Анна Попова

Дорога сильных

На пороге мира

* * *

© Анна Попова, текст, 2023

© Мария Фаткина, иллюстрации, 2023

© Мария Тарасова, иллюстрации, 2023

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Мия

Она проснулась, громко всхлипнув, и села рывком. Сердце колотилось как сумасшедшее, тело дрожало, а в уши будто ваты набили – до того тихой показалась комната после шумного сна. Чужого сна.

…вопль матери до сих пор отдавался болью в теле. Крутил внутренности и звенел в голове. Лиза упала на колени в желто-серый песок и зарыдала.

– Вставай!

Сестра вцепилась не хуже бульдога, потянула. Лиза затрясла головой.

– Вставай же уже! Иди!

Идти не хотелось. Хотелось лечь рядом с мамой и больше не шевелиться, не чувствовать. Как она.

Мия крепко зажмурилась, провела ладонями по лицу, стирая слезы и пот, а вместе с ними и липкую паутину кошмара. Опять Лизкины сны которую ночь спать не дают. Будто своих мало.

Реальность вползала в нее медленно, включала звуки и запахи. Тихий храп кого-то из приболевших девчонок, ровное дыхание Маргариты на соседней лежанке. Пахло деревом, смолой, сушеными травами, дымом и немножечко пóтом.

Тихо, замирая от каждого шороха и скрипа матраса, набитого сеном, девочка сместилась вниз. Встала, придерживаясь за доски над головой – на втором ярусе тоже спали, – и перешагнула через ноги Алины.

Деревянный настил здесь был широченный, и ложились по двое. Шестеро внизу и четверо наверху. У другой стены, на мужской стороне, были такие же лавки с матрасами, с той лишь разницей, что не висели перед ними полотна ткани, изображая мнимое уединение. Посередине очаг и две основательные скамьи, у стены – сундуки для одежды. Вот и все убранство общей спальни.

Мия коснулась босыми ногами пола, поежилась. Весна к концу идет, а ночью порой холодно, как в середине марта. Зашарила по полу, разыскивая кожаную обувку. Каждый вечер она ставила ее перед своей постелью, но так редко находила потом на месте: кто-нибудь обязательно сбивал, путая свое и чужое.

Широкая занавесь, почти в размах ее рук, подсвечивалась рыжим: кто-то встал среди ночи и подбросил в очаг дров.

Интерес, досада, волнение – чужие эмоции коснулись ее невесомым дыханием. Пальцы замерли у щиколотки, так и не затянув шнурки. Затылок будто чесался от постороннего взгляда.

Мия задрала голову вверх. Линда смотрела, свесившись с лежанки. Темно-рыжие волосы пушились вокруг головы, а глаза, днем зеленые, сейчас казались черными.

– Опять сны? – едва слышно спросила девушка.

Мия кивнула, прикусив губу. Почти месяц прошел, но всем продолжало сниться тревожное – тот день и прошлая жизнь. Даже мальчишкам. Даже тем, кто не признавался.

– Милая моя. Хочешь, вместе полежим? Лезь ко мне, только тихо, чтобы Хильда не разоралась.

Снова лечь? Ну уж нет. Не сейчас. Горечь чужого сна забила горло, и ей нестерпимо хотелось…

– Пить, – хрипло выдохнула она. – Я хочу пить. И на воздух.

Вместо ответа Линда спрыгнула вниз. Легко, едва слышно. Лишь качнулось от порыва полотно да мелькнули голые ноги. Оправила рубаху и улыбнулась. Мия, отдернув полог, шагнула прочь, на общую середину.

Замерла, ожидая окрика Хильды, старой хромой ведьмы, что присматривала за девчонками и спала тут же, на скамье. Но было тихо, и Мия поежилась. Зябко и очень тревожно, но почему – не понять.

– А ведьмы-то нашей нет, – громким шепотом возвестила Линда, которая скользнула мимо девочки, обдав теплом с запахом ромашки и мяты. – И Торна тоже. Странно все это.

Странно – не то слово. Торн, воин тэна Рейнара, пожилой, но еще крепкий мужчина, ночами предпочитал сон. Хильда же и вовсе от девушек далеко не отходила и все ворчала, что не ткань у постелей вешать надо было, а стену ставить. Да покрепче. Столько юнцов в одном доме – не к добру.

Мия вздыхала и мысленно с ней соглашалась. А еще – мечтала о собственном уголке, пусть чуланчике, но отдельном.

Ей и раньше-то было сложно с людьми, чужие эмоции липли настойчиво, порой накрывая с головой. А тут… Двадцать ребят в одной комнате, а с ведьмой и воином и того больше. И для местных многовато, а уж для деток иного мира вовсе чересчур.

Иногда все эти люди казались девочке единым существом, многоруким и многоногим, дышащим невпопад, чихающим, стонущим и храпящим.

Иногда казалось, что она сойдет здесь с ума.

– А давай-ка ты в кровать вернешься, а я за водой схожу, – предложила Линда.

Пальцы ее взлохматили рыжую гриву, и без того растрепанную, взгляд просверлил дверь, ведущую на хозяйственную часть дома.

Волнение, и азарт, и самая капелька страха – как приправа для ощущений. Чувства девушки, кажется, передались и ей, и Мия мотнула головой.

– Я здесь не останусь, – прошептала она.

Линда шагнула к своей лежанке и через минуту уже вернулась, в штанах и подпоясанная. Щеки Мии полыхнули жаром, она кинулась к своему месту – натянуть юбку. Сейчас бы из комнаты в одной рубашке выскочила! И пусть та закрытая и до середины бедра, но по местным меркам в таком виде ходить жуть как неприлично.

– Идем, – сказала Линда и шагнула к двери.

Заботливое участие, интерес, легкая злость. Мия протянула руку, чтобы коснуться спины Линды, но предупредить не успела.

– Лин.

Та вздрогнула и обернулась. Взгляд девочки заметался от Виктора, его синих глаз, в которых чудился укор, к зеленым глазам Линды, сердито сощуренным, полным негодования. Упал на ладони девушки, скользнул по стали ножа. Мия на вдохе ахнула, пальцы взлетели к губам, гася вскрик. Витька хмыкнул.

– Опять за нож хватаешься?

Девушка вздернула подбородок.

– И что? Мне так спокойнее. Я же не Марго.

– Да, ты не Марго, – согласился парень. – Собрались куда?

– Не твое дело.

Виктор вздохнул.

– Лин, не начинай, а?

Девушка фыркнула, ладони ее уверенно отправили оружие в ножны на поясе. Нож полагался каждой взрослой свободной девушке, но только Линда хваталась за него с такой охотой.

– Ни Хильды, ни Торна, – задумчиво проговорил Виктор. – И Дениса увели.

– Чего?!

Одна из девчонок тоненько вскрикнула во сне, другая на нее заворчала.

– Тише ты! – шикнул на девушку парень, – всех перебудишь…

Он сказал что-то еще, но Мия его уже не слышала. Сердце бухнуло, пульсация затопила тело, отдаваясь глухими ударами в ушах. Девочка хватанула ртом воздух, задыхаясь, пытаясь не поддаваться панике. Качнулась, и под колени ткнулась скамья. Рухнула на нее, вцепилась пальцами в край, неумело выстраивая барьер, но волна, липкая, мерзостная, уже схлынула. Быстро, словно и не было ее.

– Ты чего?

Линда уселась рядом, красивое лицо исказилось тревогой. Мия сморгнула слезы.

– Не знаю, – прошептала она. – Там… что-то творится. И мне надо на воздух.

Парень с девушкой переглянулись и, не сговариваясь, повели – едва не потащили – ее к выходу.

За дверью, в общем зале, было тихо, похрапывал только, прикорнув на лавке, кто-то из воинов. Еще два голоса слышались от угла, где хранили воду в бочках, и Мия, шепча заветное «пусть нас не увидят», обогнула столы со скамьями и шагнула за порог.

– Ну как, легче?

Девочка глубоко вздохнула.

– Да, но…

Ночной воздух, пахнущий свежестью, соснами и дымом жаровен, едва не звенел от творимой магии. Повела пальцами, будто окуная их в поток, и нахмурилась.

– Плохо, – уронила она и облизнула пересохшие губы. – Если бы магия была водой, я бы сказала, что она соленая и пахнет металлом. И…

– Кровью, – произнес Виктор.

Девочка метнула на него взгляд. Тоже чует? Нет, не может быть.

– Иди-ка в кровать…

– Нет.

Она не стала объяснять, что чувствует за спиной чужое недоумение: вроде и видел кого, но – кого? И видел ли? Но назад сейчас не вернуться, такие трюки легко не выходят. А значит, надо идти вперед.

Туда, откуда магией «пахнет».

Зачем? Сама себе бы не ответила.

Она метнулась от двери, двигаясь вдоль стены. За спиной чертыхнулись тихо, в несколько шагов догнали. За руки хватать не стали, и на том спасибо.

– Там, – сказала она, огибая очередной сарай и останавливаясь на границе света.

Маленькая деревенская площадь, на другой стороне – дом, старый, длинный, на невысокой крыше трава проросла. Не дом, а сарай для скота какой-то. Может, таким и был – до всего этого.

– И что там? – нетерпеливо спросила Линда.

Мия стиснула пальцами плотную ткань юбки. Она могла бы сказать, что людских эмоций так далеко не чует, а в магии, как Павел или Рита, не разбирается. Да и что магия эта – грязная, на крови замешенная – там есть, поручиться не может.

– Не знаю, – ответила Мия и опустила голову.

От Линды дохнуло раздражением, но девушка быстро взяла себя в руки. Улыбнулась, шепнула:

– Ничего. В любом случае это интересно.

Мия скривились. Все они считали ее если и не больной, то… с особенностями. И Линда не исключение. Девушка была неизменно доброжелательна, но всегда так осторожна, словно опасалась ненароком обидеть или спровоцировать паническую атаку. Это умиляло и бесило одновременно.

– Хильда.

Девочка вздрогнула, оглядываясь, и Виктор кивком указал на дом-сарай. Дверь уже закрывалась, но Мия успела разглядеть в освещенном проеме знакомый силуэт. Ведьма захромала через площадь, мимо жаровни, у которой грелась парочка мужчин. Огонь выхватил из темноты ее наряд – сапоги на шнуровке, какие бывают у воинов и охотников, синяя шерстяная юбка, рубашка и шолла – накидка-фартук с двумя большими карманами. Женщина сделала пару шагов, и осветились темные с проседью волосы под косынкой и лицо: крупный нос, губы, сжатые в линию. Черные глаза глянули, казалось, прямо на Мию, и девочка шарахнулась в тень. Сердце бухнуло, заколотилось.

– …Мия, – донеслось как сквозь вату.

Виктор схватил за плечи, развернул к себе.

– Слышишь меня?

Она медленно кивнула.

– В комнату возвращайся. Только не здесь, а через конюшню. Увидит кто – говори, что приспичило выйти, заблудилась. Поняла?

Легонько сжал ее плечи, и она будто очнулась.

– Я не смогу. Я врать не умею.

– Самое время научиться, – пробормотала Линда.

– А вы?

Парень глянул на девушку, та высунулась из-за угла и, шипя что-то недоброе, сразу же отпрянула.

– Не успеет.

– Мы отвлечем, – сказал Виктор, и губы его дрогнули в шальной усмешке.

Девочка кивнула, с изумлением наблюдая, как рука парня скользнула Линде на талию, притянула ближе, уверенно, словно это дело обычное. «Сейчас огребет», – болезненным любопытством застучало в голове. Врежет она как пить дать, или словом, или чем-то более материальным. Кулаком, например.

Не врезала.

– Беги уже.

Ладошка Линды пристроилась на плече у Вика.

– С ума сойти, – прошептала Мия и, держась стены дома, быстро зашагала к воротам сарая, приспособленного под конюшню.

За спиной послышался гневный окрик Хильды, голоса ребят, которые виновато оправдывались. Девочка не обернулась, сосредоточилась лишь на ощущениях и дороге. Небо на востоке светлело, следовало спешить. Джеррские ночи в конце весны короткие, а летом солнце и вовсе едва заходит. Север, что тут скажешь.

Вот и конюшня. Обогнуть ее, пройти огородами вдоль частокола – на этом участке охрана редко встречается – и окажешься возле дома. Дома… эх! Мия замерла, ткнулась лбом в стену. Тихо, как же там тихо! Тепло, темно, тихо. Спрятаться бы ото всего. Зажмуриться и поверить, что, когда откроешь глаза, все исчезнет, словно дурной сон.

Нет. Не выйдет.

Она – здесь. Сейчас. И надо бы не высовываться из спальни, даже если не спишь. Сидеть тихонькой мышкой, притворяться, что все нормально, что она всем довольна и странные сны и ритуалы не смущают совсем.

Ей не нужны ответы.

Но она – здесь. И может что-то узнать. Не для себя, для других. Для Витьки, что таится, но тянется к истине. Тимура, вечно хмурого, с закрытыми для нее мыслями, но такого открытого в остальном. Линды, что мечется, не доверяя своей памяти, не зная, где истина, а где ложь. Для тех, кого считает друзьями.

Девочка выпрямилась и двинулась вдоль стены. Совсем не в ту сторону, куда собиралась вначале: за углом была деревенская площадь, вовсе не огороды. Вдохнула, выдохнула, успокаивая биение сердца.

Тут пьют, там ругаются, на смотровой вышке отчаянно хотят спать. Магия вновь густо разлита в воздухе, от старого дома-сарая просто разит.

– Я не герой, – выдохнула девочка и пошла дальше.

Ноги, словно чужие, понесли вперед, мимо мужчин у огня к старому дому с заросшей травой крышей. Кто-то окликнул, она сделала вид, что джерра не понимает, да и вообще слышит плохо. «Раз-два-три-четыре…» Считая шаги, как по ниточке, шла она к дому, а взгляд ловил детали. Чья-то ладонь на рукояти меча, топорик с гравировкой за поясом, кожаные браслеты на предплечьях, кольцо с варварски огромным рубином, но не на пальце, а на шейной гривне. Волосы, распущенные или забранные в низкий хвост, бороды, короткие и подлиннее, заплетенные в косы. Колючие голубые глаза. Запах пота, лошадей и алкоголя. Сила и ярость, которая как бойцовский пес на коротком поводке: стоит лишь спустить – порвет всех.

Она подошла почти вплотную, чувствуя, как ее, такую маленькую, обступают кругом эти медведи, удивленные, раздраженные, но еще не злые.

– Чего надо?

Повернула голову влево, взгляд уткнулся в широкую мужскую грудь. Старенькая, но чистая льняная рубаха с затейливой вышивкой, шерстяной плащ, заколотый фибулой. Посмотреть выше не решилась. Собственный голос был похож на писк:

– Грен Лусар нужен.

– Занят.

Куснула губу, вздохнула прерывисто. В глазах дрожали слезы.

– Очень нужен.

Ей и вправду хотелось плакать – от холода, жажды и страха. Но лишь передернула зябко плечами и задрала голову, заглядывая в глаза. Мужчина поморщился, буркнул что-то на джерре и исчез в доме.

«Пожалуйста, только не говорите со мной! Не обращайте внимания…» – взмолилась мысленно Мия и приготовилась к долгому ожиданию. Но дверь распахнулась быстро, пропуская воина обратно. Девочка вытянулась, скользнула взглядом внутрь в надежде что-нибудь рассмотреть. Плотный дым клубами по полу, спины мужчин, светло-рыжая шевелюра – уж не Юлина ли? И еще один человек, чье появление заставило сердце прыгнуть к горлу.

Раздражение и досада – яркие, живые эмоции. Коснулись на миг, и тут же он закрылся, будто вспомнив, с кем имеет дело.

– Мия?

– Д-да, – отозвалась девочка и встретилась взглядом с мужчиной, прикрывшим за собой дверь.

Глаза грена Лусара, большие, карие, смотрели внимательно и, казалось, лезли в самую душу, выворачивая наизнанку. Она моргнула, уставилась на нос. Хороший нос, прямой и с небольшой горбинкой, как у римских статуй в Эрмитаже. Говорят, у всех таэллийцев такой. А рот неприятный, с губами пухлыми и какими-то немужскими. И сам маг хоть и нетолстый, но холеный, мягкий на вид. Подбородок брит, темные волосы аккуратно стянуты в низкий хвост. Одежда богатая, густо украшена вышивкой, на груди рядами цепи с подвесками. Сразу видно – не воин. Не то что местные.

На нем ее чутье всегда пасовало, оставляя лишь сухость во рту и неясную тревогу.

– Ты искала меня?

– Да.

– Зачем?

Мия облизнула пересохшие губы.

– Я… не знаю. Мне тревожно. Опять эти сны. Снова тот день…

Она замолчала, комкая в ладонях ткань юбки, понимая: заговорила о том, что волнует. Что никак не перестанет волновать. Мужчина кивнул, призывая продолжить. Мия вздохнула.

Да, тот день, для кого-то обычный – середина лета, жара, каникулы, – для нее оказался переломным. В город она выезжала редко, а тут – решили. Мие неделю как четырнадцать исполнилось, а с подарком она так и не определилась. И… бабушка настояла, да еще и Марту Ивановну с ней отправила. В торговый центр, по магазинам прогуляться, развеяться.

Хорошо хоть сама не поехала, иначе девочка потеряла бы их обеих.

Поначалу все было весьма неплохо, даже люди – веселые или раздраженные зноем и своими проблемами – не очень пугали. Да и не так уж их много было, разве что возле кинотеатра, где опять показывали что-то новое, крутилась молодежь. Марта Ивановна двигалась, словно крейсер: от книжного мимо фудкорта к магазину для творчества. Мия тащилась следом. По нервам, вечно оголенным, били чужие эмоции.

Миг, когда все изменилось, кажется, уловила она одна. Раз – и к обыденной круговерти словно прибавился чей-то взгляд, недобрый, внимательный. Девочка споткнулась, заозиралась в попытке найти его, а найдя – укрыться подальше. Стало душно, будто разом все системы переключились на обогрев. Подул ветер, вздымая пыль, ноги увязли в песке. В песке?! Мир, такой простой и привычный, качнулся, стал рыжим и зыбким, и другие люди наконец-то это заметили. Женщина с малышом, столик которых они только прошли, закричала, громко и страшно, и крик этот резанул по ушам. Мия дернулась с места, каким-то чутьем ощущая: тот свет впереди – единственный выход.

Ветер рвал волосы и сушил слезы, вбивал воздух в горло, мелкие камешки секли кожу, а девочка шла и шла сквозь эту пыльную бурю. Не оглядываясь. Не пытаясь понять. Почти не слушая крики других людей. А они кричали. Визгливо и на надрыве – женщины, зло и болезненно – мужчины. Обреченно ревели малыши на детской площадке. Замолкали слишком быстро, и Мия запретила себе даже смотреть на них.

Она не могла помочь.

Ничем.

Никому.

Знание это пришло вместе с тем взглядом, что давил со всех сторон, вместе с ветром и зноем, вместе с болью, пронзающей тело, и все, что ей оставалось, – идти. Двигаться к мутной цели в надежде остаться в живых.

– Что ты молчишь?

Девочка разлепила пересохшие губы, выдохнула:

– А что мне сказать? Все это было… страшно. Слишком страшно, чтобы думать об этом. Они… они падали и оставались там. И умирали, я знаю. А я…

Она втянула со всхлипом воздух и зашептала едва слышно:

– …я двигалась дальше. Хотела помочь им, правда, но… не сделала и шага в их сторону. Я не могла… и это неправильно. Ведь были те, кто смог. Были же?

Закусив губу, девочка замолчала. Пальцы до боли стиснули ткань юбки, сжатую в кулаках. Некстати вспомнился сон. Если обе сестренки здесь, значит, кто-то кого-то вытащил. Но как? Каждый сам за себя… или нет?

Лицо грена Лусара, слепок равнодушия, не выражало ничего. Глаза изучали ее бесстрастно, как подопытного зверька. Она и чувствовала себя этим зверьком, маленьким кроликом перед удавом. Но вот восковая маска дрогнула, губы сложились в участливую полуулыбку.

– Бедная девочка, ты дрожишь. Подойди ближе. Сядь.

Мужчина шагнул к ней, и Мия едва сдержалась, чтобы не отпрянуть. От него пахло мылом, травами и… кровью. Коснулся ладонью ее спины, легонько подталкивая к стене, у которой лежало бревно.

В лицо вновь дохнуло теплом и чем-то горьковато-сладким, дверь приоткрылась, высунулся грен Иртен. Щуплый, рыжий, вечно какой-то всклокоченный, по виду лет двадцати восьми, не больше.

– Лусар, ты скоро? Мы…

– Жди! – коротко оборвал его старший маг.

Рыжий скривился, но возражать не стал. Глянул с интересом на Мию, будто лишь сейчас ее обнаружив, губы растянулись в ухмылке, но снова ничего не сказал. Исчез за дверью.

А Мия опять ничего не увидела.

– Садись, – велел мужчина и, зачерпнув из бочонка, сунул в руки ковшик. – Пей.

Он смотрел внимательно, и девочка пригубила воду.

– Ты правильно сделала, что пришла ко мне. И тогда, при переходе, все было как должно. Ты не могла им помочь. Ни ты, ни кто-то другой. Они были стары или слишком юны, чтобы выдержать такое. Ты сильная и потому выжила. Не грусти о тех, кто остался, такова их судьба.

Он говорил медленно, будто не доверяя памяти, хотя русский выучил на удивление хорошо. Пробовал на вкус слова чужого языка, и голос, мягкий, как у заботливого дядюшки, обволакивал и расслаблял. Мия передернула плечами. Грен Лусар хищно втянул носом воздух.

– Ты хочешь, чтобы я помог?

– Я… да… не знаю. Прости, – пробормотала она, потупившись.

– И часто ты ходишь ночами?

– Что? Нет.

– Ты ведь чувствуешь что-то?

Он повел рукой, Мия стрельнула взглядом и вновь уставилась в кружку. Чует ли она, что здесь разит магией, грязной и неправильной?

– Я… не знаю.

– А может, ты хочешь узнать, что там?

Девочка помотала головой и встала.

– Нет. Я, пожалуй, пойду.

– Ну же, – подбадривал он, и голос лился медом, а глаза обжигали холодом. – Смелей.

Мия отступила на шаг.

– В любопытстве нет ничего страшного. Ты же за этим пришла?

Сердце затрепыхалось у горла, показалось, что именно сейчас решается ее судьба. Мия отступала еще и еще, пока не уперлась в стену.

– Н-нет.

В два быстрых шага он оказался рядом. Она отпрянула бы, если б было куда. Пальцы, холодные, влажные, взяли за подбородок, приподняли, заставив встретиться взглядом. У карей радужки мага были желтые точки и черная кайма.

– Кто прислал тебя?

– Никто.

– Говори.

– Никто меня не присылал! Я сама пришла.

– Сама, – с непонятной усмешкой протянул он и прищурился.

В ушах зазвенело, дыхание застряло в горле. Мия охнула и зажмурилась, пытаясь избавиться от мерзкого чувства чужого присутствия в голове.

– Сильная, – донеслось как сквозь вату, – хорошо.

Маг отпустил, отступая на шаг.

– Иди. И не суйся больше не в свои дела.

Все тепло из голоса будто ветром выдуло. Лицо – равнодушная маска, глаза – темный омут, и запах – крови. Мия со всхлипом вдохнула, оттолкнулась от стены и, не разбирая дороги, побежала прочь. Бум-бум-бум – грохотало в ушах, а ей казалось, что бегут за ней. И когда сильные руки сгребли ее, отрывая от земли, взвизгнула, забилась пойманной птицей.

– Тихо. Да тихо ты! – шикнули прямо в ухо, удерживая на весу. – В комнату отведу, к остальным. Грен Лусар нынче добрый.

Девочка обмякла в руках, не зная, рыдать или смеяться. Добрый? О да, добрый! Как сытый хищник, которому до добычи пока дела нет!

Ее не вели – несли. Каждый шаг отдавался в голове, Мия морщилась и зарывалась носом в колючий плащ. Мужчина пах пóтом, луком и шерстью, и ему она доверяла больше, чем магу.

Хильда, странное дело, не ругалась. Выгнала из общего зала мужчин, пошуршала на кухне, громыхая посудой, пока Мия сидела, дрожа, на лавке. Предложенное питье оказалось теплым молоком с травами и медом.

– Девочка моя.

Она не заметила, как на плечах оказалось одеяло. Женщина притянула ее ближе, и Мия ткнулась носом Хильде в плечо. Она рыдала, а старая ведьма гладила по спине и шептала что-то, путая русский и джерр.

Глава 2

Маргарита

Разговоры за столами кипели, как кофе в турке, позабытой хозяйкой. И пусть в общем зале осталась едва ли половина ребят, слишком многим хотелось знать, что же было ночью. Говорили, правда, больше не про Мию, а про Виктора с Линдой, благо их обоих не было в зале. Но кое-кто и девочку одарил вниманием, совершенно для нее лишним.

– Не, ну ты сумасшедшая! – трагическим шепотом сказала Алина, и ужас в ее темных глазах плескался вперемешку с восторгом. Она почти улеглась на стол и, подперев ладонью подбородок, заглянула Мие в лицо. – Я бы ни за что ночью на улицу не поперлась.

– Тише, пожалуйста, – зашипела на девушку Рита.

С опаской покосилась на Мию. Та сидела, сцепив на коленях руки, отрешенная, как с ней часто бывало. К еде даже не притронулась, лишь пила изредка, осторожно и понемногу.

– Не, ну правда! Не поперлась бы. Там эти Снуровы мужики, да и сам маг… бррр!

– Так что там было-то? – обернулся сидящий за соседним столом Юра. – А то разное говорят.

– Знаешь, Юр, это вообще не твое дело, – холодно заметила Рита, – жуй лучше да помалкивай, а то суп стынет.

– Маргаритка, – парень улыбнулся ясно и белозубо, – не будь злюкой. Мы же знаем, ты добрая душа.

Девушка нахмурилась и сердито откинула длинные косы на спину.

Юра. Этот парень слишком плечист и смазлив для своих почти восемнадцати. Голубоглаз, блондинист, весьма обаятелен – оттого и нравится дурам всех возрастов. Чем не стесняется пользоваться.

Алина так и вовсе от него млеет, растекаясь по лавке. Вот и сейчас: повернулась назад, стрельнула взглядом, а после уставилась, широко распахнув глаза, и пропела ласково:

– Миюшка наша ходила к грену Лусару ночью. Поговорить – о снах там или еще о чем…

Осеклась, чувствуя тяжелый взгляд Риты. Плечами передернула.

– Не, ну а что? Разве же это тайна? И не смотри на меня так, как будто прибить хочешь.

– Я все гадаю, Алин, когда ты научишься думать прежде, чем говоришь. И вообще говорить поменьше.

– Ха! – возмущенно выдохнула та, еще шире распахнув глаза с длиннющими ресницами. – Я тебе не хамила, вообще-то.

– Да разве же это хамство?

– Ой, все. Что-то мне расхотелось сидеть с тобой за одним столом.

– Можешь пересесть, я не держу.

– А вот и пересяду!

Алина встала, юбку повыше задрала, чтобы перелезть через две лавки, – так, что над чулками мелькнула полоска смуглой кожи. Потянулась за тарелкой и кружкой и завалилась бы, не придержи ее за талию Юра. Девушка улыбнулась ему, волосами черными тряхнула, шоллу одернула, обтянув грудь.

Ох, кокетка. И ладно бы только со своими, так еще и воинам глазки строит. Тренируется, что ли, чтобы навык не растерять?

Рита покачала головой. Алина – милая и миниатюрная, округлая в нужных местах и симпатичная на лицо. Из тех девочек, что дружат с мальчиками постарше, предпочитая учебе отношения, и в загс бегут сразу после школы. И даром что ей только пятнадцать, а мужа себе найдет раньше старших девчонок. Если перестанет, конечно, заглядываться на Юрку – ему-то она как раз не нужна.

То, что нужно ей, он не даст.

Алина расправила юбку, будто бы невзначай коснувшись Юркиного колена. Рита отвернулась. Заигрывания эти – их дело, она им не нянька. Мия сидела, по-прежнему уставившись в стол.

– Поешь уже хоть что-нибудь, – выдохнула Рита, беспокоясь за девочку.

– Я не хочу.

– Надо.

Мия замотала головой. Рита вздохнула. Поселить бы ее в доме на краю леса, да так, чтоб людей видеть не чаще раза в неделю, – и будет эта девочка счастлива.

– Не надо меня жалеть, – едва слышно прошептала Мия.

– Извини. Я слишком громко думаю?

– Не слишком. Но я устала.

Рита грустно улыбнулась.

Она тоже устала. Очень сильно, почти невыносимо устала за этот сумбурный и жуткий месяц в новом мире. Ребята все пережили: и страх вместе с яростью, и черную пелену уныния, и тоску по родным и дому, и странный период отупения, когда не хотелось вообще ничего. Слезы были, много слез, особенно у младших девчонок, тех, что потеряли родителей. Старшие держались как могли, но и им едва хватало сил, чтобы не рыдать по ночам в подушку.

Освоились, привыкли.

Человек вообще ко всему привыкает.

И память о том дне истерлась и посерела, словно застиранная одежда. Маги говорили, что так и должно быть, и это бесило. Как и всякая неудобная правда.

– Идем, – велела Рита. – Оставь все, не наша очередь прибираться.

На улице было солнечно и тепло. Дом, в котором разместили ребят, стоял на окраине, и ветерок кидал в лицо не вонь скотного двора или нужников, а запахи дыма, мокрой земли и близкого соснового бора.

– Ну что, идем искать наших горе-любовников?

Щеки девочки порозовели.

– Они просто Хильду от меня отвлекали.

– Но ей лучше об этом не знать, так ведь?

Виктор

День выдался на удивление ясным и теплым для здешних широт. Яркое, словно умытое, солнце, прозрачное высокое небо, легкий ветерок.

Эти места, южно-центральный Джерр, напоминали Виктору юг Карелии: те же камни, мхи и сосны, только немного суше и гористее. Ледяные ручьи и озера, скалы и валуны причудливых форм, бесконечный лес на километры вокруг. Прекрасный в своей суровости край, отделенный от Закатного океана цепочкой Ошских гор и расстоянием. Ветра здесь дуют с севера или с запада и изредка – с юга, со стороны Энейских болот и отрогов Эргота. Тот еще медвежий угол: ни дорог нормальных, ни крупных селений. Хорошее место, чтобы спрятаться от чужих глаз.

Эта деревня явно знавала лучшие времена, была больше и населеннее, а сейчас часть построек разобрана, часть стоит, покосившись, ветшает. Давным-давно здесь пролегал один из путей в Арденбург, город в Ошских горах, а сейчас то были Арденские темные земли, и такое соседство в одном дне пешего хода отпугивало многих.

В любом случае это на руку, ведь внутри частокола нашлось место и для дома ребят. Поставленного наспех, без резьбы на столбах и прочих украшений, и для зимы неплохо бы его утеплить, но зато он новый, высокий и по местным меркам просторный.

На деле же условия просто спартанские. В спальне деревянные настилы в два яруса вдоль обеих стен, вроде и широкие, но с соседом спишь ближе, чем иные супруги. Очаг, две лавки с бессменными стражами – Торном и Хильдой. В хоззоне кухонный закуток, еще один очаг, столы и лавки. Очередные настилы – тут уже спят, меняясь, люди тэна Рейнара. И вроде как не пленники спасенные ребята, свободные люди по меркам этого мира, но в перемещениях ой как ограничены!

«Ради вашего блага», как говорит грен Лусар. Надо же язык хорошо выучить, обтереться, дело себе найти. С магией, опять же, разобраться – тем, у кого она есть. А пока – туда не ходи, сюда не смотри. А ночью так и вовсе нечего шастать.

С-спасители, блин!

– Привет!

Виктор обернулся, выныривая из своих мыслей. Линда. Теплая зелень глаз, пышная грива, в полутьме почти шоколадная, а на солнце – чистый огонь, тронутые загаром щеки без единой веснушки. Интересно, почему? При таком-то цвете волос…

– Привет. Как там Мия?

Она дернула плечом.

– Не знаю. Когда я уходила, она еще спала, и Марго сказала, что это нормально. – Линда фыркнула недоверчиво и произнесла другим тоном: – Так ведь и надо – спать до обеда, не шевелясь, будто…

…труп.

Девушка осеклась и замолчала. В разговорах они старательно избегали упоминаний смерти, ее на их долю и так выпало немало.

– С ней все будет хорошо, я верю в Марго.

– И я. Но… это же маг. Он мог сделать что угодно.

Витька нахмурился. Ну, положим, не что угодно, предел у этого человека все же есть. Но… Линда права в своем недоверии к грену Лусару. Маг темнит, хоть многие и предпочитают этого не замечать. А еще…

За спиной раздался выкрик на джерре, грохот и лязг, и парень с девушкой обернулись к центру площади.

Для тренировок воины облюбовали бо́льшую из двух деревенских площадей, прямо перед домом местного эрла. Тот, впрочем, не возражал. Да и попробуй тут возмутись, когда у тебя бойцов четыре с половиной, если считать старика Торстона, пусть и крепкого, но полностью седого, а пришлых более двух десятков будет. И это не считая магов и ведьму.

К тому же воины эти, все как один славные и умелые, готовы опытом своим делиться.

Вот и сейчас в поединке сошлись Ивар, что из людей тэна Рейнара, и местный, Одрик. Светловолосый деревенский удалец, молодой, но уже женатый, казался крепче и сильнее невысокого гибкого чужака, но Витька ни за что бы не поставил на местного. Лишь дурак мог ожидать, что обычный боец, вряд ли видавший что-то серьезнее кабацких драк, победит бывалого гьярравара, истинного воина Севера.

И все же Одрик был хорош. Сдерживал натиск Ивара, который играючи менял направление удара, двигаясь легко и быстро. Сам Виктор бывал в паре с Иваром и представлял, на что тот способен, и потому на местного смотрел с уважением. Но иллюзий не питал.

Рядом прерывисто вздохнули, и Виктор покосился на Линду. Девушка не отрывала от бойцов взгляда. Плечи напряжены, глаза распахнуты, губы чуть приоткрыты. Облизнула нижнюю и рассеянно улыбнулась Витьке, заметив его внимание.

– Нравятся? – вырвалось у него.

– Очень! – жарко выдохнула она.

– Ну, Ивар вроде свободен, – медленно проговорил он, наблюдая за реакцией. Зачем сказал – сам не понял.

Темноволосый гьярравар достал наконец местного воина. Бой прекратили, и теперь они хлопали друг друга по плечам в знак того, что зла не держат.

– Что? – переспросила девушка, переводя взгляд на парня.

– Я говорю, что Ивар не связан ни с кем брачными клятвами.

– Ха! Мне-то какое до этого дело?

– Ну…

– Ой, не начинай. Я уже говорила, что хочу к ним. И не смотреть, а участвовать.

– Думал, ты шутишь. Ты все время так смотришь на воинов…

– И как же?

В девушке, во всей ее позе, взгляде, интонации чувствовался вызов. Виктор помолчал, подбирая слова.

– С неприкрытым восхищением.

– Разве это плохо?

– Нет. Но не здесь. Могут не так понять.

– Избавь меня от лекции, мне Марго хватает.

Он усмехнулся.

– Так, значит, ты всерьез хочешь к нам, на тренировки?

Сам Виктор занимался уже дней десять. Зудело попроситься и раньше, но понимал, что к оружию так рано его никто не допустит. Он и сам бы невесть кого учить не взялся. Потому смотрел и ждал, стискивал зубы и кулаки, с джеррцами общался и почаще мелькал на их тренировках. В конце концов сам тэн Рейнар протянул ему меч и кивнул на центр площади. Конечно, Витька был бит – не ему тягаться с мастером, когда за плечами лишь полтора года занятий историческим фехтованием и реконструкцией, – но заслужил одобрительный хлопок по плечу.

На следующий день пришли и остались Иван, его ровесник, знакомец еще по тому миру, и Олег, самый старший из ребят.

К нему, двадцатишестилетнему, маги присматривались и едва не принюхивались, и в голос твердили, что быть такого не может, чтобы столь взрослый и «бездарный» человек выжил при переходе. Везунчик этот Олег. Чего не скажешь о многих других. Тех, кто не смог.

Тимура, Дениса и Юру пригнал грен Лусар, велев заняться хоть чем-то полезным. Восторгов по этому поводу они не испытывали. Тимур, племянник Витьки, по возрасту больше подходящий на роль брата, так и норовил улизнуть к лучникам, а двое других – просто смыться. Но уроки боя, поначалу добровольные, быстро превратились в обязательные. Правда, Даня и Никиту не трогали, сочли еще мелкими. А вот Павел и Макс, как взрослые, тоже были на тренировке. Единственной. Получили – один поперек спины, другой по руке и краем щита в зубы, от чего чудом их не потерял, – и больше не являлись.

Магов и их ценные тушки пока берегли. Виктору и остальным парням терять было нечего.

А Линда все эти дни ходила кругом, словно голодная дикая кошка. Вздрагивала, пожирала глазами, забывая про все дела. Он думал, облизывается на подтянутых полуголых бойцов, проявляя обычный женский интерес.

Ошибался.

Она хотела участвовать.

– Да, я очень хочу, – подтвердила девушка.

– А как же платья и прочие женские штучки? Привилегии там всякие…

Хотел поддразнить, но она ответила внезапно зло:

– Очень интересно, это какие?

– Дом, очаг, все дела… безопасность, знаешь ли.

– А, ну да, женское предназначение, конечно, – презрительно скривилась Линда. – Я в курсе, что в этом мире ты либо женщина – стирать-рожать-молчать, – либо мужчина. Воин, защитник. И знаешь, перспектива кого-то когда-то убить пугает меня не так сильно, как женская доля. Этот очаг твой и безопасность мнимая.

– Не хочу, чтобы тебе пришлось убивать.

– Не факт, что до этого дойдет. И вообще…

– Лин, не ври хотя бы себе! – перебил ее Виктор, и вышло жестче, чем хотел. – Если берешь в руки меч, будь готова рубить, колоть и резать. Убивать. И к тому, что убить могут и тебя.

– От этого никто не застрахован, особенно тут. Но думаешь, быть овцой на заклание лучше? Ждать, когда тебя защитят, и молиться, чтобы защитник не сдох.

– Не знаю. Никогда не был овцой.

Она скривила губы.

– И я не была. И становиться не собираюсь.

– Чего ты так боишься?

Линда скрестила руки под грудью, вздернула голову.

– Ты не девушка, тебе не понять.

– Поверь, тут есть кому тебя защитить.

– Вик, это… это совсем другое! Я не хочу надеяться и ждать, понимаешь? Я хочу сама определять свою жизнь. А для этого нужны деньги и сила… или магия, например. С даром мне, похоже, не свезло. Денег нет. Но есть то, что я могу сделать. Здесь. Сейчас.

– Лин…

– Скажешь про мужа, убью, – сурово предупредила она.

Он усмехнулся и поднял руки в примирительном жесте.

– Молчу.

– Ну-ну.

В душе Виктор понимал, что она права. «Не жди милости сильных – становись сильнее сам» – очень верное рассуждение. Ему это нравилось, он и сам так думал, потому и стремился учиться у мастера – у Рейнара. Но от мысли, что Линда возьмет в руки меч и вступит в бой, рискуя схлопотать по лицу или быть заколотой, что-то внутри него переворачивалось и заставляло спорить, пытаясь задвинуть ее в безопасный уголок.

– А ты можешь меня поучить? – внезапно спросила она.

Смотрела открыто и прямо, ожидая ответа, но Витька замешкался, и она скривилась.

– Ясно. Забей, – бросила, отворачиваясь и, похоже, собираясь уйти.

– Погоди.

Шагнул ближе, перехватил за руку.

– Я не против, Лин, но… почему тэна Рейнара не спросишь? Он очень хорош.

– Да видела я, – со вздохом отозвалась Линда. – Но я уже подходила, и он отправил меня к грену Лусару. А тот… велел не думать о глупостях, учить джерр… И вообще, я же девушка. Должна знать свое место.

В голосе ее звучали обида и боль, а еще плохо скрытая злость, словно хотела она не с Витькой сейчас беседовать, а высказать много хорошего магу.

– Это они зря. Ладно, завтра начнем. Будь готова.

Девушка одернула рубаху – она ни разу на памяти Виктора не надела платье, предпочитая штаны, – и широко улыбнулась.

– Я всегда готова.

Ждать нового дня не пришлось. Не успели они договорить, как сапог коснулась чужая тень и замерла, а воздух разрезал густой голос тэна Рейнара:

– Бери меч, Лин.

Девушка ахнула и уставилась на воина: шутит? издевается? Виктор схватил ее за руку и потащил к сараю, у стены которого стояли тренировочные мечи.

– Он это серьезно вообще? – прошептала девушка, в недоумении оглядываясь на джеррца.

– Тэн не из тех, кто шутит такими вещами. Кажется, тебе повезло.

«…или нет», – с тревогой подумал он позже, когда воин оттеснил Витьку в сторону, не позволяя встать с девушкой в пару. Мотивом было одно из двух: либо тэн хотел проучить наглую девицу, что так рьяно лезла куда не надо, либо жаждал посмотреть на нее в деле. И выбор противника позволял это понять.

Девушка вышла в центр, напряженная и прямая, глянула на тэна Рейнара с вызовом. Одрик, что почесывал ушибленный бок, спросил, не заблудилась ли она, кто-то хохотнул, но Линда лишь вздернула нос, молча ожидая решения гьярравара.

Ивар сообразил первым. Подхватил щит с мечом, шагнул вперед.

– Я готов, если что.

– Как к девицам – ты всегда готов, – пробасил Ирнхольд, похожий на лохматого медведя.

Витька стиснул зубы. Он будто кожей ощущал и злость Линды, и ее волнение, и вполне разумный страх.

– Сядь, – велел тэн Рейнар.

Ивар подмигнул девушке и вернулся на бревно, натертое до блеска. Он, как и остальные люди Рейнара, беспрекословно слушался тэна. А против Линды вышел Оден. Высокий, светловолосый, похожий на героя какого-нибудь северного средневекового эпоса. Что же, этот ни издеваться, ни щупать не станет. Значит, все-таки повезло.

– Бой!

Девушка застыла на месте, и Оден шагнул вперед. Пробный выпад, глухо бухнуло в щит – рыжая закрылась, отступила и замерла. Мужчина двинулся вокруг нее, Линда, напряженная, повернулась следом. Нападать она не спешила, он тоже не торопился, позволяя освоиться.

От грозного окрика девушка едва не подпрыгнула:

– Лин, дьярх тебя задери! Ты на солнышке греться пришла? Или сражайся, или надевай юбку и иди к девкам!

Линда вскинулась, пробормотала что-то, сердито зыркая на тэна Рейнара. Тот – широченные плечи, волосы в сложной косе, шрам на лбу, борода – остался невозмутим, лишь смотрел требовательно и строго. Оден серьезно кивнул, девушка нахмурила лоб и бросилась вперед. Закрылся, щит едва дрогнул, когда на него пришелся удар, и еще один, и еще. Била она неслабо, но бестолково, и шансов хотя бы задеть его у нее не было. В настоящем бою ее порубили бы секунд за двадцать, максимум – тридцать.

Девушка прыгнула, толкая щитом в верхнюю часть щита противника, махнула мечом сверху вниз. Воин шагнул в сторону, пропуская ее мимо себя, протянул деревяшкой поперек спины. Не сильно, но чувствительно. Линда выгнулась, охнула и тут же развернулась к гьярравару. Шипя, втянула воздух сквозь зубы и вновь подняла щит.

Рейнар шагнул вперед.

– Хватит скакать, ты не на плясках, – рыкнул он на джерре.

Воины в соседней двойке заухмылялись, девушка глянула на них зло.

– Щит ниже держи, – велел тэн, – ты ж не видишь ничего. И плечи расслабь.

Он взял девушку за талию, разворачивая так, как считал нужным. Рядом с мужчиной, высоким даже для джеррца, Линда со своими «метр семьдесят три» казалась миниатюрной. Стройная и спортивная, она неплохо двигалась, явно занималась какими-то единоборствами, но меч со щитом ей мешали. Что делать с ними, она не знала.

«Хороша» – стучало в голове, и взгляд помимо воли блуждал по лицу, цепляясь за высокие скулы и миндалевидные глаза, трогал аккуратные губки, скользил по шее и пытался нырнуть в вырез рубашки.

Витьке и заглядывать-то было не надо. Закрыть глаза – и вспомнить, какой увидел ее впервые в этом мире. Рыжая, длинноногая и злая. И совершенно голая, как и все те, кто остался жив.

Подростки задыхались от ужаса и смущения, слезы лились ручьями. Крики мешались со звоном оружия, воздух дрожал над холмом.

Они мало что понимали и могли, а как пришли в себя, все закончилось. Строптивых, что пытались бежать, укротили. Всем дали одежду и обувь и повели – мимо крови на камнях и мертвых людей с пустыми глазами.

В лес с запахом холодной весны.

– Бой!

И вновь – утоптанная до состояния камня земля, шаги, отскоки, выпады, рубящие удары, тычки щитом и попытки опрокинуть. Линда напоминала щенка, что скачет вокруг здоровенного волкодава, пытаясь укусить, а тот лениво отбрехивается. Их пара была настолько неравна, что вызывала бы смех, не пылай девушка такой злостью и упорством.

Тычок щитом и обозначенный удар по шее. Рубящий в бок. Рука, онемевшая от удара, принятого на клинок. Раз за разом Линда оказывалась на земле, но поднималась вновь. Взлохмаченная и взмокшая, с дыханием быстрым и рваным. Смешки и разговоры, что гуляли между мужчинами, стихли, все следили за этой странной девушкой. Не единственной боевой девицей в этих северных землях, но все же – странной. Чересчур злой и упорной для изнеженных детишек другого мира.

– Вик, что тут… ох, Линда! – раздалось за плечом.

Витька обернулся.

Мия и Маргарита, прохладный север и жаркий юг. Первая маленькая, хрупкие ключицы, тонкая шейка, волосы светлые, легкие, будто пух. Вторая фигуристая, с высокой грудью и тяжелыми бедрами, с длинными черными косами.

Рита нахмурилась и шагнула было вперед, но Виктор поймал за руку.

– Это ее выбор. Не мешай.

– Он же ее убьет!

– Не убьет.

Рейнар выкрикнул что-то на джерре, Оден ринулся вперед, смёл девушку, и Линда, теряя щит, упала на спину. Перекатилась, уперлась ладонями, готовая встать вновь, но воин ударил поперек спины, и она рухнула на землю.

Рита сверкнула глазами и выдрала ладонь из захвата.

– Нет, говоришь? Я не хочу смотреть, как ее калечат.

Витька стиснул зубы, глядя, как девушка медленно отжимается от земли, встает на колено, готовая подняться вновь.

– Хош! – хлопнул в ладоши тэн, заканчивая бой.

Оден сунул под мышку деревянный меч и протянул ладонь девушке. Та ухватилась и с кряхтением поднялась. Воин хлопнул ее по плечу, Линда качнулась, морщась, но устояла.

– Ты ничего не умеешь, – сказал тэн Рейнар, пристально глядя на девушку. – Любой из этих людей убьет тебя.

Воин говорил, причудливо мешая русский и джерр, не утруждая себя тем, чтобы быть полностью понятым. Но Линда понимала и стискивала зубы, заставляя себя не отвечать на нелестные слова.

– А еще ты упрямая. Сильная, – добавил тэн. – Оставайся. Я поговорю с Лусаром о тебе.

– Спасибо, – одними губами прошептала девушка и улыбнулась.

Витька подошел ближе, подобрал меч и щит.

– Ты как?

Рыжая усмехнулась, но тут же скривилась, хватаясь за бок.

– Избита, – мрачно выдохнула Рита вместо Линды. – Добилась своего, да? Вот скажи, оно того стоило?

– Да.

– Ненормальная. Идем, осмотрю тебя, вдруг что сломали.

– Марго, там лишь синяки. Мне не впервой.

Витька вскинул брови, девушка пояснила:

– Двоюродные братцы-близнецы, всего на год старше. Мы росли вместе. И, конечно, дрались.

– Держу пари, ты была зачинщицей, – с усмешкой сказал Виктор.

– Эй, ты за кого меня принимаешь? Я была милашкой, а эти злыдни меня обижали.

– Правда?

– Нет, – широко улыбнулась она. – Я их вечно дергала, они терпели, но потом психовали. И влетало им всегда больше. Потому что старшие, мальчики, да еще и вдвоем. И все же мы были бандой. Да, здорово было. Эх…

Она резко погрустнела. Виктор понимающе улыбнулся:

– Скучаешь. Нет, это нормально – скучать и грустить.

– Больше всего я боюсь забыть.

Линда вздохнула и поджала губы. И тут же вздрогнула, когда Марго стиснула ее предплечье – как раз в том месте, куда пришелся один из ударов Одена.

– Больно вообще-то!

– Именно, – мрачно выдохнула Маргарита. – И я тебя все-таки осмотрю. Невзирая на твой… богатый опыт.

– Не советую спорить с врачом, – ухмыляясь, сказал Виктор.

Рыжая скривилась, но позволила Марго утащить ее за собой. Парень проводил их взглядом и лишь после обратил внимание, что Мия осталась с ним.

– Поговорим?

Девочка несмело кивнула.

…Уже позже он обдумывал рассказ Мии.

По всему выходило, что прошлой ночью маги провели ритуал. Какой точно, девочка не поняла, да и не хотела узнавать больше – грен Лусар пугал ее почти до заикания. Но там была кровь и что-то такое мощное, что ее тошнило от магического эха.

И – Дэн с Юлей.

Их не было в комнате ночью, но утром они казались… почти нормальными. Парень, обычно болтливый до назойливости, был тих и задумчив – и при этом уверял, что проспал всю ночь. Юлю Виктор знал не очень хорошо, но был уверен: эта девочка-подросток, похожая на бельчонка, слишком тиха, чтобы уйти куда-то по своей воле.

И она, конечно, тоже якобы спала.

Витька не знал, поверили ли маги в их с Линдой ночное свидание и не связывают ли их с прогулкой Мии, но решил оставить все как есть. Он еще найдет ответы. Потом, когда утихнет шум. Когда отстанут от девочки. Когда надоест мыть кости им с рыжей.

Он умеет ждать и помнить.

С Мии Виктор взял обещание не лезть с расспросами и держаться подальше от магов – настолько, насколько это вообще возможно. Осталось убедить в этом Линду с Ритой.

Глава 3

Лера

Может, кто-то и мечтал о том, чтобы попасть в другой мир, но точно не Лера. Никогда, даже в шутку. Еще в школе на уроках истории она ужасалась тому, как люди жили в прошлые времена. Даже век девятнадцатый, по которому вздыхали романтичные барышни, ее не вдохновлял. Что уж говорить про Средневековье? Пот, кровь и боль. Грязь, весь мир, утопающий в грязи. Болезни. Войны. Всесильная Церковь. Короткая серая жизнь, особенно унылая у женщин.

Какой идиот станет об этом мечтать?

Ее полностью устраивал мир свой. Большие города, машины и самолеты, горячий душ и фен, телевизор и смартфон, салоны красоты и кафе. Медицина, в конце концов. Цивилизация.

– Ци-ви-ли-за-ци-я, – прошептала она, едва шевеля губами.

Усмехнулась невесело – до того горьким показался вкус этого слова. Кислый ужас первых дней давно оставил ее, ушли в прошлое ночи, после которых она просыпалась красноглазая и на мокрой соленой подушке. А горечь осталась, перекатываясь на языке мыслями о прошлом.

Чудес она тоже не жаждала, но они могли бы примирить с отсутствием благополучия и комфорта – а то и заменить их, но мир этот, условно магический, чудесами не баловал. До сих пор почти все, что она видела здесь, укладывалось в ее представления о Средневековье.

«Гадком Средневековье», – добавляла она мысленно и поджимала губы.

Все, кроме магов. Но и те больше кормили сказками, чем показывали фокусы. Лишь грен Иртен порой баловался с огнем – красиво, но непрактично.

А еще нагрузили работой. Не слишком сложной – готовка, стирка, уборка, – но в этих условиях тяжелой. И самое противное, что конца-края этому пока не было видно.

Дежурства по кухне Лера возненавидела с первого дня. Нет, она, как уважающая себя девушка, могла приготовить поесть, и выходило вкусно, но варить каши и супы на толпу вечно голодных ребят – та еще работенка. К тому же на открытом огне: ничего похожего на плиту в их доме ставить не собирались.

И вновь ее очередь, и в команде еще двое: «почемучка» Лизавета и царица кухни Марго. Первая, в отличие от старшенькой сестры-тихони Марины, задает сто вопросов в минуту, а вторая командует столь естественно, словно рождена для этого.

– Ри-ит, ну почему этим занимаемся мы? – заныла Лиза, рукавом вытирая «луковые» слезы. – Неужели Хильда не может выдать нам парочку этих… как их там… тир! Так же этих рабынь называют, да?

Лера наклонила голову, ожидая ответа. Ей и самой было интересно, почему на них взвалили все тяжести быта, хотя полно было способов облегчить жизнь.

– Значит, не может, – спокойно отозвалась Маргарита. – Или это часть адаптации, чтобы мы чуть-чуть походили на местных.

– Угу. И пахли так же, – хмуро ответила девочка и отодвинула от себя шелуху. – Нет, ну правда, зачем нам это все? Гренны мы или кто? Магам же здесь почет, уважение и толпы слуг.

Или торийское клеймо и надзор. Лера подумала это, но промолчала.

– Гренна, ха! Ты так уверена в своих силах? Магом далеко не каждый становится, а уж те, которым толпы слуг полагаются, и вовсе редкость. Бездарных девчонок с дурным характером в разы больше.

– У меня есть дар! – вскрикнула Лиза. – Так грен Лусар говорит.

– Возможно. Только от чистки лука тебя это не избавит. Так что хватит болтать, за работу.

Лиза, открыв было рот, вновь его закрыла. Нахмурилась, но за нож взялась. Лера скривила губы. Девчонка хоть и нытошная, но не дура. Во всяком случае, Ритке возражать особо не рискует. С ней никто всерьез не связывается, даже цербер Хильда относится с уважением.

Маргарите двадцать четыре, довольно высокая, полноватая, особенно в бедрах, слишком широких и тяжелых. Но волосы просто нечто! Длиннющие, почти до колен, густые, блестящие. Черные брови, скулы высокие, тонкий нос с горбинкой и большие глаза. Сбросить бы килограммов двадцать, и будет красоткой. Но попробуй ей такое скажи – уничтожит. В ней много дикой кавказской крови, и нрав крутой. А еще она врач с дипломом, здесь никому не нужным, и ведьма. Потомственная. И, судя по всему, далеко не самая слабая.

Маргарита застучала ножом, нарезая лук, и Лера глянула на нее с неприязнью. Косы за поясом, рукава закатаны. Работает быстро, ловко и готовит, зараза, просто божественно. И вид при этом такой, словно ни капельки не устает. Рядом с ней кажешься той еще ленивицей, и это так себе ощущение.

Рита словно почуяла взгляд, обернулась. Нахмурила брови и ткнула ножом в сторону мешочка с крупой.

– Все еще не промыла?

– Вода кончилась, – огрызнулась Лера. – Я ушла.

Она подхватила ведро и шагнула за порог. Пусть Риточка подождет, а она пока прогуляется.

Расправила плечи, вздернула подбородок. Ответила на приветствие одного из людей местного эрла, одарила скромной улыбкой другого. Добрая, но гордая – такую маску носила уже не первый день. На нее засматривались, ей это льстило. Она словно кожей ощущала взгляды, впитывала восхищение, заряжаясь им. Она знала, что хороша. Да, немножечко неумыта и растрепана, не накрашена, да и коже не помешали бы несколько масок, но все это не слишком ее портит. Высокий рост, длинные светлые волосы и голубые глаза здесь в почете. Как и нежный овал лица, аккуратный носик и пухлые губы. Она выглядит как северянка, «самая прекрасная из всех, когда-либо виденных», по версии грена Иртена. Много ли видел этот маг-зажигалка? Как знать. Но внимание льстит.

Она споткнулась о брошенную корзину, пробежала вперед, пытаясь удержать равновесие. Ведро стукнуло по ноге, Лера зашипела от боли. Маска, столь тщательно сохраняемая, слетела с лица, оставив усталость и злость. Лера покладисто вернула ее на место. Она милая добрая девушка. И гордая, конечно, чтобы не лезли все подряд, пользуясь ее добротой.

Как же бесила ее эта глухомань, в которой даже взглянуть не на кого. Пока остальные девчонки страдали, на что-то надеялись и строили планы, один другого нелепее, она трезво смотрела на жизнь. Привычно оценивала мужское население, по сортам разделяла… И вздыхала грустно.

Ловить здесь было нечего.

Своих мальчишек как парней она не воспринимала: положение шаткое, да и не нравились ей ровесники никогда. Местный эрл стар и женат. Вояки радовали взгляд, особенно такие симпатичные, как Ивар и Оден, но и только. Она не видела свою жизнь связанной с военным, которого дома не бывает. Да и сам дом этот – та еще халупа – ее бы не устроил. Тэны, Снур и Рейнар, как люди знатные, вызывали больше интереса, но первый откровенно пугал, а второй смотрел так, словно видел ее насквозь. Все ее маски и роли, все попытки вести себя правильно разбивались о его усмешки и проницательный взгляд. И Лера, смущаясь и злясь одновременно, пообещала себе к этому тэну больше не подходить.

Первым сортом шли маги, но и тут были нюансы. Грен Иртен сыпал комплиментами и поглядывал с интересом не только на нее, но и на всех девчонок старше пятнадцати. И Лера с неудовольствием понимала, что предпочтение отдается не ей, а тем, кто моложе. А ведь ей всего двадцать!

Грен Лусар… да, он хорош. Взрослый властный мужчина, красивый даже по меркам ее мира. Явно состоятельный – уж она-то умела видеть дорогие детали. Но… Лера ловила его холодный взгляд и понимала: этот возьмет все, что захочет, перешагнет и пойдет дальше, ведомый одному ему известной целью. И она благоразумно не совалась.

Она жаждала кого-то солидного и серьезного, с весом в обществе и толстым кошельком. За таких мужчин всегда идет борьба, но Лера готова – и к борьбе этой, и к победе.

Пусть маги учат: языку и обычаям, и даже магии своей, невнятной и с виду почти бесполезной. Пусть. Она будет учиться и станет лучшей. Когда-нибудь они выберутся отсюда, и она найдет достойных ценителей всего, чем одарила ее природа и чего достигла она сама.

«Время никого не щадит, торопись», – говорила мама. И пусть времени у нее полно, но…

При воспоминании о матери посыпалась вся стройная система. Лера споткнулась вновь, ухватилась за угол дома. Прижалась лбом, остро чувствуя тепло дерева и его шершавую занозистость, душный запах стоялой воды и мха, оттолкнулась резко и пошла вперед, смаргивая дрожащий туман слез.

«Эх, мама… Хорошо, что ты со мной не пошла. Иначе играть свои роли и не рыдать в подушку было бы гораздо сложнее».

Линда

Днем солнце пригревает совсем по-летнему. Откинься на спину, закрой глаза – и покажется, что ты дома. Что нынче июнь и вся большая семья на даче – редкие, но счастливые дни. Слышен стук молотков с мансарды, это папа с племянником Глебом перестраивают ее для подросшей детворы. Кузены Димка и Дёмка, совсем несерьезные, даром что на год старше Линды, бесятся и катают по дорожкам Ирэнку, рыжую, как и сестра. Мелкая хохочет, а мама кричит с крыльца, чтобы не затоптали ее любимые розы и сами не угробились. А ты лежишь и таешь, таешь на солнышке, и под спиной у тебя теплая плита с дыркой посередине – бетонная «крышка» колодца. И ты лежишь на самом краю, и снизу тянет холодом, а внутри тебя что-то ворочается и рвется, потому что в руке – пронзительно-грустное о войне от Ремарка, и самой непонятно, как эта книга попалась тебе в такой день. Где-то там, на бумажных страницах, идут бои, гибнут люди, рушатся судьбы, а здесь – начало лета, солнце, любовь. И кажется, так будет вечно и смерть – всегда где-то там…

– Лин… Ли-ин!

Прикосновение вырвало из дремы. Линда села рывком, поморщилась: в уши ворвался рычащий говор на чужом языке, звон клинков и грохот щитов, меканье коз, глаза резануло ярким светом. Сморгнула набежавшие слезы и наконец-то рассмотрела того, кто рискнул потревожить.

Мия.

– Маргарита сказала, ты меня заплетешь.

Вот так. «Маргарита сказала». Линда усмехнулась, не в силах сердиться ни на подругу, ни на эту ясноглазую девочку. Когда Мия рядом, уходит куда-то сосущая боль под сердцем и легче становится на душе.

– Раз сказала, садись.

Девочка примостилась впереди, бочком, а не как она, оседлав бревно. Линда принялась разбирать пряди, стараясь действовать осторожно: тонкие волосы пушились и легко путались, а взгляд зацепился и то и дело возвращался к тренировочной площадке.

Мужчины по случаю хорошей погоды поскидывали рубахи, оставшись в штанах и тойте – охотничьей обуви, сапогах на шнуровке. Пришлые воины выгодно отличались от местных, крепких, но невысоких, как отличается породистый пес от дворняги. Рослые и фактурные, с волосами уже не русыми, а цветом ближе к выбеленной соломе и льну и глазами голубыми, словно лед. Один Ивар, невысокий и гибкий, щеголял каштановой шевелюрой.

Лириат – Линда вспомнила его народность. Из тех, что живут в Льяре или Лиоссе, южнее Энейских болот.

Мужчины зубоскалили, красовались и затевали шутливые потасовки. Тэн Рейнар ушел к старшему магу, тэн Снур с частью своих людей – на охоту, и народ отдыхал без начальства.

Иван рассказывал что-то подросткам, Дэну с Тимуром, и его ладони, привычные к труду, оглаживали древко копья, намечая точки и показывая правильный хват. Парень любил дерево и умел с ним работать, в том мире у него была своя мастерская. Среднего роста, крепко сбитый, но с жирком на боках, он сбросил вес за эти дни, и в теле наметились перемены. Линда ухмыльнулась, отметив про себя, что тэн Рейнар из кого угодно выплавит воина. Особенно из того, кто хочет учиться.

Юрка играл мускулами, красуясь перед Сонечкой и Алиной, и, признаться, там было на что взглянуть. Любитель тренажерных залов смотрелся очень хорошо, разве что ростом недотягивал. Но если продолжит Юра хорошо есть и много тренироваться, быть ему через пару лет настоящим здоровяком.

А вот мужчина рядом с ним уже здоровяк. Примерно того же роста, далеко не такой рельефный, но более мощный. Бритый затылок, бычья шея в складках, широкая спина, смуглая кожа. Линда знала, что, если он обернется, она увидит скуластое лицо, узкие глаза, тонкие губы. Много сильной татарской крови с четвертинкой крови русской. Его и назвали почему-то по-русски – Олег.

– Ай!

Линда ослабила хватку.

– Извини, – прошептала она, с трудом разлепив губы.

Оказалось, сжала их яростно, позабыв даже дышать. Олег. Одно имя, один взгляд в самодовольное, вечно лоснящееся лицо – и вся выдержка летит к черту, а грудь заполняет кипучая злость.

– Лин?

– Все хорошо, Мия. Все будет хорошо.

Кого убедить пыталась – себя или ее? Девочка качнула головой, и Линда велела сидеть ровно, а сама, вздохнув поглубже, пообещала себе на парней не смотреть.

Не удержалась, конечно.

Скользнула взглядом по высокому, с идеальной выправкой, парню и замерла, думая, как он хорош. Юрка, более коренастый, кажется шире в плечах, но тут мышцы подсушены и выглядят даже рельефнее. А еще у него черные волосы, когда-то коротко стриженные, но уже отросшие, и у неправильно-синих глаз темная кайма. Прямой нос, острые скулы и губы, которые хочется потрогать.

Он настолько в ее вкусе, что даже страшно.

Виктор перехватил взгляд, улыбнулся. Сердце, глупое, трепыхнулось, губы дрогнули, и она поспешно опустила ресницы. Под пальцами на макушке Мии рождался неуверенный «колосок». Когда глянула вновь, Витька уже отвернулся, и она могла спокойно разглядывать его затылок, плечи, блестящую от пота спину, верхний край штанов…

Когда поняла, что откровенно пялится на его задницу, вновь отвела взгляд. Мия поерзала на бревне, запрокинула голову, улыбаясь широко и открыто. В ясных голубых глазах искрились смешинки.

– Он тебе нравится, да?

– Кто?

– Ты знаешь.

Линда не выдержала и улыбнулась в ответ.

– Чуть-чуть.

– Или чуточку больше, чем чуть-чуть?

– Или чуточку больше, чем чуть-чуть, – покладисто согласилась она. – Но это ничего не меняет. У нас слишком разные мнения по многим вопросам.

Она все еще злилась после недавнего разговора с Витькой, вспоминая, как настойчив и резок он был, убеждая ее и Риту держаться в стороне от магов, ночных ритуалов и разговоров с Дэном и Юлей. «Я сам», – говорил он и был так убедителен, что его поддержали Марго с Мией, а Линда… позволила себя уговорить.

– Он просто заботливый.

– Я взрослая девочка, сама могу о себе позаботиться. И сядь уже ровно, а то я никогда тебя не заплету!

Мия села, но через пять секунд уже развернулась в пол-оборота, заговорив быстро и страстно, что с ней случалось редко:

– Он очень хороший, правда! Ты не смотри, что строгий, внутри он очень добрый. И красивый, и настоящий. И с ним ты забудешь…

«…Андрея», – не договорила она, прижимая пальцы к губам.

Сердце Линды дрогнуло, будто иголкой кольнули, в груди что-то оборвалось. Коса, почти доплетенная, выскользнула из рук. Девочка вскочила на ноги, прерывисто вздохнула, и показалось на миг, что замкнется в себе, как с ней часто бывало. Но Мия качнулась вперед и порывисто обняла, ткнувшись носом в ключицу девушки. Шепот ее долетел как сквозь вату:

– Прости… Линда, Линдочка, прости меня, я случайно. Я не хотела тебя расстроить…

– Я не расстроена.

– Врешь.

– Вру.

В груди скрутились в комок вина и боль, сожаление и злость и ударили, словно впервые. Словно и не было этого месяца, полного тягот и нервного напряжения, настоек Хильды и гипносеансов грена Лусара. Словно это было вчера.

Андрей умер у нее на руках. Уже здесь, в этом мире. Пройдя сквозь песчаное безумие перехода, с расширенными от ужаса глазами, он цеплялся за ее пальцы и силился то ли сказать что-то, то ли хотя бы вдохнуть. А потом умер. Сердце не выдержало, как сказали маги.

Ему было двадцать три. Не предел для перехода. «Не юн и не стар», как сказали грены, и он мог выжить… Он должен был выжить! Вся жизнь была впереди…

Но он умер.

И все из-за нее.

Из-за ее слабости и малодушия, боязни обидеть и потерять человека, ставшего почти родным.

– Не надо, – резко сказала Линда, чувствуя, как разжимается когтистая лапа тоски и сожаления и на смену им приходит некоторое отупение.

Мия смущенно отодвинулась, пряча взгляд, комкая нервными пальцами юбку.

– Прости, – шепнула она.

– Нет, это ты прости, – перебила Линда. – Я очень ценю тебя и твой дар, но… я не хочу забывать. Я очень боюсь забыть.

– Ты мучишь себя, – тихо сказала Мия. – Но ты не виновата.

Линда, грустно улыбаясь, покачала головой.

Она не была виновата в том, что попала сюда. Гребаные торийские маги выдернули ребят в этот мир, не спросив согласия ни у них, ни у той кучи народа, которую попутно убили. Но в том, что Андрей был рядом с ней, лишь ее вина.

И она не имела права так легко его забывать, увлекаясь другими парнями.

– Лера, ты скоро? Там Рита на кухне бушует.

Линда повернула голову и встретилась взглядом с Лерой. Та смотрела холодно, чуть отстраненно. Долго она тут стояла? И что слышала?

Девятилетний Данилка, светловолосый и пушистый, как одуванчик, не спешил отходить от Леры. Видно, Марго отправила с наказом без прогульщицы не возвращаться. Лера прошествовала к колодцу, набрала воды и отправилась к дому. Проходя мимо Линды с Мией, скользнула взглядом и усмехнулась.

Слышала. Все слышала.

Ну и хрен с ней.

Не то чтобы они с Лерой не ладили, но от мысли, что эта холодная красотка застала личный разговор, становилось не по себе.

– Ладно. Садись, солнце. Я тебя заново заплету, на этот раз хорошо.

Глава 4

Соня

– Эту.

Боль, холод и стыд. Тянет спрятаться, ящеркой юркнуть под камень и притаиться. Переждать.

Соня опускается обратно на землю, сгибаясь в несколько раз, прикрывает волосами лицо, а ладонями – грудь. За локоть вздергивают на ноги, больно сжав нежную кожу. Она едва не в кровь кусает губу, лишь бы не закричать. Сильные пальцы хватают за подбородок, и она сразу отводит взгляд. Не смотреть в глаза, не смотреть! Камни, мох, искореженная сосна…

– Ты обещал мне деву.

– После.

– Но…

– После!

Тот, что схватил, стискивает руку сильнее, и она не может сдержать крика.

– Оставь ее.

Голос того, второго, спокойный и властный – ни капли сомнения, что его будут слушать.

– Хорошая, – говорит мужчина, ладонь касается ее щеки, и Соня вздрагивает, чувствуя, как пальцы ползут все ниже и ниже. – Мы с тобой еще пообщаемся… ближе.

Выдохнуть получается, лишь когда он отходит, а на плечи ложится что-то колючее и такое большое, что можно завернуться.

Боль.

Тело затекло в неудобной позе, Соня перевернулась на спину и потянулась, чувствуя, как покалывает правую руку и ногу. Тут же скривилась и села, почесываясь: сухие травинки кололи нещадно. Огляделась. Полутемный сарай, пук сена в качестве ложа, декорации – загородки для скота. Благо пустые, она бы не вынесла, если б кто-то блеял или подхрюкивал по соседству.

И как вообще умудрилась уснуть – здесь?! Дома бы кинулась менять постельное белье, лишь увидев пятнышко, учуяв тень неприятного запаха. А тут… «София в стоге сена». Рассказать девчонкам – засмеют. Если поверят вообще. Она скривила губы, улыбаясь своим мыслям. И тут, окончательно просыпаясь, девушка поняла, что ничего никому не расскажет.

Некому говорить.

Девчонки остались там, за столиком кафе. Кажется, только что были все вместе, хохотали как ненормальные, пили кофе, думали, как познакомиться с парнями вон за тем столиком. И вот уже месяц прошел, как она здесь. Как девочек нет.

И парни те тоже сюда не добрались.

Ладонь, ползущая по ноге вверх, задирает подол и больно хватает за бедро. Соня хочет дернуться, скинуть руку, закричать, но ее будто придавило невидимым грузом. Сердце колотится, вопль застывает в горле, но глаза закрыты и тело недвижимо. А рука все выше ползет…

Она поежилась, вспоминая обрывки сна. Сна ли? Или это воспоминание, надежно скрытое в собственной памяти? Говорят, такое при сильном стрессе бывает.

Девушка затрясла головой.

– Нет-нет-нет, этого не было, – зашевелила она губами, шепча едва слышно, будто голосом боясь саму себя напугать. – Я бы запомнила. Это все сон, просто сон.

Она поднялась на ноги, пошатнулась. Интересно, долго ли спала? И как вообще сюда попала? Вспомнилось, что спряталась тут от Риты в надежде, что та забудет про уборку или хотя бы про ее, Сонину, роль во всем этом. Покрутилась, пытаясь в полутьме оценить степень помятости наряда, скривилась. Будто на сеновале валялась.

Ага, именно так.

Руки прошлись по юбке, пытаясь привести в порядок, но сухие травинки крепко держались за шерстяную ткань. Щека зачесалась, и девушка, подняв к ней руку, выудила из волос, кудрявых и темных, еще мусор. И как в таком виде на людях показаться? Она шагнула к двери, рассудив, что при свете разберется быстрее, и замерла.

Мужчины, двое, совсем близко.

– …не работает, только способности к дьярху блокирует! Я проверил, она…

– Ты не прав. Все ровно так, как было описано: или преданность, или магия. Увы.

Обладатель первого голоса, раздраженного, нервного, замолк. Соне показалось даже, что мужчины ушли, когда раздалось тихое:

– Тогда зачем? Если ты все и так знал.

– Я не мог не проверить. Вдруг они слишком другие. Иные. Слишком соблазнительная возможность.

– У нас мог быть еще один маг.

– Брось, у нее еле заметный дар. Это допустимая жертва.

Допустимая жертва? Они о чем вообще?

Голос был холоден и странно знаком. И тут озарением пришло узнавание.

Соня застыла, ведь там, за тонкой дверью, которая светилась щелями, разговаривали два грена – Лусар и Иртен, – и она не могла решить: то ли шагнуть ближе, подслушивая, то ли убраться подальше, пока не нашли. Сердце прыгнуло к горлу, заколотилось, но азарт взял свое.

Все равно прятаться негде.

Она шагнула вперед, намереваясь приложиться к хлипкой преграде ухом, но налегла слишком сильно, и дверь распахнулась. Нога запнулась о порожек, и девушка, вне себя от ужаса, вывалилась из сарая. Чьи-то руки, худые, но внезапно сильные, подхватили, сгребли. Надежно, не сразу и вырвешься.

– Сона?

– Я…

Она уставилась на мужчину, в чьих объятиях оказалась, и замолкла.

В серо-зеленом взгляде грена Иртена было что-то такое… знакомое, но непонятное, и от этого бросало в дрожь.

– И давно ты здесь? – холодно вопросил старший маг.

– Я… нет. Не знаю, – ответила, переводя на него взгляд.

Таэллиец вздохнул и нахмурился, и она затараторила:

– Я уснула здесь, совершенно случайно, а теперь проснулась и уже уходила. А тут вы…

– Что слышала?

– Ничего, – сказала она, ресницы ее дрогнули и опустились. – Я пойду?

Попыталась выпутаться из объятий, маг поставил ее ровно, но руки с плеч не убрал. Мужчины переглянулись, грен Иртен кивнул.

– С собой, – сказал он. Выудил из сумки на поясе бутылек и протянул ей. – Пей.

– Что это?

– Ничего, что могло бы тебе повредить.

Пить не хотелось, и взгляд метнулся мимо мужчин в поисках хоть кого-то, кто мог бы помочь.

Как назло – никого.

«Витьку бы сюда, он за всех заступается», – думалось ей, когда в рот полилась сладкая до приторности жидкость.

А потом ее впихнули в сарай, и остались лишь глаза грена Лусара, темные, словно омут, холодные пальцы на подбородке и голос, что повелел рассказать все слово в слово. И Соня поняла, что говорит. Губы и язык шевелились, словно без ее участия, это было так странно и так… естественно.

Наконец старший маг отпустил ее и сказал:

– Хорошо. А теперь спи и забудь все, что здесь было.

Холодная ладонь коснулась лба и легонько толкнула, и девушка завалилась назад, прямо в распахнутые объятия второго мага. Над ухом раздался смешок, волосы у виска пошевелило тихое «Со-о-она».

Испугаться она не успела – уснула.

Макс

«Я понимаю тебя», – первое, что сказала Юля, когда Макс разоткровенничался с ней – внезапно для себя самого.

В тот раз у него сдали нервы. Днем была тренировка с людьми тэна Рейнара, и таким слабым, толстым и беспомощным парень себя давно не ощущал. Он был словно пародия на этих мужчин, сильных и уверенных в себе хищников. Аж самому противно. И эти смешки от парней, презрительные взгляды девчонок… Конечно, ему было не привыкать, но все равно обидно.

Мир новый, а у него все по-старому.

Кажется, объектом насмешек он был всегда. Несимпатичный внешне – ну кому нравятся жидкие русые волосы и водянистые глаза? – он имел лишний вес, причем немалый. Слабое сердце закрыло доступ к спорту, а природная стеснительность мешала сходиться с людьми. Нет, ему бы простили и вес, и неловкость, и многое другое, будь он уверен в себе. Или будь умником – с ними приходилось считаться, списать многим охота. Но Макс умником не был, так, крепкий середнячок.

Ему неплохо давались гуманитарные науки – и давались бы еще лучше, умей он с обществом контактировать, – и поступил он в хороший универ. Как этому радовались мама с бабушкой…

Да. Бабушка и мама. А еще тетя Таня.

Кажется, он рассказывал тогда Юле про них. Вместо дня сегодняшнего – слишком болело – говорил о прошлом. О семье, этом женском царстве, хозяйственном, заботливом – порой до тошноты. Они обожали его и хвалили, и, положа руку на сердце, порядком забаловали. И закормили. Не раз он думал, что лучше было уехать учиться в Питер, как и планировал, настоять на своем, вырваться из-под опеки, но… приходил домой, расслаблялся и чувствовал, как решимость утекает из него, а любовь и ласка заботливых женщин опутывает не хуже паутины.

Он говорил, не в силах остановиться, а внутри трепетал страх, почти физически ощутимый, что сейчас она усмехнется и скажет что-то язвительное, а потом растреплет все девчонкам. И станет еще хуже. И зачем только начал?

А она сказала, что понимает его. Эта девочка, милая, на бельчонка похожая. Такая солнечная, что тянуло довериться.

– Это пройдет, – говорила она. – Ты научишься их прощать. И себя тоже. И перестанешь винить за все, что с тобой было. Я научилась, и ты сможешь.

Макс хотел возразить, что никого ни в чем не винит, но промолчал. Да, вслух не говорил, но про себя часто думал о том, как изменилась бы жизнь, опекай они его меньше. Лишний вес, робость да даже проблемы с сердцем – последствия перенесенной до года пневмонии – все было «не его виной» и делало связь с семьей какой-то болезненной.

– Спасибо, – невпопад буркнул он, а она улыбнулась.

С того дня и завязалось их общение.

Юля умела слушать, и Макс этим не раз пользовался. Вместе они пытались восстановить картину первых дней в этом мире. Вернее, пытался он, а она безразлично пожимала плечами, отвечая, что почти ничего не помнит.

– Да и неважно это, – говорила она.

В голове путались даты и лица, события плавали, будто в тумане, менялись местами, и сказать, что было сном, а что случилось в реальности, он с уверенностью не мог. Бился, соединял обрывочные картинки в цепочку, решал, что вот она, правда, но через миг уже начинал сомневаться – а правда ли? А потом и вовсе согласился с Юлей: да, неважно.

Все они плохо помнили первые дни и забывали прошлую жизнь, младшие – быстрее, старших это больше тревожило. Грен Лусар твердил, что это нормально, особенность психики, грен Иртен ему поддакивал, ссылаясь на старые фолианты.

Они были не первыми, кто пришел в этот мир из другого. Сейчас это казалось сказками даже местным, но до Последней войны магов иномиряне хоть и были редкостью, но иногда появлялись. С помощью порталов, стационарных или временных, или ритуалов призыва, которые буквально выдирали человека из его мира и впихивали в этот. Но после войны случился массовый прорыв иных тварей, и с тех пор ко всем иным относились с подозрением.

Ритуалы призыва и схемы строения порталов были утеряны, но… видимо, не все. Как-то же смогли торийские маги выдернуть их сюда. Сделать то, что считалось невозможным из-за измененной магической среды и слабости нынешних магов, ведь старые заклинания были рассчитаны на других одаренных. Более способных и сильных.

То, что сделали торийцы, казалось чудом. И еще одним чудом было то, что многие ребята выжили при переходе, особенно те, кто дара не имел. Важным условием, залогом выживаемости была сила – тела, духа, резерва. Слишком юные или зрелые, больные, слабые – все остались там, в пыльном мареве перехода. Сколько их было, не сказал бы никто.

Много.

Больше, чем тех, кто прошел.

А они – сильные. Им здесь жить.

Маги твердили это раз за разом, каждому по отдельности и собирая их в группы. Порой это походило на массовый гипноз. Взгляд грена Лусара, его бархатный голос пленяли и заставляли смотреть и слушать, и верить в него, словно в местного бога. Но мысль о промывке мозгов не пугала. Максу, честно, было плевать. Как и Юле.

В мага хотелось верить.

Он спас их от рук торийцев. О том, что было бы, если б не спас, даже думать не хотелось – слишком страшны были истории о магах, лишенных доступа к силе, с даром, запечатанным клеймом Тория.

Он одел их и обул, приютил, начал учить. Наобещал… всякое обещал. Особенно тем, у кого есть способности. Таких оказалось немало, и Макс в их числе. Сила бурлила в нем, она была во всем вокруг, золотистыми росчерками опутывая мир, где-то гуще, где-то едва. И то, что здесь называли даром, позволяло силой этой управлять. Как – он не знал, но знал, что научится.

Не имеет права не научиться.

Едва ли не впервые в жизни перед парнем открылись столь интересные перспективы. Уважение и почет, деньги и земли. Власть. Да, магов не все любили – зато ценили, ненавидели и боялись. И презирать их никто не смел. И Макса это устраивало.

А еще мир этот их исцелил. Кому-то, как Олегу, не хватало малости – здорового желудка, другим, вроде Павла, досталось нечто более ценное: хорошее зрение. Что случилось там, во время перехода, в этих песке и пыли, никто толком не понимал, даже сами маги, но это «что-то» изменило их, сделав тела чуточку более… совершенными. Такими, какими они должны быть.

И сердце Макса уже не беспокоило. Он понял это по удивительной легкости, которую не испытывал, кажется, никогда. И страх перетрудиться, чересчур утомить слабое тело подержался недельку, да и пропал. Как не бывало его, страха этого.

Кому как, а Максу обратно не хотелось. И не только ему.

Пути назад нет. Вам здесь жить

И они старательно обживались.

Обитать в общей комнате поначалу было весьма неуютно. Десять парней от восьми до двадцати шести лет – та еще компания, да в отсутствие горячего душа… Но привык, куда деваться. А еще взгляд в спальне то и дело возвращался к занавесям у постелей девчонок, но и тут Макс усмирил себя.

Порой, особенно по утрам, в постели, казалось, что все это сон, какие-то глупые декорации… Но мелочи, которые незачем, да и некому придумывать, убеждали в обратном. Амулеты с непривычными рунами и статуэтка Сокьяры, покровительницы здешних земель, у дома эрла. То, как раскатывал на другом языке тэн Рейнар имя Виктора, и сам язык этот, джерр, не похожий ни на что и в то же время удивительно понятный. Простая утварь, резные кубки, грязь под ногтями, грубые шрамы, баня по-черному, песни и ритуалы, ножи на поясе, покорность во взглядах тир и матери, рисующие детям на лбу невидимые знаки – разделенный круг, меч, трезубец…

Этот мир, странный, резкий и грубый, был удивительно живым и настоящим.

А еще Макс сдружился с Юлей, и одно это привязывало его к миру цепями.

– Расскажешь, что случилось? – спросил девочку Макс.

Она отмывала котел после ужина, а он, принеся воды, не спешил уходить.

– А что случилось? – отозвалась, улыбаясь.

Она стала много улыбаться. Хорошо, конечно, ей это к лицу, светится прямо, но – странно.

– Помнишь ночь, когда Виктора с Линдой Хильда поймала?

Юля кивнула, щеки ее полыхнули краской. Что там подумалось ей, Макс не знал, но про этих двоих – Лин и Вика – поговаривали, что они стали встречаться. Впрочем, парень в отношения их не вникал, своих забот хватало. Грен Лусар нагружал сильно, и Макса все меньше интересовали «не маги». Ребят как-то естественно разделили на две группы: «вояк» и «одаренных», и все больше занятий проводилось раздельно.

А Юля оказалась не у дел.

На занятиях магией ее не хватало. Максу так хотелось, чтобы весь восторг от соприкосновения с силой был доступен и ей. Увы. Если поначалу она тоже училась, то дней семь назад ее признали бездарной и велели не тратить время. С тех пор девушка была очень странной.

– Где ты была тогда? Что делала?

Она пожала плечами.

– Как – где? В комнате. Спала, наверное. А что?

– Ничего, – буркнул Макс, – точно спала?

Девочка вздернула светло-рыжие брови, спросила, усмехаясь:

– А что мне еще ночью делать?

– Ну да, – ответил парень, самому себе напоминая Тимура с его паранойей и вечно плохим настроением. – Да. А что грен Лусар говорит? Ну, по поводу будущего твоего.

Юля вновь беспечно пожала плечами и улыбнулась.

– Магом мне не быть, – сказала она так, словно ни капельки об этом не сожалела. – И я не Линда.

Макс взглянул на девочку и подумал, что она определенно не Линда. Вот ну ни разу. Из сходства лишь «масть» – обе рыженькие, но одна золотистая, а другая темная – и отсутствие дара. А в остальном… Единственная девушка среди «вояк» похожа на хищную кошку, а Юля – пушистый котенок. Потискать и умилиться. Иногда казалось, что будь у него сестра, она была бы такой: тихой, хорошей, все понимающей.

– Стану помощницей грена Лусара, – произнесла она. – Или кем-то еще.

Макс машинально повторил конец фразы и задумался, одному ли ему она кажется двусмысленной.

Магия открывала интересные перспективы для всех независимо от пола. А вот у девушек с кучей «без» – бездарных, безродных, безденежных – выбор был невелик. И стать помощницей какого-нибудь грена или гренны было невероятной удачей. Только те абы кого к себе не брали.

– Все будет хорошо. Грен Лусар поможет, я знаю.

Макс кивнул Юле. Он тоже знал. И не позволял сомнениям отвратить его от этого знания.

Глава 5

Маргарита

Она задержала дыхание, борясь с раздражением, что поднималось в груди. Ведро с водой посреди комнаты, веники валяются в куче сора, в одном углу паутина как висела, так и висит, а Юля с Алиной, словно старые кумушки, заболтались в сторонке.

– Девушки, вы ничего не забыли?

Вскочили, будто ошпаренные. Юля залилась краской от шеи и до кончиков ушей, Аля вздернула нос:

– Мы убирались.

Рита снова вздохнула.

– Вам бы не кости ребятам перемывать, а полы, все чище бы стало.

– Мы мыли!

– Вижу уже, труженицы мои. Надо все переделать, и быстро, работы столько, что до обеда не управимся.

– Но…

– Алиночка, золотце, мое терпение кончилось еще утром, не нарывайся. Просто возьмите и сделайте все как надо. Без отговорок лишних, потери времени и нервов – моих и ваших. Неужто так нравится жить в грязи? Или сил не хватает, чтобы дело закончить? Почему я должна вас гонять? Сами никак?

– Подумаешь, посидели немного, – пробурчала Алина.

– Посидели, отдохнули – и хватит. Тряпки в зубы – и бегом. Ну?

За уборку они взялись неохотно, сверкая глазами и бурча что-то под нос. В голос не возражали, и то ладно.

Маргарита развернулась и вышла вон, только косы по бедрам хлестнули, а в спину донеслось:

– Ууу, раскомандовалась…

Рита лишь хмыкнула. Такие претензии – дело привычное. Да, она бывала порой резка, не считалась с чужим мнением и планами. Но для всех же старалась, не для себя.

Как-то естественно вышло, что и дом, и ребятня оказались на ней. Заниматься всем должна была Хильда, но дети не слишком-то доверяли местной ведьме, а о порядке и питании у Риты были свои представления. Вот и приходилось всех строить. Присматривать за девчонками, особенно за теми, у кого хватало ума кокетничать с местными, одергивать мальчишек, выбивать «блага цивилизации» из покровителей. Роль большой хозяйки была ей непривычна, но пришлась по вкусу.

Еще бы времени в сутках было побольше. Уроки с магами и ведьмой никто для нее не отменял. И конспекты медицинские она пыталась писать, больше не доверяя своей памяти, из которой выветривались очевидные, казалось бы, вещи.

– Знаешь, Марго, – раздалось откуда-то сверху, – есть в этой твоей генеральной уборке нечто… а-а…

Что такого есть в уборке, Рита узнать не успела, потому что Линда чихнула, качнулась и взмахнула руками, восстанавливая равновесие на поперечной балке под потолком.

– Нечто пыльное?

– И пыльное тоже, – ответила, улыбаясь, рыжая и снова чихнула.

Прогулялась до другого столба, обмахнула пыль с паутиной и там, словно не замечая, что за каждым ее движением следит самый молодой из людей Рейнара, темноволосый красавчик Ивар.

Рита вздохнула. Поначалу Линда вызывала наибольшее опасение. Слишком яркая, слишком активная. Слишком похожая на джерриятцев, нелюбимых «рыжих братьев», если не считать зеленых глаз, столь редких в здешних краях. Она привлекала внимание и внешностью, и поведением, но при всей своей показной бесшабашности контролировала себя и окружающих и не позволяла им лишнего. А зарвавшимся могла и ребра пересчитать, а парни после бы добавили.

Она шутила и развлекала окружающих, охотно общалась с мальчишками и пыталась увиливать от домашних дел. На тренировках дралась отчаянно и зло, постоянно оказывалась на земле, вся в крови и синяках, но поднималась раз за разом. Рита и злилась, и восхищалась таким упорством. И не понимала его. Грен Лусар, властный и таинственный, с недоговорками и неясными планами, ребят ценил и берег. И обещал если не златые горы, то сытный стол и надежный кров.

Кто-то из мальчишек и девчонок магу верил безоговорочно и был едва ли не влюблен в него подобно Максу, Дэну и Юле, кто-то откровенно «быковал», как Тимур и Иван. Дети – восьми- и девятилетние Оля, Дань и Никита – будущим интересовались мало, у девочек-подростков мысли вообще непонятно где витали. Вернее, понятно где. Себя же Рита относила к осторожным и неопределившимся. Вроде и говорил грен Лусар складно, и давал многое, но что-то с ним было не так. Слишком сладки обещания и показательна ненависть к торийцам.

Мимо, пыхтя, прошел Дань. Ведро с грязной водой, слишком тяжелое для девятилетнего мальчишки, было к тому же неудобным, но он тащил его молча, сосредоточенно нахмурив светлые брови.

– Ох, Дань, ну хоть кто-то меня радует, – тепло произнесла Маргарита и взъерошила его льняные волосы.

Худой, гибкий и такой отзывчивый, светлый, этот ясноглазый мальчишка вызывал улыбку одним лишь своим присутствием.

– Помочь? – спросил Витька, пропуская мальчика мимо себя в дверях.

То, как упрямо он мотнул головой, вызвало теплый отклик в душе Риты. Поди ты, самостоятельный.

– Хейя, девчонки! – поприветствовал Риту с Линдой Виктор и медленно произнес фразу на эйлате – стандартное пожелание добра, радости и милостей от богов.

Языку Эйлатейи, или, по-простому, Империи, ребят начали учить недавно. Ознакомили, проскочили по верхам и оставили в качестве «факультатива», делая упор на привычный уже джерр. Да, полконтинента говорит на эйлате, но – не здесь.

Рита поморщилась, отвлекаясь от мыслей.

– Тренируешься?

– Есть немного.

– Судя по твоему лицу, получается не очень.

– Не то чтобы совсем плохо, но…

Но плохо. Вот нет у парня способностей к языкам, бывает такое, и часто. И на джерре у него акцент жуткий, а уж эйлат, в устах грена Лусара мелодичный и гладкий, прямо-таки вкусный, звучит так, словно Виктор решил кого-то убить. Причем исключительно своим произношением.

– Понятно.

– Ничего, наверстаю. А вообще я к тебе за помощью. По медицинской части.

– Что случилось?

Маргарита нахмурилась: парень с глупостями не обращался.

– Может, и ничего серьезного, но глянуть стоит. Помнишь Одрика?

Марго скривилась. О да, она помнила Одрика и его сальные взгляды – и это при молодой-то жене!

– Он был с охотниками, что вернулись четыре дня назад. Кабанчика приволокли и так, по мелочи. А еще Одрик был ранен, но от помощи отказался.

– Как всегда, – пробурчала девушка.

– Сейчас лежит с жаром, вид нехороший, но посылает всех к дьярху, магов – в особенности. Но на тебя он согласился.

Рита скривила губы, не желая выяснять, в какой форме тот согласился и какими эпитетами одарил. Она знала, что нравится не только ему – многим, но грубоватое внимание ничего, кроме раздражения, у нее не вызывало. Любви Линды к подтянутым бруталам она не разделяла, для нее на первом месте всегда был ум, а этим, по ее мнению, здешний народ не отличался.

