? – он не будет сейчас думать о деньгах. Все равно их отпуск с Викой накрылся медным тазом. Тревожило скорее то, что, кажется, его бывшая и его няня каким-то невероятным образом объединились.

– Ева? – Ася завертела головой. – Кажется, она с Сережей пошла закапывать розы. Знаете, ваш сад будет ужасом ландшафтного дизайнера. Но все выбирала Ева, я не виновата. С другой стороны – три дикие березы и газон – это и не сад вовсе, – и она стрельнула в него взглядом.

– Мне нравился мой газон!

– Ну простите. Мы купили вишню, сирень, рябину и груши. Кустарники малины и ежевики. Крыжовник. Смородину.

– Может, нам еще и кур завести? – вспылил Адам.

– Я подумаю об этом… Ева, детка, куда мы будем сажать сирень?

Его дочь, вся перемазанная землей, подбежала к Асе и обхватила ее грязными руками за ноги. Махнула рукой в сторону палатки.

– Туда, – объяснила Ася рабочим и погладила Еву по волосам. – Вот увидишь, как весной будет красиво в нашем саду. Интересно, кто будет расти быстрее – ты или елочка?

Адам молчал, вдруг поняв, что именно делает сейчас Ася.

Дарит его дочери ощущение стабильности.

Деревья, которые будут расти из года в год.

Луковки тюльпанов, которые зацветут весной.

Кустарники, которые следующим летом дадут плоды.

Место, где Ева будет еще так долго, что успеет увидеть, как тощие саженцы становятся все выше и выше. Вместе с самой Евой.

По-детски защипало в глазах.

– Вика, найми, пожалуйста, каких-нибудь садовников, – попросил он, поспешно отвернувшись. – Не хватало еще, чтобы Ася за лопату схватилась. Точно угробит все саженцы, – и он пошел к дому.

– Да я два раза в год родительскую картошку выкапываю и закапываю, – крикнула Ася ему вслед. – Я самый лучший в мире закапыватель и выкапыватель.

– Увижу вас с лопатой – поставлю в угол, – пригрозил Адам.

– Совсем обалдели?

– Просто найдите себе какой-нибудь шезлонг и командуйте парадом оттуда, – притормозив, велел он.

– Ну хоть цветочки-то нам с Евой можно посадить самим?

– Ева пусть сажает. А вы сидите на шезлонге. А лучше – лежите.

Лена курила, сидя на перилах задней лестницы.

– Она специально отвлекает Еву, чтобы ребенок не сильно грустил из-за моего отъезда? – спросила она.

– Не сильно грустил? – переспросил Адам. – Мы пробили в ее груди огромную дыру. Вряд ли от этого получится отвлечь цветочками.

Но это не значило, что Ася не будет пытаться.

Так и получилось, что вечером, когда Лена прощалась с Евой, девчонка была вся перепачкана землей, а в руках у нее была охапка котовника.

– Я сильно люблю тебя, – сказала Лена.

– Амбыламанадара, – ответила Ева скороговоркой и сосредоточилась на том, как вода исчезает в ямке в земле.

Адам только развел руками и пошел провожать Лену до такси.

– Анастасия Алексеевна, – хмуро произнес Адам, когда они уже укладывались спать, – а пройдитесь, пожалуйста, по комнате.

– Ваше самодурство, – она сушила волосы Евы полотенцем, – просто переходит всякие границы.

– Вы морщитесь, когда наклоняетесь и странно двигаетесь. Спина болит?

– Просто немного устала.

– Что за разгильдяйство, – рассердился Адам. – Вы вообще помните, что у вас есть еще один ребенок, о котором надо заботиться?

– Провалами в памяти не страдаю, – огрызнулась Ася, бросила полотенце на стул и, охнув, едва не упала, оступившись. Адам подхватил ее за локоть.

– Что? – напугался он.

– Ногу свело.

– Горе мое, – он усадил ее на кровать и, присев на пол, поставил стопу себе на бедро. – Икру? Здесь? Вы пьете магний?

– Больно, – пожаловалась Ася, когда Адам начал массаж.

– Конечно, больно. Сколько раз вы сегодня наклонились и присели? Я, кажется, просил вас не принимать участия в этих садово-полевых работах.

Ева села рядом с ним на пол и обхватила колени руками. Она с беспокойством наблюдала за происходящим.

– Завтра суббота, – продолжал Адам, – мы можем пойти в бассейн. Или же вы можете проваляться в кровати весь день. Мы с Евой будем за вами ухаживать. Ведь будем, Ева?

Девочка торопливо закивала.

– Вы записались на курсы для беременных? У вас нормальная консультация? Какие витамины вы принимаете?

– Я вас боюсь, – пробормотала Ася. – Что за внезапный и обостренный интерес к моей беременности?

– Я подумал, что с вами происходит такое глобальное событие, а мы мало об этом разговариваем. Наверное, это может быть обидным.

– Да нет, – ответила Ася. – Про все эти дела мы много говорим с Олегом. Целыми днями трындим, если честно. Он даже в курсе количества лейкоцитов в моей моче. На следующей неделе должен сдать генетический тест.

От неожиданности Адам прижал коленку Аси к своей груди.

– Серьезно? Вы серьезно?

– Верните мне мою ногу, – опасливо попросила Ася. – Что на вас сегодня нашло?

– С какой стати вы обсуждаете свои лейкоциты с каким-то левым женатым мужиком?

– Ну, объективно… – начала было Ася, но Адам не дал ей договорить.

– Ева, пожалуйста, ну объясни ты своей няне! – попросил он расстроенно. – Мы же команда!

Девочка потрогала пальцем крошечную татуировку на запястье Аси, которая повторяла альтернативный портрет козявки в интерпретации самой Евы.

– Простите, – сказала Ася, – что я потратила сегодня такую прорву ваших денег. Мне просто ничего другого в голову не пришло. Но надо было спросить вашего согласия. Теперь я сожалею о своем порыве. Со мной такое бывает, меня иногда заносит.

Адам, прижавшись щекой к ее колену, смотрел на нее снизу вверх. В мятой футболке и шортах Ася была похожа на виноватого Винни Пуха.

– Спасибо, – ответил он.

– Хочу скорее увидеть козявку, – заявила Ева.

От радости, что она снова перешла на человеческий язык, Адам рассмеялся. А Ася и глазом не моргнула.

– Это будет в начале весны, – объяснила она. – Сейчас закончится лето, потом наступит осень, потом выпадет снег, мы встретим Новый год, а потом мой ребенок придет в этот мир вместе с теплом и солнцем.

– Так долго! – разочарованно протянула Ева.

– Ничего и не долго. Вжух-вжух, и вот тебе уже восемьдесят, ты смотришь на старуху с косой и думаешь, что ничегошеньки не успела в своей жизни.

– Ася, – с укоризной покачал головой Адам. – Ложитесь уже в постель, хватит болтать ерунду. Я принесу вам теплого молока.

– И соленый огурец!

Содрогнувшись, Адам отправился на кухню.

Глава 23

– Ева очень сложный ребенок, – тихий голос Аси едва перекрывал шелест ветра. – Если бы меня в четыре года разлучали с матерью, я бы плакала и цеплялась за нее, бежала бы за машиной и ни за что бы не отпустила. Но Ева даже не обняла ее на прощание. Она все прячет внутри себя, и меня это пугает. Дети должны быть открыты этому миру.

– Плачут и цепляются за матерей только те дети, которых очень любят, – тихо ответил Адам. – Нелюбимые дети на такое не решаются.

– Ох, Адам, – и она обняла его.

Очертания сада выглядели непривычно.

Ночь была холодной, но под пушистым пледом, в обнимку, казалась теплой.

– У моей матери было две крайности, – Адам ненавидел тех, кто жалуется на родителей, но сейчас слова сами лились из его горла. – Она либо впадала в истеричную, всепоглощающую любовь, либо становилась холодной и равнодушной. Никогда заранее было не угадать, что на нее найдет. С возрастом я стал бояться ее любви больше, чем равнодушия. Это было похоже на удавку на шее. В восемнадцать я переехал сюда, и с тех пор наши отношения стали куда лучше.

– А мне даже рассказать нечего. Совершенно никаких детских травм. Даже обидно, – пожаловалась Ася.

– И все равно мы с вами оказались в одинаковом положении. Я – отец-одиночка, а вы – мать-одиночка. Что доказывает то, что детство не играет никакого значения во взрослой жизни. И это дает нам надежду на то, что Ева вырастет более-менее успешным человеком.

– Из нас двоих никто не успешен, – хмыкнула Ася. – Вы зарабатываете тем, что вешаете людям лапшу на уши, и живете в стеклянном доме, а у меня и вовсе нет никакого дома.

– А какой дом вы хотите?

– Мне все равно. Я и в своей крохотной коробчонке чувствовала себя отлично. Знаете, Адам, я всегда была уверена, что люблю жить одна. И представить себе не могла, что буду жить с другими людьми и даже спать в одной кровати. Но вы не мешаете.

Адам осторожно наклонил голову, чтобы посмотреть на ее лицо. Глаза Аси были закрыты, и легкая улыбка играла на ее губах. Умиротворенная, спокойная, честная.

– Я очень благодарен вам за то, что не мешаю вам в собственном доме, – произнес он мягко.

Ася беззвучно засмеялась, и движение ее губ, крупные зубы, незащищенное горло, мимические морщинки вокруг глаз и волосы, которые так и лезли Адаму в рот и нос, – все это рождало некую двойственность. Абсолютное спокойствие и учащенное сердцебиение.

Одновременно.

Застыв в этом мгновении, Адам с какой-то обреченностью считывал свой пульс.

Трындец.

– Ну давай, обрушивай на меня свои громы и молнии, – приветствовала его Вика в понедельник.

– Доброе утро, – он сел на свое рабочее место и распахнул ноутбук.

Пусть хоть эта неделя пойдет по плану.

Ему нужно снова включиться во все процессы.

Нельзя прогуливать бесконечно.

– Как ты посмела распоряжаться моими деньгами, Вика? Кто дал тебе такое право? Это нарушение трудовых и личных отношений. Еще один такой поступок – и я тебя уволю, Вика, – старательно копируя его интонации, самостоятельно отчитала себя его помощница.

– Знаешь, за что я тебя ценю? – отозвался Адам, не отрывая взгляда от монитора.

– За мою работоспособность?

– За то, что ты всегда правильно расставляешь приоритеты. Удивительное качество.

Вика изумленно уставилась на него.

– Это значит, что ты похвалил меня?

– Ты молодец, – подтвердил Адам.

– Мне надо начать встречаться с Асей, – пробормотала она. – Вот у кого здесь вся власть. Но меня обогнал на поворотах программист Сережа, – вдруг развеселилась Вика. – Ты знаешь, что он ведет твою няню на свидание?

– Что? – Адам поднял голову. – Кто кого куда ведет?

– Ух ты. А вот и громы с молниями. Ты все-таки ужасный собственник. Ты не можешь привязать няню к своей дочери веревками. Она имеет право на личную жизнь.

– Что это за бред, Вика? – рявкнул Адам. – Что за идиот составлял этот бюджет? Почему, черт возьми, директологи и таргетологи никак не могут сбалансировать продвижение?

– А я за продвижение не отвечаю, – не дрогнула Вика. – Так что иди и кричи на кого-нибудь другого.

Потянувшись, Ася стянула с глаз повязку и зевнула.

Будильник еще раз тихо звякнул.

В последнее время она приноровилась дрыхнуть в машине, ожидая Еву с занятий танцами. Столь ранние подъемы всегда давались ей тяжело, а нынче и вовсе приходилось туго. Сонливость накатывала волнами.

Прав был Адам, его няне нужна своя няня.

Несколько раз похлопав себя по щекам, Ася проморгалась и вывалилась из машины.

Накрапывал мелкий дождик.

Осень подкрадывалась к городу.

Слабость кружила голову.

Черт.

Ася ухватилась за стену. Ей нельзя садиться в таком состоянии за руль.

Надо забрать Еву.

Кое как добравшись до раздевалки, она с облегчением рухнула на скамейку, машинально помогая девочке переодеться.

– Ты белая, – сказала Ева.

– Я специально. Это для красоты. В этом сезоне так модно.

Ася старалась дышать ровно и глубоко, и мир снова становился яснее.

Зазвонил телефон. Незнакомый номер.

– Здравствуйте, это Фарид Ашотович, – голос властный и твердый. – Я хочу увидеть свою внучку. Скину вам адрес, привезите мне девочку.

– Сразу, как только получу разрешение Адамура Фаридовича, – ответила Ася устало. – Я вас уведомлю о его решении.

– Мне совершенно не нужно никакое разрешение! – немедленно вспылил ее собеседник. – Я вам, кажется, ясно сказал…

Ася нажала отбой и набрала Адама.

– Ваш отец хочет, чтобы я привезла ему Еву.

– Что с голосом? – немедленно спросил Адам.

– Я просто сонная.

Ева проворно выхватила у нее трубку.

– Она вся белая, – наябедничала она. – Да, на танцах… Папа велел ждать его здесь, – Ева вложила телефон обратно в ладонь Аси и обхватила руками ее голову, чтобы положить на свое хрупкое плечо. – Сиди спокойно.

Ася обняла теплое и маленькое тело.

Ева терпеливо стояла рядом, время от времени переступая с ноги на ногу. Молча гладила ее по волосам, заглядывала в лицо и вздыхала.

Не капризничала и не ныла.

Что за ребенок!

– Почему ты плачешь? – спросила она. – Тебе больно?

– Просто я ужасно тебя люблю, – Ася всхлипнула. – Сердце разрывается от того, какая ты прекрасная.

Крохотные ладошки утирали слезы, размазывая их по щекам. Ася пыталась совладать с разгулявшимися гормонами, но из глаз все текло и текло, и не было конца этому водопаду.

Адам ворвался в опустевшую раздевалку и одним взглядом оценил происходящее. И Асю, сидевшую на низкой детской скамейке с капающими на ладошки Евы слезинками. И сосредоточенное, серьезное лицо дочери.

Не вникая в дальнейшие детали, он стремительно сделал еще несколько шагов вперед и опустился на одно колено, прижимая к одному своему плечу кудрявую голову, а к другому – лохматую. Обняв обеих своих девиц разом, Адам спросил:

– Что за всемирный потоп?

– Гормональная перестройка организма, – объяснила Ася виновато. – Я обрушила на ребенка океаны своих эмоций. Вы просто обязаны меня дисквалифицировать.

– Все хорошо, не волнуйся, – сказал он дочери. – Это из-за того, что у Аси ребенок в животе. Она не болеет. Ты испугалась?

Ева так крепко в него вцепилась, что другого ответа и не требовалось. Конечно, она испугалась.

Ася едва ощутимо подрагивала, и виноватость ее голоса причиняла отдельные страдания.

– У меня голова закружилась, а потом начали литься слезы. Сами собой, – продолжала она оправдываться.

– Ты молодец, – Адам поцеловал дочь. – Умница. Хорошо, что мне все рассказала.

Ася вздохнула, шмыгнула носом и вскинула голову. Бледная. Несчастная. Сердитая.

– Еще ваш отец без конца звонит. Я бросила трубку, Адам. Кажется, он очень разозлился.

– К черту моего отца. Как вы себя чувствуете?

– Как идиотка.

Адам рассмеялся и поднялся, по-прежнему прижимая к себе Еву. Она крепко обнимала его за шею, но не спускала глаз со своей няни.

– Сможете идти? – он протянул свободную руку, за которую Ася моментально ухватилась.

– Да, конечно.

Она встала и погладила Еву по щеке. Была так близко, что Адам ощущал ее дыхание на своем подбородке. Ладонь была холодной и чуть влажной.

– Прости меня, малыш, – сказала Ася. – Я больше не буду плакать. Но по правде говоря, это были вовсе не мои слезы. Это в Папуа – Новая Гвинея прошел сахарный дождь.

– Что? – поперхнулся Адам.

– Сахарный дождь, – нетерпеливо отозвалась Ася. – Разве вы не знаете о том, что в Папуа-Новая Гвинея тридцать пять видов дождей? Когда идет сахарный, то хорошие люди плачут безо всякой причины. Когда идет манговый, то злые люди совершают добрые поступки. Когда идет кокосовый дождь, то умные поступают глупо, а когда ямсовый, глупые умнеют. Но в том случае, когда дождь выпадает из маниоки, ледяные сердца начинают таять.

– Кажется, вам стало лучше, – заключил Адам, терпеливо выслушав очередную байку. – Идемте, я отвезу вас домой.

– Разве мы не должны поехать к вашему отцу?

– Не беспокойтесь на этот счет, – он легонько подтолкнул Асю к выходу и подхватил сумку с вещами Евы. – Насколько я его знаю, он сам скоро заявится. Не хотите сбежать?

– О, нет, – Ася пощекотала его дочь, – мы очень хотим познакомиться с дедушкой поближе.

– Не хотим, – Ева попыталась увернуться.

– Хотим-хотим, – заверила ее няня, – дедушки – это классно. Я тебе обещаю, что тебе понравится. Ева, я тебя хоть раз обманывала?

Для человека, который только что заливал про сахарные и кокосовые дожди, она выглядела чрезвычайно самоуверенно.

И действительно, на выложенной брусчаткой дорожке к дому стоял огромный джип.

– Воу, – оживилась Ася, – а вот и серый волк. Адам, не бойтесь, я никому не дам вас в обиду.

Он засмеялся и отправился вытаскивать Еву из детского сиденья.

– Я бы спрятался за вашей юбкой, – крикнул он, – но давайте сегодня наоборот.

– Прятаться за мужскими юбками мне не позволяет женская гордость.

Так, пререкаясь, они и вошли в дом. Стеклянная дверь в переговорку была открыта, отец пил кофе, а рядом с ним на стуле восседал большой розовый плюшевый медведь.

– Ого, – сказала Ася, – посмотри на это, Ева. Мне кажется это огромное предложение стать друзьями. Вперед.

Адам не сразу выпустил руку дочери. Он неуверенно оглянулся на Асю.

– Запустить ее туда одну?

– Ап, и тигры у ног ее сели, – подмигнула она и, наклонившись, что-то прошептала Еве на ухо. Та подумала, кивнула и пошагала в переговорку.

– Если я хоть что-нибудь понимаю в дедушках, – пояснила Ася, – то из деспотов и самодуров получаются самые трепетные. Девочки просто вьют из них веревки. Идемте, я хочу выпить чаю.

Адам смотрел на то, как Ева пересекает комнату и, привстав на цыпочки, молча целует его отца в щеку.

– Это вы ее такому научили?

– Поцелуй – надежная защита от карабасов-барабасов, даже лучше, чем щитовые чары, – Ася улыбалась, глаза ее блестели, а на щеках появились ямочки. – У меня, например, был лучший дедушка в мире, а вот моей маме в детстве от него доставалось. Это такая семейная магия.

Отец осторожно подсадил внучку на колени, разворачивал большую коробку на столе и что-то спрашивал. Ева кивала, настороженная, но ничуть не напуганная.

– Какой чай вы хотите? – Адам приобнял Асю, направляясь в сторону офисной кухни. – Витя привез какой-то безумный пауэр из Китая. Я читал, беременным его можно.

– Точно можно?

– Псих ненормальный, – послышалось со стороны кухни. – Нормальный был бюджет! Нормальную мы сумму поставили на поисковики!

Ася притормозила.

– Да заходите вы, – посмеиваясь, шепнул Адам ей на ухо, – плох тот начальник, которого не ругают на кухне.

Сотрудники резко замолчали при их появлении. А потом по одному тихо слиняли.

– Вот поэтому я и ненавижу работать во всяких офисах. Вечно какая-то грызня. – Ася нашла в корзинке с печеньем сушку и впилась в нее зубами.

– Я действительно перегнул этим утром, – признал Адам, заваривая чай. – Объясните мне, ради всего святого, для чего вам понадобилось соглашаться на свидание с Сергеем?

– На дружеское свидание! – назидательно подняла палец Ася. – С романтическими я покончила навсегда. Я согласилась потому, что мне хочется поговорить с кем-то малознакомым, надеть красивое платье, которого у меня, кстати, нет, и сделать прическу.

– С чего это вы вдруг захотели прическу? – удивился Адам. – Я думал, что вам нравится разгуливать по городу в пижаме и тапочках.

– Героиня моего фанфика ужасная кокетка. Я хочу поиграть в нее.

– То есть вы идете на дружеское свидание, чтобы кокетничать?

– Вы такой въедливый, – осудила его Ася. – Правы ваши сотрудники: псих ненормальный.

Адам поставил заварник на стол, достал чашки, сел напротив Аси.

Не решился разлить чай, чтобы некстати подступившее волнение не расплескалось на стол горячими каплями.

– Если вам так нужно с кем-то кокетничать, я могу… – он облизнул губы и выпалил: – предложить свою кандидатуру.

– Ваша не годится, – моментально отвергла это предложение Ася и разлила чай.

– Почему это? – оскорбился Адам, от неожиданности перестав волноваться.

– Как можно кокетничать с человеком, с которым спишь в одной кровати? Это все равно что сидеть на диете из бутербродов.

Он мрачно смотрел на нее, с энтузиазмом грызущую свою сушку. Ни тени смущения.

– Я вам запрещаю идти на это свидание, – объявил Адам резко.

– Простите?! – она даже сушку уронила от потрясения. Полезла под стол ее доставать.

– Ни к чему давать моим сотрудникам ложные надежды, – строго сказал Адам. – Вы поиграете, пококетничаете, а мой программист выйдет из строя. Как можно быть такой легкомысленной? Вы же сами говорите, что не планируете никакой романтики в ближайшем будущем. Значит, Серега в любом случае останется у разбитого корыта.

– В ваших словах есть смысл, – кивнула Ася, выныривая из-под стола. Ее волосы стояли дыбом. – И не в ближайшем будущем, а навсегда. Я больше ни за что на свете не влюблюсь, это слишком хлопотно.

– Все так говорят. А потом бегают на свидания и напиваются от переизбытка чувств.

– У меня не было никаких отношений пять лет, – пожала плечами Ася. – И это были лучшие пять лет в моей жизни. О любви я вспоминаю с содроганием.

И столько отвращения было в ее голосе, что Адам ей даже поверил.

Глава 24

В этот вечер Адам допоздна засиделся в офисе, вникая даже в такие мелочи, в которые в жизни не вникал. Нарезал задач, проверил концепции, маркетинговые и контентные планы, согласовал спикеров и темы, заново пересчитал бюджеты, закинул в планировщик посты для собственных соцсетей на пару недель вперед, отправил издателю фабулу новой книги «Мотивация решает все» и даже проверил все почты, чем вообще никогда лично не занимался.

Настроение было не то что паршивым, но каким-то сварливым, что ли. Хотелось ворчать и брюзжать, как столетнему старику.

Выключив наконец компьютер, он прошелся по пустому офису, проверяя закрыты ли все окна. Щенок Васька следовала за ним по пятам.

Как ни крути, а пора было подниматься наверх.

На кухонном столе сиротливо стояла тарелка с оставленным для него ужином.

В гостиной и игровой было темно, и он немедленно споткнулся о плюшевого гиганта.

– Ева! – гаркнул он. – Почему у тебя медведи на полу валяются!

Она выскочила из спальни, закрыв за собой дверь, и хлопнула по выключателю, включая свет.

Подбежала и обхватила его за ноги.

– Я не хочу больше ходить на танцы, – в запрокинутой к нему мордашке была упрямая решимость.

Адам подхватил ее на руки.

– Почему?

– Мне больше не нравится.

Ася была права. У него получилась необыкновенная дочь.

Даже местами героическая.

– А если я сам тебя буду туда возить? – спросил он. – Пока Асе не станет лучше? Пусть она спит, а мы с тобой сами справимся?

Ева закусила губу.

– Эй, – он спружинил ее кудряшку. – Пожалуйста, разреши мне немного побыть твоей няней. Я обещаю, что буду стараться.

– Ладно, – она сползла по нему вниз, схватила за ухо медведя и потащила в угол.

Ася сидела на кровати в позе лотоса и делала дыхательную гимнастику по книжке «Беременность для маглов».

– Я подумала над вашими словами, – сказала она. – Про легкомысленность. Вот, – и протянула ему бумажку.

«Я, Сергей Петров, будучи в ясном уме и твердой памяти, четко осознаю, что свидание с Митрохиной Анастасией является исключительно дружеским, никаких иллюзий не испытываю и гарантирую свою полную трудоспособность».

– Вы издеваетесь, – сказал Адам раздраженно.

– Прописываю дисклеймер. Эх, почему в жизни нет предупреждающих меток: ангст, флафф, дарк или юмор.

– Вряд ли вы захотели бы оказаться персонажем вашего любимого слэша, – заметил Адам и рухнул на кровать. Ася склонилась над ним:

– Ого. Вы подаете признаки разумной жизни.

– Почему вы, женщина, отказавшаяся от мужчин, пишете фанфики с любовными сценами?

– Сублимирую, – охотно объяснила она. – Наш мозг совершенно не видит разницы между фантазией и реальностью. Он все равно выделяет дофамин, даже если все происходит всего лишь в сериале или книге. Так зачем платить больше?

– Что за отношения у вас были, если вы так разочарованы? – спросил ее Адам, поудобнее укладываясь головой на Асины колени.

– Обычные, – пожала она плечами. – Немного абьюза, немного эгоизма и немного пренебрежения. Все дело в том, что ум с сердцем не в ладу. Наши инстинкты выбирают не добрых и хороших людей, а тех, с кем получатся дети получше. Это всего лишь химия и биология. Мы реагируем на запах, на тело, на голос. И тут подключается мозг, величайший иллюзионист. Он крупными мазками пририсовывает кандидату ум, честность, щедрость и прочие качества, которых у человека, может, и вовсе нету. И мы сначала страстно влюбляемся, а потом жестко разочаровываемся. И ведь никто, кроме биологии, не виноват. Посмотрите на Вику – она была уверена, что вы изменитесь, станете тем человеком, которого она хотела бы видеть. А вы не стали. В итоге – злость и обида. Закономерный итог.

– И что же делать?

– Ничего. Я выбрала – ничего не делать. Больше не поддамся на уловки инстинктов, не желающих быть атавизмами.

– Значит, любви не существует?

– Точно. Глобальное надувательство вселенского масштаба.

Адам молчал, не зная, что ответить. В целом ничего нового Ася не сказала – он и сам был горазд читать лекции на тему реликтового отдела мозга, отвечающего за выживание.

Но сейчас слушать эти прописные истины было неприятно. Как будто атеисту приходилось внимать христианским догматам.

– И вообще, – Ася спихнула его голову со своих колен, – где наш ребенок?

Ева сидела в игровой за низеньким столиком и сосредоточенно собирала кубики с буквами.

«Папа», – было написано в верхнем ряду и «Ася» – в нижнем.

– Ты знаешь буквы? – удивился Адам.

– Конечно, – задрала нос Ева.

– Мы учимся, – пояснила Ася.

Она наклонилась и поцеловала девочку в макушку. Адам увидел, что у нее снова слезы блестят на глазах. В общем, ему тоже было не по себе. Потому что на столе не хватало главного слова, которое первым пишет любой ребенок в мире.

Но это же не значит, что его няня будет рыдать без остановки еще семь месяцев кряду?

Сидя в своем кабинете, Адам наблюдал в окно за тем, как Ева с крошечной лейкой разгуливает по саду. Щенок Васька носилась от нее к Асе.

Надо будет установить систему орошения.

Ася с таким яростным видом листала что-то в телефоне, что даже интересно стало.

Он встал и вышел на улицу.

– Что? – спросил, склонившись над Асиным ухом. – Кто-то написал плохой комментарий к новой главе «Карающих штанов»?

Она раздраженно дернула плечом.

– Этих подготовительных курсов сотни! Как я должна выбрать самые лучшие для Евы? И ведь, главное, отзывы везде такие противоречивые. Боже, это просто невыносимо!

– Так что действительно случилось? – повторил он.

Ася вздохнула. Помялась. И протянула ему телефон.

– Вот.

Селфи. Этот ее бестолковый Олег с какой-то женщиной в обнимку. Подпись «Кто здесь ждет второго малыша?».

– И почему вы так беситесь? – Адам вернул ей телефон.

– Потому что оказалось, что это его пятый ребенок! – она сердито стянула с себя кофту. – Фух, жарко.

Адам поежился.

День был пасмурным и холодным.

– В смысле – пятый?

– Как выяснилось, первая дочь родилась, когда этот гиперосеменитель учился в университете. Сейчас она живет на Кипре и считает отцом своего отчима. Еще один ребенок рожден в первом браке. Плюс ребенок от второй жены. Моя козявка – четвертый. А этот, из инстаграма, получается пятым. Он что, решил перенаселить планету?

Адам расхохотался.

– А беситесь-то вы почему?

– Да потому что он с такой гордостью перечислял все свое потомство, что хоть сейчас вешай его портрет на доску почета. Выставка достижений народного хозяйства, блин! Я не хочу, чтобы мой ребенок был чьим-то достижением, – Ася сердито взлохматила волосы.

– Да ладно вам, – он снова накинул кофту на ее плечи. – Какое нам до всего этого дело? Хрен с ним.

– Правда? – Ася задрала к нему голову. Она чем-то была сейчас похожа на Еву. – Ладно. Давайте уже выберем ребенку подготовишку, первое сентября на носу.

– Хрен, хреновый, хреновина, – завопила Ева. Она, как всегда, тонко реагировала на бранные слова.

– Господи, как я зла!

Ася, которая только проснулась, была совершенно не готова к вторжению Виктории.

Адам повез Еву на танцы, и у нее в кои-то веки было свободное время. Личное пространство!

Но нет.

Нет никакого покоя, когда на первом этаже целый офис сотрудников и некоторые из них беззастенчиво шастают наверх, чтобы выпить чая и пожаловаться на руководство.

– Я хочу наорать на него каждую минуту! Вы не представляете, сколько сил мне требуется, чтобы оставаться спокойной. Скажите мне, он хотя бы немного страдает?

– Плачет каждую ночь в подушку, – кивнула Ася, – наволочек не напасешься.

– Вам смешно, – Виктория привычно залезла в холодильник и достала с нижней полки грейпфрут. – Конечно, вы живете тут без забот, вошли в доверие к девочке, и теперь Адам ходит вокруг вас на цыпочках. Десять утра, а вы только встаете.

– Коварство мое не знает границ, – самодовольно согласилась с ней Ася. – Но вас должно утешать то, что Адаму сейчас вообще не до женщин. У него переоценка семейных ценностей. Это долгий процесс, направленный внутрь себя.

– Да, – Вика протянула ей дольку грейпфрута. – Ему точно сейчас не до женщин. Но вы же мне скажете, если кто-то появится?

– Ну откуда ей взяться, сами подумайте, – Ася отломила половинку тоста и отдала Вике. – Вся жизнь вертится вокруг ребенка.

– Не знаю. Поймает его какая-нибудь мамочка в этой детской студии. Может, мне начать самой возить девочку на занятия?

– Может, если вы для начала запомните, как зовут девочку.

– Разумеется, я помню, что ее зовут Вера!

– Не понимаю, – Ася налила ей мятно-лимонной воды, – как Адам смог вас отпустить. Вы такая внимательная подруга.

– Он еще пожалеет.

– Абсолютно.

В пятницу вечером Адам с потрясением наблюдал за тем, как Ася расстается со своими пижамными штанами и приглаживает вечно лохматые волосы. Она даже где-то раздобыла косметичку и уселась за макияж, высунув от усердия язык.

Ева рисовала, не проявляя особого интереса к происходящему, но Адам мог бы поклясться, что она была внимательнее, чем обычно.

Прежде Ася не уходила по вечерам из дома. Но Вика была права, он не мог привязать свою няню веревками к своей дочери.

Невозможно, чтобы взрослый человек все свое время проводил с маленькой девочкой. Так ведь недолго и спятить.

