Тесса Бейли

У любви на крючке

© Тулаев В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Посвящается медсестрам и врачам медицинского центра «Langone Health» при Нью-Йоркском университете, в особенности медикам, работающим в больнице «Tisch» на Манхэттене.

Пролог

15 сентября

18:00 Привет, Фокс!

22:20 Привет!

22:22 Это Ханна Беллинджер. Я раздобыла твой номер у Брендана.

22:22 О, Ханна! Черт, прости, что не ответил сразу.

22:23 Все нормально! Ничего, что я тебе пишу?

22:23 Без проблем, Веснушка. До Лос-Анджелеса добралась без приключений?

22:26 Цела и невредима! Уже скучаю по ароматам вашего рыбного порта (считай, что не шучу). На самом деле хотела поблагодарить тебя за альбом «Флитвуд Мак» – тот, что ты оставил на крыльце у дома сестры. Это лишнее, правда…

22:27 Пустяки. Заметил, что он тебе понравился.

22:29 Это как же ты заметил? Только не говори, что я пустила слезу, когда отошла от стойки на той выставке 😢

22:30 Сердце подсказало 😉

22:38 А, ну-ну. Жаль, что ты не слышал этот альбом. Настоящее волшебство.

22:42 Может, когда и послушаю.

22:43 Надеюсь! Спасибо тебе еще раз.

23:01 Кстати, свою фамилию добавлять было лишним. Для меня есть только одна Ханна.

23:02 Прости, не могу ответить тем же. Лично я знаю нескольких Фоксов.

3 октября

16:03 Привет, Ханна!

16:15 О, привет! Что случилось?

16:16 Только что причалили, три дня были в море.

16:18 Прости за глупый вопрос, но все ли у тебя хорошо?

16:19 Ну, мой психотерапевт сказал бы, что тут есть о чем поговорить. Чисто физически – все прекрасно. А что?

16:20 Даже не знаю… Видел странный сон. Приснилось, что ты пропала или где-то потерялась.

16:25 Срочно высылай вертолет на поиски.

16:25 😒

16:26 Рыбаки к снам относятся серьезно, особенно во время плавания. Не всегда они что-то значат, но бывают и вещими.

16:30 Беспокоиться нужно скорее мне. Я во сне видела «Идеальный шторм»[1].

16:32 А я в главной роли, вместо Уолберга?

16:33 Если снимешь свои белые шорты, скажу точно.

16:34 Чего еще изволишь, малышка?

16:40 Вот, значит, какая у нас дружба?

16:45 Ага. Ты сейчас на борту? Кстати, считай, что это рыбацкая шутка.

16:48 Хм. Могу я тебе писать, когда приспичит?

16:50 Конечно.

16:55 Хорошо, спасибо!

16:56 Хорошо, пока!

22 октября

22:30 Привет, Веснушка! Что поделываешь?

22:33 Привет! Ничего особенного. Как определить, что у тебя спустило колесо?

22:33 Ты меня пугаешь. Что случилось?

22:35 Какой-то странный шум на ходу. Пришлось остановиться. Сейчас гляну, не лопнула ли шина.

22:35 Ханна, сейчас половина одиннадцатого. Сиди в машине. ЗАПРИ ДВЕРИ и вызывай эвакуатор.

22:36 Ага… Не пойму, как объяснить, где я нахожусь. Тут один из визажистов с работы проводил спиритический сеанс. По-моему, я в районе Лос-Фелис.

22:37 Ты что, не знаешь, куда ездила?

22:38 Помнишь мой сон? Это точно был знак.

22:39 Да ладно тебе!

22:40 Ты ведь только что со спиритического сеанса. Откуда такой скепсис?

22:41 Хм. Справедливо…

22:42 Посмотри геолокацию в смартфоне и вызывай эвакуатор.

22:43 Ханна?

22:45 Ты обо всех своих подружках так заботишься?

22:48 У меня всего одна подружка, и это ты.

22:49 Зачтено! Вызываю эвакуатор.

22:49

22 ноября

00:36 Фокс, не спишь?

00:37 Ни в одном глазу.

00:38 Ты сейчас один?

00:38 Да, Ханна. Я один.

00:40 Давай одновременно запустим «Улетаю»[2] и послушаем вместе.

00:41 Подожди, сейчас загружу.

00:42 Почему так долго?

00:42 Уж прости, у меня тут не музыкальная энциклопедия. Почему именно эта песня?

00:44 Ну, не знаю. Скучаю по сестре. Расчувствовалась слегка. Давно ее не видел?

00:45 Видел след от ее губной помады на воротнике Брендана. Это считается?

00:47 Вот поэтому и пристаю к тебе, а не к ней. Не хочу нарушать интимную идиллию.

00:48 Что значит «пристаю», Веснушка?.. Так, я готов.

00:48 Отлично! Раз, два, три!

00:51 То ли не знал, то ли забыл, как хороша эта песня… Черт, крутил бы ее каждый день.

00:52 Теперь будешь знать. Восхитительно, правда?

00:53 Угу. Следующую мелодию выбираю я?

00:55 Хм. Ладно. Что ты припас для меня, павлинчик?

00:57 Есть одна песенка. Надеюсь, она тебя развеселит. Найдешь в своих закромах «Сизорс Систерз»[3]?

00:58 Студийный альбом? Или концертный? У меня есть оба.

00:59 Бог мой, мог бы и не спрашивать… Итак, «Не хочу танцевать»[4]. Раз, два, три.

1 января

00:01 С новым годом, Ханна!

00:02 И тебя! Пусть наступающий год принесет тебе гигантскую гору крабов!

00:03 😐 Задумала что-нибудь серьезное на следующий год?

00:07 Обычно в праздники больших решений стараюсь не принимать, а в этот раз готова рискнуть. Переоцениваю свои возможности. Это опасно, не пытайтесь повторить

00:09 Где же я возьму хороших крабов, если не буду рисковать?

00:10 В ресторане – как и любой нормальный человек.

00:10 В ресторанах я обычно беру стейк.

00:11 Ирония судьбы…

5 февраля

9:10 В Уэстпорте дождь. Посоветуй что-нибудь жизнеутверждающее.

9:12 Хм. Например, «Нэшнл»[5].Начни с «Империи лжи»[6].

9:14 Нашел. Какие планы на выходные?

9:17 Ничего особенного. Родители уехали в Аспен, так что весь дом в моем распоряжении. Последнее время это не редкость. Вот, жду, когда из-за угла выскочит Пайпер в косметической угольной маске.

9:18 Женщины мажут лицо углем?

9:20 Смягчает кожу. Еще бывают маски со слизняками.

9:21 Господи… Сделаю вид, что я этого не слышал.

9:28 А у тебя какие планы? Поедешь в Сиэтл?

9:35 Сиэтл от меня никуда не убежит.

9:36 Сегодня день рождения матери. Пожалуй, куплю цветы, загляну на огонек.

9:38 Ты хороший сын, Фокс. Она когда-нибудь приезжает к тебе в гости?

9:45 Нет.

9:46 Спасибо за музыку, Веснушка! Попозже еще напишу.

14 февраля

18:03 С Днем cвятого Валентина! Задумал на вечер что-нибудь особенное?

18:05 Боже, нет. Приземлюсь дома, буду отдыхать.

18:09 А ты? Есть планы?

18:11 Да, сэр! Иду на свидание.

18:11 И с кем, интересно?

18:15 Сама с собой, любимой. Кто знает, может, это судьба?

18:16 Прошу, береги эту девушку. Она из тех, кого приводят знакомить с родителями.

18:20 А ты хотела бы с кем-то встретиться? Ну, кроме себя, любимой?

18:23 Даже не знаю. Вдруг это будет отстойный персонаж? Герой моего романа, скорее всего, посчитал бы этот праздник чистой коммерцией. Возможно, подарил бы мне увядшие розы – в знак того, что психология потребления – зло 😉

18:26 Хм. Похоже, твой герой – парень с особенностями. Это, случайно, не твой режиссер, Сергей?

18:28 Ну да. Сестра вечно меня поддразнивает, что я, мол, мечтаю о голодных творческих натурах.

18:29 Значит, ты без ума от мрачных персонажей слегка истерического типа?

18:30 Ой, лучше помолчи, так и до оргазма недалеко.

18:30 Если дело только в этом, то ты уже, наверное, словила парочку?

18:34 Нет, я первая начала. Мне лучше не пить – хотя всего-то один бокал… #баранийвес 😖

18:40 Каков твой идеальный мужчина? Ну, если забыть о том, что ты предпочитаешь эффектных типов с мрачным юмором. Что сделает его для тебя единственным и неповторимым?

18:43 Пожалуй… это тот, кому удастся вызвать у меня улыбку в самый паршивый день.

18:44 Получается, что идеальный мужчина совсем не похож на твоего режиссера?

18:45 Выходит, что так. А может, во мне говорит бокал вина.

18:48 А еще у него должен быть полный шкаф виниловых пластинок и, конечно, проигрыватель.

18:51 Ну, это само собой.

28 февраля

19:15 Как прошел день, Веснушка?

19:17 Наверное, его лучше опишет песня «Самый быстрый автомобиль» Трейси Чепмен[7].

19:18 О… ностальгия?

19:20 Есть немного. Соскучилась по Уэстпорту.

19:20 Так приезжай!

19:23 Если хочешь…

19:25 Еще как хочу! Вот только начали проводить кастинг к новому фильму. Не самое веселое время…

19:27 Помнится, ты хотела рискнуть в этом году? Не передумала?

19:29 Серьезно, готова изменить жизнь. Хо-о-оть сегодня (звуки сверчков в тишине).

19:32 Помнишь, как в первый день нашего знакомства ты набросилась на моего капитана? Готова была ему голову оторвать за то, что он позволил себе прикрикнуть на твою сестру. Ты крутая девчонка.

19:35 Спасибо, что напомнил. Синдром самозванца? Ну что меня заставляет думать, что я гожусь на роль музыкального директора?

19:37 Скорее, это у меня синдром самозванца.

19:37 У тебя?

19:38 Жаль, что ты не слышишь, как я тут смеюсь.

19:39 Да… жаль.

19:40 А я бы с удовольствием услышал твой смех.

19:45 Как прошел твой день, павлинчик?

19:47 Работал на судне в паре с Сандерсом, так что, считай, наслушался Спрингстина[8].

19:49 Ага! Синие воротнички зашибают бабки, потеют в джинсе, в кармане – бандана

19:50 Ты как будто с нами вкалывала.

8 марта

8:45 Привет! Ты наверняка на шхуне?

8:46 Надеюсь, не штормит?

9:02 Когда долго не отвечаешь на сообщения, точно знаю – ты в море.

9:03 Скучаю…

9:10 Знаешь, я рада, что у меня есть такой друг, как ты, – вот что я пытаюсь сказать.

9:18 Если снова буду тебе сниться, попробуй увидеть во сне, что я летаю или превращаюсь в невидимку. А еще лучше – что я подружилась с Шер[9]. Всяко лучше, чем спущенные шины…

9:19 Нет-нет, я не думаю, что снюсь тебе каждую ночь.

9:26 Ты мне тоже нечасто снишься.

9:39 Ладно, поговорим через пару дней!

Глава 1

Ханна Беллинджер никогда не была на ведущих ролях. Ее удел – быть актрисой второго плана. Девушкой на подпевках, так сказать. В эпоху регентства ее приглашали бы секундантом на дуэли, однако пистолет ни за что не доверили бы. Сегодня ее скромный ранг особенно бросался в глаза. Шел кастинг, Ханна сидела в темном углу комнаты, наблюдая за актрисой, претендующей на главную роль. Та играла с таким воодушевлением, словно от сегодняшнего успеха зависела вся ее жизнь.

Руки Ханны втянулись в рукава свитера, словно маленькие черепашки в свой панцирь, продолжая кончиками пальцев удерживать планшетку. Похоже, действо приближается к долгожданному финалу. Ведущий актер еще раз сыграл сценку с последней претенденткой, подающей несомненные надежды. С восьми утра двери студии не закрывались, впуская одну за другой молодых инженю с наивно распахнутыми глазами, однако, как и следовало ожидать, ни единая партнерша не составила Кристиану идеальную пару. Ханна умирала от голода, во рту стоял ужасный привкус, словно выпила прокисшего кофе.

Такова доля ассистента режиссера…

– Неужели ты забыл, что мне можно доверять? – прерывисто шептала рыжеволосая актриса, и слезы чертили черные от расплывшейся туши дорожки на ее щеках.

Черт, девчонка – огонь! Даже Сергей, сценарист и главный режиссер проекта, забыл обо всем, сунув дужку очков между полными, изогнувшимися в мечтательной улыбке губами. Сидел, закинув ногу на ногу, покачивая мокасином. Подобная поза означает: я впечатлен. Ханна уже два года работала ассистентом, два года безответно любила Сергея и знала все его характерные привычки. Рыженькая будет сниматься в «Оглушенной славой» – тут и думать нечего.

Сергей обернулся к Ханне, скрючившейся на стуле в холодном углу зала, и восторженно воздел бровь. Ничего себе – главный режиссер разделил с ней минуту торжества! Планшетка соскользнула с колен и шлепнулась на пол. Смутившись, Ханна нагнулась было под стул, однако прерывать зрительный контакт с Сергеем не хотелось, и она, извернувшись в акробатическом этюде, подняла вверх два больших пальца. Позабыла, правда, что спрятала замерзшие руки в рукава, и жест получился диковатым – словно Ханна пыталась изобразить морскую звезду. Впрочем, Сергей уже отвернулся и ее пантомиму не оценил.

Надо же быть такой лохушкой…

Залившись краской, она подняла планшетку и сделала вид, что занята важными рабочими заметками. Слава богу, что в дальнем конце студии темно.

– Пробы закончены! – провозгласил Сергей, поднимаясь из-за стола, где сидел в компании с продюсерами, и поаплодировал. – Невероятно! Просто невероятно!

Рыжая Максин просияла, стерла подолом футболки потекшую тушь и откликнулась:

– Ух, спасибо!

– И в самом деле, совсем недурно, – вздохнул Кристиан и махнул Ханне: – Гони холодный кофе…

Поднявшись, она положила планшетку на стул и вытащила напиток из маленького холодильника. Кристиан даже задницу не поднял, и Ханна, скрипнув зубами, поднесла походный металлический стакан с соломкой к его губам. Еще имел наглость посмотреть ей в глаза, с хлюпаньем втягивая напиток! Ханна ответила ему холодным взглядом.

А чего ты хотела…

Во всяком случае, постоянная работа позволяла ей зарабатывать деньги, не полагаясь на внушительный банковский счет отчима-миллионера. Назови она свою фамилию, и чавкающая скотина подавилась бы этим дурацким кофе. Никто, кроме Сергея, не знал, что его ассистентка – дочь легендарного продюсера, и Ханна свое родство хранила в тайне.

Не дочь, а падчерица, поправила она себя.

Впрочем, до прошлого лета Ханна особой разницы не ощущала.

Точно ли она ездила полгода назад в Уэстпорт или поездка ей приснилась? Они с сестрой провели несколько недель в квартирке над баром, с любовью восстанавливая его первоначальный облик в память о своем настоящем отце. Воспоминания были смутными, однако отогнать их Ханне не удавалось. Они то и дело всплывали, словно хвост дельфина, поднимающийся за гребнем волны, и заставляли тосковать.

Кристиан выпучил глаза с томной поволокой: соломку можно убрать.

– Спасибо, – засопел он. – Теперь придется отлить.

– Думай о хорошем, – прошептала Ханна, старясь не перебить многословную тираду Сергея. – В туалете полно зеркал. Тебе понравится.

Кристиан фыркнул, лениво дернув уголком рта.

– Господи, какая же ты стерва. И за что я тебя люблю?

– Ты про свое отражение в зеркале?

Они обменялись кривыми ухмылками.

– Сказав, что мы поймали удачу за хвост, я говорю от имени всей продюсерской команды, – заявил Сергей, расцеловав в обе щеки поднявшуюся со стула актрису. – Сможете приступить к работе в конце марта? – Не дожидаясь ответа от рыжей Максин, он, потерев лоб, сменил тему: – Мне только что пришло в голову, что нам требуется совершенно другая натура для съемок. Та энергия, которую создают Кристиан и Максин, теряется на фоне Лос-Анджелеса. Да-да. Получается очень приземленно. Местный антураж стирает грани их игры. Нужна более мягкая натура. У Лос-Анджелеса острые углы, и они будут сдерживать, стеснять наших актеров.

Продюсеры за своим столом обменялись встревоженными взглядами. Артистический темперамент – штука особенная, непостоянная, и у Сергея он проявлялся ярче, чем у многих коллег по цеху. Однажды он заставил членов съемочной группы надеть на глаза черные повязки, чтобы их взгляды не разрушили магию кадра. Каждая пара глаз лишает сцену тонкого слоя химии, говорил он. Темперамент Сергея магнитом влек к нему Ханну. Главный режиссер создавал на съемочной площадке артистический хаос, подчиняясь капризам творческой натуры. Сергей полностью доверял своим интуитивным решениям и на споры со скептиками времени старался не тратить.

Ее кумир был вылеплен из особого материала – из такого делают лидеров.

Интересно, каково это? Каково быть главной звездой фильма, в который превращается твоя жизнь?

Ханна так долго играла вторую скрипку, что заработала творческий артрит. Ее сестра, Пайпер, с детства требовала света софитов, а Ханна всегда считала, что и под лежачий камень вода течет, что рано или поздно она станет лучшей актрисой второго плана. В этой скромной ипостаси она была незаметной звездой. Поддержать главную героиню, когда та не справляется, защитить – если необходимо, найти нужные слова в задушевном разговоре…

Подобному человеку не требуется слава, да он ее и не жаждет. Достаточно служить опорой для главного персонажа, быть его безотказным инструментом. Именно такая роль и устраивала Ханну. Устраивала, да-да.

Невольно всплыло непрошеное воспоминание, и Ханна отчего-то занервничала.

Полгода назад ей пришлось побывать на одном слете любителей старых виниловых пластинок в Сиэтле, и там она вдруг ощутила себя первой скрипкой. Они перебирали древние записи с Фоксом Торнтоном – ловцом королевских крабов, непревзойденным соблазнителем слабых женщин. Они стояли плечом к плечу и делили пару AirPods, слушая «Сильвер Спрингс»[10], и мир вокруг них словно замер.

Просто аномалия.

Просто случайность.

Усталости не было – наверное, сказались девять чашек черного кофе. Ханна убрала недопитый Кристианом кофе в холодильник и ушла в тень в ожидании сюрприза, которым Сергей собрался огорошить присутствующих. Пожалуй, только ей и нравились крутые повороты на полном ходу. Взрывное воображение Сергея не знало тормозов.

Он был в ее вкусе.

Видимо, ответных чувств Сергей к ней не питал. Во всяком случае, за прошедшие два года ни одного свидетельства приязни Ханна не обнаружила.

– Что значит «не устраивает Лос-Анджелес»? – спросил один из продюсеров. – Разрешение на съемки у нас уже на руках.

– Неужели только мне кажется, что эта сцена должна проходить под дождем? Что дождь создаст атмосферу тихой меланхолии?

Как можно не любить мужчину, который, не моргнув глазом, оперирует такими образами?

– Мы не можем снимать их на фоне грубой громады Лос-Анджелеса. Он придавит главных героев своим весом. Картину создают мелкие нюансы. Нам нужны воздух, простор, солнце!

– Ты ведь только что рассказывал о дожде… – сухо заметил продюсер.

Сергей издевательски засмеялся. Серой массе не понять художника.

– Что требуется цветущему дереву? Солнце и вода, или я не прав? – От раздражения его легкий русский акцент усилился. – Натура должна быть нежной! Такой, которая позволит сместить акцент на актеров.

Лэтрис, новый скаут по поиску натуры, медленно подняла руку.

– Что-то вроде Толука-лейк?

– Нет! Вообще не в Лос-Анджелесе. Представьте…

– Я знаю такое место, – неожиданно для самой себя выпалила Ханна, и ее слова повисли в воздухе, словно пузырь с репликой персонажа комиксов.

Все присутствующие дружно обернулись в ее сторону. Эх, забрать бы слова обратно… Не подобает девочке на подпевках выходить на авансцену. Впрочем, взгляд Сергея, задержавшийся на ней дольше обычного, грел душу. Главный режиссер не сводил с Ханны глаз, напомнив ей одного неравнодушного человека. Тот даже настроение ее улавливал по переписке в мессенджере.

Она быстро заговорила, пытаясь подавить непрошеное воспоминание:

– Прошлым летом я провела некоторое время в штате Вашингтон, в симпатичном рыбацком городке Уэстпорте.

У Ханны было две причины предложить Уэстпорт. Во-первых, хотелось поддержать идею Сергея и заслужить от него хотя бы еще одну мимолетную улыбку. Во-вторых, вдруг выгорит маленькое путешествие? Можно будет навестить сестру, не жертвуя работой. Не считая пары дней на Рождество, Ханна последний раз видела Пайпер и ее жениха, Брендана, полгода назад. Она скучала по ним; стоило вспомнить, и сердце сжималось от боли.

– Рыбацкий городок? – задумчиво протянул Сергей, почесывая подбородок. Прошелся по залу, мысленно переписывая сценарий. – Расскажи подробнее.

Ханна выпростала кулачки из рукавов толстовки с эмблемой Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Негоже выступать, скукожившись перед гениальным режиссером, скаутом по натуре и группой продюсеров. Черт ее дернул забрать пшеничные волосы под бейсболку! Только подчеркнула свою малозначительность.

– Ну, это пасмурное, вечно туманное местечко на берегу океана. Многие горожане с самого рождения оттуда никуда не уезжали. Они… хм…

… чудесные люди, только совсем закостенели в своем захолустье, чужаков не любят, все новое воспринимают в штыки…

– …очень консервативны. Живут рыбной ловлей. По-моему, в этом есть элемент меланхолии, во всяком случае – тоски по тем, кто не вернулся с моря.

Например, по ее папе, Генри Кроссу.

Проглотив вставший в горле ком, Ханна продолжила:

– Город очень своеобразный, там так и чувствуешь постоянную борьбу со стихией. – Прикрыв глаза, она поискала подходящее сравнение из мира музыки. – Может, слышали матросские песни группы «Скинни Листер»[11]?

Труппа смотрела на нее без всякого выражения.

– Не слышали? Ну, не важно. Представьте себе прибрежный бар, битком набитый отважными людьми, которые боятся стихии и в то же время перед ней преклоняются. Сидя за столами, тянут заунывный напев. Океан – их мать, любимая женщина, которая обеспечивает существование городка. Каждый уголок в Уэстпорте говорит о любви к океану. В воздухе висит терпкий туман, пахнет солью и штормом. Представьте себе потаенное знание в глазах рыбаков, когда они смотрят на небо, раздумывая, какую погоду оно предвещает. Смотрят со страхом и благоговением. Куда бы вы ни пошли – везде слышны плеск волн, бьющих в стены доков, крики чаек… Это настоящая мелодия риска.

Ханна запнулась, заметив взгляд Кристиана. Тот пялился на нее, словно в бокале холодного кофе оказалась кошачья моча.

– Вот, вкратце, таков Уэстпорт, – закончила она.

Сергей долго молчал, и Ханна, в кои-то веки оказавшаяся объектом его внимания, постаралась подавить волнение.

– Место что надо. Нам подходит.

Продюсеры метали на Ханну гневные взгляды.

– Поездка не заложена в бюджет фильма, Сергей. Придется оформлять новое разрешение на съемки. А транспортные расходы? А размещение съемочной группы?

Лэтрис постучала по своей планшетке. Похоже, новый скаут готова принять вызов.

– Мы могли бы поехать автобусом. Конечно, это длинный перегон, но почему бы и нет? Откажемся от самолета – сэкономим бюджет.

– Деньги – моя забота, – махнув рукой, перебил ее Сергей. – Объявлю дополнительный сбор средств. В конце концов, свои финансы вложу. Ханна, Лэтрис, займетесь разрешениями и планированием поездки?

– Разумеется, – откликнулась Ханна, соглашаясь тем самым на череду бессонных ночей.

Лэтрис молча кивнула, подмигнув напарнице.

Из-за продюсерского стола по-прежнему сверкали молнии. Глупцы, полагающие, что держат бразды правления в своих руках…

– Мы даже не провели разведку на местности!

– Ханна обо всем позаботится, тем более что знает Уэстпорт как свои пять пальцев. Слышали ее рассказ? – Сергей внимательно глянул на Ханну, словно только что заметил, и пальцы ее ног невольно сжались в красных конверсах. – Я, например, впечатлен.

Только не краснеть. Только… Поздно.

Она вновь зарделась.

– Спасибо, Ханна.

Сергей кивнул и, собрав со стола свои вещи, сунул их в потертый кожаный рюкзачок. Закинул его на узкое плечо, растрепав темные волосы.

– Будем на связи, – бросил он Максин и величаво выплыл из зала.

Вопрос был решен, как говорят бизнесмены.

Ханна вышла из-под перекрестья гневных взглядов и выскочила из комнаты, на ходу нащупывая телефон в заднем кармане джинсов. Надо позвонить Пайпер. Самым тихим местом казалась дамская уборная, однако не успела Ханна нажать на кнопку вызова, как в дверь просунулась голова Лэтрис.

– Эгей! – воскликнула она, подняв вверх большие пальцы рук. – Отличная работа! Ффу, прилечь бы хоть ненадолго… По-моему, мы с тобой заслужили небольшой отдых.

С появлением Лэтрис Ханна наконец избавилась от обязанностей по поиску натуры, которые взяла на себя новый скаут – настоящий вечный двигатель.

– Ну да. Слушай, я скину все необходимое тебе в почту, только сперва позвоню.

– Уж будь добра.

Лэтрис исчезла в коридоре, и Ханна, испытав воодушевление от своего успеха, набрала номер сестры. Пайпер, тяжело дыша, ответила после третьего гудка. Из динамика доносился отчетливый скрип пружин матраса.

– Даже знать не хочу, чем вы там занимаетесь, – вздохнула Ханна. – Но Брендану привет.

– Ханна на проводе, передает привет, – промурлыкала куда-то в сторону Пайпер.

Как ни позвонишь, вечно они с Бренданом – капитаном рыбацкого судна – кувыркаются в койке, без этого никак. За пару недель, проведенных летом в гостях у сестры с женихом, Ханна их распорядок усвоила.

– Что случилось, сестричка?

Ханна присела на стойку умывальника у одной из раковин.

– У тебя гостевая комната свободна?

– А что? Бог ты мой, неужели?

Пайпер зашуршала простынями, и Ханне сразу представилась ее бурная жестикуляция.

– Ты что, едешь в Уэстпорт? Когда?

– Скоро. Как только получим разрешение на съемки.

– На съемки в Уэстпорте? – помолчав, переспросила сестра.

– По-моему, я только что убедила Сергея, что лучшей натуры для его проекта не найти. Все-таки мои способности к убеждению недооценивают.

– Черт, только не говори, что сюда едет съемочная группа! – прозвучал в трубке недовольный голос Брендана.

Сердце Ханны сжалось – так она соскучилась. Та еще парочка: Пайпер с ее кипучей натурой и слегка ворчливый прямодушный Брендан.

– Передай своему капитану, что я ненадолго. На пару недель. Скажи ему, что я клянусь до отъезда стереть следы Голливуда с каждого милого его сердцу булыжника.

– Брендана я беру на себя, – игриво усмехнулась Пайпер. – Он просто еще не осознал, в какое шикарное настроение меня приведет визит сестренки. Конечно, ты сможешь у нас остановиться, Ханс. А как же! Вот только… надеюсь, речь не об этом месяце? К нам скоро приедут родители Брендана, и мы планировали заселить их в гостевую.

– Ах ты… – поморщилась Ханна. – Дело в том, что если нам удастся оперативно получить разрешение на съемки, то речь о конце марта. Сергей уже сидит на чемоданах. – Ханна глянула в зеркало и скорчила рожицу при виде прилипших к вискам прядей, выбившихся из-под бейсболки. – Но ничего страшного, Пайпер. Я вполне могу остановиться в гостинице вместе со всей группой. Все равно ведь увидимся.

– Не сможешь немного задержать Сергея? Скажи, что в апреле Уэстпорт особенно мрачен.

– Откуда ты знаешь, что Сергею требуется унылая погодка?

– Его последний фильм назывался «Разбитое счастье», или я ошибаюсь?

– Что ж, в точку! – засмеялась Ханна, прижав телефон к уху, словно хотела ощутить исходившее от сестры тепло. – Серьезно, Пайпер, не переживай насчет гостевой комнаты. Подумаешь, большое дело…

– Знаешь, может наклюнуться одна возможность, – начала Пайпер и вдруг прикусила язык. – А впрочем, нет, ничего.

– Договаривай! – возмутилась Ханна, удивившись, что сестра пошла на попятный.

– Да нет, глупости. Так, дурацкая мысль.

– Расскажи, я хочу разнести твою дурацкую идею в пух и прах.

Пайпер хмыкнула.

– Хотела сказать, что у Фокса будет свободная комната. Они с Бренданом надолго уходят в море. Правда, в перерывах он бывает дома по нескольку дней кряду, поэтому я и решила, что идейка так себе. Все, забудь.

Да уж, план и вправду не очень. Ханна, услышав имя коварного соблазнителя, нервно спрыгнула со стойки и заправила волосы под бейсболку.

– Мысль не так чтобы плоха, – пробормотала она, невольно встав на защиту Фокса, хоть и не видела его полгода.

Шесть месяцев они обменивались текстовыми сообщениями, однако об этом Пайпер знать не следует.

– Мы ведь с ним в дружеских отношениях. – Поменьше энтузиазма, Ханна. – Да, мы с Фоксом друзья.

– Я знаю, Ханс, – снисходительно усмехнулась сестра.

– А еще ты наверняка знаешь, – почти шепотом закончила Ханна, – что мое сердце не свободно.

Какой смысл убеждать Пайпер? Скорее, Ханна уговаривала себя, что Фокс, у которого женщин – что медяков в брюхе игрового автомата, всего лишь друг. И правда, что толку об этом рассуждать? Ладно. Сказала «А», говори «Б».

– Остановиться у Фокса – нормальная идея. Сама же говоришь, что половину времени его не будет дома. Плюс я смогу держать какие-то продукты в холодильнике, в гостинице ведь такой возможности нет. Кстати, это позволит немного сэкономить на бюджете фильма, и мои акции в глазах Сергея хоть чуть-чуть да поднимутся.

– Кстати, о Сергее. Ты с ним еще не обсуждала?..

Тяжело вздохнув, Ханна бросила взгляд на дверь.

– Наверное, в самом ближайшем будущем его озадачу – ведь я только что доказала ему свои деловые качества. Сейчас в штате проекта уже есть музыкальный директор, но я могу попроситься к нему в ассистенты. Все же шажок в верном направлении, правильно?

– Еще как правильно! – захлопала в ладоши Пайпер. – Просто ход конем!

Может быть…

А может, и нет.

Ханна откашлялась.

– Замолвишь за меня словечко Фоксу насчет гостевой комнаты? Боюсь, он почувствует себя неловко, если я позвоню сама. Просто на всякий случай – вдруг мы действительно нагрянем в марте, а он уже сдаст комнату.

Пайпер, поколебавшись, отозвалась:

– Хорошо, Ханс. Люблю тебя.

– Я тебя тоже люблю. Обними за меня своего негодяя.

Сестра хихикнула, и Ханна, нажав на кнопку отбоя, задумчиво постучала телефоном по подбородку. Волновалась ли она? Может, и волновалась, только не потому, что есть возможность заселиться в гостевую комнату к Фоксу. Да, пожалуй, при первой встрече Ханна испытала непреодолимую тягу к шкиперу, но дальше… Дальше его телефон начал разрываться от звонков с непристойными предложениями, и Ханна убедилась, что в отношениях с противоположным полом Фокс не стеснялся использовать свою невероятную внешность по максимуму.

Фокс Торнтон – не ее типаж. Хуже партнера не найдешь. И все же Фокс был ее другом.

Она задержала палец на экране телефона, затем коснулась иконки с их диалогом. Прочла сообщение, поступившее вчера вечером, как раз перед отходом ко сну.

23:32 Сегодня у меня был вечер Хозиера.

23:33 А у меня целый день прошел под знаком Эми Уайнхаус.

Вот это и есть настоящая дружба – когда рассказываешь приятелю, какую музыку сегодня слушал. Может, Ханна и ждала весточек от него с нетерпением. Ну и что? Она остановится у Фокса – никакого риска в этом нет. Кто сказал, что нельзя дружить с мужчиной, от которого исходит сильнейший сексуальный зов? Еще как можно – и Ханна легко это докажет.

Сочтя свои доводы безупречными, она вновь вооружилась телефоном и взялась за организацию поездки.

Глава 2

Откинувшись на подушки дивана, Фокс поднес ко рту бутылку пива и сделал длинный глоток, иначе просто расхохотался бы при виде серьезного лица собеседника.

– Ну, что задумал, кэп? Приступаешь к осаде?

Не то чтобы он впервые видел недовольного Брендана. Тысячу раз видел. Другое дело, что уже полгода – с самого дня знакомства с будущей невестой – капитан «Деллы Рэй» неизменно пребывал в благостном расположении духа. Похоже, Пайпер удалось заставить Брендана переоценить свою точку зрения на любовные отношения.

– Нет, почему… – пробормотал гость, поправил вязаную шапочку, а потом и вовсе сорвал ее с головы и пристроил на колене. – Но если ты так и будешь откладывать разговор о должности капитана судна, клянусь, осады тебе не избежать.

Брендан уже с десяток раз просил Фокса пойти на повышение и возглавить экипаж. Сперва Фокс был натурально сбит с толку: неужто он производит впечатление человека, способного отвечать за жизни других людей? Если да – это катастрофа. Подчинялся приказам он с удовольствием, работу выполнял качественно. Получил свою долю от улова крабов осенью или рыбалки в остальное время года – и ладно. Что еще нужно?

Умение выживать под давлением внешних обстоятельств любой ловец королевских крабов впитывает с молоком матери. Сколько раз Фокс стоял плечом к плечу с Бренданом на мостике «Деллы Рэй», сколько раз смотрел в глаза смерти… Однако умение сражаться – не то же самое, что нести ответственность за команду. Не то же самое, что принимать решения и признавать неизбежные ошибки. Это давление совсем другого рода, и Фоксу оно не по плечу. Можно и более конкретно: скорее всего, экипаж усомнится в его способности вести за собой людей. Богатый опыт Фокса подсказывал, что команда рыболовецкого судна должна верить своему капитану безоговорочно. Цена любого сомнения – человеческая жизнь. Люди вряд ли воспринимают его серьезно, как человека, а уж в качестве капитана…

Место, где можно отоспаться и посмотреть бейсбол, да пара банок пива в конце тяжелого дня – вот и все, что ему требуется, если не считать мягкого женского тела под боком.

Впрочем, Фокс не мог сказать, что в последнее время тяга к противоположному полу серьезно занимала его мысли. Да что там – не занимала вообще!

Фокс сосредоточился, упрямо выпятив челюсть.

– Не нужно никакой осады. Говорил сто раз – для меня большая честь, что ты обо мне столь высокого мнения. – Он пожал плечами. – Но мне это неинтересно.

Зажав бутылку между коленями, Фокс потеребил висевший на запястье браслет из плетеной кожи.

– Я всегда рад подменить тебя, когда ты, например, спускаешься в трюм, однако постоянная должность не по мне.

– Угу. – Брендан демонстративно окинул взглядом скромную комнату. – Верю.

Намек был вполне прозрачен. Посетив трехкомнатную квартиру Фокса, выходящую окнами на гавань, любой решил бы, что хозяин находится в состоянии переезда, а между тем заселился Фокс в эти апартаменты шесть лет назад.

Ему стукнуло тридцать один, когда он вернулся в Уэстпорт. Решил, что бросит здесь якорь. В свое время Фокс назло самому себе поступил в колледж в Миннесоте, но учеба не пошла. Что ж, поделом. Очередной раз понадеялся, что Уэстпорт больше не засосет его в свою трясину, и все же в конце концов городок снова и снова притягивал его, словно магнит. Он приложил немало усилий, чтобы в юности вырваться из родных мест, но теперь… Всю смекалку и изобретательность, что еще оставались, Фокс вложил в профессию рыболова.

И в женщин. Во всяком случае, до последнего времени.

– Насчет Сандерса не думал? – Фокс раздраженно отнял руку от браслета. – Ему прибавка к жалованью не помешает, парень вот-вот станет отцом.

– Его место – на палубе. А твое – на капитанском мостике. Считай, что у меня шестое чувство. – Брендан уставился на товарища немигающим взглядом. – Второе судно почти готово. Скоро буду набирать экипаж – надо расширять бизнес. Хочу, чтобы «Делла Рэй» попала в хорошие руки. В руки человека, которому я доверяю.

– Господи, ничем тебя не проймешь! – усмехнулся Фокс, поднявшись с дивана. Он достал из холодильника вторую бутылку пива, хотя и первую едва ополовинил. Просто надо было чем-то занять руки. – Знаешь, в глубине души я наслаждаюсь сегодняшним разговором. Не каждый день отказываешь капитану.

– Я тебя измором возьму, скотина ты упрямая, – проворчал Брендан.

Фокс, глянув через плечо, натянуто улыбнулся.

– Не возьмешь. А упрямая скотина – ты сам. Упертый олух, который семь лет не снимал обручальное кольцо.

– Хм… – проворчал Брендан. – Все же я нашел повод, чтобы от него избавиться.

Фокс хмыкнул, открыл зубами вторую бутылку и сплюнул крышку в раковину.

– Кстати, раз уж ты прервал свой обет безбрачия… Разве тебя не ждут дома к обеду?

– Когда бы я ни вернулся, спагетти будут горячими. – Брендан заворочался на стуле, окинув Фокса тяжелым взглядом, которым держал в страхе свой экипаж. Сядь и заткнись. – Кстати, я зашел не только за этим.

– Опять нужен совет насчет женщин? Я пас. Если собираешься спросить, чего хочет твоя невеста, то лучше прикажи рассказать наизусть таблицу Менделеева. Больше шансов, что отвечу правильно.

– Мне твои советы не нужны, – снова хмуро посмотрел на него Брендан, опасаясь подвоха. – В Уэстпорт планирует приехать Ханна.

У Фокса перехватило дыхание. Он уже садился на диван, но слова Брендана застали его врасплох. Пришлось в последнюю секунду изогнуться – вроде как решил поправить одну из подушек, лишь бы не смотреть гостю в глаза. Жалкое зрелище, черт возьми…

– Да ладно! А зачем?

– Ты ведь помнишь, что она работает в продюсерской компании, – вздохнул Брендан, скрестив руки на груди. – Каким-то чудом ей удалось убедить режиссера, что Уэстпорт – идеальное место для съемок.

– Ты, должно быть, в восторге? – хрипло засмеялся Фокс.

Капитан был по совместительству неофициальным мэром городка. Излишней разговорчивостью он не отличался, однако к его вескому слову прислушивались. В каких-то городах почитали футбольных звезд, а в Уэстпорте – рыбаков. Если рыбак к тому же стоял на капитанском мостике, его уважали вдвойне.

– Мне все равно, чем они здесь будут заниматься. Главное – чтобы меня не трогали.

– Разумеется, ребята из Лос-Анджелеса будут вести себя тише воды, ниже травы, а как же… – протянул Фокс, оттягивая разговор о Ханне. – Помнишь, как было последний раз?

– Ну, не надо сравнивать. Тогда была Пайпер.

Ха, черт возьми, а уши-то у него покраснели…

– Так или иначе, как раз во время съемок ко мне приедут родители, а Ханна рассчитывала на нашу гостевую спальню.

– И ты предложил мою квартиру! – с притворным гневом констатировал Фокс.

Принял ли Брендан его возмущение за чистую монету?

– Пайпер вроде как отвергла эту идею, однако Ханна заинтересовалась.

Фокс машинально подцепил ногтем этикетку на бутылке и оторвал от нее тонкую полоску.

– Вот как… Значит, Ханна хочет остановиться у меня? Сколько они планируют здесь работать?

У него вдруг вспотели ладони.

– Недели две. Ханна рассчитывает, что половину этого срока, пока ты в море, квартира будет в ее полном распоряжении.

– Ну да…

Зато в течение второй недели они будут апартаменты делить. И как, интересно, Фокс должен воспринять подобную затею?

Еще более интересно – и этот вопрос Фокс задавал себе не раз, – какие чувства, по мнению Пайпер и Брендана, он должен питать к Ханне? У него никогда не было друзей среди женщин. Прошлым летом Ханна и Пайпер нагрянули в Уэстпорт. Две богатые девушки из Лос-Анджелеса, которых папенька вдруг лишил карманных денег. Фокс тогда оказал дружескую услугу втюрившемуся в Пайпер Брендану: отвлек младшую сестру, свозив ее в магазин грампластинок.

Потом они еще съездили на слет любителей раритетного винила и полгода после той вылазки обменивались текстовыми сообщениями, рассказывая друг другу обо всем на свете. Ханна осмелилась запасть Фоксу в душу, хотя он в подобных отношениях не видел никакого практического смысла.

Секс исключался. Это было ясно с самого начала, причем по множеству причин.

Во-первых, в местных водах он сети не раскидывал, а когда ему требовалось женское общество – почему нет? – ехал в Сиэтл. У Фокса было непреложное правило: не спать с чужими сестрами и женами, иначе потом не отмоешься. А так – возвращаешься в Уэстпорт, и никаких случайных встреч, заканчивающихся постелью. Никакой суеты.

Была и вторая причина, почему Фокс не мог переспать с Ханной, и заключалась она в парне, сидящем в его гостиной. Прошлым летом Брендан отчитал друга для профилактики, и каждое слово той речи запало Фоксу в память. Если он затащит младшую сестру Пайпер в койку, случится катастрофа; если Ханна к нему привяжется, то Фокс обречет ее на страдания. И жизнь самого капитана превратится в ад, потому что сестры Беллинджер неразлучны.

Третью причину держаться подальше от Ханны Фокс считал самой важной. Ханна была его другом, женщиной, которую он привлекал отнюдь не в сексуальном плане. Фокс ценил ее отношение, ему нравилось с ней общаться. Им было весело вместе, они то и дело смеялись.

Ханна цитировала по памяти тексты песен, заставляя его задумываться. За те шесть месяцев, что ее не было в Уэстпорте, Фокс научился замечать красоту рассветов. Начал обращать внимание на прохожих, наблюдал за ними. Слушал музыку. Каждодневная работа обрела для него глубинный смысл. Каким-то образом Ханне удалось перестроить его мышление: Фокс взял за правило анализировать окружающий мир и размышлять.

Брендан, сдвинув брови, не отрывал от друга тяжелого взгляда.

– Конечно, Ханна может остановиться у меня, но… ты уверен, что это удачная мысль? Пойдут слухи…

– Без сплетен никогда не обходится, – признал капитан. – Другое дело, есть для них реальная почва или нет.

– Говори прямо, – нетерпеливо пробормотал Фокс, понимая, что имеет в виду Брендан. – Скажи, что я не должен ее трахнуть.

Капитан потер лоб.

– Не хочу повторяться. Твоя сексуальная жизнь – это твое дело и ничье больше. Но, пока Ханна здесь, тебе следует отказаться от своих привычек.

Фокс решил не давать приятелю спуска, был уверен, что Брендан на это и не рассчитывал. Им не раз приходилось друг друга подстраховывать, и никто из них не поучал другого. Так что повторяться Брендану и вправду не следовало; именно поэтому Фокс воспринял очередной разговор на тему Ханны как удар ниже пояса.

Он мрачно замолчал, и Брендан вздохнул.

– Ханна – моя будущая свояченица. Она – не временная фигура в моей жизни, понимаешь? Так что держи свои лапы при себе. – Капитан решительно взмахнул рукой. – Говорю последний раз.

– Уверен? А то, если не выговорился, запишу тебя на завтрашний прием.

– Не придуривайся.

Оба сделали вид, что тема исчерпана. Брендан занялся своим воротничком, Фокс уставился в экран телевизора.

– Наверное, нам вообще не стоило это обсуждать, тем более что Ханна влюблена в режиссера. – Брендан хлопнул ладонью по колену. – Похоже, от меня ждут, что я буду держать эту ситуацию на контроле. Например, пригрожу сломать челюсть этому Сергею, если он решит воспользоваться чувствами Ханны.

– Господи, Брендан! Сергей не виноват, что Ханна в него влюбилась! – вздохнул Фокс.

О чувствах Ханны он знал с прошлого лета, был в курсе, что она продолжает сохнуть по Сергею. Глупо надеяться, что ее страсть вот-вот утихнет; Фокс не любил об этом рассуждать. При любом упоминании об известном режиссере в нем вспыхивало желание засадить кулаком в стену.

– Значит, ты развлекаешь своих родителей, а Ханна живет у меня. Я за ней присматриваю, слежу за развитием ее романа с режиссером…

Черт его дернул за язык самому предложить то, о чем молчал приятель…

Впрочем, Брендан явно был благодарен, и напряжение, витавшее в комнате, ослабло. Ну да, Фокс – кобель, каких поискать, однако что касается защиты чужого тыла, доверять ему можно. В этом смысле его репутация безупречна.

– Ладно, – пробормотал Фокс, отхлебнув пива. – Если заподозрю неладное, то приложу все силы, чтобы не дать Ханну в обиду. Впрочем, она и сама способна за себя постоять.

– Да-да, – откликнулся Брендан. – И все же…

– О’кей. Буду кружить над режиссером аки ястреб.

Брендан, шумно выдохнув, хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.

– Слава богу, вот и договорились.

– Выход там.

Фокс, не отпуская бутылку, ткнул рукой в сторону двери.

Капитан, вздохнув, перешагнул порог. Фокс тут же отставил пиво в сторону, поднялся и пересек комнату. Остановился у шкафа, приобретенного на распродаже всякого хлама. Он терпеть не мог выбирать мебель, но не складывать же грампластинки в стопки на полу! Начало коллекции Фокс положил во время той самой летней поездки в Сиэтл. Первым экземпляром стал диск «Ссылка» группы «Роллинг Стоунз»[12]. Ханна его выбор одобрила.

Единственная пластинка смотрелась одиноко, и Фоксу пришлось прошвырнуться в «Диск энд Дэт», прикупить еще несколько. Хендрикс, Боуи, «Кренберриз»[13]… Стопка росла, и грех было хранить ее просто так. Пару недель Фокс крепился, а потом заказал вертушку.

Он пошарил за шкафом, где прятал ключ в кожаном чехольчике. Отомкнул дверцу и уставился на разноцветье вертикально стоящих конвертов. После секундного колебания выбрал «Мэднесс»[14] и опустил иглу на одну из дорожек. «Наш дом»[15]. Прослушав песню, вытащил телефон, вернул иглу к началу и, записав трек на аудио, отправил его Ханне.

Через пару минут в ответ прилетела запись главной темы саундтрека к «Золотым девочкам»[16].

Обменялись музыкальными репликами – и закрепили за Ханной гостевую комнату на период съемок. Подобные диалоги нередко случались после ее отъезда из Уэстпорта. Фокс опасался, что сообщения вот-вот прекратятся; к концу каждого дня начинал дергаться и расслаблялся, когда от Ханны приходила долгожданная весточка.

Вздохнув, он окинул взглядом предназначенную для гостьи спальню. Он в Уэстпорте, Ханна в Лос-Анджелесе. Их дружба держалась на чистоте помыслов, к которой Фокс был не слишком привычен. Ни к чему не обязывающая дружба. Хочешь – пишешь, не хочешь – не пишешь. Ничем не жертвуя, они давали друг другу нечто весомое.

Удастся ли поддерживать подобные отношения, если Ханна будет жить в соседней комнате?

Глава 3

Две недели Ханна и Лэтрис работали не покладая рук: во имя художественной концепции готовили переезд из Лос-Анджелеса в Уэстпорт. Бизнесменов Уэстпорта и торгово-промышленную палату взяли хитростью и щедрыми посулами. В итоге все необходимые разрешения были подписаны.

Еще десять минут – и их арендованный автобус пересечет границу маленького рыбацкого городка в штате Вашингтон.

Если Ханна собиралась сделать шаг вперед в профессиональной карьере уже на съемках «Оглушенной славой», время было самое подходящее. Сейчас или никогда. Пора использовать свои женские чары и попросить Сергея дать ей шанс. Как только автобус припаркуется, главный режиссер спрыгнет с подножки, и других возможностей уже не представится.

Ханна позорно тянула время. Помассировала лицо, вытащила из ушей наушники, заставив замолчать Боба Дилана, и убрала их в карман. Сняла бейсболку, нервно поправила прическу, потратив на это еще минуту, глянула на свое отражение в окне. Вздохнула, осознав, что попытка лихо преобразиться ничего не даст. Личный ассистент – он и есть личный ассистент. Нижнее звено в пищевой цепочке.

Не тот она человек, которому Сергей доверит должность музыкального директора.

Ханна откинулась на спинку кресла, нервно поболтала ногой и тяжело вздохнула, удостоверившись, что за хриплым рычанием мотора ее никто не слышит. Впереди, через несколько рядов, мерно покачивались затылки Сергея и Бринли – музыкального директора. Сблизились – о чем-то говорят. Рассмеялись.

Бринли…

Эта женщина создана для того, чтобы играть ведущие роли. Ладная, одетая со вкусом, коротко подстриженная брюнетка из Нью-Йорка. К каждому наряду обязательно подберет подходящее украшение. Такая дама открывает дверь ногой и легко получает ту должность, на которую рассчитывает, потому что ее внешность, безусловно, соответствует всем мыслимым требованиям. Бринли излучает уверенность в себе и всегда возьмет то, что ей положено.

Например, работу, о которой мечтала Ханна.

Два года назад она попросила отчима подыскать ей незначительную должность в продюсерском центре, и тот переговорил с Сергеем из продюсерской компании «Рожденная бурей». Поставил условие, что об их родственной связи никто знать не должен – так пожелала падчерица. Ханна и Ханна – и ни слова о том, что она приемная дочь известного продюсера Дэниэла Беллинджера. Получив по окончании Калифорнийского университета степень бакалавра по истории музыки, она не имела ни малейшего представления о кинематографе. Вполне возможно, что фамилия отчима обеспечила бы ей и должность продюсера, но… Разве справедливо занимать чужое место, если ты в этом бизнесе ничего не смыслишь? Ханна сознательно решила начать с нуля.

Ее подход дал свои плоды. Погрузившись с головой в делопроизводство и перелопатив чертову уйму документов, Ханна воспользовалась возможностью изучить музыкальные справки и различные отчеты, составленные Бринли, и вникнуть в хитрости синхронной съемки и озвучки. Никто не заподозрил, что Ханна исподволь интересуется этой стороной деятельности продюсерской компании. Хотя практики не хватало, за два года ей удалось повысить свой уровень настолько, что можно было претендовать на карьерный рост.

Ханна с тоской посматривала на Сергея и Бринли. Оба – большие таланты, приблизиться к ним – все равно что подойти к кинозвезде. С другой стороны, она уже устала держать соломку в бокале Кристиана.

Соленый морской бриз просочился сквозь треснутое окно автобуса, нежно тронул кожу, и Ханна испытала приступ ностальгии. Между прочим, соль в воздухе означала, что они уже совсем недалеко от Уэстпорта. Если добиваться хоть какого-то прогресса, пора действовать.

Она расправила плечи, затолкала бейсболку в сумку и, не обращая внимания на любопытные взгляды съемочной группы, двинулась по проходу. На шее забилась жилка, во рту пересохло. Ханна поравнялась с креслами Сергея и Бринли, и те вопросительно и вполне любезно улыбнулись. Будь добра, объясни, что заставило тебя прервать наш разговор…

Неужели они тайно встречаются? Эта мысль уже не первый раз пришла Ханне в голову. Да нет – сидят, не касаясь друг друга локтями, а у Бринли на пальце, между прочим, колечко с камнем, свидетельствующее о помолвке. Все же они просто друзья.

Работать им приходится в тесной связке – это факт. Музыкальное сопровождение картины – процесс тонкий, и саундтрек частенько подбирается уже после того, как отснят материал. Впрочем, у «Рожденной бурей» подход особый: список треков составляют сразу, и съемки проходят уже на фоне музыки, либо саундтрек вписывается в сцены на этапе монтажа. Основным ориентиром служит атмосфера момента (если говорить прямо – капризы Сергея). Специально для фильма музыку «Рожденная бурей» не заказывает, пользуется уже готовыми композициями, нарезая их под длительность нужных эпизодов.

Вот это и есть мечта Ханны: научиться подчеркивать дух момента подходящей песней, создавать общее настроение картины. Музыка – становой хребет кинематографа, да и не только. Строчка из песни всегда помогала Ханне понять собственные чувства, и шанса применить свою страсть в профессиональной области она ждала всю жизнь.

Сейчас автобус остановится. Ну же, пора!

– Хм…

О, прекрасное начало разговора. Ключевое слово.

Ханна судорожно пыталась пробудить в себе решимость, которую ощутила, предложив Уэстпорт в качестве натуры. Кто знает, может, в ней и впрямь заговорила ностальгия по этим местам?

– Бринли, Сергей, – промямлила она, заставляя себя смотреть им в глаза. – Хотела спросить, нельзя ли…

Разумеется, именно в эту секунду автобус резко затормозил.

А Ханна, конечно же, именно в этот миг решила расправить на себе одежду, потому ее попытка хоть за что-нибудь ухватиться и провалилась. Отлетев в центр прохода, она пребольно стукнулась плечом и бедром, а потом еще и виском об пол. Изо рта вылетело унизительное «ух…», и в автобусе наступила оглушительная тишина, которая так редко нависает над планетой Земля.

Никто не тронулся с места. Ханна прикинула, не заползти ли под сиденье и там дождаться конца света. Ее планы нарушил Сергей. Перепрыгнув через Бринли, режиссер наклонился над несчастной ассистенткой и помог ей встать на ноги.

– Ханна! – Он встревоженно ощупал ее глазами. – Не ушиблась?

Не дождавшись ответа, Сергей метнул гневный взгляд на водителя; тот невозмутимо глядел в проход.

– Эй, парень! Неужели нельзя сначала убедиться, что в салоне все сидят, прежде чем тормозить?

Ханна и признала бы свою вину, но не успела – Сергей вывел ее из автобуса, пока остальные сидели разинув рот. Разглядывали набухающую на лбу ассистентки шишку. Господи боже, и правда – шишка что надо. Только собралась с духом задать вопрос, нельзя ли ей участвовать в процессе музыкального сопровождения… Теперь можно смело увольняться и искать работенку человека-сэндвича, раздающего листовки.

Нет, последствия ее чудовищной глупости могли быть куда неприятнее, чем эвакуация из автобуса в компании известного режиссера, обнимающего ее за плечи. Ханна чувствовала запах его лосьона после бритья. Апельсин и гвоздика – в этом весь Сергей. Всегда выберет нечто уникальное и неожиданное. Она бросила взгляд на его выразительное лицо, на прическу – невысокий черный ирокез. Эспаньолка – произведение искусства.

Нельзя поддаваться первому впечатлению, вряд ли Сергей сильно за нее переживает. Этак можно задуматься: а вдруг у неуклюжей ассистентки есть шансы, которых нет у звезды?

Поймав себя на том, что она неотрывно смотрит на Сергея, мужчину, в которого была влюблена вот уже два года, Ханна отвела глаза и… и увидела встревоженного Фокса, бегущего к ним через парковку.

– Ханна?!

В ее голове прозвучал странный сигнал – наподобие звука, который разделяет песни на диске. Она каждый день общалась с этим мужчиной на протяжении шести – нет, семи! – месяцев, однако за все это время ни разу не слышала его голоса. Наверное, образ Фокса сжался для нее до нескольких строк на экране телефона, иначе Ханна наверняка помнила бы, что на него нельзя не обратить внимания – как на грандиозный финал пиротехнического шоу в ночном небе.

Даже не обернувшись к автобусу, она могла сказать, что женщины (натуралки уж точно) так и прилипли носом к окошку, разглядывая символ своих сексуальных фантазий, спешащий к ней через дорогу. Фокс был брутально небрит, и лицо его покрывала темная трехдневная щетина, контрастировавшая с более светлыми волосами.

К сногсшибательной внешности Фокса идеально подошел бы мягкий характер, однако ее старый знакомый всегда шел своим путем, прокладывая его напрямик, и производил впечатление изгнанного с небес задиристого ангела – высокого, хорошо сложенного и явно способного за себя постоять. В довершение ко всему у Фокса была одна из самых опасных профессий в Соединенных Штатах, и в его голубых глазах читался серьезный опыт: этот человек знал, на что способна стихия и что такое настоящий страх.

Увидев Фокса, Ханна испытала неожиданное облегчение. Открыла рот, готовясь сказать «Привет!», однако Фокс, играя желваками, не сводил тяжелого взгляда с Сергея.

– Что с ней случилось? – рявкнул он, и время, обратившееся было вспять, вновь пошло своим чередом.

– Просто грохнулась в автобусе. – Ханна коснулась ушибленной головы и болезненно скривилась. Черт, такая ссадина… – Все в порядке, Фокс.

– Пойдем, – сказал он, принюхиваясь к Сергею, словно охотничий пес. – Сейчас мы тебя подлатаем.

Ханна скептически усмехнулась про себя и едва не попросила Фокса предъявить диплом медика, однако вовремя вспомнила историю, рассказанную сестрой. Однажды Фокс выручил Брендана, наложив тому импровизированные швы на рассеченный лоб, когда вокруг бушевал ураган.

Что ж, жизнь ловца королевских крабов еще и не тому научит.

Неужели нельзя быть помягче? Или Ханна слишком многого хочет?

– Все в порядке, – повторила она и, похлопав Сергея по руке, дала понять, что может обойтись без его поддержки. – Нет, если в твоей аптечке есть снадобье, восстанавливающее самооценку…

Фокс, продолжая хмуриться, облизал уголки губ и вновь покосился на режиссера.

– Разберемся дома. Ты с багажом?

– Э-э-э… – протянул Сергей, разглядывая Ханну, словно увидел в ней нечто новое, только не понял, что именно. – Не знал, что у тебя есть близкие знакомые в этом городке.

Близкий знакомый? Семь месяцев назад Ханна сочла бы подобные слова преувеличением. Но сегодня – очень может быть. В принципе, последнее время Ханна общалась с Фоксом куда чаще, чем с сестрой.

– В общем…

– Надо срочно обработать твою шишку, Веснушка, – перебил ее Фокс.

– Веснушка… – эхом повторил Сергей, изучив ее нос.

Похоже, сейчас что-то будет…

Мужчины с разных сторон приблизились к Ханне, словно она была последним кусочком пиццы на тарелке.

– Хм… Моя сумка в багажном отделении.

– Я заберу, – хором сказали Фокс с Сергеем.

Судя по всему, ее шишка источала флюиды, привлекавшие самцов.

Режиссер с рыбаком оценивающе глянули друг на друга. Еще спорить начнут, кто притащит багаж… День складывался просто чудесно, только перетягивания каната не хватало. Если до этого дойдет, замок сумки точно раскроется, и на землю вывалится куча разноцветных трусиков.

– Я сама! – опередила Ханна играющих мускулами мужчин и потащилась к багажнику, не дожидаясь неприятного столкновения.

К автобусу она подошла как раз в тот миг, когда Бринли, легко спрыгнув с подножки, бросила на Фокса любопытный взгляд, на который тот, как ни странно, не потрудился ответить. Его небесно-голубые глаза не отрывались от шишки на голове Ханны. Вероятно, размышлял, какой иголкой воспользоваться, чтобы окончательно ее изувечить.

– Сергей! – окликнула режиссера Бринли. – Все в порядке?

– Абсолютно, – ответила за него Ханна, пытаясь открыть багажник.

Съемочная группа невозмутимо наблюдала, как она безуспешно дернула ручку и, засмеявшись, рванула еще раз, сильнее. Снова усмехнулась и ударила в дверцу бедром – по-прежнему безрезультатно.

Фокс не дал Ханне сделать третью попытку, отодвинул ее в сторону и легким поворотом кисти открыл багажник.

– Не самый удачный день, верно? – шепнул он ей на ухо.

– Согласна, – вздохнула Ханна.

Фокс сочувственно закивал.

– Ну, где тут твоя сумка? Ничего, все поправимо, – добавил он, легонько дернув ее за прядь волос.

Похоже, она довольно сильно стукнулась головой, раз уж оказалась в эротическом сне с участием Фокса Торнтона. И не в первый раз – хотя на суде Ханна в этом ни за что не призналась бы. Что там на суде – даже сестре. Не было никакой возможности сопротивляться тем сигналам, которые исходили от Фокса: я хорош в постели…

Не просто хорош, а хорош исключительно. Подобные сигналы принимала любая женщина, с которой общался Фокс, но Ханна не желала быть одной из тысячи, потому они и оставались друзьями. Вроде бы все давно ясно и понятно, так почему же сегодня он так на нее действует?

– Все поправимо? То есть? Ты перевернешь этот день? Интересно, каким образом?

– Например, я собирался угостить тебя мороженым.

Фокс хитро улыбнулся. Ханна ведь и забыла, какие у него ямочки на щеках…

– А ты что подумала?

Ханна забормотала какую-то несуразицу, однако, заметив, как Сергей с Бринли двинулись прогулочным шагом к гавани, примолкла. Даже не оглянулся… А она-то, дура, вообразила, будто в глазах режиссера пробудился живой интерес. Чушь! Просто хороший босс забеспокоился, что рана ассистентки окажется серьезной.

Ханна отвела глаза от парочки и наткнулась на внимательный взгляд Фокса.

Вся эта кутерьма – падение, бросившийся на помощь Сергей – на некоторое время заняла ее мысли, однако теперь, несмотря на шум, поднятый выбирающейся из автобуса съемочной группой, она осталась один на один с Фоксом. На нее нахлынула волна нежности и благодарности. Ханна скучала по родному городку, который хранил ее самые сокровенные воспоминания, и немалое место в них занимал Фокс. Его текстовые сообщения последние семь месяцев позволили ей сберечь в сердце кусочек Уэстпорта. Ханна ценила эту тонкую ниточку. Ни секунды не сомневаясь, она бросилась в объятия старого знакомого, вдохнула исходящий от него соленый аромат и улыбнулась.

– Ах ты, Веснушка, – засмеялся Фокс, потрепав ее волосы.

Ханна потерлась щекой о грубую ткань его рубахи и, отступив на шаг, игриво толкнула Фокса в грудь.

– Ах ты, самовлюбленный павлин!

Оба шутили – беззлобно, без всякого сексуального подтекста, и на дружеские подначки ни капли не обижались.

Они друзья. Этим все сказано, и Ханна не собиралась разрушать их дружбу, воспринимая Фокса как объект сексуального влечения. Фокс – это не только чеканный профиль и могучие плечи, не только присущий ему ореол риска. Собственно, и Ханна – не только человек, подносящий кофе и делающий рабочие заметки.

Похоже, Фокс заметил, что радость девушки несколько померкла, и, отвернувшись, вытащил из багажного отсека единственную черную сумку, безошибочно определив, кому она принадлежит. Обняв Ханну за плечи, он повел ее к дому прямо напротив доков.

– Итак, ты позволишь мне подлатать твою голову, а в качестве награды вместе с мороженым получишь еще и печенье.

– По рукам, – вздохнула Ханна, прильнув к его плечу.

Глава 4

Ну что, с прекрасным началом, придурок…

После памятного разговора с Бренданом Фокс почти месяц привыкал к мысли, что Ханна поселится в его квартире. В основном это время он провел в море – соленый воздух отлично проветривает мозги. Никаких проблем быть не должно. Девочка займет гостевую комнату, он – другую спальню и даже думать не будет ни о каком сексе. Вот и отлично…

Нет, все-таки случайный секс куда проще, чем такая вот история.

Пока в его жизни не появилась Ханна, Фокс лишь раз вступил в серьезные отношения с женщиной. Тот союз сложился не слишком хорошо – в основном потому, что серьезно связь воспринимал только Фокс, а у его подружки-однокурсницы была совершенно иная точка зрения. Он получил тогда урок на всю жизнь: практически невозможно изменить свой образ, который сложился у окружающих, – а его считали не более чем приятным временным вариантом. Повзрослев, Фокс попытался покинуть Уэстпорт, а заодно и покончить с той репутацией, что его преследовала. Следовало признать, что виной тому была не только его внешность, но и поведение. Что сказать? Он прилагал все силы, чтобы создать о себе другое мнение, но не преуспел.

Потому и перестал пытаться.

Шутки шутками, но шутить над собой позволять не следует никому. Так или не так?

Рассматривая макушку Ханны, Фокс тяжело сглотнул. Они как раз проходили мимо бара «Наповал», и Фокс затылком ощутил, как зашевелились завсегдатаи, наблюдая, как он ведет девушку в свою квартиру. Обмениваются остротами, ухмыляются, попивая пивко. Сплетничают. Можно ли их винить? Фокс частенько сам над собой подшучивал.

Ну как там, в Сиэтле? – спрашивали они, ожидая рассказов о его приключениях. Отличный повод отвлечься от рыбацких будней.

Сиэтл? Грязное местечко, – подмигивая, говорил он.

У него хватило нахальства обнять Ханну за плечи. Ханна… Бесконечно интересная, до невозможности хорошенькая девушка. Не для его постели. Наверняка со стороны они выглядели Красной Шапочкой и Серым волком. Правда, тяжелая сумка в его руке была явно не из сказки.

Они остановились у дома, и Фокс, целясь ключом в замочную скважину, с болью отметил, что Ханна то и дело поглядывает назад – наверняка высматривает своего режиссера.

Никогда в жизни он никого не ревновал… Снова всплыл образ Сергея, заботливо помогающего девушке спуститься с подножки автобуса. Глаза Фокса тогда заволокла пелена, вспомнился тот день, когда он впервые услышал имя известного режиссера. Захотелось дать ему в морду, однако нельзя, Ханна – друг, у Ханны намечается роман с Сергеем, как можно вставлять ей палки в колеса?

Интересно, друг может ревновать?

Собственно, почему нет?