– Идем.

– Я с вами.

Рыжая кувыркнулась с балки назад и приземлилась на ноги. Выпрямилась, вся из себя спортивная, ослепительно улыбнулась Витьке, тот улыбку вернул.

Рита вздохнула вновь.

С той странной ночи прошла декада. Парень с девушкой, «пойманные» Хильдой, шороху навели так, что до сих пор девчонки сплетничали: пара они или нет? Подростки краснели, бледнели, облизывались и ждали подробностей. А Линда улыбалась загадочно и говорила, что они с Виком просто друзья. Конечно, ей не верили. И обсуждения заходили на новый круг.

Одно хорошо – про Мию забыли. Она отошла на второй план, да и сама, умничка, пыталась стать невидимкой. Даже на занятиях старалась казаться проще, чем есть. А Маргарита чуяла ее потенциал. И грен Лусар, похоже, тоже. Но молчал, позволяя им играть в свои игры.

Не разговаривая, каждый в своих мыслях, они добрались до нужного дома. Рита уверенно шагнула через порог и поморщилась. У себя-то она порядок навела, а здесь… здесь пахло скотом, рыбой, не слишком чистым бельем и больным телом. Хозяйка вытерла руки о передник и шагнула к ним, на свет. Молодая, совсем еще девчонка. Наверняка была одной из первых красавиц деревни: статная, со светлыми косами до пояса – но сейчас ее миловидное лицо казалось нервным и злым. Измучилась и от беременности – месяц третий-четвертый, и от тревоги за мужа.

– Ты! – зашипела она, едва завидев Риту, и серое от усталости лицо совсем исказилось.

И тут же вздрогнула от рычащего окрика и убралась к котлам и поварешкам.

– Кажется, тебе здесь не рады, – с усмешкой сказала Линда.

– Это неважно.

Мрачно, тесно, грязно. Рита впервые оказалась в гостях у местных и в другой раз обязательно бы осмотрелась как следует, но сейчас было не до того. Воздух завибрировал от нового рыка, девушка и половины из этой ругани не поняла. А ведь думала, что неплохо подучила джерр.

Мужчина разметался на постели в полубреду. Короткая борода, немытые волосы похожи на прошлогоднее сено. А ведь он молодой, вряд ли намного старше самой Маргариты, но такой же усталый, как и жена. Перемотанная тряпкой нога отодвинута в сторону, словно Одрик пытался отстраниться от боли.

Рита убрала с дороги спихнутое на пол одеяло, шагнула ближе.

– Гренна Рита, – выдохнул мужчина, фокусируя на ней взгляд.

Гренна. В груди шевельнулось теплое чувство – восторг со смущением, – поднялось к горлу, но девушка задавила неуместное на корню. Магом признали, лестно, но радоваться будет потом. Сейчас важнее другие умения, те, по которым диплом имеется.

– Одрик, – обратилась она, трогая мужчину за плечо, отмечая попутно, что жаром пышет даже через ткань. – Одрик, послушай…

Она говорила спокойно и строго, будто с больным мальчишкой, и мужчина, выдав новую порцию ругательств, согласился полежать тихо во время осмотра.

Тряпка прилипла, пришлось отдирать. Джеррец шипел, Линда за левым плечом сопела нервно, с перерывами, но не уходила. Так вышло, что ребята встали у кровати, девушка рядом, парень в ногах, и Рита не спешила их прогонять. Решила, что на подхвате будут, и занялась делом.

Промывать, отдирать и вновь промывать.

– Ну что? – не выдержала рыжая. – Выглядит скверно.

– Еще бы, – сквозь зубы выдохнула Рита. – Долбаный идиот! Надо же так рану запустить! Прижег, и все, решил, что само заживет. Как-то так. Мужики ж не болеют и не лечатся. Они умирают молодыми, блин!

– Все так плохо?

– Видишь, как покраснело и опухло? И гной… Да ты смотри, смотри! А то железками своими махать учишься, а как на рану взглянуть, так кривишься.

– Тут же от кабана…

– Думаешь, колото-резаная лучше выглядит? Или гниет иначе? Калечить умеешь, учись лечить… А ты, дура, чего стоишь? Иди на огонь воду ставь!

Хозяйка вздрогнула, когда девушка перешла на джерр, обращаясь к ней. Сверкнула недобрым взглядом, но поручение выполнять метнулась.

– Марго, кончай злиться. Скажи лучше, что делать.

Рита взглянула на Витьку, спокойного, сосредоточенного, и выдохнула.

– Что делать… Рану чистить и зашивать будем. Антибиотик бы ему вколоть, но увы. Ненавижу дураков!

– Все могло быть и хуже, – сказал Виктор.

Маргарита кивнула, припоминая рассказы бабки о том, как на охоте пострадал сосед. Сапоги, штаны и все, что под ними, кабан порвал в клочья, но главное, и бедренную артерию задел. До деревни не дотащили, помер мужик.

Девушка вздохнула, покосилась на Одрика. Лежит, то ли сомлел, то ли уснуть умудрился. Нет, ну надо же быть таким идиотом! Когда человеку настолько плевать на то, что с ним происходит, это граничит с самоубийством. И почему к магам не обратился? Или к той же Хильде.

Чувствуя, что вновь заводится, она сжала кулаки и принялась распоряжаться. Виктору велела найти чистую ткань, алкоголь, иглу, нитки, веревки и пару крепких ребят. А еще нож, тонкий и острый, и организовать все так, чтобы было много света. Линду хотела отправить за ведьмой, но передумала. Сама пошла.

Многих травок, которые она знала, у Хильды не оказалось – не росли они тут. Зато женщина выдала какой-то толченый в мелкую крошку минерал «для убийства болезни» и напомнила, что Рита – ведьма и кое-что может. Сама джеррка участвовать не собиралась, хоть и обещала сделать отвар. Девушка с досадой кивнула.

Да, ведьма. Ей и в прошлом-то мире не давали об этом забыть, спасибо бабке. Уж она-то ведьмой была классической: сильной, строгой, со взглядом, доводящим до икоты здоровенных мужиков. И хотела, чтобы Марго соответствовала.

А она стала врачом.

Но сейчас бы Нинель Марковна была рада. Рита вспомнила статную женщину с черной, без единого седого волоска, косой – за одно это завистницы называли ее ведьмой, не ведая, насколько близки к истине. Не меркнущая с годами красота, обширные знания, крутой нрав. Маргарита не любила это признавать, но она была похожа на бабку и внешне, и по характеру, и в этом мире сходство только усилилось. Мама была совсем другой – бабка звала невестку «бледной молью», – и девушка не могла сказать, с кем из них было проще общаться: с властной ведьмой или мягкой и неуверенной в себе «вечной жертвой».

– Ведьма-ведьма, чтоб тебя… – прошептала Маргарита, шагая к дому больного.

Переход в этот мир изменил ребят. Девушка чувствовала себя так, словно сняли колпак, под которым жила всю жизнь, и она наконец вдохнула полной грудью. То, что казалось косо работающими наговорами, на что тратилось столько сил, внезапно обрело смысл. Она увидела этот мир и услышала его, почувствовала токи, пронзающие все вокруг… ее саму.

Магия.

Рита и хотела ее, и боялась, лучше других понимая, что можно натворить от незнания и неосторожности.

Новые способности пока больше пугали, чем радовали: слишком непредсказуемы и сильны, – и пробовать что-то на живом человеке не хотелось. Лучше уж по старинке, скальпелем… То есть ножом.

Когда вернулась, стол уже вытащили на воздух, водрузили сверху больного. Мужчина тихо ругался. Возле дома собирались зеваки из местных. Ритка под их взглядами разложила на лавке мешочки и склянки, закатала рукава. Обе косы черными змеями приткнулись за пояс, чтобы не мешать. Лишние люди малость нервировали, но бывало и хуже. Ей не привыкать.

– И что здесь происходит?

Грен Лусар. От его внимательного взгляда аж между лопатками зачесалось.

– И тебе доброго дня, – проворчала девушка, даже не думая скрывать раздражение. – Операция у нас. Желаешь участвовать?

Нахмурился. Шагнул вперед, она посторонилась. Шевельнулись ноздри точеного носа, по лбу пробежала тень неудовольствия.

– Это работа для лекаря.

– Я так и знала, – буркнула Рита, улыбнулась натянуто и взглядом показала, что лучше бы ему отойти и не мешаться.

Он так и сделал, и девушка о маге тут же забыла, превращаясь в отлаженный механизм, каждое движение которого – строго по делу.

Вымыть руки, сполоснуть крепким вином. Влить полкружки в рот пострадавшего, шепча успокоительный наговор, плеснуть на рану, промокнуть. Прокалить нож и – вперед.

Мужчина привязан, но двое парней все же держат его за плечи и ноги. Тот шипит сквозь зубы, рычит на джерре ругательства, но хоть не дергается, даже когда она касается раны сталью, иссекая мертвые ткани. Нож небольшой, но жуть какой неудобный, и это – лучшее из возможного здесь. И все же движения ее скупы и точны, опыт и знания на ее стороне. Витька подает прокипяченную ткань, Линда разводит края раны, морщится, но убегать пока не спешит.

И вот рана чиста, насколько это возможно. Сполоснуть, на этот раз свежим, почти горячим отваром Хильды, зашить, поверх – компресс с толченым ведьминым минералом. И – Рита, облизнув пересохшие губы, решилась – положить сверху руки и прошептать несколько слов, чувствуя, как теплеют ладони и потряхивает тело, как живительная энергия льется сквозь кожу и впитывается в чужой организм.

– Хватит!

Окрик мага привел в себя, девушка вздрогнула и отняла руки от пациента. Поплыло перед глазами, она качнулась, хватаясь за стол. Кажется, переборщила, отдала слишком много. Так хотелось закрыть глаза и стряхнуть с кистей рук усталость, но она сделала над собой усилие и принялась за перевязку.

– Тебе надо учиться, маг не имеет права быть столь расточителен, – произнес грен Лусар, и его голос прозвучал непривычно зло.

– Знаю, – вяло огрызнулась девушка. Все же встряхнула руками, сонно улыбнулась ребятам. – Мальчики, девочки, я вас поздравляю. Мы справились, спасибо за помощь.

– Нам нужно поговорить, – сказал маг.

– Сейчас? Я еще не закончила.

Не надеялась, что мужчина отстанет, но он приподнял уголки губ, обозначая улыбку, ответил:

– Буду ждать у себя. Приходи, как закончишь.

Рита вздохнула. Она не боялась мага, как некоторые, но беседовать с ним наедине, к тому же сейчас, не желала. Но куда ей деваться? Покровители – они такие, считаться приходится. Грен Лусар тут гость лишь формально, а на деле – важнее хозяина, перечить ему никто не решается. Здешний эрл, тэн Йоррен, крепкий мужчина в годах, новый дом ребятам выделил и еще три магу «под личные нужды». И воинов расселил. И местные, странное дело, почти не ворчали.

Маргарита распорядилась насчет лечения, потрогала лоб Одрика – горячий, но уже не пугает. Уборку поручила ребятам, а сама, наскоро ополоснувшись холодной водой в нетопленой бане, отправилась к грену Лусару.

Глава 6

Маргарита

Дом встретил полумраком и чистотой.

Небольшой и даже уютный, чего Маргарита не могла сказать про местные жилища. Коврики под ногами новые, на лавках у стен книги, свертки и тюки, но все разложено так аккуратно, что не вызывает ощущения бардака. На кровати, перемещенной из дальней части почти на середину, покрывало расшитое. Кувшин, два кубка, закуски на столике.

И сам маг причесался, переоделся. К чему такие старания? Ох, не к добру…

– Проходи, садись.

И указал на кровать рядом с собой.

На миг кольнуло странной ассоциацией. Показалось, что сейчас он включит расслабляющую музыку, а она плюнет, развернется и уйдет.

Не плюнула. Не развернулась. Подошла и села на самый краешек, подальше от мага. Она бы выбрала другое место, но все лавки оказались заняты, а стул был лишь один, и тот в «кабинетной» зоне. Видно, не принимали здесь гостей или же не предлагали им сесть.

Молча смотрела она, как мужчина наливает что-то в кубок, но когда предложил ей, сдвинула брови и сказала строго:

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Просто выпей. У тебя был сложный день.

Маргарита заколебалась, но грен Лусар смотрел открыто и прямо, и она приняла протянутый кубок. Пригубила самую малость, и брови изумленно поползли вверх. Она не считала себя знатоком вина, но… это было вкусно. В меру терпко, капельку сладко, с приятным ягодным тоном и еле заметным цитрусовым оттенком.

Мужчина едва заметно улыбнулся.

– Таэллийское розовое, из личных запасов. Нравится?

– Да.

– Вкус сильно зависит от региона, где оно родилось. Это из Тахойской долины, одно из лучших. Так же дорого, как и далеко от нас. Пей, здесь мало кому удается его попробовать.

Отпила еще, спросила:

– И за что мне такое счастье?

Он развел руками. Губы улыбались, а глаза были предельно серьезны.

– Я что, не могу угостить свою ученицу? Ты, Маргарита…

Он приложился к кубку, выдерживая многозначительную паузу, а у Ритки екнуло сердце. Показалось вдруг, что скажет сейчас, как кое-кто до него: «Ты, Маргарита, красивая женщина, я – свободный мужчина…» – и все. Ей придется выкручиваться, смиряя злость, пытаясь не наговорить лишнего и при этом отвадить так, чтобы даже мыслей лишних в голову не лезло.

Грен Лусар удивил.

– Ты ведьма по рождению и станешь весьма неплохим магом.

Девушка выдохнула. Улыбнулась своему самомнению и отпила еще, смакуя божественно вкусный напиток, легкий, ароматный, и не скажешь, что алкогольный.

– Ты умна и способна, но для гренны этого недостаточно. Если хочешь, чтобы тебя приглашал каждый род Джерра и даже сам дзар, научись управлять силой. И распределять ее скупо.

– О чем это ты?

– Ты знаешь, кому помогла сегодня?

Она неопределенно двинула плечом.

– Его зовут Одрик. Местный, был ранен на охоте.

– И все?

– А что с ним не так?

– Ничего. Но он просто охотник.

– И?

– И это работа лекарей – справляться с подобными ранами. А ты маг. И не должна делать чужую работу, тем более для простых людей.

Рита моргнула.

– Нормально. И мне надо было бросить человека в беде просто потому, что он не тэн, или маг, или еще кто из знати?

Хмель и усталую расслабленность как рукой сняло.

– Тебе не нужно было возиться с ним так много и уж тем более растрачивать свою силу. Опыт вышел хороший, не спорю, но каждое действие имеет цену, и помощь твоя должна быть ценна. Не торопись помогать всем подряд.

– Я врач. Никогда не умела и, надеюсь, никогда не научусь закрывать глаза на чужую боль, – отчеканила она. – Особенно если могу помочь. Может, я и сделала лишнее, но не во вред, это точно. И значит, была права. И дело тут не в награде, просто не должно быть иначе. Я – не могу иначе.

Голова вдруг закружилась, Рита поднесла пальцы к виску, ненадолго прикрыла глаза.

– Прости, я очень устала. День был длинный, и если тут все, я пойду отдыхать. А за вино спасибо.

Она встала и шагнула было к двери, но грен Лусар поймал за руку. Девушку словно током прошибло, а от ладони пошли по телу теплые волны.

– Подожди. Спешить некуда.

Рита обернулась к магу.

Хорош собой, хоть и старше ее лет на десять-пятнадцать. Темные выразительные глаза, точеный нос, чувственные губы. Голос слаще патоки, и что-то в ней отзывается в ответ на его приятные вибрации. Маргарита качнулась и бросила испуганный взгляд на свой кубок, в котором вина осталось на донышке. Нет, чтобы напиться, маловато будет. А если…

– Что ты мне подмешал?!

– Узнала? – спросил, усмехаясь, маг, и на этот раз даже глаза его потеплели. – Я ведь рассказывал. Цветочный запах, сладковатый вкус, с вином хорошо сочетается…

Что-то такое он и вправду говорил на занятиях, но что? Мысли путались, все внимание сосредоточилось на руках мужчины, держащих ее ладонь.

– Сядь, – велел он, и девушка плюхнулась обратно на кровать, словно команды ждала. – Думай. Ты все помнишь.

Если бы думать было легко!

– Любовный напиток! – изумленно выдохнула она.

– Зелье чувствительности, – с легкой укоризной поправил он.

– Это подло…

По спине пробежала дрожь, девушка куснула губу, чтобы не застонать, когда он повернул ее руку ладонью вверх и погладил запястье. «Надо уйти, надо уйти!» – стучало в голове, а тело почему-то не слушалось. Телу хотелось подставить под его чуткие пальцы еще какую-нибудь свою часть.

– Маг должен быть очень внимателен, особенно если маг этот – столь прекрасная женщина. Выбирать, с кем и что пить, что и кому говорить, как расходовать силы. Тебя ведь на всех не хватит. Ты хочешь лечить – похвально, работа будет всегда, но ты просто иссякнешь, а после умрешь, если будешь отдавать так бездумно. Учись расходовать аккуратно, а еще – быстро восполнять резерв.

Вещи он говорил правильные, Рита понимала это и даже внутренне соглашалась, но руки… руки его творили что-то совсем несерьезное и малоподходящее для наставника. Щекотали запястья и сжимали плечи, словно случайно касались колена и оглаживали бедро. Дрожь желания прокатывалась по телу волнами, заставляя вздрагивать и выгибаться. Мелькнули и исчезли страх, раздражение, осталось лишь чувство неправильности происходящего, и оно крепло в ней вместе с жаждой продолжения.

– Вот и сейчас зелье так сильно действует лишь потому, что ты слаба. Но я помогу. Ты веришь мне?

Собрала волю в кулак, выдохнула:

– Нет. Не верю. Я и вправду пойду.

– Понимаю, – сказал мужчина и притянул к себе.

Близко, слишком близко. Так наверняка слышно и грохот ее сердца, и рваное дыхание. Открыла рот, чтобы возразить. Не успела. Его губы коснулись ее – легко, дразняще, почти случайно. Девушка замерла, и мир сузился до этих губ и мужских рук, что крепко держали ее за плечи.

Целоваться негодяй этот умел, и еще как! Сверкали звезды, шумело в ушах, голова кружилась, как от шампанского, и мысли, закручиваясь в водоворот, улетали далеко-далеко.

– Ты красивая женщина, Маргарита, – сказал грен Лусар, отрываясь от ее губ.

Рита нервно хихикнула раз, другой и, не выдержав напряжения, расхохоталась. Маг нахмурился, явно не понимая причины, а она не могла остановиться и все смеялась, сильно, до слез и колик в животе.

– Ох, вот так общаешься с человеком, общаешься… – начала девушка, стирая со щек мокрые дорожки, – а потом он выдает ни с чего: «Вот ты, Маргарита, красивая женщина, я – свободный мужчина… а не пора ли нам в койку?» или что-то еще в том же духе. Как же это дос-стало! Сил моих больше нет.

Он молча встал и сходил к рабочему столу, вернулся с кружкой попроще.

– Пей.

– Нет уж, спасибо. Мне и того бокала хватило.

Эта истерика подействовала на нее не хуже холодного душа. Нет, кожа еще горела от его прикосновений, тело ныло в ожидании новых, но в голове значительно прояснилось.

Мужчина поставил кружку на столик и продолжил убеждать:

– Это вода. Просто вода. Тебе нужно успокоиться и сделать то, ради чего все было затеяно.

– Э, нет… – протянула Рита, поднимаясь.

– Да сядь ты уже! – рявкнул маг.

Он с силой схватил ее за плечи, девушка поморщилась и осознала с испугом, что даже боль ей сейчас по нраву. «Бежать, скорее бежать!» – вновь забилось в голове. Хватка ослабла, мужчина вздохнул и огладил ее руки, словно извиняясь за несдержанность.

– Не бойся меня, Маргарита. Я не трону тебя, обещаю. Не сегодня. Потом, если захочешь и сама придешь.

– Не приду, – уронила она.

Он улыбнулся уголками губ, словно знал что-то, недоступное ей.

– Как скажешь. А сейчас – разуйся, ляг и приготовься слушать.

И Рита решилась. Не на бросок к двери, нет, а на то, чтобы вновь опуститься на кровать. Не похож он на маньяка, а с остальными всегда можно договориться.

Или просто ей хотелось остаться?

Обувь упала на пол, девушка раскинулась на постели звездой – делай что хочешь. Мысли опять занесло не в том направлении, но тут грен Лусар мазнул чем-то холодным и мокрым ее лоб, потом запястья и щиколотки.

– Учись смотреть в суть вещей, видеть больше, чем остальные. У зелья, которое ты назвала любовным напитком, есть одно прелестное свойство: оно и вправду усиливает чувствительность. Запах, вибрация, звук. Прикосновение. Оно будто барьеры в голове сносит. На простых людей действует весьма… определенно. Особенно на чувственных женщин.

Он произнес это так буднично, что девушка, несмотря на двусмысленность своего положения, даже не смутилась.

– А что это значит для мага? – продолжил он, словно на лекции.

– Что?

– Думай!

Рита поерзала в кровати. Лежать звездой становилось неудобно, но она не рискнула перевернуться и попыталась отрешиться ото всего.

Чувствительность, значит. Для мага. И отсутствие барьеров в голове.

– Пополнение резерва? – выдохнула она.

– Именно так. Ты же знаешь, чем маги отличаются от всех остальных? От тех же ведьм или шаманов? От воинов Севера, использующих гьярру? Наш дар – это способность осознанно воспринимать и поглощать силу, изменять и ее, и, с ее помощью, мир. Магия как она есть. Не заговоры и травы, не общение с духами, не внутренние резервы. Энергия в чистом виде. Наши тела впитывают ее всегда, без нашего участия, но этот процесс можно ускорить. Мое зелье как раз для этого.

Ага. Только эффекты побочные весьма интересные.

– И насколько широко это зелье известно? – спросила, думая о том, что пить теперь будет только воду, собственноручно вскипяченную.

– Это моя личная разработка. Сам составлял и проверял его.

– И много экспериментов было?

– Достаточно.

Было что-то такое в его голосе, из-за чего девушка предпочла не развивать эту тему. Она прикрыла глаза и тихонечко усмехнулась. Нет, ну какое удачное средство! Перетрудился маг, вычерпал резерв до донышка – так не беда! Вечером тяпнуть винца с закусочкой – и в постельку с активной «грелкой», да так, чтоб не спать. И утром снова свеж и готов к подвигам. Красота!

Все это позволяло взглянуть на мага в ином свете. Оказалось, не такой уж он и ледышка. Внезапно представилось, как могли проходить те эксперименты, и Рита замотала головой.

Ей совсем не хотелось смотреть на мага в таком свете. Все это было… неправильным.

– Урок окончен? Я могу идти?

– Может, на контуры взглянешь?

Рита, как на занятии, постаралась переключить зрение на магическое. Получилось удивительно легко, и девушка оказалась в мире серебристо-золотых завихрений и линий, которые то замирали, то шевелились неспешно, сплетаясь в абстрактные фигуры. Грена Лусара она видела как эллипсовидную сферу. Полыхали гневными огоньками защитные амулеты, контур мужчины светился ярко, чисто, сверкал всеми цветами радуги. Вокруг неясной дымкой колыхалось облако – второй контур, осознать размеры которого удавалось далеко не каждому магу. Ей вообще повезло хоть как-то видеть его.

Как выглядит сама, Маргарита не знала, но чувствовала себя великолепно. Сила звенела в теле, наполняя его и смывая усталость трудного дня. С легким сожалением она вынырнула из красивого серебристо-золотого мира и вернулась в обычный, материальный.

Чувственные губы мага улыбались, девушка уставилась на них, но тут же отвела взгляд. Так, на всякий случай.

– Спасибо за урок, грен, – тихо сказала она.

– Обращайся. А теперь обувайся и иди молоко пить. Кружку, не меньше. И ночью из комнаты не выходи.

– Почему?

Вместо ответа мужчина положил руку ей на живот, и Рита едва не задохнулась, чувствуя, как пробуждается вновь под его ладонью жадное до ласк чудовище. Села рывком, отодвинулась, разрывая контакт. Локоть задел кружку с водой, та дернулась на столике, но устояла. Девушка взвыла:

– Ну зачем?! Ты обещал!

Он отошел к рабочему столу.

– Ты очень чувственная, Маргарита. Не забывай об этом, когда пьешь с магами. А сейчас – молока. На сегодня это поможет.

В груди закипела злость – на себя, на него, на дикую атмосферу этого вечера, на чертово зелье. Девушка зарычала на джерре самое забористое из известных ей ругательств. Грен Лусар рассмеялся, показавшись еще симпатичнее, и это взбесило.

– Хватит! – рявкнула она, чувствуя, как холодеют пальцы правой руки. – Сколько ж можно дергать меня, словно девочку юную, и упиваться властью?! Не стоит. Не знаю, игра это или какой-то новый эксперимент, но – не надо! Оставь для кого-то другого, кому развлечения такие по вкусу!

Он поднял со стола кубок, провел большим пальцем по краю.

– Разве тебе не понравилось?

Сила поднялась душной волной. Глаза девушки распахнулись, пальцы сложились в фигуру – легко, будто делали это много раз, – а с губ слетело заклятие. Вода плеснула из кружки, сорвалась в сторону мага, замерзая на подлете в острые иглы. Запоздало Марго испугалась, но грен Лусар дернулся в сторону, махнул рукой, и ледышки, звеня, осыпались на пол.

– Я… – начала она на вдохе, замерла, выдохнула, – случайно. Но извиняться не буду.

– Я и не жду.

Он поставил кубок обратно, ополоснул ладонь, на которую пролилось вино, тщательно ее вытер. Взгляд его сверлил Риту, будто хотел проникнуть внутрь и вывернуть наизнанку. Пальцы, длинные, сильные, выбили из стола дробь.

– Значит, вода. Интересно.

Мужчина словно что-то решил для себя, выпрямился и вмиг стал прежним. Холодным, властным, чуть-чуть надменным. Рита нахмурилась, пытаясь понять, что из этого маска – такая вот отстраненность или все, что было прежде? Или и то и другое?

– С тебя на сегодня хватит. Иди, – велел он.

Просто уйти? Пить вино, слушать лекцию, целоваться с учителем и едва не нашпиговать его ледяными иглами. И уйти. Ну и вечерок выдался. А она еще думала, что день тяжелый.

Он ждал, и она сползла бочком с кровати, сунула ноги в обувку и молча направилась к двери. На пороге уже ее настигло:

– Не буду спрашивать, как у тебя оказался первый том «Стихийных заклятий» Эрнеста Таросского. Книгу можешь придержать, но заниматься будешь со мной.

Она замерла и скривилась, мимолетно радуясь, что он не видит ее лица. Черт! Заклятие! И надо же было так подставиться. И на грена Иртена не спишешь, что подсказал: он огненный, и вода со льдом – не его профиль.

Книга попала к ней вообще случайно: отдал Тимур, и с его слов, ее просто забыли в «учебном» сарае. И девушка сразу хотела вернуть ее магам, но… как-то так вышло, что уже три дня не могла донести.

Попробуй теперь все это объяснить.

Ну что за вечер-то, а?

Взгляд мага будто к спине приклеился, и выдохнуть Рита смогла, лишь ступив через порог. Зашагала спешно к дому. Ее немного потряхивало и, кажется, даже шатало, и вообще сам путь запомнился плохо.

Теперь еще и книга, думалось ей. А все это зелье! И маг. И руки его…

Она стиснула ладонями голову, будто пытаясь выдавить лишние мысли, и застонала.

– Черт бы побрал этого мага! – прорычала она, шагая вперед, и охнула, налетев в дверях на Юрку.

Тот, не позволяя упасть, придержал за плечи. Отстранился, разглядывая, хмыкнул.

– Выглядишь немного потрепанной. Что-то случилось?

– Случилось, – буркнула девушка. – День не удался.

– Как всегда или как-то особенно не удался?

Поморщилась.

– Юр, свали, и без тебя тошно.

– Маргаритка, ты чего? Я же помочь хочу.

Глубоко вздохнула, но так и не сказала, куда ему идти со своей помощью: за спиной Юры показались Линда с Виктором. Рыжая вгляделась в Ритино лицо. Видно, заметила что-то, потому как обогнула блондина и вцепилась в ладонь девушки.

– Вик, будь другом, молока принеси! – успела выкрикнуть Рита, шагая за Линдой, которая, словно тягач, тащила ее за дом. – Да побольше!

Виктор

Девчонки устроились у дровяного сарая. Линда сидела на высокой колоде, пятки ее раздраженно постукивали по дереву, а пальцы теребили щепку. Маргарита примостилась с краешку на поленнице, прижав ладони к щекам, и косы ее двумя черными змеями свисали почти до земли. Качались при каждом вздохе, и Витька смотрел с интересом: подметут кончики сор или нет. Такие волосы он раньше лишь на картинках видел, считая привилегией дев прошлого или же ведьм. И вот она тут, настоящая и живая. Ведьма.

– Твое молоко. И хлеб.

– Спасибо, – сказала и вымученно улыбнулась девушка, принимая от Витьки кувшин и кусок каравая. – Хильда спрашивала?

– Ее не было.

– Хорошо.

Рита обожгла взглядом и тут же опустила ресницы. Вздохнув, присосалась к кувшину, по подбородку на шею потекла белая струйка. Девушка поперхнулась, закашлялась, на глазах заблестели слезы. Виктор подождал, пока она выпьет еще, вытрет рот. Спросил:

– Что случилось-то? Ты сама не своя после встречи с греном Лусаром.

«И не было долго». Подумал, но промолчал.

Маргарита куснула губу, Линда сказала немножечко раздраженно:

– Она даже мне не говорит. Велела лишь не пить с магами.

Витька нахмурился, очень надеясь, что все не так, как ему думается. Оглядел быстро Риту. Да, немного взъерошена, глаза лихорадочно блестят, и платье несвежее, но и денек у нее выдался трудный.

– Расскажешь?

– О чем? – устало и зло откликнулась Марго. – О том, как маг любовным зельем меня опоил, или как резерв восстанавливала, попутно слушая лекцию? А может, о том, как чуть не воткнула в него с десяток ледяных игл?

– Как опоил? Кто? – охнула Линда. – Грен Лусар? Наш маг-ледышка?

– Нет, блин, папа римский!

Рыжая покосилась на Витьку, перевела взгляд на сердитую подругу и спросила осторожно:

– Он тебя… не обидел?

– Нет!

– Точно?

– Я, может, и не совсем в трезвом уме, но с памятью пока все в порядке. Да не смотрите на меня так! Ничего не было.

– Если вам надо вдвоем поговорить, я позже подойду, – предложил Виктор.

– Не было ничего! – рявкнула Маргарита.

То, как упорно она это утверждала, наводило на мысль об обратном. Кажется, девушка и сама это поняла и, рассерженно топнув, отвернулась.

– У грена Лусара очень интересные наработки, – наконец сказала она. – И методы обучения… своеобразные.

Когда она рассказала, как прошел вечер, Виктор подумал, что «своеобразные» – чересчур мягко сказано. Нестерпимо захотелось пойти и подправить магу его холеное личико, чтобы наработки свои, как и руки, держал подальше от девчонок.

– Пришибить эту сволочь! – зашипела Линда, и зелень глаз сверкнула яростью.

Девушка спрыгнула с колоды, прошлась туда-сюда, уселась вновь.

– Нет, ну нельзя же так!

– Нельзя, – согласился Витька, стискивая кулаки.

– И? Мы опять будем сидеть и ждать непонятно чего? Ты ничего не хочешь сделать?

От всего этого и так было тошно, и вопросы Линды настроение не улучшали. Он мог бы сказать, что «тискать девок» в этом мире – не преступление, раз уж не было урона чести, но… это звучало паршиво даже в голове, и озвучивать подобное он не собирался.

Он собирался разобраться с магом.

– Я с ним поговорю.

– И все?

– А чего ты от меня ждешь?! – разозлился парень. – Вот чего?

– Хоть чего-то! – огрызнулась рыжая.

Спрыгнула с колоды вновь, шагнула навстречу, палец остро ткнул его в грудь.

– Ты только и делаешь, что с Рейнаром тренируешься и на занятия ходишь как одержимый.

Линда смотрела требовательно и зло, и это раздражало. Как она не поймет, что они здесь – люди почти бесправные? Пусть не рабы, но на все воля грена Лусара. Да, у них новый дом, их кормят и обучают, относятся хорошо – но все в негласный кредит, который придется когда-то выплачивать. Все до тех пор, пока угодны магу.

Наверное, хорошо жить как она: быть яростным и страстным, ярко реагировать на все, что происходит. Знать лишь «здесь» и «сейчас», не помнить первых дней…

Не помнить.

А ему будто впечатался в мозг тот бой между торийцами и гьярраварами. Хотя какой бой – бойня. Пока ребята, слабые, как котята, пытались очухаться после перехода, люди Снура вырезали тех, кто выдернул их в этот мир. Быстро, легко, безжалостно. И оба мага тоже не в сторонке стояли, причем грен Лусар оказался вполне боевым, а не только любителем в чужих головах покопаться. И выражение лица его Виктор запомнил, и иллюзий насчет «добренького мага» не питал.

– Я учусь, Лин. И тебе советую. Чем больше умеешь, тем сильнее становишься – ты умная девочка и сама это понимаешь. Мы же ни черта не знаем об этом мире. Ни о джеррцах, ни о торийцах, ни об Империи. Ничего, кроме того, что нам рассказали, и правда ли это, одному магу известно. Настанет день, и мы сможем что-то изменить. А пока – учимся всему и не отсвечиваем. Мы здесь не навечно.

– Звучит так, будто бы ты боишься, – презрительно сказала девушка.

– Боюсь. Только не за себя. На меня влиять сложно, и в мире этом я, если что, без чужой помощи выживу. Чего не могу сказать про остальных. Очень разношерстная у нас компания.

Линда вскинула голову.

– И ты опять будешь разговаривать с магом, да?

– Да. Лин, если ты думаешь, что я человек, который решает вопросы кулаками, ты сильно ошибаешься.

– А я бы врезала.

– Даже не сомневаюсь. И дальше что? Получить плетей порцию, развязать магу руки для открытой агрессии? Класс! Наш вариант, да?

Линда стиснула зубы и кулаки, выдохнула:

– Бесишь!

– Линда, он прав, – подала голос Рита. – Будем осмотрительнее. Меньше доверять, по одному не ходить, особенно – к грену Лусару.

Скривила губы в усмешке и обняла себя за плечи. Продолжила, изображая оптимистку:

– Молока больше пить, помогает. Да и урок полезным был…

– Полезный урок, да? А мне кажется, это уже на…

…силие.

Виктор схватил рыжую за плечо. Она дернулась и замолкла на середине фразы, возмущенно глядя на парня. Он вложил в ответный взгляд столько укора, что Линда потупилась и проворчала, не желая отступать от темы, но и не наседая уже столь рьяно:

– Скажи еще, маг – невинная овечка и ты его не винишь.

– Не скажу, – насупилась Рита. – Но я, как и Виктор, за разумный подход.

«Разумный и трусливый», – читалось в глазах Линды, и скажи она это, Витька не смог бы возразить. Да, ему пришлось запихнуть гордость подальше, поставив на первый план жажду жизни и осторожность. Да, это логично. Но правильно ли?

И как, черт возьми, все это бесит!

– Ты всегда за него, – проворчала рыжая.

– Так если он прав, чего мне быть против?

– Пфф! А если нам просто уйти? Совсем.

Линда стояла близко-близко, все еще злая, но уже не столь решительная.

– Кому – нам? – спросил Витька.

– Ну… – начала рыжая и замолчала, опустив ресницы.

Сама поняла, что все не пойдут. Ребят хорошо обработали, и многим здешняя жизнь по нраву. И если идти даже, то куда? Джерр по всем статьям неплох. Да, север, и жизнь тут суровая, но если есть у тебя голова и руки, то жить будешь. И земли, говорят, дают. И магов привечают.

В Империи – теплой, сытой, обширной – хуже. Там торийцы, и к одаренным, особенно невесть откуда вылезшим, у них отношение особое. И потому в центральные земли, Таэллию там или Тахойю, лучше не соваться, как и на западное побережье.

Энея формально свободна, но в здравом уме туда не отправишься, если только жить не наскучило: болота сплошные да мор каждые лет пять народ косит. Вот и не нужна она никому, Энея эта. Готские горы, что Эргот, что Баргот – поле для дележа местных общин. Они друг друга-то не любят, не то что чужаков.

Говорят, затеряться можно в Приграничье, что было когда-то восточным рубежом Империи. Но можно и сгинуть: там давно уже расплодились иные твари в количестве, со спокойной жизнью несовместимом. И даже если повезет тебе и пройдешь эти земли, то окажешься в Великой Степи, а уж она-то мирной никогда не была.

Есть еще Ильканте, родина лучшей на континенте стали и отчаянных рубак, диковатые Фарамы с кучей местных племен, и эмираты Даулай и Ир-Фаре, но это самый юг, практически край географии. Дальше только Тхорские острова и Огненная земля с тамошними шаманами.

Вот и куда податься без денег и знаний? С распростертыми объятиями их нигде не ждут. Тут как ни крути, а придется признать, что маги и тэны с их наукой – ключ к будущему для ребят.

– Ты сама-то уйти хочешь? – спросил, уже зная ответ. – И тренировки с Рейнаром так легко бросишь?

И отпустят ли? Вот главный вопрос.

Рыжая развернулась и пнула колоду.

– Вик, как же ты бесишь своей рациональностью! И бессилие наше бесит!

– Лин, веришь ли, меня тоже, – выдохнул он устало.

Девушка шагнула обратно. Встала близко, заговорила быстро и негромко, не отрывая от парня взгляда, не заботясь о том, чтобы Рита слышала – или не слышала:

– Ты же понимаешь, мы не можем оставить все так. Сделать вид, словно ничего не было, словно все хорошо, все нас устраивает. Просто не можем. Не знаю, как ты, но я не могу.

– Я решу этот вопрос. Просто… доверься мне, ладно?

Кажется, она хотела что-то еще сказать, но лишь стиснула зубы и коротко кивнула.

Разойтись они не успели. Слишком долгий день порадовал очередной проблемой. Девятилетний Дань прилетел взъерошенный и запыхавшийся, выпалил:

– Там Тимур местных бьет! Скорее!

Оказалось, били Тимура.

Глава 7

Виктор

Тим ввязался в драку за дальними сараями, возле стены. Нападали сразу двое, один схожей комплекции, невысокий, но чуть поплотнее, второй старше и крупней, и от него парнишке доставалось немало.

Тимур вертелся юлой, бил руками и ногами, отчаянно, зло, но получал еще больше. Ушел от удара в голову и тут же схлопотал от мелкого по почке, с разворота врезал тому в челюсть и был опрокинут старшим на землю. Перекатился, и нога, метившая в ребра, прошла мимо. Встать не успел, противники оказали шустрее, а он слишком устал и пропустил много ударов. Закрыл руками голову, пытаясь ногой обороняться хотя бы от одного.

И тут подлетел Витька.

Мелкий покатился по земле от тычка, второй переключился было на парня, но получил в ухо и оказался скручен в болевом захвате. Тимур поднялся и хотел ринуться на обидчика, но Линда перехватила за руку, вставая между ними.

– Отойди! – рявкнул Тим.

– Остынь сначала! – бросила она.

Тим глянул с вызовом, но девушка не отошла.

– Чего не поделили? – спросил Виктор, встряхивая парня.

Тот молчал, пытаясь выдрать руку. Безуспешно, конечно. Мелкий попятился, надеясь скрыться, но на пути встала Рита.

Витька огляделся. Из ребят – воинственные девчонки, Мия, что прижалась к стене сарая, да Ваня, который только что подошел, но уже был готов помогать своим. Остальные – вездесущая мелочь, пара рабынь, какие-то женщины, местные парни. Вечер, в деревню вернулись все, кто мог.

Только «охрана» куда-то делась. Плохо, доказывай потом, кто был прав.

– Успокоился? Отпускать?

Старший обидчик, Йон, кивнул и потер руку. Буркнул:

– Он сам полез.

– Врешь! – зло прошипел Тим и шмыгнул носом. Кровь никак не хотела останавливаться, и он вытирал ее рукавом. – Они первые начали. Задирали Ми… меня. Обзывались.

Парень даже не смутился. Ну обзывали, и что? Что ты нам сделаешь? Виктор повел плечами и глянул сначала на одного, потом на другого.

– Двое на одного… нехорошо. Я готов уравнять силы.

Мелкий завопил:

– Так нечестно! Я против тебя не пойду.

Линда хищно оскалилась:

– Раз так Виктора боишься, давай со мной.

– Мы девок не бьем, – презрительно отозвался старший.

– Вот и прекрасно! – прорычала девушка и хрустнула пальцами, – отпинаю по-быстрому, мелочь трусливая.

Парень вскинулся, и Виктор встряхнул его за ворот так, что старенькая ткань рубахи затрещала. Из-за спины окликнули, ставя ударение в имени на второй слог и грозно раскатывая «р»:

– Виктор, и чем тебе Йон не угодил?

Витька скривился. Рейнар. Запоздал он с разборками. Лучше бы совсем не являлся.

Но разобраться по-тихому все равно бы не вышло. Все, что происходит в деревне, становится известно тэнам и магам. И драки здесь не поощряются. Хочешь выяснять отношения – иди на площадку для тренировок, там старшие и присмотрят, и рассудят, если что. И мальчишки местные не просто так сникли, знают, что неправы.

– Эти двое напали на Тимура.

– И ты позволил себя избить?

В голосе тэна Рейнара и его взгляде, обращенном на пострадавшего, не было ни тепла, ни сочувствия. Только досада, словно мальчишка не оправдал надежд.

– Может, зря я тебя учу? Может, место твое среди малышни и женщин?

Воин говорил, а Тимур глядел волком, но продолжал молчать, пока тэн не переключился на обидчиков. Маргарита, в которой снова проснулся врач, уцепила Тима за локоть и потащила промывать боевые раны.

– Из-за чего на самом деле-то подрались? – спросил Виктор позже, в доме.

Девушка отвлеклась, споласкивая тряпочку, и мальчишка перестал шипеть от касаний.

– Я уже говорил, – хмуро отозвался Тимур. – А еще они к Мие приставали.

– Чего?!

Старшие девушки переглянулись, уставились на девочку. Та опустила ресницы.

– Того! Два придурка ее зажали в углу. Я что, в стороне должен был стоять?!

– Нет, конечно, – сказал Виктор, проклиная в душе внезапную прилипчивость местных. – Молодец, что вступился. И что про Мию болтать не стал. Ни к чему ей внимание лишнее.

– Не дурак же.

Витька глянул на девочку.

Маленькая, худенькая, вечно взъерошенная, словно большеглазая испуганная птица. Может, ее светлая хрупкость и по вкусу местным, но ребенок же, как ни глянь – ребенок! Да, четырнадцать лет здесь «самый возраст», особенно в глухих деревнях, но не для всех же. Алина всего на год старше, а Соня на два, но обе уже девушки, и по фигуре, и по мозгам. А тут – невинность полнейшая, а сволочи эти туда же, додумались! Зря он им по шее не надавал, ой зря!

Рита взялась перебирать волосы девочки, нашептывая что-то едва слышное. То ли успокаивала, то ли наговор читала – не понять. Линда присела на корточки, спросила, глядя снизу вверх:

– Первый раз полезли?

– Нет.

– И давно?

Мия замялась.

– Через два дня после той ночи. Ну, когда я к грену Лусару ходила. Они… просто задевали, будто случайно, спрашивали, часто ли по ночам гуляю и где, смеялись. Не постоянно, но… неприятно. Старались застать одну. А сегодня прицепились так… всерьез. Я хотела уйти, но Йон схватил за руку. Больно. А Тим вступился. Вот как-то так.

Мальчишка опять смотрел волком, девочка терзала платок.

– Милая, почему ты раньше нам не сказала? – спросила, наклоняясь к ней, Рита.

Девочка подняла голову, ясные голубые глаза взглянули прямиком в Витькины синие.

– Не хотела вам лишних хлопот доставлять. У вас и так их полно.

Парень мысленно чертыхнулся. Вечно загруженный, он забывал про ее особый дар, эмоциональную чувствительность, общался будто с нормальным человеком. И добрая девочка решила не грузить, жалуясь, а справляться со всем сама. Не вышло.

– Я нормальный человек, – сказала она, будто отзываясь на его мысли. – Только… не надо меня жалеть, я… не люблю этого.

– Извини.

– Ты не со зла, я знаю. И… ребят, спасибо вам за заботу, но, может, хватит обо мне думать? Кажется, Тимуру вы нужнее.

Рита нахмурилась, но отстала. Линда тоже поднялась, отошла в сторону вместе с Виктором.

– Не нравится мне это все, – прошептала она. – Надо с девчонками поболтать. Мало ли, вдруг кого проглядели. Не хочу об этом думать, но… ведь могли! Цветник у нас еще тот, чего только Алина с Сонечкой стоят! И ведь слова не скажи, огрызаются. Ох, Вик, что-то не по душе мне роль жандарма.

– Ты справишься.

– Ты так веришь в меня?

– Тебе деваться некуда.

Рыжая фыркнула, но улыбнуться он ее заставил.

– У меня много талантов, конечно, но общение с девочками-подростками – не мое.

– Мне казалось, ты не настолько стара, чтобы забыть, каково это.

– Эй ты! Стара? Серьезно? Мне двадцать вообще-то!

– Целых двадцать? Хм…

Парень улыбнулся широко и сделал шаг назад.

– Думаю, нам стоит поесть, – сказал он и отправился на хозяйственную часть. – Ужин-то пропустили.

– Ви-ик, – с угрозой в голосе протянула Линда и ринулась следом.

Нагнала у стола и хотела толкнуть в плечо, но едва не снесла котелок, потому как парень увернулся и направил девушку вперед. Перехватил в последний момент, развернул, пальцы легли на ее запястья. Она качнулась, и он шагнул, прижимая к столешнице.

Застыли, уставившись друг на друга. Близко, очень близко. Непослушные рыжие пряди возле лица, распахнутые в удивлении глаза, чуть приоткрытые губы. Биение пульса девушки под его пальцами – рукава рубашки закатаны, обнажая нежную кожу… будто приглашая огладить ладонями. И запах: ромашка и полынь, и капелька медового донника – совсем как степь, нагретая жарким летним солнцем.

Черт, и что у него в голове?!

Линда уперла ладони в его живот, толкнула легонько, и он будто очнулся. Шагнул назад, нервно хмыкнув. Во взгляде рыжей светился… интерес?

– Не надо так, – шепнула она. – А то подумаю лишнее, потом отвечать придется… Ожиданиям моим соответствовать.

Скользнула мимо него, загремела посудой. Витька поворошил угли в очаге, подкинул щепы и веточек покрупнее. Глянул на ее спину. Фигуры под мешковатыми рубахой и штанами не видно, волосы стянуты веревочкой, но часть выбилась и распушилась огненным ореолом.

Нет, ну и что на него нашло? Да, красивая, интересная, но… не время, не место. Отвлекся от мыслей о Мие, называется!

Девушка, не оборачиваясь, промурлыкала:

– Вик, ты не знаешь, может, грен Лусар в воду что-то добавляет? И местным, и… неместным тоже.

Ну не зараза ли?

– Ты его, главное, не спрашивай. А то добавит, эксперимента ради.

– Лады.

Маринина стряпня хоть и не шла в сравнение с Риткиной, но с голодухи показалась дивно вкусной. Маргарита от еды отказалась, Тимур поклевал немного, морщась каждый раз, как приходилось открывать рот. А Мия все смотрела то на парня, то на девушку и кривила губы, пытаясь сдержать улыбку. Витька подмигнул, призывая в сообщники, и девочка серьезно-серьезно кивнула.

Линда

Южный ветер принес в деревню лето, полное зелени, запахов и птичьих трелей. Солнце, как по расписанию, каждый день заливало лучами двор, сквозь окна и открытые двери пробираясь в дома. Настроения царили совсем несерьезные, девчонки цвели, парни их подначивали. С местными полторы недели уже не было ни стычек, ни прочих острых моментов. Они и раньше не торопились идти на контакт, а теперь ребят будто сторонились.

А Йон с товарищем, имя которого Линда так и не узнала, из деревни уехали. «К дальним родственникам», как сообщили ребятам. Тимур нахмурился, стискивая кулаки, Витька скривился, а остальные приняли как данность.

И забыли про них.

Жизнь джеррцев вошла в колею, наполнив дни работой в поле и на заготовках, бесконечной возней в домах и маленьких огородах, охотой, уходом за козами и прочей скотиной. Ребят тоже занимали с утра и до ночи, только совершенно иными вещами.

Уроки джерра и эйлата, грамота, рассказы про быт, обычаи и законы. Травничество и основы магии для всех и углубленное их изучение для «избранных». Два урока верховой езды и три вылазки в лес, на «полевые» занятия. Времени на дежурства по кухне, стирку, уборку и прочие бытовые дела почти не оставалось, и Хильда пообещала выделить пару девушек в помощь.

Они и вправду прибыли – уже дней через пять. Три: две светловолосые джеррки среднего возраста и одна помоложе, темненькая и симпатичная, чем-то похожая на Ивара, уроженца Лиосса. Приезд стольких женщин разом всколыхнул живой интерес в мужской компании. Но старший маг быстро интерес этот остудил, заявив, что прибывшие хоть и тиры, то есть рабыни, но приехали они по делу и вообще собственность грена.

Линда не могла определиться со своим отношением к рабству в этой стране. Конечно, сам факт был ужасен, и мысль о том, что один человек может владеть другим, вызывала злость и отторжение. И все же тиры здесь обладали правами несколько большими, чем рабы, например, в Таэллии, сердце Империи. Джерр, дикий край бесконечных лесов, озер и гор, во многом был свободнее прогрессивного мира.

А еще где-то глубоко внутри девушки жила подленькая радость, что сама она свободна. Возникновению этой радости поспособствовал грен Лусар. Как-то раз он, разозленный упрямством Линды, обрисовал в красках, что было бы с ней, бездарной, останься она у торийцев. Впечатлило даже ее, а уж Соня, которая невольно подслушала разговор, и вовсе начала икать.

Прошлая жизнь казалась далекой, будто подернутой дымкой. Сначала Линда сама гнала лишние мысли, а потом… потом привыкла: не думать, не сравнивать, не вспоминать. Жить – здесь и сейчас. Иногда собственное поведение удивляло, но времени поразмыслить над этим не было. Все силы, что не съедали лекции магов, отнимали уроки боя.

Обучал их сам тэн Рейнар, строгий, требовательный, но не злой. Тэн Снур же в процесс не лез, ни действиями, ни советами, что Линду радовало: мужчина этот симпатии не вызывал.

Кряжистый и в сравнении с остальными невысокий – явно кровушку уроженцев Хороира разбавили местной. Белая сетка шрамов на плечах, словно его кромсал на куски, а потом собирал заново какой-то безумный лекарь. Холодный взгляд глубоко посаженных глаз, улыбка, похожая на оскал. Девчонок мелких в его присутствии аж до икоты пробирало, да и самой Линде приставать с вопросами не хотелось. И, к счастью, не приходилось.

С гьярраваром этим, как и с его людьми, числом чуть больше десятка, ребята словно в параллельных вселенных вращались, встречаясь лишь изредка, в показательных боях. Воины тэна Снура питались отдельно, несли службу по охране периметра, обеспечивали деревню мясом и рыбой, словом, занимались своими делами и общаться не лезли.

Площадка для тренировок стала вторым домом почти для всех взрослых парней: Юры, Олега, Ивана, Дэна, Тимура и, конечно же, Виктора. Линда, единственная девушка в этой компании, кусала губы от зависти и восхищения, глядя на него. Парень больше года занимался фехтованием и «деревенских» разделывал только так. И все же до людей Рейнара, воинов по профессии, он никак не дотягивал. Удавалось порой озадачить непривычным стилем, но не больше. Каждый из них, опытный гьярравар, стоил пяти, а сам тэн – десятка.

Первый раз, когда мужчина, раскатывая слова на звучном рыкающем джерре, рассказывал про гьярру, особую внутреннюю «магию воинов», она смотрела недоверчиво. Нет, в образ местных вояк, здоровенных, сильных, безбашенных, боевой транс вписывался легко, но то, что это возвели в ранг учения, казалось странным.

Основой было гьяр-до, состояние, похожее на лечебную медитацию. Тэн Рейнар не раз говорил, что каждый воин должен прежде всего знать свое тело и его возможности, контролировать силы и уметь восстанавливать их.

На минимальном уровне эту науку знали многие, на севере детей начинали учить лет с десяти, на Хороире – и того раньше. Но гьярраваром воин если и становился, то лишь когда осваивал в должной мере гьяр-ча – гьярру, направленную вовне.

Увеличенная скорость реакции и повышенный болевой порог, телекинез, психические атаки и защита от них, чуть ли не левитация – мастера умели многое. Рейнар говорил все это недоверчивым ребятам, а после махнул рукой и устроил демонстрацию. Ухмылочки с лиц мигом слетели! Линда и сама ощутила, как заполняет грудь бешеный восторг, а губы растягиваются в глуповатой улыбке. Она словно очутилась на съемках фильма, только здесь все было всерьез и гораздо круче.

– Вот и купил он нас, – сказал тогда Виктор, и девушка не могла с ним не согласиться.

Тэн ее завораживал, и умениями своими, и характером, и брутальной внешностью. Да, положа руку на сердце, и на большинство его воинов посмотреть было приятно. Она всегда восхищалась людьми, хорошо владеющими своим телом, и не упускала возможности чему-то у них научиться.

Витька перехватывал порой ее жадные взгляды и ухмылялся, она фыркала.

Так и жили.

Тренироваться приходилось много и тяжело. Она поблажек не просила, но чуяла, что в парных боях ее стараются беречь. Во всяком случае, так делали Виктор, Ваня, Ивар да и сам тэн. И все равно с рук, ног, боков не сходили синяки: старые не успевали отцвести, а уже появлялись новые.

Каждое утро тело гудело, и казалось, что встать нет никаких сил. Она ложилась ровно, пытаясь сосредоточиться и расслабиться одновременно, пробегала мысленным взором по телу и… ничего не происходило. Девушка злилась, и это не способствовало успеху. Лишь раз она ощутила нечто похожее на то, что описывал их гьярвен – тэн Рейнар. Зрение будто отключилось, и на первое место вышло осознание тела, да столь яркое, что она испугалась и упустила состояние. И больше оно не вернулось.

Гьярра не давалась никак.

А Линда жаждала ее, как никто другой. Она видела в этих воинских забавах и реальную возможность развития: все же гьярраваров ценили как особую касту воинов – и любовь, возведенную в искусство. А она питала слабость ко всему, связанному с движением: к спорту, танцам, единоборствам…

Конечно, Джерр не был землей обетованной – об этом им не раз напоминал грен Лусар сразу же после рассказов о шикарных перспективах для магов, – но сейчас здесь было почти спокойно.

С Империей царил хрупкий, но все же мир. Хоть и не любили там гьярраваров, а тут – торийцев, но крупных сражений давно не случалось, и страны были в официальном нейтралитете. Стычки бывали, на границах вечно что-то делили, но чаще джеррцы страдали не от жителей Эйлатейи, а от северных «рыжих братьев» – джерриятцев.

Джерр, формально единый, делился на Джер-риот и Джер-рият, и полный покой в северных землях был редким гостем. От налетов джерриятцев, яростных и непримиримых, стонал весь запад: от Хороира, Холодного острова, колыбели северного народа, до городов на окраинах пустыни Сса, что располагалась далеко на юге.

И все же нынешний дзар, как и его отец, держал Джерр крепко, не выпуская из мозолистых ладоней ни на миг. Здесь дышалось легче, чем в Империи. Тут привечали магов, не стремясь заклеймить каждого обладателя дара. Тут было больше свободы для женщин, пусть и находящихся на вторых ролях, но все же – не бесправных.

Тут было просто находиться в «здесь и сейчас», не отвлекаясь ни на воспоминания о прошлом, ни на мысли о будущем.

И теперь девушку ждал шаг навстречу грену Лусару.

Глава 8

Линда

Про то, что им предстоит, ребятам заранее не рассказали. Просто вместо обеда пригласили пройти к магу. Кто-то тревожился, кто-то ворчал, желая кушать, а не учиться. Линда поймала себя на том, что испытывает любопытство.

В доме, в который так и не довелось попасть ночью Мие, изредка проводили занятия. Линда была там всего пару раз, ничего странного не заметила. Дом как дом, больше на сарай похожий: глухие стены, никакой отделки, пол земляной. Пара узеньких окон под крышей, из мебели лишь лавки да столы, пустые или заваленные бумагами и разнокалиберными склянками. Помесь лаборатории с ученическим залом. Ни пентаграмм на полу, ни уродцев в банках, ни курящихся в тиглях зелий. Артефактов – и тех не видать. Скукота.

Но сегодня все оказалось иначе. От дома несло тошнотворной сладостью, Линда даже споткнулась на пороге, замешкалась, не желая шагать внутрь. Хильда шикнула на нее, призывая не мешать остальным, подпихнула сзади, и войти пришлось. Там уже были оба мага, тэн Рейнар и тэн Снур, и парочка сильных гьярраваров – Ойстейн и Фин.

Ребят рассадили прямо на полу вокруг маленького очага. Ничего толком не объяснили, сказали лишь, что проверят их силы. В огонь полетел пучок травы, дым застелился по полу, и девушку накрыло новой волной неприятного запаха. Младший маг прошел по кругу, разнося всем отвар в кувшинчике. Остановился напротив девушки, привычно плеснул в кружку – немного, едва ли на четверть. Пить непонятно что, особенно в свете недавнего «приключения» Риты, не хотелось. Но грен Иртен ждал, ждали и остальные, и Линда опрокинула в себя стаканчик. Ничего. Мир не перевернулся, да и на вкус оказалось не так гадко, как ожидала. Особого эффекта тоже не почувствовала, просто стало спокойней и будто бы даже тише, словно в уши пихнули немного ваты, а саму ее укутали в тепленький плед.

В душе шевельнулись подозрения. Смущали непонятные пассы грена Лусара и его помощника, их движения, похожие на странный танец, слова, летящие отрывистыми фразами. Ежу понятно – заклятия плели. Но какие? И зачем? Но спросить сидящую рядом Марго она не решилась, отчего-то побоявшись нарушить общее оцепенение.

Старший маг взял в руки крупный амулет, блеснувший сталью, качнул на ладони. Грен Иртен жестом подозвал первого из ребят.

Им оказался Павел. Парень на год старше Витьки, а выглядит словно младше на два. Длинный как жердь, немного сутулый, шапка каштановых волос, рыдающих по расческе, вытянутое лицо. Неуклюжий и робкий, и занудный порой до тошноты. Но умный, этого не отнять. И, судя по отношению грена Лусара, магом станет прекрасным.

Амулет покоился в левой руке мужчины, а правая легла на лоб парня. Тот дернулся, чтобы отпрянуть, но сзади встал Фин и ласково попросил не рыпаться. Пашкиного лица Линда не видела, а по магу, вечно сдержанному, что-то понять было невозможно. Но вот дрогнула красивая маска, губы сложились в полуулыбку.

– Хорошо. Очень хорошо. Следующий.

Паше указали место у стеночки, а к грену Лусару шагнул Юрка. Процедура повторилась, но парень, крепкий и сильный, качнулся почти сразу. Он осел бы на землю, не поддержи со спины гьярравар. Маг махнул рукой, и Юру вывели из круга, но не к Павлу, а в сторону.

Ребята вставали по очереди и подходили к мужчине, он трогал лоб, поглаживал амулет и отсылал проверяемого к стене. Алина, Лиза, Марина, Дань – все отправились в первую группу, Юля с Денисом – во вторую. Камень металлически поблескивал и будто наливался серым свечением.

С Максом и Лерой маг вновь изобразил улыбку, а с Тимуром нахмурился. Мальчишка, с которого едва сошли синяки последней драки, встал перед ним сердитым воробьем. В позе непреклонность, руки скрещены на груди. Линда ухмыльнулась. Тим в своем репертуаре: один против всех и всего.

Время шло, грен Лусар хмурился. Пальцы его стиснули амулет, ладонь надавила на лоб так, что невысокий и щуплый парнишка качнулся.

– Не противься моей воле, – прошелестел маг.

На Линду он даже не взглянул, но сила этого вкрадчивого голоса будто и ее зацепила. Девушка затрясла головой и упустила момент, когда Тимура взмахом руки отослали и кивнули на нее.

Куснула губу. Вот и пришла ее очередь. Набрала в грудь воздуха, поднялась на непослушные ноги и шагнула вперед – будто в омут нырнула. Маг смотрел не отрываясь, проверял будто, не учудит ли чего и она. В складке чувственных губ застыло раздражение, почти что злость.

На миг показалось, что все это уже было. И заклятие, и холодная рука на лбу, и внимательный взгляд карих глаз, но… миг прошел, мир качнулся, и Линда почувствовала себя слабой пушинкой, прибитой дождем. Блеснуло золотом, ноги, ватные, подкосились, и она рухнула в темноту.

Виктор

Виктор знал, что сейчас будет: очередь дойдет до него, и грен Лусар поймет, что невосприимчивых к ментальным воздействиям среди ребят как минимум двое. Он и Тимур.

Они с племянником, которого из-за небольшой разницы в возрасте все считали его братом, скрывали эту особенность долго – с того времени, как обнаружили, что остальные помнят события первых дней несколько иначе. Была мысль, что это именно они сошли с ума, но ее отбросили как несостоятельную. Другие ребята будто не видели несостыковок, да и вообще мало на что обращали внимание. Вопросов не задавали и мага слушали ой как внимательно! Не все, конечно. Мия дрожала и жалась, и блоки ставила, похоже, интуитивно.

Девочка почувствовала взгляд, распахнулись голубые глазищи. Витька подмигнул, она вымученно улыбнулась, пальцы на миг перестали терзать край шоллы.

К центру круга шагнула Линда. Двигалась осторожно, берегла ушибленные ребра. Сегодня ей досталось от Юрки: в поединке открылась неловко, а парень этого не ждал и остановиться не успел, заехал по боку. Деревяшкой, конечно, но, если так, почти в полную силу, – приятного мало. Девушка тогда скривилась, глянула зло и с рыком ринулась в бой. Своей непримиримостью она походила на Тимура, но казалась по-женски хитрей и дальновиднее, что ли. И никому ничего не спускала.

Вот легла на ее лоб ладонь, блеснул серо-алым камень, и Линда начала оседать. Маг, не выпуская амулета, не дал упасть, прижал к себе левой рукой. Тело девушки вздрогнуло и снова обмякло.

– Сели все! – рявкнул мужчина, перекрывая слаженный возглас-вздох. – Мы не закончили.

Встретился взглядом с каждым, кто вскочил с места: Рита, Олег… Витька и себя обнаружил стоящим на ногах. В тишине неожиданно громко прозвучал испуганный шепот Мии:

– Она не дышит. И сердце, оно… оно не бьется.

Виктор уставился на девочку. В глазах ее плескался такой ужас, что в страшные слова поверилось разом. Ринулся вперед, подхватил рыжую, выдирая из рук мага, положил осторожно на пол. Никто и не подумал его останавливать. Грен Лусар, всегда такой уверенный и невозмутимый, словно бы растерялся.

Ритка бухнулась на колени рядом, Олег опустился с другой стороны. Остальные ребята будто оцепенели, не решаясь подойти ближе. Пальцы молодой ведьмы стиснули запястье подруги, другое, она тронула шею, приложилась ухом к груди. С лица схлынула краска, губы дрогнули.

– Ну, что ты стоишь?! Помоги ей! – выкрикнула она, обращая горящий взор на мага.

Грен Лусар наклонился, цепочки с амулетами качнулись перед носом у парня, вызывая волну раздражения. Вновь положил ладонь на голову Линде, и Витька едва сдержался, чтобы не схватить его за руку. Выражение породистого лица изменилось, вместо растерянности на нем появились досада и сожаление. Мужчина выпрямился, пальцы сцепились в замок.

– Сожалею, – сухо промолвил он. – Тут ничем не поможешь. Силы ее иссякли.

– Что значит «иссякли»? – севшим голосом спросила Рита.

Взгляд ее заметался. Искал что-то в лице мага и никак не мог найти. Девушка стиснула кулаки и рыкнула хрипло:

– Что ты с ней сделал, гад?! Влей эти силы обратно! Ну же, не стой! Просто верни, что отнял! Нельзя же так… Хильда?

Старая ведьма разлепила губы, словно хотела что-то сказать, но в результате лишь вздохнула и покачала головой. В складке между бровей застыла скорбь.

Мужчина произнес тихо:

– Не выйдет. Искра жизни погасла, увы, это необратимо. Это смерть. Мне… мне очень жаль.

Витьке показалось, что он ослышался.

Что значит «жаль»?

Как так – мертва?

Неужели вот так, по-глупому, – все? Выжить при переходе, не протянуть ноги в новом мире, а потом – ни с чего – умереть?

Одна дурацкая ошибка, и эта девушка не откроет больше глаза. Не улыбнется лукаво. Не фыркнет в ответ на его усмешку и не промурлычет что-то свое, ехидно-ласковое, под нос. Яркая и такая живая – всего минуту назад. Неужели больше ее не будет?

Не верю!

– Убили… – выдохнули за спиной голосом Сонечки. И истерично, навзрыд:

– У-уби-или-и-и!

Крик этот сломал тишину и оцепенение. Ребята шарахнулись назад, что-то разом заговорили, заохали, кто-то заплакал. Снур рявкнул короткий приказ, и Фин рванул к двери, но затем лишь, чтобы в проем, призванные им, ввалились новые воины.

– Долбаный маг! – зло плюнула Ритка. – Ну ничего…

Она отвела бешеный взгляд, откинула косы за спину и принялась командовать, разом превращаясь из ошарашенной девушки во врача. Олег взялся за искусственное дыхание, два через тридцать, а сама она принялась считать и ритмично давить подруге на грудь. Мия села в ногах, чтобы не мешать реаниматорам, выдрала штанину из туго зашнурованного сапога Линды. Узкая ладошка коснулась голой кожи, девочка прикрыла глаза, сосредотачиваясь на чем-то своем.

Все это мелькнуло на краешке сознания, когда Виктор поднялся и шагнул вслед за греном Лусаром, который предпочел отойти в сторону. Дорогу Витьке заступил Снур. Лицо воина было таким, что парню захотелось врезать не только магу, но и ему.

– Даже не пробуй, – сказал тэн, угадав его мысли.

– Это его вина, – процедил, сплевывая слова, Виктор.

Ярость в груди призывала рвать и метать, и добраться наконец до чертова мага, чтоб тряхнуть его за дела прошлые и нынешние, но парень наступил ей на горло и продолжил спокойно, насколько мог:

– Взял и угробил здоровую девушку, просто так, опыта ради. Жаль ему, как же! С-с-с… – Виктор с трудом проглотил ругательство, выдохнул: – Стоит и не делает ничего, чтобы помочь. Не пытается даже.

Грен Лусар тронул джеррца за плечо, тот шагнул в сторону. Ритка скомандовала «вдох», и взор парня невольно упал на Олега, который, зажав пальцами нос Линды, накрыл своим ртом ее. Ни разу не эротично, но в груди шевельнулось что-то непонятное. Виктор стиснул зубы и кулаки, обернулся к мужчине. Взгляд заметался в поисках решения, хоть какого! Зацепился за виноватые глаза мага, губы, в складке которых злость, растерянность, опять сожаление, пробежался по цепочкам на его груди и остановился на амулете.

– Дай-ка мне эту штуку.

Тот, будто завороженный, глянул на крупный камень в массивной стальной оправе. Качнул головой.

– Опасно, слишком много здесь силы. И вам это не поможет.

– Делись давай, ей хуже уже не будет.

Маг молчал, сверлил взглядом. Витька шагнул ближе, сказал тихо:

– Если она умрет, тебе это никто не простит. Никогда. Сколько память ни правь. И кто тогда будет врагом? Разве торийцы?

И добавил, протягивая руку, сжатую до того в кулак:

– Давай уже, ну!

В ладонь лег амулет, теплый и тяжелый, и Виктор бросился обратно. На лбу Ритки блестели капельки пота, косы упали вперед, но девушка, ничего не замечая, давила и давила на грудь подруги, считала, командовала Олегу и щупала пульс в перерывах.

– Держи.

Маргариту при виде камня аж передернуло.

– Убери эту гадость! – выкрикнула она. – Не мешай, Вик! Мы… сейчас…

Она куснула губу и вернулась к работе.

– Просто попробуй. Возьми и влей силу, как Одрику, только разрядом.

Девушка переменилась в лице, в глазах зажглись по очереди понимание, надежда, сомнение.

– Дефибрилляция?

– Типа того.

– Я… не знаю, – выдохнула Марго. Пальцы ее на миг вцепились в рубашку Линды, словно в спасательный круг, но тут же ладони снова легли друг на друга и продолжили надавливания. – Не знаю. Что это за штука… и как с ней работать… вдруг она только берет? Вдруг мы сделаем хуже?

– Некуда хуже, – отрезал Виктор. – Ты ведьма и врач, у тебя все получится.

«Ты же не дашь ей умереть, правда?»

Хотел сказать, но промолчал, сунул только злосчастный амулет в руки. Рита вдохнула и выдохнула, камень нацелился на ложбинку между грудей Линды.

– Погоди! – окрикнул Павел.

На колени бросился, закрывая ладонями девушку от амулета.

– Чтоб тебя! Паша! – вскрикнула Рита.

– У нее что-то не так с контурами, ты разве не видишь? И на этом висит заклинание.

– Говорю же, у вас не выйдет, – устало произнес маг.

Пашка, такой спокойный обычно, сорвался на крик:

– Так помоги же!

– Чтоб тебя, Павел! Я не лекарь и не некромант, сколько вам говорить! Я не знаю, как возвращать людей к жизни! Никто не знает.

– Врач у нас есть. Просто рассей последнее, что было на камне, а мы сделаем остальное.

Грен Лусар пожал плечами. Движения его казались такими медленными, что хотелось для скорости дать пинка. Сделал несколько пассов, что-то прошептал. Паша кивнул и присел рядом с Линдой, его пальцы скользнули в рыжие волосы, обняли голову. Глядя на его сосредоточенное лицо, хотелось верить в успех. Хотелось, но… сколько минут прошло? Пять, десять? Или пятнадцать? Через какое время мозг погибает?

Время… это чертово время работает не на них!

– Давай! – скомандовал Пашка.

Ритка выдохнула и прижала камень к груди подруги. Раздался треск, сверкнула вспышка, тело Линды вздрогнуло, и Маргарита кинулась слушать сердце. Черные брови нахмурились, она вновь взялась за амулет.

– Еще! Еще! И… еще!

Рыжая выгнулась дугой, касаясь пола лишь затылком и копчиком, зеленые глаза распахнулись. Со всхлипом втянула воздух, рот открылся в беззвучном крике. Рита отдернула руки, и подруга закашлялась и обмякла, вновь теряя сознание.

Маргарита тронула ее шею, нащупала пульс. Медленно выпрямилась.

– Стучит, – шепнула она, словно не веря в то, что у них получилось. – Стучит! Чертовы маги, ненавижу вас всех!

Пряча слезы, ткнулась в плечо покрасневшему Пашке.

В голове у Витьки звенела пустота. Он смотрел на то, как вздымается тихонько и опускается грудь девушки, как Мия гладит ее ногу, а Олег перебирает рыжие волосы.

Жива.

Она снова жива.

– То, что вы сделали, – невероятно, – раздалось за спиной.

Обернулся резко. Маг смотрел внимательно, и было в его взгляде что-то такое, от чего зачесались вновь кулаки. Любопытство, холодный интерес ученого-экспериментатора.

– Да. Эти двое исправили твою ошибку.

Мужчина втянул резко воздух, процедил:

– Со всеми бывает, увы.

– Бывает. Только когда цена – чья-то жизнь, надо быть осторожнее. А не играть нами, будто мы и не люди, а так, зверюшки подопытные.

Маг поджал губы. Не привык, чтобы отчитывали. Но во взглядах ребят обожания поубавилось, некоторые так и вовсе волками смотрят. Потому выслушает грен все, что Витька сказать захочет, и даже к сведению примет.

– Лосху, – наконец сказал мужчина, протягивая ладонь. – Амулет-накопитель отдай.

Рита оторвалась от Пашкиного плеча, в темных глазах полыхнула злоба.

– Ага, разбежался! Линды мало? Еще кого-то угробить захотел?

– Рит, дай мне, – попросил Виктор, но смотрел при этом только на мага. – Опытов больше не будет. Ни зелий, ни заклинаний. Ничего без нашего ведома и согласия. Ведь так?

Народ сверлил взглядами, маг кивнул. А что ему оставалось? Конечно, сила и власть за ним, но, ломая ребят сейчас, рискуешь лишиться последних капель доверия. А они ой как ценны!

Их пугали еще с начала – лесом и неизвестностью, злыми торийцами, рабством, иными тварями. Но Виктор быстро понял, что с детишками столь одаренными будут носиться. Из раба хорошего мага не выйдет.

А грену Лусару зачем-то очень нужны хорошие маги.

Глава 9

Линда

Ей снился лес.

Темно-зеленый, хвойный, прекрасный в любое время года. Колючие ели и ароматные сосны, лиственницы с узловатыми, будто артритными, ветвями и пушистые пихты. Взращенный щедрой рукой Сокьяры, девы земли, расплескался он по обоим склонам, сползая в долину короткими щупальцами.

У семи озер, в вотчине Холасы, сменяло его звонкое разнотравье. Сотня родников питала озера и рождала Севиру, великую реку Севера, что катила воды свои к Холодному океану. Дева воды с черными косами до земли плела крепчайшие сети – накормить самых удачливых из детей Джерра, подарить им небывалый улов.

Встряхивала рыжими кудрями Йираса, дева огня, и смех ее летел над поляной. Тонкая, гибкая, как само пламя, она танцевала на раскаленных углях, и сестры ее улыбались юному задору.

А наверху, едва задевая вершинки сосен, бежала самая ветреная из сестер – Отта, чья руна была подобна выдоху. Она что-то кричала Линде, и эхо гуляло меж гор над лесом, и слышалось: выбирай…

Тело едва не звенело от наполняющей его силы. Хотелось бежать, лететь и орать, до того легко стало и хорошо. Линда зевнула и с наслаждением потянулась. Распахнула глаза.

Дощатый настил над головой, в полосе света пылинки кружатся. Судя по теням, далеко за полдень, для тренировки время. А она в постели! Ох, и влетит от гьярвена…

Линда села резко, пытаясь понять, как здесь оказалась. Обуви на месте нет, зато надеты штаны. Она что, спала не раздеваясь? Да еще и внизу, не на своем месте. Вроде не напивалась вчера… Да и пить-то нечего, грен Лусар постарался. Запер все хоть чуточку алкогольное и велел не трогать без особых на то причин.

Грен Лусар…

Скользнуло обрывком памяти: полутемный сарай, круг из ребят, красноватый камень, блестящий металлом, ладонь холодная на лбу, взгляд карих глаз… темнота. Сознание тогда потеряла, что ли?

– Да что за…

Она встала и босиком двинулась к двери, отчаявшись найти обувь. В общем зале было полно народа. Кто-то вскрикнул, к девушке воробышком порскнула Мия, обняла неожиданно крепко. Рита взялась мять и крутить, и сыпать вопросами, а остальные – говорить разом, поздравлять и пытаться потискать, в постель уложить или утащить за собой «на воздух».

А потом были долгие объяснения и новые объятия, Витькин взгляд, такой сияющий и счастливый, пирушка вечером и извинения грена Лусара. Конечно, не публичные, ничего не меняющие, но дающие надежду, что маг, виноватый «от» и «до», не посмеет отказать ей в просьбе.

Какой – она еще сама не решила.

И лишь ночью уже, лежа под одеялом, Линда вспомнила свой странный сон и вздрогнула, понимая, что обычным сном это быть не могло.

Девы земли, воды, огня и ветра – четыре сестры, почитаемые на Севере едва ли не больше старых богов. О них рассказывали легенды, их руны рисовали, поясняя, что любой маг-стихийник начинает именно с этого. К сестрам обращались с просьбами и подношениями, но сами они одаривали не всех.

И уж точно не предлагали выбор.

…ты в своем праве.

Выбирай, но не сетуй потом, что шагнула не к той.

Вот дары наши. Выбирай…

Она чесала ладонь, вспоминая гладкую прохладу зерна, предложенного Сокьярой, и холодную колкость льда у ног Холасы, щекотную легкость перышка из волос Отты, на которое дунь – улетит, и тепло остывающего уголька, который кинула в нее Йираса, смеясь.

Что она тогда выбрала? Что? Не вспомнить…

И что все это значит? Какую-то одаренность или игры сознания во время клинической смерти? Может, и не было ничего, а сон – просто сон?

– К черту! – тихо, но зло выдохнула Линда, садясь. – Марго мне нужна. Не спать, так вместе.

Маргарита словно ждала, когда ее разбудят. А может, и не засыпала вовсе.

– Пойдем подышим, – сказала она, едва взглянув на искусанные губы Линды. – И пусть только попробуют остановить.

Люди Рейнара даже не пытались, лишь проводили хмурыми взглядами. Джеррская ночь начала лета, больше похожая на сумерки, встретила влажностью и прохладой. Линда поежилась, жалея, что не прихватила плащ.

За домом, у привычного дровника, Марго оставила подругу и вернулась с кем-то высоким и худым. Павел. Удивление Линды мгновенно сменилось пониманием. Кому, как не ее спасителю, прояснять ситуацию.

О том, что ее повреждение не физического характера, она узнала еще днем. Что-то, словно удар током, остановило сердце и пробило здоровенную дыру напротив груди, видимую лишь магам с их особенным зрением. И она умерла… умерла бы, если б Паша ее не «залатал».

Он сделал то, о чем помыслить не могли остальные. Грен Лусар точно знал: разрыв и погасший контур – это слишком серьезно. Необратимо почти. Некромант нужен, чтобы удержать на краю, и очень талантливый лекарь, способный работать с тонкой материей. И то не факт, что получится, ведь счет идет на минуты.

Опытный маг все это знал и принял как данность, а Павел – нет. Увидел, сцепил края «раны» и срастил. Без обрядов, ритуалов и заклинаний, с помощью одной лишь сырой силы и своего дара. А Марго запустила сердце, жахнув энергией, как разрядом.

Неправильно, ненаучно и сумасбродно. И – эффективно.

И контур ее, говорят, засиял, подтверждая: жива.

Линда поморщилась, вспоминая Пашкину лекцию о теории контуров. Парень говорил как по книгам: долго, подробно освещая вопрос, и порой так заумно! О том, что «контуров» у человека два. Первый, нечто вроде ауры или биополя, обозначал собственные силы человека, его резерв, и определял его как мага. «Возможного мага» – вспомнилось замечание Павла о том, что можно иметь большую силу, но при отсутствии дара магом не стать. Разница между первым и вторым контуром отвечала за восполнение энергии. Говорили, что лучше иметь большой зазор между контурами, чем просто немалый первый.

У Паши, по словам грена Лусара, было прекрасно все. И ауры чертовы, и яркий дар, и несомненный талант с даром этим управляться. Маг парня ценил. А парень – мага?

Линда засомневалась, рассказывать ли ему про сон. Будь это Виктор, не раздумывала бы ни секунды. А Паша… С ним все сложнее. Вроде и свой, но не совсем.

Молчание затягивалось, и она решилась.

– Знаете, а мне ведь сон снился…

Она извинилась мысленно перед девами, надеясь, что не нарушает какой-то неписаный закон, запрещающий о них говорить. И рассказала, как помнила: и про лес, и про уютную поляну с костром, и про сестер и предложенный ими выбор.

– И что ты взяла? – напряженным шепотом спросила Марго.

– В том-то и дело, что я не знаю. Ладонь помнит все, словно в руках держала. Но забрала ли что… Нет, не помню! И что вообще все это значит?

Маргарита двинула плечом.

– Покровительство одной из сестер. Или же ничего. Я не сильна в местных легендах.

– Так это просто легенды?

Ребята переглянулись.

– Не думаю, – ответила Рита. – Очень многое здесь не просто так.

– Так они есть или нет? Магию я еще могу как-то принять – она вроде альтернативной физики с химией, но сестры-богини… Это как-то слишком.

– Ага, и это говорит человек, который попал в другой мир, умер, а потом ожил.

Линда усмехнулась.

– Расскажем грену Лусару, – предложил Павел.

– Нет! – резко отозвалась девушка и даже встала с любимой колоды. – Только не ему.

– Он тот, кто может помочь. Как минимум информацией.

– Помог уже – едва не угробил. Ребят, спасибо еще раз, если б не вы, меня бы здесь не было. А маг этот гребаный… Чертов экспериментатор! «Ритуал безопасный»… Ага, куда там!

– «Просьба о силе» не должна была так сработать, – с сомнением протянул Павел.

– Но сработала. И почему? И почему только на мне? Вот ты, Паш, хоть что-то почувствовал? Комариный укус, не больше. А я… Хех.

Он пожевал губами, сказал неуверенно:

– Силы у тебя мало, верно. А еще со вторым контуром что-то…

– Что?

– Не то. Грен Лусар его не видел.

– А ты? Ты же умеешь, я знаю.

Парень ссутулился и отвел взгляд.

– И я.

– Значит, его нет?

– Его не может не быть.

– Угу. «Он есть, его не может не быть», – насмешливо передразнила Линда.

Но Павел, вопреки обыкновению, не смутился. Ответил серьезно:

– Именно. И это значит, что либо он слишком мал и почти сливается с первым, либо…

– Слишком велик? – перебила девушка. – Не смеши меня. Ты сам-то себе веришь?

Парень покраснел, и Линда хмыкнула. Ага. Верит, как же! Он спросил невпопад:

– Ты как себя чувствуешь?

– Хорошо.

– Просто хорошо или как-то особенно?

– Я думала, Марго у нас врач.

– Я просто пытаюсь разобраться.

В голосе Паши прозвучала обида, и девушка невольно улыбнулась.

– Я знаю. Но пока не очень выходит. Да и хрен бы с ним, с контуром этим. Все равно маг открытым текстом сказал мне днем, что дело гиблое.

– Так и сказал? – усомнилась Марго.

– Дословно: «Магом тебе не быть. Никогда». И глянул так… Ну, ты понимаешь.

– Мда.

Лицо у Риты стало сочувственным донельзя. Линда тряхнула головой, пытаясь справиться с раздражением. Никогда не любила, чтобы ее жалели.

– Ладно. Нет так нет. Зато Рейнар меня учит, и я этому рада. Гьяр-до освою, там много сил не надо, все дело в концентрации. А гьяр-ча… Что же, посмотрим. Этот мир… Он восхищает меня и пугает одновременно. Такой брутальный, такой мужской. А мне, знаете, от мужиков зависеть очень не хочется. А так хоть какая-то свобода будет. Даже если гьярраварой не стану.

Подруга шагнула ближе.

– Грен Лусар обещал нам защиту.

– Ага, обещал. Но тогда он не знал, насколько мы слабы – и как маги, и вообще. Я и Витька с Тимуром, Дэн и остальные. Из тех, с кем занимается Рейнар, не слишком плох разве что Ваня, но он магов на дух не переносит. И ведь даже его греном не назовут. Выходит так, что из всех везунчиков мы – самые… «удачливые». В мир этот нас дернули всех вместе, и все что-то потеряли. А что получили взамен? Кто-то – магию, ну а мы… ни-че-го. Дырку от бублика. Обидно, да. И капельку страшно. Иметь права немногим большие, чем у раба, всегда страшно. И не надо говорить, что я девушка и отношение ко мне особое. Оно настолько особое, что у меня слов приличных не хватает. Мальчишкам хоть воинами можно быть без зазрения совести, или ремесленниками, или еще кем, а у девок в этом мире дорога одна: рано или поздно найти себе мужика. Мужа там или еще какого покровителя. А я – не хочу! Чтобы давили на меня, не хочу, и изгоем становиться – тоже! Это у тебя как у гренны будет статус, а я… А, что теперь говорить!

Замолкла, стиснула кулаки. Першило от горечи в горле, жгло в груди.

– Ты на нас злишься? От того, что нам повезло больше?

– Нет, Марго, на вас – не злюсь. Извини.

Линда с силой провела ладонями по лицу, от носа к вискам, встряхнула кистями. Встала резко, едва не задев Марго.

– Все это пустое, забудь. Я как-нибудь справлюсь. И с разочарованием своим, и со всем прочим. Живы, пока живем, да? И, Паш, пожалуйста, не говори ничего магу. Знаю, ты ему доверяешь, но я – нет. Он может быть сколь угодно хорош в своем деле, но это человек, который меня едва не убил. И слишком быстро с этим смирился. И знаешь, доверять ему свою ценную тушку после этого я не намерена.

– Но он… – начал Павел, но Линда шагнула ближе и закрыла ему рот ладонью, от чего парень замер, а потом начал мучительно краснеть.

– Ни слова больше. Спасибо, что выслушали, ребят. И не пойти ли вам спать? Ночь на дворе.

Она выразительно огляделась. Сумерки стали гуще, казалось, их влажную серость можно цедить сквозь пальцы, но до темноты было далеко.

Рита уперла руки в бока.

– А сама куда собралась?

– Прогуляюсь.

– Тэн Рейнар будет против, – подал голос Павел, отходя от Линды подальше.

Она хмыкнула.

– Пусть. Посмотрю, как он меня остановит.

Развернулась и ушла, затылком чувствуя взгляды. И оттого еще ровнее держала спину.

Как-то не так разговор прошел. Ни понятней, ни легче не стало, лишь разбередило старую рану – обиду на невесть кого, обделившего магией. До сна этого она и не знала, что в ней столько злости. А тут словно поманили обещанием волшебства, открыли дверь в чудесный мир, а потом захлопнули перед носом, спихнув с порога.

– Чертовы девы! – прорычала Лин. – Вот зачем вы ко мне приходили, а?

Она уставилась на ладонь, ожидая, что зачешется вновь, возвращая тактильное воспоминание о холоде или огне. Но нет. Ничего.

Ладони сами собой стиснулись в кулаки.

– Ищешь кого?

Знакомый голос прозвучал за спиной, и Линда, вздрогнув, ответила:

– Нет.

И лишь потом развернулась.

Рейнар, куда ж без него! Лишь помянула – явился. Подкрался, словно кот лесной. Наглея, она уставилась прямо в лицо, а он лишь ухмыльнулся, не мешая разглядывать.

Светлые волосы в сложной косе и голубые, словно лед, глаза. Бугристый шрам, перечеркнувший лоб, густые брови, прямой нос северного типа – у каждого второго джеррца такой. Короткая борода, широкие плечи, высокий, даже для местного, рост. Большой сильный мужчина. Красивый – для тех, кому нравятся матерые северные волки.

– Бить кого собралась?

Он выразительно глянул на ее кулаки, и девушка скрестила руки под грудью.

– Я еще не решила.

– Ночь.

– И что?

– Спать ночью надо, вот что.

Она вздернула подбородок.

– Меня вчера чуть не убили. Сейчас жить хочется, а не спать.

– Жить, значит…

И опять эта невозможная усмешка в бороде, не улыбка даже, а так, намек на нее. Развернулся и прочь пошел. Линда смотрела на его широкую спину, пока не рявкнул через плечо:

– Дьярх тебя задери, Лин! Ты там долго стоять собираешься? За мной!

Вздрогнула вновь и, злясь на себя и него, поспешила следом.

Сумерки стали густыми и вязкими, даже небо потемнело, но Линда знала, что это ненадолго. Летние ночи в Джерре короткие, и южной темноты, теплой и бархатной, здесь не бывает вовсе.

– Держи.

Он остановился у стены недалеко от северной смотровой вышки и подал ей меч в ножнах. Девушка заколебалась. Оружие – настоящее, боевое. Она хотела его и тянулась, училась именно для того, чтобы заполучить однажды в руки звонкую сталь. Но сейчас ее одолели сомнения.

– Будь ты девой в беде, я предложил бы иное средство от грусти.

Намек? Или почудилось?

– А я, значит, не дева? И не в беде?

– Ты гьярравара. Станешь ею однажды. Держи.

– Перебудим ведь всех.

– Тебя это волнует?

– Не очень, – соврала Линда.

Все это волновало, и еще как! Особенно то, что она не понимала гьярвена. И что он задумал? Отчитать и отправить спать было бы логичным ходом, но все это…

Она приняла меч в простых затертых ножнах, и тут же раздался приказ:

– Нападай.

Девушка задавила в себе неуместный вопрос. Спорить с тэном бесполезно, не любит он этого. Взялась за оружие – готовься к бою. И никак иначе. Рукоять удобно легла в руку, клинок тихо скользнул из ножен. Линда не удержалась от ворчания:

– Ты хоть щит возьми, а?

Рейнар наклонился и выпрямился уже с прутиком в руках. Она закатила глаза. Мужик почти под два метра ростом. С хворостиной, ага. Издевается, не иначе.

Левое предплечье ожгло болью. Девушка охнула и отпрянула, уходя от очередного хлесткого удара.

– Выпорю, – пообещал тэн, и как-то разом перестало быть неудобным атаковать безоружного человека.

Это был странный бой. Рейнар не нападал толком, лишь хлестал ее по рукам и ногам да отводил гьяррой удары, и меч то задирался вверх, то чиркал о землю, такой же бесполезный, как если бы был палкой. Как если бы его вообще не было. А еще джеррец двигался, быстро, так, как ей ни за что не успеть.

«Так нечестно!» – хотелось завопить, но Линда лишь крепче стискивала зубы. Оружие тут у нее, а что сил и опыта маловато – дело второе.

– Зачем тебе это?

Прутик зацепил левую щеку, та загорелась болью. Лин поморщилась, тронула ее ладонью, чувствуя влагу на пальцах. Кровь, что ли? Вот же…

– С Виктором спелся, да? – прошипела девушка. – Он тоже порой мастером дурацких вопросов бывает.

– Так зачем?

– Я уже говорила.

В живот ударило воздушным потоком и так приложило о стену, что едва меч не выронила.

– Ну?

Линда оскалилась, прорычала на выдохе:

– Нравится мне ваша гьярра, сил нет! И гьярравары нравятся, и мир этот ваш гребаный… Ох!

В один удар сердца тэн Рейнар надвинулся, схватил за руку, и меч вывернулся из ее ладони. Мужчина сгреб за волосы, дернул назад, и хрустнуло в шее. На глаза навернулись злые слезы.

– У тебя может быть дом! – рыкнул он ей в лицо. – Муж. Дети. Жизнь, достатка полная. Ты женщина, твоя сила в другом. Так зачем тебе это все? Что ведет тебя – страх или страсть?

– Упрямство ослиное, – раздалось за спиной гьярравара. – Рейнар, ты решил добить ее? Доделать то, что Лусару не удалось?

– Не лезь ко мне и моим людям, Снур, – пророкотал тот, и тихая ярость в голосе заставила Линду вздрогнуть.

Рейнар отпустил ее, и девушка неловко потерла шею. Обидно и больно. И чего он добиться хотел? Что услышать? Впору Снуру спасибо сказать, что прервал, но что-то не тянет.

– Я и не лезу. Провожу только. Ночь. Девицам одним ночью гулять не стоит.

Он смотрел на Линду так, что хотелось отряхнуться и спрятаться за широкую спину Рейнара. Но девушка лишь вздернула нос, отвечая на наглый взгляд своим пренебрежительным.

– Она и сама доберется.

– Да?

Снур оскалился, и она подумала вдруг, что не хотела бы оказаться с ним один на один, ни в поединке, ни светлой северной ночью на задворках домов.

Что там Рейнар говорил? «Страх или страсть»? Огня в ней столько, что на двоих хватит. И насчет гьярры она не врала, как и насчет восхищения умелыми воинами. А страх… Не признаваться же, что она боится слабости. Быть мягкой и бессильной, покорной воле мужчины… Да от одной этой мысли она вздрагивает и стискивает кулаки. И обещает себе: никогда, ни за что. Лучше не жить вовсе, чем жить так.

– Спасибо, помощь мне не нужна.

Рейнар кивком указал направление. Она качнулась, переминаясь с ноги на ногу, и, бросив последний взгляд на гьярраваров, пошла в дом.