Поэтому Адам молчал, изо всех сил придерживая ехидные комментарии по поводу таких тщательных приготовлений.

Но в тот момент, когда Ася надела на одно ухо длинную моносерьгу, а на другое – объемный кафф, его терпение лопнуло.

Открытая спина платья обнажала кончик осинового кола на ее спине. Ася не была человеком, который носит темные и сдержанные цвета, поэтому платье было густого цвета небесной синевы, что в сочетании с алыми колготками могло бы выглядеть нелепо, но почему-то не выглядело.

Она была классной – со своей асимметричной стрижкой, и разными сережками, и серебряными кольцами на больших пальцах голых рук без маникюра. В своем ярком наряде и со стрелками на веках. С татуировками и круглыми плечами. Невозмутимостью и иронией. Полными бедрами и абсолютным равнодушием к этой полноте.

Неведомая сила заставила Адама встать и положить ладони на ее плечи. Губы сводило от желания прикоснуться к теплой открытой коже.

Ася посмотрела на него в зеркальное отражение. Улыбнулась.

– Не волнуйтесь вы так, – сказала она, – вы с Евой точно сможете продержаться несколько часов. Я с ней об этом разговаривала, она готова. Я буду на телефоне. Обещаю вам ни на минуту его не выпускать из рук.

– Конечно, – ответил Адам едва слышно. – Приятного вечера.

Она похлопала его по ладони.

– Пост сдал, – встала и направилась в игровую. – Детка, – раздался ее голос, – позаботишься о своем папе немного? Я вернусь до того, как моя карета превратится в тыкву.

Адам, как привязанный, последовал за ней, остановился на пороге.

Ева молча кивнула, не отрывая взгляда от рисунка.

– Эй, – Ася обхватила ее щеки ладонями. Долго смотрела в сумрачное, замкнутое лицо. Вздохнула. – Ладно, – она встала и направилась к гардеробной. – Молчите, – зашипела на Адама, как будто он хоть что-то сказал. – Я знаю, что я сейчас не права. Я знаю, что нам с Евой надо научиться держать расстояние. Я знаю, что это все патологично. Но я подумаю об этом завтра. Детка, – она повернулась к его дочери с двумя маленькими платьями в руках. – Красное или зеленое?

– Красное, – без колебаний ответила Ева.

– Тогда собирайся. Мы идем в ресторан.

Девочка вскочила с такой поспешностью, что опрокинула стаканчик с водой, но даже не обратила на это внимания.

Адам попытался тронуть Асю за руку, но наткнулся на столь свирепый взгляд, что только спросил:

– А я?

– Вот ведь, – в сердцах выпалила она. – Что за взгляд! С вашими ресницами нельзя смотреть на ни в чем не повинных людей таким трепетным взглядом. У меня от вашей красоты дух захватывает, – она еще немного покопошилась в гардеробе и яростно швырнула в него галстуком.

Глава 25

– Мальчиком, бегущим резво,

Я предстала Вам.

Вы посмеивались трезво

Злым моим словам:

Шепот Аси мягкий, наполненный нежностью и смыслом. В комнате темно, и Адам лежит, зарывшись лицом в кудрявые волосы дочери.

«Шалость – жизнь мне, имя – шалость.

Смейся, кто не глуп!»

И не видели усталость

Побледневших губ.

Адам обнимает Еву, и Ася обнимает ее тоже, если чуть-чуть подвинуть ладонь, он мог бы прикоснуться к ее пальцам.

– Вас притягивали луны

Двух огромных глаз. —

Слишком розовой и юной

Я была для Вас!

Ева дышит ровно и тихо, но Адам чувствует, что она еще не спит. Наверное, ею тоже овладела магия этого шепота, и слов, и самой Аси.

– Тающая легче снега,

Я была – как сталь.

Мячик, прыгнувший с разбега

Прямо на рояль.

Среди бесчисленного множества фантазий, сказок и слов, в которых Ася теряется сама и в которых запутывает их с Евой, кажется, что она и сама придуманный персонаж. Что таких, как она, не бывает. Что она вот-вот исчезнет, превратится в буквы.

– Скрип песка под зубом, или

Стали по стеклу… —

Только Вы не уловили

Грозную стрелу

Легких слов моих, и нежность

Гнева напоказ…

– Каменную безнадежность

Всех моих проказ! [7]

В воскресный полдень Ася вдруг объявила совещание.

– Какое еще совещание? – изумился Адам. – У меня качалка.

– Важное, – рявкнула Ася, и он решил больше не спорить.

Усадив их с Евой за обеденный стол, она скрестила руки на груди.

– Итак, друзья мои, я считаю, что вы два поросенка.

– Простите?

– Каждый из вас веселится и развлекается. У Евы – танцы, а скоро начнется подготовишка. У вас, Адам, работа, качалка и прочие радости жизни.

Ева слушала внимательно, но вряд ли понимала.

– И только я, как несчастная сестрица Аленушка, привязана к этому дому. Так жить нельзя. Я свободная женщина, а не ботинки, в которых вы ходите, – Ася ткнула в Еву пальцем, – ты гуляешь одна, твой папа гуляет один, и я буду гулять одна. Согласна?

Ева молчала.

– Детка, знаешь мою суперспособность?

– Еще одну? – вырвалось у Адама.

– Я всегда возвращаюсь. Как таракан.

– Ты хочешь уйти? – спросила Ева.

– Именно. Немного погулять одной, как взрослой девочке. А ты пока поиграешь с папой.

– Но у меня качалка, – напомнил Адам.

– Ничего с вашими рельефами за один час не случится, – Ася встала и решительно направилась к лестнице.

Адам озадаченно посмотрел ей вслед и подхватил Еву.

– Пойдем, испечем твоей чокнутой няне торт. Мы его давно ей задолжали.

Ева сморщила нос и разревелась.

Ася вернулась ровно через час, и позади нее топало двое грузчиков, несущих какую-то мебель.

– Это еще что? – нахмурился Адам, осторожно разрезая коржи.

Перепачканная шоколадом Ева не тронулась с места, продолжая неумело взбивать глазурь. Кажется, она была то ли обижена, то ли сердита, а то ли все вместе.

Ася не дрогнула, проводила грузчиков в спальню и скоро вернулась.

– Это кроватка для Евы, – сообщила она, сунула палец в глазурь и облизала его. – Вкусно. Махнули качалку на углеводы? Вот это по-нашему.

– Кроватка для Евы? – повторил Адам, взял Асю за руку и увел в свою спальню. – Что вы пытаетесь сделать?

– Поставим кроватку рядом с моей. А вы возвращайтесь в свою спальню. Хватит уже этого симбиоза. Мы не можем жить, как стая тюленей.

– Не хочу. Не вернусь. В моей спальне темно и страшно.

Ася зашипела на него, как разъяренная кошка.

– Перестаньте так себя вести. Перестаньте повсюду ходить за мной по пятам.

– А вы перестаньте срываться на Еве.

– Я не срываюсь на Еве. Адам, нам нужно научиться быть самим по себе. Всякое может случиться. Меня могут положить в больницу, вы можете уволить меня…

– Не дождетесь.

Хорошо, что у него с раннего детства был стойкий иммунитет к разного рода сценам и он давно научился контролировать себя. Не то обязательно бы сейчас сорвался в крик, так сильно был выведен из себя.

– Вот уж не думал, что вас так разозлит наше многолюдное свидание, – проговорил он, стараясь не смотреть на перепачканные шоколадом губы, но сосредоточившись на посветлевших от злости глазах. – Мне показалось, что это забавно.

– Забавно? – казалось, что она вот-вот взорвется.

– Мне нет никакого смысла возвращаться в свою спальню, – продолжал Адам, – потому что там скоро начнется ремонт. Мы перенесем туда игровую, спальню Евы переделаем в детскую для вашего малыша, а нынешнюю игровую превратим в нашу спальню. Комнаты смежные, так будет удобнее всего.

Глаза Аси сузились.

– Вы собираетесь оборудовать комнату для моего ребенка?

– Спокойно. Мы можем поставить кроватку рядом с нашей, – испугался Адам.

– Вы… Вы… – ее голос дрогнул, а глаза наполнились слезами. – Это уж слишком!

Опять рыдания!

Он поспешно притянул Асю к себе, уже научившись тому, что объятия всегда помогают.

– Мне страшно, – сказала она в его плечо. – Мы втроем слишком близко. Как будто вообще без кожи. Так нельзя. Нам нужна дистанция, понимаете?

– Вам плохо с нами?

– Я паникую. Мне иногда нечем дышать. Я не могу понять, как так получилось, что теперь я не могу даже выйти одна из дома, если мне этого захочется. Мне надо… мне нужна хотя бы своя кровать. Это же нормально, правда? Я же не должна чувствовать себя из-за этого виноватой?

– Тише, – он целовал ее волосы, лоб, скулы. – Тише. Вам нужно личное пространство, я понял. Только…

– Да, Ева, – Ася поспешно утирала слезы. – Как она перенесла мой уход?

– Плакала слезами минут пятнадцать.

– Плакала?

– Я бы даже сказал – рыдала в голос.

Ася улыбнулась.

– Это же прекрасно. Человек выражает свои эмоции.

– Ну, я бы предпочел все-таки, чтобы моя няня не доводила мою дочь до слез, – покачал головой Адам и пригладил ее волосы. – Хотите торт?

– Хочу, – она упрямо выдвинула вперед подбородок. – Торт и отдельную кровать. Ночуйте уже у себя.

– Хорошо, – сдался Адам. – Сегодня переночую.

– Вы брали мастер-классы у иезуитов?

– Ха, давал мастер-классы иезуитам!

На кухне Ева невозмутимо ела ложкой глазурь. Коржи, до конца не смазанные кремом, валялись на полу.

– Васька уронила, – объявила девица с вызовом.

Васька, дрыхнувшая на диване, чутко дернула задними лапами.

– Придется наказать Ваську, – ответил Адам, хмурясь. Он не очень понимал, почему сегодня его дочь ведет себя так взбалмошно.

– А маленьких наказывать нельзя, – возразила Ева энергично.

– Еще и спорит, – пожаловался Адам Асе.

– Некоторые папы ужасно разбаловались, – скорчила гримаску Ася. – Ой, – и она вдруг схватилась за живот.

– Что? – перепугался Адам.

– Моя козявка говорит… Что-что? Она говорит, что сердится на меня.

– Твоя козявка не умеет говорить, – неуверенно протянула Ева.

– Трындит как миленькая. Иногда целыми ночами рассказывает странные истории.

– Господи боже. Что будет, если еще и ваш ребенок будет целыми ночами рассказывать странные истории? – задался вопросом Адам.

– И почему козявка сердится? – спросила Ева.

– Она говорит, что я слишком мало сегодня целовала ее любимицу, – и Ася, обхватив руками плечи его дочери, осыпала ее поцелуями. Как будто та сделала что-то хорошее.

– Я ее любимица? – уворачиваясь, спросила Ева.

– Она от тебя просто без ума. Но ей ужасно жалко твоего бедного папу. Ведь он так старался, чтобы испечь этот торт. Представь, что Васька съест твой рисунок, над которым ты трудилась весь вечер.

– Я некрасиво нарисовала.

– Перфекционизм враг для творчества, – Ася вздохнула. – Беда в том, что моя козявка совершенно не умеет правильно сердиться. Глупая, глупая козявка.

– У вас и на этот счет есть правила? – спросил Адам, убирая с пола.

– Конечно, – Ася отпустила Еву и встала посреди комнаты. – Сначала надо три раза как следует топнуть ногой по полу, – и она топнула три раза, – потом упереть руки в боки, – она сделала и это, – а потом громко сказать: я сержусь, потому что моя няня ушла гулять без меня! Иди ко мне, – она потянула Еву за собой. – Попробуй.

– Я не буду топать, я же не маленькая, – отказалась девочка. – Пусть твоя козявка топает.

– Если моя козявка начнет топать в моем животе, то плохо мне придется. Тебе, детка, придется отдуваться за нее. Давай.

– Я сержусь на тебя! – выпалила Ева.

– Умница моя, – Ася снова ее расцеловала.

– Ты плохая няня!

– Есть такое.

Адам, который уже прибрался на кухне, задумчиво наблюдал за разворачивающимся действием.

Все свое детство он учился молчать, чтобы не расстраивать маму глупыми обидами.

Странно было видеть, как кто-то заставляет ребенка выкрикивать это вслух.

Не очень понятно, для чего Асе все это нужно было.

Воспитанные люди не выплескивают на других свои чувства. Это как минимум невежливо.

– Спасибо, – Ася села на пол перед Евой и пригладила ее кудряшки. – Все дело в том, что моя голова разговаривает на голландском языке, а твоя на китайском.

– Ничего и не на китайском!

– А мне кажется, что на китайском. Ничего не понимаю. Блабрукрадрямарумба, – примерно так тебя слышно.

– На китайский это совсем не похоже, – заметил Адам.

– Потому что ваша голова говорит на мадагаскарском!

– Такого языка вообще нет.

– Не знаю тогда, зачем вам понадобилось пользоваться несуществующим языком. Детка, люди не понимают, что наши головы лопочут. Лмапурасатамипарара. Вот. Поэтому приходиться топать ногами и говорить вслух. Иначе я бы просто могла подумать, что Васька уронила торт из глупой вредности. А если по делу, то все понятно. Только папу все равно жалко. Как мы его утешим?

– Как? – спросила Ева.

Ася что-то энергично зашептала ей на ухо.

Его дочь слушала, сдвинув густые черные брови.

– Васька больше так не будет, – повторила она с явным смущением. – Ей стыдно.

Адам сел рядом с Асей на пол.

– Теперь твоя няня осталась опять без торта. Так ей и надо, правда? Плохие няни не заслуживают торта.

Ева медленно кивнула, явно растерянная. У нее была несчастная мордашка.

– Да, так ей и надо, – упрямо сказала она и поджала губы, чтобы снова не разреветься.

Одинокий и печальный Адам лежал в своей кровати и разглядывал потолок.

Ни в какую не спалось.

Со стороны гостиной раздался какой-то хлопок.

Обрадовавшись, что в этом доме все-таки есть жизнь, Адам подскочил и бодро рванул из спальни.

На кухне горел свет.

Ева сидела на корточках и ладошками пыталась собрать разбившуюся коробку яиц.

Она была с ног до головы усыпана мукой.

– Привидение! – вскричал Адам, едва удерживая смех.

– Я Ева, – объяснила его дочь.

– Слава богу! Я тебя не узнал. Ты вся белая.

– Я пеку торт, – объяснила она, безуспешно прикрывая разбитые яйца подолом ночнушки.

– Проголодалась? – Адам заглянул в миску, где в воде плавали квадратики рафинада.

– Это для Аси. Васька – глупая собака.

– Она еще просто маленькая. Ты позволишь тебе помочь?

Дождавшись разрешения, Адам попытался потрясти Еву, чтобы мука осыпалась. Она захихикала. Усадив ее на стул, он вручил ей банан.

– Рассказать тебе секрет? – спросил он. – Меня тоже бесит, что Ася куда-то уходит. Зачем ей куда-то уходить, когда у нее есть такие прекрасные мы, думаю я. Но главное не в том, что она уходит, а в том – что всегда будет возвращаться. Ты же знаешь, что она никогда не улетит от нас на самолете? Знаешь?

– Рассказать тебе тоже секрет? – прошептала Ева. – Ася любит меня, она сама сказала.

Адам замер, вдруг осознав, что сам он никогда не говорил таких слов собственной дочери.

Он вообще, наверное, никогда в жизни ни с кем не говорил о любви.

– Если Ася так сказала, значит, это правда, – отрешенно произнес он. – Наша няня ведь никогда не врет. Как тебе новая кроватка?

– Красивая. Я уже большая, чтобы спать с вами. И вы постоянно шепчетесь.

Адам засмеялся.

– Скоро тебе будет целых пять лет. Какой подарок ты хочешь?

– Дети не выбирают себе подарки, – важно объявила Ева.

Под утро, когда Адам только начал засыпать, дверь в его спальню открылась и появилась Ася.

– Скучно, – пожаловалась она и плюхнулась рядом, обняла его за талию, прижимаясь щекой к спине.

– Какое веселье вам нужно во сне? – сварливо проворчал Адам, еще не отошедший от ее «дышать нечем».

Но эта женщина уже умиротворенно посапывала.

Глава 26

– Ты стал в два раза больше качаться и в два раза дольше бегать, – насмешливо заметила Вика, – а уж трудоспособность твоя и вовсе выросла до небес. Знаешь, как это называется?

– Знаю, – буркнул Адам.

– Полтора месяца воздержания способны довести любого до ручки.

– Ты сейчас злорадствуешь или сочувствуешь? И вообще… люди годами воздерживаются, и ничего.

– Какие люди? – не поняла Вика.

– Разные, – уклончиво ответил Адам и захлопнул ноут. – Скучно.

– Послушай, – сказала Вика невозмутимо, – мы могли бы просто продолжать спать друг с другом. Без отношений.

Он почти спросил ее – чем это отличается от того, что было раньше, но в последнюю секунду удержал этот вопрос на кончике языка.

Наверное, с точки зрения Вики, чем-то отличалось.

– Секс без обязательств, – уточнила она все так же спокойно. – По-дружески.

Предложение было слишком хорошим, чтобы Адам не ощущал некоего подвоха.

– Спасибо, – ответил он как можно более нейтрально. – Ты удивительно щедра.

В офисе программист Сережа учил Еву играть в детскую игрушку на компьютере. Ася что-то тихо обсуждала со стажером Мариной.

Адам подошел ближе.

– Попробуй зайти через сторителлинг, – услышал он тихий голос Аси. – Это сейчас ужасно трендово.

– Сторителлинг в маркетинге сложный жанр, – возразила Марина.

– Глупости, ничего и не сложный. Ты просто…

– За мной, – Адам бесцеремонно ухватил Асю под локоть и отвел ее в переговорку. Закрыл стеклянную дверь. – Вы теперь еще и маркетолог? – спросил он раздраженно. – Зачем вы лезете туда, в чем ничего не смыслите?

– Вы как будто много смыслите! – фыркнула она. – Я посмотрела ваши тренинги – это всего лишь компиляция Огилви, Карнеги и Котлера. Вы просто завернули классику в современную обертку и налили туда современной терминологии. Ни одной свежей мысли!

– Ради бога, – он сердито взъерошил волосы. – Люди ходят на тренинги не за свежими мыслями. Чтобы слинять с работы, потусить с себе подобными, запилить пост в инсте, самоутвердиться. Почувствовать себя молодцом – посмотрите, как я крут, я все время обучаюсь, создаю новые нейронные связи, ну и все такое. Я мог бы рассказывать анекдоты – эффект был бы точно таким же. Но вы-то откуда знаете про Огилви и Карнеги?

– Оспыде, это уровень первокурсника, – она задрала нос. – В университете я полгода работала менеджером по продажам брендовых наклеек на пакетики. Меня уволили. Я плохой продажник, совести слишком много. А вы что, думали, это какие-то сакральные знания? Только вы можете продавать воздух, все остальные идиоты?

– А вы самодовольная зазнайка. Думаете, что самая умная? Да вы просто сбежали от реальной жизни в свои фанфики и теперь смотрите на остальных людей с высокомерием – ах, они такие нелепые. Ах, у них такие глупые желания и смешные переживания.

– Что это с вами? – пробормотала она изумленно. – Почему вы так злитесь? Прям как будто нормальный человек.

– Да потому что вы повсюду суете свой нос, – в сердцах ответил Адам. – Куда я ни посмотрю – везде вы, – и он вылетел из переговорки, игнорируя изумленные взгляды сотрудников.

Ася озадаченно почесала нос, глядя, как Адам покидает офис.

Вот ведь.

Сложно иметь дело с молодыми – они все эмоционально неустойчивы.

Она и сама такой была.

Кто знает, что за котел из гормонов, сомнений и комплексов бурлит внутри?

И все равно ей было неприятно, что он сердится.

Ася не любила ругаться с Адамом. Ей нравилась его мягкость, и то, что он многое ей позволяет, и все время прикасается, и смотрит с какой-то необыкновенной завороженностью. Она постоянно ловила себя на том, что нежится по-кошачьи в этом тепле и позволяет себе капризничать и своевольничать, как ребенок, которого балуют.

Никогда и никто так не относился к Асе – и никогда и ни с кем она не ощущала себя так свободно и уверенно. Ей даже казалось, что рядом с Адамом проявляются некие скрытые возможности ее разума, дремавшие прежде способности и обостряется интуиция. Перестав опасаться недовольства отца, Ася все больше понимала дочь.

Адам бы не понял, если бы она назвала его своей музой, но фактически так оно и было.

Изначально все внимание было только Еве, Адам казался лишь декоративным приложением к девочке. Ася и сама не заметила, когда оказалась в фокусе внимания и когда начала получать от этого удовольствие.

И когда стал шире ее собственный фокус.

Вот зачем ее сейчас понесло говорить ему гадости?

Что вообще на нее нашло?

– Не обращайте внимания, – Вика просочилась в переговорку. Кажется, весь офис наблюдал, как они пререкаются. – Целибат плохо сказывается на его настроении. Это из-за него Адам такой дерганый.

– Ага… Что? – до Аси не сразу дошел смысл сказанного. – Это еще что за оправдание для бедных? По-вашему, всякий, кого не ублажает по ночам десяток гетер, сразу становится невротиком?

Вика закрыла за собой дверь, элегантно опустилась в кресло и сообщила скучающим голосом:

– Я предложила Адаму секс без обязательств.

– Молодец, – одобрила Ася, которая уже даже привыкла к откровениям Виктории. Она нравилась ей – хотя бы тем, что уверенно шагала по дорожке из ошибок, которые сама Ася уже совершила.

– Звучит слишком саркастично даже по вашим меркам.

– Ну что вы, – Ася потянулась и достала из шкафчика шоколадку для гостей. – Я всего лишь няня. В этом доме я воспитываю только Еву.

– Нет уж, говорите, что думаете, – настаивала Вика.

– Вы не хотите знать, что я думаю. Вы хотите, чтобы я поддержала вас. Вы молодец, Вика.

– Перестаньте так делать. Это бесит.

– Рассказать вам сказку? – сдалась Ася. – Давным-давно в некотором царстве некотором государстве жила одна молодая и глупая девочка. Она встречалась с мальчиком, но совершенно не воспринимала его всерьез. Изменяла ему. Игнорировала его. А потом он ее бросил. И тогда девочке показалось, что свет померк. Любовь, которая мальчику была уже не нужна, накрыла девочку с головой. Отчаяние и душевные терзания поселились в ее сердце. Но мальчик не собирался к ней возвращаться, а она никак не могла поверить, что он это серьезно. Казалось, что он вот-вот передумает. Надо просто чуть-чуть поднажать. И она предложила ему секс без обязательств. «Ты свободен, – сказала девочка, – я свободна. Давай просто спать друг с другом, пока не найдем себе кого-то». И мальчик согласился, но все стало еще хуже. Потому что физический контакт без эмоционального отклика принес девочке только обесценивание себя. Она ощущала, что продается за ласки и поцелуи. С каждым днем чувствовала себя все более ничтожной. Все более жалкой. И тогда включилась программа саморазрушения. Алкоголь, секс с незнакомцами и ненависть к себе. А мальчик… все это время он ухаживал за другой девочкой, и в один прекрасный день оказалось, что он скоро женится. Он даже ничего не понял. Вот такая история.

Ася протянула Вике шоколадку.

– А у кого-то была бурная молодость, – произнесла та ошарашенно и даже с некоторым уважением.

– Обращайтесь. Я, как Шехерезада, способна тысячу и одну ночь рассказывать о своих неудачах. Думаете, почему я теперь веду праведный образ жизни? Потому что больше всего напоминаю себе алкоголика в завязке. Стоило один раз сорваться – и пожалуйста. Залетела на встрече одноклассников.

Ася развела руками, демонстрируя себя – ходячую катастрофу, – улыбнулась и пошла спасать Сережу от Евы.

– Смотри, – Ася протянула ладонь, на которой лежал мандарин. – Моя козявка уже такого размера. У нее отвалился хвостик.

– У нее был хвостик? – округлила глаза Ева.

– И у тебя был хвостик. – Ася подгребла ее поближе и открыла книжку. – Вот так сейчас выглядит мой ребенок.

– Головастик.

– Зато у козявки теперь открываются глаза. А у меня заканчивается первый триместр. Это значит, что я больше не буду такой ужасной плаксой.

– Ты не плакса, – утешила ее Ева. – Женя плакса.

Женя была девочкой с танцев, которая ревела по любому поводу, чем постоянно повергала Еву в изумление.

– Скоро я пойду на скрининг, – похвасталась Ася, – и мне покажут мою козявку на мониторе.

– Я тоже хочу посмотреть на козявку, – немедленно вызвалась Ева.

– Ладно.

– И я, – подал голос Адам, молчавший весь вечер.

– Ну куда же без вас.

Наступил сентябрь, и Ася действительно стала чувствовать себя лучше. Прошли приступы слабости и головокружения, ушла утренняя тошнота, а спать теперь хотелось не так сильно.

Она снова вернулась за руль, катая Еву с танцев на подготовишки. Появилось даже свободное время, которое Ася проводила или в кафе с ноутбуком, или в длинных прогулках по городу, а то и за чаепитиями с редкими друзьями, которых она за лето подзабросила.

У нее было не то что меланхоличное настроение, но очень осеннее.

Несмотря на то что Ася в этот период была занята созиданием, ее не отпускало ощущение увядания. Как будто все самое интересное в жизни было уже позади.

– Ты обнаглела просто, – заметила подруга Саша, минут двадцать выслушивашая Асино нытье. – Теперь тебе не надо насиловать свой мозг над всякими тупыми задачами. Посмотри на меня – от одного налогового отчета до другого. Начальник на тебе не срывается. Никаких пробок по дороге на работу. Не надо платить за жилье и еду. Зарплата белая. А ты вся из себя «отговорила роща золотая». Что сложного в том, чтобы приглядывать за одной маленькой девочкой? К тому же она уже достаточно взрослая, не младенец. Это же работа мечты.

– Ты права, – печально согласилась Ася. – Только все это уже давно совсем не работа. Это мыльный пузырь из иллюзий.

– Ууууу! Узнаю эти интонации. Аська, в кого ты втюрилась на этот раз?

– Ни в кого. Ты же знаешь, что мне нельзя не то что влюбляться, а даже думать о том, чтобы влюбиться. Это каждый раз превращает мою жизнь в руины.

– Но если уж совсем припрет, – посоветовала Саша, – выбери кого-нибудь бесполезного. Курьера или водопроводчика. Хотя нет, терять хорошего водопроводчика может быть жалко. И что за хаос на твоей голове? Тебе давно пора постричься и покрасить волосы.

– Нет. Никаких салонов красоты. Предпочитаю быть похожей на йети. Чтобы нормальные люди пугались, глядя на меня.

– Типичная влюбленная Аська, – хмыкнула Саша, – в режиме «чем хуже – тем лучше». Ты безнадежна.

– Да, – мрачно согласилась Ася, – я безнадежна. Пойду прослушаю очередной онлайн-курс о самодостаточности и наслаждении одиночеством.

– Да тебе пора самой такие курсы вести.

– Ненавижу коучеров.

– Точно. Как звали того придурка, который вытряс из тебя всю душу и деньги, а потом уехал дауншифтить на Бали? Он еще написал цикл постов «Моя шизоидная бывшая» и прославился своими видосами на ютубе. Там он одевался как клоун и изображал тебя. Тоже ведь именовал себя коучером.

– Вальдемар Мо, – Ася встала. – В миру Вовка Мордашкин. Пойду я, Сань.

– Эй, – крикнули ей вслед. – Не пропадай опять. Вечно ты исчезаешь в пучинах морских. Хотя бы инстаграм веди! И выщипай брови!

– Я-год нет кис-ле-е клюк-вы, – Ева сосредоточенно водила пальцем по книжке, и ее бровки были домиком. Ася лежала подле нее на полу на спине и время от времени поднимала то одну ногу, то другую. Считалось, что так она делает гимнастику для беременных. – Я на па-мять зна-ю бук-вы [8].

Ева отбросила в сторону книжку и плюхнулась рядом со своей няней, тоже дрыгая ногами.

– Не буду больше читать! Это скучно!

– Правильно. Никогда не читай книжки, – одобрила Ася. – От них один вред. Посмотри на меня. В детстве я глотала книжки, как бутерброды. И что получилось?

– Как глотала?

– Метафорически.

– Ась, – Адам, который довольно долго стоял на пороге, глядя на их возню, решил вмешаться. После душа у него еще были влажные волосы. – Я ухожу и домой ночевать не приду.

Вместо ответа она подсунула Еве брошенную книжку:

– Почитай папе на дорожку, детка.

– «Ос-лик, – послушно произнесла Ева, но, кажется, лукавила. Она просто помнила эти стишки наизусть, – был се-год-ня зол. Он уз-нал, что он о-сел» [9].

– Простите? – изумился Адам.

– «Бегемот разинул рот: булки просит бегемот, – засмеялась Ася и села. – Панцирь носит черепаха, прячет голову от страха. Дятел жил в дупле пустом, дуб долбил, как долотом [10]».

– И почему мне кажется, что вы сейчас ругаетесь? – спросил Адам.

– Потому что она ругается, – объяснила Ева и, встав на колени, закрыла ладошкой рот Аси. – У нее губа дергается, когда она ругается.

– Ничего у меня не дергается, – пропыхтела Ася. – Я добра и бодра.

Адам присел перед ней на корточки и убрал руку дочери. Посмотрел, как предательски дернулась вверх верхняя губа. Покачал головой.

– «Круглый ноль такой хорошенький, но не значит ничегошеньки!» [11] – продекламировала Ася и сама себе закрыла рот.

– И давно она разговаривает стишками? – спросил Адам у Евы.

– Дня три, – ответила она. – Это весело.

Он так старательно в последнее время избегал Асю, что не заметил того, как она окончательно сбрендила.

– «Я – холеный помидор с кожею атласной, и вступать со мною в спор овощам опасно!» [12] – вырвалось у Аси. – Простите, это как икота. Просто идите, куда шли. «Ай да умница козел! Он и по воду пошел!» [13]

– Так осел или козел? – спросил Адам, едва сдерживая смех. – Вы уж определитесь.

– «Шалтай-Болтай сидел на стене. Шалтай-Болтай свалился во сне. Вся королевская конница, вся королевская рать не может Шалтая, не может Болтая, Шалтая-Болтая, Болтая-Шалтая, Шалтая-Болтая собрать!» [14]

– Господи, – Адам поднялся и потянул Асю за руку. – Идите сюда и расскажите, что с вами приключилось.

– Вам же было пора!

– Я собирался на дачу к друзьям, но теперь мне даже страшно уезжать.

– «Три мудреца в одном тазу пустились по морю в грозу. Будь попрочнее старый таз, длиннее был бы мой рассказ» [15].

Ева засмеялась так громко и заливисто, что даже свалилась на спину, как черепаха.

Адам и Ася смотрели на нее во все глаза.

Их тихая, сдержанная, молчаливая Ева никогда так не хохотала.

– Да езжайте уже на свою дачу, – отмерла наконец Ася. – Видите, у нас все в порядке.

– Больше не хочу, – Адам направился в детскую спальню. – Мне и дома хорошо. И вообще, я спать хочу!

– Ваше койко-место в другой стороне! – Ася шла за ним по пятам. – Мы договорились о раздельном проживании.

– Я передумал.

– Вы не можете передумать!

– Отлично могу, – Адам рухнул на кровать и закинул руки за голову. – Овощи только так и поступают, госпожа холеный помидор.

Ева вбежала в комнату и с разбега плюхнулась на свою кроватку, стоявшую рядом.