Такое бывает сплошь и рядом. Логично предположить, что первый в жизни Фокса друг женского пола пробудил в нем подобные чувства. Он и жаждал отношений с Ханной, и боялся их. С одной стороны, полюс надежды, с другой – полюс страха. В случае удачи можно стать для нее чем-то большим, нежели приятелем на одну ночь. В случае неудачи можно получить душевную травму.

– Спасибо, что приютил меня, – улыбнулась Ханна. – Не содрал из-за меня со стен постеры «Спасателей Малибу»?

– Спрятал их в гардеробной. Плакат с Фэррой Фосетт[17] тоже там.

Ханна рассмеялась. Тем не менее что-то явно ее тревожило.

– Вперед… – пробормотал Фокс, открывая дверь квартиры, и кивком пригласил Ханну внутрь. Раньше в этой берлоге девушек не было. – Расскажешь, что тебя беспокоит?

– Похоже, ты пропустил историю с моим трагическим падением? – прищурилась Ханна.

Стоп, сейчас первым делом надо найти антисептик.

– Я ведь вижу, что дело не только в этом.

Ханна шагнула через порог и заколебалась, словно желая признаться, и все же не решилась.

– Ты вроде обещал мороженое с печеньем?

– Обещал – значит получишь. Я не обману, Веснушка.

Он поставил ее сумку на небольшой кухонный стол и покосился на Ханну. Как ей апартаменты?

– Проходи, не стесняйся.

В минуту смущения Фокс обычно пытался чем-то занять руки, поэтому без лишних раздумий поднял Ханну за талию и посадил ее на столешницу кухонного островка. Похоже, напугал: девушка удивленно открыла рот. Ее тело буквально обожгло ладони Фокса, и он одернул себя. Не следует думать о запретном.

Сделав шаг в сторону, Фокс откашлялся и вытащил из шкафчика на стене аптечку.

– Что примолкла?

Ханна покачала головой, словно приводя мысли в порядок.

– Помнишь, я говорила, что хочу добиться роста на работе?

– Да-да. Ты планировала заниматься саундтреками.

Она рассказывала Фоксу, что еще с прошлого лета вынашивает мечту составлять сборники композиций для музыкального сопровождения к фильмам. Они беседовали на эту тему на выставке грампластинок, и Фокс помнил каждое ее слово. Так здорово было провести с ней тот день…

Он встрепенулся, осознав, что застыл на месте, вспоминая, как тонкие пальчики Ханны бегали по стопкам виниловых дисков. Вытащил ватный шарик, нашел антисептик и, подойдя к ней, на секунду замер. Потом отвел волосы с ее лба.

– Эта штука щиплет. Кричать будешь?

– Не буду.

– Отлично.

Фокс протер ранку ватным тампоном и затаил дыхание, когда Ханна зашипела сквозь зубы.

– Так что с саундтреками? Тебе что-то помешало? – начал он заговаривать ей зубы, понимая, что делает девушке больно.

– Хм… – Тампон полетел в корзину, и Ханна с облегчением выдохнула. – Я в продюсерской компании исполняю роль всеми почитаемой рабыни. Когда возникает проблема, за которую никто не хочет браться, бегут за мной. Помнишь фильм «Битлджус»?

– Не могу представить тебя в роли рабыни, Ханна.

– Ну, я сама решила освоить киноиндустрию с самых азов, а уж затем делать карьеру, – рассказывала она, наблюдая, как Фокс роется в ящичке с бинтами. – Так вот, мы уже подъезжаем к Уэстпорту, и тут я думаю: эта поездка – мой шанс пробиться на более высокую должность. Только подошла к Сергею и Бринли с вопросом о возможности понаблюдать за процессом составления саундтрека, и… Словом, я позорно шлепнулась.

– Ох, Веснушка…

– Да уж.

– Значит, вопрос ты задать не успела?

– Нет. Наверное, это знак. Может, я еще не готова.

Фокс фыркнул.

– Ты родилась для того, чтобы подбирать музыку к фильмам! У меня есть доказательства: семь месяцев переписки.

Их взгляды вновь скрестились, и Ханна порозовела, затем и вовсе вспыхнула.

Сестренка невесты ближайшего друга сидит, покрывшись смущенным румянцем, у него на столешнице… Господи… Фокс подавил желание коснуться ее красных щечек и снова занялся поиском подходящего бинта.

– О’кей, – наконец сказал он. – Наверняка будут и другие возможности, правда?

Ханна кивнула и дальше сидела молча, пока Фокс обрабатывал рассечение мазью с антибиотиком. Затем он залепил ранку пластырем, осторожно его разгладив.

Не поцеловать женщину, когда находишься от нее в каком-то дюйме? Бывало ли с ним такое? Разве что с мамой… Нет, подобного случая Фокс решительно не мог припомнить. С другой стороны, он помнил далеко не всех женщин, которых ему случалось целовать.

Если их с Ханной губы соприкоснутся, этой секунды Фокс точно не забудет.

Нет, черт возьми, нельзя!

Фокс подобрал обертку от пластыря и бросил в мусорную корзинку.

– Не вижу ничего особенного в том, что ты хочешь изучить процесс. Уверен, что твое руководство не станет возражать.

– Наверное… – Ханна прикусила губу. – Обратил внимание на женщину, с которой ушел Сергей?

– Нет, – честно сказал Фокс.

Ханна что-то пробормотала себе под нос.

– Это музыкальный директор, Бринли. – Она махнула рукой. – Вряд ли мне удастся делать то, что умеет она. Бринли…

– Что – Бринли?

– Она создана для ведущих ролей, – вздохнула Ханна и испытала облегчение – наконец с кем-то поделилась.

– То есть Бринли – актриса? – удивился Фокс.

– Нет, я имею в виду – по жизни. Ну, как моя сестра.

– Что-то я запутался, Ханна.

– Ладно, не бери в голову, – засмеялась она.

Черт… Эта девушка находится здесь всего пять минут, а он уже не выдерживает роли друга.

Фокс вытащил из морозилки мороженое. Шоколад с ванилью – комбинация что надо. Вчера, в супермаркете, выбор казался ему безошибочным. Посматривая на Ханну, Фокс достал ложечку, воткнул ее в разноцветную массу и поставил лакомство перед девушкой.

– И все же объясни: что ты имеешь в виду, говоря, что Пайпер и эта цыпа Бетти созданы для ведущих ролей?

– Бринли, – поправила Ханна, смешливо блеснув глазами.

– Типичное имечко для жительницы Лос-Анджелеса, – скорчил гримасу Фокс.

– Говоришь точь-в-точь как Брендан.

– Ох, Веснушка, – вздохнул Фокс. – Объясни же.

Она посидела, собираясь с мыслями, с удовольствием съела кусочек мороженого и медленно, словно гипнотизер, вынула ложечку изо рта.

Фокс закашлялся и поднял взгляд к потолку.

– Возьми меня – я рабочая лошадка. Понимаешь? Всегда готова что-то посоветовать или дать дельное предложение. – Она помолчала. – Могу собраться, отложить работу и уехать в Уэстпорт, потому что меня хочет видеть Пайпер. Но не решаюсь попросить босса дать мне шанс заняться саундтреком. Глупо, да? Не могу даже признаться Сергею, что уже два года в него влюблена, как последняя дура. – Ханна смущенно хихикнула. – Просто сижу и жду у моря погоды, а другие тем временем устраивают свою жизнь. Люблю помогать, но я – актриса второго плана. Не звезда. Вот.

Неужели? Наконец Ханна ему открылась. Рассказала о своих сомнениях, о парне, в которого безответно влюблена. Первый раз в жизни Фокс поговорил с девушкой по душам. Он ни на что не претендовал; о флирте речь не шла. Возможно, до этого разговора Фокс по-настоящему не сознавал, что девушка относится к нему исключительно как к другу, а сообщения, которыми они обменивались, ни в коем случае не были прелюдией к серьезному роману. Ханна ведь не слепая, имела возможность оценить его внешность? Однако никакого затаенного интереса с ее стороны не ощущалось. Дружба и дружба. И все же она понимала: у Фокса внутри что-то происходит, и ей это нравилось. Наверное, к тому моменту, когда вся эта история придет к логической развязке, его эго довольно сильно пострадает.

– Знаешь, – сказал он, сделав шажок назад, – честно говоря, никогда еще не слышал подобной ерунды. Ты – актриса второго плана? Прекрасно помню, как ты защищала Пайпер перед капитаном. Ты – верный друг, решительный человек!.. Ладно, не буду продолжать.

– Нет уж, скажи, – прошептала она дрожащими губами.

– Из таких людей и делают ведущих актрис.

Ее губы сложились в улыбку.

– Спасибо…

Ему удалось заставить девушку улыбнуться, тем не менее проблема не исчезла. Ханне нравился режиссер. Почему, черт возьми, этот олух не преследует ее с букетами пурпурных роз? Что тут можно сделать? Рыбак всегда готов закрыть пробоину в борту, устранить неисправность, как только она возникнет. Ханна была несчастлива. Есть неисправность? Безусловно.

– Между прочим, он ревнует, твой парень. Я заметил, когда подобрал тебя у автобуса.

Ханна с надеждой вскинула голову, однако блеск в ее глазах угас так же быстро, как появился.

– Да нет. Просто он джентльмен, – вздохнула она, ковырнув ложечкой мороженое.

Кстати, в основном ей пришелся по вкусу шоколад – надо учесть на будущее.

На будущее?..

– Поверь, Веснушка, я всегда вижу, что соперник устрашен.

– Устрашен – значит, ревнует? – сморщила носик Ханна.

– Именно так. Если человек опасается своего визави, особенно горячего парня типа твоего покорного слуги, то…

Ханна насмешливо фыркнула.

– …он обязательно попытается самоутвердиться. Попробует перехватить инициативу. Естественная реакция, закон джунглей. Поэтому он и хотел забрать твою сумку из багажника. Поэтому и обнимал тебя непозволительно долго. – Фокс почесал потный затылок. – Его задело, что ты со мной общаешься, не понравилось, что я называю тебя Веснушкой. Он был устрашен и поэтому заревновал.

Фокс не стал рассказывать, что подобные подробности черпал из личного опыта.

Сам он точно робел перед манерным спортивным лосанджелесцем с козлиной бородкой. Парень наверняка был русским, а русские – основные конкуренты на рынке ловли крабов. В принципе, можно было найти миллион иных причин, объясняющих, почему Фокс невзлюбил этого козла.

Господи, что он так нервничает…

– Занятно рассказываешь, – пробормотала Ханна, крутя в руках ложечку. – Если ты прав и Сергей в самом деле ревнует, то в конце концов он вспомнит, что у него со мной ничего не было и нет причин… хм… и это не тот случай, когда действует закон джунглей. – Она небрежно воткнула ложку в мороженое. – Разве что мы дадим ему понять, что ты со мной спишь. И то…

У Фокса задрожали руки: похоже, он невольно дал заманить себя в ловушку.

– Не стоит даже намекать ему на подобный вариант.

– Считай, что я просто устроила мозговой штурм. – Она глянула Фоксу в лицо и, видимо, что-то рассмотрев в его глазах, вдруг прищурилась. – Ты против?

Он хрипло засмеялся, пытаясь скрыть охватившую его панику.

– Ханна, пожалуйста, ты не должна пострадать от моей репутации. День-другой в Уэстпорте, и до твоего режиссера все равно дойдут слухи. Уж поверь, если Сергей – парень стоящий, то его заставит ревновать даже твой рассказ, как я обработал тебе ранку.

– Если он стоящий парень, то вообще к сплетням не прислушается, тем более о человеке, которого знать не знает.

– Разве что эти сплетни – чистая правда, а?

Фокс улыбнулся, прикидываясь, что ответ его не слишком интересует. Ханна задумалась, и Фокс, намереваясь отвлечь ее от неприятной темы, задал вопрос, о котором немедленно пожалел:

– А ты не пробовала намекнуть Сергею, что он тебе нравится? Ну, знаешь, подмигнуть или там руку пожать…

– Фу! – Ханна окинула его презрительным взглядом. – Ты сам-то как на такие пожатия среагировал бы?

Если говорить о последнем времени – то никак. Последнее время его волновали три мигающие точки на экране телефона – значит, собеседник пишет. А сегодня – шишка на голове, как бы трогательно это ни звучало.

– Ты обо мне не думай, думай о своем режиссере. Похоже, он о твоих чувствах ни сном ни духом. Без маленьких подсказок ни один мужчина ни о чем таком не догадается.

Похоже, его рассуждения позабавили Ханну, и она насмешливо склонила голову к плечу.

– Себя тоже относишь к таким тупицам?

Фокс вздохнул, подавив желание поскрести в затылке.

– В моем случае без намеков не обходится никогда.

– Ну хорошо, – помолчав, сказала Ханна, и в ее глазах мелькнул непонятный огонек.

Как же они свернули на эту скользкую тему? Начали с рекомендаций по привлечению внимания Сергея, а в итоге получилось, что он хвастается своими успехами у женщин. Отличное начало…

– Послушай, я не тот человек, который связывает себя серьезными отношениями, но тебе я хочу помочь. Нельзя допустить, чтобы поводом для твоего возможного романа с Сергеем стали беспочвенные слухи о наших с тобой отношениях. – Фокс сделал недвусмысленный жест рукой. – Для твоего же блага, понимаешь?

Ханна явно настроилась на продолжение спора, однако, слава богу, передумала.

– Можешь мне не рассказывать, что ты не сторонник отношений, – бросила она, покусывая губы. – По твоей квартире все видно.

– Что-что? – усмехнулся Фокс, мысленно поблагодарив Ханну за перемену темы, и приподнял пальцем ее подбородок. – Тебе показалось, что тут не хватает женской руки?

– Да нет. Если серьезно, коврик в гостиной и ароматизированные свечки тебя сильно напрягут?

Забрав у нее контейнер с мороженым, Фокс поставил его на столешницу.

– Печенье тебе пока не светит.

Он схватил взвизгнувшую Ханну за талию, перекинул через плечо и потащил в гостевую комнату.

– С неблагодарными гостями у меня разговор короткий, Веснушка.

– Я благодарна! Благодарна!

Ее смех утих, как только они перешагнули порог гостевой спальни; Фокс уже обрел привычку называть ее комнатой Ханны. Наверняка ее ошеломил аккуратный ряд ароматизированных свечек, тщательно свернутые полотенца и розовая лампа из гималайской соли. Фокс заприметил ее в витрине одного сувенирного магазина и решил, что гостье наверняка такая понадобится, хотя и почувствовал себя ужасно глупо, расплачиваясь за безделушку.

Удивляясь самому себе, он спустил Ханну с плеча и бережно посадил на огромную кровать. Волосы девушки упали на лоб, прикрыв один глаз, и сердце Фокса сжалось от нежности.

– Ох… – промурлыкала Ханна, рассматривая комнату.

– Ничего особенного, – быстро сказал Фокс, прислонившись к косяку, и скрестил руки на груди. Нет-нет, конечно, он не думал о том, как неслышно подойдет к ее кровати, как проведет пальцем по нежной коже бедра, по животу, как будет ласкать ее, пока она не потянется к нему губами, и черт с ними, с его первоначальными намерениями. Искусством танца любви он владел прекрасно.

Только друг не может стать партнером в подобном танце…

– Значит, так, – хрипло сказал Фокс и сделал над собой усилие, чтобы голос не звучал слишком серьезно. – Я сейчас двину в доки – нужно снарядить «Деллу Рэй». В море мы отправимся завтра, вернемся в пятницу. Постарайся не спалить квартиру, пока меня нет. Не заставляй хозяина жалеть о первой в его жизни покупке свечек.

– Не спалю, милый мой павлин, – слегка улыбнулась Ханна и разгладила покрывало.

Хоть бы не догадалась, что Фокс купил его специально к ее приезду…

– Спасибо тебе, спасибо за все.

– Без проблем, Веснушка.

Он направился к двери, но Ханна его остановила:

– На всякий случай… Если пойдут слухи, что я с тобой сплю – сочту это за честь. Плевать на подмоченную репутацию.

У Фокса перехватило горло, и он молча кивнул, схватив ключи от входной двери.

– Печенье в буфете, угощайся.

Глава 5

Остановившись у двери бабушкиной квартиры, Ханна отключила воспроизведение плей-листа «Прогулки по Вестпорту» и вытащила из ушей беспроводные наушники. В подборке в основном были композиции «Модест маус»[18], «Криденс»[19] и «Дропкик Мерфиз»[20]. Каждая из них напоминала об океане – о пиратах и о хиппи с губными гармошками, расположившихся у доков. Она постучалась и подавила невольную усмешку, услышав ворчливый голос Опал, разносящей в пух и прах идиотов, которые запускают в подъезд торговых агентов.

Опал зашаркала в прихожей, и Ханна задумалась: в какой момент она наконец привыкла к мысли, что у нее есть бабушка со стороны отца? Когда они с Пайпер были девчонками, о папиной матери им никто не говорил; они совершенно случайно нашли ее прошлым летом. Бабка оказалась чудесной женщиной: временами суровой, но в то же время нежной и забавной. Помнила множество историй об отце. Кстати, вероятно, именно поэтому Ханна решилась зайти к ней в гости лишь на четвертый день.

Да, сразу после приезда дел было невпроворот – работали на первом из мест, выбранном в качестве натуры. Ханне пришлось помогать при съемках сцены воссоединения бывших одноклассников, любивших друг друга в школьные годы. Снимали у маяка, в главных ролях – Кристиан и Максин. Достоверности добивались как раз четыре дня, однако свободные вечера Ханна проводила в пустой квартире Фокса, вместо того чтобы отправиться к Опал. Пайпер уехала – повезла родителей Брендана прошвырнуться по Сиэтлу, так что Ханна решила выждать, пока сестра не вернется. Сходят к бабушке вместе. Впрочем, тянула время она не только поэтому.

Ханна вздохнула, пытаясь подавить чувство вины.

Пайпер вернулась, и они условились сегодня навестить Опал. Интересно, сестра уже там или еще в пути?

Бабушка открыла дверь как раз в тот момент, когда Ханна вывернула шею, высматривая Пайпер в конце длинного коридора. Старушка удивленно моргнула.

– Так это не продавец подписок на журналы… Это моя внучка!

Ханна ступила через порог и тут же попала в теплые бабушкины объятия.

– Когда ты приехала? Глазам своим не верю! А у меня в холодильнике шаром покати! Сэндвич с ветчиной хочешь?

– Нет, спасибо, – покачала головой Ханна. – Я сыта, честно. Просто заскочила повидать тебя.

– Ну, давай, проходи, коли так! – зарумянившись от удовольствия, воскликнула Опал.

Обстановка в бабушкиной квартире полностью изменилась. Исчезла старая мебель, в воздухе больше не витали ароматы чистящих средств с лимонной отдушкой и виноградного сусла – довольное тоскливое сочетание. Теперь здесь пахло свежестью. На новеньком столе в гостиной стояла ваза с подсолнухами, защитную полиэтиленовую пленку с дивана сняли.

– Вау…

Ханна поставила сумку на пол и, расстегнув ветровку с эмблемой «Рожденной бурей», повесила ее на крючок.

– Так-так… Чувствуется рука Пайпер!

– Как ты догадалась? – Опал с довольным видом хлопнула в ладоши, окинув взглядом свое обновленное жилище. – Не знаю, что бы я без нее делала.

К стыду примешалось восхищение сестрой, хотя чувство вины не пропало. За последние семь месяцев Ханна говорила с Опал всего пару-тройку раз, и то по телефону. Отправила поздравительную открытку на Рождество. Нет, бабушку она обожала, даже составила прошлым летом для нее плей-лист по мотивам последнего «Вудстока»[21], и сборник стал для них своеобразной связующей нитью. Вот и сейчас, едва перешагнув порог, она ощутила теплую атмосферу бабушкиной квартиры.

Дело было в рассказах Опал о своем единственном сыне – отце Ханны. Прислушиваясь к ее болтовне, девушка каждый раз ощущала душевный дискомфорт. Воспоминаний об отце не осталось. Никаких. Ханне было всего два годика, когда Генри – ловец королевских крабов – утонул в Беринговом море. Пайпер была постарше и помнила его смех, его неуемную энергию, а у Ханны в сердце царила пустота – ни тоски, ни любви, ни ностальгии…

Проект по восстановлению бара Генри Кросса дал Пайпер возможность лучше узнать себя и освежить память об отце, потому она за это дело и взялась. А Ханна… Ханна снова играла роль второго плана – сопровождала сестру в путешествии в Уэстпорт.

Разумеется, завершение проекта принесло ей глубокое удовлетворение, ведь они положили на него не одну неделю. Поменяли название на «Кросс и дочери», однако Ханна так и не ощутила духовной близости с отцом. Поэтому рассказы Опал по телефону и старые фотографии лишь заставляли девушку гадать: неужели она – эмоциональный паралитик?

Как можно всплакнуть от песни из «Бесславных ублюдков»[22] и остаться равнодушной к покойному отцу?

Ханна плюхнулась рядом с бабушкой на новенький диван цвета морской волны и обхватила руками колени.

– Я приехала по работе – наша компания снимает здесь короткометражный фильм. Душераздирающий артхаус.

– Кино? – прищурилась Опал. – В Уэстпорте? Боюсь, в городе такую помеху спокойной жизни на ура не воспримут.

– Не беспокойся, у нас предусмотрено много второстепенных ролей и массовок. Как только местные сообразят, что есть шанс попасть на экран, – дело пойдет как по маслу.

– Твоя идея? – восхищенно хмыкнула Опал, хлопнув себя по коленке.

Ханна распустила хвостик.

– Да, мэм. То есть я заставила режиссера считать, что замысел привлечь для достоверности обычный люд принадлежит именно ему. Слава богу, что я не использую свои способности убеждения во зло!

Только жаль, что она не применяет свой дар для продвижения по карьерной лестнице – результат получился бы фантастическим. Ханне не составляло труда содержать механизм продюсерской компании в рабочем состоянии, но подобная работа ничем особо не примечательна – незаметный труд, все по накатанной. А вот попробовать себя в качестве музыкального директора – в этом был определенный риск. Тут ты у всех на виду.

Хихикнув, бабушка нежно сжала ее руку.

– Не представляешь, милая, как мне не хватало твоего нахальства.

Замок входной двери щелкнул, и Опал хлопнула в ладоши. Ханна, перемахнув через спинку диванчика, набросилась на сестру, не дав той толком перешагнуть через порог. Сама не ожидала, что испытает такое облегчение. Обняв Пайпер, она словно попала в облако теплых воспоминаний. Пайпер… Комбинезон с прозрачными рукавами, непрактичные высокие каблучки, дорогие духи – Ханна будто вновь очутилась в комнате сестры в Бель-Эйр, где они сидели на полу, перебирая бижутерию.

Рассмеявшись, девушки закружились на месте, а Опал тем временем тыкала пальцем в свой смартфон, безуспешно пытаясь настроить камеру.

– Ты уже здесь! – вздохнула Пайпер, сжав сестру в объятиях. – Моя идеальная маленькая сестренка, красотка с сердцем настоящего хиппи! Как ты смела заставить меня скучать?

– А ты? – засопела Ханна, уткнувшись в плечо Пайпер.

Наконец сестры разомкнули руки и привели себя в порядок – каждая по-своему. Ханна небрежно стерла смазавшуюся помаду, а Пайпер аккуратно поправила розовым мизинчиком подводку для глаз. Взявшись за руки, они сели на диван и прижались друг к другу.

– Ну, когда соберешься переехать насовсем? – шмыгнула носом Пайпер. – Давай прямо завтра, а?

Ханна вздохнула, откинув голову на подушки.

– Мысль-то неплохая. А что? Наймусь в «Диск энд Дэт», займу твою гостевую комнату… – Она поковыряла блестку на комбинезоне сестры. – Лос-Анджелес меня не отпускает, Пайпер. Это город, в котором меня ждет работа мечты.

Пайпер взъерошила ее волосы.

– Какой-то прогресс есть?

– Будет, обязательно, – откликнулась Ханна, прикусив губу. – Я так думаю.

– Работа мечты? – вопросительно склонила голову Опал.

– Ну да. – Ханна выпрямилась, по-прежнему прижимаясь к боку сестры. – Хочу составлять саундтреки к фильмам.

– Ого, интересное занятие! – просияла бабушка.

– Да, спасибо.

Ханна отбросила со лба волосы, предъявив на всеобщее обозрение заклеенную пластырем шишку.

– К сожалению, когда я первый раз попыталась попросить о такой возможности, заработала вот это.

Сестра с бабушкой озабоченно глянули на поврежденное место.

– Ничего, уже не беспокоит. – Ханна хихикнула и отпустила челку. – Фокс меня перевязал и угостил мороженым.

Она говорила легко и беззаботно, и все же старшая сестра явно напряглась.

– Что, серьезно?

– Шишка будет служить напоминанием, что заселение к Фоксу – твоя идея.

– Я ведь ее почти сразу отвергла! – встревожилась Пайпер. – Он… он себе что-нибудь позволил?

– Вовсе нет! – возмущенно возразила Ханна. Неважно, что она до сих пор ощущала прижавшееся к ней мускулистое плечо Фокса… – Вообще, прекрати говорить о нем так, словно он какой-то сексуальный маньяк. Я уже большая девочка и вполне могу судить, что и как. Фокс – настоящий джентльмен.

– Ты так говоришь, потому что его нет в городе, – проворчала Пайпер, разглаживая складку на комбинезоне.

– Между прочим, он приобрел для моей комнаты соляную лампу.

– Подбивает клинья! – сердито фыркнула Пайпер.

– Кто-нибудь мне объяснит, что происходит? – подала голос Опал. – Я тоже хочу посплетничать про мужчин. Сто лет этим не занималась.

– Да какие там сплетни… – успокоила ее Ханна. – Просто у меня есть друг – мужчина, который… э-э… увлекается женским полом. Часто увлекается. Но мы давно договорились, что ко мне его хобби отношения иметь не будет.

– Ты ей еще расскажи про альбом группы «Флитвуд Мак»[23], – съязвила Пайпер, похлопав сестру по колену. – Давай, не стесняйся.

Ханна выдохнула, подняв голову к потолку в попытке скрыть смущение при воспоминании о тех мыслях, что внушала ей пластинка, и обстоятельствах, при которых ее получила.

– А что тут особенного?

Маленькая лгунья…

– Прошлым летом мы съездили в Сиэтл. Вчетвером: я, Фокс, Пайпер и Брендан. На какое-то время мы там разделились, и Фокс отвел меня на слет любителей грампластинок. Альбом «Флитвуд Мак» – «Слухи»[24] – сразу меня зацепил.

Ее рассказ звучал довольно обыденно, хотя на самом деле все было совсем не так.

– Цена кусалась, а мы с Пайпс тогда были на мели, так что купить его я не могла…

– А в тот день, когда Ханна улетала домой, пластинка возьми и появись. Лежала на моем крылечке. Фокс вернулся в Сиэтл и приобрел.

Опал изумленно вздохнула.

– Бог ты мой, как романтично!

– Нет, девочки, вы все неправильно понимаете. Никакой романтики, просто добрый поступок.

Пайпер и Опал обменялись понимающими взглядами.

В глубине души Ханна их не винила. Она и сама не могла расценивать тот поступок Фокса как стопроцентно дружеский. Дома она поставила пластинку на почетное место – на полку стеллажа, где хранились другие диски и пластинки, но лицом к комнате. Каждый раз, проходя мимо, Ханна вспоминала ту минуту на слете, когда ахнула при виде конверта «Флитвуд Мак» и тоскливо провела по нему пальцем. Снова ощущала тепло руки Фокса, обнявшего ее за талию, слышала тяжелый стук его сердца… Впервые она взяла кого-то с собой в свой музыкальный мир, куда обычно погружалась в одиночестве.

– Подумай, Пайпс, – продолжила Ханна. – Если бы Фокс был мной увлечен, зачем ему ждать дня моего отъезда? Почему не вручил подарок сразу?

– В ее словах есть резон.

– Спасибо, Опал. Итак, дело закрыто!

Пайпер потеребила кончики идеально завитых волос, видимо, признав свое поражение.

– Ладно. Как там Лос-Анджелес? А она – скучает по мне?

– Еще как! Знаешь, когда тебя нет, дом кажется больше, чем на самом деле. Намного больше…

Их мать, Морин, покинула Уэстпорт два десятка лет назад, находясь в глубоком трауре после смерти мужа, и переехала в Лос-Анджелес. Первое время она работала швеей на киностудии, там же встретила будущего супруга, продюсера, и вышла за него замуж. Для девочек все решилось за один-единственный день. Раз – и они втроем переехали из крошечной квартирки в шикарный дом в Бель-Эйр; Ханна жила там до сих пор.

Пока Пайпер не съехала, просторный особняк казался уютным. С тех пор как сестра переселилась в Уэстпорт, Ханна ощущала себя в доме отчима гостьей, чувствовала себя чужой в огромном дворце. Стала замечать, что у отчима с матерью своя жизнь, за которой она наблюдала словно со стороны, вместо того чтобы наслаждаться собственным счастьем.

– Подумываю снять себе отдельное жилье, – вырвалось у Ханны. – Есть разные идеи.

Пайпер посмотрела сестре прямо в глаза.

– Например?

Разговор в основном вертелся вокруг Ханны, и это ее смущало. Необходимости вовлекать кого-то в свои дела не было никакой – она вполне самостоятельный человек. К примеру, взяла и организовала поездку в Уэстпорт, потому что почувствовала себя одинокой, поняла, что ей чего-то не хватает.

– Ладно, забудь, – махнула она рукой. – Как там родители Брендана?

– Пытается сменить тему! – предостерегла Пайпер бабушка.

– Точно, давай-ка не увиливай! – Сестра ткнула в сторону Ханны пальцем с алым ноготком. – Решила съехать из Бель-Эйр?

– Наверное, уже пора, – пожала плечами Ханна. – Пришло время взрослеть, а то я застряла где-то на полпути. – Вспомнив о Бринли, она добавила: – Никто и думать не станет о карьере девушки, живущей с родителями. Во всяком случае, точно будут недооценивать. Хочешь брать на себя ответственность взрослого человека – будь добра соответствовать. Во всяком случае, сперва надо внушить себе, что ты уже выросла из детских штанишек.

– Ханнс, я более ответственного человека, чем ты, просто не знаю, – сказала Пайпер. – Твое увлечение Сергеем имеет какое-то отношение к этим планам?

– Так тут еще и не один мужчина? – вздохнула Опал, по очереди окинув взглядом внучек. – Господи, где мои двадцать лет…

– Сергей – режиссер и мой босс, только и всего. На этом фронте никаких изменений, – растолковала ей Ханна. – Карьера и любовь – разные вещи, хотя врать не буду: мне действительно хочется, чтобы Сергей видел во мне женщину, а не просто одетую кое-как личную ассистентку.

В голове зазвучал голос Фокса: Между прочим, он ревнует.

Все четыре дня с момента приезда в Уэстпорт Ханна была ужасно занята: устраивала актеров и съемочную группу в арендованном жилье, распаковывала аппаратуру, встречалась с местными бизнесменами… Тем не менее не настолько занята, чтобы не вспоминать о Сергее. Уж на съемочной площадке она его видела то и дело. В Уэстпорте темперамент режиссера бил через край, привлекая к нему всеобщее внимание. Ревновал, значит? Наверное, уже забыл о той сценке у автобуса – во всяком случае, с Ханной он общался с вежливым безразличием.

Хриплый голос Фокса продолжил: Уж поверь, если Сергей – парень стоящий, то его заставит ревновать даже рассказ о том, как я обработал тебе ранку.

Почему она постоянно возвращается мыслями к этому рыбаку, а не к Сергею? Ханна часто прокручивала в уме тот разговор на кухне – о репутации Фокса, о том, что он не хочет сплетен об их отношениях, поскольку разговоры могут повредить Ханне. Неужели сам верил в этот бред?

– Ну что ж, – перебила ее размышления Пайпер. – Я ведь тоже не так давно выросла из детских штанишек и точно могу сказать, что это процесс волнительный, но полезный. Куда деваться – и еду нужно готовить, и джинсы носить приходится. – Она сделала вид, что уронила слезу, и Ханна хихикнула. – Без тебя я повзрослеть не смогла бы. Именно ты заставила меня задуматься о возможностях, которые мне и в голову не приходили. Поэтому и не сомневаюсь: ты способна на многое. Шишка на голове тебя остановить не должна, образ чумазой ассистентки – тоже. Моя сестра – человек надежный и творческий, и унижать себя не позволит. Не получишь шанса на этой киностудии – получишь на другой, черт возьми. Извини, что я выражаюсь, Опал, – мило улыбнулась Пайпер. – Просто хочу, чтобы до Ханны дошло.

– Я – мать рыбака, дорогая, ругательства – часть нашего лексикона.

На этот раз Пайпер выступила для сестры в роли статистки, оттеняющей звезду, и Ханна оценила ее отношение. Наверное, смена ролей и заставила ее обратиться к Пайпер с необычной просьбой:

– Можешь сегодня одолжить мне кое-что из одежды? Хочу вечером выйти из образа. – Она просунула палец в дырку в рукаве толстовки. – У нас намечается вечеринка в одном из арендованных домов.

Пайпер положила руку ей на локоть.

– Ты хочешь, чтобы я тебя приодела?

– На сегодняшний вечер. Мне потребуется полная уверенность.

– Бог ты мой, – едва не прослезилась от радости Пайпер. – У меня точно есть подходящее платье!

– Только не слишком яркое…

– Тихо, молчи. Доверься мне.

Ханна подавила улыбку и примолкла. Наверное, в ней заговорило тщеславие – уж очень хотелось привлечь на вечеринке внимание Сергея. Вдруг наряд в стиле Пайпер даст ей шанс? Если она намерена продвинуться по карьерной лестнице, следует заставить коллег воспринимать ее серьезно. Вроде бы просто и ясно. В Голливуде встречают по одежке, а уж правильно это или нет… Блесни – и тебя выслушают; твоим словам будут придавать значение. Никому и в голову не придет попросить Пайпер или Бринли подержать трубочку в кофе или помешать его против часовой стрелки, а не наоборот?

Посмотрим, что ты теперь скажешь, Кристиан…

Никто ведь не ждет, что Бринли будет работать на износ, если ей не платить по заслугам? Ханна довольно долго пребывала в уверенности, что дело не в размере оклада. Какого черта? Они с родителями жили в Бель-Эйр, имели во дворе бассейн не хуже тех, в которых соревнуются олимпийцы, и круглосуточную прислугу. Вновь завоевав расположение отчима, она могла бы рассчитывать на дополнительное подспорье, если не хватало заработной платы, однако собственный скромный заработок стал вопросом принципиальным. Вряд ли съемочная группа получила бы столь идеальную натуру без их с Лэтрис неустанного труда. Другое дело, что Лэтрис точно платили столько, сколько она стоила.

Попытка добиться успеха с помощью эффектной одежды представлялась Ханне задачей не более сложной, чем те, которые она решала в последнее время, и овчинка выделки точно стоила.

– Все ваши разговоры о саундтреках и альбомах «Флитвуд Мак» мне кое о чем напомнили, – заявила Опал, прервав размышления Ханны. – Девочки, сейчас я вам кое-что покажу.

Бабушка встала и решительным шагом прошла в другой конец гостиной, где вытащила из книжной полки тонкую синюю папку. Ханна не сомневалась, что ее содержимое имеет отношение к покойному отцу, и, разумеется, пала духом. Наступила традиционная вторая часть встречи с бабушкой, которой Ханна всегда опасалась: Опал и Пайпер сейчас прослезятся, припомнив очередной эпизод из папиной биографии, а она будет сидеть дура дурой, пытаясь подстроиться под их настроение.

– Эти бумаги принес мне один из членов старой судовой команды Генри, когда мы с девчонками сидели в баре «Наповал».

В голосе Опал звучала гордость: она тяжело переживала смерть сына и довольно долго жила отшельницей – фактически до того дня, когда в ее жизни появилась Пайпер, которая заставила бабушку сделать современную прическу и приобрести модную одежду. Только после знакомства со старшей внучкой Опал вновь вышла в свет. Ханна надеялась, что и ее плей-листы помогли бабушке обрести новую жизнь.

– Это написал ваш папа, – сказала Опал, откинув обложку.

Сестры склонились над папкой и, прищурившись, начали разбирать мелкий почерк отца, покрывавший несколько пожелтевших, испещренных пятнами страничек.

– Это письма? – спросила Пайпер.

– Не письма. Песни, – ответила бабушка, проведя пальцем по неровным строчкам. – Матросские песни, если на то пошло. Он напевал их, когда приходил из моря. Я понятия не имела, что он записывал тексты.

Ханна с неохотой рассматривала отцовские каракули. Она уже не надеялась, что старая фотография или вещь, принадлежавшая отцу, сможет пробудить в ней хотя бы тень интереса.

– Он хорошо пел?

– Голос у него был глубокий, сильный. Богатый голос. И смех такой же – будто проникал тебе прямо в сердце.

Взволнованно вздохнув, Пайпер пролистала папку.

– Ханна, ты должна взять ее с собой.

– Я? – Она испытала невольное отторжение, однако смягчила тон, решив, что не стоит обижать бабушку. – Почему я?

– Это же песни, Ханна, – в недоумении пожала плечами Пайпер. – Кто у нас увлекается песнями?

– Полагаю, именно от Генри ты и унаследовала любовь к музыке, – поддержала бабушка, положив мягкую руку на бедро Ханны.

Черт, почему ей не хочется с этим соглашаться…

Что с ней не так, в конце-то концов?

Ханна уже открыла рот, собираясь отказаться…

Нет, любовь к музыке мне ни от кого не досталась. Музыка – мой мир и только мой. Случайное совпадение, вот и все.

…и сама не поняла, почему кивнула.

– Конечно. Возьму на пару дней, посмотрю.

– Отлично! – заулыбалась Опал.

Ханна забрала папку у сестры, ощутив знакомое желание перевести разговор с воспоминаний об отце на другую тему.

– Так, Пайпс. Сколько можно интриговать? Давай рассказывай – как там родители Брендана? Приехали, в конце концов, твои будущие родственники или нет?

Сестра уселась поглубже в своем кресле и закинула ногу на ногу, сверкнув ногтями с великолепным педикюром.

– М-м-м… Ну, я говорила, что на этой неделе отвезла их в Сиэтл – Брендан ведь ушел в море. Распланировала поездку до последней секунды…

– И что? – подначила ее бабушка.

– Ну что… Сначала расписала всю поездку, а потом уж осознала, что весь поход сводится к шопингу. – Пайпер перешла на драматический шепот. – Оказывается, мать Брендана ненавидит шопинг…

Ханна с бабушкой расхохотались.

– Покажите мне женщину, которая не любит прошвырнуться по магазинам, – захныкала Пайпер.

Ханна подняла руку, и сестра раздраженно по ней шлепнула.

– Слава богу, что сегодня приедет Брендан! Я уже не знаю, как их развлечь. Пятый день бесцельных прогулок…

Сердце Ханны тоже трепетало от ожидания. Нет, разумеется, возвращение Фокса тут совершенно ни при чем. Обычное дело: приезжает старый друг, и ей уже не придется в одиночестве коротать часы в его странной пустой квартире.

Пайпер бросила умоляющий взгляд на сестру с бабушкой.

– Посоветуйте что-нибудь!

Ханна на секунду задумалась, входя в роль актрисы второго плана.

– Попроси будущую свекровь научить тебя готовить любимое блюдо Брендана, которое ему нравилось в детстве. Ручаюсь, она тут же ощутит, что может принести тебе какую-то пользу, а тебе-то не повредит. Пригодится, когда будешь готовиться к дням рождения и прочим праздникам. Что скажешь?

– Гениально! – воскликнула Пайпер, обняла Ханну за шею и под смех Опал повалила ее на диван. – Теперь точно будет чем ее занять! Что бы я без тебя делала, Ханнс…

Ханна уткнулась носом сестре в плечо и вдохнула ее запах, наслаждаясь близостью родного человека. В голове заиграла песенка Синди Лопер[25] «Раз за разом»[26]. Уходить расхотелось – так здорово было сидеть в этой квартире вместе с бабушкой и сестрой… Да, она снова исполняла роль помощницы – а что в этом плохого? Ханне было комфортно в этой роли, однако именно поэтому ей и пришлось так долго прозябать в статистках. Сегодня все изменится. Сегодня дирижировать оркестром будет она.

Глава 6

Ханна брела по тротуару, держа в руке бутылку вина. Тащилась как черепаха – идти на трехдюймовых каблуках было непривычно, но еще больше стесняло движения платье. Она только покачала головой, когда Пайпер расстегнула матерчатый чехол. Красное? Реально? Ее личный гардероб отвечал требованиям удобства и функциональности. Цвета исключительно серые, синие, черные и белые – что ни надень, все будет сочетаться. Из красных вещей имелись лишь бейсболка да кеды. Так, яркий мазок в наряде.

Надев платье, Ханна словно вернулась в девяностые, окунулась в дух старого, милого ее сердцу гранджа. В таком красном мини появлялась на вечеринках в долине Сан-Фернандо Шер Горовиц, героиня «Бестолковых»[27]. Пайпер сказала, что сравнение меткое. Потом они занялись прической под непрерывное бормотание Ханны о том, что она, дескать, в полном шоке.

В большинстве профессиональных сообществ подобное платье посчитали бы совершенно неподходящим, однако в индустрии развлечений царили особые нравы. В конце любой вечеринки запросто можно было застать в коридорах целующиеся взасос парочки. Да что там в коридорах – у всех на виду. Не обходилось без наркотиков и тем более без алкоголя. На следующее утро все как ни в чем ни бывало впрягались в работу, и жизнь съемочной группы шла своим чередом. Разумеется, слухи и сплетни были неизбежны, однако любые эскапады в нерабочее время делали тебя полноправным членом команды, а отнюдь не изгоем.

Приближаясь к месту вечеринки, Ханна издалека заметила тени операторов и актеров, мелькавшие в тускло освещенных окнах. Громыхала музыка, раздавались взрывы смеха. Ханна отдавала себе отчет, что вечеринки с участием звезд шоу-бизнеса, даже самые незначительные, умиротворенностью не отличаются, потому и арендовала место почти на окраине городка – во избежание жалоб. Похоже, поступила правильно: на лужайке перед домом уже кто-то отключился, хотя не было еще и десяти вечера.

Тихо присвистнув, Ханна переступила через стажера и вскарабкалась на крыльцо. Кто бы мог подумать, что она будет чувствовать себя первой модницей в великолепных туфлях с маленькими блестящими бантиками? Стучаться не стала – все равно никто не услышал бы. Свою зажигательную речь она отрепетировала дома, перед зеркалом в ванной комнате, в которой пахло мятой и еще чем-то интересным. Похоже, эфирным маслом с добавлением имбиря.

Хм… Фокс пользуется эфирными маслами?

Ханне невольно захотелось пробраться в спальню хозяина дома и вдохнуть запах прямо из флакона.

Нетерпеливо щелкнув языком, она вошла в прихожую, подавив желание с ходу разыскать человека, отвечающего за музыкальное сопровождение вечеринки. Если она последует своему инстинкту, так и просидит весь вечер в углу, выбирая очередную подходящую к моменту композицию. Например, обязательно включит «Бон Айвер»[28], чтобы успокоить расшатавшиеся нервы съемочной группы после сумасшедшей недели. Нет уж, сегодня у нее была другая задача.

Смирившись с тем, что на вечеринке будет господствовать атмосфера техно, Ханна сняла пальто. Кинула его на ближайшее кресло, махнула рукой парочке звукорежиссеров и прошла по коридору в гостиную, где собралась вся команда.

Едва она переступила порог, как музыка стихла. Не исключено, что ей просто показалось, потому что на нее уставились все собравшиеся. Все без исключения. Если такова доля ведущей актрисы, то лучше податься в статистки!

Но роль девушки из массовки ее больше не устраивала. Побольше уверенности. Приступим к плану.

– Я что же, единственная, кто получил извещение о дресс-коде? – Ханна в притворной растерянности покачала головой, бросив взгляд на джинсы и футболки, в которых красовались гримеры и стилисты. – Как печально…

Коллеги встретили ее слова дружным смехом и вернулись к своим напиткам и разговорам. Ханна облегченно выдохнула. Не помешает для храбрости немного выпить.

Заметив в углу барную тележку с алкоголем и сиропами для коктейлей, она двинулась вперед. Главное, не переборщить. Ханна до сих пор с дрожью вспоминала их с Пайпер прошлогоднюю попойку на местной винодельне.

– Привет! – скучающим тоном приветствовал ее Кристиан. – Что выпьешь? Может, яду?

Поджав губы, Ханна присмотрелась к батарее бутылок.

– Что бы мне такого выпить, чтобы почувствовать наконец твою индивидуальность?

Многозначительно глянув на ее платье, Кристиан одобрительно фыркнул.

– Что это ты пытаешься изобразить?

– Ты бы сам что-нибудь изобразил. С утра шестнадцать дублей сделали, чтобы снять четыре строчки диалога.

– Совершенство – не урок, который отвечаешь с ходу. – Он нетерпеливо хмыкнул и схватил красный бокал для коктейля. – Так что ты пьешь, личный ассистент? Давай смешаю.

У Ханны отвалилась челюсть.

– Ты? Ты смешаешь мне коктейль?

– Расслабься! – Плеснув в бокал водки, Кристиан окинул ее беглым взглядом. – Слушай, а платьице-то тебя неплохо облегает.

– С такими бедрами, как у меня, ты в нем тоже отлично смотрелся бы.

Кристиан добавил грейпфрутового сока и льда и чуть не насильно сунул Ханне напиток.

– Ненавижу себя за то, что ты мне нравишься.

– А мне нравится, что я тебя ненавижу.

Оба заулыбались.

– Ханна!

К ним приближались Сергей, Бринли и несколько молодых талантов, в том числе Максин и актер, играющий ее лучшего друга. Сергей, похоже, потерял дар речи, даже забыл, что держит в руке фужер с напитком.

– Классный наряд, – пробормотал он, уставившись куда-то в район ее короткого подола. – Понял, что это ты, только когда услышал вашу с Кристианом пикировку.

– Ну, когда она рядом, у меня на лице гримаса ужаса, – вяло пошутил Кристиан, слегка толкнув Ханну в бок.

– Шикарно выглядишь, – поддержала Сергея Бринли, не отрываясь от смартфона.

– Спасибо…

Почувствовав себя в центре внимания, Ханна испытала непреодолимую потребность сделать глоток коктейля. Водки Кристиан плеснул щедро, и жидкий огонь опалил ее горло.

Наверное, спиртное успокоило Ханну, тем более что вечернее платье давало ей уверенность в собственных силах. Возможно, сказались и ободряющие слова Пайпер. Словом, Ханна заговорила, понимая: если не сейчас, то никогда.

– Бринли! – выпалила она, придерживая руку с бокалом, чтобы кубики льда не стучали о стенки. – Хотела спросить: не возражаете, если я попытаюсь помочь вам с музыкой к фильму? Конечно, вы и сами прекрасно справляетесь, – быстро добавила она. – Просто хотелось бы у вас поучиться, понаблюдать за процессом…

Наступила томительная пауза.

Нет ничего необычного в том, что кто-то использует неформальную обстановку для продвижения по карьерной лестнице. Но чтобы личный ассистент осмелился обратиться с подобной просьбой к коллеге, стоящему неизмеримо выше в иерархии, да еще в такой компании… Наверное, следовало повременить или пообщаться с Сергеем и Бринли без свидетелей, однако Ханна надеялась, что Бринли отнесется к ее вопросу благосклонно: все же задан он не в официальном порядке, а как бы между прочим.

– М-м-м… – Музыкальный директор моргнула, с неожиданно вспыхнувшим интересом разглядывая просительницу. – Вы планируете в дальнейшем связать свою карьеру с музыкальным сопровождением?

– Так далеко я не заглядываю, – с облегчением выдохнула Ханна. – Пока просто хотелось бы побольше узнать об этой стороне кинематографа. Вдруг это и вправду мое будущее?

Бринли покачалась на каблучках и пожала плечами, снова уткнувшись в экран телефона.

– Если хотите понаблюдать – без проблем. Разрешит ли вам Сергей уделять некоторое время для обучения?

До Ханны дошло, что режиссер с самого начала разговора не промолвил ни слова. Стоял, хмурился. Посматривал на свою ассистентку. Услышав вопрос Бринли, вздрогнул, словно сам понял, что ведет себя не совсем обычно.

– Ты для меня жизненно важна, Ханна. Сама знаешь.

Ханна стремительно покраснела. Ты для меня жизненно важна… Впору приложить лед к пылающим щекам.

Снова повисло молчание. Сергей потеребил рукав черной водолазки.

– Но если обучение не пойдет во вред функциям ассистента, возражать не буду.

Ханну охватил жар; сердце затрепетало от затаенной гордости. Мысли смешались, от шока она едва не выронила бокал – и все же изобразила благодарную улыбку, кивнув Сергею и Бринли.

– А кто будет носить мне кофе в перерывах между дублями? – капризно осведомился Кристиан.

Маленькая компания дружно расхохоталась, и напряжение наконец спало. Разговор переключился на воскресную повестку. Вся команда ждала хорошей погоды, которая требовалась для сценки поцелуя между Кристианом и Максин. Снимать планировали в гавани, и синоптики обещали им несколько солнечных дней.

Сергей стал обрисовывать свое видение сцены, которую планировал снять широкими крупными мазками, а Ханна погрузилась в мысли, пытаясь подобрать для завтрашнего кадра соответствующую композицию. Как ни странно, пролистав свой внутренний каталог, подходящей мелодии не нашла.

Ни одной идеи. Удивительно…

Неужели наконец представившийся шанс лишил ее чутья? Вдруг она забыла, как создавать звуком нужную атмосферу? Ведь это умение было с ней всегда, с тех пор, когда Ханна только научилась включать проигрыватель.

Она настолько встревожилась, что не заметила, как Кристиан вновь наполнил ее бокал – причем уже во второй раз. Ритм электронной мелодии бился в такт с ее сердцем, и Ханна ощутила непреодолимое желание танцевать. Да, хватит пить, пора на танцпол! Мысль дельная, однако немного запоздавшая. Спиртное горячило кровь, и Ханна утратила контроль над своими поступками. Болтала со всеми подряд на любые темы, какие только приходили в голову, – от забега быков в Памплоне до утверждения, что уши растут всю жизнь – каждая из которых представлялась ей исключительно интересной. Во всяком случае, все смеялись.

Потом одна из актрис все же вытащила ее на импровизированный танцпол. Ханна закрыла глаза, сбросила туфли и отдалась музыке.

Во время танца у нее закололо в затылке, и, открыв глаза, Ханна заметила, что с другого конца комнаты за ней наблюдает Сергей. Впрочем, его отвлек подошедший с каким-то вопросом Кристиан. Ханна неосмотрительно выпила еще бокал коктейля, предложенный одним из гримеров, и снова пошла танцевать.

Прошло несколько минут, и атмосфера в комнате вдруг изменилась – словно стало светлее. Ханна обернулась. Все смотрели в направлении входной двери, где стоял, прислонившись к косяку, Фокс. Наблюдал за ней. Улыбался.

– Матерь Божья… – прошептала Ханна, не отрывая взгляд от ловца крабов.

Собравшиеся замерли, наступила тишина. Типичная реакция на появление Фокса… Как будто акула величаво заплыла в середину косяка мелкой рыбешки. Фокс только вернулся из моря, и его усталое загорелое лицо было обветрено и пропитано солью. Уверенный в себе, дерзкий и до невозможности сексапильный… складывалось впечатление, что он возвышается над головами участников вечеринки.

– Это тот самый парень, – пробормотала одна из девушек рядом с Ханной, – которого мы видели у автобуса.

– Боже, просто картинка из порножурнала!

– Хочу себе такого…

– Иди к черту, я его уже заняла!

У Фокса дернулась щека – видимо, он услышал разговор и все же смотрел только на Ханну. Она ощутила прилив ярости. «Картинка из порножурнала»? «Я его заняла»? Да как они смеют надеяться соблазнить ее друга?

Или это совсем несложно?

А если одна из этих сучек ему приглянется?

И что? Ей-то какое дело?

Фокс прислушивался к шепоту, гулявшему по залу, и его улыбка померкла. Ханна уже не в первый раз за последние четыре дня вспомнила его предостережение:

Ты не должна пострадать от моей репутации…

Он двинулся было к Ханне и замер на полушаге. Усомнился, стоит ли подходить? Побоялся взглядов?

Ханна, не раздумывая, поставила бокал с напитком на подоконник и решительно направилась к Фоксу. Вероятно, храбрости ей придал бродивший в крови алкоголь, и все же в первую очередь вперед ее толкало негодование. Эти девчонки его даже не знают! До них и слухи-то о нем не успели дойти за эти несколько дней!

У нее при первых встречах с Фоксом тоже сложились кое-какие впечатления. Она восприняла его как красавчика-компаньона, отпетого бабника. Потом, когда они переписывались, не раз вроде как в шутку спрашивала: один ли он сейчас? Мол, вдруг Фокс сейчас с девушкой…

Теперь Ханна ощутила внезапное желание попросить у него прощения. Никто не посмеет при ней давать Фоксу оценки; Ханна не допустит, чтобы он стеснялся подойти к ней на вечеринке. Стоит посреди зала под прицелом жадных глаз… Надо подставить ему плечо.

Надо его успокоить.

Ладно – может, она и ревновала. Кто-то пытается его застолбить!.. Ханна отбросила ненужные мысли и облизала губы.

Она была уже футах в пяти от Фокса, и тот, догадавшись о ее намерениях, изменился в лице. Его неуверенность мигом исчезла, синие глаза потемнели, метнули молнию, заросший щетиной подбородок напрягся. Готов ко всему… Мужчина, который привык, что его желают, и знает, как с этим быть.

Ханна поднялась на цыпочки, Фокс прошептал ее имя, и они слились в поцелуе – прямо в центре танцпола. Ее ошеломил голод, исходивший от твердых губ мужчины. Фокс развернул ее, прижал спиной к притолоке, жадно приник к ее рту и со сдавленным рычанием продолжил поцелуй.

Мысли Ханны спутались, тело охватил жар, руки бессильно повисли вдоль тела.

Ева в Эдеме только что вкусила запретный плод.

Глава 7

Это была огромная ошибка.

Ужасная ошибка…

К сожалению, прервать поцелуй он уже не мог, нечего и пытаться.

Во-первых, ему вообще не следовало сюда приходить. Вернувшись из плавания, он зашел к себе. Рассчитывал застать Ханну дома, однако нашел лишь записку, сообщавшую, что она на вечеринке. В квартире пахло жаркими летними ароматами; на двери гостевой спальни висел матерчатый чехол от одежды. Интересно, что за наряд там был, который пришлось так аккуратно упаковывать?

Фокс хотел принять душ и выпить банку пива, однако почему-то выскочил на улицу. Ханна явно оделась для вечеринки; он без труда вычислит, где они веселятся – найти дом, битком набитый чужаками, в маленьком городке не представляло ни малейших сложностей. Достаточно у первого попавшегося пьяненького незнакомца спросить, откуда тот чапает. Нужно просто проверить, как там Ханна, убедиться, что она доберется до дома в целости и сохранности. Разве он не обещал Брендану за ней присматривать?

Ему понравилось маленькое красное платье. Он его возненавидел всеми фибрами души.

Это платье Ханна надела не для него. Она и целовала-то его сейчас – не для него.

До того как он ушел в море, Ханна размышляла, как заставить своего режиссера ревновать. Прикидывала, что тот подумает, заподозрив, что они с Фоксом больше чем друзья…

Сукина сына он заметил сразу, как только переступил порог, – Сергей стоял футах в двадцати от божественно танцующей Ханны, а теперь наблюдал за их поцелуем. Она не вняла предупреждению Фокса о риске для ее репутации, и вот…

О, черт!

Остановиться не получится. Даже под угрозой расстрела. Фокс не мог скрыть наслаждения.

Господи Иисусе, она просто невероятна на вкус… Истинная женщина, с которой ты становишься самим собой.

Он сошел с борта «Деллы Рэй» несколько часов назад, однако землю по-настоящему ощутил под ногами только сейчас.

Не сделал ли он ей больно, прижав к притолоке? Зачем засунул язык так глубоко ей в рот? На Фокса обрушилась доселе неизведанная буря чувств – и ревность, и волнение, и тысяча других непонятных эмоций. Забыв обо всем, он приподнял пальцем ее подбородок и протолкнул язык еще дальше.

Господи…

Она – не временная фигура в моей жизни, понимаешь? Так что держи свои лапы при себе…

Голос Брендана, пробившийся сквозь туман в голове, заставил Фокса глянуть на Ханну сквозь щелочки век. Глаза девушки были закрыты, и он провел пальцем по ее шее, ощутив зарождающийся в горле стон. Ради этого стоит жить. Наверное, можно было бы пойти и дальше: увести ее с вечеринки, уложить в постель и заставить содрогаться в бесчисленных оргазмах. Соблазнить женщину? Какие проблемы!

Ну да… Еще немного, и она проведет ночь, отдавшись его ласкам. Действительно ли Ханна готова к такому сценарию? Нет. Она сходит с ума по другому мужчине. Они могли создать у режиссера впечатление, что между ними есть любовная связь, но превратить обман в реальность и переспать с Фоксом Ханна вряд ли захочет – ведь на самом деле она желает Сергея. Да и не в ее это стиле. Ханна слишком верна, слишком принципиальна, и в этих ее качествах Фокс усомниться не мог, хотя сейчас девушку словно охватил приступ безумия. И не важно, что ее язык у него во рту, что у него эрекция, что Ханна расстегивает его рубашку.

Есть красная черта, тут Брендан прав.

Все романы Фокса были короткими – если не сказать больше. Таковы его правила, а с ними вряд ли можно рассчитывать на долгие отношения. Женщины, с которыми он встречался, никогда не приводили его к себе домой – знакомиться с родителями. Фокс всю жизнь оставался второстепенным персонажем, ему всю жизнь твердили, что он пойдет по дорожке отца, и Фокс походил на него не только внешне, тут сомнений не оставалось никаких. Пробудить ревность режиссера – задача как раз по плечу.

Да. Притворный флирт, стратегическая хитрость и ничего более. Дружеская взаимовыручка. К сожалению, Фокс достаточно знал женщин, чтобы понять: наслаждение, которое сейчас испытывает Ханна, – отнюдь не притворное. Ее страстные вздохи предназначены только для ушей Фокса. Надо вовремя остановиться и не дойти до постели; и это зависит только от него.

Сделав над собой неимоверное усилие, Фокс прервал поцелуй и прижался лбом к голове Ханны. Оба тяжело дышали.

– Все, Веснушка. По-моему, мы его убедили.

– Что? Кого? – Словно сквозь дымку глянула на него Ханна.

Похоже, первый раз в жизни сердце Фокса сбилось с размеренного ритма. Раньше такое случалось лишь в море. Неужели Ханна целовала его… а не кого-то другого? Он вспомнил, как девушка остановилась посреди танцпола, а затем направилась к нему, словно ее тянуло магнитом. То есть он все понимает неправильно, и дело вовсе не в том, чтобы заставить ревновать режиссера?

– Ханна, я… я думал, ты пытаешься показать Сергею, чего он себя лишает?

Она недоуменно моргнула и, покачав головой, тихо пробормотала:

– О… А, ну да. И-извини.

Почему Ханна на него не смотрит?

– Спасибо, ты был… убедителен.

Она искоса глянула в сторону Сергея – наблюдает? – и у Фокса вдруг отчего-то закололо сердце.

Да, режиссер не сводил с них глаз. Отлично, стало быть, план начал работать.

Вот только откуда нестерпимое желание засадить кулаком в стену?

Ханна шевельнулась. Фокс осознал, что до сих пор прижимает ее к притолоке, и тут же отстранился, испугавшись, что девушка почувствует его эрекцию.

Она обхватила ладонями шею, словно пытаясь скрыть выступившие на коже багровые пятна.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Высматривал пьяных, шел по их следу.

Ханна ведь тоже сжимала в руке бокал с коктейлем, когда он заглянул в зал…

– Фокс, только не думай, что я набралась по уши, потому и позволила тебе… Немного выпила, чтобы танцевалось веселее. И все-таки я тебя поцеловала, помнишь? – прыснула она.

– Такое забудешь… – проворчал Фокс, невольно рассматривая ее опухшие губы. – Хочешь еще немного побыть здесь?

Расплывшись в улыбке, Ханна покачала головой и шепнула:

– Я это сделала – спросила, могу ли помогать с составлением саундтрека к фильму. Они согласились! На этот раз я не упала и шишку на голове не набила.

Глупое сердце, не части…

После нескольких порций алкоголя и хороших новостей Ханна выглядела неотразимо милой и счастливой; Фокс только и думал, как бы поцеловать ее еще раз. Однако нельзя. Задание выполнено. Пять минут назад любовник – и вот снова друг. Ханну подобная трансформация, похоже, не смущала; придется последовать ее примеру и быстренько перестроиться.

– Мои поздравления, – сказал он. – Уверен, ты добьешься успеха.

– Ага… – Она слегка нахмурилась. – Наверняка добьюсь. Надеюсь, завтра утром открою глаза, и музыка вернется.

Ханна привыкла выражать свои эмоции музыкальными фрагментами, интерпретируя через них все, что с ней происходило. Фокс столкнулся с этой ее особенностью прошлым летом и за семь прошедших месяцев, в течение которых они обменивались сообщениями, узнал Ханну гораздо лучше. Стал понимать, что она имеет в виду, цитируя песни.

– Музыка? Куда же она делась?

– Понятия не имею. – Девушка опустила уголки губ. – Надеюсь, мороженое поможет.

– Забежим в магазинчик по пути домой – в холодильнике осталась только ванильная половинка.

– То есть без шоколада? – Ханна окинула взглядом комнату. – Наверное, надо попрощаться. Или… – На ее лице появилось странное выражение – то ли неприязнь, то ли что-то еще. – Или я должна тебя представить этим… хм… Кое-кто тут, похоже, не возражал бы познакомиться.

Фокс не сразу понял ее намек.

– Ты о девушках, которые меня застолбили, как только я перешагнул порог? – Он знал, какие чувства вызывает у людей, и давно к этому привык. – Брось, Веснушка. Пошли есть мороженое.

Ханна то и дело покачивалась на шпильках, и Фокс встревожился: неужели и впрямь перебрала? Точно ли она желала поцелуя? Знай он, что Ханна пьяная, – не стал бы так усердствовать.

Впрочем, говорила она вполне отчетливо, и Фокс почти успокоился. Переживал лишь за то, чтобы девушка не сломала себе шею, сверзившись с трехдюймовых каблуков. Выйдя из ночного магазинчика, он остановился перед ней.

– Обычно я женщинам подобный способ передвижения не предлагаю, но… мороженое растает, если мы с тобой угодим в отделение «Скорой помощи», так что прошу, – скомандовал Фокс, согнув ноги в коленях.

Ханна без раздумий запрыгнула ему на спину, и Фокс вздохнул от удовольствия. Молодец, не стала колебаться и ныть, что катать взрослую девушку на спине – форменное сумасшествие. Зажав в одной руке контейнер с шоколадным мороженым, второй она обхватила друга за шею.

– Заметил, что я с высокими каблуками на «вы»? Кстати, знаешь, что странно? Мне нравится. Пайпер не говорила, сколько стоят эти туфельки, – наверное, даже на ценник при покупке не смотрела. Видимо, цена астрономическая и качество соответствующее. Идешь словно в кедах. – Ханна зевнула ему в затылок. – Я всегда ругала сестру – мол, зачем носишь такую неудобную обувь? Лишь бы показаться модницей? Выходит, я была не права. Во-первых, в них комфортно, во-вторых – они визуально удлиняют ногу. Наверное, мне просто требуется практика.

Что ж, пьяна не пьяна, а все же Фокс правильно сделал, что не дал ей идти пешком. С его лица не сходила улыбка.

– Смотрятся на тебе здорово, – заметил он, пройдя под уличным фонарем.

– Спасибо!

Конечно, с комплиментом он очень поскромничал. Ножки Ханны в туфельках сестры выглядели изящными и в то же время сильными. В ладонь Фокса ее икры ложились идеально. Так и хотелось обвести пальцем их контуры. Он тяжело сглотнул, покрепче взяв девушку под голые коленки. Вот так: ни выше, ни ниже. Ни-ни.

– Стало быть, тебе дали зеленый свет с аранжировкой саундтреков? Что это конкретно для тебя значит? Будешь больше времени проводить с Сергеем?

Не исключено, что Ханна почувствовала, как в его голосе проскользнуло напряжение, однако решила этого не показывать.

– Нет, не с Сергеем. С Бринли. Помнишь, я говорила, что она – примадонна?

Фокс расслабился.

– Помню и не согласен с тобой. Что значит «примадонна»? Будто ты чем-то хуже.

– Сегодня точно была не хуже – во всяком случае, мне так кажется, – пробормотала Ханна, уткнувшись подбородком ему в плечо. – Один этот театральный поцелуй чего стоит…

– Ага, – глухо отозвался Фокс.

Шок, в который повергла его выходка Ханны, постепенно сошел на нет, и теперь он переживал, как скоро по городу пойдут слухи. Фокс подбивает клинья к младшей сестренке. Да, этого следовало ожидать…

– Как продвигалось завоевание Сергея, пока я был в море?

– Да никак. Плацдарм не захвачен.

Уныние в ее голосе заставило Фокса вздрогнуть. Они уже поднимались по ступенькам к двери квартиры. В его груди снова появилась странная тяжесть с незнакомым доселе привкусом ревности.

– Надо прислушиваться к старшим, – нехотя произнес он. – Помнишь мои советы? Подмигнуть, вовремя пожать руку…

– Ой, только не надо. Тоже мне совет. Еще что-нибудь есть в твоем арсенале?

Что ему оставалось делать? Заявить, что он не намерен ничего советовать, и тем самым ясно обозначить свой интерес? На долю секунды Фокс заколебался – не дать ли Ханне максимально глупые рекомендации? Например, сказать, что мужчине польстит, если девушка попросит его совета насчет странной сыпи на коже. Можно еще добавить, что стоит пригласить потенциального кандидата в караоке-клуб, где он будет единственным мужиком среди пьяных девчонок? Типа после этого он твой навеки… Нет, фокус не пройдет – Ханна слишком умна.