Боевой настрой будто ветром сдуло. Накатила усталость, девушка вяло порадовалась, что продолжать внезапную тренировку нет нужды. Поскребла левую щеку. Кровь на ней спеклась в корочку, крошащуюся под пальцами. А сколько, должно быть, следов по телу!

«Главное, Марго не показывать, а то снова отчитывать будет», – подумалось вдруг.

И пусть. Зато она сама выбирает свой путь.

Что бы ее по нему ни вело.

Глава 10

Маргарита

Поездка в город опять сорвалась.

Марго уже и не знала, то ли злиться на это, то ли признать, что выпускать их из деревни пока никто не собирается. Лишь обещаниями кормят. А так хотелось увидеть хоть что-то еще, кроме домов однотипных, забора, леса, камней и ручьев. У нее, одной из немногих, даже деньги на покупки имелись.

С утра в дом на краю деревни явилась беременная жена Одрика. Уже не такая серая лицом, но, как и прежде, усталая. Она ждала у порога, нервно сминая край застиранной шоллы, явно смущенная от мужских взглядов: общий зал дома ребят никогда не пустовал. Не сказать, что она обрадовалась Рите, когда та наконец вышла в ответ на переданную просьбу, но – выдохнула. Пробормотала невнятную благодарность за спасение мужа и пихнула в ладонь маленький тряпичный сверток. Развернулась, чтобы уйти, но Марго перехватила за запястье.

– Подожди.

Женщина вздрогнула всем телом. Свободная рука прикрыла живот, кругло обрисовывающийся под передником, пальцы быстро зашевелились, рисуя знак разделенного круга – символ защиты Тория Всеблагого.

Маргарита вздохнула.

– Неужто ты думаешь, что я стану тебе вредить?

Судя по взгляду, визитерша думала именно так.

– Глупо. Практикуй я темное колдовство, это бы тебя не спасло. Но я помочь хочу.

– Мне не нужна помощь.

– Ой ли? Тебя тошнит каждый день, хотя давно пора чувствовать себя хорошо. И ты уже теряла детей.

– Откуда…

Беременная отпрянула, выдирая наконец руку из захвата. Выдохнула мрачно:

– Ведьма.

Маргарита устало улыбнулась.

– Ты не первый день об этом знаешь. И мужа твоего не Торий спас, а я. Держи.

Она шагнула ближе, не дав собеседнице шарахнуться вновь, и вложила в силой разжатую ладонь амулет.

– Носи не снимая. Не хочешь потерять и это дитя – береги себя. Я распоряжусь о помощнике. Ты можешь не верить мне, но подумай о ребенке. Другого шанса выносить может и не быть. Это какой, второй? Третий?

На миг показалось, что жена Одрика выкинет дар, в таком смятении она была. Но тут глаза молодой женщины наполнились слезами, она вцепилась в пальцы Риты, сжав их до боли.

– Четвертый, – прошептала она. – Уже три лета жена я мужу своему и никак не могу…

Она прерывисто вздохнула, и Марго пожала ее пальцы.

– Вам нельзя вместе спать, пока не родится ребенок.

Бледное лицо собеседницы обрело краски.

– Но…

– Нельзя, – резко повторила Рита и замялась, думая, готова ли она заняться просвещением местного населения, или ее за подобное на вилы поднимут.

– Хорошо, гренна Рита. Но Одрик…

– Я ему объясню, – выдохнула девушка, понимая, что просвещать все же придется.

И пусть потом вспоминают как распутную ведьму – а в торианстве все ведьмы именно такие, – но это будет потом. Этой нервной усталой девочке лет девятнадцать, она беременна в четвертый раз, и ей нужна помощь. Здесь. Сейчас. А она врач и просто не может пройти мимо.

Амулет для нее Рита задумала еще в свой первый визит к больному Одрику. Основу вырезал Ваня, ему, как никому другому, удавались работы по дереву, материал словно льнул к рукам парня. Руны помогла подобрать Хильда, а вот заговор нашептала сама Маргарита.

Ведьмой ее хотела видеть бабка, Нинель Марковна, магом – грены и местные. Что же, она готова была принять свою суть и стать и той и другой.

Уже позже, в комнате, она развернула клочок ткани, что всучила ей молодая женщина. В разговоре забыла про него, пихнула в карман шоллы, чтоб не мешался. А сейчас вспомнила.

В свертке оказались деньги. Три полновесных серебряных тала. Явно джеррских, с портретом сурового мужика на одной стороне и рунной вязью на другой. Богатство и удача в делах. Были бы вручную резаны да силой наполнены – сошло бы за слабенький амулет. А так – всего лишь платежное средство.

Выпущено таких, по слухам, немало, но здесь, на юге Джерра, больше в ходу другие «серебрушки». Имперские толлены и полутоллены с ликами властителей, в профиль так похожими меж собой и на грена Лусара. Из золота – солы и солены. Медные терки и коши – совсем мелкие, для повседневных покупок.

Много это или мало – три тала, Рита не знала, но сам факт наличия денег радовал. Пусть ей пока и некуда их было тратить.

Монеты убрала под матрас, усмехаясь про себя банальности укрытия, и вспомнила наконец про главное событие вечера – баню. И вовремя: в дверях спальни мелькнула рыжая шевелюра Линды, девушка окликнула Риту:

– Марго, ты долго еще?

– Иду.

– Они всю воду горячую выльют, – проворчала подруга.

Рита хотела возразить, но вспомнила, что сегодня с ними моется Лера, и лишь качнула головой. Эта может, да.

Душа нормального у них не было – ни в доме, ни во дворе, ни вообще хоть где-то в деревне. Парни взялись сооружать, но все уперлось в отсутствие материалов. Из чего лейку сделать? А кран? В результате устроили кабинку, а сверху установили широкую емкость с заслонкой. Девчонки ворчали, что все не то: и заслонка корявая, то не откроешь ее, то вся вода разом вытекает, и воду эту для начала нагрей и натаскай, а греть не хочешь – мойся холодной. Ворчали, но душ посещали регулярно. Это не над ведром тряпочкой обтираться, поливая друг друга из ковшика, как было вначале.

Зато у них была баня. Пусть небольшая и низенькая, но горячая! Конечно, об уединении речи не шло, мылись по три-четыре человека, частенько друг другу мешая. Раньше многих это смущало и злило. Потом привыкли.

Как привыкали ко всему.

– Марго, ты просто кладезь талантов, – промурлыкала Линда, взбивая густую пену на новеньком, лишь день как застыл, мыльном бруске. – Вот откуда ты все умеешь? Как успеваешь?

– Расслабься, Лин, она ведьма, – лениво сказала Лера. – Нам не дано. Смирись.

Блондинка сидела на лавке, вся обмазанная медом, блестящая, словно статуэтка.

– Ведьма, да. Но в следующий раз не откажусь от лишних рук.

Лера лишь улыбнулась и прикрыла глаза, отказываясь понимать намеки. Рита вздохнула. Этих девчонок к домашним работам палкой гнать надо, а как отвернешься – улизнут сразу, будто и не было их.

Рядом зашипела намыленная Линда, плеснула на себя резко из ковшика, и Маргарита лишь сейчас заметила красные полосы у нее на руках.

– Что это?

– Ни-че-го, – отозвалась рыжая и отступила назад, оглядываясь, куда бы скрыться.

Прятаться в бане было негде.

– Ли-ин.

– Только не говори, что тебя выпороли, – вновь подала с лавки голос Лера.

– Ладно, не скажу, – огрызнулась Линда.

– Ха! Ты ненормальная.

– Знаешь, Лер, если мне будет интересно твое мнение, я его спрошу. А пока впитывай мед свой молча, ладно?

– Кто выпорол-то? – проигнорировала ее блондинка.

– Меня. Никто. Не порол. Это тренировка была. С тэном Рейнаром. Ясно?

– Куда уж яснее. Твой любимый мучитель снова отметился. Весьма странные у вас… отношения.

Линда фыркнула и отвернулась, Лера снова лениво прикрыла глаза.

Рита слушала их пререкания, борясь с желанием наговорить подруге кучу важных и ненужных ей вещей. Но нет, хватит! Нравится ей ходить в синяках и кровоподтеках – пусть. Хочется истязать себя тренировками сразу после того, как чудом выжила, – тоже пусть. Она и так слишком вжилась в роль мамочки для этих больших детишек. Надоело.

– Линда, а что у тебя на спине? – тихонько спросила Юля.

– Да блин, вы сговорились все, что ли?! – воскликнула Линда и уставилась на девочку так, словно только что ее заметила.

– Там знак какой-то, – неуверенно проговорила та.

Рыжая закатила глаза. Изогнулась, кося взглядом за плечо. Марго вздохнула и развернула ее спиной к светильнику: глиняной плошке с жиром и коротеньким фитилем.

– Не больно?

– Нет. Да что там? Очередная царапина?

На царапину это похоже не было. Скорее на старый след от ожога: тонкие нити шрама прямо над девятым грудным позвонком. Овал сантиметра четыре в длину и вписанные в него символы. Эти руны отличались от привычных, да и в банном мареве – топили тут по-черному – разглядеть что-то оказалось сложно. Но один знак различить Рита смогла.

Берку – усиление, рост. Весьма популярная руна и редко используется одна, а в сочетании дает множество действий, от увеличения прочности материалов до умножения эффектов других рун.

С рунной магией в этом мире все было странно. Они, конечно, работали, руны эти, при должном умении и подпитке силой, но амулеты легко разряжались, были недолговечны, порой рассыпаясь едва ли не в пыль. А иногда и вовсе были опасны: могли взорваться в руках мага-неудачника.

– И? Марго, не молчи! Ты меня пугаешь.

– Тебя испугаешь, как же, – проворчала Рита.

На ум пришел рассказ Линды о четырех сестрах. Похоже, рыжая вспомнила то же, ее пальцы, скользкие от мыла, поймали ладонь подруги, сжали легонько. Рита кивнула. С сомнением покосилась на Юлю с Лерой, которые теснились рядом, тоже пытаясь рассмотреть знак.

– Надо магу показать, – сказала блондинка.

Линда глянула зло.

– Нет. Это моя спина, кому хочу, тому и показываю.

– Но то, что на спине, не твое. Вдруг это опасно?

– Не болит и не чешется.

Лера цокнула языком.

– Так я забочусь не о тебе.

– Ну конечно, – выдохнула Линда. – Не бойся, это вряд ли заразно.

– Ты так мало знаешь о магии, Лин. И об этом мире…

– Будто бы ты – много.

Блондинка улыбнулась так, словно действительно знала что-то, неведомое остальным. Рыжая в раздражении провела мочалкой по плечам и поморщилась, задев свежие ранки.

– Кажется, я уже достаточно чистая, – пробормотала она.

Опрокинула себе на голову пару ковшиков воды, скользнула к выходу. Нацепила, не вытираясь, рубаху и штаны и выскочила за дверь.

– Но я права, – сказала Валерия в пустоту. – И вы это знаете.

Рита вздохнула.

– Оставь, ей и так досталось.

– И это повод носиться с ней, будто она золотая? Жива и здорова, так? И сама себя не бережет. Так почему у нас отношение должно быть особенным, а?

– Стерва ты, Лерка.

Девушка улыбнулась уголками губ и принялась смывать с тела остатки меда. Рита в раздражении отвернулась.

Красивая, расчетливая и холодная. Эта блондинка всегда была сама по себе. Собранная и сдержанная, она прилежно училась, общалась со всеми, но ровно, без особых привязанностей. Словно ждала… чего? Подходящего момента?

Сдаст ведь. Точно сдаст.

И перед отходом ко сну, когда девчонки уже расправляли постели и, чистые и расслабленные, лениво перешучивались, в комнату явился грен Лусар.

Сначала в дверь проникла Хильда. Поправила сбившуюся занавесь, велела прикрыться тем, кто раздет. А потом вошел он. Дорогая одежда, амулеты на груди, волосы, стянутые в низкий хвост.

– Доброй ночи, девушки. Линда, ты мне нужна. Немедленно.

Девушка, которая только взялась за ремень, шагнула за занавесь и встала, скрестив руки под грудью.

– И зачем?

– Пойдем, по пути расскажу.

Она не шевельнулась даже, только стрельнула злым взглядом в невозмутимую Леру, которая, сидя неподалеку, аккуратно складывала юбку.

– Нет.

Маг нахмурился, Хильда двинулась к строптивице. Мальчишки, что укладывались на другой стороне комнаты, оставили свое занятие и смотрели с интересом.

– Не заставляй меня сердиться. Идем.

Линда расстегнула ремень, бросила на постель.

– Я с тобой никуда не пойду. Если это по поводу знака на моей спине, смотри здесь.

Развернулась и одним движением стащила с себя рубаху.

На девушку уставились все. Спина – узкая, сильная, голая – оказалась чиста. Ни черточки от того шрамика не осталось.

– И что все это значит? – спросил грен Лусар.

От холода в его голосе ломило зубы.

– А что не нравится-то? – огрызнулась Линда.

– Там ничего нет, – шепнула Рита.

Рыжая, прижимая рубаху к груди, повернулась обратно к двери.

– Стой как стоишь! – велел маг и быстро прошагал к ней.

Он пристально рассматривал спину, надавливал и тер, разве что не нюхал. После возложил ладонь, прикрыл глаза и долго так стоял, а когда Линда переступила с ноги на ногу и чихнула, раздраженно встряхнул руками и набросился уже на Риту. Что, как выглядело, где именно было. Девушка видела мало, но и тем, что узнала, делиться не торопилась.

Так маг и ушел ни с чем.

Торн рыкнул на парней, велев ложиться спать.

– Но нам тоже интересно, – возмутился Дэн, который сунулся уже на женскую половину в надежде что-нибудь разузнать.

– Нечего тут, – пробухтел старый гьярравар и щелкнул парнишку по лбу.

Тот, ворча, вернулся обратно. Витька кинул последний встревоженный взгляд на рыжую и забросил себя на второй ярус кроватей.

– И что это было? – спросила Марина, когда за магом и ведьмой закрылась дверь.

– Кое-кто обознался, – задумчиво ответила Маргарита.

– Кое-кто нас сдал! – прорычала Линда.

Натянула рубаху, отдернула занавесь – та едва с петель не слетела – и кинулась к Лере. Девушки встали друг против друга, блондинка чуть худее и выше, рыжая – спортивней и злей.

– Ты! Тебе что, не терпелось?

Голос Линды вибрировал от ярости, ладони сжались в кулаки.

– Отойди, – прошипела Лера, – пока цела.

И пальцы сложила в затейливую фигуру.

Удушающая петля – поняла Рита. Пара слов, концентрация силы – и можно накидывать на шею врагу. Вряд ли убьет, но будет весьма… неприятно.

Маргарита выкрикнула, шагая к девушкам:

– Хош! А ну перестали, девки, пока обеих не прокляла!

– Добилась хоть, чего хотела? – спросила Линда у противницы.

– Не понимаю тебя.

– Врешь! Все-то ты понимаешь. Кто грену Лусару про знак сказал? Не ты ли?

– Я доносами не увлекаюсь, – с холодным достоинством ответила Лера.

– Врешь.

Блондинка равнодушно пожала плечами.

– Думай как хочешь, мне плевать. Но в бане я с вами была, конечно, одна… И никто ничего больше не видел…

Она не закончила, но и так было понятно, на кого намекает.

Юля.

Тихая белочка Юля, послушная, улыбчивая, немного робкая. Верилось с трудом, но… она обожала грена Лусара слепо и безгранично, и это наводило на определенные мысли.

– Юль?

Взгляд той заметался, веснушки на носу стали будто бы ярче, а щеки покраснели. Она опустила голову, спрятавшись за золотисто-рыжими волосами, прошептала:

– Я не хотела.

– Чего не хотела? К магу бежать? – напустилась на нее Линда.

– Так было надо, – тихо ответила девочка. Подняла голову, серые глаза странно заблестели. – Вы не понимаете. Никто из вас не понимает. Нельзя от него что-то скрывать. Иначе будет плохо.

– Кому?

– Всем.

– Это он так сказал?

– Нет. Просто я знаю. Он хороший. Добрый. Да-да, добрый!

Юля вздернула брови и покивала в подтверждение своих слов. Линда с Ритой переглянулись.

– И делает он для нас многое. Вы просто не представляете… А ведь он – единственный, кто стоит между нами и этим миром. Он дает нам кое-что ценное, гораздо большее, чем кров и еда, чем знания даже. Время. Он дарит нам время. А вы не цените. Никто не ценит.

Она покачала головой и обвела взглядом притихших девчонок, а Рита подумала вдруг, что девочка, при всей своей одержимости магом, в чем-то права.

– Не доверять ему – глупо, – страстно продолжила Юля, так, словно собралась отстаивать свою правоту, хоть с ней никто и не спорил. – И скрывать ничего нельзя. А то всем будет плохо. Да-да.

В глазах Юли дрожали слезы, но она говорила и говорила, убежденно, но все более бессвязно чередуя «нельзя» и «будет плохо».

Линда скривилась и выразительно потерла пальцем висок. Маргарита вздохнула. Недурно, похоже, промыли девочке мозги. Уж не этим ли занимался маг той ночью?

Мимо тенью скользнула Мия. Взяла Юлю за руку, сказала тихо:

– Ты, кажется, спать хотела.

Юля замолкла на полуслове, как завороженная уставилась в огромные голубые глаза. Кивнула и принялась укладываться, словно и не говорила только что о том, как следует вести себя с греном Лусаром.

– И вы ложитесь, – велела Мия. – И спите.

Странно, но никто спорить не стал. Рита поймала взгляд девочки и разом почувствовала всю усталость, что накопилась за долгий, почти бесконечный день.

Рыжая тряхнула головой.

– Ты что это делаешь? – спросила она, зевнув.

– Так надо, Лин. Спи. Завтра будет лучший день.

– Но…

– Пожалуйста, спи, – с нажимом и внезапной силой в голосе сказала Мия.

– Хорошо, – пробормотала Линда и полезла наверх.

Марго зевнула. Сон – лучшее, что сейчас можно придумать. И как она могла сомневаться?

Девушки, позабыв про недавнюю стычку, укладывались в постели и закрывали глаза, а светловолосая девочка, похожая на растрепанного воробья, стояла, цепляясь за деревянную опору кроватей, и смотрела на них.

А потом она опустилась на пол и заплакала. Но этого уже никто на женской половине не увидел.

Лишь Тимур, глухой к внушениям, сел рядом и осторожно погладил ее по спине.

Глава 11

Тимур

Утро выдалось душным. Ночью прошел дождь, но прохлада держалась недолго. Вышло солнце, и все высохло, а воздух стал тяжелым и влажным. Хотелось хоть чего-то: очередного дождя или ветра, но только не этой томности ожидания.

Грен Лусар в сарай-лабораторию ушел рано, туда же после завтрака пригласили ребят – тех, кого готовили в маги. Бойцов же погнали на тренировку. Тимур улизнул чудом: вызвался помочь Юле по дому. Девочка удивилась, но отказываться не стала. Отправила за водой, за дровами и отпустила. Он и пошел – дальними сараями, в обход, стараясь не попадаться на глаза ни своим, ни чужим.

Высунулся из-за угла и скривился. Перед домом главного мага сидел один из людей тэна Снура и уходить, похоже, не собирался. Такого мальчишка не ждал, хотя и следовало бы. В домике должно быть полно секретов и вещей не для лишних глаз. Значит, и охрана пригодится.

Куда податься теперь, Тимур придумать не успел. За спиной раздался звонкий голос:

– А что ты тут делаешь?

Он вздрогнул и развернулся, глянул строго на Лизку. Та и бровью не повела, лишь улыбнулась хитро. Намотала каштановую прядь волос на палец, дернула. Не дождалась реакции, спросила:

– От Витьки с Рейнаром прячешься, да? Нехорошо тренировки прогуливать.

Тимур продолжал молчать.

– А если я им расскажу?

Пожал плечами и отвернулся, пытаясь скрыть досаду.

– Или ты следишь за кем-то? – допытывалась девочка, делая шаг в сторону и заглядывая ему в лицо. – Точно, следишь! Я угадала!

Она подпрыгнула на месте, потерла ладошки и наклонила голову набок.

– А за кем?

Тим замер, не зная, то ли соврать ей, то ли просто послать. С назойливыми малолетками общаться не привык, обычно они никак не пересекались. Но тринадцатилетняя Лиза, казалось, была повсюду. Лезла куда не надо, ныла, ябедничала, доносила. В чем здесь выгода или кайф, Тимур не понимал и Лизку недолюбливал, как и многие другие. Хорошо относилась к ней разве что сестра Марина, Юркина ровесница. Девушка спокойная и рассудительная, она со всеми была добра. Они казались такими разными, что, если бы не внешнее сходство: невысокий рост, тоненькие фигурки, темные волосы, острые личики, светло-карие глаза, – никто б не поверил в родство.

Девочка меж тем высунулась за угол, лицо ее просияло.

– А я все знаю, – едва не пропела она.

Тимур схватил ее за плечи и прижал к стене, так резко, что она лишь ахнуть успела.

– Ай, больно же!

– Молчи.

– Еще чего! Не отпустишь – я заору.

– Ты никому ничего не скажешь.

Девочка задрала нос.

– А то что?

Тимур, хмурый донельзя, одарил ее тяжелым взглядом.

– Прибью, – выдохнул он, понимая, что ничего ей не сделает.

Знала это и Лиза. Она лишь фыркнула в ответ на угрозу. Тимур медленно убрал ладони, она передернула плечами и скользнула мимо. Отбежала подальше и, прежде чем скрыться за углом, бросила:

– И все равно я не забуду, как ты за Сонечкой наблюдал.

Тим с полминуты смотрел на то место, где только что была Лиза, пытаясь понять, о чем она говорила. Обернулся.

Точно, она. Соня. Подоткнув платье, ползает по земле, чертит что-то. Коротенькая коса распушилась, темные кудри падают на лицо, девушка убирает их за уши.

И Лиза решила, что он за Сонькой следил?! Не, ну бред же… Она и старше, и комплекцией крупновата, и вообще не в его вкусе! Но пусть лучше так думает, чем…

– Тренировку прогуливаешь? – промурлыкали за спиной.

Тимур, шипя, выдохнул сквозь сжатые зубы:

– Линда!

– Да-да?

Она улыбалась, задорно и чуточку насмешливо.

– Лизка сказала, где я, да? Эта маленькая…

– Тим! Не говори того, о чем пожалеешь. Девочек ругать неприлично и вредно для кармы.

– Но если она дура!

– И что? Это не повод обзываться, – сказала Линда строго и глянула с укоризной.

– Значит, Рите можно, а мне нет? И не смотри на меня как училка.

Она рассмеялась.

– Ладно уже, пойдем. А то Рейнар нас прибьет.

Мальчишка скривился и первым двинулся к дому эрла. Ребята давно были на месте и, разбитые на пары, отрабатывали какие-то связки. Сам гьярвен сидел, привалившись к стене, и, казалось, спал. Но стоило подойти ближе, пронзил взглядом льдисто-голубых глаз, обронил:

– Тридцать. Оба.

Тим открыл рот, чтобы возразить, но Линда дернула за рубаху, и он рот закрыл. Со вздохом опустился на землю, принял упор лежа и начал считать про себя. Идея с отжиманиями была Витькиной, но Рейнару так понравилось, что он наказывал ребят по поводу и без.

– Тридцать, – выдохнул мальчишка и прыжком встал.

Девушка уже отряхивала ладони. Голос ее звучал ровно, когда спросила у наставника:

– Фей тха варен кун Тимур, тэн Рейнар?

– Йо.

По губам ее скользнула улыбка, а Тим невольно нахмурился. С джерром у Линды было неплохо, лучше, чем у него самого, но хуже, чем у новоявленных магов. Малышня болтала легко, даже считалочки придумали «рыкающие», Пашка с Ритой тоже сошли бы за местных, если б не внешность. Еще Лера была хороша, эта высокая худая блондинка и выглядела, и говорила как северянка.

Способности к языкам оказались сильно завязаны на магический потенциал. Чем сильнее дар, тем легче давалось новое. Многое, как и прежде, зависело от мозгов и упорства, но все же им, «отряду Рейнара», приходилось сложнее, чем остальным. Еще одна монета в копилку несправедливостей.

И Витька, раз уж путь магов оказался для них закрыт, особо напирал на военное обучение.

Виктор. С ним у Тимура всегда были сложные отношения. Умный, сильный, увлеченный и увлекающий, правильный, но без перегибов. Идеальный «старший брат», пример для подражания. Их нет-нет, да и сравнивали, и сравнение это всегда выходило не в пользу Тимура. Бабушка и дедушка, родители Витьки, Тима любили, и он отвечал им тем же, благодарный за все. Но в редкие моменты он их сторонился и, кажется, почти ненавидел – всех скопом. И за сравнение это, и за любовь, такую привычную, теплую, и за семью, в которой, несмотря на все старания, чувствовал себя чужим.

С сестрой, матерью Тима, у Виктора было одиннадцать лет разницы, с самим Тимуром – шесть. Мать родила его рано, едва закончив школу, и отец мог присесть за совращение, он-то был сильно старше. Не бросил их, хоть на него и давили. Родители позже даже поженились, но вместе прожили совсем мало.

Отца Тимур помнил смутно, больше по фотографиям. Невысокий татарин с темными глазами и приятной улыбкой. Говорили, что Тим на него очень похож, но сам парень сходство замечать не хотел. Иногда он думал, что было бы проще, если б отец умер – у него, как у военного, прошедшего горячие точки, были все шансы. Но он был жив, алименты платил исправно. Просто не хотел общаться с семьей. Ни с женой, с которой по юности «не сошлись характерами», ни с сыном, который… оказался лишним.

Лишним он был и для матери. Он жил то с ней, то, в периоды очередной ее страстной влюбленности, бывал отправлен к бабушке с дедушкой, чтоб не мешал личную жизнь устраивать. Те вздыхали, называли дочь непутевой и принимали внука на месяц-другой, а то и на полгода.

Личная жизнь у матери никак не хотела устраиваться, и Тимур возвращался к ней, усталой и разочарованной.

А потом, года полтора назад, она нашла свой идеал – американца Роберта, большого и шумного, лет на пятнадцать ее старше, и укатила к нему в Штаты. Жена его то ли померла, то ли еще куда испарилась, оставив на мужика двоих мальчишек десяти и пятнадцати лет. Новую «маму» дети приняли, хоть и называли ее по-простому – Ларой. А Тимур не прижился. Будь он чуть более контактным, все могло сложиться иначе, но… языковой барьер, мерзкие дети с их глупыми шутками, громкий Роберт с его отеческим похлопыванием по плечу, знойная Аризона, похожая на раскаленную печку. И мать, как-то по-дурацки счастливая в этом сумасшедшем доме.

А Тим опять оказался лишним.

Он прожил там пять долгих месяцев, а потом вернулся обратно. К Виктору, такому идеальному, и его не менее идеальной семье.

Завидовал ли он? Да, конечно. И все же был благодарен за многое.

В том числе и за совместные походы в клуб исторической реконструкции и фехтования. Но у Витьки было мало времени, а у Тима еще меньше желания, потому походы эти были больше похожи на редкие набеги. Но свою пользу они принесли.

Само фехтование Тимур как в том мире, так и в этом полюбить не смог. Годящийся ему в братья дядя говорил, что это как любой спорт – тяжело поначалу, потом привыкаешь и втягиваешься, но Тим в этом сомневался. Невысокий и жилистый, он был легче всех, не считая Линды, и мог оказаться на земле после мало-мальски сильного тычка щитом. Тэн Рейнар, разбирая ошибки каждого боя, рычал и ругался, и говорил, что мальчишка должен быть быстрее их всех и недостатки свои обращать в преимущество.

Он пытался, но выходило плохо.

То ли дело стрельба из лука. Да, в клубе он больше с арбалетом возился, но и с луком успел познакомиться. И пусть Тим не очень силен, но все же достаточно, чтобы научиться сносно стрелять. А в меткости он даже Виктора переплюнул, причем давно, чем заслужил одобрительный хлопок по плечу от Рейнара.

А Линда любила ножи. Местные частенько собирались посмотреть, как она их метает, а малышня, что крутилась неподалеку, рты раскрывала. Девушка краснела и говорила, что все это – заслуга трех старших братьев и ее упрямства, но видно было, что похвала ей приятна. Оттого и устраивала из тренировки шоу, поражая те части мишени, на которые ей указывали.

Но сегодня ни до лука, ни до ножей с топорами не дошли. Гьярвен гонял ребят в спаррингах, пока не начали шататься и пропускать обидные удары, а затем отправил за запасными вещами и одеялами.

– К озеру пойдем, – соизволил объяснить он.

– А как же обед… – начал Дэн, но под взглядом наставника быстро заткнулся.

Обед, лепешки, пахнущие рыбой, тоже взяли с собой. Мальчишки недовольно переглядывались: без горячего тоскливо – но ворчать никто не решался. Отжиматься больше не хотелось.

Вышли за частокол, Тимур окинул взглядом дорогу. Та часть, что вела от ворот на юго-восток, выглядела наезженной. Где-то там лежали поля, зажатые невысокими горками и лесами, проезжий тракт, но никто из ребят в ту сторону дальше реки не ходил. Возле моста жил неприветливый мужик, заросший волосами, здоровый, будто медведь. У его дома всегда крутились два пса, не более добрые, чем их хозяин, и гулять там не хотелось.

Да и не пускали их гулять где хочется.

Дорога, что вела на север, плавно забирая западнее, к горам, казалась едва заметной тропой. Вылазки в ту сторону случались чаще, но сегодня тэн Рейнар увел их на юг.

На подходе к реке из кустов выскочили собаки, их глухое рычание заставило волоски на руках встать дыбом, а сердце ухнуть в пятки. Тэн рыкнул в ответ, лохматые создания замерли и тут же, услышав свист, умчались по направлению к дому. Хозяин вышел навстречу Рейнару, две горы стиснули друг другу предплечья, похлопали по спинам. Местный буркнул что-то в рыжую бороду и отступил, провожая их процессию взглядом.

– Как думаешь, он джерриятец? – спросил Денис у Ивана. – Вон какой рыжий.

Парень оглянулся, усмехаясь, и тут же опять уставился под ноги: их догнал хмурый Рейнар.

– Не всякий рыжий – выходец из Джер-рията, – сказал мужчина.

Дэн оглянулся на Линду, девушка фыркнула.

– Но всякий джерриятец – рыжий? – спросила она.

– Что ты знаешь о них?

Тэн смотрел на нее пристально, словно ждал чего-то определенного. Девушка погрызла губу, выдала, глядя в одну точку:

– Волосы словно пожар, глаза будто сажа… и еще что-то там про «холод последних пристанищ». Не, ну а что? Марго так говорила.

Рейнар смотрел строго, и Линда тряхнула головой.

– Ладно. По рассказам судя, они лютые и неугомонные, жадные до добычи и крови. Отважные воины, хоть и не гьярравары. Отличные моряки. Живут на северо-западе Хороира, но набегами своими трясут всех, до кого могут дотянуться, не уходя далеко с кораблей.

– И почему?

– Что – почему?

Рейнар не ответил, и девушка пожала плечами.

– Север, наверное, – неуверенно сказала она. – Скудные земли, конкуренция. Просто борьба за выживание – любыми способами.

Мужчина перестал сверлить ее взглядом и, кажется, вовсе потерял к девушке интерес.

– Здесь поворот, – скомандовал он, указывая на неприметную тропку.

Пошли молча. Первым не выдержал Дэн:

– Так почему?

– Гоорта. Они верят, что в следующую войну магов вся большая земля уйдет под воду и останутся лишь Хороир и острова Грюнвальда.

– Да они оптимисты, однако, – хохотнул Денис.

Тэн велел ледяным тоном:

– Под ноги смотрим. Не отставать.

Тимур прибавил шаг, вспоминая меж тем уроки местной истории. Ребятам говорили, что когда-то Джерр был един. То, что занимал он при этом лишь территорию Хороира, горно-лесистого, изрезанного фьордами острова, упомянули всего раз, как факт несущественный.

Когда-то Джерр был един. Рыжие братья с блондинистыми не резали друг друга, а ходили вместе в набеги, грызли дружно острова и север Эйлатейи, доплывали порой аж до эмиратов или ходили на восток, за Бурное море. Они были вроде волков, худых и голодных, которые таскали овец из сытого жирного стада, но не много, а так, чтобы выжить. Империя, огромная, старая, начинала дряхлеть, но держалась до последнего. До Второй войны магов, перевернувшей все мировое устройство. Если верить рассказам гренов, тогда рушились горы и города, моря выходили из берегов, а цветущие долины за один день превращались в пустыни. Так появился Имперский разлом – незаживающая рана на лице Эйлатейи, – благодаря которому море, бывшее в сотнях километрах от столицы, подошло под стены Саллора.

Весь континент трясло, а может, и не только его.

Что там натворили маги прошлого и чем вызвали катаклизм, Тим не понял, но результат был оглушителен: магия их слушаться перестала. Совсем. А потом «сожгла» самых сильных. А потом из дыр, пробитых в другой мир, полезли иные твари, охочие до одаренных, но не брезгающие и теми, кто на зуб попадется. И весело стало всем: и тем, кто заварил кашу, и тем, кто сидел на другом конце страны и в ус не дул. Какое-то время люди просто выживали, кто-то лучше, кто-то хуже. Некоторые народы стали историей, другие собрались и захватили новые территории.

Джерр отгрыз у Эйлатейи, бьющейся в лихорадке, добрый кусок, и Таррагота, столица Северной Империи, стала столицей без земли, вернее, с малым ее количеством – Эрготом и Барготом и спорными территориями чуть южнее гор.

Но Империя так и не развалилась и даже обрела новую жизнь с приходом торийцев. Те возродили магию, проредили иных, основали братства, в первую очередь боевые, и, будто раствором, скрепили мозаичную картинку мира.

А на Джерр, внезапно ставший мирным и почти что пушистым, махнули рукой до поры. На Хороире после всех магических изменений повырастали особенные деревья, и Север, пользуясь монополией, поднялся на торговле и производстве вещества, похожего на каучук.

Но то был Джер-риот, а Джер-рият откололся, обретя новую веру. Они знали, что маги большой земли возродились и, беспокойные, однажды обязательно добьют мир. Потому и чувствовали себя джерриятцы хорошо лишь на островах. И своих кораблях.

Так, в раздумьях, Тим шагал и шагал. Тропка петляла меж камней, потихоньку уходя в гору, и ребятам было не до разговоров. Щит и меч, настоящий, но не заточенный, лук со стрелами, еда и одежда за спиной весили немало. Джеррец задал приличный темп, приходилось беречь дыхание.

Воздух стал влажным, густым. Солнце укрылось в серых тучах и светило словно мутный фонарь. Шагалось тяжело, пот лил градом. Тимур подумал с тоской, что солнечные деньки, похоже, кончились и опять будет дождь, а значит – вечно мокрая одежда и слякоть под ногами.

– Тим, как думаешь, куда мы? – раздался за спиной голос Дениса.

Мальчишка моргнул, вырванный из своих мыслей. Бритый затылок Олега удалялся слишком быстро, и Тим выдохнул, переходя на бег:

– Честно – пофиг.

Дэн болтал слишком много. Девчонкам это чаще всего нравилось, Тимуру – не очень. Нет, он любил интересных рассказчиков, их истории, вдохновляющие на подвиги и зовущие в путь, песни под гитару у костра – Витька приучил, таская во всякие походы и сборы, – но Дэна к таким рассказчикам не причислял.

Подъем закончился каменистой площадкой, этакой проплешиной меж деревьев на вершине холма. Черное пятно в стороне – след костра, относительно ровная местность. Осмотреться не дали, тэн Рейнар скинул у большого валуна заплечный мешок и велел:

– Бой!

И руки на груди сложил, ожидая.

Глава 12

Тимур

Когда гьярвен скомандовал «бой», ребята начали переглядываться. Всем хотелось сесть и попить, а еще искупаться – шли же к озеру. А тут с ходу драться заставляют.

– Кто с кем?

– Все со всеми, – отозвался мужчина.

Виктор нахмурился, а Ваня хмыкнул и спросил:

– А ничего, что у нас силы и опыт не равны? Нечестно это по отношению к младшим.

…и девушке – Тимур был уверен, что Ванька подумал это, хоть и не сказал.

Рейнар усмехнулся недобро, набычился, опустив голову и глядя из-под густых бровей.

– А ты ждешь только честных боев? С противником, равным по силе и лишь одним? Вы у меня или станете хорошими бойцами, или не станете ими вовсе!

Отступил на шаг, привалился спиной к валуну.

– Того, кто не будет бороться, скину с обрыва.

Шутил ли он? Вряд ли.

Тимур обернулся на Витьку, тот двинул плечами и поймал взгляд Линды. Пока играли в «гляделки», Олег подсуетился: напал со спины на Ваню, подсек ударом под колено, рывком швырнул на землю. Крепкий и сильный парень опомниться не успел, как получил короткий удар под дых и скорчился у ног татарина. Олег оскалился хищно, обнажая острые клыки и сколотый верхний резец. В одно движение выскользнул из рюкзака и, косясь на ребят, принялся освобождать от пут меч.

Рейнар хлопнул в ладоши, знаменуя окончание поединка. Тим вздрогнул и отступил подальше. Ножен не было, и оружие привязали на совесть, узлы не желали поддаваться – или Тимур с непривычки затягивал их сильнее. Первой справилась Линда, налетела на Олега, но тот встретил клинок жестким блоком. Парень увидел еще, как поморщилась от отдачи девушка, а потом наблюдать стало некогда: на него самого наскочил Денис. Тим успел перекатиться, только меч, уже отвязанный, остался у ног противника.

Вот и все. В голубых глазах Дэна – ни тени благородства и желания дать подобрать оружие. Сам противник выше, сильнее, старше. И руки длиннее, и в руках этих – меч. Никаких шансов.

«Ты должен быть быстрее их всех», – вспомнились слова тэна Рейнара.

Ха! Еще бы это было легко.

От первых выпадов Тим просто отскакивал. Денис пробовал силы, больше грозил, а не нападал. Но вот удары стали агрессивнее – рубящий сверху в левое плечо, попытка достать правый бок, укол в ноги – и отступать оказалось некуда: позади деревья, рядом Линда с Виктором заканчивают с Олегом. Тот взвился на цыпочки – девушка выкрутила ладонь в болевом захвате.

– Хош! – воскликнул Рейнар и хлопнул себя по бедру.

Витька обозначил укол в грудь и отступил, Линда после заминки шагнула следом. Олег, остановленный криком наставника, ринуться за ними не успел.

– Надежнее перерезать горло, – услышал парнишка слова мужчины. – А потом сжечь. Чтобы точно не встал.

Тимур отвлекся лишь на секунду – и чуть не пропустил удар, выгибаясь и спасая тем самым грудь от укола. Поднырнул под новый замах, левой перехватывая руку с оружием, а правой нанося удар в живот. Пнул под колено, и Дэн начал заваливаться, не выпуская рубахи противника. Они упали, прокатились по земле, и Тиму не повезло: он оказался снизу. Денис оседлал его, и длинные руки принялись наносить удары. Справа, слева, вновь справа. Парнишка закрывался как мог, но парочку пропустил, и голова взрывалась от каждого нового, а скулы пылали болью.

Неожиданно Денис взвыл, запрокидывая голову, у горла его появился меч. Четкий голос Линды возвестил:

– Ты убит.

Она дернула русые волосы Дэна сильнее, тот снова вскрикнул и отклонился назад.

– Да сдаюсь я, сдаюсь! – прошипел он. – Ни к чему мне волосы выдирать.

Линда хищно оскалилась, наклонилась к парню и что-то шепнула на ухо, и лишь затем рывком отпустила.

– Спасибо, – хрипло выдохнул Тимур, когда противник наконец слез с него.

Рыжая сочувственно улыбнулась, шепнула:

– Прости.

Оружие ткнулось ему в грудь, несильно, но отмечая: убит.

– А ты сука, Лин, – раздалось сбоку.

Кажется, Олег. Кажется, восхищен.

– Кто бы говорил, – отозвалась девушка.

Отошла в сторону, не сводя взгляда с Виктора. Тот нападать не спешил, но тоже был настороже. Юра протянул руку, помогая Тиму встать. Парень выбыл после Вани, но как – Тимур не заметил.

Голова гудела, перед глазами будто туман плыл. Денис мялся рядом. Пробормотал:

– Тим, ты это… прости меня. Я что-то увлекся.

Мальчишка нахмурился от приступа боли, буркнул, отходя в сторону:

– Бывает.

– Пей.

Тэн Рейнар сунул в ладонь кружку без ручки, на дне которой плескалось что-то бурое и дурно пахнущее.

– Что это?

– Разом пей.

Решив, что хуже уже не будет, Тимур хлебнул и тут же едва не выплюнул – до того мерзким показалось варево. Рейнар придержал кружку, надавил, заставляя выпить все.

– Это что за фигня? – просипел Тим, когда смог отдышаться.

– Грибы, – весело ответил Юрка.

– Какие еще грибы?

– А я знаю? Гьярвена спроси.

Тим глянул на джеррца и понял, что не так уж и жаждет узнавать состав варева.

Олег пихнул Юрку локтем в бок:

– Глянь, в благородство играет.

Парень с девушкой бросили мечи и медленно кружили друг против друга.

– И что, ей от этого легче?

– Вообще-то да, – ответил Олег. Потер кисть, поморщился, добавил: – Она несколько лет айкидо занималась. И три старших брата – рукопашники, сука, злые.

Юрка хмыкнул и заорал:

– Вик, если поддашься, я тебя уважать перестану!

Витька на него и не взглянул.

– Похоже, ему рыжая наша нравится.

Олег хохотнул:

– Тоже мне новость! А кому она не нравится?

– Мне.

– Да ла-адно! И что, не хотел бы ее…

– Не. Она, конечно, ничего так… Но психованная конкретно. А я люблю девушек, которые не лезут драться по поводу и без.

– Зато с ней не скучно, – возразил Олег. Потер подбородок, не сводя взгляда с девушки. – Хороша наша Линда.

– Ты ж был другом ее парня, да?

– Был.

– И…

– Замолкли все! – рявкнул Рейнар, и Тим так и не узнал, что хотел сказать Юра.

Мальчишка глянул на Олега, тот вновь оскалился. Тимур пожал плечами и перевел взгляд на Виктора с Линдой. С глазами будто что-то случилось. Зрение прояснилось, он видел четко, ярко, казалось, может все ветки на той стороне поляны пересчитать. Парень с девушкой двигались медленно, словно по кадрам запись показывали. Он видел бисеринки пота у них на висках, как бьется жилка на шее и опускается при выдохе грудь. Как расширяются перед выпадом зрачки рыжей и зеленые глаза на миг чернеют. Как плетут паутину руки, пытаясь схватить другого и не попасться самому. Как медлит, поддаваясь, Витька и как наслаждается этой игрой Линда.

– Смотри в себя.

Голос тэна Рейнара раздался над ухом, тяжелая ладонь опустилась на плечо, призывая замереть.

– Молчи. Просто смотри.

Смотреть в себя? Да нефиг делать! Забористые у тебя грибы, тэн Рейнар, но эффект вполне ничего.

В себе… странно. Пустой желудок, левая скула ноет да саднит содранный локоть. Гудят мышцы: ноги, руки, пресс. Кровь проходит по телу толчками, сердце-мотор качает ее неутомимо: бом, бом, бом. Там, куда пришлись удары Дениса, лицо помято, кровь разливается широкой рекой. Тим будто бы прикасается к щеке холодной ладонью, и боль утихает, а припухлость становится меньше.

Интересно. А что, если сделать, как наставник учил: расслабить мышцы, давая им отдых?

Зубы клацнули, едва не прикусив язык. Земля оказалось жесткой, падение – неожиданным. И помощь Рейнара в выходе не понадобилась, сам упал, увлекшись тренировкой.

– Тим, ты чего?

Мальчишка моргнул, окончательно приходя в себя, выходя «из себя», и только тогда увидел Витьку, склонившегося над ним.

– Ничего. Скоро поймешь.

Линда стояла рядом, потирая запястье.

– Я все пропустил? – спросил Тимур, принимая помощь парня и поднимаясь на ноги.

– Похоже на то.

– Жаль.

– Мы еще повторим, – сказала девушка. – Только с другим результатом.

– К вашим услугам, миледи, – с шутливым поклоном ответил Виктор.

Она фыркнула и повернулась к наставнику, который уже протягивал ей кружку. Поднесла к лицу, ноздри дернулись, скривилась.

– Что это?

– Пей.

– Грибы. Тебе понравится.

Девушка глянула недоверчиво на Рейнара, невозмутимого и сурового, на криво ухмыляющегося Тима и вновь на джеррца.

– Кру-у-у-то! – выдохнул Дэн, вываливаясь «из себя», и тут же затараторил: – Я видел свои кишки! Это гьяр-до было? Я кишки видел! И печень. И…

– Если ты не заткнешься, твои кишки увидят и остальные! – зарычал Олег.

Он тряхнул головой, будто пес, покрутил кистями рук, разглядывая их, словно впервые, выдохнул резко и встал.

– Пей, рыжулька. Тим верно говорит, тебе понравится.

Зеленые глаза сощурились недобро, девушка процедила:

– Так вот, значит, на чем держится хваленая гьярра джеррцев. Грибы! Ха!

– Нет, – спокойно ответил тэн. – Но раз уж по-другому у вас не выходит… Пусть будут грибы. Пей.

– Нет, спасибо, мне и так хорошо.

И скрестила руки под грудью.

– Я буду.

Витька протянул руку. Мужчина смерил его взглядом, плеснул из бутыли еще и только после этого отдал кружку. Парень выпил, почти не морщась, шумно вдохнул через нос. Девушка, возмущенно надувшись, замерла рядом.

– Двадцать, – сказал гьярвен и выразительно поглядел на землю. Дождался, пока она отожмется, и вновь протянул кружку с варевом. – А теперь пей.

– Хрен с вами! – выдохнула она. – Давай сюда свои грибы, отравлюсь за компанию.

Выпила, вздрогнула и пошла усаживаться рядом с Витькой, который смотрел невидящим взглядом перед собой.

Виктор

Вода оказалась обжигающе ледяной. Виктор замер на миг, чувствуя, как холод проникает в тело, сковывая мышцы, заставляя бешено колотиться сердце, и заработал руками и ногами. В несколько мощных гребков вытолкнул себя на поверхность, рядом с шумным фырканьем вынырнула Линда: выпрыгнула из воды по грудь и вновь погрузилась по подбородок. Расхохоталась, счастливо и немного нервно.

– Мы сделали это! – воскликнула она, сверкая глазами. – Черт, как же холодно!

Парень ответил улыбкой.

– Эй, вы там как? – закричали сверху.

– Нормально! Живы!

Витька задрал голову. Снизу скала, с которой они сиганули, казалась еще выше. Метров семь, не меньше. И дно неизвестное, хотя вроде бы глубоко. Они с Линдой психи, и еще толпа сгрудилась наверху, и главный псих – тэн Рейнар. Конечно же, велел прыгать он.

Когда их вытряхнули из гьяр-до, оказалось, что лагерь уже поставлен: притащена куча дров, натянут полог на случай дождя, ребята даже лежанки соорудили. И наставник предложил искупаться. Только о том, что от воды их отделяют метры свободного полета, не сказал. И что вода как в горной речке – тоже. Они, измученные долгой тренировкой и походом, а после боем «всех против всех», согласились. А потом отказываться стало несолидно.

Они стояли у края и сомневались, спорили, кто пойдет первым и надо ли вообще идти. Рейнар, скрестив на груди руки, смотрел со стороны. Как всегда, невозмутимый, большой и грозный, только Витьке чудилась в его позе презрительная насмешка. Мол, любой джеррский мальчишка сиганет не задумываясь, вон и канат к дереву для обратной дороги привязан, а эти детишки великовозрастные все сопли на кулак мотают.

Виктор только начал раздеваться, как Линда выдохнула и решительно отошла от края. Села на землю, пальцы ловко задвигались, ослабляя шнуровку сапог. Стянула один, другой, встала. Взгляд метнулся в сторону замерших ребят, наставника, и ладони легли на застежку ремня. Штаны упали под ноги забытой тряпочкой, девушка перешагнула через них, оставшись в трусиках с завязками на боках. Одернула рубаху, прикрывая попу, подтянутую, хоть в рекламе фитнес-центра снимай.

– Эй, Лин, – окликнул ее Олег, – твоя задница – произведение искусства, ее нельзя прятать.

Осклабился, разглядывая девушку. Она скривилась.

– Пялься на Юркину, она не хуже.

Парень аж поперхнулся.

– Сдурела? Я не из этих.

Она улыбнулась так, словно сказать хотела: ну-ну, конечно.

– А тряпочку свою потерять не боишься?

Олег лениво двинулся к ней, даже руку протянул с намерением дернуть за веревочку. Резкое движение Линды – удар ребром ладони, и он схватился за запястье. Побагровел, зашипел что-то невнятное и вряд ли цензурное. Дернулся к девушке, но та отпрыгнула, а Виктор встал между ними.

– Ты заслужил, – сказал он Олегу.

Спокойно сказал, хотя в груди заворочалась, поднимая голову, злость. Перед глазами возникла непрошеная картинка: бесчувственная Линда лежит на земле, а парень склоняется и накрывает ее рот своим. Да, это не было поцелуем, тогда об этом никто не думал, лишь о спасении девушки. Но Виктору почему-то очень не хотелось, чтобы Олег касался ее впредь. Тем более ей и самой это не по нраву.

– Я пошутил, – сквозь зубы процедил парень, делая шаг в сторону и сверля Линду взглядом.

– Тупые у тебя шутки, – ответила девушка.

Олег цыкнул через выщербленный зуб, оскалился. Развел руками, голова откинулась чуть назад.

– Уж какие есть. Может, ты мне нравишься и я дурею, когда ты рядом. И руки ну вот вообще не слушаются.

– Впредь держи свои руки при себе.

– Ничего не могу обещать.

– Значит, будешь бит.

– Посмотрим.

Витька присел, расшнуровывая сапоги. Оставил лишь короткие нижние штаны, похожие на свободные шорты, а верхние, из плотной ткани, ремень и рубаху положил рядом с обувью.

– Пойдем нырнем уже.

Переглянулись. Линда улыбнулась хищно, и они вместе взяли разбег.

Полет, удар, и вот они тут, в ледяной воде, рядом, и во взгляде рыжей восторг, и хочется повторить прыжок еще раз, и не один, лишь бы она продолжала смотреть на него так.

Черт! Черт, черт! Не хватало еще тоже одуреть от этой девчонки. Но он – не Олег, шуток глупых себе не позволит. Опять же не время, не место для отношений.

А внутри подленький червячок так и свербит: почему бы и нет?

– Лин, давай на берег, тут холодно.

Она фыркнула, нырнула, и рыжая голова вновь показалась над водой уже гораздо ближе к скале. Над девушкой пролетел, размахивая руками, Олег, за ним, вопя, Денис. Плюхнулись, тучу брызг подняли. Виктор погреб к берегу, наращивая темп. Скоро и Тим спустится, он упрямый, и Ваня, тот свой человек, только плавает, по его словам, топором. Да и Юрка не дурак, от ребят не отстанет. И тогда у веревки будет не протолкнуться. Тут, конечно, и другие выходы на берег есть, но как потом искать путь на вершину?

Линда сидела на каменном уступе, свесив над водой ноги, и разглядывала окровавленную коленку.

– Оцарапалась, когда сюда лезла. Глупо так.

– Ты наверх-то заберешься?

– Я? Конечно.

Он хмыкнул, и она вскинулась, зеленые глаза сверкнули сердито, превращаясь в две щелки.

– Вообще-то я скалолазанием занималась. Немного, правда, но этот подъем осилю. Да и не только этот.

– Вообще-то я тебе верю. Иди вперед, я подстрахую.

– Будешь на задницу пялиться, я тебе…

– Не буду. Иди.

Она глянула с подозрением, но он смотрел открыто и прямо, и она приняла канат из рук. Повисла, поползла гусеницей. Как только скала стала ближе, уперлась в нее ногами и пошла перпендикулярно склону, довольно ловко перебирая руками. Он выждал и полез следом. Аппетитная попка маячила впереди, и он честно пытался не смотреть, как обещал, но получалось не всегда.

Встречал тэн Рейнар. Протянул руку, вытащил рывком, хлопнул по плечу – вроде как похвалил. У валуна ждала Линда. Она успела переодеться и теперь отжимала мокрую гриву. Капли воды, падающие с волос, в свете костра тоже казались рыжими. Девушка улыбнулась загадочно и подала стоящую у ног бутыль.

– Очередная гадость?

– Не-а.

Улыбка ее стала шире. Виктор понюхал содержимое, но вместо ожидаемой вони почувствовал аромат меда и каких-то трав.

– Пей, он разрешил. И это покрепче обычного пойла, которое отчего-то называют пивом.

– Однако.

– Ага. Кажется, мы прошли какую-то проверку и теперь можем пить. Совсем как взрослые.

– Не уверен, что это нашему магу понравится.

Линда вскинула брови.

– Нашему? Грен Лусар теперь наш? У него свои подопечные, и ему до нас дела нет. А тебе до него?

Виктору вспомнился взгляд мага, тяжелый и пронзительный, его голос, то холодный, то обманчиво добрый. А еще Денис, Юля и мертвые торийцы.

– Посмотрим, – ответил парень и приложился к бутыли.

На вкус питье оказалось не хуже, чем на запах: сладкое, терпкое, по градусам как крепкое вино. Хлебнул еще, усилием воли прогоняя воспоминания. Не время, не место. И Линде не нужно знать, пока – не нужно.

Девушка подошла ближе, встала почти вплотную. Откинула голову чуть назад, заглядывая ему в лицо. В зеленых глазах плясали, словно бесенята, отблески костра.

– Советую это снять. Пока не замерз.

Показала пальчиком вниз, на мокрые штаны. И губу облизнула, зараза.

– Играешь?

– А если и так?

Он провел ладонью вдоль ее руки, от запястья и до плеча. Не касаясь, но близко, очень близко. Шумно вдохнул. От девушки пахло дымом и озерной свежестью, едва заметно полынью и сушеной ромашкой, а еще – теплом разогретого тела.

– А увлечься игрой не боишься?

– Я мало чего боюсь. И знаю, с кем можно играть, а с кем не стоит.

– Так уверена в себе?

Встала на цыпочки, потянулась. Щека легко коснулась щеки. Шепнула:

– В тебе.

Отстранилась, улыбаясь лукаво и чуть насмешливо. Но тут ее взгляд метнулся мимо него, рыжая забрала бутыль и отошла к костру. Витька обернулся.

Олег. И смотрит так, что добра не жди.

Губы согнулись в горькой усмешке. Играет. Только кто цель – он или бритоголовый татарин с русским именем? Черт бы побрал их симпатии и вражду, прошлые и нынешние! Он в таких забавах участвовать не намерен: игры с чувствами хорошими не бывают.

Не удержался, глянул на Линду. Та лежала на одеяле, прикрыв ладонью глаза, – давала мальчикам возможность переодеться. Растрепанные темно-рыжие локоны, припухшие губы чуть-чуть улыбаются.

Доиграется она когда-нибудь, это точно.

Глава 13

Линда

Погода еще больше испортилась, начал накрапывать дождь, но быстро прекратился. Воздух стал сырым и прохладным, небо с рваными серыми облаками давило, но до темноты было еще далеко. Где-то там, в небесной мгле, висело, как приклеенное, тусклое солнце, и не думая закатываться за горизонт. Джеррские белые ночи, почти самый разгар – солнцестояние через декаду будет.

Линда вздохнула. Еще один день промелькнул как не бывало. Время здесь летело птицей, и для скуки не оставалось сил.

Вечер прошел в болтовне и попытках войти в гьяр-до без помощи допинга. Они сидели вокруг костра, смотрели в пламя и старались поймать то ощущение осознанности и четкости, гьярры, энергии тела, направленной внутрь себя. Они познали его и теперь могли отличить и зафиксировать.

Получилось лишь у Юрки и Вити. Первый, не сумев удержать, вывалился из состояния почти сразу и издал разочарованный вздох, а второй замер, исследуя ему одному доступные глубины. Наставник присел рядом и принялся что-то нашептывать прямо в ухо.

– Тут важен контроль, – на удивление серьезно произнес Денис, подпихивая палкой в огонь хвосты прогоревших деревяшек. – Можно уйти в себя и не вернуться. Или уйти и не услышать, как со спины подкрадется враг. Вообще изучение себя, тела – лишь первый шаг. Потом начинается тренировка, изменение и выход.

– Куда?

– Из тела… куда-нибудь.

– Бред, – заявил Олег.

Камень, пущенный им в костер, поднял в воздух сноп искр.

– И ничего не бред, так тэн Рейнар говорил.

На это возразить было нечего, оспаривать слова наставника при нем самом никто не решился. Почти никто.

– И все же гьярра – вещь весьма сомнительная, – произнес Иван. – Неправильная вещь.

Не глядя, разгреб сор рядом с собой, освобождая место для папоротника, невесть как проклюнувшегося на твердой земле. Пальцы пошевелили молоденькие побеги, листья, словно потягиваясь, распрямились. Линда моргнула, потерла лицо, впилась взглядом в Ванькину руку, но тот уже оставил растение в покое.

– Здешний мир вообще неправильный, – с усмешкой заметил Юра. – Маги вон чудеса творят, да и народ тому же учат.

Ваня скривился, как от незрелого лимона.

– Маги, – сказал, как выплюнул, он. – Все беды от них. Не было бы этих чертовых магов, сидели бы дома.

– Ты прав, конечно, – ответил Юра, – но я б не отказался от дара. Пусть слабенького, хоть какого, но дара! Вон как с остальными носятся.

– Сложно без богатеньких родичей, да? – съязвил Олег.

– Ага, – лениво отозвался блондин, повел плечами, играя мышцами. – Железками всякими махать приходится.

Парни заухмылялись.

Между ними двоими не было ничего общего. Один – сынок весьма состоятельных родителей, второй – парень с грубоватыми повадками и непростой жизнью. Олег терпеть не мог таких, как Юра: лощеных, сытых, имеющих все, что захочется. Они столкнулись едва ли не в первые дни, а потом еще раз, и еще. Хоть Олег и побил Юру, но тот оказался неплох, и каким-то невероятным образом, непонятным Линде, они стали товарищами. Хотя что удивляться, Андрей с Олегом, люди абсолютно разные, тоже хорошо общались.

Андрей. Шевельнулось в груди сожаление, горько стало во рту. Девушка требовательно протянула руку, Ваня, криво ухмыляясь, передал бутыль. Отпила, прокатила по языку терпкую настойку, чувствуя, как теплеет в горле и ушах.

Парень вспоминался редко и внезапно – прав был грен Лусар, все «лишнее» почти выветрилось из головы, – но каждый раз воспоминания эти несли чувство вины.

Помолчали. Олег потянулся, вздохнул мечтательно:

– Пивка бы сейчас хорошего. Сто лет не пил.

– А я по байку скучаю, – сказал Юра. – И нормальным дорогам.

– У тебя что, мотоцикл был? – встрепенулся Денис.

– Ага.

– А не брешешь?

Юрка лишь усмехнулся и приложился к бутыли с алкоголем. Передал Тиму, тот пробурчал:

– А мне бы ноут с инетом. И наушники, чтоб вас не слышать.

Мальчишки рассмеялись, и Линда поймала себя на том, что тоже улыбается.

– Да, музыки не хватает…

– …и порнушки…

– У кого что болит…

И вновь смех.

Девушка слушала их вполуха. Вкусная выпивка разогрела кровь и расслабила тело, и Линда наслаждалась вечером, глядя то в костер, то через него на Витьку, который как раз покончил с тренировкой и сидел, не участвуя в разговорах.

– Вик, а ты от чего бы не отказался?

Услышала собственный голос и удивилась: это она спросила? Взгляды встретились над костром, парень усмехнулся.

– От гитары.

Мальчишки одобрительно загудели, мол, да, гитара пришлась бы к месту.

– Надо в поселке поспрашивать, может, есть что похожее, – предложил Денис. Обернулся к девушке: – А тебе чего не хватает?

Линда вздохнула. Она могла бы отмахнуться, брякнув забавную чушь, но поймала себя на мысли, что ей этого не хочется. Села ровнее, скрестив ноги. Улыбнулась.

– Ладно. Чего мне не хватает? Движения.

– Тебе что, тренировок мало?

– Не такого движения. Знаешь, чем я дома занималась?

– Что-то типа фитнеса, да?

Фыркнула, передразнила:

– Да. «Что-то типа фитнеса». Я танцевала. Ох, как я танцевала! Везде: на вечеринках и дома после учебы, на фестивалях по три-четыре дня с перерывами лишь на сон и еду. На улице, в парках, на сцене. – Линда вздохнула, сказала с горечью в голосе: – Мне очень этого не хватает. Свободы движения… Да, именно так. Свободы. Как бы хотела я слушать музыку и двигаться, отдаваясь танцу. Не оглядываться и не думать, что кто-то может понять меня не так. Просто танцевать. Увы, здесь это невозможно.

– Эээ, выпей еще – и вперед!

– Дурак ты, Дэнчик, – она беззлобно ругнулась. – А на дураков не обижаются, потому живи.

Смешки ребят перекрыл густой голос Рейнара:

– Станцуешь нам, Лин?

Во внезапной тишине, под треск сучьев в огне, Линда рассматривала мужчину. Он это серьезно? Невозмутим, как всегда, лишь в бороде будто усмешка запуталась.

– Вам? Нет, не буду.

– Почему?

– Я не хочу танцевать для кого-то, я хочу просто танцевать. Для себя.

– Так станцуй для себя.

Она растерянно оглядела ребят. Ожидание и интерес. Хотела сказать, что без музыки – совсем не то, но тут джеррец запел. Девушка вздрогнула, по коже побежали мурашки от этого низкого и гудящего грудного пения. Витька положил на колени щит и стал выстукивать ритм, сперва тихо, а после все уверенней и четче. За ним подтянулся Иван, а Юрка, вторя наставнику, удивительно красивым голосом выводил отдельные фразы.

И Линда сдалась. Прикрыла глаза – из-под ресниц лишь рыжее пятно костра стало видно – и, впитывая кожей вибрации, начала двигаться. Танец рождался внутри, выдавая себя лишь подрагиванием пальцев и покачиванием головы, и выбирался наружу в погоне за медленно нарастающим ритмом. Настал момент, и ей захотелось встать, и она шагнула прочь от костра. Напряжение прошлых дней осыпалось шелухой, ее тело, послушное, гибкое, возрадовалось и запело, словно отлаженная струна. Стало так легко и свободно, как не было уже давно. Она танцевала, проживая целую жизнь, умирая и рождаясь заново, и не было в тот момент человека счастливее нее.

Пришла в себя, стоя на коленях у костра. Кровь стучала в висках, дышалось шумно и тяжело, а шальная улыбка никак не желала уходить с лица. Девушка откинула назад волосы, облизнула губы и выдохнула:

– Спасибо вам.

– Линда, ты охренительна! – под общие смешки и возгласы выдал Денис.

Она рассмеялась чуточку нервно, но счастливо. Поднялась на ноги и, качнувшись, шагнула ближе к ребятам. Юрка, Ваня, Виктор, Тимур… Странно, и когда столь разные парни успели стать такими… своими?

Дэнчик вскочил с места, стиснул одной рукой плечо Линды, а другой – Тима, не очень-то этим довольного. Зашептал возбужденно и жарко:

– Народ, это так круто, что все мы тут… так… не в смысле в этом мире, это паршиво, конечно, хоть и не совсем, а – здесь! Сейчас. Вместе. Эта ночь, и вы все… Мне кажется, это очень важно. Очень. Вань, ты чего там сидишь, идем к нам! И остальные, ну!

Ванька хмыкнул:

– Обниматься, что ли?

– Ага! – радостно отозвался Дэн, и парень, хмыкнув вновь, вскочил на ноги.

Линда почувствовала, как его широкая ладонь сгребает за шею, и стиснула плечо в ответ. Улыбнулась широко, когда поднялись и остальные, шагнули ближе. Пусть Дэнчик и говорил сбивчиво, но она нутром чуяла, что он хочет сказать.

Свои. Сейчас, здесь. Вместе.

Порой слишком разные, не всегда дружные, со взглядами на жизнь, далекими от единых, они все больше сбивались в команду. И Линда, обнимая парней за плечи, верила, что они, случись что, встанут за нее горой. А она – за них. Казалось, что здесь и сейчас и вправду творится что-то важное, такое, что она запомнит навсегда. Улыбки, крепкие плечи под ладонями, жар тел. Энергия бурлила в крови, и было так хорошо, что хотелось делиться со всем своим маленьким кругом.

– Эй, ты чего током бьешься! – воскликнул Денис, расцепляя объятия, и потряс рукой.

Линда фыркнула и размяла пальцы. И правда бьется.

Очарование момента улетучилось. Осталась поздняя ночь, прохлада и тело, начинающее остывать. Юрка подцепил с земли и передал ей заветную бутыль, алкоголь ухнул в желудок, теплая волна прошла по телу.

– Ну-ка, дай сюда.

Гьярвен, про которого они на время забыли, появился за спиной. Протянул руку, и выпивку пришлось отдать. Качнул на ладони – там оставалось чуть-чуть, – усмехнулся непонятно чему.

– Осторожнее.

Тэн смотрел прямо в глаза, и Линда поняла: говорит он не про настойку и то, что они почти все выпили.

– Ты, может, и не маг, но настоящая гьяр-краши, – сказал он непонятное. – Аккуратнее с этим даром.

Хотелось расспросить, что за дар-то такой, но Рейнар сменил тон и велел:

– Ну все, отдохнули, хватит. Виктор, распредели ночные дежурства. Кто не занят – спать.

Мальчишки загудели недовольно, но под тяжелым взглядом наставника возражения быстро сошли на нет. Повздыхав, разошлись.

Девушка копалась в рюкзаке, долго разворачивала одеяло и прикидывала, куда бы лечь, чтобы не оказаться под боком у Олега. Он не спускал с нее глаз весь вечер, а она лишь сейчас это поняла. В результате улеглась с краю, слева от Дениса, который казался достаточно безобидным.

Первое дежурство выпало Тимуру, он остался у костра и поглядывал хмуро в сторону ребят. Лежанку сделали одну, решив, что так будет теплее. Тэн Рейнар лишь усмехнулся и устроился прямо на земле рядом с большим камнем. Линда поежилась и натянула одеяло до самого носа. Радостное возбуждение схлынуло, оставив усталость длинного и слишком насыщенного дня. Ее даже немного потряхивало. Когда Виктор лег рядом, она замерла, глядя на черные кроны деревьев на фоне темно-серого неба, изредка вздрагивая всем телом.

Почувствовав взгляд, девушка повернула голову. Он лежал на боку и смотрел на нее – долго, пристально. Она затаила дыхание. Мир, минуту назад такой огромный, свернулся до размеров его лица, едва различимого в темноте. Глаза, будто бы черные, нос, губы…

Сердце пропустило удар и застучало быстрее.

Она забыла, как дышать, и, будто спеленатая этим взглядом, тонула в нем. Так хотелось сделать хоть что-то, чтобы разрушить это странное оцепенение – или не делать ничего.

– Замерзла?

Голова закружилась, она глубоко вздохнула, выдавила «угу» на выдохе.

– Ползи ближе, – шепнул он. – Руки буду держать при себе.

Линда фыркнула и повернулась спиной, заерзала, придвигаясь вплотную к парню. От него веяло жаром, будто от печки. Куснула губу, порадовалась, что ночью ее глупой улыбки никому не видно.

– Обними, так теплее будет.

Витька ничего не ответил, лишь перенес ладонь со своего бедра на ее талию.

Девушка подумала, что теперь точно не уснет, но парень вел себя до возмущения прилично, и она, немножечко злая и усталая, быстро отключилась.

– Лин, ты меня вообще слушаешь? Линда!

Девушка вздрогнула и уставилась на Марго. Брови нахмурены, черные глаза сверкают. Сердится. Еще бы не сердиться! Линда ее слушать и не думала, витая мыслями в облаках.

…жесткая щетина по нежной щеке, сердце колотится у горла. Губы так близко и так далеко…

– Ли-ин. Может, расскажешь?

Девушка глянула на подругу, что смотрела так проницательно и хитро, и отвернулась.

Она не помнила, из-за чего проснулась той ночью, прохладной, влажной, беззвездной. Почему вместо того, чтобы перевернуться на другой бок и снова уснуть, она встала и пошла к костру. Как раз туда, где дежурил Виктор. И даже разговоров их толком не помнила – лишь то, что были они легки и на удивление приятны. И вкусы оказались похожими, и увлечения, и взгляды на жизнь…

Линда слушала, говорила сама, смотрела через огонь на парня и думала, что он хорош – как ни крути, хорош. Что она рада поддаваться его очарованию, как рада месту, времени и этой компании…

– А знаешь, в чем твоя главная проблема? – спросила она, наклонив голову набок.

– А у меня есть проблема? – со смешком переспросил парень, передавая ей кружку с еще теплым травяным отваром.

– Ты слишком много думаешь. Обо всем и сразу. Учись расслабляться, вечный контроль выматывает.

– А за тобой такого не водится, да?

– Потому и говорю: знаю по себе.

– И как ты с этим справляешься?

– А я не справляюсь.

Она тихонько рассмеялась и прикрыла глаза ладонью.

– И все же. Три главных способа расслабления, – настаивал Виктор. – Быстро.

– Хм. Ладно. Танцы. Горячий душ. Массаж.

Он смотрел, улыбаясь.

– Ой, только не говори, что можешь помочь с последним.

– Почему же? Могу.

– Верю. Только… если ты делаешь массаж плохо, то это… плохо, – сказала, тихонько смеясь. – Но если ты делаешь его хорошо, это еще хуже. Я…

Прикусила губу, понимая, что не готова рассказать об этом «хуже». Слишком сильно она любит массаж.

– Я готов рискнуть.

Он встал и шагнул к ней, не давая опомниться. Линда вскочила на ноги, внезапно остро ощущая и эту ночь, и хрупкое уединение с парнем, который ее волнует.

– Вик, я не…

– Лин, это всего лишь массаж. Лучшее, что можно предложить уставшим мышцам. Могу же я другу плечи размять?

– Ладно. Можешь.

Она повернулась спиной.

– Значит, я друг? Как Ваня или Тимур?

Сильные пальцы легли на плечи, пробежались чутко, тронули шею, и Линда вздрогнула всем телом. Губу закусила, чтобы не застонать.

– Ты определенно не Тимур, – дохнули ей в ухо.

Щеки так и запылали, и она порадовалась, что парень не видит ее лица.

Он разминал ее сильно, почти профессионально чувствуя напряженные участки. Тело под его пальцами расслаблялось, и хотелось сесть, а лучше – лечь, чтобы стало совсем уж хорошо. Но когда он перешел на шею… Линда не сдержала вздоха. Спина ее помимо воли выгнулась, голова откинулась в сторону, открывая больше доступа, призывая размять получше.

Сзади донеслось тихое «ого», и девушка шагнула вперед, разрывая дистанцию.

– Так. – Она нервно вздохнула. – Кажется, хватит. Спасибо большое, я спать.

– Подожди.

Он шагнул следом, развернул к себе.

– Я иду спать, – сказала она, собирая волю в кулак, и посмотрела в глаза. Ох, лучше б этого не делала!

– Нет, не идешь.

Он стоял близко-близко, и даже через одежду она чувствовала жар мужского тела, а плечи, на которых лежали его ладони, так и вовсе пылали. Наклонился, касаясь щекой щеки, шумно вдохнул. Щетина оцарапала легонько кожу, тревожа, закручивая спирали желания в животе. Жар затопил ее всю, растекся волной по телу, и стало легко и томно, и невыносимо прекрасно. Хотелось двигаться и касаться – кончиками пальцев, ладонями, голой кожей запястий. Но Витька медлил, и она замерла, не шевелясь, словно девочка неопытная, смущаясь и боясь разрушить то хрупкое, что возникло между ними. Губы, такие близкие, были недосягаемо далеко, и Линда подумала, что рехнется, если он ее не поцелует.

– Кхм, – раздалось за спиной. – Это так вы охраняете наш покой?

Линда отпрянула, как подросток, застуканный за неприличным. Тэн Рейнар смотрел требовательно, но не зло, и девушке опять почудились смешинки в его глазах. Его словно забавляло происходящее.

– Я… – начала Линда, чувствуя, как горят уши, и злясь на себя за это.

Витька перебил сухо:

– Охраняем. Есть вопросы?

Тэн ухмыльнулся.

– Ну, охраняйте.

И перевернулся на другой бок.

А им, конечно, стало не до романтики. Виктор усмехнулся и притянул к себе, коснулся губами лба.

– Учишься расслабляться? – спросила и тут же прокляла свой дурацкий язык.

– Типа того.

Девушка так и не решилась сказать: нравишься ты мне, зараза…

Линда вздохнула.

Ритка глянула с пониманием, губы дрогнули в улыбке.

– Чую, я знаю, где твои мысли. Случаем не Виктор их украл?

– Ничего подобного.

– Ты кого обмануть пытаешься, ведьму? Эти дела я сразу вижу, особенно когда девушка так улыбается.

– Как – так?

– Мечтательно.

Линда задержала дыхание, откинула голову назад. Выпрямилась, сказала резко:

– Да! Нравится он мне, очень!

– И…

– И из этого, возможно, что-то получится. Если я, конечно, не психану и все не испорчу. Потому не говори мне ничего, пожалуйста! Я очень хорошо умею все портить.

Рита не ответила, лишь улыбнулась лукаво.

Глава 14

Марина

То, что огонь не ее стихия, Марина поняла сразу. Он не давался ей, не говоря о том, чтобы слушаться, она не чувствовала его совсем и боялась, и вместо того, чтобы раздувать пламя, тушила его.

Грен Иртен фыркал и смотрел уничижительно, мол, еще один недомаг на его голову. Он, классический боевой маг, хотел, похоже, воспитать себе подобного. Радовала его лишь Алина да изредка Соня. Ну и Паша, конечно, у него способности имелись ко всему. Грен Лусар говорил, что подобная «многопрофильность» доступна каждому из ребят, но у них уже нарисовались определенные склонности.

Больше всего оказалось воздушников: младшая сестра Марины Лиза и красотка Валерия, мальчишки Дань и Никита. Да и Соня, помимо огня, чувствовала воздух. На Мию грен Лусар посматривал со смесью подозрения и одобрения, называя ментальным магом. Девочка смущалась и старалась держаться подальше. У Оленьки, самой младшей из ребят, способности сильно не проявились, Маргарите хорошо давалось все связанное с водой, а Максу приписали владение земной стихией.

Марина смотрела на него и качала головой.

Она сама любила землю и все, что на ней растет. Ее неудержимо тянуло в лес, деревья будто шептали и звали к себе. Девушка одновременно и побаивалась этого дара, и наслаждалась тем новым и искрящимся, что раскрывалось в ней.

Макс же был другим. Да, стихия откликалась на его призывы, пару заклятий простеньких выучил, но Марина не ощущала в нем родственного своему дара. И цветы в его присутствии почему-то быстрее сохли. Или ей так только казалось?

Учиться, несмотря на неудачи, было интересно. Из дома, в котором грен Лусар проводил ритуалы, для ребят оборудовали класс с двумя длинными столами и лавками. Там преподавали основы магического искусства, историю, туда же приглашали остальных для общих уроков.

Но сегодня занимались на свежем воздухе, за стеной, подальше от деревьев и построек. Грен Иртен решил перейти к «полевой» практике.

Тэн Рейнар тренировал своих подопечных по соседству. Две группы поначалу косились друг на друга, но после воинов поставили в пары, и будущим магам пришлось слушать лекцию под грохот и грозные выкрики. Младшие постоянно отвлекались, кто-то вздрагивал под особо громкое лязганье. Первой не выдержала Соня.

– Может, они выберут себе другое место? – морщась, спросила она. – Шумные очень.

– Настоящий маг должен уметь работать в любых условиях, – наставительно произнес грен Иртен. – Привыкайте.

И они привыкали. Слушали, стараясь не замечать беспокойных соседей, писали, нараспев произнося заклинания, а наставник морщился, наблюдая за их потугами. Способных к магии огня было мало, но учили все равно всех.

– Хватит. Перейдем к рунам.

Он замолк и уставился на Линду, которая встала позади Риты. Щеки девушки порозовели во время боя, волосы растрепались, и она ловким движением скрутила их в пучок на затылке. Поддернула штаны, оправила рубаху, тронула нож на поясе. Похожий, только поменьше, был у Марины – как и у всех свободных девушек старше десяти лет. Без ножей здесь ходили разве что дети да рабыни.

– Так, руна Йиру…

Рыжая наклонилась к уху подруги, шепнула что-то, и обе зафыркали, давясь смехом.

– Лин, если пришла, то сядь и займись делом! – раздраженно сказал грен Иртен. – Так, на чем я остановился? Руна Йиру, огонь в простейшей его форме. Пламя предначальное, очищающее.

Он начертил ее на земле, вдохнул капельку силы, и линии воспламенились. Взмах руки – и пылающая фигура, похожая на букву «К» без нижней наклонной линии, поднялась в воздух. Ребята слаженно вздохнули. Огонь завораживал во все времена, а такой, живой и меняющийся, особенно. Движение кисти – и знак округлился, превратившись в шар размером с футбольный мяч. Маг крутанулся на месте – и пламя растеклось, очертило круг и опустилось на землю, так что мужчина оказался в пылающем кольце.

– Владеющий этой стихией держит в руках огромную силу, дикую, яростную, прекрасную…

Грен Иртен говорил, распаляясь, любуясь собой и огнем. Марине показалось, что играет на публику: тэн Рейнар и ребята подошли ближе, встали полукругом за спинами будущих магов. Грен Иртен взмахнул рукой, словно мяч вверх подкидывал, и пламя взмыло ввысь, с хлопком взорвалось над головами и осыпалось тысячей искр.

По ученикам и зрителям прокатилось слаженное «ух!», все заулыбались.

– Нравится? Тогда приступаем.

Мальчишки и девчонки подобрали палочки и принялись чертить на земле руну и пытаться наполнить ее силой.

– Вояки, а вы чего стоите? Рисуйте!

– А толку? – лениво спросил Олег. – Мы же не маги.

Тэн Рейнар повел плечами.

– Слышали, что грен сказал? Рисуем.

Его подопечные переглянулись и нехотя взялись за дело. Смысла в этом не видел никто. Чурбачков, что использовали вместо стульев, на них уже не хватило, так что уселись прямо на землю. На ногах остались лишь сам наставник и – Ваня. Марина уставилась на него, даже про руну забыла. Парень улыбнулся и подмигнул ей, девушка потупилась, а после, краснея, снова стрельнула взглядом.

Прямой и честный, он был ей весьма симпатичен. Открытый взгляд серых глаз, добродушная улыбка, руки, теплые и сильные. Он умудрялся хорошо общаться со всеми: с врединой Лизкой и хмурым Тимуром, с ветреной Сонечкой и гордячкой Лерой. Малышня так вообще была от него в восторге. А сама Марина чувствовала в нем что-то свое, близкое и почти родное.

Один минус: магов он не любил. Злился, поминал весьма нелестно, и все эти уроки молчаливо – а порой и вслух – не одобрял.

– И чего ты стоишь? – спросил грен Иртен. Светлые брови приподнялись, лоб нахмурился.

– Я не собираюсь учиться этой фигне. Маговские приблуды мне ни к чему.

Ваня говорил по-русски, будто намеренно забывая нелюбовь Иртена к этому языку.

– Ни к чему, значит… – протянул маг на джерре. Зашептал что-то, и на ладони у него возник новый огненный шарик. – А защищаться ты как думаешь?

– Как-нибудь справлюсь, – ответил парень.

Плечи расправил и выпятил подбородок.

«Ой-ё, что сейчас будет…» – пронеслось в голове, и Марина впилась взглядом в лицо Вани, мысленно умоляя его уступить магу.

Конечно, он не уступил.

– Тогда лови.

Очередной взмах, и шарик, оставляя огненный след, помчался к парню. Ваня стоял, словно мишень, и даже щитом закрыться не мог: тот остался лежать в стороне.

Никто из ребят среагировать не успел, такого не ждали, и что делать, никто не знал. Рука Марины взлетела к губам, гася вскрик, но, когда снаряд должен был ударить в грудь парня, рядом возник тэн Рейнар. Ладонь его перехватила огненный шар, словно обычный мячик. Швырнул оземь, притопнул ногой.

Оцепенение спало, ребята вскочили с мест, зашумели. Сонечкина руна, поднятая в воздух, осыпалась пеплом.

– Дурак! – зло прикрикнул тэн на Ивана, сопровождая возглас подзатыльником. – Ты что, уклониться не мог? Я вас попусту гьярре учу?

– Он пытался меня убить, – медленно произнес Ваня.

Бледный, он стоял так же прямо, а глаза сверлили улыбающегося и явно довольного мага.

Если б хотел – убил бы, поняла Марина и поежилась.

– Понял теперь, что надо учиться? – спросил грен Иртен.

Кулаки парня сжались, на скулах заиграли желваки.

– Падла, ты у меня еще попляшешь…

Витька заступил ему дорогу, схватил за плечо.

– Вань, остынь. Хотел бы убить – убил бы, – озвучил он Маринкины мысли.

Шепнул что-то еще, им двоим слышное, и Ваня, не сводя взгляда с мага, шагнул назад. Виктор же, перекрывая шум, сказал:

– У меня два вопроса. Как? И когда мы так сможем?

Тэн Рейнар хмыкнул.

– Сможете, – обнадежил он. – Но нескоро, если учиться будете так, как сейчас.

– Мы будем лучше, – пообещал Витька, обводя взглядом ребят.

– Так что же, тэн Рейнар тоже маг? – спросила Сонечка, изумленно распахнув глаза.

Марина промолчала, но ее, как и остальных, тоже интересовал этот вопрос.

– Нет, Сона, – ответил грен Иртен. – Он гьярравар, истинный воин Севера. Знаете, почему в Джерре не прижились торийцы? Они здесь не нужны, у нас есть гьярра и те, кто достиг в ней высот. Такие, как он, не хуже «мечей» и «псов» справляются с порождениями иной стороны, да и с магами сладить могут.

Голос его полнился уважением, и из уст человека, привыкшего любоваться лишь собой, слышать подобное было странно. Рейнар наклонил голову, принимая почтение. Они уставились друг другу в глаза и вдруг разом заухмылялись.

Тэн вышел в круг, бросил ребятам походя:

– К стене все. Щиты взять, быть готовыми.

– К чему? – брякнул Денис.

– Ко всему.

Сердце прыгнуло к горлу, и Марина на ватных ногах поднялась и отправилась за остальными. Ну не убивать же их собрались! Разум говорил, что это бессмысленно, а сердце колотилось как сумасшедшее. Девушка попыталась собраться.

Так, что она знает из защитных заклинаний? Да ничего не знает, вот ничегошеньки! Все рассказанное или прочитанное за эти два месяца выветрилось из головы. В ушах шумела, пульсируя, кровь, горло пересохло.

– Не бойся, я прикрою, если что.

Девушка встретилась со взглядом серых глаз, Ваня улыбнулся и перехватил щит поудобнее.

– Спасибо, – шепнула она и спряталась за его спину.

Мужчины встали друг против друга, словно на арене. Грен Иртен поднял с земли руну огня, превратил в шар, зашептал, плетя новое заклинание. Тэн Рейнар смотрел на это словно бы безучастно, не двигался, отдавая противнику право первого хода.

Марина шумно вздохнула, пальцы правой руки вцепились в Ванькину ладонь. Тот ответил на пожатие, и девушка потупилась, чуть не пропустив начало схватки.

В Рейнара полетел огненный мячик – и сразу еще один, и еще. От первого он просто уклонился, второй отпихнул рукой, сменив траекторию шара, и, беря разбег, перепрыгнул через третий. Полыхнула, вырастая, огненная стена, но гьярравар и не подумал остановиться. Он ускорился и прошел насквозь так легко, словно это – дело обычное. Резко стал ближе к магу, и тот швырнул в воина новым заклятием. С ладоней сорвался комок, развернулся в огненную сеть… И тут в живот грена Иртена врезался чурбачок, запущенный неведомой силой. Смел мага, опрокинул навзничь. Рейнар выхватил меч и рубанул по сети, грозящей накрыть с головой, толкнул другой рукой, и та развалилась на два куска.

Но уйти он не успел. Меньшая часть накрыла ногу от ступни до колена, и если сапог выдержал, то штаны полыхнули веселым огоньком. Мужчина в два счета задавил пламя рукой. Выпрямился, большой, суровый. Будто и не горел только что.

Маг поднимался с земли, пальцы его рисовали прямо в воздухе, а в груди рождалось смертоносное «йиру». Но заклятие, готовое сорваться с губ, он так и не произнес. В грена Иртена полетел новый чурбачок, и еще один, и еще, и настал его черед бегать и уворачиваться. Делал он это внезапно ретиво, будто тренировался не раз.

Рейнар взмахами рук посылал в противника снаряды, работая не хуже самого мага, надвигался медленно, но грозно. Тот отмахивался огнем, а потом, улучив момент, ответил заклятием, которое плел все это время. Пламя плеснуло на землю, полыхнуло, разливаясь широкой рекой, быстрые ручейки его побежали, стремясь захватить гьярравара в клещи.

Марина шатнулась назад: на ребят дохнуло жаром. Тэн каким-то невероятно быстрым движением ушел из смертельных объятий, перехватил щит за край, будто собираясь метнуть… и вдруг опустил его. Выдохнул:

– Хош!

Грен Иртен замер. Повел руками сверху вниз, и новая руна, налитая силой, пшикнула и осыпалась искрами. Пламя, ползущее по земле, начало угасать.

Они сверлили друг друга взглядами, и ребята замерли в ожидании. Но вот дрогнуло суровое лицо гьярравара, скользнула по губам улыбка, и маг оскалился радостно и пошел навстречу противнику. Ступал он при этом осторожно, держась рукой за бок. Схватились за предплечья, обнялись.

Марина со всхлипом втянула воздух и поняла, что почти не дышала, наблюдая за ними. А еще пальцы правой руки так вцепились в Ванину ладонь, что аж самой больно стало. Девушка, смущаясь, освободилась. Иван глянул на нее, едва замечая. Глаза парня светились восхищением. Кажется, сейчас он обрел несомненную причину учиться гьярре, и учиться хорошо.

Поднялся гомон. Кто-то говорил, перебивая других, кто-то задумчиво тер пальцы, некоторые осторожно двинулись к поединщикам.

Рита обогнала всех. Ведьма, полноватая и с крутыми бедрами, подлетела к мужчинам, зарокотала быстро на джерре, и Марина, краснея, поняла, что треть слов – ругательства. Но самих джеррцев это не смутило. Маг усмехнулся и, кривясь, принялся ощупывать бок. На гьярраваре видимых повреждений не было, но на колени Рита опустилась именно перед ним. Тронула голень, нахмурилась.

– А меня осмотришь? – спросил грен Иртен.

– Конечно. Идем.

Маргарита встала, развернулась резко, и похожие на змей черные косы взвились в воздух и опали.

– Оба, сейчас, – бросила она за спину и направилась к воротам.

Маг с воином переглянулись. Грен Иртен почесал затылок, и без того лохматый, сказал, обращаясь к ребятам:

– Занятие окончено, можете… можете к реке сходить, искупаться, погода хорошая. А мы лечиться, – усмехнулся он и добавил совсем уже тихо: – Споры с гренной Ритой могут дорого обойтись.

И он, малость скособоченный, зашагал в деревню. Гьярравар – за ним.

Ребята в нерешительности смотрели им вслед.

– Как думаешь, кто кого уложил бы? – спросил неугомонный Дэн у Витьки и сам же ответил: – Рейнар крут, конечно, но его достали, и потом, если б мага не «хошнул», тот бы его поджарил.

– Не знаю, – задумчиво ответил Виктор. Взгляд его не отрывался от спин уходящих мужчин. – Вместо той деревяшки мог быть и нож. И не один.

– Это что, Рейнар мог уделать мага? Или у них честная ничья? – продолжил допытываться Денис.

– У них показуха. Специально для нас, цени. В настоящем бою выжил бы только один, и это при удачном раскладе. А сейчас они и наполовину не выложились.

– Ви-ить, – протянула Сонечка, трогая парня за рукав, – но не бьются же гьярравары с магами всерьез, да?

Зацепилась за что-то ногой, охнула и повисла на руке Виктора едва ли не всем телом. Он и бровью не повел. Помог восстановить равновесие, аккуратно отцепил пальчики девушки от рукава, пожал легонько.

– Бьются, Сонь. Иначе зачем бы нас учили? Из любви к искусству? Сомневаюсь. Мир суров, и в детском саду этом нам недолго сидеть осталось.

Кажется, он хотел еще что-то сказать, но промолчал. Произнес преувеличенно бодро:

– Ну что, купаться? Пока начальство не передумало.

Не передумало, лишь отрядило с ними парочку гьярраваров. Старший, Ирнхольд, был велик, суров и молчалив. Младший же, темноволосый, среднего роста, оказался болтлив и весел. Сразу пристроился рядышком с Линдой, та пихнула его локтем в бок, сказала что-то, и оба рассмеялись. Парень приобнял рыжую за плечи, та вывернулась, фыркнула и толкнула вновь.

– Ивар, оставь ее, она не твоя! – выкрикнул Олег и цыкнул выщербленным зубом, не сводя с девушки взгляда.

– Может, твоя?

– Может, и моя.

– Обломитесь, ребятки! – звонко отозвалась Линда, развернувшись и шагая спиной вперед. – Я сама по себе, ничейная.

Ивар, потирая ладони, высказался в духе, что бесхозное добро к рукам прибирают быстро. Линда беззлобно ругнулась:

– Иди ты! Нашелся прибиратель.

Мужчины заухмылялись, а девушка, ускорив шаг, убежала вперед.

Марина смотрела ей вслед. Вот как Линда умудряется так легко общаться с парнями? Шутить, подтрунивать, дразнить и тут же ставить на место. Проводить с ними весь день, и в тренировках, и отдыхая, и ни разу не оказаться зажатой в углу, что странно, особенно с учетом местных нравов. Как? Марина надеялась, что года через два тоже так научится, а пока…

Пока и разговоры, и прикосновения, даже самые невинные, смущали ее невероятно. Девушка краснела, бледнела, несла чушь и пыталась сбежать, лишь бы не возникало этой неловкости. И ведь ей почти восемнадцать! Вот же дура пугливая…

Глянула украдкой на Ваню, тот, словно почувствовав взгляд, обернулся и притормозил, дожидаясь ее. Сердце опять прыгнуло к горлу, глаза и мысли заметались в поисках путей отхода. Выдохнула, собралась и поравнялась с ним.

Какое-то время шли молча. Иван крутил в руках кусок деревяшки, словно раздумывая, что бы с ним сделать.

– Ты не бойся его, – вдруг выдал он.

– Кого? – опешила девушка.

– Мага. Вас он не угробит – слишком великая ценность для этого мира.

Она нахмурилась.

– Нас?

– Ага. Вас, магов. Грен Лусар не из тех людей, кто выпускает то, что попало ему в руки. Думаешь, почему он с вами носится? От вселенски огромного сердца и доброты? Вряд ли. Взгляд у него змеиный, и брешет много. Вы нужны ему. А мы так, в довесок пошли.

– Ты говоришь так, будто бы мы вещи какие-то, – прошептала Марина.

Ваня глянул на нее насмешливо и одновременно грустно, словно сказать хотел: да, а ты как думала? В сказку попала?

Но он произнес иное:

– Как ты видишь свою будущую жизнь?

– Я не думала об этом.

– Подумай, – велел он и подал руку, помогая перебраться через ствол упавшего дерева.

Марина, мучительно краснея, вложила свои пальчики в его крепкую ладонь и поймала себя на мысли, что отнимать их не хочет. И, едва обрела равновесие на земле, тут же отдернула.

– А ты как видишь свою жизнь? – спросила, чтобы скрыть неловкость. – Чего хочешь?

– Дом и кусок земли, чтобы как минимум не голодать, – ответил Иван сразу же. – Свое дело, мастерскую… Я, знаешь ли, с детства с деревом работаю. У отца с товарищем была небольшая фабрика, корпусную мебель делали. Кажется, я лет в шесть уже что-то вырезать начал. Нравилось очень. Мать ругалась, конечно, страшно: я как-то чуть палец себе не отсек. Вот, видишь шрам? До сих пор след виден.

