Анастасия Волжская, Валерия Яблонцева

Брачная игра сестер Блэкторн

© Анастасия Волжская, Валерия Яблонцева, 2023

© Пасынкова Ю., иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Глава 1

Женский смех, столь непривычный в восточном крыле Блэк-холла, где уже давным-давно не зажигали свечи, пронесся эхом по темной галерее. Тихий перестук каблуков, шелест юбок. Две тени скользнули вперед, закрывая спинами узкую щель проема, ведущего в освещенный центральный холл – большая следом за меньшей. Колыхнулись глухие черные занавески.

Ближе, ближе.

– Сюда. Сюда, милый.

Я сжалась за дальней занавеской, до побелевших костяшек стискивая эфес отцовской шпаги. Узнать голос было нетрудно. Леди Бернис Коул – если ее вообще можно было считать леди после всех ходивших по округе слухов – вдова подполковника Хьюго, погибшего три года назад на боевой службе. И, конечно же, с очередным мужчиной.

В нашем родовом доме! В закрытом от гостей крыле! В час, когда приличным леди, приглашенным на вечер, полагалось сидеть у камина и слушать, как моя кузина Эмми упражняется в пении и игре на пианино!

Но такие условности, как хороший тон и уважение к хозяйке дома, распутную вдовушку волновали мало – как, впрочем, и всегда. Подхватив спутника под локоток, она прижалась к нему всем телом. До слуха донесся жаркий шепот.

– Ах! Скорее, скорее! Уже не терпится приступить, – чувственный выдох. – Всегда хотела попробовать что-то новенькое… Уэсли…

Я застыла.

Уэсли? Лорд Уэсли Крейг, владелец соседнего Крейг-холла? Потомственный аристократ, признанный хозяин Призрачной шпаги, дослужившийся до звания капитана и пять месяцев назад вернувшийся – якобы из-за ранения – в родовое поместье.

О, ну тогда все понятно. Эта неразборчивая в связях парочка стоила друг друга.

И как только мама решила пригласить его? Знала же, что я буду против. Знала, но упрямо поступила по-своему. Как-никак, один из немногих молодых холостяков во всей округе, да еще и в разгар затяжной войны.

Что ж, неудивительно, что на наш вечер слетелись все: от девиц на выданье до почтенных вдов, еще не оставивших надежду найти нового мужа. Такую добычу, как лорд Уэсли Крейг, никто не упустит, и то, что за полгода ни одной так и не удалось заполучить фамильное кольцо Крейгов на палец, лишь заставляло стараться с утроенной силой.

Зато какое раздолье для леди, подобных Бернис!

Щелкнул замок. Медная ручка, отполированная десятками ладоней хозяев Блэк-холла, поддалась, открывая проход. Леди шагнула внутрь, увлекая за собой спутника.

Шуршание, смех. Скрип неплотно прикрытой двери.

И…

– Раздевайся. Живее.

Руки сжались. Из всех укромных мест в доме парочка развратников выбрала наихудшее – кабинет моего покойного отца! Ну ладно лорд Крейг – этот еще мог честно не понимать, куда вторгся. Но Бернис, наша дальняя-дальняя родственница, еще при живом полковнике Роуле Блэкторне неоднократно бывала в гостях. И в кабинет ее приглашали не раз…

Фу, мерзость какая! Я поспешила выбросить из головы столь неоднозначную мысль. Отец никогда не опустился бы до такой, как Бернис. Не то что некоторые…

– Еще немного!

– Ох, Бернис…

Если бы не двусмысленность моего положения – подумать только, единственная дочь семейства Блэкторн в неподобающем приличной девице виде прячется по темным углам собственного поместья – я не преминула бы настежь распахнуть дверь кабинета, распугав наглецов, посмевших оскорбить память отца своими непотребствами! А то и проткнула бы пару раз фамильной шпагой, чтоб впредь неповадно было – все равно на высших аристократах Аррейна, к которым по недосмотру природы относились лорд Уэсли Крейг и леди Бернис Коул, все заживало быстро.

Увы, тогда мама точно со свету меня сживет. Опять заведет любимую песню о замужестве, чтобы поскорее усмирить непокорную дочь и пополнить род Блэкторнов свежей кровью. А мне и без того жизни нет от женихов всех мастей, охочих до титула и Призрачной шпаги Блэкторнов. Один Ричардс чего стоил…

Нет, лучше не провоцировать очередной скандал.

Оставалось только приникнуть к узкой щели, сжать зубы и… смотреть.

Смотреть…

Пара развлекалась вовсю. Я могла видеть не так много, но и этого хватало. Отчетливо белело в полумраке кабинета обнаженное плечо лорда Крейга, на котором сомкнулись пухлые пальчики Бернис. Вдова прижималась к широкой мужской груди, тихо постанывая в такт тяжелому дыханию капитана.

– Ах… Ох… больше не могу, Уэсли! Я уже почти…

– Еще… еще…

Сосед сжал партнершу, уткнулся в округлое плечо со сползшим коротким рукавом. Губы скользнули по женской шее – ниже, ниже – заставляя Бернис выгнуться в крепких объятиях.

– Да, да…

Некстати вспомнилось, как в первые месяцы местное общество гадало, что именно послужило причиной внезапной отставки лорда Призрачной шпаги, незаменимого в королевской гвардии. Ходили слухи, что ранение капитана было… довольно деликатного свойства. Но судя по сбившемуся дыханию и искусанным губам, вдова Коул любовником была более чем довольна.

Фу, гадость какая! Отвратительно!

Но почему-то я не могла отвести взгляда.

Словно почувствовав, что за ними наблюдают, лорд Крейг обнял любовницу еще крепче. И не просто, а как-то… демонстративно, напоказ, чтобы я, замершая за дверью, не упустила ни единой детали. Чтобы разглядела во всех подробностях, как смыкаются на нежной шее леди Коул мужские губы, как срываются с губ леди Коул жаркие стоны, как пальцы капитана сжимают и поглаживают мягкую белую спину в полуспущенном корсете, рождая внутри меня странный отклик. Будто он касался не Бернис, а…

Эфес отцовской шпаги вспыхнул, обжигая пальцы. Я затрясла головой, сбрасывая липкое наваждение. Бред, это какой-то бред! Наваждение, морок, дурманный туман…

Ох…

Пробормотав сквозь зубы проклятие, я отступила в тень. Защитный нагрудник пристроила за шторой, шпагу спрятала в пустую высокую вазу. Пусть лорд Крейг с Бернис делают что хотят, верну отцовские вещи в кабинет позже. Крыло закрою, а маме скажу, чтобы больше не приглашала в дом этих двоих.

– Да, да, да, Уэсли! – раздалось из-за полуприкрытой двери кабинета. – Хорошо, да, так хорошо! А теперь отдай мне все до последней капли!

«Нет, Уэсли, – подумала зло, тише мыши прошмыгнув в низкую дверь для слуг. – Нет. Никогда».

Когда я, пылая праведным негодованием, вернулась в парадную гостиную – после того, как сбросила тренировочный костюм, ополоснулась и привела себя в порядок с помощью молчаливой Мод, привыкшей к выходкам эксцентричной молодой хозяйки, – пение уже сменили танцы. Как раз закончился вальс – счастливые девицы, успевшие расхватать немногочисленных кавалеров, разошлись по залу, пока музыканты перелистывали ноты.

На удивление, среди танцующих обнаружился и лорд Крейг. Вместо голодной вдовушки капитан вел под руку Леллис, незамужнюю старшую дочь леди Эмберли. Девица сияла, точно начищенная монета. А знала бы она, чем буквально недавно занимался ее партнер…

«Быстро же они с Бернис, – мелькнула ехидная мысль. – Видимо, мужские силы у капитана действительно не те».

Но на повороты и сложные па вальса их, впрочем, вполне хватало – судя по довольному раскрасневшемуся лицу леди Леллис, которую кавалер с издевательским почтением передал с рук на руки матери. Еще и поцеловал тыльную сторону ладони на прощание – и это после всего, что двадцать минут назад проделывал этими же губами с Бернис…

Фу!

Леди Эмберли, присевшая в реверансе перед лордом Крейгом, выглядела едва ли не более счастливой, чем сама Лел. Наверное, уже представляла дочь в белом платье и слышала свадебный перезвон колоколов, даже не подозревая о похождениях потенциального зятя. А может, и подозревая – в нашем захолустье все знали обо всех все. Но разве такая мелочь, как Бернис, могла расстроить выгодный союз с лордом Призрачной шпаги? Любовница, как говорится, только укрепляет хороший брак.

Увы, Леллис и ее матери можно было только посочувствовать. Они не первые, кто преисполнился надежды во что бы то ни стало женить перспективного холостяка. Вот только пяти месяцев наблюдений за соседом в естественной среде обитания хватило, чтобы я убедилась целиком и полностью: такие, как лорд Крейг, не женятся. Позабавятся, растравят юную душу ложными надеждами, а потом перейдут к следующей легковерной девице.

Прямо как сейчас. Оставив Леллис, лорд Крейг мгновение спустя совершенно забыл о ней. Оглядел зал в поисках новой партнерши и двинулся прямо к…

Обзор загородила грудь в парадном кителе. Я попыталась отстраниться, чтобы удостовериться, что кузина Эмми не станет очередной жертвой рокового обаяния невыносимого соседа, но не преуспела. Обладатель широкой груди и доставшегося по наследству лейтенантского звания в дополнение к нешуточному занудству обладал редкостной навязчивостью.

– Леди Блэкторн, – лорд Майлз Ричардс поклонился, звякнув кавалерийскими шпорами. – Счастлив, что вы все же сочли возможным украсить своим присутствием этот скромный вечер. Я уже начал волноваться, что не увижу вас сегодня.

– Взаимно, лорд Ричардс, – поморщилась, пряча недовольство за вымученной улыбкой. – Как же я могла пропустить такое веселье?

Весельем это, конечно, можно было назвать лишь с большой натяжкой. Балы я не любила, а бедственное, мягко скажем, состояние Блэк-холла, которым почти пять лет управляли мы с Джаспером, старым адъютантом отца, заставляло считать каждый серебряный ар, коих на один этот ужин ушло как на двухмесячное содержание всего поместья. Но Эммелин Блэкторн, мою кузину по отцу, перебравшуюся к нам до конца сезона, требовалось представить обществу, и мама настояла, что Блэкторнам пора проявить гостеприимство. Так что благодарить за общество лорда Крейга и лорда Ричардса следовало не в меру деятельную родительницу.

Вот и общалась бы с ними сама, раз уж так хотелось!

Не уловивший сарказма лейтенант попытался завладеть моей рукой для поцелуя. Но мне почему-то вспомнились неразборчивые губы лорда Крейга и вкладывать пальцы в протянутую ладонь сразу расхотелось. Пришлось повернуться, делая вид, что маневра лорда Ричардса я не заметила. Тем более настаивать он не стал – и на том спасибо.

До слуха донеслись первые аккорды польки. Лейтенант приосанился и, игнорируя плотоядные взгляды соседних девиц, потянулся ко мне.

– Надеюсь, леди не откажет мне в танце?

– Сожалею, лорд Ричардс… – ускользнула от протянутой руки, бросая короткий взгляд через плечо лейтенанта. Как раз вовремя, чтобы заметить, как лорд Крейг – чтоб ему пусто было! – увлекает в круг мою кузину. За Эмми, как назло, стояла мама, осуждающе кивая головой на ожидавшего ответа лейтенанта. Пришлось исправлять свою невежливость. – Простите, милорд, я неважно себя чувствую. Боюсь, сегодня мне совершенно не до танцев.

В надежде отвязаться от назойливого кавалера прошла вглубь зала, не отводя взгляда от танцующей пары. Все, что со стороны могло показаться милым и ненавязчивым флиртом, который обычно позволяли себе молодые люди во время танцев – рука чуть ниже талии, как будто случайные прикосновения, губы, слегка касавшиеся шеи во время интимного разговора, – вызывало внутри волну жаркой ярости. Какое право распущенный сосед имел заигрывать с доверчивой Эмми, когда еще недавно?.. А кузина, глупая, еще и краснела, когда капитан прижимал ее к себе куда вольнее, чем требовали движения танца.

Ужасно! Недопустимо! Отвратительно!

И если лорд Крейг считает, что я не посмею высказать ему все, что думаю о подобном поведении, он сильно ошибается!

Масла в огонь моего негодования подливала и вынужденная компания лорда Ричардса. Вместо того чтобы найти партнершу посговорчивее, лейтенант, как привязанный, тащился за мной, вызывая раздражение у женской половины зала, обделенной мужским вниманием. И тарахтел, не переставая.

– Андреа, прошу вас, проявите хоть каплю благосклонности. Вы удивительная леди, Андреа. Ваша красота и кроткий нрав глубоко тронули мое сердце. Очаровали, увлекли, заворожили…

В центре гостиной лорд Крейг закружил мою кузину в вихре танца. Я видела на лице Эмми восторженную улыбку. Вот уж кто был очарован, увлечен и заворожен, не подозревая о черном нутре партнера.

– Леди Блэкторн! Андреа!

Я остановилась, оторвавшись от созерцания танцующей пары, и повернулась к лейтенанту. Под моим яростным взглядом тот стушевался, но быстро взял себя в руки, проговорив напыщенно и пылко:

– Андреа, выслушайте меня. Я ведь прошу совсем немногого. Чуточку тепла, капельку внимания, частичку вашего женского очарования. Я хочу всего лишь… всего лишь…

Лейтенант вдруг как-то глупо застыл с открытым ртом.

– Ну что же вы, лорд Ричардс, продолжайте, – вдруг раздался ненавистный насмешливый голос. – Всего лишь титул, родовые земли Блэкторнов и силу Призрачной шпаги, чтобы получить право войти в королевский совет высших лордов, вместо того чтобы нести службу в холодных окопах на передовой. Я ничего не упустил?

Я обернулась – чуть резче, чем хотела бы, – только сейчас обратив внимание, что музыка стихла, танцевальный круг распался, а лорд Крейг с повисшей на его локте Эмми замер за моей спиной.

– Как вы можете так говорить, лорд… простите, не имел чести быть представленным, – довольно неискренне возмутился лейтенант. – А впрочем, после ваших слов, я не уверен, что понятие «честь» здесь уместно.

– Уэсли Крейг к вашим услугам, – усмехнулся сосед. – Капитан личной королевской гвардии. Временно в отставке.

– И лорд Призрачной шпаги, – веско добавила Эммелин. – В седьмом поколении.

Я покосилась на кузину – и когда только успела навести справки? Лорд Ричардс, явно не ожидавший встретить в нашем захолустье вышестоящего военного, да еще и одного из старших лордов, побледнел, но все же нехотя поклонился.

– Лейтенант кавалерии Майлз Ричардс к вашим услугам, милорд.

– Теперь, когда мы познакомились, можем поговорить и о чести.

Лейтенант побледнел еще сильнее. «Разговора о чести» с истинным лордом Призрачной шпаги он со всей вероятностью не пережил бы.

– Прошу прощения, капитан. Мы явно друг друга не поняли. Я всего лишь хотел сказать, что меня совершенно не интересует титул прекрасной леди Блэкторн. Только она сама.

– Что ж, в таком случае могу лишь посочувствовать.

Этой насмешки я вынести не смогла.

– Лорд Крейг, прекратите немедленно! – напустилась на соседа, окинувшего меня наглым взглядом, словно капитан и вправду оценивал незавидные перспективы женитьбы на подобной особе. – Готова поспорить, намерения лорда Ричардса честнее и прозрачнее ваших.

– Так любите спорить? – выгнул темную бровь лорд Крейг.

– Люблю выигрывать споры.

– Что ж, Андреа, вы проиграли. Мои намерения в отношении вас абсолютно прозрачны.

И посмотрел так, что сразу вспомнились бесстыдные губы, целующие белую шею вдовушки Бернис. И я, бесстрашная дочь лорда Блэкторна, густо покраснела.

– Да что вы себе позволяете? – выдавила возмущенное.

– Действительно, – поддержал слегка воодушевившийся лейтенант. – Мои намерения в отношении очаровательной леди Блэкторн…

– Не интересуют никого из присутствующих, включая саму Андреа, – оборвал лорда Ричардса капитан. – О чем она вам, несомненно, сообщит сама, если вы сделаете хоть одну паузу в вашем бесконечном монологе. Можете не сомневаться. Вы не первый и не последний. Очаровательная леди Блэкторн славится умением высказывать людям все, что о них думает. И не стесняется прямо говорить «нет».

– Поразительная наблюдательность, милорд, – ядовито выплюнула я. – Хотите прямоты? Вот она. На этом вечере вам больше не рады.

– Энди, – прошипела кузина, глядя на меня большими глазами.

Но я была непреклонна.

– Мне не нужна помощь, лорд Крейг. А вот вам не помешает умерить пыл и осознать, что далеко не каждая девушка готова пасть, сраженная вашим обаянием. Или вы, храбрый капитан королевской гвардии и лорд Призрачной шпаги, способны одерживать победы только в постели? На другие подвиги сил не хватает? Впрочем, если ваша шпага настолько же остра, как ваш ум, неудивительно, что король отослал вас прочь.

Майлз Ричардс закашлялся.

Уэсли Крейг… рассмеялся.

– Вы меня плохо знаете, Андреа.

– О вас я знаю достаточно. Уходите.

Не сводя с меня взгляда, он поклонился – сначала мне, потом Эмми.

– Хорошего вечера, миледи. Леди Эммелин, вы не откажетесь проводить меня? Боюсь заблудиться и случайно забрести не в то крыло.

– Наглый! Противный! Самовлюбленный! Заносчивый! Распущенный! Беспринципный! Невыносимый! Тип!

На последнем слове я сделала резкий выпад вперед, протыкая воображаемой шпагой грудь манекена, на месте которого представляла несносного соседа, испортившего и без того не самый приятный вечер. Манекен, привычный к подобным надругательствам, молча стерпел удар. Он вообще отличался завидным спокойствием и философским смирением.

В отличие от меня.

– Как можно вести себя настолько… настолько!.. Слов нет, чтобы описать глубину моего возмущения! – высказала набитой тряпками голове, перехватывая иллюзорную рукоять для нового «удара». – Прийти в чужой дом, предаться страсти с известной на всю округу ш… женщиной легкого поведения, увиваться за каждой юбкой? И Эмми тоже хороша…

Ненадолго оторвавшись от избиения манекена, тревожно выглянула в окно. Сад, за которым я наблюдала, был пуст. На главной аллее темнел, удаляясь, силуэт экипажа лорда Крейга – надо же, уехал наконец-то. Эмми в тени кустарников тоже не оказалось.

– И зачем было вызываться провожать наглого соседа и ворковать почти полчаса в розарии наедине? – проворчала, высматривая и не находя среди деревьев светловолосую фигурку в розовом платье. – Что за упрямое желание идти наперекор старшим? Слышала же, что я говорила о лорде Крейге – и все равно пошла за ним в сад, точно привороженная. Да еще шепталась, улыбалась и хихикала, позволяя лорду всякие вольности. Хорошо, что никто из гостей не заметил, а то вечер мог бы закончиться знатным скандалом.

Ох, и получит же она у меня! И лорд Крейг тоже! Нет, лорд Крейг – особенно!

Резкий выпад – тот, что мы сегодня полвечера отрабатывали с Джаспером, – и иллюзорная шпага вошла точно в сердце, обозначенное на манекене неровным чернильным кругом.

– Вот так, – я постучала пальцем по отметке. – Будете знать, лорд Крейг, как забавляться с приличными леди!

Манекен, разумеется, не ответил – на девичьи страдания ему всегда было плевать. Да и наглого соседа вряд ли задели бы мои слова. Он и укол в сердце едва ли почувствовал бы – не уверена, что у таких, как он, этот орган вообще был. Точно, надо бить ниже. Ударить по самолюбию, чтобы уж наверняка на Бернис сил не хватало…

Подумала – и сразу же проверила на практике, развернувшись вокруг себя и направляя воображаемое острие в область чуть пониже живота манекена.

«Получите, лорд Крейг!»

В этот триумфальный момент дверь распахнулась, и в спальню впорхнула Эмми. Румяная, сияющая, благоухающая цветочными духами, в воздушном бальном платье из нескольких слоев легчайшего шифона, кузина закружилась, словно подхваченное ветром облако розовых лепестков.

Я безжалостно оборвала ее счастливый танец, схватив за плечи и усадив на край кровати.

– О чем ты только думала? – напустилась, чувствуя, что обязана как старшая (а я была старше на целых десять месяцев) оградить кузину от глупостей. – Провести полчаса наедине с мужчиной – да еще с таким, как лорд Крейг! Неужели не понимаешь, чем это могло обернуться?

– А обернулось самым приятным разговором за этот ужасный вечер, – не осталась в долгу Эмми. – Если бы не лорд Крейг, я, наверное, умерла бы от скуки. Ведь ты, предательница, вместо того чтобы составить мне компанию, пряталась неизвестно где. А я была вынуждена весь вечер врать тетушке Шерилин, что видела тебя совсем недавно, ты просто на секундочку отлучилась – за лимонадом, за платочком, за ночной вазой.

– Зубы мне не заговаривай! – не оценила шутки я. – Лорд Крейг – неподходящая компания для приличной девушки. И отвратительная партия для брака, если ты на это надеешься. Жених, которого перед церемонией придется вытаскивать из чьей-нибудь постели, совершенный к… – Эмми нахмурилась, скрестив на груди тонкие руки. Ругательств она не одобряла. – В общем, так себе жених. Лучше обходи его стороной.

– Ошибаешься, он не такой, – возразила кузина. – Просто одинокий.

– Конечно-конечно! Одинокий, как блоха на дворовой собаке! Ты просто плохо его знаешь. А я за последние месяцы узнала о нем все.

– Значит, ты должна была понять, что лорд Уэсли умен, красив и обходителен. И у него есть своя Призрачная шпага, – безжалостно добавила кузина. – И кстати, говорят, что она очень даже длинная. И крепкая.

– Да хоть две! Хоть дюжину! – вспылила в ответ. – Все равно он ужасная партия. И человек он г… отвратительный!

– Ты так злишься, будто ревнуешь.

– Я? Ревную? Да он тебя явно заразил острой умственной недостаточностью! Мне совершенно наплевать, с какой распутной вдовушкой он зажимается под кустом. Я за тебя беспокоюсь.

– А лучше бы думала о себе и о бедной тетушке Шерилин. Она уже совершенно отчаялась найти тебе хорошую партию – всех приличных молодых лордов распугиваешь своим поведением.

– Приличных? Ха! Да приличных молодых лордов в нашей глуши отродясь не водилось, Эм! Все приличные… сама знаешь где. А остальные… Уверяю тебя, твой ненаглядный лорд Уэ-эсли, – передразнила кузину, – на следующем же приеме совершенно позабудет о тебе и начнет увиваться вокруг другой девицы.

Эммелин Блэкторн хитро прищурилась.

– Спорим, что лорд Уэсли Крейг придет со мной на Зимний королевский бал? Да-да, на тот самый Зимний королевский бал, куда приходят исключительно с серьезными намерениями.

От изумления я чуть на пол не села.

Ладно, ужины и вечера танцев, которые местные аристократы устраивали друг для друга в отсутствии других развлечений, но королевский бал? Да еще и Зимний, где, как известно, заключается самое большое количество помолвок за весь сезон. Приглашение на Зимний бал, сделанное незамужней девице, фактически приравнивалось к обручению. И даже такой беспринципный тип, как лорд Крейг, вряд ли рискнет представить королю свою избранницу, не сделав той в конце вечера положенного предложения.

– Эмми, – уточнила осторожно, – ты вообще понимаешь, что говоришь?

Кузина решительно кивнула.

– Ты же любишь спорить, – фыркнула она с фамильным блэкторновским упрямством. – Давай! Лорд Крейг и я будем вместе на Зимнем королевском балу. Спорим?

