Нора Куннас

Король мошенников

Noora Kunnas

SALMANTERIN TERTTU JA HUIJAREIDEN KUNINGAS

Copyright text © Noora Kunnas, 2020

Copyright illustrations © Teemu Juhani, 2020

Original edition published by Otava publisher, 2020

Russian edition published by agreement with Noora Kunnas, Teemu Juhani and Elina Ahlback Literary Agency, Helsinki, Finland.

© Гордиенко Г. В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

Здравствуй, дядюшка!

– «Северное лето коротко как сон. Тиллерин-таллерин-тон-тон-тон…» – звучало мягкое мужское вибрато в радиоприёмнике.

– Только что мы с вами прослушали композицию, которая будет в этом году представлять Финляндию на Евровидении. Невероятно красивая лирическая песня «Тиллерин-таллерин-тон». Наши слушатели наверняка узнали голос исполнителя, ведь такого прекрасного вокала нет ни у кого в мире, кроме нашего финского артиста Олли-Пекка Луйру. И сегодня мы рады приветствовать его самого в нашей студии. Добро пожаловать, Олли-Пекка! – бодрой скороговоркой объявил ведущий.

Певец поблагодарил его низким красивым голосом.

Красный фургончик семьи Юннила катил по шоссе. Мики и Лили увлечённо изучали на заднем сиденье книгу под названием «Как стать настоящими детективами» и тихо перешёптывались. За рулём, как обычно, была мама Алина. Она радостно улыбнулась, взглянув на детей в зеркало заднего вида.

– Они выглядят довольными, – сказала она сидящему рядом папе Якову.

Родители собирались в командировку в Непал, а дети должны были остаться у дяди Джима. Джим работает рекламщиком, и его интересуют только бизнес-идеи. А ещё он фанатично любит чистоту и порядок и откровенно ненавидит детей.

Ребятам уже приходилось жить у Джима во время отъезда родителей, и тогда они страшно не хотели оставаться с ним. Почему же на этот раз они так спокойны?

Дело не в том, что Мики и Лили внезапно полюбили своего дядюшку. Ну уж нет! Они относились к нему так же, как к внезапным контрольным по математике. Однако в прошлый раз Мики и Лили познакомились с соседкой Джима, невероятно милой и удивительной бабушкой Агатой и с её говорящим петухом Педро. (Нужно отметить, что Педро говорит по-фински просто великолепно.) Вместе с новыми друзьями Лили и Мики пережили удивительные приключения. И они с нетерпением ждали, что же будет в этот раз.

– Песня для Евровидения в этом году написана на стихи всеми любимой детской поэтессы Ирмы Бряц «Обрыв Тиллерин-Таллерин». Почему вы решили использовать в качестве аккомпанемента акустическую гитару? И как возникла идея добавить в текст строки о северной природе? – спросил ведущий у Олли-Пекка.

– Для меня и для всей нашей команды самым важным было не опуститься до уровня песен-однодневок, которых и так полным-полно на Евровидении. Мы хотим, чтобы композиция сработала за счёт текста, а не за счёт мелодии. Я очень люблю «Обрыв Тиллерин-Таллерин» Ирмы Бряц. В нём есть глубокий смысл и сильные эмоции. Но этот стишок оказался слишком коротким. Поэтому наш автор песен Каке Мёберг добавил в него строки о великолепной природе Лапландии. Мы каждый раз плачем вместе с Каке и нашим продюсером, слушая это стихотворение. Оно такое красивое! – неторопливо звучал бархатный голос Олли-Пекка.

– Наших слушателей, должно быть, интересует, какие строчки в этом стихотворении ваши любимые? – спросил ведущий.

Олли-Пекка прочистил горло и продекламировал:

«Тим-тим, тру-ля-ля», – грянул весь лимонный хор,

Кто-то с озера в ответ: «Прекратите этот ор».

Олли-Пекка замолчал, а затем послышался тихий всхлип.

– И вот от этого они плачут? – фыркнул папа.

– Вы уже придумали, о чём будет ваш репортаж? – спросила мама у детей.

Мики и Лили решили поучаствовать в конкурсе для школьников, который объявила газета «Мохнатый шмель». Самый лучший материал попадёт на первую полосу газеты.

– Вы могли бы написать про своего дядю, самого крутого пиарщика в Финляндии, – предложил папа.

Дети поморщились. Дядя Джим – последний человек, о котором они хотели бы писать в газету. Если, конечно, это не репортаж о самых отвратительных людях в мире. Джим действительно ненавидел детей и не делал исключения даже для родственников. По его словам, в своё время его только обманом сделали крёстным отцом Мики. Джим обожал свой стерильный дом с белыми стенами и очень боялся, что племянники его испачкают. Но ещё больше, чем свой дом, Джим любил автомобили. Каждый год он менял машину на самую новую модель, и чем дороже она была, тем лучше. «По автомобилю сразу виден статус человека», – любил повторять он.

– Может, бабушка Агата подскажет нам, о чём написать в газету, – шепнула Лили брату в тот момент, когда их фургончик заворачивал на Сумеречную улицу.

– Надеюсь, мы сможем попрактиковаться в роли детективов, – мечтательно сказал Мики.

– Почти приехали, – объявила мама.

Сумеречная улица представляла собой гравийную дорогу, по обеим сторонам которой бок о бок стояли старые разноцветные дома для ветеранов. Ультрасовременный одноэтажный дом Джима с плоской крышей сильно выделялся на фоне остальных. Кроме того, его двор был полностью заасфальтирован, ни одного деревца. «Вылитая картонная коробка», – ворчали соседи.

Посреди двора дядюшки красовалась чёрная спортивная машина. Фургончик Юннила завернул во двор и оказался прямо позади автомобиля. В тот же миг из дома выскочил прилизанный мужчина в свободных брюках цвета хаки и в футболке в обтяжку. Это и был дядя Джим. Он яростно замахал руками.

– Стой! Останавливай сейчас же свою колымагу! – кричал он с раскрасневшимся лицом.

Мама затормозила и открыла окно.

– Что случилось, Джим? – спросила она.

– Ты едешь прямо на мою новую любимицу!

Мама с удивлением посмотрела перед собой. Между фургоном и чёрным автомобилем было ещё добрых два метра. Однако она заглушила мотор, чтобы Джим не нервничал.

– Да мы ведь даже близко не подъехали, – весело заметил папа, открывая дверь.

Джим смахнул несуществующую пылинку с капота своего ненаглядного спорткара.

– Нужно оставить свободное пространство – хотя бы пять метров, иначе гибридные обода не будут работать, – строго ответил он. – Это самая современная модель на рынке. За четыре секунды разгоняется до ста километров.

– Как практично в городе! – саркастически заметил папа.

Дети выскочили из машины. Джим взглянул на них и нахмурился. «Такие же жалкие, как и всегда», – подумал он.

– Здравствуй, дядя! – крикнула Лили, но Джим и не подумал приветствовать гостей. Он молча промаршировал обратно в дом.

– Похоже, у него на редкость хорошее настроение! – усмехнулась мама.

Папа отнёс детские вещи в гостевую комнату. Джим внимательно следил, чтобы он не поцарапал сумками стены.

Лили, обожавшая читать, на этот раз привезла с собой лишь небольшой рюкзачок с книгами. «Вполне возможно, что на чтение будет не так много времени», – надеялась она.

Пока взрослые пили на кухне кофе, дети склонили голову над «Руководством для настоящих детективов». Дядя Джим хвастался новыми идеями для рекламы, которую он продавал своим клиентам по очень высокой цене.

Вечером, когда родители отправились домой, Мики и Лили стояли у ворот и махали им на прощание. Они были на удивление спокойны и веселы.

«Ну надо же, насколько в этот раз всё проще, чем в прошлый!» – подумала мама.

– А теперь нам пора спать, – заявила дяде Лили, как только красный фургончик скрылся из виду.

Дети бодро направились в спальню. Джим проводил их, следя, чтобы они не отклонялись от маршрута и ничего не трогали по пути. Мики, войдя в комнату, плотно закрыл за собой дверь и весело крикнул:

– Можешь запирать!

Щёлкнул замок. Теперь Джим мог отдыхать, не беспокоясь о том, что племянники станут шататься ночью по дому и не дай бог испачкают что-нибудь.

– Невоспитанные сорванцы, – пробормотал Джим себе под нос и пошёл смотреть телевизор.

Глава 2

Педро, начинающий критик

Проснувшись рано утром, дети не сразу сообразили, где находятся. Но, услышав во дворе рёв дядиного спорткара, сразу всё вспомнили.

Накануне вечером дядя Джим разметил при помощи скотча дорожку, чтобы Мики и Лили не ходили где попало. Тропа вела из их комнаты на кухню, а также в уборную для гостей.

Ребята серьёзно отнеслись к конкурсу газеты «Мохнатый шмель». Они взяли с собой вещи, необходимые настоящему репортёру. У каждого была стопка блокнотов и ручек, фотоаппарат, а также великоватые им родительские шляпы из мягкого фетра, которые дети сдвигали на затылок.

На кухонном столе брат с сестрой обнаружили свой завтрак – сухие финики, оставшиеся с прошлого Рождества, а также записку: «Приберитесь на кухне. Джим».

– Пусть сам прибирается, – решительно сказала Лили. – Тут и убирать-то нечего.

И дети, не сговариваясь, ринулись к входной двери.

Участки дяди Джима и бабушки Агаты разделяла живая изгородь из кустов боярышника. В одном месте между кустами была щель, в которую мог легко пролезть ребёнок. Брат с сестрой охотно пользовались этим лазом, ведь это гораздо веселее, чем заходить через калитку.

Большой зелёный деревянный дом бабушки Агаты стоял посреди яблоневого сада. Ещё на её участке росли ягодные кусты. Песчаная тропинка вела с улицы к крыльцу дома. Мики и Лили жали на кнопку звонка, пока за дверью не послышалась какая-то возня. Они немного подождали, но больше ничего не происходило.

Наконец за дверью послышался весёлый голос:

– Ну вот, как же так! Всё время забываю, что я слишком низкий, чтобы достать до замка! Жаль, у меня нет лестницы. Вам придётся подождать!

Мики и Лили широко улыбнулись. Это же Педро, петух бабушки Агаты! Вскоре вновь послышался шум.

– Ты открывай замок, а я – дверь, – засуетился Педро.

Дверь отворилась, и дети увидели улыбающуюся женщину с седыми волосами. Большие очки скрывали весёлые морщинки под глазами. Это была Агата Саламандер. Она была очень старой и необычной. Она путешествовала по многим экзотическим странам и приобрела так много профессий, что не все могла припомнить.

Рядом с бабушкой Агатой хлопал крыльями петух Педро в курточке из искусственной кожи и блестящих сапожках. Педро умел разговаривать, но ему было строго-настрого запрещено открывать клюв при чужих людях. Жители города не должны были узнать о его необычных способностях.

– Мики, Лили! Как здорово снова вас видеть! – воскликнула бабушка Агата, а Педро протянул детям оба крыла.

– Доброе утро! Как я рад! – кудахтал он. – У вас отличные шляпы!

– Мы приехали ещё вчера, но так поздно… – начал Мики.

– Что мы не решились к вам зайти, но сегодня пришли сразу, как только проснулись! – подхватила Лили.

Бабушка Агата рассмеялась и пригласила детей в дом. Оттуда доносился божественный аромат свежих блинчиков.

В гостиной царил хаос. Комната была завалена бумагой и кипами газет. На столах и стульях лежали папки, пухлые от газетных вырезок. Смятые шары из бумаги катались на полу.

– Прошу прощения за беспорядок! – сказала бабушка Агата и принялась сгребать газеты с кофейного столика.

– Популярная детская поэтесса предупреждает: «Виноградина может застрять в ноздре», – прочла Лили в одной из газетных вырезок.

Мики поднял с пола другой обрывок:

– За всем этим стоит женщина. Интервью Ирмы Бряц.

– Что это такое? – удивилась Лили.

– Это старые заметки, которые я писала, когда работала журналисткой, – объяснила бабушка Агата.

– Вы были журналисткой?! – Глаза Лили широко распахнулись.

– Мы тоже журналисты! – выкрикнул Мики. – Ну… начинающие.

– Правда? Как здорово! Долгое время я работала настоящим репортёром. Например, вместе с другими участвовала в расследованиях. А потом мне захотелось писать что-то более лёгкое, весёлое, и я стала сочинять заметки для жёлтой прессы, – рассказала бабушка Агата и показала другие газетные вырезки:

Ирма Бряц раскрывает секреты макаронной запеканки: «Просто используйте макароны и кетчуп».

Стало известно, как появилось знаменитое стихотворение «Обрыв Тиллерин-Таллерин». «Я сидела на крутом берегу, и у меня родилась идея», – рассказала поэтесса.

Секрет популярности Ирмы Бряц: «Возможно, всё дело в стихах».

Некоторые заметки сопровождались фотографиями улыбающейся черноволосой женщины маленького роста. Она носила яркие футболки самых невероятных цветов.

– Вы знали Ирму Бряц? – с интересом спросил Мики.

– Знала ли я Ирму? Да мы лучшие подруги! – ответила бабушка Агата.

– Наверное, вы хотели сказать, были подругами… – поправил Мики. – Ведь она пропала много лет назад. Возможно, её уже нет в живых.

Старушка хитро подмигнула:

– Нет-нет. Я хочу сказать, что мы всё ещё лучшие друзья. В своё время мы вместе сочиняли для газет эти дурацкие заметки о ней. Мы соревновались, кто придумает самую глупую историю, которую газета согласится напечатать.

– Значит, Ирма тоже была репортёром? – спросила Лили, но бабушка Агата покачала головой:

– Нет, конечно! Но ей нравилось придумывать нелепые истории, и она часто подкидывала мне идеи для статей. Кстати, в то время у меня была такая же шляпа. Жаль, что сейчас их нечасто встретишь на газетчиках, – добавила она, глядя на огромные головные уборы Мики и Лили.

Дети заулыбались.

Тут к ним подошёл Педро. Он был явно очень взволнован.

– Хотите написать о начинающем критике? Я ведь собираюсь стать им! – радостно объявил петух.

– А кто такой критик? – спросил Мики.

– Критик оценивает всё, что связано с искусством или едой: книги, фильмы, музыкальные альбомы и даже кулинарные блюда, – объяснила бабушка Агата.

– Я, конечно, начинающий критик, – продолжал сияющий Педро, – но у меня всегда есть собственное мнение. Думаю, меня ждёт славная карьера!

– Я тоже так думаю, – поддержала его Лили.

– Расскажите, для кого и о чём вы пишете, – поинтересовалась бабушка Агата.

– На самом деле мы ещё ничего не написали. Но хотим участвовать в конкурсе газеты «Мохнатый шмель». Лучший материал будет напечатан на первой полосе, – объяснила Лили.

– Может быть, у вас найдётся идея для нашей статьи? – спросил Мики.

Педро радостно заклокотал.

– Вот вам прекрасная идея для репортажа! – он ткнул крылом себя в грудь.

– Думаю, мы найдём тему и поинтереснее, чем начинающий критик, – засмеялась бабушка Агата.

На лестнице послышались шаги, и в дверях гостиной появилась маленькая старушка. У неё было морщинистое лицо, коротко стриженные седые волосы, блестящие глаза и потрясающая разноцветная футболка. Дети сразу же узнали Ирму Бряц!

Глава 3

Герман – король мошенников

Лили и Мики не могли отвести глаз от стоящей в дверях писательницы.

– Никаких вестей от Германа. Как будто сквозь землю провалился! Соседи говорят, что домой на Гавайи он не возвращался, – озабоченно произнесла она и, заметив детей, широко улыбнулась: – Вы, должно быть, Лили и Мики? Агата и Педро очень много о вас рассказывали. Приятно познакомиться!

Она протянула руку, и изумлённые дети пожали её.

Ирма Бряц бесследно исчезла из Нааккалы давным-давно, ещё в середине восьмидесятых годов. После долгих, но безрезультатных поисков все решили, что она погибла. Но вот поэтесса стояла перед детьми – без всяких сомнений, живая и необычайно бодрая.

«Как это возможно? – удивлялся Мики. – Разве она не должна быть древней старухой? Ей ведь уже сто сорок лет!» Похоже, Лили размышляла о том же.

– Вы… Ирма Бряц? – спросила девочка, и старушка кивнула:

– Да, это я.

– Та самая поэтесса? – уточнил Мики.

Ирма снова кивнула:

– Та самая.

– У нас есть все ваши книги! – выпалила Лили.

– Бедные дети! Неужели вам совсем не покупают новых книжек? – засмеялась Ирма.

– Просто нам нравятся ваши, – объяснил Мики. – Они замечательные!