Он протянул девушке левую ладонь, а она все смотрела на его лицо, такое простое и открытое. Грубоватые черты становились почти красивыми, когда он рассказывал о том, что любит, взгляд светлел, а на губах появлялась теплая улыбка.

– Марин?

Она вздрогнула и опустила ресницы.

– Тогда зачем тебе тренировки с тэном Рейнаром?

– А как иначе? Просто так никто ничего не даст, да и нравится мне гьярра эта. Рейнар очень хорош в своем деле.

– Вас же убивать учат! – возмутилась она. – Неужели именно так – проще?

– Хочешь сказать, лучше быть беззащитным, да?

Она молча насупилась и скрестила руки под грудью. И тут же чуть не упала, споткнувшись о камень. Ваня подхватил.

– Марин, в этом мире каждый мужчина – защитник. И от того, можешь ли ты упокоить ближнего или дальнего своего, зависит твоя жизнь. Благополучие твоих же людей. Вот чему нас учат.

– А без «упокоить» никак?

Голос прозвучал так тоскливо, что Марина поморщилась. Парень улыбнулся ободряюще.

– Не бойся, я буду хорошим учеником.

Ваню окликнул Витька, и он, извинившись, ушел вперед, оставив смущенную девушку размышлять над его словами.

И зачем он раздает такие обещания – ей?

Глава 15

Тимур

– Ты совсем больной?!

Тимур глянул на Линду исподлобья. Рыжая взъерошена, зеленые глаза сверкают зло. И чего приперлась? Он так долго планировал, ждал, решался, а она явилась теперь, грозя все испортить.

– Черт, Лин, свали отсюда! – буркнул он и попытался пройти мимо девушки, но она схватила за рукав.

– И не подумаю. Какого хрена тебе у грена Лусара понадобилось?

– Такого.

Он осмотрелся. Нет никого, но надолго ли? Заметит кто, и все: он пропал, вопросов не оберешься.

– Лин, просто поверь, мне туда надо! Я потом расскажу.

Девушка облизнула губы и тоже нервно огляделась.

– Если возьмешь что, он заметит.

– Я не дурак, только посмотрю.

– А приглашение?

Вопрос резонный, в обиталище мага человеку теперь просто так не зайти. Обычному человеку.

Тимур дернул плечом.

– Мне не надо.

– Но…

– Линда, блин!

– Ладно. Только быстро!

Он молча юркнул за дверь. Не скрипнула. Уйти, возможно, тоже тихо получится.

Дом небольшой, полутемный, окна здесь если и прорубают, то мало и узкие. Крепкая кровать – настоящая, мощная, с резным изголовьем и изножьем. На ней расшитое покрывало, подушек аж три. На вычурном столике кувшин с узким горлом, пара резных кубков и блюдо с фруктами. Роскошь для этой глуши.

Красиво живет, зараза. А у ребят – общая комната, жесткие матрасы и пара комплектов одежды на смену.

Рабочее место в углу, там чистота и порядок: бумаги стопочкой, свертки и книги на стеллаже. И склянки, много склянок всех форм и размеров. Хорошо хоть лап и ушей засушенных нет, или что там полагается ведьмам и колдунам? А может, просто припрятано все?

– Не о том думаешь, – пробормотал Тимур. – Ищи.

Поморщился. Что искать-то? Признаваться себе не хотелось, но эту вылазку он продумал плохо. Самым сложным казалось попасть в дом. До прошлой недели рядом все время крутился кто-то из людей Снура, а потом, как маг наладил ментальную «шугалку», необходимость в охране отпала. В дом без особого приглашения от владельца хода не было никому.

Никому, кроме Тимура. И Виктора, но тот вламываться в чужой дом вряд ли бы стал. На них заклятие, выворачивающее мозги незваным гостям, не работало. Как, почему – Тим не знал, но радостно своей непрошибаемостью воспользовался.

Казалось, попади он в дом, и что-то обязательно найдется. Что-то, безусловно подтверждающее злодейства грена Лусара, в которых парень не сомневался.

Дур-р-рак!

Хорошо хоть Мию с собой не прихватил, хотя подумывал об этом. Девчонка маг, для нее все эти склянки и бумаги должны что-то значить. Может, зря не прихватил? Хотя… Она бы не прошла. Она другая.

Тимур снова встряхнулся и решительно уселся за стол. Пальцы выбили затейливую дробь, огладили темное дерево. Заглянул под столешницу. Пусто. Взгляд зашарил по полочкам стеллажа, зацепился за сверток с обтрепанным краем. Так и есть, карта. Далеко не новая, непривычная, но подробная.

Точки, линии, надписи на джерре. Горные цепи, капли озер и нитки рек, неровное пятно, обведенное черным, – Арденские темные земли. Взгляд метался в поисках ориентира, но не находил. Мелькнуло название соседнего городка, который хоть и далеко, но ближе, по слухам, ничего крупного нет. Тимур выдохнул. Вот оно. Пробежался по прихотливо извивающейся дороге, отметил озеро, пару рек и несколько безымянных точек, видимо селений. И уткнулся в еще одну такую же – в их деревню, Крайнюю.

Гораздо ниже по карте была отметка, сделанная другой рукой: Гор-да-Мерк.

Кровь прилила к лицу, застучала в ушах.

Скала Памяти. Холм с плоской, будто бы срезанной вершиной, знаки на камнях, бурые пятна – следы многочисленных жертв. Воздух, которым наконец-то можно дышать. Крики, стоны… чужая боль, почти осязаемая. Люди на земле, в балахонах вроде монашеских, неестественно бледные лица. Другие люди, их добивающие. Кровь, кровь, снова кровь…

Место обряда и первое воспоминание ребят из иного мира.

Худшее из всех первых воспоминаний.

Пальцы сжались в кулаки, а взгляд все скользил по линиям и значкам, запоминая картинку. Карта – уже что-то. Им ведь и этого не показывали.

За дверью послышались голоса. Тимур вздрогнул всем телом, карта выскользнула из пальцев и, оглушительно шурша, упала на пол. Наклонился за свертком, схватил, пихнул на полку – ту или нет, уже неважно. Прятаться было некогда, да и некуда, и Тим метнулся к двери. Выглянул в щелку. Сердце, колотившееся у горла, упало, в голове поселилась звенящая пустота. Мужчина: темные волосы, гладко зализанные в хвост, чистая дорогая одежда, цепочки поверх ворота.

Грен Лусар, маг и «спаситель невинных».

Человек, который обещал и запугивал, а еще врал им с самого начала – здесь, рядом, метрах в четырех от него. Благо спиной, ведь перед ним Линда – мнется, встряхивая гривой, и что-то бормочет.

Ох, рыжая, выручай!

– …и что?

От голоса мага, обычно сдержанного, мороз пробирал по коже и хотелось исчезнуть, но Линду это не остановило.

– Я искала тебя. Мне больше не к кому обратиться.

– Что тебя тревожит? Рейнар обижает? Или еще кто? Говори же, мне некогда.

Русский его был весьма и весьма неплох, и в Тимуре вновь поднялась злость. Да, этот Лусар маг, но почему он говорит на новом языке так – чисто, уверенно? Разве это возможно?

Вдох, выдох, приглушить чувства, хоть как-то рассеять сознание. Нельзя думать громко, нельзя, а злость – самая яркая из эмоций. Так Мия учила, а ей он верит.

Линда все говорила и говорила: о том, что с ребятами и Рейнаром ей хорошо и она чувствует себя хоть на что-то способной, что никто ее не обижает, ну если только чуть-чуть, но это не главное. А главное – ей до боли душевной хочется большего.

– Я хочу учиться. Как маг.

– Лин, ты знаешь, это бессмысленно. У тебя нет дара.

– А вот это вообще-то жестоко!

Голос Линды едва не звенел от обиды. Тимур выдохнул вновь и отворил дверь. Он маленький и незаметный, и до угла дома не так много шагов.

– Да, я знаю, с контурами у меня не очень, я безнадежна… почти безнадежна. Я скорее помру, чем что-нибудь наколдую. Но вдруг есть хоть малюсенький шанс, что у меня разовьются способности, пусть скромные, но мои! Не надо говорить, что так не бывает! Пожалуйста. Я очень хочу!

Шаги на «раз-два-три». Не спеша, но и не медля, словно бы мимо шел.

Голос Линды полнился горечью:

– Ты маг и мужчина. Тебе не понять, что такое быть женщиной, да еще здесь. Спать не в своей постели, сторониться тех, кто сильнее и наделен властью, ежиться от нескромных взглядов и фраз. Не иметь ничего своего. Знать, что мир этот полон силы, искрящейся и огромной, что стоит руку лишь протянуть – и вот она, тут! И понимать, что тебе это не дано, что ты ущербна, судьбою обижена и так и останешься… просто… собой. Никем.

Тишина была столь напряженной, что заставила обернуться за шаг до угла. Рыжая едва не дрожала. Хрупкий взъерошенный птенчик, которого хочется приласкать. Грен Лусар протянул ладонь, и девушка, всхлипнув, уткнулась ему в плечо.

Тимур отвернулся и шагнул за поворот. Прошел вдоль стены, стараясь двигаться ровно и не срываться на бег, юркнул в приоткрытую дверь сарая. Там было темно и пахло старым сеном и козами, но парень уселся рядом с загоном и принялся водить над полом рукой, «рисовать», не касаясь земли. Память у него хорошая, но закрепить увиденное не помешает.

И успокоиться тоже.

Выдохнул резко, встал, штаны отряхнул. Его нигде не было, он ничего не видел. Теперь можно и Линду спасать.

Витька на выходе будто бы караулил.

– Ты что тут забыл?

– Не твое дело, – буркнул, ощетиниваясь, Тимур.

– А вдруг мое? Рассказывай.

Стоит, серьезный, уверенный в себе. Пример для подражания, лидер, блин, которому до всех есть дело.

– Ты мне не нянька. Отстань, мне надо Линду найти.

Виктор хмыкнул и развернулся вполоборота – проходи, мешать не буду.

Но девушку спасать не пришлось. Она явилась сама, еще более лохматая, чем прежде, с красными глазами и мурашками на руках. Вымученно улыбнулась Витьке, отерла щеки, пригладила волосы и замерла, задержав ладони на шее и глядя в одну точку.

– Лин, что-то случилось? – встревоженно спросил Виктор.

– А? Нет, ничего.

Тряхнула рыжей гривой. Уцепила за руку Тима. Ладонь у нее оказалась холодной и мокрой, словно держала в колодезной воде. Бросила:

– Пойдем.

Виктор заступил дорогу.

– Вы что натворили?

Тим настроился огрызаться, но девушка выдохнула устало:

– Ладно, и ты с нами иди.

– Но Лин! – возмутился Тимур.

– Чего? Это же Виктор. Ну!

Колыхнулась утихшая было злость, Тим проворчал, сверля «брата» взглядом:

– Я не для него это делал.

С утра еще он получил от Витьки выволочку, не слишком-то справедливую. Обида эта к обеду переплавилась в злость и азарт, и Тимур будто бы сам собой оказался у дома мага.

Линда огляделась и шагнула в полумрак сарая. Оттуда уже сказала:

– А я тебя прикрывала, хотя меня никто не просил. Мог ведь и влипнуть. Ребят, я не знаю, что между вами случилось, но, блин, шевелитесь уже! Чувствую себя паршиво. Лучше день тренировок с Рейнаром, чем одна истерика.

Тимур вошел первым, Виктор прикрыл за ними дверь. Стало темнее, но лица разглядеть было можно, сквозь узкое окошко под потолком проникало достаточно света.

– Ну что, кому слово? Тим? Линда?

Девушка подняла ладони и слабо улыбнулась.

– Я бы и сама хотела знать, ради чего так старалась.

Тимур прислонился к стене и первым делом спросил:

– Кстати, ты как это сделала? Так убедительно, что даже я поверил. И грен Лусар вроде тоже.

– Я не врала, вот и все. Он сильный маг и ложь раскусил бы в два счета. Нужно было что-то такое, что заставило бы его слушать, а меня завестись. М-да, капелька истерии – и вот я рыдаю на плече у мага, который меня едва не убил. Класс!

– То есть все, что ты говорила, – правда?

– Отчасти. Та версия правды, в которую поверила я сама.

– Так ты хочешь быть магом?

Линда пожала плечами.

– А ты нет? И вообще, это неважно, потому как мне не грозит. Не отвлекайся от темы, рассказывай, какого хрена полез к грену Лусару в дом.

Витька чертыхнулся, произнес тихо и зло:

– Давай, Тимур, расскажи-ка, чем ты думал, когда решился на преступление, за которое отрубают руку.

– Какую еще руку?

– Правую. Или левую – тут уж как решат. Но иногда не рубят, а просто пальцы ломают. Дикие тут нравы, и воровство не любят, вот совсем.

– Я ничего не брал!

– Ты бы это магу рассказывал. И местному эрлу, в этих землях он главный судья.

Парень поежился. Сейчас вылазка не казалась умной идеей, а карта, виденная лишь раз, – достойной добычей. Горькое «дур-р-рак» вертелось на языке, но Тимур вздернул голову и сказал:

– Мне нужно было туда попасть.

– Это мы поняли. Зачем?

– Ты знаешь зачем. Я хотел добыть доказательства того, что грен Лусар – лживая сволочь.

– И как, добыл?

Тим стиснул зубы так, что стало больно.

В сарае воняло козами, в узкой полоске света кружилась пыль. Виктор ждал, Линда, непривычно молчаливая, тоже. Сказать «нет» было смерти подобно, потому Тимур облизнул пересохшие губы и произнес:

– Я карту видел. Нашу деревню на ней. И Гор-да-Мерк.

Линда нахмурилась, Виктор, покосившись на нее, пояснил:

– Скала Памяти. Место, куда нас перенесло ритуалом. Карта – это хорошо, конечно, но риска не оправдывает. – Он озвучил мысли Тимура. Добавил строго: – И я говорил уже, чтобы ты оставил эту затею.

– Но я… – вскинулся Тим, отлепляясь от стены, но Витька шагнул к нему, навис, сказал жестко:

– Хватит! Ты не имеешь права так рисковать.

– Меня даже искать не будут, – проворчал, покривив душой, потому как знал: будут, еще как будут.

Виктор хмыкнул, словно мысли прочитал.

– И что ты там хочешь найти?

– Хоть что-то! – огрызнулся Тимур.

Вот так всегда. Придумаешь что-то, а Витька со своей осторожностью и рационализмом все портит. Бесит!

Раньше мысль смотаться к Скале Памяти не казалась такой… дурацкой. А теперь Тим и сам понял, что найдет там разве что алтарные камни с застарелыми пятнами да рунные письмена. И, возможно, торийцев. Это официально их в Джерре почти нет, а на деле… выдернул же кто-то ребят сюда, проведя кровавый ритуал.

Если это были, конечно, они. Грен Лусар врет, почему бы ему и в этом их не обманывать?

Бесполезное путешествие? Да. Безнадежное, ведь нет ни денег, ни оружия, да и жуткий акцент выдает в нем чужака? Опять да. Но тянет его туда, едва ли не с первого дня влечет и к камням этим, и к истертым линиям на земле. К соснам – по одной на сторону света – изломанным, скрюченным, неведомой силой обезображенным, с янтарными каплями на светлой коре.

Деревья эти запомнились едва ли не больше Снура, вспоровшего живот пожилому торийцу, или Таора, перерезавшего горло другому.

Думать о соснах было гораздо проще, чем обо всем остальном.

– Ребят, может, кто-нибудь объяснит, что к чему? – подала голос Линда и строго добавила: – Ответ «нет» не принимается.

Парни переглянулись, Тим мотнул головой.

– Ты говори.

Хочет быть главным, вот и пусть отдувается.

– Тимур прав, – сказал Виктор, – маг врет, и во многом.

Удивленные взгляды ребят скрестились на нем, парень ухмыльнулся.

– Чего уставились? Я умею признавать чужие достоинства. А Тим первым заметил, что нам мозги промывают.

Он сел, прислонившись к стене. Линда после недолгого колебания устроилась рядом.

– Знаешь, Лин, почти все, что ты помнишь о первых двух неделях здесь, – ложь. Не такая уж страшная, местами даже во благо, но – неправда.

Виктор взмахнул рукой, обрывая возмущенную девушку на вдохе.

– Просто я – знаю. Мы с Тимом в отличие от остальных помним все.

Тимур хмыкнул, думая, что насчет «всего» брат преувеличил. Память оказалась весьма прихотлива: события, лица, знания прошлого мира поблекли и истрепались, словно не пара месяцев прошла, а долгие годы. И в то же время во всем, что касалось мира этого, разум сохранял ясность. Исключая моменты, когда их опаивали зельями Хильды – те на всех ребят действовали одинаково.

Витька подробно и не торопясь рассказал, как люди грена Лусара перерезали торийцев, что стояли в ритуальном кругу, и даже слова им молвить не дали. Как сноровисто упаковали ребят и привели сначала в разоряемый лагерь, а после погрузили в крытые возки. Как встретился отряду Снура отряд Рейнара, и дальше уже оба они сопровождали караван по тряским дорогам на восток, а потом – на северо-запад. Как день за днем два мага и ведьма поили отварами и гундосили заклинания, перемежая их разговорами на бытовые темы, будто стараясь увеличить словарный запас. Как грен Лусар удивительно быстро выучил русский. Как ехали они семь суток вместо заявленных ребятам двух недель. Как прибыли в уже готовый дом, и местных не слишком удивила вся эта разношерстная толпа.

Все шло по плану – так выходило со слов Витьки. Ни единой случайности, лишь тщательная подготовка.

Линда молчала, ломая соломинку, смотрела то на одного парня, то на другого, будто пытаясь уличить во лжи.

– Я бы не смогла такое забыть.

– Еще как смогла. Вам память знатно подправили. Вроде бы в мелочах, но… Иногда мелочи решают.

– Но как? И зачем? И почему на вас это не действует?

– Мия сказала, у нас иммунитет к ментальной магии, – отозвался Тимур. – Не влезть ко мне в голову силой.

– Ага, а теплом и лаской, значит, можно, – пробормотала Линда и нахмурилась. – Все равно, хоть и говорите вы складно, но…

Она пожала плечами и виновато улыбнулась. Виктор хмыкнул.

– Не веришь.

– А я говорил, что она не поверит, – не удержался от реплики Тим. – В мага-героя, что спас бедолаг из лап злобных торийцев, верить удобнее. Приютил, обогрел, научил всему…

– Да иди ты!

Кулаки стиснула. Злится.

– И пойду, – отозвался Тимур, не делая, впрочем, и шага. – Что с тобой разговаривать, ты магу своему веришь.

– Он такой же мой, как и твой! – огрызнулась девушка. Ухватила за рукав Витьку, словно тот мог сбежать, протянула как-то жалобно, – Ви-ик, ты-то что думаешь? Зачем ему это все? Слишком сложно, не находишь?

– Несложно. Если верить грену Лусару – а кое в чем ему верить все-таки можно, – то наши юные маги «большая ценность для этого мира». А значит, всем нужны. Дезориентированные, несчастные… тепленькие. Только возьми и помоги. Думаю, он обо всем знал заранее, слишком ладно у него все получилось. И… не мешал. Просто загреб жар чужими руками. Всю грязь сделали торийцы, он же оказался героем. Ну и память подправил, чтоб не нервничали и вопросов лишних не задавали.

Линда запустила пальцы в волосы и взлохматила рыжую гриву.

– М-да… и что нам делать теперь?

– Нам? Ничего. Собирать информацию, не раскрываться и ждать.

– Опять ждать?! – чуть ли не хором воскликнули Линда с Тимуром.

Переглянулись, девушка проворчала:

– Ты про Дэна и Юлю то же самое говорил. «Ждем и не лезем, само рассосется». Да не решится оно само! У Юльки вон крыша уже едет, а Дэн…

– Он ничего не помнит, – отмахнулся Тимур. – Только дифирамбы поет грену Лусару и клянет торийцев при случае.

Линда глянула пристально, а потом развернулась к Витьке. Вопрос прозвучал резко:

– С Дэном ты говорил?

– Я.

– И давно?

– Не очень.

– Нормально, блин! А нам говорил не лезть. Ждать! А сам что?

– Что?

– Гад ты, вот что!

– Не шуми.

Девушка, казалось, едва не задохнулась от возмущения. Тим хмыкнул и отвернулся, пряча улыбку. Линда увидит – и его за компанию загрызет.

– Ты! Не смей меня затыкать!

– Лин, пожалуйста, тише. Тут и так слишком много ушей.

– Пфф! – выдохнула она, но тон сбавила. – Значит, ты сам все решил, да? Мы с Марго, как дурочки, маялись неизвестностью, переживали, но не лезли – мы же договорились. А ты! Ты даже не счел нужным посвятить в свои планы! И хрен бы с ними, с планами этими, но о том, что уже сделал, можно было рассказать?!

– Ты не спрашивала.

– Ха! И как ты себе это представляешь? – взвилась Линда. Она даже привстала на колено, не в силах усмирить свою ярость, и теперь нависала над сидящим парнем. – Я должна была тебя каждый день дергать? Не узнал ли ты что? Ах, не узнал? Ну хорошо, тогда подождем, это же так прекрасно – сидеть и ждать, будто тупой скот! Мы же девушки, нам волноваться вредно, а от плохих новостей вообще цвет лица портится. Так, что ли? Я думала, мы заодно и будем делиться информацией, а ты… и ты!

Гневный взор пронзил Тимура, и он поспешил откреститься:

– А я ничего про ваши дела не знал, просто рядом оказался и слышал. Да и вообще, Дэнчик часто по ушам ездит, ты же знаешь.

– Линда, хватит. Я не хотел тебя с девчонками во все это впутывать.

– Не хотел он! Да от твоего желания в этом деле ничего не зависит, понятно? Мы все – все! – тут впутаны и имеем право знать и решать – сами! Так что не надо делать вид оскорбленной невинности, словно о нас заботился, а тебя не оценили.

– Линда, ты не права.

– Ага. А ты, блин, прав!

Лин стиснула кулаки и выдохнула. Тимур качнул головой. Витька – самоубийца. Надо же такое учудить: сказать разъяренной девушке, что она не права.

– Я, пожалуй, пойду, – пробормотал Тим и бочком двинулся к двери.

– Стоять! – рыкнули парень с девушкой хором.

Переглянулись, Линда скривила губы, борясь с улыбкой.

– Мир? – спросил Виктор и протянул к ней кулак с оттопыренным мизинцем.

Линда фыркнула. Витька пошевелил пальцем, мол, хватай скорей, и девушка не выдержала, улыбнулась.

– Мир, – вздохнула она. – Куда ж от тебя деваться? Хоть и бесишь ты меня, сил нет!

Глава 16

Линда

Сердце застучало быстрее. Она облизнула губы и медленно выдохнула, усмиряя волнение. Замах, бросок. Топорик вспорол влажный воздух и со стуком вонзился в дерево. Девушка ухмыльнулась. Почти идеально. Оружие легкое, как раз по ней: не слишком длинная рукоять, кромка лезвия сантиметров двадцать. Пригодно и для метания, и для рубки.

Покосилась на Виктора. Тот разговаривал с Тимуром, но будто почувствовал взгляд, уставился прямо в глаза и подмигнул. Она поморщилась и отвернулась.

Вот ведь! Вчера были неправы оба, а неуютно теперь лишь ей. Да, он взбесил – недоговорками своими и замашками диктатора, но можно было не реагировать столь… бурно. Спокойнее надо быть, детка, рассудительней.

Увы, спокойствия ей всегда не хватало.

Девушка взбила пальцами рыжую гриву и отправилась к дереву. Раскачав, выдернула оружие из мишени и вернулась на позицию.

– Нравится? – спросил тэн Рейнар, когда она в очередной раз отправила топор в цель.

– Очень!

Гьярвен усмехнулся.

– Будет твоим.

Глянула недоверчиво – не шутит ли? Кажется, он не шутил, и сердце захолонуло от восторга. Спросила, едва не попискивая:

– Когда?

– Когда метать хорошо научишься.

– Ха! А это разве не хорошо?

Рейнар кивнул на топорик, и девушка, чувствуя, как сходятся на ней взгляды ребят, вновь пошла за оружием.

Сегодня тренировались в «полевых условиях». Под ногами – сглаженный временем камень, старая хвоя и прошлогодние листья, над головой – северное низкое небо, не первый день грозящее дождем. До деревни недалеко, но вокруг лишь лес и никаких посторонних глаз.

Вернулась на позицию. Подкинула топор на ладони, перехватывая удобнее.

Обращаться с ножами ее научил старший из двоюродных братьев, высоченный красавец Глеб. С младшими, близнецами, у нее было чуть больше года разницы: ей тринадцать, им по четырнадцать. Отцы Линды и близнецов, родные братья, всегда хорошо общались, и ребята дружили с детства. Вместе бегали и чудили, и получали за это тоже вместе. Зачинщицей чаще всего была она, а влетало больше им – за то, что старшие, мальчишки, да еще и вдвоем.

У родителей Линды времени на дочь не хватало. Отец был вечно занят на работе, мать посвящала всю себя младшенькой, Ирэнке: больные ноги и голова, четыре операции, много времени и денег на восстановление и инвалидная коляска как приговор. Да, им было не до игр и стремительно подрастающей старшенькой.

А Глеб тогда только вернулся из армии. Веселый, сильный и энергичный, он казался Линде недостижимым идеалом. Он всегда знал, чем их увлечь, и жизнь подростков упорядочилась, в нее помимо танцев и спорта пришли единоборства. И ножи.

Когда девочка первый раз качнула на ладони черный, полностью металлический, с обоюдоострым лезвием нож, то поняла: вот оно, ее, родное.

Метать все, что заточено, она научилась не сразу – ох и получала она от Глеба за «разболтанную» кисть и дурацкие позы, – но быстрее, чем братья. Те ворчали, говорили, что она девчонка, ей лишь бы что-то куда-то швырнуть. А старший хвалил, и это заставляло трепетать от восторга и стараться еще лучше.

Да, Глеб всегда был для нее идеалом.

Девушка вздохнула, чувствуя на себе взгляды. Встала: левая нога впереди, вес на правой, рука пошла к уху для замаха, после, выпрямляясь, вперед. Но когда рукоять уже готова была вылететь из ладони и помчаться к дереву, Линда вздрогнула, получив удар пониже спины. Не слишком больно, но довольно обидно. И, конечно, промазала. Со стороны ребят послышались смешки.

Развернулась, свирепея почти мгновенно. Рейнар ухмылялся, похлопывая себя по бедру ножнами, снятыми с пояса.

– И как это понимать?!

– Ты плохо метаешь топор.

– Ты меня…

– Шлепнул?

Юрка заржал в голос, Дэн подхватил. Девушка бросила на них яростный взгляд, вновь обернулась к наставнику. Глаза его, льдисто-голубые, почти прозрачные, стали колючими.

– Враг не будет ждать, пока ты подумаешь, соберешься, примеришься хорошенько. От него ты получишь не ножнами по заднице, а сталью в спину.

Вся недавняя радость куда-то делась, Линда выдохнула, пытаясь скрыть раздражение.

– Просто не ожидала такого…

…от тебя. Осталось несказанным, но он понял.

– Не ожидала. А кто метнул бы лучше нее?

Оглядел ребят, смешки разом стихли.

– Вы расслаблены. Играете, стараетесь не в полную силу. У нас даже дети гораздо способнее вас. Они хотя бы знают, что лес опасен, что надо быть наготове и за стенами, и в них. Только так есть шанс остаться целым.

– Ну и кого нам опасаться? Что-то не вижу я здесь полчищ врагов, чтобы начать тени своей бояться.

В голосе Олега слышался скепсис, и Линда, хоть и не любила парня, сомнения его разделяла.

– Врагов? Может, и нет. Но иные твари вам встретятся точно.

– Здесь? – спросил Дэн. – Они же в темных землях. Ограниченны и забиты. Грен Лусар говорил, что в здешних краях их не видели уже давно.

Тэн Рейнар ухмыльнулся так, что Линде захотелось передернуть плечами.

– Не видели… Твой грен не бывает там, где гьярравары, вот и все. А ты, – он указал ножнами на Дениса и пошел медленно к нему, – увидишь иную тварь. Близко. Ближе, чем хотелось бы. Ты почувствуешь ее нутром, и все в тебе содрогнется от страха. Рано или поздно, но ты ее встретишь. И молись хоть девам, хоть старым богам, чтобы встреча не оказалась последней. А лучше слушай, что тебе говорят, и делай как велено. И – будь всегда наготове.

Выпада Дэн даже не заметил – только шарахнулся, когда острый конец ножен возник у него перед носом.

В голосе тэна скользнуло презрение:

– Ты слишком расслаблен. Лин, поучи его внимательности.

Девушка усмехнулась и пошла за топором, двигаясь нарочито медленно. Дэн переменился в лице, пробормотал:

– Эй, ну вы чо? Зачем так сразу? Я исправлюсь!

Ребята зафыркали, давясь смешками, и парень смутился еще больше. А Рейнар сменил гнев на милость и разрешил «отдохнуть» – пробежаться немного по лесу.

Устали они к вечеру несказанно.

А перед самым отходом ко сну на девчачью половину заглянул Витька. Нашел взглядом Линду и сказал, что она ему нужна. Безотлагательно, то есть прямо сейчас. И улыбнулся столь тепло, что сердце, глупое, трепыхнулось, и она не удержалась от ответной улыбки. И разнообразия ради решила не задавать лишних вопросов.

Девчонки, конечно, поняли все по-своему, зашушукались, а когда парень взял ее в дверях за руку, едва ли не хором протянули многозначительное «уммм». Виктор протащил через весь дом, зажал в уголке на хозяйственной части и лишь там соизволил объясниться:

– Все равно о нас болтают, пусть хоть повод будет.

Линда облизнула пересохшие губы.

– И насколько серьезный повод ты планируешь им дать?

Он демонстративно огляделся. Стол, лавка, бочка с водой, котелки, стопка тарелок, пара тюков.

– Ну… тут особо не разгуляешься, но что-то придумать можно.

Говорил он будто бы серьезно, но глаза, такие хитрые, искрились смешинками. Линда пихнула его ладонями в грудь, парень отступил на полшага.

– Да ну тебя! Чего звал-то?

– Поговорить. И извиниться.

Брови ее взлетели.

– Да ладно!

– Представь себе. Лин, ты прости, что молчал. И что провоцировал. Знал же, что ты ненормальная, но не думал, что настолько.

– Ха!

Линда задохнулась в возмущении. Сощурилась зло, кулак правой руки резко пошел вперед в коротком, но сильном ударе. Витька словно того и ждал: уклонился, перехватывая кисть, сместился, дернул. Ладонями обхватил ее предплечья, прижал спиной к себе.

– Чшшш! – выдохнул в ухо. – Я пошутил. Прости.

– Шуточки у тебя… – проворчала Линда, чувствуя, как колотится сердце, а между лопаток бегут мурашки.

Дернула плечами, его ладони задержались на миг, едва заметно огладили руки Линды через ткань рубахи. Отпустил, и она шагнула обратно в угол, скрытая от всех его плечистой фигурой.

Вгляделась в лицо. Серьезен, лишь на губах усмешка. Пообещала:

– Когда-нибудь я тебя достану.

– Обязательно. Но пока ты слишком предсказуема.

– Я?!

– Ты. Глаза выдают. И губы. Очень уж они… выразительные.

Он уставился на ее рот, и Линда едва удержалась от того, чтобы опять облизнуть губы.

– Ладно. Допустим. И что с этим делать?

– Правильный вопрос, – с улыбкой похвалил он. – Учись себя контролировать. Ты очень эмоциональна и часто следуешь привычкам прежде, чем успеваешь подумать. Это тебя и подводит.

Она хмыкнула и скрестила руки под грудью.

– Ну и? Что еще про меня расскажешь?

– Ммм…Ты слишком легко ведешься на провокации.

– Так уж и легко! – возмутилась Линда. – Может, ты…

«…мне нравишься, потому и веду себя как дурочка малолетняя».

Не сказала. Куснула губу, закончила с улыбкой:

– …такой искусный провокатор, что я легко ведусь. Зачем звал-то? Не обо мне же говорить.

Их окликнули, Виктор буркнул через плечо что-то на джерре и вновь обернулся к Линде.

– Хотел попросить тебя быть осторожнее. И молчать обо всем, что вчера узнала.

– А как же Марго? И ей не говорить?

– Да. С нее станется пойти к грену Лусару и потребовать объяснений.

Так и представилась Маргарита: глаза сверкают, косы зло откинуты на спину, руки в бока уперты. И в выражениях она стесняться не будет.

– Она может. И что же теперь? Молчать и ждать, да? Как-то это…

Она скривилась, подбирая слова для выражения того отвращения, которое вызывала в ней эта фраза.

– Знаю, тебе не нравится. Но так надо. Просто верь мне.

– Ага. Никому не верь. Мне верь.

Он улыбнулся так, что будь она года на три помладше, обязательно бы растаяла и стекла в сапоги.

– Ты мне веришь?

Верит ли? Да она готова нырнуть в синий омут этих глаз и скушать любую лапшу, которую парень для нее приготовит!

– Иногда мне кажется, что это ты у нас в головах рыться умеешь, а не Мия, – проворчала девушка, отводя взгляд. – Но да, я тебе, чертяке, верю! Ты должен знать, что делаешь.

Горячие ладони легли на ее плечи, Виктор наклонился, дохнул в ухо:

– Спасибо. Просто будь на моей стороне. Для меня это важно.

Мурашки побежали от шеи вниз по позвоночнику, воздух застрял в горле, но парень уже выпрямился и шагнул назад, забирая желанное тепло с собой. Сказал «доброй ночи» ей и Хильде, которая, как оказалось, гневно вздыхала у него за спиной. И ушел. А она дотронулась до собственного плеча и прикусила губу.

Вот и что это было?!

В комнату она вернулась раньше Витьки. Дрова в очаге почти прогорели, но темно не было: через маленькие оконца под потолком проникал свет ясной джеррской ночи. Большая часть ребят не только улеглась по постелям, но и успела уснуть: бессонницей тут не страдал никто, слишком насыщенными были дни. Линда скрылась за занавесью, надеясь, что уж теперь сурово вздыхающая Хильда отстанет.

Отстала она, лишь когда девушка забралась на второй ярус кровати, на свое место.

Линда села, складывая штаны, которые сняла уже тут, на своем ложе. Тихонечко скрипнула дверь, и девушка бросила взгляд поверх занавеси – она, подвешенная на веревках, заканчивалась чуть выше верхнего спального настила.

Виктор.

Прошел к кроватям, расстегнул ремень, забросил наверх. Развернулся, будто почуяв взгляд Линды. Сердце пропустило удар, ее бросило в жар, но глаз не отвела. Наоборот, замерла, глядя требовательно и с интересом. Он усмехнулся, взъерошил пальцами отросшие волосы, а потом одним слитным движением выскользнул из рубахи. Плечи расправил, уставился на девушку нахально.

Смотришь? Смотри!

Во рту пересохло, Линда облизнула губы. Неужто он и вправду так в плечах раздался или это все неверный свет? И вообще… хор-рош. Вот же чертяка! Еще недавно она с ним играла, а теперь… Что он творит?!

Ладони парня легли на завязки штанов, замерли, словно давая возможность отвернуться. На миг показалось, что, кроме них двоих, тут нет никого. Время остановилось, теплый воздух словно загустел, ловя их в сети, и между парнем и девушкой будто ниточка протянулась. Живой интерес, соперничество, искра желания. Невидимая, но такая прочная связь.

– А ну кыш, бесстыдница! Смотрит она, дьярхова девка! Кыш, говорю!

Хильда, пылая гневом, стукнула ложкой по деревянному бортику кровати, заставив-таки Линду вздрогнуть. Она и саму девушку бы стукнула, если б дотянулась. Рыжая плюхнулась на подушку, сжимая пальцами так и не сложенные штаны.

Вот и как теперь спать?

Закрыла глаза, и перед внутренним взором возник полуобнаженный парень. Высокий, сильный, красивый. Черт! Кажется, он начал нравиться ей слишком сильно, чтобы это можно было игнорировать.

Лера

«Это не мое дело. Не мое…»

Она твердила себе это, замерев у входа в общую спальню, а за стеной раздавалось шуршание, тихие уговоры грена Иртена и неуверенное Сонино «не знаю, нет».

Лера стиснула кулаки. Ну и как ее угораздило? Не планировала же возвращаться, обошлась бы и без записей своих. Сидела бы на уроке грена Лусара и думать не думала о том, вмешиваться ли в непонятные отношения младшего мага и Сонечки или все же не стоит.

Она никогда никуда не встревала, предпочитая делать вид, что не слышит и не видит странных или опасных вещей. Играть против магов? Нет уж, увольте, это не для нее. Ссориться со своими ребятами? А зачем? Нет, она не успела ни к кому привязаться, но и сильно ругаться не торопилась. Для этого нужна была веская причина, а у Леры ее не было.

Девушка поступала мудро: она училась. Наверное, впервые в жизни так много и так успешно. В мире прошлом подобной страсти за ней не водилось, а тут… Ей и вправду понравилась магия. И отношения с магами портить не хотелось.

Из комнаты донесся нервный всхлип, Лера качнулась вперед, занося ногу над порожком, и замерла.

А что, если они там… а она ворвется?

А что, если все вообще не так, как она себе тут напредставляла? Если все более чем невинно и вмешательство ее будет выглядеть глупо?

Может, и так. Но развернуться и уйти она уже не в состоянии.

Валерия выпрямилась горделиво и шагнула вперед. Взгляд пробежался по комнате, скользнул вправо, к стене-перегородке. Выхватил лохматую рыжую шевелюру мага, его пальцы, придерживающие подбородок девушки, и Сонечкины ладошки, что уперлись в плечи мужчины – то ли оттолкнуть пытаясь, то ли обнять.

– Соня, я искала тебя, – сказала Лера, и ее голос зазвенел металлом.

Грен Иртен дернулся и отпрянул, будто на него ведро ледяной воды вылили. Девушка обмякла и едва удержалась на ногах. Голову низко опустила, и темные кудряшки завесили лицо.

– Идем.

Лера подхватила ее под локоть, и Соня встрепенулась. Мазнула взглядом по магу, поднялась на цыпочки и дохнула девушке в ухо:

– Не говори никому, прошу.

И выскользнула из комнаты. Лера шагнула следом.

– Валерия, подожди.

Мужчина схватил ее за запястье, принуждая остановиться. Лера посмотрела на его ладонь и перевела холодный взгляд на лицо мага. Тот разжал пальцы и сцепил руки в замок.

– То, что ты видела…

– А я что-то видела?

Он смотрел на нее долго, будто выискивал нечто в светлых глазах, в губах без намека на улыбку. Усмехнулся.

– Ничего такого, о чем стоило бы рассказывать.

– Вот и я так думаю. Ничего такого, что могло бы повториться.

Нахмурился.

– Сона может сама решить.

– Именно. Сама. Добровольно. Тут я доброй воли не заметила.

– Девы всегда поначалу против, – отмахнулся маг. – Это в женской природе – сопротивляться и убегать. Мужчина – охотник, и добычу эту должен настичь и…

От злости перехватило дыхание в горле.

– Серьезно? Добыча? Всегда против? – зашипела Лера на мага, споткнувшегося на полуслове.

Взметнулись волосы, хлопнула юбка. Порыв ветра ударил мужчину в грудь, и он отступил на шаг.

– Ты не так меня поняла.

– Очень на это надеюсь, – отчеканила девушка, вновь обретя возможность нормально дышать. – Не знаю, как тут у вас принято, но мы из другого мира. Мы другие.

– Не стоит об этом болтать.

– А я и не болтаю. Предупреждаю только, что так с нами нельзя.

– Предупреждаешь, значит… Хм.

Он надвинулся резко. Другая бы на ее месте отшатнулась, но Лера даже не дернулась. Высокая, ростом почти с мужчину, она смотрела ему прямо в глаза. От него веяло жаром так, словно маг с каждой секундой нагревался все сильнее.

– Рискуешь мне угрожать?

– Нет. Просто объясняю, что можно, а что нельзя. Правила. Они делают людей людьми. Позволяют не поубивать друг друга из-за сиюминутных желаний.

Он неожиданно усмехнулся.

– Хм. А в тебе больше огня, чем я думал.

– Не понимаю, о чем ты, – холодно отозвалась она.

– Ты как Лусар. Только кажешься ледяной. А на деле – горячее сердце и постоянный контроль.

Он шагнул назад и с интересом ее оглядел, и Лера почувствовала себя кобылой на ярмарке. Маг цокнул языком.

– Даже жаль, что не огненная.

В груди шевельнулась непонятная мысль: а будь она огненной, тогда что? Приставал бы, как к Соне? Или она все же не в его вкусе? Впрочем, о последнем она не жалела. Маг, несмотря на свой талант и статус, ее не привлекал.

Глава 17

Снур

– А если помрет кто? Это тебе не кабан, иные тварюшки поопаснее будут. Да и эти… – Снур пренебрежительно скривил губы, – на простой охоте-то не бывали.

Грен Лусар потер гладко выбритый подбородок, взгляд карих глаз впился в лицо гьярравара. Тот почувствовал, как зачесался старый шрам на скуле, словно маг его настойчиво ковырял.

– А если и бывали, – произнес Снур и поскреб щеку, – то не в темных землях.

– Значит, опыт будет интересный. И лучше все же, чтобы никто не помер.

– Ну а вдруг? – упрямо переспросил воин и криво усмехнулся, когда собеседник дернул плечом.

Значит, с подопечными Рейнара не будут так носиться, как с одаренными. Но не успел он обрадоваться возможности насолить давнему сопернику, как маг все испортил:

– Помнишь, кто стоит за Рейнаром? Вот и правильно, не забывай. Да и я спрошу строго, если вдруг что.

Гьярравар скривился, отпил из кубка. Хорошее вино у мага, не то кислое пойло, что привезли для остальных. Прогудел:

– Так пусть Рейнар со своими птенцами возится.

– Жалеешь, что сам ими не занялся? – усмехнулся таэллиец. – У тебя другая работа.

– Похоже, что я рехнулся, а? Нет, Виктора с Хельгом я бы к себе взял – не сейчас, после зимы-другой. И Лин.

Грен оживился, спросил с интересом:

– Лин? В гьярравары?

– Не-а. Девки созданы не для боя. Им самое место в постели.

Губы мага дрогнули в улыбке.

– Рейнар за нее тебя на лоскутки порежет и сожрет даже без соли.

Воин оскалился.

– Подавится.

Ведь на то и расчет. Линда ему не нужна, больно худая и слишком рыжая, но поддразнить старого недруга – самое оно. Не сейчас, конечно, а как с делом покончит.

Дело – прежде всего.

– Так себе вино, – морщась, произнес маг и отставил кубок в сторону. – Но хорошего сюда не завозят, потому и это за приличное сойдет. Эх… Скучаю я по Тахо и ее виноградникам.

– Говорят, там и женщины хороши.

– Хороши, – согласился тот. – Красивые, утонченные, страстные. Женщины Тахойской долины прекрасны, лучше них лишь в Саллоре.

Взгляд мага мечтательно затуманился, а воин скривил губы. Грен Лусар любил порой вспоминать, как прекрасна Таэллия, колыбель магии, лучшее место в мире. И женщины там хороши, и города… Вино, еда, климат, будь он неладен.

Но спросить, какого дьярха таэллиец сменил тепленькую «благословенную Империю» на холодный суровый Джерр, Снур так и не решился.

Никто не решался.

С греном Лусаром можно было пить, говорить о прелестях Тахо и тамошних женщинах, но не задавать личные вопросы. Маг появился на севере лет семь назад. Как, откуда – мало кто знал, но взлетел чужеземец знатно. Шутка ли – личный маг Гуннара, среднего из дзар-етов, сыновей правителя Джерра.

– Кого с собой прихватить, обсудишь с Рейнаром. Да не кривись ты, знаю я вашу вражду. Знать бы о ней раньше… Ладно. Далеко не соваться, зверье не дразнить. И вы без нужды не лезьте, пусть сами справляются. Но вернул чтоб живыми. Все. Иди.

Маг махнул рукой, отсылая гьярравара прочь. Тот скрипнул зубами, опрокинул в себя кубок с остатками вина и вышел за дверь.

Четвертый год уже он знал грена Лусара, брал его деньги, обставлял делишки, чистые и не очень. Но замашки эти, порой истинно таэллийские, бесили как в первый день.

Поговаривали, что южанин, уроженец сердца Империи, пришелся ко двору лишь из-за моды на магов. И потому ему прощались столь ненавистные черты: характерный нос с едва заметной горбинкой и большие карие глаза, каштановая шевелюра и мягкий, совсем не мужской рот. А еще заносчивость, спесь и высокомерие.

Но Снур привык. Этот грен неплох, не хуже другого, да и деньги платит немалые. И деревушка, подаренная воину в порыве щедрости, придает службе магу особую прелесть.

Иван

Погода выдалась под стать настроению: влажно, мрачно, тучи низкие, того и гляди дождь сорвется. Шорохи леса здесь будто бы тише, даже птиц не слыхать. Мир на границе с владениями иных тварей замирает, лишь тоненько позвякивают амулеты на ветке да гремит далеко внизу горная речка. А над ней, старый и на вид такой хлипкий, застыл подвесной мост. Темное дерево перекладин, замшелое на стыках, витые канаты поручней чуть ниже пояса со столь редкими вертикальными креплениями, что лучше не спотыкаться: от падения ничего не удержит.

– На той стороне не шуметь, в старую деревню не ходить. Далеко от реки не соваться. Переправа есть и ниже, но…

Проводник, невысокий светловолосый и светлоглазый мужик с короткой бородой, заплетенной в две сальные косицы, замолк, почесал немытую голову, покосился на ребят и добавил с сомнением:

– Случись что, не дойдут.

– Надо будет – дойдут, – отрезал Снур. Широкая ладонь давно уж тискала рукоять топора, а взгляд выражал нетерпение.

Проводник безразлично двинул плечами. Вновь покосился на Линду.

– Девку-то зачем взяли?

– Говорил же, ученица, – прорычал гьярравар. – Не моя.

Мужчина хмыкнул недоверчиво, мол, видали мы таких учениц. Сказал напутственное:

– В реку не сигать, убьетесь. И вообще, лучше б вам туда не ходить. Неладно там стало.

– Что неладно?

Проводник дернул плечом.

– Тихо слишком.

– Так разве же это плохо? – спросила Линда.

Мужчина уставился на нее так, словно вообще не ожидал, что она говорить умеет. Пожевал губу и все же ответил:

– Ясно дело, плохо. Это тебе не огород возле дома, а земли иных тварей. Тут не должно быть тихо. А раз тихо, что-то меняется. А перемены всегда не к добру.

Он сплюнул под ноги девушке, будто подытоживая логическую цепочку – и свое отношение к этой вылазке.

– Мож, не пойдете? – без надежды спросил он, поглядывая на Снура.

– Пойдем. И ты – первый.

Мужчина вздохнул и побрел к мосту, уныло махнув рукой, чтобы за ним шли. Его сыновья, здоровенные, не в пример отцу – и в кого только вымахали? – первыми двинулись следом.

– И чего этот маг удумал, – донеслось до Вани ворчание проводника, – сам бы сюда ходил… да еще когда тихо…

В груди всколыхнулась глухая злость. Привычно и ожидаемо, так всегда бывало, когда видел он магов, слышал их разговоры или даже встречал упоминание о них. Они были тем враждебным и чуждым элементом, с которым никак не мог примириться. Свои же колдующие ребята не вызывали злость лишь потому, что были своими. Но одобрения за «дурные дела» от него тоже никто не получал. Как-то пыталась с ним поговорить Марина, осторожно вещая что-то про магию земли и жизни, но он лишь отмахнулся резко. Жалел потом, девушку зря обидел, а извиниться нормально не вышло.

В эти четыре дня вообще ни на что времени не было, пролетели они как один.

Когда грен Лусар сообщил об охоте в темных землях как о деле решенном, было много вопросов. Как, где, зачем? Почему они? Почему сейчас?

Но маг в объяснения не вдавался, лишь загнал на лекцию по защите от ментальной магии и тут же – на тренировку по ней. Так хреново, наверное, не было даже в первый день в этом мире. Казалось, еще чуть-чуть – и увидишь волны страха и уныния, исходящие от мужчины. А что творилось внутри!

Гьярвен рычал и раздавал подзатыльники, требуя, чтобы боролись и рассеивали сознание, пользуясь гьяррой. Ваня, злясь, хотел огрызнуться, но внезапно стало легко и давление на разум исчезло, будто соскользнул с него внимательный взгляд. Рейнар только хмыкнул, но хвалить не стал. Они с магом так и остались ими недовольны.

Почти весь вчерашний день провели в дороге – через лес, мимо редких полей, потихоньку забираясь все выше. Гор как таковых тут не было, но местность оказалась довольно холмистой, с каменистой бедной почвой, множеством ручьев, болотцами по низинам и невесть откуда взявшимися валунами в самых неожиданных местах.

Ночевали в жилище проводника. Дом, на треть утопленный в землю, явно не предназначен был для такой толпы. Потому спали во дворе, просторном, обнесенном частоколом. Здесь, как Ваня успел заметить, не очень-то доверяли окружающему миру, стремясь отгородиться от него любыми доступными способами.

Линде, как единственной девушке, предложили место в доме, но та, фыркнув, отказалась. Ее можно было понять. Ребята думали, что их носы привыкли к местным запахам: не убранного вовремя мусора, скотины, частенько живущей в том же доме, что и хозяева, потных тел. Оказывается, они ошибались. От здешней вони кривили носы даже бывалые гьярравары.

А сейчас их отправили на мост. Пока шли, тот стонал и качался, но выдержал всех: и легонького Тимура, и здоровенного Ирнхольда. Из гьярраваров помимо этого хмурого медведя с ними были весельчак Ивар, уже привычный в их компании, высокий и сильный Фин, человек Снура, и сам Снур.

Ваня не до конца понимал, как между ним и Рейнаром делились обязанности и кто из них главный. Большая часть того, что касалось внутренней охраны и тренировок, было в ведении гьярвена ребят, а внешняя охрана и охота оставались на Снуре. Он производил впечатление бывалого воина, холодного и жестокого, и парень впервые оказался под его руководством.

Лес за рекой был по виду таким же. Ни диковинных растений, ни странных животных. Но ощущался он иным. Неправильным, что ли. Что в нем такого неправильного, Ваня понять не мог, но преисполнился подозрений. Ладонь будто бы сама схватила рукоять топора, заткнутого за пояс. У остальных были схожие чувства, и ребята, и гьярравары подобрались, посерьезнели.

Проводник преобразился. Сквозь образ немытого, вечно чешущегося мужика, зыркающего по сторонам, проклюнулся и вырос бывалый охотник. Он скользил меж деревьями, не задевая веток, почти не приминая мох, и морщился, когда под ногой у кого-нибудь менее осторожного что-то хрустело и трещало.

– Скоро весь лес будет знать, что мы здесь, – проворчал он, явно не в восторге от всей этой затеи, но бессильный что-либо изменить.

Как и сами ребята.

Сыновья проводника – близнецы лет двадцати с небольшим, крепкие, молчаливые и угрюмые, – сразу разошлись, затерялись меж деревьев. Их отец вел основную группу. Приглядывался, принюхивался, выискивал что-то. Постоянно командовал остановку, заходил вперед, возвращался. Все это было скучным и откровенно томило, но гьярравары воспринимали поведение мужчины как должное. Приходилось терпеть и остальным.

Лес уже не казался неправильным, чувство опасности притупилось, ребята расслабились. Потому, когда справа возник, словно из пустоты, один из близнецов, Ванька вздрогнул. В грубой засаленной холстине что-то шевелилось и попискивало.

– В силках два кахока было, третьего шуршиги сожрали.

Из малого сборника иных тварей Ваня помнил, как выглядит кахок. Заяц как заяц, только зубы побольше и когти словно у хищника. Но одно дело на картинках видеть и совсем другое – вживую. Тварюшка сверкала красными глазами и, брыкаясь, пыталась цапнуть за палец сына проводника. Но тот, ухмыляясь, лишь встряхнул ее за уши.

– Хорошо. Ловушки зарядить. Что у Дорна?

– Кабаньи следы нашел. И свежую лежку сорха.

Проводник кивнул, веди, мол. Ваня попробовал вспомнить что-то о названном звере, но не смог. Спросил у Ивара:

– А сорх этот – хищник?

Тот широко ухмыльнулся.

– Еще какой! Тут большая часть зверья жрет все, что придется: хоть травку, хоть тварюшек помельче. Но этот хищник, да.

Ванька повел плечами. На охоте он был впервые, а тут еще и хищника предлагалось выследить.

– Да ты не бойся, сорх осторожный. Вряд ли мы его вообще увидим. Нас много, напасть не нападет, разве что глянет издалека, кто на его территорию заявился.

– Я и не боюсь.

Ивар хмыкнул, но промолчал.

Вокруг лежки проводник ходил недолго. Землю щупал, разве что на вкус не пробовал. Потом уверенно показал направление.

– Самец, крупный. Прошлый день тут провел.

Снур хищно раздул ноздри.

– Далеко ушел?

Местный охотник пожал плечами.

– Это ж сорх, кто его поймет.

Гьярравара такой ответ явно не устроил.

– Найдем, – пообещал он. Оглядел ребят строго, велел – щиты взять, не шуметь, смотреть в оба.

Так и пошли: стискивая рукояти щитов и приглядываясь к каждой кочке. Земля после недавних дождей была влажная, в низинках под ногами даже хлюпало, но следов Ванька, как ни старался, разглядеть не мог. И как их охотники находят? Явно другой уровень.

– А там кабанчики резвились, – сказал, кивая в сторону, Виктор.

Ваня глянул, куда указывал друг, и наконец-то увидел хоть что-то помимо деревьев, камней и травы. Земля вокруг большого дуба была разрыта, словно ее сумасшедший копал. И следы, много следов вокруг.

Проводник поднял руку, призывая остановиться. Стало тихо. Так тихо, что Ванька скривился от нехорошего предчувствия.

– И птиц не слышно, – шепнул кто-то рядом.

Охотник, который успел скрыться за камнями, что-то крикнул, и Снур рыкнул, негромко, но внушительно:

– Щиты!

У Вани мелькнула мысль, что Рейнар неплохо его выдрессировал, потому что левая рука сама собой подняла щит, прикрывая тело и шею от возможного удара, а ладонь правой удобнее перехватила копье. Скосил глаза и понял, что он не один такой резвый и послушный.

– Что там? – одними губами спросил Ваня у Виктора.

Тот пожал плечами и плавно, стараясь не шуметь, двинулся к старшему гьярравару.

– Спугнули, – выдохнул Ивар. – Сорха спугнули.

И почти сразу раздалось Снурово «хош», нечто среднее между земными «отставить» и «стоп». Ваня щит если и опустил, то не слишком. Спокойнее почему-то не стало, хоть и охотники, и гьярравары немного расслабились, и большая часть народа отправилась к проводнику – смотреть, что же там такое нашли.

За камнями лежал средних размеров кабанчик, явно из тех, что искали пропитание у корней дуба. Вернее, то, что от него осталось. Одной ноги не было, кишки вывалились наружу, а каменистую землю вокруг щедро украшали темные пятна.

– Теплый еще, – глухо проговорил старший охотник.

Снур стиснул зубы и глянул на ребят зло, словно те были досадной помехой, из-за которой и зверя спугнули, и немедленно по следу пуститься не дали.

– Теперь не найдем, – негромко пояснил разговорчивый Ивар, в голосе его тоже звучало раздражение, – сорх, когда ест, толком не видит и не слышит ничего, брать его можно хоть в одиночку. А сейчас… Нет, ушел, не найдем.

– И что, просто так добычу оставит?

Юноша глянул на Ваньку, как на ребенка, который сморозил глупость.

– Нас много. А он осторожный.

– И ценный, похоже, – добавил Виктор, проходя мимо и присаживаясь на камень, – иначе с чего бы всем так расстраиваться?

Ваня двинул плечами и отошел в сторону. Копье прислонил к дубу, щит примостил поодаль, а сам сел между ними на землю. Топор в петле поправил, чтоб не мешал.

Вся эта охота пока не слишком-то впечатляла. Полдня ходить по лесу, выискивая неведомых иных, волочась в хвосте процессии, ничего толком не понимая и чувствуя себя балластом. Наткнуться на прерванный обед хищника и почувствовать себя еще большим балластом, потому что все чуть ли не вслух говорят: да, это из-за вас мы тащимся и шумим. И смысла во всем этом никакого, разве что смена обстановки, которая вроде как должна быть полезна одуревающим от казарменного режима ребятам.

Ванька досадливо потер нос и вздрогнул, когда на тыльную сторону ладони упала тяжелая капля. Алая, густая.

Бухнуло сердце, голова запрокинулась назад, взгляд уперся в усатую морду, когда-то серую, но сейчас вымазанную красным. С ветвей за ним следили внимательные глаза. Зверь оскалился, показывая крупные желтоватые клыки. Левая рука парня нащупала и медленно потянула на себя щит. От низкого рычания похолодело в груди, и вторая рука ухватилась за топор, осторожно освобождая его из ременной петли.

– Ребят, – негромко позвал Иван, – я сорха…

…нашел. Слово застряло в горле, потому как зверь взрыкнул и прыгнул вниз.

Все, что Ваня успел, – это дернуть щит на себя, прикрывая голову от удара. Сверху словно мешок с цементом свалился. Когтистая лапа ударила в спину, но кольчуга спасла. Зверь будто взбесился, пытаясь выколупать парня из убежища между корнями дерева. Зарычал, кидаясь на щит, подцепил край и дернул, но Ванька удержал. А новый удар пришелся на левую руку, открытую ее часть, и в глазах потемнело от боли.

Пришло осознание: еще полминуты – и все. Не выдержать ему оборону. Достанут. Толкнул щит, перекатился, выхватил топор. Левая рука повисла плетью, ладони стало мокро и горячо. Зверь – хищная кошка размером чуть больше овчарки, серая с зеленоватым отливом, – развернулся и изготовился к прыжку. Кажется, Ваня тоже оскалился и зарычал – от безнадеги и злости, от боли, пульсирующей в руке, и решился – убить или умереть.

Сорх прыгнуть не успел: подоспели гьярравары, и его смело топором Ирнхольда. Ваньку подхватили под здоровый локоть, помогли сесть.

Никто не суетился, не охал и не орал. Скупые и точные движения, серьезные лица. Парень опомниться не успел, как стащили наручи и распороли рубаху до плеча, плеснули чем-то на рану, от чего боль вспыхнула с новой силой, а затем поутихла, и замотали чистой тряпицей.

– Пей.

Ему поднесли кружку, и Ваня понял, что правая ладонь все так же стискивает рукоять топора. Отлепился от оружия и попытался взять питье. Рука, словно не его, прошла мимо. Вторая попытка – тот же результат. Кружек стало будто бы две, а лицо воина подернулось дымкой. Рядом ругнулись на джерре, и отвар влили в рот чужие руки. Парень закашлялся, к горлу подступила тошнота.

– Не смей спать! – рыкнул Снур, ухватив Ивана за волосы на затылке и приблизив его лицо к своему. – Не смей!

Спать? Нет, спать не хотелось, слишком сильна была пульсация боли в руке. А вот забыться – еще как! Гьярравар тряхнул его и отпустил. Поднялся резко. Как сквозь воду Ваня слышал приказы, видел мутным взором перемещения. А затем его вздернули на ноги.

Куда? Хотел спросить, но язык отказался шевелиться. А вот ногам пришлось. Его вели, почти волокли, и он шел вперед, в полубреду делая шаг за шагом. Кажется, пытался отключаться, и его приводили в себя – водой и оплеухами. Как долго все это продолжалось, полчаса или все пять, он не знал, как и то, куда его тащат.

А потом ему разрешили лечь. Он бы рухнул, не поддержи заботливые руки. В рот опять влили горькое питье, чудом его не вырвало. Последнее, что видел перед тем, как забыться, было лицо Линды. Рыжая кусала губы и хмурила лоб, и говорила что-то, но что – разобрать он не мог.

Глава 18

Иван

Лицо Линды было последним, что он видел, отключаясь, – и она же стала первой, кого увидел, когда очнулся. Девушка вздохнула так, словно до того не дышала вовсе, выдохнула и улыбнулась. А Ваня…

Ваня еле успел повернуться на бок, до того резко подкатила тошнота. Он бы упал с кровати, но рыжая ухватила за рубаху. Пока его тело содрогалось, избавляясь от содержимого желудка, девичья ладонь убирала волосы со лба, нежно и как-то совсем по-матерински.

– Спасибо, – прохрипел парень, когда девушка подала чистую тряпицу и очередное питье, на этот раз теплое и пряное.

– Живой, – шепнула она и вновь улыбнулась. – Теперь будет легче.

– Что это было?

Зеленые глаза зло сощурились, она прошипела:

– Сорх, которого так хотел найти Снур. У него яд на когтях. И в слюне. И нам забыли об этом сообщить.

Тот самый зверь, который осторожный и на большие группы людей не нападает. Угу, как же. Ваня скривился. Ему бы тоже разозлиться, но сил не осталось. И вместо того, чтобы нагнетать в себе ярость, он устало огляделся. Дом с низким потолком, вместо окон пара щелей, забранных частой деревянной решеткой. Кровать-настил у стены, лавка рядом, а что дальше – не понять. Слишком темно, да и Линда, сидящая рядом, обзор закрывает.

– Мы где?

– В старой деревне.

Ваня нахмурился. Соображала голова плохо, но все же он помнил, что проводник настоятельно не советовал сюда ходить.

– Но…

– Да, ее бросили, и давно. Да, из-за иных тварей. Но охотники ночуют тут иногда… Когда иного выбора нет.

– Значит, из-за меня.

Она не стала отрицать, лишь пожала плечами.

– А где остальные?

– К ночи готовятся.

– А…

– Знаешь, Снур велел тебе отдыхать.

– К черту Снура.

Девушка ухмыльнулась.

– Конечно, к черту. Но отдыхать тебе надо. Сейчас можно и нужно спать.

– Но…

– Спи.

Она наклонилась вперед, ее ладошка накрыла глаза. Непривычно, но весьма приятно было ощущать и тепло это, и заботу.

– Спасибо, – одними губами прошептал он.

И не увидел, но почувствовал, что девушка улыбнулась.

Линда

Сырые сумерки подкрались быстро. Ветер трепал деревья и траву, холодной ладонью пробирался под рубаху, заставляя ежиться от каждого порыва. Деревня безлюдная, мертвая, ветхие дома разинули бездверные рты, словно ждут кого неосторожного и беспечного. Тепло и свет лишь там, за спиной, в жилище пусть и небольшом, но крепком.

И зябко под открытым небом, и опасно, и надо бы идти в дом, но Линда никак не могла заставить себя сделать шаг за порог. Почему-то хотелось стоять здесь, вдыхать холодный воздух, вздрагивать и смотреть на темную громаду леса, обступившего со всех сторон. Иногда казалось, что темнота смотрит на нее и ждет, но девушка встряхивала головой, и ощущение пропадало. Все становилось как прежде: серая ночь, пустота, северный ветер.

Скрипнула за спиной дверь, Линда оглянулась через плечо. Витька. И шерстяной плащ в руках. Куснула губу, пытаясь сдержать улыбку, но та предательски проявилась на лице.

– Замерзла?

– Угу. Греть будешь?

– Буду, – невозмутимо отозвался парень и укрыл ее плечи.

«Только не уходи», – взмолилась мысленно.

Не ушел, словно услышал, и даже ладони не убрал. Их тепло чувствовалось через ткань, заставляя сердце стучать быстрее. Хотелось качнуться назад, прижаться всем телом, но девушка замерла, уставившись перед собой, вглядываясь в темноту и не видя ее.

– Знаешь, Лин, не хочу тебя пугать, но лучше бы нам в этом лесу не задерживаться. Что-то грядет.

– Грядет… – эхом отозвалась девушка и продолжила неожиданно зло: – Это что-то ползет, бежит и, возможно, даже летит к нам. Оно так и жаждет вонзить зубы в наши теплые тушки, насладиться кровью и агонией умирающих тел. Поохотиться мы пришли, как же! Как бы самим добычей не стать.

– М-да, ты сама кого угодно запугаешь.

– Пфф! Вик, ты меня знаешь, я не неженка, но… сейчас я боюсь. Мутное все это дело. Ладно, мы, без году неделя тут, ничего не знаем, пороху не нюхали. Но гьярравары! Охотники! Они же местные. И все едва ли не в один голос твердили, что зверь этот напасть не может. Вот не может, и все!

– Не должен был, – поправил Виктор. – Повадки другие. И да, нас слишком много, на такие группы в одиночку не нападают.

– Так что же, все мы идиоты, раз так ошибались? Или зверь – бешеный суицидник?

– Не знаю, Лин. Ты права, дело мутное.

Девушка вздохнула и поежилась, парень шагнул вперед, обнимая поверх скрещенных под грудью рук. Улыбнулась и все-таки сделала то, что хотела: расслабила плечи, прижимаясь плотнее.

– Ты, похоже, совсем замерзла.

– Наверное. Но ты теплый как печка.

– Значит, придется греть дальше.

– Эй! Придется? – возмутилась Линда и дернула плечами, пытаясь вывернуться из объятий. – Не хочешь – не надо.

Витька лишь хмыкнул и обнял крепче.

– Хочу, – дохнул прямо в ухо, и девушка почувствовала, как краснеет.

Закусила губу, чтобы глупость не ляпнуть. Подышала и лишь потом сказала:

– Вик, знаешь, почему я не рвусь в дом? Там охотник. И гьярравары. Смотрят на нас, как на детей. А я… я наконец-то понимаю Рейнара. Он говорил, что мы слишком расслаблены, и был прав. Да, расслаблены и беспечны. Играем в свои мелкие игры и, кажется, до сих пор не верим в то, что происходит. Мы дети сытого мира, и все это для нас – слишком. Но эта наивность… невинность даже… она хороша, когда ты в безопасности. Когда можешь доверять – людям, миру. Но не здесь. Не сейчас.

– Ты знаешь, что мы изменимся. Приживемся. И коситься на нас перестанут.

Линда улыбнулась грустно темноте в лесу.

– Знаю. Только… запомни меня такой, какая я есть, ладно? Кажется, завтра все будет иначе. У меня такое чувство, будто я стою у какой-то черты, и стоит преступить ее, как я изменюсь – и потеряю что-то важное.

– Невинность?

– Да ну тебя! Я серьезно.

Он обнял ее крепче.

– Кажется, это называют взрослением.

– Кажется, я не хочу!

– Не хандри, Лин. Все будет хорошо.

– Твой оптимизм неуместен, – проворчала Линда. – Мы посреди мрачного леса, полного злобных иных тварей. Нам тут ночевать, а потом еще обратно переться.

– Все у нас будет хорошо, – отчетливо повторил Виктор, не выпуская ее из объятий.

Ткнулся носом в ее макушку, губы обозначили легкий, почти невесомый поцелуй. Девушка выдохнула.

Вот как он это умеет – взвинтить ее, а потом успокоить в два счета? Так уютно теперь, так тепло… Кажется, всю ночь можно здесь провести.

– Эй, голубки, харе обжиматься!

Линда вздрогнула, Виктор отозвался холодно:

– Дэн, ты не вовремя.

– А я-то что? Тэн Снур всех зовет.

Девушка шепотом выдохнула, как Ваня до этого:

– К черту Снура.

Но в дом пошла.

Денис

Лежанок вдоль стен не то что на всех, даже на половину народа не хватило. Конечно, одну выделили Ваньке, а другую Линде. Дэну досталось место на двоих с Тимуром. В другой ситуации такое соседство его бы возмутило: казалось, что мелкий парнишка занял большую часть постели, – но шатания по лесу так утомили, что Денис вырубился, едва голова коснулась мешка, заменяющего подушку. И ни напряжение вечера, ни перспектива провести ночь в темных землях ему не помешали.

И пришли сны. Беспокойные, странные.

Ему виделся лес, темный, замшелый и… в этот раз не чужой. Деревья, черные от дождя, скользкие камни, прошлогодняя хвоя и листва, в которой даже сейчас кто-то возился. Тяжелый сырой воздух, ледяной ветер порывами. И взгляд. Внимательный и настойчивый, он звал к себе, в темноту и лес, в его истинный дом.

Хотелось встряхнуться и шагнуть за порог. И убежать. Туда, в эту ночь, такую мрачную, но родную.

– Эй, да встань ты уже!

Пихнули в плечо не слишком-то вежливо. Парень заморгал, пытаясь понять, кто он и где. Дыбились волоски на руках, и кожа, будто наяву, ощущала холод и влагу. Сел, потер ладонями лицо. Дом, освещенный лишь слабым пламенем в очаге, не слишком-то довольный Олег напротив кровати.

И никакого леса и зовущей к себе темноты.

– Чего разбудил-то?

– Дежурство твое.

Денис скривился досадливо. Конечно, дежурство. Наивно было полагать, что дадут поспать до утра. Едва он встал, Олег завалился на пригретое место. Бесцеремонно двинул Тимура к стене, на что мальчишка заворчал и брыкнулся. Парень тихо рыкнул в ответ, но потасовки не вышло. Повозились и затихли.

Дэн плеснул в лицо холодной воды. Взбодрило, но не слишком.

– Далеко до утра?

Здоровяк Ирнхольд даже голову не повернул в его сторону. Как сидел у очага спиной к огню, так и остался. Показалось даже, что не расслышал, но тут раздался его голос:

– Солнце уже за лесом.

И замолк. Самому Дэну, вопреки обыкновению, говорить не хотелось тоже.

Хотелось спать. А еще…

– Пойду выйду.

– Нет.

– А как же…

Гьярравар лишь махнул рукой в дальний угол. Денис пригляделся и вздохнул. Так и есть, ведро. Похоже, Снур не шутил и забаррикадировались они до утра.

– И что, прямо здесь?

Мужчина промолчал, парень оглянулся на Линду, но рыжая спала, отвернувшись к стене, под боком у Юры. Дэн снова вздохнул и направился в угол.

Спать хотелось невероятно, а Ирнхольд к общению не располагал. Он больше и слова не произнес. Не шевельнулся даже. Так и сидел спиной к огню, огромный и невозмутимый. А Дэн… Он не видел смысла во всем этом ночном бдении, тем более – на пару с молчаливым гьярраваром. Снур сказал, что дом крепкий, и если наружу не соваться, то все путем будет. А раз так, то…

Кажется, он все же заснул, прямо так, привалившись спиной к стене, потому что вновь привиделся лес. Такой же темный, сырой и… родной. Показалось, что сам он – не он вовсе, а зверь, дикий и свободный, а стены дома сродни клетке и давят, душат в нем его суть. Дэн заворчал, и на тихий рык этот, идущий из нутра, лес ответил новым зовом.

Он встал и пошел.

Засов был тяжел. Денис ухватил его обеими руками, потянул вверх из пазов. Уши резанул окрик, но мощный брус уже приподнялся, скользнул одним концом на пол, царапая ладони. Дверь открыть парень не успел, она ударила его сама, словно толкнули с той стороны. На ногах еле удержался, пальцы вцепились в край, распахнулись глаза, и он встретился со взглядом.

Тем самым, из леса.

Запоздало накрыл страх, тот, от которого цепенеет тело и сохнет во рту. Хотелось попятиться, отвернуться, чтобы не видеть, не слышать, не ощущать, но двинуться с места он не мог. От сильного тычка полетел на пол и оттуда уже, будто во сне, наблюдал, как подскочил к косяку Ирнхольд, навалился всем телом на дверь, пытаясь ее закрыть.

За дверью визжали и рычали, гьярравар рычал в ответ, налегал со всех сил, но ноги скользили, и в щель сунулась темно-серая конечность. Длинная, гибкая, будто бескостная, она хлестнула мужчину по спине. Тот вздрогнул, но не отступил. Но вот подоспел на помощь Снур, рубанул по щупальцу топором. От визга твари похолодело в животе и проснулись те, кто еще не успел. Воины один за другим стягивались к двери. Ивар пустил стрелу, местный охотник ткнул копьем. Остальные хекнули, навалились, закрыли. Засов на место поставили.

В дверь бухнуло так, что с потолка посыпался сор. После – рядом, в стену. И все стихло. Ни стона, ни вздоха с той стороны.

Снур развернулся, от его тихого и грозного рыка завибрировал позвоночник:

– Кто посмел?!

Ирнхольд, потирая поясницу, глянул на Дэна, и тот почувствовал, как все больше взглядов сходится на нем. Даже ребята, возбужденно шумевшие, замолкли.

– Ты!

Старший гьярравар шагнул к парню с таким видом, словно пришибить на месте хотел, но проводник заступил дорогу.

– Оставь. Это глухорн. Пусть и слабый, но у мальчишки не было шансов. Думать надо, кого в лес тащите.

Снур, как ни странно, оставил, переключился на мужчину.

– С каких это пор у вас тут глухорны водятся? Или скажешь, не знал?

– Знал, – огрызнулся охотник. – Но с вами тут все зверье одурело. Даже этот… из болота своего вылез. Вы мне кого приволокли?

– На что намекаешь?

– А на то, что просто так иные твари не звереют. И ты знаешь, кто им по вкусу.

– Тут нет магов, – сквозь зубы процедил Снур.

– Уверен?

– Грен Лусар не мог ошибиться.

Проводник сплюнул на пол.

– К дьярху ваших гренов!

Отошел к очагу, а Дэн встретился с колючим взглядом Снура. Тот обещал расправу, пусть нескорую, но неминуемую. Сейчас, когда схлынули и наваждение, и парализующий страх, он понял, что мог угробить всех. Но тогда…

Тогда были ночь, и лес, и зов, противиться которому не хватало сил.

Виктор

Остаток ночи выдался сложным. Все были на взводе. Охотник рычал на старшего гьярравара, тот вызверялся на ребят, а они… понимали справедливость претензий, но не могли не огрызаться. Так уж вышло, что почти всем им снился тот сон, только Дэн оказался «слабым звеном» и поддался столь легко и быстро. Его даже скрутить для надежности хотели, но потом передумали. Спать больше никого не тянуло, и парня сочли безопасным среди толпы.

Виктор переглянулся с Тимуром, и они поняли друг друга без слов. Их ментальная магия твари не задела, больше того: они ее попросту не заметили. Но говорить об этом было не время.

– И что, мы тоже на такое способны? Никакой страховки от подобного лунатизма?

В голосе Линды, сидящей на кровати, звучали возмущение и тревога. Девушка терла пальцы, порой дышала на них, словно озябнув. Виктор сел рядом, перехватил ее руки, но рыжая смутилась, отпрянула. Ладошки спрятались между коленей.

– Мало Рейнар вас гонял, – проворчал Снур. – Как были бесполезными, так и остались.

– Может, и мало, – зло ответила Линда. – Только если хоть что-то объяснять, толку будет больше! Но никто из вас на это не способен, так ведь?

Мужчина ругнулся на джерре, девушка вспыхнула и вскочила на ноги. Растрепанная, зеленые глаза прищурены зло, а значит – жди катастрофы. Она легко могла наговорить лишнего, и Снур бы этого не стерпел. На что он способен в ответ, выяснять не хотелось.

– Лин, остынь, – выдохнул Виктор, крепко обнимая ее со спины.

И еле успел отшатнуться, чтобы не получить затылком в нос.

– Пусти! – зашипела она разъяренной кошкой.

Пока не прилетело еще, протащил пару шагов и швырнул ее на кровать. Перекатилась, вскочила на ноги, уже с ножом в ладони. Злющая, как сто чертей.

Парень шагнул вперед, на расстояние удара.

– И что дальше?

Девушка зашипела вновь и пихнула оружие в ножны.

– Больше так меня не хватай.

– Не могу обещать.

Кажется, она хотела что-то ответить, но в результате лишь скривила губы и отвернулась. Витька хмыкнул. Вот и ладно, пусть лучше на него злится, чем на чужих мужиков. Его самолюбие как-нибудь все это перенесет, а с другими ни в чем нельзя быть уверенным.

Да, утро выдалось напряженным.

И эти стычки были меньшей из бед, потому что главным оставался вопрос: как отсюда выбираться? Вчерашний план – переночевать, а потом шустренько унести ноги за реку – подлежал корректировке. И все из-за глухорна. Охотник, распаляясь и все больше косясь на ребят, клялся, что эта тварь сюда не заходит. Никогда. И никогда не нападает вот так, сама. Просто сидит, манит и ждет, пока приползет тепленькая и вкусная жертва. А сейчас…

Охотник был растерян и зол, и настроение это передавалось другим. И всем было ясно, что дело в них, детках другого мира. И вроде не маги, от тех-то иные твари совсем с ума сходят, но что-то здесь неладно. Виктор подозревал, что ушлый проводник бросил бы ребят тут, но тяжелые кулаки Снура и других гьярраваров не позволяли даже шепотом такое высказывать.

И все же выйти наружу пришлось.

Выскакивая по одному и тут же строясь в боевой порядок, этакую недочерепаху, со всех сторон прикрытую щитами и ощетинившуюся железом, они оглядывались по сторонам и ждали нападения. Глухорна нигде не было видно. На это и надеялись: тварь низинная и ночная, она плохо переносила и каменистые почвы, и дневной свет. Но пустые дома обходили по большой дуге. Как знать, кто из местного зверья успел сюда подтянуться?

За утренние часы на ребят вывалили больше информации об иных, чем за предыдущие недели, причем рассказали такое, чего не было в справочнике грена Лусара. Или все им говорили, но раньше они слушали не столь внимательно? То, что казалось страшными сказками на ночь, внезапно обрело плоть, довольно злобную и агрессивную. И если уж даже зайцы тут оказались саблезубыми, то что говорить об истинных хищниках?

Из старой деревни выбирались осторожно, но быстро, а перед лесом остановились. Казалось, проводник все никак не решится ступить по сень деревьев. Но вот он махнул рукой, и они пошли меж стволов и камней, приминая мох и до одури и рези в глазах вглядываясь в кусты и ветки. Пришлось растянуться в колонну, кольцом тут было не пройти, да и, учитывая наличие хищных кошек, такое построение становилось бесполезным.

Было тихо. Слишком тихо, и Витька крепче стиснул рукоять меча, понимая охотника, которому тишина эта так не нравилась. Но время шло, они двигались, и ничего не происходило.

А потом вдруг споткнулся Денис, согнулся, как от удара, Юра. Снур взревел:

– В круг!

Виктор успел кивнуть Олегу, который пихнул себе за спину Линду, сам оттеснил назад Тимура, и они сомкнули щиты. Ментальную атаку он ощутил как слабое касание. Гьярравары и бровью не повели, а вот остальным пришлось хуже.

– Борись, как учили! – зарычал Фин, вздергивая на ноги Дениса.

Но Дэну было плохо, и его тоже оттеснили в центр.

– Гзарки, похоже, вся стая, – процедил охотник. – Луки готовь! Берегите ноги!

Ивар шагнул из строя и, разбежавшись, запрыгнул на валун в стороне. В руках воина показался лук, сдернутый со спины. Линда шагнула вперед, занимая его место. Виктор чертыхнулся про себя, рыкнул Олегу в ухо:

– Линду прикрой!

Из-за камней вылетели первые твари. Больше всего они были похожи на земных волков, только горбатых и с зеленцой в шерсти. Витька столкнулся взглядом с одним, и красные глаза сверкнули вполне осмысленной злобой, а лица вновь словно ветерок коснулся. Рядом скривился Олег.

– В глаза не смотреть!

Тварь оскалилась и бросилась вперед. Свистнула стрела, гзарка, распластанная в прыжке, поймала ее грудью, приземлилась на подломившиеся лапы и кувыркнулась через себя, не добежав до Виктора пары шагов. Мгновение еще он смотрел, как гаснет красная злость, дергается оскаленная пасть, издавая последний рык.

А потом смотреть стало некогда.

Подскочила новая тварь, но вместо того, чтобы прыгнуть на парня, прокатилась клубком по земле и ударила в ноги. Устоял чудом и, не дожидаясь, пока цапнут за голень, врезал краем щита по хребту странного волка. Тот взвизгнул, извернулся и получил в бок мечом. Олег, сражавшийся по левую руку, хекнул, принимая своего зверя на щит, Линда полоснула по гзарке сталью. Еще одна, матерая, набрав скорость, прыгнула на Виктора, но тот шатнулся в сторону. Меч острым жалом воткнулся в живот твари, рукоять дернулась, пытаясь вывернуться из ладони. Удержал, рванул из тела, развернулся, готовый встретить новую опасность.

Гзарки навалились со всех сторон разом. Они рычали и «били по мозгам», перекатывались, пытаясь опрокинуть на землю, или прыгали в самый последний момент. В стороне тренькала тетива, стрелы раз за разом находили цель. Витька бил и резал, и тело, привычное к железу и тренировкам, двигалось будто само собой.

Полушаг назад для устойчивости, сдержать удар, толкнуть, полоснуть наотмашь мечом. Пнуть оскаленную морду, добавить краем щита. И вновь в оборону, потому что гзарка, которая откатилась было в сторону и захлебывалась визгом, вновь рычит и готовится к прыжку.

Звери так себя не ведут. Прав был охотник, неладно здесь что-то.

Как остальные, Витька не знал. Справа бился Фин. Быстрый и беспощадный, он раскидывал тварей, словно те не весили ничего. Слева хекал и матерился Олег. Он потерял щит, но вылезти вперед Линде, которая рвалась прикрывать, не давал, встречая нападающих ударом кулака.

Казалось, они не кончатся никогда и кто-нибудь обязательно ошибется.

Так и случилось.

Вскрикнула рыжая, меч ее вывернулся из ладони, девушка, встряхнув рукой, ухватилась за топор. Виктор отвлекся на миг, но и этого хватило. Гзарку он встретить не успел. Зверь ударил в край щита, проскочил мимо, и парня развернуло на скользких от крови камнях, открывая грудь для следующей твари. Та высоко прыгнула, зубы клацнули, метя в горло. Заваливаясь от удара назад, Витька успел лишь подставить правый наруч. Тряхнуло, вышибая дух. Мир перевернулся, сузился до оскаленной пасти, вцепившейся в руку, и горящих красной яростью глаз.

Тварь зарычала и дернула наруч, задние лапы царапнули кольчугу, пытаясь разодрать живот. Защита пока держалась, но спихнуть с себя зверя не удавалось никак. Ладонь второй руки, вывернутой под неудобным углом, застряла под рукоятью щита.

Вот и все. Холодная, жестокая мысль. Самому не встать, а если подоспеет еще одна гзарка, точно конец.

Не было даже тени страха, лишь злость. Она-то и дала ему силы на то, чтобы подтянуть ноги и толкнуть тварь от себя. Отмахнулся мечом, но зверь оказался шустрее, отпрянул. И тут же взвизгнул, поймав боком копье.

– Цел? – выдохнул Ваня, морщась от боли.

Левая рука его висела на перевязи, и, чтобы взяться за оружие, ему пришлось задействовать и ее. Виктор кивнул, чувствуя, что никогда еще не был так рад видеть лицо друга.

Когда упала Линда, сбитая с ног здоровенной гзаркой, Витька еще даже не встал. Он никак не успевал, да и Олег, втянутый в бой, был далеко.

– Лин!

А Ваня… Наверное, он не отдавал себе отчета в том, что делает. Повел больной рукой так, словно зачерпывает воду и выплескивает на зверя. Странно, глупо, но… поднялись с земли камни, мелкие и побольше, с кулак, и помчались в сторону твари. Та подпрыгнула, взвизгнула и повалилась на бок, дергая лапами. А потом Ваня ударил вниз пяткой копья, и земля содрогнулась. Раз, другой, третий. По ней словно волны пошли. Их группа была словно в центре круга, а наружу с ураганной скоростью летели камни, пыль и выдранная с корнем трава.

Атака тварей захлебнулась. Те, что уцелели, уползали побитые, поджав хвосты. Часть воинов тоже посекло, хоть и несильно, больше тех, кто в пылу схватки ушел слишком далеко.

Скулили недобитые гзарки, Олег матерился сквозь зубы, рассматривая левую кисть со сбитыми костяшками, Линда, морщась, щупала затылок. К Вите с Ваней, окровавленный и сердитый, шагал охотник. Пару секунд он лишь рычал, словно забыл разом все слова, а потом выдохнул зло:

– Какого дьярха вы притащили сюда мага?!

Глава 19

Марина

Дождь начался еще ночью. Тихий, нудный, иногда он усиливался до короткого ливня, а порой превращался в невесомую пыль. Двор стал одной огромной лужей, редкие деревянные мостки и сено не спасали: ноги промокали на раз. Местные наружу не совались, гьярравары плохую погоду, кажется, не замечали вовсе, а ребята… Они места себе не находили. Грен Лусар отменил практику и загрузил теорией, но учиться было попросту невозможно.

Ожидание выматывало.

Каждый раз, как кто-нибудь входил в двери, Марина вскидывала голову, надежда вспыхивала в душе, но нет, все это были воины, и нести хорошие вести они не торопились.

– Сколько же можно! – выдохнула девушка и уронила книгу на колени.

Джеррскую грамоту она прекрасно освоила, но эта книга, как и бо́льшая часть остальных, была на эйлате, языке Империи, и с ним у Марины было не так хорошо. А сейчас, в волнении, все эти закорючки и вовсе ничего не значили. Голова была забита другим.

– Скоро, – ответила Рита, размеренно помешивая закипающее варево.

– Уже три дня прошло, и никаких вестей, – простонала Марина.

– Два.

– Разве? О-ох!

Ведьма отвлеклась от занятия. Сверкнули пониманием черные глаза, теплые руки поймали ледяные ладошки девушки.

– Они скоро придут. С ним все будет хорошо.

Марина вспыхнула и отдернула пальцы. Вцепилась в книжку, как в спасательный круг. Поспешно потупилась, чувствуя, как наворачиваются на глаза слезы, а щеки полыхают огнем. Покосилась на сестру, но та, казалось, ее смущения не заметила, продолжая возиться с разноцветной пряжей и запутывать ее все больше.

Маришка вздохнула и приложила ладонь к горящей щеке. Нельзя же так! Да еще когда рядом Лизка. Увидит, поймет – и жизни спокойной не будет, эта мелкая разнесет весть по всей деревне. Характер у нее жуть какой вредный, и нет никаких авторитетов. Разве что кроме Ивана.

Не думать о нем Марина не могла. Особенно когда к грену Лусару прилетел ворон и выяснилось, что охота пошла совсем не так и ребята попали в беду. А Ваня… Когда она представляла, как он, раненый, истекает кровью в далеком лесу, холодело в груди и язык прилипал к небу.

Грен Лусар отрядил в ту сторону троих воинов, а еще с двумя долго говорил, после чего они, серьезные, тоже покинули деревню. Самим же ребятам он настрого запретил выходить за ворота. Ох и шум тогда поднялся! Больше всех рвалась в путь, конечно, Рита. И она же после разговора с магом поддержала его. Ждем – был ее вердикт.

И потянулось ожидание…

Поначалу ни читать, ни писать, ни даже думать складно не получалось, но Марина долго сидела, уставившись в книгу, и незаметно для себя увлеклась. Размышления о сущности магии были местами занудны, но попадались и интересные вещи.

Яркие и вкусные описания мира былого. Магия как искусство и как наука, со стройными формами и формулами. Академии и школы, рассыпанные по континенту, каждая со своим направлением и особенностями. Великие маги, способные строить города и дороги, что переживут своих создателей на столетия. Иной уровень медицины и комфорта. Совсем другая жизнь.

Другая магия.

Марина трогала страницы, испещренные печатными знаками, и пыталась представить, как это было. Каково было людям жить в этой сказке. Как бы чувствовала себя она, окажись здесь – тогда.

А потом была Вторая война магов – все очень надеялись, что Последняя, – и за ней местное темное время. Время беззакония и страха, крах существующего мира и системы магии в том виде, в котором все к ней привыкли.

Это мог быть конец всего, откат на столетия назад, время власти иных тварей, но… лучом надежды явился Торий. Он и его странные взгляды стали тем раствором, что скрепил мир.

Автор книги, судя по имени, был с западного побережья, из городов-полисов возле Эберийского хребта, но при этом оказался не слишком-то лоялен к Империи. Он отдавал должное Торию, восхищался им как основоположником нового направления. Но не забывал критиковать его последователей за жажду власти и желание подгрести под себя всех одаренных.

Вообще всех.

Магия Тория средь них признавалась единственно верной, чистой и безопасной. В основе ее лежали воздействия с помощью жестов и звуков на энергетические потоки и оболочки, будь то иные твари или же другие маги, люди с особым чувствительным контуром. Попросту говоря, братья не строили дворцы и не иссушали болота, зато могли весьма эффективно бороться с порождениями иного мира. И с конкурентами тоже.

Прочитав описание пары ритуалов, взглянув на картинки, Марина зябко передернула плечами и перелистнула несколько страниц. И пожелала себе никогда не встретить торийца.

По словам рассказчика, особой жестокостью отличались «Псы Тория» – обычные люди, ни капли не маги, но обученные специальным боевым молитвам. Они и созданы были лишь для одного: для борьбы с иными тварями и одаренными.

Страшные люди.

Инквизиторы этого мира.

О «классической» магии стихий автор писал с любовью и сожалением. Говорил, что бо́льшая часть заклинаний либо безвозвратно утеряна – привет все тем же торийцам, – либо перестала иметь хоть какой-то смысл в мире с измененным магическим фоном. А то и попросту стала опасной.

Нынешним одаренным, тем, кто не попался в руки одного из братств или получил от них разрешение, приходилось ой как тяжело. Сложные структуры, постоянный контроль и вечная нехватка литературы и учителей. А еще – невозможность построить что-то постоянное и долговременное. Даже тщательно выверенный узор мог разрушиться вмиг, стоило неправильно влить в него силу. Что уж говорить про неначертательную магию? Подобные ошибки грозили не просто растратой силы, они могли убить. И самого мага, и тех, кто вокруг.

Так что заклинания стали проще, короче и слабей. Выходом было обращение к стихии напрямую, но для этого нужно было такое единение и столько сил, что подобным образом колдовали единицы. Прочим же оставались контроль и тяжелая работа.

Маги стали слабее.

Магов стало меньше.

Марина так увлеклась книгой, что, когда Мия вскочила с места и бросилась к двери, она даже не поняла, что произошло. А потом, боясь поверить, кинулась следом. Налетела на девочку, застывшую в проеме, едва не выпихнула за порог. Пальцы вцепились в косяк, а взгляд заметался от одной фигуры к другой.

Шесть человек, заляпанные грязью едва не по пояс, шли прямо по лужам, и дождь холодными струями стекал по усталым лицам. Серьезный и собранный Виктор, хмурый более чем обычно Тимур, бодрящаяся Линда, Юра, потерявший свой лоск… Взгляд метался и не находил того, кто занимал ее мысли все эти два – или все-таки три? – дня.

Мия тронула за руку, шепнула:

– Он жив.

Стало спокойнее, но ненамного. Как? Почему? И жив – еще не значит здоров. О-ох!

Девочка стиснула ее пальцы, и паника улеглась так же внезапно, как и возникла. Марина вымученно улыбнулась.

Отступили с порога, и Маргарита, окинув цепким взглядом пришедших, поспешила взять всех в оборот. Тир отправила готовить баню. Часть девчонок – накрывать на стол, других – помогать стаскивать кольчуги. Марина стояла у двери, вне этой суеты, хмурила брови и никак не могла решиться спросить насчет Вани. А когда наконец решилась, получила ответ:

– У грена Лусара он. А нам велели сидеть и ждать вызова.

Сердце кольнуло нехорошим предчувствием.

– Он цел?

– Почти, – отозвался Виктор, – ничего серьезного… вроде как.

Голос его звучал глухо, парень согнулся пополам, стягивая кольчугу. Сонечка, помогая, поспешила вцепиться в край.

– Его сорх зацепил, – добавила Линда. – Несильно, и противоядие вовремя дали. Ему уже лучше.

– Так почему вы здесь, а он там? Может, сначала к Рите?