Да что за надежды он лелеет, в конце концов? Разве они не просто друзья?

– Хм. Мужики обожают быть полезными – это возбуждает примитивную гордость самца. Допустим, тебе в студии мешает что-нибудь тяжелое, например колонка; попроси своего сказочного принца ее передвинуть. Тем самым ты подчеркнешь физическую разницу между вами, напомнишь ему, что он – мужчина, а ты – женщина. Мужчине нужно гораздо меньше стимулов, чем женщине, чтобы задуматься о возможности…

– О возможности секса?

Господи… Будто съел что-то кислое. Фокс смущенно закашлялся, а перед глазами представала влюбленная парочка – Веснушка и ее режиссер.

– Ну да, – буркнул он.

– Надо запомнить. – Ханна поводила пальчиком в воздухе, сделав вид, что записывает. – Найти тяжелый валун. Попросить помощи. Научиться манипулировать мужским эго. До чего же просто, ей-богу!

Фокс сомневался, что напоминающий циркуль режиссер способен сдвинуть с места булыжник, не говоря уж о валуне, однако говорить об этом не стал.

– Спасибо! – просияла Ханна.

Фокс невольно улыбнулся в ответ.

– Как прошло ваше плавание?

Он выдохнул сквозь зубы, разыскивая в кармане ключи. В лунном свете, падающем в окошко, выбрал нужный.

– Нормально, хотя были небольшие трудности.

Не следовало бы вдаваться в такие подробности, но ревность совсем сбила его с толку.

А что он хотел? Чтобы Ханна стала его девушкой, а режиссера побоку?

Господи, нет. Его девушкой?.. Фокс затоптал искру нелепой надежды, не дав ей разгореться. Зачем, зачем он вложил душу в тот поцелуй… Он не позволит себе запачкать Ханну грязью, вступив с ней в отношения.

Наконец они вошли в квартиру, и Ханна соскользнула с его спины. Не удержавшись, Фокс обернулся и подглядел, как она одергивает высоко (мучительно высоко) задравшийся подол платья. Какая гладкая кожа у нее на внутренней стороне бедер… Так и тянет провести по ней языком…

– Что за трудности? – спросила Ханна, пройдя на кухню.

Трудности, что и говорить…

Фокс покачал головой, доставая ложечки для мороженого.

– Да так, легкий напряг без особых причин. Забудь.

Ханна перегнулась к нему через кухонный островок.

– По вине Брендана? Слушай, я не собираюсь сплетничать о женихе моей сестры. Если не хочешь – не рассказывай. – Помолчав, она добавила: – Ладно, в чем проблема? Брендан может быть таким злюкой… Только не говори, что у него сдуло за борт шапочку.

Фокс невольно усмехнулся.

Как ей это удается? Как она парой реплик заставляет его забыть о ревности и успокоиться? Конечно, действовала и сама атмосфера – все же они находились в его кухне, вокруг никого, где же еще расслабиться, как не здесь. Только он и Ханна. Сидит с босыми ножками, откупоривает контейнер с мороженым, внимательно его слушает… Когда дело касалось Веснушки, Фокс становился эгоистом. Она должна быть его другом. Его – и ничьим больше. Никаких режиссеров.

– Наверное, можно сказать, что Брендан создал нервную обстановку, – медленно сказал Фокс, протянув Ханне ложечку. – Другое дело, что я виноват не меньше.

– Вы что, поссорились?

Он покачал головой.

– Да нет. Просто разошлись во мнениях.

Сказано было весьма мягко, учитывая, что всю неделю они с приятелем провели словно кошка с собакой. Брендан постоянно талдычил о намерениях друга в отношении Ханны, добившись того, что Фокс стал его избегать. Понятно, что на судне посреди океана сделать это не так-то просто. Едва причалив к берегу, они разбежались в разные стороны.

– Слышала, что Брендан расширяет свою флотилию? Строит еще одно судно на верфях Аляски. Почти закончил.

Ханна кивнула, положив в рот первую ложку мороженого.

– Да, Пайпер говорила.

Фокс тяжело вздохнул. Подробностей он еще никому не рассказывал – Ханна будет первой.

– Прошлым летом, до того, как появились вы с Пайпер, Брендан попросил меня занять должность капитана «Деллы Рэй». Таким образом, он смог бы плотнее заняться вторым судном, набрать экипаж к сезону ловли крабов.

Фокс сделал паузу. Где же поздравления, восхищенные вздохи, объятия? Против объятий он точно не возражал бы.

Ханна промолчала, ответив ему серьезным взглядом, опустила ложечку и задумалась.

– Ты не хочешь быть капитаном?

– Ни капли! – Он усмехнулся, отогнав ощущение зависшего над головой топора. – Да, для меня его просьба – большая честь. Все-таки «Делла Рэй» – часть истории нашего города. Другое дело, что мне неинтересен такой уровень ответственности. Зачем мне ее на себя взваливать? Брендан знает меня как облупленного и явно это понимает. И ты меня знаешь достаточно, так что наверняка тоже поймешь.

– Да, я знаю тебя довольно хорошо. Прекрасно помню, как ты говорил, что с удовольствием подчиняешься приказам и с легкой душой сходишь на берег с чеком в кармане.

Черт, почему он теперь недоволен тем впечатлением, которое произвел на девушку? Дело обстоит именно так, разве нет? Он только что это еще раз подчеркнул. Подобная жизнь его вполне устраивала.

Фокс не всегда хотел стать рыбаком. Когда ему исполнилось восемнадцать, у него были немного другие мечты. Он даже организовал маленький бизнес с другом по колледжу. А потом понял, что не сможет убежать от своей репутации. Прошлое и дурная слава отбрасывали тень за тысячу миль от Уэстпорта, которая накрыла и бизнес, и отношения с партнером. Слухи следовали за ним по пятам, разрушая все, за что бы он ни брался. Так какой смысл пытаться стать человеком, которым ты на самом деле не являешься?

Как можно стать капитаном, если ты не пользуешься уважением команды?

– Так и есть. – Фокс достал из холодильника пиво и открыл крышку зубами. – Мне хорошо на своем месте. Не все хотят гнаться за славой. Иногда роль обычного прохожего – самая благодарная.

– О’кей, – нехотя кивнула Ханна. – А ты не пытался мысленно представить себя капитаном?

– Мысленно? – Он поднял бровь. – Ты редко говоришь как типичная обитательница Лос-Анджелеса, но сейчас именно такой случай.

– Если обитательница Лос-Анджелеса не ошибается, то визуализация – это способ психотерапии.

– Не нужна мне психотерапия! И тем более не нужно, чтобы ты снова входила в образ суфлера. Я тебе не для этого все выложил. Не надо меня лечить разговорами.

Откинувшись на спинку стула, Ханна уронила ложку, и та, крутясь, зазвенела на столешнице.

– Ты прав. Я пыталась изобразить из себя душевного лекаря. Извини.

Фокс готов был провалиться на месте, лишь бы не видеть маску покорности на ее лице. Сам ведь заставил Ханну ее надеть!..

– Нет, это ты меня прости. Не хотел тебя обидеть. Просто… хм… защитные эмоции.

Она слегка улыбнулась, хотя в глазах таилась грусть.

– Защитные эмоции? Теперь ты сам говоришь как обитатель Лос-Анджелеса.

Боже, как она ему нравится…

– Послушай, я не способен… не способен визуализировать. Не в состоянии представить себя капитаном. Когда пытаюсь – вижу самозванца. Я не Брендан, не умею воспринимать наш долбаный мир с убийственной серьезностью. Я – беззаботный гулена, и все об этом знают.

Фокс сделал глоток пива и со стуком поставил бутылку на стол. Несколько лет назад Брендан продвинул его на должность сменного шкипера. Фокс возражал – и все же скрепя сердце принял предложение, зная, что штурвал из рук надежного, словно скала, Брендана ему придется принимать крайне редко. С тех пор в порту начали острить, что те короткие мгновения, на которые Фокс перехватывает управление кораблем, напоминают его случайные связи с женщинами.

Сунул – вынул. Быстренько получил кайф – и до свидания.

Фокс только смеялся, притворяясь, что ему все божья роса, однако ехидные шуточки действовали на нервы, и с каждым разом все сильнее. С прошлого лета положение только ухудшилось. Брендан хочет назначить его капитаном? Чего ради? Чтобы Фокс столкнулся с еще большим скепсисом и неуважением? Ни за что, черт побери!

– В конце концов он поймет, что, обращаясь ко мне, совершает ошибку. Я лишь стараюсь рассуждать здраво и сэкономить Брендану – да и не только ему – драгоценное время.

– Вот такие, значит, у тебя ассоциации, когда я говорю, что не гожусь на роль первой скрипки? – помолчав, спросила Ханна.

Фокс задумался. Да, когда Ханна настаивала, что ее судьба – быть запасным игроком, он злился. С другой стороны, ситуации совершенно разные.

– Дело в том, что ты хочешь играть первую скрипку. А я главным персонажем быть не желаю. Мне неинтересно.

Ханна стиснула зубы, и Фокс, прищурившись, глянул ей в глаза.

– Похоже, если ты откроешь рот, то все психологические термины, которые тебе хотелось бы обрушить на мою бедную голову, немедленно вырвутся на волю?

– Ага, – с несчастным видом ответила она.

– Извини, что разочаровал, Веснушка, – горько усмехнулся Фокс. – Не каждому человеку можно помочь таким образом.

Вздохнув, Ханна опустила плечи.

– Хорошо, больше пытаться не буду. Раз ты говоришь, что не желаешь быть капитаном, придется поверить и поддержать тебя в этом решении.

– Ты серьезно?

– Ну да. – Помолчав, она добавила: – Но только после того, как ты визуально представишь себя хорошим кэпом. Допустим, ты стоишь в рубке. Вообрази, что получаешь от этого удовольствие. Экипаж может считать тебя гуленой, однако есть время для развлечений, а есть время для ответственной работы. Команда поймет, что ты чувствуешь разницу.

– Ханна…

Ему совершенно не хотелось представлять себя серьезной заменой Брендану. Лишь тешить себя ложной надеждой… Неужели она не понимает? Все это вообще нереально. Даже если вообразить подобный невероятный сценарий, как ты оценишь свои возможности на подобном посту?

– Я не могу, – сказал Фокс, дернув плечом. – Просто картинка не складывается, да и не хочется мне ее складывать. Не обижайся, я благодарен, что ты пытаешься мне помочь.

Помолчав, Ханна кивнула, лукаво улыбнувшись.

– Ладно. Наверное, на этом все. Продолжим спор на следующей неделе.

– Да, сегодня прорыва не случилось, уж извини.

Ханна снова принялась за мороженое, а Фокс напрягся, заметив, как игриво она облизала ложку. Он застыл, не донеся до рта бутылку пива, когда Ханна, покачивая бедрами, обошла кухонный островок и положила посуду в мойку.

– Так или иначе, по-моему, зерно сомнения я в твою голову заронила.

Что ж, вполне возможно – во всяком случае, посмотрев ей в глаза, Фокс неожиданно для себя на секунду словно очутился в ходовой рубке. Впервые после того, как Брендан обратился к нему с просьбой, он положил руки на воображаемый штурвал с уверенностью, что сдавать пост вернувшемуся из трюма приятелю не придется. Фокс займет место на мостике с минуты снятия с якоря и сдаст его только по возвращении в порт.

Во время плавания он не допустит ни одной ошибки, заслужит уважение экипажа…

Фокс мысленно споткнулся. Подобный вариант – из области фантастики.

Он быстро сморгнул приятную картинку и откашлялся.

– Спокойной ночи, Веснушка.

– Спокойной ночи, – отозвалась Ханна и, приподнявшись на носочки, чмокнула его в щеку. – Под каким музыкальным знаком прошел твой день?

Слава богу, они вернулись к привычным темам! Фокс облегченно выдохнул.

– После четырех дней в море? Хм… Наверное, под аккомпанемент какой-нибудь песни о доме.

– Есть такая – «Дом»[29], в исполнении Эдварда Шарпа и «Магнетик зирос»[30].

Фокс едва сдержал желание погладить ее по волосам и выдавил:

– Ни разу не слышал.

– Сейчас заберусь в постель, найду ее и пришлю тебе. Идеальная композиция.

– А под какую музыку провела день ты?

– Под «Единственный поцелуй»[31] группы «Кьюр», – задорно подняла бровь Ханна.

– Очень мило…

Она направилась в свою комнату и, оглянувшись через обнаженное плечо, многозначительно улыбнулась, заметив его взгляд. Дверь в гостевую спальню закрылась, и Фокс задумался: похоже, совместное проживание с Ханной опасно в самых разных смыслах.

Допустим, ты стоишь в рубке. Вообрази, что получаешь от этого удовольствие. Экипаж может считать тебя гуленой, однако есть время для развлечений, а есть время для ответственной работы. Команда поймет, что ты чувствуешь разницу.

Выходит, Ханна считает, что, немного покопавшись в его мозгу, найдет нечто интересное и стоящее? Обнаружит подавленные амбиции?

А если наглядно показать ей, что ему удается лучше всего? Фокс вполне мог заставить Ханну забыть бродившие в ее прекрасной головке бредовые идеи и внушить, что способен он лишь на одно.

Он представил себе, как Ханна за стеной спальни сбрасывает маленькое красное платье, как светится в полумраке ее нежная кожа… Стоит только толкнуть дверь.

Всего один поцелуй, скажет он, согревая дыханием ее затылок. Почему бы и нет?..

Даже не думай! Только попробуй все испортить…

А ведь так оно и будет, оглянуться не успеешь. Останавливало Фокса единственное соображение: первый раз за долгие-долгие годы ему не хотелось покорять девушку по привычному сценарию.

Он сделал шаг к гостевой спальне, воспроизводя в памяти недавний поцелуй. Представил себе скрип кровати и разносящиеся по квартире страстные крики Ханны. А потом каким-то чудом свернул в свою комнату, не постучавшись к Веснушке. Вряд ли сегодняшней ночью удастся заснуть.

Глава 8

В субботу съемки не планировались. Основная часть съемочной группы и актеров, воспользовавшись выходным, направилась в Сиэтл. В десять утра Ханна получила текстовое сообщение от Кристиана.

В Сиэтл едешь? Да или нет? Хотя мне по барабану.

Проигнорировать настолько любезное приглашение было невозможно, к тому же Ханна хотела провести время с сестрой. Брендан, сойдя на сушу, принялся развлекать родителей и милостиво вручил Пайпер свою кредитную карту. Ворчливо предупредив об осмотрительности, поцеловал ее так, словно у них несколько минут до конца света, и подтолкнул любимую к Ханне. Та ждала на подъездной дорожке, изо всех сил делая вид, что ее смущает показное проявление столь горячих чувств.

– Слушай, кроме шуток, – поинтересовалась Ханна, садясь на пассажирское сиденье пикапа Брендана, оказавшегося на целый день в их полном распоряжении. – Неужели ты никогда не устаешь?

– Иногда бывает, – фыркнула Пайпер, – зато я всегда в форме.

Ханна расхохоталась, завалившись на бок, и сестра со снисходительной улыбкой взъерошила ей волосы.

– Если Брендан в настроении, секс мне не надоедает. – Пайпер поправила макияж, глянув в салонное зеркало, причмокнула губами и запустила двигатель. – Когда-нибудь поймешь.

Ханне не слишком понравилось направление, в котором потекли ее мысли после замечания сестры. Вспомнилось, как Фокс смотрел ей вчера в спину, когда она уходила в свою спальню. Наверняка не ожидал, что Ханна обернется, иначе не стал бы пялиться с таким выражением. Видимо, считал ее соблазнительной. Словечко вызывало у Ханны смех; в памяти сразу всплывали старые трейлеры к фильмам с участием Шэрон Стоун. Порой оно еще звучало в рекламе кофе на кабельных каналах.

Соблазнительный аромат…

В смысл слова она никогда особо не вдумывалась. До вчерашнего дня. Фокс был привлекательным мужчиной. Безумно привлекательным. К этому Ханна привыкла давным-давно. Однако его вчерашний взгляд дал ей возможность заглянуть глубже. Она словно попала в незнакомую страну, где ходит другая валюта, где совершенно другой климат. Фокс явно думал о сексе, ошибиться было невозможно. Разумеется, Ханна чувствовала то и дело возникающее между ними своеобразное электрическое поле, однако полагала, что создает его исключительно Фокс, когда она ступает на его территорию.

Вчера вечером все было иначе.

На какой-то миг потенциал сексуального напряжения замкнулся уже на Ханне, и она ощутила нешуточный перегрев, словно в голове до отказа повернули ручку регулятора. Фокс хотел с ней переспать? А как же совет насчет Сергея?.. И все-таки осознание себя объектом сексуального влечения было подобно полету в стратосфере, этакому свободному падению, когда сердце отрывается и падает в желудок.

В университете она чуть больше года встречалась с парнем с факультета истории музыки. Отношения были довольно серьезными – Ханна даже познакомила друга с родителями, а во время каникул съездила с ним на остров Мауи. Другое дело, что основой их союза стал взаимный комфорт: они ходили на одни и те же лекции, и приятель не возражал, когда Ханна, вставив в уши наушники, надолго отключалась от внешнего мира. Она, в свою очередь, ничего не имела против, когда дружок включал игровую приставку и погружался в свою фантастическую реальность. Со временем их отношения превратились в своеобразное соревнование по поиску способов игнорирования партнера. Слово «соблазнительный» в тот роман не вписывалось никак.

Ханна уже была влюблена в Сергея, и все же у нее случались короткие связи. Она встречалась с актером массовки – парнем с захолустного ранчо в Иллинойсе, который прибыл в Лос-Анджелес в погоне за мечтой. Потом был постановщик трюков, тот каждое свидание вываливал на нее кучу информации о классических киношных фокусах. Слушать было интересно, а все остальное – нет.

Другими словами, она до сих пор играла в низших лигах.

Судя по поцелую на вчерашней вечеринке, Фокс в интимном смысле принадлежал к высшей лиге. Впрочем, Ханна и так это знала – чисто теоретически. Он был признанным Казановой и даже не пытался это отрицать. Теперь она испытала его умения на себе. Теория превратилась в практику. Как минимум, у Ханны кое на что открылись глаза.

Во время поцелуя она просто потеряла голову.

Что же ей делать, если Фокс и в самом деле намерен с ней переспать? Разумеется, она могла и ошибаться. Но как быть с этим соблазнительным тлеющим огоньком в его глазах? Черт, почему она не может переключиться на что-то другое? Интересно, как он двигается в постели? Как стонет в минуту наивысшего наслаждения? Какие ощущения оставит прикосновение мужских мускулистых бедер к ее ягодицам?

Он все сделает как надо, мало ей не покажется…

– Ханна!

– Что?

Пайпер круто, с визгом покрышек, повернула, заставив сестру удивленно распахнуть глаза.

– Я спрашивала, не хочешь ли ты кофе?

– Ой, прости. – Черт, кажется, ее пробил пот. – Конечно, хочу.

Ханна встряхнулась, сосредоточившись на уходившем под колеса белом пунктире дорожной разметки. Фантазии оставили в ее душе налет вины. Хватит запретных мыслей о Фоксе! Вчерашний поцелуй и голодный взгляд ловца крабов привели ее в полное замешательство. Пора взять себя в руки и вернуться в низшую лигу, вспомнить наконец о влюбленности в Сергея. Опять же, не исключено, что она неправильно поняла Фокса.

Взяв в придорожном кафе по огромному стакану латте с карамелью и взбитыми сливками, они снова пустились в путь. Ехали еще минут сорок в южном направлении, пока не добрались до загородного торгового центра, и провели целый день в магазинчиках. Ничего толком не купили – настолько были заняты разговорами. Как ни крути, наверстать нужно было несколько месяцев. Впрочем, Пайпер все же исхитрилась приобрести шикарную розовую сумочку, а Ханна – круглые солнечные очки в черепаховой оправе. Сестры надолго зависли за ланчем в уютном французском бистро, заказывая кофе чашку за чашкой, чтобы их не попросили освободить столик.

В Уэстпорт отправились, когда на улице уже начало темнеть. Ханна подпевала под радио. Слуха у нее не было от слова совсем, но Пайпер и ухом не вела – привыкла.

– Слушай-ка, – сказала она, дождавшись, когда кончится песня. – Брендан сегодня вечером ведет своих родителей в «Кросс и дочери». Может, заглянем к ним?

– Как я могу упустить шанс познакомиться с людьми, воспитавшими Большого Злюку? – Ханна вытащила телефон. – Сейчас напишу Фоксу.

Сестра фыркнула.

– Пайпер, все-таки я пользуюсь его гостеприимством. Невежливо не пригласить. – Она занесла палец над кнопкой, собираясь отправить сообщение, и задумалась. – Или не стоит?

– Субботний вечер… Нет ли у него случайно иных планов? – многозначительно глянула на сестру Пайпер.

– Ты имеешь в виду… хм… – Не нужно думать о плохом, одернула себя она. – Я… э-э… ничего такого не слышала. Вроде он ни о каком свидании не упоминал. В крайнем случае откажется.

И чего она нервничает? Ну, ответит Фокс, что собирается в Сиэтл поразвлечься, что тут необычного? Ей-то какая разница? Ханна еще несколько секунд подержала палец над экраном и наконец решилась.

19:18 Едем в «Кросс и дочери» с Пайпер. Если тебе интересно…

Прошла минута, и прилетел ответ:

19:19 Увидимся в баре, Веснушка.

Ханна медленно выдохнула и откинула голову на спинку сиденья. Удивительно, как ровнее забилось сердце. Удивительно и тревожно. Всего четыре слова – и как будто на бурное море опустился полный штиль. Да что же такое? Неужели она так жаждет провести хотя бы еще немного времени в обществе друга?

Когда они добрались до «Кросс и дочери», народ только-только начал собираться. Ханна переступила через порог и с замиранием вспомнила, как они приводили в порядок старый заброшенный бар и нашли пожелтевшую фотографию отца, валявшуюся под кучей хлама. Отец на снимке бежал к двери с дымящейся сковородой. Торжественный день открытия… Как может такое маленькое помещение хранить столько воспоминаний? Глянув на золотистую рыбацкую сеть, свисавшую с потолка, Ханна ощутила прилив гордости: она лично помогала пристраивать на место главный атрибут зала.

Пайпер села за стойку бара и заговорила с Анитой и Бенни – новыми официанткой и барменом, о которых рассказывала сестре за ланчем. Сестра уверенно тыкала пальцем в какие-то пункты меню, попутно объясняя персоналу, как обращаться с кассовым аппаратом. Всего лишь год назад она в глаза не видела даже чековую книжку, не говоря уж о бухгалтерском балансе, а теперь владела и управляла весьма успешным баром.

Ханна ею гордилась.

– Эй, как дела?

Она обернулась на звук знакомого голоса. Фокс устроился у бара – одна рука лежит на спинке стула, другая сжимает бутылку пива. У Ханны по коже побежали мурашки, спустились с головы на шею и поползли по груди, заставив ее соски съежиться и затвердеть. Все произошло в мгновение ока; она даже не успела подумать о чем-нибудь неприятном типа слизняков или грибка на ногтях, чтобы остановить сладостный озноб.

Фокс окинул ее понимающим взглядом, и его голубые глаза, остановившись на груди Ханны, приобрели более глубокий оттенок. Поднеся бутылку к четко очерченным губам, он сделал длинный глоток.

Возьми себя в руки, Ханна…

Ничего особенного, такой эффект внешность Фокса производила на любую женщину, однако Ханна не желала быть любой, не собиралась позволять ему себя гипнотизировать. Ведь можно признавать привлекательность Фокса и в то же время оставаться объективной, разве не так?

– Привет! А я тут… хм… – Она приказала себе выключить идиотку и опустилась на соседнее место. – Просто вспоминала, сколько труда вложено в это местечко.

– Вы, девушки, вдохнули в эту развалину новую жизнь, – кивнул Фокс.

Ханна легонько пихнула его локтем в бок и вздохнула, наткнувшись на непробиваемую мускулатуру.

– Ты ведь тоже помогал.

– Я что, так, составлял компанию, – невозмутимо бросил Фокс, не отводя от нее взгляда, и сердце Ханны ухнуло, словно на американских горках.

Наконец Фокс будто переключился и слегка щелкнул ее по носу.

– Что будешь пить?

– Хм. Только не крепкий алкоголь. Свою норму я выбрала вчера. Может, пива?

– Пиво? Отлично.

Он подозвал Бенни и заказал нечто с длинным немецким названием. Заказ был выполнен моментально, и Ханна сделала глоток из холодного высокого бокала, наполненного золотистым напитком. На ободке висела долька апельсина.

– Хорошая штука. Это точно пиво?

– Ага, – ухмыльнулся Фокс. – Наверное, сегодня кое-кто выполнит годовую норму по пенному напитку.

– О, нет! Только не я! Мне с утра на съемочную площадку.

– Ладно, посмотрим. – Он вальяжно скрестил руки на груди. – А ты давненько здесь не была.

– И что? – спросила Ханна, оторвавшись от бокала.

Ответить Фокс не успел – подошла Пайпер и, тронув сестру за плечо, торжественно представила ей родителей Брендана.

– Ханна, это мистер и миссис Таггарт. Майкл, Луиза, познакомьтесь с моей сестрой Ханной.

Ошибиться было сложно: сын здорово походил на маму с папой – серьезных и несколько напряженных. Оба чуть растерянно улыбались – видимо, в баре чувствовали себя не совсем в своей тарелке и все же старались выглядеть непринужденно. Даже не глядя на Пайпер, Ханна чувствовала, как та нервничает, и взяла дело в свои руки, без всякого усилия войдя в роль девушки на подпевках.

Широко улыбнувшись, она спрыгнула с табурета и завладела вниманием стариков: чмокнула их в щеки, пожала руки.

– Приятно познакомиться! Как вам Уэстпорт?

Луиза слегка расслабилась.

– О, отлично. Город почти не меняется, здесь чувствуешь себя спокойно.

Угу. Яблочко от яблони недалеко падает.

– Пайпер мне целый день рассказывала, как ей приятно, что вы решились приехать. Вы уж, наверное, беспокоились, что она запрет вас в доме?

Луиза, зарумянившись, тихонько фыркнула:

– Ну почему, у них очень мило.

– Кстати, она даже составила рецепт особого коктейля – специально в честь вашего визита. Называется… «Таггартини», правильно, Пайпс? – Сестра, приклеив к лицу приветливую улыбку, ответила ей хмурым взглядом. – Чего же ты ждешь? Пусть бармен быстренько смешает твой фирменный напиток.

Пайпер медленно пошла к стойке бара. Пытаясь дать ей немного времени на импровизацию, Ханна положила руку на плечо ловца крабов.

– Фокса вы наверняка знаете – он рос вместе с Бренданом.

От Луизы повеяло легким, но вполне ощутимым холодком.

– Разумеется. Здравствуйте, Фокс.

Тот обернулся и кивнул старикам.

– Приятно вас видеть, миссис Таггарт. Здравствуйте, мистер Таггарт. – Он через силу улыбнулся. – Надеюсь, вы хорошо проводите здесь время.

– Именно так, спасибо, – сухо ответил Майкл.

Ханна внутренне поежилась, ощутив возникшее напряжение. Ей не терпелось обсудить причины неловкости с Фоксом, однако из-за спины вынырнула Пайпер с бокалами мутновато-красного мартини.

– А вот и обещанный коктейль! – пропела она. – Тот самый «Таггартини»!

– О, вряд ли я смогу… – замялась Луиза, теребя воротник блузки.

– Еще как сможете! – воскликнула Ханна, передав напитки старикам и заставив их чокнуться. – Один глоток точно не повредит.

Через двадцать минут Луиза, нежно обхватив ладонями лицо Пайпер, невнятно бормотала:

– Никогда не видела моего сына настолько счастливым! Ты просто ангел! Настоящий ангел, правда, Майкл? Наш сын постоянно улыбается – так непривычно! Пайпер, ты ведь подаришь мне внуков, подаришь? О, пожалуйста! Ты ангел, а мой сын – просто счастливчик.

Пайпер благодарно покосилась на сестру, и в ее глазах блеснула слеза.

Спасибо, сестренка…

Ханна удовлетворенно вздохнула, подняла бокал с успевшим согреться пивом и ощутила на себе взгляд Фокса.

– Черт возьми, Ханна… Исполнено просто мастерски!

– Это все алкоголь, павлинчик, – шутливо поклонилась она.

– Да ладно! – покачал головой Фокс. – Алкоголь тут совершенно ни при чем.

– У Пайпер возникли некоторые трудности в общении с Луизой. Надо было слегка подтолкнуть их друг к другу, вот и весь сказ. Как можно не любить Пайпер? – Ханна обернулась. Луиза уже пыталась изобразить с Пайпер медленный танец под рок-балладу. – Посмотрим, насколько признательна будет сестричка мне завтра, когда у будущей свекрови наступит похмелье…

Фокс хмыкнул.

– Нет такой болезни, которую не вылечила бы картошка со свиными шкварками. Лед сломан – это самое главное.

Сломан, если не считать странного диалога между Луизой и Фоксом. Черт, сколько можно обращать внимание на подобные мелочи…

– Кстати, насчет льда.

Отличный переход, Барбара Уолтерс…[32]

– Мне показалось, или между вами с матерью Брендана пробежала кошка?

– Не показалось, – помолчав, признал Фокс и хрипло усмехнулся. – Ничего серьезного. Просто родители в детстве до смешного опекали Брендана, а я… считалось, что я оказываю дурное влияние на их идеального ребенка.

Фокс говорил бесстрастно – просто констатировал факт.

– Ты и сам так думаешь?

– Пожалуй, нет, – помедлив, сказал он. – Я рано начал… встречаться с девчонками. Здорово обогнал сверстников в этом смысле. Но в любом случае никого не склонял к тому, чем занимался. Чем занимаюсь. Нет-нет, такого греха на душу я не брал.

Фокс отвернулся к стойке бара, заказал еще по пиву и перевел разговор на другое, спросив, чем Ханна сегодня занималась. Неприятную тему они больше не поднимали и вскоре уже обменивались легкими шутками. В бар один за другим заходили члены команды «Деллы Рэй». Моряки присоединились к их компании, сыпали байками, а Ханна вновь знакомилась с местными ребятами, которых так полюбила прошлым летом.

В Лос-Анджелесе подобное общение ей не светило. Работа – дом. Дом – работа. Порой она забегала в бар с коллегами по «Рожденной бурей», однако подобной атмосферы там не было и в помине. Не было правильного места – такого, как здесь, в Уэстпорте.

Пока Дик рассказывал какую-то длинную историю, Ханна чувствовала на себе взгляд Фокса. Обернулась – и алкоголь, струившийся в ее венах, зашумел в голове. По рукам и по шее вновь побежали мурашки.

Алкоголь, конечно, алкоголь…

Она замерла, наблюдая, как Фокс облизнул губы. Какой у него мужественный рот… Взгляд голубых глаз под тяжелыми веками не отрывался от Ханны.

Соблазнительная внешность… Соблазнительный запах…

Шэрон Стоун…

Ханна, немедленно домой! Ты пьяна!

– А теперь – «Четвертак»! – возвестил из-за барной стойки Бенни и дернул веревку подвешенной над кассой рынды. – Кого сегодня выберем первой жертвой?

Фокс поднял руку Ханны вверх – она и сообразить не успела, что происходит.

– Сестра против сестры, как вам? – крикнул Брендан с другого конца бара.

Ханна и Пайпер встретились взглядами поверх толпы, собравшейся в зале, словно задиристые ковбои из вестерна.

– Начали! – крикнула Ханна, и публика взорвалась одобрительными криками.

Вот тебе и ушла домой…

Фокс откинулся на спинку стула, стараясь не терять Ханну из вида. Состязание началось. Сестры вышли в центр зала. Теперь они были противниками в самой глупой игре, которую когда-либо видывал Фокс.

Примитивное правило – скинуть щелчком монетку со стола, целясь в стоящую на полу пивную кружку, – у «Кросс и дочери» дополнилось одним изыском: попав четвертаком в кружку, игрок должен был рассказать о себе какую-то сенсационную историю. Начало традиции положил один загорелый до черноты турист, решивший сыграть в «Четвертак». Шутники убедили его, что в Уэстпорте только так и играют. Нехитрый розыгрыш дал жизнь новому элементу состязания.

Ханна правило оспаривать не стала – просто кивнула, словно в нем был глубокий смысл. Фокс не в первый раз восхитился – как легко она становится своей в любой компании. Словно каждый вечер сидела в этом пабе.

Прошлым летом, приехав в Уэстпорт, она нанялась на полставки в «Диск энд Дэт» и спокойно общалась с молодежью, постепенно преображавшей образ старого рыбацкого городка. Как текла бы здесь жизнь, не появись в Уэстпорте сестры Беллинджер? Брендан до сих пор носил бы на пальце обручальное кольцо. С годами становился бы все более ожесточенным и закрытым человеком. А Фокс…

Ну, для него ничего не изменилось бы. Остался бы точно таким же, как и был.

Да, все верно. Он не наблюдал бы с дурацкой широкой улыбкой за смеявшейся до упаду Ханной. Веснушка напоминала ему рассвет, поднимавшийся над горизонтом после жестокого шторма. В «Четвертак» она играла из рук вон плохо, и спасало ее лишь то, что Пайпер играла еще хуже.

У обеих кончились монетки, а ни одного попадания в кружку так и не случилось. Сестры собрали четвертаки с пола, набив медью карманы, и вновь вернулись на свои позиции. Состязались, умирая от смеха. Ханна сегодня покорила не только Фокса. Местные были очарованы обеими сестрами, а он никак не мог отвести взгляд от Ханны. Толпа, продолжая подбадривать девушек, еще плотнее их окружила, и наконец… Наконец Ханна попала в цель, приведя собравшихся в полный восторг.

– Итак, твоя сенсация? – крикнул Фокс сквозь общий гомон.

Ханна слегка поежилась.

– Я провалила экзамен на права, потому что во время проезда переключала станции на радио. – Она загнула несколько пальцев. – Провалила три раза…

– На экзамене она сосредоточиться не может, зато уверенно довезла меня из тюрьмы до дома, – добавила Пайпер, запечатлев поцелуй на щеке сестры. – Луиза, шучу! – крикнула она будущей свекрови, стоявшей с отвалившейся челюстью.

Девушки согнулись от хохота, и Ханна едва не потеряла равновесие.

Похоже, пора вести ее домой…

Фокс отставил полупустую кружку на соседний стол и подошел к девушке, оценив, кто из посетителей находится в пределах слышимости. Пайпер и Брендан как минимум. Эту парочку изначально настораживало проживание Ханны в его квартире. Сейчас будут ловить каждое слово, следить за любым движением, пытаясь угадать его намерения. Фокс меньше всего хотел нарваться на очередной разговор с Бренданом. Общения в море ему хватило с избытком.

Остановившись перед Ханной, он чуть пригнулся, заглянув ей в глаза, и заговорил как можно небрежнее:

– Эй, я собираюсь домой. Если хочешь, присоединяйся. – Он покосился на Брендана. – Впрочем, можешь и остаться, тебя потом подвезут.

Что делать… Если Веснушка выберет второй вариант, придется сидеть дома в напряженном ожидании.

– Нет, мне точно пора, если не хочу завтра слоняться по съемочной площадке словно зомби, – вздохнула Ханна и взяла за руки Брендана и Пайпер. – Люблю вас, ребята. До встречи!

– Мы тебя тоже любим, – отозвался Брендан, потрепав ее по голове, и немедленно заслужил одобрительный взгляд от Пайпер, на который не обратил никакого внимания.

Ему было не до Пайпер – Брендан угрожающе смотрел на Фокса, и тот понял его без слов.

Он совершит серьезную ошибку, выйдя из бара вместе с Ханной. Свидетели начнут чесать языками, и репутация девушки пострадает, а это последнее, чего хочется Фоксу. Следует проявлять осторожность. Они до сих пор старались не афишировать, что Ханна остановилась у него. Их совместный уход из оживленного заведения, да еще в субботний вечер, немедленно даст почву для сплетен, которые и так уже назревают.

– Встретимся на улице, – поспешно шепнул Фокс и, не глядя, с тяжелым сердцем начал проталкиваться сквозь толпу.

Окунувшись в холодный весенний туман, он не удержался и бросил взгляд в окно. Ханна, прощаясь с собравшимися, постепенно продвигалась к выходу. Останавливалась, кого-то обнимала и наконец перешагнула порог бара, присоединившись к скрывавшемуся в ночной тени Фоксу. Не говоря ни слова, взяла приятеля за руку и положила голову ему на плечо. Доверяет… На сердце стало легче.

– Знаешь, Веснушка, – заметил Фокс, проведя пальцем по ее пробору, – надо тебе подтянуть навыки игры в «Четвертак».

– То есть как? – возмутилась Ханна. – Я выиграла!

– Извини, но ты просто стала лучшей среди худших.

Ее звонкий смех разнесся по окутанной туманом улочке.

– Объясни мне, в чем смысл победы, если тебе приходится рассказывать о себе нечто неприглядное? Все должно быть с точностью до наоборот.

– Добро пожаловать в Уэстпорт.

Она вздохнула и потерлась щекой о его руку.

– В такие вечера мне в голову закрадывается мысль, что я вполне могла бы здесь жить.

Сердце Фокса подпрыгнуло.

– Ты… серьезно?

– Ну да. Хотя, конечно, идея глупая. В Уэстпорте нет моего любимого шоу-бизнеса. Где я буду работать? Бар? Бар принадлежит Пайпер.

Что ему делать, если Веснушка всерьез решит переехать сюда? Видеться каждый день, проводить каждый субботний вечер как сегодня? Притворяться перед Ханной и перед сплетниками, что он вовсе не хочет привести ее к себе домой? А он реально хочет… И если между ними что-то случится, его подвергнут обструкции. Он нарушит собственное правило – не гадить там, где живешь. Конец дружбе с Бренданом, серьезно задеты чувства Ханны… Нет, всем будет лучше, если она останется в Лос-Анджелесе.

Подобный вывод дался нелегко: у Фокса едва не подогнулись ноги.

Свернув на Уэстхевен, они перешли через дорогу и, не сговариваясь, двинулись вдоль океана.

– Интересно, ты любишь океан так же, как Брендан?

Всегда она задает вопросы, которые заставляют задуматься! Ничего не значащим ответом не отделаешься – во всяком случае, с Ханной такого Фокс себе позволить не мог. Ему нравилось с ней разговаривать. Не просто нравилось – он любил эти разговоры, даже когда Ханна затрагивала непростые для него темы.

– Наверное, не совсем. Брендан уважает традиции, любит свою работу. А я без ума от дикой природы, обожаю ее многоликость и переменчивость. Например, в этом году крабов можно найти в одном районе, а в следующем они перекочевывают совершенно в другой. Никто не знает, как описать океан. На самом деле он – вещь в себе.

– Ого, интересно, – выдохнула Ханна, бросив взгляд на воду.

Фокс не подал виду, насколько ему приятно понимание, с которым он встречался нечасто.

– Ну, ты меня убедил. Хочу ловить королевских крабов, – твердо сказала Ханна. – Стану юнгой на твоем судне.

Шутит?

– Новичков на корабле обычно называют салагами… Впрочем, все равно это совершенно невозможно, детка. Ты ведь даже при игре в «Четвертак» с трудом на ногах держишься. – Он вздрогнул, представив себе Ханну на палубе, когда вокруг вздымаются пятнадцатифутовые волны. – Если услышишь, как я кричу во сне, знай: ты виновница моих ночных кошмаров.

– Давай я буду старшей по музыке на «Делле Рэй».

– Ни за что!

– Кто внушил мне, что океан – это романтика? Сам виноват.

Фокс внимательно посмотрел на Ханну. Слава богу, шутит. Лунный свет, ее улыбка, сияющие глаза… Она – само совершенство. Разум отключился, осталось только сердце; сердцем Фокс ее и оценивал. Какой у нее красивый рот, как прелестно она облизывает губы, словно готовясь к поцелую… Разве можно не поцеловать при луне эту прекрасную, полную жизни девушку?

Фокс наклонился к ней.

– Ханна…

– Эй, берегись этого парня! – крикнул кто-то с другой стороны улицы. – Беги, пока не поздно, девочка!

Крикун разразился смехом. Фоксу не требовалось присматриваться – он и так знал, что злую реплику бросил один из завсегдатаев бара «Наповал», куривший на углу улицы. Один из тех, с кем Фокс тысячу раз обменивался шутками о своих приключениях в Сиэтле. Смысл отмалчиваться? Куда проще было говорить им то, что они желали услышать. Лучше посмеяться вместе с ними, чем позволить им потешаться над собой. Пошути сам, и не превратишься в посмешище. Тем более не следовало делиться с собутыльниками тем, что накипело на душе.

Ханна удивленно заморгала и сделала шаг назад, словно только что поняла, где находится и что едва не случилось между ними. Они чуть не поцеловались. Или Фокс выдавал желаемое за действительное? В его голове зазвучал сигнал тревоги. Господи, не хватало только, чтобы Ханна слушала тот злой бред, который несли негодяи…

– Кто эти люди? – спросила она, выглядывая из-за плеча Фокса.

– Да так, никто. – Он схватил девушку за руку и потащил за собой, радуясь, что сегодня она в кроссовках. – Местные пьянчуги, не обращай внимания.

– Неужто мама не рассказывала тебе о таких кобелях? Смотри, он еще и за такси тебя заплатить заставит!

Ханна резко остановилась, выдернув руку, выбежала на середину улицы и крикнула:

– Эй ты, подонок! Ну-ка быстро заткнись! – Она ткнула пальцем в сторону незнакомца, и тот застыл, не донеся сигарету до удивленно открывшегося рта. – Маме нет смысла рассказывать о таких ублюдках, от тебя и так несет! Да, ты, с вонючей задницей вместо головы!

– Эй, полегче! Мы просто шутим, – обиделся гуляка.

– Думай, над кем шутишь! – рявкнула Ханна и закрутилась на месте, будто что-то искала.

Фокс восхитился решимостью девушки и в то же время испытал отвращение к самому себе. Наконец ему удалось сбросить с себя оцепенение.

– Что ты делаешь?

– Ищу камень, чтобы швырнуть в этих гадов, – спокойно объяснила Ханна.

– Пайпер случайно не из-за такого броска угодила в тюрьму?

Фокс обхватил девушку за талию и вновь потащил по улице к своему дому. Подходящих к случаю слов не находилось. Впервые кто-то решительно встал на его защиту. В груди разлилось тепло. Нет, не сейчас… Он не готов. В нем пыталась зародиться глупая, опасная надежда: если эта девочка считает, что Фокс чего-то стоит, если пытается не дать его в обиду – может, он и вправду не безнадежен?

Нет. Плавали, знаем. К черту дурацкий оптимизм.

– Ханна, тебе не следовало этого делать.

У нее в глазах блеснула обида. Ну кто его тянул за язык…

– Они переступили черту, Фокс.

– Да нет, ничего такого… – Он засмеялся, хотя на душе скребли кошки. – Они знают, что я не обижаюсь на шутки, я ведь и сам не прочь над собой пошутить. Все нормально.

– Да уж… – пробормотала Ханна, взбираясь за ним по лестнице.

Целясь ключом в замочную скважину, Фокс ощутил невольное желание обнять и поблагодарить девушку, и все же воздержался. Не нужны ему защитники. Насмешки он заслужил, ничего не попишешь.

Последние семь месяцев – не более чем аномалия. Обет целомудрия и дружба с Ханной заставили его чувствовать себя куда лучше – не сравнить с тем, что было в последние годы. И все равно это аномалия…

Перешагнув порог, Фокс включил свет. Тянуло запереться в своей спальне, настолько было стыдно. Не хватало еще, чтобы Ханна ощутила его смятение. И все же он не мог оставить свою Веснушку, стоявшую с выражением обиды на хорошеньком личике, на такой ноте.

– Признаю, «вонючая задница вместо головы» – это впечатляет. Очень творческий оборот. Три очка.

Облизав губы, она криво усмехнулась.

– Все в порядке? Ты в норме, Фокс?

– Все отлично, Веснушка. – Он рассмеялся, и эхо, отразившись от стен квартиры, его передразнило. – Пора в кроватку, а? Увидимся утром.

Ханна молча кивнула, и Фокс оставил ее на полпути между кухней и входной дверью. Девушка проводила его задумчивым взглядом.

Запершись в своей спальне, он уткнулся головой в холодную дверь, едва сдержав желание хорошенько стукнуться лбом о притолоку. Естественно, Фоксу не удалось одурачить Ханну, сделав вид, что ему наплевать. Не удалось внушить ей, что жизнь для него – лишь череда развлечений. Девочка смотрела прямо ему в душу. Больше того, она желала с ним сблизиться… Фокс не мог себе этого позволить и точно знал, как ее остановить.

Глава 9

Ханна проснулась в шесть утра от странного ощущения: в голове словно прыгали маленькие веселые мышки.

Похлопав по тумбочке, она нащупала беспроводные наушники и вставила их в уши. Схватила телефон, открыла приложение с музыкой и выбрала из библиотеки Зеллу Дэй. Первые же ноты развеяли сонный дурман. Воскресенье… Не лучший день для работы, и все же сегодня она впервые появится на съемочной площадке не только в качестве ассистента продюсера. Она будет еще и наблюдателем за музыкальным сопровождением. Надо настроиться на верную волну. Спокойствие и сосредоточенность.

Ханна, тебе не следовало этого делать…

Вспомнился вчерашний упрек Фокса, и мышки затихли, спрятались в норку. Господи, она действительно орала на тех дебилов, стоя посреди улицы… Это ведь не сон? Честно говоря – молодец, что среагировала. Жаль, камня не нашлось. Гады заслуживали точного броска в лоб.

Заслуживали, потому что нельзя так обращаться с людьми.

Почему же Фоксу не понравилось ее выступление?

Неужели алкоголь заставил ее сделать из мухи слона? А если старые рыбаки просто перешучивались между собой, а она, Ханна, приписала им намерение оскорбить своего спутника?

Картинка не складывалась. Она решила еще раз поговорить с Фоксом, а пока сосредоточилась на наступающем рабочем дне. Еще раз прокрутила в уме сцены, которые сегодня будут снимать, пытаясь найти подходящую музыку, однако прошел час, а в голову так ничего дельного и не пришло. Стало тревожно. Ханна никогда не сомневалась в своей способности мгновенно вытащить из памяти композицию, которая идеально задаст настроение любой сцене. Не переоценила ли она себя?

От грустных мыслей ее отвлек отчетливый запах имбиря. Не сказать, что неприятный, совсем наоборот. Наверное, богатый аромат даже несколько бодрил. Ханна уже ощущала его в квартире Фокса, но так сильно не пахло ни разу. Интересно, откуда?

Она отбросила одеяло, выбралась из постели и, не вынимая наушников, пошла в ванную. Почистила зубы, справила утренние надобности. С сожалением положив на стул наушники, шагнула под душ. Фоксу так рано вставать было ни к чему, так что Ханна старалась вести себя потише – обернувшись в полотенце, на цыпочках двинулась к своей комнате.

Дойти не успела – распахнулась дверь хозяйской спальни, и на пороге в одних черных трусах возник позевывающий Фокс. Заторопившись в гостевую комнату, Ханна врезалась в диван и скривилась от боли в ушибленном бедре. Потеряла равновесие, задела задницей напольную лампу… Господи, налететь на единственные два предмета обстановки в почти пустой гостиной! Застыв на месте, она уставилась на Фокса.

Он подошел к ней с кривой улыбкой. Почти без одежды, только ямочки на щеках. Хоть сейчас начинай снимать рекламу пены для бритья.

Ого, татушки! До сих пор Ханна их не видела.

На правом бедре Фокса красовалась лиса, огромный спрут обвил щупальцами якорь на левой стороне груди. На одной из грудных мышц – россыпь звезд разной величины. Еще куча татуировок, смысл которых расшифровать Ханна не могла, да и не до того было – ее внимание привлекла мускулатура хозяина дома. Выходит, мужские мышцы могут быть настолько массивны? Ну да, это ведь не искусственные бицепсы, приобретенные под штангой в спортзале. Фокс построил свою фигуру, таская тяжеленные стальные чаны, вытягивая сети, полные рыбы, и балансируя на палубе во время жестоких штормов.

– О, Веснушка, привет, – пробормотал он хриплым голосом не до конца проснувшегося человека, рассматривая покачивающийся торшер. – Тебя штормит?

– Э-э-э… – Ханна смущенно уткнулась взглядом в пол. – Не ожидала, что будет такое похмелье. Наверное, сегодняшний вечер лучше провести лежа на диване.

Фокс подошел ближе, и запах имбиря усилился. Ханне ужасно хотелось рассмотреть его могучее обнаженное тело. Всякое бывало – иногда она чувствовала непроизвольное возбуждение. Например, когда слушала песни Принса. Вот только… эти ощущения в подмётки не годились тем, что она испытала сейчас. Ее мышцы непроизвольно сжались, а низ живота словно омыло теплой волной.

Ее охватило чувство вины. Впрочем, возбуждение от этого никуда не делось, и Ханна мысленно упрекнула себя: она – плохой друг. Чем она лучше тех девчонок на вечеринке, что смотрели на Фокса жадными глазами?

– Я… хм… – Ханна наклонила голову, и мокрые волосы упали на лицо, скрыв от нее Фокса. Ей не следует поддаваться непреодолимому зову, исходящему от этого скульптурного торса. – Сегодня нас вызывают на съемочную площадку чуть свет, так что одеваюсь и бегу.

– Какое место выбрали?

Вроде бы Фокс подошел ближе? По ее коже побежали мурашки. Черт, зачем она выскочила из ванной в одном полотенце…

– Снимать будем в гавани. Сегодня у нас сцена поцелуя – эффектный финал фильма. Как раз синоптики обещали безоблачную погоду.

– Финал? – повторил Фокс. – Вы ведь только начали.

– Мы не всегда снимаем в хронологическом порядке, часто все зависит от доступности натуры.

Он подошел почти вплотную к Ханне. Пришлось задрать голову к потолку – иного выбора не было. Сделала вид, что разглядывает трещинки. Опустишь глаза – посмотришь в око бури.

Иными словами, ее взгляд упадет прямо на пах Фокса.

– Стесняешься? – с усмешкой в голосе спросил он. – Видишь ли, я не привык, что в моем доме кто-то живет. Если хочешь, следующий раз буду выходить только в спортивных штанах.

Нет-нет, не надо, – зашептала поселившаяся в ее голове развратная особа.

– Да, если можно. А я… я буду надевать халатик. Не знала, что ты рано встаешь.

От накачанной груди Фокса исходил жар, согревавший ее обнаженные плечи, и Ханна мигом взмокла под полотенцем.

До ее слуха донесся тихий шелестящий звук: Фокс провел руками по своим бедрам.

Стыдно так реагировать на друга…

Разумеется, Ханна не собиралась с ним спать. На данном этапе жизни – точно нет. Ее не интересует случайный секс. Особенно с Фоксом – ведь тот не просто избегал длительных отношений, но и коротких романов старался не заводить. Если между ними что-то случится, потом Фокс будет ощущать неловкость, пожалеет, что вообще поддался. Их дружбе придет конец.

Я – гулена, и все об этом знают.

Так он говорил в пятницу вечером? Ханне вдруг захотелось посмотреть ему в глаза.

Тем временем Фокс замер в ожидании. Рассчитывал, что она совсем слетит с катушек от возбуждения, что запрыгнет на него прямо здесь? Или просто пытается вывести ее из равновесия? Но зачем?

Ханна попыталась найти ответ на свой вопрос, однако незнакомый аромат окутал ее словно туманом, лишив способности соображать. Убойные феромоны?

Она осторожно потянула носом.

– Что это?

– О чем ты? – удивленно поднял брови Фокс.

– О запахе имбиря. Лосьон после бритья или парфюм?

– А, нет, – ухмыльнулся он. – Ни то, ни другое.

Ханна вопросительно глянула на него, ожидая продолжения, однако Фокс молчал.

– Так что же это все-таки?

Он коснулся языком уголка губ, и его голубые глаза блеснули насмешливым огоньком.

– Массажное масло.

Ханна ожидала чего угодно, но… массажное масло?

– Значит ты… э-э… делаешь себе массаж… хм… – Она хихикнула и покраснела. – О, кажется, поняла. И ты только что делал себе… м-м-м… массаж? Хотя нет, не отвечай.

Фокс улыбнулся во весь рот.

– Ну да. Первый раз со дня выхода в море. Надо было спустить пар. Или я должен был спросить у тебя разрешения?

– Нет-нет.

О господи… Теперь у нее в голове крутилось, что Фокс испрашивает у нее дозволения помастурбировать. Как в той сказке: «Только не прыгай в терновый куст».

Правда, в данном случае речь шла не о терновом кусте, а о члене.

– Конечно, нет, ведь это твоя квартира. – Ощутив невольный интерес, Ханна уточнила: – И ты пользуешься для этого массажным маслом?

– Ага. Отличная смазка. Если хочешь – поделюсь.

Он скользнул взглядом по узлу полотенца между ее грудями и опустил глаза ниже – на голые ноги.

– Ну, это если требуется слегка повысить чувствительность. – Фокс помял кулаком живот в районе пупка, поросшего рыжеватыми, с темным оттенком волосками. – Годится для хорошей прелюдии. Ничего не нужно, кроме собственных пальцев.

Ханна едва не поперхнулась от смущения; по пояснице проползла крупная капля пота.

– Оставлю флакон в ванной, в шкафчике. – Он подмигнул и, перед тем как скрыться в своей комнате, бросил: – Оранжевая бутылочка.

– Л-ладно… – пробормотала Ханна, с трудом шевеля языком. – С-спасибо.

Хм. То есть для приятелей в порядке вещей делиться друг с другом лубрикантами? Или это касается только тех, кто дружит конкретно с Фоксом?

– Я сегодня весь день на судне, – стоя на пороге спальни, сказал он и, закрывая дверь, добавил: – Надеюсь, увижу тебя в гавани, Веснушка.

О-ля-ля.

Отлично.

Ошеломленная Ханна двинулась к своей комнате.

С палубы «Делла Рэй» открывался хороший вид на гавань, и Фокс посматривал в сторону съемочной группы, работавшей словно хорошо смазанный механизм. У дороги были припаркованы три больших белых трейлера. Кругом сновали молодые люди с планшетками и наушниками. Еще несколько человек осело у стола с напитками и закусками. Огромные софиты были направлены на двух главных персонажей – капризного худого парня и рыжую девушку. В кадре парочка мечтательно смотрела друг другу в глаза, а в перерывах между дублями утыкалась в сотовые телефоны, не перекинувшись ни одним лишним словом.

Фокс с Сандерсом уже час загружали в трюм припасы, да еще Фокс затеял ремонтировать гидравлическую лебедку. На самом деле она потребуется только в сезон ловли крабов, однако чем не предлог, чтобы еще немного поторчать на палубе?

Съемочная группа отсюда была как на ладони.

Он рассчитывал, что после утреннего этюда у ванной комнаты Ханна подрастеряет желание его защищать. Встретившись с ним, будет многозначительно ухмыляться, как и прочие знакомые, и Фокс сможет спокойно похоронить проснувшуюся в нем надежду. Забьется в свою удобную раковину. Пусть члены экипажа и горожане хмыкают и острят; во всяком случае, никому из них и в голову не придет задаться вопросом о наличии у него лидерских способностей.

Наверняка Ханна при каждом удобном случае будет высмеивать парня, у которого есть недвусмысленные предпочтения к марке и запаху массажного масла. На самом деле до сегодняшнего дня Фокс этой дрянью и не думал пользоваться.

Если уж ему требовалась разрядка… Душ, мыло, рука – вполне достаточно. Действительно, в последние несколько месяцев его единственной партнершей был собственный кулак. Почему бы немного и не шикануть? Кто его осудит?

Узнай Брендан об утренней сценке – дал бы ему здорового пинка под зад. А что делать? На одной чаше весов лежала угроза анафемы со стороны друга, на другой – завышенные ожидания Ханны насчет его лидерских качеств. Ну какой из него, к черту, капитан? Фокс – не тот человек, кому можно доверить судно и жизни пяти членов команды. И уж явно не тот, кого Ханне стоило бы целовать в свете лунной дорожки или вставать на его защиту перед шайкой незнакомцев.

Гулена – он и есть гулена. Ни добавить, ни убавить.

На палубу вышел Сандерс. Дружелюбно хмыкнув, бросил разводной ключ, которым ремонтировал масляную помпу, и взъерошил рукой рыжую шевелюру.

– Проклятье, ну и жара внизу! Не прорезать ли нам в трюме иллюминатор? Как по-твоему, что скажет Брендан?

– А что он скажет, если ты потопишь судно? Сквознячка ему захотелось… – сухо ответил Фокс.

Он замер, наблюдая за Ханной и Сергеем, которые склонились над планшеткой, и туго затянул намотанную на ладонь веревку. Сдавил руку так, что на ней остались рубцы. Наконец Ханна отошла от режиссера. Ну-ка, посмотрит Сергей ей вслед?

А как же… Конечно, посмотрел.

Сработал поцелуй на вечеринке. Отлично.

Наверное, Ханна еще и попросила его перетащить какое-нибудь тяжелое оборудование. Может, и маленькую пантомиму устроила с нервным покусыванием губ. Молодец Фокс, хороший советчик.

Что ж, скоро они уедут домой, в Лос-Анджелес, и в их душах проснется новое ослепительное чувство друг к другу.

Отлично, отлично.

Во рту стало кисло, словно лимон раскусил. Фокс вернулся к лебедке и постарался сосредоточиться. Солнце выжигало палубу. Жарко было не по сезону, и они с Сандерсом в конце концов скинули рубашки и обувь.

Фокс терпеть не мог занудную работу. Ему бы шторм, сражение со стихией! Нет ничего лучше, чем наблюдать за разъяренной природой, удивляться, как она ежесекундно меняет свое настроение. Пожалуй, человеку не свойственно меняться, а вот природе – вполне. Для того она и существует.

Впрочем, в последнее время Фокс к механической работе стал относиться спокойнее. Подготовка к выходу в море, отработка безопасного захода в док, снаряжение судна к следующему плаванию…

Палуба под ногами разогрелась; шхуна слегка покачивалась на волне, поднимаемой туристическими корабликами, что выходили посмотреть китов или просто на приятные экскурсии. Воздух пропитался солью, над головой в воздушных потоках парили чайки.

Может быть, в другой жизни Фокс сомкнет руки на штурвале собственного судна и будет общаться со стихией на своих условиях. Станет человеком, который берет на себя ответственность, а тот, кто слепо подчинялся приказам и с легкой душой сходил на берег, уйдет в прошлое. Он вырастет как личность, займет капитанскую рубку… Мечта. Фокс научился загонять грезы вглубь и утрамбовывал их так, чтобы они не смели выползать наружу.

Запиликал телефон, и Фокс, смахнув пот со лба, запустил руку в карман.

Кармен…

Он прищурился, вспоминая… Бесполезно. Стюардесса? Разумеется, можно ответить, и голос Кармен пробудит его память. Или посмотреть переписку в соцсетях – почему нет? Ему не сто лет, чтобы полностью забыть девушек, с которыми встречался в Сиэтле. Девушек без склонности к обязательствам, таких же, как и он сам.

Фокс позволил звонку провалиться в голосовую почту, хотя точно знал, что ящик давно переполнен – уже несколько месяцев не прослушивал сообщения.

Звонок оборвался, и тут же на экране всплыло сообщение:

Ты сегодня не в городе? К.

У него на лбу запульсировала вена. Перегрелся, наверное.

Фокс отложил телефон и почесал зудящую шею. Он ответит, только не сейчас. Или не ответит… Последнее время нескончаемые звонки от желающих развлечься девушек заставляли его испытывать что-то вроде паники. Откуда их столько взялось?

Секс ему нравился, и оправданий он не искал. Накопился пар – выпускай. Процесс отработанный, думать не надо, тело само знает, что делать.

Телефон снова звякнул – поступило новое сообщение. Воскресенье, ничего удивительного. Выходные Фокс обычно старался освобождать для встреч с женщинами, но в основном сообщения и звонки сыпались в пятницу, ближе к вечеру. Недавно он даже бросил телефон в холодильник, чтобы не беспокоили назойливые трели. Когда же он последний раз отвечал на звонок? А когда выезжал из Уэстпорта, чтобы расслабиться?

Дату начала периода воздержания он помнил точно.

Прошлым летом, после того, как Ханна уехала домой, он рванул в Сиэтл. Решил избавиться от приступа непонятной боли, стереть воспоминания о проведенных вместе днях.

Пригласил выпить случайную девушку, но в пабе чувствовал себя исключительно – до тошноты – мерзко. Не мог сосредоточиться, не слышал ни слова, нес какую-то ахинею, не понимал, где находится… Дождавшись счета, бросил горсть мелочи на стойку бара, извинился и ушел. Мутить его перестало лишь после того, как отправил сообщение Ханне.

Сандерс, встав рядом, открыл банку газировки.

– Ответишь ты наконец на эти приглашения к сексу или нет? – Матрос шумно глотнул из банки и пристроил ее на бортике. – У самого не бывает приключений, так хоть твои переживал, а теперь что?

– Да перезвоню, перезвоню, – улыбнулся Фокс, и в голове от этой улыбки болезненно запульсировало. – Вот всем сразу и перезвоню.

Хохот Сандерса прокатился по гавани.

Телефон вновь зазвонил. Как по сигналу, ей-богу. Фокс потеребил кожаный браслет на запястье.

– Да ответь уже, – вздохнул Сандерс, кивнув на сотовый. – Работе шабаш.

Моряки – ребята крутые, любители адреналина, и давать слабину при них никак нельзя. Засмеют.

– Я отвечу, а ты подслушаешь и переймешь мои фирменные приемчики.

– Зачем тебе приемчики, красавчик? С тобой любая пойдет, только свистни. Это у меня морда как у долбаного моржа, мне без приемчиков никак. – Сандерс с отвращением сплюнул. – Вчера сидел, мучился. Смотрел «Кошек», пытался поднять свои акции в глазах жены. Потом случайно пустил газы – всего-то раз – и тут же лишился набранных очков.

– Не повезло тебе, – заметил Фокс, подавив улыбку.

– Ночь пришлось провести на диване.

– Не принимай близко к сердцу. Меньше надо смотреть такие фильмы.

– Что-то все-таки есть в этой Джуди Денч, – покачал головой Сандерс.

Телефон очередной раз пискнул. А не швырнуть ли его за борт?.. Фокс даже не стал смотреть на экран. Какая разница, кто пишет? Он все равно не вспомнит эту женщину. Во рту появилась горечь.

– Что это ты изображаешь? Типа недотрога? – хмыкнул Сандерс, дружески подтолкнув Фокса локтем в бок. – Что-то новенькое…

Фокс рассмеялся и перевел взгляд на съемочную площадку. Разглядел Ханну: та, закусив губу, задумчиво посматривала через плечо в его сторону.

Он помахал ей рукой, и девушка быстро улыбнулась.

– Интересно, – бубнил Сандерс. – Никогда ты в такие игры не играл. Помнишь двенадцатый класс? Тебя тогда едва не вышибли из школы за то, что кувыркался в машине с девчонками, вместо того чтобы сидеть за партой.

Фокс отвел глаза от Ханны, смутившись, что пялится на нее, обсуждая подобные темы.

– Хм. – Он пожал плечами. – Зато эти упражнения помогли мне заработать отличные оценки по физкультуре.

Сандерс расхохотался и вернулся к работе. Фокс последовал его примеру, однако голова шла кругом, и он, плюнув на работу, снова поискал взглядом Ханну. Девушка общалась со жгучей брюнеткой, и, очевидно, разговор не слишком ладился. Что-то было не так.

Та самая дама, что отвечает за саундтрек?

Интересно, вернулась ли к Ханне музыка?

Следовало поинтересоваться этим вопросом с утра, а он решил переключиться на то, в чем был абсолютно уверен: на секс. Ладно, сделанного не воротишь. Поздно беспокоиться о том, как воспримет его ближайший друг утренний разговорчик о самоудовлетворении.

Брендан явно переживал, что Фокс начнет подбивать клинья к сестренке Пайпер, несмотря на Серьезное Предупреждение. Несмотря на правила приличия. Несмотря на то что любые его поползновения будут считаться непростительными. Беда в том, что никто не верил, будто Фокс способен измениться. Никто. Ни Брендан, ни жители городка, ни экипаж судна. Сандерс только что невольно ему об этом напомнил. Словно холодным душем окатил.

Ну и пошли все к черту! Зачем пытаться, если ему все равно не верят? Хищник не меняет своих привычек.

Прошло несколько минут, и явно разочарованная Ханна едва ли не бегом направилась со съемочной площадки в его квартиру. Фокс достаточно знал женскую натуру, чтобы сообразить, что именно ей там потребовалось. Видел, как Ханну бросало в краску, стоило ей украдкой посмотреть в его сторону. Видел, как она то и дело приподнимала волосы, проветривая вспотевшую шею. Изнывает от страсти и досады… Этому горю помочь можно. Смысл противиться своим желаниям?

Вчера вечером – завсегдатаи из «Наповал», сегодня – Сандерс. Каждый день его жизни становился лишним доказательством, что от судьбы не уйдешь. Если он уступит зову, который влек его к Ханне, то убьет двух зайцев разом. Во-первых, удовлетворит нестерпимый зуд, терзающий его семь месяцев, во-вторых – поставит крест на любых ее догадках. Вставит пистон и вернется на привычную территорию.

Скорее всего, Ханна по-прежнему мечтает о своем режиссере. Ну и что? У него в колледже была подруга, для которой он почти год служил своеобразным любовником на час с разрешения ее приятеля, причем Фокс об этом знать не знал. Почему бы и Ханне не использовать его в подобном качестве? Всего лишь способ хорошо провести время.