– Да! – подхватила Лили. – Особенно я люблю историю о Германе Хакенберге – мошеннике и мастере перевоплощений.

Ирма вздохнула:

– Не нужно было мне придумывать Германа. От этого проклятого типа одна головная боль! Он совсем отбился от рук. В последнее время, правда, он жил у меня дома на Гавайях совершенно спокойно. Ну, стащит иногда у соседей с дерева банан, но никого это особо не волновало. Однако этой весной Герман отправился на поиски приключений. Кажется, он решил украсть что-то посерьёзнее, чем бананы.

Лили и Мики с недоумением переглянулись. Ирма говорила о своём персонаже, как будто он был живым.

– Пару раз в стихотворении мне удавалось его поймать, и он обещал навсегда покончить с воровством, – продолжала она. – Но как можно доверять такому мошеннику? Я понятия не имею, где он сейчас!

– Но ведь Герман Хакенберг – сказочный персонаж, – осторожно сказал Мики.

– Да, сначала именно так и было! – воскликнула Ирма. – Но потом он выбрался из стихотворения и стал настоящим!

Дети молча, вытаращив глаза, смотрели на поэтессу.

– Наверное, нужно объяснить с самого начала, – вмешалась бабушка Агата.

– Ну да, конечно, – согласилась Ирма. – Я и сама не знаю, как так получилось, но когда я написала стихотворение про Германа, на следующий день он сидел у меня в гостиной совершенно живой. Меня тогда чуть инфаркт не хватил. Я подумала, что в мою квартиру пробрался какой-то вор. Это и был вор, но не какой-нибудь, а мной же придуманный!

– Невероятно! – пробормотала Лили.

– Получается, герой вашего стихотворения Герман Хакенберг ожил? И теперь он находится в бегах? – уточнил Мики.

– Именно так! Он наверняка захочет украсть что-то очень ценное, и, скорее всего, у него это получится, – добавила Ирма.

Дети не сомневались, что поэтесса говорит правду. Они привыкли к мысли, что волшебство случается на самом деле. Ведь был же у бабушки Агаты говорящий петух, так почему бы сказочному герою не стать живым?

– Самая большая проблема состоит в том, что Герман может менять свой облик. Никогда не знаешь, как он выглядит в эту минуту, – грустно заметила Ирма. – Но, к счастью, в стихотворении сказано, что он может перевоплощаться только раз в месяц… Ладно, хватит о нём! Почему я должна вечно караулить придуманных мною персонажей?

Вдруг Педро громко продекламировал:

Чашки, кружки, ложки, вилки, и кастрюльки,

и бутылки

Исчезают из музеев, им нигде спасенья нет.

Блюдца, ножики и плошки, сковородки, поварёшки

Игуане Германа достались на обед.

Бабушка Агата сходила на кухню и вернулась с подносом. На нём громоздились тарелки и чашки, а также свежие оладушки прямо из печки, взбитые сливки и малиновое варенье.

– Какая красотища! – воскликнул Педро, с нетерпением наблюдая, как бабушка Агата раздаёт тарелки. – Золотистые румяные оладушки с щедрой порцией варенья и воздушными сливками! – Он отрезал кусочек оладушка и тут же проглотил. – Ммм, объедение!

Все согласно кивнули. В гостиной стало тихо, несколько минут разносилось только довольное причмокивание. Друзья наслаждались вкуснейшим завтраком.

– Простите, Ирма, а можно спросить, где вы пропадали всё это время? Куда вы исчезли? Все думали, что вы… – Лили, смутившись, замолчала.

– Умерла? – со смехом закончила за неё поэтесса. – Думаю, пора вам услышать мою историю.

И Ирма начала свой рассказ…

Глава 4

История Ирмы Бряц

– Вмолодости я играла в любительском театре. Наша труппа называлась «Свежая реплика». На занятиях меня увлекло ощущение настоящей драмы. Ну, знаете, трагедия, сильные эмоции и всё такое. В жизни не так часто случаются драматические события, поэтому я решила, что буду создавать их в своих историях, – сказала поэтесса. – Мне очень повезло, ведь я любила свою работу больше всего на свете. Я обожала сочинять стихи и сказки. Они стали так популярны, что по мотивам одной из них даже построили аттракцион в самом знаменитом во всём мире американском парке развлечений! В Японии сняли по моим историям несколько анимационных фильмов! Вот только шло время, а я так ни разу и не была в настоящем отпуске. От меня всё время кто-то чего-то хотел, нужно было обсуждать бесконечные контракты. Наконец я так вымоталась, что придумала разыграть своё исчезновение и уехать очень далеко, туда, где меня никто не знает.

– Отличный ход! Неожиданно, остроумно и увлекательно! – оценил Педро и захлопал крыльями.

– Я рассказала о своём плане только лучшей подруге. – Ирма кивнула в сторону бабушки Агаты. – Кто-то ведь должен был поливать растения в моё отсутствие. Ну а я купила себе и Герману билеты на Гавайские острова в одну сторону, взяла пару купальников и исчезла. Это было великолепно!

– Но разве так можно делать? – удивилась Лили.

– Думаю, позволительно внести в жизнь немного драмы, когда тебе уже почти сто лет, – объяснила Ирма.

– Но ведь люди волновались и недоумевали, куда же вы делись, – сказал Мики.

– Да, это было самое интересное, – весело отозвалась Ирма. – Меня всё искали и искали. Сочиняли самые невероятные теории о моём исчезновении. В конце концов один безумный уфолог, ну знаете таких типов в очках с усами и волосами, торчащими во все стороны, предположил, что меня похитили инопланетяне. Вот чепуха!

– И всё это время вы жили на Гавайях? – спросила Лили.

Поэтесса утвердительно кивнула. Дети переглянулись. Какие удивительные друзья у бабушки Агаты! В прошлый раз они познакомились с одноногим пиратом Фрэнком Деревянная Нога, а теперь с поэтессой, которую все считали давно умершей!

– Так вы приехали в отпуск? Люди не узнают вас на улицах? – расспрашивал Мики.

– Хе-хе, я стала ещё более сморщенной, чем была, когда уезжала отсюда. Да никому и в голову не придёт, что меня можно встретить на улице. На минуточку, в этом году мне исполняется сто сорок лет! Агата говорит, что из-за этого весь город стоит на ушах.

– Мэр Мату Вонни объявил Нааккалу столицей стихов и сказок Ирмы Бряц. Её дом хотят сделать музеем, – объяснила детям бабушка Агата.

– На это стоит посмотреть! – весело добавила поэтесса.

– Город стал таким красивым! – с энтузиазмом сказал петух Педро. – Вы его просто не узнаете!

Лили и Мики тут же захотелось пойти на прогулку.

– А вы знаете, что одно из ваших стихотворений стало песней для Евровидения? – вспомнила вдруг Лили.

– Ах да, это ужасно! – махнула рукой поэтесса. – Вы слышали эту песню? Это какой-то похоронный марш! В детский стишок зачем-то вставили скучное описание природы. Какой сумасшедший додумался до такого?! Я бы лучше написала суперхит в стиле диско! – оживилась вдруг Ирма. – Лазерное шоу, конфетти, дымовые машины, фейерверк, смена костюмов! Атмосфера убойной вечеринки!

Педро восхищённо ахнул. Он обожал такие шоу.

– А ещё в Нааккалу едет съёмочная группа снимать фильм о жизни Ирмы, – вспомнила бабушка Агата.

– Ну, они меня совсем в краску вгонят! – хихикнула Ирма.

– Мату слегка помешался, пытаясь превратить Нааккалу в сказочный город, – продолжала бабушка Агата. – Ещё немного, и всех жителей бесплатно отведут к стилисту, чтобы они лучше смотрелись по телевизору.

Дети слушали с большим интересом. Празднование 140-летия поэтессы Ирмы Бряц в Нааккале – отличная тема для репортажа в газету «Мохнатый шмель»!

– Давайте посмотрим, как выглядит сейчас город? – предложила Лили, и все с радостью согласились.

Глава 5

Нааккала – город чудес

Бабушка Агата, Мики, Лили и Педро летели по нарядным улицам Нааккалы на ярко-красном старом мопеде. Бабушка Агата была за рулём, дети – в коляске, а Педро торчал спереди из корзинки, одетый в новенький блестящий синий шлем. Ирма ехала за ними следом на роллаторе с моторчиком и сигнальными огнями.

Продвигалась процессия не очень быстро, потому что Педро то и дело просил бабушку Агату притормозить. Первый раз они остановились, когда петух решил осмотреть новые зелёные контейнеры для мусора. Он склонил голову набок, приложил крыло к бородке и вперил в мусорные баки критический взгляд.

– Круглые, зелёные, подходящего размера. Нужная вещь, чтобы содержать город в чистоте. А это всегда актуально. В целом очень удачное решение! – оценил Педро, и они поехали дальше.

Вскоре бабушке Агате опять пришлось сбросить скорость. На этот раз петуха заинтересовала каменная крошка, которой была выложена пешеходная дорожка.

– Не слишком заметная, хорошо сливается с окружающей средой. Можете передать мне пару камешков? – обратился начинающий критик к сидящим в коляске детям. Наклонившись, Лили подняла камешек и протянула его Педро.

– Твёрдый и приятный на ощупь, – сказал петух и, ещё немного подержав камешек, бросил его на землю.

– Кажется, для критика Педро слишком добрый, – рассмеявшись, заметила Ирма. – Обычно они ругают всё, что сделано другими.

– Неужели кто-то из критиков плохо отзывался о вашем творчестве? – недоверчиво спросила Лили и посмотрела на старушку.

– Разумеется! – ответила та. – Моим самым суровым критиком был Уско Всезнайнен.

– Кто? – переспросил Мики. Он впервые слышал это имя.

– Уско Всезнайнен был самым популярным критиком в Финляндии в шестидесятые и семидесятые годы. Его все боялись, уж очень он был злобный и волосатый. Язык у него был как пчелиное жало. Никто не мог укрыться от его беспощадного пера. Уско не нравилось абсолютно ничего, что он видел, читал, слышал или пробовал, – объяснила Ирма.

– Ой, бедный! – заметила Лили.

– Однажды Уско написал мне письмо, в котором давал советы, как улучшить мои тексты. Насколько я помню, он даже приложил к письму стихотворный отрывок, чтобы я использовала его в будущем.

– И вы использовали? – спросил Мики.

Ирма покачала головой:

– Я отправила ему ответное письмо, в котором поблагодарила его и предложила использовать этот отрывок в собственном произведении.

– А сегодня внук Уско, Антти Всезнайнен, – самый известный критик в Финляндии. Я его просто обожаю! Он написал так много острых критических заметок! – страстно воскликнул Педро.

– Не понимаю, почему тебе нравится Антти Всезнайнен. Ты такой благожелательный, а он… совсем наоборот, – заметила Ирма.

Но Педро продолжал с восхищением:

– Я уже написал пару заметок и мечтаю, чтобы Антти прочёл и оценил их!

– А у тебя есть адрес Всезнайнена? Можно было бы отправить ему твои заметки, – предложил Мики.

– Нет, но он будет сниматься в фильме о жизни Ирмы Бряц! – радостно сказал петух.

– Значит, он едет сюда? – спросил Мики, и петух энергично закивал.

– Вау! Ты, наверное, предвкушаешь встречу! – улыбнулась Лили.

У Педро на глазах выступили слёзы.

– Да, это так! – всхлипнул он.

– Что ж, нам пора ехать дальше! – сказала бабушка Агата и завела мотор.

Вскоре они добрались до городской площади. Там Педро снова велел сделать остановку. Бабушка Агата затормозила около куста, постриженного в форме садовой лейки.

– Густая листва, неброский дизайн, красиво колышется на ветру. Замечательное произведение искусства! – оценил Педро.

– Ого, тут так много разных фигур! – воскликнул Мики.

Действительно, все кусты в центре Нааккалы поменяли свою форму. Один был похож на обезьяну, другой – на банджо, третий – на тукана, четвёртый – на слона.

– Это в честь персонажей Ирмы, – объяснила бабушка Агата, припарковав мопед на обочине.

Дальше друзья решили пойти пешком, чтобы как следует полюбоваться городом. Ирма оставила свой роллатор рядом с мопедом.

Мики заметил, что у всех домов появились новые деревянные дверные косяки, выкрашенные в яркие цвета. Над улицей растянулись разноцветные флажки.

– Как красиво! – восхитилась Лили.

– Замечательная атмосфера! – прокукарекал Педро, и бабушка Агата строго прошептала:

– Кто-то снова забыл, что петухи в городе не разговаривают!

Педро замолчал.

Когда они пришли на площадь, там царила суматоха. Озеленители спешно заканчивали стрижку кустов. В самом центре площади лежал большой и красивый механический дракон, вокруг которого толпились рабочие. Дракон был около двух метров в высоту и несколько метров в длину. Из его широко разинутой пасти торчали ноги механика.

– Это же дракон Уинстон из «Зимнего путешествия Уинстона»! – закричал Мики.

Педро тихо продекламировал:

Уинстон дракон сидел и читал,

А после носок полосатый связал.

– Совершенно верно, отличная память! – Ирма одобрительно похлопала птицу по голове.

Возле дракона стоял также мэр Вонни. Его модные очки без оправы запотели, на висках торчали пучки волос. Мэр активно командовал рабочими:

– Почему так долго?! Я хочу, чтобы дракон заработал немедленно! Завтра здесь появится съёмочная группа, и всё должно быть тип-топ!

Мэр схватил за руку одного из проходивших мимо рабочих.

– Видишь вон ту скамейку на краю площади? – он показал в сторону наполовину покрашенной деревянной скамьи. – Она готова? Нет, она не готова! Почему?!

Рабочий пытался что-то ответить, но Мату не слушал.

– Ты всё ещё здесь? А ну берись за дело! – прикрикнул мэр и поспешил прочь, бурча себе под нос.

Разноцветные скамейки окружали площадь со всех сторон. К каждой была привязана книга стихов Ирмы Бряц. Мусорные урны на площади походили на большие чайники с призывно раскрытыми крышками. На каждом рекламном стенде красовались стихи и картинки Ирмы.

Нааккала действительно превратилась в столицу сказок Ирмы Бряц.

– Это самый милый город, который я видел в жизни! – сказал Мики. Остальные были того же мнения.

– Нужно признать, что наш мэр на этот раз постарался на славу! – сказала бабушка Агата.

Они посмотрели на Мату, который рвал на себе волосы, ругая очередного механика.

Дети решили сделать несколько снимков для газеты «Мохнатый шмель».

«Кусты подстрижены, скамейки покрашены, дракон сломан…» – записала Лили в свой блокнот.

Тут она заметила большой рекламный плакат на киоске с мороженым:

ОБЪЯВЛЯЕТСЯ ОБЩЕГОРОДСКОЙ МАСКАРАД! ОДЕВАЙТЕСЬ ТАК, КАК БУДТО ВЫ СБЕЖАЛИ ИЗ КНИГИ ИРМЫ БРЯЦ, И ПРИХОДИТЕ НА ТОРЖЕСТВЕННОЕ ОТКРЫТИЕ ДОМА-МУЗЕЯ ПИСАТЕЛЬНИЦЫ! ЦЕРЕМОНИЯ СОСТОИТСЯ ПРИ УЧАСТИИ САМОГО ИЗВЕСТНОГО ЛИТЕРАТУРНОГО КРИТИКА ФИНЛЯНДИИ АНТТИ ВСЕЗНАЙНЕНА И МЭРА ГОРОДА НААККАЛЫ МАТУ ВОННИ. НА МЕРОПРИЯТИИ БУДЕТ ВЕСТИСЬ СЪЁМКА ДОКУМЕНТАЛЬНОГО ФИЛЬМА.

– Общегородской маскарад?! – воскликнула Лили.

– Да, это будет грандиозно! Все переоденутся в героев Ирмы. Наши костюмы уже неделю как готовы, – возбуждённо зашептал Педро.

Мики грустно опустил голову:

– Мы не знали про маскарад, и у нас нет с собой никаких костюмов.

– Не переживайте! Мой чердак ломится от старой одежды и театрального реквизита. Мы сможем смастерить для вас отличные костюмы, – утешила ребят бабушка Агата.

– А каких персонажей вы выбрали? – спросила Лили.

– Я буду Деборой Жемчужной, пчеловодом из стихотворения «Шершень в шмелиной шкуре», – ответила Ирма.

– А я сафари-гидом из стихотворения «Джип, полный вкусных туристов», – сказала бабушка Агата. – А Педро – кувшинчиком для сливок.

Петух хотел закричать, как ему нравится его костюм и что он будет лучшим кувшином для сливок на маскараде, но старушка приложила палец к губам:

– Тсс!

На улице было ветрено, и бабушка Агата предложила зайти в кафе «Летающая булочка», чтобы погреться и перекусить. Никто, конечно же, не возражал.