– А ты знала, что Ваня – маг? Хм. По глазам вижу, что нет. А у него, кажется, твой профиль, земной. И ведь чуяла я, еще там, у озера: что-то не так. Думала, показалось…

Линда говорила, а Марина слышала ее как сквозь вату. В душе все смешалось: удивление сродни шоку, страх, робкая радость. Ваня – маг?! Он так не любил их, кривился при одном лишь упоминании – и сам оказался таким же. Шалость судьбы, случайность… счастливая. Теперь они смогут заниматься вместе, и видеться чаще, и… о-ох!

– Мариш, ты чего? Цел он, цел. Рука заживет, но пока не до тренировок будет.

– Я волновалась. За вас за всех, – поспешно добавила девушка, очень надеясь, что Линда ее смущения не заметит.

И то ли рыжая оказалась не столь проницательна, то ли ей было не до чужих переживаний, но – не заметила. Отжала мокрые волосы, закрутила в пучок. Улыбнулась невесть чему, только улыбка эта вышла какой-то злой, больше на оскал похожей.

– И что теперь?

– Не знаю, – честно ответила Линда. – Ваня… Мы все очень серьезно попали из-за него… из-за его способностей. Гьярравары злы, охотники еще злее. Все думают, что он попросту скрыл свою одаренность и тем самым нас подставил. Магам нельзя соваться в темные земли без особой защиты, эти твари просто с ума сходят, когда чуют вашу кровь, ее особую энергетику. Я бы это сказочками сочла, если б сама не видела.

– Все было так плохо?

– Хуже, чем плохо. Чую, совсем не такую охоту для нас готовили. Мы сами чуть дичью не стали.

– Но Ваня не знал, правда!

Рыжая столкнулась с ней взглядом, словно сканером зеленым просветила. Усмехнулась невесело.

– Я-то верю. Вопрос в том, поверит ли грен Лусар.

Виктор

– …сколько раз повторять: не знал я, – устало произнес Иван.

Он сидел, тяжело облокотившись о стол. Мокрый, грязный – переодеться, как ребятам, ему не дали. Спокойный, что удивительно, учитывая столь долгую беседу с «обожаемым» магом.

Мужчина, что сидел напротив, наклонился резко, темные глаза впились в лицо парня. Смотрел с полминуты, после выдохнул и отвернулся. Витя кашлянул, и тогда лишь его демонстративно заметили.

– А, Виктор, – холодно произнес грен Лусар, по обыкновению местных делая ударение на второй слог, – проходи. Что скажешь?

– Он не знал.

Породистое лицо скривилось.

– И вы оба думаете, я поверю, будто маг его силы мог не знать о собственной одаренности?

Мелькнула мысль поинтересоваться силой друга, но Виктор ответил просто:

– Да.

– Не советую врать мне.

На этот раз тяжелый взгляд просверлил Витьку. Тот и бровью не повел, даже не пытаясь скрывать, что попытки копаться в мозгах ему как мертвому припарка.

– Это правда. Пусть странная, почти невероятная, но правда. А еще он слишком не любит ваше племя, чтобы признать в себе способности.

– Ничего, что я здесь? – подал голос Иван.

– Ты свободен, можешь идти, – отмахнулся грен.

Виктор ожидал от друга вполне закономерной злости – при таких-то повадках мага, но Ваня лишь скривился и встал. Лицо его посерело и осунулось за эти дни. Парень, стараясь держаться молодцом, врал всем, и в первую очередь себе. А на деле чувствовал себя в разы хуже.

– Марго покажись.

– Знаю, – вяло огрызнулся Иван.

Едва за ним закрылась дверь, маг велел:

– Садись. Рассказывай.

Сел. Рассказал, потому как не видел смысла что-то скрывать или утаивать. Не сейчас, когда так важно, чтобы грен Лусар поверил и ему, и Ване и друга из категории «сволочь, которая подставила всех» переместили в ранг «жертва обстоятельств».

Рассказ вышел долгим. Про путь к дому охотника и бесполезный день в лесу, про нападение сорха. Про ночь и помешательство Дэна. Про дорогу обратно, гзарок, Ванину магию. Про еще одно нападение, на этот раз ментальное, потому как тварь не показывалась, но очень злилась и била то унынием и страхом, то пыталась подманить зовом столь сильным, что даже гьярравары встряхивали головами и крепче сжимали оружие. Про прочих тварюшек, слишком мелких, чтобы атаковать, но охочих до чужаков, и их взгляды, провожавшие до моста.

Мужчина слушал, не перебивая, не отводя взгляда, словно важно было не то, что говорит Виктор, а то, как он это говорит.

Проверял? Наверняка.

А потом начались расспросы. Как себя вел Иван после якобы стихийного проявления дара, что делал, чуть ли не как смотрел. На все это Витька подробно ответить не мог. Друг удивил, конечно, но ни времени, ни сил, чтобы следить за его настроениями, у ребят не было.

Маг хмурился, явно недовольный скудной информацией. Хотя ему-то как раз одни плюсы. Это охотники с гьярраварами не в восторге, хоть и вытянули, ушли без потерь, но сюрприз неприятным вышел. Зато грен Лусар получил нового мага, судя по оговоркам, не самого слабого. Даже странно, что никто еще не додумался выявлять одаренных с помощью иных тварей, очень уж показательна их реакция. Или…

…додумался?

Виктор вскинул пристальный взгляд на мага.

– Что не так? – тут же отреагировал тот.

Все не так. Им врут, используют втемную, эксперименты ставят. Обещают все блага этого мира и держат в деревне, не выпуская даже в соседний город. Якобы свободные, а на деле… кто?

– Ты знал.

Маг понял его почти моментально. Губы скривились, словно улыбнуться хотел, но передумал.

– Нет.

– Ладно, не знал – предполагал, что среди нас могут оказаться маги.

Мужчина побарабанил пальцами по столу.

– Как понял?

– Это слишком очевидно. Не использовать иных тварей с их страстью к одаренным… ну, как-то даже глупо. Одно не пойму: почему нельзя завести себе ручного зверька для таких целей?

– Нельзя, – скривился маг.

Он долго смотрел на Виктора, будто решал, стоит ли вообще говорить с парнем, или надо прогнать его прочь.

– Я не знал, что среди вас окажется маг. Я мог на это надеяться, но… Иван долго не проявлял себя.

– Никто на него не подумал бы, – кивнув, ответил Виктор. – Даже он сам.

– А теперь он отказывается от учебы.

В голосе мага не было жалобы, скорее недоумение и злость, словно он и вправду не мог понять, как можно отказаться – от такого.

– Он слишком не любит магов, чтобы просто так согласиться.

– Почему?

– А за что ему вас любить? У всех нас была жизнь. Лучше, хуже – неважно. Это была наша жизнь и наш мир. Дом, учеба, работа. Родные и близкие. То, что мы любили. А маги лишили всего этого.

Болезненно хотелось, чтобы мужчина возразил, сказал что-нибудь в духе «ну не я же».

Не сказал.

– Зато у него есть дар.

– Ага, компенсация за загубленную жизнь. Только этого мало. Злость и обида никуда ведь не делись.

– Все это останется в прошлом.

Неужто опять всех укурит и коллективную лекцию проведет? Наверняка.

– Не думаю.

Грен Лусар молча сверлил взглядом, парень смотрел открыто и прямо.

– Внушение на тебя не действует, так?

Витька двинул плечами. Спросил:

– Карты на стол?

– Что?

– Так, выражение нашего мира. Означает, что тайные планы и замыслы должны стать явными. И да, внушение на меня не действует.

– И ты не один такой.

Кивок.

– Кто еще?

– А то сам не знаешь. Тимур.

Мужчина едва заметно улыбнулся. Конечно, он подозревал это после того дня, когда чуть не убил Линду, но подозревать и знать – вещи разные.

– И что ты рассказывал остальным?

– Что рассказывал? Мало. Но, думаешь, никто не знает о твоих… недоговорках? Знает. Просто многим плевать. Они хотят здесь прижиться и будут хвататься за любую возможность.

– А ты? Что думаешь?

– Какая разница, что я думаю? Что бы я ни сказал, ты подтвердишь самую удобную версию.

Маг скривил губы. Встал, легко и плавно, словно тренированный воин, подцепил с полки початую бутыль вина и два кубка.

– Пей.

– Пить с магом? Серьезно?

Мужчина прикрыл глаза, вздохнул глубоко, а потом вновь уставился на Виктора.

– Ты можешь мне не верить, но я вам не враг. В этом мире есть люди, гораздо более страшные и жестокие, которым и дела до вас не будет – лишь до того, что вы можете.

Голос мага, вкрадчивый и густой, призывал слушать и слушаться, и кто-то более впечатлительный поддался бы, но парень лишь хмыкнул.

– Только не надо говорить, что тебе есть дело до наших чувств.

Если бы грен Лусар возразил, Виктор напомнил бы о Рите и Дэне с Юлей, а еще – о Линде. Но тот молчал.

– Хочешь честный ответ? – наконец спросил он.

– Ну давай.

Говорить с магом вот так, открыто, было странно, но до того приятно, словно сбросил с плеч тяжеленную ношу.

– Вы мне интересны. Не все, но… многие.

– Как жрецу интересна жертвенная овца?

– Не так, – медленно протянул мужчина. – Я хочу видеть, что могут сделать с магией те, кто ее не касался ни разу. Кто рос, не зная о братствах Тория, контурах и потоках, кого не учили с детства, что он может, а что нет. Чистые и наивные. Да, такие люди мне интересны.

Витька хмыкнул. Значит, все же эксперимент. Хотя на месте мага он бы тоже в кого-то вроде Пашки вцепился и не отпускал – с его-то талантами.

– Но силы здесь замешаны слишком большие, чтобы все было так просто.

– Ты прав.

– И? Расскажи мне.

Маг откинулся назад и пригубил вино.

– Зря не пьешь, чистое.

Виктор молчал, лишь смотрел, не отрываясь, на мага, но тот упорно держал лицо, не позволяя эмоциям прорываться наружу.

– Я мог бы испепелить тебя на месте, – произнес он, поглаживая большим пальцем резной бок кубка.

– Я думал, огонь – по части грена Иртена.

Маг усмехнулся.

– Наглеешь. И почему? Всегда такой осторожный… лучший у Рейнара, вожак среди своих. Думаешь, убил парочку иных тварей, и все, стал гьярраваром, можешь с магами препираться?

Парень пожал плечами.

– Я устал. А еще внезапно понял, что в этом всем – твоих тайнах, моей осторожности – нет смысла. Мир большой, время идет, и работает оно… на обе стороны. Да, что-то забудется, нужные мысли улягутся в головах, но вечно держать ребят под дурманом не выйдет. И они начнут думать. Спрашивать. И, когда выберутся отсюда, узнавать. И их реакция зависит от того, сколь неприглядную правду ты скрываешь. Так не проще ли рассказать что-то уже сейчас? Может, и шок будет не столь сильным.

– Мне нет нужды покупать твое молчание.

– Я знаю.

– Тогда зачем?

– А почему бы и нет?

Маг выбил пальцами затейливую дробь из столешницы.

– Поговори с Иваном. Он мне нужен.

– Поговорю. Но… не принуждай ни его, ни остальных. Не ломай, как Юлю и Дэна. Хватит уже жертв во имя науки. Тот, кто захочет, сам придет и будет учиться другим на зависть. А кто не хочет – имеет на то полное право.

– А не слишком ли много ты требуешь? То за Маргариту просил, то за Лин. Не забыл, с чьей руки кормишься?

Так будет не всегда – пообещал себе Витька. А вслух сказал:

– Тебе рабы нужны или маги?

– Маги нужны, да, – медленно произнес мужчина. – А вот вы, бесталанные, – не очень.

Угроза? Предупреждение? Если на то пошло, то их с Тимуром, как негипнабельных, проще в лесочке прикопать. Чтоб лишним знанием народ не смущали.

– Но зачем-то же и с нами возятся.

Подобие улыбки на породистом лице. Маг вновь приложился к кубку, отмахнулся небрежно.

– Иди уже, надоел.

Витька криво ухмыльнулся, сказал напоследок:

– Я жду рассказ.

И вышел.

Глава 20

Маргарита

Ваня, как ни держался, слег со слабостью и температурой. Рита подозревала, что дело тут не в усталости организма или какой-то инфекции и даже не в ране, которой несколько дней никто толком не занимался. Истощение его было магического характера, и девушка парня вполне могла понять. Сама знала, что такое расходовать силу без оглядки. И она затребовала для него хотя бы пять дней отдыха. Грен Лусар, проявив внезапную солидарность, с требованием согласился.

– Ты врач, делай как должно, – сказал он, чем безмерно удивил Риту.

Она постоянно чего-то от него ждала: резких слов или неожиданных действий, экспериментов и уроков, о которых ребят забыли предупредить. Казалось, что маг не стремится сделать жизнь учеников хоть чуточку легче, наоборот, держит их в тонусе, не позволяя расслабляться. И тем большим было удивление, когда он согласился не только Ване дать передышку, но и всем остальным.

Линда вцепилась в эту новость и сказала, что им нужен праздник.

– И ты будешь петь, – заявила рыжая, бесцеремонно откидываясь на соседней с Ваней постели.

– Лин, сейчас не до развлечений, – проворчала Марго, меняя повязку на руке парня.

Рана выглядела сносно, но волновали температура и лихорадочно горящие щеки больного.

– А что делать? Мы все устали и приуныли. Дождь кончаться и не думает, тренировки отменились, практики тоже нет, а от лекций и книжек уже зубы сводит. Нет, пойми меня правильно, учиться я люблю, но… нам нужен праздник, как ни крути. Я, может, второе рождение отметить хочу. Все же Ваня меня спас.

– Тогда уже третье, – пробормотала Марго. – Едва не помирать входит у тебя в привычку.

– Я не специально, честно, – со смешком выдала рыжая. – Ну так что? На солнцестояние нам повеселиться не дали, так хоть сейчас погулять.

– Кто там говорил про вечеринку? – спросил Юра, едва войдя в комнату. – Эй, это моя постель!

– Я подвинусь, – отозвалась Линда.

И вправду подвинулась, и парень плюхнулся рядом, облокотился о ее согнутые колени и похлопал по голени. Маргарита покачала головой. Может, они и считают столь… тактильные и свободные отношения нормальными, но здесь так не принято.

– Ну так что?

– Нам просто необходимо развеяться. Юр, ну скажи ты ей! Марго прекрасно поет, слушаю – и мурашки по коже. И она намерена лишить нас этой радости.

Рита закончила с перевязкой и повернулась к девушке с парнем.

– Может, хватит ребячиться?

– Маргаритка-а, – протянул блондин, улыбаясь и заглядывая ей в глаза. – Соглашайся. Не прогадаешь.

Рита вздохнула. Наверное, они правы и разрядка нужна всем. Но… куча скучающей молодежи, алкоголь… А еще маги и местные. Как бы чего не вышло.

И все же она позволила себя уговорить, и подруга развила бурную деятельность. Организовала перестановку столов и лавок и ужин – при этом сама почти не готовила и, уж конечно, ничего не таскала. Вдохновила ребят, где-то раздобыла «музыкантов», даже грена Лусара то ли убедить, то ли обаять смогла. Глаза рыжей сверкали, лицо не покидала улыбка. Быстрая и неутомимая, возражения девушка отметала как нечто несущественное. Линда явно попала в свою стихию и была в ней хороша.

Хоть и волновалась Марго, но вечер удался. Да, робела поначалу малышня, а мальчишки не торопились участвовать в плясках, но рыжая всех втянула в действо. Хороводы и «ручеек» пошли на ура, а «норвежский круговой» отлично лег на местную музыку. Гьярравары исполнили нечто свое, столь боевое и грозное, что, казалось, вздрогнули стены, а грен Иртен, наплевав на технику безопасности, устроил огненное шоу. Как ни странно, но все остались целы и невредимы.

А сама Рита пела, как не пела уже очень давно.

В словах и вибрациях всегда была магия, древняя, исконная. Она знала это и чувствовала ее и раньше, но здесь… Мир словно отзывался на ее пение, начинал звучать в унисон, выстраивая невидимые токи энергии в стройную картину.

Но невидимыми они были не для всех.

Так Паша, о чем-то споривший с Максом, вдруг замер, ошалело водя взглядом по комнате. Наклонился к приятелю, и уже оба они уставились во все глаза на Маргариту. А она скользнула в привычный мир серебристо-золотых росчерков и не удержалась от вздоха: до того красивым и правильным он показался. Тут же взяла себя в руки и продолжила петь.

А затем, когда смолкла Рита и музыканты завели нечто медитативное, но в то же время энергичное, на центр комнаты ступила Линда. Закружился золотой вихрь, повинуясь каждому ее жесту. Рыжая двигалась так, словно знала, что делает, видела все те же потоки. Как это возможно без дара, Марго представить себе не могла, но реальность доказывала: это возможно. И еще как.

С минуту девушка терпела, косясь на грена Лусара – тот сидел в одиночестве и, лениво потягивая вино, смотрел на танец, – а потом пересела ближе. Мужчина едва глянул на нее, повел рукой, и рядом возникла одна из тир. Осторожно, будто опасаясь совершить неверный жест, она подлила в кружку Риты вина и неслышной тенью отступила во тьму.

– Чистое, – обронил мужчина.

Девушка скривилась недоверчиво.

– Ты же сам учил не пить с магами.

Красивые губы мужчины дрогнули в едва заметной улыбке.

– Ты когда-нибудь научишься вновь доверять мне?

– Не знаю, – честно ответила Маргарита. – А стоит?

– Тебе решать.

Она, прищурив глаза, продолжала наблюдать за Линдой вторым, магическим, зрением. Золотые точки колыхались волнами, сплетались в узоры, стелились по полу и взмывали под потолок. Льнули к девушке, невесомо обнимая, и следовали хвостом.

– Ты видишь то же, что и я? – наконец спросила Марго.

– А что видишь ты?

И опять эти глаза, от темного взгляда которых сбивается с ритма сердце – то ли от страха, то ли еще от чего.

– Лин…

– Танцует, – выдохнул он вместо нее. – Очень красиво и правильно.

– Она же не маг.

Кажется, ему хотелось поговорить не меньше, чем Рите – услышать ответы.

– У нее нет дара, если ты об этом. Она не видит того, что видим мы. Зато у нее есть чутье. Джеррцы называют таких дев гьяр-краши, в Таэллии же их зовут фьяллами. Не маг, не ведьма и не шаман, но… чутье есть. Вдохновлять, очаровывать или же злить, выстраивая потоки нужным образом – это все про них. Что интересно, Псы Тория используют те же методы – движение и звук, но основа тут разная. Там, где у торийцев отточенные фразы и жесты, у танцующих дев – чутье и…

Он пошевелил пальцами, подбирая нужное слово.

– Они растворяются в танце, пропуская все через себя, – произнесла Маргарита, не отрывая взгляда от Линды.

– Пожалуй, так.

Сам он смотрел лишь на Риту. Этот взгляд чувствовался кожей, и хотелось заслониться от него рукой.

– Мне кажется, – сказала она, – Торий был совсем не дурак, раз создал на этом целую систему магии. Боевые молитвы – слово, движение, ритм. Наверное, весьма эффективно.

– Все зависит от цели. Когда главным было выжить, научиться обороняться от иных тварей и приструнить заигравшихся в войну магов – да, молитвы Тория были лучшим из возможного. Но сейчас…

Он замолчал, она послушно спросила:

– Что сейчас?

– Мир меняется, Маргарита. Братств всего три, как заповедал Торий: Псы, Мечи и Светочи, – но ветвей у них много. И единства меж ними нет уже давно. Воюют за власть, воруют друг у друга одаренных. А на тех, кого не могут заполучить надолго, ставят свой знак, перекрывая доступ к силе и коверкая контуры. Якобы во благо простых людей, но… ты сама понимаешь, забота о людях – последнее, о чем они пекутся, запечатывая мага. Торий был хорош, но его время давно прошло. А последователи его забрали слишком много власти и расставаться с ней не хотят.

«Все как всегда», – подумала Рита. Деньги и власть. И знамя идеи, которым всегда можно прикрыться. Покосилась на мага. Впервые после того то ли урока, то ли попытки обольщения она разговаривала с ним так спокойно и легко, почти что открыто.

– Ты много знаешь о торийцах… Откуда? – спросила, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Я был одним из них. Очень давно.

– И…

– И все. Я не поддерживаю идеи торианства. Мы достойны большего, чем те огрызки знаний, которые они готовы нам бросить.

– Магия для всех, – протянула Рита, – извини, но ты не похож на идеалиста. Совсем.

– А на кого похож?

Вновь этот взгляд и звоночек в голове: опасность. Девушка опустила ресницы, уставилась в кружку.

– На человека, готового идти к цели по трупам.

Думала, он рассердится, но мужчина лишь рассмеялся. Это было так непривычно, что Марго уставилась ему в глаза. Сейчас они казались огромными и совсем черными.

– Одно другому не мешает, милая Маргарита. Но ты не думай об этом, наслаждайся вечером.

Внезапно и очень остро почувствовала она, как звучат в такт сердцу барабаны, а низкие мужские голоса выводят песню, накатывающую на тело волнами дрожи. Вокруг сплетались золотые росчерки, подвластные движениям Линды, и рыжая танцевала, качаясь на этих волнах. Мелькала в отблесках пламени, словно сама была и пламенем этим, и звуком, и песней.

Олег

Он пил и поглядывал на Линду, мрачнея с каждой минутой.

Она крутила хвостом весь вечер. Шутила, смеялась, тащила в круг всех робких и стеснительных. Встряхивала темно-рыжей гривой и сверкала зеленющими глазами. И танцевала. Эх, как она танцевала! И не сказать, что эротично, – он полно повидал танцев гораздо более откровенных и искусных. Тут же все было подчеркнуто просто, но как будоражило и захватывало дух!

Наверное, этой энергией своей бешеной и открытостью она и в первый раз его зацепила. Так, слегка, ровно настолько, чтобы он попробовал подкатить, получил отказ и переключился на следующую. Но потом она познакомилась с Андреем, и невесть почему у них все сложилось.

Андрюха, тихий, спокойный и весь из себя правильный, бешеной популярностью у девушек не пользовался. А тут раз – и обломилось. Конечно, это царапнуло самолюбие, но, опять же, не слишком. Время шло, ребята встречались. Родители обеих сторон, как приятель рассказывал, подумывали о свадьбе. Сам Андрей тоже был не против, рыжая помалкивала, а Олег… Он ждал, когда этот нелепый союз развалится. Не могло у них выйти что-то серьезное, не могло – и все тут!

Возможно, Олег и оказался бы прав, но судьба и чертовы маги решили иначе. Их выдернули сюда, и Андрей умер, а оба они остались живы. Впору счесть знаком, как и то, что Линда, столь же бездарная, отказалась от простой женской доли и примкнула к «отряду Рейнара». А нет, и тут они не стали ближе.

И все этот Виктор. Парень неплохой, но ведь не лучше него самого, вот ни в чем! Да, фехтовальщик хороший, но все это – дело наживное. Между Витькой и Линдой так и искрило, и не раз Олег решал для себя отступиться и забыть, свет клином-то на этой девке не сошелся. Ведь если у людей прям большая любовь, то третьему нехрен лезть. К тому же Авила, смазливая рабыня из Льяра, постель пусть и не грела, зато на сеновал заманивалась легко и охотно уже вторую неделю. Но… Витька с Линдой не были парой, хотя все кому не лень и судачили об этом. Рыжая вертихвостка постоянно мелькала перед глазами, не говорила ни «да», ни «нет» и всячески подчеркивала свою независимость.

Эта неопределенность бесила.

И она же вселяла надежду.

Чем больше Олег смотрел на нее сегодня, тем больше мрачнел и пил. Вечер подходил к концу, все, что могли, съели, а насчет выпивки Хильда ворчала, что пора бы и ограничиться. Да кто ее слушал! Народ веселился, плясал и пел. Даже вечно строгий маг о чем-то болтал с Риткой и казался вполне довольным происходящим.

– Пойдем, – буркнул Олег, перехватывая за руку темноволосую тиру.

Девушка едва кувшин не упустила. Глянула на сидящего парня преувеличенно строго. Он огладил через шерсть юбки крутое бедро и крепкую ягодицу, вторая рука метнулась вниз, задирая подол и касаясь голой коленки.

– Я соскучился. Хочу тебя.

Авила вздрогнула и закусила губу. Она заводилась от таких ласк в два счета.

– Тише ты, ну не сейчас же! – возмутилась шепотом, но не сделала и попытки отстраниться.

– А когда? – спросил, а пальцы продолжили щекотать внутреннюю поверхность бедра, поднимаясь от коленки все выше. Оглаживать, едва касаясь, и сжимать – так, как она любит.

– Скоро, – выдохнула она и облизнула губы. – Ты иди, я… догоню.

Он ухмыльнулся и убрал руки. Придет, никуда не денется.

У порога уже оглянулся. Рыжая выплясывала что-то лихое с Иваром и улыбалась, прямо-таки сияла улыбкой. Олег сплюнул и вышел за дверь. Погода была под стать настроению: серо, дождливо и грязно.

Знает ли кто о том, что они с Авилой встречаются в соседнем сарайчике, Олега не волновало. Как и то, делит ли он ее с кем-то или нет. Они об этом не разговаривали. Да и вообще говорили мало.

Девушка не заставила себя долго ждать, примчалась едва ли не следом. Сгреб в объятия так, что пискнула, повалил на пол, задирая подол.

– Погоди, – шептала она, упираясь ладонями в грудь, – платье же…

А сама только так расставляла ноги. Теплая, мягкая, бесстыжая.

Кажется, он был резок и груб, словно намеренно хотел причинить боль. Она стонала и кусала губы, а он видел на ее месте другую… и оттаивал, становясь нежнее.

Разрядка удовлетворения не принесла. Хотелось курить – несбыточная мечта – и побыть одному.

– Все, иди.

Сказал и отпихнул руку, лениво ласкающую живот. Девушка глянула удивленно и медленно поднялась. Одежду поправила, привычно отряхивая налипший сор.

– Странный ты нынче. Опять о рыжей думаешь?

– Иди, я сказал! – зарычал он.

Она вздернула нос и криво усмехнулась. Поклонилась едва ли не в пояс, скользнула на улицу, прошипев напоследок что-то на эйлате. Явно не похвалу.

Обидел? Плевать! В конце концов, Авила рабыня, не больше. То, что все это временно, оба понимали еще в начале. Так почему б не закончить все сейчас?

На воздух Олег вышел почти трезвый и порядком злой. На кого злился – ответить бы не смог. Не на податливую же тиру, что старалась радовать его каждый раз. Тут бы вызвериться на себя и бесов в голове, но – не в его привычке заниматься самокопанием. Это для хлюпиков, неуверенных в себе.

С Линдой столкнулся у дома, почти на пороге. Девушка выскочила во двор, обернулась, что-то ответив тем, кто остался внутри, и успела сделать лишь пару шагов по шатким мосткам. Охнула, наткнувшись на Олега, он перехватил за запястья, не позволяя оступиться. Напряглась, словно хотела ударить, но, узнав, выдохнула:

– А, это ты.

От нее, разгоряченной вечером и танцами, пахло вином и какими-то травами, и его переклинило. Вместо того чтоб отпустить, шагнул вперед и уткнулся носом в ее шею. Она шарахнулась назад, ударяясь спиной о стену.

– Сдурел?! – прошипела тихо, но гневно.

– Сдурел, – подтвердил он, прижимая ее к шершавым бревнам.

– Пусти, идиот. Ты пьян.

– Пьян, и еще как. От тебя, милая.

– Какая я тебе на хрен милая?! Олег! Кончай придуриваться.

Он лишь ухмыльнулся. Руки ее дернулись вверх и в стороны, пытаясь вывернуться из захвата, но он на реакцию тоже не жаловался. Стиснул запястья, с трудом завел за спину девушки. Колени блокировал своим, вновь ткнулся в шею, не позволяя ударить лбом в лицо. Ее зубы впились в плечо с такой силой, словно хотела кусок выхватить, но он лишь вздернул выше ладони, заставив ее ахнуть от боли и взвиться на цыпочки, прижимаясь к нему грудью.

– С-сволочь, – выдохнула она. – Тебе это с рук не сойдет!

– Прости, – почти искренне шепнул он, не в силах оторваться от нежной кожи ее шеи.

О чем только думал? Что она, слишком гордая и уверенная в себе, орать и звать на помощь не станет? Или каким-то чудом возьмет да и размякнет в его объятьях? Да не думал он вовсе, и вправду дурея от одного ее присутствия и запаха.

Девушка зарычала, дернулась, рискуя вывернуть руки из суставов, а его словно под дых ударили и толкнули одновременно. Олег шатнулся, разжимая ладони, сделал шаг назад, не удержался на мостках и ступил в лужу. Рыжая дышала тяжело, ее яростью можно было обжечься.

– Лин, я…

Что сказать собирался – сам не понял. Что не хотел и жалеет теперь?

Не жалеет.

Хотел.

Линда стиснула кулаки, и на парня дохнуло жаром. Удивился мимолетно: в такую погоду – и знойный воздух? От дверей раздался голос Ивара:

– Хельг, Лин, вы чего?

– Ничего, – после паузы выдохнула рыжая. – Никому ни слова, понял?

– Да что вы тут…

– Ни слова! – прошипела девушка и скользнула мимо Ивара в дом.

Олег проводил ее взглядом и вздохнул. Права рыжая, он идиот.

Маргарита

Линду трясло. Марго как увидела ее, сразу поняла: что-то неладно. Подруга и раньше злилась, но так – никогда.

– Лин…

Дотронулась до руки и едва удержалась, чтобы не отдернуть ладонь – до того горячей показалась кожа. Рита охнула и стиснула пальцами голову девушки, заглядывая в глаза. Ярость, едва ли не физически ощутимая, так в них и сверкала. Кажется, Линда хотела что-то сказать, но слова застревали в горле, и она лишь вдыхала и шумно выдыхала воздух.

– Что с тобой?

– Не знаю, – вытолкнула из себя вместе с очередным вздохом. – Но я… кажется… сейчас кого-то убью.

Девчонки, что заканчивали с уборкой, смотрели с интересом, Юра с Денисом, позабыв про столы, стояли, прислушиваясь. Мия – глаза огромные, рот прикрыла ладошкой – пятилась назад, пока не уперлась в стену. Вздрогнула, голос был еле слышен:

– К грену Лусару ее, пока не поздно.

Рита вздернула брови.

Почему к нему? Вряд ли маг именно тот, кому будет рыжая рада в таком состоянии.

– Быстрее, – шепнула Мия, уловив сомнения Риты.

– Ладно. Пойдем.

И потянула Линду на улицу. Шагнула в серый полумрак, молясь мысленно, чтобы маг не успел еще лечь.

Не успел, хоть и собирался. Из одежды на нем остались штаны и рубаха, явно дорогая, как и все его вещи. Темные волосы распустил, и они гладкой волной легли на плечи. Это было так непривычно, что Рита застыла на месте. А он глянул на девушек и отошел из проема, распахивая дверь шире.

– Ей плохо.

– Вижу.

К рыжей он подходил осторожно, словно к обезьяне с гранатой. Всматривался долго, затем повернулся к Рите.

– Маргарита, уйди.

– Ну уж нет, я тебя с ней вдвоем не оставлю. Знаю я всякое там… лечение.

– Маргарита…

– Не уйду, я сказала!

Поджались губы, лицо его стало холодным, почти надменным.

– Тогда готовься помогать.

– Хорошо. Что делать? И что с ней?

Маг вновь глянул на рыжую и зарылся в шкаф, гремя склянками.

– Помнишь, я говорил, что брать много силы опасно?

Рита не помнила, но кивнула.

– Иногда так бывает, что люди, не обязательно маги, впитывают силы больше, чем могут удержать. И не всегда они знают, что с этим делать. Они не могут справиться сами. И…

Он замолк, рассматривая что-то перед свечой. Линда кусала губы, часто и шумно дышала. Марго спросила нетерпеливо:

– И что?

– И люди сгорают. Сходят с ума, убивают других, убиваются сами.

– И что нам…

– Пусть сядет и выпьет.

Сунул Рите в руку склянку.

– Ты ей поможешь?

Маг ответил внимательным взглядом.

– Не знаю. Сама посмотри.

Рита моргнула, не сразу сообразив, что говорит он о магическом зрении. А когда глянула, едва не уронила колбочку на пол. Мужчина перехватил ее ладонь, но девушка это едва заметила.

Контур Линды не то что светился – сверкал, причем неприлично ярко. Почти как у Пашки или грена Лусара.

– Видишь теперь?

«Вижу, и еще как», – подумалось ей. Только, если верить его книгам и его же рассказам, так не бывает. Линда – не маг… вроде бы. Или?.. Или их всех держат за дураков.

– Лин, слышишь меня? – позвала она. – Выпей вот это…

И потянулось время. Рита сидела на кровати грена Лусара вместе с подругой и говорила что-то почти бессмысленное, а та потихоньку приходила в себя. Улыбнулась рассеянно, стиснула пальцы Марго. Руки ее уже не казались ненормально горячими, и молодая ведьма украдкой выдохнула.

– Пить, – разлепив пересохшие губы, шепнула рыжая.

– Убивать больше не хочется? – спросил мужчина, наклоняясь к ней и заглядывая в глаза.

Линда скривилась и цапнула кружку из его рук.

– Понятно.

Что понятно – так и не сказал. Вновь зарылся в шкаф, и когда Марго увидела в его руках амулет, из груди само собой вырвалось:

– Нет!

– Да.

– Я не позволю.

– Это сделаешь ты.

Крупный амулет в стальной оправе лег в руки, и девушка вздрогнула. Лосха. Знала же, что не надо идти сюда! Сами бы как-нибудь справились. Нет же, притащилась и Линду на заклание привела.

С досадой вздохнув, Рита присмотрелась к тому, что лежало в ладонях. Гематит, испещренный местными рунами, их комбинация выглядит смутно знакомой. Вот Аэлу, приобретение, и усиление – Берку… и еще куча всего, чтобы зациклить и укрепить, позволить впитать побольше и не дать камню разрушиться от этой энергии.

– Учись работать с такими вещами.

– Новый эксперимент, да? – кривясь, спросила Рита.

– Мне уже хорошо, – быстро сказала Линда. – Марго, пойдем.

Она встала резко, и маг шагнул навстречу. Лицо его казалось сейчас почти человеческим: участие и забота, и даже доброе беспокойство.

– Уверена? Так хочешь сгореть и других погубить?

– Да не собираюсь я никого убивать!

– Правда?

И рыжая, бешеная, непримиримая, выдохнула и, потупившись, села.

– Делайте, что там надо, – пробормотала она. – Только не прикончите ненароком. И побыстрее, пока не передумала…

Когда девушки вышли из дома, стояла глубокая ночь. Дождь прекратился, но в воздухе висела тонкая водяная пыль, неприятно холодящая кожу. Рита поежилась и поняла, насколько же сильно она вымоталась.

Грен Лусар притащил их в «учебный сарай» и вцепился всерьез. Вновь в огонь летели травы, и рыжая морщилась и чихала от тошнотворно сладкого запаха, а маг призывал ее расслабиться и отдаться на волю подруги. А Маргарита… Она качала на ладони амулет, пытаясь ощутить его, Линду, да вообще хоть что-нибудь ощутить! Хотела уж огрызнуться и заявить, что ничегошеньки у них не выйдет, как в голове что-то щелкнуло, и будто завеса упала. И стало понятно все: и что нужно делать, и как, и почему маг поручил дело именно ей. Доверие стало главным в ритуале, и лишь благодаря ему все удалось. Рите Линда доверяла, грену Лусару – нет. А ломать, действуя против воли…

Она была как граната без чеки, и маг то ли пожалел девушку, то ли… просто испугался.

И Маргарита умаялась тянуть из нее силу и запихивать в «накопитель». Долго, страшно, тяжело. Под конец чувствовала себя так, словно вскопала лопатой немалых размеров огород. Грен Лусар наверняка справился бы лучше, но – увы. Сия честь досталась ей.

– Ты как? – спросила она у подруги.

Линда стояла, запрокинув лицо вверх.

– Как ни странно, нормально. – В ее голосе послышалось удивление. – Это было… ужасно. Будто распирало что-то изнутри, мешая думать, дышать, жить. А сейчас хорошо. Только спать хочется.

Она устало улыбнулась, и Рита вернула улыбку.

– Так кого ты убивать собиралась? Не хочешь – не говори, твое право, но… вечер такой хороший был, и ты казалась счастливой.

– Был, – мрачно подтвердила рыжая, – казалась.

И, внимательно глядя под ноги, чтобы не оступиться, принялась за рассказ.

Ритка слушала ее и свирепела, думая, что завтра же оторвет Олегу яйца и подвесит их в качестве бубенчиков у входа в назидание остальным. Кажется, она сказала это вслух, потому что подруга рассмеялась. Выдохнула:

– Достал он уже!

– Лин, не злись, но… парня тебе надо хорошего. И ты знаешь, о ком я говорю.

Рыжая сверкнула взглядом, прошипела нечто невнятное. Маргарита молчала, и Линда сказала зло:

– Знаю! Но я не хочу встречаться с Виктором просто потому, что мне надо хоть кого-нибудь выбрать. Это глупо, и вообще… бесит! Что, если я «ничейная» девушка, меня надо обязательно делить? Словно кусок мяса какой.

Конечно, Рита понимала ее. Но не могла не сказать:

– Но он тебе нравится.

– Да, но… Аррр! Такое чувство, что меня тянут к нему на веревке.

– Может, эта веревка – твое желание?

Подруга покачала головой.

– Я не знаю.

– Просто обозначь ясно свой выбор. Для всех. Так будет проще.

– Проще – не значит лучше.

– Не в этом случае.

Линда взлохматила рыжую гриву.

– Дурацкая ситуация! Чертов Олег! Вот что ему неймется? Сто раз же говорила, что не нравится он мне и вместе нам не быть. Я ж его чуть не прибила сегодня, еле сдержалась. Пьяный дурак.

Дурак, да. И хорошо, если попросту пьяный, ведь тут попахивает одержимостью. И с этим придется что-то делать.

Глава 21

Иван

– Плохо. Еще раз.

Голос грена Лусара холоден, сам он – надменен, и будь Ваня на месте Линды, послал бы его куда подальше. Но рыжая лишь тряхнула волосами и, хлопнув в ладоши, пошла на новый круг. Глаза полуприкрыты, ноги выбивают ритм, а руки чертят странные фигуры.

Маг тихонько кивал в такт, но, когда Линда «запела», издавая невнятные грудные звуки, остановил ее резко.

– Нет! Опять не так.

И, объясняя, как надо, двинулся вперед в этом странном медитативном танце. Только у него он не казался смешным, нет, скорее уж жутким, а от голоса, заставляющего вибрировать воздух, волосы на затылке дыбом вставали.

– Ты сути не понимаешь, – сказал мужчина, обрывая ритуал. – Здесь важно все: и звук, и движение.

– Движение – это хорошо. А вот пение мое и врагу не пожелаешь услышать.

– Старайся лучше, и все получится.

– Не в старании дело, – сказала Линда, кривя губы, – таланта у меня нет.

Кажется, маг так не считал.

– Глупости. На сегодня все. К Рейнару иди.

Рыжая, проходя мимо Ваньки, улыбнулась ему ободряюще и шепнула с сочувствием:

– Кажется, теперь твоя очередь. Удачи!

Ваня и сам бы улизнул к гьярвену, но… очередь и вправду была его. Вздохнув, парень потащился на площадку, облюбованную для занятий.

За него, как и за Линду, маг взялся всерьез. Рыжую учили ритуальным танцам. Рита, что глянула на это безобразие всего раз, долго ворчала потом, что боевые молитвы вроде как не для них. Но в открытую не возражала. Что там случилось между девушками и магом, Иван не знал, но грен Лусар говорил, а они слушались. И это было удивительно, почти невероятно.

Самому же Ване пришлось окунуться в мир, который он не любил и которого тщательно сторонился.

Магия, будь она неладна.

Не раз и не два маг просил повторить рассказ о том дне в лесу, будто надеялся, что всплывут новые факты или Иван наконец-то расколется. Но тот и так ничего не скрывал. А что скрывать, если и сам ничего не понял? Голова туманилась от яда и боли, думать было тяжело, да и некогда, и он… просто почувствовал землю и что-то сотворил.

Первый раз на этих словах грен Лусар чуть ли не стойку сделал, но тут же нацепил на лицо обычную маску невозмутимости и затребовал конкретики. Очень ему хотелось знать, как именно Ваня эту землю почувствовал. Парень лишь пожимал плечами, чем, похоже, изрядно бесил мага.

Иван не видел «потоков силы», а все заклятия и пассы считал дурацкими ужимками и прыжками. И очень скучал по прошлым, «доохотным» временам.

Воинское искусство тэна Рейнара было простым и понятным. Вот есть меч и щит, чтобы атаковать и защищаться, и каждое твое движение направлено именно на это. И есть копье, тоже простое, прямое и честное. И даже гьярра оказалась почти что близка, ведь это тоже искусство – управление резервами организма, а не эфемерной «силой, разлитой в воздухе и пронизывающей все вокруг».

Грен Лусар злился и говорил, что Ваня просто не хочет учиться, а ему… нечего было возразить. Да, не хотел. Особого смысла в этом не видел. Подумаешь, отозвалась земля на его невольный призыв! После этого так хреново было, что повторять не тянет вовсе. Но друг попросил, сказал, что им нужен хоть один маг с незамутненным рассудком, и Ванька скрепя сердце согласился. И теперь приходилось сносить и многословие грена Иртена, и упорство Хильды, граничащее с фанатизмом.

Но хуже всего были уроки со старшим магом. Надменный, резкий, серьезный порой до занудства, он бесил Ваньку больше всех. Иногда казалось, что делает он это специально, следуя какой-то своей стратегии, в которую хорошо укладывалось расшатывание психики ребят. Девчонки от него порой едва не в слезах уходили, а парень ловил себя на мысли, что очень хочет врезать по наглой роже и снести с нее вечную маску холодности и отстраненности.

– Плохо. Еще раз, – бросил маг и отвернулся, не сомневаясь, что его указание будет исполнено.

Ванька стиснул зубы.

Большой и средний пальцы левой руки свести вместе, растопырив остальные трехрогой «козой», выдохнуть нараспев «о-ро-о-ша!» и, воздействуя на росток магической силой, потянуть его вверх. На расстоянии, ага.

Ну не бред ли?!

Конечно, ничего у него даже шевельнуться не подумало.

Марина, которая сидела рядом, оглянулась на мага украдкой и, мило краснея, вскинула руку над Ваниной лункой. Красиво, просто, изящно. И «коза» у нее вышла прям-таки аккуратная. Зеленая закорючка с двумя листиками вздрогнула, выпрямилась и, наливаясь силой, принялась расти.

– Марина, Иван без твоей помощи обойдется, – раздался голос холоднее льда.

Девушка вздрогнула, руки сцепились в замок и спрятались между коленей. Потупилась и что-то пробормотала.

– Я не расслышал.

– Я больше не буду, – шепнула она чуть громче, опуская голову еще ниже.

Горели у нее уже не только щеки, но и уши. Казалось, она едва сдерживается, чтобы не заплакать.

Вот ведь гад этот маг!

Ваня стиснул кулак и стукнул рядом с собой. И, удивленный, уставился на свою руку, чувствуя, как отзывается толчками земля: раз, два, три. Слабо, но вполне отчетливо.

Грен Лусар подлетел, наклонился, сверля глазами, тяжелые амулеты на цепочках едва не щелкнули парня по носу.

– Как. Ты. Это. Сделал.

– Понятия не имею, – не отводя взгляда, ответил Иван.

Губы мага дрогнули, словно улыбнуться хотел, но передумал. Выпрямился, сказал веско:

– Нравится тебе это или нет, но дар у тебя есть. И ты научишься им управлять.

Линда

– Готова?

Линда кивнула, ступила на сцепленные ладони Виктора и взлетела вверх. Рывком подтянулась, перекинула ногу, седлая забор. Спрыгнула на другую сторону, земля толкнулась в подошвы, и девушка перекатилась, скомандовала тихо:

– Давай!

Один за другим прилетели рюкзаки, а следом приземлился Витька. Улыбнулся так, что глупое сердце затрепыхалось быстрее, и Линда подумала: может, и не зря согласилась на эту вылазку.

Погода наладилась еще на прошлой неделе, и сегодня двор уже не напоминал огромную лужу. Главный надзиратель, грен Лусар, отменил все занятия, и вышло что-то вроде неполного выходного. Это было так непривычно, что девушка не сразу и решила, куда себя деть.

Марго с Хильдой и большей частью девчонок собрались в лес за травами, и Линда хотела примкнуть к ним, но передумала. У тэна Рейнара намечалась интересная тренировка: на разминку опять пригнали Пашу с Максом, и мальчишки скалились, наблюдая за пыхтящими магами, которые пытались не отставать, но, конечно же, не справлялись. Линда оглянулась на спины девушек и тоже осталась.

А после обеда стало скучно. Она так и сказала Витьке, вздыхая и присаживаясь на пень для колки дров. Парень стоял, прислонившись к поленнице, и щурился на солнце, словно кот.

– Надо было с Марго идти, – пожаловалась она.

– А со мной пойдешь?

– Куда? В лес, что ли?

Он кивнул.

– А как же гьярвен? И маг обожаемый наш?

– Я все решил.

– Хм. Что продал? Почку? Душу? Родину?

Он ухмыльнулся.

– Не угадала. Я лишь сказал, что собираюсь в лес и кое-кого прихвачу с собой.

– Да ладно! И они не возражали?

Она встала и шагнула к парню, с интересом вглядываясь в его лицо. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда он ответил внимательным взглядом и протянул руку.

Она уставилась на его ладонь, хорошую такую, мужскую, с сильными длинными пальцами и жесткими мозолями.

– Слишком много вопросов, Лин. Ты идешь?

– Иду, куда мне деваться, – пробормотала она, касаясь этой ладони.

– Не хочешь – не надо.

– Хочу, – шепнула, вновь поднимая взгляд.

Совсем как он ей – тогда, в заброшенной деревушке посреди темных земель.

И вот они за стеной. Только вдвоем. Двинулись перебежкой до леса, и у Линды язык так и чесался спросить, почему нельзя было выйти через ворота и не получат ли они в спину стрелу-другую.

Промолчала, лишь прибавила ходу.

Они не стали тормозить, даже когда достигли деревьев. Помчались дальше, огибая стволы и перепрыгивая через щели между камней.

Витька как знал, что она не откажется от пробежки, и – да, она обожала бег. Полюбила его давно, еще в школе. Не соревновательный, на результат, чтоб «домчался и сдох», а тот, который для удовольствия. Чувствовать, как работают мышцы, движется молодое и сильное тело и неутомимое сердце гоняет по нему кровь. Солнце, лес, ветер в лицо – что может быть лучше?

Он дал себя обогнать, а потом ушел вперед и правее, показывая направление. Глядеть на его спортивное гибкое тело, летящее меж деревьев, было почти так же приятно, как бежать самой. Казалось, что они – дикие звери и движение это в их естестве. Прыгнула через ручей, перекатилась и, наращивая темп, настигла Виктора. Он же ход потихонечку сбавил, а потом и вовсе перешел на шаг.

Впереди показался просвет меж деревьев, и вскоре они вышли к месту, где каменистая почва резко обрывалась. Не слишком высоко, но если вылететь на скорости, сюрприз выйдет неприятным.

Линда встала на краю и глубоко вдохнула. Хвойный лес, просторный, ароматный, был нынче светел. Он шуршал и свиристел, стрелял в глаза лучиками солнца и манил к себе.

– Спасибо, что вытащил. Такой свободной я давно себя не ощущала.

Он улыбнулся и повел вдоль края, пока не нашел, где можно спуститься. Здесь оказалось более влажно, трава была выше, мох зеленее. А еще ощутимо пахло водой. Линда обошла трухлявый ствол, приняла руку Виктора, взбираясь на валун. Подняла взгляд и ахнула.

Ручей, который они перемахнули недавно, заворачивал здесь и падал с уступа, образуя небольшой водопад, а внизу разливался, наполняя естественную чашу. Дальний берег водоема зарос, а с этой стороны камень, весь в цветных пятнах лишайников, полого спускался к воде. Красота, как с картинки!

– Только не говори, что случайно это место нашел.

– Не скажу.

– И кто наш благодетель?

– Ивар.

– Ну конечно…

– И Марго.

Ха! Вот ведь сводница! Спасибо, дорогая, удружила.

– Сговорились, значит.

– Не мог же я в твоих вещах рыться.

– Чего?

– Того. Вещи твои, – сказал Виктор и обеими руками взялся за лямки ее рюкзака. – Плащ, запасная одежда, еда. Все это Маргарита собирала.

– А-а, – невразумительно протянула она, – ясно.

Все внимание сосредоточилось на тепле, что исходило от его ладоней. Парень стоял близко, и Линда вдруг поняла, что они одни, совсем одни, в местечке весьма романтичном, и мысли в голове витать начинают далекие от серьезных. Разозлилась сама на себя, повела плечами, стряхивая рюкзак и заодно руки Вика. Спросила преувеличенно бодро:

– Так зачем мы здесь?

– Учить тебя буду.

Линда хмыкнула и воззрилась на две палки, возникшие из рюкзака парня.

Девушка любила ножи, ей нравился новый топорик – тот самый, обещанный Рейнаром в обмен на успехи в метании, – привыкла к мечу и даже тяжесть щита старалась не замечать. С копьем было похуже, с луком – совсем плохо. А палки…

– Что-то новенькое, – пробормотала она, вытаскивая из своего рюкзака такие же.

Не очень толстые и довольно легкие, длиной в три четверти руки. То ли сами по себе оружие, то ли тренировочное для парного клинкового. В любом случае базовая техника оказалась простой, интересной и… травмоопасной для рук. Короткие рубящие и секущие удары, обводы, зацепы. Больше всего от них страдали пальцы, кисти и предплечья. По голове Виктор не бил, но показательные выпады проводил, останавливая оружие в паре сантиметров от лица. Умелый и быстрый, он девушку восхищал и злил одновременно.

К горлу, копясь в груди, поднималась душная волна. В солнечном сплетении жгло все больше, и, когда Витька заблокировал очередной ее удар, девушка вздрогнула всем телом. Парень согнулся, будто в живот получил, и отлетел назад, в водоем.

Совсем как Олег в тот вечер.

– Однако, – только и сказал Виктор, поднимаясь на ноги. Воды было чуть выше колена, но промокнуть он успел весь.

– Прости, – выдохнула Линда и закусила губу.

Замерла в ожидании нового срыва или реакции парня. Но тот молчал, а ей вновь дышалось легко, и девушка шагнула навстречу, к самому краю берега. Он все с тем же серьезным лицом руку помощи принял… и дернул на себя.

Миг полета, и девушка с головой ушла под воду, чиркнув коленом по дну. Больно! Холодно! Перехватило дыхание, Линда вынырнула, возмущенно отфыркиваясь.

– Ну ты и… – начала она, но Виктор перебил насмешливо:

– Гьярру свою контролируй. А то убьешь рано или поздно кого-нибудь.

– Да я тебя сейчас придушу!

Бросилась на обидчика, а он даже в сторону не отошел. Позволил сбить, но руки обвились вокруг талии, утягивая следом. Вновь словно в лед ее окунули. Линда фыркнула и дернулась, но парень держал крепко, и она, провозившись немного, вдруг обнаружила, что сидит верхом на его коленях. Близко, тесно, лицом к лицу. Хмыкнула нервно. Боевой запал разом куда-то улетучился.

А он просто молчал и смотрел, и синие глаза казались черными.

– Вик… – выдохнула за миг до того, как руки его двинулись вверх по ее спине, прижимая еще ближе.

Пальцы добежали до шеи, надавили легонько, и ее чуткое тело, главный предатель, прогнулось, призывая ласкать его и целовать. Легкие касания его губ – подбородок, шея, ключица – обжигали, заставляя дрожать. Ее ладошки скользнули ему на грудь, поднялись выше. Пальцы зарылись в волосы на затылке и потянули вниз, вынуждая запрокинуть голову. Его мимолетная усмешка, ее мысль: не поцелует – убью… или сама умру, и…

Вцепились друг в друга, как звери – дикие, голодные, готовые страстью своей удушить. Смелые касания рук и губ, поцелуи – жаркие, жадные. Они ходили вокруг да около слишком долго, а теперь сорвались. Дорвались.

Равновесие потеряли, и вновь хлестнул по телу холод. Линда отпрянула и со всхлипом вздохнула. Губу куснула, отчего-то смущаясь. Витька поднялся, подхватил ее под попу и, прижав к себе, куда-то понес. На берегу уже отпустил, позволив сползти вниз.

Девушка вспыхнула и потупилась, злясь сама на себя. Опять! Краснеет, словно целуется в первый раз. Как девочка, право!

Виктор чмокнул ее в макушку и велел:

– Раздевайся.

Ахнула, сверкнула взглядом, готовая ответить что-нибудь резкое, а он добавил, усмехаясь по-доброму:

– Заболеешь ведь.

И ушел к своему рюкзаку. А она осталась смотреть ему вслед. Ладони прижались к горящим щекам, Линда подумала с досадой, что Витька оказался рассудительнее нее. От ледяной водички зуб на зуб не попадал, и совет был вполне уместен. Как, впрочем, и все его советы.

Стянула тяжелую и жесткую рубаху, выпуталась из штанов, повозившись перед этим с сапогами. Пальцы тронули завязки самодельных трусиков и оставили. Нет, не готова она пока щеголять средь бела дня голышом. Стрельнула взглядом в парня, но тот стоял на коленях и занимался костром. Зарылась в рюкзак. Да, все так, как говорил: плащ, смена одежды и – ух, Марго! – нижнее белье тоже есть.

Быстренько переоделась, отжала волосы, но в пучок убирать не стала. Если не высохнут, и вправду заболеть недолго.

Виктор, сооружая аккуратный шалашик, подкладывал ветки в костер. Линда села чуть поодаль, протянула руки к огню. Взгляд то и дело возвращался к парню. Следил за его скупыми и уверенными движениями, цеплялся за сильные руки и обнаженный торс, касался подбородка и твердых губ, жестко очерченных скул, путался в волосах, заставляя вспоминать, как недавно там блуждали ее пальцы. Вик перехватил ее взгляд, улыбнулся, и улыбка эта вышла такой… многообещающей.

Линда уставилась на рыжее пламя, старательно не замечая, как он, полуголый и босой, встает и идет к ней. Сердце грохотало в ушах, как ненормальное, и девушка в который уже раз на себя разозлилась.

Да, нравится! Но нельзя же так млеть и теряться от его взглядов и касаний! Или все-таки можно? Когда он шутит или задевает за живое неосторожными фразами, ей просто и легко – шутить в ответ, огрызаться, играть, делая шаги навстречу и тут же отступая. Но если смотрит вот так, молча, внимательно, самой себе кажешься голой перед ним и не знаешь, как себя вести.

Виктор сел рядом, протянул «бутыль» – кожаную емкость, продолговатую, с тугой пробкой. Линда приподняла брови, обозначая вопрос, он ответил коротко:

– Мед, вино, вода, травы. Пей уже.

Приложилась, сделала пару глотков. Вкусно, хмельно, но не слишком. До беспамятства не упьешься, а чтоб согреться и напряжение сбросить – самое то.

Ее плеча коснулись Витькины пальцы, медленно скользнули вниз, задержались на локте. Девушка помрачнела.

Так любил делать Андрей. Гладил ее локотки и поражался их остроте. Он вообще все время удивлялся, насколько удачно ее тело заточено под боевую натуру. А она боялась пришибить его ненароком, потому что уходить от ее шутливых выпадов он не всегда успевал. Он был другим. Хорошим, но другим.

Линда усмехнулась горько и вновь приложилась к бутыли.

– Что не так?

– Все нормально. Не в тебе дело.

– А в ком?

– Неважно.

– Мне – важно.

Он смотрел молча и требовательно, и Линда снова вздохнула. Не дело болтать с парнем нынешним о бывших, но…

– Андрей вспомнился.

– Понимаю. И нисколько тебя не тороплю. Если ты не готова…

– Да ни черта ты не понимаешь! – огрызнулась она.

– Расскажешь?

Обняв колени, девушка начала тихо и грустно:

– Думаешь, так сильна любовь была, что я теперь маюсь и забыть никак не могу? Нет. Да. Я… не знаю. Я вообще не уверена, что любила его. Андрей, он… хороший был, веселый, надежный, но… сердце не тронул, лишь задел по касательной. С ним было хорошо. Тепло, уютно, спокойно. Он не требовал слишком много, не пытался ограничивать или менять меня. В отличие от других он – не мешал. Жить, творить, путешествовать, развлекаться. И знаешь, меня это устраивало. И месяц, и два, и год. И даже разговоры о совместном жилье не раздражали. А вот о свадьбе… Когда он сделал предложение, я испугалась. Поняла вдруг, что для него все всерьез. И ответила какую-то чушь, вроде «мне надо подумать». И придумала ведь, блин. Это я его туда потащила, в тот торговый центр. После киношки хотела сказать, что не готова. И не успела.

Она поджала нижнюю губу и замерла, глядя перед собой. Виктор встал и куда-то ушел, а вернулся уже с плащом. Сел сзади, обнимая, укрыл обоих.

Линда поняла, что благодарна ему – и за тепло, и за молчание. Особенно за молчание. Если б начал что-то говорить, пытаясь развеселить, убеждать, что вины ее нет, – она бы сорвалась, это точно. Но они лишь сидели, вперив взгляды в костер, и грели друг друга, и пламя, непостоянное, яркое, лечило душу.

Сколько времени так провели, она не знала, просто вдруг поняла, что сидит между скрещенных ног парня, лицом к огню, спиной к нему. И объятия эти хороши, но слишком уж эротичны, и ей не тепло уже – жарко. И что если додумается он поцеловать и прикусить шею, ее выдержка к чертям полетит. Поерзала, пытаясь отстраниться, но Витька лишь обнял крепче. По спине пробежали мурашки, и Линда понадеялась, что вздрогнула не слишком уж откровенно. Попыталась себя укорить. Не вышло.

Виктор ей нравился, очень, а телу так и вовсе было плевать на какие-то там измышления разума и муки совести.

Но парень, видимо, всерьез решил ее не торопить и вел себя более чем прилично. Долго терпел ее возню, пока она устраивалась удобнее и тянулась то за ветками для костра, то за хлебом. А потом рука его опустилась на ее живот. Притянул к себе вплотную, тихо рыкнул в ухо:

– Хватит ерзать, я тоже ведь не железный.

У Линды дух перехватило от жара, с которым это было сказано. Закралась шальная мыслишка: а не поерзать ли еще? Что тогда будет? От перспектив пересохло во рту. Цапнула бутыль, но парень тут же отобрал и отставил себе за спину.

– Эй! Отдай! – возмутилась она.

Извернулась, пытаясь прожечь взглядом, но получила лишь невинный поцелуй в нос.

– Пьяная девушка на первом свидании мне ни к чему.

– Ага, все же свидание. Решил меня в лес заманить, соблазнить и бросить?

– Ну, бросать не обязательно…

Двинула локтем в живот, он скривился.

– Плохой план, да?

Она рассмеялась и потянулась к нему – целоваться.

Это не было похоже на недавнее сумасшествие. Неспешно и нежно, словно даже с опаской – не спугнуть бы, прикасались они друг к другу. «Нам некуда торопиться», – говорили его руки и губы, а Линда молилась непонятно кому, чтоб это действительно было так.

В этом мире ни в чем нельзя быть уверенным.

Глава 22

Линда

Решили возвращаться домой, когда начало холодать. Солнце давно скрылось за деревьями, и лес потерял свою светлую прелесть. Мшистые пни придавали ему мрачную сказочность, по низинам залегли тени. Одно только небо, высокое и прозрачное, оставалось прежним.

– И что теперь? – спросила Линда, когда Виктор протянул ей веточку с ягодами земляники и наклонился за следующей. – Мы вместе?

– Да. И ты, как моя девушка, наконец оставишь попытки меня побить.

Линда фыркнула, покосилась на парня – улыбается, зараза.

– Даже не знаю…

Виктор шагнул вперед, заставляя остановиться, положил ладони на ее плечи:

– А чего хочешь ты?

– Не знаю. Точно знаю, чего не хочу. Всей этой показухи: держаться за ручку, ходить не разлепляясь, сидеть на коленках, целоваться среди толпы.

– Хорошо.

– Хорошо – и все?

– Да.

– Ну ладно.

– Но если все же чего-то захочешь – скажи.

– Ладно, – со смехом повторила она.

И переплела свои пальцы с его, когда Виктор протянул ладонь.

Очень логично: говорить, что не любишь ходить за ручку, когда, кажется, любишь. Или все дело в том, с кем ты идешь?

Встали на границе леса и расчищенной у стены территории. Судя по всему, в прошлом году бесхозное поле было поменьше, но с приходом гьярраваров все изменилось. Часть деревьев повырубили и забор кое-где обновили, да выросла вторая вышка на другом конце поселка. Грен Лусар словно готовился к обороне этого «медвежьего угла».

Сейчас деревня казалась погруженной в вечернюю дрему. Тихо, благостно, сонно.

– Что, тем же путем обратно? – спросила Линда.

Лямки рюкзака поправила, вдохнула-выдохнула, готовая по первой же команде рвануть с места.

– Погоди, – задумчиво отозвался Виктор.

Взгляд его впился в смотровую площадку на вышке, брови нахмурились.

– Что такое?

– Не знаю. Там Хравр должен быть, а он, если заметит, сначала стрелу всадит, а потом будет спрашивать, кто тут шляется.

– Не видно там никого, только щиты.

Линда даже на цыпочки встала, будто это могло помочь что-нибудь разглядеть.

– В том-то и дело, что не видно, – мрачно отозвался Витька. – Ладно, идем. Только будь наготове.

– Что, стрелы ловить?

– Нет, уклоняться.

Пошутил он так или был серьезен, Линда не поняла, но тревожное настроение передалось и ей. Она двигалась шустро и легко, не переставая поглядывать на площадку и злиться. Ну не видно там Хравра, и что? Щиты так стоят, что вообще ничего не видно. Может, отошел на минутку, а они тут едва ли не панике поддаются. Да и не должен он там мишенью торчать. Или должен?

До стены оставалась треть пути, когда Витька, что бежал на полкорпуса сзади, толкнул ее в спину. От тычка Линда улетела вперед, перекатилась, уперлась в землю коленом и обеими руками, готовая развернуться и рыкнуть на идиота. Парень, ухватив за рюкзак, вздернул на ноги.

– К стене бегом! – рявкнул он. – Да не по прямой!

Ни удивиться, ни возмутиться она не успела. В камень впереди ткнулась, ломаясь, стрела, Вик снова дернул, и ей осталось одно: бежать, куда тащат. Рванула зигзагом, отмечая попутно, как мимо опять что-то свистнуло.

Врезалась в стену плечом, сползла вниз, зашипела зло:

– Ну, Хравр, придурок воинственный, я тебе это припомню…

– Погоди, Лин. Не высовывайся, тут тоже могут достать.

Но больше не стреляли, и Виктор вытащил из рюкзака спаренный крюк с мотком веревки. Забросил на стену и ловко, словно каждый день этим занимался, пошел наверх. Заглянул во двор и тут же нырнул вниз. Линда вздрогнула от его окрика:

– Эй! Вы там вконец одурели?!

Какое-то время было тихо, потом из-за стены голосом Ивара отозвались:

– Виктор, ты, что ль?

– Кто же еще?

Послышалась возня, тихое «говорил я ему, не стреляй» и короткий приказ:

– Залезай.

– Я с Линдой.

– Мы уже поняли.

Когда девушка, спрыгнув на землю за стеной, огляделась, перед ней стояла добрая четверть гьярраваров: Ивар, Оден, Ойстейн, Ирнхольд и кто-то еще за их спинами. И тэн Рейнар, смурной, словно это его подстрелить пытались.

– И что это было? – возмутилась девушка.

– Извини, не признали, – прогудел Хравр, шагая от вышки и стискивая мощный лук.

– Как…

…можно меня не узнать, – хотела спросить Линда, но смущенно замолкла, стаскивая с головы темный платок, которым повязала волосы, чтоб не торчали.

– За мной, – бросил гьярвен и пошел, не оглядываясь.

– Вот и сходили тихонько в лес, – пробормотала Линда, переглядываясь с Виктором.

Гьярравары были при оружии, и не как обычно, с парой ножей, но вдобавок кто с мечом, кто с топором, все в кольчугах или кожаных доспехах. Щиты, копья, луки, пучки стрел – взгляд цеплялся за них, за воинов, что поправляли крепления на наручах, и отмечал меж тем, что местных на улице почти нет.

«Мы что-то пропустили», – стучало в голове, и Линда стиснула зубы, чтобы не завалить гьярвена вопросами прямо сейчас. Тот шагал впереди, широкоплечий и стремительный. Наконец остановился у дома грена Лусара, навис над ребятами скалой.

– Видели кого в лесу?

Линда мотнула головой, а Витька задумался.

– Нет.

– А вас?

– Сомневаюсь.

Гьярравар усмехнулся, мол, ясно с вами все, вам двоим не до мира вокруг было. И девушка разозлилась.

– Да что у вас тут творится?!

Лусар

«Кра», – донеслось от окна. Маг уставился зло на ворона, перевел взгляд на другого, что сидел на балке под потолком. Здоровые, иссиня-черные, сильные, как и положено вестникам. Хотелось выпотрошить этих птичек, чтобы докопаться до истины. Если б это помогло, он бы так и сделал, а пока мог только стискивать зубы и припоминать в деталях полученные сообщения.

Самое поганое, что он не видел ни следа чужой магии: ни лишнего внушения, ни подлога. Вестники были настоящими, оба. От людей, которым он доверял. И каждый передавал свое.

Дверь распахнулась, в дом вихрем ворвался Иртен.

– Ничего, – сказал он. – Никто ничего не видел, в деревне и за воротами все как обычно.

– Город?

Рыжий маг только развел руками. Лусар скривился. Конечно, никто ничего не видел, а проверить хорошенько не успели.

– Как же не вовремя! Вот совсем!

Он стиснул кулаки, и они нагрелись почти мгновенно. Разжал медленно пальцы, положил ладони на стол. Такому магу, как он, нельзя злиться. А то от дома ничего не останется.

Иртен ждал, не рискуя спрашивать о решении. А он не мог определиться.

Кому довериться?

Доброму другу, что семь лет назад поддержал неизвестного таэллийского мага с учителем, когда те только прибыли в Джерр? Другу, что не требовал сверх нужды, лишь неизменно поддерживал. И теперь знал слишком много секретов.

Или старому шаману, единственному в Джерре, кто способен взглядом пронзать время? Когда-то давно он сказал, что верит в его, Лусара, путь и поддержит, когда придет срок. Да, у старика Ньорта во всем свои интересы, но не слушать советы Видящего нельзя, это может очень дорого обойтись.

Друг просил о помощи с иной тварью, что поселилась в его владениях, – мерзкой, тихой, но весьма опасной.

А шаман велел уходить, бросив все. По его словам, Псы Тория встали на след и шли к деревне.

Можно было отправить вестников обратно, отослать кого-то из людей Снура к тэну в замок, получить ответ. Да, сурмут – тварь неприятная, и если друг взывает о помощи, то она доросла до такого размера, что без мага не справишься. Но… все это может подождать – и день, и два, и семь.

Но если прав шаман? Тогда они ждут своего палача.

– Уходим, – сказал, наконец, Лусар. – Утром.

– Но как же…

Иртен вскинулся, но тут же замолчал, кривясь.

– Книги, кое-что из зелий берем, остальное придется оставить.

– И куда на этот раз?

– К Арденскому темноземью. Ньорт ясно говорит, что надо идти на запад, к перевалу, и за Ошские горы.

– Что?! Толпа магов-недоучек в темных землях? Шаман рехнулся на своих травах! Может, сразу их тут прирезать и никуда не вести? Хлопот меньше.

– Иртен…

Рыжий маг шумно выдохнул.

– Это ошибка.

– Иногда то, что кажется странным, бывает лучшим решением.

Иртен врезал кулаком по стене, и ворон под потолком скрипуче каркнул и захлопал крыльями. Мужчины отвели взгляды от вестника и принялись сверлить ими друг друга. Младший сдался первым. Дрогнули рыжие ресницы, маг вздохнул.

– Я не согласен, – сказал Иртен, – но пойду собираться. Остальным когда скажешь?

– Сегодня.

Рыжий маг кивнул и стремительно вышел за дверь. Оттуда уже послышался его голос:

– А, явились пропащие…

Алина

Новости были такими, что просто в голове не укладывались!

Еще утром они бродили по лесу – девчонки, Хильда и симпатичная тира, которую нагрузили двумя корзинами для трав. Светлый лес играл тенями, шелестел и пел, радуясь жизни и лету. Было тепло, и Алина не стала надевать шерстяные чулки, обулась прямо на босу ногу. Рукава рубашки закатала, юбку с шоллой подоткнула – пусть ножки загорают. Смотреть тут все равно некому, как бы ни кривилась Хильда. Ирнхольд стоит поодаль, а других мужиков не видать.

Старая ведьма рассказывала о том, что и когда собирать и как сушить после. Алина слушала вполуха и чаще наклонялась за цветочками, чем за травой. Небесные колокольчики, алая кровянка, глянцевые лютики, ромашки веселые, цветущая мелисса и еще что-то белое и пушистое.

– И кому ты вечного сна желаешь?

– Что? – опешила девушка.

Ведьма отобрала букет. Сразу выкинула пушистые зонтики – аккуратно, двумя пальцами, а остальное разделила на кучки: колокольчики, ромашки и мелиссу в одну сторону, кровянку с лютиками в другую.

– Это чтоб спать, то – для тяжкого сна после судорог, которые непременно начнутся. А вон те – чтобы наверняка не проснуться.

– Это же просто цветы, – с нервным смешком отозвалась Алина.

– Не бывает просто цветов, запомни.

– Так уж и не бывает, – едва слышно проворчала девушка, но под взглядом суровой ведьмы кивнула.

И даже начала ее слушать – очень внимательно, пусть и недолго.

То было утром. А теперь…

Алина лежала в постели, натянув колючее одеяло до подбородка, и никак не могла уснуть. Шуршал под кем-то соломенный матрас, перешептывались Лиза с Мариной, а в стороне кто-то то и дело шмыгал носом. Наконец поднялась Маргарита и увела зареванную Оленьку, самую мелкую из девчонок, на кухню.

Девушка выпростала ногу из-под одеяла и наугад дотронулась ступней до матерчатого рюкзака. Одежда и прочие скудные пожитки: книга для записей, расческа, ленты для волос, зубная щетка, кое-что из притираний, мыло. Деревянный амулет, вырезанный Иваном, с огненной руной йиру, которая откликалась у Алины лучше всего.

Вот и все. Сколько они тут прожили? Два, три месяца? Привыкли ведь, обжились. А теперь пора уходить. Нет, она иногда думала, что будет после… когда освоятся, переедут в город, начнут новую жизнь – по-взрослому, всерьез. Но сейчас эта внезапность и спешка пугали. Словно… словно не просто так они уезжали, а удирали от какой-то опасности.

Грен Лусар ничего толком не сказал, кроме того, что надо собраться – сегодня, сейчас, – а утром пуститься в путь. Почему, зачем… Он смотрел как-то особенно грозно, и расспрашивать не хотелось.

Не хотелось – ей. А Маргарите ни голос, пробирающий до мурашек, ни строгий взгляд не помешали спросить, уперев руки в бока:

– И что все это значит?

Маг лишь улыбнулся скупо и поманил девушку за собой. Развернулся, только полы плаща хлопнули, и ушел. А за ним увязались Марго и Пашка, и Лера, и Линда с Виктором, и кто-то еще из старших парней. Кто – Алина не разглядела, ее и остальных девчонок погнала в комнату Хильда. Собираться, как маг велел.

И уже перед отходом ко сну, после вечернего обмывания в низенькой темной бане, девушка видела, как грен Лусар закапывает что-то за учебным сараем. Гудел его голос, шевелились пальцы, сплетая заклинание, – и вместе с ними шевелилась земля: вспухала и словно бурлила, и объемный тюк тонул в ней, словно в болоте. А потом волны улеглись и поверх проклюнулась трава. Дальше уже Алина не смотрела: грен Иртен шикнул на девушку, и она сбежала домой.

Дом.

Это место стало ей домом.

Пусть временным, не таким, как хотелось бы, но она привыкла к нему. Привыкла к жесткому соломенному матрасу и узнала, как лечь, чтобы было удобно. Научилась разводить огонь в очаге и готовить каши, и супы, и маленькие пирожки с рыбой на открытом огне, получая от этого странное удовольствие. Она с закрытыми глазами обошла бы комнату, ни обо что не ударившись, и сказала бы, кто где спит.

Крепкие стены, высокий забор, лес на многие километры вокруг. Ты будто «в домике», и никто тут не найдет. Никто больше не тронет.

А теперь все закончится. Страшно ли ей? Еще как!

Алина вздохнула и повернулась на бок. На нее, не мигая, смотрели огромные глаза Мии.

– Хочешь, я помогу уснуть? – спросила девочка, протягивая ладонь.

Первым порывом было отказаться. Способности подруги… пугали.

Вот пылаешь ты от ярости или светишься от счастья, сгибаешься от горя или тоски – а она трогает за руку, смотрит в глаза, и эмоции гаснут, подергиваясь пылью, а то и вовсе меняются на что-то иное. И уже ты будто бы не совсем ты и сама себе не принадлежишь.

Сложно не испугаться.

– Извини, – прошептала девочка, прикусила губу и спрятала ладошку обратно под одеяло.

– Давай, – решилась Алина – Пожалуйста.

Далеко тянуться не пришлось, они спали рядом, так близко, что матрасы почти соприкасались. Мия смотрела в глаза, и Алина чувствовала, как уплывает куда-то сознание. Стало так легко и спокойно, что она, улыбаясь, спросила:

– И как ты только это делаешь?

Но ответа уже не услышала.

Они ушли из деревни утром, сразу после завтрака. Местные провожали у ворот, кажется, выдыхая с облегчением. А они все шли и шли мимо. Два мага, ведьма, двадцать три гьярравара, три тиры, шесть лошадей и они – ребята из иного мира. Десять девушек и десять парней.

Глава 23

Мия

Мутить ее начало с вечера, и от ужина пришлось отказаться.

Давно, еще в прошлой жизни, такое случалось порой, и с качеством пищи это никак не было связано. Девочка никогда не стремилась в общество и всячески обходила стороной толпу, но иногда компания других людей становилась попросту невыносимой. Особенно пугали подростки, такие разные и шумные.

Эмоциональные до тошноты.

От волнения у нее потели руки и колотилось сердце, голова кружилась, а желудок, казалось, вывернется наружу при первой же попытке открыть рот и что-то сказать. «Панические атаки» – так называла это Марта Ивановна и призывала дышать размеренно и тихо.

У них с бабушкой всегда все было просто. Будь хорошей девочкой, учись «на отлично», уважай старших и себя. А все страхи и проблемы со сверстниками – от закомплексованности и лени. «Веди себя достойно», – слышала она не раз и лишь сильнее мечтала заползти в тихую темную норку, из которой ее никто бы не выкопал.

С животными всегда было проще, она понимала их и любила. Лошадей и собак в особенности. Но дома питомцев заводить не разрешалось, а на конюшню ездили гораздо реже, чем хотелось. Бабушка считала, что двух-трех занятий в месяц вполне достаточно, а спорить с ней было некому. Ни злиться, ни обижаться на Марию Петровну, которую никто в здравом уме не назвал бы бабой Машей, девочка не могла. После смерти родителей та воспитывала ее как умела. И не ее вина, что воспитание это не слишком-то подходило излишне чувствительной внучке.

В этом мире Мию накрывало реже, будто она в условиях гораздо более суровых, нежели дома, «чувствительность» свою странным образом растеряла. Приступов почти не было, да и те, что случались, казались не столь явными, сглаженными.

А еще Тимур хорошо помогал. Как-то раз вышло, что именно он был рядом, когда ее накрыло. Когда сидела, будто пронзенная тревогой, распахнув рот и глаза, дышала мелко и быстро, и задыхалась, и никак не могла нормально вдохнуть. Она не хотела, чтобы кто-то видел ее такой, но успокоиться не получалось. А он… не отмахнулся, сделав вид, что ничего не происходит, не стал насмехаться. Помог. Сидел напротив, не отводя взгляда темных, почти черных, глаз, и держал ее дрожащие ладони в своих. Она не слышала ни мыслей его, ни настроений – вообще ничего. Лишь голос, спокойный и ровный, который убеждал: дыши, я рядом, все хорошо. И ей становилось лучше.

Но сейчас было не очень. Не полноценный приступ, нет – те давно не случались, но… муторно и тревожно.

Возможно, сказался слишком долгий день, в течение которого они шли, шли и снова шли, подгоняемые гьярраварами и все более явной тревогой. Возможно, общие настроения ребят – а она, когда не закрывалась, чувствовала эмоции товарищей преотлично. Возможно, волнение собственное… Но то, что она легко проделывала с остальными: приглушить эмоции, добавить умиротворение с капелькой сна, – никак не получалось сделать с собой.

Промучившись несколько часов, Мия поднялась и выползла из палатки, пытаясь никого не задеть. Уже вновь светлело, ночь, такая короткая летом, сдавала позиции. Тело словно одеревенело от лежания на земле, едва прикрытой лапником и плащом. Увы, дороги как таковой тут не было, и возок пришлось оставить в деревне. Взяли лишь то, что могли унести на себе или увезти на лошадях.

Девочка постояла, привыкая после душного тепла палатки, полного сопения и вздохов девчонок, к прохладному сумраку леса. Было тихо и влажно. Туман висел зыбкой пеленой, рокотала поодаль речка, и где-то там, между вбитых в каменистую землю опор, застыл мост. А по берегу, тому и этому, были развешены исписанные рунами пластинки, металлически гудящие даже в штиль.

Ухнула вдалеке сова, ей ответила еще одна, уже ближе.

Лагерь спал. Палатки белели у сосен. Раз, два, три… Дальше Мия не видела, но знала, что должна быть еще хотя бы одна – для старших магов. Гьярравары дремали прямо так, на земле, кто поближе к костру, а кто поодаль, позади палаток.

Девочка двинулась прочь, стараясь никого не задеть. Мох и сухие иглы пружинили, позволяя ступать тихо. Негромкое фырканье впереди подтвердило: она идет в нужную сторону. И ее заметили.

– Милая моя, хорошая, – зашептала Мия, обнимая за шею свою любимицу Лею, а та ткнулась бархатным носом в живот в поисках угощения.

Девочка едва не рассмеялась. Выудила из кармана шоллы морковку, припасенную еще с вечера, и мягкие губы серой кобылки тронули ладонь. Мия прижалась к теплому боку и крепко зажмурилась.

Темно, тепло, тихо.

Кажется, можно так до утра простоять.

Тревога, разжимая огненное кольцо, немного отступила. И… хлестнула вновь, когда раздался хруст ветки. Лея дернула ушами. Значит, не показалось.

Привычно захотелось спрятаться, но Мия стиснула зубы и шагнула в сторону, выглядывая из-за лошади. Всмотрелась в сумрачный лес. Никого. Но это не так, ведь серая кобылка прядает ушами и переступает нервно на месте.

Тихо, как же тихо вокруг.

Мия прикрыла глаза и вслушалась по-другому, так, как умела лишь она. Дрожа, пробежалась мысленно по гьярраварам, тронула ребят, робко коснулась магов. Спят, спят, снова спят. Но как? Почему все?! Должен же быть хоть кто-то в охране! Или он есть, но для ее чутья слишком далеко? И тут…

Интерес, азарт и немало злости.

Охнув, она распахнула глаза и повернулась.

Мужчина. Невысокий, гораздо ниже рослых гьярраваров. Темные волосы, острый взгляд, на смуглом безбородом лице ниточка шрама. Воин. Веет от него холодом и властностью, а еще какой-то брезгливостью, словно не девочку рассматривает, а поганое насекомое.

Черные одежды, в правой руке короткий меч, скорее даже кинжал-переросток. Сталь испачкана темным, и обостренным чутьем своим Мия почти видит, как густая жидкость стекает медленно, копится на острие, собираясь в крупную каплю. Дыхание замирает в груди, пальцы вцепляются в шоллу так, что их сводит.

Нет, так не должно быть, не здесь, не сейчас…

Кап.

Кровь сорвалась с меча и упала в траву. Девочка вздрогнула и, поднырнув под лошадиную шею, пустилась бежать. А он вместо того, чтоб догонять, начал петь. Хрипло, размеренно, сильно.

Низкий звук достиг ушей, пронзил ее не хуже копья. Вскрикнула, спотыкаясь. Огненный шарик, зародившись в груди, разрастался, захватывая ее всю, и Мия согнулась от боли. Каждое слово, каждый жест мужчины, мерзкий, противный самой ее сути, будто накидывал новые кольца, мешая дышать и думать. Содрогаясь, сделала шаг, другой и упала на колени. Пальцы сжались в кулаки, голова склонилась почти до земли. Медленно и уверенно шел он к ней и пел, пел, а Мия дрожала, борясь с тошнотой и разрывающей тело болью.

Больно. Плохо так, что жить не хочется.

Девочка застонала, кусая губу. Слова ввинчивались в мозг, и Мия с трудом уже понимала, кто она и где находится.

Нет, нет, нет!

Превозмогая себя, обернулась, впилась взглядом в его глаза. Мужчина дернулся и сфальшивил, пусть на секунду, но сбился с ритма, и сразу стало возможным вдохнуть, пуская воздух в горящие легкие.

И она закричала – высоко и громко, разом срывая голос. Рванула с диким ржанием Лея, снеся по пути мужчину, дернулись на ноги прочие лошади. А Мия, осипнув, завизжала уже мысленно. Нервно, на одной ноте, проникая в умы тех, до кого могла дотянуться: проснись, проснись, ну проснись же!

Олег

– Проснись, ну проснись же… Олег!

Она не звала его Хельгом, как местные, и «Ольег» звучало у нее мягко, мило и немного смешно.

Авила. Кажется, он скучал по ней. Сам дурак, конечно: прогнал тогда, а потом не спешил извиняться. И ссора затянулась. А ведь можно было иначе проводить время.

Она наклонилась над ним и вновь потрясла. Волосы упали вперед, пощекотав лицо. И когда он, рыкнув, перевернулся и подмял ее под себя, девушка лишь изумленно охнула.

– Надо у… – пискнула она перед тем, как он заткнул ее жадным поцелуем.

А когда отстранился, она сама потянулась к поясу. И взгляд, такой шальной, не отрывался от его лица.

Это было похоже на сумасшествие. Ночной воздух холодил живот, который Авила оголила, задирая на нем рубаху, а сама девушка, прекрасная, дикая и будто одержимая, скакала верхом. Двигаясь ритмично, она то наклонялась вперед и терлась грудью, то выгибалась назад, запрокидывая лицо к небу.

Рядом, на расстоянии вытянутой руки, похрапывал Юрка, где-то за ним спали Ваня, Дэн… и Линда с Виктором. Эти двое, почти никого не смущаясь, улеглись вечером вместе, обнялись и отключились почти мгновенно. Олег подумал тогда еще, что Витька дурак: у него Лин обнимашками бы не отделалась.

При мысли о рыжей, о том, что она спит совсем близко, Олега пронзила острая волна удовольствия. Вцепился пальцами в бедра Авилы, подмял под себя, ускорился…

– Ух! – выдохнула она, пытаясь выровнять дыхание.

– Ух, – подтвердил он, скатываясь с нее. – Так чего ты хотела?

Завозился со штанами, медленно озираясь. Спят. Просто чудо, что они никого не разбудили.

– Пойдем со мной.

Авила поднялась быстро, одернула юбку и поправила волосы под узкой повязкой.

– Пойдем, – повторила она, хватая его за руку и настойчиво утягивая прочь, и он шагнул следом за ней, – ничего не говори и ничему не удивляйся.

Прочь от палаток, гьярраваров, от спящих товарищей. От Линды.

Олег замер на месте, и пальцы девушки, что шла впереди, выскользнули из его ладони.

– Куда ты меня тащишь? – спросил, хмурясь, а взгляд меж тем как магнитом тянуло назад. К рыжей.

Кажется, она это тоже заметила. Миловидное лицо дрогнуло, словно девушка собиралась заплакать, но тут же Авила прильнула к нему, заставляя смотреть в глаза.

– Чего тебе надо, Олег? Или я некрасивая? Или мало люблю тебя – тогда и так, как тебе того хочется?

– Красивая, – вынужден был признать парень, – любишь.

– Да. А ты все на нее смотришь. А ведь она не твоя. И не будет твоей никогда. И скоро вообще – не будет!

Глаза ее горели диким огнем, она говорила тихо, но зло. Олег сжал ее плечи, но девушка лишь рассмеялась.

– О чем ты вообще?

– Пойдем. Они уже близко.

– Да кто, дьярх тебя раздери?!

– Те, кого так ненавидит ваш маг.

Голова после крепкого сна и безумного секса соображала плохо, но вдруг разом все выстроилось в цепочку. Авила, что всеми силами тащила из лагеря, и сам лагерь, погруженный в глубокий сон. Те, кого ненавидит маг…

Позавчера, когда велели собирать вещи, Олег не ушел в дом. Он увязался за греном Лусаром, ожидая объяснений. И получил их. Конечно, им сказали лишь то, что сочли нужным, но весть о Псах Тория, полученная из «надежного источника», дошла и до него.

– Ты… Авила, ты что натворила?!

– Я? Собрала славный букет для сегодняшней ночи. Ромашка, мелисса, парочка корешков, нужные слова и капелька магии, – промурлыкала она, явно довольная собой, и дотронулась до груди, где висел маленький амулет из прозрачного камня. – Оставь их. Идем со мной, такие мужчины, как ты, нам нужны.

– Нет.

– Вот, значит, как, – медленно проговорила Авила, меняясь в лице.

Поодаль раздалось странное пение, гортанное и очень ритмичное. Олег обернулся, выискивая в предутреннем сумраке источник звука.

– Значит, ты сдохнешь, как и они! – раздалось за спиной, и было что-то в голосе девушки, от чего он дернулся, уходя вправо.

Почти успел. Нож, направленный меж лопаток, соскользнул, пропарывая рубаху и кожу, и вошел в плечо. Спина взорвалась болью, потемнело в глазах. Парень отпрянул, и рукоять вывернулась из ладони девушки.

– Прощай, – бросила она и, подобрав юбку, помчалась в лес.

– Вот ведь с-сучка, – выдохнул, глядя ей вслед.

Злость в груди шевелилась вяло, будто нехотя, задавленная усталостью и чувством, что он может лечь и уснуть прямо здесь, у корней. И чем таким Авила их напоила? Олег привалился к сосне. Стиснул зубы и попробовал дотянуться до ножа, но тот вошел под таким углом, что самому не вытащить.

Левое плечо горело огнем, ладони стало мокро и горячо, а поодаль все выводили слова боевой молитвы. А потом кто-то заорал так, что ударило по голове. Парень дернулся и зарычал от нового взрыва боли. Оглянулся еще раз на лес, в котором скрылась девушка, и повернулся в сторону лагеря.

Из-за дерева вынырнул кто-то рослый. Олег отпрянул, схватился за ножны на поясе, но те оказались пусты.

– Вот же дьярхова девка, – прошипел он, осознав, что Авила всадила в него его же нож.

– В лагерь! – рявкнул мужчина голосом тэна Рейнара. – Оружие забирай и к мосту! Все к мосту!

– Нож, – выдохнул Олег и развернулся спиной.

Миг – и по телу прокатилась новая волна боли: Рейнар выдернул нож из раны. И тут же, толкнув парня в сторону, отвел клинком меч врага. Лязгнуло, послышалась ругань на чужом языке, а Олег, запнувшись о корень, едва устоял на ногах. Прижался к дереву.

Нападающих было двое. Оба не очень высокие, куда мельче рослых северян, бритоголовые, в темных свободных одеждах. Мечи на пару ладоней короче джеррских и кинжалы им в пару. Наручи, поножи и какой-то стеганый доспех под плащом.

Мелькнула мысль, что надо бы помочь Рейнару, но гьярравар справился без него. Скользнул к одному противнику, насаживая того на его же кинжал, закрылся обмякшим телом от второго, а когда тот попытался обойти, с низкой позиции ткнул мечом в живот, вспарывая доспех.

– Ты еще здесь? – рыкнул он, оглядываясь на Олега.

Тот не ответил – по дереву, прямо над плечом, чиркнула стрела. Щепки хлестнули по щеке, парень присел, задев раненой рукой ствол. От боли перехватило дыхание и потемнело в глазах, и он упустил тот момент, когда гьярвен ринулся глубже в лес, явно за лучником, бросив привычное «уходи».

Ни уйти, ни попробовать помочь Олег не успел. На него налетел ториец, и от немедленной смерти спасло лишь падение на бок. Меч, нацеленный в грудь, воткнулся в дерево, и сила удара была такова, что острие застряло в стволе, даря пару секунд передышки. Олег пнул мужчину по голени, противник оступился, припадая на колено, а парень перекатился и, едва встав на ноги, ринулся в бой.

Ториец освободил меч, но от удара в лицо не ушел. Кулак Олега врезался в нос противника, что-то хрустнуло, руку дернуло, отдавая болью в спину и левое плечо. Олег отпрянул, пропуская мимо клинок врага, и шагнул обратно, с силой впечатал сапог в грудь мужчины. Тот повалился навзничь, и Олег подскочил ближе, пинком выбивая меч из ладони. Добавил ногой в бок и, когда противник попытался ударить кинжалом, еще раз, в лицо.

Подобрал меч, занес над мужчиной и… замешкался.

Перед ним лежал враг, который, без сомнения, уже убил бы его, окажись чуть более расторопным. Его нельзя было оставлять за спиной, выпускать из поля зрения: взгляд торийца, пылающий злобой, обещал немедленную расправу всем зазевавшимся. Но… этот враг – лежал. Безоружный, с окровавленным лицом. И Олег медлил, не решаясь оборвать его жизнь.

Утреннюю дымку прорезал низкий тревожащий гул – сигнал боевого рога. Парень вскинул голову, огляделся цепко. Кажется, на этом участке леса остался лишь он и поверженный ториец. Рейнар будто растворился в кустах и все никак не желал возвращаться, ближе к реке слышался бой, а тут было почти тихо. Камни, мох, папоротники по пояс.

– Ты же сам не уймешься, да? – кривясь, спросил Олег.

Противник, очевидно понимая, что к чему, оскалился разбитым ртом. Приподнялся на локте, затараторил что-то, явно не на джерре, и парень несильно ткнул его острием в грудь.

– Э, давай без этих штучек торийских!

Мужчина замолк и откинулся назад, прикрывая глаза.

Сбоку зашуршало, Олег обернулся на звук. Ничего, лес как лес. Краем глаза заметил, как дернулся ториец, будто что-то бросал. Отпрянул, но поздно: небольшой шарик ударил в грудь, раскололся, и парня окутало серым облаком. От неожиданности он моргнул, вздохнул – и тут же пожалел об этом.

– Что за… – взревел он, чувствуя, как начинает печь глаза и драть горло.

Заморгал, но стало лишь хуже: мир будто густым туманом заволокло. Больно было так, словно в глаза горсть песка насыпали. Покатились слезы, пытаясь вымыть эту дрянь, и боль поутихла, но видно лучше не стало. Скорее наоборот.

Противник ударил по голени, правое колено прострелило болью, парень качнулся, но устоял. Ткнул мечом наугад, и еще. Промазал.

– Зря не убил, – раздалось со спины.

Олег развернулся резко, ударил в смутный силуэт, что виднелся в той стороне. Клинок врезался в дерево, и от отдачи вздрогнуло все тело и заныли зубы. Раздался смех, похожий на карканье – вновь позади.

– Плохо тебя гьярравары учили.

Джерр его был понятен, но не чист, со странным акцентом, чем-то похожим на говор Авилы. Но главным было не это. Главное – гьярра, о которой ториец столь любезно напомнил.

Олег скользнул в себя непривычно легко, пробежался по телу, стараясь не обращать внимания на глаза, которым было очень и очень плохо. Еще беспокоило то, что дышать становилось все трудней, будто накинули на голову пакет, в котором с каждым вздохом оставалось все меньше кислорода. Он сконцентрировался на ощущениях кожи. Мельчайшее движение воздуха, тепло, касание контура другого человека, когда он подходит слишком близко. И – слух.