– Сегодня книжку мне читает папа, – заявила она требовательно.

– Не слышу, – проговорила его няня. – Ты сказала – Ася?

– Я сказала – папа!

– Что говорит эта девочка?

– Папа! Папа! Папа!

Адам смеялся.

Ася подошла к полке и уверенно достала оттуда книжку.

– Ну что же, папа, кажется, вам давно пора кое-что сказать своей дочери.

Ева улеглась поудобнее и уставилась на него своими огромными черными глазищами. Ася укрыла ее одеялом и приглушила свет.

Адам прокашлялся.

– Деби Глиори «Что бы ни случилось», – с выражением начал он и прочитал вот что:

«В этот вечер Малыш ужасно расстроился. Он рвал и метал, никак не мог успокоиться.

Он топал ногами, кидал игрушки на пол, громко кричал и даже немножко заплакал.

– Ай-яй-яй, – Большой удивился. – Почему ты вдруг так рассердился?

Малыш вздохнул и грустно ответил:

– Потому что таких злых Малышей не любит никто на свете.

– Ну, – сказал Большой, – это просто смешно. Злой ты или нет, я люблю тебя все равно.

– А если бы я стал медведем и жил в пещере, ты бы тоже любил меня, ты уверен?

– Конечно, – ответил Большой, – так уж суждено. Медведь или нет, я люблю тебя все равно.

– А если бы я был противной зеленой букашкой, ты любил бы меня, тебе бы не стало страшно?

– Что тут скажешь? Только одно. Я люблю тебя все равно.

– Если тебе и букашка кажется милой, что, если бы я зубастым стал крокодилом?

– Крокодилам на свете живется несладко, но я бы обнял тебя и уложил в кроватку.

– А если любовь износится и ослабеет? Можно ее как-нибудь починить или склеить?

– Этот вопрос можно задавать бесконечно. Я знаю только, что буду любить тебя вечно» [16].

Когда Адам закрыл книжку, Ева уже спала, но даже во сне она улыбалась.

Глава 27

– С чего это вы стихами заговорили?

Ася оглянулась на спящую Еву, подвинулась и зашептала Адаму в самое ухо, щекоча его теплым близким дыханием:

– Вы представляете, сколько я букварей перебрала, чтобы не подсунуть ребенку про первое слово, главное слово? Вся детская литература построена на образе матери и вокруг него. Да меня в каждом книжном магазине города знают, потому что я сначала читаю книгу от корки до корки, а только потом ее покупаю. И все равно – мы пришли на подготовишку, а там сплошь «мама мыла раму». Фух, везде сплошной стресс, тут не то что стихами заговоришь… Да еще вы какой-то странный в последнее время! Почему вы опять здесь? Раньше вы спали с нами из-за тактильного контакта с Евой, но теперь у нее своя кроватка.

– Не спрашивайте, – попросил Адам.

Они забыли задернуть шторы, и в свете полной луны он отчетливо видел близкое лицо Аси с лохматыми бровями и подрагивающей верхней губой. Беспокойство делало ее глаза темнее.

– Вы не понимаете, – она смотрела прямо на него, не отводя вгляда, но ее шепот то и дело прерывался. – У меня же очень буйная фантазия. Я черт знает что могу придумать, и как вы потом будете из этого выпутываться?

Он мог бы рассказать ей про собственные фантазии – там, в пустоте его спальни, они подкрадывались изо всех углов, не давая ни спать, ни дышать.

У Адама был не самый успешный опыт общения с женщинами. За всю жизнь – всего три подруги, и все три его бросили. Он не чувствовал и не понимал их, но сейчас знал наверняка: есть нечто, что куда важнее его фантазий.

– Не придумывайте, – сказал он как можно беззаботнее. – Я просто привык, и еще мне немного одиноко после расставания с Викой. Мне с вами хорошо, как Еве. Наверное, у нас это генетическое.

Ася хмыкнула, а тревожность покинула ее глаза.

– Тогда спите, – велела она, натягивая на веки своих единорогов, – можете забрать огромного розового медведя Евы. Уверена, она с радостью им поделится.

– Вы лучше, чем плюшевый мишка, – заверил ее Адам.

– Ха! В шестидесятых годах прошлого века ученый Гарри Харлоу в ходе жестоких экспериментов на обезьянках доказал, что живым существам прикосновения важнее еды, – проинформировала Ася. – Это произвело революцию в воспитании детей…

– Я читал ваш фанфик «Природа любви», – ответил Адам. – У вас альтернативная точка зрения на отношения Капитана Америки и Железного человека. Я погуглил – в комиксах ничего такого нет.

– Крипота, – Ася поежилась, – когда вы читаете мои фанфики, мне кажется, что за мной подглядывают в душе. Извращенец.

– Это я извращенец? А кто написал ту сцену в яме отчаяния?

– Да замолчите вы, – Ася вслепую пнула его. – Тут ребенок спит!

Адам откатился на другую сторону кровати.

– Знаете, – заметил он, – когда все, что вы годами прячете в себе, вырвется наружу, это будет настоящий взрыв.

– Ага. Ядерный.

… – И у меня хорошие новости, – Вика крутанулась на стуле, – мы можем пригласить в качестве хедлайнера Вальдемара Мо.

– Кого? – не понял Адам.

– Короля хайпа и властелина вбросов.

– А, «Шизоидная бывшая». Кто-то еще помнит этого динозавра? Он исчез с радаров лет шесть назад, я тогда еще в универе учился.

– У него новый проект «Как взбесить всех и заработать на этом денег». Гений провокационного контента, что тут скажешь.

– Не хочу. Во-первых, он уже старый.

– Тридцать пять, – кивнула Вика, сверившись с монитором. – Ну да, не первой свежести.

– Во-вторых, любой дурак может повысить охваты на негативе. К маркетингу это имеет весьма условное отношение. В-третьих, судя по всему, это весьма мерзкий тип. Не хочу.

– Не мерзкий тип, а модный спикер.

– Вика, давай проведем приличное мероприятие, не приглашая всякий сброд. И вообще, программа уже составлена, а билеты раскуплены. Не вноси смуту.

– Принципы это хорошо, – ответила она, явно не согласная с таким решением, – но в нашем деле бессмысленны.

– В любом деле нужны принципы. Так что просто смирись с моим отказом, – посоветовал Адам спокойно.

– Ты ведь сейчас не про Вальдемара говоришь, да? – спросила Вика, выглянув из-за монитора. – Все равно, я передумала. Это было дурацкое предложение. Не буду с тобой спать до тех пор, пока ты не встанешь передо мной на колени и не признаешься в любви.

– С каких пор тебе понадобились признания в любви? – удивился Адам таким переменам.

– Твоя няня и тысяча и одна история ее ошибок, – хмыкнула Вика. – Она удивительно ясно излагает. Я медленно принимаю тот факт, что ты не способен на любовь к женщине, и плавно отпускаю тебя. Каждый хочет, чтобы его любили.

– А если не каждый?

– Значит, он твоя няня.

Ася больше не задавала никаких вопросов и не смотрела на него с нервной подозрительностью. Она казалась самой обычной, только легкая грусть иногда касалась ее глаз.

Адам перечитал все ее фанфики, но и там не смог найти причину этой грусти. Тогда он погрузился в форумы для будущих мам, чтобы выяснить, не является ли печаль какой-нибудь побочкой во время беременности. Но выяснил только, что второй триместр – самый благоприятный из трех, и в это время большинство женщин чувствуют себя отлично и преисполнены сил.

Несколько раз Адам замечал, как Ася болтает с программистом Серегой, но на новые свидания с ним, кажется, не собиралась. В общем, им и одного хватило – тот вечер был под завязку забит нервозностью несчастного ухажера, язвительностью Адама, досадой Аси и тихим упрямством Евы.

Впрочем, вряд ли его няня, с ее своеобразными представлениями о личной жизни, грустила из-за Сереги.

– Вы становитесь трудоголиком, – заметила она как-то вечером, спустившись в уже пустой офис. Адам, погруженный в работу, даже вздрогнул от неожиданности.

– Вы бродите по дому, как кошка. Просто у меня на носу большой маркетинговый слет. Нужно забронировать гостиницы для спикеров, организовать трансляцию, набрать волонтеров, настроить технику и всякое такое. Кофе-брейки, фуршеты, рестораны. Дел невпроворот.

Ася села на его стол, и Адам поспешно подвинул стопку бумаг, чтобы ей было удобнее.

– А что, – спросила она, болтая ногами, – если я тоже хочу выступить?

– Оп-па, – развеселился Адам, откидываясь на спинку кресла. – И что же, вы намерены разнести в пух и прах всех моих спикеров? Разразиться своей любимой бранью по поводу продавцов воздуха?

– Почему же? Я могу просветить народ о том, как рассказывать истории. Завязка-кульминация-развязка.

– Правда можете? – Голые коленки Аси так и сверкали перед носом Адама. – Почему вы до сих пор разгуливаете в шортах, осень на дворе!

– А мне жарко. Это все из-за снижения уровня эстрогена. Вот потрогайте, – и она протянула ему ладонь.

Адам помедлил и приложил ее к своей щеке.

– И правда горячая, – признал он, не спеша выпускать Асину руку.

– Ну так что? – спросила она. – Дадите мне микрофон? Обожаю всякие такие штуки. Мне кажется, во мне трепещется великая актриса.

– Предположим, я позволю своей няне выступить наравне с сильнейшими маркетологами перед толпой зрителей, которые заплатили за это деньги, – протянул Адам с улыбкой. – Но что я получу взамен?

– Вы получите совершенно бесплатно самого лучшего рассказчика в мире.

И она в довершение его несчастий гордо выпятила грудь.

– Боюсь, что мне не хватает мотивации, – заметил Адам, хотя мотивации прямо сейчас перед его взором было даже с избытком.

– И что хотите взамен, мелочный вы торгаш?

– А что у вас есть, кроме полных карманов сказок?

Она засмеялась.

– Тут вы меня поймали, Адам. Мне совершенно нечем с вами расплатиться.

– Тысяча и одна ночь сказок, Ася. Не для Евы. Для меня. Я хочу, чтобы вы тысячу и одну ночь шептали мне по одной истории перед сном.

Смех еще не покинул ее губ, но в глазах уже нарастала тревога.

– Это же… – она нахмурилась, считая.

– Два года и семь месяцев, – подсказал Адам.

– Так долго! За одно коротенькое выступление? Похоже на сделку с дьяволом. Надеетесь заполучить мою бессмертную душу?

Ему бы хотя бы раскопать эту самую душу под ворохом старого тряпья, в которое укутала ее Ася.

– На что мне ваша душа? – только и спросил Адам. – Просто я страдаю бессонницей.

– Бедняжка, – Ася погладила его по голове, как часто гладила Еву. – Что отец, что дочь – одного поля ягоды.

– Кстати, где моя дочь? – поспешил Адам перевести разговор в относительно безопасное русло, пока его пульс не оглушил их обоих.

– Ева? – переспросила Ася, как будто были другие варианты. – Болтает со своим женихом по скайпу. У нее бурный роман с Мишей из подготовишки. Что? Хороший мальчик! Не смотрите на меня так, это хорошая новость. Ребенок обрастает социальными связями. Если все будет хорошо, в шесть лет мы отдадим ее в детский сад, чтобы она привыкла к коллективу перед школой. Или это будет слишком внезапно для бедняжки? Дневной сон в общей спальне и общие туалеты. Я ненавидела детсад, а вы? Хотя о чем я, вы наверняка в него не ходили. Нет, пусть привыкает к коллективу сразу в школе… Хотя, с другой стороны, базовые навыки выживания в стае тоже нужны. Ох, как это все сложно! – и она взлохматила себе волосы.

Адам не выдержал и поцеловал ее ладонь, которую так и прижимал к своей щеке.

– Это еще за что? – подозрительно спросила Ася.

– За то, что вы уже думаете про школу для Евы. Это очень долгосрочный план развития.

– И правда, – Ася ойкнула и добавила насмешливо: – Хотя на самом деле я просто уверена, что вы выставите меня, как только я рожу своего ребенка. Младенцы невыносимы. Я несколько раз едва не выкинула Димдима в кусты роз, а ведь он мой племянник!

– Ася, – торжественно пообещал Адам. – Я обещаю не выкидывать вашего ребенка в кусты роз.

– Даже если он будет вопить ночами напролет?

– Даже если он будет зеленой букашкой или зубастым крокодилом.

– Надеюсь, что все-таки не будет, – вспыхнула широкая улыбка, и Адам почти зажмурился.

Тихое теплое счастье облаком растекалось по груди.

Стоя перед зеркалом в ванной, Ася прикладывала к щеке ладонь.

Ее щека была не такой приятной, как у Адама, – не хватало колкости вечерней щетины и прохлады юной кожи. Сама-то она была как печка.

Нашелся царь Шахрияр!

Ася нервно икнула, вспомнив, что за тысячу и одну ночь сказок Шахерезада успела родить своему тирану троих сыновей.

Знал ли Адам, сколь неприличное предложение он делает, или не ожидал такой суровой правды от детских сказок?

Он совсем ненормальный? Разве можно вообще так себя вести?

Как будто она действительно плюшевый мишка, а не живая женщина.

– Аська, ты опять сочиняешь на ходу, – сказала она себе строго. – Все придумала. Нет ничего, да и неоткуда взяться.

Это просто…

Манера общения у некоторых такая.

В дверь заколотили.

Ася подпрыгнула, как будто ее застукали на чем-то совершенно неприличном, и открыла.

– Лена звонит по видеосвязи, – Адам был в панике. – Хочет поговорить с Евой.

– Ну так передайте дочери трубку!

Ася тоже ужасно разволновалась.

– Уверены? – спросил Адам.

– Нет, но давайте это сделаем быстрее.

– Вы чего? – спросила Ева, заглядывая в ванную. – Как два кролика.

– А тебе мама звонит, – воскликнул Адам. – Поговоришь с ней?

Ева быстро захлопнула дверь ванной.

И через секунду снова открыла.

– Просто поболтайте, – сказала Ася. – Как с Мишей. Только с мамой.

В конце концов, должно же это слово когда-нибудь просто войти в обиход. Перестать быть запрещенным.

– Ладно, – Ева отважно протянула ладошку. – Можно.

Адам передал ей телефон.

– Привет, – раздался голос Лены.

– Привет, – неловко произнесла Ева и опять закрыла дверь в ванной.

Ася вдруг обнаружила, что цепляется за футболку Адама.

– Фух, – она отступила. – Жарко.

Он сел на бортик ванной, потирая свой колючий подбородок.

– Я так перепугался, как будто мне позвонил Гитлер.

– Ну вы уж не преувеличивайте, – Ася прижала ухо к двери, пытаясь услышать, что говорит Ева.

– Что? Что там слышно?

– Она говорит, что папа с Асей играют в кроликов в ванной, – сотрясаясь от смеха, отрапортовала она.

Адам поперхнулся.

– Что мы делаем?

– Не знаю… Но звучит ужасно неприлично, – и Ася снова расхохоталась.

Глава 28

Адам минут двадцать разглядывал расписание конфы, прежде чем решительно сдвинуть спикера с темой «Одноклассники не только для бабушек, но еще и для дедушек» вниз. «Ася Митрохина. Директор по маркетингу агентства «Апсны». Рассказывайте истории и продавайте. Эксклюзив от организаторов», – написал он.

Вика, у которой тут же отразилось уведомление об изменении программы, нахмурилась.

– Кто это? – спросила она озадаченно.

– Ну кто в нашей конторе директор по маркетингу, – ответил Адам благодушно.

Понимание касалось ее лица постепенно – сначала появилась складка между бровями, потом сжались губы, а потом злость ледяным потоком хлынула из глаз.

– Ты с ума сошел? – закричала Вика без разбега, сразу с высокой точки. – Ты совсем недавно загонял мне про принципы! Давай не будем приглашать всякий сброд, – говорил ты! Ты не включил в программу трендового Вальдемара Мо, а ведь я уже начала с ним переговоры! Ты… ты поставил свою няню в прайм – сразу после обеда, когда все будут отдохнувшими и благодушными! Ты… ты чокнутый псих, Адамур Фаридович! Я увольняюсь! Сил моих нет работать с таким самодуром!

– Вик, выпиши себе премию, – дождавшись, пока она выдохнется, попросил Адам. – За моральные издержки.

– И выпишу, – она мрачно упала в кресло. – В двойном размере! Трындец какой-то.

Вечером, неожиданно и без всякого предупреждения, заявился Линар.

– Вот, – гордо сказал он, выгружая на стол коробку. – Жена передала вам домашний чак-чак.

Адам работал над книгой в саду, и в ранних сумерках саженцы деревьев напоминали тощих привидений. Евы и Аси не было дома, и брату он почти обрадовался.

– Как мило, – заметил он. – Кофе? Чай? Воды? Виски?

– Кофе, я за рулем. Слушай, ко мне заезжал отец. Он переживает, что его внучка растет сиротой.

– Начинается, – Адам захлопнул ноутбук и откинулся в плетеном кресле, уставившись в тусклое небо.

– Ага. Он твердо намерен найти девочке мать.

– Да ладно!

– Так что в ближайшие дни ожидается нашествие разнокалиберных невест. Он выставил тебя на торги, мой дорогой невинный братец.

– Скажи ему, что у меня есть девушка.

– Какая девушка? – спросила Вика, вышедшая на веранду с подносом.

– Почему ты разносишь кофе? – удивился Адам. – Тебе заняться больше нечем?

– Устала, – она села на кресло и вытянула ноги.

– Вика, давай снова встречаться, – предложил Адам.

– Фигу, – отозвалась она. – Я тебе не дубинка, чтобы ты мной от отца отбивался. Я бросила вашего брата, – пояснила она Линару.

– А я не удивлен, – пожал тот плечами. – Внебрачные дети – это не то, чему обычно женщины радуются. Кто захочет воспитывать чужого ребенка? Все-таки главное – это кровь и гены. В молодости, я выступал в суде по делу одной многодетной семьи, где все дети были приемными. Так вот, их родители в итоге объявили, что дети алкоголиков вырастают и тоже становятся алкоголиками. Детей преступников так и тянет к криминалитету. Воспитание – это фикция. Все, что мы можем, это научить детей говорить «спасибо» и «пожалуйста».

– Ну, не знаю, – откликнулась Вика, – по мне, так готовые дети – это удобно. Не надо на несколько лет выпадать из жизни, страдать от изжоги и тошноты, никаких растяжек и адских родовых схваток.

– И тем не менее, – заметил Линар с улыбкой, – вы бросили моего брата сразу после того, как у него объявилась дочь.

Адам пил кофе и не вмешивался в их беседу. У него редко возникало желание дискутировать и озвучивать свою точку зрения.

Калитка в саду распахнулась, и появилась Ева. В ярко-алых резиновых сапогах, желтом плаще и с веселым зонтиком над головой.

– Кажется, дождь начинается, – рассуждала она.

Адам еще немного полюбовался на чистое небо. День был сухим и теплым, и весь этот наряд к нему явно не подходил.

За ней, отдуваясь, плелась Ася с объемными пакетами. Адам встал и пошел ей навстречу, чтобы помочь с поклажей.

– Почему моя дочь похожа на гриб? – спросил он.

Ася засмеялась, убирая влажную прядку со лба.

– Потому что я не смогла заставить ее снять все это. Мы купили кучу одежды на осень, а еще настольные игры. Чеки я вам потом предоставлю.

Адам молча зашел в дом, чтобы отнести покупки на второй этаж.

Наверху у него ушло довольно много времени, чтобы найти свою банковскую карту. Он давно пользовался электронной и не сразу вспомнил, где хранит пластик.

Спустившись вниз, он столкнулся с Асей, которая стояла у кулера со стаканчиком воды в руках и что-то говорила Сереге.

– Вот, – Адам сунул карту в кармашек оранжевого балахона, – хватит уже этой возни с чеками.

– Ого, – Ася немедленно вытащила ее и посмотрела на свет, – символ высочайшего начальственного доверия. А там много денег? Мне хватит, чтобы добраться до мексиканской границы?

Адам хмыкнул и, обняв ее за плечи, повел на веранду.

Ему нравилось, как насупленно смотрит на них Серега.

На улице Ева, вцепившись в зонтик, стояла перед Линаром, и лицо ее было предгрозовым.

– Эта няня некомпетентна, – рассуждал Линар, – во что она обрядила ребенка? Я давно говорю Адаму, чтобы он уволил ее.

– Что такое – уволить? – спросила Ева.

Ася рванула вперед, чтобы вмешаться в этот диалог, но не успела.

– Прогнать, – не задумываясь, ответил Линар.

Адам услышал, как Ася смачно ругнулась и прошла вперед.

– Папа хочет прогнать Асю? – переспросила Ева.

– Никогда, – заявила его няня невозмутимо, – твой дядя просто очень глупый и не знает, что самые лучшие няни никогда не уходят от самых лучших девочек.

– Глупый? – переспросил Линар с холодной яростью.

– Очень-очень глупый. – Ася взяла Еву за руку и повела за собой. Возле Адама девочка притормозила.

– Ты хочешь прогнать Асю? – спросила она настойчиво.

– Никогда, – повторил Адам сквозь зубы.

– Эй, – Линар вскочил с места, – вы совсем берегов не видите?

– Совсем. Вы глупый! – в третий раз повторила Ася.

Адам закрыл за ними дверь. Линар, ничего не видя от бешенства, двинулся следом, и пришлось вставать перед ним, преграждая дорогу.

– Стерва, – зарычал он. – Но ты не беспокойся. Я сам ее уволю. С твоей мягкотелостью ты будешь мямлить и путаться в словах.

Вика продолжала пить кофе, насмешливо изогнув брови.

– Послушай, – сказал Адам очень спокойно. – Ты езжай сейчас домой и больше не лезь в дела моей семьи, ладно? Ты как слон в посудной лавке. Ничего не понимаешь.

– Чего тут понимать? – окончательно разозлился Линар. – Беременная наглая тетка присосалась к тебе, как пиявка. Она просто села тебе на шею, а ты позволяешь ей тут командовать. Оставь это на меня, я сам разберусь.

Адам положил руку ему на плечо, не давая войти в дом.

– Просто уезжай. Я позвоню тебе позже.

– Придурок бесхарактерный. Когда ты собираешься взрослеть? Все кому не лень помыкают тобой!

– Я провожу тебя до машины.

– Ты такой мямля.

Вика встала, громко отодвинув стул. Прошла меж ними, оттолкнув братьев в разные стороны.

– Величайший секрет Адама в том, – сказала она между делом, – что чем сильнее он злится, тем спокойнее становится. На пике бешенства вообще превращается в робота. Многое становится понятным, когда знаешь об этом, – и ушла себе, невозмутимая, как английская королева.

Ева сидела на полу под зонтом, и только подошвы ее алых сапожек выглядывали наружу.

Ася яростно орудовала шваброй.

Плохо дело, если дошло до уборки.

Адам лег на пол рядом с зонтом, стянув с дивана подушку и положив себе под голову.

Помолчал, собирая мысли в порядок.

Злость пульсировала в нем, как нарыв.

Он был уже взрослым, наверное, во втором классе, когда мама переборщила со снотворным и он позвонил отцу, поскольку от ужаса не смог вспомнить номер «Скорой». Было воскресенье, а по выходным отцу звонить было категорически запрещено, это были специальные дни, которые предназначались только его семье.

А Адам взял и позвонил.

Там, в больнице, Адам не утерпел и расплакался, потому что мама выглядела ну совсем как мертвая, и ему было очень страшно. Отец сильно, до боли, сжал его плечи и все заставлял повторять: «Телефон «Скорой» 003. Телефон «Скорой» 003».

«Никогда больше не звони мне по воскресеньям, говорил отец. Телефон «Скорой» 003. Перестань рыдать, как девчонка. Возьми себя в руки, ты же мальчик. Телефон «Скорой» 003».

Очнувшись, мама не разговаривала с Адамом три недели. «Лучше бы я умерла, – говорила она, – чем приняла помощь этого мерзавца. Как ты посмел позвонить ему. Неужели так сложно запомнить три цифры».

Тогда его и отправили в первый раз к психологу. Мальчик отстает в развитии, объяснял отец, и он слишком плаксив. Это же ненормально.

Психолог заверила его, что как раз абсолютно нормально, любой ребенок заплакал бы, когда его мама заболела. Тогда отец менял психолога за психологом, пока не нашел старенького немногословного муллу, которому и препоручил заботы о духовном воспитании сына.

В крошечной тихой мечети Адам проводил все свободное время. Ему нравилось, что здесь никто не ругался и не кричал, нравилось разучивать суры Корана, нравилась размеренность ритуалов.

Примерно через полгода отец неожиданно приехал к нему в школу и повез в дорогой ресторан. У него было прекрасное настроение, потому что Ильдар в тот день выиграл какие-то крупные соревнования по дзюдо, и Адаму все время ставили брата в пример. Стараясь произвести на отца хорошее впечатление, он благонравно произнес «бисмилля» перед принятием пищи, а отец вдруг совершенно взбесился. Ему не нужен чрезмерно религиозный ребенок, сказал он и забрал его от муллы.

И это был единственный его поступок, с которым согласилась православная мама.

Сейчас, лежа на полу в своем стеклянном доме возле дочери, которая пряталась от взрослых под зонтиком, Адам дышал ровно и спокойно, потому что знал, как опасно давать волю своим эмоциям.

– Ева, – наконец, сказал он, – ты помнишь тот день, когда мы с тобой гуляли по парку и нашли там Асю? Тогда ты совсем со мной не разговаривала, а я не знал, что с тобой делать. Ты сразу вцепилась в Асю и не выпускала из рук ее штанину. А Ася сразу вцепилась в тебя и без секунды колебания стала твоей няней. Ева, ты еще маленькая и не знаешь, что взрослые так не делают. Обычно они очень долго думают, прежде чем принять решение. Но вы с Асей выбрали друг друга сразу, с первого взгляда. Поэтому не думаю, что все монстры этого мира смогут вас с ней разлучить. И позволь уже снять с тебя эти сапоги, тебе, наверное, очень жарко.

Из-под зонта вытянулась одна нога.

Адам стянул с нее обувку, и тогда появилась вторая нога.

– Линар – твой брат? – раздался голос Евы.

– Да. Мой старший брат.

– Злой старший брат?

– Нет, просто глупый.

Адам поставил сапоги возле зонтика.

Интересно, каким было детство Линара и Ильдара?

Отец, появляясь в его жизни только эпизодически, способен был разрушить все вокруг.

Каково было расти с ним изо дня в день?

– Как ты смотришь на то, чтобы снять плащ?

Зонтик пошевелился, и Ева на четвереньках выползла из-под него.

– Нельзя обзывать взрослых, – сказала она.

– Нельзя, – согласился Адам, расстегивая пуговицы на ее плаще. – Поэтому мы никому об этом не расскажем. Секрет.

Ева улыбнулась и обняла его за шею.

– Ася сказала, – шепнула ему на ухо, – вы глупый! – и она захихикала.

Адам только головой покачал. Как непедагогично.

Взревел пылесос, и Ася принялась за чистку дивана.

В субботу утром Ася проснулась рано, но Адам ушел еще раньше. Она посмотрела на спящую Еву и направилась на кухню, чтобы приготовить ребенку завтрак.

Однако Адам уже позаботился об этом, и на кастрюльке с овсянкой был приклеен стикер: «Ваше выступление ровно в два. Не опаздывайте».

Задумчиво крутя в руках стикер, Ася посмотрела на размазанное по дверце холодильника отражение. Ладно. Кто мог предположить, что этот человек поддержит такую бредовую затею?

Засмеявшись, Ася тюкнула себя вареным яйцом по лбу.

Кого она обманывает?

Адам взял ее на работу на второй день знакомства в статусе директора по маркетингу. Разумеется, она ожидала, что он согласится. Просто ей захотелось вдруг убедиться в этом.

Провокации как жанр. Проверки на прочность как отдельный вид психоза.

Как она ненавидела в себе это.

Взбалмошная, хаотичная, бестолковая Ася.

Иди теперь, выступай перед целым залом народа.

Довольна?

Накануне они со стажером Мариной провели целый вечер, добивая презентацию, но все равно Ася ощущала себя шарлатаном-самозванцем. По сути, так оно все и было.

С другой стороны, сотни и сотни написанных страниц, которые теперь уже жили своей жизнью в интернете, давали ей некоторые основания быть уверенной в себе.

Надо только…

Ася тяжело вздохнула и поплелась за телефоном.

Надо просто хоть немного привести себя в порядок.

В пижаме на сцене она бы, конечно, была особенно прекрасной. Только Адама жалко.

– Друзья мои, в любой хорошей истории важен не только конфликт, но и путь, который проходит герой. Он должен достичь самого дна и измениться, иначе истории не получится. Самым наглядным пособием этого пути являются старшие арканы Таро. От дурака через обучение, смерть, разрушение и возрождение к чему-то качественно новому. Этот нарратив…

Ася и сама была как та царевна-лягушка, про которую читала Еве. Стоило ей сбросить свою жабью шкурку, как появлялся из ниоткуда совсем другой человек.

Вот и сейчас она сидела, скрестив ноги по-турецки, в кресле, попивая молочный коктейль и рассуждая о том о сем.

– Азиатский рынок давно жжет напалмом в этой сфере. Сейчас я покажу вам серию коротеньких рекламных роликов со слоганом «Long Long Man», получивших Серебряного льва в Каннах. Здесь вы видите цепочку историй с сильной драматургической составляющей, которые соединяются в единую сюжетную арку. Девочки выбирают тех, у кого длиннее, а мальчики выбирают других мальчиков. Слэшеры атакуют и выигрывают, – и она довольно засмеялась.

У Аси была странная прическа – нечто между дикобразом и опунцией. Неровно подстриженные короткие волосы торчали дыбом на затылке, длинные пряди с левой стороны лица достигали плеч, а правый висок был фигурно выбрит. Красный цвет входил в резкий контраст с черным, и нужно было время, чтобы отвыкнуть от лохматости неопределенного пегого цвета.

– Понять, что история удалась, очень просто. В таком случае по ней начнут писать фанфики. В России так случилось с рекламой кофе, который пили два полярника однажды в Арктике…

На нос она нацепила громоздкие очки в черной оправе, что в сочетании с серым трикотажным платьем напоминало об училке. Правда, из-под платья почему-то выглядывали рваные джинсы.

– Как все это реализовать на практике в рамках, предположим, инстаграма?.. Понятия не имею. Я полный валенок в соцсетях.

Зал неуверенно засмеялся, не зная, как на такое реагировать. В целом добрая послеобеденная публика принимала Асю стоически.

Ева смиренно сидела на коленях у Адама. У нее была нечеловеческая способность вести себя смирно.

– Полагаю, что со времен Декамерона…

– Моя бывшая, – услышал Адам позади себя. – После нее мне понадобился курс психотерапии, но я постиг дзен и перешел в буддизм. Посмотри на нее – директор по маркетингу! Когда я видел ее в последний раз, она работала аниматором днем и тамадой вечером.

– Ну пап, – Ева выдернула свою руку, – ты как медведь.

И она потрясла ей в воздухе.

Кажется, фирменное хладнокровие Адама начало давать сбой.

Глава 29

К удивлению Адама, который считал, что Ася – при всей ее самоуверенности – выступила довольно посредственно, вопросов из зала было действительно много. В основном слушателей интересовало, как выстраивать коммуникации с представителями субкультур и как далеко можно заходить с фривольным контентом, не скатываясь в пошлость.

Когда она, наконец, спустилась со сцены, Ева соскользнула с его колен и побежала по проходу к своей няне. За руки они направились к дверям.

Адам вышел за ними в холл и, подхватив Асю под локоть, повел ее к выходу.

– Вы молодец, – сказал он, – кажется, даже никто не заснул.

Ася фыркнула.