Глава 6

Любитель музеев

Вкафе «Летающая булочка» было просторно и уютно. Посетители за столиками негромко беседовали друг с другом. Мики и Лили изучали витрину с пирожками и сладостями. Как и городские кусты, выпечка напоминала персонажей Ирмы Бряц: булочки с корицей в виде маленьких ёжиков в шляпах-цилиндрах, кремовые торты, украшенные сахарными туканчиками и попугаями, пирожные в виде мышей, держащих в лапках маленькие марципановые ракушки, бисквитный рулет в форме ящерицы с длинным хвостом, а также карельские пирожки с фигурками жуков-навозников из яичного масла, катающих масляные шарики. Последних почему-то осталось больше всего.

Увидев их, Педро тихо пропел:

Работа, работа, всегда работа!

Почему же как птица я не лечу?

А один только шар вверх и вниз качу!

Мики и Лили выбрали булочки с корицей в виде ёжиков в цилиндрах. Бабушка Агата взяла пирожное с мышкой, держащей ракушку, а Ирме понравился карельский пирожок с жуком-навозником. Петух Педро хотел купить целый торт, но бабушка Агата не разрешила. Тогда он взял кусочек рулета в виде ящерицы.

Компания расположилась за свободным столиком. Педро посадили прямо на стол, поскольку со стула петух не доставал до тарелки. Посреди стола лежала городская газета «Нааккальский гудок». Лили обратила внимание на маленькую заметку внизу первой полосы.

– Кражи в музеях продолжаются, – прочитала она. – Этой весной по всей Финляндии из музеев пропадают серебряные столовые приборы, фарфоровые чашки, эмалированные кружки и кастрюли.

– Воровство – позорное дело, – заметила бабушка Агата, откусывая кусочек булочки.

– Вот бы поймать грабителей! – размечтался Мики.

– Получился бы великолепный материал для «Мохнатого шмеля»! – загорелась этой идеей Лили.

– Может быть, открытие музея Ирмы привлечёт их сюда, – с надеждой сказал Мики.

Ирма засмеялась:

– Боюсь, что там нечем поживиться, кроме засохшего изюма и пары старых газет.

Когда они выходили из «Летающей булочки», Ирма задержалась, чтобы зайти в уборную. Педро, Агата и дети уже стояли на крыльце, когда перед кофейней резко затормозил красный мини-купер. И без того яркая машина была вся в разноцветных наклейках.

Лили прочитала вслух некоторые надписи на них:

– «Городской музей Кокколы», «Эмалированные кружки Европы», «Музей деревянных палочек “Тайная история деревянных палочек”», «Колючая жизнь вилок», «Крупнейший в Европе музей лука “Луковые кольца и их значение”».

Тем временем из машины выбрался черноволосый господин выразительной внешности. У него были густые брови, чёрная фуражка, красные брюки и ветровка и сумка на поясе.

– Красивые наклейки, да? – подмигнул он детям, заметив, что те разглядывают машину.

Брат с сестрой кивнули, хотя им не так уж понравились наклейки.

– Какой смешной петух в блестящих сапогах! – удивлённо воскликнул странный господин.

Педро гордо выпятил грудь.

– Вы побывали во всех этих музеях? – спросил Мики, и мужчина кивнул.

– Такое у меня хобби. Этой весной я объездил почти все музеи Финляндии и вот теперь оказался здесь. Это ведь правда, что скоро тут состоится открытие дома-музея известной писательницы? – поинтересовался он.

– Да, правда, через пару дней. Вы приехали как раз вовремя, – ответила бабушка Агата.

– А может быть, вы в курсе: все те вещи, которые принадлежали писательнице, всё ещё находятся в её доме? – с интересом спросил мужчина.

– Насколько мне известно, всё сохранено так, как было при Ирме, – ответила бабушка Агата.

– Прекрасно, – пробормотал господин, – пре-кра-сно!

– Что вы сказали? Я не расслышала, – переспросила бабушка Агата.

Мужчина вздрогнул.

– Ничего-ничего, я говорил сам с собой. А здесь есть кофе? – Он показал на «Летающую булочку».

– Да, и притом отличный! – ответила Ирма Бряц, появившись на пороге.

Мужчина обернулся на голос и, увидев поэтессу, внезапно побледнел.

– О, понятно, большое спасибо! – залепетал он, опустил глаза, натянул фуражку и проскользнул мимо Ирмы в кафе.

– Что это с ним? Будто привидение увидел! – удивилась она.

– Может быть, он так и подумал! – засмеялась бабушка Агата.

Когда они направились к своему необычному транспорту, Ирма спросила у остальных:

– Кто это был?

– Какой-то любитель музеев, – ответила Лили.

– Чем только люди не увлекаются! – засмеялась писательница и вдруг нахмурилась: – А вам он не показался знакомым?

Все только развели руками.

– Хм, может быть, я видела его в какой-нибудь рекламе. Или у него просто такой распространённый тип внешности, – решила Ирма.

– Поехали домой. Найдём для вас маскарадные костюмы на чердаке, – сказала бабушка Агата, и дети быстро забрались в мотоциклетную коляску.

– Заодно я покажу вам свой костюм! – воскликнул Педро, совершенно забыв, что в городе петухи не разговаривают.

– Тихо! – прикрикнула бабушка Агата, надевая шлем.

Глава 7

Кувшин для сливок, капитан и повар

Вернувшись в дом бабушки Агаты, друзья сразу отправились на чердак. Тёмное сыроватое помещение было полностью заставлено барахлом. Картонные коробки громоздились друг на друге, весь пол и вешалки были забиты мешками и пакетами. Здесь хранилась мебель, не подходившая больше к интерьеру. Полки гнулись от старой одежды и тканей. Некоторые коробки были подписаны: «Ёлочные игрушки», «Диванные подушки», «Призрак оперы».

– Что такое Призрак оперы? – спросила Лили, открывая коробку.

Она достала оттуда белую маску, наполовину закрывающую лицо.

– Ах, это я получила в подарок от композитора, когда недолго работала сценографом в Лондонском музыкальном театре, – объяснила бабушка Агата, но Лили уже изучала маленькую механическую обезьяну с тарелками в руках.

Вдруг с лестницы раздалось кряхтенье. Сначала показалась качающаяся голова Педро, а затем и весь петух. На нём был необычный костюм, который закрывал птицу от самых лап и до шеи и явно мешал ему передвигаться. Мики бросился на помощь.

– Спасибо! – радостно сказал петух.

– Красивый костюм! – похвалил Мики.

Педро нарядился белым и пузатым кувшинчиком для сливок. На спине торчала ручка, а на животе – носик.

– Я сам выбрал этот костюм! – прокудахтал Педро. – Это из стихотворения «Чаепитие молочника». Кувшинчик для сливок – король вечеринок. Не хуже, чем булочки, тортик и чай… – процитировал он.

Дети зааплодировали. Петух попытался отвесить поклон, но ткнулся клювом в носик сливочника. Лили помогла ему удержаться на ногах.

Бабушка Агата доставала из картонных коробок бесконечные отрезы ткани, детали одежды, ремешки и заколки.

«Хм, получится ли что-то смастерить из этого за два дня?» – размышляла она.

– Можно сделать костюм капитана из стихотворения «Летающий корабль – дирижабль», а ещё костюм шеф-повара Соянакки и его птички-тупика. Возьмём килограмм клея и блёсток, и будут у нас отличные костюмы для детей! – вдохновилась Ирма, глядя на гору тряпок.

– Секундочку. У меня где-то были искусственные цветы, – бормотала бабушка Агата, роясь в очередной коробке. Оттуда полетели искусственные цветы, игрушечные фрукты и овощи, зверята из папье-маше, куски ткани и даже ботинки. Дети прижались к стене, чтобы не получить по голове ботинком. Вскоре перед ними выросла куча барахла до самого потолка.

– У нас будут самые лучшие маскарадные костюмы! – хором воскликнули Лили и Мики.

Потом все переместились в гостиную. Бабушка Агата поставила швейную машинку на стол, а ткань разложила на полу. Они с Ирмой вместе сделали выкройки, и бабушка Агата принялась сшивать ткань на машинке. Она долго разглядывала, что получается, советовалась с подругой, затем опять шила. Педро, внимательно следивший за работой старушек, решил написать критический отзыв.

– Две женщины, два маскарадных костюма, всего два дня на подготовку! Энергичная, беспорядочная и нелогичная на первый взгляд деятельность, но я верю, что результат будет фантастическим. Я уже видел этих двоих в деле и могу посоветовать их наряды даже королеве. Невероятное мастерство! – прочитал Педро вслух.

Этот весёлый день пролетел слишком быстро. Вскоре дети услышали с улицы мощный рёв мотора.

– Это, должно быть, дядя Джим! – воскликнула Лили и вместе с Мики бросилась к выходу.

Дядюшка не должен видеть их у соседки, ведь он не выносил бабушку Агату и её странных друзей.

– Мы вернёмся завтра утром! – прокричали ребята и скользнули через дыру в зелёной изгороди на свой участок.

Спорткар остановился во дворе, Джим вышел из машины.

– Откуда вы взялись? – спросил он.

– Мы были тут, за домом, – нашлась Лили.

Джим долго сверлил племянников взглядом.

– Хоть чему-то научились! Детям не место в доме, ведь вы можете всё там испачкать! – заявил он и зашагал к дверям. – Кухня, наверное, уже сияет, раз у вас есть время для прогулок.

Мики и Лили побрели следом. Дядюшка зашёл на кухню, внимательно всё осмотрел и довольно усмехнулся:

– Неплохо! Наконец-то вы сделали хоть что-то полезное. Завтра можете почистить туалет.

Дети посмотрели друг на друга, еле сдерживаясь от смеха.

– Как будто бы там есть что чистить! – прошептал Мики.

Они с Лили съели предложенный дядюшкой ужин – сухие ломти хлеба и немного старого сыра – и отправились в свою комнату.

– Всё-таки у бабушки Агаты замечательные друзья! – сказал Мики.

– Жаль, что нельзя написать в «Мохнатый шмель» об Ирме Бряц. Если узнают, что она жива, то ей не видать больше покоя даже на Гавайях, – размышляла Лили.

– Нам никто и не поверит. Ей же сто сорок лет! – сказал Мики.

И вскоре брат с сестрой уснули.

Глава 8

Антти Всезнайнен

Следующим утром, когда ребята вбежали в дом бабушки Агаты, она, Ирма и Педро занимались утренней йогой на ковриках в гостиной.

– Ежедневная растяжка и гимнастика делают подвижными как тело, так и ум, – заметила Ирма.

– Трудно, тяжело и очень потливо! – раскритиковал йогу Педро, меняя позу.

– Критик в нём никогда не дремлет, – засмеялась бабушка Агата.

Когда троица наконец закончила упражнения, подоспели и свежие булочки из печи.

– Давайте сегодня сходим к дому Ирмы? – предложил Мики, когда завтрак был съеден до последней крошки. – Хотя в него, наверное, ещё не пускают.

– Отличная идея! – воодушевилась Ирма. – Я ведь ещё сама не была в своём старом доме. Только видела его мельком снаружи. Было бы очень интересно побывать там.

– Но мы ведь не попадём внутрь, – сказала Лили.

– Да ну? Ещё как попадём! – Ирма захихикала. – Вы, наверное, забыли, что это мой дом. Я попаду туда даже без ключа.

И вся компания во главе с бабушкой Агатой отправилась в город.

Дом Ирмы находился в центре, у самой площади. На ней припарковался микроавтобус с крупным логотипом телевизионной компании на боку.

– Ух ты, смотрите, съёмочная группа уже здесь! – воскликнула Лили.

– Похоже на то, – согласилась бабушка Агата.

– Давайте посмотрим поближе! – попросил Мики. Он никогда не видел, как проходят съёмки.

Бабушка Агата подрулила поближе к микроавтобусу. Следом катила на своём роллаторе Ирма Бряц. Но ни телевизионщиков, ни их камер нигде не было видно. Агата остановила мопед, и петух выпрыгнул из корзинки.

– Всезнайнен где-то здесь! – возбуждённо прошептал он и обошёл телевизионный фургончик. Никого не обнаружив, Педро отправился дальше вдоль площади. Возле окна кафе «Летающая булочка» Педро замер.

– Что это с ним? – недовольно спросила бабушка Агата.

– Наверное, что-то оценивает, – предположил Мики, но старушка покачала головой.

Представляя себя критиком, Педро всегда принимал особую позу. Однако сейчас он этого не сделал.

– Не может быть! – тихо шептал петух. – Не может быть! Не может быть!

Лили решила посмотреть, что случилось с Педро. Он не отрывал глаз от окна. За длинным столом посреди зала сидела группа людей. Лили узнала Мату Вонни, мэра Нааккалы, но сомневалась, что внимание Педро привлёк именно он. Ирма, бабушка Агата и Мики тоже подошли к окну и теперь все втроём глазели внутрь. Старушки узнали сидящего посередине молодого мужчину, это был Антти Всезнайнен – самый известный и грозный критик в Финляндии. Педро затрясся от возбуждения.

– Это он! Это он! Зайдём? – шёпотом спросил он.

Все кивнули.

– О нет-нет-нет, что я ему скажу? Что я скажу? – бормотал Педро, переступая порог кафе.

– Ты ничего не скажешь, потому что петухи в городе не говорят! – напомнила бабушка Агата.

В кафе стоял необычно громкий гул. Посетители пялились на компанию за длинным столом.

Друзья подошли к кассе, но Педро застыл на месте, не в силах отвести глаз от знаменитого критика.

– Ну вот ещё! – проворчала бабушка Агата и повела его за собой.

Педро пытался подмигнуть Антти, но тот, к счастью, даже не заметил, что в кафе появился петух в курточке и блестящих сапожках.

Они купили булочки и сели за столик совсем рядом со съёмочной группой.

– Он выглядит таким мудрым! – прошептал Педро.

– А по-моему, у него такое кислое выражение лица, как будто он выпил уксуса. И ещё он нервный и высокомерный, – заметила Лили и записала свои впечатления в блокнот. Но Педро её не слушал.

– Он как будто высечен из мрамора! Кажется, он каждую минуту что-то оценивает, – вздыхал петух.

– Да он больше похож на восковую фигуру из комнаты страха! – сказала Ирма, и все рассмеялись.

Антти действительно производил не самое приятное впечатление. Чёрные волосы на крупной голове уложены гелем назад. Маленькие колючие глаза пристально смотрят на всё сквозь очки, на запястье блестят золотые часы, на высоком лбу бьётся жилка. Выражение лица у него такое, как будто он только что понюхал гору отходов.

В общем, не было сомнений, что перед ними самый злобный критик Антти Всезнайнен собственной персоной.

Глава 9

Заурядно, невзрачно и скучно

Бабушка Агата и компания продолжали разглядывать критика, а Педро – восхищаться тем, как профессионально он выглядит.

– Вылитый дедушка! – заметила Ирма.

– А мне он немного напоминает дядюшку Джима, – добавил Мики.

– Да, точно! Есть у них что-то общее, – подтвердила бабушка Агата.

Лили рассмеялась:

– Они оба брюзжащие зануды!

Возле известного критика сидела миниатюрная девушка с красными волосами.

– Завтра снимаем интервью и длинные монологи с Антти, послезавтра – открытие музея и виды города и, если останется время, ещё короткие сюжеты, – сказала она.

Мэр Мату Вонни кивал с важным видом.

– А когда интервью со мной? – спросил он очень громко, чтобы все в кафе могли услышать.

– Вы могли бы сказать пару слов о музее. Потом наш монтажёр решит, пригодится это или нет… – начала было красноволосая девушка, но Мату сразу же прервал её:

– О, у меня столько впечатлений, связанных с творчеством Ирмы Бряц! Я не очень подвержен влиянию других, но она оставила неизгладимый след в моей жизни. Однажды, прогуливаясь по берегу нашего озера, я осознал, что стихотворение «Обрыв Тиллерин-Таллерин» написано именно о Нааккальском обрыве. Помните эти строчки? Именно они положены в основу песни для Евровидения.

Всезнайнен сухо усмехнулся.

– Я бы не назвал Евровидение хорошим конкурсом, – проворчал он. – Жалкие исполнители горланят два часа кряду песни одна другой хуже, пока зрителям не сделается плохо.

– Да, кто бы мог подумать, что природа нашего захолустья так вдохновляет! Скоро о ней узнает весь мир! – заявил мэр, который не совсем расслышал, что именно Антти сказал о Евровидении.

– Какая-то заурядная поэтесса не может интересовать весь мир. Да и всю Европу тоже, – сказал Антти.