Ему вдруг перестало хватать воздуха. Даже не подумав накинуть рубашку, он припустил за Ханной.

Глава 10

Четкого плана наблюдения за деятельностью Бринли Ханна не составила. Значит, придется использовать подвернувшиеся возможности – паузы, когда спорят актеры или инструктируют статистов. Между делом следовало еще и убедиться, что ланч будет доставлен именно в назначенное время. В одной партии должны быть соленые огурчики, в другой – нет. Ну почему огурцы вечно становятся камнем преткновения?

Кристиан все утро ворчал: его дружок задерживался с приездом в Уэстпорт. Настроение ведущего актера невольно передавалось и другим. Съемочная группа бродила по площадке, щеголяя темными кругами под глазами – похоже, в выходной день все здорово злоупотребляли. Максин на голову нагадила чайка, так что съемки отложили на час, пока ее не приведут в порядок.

Ханна решила воспользоваться неожиданно выдавшимся перерывом и подошла к музыкальному директору. Та сидела одна, место Сергея пустовало.

– Доброе утро, Бринли, – улыбаясь, поздоровалась Ханна.

Если она и посматривала в сторону «Деллы Рэй», то лишь потому, что шхуна маячила прямо за плечом Бринли. Впрочем, на самом деле Ханна не сводила глаз с корабля с самого прихода на съемочную площадку. Да и не только она. На обнаженный, поблескивающий от пота торс Фокса пялились все кому не лень. Только это зрелище и спасало, иначе раздраженные актеры и операторы давно перегрызлись бы, несмотря на прекрасное воскресное утро. Фокс, похоже, не сознавал, что отвлекает от работы и без того не слишком дееспособную съемочную группу.

Даже Бринли сдвинула на нос солнечные очки и метнула пару-тройку взглядов на палубу «Деллы Рэй». Ханна смиренно ждала, когда на нее обратят внимание. Думала ли она о том, как Фокс сегодня практически при ней передернул затвор? Разумеется, нет!

Со дня выхода в море – первый раз.

Надо было спустить пар.

О чем это говорило? Естественно, о том, что ему невтерпеж. Неужто Фоксу настолько трудно выдержать каких-то четыре-пять дней? Интересно, как он это делал? При свечах, полностью раздевшись? Медленно ласкал себя, добавляя массажное масло… Эх, глянуть бы на его лицо – наверняка он закусил в этот момент губу. Периодически останавливался, продляя удовольствие. Словом, устроил целый спектакль.

Стоп!

Ханна могла месяцами не думать о сексе, прежде чем вспомнить, что у нее между ног тоже есть прекрасный инструмент для наслаждения. Нет, все же надо пользоваться им чаще.

Почему бы и не сейчас?

С утра она накинула легкую тунику и кардиган поверх. Припекало не на шутку, и кардиган пришлось снять. Одета Ханна была вполне прилично и все же вдруг ощутила себя абсолютно голой. Шея горела, бюстгальтер натирал напрягшиеся соски. Мысли путались.

А тут еще Фокс красовался во всей своей соблазнительной красе, выставив напоказ татуированное тело… Флакон с массажным маслом не давал Ханне покоя. Наверное, она даже не стала бы сейчас тратить время, откручивая крышку – сорвала бы ее зубами.

А как же работа?

Она месяцами ждала шанса поговорить с Бринли один на один. Годами! И что, отказаться от такой возможности только потому, что ее тело повело себя неправильно? Очень неправильно… Разве можно испытывать чувственное влечение к другу? Утешала лишь интуитивная догадка: похоже, Фокс дразнил ее с какой-то определенной целью.

Сообразив, что молчание непозволительно затянулось, Ханна откашлялась, решительно оторвала взгляд от мускулистого торса ловца крабов и повернулась к площадке, на которой Кристиан и Максин вскоре изобразят великолепный поцелуй. Отличное место: позади – бесконечная водная гладь да парочка кораблей у горизонта, стоящих на якоре.

– Кхм… Не могли бы вы рассказать, какой музыкальный фон планируете для этой сцены?

– Без проблем, – откликнулась Бринли, не поднимая глаз от своих записей. – Отклоняться от первоначального видения я не намерена. Разумеется, натура изменилась кардинально. Был Лос-Анджелес, теперь – Уэстпорт. И все же мне сдается, что индустриальный фон здесь должен быть еще более выражен – все же городок маленький, камерный. Очень интересный получится контраст.

– О да, конечно, – бодро поддакнула Ханна.

Другой вопрос – действительно ли она согласна с Бринли? Да, контраст и в самом деле интересный. В исторические драмы нередко вносят современное прочтение с помощью музыки. Например, балет разбавляют хип-хопом, сцены убийства – оперной музыкой… На первый взгляд неподходящее мелодическое сопровождение многократно усиливает значение эпизода. Хорошо знакомая зрителю музыка порой помогает ощутить совершенно новые оттенки. Они снимали артхаус, и Сергей вполне одобрил бы сцену поцелуя на фоне индастриал, иначе эпизод выйдет совсем слащавым.

А если не индастриал? Какую музыку выбрала бы Ханна?

К сожалению, в голове у нее было пусто. Совсем.

Словно ощутив замешательство Ханны, Бринли улыбнулась, пытаясь ее ободрить.

– А что предложили бы вы?

Ханна мысленно переместилась в свою комнату в Бель-Эйр, пробежала взглядом по обложкам музыкальных альбомов… Увы, те словно расплылись перед глазами. Да что же это такое?

– Ну… – начала она, судорожно придумывая, что бы такого умного ответить. Хоть как-то показать, что она полезна… – Я читала об одном новом методе. Актерам дают наушники и в нужный момент воспроизводят в них музыку, чтобы вызвать соответствующие эмоции. По сути, создается тандем…

– Неужели вы полагаете, что Кристиан на это согласится? – резко возразила Бринли, вернувшись к своим заметкам. – Он жалуется, когда мы пришпиливаем к его одежде миниатюрный микрофон. Сегодня сорвал съемку дубля, потому что бирка на футболке колола ему шею.

– Я могу с ним поговорить…

– Спасибо. Думаю, мы отложим вашу идею до лучших времен.

Ханна, стремительно покраснев, кивнула и уткнулась в планшетку, пытаясь скрыть смущение. Черт ее дернул заикнуться о новом методе с первого же захода! Даже контакт толком не успела наладить. Надо было согласиться с подходом Бринли и терпеливо дожидаться, когда наступит подходящий момент для предложений. Она же все сделала наоборот: проявила себя самонадеянной выскочкой.

Из трейлера выпрыгнул Сергей, улыбнувшись при виде Ханны.

– Эй, как дела?

Подойдя к ним, быстро пожал ей плечо. О-ля-ля… Раньше он такого не практиковал. Ну, разве что у автобуса, когда она стояла с шишкой на лбу. Если Ханну не подводило зрение, Сергей, обсуждая с Бринли последовательность сценки, то и дело искоса бросал взгляды на нее.

Вот так и надо было себя вести. Прислушиваться. Наблюдать. Разве не об этом она просила?

С ней происходило нечто важное. Рука Сергея на ее плече не вызвала ни малейшего волнения, и Ханну тянуло к режиссеру далеко не так, как это было в пятницу. Обычно, стоило ему подойти ближе, и ее пульс мигом учащался. Уж как минимум она задумывалась: не несет ли у нее изо рта кисловатым кофе?

Сейчас ничего подобного не наблюдалось. Просто тянуло остаться одной.

Не помешал бы оранжевый флакон. Черт, далось ей это дурацкое массажное масло…

Внимание Ханны невольно переключилось на палубу «Деллы Рэй», где Фокс без видимых усилий поднял тяжелый металлический трап. На спине у него заиграли трапециевидные мышцы и еще куча других, названия которых она не знала. Закрепив трап, он взъерошил потной рукой свои светлые волосы.

У Ханны вдруг перехватило горло. Неужели ее так легко сбить с толку? Рядом, всего в футе, стоит режиссер-постановщик. Гениальный режиссер. Симпатичный мужчина живописной артистической наружности смотрит на нее с уважением. Сергей – ее типаж. Чтобы ее отвлек от этого человека какой-то проходящий мимо смазливый парень? Ни за что!

И все же Ханна была возбуждена как никогда в жизни, и виной тому – тот самый смазливый парень, сдавший ей комнату в своей квартире. Надо взять себя в руки, подавить нездоровое влечение.

Она давным-давно не мастурбировала, и сегодняшнее утро стало последней каплей. Нет уж. Она обуздает ураган гормонов и сосредоточится на новых возможностях своей карьеры. Решит, хочет ли она идти по этому пути, снова пробудит в себе интерес к Сергею. Так долго ждала, когда он наконец обратит на нее внимание…

– Привезли ланч! – крикнул один из стажеров.

Ну и слава богу.

– Я, пожалуй, возьму свою порцию с собой, – пробормотала Ханна, не обращаясь ни к кому в отдельности.

Воровато огляделась по сторонам, наигранно насвистывая какую-то мелодию. Никто не узнает, что у нее перерыв на мастурбацию.

Едва она сделала пару шагов, как ее под руку подхватил Сергей.

– Эй, Ханна…

Ох, как некстати! Ее тело только настроилось. Неужели Сергей заметил? Понял, что у нее в голове крутятся мысли о флаконе с имбирным массажным маслом?

– А? Что? – хрипло откликнулась она.

Сергей погладил свою эспаньолку, похоже, пребывая в нерешительности.

– Куда ты от нас сбегаешь?

Так, небольшое дельце на Оргазм-стрит.

– Кое-что забыла в квартире. Э-э… солнцезащитный крем. – Она показала на свое зарумянившееся лицо. – Иначе превращусь в уголек.

– Тебе идет загар.

Хм. И она не вспыхнула от комплимента из уст Сергея?

Если бы с месяц назад Ханна услышала, что режиссер считает ее привлекательной, наверняка исполнила бы «Единственный раз в жизни» Стиви Уандера, да еще и станцевала. Теперь же она искала лишь предлог, чтобы поскорее уйти. Еще вчера она млела бы, позволь ей режиссер коснуться его руки, нежно сжать бицепс, словно проверяя на рынке упругость авокадо. Решилась бы напомнить о том, что он – мужчина, а она – женщина, как советовал Фокс. Наука говорит, что мы должны быть вместе!.. М-да, флиртовать не хотелось.

– Я мог бы сходить с тобой – за компанию, – предложил Сергей.

В душе пустота. Ни пламени, ни искры.

Нет, Сергей ей точно нравился. Искорка вернется. Просто сейчас надо срочно удовлетворить внезапно возникшую физическую потребность.

– Нет-нет, не стоит. – Ханна помахала ему рукой. – Иди, наслаждайся своей травой и хумусом с хлебцами. Я мигом.

Он разочарованно кивнул, а Ханна даже раскаяния не ощутила. Ее охватило единственное и очень эгоистическое чувство: сексуальный голод, терзающий эрогенные зоны.

Оранжевый флакон…

К дому Ханна подошла с ключом наготове, быстро открыла дверь и, тяжело дыша, вошла в темную пустую квартиру. Как же все нелепо… Пройдя в ванную, вытащила из шкафчика волшебную бутылочку и побежала в спальню, прижав флакон к груди, словно игрок, устремившийся к зачетному полю.

– О господи, – пробормотала она, закрыв за собой дверь и прислонившись лбом к притолоке. – Да успокойся же ты…

Ну да. Проще сказать, чем сделать.

Руки дрожали, и крышка флакона не поддавалась. Ханна вспомнила, как Фокс открывал зубами бутылку с пивом. Его дантисту было от чего прийти в ужас.

Наконец ей удалось отвинтить крышку, и воздух наполнился чувственным густым ароматом, недвусмысленно напоминающим о сексе. Неудивительно, что с утра едва уловимый запах сразу ее заинтересовал. Зажав емкость с маслом между колен, она скинула платье и бросила его на пол.

Щелкнул замок входной двери.

Это еще что?

– Ханна! – Послышался сквозь закрытую дверь спальни голос Фокса.

Похоже, он стоял прямо на пороге, прижавшись лицом к деревянной панели.

– У тебя все нормально? Ничего не случилось?

– Все хорошо, – не слишком убедительно солгала она. Во всяком случае, голос ее точно подвел. – Просто нужно было на минутку заскочить домой.

Фокс надолго замолчал, затем вновь подал голос:

– Я чувствую запах массажного масла, Ханна…

Ее немедленно бросило в краску.

– Боже… – пробормотала она, снова прислонившись лбом к двери. – Мне так неловко…

– Перестань, Ханна. – Его голос зазвучал на октаву ниже. – Я ведь сегодня утром не смутился, рассказав, что делал в своей комнате.

– Ты занимался этим не в рабочее время.

Он засмеялся, и крошечные волоски на шее у Ханны поднялись дыбом.

– Если ты закончила стыдить себя за совершенно естественные потребности, то можешь меня впустить.

– Что? – ахнула она, в шоке уставившись на дверь. – Зачем?

– Ханна… – медленно выдохнул Фокс и опять замолчал.

Что он хотел сказать?

Она задумалась. Жар, охвативший низ живота, никуда не делся. Господи, помоги… Она стоит в одном бюстгальтере и стрингах, их с Фоксом разделяет всего лишь тонкая дверь, и его присутствие возбуждает еще больше…

Так не должно быть!

Не должно – по нескольким причинам.

Во-первых, он – недосягаемая добыча. Послушай, я не тот человек, который связывает себя серьезными отношениями. Мало того, что он сделал подобное заявление, так еще и пытался помочь ее роману с другим мужчиной. Ну и что же, что Ханна поцеловала его на вечеринке? Просто взбрело в голову! И отношения с Сергеем тут совершенно ни при чем. В любом случае, Фокс заявил, что их поцелуй – часть плана по завлечению режиссера.

Была и вторая причина не открывать дверь: они друзья. Фокс ей нравился. Очень нравился. Если Ханна его впустит и между ними что-то произойдет, оба попадут в неловкую ситуацию. Наверняка Фокс уже через несколько минут пожалеет, что переспал с гостьей. Из подобного положения нет простого выхода.

Отсюда вытекала и причина номер три: Ханна подозревала, что Фокс намеренно пытался утром вывести ее из равновесия, показав себя во всей красе. Использовал присущую ему сексапильность как способ воздействия на ее психику, смысла которого она пока не совсем понимала.

Ханна стояла в задумчивости, вооружившись тремя причинами и флаконом с лубрикантом, когда ручка медленно повернулась и дверь на дюйм приоткрылась. А потом еще немного. И еще. Наконец ей пришлось сделать шаг назад. Фокс встал на пороге – без рубашки, грязный, обветренный, потный… Ханна напряглась.

О-ля-ля…

Он бросил взгляд на черный треугольник ее трусиков, и его лицо дрогнуло.

– Не двигайся…

Ханна замерла, наблюдая, как Фокс вышел в кухню, помыл руки и отшвырнул в сторону полотенце. Неторопливо направился к ней, вошел в спальню и прикрыл за собой дверь.

– Иди ко мне.

Она едва не застонала. Зачем Фокс мыл руки, да еще так деловито? Хотел… до нее дотронуться?

– По-моему, это не самая удачная идея…

– Если уж тебе понадобилось срочно бежать домой, то, по-моему, идея просто великолепная.

Ханна сделала шаг вперед, и он схватил ее за кисть, притянул ближе. Еще ближе. Наконец их тела почти коснулись друг друга, и Фокс неуловимым движением развернул Ханну лицом к двери. Погрузил пальцы в волосы, чуть наклонил ее голову влево и задышал в шею. Глаза Ханны застила мутная пелена, когда он положил руки ей на талию и слегка сжал их, медленно продвигая шершавые ладони к животу. Она ощутила небывалый, не испытанный доселе гормональный взрыв.

– Черт возьми, Ханна, какая же ты сексуальная маленькая штучка…

– Фокс…

– Ага, давай поговорим, – хрипло пробормотал он ей в шею, слегка прикусив кожу зубами и не переставая ласкать тыльной стороной ладони ее живот в районе пупка. – Ты сорвалась со съемочной площадки так, словно дома пожар. Тебе захотелось уединиться, поласкать себя…

Она что-то неразборчиво пискнула – то ли «да», то ли «нет». Господи, неужели они обсуждают такие вещи вслух?

– Это не режиссер на тебя так подействовал – я точно знаю.

Его рука тихонько коснулась трусиков, средний палец проник под резинку и прошелся вправо, влево…

– Возможно, он годится для возбуждающих воображение разговоров, но для порочных наслаждений тебе нужен я.

Что он такое говорит…

Сделав над собой усилие, Ханна попыталась постигнуть суть происходящего. Ей не нужно было вникать в смысл слов Фокса; следовало разобраться в той вспышке чувств, что они в ней пробудили. Думай… Не так-то легко шевелить мозгами, когда тебя медленно прижимают к двери, когда твои ягодицы ощущают его эрекцию.

– Не возражаешь, если я опущу палец ниже?

Конечно, давай…

Она что же, выкрикнула это вслух?

В происходящем было нечто неправильное. Если охватившее ее желание хоть на миг отпустит, Ханна сможет сказать, что именно не так.

– Фокс…

– Вот что мне удается лучше всего. Просто расслабься.

Язык Фокса прошелся по ее шее под ухом с такой откровенной животной страстью, что у Ханны потемнело в глазах.

– Пусть это останется секретом между двумя друзьями.

Друзьями?

Слово закрутилось в ее голове. Вот что мне удается лучше всего. Он хвастается? Да нет… Горечь, неуловимо промелькнувшая в голосе Фокса, не слишком вписывалась в сценарий. Весь день Ханну что-то тревожило по поводу утреннего происшествия, и только сейчас до нее дошло, что случилось на самом деле. Почему – другой вопрос.

– Фокс, нет.

Он тут же остановился, убрал руки и уперся ладонями в дверь.

– Нет?

Очевидно, с отказами ему сталкиваться еще не доводилось. Как минимум – с отказами от женщин, и Ханна вполне могла понять почему. Фокс говорил так искренне, касался ее, пытаясь доставить удовольствие, двигался так плавно, что все внутренние запреты и колебания отпадали сами собой. Мужчина и женщина стремятся удовлетворить свое желание. Что тут предосудительного? Фокс, не говоря ни слова, будто внушал: «Расслабься, забудь обо всем».

Она на это не купится.

Другое дело, что плана у нее не было. Какие уж там планы… Ее голова и киска просто сходили с ума, и Ханна начала импровизировать.

– Ладно… – прошептала она, облизав губы. – Отлично. Ты меня околдовал, только потому я и сорвалась со съемочной площадки. Все эти замечания о том, что надо выпускать пар, да еще ты с голым торсом на борту… Ты это хотел от меня услышать?

– Ну да, – пробормотал Фокс ей в ухо. – Давай помогу довести дело до конца.

– Нет.

Его руки, по-прежнему упиравшиеся в дверь, сжались в кулаки, и Фокс горько усмехнулся.

– Что тебя беспокоит, Ханна? Думаешь, между нами возникнет неловкость? Ничего подобного. Неловко нам обоим будет, если я тебя не трахну. Лично для меня это самое обычное дело.

– Обычное, говоришь? Вовсе нет.

К ней пришла уверенность. Откуда такое негодование в его голосе? Вот почему утренняя сценка показалась ей наигранной. Он и вправду играл, и даже переигрывал.

– Что? – помолчав, переспросил Фокс.

– Не думаю, что секс – это все, что у тебя есть. – Ханна посмотрела в его напряженное лицо. Ей стало тяжело на душе, и все же пришлось продолжить: – Значит, секс у тебя получается лучше всего? Очень может быть. Но ведь это не вся твоя жизнь. Не вешай мне лапшу на уши. Хватит утреннего шоу. Неужели ты хочешь его продолжить?

Фокс насмешливо фыркнул, сверкнув в темноте спальни белоснежными зубами.

– Господи, Ханна, только не начинай вываливать на меня этот психологический мусор.

– Называй как хочешь.

Фокс снова надел маску соблазнителя, и его приоткрытый рот оказался в миллиметре от ее лица.

– Знаешь, – хрипло прошептал он, почти неощутимо коснувшись ее губ, – а ведь я могу тебя уговорить.

– Давай, кто тебе мешает?

М-да, вот этого говорить, пожалуй, не следовало.

Его мрачная ухмылка не предвещала ничего хорошего.

– Брось масло, мокрая девочка. Оно тебе без надобности.

Заявление было исключительно самонадеянным, хотя, к сожалению, попало в точку. Его слова если и не разозлили Ханну, то уж как минимум не способствовали возврату к наивысшей точке плотского желания, на которой она находилась до того, как разглядела таящихся в этом мужчине демонов.

Тем не менее она задышала чаще: ее охватила волна жара, лизавшего обнаженные нервные окончания. Ханна уже призналась, что завел ее именно Фокс, и все же ей следовало разобраться в своих желаниях. Наверное, не только в Фоксе дело…

Надо кинуть ему кость. Ханна фактически обвинила его в использовании секса в качестве оружия, разоблачила миф о том, что ему все равно, с кем спать. На секунду в его глухих доспехах появилась брешь, и Фокс был раздосадован. Теперь Ханна покажет, насколько она перед ним уязвима. Во-первых, можно извиниться. Пусть увидит, что она слаба – ведь всего пару минут назад и он предстал перед ней беззащитным.

Итак, уязвимость на уязвимость.

Она уронила флакон с маслом на пол.

Фокс многозначительно хмыкнул и тут же притих, когда Ханна запустила руку себе в трусики и раздвинула пальцем влажную кожу. Несмотря на интимный момент, она не стеснялась смотреть Фоксу в глаза. Фантастика – ласкать себя перед мужчиной, играть роль главной звезды шоу… Придется выйти из зоны комфорта, чтобы впустить Фокса в свой внутренний мир.

Подушечка пальца коснулась розового бугорка, и у Ханны едва не подогнулись ноги. Она издала то ли стон, то ли всхлип.

– Ханна, – снова прошептал Фокс, не размыкая губ.

Его упиравшиеся в дверь руки образовали над ней арку из могучих подвижных мышц. О боже… Одно дело заниматься этим в одиночестве, другое – под нависшей над тобой грудой мускулов, источающих запах пота и массажного масла. Финал явно не заставит себя ждать.

– Позволь мне…

Она с трудом покачала головой – глубоко внутри ее, в недостижимом укромном местечке, которое ей удалось растревожить, зародилась тугая волна. Такое уже случалось: Ханна помнила, как теряешь над собой контроль и в то же время сосредотачиваешься. Достигнуть оргазма под взглядом такого мужчины – вот это, должно быть, настоящий кайф. И все же дело не только в кайфе; ей представлялось, что мысленный контакт важнее физического удовлетворения.

Фокс явно не собирался отказываться от попыток ее подчинить. Провел носом по ее шее, заурчал ей в ухо:

– Невинный секс – это чудесно, но нет ли у тебя других предложений? – Его теплое дыхание согрело щеку Ханны. – Хочешь, отнесу тебя на кровать? Хочешь, доставлю удовольствие языком? Одно только слово – и я все сделаю. Ты будешь гладить мои волосы – больше от тебя ничего не требуется…

У Ханны перехватило дыхание, и ее пальцы задвигались еще быстрее, касаясь чувствительного бугорка плоти, набухшего от ласк и от окутывавшего тело Фокса жара, и от его запаха, и от его откровенных взглядов. Она дышала мелко и часто. Каждый дюйм ее тела, казалось, превратился в эрогенную зону. Волосы встали дыбом и потянулись кончиками к Фоксу, словно получив электрический заряд. Ханна вздрогнула, плотно сжав бедра.

– Мне достаточно, что ты просто стоишь рядом, – шепнула она.

Или просто подумала? Нет, все же сказала вслух – с лица Фокса сошла сладострастная улыбка, сменившись удивлением. Он глубоко вздохнул.

– Ты решила справиться сама…

Ханна глянула ему в глаза. Изумление на миг уступило место голоду и вернулось снова.

– Ханна, – пробормотал он срывающимся голосом и, опустив руки, провел ладонями по ее бедрам. Задержался на резинке трусиков. – Ты победила, я сдаюсь.

Он низко заворчал, уткнувшись ей в шею, и Ханну пробрала дрожь.

– И все же… Разве ты не хочешь заняться сексом? Иди ко мне, и мы закончим начатое.

Похоже, Фокс просто не мог представить себе женщину, которой ничего не нужно, кроме его физического присутствия. Его осадили; значит, он должен предложить что-то еще.

Ханне казалось, что в природе не существует такого явления, которое смогло бы унять ее жар. Однако стоило ей бросить очередной взгляд на Фокса, как она пришла в себя. Он использовал свои лучшие приемы, и все же сквозь его мнимую уверенность пробивалось смятение. Разгоряченное тело Ханны словно обдуло струей прохладного воздуха. В ее груди зародилось легкое раздражение. Что-то тут не то. Фокс явно испытывал несвойственные ему эмоции, только Ханна не могла определить, какие именно.

Она вытащила руку из трусиков и попыталась отдышаться.

– Фокс…

Он сделал шаг назад, раздувая ноздри. Хотел что-то сказать – и промолчал.

Они долго смотрели друг на друга, затем Фокс повернул ручку двери, мягко, но решительно отстранил Ханну и, не оглядываясь, вышел из дома.

Она застыла на месте, прислушиваясь к зазвучавшим в голове первым аккордам Зеппелин из «Ошеломлен и смущен». Черт возьми, что это было?

Сразу не разберешься, однако Ханна решила, что больше никогда не назовет друга павлином.

Глава 11

Взять и прикинуться, что ничего не случилось, вот и все. А что было-то? Да ничего.

Ну да, он видел Ханну в лифчике и трусиках. Картина незабываемая, ее словно выжгли в мозгу каленым железом. Поцеловал в шею, провел руками по гладкой коже. Шептал кое-что на ушко. И что с того? Ничего непоправимого не случилось, хотя все было на грани.

Переживать абсолютно не о чем. Почему же внутри все переворачивается?

Фокс с силой потер затылок, пытаясь избавиться от напряжения. Он стоял на кухне и, обложившись необходимыми ингредиентами, готовил картофельный суп с луком. Овощи порезал прямо на столешнице, не пользуясь разделочной доской. Ну и беспорядок… И когда же он успел так загадить кухню? Фокс даже не помнил, как ходил в магазин, зато точно знал, что вот-вот придет Ханна. Похоже, ему следует извиниться. Ей что-то было от него нужно, а он, Фокс, не сумел ей этого дать.

Он ее выключил…

Не завел, нет. Именно выключил.

Видимо, она любила своего режиссера куда больше, чем он предполагал, иначе наверняка позволила бы Фоксу свести себя с ума. Вот почему она так резко остановилась, не дойдя до сладостного финала. Другой причины быть не может. Разве что… Фокс выставил себя напоказ, и Ханне это могло не понравиться.

Ведь могло?

Он высыпал в суп щепотку тимьяна и задумался, глядя, как пена поглощает зеленое крошево. В висках стучала кровь. Не то чтобы он первый раз столкнулся с отказом – просто после колледжа старался в такие ситуации не попадать. Работу свою выполнял качественно. Встречался с девушками, сценарий встречи согласовывал заранее. Никаких неожиданностей. И он, и его дама на вечер прекрасно понимали намерения друг друга. Он ничем не рисковал, не пытался открывать для себя новые горизонты.

А теперь случилась история с Ханной…

Дружба… Он не знал, что значит просто дружить с женщиной. Боялся сделать что-то не так, разочаровать Ханну. Решил отвлечь ее сексом от своих возможных промахов? Так ведь гораздо проще.

Щелкнул дверной замок, и у Фокса подпрыгнуло сердце. Притворившись, что ничего особенного не происходит, он продолжал небрежно помешивать суп. Бросил через плечо быструю улыбку.

– Привет, Веснушка. Проголодалась?

Ханна приняла его попытку благосклонно. Отвернулась, запирая дверь, и Фокс воспользовался возможностью окинуть ее взглядом. Попытался составить впечатление. Как она?.. Небрежный пучок на затылке, выбившиеся пряди пшеничных полос. Профиль с упрямо вздернутым носом. Ведет себя спокойно – прикрыла дверь, заперла замок.

В верхней одежде – ни дать ни взять соседская девчонка. Но боже, какой горячей штучкой она предстала перед ним в нижнем белье! Черный комплект, массажное масло и горящие страстью глаза – настоящая сексуальная кошечка.

Кошечка могла бы помурлыкать у него под боком, однако предпочла выпустить коготки. Надо с этим разобраться – теперь уже всерьез. В глубине души Фокс считал, что стоит ему приложить совсем небольшие усилия чисто физического свойства, как Ханна, забыв о режиссере, упадет в его объятия. Что ж, он ошибся. Веснушка не из тех девушек, что любят одного мужчину и одновременно крутят шуры-муры на стороне.

Ханна зашла в кухню.

– Пахнет потрясающе!

Она встала у кухонного острова, прямо за спиной Фокса.

Что-то замышляет…

Ханна не станет делать вид, что ровным счетом ничего не случилось. Подобные уловки не в ее стиле.

– Насчет того, что сегодня произошло…

– Ханна! – Фокс засмеялся и хорошенько сыпанул перца в свое варево. – Ничего не произошло. Не о чем тут говорить.

– Ладно.

Фокс спиной чувствовал, что Веснушка стоит, кусая губы. Пытается договориться с собой, что разговор начинать не стоит. Не договорится, даже думать нечего…

– Просто хотела сказать… Слушай, извини меня. Мне следовало вовремя остановиться. Я…

– Нет, виноват я: нарушил твое уединение. – В горле встал ком, и Фокс откашлялся. – Просто предположил, что я тебе буду нужен, но мне не следовало об этом даже задумываться.

– Не могу сказать, что ты не был мне нужен.

Господи боже, теперь она пытается смягчить свой отказ. Он, скорее, опрокинет на голову кастрюлю с горячим супом, чем будет выслушивать ее объяснения: дескать, храню верность своему режиссеру…

– Предлагаю приступить к ужину и поговорить о чем-нибудь другом. Клянусь, после еды у тебя пропадет всякое желание обсуждать то, что произошло несколько часов назад.

– Эмоции подавлять вредно.

– Ну, один раз обойдется.

Ханна двинулась вокруг островка, развернулась, двинулась в обратном направлении. Надула щеки и шумно выпустила воздух.

Странное дело. С одной стороны, Фокса раздражало, что Ханна не могла легко переключиться на другую тему, с другой – он был ей благодарен. Пожалуй, ему никогда в жизни не встречался настолько неравнодушный человек. Ханна полагала, что именно способность к сопереживанию делала из нее актрису второго плана, не позволяя выдвинуться на ведущие роли, и не осознавала, что как раз это качество – предельно обостренное – возвышает ее над окружающими. Веснушка куда более реальна, чем те люди, фамилии которых мелькают в титрах фильма. Она просто играет в другой лиге.

Фоксу хотелось ей уступить. Еще раз вместе вспомнить о том, что происходило в гостевой спальне, о своей реакции на то, что его заставили почувствовать себя лишним. Здесь и сейчас он готов был сдаться, хотя предстоящий разговор его несколько пугал. Время шло, день отъезда Ханны в Лос-Анджелес неумолимо приближался, а Фокс понятия не имел, когда им вновь суждено встретиться. Может, никогда. Может, они уже не посидят вот так, наедине. Другой возможности не будет.

Он наполнил тарелки густым аппетитным супом и достал ложки.

– Давай на несколько минут сосредоточимся на моей стряпне, – угрюмо предложил он, не осмеливаясь взглянуть Ханне в лицо.

Она кивнула.

– Давай.

Передернула плечами, подула на горячий суп и отправила в рот первую ложку. Движение получилось настолько эротичным, что Фокс невольно уставился на Ханну голодными глазами и почувствовал, как что-то оживает в нижней части живота.

– О чем же тогда рассказать? День у меня был просто ужасный. Не поэтому, – добавила она, мотнув головой в сторону гостевой спальни. – То есть не только поэтому.

– Хм, что же еще такого ужасного могло случиться? – уязвленно пробормотал Фокс.

– Во-первых, не удалось снять запланированную на сегодня сцену. Кристиан после ланча отказался выходить из трейлера. Не исключено, что нам придется остаться здесь дольше, чем ожидалось, если не нагоним.

Новости заставили сердце Фокса забиться чаще.

Он не мог понять, насколько сильны его чувства к этой девушке и какова их природа. Обычно любые эмоции (или их отсутствие), которые он испытывал к женскому полу, были связаны исключительно с сексом. Допустим, никакого режиссера нет и не было. Насколько далеко готов Фокс зайти в таком случае?

– А еще я дважды пыталась наладить контакт с Бринли, однако она была настроена отшить меня как можно скорее. Боюсь, мне не удастся получить опыт, на который я рассчитывала, и… Обещай, что никому не расскажешь.

– А кому я могу рассказать? – поднял брови Фокс.

– Хотя да. – Ханна перешла на шепот: – По-моему, с саундтреком к фильму она движется совсем не в том направлении.

– Да ладно, не гони, – не сдержал улыбку Фокс.

– Я не гоню. Просто… Сергей, перенеся съемки в Уэстпорт, изменил концепцию, а Бринли, судя по всему, не подстроилась. У нее в голове все ещё сидит клубная атмосфера Лос-Анджелеса.

При упоминании Сергея Фокс с некоторым усилием сохранил на лице улыбку.

– Музыка, которую она выбирает, совершенно неподходящая. А я не могу лезть с предложениями, иначе сразу зарекомендую себя заносчивой всезнайкой.

– А если поговорить с… – Он попытался избавиться от немедленно возникшего во рту горького привкуса, не преуспел и проглотил полную ложку супа. – С Сергеем?

– Через ее голову? – Ханна уныло нарисовала в тарелке большой крест. – Нет, так поступать нельзя.

Фокс посмотрел ей в глаза.

– Допустим, за саундтрек отвечаешь ты. Что ты сделала бы иначе?

– Вот это и есть еще одна ужасная новость. Я не знаю. Меня перестала посещать музыка, как это было всю мою жизнь. Сдается мне, что Уэстпорт – как бы вне времени, в этом все дело. Культурные слои, память поколений… – Запнувшись, она помолчала и тихо повторила: – Память поколений.

Фокс, затаив дыхание, ждал подробностей, однако Ханна затихла.

– Так что там с поколениями?

– Ах да. – Она тряхнула головой. – Вспомнила о матросских песнях, собрание которых мне на днях вручила бабушка. Она нашла у себя целую папку. Очевидно, автор – мой отец.

– Ого! – Фокс положил ложку, едва не возмутившись тем, что Ханна до сих пор ничего не рассказывала, но сдержался: уж слишком бесцеремонно прозвучало бы подобное заявление. – Волнующая находка, правда?

Он внимательно глянул на Ханну. Та явно напряглась, и Фокс продолжил:

– По-моему, у тебя странные чувства по поводу этой папки? Или мне показалось?

– Да нет, ничего особенного, – хмыкнула она.

– Неужели? – Фокс отодвинул тарелку в сторону и скрестил руки на груди. – Ко мне ты пристаешь, причем с ножом к горлу, чтобы я говорил о том, что мне обсуждать неприятно. Уж будь добра – услуга за услугу.

– Да, прости.

– Я жду, – сказал Фокс, выдавив улыбку.

Ханна хмуро отправила в рот последнюю ложку супа, отодвинула тарелку и откинулась на спинку стула в позе Наполеона.

– Господи, хочется потянуть время.

И почему эта девчонка ему нравится…

– Вижу.

– И все-таки тебе не удастся отвлечь меня от главного разговора, – предупредила Ханна.

– Принял к сведению.

– Отлично. – Она положила руки на стол и приступила к рассказу: – Знаешь, Пайпер… у нее действительно есть духовная связь с отцом. А я… я всего лишь делаю вид.

Ханна помолчала, оценив реакцию Фокса. Тот сохранял бесстрастное выражение лица, хотя ему было до чертиков любопытно.

– Мне исполнилось всего два годика, когда мы уехали из Уэстпорта. Так что, сколько бы я ни копалась в своей душе, ничего такого в этом туманном для меня прошлом не нахожу. Ничего не чувствую, разве что вину.

– Почему тебя это гнетет?

– Не то чтобы гнетет… Обычно у меня возникают какие-то образы. Например, слушаю песню и в то же время просматриваю ее, словно фильм, связываю слова и мелодию с какой-то новой для себя ситуацией. Я – человек эмоциональный. А тут – словно мою душу закрыли на замок. Все, что касается моего отца, находится за глухим забором.

Переживает, видно невооруженным глазом. Отсутствие нитей, соединявших Ханну с отцом, выбивало ее из колеи. Неужели Фокс не сможет найти нужных слов, чтобы развеять ее тревогу? Впрочем, он не слишком умел утешать женщин. Не его конек.

– То есть ты хочешь восстановить контакт с прошлым? С Генри Кроссом?

– Даже не знаю.

– Что тебя заставило в этот раз приехать в Уэстпорт?

– Скучала по сестре, по городку. И даже немного по тебе, – игриво добавила она, однако ее улыбка быстро исчезла. – Пожалуй, больше ничего.

– Точно ничего? Наверняка была еще причина, только ты сама не поймешь, какая именно… – Фокс пожалел, что сидит в рубашке. Обнаженный торс добавил бы ему уверенности. – Значит, ты приехала, встретила меня и долбала, пока я не согласился поделиться с тобой сокровенными мыслями. А не того ли самого ты добивалась от Уэстпорта? Решила побыть здесь, пока не проникнешь в его суть?.. Вот что, Веснушка: если не получится, тебе винить себя не в чем.

Лицо Ханны медленно разгладилось, и она благодарно выдохнула.

– Спасибо. Наверное, ты прав.

Ее взгляд затуманился.

Фокс кашлянул в кулак. Пытаясь утешить Ханну, он в первую очередь отвлекал ее внимание от себя.

– Хочешь, чтобы я глянул на эти песни? Как знать, вдруг там есть парочка-другая знакомых.

– Серьезно? Ты хочешь сказать, что вы до сих пор поете такое в море?

– Ну, не так чтобы часто. Бывает, Дик затянет… Как можно не поддержать? Посчитают мудаком. Между прочим, Брендан никогда не поет.

Ханна засмеялась, и Фокс облегченно вздохнул.

– Сейчас принесу.

Судя по всему, Веснушка здорово нервничала, так что они с Фоксом были в равном положении. Пока Ханна отсутствовала, он сложил тарелки в раковину и переместился в гостиную. Сел на диван. Через несколько минут Ханна вернулась с выцветшей голубой папкой в руках и устроилась на полу перед кофейным столиком. Немного повременив, откинула обложку и, сосредоточенно нахмурив брови, повела пальцем по бледным строчкам. Найдя нужное место, передала папку Фоксу.

Тот просмотрел первую страницу. Этих стихов он не слышал. Перевернул лист. Знакомая песня!

– Ага, вот эту хорошо знаю. Старики часто поют ее в пабе. Хм, даже не подозревал, что ее сочинил Генри Кросс. Думал, песне лет сто, не меньше.

Ханна уселась удобнее, скрестив ноги.

– Спеть сможешь?

– Что? Прямо сейчас?

Она бросила на Фокса умильный взгляд. Берет за горло… Впрочем, если его помощь доставит ей несколько счастливых минут – почему нет? Вроде как держишь в своих руках ключи от царства. Споешь – и милая девушка улыбнется. Разве можно отказать? Расправив листок, Фокс откашлялся.

Совершенно не факт, что его пение даст Ханне ключ, но этот взгляд… Надо попробовать.

Голос у Фокса был явно не для песенных конкурсов, и все же он приступил к делу. Итак, «Судьба моряка»…

Глава 12

Соль волн с молоком,

Волною влеком,

Что трал,

Туманом спеленат,

Рожденный – что в омут,

Свой галс у судьбы украл.

Судьба моряка –

Соль на руках.

К добыче скорей,

Не знай якорей…

Моряк одинок,

Курс – на восток.

Правым галсом, левым галсом…

Палуба наша – суша,

И соль на нее обрушат

Волны чужих морей.

Выплесну грог!

Где мой порог?

Пусть без оков…

Но холод ветров,

Но стужа ночей…

Ты чей, моряк, чей?

К черту моря!

Вниз якоря!

Добычу брось за кормой!

Крепче сетей

Кудри детей,

Руки жены,

Их взгляды нежны.

Правым галсом, левым галсом…

А жизнь – за приливом,

Где ждут терпеливо.

Домой, домой, домой

Скорей же, скорей,

Еще один рейс

За новой луною вслед,

Но самый большой куш —

Ногами ступить на сушу

И в окнах увидеть свет[33].

На одиннадцатый день рождения Ханне подарили первые в ее жизни наушники. Включив спутниковое радио, она подпевала вслух: ей было без разницы, что там передают. С самого детства слова песен она запоминала без малейшего труда и точно улавливала ритм. Наушники дали ей возможность оставаться с музыкой один на один, и ее увлечение достигло апогея.

Подарок сделал отчим, и, разумеется, устройство было самым что ни на есть современным. Внушительные розовые наушники с функцией шумоподавления постоянно висели на ее тонкой шейке, словно тяжелое ярмо. Ханна проводила долгие часы в своей комнате, слушая музыку, загруженную в телефон. Билли Холидей переносил ее в прокуренные маленькие зальчики, где когда-то играли джаз. «Металлику» она скачала сама, не спрашивая разрешения. Тяжелый рок пробуждал желание яростно крушить мебель. Через несколько лет наступила очередь «Пинк Флойд»; так в Ханне пробудился интерес к инструментальной музыке и концепциям художественных экспериментов.

Мелодии проникали ей прямо в душу; их воздействие ни с чем больше Ханна сравнить не могла. Часто задавалась вопросом: что с ней не так, если события реальной жизни волнуют ее куда меньше, чем песня, написанная полвека назад. Сегодня две параллельные линии – музыка и жизнь – наконец пересеклись. Всего второй раз она встретилась с Фоксом, и вновь он стал непосредственным участником новых для нее впечатлений, которые она всегда старалась переживать в одиночку. Первый совместный опыт случился в Сиэтле, когда они делили одну пару наушников на двоих, стоя в проходе между стеллажами. Внешний мир тогда встал на паузу. Второй – только что, в гостиной.

Фокс пел слова, написанные ее отцом, наполняя пустую комнату эхом далеких времен, и у Ханны сжалось сердце.

Пел он более низко и хрипло, чем говорил, очень интимно, словно шепчущий в темноте любовник, тем самым существенно обогащая свой образ. Фокс будто рассказывал известный одному ему секрет. Его голос укутывал теплым покрывалом и одновременно заставлял дрожать. Песня была прекрасна; в ней говорилось о Генри Кроссе и его семье.

Ханна поняла это, как только Фокс дошел до припева.

Ее чувства обострились; кончики пальцев словно закололо иголками, и она сцепила руки на коленях. Фокс пел о преданности рыбака своим близким, и глаза Ханны заплыли слезами. Она не смела моргнуть – казалось, любое движение прервет волшебство, и огонь, разгоравшийся в ее груди, погаснет.

Много лет Ханна пыталась восстановить связующую нить между собой и тем человеком, что дал ей жизнь, однако все попытки были тщетны. Она ходила к бронзовому памятнику в честь отца у гавани, рассматривала вместе с Опал десятки его фотографий. Бесполезно. У нее случился проблеск ностальгии, когда открывали «Кросс и дочери», но те ощущения были слабыми, мимолетными. Сегодня она слушала песню – и словно говорила с отцом. Сегодня они были близки как никогда. Ханна внимала рассказу папы о двух боровшихся друг с другом чувствах – любви к морю и любви к семье.

Видимо, в те дни, когда Генри писал текст песни, ему хотелось расстаться с морем, уделять больше времени родным. К сожалению, этого не случилось; океан его затягивал. Признания, облеченные в стихотворную форму, оживили образ отца в сердце Ханны.

– Ханна…

Взволнованный голос Фокса заставил ее поднять голову. Молодой человек встал с дивана и подошел к ней. Лист бумаги мягко спланировал на стол, и Ханна наблюдала за его полетом сквозь пелену слез. Сердце прыгало как сумасшедшее.

– Сама не ожидала…

Голос Ханны прервался, и Фокс поднял ее на руки. Похоже, он не ждал от себя подобного порыва и растерянно затоптался на месте. Затем решительно вышел из гостиной. Она машинально уткнулась ему в шею. Остановившись у двери своей спальни, Фокс напрягся.

– Веснушка, ничего, что я несу тебя к себе? Я без задней мысли, просто вижу, что ты не в своей тарелке.

Какой смысл был уносить ее из гостиной? Вроде бы никакого. И все же он поступил правильно. Ее снедала печаль, и Фокс почувствовал: еще немного, и Ханна погрузится в темную бездну. Толкнув дверь плечом, он занес ее в свою холодную темную комнату и сел вместе с ней на край незастеленной кровати. Ханна свернулась калачиком у него на коленях, не пытаясь сдержать слезы, и те чертили на ее щеках две ровные дорожки.

– Господи, – пробормотал Фокс, заглянув ей в глаза. – Даже не представлял, что пою настолько плохо.

Ханна засмеялась сквозь слезы.

– Ты пел почти идеально…

Фокс скептически улыбнулся.

– Я и не помнил смысла этой песни. Дошло только ближе к середине. Прости.

– Все нормально. – Она ткнулась виском ему в плечо. – Здорово сознавать, что ты все-таки не совсем бесчувственная.

Фокс поднял руку, на секунду засомневался, задержав ее над лицом Ханны, и наконец аккуратно, большим пальцем вытер ей заплаканные глаза.

– Как тебе вообще такое могло прийти в голову…

Так хорошо было лежать в его спокойных крепких объятиях…

– У меня такое впечатление, будто я на самом деле не верила, что Генри Кросс мой отец, пока не услышала эту песню.

– А теперь?

– Теперь я чувствую, что папа нашел способ меня переубедить. – Она спрятала лицо у Фокса на груди и вздохнула. – А ты ему помог.

Его рука, все еще придерживающая Ханну под коленями, напряглась.

– Я? Да ладно…

– Да-да, – настойчиво сказала она. – Опал считает, что от папы я и унаследовала любовь к музыке. Странно думать, что это качество заложено на генетическом уровне. Как будто крошечный фрагмент ДНК заставляет бежать по коже мурашки при первых аккордах «Дыма над водой».

– Для меня все это – как «Пораженный громом». Помнишь, «Эй-си-ди-си»? Ладно, вру, – после паузы добавил Фокс. – На самом деле – «Восходит солнце».

Ханна засмеялась в мокрую футболку.

– Эту песню невозможно слушать без улыбки.

– Ну да.

Он провел пальцами по руке девушки и тут же отдернул ладонь, словно поймав себя на неосознанном и непозволительном жесте.

– Всегда удивлялся, почему ты не играешь на музыкальных инструментах.

– Могу тебе кое-что рассказать по этому поводу.

Руку Ханны приятно покалывало в том месте, где ее коснулась мужская ладонь.

Хм. Сидят в темноте, на его кровати, шепчутся… Она на коленях мужчины, и совершенно никакой неловкости. А ведь прежде ужасно смущалась, стоило лишь заплакать в присутствии чужого человека. Пайпер, конечно, не в счет. Хотя Фокс, конечно, был напряжен; и хотел бы успокоиться, да не знает как.

– Знаешь, лет в тринадцать я прошла через отвратительный хипстерский период. Открывала для себя некоторые классические вещи, пребывая в полной уверенности, что никто, кроме меня, их толком не понимает. Я тогда была ужасным ребенком. Хотела измениться. Попросила родителей записать меня на уроки игры на губной гармошке. – Откинув голову, она глянула Фоксу в лицо. – Вот тебе совет на будущее: никогда не пытайся играть на этом инструменте, если у тебя во рту брекеты.

– Бог ты мой, Ханна… – Он прыснул. – И чем это закончилось?

– Родители были в круизе, в Средиземном море, так что мы с Пайпер пошли к соседям. Те, как выяснилось, уехали во Францию.

– А, ну да. Закон подлости.

Ханна фыркнула.

– Пайпер чуть штанишки не намочила, так ей было весело. В общем, их садовник предложил подвезти меня к врачу. Ну, мы и залезли в кузов его пикапа. – Ханну разбирал смех. – Представляешь, подъезжаем к больнице. В кузове, с губной гармошкой, наглухо застрявшей у рта. Каждый раз, когда я выдыхала, раздавались звуки. Народ просто в лежку лежал.

Фокс расхохотался. Наконец расслабился… Совсем сексуальное напряжение не ушло, однако на время молодой человек о нем забыл.

– И что сказали в больнице?

– Спросили, не исполняю ли я песни по заявкам.

Если до того Фокс как-то пытался сдерживаться, то теперь взрыв смеха заставил его опрокинуться на спину. Матрас прогнулся, Ханна взвизгнула и перекатилась Фоксу на грудь. Застыла в двусмысленной позе, прижавшись к мужчине и невольно закинув колено ему на живот.

Смех Фокса стих.

Их лица были совсем рядом, и Ханну охватило желание его поцеловать. Ужасное желание… Она глянула Фоксу в глаза: конечно, он вовсе не против. По правде говоря, ей захотелось его оседлать, после чего последовало бы нечто большее – какой уж там поцелуй… И все же она прислушалась к внутреннему голосу, который уже говорил с ней сегодня, и отстранилась от Фокса, откинувшись на подушку. Он бросил взгляд на Ханну сквозь полуопущенные веки и, последовав ее примеру, устроился на другой подушке.

Несколько минут они лежали молча, словно привыкая находиться в одной постели – так близко, так интимно, и в то же время без всяких ожиданий. Ханне было вполне достаточно его присутствия рядом. Она как-то должна объяснить Фоксу: им хорошо вместе, и не важно, что между ними ничего, по сути, не происходит.

– Ладно, – сказал он, не сводя с Ханны глаз. – По-моему, мы созрели для серьезного разговора.

Она лежала молча, не в силах вымолвить ни слова.

Фокс поднял руку с кожаным браслетом на запястье.

– Эта штука принадлежала моему отцу. Он тоже здесь рыбачил. Женился на матери после того, как она забеременела. Жили они вместе недолго и не слишком счастливо. – Фокс покрутил браслет. – Этот причиндал ношу, чтобы напоминать себе: ничего не поделаешь, я – копия отца.

Ханну ужаснул его мрачный тон. Открыв было рот, чтобы возразить, она все же промолчала и ждала продолжения.

Какая она милая и необычная, сколько в ней сочувствия… Неужели ей и вправду интересна его слезливая история?

И вообще, что происходит? Разговор по душам с красивой девушкой в темной спальне? Да в любой другой вечер кровать уже ходила бы ходуном, подруга кричала бы, уткнувшись ему в плечо, раздирала ногтями его спину… В Фоксе взвыл дикий зверь, которого он старательно загонял в самый дальний уголок души. Зверь требовал наброситься на Ханну, содрать с нее платье…

Вот только она еще в обед выбила у него из рук главное оружие, лишила его брони. А как защищаться, если нет доспехов?

Фокс терпеть не мог чувствовать уязвимость. А сейчас его корабль зарылся носом в воду, борта снесло, вот-вот он сорвется в бурное море. Зачем ему такого рода близость? Ему не требуются ни сочувствие, ни жалость, ему не нужно понимание. Он наглухо забинтовал свою рану и много лет притворялся, что ее никогда и не было. Да кто она такая, как посмела содрать с него повязку?

Она – Ханна. Ханна…

Девушка, которая не желает заниматься с ним сексом, зато как с человеком ей с Фоксом интересно. Лежит в его кровати, ждет его рассказа. Не пытается судить, не проявляет нетерпения. Просто ждет.

Фокс всеми силами охранял свой внутренний мир, но Ханне готов был дать все на свете. Готов настолько, что ныло сердце.

Этот причиндал ношу, чтобы напоминать себе: ничего не поделаешь, я – копия отца.

Его последняя фраза повисла в воздухе знаком вопроса, и Фокс сунул руку под подушку, спрятав браслет.

– Я никогда не пытался сознательно подражать отцу, просто всегда был похож на него. Даже до того, как я начал спать с девчонками, знакомые смотрели на меня так, словно давали понять: от судьбы не уйдешь. Наверное, видели по глазам, читали в лице. Родители одноклассниц приговаривали: Только гляньте на этого парня. У него черт в глазах. Он из тех, о ком любая мама скажет: не связывайся с ним. В детстве я не особо понимал, что имеется в виду. Став юношей, начал замечать, как отец ведет себя с женщинами, – тогда и вспомнил эти намеки. В шестом классе учитель частенько повторял: Этот парень разобьет немало сердец. Все смеялись, однако никто с ним не спорил. Не помню, когда реально проявилась моя натура, но в старшей школе я уже точно смирился со своим образом. А потом… Потом пошло-поехало. Сплошная мутная череда женских тел.

Фокс перевел дыхание, набираясь мужества. Предстояло открыть душу перед девушкой, мнение которой значило для него очень много…

– В двенадцатом классе меня отправили погостить к папе на выходные. Он ко мне тянулся – присылал открытки и все такое. Никаких особых переговоров по поводу меня родители не вели, просто мама решила, что отцу следует дать шанс. Я провел у него несколько дней и сделал для себя вывод: не хочу быть таким, как он.

В особые подробности Фокс не вдавался, решив пощадить Ханну. Милая добрая девушка с гигабайтами песен в голове… Зачем ей засорять мозги его прошлым? Они с ней словно две стороны луны. Не стоит марать светлую сторону грязными историями о сменявших друг друга женщинах, посетивших в те выходные квартиру отца. О звуках, которые доносились тогда до Фокса. О стонах и драках, о сладковатом запахе травки…

Фокс тяжело сглотнул, пытаясь замедлить сердцебиение.

– Так или иначе…

Он замолчал, собираясь с мыслями. Сомневался, что сумеет объяснить. Ханна протянула руку через кровать и сжала его пальцы.

– Так или иначе, – продолжил Фокс, пытаясь не обращать внимание на тепло ее ладошки, – хочешь верь, хочешь нет, но учился в школе я совсем неплохо. Наверное, за мои успехи следует благодарить Брендана. Он таскал меня в школьные кружки, заставлял за компанию делать дидактические карточки.

– Дидактические карточки? – пробормотала Ханна. – Совершенно в его стиле. Бьюсь об заклад, каждому элементу он присваивал свой цвет.

– Ну да. И раскладывал их строго в алфавитном порядке.

Фокс, не сдержавшись, погладил запястье Ханны в том месте, где прощупывается пульс. Чувствительное местечко, однако он постарался коснуться его как можно более небрежно. Все равно сексом ее от разговора не отвлечешь – секс с Фоксом ей не нужен. Сплошное разочарование… И все же в отсутствии физического контакта что-то было. Едва ли не впервые за много лет от Фокса ничего не ждали.

– Почти все мои одноклассники поступили в колледжи в нашем округе, а я решил уехать. Хотел избавиться от приклеившегося ко мне образа, на мне ведь висел ярлык местного жеребца. Да, я его заслужил, но он мне надоел. В Миннесоте я познакомился с новыми людьми, и я для них был человеком новым. Первые два курса иногда с кем-то встречался. Нечасто – со старшей школой не сравнить. А потом появилась Мелинда. Училась она не в моем колледже, но жила неподалеку. У меня до того никогда не было длительных отношений, и я решил: наконец-то все серьезно. Мы ходили в кино, ездили за город. Я почти перестал общаться с приятелями. Думал, что мне все-таки удалось вырваться из рамок моего личного шаблона…

Он вздохнул. К сердцу словно поднесли острый нож.

– В то время я дружил с одним парнем, Керком. Он-то меня и познакомил с Мелиндой. Ну, вроде как она дочь друзей его семьи. Мы с ним жили в одной комнате, оба специализировались на направлении «предпринимательство». Уже на втором курсе решили начать собственный стартап. Идея состояла в аэрофотосъемке с дронов, мы планировали создать онлайн-базу видеоматериалов. – Фокс покачал головой. – Сейчас таких фирм навалом, наверняка ваша продюсерская компания пользуется их услугами. А тогда на рынке конкурентов не было. Сил мы вложили в этот проект много. Решили, что будем партнерами по бизнесу. Прежнюю жизнь в Уэстпорте я забыл напрочь.

Стоит ли рассказать Ханне следующую, позорную часть истории? Мало того, что ему пришлось жить с этими унизительными воспоминаниями, так теперь еще и увидеть реакцию Веснушки…

Ощутив ее пристальный взгляд и твердое пожатие маленькой ручки, Фокс нехотя продолжил, словно получив невидимый толчок. Он не мог предположить, куда заведет его этот рассказ, однако остановиться был уже не в силах.

– Как-то на выходные Мелинда решила съездить домой – навестить родителей. Я соврал, что тоже двину в Уэстпорт, хотя ничего такого не планировал. Переехав в Миннесоту, я домой больше не приезжал. Притворился, что родного города просто не существует. У меня шла новая жизнь, без былых отметин. – Он медленно выдохнул. – Ну вот, вернулся я в общежитие из библиотеки – заканчивал там одну работу – и застал их в нашей комнате. Лежали в кровати Керка. Смотрели киношку.

Фокс и в самом деле боялся морально запачкать Ханну – уж очень скабрезным было продолжение. Снова попытался высвободить руку, но Веснушка держала крепко.

– Объяснил Керку, что мы с Мелиндой встречаемся уже несколько месяцев. Приятель был в ярости, а Мелинда… Та только рассмеялась.

Ханна нахмурилась, первый раз проявив хоть какую-то реакцию на постыдную историю, и Фокс слегка приободрился. Воспоминания так себе, что и говорить. Гримаса Ханны словно подтолкнула его. Сейчас он все объяснит и развеет ее замешательство.

– Выяснилось, что я был для нее «любовником на час». Вот об этом она и напомнила Керку, сказала, что он давно дал ей разрешение на сексуальную свободу. И вроде как нечего злиться – никто никого не обманул. – Фокс нервно пожал плечами. – Я понятия не имел, что они встречаются, ни разу не видел их вместе. И ясно почему. Керк ревновал: ему не нравилось, что Мелинда находит меня привлекательным. Как-то раз он действительно брякнул что-то о свободных отношениях, для красного словца, а Мелинда его на этом поймала. В общем, приятелю от всей этой ситуации было здорово не по себе. Он вышел из стартапа и съехал из нашей комнаты. Перестал со мной общаться. Как можно его за это винить? Ну а я полностью оправдал те ожидания, которые шлейфом волочились за мной с начальной школы. Где я – там секс. Намеренный или случайный – не важно. Сколько бы я ни пытался выйти из образа, ярлык кобеля мне сбросить не удалось. Мелинда, ничего не зная о моем прошлом, разглядела его сразу.

Фокс на секунду замолчал – не хватало воздуха.

– После этого я бросил учебу. Себя не переделаешь. Мне никогда не быть серьезным и ответственным. С тех пор работаю на «Делле Рэй».

Они помолчали.

Ханна грустно улыбнулась и придвинулась ближе. Фокса на миг охватила паника.

– Я – любовник на час. Со мной легко. Такой тип отношений мне прекрасно дается.

– Ничего подобного, Фокс…

– Ханна…

Она перекатилась на кровати и погладила его по лицу. Фокс коснулся лбом виска девушки и нежно тронул ее губы своими. Как бы хорошо она ни владела собой, ей не удалось скрыть пробежавшую по телу легкую дрожь. Фокс медленно притянул ее к себе и впился в приоткрытый рот. Дальше – как у животных: или дерись, или беги.

Отвлечь ее. Отвлечь любой ценой…

– Давай же, детка, – выдохнул он ей прямо в рот, чувствуя, как быстро натягиваются штаны в паху.

Смял в кулаке подол платья. Приподнял. Выше, еще выше…

– Я доставлю тебе удовольствие. Я хочу, Ханна…

– Нет.

Она обхватила его руками за шею, прижала его мощное тело к своей груди.

– Нам хорошо и так, Фокс.

Ханна нежно боднула его носом в челюсть и прижалась еще теснее, давая понять, что ни капли не боится.

Вот как? Даже после того, что он ей только что рассказал? Или она не слушала?

Ханна могла сопротивляться сколько угодно, могла настаивать, что они – друзья, и только. Переделать его она все равно не в силах. С тем же успехом можно пытаться изменить памятник. Чего она от него хочет, в конце-то концов?

Впрочем, понятно.

Невзирая на его сущность, его грехи и недостатки, она желает, чтобы он спокойно лежал рядышком.

Фокс на несколько секунд застыл в недоумении, затем просунул руку под затылок Ханны, уместив ее голову в своей ладони. Осторожно подтянул ее к себе и замер, закрыв глаза. Впитывал ее, словно ароматный успокаивающий бальзам. Раны он не излечит, однако боль на время утолит.

На время… Пока они не расстанутся.

Прошла минута, другая, и Фокс уснул в ее объятиях.

Глава 13

Ханна открыла глаза только утром. И сразу уперлась взглядом в лицо Фокса, с которым они делили одну подушку на двоих. Сквозь жалюзи уже пробивалось солнце, окрашивая золотом изголовье кровати. Фокс спал, слегка приоткрыв рот; нижняя часть лица, заросшая щетиной, терялась в тени. Божественно прекрасного, его без всякой подготовки можно было снимать для рекламы «Армани».

Вчерашний разговор заставил Ханну посмотреть на Фокса другими глазами. Его внешность и так была природным бриллиантом, однако поверни его к свету, и под внешней оболочкой камня засияют тысячи новых оттенков заключенного в нем мира.

В груди глухо заныло, и Ханна прижала ладонь к сердцу. На самом деле боль пробудил вчера Фокс, и уходить она не желала. Этот мужчина долго терпел душевную рану и больше не должен страдать от нее в одиночку.

Она задумалась. Фоксу нужно подставить плечо, взять на себя часть груза прошлых лет. Да, помочь надо, только в каком качестве? Кто она ему? Добрый друг? Или налицо нечто иное?

Желание романтических отношений?

Нет, подобный вариант не просто плох – он плох чрезвычайно.

После вчерашних откровений Ханна уже не могла считать Фокса обычным плейбоем. Рядом с ней лежал человек, который себя серьезно недооценивал и тем самым лишь еще раз подчеркивал сложившийся годами образ. Не самый достойный образ… Все же, как ни крути, Фокс Торнтон был убежденным холостяком и ценителем прекрасного женского тела. Он не хотел длительных отношений, о чем успел ей заявить, поставив в этом вопросе жирную точку.

Раз так, что остается Ханне? Лишь роль друга и компаньона. И не важно, какие чувства кипят в ее сердце, пытаясь прорваться наружу.

Фокс открыл глаза, и все ее умственные построения разлетелись, словно пух одуванчика. Его взгляд был непривычно теплым и вроде бы даже безмятежным.

Моргнув, Фокс быстро надел на себя обычную броню.

– Привет, – сказал он, разглядывая Ханну. – Так ты всю ночь спала здесь?

В голове у нее закрутилась тысяча разных слов. Умные термины, которые она слышала на сеансах психотерапии, личные соображения, которыми ей немедленно хотелось поделиться, объяснить, почему воспоминания о том случае в колледже так ранят его душу. Фокс зря себя винит, однако ему следует изменить свое мировоззрение, и в этом Ханна должна ему помочь.

Ни один из пришедших ей на ум модных советов не годился. Всю ночь она дискутировала с Фоксом во сне и все же ни к какому осознанному решению не пришла.

Похоже, ей суждено вступить в битву за душу Фокса. Сколько у нее времени? Если битва будет продолжаться долго, есть риск, что Ханна в него просто-напросто влюбится.

Господи, да ведь это уже происходит…

– Д-да… – пробормотала она, усевшись в кровати и откинув волосы с лица. – Извини, видимо, я в какой-то момент отключилась.

– За что ты извиняешься? – удивился Фокс, опершись на локоть.

Ханне жутко хотелось до него дотронуться, толкнуть в грудь, забраться сверху и в перерывах между поцелуями рассказать, что никакой он не «любовник на час» и представляет собой нечто большее, чем сам о себе думает. М-да, вряд ли компаньонка и друг может вести себя в подобном ключе…

– Мне сегодня нужно выйти пораньше, – выдавила она.

– Хорошо, – откликнулся Фокс и, взлохматив волосы, в замешательстве вздохнул.

– Что такое?

Он пожал плечами и грустно улыбнулся.

– Похоже, ты уходишь от меня ни с чем…

Рана, образовавшаяся в ее сердце вчера вечером, еще больше углубилась, и Ханна едва сдержала возглас отчаяния. Затем нахлынул гнев. Как смели взрослые жители Уэстпорта и учителя делать из Фокса секс-символ в совсем юном возрасте? Как мог его отец приводить домой женщин в присутствии сына? Что за друзья были у него в колледже? Не друзья – чудовища… Сами-то теперь работают в каком-нибудь налоговом управлении, а Фокс… Ханна злилась и на себя: кто, спрашивается, называл этого мужчину красавчиком-компаньоном? Кто придумал кличку «павлин»? Впору стукнуться лбом о стену. Чем отличалось ее личное отношение к Фоксу?

Ханна крепко обняла Фокса за шею. Не смогла себя остановить… Он тут же притянул ее к своей груди, уткнувшись лицом в ямку над ее ключицей.

– Кто вчера для меня пел? Кто заставил меня почувствовать отца? И говоришь, что я ухожу ни с чем?

– Ханна…

– После твоего вчерашнего рассказа я могла бы порассуждать о токсичной маскулинности и недостаточной самооценке, но делать этого не стану. Зато хочу сказать: ты для меня очень важен.

Он тяжело сглотнул.

– В среду мы уплываем на пять дней. Уже послезавтра. Рейс будет немного длиннее обычного. Так, на всякий случай, если тебе интересно.

– Конечно, интересно! – Ханна нахмурилась. – Значит, домой ты вернешься как раз к окончанию съемок…

Они растерянно переглянулись. Информация существенная, однако что с ней делать? Приезды, отъезды, графики, расписания… какое отношение все это имело к людям, только что спавшим в одной постели?

Ханна поцеловала его в колючую щеку и еще раз обняла, стараясь не обращать внимания на то, как Фокс напрягся.

– И это все? – Его длинные пальцы скользнули в волосы девушки, обхватили затылок и нежно повернули ее голову влево. Мужские губы прижались к шее. – Кроме объятий, нам ничего не светит?