Она вытянула вперед изящную ладошку.

– Ну уж нет. – Я для верности спрятала руку за спину. – Совесть не позволяет. Это как у ребенка конфетку отобрать – ты все равно ни при каких обстоятельствах не выиграешь.

– Ставлю любимую сапфировую брошку.

– Нет, Эм. К тому же я не спорю на материальные вещи.

– Говори тогда, чего хочешь.

– Хочу… – Я задумалась на мгновение. Шансов выиграть у Эмми не было – ни одного. Так что и просьба должна была быть пустяковой. Но такой, чтобы желание спорить отбила надолго. – Хорошо, если ты, Эммелин Блэкторн, проиграешь, то три месяца не сможешь произносить имя лорда Уэсли Крейга. Выкручивайся, как хочешь, хоть на «вы-знаете-кто» заменяй. Вот умора будет! Специально буду лично приглашать его на каждое мероприятие, чтобы посмотреть, как ты позоришься.

А что, убью двух зайцев разом. И Эмми придется из кожи вон лезть, чтобы подобрать приличное обращение, и сосед окончательно убедится, что в доме Блэкторнов ему совершенно не рады. Глядишь, забудет дорогу в Блэк-холл.

Или еще лучше – Эмми откажется от спора. Вот прямо сейчас откажется.

Кузина вспыхнула, но руку не убрала.

– Ах так? Ну хорошо! Но если ты, Андреа Блэкторн, проиграешь, то согласишься выйти замуж за первого же одобренного тетушкой Шерилин лорда, сделавшего тебе предложение! Никаких больше отговорок – этот хромой, этот тупой, этот скоро будет лысый. Замуж, и точка.

Больше всего на свете в этот момент хотелось с возмущением закончить этот странный спор, зашедший слишком далеко. Условие Эммелин было абсолютно неприемлемым. Но…

«Она все равно не выиграет, – шепнул коварный внутренний голосок. – Терять-то нечего».

Я крепко сжала руку кузины.

Глава 2

Лорда Уэсли Крейга я невзлюбила со второго взгляда.

С первого, украдкой брошенного почти пять месяцев назад, он, стыдно признаться, показался мне привлекательным.

Статный шатен с идеальной выправкой, на котором дорогой фрак смотрелся столь же естественно, как и гвардейская форма, лорд Крейг умел производить впечатление. Породистое лицо, зачесанные назад волосы, небрежно расстегнутая у ворота белоснежная рубашка, родовой перстень на безымянном пальце. И, конечно же, отполированный и украшенный драгоценными камнями эфес Призрачной шпаги, однозначно указывающей на принадлежность хозяина к старшим лордам.

Я хорошо помнила нашу первую встречу в Эмберли-холле. Молодой капитан, притягивавший всех без исключения юных и не очень леди, собравшихся на весеннем балу, скучающим взглядом скользил по гостям, а я, с трудом отбившаяся от навязчивого столичного ухажера Джайлза Уэйда, обремененного долгами, лысиной и лишним весом, спешила к матери. Мы замерли на мгновение на противоположных концах бального зала, не сводя друг с друга глаз, пока танцующие пары не разделили нас. Последний раз я видела соседа лет пятнадцать назад – еще до того, как Крейг-старший отослал сына на учебу в столицу, до войны, до смерти его родителей и моего отца. Я тогда была совсем девчонкой, мало интересовавшей высокого, худого и довольно нескладного подростка, чья голова была забита переездом, мечтами о столичных девушках и предстоящей встречей с королем. Даже удивительно, каким мужчиной он стал.

Ох…

Лучше бы я была осторожнее с любопытными взглядами и вспыхнувшей искрой интереса. У матушки на такое глаз был наметан. Через четверть часа вдовствующая леди Блэкторн вызнала о молодом лорде Уэсли все – от звания, положения при дворе и годового дохода до состояния старинного паркета в Крейг-холле и поголовья скота на фамильных пастбищах – и моментально воспылала бурным восторгом.

Лорд Крейг был сразу заочно назначен мне в мужья – ни его, ни меня, разумеется, не спросили. Ничего нового – до капитана матушка уже перебрала всех хоть сколько-нибудь подходящих холостяков западных провинций Аррейна и с десяток заезжих лордов, возвращавшихся с приграничных территорий или, наоборот, следовавших на позиции. Охотников за Призрачной шпагой в наших краях появлялось много – клинок Блэкторнов считался особенно крепким и твердым. Отец немало рассказывал мне в детстве о его силе – в бою он стоил двадцати, а Призрачный щит мог растянуться на добрую сотню метров.

Короткого разговора обычно хватало, чтобы понять о потенциальных женихах все. Половина видела в браке лишь способ упрочить собственное положение. Другие надеялись, что владение Призрачной шпагой поможет избежать передовой – хоть активные боевые действия на границе уже давно перешли к затяжной позиционной войне. Были лорды втрое старше меня и даже пара безусых юнцов, за которых разговоры о женитьбе вели их суровые матери. Одни искали сиделку, другие – способ погасить долги или попасть в Королевский совет лордов. Кто-то просто жаждал войти в семейство Блэкторнов и как можно скорее продолжить со мной наш угасающий род. Большинство претендентов были ужасающе скучны, обладали целым ворохом недостатков и признавали лишь одно мнение – свое собственное. И никто – никто! – и не подумал поинтересоваться мной, моими увлечениями, интересами, планами на жизнь и требованиями к будущему супругу.

Но главное – и это я могла сказать со всей точностью – ни один из потенциальных женихов не был достоин Призрачной шпаги Блэкторнов. Глубинное знание стучало в висках в такт биению сердца – «не тот», «не тот». Даже если бы я согласилась на брак, шпага не откликнулась бы. Она уже выбрала нового хозяина после гибели полковника Роула – вот только ни генералам, ни королю такого не предъявишь…

А потому мысль о женихе, владевшем собственной Призрачной шпагой, на секунду увлекла меня своей простотой и притягательностью. Лорд Крейг знал меня и отца, не казался таким уж плохим – разве что самовлюбленным, да и то самую капельку. Может, и правда, стоило присмотреться получше?..

Но потом он раскрыл рот. Не со мной – с хозяином вечера старым лордом Ареном Эмберли, майором в отставке Эриком Бенсоном, лордом Толли и отвергнутым мною толстяком Джайлзом Уэйдом. Мужчины курили сигары на открытой веранде, куда я, еле отвязавшись от матушки, выскользнула с боковой галереи, чтобы немного подышать свежим воздухом.

Я бы не стала подслушивать – если бы не «Блэкторн», промелькнувшее в монологе лорда Уэйда.

– Блэкторн? – повторил низкий голос, принадлежавший, как я сразу же догадалась, лорду Крейгу. – Та самая?

– Дочка полковника Роула, – подтвердил Уэйд. – Ваша соседка, если не ошибаюсь, Уэсли.

Я притаилась, спрятавшись за ближайшей цветочной кадкой. Место было выбрано стратегически – пятерка лордов оказалась прямо надо мной. Нас разделяла лишь густая зелень благоухающего кустарника и высокие деревянные перила.

– Как по мне, Блэкторн – выгодная партия. Огромные охотничьи угодья, лесозаготовительная фабрика. Призрачная шпага, опять же.

– Не уверен, что все это входит в приданое, – возразил майор.

Но несостоявшийся жених лишь отмахнулся, затянувшись сигарой.

– Пустяки, Эрик. Если надавить, вдова полковника пересмотрит брачный контракт. В конце концов, единственной дочери уже двадцать один, а очередь из женихов на пороге Блэк-холла не стоит.

Не сдержавшись, чихнула – то ли от пыльцы, то ли от дыма сигар, но больше от раздражения. Конечно, не стоит! Потому что ноги таких, как Уэйд, не переступит порог моего дома! Я бы к нему и сегодня не подошла, если бы матушка не настояла.

– Говорят, у девчонки ужасный характер, – подбросил несколько поленьев в огонь моего возмущения лорд Толли. – Особа, мягко говоря, себе на уме. Шерилин предлагала свести ее с моим старшим сыном, но я отказался. Земли Блэкторнов, конечно, хороши, но такая невестка…

– Это поправимо. Любую норовистую кобылку можно объездить, вам ли, конезаводчикам, этого не знать. Крепкая мужская рука – и девочка станет шелковая. Родит наследников, а потом пусть живет себе в этой… – он явно хотел сказать «глуши», но передумал, не рискнув задирать нос перед местными лордами, превосходящими Уэйдов и по состоянию, и по положению, – в своем чудесном поместье, пока я буду строить успешную карьеру в столице.

– Ну и зачем тогда жениться? – скучающим тоном поинтересовался лорд Крейг.

Уэйд фыркнул.

– Уж точно не ради ублажения строптивой девицы и задушевных бесед у камина. Фигурка у дочки Блэкторна, конечно, весьма ничего, но расплачиваться за краткое удовольствие выслушиванием многочасовых претензий и капризов – увольте.

– С таким подходом лучше вообще отказаться от поиска невесты. Я вот так и сделал. Слишком много хлопот.

Мужчины согласно хохотнули.

– Жаль, что я не услышал подобный совет в свое время, – затянулся сигарой лорд Эмберли, пряча в пышных усах усмешку. – Сэкономил бы немало драгоценных нервов. Леди моя та еще… пила.

– Потому-то я и не рвусь в брак. К счастью, жену можно легко заменить. Для того чтобы вести хозяйство, есть управляющий, проводить время приятнее в хорошей дружеской компании, а для удовольствия существуют женщины, всегда согласные разделить с мужчиной постель, а не фамилию.

– Слышал, Уэсли, вы уже нашли подходящую… особу, – поинтересовался майор. – Леди Дрю рассказывала, что на днях навестила вас в Крейг-холле. Не правда ли, она крайне изобретательна? И даже не так уж стара. Впрочем, в данном вопросе опыт женщину только красит.

– Пожалуй, соглашусь, – кивнул капитан. – Мелисса довольно талантлива. Не слишком искусна, конечно, но на первое время сойдет. Спасибо за рекомендацию, Эрик, без тебя, боюсь, пришлось бы потратить немало времени для поиска подходящей кандидатки.

– Да вы, я смотрю, эстет, лорд Уэсли, – усмехнулся лорд Уэйд. – Изобретательная, не слишком старая, но очень опытная. С таким набором требований для любовницы неудивительно, что вы отказались от поисков жены. Супругу поменять сложнее – даже если она совершеннейшее бревно.

От грубого намека я дернулась так, что плечом едва не сбила кадку. Куст обиженно тряхнул ветвями, осыпая меня пыльцой. В носу защекотало.

– А я слышал, что офицеры предпочитают молодую кровь, – ехидно вставил лорд Толли. – Так что, может, все-таки обратишь внимание на строптивую Блэкторн и перестанешь мучить Мелиссу по пять часов в день?

Я изо всех сил зажала рот и нос руками, чтобы не чихнуть. «Обратить внимание на Блэкторн»? Ну уж нет! Я не какая-то там Мелисса Дрю, чтобы считать за честь служить постельной грелкой высокородному капитану.

На мое счастье, в этом вопросе мы с лордом Крейгом – пусть последний и не подозревал о моем присутствии – придерживались сходного мнения.

– Спасибо, но, пожалуй, воздержусь. Я не готов тратить время на обучение неопытной девицы, из которой даже непонятно, выйдет ли толк. Чего доброго, заставят потом жениться.

Я замерла, не зная, радоваться мне или обижаться. А нос, как назло, чесался все сильнее.

– Дело твое, Уэсли, – пожал плечами майор. – Если что, обращайся, сведу тебя еще с кем-нибудь. В западных провинциях достаточно вдов старших лордов.

– Непременно.

Над головой послышались шаги, шуршание ткани и скрип дверных петель – выкурив по сигаре, лорды разошлись, чтобы вернуться к напиткам и танцам. Сжавшись под кадкой с отвратительно пахучим кустарником, я изо всех сил сдерживалась, чтобы не чихнуть, выдав себя перед мужчинами, столь возмутительно и нагло обсуждавшими порядочных женщин. Ну ладно леди Дрю – о ней, положим, и до сегодняшнего дня ходили не самые лестные слухи. Но леди Эмберли. И я…

Возмущение, поднявшееся в душе, выплеснулось наружу громким и звонким чихом – хорошо хоть секунду назад хлопнула дверь, давая понять, что в саду я осталась одна. Уже не скрываясь, выбралась из-под куста и отряхнула волосы и плечи от желтоватой пыльцы. Чихнула еще раз. Потянулась к глазам, чтобы совершенно неженственно вытереть кружевным рукавом выступившие слезы.

– Может, воспользуетесь этим? – раздался сверху насмешливый голос. – Впитывает намного лучше.

Я вздрогнула, оборачиваясь. На веранде, облокотившись на перила, стоял лорд Крейг, протягивая мне белоснежный носовой платок. И насмешливая улыбка, игравшая на его губах…

Вне всякого сомнения, он догадался о подслушанном разговоре. И, конечно же, не упустил возможности поиздеваться.

«А как же ваши хваленые принципы, лорд Крейг? – захотелось спросить, глядя прямо в наглые серые глаза. – К чему эти долгие взгляды, если у вас наверняка нашлись бы занятия поинтереснее, чем утирать слезы абсолютно не интересной вам леди? И неужели не страшно оставаться наедине с незамужней девицей, раз вы так дорожите собственной свободой? Если кто-то застанет нас вдвоем…»

Глаза защипало. Нос зачесался с утроенной силой. В таком состоянии обвинения в лицо несносному соседу я могла разве что чихнуть, а это было бы уже как-то совсем неприлично. И потому, не придумав ничего лучше, я, зажав рот и нос руками, позорно сбежала, пока меня и вправду кто-нибудь не заметил.

Умывалась и припудривалась долго и тщательно, отчаянно оттягивая время, когда пришлось бы снова возвращаться в бальный зал. Не хотелось видеть Джайлза Уэйда, о котором за десять минут подслушанного разговора я узнала достаточно, чтобы раз и навсегда пресечь любые разговоры о замужестве. Не хотелось ловить на себе взгляды гостей и объясняться с мамой за неподобающий внешний вид и испачканное пыльцой платье. А сильнее всего не хотелось встречаться с лордом Крейгом.

Обычно я за словом в карман не лезла, но тогда совершенно не представляла, как вести себя с ним. Извиниться за невольно подслушанный разговор или сделать вид, что ничего не случилось? А то и вовсе потребовать извинений у него – за «непонятно, выйдет ли толк» и «заставят потом жениться». Да еще и платок этот, и цветущий куст, и насмешка в серых глазах, от одного воспоминания о которой все внутри сжималось – то ли от гнева, то ли от смущения.

Нет, положительно, лучшим вариантом было бы не встречаться. Но мечтам не суждено было сбыться. Уэсли Крейг, вместо того чтобы присоединиться к почтенным лордам в малой гостиной за выпивкой и игрой в карты, обнаружился в бальном зале. В компании моей матушки.

Леди Шерилин, чрезвычайно довольная возобновленным знакомством с молодым хозяином Крейг-холла, оживленно жестикулировала – не иначе как расписывая мои многочисленные достоинства. Лорд Крейг слушал внимательно, не прерывая бесконечный монолог моей матери. Но глаза – эти его серые глаза! – выдавали все, что он думал о «заманчивом» предложении жениться на наследнице Блэкторнов. Особенно после того, что произошло между нами на веранде…

Я почувствовала, как к лицу прилила кровь. Коснулась ладонями щек, чтобы успокоить жар, и поймала на себе насмешливый взгляд лорда Крейга. Капитан выразительно изогнул бровь, будто намекая, что прекрасно понимает, о чем я подумала…

Нахал!

– Андреа, – обернувшись вслед за лордом Крейгом, махнула мне рукой мама. – Прошу, подойди.

Несколько пар глаз повернулись в мою сторону, так что отказываться было поздно. Медленно-медленно я двинулась к матери, отчаянно надеясь, что за долгую минуту кто-нибудь – да пусть даже отвратительный лорд Уэйд – успеет заметить меня и пригласить на танец, позволив избежать неловкого знакомства. Увы.

Заметив, с какой неохотой я шла навстречу потенциальному жениху, мама взяла дело в свои руки. Буквально – поймала меня за запястье и притянула ближе, заставив встать лицом к лицу с лордом Крейгом, которого явно забавляло мое смятение.

– Лорд Уэсли, – чопорно проговорила матушка. – Позвольте представить вам мою дочь, Андреа. Андреа, познакомься с лордом Уэсли Крейгом, сыном генерала Оливера. Впрочем, это не первая ваша встреча. Как-никак, мы соседи, пусть вы, лорд Уэсли, очень давно не были дома.

– Вы правы, леди Шерилин, это не первая наша встреча, – с намеком ответил лорд, подхватывая мои пальцы с желтоватыми следами пыльцы на тонком кружеве перчатки. – Леди Андреа, рад знакомству.

Горячее дыхание пощекотало кожу.

– Взаимно, лорд Крейг, – сквозь зубы выдавила я. – Взаимно.

Очарование молодым капитаном, зародившееся внутри в первое мгновение, когда мы встретились взглядами в бальном зале, развеялось, точно его и не было. Я злилась, не понимая толком на что, и это делало каждую секунду в компании лорда Крейга невыносимой.

– Прошу, – так и не выпустив моей руки, он кивнул в сторону пар, выстраивавшихся для нового танца. – Вы ведь этого так хотели, что не побоялись даже цветущей золотянки.

И улыбнулся. Снисходительно, с какой-то скрытой жалостью улыбнулся – как будто я была одной из отчаявшихся провинциальных девиц, жаждущих потанцевать хоть с кем-то.

Это было уже слишком.

– Я плохо себя чувствую, милорд. Прошу меня простить.

– Андреа, – тихо шепнула матушка, но я была непреклонна.

Вежливо, но твердо убрала руку с широкой ладони. Капитан препятствовать не стал, выпустив мои пальцы.

– Желаю скорейшего выздоровления. Что до вальса, не расстраивайтесь. – Он наклонился, ловко вписывая свое имя на пустую страницу бальной книжки. – В другой раз. Леди Шерилин, леди Андреа.

«Ну уж нет, – твердо решила я. – Другого раза не будет».

Избегать новой встречи удавалось почти две недели. Я тщательно следила за перемещениями соседа – Мод с ног сбилась, вылавливая в Вестхилле, куда слуги окрестных поместий приезжали за продовольствием, малейшие крохи сплетен о лорде Крейге. И если где-то ждали молодого капитана к ужину, я старалась отказаться, сославшись на женские недомогания.

Тогда лорд Крейг взял за правило появляться в самых неожиданных местах, заставая врасплох. Обед с девицами Эмберли. Прогулка по Вестхиллу. Воскресное утро в городской церкви. Конная прогулка вдоль реки, разделявшей владения Крейгов и Толли. Это могло бы напоминать ухаживания, если бы я не знала, что скрывалось за интересом лорда Крейга на самом деле.

Азарт. Уязвленная гордость.

И… пустота.

Лорд Уэсли Крейг ничего ко мне не чувствовал.

Но у всех на глазах продолжал вести себя так, словно был искренне увлечен мною. Будто специально проверял на прочность, ожидая ответного шага. В сером взгляде то и дело мелькал насмешливый вопрос «когда?» и уверенность, что я уступлю – не сегодня так завтра. Кажется, капитан, несмотря на приличный боевой опыт, не слишком привык к долговременной осаде.

Я же… Стыдно признаться, но я с не меньшим азартом втянулась в эту игру, наотрез отказываясь сдаваться. Отмалчивалась, избегала танцев, упрямо ссылаясь на дурное самочувствие и золотянку. И подарки бы отсылала, если бы не мама.

Вот надо же было выдумать – прислать с посыльным полдюжины батистовых платков с вышитыми инициалами А.Б.

«Не забывайте об обещанном вальсе, – гласила записка. – С пожеланиями скорейшего выздоровления, У.К.»

Намек я уловила. А вот мама – нет. Даже хотела пригласить соседа на обед, и отговорить ее удалось лишь чудом.

«Спасибо вам, капитан, за подарок и неоценимую услугу!»

О том, что лорд Крейг появится на вечере у лорда Толли, куда мы с мамой были приглашены заблаговременно еще в конце зимы, я, конечно, знала. Во всяком случае, догадывалась – мужчины сумели найти общий язык еще во время бала в Эмберли-холле. Я надеялась, что затеряюсь в суете бального зала среди других юных особ. Для маскировки надела воздушное нежно-розовое платье того отвратительного оттенка, который отчего-то любили все незамужние девицы.

Не помогло.

– Леди Андреа.

Я неохотно подняла голову, встречаясь взглядом со злодейскими серыми глазами. Сердце совершило неприятный кульбит, ухнув куда-то в желудок.

– Лорд Крейг.

«Уйдите, пожалуйста, уйдите», – проговорила мысленно, надеясь, что во мне внезапно пробудятся способности заклинателя разума и несносный сосед испытает непреодолимое желание оставить меня в покое.

Куда там.

– Вы выглядите намного лучше, несмотря на то, что розовый – совершенно не ваш цвет. Должно быть, золотянка уже отцвела?

Вот что ему стоило промолчать?

– Этот цвет называется пыльная роза, милорд, – ответила сердито. – А золотянка в наших краях цветет до середины лета.

– Ничего, с приглашением на пикник я подожду, – обаятельно улыбнулся сосед. – Вы позволите? В бальном зале цветущего врага чувствительных носов не замечено. Лично проверил.

И протянул руку – недвусмысленно приглашая меня на танец. У столика с напитками завистливо ахнула дочь лорда Толли, только-только подходящая к брачному возрасту.

«А я ведь собиралась избегать его…»

Упрямо тряхнула головой – Блэкторн я или кто? Как решила, так и сделаю.

– Простите, милорд, но вынуждена отказать. Я… – Лорд Крейг кивнул на висящую на запястье бальную книжку, куда еще в день нашей первой встречи вписал свое имя, намекая, что аргумент «занята» принят не будет. – Очень устала.

Улыбка чуточку померкла.

– Нет смысла набивать себе цену, леди Андреа. Такие игры вам не идут. Да и я не гончий пес, живущий ради охоты на строптивую дичь. Давайте обойдемся без притворных «не хочу» – ваш интерес ко мне очевиден. Прошу. Обещаю рассказать все, что вы так жаждали узнать на веранде.

Я отшатнулась, гневно сверкнув взглядом.

– Вы ошибаетесь, милорд.

– Я видел, как вы смотрели на меня на балу в Эмберли-холле, – темная бровь иронично изогнулась. – Как искали в толпе, ловили каждое движение. Опыт позволяет мужчине легко считывать подобные знаки.

– А вы, стало быть, опытный мужчина, милорд?

– Да, – не моргнув глазом, ответил капитан. – Скажу прямо, для вас, леди Андреа, в этом есть только плюсы. Я знаю, чего хочу от жизни и от женщин. И могу многому научить такую маленькую бунтарку, как вы.

В сером взгляде отчетливо читалась снисходительная насмешка. И это задело куда сильнее, чем хотелось бы. Так пресыщенные жизнью столичные франты смотрят на юных провинциалок, считая, что те в своем захолустье настолько изголодались по мужскому вниманию, что готовы кинуться на шею первому предложившему. Я видела у него подобный взгляд уже не впервые…

Да что он возомнил о себе, этот лорд Крейг? Какое имел право вести себя так, как будто я, дочь полковника Блэкторна, была одной из его продажных любовниц?

Ну уж нет!

– Что ж, милорд, – твердо проговорила, глядя в наглые серые глаза, – я тоже буду с вами честна. Я прекрасно слышала все, что вы говорили о женщинах и браке. И скажу прямо: любое общение с мужчинами, подобными вам, вызывает у меня отвращение. Я леди, лорд Крейг, и не собираюсь заменять вам управляющего, друзей или, упасите боги, любовницу. Ваши взгляды, да и вы сами, мне глубоко противны. А потому попрошу более не искать со мной встречи.