Бой гремел, по ощущениям, еще дальше прежнего. Значит, река и мост там. А тут… приглушенный стук меча о щит, чей-то болезненный вскрик – не рядом, но неподалеку. И ближе – шорох, тихий, на пределе слышимости. Хруст ветки. Тяжелое дыхание – неужели и торийцу порошка досталось?

Олег замер, определяя направление. Сзади и слева. Ну конечно, там раненая рука, а оружие у него в правой. Он ждал, что противник еще что-нибудь сболтнет перед нападением, но тот не стал. Хрустнула еще одна ветка, скрипнула раздавленная шишка, и на Олега дохнуло неясным теплом.

Шагнул в сторону, уходя от удара, и в развороте полоснул мечом. Отдача и болезненный вскрик возвестили: достал! Сблизился и, морщась от боли, схватил за грудки, ударил в лицо навершием меча, как кастетом. Почти наощупь, не видя ничего, скрутил противника на земле и заломил ему руки. Жестко, сожалея лишь о том, что не сделал этого раньше.

– Что со мной? – зарычал Олег. – Говори! Как это исправить? Ну!

Ториец закашлялся, смеясь, и парень, схватив его за волосы, ударил лицом о землю.

– Ну!

Враг продолжал кашлять, все более влажно, булькающе, пока наконец не дернулся всем телом и не затих. Помер, что ли?

Олег, покачиваясь, поднялся на ноги. Тишину утреннего леса вновь прорезал низкий звук рога. Пора уходить. Давно пора. Но как? Казалось, что лицо, включая глаза – сплошная жесткая корка. Не жжет, не болит, но и не видит, не чувствует.

И дышать все сложней.

Медленно, нашаривая мечом препятствия, он двинулся к реке – туда, где, как он думал, она была. Прошел немного, споткнулся и едва не упал. Решил отдохнуть – самую малость – и привалился к сосне. Сполз вниз, уселся, удивляясь тому, как удобно сидеть меж корней.

Немножечко отдохнуть.

Самую малость.

Глава 24

Марина

«Проснись, проснись, проснись!» – гудело набатом в голове.

Марина подскочила, развернулась и охнула: в ее подбородок с силой врезался затылок Сони, которая до того спала рядом. Она отпихнула девушку от себя, переползла через нее и рванула полог палатки.

Рот полнился кровью из прикушенного языка, в голове будто молотками стучали, а в лагере… в лагере проснулись все.

Взрыкивал, раздавая приказы, тэн Снур, гьярравары, быстрые и решительные, подхватывали оружие и щиты. Из тумана вынырнули и промчались мимо лошади, так близко, что девушка вздрогнула. Кто-то бросился их ловить, и красивая гнедая кобылка поднялась на дыбы, топча копытами потухшие угли костра.

У соседней палатки стоял, поддергивая штаны, босой и взъерошенный Дань.

– Мари-ин, ну что такое? – заныла Лиза, подползая ближе. – Я спать хочу…

Она осеклась и замерла, вцепившись в край палатки.

– Обувайся, – бросила ей Марина и первая же показала пример: натянула кожаную обувку, шнурки дернула так, что едва не порвались. Пальцы, обычно такие ловкие, тряслись, и девушка с силой сжала их в кулаки.

– Ну объясни наконец…

– Лизка, да замолчи ты! – одернула сестру так резко, что та даже рот открыла. – Обулась, быстро! И от меня ни на шаг. И вы все тоже!

Оля с Юлей испуганно закивали, принялись шарить в поисках обуви. Темные глаза Сони казались огромными, она шепнула еле слышно:

– Марин, это… они?

Они… Вспомнилась книга ученого мага и несколько страниц мерзостей, которые могли творить – и творили – Псы Тория.

Марина тряхнула головой. Дрожащими пальцами завязала пояс, поправила нож. Схватила наугад рюкзак с вещами, своими или нет – не время проверять.

– Идем. Надо магов найти.

Выходить было страшно. Казалось, что, пока они остаются внутри, «в домике», с ними ничего не может случиться. Глупая иллюзия безопасности: тонкая ткань их не спасет.

Выбралась и, схватив за руку Лизу, потащила ее к соседней палатке. Мимо свистнула стрела, девушка шарахнулась в сторону, обернулась на остальных и влетела в грудь Пашке. Тот придержал за плечи и тут же отпустил.

– Где грен Лусар?! Что нам делать?!

Слова истерически рвались с языка, и Марина прикусила губу. Парень хотел что-то ответить, но тут его лицо дернулось, как от удара. За спиной взвизгнула Соня, судорожно сжала ладонь Лиза. А потом и Марину скрутило болью. В груди будто огненный шар зажегся. Он пульсировал и прорастал – в легкие, в селезенку, катился по позвоночнику и бил в ноги. Она согнулась, едва дыша.

На миг стало будто бы легче, но тут же боевую молитву подхватил другой голос. Едва слышный, но явственный всему телу, он звучал, накидывая новые витки огненной боли, заставлял корчиться и сгибаться пополам. А затем что-то промчалось мимо лица, опаляя жаром, грохнуло за спиной, и голос смолк. Марина со всхлипом втянула воздух и заморгала, смахивая слезы с ресниц.

– Сюда, бегом! – заорал грен Иртен.

Пальцы его шевелились, сплетая новое огненное заклятие. Девушка, не выпуская ладони сестры, рванула к магу. Налетела, едва не сбив, Алина, схватила за рукав Хильда. Марина огляделась, пробегая взглядом по лицам ребят. Испуганные, недовольные, злые – но тут, с ними! Хватаются друг за друга, что-то галдят.

Вдруг показалось, что все, ничего им больше не страшно, но… вскрикнула Оля, завизжала Алина, Снур рявкнул: щиты! По дереву что-то стукнуло, и еще раз. Ребят стиснули со всех сторон, кто-то наступил Марине на ногу, она упустила ладошку Лизы и тут же поймала ее вновь. Грен Иртен размахнулся, словно кидал мяч для фитбола, и поодаль опять что-то грохнуло.

Лишь тогда она увидела Оленьку с перекошенным от боли лицом и Фина, который сноровисто переламывал древко стрелы, застрявшей в плече у девочки.

– Вперед, вперед! – рычал Снур. – К реке, к мосту! Быстро!

Марину понесло, будто горным потоком – лишь успевай на плаву держаться. Пыхтел рядом с ней Макс, повизгивала от ужаса Соня, а Лиза все спотыкалась и падала, словно разучилась нормально ходить, и раз за разом приходилось вздергивать ее на ноги и тащить, тащить вперед.

Совсем близко зазвенели мечи. Лязгала сталь о сталь, глухо ударяла в щиты, впивалась в плоть, вырывая из груди крики. Марина старалась не думать о том, что творится по ту сторону спин гьярраваров, всех прикрывающих. Вновь ударило и скрутило тем страшным заклятьем, боевой торийской молитвой, что так хороша была против мятежных магов. И тогда, лет двести назад, и сейчас.

Шагнул из-за щитов прочь грен Лусар. Марина видела, как он шепчет что-то и льет под ноги воду из бурдюка. Как он может колдовать, когда вот так больно?! Ее скрутило еще сильнее, и девушка упустила момент, когда маг выставил перед собой ладони, запуская ледяную бурю. Повеяло холодом, раздался крик боли, и еще один, и Марина вскинула взгляд. Посеченные, будто ножами, сосны, какое-то тело, кровь…

К горлу подкатила тошнота, но Снур вновь зарычал, командуя отступлением, и она сглотнула, сжала ладошку Лизы и побежала.

Когда вылетели на берег, гьярравары уже добивали врагов. Лиза вскрикнула, Марина обернулась на нее и, споткнувшись, не удержалась на ногах. Рухнула, выпуская ладошку сестры. Тело тряхнуло, колени прострелило болью, она охнула и глухо застонала, пытаясь опереться на руки и встать. Подняла взгляд и… вздрогнула.

Под ней, лицом к лицу, лежал он. Пришлый воин.

Бритый череп с затейливой вязью татуировки, что спускалась из-за уха на щеку и ниже, минуя подбородок, на шею. Пухлые губы, приоткрытые, словно во вздохе. Не единожды перебитый нос и нитка шрама на лбу. Глаза, темные, будто сплошной зрачок, и блеклые… неживые.

Сгребли за шиворот, рывком ставя на ноги. И тут же девушка упала вновь, содрогаясь в приступе рвоты. Желудок продолжал сжиматься, даже когда в нем стало пусто, дрожь сотрясала все тело. Она уперлась лбом в землю, судорожно дыша.

Снова подняли, но уже бережно, прижали к теплому боку. Марина покосилась сквозь спутанные волосы – Хильда.

– Пей, – велела та и сунула в руку бутыль.

Девушка хлебнула, и брызнули слезы из глаз: крепко!

– А теперь на мост. Я знаю, девочка, ты можешь. Только на месте не стой. И не падай, сестрами тебя заклинаю!

Марина обернулась. Вчера еще мост казался едва ли не порталом в ад: подвесная конструкция, старые на вид доски, пропасть внизу и темные земли на той стороне. А сегодня он стал единственным средством спасения. Девушка пригляделась и ахнула.

Впереди, уже ближе к другому краю, мчалась Лиза. Мост под ней вздрагивал и качался, и, кажется, ощутимо стонал, грозя рассыпаться на следующем же шаге. У Марины все похолодело внутри.

Как, без нее? Куда?!

В поручень – совсем близко – воткнулась стрела, задрожала. Но девочка лишь прибавила ходу. В несколько прыжков одолела остаток пути и нырнула за щиты гьярраваров.

Марина выдохнула.

– Сторонись! – заорал Снур, и на мост пустили лошадей.

Когда на них успели загрузить поклажу, девушка не поняла, но сам факт почему-то разозлил. Она выпрямилась и закрутила головой. На этом берегу оставалось человек пять гьярраваров, грен Иртен, Хильда и она сама.

– Где остальные?

– Перебрались.

– Все?

– Нам пора, – бросила ведьма и поджала губы.

– Но там…

Марина оглянулась на лес, где слышались звуки битвы: лязгали мечи и гремели щиты, кто-то ругался и рычал.

– На мост!

И она побежала, подобрав юбку одной рукой, а второй скользя вдоль поручня. Широкие доски моста толкались в ноги, сбивая с ритма, потому как сзади мчалась, не отставая, Хильда, удивительно шустрая для своих лет и больной ноги. Казалось, что мост этот, шаткий, длинный, никогда не закончится, но вот она проскочила через столбы опор, пробежала еще немного и влетела в объятия Лизы.

Подняли щиты гьярравары, в них стукнуло, и Марина подумала отстраненно: стреляют. Руки ее ощупывали сестру, глаза искали повреждения и, о счастье, не находили.

Линда

– Сюда, бегом! – орал грен Иртен, а Линда все смотрела на свою правую ладонь.

Та едва заметно дрожала.

Убить человека оказалось странно легко.

Когда она увидела его – невысокого, в темной одежде, выводящего до боли знакомые пассы коротким клинком и свободной рукой, – сразу поняла, с кем имеет дело. Грен Лусар учил ее торийским ритуалам и молитвам. Как и тому, что Псы Тория творят с магами страшные вещи. И когда она увидела его, а еще, обернувшись, Соню, Марину, Пашку и остальных, кривящихся от боли, ладонь сама потянулась к топору.

Почти как на тренировке: подшаг назад правой ногой, замах, бросок, полет. Попадание. Но не в бревно, а в живого человека.

Кажется, он что-то заметил, дернулся, но поздно: острие вошло ему в грудь, пониже левой ключицы. Упал. И петь, конечно, прекратил.

– Лин, – окликнул ее Виктор, – пора уходить.

Сам он был со щитом и с мечом наголо. Они спали одетыми, в обуви и плащах, и собираться было не надо, лишь подпоясаться.

– Мой топор.

Что-то странное мелькнуло в лице парня, когда он глянул на поверженного торийца.

– Я заберу…

– Я сама, – перебила его Линда.

Он оглянулся на ребят, которых сбивали в кучку гьярравары, на грена Иртена, что сплетал заклинание, и кивнул. И кинулся вслед за девушкой, не отставая ни на шаг.

Мужчина был еще жив, кровь пузырилась у него на губах, пальцы цеплялись за рукоять топора.

«На черном не видно крови», – подумалось вдруг. А на светлом дереве рукояти – еще как. Она наклонилась и выдрала топор – и из рук его, и из груди. Воин дернулся раз и затих, а Линда судорожно втянула воздух сквозь зубы.

– Не думай, – Витька прижал ее к себе и дохнул в ухо, – не сейчас. Идем.

И потянул за собой, к остальным. А в толпе ребят в них вцепилась Марго.

– Мию видели?

– Что?

– Мию. Я не нашла ее в палатке. Когда проснулась, ее уже не было. И тут нет.

Кровь застучала в ушах, Линда мотнула головой, не желая верить в страшное.

– Кого еще нет? – спросил Виктор.

Марго задумалась на миг, покивала самой себе.

– Олега. И Мии. Остальные вроде бы здесь.

И вдруг вскрикнула Оля, завизжала Алина, а Снур рыкнул: щиты! Стрелы врагов пропали впустую: гьярравары работали слаженно, как всегда. Марго отвлеклась, кинулась к раненой девочке, зашептала над ней. Линда с Виктором переглянулись.

– Вместе, – сказала она.

– Я с вами! – вызвался Тим, ужом ввинчиваясь между ребятами и становясь рядом.

– Нет! – рявкнул на него Витька.

Попытался пихнуть глубже в толпу, но парнишка вывернулся из-под ладони и выкатился за щиты.

– Я знаю, где искать! Черт, просто поверьте, я знаю Мию получше вас!

И помчал прочь. А им ничего не осталось, кроме как ринуться следом.

– Лин! – донеслось в спину.

Рыжая махнула рукой: идите.

Там, на поляне, остались ребята под охраной магов и людей тэна Снура, обеспечивших прикрытие, которое позволило собраться и отойти. А тут, в лесу, бой распался на отдельные схватки.

Оден, высоченный и сильный, красивый, словно герой какого-нибудь эпоса, бился с двумя. Поймал на щит стрелу, гьяррой толкнул одного противника, поднырнул под замах второго и ужалил его мечом в подмышку. Разворот, удар, рубящий сверху, – и враг осел на землю. Ткнул щитом первого и нанес несколько ударов – так быстро, что не каждый и разглядит.

Когда повернулся к ребятам, его лицо было красно от чужой крови, а рот скалился в хищной улыбке. Девушка качнулась назад.

– Мия! – выдохнула она. – Ты видел ее?

– Лин, слева!

Она вздернула щит вверх, принимая на него удар. Острие копья врезалось в дерево и скользнуло в сторону, едва не задев волосы, и тут же ужалило вновь, уже в ноги. Линда прыгнула назад, разрывая дистанцию, и тогда лишь разглядела противника. Черт! Да он не один!

– Щиты! – рявкнул Оден и примкнул к ней справа, а слева встали Витька с Тимуром.

Бухнуло, враги навалились, и ноги девушки поехали на земле. Она зарычала и уперлась сильнее. Сверху ткнулось, проходя над плечом, копье.

– Разойдись!

Как на тренировке, Линда шагнула назад и в сторону, и ее противник провалился вперед. На полшага, но и этого Витьке хватило, чтобы рубануть его по шее.

– Сомкнуть!

И девушка переступила через хрипящее тело, возвращаясь на место. И опять: толкать, уворачиваясь от мечей и копий, раскрываться и бить. И рассыпаться, когда о том скажет Оден. Не думать, действуя на рефлексах, вколоченных тэном Рейнаром и ежедневными тренировками. Не думать – о потных лицах напротив, крови, криках, жжении в груди и страхе, который остался где-то позади.

Она развернулась, оглядываясь. Оден, поднырнув под замах, рубанул противника под колени, другой гьярравар всадил нож в глаз торийцу. Выпрямился, и Линда узнала Халле, коренастого воина из людей Снура.

– Жесть, – выдохнул Тим. Глаза его, широко распахнутые, шарили по сторонам.

«Мы ее не найдем», – вертелось на языке, и Линда прикусила его, чтобы случайно не сказать лишнего.

– Мия! – заорал Тимур и крутанулся на месте. – Ми-я! Если ты меня слышишь, выбирайся к мосту! Да поживее!

И замер, напряженно вглядываясь в медленно светлеющий лес. Справа, ближе к реке, продолжался бой, спереди и левее кто-то кричал, но далеко, на пределе слышимости. Голос был мужской, и девушка выдохнула.

– Тим…

Парнишка выставил руку с окровавленным мечом – помолчи, мол.

– У нас с ней связь, – сказал он чуть погодя.

– Хммм…

Он ответил взглядом: «Не спрашивай».

– Если она может услышать, она услышит.

– А ответить?

Тимур помрачнел.

– Забыла? Я глухой к разного рода внушениям.

И тут меж деревьями прокатился низкий гул – звук боевого рога.

– Пора уходить, – сказал Оден.

– Но как же…

Линда махнула рукой в направлении реки.

– Они слышали. Не успеем уйти, мост обрубят.

Девушка в отчаянии огляделась вновь. Клочья тумана, сосны, камни, поломанные ветки папоротника, взрытая земля. И тела, изломанные, как тот самый папоротник. И ни следа хрупкой девочки со светло-русыми волосами.

– Там маг, – внезапно сказал Виктор, мечом указывая направление.

«Мия!» – рвалось с языка, но так и не слетело. Высокую фигуру окружали трое воинов в темных одеждах, а над головами у них кружилась, срывая с деревьев шишки и хвою, воронка смерча.

– Не наш, – мрачно заметил Халле и сплюнул.

Оден крутанул в руке меч и удобнее перехватил щит. Когда он двинулся в сторону неизвестного мага, Линда его окрикнула:

– Куда?

Но мужчина словно не слышал.

– Мага надо убить, – бросил второй гьярравар.

Сунул топор за пояс, подхватил чье-то копье, примеряясь к весу. И пошел следом.

Линда растерянно переглянулась с парнями. Витька стиснул зубы, Тимур чертыхнулся и, оставив меч со щитом, сдернул со спины лук. Согнул, натягивая тетиву.

Они могли уйти прямо сейчас. Поспешить на мост, пока он еще висит, понадеяться на бывалых воинов и на то, что маг не окажется слишком силен. Что двое выдюжат против четверых, один из которых только что саданул заклятием: там, где у реки шел бой, теперь слышались крики. Что, если маг выживет, он не сможет перетянуть чашу весов на сторону торийцев.

– Черт! – в сердцах повторила Линда и рванула вслед за гьярраварами.

И тогда уже поняла, что решила не только за себя – за парней тоже. Они ее не бросят.

Хлестнул позабытый страх и следом – адреналин.

Помчала, перепрыгивая через камни и тела, вперед, на мага, что лихорадочно шептал и шевелил пальцами, сплетая новое заклятие. Подхватила яростный рев гьярраваров, чувствуя, как от него вибрирует и жжет в груди. Копье, пущенное Халле, попало в горло одного из торийцев охраны. Плеснула кровь, и голова его почти отделилась от тела, и тело это завалилось навзничь на сапоги мага.

Воздух, сплетенный магом в нечто серое, плотное, взревел и понесся в Одена, который почти настиг торийцев. Тот дернулся в сторону, но уйти не успел, и воздушный кулак врезался, сминая и щит, и кисть, его держащую, и самого гьярравара. Сердце Линды пропустило удар и прыгнуло к горлу, когда рослый мужчина отлетел в сосну и упал надоевшей куклой, сломанной пополам.

Так. Не должно. Быть.

Оден сильный, красивый, живучий, он не может погибнуть – вот так. Просто не может! Не должен.

Кажется, разум Линды был в ужасе, но тело, натренированное Рейнаром, мчалось – вперед, вперед! На помощь магу бежали новые люди. Тот, что слева, дернулся, получив стрелу в плечо и еще одну, уже в живот. Упал, ломая древко и вгоняя острие еще глубже.

Девушка подлетела к Халле, который сцепился сразу с двумя торийцами. В груди жгло уже нестерпимо, и так легко стало толкнуть гьяррой мага, сбивая и заклинание, и его самого. Толкнуть – и снова дышать.

– Он мой! – зарычал гьярравар.

Он рвался к главному своему противнику, но его оттеснили, подключился очередной враг, и Линде пришлось взять того на себя.

Маг оправится и расплющит их, как Одена. Девушка зарычала зло. Перед одаренным она была почти бессильна.

Ториец попался бывалый, и она увязла в бою, лишь закрываясь щитом, позабыв про контратаку. Бах, бах, бах – прилетали удары, и казалось, что сейчас доски расколются и она останется без защиты. Справа слышался звон мечей – это Витька пытался пробиться к магу, но к парню подоспел еще воин. А сам маг отходил назад, спокойный и сосредоточенный.

Халле зарычал, упал на колено, из последних сил прикрываясь щитом. Стрела, пущенная Тимуром, ранила одного из нападающих, но второй плотно насел на гьярравара, и Линда видела, что долго тот не продержится.

Вот и все. Еще чуть – и их сомнут, и лягут они все тут же, истекая кровью и корчась от боли.

Захлестнула злость, девушка стиснула зубы. Сейчас или никогда! Упала вправо, перекатилась и, не вставая с колена, метнула топор, вложив в него всю свою злость и щедрую порцию гьярры.

«Ты плохо метаешь топор», – вспомнились вдруг слова тэна Рейнара.

«Спасибо, гьярвен, за науку, я научилась метать его хорошо».

Удар сердца – и время помчалось вскачь. Упал Халле с располосованным боком и искаженным от боли и ярости лицом, завалился, раскинув руки, маг с топором в груди, а девушка закрылась щитом, не позволяя себя убить. Противник дернулся, получив в руку стрелу, поймал на щит следующую. Линда откатилась подальше, выдрала из чьих-то мертвых рук меч и встала.

Виктор ранил своего противника, но тот, быстрый и верткий, едва это заметил. К нему спешили еще двое, в воздухе свистнула стрела, но мимо.

Вновь загудел рог – низко и призывно.

– Валим! – завопил Тим, и Линда, повернувшись, увидела, как парнишка, с луком и парой стрел в кулаке, драпанул от копейщика.

Линда врубилась в противника Витьки, ударяя щитом. Тот растерялся на миг, и меч парня ввинтился торийцу под руку, вонзаясь ему под ребра.

– Ходу, Лин, ходу! – выкрикнул Виктор.

И они побежали.

Грохотало сердце, подстегнутое адреналином, дыхание рвалось хрипами из груди. Голова будто парила отдельно от тела, которое делало что-то, спасая дурную девчонку от смерти. Прыгало, уклоняясь от стрел, перелетало через камни и мчало, мчало вперед.

Полоса деревьев закончилась у края берега, Линда затормозила резко. Ноги поехали, камни из-под подошв осыпались в пропасть, и она плюхнулась на задницу, чтобы не свалиться с обрыва.

– Бежим! – зарычал Витька.

Ворот рубахи впился в горло, ткань затрещала, когда парень вздернул ее на ноги и тычком отправил вдоль края вперед, к мосту.

И вновь бег на пределе возможностей. Вслед летели стрелы, копье прошило воздух, а наперерез помчался кто-то в черной одежде. Кувырок с прыжка как уход от удара, тычок Витьки – и человек улетел в реку.

В горле было жарко и сухо, взгляд приклеился к той стороне моста, где, прикрытые щитами, работали гьярравары. Один поручень висел, обрубленный, широкое полотнище накренилось и вздрагивало от ударов топора.

Раз – и упал второй поручень, больше не соединенный со столбами опоры.

Два – и закричала что-то девушка на том берегу, и рванула к гьярраварам, которые продолжали рубить.

Три – и мост, что вздрогнул на миг и покосился, готовый упасть, замер.

Четыре – влетела на него, пущенная в тряскую рысь, серая кобылка, на спине которой кто-то застыл, вцепившись в гриву.

Пять – и ее круп царапнула стрела, лошадь дернулась, показалось, сейчас упадет – но нет, она пронеслась за щиты гьярраваров и исчезла в лесу.

А они бежали и бежали, а у моста появились воины врага. Раз, два, три… пять. Слишком много, чтобы этот забег кончился хорошо. С другой стороны заорали, но у девушки не было сил, чтобы ответить – лишь надежда, что ее волосы, рыжее знамя, не позволят с кем-нибудь перепутать.

Глава 25

Марина

– Надо рубить, – сказал грен Лусар. Марина ахнула и вцепилась в рукав мага.

– Как – рубить? А остальные?

Его ладонь легла поверх ее, и девушка, отчего-то смущаясь, отдернула руку.

Уже прогудел рог, после еще раз, и из леса все появлялись гьярравары. Некоторые потрепанные, кто со стрелой в теле, кто хромая, но все при оружии, со щитами за спинами. Марина не знала, кто из ребят успел перебраться, она видела лишь тех, кто остался у края леса, рядом с гьярраварами. Перейдя одной из последних, она не решалась отступить дальше под сень деревьев. Туда, где виднелись спины Марго и Хильды, что склонились над раненой Оленькой, и где остальные ребята сидели, устало привалившись к стволам сосен.

Мост дрогнул, когда на него ступила первая пара. Кто-то темноволосый и невысокий, кажется Ивар, тащил на себе человека едва ли не в два раза более массивного. Марина пригляделась и ахнула. Тэн Рэйнар!

– Рита! – заорал молодой гьярравар уже с середины моста. – Гренна Рита нужна, быстро!

Маргарита вылетела на берег, подхватила раненого под другую руку, и вместе они поволокли Рейнара к остальным. Марина прижала ладонь ко рту – так сильно, что стало больно. Гьярвен ребят был весь залит кровью, а в ноге и боку его торчало по стреле. Как в нем еще жизнь теплилась – непонятно.

Вновь дрогнул старый мост, по нему помчались последние воины, в них полетели стрелы – куда как больше, чем в Ивара с его ношей. Марина уставилась на гьярраваров. «Пожалуйста, пожалуйста», – стучало в голове, а взгляд метался от одного к другому. Словно, стоило ей перестать на них смотреть, случилось бы что-то плохое.

Потому она очень хорошо видела, как в человека, который бежал последним, попала стрела – в бедро, сразу над коленом. Нога его подломилась, мужчина упал, и мост, что дергался под ним, будто норовистый зверь, толкнул, стряхивая со своих досок. Царапнула по настилу рука с топором, и человек полетел вниз.

Марина пискнула сквозь ладонь, закрывающую рот, качнулась вперед, будто остановить могла. И тут ее сгребли, прижали к себе. Девушка дернулась, пытаясь освободиться, но тут же затихла, услышав знакомый голос.

– Не смотри, – велел Ваня, обнимая крепче, и она послушно вцепилась в его рубашку и зажмурилась.

Сглотнула комок в горле и просипела:

– Как же так, Вань? Почему? За… за что они так?

Ответа не было, лишь раздался поодаль рык тэна Снура:

– Руби!

И застучали топоры. Девушка провернулась в объятиях парня и отстраненно смотрела, как работают одни воины, а другие их прикрывают. Как упала перерубленная веревка и мост дрогнул и покосился. Как полетели в мужчин стрелы, но ни одна не достигла цели. Как упал, повисая, и второй поручень. А потом…

– Стойте! – заорала она, дернулась в руках Вани, и тот от неожиданности отпустил. – Там! Tам еще кто-то остался!

Не чуя под собой ног, она бежала к мосту. Ее не слышали – или не желали слышать, и девушка скользнула к щитам, упала чуть ли не под топор и ухватила веревку. Полотно моста, дернувшееся и накренившееся, готовое упасть, замерло.

– Дьярх тебя раздери, девка! Что творишь?! – раздалось над головой.

Но Марина смотрела лишь на свои ладони, из-под которых все ползли и ползли корни. Сильные, гибкие, они обвивали опору моста и закручивались вокруг досок настила, скрепляя их не хуже веревки.

А потом застучали дробно копыта: на мост без перил влетела серая кобыла. Как она не упала, Марина не поняла. Помог ли случай – или Паша, который стоял за плечом девушки и что-то шептал, но лошадка пронеслась по шаткому полотну, вылетела на берег и скрылась в лесу.

На спине ее, распластавшись и вцепившись намертво в гриву, лежала Мия.

Марина выдохнула и вздрогнула вновь, уже от рыка гьярраваров. Лучники принялись куда-то стрелять, и девушка измученно оглядела тот берег. Сердце замерло и заколотилось вновь.

– Лин, Вик, быстрее! – заорала она вместе с остальными, – Тимур!

Они бежали так, словно за спиной были крылья. И все же – слишком медленно. На берег у опоры моста выскакивало все больше торийцев. Раз, два, три… пять. Еще двое бежали слева, в лесу чудилось какое-то шевеление. Слишком много. Даже если добегут, им не пройти.

– Не отпускай мост, – как-то очень спокойно и строго велел ей Паша.

Она покосилась на юношу. Он зашевелил пальцами и губами, сплетая заклинание, но грен Лусар оборвал на полуслове:

– Держите мост, оба!

И запустил на ту сторону комок силы, который рос, и рос, и рос, и, когда наконец достиг берега, взорвался, разметав вражеских воинов. Те разлетелись, как кегли.

Марина сглотнула.

Кегли не орут и не ломаются. И кровь из них не течет.

«Держи мост, дура», – одернула сердито сама себя. Корни под ладонями зашевелились, закрепляя успех. На плечо положили руку – Ваня, и стало будто бы легче.

Из пыли и дыма, что поднялись на том берегу, вынырнул Тим, следом Линда и, наконец, Виктор. Сначала осторожно, а потом все смелей они побежали по мосту. А тот, прежде шаткий, а сейчас вовсе без перил, едва дрожал под их весом. В них стреляли, но стрелы вязли на подлете, словно воздух вокруг моста стал густым и плотным. Пашка за плечом сосредоточенно пыхтел, и девушка поняла, кому ребята обязаны щитом.

Поняла – и разозлилась. Неужели нельзя было раньше поставить защиту?! Еще один человек был бы жив.

Мост дрогнул и качнулся, но тут же замер. Это Ваня положил руку рядом с ее, Марининой, думая, что ей не хватает сил. Кровь хлынула к щекам, и девушка опустила голову.

Маг должен держать себя в руках. Что бы ни происходило.

Мимо прогрохотали шаги, Снур рыкнул, чтоб отпускали, и Марина устало плюхнулась на землю. Гьярравар, который прикрывал ее щитом, подмигнул, но девушка лишь зябко передернула плечами.

Полыхнуло, и перегорели, словно бумажные, веревки моста. Длинное полотнище дрогнуло и понеслось вниз, хлестнуло о скалы, и брызнули в стороны щепки и камни. Марина потерла зудящие ладони, глянула выше, на другой берег. Кто-то лежал, не шевелясь, раненые стонали, и воины в черном оттаскивали их под сень деревьев.

И все это – из-за них? Из-за чьих-то амбиций и веры в то, что кучка необученных магов – тот приз, которым обязательно нужно завладеть? Как же все это… глупо? нелепо?

Страшно.

Хотела бы она сказать, что лучше было не выжить при переходе, остаться там – в песке и пыли, чем стать причиной смерти стольких людей. Но… Марина не могла. Она хотела жить. Пусть даже так.

– …надо торопиться, – долетел до нее голос грена Иртена. – Скоро сюда все местные твари стянутся и начнут пировать. Лусар поставит защиту, но… слишком много тут колдовали.

– Надо, – вторил ему голос Снура, – пока неместные твари мост не наладили.

И он кивнул на торийцев. Девушка вскинулась.

– Как это – мост?

Гьярравар смерил ее взглядом и вместо ответа указал на сосны на том берегу. Высоченные, прямые, они стояли почти у самого края, правее опор моста, и ущелье в том месте казалось уже.

– Обойдут, – возразил другой гьярравар. – Вниз по течению переправа.

– Это полдня пути, если не больше…

Они заспорили, но девушка уже не слушала. Она все смотрела на сосны на той стороне. И правда высокие. А рядом еще. И еще…

Воины уходили с берега, внимательно глядел Ваня, ожидая ее, а девушка, отойдя почти до самых деревьев, присела на одно колено. Ладони легли на землю, глаза, хоть и открытые, перестали что-либо видеть. Она слушала землю.

Она сама была землей.

Тяжелой, древней, полной жизни и не-жизни, помнящей разные времена. И те, когда здесь была дорога и мост покрепче нынешнего. И те, когда здесь еще не ступала нога человека.

Просыпаться земля не хотела, но Марина очень просила. На шею что-то легло, скользнуло в вырез рубахи, и стало легче в разы. Родная стихия сдалась, каменистый берег словно вздохнул и задрожал. Раз, другой, а потом рядом с ладонями ударили пяткой копья, и камень раскололся. Трещина, сначала узкая, стремительно увеличивалась и разрезала землю – вдоль края обрыва, но в стороне, и дальше, за поворот. Замерев на миг, огромный пласт отвалился и съехал вниз – поднимая облака пыли, выворачивая кусты и оголяя корни деревьев, заглушая грохотом все остальные звуки.

– Теперь… хватит? – прошептала Марина и повалилась на бок, во тьму.

Маргарита

Рите казалось, что стоит ей открыть рот – и она начнет орать. Начнет – и не прекратит еще долго.

Это утро настало слишком рано и растянулось слишком надолго. Нападение торийцев, безумное бегство под стрелами, боевые молитвы, выжигающие нутро, будто огнем. Столько потерь – и с той, и с другой стороны. Так много пострадавших: с ранами колотыми, резаными и от стрел, а уж ссадин и ушибов вовсе не счесть.

Рита чистила и шила, перевязывала, вливала энергию – выверенно, по каплям. Ее руки были по локоть в крови, и вовсе не фигурально. У нее не было времени ни выдохнуть, ни умыться, а еще наконец посчитать всех своих: они никак не могли собраться в одном месте, а она – отвлечься от дел.

А сейчас тэн Снур говорил грену Лусару, что пора уходить, и маг хмурился, задумчиво тер подбородок – и кивал. Чтоб его, он кивал!

Рита вдохнула. Медленно выдохнула. Сказала, пытаясь не сорваться на рык:

– Мы не можем уйти сейчас.

Снур, прерванный на полуслове, глянул зло и хотел что-то ответить, но маг остановил взмахом руки.

– Говори.

– Раненых слишком много. Большая часть легко, но… Рейнар плох. Я сделала что могла, но покромсали его сильно, и сейчас его спасает лишь гьярра. Если бы не это ваше гьяр-до – а я до сих пор не уверена, что это оно, – он был бы мертв. И Марина. Она тоже так и не очнулась. Пульс слабый, дыхание еле слыхать. И мне это очень не нравится. Она словно… словно выгорела.

– Ты права, она отдала слишком много.

Рита нахмурилась.

– Но это же обратимо? Она ведь очнется, да?

– Я не знаю. Надейся на лучшее.

В его взгляде светилось участие, но девушке так хотелось оттолкнуть мага и заорать. От усталости и злости. От бессилия своего. Она стиснула кулаки и выдохнула:

– Надеюсь. Попытаться бы силу ей влить, но я на нуле. Дашь лосху?

– Нет.

– Что?! В смысле – нет? – тут же взвилась Марго. – Мне действительно нужно! Она там, может быть, умирает, а ты…

– Она вычерпала лосху до дна. Там, на берегу, когда обрушила землю. Сильная девочка, но… до чего же глупая!

«Но как?» – билось в голове и просилось на язык. Маг ответил, не дожидаясь вопроса:

– Я еле успел. Без амулета на шее она бы точно не справилась. Маргарита, я же учил вас не браться за то, что вам не по силам! Контролировать все! А вы… эх.

Он выдохнул и замолчал, а Рита отвела взгляд. Кажется, грен злился сильнее, чем хотел показать.

Да, он учил. Не раз говорил, что заклятие, слишком затратное для колдующего, расходует накопленные силы, после – жизненный резерв и в самом конце принимается за контуры, разрушая их. Человек с разорванным контуром – труп. Почти окончательно и бесповоротно, случай Линды – чудо, которое не повторить.

Да, они это знали, но… никто даже не думал браться за что-то смертельно опасное. У них просто не было шансов подобное выучить. А Марина… Как необученный маг, она просто не ведала, что творит, сливаясь со стихией по наитию.

И грен Лусар спас ей жизнь.

– Я не знала про амулет. Спасибо.

Он отмахнулся, как от вещи несущественной.

– В любом случае им нужен отдых.

– Нет.

– Но…

Тут уже Снур не выдержал, шагнул ближе, больно хватая девушку за плечо. Она дернулась, но он не отпустил.

– Замолчи уже! Слушай. Смотри.

Он грубо развернул ее в сторону леса, заставляя смотреть куда-то в кусты.

– Выше. Третья сосна от тебя.

Лес как лес. И чего мужик этот хочет? А потом…

– Там кто-то есть, – выдохнула она, не уверенная до конца, что шевеление и пристальный взгляд ей не померещились.

– Есть. Скоро все местные твари здесь соберутся, чтоб пировать. А мы разговариваем, – с издевкой произнес Снур, отпуская ее плечо.

Очень хотелось потереть след от его клешни, но она сдержалась, лишь откинула сердито косы на спину. Глянула на мага.

– И все же мы должны задержаться хотя бы на полдня…

– Мы и так задержались, – сказал, качнув головой, грен Лусар. – Снур, собирай магов. Пора нас прикрыть.

И гьярравар отправился сгонять всех одаренных ребят к бессознательной Марине. Они расселись рядом с девушкой плотно, едва не касаясь друг друга локтями и коленями. Грен Иртен взялся чертить вокруг них бороздку в земле, а грен Лусар выступил с объяснениями. С тем, что считал таковыми.

– В темных землях нельзя колдовать. Совсем. Никак. Ни щиты ставить, ни боевыми бросаться. Что бы вы ни увидели и ни услышали, держите себя в руках. Маргарита, лечебная магия тоже под запретом, и если ты хотела что-то сделать, делай сейчас. Потом будет поздно.

– Да поняли мы уже, – тихо, но раздраженно произнес Ваня.

– Нет, вы не поняли! – зло отозвался грен. – Магия привлекает иных тварей, и необученные одаренные для них – лучшая закуска. Приглядитесь к лесу – и увидите десятки глаз. Останетесь тут до ночи – и вас сожрут.

– И именно поэтому мы премся к перевалу через самое сердце темных земель? – раздался со стороны звонкий голос Линды. – Мы ведь не успеем сегодня, так?

– Не успеем. И завтра тоже. Но… – Его голос возвысился, перекрывая роптание ребят: – Я прикрою вас заклинанием, искажающим суть. Они не учуют вас – если только вам не вздумается колдовать.

– Ага, и мы будем большим отрядом, на который не нападают, – опять тихо проворчал Ваня.

Маг прошил парня взглядом, но тот глаз не отвел. Только бы опять не сцепились.

Рита потянулась к запястью Марины. Никаких изменений: все тот же тихий размеренный редкий пульс.

Старший маг говорил что-то еще, грен Иртен возвестил, что закончил с подготовкой, а Маргарита оглядывалась, чувствуя, как тревога холодом разливается по груди и тянется к горлу. Что-то было не так. Что-то… Никита, младший из мальчишек, уткнулся лицом в согнутые колени, плечи его задрожали.

– Где Дань? – спросила она, резко поднимаясь на ноги.

Светловолосого мальчика, пушистого, как одуванчик, тут явно не было.

– Сядь, Маргарита. Продолжим…

– Где Дань, я тебя спрашиваю?!

Голос девушки вибрировал от тревоги и злости, а глаза все искали в лице грена Лусара ответ.

Сожаление. Мать его, сожаление!

Она ринулась к магу, перемахнув и чьи-то ноги, и линию, любовно выведенную греном Иртеном. Вцепилась в рубаху на груди, тряхнула. Кто-то из воинов дернулся ближе, но Лусар остановил взмахом руки.

– Он упал в реку. Я сожалею.

Она замотала головой, отказываясь верить в подобное. Дань. Самый светлый, самый милый мальчишка из всех, кого она только встречала.

За спиной послышался возмущенный вскрик Линды и рык Снура, еще голоса – роптание ребят набирало обороты. Но Марго не хотела оборачиваться, просто не могла повернуться. Она видела и слышала лишь таэллийского мага, чьи губы двигались, произнося что-то совершенно неправильное и к Даню не относящееся:

– Когда мы уходили к мосту, он испугался и побежал. Вырвался за щиты и оступился у самого края. И соскользнул.

– Нет. Я не верю! Ты это видел?

Он поджал губы.

– Нет.

– Он наверняка выбрался, он успел. Просто… Дань! Да-ань! – заорала она, запрокидывая голову и срывая голос. Прошептала:

– Он где-то здесь, он… должен быть здесь.

Маг стиснул ее плечи и легонько встряхнул.

– Соберись, Маргарита! Ты не имеешь права на панику. Только не ты. Данила с нами больше нет. Это видела Хильда. И Снур, и Никита. Он упал. Он. Упал.

– Он мог выжить. Мог же?

Грен Лусар глубоко вздохнул.

– Нам этого уже не узнать, – ответил он и добавил громче, для остальных: – Не время оплакивать павших. Нам надо идти. И быстро. Маргарита, вернись в круг.

Показалось, что ей стиснули горло – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Она привыкла быть сильной, держать все под контролем, преодолевать любые трудности, что попадались на пути. Она не раз боролась со смертью – и почти всегда побеждала. Она могла если не все, то многое. Но сейчас… Что она могла сделать сейчас?

– Нет, – разлепив губы, шепнула она и покачала головой.

– Да. Ты должна быть стойкой.

Марго медленно разжала стиснутые до боли пальцы, отпуская его рубашку. Вонзила ногти в ладони, замерла, через силу делая вдох, выдох… и, не чувствуя под собой ног, отправилась к остальным.

Взгляд цеплялся за лица ребят. Тревога, грусть, злость. Дрожащая спина Никиты и ладонь Леры на ней, которая – вот уж внезапно – пыталась утешить мальчишку. Пальцы Лизы, что сжали ладонь сестры, – сильно, наверняка следы будут. Совершенно растерянный Макс, заплаканная Алина, Соня с закушенной до крови губой.

Маргарита переступила черту. Развернулась.

– Мы должны идти, – сказала она, встречаясь взглядом с греном Лусаром и принимая его кивок, – начинайте.

Но прежде чем маги успели что-либо сделать, к девушке ринулся рыжий вихрь. Линда, злая, как сто чертей. С лицом и одеждой в корке грязи и чужой крови, с мечом и будто приклеенным к ладони щитом. Она качнулась с пятки на носок, сказала звонко:

– Марго, да как ты можешь?! Просто взять и уйти? Мы не бросаем своих. Не бросаем, слышишь?! Мы должны хотя бы попробовать найти Даня. Его и… Олега, – добавила девушка, и голос ее внезапно сел.

Маргарита со всхлипом вдохнула.

– Мы не можем спасти всех, Лин.

Рыжая вздрогнула, как от удара. Скривила губы.

– Не можем, значит, да? Ладно. Хорошо. Оставайтесь здесь, если хотите. Но я так не могу.

И она, развернувшись на пятках, отправилась туда, где сквозь просвет меж деревьев виднелся обрывистый берег.

Марго качнула головой. Ее сердце рвалось из груди, звало вслед за Линдой – искать, надеяться, верить. Но… Она, как никто другой, знала, когда надо бороться, не жалея сил, а когда резать по живому, избавляясь от части организма, чтобы весь он не сдох.

На берегу не было смысла искать, а внизу… После того как Марина постаралась, там были лишь завал из камней и деревьев и мутная бурлящая вода. И высота, слишком большая, чтобы, упав, не пострадать.

За Линдой, не отставая, ринулся Виктор, и никто не подумал их останавливать. Но Ване, что вознамерился шагнуть следом, дорогу преградил Снур.

– Твое место здесь.

– Не указывай мне, где мое место! – процедил парень сквозь зубы.

Конечно, по-русски. Он, когда злился, пренебрегал джерром, чем знатно бесил младшего мага и большинство гьярраваров. Мужчина толкнул его в грудь, отпихивая обратно в круг. Парень схватился за нож, гьярравар стиснул рукоять топора.

– Снур, – прорычал грен Лусар, и тот отступил. Маг кивнул и тут же зарычал вновь, совершенно по-джеррски, без мягкого таэллийского акцента:

– А вы двое куда собрались?!

Тимур вздернул голову и покрепче сжал ладонь Мии.

– Если кто и сможет найти Даня, то только она.

Девочка кивнула, стрельнула в мага взглядом и вновь опустила ресницы. С тех пор, как очутилась на этой стороне, она не сказала и слова. Внешне целая – ни единой царапинки – она казалась странно отчужденной. Где была, как спаслась и умудрилась выбраться, да еще верхом – эти вопросы волновали не только Риту. Но ни сил, ни времени на расспросы не было.

Грен Лусар закрыл глаза и прижал пальцы к вискам, словно все это причиняло ему нестерпимую головную боль.

– Вперед. Ирнхольд, Ивар – с ними. Иртен, и ты тоже. Поживее там. Остальные – ждем.

Маргарита уставилась на мага. Он же понимает, что они там ничего не найдут. Не может не понимать. Тогда зачем? Только ради мира и покоя среди ребят? Что вообще в голове у этого человека творится?

Надежда трепыхнулась в душе, и девушка стиснула кулаки, пытаясь изгнать эту негодяйку. А то зазеваешься, и она, коварная, опутает вмиг, разбередит душу, игнорируя факты и доводы разума, а потом, иссякнув, оставит ни с чем.

Но… вдруг и вправду – найдут?

Отвернулась и смотрела на просвет меж деревьями, пока там не показались хмурый Тимур и неестественно прямая Линда, маг, гьярравары и Виктор, несущий на руках Мию. Встретилась с Витькой взглядом, но он лишь покачал головой.

Сердце, кое-как склеенное надеждой, разбилось вновь.

Глава 26

Линда

Рыжее пламя извивалось, танцуя, и девушка не могла оторвать от него взгляда. В огне мелькали топоры и мечи, искрами вспыхивали заклятия, в треске дров слышались крики и грохот, чудился запах – не дыма, а влажной земли и крови. Гудел, разливаясь в груди жаром и болью, голос, выводящий горькую песню о тех, кто не смог вернуться.

От каждой деревяшки с именем, что летела в костер, поднимались столбом искры, и в них виделись лица – так ясно, словно павшие были здесь, живыми. Таор, Хравр, Ойстейн, Халле, Оден…

Она вздрагивала и забывала дышать. Широко распахнутые глаза пекло, а в груди что-то рвалось и кровоточило, но девушка не меняла позу, не отводила глаз.

Вспоминала.

Запоминала.

Она не видела, как погибли остальные, но Оден с Халле… Память заботливо подкидывала картинки, словно впечатанные в мозг. Грязь и кровь, переломанные и пронзенные тела, искаженные от боли лица. Она моргала и пыталась вспомнить не то, как они умерли, а какими были при жизни. Хищная ухмылка жизнелюбивого Халле, мощный Хравр с мозолистыми ладонями, Оден… статный Оден, в ее глазах больше похожий на героя легенд, чем на реального человека. Ее первый противник на тренировке, воин, который всегда берег, поправлял и относился к ней уважительно.

Эти сильные и смелые люди умерли, а она, далеко не такая умелая и сильная и, кажется, вовсе не такая уж смелая, все еще тут.

Живет.

Дышит.

Надеется на что-то, рассчитывая прожить еще один день. Желательно – не такой, как сегодня.

Их день был долог, полон сожаления и страха, неясной тревоги и настороженности – все же шли они по темным землям, и за каждым кустом чудились внимательные глаза. А еще приходилось бороться со странным отупением. Адреналин боя схлынул, затем ушла нервная дрожь напряженных мышц, и тело… просто устало. Но отдых был непозволительной роскошью, и они все шагали и шагали, и так до позднего вечера, когда с ног не валились лишь самые стойкие.

Рейнар так и не пришел в себя. Он, в отличие от бессознательной Марины, застрял где-то на грани, его тело было напряжено, и верхом он сидел самостоятельно, только сильно склонившись к шее жеребца, почти лежа на нем. Снимали и укладывали его втроем, и пульс был слишком уж редок и тих.

Марго говорила, что воин справится, но Линде чудились в ее голосе нотки сомнения. Поделиться с ним силой подруга то ли не успела, то ли не смогла, и истерзанному организму приходилось рассчитывать лишь на себя.

До этого дня Линда даже не подозревала, что так привязалась к гьярвену. Она постоянно ловила себя на мысли, что ищет взглядом его мощную фигуру, ждет указаний и одобрения. Что скучает по тени усмешки в светлой бороде и рокочущему пению. Она не знала, что ведет этого человека, чего он хочет от них, но он, жесткий и строгий, стал очень близок.

И девушка от всей души желала ему жизни.

Правую ладонь тронули пальцы, сжали крепко, возвращая в реальность, и накрыло теплом.

Витька.

Когда-то это казалось едва ли не пошлостью: держаться на людях за руку, не отлипать друг от друга, словно нет другого времени и места. А сейчас… Какая разница, как это выглядит, если ты нуждаешься в этих объятиях? Переплести пальцы, уткнуться носом в ключицу, ухом прижаться к плечу. И чувствовать, как утихает боль и тревога разжимает когтистую лапу у сердца.

Просто дышать. Рядом с ним. И когда все успело так измениться?

«Данил».

Имя, прочитанное с деревяшки, полетело в огонь. Линда вскинулась, вырываясь из оцепенения.

– Я не верю, что он погиб, – хрипло выговорила она, выискивая того, кто посмел вырезать имя мальчика и бросить его в костер.

Горло саднило, словно она долго кричала, а не молчала весь вечер.

– Я тоже, – ответила Марго, встречаясь с ней взглядом.

В правой руке подруга держала кривой нож с рунной вязью. Когда она успела вернуться, Линда не поняла – до того Маргарита ходила к Марине, а теперь ее сменил возле девушки Ваня.

– Тогда зачем? Ты…

Линда прикусила губу, не решаясь прокомментировать то, как Марго встала на сторону мага в его решении уходить. А они… ничего не нашли. Даже Мия.

– Это не поминки, Лин. Это просьба к Йирасе. О заботе или… – Марго будто споткнулась, ноздри ее раздулись, она сглотнула. – О легком пути. Ее огонь – и жизнь, и смерть, начало и конец. И если просить о важном решении, о толчке в нужную сторону, то только ее – Деву Огня.

– И ты в это веришь?

– А ты нет?

Левая ладонь загорелась, будто наяву чувствуя жар остывающего уголька. Линда сжала ее в кулак.

– Не знаю, – соврала она.

«Я хочу верить хотя бы во что-то», – говорили глаза подруги.

– Держи.

И Марго протянула нож ей. Линда нахмурилась, не сразу поняв зачем. А потом ахнула, вспоминая: Олег. Растерянный взгляд заметался по лицам друзей, остановился на Юрке. Тот кивнул.

Почему она? Почему не он? Парни дружили, а она…

Она терпеть не могла Олега. Эти его выходки, назойливое внимание, приставания дурацкие. Он бесил ее всем своим существом, поведением. Но… они оказались связаны. Знакомством из прошлого мира, Андреем, болезненной страстью Олега.

Девушка приняла и деревяшку, и нож. Удобная рукоять словно ластилась к ладони, дерево отливало медом, делилось теплом. Простое короткое имя, но Линда вложила в него старание и грусть, и боль, и надежду.

Да, он ей не нравился, но она никогда не желала ему смерти. Даже когда готова была прибить. А сейчас… он остался на той стороне, и сложно сказать, что для него оказалось бы лучше – умереть или попасть в плен к торийцам.

Нож соскочил с деревяшки и чиркнул по пальцу, и над раной мгновенно набухла алая капля. Линда поднесла ее ближе к глазам, глядя как завороженная. Сто лет она не ранилась вот так по-глупому. Капля, дрогнув, сорвалась и упала на вырезанное неумелыми пальцами имя. «О» мгновенно покраснела, и протянулись от нее по жилкам дерева черточки-стрелки.

Девушка сжала деревяшку в руке.

Живи.

Здравствуй.

Пламя вспыхнуло, принимая подношение, и будто потемнело на миг, окрасившись ее кровью.

Марина

Лиза упала на колени в желто-серый песок и зарыдала.

– Вставай!

Марина вцепилась в нее, потянула. Сестра затрясла головой.

– Вставай же уже! Иди!

– Я не хочу.

– И я не хочу. Но мы не можем остаться здесь, просто не можем! Идем! Вместе.

Лиза подняла голову. Глаза ее слезились, но упорно что-то искали в лице сестры. Наконец она переплела пальцы с Мариниными.

– Вместе.

Пальцы чувствовали тепло ладони, кожа горела, и Марина подумала вдруг, что угодила прямиком в свой сон. Закашлялась, и над ней сразу кто-то склонился.

– Ты очнулась.

Голос теплом прокатился по венам, и девушка распахнула глаза. Ваня. Это он держал за руку. Вторая ладонь легла на ее лоб, проверяя, нет ли жара, и Марина поймала себя на странном желании ткнуться в нее носом. А после – губами.

Девушка вздрогнула и отвела взгляд. Вокруг сгущались сумерки, словно вновь наступила ночь. Как ночь? Было же утро…

– Где мы? Что со мной?

– Магическое истощение, если верить грену Лусару, – ответил Ваня и убрал со лба ладонь. Девушка проводила ее взглядом. – Ты провела без сознания весь день.

Торийцы – вспыхнуло в голове. Она попыталась сесть, но парень надавил легонько на ее плечо, и она откинулась обратно. Кожа под его пальцами словно раскалилась, прикосновение, дружеское и невинное, вызвало дрожь.

– Полежи. Я за Марго схожу, она у костра с остальными.

– Нет! – отозвалась она и схватила за руку раньше, чем успела сообразить, что делает. – Просто… побудь рядом. Хотя бы чуть-чуть.

– Хорошо.

Он был удивлен, и девушка его понимала. А вот себя – не очень. Она кусала губу и все косилась на парня, при взгляде снизу еще более массивного, плечистого, сильного…

«Да что со мной?!»

Да, он нравился и раньше, она волновалась за него, раненного на охоте, помогала в занятиях, смущалась при разговоре, везде видя особое отношение, – и злилась на себя за это. А сейчас… творилось что-то странное. Она отмечала, как пульсирует венка на его шее и что из выреза рубахи торчат светлые завитушки волос. Ее пальцы легонько трогали мозоли на его широкой ладони, пробегались до коротко остриженных ногтей, замирали на мелких шрамиках.

И губы. Она только сейчас заметила, какие они жесткие, красиво очерченные, такие… мужские, такие…

Губы шевелились, явно что-то произнося.

– Прости, что? – очнулась она.

– Хм. Я говорил, что мы в сердце Арденских темных земель. Грен Лусар решил вести нас через перевал, на ту сторону гор, и ближайшая нормальная дорога – здесь… Марина?

Кажется, она опять перестала его слушать. Глубоко вздохнула, не отрывая взгляда от губ парня. Он наклонился ниже.

– Что такое? Тебе плохо?

Она поймала его за шею и, неловко подтянувшись, ткнулась губами в его рот. Раньше она себе такого никогда бы не позволила, но сейчас…

Сейчас ее тело горело огнем. Оно словно просило о касаниях и поцелуях. Неужели целоваться так приятно?! В первом классе ей так не показалось, а потом девушка неизменно тупила, сводя на нет все ухаживания.

Парень, замерший вначале, с жаром ответил на ее шаг. Одна ладонь скользнула ей на спину, вторая дотронулась до скулы, нежно спустилась к шее. Девушка выгнулась в его объятиях. Тело пронзали волны удовольствия – от затылка и до пяток, и она дрожала и задыхалась от ощущений, таких новых и таких ярких. Ей хотелось быть ближе, еще ближе. Дернула ворот и едва не захныкала, что его рубашку нельзя расстегнуть.

Ваня вздрогнул, мягко отвел ее руку, отстранился сам. Девушка, словно пьяная, с трудом сфокусировалась на парне. Он смотрел внимательно, будто выискивая что-то в ее лице. Она облизнула губы, и взгляд Вани задержался на них.

– Марин, погоди. Я… Ты мне нравишься, очень, но…

Она дрожала так, что, казалось, сейчас начнут стучать зубы.

– …мне кажется, ты не в себе.

Она закивала, а потом поймала его ладонь и положила себе на грудь. Глаза парня широко распахнулись. Он замер, и девушка чуть сжала руку. Его большой палец неуверенно очертил круг, и она всхлипнула, выгибаясь. Он дернулся, словно хотел встать, и она ухватила ладонь крепче.

– Не уходи.

– Не понимаю, что с тобой происходит, Марин. Но на тебя это не похоже. Надо сказать Марго.

– Ты и вправду хочешь ее позвать? – В ее голосе прорезались истерические нотки. – Сейчас?

Он вздохнул.

– А чего хочешь ты?

Ее рот приоткрылся на вдохе, она замерла, не решаясь ни сказать вслух, ни даже шепнуть: «тебя». Выдохнула:

– Пожалуйста.

Потянулась к нему, и парень дрогнул. Наклонился к ее губам, ладонь заскользила от груди вниз, через ребра, к животу. Марина задохнулась от удовольствия, что снова прокатилось по позвоночнику, выгнулась навстречу касаниям. Ваня замер вновь. Выдохнул шумно и прижался лбом к ее лбу.

– Извини. Я не могу так с тобой поступить. Ты не в себе.

Она зарычала от злости и нетерпения, пальцы вцепились в его рубашку.

Такими их и увидел Юра.

– Ого! Да вы время зря не теряете. Только… Ребят, может, вы хотя бы прикроетесь, а?

Ваня дернулся назад, будто обжегшись. Животу без его ладони стало холодно, а самой девушке – тоскливо.

– Черт, Юр, это не то, что ты подумал. Марина очнулась…

– Я заметил, – со смешком отозвался парень. – Где-то за тобой должно быть одеяло. Не благодари.

– Да иди ты!

– Я и иду.

И он, насвистывая, двинулся прочь.

Марина села и ткнулась лбом в плечо Ване. Ее трясло от желания, а лицо горело от стыда – за то, что она делала, и то, что так хотела сделать. Девушка едва сдерживалась, чтобы не прильнуть к парню всем телом.

– Позови Марго, – пискнула она, – пока я еще могу соображать.

Маргарита

– Да как ты посмел?!

Ее ладонь метнулась к лицу грена Лусара, но тот перехватил за запястье.

– Не стоит, Маргарита, держи себя в руках.

Девушка дернулась, но маг не отпустил. Хлестнула по венам злость, и помимо воли закололо в кончиках пальцев. Мужчина потянул на себя так резко, что она едва не упала. Дохнул в лицо:

– Не смей колдовать!

– Пусти! – прошипела девушка.

Он медленно разжал пальцы, не отводя взгляда от ее лица. Она шагнула назад, подавляя желание растереть запястье.

– Зачем? – зло спросила она, хотя с языка рвались иные слова, куда как более жесткие и не все на джерре.

Но вокруг собирался народ: гьярравары Рейнара, Фин, что держался ближе к магу, словно тому требовалась охрана, ребята.

– Это лучшее средство для восполнения сил, что у меня есть. Смотри: она жива. В себе.

– Насчет «в себе» я бы поспорила, – медленно сказала Рита, косясь на Марину, зябко обнимающую себя руками. – Так какого хрена?! Неужто и вправду надо было вливать в нее любовное зелье?

– Это не любовное зелье, – процедил мужчина.

Девушка зарычала. Маг прав, любовью там и не пахнет – одной лишь похотью.

– Она восстановилась бы сама.

– Ты на потоки смотрела? Так посмотри.

Марго вдохнула и шумно выдохнула. Он это серьезно? Судя по виду, да.

Девушка нехотя скользнула в мир магии и тут же заморгала, не веря глазам. Крутанулась на месте, оглядываясь. Косы хлестнули по бедрам, одна упала вперед, и Марго привычным движением откинула ее за плечо.

В первый момент показалось, что она утратила дар видеть магические потоки и возмущения. Но быстро поняла: что-то не так не с ней, а с этим местом. Мир, что должен был полниться энергией, сиять золотом и серебром, оказался блекл почти как обычный.

– Это…

– Это темные земли, – произнес грен Лусар, его взгляд не отрывался от девушки, а довольный вид бесил. – Здесь все иначе. Иные твари не просто так охотятся за одаренными. Кроме наших страданий им нужна магия, они поглощают ее – из людей и из мира.

Марго скривилась. И ведь читала она – и про темные земли, и про зверюшек местных, но и подумать не могла, что тут все настолько плохо. Что маг, растратив резерв, восстановится нескоро, если вообще сможет это сделать.

Смогла бы Марина? Теперь уже не узнать.

– И все же нельзя было пускать к ней Ивана, – тихо проворчала девушка, понимая, что слушают их сейчас многие.

Маг глянул на Снура, махнул рукой, и тот зарычал, привычно разгоняя народ. Марго встретилась взглядом с Витькой, Линдой, качнула головой.

– А кого? – спросил наконец грен Лусар, когда пятачок меж тремя соснами значительно опустел. – Кого-нибудь из людей Снура? Меня?

– Меня.

– Думаешь, страсть к женщине смутила бы ее меньше, чем страсть к мужчине?

Маргарита открыла рот, но не нашлась, что сказать. Она и не знала, что зелье так действует. Весьма… непрактичная штука.

– Ненавижу твои методы! – в сердцах выпалила она.

– Зато они работают.

– Сколько ты ей налил?

– Пятнадцать капель. У тебя было пять, – ответил на невысказанный вопрос.

Рита вздрогнула. Она четко помнила свои ощущения – то, как приятно было любое касание, в том числе грубое. Как телу хотелось большего и как трудно было с этим бороться.

– Ты чудовище.

Его губы дернулись, словно хотел улыбнуться.

– Ты просто не встречала других магов.

Глава 27

Олег

Очнулся резко, будто вытолкнули из глубокого сна. Голова, мутная, как с перепоя, гудела, взгляд не хотел фокусироваться.

Его куда-то тащили – грубо, за ноги. Рубаха задралась, спину царапали ветки и шишки, руки волочились, разметая хвойный ковер. Меж лопаток подвернулся камень, об него же бухнул затылок, и голова отозвалась болью.

Олег застонал, но его никто не услышал. В запястья вцепились чьи-то пальцы, парня приподняли над землей, раскачали, и он полетел, словно в детстве в речку. Упал на неровное, перевернулся на живот, скатываясь вниз. Прямо перед носом оказалась грязная тряпка, остро пахнущая землей и кровью. Перевел взгляд выше и вздрогнул. На него, очутившись едва не нос к носу, уставился незнакомый мужик со здоровенной вмятиной на виске. Покойник, которому никто не потрудился закрыть глаза. Со стороны потянуло дымом, сначала чуть, потом сильнее.

Что за… что тут вообще творится? Его за труп приняли? И теперь собираются сжечь, чтоб не встал?

Подтянул к себе правую руку, пытаясь оттолкнуться. Левое плечо взорвалось болью, и разом накатили воспоминания. Ночь, Авила, странное пение, люди в черном. Нож в спине.

От дыма уже сложно было дышать. Олег кашлянул, зашипел сквозь зубы и толкнулся сильнее. Перекатился и бухнулся на спину. В лицо дохнуло жаром, он дернулся, пятками взрывая землю, и отполз подальше. Поодаль заговорили, парень поморщился: он не понял ни слова. Повернулся на звук и выдохнул сквозь зубы: один из мужчин в темном, вытащив меч из ножен, направился к нему.

– Эй, мужик, погоди… – вырвалось хрипло из пересохшего горла.

Но тот ждать не желал. Занес меч, метя острием в это самое горло, и правая рука парня зашарила по земле в попытке найти хоть какое-то оружие. Пальцы наткнулись на край щита, Олег дернул его на себя, и меч, ударив в дерево, ушел в сторону и лязгнул о камень.

Сбоку раздались смешки, нападающему что-то сказали, он огрызнулся в ответ.

Плечо ныло от боли, в глазах двоилось, и не было никаких сил встать и дать отпор. Но и сдаться просто так он не мог. Потому ждал удара и надеялся протянуть еще хоть немного.

Чтобы что? Эти – явно не джеррцы, значит, своих тут нет. Ушли, в плену или… убиты? Олег стиснул зубы.

Возле лица взметнулся подол платья, женщина заговорила, быстро, уверенно и раздраженно. Парень опустил край щита, с удивлением узнавая Авилу. Они говорили о нем, это было понятно и без знания эйлата. И девушка… защищала его? Она вещала на языке Империи уверенно, без запинок, то и дело указывая рукой вниз, на парня.

Мужчина шагнул в сторону, пытаясь обойти девушку, и Олег увидел выражение его лица: хмурое и упрямое, словно убийство было неприятной необходимостью, а наглая девица продолжала путаться под ногами. Она качнулась синхронно, вновь закрывая парня.

Олег откинулся на спину. Небо над головой было светлым, но утро это или вечер – не понять. Как долго он тут провалялся? Где остальные? И за каким хреном Авила взялась его защищать?

По левую сторону разгорался погребальный костер, припекало все сильней, и Олег подумал, что неплохо бы отползти.

– Авила, – хрипло позвал он.

Она развернулась резко, одарила гневным взглядом. Прошипела:

– Жить хочешь?

Он моргнул. Ну что за вопрос? Конечно, он хочет жить! Кажется, она прочитала это в его глазах и улыбнулась. Это была улыбка какой-то другой Авилы, такой… свободной и уверенной в себе женщины.

– Тогда молчи, пока не спрашивают.

Она сказала на эйлате что-то еще, и к нему подошли двое. Олег напрягся, но, кажется, убивать его прямо сейчас передумали: мужчины подняли его, перетащили к дереву и довольно грубо сгрузили. Парень зашипел от боли.

Авила присела рядом.

– Ты почему не ушел? – тихо и зло спросила она.

– Ты в меня нож всадила, вообще-то! – возмутился он.

– А вот нечего было меня злить! – Она огрызнулась, но тут же спросила с участием: – Сильно болит?

Олег поморщился. Не понимал он ее. То убить пыталась – и ей бы это удалось, не дернись он, – то проявила заботу. Она наклонилась к нему и тронула кожу в уголке глаза. Оттянула нижнее веко, нахмурилась.

– Ты встретил кого-то из братьев в лесу, да? И тебя ослепили. Как сейчас видишь?

– Откуда… А, ну да, ты же с ними. Нормально я вижу.

– Ты убил его? – спросила совсем тихо, наклоняясь еще ниже, не отрывая взгляда от его глаз.

– Не знаю, – шепнул в ответ. – Скорее всего да.

– Хорошо. Только, заклинаю тебя, не говори об этом никому. Даже под пытками.

– Стоп. Под пытками?

Она не ответила. Поднялась резко, обдав запахом сушеных трав и крови. Стыдно было признаться, но Олегу не хотелось отпускать девушку от себя – она единственная стояла между ним и торийцами. А он был не в том состоянии, чтобы защищаться самостоятельно.

– Кто ты? – окликнул он ее. – Почему они тебя слушают?

Улыбка скользнула по пухлым губам, преображая девушку.

– Ты разве не понял еще? Имперская ведьма.

Марина

Ваня подошел к ней с утра, когда все собирались в путь. Застал на границе лагеря, и она не знала, куда девать взгляд, кожей чувствуя взгляды чужие. Шагнула прочь, дальше в лес, обошла поросший мхом валун, и парень последовал за ней.

– Марин…

Его пальцы поймали ее ладонь, даря знакомое тепло, и девушка так шарахнулась в сторону, что врезалась в сосну.

– Не трогай меня! Пожалуйста.

– Я… Извини.

– Забудь.

– Что?

– Если можешь, забудь все, что случилось вчера. Я была не в себе. Я бы никогда такого… так… – Она замолчала, вздохнув. – Это все зелье грена Лусара.

– Только оно?

Он смотрел внимательно, и она вновь отвела взгляд. Куснула губу.

– Да.

– А. Ясно. Мы…

– Просто оставь меня, ладно?

Его взгляд был так тяжел, что хотелось под землю провалиться. Или это от стыда?

– Если ты этого хочешь.

Она судорожно кивнула, надеясь, что он не заметит слез.

– Иди, я хочу побыть одна.

Он сделал неуверенный шаг в сторону лагеря. Марина отвернулась.

Чего она действительно хотела, так это отмотать время на день назад. А лучше – на два. Или… или вернуться в деревню, где не было всего этого. Где была надежда – на взаимную симпатию, на то, что… когда-нибудь, может быть… они станут парой.

Когда-нибудь, но не сейчас. Не после того, как она вела себя словно блудливая кошка. Подумать только, сама его поцеловала! А потом… Да, ничего такого не было, но явно не потому, что она не хотела. Хотела, и еще как! И что он теперь о ней думает?

Девушка застонала и ударила лбом о сосну. Еще раз, и еще. Прижалась к шершавой коре, зажмурилась крепко.

Ну и как дальше жить? Как смотреть Ване в глаза?

Плеча невесомо коснулась чья-то ладонь, и Марина вздрогнула, обернулась, моргая. Отерла рукавом слезы. Мия. Глаза огромные, светлые волосы пушатся вокруг головы, как наэлектризованные. Девочка глянула мельком и отвернулась, всматриваясь в лес. Марина проследила за ее взглядом и ахнула, прикрывая ладонью рот.

– Пожалуйста, только не кричи, – донеслись слова Мии.

Да как же тут не орать?

Напротив девушек замерло оно… она… гзарка. Размером с крупную собаку, отдаленно похожая на волка, но с мордой узкой и вытянутой, с горбатой спиной, с шерстью, словно присыпанной серо-зеленой пылью. Стояла чуть бочком, едва заметная в пятнах света – не увидишь, не зная, куда смотреть.

Припала на передние лапы, верхняя губа дернулась, обнажая клыки. Марина вжалась в сосну, горло царапнул задушенный вскрик. Кричать или бежать? Или, нарушив указание грена Лусара, попробовать что-то наколдовать? Но что?

Мия шагнула вперед, раскрывая ладони в приветственном жесте. Еще шаг, и еще. Гзарка замерла, хвост ее неуверенно шевельнулся. Да что ж эта девочка делает?!

И тут местная тварь оскалилась, вздыбив шерсть, прыжком развернулась, глядя куда-то в сторону.

– Нет! – взвизгнула Мия, поворачиваясь, и Марина поморщилась: крик отозвался резкой болью в голове.

Мимо девушек промчался топор, и гзарку смело. Она лишь успела коротко взвизгнуть, прежде чем завалилась в заросли папоротника. Марина замерла, глядя, как к ним широким шагом движется хмурый Фин.

Но у зверя первой оказалась Мия. Она метнулась к кустам так быстро, что девушка лишь ахнула, а гьярравар зарычал:

– Близко не лезь!

Но Мия уже присела рядом с местной тварью. Марина как завороженная шагнула следом. Подошла ближе ровно настолько, чтобы увидеть окровавленный бок этого странного волка и топор, глубоко в нем засевший. Тварь дергала задней лапой, словно хотела убежать, и скалилась на подходящего с ножом гьярравара.

Ладонь Мии замерла над головой гзарки, тронула осторожно короткую шерсть между глаз и легла на лоб.

– Отойди, – пророкотал Фин, – медленно.

Гзарка, которая после касания девочки прикрыла глаза, вновь оскалилась и утробно зарычала.

– Нет, – отозвалась Мия.

От ворчания твари она даже не вздрогнула, словно знала: это не для нее. Прошептала грустно:

– Ей больно. Она умирает.

– Вот и отлично! – сказал как выплюнул Фин. – Ненавижу этих тварей.

– Она не причинила бы нам вреда.

– Это гзарка, а не собака! – рыкнул мужчина, подойдя вплотную. От него пахло потом и дымом, и Марине захотелось отстраниться. – Загрызла бы вас и стаю привела.

Пальцы девочки с силой стиснули мятую после сна шоллу.

– Неправда. Я не чувствовала в ней злых намерений.

– Ну да, вас бы по-доброму сожрали, – пробухтел гьярравар.

Одним слитным движением он скользнул на землю, прижал поверх ладони девочки голову твари и второй рукой вонзил нож в горло. Мия ахнула, шлепнулась на задницу и попыталась отползти, но мужчина держал крепко, пока гзарка не перестала дергаться.

– Вот и все, – сказал он, вытирая клинок о шерсть на шее. – А ты храбрая. Хоть и дура.

Мия смотрела широко распахнутыми от ужаса глазами, по щекам ее текли слезы. Гьярравар сплюнул и встал.

– Девки, – пренебрежительно бросил он, выдергивая топор из окровавленного бока, – даром, что маги.

Девочка что-то прошептала, и Марина, преодолевая отвращение к мертвой твари, подошла ближе, протянула ладонь, помогая встать. Мия плохо держалась на ногах, как-то разом ослабнув, и едва не утянула девушку прямо на убитую гзарку.

– Почему? – прошептала девочка и встретилась с Мариной взглядом. – Почему они уничтожают все, что не могут понять?

В ясных глазах Мии была боль. Столько боли… Она обрушилась на Марину лавиной, грозя погрести под собой, и девушка отпрянула, отпуская ладонь. Мия тихо осела обратно рядышком с мертвой тварью, а Марина…

Она не нашла в себе сил, чтобы прикоснуться к девочке вновь.

Виктор

Линду он застал возле Рейнара.

Лагерь стремительно собирался, маги торопились выдвинуться в путь как можно раньше. Сыпал отрывистыми приказами Снур, мужчины седлали лошадей и грузили на них поклажу. Позвякивали кольчуги – гьярравары, хоть и не носили тяжелых доспехов, защитой не пренебрегали, тем более в темных землях.

Гьярвен лежал чуть в стороне на хлипком настиле, сооруженном вечером, – кажется, все в той же позе. А девушка… Она стояла на коленях рядом, наклоняясь к его голове так низко, что темно-рыжие волосы разметались волной по земле.

Хм. Очень интересно.

– Лин, – тихо окликнул Витька, потому как девушка его присутствия не заметила, увлеченная… чем-то.

Она дернулась, словно ее подкинуло, встала резко. Пальцы правой руки сомкнулись на рукояти ножа, и Виктор ухмыльнулся. Ну конечно, иначе это была бы не Линда.

– Вик, это не то, чем кажется, – пробормотала девушка и куснула губу.

– А чем это кажется?

Он приподнял брови и перевел взгляд на распростертого на земле гьярвена. И… Неужели она покраснела?

– Я…

Она воровато огляделась. В несколько шагов сократила расстояние, встала вплотную. Быстро зашептала, глядя снизу вверх:

– Наверное, это прозвучит странно, но… мне кажется, я могу делиться энергией. Не так, как в ритуале грена Лусара, а добровольно.

Она говорила быстро и немного сумбурно. О том, что, прикасаясь к гьярвену, она почувствовала отток сил. Что это было похоже на гьярру, но не совсем. Что она не знает, как это работает и работает ли, но… она готова попробовать. Что она обязана попробовать, ведь тэн Рейнар, израненный и обессилевший, может и не вернуться, не справиться сам.

Она говорила, заглядывая ему в глаза, будто искала поддержки и подтверждения: она не сошла с ума, все это реально. Он покачал головой и стиснул ее плечи ладонями.

– Лин, нет! – оборвал резко. – Даже не думай.

– Чего?!

– Подожди шипеть, колючка моя. Выслушай. Дело не в том, что я тебе не верю. Я верю. И не в том, что ты не маг – мы это проверили, спасибо торийским псам с их молитвами.

– Тогда что не так?

– Ты не должна рисковать.

– Я не…

– Рискуешь. Забыла «просьбу о силе»? Как от нее чуть не подохла? А я помню. Я чертовски хорошо все помню! И не хочу повторения. Не хочу тебя потерять.

Он притянул девушку к себе, уперся лбом в ее лоб.

Упрямая. Отважная. Сильная. Ворвалась в его жизнь рыжим вихрем, заняла место в сердце. Послала к чертям решение не привязываться ни к кому, пока не обжился.

Он не мог ее потерять. Просто не мог.

– Все будет хорошо, Вик.

– Пожалуйста, не рискуй.

– Помнишь, ты просил быть на твоей стороне? Сейчас я прошу о том же. Я хочу попробовать. Я могу, я чувствую это. Я стала сильнее.

Виктор шумно выдохнул.

– Хорошо. Пробуй.

Она встала на цыпочки и коснулась поцелуем его губ.

– Спасибо.

За руку вернулись к тэну. Рейнар, обычно такой большой и грозный, сейчас казался будто бы меньше. Отрешенный и восковой, лишь по движению груди видно: не помер еще. Пожалуй, немного сторонней силы ему не помешает. Только…

– Маг запретил колдовать. Совсем. Даже Марго.

– Я помню.

Линда вновь закусила губу, которую ему сразу же нестерпимо захотелось тронуть пальцем. Провести им, обводя контур, а потом скользнуть ладонью на шею, притягивая к себе…

Еле сдержался. Не время, не место.

– Правда помню, – повторила она немного тверже, – но я не маг, ты прав. Это что-то другое, вроде гьярры, а гьярра – не совсем магия.

– Ладно, допустим. И как это будет?

– Если бы я знала, – выдохнула девушка и присела рядом с тэном, оглядывая его обеспокоенным взглядом. – Наверное, нужен физический контакт.

– И насколько плотный контакт? – уточнил Виктор, внезапно вспоминая, что нашел свою девушку едва ли не распростертой на их наставнике.

Кажется, она подумала о том же. Потупила взгляд, но тут же глянула с вызовом.

– А если чем плотнее, тем лучше? То что?

Пожал плечами, чувствуя, как борются в душе два желания: сгрести рыжую и увезти куда подальше – или позволить ей быть взрослой девочкой и делать то, что считает нужным. Даже если ему это не нравится.

– Решать тебе.

– Ладно. Хорошо.

Кажется, она поняла его как-то не так, потому что потянулась к фибуле на рубашке, дернула зло, не в силах сразу расстегнуть. А потом… пальцы ее замерли на миг и сгребли ворот в кулак, сжали крепко. Девушка зажмурилась, выдохнула:

– Мне страшно. Мне тупо страшно, вот и творю какую-то дичь. Вдруг я что-то сломаю? Вдруг сделаю только хуже?

Линда – и испугалась?

Она недолго думала, посылая вчера топор в торийца, или смыкая щиты с ребятами и Оденом, или когда рванула в бой с магом следом за гьярраварами. Она не боялась рисковать жизнью. Своей, но не чужой. Потому терзалась сейчас в сомнениях, не решаясь ни сделать что-то, ни отступить.

Виктор вздохнул. Стиснул ее плечо, желая подбодрить – или хотя бы отвлечь от дурных мыслей.

– Ты хочешь ему помочь?

– Да. Конечно!

– Так действуй, пока нас не дернули уходить. Я в тебя верю.

Хлопнул по плечу, отошел и столкнулся с Иваром. Темноволосый лириат, самый низкорослый из гьярраваров, немногим выше Линды, вел под уздцы жеребца, на котором вчера перевозили Рейнара.

Вот и не успели они.

– А, Виктор, Лин, вы уже тут. Собрались? С тэном поможете. Или мне Ирнхольда позвать?

Ивар с сомнением уставился на спину Линды.

– Подожди немного, – отозвался Витька.

Его взгляд не отрывался от пальцев девушки, что скользнули по широкой ладони гьярравара, оплели запястье с двух сторон.

– Пожалуйста, – на грани слышимости прошептала она.

Виктор еще успел подумать, что все это бесполезно, как Линда вздрогнула всем телом, выгнулась назад, запрокидывая лицо к небу, а потом рухнула вперед, на Рейнара.

– Лин! – воскликнул Ивар.

Витька бросился к девушке, но его остановило ее раскатистое «не тр-р-ронь!», столь низкое и вибрирующее, что и не поверишь, будто она это сказала. Перехватил гьярравара, который, чуя неладное, хотел оттащить Линду от любимого тэна.

– Молчи! – рыкнул Виктор в лицо парню. – Жди. Хочешь, чтобы он жил? Жди!

Тело девушки изгибалось и слегка вздрагивало, лицо закрывали волосы, и понять, насколько ей плохо, было невозможно. Хотелось подхватить ее на руки и унести подальше, но Виктор лишь сильнее стискивал зубы и крепче держал Ивара.

Она велела не трогать. Он не трогал.

– Лин, хватит! – наконец не выдержал Витька и шагнул ближе.

Она оттолкнулась от тэна так резко, что парень едва успел подхватить. Опустил аккуратно на землю, убрал волосы с лица.

Широко распахнутые глаза, дорожки слез на щеках, дрожащие губы и едва слышный вопрос:

– Как он?

– Как ты?! – спросил, упирая на последнее слово.

Она покивала, глядя в пустоту. Взгляд медленно переместился на лицо Витьки.

– Нормально. Как тэн Рейнар? Не тяни уже, ну.

Виктор глянул на Ивара, который трогал шею мужчины и проверял дыхание. На миг показалось, что сейчас гьярвен откроет глаза, сядет, но нет. Гьярравар лежал на настиле из еловых ветвей, не меняя позы, и не было признаков того, что ему стало лучше или, наоборот, хуже. Может, чуть менее восковым стал, и то так сразу не поймешь.

– Жив. Он все еще жив.

– Ой, ну спасибо за веру в меня, – фыркнула девушка и легонько ткнула Витьку кулаком в плечо.

Он улыбнулся, чувствуя, как отпускает сердце когтистая лапа тревоги. Главное – жива она.

Глава 28

Тимур

Странное дело, но здешний лес не казался зловещим. Напротив, местами он был просто… сказочным.

Замшелые стволы сосен и причудливые валуны, корни деревьев, взрывающие землю, истертые плиты старой, еще имперской дороги и кустики черники с первыми ягодками, сладкой тропкой уводящие прочь от хоженых мест. Звонкое многоголосье птиц. Запах влажной земли, и хвои, и близкого водоема. Осколки неба меж крон и быстрые ручьи. Клочья тумана в низинах поутру. Воздух, который хочется пить.

Тихо. Спокойно.

Так спокойно и тихо, как не должно быть в местах, где сожрать тебя хотят даже зайцы.

Тимур моргнул, сбрасывая сонную задумчивость. Огляделся тревожно.

На первый взгляд, все так же: деревья, мхи, влажная почва. Плиты старой дороги почти незаметны, теряются под многолетним сором и травой, но нет-нет, да и проскальзывает сапог на камне, сдирая землю, словно шкурку. На открытых участках сквозь деревья видны горы: серые зубья грядой, буйные волны леса на склонах. Пара вершин белеет еще не сошедшим снегом, тянутся вниз нитки рек.

Картинки как из туристического буклета, аж зубы от всей этой прелести сводит.

Тим прибавил шаг и соскочил на обочину, огибая идущих по тропе людей, огрызнулся на чье-то замечание, перемахнул через вывороченный камень и нагнал-таки Мию. Она шла, погруженная в свои мысли, придерживаясь за стремя серой лошадки, которая вынесла ее с той стороны.

– А не слишком тут тихо? – спросил без предисловий.

Девочка вздрогнула и обернулась на него, а Тимур почему-то смутился.

Они толком не разговаривали сегодня, а ведь утро у нее выдалось потяжелее, чем у многих. Фин убил гзарку рядом с лагерем на глазах у девчонок, и по Мии это сильно ударило. Она долго плакала, и Тимур мог ее понять. С этими тварями, похожими на волков, он уже сталкивался. Агрессивные и настойчивые, с красноватыми глазами, горящими злобой. Та еще встреча. А он с вопросом пристал. Испугал, наверное.

Тимур отвел взгляд, впервые радуясь, что она не слышит отголосков его мыслей.

– Это… Ну, ты как? – пробормотал он.

Она вымученно улыбнулась и вздохнула. На соседнем дереве кто-то недовольно пискнул, и они разом повернулись на звук. С ветки сорвалась крупная птица и, пролетев над головами, скрылась в лесу.

– Нормально. Спасибо. О чем ты спрашивал?

Тимур покосился на Марину, что ехала верхом – уже в сознании, но слишком слабая, чтобы долго идти пешком, – и сказал:

– Тебе не кажется, что здесь слишком тихо? Ну, для темных земель. Когда мы ходили тут в прошлый раз, все было иначе. Стая гзарок, сорх, глухорн, еще какая-то пакость… И все это хотело нас сожрать. А сейчас…

Он обвел растопыренной ладонью пейзаж, будто призывая полюбоваться. Лес тут стоял плотной стеной, горы скрылись из виду, но посмотреть было на что. Старая дорога полого спускалась в низину, изгибаясь и уходя вправо. Ну просто сказочный тоннель под плотной шапкой крон.

– И тихо. Весь день тихо. Ну, не считая той гзарки. И зайцев хищных. И шуршиг. И… – Он задумался, понимая, что начинает сам себе противоречить. – Ты же поняла меня, да?

Мия замерла, прикрыв глаза, но тут же на нее ругнулись сзади, и девочка, краснея, быстро зашагала вперед, догоняя серую кобылу.

– И правда тихо, – отозвалась она. – Зверья тут полно, я чувствую их, но далеко. И они… кажется, они нас боятся.

Тимур хмыкнул. Неужели разговоры про большой отряд, на который не нападают, были не таким уж и бредом? Неужто и вправду работает прикрытие грена Лусара и маги для местных зверюшек будто не маги вовсе?

Может, и пройти без проблем получится?

Он хотел на это надеяться, но не мог. Со свойственным ему пессимизмом Тимур ожидал от леса пакостей. И чем благостнее становилась окружающая картина, тем мрачнее были его мысли.

– Смотри, еще одна деревня.

Мия махнула рукой, в ту сторону повернулась Марина, сзади кто-то зашушукался.

Еще утром они прошли одну деревушку, небольшую, дворов на пять-семь. Лес захватил те владения так давно, что Тимур бы и не заметил остовы домов, не укажи на них Ивар.

Темные земли после Второй войны магов бросили не сразу. Да и не были эти места тогда темными землями. Вокруг точек, где в этот мир прорвались иные твари, жили люди – где-то гуще, где-то совсем малочисленные. Плодородные долины, торговые пути, охотничьи угодья, рудники – во многих местах было за что побороться, и люди переселялись неохотно. Какие-то деревни опустели быстро, от них остались лишь колодцы, обложенные камнем, да остовы домов, которые среди деревьев не разглядишь.

Но селение, что лежало впереди, явно держалось дольше.

Большое, куда крупнее и утренней деревушки, и места, где они прожили первые месяцы в этом мире, оно раскинулось в низине по обе стороны от реки. Быстрая, узкая, она делала тут изгиб и разливалась широко, образуя тихие заводи, по берегам которых распределились дома, сараи и огороды. То, что когда-то ими было. Сейчас хозяйственные постройки были разрушены, дома оплетены чем-то вьющимся, крыши остались лишь у немногих. Посреди бывшей площади выросла сосна, корявая и разлапистая на открытом пространстве. У моста над рекой виднелась мельница, до того заросшая, что угадать назначение удавалось лишь по остаткам колеса и местоположению.

Длинной колонной они спускались вниз, к деревне. Вот проплыли мимо каменная кладка по обеим сторонам дороги – кажется, тут были какие-то укрепления и ворота – и первый дом, покосившийся, но сохранивший все стены. В черных провалах окон почудилось движение, и Тимур, выдохнув, потянул со спины щит. Действие, такое простое и привычное, прямо-таки умиротворяющее. Даже если ему показалось, со щитом как-то спокойнее.

Глянул на Мию. Глаза девочки, широко распахнутые, казались огромными, выделялись резко на бледном лице. Губы едва слышно что-то шептали, а пальцы тискали измятую шоллу.

Что-то ее тревожило. Но что, Тимур спросить не успел. Рыкнул впереди Снур, прокатилось рокотом по колонне:

– Щиты! Смотреть в оба!

Замешкавшись, соскользнула из седла на землю Марина, прижалась к теплому боку серой лошадки Мия. Тим сдвинулся, прикрывая девчонок от неведомой опасности. Они прошли еще шагов пять и остановились, уткнувшись в широкую спину Ирнхольда.

– Ждите, – бросил гьярравар.

Так и тянуло спросить, что же такое заприметил Снур, и насколько все это серьезно, и – ну а вдруг – нет ли другой дороги. Но Тимур молчал, крепче стискивая зубы и рукоять щита. Хоть и не нравился парню Снур, но Тим видел его в деле, и сомневаться в чутье гьярравара не приходилось.

Разведчиком был Фин, и Тимур, шагнув вправо, на край дороги, разглядел его спину. Гьярравар шел медленно, словно крадучись. Короткая кольчуга, плащ, перекинутый на одну сторону, в левой руке меч, в правой щит. Ивар, который стоял чуть поодаль, ближе к остальным, прикрывал его, готовый пустить стрелу в любой момент.

Они прошли уже несколько дворов, спустились к реке, и Тимур заметил то, что совсем ему не понравилось. Здание мельницы, широкое, наполовину каменное, стояло не возле моста, а прямо за ним, перекрывая путь. Похоже, оно использовалось не только по назначению, но и как пропускной пункт, и пройти на ту сторону можно было лишь через арку, порядком заросшую и перекошенную.

– Надеюсь, она на нас не рухнет, – эхом отозвалась на его мысли Марина.

Девушка стояла рядом и смотрела вперед с той же тревогой.

– Кажется, арка – не главная наша проблема, – процедил Тимур, опять вспоминая то, о чем говорил Мие: они в темных землях, и тут подозрительно тихо.

Головы что-то коснулось, кожу будто холодом тронуло, заставив вздыбиться волосы, и – скатилось, схлынуло.

И все разом зашевелились.

Кто-то закричал, рыкнул что-то впереди Снур, сквозь шум донеслось:

– …хорн… до!

Застонала и шагнула вперед Марина, затрясла головой, и каштановый хвост хлестнул ее по лицу. Всхрапнула и тревожно заржала кобыла, тоненько вскрикнула Мия, и Тимур, обернувшись, качнулся к ней, готовый защищать.

Лошадь дергалась, прядала ушами и тянула куда-то светловолосую девочку, которая вцепилась в стремя вместо того, чтобы отпрянуть. И гладила, гладила теплый бок, и шептала что-то, от чего кобылка успокаивалась так же быстро, как начала нервничать.

– Это что за фигня?! – воскликнул Тимур, встречаясь взглядом с Мией.

В ясных голубых глазах плескался страх, лицо казалось совсем белым. Девочка быстро глянула через его плечо, выдохнула:

– Дэна лови.

Мимо них с опущенными руками, спотыкаясь, прошагал в сторону моста высокий нескладный парень. Тимур чертыхнулся про себя и кинулся следом. Перехватил за плечо, тот дернулся, вырываясь, отмахнулся щитом, но Тим закрылся своим и вновь схватил за ворот. Хорошенько встряхнул, и голова Дэна мотнулась, словно у куклы.

– Дэнчик, какого хрена творишь?!

– Глухорн, – выдохнули за спиной.

Хмурый Ирнхольд потеснил, сгреб Дениса, еще раз встряхнул – так, что затрещала рубаха и Тимур всерьез засомневался, не получит ли парень сотрясение. Остекленевший взгляд его немного прояснился, и Дэн застонал, запуская пальцы в волосы на макушке и с силой их дергая.

– Сейчас снова накроет, – мрачно предрек гьярравар.

Словно отзываясь на его слова, заржали лошади, а парень, который только пришел в себя, резко повернул голову в сторону моста, к чему-то прислушиваясь. Здоровенный мужчина, похожий на медведя, скривился, борясь с зовом, а по Тимуру ментальный удар вновь пришелся лишь легким касанием. Он выдохнул. Подозрительная тишина и нервное ожидание нападения были хуже самого нападения, и сейчас в голове стало ясно.

– Сильный какой, – пророкотал недовольно Ирнхольд. – Удержишь?

Он кивнул на Дэна, Тимур стиснул зубы.

– Надо будет, удержу.

Интересно только как? И не проще ли скрутить ненормального, чтобы ни себе, ни другим не навредил, пока гьярравары вопрос с глухорном решают?

И что такое эта тварюшка с мозгами творит, от чего люди сами не свои становятся?

Ирнхольд подхватил топор и, перемахнув через замшелый ствол у края дороги, умчал вперед. Колонна, растревоженная и смятая остановкой и ментальным ударом, перестраивалась. Передний край поджимался к центру, пропуская к реке гьярраваров, а те, что шли последними, тихонько продвигались вперед. Истошно ржали лошади, били копытами и рвались из рук. Кто-то крикнул, чтобы держали крепче, и кольнуло тревогой при мысли о том, как там справляется Мия.