Но Мату продолжал:

– Впрочем, я ничуть не удивлён, что Бряц написала стихотворение о нашем обрыве. Красота и величие этого места даже во мне пробудили поэта! Я могу прочитать во время интервью пару строчек собственного сочинения. Погодите-ка, сейчас вспомню… – Мату откашлялся. – Я на обрыве стоял и рисовал озеро на песке босой ногой, – начал он, но замолк, когда Антти пренебрежительно рассмеялся.

– Не думаю, что для фильма нам пригодятся любительские стихи, – сказал он, буравя Мату своими глазками.

– Ну да, конечно-конечно! Но если вдруг понадобятся, то у меня в ящике стола целая кипа стихов. Такой уж я поэт. Пишу исключительно в стол. Меня не раз просили выпустить книгу, но я не согласился, – гордо сказал мэр Вонни.

Антти укусил булочку, скривился и положил её обратно на тарелку.

– Фу, и это называется сдоба? – кисло поинтересовался он и с достоинством выплюнул откушенное на салфетку.

Мэр смотрел на него с ужасом. Выпечка «Летающей булочки» считалась гордостью города.

– Что-то не так? – немного нерешительно спросил он.

– Не так?! – взвился Антти. – Ну разумеется! Я сразу всё понял! Мой профессиональный нюх не обманул и на этот раз. Это изделие слишком мягкое! Мгновенно тает во рту. Да и кардамона, прямо скажем, не пожалели.

Мату Вонни с изумлением смотрел на критика. По его мнению, булочка и должна быть именно такой, как описывал Антти.

– Обычно эти булочки очень вкусные! Наверное, сегодня партия неудачная. Я могу принести что-нибудь другое. Заодно передам ваше мнение персоналу, – сказал он, но Антти поднял руку и остановил его.

– Я уверен, что в этой деревне всё довольно посредственно, так что не стоит даже пытаться, – пропыхтел он. – Никудышное кафе, заурядная мёртвая поэтесса, ещё более заурядный поэт, пишущий в стол, – перечислял Всезнайнен.

– А как вам понравился номер в отеле «Лунатик»? – с надеждой спросил Мату, меняя тему.

– Ничего особенного. На самом деле всё даже хуже. Кровать – воплощённая обыденность, из крана течёт вода, на полу – ковёр, а на окнах ничем не примечательные занавески. Скука, скука и скука! – фыркнул Антти.

– Значит, вам понравилось? – с облегчением вздохнул Мату.

Антти фыркнул снова. Бабушка Агата и остальные молча слушали их разговор.

– Он так чётко выражает свои мысли! – с восхищением прошептал петух.

Дети задумались, не стоит ли написать об этом знаменитом критике в газету «Мохнатый шмель». Нечасто встретишь настолько неприятного типа. По сравнению со Всезнайненом даже их дядюшка казался сносным человеком.

– Может быть, спросим об интервью, когда он будет уходить, – предложила Лили.

Вскоре съёмочная группа загремела стульями, вставая с мест. Вместе с ними поднялся и Антти. Лили и Мики подскочили, когда он проходил мимо них.

– Извините, господин Всезнайнен, – робко начал Мики, но Антти прошёл мимо, не услышав его.

– Простите, господин! – Лили повысила голос. Съёмочная группа и Антти остановились на пороге кафе. – Нельзя ли попросить вас об интервью… – начала девочка, но не успела закончить фразу, как к ней подскочил мэр Вонни.

– Ну вот опять! Видите ли, меня постоянно просят об интервью, – сказал он, притворно смущаясь. – Дети, вы получите своё интервью, но сегодня у меня очень много дел. Меня пригласили на телевидение, – объяснил он Лили и Мики.

– Мы можем и подождать, – крикнула от двери красноволосая девушка. – Всё лучшее – детям!

Мату рассмеялся:

– Не страшно, я найду время. Я ведь понимаю, насколько важна для народа моя персона. Давайте завтра в одиннадцать утра? У нас, взрослых, много дел.

– Но мы хотели поговорить не с вами… – попыталась объяснить Лили, но напрасно.

– Да-да, не волнуйтесь! Стоит мне куда-то зайти, сразу же налетают охотники за автографами! И эти бесконечные интервью… – Мату рассмеялся, взъерошил волосы на голове девочки и вышел из кафе в сопровождении съёмочной группы.

Огорчённые Лили и Мики плюхнулись на свои места. Лили яростно трясла головой, как будто у неё в волосах вдруг завелись блохи.

– Не волнуйтесь, я думаю, вы сможете взять интервью у Всезнайнена, – сказала бабушка Агата. – Но не пора ли нам посетить дом Ирмы?

Глава 10

Путь лётчика проложен в небесах

Дом Ирмы был красивый, старый, из жёлтого кирпича, с большим садом. С одной стороны располагалось небольшое крыльцо, а с другой – огромный застеклённый эркер до самой крыши. Над крыльцом нависал балкон второго этажа, а рядом с ним почти до земли спускалась водосточная труба.

– Здравствуй, родной дом! Вот я и вернулась! – крикнула писательница, с улыбкой глядя на здание.

Она быстро обошла дом вокруг и одобрительно похлопала по стене.

– О тебе заботились очень-очень хорошо, – довольно сказала она. – И водосточную трубу поменяли на новую. Прекрасно!

– Двери закрыты. Как же мы попадём внутрь? – спросила Лили.

Вместо ответа Ирма Бряц ухватилась за трубу и ловко полезла по ней наверх, словно профессиональная альпинистка.

Лили и Мики разинули рты. Похоже, что преклонный возраст совершенно не беспокоил Ирму Бряц.

– За мной! – скомандовала сверху поэтесса.

Лили схватилась за трубу и изо всех сил подтянулась. Получалось совсем не так ловко, как у Ирмы, но потихоньку девочка ползла вверх.

Весёлый городской бродяга Ржаник, большой любитель ржаных корочек, как раз совершал дневной променад, когда заметил карабкающуюся по трубе компанию.

– Вперёд, ребята! – закричал он и поднял вверх оба больших пальца.

Ирма Бряц широко улыбнулась и в ответ тоже подняла большой палец. Она уже перелезла через балконные перила и оказалась перед окном. Тогда старушка достала из кошелька пластиковую карту, провела ею между окном и рамой, осторожно пошевелила туда-сюда, сделала ещё несколько странных движений – и окно вдруг открылось!

– Какая удача, что они не поменяли окна! – хихикнула писательница и скользнула внутрь дома.

В это время Лили плюхнулась на балкон, вскоре её догнал и вспотевший Мики. Вслед за ними карабкалась бабушка Агата с торчащим из рюкзака Педро.

– Путь лётчика проложен в небесах! – голосил петух.

– Тише, даже здесь кто-то может услышать, – шикнула на него хозяйка.

– Жми на газ! – пропел снизу бродяга Ржаник.

Комната, в которой они очутились, была раньше спальней писательницы. Вся обстановка осталась почти такой же, как тогда, когда Ирма покинула дом.

– Хорошо, что они догадались убрать с пола мои старые носки, – заметила Бряц.

Друзья вышли из спальни в коридор и оказались перед лестницей, ведущей на первый этаж. Её перила заросли такой пышной лианой, что на лестнице можно было спрятаться от глаз тех, кто находился внизу в просторной гостиной.

– Ты великолепно ухаживала за растениями! – похвалила Ирма бабушку Агату, которая регулярно ходила поливать растения вплоть до недавнего времени, когда во время ремонта в доме сменили замки.

Ирма начала спускаться по лестнице, но в этот момент у входной двери послышался шум.

– Ну вот мы и на месте! Я знаю, вы скажете, что никогда не видели такого красивого дома! – раздался голос Мату Вонни. – Не хочу показаться нескромным, но эта реставрация – моя заслуга. Именно я инициировал работы и руководил ими!

С гордым видом Мату вошёл в дом первым, за ним – съёмочная группа и Антти Всезнайнен. Ирма быстро вернулась на верхнюю площадку лестницы. Она и остальные пригнулись и спрятались за лианами.

– Добро пожаловать в лучший музей нашего города! – провозгласил Мату.

– С первого взгляда видно, что дом такой же скучный, как и творчество его бывшей обитательницы, – сухо сказал Антти.

Мату обиженно рассмеялся.

– Ну, интерьер сохранён в стиле прошлых лет, – пытался оправдаться он, пока съёмочная группа осматривала первый этаж.

– С другой стороны, я начинаю кое-что понимать. Если черпать вдохновение для стихов приходилось в такой обстановке, то ясно, почему они такие никчёмные, – продолжал критик. – Тут всё устарело и нуждается в обновлении. Посмотрите на эту стену: она перегружена картинами, к тому же весьма уродливыми.

– Но это ведь музей… – заметил Мату.

– И что с того? – отмахнулся Антти.

Лили и Мики нахмурились, а Ирма хихикнула.

– Прямо вылитый дедушка, – повторила она.

– Однако я подозреваю, что в этом доме можно найти и кое-что интересное! То, что страна ещё не знает про Ирму Бряц, – вдруг таинственным голосом сказал критик, слегка оживившись.

– Правда? – удивился Мату.

– Насколько я помню, в её стихотворении, том самом, из которого сейчас сделали гнусную песню для Евровидения, была одна хорошая рифма. Так вот, я сомневаюсь, что она принадлежит Бряц! – заявил Всезнайнен.

Последние слова критика удивили даже Ирму.

– Что он несёт? – прошептала она остальным, но все только пожали плечами.

– Ну что вы! Ирма Бряц была очень-очень талантливой, – возразил мэр и добавил: – Если нужно рассказать подробнее об истории и реконструкции дома-музея, то я к вашим услугам!

– Вряд ли, – ответил Антти, – но кое-что вы могли бы сделать.

– Что угодно! – воодушевился Мату. – Я могу перечислить все стихотворения Ирмы в порядке их написания. Или могу показать её старые зубы, мы сохранили всё, что нашли! Мы также нашли кусочек ногтя, но пока не уверены, что он принадлежит именно ей.

– Мне нужно ещё раз взглянуть на письма поэтессы, – сказал Антти.

– Но ведь вы их уже просматривали! – удивился Мату. – Я точно помню, вы присылали сюда помощника по этому поводу.

– Да-да, но я бы хотел сам ещё раз убедиться, что мы ничего не упустили, – миролюбиво сказал критик.

Это убедило мэра.

– Конечно! Доверять можно только собственным глазам, – согласился он.

– Так вы дадите мне ключ, чтобы попасть в дом? – спросил Антти.

– К сожалению, это невозможно. Я не могу доверить ключи посторонним людям. Вы же понимаете. Но мы договоримся, и я приду сюда вместе с вами, когда будет удобно! Сможем вместе просмотреть письма.

– Нет! – вдруг испуганно вскрикнул Всезнайнен. – То есть… я имею в виду: спасибо, но я не хочу тратить ваше время попусту. Я и сам до конца не уверен, что найду в письмах то, что ищу, так зачем же тащить вас сюда лишний раз? Но если вдруг получится меня впустить, то буду очень благодарен.

– Разумеется! Всё, что угодно, для почётного гостя, – угодливо сказал Мату. – Когда бы вы хотели прийти?

Антти немного подумал.

– В районе девяти часов вечера, – сказал он, и Мату кивнул.

Съёмочная группа ещё некоторое время осматривала дом, затем все ушли.

– Встречаемся здесь в девять часов! – послышался из-за двери голос Мату.

Бабушка Агата и компания удивлённо застыли на месте.

– Зачем ему понадобилось изучать мои письма? И почему он отказался от помощи Мату? Ведь в одиночку на это понадобится вечность! У меня было очень много друзей по переписке, письма занимают несколько ящиков, – сказала Ирма Бряц.

– Странная история, – серьёзно проговорил Мики. Все были с ним согласны. Похоже, Антти Всезнайнен что-то скрывает.

Глава 11

Тайная комната – отличное решение!

Когда телевизионщики удалились, бабушка Агата, Ирма, Педро и дети прокрались вниз.

– Интересно, что же Антти рассчитывает найти в письмах? – писательница в задумчивости прошагала в гостиную.

– Может быть, он хочет узнать, какая вы на самом деле, в общении с близкими друзьями? – предположила Лили.

– Очень возможно, но такие письма уже подробно изучены. Нет… тут что-то другое. – Ирма уселась на диван.

Просторная гостиная была прекрасно обставлена. Дети удивлялись, как Ирма решилась покинуть такой уютный дом.

– Мне тоже кажется подозрительным, что Антти отказался от помощи Мату. Ведь две головы всегда лучше, чем одна, – заметила бабушка Агата.

– Может быть, он не хотел проводить с Мату слишком много времени? – со смехом сказал Мики.

– Как я его понимаю! – улыбнулась Агата.

– Я предлагаю вечером прийти сюда и проследить за критиком. Как говорят детективы и репортёры, если тебе нужна информация – добудь её! – сказала Лили.

– Отличный план! – похвалила Ирма, но Мики засомневался:

– Как мы разглядим, что именно он будет делать? И где находятся эти письма?

Ирма показала на книжный шкаф:

– Я хранила письма в этом шкафу. Наверное, они там и остались. А вот отсюда мы можем проследить, что делает Всезнайнен. – Она показала на стену, завешанную картинами.

Дети с недоумением посмотрели на стену. А Ирма, убедившись, что письма находятся на своём месте в шкафу, сходила на кухню и принесла оттуда плоскогубцы. Затем она подошла с ними к стене.

– Так, посмотрим, всё ли работает, как прежде, – пробормотала писательница и сняла со стены одну из картин. За ней оказался небольшой винтик. Ирма стала крутить его плоскогубцами. Ей пришлось приложить немало усилий. И вдруг рамы картин задрожали и часть стены медленно открылась, словно дверь. За ней оказалась настоящая тайная комната!

– Та-дам! – весело воскликнула Ирма. – Здорово, правда?

Комнатка была небольшая и пыльная, но симпатично обставленная, как и остальной дом. Внутри было несколько стульев, кресло и кофейный столик.

– Никто не знает об этом секрете! Заходите внутрь! – пригласила Ирма.

– Вот это да! – закричали дети в один голос.

Они никогда раньше не бывали в тайных комнатах.

– Это очень полезное помещение, чтобы прятаться от коммунальщиков, – объяснила поэтесса. – Я проделала в стене маленькие дырки, чтобы видеть, что происходит снаружи. Они хорошо спрятаны между картинами, поэтому незаметны снаружи.

Ирма показала на маленький глазок в стене. Мики заглянул в него.

– Я вижу отсюда всю комнату! Удивительно, что отверстия совсем незаметны, – сказал мальчик.

– Так мы сможем тайно наблюдать за Антти, – сказала Ирма.

– Возьмём с собой бутерброды, чтобы подглядывать было приятнее, – предложила бабушка Агата.

Педро прошёлся по комнате, внимательно изучая её.

– Небольшое, со вкусом оформленное помещение. Приятные цвета и уютная атмосфера. Отличное решение! – оценил он.

– Не пора ли нам пообедать? Не стоит вести наблюдение на голодный желудок, – сказала бабушка Агата.

Друзья аккуратно закрыли тайную комнату и через террасу покинули дом.

– Так во сколько придёт Антти? – уточнила бабушка Агата.

Лили пролистала свой блокнот. Она записала разговор критика и мэра целиком.

– В районе девяти.

– Но как вы выберетесь из дома вашего дяди так поздно?

Но у ребят уже был план.

– Не волнуйтесь насчёт этого! Мы разберёмся с дядюшкой, – сказал Мики.

Когда Мики и Лили пообедали вместе с бабушкой Агатой, время приближалось к шести часам. Дядя Джим вскоре должен был вернуться с работы, но детей это не волновало. Они пошли к себе и занялись приготовлениями.

Лили знала один трюк, с помощью которого можно обхитрить взрослых. Она собрала в кучу подушки и мешки и укрыла их одеялом так, чтобы было похоже на две спящие фигуры. Если дядя Джим заглянет в комнату, он подумает, что это они с братом. Тем временем Мики прикрепил на дверь записку: «Мы легли спать. Не беспокоить!»

Затем дети приоткрыли окно, чтобы его можно было легко открыть снаружи. Так они смогут без лишнего шума попасть ночью домой. Услышав рёв дядюшкиного автомобиля, они прошмыгнули через щель в изгороди обратно к бабушке Агате.

Начинающие детективы переоделись во всё чёрное и были полностью готовы к секретному заданию.

Глава 12

Письмо

Компания в тёмных костюмах быстро шла по улицам притихшего к вечеру города. Несколько рабочих всё ещё безнадёжно копошились вокруг неработающего дракона. У дома Ирмы друзья увидели уже знакомого им любителя музеев. Кажется, он даже пытался заглянуть в окна.

– Он что, хочет попасть в музей? Какой энтузиазм, ведь открытие только завтра! – воскликнул Педро.