Я гордо вздернула нос, абсолютно уверенная, что сказанного достаточно, чтобы раз и навсегда избавиться от общества невыносимого соседа – или хотя бы свести наше общение к необходимому минимуму. На предыдущих навязчивых ухажеров такое действовало безотказно. Джайлз Уэйд, например, уехал не попрощавшись.

Вот только на капитана Крейга мои слова не произвели нужного впечатления. Наоборот, в серых глазах промелькнула какая-то хитрая искра, которая мне совершенно не понравилась.

– Отвращение и злость, леди Андреа, очень далеки от равнодушия. Судя по тому, с каким упорством ваша горничная интересовалась мной и моими делами, вы не слишком-то честны с собой в отношении собственных чувств.

Щеки вспыхнули.

– Да с чего вы взяли, что вы мне интересны? – вспылила я. – Мне на вас…

– Чихать? – с усмешкой подсказал лорд.

– Плевать.

– Этого вы, к счастью, пока не делали. И не смотрите так, будто вот-вот исправите упущение.

– Мне на вас метафорически плевать. Если вы, конечно, знаете такое слово.

– В самую душу попали. – Капитан картинно дотронулся до груди на уровне сердца. – Одним метким плевком. Бессердечная.

И потянулся вперед, будто хотел прикоснуться ко мне.

Я замерла. Пальцы правой руки сжались, словно охватывая рукоять несуществующей шпаги. Кожу под тонкой кружевной перчаткой закололо. Такого не было давно – за годы изнурительной практики с Джаспером я научилась держать себя в руках. Но стоило появиться лорду Крейгу…

Усилием воли я усмирила вскипевшую от негодования кровь Блэкторнов.

– Идите за утешением к своим друзьям, милорд. Уверена, они помогут вам найти ту, что излечит нанесенную мной душевную рану.

– А я так надеялся на вашу благосклонность. Ночами не спал, думал о вас.

– Зря надеялись. Повторюсь, вы мне неинтересны.

– Ни капельки?

– Совершенно.

– Жаль, – без капли досады пожал плечами капитан. – Когда вы передумаете, леди Андреа, может быть уже поздно.

– Не передумаю, – бросила я в широкую спину. – Не передумаю.

«Не передумаю. Не передумаю. Не передумаю».

Я повторяла это раз за разом, когда сталкивалась с лордом Крейгом – у соседей, во время прогулок по Вестхиллу, на представлениях гастролирующего театра, в конце весны ненадолго осветившего модными столичными постановками нашу провинциальную жизнь. Кляла последними словами золотянку, цветущую до самой середины лета, всякий раз невольно вспоминая отложенный вальс и приглашение на пикник. Придумывала гневные отповеди, одна острее другой, на случай, если капитан вдруг решится вновь подойти и пригласить на танец.

Но он не подходил.

Казалось бы, вот он, повод для радости. Можно было успокоиться, признать победу и перестать наконец выискивать лорда Крейга взглядом, ежесекундно ожидая какого-нибудь подвоха. Но с каждым днем сосед все сильнее занимал мои мысли. Я не понимала его, совершенно не понимала. Зачем было так настойчиво искать моего внимания, чтобы потом подчеркнуто держаться в стороне?

И ладно бы, если он нашел другой объект интереса, но нет! Всякий раз, когда мы оказывались рядом, я буквально кожей чувствовала его насмешливый взгляд, от которого невольно бросало в дрожь, а шпага сама просилась в руку.

Что это было? Провокация? Случайность? Непонятная игра?

Я не знала.

Устав от раздражающей неопределенности, я подошла к соседу сама. Вернее, хотела подойти – потому как меня опередили.

– Бесстыжая, вульгарная, падшая женщина!

– На себя посмотри, облезлая треска!

С огромным опозданием влетев в бальный зал здания городского собрания, где высший свет западного Аррейна собрался, чтобы отметить годовщину восшествия на престол его величества Готфрида Второго, я застала лишь самое окончание скандала. Как пересказали чуть позже более удачливые зрители, леди Мелисса Дрю, которую за глаза называли официальной любовницей лорда Уэсли Крейга, встретила того под руку с леди Бернис Коул, особой не менее свободных нравов, чем сама леди Мелисса, и устроила некрасивую сцену. Ходили слухи, что даже имел место удар веером, но кому именно досталось – капитану или Бернис, я так и не поняла.

Я бы на месте леди Дрю выбрала мишенью лорда Крейга. Мне-то хорошо было известно его пренебрежительное отношение к женщинам, и этот случай стал еще одним аргументом в копилку моей нелюбви к заносчивому соседу.

Подходить к лорду Крейгу не стала, дабы не стать причиной нового витка скандала. В голове созрел другой план, как можно вызвать соседа на серьезный разговор и выяснить все между нами раз и навсегда. Чем я незамедлительно и воспользовалась, прислав капитану подарок.

Хороший подарок. Со смыслом.

Даже здоровьем рискнула ради такого дела – закрыв нос и рот платком и надев самые длинные и плотные перчатки, съездила в лес и нарвала целую корзину золотянки. Остальное – высушивание, заваривание и приготовление настоя – поручила Мод, не страдавшей весенним насморком. Горничная покосилась на меня с подозрением – для чего вдруг юной девице потребовалось лекарство против мужского бессилия? Но я за то и любила Мод, что та отличалась поразительным терпением и неболтливостью. Служанка и отнесла маленькую баночку настоя и короткую записку в Крейг-холл – никому другому я подобное не доверила бы.

Невинная, в общем-то, шалость – в детстве мы с Эмми, охочие до споров и розыгрышей, проделывали и не такое. Не более чем колкий намек на леди Дрю и возможные трудности во взаимоотношениях с любовницей. Но лорд Крейг, кажется, понял все превратно.

Он первым заметил меня на прогулке в Вестхилле. Заметил – и по-военному размашистым шагом направился прямо ко мне. Зрелище, надо признать, было устрашающее – у меня аж дрожь пробежала по телу. И смотрел он так…

Я мгновенно пожалела и об отправленном подарке, и о желании поговорить. Слова, что я почти месяц готовила в голове, испарились, оставив лишь растерянность и пустоту. Но отступать было некуда.

– Лорд Крейг, – запинаясь, поприветствовала я, склоняясь в неловком реверансе.

– Леди Блэкторн, – не тратя времени на церемонии, отрывисто проговорил капитан. – Ваши письма и подарки абсолютно неуместны. Прошу впредь не утруждаться и не рисковать здоровьем там, где вас не просили.

– Это вы так пытаетесь сообщить, что шанс упущен, милорд? – вырвалось обиженное.

Да, я не хотела иметь ничего общего с неприятным соседом. Но говорить со мной так, когда сам всю весну…

На выпад лорд Крейг не ответил. Лишь молча приподнял шляпу и, не прощаясь, ушел.

Ну и ладно!

– Не очень-то и хотелось, – буркнула под нос и гордо расправила плечи, стараясь сохранить остатки достоинства.

Кожу жгли любопытные взгляды – нашу встречу, пусть и не выходящую за рамки приличий, заметило несколько знакомых. А значит, можно было не сомневаться, что слухи разлетятся по всей провинции, дополнив пикантными подробностями историю о поссорившихся вдовушках.

Какую версию услышала мама, не знаю, но не разговаривала она со мной почти неделю. Зато Эмми, которой я в красках описала все, что случилось за весну и начало лета, отреагировала куда более снисходительно. И даже больше – уговорила родителей отпустить ее из столицы к нам до конца зимнего сезона.

Это стало бы самой замечательной новостью за весь год – если бы не обернулось безумным спором, вновь вернувшим в мою жизнь лорда Уэсли Крейга.

Глава 3

В детстве мы с Эммелин все делали вместе. Она часто гостила в Блэк-холле и была для меня одновременно и лучшей подругой, и младшей сестрой, о которой я могла только мечтать. Во всех шалостях Эммелин была вдохновительницей и деятельной участницей. Когда я, будучи упрямее всех Блэкторнов вместе взятых, ввязывалась в очередной спор, кузина помогала мне его выиграть. Или, в случае провала, прикрывала перед мамой и отцом – как тогда, когда я заявила Фиби Эткинсон, что заберусь выше нее на дерево, и в нарядном жемчужном платье свалилась оттуда прямо в пруд.

Играть с Эмми друг против друга оказалось совсем не так весело.

Кузина явно настроилась на победу – упорство у нее было фамильное, блэкторновское – и терять время даром не собиралась. Спустившись после завтрака и утренних процедур в малый кабинет, я застала ее за письменным столом. Эммелин что-то увлеченно писала на надушенных тонких листочках.

Я бесцеремонно перегнулась через ее плечо.

– Что это?

– Ничего, – торопливо выпалила Эмми, ловко закрыв текст ладонью, прежде чем я успела разобрать хоть строчку.

Но это самое «ничего» уже разлилось предательским румянцем по нежным щекам, выдавая, что содержимое письма было далеко не невинным.

– Сознавайся! – Я потянулась к бумагам. Эмми, пунцовая до кончиков ушей, вцепилась в листы мертвой хваткой, чем лишь раззадорила мое любопытство. – Все равно узнаю, когда тебе придется просить у меня конверт из секретера Джаспера.

– Ни за что!

– Эммелин Блэкторн!

Шуточная борьба закончилась моей триумфальной победой. Эмми уступила, позволив вытащить из-под ее ладони изрядно помятое недописанное письмо. На всякий случай сделала шаг в сторону, чтобы лишить кузину возможности совершить ответный бросок.

Первая же строчка стерла улыбку с моего лица.

– Что это? – повторила мрачно, стискивая в пальцах многострадальный лист.

– Письмо. К лорду Крейгу.

– Это я вижу. Меня интересует все остальное. «Дорогой Уэсли, – с выражением зачитала я. – Сердечно благодарю за танец и любезную беседу в саду. Надеюсь на скорую встречу. Очарованная вами, Э.Б.» Как это понимать, Эммелин? Ты хоть осознаешь, что если хоть кто-нибудь этот, – потрясла письмом, – кошмар увидит, лорда Крейга заставят на тебе жениться, чтобы прикрыть возможный позор?

– Скажи это еще громче, пожалуйста, – фыркнула кузина. – А то тетушке Шерилин из гостиной не слышно.

Я мгновенно затихла, чтобы не привлекать ненужного внимания. И вправду, маме лучше было не знать.

И лорду Крейгу, если на то пошло, тоже.

Письмо, поднесенное к пламени свечи, занялось легко. Эмми из-за стола напряженно следила за огнем, пожиравшим тонкий лист, но вмешиваться не стала.

– Эм, – проследив, чтобы от порочащего честь Блэкторнов письма не осталось и следа, я бросила догоравшие кусочки бумаги в остывший камин и повернулась к кузине. – То, что ты делаешь, неприемлемо. Ты же не вознамерилась принудить лорда Крейга к браку прямо сейчас?

– Вот еще, – вздернула нос Эмми. – Лорд Уэсли мне очень симпатичен, но поспешно выходить замуж за человека, которого я едва знаю? О нет. Нужно же присмотреться друг к другу, понять, не лежит ли его сердце к кому-то иному. Другое дело – Зимний королевский бал. Вот там можно…

– Эммелин, – проговорила сердито, – давай договоримся. Шантажировать лорда Крейга тайной беседой в саду – недостойно и бесчестно. В первую очередь, по отношению к нему, – кузина иронично изогнула бровь, намекая, что еще вчера я, выставляя соседа из дома и ругая на все лады, о его чувствах не думала. Пришлось поспешно исправляться. – Если ты действительно хочешь, чтобы наш спор состоялся, нужно установить правила.

– И какие же?

– Ты не будешь делать ничего, что скомпрометирует тебя. Никаких тайных писем, встреч наедине и всего такого. Ты должна вести себя пристойно, как и положено девушке из рода Блэкторнов.

– Я всегда веду себя пристойно, – выгнула бровь кузина. – В отличие от некоторых.

Красноречиво кивнула на пепел в камине.

– Хорошо. Но тогда, – Эмми уперла тонкие руки в бока, – у меня будет встречное условие. Если хочешь убедиться, что я ни в чем не уроню чести Блэкторнов, можешь везде ходить со мной. Будешь следить, чтобы мы ни на секундочку не оставались наедине. И заодно пообещай, что тоже будешь вести себя прилично. Я не хочу, чтобы лорд Уэсли решил, что у нас в семье все такие же дикие, как ты. Это ведь несложно – улыбаться любезно и не хамить в ответ, стоит только мужчине раскрыть рот. Я-то знаю, что ты совсем не такая.

Я внутренне поморщилась – только от Эмми отповедей не хватало! Но отказываться было неразумно. Кому, если не мне, в конце концов, следить, чтобы Эммелин не натворила глупостей?

– Справедливо, – протянула кузине руку, скрепляя уговор рукопожатием.

Но вместо того, чтобы выпустить мои пальцы, Эмми решительно поднялась с места и потащила меня за собой.

– Раз мы договорились, не вижу смысла откладывать, – со смехом проговорила она, подхватывая с дивана шляпки. – Да начнется спор!

Вестхилл – среднего размера город по меркам западного Аррейна и деревня в дюжину дворов в сравнении с раскинувшейся по обоим берегам полноводного Арра столицей – был центром нашей светской жизни. Труппа провинциального театра давала нерегулярные постановки, чаще выступая на балах и праздниках в окрестных поместьях, нежели на собственных подмостках, полсотни швей, галантерейщиков и шляпных дел мастеров снабжали всем необходимым взыскательных модниц, а представители торговых общин обеспечивали землевладельцам приток средств от продажи леса, зерна, скота и шерсти. Имелся даже разбитый вдоль реки небольшой парк, где расквартированные в предместьях офицеры кавалерии и незамужние девицы, подражая столичной моде, прогуливались в надежде завести многообещающие полезные знакомства.

Если расчет Эмми был в том, чтобы застать в Вестхилле лорда Крейга, я искренне сомневалась в успехе. Но кузина упрямо настаивала, что хочет увидеть черных лебедей и купить новую пару перчаток.

Время было выбрано удачное. Послеобеденный зной еще не разогнал по домам любителей прогулок и уличных торговцев, погода радовала безоблачным небом, а полк лейтенанта Ричардса, остановившийся на пару недель в гарнизоне по пути к границе, вносил приятное оживление в суету городских улиц, приманивая окрестных девиц. Центральные улицы Вестхилла были переполнены людьми настолько, что решено было отправить экипаж домой с наказом вернуться за нами через два часа.

В пестрой реке киверов, цилиндров и шляпок я чувствовала себя не слишком уютно, зато Эмми, столичная жительница, была словно рыба в воде. Уверенно лавируя от лавки к лавке, она умудрялась одновременно изучать выставленный в витринах товар, комментировать наряды проходящих дам и зорко вглядываться в каждого проходящего джентльмена, чтобы не упустить лорда Крейга. Меня же хватало лишь на то, чтобы вымученно улыбаться знакомым – да и то лишь тем, кто здоровался первым.

– Смотри, – вырвал из тоскливой задумчивости голос кузины. Она повернулась, демонстрируя белые лайковые перчатки длиной до середины предплечья. – Что скажешь?

– Не лучше ли взять шелковые? – Я с сомнением пощупала плотную выделанную кожу. – Как по мне, жарковато для лета.

– В самый раз, – беспечно отмахнулась Эмми. – Главное, чтобы было заметно.

– Заметно что?

Вместо ответа кузина хитро улыбнулась и отсчитала положенные ары.

Бом!

Над улицами гулко пронесся гул ратушных часов, отмечая полдень. Шаги Эмми ускорились.

– Быстрее, Энди! – Она потянула меня к променаду. – Сделаем хоть один кружок перед обедом. Аппетит нагуляем…

Спорить не стала – себе дороже. Немного поплутав между узких улиц, мы вышли на набережную, где к этому времени уже собралось немало праздных горожанок и, наверное, половина местного гарнизона. От обилия красных мундиров, перемежающихся с белоснежными платьями, зарябило в глазах.

Несмотря на это, группу из шестерых леди, окруживших, точно лепестки сердцевину цветка, трех беседующих лордов, я заметила сразу – даже немного раньше глазастой Эмми. Девиц узнала легко – пять сестер-погодок Эмберли во главе с матушкой. А спутником отца почтенного семейства и майора Бенсона, к моему удивлению, оказался не кто иной, как лорд Крейг.

В голове мелькнула мысль отвлечь Эмми, уведя в противоположную сторону, но та уже заметила желанную добычу. Пришлось, скрипнув зубами от досады, направиться следом.

– Только без глупостей, – шепотом предупредила я, сжав острый локоток кузины. – Ты обещала.

– И ты, – не осталась в долгу Эмми. – Улыбнись. И не смотри так, будто взглядом хочешь проткнуть бедного лорда Уэсли.

Несмотря на клятвенное обещание вести себя благоразумно, после утреннего письма я ожидала от Эммелин чего угодно. Но встреча прошла на удивление спокойно. Поравнявшись с майором, лордом Крейгом и лордом Эмберли, мы сдержанно поприветствовали соседей. Обменялись дежурными любезностями и, не получив приглашения присоединиться к их компании, направились дальше. Капитан следовать за нами не стал. Он и Эмми-то едва удостоил парой слов, а на меня и вовсе лишь глянул с привычной насмешкой. Чары кузины – очаровательная нежная улыбка, скромный взгляд из-под полуопущенных ресниц и легкий румянец от якобы случайной приятной встречи – не попали в цель. А о том, чтобы вернуться и продолжить разговор, не могло быть и речи.

Но Эммелин это, кажется, совершенно не огорчило.

– Смотри и учись, Энди, – заговорщицки шепнула она, сбавляя шаг. – Две минуты – и…

Я понятия не имела, что она задумала. Хотела было обернуться, но кузина не позволила. Губы ее беззвучно отсчитывали секунды: «Тридцать пять, тридцать шесть… сорок…»

На пятьдесят второй за спиной раздались торопливые шаги.

– Леди Блэкторн, – окликнул знакомый голос.

– Кажется, это ваше.

В поле зрения появилась рука, сжимавшая только что купленную и ловко оброненную белую перчатку, а секунду спустя и ее обладатель – и я едва не рассмеялась в голос. Хитрая улыбка на лице Эмми мгновенно увяла, сменившись отстраненно-вежливой.

– Благодарю за помощь, лейтенант Ричардс. Это очень любезно с вашей стороны.

– Рад помочь, миледи.

Лейтенант с поклоном передал перчатку Эмми и – стоило этого ожидать – сразу же развернулся ко мне.

– Леди Блэкторн… Андреа… вчера вы так быстро ушли, и мы не успели закончить разговор…

Я посмотрела на него без улыбки.

– Простите, лейтенант, но, думаю, я довольно четко дала понять, что не заинтересована в его продолжении.

– Позвольте мне объясниться, дорогая Андреа, – лорд Ричардс подался ближе, разделяя нас с Эмми, и попытался завладеть моей рукой. – Вчера между нами произошло некоторое недопонимание. Мои намерения в отношении вас…

Он вдруг замолчал, вытянувшись, точно солдат на строевом смотре. В светлых глазах промелькнула откровенная ненависть. Я ощутила спиной чужой взгляд – и сразу поняла, кто там. Даже оборачиваться не пришлось.

– Лорд Уэсли, лорд Бенсон, – просияла Эмми, приседая в реверансе. – Очень-очень рада встрече! Лорд Уэсли, вы же не откажете двум леди в небольшой прогулке? Я так давно не была в Вестхилле, а вы, уверена, знаете здесь все-все.

И тут же положила тонкие пальчики на сгиб мужского локтя, не давая лорду Крейгу времени опомниться и придумать причину для отказа.

Вот же хитрая лисица! И где только такому научилась?

Я замерла в нерешительности. С одной стороны, ни в коем случае не хотелось оставлять кузину одну с объектом ее нездорового интереса. С другой, прогулка под руку с лордом Крейгом была далеко не самым приятным времяпрепровождением. Мысль о том, чтобы, подобно Эмми, со счастливой улыбкой обхватить пальцами острый локоть капитана, не вызывала ничего, кроме дрожи в коленях.

Колебалась непозволительно долго – настолько, что когда решилась сделать шаг, передо мной возникла услужливо предложенная ладонь лейтенанта. Навязчивый поклонник тоже решил не упускать своего шанса.

Из двух вариантов я, как полагается ветреной девице, выбрала третий, предпочтя руку майора. Тот без труда разгадал мой маневр, но решил подыграть, согласившись составить мне компанию на время короткой прогулки. Лорду Ричардсу не оставалось ничего, кроме как молча пристроиться рядом.

Я не прогадала – майор оказался прекрасным спутником и собеседником. В отличие от меня – я, каюсь, слушала его вполуха, куда сильнее интересуясь, о чем говорят лорд Крейг и Эмми, идущие на пару шагов впереди нас. К счастью, ничего предосудительного между кузиной и соседом не происходило. Эммелин щебетала обо всем и ни о чем, лорд Крейг же больше отмалчивался, ограничиваясь односложными ответами. Кажется, он, как и я, предпочел бы, чтобы эта прогулка поскорее закончилась.

Терпения соседу хватило ровно на один круг. Едва часы на ратушной площади пробили час, он остановился и, извинившись, ушел, сославшись на важную встречу.

Засобирался и майор.

– Леди Андреа, спасибо за приятную компанию, – с улыбкой поклонился он. – Передайте вашей матушке, что завтра я могу опоздать на пару часов. Внеплановый смотр в казарме.

– Конечно, милорд, – кивнула в ответ.

– В таком случае, до встречи, миледи, – улыбнулся лорд Бенсон. И, к моему величайшему облегчению, добавил. – Лейтенант Ричардс, напоминаю о войсковом построении через полчаса. Капитан Дорн не приемлет опозданий.

Лорд, уже вознамерившийся продолжить прерванный разговор, вытянулся в струнку.

– Так точно, лорд начальник гарнизона, – отчеканил он. – Слушаюсь.

Красный мундир лейтенанта скрылся за поворотом. Убедившись, что карета уже ждет нас в предместьях Вестхилла, майор еще раз поклонился и отправился следом за подчиненным.

Проводив взглядом лорда Бенсона, Эмми повернулась ко мне.

– Я пригласила лорда Уэсли на завтрашний обед тетушки Шерилин, – сияя, поделилась она. – Он согласился. Правда, здорово?

– Да не то слово.

Ничего хорошего в присутствии соседа я не видела. Но обещание есть обещание, так что пришлось, стиснув зубы, любезно улыбаться, глядя, как Эмми, сидящая между лордом Крейгом и младшим сыном лорда Толли, заигрывает с обоими, не забывая при этом отдавать должное великолепным закускам. Кузине вообще повезло – и с соседями, и с хрупким телосложением в сочетании со здоровым аппетитом. Я же из-за неудобного корсета, который приходилось надевать под любимое матушкой розовое платье, могла втиснуть в себя не больше одной тарталетки.

Рядом раздался завистливый вздох. Леллис, сидевшая через стул от меня, страдала еще сильнее. Леди Эмберли в неравной борьбе за осиную талию дочери затягивала на Лел корсет с такой силой, что бедняжка едва могла вздохнуть, не говоря уж о том, чтобы что-нибудь съесть или выпить.

Глаза защипало. На секунду подумала, что как-то слишком уж расчувствовалась, думая о сестре по несчастью, но нет. Проблема оказалась куда прозаичнее – в петлице лорда Эмберли, сидевшего между мной и Леллис, торчали, осыпаясь при каждом движении, три засушенные веточки золотянки. Злополучное растение вот уже полгода отравляло мне жизнь, прочно переплетясь с образом лорда Крейга.