Обернулся, но за спиной стояла Лера, и напряжение в ней выдавали лишь плотно стиснутые губы и чуть нахмуренные брови. Вновь дернулся Дэн, и Тимур встряхнул его устало, буркнул:

– Да стой ты уже.

Как-то разом Тим оказался среди девчонок. Сдержанная Валерия, Соня, которая искусала губы едва ли не в кровь, и Алина, вцепившаяся в руку подружки. Линда висла на поводьях нервного жеребца, который крутился и прыгал, пытаясь встать на дыбы, а на спине у него лежал тэн Рейнар, так и не пришедший в себя. Парень кинулся на помощь, вцепился в повод, потянул, рискуя попасть под удар копытом. Конь косил диким взглядом, дергался, и Тимур, который с лошадьми-то познакомился лишь в этом мире, не понимал, что с ним нужно делать.

– Мия! – заорал он, не оглядываясь. – Ты нам очень нужна!

Девочка будто ждала его окрика. Проскользнула мимо, прилипла к конскому боку, оглаживая мощную шею жеребца.

– Чшш, мой хороший, тише, тише, – услышал парень шепот Мии.

И опять, как и с серой кобылкой, сработало. Конь успокоился быстро. Удивительный талант – или ментальное воздействие, перебивающее зов глухорна.

– Наверное, их всех к тебе подтащить надо, – пробормотал Тимур, глядя на жеребца, тыкающегося носом в ладонь Мии. – Удержишь? Ч-чер-р-рт!

Он вновь кинулся ловить Дэна, страстно желая вдарить ему по башке, чтобы не рыпался, так он надоел. Огляделся. Девчонки пока держались, пусть неумело, но выстраивали ментальную защиту и не спешили срываться в нервный бег к мосту – в отличие от того же Дениса. А парню было плохо. Он то приходил в себя и, постанывая, дергал волосы, будто желая их выдрать с корнем, то вставал в стойку, не отрывая взгляда от невидимой остальным цели.

Что происходит там, у моста, Тимур толком не видел. Часть его жаждала присоединиться к гьярраварам, которые заходили к старой мельнице осторожно, широкой цепью, с копьями и топорами на длинных древках. Часть же понимала, что ему, неподвластному внушению, стоит остаться тут и прикрыть остальных в случае чего.

Тварюшка на свет не показывалась. Тим по рассказам воинов помнил, что она вообще не жалует свет и открытые пространства и выползает из гнезда лишь для того, чтобы поесть или спариться с такими же унылыми одиночками.

Тимур видел глухорна на картинках, и при одном лишь взгляде на него становилось ясно, что тварь иномирная. Если зайцы в темных землях были похожи на зайцев, пусть и страшненьких, гзарки – на помесь волка с гиеной, а сорх – на хищную кошку, то эта тварь была действительно иной.

Больше всего глухорн напоминал здоровенного осьминога – если бы осьминог этот стал сухопутным, обрел жесткий панцирь сверху и прочную шкуру на ногах-щупальцах, часть из которых остались длинными и способными хватать и душить жертву, а часть превратились в опорные конечности.

Послышался отдаленный визг, защелкала тетива – Ивар, заметив движение в слепых провалах окон, посылал туда стрелу за стрелой. В доме что-то задергалось, с крыши, той ее части, что не успела обвалиться, посыпалась труха. Тимур успел перехватить встревоженный взгляд Мии, подумать, что уж сейчас-то начнется по-настоящему, и – накрыло.

С диким ржанием поднялся на дыбы жеребец, чудом только не задев копытом Линду, которая шарахнулась в сторону, и рванул прочь, уволакивая за собой повисшую на стремени Мию. Тэн Рейнар рухнул на землю мешком и остался лежать там же. Рыжая, рыча и мотая головой, поползла к нему, а Тимур стиснул зубы, отчаянно надеясь, что гьярвен, который и так был на грани, останется жив.

Дэн вздрогнул всем телом и вывернулся из рук, спотыкаясь, падая, пятясь все дальше. За спиной завизжали на одной ноте – это Соня, запустив пальцы в темные кудри, болезненно скривив лицо, упала на колени и орала, орала не переставая. Совсем близко раздалось истошное ржание, и Тим еле успел вытащить девушку из-под копыт лошади, промчавшейся мимо. Соня в его руках дрожала, дыхание рвалось хрипами из груди, а ресницы были мокрыми от слез.

Оглянулся на Мию. Желание защищать эту девочку, тихую, иногда дерганую, стало привычным – еще тогда, в деревне, после ее панических атак и стычек с местными. Но здесь, в темных землях, она держалась лучше многих, и жеребец, которого она так и не отпустила, нервно прядал ушами, но больше не убегал.

Надолго ли?

И чем таким эта тварь долбит?

– Страх, – прочитал он по губам Мии, словно она услышала его мысли, хоть это и было невозможно.

Что же, это было логично. Тварюшка передумала их есть и всеми силами пыталась отогнать чересчур зубастую добычу.

Соня продолжала стискивать голову, будто желая выдавить из нее все то, что вдолбили чужой волей.

– Ты можешь что-нибудь с этим сделать? – спросил Мию, перекрикивая шум.

Не звук, а внушение. Тут как уши ни затыкай, не поможет. Как справиться с тем, что у тебя в голове? Как с этим вообще можно бороться?

Девочка закусила губу так сильно, что показалось: выступит кровь. Зажмурилась крепко и неуверенно кивнула.

– Я могу попробовать, – прошептала едва слышно. Добавила громче: – Да, наверное, я могу. Пусть все встанут ближе. Мне… нужен контакт… наверное.

«Наверное».

Так хотелось ругаться, что Тимур крепче стиснул зубы. Кивнул, понимая, что подруга сама своих сил не знает и все это для нее внове.

Соня так и сидела на земле, размазывая по лицу соленую грязь, Линда, напряженная, как струна, стояла над тэном Рейнаром, готовая его защищать. Алина куда-то пропала, а Лера, быстро уловив, что к чему, первой шагнула к девочке и взяла ее за руку. Выдохнула, расслабляясь, и окинула Мию совсем иным взглядом.

– Будто из болота вынырнула, – сказала она.

Тимур снова кивнул и заорал:

– Лошадей ловим и к Мие! Всех к Мие!

И первым же кинулся исполнять свой призыв.

Серую лошадку, которая вынесла вчера девочку с той стороны, отлавливать не пришлось: то ли не столь нервной оказалась, то ли Мия ее лучше обработала. Споткнулся и едва не наступил на Юлю, которая рыдала, сжавшись в комочек. Чертыхнулся, понимая, что не затоптали ее лишь чудом. Ноги девочку не держали, и пришлось закинуть ее руку себе на плечо и принять вес на себя. Поводья он намотал на ладонь. Плохо, конечно: если дернет кобыла, он полетит вместе с Юлей – но куда деваться. И когда девочку подхватил подоспевший невесть откуда Витька, Тим выдохнул:

– Тащи ее к Мие.

Братец кивнул с пониманием, и Тимур спросил в спину:

– Не видел, как у них там? Скоро уже эту тварюшку прибьют? Задолбаемся ведь всех отлавливать.

Он обвел рукой окружающий хаос. Ржали лошади, кто-то плакал, подвывал, трещали кусты: туда ломанулись, не разбирая дороги.

– Глухорн не один, – бросил Виктор, сгружая Юлю рядышком с Соней. Девчонки вцепились друг в друга и зарыдали сильнее. Тимур поморщился. – Минимум два, а то и больше. Нам повезло наткнуться на гнездо.

– Хорошенькое везение, – процедил Тим. – Может, помочь им?

Виктор качнул головой.

– Справятся. Лучше тут всех собрать.

Парень и сам понимал, что да, так будет лучше. Что гьярравары – опытные воины, не то что он, но… почему-то казалось, что там, в гуще боя, или поодаль, с луком и стрелами, он принесет больше пользы. Сможет хоть на что-то повлиять.

– Ладно, – буркнул он.

И они отправились собирать народ. Кто-то, как Лера или Пашка, держался лучше, кто-то хуже. Кривился от нового ментального удара Иван, сбиваясь с шага и крепче прижимая к себе Марину, которая дрожала у него на руках. Лизка бледной тенью следовала за ними. Маги организовали круг, и суровая Хильда одной рукой держала поводья сразу двух лошадок, а второй поглаживала по спине дрожащую Оленьку.

Макс, Марго, Юрка, Никита… Тимур нырял под щиты гьярраваров, оглядывался, перебегал меж людьми и шептал беззвучно, считая про себя своих. Подумалось вдруг, что не видит ни Олега, ни Даня – и кольнуло печалью и горькой виной выжившего. Не найти их тут, как ни ищи.

Из леса вытащили Дэна, и парень выдохнул. Вот уж кто был не в себе и все рвался – то вперед, к глухорну, то сломя голову прочь. Не ушел далеко, не влип еще в какую-то гадость. Хорошо.

А остальные? Неужто все тут?

Замер, вспоминая тех, кого видел. Крутанулся на месте, выискивая темные волосы и ладную фигурку Алины. Она же с Соней была, а потом… куда-то делась.

В районе старой мельницы завизжали так отчаянно, что Тимур на время забыл про девушку. Шагнул в сторону, вглядываясь в спины гьярраваров. Часть явно была внутри, и старый дом едва не вздрагивал. Стонала, осыпаясь трухой, крыша, а в провалах окон что-то мелькало. У порога бесформенной грудой лежало тело, из-под раскинутых щупалец растекалась кровь.

Последний глухорн бился за жизнь отчаянно, зло и никак не хотел подыхать. Отлетел к окну кто-то из гьярраваров, встряхнулся и кинулся вперед. Прокатилась по людям еще одна ментальная волна, но слабенькая, вздрогнули-то не все. Грохнуло в стену, поехала, осыпаясь, часть крыши и… на миг все стихло, а после ветер принес радостный рык воинов, заваливших одну из самых опасных тварей темных земель.

Тимур скривил губы, не желая поддаваться кипучей радости момента, но не выдержал и ухмыльнулся. Переглянулся с Лизой, улыбающейся тихо и робко, и тут же, вспоминая, посерьезнел.

– Алину видела?

Та заморгала растерянно и помотала головой.

– Эй, народ! – повысил голос Тимур, поворачиваясь кругом. – Хоть кто-то Алину видел?

Ответом были озадаченные лица. Парень стиснул кулаки.

Поодаль, со стороны оставленных и заросших по самую крышу домов, послышался визг, неясный хлопок, треск и едва различимый стон. И Тим, игнорируя выкрик младшего мага, поспешил на звук.

Глава 29

Алина

От страха, вязкого, животного, холодели ладони и комок вставал в горле. Она задыхалась, хватая ртом воздух, и не могла пошевелиться, а потом вздрогнула – и понеслась, как раненая лань. Подвернулся под ноги камень, и она упала, обдирая ладони, путаясь в длинной юбке. Перевернулась на спину, попятилась, взрывая пятками землю. Над головой бил копытами вставший на дыбы конь, и она зажмурилась что было сил. Копыто грохнуло в камень совсем близко от левой руки, кто-то подхватил девушку под мышки и грубо вздернул на ноги.

Ноги не держали. Алина качнулась вперед и вцепилась в первое же попавшееся плечо. Горячая ладонь грена Иртена скользнула ей на талию, придержала, позволяя выдохнуть. Маг смотрел с сочувствием, но, как только она кивнула в ответ на его «стоишь?», отпустил, делая шаг в сторону.

И тиски страха сжали ее вновь.

Она боролась. Честно пыталась бороться – так, как их учили: отделяя мысли свои от навязанных, экранируясь от чужого, ища центр спокойствия у себя в груди.

Вокруг ржали лошади, что-то рычали гьярравары, кто-то плакал, визжал. Ее толкали и придерживали, не давая упасть, что-то спрашивали, и она кивала, не понимая, о чем речь. Бороться не получалось. И, когда прокатился новый ментальный удар, сердце сорвалось в сумасшедший бег, паника накрыла волной, и она, пятясь, сделала шаг, другой. Развернулась и бросилась в лес.

Куда угодно, только подальше отсюда.

Она упала уже на обочине, поскользнувшись на влажном камне. Скатилась в овражек, ударилась о старый замшелый ствол, и тот осыпал ее трухой. Застонала, выпутываясь из юбки и перекосившегося плаща. Страх крутил внутренности и гнал дальше, и мысль о том, чтобы переждать нападение где-то в тихом укромном месте, показалась весьма здравой.

Она оглянулась всего раз. Подхватила юбку с шоллой и зашагала в лес, уже внимательнее глядя под ноги.

Подлеска тут почти не было, под плотными кронами он загибался на корню. Лишь малинник, разросшийся широко, и корявая яблоня с мелкими красными плодами. Обошла их и остановилась у старого, сплошь увитого плющом дома. Шум боя и гомон толпы были едва слышны, но не настолько тихи, чтобы потерять направление. Волны страха сделались едва ощутимыми. Такими, что можно терпеть.

Алина выдохнула и прислонилась спиной к стене дома. И тут же взвизгнула, когда стена эта прогнулась под ее весом. Взмахнула руками, теряя равновесие, схватилась за плети, внезапно колючие, но они разошлись, и девушка завалилась назад. Вновь хлестнул по венам страх, она забилась, раня ладони, дергая юбку, зацепившуюся за шипы. Попятилась и, получив свободу, снова рухнула на спину, всем телом ощущая острые камни.

Сердце грохотало в ушах, нечем было дышать, но… тут было темно, тепло и тихо, и никто не торопился на нее нападать. Она вздохнула раз, другой и постепенно успокоилась, поглядывая на проделанную ею дыру в травяной занавеси. Близко. Она всегда успеет уйти, если вдруг что.

Постанывая, поднялась. Болели колени и спина, отчаянно саднили ладони. Алина поднесла к лицу правую, потом левую, принюхалась и скривилась. Кажется, сбила и расцарапала их в кровь. Огляделась уже с любопытством.

От убранства дома не так много осталось: ветхие деревянные настилы у стен, рассохшаяся бочка, резной столб, почерневший от времени и наполовину скрытый под густым слоем мха, и перегородка с покосившимся проемом двери. Странно, но тут сохранилась даже крыша. Она светила дырами, в дальней части дома сильно просела, и с потолка свисали корни какого-то деревца.

Интересно, кто тут жил? Успели ли они спастись, когда… пришла пора спасаться? Или… Она крутанулась на месте, очень сильно надеясь, что сумрак старого дома не скрывает костей последних хозяев.

В углу зашуршало, будто напоминая: девочка, ты не в обычной заброшке, ты в темных землях. Сердце прыгнуло к горлу, и сумрак дома резко перестал быть тихим и спокойным. Переступила с ноги на ногу, и раздался хруст. Шагнула назад и, напрягая зрение, пригляделась. То, что казалось камнями, камнями не было. Продолговатое, белое… много. Кости. Целая россыпь костей, мелких, хрупких, вряд ли человеческих, но… Алина ахнула и прижала ладонь ко рту, чтобы не заорать. Тревожный взгляд метнулся в угол, где шуршало. Темно, слишком темно, чтобы что-то рассмотреть.

От удара она ушла не иначе как чудом. Качнулась в сторону, и на это место обрушился неведомый зверь. Закогтил юбку, и девушка взвизгнула, дергаясь прочь. Попятилась к выходу, не сводя взгляда с существа, на чью территорию невольно проникла. Оно шипело недовольно и стучало хвостом по полу, разметая обломки костей. Не больше кошки, но ей и этой твари хватит, чтобы бесславно помереть.

Зверь взрыкнул и прыгнул на нее. Алина завизжала вновь, и с ладоней ее сорвалось пламя. Плотный комок, который дохнул жаром в лицо, ударил в тварюшку, с хлопком разросся, высветив и разметав все вокруг, а саму девушку швырнул на плети живой занавеси. Ее вынесло наружу и так приложило спиной о землю, что вышибло дыхание, и Алина лежала, раскрывая и закрывая рот, словно рыба. Застонала, не в силах подняться, с опаской покосилась на дымящийся проем.

В ушах звенело, мысли путались, и, когда над ней нависла чья-то тень, она вскрикнула и забилась, пытаясь вывернуться из чужих рук, что схватили за плечи. Ладони нагрелись, она почти развернула их в сторону новой напасти, когда запястья ее стиснули еще чьи-то пальцы, крепкие и холодные, и силы резко оставили, а в голове так же резко прояснилось.

Моргнула раз, другой.

Тимур обеспокоенно хмурил брови, придерживая ее за плечо, сзади слышались еще голоса и хруст веток под сапогами. Кто-то из гьярраваров сунулся в проем дома и удивленно присвистнул. Холодные пальцы грена Лусара отпустили запястья, и девушка перевела взгляд на мага.

Он смотрел так, что проще было убиться самой, не дожидаясь, пока это сделает он. Алина, мучительно краснея, вдруг поняла, что нарушила главное правило темных земель, которое было озвучено не раз и не два.

Что бы ни случилось, не применять магию.

Линда

Дорога потихоньку забирала в горы, шла вдоль склона, и река по левую руку шумела все дальше и ниже, за сотни лет промыв себе немалый каньон. Виды открывались невероятные, и каждые полкилометра пути били в самое сердце своей невыносимой красотой. В груди колотился восторг, и рука по давней привычке тянулась к карману за смартфоном, чтобы красоту эту зафиксировать и передать остальным. Хотелось смотреть, впечатывая в мозг картинки, дышать, пробуя на вкус упоительно свежий воздух, запускать пальцы в упругий мох, трогать шершавую кору сосен.

Жить хотелось.

– Горы, горы… – шептала она, задыхаясь от восторга и нежности, и страстного желания летать птицей. – Как же я вас люблю.

Но ни смартфона, ни даже кармана у нее не было. Как и времени, чтобы остановиться и вобрать в себя все прелести этого мира. Приходилось следить за дорогой, лесом, спинами гьярраваров и настроением лошадей: зверье чуяло опасность лучше нее самой. Рассчитывать на мирный поход, как в прошедшие сутки, больше не приходилось.

Темные земли ощерились и следили за ними десятками пар глаз, словно ожидая одного неверного шага, человека, отошедшего в кустики, разведчика, оторвавшегося от своих. Линда и без чутья Мии ощущала это давящее внимание. Не могла не ощущать.

– Ты же понимаешь, что нам и торийцы не нужны, – шипела она Витьке, который шел рядом, – мы тут вполне успешно самоубьемся. Сколько еще до края? Сегодня точно не дойдем, да и завтра… Ох, не знаю.

Она с сомнением качала головой, а Виктор, подстраиваясь под ее шаг, обнимал за талию, зарывался носом в волосы и шептал, что они сильные и все смогут. Его дыхание щекотало ухо, губы скользили по чувствительной коже шеи, и Линда сбивалась с мысли, млея от ласки.

Кажется, на них поглядывали с неодобрением и даже завистью, девушка понимала это, смущалась, но медлила, не отстраняясь. Просто не в силах была лишить себя и его этих крох тепла и близости.

Грен Лусар был холоден более чем обычно, Снур, кажется, забыл, как нормально говорить, лишь приказы рычал. И общие настроения царили… нерадостные.

Маги махнули рукой на Марго, разрешив ей подлечить пострадавших. Как ни странно, среди травм были лишь ушибы и стесанные ладони с коленками, да Алина сожгла себе брови с ресницами и подпалила волосы у лица. Грен Иртен, обычно лояльный к огненной девочке, отчитал ее весьма жестко, и самой мягкой характеристикой ее действий было «полная дурость». Девушка лишь краснела и не могла ничего возразить.

Линда тихонько злилась, когда в поле зрения попадалось ее лицо, симпатичное даже сейчас – красноглазое и красноносое. Да, с глухорном сурово вышло, случай на охоте и рядом по ощущениям не валялся. Да, накрыло всех, и Дэн тоже голову потерял, но дел натворить успела только Алина. Было бы лучше, сиди она на месте и тихонько рыдай, как Сонечка или Юля. Но она не сидела. И вина за то, что они теперь шли, не опуская щитов, лежала на ней. А впереди была ночь…

Линда злилась, но потом напоминала себе, что для Алины все это внове. Это она и остальные ребята из команды Рейнара уже бывали в темных землях, испытали на себе и внезапное нападение сорха, и вязкий зов глухорна, и яростную атаку гзарок. А новоиспеченные маги, что и в лес-то из деревни далеко не ходили, просидели эти месяцы в тепле и безопасности.

Дети сытого мира. Они понимали, что рано или поздно выберутся из той глуши, «детского сада», как называл селение Витька, выйдут в большую жизнь. Но никто не ожидал, что это будет столь… жестко.

И что выберутся не все – тоже.

Пропажа Даня душила бессильной злобой. Даже в мыслях Линда не говорила слово «смерть», будто боялась беду накликать. Будто стоило ей поверить в это – и все, конец. Надежда иссякнет, и даже единого шанса не останется для этого светлого мальчика. Потому она лишь твердила себе: он жив, он спасся, все будет хорошо. И старательно не думала о том, как именно может быть реализовано это «хорошо» для него. Для человека, который упал в глубокий каньон, чудом не разбился в лепешку, но оказался посреди бурной реки, на границе земель темных и диких, один на многие километры вокруг.

А от мыслей об Олеге горчило на языке. Словно могла она удержать невысказанными какие-то слова, меньше провоцировать и задевать. Да, он бесил ее слишком часто, но и она паинькой не была. Возможно, она могла… Линда спотыкалась на ровном месте и качала головой.

Нет, не могла. Слишком сложно было находиться с ним на одной территории. Слишком сильно он ее раздражал – и подкатами своими, и шутками, и одним своим видом. И тем, что напоминал о прошлой жизни.

И все же было горько. Он не заслужил того, чтобы остаться на той стороне, попасть к торийцам – живым или… мертвым.

Каким бы он ни был, он был своим, и сердце болело не меньше, чем за Даня.

Олег, днем ранее

Боль в плече была дикой. Дергающая, она пронзала его, будто насквозь, и ударяла стрелами в руку и грудь. Он прикрыл глаза, пытаясь отрешиться от ощущения, игнорировать которое было весьма сложно. Выдохнул, произнес насколько мог ровно:

– Я уже рассказал все, что знал.

Пальцы торийца, который поддерживал его аккуратно, почти бережно, давили, вонзаясь в рану. Безошибочно находили болевые места, нажимали, не давая передохнуть, заставляя сердце заходиться в бешеном стуке, а дыхание замирать. А взгляд, такой внимательный, почти участливый, не отрывался от его лица ни на миг.

Хотелось материться сквозь зубы, но он лишь сильнее стискивал челюсти и дышал, дышал. Вдох… с-сука, что ж ты творишь?.. выдох. И снова. И снова.

Мучить людей, не пытая их слишком откровенно, торийцу было явно не впервой. И, Олег это отчетливо понимал, не будь тут Авилы, с ним разговаривали бы совсем по-другому.

Авила… Девушка, которую он совсем, как оказалось, не знал.

Рабыня грена Лусара, которую Олег не раз и не два утаскивал на сеновал или в сарай или по-простому зажимал у поленницы, и целовал жадно, и задирал юбку до бедер, рискуя нарваться на кого угодно – от малышни до магов.

Имперская ведьма, что отравила весь лагерь, погрузив его в сон. А потом воткнула ему нож в спину.

Женщина, которая спасла его от неминуемой расправы. Возможно, лишь продлила его муки и все же подарила лишние часы жизни. И надежду.

Нет, он понимал, что все посулы и обещания торийца – ложь, пустое сотрясание воздуха. Что стоит ему хоть где-то проколоться, выдать себя – и пытать его начнут всерьез, а после убьют без особой жалости. Но пока ему дали поесть, а девушке – обработать раны.

Быть под защитой женщины, возлагать все надежды на то, что она сможет его защитить, было… противно, не по-мужски. Но ни возмущаться, ни геройствовать он не хотел.

Он хотел жить. Особенно – после расправы, учиненной над одним из гьярраваров Снура.

Халле не повезло выжить. Его, сильно раненного, ослабшего от потери крови, подлечили, а после пытали. Олег, хоть и сидел поодаль, видел, как пластуют ему кожу острым ножом, ломают пальцы и прижигают внутреннюю сторону бедра, подбираясь все выше. Мужчина хрипло стонал, рычал проклятия, терял сознание от боли и вновь приходил в себя от оплеух и воды, вылитой на голову. Он дергался и провоцировал торийца, который его мучил, нарываясь на резкий удар, что прервет его мучения. Но тот, человек опытный, на провокации не поддавался, лишь чеканил вопросы, медленно и даже как-то лениво пытая воина.

Кто? Как? Куда? Почему они проснулись, хотя не должны были? Какой дорогой поведет людей грен Лусар? Что вообще в его планах?

Воин ругался, стонал, но держался, не рассказывая ничего, что можно было счесть полезным. А потом как-то резко умер, оставив торийца наедине с бездыханным телом.

Мужчина вытер лезвие об одежду поверженного гьярравара – медленно, обманчиво спокойно. Обернулся на Олега, и во взгляде его парень увидел свой приговор. Крепкий, не хуже джеррцев, но не такой высокий, с крупным носом, похожим на клюв хищной птицы, и глубоко посаженными глазами – Олег успел хорошо рассмотреть штатного мучителя, пока он не спеша шел к нему.

Ториец спросил устало, обшаривая цепким взглядом:

– Говорить будешь?

– Буду, – отозвался Олег, понимая, что выдержать пытки ему не по силам.

– Ачиль, не забывай, это мой мужчина, – упрямо и строго сказала Авила. – И мне он нужен целым.

Она, как только Халле испустил дух, подошла ближе, шепнула на грани слышимости: «Держись». Защищает, понял Олег и скривил губы.

Дожил, за юбку прячется.

– Сгинь, – велел ториец, не отрывая взгляда от парня.

– Я-то сгину, – пробурчала она, делая шаг в сторону, – только и ты не забудь про должок.

Мужчина, которого она назвала Ачилем, уставился на девушку с интересом.

– Вот оно как. Зачем он тебе?

– Понравился, – кокетливо отозвалась она и повела округлыми плечами, выставляя вперед высокую налитую грудь. – Да и праздник скоро. Ты же знаешь.

Мужчина поджал губы и махнул рукой, будто назойливую муху отгонял.

– Посмотрим. Может, и цел останется. Все от него зависит. Да?

Он присел напротив Олега, и парень неуверенно кивнул. Хорошо, если так, но что-то подсказывало, что стань он не нужен этому человеку, разозли его хорошенько – и непонятный должок Авиле будет забыт.

И все же его слушали. А он говорил. Не пытался врать или что-то утаивать, чтобы не разойтись в версии событий с девушкой, благо о планах старшего мага знал он немногое. И конечно, даже думать не рисковал об убитом им человеке – вдруг среди воинов Тория Всеблагого отыщется менталист. Он понимал, что вряд ли сообщит что-то такое, что не поведала еще ведьма, но от поганого чувства предательства было горько на языке.

Ачиль смотрел на него, спрашивал, слушал, ввинчивал пальцы в рану, и крылья хищного носа раздувались, реагируя на каждый подавленный стон и сбившееся дыхание. Кажется, ему это нравилось. Кажется, он не умел общаться иначе, как через боль и угрозы.

Наконец мужчина встал и отошел, исчез из зоны видимости, и Олег украдкой перевел дух. К нему подсела Авила, сунула в руки кружку.

– Пей.

Темная маслянистая жидкость ходила мелкими волнами, отзываясь на дрожь пальцев, и парень стиснул кружку покрепче.

– Что за должок у торийца перед тобой?

Она улыбнулась хитро.

– Ах, это. Знаешь, дознаватели тоже болеют. А я хорошая ведьма.

– А он – хороший дознаватель?

Девушка зябко передернула плечами, кинула быстрый взгляд куда-то в сторону.

– Хороший, – тихо ответила она.

– Он тебя трогал? – понятливо спросил Олег.

Она усмехнулась горько.

– А если и так? Что ты сделаешь? Правильно, ничего. Забудь. И пей уже, не тяни!

Ничего.

Он, здоровый мужик, во власти торийского дознавателя и имперской ведьмы. Смешно? Противно.

Хлебнул от души и закашлялся, чувствуя, как немеет от варева горло, будто стиснутое чьей-то железной рукой, и жесткий комок скребет пищевод, проваливаясь в желудок.

– Отравить меня решила? – просипел он, отдышавшись. – Хор-рошая ведьма…

Она фыркнула.

– Вот еще! Что за глупости? Думаешь, я тебя спасаю, чтобы самой убить?

– Я ничего не думаю, – честно признался Олег. – Я тебя вообще не понимаю.

– Вот и хорошо. Меньше знаешь – меньше болтаешь.

И он не нашелся, что ей сказать. Права была имперская ведьма, ох, права! Болтать лишнее не хотелось, но он знал, что ториец придет вновь. И спросит. А он – ответит.

Не сможет не ответить.

Глава 30

Линда

Грен Лусар гнал их так, словно за ним демоны увязались.

Если утром еще Линде казалось, что они движутся слишком быстро, то теперь предыдущий поход воспринимался легкой прогулочкой. Она, тренированная, темп выдерживала легко, не отставая от гьярраваров, но девчонки, особенно те, что помладше, устали слишком сильно и еле держались на ногах. И Хильда, хоть и не жаловалась, хромала все больше.

Не раз и не два девушке хотелось подойти к магу, и тряхнуть его, и высказать все, что думает, выместив и злость свою, и тревогу. Но – молчала. Шагала себе и шагала, помогала, кому могла, проверяла тэна Рейнара, отчаянно надеясь, что он наконец очнется, уходила с разведчиками вперед и возвращалась обратно.

Она понимала, что спать тут надо в укрытии, иначе быть им съеденными.

Их спасало лишь то, что дни в этих широтах пока оставались длинными. Солнце, много часов будто приклеенное к небосводу, сползало на запад, окрашивая мир теплым золотом, в низинах пролегли длинные тени. А они все шагали, забирая наверх, и до укрытия было далеко. И ребята очень, почти невозможно устали.

Она шла впереди с Иваром, когда из-за поворота вынырнула монументальная дозорная башня, венчающая скальный уступ. А за ней – Линда забыла, как дышать, – виднелся город.

Полыхал закат, расцвечивая редкие облака алым, и розовым, и сиреневым, отливающим в бледную синеву. Ошский хребет, далекий и одновременно близкий, казался хрустальным, а язык ледника, сползающий в долину, выглядел подтаявшим мороженым. Ближе, по левую руку, изгибался, опоясывая гору, каньон реки Белой, и висели над ним клочья густого тумана.

Город, озаренный с той стороны, будто парил в облаках. Зубцы стен как два ряда диковинного ожерелья, острые крыши домов, и на макушке горы – высокое здание, острыми шпилями вспарывающее небо.

Белый, серый, клочки зеленого. И все это будто политое нежным персиковым сиропом. Нереальное зрелище.

– Арденбург, город Арда, наследие прошлой эпохи, – проговорил Ивар за ее плечом, и в голосе его вместо привычного веселья звучала тихая грусть. – Красивейший город севера, между прочим, даже сейчас. Говорят, он был заложен в незапамятные времена, когда боги ходили среди людей, и население его – прямые потомки Арда-строителя.

– Но и это их не спасло, – так же тихо ответила Линда, – от всего этого…

Арденские темные земли были одними из самых протяженных в регионе. Ограничивались они с одной стороны Быстрянкой, рекой, через которую отряду пришлось бежать от торийцев, с другой – Белой, что вырезала себе глубокий каньон. На севере темные земли уходили далеко, захватывая целиком восточный отрог Ошского хребта, – скалистые неудобья, и ранее малонаселенные, а теперь вовсе безлюдные.

– Охренеть! – раздался за спиной восторженный голос Дэна. – Лин, ты видишь то же, что и я? Это же… Охренеть можно! Вообще!

Ее губы скривились в улыбке.

– Что, Дэнчик, дар речи потерял?

Он лишь покачал головой и взлохматил русую шевелюру.

– Красиво. Мы там ночевать будем?

Линда прищурилась, оценивая витки серпантина, что спускался от башни чуть ниже, а после забирал к городу.

– Вряд ли. Туда часа полтора, не меньше. Дойдем к темноте, а это… ну, так себе идейка.

– Да ладно! Вот же он, рядом!

– В горах все кажется ближе, чем есть.

Денис скривился и продолжил возражать:

– Да успеем мы…

– Ночуем здесь! – донесся до них голос Снура, и Линда глянула на парня с насмешкой: ну, я же тебе говорила?

– Ничего, – сказала она и хлопнула Дэна по плечу, – завтра рассмотришь город подробнее. Если, конечно, бежать не будем, как сегодня.

– Точно? Другой дороги тут нет? А то мало ли…

– Мм… Ивар?

Девушка оглянулась на отошедшего было молодого гьярравара и поманила его обратно к себе.

– Есть тут другая дорога? А то Дэнчик волнуется, что в город не попадем.

– Да не волнуюсь я, – пробурчал парень.

– Дорога есть, – отозвался Ивар. – Но она тоже ведет в город, мы его никак не пропустим. Вот, смотри…

Он приобнял Линду за плечи и повел к краю скалы. Здесь был парапет, низкий, чуть выше колена, а за ним – многие метры острого камня, отвесно уходящего вниз, шапка деревьев, закрепившихся на каком-то карнизе, и бурлящая на порогах Белая.

– И где?

– Под нами, – с усмешкой отозвался гьярравар. – Смотри, я подержу.

Пришлось лечь на парапет и свеситься, понимая, что упади она отсюда – костей не соберешь. Но теплые руки крепко держали за талию, и Линда выдохнула, пригляделась. Кроны деревьев скрывали каменистый уступ, что тянулся, повторяя изгибы реки, под скалой, а после уходил тонкой ниткой к городу, дублируя верхнюю основную дорогу.

– Этот путь даже короче, жаль, с лошадьми не пройдешь, – говорил Ивар, продолжая удерживать Линду за талию. – Видишь ступени? Тут полого еще, дальше круче идут.

Она кивнула и похлопала его по руке. Мужчина легко вытянул девушку обратно и поставил перед собой, не торопясь убирать ладони с талии. Губы его улыбались, а взгляд ласкал лицо.

Линда тоже медлила, любуясь спутником. Тонкие – еще чуть, и покажутся женственными – черты лица, каштановые волосы, которые стрижет коротко, совсем не по джеррской традиции. Лукавый прищур и кривоватая ухмылка его только красят. Симпатичный он, да, этого не отнять. Среднего роста, ненамного выше нее самой. Быстрый и гибкий воин, вечный балагур и хороший друг. Но – не больше.

– Понравилось? – спросил, и непонятно было, что имеет в виду: дорогу, просмотр ее или… себя самого.

Линда облизнула пересохшие губы, и взгляд темно-карих глаз переместился на них.

– Ага, – отозвалась она. – Очень красиво.

И шагнула назад. А он – отпустил. Так же легко, как и держал.

Ночь подкралась незаметно. Пока расположились лагерем, проверили башню – в ней, на удивление, сохранились и перекрытия, и лестница, возносящаяся на высоту третьего этажа, – пока организовали дежурство, успело стемнеть и сильно похолодать.

Ребята сидели кружком, дрожали и жались к костру и друг к другу. Младшие девчонки едва не падали от усталости, и казалось, они уснут, дай только возможность. Но сначала – еда и горячее питье.

Маргарита, оккупировав котелки, сотворила чудо из ничего. Немного дичи набили еще днем, но для такой оравы – мало, слишком мало. Местный заяц, несмотря на когти и совсем не заячью мощную пасть, оказался вкусным. Жестковатым, но вкусным. Особенно под соусом из меленьких красных ягод, какой-то травы и горстки зерна.

Или она так голодна была?

– Ведьма! – восхищенно выдохнула Линда, обсасывая кость и голодными глазами поглядывая на котелок.

Марго усмехнулась.

– За нашу ведьму! – воскликнул Ивар, поднимая кружку с горячим отваром. Добавил быстро, перехватив взгляд Хильды, – за обеих наших ведьм, да продлят сестры их годы!

Посуды было мало, и она пошла по рукам.

Обжигающий губы отвар, пахнущий травами, несколько ягод черники, теплый бок Витьки и его ладонь, к этому боку прижимающая. Что еще надо для счастья? Хрупкого, мимолетного, такого ценного.

Долго сидеть не стали: их ждали беспокойная ночь и следующий день с переходом не менее сложным, чем сегодня. Шумели, укладываясь, ребята, вился над ними голос Хильды, которая старательно отделяла мальчиков от девочек, тихонько фыркали лошади, привязанные прямо у входа в башню, переговаривались часовые.

Линда задержалась на улице. Подошла к краю, остановилась у парапета. Поковыряла носком сапога камень. Кто вообще додумался ограждение делать столь низким? Один неверный шаг – и полетишь в пропасть. А материала вокруг завались, никто не мешает сделать площадку чуточку безопаснее.

С другой стороны, удобно.

Она села на парапет, кутаясь в плащ, привалилась плечом к серой неровной стене башни. Взметнулись от ветра волосы, в лицо дохнуло речной свежестью. Линда втянула носом воздух, жадно, насколько хватало легких. Выдохнула медленно. Ее накрыло тем юношеским восторгом, когда делаешь что-то смелое и дурное, вроде сидения на краю крыши – или пропасти.

– Идем спать, Лин, – раздалось от входа.

– Да. Сейчас, – отозвалась, глубоко вздыхая вновь.

И почему ей так хотелось взять побольше от ночи – всегда, везде? Словно опутывало ее той особой магией, что разливалась в воздухе, сверкала искорками звезд, звала в путь ветром и запахом остывающей земли. Словно было что-то такое… совсем ее… истинное, важное, что, задавленное рутиной, непременно исчезало с наступлением дня.

Виктор подошел ближе, обнял за плечи, наклонился, целуя в макушку.

– Все, – пробормотала она, – теперь точно никуда не пойду. Слишком уютно.

– Уснешь ведь и свалишься.

– Ты мне не позволишь, я знаю.

– Свалиться? Или уснуть?

Линда фыркнула, пряча усмешку в край плаща.

– Надеюсь, и то и другое.

– Хорошо. Ну-ка…

И он подхватил ее с парапета на руки, словно маленькую девочку. Ухнуло сердце, подскочило к горлу. Она зашипела возмущенно:

– Вик! Ты что это делаешь?!

Прошел несколько шагов и поставил ее у стены, поодаль от края. Неспешно поправил сбившийся на ее плечах плащ, ответил серьезно, глядя сверху вниз:

– Как это что? Мешаю тебе спать и падать.

Сбоку, от двери, раздался смешок. Ивар хмыкнул с пониманием. И отвернулся. Линда потупилась, понимая, что видеть их сейчас могут многие. Что того и гляди явится Хильда и начнет ворчать, как всегда. Что под холодным взглядом старшего мага ей станет совсем не по себе и шальное настроение ночи улетучится разом. Но… какая, в общем-то, разница, кто их увидит и что скажет?

Обратила к нему лицо, чувствуя себя так, словно стоит, балансируя на краю. Спросила, перекатывая слова на языке:

– И что же ты придумал?

Виктор качнулся к ней, будто ждал именно этого – знака с ее стороны. Вдавил в стену, обжег поцелуем, уверенным, страстным, и она рухнула в эту пропасть. Закружилась голова, и Линда вцепилась в ворот рубахи парня. По телу прошлись его руки, одна скользнула на поясницу, пальцы второй зарылись в волосы на затылке. Стиснул – крепко, сладко, прижал к себе еще плотнее, так, чтобы каждой клеточкой чувствовать его жар.

От настойчивых поцелуев голове стало легко, а телу – томно, и Линда совсем потерялась во времени и пространстве. Отвечала с не меньшей страстью, по плечам гладила и спускалась пальцами на поясницу. И горела, горела…

Он отстранился первым, и она застонала. Втянула со всхлипом воздух, словно до того не дышала вовсе. Лицо пылало, перед глазами плыло. Пальцы Виктора поглаживали заднюю поверхность шеи, и от касаний этих немели ноги. Он смотрел – жарко, жадно, и взгляд этот воспламенял кровь не меньше, чем поцелуи. И глаза, синие, как воды реки, казались совсем черными.

Он никогда не смотрел на нее так… горячо. Это было по-новому и очень, очень волнующе. Он сам сейчас казался другим. Открытым, страстным. Будто слетела шелуха контроля, обнажив главное.

Кто ты.

С кем хочешь быть.

Здесь и сейчас.

– Вик, – выдохнула она, – ты какой-то другой. Тебя там случаем не подменили? Не цапнула какая тварюшка за… что-нибудь?

Он хмыкнул и притянул к себе, обнял, но иначе. Не жарко – тепло. Уютно.

– Если меня кто и цапнет, ты узнаешь об этом первой.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Линда откинулась назад, заглядывая ему в глаза. Он отвел с ее лица прядь волос. Сказал проникновенно:

– Я все тот же, Лин. Ты мне сразу понравилась, просто раньше я не хотел давить на тебя и пугать.

– А сейчас…

– А сейчас понял, что тебя хрен испугаешь.

Она куснула губу и улыбнулась.

– Я не боюсь, – произнесла отчетливо, не отрывая взгляда от его потемневших глаз. – Кажется, с тобой я вообще ничего не боюсь.

Что-то важное творилось сейчас между ними. Что-то, на что не нужны слова.

«Я доверяю тебе, – говорил ее взгляд. – Я буду с тобой. Что бы ты ни делал».

И взгляд его, темный и теплый, отвечал: «Я знаю».

Линде вдруг показалось, что не будь всего этого безумия: поспешного бегства, темных земель, горьких потерь – они ходили бы друг вокруг друга еще долго. Присматривались, делали шаг навстречу и два обратно, барахтались в плену собственных домыслов и ожиданий. Теряли драгоценное время. А эти три дня напомнили им: жизнь конечна, все мы смертны. Иногда – внезапно. Каждый день может стать последним. Так стоит ли откладывать важное?

От двери донеслось чье-то ворчание, и девушка даже не сразу поняла, кто и что говорит.

– …и эти туда же! – продолжал бухтеть парень. – Вчера Ваня с Маринкой, сегодня вы. На вас так темные земли, что ли, влияют? Стресс инстинкты подстегивает?

– Юр-ра! – прорычал Виктор, а Линда, нервно усмехаясь, уткнулась ему в плечо. – Шел бы ты… куда шел.

– И чего меня все посылают? – дурачась, вопросил парень.

– Даже не знаю. Может, сам нарываешься?

Юрка хмыкнул.

– Завидуешь? – спросила Линда, искоса поглядывая на него.

Щекой она прижималась к Витькиной груди, его руки обнимали, надежно скрывая от всего мира, и… в общем-то, ей было все равно, что товарищ ответит.

Он скривился.

– Вы такие сладкие, что аж тошно. И да, завидую я, завидую! Я, может, тоже с кем-то пообниматься хочу.

– Ну… давай я тебя обниму, а? – предложила Линда.

Парень подавился смешком.

– Нет уж, спасибо.

Девушка стрельнула в него взглядом.

– Юр, а как же Алина?

Он скрестил руки на груди, спросил как-то слишком ровно:

– А что Алина?

– Ей, наверное, сейчас холодно и одиноко. И я видела, как она на тебя смотрит.

Руки Виктора напряглись, и Линда уткнулась носом ему в плечо, пробормотала:

– Все, молчу я, молчу, пусть сами разбираются.

Стало тихо. Только стучало под ладонями сердце Витьки, уютно рокотала река да орала в лесу дурная ночная птица.

С приходом Юрки жаркие настроения вечера сошли на нет. Виктора окликнул Снур. Парень обнял девушку, шепнул, что скоро вернется, и исчез в густом сумраке ночи. Без него стало зябко, несмотря на плащ. Линда закуталась плотнее и подперла стену рядом с блондином, который почему-то не спешил уходить.

– Маленькая она, Лин, – с тоской произнес он.

– Маленькая? – фыркнула девушка.

Так-то да, ей пятнадцать всего, но тут в этом возрасте уже замуж выходят. И разница у них небольшая, всего три года. Можно сказать, классика.

– Я не связываюсь с такими, – пояснил парень, оглядываясь на дверь. – Первые отношения, сердечки в глазах, ожиданий выше крыши. Любовь до гроба не для меня.

– Любишь попроще? – с интересом спросила Линда. – Нет, ты не думай, я не осуждаю.

– Вроде того.

– Но она тебе нравится.

– Линда, блин! Ты чего мне допрос тут устроила? Я отли… кхм, вышел, а ты вцепилась.

– Я?! Ты сам болтать начал, я вообще молчала.

Парень скривился, как от лимона, и развернулся, намереваясь уйти.

– Не обижай ее, Юр, – сказала в спину.

– Я постараюсь, – серьезно ответил он.

Глава 31

Мия

Ночь прошла на удивление тихо.

Мия, укладываясь в древней сторожевой башне среди толпы других людей, шумно дышащих и сопящих, думала, что ни за что не уснет. Пролежит все отпущенное на отдых время, прислушиваясь к шорохам, вглядываясь в темноту, волнуясь… Да обо всем волнуясь! Но уснула на удивление быстро, будто выключили ее. И не просыпалась до утра.

Уже давно рассвело, когда их подняли и покормили, а потом грен Лусар восстановил над магами щит. Он тщательно готовился и вновь, подробно и нудно, читал лекцию о том, что магию применять нельзя. Никому и никак. Даже если очень хочется. Даже если очень страшно.

Алина отчаянно краснела, кусая губу, а Мия сминала в кулаках шоллу, не решаясь спросить о главном.

Ее дар – что это такое? К чему он ближе? К классической магии, с ее плетениями, рунами и прямым манипулированием стихийными потоками? Или к ведьмовству с заговорами и обрядами? Или же вовсе к гьярре?

Она качала головой, понимая, что знает так мало о магии в целом и о себе.

И уже после, когда был собран лагерь и отряд готовился выступать, грен Лусар глянул на нее остро, стремительно подошел и велел говорить.

– Расскажи обо всем, что ты умеешь. Это важно.

Это «важно» подкупило ее лучше любых обещаний или угроз. И она рассказала, замирая от наглости своей и от страха.

О том, что чувствует настроения и порой даже мысли слышит. Что может забрать боль и печаль, «притушить» воспоминания, унять нервную дрожь или голод. Блокировать ментальный удар или внушение, усилить какое-то чувство, отвести глаза, чтобы человек не видел или не думал о ней. Ощутить живое существо на некотором расстоянии, главное, чтобы оно было в сознании.

Внезапно оказалось, что она может так много… разного. Странного, непривычного, страшного даже.

Грен Лусар кивал, не меняясь в лице, направлял рассказ вопросами: о силе воздействия, о ее ощущениях, об оттоке энергии. Мия на многое ответить не могла, но все же его искренний интерес и внимание к деталям сильно помогали.

– Из тебя выйдет талантливый маг-менталист, – заключил он. – Но… надо учиться.

Она кивнула, выдыхая. Неужели все? Неужели это не страшно и можно было не скрываться так долго?

Оказалось, что нет, не все. Учеба началась прямо сейчас.

Грен Лусар рассказывал, как искать в себе точку покоя и растягивать покой этот на тех, кто рядом, а Снур, большой и дико недовольный, косил на них взглядом. Он готов был выступать, гьярравары ждали, как и весь остальной отряд, но маг, казалось, не торопился. Ребята поглядывали с интересом: как же, столько внимания мелкой девчонке – а Мие от этого было не по себе.

Не любила она внимание лишнее.

Он закончил, только когда убедился, что она все поняла. Девочка перевела дыхание и тут же вздрогнула, когда грен взял ее за локоть и сказал веско:

– Не смей забрасывать обучение, поняла?

Она судорожно кивнула и была отпущена. И они наконец тронулись в путь.

Дорога, что нырнула от башни в небольшую лощину, сплошь заросшую лесным орехом, теперь вела наверх. Широкая, каменная, с полоской тротуара и невысоким парапетом, она изгибалась, как змея, и медленно ползла в гору. На поворотах ее ютились то очередные ворота, ныне распахнутые, то узкие домики, то кривые сосны, цепляющиеся невесть за что. Еще выше, по краю города, вырастали мощные серые стены, по цвету неотличимые от скал. Они нависали над головой, и Мие все время казалось, что она вот-вот упадет – или что-то упадет на нее.

Восточная надвратная башня была огромной. Тяжелые створки высотой в несколько человеческих ростов даже не покосились, и одно это заставляло ежиться. Город оставили слишком давно, больше сотни лет назад, а фортификации и дома выглядели так, словно прошел в худшем случае год.

– Магия, – говорил Ивар, самый молодой из гьярраваров. – В этих стенах ее очень много, потому и не рушатся.

Он рассказывал это Линде, а Мия пользовалась тем, что шла рядом, и слушала, почти не скрывая интереса.

Ступать под арку надвратной башни было страшно не только ей. Голоса ребят стихали, и слышны были лишь шаги, цоканье копыт по мостовой да приглушенные ахи младших девчонок. И возмутительно бодрый голос Ивара, который рассказывал девушкам и парням, идущим рядом, то про бойницы косого боя, то про дыры-убийцы, то про устройство опускной решетки. Повествование свое гьярравар сопровождал взмахами руки то в одну сторону, то в другую.

Ребята послушно вертели головами.

Небольшую площадь перед воротами окружали крепкие домики в два-три этажа, уходили вглубь города кривоватые улочки. Две из них казались пошире, и маги вместе со старшим гьярраваром начали совещаться, какой путь выбрать.

– …таможня, а вот там – казармы для стражников, – продолжал вещать Ивар, и Мия поняла, что прислушивается не без интереса.

Молодой воин рассказывал увлекательно и так много, будто бывал тут раньше.

– Откуда ты столько знаешь об этом месте? – спросила Линда так своевременно, словно мысли Мии прочитала.

– Это мои корни.

– Я думала, что ты лириат.

– Большей частью да. Но предки мои были из арденов и жили тут.

– Что, прямо тут?

– Нет, конечно, – усмехнулся воин, – это место для богатеньких горожан, мои были из простых. Жили под мостом, там все давно заросло.

– Каким мостом?

Линда обвела площадь взглядом, словно могла из этой точки что-то увидеть.

– О, тут много всего интересного, – сверкая темными глазами, произнес Ивар. – Академия Стихий, Храм Всех Богов, ратуша… Но Арденбургский мост – истинный шедевр зодчества прошлой эпохи. Арочный, с двойным изгибом, со статуями всех властителей города. Говорят, возводили его не один десяток лет, а все потому, что высота с той стороны немыслимая и подвозить камень было очень сложно. Строители селились под мостом, чтоб далеко не ходить. Так и вырос этот район.

– Выходит, ты из потомков тех, кто строил местное чудо света?

– Ага.

– Круто.

– Лин, – вкрадчиво произнес молодой воин, приобнимая девушку за плечи, – давно хотел спросить, что означает это ваше кру-то…

Рассказ о прошлом Арденбурга перерос в дружеские подколки, и Мия отошла в сторону. Огляделась.

Пустынная площадь и улицы, добротные каменные дома, арки, ведущие во внутренние дворики, ворота, распахнутые как приглашение. Мусор у стен – в гораздо меньшем количестве, чем можно было ожидать.

Город будто застыл, как муха в янтаре, замерший в странном состоянии не-жизни. Казалось, что стоит ненадолго прикрыть глаза, и Арденбург, пользуясь тем, что не видишь, отомрет. Его вновь наводнят жители, полетит дурманящий запах выпечки и наваристого супа, заскрипят колеса телег, закричат, играя, мальчишки…

Ощущение было столь ярким, что Мия потрясла головой. Странно, но деревни с полуразрушенными домами такого страха не навевали.

– Жутковато тут, – сказала Алина, передергивая плечами.

– Ага, – отозвалась Соня, – издалека он мне больше нравился.

Мия задумчиво кивнула, соглашаясь с девчонками. И жутко. И кажется, лучше было не приходить. Но у них не было выбора.

Или…

Она перевела взгляд на магов и Снура. Спор нарастал. Старший маг хмурился, выслушивая доводы гьярравара, и отвечал что-то резкое, от чего воин кривился и стискивал здоровенные кулаки.

– …не пройдем! – вновь зарычал он, повышая голос. – Ремесленный квартал разрушен подчистую. Были б без лошадей, еще ладно. А так… лишь им ноги переломаем. Надо идти через Верхний город.

– Нельзя нам туда, сам знаешь.

– Тут чем ближе к центру, тем лучше дорога.

– Чем ближе к центру, тем больше магии! – отрезал грен Лусар. – А это иные твари. О, Мия, иди-ка сюда.

Девочка вздрогнула, когда поняла, что маг обращается к ней. Настойчивый взгляд темно-карих глаз прошивал насквозь, вызывая нестерпимое желание чесаться и прятаться. Она несмело приблизилась.

– Что чувствуешь?

Грен Иртен смотрел с интересом, тэн Снур – с пренебрежением. Но старший маг казался предельно серьезным, и Мия закрыла глаза, погружаясь в себя.

Люди, много людей вокруг. Они отличались от зверья эмоциями, более четко читаемыми. Усталость и раздражение, скука, тревога, восторг, голод и капелька того, что девочка охарактеризовала бы розовой дымкой. А рядом…

– Я не просил пытаться меня читать, – холодный голос, от которого бросает в дрожь. – Сосредоточься.

– Прости, я… сейчас…

Она развернулась и уверенно указала рукой направление.

– Вот тут кто-то мелкий, много. А там побольше, сытый, ленивый. Мы ему неинтересны… кажется. А там… ой!

Она, не глядя взмахнув рукой, ткнула младшего мага в живот и, дико смущаясь, пробормотала:

– Ничего серьезного, в общем.

Пальцы судорожно вцепились в измятую шоллу, и девочка еле заставила себя их разжать.

– Хорошо. Пойдешь с разведчиками.

Оба собеседника мага: и тэн, и грен уставились на него с возмущением столь забавным, что Мия потупилась, пряча улыбку.

– …если заметишь подозрительное, говори сразу, – продолжил меж тем грен Лусар. – Вперед не суйся, от гьярраваров не отходи. Фин! Отвечаешь за девчонку головой, она с вами идет. Все, в путь.

Рыжий маг скривил губы, словно хотел что-то сказать, но не стал. Хлопнул Мию по плечу и пожелал удачи. Она лишь растерянно кивнула, оглядываясь на остальных ребят. Те, кажется, даже не подозревали о важной миссии, возложенной на нее. Лишь Тимур, вполуха слушая Юрку, поглядывал в сторону девочки и магов.

Так она оказалась среди тех, кто шел первыми.

Как ни странно, это не было слишком сложно или страшно. Фин шагал чуть впереди и по правую руку от нее. Высокий, крепкий, светловолосый и голубоглазый – гьярравар и истинный джеррец, которому что темные земли, что поездка в соседний город – все одно. Слева, поближе, держался Тим, и Мия знала, что может положиться на него во всем. Она понятия не имела, почему парень решил поддерживать и опекать ее, но лучшего друга нечего было и желать.

Поодаль шли Ивар и грен Иртен, и Мия с удивлением заметила в руках мага лук с натянутой тетивой.

Их делом было смотреть и охранять, ее же – слушать.

Иные твари ощущались по-разному, и она бы, наверное, вскоре научилась их различать. Но все забивали мелкие и вездесущие копошащиеся и перебегающие крысы. Первый раз, когда Мия ощутила прямо перед собой нечто большое, она дернулась назад, изрядно переполошив воинов. А после, «присмотревшись», едва не рассмеялась от облегчения. Поперек мостовой проходил рукав канализации, битком забитый грызунами, и они сливались в единый фон, воспринимавшийся ее чутьем как шумный, вечно голодный клубок.

– И откуда их столько? – пробормотала она, не без страха проходя над местными крысами, которые, по сути, крысами не являлись.

Грен Иртен рассказывал, что иные твари – существа частично магические, пищевые цепи у них выстроены иначе, и потребность в питании отличается от потребности обычных зверей.

– Не думайте о гзарках как о волках, а о сорхе как о рыси, – говорил он. – Это не рысь и не волки. Это твари со своими повадками и строением тел. Они сильнее и злее обычного зверья, они сожрут вас, как только забудете об их инаковости.

Так что крысы крысами не были, их называли коосками. И Мия никак не могла понять, что они тут едят, да еще будучи в таком количестве.

Прошли новую стену и ворота, ведущие в Верхний город. Домики стали интереснее. Сохранилась общая острота крыш и вытянутость, но добавились широкие деревянные балконы, украшенные резьбой. Закрытые по бокам, под отдельными карнизами, они опирались на мощные наклонные балки, а в районе подоконников виднелись крепления. Видимо, для цветов.

Вновь захлестнуло странной тоской. Интересно, каково было бы жить тут, хоть бы даже вот в этом доме? Четыре окна по фасаду первого этажа, балкон, острые оконца под крышей. Арка и крепкие двери. И – возможно, только возможно – своя комнатка. Пусть маленькая, но своя.

Мия помотала головой. Она в темных землях, в городе, который вымер так давно, что успело смениться несколько поколений людей. А думает непонятно о чем.

Опять встал вопрос о выборе пути, и она, немного поколебавшись, указала направо. Фин кивнул, одобряя ее решение. Но прошли они немного. Уткнулись в завал, и для Мии после благости города разрушенный дом стал шоком. Выглядел он так, словно взорвался изнутри, обвалив и свой фасад, и угол соседнего, а крышу зашвырнуло на здание напротив, и половина ее рухнула вниз, а вторая часть так и осталась диковинным украшением.

Пробраться было возможно, но там, за завалом, ощущалось что-то такое… большое, темное, и Мия отпрянула и замотала головой.

– Нет, – твердо сказала она. – Нам нужна другая дорога.

Странно, но ей верили.

Странно, но это льстило.

И как-то так вышло, что путь они выбрали через самый центр города. Богатые дома и милейшая круглая площадь с огромным дубом посередине. Академия магии с классическими – таэллийскими, как подсказал грен Иртен, – колоннами и широкими ступенями, на которых наверняка было так удобно сидеть студентам. И, наконец, центральная площадь. Красивая ратуша с высокой узкой башней, богато украшенный Дом Общин и Храм Всех Богов, совершенно готический на вид, со стрельчатыми окнами и острыми шпилями, царапающими облака.

Здания окружали площадь с трех сторон, а с четвертой был арочный парапет и – Мия восторженно ахнула – плывущие облака. Казалось, руку протяни – и потрогаешь их, как барашков.

За спиной раздавались возбужденные возгласы и писки, и девочка улыбнулась, ненадолго отпуская свой дар, впитывая удивление, и радость, и чистый восторг, и обожание.

И не сразу поняла, что ее насторожило.

Все были тут, рядом, отряд подтянулся ближе к разведчикам, и подростков, что норовили разбежаться, далеко не отпускали. Но… она чувствовала кого-то еще, поодаль.

Не животное.

Не иную тварь.

Человека.

Замешкалась, пытаясь определить направление и проверить себя – ну откуда тут людям взяться? Может, устала слишком, оттого и мерещится всякое? Уха коснулся странный звук, легкий, но назойливый – как завывание ветра в печной трубе. Стих ненадолго и повторился вновь, уже отчетливее. Мия закрутила головой, пытаясь понять, что это такое и где источник. Судя по тому, каким хмурым стал Фин и настороженным грен Иртен, слышала странное не одна она.

Послышались шорох и писк, и взвизгнула Алина, прячась за Юру и чуть ли не на шею ему залезая.

– К-к, – широко распахнув глаза, начала заикаться она, а потом заговорила быстро и громко, – там крыса! Вон там! Да вон же, прямо под камнем! Черт! Черт, черт! Да убейте уже ее!

Из круглого отверстия слива вывалилась на свет худющая кооска. На вид крыса как крыса, серая с зеленцой. Покрутила мордой и уставилась бусинками глаз на девушку, повергая ту чуть ли не в истерику.

– Алиночка, – снисходительно произнес парень и приобнял ее явно не без удовольствия, – нельзя же быть такой кровожадной. Подумаешь, крыса. Она…

За первой тварью вылезла вторая, третья. И еще одна. И еще.

– Что-то их многовато, – пробормотал парень, растерянно глядя на блестящие спинки и внимательные глаза, – да и странные очень.

Кооски выползали из всех щелей и корчились, словно были отравлены и у них начались судороги. Одна огрызнулась на другую, и та куснула в ответ, и тут же на раненую кинулась стая. Вцепились, визжа, погребая под валом серых тел.

Мия вздрогнула и отступила.

Тревожно заржали лошади, загарцевал жеребец Рейнара, и девочка шагнула к коню и погладила по шее, почти не задумываясь, что делает. Что-то продолжало цеплять ее и тревожить, и не в коосках было дело.

Не только в них.

Глава 32

Мия

Ее коснулся чей-то внимательный взгляд, и Мия едва не задохнулась от вязкой неприязни, почти ненависти. Чужой ненависти.

– Там! – выкрикнула она, разворачиваясь и указывая на левое крыло Дома Общин.

В одном из окон второго этажа что-то мелькнуло, и одновременно с этим дернулся, поднимая щит, Фин. В дерево бухнуло, и стрела, нацеленная в девочку, отлетела на мостовую.

– Щиты! – взревел Снур. – В круг, дальше от крыс! Эсфен, убери стрелка.

Мию подхватило и понесло. Мелькнули перед глазами плащ гьярравара, кооска, разрубленная в прыжке, суровое лицо Тимура. Мостовая толкнулась в подошвы, и девочка едва не упала. Выровнялась, подхваченная за локоть другом. Ее, как и остальных девчонок, оттеснили за спины, и видела она лишь сложные косы и светлый затылок Фина, его широкие плечи и сдвинутый в сторону плащ. И окровавленный меч, что раз за разом опускался на мелких тварей. Те визжали, прыгали, пытаясь дотянуться, вцеплялись в своих же собратьев и дохли, дохли десятками. А на площадь вытекали все новые ручейки зеленовато-серых спин, собирались в реки и накатывали волнами.

Проскочила меж гьярраваров одна крыса, ощеренная, вся в брызгах крови, и кинулась к Алине. Девушка завизжала, попятилась и споткнулась. Упала, засучила ногами, пытаясь уползти. Тварь прыгнула на нее, глаза Мии распахнулись в ужасе: помочь она никак не успевала. Взметнулась синяя юбка, и Лера точным пинком отправила кооску обратно в проем.

– Не ори! – рявкнула блондинка, вздергивая Алину на ноги. – И не падай больше.

– Я их б-боюсь, – зарыдала та, – до ж-жути.

– Пофиг. Жить хочешь – держись на ногах. Им только до горла добраться – и все, ты труп.

Еще одна тварь вцепилась в юбку Леры, зашевелила быстро лапами, взбираясь выше. Вновь завизжала Алина, а блондинка скривилась. Ударила по наглой морде ножом – коротко и точно – и крыса упала ей под ноги, судорожно подергиваясь.

– Все поняли? Не падаем! А если упали, бережем лицо и горло и встаем, встаем быстренько, – продолжила сумбурную лекцию Валерия.

Оглядела испуганных девчонок: Соню, Оленьку, Лизу с Мариной, Алину, Юлю – и добавила:

– И ножи вам пригодятся.

Девочки, пораженные ее стойкостью и хладнокровием, смотрели на Леру со смесью восторга и ужаса.

А Мия стиснула кулаки, пытаясь не сорваться в паническую атаку. Вместе с каждой атакой коосок ее накрывало волнами жажды: кровь, кровь! жрать, жрать! Она чувствовала их всех: и тех, что бросались на воинов, и тех, что только выкатывались на площадь. Казалось, тут собрались все крысы города. И все они хотели их крови.

Пока же вокруг была кровь иных тварей. Такая же красная, везде: на скользких камнях мостовой, на мечах и щитах гьярраваров, на одежде и руках, на ноже Леры.

Сердце загрохотало в ушах. Мия, силясь вдохнуть, прижала ладони к груди. Нет, нет! Ну до чего же не вовремя! Что ж она за немочь проклятая, что не может с собой совладать?!

Кто-то схватил за плечи и встряхнул так, что лязгнули зубы.

– Не смей! Не смей уходить в себя! Ты нам нужна.

Мия поморгала, фокусируя взгляд на грене Лусаре. Забрызганный кровью, он растерял часть своего лоска, но по-прежнему смотрел так, что бросало в дрожь.

– Слышишь меня? Хорошо. Иные твари не просто так бесятся, где-то тут есть манок. Ты чувствуешь что-нибудь?

Манок… Какой еще манок? Она затрясла головой.

– Давай, девочка, ищи. Лишний человек, странное ощущение. Вряд ли слишком далеко. Ты сильная, ты можешь. Ищи!

За спиной кто-то взвыл, и от воя этого стало так жутко, словно запустили ледяную руку внутрь живота. Грен Лусар перевел туда взгляд, скривился и ринулся затыкать дыры обороны.

Мия, оставленная без поддержки, качнулась, но устояла. Проводила мага взглядом. Движения его были стремительны, как у бывалого воина, а с меча капала кровь, и девочка удивилась: маг – и с мечом? Странно.

Странное ощущение.

Вой в печной трубе.

Где он может быть? В Доме Общин?

Обернулась на вычурное здание, присмотрелась. Оттуда стреляли, но редко, с большими перерывами, словно человек перебирался с места на место. Он? Или нет? В доме что-то хлопнуло, и пыль с сором и остатки мебели вынесло из окна второго этажа.

И что это там взорвалось? Тут есть чему взрываться?

Нет, не думать! Ощущать.

И она, прикрыв глаза, вновь окунулась в хаос чужих эмоций, но не целиком, с головой, а так, чтобы искать и отсеивать ненужное.

Фонили страхом девчонки, рычали гьярравары, распространяя вокруг горячую ярость, с холодным азартом резал атакующих грен Лусар. Бесновались мелкие иные твари, полыхали редкими всполохами тварюшки покрупнее – Мия едва не вывалилась из состояния, чтобы посмотреть, кто еще прибыл по их души.

Нет, все не то. Не ее это забота. Ее дело – найти человека с манком, способным взбесить весь город.

Вой какой-то новой твари и – вот оно: странный звук на пределе слышимости, ощущаемый как зуд в районе лопаток.

Мия распахнула глаза и крутанулась, определяя направление, когда сзади в нее врезалось, едва не сбив с ног, чье-то крупное тело. Девочка взмахнула руками, восстанавливая равновесие, развернулась резко и в ужасе уставилась на большую хищную кошку, которая кувыркнулась через себя и мгновенно подобралась. Передняя лапа ее подломилась, и зверь промедлил мгновение, взрыкнул, прежде чем прыгнуть на спину грену Лусару.

А Мия опять застыла на месте. Забилась мысль, что надо сделать хоть что-то, но тело замерло, повинуясь древнейшему инстинкту. Бей, беги, замри.

О, замирать она умела отлично!

Мимо что-то метнулось, и мощный удар хищной кошки обрушился на Юлю, которая в невероятном порыве закрыла мага собой. Они рухнули на мостовую, когти полоснули по груди девушки, раздирая одежду и все, что под нею. Зубы впились в плечо, вырвали кусок плоти. Юля вздрогнула всем телом и забилась, рот ее распахнулся в беззвучном крике.

В бок иной твари врезалось лезвие топора, зверь взвизгнул и тут же упал под ударами мечей. Тяжелую тушу буквально сдернули с девушки, но – поздно, слишком поздно. Ее трясло крупной дрожью, кровь вытекала из плеча толчками, а грудь превратилась в месиво. Глаза невидяще смотрели в небо, а по щекам катились, не переставая, слезы.

Грен Лусар склонился над ней, и от него дохнуло столь горькой виной, что Мия невольно шатнулась назад, а после – к Юле. Встретилась взглядом с магом, и тот поджал губы и едва заметно покачал головой. И отвернулся. Сказал что-то Снуру, гьярравар рыкнул, и воины закрыли брешь в обороне. Твари и не думали заканчиваться, наоборот, их становилось лишь больше – Мия знала это, чувствовала.

Она бухнулась на колени рядом с Юлей, сжала ее ладонь.

– Прошу, только не умирай, ты не можешь умереть, – зашептала быстро и жарко. Выдохнула: – Марго! Позовите Марго!

Заморгала, смахивая горячие слезы.

Ну почему она столь бесполезна? Если б только умела лечить, как Рита, или резать врагов, как Линда. А она бесполезна, совсем бесполезна. И все, что может, – подарить покой.

– Тише, – прошептала она, глотая слезы, – тише, милая. Боли нет…

Она стискивала ладонь Юли, смотрела в ее распахнутые глаза, на бледные губы и капельку алой крови на белой щеке, малодушно не спускаясь взглядом ниже подбородка. Чужая боль ощущалась как своя, и это сводило с ума.

Вдох. Выдох. Боли нет.

Юля судорожно всхлипнула и заморгала. Мия вытерла кулаком слезы и закусила губу, чтобы не заорать.

– Вот так, да… – прошептала она.

– Отойди! – рявкнула Марго, опускаясь рядом.

На миг в душе Мии вспыхнула надежда, но тут же угасла. Риткины руки дрогнули, а глаза стали огромными, когда она увидела Юлины раны.

Поздно, слишком поздно.

Маргарита встряхнула кистями и положила ладони прямо на страшные раны.

– Нельзя, щит слетит! – рыкнул кто-то.

Девушка передернула плечами, ответила зло:

– Плевать на щит! Она сегодня не умрет. Не умрет, я сказала!

Пальцы ее задвигались, едва касаясь кожи Юли, губы зашептали что-то. Рядом опустился Пашка, и Рита, кажется, выдохнула.

– Щит все, – послышалось со стороны.

– Жги, – разрешили голосом грена Лусара.

Слева полыхнуло. Завизжали, сгорая, кооски, кинулись врассыпную те, что были подальше. Качнулись… и бросились обратно, понукаемые чем-то, что пересиливало и их осторожность, и саму жажду жизни.

Вой в печной трубе.

Мия поднялась на ноги и уверенно ткнула пальцем.

– Там, – прошептала она. Кашлянула, и голос ее взвился над площадью: – Грен Лусар, твой манок там! Один человек в башне ратуши, на самом верху. Больше некому.

Он глянул на девочку остро и, помедлив мгновение, кивнул. Закричал что-то Снуру, указывая мечом на башню. Тот мотнул головой и зарычал в ответ. Маг выплел сложную фигуру, и в сторону ратуши пронесся воздушный шар, катком размазывая по мостовой и коосок, и пару шуршиг, и одинокого сорха.

Но до башни было так много метров пути.

Слишком много.

Она опоздала. Слишком долго думала и решалась. Медлила, отвлекалась, едва в панику не ударилась.

Внутри зрела взращенная на горести злость. Разорвать, уничтожить – всех, кто посмел, всех! Прогнать их, прогнать…

Коснулась сознания одной кооски, второй, залетного кахока. Вдохнула, медленно и тяжело, подгребая под себя все больше иных тварей – всех, до кого смогла дотянуться.

– Пр-р-рочь! – зарычала низко, едва не срывая голос, сама себя не узнавая. – Все прочь!

Серое море замерло, качнулось и отпрянуло, а она…

Она упала во тьму.

Линда

Иных тварей было слишком много. Линда крутилась юлой, рубила, резала и колола. Кровь брызгала веером, попадая в лицо и на одежду, и рукоять меча уже скользила в ладони. Истерично заржала лошадь и понеслась прочь, топча копытами крыс и взбрыкивая крупом, в который вцепилась пара коосок. Девушка позволила себе лишь миг на сожаление и вернулась к бою.

Страшно не было. Она не думала о страхе. Но… одолевало чувство безнадеги от неправильности происходящего. Щит на магах держался, это подтвердил грен Иртен, но местные твари сходили с ума и отчаянно кидались и на отряд, и друг на друга. Оборона из круга превратилась в вытянутый эллипс, перехваченный посередине, и Линда при всем желании не могла узнать, что творится там, в другой его части. Они рубили иных тварей, словно безумные косари спелую пшеницу, а те лишь прибывали, накатывая волнами.

Сумасшествие какое-то.

Она мало знала про иных тварей и видела далеко не все, но понимала: они так себя не ведут. Даже на магов так не реагируют. И самое поганое: она не могла придумать, что можно со всем этим сделать. Как остановить.

Линда могла прорваться к Дому Общин, что был ближе всего, попробовать затаиться в нем, но подозревала, что это проблему бы не решило. Приказа к прорыву не поступало, и она не была не готова бросить своих – а они все стали своими – и потому стояла, держа оборону, на месте.

Стояла, теряя драгоценное время.

Уже давно исчез в выбитом окне стремительный Эсфен, и Линда поглядывала туда в нетерпеливом ожидании. Из Дома Общин стреляли редко и как-то… неуклюже, словно человек отмечал свое присутствие и тут же перебегал на другое место. И совсем не заботился о том, чтобы кого-то ранить. Словно… отвлекал от чего-то.

От чего?

И, когда Ивар крикнул что-то про манок, Линда пораженно замерла.

Ну конечно! Это же гениально и просто! Умеют же торийцы отпугивать иных тварей, скручивать их в бараний рог – все на основе вибраций и звуков. Так почему бы не создать что-то, от чего тварюшки впадают в агрессию? Да, страшно, негуманно, но где торийцы и где гуманность?

Под ногами раздался писк, и Линда отпрянула, переводя взгляд на мостовую. Окровавленных шерстяных тушек там было немало, но сейчас добавилась еще одна.

– Черт, Лин! Хватит ворон считать!

Виктор стряхнул с меча кровь разрубленной кооски, глянул сердито, и девушка улыбнулась виновато. Парень – ее парень – всегда был готов прикрыть, но и отчитывать не стеснялся.

На ближнем краю площади кто-то взвыл, леденя кровь, и она стиснула зубы. Кого еще нелегкая принесла? Тут уже было целое море крыс и хищные зайцы, Линда заметила как минимум одного сорха и пару шуршиг. А это… что-то новенькое.

Черт! Сколько же их? И сколько еще будет?

– Надо заткнуть манок, – выдохнул Витька, вторя ее мыслям. Стряхнул со штанины кооску, рубанул мечом, добавил: – Иначе тут не только весь город будет, но и окрестные леса.

– Думаешь, там? – Линда кивком указала на Дом Общин.

В здании, густо украшенном каменной резьбой, что-то бухнуло, и взрывом вынесло окно на втором этаже. Девушка вздрогнула и сцепила зубы. Какого хрена?! Там же Эсфен! Только бы жил…

– Нет, – Виктор мотнул головой, – слишком явно. Ратуша или храм. Я ставлю на первое.

Девушка покосилась на красивое здание с прилепившейся к нему сбоку узкой высокой башней, похожей на колокольню. Да, возможно, но… самоубийство же, как есть! Кто бы там ни был, ему не выбраться – через все это месиво.

Им всем не выбраться – назойливо стукнулось в голову, и Линда рыкнула, прогоняя злую мысль. Шагнула вперед, встречая сорха ударом щита, рубанула мечом и тут же отпрянула, уходя от когтистой лапы обезумевшей твари.

Не время падать духом. Они простоят столько, сколько понадобится.

За правым плечом раздался вскрик, полный боли, и нервная ругань, и Линда опять отвлеклась. На мостовой, забрызганной кровью, крутился, проскальзывая на носках, Макс и пытался сбить кооску, что вцепилась в заднюю поверхность бедра. Вторая тварь висела на рукаве, но парень ее, кажется, не замечал.

– Ч-черт! – прошипела Линда, чувствуя, как вонзаются в ее голень чьи-то мелкие зубы.

Отмахнулась мечом, но крыса, даже будучи смертельно раненной, отцепилась не сразу. Девушка вновь, уже осознанно, оглянулась на Макса. Кооски мелочь, но приятного мало, и, если накинутся скопом, могут загрызть.

Но парню уже помогли: Марго остановила его крепкой рукой и уверенно срезала сначала одну тварь, потом вторую. Откинула на спину черные косы, чуть повернула голову, напряженно прислушиваясь.

Рычали гьярравары, ржали лошади, визжали тварюшки, кто-то хекал, стонал и матерился вполголоса – кажется, даже по-русски, но и через этот шум пробился нервный зов Мии. Маргарита, подхватив юбку, кинулась прочь.

В щит ткнулась стрела, и Линда впилась взглядом в окна Дома Общин. Так хотелось помчать туда, на помощь Эсфену или броситься за Марго, чтобы узнать, что там с Мией случилось. Сделать хоть что-то, что сможет помочь, что переломит ситуацию. А не просто стоять тут, на скользких от крови камнях мостовой, и методично рубить всякую нечисть, пытаясь не пропустить никого в круг.

Полыхнуло, и завизжали, сгорая, кооски. Линда удивилась мимолетно: а как же щит? Магам колдовать запретили, недаром же грены взялись за мечи. Неужто опять у Алиночки нервы сдали?

В сторону ратуши прокатился воздушный удар и катком перемолол всех существ, что попались на пути. Серые шкурки в крови, кишки, торчащие кости – Линду, даже после стольких убитых тварей, замутило. Она успела крутануться на месте, пропуская мимо себя оскаленную шуршигу, похожую на зеленую лису, рубануть ее мечом по спине, ударить краем щита кооску. Развернулась лицом к новой опасности и… по нервам прокатился ментальный удар. Направленный не на нее, но более чем ощутимый, он стиснул сердце холодной рукой, запустил по спине волну дрожи и заставил все волоски на теле встать дыбом. Ужас, леденящий душу, застилающий взгляд… Если бы это было направлено против нее, Линда сошла бы с ума.

Кажется, взвыли все твари разом, и девушка вздрогнула, мотнула головой. Серые тела, что накатывали на них валами, затряслись, словно им было очень плохо, и помчались в обратную сторону. Прочь, прочь с площади – прыгая, давя друг друга, напрочь игнорируя раненых сородичей, которых до того не прочь были растерзать. На камнях остались тела, так много тел… Линда увидела растерзанную лошадь, что почти успела добежать до улочки, прежде чем ее свалили, и сжала зубы.

Раненая шуршига у ее ног заскулила и попыталась отползти, и столько страха и боли было в красноватых глазах, что на какой-то крохотный миг девушке стало жаль эту зубастую лисичку с перебитой спиной. Ну не примчалась бы она сюда по своей воле, нечего в городе делать лесному зверью. Ее заставили. Но… это был хищный враг, и он пытался ее сожрать. И сожрал бы, будь она менее расторопной.

Линда, поджав губу, рубанула мечом по шее тварюшки, обрывая ее мучения.

– Что это было? – спросила, поднимая взгляд на Витьку.

Он смотрел куда-то ей за спину, и девушка обернулась. На руках Фина висела, обмякнув, светловолосая девочка, похожая на хрупкую взъерошенную птицу.

– Кажется, Мия.

Линда моргнула. Конечно, Мия – талантливый менталист, они все подозревали это, но… неужели все кончилось благодаря ей? Благодаря этой отважной малышке, которая, возможно, перегорела? Ведь нельзя сделать такое – и не иметь последствий.

Заспорили о чем-то грены, прокатился над удивительно тихой площадью приказ Снура: в Храм, все в Храм! И Линда поняла, что ничего пока не закончилось.

Глава 33

Линда

Месиво тел по всей площади, ведь иные твари грызли друг друга с не меньшим азартом, чем кидались на людей. Но больше всего их там, где оборонялся отряд. Переломанные, разрубленные пополам, сожженные, раздавленные… Некоторые из них подергивались и ныли, пытаясь уползти. Воздействие Мии ударило по ним всем, и Линда оглядывала поле боя со смесью ужаса и омерзения.

Виктор стиснул ее плечо и притянул к себе. Она глянула на него, усталого, забрызганного подсыхающей кровью, и осознала внезапно, как, должно быть, выглядит сама. Хмыкнула нервно и, отодвинув край рубахи парня, ткнулась носом в ямку над ключицей. Кажется, сейчас это было единственное чистое место из доступных. Поцеловала легко, с удовольствием ощущая, как стало крепче его объятие.

– Иди-ка ты в Храм вместе со всеми, – сказал он.

Девушка задумчиво кивнула, а потом отстранилась и заглянула в его лицо.

– А ты?

Его челюсти сжались, взгляд стал жестким.

– Тут еще дела остались.

– Я с тобой, – быстро сказала она. – Не спорь.

Витькины губы дрогнули в усмешке.

– Ну конечно.

– Ты против?

– Как я могу?

Она фыркнула и оглянулась на ребят. Бесчувственная Мия, хромающий на левую ногу Макс, бледная как полотно Алина. Светло-рыжая шевелюра на камнях мостовой… Юля. Когда шагнул в сторону Дэн, открывая обзор целиком, Линда увидела и девочку, и застывшую в напряжении Марго, чьи губы беспрестанно шевелились, шепча наговор. Взметнулась внутри тревога, девушка стиснула кулаки.

Как?! Она же была в кругу! Неужели серьезно? Нет, нет! Пусть она выживет!

– Потери? – разлепив губы, едва слышно шепнула Линда.

– Две лошади, среди людей… вроде нет. Даже странно.

Девушка кивнула. И правда, такое месиво, а они живы. И даже серьезно раненых нет, кроме…

– А как же Юля?

– С ней Марго. Она сделает все возможное… и невозможное тоже.

Линда кивнула вновь. Конечно. Кому, как не Марго, делать невозможное?

– Так куда ты собрался?

Виктор оглянулся на Снура. Тот распоряжался, разделяя воинов: большая часть уходила в Храм вместе с ребятами, несколько оставались с Маргаритой на площади: девушка сказала, что Юлю пока трогать нельзя и что ее не оставит. Грен Лусар был недоволен, даже заспорил с ведьмой, но согласился подождать. Только велел здоровяку Ирнхольду в случае опасности закидывать упрямицу на плечо и тащить куда подальше. О том, что будет с Юлей, не говорилось, но все понимали: лучше бы Марго поторопиться.

Сам Снур, махнув рукой Ивару, направился к ним, спросил у Виктора:

– Готов?

Витька ответил кивком, добавил:

– Лин с нами.

Снур скривился, как от незрелого яблока, но промолчал. Буркнул, чтоб шли за ним, и отправился к башне ратуши. Линда, заслонившись ладонью от солнца, светящего в левый глаз, глянула вверх. Где-то там, высоко под острой крышей, на площадке, открытой всем ветрам, спрятался человек, устроивший этот ад.

Она не знала, на что способен его загадочный манок, скольких тварей способен созвать и когда этот зов пересилит ментальный приказ Мии. Когда серые полчища, вновь полные яростной жажды, вернутся на площадь. Она, как и остальные, знала возмутительно мало, ведь девочка, даровавшая передышку, валялась без сил, и никто не мог сказать, как скоро она очнется. Очнется ли…

Ничего не закончилось, это уж точно. Торийца надо достать. И после уже думать, что делать дальше.

И Линда пошла вслед за мужчинами, стараясь и под ноги смотреть – не хотелось на чем-нибудь поскользнуться, – и поглядывать, чтоб не прилетела шальная стрела. В первый момент ее удивило, что они идут так открыто, не пытаясь скрыться, застать врасплох. Хотела спросить, но промолчала. Тот, кто был наверху, наверняка уже все видел.

Не заметить, что полчища иных тварей разом рванули прочь с площади, позабыв про яростный зов манка, было… сложно.

Квадратная башня ратуши чем-то напоминала кампанилу Сан-Марко в Венеции, только попроще и исполненную в сером камне. Она, взлетая стрелой, доминировала на площади, но шпили Храма Всех Богов, тонкие и словно невесомые, казалось, вздымались на еще большую высоту. Ивар, заметив ее оценивающий взгляд, подтвердил: да, храм выше. В прошлой эпохе их всегда строили выше всего остального.

Когда их небольшой отряд – Ивар, Снур, грен Иртен, Витька и сама Линда – подошел к башне почти вплотную, девушка обернулась на парня и спросила:

– Вик, неужели ты и вправду думал, что я пойду прятаться в Храме?

Он помедлил, словно вспоминая, о чем она говорит. Ответил с улыбкой:

– Нет. Но помечтать-то можно?

Она фыркнула и отвернулась.

Растерзанных иных тварей оказалось удивительно много. Битва случилась ближе к другому краю площади, и тут, если бы не ториец с манком, делать зверюшкам было нечего. Глаза Линды изумленно распахнулись, когда она увидела исцарапанную дверь, ведущую в башню, и поверх этих царапин – глубокие борозды от когтей кого-то крупного. Хорошо, что он был тут, а не нападал на них там.

Дверь выбить не удалось. Ни гьярраварам, ни огорченному магу.

– Не горит, – пожаловался он. – В этот город столько магии вкачано, сколько нам и не снилось. Защита, завязанная на вещь, может веками стоять. Это с человека или животного щит слетает быстро – ну, вы видели, – а камни, статуи, стены…

Он покачал головой и, продолжая что-то бормотать, принялся ощупывать дверь. Линда отошла в сторону.

– И что? Как нам его выколупывать? – спросила она.

– Сам сдохнет? – предположил Ивар, но никто даже не улыбнулся, дело было серьезное.

– Другие двери есть?

Молодой гьярравар задумался. Скривился, произнес с неохотой:

– С ратушей башня не связана, видишь, отстоит немного. Должен быть подземный ход, но искать его можно целый день. У нас столько времени нет.

Линда вздохнула. Да. У них нет и пары часов, скорее всего. Она не могла слышать манок, но почему-то казалось, что чувствует его кожей. Легкая нервная вибрация, как от далекого писка комара.

– Можно по стене забраться.

Все синхронно задрали головы вверх, а потом так же синхронно уставились на девушку: ну и что за дурь она придумала?

– Тут окна низко, – добавила она.

– Это не окна, – буркнул Снур, – а бойницы.

– А я худая, – с вызовом ответила Линда. И быстро заговорила, пока не успели указать на ее выступающие части, особенно на накачанную попу: – Можно хотя бы попробовать. Не получится – ладно. Может, наш маг к тому времени дверь вскроет. Но если я пролезу, то помогу изнутри. Я ловкая, я смогу.

– Эй, я тоже ловкий!

– Извини, Ивар, но ты крупнее меня. Ну? Подкинете до окошка? Я ничем не рискую.

– Ничем? – Виктор смотрел пристально, и столько укора было в этом взгляде, что Линда на миг опустила ресницы. – Там внутри опытный торийский воин, который прошел Арденские темные земли – быстрее нас, между прочим, – и ты говоришь, что ничем не рискуешь?

– Мия сказала, он наверху, и больше тут никого нет, – отозвался от двери грен Иртен.

Тяжелый взгляд Виктора лег на плечи мага, но тому, кажется, было все равно – он продолжал возиться со своей задачкой.

А Линду все же подбросили до окошка. С веревкой, много раз обмотанной вокруг талии, с парой ножей в сапогах и маленьким кулачным щитом, который Ивар всучил ей в последний момент.

– Это что? – насмешливо спросила она.

– Щит, – обиженно отозвался воин. – Не раз меня спасал, от сердца отрываю.

И Виктор кивнул: да, щит-баклер – штука хорошая. Линда пожала плечами, прицепила обновку на пояс и полезла на сцепленные руки мужчин. И взлетела вверх, к окну.

Зацепиться с первого раза не вышло. То ли слабовато вскинули, то ли она была не столь ловка, как хвалилась. Ударилась локтями, скользнула пальцами по шероховатому камню подоконника и ухнула вниз. Миг падения, и ее подхватили с двух сторон сильные руки. Качнули, гася инерцию, и Линда шумно выдохнула. Пришла неуместная мысль, что ей нравится взлетать вот так, и чтобы потом обязательно ловили. И качали. Девушка тряхнула головой.

– Не вышло, – мрачно сказал Виктор, глядя на нее сверху вниз.

– Еще раз, – отозвалась Линда. Левый локоть ныл, болели содранные подушечки пальцев, но она смотрела упрямо и зло. – Ну? Еще попытка.

И то ли мужчины сработали лучше, то ли она разозлилась до нужной степени, но – получилось. Зацепилась, хоть и дернуло ее так, что подумала: пальцы сломает. Замерла, влипла в стену, стиснув зубы, напрягая все мышцы. Подумала, что, если все выйдет, она ни за что не скажет Витьке, как это было сложно – гораздо сложнее, чем она ожидала. Нашла опору для левой ноги, для правой, подтянулась и просунула одну руку в проем. Пальцы нашарили другой край подоконника, и девушка выдохнула.

А дальше были попытки втиснуться в оконный проем, узкий даже для нее. Один раз, в самом начале, она едва не сорвалась, и снизу донесся сдержанный рык Витьки. Линда едва не рассмеялась, думая о том, что он, похоже, становится истинным джеррцем: все чаще рычит.

Наконец она ввалилась в башню. Нервно огляделась, опасаясь, что их возня привлекла внимание. Но на деревянной площадке, от которой лестница уходила вверх и вниз, было тихо. А еще пустынно, сумрачно и настолько пыльно, что Линда с силой зажала нос, чтобы не чихнуть. Мелькнула соблазном мысль сразу пойти наверх, глянуть, что там… А то и самой решить вопрос с манком. Девушка тряхнула головой. Нет. Она тут одна, всего с парой ножей. Без меча, топорика и щита. Удивительно, как вещи, которые ранее казались тяжелыми и неудобными, стали настолько привычными, что без них ощущаешь себя едва ли не голой.

И она тихонько пошла вниз.

Вибрацию на лестнице, за последним поворотом, она даже не услышала – ощутила кожей. Замерла, напряженно оглядываясь. Прямо в пыли, шагах в пяти от нее, лежало что-то, похожее на амулет, и мелко, едва заметно дрожало. Линда дернулась назад, повинуясь чутью, успела перескочить несколько ступеней и почти скрылась за поворотом, когда за спиной грохнуло. Взрывная волна ударила в бок, развернула и впечатала в стену. На миг объяло жаром, в глазах потемнело, она упала на карачки и, кажется, даже отключилась ненадолго.

Из груди вырвался стон, она сцепила зубы: вдруг кто услышит. И вновь захотелось смеяться. Ну да, конечно, взрыв был таким тихим, что никто ничего не заметил. Попыталась встать, но лестница под ней, до того крепкая, дрогнула, заскрипела отчаянно. Девушка вновь замерла. Поморгала, прогоняя хмарь. Болело все. Глаза, уши, ушибленное плечо, спина. При каждом вдохе там что-то кололо, и она очень надеялась, что ничего не сломала.

Нырнула в гьяр-до, и тело отозвалось удивительно легко. Ушибы, ссадины, легкое сотрясение. Трещина в ребре… Всего лишь трещина, с этим жить можно. Погладила мысленно больные места. Дорогой организм, потерпи еще немножко, твоей хозяйке пока не до отдыха.

Встала, придерживаясь за стену, не обращая уже внимания ни на притихшую боль в теле, ни на яростный скрип дерева под ногами. Оглянулась и ахнула.

За поворотом лестницы не было. Совсем. Остались измочаленные бревна опор, огрызки лаг немного ниже того места, где она стояла, пара ступеней. И – провал. Хорошо рвануло. Как ее по стене не размазало – непонятно. Отсюда видна была дверь башни, основательная, с крепким засовом. Достаточно ли спуститься туда и отодвинуть, чтобы открыть вход? Или все несколько сложнее? Не зря же маг все еще возится.

Черт! Маг.

Она насколько могла быстро поднялась к окну, через которое проникла в башню. Высунула руку, махнула.

– Жива, – выдохнула она и закашлялась.

– Линда, блин! – донесся снизу возглас Витьки.

– Нормально все, не рычи, – буркнула девушка.

– Что там было?

Уже другой голос, Снура. Линда задумалась.

– Кажется, то же, что и у Эсфена. Как он, кстати, не знаете? Нет? Ладно. Я… не думала, что тут такое бывает. Амулет был заряжен на взрыв, сработал при моем приближении. Сильно вдарило, пролета как не бывало. Не уверена, что спуститься выйдет, там все еле держится.

Она замолчала, внезапно осознав, что осталась в башне одна, что помощи не будет или будет, но нескоро. Линда стиснула зубы. Что же, ладно.

Лад-нень-ко.

– Я… наверх.

– Лин, подожди! Маг вскрывает дверь, но нужно время.

– Нет у нас времени, – пробормотала Линда и добавила громче: – Я наверх.

Внизу чертыхнулись, рыкнули что-то нелестное. Донеслось короткое:

– Будь осторожна.

Она кивнула самой себе и поспешила вперед, не забывая меж тем напряженно прислушиваться – к шорохам, скрипам ступеней. Надеялась отчаянно, что не будет больше той странной вибрации амулета. И ее не было. А вот люк, перекрывающий выход на площадку под крышей, оказался закрыт. Линда нажала легонько, потом навалилась плечом. Даже не шелохнулся. Бить в него побоялась: вряд ли поможет, а внимание привлечет.

И дальше что?