Мужчина, заметив их, поспешил в противоположную сторону.

– Я точно его раньше где-то видела, – сказала Ирма, припарковав роллатор.

Она предусмотрительно оставила открытым окно на первом этаже, так что им не пришлось снова карабкаться по водосточной трубе.

Попав в дом, они сразу пошли в секретную комнату и стали наводить там уют. Бабушка Агата принялась накрывать на стол. Она принесла с собой пакет домашних кексов, бутылку сока и стаканы. Во время тайного наблюдения они наверняка проголодаются. Педро захватил пару своих критических заметок, надеясь при случае вручить их Антти. Но когда петух попытался оставить листочки на видном месте в гостиной, бабушка Агата запретила. Ничто не должно было выдать их пребывание в доме.

Было уже почти девять часов. Вскоре послышались голоса и в замке повернулся ключ. Все устроились на своих местах, припав к отверстиям в стене. Они увидели, как Мату и Антти прошли в гостиную. Мату поставил на стол ящик с письмами.

– Правда, я мог бы остаться и помочь. Это совсем меня не затруднит, даже наоборот… – начал было Мату, но Антти отказался настолько вежливо, насколько смог.

– Видите ли, я знаю мир Ирмы Бряц как свои пять пальцев. Я бы мог вам очень пригодиться, – снова попробовал Мату, но Антти был непреклонен.

– У меня огромный опыт в таких делах, поэтому быстрее справлюсь один, – объяснил он.

– Да, но… – начал было мэр.

– Спасибо, но нет. Вы, наверное, уже спешите, – строго сказал Всезнайнен, и Мату оставалось только подчиниться.

– Ну что ж, – печально вздохнул он, – я зайду попозже и поставлю второй замок. А то воров развелось кругом! Может быть, тогда увидимся! – И Мату удалился.

Критик подошёл к ящикам с письмами. Он открывал конверт, просматривал письмо и переходил к следующему.

– Не то, опять не то, – бормотал он.

– Ну у него и скорость! – удивилась Ирма. – Но так ведь невозможно прочитать, что именно сказано в письме.

– Похоже, он ищет что-то конкретное, – догадалась бабушка Агата.

– Я знаю только одно письмо, которое может кого-то заинтересовать, и это… – начала Ирма, но тут Антти опять забормотал:

– Ирме нравились The Beach Boys?[1] Здесь письмо от Брайана Уилсона[2]. Моё мнение: бездарная, легкомысленная, однообразная музыка. Ничего интересного, – заявил он и схватил следующее письмо.

– И это было именно то, о чём я думала, – закончила Ирма.

Вдруг Антти замер. Он долго разглядывал очередной конверт, наконец дрожащими руками вскрыл его и медленно поднёс письмо к глазам.

– Что он там увидел? Что он увидел? – зашептал Педро.

– Вот оно! Письмо моего деда! – возбуждённо проговорил Всезнайнен.

– Чьё письмо? – спросил Мики.

– Его деда Уско Всезнайнена, – ответила Ирма.

Глаза критика быстро забегали по строчкам. Затем они широко распахнулись.

– Нет! Не может быть! – воскликнул он.

Вдруг за окном террасы послышался шум. Критик вздрогнул и обернулся. Лили, Мики, Ирма, бабушка Агата и Педро увидели, как за окном промелькнула фигура c тёмной копной волос в чёрной фуражке.

– Смотрите! – шепнула Лили.

Антти положил письма обратно в ящик, закрыл крышку и вышел из комнаты.

– Ничего он не сочинил. Он всё перепутал, – бормотал расстроенно критик.

– О чём это он? – не понимала Лили.

Все затаили дыхание. Входная дверь грохнула. Они подождали ещё немного и, убедившись, что в доме никого больше нет, покинули тайную комнату.

– Что он такого увидел в письме? – недоумевал Мики. Он взял из ящика несколько писем, словно надеялся, что какое-то из них окажется подозрительным.

– И что за шум был за окном? – спросила бабушка Агата.

– Вам не показалось знакомой та чёрная фуражка? – спросила Ирма. – Ну, ладно. В любом случае нам нужно уходить, пока не вернулся Мату Вонни.

Они осторожно прошли через террасу, вышли из дома и растворились в ночном сумраке.

Глава 13

Подделка

Проснувшись следующим утром, дети обнаружили на кухонном столе половину пачки ржаных хлебцев и записку: «Больше ничего нет. Сегодня можете выбить ковры. Джим». Дети переглянулись и молча отправились к бабушке Агате.

Из-за соседки снова послышалась весёлая возня Педро, который пытался дотянуться до замка. В конце концов открыла Ирма.

– Я всегда забываю, что слишком низкий, чтобы достать до замка! – причитал Педро, приветствуя детей.

– Тебе бы пригодился реактивный ранец, – усмехнулась Лили.

Педро очень воодушевился.

– Я был бы тогда первым летающим петухом в мире! – воскликнул он.

С кухни доносился потрясающий аромат. Это бабушка Агата пекла блины. Радостно болтая, вся компания отправилась на кухню. Педро плюхнулся на собственный барный стул, который бродяга Ржаник притащил им с бабушкой Агатой в подарок из бара «Бараний рог». Перед петухом лежал листок, и он с важным видом царапал на нём ручкой. На листке было написано: «Завтрак, который называют самым важным приёмом пищи, обычно представляет собой радостный сюрприз».

Педро рассеянно почесал голову крылом:

– Это очень сложная критическая заметка. Пожалуй, самая сложная из тех, что я писал. Но надеюсь, всё получится.

– Ты выглядишь очень профессионально с этими перьями, торчащими во все стороны, – похвалил его Мики.

Педро просиял:

– Спасибо! Я думаю, все настоящие критики должны так выглядеть!

– Ему пришлось постараться, чтобы привести перья в такой беспорядок, – рассмеялась Ирма.

– У настоящего критика всегда взлохмаченные волосы. Но так как у меня нет волос, то пришлось взлохматить перья, – сказал петух, блестя глазами.

– Последний блин готов! – объявила бабушка Агата, и все уселись за стол.

После завтрака друзья решили пойти в город и найти Всезнайнена. Его вчерашнее поведение вызвало любопытство, и они решили во что бы то ни стало разузнать, что он увидел в том письме.

– Готовы? Ничего не забыли? – спросила Ирма, когда они выходили из дома.

Дети приготовили свои репортёрские блокноты, ручки и камеры и надели шляпы.

– Готовы! – закричали они. А Педро схватил очередную критическую заметку и положил в карман курточки.

На площади работала съёмочная группа. Всезнайнен стоял перед камерой и что-то рассказывал. Закончив свою речь, он некоторое время молча смотрел прямо в объектив.

– Снято! – крикнула красноволосая девушка, стоявшая рядом с оператором. Она была помощницей режиссёра.

Антти выглядел очень усталым, и помощница принесла ему кофе в большом картонном стаканчике.

– Он выглядит так, как будто не спал всю ночь, – заметил Мики, и все с ним согласились.

– Но когда он ушёл из музея, было ещё не очень поздно, – удивилась Лили.

– Привет! – вдруг раздался позади них радостный голос. К ним подошёл бродяга Ржаник.

– Привет, Ржаник! – сказала бабушка Агата.

– Вы пришли поглазеть на съёмку? Здорово! Я, когда был мелкий, снимался в одном фильме, – сообщил Ржаник и добавил: – Раз уж вы здесь, что думаете об этом? Я нашёл их сегодня рано утром в мусорном баке во дворе между отелем и «Летающей булочкой». – Бродяга покопался в кармане и вытащил пачку писем. – Я бы отправил их тому, кому они предназначались, но адреса не знаю, да и почтовые марки ужасно дорогие.

Ирма, бабушка Агата и дети по очереди рассматривали письма, передавая их друг другу. Текст был везде один и тот же, и в каждом была хотя бы одна орфографическая ошибка. Это были письма Ирме от Уско. В конце каждого письма была строчка, в точности совпадавшая со строчкой из стихотворения «Обрыв Тиллерин-Таллерин».

– Клементин звучит как тамбурин. И поёт он на обрыве Тиллерин. Но завидует молча его друг апельсин, – прочитала Ирма вслух.

Все удивлённо смотрели на письма.

– Похоже, что вы тоже ничего не понимаете, да? Ну, если поймёте, для кого они, положите их в почтовый ящик, о’кей? – попросил Ржаник. Бабушка Агата пообещала ему так и поступить. – Не знаю, можно ли вообще в наши дни доверять почте. Лучше, если вы сами отнесёте письмо этой Ирме, – продолжил Ржаник и весело посмотрел на Ирму: – Кстати, вам никто не говорил, что вы вылитая писательница Ирма Бряц, только немного старше? Ну ладно, мне пора идти! – И Ржаник, весело насвистывая, отправился дальше.

Дети наблюдали, как он обогнул говорящего в камеру Антти, встал позади него и начал кривляться и смеяться.

– Снято! – крикнула помощница режиссёра.

– Почему-то мне кажется, что я и есть та самая Ирма, которой предназначено письмо. Но Уско Всезнайнен умер. Вряд ли он пишет письма из могилы. Кроме того, здесь строчки из моего стихотворения, но в письме как будто говорится, что их сочинил Всезнайнен, – сказала писательница, с недоумением разглядывая письмо.

Вдруг Лили осенило.

– А что, если это дело рук Антти? – сказала она.

– Что ты имеешь в виду? – спросила бабушка Агата.

– Что, если это письмо – подделка?

– Подделка? – удивилась Ирма Бряц.

– Вчера Антти нашёл письмо, которое его расстроило. Наверное, он взял его с собой, когда мы отвлеклись на шум за окном. И теперь он решил переписать его, – предположила Лили.

– Он бормотал что-то про дедушку и про то, что он всё перепутал. Наверное, Антти решил написать в письме то, о чём ему рассказывал дед! – добавил Мики.

– Он писал его всю ночь, поэтому у него такой усталый вид! – воскликнула Лили.

Некоторое время все обдумывали слова Лили и Мики.

– Вы же говорили, что Уско Всезнайнен когда-то написал вам письмо, верно? – спросил Мики поэтессу.

– Да, написал. А позже он звонил и требовал права на какое-то стихотворение, не помню, какое именно. Он утверждал, что это он сочинил самые лучшие строки. Я тогда списала этот бред на его преклонный возраст. В старости люди иногда вспоминают вещи, которых никогда не происходило на самом деле, – объяснила Ирма.

– Наверное, Уско рассказал об этом своему внуку Антти, и тот, конечно же, принял всё за чистую монету, – предположил Мики.

– И теперь он приехал в дом Ирмы, чтобы найти то самое письмо. И нашёл! – добавила Лили.

– Но поскольку слова Уско оказались ложью, Антти решил подделать письмо.

– Но он торопился и делал ошибки, поэтому выбросил черновики писем в парке. В отеле горничная могла их обнаружить, – продолжил Мики.

– Самый настоящий жулик! – заявила Ирма.

– А вы самые настоящие детективы! – похвалила бабушка Агата ребят. – Фальшивое письмо, наверное, сейчас у Антти.

– Что он собирается с ним делать? – спросила Ирма. И все посмотрели на Всезнайнена, всё ещё говорящего на камеру.

– Он хочет рассказать об этом в документальном фильме! – в один голос закричали Лили и Мики.

– Нам нужно найти письмо до того, как Антти покажет его кому-то! – серьёзно проговорила бабушка Агата.

– Но как мы узнаем, где оно? – спросил Мики.

– Может быть, оно в его комнате в отеле? – предположила Лили.

– Выкрадем письмо, а заодно проучим злобного критика! – сказала Ирма, потирая руки от удовольствия.

– Проучим? – улыбнулась Лили.

– Напишем свою версию письма! – объяснила Ирма.

Тут друзья увидели, как к съёмочной группе подошёл Мату Вонни. На нём была роскошная распахнутая шуба из искусственного меха, солнечные очки и золотые часы. В руке он держал веер и обмахивал им лицо.

– Что это с ним?! – воскликнула Ирма.

– Красота требует жертв! – засмеялась бабушка Агата.

– Выглядит потрясающе! – восхитился петух Педро.

– Когда моя очередь давать интервью? – обратился Мату к красноволосой помощнице режиссёра.

Та что-то неразборчиво ответила.

– Не смущайтесь! – со смехом сказал мэр и поднял воротник своей шубы. – Конечно, я с удовольствием выступлю!

Он обмахивал веером раскрасневшееся от жары лицо.

Помощница режиссёра объясняла, что им не нужно интервью. В три часа они должны переместиться к дому Ирмы Бряц, чтобы снимать там очередной сюжет.

– Слышали? – прошептала Ирма. – В три часа Всезнайнен будет занят. Если письмо в его комнате, мы можем в это время обыскать её.

– Но как мы попадём в его номер? – тихо спросил Мики.

В этот момент за его спиной раздался голос мэра:

– Эй, детишки!

Мату подошёл к ним. С его лица градом катился пот.

– Шерстяной, красный и страстный, – тихо оценил Педро вид мэра.

– У меня освободилось время для вас! – с энтузиазмом сказал Мату.

Дети кисло посмотрели на него. Они совершенно не хотели делать репортаж о мэре.

Он громко рассмеялся и погладил детей по головам:

– Ах вы бедняжки! Застеснялись? Ну, не надо смущаться! Я, конечно, известная личность, но на самом деле я такой же обыкновенный человек, как и все. – Мату посмотрел на съёмочную группу и громко сказал: – Бедные дети смутились, ведь с ними разговаривает сам мэр Нааккалы!

Мики и Лили поняли, что единственный способ отвязаться от Мату – это взять у него интервью. Тяжело вздохнув, они достали свои блокноты и ручки.

– Ну, начнём! Задавайте первый вопрос! – с энтузиазмом предложил Мату.

Глава 14

Работа для пары лучших газетчиков

Прошло довольно много времени, прежде чем дети избавились от Вонни. Он требовал, чтобы они сняли его для репортажа, но ни одна фотография ему не нравилась. Мики пришлось сфотографировать мэра около пятидесяти раз.

Педро внимательно наблюдал, как Всезнайнен работает перед камерой.

– Он выглядит таким умным, не правда ли? И он всё время занят – что-нибудь да критикует! – заметил он.

Бабушка Агата, Ирма и Педро стояли в сторонке и следили за Антти, пока дети брали интервью у мэра.

– У тебя уже есть план, что написать в письме Уско? – спросила бабушка Агата подругу.

– Не знаю, но думаю, что для парочки лучших газетчиков Финляндии снова найдётся работа, – загадочно ответила та.

Вскоре пенсионерский мопед и роллатор мчались по Нааккале к дому бабушки Агаты. Нельзя было терять ни минуты. Критик Антти Всезнайнен должен был выйти из отеля в половине третьего, и это единственная возможность обследовать его комнату.

Дома у бабушки Агаты все расселись вокруг кухонного стола и стали сочинять письмо. Ирма и бабушка Агата под детский хохот записывали свои идеи.

– Пусть Уско в письме будет более раскрепощённым и весёлым, чем в жизни, – предложила Ирма.

Когда план был готов, а письмо написано, они отправились к гостинице.

Педро, как всегда, захватил свои критические заметки. Он решил оставить их в комнате критика, чтобы тот непременно их нашёл и прочёл.

Отель находился на самой площади, рядом с кафе «Летающая булочка». Ни съёмочной бригады, ни Антти нигде не было видно.

Уже было почти три, и Ирма Бряц направилась ко входу в отель. Дети и петух ждали у дверей момента, когда они смогут незаметно проскочить внутрь. Бабушка Агата стояла на страже чуть подальше от входа.

Глава 15

Это место просто излучает критицизМ!

Ирма Бряц, вспоминая то время, когда была актрисой в любительском театре, энергичной походкой вошла в отель.

– Администратор! Администратор! – взволнованно закричала она.

Женщина за стойкой удивлённо посмотрела на неё:

– Что случилось?

– Одна из букв на вывеске отеля вот-вот упадёт, – пожаловалась старушка.

– Я ничего не замечала… – начала администратор, но Ирма перебила её:

– А я говорю, она вот-вот отвалится! Идите посмотрите сами!

– Я не могу оставить стойку, так как дежурю одна. – Женщина растерянно посмотрела по сторонам. В холле больше не было ни персонала, ни посетителей.

– Ну а если эта буква прямо сейчас упадёт на голову какому-нибудь прохожему? Кого, вы думаете, тогда обвинят? – спросила Ирма. – Конечно, вас! Это будет только ваша ошибка!

Женщина испуганно ахнула.

– Я, пожалуй, вызову дворника, – сказала она и схватила трубку, но Ирма помешала ей:

– Уважаемая, нет времени на звонки! Скорее идите за мной!

– Да, наверное, нужно поторопиться, – сдалась администратор и пошла к выходу вслед за старушкой.