Почти бессознательно перевела взгляд с цветка на соседа, стараниями матушки оказавшегося за столом ровно напротив. Склонившись к Эмми, он слушал ее негромкий рассказ с выражением вежливого любопытства – и вдруг, словно почувствовав, что я наблюдаю за ним, поднял голову.

Наши взгляды встретились.

Торопливо отвернулась – не хватало еще, чтобы лорд Крейг принял частое болезненное моргание за попытку флирта.

Долго терпеть вынужденное соседство с золотянкой не стала. Поднявшись из-за стола, коротко качнула головой в ответ на вопросительный взгляд матери и вышла на балкон, чтобы немного подышать и перевести дух.

Спокойствие и одиночество, увы, продлились недолго. Не прошло и пары минут, как дверь распахнулась, выпуская из шумной гостиной – конечно, кого же еще – лорда Крейга.

– Могу я к вам присоединиться, миледи?

Мысленно вздохнула, поминая недобрым словом данное Эмми обещание.

– Конечно, милорд, – и, не удержавшись, добавила. – Раз уж вас пригласили, вы имеете право находиться в любой незапертой комнате.

Сосед усмехнулся, давая понять, что намеки услышаны. Но вместо того чтобы уйти, шагнул ближе, облокотившись на перила рядом со мной.

– Не возражаете, если я закурю? – Он продемонстрировал зажатую в пальцах толстую сигару. – Никогда не пробовал табака лучше, чем у лорда Арена. На мое счастье, он был столь любезен, что угостил меня. А заодно согласился расстаться и с этим.

Из кармана фрака показались завернутые в платок веточки золотянки. Размахнувшись, лорд Крейг зашвырнул их далеко в сад и тщательно вытер платком руки, прежде чем вновь повернуться ко мне.

– Леди Блэкторн?

– Курите, – милостиво разрешила я.

Внезапная помощь лорда Крейга, так ловко избавившего петлицу лорда Эмберли от вредоносного растения, озадачила. Честно сказать, после шутки с настойкой от мужской немощи я скорее ожидала увидеть самого соседа с золотянкой в нагрудном кармане – исключительно ради того, чтобы оградить себя от моего невыносимого общества. А вместо этого…

Лорд Крейг задумчиво повертел сигару в пальцах, но зажигалку так и не достал.

– Ваша кузина, леди Эммелин, – проговорил он, скользя взглядом по темной зелени сада. – Что она за человек?

Вопрос застал врасплох. Если бы рядом со мной стоял кто угодно, кроме лорда Крейга, удивляться было бы нечему. Любой порядочный неженатый мужчина, познакомившийся с незамужней молодой леди, так или иначе должен был навести о ней справки – а кто мог подойти на роль свахи лучше, чем ближайшая родственница, знающая все достоинства невесты? Но капитан не походил на холостяка, заинтересованного в поиске жены.

Или?..

– Эммелин Блэкторн, – после паузы ответила я, осторожно подбирая слова, – порядочная леди.

Темная бровь иронично изогнулась.

– Вы так говорите, будто этим все сказано, леди Блэкторн. И что же, по-вашему, значит это самое «порядочная леди»?

В словах сквозила едва прикрытая усмешка. Я обиженно поджала губы. Мелькнула мысль сказать что-нибудь этакое – например, правду – об упрямой, дерзкой и озорной кузине, но я остановила себя. Последнее, чего я хотела, – бросить тень на репутацию Эммелин. Да и откровенничать с лордом Крейгом, чьи намерения в отношении Эмми были покрыты тайной, не собиралась.

– Эммелин скромна и благочестива. Семья дала ей достойное образование – она прекрасно танцует, поет, составляет букеты, вышивает, играет на фортепиано и флейте и знает три языка.

– Звучит так, будто вы только что по памяти процитировали отрывок из учебника изящных манер. Идеальный образ порядочной юной леди – скромна, покорна, послушна, умеет развлечь гостей мужа и великолепно оттеняет белоснежным шелком платья модную обивку дивана в светской гостиной. Такой вы представляете свою кузину, леди Блэкторн? Хорошенькой и бесполезной фарфоровой куклой?

Щеки вспыхнули.

– То, что вы говорите, милорд, – вскинулась я, в один момент забыв об обещании вести себя прилично, – абсолютно неприемлемо и оскорбительно по отношению к Эммелин.

– В таком случае, не говорите пустых слов, миледи, – нисколько не смутился лорд Крейг. – Оставьте кокетство, оно вам не идет. Я хорошо знаю, что вы не стесняетесь говорить людям правду. Если девушка мне интересна, я бы хотел честного ответа о ее увлечениях и пристрастиях. Вот вам, например, что нравится?

Я хлопнула ресницами – слишком уж резко лорд Крейг переключил фокус своего внимания. Да и что тут сказать? Капитан и спросил-то так, для примера, тогда как на самом деле хотел лучше узнать именно Эмми…

Лорд вздохнул.

– Вот уж не думал, что с вами так сложно, – покачал головой он. – Что ж, спрошу по-другому. Вы читали модный роман «Четыре брака Ринты Феличче»?

На этот вопрос я могла ответить.

– Нет. Эмми читала. А я… честно сказать, не очень люблю такую литературу.

– И почему же?

– Она примитивная, – ответила, сама не ожидая от себя такой откровенности. Но Крейг смотрел внимательно, выжидающе, и я продолжила, с каждым словом все больше втягиваясь в разговор. – Если судить по сентиментальным романам, кажется, будто единственное, что нужно девушке – это удачно выйти замуж. Никаких стремлений, никаких целей. Все, что когда-то казалось значимым, отодвигается в сторону, стоит лишь появиться мужчине. А на последней странице автор осчастливливает героиню неизменным звоном свадебных колоколов и безликим «долго и счастливо» с непременным статусом хозяйки дома и выводком детишек.

– Если вы прочитали бы «Четыре брака…», то знали бы, что его главная идея в том, что первое впечатление о человеке зачастую бывает обманчивым.

Едва прикрытый намек проигнорировала.

– Одна книга не меняет сути всех дамских романов, милорд.

– А вы, стало быть, видите свою жизнь иначе, чем столь презрительно описанные вами героини книг?

– Почему бы и нет. – Я гордо вздернула нос. – Я бы хотела изучать экономику, инженерное дело и управление. Вновь сделать земли Блэкторнов богатыми и процветающими. Сейчас, когда трое из четырех мужчин либо на границе, либо похоронены в земле, невозможно вести хозяйство так же плодотворно, как раньше. С каждым годом все сложнее поддерживать прежние объемы поставок. Нужен новый подход, о котором так хорошо пишут столичные инженеры. Самопогрузочные повозки, механические пилы…

Под пристальным взглядом лорда Крейга я замолчала, почувствовав, что говорю что-то не то. Я еще никому не признавалась в желании заменить часть недостающих рук передовыми техническими новинками. Джаспер в силу возраста и привычки не слишком одобрял нововведения, считая это не более чем блажью и бесполезной тратой денег. А мама и вовсе запрещала упоминать при общении с потенциальными женихами неженские пристрастия к брошюрам с технических выставок и самостоятельное ведение учетных книг, требуя, чтобы управляющими – хотя бы на словах – я называла дядю Бенджамина и Джаспера.

Но лорд Крейг в женихи не набивался и слушал так внимательно, что я поневоле забылась и расслабилась. Наверное, зря.

– Звучит интересно, – понял, что продолжать я не собираюсь, сказал капитан. – И что же вам мешает?

– Муж. – Темные брови удивленно приподнялись, так что пришлось исправляться. – В перспективе. Мужчины, как известно, совершенно не выносят женщин хоть с каким-либо проблеском амбиций.

Лорд Крейг хмыкнул.

– А леди Эммелин разделяет ваши пристрастия?

– Нет, – успокоила я. – Эмми интересуют люди. Она увлекается медициной – диагностикой болезней, особенно душевных, фармацевтикой и совсем немного анатомией.

– М-м-м, – насмешливо протянул капитан. – Анатомия – чрезвычайно полезное увлечение для молодой девицы. Хорошо, когда человек знает себя и других, так сказать, во всех деталях.

Я отвернулась, пряча горящие щеки. Последнее было явно лишним. Вот ведь сказала, так сказала! А сосед, вместо того чтобы деликатно забыть о неосторожно вырвавшихся словах, не упустил случая поиздеваться!

– Лорд Крейг, – проговорила строго. – Эммелин – порядочная девушка. Она не из тех, с кем можно поиграть и бросить, разбив сердце. Прошу, будьте благоразумны. Эмми молода и наивна и не знает, насколько коварны могут быть мужчины вроде вас.

– Вроде меня? – вновь выгнул бровь капитан. – С чего вы взяли, что у меня дурные намерения?

– Слухи, – напомнила я о происшествии с леди Коул и леди Дрю, – весьма красноречивы.

– Слухи на то и слухи, миледи, что мало соответствуют правде.

– К тому же я слышала вас на веранде. Вы сказали, что никогда не женитесь.

Лорд Крейг фыркнул.

– Все никак не можете забыть свое феерическое появление из кустов золотянки? Прошло уже достаточно времени, Андреа, и я вполне мог изменить свое решение. Так бывает. Например, в детстве я был уверен, что когда вырасту, никогда не притронусь к отвратительной жидкой каше. И что вы думаете? Вернувшись в Крейг-холл, я был невероятно рад, когда старая кухарка приготовила ее именно так, как я помнил пятнадцать лет назад. А вот сахарные леденцы на палочке, которые я обожал мальчишкой, сейчас в рот взять не могу.

– Допустим, – я скрестила руки на груди. – Но женитьба – не каша и не леденцы на палочке. И если вы относитесь к одному из самых важных решений в жизни так несерьезно…

– Напротив, миледи, в отношении брака я совершенно серьезен. Но нельзя же жениться, совершенно не узнав кандидатку. Надо убедиться, что потенциальная жена и хозяйка Крейг-холла полностью соответствует моим ожиданиям. К тому же меня, как любого мужчину, волнует вопрос с наследниками.

Я посмотрела на лорда Крейга без прежнего воодушевления, чувствуя, как медленно крепнет внутри желание уйти. А я-то, глупая, на секунду подумала, что и вправду первое впечатление могло оказаться неверным…

Вот тебе и модный роман о четырех браках выдуманной иностранки. Что бы ни пытался написать автор о жизненных перипетиях, стремлениях и целях героев, итог всегда один.

– Женщины, лорд Крейг, – проговорила тихо и зло, – не лошади, чтобы перед покупкой изучать их родословную и заглядывать в зубы. Какой смысл спрашивать про книги, увлечения, медицину, если вы все равно ищете не человека, а… – Я бессильно махнула рукой. Безнадежно. Капитан мало чем отличался от других мужчин. И искра интереса, мелькнувшая в его глазах, была лишь отблеском клонящегося к закату солнца. Обманкой. – Курите сигару, милорд. Не буду вам мешать.

– Леди Блэкторн…

Ушла не оглядываясь, уверенная, что неудачнее этого разговора ничего быть не может.

Оказалось, может.

Глава 4

В гостиной ждал неприятный сюрприз.

Место между мамой и мной, которое леди Шерилин намеренно оставила свободным для лорда Бенсона, было занято. И не майором – до приезда того оставалось еще минимум полчаса – а лейтенантом Ричардсом.

Лейтенантом Ричардсом, который явился на мамин обед без приглашения, но вел себя так, словно имел полное право находиться в Блэк-холле, занимать чужое кресло и бесцеремонно шептаться с хозяйкой вечера, не обращая внимания на других гостей. И мама тоже была хороша – вместо того чтобы прогнать нахала, внимательно слушала, кивала и даже улыбалась в ответ на неслышные слова собеседника.

Сердце сжалось в груди от недоброго предчувствия.

– Андреа, подойди сюда. – Мама заметила меня первой, призывно махнув рукой. Вслед за ней обернулся и лейтенант. И то, что я увидела в его взгляде, мне категорически не понравилось. – У нас с лордом Майлзом есть к тебе серьезный разговор.

Медленно-медленно, оттягивая неизбежный момент грядущего позора, я прошла мимо стола к матери. Напряженные взгляды гостей следовали за мной по пятам. Разговоры оборвались, горничные, убиравшие пустые тарелки, попятились к стенам.

– Андреа, – в наступившей тишине голос мамы прозвучал особенно отчетливо и громко. – Лорд Майлз был столь любезен, что рассказал о вашем сговоре. И, как порядочный джентльмен, попросил твоей руки, на что я, разумеется, дала согласие.

Мир вздрогнул. Сердце болезненно быстро забилось в груди, тело от макушки до пят прошило дрожью. Пальцы сжались в кулак, впиваясь ногтями в ладонь так, что можно было ощутить это даже через тонкое кружево перчатки. Но внешне я осталась собранна и недвижима, точно скала.

– Как это понимать? Лорд Ричардс? – лейтенант не ответил, лишь улыбнулся улыбкой победителя. – Мама?

Леди Шерилин недовольно поджала губы.

– Лорд Майлз рассказал, что во время последнего бала он недвусмысленно дал понять, что имеет самые серьезные намерения на твой счет. И ты, Андреа, отнеслась к предложению более чем благосклонно. А уже вчера на прогулке ты активно принимала ухаживания лейтенанта. И как честный офицер и джентльмен, он решил не затягивать с предложением. Лорд Майлз, я верно вас поняла?

– Совершенно верно, леди Блэкторн.

– Нет! – Голос зазвенел от негодования и нарастающего отчаяния. – Я четко дала понять, что не поощряю ухаживаний лорда Ричардса.

– Прошу вас, Андреа, не стоит бояться собственных чувств.

– Нет у меня никаких чувств, лорд Ричардс. Нет! Я вам ничего не обещала.

– Андреа, лейтенант утверждает иное, – матушка нахмурилась. – И у него есть свидетели – Эммелин, лорд Крейг и лорд Бенсон.

Я в ужасе покосилась на кузину – серьезно, Эмми? Но та, похоже, пребывала в еще большем шоке, чем я. Округлившимися глазами она смотрела на тетушку и лорда Ричардса, не в силах вымолвить ни слова в мою защиту. А лейтенант воспользовался этим – и заодно отсутствием задержавшегося на смотре майора, о чем явно был в курсе из подслушанного разговора. Не знал он только об одном – что лорд Крейг в последний момент был приглашен на званый обед.

Взгляд метнулся к балкону – вышел ли капитан? Видел ли? Слышал ли? Но разглядеть за частым остеклением и тонкими шторами высокий силуэт не успела – над столом пронесся удивленный шепот, заставив поспешно обернуться к маме и лорду Ричардсу.

Как раз вовремя – успела увидеть, как лейтенант опускается на одно колено. Из кармана форменного красного мундира показалась бархатная коробочка.

– Леди Блэкторн… Андреа… Любимая… – пылко проговорил лейтенант, не сводя с меня горящего взгляда. – Окажите честь…

Атласная юбка колыхнулась от ворвавшегося в гостиную ветра. Дрогнули свечи.

Коробочка с глухим хлопком распахнулась, явив взгляду аккуратный ободок кольца на красной подушечке.

– Лорд Ричардс… – прошептала, умоляя его остановиться.

– Станьте моей женой.

Все замерло.

Я чувствовала себя словно лисица, пойманная в капкан. Перед глазами блестело, переливаясь от пламени свечей, кольцо. Кожу жгли полтора десятка взглядов, тяжелых, давящих. Застыла, прижав пальцы к губам, потрясенная Эмми. Мама, счастливая и уже предвкушавшая мою скорую свадьбу, картинно сложила руки на груди. На губах жениха, уверенного в согласии невесты, играла торжествующая улыбка.

Все было против меня.

Все. Все. Все.

Скосив глаза в сторону, увидела лорда Крейга. Он замер в дюжине шагов от меня. Серые глаза, хмурые, точно грозовые тучи, изучали разворачивающуюся в гостиной картину. Рука покоилась на эфесе Призрачной шпаги.

Шпаги.

Да…

Это был мой единственный шанс на спасение.

Я посмотрела сверху вниз на коленопреклоненного лейтенанта и произнесла громко и отчетливо – так, чтобы услышали все.

– Лорд Ричардс, прежде чем я смогу принять ваше предложение, нужно убедиться, что Призрачная шпага Блэкторнов сочтет вас достойным хозяином.

На лице лейтенанта мелькнула обида.

– Вы сомневаетесь в моих способностях к фехтованию, Андреа? Если так, я готов хоть сейчас доказать вам, что мастерски умею обращаться со шпагой.

Боги, как хорошо, что он сам это сказал! Не пришлось подводить разговор к нужной точке.

– Джаспер! – повысила голос я, не дав никому времени опомниться и остановить меня. – Джаспер!

Горничные метнулись из гостиной встревоженной стайкой соек, и меньше чем через минуту старый адъютант отца в очках и с конторской книгой под мышкой, подошел к нам.

– Да, миледи?

– Принеси из кабинета отца его шпагу. Лорд Ричардс намерен доказать, что достоин фамильного клинка Блэкторнов и моей руки.

Седые брови взметнулись вверх – уж кто-кто, а Джаспер мой план разгадал за долю секунды. Но один умоляющий взгляд – и слуга подчинился, скрывшись за дверью.

– Леди Блэкторн… Андреа… – Жених, судя по едва заметной дрожи в вытянутой руке и колене, уже порядком уставший от неудобной позы, выглядел растерянным и сбитым с толку. – Вы уверены… что это уместно… прямо сейчас, во время обеда вашей почтенной матушки…

Я кивнула. А что, не вам одному, лейтенант, смущать людей неожиданными предложениями.

– Может быть, разумнее провести… эм-м… ритуал после свадьбы?

– Простите, лорд Ричардс, – добавила я в голос слез и пафоса. – Я единственная наследница. Вне зависимости от стремлений сердца я обязана заботиться о сохранении родовой магии. После трагической гибели моего отца, полковника Роула Блэкторна, наша Призрачная шпага еще не нашла достойного мужчины, чтобы покорно лечь в его руку. А потому я не имею права пренебрегать проверкой.

– Андреа… – грозно прошипела мама, сверкая глазами.

Поздно. Меня было не остановить.

Хлопнула дверь, и в гостиной появился Джаспер, держа на раскрытых ладонях длинную шпагу с украшенным драгоценными камнями эфесом. Остановившись около меня, слуга протянул оружие с легким поклоном.

Отцовская шпага легла в руку легко и удобно, точно родная. Привычно захотелось сделать несколько пробных взмахов, приноравливаясь к тяжести клинка, но игра требовала иного.

– Поднимитесь, лорд Ричардс. – Я коснулась шпагой плеча лейтенанта, подражая королевам древности, посвящавшим героев в рыцарский сан. Горе-жених неуклюже поднялся, украдкой разминая затекшие плечи. – Вы же не будете против небольшого надреза на запястье? Клинку нужно попробовать вашу кровь.

Лорд Ричардс заметно побледнел. Я видела тень ужаса на его лице, но отказаться от ритуала на глазах у всех лейтенанту не позволяла гордость.

– Конечно, миледи, – не слишком уверенно проговорил он, закатывая правый рукав. – Я готов.

По моему кивку Джаспер достал из поясных ножен короткий кинжал. Острое лезвие скользнуло по бледной коже легко, точно перышко – лейтенант, должно быть, даже не почувствовал нажатия. На тонкой линии надреза набухла первая алая капля.

Я протянула лорду Ричардсу отцовскую шпагу гардой вперед. Расставаться с оружием, которое я внутренне считала своим, было физически больно – будто часть себя отрывала. Сердце сжалось от запоздалого страха – а вдруг ритуал сработает, Призрачный клинок выберет нового хозяина, а мне придется выйти замуж за лейтенанта, уже проявившего себя обманщиком и манипулятором?

Но раз решила, надо идти до конца.

Лейтенант принял из моих рук шпагу. Его ладонь сжала украшенный эфес. Кровь, текущая по запястью, ручейками полилась в чашу гарды.

– Что дальше, миледи? – напряженно спросил он.

– Терпение, милорд. Если Призрачный клинок откликнется, вы узнаете.

На всякий случай отступила на шаг. Я верила отцовскому клинку, но мужчина с оголенной шпагой оставался мужчиной со шпагой. Кто знает, что могло пойти не так…

Кап.

Кап.

Секунды шли, тягучие, словно кровь, собиравшаяся в тяжелые капли на краю эфеса и медленно стекавшая на пол. Отцовский клинок в руках лорда Ричардса опускался все ниже и ниже, наливаясь тяжестью, пока острие не уперлось в навощенный пол. Виски лейтенанта намокли от пота, лицо побледнело еще сильнее. Его била мелкая дрожь – и не кровопотеря была тому причиной.

Шпага… молчала. Магия не признавала кровь лейтенанта. И я понимала, что не признает никогда – ни до свадьбы, ни после.

Дзынь!

Звон шпаги, ударившейся о пол, в абсолютной тишине гостиной прозвучал громче колокольного боя. Гости вздрогнули. Лорд Ричардс смотрел на окровавленные пальцы с выражением чистого ужаса, словно собственная конечность вдруг предала его в самый ответственный момент. Потерять шпагу – да еще не в бою, а во время ритуала сватовства – такое с ним точно случилось впервые.

Каюсь, в этот момент я испытала ни с чем не сравнимое облегчение.

Я обвела взглядом притихших гостей, а затем вновь повернулась к лейтенанту.

– Простите, лорд Ричардс. Шпага сказала все.

Я не знала, откуда раздался смешок. Кто-то из гостей, скорее всего, никогда не державший в руках Призрачной шпаги, не сумел справиться с эмоциями. Наверное, со стороны это смотрелось комично – офицер, сила и опора аррейнской армии, не смог и минуты удержать тонкий клинок.

Унизительно, если не знать сути родовой магии.

Лейтенант не знал – и для него этот смешок стал последней каплей.

– Вы! – побагровев, почти выкрикнул он, глядя на меня с неприкрытой яростью. – Вы нарочно все подстроили, чтобы избежать помолвки и выставить меня дураком перед уважаемыми людьми! Вы играли со мной, как и с другими мужчинами, пытающимися проявить к вам благородство! Хотели поиздеваться с помощью выдуманного ритуала? Опозорить?

– Успокойтесь, лорд Ричардс, – я примиряюще подняла руки. – Никто не желает вам зла. Единственное, чего я хотела – выяснить, достойны ли вы Призрачной шпаги Блэкторнов. Итог вы видели сами.

– Неудивительно, что никто не хочет жениться на вас! Даже самые ничтожные, – выплюнул лейтенант, бросив полный ненависти взгляд за мое плечо, где стоял лорд Крейг. – Не вам, миледи, судить о достоинствах настоящего мужчины. Не вам и не этой железяке.

Клинок, подцепленный носком сапога, отлетел в угол гостиной. Я вскрикнула – показалось, будто ударили меня саму – и бросилась за отцовской шпагой. Краем глаза заметила, как шагнул вперед Джаспер, спиной закрывая меня от лейтенанта, как отшатнулась, побледнев, матушка. И катастрофа неминуемо разразилась бы – если бы не Эмми.

– Лорд Майлз, прошу, будьте благоразумны! – звонко выкрикнула она. – Уходите!

Шаги прогрохотали по паркету. Хлопнула дверь.

Матушка вздрогнула, пронзенная этим звуком, точно выстрелом.

– Мне что-то нехорошо, – пробормотала она, тяжело опираясь на спинку стула. – Джаспер, проводи меня…

На несколько секунд в гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь перестуком каблуков мамы на лестнице и тиканьем часов, – а потом все загомонили разом. Обсуждали несостоявшуюся помолвку и ритуал, который никто из присутствующих никогда не видел вживую, обмахивали веером причитающую на все лады леди Эмберли, осуждали вспыльчивость лейтенанта Ричардса – а потом всем скопом пересказывали случившееся не вовремя приехавшему майору Бенсону.