Ханна понимала: стоит ей проявить неуверенность, и она тут же окажется в постели, распростертая на спине. Вдруг ее функция заключается не в том, чтобы подставить дружеское плечо? А если она должна доказать Фоксу, что тот может быть не любовником, а надежным другом? И не нужны ей никакие плотские отношения, достаточно его присутствия рядом, достаточно того, что он вообще есть.

– Да, только объятия…

Не много ли она хочет от Фокса, добиваясь, чтобы тот наконец увидел себя в новом качестве? Допустим, удастся заставить его поверить в то, что он готов стать капитаном судна, готов управлять командой, полагаясь на свой ум, характер и чувство юмора? Тогда и она в себя поверит. Бессмысленно просить взойти на вершину, если не готова сделать это сама.

В голове зазвучали первые такты «Моей маленькой молитвы» Ареты Франклин. Ханна распахнула глаза и радостно улыбнулась. Аллилуйя, музыка вернулась! Конечно, контекст довольно тревожный, учитывая, что Ханна валяется в койке у Фокса. С другой стороны – наверное, к их отношениям относится не вся песня, а лишь один куплет. Например, тот, в котором и содержится молитва.

Интересно, почему музыка вернулась именно сейчас? Должно быть, ее высвободили матросские песни в исполнении Фокса. Или воспоминания о предстоящем ей новом витке карьеры?

Времени для анализа не оставалось. Ханна еще раз вдохнула запах Фокса и расцепила руки, игнорируя легкий, но настойчивый зуд между ног. Сердце частило.

Не сегодня. А может, и вообще никогда.

Она спрыгнула с кровати и пошла в ванную, ощущая затылком взгляд Фокса. Приняла душ, оделась, уложила волосы и на минуту остановилась в гостиной. Поколебалась, затем все-таки прихватила с собой голубую папку с матросскими песнями и вышла на улицу. Правда, посмотрев на небо, вернулась – забыла зонтик. На съемочную площадку Ханна не пошла: последовав зову души, она направилась в музыкальный магазин.

Впереди показался «Диск энд дэт». Магазинчик был невзрачным, вывеска отсутствовала, лишь в окнах мигали синие рождественские гирлянды. Значит, открыто.

Прошлым летом Ханна подрабатывала здесь на полставки. Деньги были нелишними для их скромного бюджета, так что Ханна избавила Пайпер от необходимости готовить дома и, не дай бог, спалить апартаменты. Кроме того, хотелось чем-то заняться, дать время сестре без угрызений совести встречаться со своим Бренданом. Что уж говорить о том, что Ханна не мыслила жизнь без музыки, а тут выпала такая удачная подработка.

Она положила ладонь на бронзовую ручку, ощутив приступ ностальгии, и потянула дверь на себя. Пахнуло кофе и благовониями, и Ханна шагнула прямо в витавшее у входа туманное облачко. Какое облегчение видеть, что здесь ничего не изменилось! Сегодня ей особенно требовалось ощущение стабильности. Лавочка по-прежнему была гостеприимной и словно выпавшей из потока времени. Островок надежности… Все те же постеры на стенах, которые висели здесь и прошлым летом. Никуда не делись и рождественские гирлянды, развешанные аккуратными рядами под потолком. Из утопленных в стене динамиков тихо шептала Лана Дель Рей.

Шона, владелица магазинчика, уткнувшись в чашку с кофе, вышла из крошечного кабинета и едва не вздрогнула, обнаружив в зале покупателя.

– Ханна! – просияв, воскликнула она и поставила чашку на столик. – Я уж гадала, когда ты наконец заскочишь?

– Извини, никак не могла вырваться.

Они горячо обнялись, стоя между стеллажами.

– Правда, мне нет прощения, – вздохнула Ханна и покрутилась на месте, впитывая атмосферу лавочки. – Все боялась – забегу к тебе и плюну на съемки. Попрошусь обратно.

– Избавлю тебя от душевных терзаний. Я сейчас никого не нанимаю – с того дня, как ты получила у меня расчет, здесь побывала всего парочка покупателей.

– Зато наверняка люди достойные, а? – хихикнула Ханна.

– Если уж человек нас разыскал, недостойным он быть просто не имеет права, – ухмыльнулась Шона. – Что у тебя новенького?

Да ничего особенного. Похоже, только что поняла, что влюбилась в человека, который недоступен, словно крепость.

– М-м-м. Работа – дом, дом – работа, вот и все новости.

Ханна провела пальцем по обложкам пластинок под литерой «Б». Би Би Кинг[34], «Битлз», Бен Фолдс[35], «Блэк Сэббэт»[36]. Песня Ланы кончилась, и прозвучали первые ноты новой композиции. Никак скрипка? Скрипка и мрачный рокот барабанов… Затем вступила вокалистка. Хрипловатый женский голос заставил волосы Ханны буквально встать дыбом.

– Кто это?

Шона вопросительно указала пальцем на динамик, и Ханна кивнула.

– Это «Анрелайблз». Их вокалистка – дочь моей двоюродной сестры.

– Местная группа?

– Из Сиэтла.

Для «Оглушенной славой» музыка подходила идеально. Надо сменить индастриал на тревожную дробь барабанов, переплетающуюся с эмоциональным голосом певицы и легким фолком, задаваемым звучанием скрипок. История маленького городка оживет на глазах у зрителя. Подобный саундтрек придаст фильму не только своеобразие, но и настоящий характер.

Ханну вывел из ступора голос Шоны:

– Что принесла?

– А?

Она в смятении глянула на зажатую в подмышке папку с песнями Генри Кросса. Взяла с собой, чтобы показать Бринли – как меломан меломану. Надеялась, что стихи помогут ей наладить отношения с музыкальным директором.

– Матросские песни. Творчество отца. Пока это все не более чем просто слова на бумаге. Хотела поспрашивать местных – вдруг кто-то помнит мелодии, но сейчас пришла к выводу, что звучание должно быть примерно как у «Анрелайблз».

Она скомкала окончание фразы, пораженная внезапной идеей. Полистала папку. Да, лирика без музыки… Тексты исключительно глубокие и проникновенные. Стихи произвели на Ханну неотразимое впечатление, заставив ее почувствовать отца как реального человека. Почему бы ей не пойти дальше и не положить их на музыку?

Или она сходит с ума?

– У меня странный вопрос, – сказала Ханна. – Ты хорошо знаешь ребят из «Анрелайблз»? Можно ли с ними договориться?.. Видишь ли, стихи отца плюс их исполнение, своеобразный голос… По-моему, получились бы прекрасные песни. Конечно, тут потребуется серьезный творческий вклад со стороны музыкантов…

Столько дней ее не посещала муза, и вдруг прорвало. Спасибо голубой папке!

События «Оглушенной славой» происходят в Уэстпорте.

Уэстпорт пропитан духом Генри Кросса.

Сколько раз ей об этом твердили?

Пока саундтрек к фильму состоял из давно написанных музыкальных произведений, и Ханне он казался не слишком соответствующим. Вся музыка была родом из другого времени, из других мест, поэтому заставляла тускнеть магию прибрежного городка. Что толку от такого фона? Другое дело песни, созданные человеком, который олицетворял саму суть Уэстпорта…

– Хочешь сделать студийную запись? Любопытная задумка, – пробормотала Шона, задумчиво выпятив губы. – Значит, музыканты должны придать этим стихам свой колорит, превратить писанину в песни.

– Ага. Если они сейчас в Сиэтле, я могла бы с ними встретиться. Конечно, их труд будет оплачен.

Это шанс договориться с отчимом и вложить семейные деньги. Черт возьми, проект не для девочки на подпевках. Что ж, Ханна готова сыграть роль первой скрипки.

– Я и сама хотела бы участвовать в создании этого альбома.

Шона явно прониклась энтузиазмом Ханны.

– Попробую связаться с сестрой, спросить, можно ли пообщаться с музыкантами. Но сильно не рассчитывай – не исключено, что вариант тупиковый. Название группы говорит само за себя: «Анрелайблз» и вправду могут оказаться ненадежными ребятами.

– Ну да, – криво усмехнулась Ханна.

Все больше воодушевляясь, она погладила голубую папку. Внутренний голос шептал, что это золотая жила. Проект грандиозный. Только-только у нее забрезжила идея, и вот она уже на низком старте. Готова нырнуть в гущу процесса, за которым до сих пор наблюдала лишь из-за кулис.

Шона плюхнулась на табурет у прилавка, заставив скрипнуть древние половицы.

– Где ты остановилась? У Брендана с Пайпер?

– Нет. К ним в гости приехали родители Брендана, так что… – Ханна замялась, вспомнив лицо спящего на одной с ней подушке хозяина квартиры. – Сняла комнату у Фокса, прямо рядом с гаванью.

– Ого! – хлопнула себя по бедру Шона. – Кстати, поправлюсь: у меня было не два покупателя, а целых три. Несколько раз за последнее время забегал Фокс.

– Фокс? – удивленно глянула на нее Ханна.

– Он самый. – Шона на секунду отвлеклась, оттирая пятно на прилавке. – Я тоже своим глазам не поверила, когда он зашел. Кстати, Фокс заканчивал двенадцатый класс, когда я была в девятом. Фокс Торнтон… – Она покачала головой. – Вот уж кого не ожидала увидеть. Несколько минут пыталась прийти в себя. Надо сказать, что у него отличный вкус. Последний раз купил диск «Тин Лиззи», концертный альбом.

– Но… у него даже проигрывателя нет, – растерянно произнесла Ханна и мысленно пробежала взглядом по скудно обставленной квартире. – Разве что Фокс его надежно прячет.

– В самом деле странно, – откликнулась Шона.

– Ага.

Погрузившись в свои мысли, Ханна побрела к выходу. До работы надо сделать кое-что еще. Загадку с покупкой пластинок она решит позже.

– Ладно, увидимся.

– Надеюсь…

Глава 14

Ханна переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда Бринли закончит разговор по телефону.

Вероятность, что проект не одобрят, была достаточно велика. И все же, чем больше Ханна обмозговывала идею с записью песен на стихи отца, тем больше убеждалась в своей правоте. Более того, она считала, что замысел обречен на успех. По крайней мере, надо попытаться. Ради Генри, да и ради нее самой. Возможно, что и ради Фокса. Тот ожидал от нее поступков, свойственных первой скрипке, и Ханна понимала, что не сможет убедить его прыгнуть выше головы, если не подаст ему пример.

Обычно, если требовалось успокоить расшатанные нервы, Ханна искала поддержки у Пайпер, но сейчас она поймала себя на том, что машинально открыла в мессенджере длиннющий диалог с Фоксом, и тут же слегка расслабилась. Поглядывая краешком глаза на Бринли, быстро набрала сообщение.

13:45 Привет!

13:46 Привет, Веснушка. Что случилось?

13:46 Ничего особенного. Просто хотела сказать «привет».

13:47 Если соскучилась, скажи им, что тебе нехорошо, и беги домой. Сходим вместе в обувной магазин.

13:48 Прогулять работу?

13:48 А почему нет?

13:49 Тебе нужна моральная поддержка с шопингом? Только не ври. Я случайно не сестре своей сообщение отправила?

13:50 Нужны рыбацкие сапоги, резиновые. Старые протухли, боюсь, что такой запашок снизит мою безумную сексапильность.

13:52 Твою сексапильность ничем не испортить. Она невероятна

13:54 Это мое проклятие 

13:55 Кстати, вижу тебя из окна. Обернись.

Она обернулась и невольно расплылась в улыбке. Фокс смотрел на нее из окна своей квартиры. Они помахали друг другу, и ее охватило внезапное желание провести этот день с ним. Ханна уронила руку, чувствуя, как в горле встал ком.

13:58 Странно, мне почему-то хочется нюхнуть твои старые сапоги. Они точно так плохи?

13:59 Не советую.

14:00 Не хочу тебя потерять – ты единственная в своем роде.

14:01 Ладно, увидимся. Спасибо

14:02 За что?

Ханна занесла было палец над экраном, однако Бринли, договорив, отложила телефон в сторону.

Ну, кто не рискует, тот не пьет шампанское. После разговора с Фоксом она уже не так трусила. Молодой человек еще выглядывал из окна, и его условное присутствие добавляло ей храбрости.

Стараясь идти уверенно, она пересекла площадку. Главное – не выглядеть жалкой просительницей. Бринли еще минуту перечитывала записи в своем блокноте, затем обратила внимание на Ханну.

– Слушаю.

– Здравствуйте, Бринли! – Ханна облизала губу, теребя в руках папку. – Знаете, я тут принесла кое-что… Надеюсь, вам будет интересно.

– Это надолго? А то мне нужно позвонить…

– Пожалуй, нет. – Ханна подавила желание бросить свою затею к чертовой матери, сказать Бринли, что дело пустяковое, подождет, и быстренько смыться. – По-моему, оно стоит нескольких минут вашего времени. – Выдохнув, она открыла папку. – Здесь настоящие матросские песни. Автор – мой отец. Песни действительно хорошие, и даже очень. Многие из них посвящены Уэстпорту, семье, любви, утратам… Все в духе нашего фильма. Сегодня утром я успела поговорить с бабушкой, и она дала разрешение на использование текстов. Хорошо бы обсудить эту возможность с Сергеем. Отдаю себе отчет, что профессиональная запись песен потребует дополнительной работы, но…

– Вот именно. Насколько же вы планируете увеличить бюджет фильма, Ханна? – раздраженно усмехнулась Бринли. – По вашей милости мы уже переехали, так сказать, в рыбную столицу побережья. Теперь вы хотите сделать еще и оригинальный саундтрек? Нет, если вы считаете, что премьера состоится где-нибудь в Абу-Даби…

– Могу я глянуть на песни? – Послышался сзади голос спустившегося из трейлера Сергея.

Ханна, испугавшись, едва не выронила свою папку. Сергей тяжело посмотрел на враз побледневшую Бринли, затем, приняв папку из рук Ханны, смягчился.

– Не возражаешь?

Сценарий развивался не по плану. Бринли была профессионалом высокого класса, и Ханна ее без всяких оговорок уважала. Задумка заключалась в другом: передать стихи музыкальному директору и уступить ей все лавры.

Идея пошла прахом.

Ханна бросила на Бринли виноватый взгляд, однако та напряженно следила за вчитывающимся в текст режиссером.

– Из голого текста много не выжмешь, – слегка разочарованно протянул он. – Послушать бы, как это звучит в виде песни…

Бринли торжествующе сверкнула глазами.

Ханна замялась, вновь испытав желание забрать папку и с улыбкой извиниться за неудачное предложение. Потом глубоко вздохнула и сделала еще один шаг из зоны комфорта.

– Я как раз решаю эту задачу. Договорилась насчет студийной записи. Так или иначе, последнее слово – за «Рожденной бурей».

Если Ханна и покривила душой, то совсем немного.

В любом случае она искала способ сделать запись, хотя план родился всего лишь несколько часов назад. Не исключено, что «Анрелайблз» не заинтересует ее проект, либо с ними просто не получится связаться. Тогда Ханна будет искать других исполнителей. Тем не менее она решила представить свой замысел выполнимым.

Сергей обычно быстро переключался с одного на другое, и все же Ханна надеялась, что идея западет ему в душу. Идея, в которую она верила и умом, и сердцем. Увы, режиссер пока наживку не заглотил. Ей немедленно нужно предъявить серьезный аргумент, иначе ее слова разлетятся, словно пух одуванчика.

Вот задачка так задачка. Согласился на роль – вживайся в нее.

Сергей задержал на ней взгляд; его интерес стремительно улетучивался.

Ну же, Ханна, еще одно усилие…

– Я… я могу спеть одну из песен, – тихо сказала она.

– Милости просим! – просияла Бринли, выжидательно подперев рукой подбородок. – Эй, друзья! Ханна сейчас исполнит для нас матросскую песню!

Съемочная группа засуетилась, словно перед ней стояла не Ханна, а подъехавшая из Лос-Анджелеса Хейли Бибер, оказавшаяся под прицелом камер оголтелых папарацци. Ханна откашлялась и забрала у Сергея голубую папку. Песня, которую она выбрала, вчера вечером заставила ее плакать. Спеть перед толпой коллег?.. К сожалению, любовь к музыке не всегда означает наличие хороших вокальных данных.

– Хм. Песня называется «Судьба моряка».

В кои-то веки на кипящей страстями съемочной площадке наступила полная тишина. Упади у кого-нибудь булавка – все обернутся. Заинтересовался даже Кристиан.

Первая строка песни вышла совсем тихо, а затем Ханна подняла голову и наткнулась взглядом на покачивающуюся на волне «Деллу Рэй». Внутри у нее что-то шевельнулось – нечто глубинное, непонятное и оттого немного пугающее. Вроде как опустился разводной мост, соединявший настоящее с прошлым. На этой самой шхуне Генри Кросс провел всю свою сознательную жизнь; на ней встретил и смерть. Сегодня дочь пела одну из его песен, и надо отдать отцу должное. Все свои слова и мысли он передал Ханне. Они никогда не встречались, и все же дочь возрождала отца к жизни.

Ханна не сознавала, какую силу набрал ее голос, пока не дошла почти до конца песни. Вокруг все молчали; никто даже с ноги на ногу не переступил. Она себя не переоценивала: не таков ее певческий талант, чтобы люди замерли словно завороженные. Всех поразило, что Ханна отдала песне свою душу, первый раз выложилась полностью, без остатка.

Ее голос летел над гаванью, и ветер уносил его в открытый океан. Наконец наступила тишина, потом захлопал в ладоши Сергей, и его поддержали остальные. Ханна не ожидала такого грома аплодисментов и, вынырнув из прошлого, в которое погрузила ее песня, едва не шлепнулась на задницу посреди съемочной площадки. В толпе мелькнуло лицо закатившего глаза Кристиана.

Шанса поблагодарить слушателей или спросить мнения Сергея ей не представилось. Бринли опередила всех, швырнув на землю свой блокнот.

– Послушайте! Я несколько месяцев согласовывала права на использование музыкальных произведений. Наши звукорежиссеры уже одобрили концепцию и последовательность саундтрека! Надеюсь, вы не принимаете всерьез эту затею? Сергей, неужели мы начнем все с нуля? Не забудьте, мы и так превысили бюджет и отстали от графика. Эта идея ужасна, тем более что исходит она от ребенка.

Съемочная группа дружно вздохнула.

Ханна вспыхнула от смущения, но еще больше – от злости. Ничего ужасного ни в ее замысле, ни в песне отца не было. Гнев заставил ее идти ва-банк. Какой теперь смысл прикидываться милой девочкой, пытаясь наладить отношения с Бринли? Об этом мечтать уже не приходится, надо бороться за правду. За проект, запустить который в ее силах.

Ханна не первый год работала с огромным массивом документов «Рожденной бурей», владела всеми цифрами, была знакома с музыкальными справками Бринли и контрактами на использование прав. Настало время использовать эти знания.

– Не согласна. Наоборот, если мы возьмем для саундтрека матросские песни, то снизим бюджет фильма. А кроме того, получим эксклюзивные права.

При упоминании эксклюзивности у Сергея потекли слюнки, и он снова глянул на папку с текстами. На виске взбухла извилистая вена – творческая мысль режиссера заработала по полной.

– Уплатим музыкантам фиксированную сумму за студийную запись. Двадцать тысяч долларов. Сейчас продюсерская компания отстегивает столько же – и даже больше – за использование одной-единственной песни. Я, как посредник, ни на какую комиссию не претендую, но моей бабушке должно отходить пятнадцать процентов от прибыли за использование эксклюзивных прав в течение следующих десяти лет. Мы сэкономим средства продюсеров, а еще, возможно, добьемся, что музыка из фильма попадет в чарты. Эксклюзивные права, – тихонько, только для Сергея, повторила Ханна.

– Ну что ж… Как минимум, я готов послушать демоверсию. Такого рода песни зададут фильму глубину с точки зрения исторического контекста, обогатят его. – Сергей возбужденно прошелся перед притихшей съемочной группой и картинно махнул в сторону океана. – Представьте, как в кадре на глазах поднимается рассветное солнце, а из-за горизонта звучит едва слышный голос моряка. Мы сразу погрузим зрителя в наш замысел, зададим необходимый тон. Голоса людей, некогда живших здесь, ходивших по этим водам, с самого начала фильма затянут аудиторию в местную атмосферу.

Технически по воде ходить невозможно, если ты не Иисус Христос, однако Ханна решила, что сейчас не время указывать на подобные неувязки.

– Итак, Бринли, пока мы продолжаем двигаться в том направлении, которое выбрали изначально. Конечно, я согласен, мы уже вышли за рамки бюджета и отстали от графика. Тем не менее хотелось бы взглянуть на музыкальное сопровождение и под другим углом – а именно, как предлагает Ханна.

Сергей задумчиво потер подбородок. Знакомый жест, который раньше приводил Ханну в экстаз, сегодня никаких чувств в ней не всколыхнул. Неужели из-за одного сменного шкипера с кучей эмоциональных проблем?

– Ханна, если ты действительно сможешь обеспечить цифровую запись этих песен, да еще и с меньшими затратами, я серьезно задумаюсь о смене выбранной нами концепции.

– Не буду ходить вокруг да около, – приторным тоном протянула Бринли. – Если вы на это пойдете, я увольняюсь.

По толпе вновь пронесся общий вздох, и Ханна невольно к нему присоединилась. Проснувшись сегодня утром в комнате Фокса, она и представить не могла, что события примут подобный оборот. Вместо того чтобы профессионально обсудить возможный вариант саундтрека, ей удалось вступить в конфликт с женщиной, чьей работой она восхищалась.

Угроза повисла в воздухе.

– М-да… – помолчав, пробормотал Сергей и взъерошил свою шевелюру.

Не факт, что его серьезно взволновало заявление музыкального директора; скорее, режиссер наслаждался внезапным драматическим поворотом.

– Ну, будем надеяться, что ваши слова так словами и останутся. – Режиссер пробрался сквозь расступившуюся перед ним толпу. – Ханна, могу я поговорить с тобой наедине?

О господи…

Да он, кажется, совсем хочет ее добить?

Ханна хотела было поинтересоваться, нельзя ли отложить разговор, чтобы свидетели спора хоть немного отвлеклись от ее скромной персоны, однако следовало проявить благодарность: все же Сергей дал ей шанс. Сергей хотел, чтобы она записала песни Генри. Возможно, они в итоге попадут в фильм. Боже, она ведь еще не пыталась связаться с «Анрелайблз»… Ладно, пока придется сделать вид, что все на мази, хотя задача Ханне предстояла непростая.

Получится ли у нее?..

Она пошла вдоль кромки воды за режиссером, приноравливаясь к его размашистой походке.

– О чем вы хотели поговорить?

– Ты сегодня была очень напориста, – ответил он, замедлив шаг и поддернув рукава водолазки. – Не буду скрывать. Я собирался держать тебя в ассистентах вечно – из эгоистических соображений, однако… Недавно у меня открылись глаза. Похоже, ты делаешь куда больше, чем предполагает твой оклад.

– Спорить не буду, – пробормотала Ханна, дернув себя за мочку уха.

Сергей засмеялся, и вокруг его глаз собрались милые морщинки.

Ну же, дурочка… Он ведь тебе нравится, что еще нужно? Почему не колотится твое сердечко?

Сердечко упрямо отстукивало шестьдесят ударов в минуту.

– Любопытно, удастся ли тебе внести свой вклад в саундтрек… Я не кривил душой, когда сказал, что матросские песни способны многое добавить к образу этого городка. Возможно, это тот последний штрих, которого нам недостает.

Ханна благодарно и облегченно вздохнула: не только ей показалось, что фильму не хватает капли магии.

– Спасибо, Сергей. Я не подведу.

Он кивнул.

– Хотел еще спросить о другом. Совсем о другом. Мне не хочется создавать у тебя впечатление, что ты мне нравишься и только поэтому получаешь шанс на творчество. Боюсь, ты решишь, что я от тебя чего-то жду взамен…

Ханна едва не попросила его повторить. Она ему нравится? Не похоже, что Сергей говорит всего лишь о дружбе. Хм. Избегает смотреть в глаза… Неужели?.. Она вновь прислушалась к своему сердцу, попыталась реанимировать в себе ту девушку, что день и ночь тосковала по капризному режиссеру, но… Честно говоря, Ханна даже не сумела вспомнить, когда машинально писала имя Сергея на салфетке или заходила в его инстаграмм.

– Ждете взамен? – помогла она режиссеру, видя, что тот запнулся.

– Наверное, у меня не слишком профессиональный вопрос, и все же… – Он шумно выдохнул. – У тебя серьезные отношения с тем рыбаком? Или это короткий роман? Сможешь ли ты… э-э… встречаться с кем-то другим, когда мы вернемся в Лос-Анджелес?

Серьезные ли у них с Фоксом отношения?

Хороший вопрос. Пожалуй, у нее нет готового ответа. И у Фокса нет. Вроде бы признаки очевидны. Семь месяцев они переписывались, знали о скрытых комплексах друг друга. Спали в обнимку, уж не говоря о том, что без всякого стеснения обсуждали мастурбацию. Какие еще требуются доказательства?

Ханна переключилась на собеседника, и ее мозг начал отсчитывать аргументы. Ей нравились энергия и творческий характер режиссера. Нравилась красивая стройная фигура, которую выгодно подчеркивали его любимые водолазки. У них были общие интересы. Получилась бы отличная пара.

Затем она снова вернулась к Фоксу, и сердце запрыгало, словно надувной мяч. В голове все смешалось: непреодолимая тяга друг к другу и чувство защищенности, смятение и страсть… Но не только: вечер вместе с Фоксом в его холостяцкой квартире возбуждал ее куда больше, чем свидание с Сергеем в Лос-Анджелесе.

Судя по всему, интерес Ханны к режиссеру начал постепенно увядать еще с прошлого лета, когда у ее порога появился диск «Флитвуд Мак». А теперь иссяк окончательно.

Впрочем, вопрос задан, и на него нужно ответить. Вот только что именно?

Она глубоко вздохнула и произнесла:

– У нас серьезные отношения.

Впервые сказав об этом вслух, Ханна тут же поняла: а ведь так оно и есть!

Наступил вечер. Она медленно шла к дому у гавани.

После съемок еще раз забежала в «Диск энд дэт» – следовало настроить Шону на серьезный лад: Ханна с нетерпением ждала начала ее переговоров с «Анрелайблз» и торчала в магазинчике, пока Шона не сделала звонок. Оставила копии листочков с матросскими песнями, подчеркнув, что у нее чудесные, обнадеживающие новости: «Рожденная бурей» сможет заплатить ребятам за труд.

Звучание «Анрелайблз» было идеальным. Если музыканты не согласятся, их отказ станет катастрофой. Впрочем, Ханна допускала и такой сценарий. Что ж, придется с утра пораньше начать поиск других исполнителей.

К концу съемочного дня тучи заволокли небо, и на Уэстпорт опустилось уныние. Ливень всегда пробуждал в Ханне желание забраться с головой под одеяло, нацепив наушники, однако сегодня она медлила. После фактического отказа Сергею – подтвердила ведь, что у них с рыбаком серьезные отношения, – ей требовалась лишняя минутка перед тем, как оказаться лицом к лицу с Фоксом. Глядишь, посмотрит ей в глаза и тут же поймет: Ханна только что сказала нечто невозможное.

Но… с чего она взяла, что это совсем уж невозможно?

Вспомнился разговор с Шоной. Ничего удивительного в том, что Фокс появлялся в «Диск энд дэт». Городок маленький, да и вообще, сам же ей в свое время показал эту лавочку.

Другое дело, что он еще и покупал там пластинки…

На первый взгляд в этом ничего особенного не было. Вот только Фокс точно знал, как много значат для нее старые виниловые диски и, если скрывал свою коллекцию, значит, на то была серьезная причина. На съемочной площадке Ханна пролистала их диалог и обнаружила одно сообщение, которое тут же всколыхнуло ее память, заставив пульс биться чаще.

18:40 Каков твой идеальный мужчина? Ну, если забыть о том, что ты предпочитаешь эффектных типов с мрачным юмором. Что сделает его для тебя единственным и неповторимым?

18:43 Пожалуй… это тот, кому удастся вызвать у меня улыбку в самый паршивый день.

18:44 Получается, что идеальный мужчина совсем не похож на твоего режиссера?

18:45 Выходит, что так. А может, во мне говорит бокал вина.

18:48 А еще у него должен быть полный шкаф виниловых пластинок и, конечно, проигрыватель.

18:51 Ну, это само собой.

Прошлым летом Фокс никакими пластинками не интересовался, так что информация о его недавних покупках представлялась Ханне важной. Где он их хранит? Намеренно прячет? Что еще он от нее скрывает?

Боится, что, просмотрев коллекцию, Ханна сможет читать в его душе? Значит, взял паузу, не готов к серьезным переменам.

Есть и другой вариант. Фокс просто забыл о покупке нескольких старых альбомов, а Ханна видит то, чего нет. С другой стороны, как может невеликий любитель пройтись по магазинам забыть о подобных приобретениях? Тем более сейчас, когда Ханна у него в гостях?

То есть его конек – лубриканты, а на стопку винила Фокс плевать хотел?

Допустим, коллекция началась с того, что Фокс на минуту попытался себе представить, что значит быть идеальным для Ханны мужчиной. Как далеко может зайти его интерес? Наверняка сказать невозможно, однако интуиция – та самая, что заставила Ханну заявить о серьезности их с Фоксом отношений – твердила: жди, терпи, не сбивай его.

Если Фокс делает тайну из пластинок, – стало быть, скрывает желание стать для Ханны чем-то бóльшим, хотя и уверяет ее в обратном.

Погрузившись в раздумья, она зажала под мышкой несколько приобретенных альбомов – не устояла, кое-что выбрала у Шоны – и вошла в квартиру. Перешагнув порог, сразу ощутила пряный запах лосьона после бритья. Фокс вышел из своей спальни при полном параде, в темных джинсах и светло-серой рубашке, и Ханна, даже не бросив на него взгляд, все поняла.

Собрался на свидание.

Внутри у нее что-то оборвалось.

Глава 15

А Фокс собрался на встречу с мамой.

Мать, направляясь в их края, вечно предупреждала о своем прибытии в последний момент. Если ее визит не совпадал с выходом в море, Фокс обязательно бежал к ней. Неизвестно, когда состоится их следующая встреча. В этот раз он ощущал легкое разочарование. Чарлин сообщила, что сегодня вечером будет в Хокиаме и останется там на ночь. Выходит, ему не удастся побыть дома с Ханной.

Веснушка прошлой ночью спала в его постели, а перед тем добрых два часа сидела у него на коленях, прижимаясь к его бедрам своей тугой аккуратной попкой. Утром, едва она выскочила из квартиры, Фокс перевернулся на спину и сжал в руке член. Шесть секунд, и он кончил. Шесть секунд… Как правило, оргазм у него наступал самое меньшее минут через пять. Шесть движений вверх-вниз, и каждое из них сопровождалось воспоминанием о Ханне – как и всякий раз, начиная с ее отъезда прошлым летом. Правда, сейчас она уже была не просто девчонкой, занимавшей его мысли, а девушкой, решительно отказавшейся с ним переспать.

Проклятье… Стоило ей зайти в квартиру в мокрой, облепившей тело одежде, и все. Фокс пропал. Мог думать лишь о том, как в нее проникнет. Представлял, как стоит на коленях, прижимаясь к ее ягодицам, как она страстно повторяет его имя, как плоть касается плоти.

Да остановись же, придурок…

До последнего времени Фокс, передергивая затвор, не пытался представлять себе чей-то образ. Женское тело – оно и есть тело.

Но Ханна… Их мысли и их тела были на одной волне. Они вместе смеялись, расстраивались тоже вместе. Фокс думал о пальчиках Веснушки, сжимающих его руку, вспоминал ее доверчивые глаза, и наслаждение увеличивалось многократно. Фантазировал, как входит в Ханну. Потрясающие ощущения… Впрочем, «потрясающие» – слабо сказано. Его оргазмы становились все более бурными, и это чертовски пугало.

Веснушка, резко остановившись в прихожей, отвлекла его от тревожных переживаний. Он увидел в ее лице то ли смятение, то ли глубокую грусть.

– О… – вздохнула она, бросив на Фокса короткий взгляд.

Он героическим усилием подавил сердцебиение. Каждый раз, когда они оказывались с Ханной наедине, сердце начинало прыгать в грудной клетке, и справиться с этими приступами становилось все труднее. Переспать бы с ней – и все пройдет. А пока его реакция на девушку была мгновенной: в груди поднималась горячая волна, пронзала легкие и заставляла душу плавиться от жара. Любой его решительный шаг поставит дружбу с Веснушкой под угрозу. С другой стороны – кончатся муки, иссякнет одержимость, хотя… слишком далеко все зашло. Решительные методы могут не сработать.

– И тебе привет, – срывающимся голосом пробормотал Фокс.

– Прости, не ожидала. Я… – Она выронила зажатый в подмышке бумажный пакет, вздрогнула и наклонилась его подобрать. – Ты все-таки решил сходить…

– Решил сходить? Куда? – нахмурился Фокс.

– Ты уходишь… – Ханна медленно выпрямилась, прижав сумку к груди, и уставилась на него огромными глазищами. – Уходишь на свидание…

Вот оно что. Решила, что он намерен встретиться с очередной женщиной, и догадка повергла ее в шок. Ему невольно захотелось взять Веснушку за плечи и хорошенько встряхнуть. Теперь-то до тебя дошло, что я чувствую каждое утро, отправляя тебя к режиссеру? И что дальше? Ханна растает, и они станут счастливой парой?

Ничего подобного не случится. Она живет в другом штате. Вздыхает по совершенно другому человеку. Что ей предложит Фокс? Союз с одиозным плейбоем и насмешки в спину? Причем смеяться будут не только над Веснушкой, но и над ним. Не может у них быть никаких отношений, сколько бы Ханна ни горевала по поводу его свидания с другой. На долю секунды он задумался: не поддержать ли в ней уверенность, что у него и впрямь назначена встреча? Возможно, только так и удастся положить конец тому, что между ними происходит. Им не следовало спать в одной постели и поверять друг другу гнетущие тайны. К чему их это привело? К болезненной страсти и ревности.

Фокс снова готов был подхватить Веснушку на руки, занести в свою спальню, погрузиться в ее нежное волшебство. Только тогда он и придет в себя. Ханна – единственная, с кем Фокс ощущал себя нормальным человеком. Только с ней ему хорошо.

Так или иначе, он не находил в себе сил ее обмануть. Заставить ее думать – хоть на секунду, – что он предпочитает провести время с другой девушкой? Отголоски подобного поступка будут преследовать его всю жизнь.

– Мать неожиданно нагрянула в город, – выдавил Фокс и, встретившись с Ханной взглядом, сразу вздохнул с облегчением. – То есть не в сам Уэстпорт. Она сейчас в Хокиаме и завтра уже уедет. Добираться туда всего минут сорок.

Ханна расслабилась. Помолчав, спросила:

– Почему она так ненадолго?

Фокс усмехнулся.

– Мать – странствующий ведущий бинго. Путешествует вдоль побережья, проводит коллективные игровые вечера – при церквях или в домах престарелых.

– Ого… Вот так сюрприз! – Ханна развеселилась. – Ты тоже играешь?

– Случается, однако в основном наблюдаю за порядком.

– Хочешь сказать, что во время игры бывают инциденты?

– Веснушка, ты просто не представляешь, какой там азарт.

Ханна вспомнила о прижатой к груди сумке и, слегка нахмурившись, бросила на Фокса любопытный взгляд.

– У тебя есть проигрыватель?

Только тут он обратил внимание на лиловый логотип, украшавший бумажный пакет. «Диск энд дэт»… Его сердце сжалось. Разумеется, Веснушка не преминула заглянуть в магазинчик. Да и как иначе? Почему он не подумал, что опасно покупать пластинки в знакомой Ханне лавочке? Разумеется, она запросто вычислила, что Фокс там был, и не раз.

– Есть ли у меня проигрыватель?

– Ну да, разве ты меня не расслышал?

– Расслышал, почему же…

– У тебя есть вертушка, Фокс! – воскликнула она.

– Разве я сказал «да»?

– Можешь ничего не говорить, я и так знаю!

– Ханна…

Она решительно шагнула в гостиную, и Фокс запаниковал. Как он мог прятать проигрыватель с дисками от Веснушки? Эгоист, вот он кто… Эгоистом был, эгоистом остался. Фокс приобрел чертову штуковину, сам не зная зачем. Наверное, его тогда обуяло подспудное желание стать человеком, которого хотела видеть в нем Ханна.

Обойдя Фокса, она бросила бумажную сумку на кухонный стол и закружилась по комнате. Застыла у запертого шкафа.

– Он здесь?

– Да, – выдавил Фокс.

Вот и все. Деваться теперь некуда. Сейчас она увидит запертый в шкафу проигрыватель, доказывающий, насколько часто думает о ней Фокс. Поймет, что лучшим временем дня для него уже давно стал вечер, когда он обменивался сообщениями с Ханной. Почует, что у Фокса трясутся руки, когда она заходит в душ – настолько ему хочется коснуться своей Веснушки. Угадает, что он давно уже не может смотреть на других женщин, что ведет монашеский образ жизни.

В голове, не переставая, звучали слова, которые Ханна произнесла сегодня утром, слова, от которых что-то непривычно сжалось в груди.

Зато хочу сказать: ты для меня очень важен.

Ханна молчала так долго, покусывая полную нижнюю губку, что Фокс засомневался, скажет ли она вообще хоть что-нибудь. Похоже, Веснушка не знает, как реагировать. О чем, интересно, она думает?

– Значит, что же? – Ханна почти шептала, и у него в висках запульсировала кровь. – Значит, я все эти дни слушала музыку в телефоне, хотя могла…

Он задышал ровнее, хоть и испытал нечто вроде разочарования.

Нет, она совсем не то говорит…

Либо милостиво позволила ему сорваться с крючка, либо просто не осознала, насколько серьезным для него поступком стало приобретение проигрывателя. Фокс стремился сохранить невидимую ниточку, связывающую его с тем днем, что они вместе провели в Сиэтле, когда он впервые за долгое-долгое время ощутил себя достойной уважения личностью. Хотел стать человеком, в котором Ханна увидела бы подходящую для себя пару.

– Я… я собирался сделать тебе сюрприз, – соврал Фокс и полез за шкаф, где хранил ключ в кожаном чехольчике.

Черт, что она подумает? Придурок, который прячет ключ от шкафа… Мгновенно вспотев, он отомкнул замок.

– Рассчитывал вытащить вертушку, если ты вернешься со съемок в плохом настроении.

Ханна замурлыкала у него за плечом, и Фокс, закрыв глаза, ощутил ее дыхание на своем затылке. Тонкие волоски на шее встали дыбом. Господи, как же он хотел сейчас ее коснуться, попробовать на вкус! Пусть только взмахнет ресницами, и Фокс упадет на колени. Между ними точно бежали токи – тут и думать нечего. Взять хоть смятение Ханны, когда она решила, что Фокс бежит на свидание… И все же он принимал то, что ему дают. Дружбу.

Веснушка знала, что между ними ничего быть не может. И Фокс знал это не хуже ее. Она спасала их дружбу, когда он не находил в себе мужества признать очевидное. Таковы условия сделки: он держит свои чувства под контролем, они с Ханной остаются друзьями, и ничего, кроме благодарности, он к ней испытывать не должен.

Открыв дверцу шкафа, Фокс отступил назад, жадно впитывая взгляд Веснушки – словно сухая губка, упавшая в океан.

Ее лицо осветил восторг. Идиот, что ему стоило достать вертушку раньше?

– О-о-о… «Fluance»! – Ханна провела пальцем по гладкой панели аппарата. – Фокс, великолепный аппарат! Ты за ним ухаживаешь?

– Конечно, – пробормотал он дрогнувшим голосом.

Она сделала шаг назад и склонила голову к плечу, рассматривая проигрыватель с разных сторон.

– Прекрасный выбор! Деревянная панель напоминает мне палубу.

– И мне, – признался Фокс.

Неподдельное восхищение Ханны заставило его открыть нижний ящик шкафа, где стоял аккуратный ряд собранных за последние семь месяцев дисков. Девушка вновь задохнулась от восторга, и Фокс засмеялся.

– Давай, поставь что-нибудь.

Склонившись над его коллекцией – от металла и блюза до альтернативного рока, – Ханна с благоговением сказала:

– О да… Буду слушать всю ночь, пока ты общаешься со своей мамой.

– Ничего не выйдет. Ты едешь со мной.

Фокс и не надеялся, что найдется нечто, способное составить конкуренцию появившимся словно из ниоткуда пластинкам, однако Ханна впилась в него глазами, не в силах сказать ни слова. Если честно, он не планировал брать девушку с собой. Познакомить ее с Чарлин? М-да, бывает, что и коровы летают… Ладно, сказанного не воротишь, да Фокс уже и не представлял себе, что проведет вечер без Ханны. Разумеется, она едет с ним. Разумеется.

– Разве я могу отказаться от бинго, если, как ты говоришь, игра проходит столь бурно? – слегка порозовев, выдохнула Веснушка.

Фокс едва сдержался, чтобы не расцеловать ее в обе щеки. Сначала щеки… Потом проведет губами по теплой шее, будет ласкать, пока у Ханны не намокнут трусики…

– Пойду переоденусь.

– Ага, – хрипло отозвался Фокс, сжав пальцы в кулаки в карманах джинсов.

Встав на пороге гостевой спальни, Ханна обернулась и снова бросилась к проигрывателю, осторожно вытащила из полки альбом Рэя Ламонтейна и поставила иглу на дорожку. Раздался характерный шорох, и девушка засветилась от счастья.

– Пусть создает атмосферу, – объяснила она, задорно сверкнув глазами.

Убежала в комнату, оставив Фокса смотреть вслед. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Ух… Еще бы чуть-чуть, и…

Глава 16

Он не шутил.

Люди пришли играть и выигрывать.

Заехав на парковку у церкви, Ханна с Фоксом обнаружили очередь, начинавшуюся у входа и заворачивающую за угол. Преимущественно пожилые игроки не слишком радовались долгому ожиданию на улице – с неба сыпал мелкий занудный дождик.

Фокс заглушил двигатель и, откинувшись на спинку сиденья, забарабанил пальцами по рулю.

Волнуется… Нервничать он начал задолго до прибытия на место. Интересно, что его тревожит? Неужели предстоящая встреча с матерью?

Может, напрасно Ханна согласилась на его предложение? Сидела бы дома, искала возможную замену «Анрелайблз» на случай, если те все же откажутся помочь. Хотя… Знакомство с матерью Фокса представлялось ей едва ли не священным обрядом – словно получаешь возможность заглянуть за кулисы. Нет, не поехать Ханна просто не могла.

Проще говоря, ей хотелось быть рядом с Фоксом.

Надо же… Купил проигрыватель и прятал его в шкафу…

Разумеется, она не поверила в слова Фокса. Приберегал вертушку на черный день, как же! Дожидался ее плохого настроения после съемок, чтобы извлечь зайца из шляпы… Ерунда какая! Фокс знал, что она ему не поверит, тут и сомневаться нечего. Если человек приобретает дорогую вещь для практически необставленной квартиры – это что-то да значит. Ханна отчего-то боялась задумываться о его мотивах. Начнешь анализировать – и чувства, о которых стараешься не вспоминать, накроют тебя с головой. А дальше что?

Они жили в разных штатах. Препятствие для развития отношений совершенно очевидное, но далеко не главное. Между ними, в принципе, отношений быть не может.

Заявлял ведь Фокс, что ему не требуется постоянная подруга, не нужны обязательства…

Ханна была его полной противоположностью. Если уж решила чему-то или кому-то себя посвятить – пойдет до конца. Верность она впитала с молоком матери и не представляла, как можно жить иначе.

Разумеется, она изобразила восхищение отличным проигрывателем. А что? Такая приятная неожиданность… И все же Ханна бессознательно желала проникнуть в глубинный смысл поступка Фокса, хотя что это, как не стремление к саморазрушению? Она старалась потушить вспыхнувшее в сердце пламя, напоминая себе, что следует жить текущей минутой. Фокс явно нуждался в настоящем друге, который отвлечет его от мрачных мыслей, придаст уверенности. Значит, Ханна будет ему таким другом. Отказ от физической близости открыл новую грань их взаимоотношений. Доверие, установившееся между ними, – штука редкая и ценная. Не будь доверия, не случилось бы и сегодняшнего выезда.

Свет, падавший сквозь залитое дождевыми потоками окошко, подчеркивал чеканный профиль Фокса. Он постукивал пальцами по рулю, а на щеке медленно билась жилка. Конечно, ей хотелось наклониться влево, взять Фокса за виски и хорошенько поцеловать. Высвободить наконец тот тлеющий огонек, что разгорался между ними, но… Настоящая дружба важнее.

– Один из моих любимых звуков, – сказала Ханна, отстегнув ремень и устроившись удобнее. – В Лос-Анджелесе такая погода – редкость. Как только начинается ливень, прыгаю в машину и катаюсь по городу. Слушаю, как капли барабанят по крыше.

– Какую музыку включаешь во время дождя?

Она улыбнулась. Знает, что спросить!

– Конечно, «Дорз». «Верхом на буре»[37]. – Ханна покрутила настройку радио, пытаясь найти волну, передающую классический рок. – Подобное сочетание заставляет чувствовать себя главным героем своего собственного фильма.

– Главным героем?

– Ну да. Представь, мчишься вперед сквозь дождь. Волнующий кадр. Ощущаешь себя Рокки, готовящимся к решающему бою. Или Бэби из «Грязных танцев», репетирующей меренгу. На худой конец, воображаешь, что оплакиваешь под дождем утраченную любовь. Фокс, да все иногда так фантазируют!

– Я не фантазирую, – скептически ухмыльнулся он. – Черт, уверен, что и Брендану это в голову не придет.

– Допустим, ты на судне, ворочаешь контейнеры, набитые крабами. Неужели у тебя никогда не возникает чувства, будто за тобой наблюдает зрительный зал?

– Нет.

– Грязный лжец!

Фокс расхохотался, откинув голову.

– Знаешь, в детстве я любил фильм «Челюсти». Наверное, не меньше ста раз его смотрел. – Он пожал плечами. – Порой сменяешься с вахты, лежишь в каюте, ребята о чем-то треплются. Вспоминаю в такие минуты сцену, где Дрейфус выпивает в компании с Шоу и Шайдером.

– Это где они еще поют? – улыбнулась Ханна.

– Да. – Фокс прищурился. – Так вот, я представляю себя Шайдером.

– Не согласна. Знаешь кто ты? Ты – акула.

Он вновь расхохотался, и Ханна повернулась к нему лицом, прижавшись щекой к кожаной боковине сиденья. Старики за окошком автомобиля активно втягивались в двери церкви, однако Фокс выходить не спешил.

– Твоя мама… какая она?

Казалось, он не удивился неожиданной смене темы. Медленно покрутил на запястье кожаный браслет.

– Громкая. Любит не к месту пошутить. Мать – заложник своих привычек: сигареты, кофе, вечно какая-нибудь история наготове.

– Почему ты так нервничаешь перед встречей?

Словно почувствовав, что сказал слишком много, Фокс метнул на нее острый взгляд и тяжело сглотнул.

– Когда она смотрит на меня – видит отца. Посмотрит, вздрогнет, потом улыбнется.

Сердце Ханны сжалось, словно в него ткнули иглой.

– И все же ты всегда готов с ней повидаться.

– Привык, наверное, – пожал плечами Фокс. – Через какое-то время вообще станет все равно.

– Нет, – едва слышно пробормотала Ханна сквозь шелест дождя. – Через какое-то время она поймет, что на отца ты совсем не похож, и уже не будет содрогаться. Ну, мне так кажется.

Судя по всему, Фокса она не убедила, и тот, запустив руки в волосы, вновь сменил тему разговора:

– Кстати, даже не спросил – как прошел сегодняшний день?

Ханна резко выдохнула, вспомнив, что на ней теперь огромная ответственность.

– Хм. Интересно прошел, если так можно выразиться.

– Что-то случилось? – нахмурился Фокс.

Она закусила губу. Стоит ли рассказывать? Слов нет, как ей хочется увидеть реакцию собеседника, только ведь это чистой воды эгоизм, тайная надежда определить, как все-таки Фокс к ней относится. Увидит, узнает – а дальше что?

– Сергей намекнул, что был бы не против со мной встречаться – когда вернемся в Лос-Анджелес.

У Фокса слегка дернулся глаз. Вот и вся реакция.

– Неужели? – Он долго откашливался, поглядывая в лобовое стекло. – Здорово! Просто здорово, Ханна.

Я ему отказала.

Сообщила, что у нас с тобой все серьезно.

Она едва сдержалась, представив себе недоверчивую улыбку Фокса, – аж сердце заныло. Послушай, я не тот человек, который связывает себя серьезными отношениями. Да, он держит под замком диски и проигрыватель, а с ними и свои истинные намерения. А что на поверхности? Ни одного намека, что его холостяцкие убеждения за эту неделю хоть как-то поколебались. Если давить на него слишком сильно или слишком рано – пиши пропало.

– Хм. Впрочем, это не самое главное. – Подавив разочарование, Ханна попыталась на ходу перестроиться. – История длинная, но суть в том, что я получила задание сделать демозапись матросских песен Генри Кросса. Возможно, мы используем их в качестве саундтрека к фильму. Если это случится, Бринли уйдет. Во всяком случае, она так заявила. Вся съемочная группа делает ставки. Спорят, получится у меня или нет.

– Господи Иисусе, – пробормотал Фокс, переваривая информацию. – Как же это вышло?

Ханна облизала губы.

– Помнишь, у меня пропала музыка? Так вот, сегодня утром она вернулась. Началось с «Моей маленькой молитвы». А потом пошло-поехало. Когда я заглянула в «Диск энд дэт», меня вдруг осенило: лучше саундтрека, чем песни отца, мы для фильма не найдем. Они ведь были написаны об Уэстпорте… – Она помолчала. – Шона поможет мне наладить контакт с одной группой из Сиэтла. Надеюсь, они согласятся помочь с записью песен. Собственно, я давно планировала положить стихи отца на музыку, но когда вышла с этим предложением на Бринли…

– Она решила, что ты наступаешь ей на пятки.

– Я не собиралась ее подсиживать, – вздохнула Ханна. – Просто хотела подкинуть идею, а Сергей случайно услышал наш разговор.

Ей показалось, или Фокс и в самом деле напрягся, услышав имя режиссера?

– Так или иначе, теперь передо мной профессиональный вызов. Я должна доказать, что готова взять на себя больше ответственности. Как минимум, мне это важно для самооценки.

– Конечно, ты готова! – решительно заявил Фокс. – Разве ты сама так не считаешь?

Уткнувшись лицом в сиденье, Ханна засмеялась.

– Похоже, ты потихоньку перенимаешь мою склонность к психотерапевтическим разговорчикам.

– Бог мой, да. Пожалуй… – Он медленно покачал головой и пристально посмотрел ей в глаза. – Это смелый поступок, Веснушка. Переговоры с группой, предложение музыкальному директору… Ты ведь не пойдешь на попятную?

– Знаешь, я всю жизнь думала, что мне нужны новые вызовы. А теперь страшно – вдруг не справлюсь, вдруг пойму, что роль первой скрипки не для меня? И все, на что я гожусь, – ехать сквозь дождь, слушая «Дорз»…

– Не говори ерунду.

– Помнишь, ты настаивал, что не сможешь стать капитаном? Ну так я тебе отвечу то же самое.

– Тут есть разница. Я просто не хочу быть лидером.

На сей раз в его тоне звучало значительно меньше уверенности, чем во время их недавнего разговора. Фокс, похоже, этого не замечал, зато заметила Ханна.

– Разговор сейчас о тебе, Веснушка. Ты справишься.

Ее сердце наполнилось благодарностью. Скрывать ее Ханна не стала и с удивлением поняла, что Фокс удовлетворен ее молчаливым откликом.

– Хорошо, что ты мне спел одну из песен, иначе стихи в папке так и остались бы текстом на бумаге. Спасибо тебе, Фокс.

Он отвернулся, несколько раз глубоко вздохнув, и поскреб небритый подбородок.

– Нечестно было бы скрывать от мира свой талант певца.

Небо словно подслушивало их разговор: по радио зазвучала песня «Ты теряешь любовь» в исполнении «Райтеос Бразерс»[38]. Ханна перевела дух.

– Я рада, что ты так на это смотришь. Мы с тобой сейчас споем вместе.

– Я боюсь, что…

Ханна вполголоса пропела пару строк, заставив Фокса рассмеяться, и его хриплый смех под шум дождя прозвучал словно басовый аккорд. Она снова, как и утром, едва не остановилась, почувствовав, что вокальных данных не хватает. Фокс бросил очередной тревожный взгляд на вход в церковь, и Ханна запела громче. Вытащила из углубления для стаканов ручку и приложила ее к губам, словно микрофон. На втором куплете вступил и он. Они сидели под дождем и пели во весь голос, пока песня не закончилась.

Уже на пороге церкви Ханна заметила, что Фокс расслабился.

Глава 17

Чарлин Торнтон в точности соответствовала описанию своего сына. Большие винтажные очки с линзами розоватого оттенка, длинный свитер, свободно болтающийся на стройном теле, пробивающаяся на висках легкая проседь.

Просторный зал был заставлен раскладными столиками, между которыми, словно повелительница, расхаживала мать Фокса. Перешучивалась с игроками, успокаивая их расшатавшиеся от долгого ожидания под дождем нервы.

В одной руке Чарлин держала красную пачку «Мальборо», хотя на перекур выходить явно не собиралась. То ли использовала в качестве указки, то ли просто нужно было чем-то занять руки.

Хоть Фокс и рассказывал, что Чарлин невольно вздрагивает при виде сына, Ханна к этому готова все же не была, и ее вдруг накрыло желание защитить своего спутника. Уступив порыву, она взяла Фокса за руку; их пальцы машинально сплелись. И ведь не отстранился, наоборот, притянул ее ближе! Сердце Ханны на секунду сбилось с ритма.

– Привет, ма, – бросил Фокс, чмокнув мать в щеку. – Здорово выглядишь! Рад тебя видеть.

– И я, разумеется. – Она сжала виски сына в ладонях и изучила его материнским взглядом. – Видали, какие у моего парня ямочки на щеках? – бросила она через плечо, заставив нескольких игроков обернуться в их сторону. – А кто эта юная леди? Какая милашка!

– Это Ханна. Она и вправду мила, но ссориться с ней категорически не советую, – ухмыльнулся Фокс. – Обычно я зову ее Веснушкой, однако она еще известна под именем «Укротительница капитанов». Ханна прославилась в Уэстпорте тем, что она – единственная, кто смеет поспорить с Бренданом. А недавно заявила завсегдатаям «Наповала», что у них вонючая задница вместо головы.

– Фокс! – прошипела Ханна.

Рассмеявшись, Чарлин отпустила голову сына и шутливо подбоченилась.

– Ну раз так, вы заслуживаете лучших мест в зале. Вперед, за мной! Пошевеливайтесь: если я не начну игру сию минуту, здесь будет бунт. Рада познакомиться, Ханна. Ты – первая девушка, которую Фокс мне представил, но не буду сейчас делать из этого сенсацию. Я в небольшом цейтноте.

Черт возьми, а она классная… Ханна уже запамятовала, что готова была возненавидеть Чарлин после того, как та содрогнулась при встрече с сыном.

Миссис Торнтон подтолкнула их с Фоксом к стульям в начале зала, прямо рядом со сценой, на которой разместила свой реквизит. Вытащив из карманов специального фартука пресс-папье и карточки для лото, бросила их на стол.

– Ну, удачи, ребята. Сегодня главный приз – блендер.

– Спасибо, мама.

– Спасибо, миссис Торнтон, – пробормотала Ханна.

– Обойдемся без церемоний. – Мать Фокса обняла ее за плечи и подтолкнула к металлическому стулу. – Зови меня Чарлин. Надеюсь, у моего сына хватит ума привести тебя еще не раз, так что сможешь обращаться ко мне как угодно. Договорились?

Не дожидаясь ответа, Чарлин пошла дальше по залу.

– Мать – своеобразный человек, – смущенно выдохнул Фокс.

– А я на нее чуть не разозлилась.

– Понимаю, что ты чувствуешь, Веснушка.

Ханна едва его расслышала – в зале задвигались стулья и начался возбужденный гомон. Напротив них, отгородившись друг от друга складной ширмой, сели две женщины. Каждая разложила перед собой по десять карточек и разноцветные кусочки промокашки.

– Не спускайте глаз с Элеанор! – предупредила та из женщин, что справа. – Она – жулик без стыда и совести.

– Закрой-ка лучше рот, Пола! – прошипела Элеанор, высунувшись из-за ширмы. – Все успокоиться не можешь, что я две недели назад выиграла ту жаровню! Засунь свое мнение знаешь куда? Я побеждаю в честной игре.

– Ну, конечно, – процедила ее товарка. – Жульничество – это, по-твоему, честная игра?

– В лото вообще возможно жульничать? – шепнула Ханна на ухо своему спутнику.

– Не принимай ничью сторону, иначе тебя втянут в конфликт.

– Но…

– Соблюдай нейтралитет, Ханна. Так будет лучше всего, поверь.

Они все еще держали друг друга за руки. Элеанор, видимо, уже остыла от желчной перепалки. Перегнувшись через стол, она сладко улыбнулась и поинтересовалась, давно ли встречаются молодые люди.

– О… Нет, мы просто… – замешкалась Ханна, поглядывая на Фокса. – Мы просто друзья.

– Ах, друзья, вот как? – скептически усмехнулась Пола с другой стороны.

– Таково молодое поколение, – вздохнула Элеанор, машинально выравнивая карточки. – Стараются не клеить на себя ярлычки «жених» или «невеста», да и вообще постоянных подруг не заводят. У меня внуки из той же породы. Даже на свидания не бегают. Сплошные тусовки! И вроде как никто ни на кого не давит.

Пола с отвращением посмотрела на молодых людей.

– Тратят свою молодость не пойми на что. Эх, черт возьми, будь я лет на пятьдесят моложе, не поленилась бы – на всех ярлычки навешала бы, чтобы понимать, кто есть кто, – постучала она по столу костлявым пальцем.

– Пола, мы все-таки в церкви, – отчитала ее Элеанор, выглянув из-за ширмы.

– Ладно, Бог и так знает, о чем я думаю.

Ханна покосилась на Фокса, и оба, стиснув под столом руки, затряслись от беззвучного смеха. К счастью, дальнейших комментариев о грехопадении нового поколения не последовало: Чарлин включила микрофон и заговорила, привлекая внимание зала:

– Итак, старики-разбойники, начинаем игру!

Что это было? Не свидание и точно не тусовка. Просто двое друзей играют в бинго. Пальцы Фокса под столом то и дело касались ее бедра. В какой-то момент, видимо, решив, что в зале слишком шумно, он притянул стул Ханны еще ближе к себе. Она вопросительно глянула на своего спутника.

Проклятье, чем он занимается? Неужто он из тех, для кого запретный плод вдвойне сладок? Режиссер признался, что хотел бы встречаться с Ханной. Скоро они уедут в Лос-Анджелес, и Веснушка окажется полностью в его власти. Фокс останется на побережье, будет пялиться в телефон, ждать от нее дежурного вечернего сообщения. Что не так?

И все же…

Каждый раз, когда Фокс представлял, что руку Ханны сжимает не он, а Сергей, в нем вспыхивало желание смахнуть всю эту дребедень со стола, вскочить, смешать карточки у игроков или скинуть их на пол. Врезать кулаком по доске объявлений – чего стесняться! Да кто он такой, этот козел? Как посмел подбивать клинья к Ханне Беллинджер?

Должно быть, режиссер во многом его превосходит. Уж наверное, Сергей, отрастив яйца, не стал такой дешевкой, как его конкурент. Что ж, яблоко от яблони… Не потому ли Фокс продолжал носить кожаный браслет отца?

– Матерь Божья, как это затягивает, – шепнула Ханна.

Теперь Фокс слышал ее прекрасно – они сидели почти вплотную, и он старательно не смотрел ни на ее губы – сочные, сводившие его с ума, – ни на вьющиеся, влажные от дождя пряди, обрамлявшие ее лицо. Пытался не прислушиваться к восхищенным вздохам, когда ей удавалось закрыть ячейку на карточке. А если он все-таки поцелует Ханну, и черт с ними, с последствиями? Фокс не ощущал ее вкуса с актерской вечеринки, и желание становилось непреодолимым.

– Затягивает, это уж точно, – хрипло пробормотал он.

Ханна быстро глянула ему в глаза, и Фокс решил, что негоже предаваться подобным мыслям в присутствии матери.

Тяга к Ханне не покидала его ни на минуту, однако сейчас была сильна как никогда. Впрочем, присутствие девушки одновременно вносило в его душу покой. Кто бы мог подумать? Фокс заставлял себя встречаться с матерью. Чарлин, содрогаясь при виде сына, каждый раз напоминала, кто он есть: любитель наслаждений, отвергающий любые обязательства.

А Ханна… Ханна тянула его в другую сторону. И вот теперь, застряв между ней и воспоминанием о своей прошлой жизни, Фокс чувствовал, что сила притяжения Веснушки может сработать. Она ведь рядом. Играет в бинго, поет с ним в машине, разговаривает. Отказывается заняться любовью. Если Фокс привлекает ее не только способностью доставить физическое удовлетворение… Если невероятная, умная девушка считает, что Фокс – нечто большее, чем местный Казанова… Так, может, она и в самом деле права?

Словно прочитав мысли спутника, Ханна погладила пальцем тыльную сторону его ладони и доверчиво склонила голову ему на плечо.

По-дружески. Они друзья.

Господи… Отчего же тогда у него перехватило дыхание?

– Бинго! – каркнула одна из сидящих рядом старух.

– О-ля-ля! Элеанор сказала «бинго», я не ослышалась? – крикнула Чарлин, свистнула в микрофон и ударила в стоящий на сцене миниатюрный гонг. – Элеанор, вы последние две недели просто на коне!

– Все потому, что она – грязный шулер! – сплюнула Пола.

– Ну же, Пола, будьте хорошей девочкой, – мягко пожурила ее Чарлин. – У всех когда-то в жизни бывает белая полоса. Элеанор, передайте, пожалуйста, вашу карточку моему красавцу-сыну, я ее проверю.

Элеанор картинным жестом протянула Фоксу карточку с торжествующей, явно предназначенной для Полы улыбкой. Фокс нехотя отодвинул стул. Еще бы несколько минут… Так приятно было ощущать голову Ханны на плече! Если получится разыграть карты правильно, вдруг Веснушка сегодня снова будет спать в его комнате? Он замечтался, как обнимет ее во сне, как проснется рядом… Скорее бы домой, а там посмотрим.

Господи, в кого он превратился?

Пытается придумать способ, как затащить девушку в постель, где они невинно переночуют… Уж не стал ли он евнухом? Впрочем, какая разница? Ханна наверняка мечтает о другом мужчине, считает дни, когда наступит момент отъезда в Лос-Анджелес.

Фокс передал матери выигравшую карточку и слегка смутился: сам не заметил, как скомкал ее в кулаке.

– Спасибо, сынок. – Чарлин наклонилась к нему, прикрыв микрофон. – У тебя с этой девочкой все серьезно?

Вопрос застал его врасплох. О девушках ему с матерью откровенно говорить еще не доводилось. С четырнадцати лет – точно нет. Чарлин тогда включила ему онлайн-урок о том, как правильно обращаться с презервативом. С того самого дня она поставила в буфете банку из-под кофе, куда сбрасывала мелочь, и подчеркнуто показала ее сыну, хотя для каких целей придумала копилку, объяснять не стала. Впрочем, догадаться было несложно: в банке лежали деньги на презервативы. Он еще и не задумывался о девочках, а мать уже наперед знала, что будет дальше.

С другой стороны, возможно, Фокс в итоге стал таким, каким стал, потому что его подталкивали ожидания окружающих.

Об этом он никогда особо не задумывался – до приезда Ханны. С прошлой недели у него начали появляться смутные соображения. Фокс ловил себя на том, что ломает голову: как, черт возьми, вышло, что он ведет такую жизнь? Случайный секс, отсутствие обязательств… Кто он? Дерево без корней? Не пора ли остановиться?

Ты уже остановился, кретин…

Что значит «остановился»? Так, притормозил на время.

Вопрос матери повис в воздухе, и Фокс оглянулся на Ханну. Пока она с ним, каждая клеточка его тела восставала против встреч с доступными женщинами в Сиэтле. А смысл? Он уже пытался сбежать от себя. Известно, чем это закончилось. Душевной раной. Фокс очередной раз усвоил болезненный урок: впечатление у людей он создавал исключительно недвусмысленное. Попробовать еще раз? Зачем? Ради этой девочки, которая в итоге опустошит его сердце, выбрав другого мужчину? Да она уже выбрала…

– Нет, – наконец сдавленно ответил он. – Нет, мы просто друзья. Ты же меня знаешь.

Фокс сопроводил свой ответ ухмылкой, которая далась ему нелегко.

– Знаю. Помню, как ты приходил в девятом классе после школы. Помню, как от тебя пахло – словно от полки парфюмерного магазина. – Чарлин хмыкнула. – Не обижай ее, хорошо? В ней что-то есть. По-моему, с этой девочкой ты вроде как под защитой, хотя она едва достает тебе до плеча.

Фокс подавил желание подтвердить, что мать невольно попала в точку. Да, он чувствовал себя защищенным, понимал, что наконец кому-то нужен, хотя подобного отношения еще год назад и представить себе не мог. Он нравился Ханне; девушка любила проводить с ним время.

– Не обижу, – слегка дрогнувшим голосом сказал Фокс. – Как можно?

– Ну и молодец. – Мать отняла руку от микрофона и нежно сжала виски сына. – Милый мой разбиватель сердец…

– Я еще ни одного сердца не разбил!

Фокс не врал. Он ни с кем и не сходился настолько близко, даже с Мелиндой, которой, возможно, отдавал чуть бóльшую частичку себя, нежели тем девушкам, что были у него до колледжа. Ханна – дело совсем другое. Хочет ли Фокс сблизиться с ней еще больше? Как это будет выглядеть – если, разумеется, исключить из уравнения Сергея?