– Спорим, вы ожидали худшего? И куда вы меня тащите? Я собиралась заглянуть в фуршетный зал.

– Я закажу для вас обед, доставят через полчаса. Вы ведь сможете добраться до дома самостоятельно?

– Да что с вами такое, – возмутилась она, пытаясь вырваться. – Мы как будто убегаем.

Лифт приехал как раз в тот момент, когда хлопнула дверь конференц-зала. Адам услышал быстрые шаги в холле и торопливо нажал на кнопку первого этажа.

Как только началось плавное движение вниз, он выдохнул с облегчением.

– Сегодня я буду поздно, – сказал он. – Мое выступление стоит последним в программе, потом у нас будет ужин для спикеров.

– Эй, – возмутилась Ася, – я тоже спикер.

– Вы няня, – ответил он и улыбнулся, пытаясь смягчить свои слова.

Как будто он говорил неправду! Она была няней, а он – ее боссом.

Почему же было так не по себе от этих слов?

Ася посмотрела на него длинным, задумчивым взглядом и вздернула подбородок.

– Конечно.

Телефон зазвонил в тот момент, когда Ася стояла на перекрестке. Переключив звонок на гарнитуру, она скосила глаза на очередной незнакомый номер.

Что за жизнь пошла.

– Приезжайте ко мне в офис, – без всякого приветствия велели ей. Некоторые мальчики вырастают просто копиями своих отцов.

– Здравствуйте, – ответила Ася. – Кто это?

– Не валяйте дурака! Это Линар.

– Кто? Я не знаю ни одного Линара. Извините, вы ошиблись номером, – и Ася сбросила звонок.

Он звонил всю дорогу до дома.

Ева была совсем сонной, и потребовалось немного времени, чтобы уложить ее в постель.

Если Ася хоть что-то понимала в мужчинах этой семьи, самой спать ложиться было бесполезно.

Поэтому она спустилась вниз, приняла доставку из ресторана и заварила себе чая.

Линар явился совсем скоро.

– Какого черта вы не берете трубку!

– А, этот Линар! – ответила Ася. – Я и забыла про вас совсем. Чаю?

Он прошелся по офису, равнодушно глазея по сторонам.

– Вы приехали ругаться или мириться? – спросила она, с интересом наблюдая за ним.

– Мириться, – ответил Линар без раздумий. – Адам впервые за много лет позвонил мне. Долгое время мы делали вид, что забыли о существовании друг друга. Мне бы не хотелось все портить сейчас из-за няни.

Ася засмеялась и отсалютовала ему кружкой.

– Беру свои слова назад. Вы не глупый.

Линар вспыхнул, но промолчал.

– Дело не в вас, Адаме или какой-то там няне, – продолжала она. – Дело только в Еве. После разговора с вами она полчаса просидела под зонтиком. Этому ребенку сейчас больше всего нужна стабильность, а все ваше семейство, как назло, то и дело расстраивает мне ребенка. Обязанность няни – защищать своих воспитанников. Так что уж простите, но вы сами не оставили мне выбора.

– В наше время, – раздраженно заметил Линар, – все слишком носятся с этими детьми. Да и вообще…

Он не успел договорить. Дверь распахнулась, и в помещение вплыла мама Адама. Сложная прическа, каблуки, крупные серьги, элегантное вязаное платье бутылочного цвета.

– Адам! – крикнула она и замолчала, увидев Линара.

Ася увидела, как красивые полные губы презрительно кривятся. Линар тоже побледнел, и ненависть к любовнице отца покрыла его лицо изморозью.

– Как ты смеешь, – процедила Мадина, – появляться в этом доме. Сколько лет вы делали вид, что Адама не существует?

– Это дом моего отца, – пожал плечами тот. – И все, что на вас надето, тоже куплено моим отцом. У вас же ничего своего нет.

Господи!

Ася едва не застонала.

Как она вляпалась в эту индийскую мелодраму?

Будут ли они петь и танцевать или ограничатся честной поножовщиной?

Нужно ли уйти, оставив их двоих развлекаться?

– Убирайтесь, – Мадина распахнула дверь.

– С удовольствием, – Линар повернулся к Асе. – Что ж, я принимаю ваши извинения. В следующий раз попытайтесь быть тактичнее. Ни к чему подавать дурной пример маленьким детям.

Мадина медленно повернулась к Асе.

– А, беременная няня, – обронила она. – Позовите моего сына. Мне стало дурно!

И она, схватившись за грудь, плавно опустилась в кресло.

Ася не пошевелилась.

– Адамура Фаридовича нет дома, – сообщила она. – Я вызову вам «Скорую».

– Милочка, она будет ехать целый час! Вы хотите, чтобы я умерла на ваших руках? – язвительно отозвалась Мадина и застонала.

Представление было столь нелепым, что требовалось много сил, чтобы не расхохотаться.

– Линар, отвезите пожалуйста Мадину Михайловну в больницу, – попросила Ася.

Он вытаращил глаза.

– Махуталовну! – поправила ее Адамова мама и добавила: – С этим человеком я никуда не поеду. Лучше смерть.

– Ладно, – согласилась Ася. – Я отвезу вас в больницу. Линар, приглядите за Евой? Она спит наверху.

– Спятила? – завопила Мадина и еще немного постонала. – Разве его можно оставлять с ребенком? Немедленно позвоните Адаму, пусть он сейчас же возвращается.

– Адамур Фаридович занят.

– Что может быть важнее здоровья матери?

Линар изумленно наблюдал за этой картиной. Ася украдкой зевнула и сделала ему знак, призывая к бегству.

«А вы?» – спросил он одними губами.

– Брось меня, командир, спасай рацию, – пробормотала она себе под нос. Линар закусил губу, удерживая улыбку.

– Что? Что? – Мадина беспокойно крутила головой. – Боже, мне не хватает воздуха! Наверное, у меня сердечный приступ!

– Сердечный приступ? – воскликнула Ася. – Но это же так опасно! Я немедленно отвезу вас к врачу.

– Что вы за няня такая, – рассердилась Мадина, – как можно оставить спящего ребенка одного? Звоните же Адаму!

– С каких пор он врач-реаниматолог? Нет, сыновья любовь не спасет вас, когда вы стоите одной ногой в могиле. Я передам ему вашу последнюю волю.

Линар тихо хрюкнул и быстро вышел на улицу.

– Наглая девица!

– Ася? – Ева, прижимая к себе куклу, с которой заснула, стояла на верхней ступеньке. Она сонно моргала и выглядела испуганной.

– Не умирайте, пожалуйста, еще две минуты, – попросила Ася и быстро поднялась по лестнице.

– Не смейте бросать меня одну!

– Ева, – Ася пригладила черные кудряшки. – Помнишь, когда Васька опрокинула торт? Она сердилась и чувствовала себя одной в целом мире.

Ева помялась и прошептала в ответ:

– Это я уронила торт.

– Правда? – умилилась Ася. – Ты моя сладкая смелая девочка! Спасибо, что рассказала. А теперь посмотри на свою бабушку.

– Аааа, – держась за грудь, страдала Мадина.

– Ей тоже ужасно одиноко, – пояснила Ася. – Только у нее нет торта, который можно уронить. Ты ведь понимаешь, как это?

Ева кивнула.

– Ты утешишь свою бабушку?

Ева вздохнула, почесала нос и поплелась вниз. Она выглядела, как будто шла в бой. Ася села на ступеньку, с интересом поглядывая вниз.

– Не грусти, – Ева подошла близко к Мадине и осторожно погладила ее по плечу. – Хочешь поиграть со мной в домино?

– В домино? – переспросила Адамова мама с надрывом.

Храбрая маленькая девочка не отступила и взяла бабушку за руку.

– Пойдем, я покажу тебе свои игрушки.

Адам пришел домой только ближе к одиннадцати.

Ася еще не спала, она читала электронную книжку и сладко рыдала.

– Что? – испугался он.

– Драма-мелодрама, – отозвалась она и засмеялась. – Все время реву над книгами и фильмами. Как прошел ваш…

И замолчала, разглядывая его.

Адам торопливо спрятал руки за спину.

С новой прической Ася выглядела немного непривычно, но на ее футболке снова летела в космос синяя полицейская будка, а носки с цыплятами были разного цвета. Один красный, другой зеленый.

– Что с вами? – спросила Ася, вставая. – Вы как будто с войны вернулись.

Она взяла его руку и поднесла к глазам.

– Вы подрались, что ли? – спросила она с глубоким недоумением. – У вас же костяшки сбиты! С ума сошли?

– Просто недоразумение.

Адам скинул пиджак и рухнул на диван.

– Я ужасно устал, – пожаловался он, – а ведь еще завтра целый день этого дурдома!

Ася ничего не ответила, она копошилась в шкафчике с лекарствами, и даже спина ее была сердитой.

– Ась, ну это просто глупость какая-то, – осторожно сказал Адам. – Просто встретился один придурок, который нес много тупой чепухи.

– И вы полезли в драку? – зажужжала она в своем особом пчелином духе. – Вы! Адам невозмутимый! О, я, оказывается, совершенно вас не знаю. Вот уж не думала, что вы будете размахивать кулаками, как какой-то кроманьонец. Давайте сюда свою руку, залью ее перекисью, – Ася села на пол, скрестив ноги, перед диваном. – Это как надо было ударить человека, чтобы получить такие ссадины?

– Это я об стену, – признал Адам и зашипел, когда она коснулась его кожи ваткой.

– Не притворяйтесь, перекись не щиплет. Надо было намазать вас зеленкой, разгуливали бы завтра по своей конференции с зеленой рукой. Чтобы все видели, что вы только притворяетесь цивилизованным человеком, а на самом деле дикарь дикарем! Так вам и надо, – и, опровергая свои слова, она подула на его руку.

Адам не двигался, глядя на ее неровные пряди сверху вниз, на линию шеи, на потрепанный вырез футболки, на несколько веснушек на загривке, на ухо со множеством колечек.

– У вас удивительно изящные руки, – проговорила Ася, сменяя гнев на милость. Она держала его ладонь в своей и легко касалась ее пальцем. – Как у музыканта или художника. Длинные пальцы, тонкие запястья. Разве можно такой красотой бить человека?

Адам помолчал, справляясь с перебоями в дыхании.

– В детстве я мечтал рисовать, – наконец, сказал он. – Но меня все время отправляли на спорт.

– Вы же знаете, что можете начать рисовать хоть когда? – спросила его Ася и погладила линии на его ладони.

– Правда? – совсем не понимая, о чем она говорит, отозвался Адам.

Ему до смерти хотелось прикоснуться губами к этим веснушкам и оставаться неподвижным казалось невыносимым.

Ася запрокинула к нему голову, и стало совсем туго.

– Так что все-таки случилось? – спросила она.

Потребовалось несколько длинных секунд, чтобы вспомнить, как пользоваться словами.

– Просто глупость, которая не имеет никакого значения.

– Ерунда. Только глупости и имеют хоть какое-то значение, – ответила Ася, широко улыбнувшись. Лучики разбежались от ее глаз, заставив Адама трусливо отвернуться. Не глядя на нее, он потянул ее за руку, чтобы усадить на диван. Набрал воздуха и нырнул вниз, положив голову ей на колени. Ее пальцы тут же заплутались в его волосах.

– У вас было много мужчин? – ощущая себя полным идиотом, спросил Адам.

– Много – это сколько? – тут же уточнила Ася. – Десять? Двадцать? Сто? Тысяча?

– Простите. Это был дурацкий вопрос. Просто мне теперь сложно представить, что вы когда-то жили совсем другой жизнью, за пределами этого дома. И что рядом с вами были какие-то другие люди.

– Да, – ответила она задумчиво. – Мне тоже. Хорошо, что прошлое остается в прошлом, правда?

Глава 30

После обеда Адам просто сбежал с конференции, оставив на Вику все хлопоты. Ее взгляд обещал репрессии и насилие, и прямо из лифта он написал ей покаянное сообщение, пообещав отгулы и бонус.

Однажды он обанкротится, расплачиваясь с Викой за свои косяки.

Со второго этажа слышался дружный смех.

Воскресенье.

Что бы ни происходило в этом мире, это всегда был день Димдима. Никакая сила не могла заставить Асю отменить эту встречу.

Тихо поднявшись, Адам остановился на пороге, подпирая плечом косяк.

Димдим учил Еву играть в шахматы.

– Ешь эту пешку, – объяснял он.

– Есть? – недоверчиво переспросила его дочь.

– Ешь, – твердо повторил мальчик.

Ева вздохнула, подняла с доски фигуру и… попыталась ее надкусить.

Ну то есть натурально.

Опешив от изумления, Димдим поспешно отобрал у нее пешку, пока она не переломала себе зубы.

Ася хохотала так, что стекла задрожали. Ее племянник засмеялся тоже.

Ева смотрела на них с обидой и готова была расплакаться.

– Подумаешь, – сказал Димдим, – один раз я вышел на утренник без штанов. Забыл надеть шорты. Ась, скажи.

– Ты плакал? – спросила Ева.

– Еще как! Но Ася сказала, что смех – это всегда хорошо. Тебе легко говорить, сказал я, не над тобой же смеются. Фигня вопрос, ответила Ася и сшила себе разноцветные штаны. С тех пор так и ходит, хотя давно уже никто не смеется.

– А я вам рассказывала сказку о мальчике, который плакал, когда люди смеялись? – спросила его няня, но тут у нее зазвонил телефон, и она взяла трубку: – Линар-бей? Ассалям алейкум.

Дети вернулись к шахматам.

От изумления Адам сделал шаг вперед, но Ася смотрела в окно и его не видела.

С каких пор его брат звонит его няне?

Он думал, что они поругались навсегда и Линар никогда в жизни не простит ей непочтительности, а она ему – того, что он расстроил Еву.

Но вот они чирикали как два закадычных приятеля.

– Ну конечно, в порядке, – говорила Ася. – Что, по-вашему, могло случится? Они просто мило поиграли с Евой. Но вы тоже хороши – как вы посмели такое заявить женщине! Вас все это, между прочим, вообще не касается.

Она повернулась, чтобы взглянуть на детей, и увидела Адама.

– О, вы вернулись, – и Ася широко улыбнулась. – Сбежали, поди. Вот прогульщик! Ваш брат, – сообщила она им с Линаром одновременно.

– Так твой король умрет, – сказал Димдим.

– Ах, я умираю, – воскликнула Ева, театрально хватаясь за грудь. – Мне нечем дышать. У меня антракт.

– Инфаркт, – автоматически поправила Ася, прощаясь с Линаром.

– Моя мама заходила? – удивился Адам, моментально узнав знакомые до боли интонации.

– Мы играли в домино, – сообщила Ева, сгребая все фигурки в кучу. – Шахматы скучные.

– Шахматы скучные? – поразился Димдим. – Это ты скучная!

– Сейчас кто-то получит по интеллекту, – предупредила Ася.

– Я не скучная, я маленькая, – невозмутимо возразила Ева, чем-то неуловимо напомнив сейчас свою няню. – Ась, скажи!

– Вика вас убьет, – сказала Ася Адаму. – Как вы могли сбежать с собственного мероприятия?

– Все в порядке? – спросил Адам. – Мама… никого не напугала?

– Ну что вы, очаровательная женщина, – заверила его Ася. – Она обещала сводить Еву в театр.

– Мама обожает театр. – Он открыл холодильник и обозрел его пустые недра. – Надо заказать еды. Вы хотите чего-то особенного? Клубники? Персиков? Колбасы?

– Телефон, – объявила Ева, – я хочу свой телефон. Только мой.

– Оппа, – развеселилась Ася, подошла к Адаму и тоже посмотрела в холодильник.

– Для чего тебе собственный телефон? – спросил он.

– А вдруг мне кто-нибудь позвонит, – небрежно сказала Ева. – А вдруг мама.

Ася стиснула рубашку Адама и спряталась вместе с ним за дверкой холодильника.

– Мама, – одними губами повторила она. Ее глаза сияли. – Она сказала «мама».

Столько радости и ликования было на ее лице, что можно было ослепнуть.

И Адам, зажмурившись, осторожно поцеловал самую серединку этой улыбки, ощутив беззвучный смех на своих губах. Самый быстрый, легкий и невинный поцелуй в его жизни немедленно вернулся обратно – Ася чмокнула его куда-то в подбородок и, поднырнув под его руку, вернулась к детям.

– И как мы будем уговаривать папу? – спросила она высоким голосом.

Обессиленно, как будто пробежал стометровку, Адам закрыл холодильник и прислонился спиной к его прохладе.

У Аси были розовая шея и розовые уши, и это самым неожиданным образом порадовало. Не только же ему испытывать постоянное волнение. Преисполнившись решительности, которая обычно была ему совершенно не свойственна, Адам сделал несколько шагов и накрыл руку Аси, лежавшую на столе, своей. Она крупно вздрогнула и посмотрела на него с изумлением.

– Что?

Прежде его прикосновения не вызывали такого эффекта.

– Ваш телефон.

– Что с ним такое?

Адам забрал у нее старенький, потрепанный жизнью аппарат.

– Сколько ему лет?

Она задумалась.

– Пять?

– Безобразие какое. Кто-нибудь видел мой планшет?

Ева пискнула и уронила шахматы.

Ася засмеялась. Она уже снова была совершенно спокойной, непрошибаемая женщина. Адам задумчиво крутил в руках ее обшарпанный телефон и прислушивался к себе.

Хотелось дарить букеты и петь серенады.

Экий треш.

А ведь он даже ни одного сентиментального романа не прочитал.

Однако Асю занимали другие мысли.

– Ева, любовь моя, – промурлыкала она нежно, – а что случилось с папиным планшетом?

– Его Васька уронила, – пролепетала та поспешно.

– Что? – опомнился Адам. – Мой планшет? Мой клевый дорогой новый планшет?

Ева спряталась за Димдима.

– Васька в последнее время просто невыносима, – посетовала она оттуда.

– А я вообще разрешал кому-нибудь пользоваться моим планшетом? – задался вопросом Адам, ощущая себя обделенным и несчастным.

Он прошел вперед и лег на диван, закрыв глаза.

– Пап? – встревожилась Ева.

– Это в нем бабушка проснулась, – пояснила Ася. – Но расскажи мне, для чего Ваське вообще понадобился планшет.

– Она хотела кое-что посмотреть, но он не включался.

– Конечно, – простонал Адам, – он запаролен под отпечаток пальца. Им не надо стучать по столу.

– Ничего и не по столу, – возразила Ева неуверенно и, подумав, честно добавила: – по полу. Асин папа так чинил фонарик.

– Айпадом! По полу! Мне нужна валерьянка!

– Бедненький, – ехидно пожалела его Ася. – Теперь вы, может, вернете мой телефон?

– Ни за что. Вы постоянно с кем-то чирикаете. Моя дочь растет как сорная трава.

Даже с закрытыми глазами он мог представить, как Ася сдвигает брови.

– Это еще что за приступ самодурства? – спросила она с недоумением.

– В нем проснулся дедушка? – спросила Ева.

– А можно разобрать планшет, если он все равно сломан? – спросил Димдим.

Адам сделал царственный жест рукой, отгоняя их от себя.

– Я куплю вам новый телефон, – сказал он со скромностью истинного величия.

– Вам? – переспросила Ася. – Еве Великой?

– Вам, несносная вы женщина.

– А мне? – встряла Ева.

– Дамы, вы все меня разорите, – пожаловался Адам. – Димдим, иди сюда. Мне срочно нужны крепкие мужские объятия. Может, ты останешься жить с нами? В этом доме явно процветает гендерное неравенство.

– Я могу, – согласился Димдим, хлопая его по плечу.

– Надеюсь, что ваш ребенок будет мальчиком.

Ася моментально закрыла ему рот ладонью.

– Не говорите так, он же вас слышит! А вдруг это она?

Адам легонько прикусил ее за палец.

– Брысь! Мне надо побыть одному. Оплакать свои потери.

Ася отдернула руку и легонько щелкнула его по носу.

– Вы совсем чокнутый сегодня, – вынесла она вердикт.

Проснувшись утром, Ася долго лежала неподвижно, глядя на подушку Адама на самом краешке кровати.

В последнее время он спал так далеко, что непонятно было, как не падал.

Что за странный человек, а с каждым днем все страньше и страньше, все чудесатее и чудесатее, все любопытственнее и любопытственнее, все страннее и страннее, все чудесится и чудесится.

Приговаривая таким образом, Ася встала с кровати и поплелась на кухню, чтобы включить чайник. И чуть не подпрыгнула от удивления, увидев Вику, которая распласталась по столу.

– Вы как привидение, – пробормотала Ася, – напугали. Теперь мне в туалет захотелось.

Когда она вернулась, Вика уже сделала для нее чай.

– Ваш шеф очень странный, – сказала она вместо «здрасте».

– На своего шефа посмотрите, – парировала Ася. – Кстати, где эти двое?

– Повезли Веру на танцы.

Ася только головой покачала. В принципе одна лишняя буква в имени не играла большой роли.

– С кем он подрался? – спросила она.

– С придурком одним. Типа крутой спикер. Я сначала предложила ему выступить на нашей конфе, но Адам его забраковал, и пришлось просто включить придурка в список почетных гостей. А он на ужине напился и нес какую-то хрень про свою бывшую.

– Вот люди, – возмутилась Ася. – И неймется им.

– К черту мужчин. Я хочу в отпуск.

– Ваш отпуск пускает корни в нашем саду, – покаялась Ася.

– Мне надо просто охомутать Линара.

Потребовалось усилие, чтобы попытаться взаимосвязать отпуск, мужчин и Линара. Все равно не получилось.

– В каком это смысле?

– В том самом. Если я подгребу маркетинг его конторы, то смогу оплатить себе дорогой курорт. И новую машину. Но вам же надо было с ним поругаться!

Ася промолчала.

Она ни за что не признается, что они уже помирились. Иначе Вика с нее не слезет.

– Давайте сходим на шопинг, – предложила Вика.

– Ненавижу шопинг.

– Или в салон красоты.

– Ненавижу салоны красоты.

– В кино?

Ася погладила ее по голове.

– Вам нужен новый ухажер, – сказала она.

– Пойдемте со мной на какое-нибудь бессмысленное месиво. Чтобы кровь и кишки. У меня приступ агрессии.

– Чтобы мой ребенок родился маньяком?

– Тогда на сопливую мелодраму. Чтобы прорыдать весь фильм, подавиться попкорном и умереть во цвете лет.

– Можно, – одобрила Ася, – хороший план.

Знала бы она, чем обернется простенький поход в кино, – ни за что бы не согласилась.

Глава 31

Адам с интересом наблюдал за тем, как Ася посыпает свежие огурцы сахаром и хрумкает их с небывалым удовольствием.

– Вкусно? – наконец, спросил он.

– Ага. На арбуз похоже.

По его мнению, сладкий огурец никак не мог быть похож ни на что иное, как на полный ужас, но спорить не хотелось.

– Если вы хотите арбуз, то почему бы просто не купить арбуз?

– О, это непреодолимая задача для одинокой женщины, – засмеялась Ася. – Маленькие арбузы невкусные, а большие сама не дотащишь.

Адам молча встал и направился в гостиную к Еве, которая рисовала под мультики. После купания ее волосы еще не просохли, и она была уже в пижаме. Все собирались идти спать, но на пути к кровати выросли сладкие огурцы.

– Что? – Ася немедленно последовала за ним. – Почему вы разозлились?

– Я не разозлился, – ровно ответил Адам, заглядывая Еве в рисунок. – Что это?

Его дочь пожала плечами.

– Наш сад, когда деревья вырастут.

Вот что означали густые заросли темно-фиолетового цвета.

– Вы разозлились, а теперь врете, что не разозлились, – настаивала Ася.

– Так хорошо меня знаете? – спросил Адам, не поднимая к ней головы.

– Тоже мне, загадка Вселенной.

Ева посмотрела сначала на свою няню, а потом на него.

– Папа сердится, – согласилась она. – Наверное, Васька опять что-то натворила.

– Да, Васька, – подхватил Адам, – которая почему-то до сих пор думает, что живет в приюте и что некому принести ей арбуз.

– Васька хочет арбуз? – изумилась Ева.

– Нет, огурец с сахаром, – отозвался Адам холодно и украдкой посмотрел на Асю. Она выглядела оторопелой.

– Вы только что сравнили меня с бездомным щенком из приюта? – спросила она недоверчиво. – Совсем ополоумели?

– А потому что вы ведете себя как глупый щенок. Ах, я такая одинокая белая женщина. Мне так нравится быть одной. Чушь собачья.

– Прошу прощения? Вы назвали мои убеждения чушью собачьей?

– А как еще назвать принципиальный отказ от нормальных отношений?

Ева перевернула альбомный лист и начала новый рисунок. Казалось, ее нисколько не беспокоили громы и молнии над ее головой.

Адам и сам не понимал, почему снова сорвался. В последнее время его хваленая невозмутимость давала сбой за сбоем.

Все годы долгих тренировок сломались об одну беззаботную женщину, которая вела себя так, как будто он почти пустое место.

Приложение к Еве, и все.

Неужели так сложно просто попросить его о помощи? Что с ней случится? Ее мир рухнет?

Ася так яростно листала страницы в электронной читалке, что он не удивился бы, если бы она извлекла оттуда какое-нибудь особенно злобное проклятие. От человека с осиновым колом на спине всякого можно было ожидать.

– Вот, – воскликнула она, наконец, торжествующе. – «Представление о собственности, о правах «безраздельного владения» одного супруга другим является моментом, отравляющим легальное супружество. В самом деле, получается величайшая нелепость: двое людей, соприкасающихся только несколькими гранями души, «обязаны» подойти друг к другу всеми сторонами своего многосложного Я. Безраздельность владения ведет к непрерывному, стеснительному для обеих сторон пребыванию друг с другом. Нет ни «своего» времени, ни своей воли, а зачастую, под гнетом материальной зависимости, нет даже «своего угла» отдельно от супруга… Непрерывное пребывание друг с другом, неизбежная «требовательность» к предмету «собственности» превращают даже пылкую любовь в равнодушие, влекут за собою несносные, мелочные придирки…» Так нафига мне мое многосложное Я ввязывать в такую нелепость, как отношения? – требовательно спросила Ася.

– Это еще что? – изумленно спросил Адам. – Очередная цитата из Гарри Поттера? Доктора Кто? Баффи, истребительницы вампиров? Мстителей? Или что у вас там еще вместо Библии?

– Это, друг мой, Александра Коллонтай, – высокомерно ответила Ася. – Эссе «Любовь и новая мораль».

– Вы что, читаете на ночь опусы революционерок-феминисток? Вместо снотворного? – Адам даже злиться перестал, так его поразило это открытие. – Вы сейчас цитируете мне женщину, которая заявляла о том, что заняться… – он скосил взгляд на Еву, – сделать тинки-винки также естественно, как выпить стакан воды?

– Тинки-винки? – переспросила Ася и поспешно закусила губы, чтобы не расхохотаться. – Как вам вообще в голову пришли телепузики в этом контексте? Вы извращенец?

– Извращенец, – повторила Ева, смакуя новое слово.

– И ничего такого о стакане воды Коллонтай не заявляла, – продолжала наседать Ася. – Она была первым в мире женщиной-дипломатом и говорила на более чем шести языках! Так что к ее словам стоит прислушаться!

– Да, против Коллонтай мне не выстоять, – согласился Адам и все-таки расхохотался.

Ася сначала фыркнула, а потом тоже засмеялась.

– Извращенцы, – предположила Ева.

– У вашей дочери, – заметила Ася, – удивительная тяга ко всему неприличному. Чудо какое-то. Признавайтесь честно, это ваши гены?

– Вот уж нет. Я был робким и нерешительным ребенком. Очень осторожным. Сто раз думал, прежде чем что-то сделать, и предпочитал лучше не делать ничего.

– Правда?

Ася села рядом с ним на пол и вытянула ноги.

– Уже отекают, – пожаловалась она. – Что со мной будет на девятом месяце?

Адам осторожно положил ее ступню себе на колени и принялся легко массировать ее через оранжевый носок.

– В школе я всегда садился на первую парту, чтобы меня не задирали одноклассники, – продолжал Адам. – Чтобы не расстраивать родителей, всегда хорошо учился, и все просто списывали у меня.

– Вы же все время ходили на спорт? Почему бы вам было просто не поколотить их? – спросила Ася с интересом. – Я время от времени становилась ужасной драчуньей. Моих родителей даже пару раз вызывали в школу.

– Они ругали тебя? – спросила Ева.

– Конечно, – ответила Ася, – и наказывали. То мне нельзя было гулять, то запрещали шоколадки, то отбирали куклы. Я обожала играть в куклы, придумывала множество историй с ними. Однажды мама выпорола меня крапивой, это было очень больно и обидно.

– Ты плакала?

– Вопила на всю улицу, что меня убивают, и требовала вызвать полицию.

– Но ты же хорошая, – произнесла Ева, сдвинув свои густые брови, – почему ты вела себя плохо?

– Потому что была глупой, – подумав, ответила Ася. – Только дураки ввязываются в драки. Умные хорошо учатся, как твой папа. Но, Адам, как вас вообще занесло в коучинг?

– Я красивый, – просто сказал он, – людям нравится смотреть на красивых людей. Пожалуй, это была моя суперсила, как вы говорите. Знаете же, что красивым детям учителя поневоле ставят оценки выше, а преподы быстрее принимают зачеты. В университете я переехал в этот стеклянный дом, который ужасно дорого содержать, и почти сразу опять рассорился с отцом. Маме и в голову не приходило давать мне денег, а отец пошел на принцип. Я сдавал первый этаж в аренду, начал продавать рекламные площади для бесплатной газеты, и вскоре выяснилось, что у меня покупают охотнее, чем у других. Так я попал в продажи и маркетинг, а оттуда уже в коучинг. Денег все равно не хватало, поэтому приходилось приторговывать лицом для всяких рекламных съемок. Однажды отец увидел мою фотографию на баннере – это была реклама нижнего белья. Ух, он и разозлился!

– Из-за того, что в исламе запрещены изображения людей?

– Из-за всего. Он просто бесился. Наверное, ему хотелось, чтобы я сидел тихо и не высовывался. А я высунулся. В этом все дело.

– А я красивая? – спросила Ева.

– Самая красивая в мире, – согласился Адам.

– А Ася?

– И Ася самая красивая в мире.

– Пфых! – она дернула ногой. – Мне в отличие от вас никаких скидок из-за внешности не делали. Приходилось брать города обаянием.

Адам погладил оранжевый носок.

– Вы очень красивая, – повторил он упрямо.

– Это вы, – заявила Ева и подвинула им рисунок.

Стукнувшись лбами, Адам и Ася посмотрели в альбом.

– Эм, – даже Асина буйная фантазия не могла помочь в расшифровке этих каракулей.

– Палка с арбузом в животе – это вы, – подсказал Адам.

– Это не арбуз, а наша козявка! – объяснила Ева.

– А палка с червяками на голове – это, видимо, я.

– Твои кудряшки, – кивнула его дочь.

– Что мы делаем? – спросила Ася.

– Ругаетесь и смеетесь сразу. Вы все время так.

– Но где здесь Ева? – нахмурилась Ася.

– Спит! Я пошла спать! Сама! Не ходите за мной!

– Детка, но моя кровать рядом с твоей.

– Я уже взрослая. Хочу свою комнату! Вы все время болтаете по ночам!

Ася посмотрела на Адама. Ее глаза смеялись.

– Да у нас здесь бунт, – глубокомысленно сказала она. – Слышите треск пуповины?

– Брр, не говорите таких гадостей, – содрогнулся Адам.

– Спокойной вам ночи, – чинно произнесла Ева, поцеловала их по очереди и отправилась прочь.

– Вот так дела, – Ася захихикала. – Не забудь почистить зубы! – крикнула она вслед. – И почитай себе сказку!

– Я сама все сделаю, – раздалось из игровой комнаты.