Обо мне забыли. И хорошо – потому что силы, собранные в кулак на время ритуала, покинули меня, и я самым неподобающим леди образом уселась на пол, привалившись к стене и баюкая на коленях отцовскую шпагу. Кровь лорда Ричардса испачкала перчатки и платье. Решив, что жалеть об испорченном наряде уже поздно, я вытерла краем подола лезвие и гарду.

Так-то лучше.

– Вам помочь?

Подняла взгляд вверх и увидела склонившегося ко мне лорда Крейга. И откуда только у этого мужчины такая феноменальная способность заставать меня в самом неприглядном виде? Глядя на протянутую ладонь, покачала головой – еще испорчу соседу чужой кровью хорошие перчатки.

– Все в порядке, милорд, я справлюсь сама. Мод, – я нашла взглядом служанку, – пожалуйста, проводи гостей к роялю. И уберите здесь все.

– А вы? – спросила она.

Я не ответила.

На второй этаж, где располагались покои матушки, взлетела на одном дыхании. Обида клокотала в горле подступающими злыми слезами. После смерти отца я уже привыкла быть одна. Но никогда прежде мне не казалось, будто весь мир ополчился против меня, как это случилось сегодня в переполненной гостиной, когда лорд Ричардс ложью и манипуляциями убедил всех, что я действительно хотела выйти за него замуж. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько одинокой, раздавленной, преданной.

Даже мама – мама! – поверила ему. И не просто поверила, а была готова отдать меня лейтенанту, несмотря на однозначное громкое «нет».

Почему? Почему?

Я распахнула дверь маминой спальни, собираясь бросить ей в лицо этот вопрос.

Но не успела.

– Что это было, Андреа?

Сказать по правде, я растерялась. Ссоры в семье обычно начинались с моих претензий – да и заканчивались зачастую ими же, поскольку мама гневным аргументам предпочитала строгие взгляды и укоризненное «Андреа». Но сегодняшняя сцена и для нее оказалась из ряда вон выходящей.

– Хочу задать тебе тот же вопрос. – Я упрямо скрестила руки на груди. – Что это было, мама? Неужели ты не слышала, как я сказала, что лорд Ричардс солгал насчет помолвки? Не было никакого сговора, никаких намеков и знаков внимания. Я была честна с ним – и с тобой – с самого начала. Но ты… ты…

Она не ответила – лишь скользнула красноречивым взглядом по моему раскрасневшемуся лицу, встрепанной прическе и окровавленной одежде, которую я, торопясь высказать все, что давило на сердце, так и не потрудилась сменить. А потом посмотрела – тяжело, долго, с каким-то едва прикрытым ужасом в глазах – как, должно быть, смотрят на убийцу свидетели жуткой расправы.

– Как ты могла? – тихо выдавила она сквозь бескровные бледные губы, будто не слыша всего, что я только что сказала ей. – Как ты могла так поступить с лейтенантом Ричардсом, Андреа? У всех на глазах… у всех на глазах…

Ярость болезненной волной прокатилась по телу, обожгла жаром глаза и щеки.

– Ах, вот что тебя волнует?! – срывающимся голосом выкрикнула я. – Мнение общества, и только! Тебе проще было выдать меня замуж за лжеца и труса, обманом получившего согласие на брак, чем объясняться перед гостями за публичный отказ дочери? Не забудь тогда добавить в список моих смертельных прегрешений испорченное платье, специально заказанное для этого вечера! И кружевные перчатки тоже припомни…

Кожа, покрытая бурой коркой засохшей крови, нестерпимо зачесалась. Шумно дыша сквозь стиснутые зубы, я содрала испорченные перчатки, скомкав в кулаке тонкое бело-алое кружево. Но огню, бушевавшему внутри, этого показалось мало, и я что есть сил вцепилась в шелковую сетку верхнего платья. Если гости и испорченный наряд были единственным, что волновало матушку – долой все! Может, тогда она наконец поймет, что чуть было не сломала мне жизнь, обрекая на несчастливый брак с лейтенантом? Увидит во мне хоть что-то, кроме засидевшейся невесты, которую так не терпится выдать замуж? Услышит… меня?

Треск дорогой шелковой ткани мама встретила со стоическим скорбным молчанием. Бросив терзать наполовину разорванную юбку, я повернулась к ней, не зная, как еще заставить меня услышать.

– Как ты могла? – повторила в отчаянии. – Лорд Ричардс – жалкий трус и лжец!

– У тебя для каждого мужчины в мире готов оскорбительный эпитет, Андреа. Я уже не знаю, чему верить.

– Глазам, мама! Ты же видела, Призрачная шпага Блэкторнов не приняла его.

Леди Шерилин поморщилась. Тонкие пальцы сжали на груди плотно запахнутую шаль, точно воспоминания о кровавом ритуале до сих пор вызывали у мамы дрожь.

Не то, чтобы я добивалась такого эффекта…

Но не объяснять же, в самом деле, что элементы инициации были вычитаны четыре года назад в тяжелые первые месяцы принятия магии, лихорадочным огнем бушевавшей в крови. Я хваталась тогда за каждую крупицу информации, и несколько строк из старых мемуаров времен знаменитой битвы при Орлинне, посвященные принятию Призрачной шпаги, врезались в память. Кровь, магия, сталь. А остальное…

Остальное в трех словах не расскажешь.

– Роул не говорил, что ритуал передачи Призрачной шпаги настолько жесток. Столько крови…

– Должно быть, лорд Ричардс оказался настолько недостоин, – фыркнула я. – Шпага не могла дождаться момента, когда он перестанет ее осквернять.

– Лорд Майлз мог пострадать, Андреа! – укоризненно покачала головой мама. – Скажи, что он сделал, что ты так унизительно отвергла его предложение?

– Ты что, совсем меня не слушала?! – взорвалась я. – Он врал! Врал! Я не давала ему никаких обещаний, не принимала его ухаживаний! Сколько раз я должна это повторить? Лорд Ричардс недостойный человек. Не-дос-той-ный!

– Тебя послушать, Андреа, так никто не достоин твоей руки и несметных богатств рода Блэкторнов, – леди Шерилин недовольно поджала губы. – Но так нельзя.

– А к кому, по-твоему, я должна проявить благосклонность, чтобы ты наконец была довольна? Догнать лорда Ричардса и извиниться за то, что он оказался слишком слаб для родовой магии? О, это будет нетрудно – разыщу его по кровавому следу! Или лучше выбрать кого-то вроде Джайлза Уэйда, чтобы он промотал в столице мое приданое на вино, карты и продажных женщин и пустил по миру и меня, и тебя заодно? Хотя нет, ты, наверное, предпочла бы видеть меня женой лорда Крейга, нашего прекрасного богатого соседа. Но знаешь что, мама? Если тебе показалось, что он похож на отца, это не так. Отец был настоящим героем с большим сердцем, а лорд Крейг, уже полгода отсиживающийся в тылу, по всей видимости, дезертир. И если он кого-то и любит, то исключительно себя!

При упоминании отца мама побледнела, еще крепче вцепившись в плотную шаль. Но ответом меня так и не удостоила. Лишь посмотрела – так, что стало обидно и стыдно.

– Что? – не сдержавшись, выкрикнула я ей в лицо. – Что? Что? Сколько ты еще будешь молчать? Что, нечего возразить?

Леди Шерилин вздрогнула и отвела взгляд.

– Хорошо, что Роул не видит, в какое чудовище ты превратилась, Андреа. Это бы его убило…

Это стало последней каплей. Я открыла рот, чтобы ответить, но из горла вырвался лишь придушенный хрип. Воздуха не хватало.

Слезы, жгучие и горькие, покатились по щекам, и я зло смахнула их рукой, размазав засохшую кровь лорда Ричардса. Дура, какая же я все-таки дура! Думала, мама скажет, что случившееся – просто недоразумение, и завтра мы обе забудем о лживом лейтенанте. А вместо этого…

«Хорошо, что Роул не видит, в какое чудовище ты превратилась…»

Нет!

– Андреа… Андреа, дочка, подожди…

Я не стала слушать.

Бросилась бежать, пока ноги сами не принесли меня в единственное безопасное место – отцовский кабинет – и уже там дала волю слезам, выплеснув все, что скопилось на сердце, горькими надсадными всхлипами. Кажется, последний раз я так рыдала здесь же, оплакивая гибель отца. Как давно это было?..

Не важно.

«Чудовище, – билось в висках эхо маминых слов. – Превратилась… в чудовище».

Я подняла взгляд на стеклянный защитный короб со стойкой для шпаги, куда слуги уже успели вернуть отцовский клинок. Острая сталь тускло сверкала в закатном свете.

«Чудовище…»

«Неужели она права, папа? Неужели со мной действительно что-то не так?

Шпага не ответила. Но в одном я была уверена точно: будь отец жив, он поддержал бы меня. Я чувствовала – всей душой, каждой клеточкой – что брака с Майлзом ни он сам, ни Призрачный клинок Блэкторнов никогда не одобрили бы.

Ни-ког-да.

И это давало хоть и слабое, но утешение.

Эмми пришла, когда солнце уже опустилось за горизонт. Тихо открыла дверь и, не заходя, проговорила в полумрак, взглядом безошибочно отыскав меня за шкафом в обнимку с отцовским парадным мундиром.

– Можешь выходить.

– Нигде от тебя не скроешься, – буркнула, растирая затекшие ноги. – Не дом, а проходной двор. Не дают спокойно погоревать… – Я бросила взгляд на шпагу, вспомнила мамино бледное лицо и вырвавшееся признание, и закончила немного неловко, – о расстроившейся помолвке.

– Можно подумать, ты ужасно хотела замуж за лорда Майлза, – фыркнула кузина. И добавила, чтобы окончательно растопить мое сердце. – Пойдем. Я попросила Мод подготовить две ванны. Горячие. С маслами, как ты любишь. И по лестнице для слуг идти не придется – гости уже разъехались, а тетушка Шерилин отдыхает в библиотеке.

– Уговорила, – с притворной неохотой протянула я, поднимаясь на ноги и возвращая отцовскую форму в шкаф. На Эммелин я не сердилась, понимая, что кузина попросту растерялась, обескураженная внезапным предложением лорда Ричардса и неожиданным согласием леди Шерилин.

В гостиной две молчаливые горничные начищали только что отмытый от крови паркет, третья прошмыгнула мимо с покровом для рояля. Заметив нас – и в особенности бурые пятна на моем платье – служанки испуганно вздрогнули и поспешили скрыться. Я недовольно поморщилась. Дожили – в собственном доме от меня слуги шарахаются.

– Все прошло не так плохо, как ты думаешь, – успокаивающе коснулась моего плеча Эмми. – Мы с Леллис спели несколько песен дуэтом, а лорд Уэсли аккомпанировал на рояле. Оказалось, он очень хорошо музицирует, ты знала? Потом я уговорила всех сыграть в шарады, что было принято более чем благосклонно, особенно в сочетании с вином и коньяком, который Джаспер, не жалея, подливал гостям. Так что когда тетушка Шерилин спустилась в малую гостиную, никто не задавал неприятных вопросов. Гости даже уезжать не хотели – настолько было весело. И о шпаге все точно забыли. Жалко, что тебя не было – видела бы ты, как потешно лорд Уэсли пытался изобразить скальпель!

Я кисло улыбнулась – никакого интереса к пению и шарадам, особенно после ссоры с матерью, у меня не было. Но рассказ Эмми немного успокоил гложущее изнутри чувство вины. Как же все-таки хорошо, что кузина оказалась рядом! Если бы не она, что стало бы с гостями, когда мы с мамой оказались совершенно выбиты из колеи выходкой лорда Ричардса? А Эмми-умница сразу же нашла выход. Да еще и обо мне не забыла.

Повезет же кому-то с женой!

В памяти невольно всплыл разговор с лордом Крейгом, и на душе вновь стало тошно. Предложение лорда Ричардса заставило меня иначе взглянуть на наш с кузиной спор. Я и раньше понимала, что ставки высоки, но теперь как никогда сильно хотела выиграть, чтобы иметь полное право продолжать отказывать таким вот… горе-женихам.

А лорд Крейг, как назло, сегодня увидел кузину с самой что ни на есть приятной стороны…

На мое счастье, ужасный день закончился не так уж и плохо. В ванной, куда по просьбе Эмми слуги принесли вторую купальную чашу, уже было все готово. От воды исходил теплый белесый пар с ароматом чайной розы, на туалетном столике лежали стопкой чистые полотенца, рядом выстроились, точно гвардейцы на параде, разноцветные баночки масел для тела. Мод и Тина, личная горничная Эммелин, уже ждали нас с тонкими сорочками для купания в руках.

Ловкие руки служанки помогли снять порванное грязное платье, теплая вода и мягкая губка смыли с тела кровь, а ароматный пар прогнал из головы дурные мысли. И когда сведенные от напряжения мышцы наконец расслабились, а горничные оставили нас вдвоем, я была готова поговорить.

– Мне очень жаль, Энди, – Эмми бросила на меня сочувственный взгляд. – Ни за что бы не подумала, что лорд Ричардс окажется способен на такое. Да еще и придет без приглашения…

– Ну хоть ты веришь, что я его не провоцировала, – выдохнула я. – В отличие от матушки.

Кузина фыркнула.

– Я тебя давно знаю. Ты провоцируешь не так примитивно. Обычно в ход идет какое-нибудь полезнейшее для мужского здоровья растение и подарок в красивой коробочке…

За это плеснула в Эмми пригоршней воды. Кузина в долгу не осталась, и некоторое время мы вдохновенно брызгали друг в друга, взвизгивая и хихикая. Как приятно было ненадолго вернуться в детство…

Жаль, отрезвление наступило слишком быстро.

– Эй, – Эмми наполовину вынырнула из ванны, ловя мой погрустневший взгляд. – Что не так?

– До сих пор не могу поверить, что мама приняла сторону Ричардса, – проговорила тихо, по подбородок опустившись в воду. – А когда я решила поговорить с ней, сказала… всякое.

За ссору было стыдно – хоть под землю провались. Но мы были на втором этаже, поэтому вместо этого погрузилась с головой на самое дно купальной чаши и выдохнула все, что скопилось на сердце.

Проводив взглядом воздушные пузыри, вынырнула с шумным вдохом.

– Что бы ни сказала сгоряча тетушка Шерилин, не сомневаюсь, она сейчас сильно об этом жалеет, – мудро заметила Эмми. – Она не желает тебе зла.

– Если бы… Мама только и ждет, когда сможет сплавить меня замуж, чтобы больше не позориться перед соседями.

– Не накручивай сама себя, Энди, – укоризненно покачала головой кузина. – Я уверена, тетушка не хочет от тебя избавляться. Ей и так грустно и одиноко без лорда Роула, чтобы потерять еще и тебя.

Опустив нос в воду, фыркнула в ответ на слова Эмми. Все у нее одинокие – и мама, и лорд Крейг, и блохи на дворовой собаке. Одна я…

«Чудовище».

Нет уж, хватит.

– Не хочу здесь оставаться, – обреченно проговорила я скорее самой себе, чем Эмми. – Не знаю, как теперь вести себя с мамой после всего, что мы друг другу наговорили.

– Тогда, – кузина с довольной улыбкой облокотилась на край ванны, – у меня как раз есть кое-что, что тебе понравится. Помнишь Фиби Эткинсон? Племянница лорда Толли, мы с ней играли в детстве. Вы еще поспорили, кто выше заберется на дерево. Ты тогда упала с верхней ветки прямо в пруд.

Я закатила глаза – такое не забудешь. Мы с Фиби вечно подбивали друг друга на всякие глупости.

– Так вот, – продолжила Эмми. – Я написала ей еще из дома. Рассказала, что еду к тебе. И знаешь что? Оказалось, они с братом Кристофером и его женой тоже на пару месяцев покидают столицу. Новоиспеченная леди Эткинсон в качестве приданого получила великолепное поместье. Это примерно в десяти днях пути на север от Блэк-холла.

– И?

– Фиби прислала два приглашения, – Эмми торжествующе хлопнула в ладоши, расплескивая воду. – Тебе и мне. Что думаешь? Съездим в горы, отдохнем, развеемся. Будет весело. Обещаю, недели не пройдет, как ты забудешь этого несносного лорда Ричардса.

Идея со всех сторон была отличная. Долгая поездка на север – то, что нужно, чтобы отвлечься. Дать маме время остыть, а слухам о несостоявшейся помолвке – утихнуть. А главное…

Главное, что Эмми, сама того не подозревая, своим приглашением играла мне на руку. Ведь новое поместье брата Фиби Эткинсон было очень, очень далеко от земель лорда Крейга. А значит, у кузины не будет возможности продолжить общение с соседом, а тот к нашему возвращению наверняка уже увлечется очередной легкодоступной вдовушкой. И спор, в котором на кону стоит моя свобода, разрешится в мою пользу.

Я почувствовала, как на губах сама собой расплывается улыбка.

– Когда едем?

Глава 5

Цок-цок. Цок-цок.

Эмми, для которой долгие путешествия по стране были делом привычным, дремала, удобно устроившись на моем плече. А у меня сна не было ни в одном глазу. Со смерти отца я ни разу не покидала пределов западного Аррейна, ограничиваясь визитами в Вестхилл и ближайшие поместья. Всегда находились дела поважнее – сплав, остановившийся из-за обмеления реки, задержка выплат фермерами после неурожайного лета, нехватка рук для уборки зерна, браконьеры в лесах. Да и куда я, будучи незамужней девицей, могла поехать без должного сопровождения?

Другое дело сейчас.

О-о-о…

Приникнув щекой к холодному стеклу, я не могла оторвать взгляда от пейзажей, медленно убегавших вдаль под мерный перестук копыт запряженной в карету четверки. Холмы, ярко-зеленые, раскинувшиеся до самого горизонта, сменялись темными кружевами лиственного леса. То там, то тут мелькали, прячась среди стволов, синие блюдца озер, в которых, как в зеркале, отражалось небо. Голубая лента реки вилась вдоль холмов, переплетаясь с рыжей лентой дороги крутобокими узлами мостов. А вдалеке, пока едва различимые за дымкой, высились горы.

В жизни не видела картины прекраснее.

Я наслаждалась каждой секундой, проведенной в пути, не обращая внимания на постоянную тряску, скудность еды и неудобные номера в придорожных гостиницах. Столько простора, столько красоты было вокруг, что невозможно было остаться равнодушной. Мы часто останавливались у живописных полян, чтобы устроить небольшой пикник или размять ноги. Прогуливались в сосновом бору, взбирались по заросшим вереском и мхом валунам, чтобы оглядеть бескрайние аррейнские холмы и луга, наслаждались ветром, шаловливо трепавшим края шляп и подолы юбок. И потому, когда карета, следуя указаниям деревенского лавочника, свернула на узкую дорогу, ведущую к Ленс-холлу, я ощутила легкий укол сожаления, что поездка так быстро подошла к концу.

– Всего час, и мы наконец-то будем на месте! – Эмми, порядком утомленная дорогой, с наслаждением потянулась и поправила бант на сбившейся шляпке. – Жду не дождусь, когда снова смогу стоять на твердой земле, не рискуя пробить лбом потолок.

– А я с удовольствием доехала бы до самых гор, – беззлобно поддела кузину. – Там, говорят, снег лежит даже летом. Неужели неинтересно посмотреть?

– Ты что, за зиму на снег налюбоваться не успеваешь? Наслаждайся теплом, пока можешь. Месяц-другой, и снова будем кутаться в шали и мечтать о весне.

Шутливо препираясь, мы не заметили, как проехали сквозь высокие кованые ворота и свернули на главную аллею. Позади остались озера, сосны и вересковые холмы. А впереди, окруженный цветущим садом и лабиринтом подрезанных кустарников, высился похожий на замок с башенками трехэтажный Ленс-холл, поместье лорда Кристофера Эткинсона и его молодой супруги Деборы Эткинсон-Ленс.

Фиби, еще утром получившая от Эмми письмо о нашем скором прибытии, встречала на крыльце. Дождавшись, пока карета остановится, она величественно, словно королева, сошла вниз, приветствуя нас выверенной дружелюбной улыбкой.

Беззаботная жизнь в столице сделала Фиби Эткинсон, высокую привлекательную брюнетку с точеной фигурой, настоящей красавицей. Темные локоны тугими завитками обрамляли острое личико, квадратный вырез платья подчеркивал высокую грудь и узкие плечи, а модный в этом сезоне нежно-розовый шелк, превращавший меня в бледное привидение, великолепно оттенял молочную кожу и легкий румянец щек. На фоне Фиби даже Эммелин с целым сундуком столичных платьев, казалась сельской простушкой.

– Эмми, Энди, как же я рада, что вы все-таки нашли возможность приехать! Надеюсь, дорога вас не слишком утомила? Особенно тебя, Энди – ты же нечасто выбираешься в свет из своего… как он там?.. Вид у тебя уж очень бледный – из-за дорожной пыли, наверное. Я распоряжусь, чтобы подготовили ванну.

Правду сказать, по степени утомительности десятидневная тряска с треском проигрывала двум минутам в компании идеальной до зубовного скрежета Фиби Эткинсон. И как я умудрилась забыть, насколько она бесила меня в детстве?

На секунду захотелось бросить все и уехать, признав путешествие к Эткинсонам провальной затеей. Но я быстро взяла себя в руки. С чего это я должна позволять старым спорам портить долгожданный отдых? И доставлять Фиби радость поспешным бегством я не собиралась.

– Спасибо, не откажусь, – вежливо кивнула я. И, посмотрев через плечо Фиби, приветливо махнула рукой молодой женщине, стоявшей на верхней ступеньке парадной лестницы. – Надеюсь, хозяйка дома будет столь любезна, что позволит нам с Эммелин привести себя в порядок перед ужином.

Улыбка Фиби померкла.

– Конечно, – уже не столь доброжелательно ответила она. И добавила громче, чтобы леди Ленс-холла, спускавшаяся к нам в сопровождении мужа, могла услышать. – Дебби, сестренка, позволь представить моих добрых подруг Эммелин Блэкторн из Олберри и Андреа Блэкторн из Вестхилла. Крис, а ты, должно быть, помнишь соседок дядюшки Теренса. Эмми, Энди, Кристофера вы знаете. Леди рядом с ним – Дебора Эткинсон-Ленс. Они поженились после прошлогоднего Зимнего королевского бала.

– Зовите меня Дебби, – улыбнулась хозяйка дома. – И добро пожаловать в Ленс-холл.

Леди Эткинсон-Ленс, маленькая миловидная шатенка, была глубоко беременна, и судя по размеру живота, который уже не могло скрыть свободного кроя домашнее платье, счастливое ожидание вскорости должно было разрешиться рождением крупного наследника. Деликатное положение и округлившаяся фигура нисколько не стесняли молодую леди – двигалась она проворно, говорила быстро и буквально лучилась доброжелательностью и кипучей жаждой деятельности, чем, кажется, доставляла немало хлопот собственному мужу, бегавшему за ней с заботливостью курицы-наседки. В считаные минуты наши с Эмми дорожные заботы оказались решены – багаж забрали слуги, конюх увел лошадей, а местные горничные взяли под опеку Тину и Мод, чтобы показать им наши новые комнаты и наполнить ванны. Узнав, что мы с самого завтрака ехали без остановки, Дебби мгновенно распорядилась о легком обеде. А через час хозяйка дома уже ждала нас в своих покоях, чтобы подготовиться к вечерним увеселениям.

– Как хорошо, что вы приехали именно сегодня, – прощебетала она, взяв Эмми за руку и потянув за собой наверх. Вторая ладонь леди Деборы уже потянулась ко мне, но Крис успел первым, подхватив жену под локоть, чтобы помочь той подняться по лестнице. – Я ставлю пьесу собственного сочинения по мотивам истории Аррейнской девы и битвы при Орлинне, и мне как раз не хватает пары исполнительниц. Надеюсь, вы не откажетесь принять участие в нашем маленьком представлении… нет, я просто убеждена, что вы должны выступить! Без вас силы Аррейна непременно потерпят неудачу, а я не сомневаюсь, что дочь и племянница полковника Блэкторна не допустят столь возмутительной исторической несправедливости. Ну как, вы готовы? Отказ не принимается!