Между ними установятся прочные отношения? Ханна переедет в Уэстпорт или Фокс – в Лос-Анджелес? Как? Учитывая его традиционный образ жизни, звучало нелепо и смешно.

– И начинать не собираюсь – ни сегодня, ни завтра, – добавил он, подмигнув матери. – Хочешь, чтобы я вынес приз для Элеанор?

Улыбка Чарлин медленно погасла.

– Ты уверен?

– Вполне.

Поколебавшись, она вытащила из-под стола коробку с блендером и передала ее сыну. Фокс сошел со сцены и под пристальными взглядами двинулся к победительнице. Хотя, вероятно, в основном все смотрели на блендер. Притворившись, что не ощущает воцарившегося перед сценой напряжения, Фокс поставил коробку перед Элеанор. Если он сделает вид, что не замечает висящей в зале враждебной атмосферы, возможно, игроки последуют его примеру и смягчатся?

Наивный…

Едва он шагнул назад, как со своего стула взметнулась Пола. Ее костлявые пальцы вцепились в крышку коробки, однако Элеанор тоже была не лыком шита. Поступок товарки она спрогнозировала заранее и заколотила по ее рукам пресс-папье, оставляя на старческой коже голубые отметины. Поднялся общий шум; игроки сорвались с мест, рассчитывая рассмотреть побоище во всех подробностях. Фокс не сомневался, что сумеет пресечь конфликт – как-никак, ловец королевских крабов. Вклинившись между соперницами, он выдал каждой из них лучшую улыбку из своего арсенала.

– Леди, давайте сегодня вечером расстанемся друзьями, хорошо? Позвольте мне принести вам газировки из буфета, и…

Молча взмахнув пресс-папье, Элеанор угодила ему точно в центр лба.

Ханна ахнула, прикрыв ладошкой рот, и тут же затряслась от смеха.

Можно ли было ее винить? На лбу у Фокса расцвела огромная голубая клякса. Как ни странно, на хохочущую над ним Веснушку он совсем не обиделся, наоборот.

– Забавно, правда? – усмехнулся он.

Ханна снова, уже не скрываясь, расхохоталась.

– У кого-нибудь есть платочек? – выдавила она, утирая слезы. – Или влажная салфетка…

– Придется отдраивать, иначе никак! – крикнули из задних рядов.

Ханна обошла вокруг стола, и по пути кто-то сунул ей упаковку платочков. Спотыкаясь от смеха, она схватила Фокса за руку и вывела наружу через боковую дверь в холодную туманную ночь.

Дождь прекратился, однако в воздухе висела пропитанная далеким ароматом океана сырость. Уличные фонари бросали дрожащие желтые отблески на взбаламученные ветром лужи. По близлежащему шоссе тихо шуршали покрышки автомобилей; порой доносились гудки тяжелых грузовиков. Вечер как вечер. Сколько Фокс их провел в одиночестве за последние семь месяцев, когда злился на себя за непривычные чувства, скучая по Веснушке! Впрочем, кое-какая разница была – одиночество ушло. Ханна с ним, а больше ему ничего и не требовалось.

Она зубами надорвала упаковку с платочками и, все еще посмеиваясь, провела влажной тканью по его лбу.

– Господи, Фокс… – хихикнула Ханна, стирая круговыми движениями голубое клеймо. – Господи ты боже мой…

– Что такое? Никогда не видела стариков-разбойников в действии?

Звонкий девичий смех разлетелся по тихой парковке, и сердце Фокса пропустило удар.

– Ты ведь упоминал, что при игре в бинго кто-то должен контролировать ситуацию, а я, дурочка, пропустила твои слова мимо ушей. Что ж, будет мне урок.

Ханна никак не могла успокоиться, и ее рука с влажной салфеткой то и дело срывалась с его лба.

– Как уверенно ты к ним подошел! – Она попыталась спародировать его голос: – Леди, давайте… О господи!

– Было дело, – признал Фокс. – Похоже, не только ты равнодушна к моим чарам, а?

Шутка вырвалась у него непроизвольно, но сказанного не воротишь.

Приступ веселья у Ханны прошел. С моря задувал сырой ветерок, шептал в темноте, ворошил ее вьющиеся пряди. Фокс осознал, что стоит, затаив дыхание, и ждет, когда Веснушка спустит его с небес на землю.

– Извини, – криво усмехнувшись, выдавил он, – я хотел сказать…

– У меня нет иммунитета к твоим чарам.

Ноги Фокса вдруг ослабели, и сразу вслед за этим его охватило напряжение. Затвердел каждый мускул, к паху прилила кровь.

– Совсем нет?

Веки Ханны тяжело опустились, дав ему молчаливый ответ. Она его жаждала. Фокс с удивлением и облегчением выдохнул ее имя, однако звуки застряли глубоко в горле.

Девушка медленно, словно танцуя, сделала пируэт вокруг Фокса и, отступив в тень здания, прислонилась к стене. Не сводя с него глаз, протянула руку. Касание было легким и нежным, однако Фокс ощутил его словно удар. Ее пальцы пробрались под воротник рубашки, обхватили за шею, притянули ближе. Теперь они дышали друг другу в лицо.

– Поцелуй меня – и узнаешь.

Фокс судорожно вздохнул и придвинулся вплотную. Разрешение получено; отступить он уже не мог.

– Ты… уверена?

– Уверена.

– Есть все-таки Бог на свете…

Черт, с чего же начать? Если он поцелует Ханну, то не сможет остановиться, пока не съест ее полностью.

Фокс начал с шеи, потом за волосы отвел голову в сторону, освободив путь к розовому ушку. Провел носом по маленькой ушной раковине, втягивая в себя ее нежность, и выдохнул, замерев у мочки. Он жадно смаковал тихий стон Ханны, с удовольствием ощущая, как расслабилось ее тело. Девушка вцепилась в его рубашку.

Еще опасаясь непроизвольного внутреннего взрыва, Фокс все же позволил себе отведать особенный аромат приоткрытых, зовущих губ и заворчал от наслаждения, когда ее вкус проник в самое сердце. Голова вдруг закружилась.

О боже, боже…

Он обхватил ее язык своим и потянул – раз, другой. Ханна была готова; она ждала Фокса, покачивая бедрами и касаясь его восставшей плоти, от чего он возбуждался все больше. Такого страстного желания сблизиться он не испытывал еще никогда и ни с кем.

Миг проникновения станет настоящим катарсисом. Не счесть, сколько раз у него это случалось, однако каким же обыденным казался теперь тот случайный секс…

Сегодня предыдущий опыт не имел никакого значения. Сегодня случился настоящий взрыв телесных ощущений и эмоций, которые он так долго подавлял, а все остальное ушло на второй план.

Сейчас, здесь… Она нужна ему сию минуту.

Фокс еще чуть приподнял девушку, открыв доступ к ее лону. Она закрыла глаза и притянула его ближе. Их языки двигались в бешеном танце, его руки скользили по ее бедрам и, проникнув под блузку, повторяли изгибы изящной фигуры. Фокс чувствовал ее с закрытыми глазами, намокшую, податливую, словно глина в руках гончара, словно океан, подвластный воле моряка.

– Ханна… ты девственница? – хрипло выдохнул он, нежно покусывая ее шею.

– Нет, – прошептала она, не отрывая от него затуманенного взгляда.

– Слава богу… Как только я в тебя войду, то забуду о всякой осторожности.

Фокс запоминал каждый миг: и ее мелкое прерывистое дыхание, и свободное колыхание грудей под блузкой, и стоящие торчком соски. Боже, какая она сладкая, какая страстная… Сейчас он сорвет с нее лифчик и трусики, распластает по стене, чтобы ничего не мешало его языку, его пальцам, его члену… Она будет кричать на весь квартал…

В мысли ворвался резкий звук. Звонил телефон.

Нет, о нет… Никаких телефонов сейчас просто быть не может!

Он и она – вот и вся реальность, лучшая реальность на свете. В этой реальности нет места притворству, игре. Нет места телефонам…

Громкость звонка все нарастала; аппарат вибрировал где-то между их бедер.

Они расцепили объятия и, упершись лбами, посмотрели на источник звука.

– Это м-мой… – тяжело дыша, сказала Ханна.

– Нет… Господи, как я люблю твой развратный рот…

Их губы вновь соединились, и лишь целую вечность спустя Ханна отвернула голову и обмякла, словно из нее вынули стержень.

– Нельзя здесь, нельзя…

Ее глаза смотрели в одну точку, и все же Ханна пыталась взять себя в руки, а Фокс… Мысли путались, здравый смысл куда-то улетучился.

– Твоя мама еще не ушла, нам следует к ней подойти, пообщаться…

– Пообщаться, – хрипло повторил он, приподняв подбородок девушки. Вгляделся в ее прекрасные глаза. – Я ни с кем не общался так много, как с тобой, Ханна.

Она моргнула и расслабилась.

– И прекрасно. Люблю, когда ты со мной разговариваешь.

– Правда?

– Правда, но…

Снова ожил телефон, и Фокс заскрежетал зубами. Интересно, что творится в ее голове? Если понять, легче будет разобраться в себе. Выбор невелик: либо он исключительно близок к тому, чтобы разрушить дружбу с Ханной, либо… либо к очередному отказу.

И тот и другой вариант были ему ненавистны.

Переспать с Ханной значило нанести ей серьезный моральный ущерб, поскольку ничего, кроме плотской любви, Фокс ей дать не мог. Уговорить ее общаться ради дружеского секса? Ни за что! Посмей кто-нибудь предложить Ханне подобную дружбу, Фокс уложил бы засранца на месте.

Допустим, Веснушка и в самом деле не способна перед ним устоять; тем не менее такой сценарий она наверняка отвергнет. Какую бы страсть Ханна к нему ни испытывала, все равно найдет силы ее преодолеть. В конечном итоге любит-то она другого.

– Ответь уже, – пробормотал Фокс, наконец опустив Ханну на землю.

Если Веснушка собирается нанести ему сокрушительный удар, то пусть сначала поговорит по телефону.

– Шона… – тяжело выдохнула в трубку Ханна. – Пожалуйста, скажи, что у тебя хорошие новости.

Она надолго замолчала, прижав телефон к уху, затем перевела дух и закрутилась, хлопая себя по карманам. Похоже, ищет ручку… Фокс сунул ей свой смартфон, открыв приложение для заметок. Кивнул в ответ на ее благодарный взгляд. Ханна застыла на месте, и включенные экраны телефонов осветили ее лицо с двух сторон.

– Завтра? – Она покачала головой. – Нет, они не справятся! Нет, невозможно…

Что случилось? – беззвучно спросил Фокс. Ханна молча подняла вверх указательный палец. Подожди.

– Ладно. Можешь прислать мне их контакты и адрес студии звукозаписи? Спасибо, спасибо большое, Шона! Я у тебя в долгу.

Она опустила руку с телефоном, и ее глаза вновь заволокла дымка, совсем как во время поцелуя.

– Да что случилось, Веснушка?

– Помнишь, я говорила про группу, которая могла бы положить песни отца на музыку? Через два дня эти ребята уезжают в турне. На полгода. Завтра они планируют записать в студии несколько роликов для Инстаграма[39] и…

– Ролики? Что за ролики?

– Не важно. – Ханна взмахнула обоими телефонами. – Им понравился материал с матросскими песнями, и они готовы за сегодняшнюю ночь подготовить аранжировки. Демоверсию треков планируют записать завтра. Гонорар, который я им предложила, – немаленькие деньги для группы, работающей в жанре инди-рок. Упускать его музыканты не хотят. А уж возможность засветиться с саундтреком к фильму – тем более. Если Сергею понравится их работа, ребята прервут турне специально для чистовой записи. Нет, разумеется, можно поискать другую группу из Лос-Анджелеса, но я знаю Сергея: если тянуть время, он просто остынет к моей идее.

Ханна провела пальцем по дисплею телефона и прикрыла глаза, когда хрипловатый женский голос зазвучал у входа в церковь; к вокалу присоединились две скрипки и малый барабан. Ее губы, опухшие от страстного поцелуя, сложились в улыбку.

– Вот их музыка. Я точно еду в Сиэтл.

Фокс поймал себя на том, что улыбается в ответ. Иначе среагировать он и не мог, настолько Ханна лучилась радостью.

– Мы едем вместе, Веснушка.

Она просияла. Неужто думала, что Фокс позволит ей поехать в одиночку?

– Но… ты ведь уходишь в рейс…

– В среду утром, у нас есть целый завтрашний день.

– Отлично! – выдохнула Ханна и протянула ему руку.

У Фокса перехватило горло; он чуть помедлил, однако, глядя в ее беззащитные, словно у новорожденного олененка, глаза, открыл свою ладонь, и Ханна после секундного колебания повела его обратно в церковь.

Им еще предстояло обсудить то, что случилось сегодня вечером. Бывает, что на закате небо окрашивается багровым – значит, жди дождя. Вот и по лицу Ханны Фокс видел: продолжение следует. Она не успокоится, пока между ними не останется недомолвок. Проблема ведь в нем, Фоксе. Ханна будет грызть его, пока не вытащит проблему наружу.

В глубине души он радовался ее настойчивости. И все же…

Еще со времен учебы в колледже он выработал защитный рефлекс: ни в коем случае не дожидаться, пока девушка решит наладить с ним прочные отношения или, наоборот, цинично напомнит, исключительно для чего он годен. До этого доводить нельзя – сниматься с якоря нужно вовремя. С Ханной подобный вариант не пройдет. От Ханны не сбежишь, да Фокс и не хотел сбегать. Ожидание неизбежной сексуальной связи между ними набирало ход, словно локомотив, и надо успеть перевести стрелку. Причем до того, как Ханна лишит его подобной возможности. На этот раз поезд его жизни крушения не переживет.

Глава 18

Домой они ехали в молчании.

Вернувшись в церковь, наспех попрощались с Чарлин, и всю дорогу до парковки Фокс держал Ханну за руку. Соблюдая формальную вежливость, открыл ей дверцу, будто они на обычном свидании, хотя лицо по-прежнему подергивал нервный тик, начавшийся во время звонка Шоны.

На шоссе выехали, не решаясь произнести ни слова.

О чем он думал? О чем думала сама Ханна?

Ее мысли путались и цеплялись друг за друга, словно их взбудоражил ураган.

Поцелуй. Господи боже мой…

Они уже целовались на актерской вечеринке, но то были лишь первые такты «Божественного концерта на небесах»[40]. Поцелуй у церкви напоминал пронзительное гитарное соло, проходившее лейтмотивом по всей песне, как у группы «Куин». Это соло рождало в сердце Ханны удивительную поэзию, воспевая сложность женской натуры и неспокойное женское сердце.

Сердце Ханны было и впрямь неспокойно; она осознала это в полной мере во время поцелуя. Ее тело раскрылось навстречу Фоксу, словно цветок, поймавший рассветный луч солнца, цветок, испытывающий отчаянную, неутолимую жажду. Прошел почти час, однако Ханна до сих пор чувствовала что-то вроде электрических разрядов, покалывающих кончики пальцев, а джинсы еще были влажными в промежности.

Как только я в тебя войду, то забуду об осторожности.

Уткнувшись лицом в спинку сиденья, Ханна беззвучно застонала; низ живота свело сладкой судорогой и вновь отпустило. Что их ждет дома? Секс? Не этого ли она хочет?

Секс с Фоксом снесет ей голову – сомнений никаких. Ханна еще с прошлого лета подозревала, что до этого дойдет. Неужели Фокс не считает, что до постели им следует поговорить, кое-что выяснить? Похоже, сегодня он просто слетел с катушек. Их отношения – сложный узел загадок, который с каждым днем запутывается еще больше. Сегодня они вели себя как пара, которая встречается уже не первый день, и Ханне нравилось об этом думать. Нравилось держать под столом его руку, обмениваться понятными только им шутками, заключавшимися в мимолетных взглядах, когда слова только все портят.

Ее чувство к Фоксу росло неуклонно и стремительно – так ускоряет свой бег река, приближаясь к водопаду. Вероятно, и Ханна значила для Фокса куда больше, чем среднестатистическая девушка, с которой тот раз-другой переспал. И все же это не говорило о том, что обычная дружба его не устраивает.

Она вспомнила реакцию Чарлин на сына и покосилась на него. Фокс сидел, стиснув зубы, со взъерошенными волосами. Уже не в первый раз Ханна рассмотрела под его внешней невозмутимостью глубинный страх. Вспомнила о том дне, когда, прибежав в обед со съемок, отказала ему, поставив под сомнение его сексуальную неотразимость. Пожалуй, те же тревоги одолевали его и сейчас. Такое ощущение, что Фоксу нравилось быть для Ханны мужчиной, который держал под столом ее руку во время игры в бинго, который вызвался сопровождать ее в Сиэтл, однако на этом пути вставали отцовский кожаный браслет и множество встреч со случайными женщинами. Атрибуты прошлого заставляли Фокса сомневаться.

Удалось ли Ханне к нему приблизиться?

Она перевела взгляд на двигавшиеся по лобовому стеклу дворники: те жили в стабильном ритме, сбрасывая воду и очищая обзор. Раз-два. Раз-два. Способна ли Ханна действовать подобным образом? Способна ли с тщанием робота чистить условное лобовое стекло Фокса до тех пор, пока на нем не останется разводов? Достаточно ли у нее для этого сил?

Нужна ловкость, чтобы выманить этого мужчину из кокона безбрачия, в который он сам себя заключил. Однако усилия Ханны могут разорвать в клочья ее же собственное сердце. Плюнуть на все, уехать в Лос-Анджелес? Притвориться, что Фокс вовсе не заполнил пустоту в ее душе? Пожалуй, это еще хуже.

О господи, господи…

Мимо промелькнул дорожный указатель. Уэстпорт. Или знак гласил: «Впереди беда»?

– Так, значит, э-э… – Она судорожно сжала пристяжной ремень. – Значит, ты решительно настроен везти меня завтра в Сиэтл? Я просто не знаю, надолго ли. Может, придется сидеть в студии несколько часов.

– Я настроен. – Фокс на секунду отвел взгляд от дороги. – А что ты на самом деле хотела спросить?

Сердце Ханны екнуло. Изучил он ее неплохо.

– Хорошо. – Ее пульс участился. – Э-э… У нас только что была, так сказать, прелюдия? Ты ведь спросил, не девственница ли, и спросил не просто так? Похоже, нам предстоит секс?

Длинные пальцы Фокса судорожно сомкнулись на руле.

– Верно. Продолжай.

– Хм. Ну, наверное, мне интересно, что будет дальше, после секса. Если до него дойдет…

– Подождем, пока у меня снова не встанет, и попробуем в другой позе.

– Фокс!

– Ханна, я не могу ответить на твой вопрос, потому что сам понятия не имею, что дальше, – пробормотал он, не размыкая губ. – Что ты желаешь услышать? Хочу ли я с тобой заняться любовью? Да, хочу. Господи… – Фокс прикрыл глаза и зашевелил пальцами на руле. – Я настолько хочу, чтобы ты оказалась со мной в постели, что уже не могу спать один. У нас ничего, по сути, не было, но я брежу твоим телом.

Ханна тяжело выдохнула, и ее дыхание на миг пресеклось. Слава богу, что Фокс продолжил свою мысль, потому что она лишилась дара речи.

Я брежу твоим телом.

– Послушай… Лучше, чтобы у нас с тобой ничего не случилось. Не представляешь, как тяжело мне это говорить, но… Ты спросила меня – что будет дальше, после секса. Твой вопрос – сам по себе отличный признак, что секс между нами – плохая идея. Знаешь, что обычно происходит потом, Веснушка? Я вызываю такси и уматываю ко всем чертям.

– Но почему?

– Я готов смириться с тем, что для меня важен только секс, однако не намерен дожидаться, когда мне заявит то же самое очередная подружка. Понятно? – выпалил Фокс. – Я лучше быстро уйду, чем останусь еще на пять минут и увижу на ее лице выражение типа: О, как мило… Красавчик-то решил, что у нас намечается нечто большее, чем обычный перепихон. Куда проще сказать самому себе, что ты – моральный урод, чем сознавать, что тебя употребили. Никто и никогда не заставит Фокса Торнтона чувствовать, что его облили дерьмом. Дело не только в женщинах…

– Продолжай, – пробормотала Ханна, сделав над собой усилие. Пусть Фокс изольет душу. – В ком еще?

Он помолчал, уставившись на дорогу.

– Допустим, мне в море приходит сообщение или поступает звонок. Весь экипаж, разумеется, в курсе. Стоит лишь намекнуть, что мне неинтересен ни к чему не обязывающий перепихон, и ребята начинают коситься: мол, что с тобой не так? Друзья-приятели давят на психику, ожидают от меня совершенно определенного поведения, а я, черт возьми, даже не знаю, когда это началось.

Ханну охватил жар негодования. И все же сегодня она должна узнать страшную и уродливую правду, гнетущую ее друга.

– Разве это нормально, когда за тебя решают посторонние? Откуда им знать, что ты чувствуешь, чего тебе требуется… Это совершенно не их дело! Считают, что отказать девушке в сексе – не мужской поступок! Господи, да ничего подобного!

Фокс надсадно закашлялся. Ханна уже и не ждала ответа, однако он наконец заговорил:

– Знаешь, если бы я встретил тебя во время учебы в колледже, то наверняка приказал бы себе забыть о той грязи, в которую окунался, начиная со старших классов. Списал бы несколько предыдущих лет на обычную юношескую распущенность и стал бы твоим мужчиной без всяких «но». А теперь… время упущено, и уже невозможно начать все с чистого листа. Я превратился в того еще типа и по праву заработал себе репутацию. Ханна, ты чудесный человек, прекрасная милая девушка, я не собираюсь быть якорем, который потянет тебя на дно. Не хочу, чтобы ты постоянно сомневалась в своем выборе. – Он беззвучно выругался и крепко потер затылок. – Больше никаких поцелуев! Надо было сто раз подумать… Слава богу, что нас прервал тот звонок.

За разговором Ханна не заметила, как они доехали до дома. Фокс припарковал машину. Прямо через дорогу кипел океан, взметая вверх белые гребни волн. В салоне повисла гнетущая тишина, которую нарушал лишь разбивающийся о прибрежные скалы прибой да тяжелое дыхание водителя и пассажира.

– Звонка могло и не быть, а разговор все равно состоялся бы, – сказала Ханна.

Фокс покачал головой.

– Зачем тебе этот разговор? – Он раздраженно скривил губы, и Ханна увидела в его лице новое и непонятное выражение. – Так или иначе, ты уже подцепила на крючок своего режиссера. Пожалуй, на нем тебе и следует сосредоточиться.

– Я ему отказала, – произнесла Ханна. – Он спросил, сможем ли мы встречаться в Лос-Анджелесе. Я ответила: «Нет».

Фокс изо всех сил старался скрыть облегчение, однако у него ничего не вышло – настолько очевидно он вдруг расслабился. А до того жутко ревновал – тут и думать нечего.

– Хм, – не сразу заговорил он. – Не факт, что это верное решение. Что ты получишь от меня, кроме секса?

– Ерунда! – дрожащим голосом воскликнула Ханна. – Я держу тебя за руку – и мне хорошо. Слушаю, как ты поешь. Мы дружим… Что еще надо?..

– Дружим, говоришь? – фыркнул Фокс. – Радуйся, что я тебя не трахнул, иначе ты стала бы для меня просто очередной телкой!

Ханна отпрянула, словно получила пощечину. Слепо пошарив по внутренней стороне дверцы, она нащупала ручку и выскочила из машины. Фокс встревоженно ее окликнул, однако Ханна, не оборачиваясь, взлетела по ступенькам и еще прибавила шагу, заслышав шаги за спиной. Дрожащими руками порылась в карманах в поисках ключа. Наконец нашла, однако вставить в замочную скважину не успела: Фокс был тут как тут. Крепко обхватил ее сзади, притянул к груди.

– Я не хотел тебя обидеть, – прошептал он, уткнувшись в ее волосы и целуя макушку. – Пожалуйста, Веснушка… Я не то хотел сказать…

Она знала.

В конце концов, была соляная лампа, был припрятанный в шкафу проигрыватель. Фокс познакомил ее со своей матерью, пел для нее матросскую песню, предложил завтра отвезти в Сиэтл… Опять же – пластинка «Флитвуд Мак». А семь месяцев переписки? А его крепкие руки, а прерывистое дыхание? Фокс словно говорил, что не выдержит, если она будет на него сердиться. Да, он ляпнул глупость, но ведь не со зла… И все же его слова поразили Ханну в самое сердце.

Можно все бросить и уйти, сохранить душевное спокойствие. А можно стоять на своем. Не отступать ни в коем случае.

Как быть?

Продолжать бороться?

Это уже партия для первой скрипки…

Игра стоила свеч.

Не исключено, что серьезные отношения между ними и вправду невозможны; а если и возможны, то через какое-то время обречены. Так или иначе, Ханна не позволит скрытым психологическим травмам вечно терзать Фокса.

Она вспомнила разговор Элеанор с Полой. Какой ярлык можно навесить на них с Фоксом? Друзья, сгорающие от желания заняться любовью? Не слишком серьезно, да и не отражает тех чувств, которые готовы гейзером вырваться на поверхность. В то же время нельзя сказать, что Ханна всего лишь поддерживает Фокса и выполняет для него роль актрисы второго плана. Прокрустово ложе не для нее. Девочкой на подпевках она была уже несколько лет. На этот раз Ханне предстояло определить свое будущее. Не сестры, не подруги – свое.

Их с Фоксом будущее…

Будут ли они вместе? Расстанутся ли?

О втором сценарии Ханне не хотелось даже думать. Ни за что! К сожалению, не факт, что Фокс придерживался такого же мнения. Пока на прочный союз рассчитывать слишком рано. Допустим, они остаются друзьями – вполне реальная возможность. Или, напротив, взять все в свои руки и настаивать на совместном будущем. Этот вариант ее пугал. Даже не пугал – ужасал. Слишком высока была вероятность получить отказ. Так или иначе, за этого мужчину стоило побороться. Надо заставить его поверить в себя!

Конечно, не исключено, что плодами ее трудов через какое-то время воспользуется совсем другая женщина. Однако чем-чем, а эгоизмом Ханна не отличалась никогда. Во всяком случае, она откроет перед Фоксом новые горизонты. Ему следует понять: если ты впустишь в свою душу любящего человека – конец света не наступит.

Ханна набрала полную грудь воздуха и повернулась к Фоксу лицом. Уловив его ускользающий измученный взгляд, поднялась на цыпочки и подарила ему еще один поцелуй.

На миг удивившись, Фокс не сразу ответил на ее порыв, но когда пришел в себя… О, это было блаженство! Испустив глухой стон прямо ей в рот, он прижал Ханну к двери и обхватил ладонями ее голову. Их губы страстно слились.

Ханна вывернулась из объятий, пока дело не зашло слишком далеко.

– Увидимся утром, – шепнула она.

Фокс ошеломленно застыл у двери, а Ханна быстро проскользнула в квартиру и побежала к гостевой спальне. Запершись изнутри, прислонилась спиной к двери и соскользнула на пол, пытаясь совладать с бешеной пляской гормонов.

Все же пора спать, до утра ничего не изменится. Никуда не денется ни Фокс, ни терзающие его душу тяжелые сомнения. Как жаль, что нет возможности задержаться в Уэстпорте, можно было бы потихоньку, исподволь исцелить Фокса. Внушить ему, что он способен на здоровые, ответственные отношения. Вот только времени не было; следует использовать с толком несколько оставшихся ей деньков.

Ей вспомнились слова Фокса о его обычной тактике: уйти, не дожидаясь, пока тебя унизят. Нет уж, Ханна не позволит ему так себя вести. После случившегося спора, откровений и обидных слов она была полна решимости доказать, что их отношения могут выдержать многое, что Фокс способен преодолеть инерцию своего прошлого и стать частью новой, здоровой реальности. Он поймет, что Ханна к нему неравнодушна, что она его уважает и, глядя глаза в глаза, не испытывает смятения. Она обязательно докажет… Собственно, этим Ханна и занималась со дня появления в Уэстпорте. Допустим, подсознательно, но уж теперь с пути она не свернет. Ей хотелось надеяться, что Фокс после ее отъезда обретет веру в себя и открывающиеся перед ним возможности.

Взгляд Ханны упал на кровать, где лежала папка с текстами матросских песен.

Завтра она вступит в схватку, и это будет не просто лобовая атака.

Глава 19

Фокс замер у плиты, не спуская глаз с двери гостевой комнаты. Каждая клеточка тела вибрировала от напряжения. Какой он увидит Ханну? Или, точнее, в какую игру она планирует сыграть?

Ночью он почти не спал: все воспроизводил в памяти их поездку от церкви до дома. Вспоминал каждое слово Ханны. Кстати, что значил этот поцелуй перед дверью? И правда – что, черт возьми, задумала Веснушка? Ведь Фокс сказал ей четко и ясно: никакого секса между ними не будет. Пусть обрабатывает дальше своего замечательного режиссера. С Фоксом они останутся друзьями и не более того.

Почему сейчас каждое из этих заявлений казалось всего лишь пустым звуком?

Впрочем, Фокс догадывался почему. Через несколько минут Ханна выйдет из спальни, поцелует его, и он не устоит: упадет на колени и расплачется от благодарности.

Веснушка просто морочит ему голову. Надо скинуть с себя этот морок, и немедленно.

Разумно?

Фокс машинально переворачивал блинчики на горячей сковородке, а в голове теснились непростительные слова, сказанные вчера вечером.

Радуйся, что я тебя не трахнул, иначе ты стала бы для меня просто очередной телкой!

Господи, да как его земля носит после такой гнусной лжи…

Хотя, пожалуй, он как раз заслужил ту участь, что ему предстояла – жить и мучиться. Стоило лишь вспомнить боль в глазах Ханны. Какой же он все-таки подонок… Как посмел? Как решился вылить смертоносный яд на девушку, которая желала ему добра?

Фокс долго пытался забыть уничижительную мину Мелинды, когда услышал от нее, лежащей в постели с лучшим другом, что он – не более чем любовник на час, инструмент для легкого развлечения. Тогда он и поклялся себе впредь не попадать в подобные ситуации. А вчера представил себе, что Ханна когда-нибудь посмотрит на него взглядом Мелинды. Проще сразу воткнуть в сердце нож. Предательство подружки из колледжа покажется невинным пустяком, если Ханна в нем разочаруется или, не дай бог, его бросит. Так что боишься – бей первым. Скажи гадость, которая ее оттолкнет, а его защитит…

Боже, он ведь смертельно обидел Веснушку.

Видел, как ей больно.

С другой стороны… она его поцеловала. Значит, простила?

И что же теперь?

Кого он сегодня увидит? Лучшую в мире девушку? Девушку, составившую коварный план? Ведь тот поцелуй у двери, от которого плоть Фокса восстала, словно каменный кол, случился не просто так. Когда девушка дарит мужчине глубокий поцелуй, это что-то да значит. Решимость Ханны его пугала.

Пугала – и в то же время дразнила, пробуждала надежду. Опасную, глупую, которая заставляла задаваться вопросом: «А что, если?»

Что, если Фокс просто закроет глаза на недостаток уважения команды? Что, если он все же возьмет на себя ответственность, которой так тщательно избегал?

Человек, считающий себя достойным Ханны, должен брать на себя ответственность. Только это относится не к нему. К кому угодно, только не к нему. Такой человек не может иметь безликую, лишенную элементарного комфорта квартиру. Такой человек обязан желать карьерного роста. Например, стремиться вырасти от сменного шкипера до капитана.

К нему все это никакого отношения не имеет.

Фокс твердо кивнул и перевернул блинчик на сковороде. Глянул на дверь гостевой спальни. Глупо скучать по человеку, с которым ты расстался только вчера вечером. Завтра на пять суток он уходит в море. Если уж ему хватило одной ночи, чтобы затосковать по Ханне, сто двадцать часов в рейсе будут положительно невыносимы. Пожалуй, надо прямо сейчас потренироваться обуздывать свои чувства.

Ты не соскучился…

Он прислушался к своему сердцу.

Не сработало…

– Ханна! – крикнул Фокс и сам удивился – так неестественно звучал его голос. – Завтрак готов!

– Иду, секундочку!

Великолепно… Значит, они будут делать вид, что вчера вечером ничего особенного не случилось. Будут вести себя так, словно Фокс не приоткрыл перед Ханной душу, которую много лет держал на замке. Как будто он не рассказал о якобы добродушных насмешках экипажа. А целоваться они и до того целовались. Переживут.

Только почему в груди все переворачивается?

Ханна вышла из спальни, и Фокс застыл с лопаткой в руке, жадно впитывая ее облик.

Сегодня строгого пучка на макушке не было и в помине. Шелковистые волосы распущены, вместо джинсов – короткое свободное платье оливкового оттенка. Серьги. Замшевые черные ботфорты, а над их краем – светлая полоска бедер, словно намек на предстоящий десерт.

Черт, надо было с утра передернуть…

Фоксу и без того приходилось непросто, когда Ханна была рядом. Но сегодня… В этой одежде она казалась куда более доступной, а ведь ему предстояло провести с ней целый день в Сиэтле. Следующие несколько часов будут мучительны. Глядя на черные ботфорты, совсем несложно было представить, как ножки Ханны скрестятся на его пояснице…

В настоящее Фокса вернул запах гари. Отлично, черт возьми… Пока глазел на девушку, блин на сковороде превратился в угольки. О чем он думал? О декоративных подушечках и занавесях на окна? Как же, у него гостит такая девушка…

– Привет, – сказала Ханна, смущенно теребя свисающую с мочки уха сережку.

– Привет! – откликнулся Фокс, подцепил сгоревший блин и бросил его в мусорную корзину. Залив в сковородку новую порцию, продолжил: – Прекрасно выглядишь.

Настолько, что я с удовольствием опрокину тебя на диван и сорву платье…

– Спасибо.

Между ними повисло ощутимое напряжение, и Фокс не находил себе места. Такого быть не должно… Он судорожно искал способ восстановить непринужденную атмосферу.

– Наверное, вчера сидела допоздна, составляла плей-лист в дорогу?

– Да уж посидела, – подмигнула немедленно оживившаяся Ханна. – Куда деваться? Все же едем в столицу гранжа! – Усевшись за кухонный островок, она подперла рукой подбородок. – Прости, малыш, боюсь, в пути я замучаю тебя до смерти «Нирваной» и «Перл Джемом»[41].

Малыш?.. Второй блин не сгорел лишь чудом. Ханна невозмутимо водила пальцем по экрану телефона, словно не она только что произнесла нежное слово. У Фокса же внутри все перевернулось. Он и сам называл Ханну малышкой, однако никакого смысла в словечко не вкладывал. Во всяком случае, оно звучало не на залитой солнцем кухне, где витает запах теплого джема. Выражение сразу создало подобие домашнего уюта, и Фокс на секунду представил себе, что они – супружеская пара.

Так вот в чем заключался ее план… Выйти с утра на кухню так, словно о его безобразном поведении вчера вечером забыто, и… остаться? Не в том смысле, что в этой квартире. Остаться с ним, Фоксом. Ниточка, связывающая их, не порвалась. Ханна теперь знала его как облупленного и все же спокойно сидела за кухонным столом. Похоже, ее план работал – Фокс испытал сильнейший прилив облегчения и благодарности. До боли жаль, что нельзя по-супружески обнять ее прямо здесь, назвать своей малышкой… Доброе утро, дорогая, что тебе сегодня снилось?

Вчера во время игры в бинго Фокс практически вошел в роль молодого человека Ханны и сам слегка испугался – настолько хорошо почувствовал себя в этом качестве. Сидишь, держишь свою девушку за руку, смеешься, отключив постоянный сторожок…

Продолжая думать об их последнем поцелуе, он все больше убеждался: это было обещание. Ханна пообещала, что его не бросит? Намекала на возможный союз?

Точно ли он вчера поклялся, что никогда больше не поцелует Ханну?

Глупость какая!.. В этом Фокс убеждался все больше, наблюдая, как Ханна, удовлетворенно вздыхая, откусывает краешек блина, размазывает сироп по тарелке и, сунув пальчик в рот, сладко его облизывает.

Интересно, насколько опасно вести машину с таким стояком?

– Ханна, я ведь вижу, что ты задумала.

Вздрогнув от неожиданности, девушка подняла на него взгляд. Воплощенная невинность и только.

– О чем ты?

– Знаю, зачем ты надела платье. Знаю, почему назвала меня малышом, почему облизываешь пальцы за столом. Ты меня соблазняешь, пытаешься убедить, что такое утро может стать для меня самым что ни на есть привычным.

– И как, у меня получилось? – сунув в рот блинчик, серьезно спросила Ханна.

Фокс замешкался с ответом. Представил себе Веснушку, каждое утро садящуюся за кухонный стол. Представил, каково оно – знать, что через несколько минут она выйдет к завтраку… Знать, что она хочет быть здесь.

Хочет быть с ним…

– Возможно, – пробормотал он вдруг охрипшим голосом.

Признание Фокса явно ошеломило Ханну; она замерла с полуоткрытым ртом и пришла в себя не сразу. Они уставились друг на друга через островок.

– Что ж, хорошо, – тихо сказала она.

На него нахлынуло жуткое желание наступить на горло своей песне – он и так уже практически сдался – и позволить Ханне делать с ним все, что заблагорассудится. Положить голову ей на колени. Хотя проснулся он с совершенно иным намерением: проявить силу воли с учетом каждой из причин, по которым им не суждено стать парой. И тогда можно считать, что все обошлось. Самое главное, чтобы не пострадала Ханна. Осталось меньше недели, и бóльшую часть времени Фокс проведет в море. Подарить сейчас ложную надежду означало нанести Веснушке серьезную душевную травму. Уж лучше он привяжет к ноге якорь да спрыгнет за борт.

Однако теперь его решимость порядком ослабла.

Вопросы типа «а что, если…» рождались в уме один за другим.

Правда, не умолкал и внутренний голос, твердивший, что Ханне нельзя связывать свою судьбу с безответственным бродягой, кувыркающимся со старшей школы в чужих постелях. Другое дело, что голос этот понемногу затихал. Очевидно, что отношение Ханны к нему исключительно серьезно, а ведь Фокс вчера выложил на стол все свои карты. Сбросил защиту, открыл перед ней свою порочную натуру. И все же вот она – спокойно сидит за его столом. Полное впечатление, что уходить и не думает. Неужели связь, образовавшаяся между ними, неразрывна и один из концов этой ниточки зажат в его руках? Уже некоторое время Фокс не мог отделаться от чувства, что Ханна – его часть. Не друг, не любовница, не эротическая фантазия. Фокс просто не мог себя от нее отделить.

Он вздохнул, признавая неоспоримый факт, и сжег еще один блин. Они принадлежат друг другу. Эта мысль крепко пустила в нем свои корни.

Именно поэтому Фокс так и повел себя через несколько часов в студии звукозаписи. Несколько музыкантов оглядели Ханну с нескрываемым интересом, и тогда он решительно обнял ее за плечи, проворчав про себя: Отвалите, эта женщина занята…

Похоже, он пропал…

А Ханна с первого же взгляда влюбилась в Алану Уайлдер.

Когда они вошли в студию «Отражение», ведущая вокалистка «Анрелайблз» была в отдельной кабине, откуда доносился ее гортанный голос. Ханна попала в созданное им наэлектризованное поле, словно муха в паутину, и завороженно приблизилась к стеклянной стенке. По ее коже побежали мурашки. О, каким водопадом хлынут на слушателя стихи Генри Кросса, если за дело возьмется эта пышная рыжеволосая красавица!

Ханна подняла руку к прозрачной стене, будто пытаясь ощутить музыку кожей, и на ее кисть легла теплая ладонь Фокса. Все тело закололо маленькими иголочками. Ничего себе… Она ошибалась, думая, что ее повергнет в трепет путешествие в столицу гранжа. Нет, по-настоящему Ханна затрепетала именно здесь. Господи, это именно то, что надо!

Она откинула голову назад и вопросительно глянула на Фокса. Тот раздраженно смотрел куда-то в сторону, вроде бы и не прислушиваясь к магии, которую источала певица.

Ханна проследила за его взглядом и обнаружила в помещении диван, занятый тремя парнями. Гитарист, басист с инструментом на колене и еще один музыкант с видавшей виды скрипкой.

– Вы та самая девушка из продюсерской компании? – спросил скрипач.

– Ага. – Она двинулась к троице, на ходу протягивая ладошку для рукопожатия. Фокс не отставал, положив руку ей на талию. – Ханна Беллинджер. Приятно познакомиться!

Она пожала руки гитаристу и басисту, отметив для себя изумление, с которым парни изучали возвышающегося за ее спиной Фокса.

– Ух… Она просто невероятна.

– Так и есть, – отозвался басист. Судя по акценту – родом с Карибов. – А мы так, выполняем для нее роль декораций.

– Ну-ну, не прибедняйтесь! – засмеялась Ханна.

– Теперь мы и в качестве украшения сцены не прокатим, с вами тягаться бесполезно, – пошутил скрипач, привстал с дивана и поцеловал Ханне руку. – Вы будете радовать глаз зрителя куда больше, чем три несчастных урода.

Фокс делано расхохотался, и его смех еще звучал в студии, когда остальные затихли. Ханна обернулась, вопросительно приподняв бровь.

Что с тобой?

Фокс кашлянул в кулак, сообразив, что выставил себя на посмешище, и скрестил на груди руки, однако от Ханны не отошел ни на шаг.

Неужели ревнует?

Догадка потрясла Ханну, и у нее на миг замерло сердце. Вчера она здорово потрудилась, выбирая для плей-листа в стиле гранж лучшее из лучшего, и многое за это время передумала. Решительно настроилась бороться за Фокса, заставить его изменить мнение о самом себе. Ни в какой Лос-Анджелес она не уедет, пока не добьется своего. Фокс перестанет воспринимать себя как ни на что не годного красавчика. Забудет о том, что должен соответствовать мерзким ожиданиям.

Вдруг ревность как раз косвенно свидетельствует о его прогрессе на этом пути? Раз ревнует – должен понять, что способен на серьезные отношения… с кем-нибудь, когда-нибудь.

Если, к примеру, с Ханной ничего не выйдет.

Она обернулась к музыкантам.

– Успели посмотреть тексты?

– Конечно. Всю ночь, как прóклятые, делали аранжировки.

– Вам наверняка понравится, – со свойственной музыкантам самоуверенностью заявил басист. – Даже не сомневаюсь.

– Здорово, спасибо!

Троица вернулась к своим разговорам, и Ханна прилипла к стеклу, разглядывая Алану. Фокс вновь встал рядом.

– Что это с тобой было? – шепнула она.

– Ты о чем?

– Вел себя странно.

– Спешил на помощь. Эти ребята пялились на тебя так, словно ты не девушка, а огромный праздничный торт. – Фокс пытался говорить шутливо, однако не слишком преуспел. Поскреб щетину на подбородке и продолжил: – Музыканты – люди испорченные, все знают. Зато теперь они оставят тебя в покое. Можешь не благодарить.

Ханна кивнула, прикинувшись, что воспринимает его слова серьезно.

– Понятно. Спасибо за заботу, только, по-моему, ты зря старался. Пожалуйста, не вмешивайся. Если увижу, что кто-то мной назойливо интересуется, справлюсь сама.

– Справишься? Каким образом?

– Мне хватит сил поставить нахала на место.

Фокс уставился на нее во все глаза.

– Зачем ты так со мной?

– Как? – усмехнулась Ханна. – Зачем я разоблачила твой маленький обман?

Фокс удивленно поднял голову.

– Ты ревнуешь, – спокойно объяснила она. – Так и скажи.

В нем боролись разные чувства, среди которых были и осторожность, и разочарование. Наконец он что-то для себя решил и с подкупающей прямотой признался:

– Ревную как черт!

Признание далось явно нелегко: Фокс покраснел и запыхтел, словно паровоз.

– Ты… ты не просто Ханна, ты моя Ханна, понимаешь?

Она постаралась скрыть внутреннюю дрожь. Ни к чему ему знать, что происходит у нее в голове. А в голове бушевал вихрь. Неужели она не ослышалась? Все же он перед ней открылся.

Ну да, твоя, уже несколько месяцев твоя…

Только бы теперь не спугнуть…

Она поднялась на цыпочки и прошептала ему в ухо:

– Я знаю…

Фокс облегченно выдохнул, и его лицо приобрело нормальный цвет.

Никак готов сделать еще какое-то признание? Вон как задышал…

Облизав губы, Фокс пристально посмотрел на Ханну и уже открыл рот, однако в этот самый миг распахнулась дверь кабинки, где шла запись, и в зону отдыха вышла Алана.

– Все отлично, ребята! – Она дважды хлопнула в ладоши. – Теперь давайте займемся матросскими песнями, пока эти двое не начали тут со скуки целоваться.

Совладать с собой после подобных признаний оказалось нелегко. Ее будто тянуло в разные стороны. От Фокса, словно от оголенного электрического провода, так и били разряды, и в то же время Ханна изнывала от желания увидеть, как «Анрелайблз» воплотили в жизнь ее замысел.

После третьего прогона стало ясно: что-то не то с припевом в «Судьбе моряка». Интонации там выравнивались в ровную линию, словно на кардиограмме, и музыка отпускала слушателя, хотя должна вести его за собой. А группу, похоже, все устраивало. Честно говоря, ребята и вправду были хороши. Куда лучше, чем Ханна ожидала до знакомства. Следовало бы просто поблагодарить их за работу и двигаться дальше, но…

Они с Фоксом стояли в клетушке звукорежиссера, прислушиваясь к звучащей из динамиков музыке. По другую сторону стеклянной перегородки музыканты начали готовиться к исполнению следующей песни, прогоняя по отдельности фрагменты музыкальных фраз.

Посмеет ли Ханна вмешаться? А вдруг ее мнение совершенно неправильное?

– Просто скажи им, что именно тебя беспокоит, – зашептал Фокс ей в ухо и быстро поцеловал в висок. – Потом пожалеешь, а будет поздно.

– С чего ты взял, что меня что-то беспокоит?

У Ханны сложилось впечатление, что Фокс хочет сказать что-то нежное, но он сдержался.

– Я знаю, какое у тебя выражение лица, когда ты слушаешь музыку. Ты словно стараешься в нее проникнуть. А сейчас, похоже, дверца закрыта, и у тебя нет ключа.

– Точно, – шепнула она.

Снова заныло сердце.

– Если нет ключа, надо выбить дверь. – Фокс пожал плечами.

Ханна ощутила всплеск адреналина; с ним пришла и волна благодарности. Да, надо решать.

Не колеблясь ни секунды, она подошла к торчащему из пульта микрофону и нажала кнопку связи.

– Алана, ребята… Хотела сказать о припеве в «Судьбе моряка». Нельзя ли сделать небольшую паузу, когда доходим до строчки «но холод ветров», чтобы как-то ее выделить? Если, например, на слове «ветров» сделать четырехголосие?

– И вправду зазвучит как ветер… – задумчиво отозвалась Алана. – Да, мне нравится. Давайте попробуем.

Ханна отпустила кнопку микрофона и шумно выдохнула. Ее охватил восторг. Откинулась назад, зная, что упрется головой в теплую грудь Фокса. Их пальцы переплелись, словно аккорды в песне. Она уже не знала, что заставляет ее трепетать: прикосновение Фокса или вторая версия припева.

Ханна не ошиблась. Совсем небольшое изменение – и песня сразу набрала ход.

Дальше все пошло как в сказке.

Они с Фоксом сидели на старом диванчике, а группа исполняла песни Генри Кросса об океане, о традициях и мореплавании, о доме. В какой-то момент Фокс отошел и вернулся с упаковкой платочков – Ханна и не заметила, что глаза у нее на мокром месте.

Музыканты вдохнули в тексты настоящую жизнь, заставили слова сплетаться друг с другом и танцевать, наполнили их ощущениями печали, триумфа и борьбы. Похоже, Алана сердцем чуяла каждую ноту, словно лично знала отца Ханны, словно пережила с ним все радости и трагедии, о которых рассказывалось в песнях. Группа предвосхищала ее вокальные ходы и ориентировалась на лету, помогая плести волшебное кружево музыки. Ханна испытала ни с чем не сравнимое чувство участия в творческом процессе. Патологический меломан, она всегда получала удовольствие от изобретательной музыки и, надевая наушники, погружалась в иные миры, однако считала, что они рождаются сами собой. Больше таких мыслей у нее не возникнет.

Ланч заказали прямо в студию. За едой ребята рассказывали гостям разные истории, случавшиеся с ними на гастролях. Однако, узнав, что Фокс – ловец королевских крабов, наперебой начали просить его поделиться своими воспоминаниями. Фокс отказываться не стал. Поглаживая Ханну по спине, поведал и о смертельных опасностях, и о самом страшном в его жизни шторме, и о розыгрышах, которые устраивали члены экипажа.

Потом сделали еще один прогон, и вокал Аланы приобрел какой-то новый оттенок. Ханна с Фоксом наблюдали за действом из будки звукорежиссера. Фокс притянул ее к себе, обхватив за плечи, словно испытывал их связь на прочность; наконец слабо улыбнулся, обнял крепче, и Ханна ощутила в нем новую уверенность.

– Подействовали твои истории, – сказала она, кивнув сквозь стекло Алане, и обернулась к Фоксу. – Слышишь в вокале нотку опасности? Ты вдохновил певицу, благодаря тебе голос стал еще выразительнее.

Фокс медленно наклонился к ней и поцеловал в губы. Они стояли прижавшись друг к другу, а сверху водопадом накатывала музыка.

Ханне хотелось бы задержаться еще, послушать демоверсию всего саундтрека, однако Фоксу следовало собираться в дорогу. Они распрощались с музыкантами, обняв каждого по очереди, пожелали им удачного тура и заручились обещанием назавтра прислать записи в виде электронных файлов. Только на полпути к машине Ханна осознала, что они идут, держась за руки. Вечернее небо начали застилать плотные облака – обычное дело для Сиэтла. Прохожие приготовили зонты.

Ей пришел на ум их предыдущий разговор; задумчивое выражение лица Фокса сказало Ханне, что их мысли совпали. Продолжат ли они его с того места, где остановились?

Вряд ли. Фокс притворится, что ничего такого не случилось. Так же как прикидывался сегодня утром, что его не беспокоят воспоминания о сцене после бинго. Не до того, видите ли, – пеку блины…

Фокс нажал кнопку на брелоке сигнализации и распахнул перед Ханной дверцу машины. На миг задержал ее, не дав забраться внутрь.

– Если не возражаешь сделать небольшой крюк, – сказал он, покрутив выбившийся из прически Ханны локон и заправив его за ухо, – я хотел бы свозить тебя в одно место.

От голубизны его глаз захватывало дух; тело Ханны настроилось на этого мужчину, на его рост, тепло, на его мужской запах. Предложи он сейчас вместе отплыть куда-нибудь в Россию – поплыла бы. Верила она Фоксу безоговорочно.

– О’кей, – пробормотала Ханна. – Давай съездим.

Глава 20

Фокс всегда гордился тем, что ничего не воспринимает всерьез.

Когда-то он попытался переосмыслить свою жизнь, и воспоминание жгло его каленым железом, словно клеймо на груди быка. После неудачного опыта Фокс приложил неимоверные усилия к тому, чтобы сохранить в себе личность, которая, казалось, определена ему свыше. Во всяком случае, в подобной ипостаси он был как рыба в воде. Этого от него ждали, и никаких неожиданностей судьба ему не сулила.

С приездом Ханны настал момент, когда ему пришлось открыться, и это означало полную беззащитность перед самыми разными обстоятельствами, которые были не в его власти. Фокс влюбился. Глупое чувство кипятило кровь, било ключом так, что кололо кончики пальцев, и переполняло сердце. Следовало признать, что столкнулся он с предвестниками любви еще прошлым летом – как будто просто запнулся о кочку, но устоял, теперь же его положили на лопатки, а вокруг кружили купидоны.

Фокс любил в Ханне все: ее чувство юмора, упорство, смелость и сильную волю. Веснушка, не колеблясь, вставала на защиту людей, к которым была неравнодушна. Не избегала трудных тем, которые пугали даже Фокса. Ему нравилось, как она закрывает глаза, тихонько, словно молитву, повторяя слова песни. Что уж говорить о ее лице, фигуре, аромате… Он и моргнуть не успел, а Ханна, проникнув в его душу, стала ее неотъемлемой частью.

Фокс боялся ее отъезда, мечтал навечно погрузиться в то совершенство, которое она источала.

Господи Иисусе… Словно идешь по канату через пропасть Большого каньона. Опыт подсказывал: когда пытаешься прыгнуть через голову, тебя обязательно ждет неудача. Так было всегда. Непреодолимая преграда отшвыривает тебя к самому началу. Но сегодня… Они с Ханной сидели в студии звукозаписи бок о бок; Фоксу было чертовски хорошо, и он вновь начинал задаваться вопросом: что, если?..

Ханна должна вернуться в Лос-Анджелес, и вопрос требовал немедленного ответа, иначе… Иначе через неделю утренний автобус увезет Веснушку из его жизни. От этой мысли леденело сердце.

Они подъехали к воротам; Фокс сунул чаевые в руку охранника, а вопрос так и остался вопросом. Зато была вера в Ханну: она сумеет вытащить из него ответ. Если, конечно, он ей позволит, если сбросит свою защиту.

– Куда мы едем?

Мимо, окутанные сумерками, проносились зеленые насаждения.

– Вообще-то я люблю сюрпризы. Однажды меня удивила Пайпер: втайне подготовила вечеринку, когда мне исполнилось двадцать один. Помню, как пришлось запереться в ванной – так ревела от счастья, что смутила гостей.

Фокс улыбнулся, без всяких усилий представив себе забавную сцену.

– Чем тебе нравятся сюрпризы?

Она одернула подол платья, и Фокс невольно скосил глаза на ее колени.

– Ну, наверное, мне нравится, что кто-то думает, как меня удивить, как заставить почувствовать себя особенной. – Она прикусила губу и быстро глянула на Фокса. – А ты наверняка сюрпризы ненавидишь?

– Да нет.

Наверное, еще неделю назад таким ответом он и отделался бы, но сегодня прежний легкий и в то же время скрытный Фокс куда-то ускользнул. Сегодня он обдумывал то, что хотел сказать. Держал в уме предстоящий отъезд Ханны. Что делать? Попытаться удержать ее в Уэстпорте, исключительно ради себя, любимого? М-м-м, даже при большом воображении… Поверяя Ханне свои мысли, Фокс ощущал, что они становятся ближе друг к другу, и все же допустить сейчас ошибку не мог.

– Для меня сюрприз – это ты, Ханна. – Он откашлялся. – Мы ведь не первый день знакомы, тем не менее ты меня каждый раз удивляешь.

В салоне повисла невыносимая пауза.

– Красиво сказано, Фокс.

В его голове теснилось множество слов. Да, он приготовил Веснушке сюрприз и хотел увидеть ее реакцию.

Фокс припарковал машину недалеко от художественной инсталляции и, выскочив наружу, распахнул перед Ханной дверцу. Протянул ей руку.

– Итак, вперед!

Ее гладкие пальчики легли в крепкую мужскую ладонь. Окинув взглядом огромные, стального цвета конструкции, между которыми проглядывало озеро Вашингтон, Ханна задумчиво нахмурилась. Народу в это время дня здесь не бывало, и на посетителей накатывало чувство одиночества, словно люди давным-давно покинули это место. Настоящая ирония судьбы: может, когда-то Фокс и ощущал, что он один как перст в этом мире, но сегодня, когда их с Ханной руки сплелись, – точно нет.

– Это Сад звука, – объяснил он, увлекая девушку к озеру. – Когда дует ветер, эти штуки начинают петь.

С порывом ветра гигантские трубы действительно запели, и над озером родилась призрачная мелодия. Воздух словно размягчился, а затем стал плотным, будто слушателей заключили в тесный шар с искусственной снежной бурей. Пространство вокруг заколебалось, и Фокс с удивлением наблюдал, как преображается лицо Ханны. Мир задумался – белые гребешки волн, облака и даже движения двух единственных посетителей инсталляции на глазах замедлили движение.

Только сердце Фокса не подчинилось навязанному музыкой ритму и едва не выпрыгивало из груди.

– О господи… Даже не верится. И я ничего об этом не знала?.. Просто невероятно! – Громкий свистящий звук пронесся над их головами, и Ханна, засмеявшись, зажмурилась. – Спасибо тебе. Потрясающий опыт…

Фокс перевел взгляд на их переплетенные пальцы и ощутил в себе готовность к решительному шагу.

– Хотел привезти тебя сюда еще прошлым летом. В тот самый день, когда мы посетили слет любителей грампластинок. Побоялся предложить…

– Побоялся? Почему? – Ханна, открыв глаза, изучала его лицо.

Фокс пожал плечами.

– Ты ведь тогда приехала к сестре. Жертвовала собой, трудилась в заброшенном баре, жила в пыльной маленькой комнатушке. Я подумал, что ты заслужила право провести хотя бы один день исключительно для себя. Голову сломал, пока разыскал для тебя этот слет – хотел, чтобы ты получила удовольствие. Решил, что если покажу еще и Сад звука, то ты наверняка разгадаешь мои чувства. Я бы перед тобой раскрылся.

Фокс еще не видывал зрелища прекраснее: Ханна стояла на берегу озера, будто светясь в закатном солнце, и ветер трепал ее волосы.

– Раскрылся бы… – удивленно моргнув, повторила девушка.

Продолжай, дружище. Сказал «А», говори «Б»… Представь, как она садится в автобус, уходящий в Лос-Анджелес.

– Я боялся, что если ты не разгадала меня на слете, то уж после альбома «Флитвуд Мак» точно поймешь, что к чему. – Он запнулся. – Плохо, очень плохо… Я решил закрыть от тебя свое сердце.

Он тяжело выдохнул и ударил себя кулаком в грудь.

– И все равно не смог тебя забыть. Не смог, и все тут.

– Фокс… – пробормотала она, и ее голос слился с завыванием ветра в трубах. – Почему ты считаешь, что дело плохо?

– Боже, Ханна, а если я – совсем не тот человек, который тебе нужен? Если все это понимают, все, кроме тебя? А потом и до тебя дошло бы. Представь, обретаешь любовь – и тут же ее теряешь… Такой поворот может просто убить. Не знаю, что делать…

– Ну, если на то пошло, у меня тоже дело плохо.

Фокс задохнулся, словно выброшенная на берег рыба.

– Начни ты реально встречаться с Сергеем – пиши пропало. Что мне тогда оставалось? Молить тебя на коленях? Я сходил с ума, ожидая, что ты вот-вот разоблачишь мой обман.

– Я не начала бы с ним встречаться, – сказала Ханна, крепко сжав руку Фокса. – Ну, была глупая влюбленность… Теперь от нее и следа не осталось. Просто я изо всех сил за нее цеплялась, чтобы не признаваться себе: я все знаю. Я ведь понимала, почему ты оставил на крыльце ту пластинку.

Фокс содрогнулся от облегчения и все же продолжал осторожничать:

– Это знание тебя и пугало. И правильно. Мне следовало тебя отпугнуть, только как? – Он тщательно фильтровал слова, чтобы произнести именно те, что донесут до Ханны истину. – Я давно привык к тому, что меня считают грязным распутником. Человеком, смысл жизни которого в том, чтобы хорошенько оторваться, приятно провести время, – и ни в чем больше. Но теперь дело касается тебя, и я больше не могу мириться с мнением окружающих. Если люди вокруг только и ждут, когда я все испорчу… Слышать, с каким сочувствием говорят о тебе – как же, связалась с Фоксом Торнтоном!.. Наверное, у этой девушки с головой не в порядке. Он никогда не остепенится. Он не создан для одной-единственной женщины. После такого хочется лечь и умереть. Надо мной можно насмехаться сколько угодно – до тех пор, пока насмешки не касаются тебя.

Ханна тяжело дышала, словно только что финишировала в длинном заплыве.

– Фокс, если мы когда-нибудь будем вместе, тебя должно волновать только мое доверие – и ничье больше. А я тебе доверяю. Я тебя знаю. Если кто-то не захотел разглядеть в тебе человека, – это его беда.

Фокс тяжело сглотнул.

– Ты мне доверяешь?

– Да.

Ханна даже рассердилась на него за глупый вопрос, и горло Фокса свело судорогой от нахлынувшей нежности.

Не поцеловать ее он просто не мог.

Ощущая, как сердце с каждым ударом разрывается и срастается вновь, он приник губами ко рту Ханны и вознес молитву: «Спаси, вытащи из пучины, в которую я столько лет погружался, пока не появилась ты…»

Поцелуй Фокса был для Ханны сродни внезапно разразившейся буре. Она еще не успела опомниться после его откровений, а теперь уж стало не до того. Фокс наконец сбросил свою броню, и стена, которую он пытался между ними воздвигнуть, рухнула. Как хорошо, что она решила проявить терпение, дождалась, когда плотину прорвет!

Поцелуй получился искренним и страстным, таким же естественным, как смочивший землю дождь или завывавший в трубах Сада ветер.

Фокс запустил обе руки в ее волосы, сделал движение ото лба к затылку, пытаясь коснуться каждой пряди, в то время как его язык проник Ханне в рот. До поры до времени Фокс сдерживался, разыгрывая из себя пресыщенного плейбоя, однако теперь маска была сорвана, и под ней проступил неутолимый голод. Ханна не отставала: гладила Фокса по влажным от дождя мускулистым плечам, наслаждаясь движениями его языка. Руки мужчины скользнули вниз по ее спине и вцепились в подол платья, поднимая его выше.

Он на секунду умерил свой напор, вопросительно заглянув ей в глаза: Можно?..

Ханна молча кивнула. Она пылала, словно в огне. Если Фокс сейчас отстранится, если не коснется каждого, самого потаенного участка ее горящего страстью тела, она… перестанет быть, уйдет в землю с дождем.

Конечно же, этого не случилось: крупные умелые мужские руки проникли под трусики и властно сжали ее ягодицы, заявляя свои права на обладание женским естеством.

– Несколько месяцев сходил с ума, все представлял себе… – выдохнул Фокс ей прямо в рот. – Ждал, когда твоя попка окажется в моих ладонях, когда ты сядешь ко мне на колени…

– Похоже, этот момент настал…

– Подожди. – Он подтолкнул Ханну к машине, и в его голосе зазвучали гипнотические нотки опытного соблазнителя. – Хочу вдоволь насладиться твоим прекрасным лицом перед тем, как тебя возьму. – Он вновь впился влажным ртом в ее губы. – Ханна… неужели сейчас ты станешь моей…

Она уперлась спиной в крыло машины и застонала под натиском мощного тела; рука Фокса легла ей на живот и поползла ниже, остановившись у резинки трусиков.

– Позволишь мне коснуться тебя там или снова скажешь «нет»? – Ладонь второй руки гладила полушария ее груди. – Если ты против, мы остановимся. Я научился ждать. Никогда не знал, что ожидание – это прекрасно. Ожидание тебя…

Он провел губами по ее шее, выдохнул в ямку между ключиц.

– Я не хочу ждать. Нет, не хочу…

Фокс улыбнулся, лизнул ее ухо и слегка прикусил мочку. У Ханны едва не подогнулись колени. Интересно, у кого стучат зубы? Неужели у нее? Она не стала выяснять и не успела смутиться, отдавшись вихрю чувственных ощущений. Длинные опытные пальцы медленно пробрались в святая святых. Остановились, дойдя до самой интересной точки; подразнили легкими движениями вправо-влево. Жар, охвативший нижнюю часть тела Ханны, спустился в ноги и согрел ступни. Она уже была готова взмолиться, чтобы Фокс двинулся дальше, когда тот вдруг прервал поцелуй и посмотрел ей в лицо. Мужской палец раздвинул складки ее плоти и нежно погладил маленький бугорок.

– Ах, малышка… – Фокс прикусил нижнюю губу. – Твоя сладкая штучка так намокла… Меня там ждали?

– Д-да… – выдохнула Ханна.

Что еще сказать? Что она готова умереть от наслаждения?

Ханна никогда не ставила во главу угла присущую Фоксу врожденную сексуальность, однако здесь и сейчас не могла не признать, насколько он искусен в плотской любви. Боже правый… Он понимал, где коснуться, что сказать, когда замедлиться, и тело Ханны благодарно откликалось на его движения. Намокла она в мгновение ока, и теперь ее сотрясала дрожь. Фокс все видел и действовал уверенно, лаская пальцем ее клитор. Потом надавил, и Ханна непроизвольно запрокинула голову.

– О боже… – всхлипнула она.

Глядя ей прямо в глаза, Фокс сорвал с нее трусики.

– Считай, что я еще не приступал к делу, Ханна.

Он опустился на колени и наклонил голову; с влажных пшеничных волос стекали капли дождя, прочерчивая дорожки на его лице. Похоже, Фокс почувствовал, что Ханна теряет над собой контроль от страсти, подобной которой ей испытывать еще не доводилось. Он еще плотнее прижал девушку к крылу автомобиля и, погрузив голову между женских бедер, заработал языком. Его зрачки расширились, рука судорожно вжалась в живот Ханны.

А она, совершенно перестав стесняться, провела ладонями по грудям, захватив пальцами враз затвердевшие соски. Ей нравилось, что Фокс не отрывает от нее потемневших от страсти глаз. Она выгнула спину, и он забросил ее ногу себе на плечо. Его нетерпеливый язык задвигался, вошел глубже. Губы сомкнулись вокруг чувствительного бугорка плоти, легко и ритмично его посасывая, пока ее интимные мышцы не начали сокращаться и пульсировать.

– О боже, я сейчас… – Глаза Ханны застилал туман. Она тяжело задышала, вцепившись в волосы Фокса, и вздох перешел в протяжный стон. – Да… Я сейчас… кончаю…

Он не останавливался, и в тот миг, когда Ханна почти достигла высшей точки, ввел в нее два пальца. Ввел глубоко. Она и без того наслаждалась легкой утонченностью его ласк, но после того, как Фокс проник внутрь, поняла, как ей недоставало этого последнего, едва ли не резкого штриха. Он все знал. Он знал все о сексе и, о боже, применял свои знания на деле. Ханна была уже на полпути к оргазму, когда пальцы Фокса оказались внутри ее и начали совершать поступательные движения – все быстрее и быстрее. Нежности кончились, остались животная страсть, и мужской рот, накрывший женские губы, и ее тайная влага, сочащаяся по крепким пальцам, и небо, роняющее слезы на их головы.