– Странно, я читала, что кризис «я сам» приходится примерно на три года. Почему у этого ребенка он случился в почти пять?

Адам вздохнул и встал. Протянул руку, помогая Асе подняться.

– Для девочки, которая начинала свою жизнь в этом доме с того, что спала в шкафу, это космический прогресс. Спасибо, – он аккуратно, почти по-братски, коснулся губами лба Аси.

– Была у лисы избушка ледяная, а у зайчика – лубяная, – заворковала Ася, – пусти меня, заюшка, хоть на дворик к себе!

– Вот еще, – Адам зашагал к своей спальне. – Сколько раз вы меня шпыняли за то, что я сплю с вами? Сколько раз говорили, чтобы я шел к себе?

– Так вот вы какой, – она скорчила грустную физиономию и вцепилась в его футболку.

– Благодаря вам я прекрасно разбираюсь в нарративах сказок. И знаю, чем заканчиваются такие истории. Зайчик всегда остается на улице!

– Но вы не позволите беременной женщине спать на диване, – Ася обхватила его руками за живот и теперь шагала следом, как паровозик.

– Вы беременная женщина, которой ничего от меня не нужно.

– Дурак такой, я ведь прошу вас прямо сейчас, – и он ощутил, как она укусила его за плечо.

Это было уже слишком. И к черту ее Коллонтай.

Вскинув руки вверх, чтобы было проще прокрутиться вокруг своей оси, Адам развернулся в кольце Асиных рук и оказался лицом к лицу с ней. Так близко, что ощутил тепло ее огурцового дыхания. Он поцеловал ее сразу, с лету, не давая себе времени подумать, дать извечной нерешительности хоть один шанс. Сердце колотилось как бешеное, и смятение Аси ощущалось физически – словно воздух стал накаленным и дрожал.

– Ты с ума сошел? – она отпрянула, но так и не разжала обнимавших его рук, и это ее внезапное ты тряхнуло его, как дернутый стоп-кран в поезде, и Адам снова припал своим ртом к ее губам, и в этот раз Ася не стала уворачиваться.

Она была крайне решительной особой во всех своих поступках и в то же время и правда похожей на сахарную вату. Эта двойственность заставляла все его мысли разбегаться в самые разные стороны, и все, что оставалось сейчас самым важным в жизни, – это то, что Асины пальцы цеплялись за его волосы, и она прижималась к нему все сильнее и сильнее, как будто была намерена слиться в одно-единое существо. Адам уже и не помнил, какие оправдания для себя сочинил, чтобы уберечься от неминуемого гнева. Потому что не было никакого гнева.

Только текущее расплавленной лавой по горлу желание.

Никогда в жизни Адам не чувствовал другого человека, как себя.

Ася целовалась так, как будто рассказывала очередную сказку, с искренним удовольствием и не скрывая этого. И безумное напряжение отпускало Адама, как всегда, когда он был рядом с этой женщиной, ему становилось хорошо и просто. Ее поцелуи были хорошими и простыми, и обниматься было так же естественно, как дышать. Ему хотелось целовать ее сразу повсюду, но он никак не мог оторваться от ее губ, мягких и сладких, и, наверное, он бы и не оторвался до самой смерти, так бы и прожил всю свою жизнь, если бы Ася, коротко выдохнув, не отодвинулась первой. Она опустила голову, уткнувшись лбом в его подбородок, и ее дыхание сбивалось.

Адам бездумно поцеловал ее в макушку, прижимая к себе и пытаясь успокоиться.

Стало страшновато.

Что теперь его ждет?

Как бы она ни была сердита, она же не оставит Еву одну?

На себя, как аргумент, Адам не возлагал больших надежд.

– Дурак, – снова сказала Ася и, оттолкнув его, пошла к выходу.

Адам смотрел, как она удаляется, и от этого зрелища разрывалось сердце.

– Ась, – позвал он очень тихо, – не прячься от меня, пожалуйста.

Она остановилась, опустив голову и разглядывая свои разноцветные носки.

– Мы теперь на ты?

– Ты первая начала.

Она медленно кивнула, как будто принимая этот довод.

– Разве вам… тебе не хочется извиниться и сказать, что это было ошибкой и что это ничего не значит? – спросила она, не глядя на него.

– Нет. – Господи, что у нее за отношения все время были, если она постоянно ждала подвохов и гадостей? Впрочем, он уже видел одного экземпляра. Так себе было зрелище. – Я не хочу извиняться, и это не было ошибкой. Ты нравишься мне. Ты мне сильно нравишься.

Она зашипела. Пчелиный рой внутри ее разворачивал свои боевые жала.

– Что это за разговоры такие! Для кого я целый вечер распиналась и цитировала классику? Что значит – нравлюсь? Я что, новая сковородка?

– Почему сковородка? – озадачился Адам.

Эта форма гнева была ему знакома, и он знал, что в итоге все закончится пылесосом или шваброй, а не собранным чемоданом. Поняв, что избежал самого страшного, Адам немного успокоился.

Все обойдется.

Ему не оторвут, как богомолу, голову за поцелуи.

– Какая еще сковородка, – совсем рассердилась она и принялась наступать на него. – Не морочь мне голову! Сколько раз нужно говорить, что я не собираюсь ни с кем встречаться. Тем более с таким, как ты!

– С каким? – Адам уже почти решил спасаться бегством, но остался на месте. Ему было интересно, что она сделает, когда закончит свое наступление.

– Молодой! Красивый! Богатый! Добрый! Ужас!

– Ладно, – Адам решил не оспаривать столь очевидные недостатки. Асин указательный палец пребольно уткнулся ему в грудь. – Рано или поздно я стану старым. И постараюсь обеднеть, если это так важно.

– Я не целуюсь с детьми! – рявкнула Ася, и Адам осторожно перехватил ее палец, пока он не проткнул в нем дырку. Легко поцеловал маленькую подушечку. – Ты… – она выдохлась, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. – Я действительно нравлюсь тебе? В самом деле? По-настоящему?

Адам сглотнул. Любой ответ на этот вопрос расстроил бы ее, и он решил выбрать правду.

– Да. Очень.

– Забудь об этом, – зажужжал пчелиный рой. – Никакого нравличанья. Даже слова такого нет!

– Ася, пожалуйста…

Он и сам не знал, о чем ее просил. Дать ему шанс? Стать другим человеком? Обнулить весь жизненный опыт? Что он хотел, чтобы она сейчас сделала?

Он так давно привык никого ни о чем не просить, что и сам испугался силы своего отчаяния. Если бы Адам знал, что это поможет, он мог бы умолять Асю, как семилетний мальчишка в супермаркете уговаривает маму купить игрушку.

Сам он так никогда не делал, конечно. Адам даже родителей старался не беспокоить, но сейчас ему было очень надо.

Ася вырвала у него свой палец и приготовилась к новому нравоучению, но увидела выражение его лица и замолчала.

– У вас сейчас глаза, как у адской гончей, – произнесла она с опаской. – Они пылают красным огнем. Вы что, действительно робот? Провода перемкнуло?

– Ты знаешь, на ком меня перемкнуло.

– Ну с этим надо что-то делать, – деловито проговорила Ася, и пчелиный рой с недовольным ворчанием улегся на покой.

– Очень надо, – мольба все-таки выплеснулась из него, не в состоянии удержаться внутри. Ася была как ртуть, ежесекундно меняя форму и не теряя своей сути. Адам мог бы любоваться сменой выражений ее лица несколько столетий.

– Мы можем… – она взметнула на него выцветшие за лето ресницы, и лукавые огоньки в ее взгляде рассыпались мурашками по коже Адама, – иногда целоваться. И обниматься. Пока вас не разомкнет обратно.

Или пока не разнесет на молекулы от самоконтроля и целибата.

Однако, по меркам Аси, это предложение было более чем щедрым. И ему было даже плевать, если оно было вызвано всего лишь жалостью или чем-то таким. Рано или поздно или Адам переубедит Асю, или Ася просто доконает Адама. Сейчас казалось, что между хеппи-эндом и драмой нет большой разницы.

Ася положила ладонь на его щеку, заглядывая в лицо.

– Я не буду прятаться, – пообещала она. – Я буду играть в друзей, которые… немного больше, чем друзья. Я смогу притвориться, что это совсем не страшно.

Слова медленно достигали сознания Адама, потому что его взгляд был прикован к губам, которые покраснели и чуть-чуть припухли.

– Прости, я побреюсь, – сказал Адам с сожалением и легонько подул на них.

Она зажмурилась, как будто ей в лицо ударил штормовой ветер. Потом приоткрыла один глаз.

– Не надо, – пролепетала она, – мне нравится, что твои губы нежные, а щетина покалывает. Это приятно.

И отошла на несколько шагов, словно опасаясь, что он набросится на нее снова.

Он мог бы, пожалуй. От таких слов любой бы потерял рассудок.

Но Адам остался неподвижным.

В конце концов, он только что уцелел во время землетрясения. Ему нужна была передышка перед новым сражением.

– Признайся честно, ты подкупил свою дочь? – спросила Ася подозрительно. – Подговорил ее оставить нас одних?

– Ева гениальный ребенок, – очень спокойно ответил Адам.

Она недоверчиво покачала головой.

– Пойду проверю этого гениального ребенка, – сказала она. – Не ходи за мной. Мне надо…

– Не придумывай, – Адам ухватил ее за руку и потащил к кровати. – Я могу себя контролировать лучше всех в мире.

– Все-таки молодость – такой ужасный возраст, – жаловалась она, следуя за ним. – Ты просто творишь всякую фигню и не думаешь о последствиях. Делаешь, что тебе в голову взбрело. Никакой ответственности.

– Я очень ответственный, – заверил Адам, укладывая ее в постель.

– Как можно было взять и на ровном месте так усложнить нам жизнь! Эмоции – это самое страшное орудие человечества.

– Конечно, – он стянул с нее носки и накрыл одеялом. Ася сразу повернулась к его стороне кровати.

– Ты выглядишь неприлично самодовольным, – осудила она. – Скромнее же надо быть.

Адам лег рядом, оставив довольно приличную проплешину между ними.

– Пообещай мне, – попросил он серьезно, – что мы никогда не поругаемся всерьез. В любом случае. Даже если ты разобьешь мне сердце.

– Нельзя разбить то, чего нет. Это подростковая блажь. Она пройдет через неделю. Тебя перехлестнули эмоции из-за того, что ты переиграл в семью. Но ты просто не знаешь… что если я разгонюсь, то остановлюсь, лишь врезавшись в стену. Поэтому не искушай меня. Завтра даже можешь сделать вид, что ничего не случилось. Пока…

Адам не дал ей договорить.

– Просто спи, – попросил он, – от твоих предостережений у меня то и дело умирает парочка нейронов. Я думаю, что состарюсь раньше тебя.

Она хмыкнула и послушно закрыла глаза.

– Ах да. Завтра я иду в кино с твоей бывшей, – вспомнила она. – Буду заверять ее, что тебе и дела нет до других женщин. Ооо, какое попадалово!

И она запустила в него подушкой. Адам отдал ей свою.

В кино? Ася с Викой? Что за нелепость.

Глава 32

Уткнувшись носом в кудряшки Евы, Ася втянула в себя ее запах и улыбнулась. В той сонной темноте, в которой она еще пребывала, утро было теплым и пахло любовью.

Но было что-то еще.

Тревога.

Адам.

Поцелуи.

Он сказал, что она нравится ему.

Сердце тяжело ударило в набат, и гул прокатился по всему телу.

Все это закончится катастрофой.

Титаник уже покинул порт.

Аннушка разлила масло.

Ася снова влюбилась.

Это Адаму она могла говорить, что угодно, но сама с ощущением неминуемой катастрофы узнавала все признаки.

Что она вообще ему вчера наговорила?

Как смогла заснуть после такого?

У нее не было против Адама ни единого шанса.

Против этих длинных ресниц, бросающих тень на смуглую кожу, этих черных глаз, чувственных губ, а самое главное – бесконечного терпения и доброты.

Только в юности обожаешь плохих парней. С возрастом начинаешь тянуться к чему-то теплому и безопасному.

Расслабилась.

Прохлопала тот момент, когда декоративный плюшевый котик выпустил вполне настоящие когти.

Она не будет сейчас думать о складках на своей талии и слишком полных бедрах или морщинах. Адам все это уже видел во многих ракурсах. И все равно его накрыла эта странная блажь.

В конечном итоге человек ничего не может сделать со своим возрастом, но если он еще ничего и не хочет делать и с собственным весом тоже, а его все равно целуют, то дело здесь вовсе не во внешности.

Но вот о чем следовало действительно задуматься – о собственных закидонах.

Ни к чему обрушивать на бедного мальчика потоки своей неуравновешенности.

Возможно, впервые в жизни ей хотелось не защитить себя от мужчины, а защитить мужчину от себя.

– Вы с Евой очень странная парочка, – раздался шепот Адама за ее спиной, – ты, прежде чем заснуть, четыре раза сбегала в детскую, чтобы полюбоваться, как она спит. А она пришла в твои объятия под утро. Попугаи-неразлучники.

Ася вздрогнула, ощутив, как его палец повторяет очертания осинового кола между ее лопаток.

Легкое и беспощадное прикосновение, заявляющее о том, что он и не думает делать вид, что забыл про вчерашнее. А намерен двигаться вперед.

– Хочешь, я сам отвезу сегодня Еву на танцы? – спросил Адам.

И в этом «ты» было столько стелющегося по венам эротизма, словно они сменили не форму обращения друг к другу, а вступили в стадию волнующей прелюдии.

Возможно, так оно и было.

– Нет, – ответила Ася тихо, – я хочу, чтобы ты поехал с нами, а потом позавтракал со мной. Мне нужно кое-что сказать.

– Не хочу, – быстро отказался Адам, и это удивило ее. Ася, наконец, стянула маску с глаз и повернулась в нему.

Она вдруг поняла, что он никогда прежде ни в чем ей не отказывал.

Такое вообще возможно?

– Не хочешь?

– Ты начнешь меня отговаривать и переубеждать. Не хочу.

– Я просто обрисую некоторые перспективы.

– Не хочу.

– Снова! Снова! – Ева дернула ногой. – Почему вы все время болтаете? Тут, между прочим, ребенок спит!

Взъерошенная, сердитая, она рывком села и уставилась глазами-пуговками на взрослых.

– Как дети малые! Козявка, тебя они тоже разбудили? – и она перевесилась через Асю, чтобы прижать ухо к ее животу. – Она говорит, что не хочет, чтобы я сегодня шла на танцы.

– Каждое утро одно и то же, – засмеялась Ася.

– Правда? – заинтересовался Адам. – Дай послушать.

– Нет, – воскликнула Ася, – Адам, ну вы-то куда.

– Не мешай мне налаживать коммуникации, – шикнул он на нее, и его щека прикоснулась к ее Вселенной.

– Щекотно, – пожаловалась Ася Еве.

– Ты поэтому такая красная?

– Жарко просто. Вы облепили меня со всех сторон.

Конечно, Адам повез обеих девиц и, конечно, отправился с Асей завтракать.

Можно подумать, что он хоть когда-нибудь говорил своей няне «нет».

В тот момент, когда им принесли заказ, она отправила ему сообщение.

– Три смертных греха Настеньки в отношениях, – заявила Ася. – Будет лучше, если ты ознакомишься заранее. Предупрежден – значит, вооружен.

– Это так обязательно? – Адам отодвинул от себя телефон. – Жизнь тебя ничему не учит?

– Я обожаю собственные грабли.

Адам мрачно сделал большой глоток кофе.

В кои-то веки Ася с утра пораньше выглядела обычным человеком. Она причесалась, надела строгий наряд и, судя по всему, была готова торжественно растоптать его романтические порывы.

– Почему ты даже мысли не допускаешь, что у нас с тобой все будет совсем по-другому? – спросил он.

– Потому что люди не меняются, – с готовностью объяснила Ася. – Я не меняюсь.

– Ладно. Посмотрим, что у вас там. «Пункт первый. Неверность». Не могу поверить, что тебе все время изменяли. Где ты брала своих бойфрендов? На распродаже?

– Error, – скрипучим голосом уведомила Ася. – Это я изменяла каждому из своих мужчин. Как только чувствовала себя неуверенной или покинутой или как только мне казалось, что я люблю сильнее, а меня любят меньше – короче, в любой непонятной ситуации я поднимала свою самооценку с помощью измены. Потом я чувствовала злость и вину и обрушивала все это на своего парня.

Адам сглотнул, не в силах в такое поверить. Как физический контакт с посторонним человеком мог поднять хоть чью-то самооценку?

– Пункт второй, – подсказала Ася. Она была бледной, но решительной.

– Ревность, – неохотно прочитал Адам.

– Я не ревнивый человек, – сказала Ася. – Поскольку считаю, что это чувство задевает человеческое достоинство. Но если ревную – то уползаю в самый дальний угол, из которого меня никакой силой не выкорчевать. Я никогда не участвую ни в каких соревнованиях. Фактически моя ревность равна расставанию.

– Принято, – кивнул Адам. – Пункт третий. Вампиризм. Что? – изумился он. – Ты кусаешься или что?

– Я просто пытаюсь сожрать любимого человека. Его время, его сердце, его чувства. Хочу владеть им без остатка. И поэтому постоянно выношу ему мозг. Я просто клубок из претензий и истерик.

– Надо же, – Адам залпом выпил стакан сока, но в горле все равно было сухо. – А я думал, что ты вся такая самодостаточная.

– Угм. В стабильном состоянии. Ася, с которой ты знаком, – это результат долгих лет эмоционально-устойчивого романа самой с собой. Разумеется, ты сейчас думаешь, что с тобой я буду вести себя иначе. Все так думали. И все ошибались. Я не приспособлена к любому виду человеческих отношений, кроме виртуальных. Все это, – она постучала по экрану его монитора с тремя короткими пунктами, – не просто разговоры на пустом месте. Про меня даже канал на ютубе есть, называется «Моя шизоидная бывшая». Очень рекомендую посмотреть. Разумеется, там присутствует некоторое художественное преувеличение, но суть передана верно. Адам, я очень люблю вас с Евой, ты славный и милый, поэтому подумай хорошенько и не влезай в скучную драму взрослой женщины. Давай просто будем друзьями.

– Друзьями с поцелуями, – монотонно напомнил он. – Ты сама вчера предложила.

Она удрученно покачала головой.

– Ты опять превратился в робота. Разнервничался от таких откровений?

– Если честно, из твоего ужасающего списка больше всего меня беспокоит первый пункт. Не уверен, что смогу отстрелять всех мужчин в округе.

– Женщин тоже придется.

– О господи, – он обжегся кофе и зашипел. На глазах выступили слезы. Проморгавшись, Адам посмотрел на Асю. Нет, она не шутила.

Черт знает что такое, а не человек.

Мешанина всего на свете.

Ну вот и что ему с ней делать?

– Как всегда, – улыбнулась она печально, – у любой сказки есть темная сторона. Сказки созданы для того, чтобы пугать людей.

– Мне совсем не страшно, – соврал Адам, хоть и знал, что она видит его насквозь.

Чтобы отвлечь Еву от отсутствия Аси, а вовсе не потому, что хотел поговорить о ней с ее сестрой, вечером Адам повез дочь к Димдиму.

– Аська пошла в кино с вашей бывшей девушкой? – не удивилась Катя. – Это с ней бывает. Она всегда дружит с самыми странными людьми.

– Что странного в Вике? – Адам чистил картошку. Ева активно помогала Димдиму учить уроки тем, что рисовала смайлики в его черновиках. Димы, отца Димы, не было дома.

– Ну, Вика влюблена в вас, вы влюблены в Асю, Ася влюблена в собственные драмы. Налицо любовный квадрат. А когда бывшая и будущая девушка проводят время вместе, всякое может получиться.

– Что? Кто? В кого? – ошеломленно переспросил Адам. – Это Ася вам рассказала?

– Разве она когда-нибудь хоть что-нибудь рассказывает? – Катя налила себе вина, предложила Адаму, но он покачал головой, – за рулем. – Но у меня же есть глаза, и я ими смотрю. Вы как Арман Дюваль из «Дамы с камелиями» – юность, очарованная роковой зрелостью.

– Это Ася-то роковая? – хмыкнул Адам, пометив себе погуглить этого Армана. – Да она разгуливает в пижаме среди белого дня, редко пользуется косметикой и на голове у нее гнездо. Нет, когда она захочет, то, конечно, да, но она не хочет.

– Вот именно. Согласитесь, что это вполне красноречивая декларация.

Адам высыпал картошку в кастрюлю и подлил Кате еще вина.

– Только это не объясняет, что мне делать дальше, – пробубнил он себе под нос.

– Все очень просто, – ответила Катя, улыбаясь. – Делайте, что хотите, а чего не хотите – не делайте.

Он расхохотался.

– Обожаю ваше семейство, – и он расцеловал ее.

– Просто я сейчас играла в Аську, – объяснила Катя, тоже смеясь. – Если бы я была на вашем месте, то ни за что бы с этой заразой не стала связываться.

– Адам! – на кухню вошел Димдим, сунул нос в кастрюлю, разочарованно отворотил его от сырой картошки и сообщил небрежно: – Звонила тетушка. Говорила шепотом. Просила принести ей в кинотеатр юбку и ботинки. Женский туалет, третья кабинка.

– Что? – Адам ощутил, как у него челюсть ползет вниз.

– Ботинки. Юбка. Кинотеатр. Он здесь, за углом. Я бы сам сбегал, но у меня уроки. А вы ничем не заняты.

– Я выдам снаряжение, – невозмутимо отозвалась Катя. – Вечно Аська все теряет.

– Как можно потерять юбку? – изумился Адам.

– Ева! – вдруг завопил Димдим. – Не рисуй в учебниках. Нельзя! Фу!

Трубный рев был ему ответом.

Катя сунула Адаму в руки пакет.

– Бегите, – посоветовала она. – Если ваша дочь начинает реветь, это надолго. В кого она такая показушница?

– В бабушку, – ответил Адам и пошел в женский туалет.

Глава 33

Кинотеатр был стареньким и считался историческим достоянием города. Адам проводил здесь пару ивентов, поэтому хорошо ориентировался. Он спустился по мраморной лестнице вниз, где среди колонн и зеркал терялись двери в туалеты. Он любил этот имперский шик, и большие пространства, и торжественность во всем, даже в подсобных помещениях.

По счастью, в обоих залах кинотеатра шли сеансы, и в женском туалете никого не было.

Никого, кроме Аси, которая сидела на мраморной столешнице возле раковины и играла в шарики на телефоне.

На ней был красный свитер, зеленые колготки и толстые шерстяные носки.

– Адам? – удивилась она. – Димдим тебя ко мне отправил? Вот балбес.

– Мальчику его возраста совершенно незачем шастать по женским туалетам!

– Как знать, – заметила она философски, – какой опыт может пригодиться в будущем.

Адам протянул ей пакет.

– Что вообще приключилось?

– Фу, Катька положила мою самую нелюбимую юбку. Это она назло…

– Ася! – повысил он голос.

Она вынырнула из пакета, безмятежная и довольная.

– Это очень смешная история, Адам. – Ася встала, встряхнула юбку и ступила в нее ногами. Глядя на то, как она натягивает ее вверх, он вспомнил про последнюю, пятую татуировку, которую еще не видел, и его мысли совершенно перепутались. – Ваша бывшая девушка, Вика, пролила на меня томатный сок. Разумеется, чисто случайно. Она забрала мою юбку и ботинки, чтобы почистить их, а я ждала ее в кабинке. Но Вика просто ушла с моими вещами домой. Знаете, что самое прекрасное? Она бросила мне в кабинку шерстяные носки, чтобы я не замерзла. Это так мило с ее стороны!

И Ася рассмеялась.

Кажется, она была очарована произошедшим с ней казусом.

– И почему Вика с вами так поступила? Что вы ей сделали?

– Это не я. Это ваша дочь ей что-то сказала днем.

– Что сказала?

Ася быстро посмотрела на него, поставила перед собой ботинки, оперлась на стенку и принялась стягивать носок с левой ноги.

– Да глупости всякие. Вы же знаете этих детей. Болтают, не думая.

Адам подхватил ее за талию и усадил обратно на столешницу. Отвел волосы от лица. Сейчас, стоя меж ее коленей так близко, ему было сложно сосредоточиться на диалоге, но не сказать, что он не пытался.

– Что сказала Ева?

Она прыснула, обдав его теплым дыханием.

– Что у нас с тобой тинки-винки, – и, расхохотавшись, уронила голову на его плечо. Подрагивающая от смеха, смущенная, уютная Ася. Адам поднял ее лицо за подбородок, вслепую ища губы, нашел, обрушился с поцелуем, растворяя в нем все свои страхи, сомнения, злость и попытки к бегству.

Ася была как сила гравитации.

Неумолима.

Он не мог сопротивляться этому притяжению.

Проникая в ее рот языком, лаская губы, теряя голову, Адам ощущал себя пульсирующим факелом. Болело все тело, и в то же время все его нервы подрагивали от пронзительного ощущения волнения и счастья. И только когда его губы натолкнулись на грубую вязку ее свитера и Ася охнула, потому что он рванул ворот в сторону и сделал ей больно, Адам опомнился. Общественные туалеты были не совсем подходящим местом для подобных порывов.

– Как ты смеешь так бесстыдно надевать передо мной юбку? – сердито спросил он, приседая на корточки, чтобы натянуть на нее ботинок.

– Я же в колготках! И мы были на пруду, там я вообще разгуливала в купальнике. И вообще, что такого-то!

– Думаешь, я совсем бесчувственный?

Она пригладила его волосы.

– Прости.

Ну вот Ася-то в чем виновата? В том, что у него подростковый стояк отсюда и до крыши?

– Готово, – Адам встал и протянул руку, чтобы помочь ей встать. – Погуляем немного, прежде чем забрать Еву?

– Кстати, где ты ее оставил?

– Она помогает Димдиму учить уроки.

– Бесценная помощь, – усмехнулась Ася. Она неловко пригладила волосы, поправила одежду. Адам с сожалением увидел красную полоску от воротника на ее шее.

Дикарь какой-то.

Забрав ее пальто из гардероба, они вышли на улицу.

– Адам, – Ася вдруг остановилась, – мы с Евой сегодня переночуем у Кати, а ты иди домой.

– Нет.

– Что значит – нет?

– Нет.

Она и так была на взводе, и сейчас достаточно было спички, чтобы спалить весь город.

– Ты заметил, что в последнее время постоянно споришь со мной? – от раздражения у нее путались буквы в словах, и это было бы забавно, если бы не было так пугающе. – Что это? Татарский домострой?

– Вот давай без разжигания межнациональной розни! И вообще, я абхаз.

– Не заговаривай мне зубы. Сейчас опять начнешь прикрываться своим несчастным детством. С какой такой стати я не могу переночевать у собственной сестры?

– С такой, что мы обещали не прятаться друг от друга.

– Лично я ничего подобного не обещала.

– Ася, хватит валять дурака, – взмолился Адам. – Давай заберем Еву и пойдем домой.

– Не хочу! Мне надо отдохнуть от тебя! – и она скрестила руки на груди, всем своим видом излучая холодность и равнодушие.

Адам почти развернулся и ушел – черт с ней.

Но все-таки остался.

Две истерички в одном семействе – это явный перебор.

– Послушай, – он попытался было взять ее за руку, но она отпрыгнула от него как ужаленная. – Ладно, – согласился Адам. – Слушай оттуда. Можешь вообще убежать на другой конец улицы, мне не сложно будет и покричать.

– Теперь ты на меня еще и кричать начнешь?

Адам сердито пнул скамейку, ударился, скривился.

Он ненавидел всякого рода разборки.

Он никогда в таком не участвовал.

Он не хотел сейчас находиться внутри этой нелепой ссоры.

Все скандалы, которые его мать закатывала отцу, были еще слишком свежи в памяти.

Но чертова Ася была права – нельзя то и дело глядеть в собственное детство.

– Послушай, – он выдохнул, успокаиваясь. – Нам обоим время от времени будет неловко. Или страшно. Или мы будем слишком сильно нервничать. Или нам захочется убежать. Ты даже не представляешь, как сильно мне сейчас хочется уйти. Но мы не будем так делать.

– Это нарушение личных границ и насилие над личностью, – отозвалась Ася недружелюбно.

– Мы с тобой почти не разлучаемся уже три месяца. Не поздновато думать о границах?

– Прилипала, – произнесла Ася, но гнев уже покидал уголки ее губ. – Сильно ударился? Зачем пинать скамейки, если ты такой неженка?

– Больно, – Адам потер щиколотку, прыгая на одной ноге. – Мне нет никакого дела до твоих границ, можешь хоть забор вокруг себя построить. Но сегодня ты собиралась всю ночь таращиться в потолок и раздумывать о том, как бы напугать меня еще сильнее. Хочу сказать, что можешь не переживать по этому поводу. Я напуган до смерти.

– Так-то не похоже, – пробормотала Ася. – Серьезно больно? Давай зайдем в аптеку и купим тебе мазь. Тебе надо приложить лед.

Она пошла вперед, но вскоре повернулась к Адаму, продолжив движение задом наперед и декларируя:

– Полюбил богатый – бедную,

Полюбил ученый – глупую,

Полюбил румяный – бледную,

Полюбил хороший – вредную:

Золотой – полушку медную.

– Где, купец, твое роскошество?

«Во дырявом во лукошечке!»

– Где, гордец, твои учености?

«Под подушкой у девчоночки!»

– Где, красавец, щеки алые?

«За ночь черную – растаяли».

– Крест серебряный с цепочкою?

«У девчонки под сапожками!»

Не люби, богатый, – бедную,

Не люби, ученый, – глупую,

Не люби, румяный, – бледную,

Не люби, хороший, – вредную.

Золотой – полушку медную! [17]

– Сама придумала? – Он шел за ней следом, в очередной раз поражаясь стремительности смены настроения.

– Нет, это Цветаева.

– Передай ей, что она идиотка.

Ася покачнулась, ухватившись за сердце.

– Цветаева – идиотка? – возопила она. – Ты пробил дыру в моем сердце! Немедленно надувай спасательную лодку! Мои кровь и слезы зальют весь город. А ты почему до сих пор жив? Почему небеса не разверзлись и не пронзили тебя десятком молний?

Прохожие оглядывались на нее, но Асю это мало волновало. Она заламывала руки и призывала великого Пушкина спуститься на землю и оторвать голову необразованному язычнику.

– Слушай, – Ася наконец выдохлась и подхватила Адама под руку. – Ну ты же в школе учился? Там же преподавали русскую литературу, да?

– Я был в спортивном классе и большую часть времени проводил на тренировках.

– По какому виду спорта?

– В каком именно классе?

Клякса и Васька, перелаивая друг друга, заливисто приветствовали их.

Во дворе Димдим и Ева пинали друг другу мяч в тусклом свете фонаря.

Увидев Асю, его дочь помчалась к ней, шлепнулась, вскочила снова и побежала дальше, прихрамывая.

– И ты туда же, – Ася обняла ее, склонившись, – больно?

– Нет, – но голос Евы дрожал, – совсем не больно.

– Почему она ревет из-за всяких пустяков и не плачет из-за важных вещей? – задалась вопросом Ася, целуя круглые щечки. – Пойдем. Посмотрим на твои колени.

– Дома, – Ева потянула ее за руку к калитке. – Пойдемте скорее домой. Васька, за мной!

– Вы одинаковые, – Ася оглянулась на Адама. – Аж мороз по коже.

Он улыбнулся, надевая поводок на собаку. Догнал их.

– Ева, – спросил весело, – что такое тинки-винки?

Она спряталась за Асей.

– Сам знаешь.

– Ничего и не знаю.

– Димдим, мы ушли, – крикнула Ася.