– Соглашайтесь, – поверх головы жены шепнул Крис с усмешкой. – Спорить с беременными женщинами – себе дороже. Она все равно своего добьется. Так или иначе.

– Ну разумеется, добьюсь, – вздернула курносый нос Дебби и, извернувшись, ткнула мужа острым локтем в бок. – Иди уже займись тренировкой непобедимой френнийской армии, а девочек оставь мне. Общий сбор театральной труппы в семь в гостиной, и чтоб до этого я ни одного из твоих френнийцев даже близко не видела. Лоренс! – окликнула она проходящего слугу. – Сцена готова?

– Заканчиваем, миледи.

– Отлично! – Хозяйка дома хлопнула в ладоши. – В таком случае, Эмми, Энди, жду вас через час в своих покоях. Попросите слуг, они проводят. Фиби, собери остальных. Как раз успеем отрепетировать пару сцен, пока твои подруги приводят себя в порядок.

В покоях леди Эткинсон-Ленс бушевал хаос, достойный театрального закулисья перед премьерой новой постановки. Посреди комнаты восседала невозмутимая Дебби, раздавая указания направо и налево. Горничные носились туда-сюда с ворохами тканей и недокрашенными частями бутафорских доспехов из папье-маше, актрисы – шесть молодых девиц, половина из которых была уже в белых туниках и собранных под коленями широких штанах, а вторая еще не успела сменить дневных платьев – толкались перед широким зеркалом, примеряя костюмы. Фиби, царственно державшаяся в стороне от остальных, ругала на все лады горничную, испортившую неудачно прилаженным шлемом высокую прическу. Судя по расписанному нагруднику с гербовым орлом Аррейна, Эткинсон получила главную роль Джоанны Барр, под командованием которой три века назад удалось отбить у френнийских захватчиков крепость Орлинн.

Сердце кольнула зависть – я готова была поспорить на что угодно, что знала историю Аррейнской девы лучше Фиби, а может, и всех присутствующих вместе взятых. В свое время я прочитала о героине Вековой войны все, до чего только смогла дотянуться – мемуары, воспоминания, легенды. Джоанна, единственная дочь некогда богатого и влиятельного старшего рода, убедила короля принять ее на службу в самые тяжелые годы войны, когда аррейнская армия терпела поражение за поражением. Она пообещала, что сумеет отбить у френнийцев Орлинн – южную столицу Аррейна. И сделала это. Повела солдат в бой против превосходящей армии, сумев не только пробиться в крепость, но и взять в плен – пусть и всего на несколько месяцев, пока король Френна не внес положенный выкуп – генерала Гийома Бреннского.

За Орлиннской битвой последовало несколько других, менее громких побед. Френнийцы отступали, лорды ликовали и потирали руки, распределяя возвращенные короне земли. И Аррейнская дева, символ доблести и единения, стала помехой. В критический момент, когда армия Джоанны нуждалась в подкреплении, помощь не пришла. Леди Барр оказалась в плену – по некоторым источникам, у того же Гийома.

Дальше историки расходились во мнениях. Некоторые утверждали, что Джоанну казнили френнийцы, другие считали, что Аррейнской деве удалось спастись. Но одно было известно наверняка: невероятную силу и стойкость леди Барр давала Призрачная шпага. И за всю историю Аррейна Джоанна была единственной женщиной, кто открыто обладал собственным магическим клинком.

Никто не мог объяснить, как это оказалось возможно. Завистники и злые языки, желая очернить Аррейнскую деву, утверждали, что она украла клинок у погибшего в юном возрасте брата, обвиняли в черном колдовстве и обмане. Наверное, не попади она в плен к френнийцам, ее казнили бы свои же, признав ведьмой – в те времена мир был намного более жесток к женщинам.

Но я не сомневалась, Призрачная шпага Джоанны была реальной.

Кому, как не мне, было это знать.

Проскользнув за спинкой кушетки, чтобы случайно не попасть кому-нибудь под горячую ногу или руку, мы с кузиной спрятались за ширмой. Через узкие щели между бумажными панелями было трудно разглядеть часть комнаты, отведенную под сцену для репетиций, зато хорошо было слышно Дебби. Обложившись подушками, она полулежала на кушетке и громким голосом раздавала команды импровизированной труппе. На объемном животе покоилась исписанная книжка – видимо, со сценарием пьесы.

– Лорин, Клэр, осторожнее с нагрудниками, они хрупкие. Дороти, твое место справа от Айлин. Фиби, прекрати терзать шлем, от того, что ты помнешь забрало, он удобнее не станет. Эмми, Энди, поторопитесь, нам уже давно пора переходить к батальной сцене. Девочки, начали!

Шум стих. Семь девушек в белых туниках, нагрудниках и шлемах, полностью скрывавших лицо, во главе с Фиби-Джоанной выстроились в две колонны. Мы с Эмми, закончив переодевание, заняли места в хвосте.

Дебби, откашлявшись, подняла книжку и звонко зачитала стихи собственного сочинения:

Итак, получив короля дозволенье,

Джоанна возглавила войско Аррейна

И их повела на прекрасный Орлинн,

Туда, где френнийцы осаду вели.

Служанки, державшие напротив стены белую ткань с нарисованным замком, резво отбежали в сторону, уступив место двум другим, растянувшим за нами стилизованную картину зеленых холмов. Мы кое-как изобразили бравую марширующую армию, к концу «похода» все-таки наловчившись идти в ногу. Довольная Дебби дирижировала нами с кушетки.

Теперь же в Орлинн переносимся мы.

Узрела Джоанна родные холмы.

Фиби картинно вскинула руку ко лбу, точно барышня, собиравшаяся упасть в обморок. На мой взгляд, она откровенно переигрывала, но леди Эткинсон-Ленс лишь кивнула, побуждая сестру мужа продолжать.

А там все сине от френнийских знамен,

Орлинн окружен и почти покорен.

И как же теперь к ним на помощь прорваться,

Коль враг смог у самых ворот окопаться?

Но в сердце Джоанны горела отвага

Она прокричала: «Крепка моя шпага!

Над войском воздену ее, словно стяг,

И в бой поведу вас – пусть дрогнет наш враг!»

Клинок золотой обнажила она…

Деревянная палка, заткнутая за красный кушак, застряла в перевязи. Под шлемом из папье-маше послышались бормотания – Фиби выругалась сквозь стиснутые зубы. С третьей попытки «шпага» поддалась, и Эткинсон неловко подняла ее над головой.

– Дальше, Дебби, дальше! Я готова!

Дебора хлопнула книжкой.

– Так не пойдет, – отрезала она, недовольно глядя на Фиби. – Кто же так держит шпагу, Джоанна? Где азарт, где страсть? Никого ты таким призывом не вдохновишь. Посмотри сама, ну!

Повинуясь взмаху руки, Фиби обернулась, застав свое «войско» за шушуканьем, переглядками и попытками одернуть слишком короткие туники. Под негодующим взглядом подруги девицы стушевались и выпрямились, приготовившись активно вдохновляться.

– Еще раз!

Зашуршали страницы.

– Крепка моя шпага! – звонко выкрикнула Дебби. Фиби гордо вскинула голову, изображая боевой клич. – Над войском воздену ее, словно стяг… Нет! Нет, нет, нет! Все неправильно! Фиби, пока ты лениво вытаскиваешь шпагу, френнийцы успеют три раза взять в плен и тебя, и всех твоих солдат.

– А я готова сдаться, – хихикнула, сверкнув зелеными глазами из-под забрала, какая-то девица. – Особенно тако-о-ому генералу…

– Гийом должен достаться Джоанне, – возразила ей соседка по колонне, говорившая с легким френнийским акцентом. – Моя гувернантка рассказывала, что так и случилось, когда Аррейнскую деву предали свои же союзники.

– А что, – вмешалась в разговор любопытная Эмми, – в постановке будут и френнийцы?

– Да, а ты не знала? Здесь…

– Тишина на сцене! – шикнула Дебора, для убедительности хлопнув ладонью по кушетке. – Фиби, подними шпагу еще раз. И держи ровно. Я хочу, чтобы это выглядело красиво и вдохновляюще, а не так, будто ты горничная, пытающаяся смахнуть паутину с потолка.

Эткинсон сердито фыркнула.

– Рука уже устала от этой дурацкой палки! – капризно протянула она. – Дебби, мы же не по-настоящему собираемся сражаться, а просто ставим твою пьесу.

– Вот именно, что мою, – Дебора со значением постучала ногтем по исписанным листам. – А значит, будем делать, как я сказала. Девочки, пусть каждая попробует примерить на себя роль Джоанны.

– Что? Нет! Сестра, ты же обещала, что главная роль моя…

– А ты обещала, что будешь меня слушаться. И репетировать усердно.

– Пожалуйста, можно я попробую еще раз?

– Нет, – леди Эткинсон-Ленс была непреклонна. – Передай шпагу Лорин. Дальше пойдем по очереди, пока я не найду мою идеальную Джоанну. Давай, я жду.

Фиби нехотя подчинилась, не скрывая недовольства, и буквально швырнула в руки ближайшей девушке раскрашенную палку с деревянным перекрестьем, едва не отбив подруге пальцы.

Лорин со шпагой не справилась. Не получилось и у Айлин, равно как и у остальных девушек, по команде Деборы вскидывавших оружие в воздух и безуспешно пытавшихся сделать несколько простых выпадов. Слишком медленно, слишком вяло, слишком тяжело…

– Хотя бы постарайтесь, девушки! Френнийцы будут сражаться по-настоящему. Следующая!

– Не могу…

Под презрительный смешок Фиби Клэр, даже не попробовав, передала шпагу мне.

Деревянная грубо обточенная палка – не слишком пригодная для настоящего фехтования из-за неудобного эфеса и смещенного вперед центра тяжести – легла в ладонь. Я покрутила кистью, приноравливаясь к длине и весу – а затем, не дожидаясь команды Дебби, взметнула руку вверх, вытягивая тело в ровную напряженную струну. За спиной раздался дружный «ох», и я ощутила капельку гордости. Не зря Джаспер заставлял меня часами держать тренировочную шпагу, вырабатывая выносливость, и нещадно бил по локтям, плечам и прочим… выступающим частям, оттачивая стойки.

А старый слуга еще ворчал, что в поездке у меня не будет времени для тренировок. Кто бы мог подумать…

– Да, да! – Дебби довольно захлопала в ладоши. – Я под впечатлением, Энди! Шпага у тебя в руке, как влитая! Ты словно родилась с ней! – Леди обернулась к взволнованно гудящим девушкам и повелительно указала на меня. – Вот она, наша Джоанна. Берем! Фиби, поменяйся нагрудниками с Энди.

– Подожди! – Эткинсон вцепилась в доспех, не желая расставаться с ведущей ролью. – Мы же договорились. Я должна быть Джоанной! Давай хотя бы попробуем остальных. Эммелин и Дороти еще не держали шпаги. Вдруг они окажутся лучше?

– Я все решила, – повысила голос Дебора. – Больше проверок не нужно, я уже нашла то, что искала. Продолжаем. Времени мало.

– Но Дебби…

– Никаких «но Дебби», младшая, – окрикнул мужской голос. Мы обернулись как по команде, увидев в дверях лорда Кристофера в темно-синей тунике, выкрашенном нагруднике и с темным шлемом под мышкой. – Если Дебора выбрала другую Джоанну, значит, у нас будет другая Джоанна.

– Может, сам тогда сыграешь, а братец? – надулась Фиби. – Уж ты-то со шпагой управляться умеешь.

Девушки захихикали. Лорд Кристофер подобрался и, кажется, немного побледнел, но когда заговорил, голос его звучал ровно.

– Если моя леди захочет, чтобы я исполнил роль Аррейнской девы, видят боги, я это сделаю. Ради женщины, которая носит под сердцем моего наследника, я готов на все.

– Ценю твою самоотверженность, любовь моя, – нежно улыбнулась с кушетки леди Эткинсон-Ленс, – но я уже нашла идеальную кандидатку. Придется тебе довольствоваться ролью френнийского короля.

Лорд Кристофер, заметно обрадовавшись, поклонился. Но, уходя, бросил на нас строгий взгляд.

– Напоминаю всем присутствующим, и особенно тебе, младшая, – проговорил он. – Расстраивать мою жену запрещено. А то, – понизил голос хозяин поместья, – выпорю и отправлю к матери. Тебе ясно?

– Ясно, – погрустневшая Фиби потянулась к завязкам нагрудника.

– В таком случае, продолжаем, – постановила Дебора, раскрывая книжку. – Осталось немного времени, а я хочу успеть пройти пьесу хотя бы до кульминации. Энди, готова? «И в бой поведу вас…» – сразу после этой строчки вынимаешь шпагу, принимаешь красивую позу и грозно смотришь вдаль. Три, два, один…

Шпага, покрытая золотой краской, ярко блестевшей в свете свечей, взметнулась вверх. Я застыла, вытянувшись в струну, на фоне картины бескрайнего поля с маленьким замком вдалеке. Синие точки вокруг серых башен изображали френнийское войско.

Живые актеры – семь молодых людей в синих туниках и закрытых шлемах, среди которых я узнала только лорда Кристофера, да и то исключительно по внимательным взглядам, направленным на жену, – выстроились у самых декораций в ожидании атаки. Зрителей я почти не видела – хитроумно расставленные полукружья сценических раковин направляли свет масляных ламп на сцену, погружая зал в полумрак и фокусируя внимание на актерах. Роль восторженной публики любительской постановки исполняли доктор Деборы, старшие родственники семейства Ленс и несколько их знакомых из окрестных поместий.

Сама сиятельная леди сидела напротив сцены, громко декламируя стихотворные строки.

Клинок золотой обнажила она,

Пришпорила белого скакуна,

Быстрее, быстрее! И следом за ней

Солдаты Аррейна пустили коней.

Я сделала пару решительных шагов вперед до условной точки, заботливо обозначенной крестиком на свежевыструганном помосте. За спиной смешно и грозно зашумели девушки, подбадривая друг друга перед решающей битвой. Я тихо хихикнула, радуясь, что за плотным забралом не видно улыбки, – славная аррейнская армия в нашем исполнении напоминала курятник на выгуле. Удивительно, как френнийцам, глядевшим на это со стороны, удавалось сохранять самообладание. Наверное, Кристофер и им прочитал с дюжину нотаций.

На лицах френнийцев заметен испуг.

Враг дрогнул, враг медлит – но что это вдруг?

От вражьих частей на коне вороном

Вперед поскакал полководец Гийом.

Высокий френниец сделал два шага ко мне, легким движением доставая из-за пояса черную деревянную шпагу. То, как он держал ее в руке, как поигрывал легко, не чувствуя неудобства и тяжести, выдавало немалый опыт владения холодным оружием. Сойдись мы в настоящем поединке, это было бы даже интересно – у меня аж кончики пальцев зачесались от желания попробовать. Я никогда не сражалась ни с кем, кроме Джаспера, и за три года мы отлично изучили приемы друг друга. А с новым противником…

«С новым противником нужно лишь изобразить бой, – одернула я себя. – Это просто пьеса, вечернее увеселение для скучающей беременной женщины и ее родственников. Ничего, кроме пары взмахов шпагой, от меня и не требуется».

Но напряжение чувствовалось.

Я поправила шлем, готовясь к предстоящему поединку. И как раз вовремя – Дебора, дав нам несколько секунд, чтобы встать на позиции, перешла к следующим строкам.

Джоанна плотней опустила забрало,

Чтоб деву аррейнскую в ней не узнал он.

И два предводителя в схватке сошлись.

Шаг, еще шаг. Мы встали лицом к лицу на следующие крестики, ожидая команды.

Конь белый, конь черный друг к другу неслись.

И замерли все, наблюдая за боем,

Где в танце смертельном кружилися двое.

Я первая заняла боевую стойку, и секунду спустя противник скопировал мое движение. В его позе, нарочито небрежной, чувствовалась уверенная расслабленность, локоть провис, шпага чуть покачивалась, словно предлагая мне сделать первое движение, которое френниец, разумеется, ловко отобьет, а потом точно так же играючи подставится под следующий удар, чтобы леди случайно не выронила шпагу при контратаке.

Неудивительно – ведь он видел перед собой не Джоанну Барр, а обыкновенную девицу, умеющую падать в обмороки гораздо лучше, чем держать бутафорскую шпагу. Глупо предполагать, что такая сумеет хоть что-то, кроме как скопировать подсмотренную где-то начальную дуэльную позицию.

Глупо, да… Но тем интереснее посмотреть, что сделает френниец, если я начну фехтовать по-настоящему.

Во мне взыграл хмельной озорной азарт, и я, не дожидаясь команды, сделала резкий выпад, направляя острие тренировочной шпаги в центр серебряного сокола на черном нагруднике. Я не планировала всерьез задеть мужчину – скорее, хотела проверить его реакцию на превращение безобидной девчонки, впервые взявшей в руки палку, в серьезного противника, с которым нельзя не считаться. И добилась своего – укол едва не достиг цели. Лишь в последний момент френниец сгруппировался, уходя в сторону и отбивая удар.

Секунда – и его стойка вновь стала расслабленной, открытой, словно противник предлагал мне сделать еще одну попытку.

– Интересно… – прокомментировал он смутно знакомым тоном, так, что слышно было одной лишь мне.

Вместо ответа выполнила полноценный бросок с прыжком, заставив френнийца попятиться, чтобы не попасть под удар.

Зрители дружно ахнули, актеры с обеих сторон отпрянули назад, расчищая нам сцену. Невидимая в темноте зала Дебби довольно захлопала в ладоши, побуждая продолжить. Я и сама была не против – настолько сильно хотелось проверить себя хоть в чем-то, немного похожем на настоящий бой. Да и противник, несмотря на факты исторической хроники, требующие от него закономерного поражения, уступать явно не собирался. Глаз за темной чертой забрала я не видела, но чувствовала, что френниец наконец-то посмотрел на меня по-другому.

Скрестились клинки, зазвенели клинки!

Им шпага была продолженьем руки.

Удар за ударом, подсечка, укол…

Он начал медленно, осторожно, будто проверяя меня на прочность. Один настоящий выпад, два ложных. Я отбилась и увернулась, без труда разгадав очевидную обманку. На секунду мы замерли, оценивая друг друга, а затем схлестнулись в серии быстрых ударов и ложных финтов. Захват, отбив, поворот, выпад. Секундная передышка – и новая мощная комбинация.

Бой – пусть и бывший всего лишь эпизодом театральной постановки – по-настоящему захватил меня. Зрители, пьеса, оттесненные на края помоста аррейнки и френнийцы – все оказалось забыто. Трещали, скрещиваясь, деревянные шпаги. Я кружилась, уворачивалась, отскакивала, не прекращая попыток прорвать оборону противника.

Шлем и нагрудник из папье-маше, не предназначенные для быстрых движений, мешали, пот пропитал спину туники. Френниец же, несмотря на похожие трудности, перешел в контрнаступление. Он был сильнее и опытнее – это я понимала точно. Будь сражение настоящим, он непременно достал бы меня рано или поздно. Но остановиться и отступить – нет, на такое я была не готова.

Мне нравилась наша дуэль. Нравились скупые отточенные движения шпаги, непредсказуемость ударов френнийца, так не похожая на стандартную манеру ведения боя, к которой я уже давно привыкла в тренировках с Джаспером. Гийом фехтовал не в полную силу, концентрируясь на том, чтобы сохранить наши шпаги и не задеть хрупкую бутафорскую броню, но при этом не щадил, позволяя выкладываться по полной.

Скольжение, обводка, финт…

– Так, стойте! Довольно! – окрик Дебби оборвал движение на полувзмахе. Я замерла, тяжело дыша сквозь сбившееся на бок забрало. Френниец застыл напротив. – Хватит! Не дайте боги, вы разойдетесь и вправду убьете друг друга, а у меня совсем другое окончание пьесы. Спасибо за представление, но теперь будьте добры сделать то, что написано в сюжете.

– Хорошо, – знакомым низким голосом проговорил френниец, не опуская шпаги. – Как скажешь, Дебби.

Я кивнула – говорить, не восстановив дыхание, было затруднительно.

– Отлично, – Дебора довольно улыбнулась. – Тогда продолжаем.

Джоанны клинок брешь в защите нашел,

Но ловко Гийом тот удар отразил

И щит золотой острием поразил.

Он к горлу аррейнки приставил клинок,

Но сам увернуться от шпаги не смог.

Мы сделали то, что просила Дебора – на этот раз без особых вывертов и ухищрений. Френниец коснулся шпагой моей груди, аккуратно уперев острие в верхнюю часть доспеха, я же приложила оружие к его шее, будто хотела перерубить сонную артерию. В дневной репетиции на этой сцене мы и остановились. Остальное по задумке Дебби должно было стать приятным сюрпризом – как для зрителей, так и для самих актеров.

Казалось бы, постановочный бой можно было заканчивать – Гийома, как и требовали исторические хроники, взять в плен, войско в синих доспехах разогнать, крепость освободить. Но вместо этого леди Эткинсон-Ленс продекламировала, полуобернувшись к зрителям.

И здесь оборвались бы жизни врагов,

Но в нашем сюжете финал не таков.

Клинок золотой опустился к земле

А следом за ним покатился и шлем.

Я подчинилась с затаенной радостью – давно хотелось избавиться от неудобного бутафорского доспеха. Импровизированную шпагу аккуратно положила на помост и, потянувшись к завязкам шлема, с наслаждением стянула его, наконец сделав желанный глубокий вдох. С прической, любовно созданной Мод, после интенсивного фехтования пришлось распрощаться, но для пьесы вышло даже красиво, когда длинные волнистые волосы выскользнули из плена папье-маше, рассыпавшись по спине золотой волной.

Зрители тихо ахнули – и даже Гийом от неожиданности чуть подался назад. А потом сам поднял плотное забрало.

Мир остановился.

Эти насмешливые серые глаза, смотревшие на меня со смесью удивления и интереса, я не могла перепутать ни с какими другими.

Лорд Уэсли Крейг.

Я уставилась на него, чувствуя, как сходит со щек жаркий румянец недавнего боя. Как вышло, что капитан вдруг оказался на другом конце западного Аррейна, когда я надеялась хоть ненадолго оградить Эмми от сближения с ним? А ведь теперь мы не просто соседи, встречавшиеся изредка на совместных увеселениях, нет! В поместье Эткинсонов нам с Эмми придется провести бок о бок с лордом Крейгом не один день…

Да что за невезение такое?

Сосед моего негодования не разделял. Секундное удивление сменилось привычной насмешливой улыбкой.

И все было бы хорошо, если за боем с Гийомом Бреннским последовало бы торжественное пленение френнийского генерала. Наверное, я даже получила бы своеобразное удовольствие, связывая лорда Крейга шнурком от гардины. Но у Деборы на финал пьесы оказались другие планы.

И сердце Гийома пронзило стрелой.

Он крикнул солдатам «Оружье долой!

Джоанна, увидев улыбку твою,

Свое поражение я признаю.

Пора нам заканчивать эту войну

И с миром вернуться в родную страну».

При виде того, как вытянулось после слов Дебби мое лицо, улыбка лорда Крейга стала шире – не иначе как компенсируя отсутствие моей. Отбросив оружие, он решительно шагнул ко мне, оказавшись так близко, что пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Влюбленными они, разумеется, не выглядели, но попрание Деборой исторической правды капитана не смутило.

Зато смутило меня – и еще как!

Такого сюжетного поворота я никак не ожидала.