– Фокс… – выдохнула она, цепляясь за его плечи.

Ей на миг стало тревожно: настолько сильно дрожали ноги, настолько быстро сокращалось и расслаблялось ее женское естество, а мужские пальцы, замедлив движение, продолжали свою работу, попадая в ритм затухающих пиков наслаждения.

И все же Ханне хотелось еще. Лучший в ее жизни оргазм не желал утихать. Фокс должен принадлежать ей, принадлежать снова, принадлежать полностью; только тогда она получит полное физическое удовлетворение.

Их рты вновь сомкнулись в сокрушительном поцелуе, и ее руки начали судорожно расстегивать ремень его джинсов.

– Хочу тебя… Хочу…

Фокс поймал ее запястье, заставил обхватить свой напряженный пенис и провести по нему рукой. Вверх, вниз. Прикусил ее нижнюю губу, потянул на себя.

– Я готов, Ханна. Не представляешь, как я мучился. Давай, обхвати его пальцами. Крепче.

Черт, она опять намокла. Да как это возможно? Ведь уже достигла пика… Наверное, все дело в его взгляде – откровенном до грубости, в покачивании его бедер, сопровождавшем движения ее руки. Ханна сжала его раскаленный стержень крепче – как он и просил. Плоть Фокса набухла, напряглась еще больше. Невероятно… Теперь ее пальцы едва смыкались. Ханна прерывисто задышала.

– О боже, Фокс…

В его глазах мелькнул знакомый вызов, и сердце Ханны бешено заколотилось.

– Да ладно, малышка…

Застонав, он облизал губы, не переставая наблюдать, как Ханна управляется с его членом, как водит кулаком то вверх, то вниз, совершая своеобразный интимный массаж.

– Наверняка ты догадывалась, что у меня большой…

Она хихикнула, и Фокс тоже. Впрочем, его смех быстро сменился хриплым горячим дыханием. Может ли Ханна обхватить его еще крепче? Крепче, сильнее… Воздух с трудом, толчками вырывался из его легких. Наконец Фокс потянулся к ручке задней дверцы.

– Залезай, – срывающимся голосом пробормотал он и, не дожидаясь, когда Ханна откроет дверцу, распахнул ее сам.

Обхватив девушку за талию, он втащил ее внутрь, пристроив на заднее сиденье. Лег на нее, и их губы слились в новом бешеном поцелуе. Нашарив край футболки, Ханна содрала ее с Фокса, коснулась рукой голой груди и поцеловала сосок. Перевернувшись, он сорвал с девушки платье и лифчик. В один миг вся их одежда, за исключением джинсов Фокса, очутилась на полу машины. Еще одно движение двух пар рук – и штаны оказались у колен. Сомкнувшиеся языки устроили дикую пляску.

– Надо надеть резинку, иначе у нас будут проблемы, – прошептал Фокс в перерыве между поцелуями. Его бедра продолжали ритмично двигаться между ног Ханны, губы скользили вверх и вниз по ее шее. – Если что, я не планировал такой сцены на заднем сиденье моей машины.

– Ну да, конечно, ты рассчитывал, что я буду паинькой в самом романтическом месте мира.

Фокс, задыхаясь, рассмеялся и, извернувшись, выудил из заднего кармана джинсов бумажник.

– Я и не предполагал, что вдруг расскажу тебе о своих чувствах, но, черт возьми, надеялся, что мои слова не оставят тебя равнодушной. – Раскрыв портмоне, он пошарил дрожащими руками в его отделениях, разбрасывая по полу кредитные карточки. – Богом клянусь, ты – единственная женщина, встреча с которой для меня много значит, и я не смог бы сдержаться даже ради спасения собственной жизни.

У Ханны имелся плей-лист любовной лирики из трехсот восьми песен, однако ни одна из них даже близко не смогла бы описать ее ощущения в эту минуту. Наблюдая за Фоксом, роющимся в бумажнике в поисках презерватива, окидывая взглядом его упавшие на глаза волосы и перекатывавшиеся на вспотевшей татуированной груди мышцы, Ханна поняла, что до безумия любит этого мужчину. Закат окрасил салон автомобиля оранжевым, и теплый оттенок проник в ее сердце, где буйно распустился цветок любви. Возможно, свою роль сыграл и весенний ливень, окутавший их теплой, непроницаемой для посторонних глаз пеленой.

Я его люблю. Люблю…

Фокс наконец нащупал упаковку с презервативом, разорвал ее зубами и быстро натянул резинку на длинный пенис; обнаженная мужская кожа отсвечивала золотом в закатном солнце. Они вновь прильнули друг к другу, обмениваясь страстными поцелуями, отстранившись лишь на секунду, когда Фокс рукой направил толстую головку своего члена в лоно Ханны.

Он вошел в нее одним медленным плавным движением. Вошел и вышел. Ханна со свистом втянула в себя воздух, вонзив ногти в бедра мужчины. Волна несравненного удовольствия пробежала по всему телу.

– Да… – всхлипнула она, напрягшись, словно тетива лука. – Еще…

Ошеломленный полнотой ощущений, Фокс беззвучно выругался и провел рукой по запотевшему окну машины.

– Господи, как у тебя там горячо и узко…

Приподняв бедра, он снова проник в Ханну, застонал, и по его телу прошла дрожь.

– Нет! Черт, лежи спокойно. Не двигайся… – Его тело выгнулось. – Я не шутил, когда сказал, что не смогу сдерживаться. Не сомневайся, тебе будет хорошо.

– Мне хорошо с тобой… – выдохнула Ханна, сжимая его член своими интимными мышцами, массируя его по всей длине. – М-м-м… Пожалуйста…

– Остановись, остановись, Ханна…

Похоже, теперь уже Фокс терял над собой контроль. Отведя таз назад, он медленным движением, чуть покачиваясь из стороны в сторону, полностью ее заполнил, касаясь по пути разных чувствительных местечек. Ханна закричала, в кровь раздирая его спину.

– Я так долго тебя ждал, Веснушка…

– Как здорово, что ты ждал… – Приподняв свой таз, она положила руки на мужские ягодицы и медленно надавила, добиваясь более глубокого проникновения. Фокс хрипло зарычал. – И мне нравится, как ты это доказываешь…

– Ты хотела, чтобы я доказал, и я докажу, – простонал Фокс, поцеловав ее с животной страстью; их языки вновь сплелись. – Дам тебе все, что захочешь.

– Покажи, как сильно я тебя возбуждаю…

Его ноздри затрепетали, глаза закрылись, а когда распахнулись вновь, в них мелькнул сам дьявол. Ханна наслаждалась мыслью, что стала объектом непреодолимого вожделения такого мужчины. Ей нравилось смотреть на его изогнутую от желания верхнюю губу, на предплечья, упершиеся в сиденье по обе стороны от ее головы, на лицо, нависшее прямо над ее глазами…

– Подними ноги, Ханна. – Фокс содрогался внутри ее; его зрачки расширились. – Посмотрим, насколько глубоко мне надо войти, чтобы заставить тебя закричать.

Она с готовностью согнула ноги в коленях, подняла их кверху и скрестила на спине мужчины. Очередной толчок заставил ее закатить глаза, после следующего она, забыв обо всем, начала извиваться под Фоксом. Да чего же он там такого касается, что внутри у нее просыпается нечто до сих пор неизведанное?

Фокс замедлил движения, и Ханна замерла, не в силах двинуться, утратив способность дышать; в потолке салона машины вдруг открылись ворота в рай. Уткнувшись ей в шею и тихо ворча, Фокс снова начал наносить резкие и в то же время нежные удары, проводя по ее коже то губами, то языком. Впился Ханне в рот, заглушив ее стоны и хрипы. Она, не переставая, выкрикивала его имя, а Фокс был уже в самой глубине, грубыми толчками отрывая ее бедра от сиденья. Все быстрее, все резче… Он расплющивал ее тело, неистово разглаживая своими ударами мельчайшие складочки между ног, словно еще и еще раз убеждая Ханну в своем исступлении.

И она приняла его доказательства.

– Фокс…

– Я знаю, что ты уже близка. Чувствую.

– Да… Да…

– Ты любишь мой член? – Он прикусил мочку ее уха. – Я знаю, ты желала его, как я желал твою горячую киску. Днем и ночью. А теперь забудь об этом, девочка. Просто покажи, как тебе нравится быть подо мной.

Наступивший оргазм накатывался волнами, и каждая следующая была все сильнее. Ханна, задыхаясь, уперлась ногами в ягодицы Фокса. Ее лоно непрерывно сокращалось от сладких судорог.

– О боже… О-о-о…

Фокс замедлился, застонал. Ритм его движений сбился. Накрыв рот Ханны своими губами, он выдыхал горячий воздух через нос. Вцепился в ее волосы.

– Ханна…

Отчаянный поцелуй, полный дикого вожделения… Еще один. Фокс словно высасывал душу из ее тела.

– Ханна… Ханна…

Твердое мужское тело, только что вознесшее Ханну на вершину блаженства, о котором она и не подозревала, расслабленно опустилось на нее сверху. Тяжело дыша, Фокс прижал возлюбленную к себе, и стук их сердец слился в барабанный бой. Ноги Ханны все еще были закинуты на потную мужскую спину. Наверное, она больше не сможет шевелиться, никогда. Из ее тела словно извлекли все кости – непередаваемое ощущение.

– Благодаря тебе наступил лучший миг моей жизни. – Выдохнув ей в шею, Фокс запечатлел на ее коже благоговейный поцелуй. – Ничего не нужно избегать. Ни от кого не надо прятаться. Ничего не надо бояться.

Ханна повернула голову, и они слились в очередном поцелуе.

– Я испытываю то же самое, Фокс.

Он пристально посмотрел на Ханну, тяжело вздохнул и перевернулся на бок, притянув ее к своей груди. Они лежали лицом к лицу, наслаждаясь запахом друг друга до тех пор, пока не прекратился дождь.

Глава 21

Фокс с трудом продрал глаза, и сердце тут же подпрыгнуло к горлу. По его груди разметались светлые женские волосы.

Он улыбнулся, стараясь не шевелиться – не желал будить Ханну. Впрочем, была и другая, не менее важная причина: хотелось насладиться каждой подробностью утренней сценки, сложить их все до одной в ячейку памяти. Запомнить изгиб обнаженной спины, россыпь крошечных веснушек, покрывавших гладкую кожу, словно звезды в ночном небе над океаном. Божественные звезды…

Осторожно приподняв голову, Фокс медленно скользнул взглядом по женской спине и добрался до сексуальной попки, которую ночью его умоляли хорошенько отшлепать. Когда это случилось? Во время третьего или четвертого раза? Вчера, едва успев переступить порог квартиры, он сорвал с Ханны одежду и, закинув девушку на плечо, потащил ее в спальню. Пинком закрыл дверь. Всю ночь они провели в его комнате, оторвавшись от любовных утех лишь раз, когда вышли на кухню подкрепиться шоколадным мороженым и крекерами.

Лучшая ночь в его жизни? Это еще очень скромно сказано. Правильно он сделал, что все рассказал Ханне. Она и до того была в его глазах совершенством, а вчера открылась перед ним в новом качестве. Из ее глаз ушло сомнение, и Фокс обязан был чем-то ответить. Честностью, чем же еще…

Что еще он мог ей дать?

Постоянство отношений, шепнул внутренний голос, и в сердце словно вонзили острый нож. Вонзили и провернули в открытой ране.

Сегодня утром он на пять дней уходит в море. Когда вернется, материал для фильма уже отснимут. Перед глазами возникла картинка: автобус увозит Ханну из города, и Фокса пробил холодный пот. Как, черт возьми, этому помешать? Он едва-едва преодолел себя, признавшись, что испытывает серьезные чувства, однако слово «любовь» не произнес ни разу. До этого еще не дошло. Пока не дошло.

В Лос-Анджелесе у нее работа. Где еще она осуществит свою мечту стать музыкальным директором? Какую альтернативу ей предложит Фокс? Попросит переехать в его холостяцкую конуру с голыми стенами, где Ханна большую часть недели будет проводить в одиночестве, пока он в море? Или они будут жить на два города?

Идеальная во всех отношениях Веснушка будет жить в Лос-Анджелесе, где ее красотой смогут наслаждаться все? Хоть о стену головой бейся!.. Дело не в том, что он не доверял Ханне, а в возможностях большого города. Естественно, там много вариантов, много таких неотразимых мужчин, каким Фокс не чета. А уж какую пищу дадут такие отношения его критикам… Любой местный сплетник уверен, что Фокс в подобных условиях не способен хранить верность. Без толку рассказывать, как ему это давалось целых семь месяцев, – все равно не поверят. Пойдут насмешки, будут говорить, что он разобьет ей сердце, что использует ее и бросит, станут вспоминать его отца-обманщика…

Как с этим жить?

А какой еще выход есть, кроме жизни на два города? Что можно придумать прямо сейчас, пока они не успели засветиться в качестве пары? Все-таки Ханна, наверное, еще не пришла к выводу, что Фокс – именно тот человек, который ей нужен, который станет для нее идеальным спутником. Действительно, им уже приходилось месяцами общаться, не видя друг друга, однако теперь пережить разлуку будет гораздо сложнее. И все же Фокс, наверное, может согласиться на такой вариант. Будет почаще наезжать в Лос-Анджелес и использовать любую возможность, чтобы заманить Ханну в Уэстпорт.

В конце концов они поймут, что не в состоянии жить друг без друга, и необходимость в постоянных переездах отпадет. Один из них откажется от прежней жизни.

Допустим, откажется Ханна. Не пожалеет ли она о своем решении? И что следует предпринять Фоксу, чтобы она не разочаровалась?

Ханна зевнула ему в грудь, сонно улыбнулась, и сердце Фокса забилось быстрее. Он знал. Знал, что в ту секунду, когда Веснушка проснется, все обязательно встанет на свои места.

Просто нужно с ней поговорить. Решить проблему.

– Доброе утро, – тихо промурлыкала Ханна.

– Доброе утро! – Фокс провел кончиками пальцев по ее спине, добившись благодарного вздоха, и сжал упругие ягодицы. – Как твоя попка? Наверняка болит?

Ханна засмеялась, и по их телам прошла сладкая дрожь.

– Так и знала, что ты об этом заговоришь. Никогда больше не попрошу, – хихикнула она, ткнув его пальчиком в грудь.

– И не надо, – ухмыльнулся Фокс. – Я и так чувствую, что тебе нужно, испорченная девчонка.

– Просто ситуация располагала, вот и все.

– Отлично. Именно такой я и хочу тебя видеть.

Фокс подхватил ее под руки, перевернул и лег сверху. Застонал, когда изгибы их тел соприкоснулись, и уставился на самое невероятное чудо. Обнаженная Ханна в его постели, голая грудь в отметинах от поцелуев… Хихикает, краснеет от смущения… Как оставить ее на целых пять дней? Какой мужчина выдержит подобное испытание?

– Черт возьми, как же ты прекрасна, Ханна!

– Вот что делает с человеком счастье, – серьезно ответила она.

Говори с ней, говори!

Она сунула ладошку в его руку. Все знает. Разумеется, знает. Ханна, первая и последняя его любовь.

– Как быстро пролетела твоя командировка… – хрипло сказал Фокс, не отводя от нее глаз.

– Да, теперь хоть режь – надо разобраться, как жить дальше, – промолвила она.

Фокс с огромным облегчением скинул с плеч тяжелый груз. Боялся, что решать придется в одиночку. Истина сделает вас свободными. Фраза, произнесенная давным-давно, имела глубокий смысл.

– Ну да.

– Я понимаю, Фокс. – Она чмокнула его в подбородок. – Не волнуйся, со мной все будет хорошо.

– То есть?

Ханна облизала губы.

– Хочешь, чтобы я была здесь, когда ты вернешься?

Едва избавился от непосильного бремени, как оно вернулось обратно. Фокс пристально посмотрел ей в глаза, однако ничего, кроме искренней надежды, в них не углядел.

– А что… – Он поперхнулся, словно проглотил острую кость. – Что, разве это не факт? Господи, конечно!

– Я останусь, Фокс. Хорошо. Просто сомневалась… Думала, ты намекаешь, что одной встречей все и закончится. Ну, или… Например, мы будем встречаться время от времени, когда я буду навещать Пайпер.

– Никаких «время от времени»! – Проклятье, в горло словно засунули пылающий факел. – Как тебе такое в голову пришло?

Ханна засопела под ним – видимо, обдумывала ответ.

– Что у тебя на уме? – спросил Фокс, упершись лбом в ее макушку, будто пытался догадаться, о чем она размышляет. – Расскажи, не молчи.

– Хм, – вдруг покрывшись испариной, выдохнула Ханна. – В принципе, Сиэтл отсюда не так далеко, а там есть кое-какие возможности. Ну, в смысле карьеры. Я предпочитаю творческую работу, не просиживание в офисе с девяти до пяти. Вполне могу работать удаленно, появляться в городе по необходимости. Почему бы мне не перебраться сюда, поближе к тебе?

Фокс вновь расслабился. Наверное, даже испытал некую эйфорию. Они не будут жить на два города, будут видеться каждый день.

Он затрепетал. Значит, его скромная персона заставила великолепную девушку сняться с насиженного места, чтобы быть «поближе к нему»? Как ему удалось это провернуть?

На смену изумлению пришел страх. «Поближе к тебе»? Он не ослышался?

Выходит, Ханна планирует с ним жить? Что еще она могла иметь в виду? Если девушка перебирается «поближе» к своему молодому человеку, вряд ли она намерена снимать себе отдельную квартиру. Значит, она в нем настолько уверена? Фокс не раз давал ей возможность от него избавиться… Толкал ее в объятия другого мужчины, корчил из себя сексуального монстра, сделал все, чтобы Ханна решила: не стоит связываться с очередным донжуаном. Он не питал надежд, что сумеет обеспечить для нее достойное будущее.

Считал, что над ней будут смеяться, бросать шутки ей в спину.

Каждый в Уэстпорте сказал бы, что Ханна сошла с ума – уехала с юга на север к мужчине, который ни к чему в жизни не относится серьезно, а уж к женщинам – тем более. Этот парень в жизни даже за фикусом не ухаживал, как он может построить прочные отношения? Как может человек, отказавшийся занять капитанскую рубку «Деллы Рэй», создать для Ханны Беллинджер стоящие условия? Ходячее воплощение распущенности – вот кто он, по мнению родственников и приятелей. И еще имеет наглость полагать, что составит подходящую партию такой девушке…

А если Ханна бросит из-за него свой быт и свою карьеру, а затем осознает, что напрасно поддалась невольному порыву…

– Ханна…

– Знаю. Все знаю. Наверное, и впрямь пока не стоит ничего загадывать. – Она тяжело дышала. Потянувшись к телефону, тронула экран. – Во сколько отходит твое судно?

– В семь утра, – хрипло произнес Фокс.

Значит, на этом все? Разговор окончен? У него есть лишь несколько секунд, чтобы определиться с будущим?

Картинно сморщившись, Ханна развернула к нему экран телефона.

Без двенадцати семь…

– Господи Иисусе, – простонал Фокс, скатившись с восхитительного обнаженного тела и, не отводя глаз от Ханны, выдернул из-под кровати спортивную сумку.

Ему не нравилось выражение нерешительности на лице Веснушки; такое впечатление, что она вдруг почувствовала себя в его кровати неловко. Черт возьми, что делать? Какие подобрать слова?

Да, переезжай. Измени свою жизнь ради мужчины, который набрался решимости признаться в своих чувствах.

В глубине души Фокс именно так и хотел сказать. Готов был на все, чего бы ни попросила эта девочка, и все же его точил червь сомнения, поэтому он и ограничился банальной просьбой:

– Ханна, пожалуйста… будь здесь, когда я вернусь.

– Я же сказала, что остаюсь, – моргнула она, сев и прикрывшись простыней.

Говори с ней, Фокс…

Он вскочил с постели, метнулся к шкафу и вытряхнул из ящиков трусы, носки и термобелье. Сунул вещи в сумку. Обернулся к Ханне, ощущая, как сердце колотится прямо в горле, и запечатлел в уме ее спокойные черты.

– Знаешь, если бы я был полностью уверен в себе, попросил бы тебя… изменить свою жизнь, Ханна. Но… пока не решаюсь.

– Зато я в тебе уверена, – прошептала она. – Не просто уверена. Я тебе верю, Фокс.

– Чудесно. Не поделишься со мной верой?

Проклятье, откуда этот раздраженный тон… ведь Фокс ничего не желал так сильно, как забраться обратно в постель и прильнуть к ямке под ее ключицей! Хотел поблагодарить за доверие, вознаградить таким оргазмом, чтобы она впала в беспамятство!

– Прости. Сам не понимаю, почему так говорю – ведь ты ничего такого не сделала… Пройдет час, и, наверное, я пожалею, что ушел на такой ноте.

– Тогда зачем уходить… на такой ноте? – Ханна поднялась на колени и подобралась к краю кровати, по-прежнему прикрывая грудь простыней. – Поцелуй меня. Я буду тебя ждать, на этом и условимся.

Фокс бросился к ней, словно утопающий к спасательному кругу, рывком подтащил к себе, впился во влажный зовущий рот. Запустил пальцы во взлохмаченные со сна волосы, наклонил ее голову и проник языком между губ. Ханна застонала и выгнулась под его натиском. Неужели он пойдет в гавань с торчащим вверх членом? Не очень удобно – однако эта девушка того стоит.

Схватив край простыни, Фокс твердо вознамерился подарить Веснушке еще один оргазм. Просто услышать, как она хрипло повторяет его имя. Но… так он не уйдет никогда. Останется здесь, будет вдыхать ее аромат, слушать смех, наслаждаться тем, как скользит под ним гладкая женская кожа. Что может быть прекрасней? Он ублажит свою чертову ненасытную душу. И все же… как можно заниматься с ней сексом, если не определился с дальнейшим планом действий? Ему надо четко понимать, чего они хотят, сознавать, к чему готова Ханна.

Он не будет заниматься сексом ради секса. Только не с ней.

Фокс прервал поцелуй, беззвучно выругался и запустил пальцы в свою шевелюру. Коротко, но крепко напоследок обнял Ханну и с сожалением опустил ее на подушки. Приподнял пальцем ее подбородок. Не успев уйти, он уже скучал.

– Будешь спать здесь, пока меня не будет?

После минутного колебания она кивнула, хотя Фокс ничего не сумел прочитать по выражению ее лица.

– Береги себя.

Ее забота согревала – словно промозглым вечером прислонился спиной к теплой батарее. Так умела только Ханна.

– Обязательно.

Он быстро оделся: натянул джинсы, терморубашку с длинным рукавом, сверху напялил толстовку. Надел теплые носки и ботинки и, окинув Ханну последним взглядом, вышел из дома.

Снаружи его окутал утренний туман, и уже через несколько сотен ярдов дом скрылся из вида. Пустота в сердце росла с каждым шагом.

Вернись…

Проси ее переехать…

Скажи, что единственное твое желание в этом мире – видеть ее каждый день, скажи, что это твой личный рай.

Бог знает, это святая правда. Всего несколько минут, как они разжали объятия, а его уже пробирает внутренний холод…

Фокс остановился на полдороге. В нем росла странная решимость. А если все же в его силах сделать Ханну счастливой? Если они докажут, что все вокруг ошибаются? Если она останется, а он будет просыпаться каждое утро и чувствовать, что в жизни есть смысл, вот как сегодня? Он на все готов, лишь бы и у Ханны возникло подобное чувство, чтобы она не пожалела об отъезде из Лос-Анджелеса…

– Фокс!

Невидимый Брендан окликнул его сквозь туман, и Фокс неохотно сделал несколько шагов вперед. Мгла слегка рассеялась, и впереди возникла гавань. «Делла Рэй» покачивалась в своем доке. Он кивнул старому другу, и они по традиции стукнулись кулаками.

Глубоко внутри у Фокса зашевелилось чувство вины, которое он до сих пор успешно подавлял.

Он настолько был поглощен Ханной и родившейся между ними маленькой реальностью, что напрочь забыл о просьбе Брендана, а тот требовал держать лапы подальше от его будущей свояченицы. На самом деле никакие просьбы сработать не могли – слишком мощное чувство родилось. Какие там предупреждения… И все же от вины не сбежишь, не спрячешься, особенно сейчас, когда он осознал, что беспокойство капитана было более чем оправданным. С Бренданом они дружили с детства: тот учился, постигая премудрости рыбного промысла, а Фокс тем временем забавлялся как мог вне школьных стен.

– Что случилось? – спросил он, закинув на плечо спортивную сумку.

Брендан отчего-то отводил взгляд. Странно, обычно он смотрел собеседнику прямо в глаза, словно подчеркивая весомость своих слов.

– Небольшая проблема. Мне придется отвезти родителей домой.

– То есть самолетом они не полетят? – удивился Фокс.

– Нет. Пока гостили в Уэстпорте, у них затопило подвал, так что я решил отвезти их на машине и все там уладить.

– Хорошо, – медленно пробормотал Фокс.

Что за ерунда? Брендан в жизни не пропускал работу. Во всяком случае, Фокс такого припомнить не мог. Конечно, от подобного стечения обстоятельств никто не застрахован, однако в таком случае Брендан мог позвонить членам экипажа, предупредить, чтобы те понапрасну не собирались в гавань, не тащили баулы с вещами.

– Значит… рейс отменяется?

Фокс пережил такую вспышку радости, что у него едва не подкосились колени.

Еще пять дней с Ханной!

Две минуты хода – и Фокс вновь погрузится в ее уютное тепло. Пригласит сегодня Веснушку на ужин. Да куда угодно – хоть на концерт. Кстати, ей понравится…

– Нет, не отменяется. На этот рейс я передаю тебе свои капитанские обязанности. – Фокс не успел даже рот открыть, а Брендан уже уронил в его ладонь связку ключей от судна. – «Делла Рэй» твоя.

Облегчения как не бывало. Старый друг никогда не был искусным лжецом. Даже в день выпускного приперся в школу, когда все остальные смылись на пляж. Семь чертовых лет хранил верность умершей жене. Такой же честный, как и его любимый океан, сверкающий в лучах восходящего солнца. Брендан в жизни не отказался бы от выхода в море из-за какого-то затопленного подвала. Долг и традиции с детства въелись в его плоть и кровь.

Фокс здорово разозлился – и все же впервые позавидовал приятелю. Вот кто, приняв решение, не отступит от него ни на шаг. Брендан точно знал, чего хочет от будущего, и последовательно к нему шел. Сделал предложение Пайпер. Задумав расширить бизнес, заложил на верфях еще одно судно. Единственная его ошибка – Фокс. Отчего-то втемяшилась ему в голову абсурдная идея, что друг детства способен стать капитаном. Поверил в нее настолько, что сегодня даже счел возможным солгать.

Фокс с досадой кивнул, подбросив ключи на ладони.

– Серьезно думаешь, что это прокатит?

– Что именно? – стиснув челюсти, выпрямился Брендан.

– Твое вранье. Заливаешь тут про затопленный подвал, чтобы насильно поставить меня в рубку? Думаешь, если я разок схожу в море капитаном, то сразу пойму, что это моя судьба?

Брендан на миг замялся, явно решая, стоит ли придерживаться наспех сочиненной легенды.

– Я думаю, что ты поймешь: ответственности бояться не нужно. – Он покачал головой. – Неужели ты считаешь, что не заслужил это право? Право – и доверие.

– О, так ты мне теперь доверяешь? Готов отдать в мои руки судно, но только не Ханну, верно? – Фокс горько рассмеялся. – Значит, я настолько надежен, что мне можно вверить жизни пяти человек, но должен держать лапы подальше от твоей будущей свояченицы. Я ведь способен разбить ее сердце, буду крутить шуры-муры за ее спиной… Похоже, твое доверие избирательно?

Стоило высказаться, и Фокс осознал, насколько тяжело давили на него двойные стандарты.

Брендан растерялся и, слегка побледнев, забормотал:

– Я не… я с другой точки зрения… Я понятия не имел, что тебя так беспокоят мои слова, да и вся эта история с Ханной…

– История с Ханной! – фыркнул Фокс. Ну и определеньице. Вообще-то он был влюблен до потери памяти. – Если ты не заметил, то я в Сиэтле не был с лета прошлого года. Ни с одной девушкой не встречался. Месяцами сидел в своей квартире, все вспоминал ее, покупал пластинки, переписывался с ней, как влюбленный идиот.

Он сжал в руке ключи до боли в ладони.

То есть теперь, когда Ханна с ним, все так и будет продолжаться? Придется раз за разом убеждать всех подряд, что он уже не тот беззаботный бродяга, каким некогда был? Ладно посторонние – но люди, которые его вроде как любили? Брендан, Керк и Мелинда, мать… каждый из них был уверен, что Фокс неисправим.

Ханна… Ханна в меня верит…

Проскользнувшая нотка уверенности в себе застигла Фокса врасплох, заставив задуматься: кто знает, вдруг он не совсем пропащий?

Он не стал хоронить проблеск надежды, даже позволил ей слегка вскружить голову.

Если он способен стать надежным другом для Ханны, если добьется того, что потрясающая девушка останется с ним и будет его ценить… Может, тогда идея Брендана тоже имеет смысл? Он станет вожаком, капитаном шхуны, заработает уважение команды. В конце концов, он здорово изменился – и все ради той девчонки, которая сегодня сонно потягивалась в его постели. В начале их знакомства Ханна думала о нем то же самое, что и остальные, однако он сделал все, чтобы изменить ее мнение, и преуспел, разве не так?

Удастся ли заслужить уважение экипажа? Сможет ли он стать достойным человеком, которого заслуживает Ханна?

Не попробуешь – не узнаешь.

Вспомнилось, что она сказала вчера в студии звукозаписи: кто рискует – тот побеждает. У него есть скрытые резервы. Есть сила, которую он почерпнул у Ханны.

Фокс заставил себя невозмутимо ухмыльнуться.

– Ладно, договорились, кэп. Твоя взяла. В этом рейсе я за штурвалом.

Глава 22

Ханна стояла у двери, дожидаясь, пока бабушка откроет. Последний раз она была здесь неделю назад и тогда просто заставила себя зайти. Боялась разговоров об отце, чувствовала, что находится на разных волнах с Опал и Пайпер. Теперь же она чувствовала уверенность, и необходимости притворяться нет. Это ее город, ее бабушка, а Ханна – бабушкина внучка, главный герой своей собственной истории. Младшая дочь Генри Кросса…

Спасибо музыке, иначе связь не наладилась бы никогда.

Давным-давно отец любил Ханну. Вынес ее на руках из роддома, учил ходить, вставал к ней по ночам… Ушел в море, надеясь, что вскоре снова увидит дочь. Ханне нравилось думать, что она встретила отца в его песнях, и эта долгожданная встреча сделала их ближе. Не исключено, что отец даже дал ей совет; иначе с чего бы сегодня пришла в голову блестящая идея? Понедельник, последний день съемок, и Ханна знает, что будет делать дальше.

Найдет место в жизни, которое позволит ей связать свою работу с музыкой и… и остаться с Фоксом.

Если он этого хочет.

Кажется, она сможет сегодня разрубить тот узел, что последние пять дней затягивался в душе. Если Ханна уедет в Лос-Анджелес, как и планировалось с самого начала, – ее сердце разорвется, не склеишь. Проведя эти дни без Фокса, она только укрепилась в своей уверенности. Ханна скучала по нему, испытывая едва ли не физическую боль. Вспоминала, как он слегка хмурился и приоткрывал рот, прислушиваясь к ее словам. Как сосредотачивался. Тосковала по его привычным жестам, например на холоде он машинально засовывал ладони в подмышки. Ей недоставало его демонического смеха и теплой мужской руки в ее волосах. А как мило Фокс запинался, когда начинал откровенный разговор!

Ханна гордилась, что он научился быть с ней предельно честным.

Закрывая глаза, она то и дело представляла, как Фокс бежит по причалу, как распахивает объятия. Решился, и все написано у него на лице: он готов строить крепкие отношения.

А если нет? Если пять дней в море убедят его в том, что пора для ответственного шага еще не пришла? Или подобный шаг потребует от него слишком много усилий… На этом, собственно, можно будет поставить точку.

Не слишком ли импульсивно она поступила, предложив переехать к Фоксу из своего Лос-Анджелеса? Может, и следовало бы вернуться, пожить некоторое время раздельно?

Нет, такой сценарий не сделает ее счастливой. Только не сейчас, когда она поняла, как ей хорошо с этим мужчиной. Как это правильно, когда он рядом… Неужели Фокс думает иначе?

Нет. Он разделял ее мнение, и Ханна должна ему верить. Должна.

Наконец дверь открылась, и на пороге возникла Опал с бигуди на макушке.

– Ой, Ханна! Не успела привести себя в порядок, знаю, что выгляжу страшилищем. Заходи, заходи! Ладно уж, все свои, какая разница.

Ханна со смехом прошла в прихожую, по пути, на всякий случай, сунув палец в задний карман джинсов. Конверт на месте – уже сто раз проверила по пути со съемочной площадки.

– Какими судьбами? Хотя вряд ли внучке нужна особая причина, чтобы навестить бабушку…

Они направились в ванную, где совместными усилиями сняли остатки бигуди.

– Наверное, следовало предупредить, но я слишком волновалась, – начала Ханна, облизав губы. – Помнишь, я спрашивала у тебя, нельзя ли использовать в фильме папины песни?

– А как же! Ты еще сказала, что ставка на них может и не сыграть. – Опал уставилась на Ханну и вдруг просияла. – Хочешь сказать, что все получилось? Господи, даже не верится… Но как? К ним ведь и музыки нет, стихи и стихи.

– А вот и есть, – улыбнулась Ханна. – Одну песню я даже закачала в телефон, сейчас послушаешь.

Подхватив бабушку под руку, она отвела ее в гостиную и усадила на диван. Вытащила телефон и, глубоко вздохнув, открыла аудиофайл. Музыка заполнила комнату. Короткая увертюра – скрипка и бас-гитара, за которой последовали вокальная партия Аланы Уайлдер и наложенный в студии приглушенный рокот барабанов.

Ханне вспомнилось, как она подошла сегодня к Сергею прямо на съемочной площадке. Не говоря ни слова, вручила ему пару беспроводных наушников и нажала на кнопку воспроизведения. Глаза режиссера расширились от удивления, пальцы невольно забарабанили по коленям. Итак, дело сделано… Не важно, что он решит: Ханне удалось создать нечто из ряда вон. Она двигала кусочки мозаики, пока те не сошлись воедино, боролась с сомнениями – и победила.

Вот она – ее первая главная роль. Наверняка не последняя.

Опал изумленно прикрыла рот ладошкой.

– Господи, как же мне хорошо! Как будто первый раз говорю с сыном за последнюю четверть века… Фантастика!

В груди у Ханны разлилось тепло.

– Это не единственная песня, мы записали еще две. Сейчас работаем над остальными.

Вытащив из кармана джинсов конверт, она вручила его бабушке и, волнуясь, объяснила:

– Авторское право на песни принадлежит тебе, Опал. Получишь определенный процент от выручки, которую принесет саундтрек, а еще я выбила подписной бонус за использование песен в «Оглушенной славой». Если песни прозвучат в рекламных роликах, ты получишь отчисления.

– Ханна! – Опал разинула рот, глядя на извлеченный из конверта чек – тот самый, что выписал сегодня утром Сергей. – Это мне?

– Ну да.

– Нет, я не могу его принять, – забормотала бабушка, пытаясь втиснуть чек в ладонь внучки.

– Можешь, – заявила Ханна, отведя ее руку. – Этого хотел бы твой сын. Знаешь, раньше я сомневалась, но теперь… Песни помогли мне лучше понять отца, узнать его. Он жил своей семьей, и это здорово.

Бабушка вздохнула и расслабилась.

– Боже, как он гордился бы своей дочкой…

– Надеюсь, – шмыгнув носом, отозвалась Ханна и сняла пару забытых бигуди с головы Опал. – Кстати, денежки уже можно тратить.

Через полчаса она вновь появилась на съемочной площадке. На душе было по-прежнему тепло. Сжимая в руках верную планшетку, Ханна наслаждалась творческой атмосферой. Последний день работы в качестве ассистента… Все же идея начать карьеру с самых низов оказалась весьма разумной. Она поняла, что к чему в этом бизнесе, однако теперь стартовый этап подошел к концу. Ей всегда нравилось помогать людям, поэтому в роли ассистента Ханна чувствовала себя как рыба в воде, но пора помочь самой себе, пора ставить перед собой новые цели. Приняв непосредственное участие в создании шедевра, она пережила незабываемые ощущения.

Съемочная группа и актеры столпились у стены в баре «Кросс и дочери». На площадке, освободившейся перед стойкой, которую они восстанавливали вместе с Пайпер, в свете софитов красовались Кристиан и Максин – шла съемка финала. Сергей и тут остался верен себе: сцену в баре он придумал едва ли не в последнюю минуту, решив усилить волшебный эффект нового саундтрека.

Хотя, по счастью, формально Ханна являлась владелицей половины паба, все же ей пришлось запросить разрешение у Пайпер. Сестра обещала подъехать с минуты на минуту – сказала, что поможет организовать напитки после окончания съемок.

Сцена подошла к кульминации: Максин и Кристиан, взявшись за руки, танцевали посреди зала, и сиявшая в глазах актеров надежда чудесно преображала их лица. Постепенно надежда сменялась радостью, движения их становились все более раскованными. Последние кадры пойдут в замедленной съемке – отличный прием, позволяющий удержать внимание зрителей.

– Снято! – крикнул Сергей, выпрыгнул из кресла и хлопнул подставленную ладонь одного из звукорежиссеров. – Все, шабаш!

Актеры и операторы дружно зааплодировали.

Кристиан, моментально выйдя из образа, обернулся:

– Где мой кофе? Ханна!

Она махнула рукой и, дождавшись, когда Кристиан расслабится, показала ему средний палец. Ведущий актер расхохотался.

Все же Ханна над ним сжалилась, решив напоследок по традиции поднести ему холодный кофе, однако дорогу ей заступил режиссер. Интересно… Никак нервничает?

– Ханна… Еще раз хотел сказать, что новый саундтрек добавил колорита нашему фильму. Без матросских песен было бы совсем не то. Да, собственно, и без Уэстпорта… – Он хмыкнул. – Пожалуй, твой вклад в фильм не уступает моему – а ведь я и сценарий написал, и режиссировал.

Лицо Ханны осветила добрая, слегка ностальгическая улыбка.

– Режиссерская работа просто потрясающая, Сергей!

– Спасибо. – Он замялся. – Конечно, ты предупредила, что уходишь, и я твое решение уважаю. Понятно, что ты созрела для более важных проектов, и все же спрошу еще раз: не согласишься на повышение? Похоже, Бринли намерена сдержать свое слово, так что кресло музыкального директора вакантно.

Еще месяц назад Ханна ущипнула бы себя, решив, что спит и видит сон. Сегодня же ее переполняла гордость: проявила себя, заслужила лестное предложение! Другое дело, что принять его она не могла – и не только потому, что собиралась строить отношения с Фоксом. Ей понравилось работать самостоятельно. Искать подходящих музыкантов, участвовать в творческом процессе, отстаивать собственное ви́дение и доводить задуманное до конца. Она открыла в себе способность быть первой скрипкой и останавливаться не планировала.

– Спасибо, но этот проект станет для меня последним, – ответила Ханна. – Без «Рожденной бурей» я никогда не поняла бы, что мне нужно. Это был неоценимый опыт, и все же я настроена двигаться дальше.

– Полагаю, ты уедешь из Лос-Анджелеса? – печально спросил Сергей, опустив уголки губ. – Уедешь к своему рыбаку…

– Да, – подтвердила она, решительно подавив заползшее в сердце страшное сомнение. – Уеду к Фоксу.

Режиссер огорченно вздохнул.

– Если что-то изменится – дай мне знать. Не важно – в карьерном плане или в личном.

Не изменится…

Если даже случится худшее и у них с Фоксом ничего не выйдет, Ханна поняла, что такое настоящая любовь, что такое дикая, подчас животная страсть, не ведающая ограничений, не признающая доводов разума. Влюбленность в режиссера теперь казалась ей глупым, несерьезным увлечением.

– Конечно, – ответила Ханна, дружески пожав Сергею руку.

– Ну что, красавцы? Кто готов к празднику?

Ханна фыркнула, услышав голос сестры, и, обернувшись, получила поцелуй в щеку, оставивший на ее лице узнаваемый отпечаток губ Пайпер. Зал дружно вздохнул. Бывшая королева вечеринок из Лос-Анджелеса аккуратно положила сумочку под стойку бара и под изумленными взглядами собравшихся предложила ближайшему из членов съемочной группы:

– Что желаете выпить?

Подошел Кристиан с отвалившейся от удивления челюстью.

– Неужели Пайпер Беллинджер?

– Она самая! – отозвалась Ханна, с любовью посмотрев на сестру. – Влюбилась в местного морского капитана и переехала сюда прошлым летом. Романтика, правда?

– Пожалуй. Откуда ты ее знаешь?

– Пайпер – моя сестренка, и этот бар у нас в совместной собственности. – Ханна мотнула головой в сторону стойки. – Как насчет чего-нибудь покрепче, чем кофе?

Кристиан пошлепал губами и наконец пробормотал:

– Да, наверное, не помешает…

Они направились сквозь гудящую толпу к стойке, и вдруг Ханна встала как вкопанная. На пороге возник силуэт Брендана. Но как? Едва перевалило за полдень, а возвращения «Деллы Рэй» ждали не раньше вечера. Неужто обернулись быстрее? То есть вот-вот появится Фокс?

Ханна замерла в нетерпении и в то же время слегка занервничала. Выражение лица Брендана заставило ее встревожиться.

– Привет, – пробормотала она, когда будущий родственник протиснулся к ним с Кристианом. – Ты вроде сейчас должен быть на судне… Вернулись раньше?

– Да нет, – откликнулся Брендан, смущенно крутя в руках шапочку. – В этот рейс судно повел Фокс.

Ханна вздрогнула, и в голове у нее завертелся миллион версий. Беспокойство не проходило.

– Значит, ты решил его назначить в последнюю минуту?

– Так точно. Не дал ему шанса выкрутиться. – Брендан обменялся взглядом с Пайпер. – Подумал, что это отличная идея. Почему бы и нет? У парня отточенные рефлексы, отличные знания, океан он уважает. Остается лишь поверить в себя. Правда, когда шхуна отплыла, мне вдруг стукнуло в голову, что момент я выбрал не самый подходящий. Нет, Фокс был готов к новому вызову, однако, учитывая, что между вами происходит, не следовало бы наслаивать одно на другое.

– Погоди… – Ханна тяжело сглотнула, испытав одновременно и радость, и шок. – Он рассказал тебе?..

– Ну, кое-что.

– В смысле? – слегка раздраженно спросила Ханна.

– Фокс сообщил Брендану, что не был в Сиэтле с лета прошлого года, – перегнувшись через стойку, включилась в разговор Пайпер. – Ждал тебя. Как влюбленный идиот – так он выразился.

Пытаясь переварить услышанное, Ханна заметила, что Брендан нервничает. Что он недоговаривает?

– В общем, я сложил два и два. Вполне мог представить себе его чувства – ведь вы живете в одной квартире. Не исключал, что между вами что-то могло произойти. Если честно, я разговаривал с ним на эту тему еще до твоего приезда. Просил его ограничиться… э-э-э… чисто дружескими отношениями.

– Брендан!

– И потом пару раз ему об этом напоминал. Пару десятков раз… – откашлявшись, добавил он.

– В каком-то смысле я тоже виновата, – слегка поморщилась Пайпер. – Мы пытались тебя опекать, но, наверное… Нет, не наверное – точно недооценили Фокса.

– Ну да. Так что у него было полное право бросить мне в лицо обвинения перед выходом в море, – согласился Брендан и, нахлобучив шапочку, принял из рук Пайпер пивную кружку.

Сделав большой глоток, словно от неприятного разговора пересохло в горле, он поставил кружку на стойку и вновь обернулся к Ханне:

– Я много раз убеждал Фокса, что доверяю ему на сто процентов, хочу, чтобы он занял мое место в капитанской рубке, однако до среды слова так и оставались словами, и я об этом сожалею.

Ханне вдруг стало жарко. Фокс не раз говорил, что больше всего боится расспросов о том, каковы, дескать, его планы в отношении младшей сестренки Пайпер. Вот вам и пожалуйста. Первым любопытным оказался его лучший друг.

Ханна гордилась: ее любимый без колебаний встал за штурвал «Деллы Рэй». Попытка, достойная восхищения. И все же она серьезно переживала. Ведь Брендан прав – на Фокса свалилось слишком много.

Они были готовы создать для себя место в этом мире – место, где постараются построить союз, опираясь на давно зародившиеся дружеские отношения. Место, в котором они перерастут в нечто большее. Да, Фокс сомневался в себе, видя, как оценивают его жители города и экипаж судна. Вдруг выход в море в качестве капитана прошел не слишком удачно? Не вернется ли он домой обескураженным, сможет ли продолжить их историю с того момента, как ушел в рейс?

Ханна верила в него, однако расстались они, ничего для себя толком не решив, и любая неожиданность способна была изменить хрупкий баланс.

Пару недель назад Ханна ощутила в себе способность и желание играть роли первого плана – в основном в карьере, о любви она тогда еще не думала. Сегодня вечером ей предстояло собрать в кулак неожиданно обретенную волю к победе и приготовиться при необходимости вступить в решающую битву. Ханна изменилась: она уже не сторонний наблюдатель, не запасной игрок, она пишет свою собственную историю! Страшновато? Безусловно. Другое дело, что со вторым приездом в Уэстпорт Ханна осознала, что способна на многое.

– Мне бы чего-нибудь для храбрости, пожалуйста, – махнула она рукой сестре.

– Уже готовлю.

Пайпер смешала коктейль в металлическом шейкере и, наполнив бокал, поставила его перед Ханной.

– Знаешь, – покрутив в ухе сережку, пробормотала она, – алкоголь, конечно, не повредит, однако опыт подсказывает, что каблуки-шпильки или изысканная прическа придают куда больше бесстрашия…

– Допустим. – Ханна отодвинула бокал. – Я немного сердита на вас за то, что вы капали на мозги Фоксу. Все же я – вполне взрослый человек. Предостережения мне не требуются, а вот помощь – пожалуй.

– Справедливо, – пробурчал Брендан.

– Согласна, – кивнула Пайпер. – Постараюсь загладить свою вину. Брендан, присмотри за баром, мы на некоторое время отлучимся.

Фокс вычеркнул последний пункт из перечня запланированных на рейс задач, повесил блокнот на крючок и впервые за последние пять дней перевел дух. Снял фуражку, опустился в капитанское кресло, поглядывая на гавань, и позволил себе расслабиться.

Дик, Сандерс и остальные члены команды упаковывали остатки улова, складывая сетки на палубе. Фокс помог бы им, несмотря на капитанские обязанности, но пришлось разговаривать по телефону с торговцами с рыбного рынка – следовало организовать доставку улова меч-рыбы на прилавки. Шхуну он уже проинспектировал сверху донизу и убедился, что в машинном отделении все в порядке, оборудование работает в штатном режиме, вес рыбы зарегистрирован.

Пятидневный рейс завершился удачно.

Его приказам беспрекословно подчинялись. Командовал он из рубки; на палубу, где шла физическая работа, не совался. Усталые матросы ночью падали на койки в каюте, а Фокс засиживался допоздна, прокладывая курс на завтрашнее утро. Брендана разочаровывать не хотелось.

Брендана… и Ханну.

Возможностей понять, как экипаж отреагировал на его назначение, особо не было, да оно и к лучшему. Возможно, он совершит еще несколько успешных рейсов, стараясь ни на что не обращать внимания, и постепенно люди привыкнут к его новой роли, изменят мнение о его репутации. Поверить в подобный исход непросто, учитывая, сколько лет он эту самую репутацию зарабатывал. С другой стороны – кто бы мог подумать, что Фокс откажется от своих сексуальных эскапад на целых полгода, променяет секс на забавную переписку и коллекционирование грампластинок?

Господи, как же хочется домой, к Ханне…

Скучал Фокс страшно, казалось, что сердце покрылось паутинкой трещин. Ничего, он вернется, и Ханна заполнит каждую из этих трещин.

Фокс уже начинал надеяться, что… Да. Он тоже сумеет заполнить сердце и душу своей Веснушки.

– Эй, приятель! – окликнул его Дик, хлопнув по переборке. – Все готово. Я двинул на рынок.

– Отлично! – отозвался Фокс, надев фуражку. – Сообщишь, когда подобьют нашу выручку.

Обычно на рынке контролер проверял качество рыбы и определял цену. Важный процесс – от него зависел размер вознаграждения команды за рейс.

– Я тогда позвоню Брендану, а он уж свяжется с руководством рынка по поводу платежа.

– Ага, хорошо! – кивнул Дик и презрительно глянул на нового капитана. – Здорово смотришься в капитанском кресле! Такой крутой, деловой. Деньжат прилично срубишь – хватит, чтобы уложить в постель какую-нибудь телку, да?

Сандерс, подойдя к рубке, шутливо пихнул товарища в бок.

– Точно! Может, расстелить красную дорожку до выхода с пристани? Девчонки мигом обратят на тебя внимание.

Фокс застыл в кресле.

Господи, неужели…

Он и не ждал, что отношение команды изменится в одночасье, однако в словах Дика и Сандерса не прозвучало ни капли уважения. Ни капли. Никаких перемен… Попробуй они поговорить так с Бренданом – вылетели бы с корабля пулей, не успев закончить грязную шутку.

Фокса словно лопатой по голове огрели, и все же он выдавил из себя слабую улыбку. Раздражения показывать точно не следовало. Конфликт лишь усугубит ситуацию.

– Ребята, я польщен, что вас так заботит моя сексуальная жизнь. И все же думайте больше о своей, тогда и повода для таких разговоров не будет.

Фокс встал лицом к лицу с матросами. Все, что он говорил дальше, выскочило непроизвольно. Слишком зациклился на одном-единственном, важном для него человеке.

– Так или иначе, знайте, что в Сиэтл я не еду. Ни в Сиэтл, ни в другое место. Увидеть Ханну – вот все, что мне сейчас нужно.

На него недоверчиво уставились две пары глаз, и в сердце Фокса заполз страх.

– Ханну… – медленно повторил Сандерс. – Младшую сестренку? Ты не шутишь?

Ошибка была страшной. Признаться в их отношениях сейчас? Слишком рано. Слишком дурная пока у него слава для человека, который претендует на роль спутника такой девушки.

Фокс бочком выскользнул из рубки и побежал по трапу. Матросы не отставали.

– Слышал, ребята в «Наповале» шептались, но даже я не поверил, что ты настолько сбрендил, – посерьезнев, пробормотал Сандерс. – Такая милая девушка, что у тебя с головой?

– Ага, – вклинился Дик, скрестив руки на груди. – Неужели не мог выбрать любую из тысячи своих баб?

– Фокс, это неправильно, – с отвращением сплюнул Сандерс. – На таких девушках женятся, а ты… ты ее просто прожуешь и выплюнешь.

– Хочешь сказать, что я ничего не понимаю? – зарычал Фокс, угрожающе шагнув в сторону матроса. Его рассудок пылал, а с ним сгорала глупая надежда. – Считаешь, я не знаю, что Ханна заслуживает только самого лучшего? Да я все время об этом думаю!

Целую землю, по которой она прошла.

Люблю ее…

Ошеломленные его яростью, матросы замолчали. Изучив Фокса любопытным взглядом, Дик не стал интересоваться его намерениями, а лишь спросил:

– Брендан в курсе?

Фокс невесело усмехнулся и, развернувшись, пошел прочь.

Как они на него смотрели… Где их уважение к капитану судна? Наверное, Фокс идиот, раз решил, что теперь ребята увидят его в новом свете. Они смотрели на него как на последнего подонка только за то, что он дышал одним с Ханной воздухом, что уж говорить о родившихся между ними отношениях… Фокс представил, что примерно такой разговор мог состояться у Ханны с Пайпер или с любым из их общих знакомых.

Голова пошла кругом; в сердце словно воткнули острый нож.

Похоже, сбылся самый страшный из его кошмаров.

Еще не поздно все остановить – пока он не успел навредить Ханне. Пока она не переехала в Уэстпорт и не осознала, какую совершила ошибку.

Не стоит дожидаться, когда ей самой придется принимать тяжелое решение.

Фокс представил, что стоит с горящей спичкой в луже керосина, которую он сам и подожжет.

Глава 23

Прошел час. Фокс скрывался в тенях у стены закусочной через дорогу от бара «Кросс и дочери». Зачем пришел? Надо было остаться дома. Он же все пытался разглядеть Ханну, будто от этого зависела его жизнь. Еще один только взгляд – а потом Фокс признается, что совершил ошибку. Даже мечтать о том, что он достоин Ханны, – непростительная глупость.

Кто-то вышел на улицу, прикурил сигарету, и сквозь на секунду распахнувшуюся дверь донесся смех его любимой. Фокс невольно оттолкнулся от стены; все его тело напряглось. Так или иначе, он по-прежнему несет ответственность за то, чтобы Веснушка благополучно уехала в Лос-Анджелес, поэтому… поэтому ему надо убедиться, что Ханна после вечеринки вернулась в его квартиру без приключений.

Не сошел ли он с ума? Будь у него хоть капля инстинкта самосохранения – пошел бы домой, сменил замки и выпил виски. Отключится, а проснется, когда Ханна постучит в дверь.

Фокс сделал все с точностью до наоборот.

Добрел из порта до квартиры, принял контрастный душ, плеснул в лицо пригоршню одеколона. В голове до сих пор звенели слова Дика и Сандерса. Но пока Ханна в городе, Фокс должен быть рядом – в этом нехитром правиле теперь заключалась его жизнь. Как только ее увидит, сделает то, что считает правильным в подобной ситуации.

Привет, старые развлечения…

Прощай, Ханна…

Фокса словно ударили под дых. Прощай… Он не даст ей совершить ошибку, не позволит потратить время впустую. Зачем Ханне неуважительное отношение окружающих, которое для Фокса стало нормой жизни? Переехать за тысячу миль, чтобы соединиться с человеком, про которого даже близкие говорят: «Ты ее прожуешь и выплюнешь». Если уж экипаж родного судна был о Фоксе настолько низкого мнения, что говорить о жителях Уэстпорта?

Зайди в бар, выложи ей все начистоту…

Так он и сделает. Еще немного подождет – и сделает.

Фокс был полон надежд, когда в среду взошел на борт корабля. Получал удовольствие, стоя у штурвала и сжимая его мозолистыми ладонями. На какой-то короткий миг в нем взыграли юношеские мечты… В него поверила Ханна – почему бы команде «Деллы Рэй» не последовать ее примеру? Увы, все закончилось, не успев начаться. Фокс пережил полный провал, застрял в прошлом, загнанный в угол своей репутацией. А раз так – Ханне он не пара. Ей с ним не по пути.

Фокс прошелся по тротуару, посматривая в окна, однако Веснушки видно не было. А не завалиться ли ему в «Наповал»? Выпить, успокоить расшатавшиеся нервы?.. Он уже повернулся – и тут через распахнувшуюся дверь увидел ее.

Ханна стояла у стойки бара.

Сердце ухнуло в желудок, где смялось в лепешку, словно спелый помидор, брошенный в бездонный колодец. Господи… Она была прекрасна. Волосы распущены и непривычно завиты, на лице серьезное и слегка отсутствующее выражение – Фокс видел его не раз. Наверняка Ханна прислушивается к музыке, беззвучно повторяя слова, и в то же время пытается не потерять нить разговора.

Ее собеседником был мужчина – не Сергей, но вполне привлекательный парень, видимо – актер.

В горле пересохло, и Фокс облизал губы.

Не смей ревновать, ведь ты решил сегодня подвести черту…

Скоро Ханна уедет в Лос-Анджелес, где будет общаться с сотнями разных мужчин. Да ее везде готовы окружить мужчины, и у всех будут наготове правильные слова и самые благие намерения…

Ого, она сегодня в маленьком небесно-голубом платье…

– Господи Иисусе, – пробормотал Фокс и, сделав несколько быстрых шагов, вернулся ко входу в бар.

Ему недостаточно было бросить последний взгляд на Ханну издалека. Пять одиноких ночей провел он в море с непроходящей эрекцией. Ему нужна была Ханна. Только Ханна. Протискиваясь сквозь толпу, Фокс ощутил зуд в ладонях. Дурной признак… Им предстоял тяжелый разговор, и, чем бы он ни завершился, руки от Веснушки ему следует держать подальше.

Не дай слабины…

Она обернулась. Их глаза встретились. Жива, здорова… Из горла у Фокса вырвался странный звук – нечто среднее между тоскливым стоном и вздохом облегчения. Слава богу, что в баре вовсю гремела музыка. Ханна… Прекрасна, мудра, милосердна – идеальна! Любой, кто хоть что-то понимает в женщинах, упал бы перед ней на колени. Только не он. Лицо Веснушки осветилось, карие глаза вспыхнули, приобретя медный оттенок, и Фокс, очарованный ее улыбкой, едва не передумал.

– Фокс, ты вернулся…

– Да, – выдохнул он.

Горло перехватило спазмом – словно на шею накинули удавку. Хорошо хоть, Пайпер стояла за стойкой бара, иначе Фокс наверняка поцеловал бы Веснушку. Две секунды глаза в глаза – и он уже готов отказаться от своего плана.

– Как ты?

По лицу Ханны пробежала тень грусти. Расстроилась, что не поцеловал?

– Все хорошо, – ответила она, поставив напиток на стойку.

Дышит тяжело… Что-то случилось?

– Фокс, это Кристиан, – махнула она рукой в сторону собеседника. – Он – первая звезда нашего фильма и совершенно кошмарный тип.

– Спорить не буду, – хмыкнул актер и протянул руку. – А вы, видимо, тот самый парень, который решил умыкнуть Ханну?

Сердце Фокса, и без того дававшее перебои, на миг остановилось. Вот как, она уже все спланировала, просчитала варианты, которые позволят им остаться вместе? Фокс не любил строить планы на будущее, но, если уж за дело взялась его милая, мягкая Ханна, – почему нет? Однако в море – всего-то за пять дней разлуки – он начал сомневаться в своей способности претворить ее планы в жизнь. А насмешки экипажа добили его окончательно.

Кожаный браслет на запястье словно раскалился докрасна, оставив на коже позорное клеймо.

– О, нет, – слегка покраснев, поспешно возразила Ханна. – То есть… я действительно увольняюсь из «Рожденной бурей», все верно. Но это исключительно мое решение, ни с Фоксом, ни с кем-либо другим оно не связано.

– Ты уходишь из продюсерской компании? – пробормотал Фокс.

Не то чтобы он не ожидал подобного сценария, тем не менее, впервые услышав его из уст Ханны, осознал, насколько все серьезно и как много для нее это значит.

– Сергей согласился использовать в фильме матросские песни, – возбужденно сообщила она.

– О, Ханна… – Фокс вдруг охрип и едва не схватился за грудь – так заколотилось сердце. – Черт, потрясающе! Тебе все-таки удалось…

Ее глаза вспыхнули, и Фокс прочел в них тысячу самых разных чувств. Там были и волнение, и восторг, и удовольствие от того, что любимый, наконец, узнал радостные новости. Он впитал ее взгляд, словно путник в пустыне, истосковавшийся по глотку холодной воды.

– Да-да. – Кристиан лениво покручивал в ладонях бокал с коктейлем, с нескрываемым интересом глядя то на Ханну, то на Фокса. – И теперь она решила, что будет открывать миру новые музыкальные группы, предлагая их песни в качестве саундтрека к фильмам. Ханна Беллинджер, независимый музыкальный продюсер. Скоро скажет, что я ей не ровня.

– Ты мне и так не ровня, Кристиан, – улыбнулась она, с подчеркнутой серьезностью потрепав его по плечу.

Актер расхохотался, запрокинув голову, и первобытная ревность Фокса рассеялась.

Ревновать было не к кому. Очевидно, что Ханна с Кристианом – просто друзья. И все же беспокойство не покидало его душу. Пять дней назад они обсуждали с Ханной, как будут строиться их отношения – ведь они живут в разных городах. И вот она увольняется с работы. Вряд ли это совпадение. Выходит, Веснушка пришла к выводу, что им все же стоит попытаться?

Фокс решил на время забыть о своих волнениях. Интересно, что это за работа такая – музыкальный продюсер? Наверное, Ханна постоянно будет в разъездах… Где она снимет офис? В Сиэтле? Насколько она увлечена этим проектом?

– Похоже, пока меня не было, у тебя родилась целая куча новых идей?

Остальные вопросы Фокс оставил при себе. Уже завтра он не будет иметь ни малейшего отношения к задумкам Ханны.

– Сдается мне, что у тебя тоже? – вздохнула девушка, изучив его лицо.

– Ну, забурлили подводные течения, – пробормотал Кристиан. – Ладно, друзья, пойду-ка я разыграю стажеров, а вы тут сами разбирайтесь в своих идеях.

Актер нырнул в толпу. Между Ханной и Фоксом повисло молчание.

Что ж, пора произнести речь, которую он репетировал по пути из дома в бар.

Прости меня. Ты – невероятный человек, для меня честь быть твоим другом, и все же я не готов просить тебя переехать в Уэстпорт. Я не сумею сделать тебя счастливой.

– Потрясающе выглядишь, – с трудом выдавил Фокс.

– Спасибо, – фальшиво улыбнулась Ханна, и Фоксу захотелось стереть эту фальшь поцелуем. Не надо со мной притворяться… – Хочешь объявить о разрыве здесь или выберешь для этого более уединенное место?

– Ханна… – Фокс, пытаясь скрыть шок, опустил глаза. – Не говори так.

– Ну почему же?

– Звучит так, будто я…

Будто я тебя отталкиваю. Будто режу по живому.

Нет, он не сможет. Лучше всадить себе в грудь нож для колки льда.

Кто-то прошел мимо них, случайно толкнув Ханну, и ее груди прижались к телу Фокса. У него сразу проснулось желание, все мысли куда-то выветрились. Она что же, без лифчика?

Так, о чем это он говорил?..

– Давай примем совместное решение, – продолжил Фокс, старательно избегая слова «разрыв», – и мы сможем остаться друзьями. Я хочу дружить с тобой, Ханна.

– М-м-м…

Она явно пыталась скрыть пронзившую ее боль – прямой взгляд, поднятый вверх подбородок, – и Фокс почувствовал, что из него вынули сердце.

– Стало быть, когда мне придет в голову заехать в Уэстпорт, мы с тобой потусуемся, как ни в чем не бывало? Например, послушаем альбом «Флитвуд Мак»?

Фокс на миг лишился дара речи – не знал, как ответить. Да и что сказать? Он уже открыл ей свою душу в Саду звука.

Я боялся, что если ты не разгадала меня на слете, то уж после альбома «Флитвуд Мак» точно поймешь, что к чему.

Наверняка она помнила, потому, видимо, и пыталась поколебать его решимость.

– Я не собираюсь с тобой спорить, Фокс. – Ханна повела изящным плечом. – Хочешь положить конец тому, что не успело толком начаться? Что ж, пожалуйста, это твое право.

Он беспомощно смотрел, как Ханна облизывает пересохшие губы.

Что происходит? Похоже, они стремительно отдаляются друг от друга? Найдет ли Фокс в себе силы повернуть этот процесс вспять?

– У меня последняя просьба, – произнесла она, коснувшись его руки кончиками пальцев.

– Да-да, конечно, – хрипло сказал Фокс, чувствуя, как стучит в висках кровь.

Ханна слегка наклонила голову, и он жадно запечатлел на память нежный изгиб ее шеи.

– Могу я попросить тебя о последнем поцелуе?

Фокс уставился ей в глаза. В нем пробудилась страсть. Страсть и паника. Если он сейчас поцелует Ханну, то не сможет поставить точку. Неужели она ведет свою игру? Да нет. Невинное выражение лица говорит само за себя – это не игра. Отказать ей невозможно. Ни в чем.

Да, Фокс ее поцелует – здесь, при всех. И никакого риска.

Точно.

Ага, можно подумать… Он ведь находится на грани. Малейшее прикосновение – и его сердце разлетится на тысячу кусочков.

Облизав губы, Фокс сделал шаг вперед и, словно под гипнозом, положил руку на изгиб женского бедра. Случайно нащупал пальцем тоненькую тесемку под платьем. Он опустил глаза вниз.

– Что за трусики ты сегодня надела?

– Какая разница? Мы ведь говорим о поцелуе…

Господи, как она его возбуждает…

– Ну да. – Фокс шумно выдохнул, ощущая в ушах биение крови. – Поцелуй на прощание…

– Верно! – Ханна подмигнула. – Последний поцелуй, и дело закрыто.

Дело закрыто.

Закрыто.

А что? Разве это не его решение?

Иных вариантов нет. Когда-нибудь Ханна скажет ему спасибо.

Какие мягкие у нее губы, как они ждут поцелуя… Всего лишь один поцелуй. Обычный, не глубокий. Фокс не должен ощутить ее вкус, иначе он пропал. Ни у одной девушки в мире нет подобного аромата, который так тяжело стереть из памяти.

Отличная попытка, Фокс. Можно подумать, что воспоминания о Ханне исчезнут навсегда…

Махнув на все рукой, он склонил голову к ее лицу.

За стойкой бара звякнул колокольчик, и Пайпер крикнула:

– Последний звонок, друзья! Пора расплачиваться – и по домам!

Ханна, пожав плечами, сделала шаг назад.

– Пора так пора.

Фокс, застывший с оттопырившимися в паху джинсами, сперва ничего не понял.

– Погоди, что такое?