– Ева Адамуровна, немедленно отвечайте на вопрос, – Адам передал поводок Асе и перехватил дочь, подбросил ее, породив пронзительный визг. – Что еще за тинки-винки?

– Ася, скажи ему!

– Я понятия не имею, детка, о чем вы говорите.

Ева, хихикающей мартышкой повиснув на Адаме, спросила у Аси:

– Где ты потеряла ботинки?

– О, – оживилась та. – Сейчас я тебе расскажу. Мне встретилась злая королева, которая выбросила свои любимые тапочки.

– Тапочки? – переспросил Адам и пощекотал дочь под подбородком.

– Зачем она их выбросила? – удивилась Ева.

– Ну, она подумала, что они стали слишком плешивыми.

– Плешивыми? – снова переспросил Адам. – Да это были прекрасные тапочки!

– Прекрасные тапочки не выбрасывают! – парировала Ася невозмутимо.

– О чем вы опять говорите? Я вас не понимаю, – возмутилась Ева.

– Все ты понимаешь, – подбросил ее Адам. – Даже слишком много. Ась, зайдем в магазин? Купим каких-нибудь фруктов на ужин?

– И ма-а-аленькую шоколадку для ма-а-аленькой девочки, – подсказала Ева.

– Вы два раненых бойца, – напомнила Ася, – так что в аптеку и мазать ушибы.

– И совсем не больно, – заверили ее Ева и Адам хором.

Глава 34

Проснувшись ночью и не обнаружив рядом с собой Аси, Адам включил свет, огляделся по сторонам и вышел в гостиную. В приглушенном свете ночников он не сразу увидел ее – неподвижную фигуру на полу. Ася лежала на спине, обхватив руками живот, и сосредоточенно разглядывала потолок, задрав ноги на сиденье дивана. Опять отеки?

– О чем ты так серьезно думаешь? – спросил Адам, устраиваясь рядом.

– О моем ребенке, – ответила Ася. – О том, как я буду любить его и какой матерью стану.

– И что надумала?

– Что мне надо будет очень стараться, чтобы не мешать ему жить, – принялась загибать она пальцы. – Чтобы поддерживать, но не давить. Чтобы не навязывать свои желания, а слышать его. Чтобы позволить быть таким человеком, которым он хочет. Звучит как предвыборная агитация, правда? Никто не выполняет тезисы из предвыборной агитации. Возможно, я стану самой ужасной матерью в мире. Дети очень гибкие, их любовь безусловна, и они подстраиваются под взрослых. Что подводит нас к главному вопросу – как любить своего ребенка так, чтобы он рос свободным?

– Что важнее – свобода или безопасность?

– Именно, – энергично подхватила Ася. – Чем больше свободы – тем больше рисков. Чем больше контроля – тем меньше рисков. Обложить ребенка подушками безопасности так заманчиво, это такой простой и эффективный способ спасти свою психику и сказать себе: ну, я сделал все, что мог. Это все для его блага. Ох, Адам! Мне требуется постичь новые формы любви.

И она, повернувшись к нему, оперлась щекой на руку, глядя на него сверху вниз.

– И еще я думала о тебе, – договорила Ася, хмуро кусая губы. – Я так стараюсь тебя защитить, что лишаю свободы воли. В конце концов, если смотреть на все с точки зрения…

Адам провел пальцем по ее губам, чтобы она оставила их в покое. Ася на минуту сбилась, цапнула его за палец, дунула на него и продолжала:

– С кармической точки зрения, возможно, мы встретились для того, чтобы ты набил себе юношеских шишек и в итоге познал дзен. Может, я послана тебе для того, чтобы закалить твою волю и укрепить характер. Поэтому делай все, что хочешь. Я не буду обкладывать тебя подушками.

Адам тихо улыбнулся ее решимости.

– Вопрос не в том, чего хочу я, – мягко шепнул он, – а в том, чего хочешь ты. Со вчерашнего ты как переполошная курица хлопочешь обо мне. Что насчет тебя?

– Чего хочу я? – проговорила Ася медленно. Казалось, она удивлена этому вопросу. – Мультипликационный сериал по Гарри Поттеру, например.

– Не увиливай.

– Не увиливаю, – она склонилась чуть ниже и едва коснулась губами его губ. – Можно я не буду сейчас ничего хотеть?

– Так разве бывает? – удивился Адам, который в эту минуту как раз хотел очень многого.

– Я буду просто плыть по течению, – объявила Ася. – Не буду ни о чем думать и не буду ни о чем беспокоиться. Просто воспринимать тебя… как подарок на Новый год. Ну знаешь, коробка со множеством разных конфет и кедровой шишкой. Ты понимаешь, что рано или поздно эти конфеты закончатся, но все равно радуешься им.

– Я как конфета на Новый год? – переспросил Адам завороженно. Он уже начинал думать, что изрядно достал Асю своей прилипчивостью, и теперь ее слова рассыпались искорками по груди.

Она умиротворенно выдохнула и снова легла на спину, созерцая потолок.

– Пойдешь со мной послезавтра на УЗИ? Можно будет узнать, мальчик у меня или девочка. Ужасно волнуюсь.

– А сама ты как думаешь?

Вика все утро была как на иголках, но Ася строго-настрого запретила Адаму обсуждать с ней вчерашнее происшествие. И поскольку его вполне устраивало перемирие, которое они заключили, ввязываться в новую свару не хотелось. Хотя Адаму было что сказать Вике.

Почему все всё время забывают, что его няня беременна?

Нельзя обижать беременных нянь.

Ася и Ева спустились в офис после десяти утра.

– Тук-тук, – взъерошенная голова просунулась в стеклянную дверь. – Нет никаких видеоконференций? Я вхожу?

– Доброе утро, – озадаченно отозвался Адам, разглядывая поднос в ее руках. – Заходи.

– Мы с Евой испекли печенье для всех сотрудников, – широко улыбаясь, заявила Ася и просочилась в кабинет. Она подошла к столу Вики и движением фокусника сорвала салфетку с выпечки. – Сварить тебе кофе, дорогая?

– Ты в них плюнула? Насыпала туда яда? Перца? – подозрительно спросила Вика, невольно отодвигаясь.

– А вот и нет, – Ася схватила печеньку и демонстративно закинула себе в рот. – Это моя благодарность.

– Благодарность? – переспросили Вика и Адам.

– За носочки. Я глубоко тронута. Буду трепетно хранить их под подушкой до конца дней своих.

И Ася, еще раз широко улыбнувшись, покинула их кабинет, чтобы помочь раздать Еве остальное печенье.

– Даже не знаю, чего мне больше хочется – оторвать ей голову или стать лучшей подругой, – пробормотала Вика. – Адам! Ты же не в самом деле… Я хочу сказать, что у твоей дочери богатое воображение, да?

– Нет, – спокойно ответил Адам. – Я влюблен в Асю.

– Ты – что? Как? Почему? – Вика вскочила со стула, рассыпав печенье, и тут же села обратно. – Это шутка? Ты издеваешься? Она же старше меня на десять лет и толще на десять килограмм! Это… Эдипов комплекс? Тебе мамочки не хватает? Или это из-за Евы? Чтобы не разлучать ее с няней? Почему ты молчишь? Назови мне хоть какую-то адекватную причину! В голове не помещается. Адам! Извращение какое-то.

– Даже странно, что тебе прежде в голову не приходило такое развитие событий, – заметил он. – Кое-кто мне вчера сказал, что у меня на лице все написано.

– Это же всего лишь чокнутая няня! – зашипела Вика. – Тетка в пижаме!

– Прости, – искренне произнес Адам. – Мне правда очень жаль.

– А знаешь, что самое дурацкое? – легко отмахнулась от его извинений она. – Я же ей все рассказывала, а она меня утешала. Говорила, что ты сейчас полностью сосредоточен на дочери, что тебе нет никакого дела до женщин. Вы вдвоем просто превратили меня в идиотку. Я беру отгул, – и Вика, схватив сумку, выскочила из кабинета.

Развернувшись в кресле, Адам смотрел, как она несется по офису и как Ася, вручив Еву стажеру Марине, несется следом. На улице Вика села в свою машину, и его няня с прытью, вовсе не свойственной этой женщине, прыгнула на заднее сиденье.

Резко сорвавшись с места, автомобиль вылетел с парковки.

Адам моргнул.

Что это сейчас такое было?

…Найти бар, который работал в десять утра, было непросто, но Вика справилась.

Вскарабкавшись рядом с ней на высокий стульчик, Ася глазела на сонных официантов, которые еще только расставляли бокалы на стойке.

– Я бы с тобой напилась, – сказала она с сожалением, – и поехала в Нижний, но не могу.

– Почему в Нижний? – Вика уже залпом опрокинула в себя одну текилу и теперь грызла лайм.

– А черт его знает, почему-то меня после выпивки всегда туда тянет, – ответила Ася и заказала себе минералки. – Вот чего мне сейчас не хватает – это спонтанности. Ну и иногда ужасно хочется тяпнуть. Думаю, что после того, как закончится эта эпопея с деторождением, я найду себя в беспамятном состоянии где-нибудь на Покровке.

– Ты алкоголичка? – с презрением спросила Вика и выпила еще текилы.

– Увы, такая радость мне не дана, – вздохнула Ася. – Было бы здорово. Пиши пьяным, редактируй трезвым. Кто знает, какие глубины во мне бы открылись.

– И зачем ты притащилась сюда?

– Ты мне нравишься. Ты энергичная и честная. Я хочу сказать, что если ты сейчас запретишь мне любые неуставные отношения с Адамуром Фаридовичем, я подчинюсь.

– Серьезно? – Вика повернулась к ней. – Ты думаешь, что я поверю в эту брехню? Я молодая, но не наивная.

Ася засмеялась.

У нее было ощущение, что она прогуливает школу.

Хоть ее и терзали маленькие угрызения совести из-за того, что она бросила Еву на произвол судьбы, оказаться с утра пораньше в баре было приятно. Даже если и рядом с человеком, который ее сейчас ненавидел.

По сути, Вику терзала вовсе не ревность или боль от отвергнутой любви, а уязвленное самолюбие. Обидно, когда выбирают не тебя, а кого-то с характеристиками похуже.

Это ставит тебя перед тем неумолимым фактом, что жизнь несправедлива и что не всегда твои усилия приводят к хорошему результату.

А человек, который перестает верить в усилия и результат, может словить и депрессию.

– Можно? – Ася забрала у Вики рюмку и вдохнула пары текилы. – Мммм. Я становлюсь моложе от этого.

– А я – старее, – Вика выхватила у нее рюмку и выпила. – Я злюсь, потому что не понимаю Адама. А я всегда его понимала. Мы проработали бок о бок четыре года, три из них – встречались. И он никогда не говорил о любви. Принимал меня, как погоду за окном.

– Ну и ты принимай его как погоду за окном, – посоветовала Ася, – вряд ли ты или я можем повлиять на него сейчас. Надо просто немного подождать, пока его отпустит. Запретный плод сладок, а надкушенный – скучен.

– И что потом? – резко спросила Вика. – Принять его обратно?

– Это уж сама решай, – уклонилась от ответа Ася. – Но по крайней мере, ты сможешь позлорадствовать, когда я получу отставку. Просто дождись этого момента.

– Как ты можешь так спокойно рассуждать о подобных вещах? Совсем бесчувственная? – еще больше разозлилась Вика. – Зачем вообще начинать, если сразу думать о том, как все закончится?

– Ничто не длится вечно, – пожала плечами Ася. – Ты рождаешься, взрослеешь, стареешь. Ждешь ребенка. Потом он вырастет и уедет от тебя. Морщин станет больше, а сожалений – меньше. Жизнь утечет сквозь пальцы, и, оглядываясь назад, ты так и не поймешь, на что ее потратила. Так какая разница, чем закончится одна из множественных историй на длинном и бессмысленном пути?

– Почему пью я, а пьянеешь ты? – Вика заглянула на дно пустой рюмки, налила себе еще. – Как примитивно с твоей стороны давить сейчас на жалость. Из нас двоих пострадавшая – я.

– Как знать, – отозвалась Ася.

Вика задумчиво повертела в руках рюмку и поставила ее обратно на барную стойку.

– Если думать об этом как о последнем шансе для странной старой девы, которой судьба подкинула возможность насладиться юным любовником перед закатом дней своих, то я смогу быть великодушной.

– Точно, – поддакнула Ася, – не затыкай тряпками все щели, пусть жалость струится по венам твоим.

– О господи. Бедный Адам. Как еще не рехнулся вместе с тобой, слушая целыми сутками этот бред?

– Слушай, я и сама об этом все время думаю. Может, у него какой-нибудь врожденный иммунитет?

– Просто отвези меня обратно, у меня полно работы, – и Вика бросила ей ключи от машины.

Ева рыдала так самозабвенно, что не было никакой возможности ее остановить.

Водопад пробился сквозь камни и теперь готов был разрушить все вокруг.

– Не хочу-у-у мальчика-а-а! Хочу девочку-у-у!

Ася все еще сидела на кушетке, вытирая гель с живота. У нее блестели глаза и подрагивали губы – кажется, она пыталась справиться с собой, чтобы не присоединиться к Еве. Правда, скорее всего с прямо противоположными эмоциями.

Мальчик.

Что же, мужская поддержка для Адама явно не будет лишней.

– Детка, – Ася попыталась перекричать этот вой. Врач и медсестра поспешно покинули кабинет, как только Ева открыла рот.

– Не хочу-у-у-у! Отмени! Отмени!

– Нет, ну чисто технически это, конечно, возможно, – Ася подмигнула Адаму, – современная медицина творит чудеса.

– Правда? – воспряла духом Ева.

– Неправда, – вмешался Адам. – Этот мальчик останется мальчиком до конца дней своих.

– Не хочу-у-у!

– Но почему?

– Потому что мальчик у нас уже есть! Димдим! Зачем нужен еще один?

– Двух гендеров нам явно недостаточно, – захихикала Ася. – Ева, это будет другой мальчик, не такой, как Димдим.

– А я хочу девочку!

– Прости, дорогая, здесь уж ничего не поделать.

Адам помог Асе подняться с кушетки и, не удержавшись, быстро поцеловал ее.

– Мальчик – это просто отлично, – заверил он ее.

– О, в тебе проснулся горец, – засмеялась она. – Ева, у меня к тебе есть отличное предложение.

Девочка ничего не ответила, но немного приглушила громкость своих завываний.

– Ты сможешь дать моему сыну имя.

– Крош, – немедленно раздалось из Евы.

– Крош, – повторила Ася. – Ну надо же, наши вкусы расходятся. Лично мне больше нравится Кар-Карыч.

– Фу, он старый!

– А твой Крош глупый.

– И ничего и не глупый. Он веселый.

– Бестолковый.

– Мы не будем называть этого ребенка Крошем, – прервал их Адам.

– Ыыыыы, – снова взвыла Ева.

Он сграбастал дочь в охапку и понес из кабинета.

Ася шла следом, размышляя:

– Может, надо просто подождать несколько лет и посмотреть, на кого он будет похож сильнее: на Кроша или Кар-Карыча?

– Тогда Муфта, – Ева просунула голову под мышку Адама, чтобы увидеть Асю. – Борода, Полботинка!

– Тяжело ему придется в школе, – беззаботно отозвалась Ася.

– Почему вы такие легкомысленные? – огорчился Адам. – Давайте назовем его Адгуром, в честь моего деда.

– Да ты его даже в глаза никогда не видел!

– Буратино! – Ева явно дурачилась, слезы еще не просохли на ее ресницах, но на мордашке сияло солнце.

– Ась, – Адам поставил дочь на пол, чтобы забрать их куртки, – а какой твой вариант?

– Адам, – сказала она без раздумий. – Я хочу Адама.

Он быстро обернулся к ней.

– Адам Адамурович – это немного перебор, тебе так не кажется?

– Какой еще Адамурович? – отшатнулась от него Ася. – С ума сошел?

– Ева А-да-му-ров-на, – по слогам произнесла Ева, наморщив лоб, чтобы не сбиться.

– Тебе плохо? – испугался Адам, подхватив побледневшую Асю. – Пусть будет Иванович или Олегович, только не пугайся ты так!

– Совсем ополоумел? – пролепетала она, слабо отталкивая его.

Ева снова разревелась.

– Пусть будет мальчик, – воскликнула она. – Прости. Ну пожалуйста, прости.

Ася опустилась на диванчик, крепко прижимая к себе свою подопечную.

– Тише, детка, это ерунда. Димдим уже большой мальчик, а у тебя будет совсем крошечный. Согласись, это куда интереснее. Ты сможешь его чему-нибудь научить, если захочешь. К тому же у нас есть уже одна сладкая девочка. Для чего нужна еще одна?

Ева подумала.

– Только я буду вашей сладкой девочкой?

– Точно. Никакой конкуренции. И никто не будет таскать твои заколки.

– Ладно.

Ася посмотрела на Адама поверх ее головы.

– А ты не дави на меня! Как танк, честное слово.

– А ты не называй ребенка Адамом, потому что я не собираюсь никуда исчезать из твоей жизни. Не делай дублей.

– Как все сложно, – пожаловалась Ася, зарываясь лицом в кудряшки Евы. – Слишком сложно.

Адам сел рядом с ними, обнимая одновременно обеих.

– Давай все упростим, – предложил он, – и начнем делать ремонт.

– Когда это ремонт хоть что-то упрощал? – удивилась Ася.

– Что такое ремонт? – спросила Ева.

– Боль, анархия и разрушение.

– Созидание, – поправил ее Адам. – Разве у тебя еще не начался период гнездования?

– Сказала бы я… – пробормотала Ася себе под нос. – А мы можем сделать в детской домик с лесенкой? У тебя ведь еще и чердак есть, да?.. А сколько у нас денег? А можно?..

Глава 35

– Что вы делаете?

Весь детский стол в игровой комнате был завален разноцветными бумажками. Ева, высунув язык от усердия, неумело работала карандашом.

– Учимся писать, – ответила Ася.

– Выбираем имя для козявки, – ответила Ева.

Адам пригляделся – «Коля», «Петя», «Саша» было коряво написано на бумажках. Для Аси были все средства хороши в том, что касалось развивашек для его дочери.

– По крайней мере, вы перешли на человеческие имена, – обрадовался Адам. – Смотри, – и он вывалил перед Асей проекты планировок.

– Это еще что такое? – она пролистнула несколько страниц. – Блин, Адам, я думала, ты обои будешь переклеивать, а не стены двигать.

– Блин блинский, – подхватила Ева.

– У нас намечается тотальная нехватка места, поэтому придется капиталить. Нам нужно три смежных спальни в одной ножке «П». Во второй ножке мы оставим одну взрослую спальню с амбарным замком изнутри и оборудуем игровую. Мне надоело смотреть, как вы с Евой бегаете через весь этаж по ночам.

– Зачем тебе амбарный замок? – рассеянно спросила Ася, все еще погруженная в чертежи.

– Затем, – коротко сказал Адам и заторопился сменить тему, пока ему опять не досталось: – а свою тренажерку я перенесу на техэтаж, раз уж ты о нем так удачно вспомнила. Правда, там нужно наладить систему вентиляции. Подумать только, еще весной я думал, что этот дом слишком большой для меня. А теперь мне кажется, что здесь слишком тесно.

– Тесно, – назидательно поправила Ася, – это когда вчетвером в крохотной однушке. Что за буржуйские замашки, Адамур Фаридович.

– О, да в вас пролетариат проснулся, Анастасия Алексеевна?

– Да вот, блин! – с чувством произнесла Ева.

– А еще были коммуналки, помните? – продолжала Ася.

– Тю, так это при СССР! Ты еще царя вспомни.

– Я родилась при СССР, – ехидно напомнила Ася.

Адам моргнул и покраснел.

– И как мы будем жить среди руин, пока ты будешь крушить стены? – вкрадчиво спросила она, с явным удовольствием любуясь его смущением.

– В отеле? – предположил Адам. – Обожаю отели. Это так круто. Шведские завтраки, бассейн, и не нужно заправлять кровать.

Ася засмеялась.

– Во детсад, – подивилась она. – Однажды я работала региональным представителем и два года не вылезала из самолетов, поездов и гостиниц. И вот что я тебе на это скажу: буэ! Но мы можем пожить у Кати. Там все еще свободна моя детская комната.

– Ни за что, – ужаснулся Адам. – Там же совершенно негде уединиться!

– А, навязчивая идея про амбарный замок, – хмыкнула Ася, но ее самоуверенность давала некий крен.

– Именно.

Склонившись вперед, Адам легко поцеловал ее в губы. Его завораживали те редкие моменты, когда Ася не находила слов.

– Тинки-винки! – торжествующе воскликнула Ева, ткнула в них пальцем и захихикала.

Так вот что это такое в классификации его дочери!

Отбросив карандаш, Ева перебралась на колени к Асе и обхватила ладошками ее щеки.

– Ма-кар А-да-му-ро-вич, – по слогам предложила она. – Похоже на заклинание. Как абракадабра.

– Ты права, – серьезно кивнула Ася, – таким макаром можно и проклясть кого-нибудь невзначай. Адам, может, нам просто снять квартирку? Сколько продлится твой ремонт?

– Я позвоню Линару, – решил он, – он просто жилищный маньяк. У него наверняка найдется хибарка для трех сироток.

– И Васьки, – напомнила Ева.

– Вот. Еще и Васька. Мы как цыгане, – и Ася звонко расцеловала Еву. – Детка, скажи своему папе, что тебе нравится наш дом без всяких ремонтов.

– Я ребенок, – возмутилась Ева, – а не ремонтер.

Ева никак не могла определиться, взрослая она уже или еще не очень, поэтому Ася с Адамом, как кочевники, блуждали из спальни в спальню. В эту ночь они снова остались в детской, и это вызывало сразу облегчение и огорчение.

Адам с дочерью как-то быстро заснули, а Ася лежала без сна, прислушиваясь к себе. Ей уже не терпелось ощутить первый толчок ребенка, не узнать, но почувствовать, что он действительно живет и растет внутри ее. Глаза привычно защипало от глобальности такого чуда, а вместе с восторгом роилось и беспокойство. Как-то оно потом все будет?

Сын.

Они вдвоем будут очень счастливы. Она не позволит ему заскучать без отца.

Перевернувшись на другой бок, Ася снова спросила себя – имеет ли право один человек решать судьбу другого. Производить новое существо на свет, когда ему вздумается. А вдруг этот ребенок хотел бы появиться в другое время и другом месте? Или же, наоборот, это он сам выбрал Асю?

– Что ты вздыхаешь и ворочаешься? – сонно спросил Адам.

– Я разбудила тебя? – огорчилась она.

– Да я вообще в последнее время беспокойно сплю, – отозвался он с иронией.

Ева что-то пробормотала себе под нос, и Ася торопливо шепнула:

– Спи, я выпью чая.

На кухне она поставила чайник и оглянулась, невольно ожидая, что Адам последует за ней.

Но он остался в кровати, и это неожиданно расстроило Асю. Как будто мальчик, которого ждала девочка, не пришел на свидание.

Адам порождал в ней какое-то робкое волнение, которое бы больше подходило невинной девушке, а не взрослой опытной женщине.

Юность заразна.

Первый поцелуй, первый секс.

Пошлая похоть или трепетная близость?

Девочка впервые не останавливает ласкающие ее руки и позволяет лишить себя одежды.

Впервые обнажена, смущена и бесстыдна.

В восемнадцать не страшно. В восемнадцать любопытно и весело. Все кажется забавной взрослой игрой, и волнуется только пульс, но не сердце.

В восемнадцать ты думаешь, что непобедима.

Ты прекрасна.

Но что делать, если тебе за тридцать и ты стоишь среди ночи в чужом доме в ожидании прекрасного мужчины, который не откликается на твой молчаливый зов?

Готова ли ты сделать следующий шаг или так и останешься неподвижной и покорной?

Где та непобедимая девочка, которая была уверена, что нет такого человека, который ответил бы ей отказом?

Которая была уверена, что этот мир создан только для нее и ее игр?

Почему же теперь кажется, что для тебя не осталось даже крохотного уголка в этом мире?

– Твою же мать! – тихо выругалась Ася и поставила кружку в посудомойку. – Какого, собственно, хрена? Тварь я дрожащая или супергерой?

– Даже жаль, что тебя сейчас Ева не слышит. Она была бы счастлива.

Ася медленно выпрямилась и закрыла дверцу посудомойки.

Дала себе еще несколько секунд, чтобы найти ответы на свои вопросы.

В конце концов, она никогда не сдавалась на милость победителя, а предпочитала самой быть завоевателем.

Поэтому Ася обернулась, подошла к Адаму, взяла за руку и повела за собой в его спальню.

Это была какая-то иная Ася, которой Адам никогда прежде не знал, но о существовании которой догадывался и с которой ему не терпелось познакомиться. Она лишь иногда выглядывала из-под подрагивающих ресниц, бросала кокетливые тени на ее губы, хрустальными колокольчиками звенела в смехе.

В Асе иногда проскальзывала некая дерзкая дуэлянтша, и тогда Адаму слышались кастаньеты.

Ему хотелось быть единственным в мире, кто видел бы в этой няне в пижаме слабый, едва живой, но все еще струящийся по венам огонь.

И сейчас, когда она просто взяла его за руку, он уже понял все, что будет, и даже немного – как. Увидел всю ее смелость и всю ее честность, и ему даже стало больно от предвкушения и гордости за эту женщину.

Дорога до спальни была выложена битым стеклом.

И лишь после того, как дверь за ними закрылась, его израненное тело ожило и заиграло, само собой бросилось в бой под литавры сердцебиения.

Он помнил, что нужно быть осторожным, он даже специально смотрел позы, подходящие беременным женщинам, но его руки и губы знать ничего не знали об этом.

Прежде Адаму не доводилось жалеть, что он не родился осьминогом.

Он целовал Асю, как умирал, то приникая жадным ртом к ее рту, то слепо припадал к плечам, и шее, и радовался, как дурак, что на них немного одежды, и ее маечка на тонких бретельках так легко скользила вниз. И пышная грудь, не дававшая ему покоя едва не со дня их знакомства, была именно такой восхитительной, как он и мечтал. И можно было, наконец, ласкать ее бедра, и можно было делать вообще, что угодно.

Ася вовсе не собиралась быть ни робкой, ни скромной.

Она отвечала жарко и пылко, и сама стягивала его футболку, и целовала его везде, куда могла дотянуться, и он так и не понял, как они вообще добрались до кровати, и требовалась вся его выдержка, чтобы все-таки замедлиться. Вот для какого мгновенья он с раннего детства тренировал силу воли.

Плавность и нежность.

Нежность и плавность.

И еще очень много доверия.

– Я умру, если ты мне изменишь, – выдохнул Адам еще прежде, чем его дыхание восстановилось.

– Ты сейчас об этом думаешь? – в ее голосе не было удивления.

– Я ни о чем не думаю, – он потерся носом о ее плечо. – Я просто вдруг понял, что умру, если ты мне изменишь.

– Что же, время пришло собирать камни, – вздохнула она.

Он перевернул ее на спину, вглядываясь в немного печальное выражение лица.

– Прости, – покаялся Адам, вдруг сообразив, что это вовсе не то, что следует говорить в подобной ситуации. – Я лю…

Ася торопливо потянулась к нему с поцелуем, не давая завершить фразу. Запуталась пальцами в его волосах.

– Прости, – повторила она вслед за ним.

Он улыбнулся, целуя уголки ее губ.

– Знаешь ли, что рядом с тобой я становлюсь свободнее? – спросил он. – Как будто заранее уверен, что все, что я сделаю или скажу, тебе понравится. Это знание открывает головокружительные перспективы.

– Ты тоже? – изумилась она.

– Очень здорово жить, зная о том, что ты кому-то действительно нравишься.

– Да, – согласилась Ася. – Неплохо.

И засмеялась, потому что тоже не могла удержать в себе переполнявшее их обоих ликование.

Глава 36

– Адам, что случится, если твоя мама и твой папа окажутся в одном месте в одно время?

– Конец света.

Было раннее утро, и осень насылала свои туманы, и Ева, убежавшая вперед вместе с Васькой, казалось нарисованной.

– Тогда у нас проблемы. Как мы будем отмечать день рождения ребенка?

– Никаких проблем – сначала мы устроим праздник для моей мамы, потом для отца и семьи Линара. Я великий мастер лавирования.

– Лавировали, лавировали, да не вылавировали, – Ася потянулась, чтобы сорвать желтый кленовый лист. – Как много торжеств для одной маленькой девочки.

– Твой день рождения ранней весной. К тому времени Макар уже родится.

– Можешь не привыкать к этому имени, – хмыкнула Ася. – Ева еще сто раз передумает.

– Ты серьезно собираешься назвать ребенка так, как решит эта мелочь?

– Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет. – Ася подхватила его под руку, заглядывая в лицо: – Знаешь дату моего рождения? Изучал мое личное дело?

– Просверлил в нем пару дыр, – признался Адам и, склонившись, полез к ней с поцелуями.

– Опять! – завопила Ева. – Что вы за целовальники!

– Адам, ты не мог бы перестать так светиться? – спросила Вика раздраженно. – Мы только что потеряли клиента. Нет никакого повода изображать из себя хорошо начищенную сковородку. Просто собери отдел корпоративного обслуживания и наори на них всех.

– Не такой уж я и монструозный начальник, – он спрятался за монитор и строго-настрого велел себе перестать напевать под нос веселые песенки.

– Смотреть на тебя тошно, – кисло пожаловалась Вика.

– Адам, – в кабинет заглянула администратор Лиза, – к тебе гостья. В переговорку или сюда?

– Сюда, – решил он, заленившись.

Лиза исчезла, чтобы уступить дорогу прекрасной незнакомке.

Длинные ноги на высоченных шпильках. Элегантный короткий плащ. Черные гладкие волосы, рассыпавшиеся по плечам. Неброский макияж и неброские украшения стоимостью в хорошую машину.

Вика хищно прищурилась, готовая любить такого клиента вечно.

– Адам? – красотка одним плавным движением скинула с себя плащ, небрежно бросила его Вике на стол и села в кресло, закинув ногу на ногу. – Меня зовут Альбина. Ваш отец попросил меня об одолжении.

Ничего, что включало в себя участие его отца, не могло быть приятным.

– Фарид Ашотович? – разочарованно пробормотала Вика и, раздраженно отодвинув от себя плащ, вернулась к работе.

– Какого рода одолжение? – спросил Адам, искренне надеясь, что в этом нет ничего развратного.

Альбина очаровательно улыбнулась.

– Помощь в воспитании вашей дочери.

– А! – Вика торопливо погасила свое восклицание и снова подняла голову. По ее губам ползала ухмылка.

– Что же, Альбина, – спокойно спросил Адам, – у вас есть опыт работы с детьми?

– Я учусь на четвертом курсе педагогического института, – с достоинством сообщила Альбина.

Откинувшись в кресле, Адам внимательно изучал послание отца.

Красивая. Юная. Богатая.

– Так я позову Анастасию Алексеевну, – ехидно предложила Вика.

– Стоп, – велел Адам. – Не нужно Анастасию Алексеевну. Видите ли, Альбина, мне не нужна столь высококвалифицированная помощь.

– И прекрасно, – обрадовалась она. – Значит, можно отбросить эти церемонии. Вы, наверное, догадываетесь, что мы можем обсудить наши дела за ужином.

Она снова ослепительно улыбнулась и протянула ему старомодную визитку.

– Позвоните мне, когда закажете столик, – и она легко встала, подхватила свой плащ, рассыпав стопку бумаг и танцующей походкой покинула кабинет.

– Ого, – Вика вытянула шею, чтобы разглядеть в окно ее машину. – Папенька-то расстарался.

Адам выбросил визитку в мусорку и сердито захлопнул ноутбук.

– Не говори об этом Асе, – попросил он.

– Конечно. Ни за что. У меня полно нормальных дел. Пойду сделаю себе кофе, – и она поднялась.