Как оказалось, зря. Дебби на достигнутом останавливаться не собиралась. Приподнявшись со своего места, она радостно продекламировала.

И дева добавила: «Силы равны.

Мы оба не жаждали этой войны.

Но я осужденья толпы не боюсь

И первой вам мир предложу и союз.

Отныне с френнийцами мы не воюем.

Давай же скрепим договор поцелуем!»

Что?

Что?!

Теперь все встало на свои места – и настойчивое желание Фиби получить роль Джоанны, и вздохи девушек, мечтавших без боя сдаться в плен френнийскому генералу. На таких «плененных», безуспешно добивавшихся внимания лорда Крейга, я вдоволь насмотрелась за полгода, прошедшие с его возвращения в родовое поместье. На каждом вечере находилось немало девушек, жаждущих вписать заветное имя в бальную книжку или оказаться за ужином на соседнем кресле с видным молодым капитаном. А уж сейчас…

Я обернулась к леди Эткинсон-Ленс, надеясь, что услышанное окажется ошибкой, но та с энтузиазмом замахала руками, побуждая меня вернуться к пьесе, Гийому Бреннскому и обещанному сценарием поцелую.

Целоваться? С лордом Уэсли Крейгом?

Да ни за что!

Но возмущенно отстраниться мне не дали. Крепкая рука перехватила меня за талию, притянула ближе.

– Леди Блэкторн, – тихо прошептали коварные губы, – не думаю, что стоит обижать беременную женщину отказом.

Это был удар ниже пояса. Портить отношения с хозяйкой Ленс-холла не хотелось – а еще глубоко внутри душу грело желание доиграть пьесу до конца назло Фиби. И пусть лорд Крейг не вызывал у меня никаких чувств, кроме острой неприязни до дрожи в коленях, к недовольству выдуманным вопреки исторической правде поцелуем примешивалась капелька любопытства.

Неужели капитан и тут окажется столь же хорош, как в фехтовании? Может, поэтому вдовы готовы драться друг с другом, чтобы заполучить такого мужчину?..

Лорд Крейг наблюдал за мной с насмешливым любопытством, точно подначивая, как до этого со шпагой, сделать первый шаг.

Порывисто потянулась вверх – и едва ощутимо коснулась твердых губ. Сердце тревожно ухнуло куда-то вниз.

Достаточно?

Рука капитана легла на мой затылок, мягко смяв волосы.

– Боюсь, моя прекрасная аррейнская леди, с такой печатью договор окажется недействительным, – еле слышно проговорил он. – А нашим странам нужен долгий и крепкий мир.

И, сжав меня в объятиях, наклонился так низко и глубоко, что я почти коснулась выгнувшейся спиной его бедра. А потом…

Ничего не случилось.

Вместо того чтобы скрепить договор долгим и крепким поцелуем, лорд Крейг закрыл меня спиной ото всех, но целовать по-настоящему не стал, предоставив зрителям возможность самим вообразить пылкую сцену в меру собственной испорченности.

По залу пронесся восхищенный вздох, кто-то захлопал в ладоши. Показалось, будто я услышала капризное «нечестно!» Фиби. Без сомнения, Эткинсон сейчас отдала бы все, чтобы оказаться на моем месте. Обвить руками мужскую шею, ощутить горячую ладонь между лопаток, обжигающую сквозь тонкую ткань льняной туники. Почувствовать…

Ох…

Лорд Крейг не целовал меня, но так было даже хуже. Его лицо было близко-близко, горячее дыхание смешивалось с моим. Взгляд серых глаз, глубоких и темных, точно предгрозовые тучи, завораживал, а отблески света в черных зрачках походили на крошечные молнии. И тело вопреки всему откликалось на эту странную близость – я чувствовала, как тонкие волоски на коже встали дыбом, будто и впрямь еще немного, и шторм вырвется на свободу, закружит нас темным водоворотом. Все внутри сжималось, предчувствуя, предвкушая…

Несколько долгих секунд – и наваждение схлынуло.

Капитан поставил меня на ноги и аккуратно поддержал за талию, пока я, взволнованная и сбитая с толку, возвращалась в реальность и переводила дух под громкие аплодисменты зрителей. Сердце в груди стучало, как барабан, дыхание сбилось, а в голове воцарилась звенящая пустота с одним лишь вопросом.

Что это было?

– Эпилог! – громко объявила Дебора, привлекая внимание слуг, занимавшихся декорациями. За нашими спинами развернули новую картину, изображавшую тронный зал. От группы френнийцев отделился лорд Кристофер и, спустившись в зал, помог жене подняться на помост. Судя по всему, супруги под конец решили выступить в роли френнийского короля и аррейнской королевы, объединившихся после выдуманного мирного союза.

На плечи лорда Крейга опустился черный плащ, мне покрыли голову белоснежной свадебной вуалью. Леди Дебора соединила наши руки и перевязала алой лентой.

И наступил нашей сказке конец

Скрепили в Орлинне союз двух сердец

Так черный Френн и Аррейн золотой

Мир обрели и покой.

Овации стали громче. Дебора и Кристофер мягко развернули нас к зрителям и, легонько подтолкнув, заставили поклониться. Следом согнулись аррейнки и френнийцы. Лица актеров и гостей сияли, и даже лорд Крейг улыбался, кажется, искренне наслаждаясь устроенным представлением. Недовольными остались лишь двое – Фиби, упустившая возможность оказаться в объятиях капитана.

И я.

Глава 6

Я терпела до самой ночи. Заученно улыбалась во время ужина, принимая комплименты зрителей любительской пьесы за напряженную дуэль, отшучивалась отцовскими генами на попытки выспросить, откуда вдруг у девицы обнаружились невиданные таланты к фехтованию, и даже ни разу не вспылила при упоминании нашего с лордом Крейгом «страстного» поцелуя в финале. И лишь когда мы с Эмми остались одни, наконец дала волю чувствам.

– Невероятно! – возмущалась, прохаживаясь взад-вперед по выделенной нам спальне. Кузина, уже готовая ко сну, скептически наблюдала за мной из постели. – Как можно было насколько извратить историю Джоанны? Аррейнская дева должна была проткнуть этого Гийома насквозь, перебросить через круп лошади и связанного доставить в столицу, чтобы подарить королю Эдельберту Кровавому, – я повернулась к Эмми и, обхватив руками невидимую шею, вытянула трубочкой губы, – а не целовать! Бр-р-р! Как вспомню, аж дрожь по телу!

Насчет последнего я не кривила душой. Колени до сих пор немного подрагивали. Ужас!

– Ну, допустим, подлинную историю Аррейнской девы знала только она сама, – рассудительно зевнула Эмми. – А версию о любовной связи двух враждующих полководцев я встречала и раньше. Несколько лет назад был очень популярен роман, где Джоанна, попав в плен к Гийому Бреннскому, узнала френнийского генерала с иной стороны и влюбилась без памяти.

– В такую ерунду верят только романтические барышни, – отмахнулась я. – Ну как ты себе это представляешь? По-твоему, аррейнцы позволили бы женщине с Призрачной шпагой выйти замуж за аристократа из соседнего государства, чтобы у френнийцев стало на одного носителя магии старшей крови больше?

Эмми фыркнула.

– Да, уж лучше почетно сжечь ее на костре, чтобы не досталась никому. Ты удивительно пессимистична, Энди.

– История не дает поводов для оптимизма. Даже если Джоанна действительно выжила и попала в плен к Гийому Бреннскому, сомневаюсь, что он пел ей серенады и дарил букеты роз. Скорее ломал, как норовистую кобылку, чтобы стала послушной женой и без вопросов передала шпагу наследнику.

– Ты слишком обобщаешь, – наставительно проговорила кузина. – Не все мужчины такие. Ну подумай, во-первых, у кого-то клинок и так есть. А во-вторых, женятся и на тех, кто никакую шпагу не наследует и магию не передает. Возьми, к примеру, лорда Уэсли. У него своя Призрачная шпага, а значит, он может жениться на ком захочет.

Я закатила глаза. Ну почему все разговоры непременно должны приходить к обсуждению несносного соседа?

– Сдался тебе этот Крейг. – Я села на кровать, скрестив руки на груди. – Признавайся, ты знала, что он тут будет?

Эмми улыбнулась самой невинной и милой из своих улыбок.

– Конечно. Лорд Кристофер учился в одном университете с лордом Уэсли, а Дебора Ленс – его дальняя родственница. Капитан в свое время немало поспособствовал, чтобы друг заполучил пленившую его сердце красавицу. Так что нет ничего удивительного, что пара пригласила в гости лорда Уэсли, как только представилась возможность.

– Что? Ах ты…

Подходящих слов для хитрой лисы Эмми у меня не нашлось, так что в качестве весомого аргумента запустила в кузину подушкой. Та легко поймала тяжелый снаряд.

– Сама подумай, Энди, если бы я сказала, ты никуда не поехала бы. А я никак не могла позволить лорду Крейгу забыть нас за целый месяц в приятном женском обществе…

От второй подушки Эмми увернуться не смогла. И поделом – нечего было скрывать такое!

– Прости, – Эммелин виновато вздохнула. – Я знала, что лорд Уэсли будет здесь, но понятия не имела, что именно он исполнит роль Гийома Бреннского. А если бы знала… – раскаяние на лице кузины мгновенно сменилось хитрой улыбкой, – то сама вызвалась бы быть Джоанной. Тем более что романтичная версия истории Аррейнской девы мне нравится куда больше. Гийом в книге такой удивительный мужчина… Ох, Энди, ну расскажи хотя бы, хорошо он целуется?

Не сводя с меня сверкающих любопытством глаз, она подалась ближе. Под взглядом Эмми стало неуютно. Щеки порозовели, а в голову, как назло, полезли неуместные воспоминания.

Пронзительные серые глаза, сильные мужские руки…

– Нет, – торопливо ответила я, чтобы кузина, не дай боги, не напридумывала лишнего и не увлеклась соседом еще сильнее. А потом, замявшись, все-таки призналась. – Не знаю.

– Так нет или не знаешь? – не отстала Эммелин. – Со стороны смотрелось, будто это о-го-го какое да. Я бы даже сказала: «О-о-о, да-а-а». Фиби прямо позеленела от зависти. Теперь понятно, зачем она так рвалась биться на шпагах с Гийомом – ради такого-то финала! А тут ты. – Она довольно хихикнула. – Фиби явно нацелилась женить на себе лорда Уэсли. Но у нее ничего не выйдет, – кузина пылко сжала в объятиях подушку, – потому что капитан мой.

Руки зашарили по кровати в поисках нового метательного снаряда – может, еще одна подушка выбила бы из хорошенькой головы Эмми нездоровые мысли о браке с лордом Крейгом. Увы, артиллерийский запас оказался растрачен. Я подумала было прибегнуть к более действенному методу – щекотке – как вдруг осознала…

Фиби Эткинсон!

Вот он, способ выиграть спор и переключить внимание лорда Крейга! Достаточно лишь держать Эмми вдали от капитана и не мешать Фиби применять свои девичьи чары. А уж та своего не упустит. Идея уступить Эткинсон хоть в чем-то звучала, конечно, противно, но чего ни сделаешь ради великой цели?

Великолепно!

– Что-то мне не нравится твое выражение лица, – подозрительно нахмурилась Эмми. – Что за гадость ты задумала?

– Узнаешь, кузина. – Я отобрала у нее свои подушки и нырнула под тонкий плед, мысленно празднуя победу. – Не спорила бы со мной, я бы тебе все рассказала. А так – мучайся!

Но вместо Эмми всю ночь промучилась я сама. Стоило лишь сомкнуть веки, как передо мной возникал Гийом Бреннский. Внимательные глаза в темной прорези забрала, неотвратимо медленно приближающиеся губы, наши руки, связанные алой брачной лентой.

«Джоанна…»

Платье, скользящее с плеч, тугая шнуровка корсета, поддающаяся умелым пальцам, глубокий серый взгляд, сковывающий волю и тело прочнее любых веревок. Я была в плену генерала Гийома – а может, собственного воображения – и не находила выхода. Оставалось лишь покориться: позволить пальцам чертить узоры на обнаженной груди, а губам – касаться чувствительной кожи за ухом, целовать шею, спускаясь все ниже, ниже и ниже…

«Джоанна, моя маленькая бунтарка…»

Нет!

Я подскочила на постели, не сразу осознав, где именно нахожусь. Сердце стучало в ушах громче колоколов вестхилльской ратуши, простыни, неприятно влажные и горячие, смялись, подушка сползла к краю, и стоило лишь поднять голову, как она с глухим шлепком свалилась на пол.

Эмми, полностью одетая, расчесывала волосы перед высоким зеркалом.

– Прости, не стала тебя будить, – проговорила кузина, полуобернувшись. – Ты какая-то бледная. И так стонала во сне… Что, кошмар приснился?

Я тяжело вздохнула, стирая со лба капли пота. Кошмар. Лучше и не скажешь. Липкий и страшный.

– Мне снилось, что я Джоанна Барр. И меня взял в плен Гийом Бреннский.

Эмми понимающе хихикнула.

– Хочешь, могу поискать эту книгу в библиотеке Ленс-холла. Там подробно описано, как и чем он пленил ее.

– Спасибо, откажусь, – буркнула, поправляя сбившуюся на бок рубашку. – Мне и одной бессонной ночи с лихвой хватило.

Под насмешливые расспросы кузины, жаждущей услышать мой сон в подробностях, чтобы сравнить с книжным оригиналом, я выбралась из постели, вызвала колокольчиком Мод и почти полчаса тщательно приводила себя в порядок. Эмми, давным-давно готовая, терпеливо ждала, пока я определюсь с прической и платьем. И не подозревала, что долгие сборы были связаны не с кошмаром о Гийоме Бреннском и не с дурным самочувствием.

Если я хотела выиграть наш спор, пора было приступать к реализации задуманного плана.

Мой расчет оказался верен: когда мы наконец спустились в обеденный зал, завтрак был в самом разгаре. Почти все лорды и половина леди уже сидели за столом, оживленно обсуждая предстоящий день. Леди Дебора решила пренебречь правилами рассадки гостей, позволяя каждому занимать места где и с кем хочется – и, разумеется, Фиби воспользовалась предложенной возможностью. Одетая по последней моде в прогулочное платье из нежно-розового атласа, идеально причесанная и надушенная любимыми духами так сильно, что аромат цветущего сада наполнял весь зал, она щебетала что-то лорду Крейгу, стратегически устроившись рядом. По непроницаемому лицу капитана сложно было разобрать, что он думал о приятном соседстве. Но хотя бы не порывался сбежать – для начала уже неплохо.

Я, если честно, не выдержала бы.

Эмми недовольно нахмурилась – похоже, она сама хотела сесть рядом с героем ее мечтаний, а свободные стулья остались лишь на противоположном конце стола. Впрочем, горевала кузина недолго. Нашим соседом оказался привлекательный молодой лорд Лайонел, с которым Эммелин быстро нашла общий язык, и, кажется, совершенно забыла о Фиби и лорде Крейге.

Зато я весь оставшийся завтрак бросала короткие взгляды на сидевшую рядом с хозяевами дома пару, пытаясь по жестам и деталям разузнать, как продвигается обольщение капитана. Вот Фиби рассмеялась какой-то удачной шутке, после ненароком скользнула ладонью по светлому рукаву прогулочного фрака, смахивая невидимую пылинку. Минутой позже попросила передать соусницу, на короткое мгновение соприкоснувшись с лордом Крейгом пальцами. Спросила что-то – и губы соседа дрогнули в легкой ответной улыбке.

Улыбка – это хорошо. Ведь так?

Отвернулась, чтобы не выдать неуместного любопытства. Вроде бы все шло неплохо – Эмми весело болтала с соседом, Фиби изо всех сил пыталась понравиться капитану. Если так будет и дальше, я выиграю спор, не шевельнув и пальцем.

Вот только…

Ножки стула, резко отодвинутого назад, с шумом проскребли по паркету. Взгляды гостей – мой в первую очередь – немедленно обратились к нарушителю безмятежного спокойствия. Невозмутимо поднявшись, лорд Крейг отложил в сторону салфетку.

– Прошу меня извинить. Я сыт.

– Лорд Уэсли, – Фиби торопливо вскочила следом, – надеюсь, вы не откажетесь проводить меня в оранжерею? Дебора сказала, что сегодня там распустились великолепные розы.

– Уверен, леди Эткинсон, – холодно откликнулся капитан, – вы легко найдете себе спутника для прогулки. А у меня срочные дела в библиотеке.

– Я покажу, где она.

– Благодарю, не нужно.

– Но…

Коротко поклонившись, лорд Крейг, не отличавшийся галантностью и обходительностью, покинул обеденный зал. Фиби проводила его взглядом, но когда царственно повернулась к гостям, с любопытством наблюдавшим за сценой, на лице ее не было ни следа замешательства или раздражения.

– Дебби, сестренка, – улыбнулась Фиби жене брата, всем видом демонстрируя, что уход лорда Крейга никак не нарушил ее планов. – Сегодня отличная погода. Что думаешь о том, чтобы сыграть несколько партий в крокет?

Хозяйка Ленс-холла горячо поддержала идею игры на свежем воздухе, в три повелительных хлопка организовав веселье. Ровный прямоугольник зеленой травы перед садом был расчищен от листьев и размечен витыми арками пронумерованных воротцев, на веранде мгновенно возник стол с прохладительными напитками. Для старших членов семейства Ленс вынесли несколько кресел.

Сама Дебби, по настоянию мужа не принимавшая участие в забаве, устроилась на любимой кушетке под белоснежным куполом зонта у финальных колышков, взяв на себя роль судьи и главного болельщика. Она же и раздала каждому участнику шары и молоточки с разноцветными ручками. Мне, наверное, в память о золотом клинке Джоанны, достался желтый, Эмми – темно-зеленый, а Фиби – ярко-розовый, что как раз удивило меньше всего. Последний молоток – синий – Дебби взять не позволила.

– Придержу пока, – фыркнула она в ответ на недовольный взгляд мужа. – На всякий случай. А теперь начали! Светлые молотки против темных. Вперед!

Полчаса спустя, едва переводя дух от бега и смеха, я отошла выпить лимонаду и, глядя на девушек и молодых людей, весело гонявших деревянные шары по зеленой лужайке, признала очевидный факт: если бы леди Эткинсон-Ленс повезло родиться мужчиной, ее ждала бы ошеломительная карьера военного стратега. Каким-то невероятным образом ей удалось превратить сложную игру, в которой по правилам не должно было участвовать больше четырех человек, в веселое развлечение для целой компании, где никому не приходилось стоять в сторонке. Молотки, розданные, казалось бы, безо всякого смысла, разбили нас на две равные по силам команды, а четкие указания помогали не путать противников и напарников, выстраивая сложные комбинации. Неудивительно, что игроки – от лорда Кристофера, который, казалось, родился с молотком для крокета в руке, до Айлин, впервые услышавшей правила полчаса назад, или Эмми, не слишком любившей подвижные игры, – быстро втянулись и начали получать удовольствие.

Болела леди Дебора сразу за всех, сопровождая каждый удар подбадривающим криком.

– В девятые, бей в девятые!

– Айлин, великолепно!

– Обводи, обводи!

– Фиби, блестящий удар!

– Энди, блокируй шестые! Да, именно так!

– А сейчас Крис покажет всем, как мастерски выводить шар из мышеловки. Давай, любовь мо… Ой!

– Ой что? – Лорд Кристофер, уже занесший черный молоток для удара, с тревогой обернулся к жене. – Что с тобой?

– Малыш пинается, – хихикнула Дебора, складывая на объемном животе тонкие руки. – Похоже, будущему лорду Эткинсону уже не терпится сместить отца с пьедестала чемпиона Олберри по крокету. Но пока он еще не родился, – добавила она хитро, – вернись к игре.

– Как скажешь. – Четкий удар вытолкнул застрявший шар из перекрестья. – Фиби, твой ход.

Не составляло труда догадаться, почему Эткинсон, предлагая развлечение, настояла именно на крокете – играла она не хуже прославленного брата, не теряя при этом царственной грациозности. Выверенный замах, колыхание розового атласа, нежно обнимавшего при движениях точеную фигуру – я не раз замечала, как в момент удара замирали на сестре лорда Кристофера изучающие взгляды его друзей, наслаждавшихся приятным зрелищем. Но Фиби, расчетливая и хитрая, позировала вовсе не для них.

Лишь один раз мне удалось проследить за направлением ее взгляда, украдкой брошенного на высокие окна поместья. Я повернулась – и успела заметить в окне первого этажа высокую тень.

Неужели… лорд Крейг?

Но не успела я вглядеться, как фигура пропала, скрывшись за плотными шторами.

– Закалывай, сестричка! – прокричала Дебби с кушетки.

Фиби примерилась к шару, удачно легшему как раз для финального броска. Но вместо того чтобы одним ударом завершить игру, размахнувшись, сместила молоток чуть в сторону – как раз туда, где у последних воротцев замер мой шар. Два снаряда столкнулись с деревянным стуком – клак! – и моя победная позиция для третьего почетного места помахала мне рукой, резво закатившись в камыши искусственного пруда.

– Ой, Энди, прости, – Эткинсон невинно улыбнулась, хлопнув ресницами. – Я немного не рассчитала.

Я только зубами скрипнула – не рассчитала она, как же! Вне всякого сомнения, Фиби это сделала намеренно. Спорить я не стала, чтобы не устраивать сцену, так что пришлось, подобрав юбки, искать шар в вязком прибрежном иле, пока Фиби, вторым ходом попавшая по колышку, игриво кланялась, наслаждаясь вниманием и аплодисментами.

– А теперь, – громким голосом проговорила леди Дебора, собирая игроков, разбредшихся по лужайке на время короткого перерыва, – устроим небольшой турнир. Разделим площадки. Девушки соревнуются на одной части поля, мужчины на другой. Победительница получит право загадать победителю любое желание на ее усмотрение. В пределах разумного, само собой. Я прослежу, – Дебби хихикнула. – Кто готов, выходите к стартовым колышкам.

Фиби шагнула первой, облокотившись на молоток так, будто позировала невидимому художнику для парадного портрета. Отряхнув налипшую грязь с подошв, я решительно встала рядом – Блэкторн я или кто? Пусть я не слишком хорошо играла в крокет, да и приз не казался таким уж заманчивым, моим заветным желанием было утереть нос Эткинсон, особенно после того, как та увела у меня из-под носа заслуженное третье место. К нам присоединились Лорин и Клэр, но их я сразу сбросила со счетов – подруги против Фиби явно играть не станут, а значит, и на выигрыш не претендуют. Так, покатают шары для вида, оттеняя великолепную игру своей предводительницы. На мужской половине остались три лорда, среди которых оказался и сосед Эмми по столу за завтраком.

– Итак, – скомандовала Дебби, обводя взглядом игроков. – Последовательность воротцев для первой группы…

– Подожди, – вдруг раздалось вдалеке.

Я оглянулась, не веря своим глазам. Лорд Уэсли Крейг собственной персоной спешил к нам через поле. Надо же, а за завтраком так убедительно рассказывал про неотложные дела…

– Надеюсь, я вовремя, – заняв место на мужской половине, улыбнулся Деборе капитан. – Найдется место для еще одного игрока?

– Ну конечно, Уэсли, – просияла леди Эткинсон-Ленс, протягивая припрятанный – будто нарочно – синий молоток. – Так и знала, что ты придешь.

– Не мог пропустить столь увлекательное соревнование.

– Тогда я тоже участвую! – вскочила со скамейки Эмми. – Дебби, меня посчитай! – и, на секунду прильнув ко мне, горячим шепотом проговорила в самое ухо. – Вот выиграю и загадаю, чтобы лорд Уэсли меня поцеловал. А потом тебе все в деталях расскажу, раз ты, трусишка, так и не решилась.