Когда они вышли, дети и Педро рванули внутрь и сразу забежали за стойку. К счастью, администратор оставила компьютер включённым, и они увидели в списке бронирований, что Антти Всезнайнен живёт в девятом номере. Осталось только взять ключ и бежать туда. Но ключей нигде не было! В фильмах и сериалах они обычно висят на стене или деревянной доске позади стойки администратора, но в этом отеле всё было устроено по-другому.

Дети и петух в ужасе смотрели друг на друга.

– Где же они? – шептала Лили, открывая подряд все шкафчики и ящички.

– Послушайте, на мой взгляд, вывеска закреплена надёжно, – послышался снаружи голос администратора.

– Да нет же, она вот-вот рухнет! Гляньте с этой стороны. Подойдите вот сюда, – отвечала Ирма.

Администратор тяжело вздохнула, но, немного поколебавшись, пошла к Ирме.

– Скорее! Скорее! – вытаращив глаза, клокотал Педро.

– Где же они могут быть? – паниковал Мики. На его лице проступили капельки пота.

– Нашла! – вскрикнула Лили и схватила из ящика ключ от номера девять.

Совсем рядом с дверьми снова раздался голос администратора:

– Послушайте, дама, мне нужно вернуться на рабочее место. Не беспокойтесь, я уверена, что буква закреплена как следует.

Петух и дети бросились по лестнице на второй этаж в тот момент, когда она вернулась в холл.

– Ох, мы чуть не попались! – Мики остановился, чтобы перевести дух. Лили присела рядом с ним и начала нервно хихикать.

– Это было круто! – проговорила она.

Нервный смех передался Мики и Педро, который даже опрокинулся на спину.

– Пойдёмте! Найдём комнату номер девять, – сказал Мики, когда все успокоились.

– Это было чудесно! Настроение мгновенно повысилось, и всем стало хорошо. Смех продлевает жизнь! – оценил Педро предыдущее мгновение.

Они шли по длинному коридору и разглядывали цифры на дверях.

– Мягкий и тёплый, – сказал Педро, глядя на ковёр под ногами. Он подпрыгнул пару раз в воздух и продолжил: – Не очень эластичный, но хорошо пружинит.

– Пятый, шестой, седьмой, – читал Мики вслух, – девятый. Это здесь!

Лили открыла дверь. Педро затрясся от возбуждения.

– Ах, ах, ах! Скоро я увижу, как живёт Антти Всезнайнен! – воскликнул он.

Убедившись, что в коридоре пусто, друзья проскользнули в номер.

Комната была маленькая и аккуратная. Лили бросилась к платяному шкафу, а Мики стал обследовать ящики стола. Педро в экстазе рассматривал обстановку.

– Это место просто излучает критицизм! – выдохнул он.

Дети переворачивали вещи, но затем тщательно складывали их на свои места. Критик не должен был заметить, что кто-то рылся у него в номере. Педро уставился на шикарные коричневые ботинки. Он принял критическую позу.

– Коричневые, узкие, удобные для уличных прогулок. Высокий каблук – полезная деталь. Невысокий человек на таких каблуках сможет дальше видеть. В общем, удачная модель! – сказал петух.

Лили заканчивала обыскивать платяной шкаф, когда в дверь постучали.

– Уборка номера! – раздался голос.

Дети спрятались под диваном ровно в тот момент, когда дверь отворилась. А Педро, заворожённый ботинками Антти, не успел даже понять, что произошло.

– Обслуживание номера. Я принёс вам чистые полотенца, – сказал уборщик и вошёл в комнату.

Тут он увидел Педро посреди комнаты.

– Что это?! В комнате петух! У нас запрещено останавливаться с животными! По крайней мере, с кошками и собаками…

Он отправился в ванную и вскоре вернулся обратно.

– Не помню, чтобы в правилах что-то говорилось о петухах. Наверное, это разрешено. Тем более он ведь в сапожках и курточке!

Наконец уборщик вышел из комнаты, и дети выбрались из-под кровати.

– Фух, нас чуть не поймали! – сказала Лили, стряхивая с одежды комочки пыли.

– Вы слышали? Он принял меня за любимца Всезнайнена! – довольно сообщил Педро.

Они продолжили поиски, но письма не нашли: его не было ни в сумке Антти, ни среди одежды, ни в ночной тумбочке, ни под кроватью, ни в туалете… Нигде!

Вдруг они услышали громкий голос бабушки Агаты с улицы:

– Какая чудесная погода!

Это был сигнал, о котором они договорились заранее. Значит, Антти возвращается и нужно спешить.

А Ирме предстояло опять выманивать администратора на улицу.

– Уходим! Быстро! – скомандовала Лили. Она открыла дверь и осторожно высунула голову в коридор. – Путь свободен! – прошептала девочка, и они стали пробираться к лестнице.

Тут дети заметили, что Педро с ними нет.

– Ку-куда он делся? – с ужасом спросил Мики.

Лили со всех ног бросилась обратно в комнату.

– Я не достаю до ручки, – с улыбкой сказал Педро, увидев девочку в дверях.

– Я хотел оставить для Антти мои заметки, но вы так быстро выбежали, а я не смог открыть дверь, – сказал петух и показал на бумаги, лежащие на кровати.

Лили одной рукой схватила бумаги, другой – птицу за крыло и выбежала из комнаты.

– Ты права! Наверное, лучше будет вручить их лично, – весело лопотал Педро.

Мики сторожил на лестничной клетке. Он махнул Лили и Педро рукой.

– Говорю вам, эта буква надёжно приделана к вывеске! – услышали они женский голос.

– Вот-вот упадёт! На этот раз я совершенно уверена! – вновь настаивала Ирма. – Я видела, как она сильно накренилась, когда на неё уселась чайка.

– Давайте я позвоню дворнику. Он посмотрит, в чём дело, – уговаривала администратор старушку.

Тут в холл вошла бабушка Агата.

– Послушайте, вам нужно пойти взглянуть на вашу вывеску, – с беспокойством заговорила она. – Мне кажется, что одна из букв того и гляди упадёт на тротуар!

Администратор тяжело вздохнула.

– Вот видите! И другие уже заметили! – обрадовалась поддержке Ирма и продолжила: – Не правда ли, это выглядит очень опасно? Сейчас как грохнется, вот шуму-то будет!

Бабушка Агата кивнула, и администратору ничего не оставалось, как снова выйти со старушками на улицу.

Дети проскользнули за стойку, положили ключ на место и незаметно выбрались из отеля. Педро, хлопая крыльями, ковылял чуть позади. Бабушка Агата и Ирма заметили их.

– Постойте-ка! Ах, растяпа, старые очки надела! Я же в них ничего не вижу! – запричитала бабушка Агата.

– А я вообще без очков! – хихикала Ирма Бряц.

– Ну ясно, – покачала головой администратор.

– Кажется, всё в порядке, – улыбнулась бабушка Агата.

А Ирма радостно заявила:

– Похоже, мне снова пора к окулисту!

Администратор вернулась в отель.

– Всё равно спасибо вам за помощь! – крикнула ей вслед бабушка Агата.

В этот момент из-за поворота показался Антти.

Ирма повернулась к детям:

– Ну как? Письмо у вас?

Мики и Лили опустили глаза.

– Его там не было. Мы всё обыскали! – сказал Мики.

Писательница приуныла.

– Где же этот критик прячет свою подделку? – задумчиво сказала она.

– А что здесь делает этот парень? – Лили с удивлением показала на любителя музеев, который опять оказался неподалёку.

Мужчина прятался за кустом в форме обезьяны и наблюдал сквозь его скрученные в виде хвоста ветви за происходящим на площади.

– Понятия не имею! – ответила Ирма.

Глава 16

Старый добрый кофейный трюк

– А что, если Антти отказался от идеи с фальшивым письмом? – предположила Лили. Но в это никто не поверил, даже она сама.

– Наверняка письмо всё ещё у него, – решил Мики. – Например, в кармане пиджака.

– Как же нам его достать? – спросила Лили.

– Нужно сделать так, чтобы Антти ненадолго снял пиджак. Тогда мы сможем проверить его карманы, – сказала бабушка Агата.

– В этом нам поможет старый добрый кофейный трюк, – хихикнула Ирма.

Бабушка Агата сразу поняла, о каком трюке говорила подруга. Пока Ирма ходила за кофе, она объяснила его детям.

Друзья направились к дому Ирмы, перед которым суетилась съёмочная группа, и стали дожидаться Всезнайнена.

Лили видела, что любитель музеев всё чаще выглядывает из-за куста-обезьяны. Он явно нервничал.

Тут старушки заметили Антти, шагающего прямо к ним.

– Приготовились! – прошептала Ирма, и все кивнули.

Как только Всезнайнен поравнялся с компанией, Ирма так резко повернулась, что столкнулась с ним. Целый стакан кофе вылился на оторопевшего критика.

– А-а-а! – заорал он и сорвал с себя пиджак. Напиток был ещё горячим.

– Простите, простите! Ах! Давайте я помогу вам! – засуетилась Ирма и, выхватив пиджак из рук Антти, сунула его детям.

– Да что с тобой такое, подруга?! – притворно рассердилась бабушка Агата.

– Что происходит?! Где мой пиджак?! – кричал критик, но старушки плотно окружили его.

Мики и Лили быстро и незаметно обследовали карманы. Педро хотел заодно сунуть в карман пиджака свои заметки, но Антти освободился от старушек и вырвал пиджак из рук детей.

– Немедленно отдайте! – строго сказал он.

Несчастный Педро так и остался стоять с бумагами. Опять ему не повезло!

– Маленькие грязнули! Мало того, что мой пиджак облили кофе, теперь на нём ещё и следы от ваших пальцев. Это дорогой пиджак, он требует сухой чистки! – прорычал Всезнайнен и отправился обратно в отель, чтобы сменить костюм.

– Нашли? – спросила бабушка Агата, но Мики покачал головой. – Да где же это письмо?

– А что, если он уже отнёс его на место? – сказала Ирма.

В этот момент из дома-музея с дикими криками выбежала супруга мэра Рита Вонни:

– Воры, воры! Ограбление!

Мату, одетый в новую стильную куртку, суетился поблизости. Он пытался разглядеть в витринах своё отражение. Рита понеслась к нему.

– Воры! – кричала она.

– Что? Где? – воскликнул мэр, выпучив глаза.

– В доме писательницы!

– В доме Ирмы Бряц? Прямо накануне открытия? Что они украли? – испугался Мату. – Ты вызвала полицию?

– Только что, они уже едут. Ох, это так ужасно! Нужно было поменять те фарфоровые чашки на наши. Я тебе говорила, что они слишком ценные, чтобы стоять в музее! – с горечью сказала Рита.

Друзья переглянулись.

– Неужели Всезнайнен не только мошенник, но и вор? – спросила бабушка Агата.

– Не может быть! – ужаснулся Педро, который не мог поверить, что Антти Всезнайнен, блестящий критик, мог сделать что-то подобное.

– Настоящий король мошенников! – сказала Ирма. – Пойдёмте, нам нужно попасть в дом раньше, чем полиция. Может быть, Антти уже оставил письмо там.

И они поспешили к дому.

Глава 17

Музейный вор наносит новый удар

Им повезло, и никто не заметил, что окно осталось приоткрыто. Поэтому им опять не пришлось карабкаться по трубе. Проникнув внутрь, они бросились к тайной комнате. Ирма остановилась у шкафа в гостиной, чтобы посмотреть, какие чашки пропали.

– Хм, я вижу, что исчез мой керамический набор «Арабия». Интересно, что он с ним собирается делать? – удивилась Ирма, заходя в тайную комнату. Стена за ней вернулась на своё место ровно в тот момент, когда открылась входная дверь. Друзья услышали голос начальника полиции Ярмо Таатери, который вошёл в дом в сопровождении Риты Вонни.

– Пропал ценный фарфор! – обеспокоенно лопотала женщина. – Я предупреждала Мату, что нужно забрать его к нам домой, а не оставлять на потребу воришкам. Сто раз ему говорила! Вы меня вообще слушаете?

– Говорили, говорили, – повторил за ней Таатери. – Но кто станет воровать старые фарфоровые чашки?

– Старинный фарфор сейчас в тренде! Вам бы следовало знать такие вещи!

И Рита повела полицейского дальше в дом.

– Посмотрите, вот отсюда их украли, – возмущённо говорила она, открывая посудный шкаф. Одна из его полок была пуста.

– Ничего не трогайте, чтобы не оставить отпечатков! – предупредил Ярмо Таатери.

– А ещё вор унёс несколько бесценных эмалированных кружек, вилки и ножи и пару кастрюль!

– Моя старая эмалированная кружка! Фарфор – это я ещё могу понять, но старая кружка для зубных щёток? – с грустью прошептала Ирма.

– Офицер! Что вы скажете об этом? Похоже, музейный грабитель добрался и до Нааккалы? – спросил внезапно подошедший Мату. Он понимал, что если замешан знаменитый грабитель, то это только прибавит популярности Нааккале. Об этом напишут во всех газетах.

Ярмо Таатери неторопливо изучал место преступления.

– Я не могу сейчас ничего утверждать, но многое указывает на то, что это действительно тот самый музейный вор, – произнёс он.

Рита громко охнула.

– В нашем городе! В нашем музее! Нужно срочно сообщить репортёрам, наверняка они захотят сделать об этом сюжет, – сказала она и подошла к зеркалу, чтобы поправить причёску.

– Хорошо, что я сегодня оделся получше! – заявил Мату и погладил свой воротник из искусственного меха.

– Как вы думаете, когда вор мог пробраться сюда? – спросил Таатери у Вонни.

– Я приходила сюда утром, и, кажется, всё было на своих местах, – припомнила Рита.

Ярмо взглянул на часы:

– А в три часа сюда уже приехала съёмочная группа. После этого вор не мог забраться в дом. Значит, он сделал это в первой половине дня. Не думаю, что преступник уже покинул город… Срочно сообщите всем постам, – приказал он стоящему рядом полицейскому, и тот принялся отдавать распоряжения по рации.

Начальник полиции ещё некоторое время изучал дом. За ним следом шла Рита, болтая без остановки:

– Вам не кажется, что ценные и дорогие предметы нужно бы убрать отсюда и хранить где-нибудь в безопасном месте? Например, у нас дома. Так воры ни за что не доберутся до них, – снова завела она свою пластинку.

– Думаю, лучше оставить вещи там, где они были, – пытался охладить её пыл Таатери.

Но Рита не успокаивалась:

– Говорила я Мату, что нельзя оставлять тут такие ценности. Те фарфоровые чашки и блюдца словно созданы для нашей гостиной! И мы могли бы достойно принимать важных гостей, – объясняла она.

В это время Мату звонил кому-то по телефону.

– Здравствуйте, это жёлтая газета «Вечерний взрыв»? Это случилось! – закричал Мату в трубку. – Знаменитый музейный вор добрался до Нааккалы! Да, я готов сделать заявление. Я ведь мэр города, и наши жители мне доверяют.

– Я тоже! – заорала Рита в трубку. – Я тоже могу сделать заявление! Я ведь практически заместитель мэра!

Ярмо Таатери закончил осмотр дома.

– Ничего не остаётся, как попробовать поймать грабителя, – решил он. – Вряд ли он вернётся сюда, но, наверное, стоит установить сигнализацию.

– Или отнести все ценности к нам домой, – предложила Рита.

– Я бы посоветовал сигнализацию, – сказал Таатери и вместе с супругами Вонни вышел из дома.

Бабушка Агата и компания подождали несколько минут, прежде чем покинуть тайную комнату.

– Нужно спешить! Мы не знаем, когда они вернутся, – сказала Ирма.

Друзья бросились к шкафу и принялись просматривать письма. Но хотя они искали очень внимательно, им не удалось найти ни фальшивого письма Антти, ни оригинального письма его дедушки.

– И здесь его нет! – в конце концов разочарованно вздохнула Лили.

– Он очень хорошо спрятал его. Но куда? И зачем? – размышляла бабушка Агата.

– Сможем ли мы когда-нибудь это выяснить? – пожал плечами Мики.

Они помолчали.

– Я не думала, что Антти окажется таким хитрым, – заметила поэтесса. – Уско не был таким.

Глава 18

Я ведь сама его придумалА!

Ирма Бряц сидела в гостиной бабушки Агаты с задумчивым видом. Её подруга доделывала маскарадные костюмы для детей, а Педро читал вслух свою новую критическую заметку о лёгком ветерке:

– Лёгкий ветерок – невидимый, но освежающий. Подставьте ему свои перья, и если повезёт, вы получите новую причёску. – Он повернулся к Мики и Лили: – Если выиграете газетный конкурс, то не могли бы вы посоветовать главному редактору начинающего критика, то есть меня?