– Вика! – поднял голос Адам.

– Что? – тоже повысила она свои интонации. – Я ведь злобная бывшая! По закону жанра я просто обязана вставлять вам палки в колеса. Скрашивать себе ожидание того светлого часа, когда ты бросишь свою няню.

– Что я сделаю?

Вика зачастила, неизвестно чего испугавшись:

– Не смотри на меня так! Это Ася сама придумала – подождать пока тебя отпустит и ты ее бросишь. Она говорит, что с детьми, сумасшедшими и влюбленными нет смысла спорить.

– Понятно, – отрешенно отозвался Адам.

Вика посмотрела на него и предложила сердобольно:

– Сделать тебе кофе? Ты какой-то белый совсем стал. Господи, как можно принимать так близко к сердцу нашу болтовню. Разумеется, она понимает, как это закончится, все же не юная наивная дева…

– Вика!

– Ушла за кофе.

В день своего рождения Ева вскочила очень рано. Адам еще дрых, но Ася, которая за время своей работы здесь научилась спать чутко, чтобы не проворонить свою подопечную, услышала мягкий топоток маленьких пяток по полу.

Ева обежала весь второй этаж, скатилась вниз по лестнице, промчалась по пустому офису и снова бегом вернулась в спальню.

– Мой телефон звонит! – воскликнула она.

Ася ничего такого не слышала.

– Да, мама! – радостно сказала Ева в трубку.

Адам приоткрыл один глаз.

Ася стояла в дверях, внимательно наблюдая за девочкой. Она щебетала по телефону, рассказывая о том, что у нее будет целых два праздника, а не один. Потом, сообщив Лене, что тоже ее очень любит, спрятала мобильник под подушку и объявила, что ей нужно в туалет.

Дождавшись, пока она выйдет из спальни, Ася взяла ее телефон и посмотрела список звонков.

Только один – исходящий – несколько недель назад. Он длился 15 секунд.

Все эти дни Ева разговаривала по телефону сама с собой, а вовсе не с мамой.

– Что ты делаешь? – спросил Адам.

– Потом скажу, – Ася быстро вернула мобильник на место. – Сегодня у нас должен быть хороший день.

– Скажи это своим глазам. Они плачут.

Поморщившись, она торопливо вытерла слезы и пошла к ванной.

– Где же самая красивая именинница в мире? – крикнула Ася. – Почему она не идет смотреть подарки? Тук-тук, я вхожу!

Ева сидела на кромке ванны и смотрела, как течет струйка воды.

– Я уже взрослая, – сказала она сердито. – Почему ты входишь?

– Потому что мне не терпится поцеловать самую сладкую малышку в мире. Кто моя любимая девочка?

– Я! – закричала Ева и, раскинув руки, бросилась в Асины объятия.

– Ты знаешь, что я буду любить тебя всегда-всегда? – спросила Ася, целуя круглые щеки и курносый нос.

– Всегда-всегда? – переспросил Адам, вырастая на пороге. – Какой срок годности у твоего «всегда»?

Ася посмотрела на него с изумлением – отчего он так сердит? – и показала кулак за спиной Евы.

– Ну-ка, проверим, сможешь ли ты найти свои подарки, – сказала она Еве. – Они очень хорошо спрятаны. Надо постараться…

– Они в шкафу! – засмеялась Ева и понеслась туда.

Ася втащила Адама в ванную и закрыла дверь.

– Спятил? – спросила она яростно. – Что это за разговоры в такой день! Иди лучше поздравь свою дочь!

– Ты никогда не думала, что с ней будет, когда ты уйдешь? – тихо спросил Адам.

– Почему я должна уходить? – Ася никак не могла понять, что именно происходит. Адам решил выгнать ее?

– Ну, ты же уверена, что я совсем скоро тебя брошу.

– Ах это, – от облегчения у Аси даже ноги подкосились. – Наши с тобой отношения никак не скажутся на Еве. Я останусь ее няней, пока нужна ей.

– И останешься моей любовницей до тех пор, пока нужна мне? – Адам сейчас был ужасно неприятным. Язвительным, холодным. – Тебе нужно просто потерпеть недолго, пока ты мне не надоешь?

– После поговорим, – оттолкнув его, Ася вышла из ванной.

Сделала несколько коротких выдохов, успокаивая дрожь рук и губ. Улыбнулась. И пошла к Еве.

За завтраком Ася, прикрыв телефон ладонью, листала инстаграм Лены. У человека был медовый месяц. Можно ли считать такое событие уважительной причиной?

Хлопнула дверь, и на кухне появился отец Адама с огромной коробкой в руках и букетом подмышкой.

– Где моя внучка? – загудел он на манер Деда Мороза.

Ева прижалась к Асе и помахала рукой.

– Я здесь!

Вслед за Фаридом шла невероятная красавица с неприлично длинными ногами. Ася, перегнувшись через стойку, разглядывала эти ноги и гадала каково это – смотреть на мир с такой высоты.

Пока дедушка доставал из своей коробки подарок за подарком, выкладывая все это на стол, красавица шагнула к Адаму и легко поцеловала его в щеку.

– Привет, – произнесла она приветливо. – Все еще не можешь выбрать ресторан для нашего ужина?

Бедолага дернулся и отшатнулся с таким видом, будто столкнулся с призраком.

– Доброе утро, – проговорил он довольно неласково. – Прости, но я не помню, чтобы приглашал тебя в мой дом.

– Альбина со мной, – откликнулся Фарид. – Адам, перестань кукситься. Просто пригласи на завтрак свою подругу.

Ева выглянула из-за вороха подарков, переводя взгляд с Аси на отца.

– Милая детка, я тоже принесла тебе подарок, – произнесла красавица. – Посмотри, это золотые сережки. У тебя уже проколоты уши?

Ева подумала и отодвинулась.

– Мне не надо, – сказала она чопорно.

– Какая женщина отказывается от золота, – хохотнул Фарид и потрепал ее по кудряшкам. – Возьми лучше. Как знать, может, однажды Альбина станет твоей новой мамой…

– Мне не нужна новая мама! – закричала Ева. – У меня уже есть самая лучшая в мире мама! Она мне каждый день звонит! Она хотела прилететь на мой день рождения, но у нее самолет сломался!

Ася молча подхватила Еву на руки и ушла из кухни.

Прошла через гостиную, игровую и вместе с девочкой спряталась в шкафу в спальне.

Тут было темно и спокойно.

– Это наш шкаф для секретов, – шепнула она, изо всех сил прижимая к себе Еву. – Здесь нас никто не услышит и не увидит. Мы спрятались от всех на свете.

– У тебя есть секрет? – после долгого молчания спросила Ева.

– У всех есть секреты. Мой секрет в том, что сейчас я очень сержусь на твоего дедушку. А мы не должны сердиться на дедушек. Мы должны любить дедушек. Но иногда мы сердимся и на тех, кого очень любим.

– На меня ты тоже будешь сердиться?

– Конечно. Ты будешь расти, становиться взрослее, перестанешь меня слушаться. Я стану на тебя сердиться, и ты на меня тоже. Мы даже будем ругаться. Но все равно не перестанем любить друг друга.

Ева посопела, потом встала на колени и отвела волосы от Асиного уха.

– Я сержусь на маму, – прошептала она едва слышно.

– Твоя мама сейчас плавает на лодке в открытом море, – осторожно проговорила Ася. – У нее там не работает телефон. Но мы с тобой можем написать письмо, положить его в бутылку и бросить в реку. Тогда это письмо доплывет до твоей мамы.

– Не хочу, – подумав, решила Ева. – Дедушка сказал, что может быть… новая мама? Как это?

– Никак. Новых мам не бывает.

– Я хочу поменять маму.

– Это же не коробка молока, которую можно вернуть в магазин, если оно оказалось испорченным. Нам нужно научиться любить твою маму, даже если мы сердимся на нее.

– Не хочу, – снова отказалась Ева.

– Ну знаешь ли. Я тоже не хочу любить пончики и шоколадки, но любовь – редкостная крокозябра.

– Ну Ася! – Ева фыркнула. – Ты как маленькая.

– А ты думаешь, взрослый человек стал бы с тобой сидеть в шкафу?

Глава 37

– Пап, – Адам поставил перед ним кружку кофе, – я хочу сказать…

– Как она посмела унести мою внучку? Немедленно верни девочку обратно! Я специально приехал ее поздравить! Что за вздорная, невоспитанная тетка. Ты совсем не думаешь о том, кто воспитывает твою дочь?

– Ты уверен, что посторонние должны присутствовать при этой беседе? – уточнил Адам, даже не глядя на Альбину. – Не староват ли ты для того, чтобы становиться сутенером?

На секунду показалось, что отец ударит его – так он взбесился. Но он лишь запустил кружкой с кофе в стену.

– Ну знаете ли, – Альбина ойкнула и отступила, – все это непохоже на знакомство с приятным парнем. Это какой-то триллер! – и она ушла, демонстративно громко цокая каблуками.

– Ты соображаешь, что вообще несешь! – набросился на него отец.

Адам, повернувшись к нему спиной, разглядывал брызги и подтеки от кофе на стене. Интересно, это вообще отмоется? Или придется красить заново? А впрочем, все равно скоро начнется ремонт.

– Пап, я сменю программу на дверных замках, ты больше не сможешь входить, когда тебе вздумается, – сообщил он без всякого выражения.

– Теперь ты не пускаешь меня в мой собственный дом?

– Технически и фактически это уже несколько лет мой дом. Все документы оформлены на меня. Ты же не надеялся, что я сейчас воспылаю обидой и уйду отсюда с чемоданом?

– Почему ты такой неблагодарный? – отец все еще бесился, и Адам чувствовал себя льдиной в огне.

– Потому что я не позволю тебе ломать психику моей дочери. Твои нелепые выходки ставят в тупик пятилетнего ребенка, и я, как никто, могу ее понять.

– Ты не можешь запретить мне видеться с внучкой. Если я захочу – то просто заберу ее себе и буду воспитывать сам, – заявил отец высокомерно.

– Держи карман шире, – Адаму вдруг действительно стало интересно, что будет делать Линар, если отец развяжет эту глупую войнушку. Чью сторону примут его юристы? – Да тебя жена из дома выгонит, если ты притащишь домой дочь своего внебрачного сына. Лично я бы поржал, глядя на то, как при разводе она обдирает тебя до нитки. Сколько активов ты в свое время переписал на ее родню? Как депутат горсовета, потом госсовета ты просто не мог декларировать всю свою собственность. Подозреваю, если я расскажу, сколько денег ты тратил на маму и меня, и как умолял ее принять твою любовь год за годом, ты быстро окажешься никчемным бедным стариканом, от которого отвернулись собственные дети. Ильдар сбежал от тебя на другой конец света, а Линар… Сколько раз из-за тебя он ввязывался в различные махинации? Да он будет счастлив стряхнуть тебя со своего загривка. Ты же как пиявка присосался к его бизнесу. Поэтому просто отстань от меня и моей дочери. Занимайся своими делами.

Отец слушал его молча, барабаня пальцами по столу. Гнев уже покинул его, и теперь с Адамом разговаривал расчетливый делец, просчитывающий результаты.

И вдруг он широко улыбнулся.

– Мой сын, – произнес отец с неожиданной гордостью. – А я-то думал, что в тебе вообще ничего моего нету. Рад, что ошибался. Что же, это совсем другой разговор. Мужчина становится мужчиной, когда ему есть что защищать. А теперь я пойду, уж прости за стену. Кстати, ты не думал здесь сделать ремонт?.. Встречаемся завтра вечером, правильно?

– Только давай без глупых сюрпризов, – попросил Адам, обескураженный таким поворотом.

– Да понял я. Хотел пригласить с собой Айгюль, раз Альбина тебе не понравилась.

– В таком случае тебе будет очень стыдно за мое грубое поведение.

– Не буду, пожалуй, так рисковать, – и отец, что-то весело насвистывая, ушел прочь.

Адам посмотрел ему вслед, почесал в затылке и принялся сметать осколки.

За весь день у них вообще не было времени поговорить, и Адаму было очень тяжело вести себя весело и как обычно, однако Асе казалось все нипочем.

Она смеялась, и шутила, и теребила Еву, и лезла к ней с поцелуями, и играла с Васькой, и вообще не была похожа на человека, которого хоть что-то тревожит.

Как будто они не поссорились всерьез в первый раз и теперь в желудке Адама не поселился колючий еж. Как будто не было визита отца и Альбины, рассуждающей об ужине, тоже не было.

Адам снова и снова пытался понять Асю и не мог. Иногда его охватывали бессилие и отчаяние – она не хотела ничего слышать о любви и упорно игнорировала все его долгосрочное планирование, предпочитая жить одним днем.

Адаму мало было одного дня, он хотел множество лет и даже десятилетий, но никак не мог придумать, как этого добиться.

Все, на что его хватало, – это поддерживать видимость спокойствия. Нельзя было и дальше срываться на Асе при Еве, как это случилось утром.

Больше всего на свете Адам ненавидел скандалы – и теперь посмотрите на него. Сам на них нарывается.

Нет, таким образом проблемы не решить. Тут нужна грамотная стратегия.

Ася грызла себя весь день: как можно было не заметить, что Ева разговаривает по телефону сама с собой. Она написала Лене в инстаграм, попросив ее позвонить дочери и объяснив, что девочка очень ждет звонка. Но пока сообщение не было прочитано.

Судя по кофейным отметинам на стене и осколкам в мусорке, можно было не спрашивать, как у Адама прошел разговор с отцом. Бедная красавица-длинноножка, не повезло ей оказаться прямо в эпицентре семейных разборок. Зато сразу видишь перспективу. Вряд ли они еще раз увидятся, и это самым зловредным образом успокаивало Асю.

Адам, между тем, был задумчив и мрачен. Ну еще бы, с таким-то семейством. Поэтому Асе приходилось еще шире улыбаться, и в итоге у нее разболелась голова. И ведь даже таблетки не выпить.

В любом случае, если сегодня и Мадина начнет травмировать ей ребенка, Ася молча и элегантно откусит ей голову.

Ей очень хотелось кому-нибудь откусить голову.

Но все прошло хорошо. Они сняли небольшое кафе, куда пригласили детей из развивашки и с танцев, и наняли аниматоров. Мелюзга устроила такой гвалт, что у Мадины быстро завяли уши и она взмолилась о пощаде. Поэтому уже к девяти вечера все было закончено.

Ева вырубилась уже в машине, и Адаму пришлось поднимать ее наверх на руках. Ася тихонько раздела именинницу и решила, что сегодня можно обойтись без чистки зубов. И без сил отползла на кухню, чтобы приложить лед к пылающей голове.

– Что? – немедленно спросил Адам, глядя на то, как она роется в морозилке.

– Умираю, – призналась Ася и прижалась лбом к замороженному куску мяса.

– Иди сюда, – он взял ее за руку и посадил на табурет. Встал за ее спиной и положил руки на плечи. – Сиди спокойно и лучше закрой глаза, – велел он, когда Ася пыталась что-то возразить. – Моя мать королева мигреней. Я сделаю тебе массаж. Устала?

– Чувствую себя древней развалиной, – она с облегчением привалилась к нему спиной, с удовольствием ощущая тепло и надежность.

– Детские праздники способны доконать кого угодно, – согласился Адам и положил пальцы на точку между бровями Аси. – Постарайся ни о чем не думать.

– Но…

– Позже, – легкие поцелуи коснулись ее уха и шеи. – Пока просто выброси все из своей головы. Представь, что ты уже написала фанфик, поставила точку, нажала опубликовать, и теперь внутри тебя пустота и удовлетворение.

Его пальцы, легкие и настойчивые, поглаживали ее брови, массировали виски и уголки глаз, затылок и шею. Пульсирующая боль, преследующая последние несколько часов, отступала.

– Хорошая девочка, – похвалил ее Адам, – помочь тебе принять теплый душ? С терапевтической точки зрения, – быстро добавил он, вдруг смутившись. – Я же не настолько дикий, чтобы набрасываться на едва живую женщину.

– Кто знает, – она задрала голову, чтобы увидеть его склоненное лицо, – может, едва живая женщина настолько дикая.

Адам склонился ниже, и Ася поймала его поцелуй, целебный и сладкий.

Он был нежен и утешителен.

– Иди в постель, – шепнул Адам, – я сделаю тебе чай с ромашкой.

Ася кивнула, ощутив легкое головокружение. Ей действительно требовался отдых.

– Но нам надо поговорить, – произнесла она настойчиво. – Я не усну, пока мы не поговорим.

– Тогда жди меня во взрослой спальне, иначе Ева опять нас отругает за то, что мы шушукаемся по ночам.

Слушая, как льется вода в душе, Адам занимался чаем и расстраивался.

Это он своей утренней выходкой довел Асю до такого состояния? Об этом она так сильно хочет поговорить?

Наконец, вода стихла, хлопнули двери, и Адам с подносом в руках направился в спальню. Ася уже лежала, свернувшись калачиком и обнимая свой живот, и смотрела в темноту за окном. Шторы были распахнуты, и дождь бил по стеклам.

– Чай, – объявил Адам, пристраивая поднос на тумбочку. – И круассан.

– Мы оба совершенно никчемные, – ответила Ася грустно. – Не видим, что происходит у нас под носом. Слишком отвлеклись на… романтические порывы.

– О чем ты говоришь?

Ася потянула его за руку, усаживая рядом с собой. И рассказала про то, что Лена ни разу не связалась с Евой, а когда дочь набрала ее сама, чтобы похвастаться новым телефоном, велела ей никогда не звонить ей первой, а ждать, когда это сделает мама.

– Ей хватило пятнадцати секунд, – завершила свою речь Ася.

Адам осторожно лег и обнял ее.

– Почему все вокруг такие странные? – спросил он. – Как будто сговорились.

– Они просто строят свою жизнь, а мы свою, – ответила Ася рассудительно. – А иногда возникает конфликт интересов. Лене ведь тоже нелегко приходится – ей нужно все время тревожиться о том, что муж узнает о существовании Евы. Строить свое будущее на столь шаткой основе очень хлопотно. Она позвонит, как только закончится медовый месяц. Кто знает, какие кошки скребутся на ее сердце. Твой папа… он заботится о тебе, как умеет. По крайней мере, ему не все равно. Ты важен для него, младший сын, обделенный сын. Наверное, и его терзает сожаление о том, что он отдал тебе так мало.

– Почему ты такая умная, когда дело касается других, и такая глупая, когда речь идет о тебе? – Адам провел пальцами вокруг глаз Аси, желая стереть усталость, паутинкой разбегающуюся во все стороны.

– Да, кстати, – она опустила веки, сдаваясь непобедимому сну. – Что это было такое утром? Любовница, которая тебя терпит? Серьезно?

– Я злюсь на тебя из-за той чуши, которую ты наговорила Вике. Дождаться того момента, когда я тебя брошу? Забудь об этом.

– А что я должна была сказать девушке? – Ася широко зевнула и зарылась носом в ямочку на шее Адама. – Она была расстроена, и я ее утешала. Ты единственный, кто принял это всерьез. Вика молодец, знает, как тебя достать, – и она тихонько засмеялась. – О, господи, как бы пережить еще завтрашний вечер? Скажи мне, что мы всех победим.

– Мы всех победим, – послушно повторил Адам, чувствуя себя так, будто из его сердца только что вынули ледяную занозу. Он сразу размяк и тоже задремал.

– Мне нравится, – прошептала Ася через несколько минут, и потребовалось некоторое время, чтобы сосредоточиться на ее словах, – когда ты называешь меня своей любовницей. Это так порочно и эротично.

И она окончательно заснула.

А вот Адаму резко стало не до сна.

Глава 38

Он проснулся на рассвете от трепетных бабочек, порхающих по лицу. Улыбнулся, не открывая глаз, и попытался дотянуться до Аси с поцелуем, но она положила ладонь на его грудь, призывая к неподвижности.

Ее язык и губы дразнили его и ласкали, скользили по плечам к внутренней стороне локтей, щекоча запястья, прикусывая кожу на животе, спускаясь ниже и поднимаясь снова к солнечному сплетению.

Адам словно купался в теплом море, чувствуя себя любимым и желанным с головы до пят. Ася была щедрой и прямолинейной, никуда не спешила и делала, что хотела. Она занималась любовью с той же безмятежной простотой, которая всегда была свойственна ей. И когда Адам, изнывающий от нетерпения, перехватил у нее инициативу, то Ася подчинилась мягко и охотно. Она откликалась на прикосновения и поцелуи с удовольствием сладкоежки, дорвавшейся до конфет, и голова шла кругом от ее запаха, и вкуса, и нежности, и ласкового шепота.

И срывался голос, и дрожали руки, и бешено билось сердце, и раскаленное олово разливалось по животу, и путались мысли, и оголялись нервы, и от полноты ощущений было почти невыносимо. Как смотреть, не мигая, на солнце.

Ева проснулась с температурой, и Адам первым делом выставил Асю из детской. Конечно, она пыталась возражать, заявляла, что няни никогда не заражаются от своих воспитанниц и что она не оставит больного ребенка, пришлось рявкать.

– Не беси меня, – рассердился Адам, за руку выводя ее прочь, – ты же знаешь, что тебе нельзя сейчас болеть. Поэтому просто возвращайся обратно во взрослую спальню. А еще лучше – отправляйся на несколько дней к сестре.

И он вернулся к Еве, чтобы вызвать врача.

Дочь капризничала и сердилась, и требовала Асю, и отказывалась пить морс, и без устали жаловалась своим куклам на жизнь, и не позволяла себя целовать, потому что колючий. Уже к обеду Адам был выжат, как лимон.

А ведь так хорошо день начинался.

Ася все время маячила говорящей головой в мониторе, то читая наставления, то требуя снова измерить температуру, и Адам просто выключил ее, потому что сил его не хватало.

Ася чувствовала себя самой несчастной в мире.

Она как будто была предательницей.

Бросила их двоих на произвол судьбы!

Несмотря на то что врач ничего такого у Евы не нашел – ни красноты в горле, ни насморка, ни других признаков простуды, противная температура в районе тридцати семи держалась весь день.

Просто удивительно, что бедный ребенок не заболел раньше – как еще можно было выразить протест против несправедливости всего мира?

Асины самобичевания прервал звонок из Канады.

– Вы промахнулись, – сказала она, прижимая телефон к уху, – вам надо позвонить Еве. Но я могу отнести ей телефон.

– Не надо, – голос Лены звучал печально, – я хотела поговорить именно с вами.

– Правда? – Ася легла на кровать, глядя на то, как через несколько стекол Адам поит дочь чаем. Изображение казалось смазанным, как будто между ними были моря и океаны.

– Кажется, я ошиблась, – тихо прошелестело в трубке. – Переоценила свои силы. Это невыносимо.

– Возвращайтесь, – без раздумий ответила Ася. – Если невыносимо – возвращайтесь. Никто же вас силой там не держит.

– Я уже слишком многое потеряла, чтобы все отменить.

– Тогда терпите.

Лена молчала.

– С Евой все в порядке, – сказала Ася. – Она стойкий оловянный солдатик. Переживет любое ваше решение. А вот вы – не любое. Так что думайте о себе и не совершайте никаких жертв из-за угрызений совести или страха осуждения. И не звоните мне для того, чтобы я вас успокаивала, и вам становилось легче. И еще – даже если вам очень больно, то все равно поговорите с дочерью.

Не прощаясь, Ася прервала вызов. Сожаления, угрызения… Каково это – прожить жизнь, каждый день думая о том, когда все пошло не так? Как Мадина, как Лена.

Каждый чертов день задавать себе один и тот же чертов вопрос.

В этом мире нет ничего хуже чувства вины, особенно – вины перед собой.

Она лежала на кровати, глядя на далекие смазанные силуэты, и тихо плакала от жалости ко всем на свете.

Вдоволь наревевшись, Ася вдруг засобиралась, нацепила на себя одежду Адама, которая была в этой спальне, спустилась вниз и села за руль.

– Вик, – позвонила она, – скажи мне адрес Мадины, пожалуйста.

– Сейчас сброшу, – ответила та невозмутимо, – я заказывала туда несколько раз цветы.

Что было прекрасно в этой женщине – она не тратила времени на лишние расспросы.

Домик, в котором вырос Адам, утопал в разноцветной листве деревьев. Изящная кованая калитка, мраморные ступеньки, гранит в облицовке. Дорого, пафосно, немного безвкусно.

Мадина открыла дверь не быстро и, увидев свою гостью, удивилась.

– Что-то с Адамом? С ребенком? Что? – всполошилась она.

– Я привезла торт, – Ася вручила ей коробку, – давайте попьем чаю.

– У меня йога через час, и вообще я на диете!

– Это вы молодец, – одобрила Ася, – восхищаюсь вами.

Мадина хмыкнула и посторонилась.

– Вы, дорогуша, судя по всему, диетами себя не утруждаете.

– Грешна, – охотно согласилась Ася. – Но у меня не работа, а сплошные стрессы.

– Так зачем вы все-таки пожаловали?

Все вокруг было декоративным – подушечки, столики, зеркала в причудливых рамах, какие-то картины и статуэтки. У Аси немедленно зубы свело.

– Я разговаривала с мамой Евы, – объяснила она, осторожно оглядываясь, – и ужасно расстроилась. Мне захотелось с вами увидеться.

– При чем тут я? – Мадина водрузила коробку с тортом на столик и уселась в кресло, даже не пытаясь предложить что-нибудь выпить.

– Я тут подумала… вы же сто раз могли оставить Адама и вернуться домой. В культуре обоих родителей распространено, что дети остаются с отцом. Однако вы продолжали жить в чужой стране в полном одиночестве, прекрасно зная, что Фарид Ашотович ни за что на свете не позволит вам хоть какую-то личную жизнь. А его вы никогда не простите. Разве это не круто?

– Допустим, – неохотно ответила Мадина, явно пребывавшая в недоумении из-за столь странного визита.

– Или вот Фарид Ашотович…

– В этом доме его имя запрещено к употреблению.

– Сколько раз в неделю он навещал вас во время вашей беременности?

– Разумеется, ежедневно, – обронила она с превеликим высокомерием. – Иногда дважды в день. Приносил фрукты, витамины и все такое.

– А вы, разумеется, осыпали его проклятиями.

– Ну разумеется.

Ася улыбнулась. Ей ощутимо становилось лучше.

– Несколько дней назад я написала отцу моего ребенка, что теперь знаю мальчик это или девочка, и он мне ответил, что много думал и решил, что хочет быть как можно меньше вовлеченным в это, понимаете?

– Нет, – ответила Мадина.

– Конечно, не понимаете. Потому что кроме Фарида Ашотовича нет в мире второго такого человека, который бы двадцать пять лет заботился о женщине, которая его ненавидит. Вряд ли он хоть раз вам говорил о том, что не хочет быть вовлеченным в дела Адама.

– Я все еще не понимаю, зачем вы пришли.

– Просто так. Вы возвращаете мне веру в человечество.

Мадина встала и вышла из комнаты. Через пятнадцать минут она вернулась с подносом, полным фарфора. За это время Ася в очередной раз позвонила Адаму, услышала, что у них все в порядке, и взгрустнула от одиночества. Полюбовалась детскими и подростковыми фотографиями Адама, которые были повсюду, и даже одну стырила. Хрупкая, трогательная красота.

Мадина ловко разлила чай по чашечкам.

– Мой сын влюблен в вас, – сказала она довольно сердито, – вы пришли подлизываться?

– Влюблен, да? – с интересом отозвалась Ася. – Вы тоже так думаете?

– Сложно было не заметить, что он весь вечер глаз с вас не спускал. Мне было крайне неловко, как будто я наблюдала за чем-то крайне неприличным, – полные, чувственные губы Мадины неодобрительно поджались. – Впрочем, его дочь была занята тем же самым. Даже когда она играла с другими детьми, то постоянно оглядывалась, чтобы убедиться, что вы никуда не ушли. Это немного пугает.

– Мы работаем над этим, – вздохнула Ася. – Хорошо бы Ева стала более независимой. Но на все нужно время, ее ведь уже один раз бросили.

– Что хотела от вас эта женщина?

– Рассказать, как она страдает и чтобы я сказала ей, что все в порядке.

– Уму непостижимо! – раздраженно фыркнула Мадина. – Разумеется, вы сказали, что плюнете в ее могилу?

Бедный Фарид! Эта женщина умела весьма выразительно облекать в слова свои чувства. Ася вот-вот была готова стать шиппером этой парочки.

– Разумеется, так я ей и сказала, – пробормотала она опасливо.

– Правильно, – энергично кивнула Мадина. – Пусть ее глаза ослепнут от слез, пусть сгниет ее сердце…

Ася моргала в такт ее словам.

– Бесстыжая! Еще осмеливается звонить! Прав этот кровопийца, Адаму просто надо жениться на милой и скромной девушке, чтобы она заменила ребенку мать.

– Значит вы все-таки общаетесь, – ухмыльнулась Ася, – хотя бы для того, чтобы плести коварные заговоры против собственного сына. Удивительное родительское единодушие.

– А вы почему так беззаботны? – прищурилась Мадина.

– А что мне остается? – удивилась Ася. – Мы или будем вместе с Адамом или не будем. Пятьдесят на пятьдесят, или встретишь динозавра на улице или нет.

– Удивительное легкомыслие для женщины вашей конфигурации, – и тень улыбки коснулась лица Мадины, отчего Ася едва чашку из рук не уронила. – Разве мой сын не заслуживает того, чтобы за него бороться?

– С кем? – кротко спросила Ася.

Очередное раздраженное фырканье было ей ответом.

– И как вы можете разгуливать по городу в мужском спортивном костюме?

– Правда? – Асе вовсе не улыбалось рассказывать Адамовым родственникам про температуру Евы, кто знает, что они могут выкинуть. Привлечь министра здравоохранения или отправить ребенка на лечение в Швейцарию. – Я не заметила.

– Адам спятил, – скорбно констатировала Мадина.

Наутро Ева проснулась, как ясное солнышко, совершенно здоровой. Адам еще только протирал глаза, а она уже летела через весь этаж во взрослую спальню, чтобы нырнуть под одеяло Аси.

Его девицы совершенно невыносимы, – так думал Адам, плетясь за ней следом.

Они устроили трагедию и драму на ровном месте.

Как будто их разлучили навек.

Сослали на рудники Сибири.

– Господи, я чуть не умер, – простонал Адам, падая на кровать рядом с Асей по другую сторону от Евы и разлаписто обхватывая ее.

– Ты устала носить тазики? – спрашивала его дочь у Аси.

– Очень. Тазик за тазиком. Тазик за тазиком.

– О чем вы говорите? – не понял он, прижимаясь щекой к растрепанным волосам и с наслаждением жмурясь.

– О тазиках слез, – пояснила Ева. – Почему ты так плотно прилепился к Асе?

– Потому что соскучился.

– Вы жених и невеста? – наседала его дочь.

Адам открыл глаза, разглядывая нависшую над ним мордашку.

– А что, – уточнил он, – нельзя?

Она округлила глаза и, ойкнув, принялась тормошить Асю.

– Вы жених и невеста?

– Ну я бы не стала так радикально ставить вопрос, – попыталась увильнуть от ответа его несговорчивая няня.

– Да или нет! – завопила Ева.

– Да, – сказал Адам.

– Нет, – сказала Ася.

– Издеваетесь над ребенком? – возмутилась Ева.

– Что значит – да? – Ася села на кровати, сорвала с глаз маску и развернулась к Адаму. – С какой стати – да?

– А кто вчера просил моей руки и сердца у моей мамы? – засмеялся Адам, на всякий случай перекатываясь на другой конец кровати. – Она мне звонила в страшном волнении.

– Кто просил твоей руки? Кому надо твое сердце? – она бросила в него подушкой. – Я что, уже и навестить не могу человека?