Взгляд сам собой метнулся к окну, расположенному в середине пролета. Девушка качнула головой. Нет. Нет и еще раз нет. Одно дело – рисковать свалиться с четырех-пяти метров, когда внизу к тому же ждут крепкие мужские руки. И совсем другое – метров двадцать и каменная подушка мостовой.

И все же она подошла к проему. Он был гораздо шире и выше, и она спокойно легла боком на подоконник, высунулась. Стена неровная, с кучей выемок и щелей в кладке – рай скалолаза. Но выше, почти сразу над окном, она расходится, образуя свесы, и к зубцам нужно лезть по наклонной, делая вид, что ты муха и тебе очень удобно.

Линда глянула вниз. Сглотнула. Подумала с тоской, что лучше бы не глядела: все равно же полезет. Здесь тонкий гул, неразличимый человеческим ухом, стал будто бы ощутимей. А там, на далеких улицах Нижнего города, сотни тел крутились и дергались, как припадочные, совсем как кооски перед нападением, а значит, времени у них и вправду было мало.

Марго с Юлей оставались на площади, как и пара гьярраваров, их охраняющих. Храм и испуганные девчонки, Дом Общин и Эсфен, который вообще непонятно, жив ли. Маг, Снур с Иваром и Витька под башней. Люди, ее люди. Уйдут ли отсюда? Или так и останутся жертвами темных земель – как многие сотни до них?

Как все зыбко сейчас, и не поймешь – ты уже проиграл или просто еще не успел победить.

Девушка вздохнула и пошла искать место, куда можно привязать веревку.

Сложнее всего было решиться. Выбраться наружу, где под тобой лишь воздух, далекая площадь и напряженный взгляд Витьки.

Вдох. Выдох.

– Я сильная, – прошептала она. – Я могу.

И полезла в окно. И это оказалось удивительно легко.

Камни будто сами ложились под пальцы, ноги находили опору, тело, молодое, крепкое, стремилось вверх. Не быстро. Не медленно. Так, как надо. Даже свес она прошла аккуратно, ни разу не ошибившись, не повиснув над пропастью.

Адреналин хлестал по венам, кружил голову. Казалось, ей все по плечу. Зубцы стены были близко, буквально полметра – и все, последний рывок. Но… мелькнула наверху тень, словно подошел кто-то ближе, она заторопилась, пытаясь ускориться. И, конечно, ошиблась. Соскользнула нога, пальцы дернуло, и она, холодея от ужаса, поняла, что падает.

Перехватило дыхание, мелькнула перед глазами стена. Веревка на поясе резко натянулась, рванула вверх так, что в спине что-то хрустнуло, и девушку с размаху приложило о камень. Она только и успела, что сгруппироваться, прикрывая голову и бока руками.

Мимо свистнула стрела, ударила в зубцы стены над головой. Следом – еще одна. Линда застонала еле слышно. Опять у нее болело все, но, странное дело, меньше, чем после взрыва в башне. Неужели привыкла? Надо было двигаться, выбираться отсюда, но она замерла, повиснув между землей и небом.

Где-то между лопаток сверлил противный страх.

А что, если опять сорвешься? А что, если ты не такая сильная, как о себе думаешь? Остановись, передохни. Пересиди тихонько. Пусть лезут другие. Ты же девочка, все это не для тебя. Поиграла, и хватит.

– Хр-р-ренушки! – зарычала Линда, чувствуя вибрацию на языке и в горле, и рык этот будто освободил ее от оков страха. Прошептала: – До чего же дурацкий день. – И полезла наверх, медленно и осторожно, очень надеясь, что умничка Ивар опять прикроет, едва лишь ториец подумает высунуться.

Глава 34

Линда

На этот раз она добралась до зубцов и вылезла на парапет. Спрыгнула с той стороны, сжимая рукоять ножа. Кажется, ториец ее даже не заметил. Мужчина, некрупный, среднего роста стоял спиной, и руки его сжимали что-то поднесенное к лицу. Манок, поняла Линда. По телу прокатилась неприятная дрожь, воздух прорезал странный звук. Тихий, раздражающий, он походил и на далекий вой, и на писк комара, и на скрип старого дерева.

Девушка задергала пальцами узел на поясе, но тот, затянутый после падения, не поддавался, и она перехватила веревку ножом. Отцепила с пояса баклер и скользнула к воину. Усиленный железом удар, направленный в затылок, почти достиг цели, но в последний момент мужчина что-то почувствовал и качнулся в сторону. Рука его ударила ей под локоть, и девушка проскочила вперед, едва не врезавшись носом в зубцы стены. Рванули за ворот рубахи, и Линда отмахнулась ножом. Лезвие прошло мимо, не встретив плоть, но ее отпустили. Она дернулась в сторону, уходя дальше от стены, развернулась.

Мужчина, уже с мечом наголо, смотрел удивленно.

– Девка, – выдохнул он.

Линда усмехнулась криво.

– Ага. Вот сюрприз, да?

Мелькнула мысль напасть первой, не давая ему ни опомниться, ни схватить щит, прислоненный к стене. Но она тянула время, понимая, что там, внизу, работает маг, а тут, напротив, воин с длинным клинком. Чем она только думала, оставляя свой меч внизу? Что ей стоило поднять его на веревке? Короткий клинок против длинного – то еще развлечение. И если противник доберется до щита, ей будет его не достать.

– Как ты…

– По стеночке. Ножками и ручками.

Он недоверчиво хмыкнул. Еще бы. Она б тоже не поверила.

Пользуясь заминкой, она разглядывала мужчину. Совершенно… обычный. Средний рост, средний возраст – ему могло быть как тридцать, так и пятьдесят. Темные волосы, темные глаза, непримечательное лицо, разве что губы красивые. На груди короткий стеганый доспех, ноги и предплечья закрыты накладками. Хорошие сапоги – джеррские тойте, легко опознаваемые по мощной подошве и шнуровке. Все удобное, простое, но недешевое – она и сама оделась бы так же.

Прямой короткий меч имперского образца, ножи, метательные и побольше, и… топорик в ременной петле. Явно джеррский: и по форме, и по характерной рунной вязи.

Ее топорик.

Она еле заставила себя не смотреть слишком пристально. Не хватало только вопросов насчет оружия и того мага – раненого? убитого? Она не знала, а спрашивать – себя выдавать.

Взгляд мужчины метнулся к щиту, Линда чуть сместилась и покачала головой.

И тут внизу рвануло. Грохнуло так, что, казалось, вздрогнула вся башня. В груди у девушки забилась непрошеная надежда. Неужели свои все же вошли? Жаль, не глянуть. Но если они внутри, то ей надо продержаться всего чуть-чуть.

Ториец замер на миг и бросился на нее. Левая рука девушки дернулась под удар, кулачный щит звякнул, и меч соскользнул, чтобы тут же ринуться обратным ходом ей в ноги. Отскочила, парировала еще один рубящий. Ей надо было сблизиться с противником, чтобы хоть попробовать нанести удар самой, но пока не получалось.

Все же он оказался очень хорош. Стремительный, легкий, почти как она сама, он двигался так быстро, что девушка еле успевала отводить удары. Баклер звенел и лязгал не переставая, и Линда внезапно поняла, что эта странная штука, едва прикрывающая кулак, весьма неплоха в деле. Если, конечно, ты достаточно быстр и точен.

Они метались по верхней площадке башни. Ториец уверенно наседал, пытаясь зажать ее в угол, а Линда ускользала, не давая ему это сделать. Ее спасали скорость, гибкость и… гьярра.

Когда она первый раз потянулась к середине груди, рассчитывая на отклик, то чуть не взвыла от досады. Там было холодно и пусто, словно вся энергия ушла на регенерацию тела. Но после, будто привлеченное ее вниманием, разлилось внутри тепло, и девушка вздрогнула всем телом и толкнула. Не очень-то сильно, как могла, но и этого хватило, чтобы ториец отлетел назад, а удар, который должен был разрубить ее пополам, пришелся по касательной, взрезая рубаху и плечо. Неглубоко, но чувствительно.

– Гьярравара, значит, – ухмыляясь, сказал мужчина. Отлепился от стены, на которую его кинуло силой, крутанул меч. – Интересно. Я-то думал, что за пташку мне ветром принесло. А тут такая прелесть.

Он говорил, не забывая пытаться убить эту «прелесть». Его «р» звучала мягко, почти картаво, удары были сильны и точны, и девушка отступала, едва не рыча – от злости, боли в высушенных руках и понимания, что долго ей не продержаться.

– А ты знаешь, – удар, ее уклон, – что гьярравары, – новый удар, – ближе всего к нам, – отчаянная попытка задеть его и уход в глухую оборону, – Мечам?

Она молчала, стискивая зубы, а вот он не прочь был поговорить.

– Знаешь, что нас роднит? Мастерство и внутренняя сила.

Он невероятным образом ускорился, и ее не спасла ни гибкость, ни слабенький удар гьяррой. Полетел выбитый из ладони нож, и девушка ударила баклером. И даже достала, испытав в тот миг, когда железный кулак врезался в бок торийца, ни с чем не сравнимое удовольствие. И лишь потом поняла, что маневр был обманным. В живот вонзился кулак противника, а подсечка перевернула мир. Девушка рухнула на спину, открыла рот, силясь вдохнуть. Она подобралась из последних сил, перекатилась, уже понимая, что встать не успеет и спасет ее лишь чудо.

Поперек спины пришелся удар мечом… плашмя. И следом прижало к дереву площадки чужое колено, мужские пальцы зарылись в волосы. Сгребли, дернули назад. В шее хрустнуло, от боли навернулись на глаза слезы.

– Не дергайся, – велел он, и девушка замерла, когда горла коснулось лезвие.

Навис сверху, жадно вдохнул, будто принюхиваясь.

– Сила, – повторил он, – даже убивать жалко, столько тут силы. Как думаешь, выпустят меня с тобой? Пойдешь со мной?

– Да, – хрипло выдохнула она.

Он замер, будто бы удивленный. Рассмеялся и убрал лезвие от горла.

– Конечно. И на первом же привале убить попытаешься.

Она промолчала. Ториец мыслил удивительно здраво. И вообще разговаривал как адекватный человек, а не… враг. Который только и думает, как бы тебя угробить.

– Что бы тебе ни говорили маги, мы не звери, – сказал он, будто мысли услышал.

– Ага, – не сдержалась Линда, – только детей готовы убивать ни за что.

– Да что ты знаешь? Что ты вообще можешь знать? Магия небезопасна, а бесконтрольная магия опасна вдвойне. Это все, – он сделал рукой с мечом мах, будто обводил окрестности, – сотворили маги. Нравится? Тебе – нравится?!

Он стиснул ее волосы крепче, и девушка скривилась. Она была не в том положении, чтобы болтать, но, чувствуя нарастающую злость, уже не могла остановиться.

– Нельзя убивать детей только потому, что ты чего-то боишься. Вообще нельзя! Младшему из нас восемь. Чем он успел провиниться? Чем заслужил все это? Или достаточно того, что он маг?

Ториец ответить не успел. В люк грохнуло с такой силой, что дрогнул вековой засов. Девушка дернулась, пытаясь толкнуть гьяррой, но мужчина надавил рукоятью меча на середину спины, и Линда сдулась, как воздушный шарик.

– Говорил же, не дергайся, – выдохнул он.

Тюкнул в затылок, легонько, почти ласково – она даже боли не почувствовала, лишь удар, – но в глазах помутилось, тело обмякло, балансируя на грани потери сознания. Будто в горячечном бреду она ощущала, как исчезает давление со спины и падает ее голова, которую никто больше не держит за волосы. Кое-как перевернулась на бок. Мужчина уже стоял на краю стены и проверял веревку, обвязанную вокруг одного из зубцов. Штука, похожая на сплющенную витую раковину, лежала рядом.

Манок. Прихватит с собой и уйдет. И повторится недавнее безумие, ведь никто и ничто не сможет ему помешать. Нет! Нельзя валяться тряпочкой, когда он – опасный противник, враг – угрожает безопасности близких тебе людей. Нельзя!

По телу прокатилась волна гьярры, и светлее стало в глазах, яснее сознание. Линда стиснула зубы, оперлась на левую руку, а правой потянула нож из сапога. И метнула его в мужчину, уже не глядя, попадет или нет.

Она знала, что попадет.

Все силы вложила в бросок. Ее тело обмякло, голова с глухим стуком ударилась о дерево, и она упала во тьму.

Знакомые руки обнимали бережно, нежно. Линда застонала, ткнулась носом в шею Витьке, втянула такой родной запах. Отстранилась.

– Где ториец?

– Внизу, – коротко ответил парень.

– Он…

…уйдет же, уйдет!

Манка на стене не было, и девушка встревожилась не на шутку. Попыталась встать, но Витька отпускать из объятий и не думал.

– Он мертв, Лин. После такого падения не выживают.

Линда замерла. Покусала губу, не в силах понять, что именно она сейчас чувствует. Радость? Он не ушел, не унес свое страшное оружие с собой. Грусть? Все же хороший был воин, а она всегда уважала мастерство. Вину? Он не стал ее убивать, а она… ударила в спину.

Ивар говорил что-то. О том, как они испугались, когда она свалилась со стены и повисла на веревке. Что она, скорее всего, безумна, раз полезла сюда. И что, конечно, молодец: и сама выжила, и врага победила.

Это не победа. Она не могла не думать об этом. Это случайность. Бой остался за ним.

– Так что тут случилось? – спросил молодой гьярравар. – Когда грен Иртен выбил люк, торийца уже не было, а ты валялась без чувств.

И девушка рассказала. Про столкновение с воином, который оказался удивительно, даже слишком хорош для нее. Про то, что баклер – чудесная штука, и она хочет себе такой же. И что воины подоспели удивительно вовремя: не стучись они в люк так настойчиво, неизвестно, как бы все обернулось. Умолчала она лишь о странном разговоре и о том, что ториец не стал ее убивать. Хотя мог, и легко!

Виктор слушал внимательно и смотрел так, будто чувствовал, что она недоговаривает. Но вопросов не задавал, лишь обнимал крепко, согревая, и девушка внезапно поняла, что дрожит.

– А что с Эсфеном? – встревожилась она.

Руки Виктора напряглись, Снур ругнулся и сплюнул, а Ивар грустно опустил голову.

– Нет больше Эсфена. Легкой ему дороги. Посекло взрывом, а потом ториец добил. Ты везучая, Лин. Или шустрая, да.

Он поджал губы. Помолчали.

– Его взяли? – тихо спросила девушка.

Молодой гьярравар мотнул головой.

– Предпочел умереть.

Вот так. Один разбился при падении, второй убился сам. И не спросить уже, сколько их, есть ли еще засады и чего вообще хотят эти фанатики. Хотя ясно чего. Чтобы и ребята, и маги, и гьярравары передохли тут все.

Торийцы пришли сюда лишь с одной целью – убивать. Мстить за своих или искоренять небезопасную магию – дело второе. Главное, они очень опасны.

– И что теперь? Я видела сотни иных тварей, они корчились на границе Верхнего города. Что будет с ними? И с нами?

Ивар ухмыльнулся хитро и показал пальцем наверх.

– Видела это?

Линда послушно запрокинула голову. Под остроконечной крышей, которая опиралась на четыре мощные колонны, висел колокол. Странный, чашеобразный, весь покрытый древними рунами. «Язык», похожий на палочку с вишневой косточкой на конце, оборванная веревка.

– И?

– Это наш шанс.

Девушка скептически хмыкнула. В ее мире верили, что колокола отгоняют нечисть, но…

– Помнишь, я говорил, что Арденбург долго держался? После Войны Магов и открытия темных порталов прошло много лет, прежде чем город оставили насовсем. Но до того они успели установить вот это, – сказал Ивар, огляделся и, подобрав небольшой камушек, бросил его в колокол. Тот ответил басовитым гулом, все нарастающим, а после переходящим в тоненькое гудение. – Каллар. Я и не знал, что он сохранился, но раз уж он тут и мы тоже тут, можно попробовать…

Он зарылся в заплечную сумку, что-то выискивая и бормоча.

– Только не говори, что он разгонит полчища иных тварей.

– Должен, – серьезно ответил Ивар, выпрямляясь. В руках у него был моток веревки. – Идите-ка вы подальше, а то оглохнете.

– А ты?

– Волнуешься?

В голосе его появились рокочущие нотки, и Линда не удержалась от улыбки. Вот ведь… Видел же их с Виктором той ночью, а до того и вовсе им свидание устроить помог. А ведет себя так, словно она ему интересна не как боевой товарищ. Или просто не умеет иначе?

– Конечно, волнуюсь, – отозвалась она.

– Я справлюсь, – пообещал он.

И она, поддерживаемая Витькой, отправилась вниз. Идти становилось все легче, и вскоре она отлепилась от его плеча и пошла самостоятельно. Забрала веревку, что не дала ей убиться тогда, на стене. Спустилась до провала. Лестницу перекосило еще больше, она скрипела, угрожая обрушиться вместе с людьми на ней. Линда глянула вниз.

Все пространство усеяно обломками, дверь вместе с косяком и кусками кладки лежит поодаль от проема, на стенах – следы огня.

– Класс, – пробормотала девушка.

Вот так: стояло здание сотню лет, закрытое и никому не нужное, а потом явились они и разнесли полбашни.

Линда спустилась по веревке, шагнула наружу и поморщилась, прикрывая глаза рукой. Ей казалось, что прошло много времени, едва ли не полдня. Но солнце, сияющее все так же неприлично ярко на непривычно чистом небе, даже на три пальца не сдвинулось в сторону. Девушка проморгалась, отвела руку подальше, всмотрелась. Запекшаяся кровь на подушечках, стесанных о камень, бурые разводы на ладони, темные брызги на рукаве.

Кровь, везде кровь.

Сжала руку в кулак и обернулась на башню. Задрала голову, прикидывая, в какую сторону двинуться.

– Нет, Лин. Лучше пойдем.

– Мне… надо увидеть.

– Поверь, это не то, на что хочется смотреть.

– Мне надо.

И Витька, ее хороший Витька, кивнул. Он ее знал. Понимал, что ей надо.

Ториец лежал на спине. Чуть раскинутые руки и ноги, повернутая вбок голова, замерший взгляд, засохшая кровь в уголке рта. Ни жутких переломов, ни торчащих костей. Казалось, может встать и уйти, но темная лужа, расходящаяся по стыкам камней вокруг него, говорила: нет, не может.

– Надо сжечь его. Вместе с Эсфеном и тем, вторым, – сказал Виктор, и Линда кивнула, прижимаясь к его плечу.

Да, надо. Тут не хоронят так, как они привыкли. Класть тела в землю не принято и… опасно. Поднятия нежити не случалось очень давно, но это не значит, что его не может быть вовсе. Потому надежнее сжечь. Чтобы точно не встал.

На серой мостовой остались кровавые отпечатки сапог, а на самом мужчине девушка не заметила ни перевязи с ножами, ни топора. Крутанулась на пятках, хищно оглядываясь. Широким шагом направилась к грену Иртену, который стоял поодаль и рассматривал чужой меч.

– Мой топор, – сказала она и требовательно протянула руку.

Рыжий маг поднял взгляд на девушку. Подумал чуть и, хмыкнув, выудил из заплечного мешка топорик.

– Точно твой?

– Точно, – мрачно отозвалась Линда. – Тэн Рейнар подарил, а я… оставила его на той стороне. В груди мага.

Глаза грена Иртена округлились.

– Так ты мага убила?

Линда двинула плечом.

– Может, и убила, не знаю. Топор отдашь?

Мужчина протянул оружие, и она, шагнув навстречу, обхватила ладонью топорище. На миг показалось, что чувствует тепло тех, других рук. Девушка тряхнула головой.

Да что это с ней?! Это же был ториец! Противник, враг. Отпусти его – и пострадают твои друзья. Таких нельзя оставлять за спиной, тем более с таким страшным оружием, как манок на иных тварей. Имей она возможность выбирать, то поступила бы так же.

Да, так же.

Снова метнула бы нож в того, кто по какой-то причине ее пощадил. У нее не было выбора. Наверное, не было.

«Нельзя убивать детей только потому, что чего-то боишься», – сказала она ему.

А взрослых? Взрослых – можно?

Над площадью разнесся гулкий удар, и Линда вздрогнула, отмерла. Низкий «боммм» повторился, и понесся звон, наполняя пространство гулом, отдающимся в позвоночнике.

– Надеюсь, это поможет, – сказала она, сама себя не слыша.

Глава 35

Марина

Грен Лусар допрашивал Линду, она вяло огрызалась, а Марина все думала о том, что на ужин у них будут дохлые зайцы. Нет, она и раньше их ела… неживыми, но… прежде не приходилось выколупывать тушки из месива иных тварей. Фин сказал, что нечего добру пропадать, пообещал выбрать самых целых, и Марину замутило. Маргарита глянула на нее так, словно, вздумай она отказаться от еды, ее саму пустили бы на жаркое.

– В любое другое время, – обводя взглядом ребят, сказала девушка, сейчас особенно похожая на ведьму, – мне было бы все равно, едите вы или нет. Но нам всем нужны силы, чтобы выбраться отсюда живыми. И если вы планировали упасть в голодный обморок или сдохнуть через час пути, то нет, не угадали. Не со мной. Я никому не позволю подвести остальных. Ясно?

Что им оставалось, кроме как кивать?

Мия все еще не пришла в себя, и Марина посматривала в ее сторону с сочувствием и тревогой. Что, если грен Лусар решит влить в нее свое «чудесное средство»? Это же… Девушка закусила губу и поежилась, вспоминая ту нестерпимую жажду, что ею владела. И Ваню, его крепкие руки…

Марина зажмурилась и замотала головой, будто бы это могло помочь вытрясти воспоминания. Увы. Все было при ней – отвратительно, восхитительно яркое. И стыдно было не меньше, чем тогда. Два дня назад. Девушка зашевелила губами, считая. И правда, два. А казалось, они в темных землях уже декаду, не меньше. И порой – что не выберутся отсюда никогда.

Единственным плюсом – помимо того что они вообще выжили, конечно, – было пробуждение тэна Рейнара. Марина не застала сам момент, но переполошилась, когда Линда, едва войдя в Храм, с ликующим воплем кинулась на шею гьярравару. Тот, бледный, но такой же прямой и невозмутимый, подхватил ее, прижал к себе одной рукой. Рядом с ним девушка казалась маленькой и хрупкой, и Марина подумала в очередной раз, сколь здоровенными бывают эти джеррцы. Сама она была ниже рыжей на полголовы и даже подходить к воинам опасалась.

А потом, вечером, они жгли костер, отправляя в последний путь мертвых воинов – торийцев и гьярравара. Они жили по-разному, воевали друг с другом, а закончилось все одинаково. Сыроватые ветки, тяжелый дым, яркие искры. Гудящее пламя, что примирило противников.

Ужин, стыдно признаться, был вкусным. Марина ковырялась в тарелке, которую делила с сестрой и Оленькой, впавшей в равнодушное отупение, и понимала, что голодна. Слишком голодна, чтобы думать, из чего именно приготовлено жаркое. Замерла, с трудом проглотила кусок и, едва сдерживая слезы, передала еду Лизе.

Еще месяц-другой здесь – и что? На что еще она согласится? Про что еще сумеет забыть?

Храм Всех Богов, высокий, гулкий, холодный, стал их пристанищем в эту ночь.

Когда-то давно, в прошлую эпоху, это было священное место. Место, где просили высшей помощи люди – все те, кто готов был пожертвовать свою кровь в обмен на надежду. Место, где восстанавливали силы маги, ведь магия тогда была иной. Крупицы, заключенные в предметы и живых существ, но основная мощь там, наверху. Где-то за облаками, в обиталище богов. Это сейчас мир вокруг полнился энергией, и золотые всполохи сплетались в потоки, обволакивали, манили – пользуйся, если можешь. А тогда маги, что были сильнее нынешних в десятки раз, нуждались в специальной подпитке. Кровью, молитвой или ритуалом в подобном храме.

И храмы строили, все как один устремленные в небо, ведь чем выше шпиль, тем проще достучаться до богов.

А потом, после Второй войны магов, все изменилось. Боги замолчали, позабыв про людей, мир начало лихорадить от магии, рухнувшей на землю, и из дыр, пробитых в иной мир, полезли твари, привлеченные запахом силы. Храмы забросили: в них больше не было смысла.

И теперь в одном из них спал их отряд, используя священное место как укрытие. Просто стены и крыша над головой.

Марина лежала на спине, а к боку, ютясь с ней под одним плащом, прижималась теплая Лиза. Девочка отключилась давно, и Марина завидовала ее ровному дыханию, крепкому сну. Она казалась… другой. Словно темные земли сбили с нее маску вечно ноющей младшей сестры, и обнажилась суть: стойкая, жесткая. Суть человека, способного прошагать много километров, не забиться в истерике при атаке иных тварей, закусить ими на ужин и спокойно лечь спать. Марина уже не знала, кто из них двоих сильнее.

Сестры. Иногда болезненная, но такая крепкая связь.

Сама она уснуть не могла. Лежала, стараясь не думать о тяжелом пути, который они прошли, и о том, что путь этот не завершен. Об иных тварях, которые остались снаружи, и воронье, что, расклевывая добычу, почти не реагировало на людей. О колоколе, калларе, чей низкий гул и на нее действовал так, что дыхание замирало в груди и хотелось бежать без оглядки.

Значит ли это то, что и она… немного… иная?

– …знаешь, Вик, – донесся до нее едва слышный шепот Линды, – я все думаю о том торийце.

Парень хмыкнул.

– Тебе что, подумать больше не о чем?

– Эй, я серьезно! Вот Снур все спрашивал, почему он меня не убил. А я не знаю. Правда не знаю. Он… как-то изменился, когда понял, что я гьярравара – ну, что-то вроде нее. Болтать начал. Сказал, что во мне много силы, что ему жаль. Предложил идти с ним. А потом… оставил там и отошел. А я в него нож всадила.

Линда прерывисто вздохнула. Раздались шуршание и звук поцелуя. Марина замерла, краснея. Она хотела бы заткнуть уши, чтобы не слышать все это, но боялась пошевелиться. А то подумают еще, что подслушивает.

– Ты сделала бы что-то иначе, повторись это вновь?

– Я… Нет.

– Вот и ладно. Вот и спи.

Линда фыркнула и снова зашуршала, видимо, устраиваясь удобнее. Парень, помолчав, сказал:

– Порой остается выбор между «плохо» и «еще хуже». Там просто нет варианта «хорошо для всех». Мне жаль, что тебе пришлось этот выбор сделать, но… это не твоя вина.

Марина закусила губу. Линда опять кого-то убила и терзается из-за этого.

Крепко зажмурилась. Неужели она и вправду думает «опять» и «кого-то убила» в одной связке? Без содрогания? Куда катится мир?

И что этот мир приготовил для нее?

Маргарита

Очень хотелось проснуться утром в доме, который привыкли считать временным, но своим. Увидеть над головой грубо струганные доски, почувствовать ладонью колкость травинок, вылезших из матраса, услышать сопение Оленьки – девочка простывала так часто, что к ее шмыгающему носу уже все привыкли. Хотелось полежать, ощущая, как просыпается дом. А потом встать, умыться и пойти готовить завтрак на вечно голодную толпу ребят – или гонять девчонок, чья очередь пришла кашеварить.

Так спокойно и тихо было. И как они могли жаловаться на что-то – тогда?

Маргарита вздохнула и села, открывая глаза. Нет у них больше дома, даже временного. Есть темные земли и дорога, что кажется бесконечной.

Еще больше, чем проснуться в привычном доме, ей хотелось отрастить пару лишних рук и бесконечный резерв магии. Ее опять не хватало на всех. Царапины и ушибы у ребят, множественные укусы, которые требовалось обеззаразить. Весьма потрепанная Линда – с сотрясением, глубоким порезом на плече и трещинами в ребрах. Не столь потрепанные гьярравары. Мия, которая, хоть и пришла в себя, была очень слаба.

Подранная хищной тварью Юля стабилизировалась еще вчера. Там не было ничего такого, с чем бы Рита не справилась, и раны, с виду страшные, не угрожали жизни. Но… девочку было откровенно жаль, и Марго выкладывалась по полной, подстегивая регенерацию, восстанавливая подвижность левой руки, собирая из клочков кожу на груди, чтобы не остались страшные шрамы. Макс от ложа больной почти не отходил. Переживал, бедняга.

Первый, о ком спросила Юля, был грен Лусар, и Маргариту это насторожило. Ну не должна была девочка, которая от болевого шока и кричать-то поначалу не могла, так волноваться за мага. Рита смотрела на Юлино бескровное лицо, на искусанные губы, светло-рыжие волосы, от пота слипшиеся на висках, и тихонько зверела.

Линда говорила вчера, что ей так надоело плавать в тумане, двигаться, не имея ни сведений, ни ориентиров. Быть овечкой в стаде, которая поймет, что ее решили пустить под нож, лишь когда это случится. И Марго ее понимала. Очень хорошо понимала.

Она даже встала, стискивая кулаки, и прошагала к магу, твердо уверенная, что устроит допрос, но… замерла, не дойдя до него десятка шагов. Грен Лусар обсуждал план отхода со Снуром, но обернулся, будто чувствуя ее приближение. Несвежая одежда и усталый, но внимательный взгляд. Прямая спина и готовность решать любые проблемы.

– Маргарита, ты что-то хотела?

Девушка выдохнула и медленно покачала головой.

– Не сейчас, – сказала скорее не ему, а себе.

Да, у нее куча вопросов, ее бесят неопределенность и недоговорки, но – не сейчас. Не в темных землях, когда все устали и злы и для полного счастья им не хватает только вцепиться друг другу в горло. Тут иные твари прекрасно справятся: они и так в очередь выстраиваются, чтобы загрызть, им только шанс дай. И пусть маг преследует свои цели, но без него ребята давно бы пропали. Она спросит его обо всем, но – потом. После.

Развернулась резко. Взметнулась юбка, взлетели тяжелые косы, хлопнули по спине. Хотелось побыть одной, но на загаженную площадь было нельзя и, признаться, совсем не тянуло, и Рита прошла в алтарную часть храма.

Они ночевали ближе к дверям, где было меньше окон и потолок не так высок, здесь же от простора с непривычки кружилась голова. Храм, широкий и в притворе, тут расходился двойным кольцом. На внешнем, каждая в своей нише, стояли статуи богов, и вздымались над ними шпили, полые изнутри. На внутреннем – витые колонны, поддерживающие свод, три ступени вниз и идеально ровный круг пола с выложенным синей мозаикой узором, похожим одновременно и на мандалу, и на октаграмму.

Спускаться в центр было слишком волнительно, хоть узор и притягивал взгляд, и девушка пошла по внешнему кругу, вдоль мраморных статуй в два человеческих роста.

Первым ей попался Ард-строитель, крепкий мужчина с грубоватым, но располагающим к себе лицом. Сильные руки, большие ладони – тяжелый молот в правой и свиток в левой. Кажется, древний бог строил по науке, и город, названный его именем, был вечен. Прекрасен даже сейчас, оставленный людьми.

Второй шла женщина. Статная, с полной грудью и крутыми бедрами, с толстыми косами почти до земли. Высокие скулы, тонкий нос с горбинкой, большие глаза, приоткрытые пухлые губы. Рита отступила на шаг, другой. Выдохнула, зал подхватил еле слышный звук, пронес кругом, и показалось, что статуя тоже вздохнула.

Жуть. Словно на бабку свою смотришь, Нинель Марковну, или… на саму себя. Как такое вообще возможно? Почему Эйя-хозяйка так на них похожа, если до того Марго подобного ей типажа тут не встречала?

У ног богини стояла чаша для жертвоприношения, и молочно-белый мрамор был испачкан красным по самые края. Будто кровь, пролитая давно, до сих пор не засохла, не поменяла свой цвет. Девушка отступила еще и уперлась спиной в колонну. Охнула от неожиданности и замерла, прислушиваясь к эху. Акустика тут была невероятная. Все звуки и шорохи будто дробились, множась, взлетали вверх и возвращались обратно, накатывали волнами, почти физически ощутимые.

Марго развернулась к центру, обошла колонну, рельефную, обвитую каменными листьями и цветами вперемешку с лентами, испещренными письменами. Хлопнула в ладоши, взяла несколько нот. Соблазн был слишком велик, и она осторожно, придерживая юбку, замирая от страха и предвкушения, спустилась по ступеням. Шагнула в круг. И запела. Сначала робко, едва слышно, а после все более уверенно. Так, словно петь в древнем храме было делом привычным.

Ее голос то взлетал вверх, под высокие своды, то прятался шепотом по углам, шелестя, словно осенние листья. Гремел водой горной реки и вился трелью соловья, шипел углями костра под дождем и рычал раненым зверем.

Она пела и пела, горлом, кожей, нутром своим ощущая звуки. Сбивалась, перепрыгивала с одного на другое, будто торопясь наговорить миру этому все то, что сидело внутри, что волновало, что качало ее в своих объятиях. Старинные баллады и молитвы, песни на русском и испанском, на немецком и джерре. Тело дрожало, а за плечами будто крылья вырастали. Время застывало – и тут же летело птицей, и Марго хотелось схватить его, привязать к себе. И остаться – тут, так – пока не закончится… все. Время, силы, свет.

– Маргарита, нам пора.

На плечо опустилась ладонь, и девушка вздрогнула. Отпрянула, обернулась резко. Грен Лусар стоял близко, и в темных глазах его отражалась она – открытая, возбужденная, дрожащая от чистого восторга момента, который больше не повторится.

Она и забыла, что не одна тут.

– Да, – выдохнула девушка. – Да, конечно.

И пошла к отряду, уже готовому выступать. И когда они успели? Сколько же она провела там, в центре Храма Всех Богов, потерянная во времени и пространстве?

На пути ее встал Пашка. Схватил за руку, стиснул ладонь, и девушка подняла на него удивленный взгляд. Глаза парня, высокого, как джеррцы, но при этом очень худого, сияли таким восхищением, что она невольно залюбовалась.

– Рита, это просто великолепно! – восторженно заговорил он. – Ты видела, да? Видела? Идем, ты должна еще спеть.

Его ладонь была горяча, а хватка крепка, и девушка, будто завороженная, сделала пару шагов следом. Уперлась, опомнившись.

– Нам пора уходить, Паш. Время не ждет.

– Пару минут. Пожалуйста. Только проверим кое-что, и все, я от тебя отстану.

Он смотрел так… жарко – как ученый на интересный материал – и Рита, усмехнувшись, отправилась обратно. Встала в круг, точно под шпилем, подняла на парня взгляд.

– И что дальше?

– Пой.

– Что?

– Что угодно.

Грен Лусар встал рядом с ним на верхней ступеньке круга. Он никогда не противился инициативам Пашки, и Рита порой даже завидовала тому жадному вниманию, которое уделял маг парню. Умники, два сапога пара. Вот и сейчас: уставились одинаково внимательными взглядами, шепчутся, поглядывая то на нее, то на высокий свод, изрезанный цветными вставками.

Петь, значит? Что угодно? Она им радио, что ли?

И она, хищно оскалившись, затянула русские романсы, сладкие и тягуче-грустные. О любви, тоске, потерях и встречах. Удивленно моргнул Пашка, ухмыльнулась Линда, Витька показал большой палец.

«Мой костер в тумане светит, искры гаснут на лету…» летело над залом, стелилось, взмывало под потолок. Ахнула, широко распахнув глаза, Мия, Лера восхищенно-недоверчиво уставилась вверх, и маги один за другим зашушукались и застыли.

Марго перестроила взгляд, запрокинула голову и… запнулась на полуслове. В воздухе, падая с немыслимой высоты, кружилась золотая пыль силы. Сплеталась в вихри, повинуясь вибрациям ее голоса, дрожала и падала вниз, оседая искорками на волосах и одежде.

– Это же… магия, – прошептала Сонечка, расправляя плечи и подставляя лицо под нежданное золото, – но как?.. почему?

Маргарита вздохнула, прекрасно ее понимая. Тут, в темных землях, было пусто и глухо, и они, привыкшие в деревне к незримой подпитке энергией, здесь задыхались, будто заперты оказались в душной маленькой комнате.

А сейчас наконец вдохнули полной грудью.

– Я не знаю, – откликнулась Рита.

И запела вновь.

Линда

Они задержались в храме, зато потом шагали до вечера почти без остановок. Пение Марго их зарядило, даже тех, кто не был магом, но магов в особенности. Девчонки взбодрились, парни повеселели, и, кажется, только это позволило им осилить столь длинный путь. Через город, через Арденбургский мост, и вправду невероятно величественный и мощный, вверх к перевалу и запирающей его крепости. Тоже Арденбургской – кажется, фантазия местных иссякла на строительстве и на названия ее просто не хватило.

Серый, как и окружающие скалы, замок оказался маленьким, но суровым. Башни, стены, небольшой донжон – все старое, но простое, крепкое. Этакий камушек, брошенный в седловину. Вроде и невелик, а мимо не пройдешь.

Но прежде чем попасть в крепость, им пришлось одолеть курумник, и это едва не послало все успехи дня псу под хвост. Каменное море образовалось уже в новую эпоху, и дорога ныряла в него внезапно, чтобы метров через триста так же внезапно вынырнуть.

Линда смотрела на острые камни размером от ладони до полутора метров, шаткие, наваленные хаотично, и стискивала зубы, очень надеясь, что никто не пострадает. Лошади волновались и не хотели идти, и разведчикам приходилось ощупывать едва ли не каждый камушек, прежде чем провести по нему остальных.

Спугнули пару шуршиг, гревшихся на солнышке, и их испуганное тявканье эхом понеслось меж горами. Линда вскарабкалась на огромный валун, возвышающийся над курумником, огляделась. Простор и виды, какие тут виды! Серые скалы, хрустальные реки, шапки деревьев, буйство цветов и трав. Она обожала горы, и после лесной чащобы, в которой просидели так долго, эти места были для нее глотком свежего воздуха.

К стене добрались в глубоких сумерках. И им, странное дело, не удивились. Хотя стоило бы. Через Арденские темные земли ходили так редко, что даже ворота крепости открыть вышло с трудом. Девушка всматривалась в лица стражников и видела лишь искренний интерес. И ничего, похожего на изумление.

Почему так, выяснилось быстро. Грену Лусару доложили о шамане, который предупредил гарнизон о прибытии большого отряда, и маг в ответ лишь задумчиво покивал. Линда стиснула кулаки.

Значит, их ждали. Но зачем?

В этот вечер она не спрашивала ни о чем. Обмылась, яростно оттирая застарелую кровь и грязь, что-то поела, не замечая вкуса, и упала под бок Витьке. То, что спали они в общем зале на полу, среди толпы других людей, ее уже не смущало. Закинула по-хозяйски на парня ногу и отключилась, не успев даже как следует порадоваться выходу из темных земель.

А утром они встретились с шаманом.

Глава 36

Мия

Шаман оказался совсем не таким, как она представляла. Ведь какими должны быть шаманы? Старыми, непонятными, страшными. У этого в наличии из списка был лишь преклонный возраст, да и то не назвала бы Мия его стариком. Максимум – пожилым. Невысокий крепкий мужчина с сеточкой морщин вокруг глаз и у рта. Темные волосы с густой проседью собраны в сложные косы, совсем как у воина, взгляд голубых глаз ясный и молодой. Одет он был просто и по-походному, верхом на лошади держался более чем уверенно, и девочка едва сдержала разочарованный вздох.

М-да, старик Ньорт, шаман Севера, должен был выглядеть иначе.

Мужчина повернулся, и Мия увидела то, чего не заметила раньше: странное ожерелье в два ряда. На крепких бечевках висели… кости?! Некрупные, вроде первой фаланги пальца, испещренные рунами, много – целые гирлянды белых косточек.

Девочка сглотнула и вздрогнула, когда мужчина уставился на нее, будто выделив ее внимательный взгляд из пары десятков таких же. Опустила поспешно ресницы и долго еще не решалась посмотреть вновь.

– Ты могла бы прощупать его, – сказал ей вчера грен Лусар, когда убедился, что она достаточно восстановилась и падать в обморок больше не собирается.

Маг был задумчив и аккуратно подбирал слова, не давал прямых приказов, но… намекал на возможность содействия. А Мия отводила взгляд и думала, что он принял ее за кого-то другого. Все ее недавние подвиги вовсе не означали, что она стала другой.

Нет, не стала. Она не изменилась.

Она не хотела меняться.

И теперь даже мысль о том, чтобы прикоснуться к этому странному и жутковатому человеку, повергала ее в ужас.

В долину, лежащую за перевалом, они спускались с комфортом. Шаман привел с собой несколько человек охраны и две подводы, запряженные крепкими рабочими лошадками. Мия сидела во второй, и левая рука ее вцепилась в невысокий борт, не давая вывалиться наружу. Телегу трясло, и каждая кочка, несмотря на наваленное для мягкости сено, отдавала ударом в копчик. И все же это было лучше, чем идти пешком, как мальчишки или гьярравары. Кажется, она находилась на несколько дней вперед.

С этой стороны Ошские горы были не столь скалисты, как возле Арденбурга. Пейзаж изменился, стоило им только перевалить через хребет. Больше лиственных, а не хвойных, лесов, пологие зеленые луга, россыпь мелких озер на разной высоте. Казалось, кончились темные земли – и вместе с ними дикая, невероятная местность, бьющая в самое сердце, но не очень-то пригодная для жизни. Здесь виднелись далекие деревушки и усадьбы, распаханные поля, и сады, и кудрявые спины барашков на склонах.

Их отряд спускался, и каменистые ландшафты сменялись сочной зеленью и низкорослыми кустарниками, а после – звенящим лесом. Гремели птичьи трели, пахло влажной землей и сладким дымком, будто кто-то готовил себе на открытом огне то ли поздний завтрак, то ли ранний обед. Спокойные мирные виды и запахи.

Это было так чуднó – ехать, не ожидая нападения, что Мия далеко не сразу расслабилась. Разжала правую ладонь, стиснутую до боли, взглянула на мятую шоллу. Вздохнула и позволила себе отвлечься, перестать выискивать странное вокруг. Она даже – немыслимое дело – задремала, привалившись к плечу Алины, и пропустила прибытие в деревню.

А потом спокойствие кончилось.

Мия сонно моргала и никак не могла понять, чего от нее хотят. Здешний джерр звучал непривычно, более жестко, лающе, и девочке казалось, что миловидная женщина, вцепившаяся в ее ладонь, чем-то недовольна. Тревога стиснула горло, Мия отпрянула, выдирая руку из захвата, ударилась о борт телеги и затравленно огляделась.

Народу было много, по ощущениям – гораздо больше, чем должно быть в предгорной деревушке. Местные подхватывали ребят и куда-то тащили. Те вроде как не сопротивлялись, гьярравары были спокойны, и причин для тревоги, наверное, не было, но… Мия почувствовала, как ее накрывает. Застучало в бешеном ритме сердце, дыхание застряло в горле, ее бросило в жар, а потом в холод. Она зажмурилась и замотала головой. Как сквозь вату донесся голос Риты.

Кто-то стиснул ее плечи, прислонился лбом к ее лбу.

– Тихо, Мия, тихо, – зашептали голосом Тимура. – Дыши. Просто дыши. Вдох. И выдох. Вдох… Да, вот так.

Он говорил и дышал вместе с ней, и ее отпускало – так же быстро, как и накрыло. Щеки залило краской.

Вот как так?! Она может успокоить кого угодно, хоть зверя, хоть человека, прогнать полчища иных тварей, а с какой-то дурацкой панической атакой справиться не в состоянии. И правда, не изменилась она. Точно не в этом.

Девочка смущенно повела плечами, и Тимур отступил.

– Спасибо, – пробормотала она и, когда парень кивнул, слабо улыбнулась. Для нее он оказался тем, на кого всегда можно положиться.

А потом была баня и чистое платье – явно не из запасов ребят, и плотный обед, и разговоры. Местная женщина переплетала волосы Мии бело-голубыми шнурками и укладывала косички на затылке, не переставая болтать. Про то, что прибыли ребята вовремя, к празднику первого урожая, что год этот удачным будет, раз сам Ньорт Видящий к ним приехал, и проведет шаман обряд, и земля хорошо родить будет еще лет десять. Она говорила, и джерр ее больше не казался чудны́м.

В шатер к шаману их повели расслабленными и почти сонными после еды. Из-под полога тянуло сладковатым дымком, таким знакомым, что Мия поморщилась, вспоминая день, когда чуть не умерла Линда. Опять обряды. Кажется, тут от этого никуда не деться.

Внутрь вошли все ребята, за исключением Юли, которая еще утром погрузилась в подобие сна, чем вызвала тревогу у Марго. Сон был странный, больше похожий на обморок, и молодая ведьма оставила девочку на попечение тиры, велев позвать, если что-то изменится.

Еще присоединились Фин с Иваром, оба мага, Хильда, тэн Рейнар и тэн Снур, и в просторном шатре стало весьма тесно. Ирнхольд сунулся было, но его массивная фигура занимала слишком много места, и гьярравар потоптался на пороге и вышел.

Шаман сидел посередине, в огненном кругу, и… в этот раз он выглядел как шаман.

Браслеты, кольца, амулеты, ожерелья из костяшек, странное одеяние с кучей завязочек и бусин, черненые веки и исписанный рунами лоб. В плошке перед ним мерцали искры, рядом лежал бубен с колотушкой, из жаровни у входа пахло сладко и тяжело.

Чертыхнулась Линда, и Мия слабо улыбнулась. Рыжая тоже помнила. Не могла не помнить.

Что же им приготовили сейчас?

Все расселись в круг вдоль стен, на ногах остались лишь грен Лусар и гьярравары. Шаман открыл глаза, и девочка вздрогнула. Ясную голубизну радужки затопила чернота, словно зрачок расширился больше, чем мог, чем должен был. Мужчина указал на Павла, парень поднялся и смело, будто не пугал его ни ритуал этот, ни шаман, шагнул через огонь в круг. Сел напротив, по знаку протянул руку, и в плошку полилась кровь, зашипела, словно посудина была раскаленной.

В нос ударило резким запахом, Мия выдохнула и… внезапно успокоилась. Ей ничего не грозило. Не для того их выдернули из привычной деревни, с риском для жизни протащили через темные земли, чтобы сделать что-то… непоправимое. Она маг, она сама по себе ценность.

Шаман пристукивал в бубен и напевал, и голос его то стелился по земле, то взлетал под потолок, в середине которого виднелось круглое дымовое отверстие. Он говорил что-то Паше, но Мия не слышала, погруженная в подобие транса. Она могла попробовать коснуться их, прощупать – она чувствовала себя способной на это, – но… не хотела.

Павел ушел, Ирнхольд прикрыл за ним полог, и на место парня шагнула Марго. И вновь бубен отдавал вибрацией в животе, летели слова, текла и шипела кровь, менялись ребята: Лера, Алина, Соня, Макс… Их все меньше оставалось в шатре, стало свободнее, и Мия чуть не пропустила момент, когда в круг позвали ее.

Перешагнула через кольцо огня, села. Короткий момент боли, и из пореза на левой ладони закапала кровь. Застучала колотушка, выводя ритм, полились слова. Девочка качнулась вперед, назад, улыбнулась. Было странно, но… хорошо. Шаман взял ее за запястья, Мия, словно загипнотизированная, уставилась в его глаза. Чернота плеснула, захватывая ее, лишая способности двигаться.

Замелькали в голове картинки, словно кто-то просматривал их в ускоренном режиме, фокусируясь на важном и отмахиваясь от того, что казалось лишним. Темные земли, кооски, глухорн и гзарки, кровь и зов, ее страх и грусть, немногочисленные лица друзей и одиночество. Панические атаки, то, как боялась она общества и как тянулась к нему. Любовь к лошадям и собакам, и еще глубже: мир прошлый с его тревогами и привязанностями. Бабушка и ее компаньонка, которая бывала с Мией едва ли не больше самой родственницы, а после сгинула в пыли перехода. Одноклассники, ни с кем из которых она не была дружна. Родители, настолько близкие и чуткие, что смерть их едва не свела в могилу и саму девочку.

Между шаманом и Мией будто ниточка протянулась. Она раскрывалась ему, словно это было самым естественным делом на свете, а он… Девочка потянула за эту связь и, не встретив сопротивления, скользнула мужчине в голову.

Кровь, ритм и невероятная тяжесть, что придавила ее к земле. Странные ритуалы, странный дом, странный холод, который тянул тепло ее тела и заменял его, поселяясь в груди. Не было ни больно, ни страшно – и осознание этого кольнуло тревогой. Шаман грустно качнул головой, моргнул, и наваждение пропало. Мия застонала и дернулась назад, едва не опрокинувшись на огненный барьер.

– Сильная, – восхищенно цокнул языком он. – Пойдешь со мной?

Она удивленно распахнула глаза. Кто, она? С шаманом? Куда?

– Всего год. Я не причиню тебе вреда и отпущу, когда придет срок.

– А…

– Твой якорь будет с тобой. А мне как раз новая ученица нужна.

– А… что стало со старой? – робко спросила Мия.

– Гзарки сожрали. Да шучу я, шучу, – хрипло закаркал, захохотал шаман, – глаза-то какие огромные, ух! Замуж я ее выдал. Хороша была девка, многие сватались. Ну, пойдешь со мной? Решайся.

И она, сама себе удивляясь, кивнула.

Поднялась, опираясь на его сильную руку. Это что, она сейчас согласилась? Зачем? Шагнула прочь из круга, качнулась, и ее подхватила под локоть другая рука, не менее сильная. Девочка вцепилась в ладонь грена Лусара и… Нет, она не собиралась этого делать – никогда, ни за что, но, напоенная чужой силой, все еще связанная с шаманом, она скользнула в голову мага.

Замелькали картинки. Лица, знакомые и не очень, ритуалы, заговоры, кровь. Много крови. Кадры сменялись, она тонула в них, захлебываясь, ужасаясь, не в состоянии ни полностью осознать то, что видит, ни прекратить это. Глаза мага ошеломленно распахнулись, он будто очнулся и отшвырнул девочку. Она споткнулась и упала, сильно ударившись бедром. Кто-то за спиной вскрикнул и вскочил на ноги, но она смотрела только на мужчину, обычно невозмутимого, а сейчас такого… встревоженного.

Он шагнул к ней, поднял рывком, легко, как пушинку, и ладонь его стиснула ее горло.

– Что ты видела, дрянь?! – прошипел он, приблизив ее лицо к своему. Темные глаза смотрели страшно и зло. – Как ты посмела вообще?

«Отпусти, отпусти же меня!» – хотелось закричать ей, ведь в голове вновь набирал скорость дурной фильм. Но ни кричать, ни говорить она не могла – ей даже дышать было нечем. Девочка заскребла по мужским пальцам своими. Рядом возник Витька, и в лицо мага врезался его кулак. Хватка сразу ослабла, и после нового удара грен Лусар выпустил Мию и отступил, а она осела на землю.

Перед глазами прыгали черные точки, она хватала ртом воздух. Чьи-то теплые ладони скользнули под мышки и оттащили назад так быстро, что она едва моргнуть успела. Вздернули на ноги, девочка качнулась, цепляясь за руку пришедшего на помощь Тимура. Виктор шагнул вперед, но в следующую секунду в грудь его толкнуло воздушным кулаком, протащило и впечатало в стену. Плотная ткань натянулась, весь шатер вздрогнул, но устоял. Парень, рухнув вниз, припал на одно колено, но тут же перекатился и встал.

Маг взглянул на Мию, и она отшатнулась, задыхаясь от жуткого осознания: он же убьет их, просто убьет, и никто не посмеет его остановить.

Девочку заслонила от страшного взгляда широкая спина гьярравара.

– Против меня идешь? – с угрозой в голосе спросил маг.

Рейнар качнул головой.

– Нет. Но это мои люди. А тебе надо остыть.

– Отойди, – проскрежетал грен Лусар.

Воздух будто сгустился, стал плотным, хоть ножом режь. Тяжелый и сладкий запах трав душил, но уже никого не мог успокоить.

Два мага и гьярравары – грозная сила. А на стороне Мии кто? Виктор, Линда и Тимур. Ребята, общими делами связанные в единый клубок. Друзья – одни из немногих ее друзей. И тэн Рейнар, невесть почему решивший вступиться. Надолго ли? Он не враг грену Лусару. Он не пойдет против.

А маг за свои тайны убить готов. За такое можно убить.

– Иди сюда, Мия.

Голос, вкрадчивый, убедительный, сладкой отравой лился в уши, призывая подчиниться и подойти. Мия замотала головой и спряталась за Тимура.

– Хватит! – рыкнул шаман, и звук его голоса легко перекрыл все остальное. – Оставь девочку! Я забираю ее. Слышишь, Луций, она моя!

Показалось на миг, что шевельнулись, чернея и сгущаясь по углам, тени.

– Когти дьярха тебе в печенку, а не девочку! – огрызнулся маг. – Менталистку я не отдам.

– Отдашь, – вздохнул шаман. – Еще как отдашь. Должок за тобой, забыл? Считай это платой за помощь. Без вестника моего твои кишки уже волки бы жрали.

Грен скрипнул зубами.

– Спасибо за помощь, Видящий.

Шаман величаво кивнул, глянул быстро на Мию, словно просил потерпеть еще немного, и устало произнес:

– Хватит ее пугать. Девочка не виновата, не злись на нее.

– Ты заставил ее, да? Ньорт, что ты видел – там, впереди?

Кажется, ответа ждали все, но шаман лишь покачал головой.

– Это неважно. И что видела она, тоже неважно. Она никому не расскажет, если пойдет со мной. Всего год, соглашайся. Она уже согласилась.

– Не отдам, – буркнул маг, но Мия вдруг поняла: отдаст, еще как отдаст.

И это было… странно. Неужели есть кто-то, с кем грен Лусар вынужден считаться? Неужели она и вправду уйдет с шаманом?

Глава 37

Линда

Далекий барабанный бой отдавал дрожью в позвоночник, крутил тело, призывая покориться его ритму и идти – туда, на зов. Сердце зашлось в восторге предвкушения, по коже пробежали мурашки. Девушка куснула губу и заставила себя отвернуться. Сейчас точно не время.

Их выпустили из шатра удивительно легко, и они стояли, вдыхая влажный запах леса, ароматы готовящейся еды и сжигаемых трав. За спиной остались душные тайны магов, тревога и злость, здесь же была кипучая радость праздничных приготовлений. Людей было много, слишком много для одной деревни, и Линда вспомнила, что говорили местные девушки. Сюда стянулись жители всех окрестных селений – как же, великий шаман севера приехал, и вечер обещал быть шумным.

Линда хмыкнула и покосилась на Виктора.

– Значит, не будешь мага бить, да? Не твой вариант?

– Это я, что ли, такое говорил?

Она пихнула парня локтем в бок.

– У меня память хорошая.

– Так получилось.

– Ага, я поняла.

Он потер грудину и поморщился.

– Ты как? – с тревогой спросила Линда.

– Неприятно, но жить буду.

– Этот маг, – мгновенно завелась и зашипела она, – совсем рехнулся.

– Нет, Лин. Если бы он сорвался, я бы тут не стоял, ты сама это знаешь.

– А как же Мия? Там тоже все под контролем было?

– Похоже, она все-таки сунулась туда, куда не следовало. И он озверел, да. Никто не любит, когда лезут в его тайны.

Девушка отстранилась.

– Ты что, его оправдываешь?!

– Ничуть. Но я могу его понять.

Линда обернулась на шатер. Полог откинулся, и на свет вышла сначала Мия, а после хмурый Тимур. Сощурились, заморгали разом, девочка качнулась и вцепилась в руку парня, будто без этой опоры непременно бы упала.

– Ты как? – спросила Лин.

– Я… не знаю, – хрипло ответила Мия.

Огромные голубые глаза смотрели устало, на шее алел след от чужих пальцев, и Линда стиснула кулаки, чувствуя, как ворочается в груди кипучая злость. Девочка шагнула ближе, потянулась ладонью и замерла, так и не коснувшись. Улыбнулась как-то очень грустно и опустила руку.

– Все нормально, – сказала она. – Я полежу, и станет совсем хорошо. Нет, к Марго я не пойду. Не хочу… Ничего не хочу. Чтобы спрашивали, болтали, сочувствовали, злились, пытались что-то делать. Пожалуйста, не говорите никому о том, что тут было. Хотя бы сегодня. Прошу.

Линда смотрела на нее и… злилась, сочувствовала и очень хотела что-то сделать. Стиснула зубы. Кивнула.

– Ладно. Если ты этого хочешь.

Они четверо были последними в очереди на ритуал, а пройти его успела одна лишь Мия. Они могли промолчать, да и гьярравары не стали бы трепаться. Конечно, о происшествии узнают рано или поздно: между девочкой и магом случилось что-то серьезное, и он это просто так не оставит. И пойдут разговоры, слухи, расспросы. Но почему бы не дать всем день передышки? Маленький праздник среди постоянной борьбы, в которую превратилась их жизнь.

– Я присмотрю за ней, – сказал Тимур. – Все будет хорошо. Идем?

Он предложил девочке согнутую в локте руку, и она вцепилась в его предплечье. Линда проводила взглядом странную парочку, что двинулась прочь среди деревьев и разбросанных по лесу шатров в одном им известном направлении.

– И что дальше?

Виктор улыбнулся и переплел свои пальцы с ее.

– Знаешь, сегодня у местных праздник. День первого урожая, чествование сестер, особенно Сокьяры. Песни и пляски у костров, много еды и питья.

Он говорил и поглаживал большим пальцем ее ладонь, и девушка слушала, но не слышала, концентрируясь на огне, который дарили его прикосновения.

– Звучит заманчиво.

И он потянул ее дальше в лес.

Тут было… чудесно. Линда словно нырнула обратно в свой мир, в то время, когда выезжала на фестивали под открытым небом и отключалась от обыденной жизни на несколько дней. Просторный сосновый лес, с одной стороны переходящий в березовую рощу, а с другой карабкающийся на холм. Шатры, костры, разодетый в нарядное люд. Веселье, и смех, и завывание дудочки, и рокот барабанов, и перестук камушков, насыпанных в тонкостенную кружку – местное подобие маракаса. И еще что-то щипковое и смычковое, что звенит, и ноет, и дергает душу, и освобождает ее.

Линда жадно втянула воздух. Хлеб, дым, мед, нагретая на солнце хвоя, смола, свежесть близкого водоема. Кто-то запел, низко, рычаще, и девушка вздрогнула, чувствуя вибрацию, идущую по телу.

Да! Как же ей всего этого не хватало!

Повернулась к парню и очень серьезно спросила:

– Это очень плохо, что я хочу танцевать до утра и не думать вообще ни о чем?

– Это хорошо. Значит, ты не разучилась жить. Несмотря ни на что.

Их утащили к костру, и вокруг не было ни единого знакомого лица, но это не помешало им разломить с хозяевами хлеб и принять кружку с чем-то хмельным – одну на двоих.

Она сидела, прижимаясь к горячему плечу Витьки, отщипывала кусочки вкуснейшего пирога с черникой и щурилась на костер. Ей было хорошо. Просто хорошо.

– Вот ты где, – раздался за спиной голос Хильды, и вечер разом лишился половины своей тягучей прелести. – Идем, переоденешься.

Линда извернулась, оглядываясь на ведьму. Та принарядилась в честь праздника, и простенькую шоллу сменила другая накидка, похожая по крою, но темно-красная, густо расшитая. Бусы в несколько рядов, тяжелые серьги, браслеты, кольца – девушка и не знала, что Хильда столь богата украшениями. В руках у женщины была стопка одежды – светлый лен и винно-красная шерсть. И поверх низенькая кожаная обувка, как у местных девиц.

– Не-а, – покачала головой Линда. – Я и платье? Ты издеваешься?

У нее был готов привычный ответ и насчет традиций, и насчет красоты, и приличного наряда для девушки: она слышала придирки не раз и не два и уже наловчилась огрызаться. Но Хильда смогла удивить.

– Ты слышишь это? Чувствуешь? Барабаны. Они зовут. Хочешь сказать, что этим танцам подойдут… штаны?

Последнее слово ведьма едва не выплюнула. Линда опустила взгляд, разглядывая свои ноги. Да, штаны. Удобные, по фигуре, но не слишком тесные. И джеррские тойте – высокие сапоги со шнуровкой, на мощной подошве, которая скользит не больше, чем хорошие треккинговые боты. Одежда как раз по ней, но права ведьма: не для этой ночи.

Но… юбка была чем-то из другого мира, из иных времен – мирных, ярких, фестивальных. Она даже прикасаться к такой одежде не хотела.

Или все же боялась?

– Ладно, – пробурчала девушка. – Что там у тебя?

Хильда улыбнулась победно и поманила ее в шатер. Местные не возражали, лишь шагнула следом одна из девушек. То ли помочь, то ли приглядеть – с ходу не разберешься.

Нижнее платье из светлого льна, похожее на длинную ночную сорочку с рукавами, крепилось на груди фибулой, и при желании его можно было распахнуть чуть ли не до пупка. Верхнее, красивого винного цвета, оказалось чем-то средним между шоллой и сарафаном. Мягкое, но плотное, оно расходилось на боках, сшитое лишь до талии, и Линда надела свой пояс, наотрез отказавшись от принесенного Хильдой. Да, он был слишком широк и тяжел для этого наряда, но на нем висел привычный нож, и еще один, и кошель для мелочей. И топорик было куда заткнуть.

– Чувствую себя голой, – пожаловалась девушка. – И как вы так ходите?

– Молча, – отозвалась ведьма, расчесывая ее темно-рыжие волосы. – Платье не забывай приподнимать, если бегать вздумаешь.

– А я вздумаю?

Хильда пожала плечами и заплела на висках Линды две косички, которые соединила на затылке поверх распущенных волос. Девушка закусила губу и провела по телу ладонями. Шерсть немного кололась, лен холодил кожу.

Интересно, как она выглядит? Жаль, зеркала нет.

Она шагнула из шатра, сощурилась на яркое пламя костра и тут же нашла взглядом Виктора. Восхищение в его глазах говорило само за себя: хорошо она выглядит, оч-чень хорошо.

– Я влюбился бы в тебя заново, – прошептал он ей на ухо, привлекая к себе, запуская по телу волну мурашек, – если б не был уже влюблен.

– А ты влюблен?

– А что, не заметно?

Она не ответила. Прижалась к его груди, пряча глупую и совершенно счастливую улыбку.

Неужели может быть вот так – тепло, легко, радостно? Просто и безопасно, когда не надо ни от кого скрываться, бежать, быть готовой ко всему. Не надо убивать и ждать, что убьют тебя.

Время жить и любить.

В прошлый раз, когда она думала, что времени у них полно, его безжалостно отняли, растоптав привычный маленький мирок, вытряхнув в мир большой и суровый. А сейчас? Сколько продлится это затишье? Может, есть у них лишь эта ночь, а потом все будет… иначе?

– Идем. Я хочу танцевать.

И она потащила его туда, где мелькали меж деревьев силуэты, плясал огонь, лилась песня и заводили ритм барабаны.

Они включились в общее торжество так, словно были рождены здесь и для этого. И вот уже Виктор стучал колотушкой в бубен, а Линда шла по кругу, выплетая руками узоры, а после они вдвоем вливались в хоровод, расходились, терялись и находились вновь. Парень подхватывал девушку и кружил, а она смеялась и сверкала взглядом, в котором было все: и любовь, и страсть, и обещание.

Со всех сторон неслись смех и музыка, мелькали лица и искры костров, пахло свежестью летней ночи и хлебом. Линду качало в ладонях мира, наполняя чувством радостной и острой общности со всеми вокруг. Всеми, кто смеялся, пел и танцевал вместе с ней.

Виктор

Хоровод летел по кругу с хохотом и визгом и, казалось, должен был вот-вот рухнуть в костер или разметаться в стороны, расцепляя потные ладони. Смеялась, тряся темным кудрями, Сонечка, с веселым гиканьем скакал Дэн, холодная Лера будто светилась, улыбаясь мягко и двигаясь удивительно хорошо. Марина с Лизой, Ваня, Юра, Алина, Оленька, Никита… Даже старших парней, Макса с Пашкой, умудрились вовлечь.

Над этим безумием царил Ивар. Крепко сжав ладони девчонок, светленькой Леры и темноволосой Марины, он задавал ритм, подбадривал народ пением и командами. Хоровод то сходился, почти касаясь огня, то расходился, едва не размыкаясь, и вновь мчал вперед.

Тут были почти все свои.

Почти.

Из круга вывалились двое, Юрка и Алина. Парень рухнул у сосны и откинулся на ствол. Он был пьян, но ровно настолько, чтобы веселиться от души, не переставая владеть собой. Девушка приютилась у него под боком и зажмурилась блаженно, когда он обнял за плечи.

– Юр, ты Линду не видел? – спросил Виктор.

– Что, потерял рыжую?

– Видел или нет?

Парень качнул головой.

– Только когда вы вдвоем приходили. Случилось что?

– Не знаю. Надеюсь, что нет.

Это, конечно, было глупо – волноваться, что не может ее найти. Народу приехало много, везде пили, пели и танцевали, и она могла быть где угодно. Он знал, что Линда может себя защитить, что тревожиться не следует, но… тревожился. Не мог себе объяснить, в чем дело. Но и просто ждать, когда вернется сама, тоже не мог.

Они разминулись как-то нелепо и странно, и теперь он стоял у костра перед шатрами, отведенными ребятам, а она… была где-то в этом лесу.

– Вить, идем к нам! – окликнула его Соня.

Вывалилась из хоровода и, хохоча, упала ему прямо в руки. Защекотали лицо ее кудряшки, плечо ощутило мягкость полной груди. Виктор придержал девушку, помог обрести равновесие и убрал ладони.

– Извини, Сонь, не могу. Я Линду ищу. Не видела ее?

Пухлые губы девушки, раскрасневшейся от танца, поджались, из взгляда все тепло выдуло.

– Нет! – бросила она и отвернулась.

Парень двинул плечами. Странная она нынче.

Юра уже вовсю целовался с Алиной, и сильные руки, шарящие по ладной фигурке девушки, становились все смелее. Она пару месяцев строила глазки парню, но все без результата. А сейчас будто потерялась в его объятиях, разомлела, позволяя больше, чем следует. Виктор поморщился. Хильду бы на них натравить, а то набедокурят по пьяни, а утром будут друг от друга шарахаться.

Подошел, пнул легонько парня по сапогу. Тот нехотя оторвался от девушки.

– Кто-то говорил, что она маленькая. Что связываться не стоит.

Юрка оскалился.

– Отвянь, Вик, не порти вечер. Ищи лучше рыжую свою, пока кто-то другой ее на спинку не уложил. Ночь сегодня такая… жаркая.

Алина смущенно хихикнула и уткнулась ему в плечо, а Витьке так захотелось врезать парню, что он сжал кулаки и качнулся вперед. Блондин сразу же подобрался, пьяная веселость мигом слетела. Но Виктор уже шагнул назад – подальше от соблазна.

Если сорвется, лучше никому не станет. Хороший вечер, и правда грех портить.

– Не обижай ее, – глухо произнес он, не отводя взгляда от товарища.

Юрка закатил глаза.

– И этот туда же… Ладно, понял я, понял!

Он еще что-то говорил, но Виктор уже не слушал. Рокот барабанов, резкие выкрики, чье-то пение, смех… Тревога нарастала, вызывая желание скалиться и рычать невесть на кого. Он развернулся и пошел прочь от костра.

И почти сразу наткнулся на Риту. Девушка одарила широкой улыбкой, которая тут же померкла, едва он спросил про Линду.

– Что-то случилось?

– Линда пропала, – выдохнул он.

Сказал и понял: да, так и есть. Будь все нормально, они бы уже пересеклись. Лес прорезал далекий звук рога, низкий и густой. Ведьма замерла, прислушиваясь, качнула головой.

– Кажется, я знаю, где она может быть. Хотя очень надеюсь ошибиться.

И она, схватив Витьку за руку, потащила его прочь.

На лес опустилась ночь, и все, что их окружало, казалось нереальным. Шатры, освещенные или погруженные в темноту, шумные компании у костров, люди, выныривающие из сумрака, голоса и обрывки музыки. Сосны, замшелые валуны, пара ручьев, через которые перебрались по накиданным веткам. Рита вела, ориентируясь по одной ей известным приметам. Вперед, вверх, все быстрее, словно боялась опоздать.

Еще в самом начале они прихватили с собой грена Лусара. «Нужна твоя помощь», – сказала девушка, и он отправился следом, не задав ни единого вопроса. Виктор обменялся с магом острыми взглядами – и промолчал. Он не понимал, что тут происходит, но волнение Риты передалось и ему, и предчувствия одолевали самые нехорошие. Времени на разборки могло просто не быть.

По пути наверх деревьев становилось все меньше, как и шатров с кострами, и какое-то время они шли в темноте, ведомые лишь хриплым пением и музыкой, чей четкий ритм пленял, увлекая, и не желал отпускать из своих сетей.

Верхушка холма была плоской и лысой и возвращала неприятные воспоминания о Гор-да-Мерк и страшном ритуале, который выдернул их компанию в этот мир. По краю большой площадки сидели мужчины, молодые и старые, знакомые – Виктор увидел Снура с Фином – и нет. Кто-то играл, кто-то пел. В центре пылал высокий костер, виднелась на его фоне одинокая фигура с бубном, чей голос перекрывал все остальное, ввинчиваясь в мозг глухим рыком и сиплыми стонами. А вокруг танцевали девушки. Сплетались в два кольца, сходились и расходились, и менялись местами, и кружились, и вновь брались за руки. Красивые и размеренные движения, вводящие в транс.

Воздух дрожал, словно наэлектризованный. Даже Виктор, не-маг, чувствовал, как пронзают тело токи энергии, закручиваются в спирали, гуляют волнами от макушки и до копчика и, заземляясь, бьют в ступни.

– Это то, о чем я думаю? – спросила Марго. – Хвала земле, ритуал плодородия?

Тело ее было как натянутая струна, а косы – показалось на миг – шевельнулись сами собой. Маг ответил понимающим взглядом и кивнул, прищурив глаза. Кажется, происходящее ему более чем нравилось. Среди танцующих мелькнули винно-красное платье и рыжие волосы. Марго выдохнула и повернулась к Виктору.

– Вытаскивай Линду и уходи.

Сейчас? Прямо во время этого танца, звенящего от энергии?

Хотел спросить, но промолчал. Взгляд девушки был требователен и серьезен, и парень кивнул.

– Маргарита, ты знаешь, что ее уже не отпустят, – сказал маг. – Не сейчас. Не так.

Она колебалась лишь пару секунд.

– Я займу ее место.

Если бы Виктор не смотрел на грена Лусара, то легко бы пропустил, как его лицо, обычно спокойное, изумленно вытянулось.

– Маргарита, ты…

– Да, я знаю, что это такое. И чем все может закончиться – тоже. Я смогу выстоять. Ты же не оставишь меня?

Марго протянула руку, и маг поймал ее, пожав кончики пальцев.

Она не знает, вспомнил Витька. О том, что он почти сорвался, что душил Мию. Если бы знала, как бы тогда на него смотрела?

– Марго… – Он шагнул к девушке, наклонился, шепнул на ухо: – Не доверяй магу.

– Я и не доверяю, – с усмешкой ответила она.

– Тогда, может, вы двое посвятите меня в таинства ритуала?

– Не сейчас, – ответили хором ведьма и маг.

Витька хмыкнул. Не сейчас так не сейчас. Ему еще Линду спасать невесть от чего.

Им никто не мешал подойти ближе, хотя несколько раз пришлось переступить через чьи-то ноги и за спиной кто-то заворчал. Рыжая грива вспыхивала в свете костра огнем.

– Выдергивай из круга и уноси, – инструктировал грен Лусар. – Даже если она будет против. Даже если вас попробуют остановить. Наши люди проводят вас.

Ритм вбивался в голову, в тело, призывая остаться и смотреть. Ждать. Желать чего-то, изнывая от нетерпения.

– Марго, не ходи туда, – попросил Виктор. – Не нравится мне это все.

Девушка повернулась резко, ее косы хлестнули парня по груди, вызвав неясную дрожь.

– Меня не надо спасать, – ответила она и улыбнулась Витьке так, что тот замер.

Наверное, первый раз он увидел ее такой, какой могли видеть другие мужчины. Черные дуги бровей, пылающий взгляд, губы, будто созданные для поцелуев, фигура сочная. Плавность, и нега, и особое очарование. Ведьма, как есть ведьма.

– Забирай свою рыжую и уходи, – рассмеялась эта незнакомая женщина, чувствуя свою первобытную власть. – Эти танцы не для вас, ребятки.

И на следующем круге он выдернул Линду из хоровода. Она упала ему в руки, словно держалась до того лишь за ладони соседок, и выгнулась дугой. Вцепилась в плечи, глядя снизу вверх яростно и страстно.

– Уходи, – велела Марго и, обрывая утробный стон дев, нырнула на место подруги.

Споткнувшийся было круг вновь начал раскручиваться.

– Иди, – кивнул Виктору грен Лусар. – Я присмотрю.

– Это-то меня и смущает, – пробормотал парень, подхватил Линду удобнее и пошел прочь.

Он нес девушку на руках, спотыкаясь в сумраке леса и чудом не падая. Рядом двигались гьярравары, а после отстали, и музыка с ее гудящими энергией голосами осталась позади. Тут тоже кто-то гулял и на чем-то играл, но было тише, гораздо тише. Витька выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение.

Линда, гибкая, податливая, словно воск, обмякла в его руках. Там, где ее тело прикасалось к его, было горячо, словно девушку лихорадило – и его вместе с ней.

Кажется, он где-то не там свернул, потому как шум стал еще тише, склон круче, а тропинка и вовсе потерялась. Виктор прошел еще немного, крутанулся и едва не рассмеялся. Кажется, он заблудился. И что дальше?

Был вариант пойти обратно, наверх, но… что все это значит, он начал понимать еще там, на холме. Ритуальный конец лета, праздник первого урожая, дань земле. Танцующие в кругу девы, энергия, пронзающая тело и скручивающаяся спиралью в животе. Слишком жаркое действо, чтобы после него просто так разойтись.

Вот ведь Ньорт, ушлая сволочь! Почему не сказал? Как позволил увлечь одну из них во все это? Или… так и было задумано? Кольнула совесть: Линду он унес, но там осталась Марго, что заменила в ритуале подругу. Добровольно ли, вот вопрос. И поможет ли маг, на которого она так надеется?

Линда вздохнула прерывисто и заерзала на руках. Парень поставил ее на землю, но ладони с плеч не убрал: вдруг упадет.

– Как ты?

– Я? Хо-ро-шо, – произнесла раздельно и четко, изогнулась, потягиваясь всем телом. – Правда хорошо. Так легко, будто не вешу ничего.

– Ох, Лин. И как тебя угораздило влезть во все это, а? Забыла, что магам не стоит доверять? И шаманам, похоже, тоже.

Она пожала плечами, не отрывая взгляда от его лица. Облизнула губу и подалась вперед, и Витьке как-то резко перехотелось ее отчитывать. Она была здесь, рядом, в этой прохладной и светлой ночи. Втянул носом воздух, чувствуя под ладонями горячее тело девушки. Не удержался и коснулся пальцем голой кожи, провел вдоль выреза платья. Она прикусила губу.

– Линда, ты энергией накачана под завязку, это даже я чувствую. Ты горишь.

– Вик-тор-р-р, – выдохнула она, и ее тихий рык прокатился огнем по венам. – Может, хватит болтать?

Качнулись друг к другу одновременно. Обхватив шею, притянул ближе, впился в приоткрытые губы поцелуем – и снесло крышу. Она, жаркая, гибкая, прижималась всем телом, руки гладили его спину, спускались на поясницу, обнимали с силой, совсем не девичьей. Целовал ее – до боли, до черных точек перед глазами – и вминал в себя, скользя ладонями по совершенным изгибам. Впился пальцами в ягодицы, мазнул носом по подбородку, уткнулся в изгиб шеи – целовать, прикусывать и тереться щетиной, сводя с ума. Она вздыхала прерывисто, и кусала губы, и пальцами тянулась к ремню.

Ухнуло слева, и Виктор резко вскинулся, оборачиваясь на звук. Птица, всего лишь птица. Ночной лес, сумрачный, влажный, был тих. Далеким рокотом звучал ритм, вторящий частящему сердцу, поскрипывали от легкого ветерка сосны, а мох на камнях так и манил – коснуться, присесть, прилечь.

Никого вокруг. Лишь они. Вдвоем.

Вновь уткнулся в шею, жадно втянул запах разогретой кожи, каких-то трав, вина. Как же сильно он ее желал! Так, что самого едва не трясло. И – не хотел пользоваться ее состоянием, не очень-то адекватным после ритуала.

– Лин, – сказал хрипло, – посмотри на меня.

Она отстранилась и подняла взгляд, и он чуть не забыл, что собирался спросить. Припухшие от поцелуев губы, бледное лицо, глаза, потемневшие от возбуждения.

– Лин-да, – прокатил по языку ее имя, и она со всхлипом вздохнула. – Лин, ты пила перед ритуалом? Шаман давал тебе что-нибудь?

Она скривила губы, усмехаясь. Шепнула:

– Да.

Виктор притянул ее обратно, погладил по спине.

– Ты же понимаешь, что с тобой может быть как с Мариной или Марго? Не свои чувства, чужие желания…

Она невнятно хмыкнула. Пальцы вцепились в его рубашку, потянули из-под ремня, скользнули под ткань и дотронулись до голого живота. Виктор вздрогнул всем телом, стиснул зубы до боли. Что ж творит эта рыжая, а?

– Нет, Вик. Это все мое. И чувства. И желания.

Каждое слово сопровождалось поцелуем: подбородок, шея, выемка над ключицей. Девушка прикусила плечо, провела ноготками по бокам, и он понял, что не остыл. Совсем не остыл. Резко прижал к себе, и она пискнула и заурчала довольно, словно того и добивалась.

– Я люблю тебя, Линда, и не хочу, чтобы ты потом о чем-то жалела.

– И я тебя люблю, Виктор, – сказала она и обняла крепко. – Но если ты не перестанешь играть в слишком хорошего парня, я тебя стукну.

Он хмыкнул и взялся за пряжку ее ремня.

– Грозная Лин.

В этом она вся. Резкая, чувственная, боевая, открытая. Красивое платье и мужской ремень. Женственность, которую она не хочет признавать, и сила, что в ее сути.

Он стянул верхнее платье, а нижнее сдернула с плеч и стоптала сама девушка. Качнулась и шагнула из комка одежды навстречу, доверяя всю себя – ему.

Может, и не отпущено им много дней, но есть ночь.

Для жизни довольно и этого.

Эпилог

Мия

В любой другой день ничего бы не получилось, но сейчас она рассчитывала на успех.

Спали почти все, и она шла по стихийно разбросанному в лесу лагерю с чутьем, обостренным до предела. Плащ в палатке схватила первый попавшийся, и он оказался длиннее ее самой сантиметров на двадцать. Чтобы не мешал при ходьбе, она перекинула его через локоть, и… теперь он мешался в руках. Была мысль бросить, но она знала: теплая одежда нужна – и утешилась тем, что верхом должно стать легче.

До лошадей добралась быстро, привычно оседлала любимицу Лею и уже грузила невеликую поклажу, когда за спиной хрустнула ветка. Мия вздрогнула, посылая в сторону звука ментальный приказ: спи. И потом лишь обернулась.

Напротив стоял Тимур, хмурый более, чем обычно. Остальным девчонкам он частенько казался мрачным, недобрым, но Мия знала, что это только видимость. Человека, с которым ей было бы комфортнее, она еще не встречала. Человека, которого не могла прочитать, – тоже.

– Вот, значит, как, – сказал он, и голос, не окрашенный легко ощутимыми эмоциями, показался бесцветным. – Бежишь.

– Да, – не стала отпираться девочка, – бегу.

Он смотрел на нее пристально и молча, и она, комкая пальцами край рубахи, продолжила быстро:

– Пожалуйста, Тимур, только не мешай. Я просто тихонько уйду. Я все обдумала и решила. Еще вчера. Ньорт сказал, что заберет меня, но грен Лусар, он… просто так не отпустит. Он вообще никого не отпустит. Они же не оставят меня в покое, так и будут тянуть каждый на себя. А я не хочу. Я не герой, понимаешь? Я боюсь. Боюсь, что теперь каждый раз будет так. Тронула за руку – и увидела все, даже то, что видеть не надо. Я не хочу… всего этого. Понимаешь? Ну что ты молчишь, а? Тимур!

– Что, неудобно не слышать чужих настроений? А мы все так живем.

Девочка стиснула кулаки. Она не отступится, что бы он ни говорил и ни делал.

– Как думаешь, если мы возьмем двух лошадей, они сильно разозлятся?

– Что? – охнула она и только сейчас поняла, что в его виде ее смутило.

Щит, меч, лук со стрелами, плащ, заплечный мешок. Походный набор, к которому она настолько привыкла за время путешествия по темным землям, что уже не задумывалась, зачем парню одеваться с утра пораньше именно так.

– Ты думала, я тебя брошу? Ну уж нет. Нечего тебе в дороге одной делать. Я с тобой. Грен Лусар мне и самому надоел.

Она закрыла глаза, кривя губы и пытаясь не расплакаться. Спасибо, спасибо, спасибо! Спутника лучше Тимура она и пожелать не могла. Да вместе они горы свернут! Или затеряются так, чтобы их не нашли.

– Эй, ну ты чего? Я что-то не то сказал? Мия, ну не реви, а?

Девочка всхлипнула и замотала головой. Она так не хотела, так боялась уходить одна. Но… она не могла остаться. А теперь…

– Все хорошо, – пробормотала Мия и вытерла слезы рукавом. – Теперь все точно будет хорошо.

К читателю

Здравствуй, дорогой друг.

Рада, что ты добрался сюда, пройдя длинный путь с героями моей книги.

Я очень люблю свою историю. Когда я писала ее, то вдохновлялась Карелией, в которой бывала неоднократно, и Норвегией, о которой пока только мечтаю. Это мой север, мой Джерр. Бесконечные леса и острые скалы, камни, укрытые мхом, озера и быстрые реки. Пелена дождя. Осколки луны в ветвях. Туман утренний. И – совсем близко – великолепные горы, которые я люблю не меньше, чем Карелию. Ошский хребет со своими пиками и темными землями, с прекрасным и опасным Арденбургом и нереальными закатами.

Как ты уже успел заметить, этот мир похож и не похож на раннее Средневековье. Я вдохновлялась Скандинавией эпохи викингов, внимательно и любовно сверяя детали, но при этом щедрой рукой рассыпала фэнтези-допущения. Мир этот – магический, он не имеет прямых аналогов в нашей истории, ни по региону действия, ни по описываемому периоду.

Верю, что ты надышался атмосферой юга Джерра и готов сделать шаг вперед: через Ошский хребет, на побережье Закатного океана и дальше, на север.

Спасибо, что ты со мной.

Пройди дорогой сильных.

Будь на моей стороне.

Глоссарий

География и общие понятия

Вторая война магов – внутренняя война в Эйлатейе, когда Сен-Ине и Восточная империя захотели отделиться, но Саллор не дал им независимости. Из-за противостояния великих магов произошел катаклизм и изменился магический фон мира – «магия рухнула на землю». Образовались темные земли со стихийными порталами в другой мир, полный недружелюбных созданий – иных тварей.

Джерр – общее название северной страны, разделенной на две части, Джер-риот и Джер-рият. Также язык этой страны.

Джеррец – житель Джерра.

Дзар – правитель Джерра.

Дзар-ет – сын правителя Джерра. Власть наследуется, но не обязательно старшим.

Ирборг – столица Джерра.

Саллор – столица Империи, «город, где родятся великие маги»: из-за особых магических потоков одаренные люди рождаются там чаще, чем где-то еще. До Второй войны магов назывался столицей четырех империй: северной (Таррагота), южной (Эль-Зарат), западной (Тарос) и восточной (Сен-Ине).

Таэллия – сердце Империи, страна, входящая в ее состав.

Тир, тира – рабы в Джерре.

Тойте – сапоги на шнуровке, с плотной и мощной подошвой.

Тэн – обращение к знатному джеррцу.

Шолла – верхняя одежда, накидка, одинаково длинная спереди и сзади. В некоторых регионах может быть сшита по бокам, напоминая сарафан.

Эйлатейя, Империя – самое крупное на континенте государство. Включает в себя несколько стран и территорий, которые не имеют самостоятельности: Таэллия, Тахойя, Валира, Льяр, Лиосс, города-полисы Эберийского хребта, Таррагота и Готские горы, формально север Фарамских гор и Эль-Зарат.

Эйлат – язык Эйлатейи.

Эргот и Баргот – западные и восточные Готские горы, разделены Тарраготой.

Эрл – владелец либо староста деревни. В первом случае он будет тэном, во втором – нет.

Религия, магия и немагические воздействия

Ведьма, ведунья, ведун – женщина, реже мужчина, использующие заговоры и отвары для воздействия на человека или иных живых существ. Не будучи магом, ведьма не видит магических потоков и не может использовать заклинания, но находится в плотном контакте с природой.

Грен, гренна – обращение к магу. У магов используется только личное имя, без указания рода. Иногда идет именование по городу, например, Эрнест Таросский.

Гьярвен – наставник, обучающий в том числе гьярре.

Гьярра – особая энергия воинов, основанная на использовании внутренних сил и резервов организма.

Гьярравар – воин, достигший в гьярре определенного уровня мастерства.

Гьяр-до – состояние, похожее на глубокую медитацию.

Гьяр-краши, фьялла – танцующая дева, умеющая выстраивать внутренние и внешние потоки энергии определенным образом и через это влиять на эмоции и настроение окружающих.

Гьяр-ча – гьярра, направленная вовне.

Знак разделенного круга – символ Торианства: круг и разделяющий его меч, поднятый острием вверх. Одна сторона круга светлая, другая темная. Символизирует три братства, защищающие простых людей, и равновесие между ними.

Маг – человек, обладающий даром, способный видеть потоки энергии, осознанно поглощать ее и использовать, трансформируя с помощью заклинаний, рун или единения со стихией. До конца не изучено, почему человек рождается с даром, он может быть унаследованным и нет. Проявляется до полового созревания.

Сокьяра, Йираса, Холаса, Отта – четыре стихийных сестры, почитаемые на Севере, хранительницы этих мест. Земля, огонь, вода, воздух. Соответственно, кьяр, йиру, хол и от – стихийные руны, используемые в некоторых направлениях магии.

Торианство – религия нового времени. Люди поклоняются Торию Всеблагому.

Торий Всеблагой – великий маг периода Второй войны магов. Основатель качественно нового типа немагических воздействий: боевых молитв. Во многих регионах почитается как святой, подобный богу.

Торийцы – последователи учения Тория. Выделяют три братства: Светочи – подконтрольные маги, Мечи – воины и правящая военная верхушка, Псы – своего рода инквизиция этого мира. Именно Псы Тория владеют боевыми молитвами.

Деньги

Тал – серебряная монета, Джерр.

Терка, кош – медные монеты, Империя.

Толлен, полутоллен – серебряные монеты, Империя.

Сол, солен – золотые монеты, Империя.

Темные земли и иные твари

Гзарка – иная тварь. Похожа на помесь волка с гиеной. Обитают группами в 30–60 особей, редко больше. Вне стаи не выживает. Менталист средней силы. Распространение: средняя полоса, север.

Глухорн – иномирная иная тварь. Отдаленно похожа на сухопутного осьминога. Крепкий бронированный панцирь, четыре опорных конечности, четыре гибких щупальца. Любитель низин и болот, одиночка. Сильный менталист. Распространение: средняя полоса, редко север.

Дьярх – полумифическая иная тварь. Опасный хищник, облик неизвестен. Также распространенное на севере ругательство.

Иные твари – общее название иномирных и измененных существ, живущих преимущественно в темных землях. Разнятся по регионам.

Кахок – иная тварь. Крупный заяц с когтями и зубами хищника. Преимущественно травоядный, но магов любит, как и все иные твари. Распространение: повсеместно.

Кооска – иная тварь. Немного измененная крыса. Распространение: повсеместно.

Сорх – иная тварь. Похожа на рысь с зеленоватой шерстью. В слюне и на когтях достаточно сильный для человека яд, может привести к временному параличу. Распространение: средняя полоса, север.

Темные земли – общее название земель, заброшенных после Второй войны магов. Место проживания иных тварей.

Плейлист

Глава 1: Wardruna Raido

Глава 2: Vévaki Þá Kvað Völva

Глава 3: Wardruna Solringen

Глава 4: Danheim Feigr

Глава 5: Danheim Hrungnir

Глава 6: Danheim Atgeir

Глава 7: Danheim Tyrfing

Глава 8: Ivar Bjørnson amp; Einar Selvik Kvervandi

Глава 9: Heilung Krigsgaldr

Глава 10: Heldom Myrkr

Глава 11: Danheim Ragnarok

Глава 12: Danheim Tyr

Глава 13: Danheim Runar

Глава 14: Sowulo Brego in Breoste

Глава 15: Danheim Fridr

Глава 16: SKÁLD Norðrljós

Глава 17: Danheim Gjallarhorn

Глава 18: Munknörr Thurisaz

Глава 19: Danheim Feikinstafir

Глава 20: Wardruna Grá

Глава 21: Wardruna Vindavlarljod

Глава 22: Danheim Blotjarl

Глава 23: HELVEGEN Vinden Av Jötunheimr

Глава 24: Wardruna Wunjo

Глава 25: Danheim Einherjar

Глава 26: Wardruna Kvitravn

Глава 27: Danheim Hefna

Глава 28: Heldom Sigra

Глава 29: Danheim Forn Elding

Глава 30 Danheim Holmgang

Глава 31: Heilung Norupo

Глава 32: Danheim Berserkir

Глава 33: Wardruna Tyr

Глава 34: Danheim Runamal

Глава 35: Myrkur Ella

Глава 36: Heldom Banadagr

Глава 37: Danheim Skaldhakker

Эпилог: Eivor – I Tokuni

Плейлист я собирала тщательно и с любовью. Прослушать его и глубже проникнуться атмосферой истории можно на моих страницах в соцсетях по ссылкам ниже. Там же есть дополнительные материалы к «Дороге сильных»: арты, открытки и стикеры, отзывы и ассоциации.

Благодарности

Огромное спасибо моим родителям – за все. За воспитание и поддержку, за привычку не сдаваться и идти вперед, за слова о том, что любой опыт, знание – не лишние.

Брату – за бесконечные часы разговоров, за все те версии истории, которые я рассказала тебе, нащупывая верный путь, и за мощную базу.

Мужу – за веру в меня и энергетическую подпитку тогда, когда я опускала руки.

Моей дорогой Натали – за пинок в сторону писательства. До того, как ты меня вынудила сесть и писать, я всерьез не задумывалась об этом.

Юле Архаровой – за понимание и тонны сообщений, которыми мы обменялись, за сопровождение в бурном книжном море и практичный подход там, где я лишь скакала восторженным щеночком.

Наташе Хурс – за яркий пример творца с неиссякаемой энергией и за то, что первой прочитала мою книгу целиком.

Татьяне Кусиной (@book_wind) – за тепло, поддержку и новый взгляд на героев. Благодаря тебе я посмотрела на них иначе.

Марии Огонек – за твои чудесные арты, великолепный хоровод и за реконструкцию, в которую ты меня все же втянула.

Марии Тарасовой – за прекрасную обложку для моей книги.

Моим читателям, блогерам и коллегам по перу – всем вам, кто читал и вдохновлял меня – за то, что вы есть, за внимание и теплые слова, за поддержку и радость творить не в стол.

Спасибо всем тем музыкальным группам, чьи голоса звучали в моей голове, пока я писала эту историю. Холодные, северные, иногда заунывные или рычащие, но такие атмосферные. Wardruna и Danheim, Heilung и Vévaki, Heldom и Bjarla, HELVEGEN, Сколот и многие другие. Знаю, вы это не прочитаете – хотя бы потому, что многие из вас не говорят по-русски – и все же спасибо.

И, конечно, благодарю издательский коллектив АСТ Mainstream – всех тех, кто участвовал в создании этой книги. Ольга, спасибо за интерес к моей истории. Евгения, Валентин, редакторы мои, мне очень понравилось с вами работать. Это было комфортно и весело.

Content

Анна Попова
Дорога сильных
На пороге мира

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог

К читателю

Глоссарий

Плейлист

Благодарности