– Конечно! – пообещал Мики.

– Ты мог бы и сам отправить им заметку! – предложила Лили.

– Правда? – Педро очень обрадовался.

Девочка кивнула:

– Можешь написать, что ты из моего класса. Ведь конкурс предназначен только для школьников.

Педро невероятно воодушевился и принялся перечитывать свои старые записи.

– Как вам кажется, вот этот текст о картофеле хороший? Или вот этот – о старой азбуке бабушки Агаты? – Педро вытащил два листка и показал детям.

– Картофель – это твёрдые мучнистые шарики, растущие в земле. Цвет их обычно желтоватый. Иногда они отращивают белые антенны, которые называются ростками. Картошку можно готовить по-разному: варить, делать пюре, жарить на сковороде и во фритюре. А ещё можно использовать как клей. Другого такого полезного продукта не найдёшь! – смеясь, прочитала Лили.

– Азбука – книга, полная букв. А также это краткое описание вещей, которые начинаются с определённой буквы. Весьма интересная книга с цельным сюжетом, представляющая знания, основанные на фактах. Например, арбуз – начинается с «А», а конь – с «К». Как бы мы узнали об этом, не будь азбуки? – прочитал другую заметку Мики. – Ну, по крайней мере, они смешные.

Педро улыбался, его глаза весело блестели.

Ирма поднялась со своего кресла и стала ходить по комнате взад-вперёд.

– Мне кажется, что любитель музеев – ключ к разгадке серии ограблений. Но я никак не могу понять, кого же он мне напоминает! – сказала она, наморщив лоб. – У вас есть догадки?

Дети покачали головой. Ирма посмотрела на книжную полку бабушки Агаты.

– Смотрите-ка, «Обрыв Тиллерин-Таллерин»! – она взяла с полки книгу в белой обложке.

Поэтесса пролистала страницы, улыбаясь собственным историям. Лили тоже подошла взглянуть.

– Стихотворение про Германа Хакенберга – одно из самых лучших! – сказала девочка.

Вдруг взгляд её упал на картинку внизу страницы.

– Ну конечно! – воскликнула Лили и зашептала что-то Ирме на ухо.

– Какая же я глупая! – воскликнула писательница.

Остальные непонимающе посмотрели на них.

– Взгляните на это! – Лили развернула книгу так, чтобы всем было видно.

– Герман Хакенберг – король мошенников, – прочитал Мики.

– Не узнаёте его? – спросила девочка, показывая на картинку под стихами.

На ней был изображён мужчина с густыми бровями, одетый в рыжую куртку и красные штаны. Бабушка Агата нахмурила брови.

Ирма положила книгу на стол. Затем она взяла карандаши, ножницы, нарисовала что-то на бумаге и, вырезав это, приложила к портрету Германа. Теперь у него была чёрная фуражка, ветровка и поясная сумка.

– Лили права! Вы только посмотрите! – Ирма позвала остальных.

– Это же любитель музеев, который прятался вчера в кустах! – воскликнул Мики.

Лили и Ирма кивнули.

– Это Лили догадалась. Наверняка он и есть музейный воришка! – сказала писательница.

– Судя по наклейкам на машине, он побывал почти во всех музеях страны, – заметила Лили.

– Как же я сразу его не признала! Я ведь сама его придумала! – ругала себя поэтесса.

– Это объясняет, почему он так странно себя ведёт, когда видит вас. Боится, что вы его узнаете! – догадался Мики.

– Я знал, что Антти Всезнайнен не вор! – с облегчением сказал петух.

– Интересно, где Герман прячет свою добычу? – задумалась бабушка Агата.

– В своей машине! – победно воскликнула Лили.

– Конечно, – улыбнулась Ирма. – Ведь другого места у него нет! Пора приструнить его и покончить с музейными кражами!

– Я сообщу в полицию и расскажу, что вы раскрыли дело! – сказала бабушка Агата и стала набирать номер телефона.

Часы пробили семь.

– Уже так поздно? – удивился Мики.

Дети ринулись к дверям и в тот же момент услышали мотор дяди Джима.

– Мы вернёмся завтра! – прокричали они, выбегая из дома.

Глава 19

Тайник

Наступил день карнавала. Лили и Мики проснулись очень рано. Дядя Джим ещё спал. Поскольку он по обыкновению запер их в комнате, дети осторожно выбрались через окно, сложив подушки под одеялом, чтобы обмануть дядю. Если он заглянет в комнату, то наверняка решит, что они ещё спят. Накануне дядя заявил, что едет на весь день к другу на мальчишник.

Когда дети прибежали к бабушке Агате, там уже вовсю шла подготовка к маскараду. Педро стоял в костюме кувшинчика для сливок и любовался собой в зеркало.

– Дети, ваши костюмы готовы! – позвала бабушка Агата.

Лили и Мики быстро переоделись. Их наряды были чудесны! Мики был капитаном дирижабля, мистером Цеппелином, а Лили – шеф-поваром Соянакки. На плече у неё сидела маленькая птичка – тупик из стихотворения «Повар и его помощник».

– Мы отлично смотримся! – засмеялась Лили, когда все нарядились и собрались перед зеркалом.

– Нужно сделать общую фотографию! – сказала бабушка Агата и пошла за фотоаппаратом.

После небольшого завтрака друзья были готовы отправиться в город. Стоял тёплый майский день, и они решили пойти пешком, потому что в больших костюмах сложно уместиться на мопеде.

На улицах было полно людей. Настроение у всех было праздничное. Ведь не каждый день в городе проходит настоящий маскарад.

Добравшись до площади, компания увидели полицейских. Они прогуливались неподалёку от автомобиля Германа.

– Давайте подойдём поближе! – предложил Мики.

– Простите, вы уже поймали вора? – спросила Лили у одного из полицейских.

Подозрительно посмотрев на неё, он вежливо, но твёрдо ответил:

– Я не могу обсуждать с посторонними незаконченное дело.

Тут к ним подошёл начальник полиции Ярмо Таатери в костюме большой зелёной горошины.

– Что такое? – улыбаясь, спросил он.

– Эта девочка интересуется расследованием, – серьёзно ответил полицейский.

– Я хотела узнать, поймали ли вы владельца этой машины. Ведь это же и есть музейный вор, не так ли? – храбро сказала Лили.

– Так это вы звонили нам вчера и дали зацепку? – спросил Ярмо, оглядывая компанию.

Лили кивнула:

– Да, мы.

– Большое вам спасибо! Машина забита посудой, похищенной из музеев: кастрюльками, серебряными и фарфоровыми чашками, эмалированными кружками. Вот только вещей из дома Ирмы Бряц в ней не оказалось. Мы думаем, что они спрятаны где-то в городе. Где находится хозяин машины, пока не известно, но надеюсь, мы его скоро поймаем. Вряд ли он уедет из города без своей добычи.

У механического дракона снова послышались вопли Мату Вонни, ругавшего механиков.

– Почему он всё ещё не работает? Этот дракон стоил целое состояние, но так ни разу и не включился! Что с ним не так?

– Ну, теперь у него пасть заклинило, – отвечал механик.

– Придётся мне самому его починить! Вы ничего не умеете! – шумел мэр, одетый в костюм зелёной кафельной печи. – Дайте мне инструменты! – скомандовал он и начал стучать разводным ключом по челюсти дракона.

Механики пытались остановить мэра. От ударов дракон не заработает, а может, сломается ещё больше.

Ирма заметила Антти Всезнайнена у входа в отель. Критик заметно нервничал. Он неотрывно следил за вознёй у дракона, периодически поглядывая на наручные часы.

К нему подбежала помощница режиссёра. Ирма услышала, как она сказала:

– Вас уже ждут в музее!

– Я приду, как только смогу, – сердито ответил критик.

Женщина удалилась, закатив глаза.

– Смотрите туда! – воскликнул Мики.

В розовом кусте в форме керосиновой лампы кто-то копошился. Вдруг показалась чёрная фуражка, а затем и густые брови.

– Да это же… – начал Мики, но в этот момент раздался радостный крик Мату Вонни.

Механический дракон вдруг заработал! Он выпустил из ноздрей густой чёрный дым и разинул огромную пасть, из которой вывалилась на землю груда вещей.

– Что такое? – испугался Мату.

В этот момент любитель музеев выбрался из кустов, повернулся на каблуках и постарался незаметно скрыться с глаз.

– Это Герман Хакенберг! – закричала Ирма.

Ярмо Таатери засвистел в свисток.

Герман бросился бежать, преследуемый полицией.

Лили заметила, что Антти Всезнайнен отчего-то запаниковал ещё больше и скрылся в отеле.

Ярмо Таатери направился к дракону, чтобы посмотреть, что вывалилось из его пасти. Дети, Ирма, бабушка Агата и петух Педро тоже подошли поближе.

У драконовой морды валялось несколько кастрюль, парочка эмалированных кружек, гора вилок и ножей, а также осколки фарфорового сервиза.

– Это же мой… – начала Ирма, но тут же замолчала. Ведь никто не знал, что именно пропало из её дома. Как никто не знал, что она жива и прямо сейчас находится на площади Нааккалы.

– Не спасётся жертва даже дома. Игуана Германа раскусит её пополам, – пробормотал Педро.

– Точно! Герман спрятал добычу в дракона, потому что об этом говорится в стихотворении, – прошептала Ирма остальным.

Ярмо Таатери подозвал других полицейских.

– Похоже, мы нашли то, что искали, – довольно сказал он и повернулся к компании друзей: – И всё благодаря вам! – Он пожал руки ребятам, бабушке Агате и Ирме Бряц.

– Вся заслуга принадлежит детям. Они разгадали эту загадку! – сказала бабушка Агата.

– Из вас выйдут великолепные детективы! Спасибо за помощь! Я позабочусь о том, чтобы вы получили благодарственные грамоты от города, – сказал Ярмо и приказал полицейским собрать улики и отнести их в участок.

Мэр Вонни, услышав этот разговор, подбежал к ним так быстро, что кафельные дверцы на его костюме захлопали.

– Я сразу понял, что эти дети особенные! Интервью, которое я им дал, вдохновило их на большие достижения! – самодовольно заявил он и взъерошил волосы Мики и Лили. – Когда-нибудь вы станете такими же великими, как я!

– Думаю, они и без нас достаточно сообразительны, – сказал Ярмо и подмигнул брату с сестрой.

Когда полицейские с уликами удалились, Мики заметил на земле около дракона конверт. Это было письмо для Ирмы Бряц. Все переглянулись.

– Что за чудеса? – сказала Ирма и открыла конверт.

Её лицо тут же просияло.

– Наконец-то! Это же фальшивое письмо Всезнайнена, которое мы так долго искали! – воскликнула она и стала копаться в карманах.

– Ну где же оно… А, вот! – она достала из кармана свою версию письма Уско.

– Значит, письмо было в пасти дракона! – воскликнул Мики.

– Антти спрятал его туда, но зачем? – удивилась бабушка Агата.

– Очень странный поступок, что ни говори, – заметила Ирма. – Возможно, он подумал, что это самое безопасное место.

Ирма положила свою версию письма обратно между зубами механического дракона. Они проследили, чтобы письмо не вывалилось, когда пасть открывается. После этого, очень довольные, они направились на церемонию открытия дома-музея. Поддельное письмо Антти лежало в кармане Ирмы и больше не могло причинить вреда.

Мики и Лили обернулись ровно в тот момент, когда Антти Всезнайнен выскользнул из отеля и подошёл к дракону. Воровато оглядываясь по сторонам, он вытащил из пасти чудовища белый конверт.

Глава 20

Неубедительно, непрофессионально, лишено всякого воображения

Вокруг дома-музея уже собралась толпа. Ближайшие дороги пришлось перекрыть для движения автомобилей. Кроме горожан в маскарадных костюмах на открытие приехали целые автобусы разряженных туристов. Атмосфера была праздничная, все ждали начала церемонии. Съёмочная группа расположилась на крыльце дома. Мату Вонни стоял в своём костюме зелёной печки у крыльца и приветствовал публику. Рядом с ним торчала Рита Вонни в костюме молодой Ирмы Бряц. Она улыбалась и махала рукой.

– Неужели я так выглядела?! Слава богу, что я состарилась, – покачала головой Ирма. Но бабушка Агата успокоила её, сказав, что между тем, как она выглядела на самом деле, и костюмом Риты нет ничего общего.

– Расступитесь! Пропустите почётного гостя! – прокричал Мату гостям у входа.

Антти Всезнайнен, высокомерно задрав нос, шёл через толпу. С редкой для него живостью он взобрался на крыльцо.

Мату подошёл к микрофону, кашлянул в него пару раз и подождал, пока публика затихнет.

– Дорогие горожане! – начал мэр, глядя прямо в камеру.

Помощница режиссёра показала ему, что надо смотреть на публику, и Мату немного разочарованно развернулся к толпе.

– Мои дорогие горожане, – начал он снова, – добро пожаловать на историческое для нашего города событие! Этот день будет незабываемым. Я очень рад, что вас так много. Сегодня мы празднуем 140-летие знаменитой и всеми любимой детской писательницы и поэтессы.

В толпе раздались аплодисменты и крики «Ура!». Мату улыбнулся и украдкой бросил взгляд в камеру.

– Каждая вещь, каждый предмет мебели, вся обстановка в доме-музее Ирмы Бряц, который мы открываем сегодня впервые, находится на том самом месте, где великая писательница их оставила. Об этом позаботился лично я и моя дорогая жена, – заявил Мату. Рита на заднем плане важно кивнула. – Судьба Ирмы Бряц покрыта тайной. Но мы никогда её не забудем. Для меня большая честь представить вам человека, который будет открывать музей. Популярный и бескомпромиссный критик Антти Всезнайнен! – закончил Мату под одобрительный гул и аплодисменты публики.

Теперь Антти подошёл к микрофону.

– Спасибо, мэр Вонни, спасибо, уважаемые жители Нааккалы, – начал он. – Ох, Ирма, Ирма… Ирму Бряц называют самой популярной детской поэтессой и писательницей Финляндии. Я заметил, что здесь, в Нааккале, её очень сильно любят. Я, конечно, прекрасно понимаю, что у вас нет никого другого. Но я отважусь высказать иное мнение об этой поэтессе. С самого детства я писал критические заметки о стихах Ирмы Бряц. На мой взгляд, её стихи неубедительны, написаны непрофессионально, лишены всякого воображения и, в конце концов, просто ребяческие.

– Так они ведь сочинены для ребят! – обиделся Мики.

– Вместе с моим дедом мы часто недоумевали, кто же читает такое. Позже появились плохо нарисованные иностранные мультфильмы по её книгам. Кто их смотрит? – продолжал Антти.

Люди с изумлением слушали выступление критика.

– Только одно стихотворение Бряц выделяется среди остальных. Меня как профессионала это не может не удивлять. В стихотворении есть одна строчка, будто написанная другим человеком. Эта строчка такая удачная, что я лично никогда не верил, что она принадлежит Ирме Бряц. Скорее всего, её написал кто-то другой. И сейчас, когда стихотворение «Обрыв Тиллерин-Таллерин» добралось до Евровидения, меня снова заинтересовал этот вопрос. Речь идёт о строчке: «Клементин звучит как тамбурин. И поёт он на обрыве Тиллерин. Но завидует молча его друг апельсин». Ясно, что это стержень всего стихотворения. Спросите себя, могут ли такие строки принадлежать весьма посредственной писательнице?

Горожане изумлённо переглядывались, слушая Антти. Кто-то кашлянул.

– Так вот, мой покойный дедушка Уско Всезнайнен раскрыл мне тайну: эти строки принадлежат ему. Он написал их в одном письме к Ирме Бряц! А она ни разу его не вспомнила, даже в благодарственных словах в начале книги! К счастью, мне удалось случайно обнаружить то самое письмо в личных вещах поэтессы, – критик достал из кармана белый конверт.

Мату Вонни разинул рот.

– Я бы хотел зачитать его вам вслух, чтобы вся нация знала, что Ирма Бряц воровала стихи! – заявил Антти и открыл конверт.

Камера показывала его крупным планом. Мики, Лили, бабушка Агата и Ирма, сдерживая смех, стояли в толпе.

Педро заворожённо следил за происходящим, сидя у бабушки Агаты на голове. Антти разгладил листок, откашлялся и начал:

– Йуху-у, Ирма! Пишу тебе я, Уско Всезнайнен, самый суровый критик в Финляндии. Послушай, дорогая моя Ирма, хочу тебе признаться, что быть критиком невероятно скучно. Постоянно приходится всё критиковать. Поэтому я хочу хоть раз в жизни написать доброе письмо.

Антти замолчал.

Что-то явно было не так. Люди молча ждали продолжения.