– Значит, жених и невеста, – сделала вывод Ева, – пойду-ка я с Васькой пока поиграю.

И убежала, хихикая и закрывая за собой двери.

Ася хмурила брови и смотрела ей вслед.

– Дорогое мироздание, – Адам посмотрел на потолок с лепниной, – спасибо тебе за такую дочь! – и опрокинул Асю обратно в развал одеял и подушек, чтобы обнять крепко-крепко.

Прямо две панды, а не люди.

Глава 39

– Ты можешь мне внятно объяснить, – спросила Вика, влетая в их кабинет. Она пошла за кофе и провалилась куда-то на добрых полчаса, – почему вся контора считает, что твоя чокнутая няня ходит в твоих невестах?

– А это, наверное, Ева прошлась по офису, – объяснил Адам благожелательно.

– Да с чего она вообще это взяла?

– Ну, у меня очень умный ребенок.

Вика обрушила на его стол кипу папок. Адам едва увернулся от этой лавины.

– И ты, Брут, – воскликнул он. – Приступай быстрее, у нас еще полно работы.

– К чему? – запнулась она.

– Ну ты же сейчас будешь меня воспитывать. Говорить, что я свихнулся. Про разницу в возрасте. Про наших раздельных детей. Про то, что моя няня чокнутая. В последнее время все вокруг только и заняты тем, что рассказывают мне, как сильно мы с Асей не подходим друг другу.

– Тебе не приходило в голову, – Вика стряхнула собственноручно организованную гору папок и присела на стол, чтобы пригладить его волосы, – что все вокруг правы, а ты дурак?

– Приходило, – с Асиным простодушием признался Адам. – Но я подумал, какая разница, дурак я или умный. Предпочел мыслить категориями счастлив или не счастлив.

– Больше разума в твоем теле, чем в твоей высшей мудрости, так говорил Заратустра, – и она, наклонившись, поцеловала его в щеку. Адам дернулся.

– Что на тебя нашло?

– Добрый дух. На самом деле между тобой и Асей я бы тоже выбрала Асю. Ты нытик и самодур одновременно, худшая комбинация из всех возможных. Мне памятник требуется из золота за то, что я столько лет разруливаю твои проблемы с коллективом и выношу твои закидоны.

– Что-то мне подсказывает, что ты опять просишь повышения.

– С другой стороны, – невозмутимо продолжала Вика, – я посмотрела все серии «Шизоидной бывшей» и могу сказать, что темная сторона твоей няни действительно пугает. Так что, ребята, вы сделаете жизнь друг друга невыносимой очень скоро. Как два резиновых мяча, пущенных с одинаковой силой навстречу друг другу. Столкнетесь и разлетитесь в разные концы поля. Да, я так Фариду Ашотовичу и сказала.

– Зачем ты вообще разговаривала с моим отцом?

– А потому что твоя мама накрутила ему хвост, и он теперь занят партизанщиной.

– Почему эти двое объединяются только для того, чтобы испортить мне жизнь?

– Но он внял моим аргументам… Я имею в виду метафору с резиновыми мячами…

Адаму вдруг так резко все надоело, он больше не мог слушать чужих рассуждений о том, о чем никто понятия никакого не имел.

Он вышел из кабинета, прошел по офису и толкнул двери на веранду. Развалившись в садовом шезлонге, Ася была до самого носа укутана пледом и хохотала, читая книгу.

Ева маленькими граблями пыталась собрать листья.

Ее яркий плащ мелькал за тощими саженцами.

– Адам, – воскликнула Ася, подняв голову, – почему ты выскочил на улицу в одной…

Не отвечая, он склонился к ней с глубоким, жадным поцелуем. Не размыкая их губ, она мягким и плавным движением увлекла Адама к себе под плед, накрывая его плечи.

– Полегчало? – спросила Ася, когда он, наконец, смог чуть отстраниться.

– О, да, – Адам обнял ее и натянул плед повыше. – Ты горячая, как картофелина.

– Картофелина? – она смешливо наморщила нос. – Один бывший называл меня луковкой, но ты его переплюнул.

– У тебя есть бывшие на все случаи жизни, – заметил он лишь слегка раздраженно. – Сколько вообще их было?

– Правда хочешь знать?

– Все, чего я хочу, – это не попасть в этот печальный список. Поэтому давай поженимся.

– Ладно, давай, – легко согласилась Ася. – Это же стопроцентное гарантированное средство от любых невзгод, насморка и порчи.

– Три причины твоего нет: измены, ревность и жадность, – перечислил Адам. – Мне просто надо не позволять тебе чувствовать себя одинокой, не давать повода для ревности и время от времени окукливаться, чтобы мы могли выдохнуть. Звучит достаточно просто.

– Звучит недостижимо. Мы должны жить на необитаемом острове, чтобы это все сработало. Поэтому возвращайся внутрь, пока ты не замерз до смерти в одной футболке.

Адам поплотнее обхватил ее руками.

– От тебя можно греться, как от печки, – сообщил он, касаясь губами ее щек, скул и шеи. – Подумай о перспективах. Если мы с тобой поженимся, то все будут в таком шоке, что даже на какое-то время от нас отстанут. А мама с папой от ужаса, возможно, даже помирятся. Я так и вижу их, сидящими на берегу моря. «Будь ты проклят во всех своих жизнях», – скажет мама. «Дорогая, я принесу тебе еще сока», – ответит он.

– Нет, твои родители будут терзать друг друга до самой смерти, – вздохнула Ася. – Такова их формула любви. Адам, что на тебя нашло сегодня?

– Я очень много думал, – признался он, – в ту ночь, когда мы с Евой остались одни из-за ее температуры. И понял, что не хочу больше таких ночей никогда в жизни. И еще я понял, что рядом с тобой становлюсь лучше, – дыхание вдруг сбилось, и Адаму понадобилось какое-то время, чтобы восстановить его. Ему казалось, что сейчас он говорит самые главные слова в своей жизни, и именно от них зависит все его будущее. – Мне так хочется тебе нравиться, что я извлекаю из себя самые хорошие свои качества. И тогда я подумал о том, что тебе тоже очень хочется нравиться мне. Что приводит нас к выводу, что мы сможем избежать первого пункта, который меня пугает больше всего. Я же тебе уже говорил, да, что умру, если ты мне изменишь?

– Никто еще не умирал, – произнесла Ася с довольно неумелой бравадой. Она смотрела на него во все глаза, и в ее зрачках что-то пульсировало, как сигнальный фонарь.

– Второй пункт меня пугает тоже, потому что он грозит расставанием, – продолжал Адам, – но если ты решишь уйти от меня, то я всегда смогу вернуть тебя обратно. Потому что ты не любишь, когда мне плохо.

– Да что за самоуверенность! – гневно воскликнула Ася, и крупная слеза преломила меланхоличные лучи осеннего солнца.

– И еще я подумал о том…

– Сколько всего ты успел за одну ночь!

– Она была очень длинной и очень одинокой, – он мысленно повторял эту речь все утро, но Ася все время его сбивала и запутывала, и сосредоточиться было все сложнее. Надо было все-таки подготовить файл с презентацией, как перед крупными выступлениями. – Что все твои бывшие и твои ошибки, и твои разочарования нужны были для того, чтобы в один прекрасный день мы с Евой нашли тебя в парке. Не ту шизоидную бывшую, известную на весь интернет, а Асю в разноцветных штанах.

– Это один и тот же человек, – она становилась все более сердитой, – Адам, у меня такое ощущение, что ты маркетинговый план излагаешь!

– Хочешь что-то продать, предъяви аргументы, – объяснил он.

– Эту корову я не покупаю. Господи боже, да зайди ты уже внутрь.

– И последнее, – Адам решил, что будет сыпать словами до тех пор, пока не околеет, – я хочу, чтобы Макар или Кинг-Конг, или как ты решишь назвать сына, родился после того, как мы поженимся, а не до. Мне действительно это важно.

Тут, наконец, Асю пробрало. Он видел, как с грохотом рушатся стены, унося с собой насмешливый прищур глаз и ехидство губ, и высокомерие вздернутого подбородка.

– Почему? – с запинкой спросила она.

– Потому что мы давно уже семья, – ответил Адам спокойно. – А в семье никогда и никого не бросают и не забывают. Так говорится в вашем любимом мультике про зубастое чудовище?

– «Лило и Стич», – слезы хлынули как-то сразу, как будто внутри Аси кто-то повернул вентили. – Мамочки! Адам заговорил цитатами из мультфильмов, как живой человек! Перестань немедленно, у меня сейчас сердце выскочит из груди, а мне нельзя так волноваться!

– Тише, – Адам принялся ее укачивать, как ребенка, – тише. Знал бы я сразу, что мультики оказывают на тебя такое влияние, то сразу бы начал с козырей.

– Не мультики, – она задрала к нему голову, – ты.

И, потянувшись, поцеловала его мокрыми, дрожащими губами.

Вот теперь и он ощутил, что инфаркт где-то близко.

– У тебя будет куча проблем, – лихорадочно говорила она, осыпая его беспорядочными поцелуями.

– Ну и пусть.

– Ты возненавидишь меня.

– Переживешь.

– Иногда будет больно.

– Я люблю тебя.

Ася замерла, испуганным зайцем, потом обхватила его лицо руками, чтобы посмотреть в глаза.

– Соображаешь, что говоришь?

Адам был без сил. Он как будто пробежал марафон. У него не было больше ничего, что он мог бы еще бросить в топку ее сомнений.

Поэтому он только повторил упрямо:

– Я люблю тебя. И делай с этим, что хочешь.

Ася облизнула пересохшие губы, все вглядываясь и вглядываясь в выражение его глаз. Как будто читала одну из своих любимых книг.

– Да, – сказала она, наконец.

– Что? – не понял он.

– Давай поженимся, раз ты этого так хочешь.

От облегчения он и сам едва не расплакался. Сжав ее в объятиях, Адам притих, пытаясь сообразить, что сейчас только что произошло.

Как бы то ни было, он разберется со всем позже. Будет двигаться медленно, проживая один день за другим.

У них с Асей теперь много времени.

Реальность медленно возвращалась.

Кажется, сквозь огромные окна на них глазел весь офис.

Ева стояла на верхней ступеньке веранды, и бог знает, сколько она здесь уже была.

В дверях неловко перетаптывался Линар и никак не мог определиться, ржать ему или злиться.

Звеняющую тишину нарушила его дочь.

– Ася, – спросила она, – ты женишься на папе?

Та всхлипнула.

– Женюсь, черт меня подери, – и расхохоталась, несколько истерически.

Ева нахмурилась, не одобряя такого веселья в столь серьезный момент.

– И станешь моей мачехой?

– И отправлю тебя в зимний лес за подснежниками.

– Ну Ася! – Ева даже ногой топнула. – Ты же уже взрослая!

– Давай обойдемся без всяких мачех, – взмолилась Ася. – Меня от слова «муж» уже в дрожь бросает.

Ева подошла ближе и, отодвинув Адама, села между ними. Вика вышла на веранду и набросила на плечи своего шефа пальто. Подошла к Линару.

– Опять дурдом в нашей конторе, – пожаловалась она. – С тех пор, как мы взяли в штат эту женщину, тут нескончаемое шоу.

– А как твоя козявка будет тебя называть? – требовательно спросила Ева.

– Марьей Михайловной… – ляпнула Ася и вздохнула, отгоняя от себя лиходейское настроение. – Мамой, – поправилась она мягко. – Мой ребенок будет называть меня мамой.

– Тогда и я как козявка, – определилась Ева, забираясь под плед. – Будешь моей другой мамой. Административной.

– Альтернативной, – поправила Ася с улыбкой и расцеловала Еву. – Мне кажется, что ты очень хорошо решила.

– Я умная. Димдим говорит, что у меня высокий кью-кью.

– Айкью.

– Они это все серьезно? – спросил Линар у Вики.

– Кто поймет этих психов, – пожала она плечами. – Сделать вам кофе?

– А коньяк найдется? Я как представлю лицо отца, так у меня нервный тик начинается.

– А ты зачем вообще приходил? – опомнился Адам, не в силах оторвать взгляда от того, как крохотные ладошки гладят и гладят Асины взъерошенные волосы.

– А зачем я приходил? – повторил Линар растерянно. – А! Я тебе ключи привез от квартиры жены. Ты же ремонт затеял, а там никто не живет… Кстати, на следующей неделе прилетает Ильдар в отпуск. Приходи в гости с… этой самой… семьей.

– А как же твоя мама? – удивился Адам.

– Да черт с ними всеми, – вдруг рассердился Линар. – Как они мне все надоели! Не волнуйся об отце, я не позволю ему сесть тебе на голову… Раз уж у вас тут Шекспир сплошной.

– Кто? – спросил Адам.

Пятая татуировка Аси гласила: грека реку или река греку?

Эпилог

– Это безумие, – сказала Ася, обмахиваясь кипой документов на всех детей оптом.

– Это семья, – поправил ее Адам.

– В нашем случае это одно и то же, – засмеялась она, оглянувшись на него, и нахмурилась. – Адам, твоя мама вот-вот хлопнется в обморок. Дай-ка сюда этого нового ребенка.

– Перестань называть Марусю новым ребенком, – возмутился Адам, отстегивая слинг.

– Перестаньте называть Мириам Марусей, – возмутилась Мадина, действительно очень бледная.

На русско-абхазской границе было многолюдно и жарко.

Асе казалось, что они пролетели половину страны быстрее, чем двигались к таможенному досмотру.

Степан уже весь извертелся, и Ева с Димдимом катали его, как мартышку, на вытянутых руках. Маруся в слинге глазела по сторонам круглыми черными адамовыми глазами.

Мадина держалась стойко, но была до смерти испугана.

Понадобилось много времени и сил, чтобы наконец оказаться здесь.

Перед Асей загорелся зеленый сигнал, и она, потянув Димдима за собой, а вместе с ним и остальной детский паровозик, шагнула в кабинку. Усталый таможенник посмотрел на ворох свидетельств о рождении с обреченностью.

– Мириам Адамуровна, один год, – произнес он.

– В слинге, – пояснила Ася, привставая на цыпочки, чтобы было лучше видно. – Это самый новый ребенок.

– Дмитрий…

– Я, – Димдим поднял руку, как на уроке. – Я племянник, мне двенадцать. Там где-то нотариальная доверенность от моих родителей. По правде говоря, не люблю жару. Я бы сюда в жизни не поехал, но Ева одна не вывезет такую толпу родни.

– Ева – это я, – Ева кивнула на свое свидетельство. – Ева Адамуровна, девять лет.

– И Степан Адамурович, – Димдим поднял Степана на руки. – Четыре года. Заноза в одном месте.

– В заднице, – пояснил Степан на случай, если таможенник не понял.

Ася посмотрела в потолок.

– Цель визита? – спросил таможенник.

– Встреча с родственниками, – отозвалась Ася, – моя свекровь из Абхазии.

После этого таможенник утратил к ним всякий интерес, и пытка прохождения границы осталась позади. Они воссоединились на бетонной площадке за зданием и побрели в сторону огромной стоянки. Водители маршруток и такси едва не хватали их за руки. Такая большая толпа с чемоданами, детьми и явной платежеспособностью казалась им на диво привлекательной.

– Где-то тут наш трансфер, – пробормотал Адам, щурясь на безжалостном солнце, и Ася вдруг захихикала.

– Посмотри туда, мой юный друг. Мне кажется, что фиг тебе, а не трансфер.

Возле огромного блестящего внедорожника стоял безупречный водитель в черном костюме (по такой жаре) и табличкой «Мадина».

– Привет от папочки, – Ася чмокнула Адама в горячую щеку. – А ты как думал? Он оставит нас без присмотра в другой стране?

– Я в этой машине не поеду, – Мадина яростно ткнула в «Тойоту» пальцем с безупречным маникюром. – Мне от этого человека ничего не надо.

– Как знаете, – согласилась Ася. – А я готова умереть ради кондиционера.

Адам поздоровался с водителем, назвашимся Адгуром, и помог Асе с детьми забраться в салон.

– Кааайф, – Ася вытянула ноги в шлепках, наслаждаясь прохладой. – Ребеночек, дай нам водички.

Димдим достал из сумки поильник для Маруси и бутылку воды для остальных.

Ева привалилась кудрявой головой к плечу Аси.

– Двадцать, – сказала она.

– Двадцать пять, – ответил Димдим.

– Пятнадцать, – сделала ставку Ася.

Степан лениво сделал два глотка, забрался с ногами на сиденье, устроил белобрысую голову на коленях у Аси и закрыл глаза.

– Десять, – засмеялся Димдим.

Степан славился своим умением моментально засыпать везде и при любых обстоятельствах. Однажды он заснул на детской версии американских горок.

На улице Адам и Адгур уговаривали Мадину сесть в машину.

Мириам выпила целую бутылку воды и зевала. Ася сменила ее положение в слинге на более удобное для сна и обняла Еву.

– Мы сделали это, – лениво пробормотала она и закрыла глаза.

Ева захихикала.

– Миссия «Семья для бабушки» почти выполнена. Я думала, что нас выкинут из самолета прямо в небо. Маруся была в ударе.

– Бабкина семейка, – буркнул Димдим с усмешкой. – Если у нее в роду все такие упертые, завтра будет экшен. Ася, уговори моих родителей разрешить мне пирсинг.

– На какое место, радость моя?

– На языке.

– Да, – протянула она мечтательно. – Это заставило бы тебя помолчать хоть немного. Ты бы так славно шепелявил, что точно огреб бы несколько комплексов.

– Почему шепелявил? – насторожился Димдим.

– Ну представь, что сначала тебя проткнут иголкой, потом вкрутят туда металл, а потом это будет болеть еще несколько дней. Язык опухнет, в штанге начнет застревать еда, а ты будешь неделю шепелявить. Не подумай, что я против. Страдающие подростки – это канон.

Дверь открылась, и Мадина царственно вплыла в салон.

– У тебя же был пирсинг на языке, – напомнил Димдим. – А мне почему нельзя?

– Потому что я прокола язык в тридцать, а сняла пирсинг в тридцать один. Просто вдруг потеряла интерес к украшательству

– Нет, – сказала Мадина. – Никаких пирсингов. Это отвратительно.

Адам захлопнул дверь и сел рядом с Димдимом. Машина тронулась.

– Вы мне вообще никто, – насупился Димдим.

На Мадину это не произвело ни малейшего впечатления.

– Все равно я тебе запрещаю. Ты начнешь плохо влиять на Еву.

– Из-за дырки в языке? – поразился Димдим.

– Вернемся к этой теме после того, как Еве исполнится шестнадцать.

– А лучше – тридцать, – засмеялся Адам, подмигивая Димдиму.

– Пятьдесят!

– Я все вижу, – сказала Ася, не открывая глаз.

Адам всегда был на стороне Димдима.

Вскоре все притихли, прилипнув к окнам. Пальмы плыли в синеве неба, блестело на солнце море, нависали многовековые горы.

– Мам, – Ева погладила ладошками Асю по щекам и повернула ее голову к Мадине. Та тихо плакала, неподвижная и прямая. Ее лицо казалось высеченным из мрамора, и крупные слезы мерцали, как бриллианты.

– Это она от счастья, малыш, – едва слышно проговорила Ася на ухо дочери. – Помнишь, я тоже плакала, когда ты победила в танцевальном конкурсе?

– Ты не плакала, ты рыдала, – фыркнула Ева, снова прижимаясь к Асиному плечу. – Люди наверняка думали, что у тебя кто-то умер.

– Ну и с каких пор тебя волнует, что подумают люди?

– С тех пор, как я выступаю на сцене. Имидж – это все.

– Чепуха на постном масле, – отрезала Ася. – Ты сама себе тренд. Иначе вообще нечего делать на сцене.

– Легко тебе говорить, – пробормотала Ева неуверенно.

Ася легко укусила ее за макушку.

– Ты еще инстаграм заведи.

Адам вдруг закашлялся.

– Ясно все с вами, – вздохнула Ася, – заговорщики! Ева, ты папина дочка. Такая же выпендрежница.

– Смотри, что покажу, – захихикала Ева.

Она подтянула штанины своих длинных легких брюк и продемонстрировала носки в тонких кедах. Один красный, другой зеленый.

Ася беззвучно захохотала, чтобы не разбудить детей, но Степан недовольно пробормотал:

– Хватит болтать!

– А куда мы, собственно, едем? – заинтересовался Адам, когда машина въехала во двор просторного коттеджа. – Я бронировал гостиницу.

– Фарид Ашотович решил, что здесь вам будем удобнее, – отозвался Адгур, лихо паркуясь.

Ася быстро посмотрела на Мадину, ожидая нового взбрыка, но у несчастной женщины, кажется, не было больше сил. Свидание с родиной потрясло ее. Она вышла из машины, опираясь на плечо Димдима, втянула носом воздух, подняла руку, чтобы коснуться листиков лаврушки, посмотрела на обильные цветущие олеандры и зажмурилась. Ева обняла ее. Адам со спящим Степаном на руках смотрел на мать с беспокойством.

Из дома выплыла пожилая абхазка.

– Амина Ивановна, – представилась она, – помощница по хозяйству. Кто у нас тут такой сладкий?

– Это наш новый ребенок, – пояснила Ася, передавая ей слинг.

– Маруся.

– Мириам! – поправила Мадина.

Им пришлось тянуть бумажки из шляпы, чтобы выбрать имя. У дедушки тоже было полно предложений. Бедная Маруся еле увернулась от «Джаухарии».

Стемнело резко и быстро, и день, наконец, закончился. Мадина заявила, что не останется на ночь одна и забрала к себе Марусю и Степана. Димдим и Ева свалились в кровати, засыпая на лету.

Адам вышел во двор, слушая пронзительный стрекот цикад. Звезды казались яркими и низкими. Он набрал номер отца.

– Ты просто не мог остаться в стороне, да? – спросил он.

– Ну разумеется! Как мои внучки?

– И внук.

– Ну да, – голос отца стал прохладнее. – И он тоже.

Адам иногда задавался вопросом, существуют ли какие-нибудь курсы по перевоспитанию родителей.

– У нас все нормально.

– Твоя мать?

– Потрясена, – коротко ответил Адам.

– Да потому что вообще не надо было туда ехать! – вспылил отец. – Я сто раз говорил об этом твоей сумасшедшей женушке! Такие потрясения вредны Мадине – в ее-то возрасте.

– А твои вопли, разумеется, полезны.

– Давай я приеду, – предложил отец, как всегда игнорируя все, что ему приходилось не по душе.

– Перестань. Тут и без тебя полный дурдом.

– А что? Я мог бы взять мальчика на рыбалку.

Адам невольно засмеялся. Как бы отец ни выпендривался, у них со Степаном были особенные отношения.

Степан вообще был очень особенным.

Например, он с самого раннего детства просто обожал Фарида. Всегда безмятежно залезал к нему на колени и приносил ему свои игрушки, и дергал за галстук, и не боялся ни громкого голоса, ни резких интонаций.

Невероятно спокойный и невозмутимый ребенок.

Маруся по сравнению с ним казалась очень капризной.

В какой-то момент отец объявил, что в Степане пора воспитывать мужской характер, поскольку ему придется заботиться о сестрах. Асю такая гендерная несправедливость развеселила, а Адам злился на полном серьезе, пока не понял, что отец просто любит проводит время со Степаном.

Может, этого старого мерзавца вообще никто в жизни так сильно не любил, как один маленький добрый мальчик.

– Я просто хотел поблагодарить тебя за дом и Амину Ивановну, – смягчившись, сказал Адам. – Это очень кстати.

Ася всегда говорила, что искренняя благодарность ставит людей в тупик.

– Пожалуйста, – ответил отец неловко. – Позаботься завтра о маме. Мне что-то тревожно. Может, организовать вам медсестру?

– Все не так плохо.

– Когда станет плохо – будет поздно, – резко ответил отец и продолжал говорить что-то еще, но Адам его больше не слушал.

Две теплые руки обвили его за талию, в горло запершило от нежности, и тихий шепот заполнил собой весь мир:

– Адам, пойдем, я познакомлю тебя с морем.

Торопливо попрощавшись, он перехватил ладонями Асины руки на своем животе.

– Сейчас? Темно. И мы черт знает где. И наверное это не безопасно…

– Не валяй дурака, – отмахнулась Ася, чмокнула его в плечо, взяла за руку и решительно пошагала к калитке. – Мы живем почти на пляже.

– Я видел море из окна машины! На сегодня мне хватит!

– Ничего ты не знаешь, Джон Сноу!

– Кто?

Она шла вперед уверенно и целеустремленно, как будто внутри Аси был встроен компас, ведущий к морю. Миновав узкий переход поверх железнодорожный путей, они перешли дорогу и нырнули между частных домов по разбитой асфальтовой дорожке.

Темное и тихо дышащее море открылось перед Адамом сразу, без всякого предупреждения. Лунная дорожка чертила серебристый путь от берега и до бесконечности.

Адам застыл, вдыхая в себя этот простор и тишину ночи.

Пляж был галечным, разделенным волнорезами и совершенно пустынным. Где-то далеко, за много-много волнорезов, жгли костер.

Звезды здесь стали не просто большими, а неприлично огромными.

Тихий шорох одежды позади себя заставил Адама вздрогнуть от неожиданности.

– Ася! – произнес он с ужасом. – Ты же не собираешься…

Они тихо засмеялась – серебристый колокольчик в ночи, и сарафан скользнул по ее телу вниз, обнажая белокожее великолепие. Перешагнув через ткань у своих ног, Ася расстегнула лифчик, и Адам сглотнул, завороженный, встревоженный, взволнованный и невероятно смущенный. Мать его троих детей, совершенно обнаженная, прошла, ойкая по острой гальке и вступила в воду. Охнула.

– Иди сюда, – тихо позвала его Ася, – вода парная.

Нырнула и исчезла.

Совсем.

Страх бросил Адама вперед, в воду, но было темно, и Асю было не найти. К тому моменту, когда ее голова вынырнула на поверхность в нескольких метрах от него, он перенес несколько инфарктов.

– Кла-асс, – выдохнула Ася и обернулась. – Адам! Ты что, полез в воду прямо в одежде?

– Я… ты… чем ты вообще думаешь? Как так можно вообще!

Она подплыла ближе, уцепилась за его плечи и, подпрыгнув, скрестила ноги за спиной Адама. Обняла за шею. В воде казалась невесомой.

– Ты испугался? Ну прости, – шепот щекотал ухо. – Я не подумала, что ты можешь испугаться.

– Ты просто исчезла!

– Я просто нырнула. Ну ты что? Это же море.

– Оно мокрое. А ты голая!

– Адам, – Ася тихо засмеялась, – а ты прямо с мобильником в кармане полез в воду?

От ее голоса, от ее близости страх проходил, сменялся ощущением счастья и возбуждением.

– И в ботинках.

– Ну да. Остаться одному с оравой детей – кто угодно испугается.

Он хмыкнул, склоняясь к ее шее, прошелся губами по запрокинутому горлу, обнял удобнее.

Казалось, что они находятся на необитаемом острове, где никого нет кроме них. Возможно, так оно и было.

А возможно на них сейчас смотрели все туристы, живущие на первой линии.

Все равно.

Мокрая футболка несла прохладу, но внизу живота уже разгорался настоящий пожар.

Ася выдохнула, запустила ладони в его волосы, и они долго целовались, едва покачиваясь в теплых волнах.

Так Адам на всю дальнейшую жизнь полюбил море.

– Вы со мной не пойдете.

– Еще как пойдем.

– Люди подумают, что мы цыганский табор.

– Ну и пусть.

– Хотите посмотреть, как меня проклинают и выставляют вон?

– Это было бы бальзамом на наши раны.

Мадина была взвинчена и бледна с самого утра. В удивительно строгом платье, с кружевным зонтиком от солнца, с суетливыми движениями и высоким голосом, она стояла во дворе и продолжала спорить.

Адам, Ева и Димдим лениво играли в дурака в тени раскидистой пальмы и ждали, когда Ася победит. Степан и Маруся плюхались в надувном бассейне под присмотром Амины Ивановны.

– Это все ты виновата! – длинный алый палец уткнулся в грудь Аси. – Ты же мне просто житья не давала! Ты заставила меня сюда приехать! Я с самого начала не одобряла ваш брак!

Ася почесала в затылке.

– Ну да, – сказала она беспечно.

– Адам, твоя жена невыносима!

– Ну да, – подтвердил он, ухмыляясь.

Мадина набрала в грудь побольше воздуха, выдала длинную тираду на абхазском и сдалась.

Дом, к которому они подошли, прятался за густым садом. Адам открыл калитку и подтолкнул маму к бетонной лестнице, ведущей вверх.

– Вперед, – сказал он.

– Дай мне нового ребенка, я использую его как щит. Никто не будет проклинать женщину с младенцем на руках.

– Перестаньте называть Мириам новым ребенком, – сказала Ася.

– Маруся, – Адам подкинул дочь на руках, – если что – просто вопи громче всех.

– Это она умеет, – Мадина перехватила смеющуюся малышку. – В кого у нее такие легкие?

– В деда, – невинно проговорила Ася. – Ваш голос – ну чисто соловьиное пение.

Ева засмеялась. Степан, пользуясь всеобщей заминкой, сунулся в огромную агаву, раскинувшуюся в саду, укололся, заорал изо всех сил. Маруся подумала несколько секунд и затрубила тоже, вспугивая своим ревом чаек с линии электропередач.

– Капец фееричное появление, – проговорил Димдим.

Сверху появилась женщина в темном платье, чуть старше Мадины и такая же невыразимо красивая.

– Мы не сдаем комнат! – крикнула она, приложила руку к козырьком, и вдруг запричитала, громко, без подготовки, опустилась на ступеньку, словно не в состоянии больше держаться на ногах.

– Саба! – Мадина рванула вверх с удивительной для нее скоростью.

– Марусю верни! – забеспокоился Адам.

Ева сунула Степану в рот пончик, и тот замолчал, смирившись с несправедливостью этого мира. Маруся тоже засмеялась от того, как весело ее подкидывало на ступеньках.

Две женщины наверху вцепились друг в друга, а между ними заливалась хохотом крохотная девочка.

– Сестры, – сказала Ася. – Видишь, как все хорошо. А ты ругалась, что Маруся – не мальчик.

– Ага, – согласилась Ева. – И еще я ругалась, что Степан – не девочка. Какая-то я нестабильная.

– Или наоборот, стабильная? – задумался Димдим.

Степан насаживал пончик на колючки агавы.

Адам осторожно попытался забрать Марусю из рук матери, но та не дала.

– Это Мириам, – сказала она сестре. – Мириам! Как наша мама.

Сабина посмотрела вниз.

– Все твои? – спросила она, даже не пытаясь унять потоком льющие слезы.

– Все мои, – Мадина шмыгнула носом.

– Значит, наши.

Они вдруг дружно рассмеялись и снова обнялись, бездумно целуя Марусю и друг друга куда придется.

Примечания

1

Чуковский К.И. Крокодил.

2

Чуковский К.И. Крокодил.

3

Там же.

4

Там же.

5

Холабёрд К. Ангелина балерина. Пер. М. Лукашкиной.

6

Барто А.Л. Бычок.

7

Цветаева М. И. Мальчиком, бегущим резво…

8

Маршак С. Я. Веселая азбука про все на свете.

9

Маршак С. Я. Веселая азбука про все на свете.

10

Там же.

11

Маршак С. Я. Веселый счет.

12

Маршак С. Я. Песня Синьора Помидора.

13

Маршак С. Я. Сказка про козла.

14

Маршак С. Я. Шалтай-Болтай.

15

Маршак С. Я. Три мудреца.

16

Глиори Д. Что бы ни случилось. Пер. М. Юнгер.

17

Цветаева М. И. Полюбил богатый – бедную…

Content

Тата Алатова
Ехал грека через реку

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Эпилог

Примечания