– Похоже, сейчас не совсем подходящий момент, – слегка покраснев, небрежно бросила девушка.

– Ханна, – заворчал Фокс, пытаясь ее обнять, – а как же поцелуй?

Она вздохнула.

– Мне нужно забрать вещи из твоей квартиры. Автобус отходит в семь утра.

У Фокса закружилась голова. Вконец измученное сердце словно выпрыгнуло из груди и шлепнулось на скрипучие половицы. Он понимал, что автобус рано или поздно увезет от него Ханну, однако до поры до времени старался об этом забыть. Теперь плотину прорвало. Она уходит. Уезжает. Исход зависел от решения Фокса, а оно было принято, – оба отдавали себе в этом отчет.

Ты поступаешь правильно…

– Да и переодеться надо, – пробормотала Ханна, как будто разговаривала сама с собой.

Разумеется, Фокс ее услышал. Услышал – и представил, как небесно-голубое платье падает к ее ногам. Ханна остается в стрингах и туфельках на высоком каблуке. Губы Фокса касаются ее нежной кожи. Будто вернулся домой после долгого отсутствия. Боже, подобное ощущение ему могла дать лишь Ханна…

Пайпер снова звякнула колокольчиком, лампочки в баре мигнули.

– Давай, пора идти, – сказала Ханна, направляясь к дверям.

Фокс беспомощно последовал за ней. Похоже, он шел навстречу безжалостному року.

Глава 24

Сердце Ханны было разбито.

Все же он решился.

Да, у нее было нехорошее предчувствие. Она боялась, что в рейсе Брендан прочистит Фоксу мозги, что ее ловец крабов не выдержит тяжелой ноши: тут вам изменения и в личной жизни, и в карьере… И тем не менее она верила: не сможет он посмотреть ей в глаза и заявить, что ставит точку на их рождающихся отношениях.

Увы, Фокс таки подвел черту. Поднимаясь по ступенькам к двери его квартиры, Ханна слышала, как стучит ее разорванное, окровавленное сердце.

Господи… Оно едва не выскочило из груди, когда Фокс вошел в бар. Какое счастье, думала Ханна еще час назад.

Глупышка. Наивная, глупая девчонка.

Собирай свою сумку и проваливай.

И не смей задерживаться…

Поцелуй лишь стократно усилит ее боль. Сперва Ханна рассчитывала на него, надеялась: последняя попытка сломит те баррикады, которыми отгородился от нее Фокс за пять дней в море, но… Все, никаких последних попыток! Ей хотелось забиться в какой-нибудь темный угол и хорошенько выплакаться.

В глубине души Ханна знала, что поступает несправедливо. Раз Фокс не хочет отношений, ей следует уважать его мнение. Надо быть большой девочкой и просто пожелать этому мужчине добра. В конце концов, она с самого начала была в курсе, что Фокс – принципиальный холостяк. Ничего тут удивительного нет. Только вот попробуй убеди свое сердце…

Она открыла дверь и, постукивая каблучками, прошла в прихожую. Фокс медленно тащился сзади. В воздухе висел запах мыла и шампуня, доносившийся из открытой душевой. Ханна глубоко его вдохнула и направилась в свою комнату. Сумку она собрала заранее – шестое чувство подсказало. Конечно, надеялась распаковать ее завтра утром. Была уверена, что Фокс не позволит ей уехать, пока они не определятся с дальнейшими планами на жизнь.

Перешагнув порог спальни, Ханна по привычке хлопнула по сенсору гималайской солевой лампы. Люстру включать не стала, и комнату заполнил красноватый свет. Подняв сумку на кровать, расстегнула молнию, вытащила хлопковые трусики, джинсы и футболку с изображением Джонни Кэша. Разложив одежду на кровати, обернулась, чтобы закрыть дверь. Потянувшись к задвижке, она замерла – на пороге, подсвеченный розовым, стоял Фокс. Наблюдал за ней, упершись плечом в косяк. Лицо жалкое, измученное.

– Мне нужно переодеться.

Он не двинулся с места.

Раздосадованная Ханна толкнула его в грудь, пытаясь выставить из спальни, и еще больше разозлилась, когда не смогла сдвинуть могучее тело ни на дюйм.

– Дай переодеться, и я уйду.

– Не хочу, чтобы ты уходила вот так…

– Наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями.

Фокс не двинулся с места, лишь заскрипел зубами.

Ханна решила, что с нее довольно.

Она даже припомнить не могла, когда ей так сильно хотелось кого-то ударить. Агрессивной она никогда не была – всегда горела желанием помочь, договориться, решить вопрос мирным путем. Значит, Фокс не хочет, чтобы она оставалась, и в то же время не дает ей переодеться. Что же ей, уходить в этом платьице? Да что он о себе возомнил? У нее зачесались руки пихнуть его еще разок, уже со всей силы. Впрочем, Ханна знала и более действенные способы – слава богу, было у кого научиться. Если их сейчас применить – ей тоже будет больно, но, во всяком случае, ее гордость не пострадает.

Просто покажи ему, что он теряет…

Развернувшись лицом к кровати, Ханна сняла через голову платье, испытав огромное удовлетворение, когда сзади тяжело засопели. Медленно свернула позаимствованную у сестры одежду и нагнулась, убирая ее в сумку.

– Господи, Ханна… Ты чертовски сексуальна, – хрипло прорычал Фокс.

Он уже дышал ей в спину, и внутри у нее что-то взорвалось, словно вышибли пробку из шампанского. Ханна выпрямилась, невольно коснувшись обнаженной спиной бурно вздымающейся груди мужчины. Потрясающее ощущение… С чем сравнить? Разве что с захватывающим дух моментом, когда едешь на колесе обозрения, добираешься до самого верха, и под твоими ногами вдруг расстилается огромный удивительный мир. От кончиков пальцев вверх побежала горячая дрожь; у Ханны съежились и затвердели соски, а ведь Фокс ее даже не коснулся.

Ей жутко захотелось повернуться, прижаться лицом к его груди… Она едва не последовала внутреннему зову, но все же сдержалась.

Фокс пробормотал ей в ухо:

– Еще не пришло время для прощального поцелуя?

В Ханне с новой силой взыграло желание показать, чего он себя лишает.

А еще подогнать к его дому экскаватор и засадить в стену чугунной бабой. Она уйдет, переступая через дымящиеся обломки. Неизведанное ранее, чуждое ей желание. С другой стороны – а любовь, а горе, которые она испытала с этим мужчиной? Никогда еще Ханна не переживала подобного, так что придется последовать своим инстинктам, а с последствиями разобраться позже. Больнее уже не будет.

И она повернулась.

Медленно провела ладонью по груди Фокса и замерла, глядя в его измученное лицо, потом, вцепившись в воротник рубашки, заставила сесть на край кровати. Его нетерпеливые глаза шарили по телу Ханны, останавливаясь то на округлой груди, то на губах. Фокс задержал взгляд у нее между ног, и на его скулах заиграли желваки; руки бесцельно задвигались по покрывалу.

– Один поцелуй, – прошептала Ханна ему в лицо. – Последний наш поцелуй.

Фокс издал странный звук, и ее сердце дрогнуло. Тело изнывало от желания обнять его, несмотря на душевную боль.

Пересилив себя, Ханна медленно села верхом на колени Фокса и плавно задвигалась, тут же ощутив доказательство сокровенных желаний любимого: его член под джинсами напрягся и набрал длину. Она прижалась нижней стороной бедра к пульсирующему сквозь ткань орудию и проникла языком в рот мужчины. Их губы – мягкие женские и твердые мужские – сомкнулись; колючая щетина защекотала ее подбородок. Ханна ускорила движения, и Фокс, просунув руку под ягодицы, притянул ее тело ближе. Еще ближе. Наконец она откинула голову; оба возбужденно дышали.

Фокс схватил ее за волосы. Его бедра ходили ходуном.

– Неужели ты разделась передо мной только для поцелуя?

Он крепче прижал Ханну к своему паху, усадив лоном прямо на эрегированный пенис. Качнул ее раз, другой, заставив громко застонать.

– А для чего же еще?

Фокс грустно усмехнулся.

– Ханна, не играй со мной, – проворчал он, прижавшись головой к ее лбу. – Просто будь моей.

У нее в горле встал ком.

– Я не твоя.

В его глазах загорелась жажда обладания, хотя Фокс продолжал сомневаться. Чувствовал, что утратил моральное право, и все же был не в силах отказаться от новой жертвы. Разве не так? Новая жертва. Одна из. Сегодня одна, завтра другая… Как бы Ханна ни хотела добиться иного отношения – ничего не вышло.

Никакая она не особенная.

– Но… вдруг мне все же удалось тебя чему-то научить? – прошептала она. – Вдруг однажды ты кого-то встретишь, и постоянные отношения уже не будут тебя так страшить…

– Кого-то встречу? – распахнул глаза Фокс. – Кого-то другого? Ты шутишь? Считаешь, что подобное может произойти дважды?

Ее вновь пронзила боль. Фокс не скрывал своих чувств, он хотел Ханну, нуждался в ней – и все же ее отторгал. Черт побери… Она попыталась спрыгнуть с его коленей, однако Фокс, испугавшись, вновь впился губами в ее рот. Каждая клеточка тела Ханны затрепетала, предупреждая: опасность! Он – настоящий вампир…

Надо собраться… Увы, осталось лишь волшебство его губ, сильного мужского тела и наслаждение, следовавшее за каждым движением их бедер.

Все ее заслоны рушились. В горле Ханны родилось рыдание, и она, обхватив ладонями лицо Фокса, пробежалась пальцами по его волосам. Они отчаянно целовались, сознавая, что это – в последний раз, и остановиться было невозможно. Его средний палец скользнул по ложбинке между ягодицами, прошел дальше, коснулся нежной плоти. Господи, она сразу намокла. Секс будет. Теперь уже никуда не денешься.

Их губы и языки продолжали бешеную пляску, и Ханна лишь ненадолго отстранилась, чтобы сорвать с Фокса рубашку, затем вновь приникла к его рту. Гладила выпуклые мышцы, путалась пальцами в мужских волосах.

В ее влажные трусики пробрался второй палец, затем третий, нежно трогая, поглаживая. Его язык входил в рот Ханны и выходил обратно. Господи, господи… Похоже, она над собой уже не властна… Ее плоть молила: еще, еще… Мечтала, как он заполнит ее изнутри.

Ханна отбросила в сторону лишние мысли и рванула молнию его джинсов. Не осталось ничего, кроме страсти, кроме желания.

Она извлекла его ствол, зажала в кулаке, и время остановилось. Поцелуй прервался; они жарко дышали друг другу в лицо, а Ханна водила рукой по его члену. Вверх-вниз, вверх-вниз.

– Давай, малышка, вставь его в себя, – прохрипел Фокс. В его голодных глазах появилось нечто, чему Ханна не могла подобрать названия. – Он по тебе скучал… Я… черт! Я по тебе скучал. Мне так тебя не хватало! Пожалуйста…

Ханна молчала, хотя слова так и рвались наружу. Какую же боль он ей причинил, какой сделал уязвимой…

Я тоже скучала. Я тебя люблю.

По-прежнему молча она направила его член в себя. Фокс оттянул в сторону полоску стрингов и медленно вошел в нее. Оба смотрели вниз, наслаждаясь сладострастным зрелищем.

– Черт, черт… – выдохнул он, запрокинув голову. – Презерватив… Я не надел резинку, Ханна…

Слепо зашарил рукой в поисках бумажника, не нашел и быстро сдался, задыхаясь и сжимая руками бедра Ханны. Она дернулась и застонала, впившись ногтями в его плечи.

– Нет… нет…

– Что? Что «нет»? Мне остановиться?

Она то ли кивнула, то ли покачала головой – сама не поняла. Твердая мужская плоть внутри ее тела не давала думать: все ощущения сосредоточились в центре живота. Ее интимные мышцы сокращались все быстрее.

– Ханна… – прошептал Фокс, заставив ее посмотреть в глаза. – Ты что-то принимаешь?

– Да, – всхлипнула она, когда слова Фокса с трудом пробились в ее сознание. – Да, я предохраняюсь.

Она задвигала бедрами, и глаза Фокса едва не закатились под лоб.

– О боже… Как хорошо… – Если что, я чист. Совсем недавно проверялся, – выдохнул Фокс.

Ханна вздрогнула.

– С тех пор у тебя ведь никого не было?

Вопрос ответа не требовал – она все знала и так.

– Нет, – прошептал Фокс, прикрыв глаза. – Боже, Веснушка, конечно, нет. Кроме тебя, мне никто не нужен.

Он вновь страстно поцеловал Ханну, придерживая ее за ягодицы, приподнимая и опуская. Его толстый член плавно ходил вверх и вниз, то и дело касаясь чувствительных точек.

О, да, да… Вот здесь, и еще вот здесь…

Фокс хорошо ее подготовил, и теперь все работало, словно отлаженный механизм – именно так, как хотела Ханна. Каждое движение обдавало ее нестерпимым жаром, заставляя чувствовать себя настоящей женщиной – сильной, сексуальной, раскованной. Она прервала поцелуй, слегка откинулась назад и сжала дрожащими руками груди. Застонала, когда он жадно, с влажным причмокиванием пососал ее левый сосок, а затем правый.

Фокс грубо шлепнул ее по заду, одновременно прикусив мочку уха.

– Поласкай себя…

Еще шлепок, и еще – уже сильнее.

– Помоги мне поднять тебя на вершину, Ханна. Давай… Господи, как ты меня возбуждаешь! Я уже себя не контролирую… Потрогай себя… Если это сделаю я, все быстро кончится. Поиграй…

Тяжело дыша, Ханна завела руку себе между ног и, закусив губу, слегка потерла чувствительный бугорок плоти, быстро обвела его пальцем, снова и снова, ускоряя движения. Их стоны зазвучали в унисон, а Фокс все подбрасывал ее на коленях, также нарастив темп.

– Смотри на меня… – По его лицу скатилась капля пота. – Не отводи взгляд, когда будешь кончать…

– Не хочу одна…

Он покачал головой.

– Обо мне не думай. В такой узкой дырочке, да без резинки… Я могу кончить от одного твоего вида… Боже, как ты скачешь на моем члене…

Фокс откинулся на спину, опершись на локти. Изгибаясь в пояснице, начал двигаться под ней, подбрасывая ее изящное тело. Еще немного, и плотину прорвет…

– Даже не знаю, что может мне помешать…

Сразу после этих слов ее ощущения достигли пика; тело конвульсивно напряглось, и наступил бурный оргазм. Ханна забыла обо всем, пока в ней бушевал сладостный вихрь. Интимные мышцы сжались, обхватив двигающийся внутри горячий член, и Фокс немедленно последовал за ней. Они продлили удовольствие, равномерно покачивая бедрами и прижимаясь друг к другу; их ногти и зубы вонзались в плоть, царапали кожу. Комната наполнилась стонами.

Животворный мужской сок стекал по внутренней стороне ее бедер, неприличные речи до сих пор отдавались эхом в голове, и Ханна продолжала содрогаться от наслаждения.

В такой узкой дырочке, да без резинки…

Боже, как ты скачешь на моем члене…

Фокс лег на спину, увлекая за собой Ханну, и она положила голову на его плечо. Оба устали, и все же, тяжело дыша, не стали размыкать объятия. Фокс гладил ее кончиками пальцев по спине, покрытой остывающим потом, мужские губы блуждали в ее волосах, и эта неповторимая минута после секса казалась Ханне бесценным мгновением. Идеальным, искренним. Правильным. И…

И она не намерена сдаваться.

Бог свидетель, сегодня вечером Ханна испытала такую бурю эмоций, какой в ее жизни еще не случалось. Надежда, отрицание непоправимого, опустошение, гнев… Фокс вошел в «Кросс и дочери» с явным намерением объявить о разрыве, и она совсем было лишилась мужества. В душе родилась огромная, беспросветная боль, и Ханна могла думать только о том, как бы выжить. Однако… Разве она не решила бороться до последнего, как только Фокс ушел в море? И вот, пожалуйста, – к финальному раунду добралась на грани потери сознания, едва держась на ногах. Готова сдаться, лишь бы облегчить боль. Разве не наступил тот миг, когда ей следует собрать все силы?

Не в подобные ли минуты ты становишься главной героиней своего романа? Так хочется все бросить – и все же надо себя превозмочь.

Добившись невероятных успехов за последние две недели, Ханна теперь не имела права ссылаться на обстоятельства. Она способна на многое. Когда надо, может проявить храбрость. Проще всего лечь в кроватку и заесть горе мороженым – вот только так не спасешь отношения. Ханна точно знала: их союз с Фоксом обещает быть прочным и удивительным. Сегодня, когда любимый ослеплен сомнениями в собственных силах и нуждается в ее поддержке, – надо верить не только в него, но и в себя.

Поцеловав его плечо, она перекатилась к краю и спрыгнула с кровати.

Пульс участился до тысячи ударов в минуту, в сердце пролегла трещина, однако внешне Ханна была совершенно спокойна. Фокс сел, наблюдая, как она одевается, и обхватил голову, вцепившись пальцами в волосы.

Застегнув сумку, Ханна встала перед ним и, пытаясь говорить невозмутимо, произнесла:

– Я не собираюсь ставить крест на наших отношениях.

Как она ни старалась, голос ее подвел.

Фокс рывком поднял голову. Что было в его взгляде? Надежда? Потрясение?

– Да, не собираюсь. – Она сглотнула, собираясь с силами. – Лично я не сдамся, и тебе придется с этим смириться, ясно?

Что же это за человек такой, который тонет, но боится подплыть к спасательному кругу…

– Что случилось после твоего выхода в море? – тихо спросила Ханна, борясь с желанием погладить Фокса по щеке.

Его чеканное лицо по-прежнему было измученным, изможденным. Он поджал губы, отвел взгляд и наконец заговорил:

– Какая разница… Какая разница, что я достаточно опытен для должности капитана, что способен управлять судном в сложных условиях? Как бы я себя ни проявил, все равно останусь объектом для шуточек, сомнений и критики. Не смогу выйти из роли шута, которого не уважают, не воспринимают всерьез. Любовник на час, запасной вариант… Подобное отношение перенесут и на тебя, Ханна. Мой грязный ручей замутит твое чистое озеро. – Он крепко потер лоб. – Ты бы слышала, как они ужаснулись, когда я проговорился. Знал, что так и будет, но, черт возьми, такого даже я не ожидал.

Ханна едва устояла перед желанием прижать к груди его голову, поддержать, успокоить. Видимо, Фоксу и вправду наговорили жутких вещей, если уж он решил с ней порвать. Однако телячьи нежности сейчас ни к чему.

Ему требуется хорошая встряска.

– Фокс, послушай. Мне все равно, кто побывал до меня в твоей постели. Ты – мой, я это точно знаю. А я – твоя, только это имеет значение. Да, с тобой случилась неприятная история в колледже, и ты переносишь ее на нас с тобой. Что с того, что окружающие тебя люди не умеют видеть дальше кончика своего носа? Наши отношения тут ни при чем. Да, тебе больно – не спорю. Но нельзя каждое хорошее событие мерить дурным опытом. Что плохого в том, что мы вместе? Да ничего, Фокс. – Ее голос задрожал. – Ты – замечательный человек, и я тебя люблю. Понял, глупый ты пень? Тебе следует вытащить голову из своей упрямой задницы и хорошенько подумать. Возьмешься за ум – тогда приходи. Ты стоишь того, чтобы ждать.

Фокс встал. Его грудь ходила ходуном, глаза застилала пелена слез, и все же он попытался обнять Ханну – и не успел, она ускользнула.

– Ханна… Иди сюда, дай мне тебя обнять. Давай поговорим…

– Нет. – Она испытала едва ли не физическую боль, не позволив Фоксу себя коснуться. Ей хватит сил сделать то, что необходимо. – Я все сказала. Возьми паузу и покопайся в себе. Если решишь попрощаться со мной еще раз – я тебе поверю.

Ханна развернулась и на подгибающихся ногах пошла к выходу, толкая перед собой сумку. Дверь захлопнулась, отделив ее от истерзанного горем Фокса.

Глава 25

Фоксу никогда в жизни не случалось оказываться за бортом; подобный страх живет в сердце каждого рыбака. Каждый из них часто представляет, как его затягивает в ледяную воду, как вышибает из легких воздух. Корабль превращается в точку на горизонте, становится далеким воспоминанием… Черт, лучше встретить кончину на дне океана, чем стоять вот так, наблюдая, как уходит, содрогаясь от рыданий, его Веснушка.

Еще пару часов назад Фокс был уверен, что поступает правильно.

А если правильно – почему же она плачет?

Господи… Он довел ее до слез. А ведь она его любит…

Черт возьми… Неужели и вправду любит?

Он не мог двинуться с места – болело все, что только может болеть, заплаканные глаза горели огнем. Следовало бы догнать любимую, однако Фокс слишком хорошо ее знал. Он не найдет сейчас ни одного нужного слова, а на детский лепет Ханна не откликнется. Фокс ею гордился: как она смотрела ему в глаза, как отчитывала… Да, ее слова разбили ему сердце, однако нельзя не признать: Ханна сегодня играла первую скрипку.

Люблю тебя больше жизни… Не уходи…

Вот что ему хотелось крикнуть ей вслед. Нет, это все не то. Не нужна Ханне его импульсивная реакция. Она хотела, чтобы Фокс вытащил голову из своей упрямой задницы.

Дверной замок щелкнул, и у Фокса подогнулись ноги. Не одеваясь, он плюхнулся на кровать и сжал ладонями виски. Выкрикнул проклятие, заметавшееся рикошетом по пропитанной ее запахами комнате. Попался… А теперь кто-то потянул за леску, и крючок пополз вниз от сердца к желудку, раздирая внутренности. Боже, как страстно Фокс желал, чтобы Ханна вновь очутилась в его объятиях… Все его тело содрогнулось от немыслимой утраты.

Желания желаниями, однако он не слишком представлял, как теперь поступить, чтобы Ханна ему поверила. Ради своей Веснушки необходимо измениться. И не только для нее – для себя тоже. Но каким образом?

Одно Фокс знал наверняка. В своей пустой квартире он ответа не найдет. Здесь каждый предмет обстановки словно насмехался: упустил! Об этом напоминала каждая комната. Спальня, где они проводили ночи в невинных объятиях, кухня, где Фокс кормил Ханну супом и мороженым, гостиная, где Ханна плакала по покойному отцу.

Он быстро оделся, схватил ключи от машины и выскочил на улицу.

Смена обстановки не помогла.

Дело не в квартире, по которой бродил призрак Ханны. Дело в нем, Фоксе.

Какую бы скорость он ни набрал на трассе, Ханна следовала за ним. Ее головка словно по-прежнему покоилась у него на плече. Ее пальчики лениво крутили настройку радио. Образ Ханны проник глубоко в сердце.

Куда он ехал? Просто ехал, и все.

Очнулся Фокс лишь у дома матери, заглушил мотор и некоторое время сидел в полном оцепенении. Что ему здесь нужно? Неужели он провел в пути два часа?

Чарлин давным-давно продала их старый дом, а взамен купила квартиру в кондоминиуме, напоминающем дом престарелых. По соседству с таким заведением мать и росла в детстве. Там служили ее родители, и в обществе стариков Чарлин всегда чувствовала себя комфортно. Задумка с игрой в бинго родилась не просто так. Торнтон-старший постоянно над ней насмехался, твердил, что жена таким образом состарится раньше времени, однако вышло не так. Как говорится, где родилась – там и пригодилась.

Окинув взглядом двор и пустой бассейн, Фокс вспомнил, сколько раз бывал в гостях у матери. Пожалуй, можно сосчитать по пальцам одной руки. Дважды приезжал поздравить с днем рождения, как-то заскочил на Рождество. Он навещал бы Чарлин и чаще, но… При виде сына у нее каждый раз становилось тяжело на душе, – это было видно невооруженным глазом.

Мало ему сегодняшней беды? Сейчас мать откроет дверь и привычно вздрогнет. Впрочем… Наверное, Фокс подсознательно жаждал наказания за то, что сотворил с Ханной. Заставил ее рыдать, не оправдал ожиданий.

Возьми паузу и покопайся в себе. Если решишь попрощаться со мной еще раз – я тебе поверю.

То есть… сегодня не поверила?

Знала ли Ханна, что Фокс и дня не проживет, не написав ей сообщение? Догадывалась ли, что сможет вить из него веревки, стоит ей вернуться? Ждала ли, что Фокс сорвется и полетит в Лос-Анджелес, чтобы упасть перед ней на колени?

Правда и первое, и второе, и третье. Однако что это изменит? Каким он был – таким и останется. Куда денутся его проблемы?

И все же Фокс страстно желал от них избавиться.

Добрался до сути – и натяжение лески с крючком, засевшим в желудке, ослабло. Выбравшись из машины, он покопался в телефоне и нашел в контактах точный адрес матери. Иначе никак: квартиры, двери – все здесь словно под копирку.

Постучать Фокс не успел – дверь распахнулась, и на пороге появилась Чарлин.

Мать привычно поморщилась, сын так же привычно постарался не обратить внимания на ее гримасу. Улыбнулся и, наклонившись, чмокнул родительницу в щеку.

– Привет, ма.

Она закинула руки сыну на шею и крепко его обняла.

– Ну и ну! Мне позвонила Кэролайн из первой квартиры. Говорит – по парковке шляется какой-то симпатичный парень, вот я и собралась выглянуть. А это, значит, мой сын!

Фокс ухмыльнулся, однако вместо смеха из горла вырвался хриплый рык. Боже, его как будто грузовик переехал! Боль такая, словно бампером стукнули прямо в середину груди.

– Прошу тебя, не надо рисковать. Звони в таких случаях в полицию.

– Я и не рисковала. Хотела позаимствовать у Кэролайн бинокль, заодно посудачить с ней о таинственном незнакомце. Не беспокойся, сынок, меня голыми руками не возьмешь. – Отступив на шаг, Чарлин окинула Фокса внимательным взглядом. – А вот о тебе такого не скажешь. Никогда не видела моего мальчика таким бледным. У тебя, часом, не морская болезнь?

– М-да… – пробормотал Фокс.

Чарлин подхватила его под руку, втащила в квартиру и пригласила сесть у маленького стола в гостиной. Столешница, раскрашенная в цвет морской волны, была заставлена безделушками. Внимание Фокса привлекла корявая пепельница в виде жабы.

– Моя поделка?

– Ну да! Помнишь, у вас в десятом классе были занятия по лепке? Кофе будешь?

– Нет, спасибо.

Мать присела напротив с дымящейся кружкой.

– Ну, рассказывай, – вздохнула она, сделав глоток. – Поссорились с Ханной?

Услышав имя Веснушки, Фокс едва не упал со стула.

– Откуда ты знаешь?

– Каждому встречному говорю: если мужчина приводит спутницу поиграть в бинго – значит, неровно к ней дышит. – Она постучала ногтем по кружке. – Если серьезно, то я видела, как ты на нее смотришь. Явно она для тебя не просто очередная девушка.

– А как я смотрел?

Фокс затаил дыхание.

– Ах, сынок… У тебя было такое лицо… знаешь, словно солнышко из-за туч выглянуло.

Фокс долго не мог найти слов. Уставился на расписную столешницу, пытаясь проглотить подступивший к горлу ком, а перед глазами стояла улыбка Ханны – веселая, грустная, ироничная…

– Тут такое дело… Сегодня я ей сказал, что между нами все кончено. А она не согласна.

Чарлин рассмеялась, едва не пролив кофе, и вытерла подступившие к глазам слезы.

– Держись за нее обеими руками, Фокс. Ты должен ее беречь.

– Ты ведь знаешь, что я в этом не силен. – Покрутив керамическую жабу, он добавил: – Держись за нее… Держись хоть за кого-нибудь…

Улыбка сползла с лица матери.

– Почему бы и нет?

– Сама знаешь, почему.

– Ничего я не знаю.

На этот раз засмеялся Фокс, хотя ему было не до веселья.

– Все ты знаешь, ма. Я – хранитель папиных традиций. Половину сознательной жизни так провел. Я привык так жить и измениться не смогу. Господи, да никому и в голову не придет представить, что у меня есть пара…

Чарлин, поморщившись, замолчала.

Неудивительно. Против правды не попрешь.

Фокс больше не мог смотреть в разочарованное лицо матери и уже встал, собираясь уйти, однако Чарлин заговорила:

– У тебя просто не было шанса попробовать. Не было возможности проявить себя в другом качестве. Все говорили: этот парень пойдет по стопам отца – тоже разобьет немало сердец. Я тогда только смеялась, хотя эти речи были мне поперек горла. А потом…

– Что потом?

– Мне тяжело об этом говорить, – тихо сказала мать и поднялась из-за стола, чтобы налить еще чашку кофе. Опять села, похоже, взяв себя в руки. – Я потратила годы, пытаясь изменить твоего отца. Делала все, чтобы он полюбил дом, добивалась, чтобы он чувствовал себя счастливым в семейной жизни. Ну, ты знаешь, чем это кончилось. Пять дней в неделю он приходил по вечерам, благоухая чужими духами, словно парфюмерный магазин. – Чарлин перевела дух. – Потом ты подрос, стал внешне похож на отца, и я… Наверное, я попыталась бы внушить тебе, что вы с ним – совершенно разные люди, но мне было страшно. Боялась, что ты будешь сопротивляться моим попыткам, боялась разочароваться. В итоге сдалась, пустила все на самотек. Присоединилась к тем, кто предрекал тебе судьбу отца. Завела эту банку с мелочью. Умереть хочется, когда вспоминаю те годы, – закончила она, спрятав лицо в ладонях.

Фокс невольно глянул на шкаф, словно рассчитывал обнаружить там жестяную банку с деньгами на презервативы.

– Все нормально, мам.

– Нет, не нормально. – Чарлин покачала головой. – Мне следовало убедить тебя, следовало сделать так, чтобы ты не прислушивался к лживым голосам, которым в итоге поверил. Я упустила время – ты уже встал на кривую дорожку, чего от тебя все дружно и ожидали. Вернувшись из колледжа, ты как будто забился в непроницаемую раковину. Не шел на доверительное общение. Прошли годы, и вот результат.

Фокс обдумал ее слова, которые словно препарировали его мятущуюся душу. Но что с того? Вряд ли после ухода Ханны что-то могло причинить ему еще большую боль, в том числе и откровения матери.

– Если ты считаешь, что я отличаюсь от отца, почему всякий раз вздрагиваешь, когда мы встречаемся?

Чарлин побледнела.

– Прости, сынок. Я ведь даже не замечала. – Помолчав, она продолжила: – Бывают дни, когда в моей душе поднимается вина за то, что я тебя подвела. Вижу тебя – и словно получаю пощечину. Когда вздрагиваю – корю себя. Не тебя, Фокс.

В голове у него родилась ослепительная вспышка, и ледяная корка, окружавшая сердце, начала подтаивать.

– Помню, что он твердил тебе в пятом, да и в четвертом классе. Ну, кто из этих девочек твоя подружка? – спрашивал отец. Когда начнешь бегать на свидания? Мальчик, твоя задача – просто выбрать цыпочку из этого выводка… Мне его слова казались забавными. Случалось, сама говорила что-то в этом роде.

Чарлин выбила из пачки сигарету и, прикурив, выпустила к потолку струйку дыма.

– А надо было говорить совсем о другом. Следовало побуждать тебя добиться успехов в учебе, вступать в кружки по интересам. Вместо этого мы только и делали, что заставляли тебя думать об интимной стороне жизни. У меня нет оправдания. Да, конечно, жизнь твоего отца крутилась вокруг женщин. Моя соответственно тоже. Его романы, интрижки – вот чем были заполнены наши дни. И ты попал в этот водоворот. Вот в чем моя трагедия.

Надо встать, подумал Фокс. Встать и уйти.

Он помнил события, о которых рассказывала мать, только до сегодняшнего дня ему и в голову не приходило, что далеко не все родители ведут себя с детьми подобным образом. Фокс не задумывался, что ему просто-напросто промыли мозги, заставив поверить в то, что жизненный успех измеряется количеством покоренных женщин.

И мать теперь дергалась не потому, что Фокс напоминал ей отца. Оказывается, Чарлин чувствовала себя виноватой. Вряд ли новая версия сильно лучше предыдущей. Его жизнь – это его жизнь, и нельзя сваливать ответственность за свои действия на родителей. Трусость – вот как это называется. И все же… Все же Фокс почувствовал облегчение. Знать, что ты не испорчен с рождения, знать, что все, чему ты научился, привито тебе насильно… это немного меняет дело.

Ханна… Вот что сейчас самое главное.

Зарыться лицом ей в шею, передать слова матери. Ханна ему объяснит, что все это значит – так, как умеет объяснять лишь она и никто другой. Ханна смоет с него грязь. Она его спасет. Вот только Ханна его бросила. Фокс сам заставил ее уйти. И спасаться придется своими силами. Думай, думай…

– Люди скажут, что она чокнутая, раз выбрала такого парня, как я. Каждый заявит, что я поступлю с ней точно так же, как отец поступал с тобой.

Чарлин молчала. Фокс поднял взгляд. Мать ожесточенно тушила окурок в пепельнице.

– Расскажу тебе об одном случае. Ко мне на бинго ходили Эрл и Джоржетта. Ходили лет десять и постоянно садились в разных концах зала, как можно дальше друг от друга. Выглядели обычными милыми старичками, однако упрямы были, что твои ослы. – Чарлин снова прикурила. – Эрл когда-то был женат на сестре Джоржетты, но та умерла сравнительно молодой – чуть за пятьдесят. Старики друг друга утешали, как могли. Так вышло, что в итоге между ними возникло чувство. Оба жутко опасались, что скажут люди, поэтому и перестали видеться. Каждый выбросил другого из своей жизни. Но черт меня побери, если они годами не переглядывались через весь зал, словно два влюбленных щенка.

– И что дальше?

– Дальше? – Она выпустила клуб дыма. – Дальше Джоржетта заболела. Подцепила ту же болезнь, что и сестра. Так вот, Эрл вдруг осознал, что не только лишил себя возможности построить жизнь с любимой женщиной, но и вроде как лишился морального права помочь ей в трудное время. А потом пришел к выводу, что чужое мнение его в подобной ситуации волновать не должно.

– Господи, ма, неужели ты не могла найти более позитивную историю?

– Подожди, я еще не закончила, – терпеливо сказала Чарлин, явно наслаждаясь собой. – Эрл признался Джоржетте в любви, переехал к ней и выходил любимую. Каждый раз, когда я приезжаю в Абердин со своим бинго, они сидят в первом ряду, и теперь их никто не разлучит. И вот что я тебе скажу: все за них радуются. Невозможно жить с оглядкой на то, что подумают люди. В один прекрасный день ты проснешься, глянешь на календарь и начнешь считать дни и годы, которые могли пройти иначе. Поверь мне, никого из тех, кто сегодня чешет языком, не окажется рядом. Никто из них тебя не утешит.

Фокс немедленно вообразил, как просыпается лет через пятнадцать, которые прошли без Ханны, и ему стало дурно. Кухня закружилась перед глазами, в сердце словно воткнули иглу. Он вышел в гостиную и, рухнув на диван, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь избавиться от тошноты.

Вдруг накатила смертельная усталость. С чего бы? Раскрылись давние секреты, развеялись сомнения, с которыми он жил столько лет. Должно быть, это не так легко. Наверное, сказался и эмоциональный всплеск: жуткая депрессия, охватившая его после потери Ханны, и радость от рассказа матери. Сколько лет он обманывался, подозревая, что она его втайне ненавидит… На голову Фокса словно опустилось толстое пушистое облако, в котором утонули мысли, осталось лишь слабое затихающее эхо. Он откинулся на подушку и незаметно погрузился в глубокий сон, хотя и почувствовал, как мать укрыла его одеялом. Фокс уснул, дав себе обещание: как только проснется, поедет за Ханной.

Жди, Веснушка. Я скоро буду.

Когда он пробудился, в окно вовсю било солнце; с кухни доносились голоса.

Фокс сел, осмотрелся вокруг, восстанавливая в памяти события вчерашнего вечера, и попытался избавиться от обволакивающей мозг сонной паутины. Кругом безделушки, стойкий запах крепких «Мальборо»… Понятно, гостиная матери. Он вспомнил во всех подробностях вчерашний разговор, и под ложечкой неприятно засосало.

Уже утро… На часах восемь.

Автобус! Автобус в Лос-Анджелес должен был отправиться час назад.

– О, нет… – застонал Фокс. – Нет, нет…

Он спрыгнул с дивана, и из кухни на него уставились несколько любопытных пожилых леди – видимо, у матери на кофе с пончиками собрались гости.

– Доброе утро, дорогой! – пропела Чарлин, сидевшая ровно на том же месте, что и вчера. Даже кружка в руках была та же самая. – Смотри-ка, у меня есть миндальная булочка, кстати – с твоим именем. Знакомься с нашей бандой.

– Я не могу… Она уезжает! Наверное, уже уехала…

Фокс похлопал по карманам в поисках телефона. Заряд аккумулятора – шесть процентов. Быстро набрал номер Ханны и забегал по комнате, запустив руку в волосы. Он не позволит ей уехать в Калифорнию. Ни за что! Прошла ночь, а он так и не придумал, как удержать Веснушку. Боже, как страшно… И все же уход Ханны и рассказ матери заставили его многое переосмыслить.

Я вытащил голову из задницы, Ханна… Возьми трубку…

Звонок провалился в голосовую почту. В трубке прозвучали первые такты «Я и Бобби Макги»[42], дальше – запись хрипловатого голоса Ханны.

Фокса словно омыло теплой волной. Господи, какой же он болван… Эта девушка – настоящий ангел, каких поискать – не найдешь. И она его любит… Фокс тоже любил ее – неукротимой, отчаянной, дикой любовью. Он не знал, как создать семейный очаг, но одна голова хорошо, а две – лучше. Они все придумают.

Ханна позволила ему поверить в себя. Ханна была его богом.

В динамике раздался длинный гудок.

– Ханна, это я. Пожалуйста, выйди из автобуса. Прошу тебя! Я еду домой, я… – Он запнулся. – Просто сойди в каком-нибудь безопасном месте и подожди меня, хорошо? Я тебя люблю, черт возьми! Люблю, и, поверь, мне очень жаль, что ты втрескалась в безнадежного идиота… Я…

Быстро найди слова, Фокс! Правильные слова…

– Помнишь, ты в Сиэтле сказала, что мы с прошлого лета только и делаем, что пытаемся. Пытаемся наладить отношения. Я тебя тогда не совсем понял, а вот сейчас дошло. Я не знаю, как без тебя жить. Черт, я не уверен, что без тебя вообще есть жизнь! Моя жизнь – ты, Ханна! Я тебя люблю, я еду домой, так что, пожалуйста… Дождись меня! Мне ужасно стыдно…

Фокс замолчал и прислушался, словно из автоответчика могли донестись слова утешения, затем нажал на кнопку отбоя. Его вновь охватил ужас. Женщины на кухне плакали – кто в голос, кто тихо в платочек.

– Мне нужно идти.

Никто не попытался его остановить, и Фокс, опрометью выскочив из квартиры, побежал к своему пикапу. Упал за руль и сорвался с парковки. У выезда на шоссе загорелся красный сигнал светофора, и Фокс с проклятиями ударил по тормозам. Ему требовалось хоть какое-то действие, и он, держа ногу на педали газа, набрал номер Брендана.

– Фокс? – откликнулся капитан после первого гудка. – Сам собирался тебе позвонить. Знаешь, хотел еще раз извиниться за…

– Ладно, ладно. Извинишься в другой раз. – Светофор загорелся зеленым, и Фокс вдавил педаль газа в пол. – Ханна ночевала у вас? Где она, Брендан?

– У нас ее не было, – после короткой паузы ответил тот. – Разве последнюю ночь она провела не у тебя?

– Нет.

Фокс осознал, что ночь и вправду была последней, что он действительно мог провести ее с Ханной, и расстроился еще больше. Мир, в который он вступал, был лишен смысла. В подобном мире жить не хотелось. Однако где была Ханна? В Уэстпорте имелась пара гостиниц, только вряд ли она стала бы там останавливаться. Разве что переночевала в доме, арендованном для съемочной группы? Значит, уехала вместе со всеми еще час назад. Уехала…

– Нет, не у меня, – несчастным голосом повторил он. – Как и следовало предполагать, я все испортил, а теперь мне нужен шанс, чтобы спасти наши отношения.

– Дружище, что бы ты там ни натворил, наверняка сможешь все исправить.

Каков Брендан… Никаких обвинений, никакого разочарования. Старый друг в него верит.

А что? Даже океан постоянно меняется, почему бы и Фоксу не переделать себя?

Пройдет время, и экипаж «Деллы Рэй» поймет, как ошибался. В конце концов, команда лишь шла у него на поводу – относилась к Фоксу так, как он сам того хотел. Словно он выставлял на всеобщее обозрение свою дешевую копию. Стоило потребовать от Брендана уважения – и друг немедленно сменил тон. А если и с остальными насмешниками поступить точно так же?

Не сработает? Тогда черт с ним. Их с Ханной отношения никого не касаются.

Так или иначе, Фокс был намерен сделать все, что в его силах, чтобы вернуть и сохранить Ханну.

Он представил себе будущее без нее, и его руки задрожали на рулевом колесе.

Пожалуй, впервые после возвращения из колледжа Фоксу страстно захотелось понять, на что он в самом деле способен. Он готов был рискнуть, тем более что теперь, после разговора с матерью, осознал, что на кривую дорожку встал не сам. Его подтолкнули. Фокс больше не боялся, что его осудят.

Машину он вел почти на автопилоте – не давала покоя мысль, что Ханна уже на пути в Лос-Анджелес. На него накатывали волны боли и отвращения к себе. Потерять любовь всей своей жизни, спустить в унитаз свое будущее! Едва не позволил гнусному прошлому взять над собой верх…

Он прижал телефон плечом к уху и содрал кожаный браслет. Швырнув его в окошко, твердо заявил:

– Я хочу заступить капитаном, Брендан.

Сразу представил, как взлетели вверх брови приятеля, как тот задумчиво скребет подбородок.

– Уверен?

– На сто процентов. В рубку поставлю новое кресло – старое ты совсем продавил своей толстой задницей. – Дождавшись, когда друг отсмеется, Фокс продолжил: – Пайпер рядом? Она вчера не общалась с Ханной?

– У нее сейчас утренняя пробежка, но я могу позвонить…

Телефон, полностью разрядившись, отключился.

Фокс со свистом выдохнул и швырнул бесполезный аппарат на приборную панель. В висках стучала кровь. Она не могла уехать! Они не согласовали срок, в течение которого Фоксу следовало осознать, что без Веснушки ему не жить. Возможно, Ханна считала, что это займет несколько недель или даже месяцев? Возможно, Фоксу следовало воспринять ее сегодняшний отъезд как данность? Нет, он не мог с этим смириться. Конечно, все это время он предполагал, что печальный миг наступит, однако сегодня он начисто исключил для себя саму возможность разлуки.

И все же опоздал.

Могла ли Ханна передумать? Вдруг она отказалась от идеи позволить ему вытащить голову из задницы? Тогда понятно, почему до нее не дозвониться. Решила, что игра не стоит свеч. Если так – какой ему смысл лететь в Лос-Анджелес или устраивать бешеные гонки, догоняя автобус? Если Ханна поставила на нем крест…

Нет. Нет, нет!

Фокс отчаянно гнал от себя жуткие мысли.

В Уэстпорт он въехал в холодном поту через каких-то полтора часа и замедлил ход, поглядывая на прохожих: вдруг мелькнет кто-то из актеров или из съемочной группы? Хотя он толком никого и не помнит… Фокс обрадовался бы даже долбаному режиссеру. Он присматривался к каждому, кто его приветствовал. Все это местный народец… Ни одного незнакомого лица. Вот и гавань. Автобуса нет.

Уехала…

– Нет, Ханна! – хрипло прорычал Фокс.

Кое-как припарковав машину у своего дома, он решил: соберет сумку, снова сядет за руль и пустится вдогонку. Остановит автобус и попросит Ханну его выслушать. Если нагнать не получится, полетит самолетом. Без вариантов. Он не вернется, пока не получит однозначного ответа. Они вместе разработают план.

План…

Если, конечно, она не решила его окончательно бросить.

Фокс переступил порог своей квартиры и остановился как вкопанный: Ханна в огромных наушниках, скрестив ноги, сидела перед проигрывателем и подпевала себе под нос.

Конечно, она не слышала, как щелкнул замок, не видела, как Фокс, весь дрожа, прижался спиной к двери. Не видела, как он вытирает подолом футболки обжигающие слезы, как беззвучно молится, возведя глаза к потолку. Не видела, как он пожирает ее глазами, как впитывает всем своим существом ее хрипловатый голос, напевающий «Саундгарден»[43].

Сделав несколько шагов на нетвердых ногах, Фокс взял со столика ее телефон. Его голосовая почта лежала в непрочитанных сообщениях. Что сказать, чтобы Ханна поняла, как он ее любит?

Ничего не надумав, Фокс решил довериться сердцу и, сделав еще шаг, встал у проигрывателя.

Ханна вздрогнула и подняла взгляд. Они долго смотрели друг на друга, пытаясь найти ответы на мучившие их вопросы. На первый Фокс ответил сразу: снял с проигрывателя пластинку «Саундгарден» и поставил взамен диск Эла Грина c песней «Останемся вместе»[44]. С каждой следующей строчкой песни лицо Ханны смягчалось. Текст был что надо, самый подходящий. Глаза Веснушки наполнились слезами, и Фокс, подняв ее с пола, закружил в медленном танце под звучавшую в его сердце музыку. Наушники он снял с головы любимой только после того, как Эл Грин допел последнюю строку.

– Я тебя люблю, – осипшим голосом произнес Фокс, продолжая покачивать ее в танце. За талию Ханны он цеплялся словно за спасательный круг, сброшенный утопающему посреди Берингова моря. – Господи, я так тебя люблю…

Зарывшись лицом в ее волосы, он понял, как изголодался по близости этого невероятного человека, который почему-то его полюбил.

– Думал, ты уехала, – пробормотал Фокс и, подняв Ханну, направился к спальне.

– Нет, я не смогла. Не захотела. – Ее руки сомкнулись вокруг шеи Фокса. – Слишком сильно тебя люблю.

Он положил Ханну на кровать, однако она приподнялась и вытерла застилавшие его глаза слезы, а заодно и свои.

– Ты ведь собиралась дать мне время вытащить голову из задницы…

– Решила, что ты справишься за шесть часов.

Как отплатить Ханне? Чем? Похоже, ему не рассчитаться с ней до конца жизни, однако он будет делать все возможное и невозможное – каждый час, каждый день.

Фокс лег на нее сверху, накрыл ее губы своими, и оба застонали, ощущая каждый изгиб тела, каждую мышцу партнера.

– Подыщем местечко на полпути между Сиэтлом и Уэстпортом. У тебя будет работа в большом городе, у меня – здесь.

Он расстегнул на Ханне джинсы и просунул руку ей в трусики, с удовольствием наблюдая, как ее глаза заволокла пелена наслаждения. Провел пальцем между складок плоти, слегка нажал, затем нежно погладил.

О,

да…

– Как тебе мой план?

– Отличный план, – шепнула Ханна, а Фокс ввел палец глубже. – Выясним, чего мы стоим вместе. И никто нам не помешает.

Он кивнул, стаскивая с нее джинсы с трусиками.

– Как бы там ни было, я твой. А ты моя. Все у нас будет прекрасно.

Фокс вошел в нее, и у него на секунду перехватило дыхание, когда Ханна закинула ноги ему на поясницу – именно так, как нужно.

– Не знал, что такое настоящая жизнь, пока не встретил тебя, – задыхаясь, пробормотал он. – Мне нужна ты и то добро, что ты несешь. Ни за что тебя не отпущу.

– И я, Фокс Торнтон. – Тело Ханны чуть приподнялось, когда Фокс проник в ее лоно, глаза остановились. – Никуда тебя не отпущу.

– Буду с тобой и в горе, и в радости… – Фокс поцеловал ее в шею и вошел еще глубже. И еще, и еще. Он ощущал на лице ее дыхание и сходил с ума от счастья. – Всегда. Всю жизнь…

Эпилог

Десять лет спустя

Джип Ханны пробивался по заснеженной дороге под звучащий в салоне мягкий голос Нэта Кинга Коула. В свете фар кружились снежинки, небо в сумерках приобрело багряно-серый оттенок. Мачтовые сосны обрамляли ставшую давно привычной дорогу к дому. К семье…

Прожив десять лет в Пуйаллапе, она не могла заставить себя поверить, что когда-то ее домом был солнечный Лос-Анджелес, и уже не променяла бы свой маленький городок ни на какие плюшки.

Ханна бросила взгляд в зеркало и удовлетворенно вздохнула. На заднем сиденье лежали пакеты с подарками в богатых упаковках. Ей было настолько хорошо, что на глаза навернулись слезы счастья. Разве может быть что-то лучше в этом мире? Она едет домой, к семье, в канун Рождества, проведя пять дней в дороге. Боже, как она скучала! Приходилось заставлять себя не торопиться на заметенной снегом зимней дороге.

Еще минута, и показался дом. Шины заскрипели по подъездной дорожке, и сердце Ханны забилось чаще. Из печной трубы на крыше стилизованного под большую бревенчатую избу дома лениво поднималась струйка дыма. У входной двери стояли детские санки, рядом – большие, взрослые. В одном из многочисленных окон сверкала огнями рождественская елка. В ярко освещенной комнате показался муж; прошел мимо окна, придерживая за ноги перекинутую через мускулистое плечо младшую дочь. Ханна засмеялась, и в ее смехе прозвучали любовь, благодарность и накопившаяся за пять дней тоска.

У них все получилось. В их жизни поселились счастье и радость. Разве можно было представить себе подобный рай десять лет назад?

После съемок «Оглушенной славой» они с Фоксом съездили в Бель-Эйр и собрали ее вещи. Ханна до сих пор вспоминала чувство невесомости, сопровождавшее ее в том путешествии. Они дали друг другу обязательства, и их прежняя настороженность растворилась без следа. Каждое касание, каждое слово наполняли существование глубоким смыслом. Ханна с Фоксом вступали в новую, взрослую жизнь. Оба немного побаивались, однако были неизменно честны друг с другом.

Они стали сплоченной командой.

В самом начале пришлось снять апартаменты в этом маленьком городке на полпути между Уэстпортом и Сиэтлом. По той квартире Ханна скучала до сих пор: вспоминала скрипучие половицы и те уроки, которые они извлекли в стенах первого совместного жилья. Они безумно любили друг друга, громко ссорились и громко мирились. Ханна все еще слышала музыку, под которую они танцевали. Именно там Фокс в такой же точно вечер упал на колено и попросил ее руки. Оба были в легкой панике, когда через год она наконец забеременела. Потом отметили покупку дома. Сидели тогда в пустой комнате на полу, поедая торт прямо из коробки – Фокс в костюме, Ханна в платье.

Сколько за эти десять лет накопилось воспоминаний… Каждый их день проходил под знаком новой песни, и все они были ей дороги.

Ханна нетерпеливо распахнула дверцу автомобиля и осторожно поставила ногу в модном сапожке на заледеневшую дорожку. Не самая практичная обувь в подобную погоду, но куда деваться… После встречи с очередным клиентом пришлось срочно вылетать в Лос-Анджелес. Все, теперь никаких аэропортов до середины января. Слава богу! Чем дольше она работала, тем более комфортным становился график поездок. Многие процессы запросто можно было контролировать удаленно, однако бывало всякое. Порой Ханна открывала для себя группу, которую, как ни крути, надо прослушать вживую. Так случилось и на этой неделе.

Ее детище, компания «Сад звука», занималась посредничеством между подающими надежды музыкальными группами и продюсерскими компаниями, находящимися в поиске свежих идей для саундтреков к фильмам. Уже через несколько лет Ханна стала одним из лидеров в своей области, чему немало способствовал выход «Оглушенной славой», после чего «Анрелайблз» прогремели на всю страну. Ханна заработала репутацию человека, способного придать каждому фильму особое звучание и вывести процесс на совершенно новый творческий уровень. Она давно уже не могла представить, что посвятит себя какой-то иной работе.

Открыв заднюю дверцу джипа, Ханна на секунду задумалась, не позвать ли на помощь Фокса, и тут же отбросила эту мысль. Она войдет в парадную дверь, обвешанная подарками. То-то все трое удивятся!

Пожалуй, надо шевелиться: вот-вот приедут Пайпер и Брендан с детьми. Кроме них, с утра прибудет еще и Чарлин. Все пятеро останутся у Торнтонов до Нового года.

Зажав в каждой руке по тяжелой сумке, Ханна бедром захлопнула дверцу и, заранее расплывшись в улыбке, направилась к дому. Подойдя к крыльцу, поставила сумки и полезла в карман за ключами. Связка тихонько звякнула, и едва слышный звук заставил парочку лабрадоров разразиться радостным лаем.

Целясь ключом в замочную скважину, Ханна не видела, как сзади к ней приблизился лось и остановился совсем рядом. Заметив огромную тень, она замерла на месте, потом медленно обернулась… Сохатый оказался настоящим гигантом – прародителем всех лосей. Животное непринужденно направилось к крыльцу, словно вознамерившись поболтать с хозяйкой, как две кумушки в супермаркете. Лоси – не самые опасные создания, однако Торнтоны прожили в этих местах достаточно долго и не раз слышали, как те нападали на людей. Как правило, нужно было серьезно потрудиться, чтобы спровоцировать их на атаку, однако Ханне рисковать не хотелось. Такой колосс сомнет ее в лепешку, что твой грузовик.

– Фокс… – тихо позвала Ханна.

Слишком тихо, вряд ли ее голос услышали в доме. А потом она уронила ключи в сугроб. Черт… Нагибаться, отвернувшись от лося, опасно. Оставив пакеты на пороге, Ханна бочком, медленно сошла с крыльца и попятилась к машине. Гигант взирал на нее с высоты своих тринадцати футов. А может – двадцати пяти.

Она вытащила сотовый и набрала домашний номер.

– Ага, ты, должно быть, уже у порога? То-то собаки с ума сходят, – радостно заговорил ей в ухо Фокс. – Слава богу, малышка! Чертовски скучал по тебе… Что у тебя, чемодан? Помочь? Подожди, я сейчас…

– Здесь лось, – придушенным шепотом ответила Ханна. – Прямо у крыльца… Не выпускай девочек. Огромный зверюга, сотня футов в холке, не меньше!

– Лось? – напряженно переспросил Фокс. – Ханна, почему бы тебе не укрыться в доме?

– Я выронила ключи. – Она развернулась спиной к сохатому и припустила к машине, крича во всю глотку: – Я спрячусь за джипом!

– Иду на помощь, – засопел в трубку Фокс.

Через пару секунд он уже выскочил во двор – как был, босиком, в спортивных штанах и толстовке. Застучал двумя зажатыми в руках кастрюлями, выкрикивая ругательства в адрес пробравшегося во двор нарушителя, и ошеломленный лось отступил. У окна бесновались дети – шестилетняя Эбби и Стиви, которой едва исполнилось четыре. Девчонки колотили ладошками по раме. Стекло задребезжало, завыли собаки, и Ханна, присев за задним бампером джипа, едва не умерла со смеху. Потеряв равновесие, она упала на спину и захохотала еще пуще, а когда пришла в себя, сквозь слезы разглядела над собой лицо Фокса.

Он протянул натруженную мозолистую руку и помог подняться.

Возраст красил Фокса. Сорокаоднолетний капитан «Деллы Рэй» носил окладистую бороду и волосы до плеч, в которых только-только начали пробиваться седые нити. В прошлом году он вдруг решил подстричься. Дочери, увидев его с короткой прической, расплакались, и Фокс поклялся, что больше так не сделает никогда. Девочки крутили отцом, как хотели, и он с удовольствием признавался в этом всем и каждому. Ханна считала, что привязанность к малышкам делала мужа еще привлекательнее.

– Лось ушел, – хрипло произнес Фокс, сжав ее пальцы в своей ручище. – Давай-ка заходи. Ты должна вернуть мне десять лет жизни, которые только что отняла.

– Ну, с этим я справлюсь запросто. Посмотришь, какие я вам привезла подарки, и все как рукой снимет.

Едва поднявшись, она вновь поскользнулась, и Фокс, умевший, как всякий моряк, твердо стоять на ногах, грохнулся вместе с ней. Он попытался подстраховать Ханну, но в итоге оба сели на пятую точку посреди подъездной дорожки. На их головы падал снег; супруги хохотали, и дочери, не выдержав, выскочили из дома во фланелевых ночных рубашках и надетых наспех сапожках.

Эбби и Стиви немедленно затеяли игру в снежки, а Фокс притянул к себе жену, приподнял пальцем ее подбородок и заглянул в глаза. Ханна чувствовала, как стучит его сердце.

– Господи, милая… – прошептал он. – Случалось ли у тебя такое, что счастья больше, чем ты можешь выдержать?

– Было дело. – Она ласково погладила мужа по лицу. – С тобой-то? Да я все время живу с этим ощущением.

Фокс хмыкнул, смахнув с ее лица снежинку.

– Сказал бы, что я тебя люблю, но, наверное, этого недостаточно…

– Разве такой любви, как у нас, может быть недостаточно, Фокс?

Он молча кивнул и еще долго не отрывал от жены взгляд. Склонился к ее лицу, поцеловал, провел языком по ее губам, и Ханна, затаив дыхание, выгнулась под его могучим телом. Поцелуй лишь разжег их аппетит. Собаки весело носились по двору, за ними бегали дети, а Фокс с Ханной никуда не спешили.

Прошло несколько минут, и на подъездной дорожке притормозила машина. В воздухе зазвенел смех Пайпер; преувеличенно громко вздохнул Брендан.

– Тетя Ханна, дядя Фокс, привет! – крикнул девятилетний племянник Генри. – Освободите нам место!

– Смотри-ка, полон дом детей, – пробормотал Фокс, помогая Ханне подняться из сугроба. – У нас есть все, о чем только можно мечтать.

Все они – мамы и папы, тети и дяди, дети и собаки – гурьбой потянулись в дом встречать Рождество, как делали это много лет и как будут делать всю отпущенную им жизнь.

Благодарности

С данной книгой мне помогало огромное количество людей – не знаю, с кого и начать. Идея родилась давно, а вот писать я села далеко не сразу: у мужа хватило наглости заболеть, после чего он провел три месяца в отделении интенсивной терапии. Случилось чудо, и мастерство врачей позволило ему вернуться домой, иначе вряд ли данная книга увидела бы свет, а уж все последующие – и подавно. Остается лишь поблагодарить современную медицину, врачей и медицинских сестер, современную науку и друзей за то, что поддерживали меня вплоть до того дня, когда я наконец занялась сочинением этого трогательного любовного романа, который позволил мне перенестись душой в Уэстпорт с любимыми моими Ханной и Фоксом. Да, и еще у меня была твердая вера.

Спасибо вам, обитатели Флорал-парка на Лонг-Айленде, за то, что в трудную минуту вы решительно сплотились вокруг меня. Похоже, до того я не понимала, что такое настоящая дружба, пока не очутилась на улице в двенадцатиградусный мороз в окружении замерзающих друзей в медицинских масках. Несмотря ни на что, каждый из них оказал мне моральную поддержку и не оставлял меня наедине с бедой на протяжении нескольких месяцев. Они делали все возможное и невозможное, и я буду вечно им благодарна.

Огромное спасибо всему литературному сообществу – и авторам, и читателям – за любовь, поддержку и маленькие подарки. Все это вносило умиротворение в мою душу. Благодарю моего мужа (Господи, спасибо тебе за то, что он выжил!) – ведь он заставил меня полюбить самые разные жанры музыки (пожалуй, особенно большая благодарность за Мита Лоуфа) и дал мне возможность осознать прелесть коллекционирования грампластинок. Его уроки позволили мне понять, почему некоторые увлекаются старым винилом, и в итоге выписать образ Ханны. Никогда в жизни не поставлю больше бокал с вином на конверт от пластинки – особенно если это «Пинк Флойд». Клянусь!

Выражаю признательность моему издателю, Николь Фишер, которая сумела прочувствовать атмосферу серии о сестрах Беллинджер и помогла внести в повествование живую струю. «У любви на крючке» – уже одиннадцатая наша совместная книга, и каждую из них я люблю всей душой. Благодарю всю команду «Avon Books» – художников, пресс-агентов, блестящих специалистов по маркетингу. Если бы не вы…

И, наконец, большое спасибо каждому читателю, полюбившему эту дилогию. Повествование в обоих романах шло от сердца, и для меня большая честь, что вы пустились в это маленькое литературное путешествие. Спасибо всем, кого я упомянула, и многим, многим другим.

Примечания

1

«Идеальный шторм» – приключенческий драматический фильм-катастрофа, основанный на реальных событиях, которые произошли во время Хеллоуинского шторма 1991 года на Атлантическом побережье США.

2

John Denver – Leaving On A Jet Plane.

3

Scissor Sisters – американская поп-группа, созданная в 2001 году. Порожденная «ночной жизнью геев Нью-Йорка», группа взяла свое название от лесбийской сексуальной практики трибадизм.

4

Scissor Sisters – I Don’t Feel Like Dancing.

5

The National – американская инди-рок-группа, сформированная в Нью-Йорке музыкантами из Цинциннати, штат Огайо.

6

The National – Fake Empire.

7

Tracy Chapman – Fast Car.

8

Брюс Фредерик Джозеф Спрингстин – американский певец, автор песен и музыкант. Лидер группы The E Street Band. Известен благодаря своим рок-песням с поэтичными текстами, основной темой которых является его родина, Нью-Джерси.

9

Шер – американская певица, актриса, кинорежиссер, музыкальный продюсер и автор песен.

10

Fleetwood Mac – Silver Springs.

11

Skinny Lister – британская фолк-группа, образованная в Лондоне в 2009 году.

12

The Rolling Stones – альбом «Exile on Main St.».

13

The Cranberries – ирландская рок-группа.

14

Madness – британская группа новой волны, образовавшаяся в 1976 году в Лондоне, Англия, и создавшая собственный стиль, соединив в нем элементы музыки ска, поп-рока и звучания Motown.

15

Madness – Our House.

16

«Золотые девочки» – американский телесериал канала NBC, созданный Сьюзан Харрис и произведенный компанией «Touchstone Television».

17

Фэрра Лени Фосетт – американская актриса, модель и художница. Четырехкратная номинантка премии «Эмми» и шестикратная номинантка премии «Золотой глобус».

18

Modest Mouse – американская инди-рок-группа, образованная в 1993 году в городке Иссаква, штат Вашингтон.

19

Creedence Clearwater Revival – американская рок-группа, которая записывалась и выступала с 1959 по 1972 год под разными названиями, прежде чем в 1967 году остановилась на Creedence Clearwater Revival.

20

Dropkick Murphys – американская кельтик-панк-группа. Коллектив был основан в 1996 году Майком Макколганом, Кеном Кейси и Риком Бартоном в Бостоне, Массачусетс. На творчество этой группы повлияли такие коллективы, как The Clash, The Pogues, AC/DC, Swingin’ Utters и Stiff Little Fingers.

21

«Вудсток», подзаголовок «3 дня мира и музыки» – документальный фильм. Получил премию «Оскар» в 1971 году как лучший документальный фильм, также получил две номинации за лучший звук и лучший монтаж.

22

Фильм Квентина Тарантино, премьера состоялась на Каннском кинофестивале в 2009 году. Действие картины, в которой снялись Брэд Питт, Майк Майерс, Элай Рот и Кристоф Вальц, происходит во Франции во время Второй мировой войны.

23

Fleetwood Mac – британо-американская рок-группа.

24

Fleetwood Mac – альбом «Rumours».

25

Американская поп-певица, автор песен и актриса, обладательница премий «Грэмми», «Тони» и «Эмми».

26

Cyndi Lauper – Time After Time.

27

Американская комедия 1995 года, основанная на романе Джейн Остин «Эмма».

28

Bon Iver – американский инди-фолк-коллектив из Фол-Крик, Висконсин.

29

Сингл «Home».

30

Edward Sharpe and the Magnetic Zeros – музыкальный коллектив из Лос-Анджелеса. Помимо фронтмена Алекса Эберта в состав входят около десятка музыкантов.

31

Сингл «Just One Kiss».

32

Барбара Уолтерс – ведущая различных ток-шоу и вечерних новостей. (Здесь и далее прим. пер.)

33

Перевод Л. Н. Жижиной.

34

Би Би Кинг – американский блюзовый гитарист, певец, автор песен.

35

Бенджамин Скотт Фолдс – американский певец и автор песен. Фолдс был фронтменом и пианистом альтернативного рок-трио Ben Folds Five с 1993 по 2000 год и снова в начале 2010-х во время их воссоединения.

36

Black Sabbath – британская рок-группа, образованная в Бирмингеме, Англия, в 1968 году и оказавшая значительное влияние на развитие рок-музыки, прежде всего хеви-метал.

37

The Doors – Riders on the Storm.

38

The Righteous Brothers – You’ve Lost That Lovin Feelin.

39

Деятельность социальной сети Инстраграм запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности. (Здесь и далее.)

40

Pink Floyd – The Great Gig in the Sky.

41

Pearl Jam – американская рок-группа, одна из четырех ключевых групп музыкального движения гранж, пользовавшегося большой популярностью в первой половине 1990-х годов. Группа быстро стала известной благодаря своему дебютному альбому Ten в 1991 году.

42

Janis Joplin – Me And Bobby McGee.

«Me and Bobby McGee» – песня, написанная Крисом Кристоферсоном в соавторстве с Фредом Фостером и ставшая знаменитой в исполнении Дженис Джоплин.

43

Soundgarden – американская рок-группа из Сиэтла, образованная в 1984 году, играющая в стиле гранж, пользовавшемся большой популярностью в первой половине 90-х годов. Их, как одних из родоначальников стиля, относят к «большой четверке» сиэтлского гранжа наряду с Pearl Jam, Nirvana и Alice in Chains.

44

Al Green – Let’s Stay Together.

Content

Тесса Бейли
У любви на крючке

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

Благодарности

Примечания