– Читай дальше! Читай дальше! – закричали бабушка Агата и Ирма, и вскоре толпа присоединилась к ним.

Антти ничего не оставалось, как продолжить:

– Я прочитал твою книгу «Семья господина Ёжика» и должен сказать, что ты превзошла саму себя. Твои предыдущие работы тоже были замечательные, но эта, несомненно, моя самая любимая! Она настолько хороша, что я перестал читать другие книги. Даже моему занудному внуку Антти понравилась эта история. Как-то раз он признался мне, что хотел бы быть господином Ёжиком – маленьким, пухлым и колючим.

Антти пытался говорить неразборчиво и отворачивался от микрофона, но все всё равно разобрали слова.

Читать дальше критик не хотел. Это было не то письмо, что он сочинил прошлой ночью.

– Продолжайте! – подбодрил его стоящий рядом Мату. – Или давайте я прочту.

Всезнайнен с ужасом посмотрел на него, затем на письмо, и ему пришлось читать дальше:

– Мы с Антти тоже решили писать стихи. Их, конечно, не сравнить с твоими, но на досуге мы сочинили маленький отрывок и хотим спросить твоего профессионального мнения. Может быть, ты захочешь использовать эту пару рифм в одном из твоих будущих произведений. Я был бы очень тронут, если бы ты, мой обожаемый кумир, смогла мне ответить. Но если не получится, ничего страшного. Я понимаю, что у тебя много дел. Известно ли уже, когда появится новая книга? У меня всё! Прекрасной тебе весны! С приветом, Всезнайнен. А, чуть не забыл, вот наши стихи:

Антти – внук, а Уско – деда,

Дайте ложку нам к обеду.

Когда Антти закончил читать, его лицо было мертвенно-бледным. Публика хохотала. Лили и Мики заливались громче всех, а Ирма довольно улыбалась.

– Вот что бывает, если шутить с Ирмой Бряц! Не родился ещё мужчина хитрее меня, – хихикала она.

Мату пожал Антти руку и поблагодарил его и его знаменитого дедушку. Ведь после этого письма все ещё больше убедились, какой талантливой была Ирма Бряц.

Толстая шёлковая лента была протянута между перилами крыльца. Мату всучил ножницы несчастному критику, который автоматически щёлкнул ими, перерезав ленточку. Люди захлопали и закричали «Ура!», и мэр объявил дом-музей Ирмы Бряц открытым.

Перед крыльцом немедленно образовалась очередь. Многие жители города и туристы захотели сразу посетить дом знаменитой писательницы. Потрясённый Всезнайнен остался сидеть на обочине дороги. Он не мог понять, что случилось с его поддельным письмом.

В этот момент к нему подошёл петух Педро. Он остановился перед критиком и почтительно протянул ему свёрнутый листок бумаги. Ничего не понимающий Антти взял свёрток, и петух засеменил прочь.

– Вы это видели? Вы видели? Он взял мои заметки! – возбуждённо прошептал он друзьям.

Ирма, бабушка Агата, дети и Педро следили за тем, как Антти развернул бумагу и прочитал написанное на ней.

«Очки хороши для того, чтобы лучше разглядывать разные вещи. Они работают как увеличительное стекло, но у них две линзы. Их не нужно держать в руке, как лупу, так как они цепляются с помощью дужек за ушами. У очков есть приятное и полезное качество – с их помощью лучше видно как вблизи, так и вдали. Очки нужны не всем, но, когда их носят, они придают человеку стильный и умный вид…»

Всезнайнен поднял глаза. Он, похоже, пребывал в полном недоумении.

– Мне нужен отпуск. Даже петух в маскарадном костюме пишет лучше меня, – пробормотал Антти, свернул бумагу и побрёл к отелю.

– Ну, как думаете, ему понравилось? – волновался Педро.

– Очень понравилось! – сказала Ирма.

Мимо них медленно проехала полицейская машина. На заднем сиденье они увидели Германа Хакенберга.

– Смотрите! Они поймали его! – закричал Мики.

– Да, точно, – улыбнулась Ирма.

Мошенник заметил Ирму. Он весело помахал ей и что-то прокричал, но из-за стекла ничего не было слышно.

– Не думаю, что он долго пробудет за решёткой, – весело продолжила поэтесса.

– Простите, извините! – услышали они оклик.

К ним спешно приближалась немолодая женщина.

– Простите за беспокойство! Начальник полиции Ярмо Таатери сказал, что это вы помогли расследовать музейные кражи, – сказала она, обращаясь к детям.

– Ну мы и… – начала Лили, но бабушка Агата дёрнула её за рукав.

– Совершенно верно! Эти двое замечательных детективов-репортёров смогли разобраться в деле о музейных кражах совершенно самостоятельно, – гордо сказала она.

– Я Майре Юливиеска, репортёр газеты «Нааккальский гудок». Можно взять у вас интервью? – спросила у детей женщина.

Мики и Лили широко заулыбались и хором воскликнули:

– Конечно!

Глава 21

Грандиозное шоу

Долгий и увлекательный день подходил к концу. Бабушка Агата, Ирма Бряц, Мики, Лили и Педро сидели в гостиной. Открытие дома-музея совпало с днём финала конкурса «Евровидение». На кофейном столике были приготовлены всякие вкусности, телевизор включён. Дядя Джим не знал, что дети у соседки. Он думал, что они спят в своей комнате, поскольку Лили и Мики вечером снова сложили подушки под одеялами и выскользнули через окно. Педро заканчивал свою критическую заметку о грецком орехе. В ней он щедро хвалил его внешний вид, размер и вкус.

– Напоминает маленькие мозги, но на самом деле это всего лишь орех. Вкус нежный и сладкий, – зачитал петух.

Педро решился отправить свои заметки в газету «Мохнатый шмель». А дети собирались написать репортаж о раскрытии серии музейных ограблений.

Трансляция конкурса наконец началась, раздалась знакомая мелодия заставки. Все приготовились следить за результатами и подпевать знакомым артистам.

– Помните, как мы распевали эту песню снова и снова, когда Евровидение проходило в Финляндии? – с ностальгией сказала бабушка Агата.

– Это было незабываемо! Замечательный вечер! – согласилась Ирма. И Педро тоже закивал.

Ирма в тот день специально прилетела с Гавайев, и они вместе смотрели конкурс на главной площади города Хельсинки на огромном экране.

– В тот год было много хороших песен и красивых костюмов, – вспомнила бабушка Агата.

Педро раздал всем бумагу и ручки, чтобы они тоже могли ставить оценки исполнителям и потом выбрать собственного победителя. Оценивать нужно было саму песню и номер. После вступительных слов ведущего шоу началось.

Исполнители сменяли один другого, вся компания усердно скрипела ручками, выставляя оценки.

– Англия в этом году просто великолепна! В их песне было двенадцать модуляций – вот это да! – воскликнул Педро, когда закончилась диско-композиция английской певицы. Он нацарапал на своём листочке двенадцать очков и за песню, и за исполнение. – Шикарная дым-машина, впечатляющие языки пламени, потрясающие костюмы!

– А как трогательно прозвучали последние ноты! – бабушка Агата тоже высоко оценила выступление.

– Тихо! Тихо! – прошипела Ирма.

Подошла очередь Финляндии. Двое мужчин с серьёзными лицами стояли перед микрофонами посреди тёмной сцены. Это был Олли-Пекка Луйру и его гитарист. Гитарист принялся щипать струны, издавая грустные звуки. Олли-Пекка продекламировал глубоким голосом стихотворение Ирмы Бряц, плавно размахивая руками:

Северное лето коротко как сон.

Тиллерин-таллерин тон-тон-тон…

– Совсем не похоже на «Лорди»[3], – засмеялась Ирма Бряц, но по щеке петуха Педро покатилась слеза.

– Как трогательно! Великолепные строки, великолепная атмосфера, невероятная тоска! – оценил он, когда песня закончилась.

Конкурс продолжался. Германия представила марш двадцати четырёх барабанщиков, а от Азербайджана выступила поющая шетландская овчарка. Педро для каждого из артистов нашёл добрые слова.

– Я бы мог написать целую книгу о сегодняшнем Евровидении! – воодушевился он.

Наконец начался подсчёт очков. Все переживали за своих любимчиков и, конечно, за Финляндию. Но улов Финляндии в очередной раз оказался скудным. Заунывные декламации Олли-Пекка получили ноль очков.

– Однако это была хорошая попытка! – поддержал Педро и утешающе похлопал по телевизионному экрану, когда камера показала финского певца.

– И снова победила Швеция! – сказала Ирма, когда результаты были объявлены.

– Ничего удивительного! У них был самый лучший фейерверк, шикарные костюмы и хореография. Да и Джастин Тимберлейк с Бейонсе отлично справились. Хорошо, что сейчас можно купить каких угодно артистов, – горячо похвалил Педро.

Дети сладко зевали, ведь уже было совсем поздно.

– Пора бы отвести вас домой, тем более что победитель уже известен, – сказала бабушка Агата, заметив, что у брата с сестрой слипаются глаза.

Она проводила Лили и Мики в дом дядюшки Джима. Пробравшись на соседний участок, бабушка Агата открыла окно гостевой комнаты, и дети забрались внутрь.

– Увидимся завтра, – сонно сказала Лили. Они с Мики уснули мгновенно, только оказавшись в кровати.

Глава 22

Весенние проделки злобного критика

Последние дни в Нааккале прошли спокойно. Дети, Ирма, бабушка Агата и петух Педро все вместе сходили в дом-музей, на этот раз купив билет, как обычные посетители. Но они ещё раз побывали в доме вместе с Ирмой и в тот час, когда музей был закрыт. В кладовке они нашли старые фотоальбомы, газетные вырезки и детские игрушки. Всё это писательница решила взять с собой, поскольку опасалась, что супруги Вонни всё-таки попытаются перетащить её вещи к себе домой. Ирма также ещё раз просмотрела старые письма и забрала самые важные.

С помощью бабушки Агаты и Ирмы дети написали большую статью для газеты «Мохнатый шмель». Ирма так вдохновилась событиями, случившимися в Нааккале во время её приезда, что решила написать ещё одно стихотворение – «Весенние проделки злобного критика».

– Но как вы собираетесь его публиковать? – удивилась Лили.

Ирма Бряц не могла выпускать новые книги под своим именем, ведь все считали её умершей.

– Я оставлю его вам. А вы можете сказать, что нашли стихотворение среди бумаг и писем Агаты, – предложила Ирма. – Я подпишу рукопись, чтобы никто не сомневался, что стихотворение моё.

До отъезда детей оставалось совсем немного, и дядюшка Джим не скрывал своей радости по этому поводу. Хотя в целом он был доволен детьми из-за внезапно открывшихся у них способностей к уборке.

– Но мы же ни разу не прибирались, мы просто не мусорили, – смеялся Мики.

«Если детей ещё когда-нибудь привезут, я поручу им привести в порядок сарай», – решил про себя Джим.

– Увидимся, брат! – прокричал папа Яков из окна машины, когда мама Алина завела мотор.

А Мики и Лили весело помахали дядюшке.

– Скоро увидимся! – снова крикнул папа, когда машина выезжала из двора.

Красный фургончик проехал мимо дома бабушки Агаты. Старушка с петухом Педро и Ирмой Бряц стояли у калитки и махали детям, пока машина не скрылась из виду. Лили и Мики махали в ответ.

– Замечательные дети! Сообразительные и весёлые. А какие у них красивые шляпы! – оценил Педро. Агата Саламандер и Ирма Бряц были абсолютно того же мнения.

Глава 23

Привет из Нааккалы

– Лили, смотри! Нам пришло письмо! – радостно крикнул Мики, вбегая в комнату сестры с конвертом в руках.

– Открывай же скорее! – поторопила его Лили, и Мики поспешно разорвал конверт.

Он начал читать:

Привет, Лили и Мики!

Пишу вам из Нааккалы. Здесь много суматохи, с тех пор как город стал знаменитым из-за музея Ирмы Бряц. Автобусы с туристами постоянно толпятся в центре города. Механический дракон всё ещё отлично работает. Он выпускает дым, как настоящий локомотив, но из его пасти больше не вываливается украденная посуда. Это хорошо, потому что без вас мы ни за что не нашли бы вора.

Пару дней назад Ирма уехала обратно на Гавайи. Мы договорились, что я «найду» её новый стишок и отправлю издателю. Она позвонила сразу же, как добралась до своего острова, и сказала, что Герман Хакенберг уже вернулся домой. Он дождался в тюрьме Нааккалы, когда сможет перевоплотиться, превратился в жука и вылетел в окно. Затем он полетел в порт, сел на корабль, который идёт на Гавайи, и так добрался домой. Герман очень устал после всего, что произошло, и, похоже, пока больше не собирается удирать из дома. Возможно даже, что он устал от мошенничества и подумывает о пенсии. Ирма, по крайней мере, на это надеется. Представляете, как удивились полицейские, когда музейный вор исчез прямо из камеры? Вполне возможно, что вскоре они свяжутся с вами и попросят помочь в расследовании.

Мы купили новый выпуск «Мохнатого шмеля», как только он вышел в свет. Ваш репортаж очень хорош, лучший во всём номере! Поздравляем с победой! Педро тоже на седьмом небе от счастья, потому что его заметка о грецком орехе была напечатана. Он вырезал её из газеты и повесил в рамочку. Теперь она красуется на кухонной стене. Ваш репортаж я бережно храню вместе со своими старыми заметками.

Педро передаёт огромный привет. Надеюсь, скоро увидимся!

Ваши бабушка Агата и Педро

Дети смотрели друг на друга, счастливо улыбаясь. Скоро они обязательно встретятся вновь.

«МОХНАТЫЙ ШМЕЛЬ»

Заметка о грецком орехе

Грецкий орех – величайшее произведение природы, которое напоминает маленький мозг, но на самом деле это просто орех. Однако если бы это на самом деле был мозг, то в нём бы возникали потрясающие идеи. Грецкий орех не очень большой, однако он заметно крупнее своего родственника – арахиса. Это принц среди орехов. Он держит себя с достоинством, благородством, не издаёт неприятных запахов. Кроме всего прочего, он вечен и не меняется в зависимости от капризов моды.

Грецкий орех обитает в очаровательном круглом домике. Этим домиком можно, кстати, играть в пинг-понг, однако от слишком сильного удара он треснет. С другой стороны, если треснет, можно перекусить орехом внутри.

Для того чтобы заполучить орех, нужно разбить его круглый домик. Предметы для колки ореховой скорлупы называют орехоколами или щелкунчиками. Они бывают разнообразных размеров и форм. Некоторые настолько популярны, что о них ставят балеты.

На вкус грецкий орех нежный, немного терпкий. Тонкая оболочка самого ореха приятно прилипает к зубам, и ореховое послевкусие чувствуется ещё долгое время. Орехи хороши на завтрак, на обед и на ужин. Однако остерегайтесь пристраститься к прекрасному виду и вкусу этого ореха. Если есть его слишком часто, то наберёте вес и не будет влезать в любимые джинсы.

Грецкий орех столь привлекателен, что его можно использовать в качестве украшения интерьера: просто положить для украшения, например, на подоконник, или нанизать на нитку и повесить как занавеску в дверной проём, или сложить в миску вместе с другими орехами. Однако в качестве закладки для книги он не очень хорош.

Грецкий орех я бы посоветовал каждому!

Автор:

Педро Эстебан Кемппайнен

Примечания

1

The Beach Boys – всемирно известная американская рок-группа.

2

Брайан Уилсон – основатель, автор песен и вокалист группы The Beach Boys.

3

«Лорди» – финская хард-рок группа, которая выступала в костюмах монстров и заняла первое место на Евровидении в 2006 году.

Content

Нора Куннас
Король мошенников

Глава 1 Здравствуй, дядюшка!

Глава 2 Педро, начинающий критик

Глава 3 Герман – король мошенников

Глава 4 История Ирмы Бряц

Глава 5 Нааккала – город чудес

Глава 6 Любитель музеев

Глава 7 Кувшин для сливок, капитан и повар

Глава 8 Антти Всезнайнен

Глава 9 Заурядно, невзрачно и скучно

Глава 10 Путь лётчика проложен в небесах

Глава 11 Тайная комната – отличное решение!

Глава 12 Письмо

Глава 13 Подделка

Глава 14 Работа для пары лучших газетчиков

Глава 15 Это место просто излучает критицизМ!

Глава 16 Старый добрый кофейный трюк

Глава 17 Музейный вор наносит новый удар

Глава 18 Я ведь сама его придумалА!

Глава 19 Тайник

Глава 20 Неубедительно, непрофессионально, лишено всякого воображения

Глава 21 Грандиозное шоу

Глава 22 Весенние проделки злобного критика

Глава 23 Привет из Нааккалы

Примечания