– Ну уж нет! – шепнула в ответ, крепче перехватывая молоток.

Мотивации выиграть теперь добавилось вдвойне. Даже втройне, если постараться прийти к финишному колышку раньше лорда Крейга. Вдруг с молотком он управляется не так ловко, как со шпагой?

– Надеюсь, теперь-то все в сборе? – леди Эткинсон-Ленс оглядела зрителей и, убедившись, что новых желающих не нашлось, вернулась к нам. – Тогда вперед, и пусть победят самые целеустремленные!

И началось.

Такой ожесточенной игры в крокет не видела, наверное, ни одна лужайка западного Аррейна. Если со стороны мужчин было больше шутливых подначек и дружеского соперничества, то между мной, Фиби и Эммелин развязалась настоящая борьба за первое место с помехами вражескому шару, намеренным блокированием воротцев и всеми возможными приемами из тех, что Дебора не нашла причин запретить, назначив штрафные удары. На стороне Фиби была техника и опыт, я брала точностью и напором, а Эмми, пусть и не слишком любившая игры на свежем воздухе, удачно сочетала и то, и другое, мастерски прокатывая шар по нужной траектории, пока мы были заняты попытками помешать друг другу.

В таких условиях задача, которую я поставила себе – не проиграть Фиби и не допустить победы Эмми и ее сближения с лордом Крейгом – казалась практически невыполнимой. Тем более что капитан опережал соперников как минимум на два хода, уверенно двигаясь к финишному колышку, отчего девушки начали играть с утроенной силой.

Не важно. Сдаваться я не собиралась.

Мы схлестнулись с Фиби у четвертых воротцев, когда после удара Эткинсон наши шары подкатились слишком близко друг к другу. Ход был мой, но соперница упрямо терлась рядом, будто только и ждала момента, чтобы подловить меня на какой-нибудь гадости. Сосредоточиться из-за вечного мельтешения Фиби было непросто, но я постаралась выбросить ее из головы. Главное рассчитать угол…

Толчок под локоть, неожиданный и от этого особенно болезненный, сбил тщательно выстроенную траекторию. Желтый шар радостно поскакал по траве, остановившись четко на линии с витой аркой.

– Ой, Энди, прости! – шумно запричитала Эткинсон, заметив, как Дебора, следившая за матчем, подозрительно покосилась в нашу сторону. – Мне ужасно, ужасно жаль! Я такая неловкая! Ты ведь простишь меня? Это же просто игра, правда?

Я обожгла Фиби негодующим взглядом – теперь придется делать два лишних хода, чтобы закатить шар в воротца. Но спорить после бурных извинений было бессмысленно – этим я ничего не добьюсь и лишь выставлю себя склочной нетерпимой злюкой.

– Просто игра, – нехотя уступила я.

– Ох, спасибо, спасибо, Энди! – Фиби расцвела, точно майская роза. – Ты такая великодушная!

Подойдя к розовому шару, она метким ударом провела его через препятствие и, грациозно забросив молоток на плечо, прошествовала к следующим воротцам под одобрительные возгласы подружек.

Я только зубами скрипнула. Ну ничего…

Десять минут спустя мы опять оказались рядом. На этот раз я была настороже, встав так, чтобы закрыть спиной шар от Эткинсон и ее маневров. И вновь прогадала. Что-то скользнуло по подолу юбки в момент удара, а в следующую секунду над ухом жалобно и протяжно заныла Фиби.

– Моя нога! Энди, как же можно, я же просто подошла посмотреть на твой удар! Больно! Больно! За что ты так со мной? Я ведь извинилась, что случайно толкнула тебя! А ты…

Попасть по лодыжке Фиби я никак не могла, но плакала и жаловалась Эткинсон крайне убедительно. Настолько, что не прошло и десяти секунд, как вокруг нас образовалась толпа. Подруги жалели Фиби, мужчины с осуждением качали головами. Сосед Эмми, молодой лорд Лайонел, и несколько других лордов вызвались проводить несчастную к скамейке, но Фиби, картинно ощупывая сквозь атлас пострадавшую ногу, отказалась, ожидая единственно правильного спасителя.

– Лорд Уэсли, – тут же заголосили ее подруги, умоляюще глядя на капитана, державшегося в стороне от разыгравшейся на поляне театральной трагедии, – скажите Деборе, что Андреа надо выгнать. То, что она сделала, совершенно не по правилам!

– Если доктор засвидетельствует повреждения, – кивнул лорд, подходя ближе, – леди Блэкторн будет немедленно исключена из соревнования. И леди Эткинсон тоже – играть с больной ногой может быть опасно. К счастью, – он шагнул в сторону, освобождая место семейному врачу леди Деборы, уже спешащему к нам через площадку, – у нас есть подходящий специалист. Доктор Маршен, вы же не откажетесь осмотреть лодыжку леди Эткинсон?

– Спасибо, не нужно, я справлюсь! – торопливо откликнулась Фиби. – Если нас обеих исключат, это будет несправедливо. Не хочу, чтобы Андреа победила в нечестной игре. Я доиграю партию, чего бы мне это ни стоило!

И с ловкостью, которую никак нельзя было ожидать от человека с поврежденной лодыжкой, послала шар в следующие воротца. Зрители захлопали, восхищаясь стойкостью и мужеством Фиби.

Устав от разыгрываемого цирка, я махнула рукой, удалившись к столу с лимонадом. После выходки Фиби штрафной пропуск хода мне все равно был обеспечен, а так хотя бы была возможность отвлечься, подышать и успокоиться. Но Эткинсон отставать не собиралась, торжествующе прихромав следом – то ли чтобы поглумиться, то ли чтобы отвязаться от настойчивого доктора.

На веранде мы были одни, если не считать дремавшей в кресле бабушки Деборы, так что спросила я прямо.

– Что за спектакль, Фиби? Мы обе знаем, что с твоей ногой все в порядке.

Она многозначительно улыбнулась, наполняя лимонадом бокал.

– Думаешь, украла мою роль в постановке, а теперь и здесь сможешь отличиться? Нет уж! Какое желание для лорда Уэсли ты загадала, что так рвешься к финишному колышку? Типичная Блэкторн – готова пожертвовать чем угодно ради победы. Прямо как твой отец.

Упоминание полковника Роула больно царапнуло, но я решила не поддаваться на подначки.

– Я тебе не соперница, Фиби, – попыталась вразумить девушку. – Лорд Крейг мне не интересен. Я просто люблю крокет. Если бы не твои настойчивые попытки вывести меня из игры нечестными методами, я бы даже искренне порадовалась твоей победе.

– Ага-ага, так я тебе и поверила, – фыркнула Эткинсон. – Нет уж, дорогая Андреа, об отсутствии интереса к капитану Уэсли рассказывай другим дурам, а я все вижу.

И вдруг выронила из рук кувшин. Я инстинктивно потянулась за ним, лишь в самый последний момент успев вцепиться в стеклянную ручку, но сделала только хуже. Лимонад выплеснулся широкой дугой, обдав брызгами меня, пол и скатерть. На подол Фиби, вовремя отскочившей в сторону, попало лишь несколько капель.

Но заголосила она так, будто я только что вылила ей на голову целое ведро – да еще и колотым льдом сверху посыпала.

– Андреа! Зачем ты так? Почему снова? Я же извинилась! Извинилась!

Дожидаться, пока почитатели актерского таланта Эткинсон соберутся вокруг нас, не стала. Успокоила разбуженную шумом пожилую леди Ленс и, оставив молоток, сбежала. Пусть Дебби считает, что я вышла из игры, а Фиби празднует незаслуженную победу – все равно честного соревнования с Эткинсон не могло получиться по определению.

А я-то еще хотела помочь ей в нелегком деле завоевания упрямого капитана!

За спиной послышались торопливые шаги. Я обернулась и с удивлением увидела спешившего ко мне лорда Крейга. Отчитать, что ли, хочет за обиженную великую актрису?

– Леди Блэкторн, вы в порядке?

Прикрыла рукой влажный и липкий от пролитого лимонада лиф платья и недоверчиво нахмурилась. Беспокойства обо мне я точно не ожидала.

– Да, конечно.

– Куда же вы тогда так спешите?

Проглотила едкий ответ – а что, не видно, что еще немного, и на меня слетятся все осы в округе? Один шмель уже жужжал над ухом, желая снять пробу с отменного лимонада, превратившего мое любимое прогулочное платье в мокрую сладкую тряпку.

– Просто… голова разболелась.

– У вас довольно часто случаются мигрени, – выгнул темную бровь сосед. – Не пытались обращаться к доктору? Лорд Маршен как раз свободен – прошлая пациентка, не иначе как чудом исцелившись, резво упрыгала от него в кусты.

Невольно обернулась посмотреть – и наткнулась на яростный взгляд Фиби, прожигавший нас с кромки крокетного поля. Лечащий врач семьи Ленс совершал стратегический обход строптивой цели с фланга.

– Почему бы вам, отважному офицеру Аррейна, не оказать лорду Маршену посильную помощь? В вашем присутствии пациентка сразу станет сговорчивее.

– Не вижу необходимости.

– В таком случае, вам самому лучше обратиться к доктору. А то у вас, кажется, прогрессирующая слепота. Одна прекрасная юная особа весь день пытается привлечь ваше внимание. И сейчас с тоской ждет рядом с площадкой для крокета. А вы…

– Я хотел убедиться, что вы в порядке. Не вижу в этом ничего преступного. Я же, в конце концов, джентльмен. Мало ли, вдруг с вашей склонностью к непредсказуемым реакциям на растительные ингредиенты, лимонад оказал бы на вас губительное воздействие.

– Я в порядке, лорд Крейг, – повторила с нажимом. – Благодарю. Пожалуйста, возвращайтесь к гостям.

– Увы, время для развлечений закончилось.

Обогнав меня, он скрылся за дверью поместья. Я хмыкнула ему вслед. Похоже, желание Эмми или Фиби придется загадывать вовсе не тому, кому они намеревались.

Хоть и слабое, но утешение.

Под тихое ворчание Мод над испорченным платьем я погрузилась по подбородок в горячую воду. Ванна успокаивала, смывая липкий лимонад, досаду за проигрыш в крокет и злость на театральные выходки Фиби.

Разумом я понимала, почему младшая Эткинсон нравилась мужчинам. Природа щедро одарила ее красотой. Я не раз замечала, как молодые лорды заглядывались на ее густые темные кудри, полные губы, тонкую талию и высокую грудь, которую выгодно подчеркивал модный в этом сезоне корсет. Но главным достоинством Фиби Эткинсон несомненно были капиталы отца, высоко поднявшегося на армейских оружейных контрактах, и неплохое приданое. Против такого трудно было устоять.

Дружить же с девушками Фиби совершенно не умела.

Матушка не раз говорила, что была бы рада, если бы я хотя бы попыталась завязать дружбу с приезжающей в гости к соседям столичной красавицей и переняла от нее немного обаяния и девичьих хитростей. Но каждый раз когда, поддавшись на уговоры, я пыталась дать Фиби шанс, она показывала себя с худшей стороны. Пыталась командовать мной, Эмми и девочками Эмберли, подбивала совершить на спор какую-нибудь глупость, а если ей не хотели уступать, не стеснялась наябедничать взрослым, чтобы все, кроме нее, получили строгое наказание. Себя же маленькая лгунья всегда умудрялась выставить жертвой обстоятельств.

«Энди заставила меня лезть на дерево, чтобы я тоже с него упала, а Леллис жадина и не дает любоваться оранжерейными цветами матери, утверждая, что я хочу их сорвать. Скажите им, чтобы больше не были такими злыми!»

Вот и сейчас вышло так же. Я почти искренне хотела помочь и не желала ничего дурного, а Фиби устроила целое представление с обиженной собой в главной роли. Ах, бедная, ах, несчастная!

От воспоминаний о том, как Эткинсон заголосила, сделав вид, что я попала ей по ноге, а все вокруг тут же бросились утешать мнимую страдалицу, внутри поднялась горячая волна. Чтобы остудить гнев, на несколько секунд ушла под воду с головой. А когда вынырнула, увидела на пороге Эмми.

– Фиби выиграла, – объявила кузина. – Когда ты ушла, она минут пять без передышки причитала на все лады, утверждая, что ты опрокинула на нее ледяной лимонад. Дебби прекратила этот концерт и таки заставила под угрозой исключения показать лодыжку доктору. И знаешь, оказалось, что с ногой все в порядке, – Эмми хихикнула, и я, не удержавшись, тоже усмехнулась. – Пришлось Фиби объяснять, что холодный лимонад, вовремя приложенный к ушибу, оказал столь чудодейственное влияние. Так что ты официально реабилитирована и признана спасительницей больных лодыжек. Дебби даже хотела позвать тебя обратно, но вы с лордом Крейгом были уже далеко.

– Пустое, – отмахнулась я. – Все равно не было смысла заканчивать партию.

– Конечно, – сердито уперла руки в бока кузина. – Без лорда-то Уэсли. Его место по просьбе жены занял Кристофер, так что у мужчин партия предсказуемо закончилась его разгромной победой. Бедная Фиби! К такому она явно не была готова. Пришлось ей выдумывать для брата желание поприличнее, чем то, что, вне всякого сомнения, вертелось в ее дурной голове. Так что в выходные в Ленс-холле будет бал. Я, конечно, люблю танцы, но все-таки… Эх, – Эмми вздохнула, присев на бортик купальной чаши. – Если бы лорд Уэсли не ушел, я бы сделала все, чтобы мой шар первым ударился о финальный колышек! Всего-то на два хода отстала! А ты, кузина, поступила нечестно, уведя от нас капитана. Нехорошо так играть!

– Я-то тут при чем? – скривилась недовольно. – Лорд Крейг же не оседланный жеребец, чтобы его можно было взять под уздцы и увести в стойло. Он сам решил вернуться в библиотеку.

– Говори, говори, – пригрозила мне пальцем Эмми. – И почему только я сразу не подумала указать в условиях спора, что ты не должна флиртовать с лордом Уэсли? Особенно так вдохновенно.

– Вот еще, – нахмурилась я. – Мне-то зачем с ним флиртовать? Для этого Фиби есть. И вообще…

Я остановилась на полуслове, озаренная внезапной мыслью, простой, как и все гениальное.

А почему бы… и нет?

Глава 7

Собиралась тщательнее, чем на все предыдущие вечера в моей жизни вместе взятые. Мод, не ожидавшая, что леди, обычно доверявшая ее вкусу, вдруг проявит пристальный интерес к подбору украшений, туфелек и лент, сбилась с ног, перерывая привезенные сундуки и без конца примеряя на меня новые и новые платья. Все казалось каким-то неподходящим – белое газовое платье, сшитое два года назад, выглядело недостаточно модным, на лифе голубого шелкового было надорвано кружево, а в нежно-розовом, с длинным шлейфом, я рисковала остаться без юбки, если кто-нибудь наступит на подол. Пояса выглядели безвкусными, серьги – тяжелыми и массивными или, наоборот, совершенно незаметными.

Эмми, поначалу наблюдавшая за суетой с насмешливым интересом, через полчаса лихорадочных примерок махнула рукой и ушла в зал, многозначительно напомнив, что молодых леди в Ленс-холле десять, а кавалеров, считая Кристофера и доктора, всего восемь. Так что если я планировала танцевать, лучше было поторопиться, пока остальные не расписали всех доступных партнеров по бальным книжкам.

Кисло улыбнулась в ответ – легко говорить, когда у тебя целый сундук нарядов, отшитых столичными портнихами специально к этому сезону. Мне же выбирать не приходилось.

В итоге, остановилась на шелковом платье, а дырку в кружевной сетке Мод ловко прикрыла цветком. К жемчужной нитке в волосах подошли серьги-капельки, а шею, длинную и тонкую, решила оставить открытой. Пусть Фиби кичится крупными камнями, купленными на отцовские деньги, в стоимости украшений мне ее все равно было не перещеголять.

Из-за затянувшихся сборов в бальном зале Ленс-холла я оказалась намного позже остальных. Полонез давно прошел, и пары – гости Деборы и Кристофера и несколько незнакомых молодых людей из окрестных поместий, кружились в вальсе. Я сразу же заметила тугие кудряшки Эмми и темные локоны Фиби, перевитые золотыми нитями и украшенные россыпью блестящих камней и лебедиными перьями. Партнером кузины оказался лорд Лайонел, которому та оказывала знаки внимания с памятного первого завтрака в поместье. Эткинсон же танцевала с лордом Крейгом.

Со стороны они казались идеальной парой – статный высокий офицер в темном фраке и прекрасная молодая леди, чье шелковое платье цвета слоновой кости сверкало в огнях свечей тонкими золотыми нитями, вплетенными в дорогое кружево, затмевая наряды остальных девушек. Отточенные движения без единой ошибки, его рука в белоснежной перчатке на тонкой талии, ее – на широком плече. Алые губы, растянутые в улыбке…

Что-то мелькнуло в торжествующем взгляде Фиби, отчего неприятно кольнуло сердце. Я успокоила себя – разве стоило переживать, если все складывалось идеально? Эмми весело проводила время в компании нового знакомого, забыв о лорде Крейге, а Фиби всячески старалась обворожить капитана. Пора забыть безумный план и спокойно уйти, не мешая событиям идти своим чередом. И неловко флиртовать ни с кем не придется… а то ведь как назло в горле пересохло и колени дрожат…

Вальс закончился. Заметив меня, Эмми потянула спутника через опустевший на несколько минут зал. Оба выглядели довольными и оживленно беседовали – вернее, говорила только кузина, а Лайонел внимательно слушал, не слишком уверенно кивая в ответ.

– Вот увидите, все получится, – донеслись до меня обрывки разговора. – Такой взгляд ни с чем не перепутать.

– Эммелин, вы уверены?

– Абсолютно, – заверила кузина. – Проводите меня к сестре и идите.

– Но… – молодой лорд, явно надеявшийся на продолжение разговора, показался растерянным и обескураженным.

Эмми была непреклонна.

– Идите-идите! Я настаиваю!

– Хорошо.

Поклонившись, Лайонел ушел. Эмми, румяная и сияющая, подбежала ко мне и придирчиво оглядела платье.

– Старания Мод не пропали зря, – постановила она. – Выглядишь великолепно, глаз не оторвать. Вот увидишь, и пяти минут не пройдет, как кто-нибудь пригласит тебя на танец.

– Моя бальная книжка – не твоя забота, Эмми. – Я недовольно скрестила руки на груди, заметив лорда Лайонела, разговаривавшего с Лорин у столика с напитками. – А вот ты, кажется, упустила хорошего партнера.

– Вот и прекрасно! – невпопад отмахнулась Эммелин. – За меня не переживай, я без развлечений не останусь. У меня все танцы еще с самого начала вечера расписаны.

Оркестр заиграл вступительные аккорды кадрили. На губах кузины расцвела предвкушающая улыбка. Но спросить о причине веселья я не успела, услышав над головой до зубовного скрежета знакомый голос.

– Леди Блэкторн.

– Лорд Уэсли!

Я медленно обернулась.

– Лорд Крейг.

– Ваша кузина обещала мне танец. Вы позволите?

В поле зрения появилась рука, и Эмми с готовностью вложила в нее свою крохотную ладонь. Вежливо кивнув мне, капитан повел партнершу в центр зала, где уже ожидали другие пары.

Ну уж нет! Так просто я этого не оставлю! Если Эмми думает, что я позволю ей провести время наедине с лордом Крейгом, она глубоко ошибается!

Я зашарила взглядом по залу, выискивая свободных партнеров. Кузина и капитан пришли позже других, и для формирования последней четверки им требовалась еще одна пара. Не то чтобы я хотела танцевать, но…

– Миледи, позволите пригласить вас на танец?

Молодой лорд – видимо, один из соседей, приехавших в Ленс-холл ради бала, – замер передо мной, с улыбкой протягивая открытую ладонь.

– Конечно, милорд, – улыбнулась, позволив увлечь меня к танцующим парам.

Кадриль уже началась, так что пришлось торопиться, чтобы успеть занять свободное место в левой колонне – прямо напротив лорда Крейга и Эммелин.

Пальцы кузины коснулись моей ладони.

– Я же говорила, – полуобернувшись ко мне, хихикнула она. – И пяти минут не прошло. Как же все-таки здорово снова стоять с тобой вместе! Совсем как раньше, когда твои родители давали в Блэк-холле детские балы и приглашали всех-всех в округе.

Кивнула. Да, когда-то я очень любила танцевать – в те далекие времена, когда отец еще был жив, а мама не ходила за мной мрачной укоризненной тенью, мечтая поскорее выдать замуж. Тогда на балах можно было дурачиться и веселиться, а не искать двойное дно за каждым взглядом, словом и улыбкой, отбиваясь от навязчивых знакомств.

Вот как сейчас…

Вместо того чтобы получать удовольствие от кадрили и приятного партнера, танцевавшего пусть и немного неловко, но достаточно хорошо, я не отводила взгляда от лорда Крейга, пристально следя за каждым движением кузины и капитана. Благо, танец позволял наблюдать, не нарушая приличий – больше половины фигур требовали смены партнера или синхронных па с противоположной парой.

Лорд Крейг в долгу не остался, изучая меня с неменьшим интересом. Взгляд возмутительно нагло скользил по моему лицу и фигуре, уголки губ подрагивали в улыбке. Внимание капитана смущало, заставляя сердце ускорять бег, а колени едва заметно подрагивать. Но я держалась – Блэкторн я или кто, чтобы позорно отступать перед сероглазыми трудностями?

Шаг, поворот, подскок. Мы кружились, сходились и расходились под нежные переливы флейты, танцуя с другими, но в то же время как будто друг с другом.

В глазах капитана читался насмешливый немой вопрос: «Неужели Андреа Блэкторн внезапно полюбила танцы? К добру ли это, или завтра в честь неординарного события в середине августа вдруг разразится снежная буря?»

Я молчала, пряча смущение за улыбкой: «Пусть, пусть смотрит. Лучше на меня, чем на Эмми».

Да.

Я не заметила, как кончился первый тур кадрили, и оттого поклон случайному партнеру, так удачно пригласившему меня на танец, вышел скомканным. Перед молодым лордом было немного стыдно – я бессовестно воспользовалась им, не уделив и капли положенного внимания. Но тот, кажется, был не в обиде. Я заметила его взгляд, устремленный на Эмми, и подумала, что кузина, если в ее бальной книжке все же найдется окошко, окажется более приятной партнершей.

Вот только у Эммелин явно были другие планы. Пока музыканты готовились к вальсу, лорд Крейг отвел ее к столику с напитками. Но оставлять партнершу, несмотря на взгляды, какими прожигала его спину Фиби из другого конца зала, не собирался. Как будто…

Второй подряд танец – это почти что прямое объявление о намерениях.

Ох, Эмми!

План созрел на бегу, так что к кузине подлетела уже с бальной книжкой наизготовку. И, не дав обоим опомниться, выпалила:

– Лорд Крейг, я должна вам танец!

Взяв у меня из рук тонкую книжицу, капитан придирчиво изучил размашистый росчерк, оставленный им на одной из первых страниц почти полгода назад. Я выжидающе замерла, украдкой переводя дыхание и радуясь, что Эмми, растерянно мявшаяся у столика, не решилась вмешаться и возразить.

– Срок исковой давности прошел, миледи, – наконец снизошел до ответа сосед. – Могу списать вам долг.

– Нет-нет, – порывисто накрыв его руку ладонью, я не позволила вернуть мне бальную книжку. – Я настаиваю.

Губы капитана медленно растянулись в издевательской улыбке.

– Простите, миледи, но вынужден отказать. Я собирался пропустить этот тур кадрили.

«Очень устали?» – захотелось спросить мне. Я не сомневалась, что ответил он так не случайно – слишком уж сильно отговорка лорда Крейга напоминала ту, что я выдумала, когда сам капитан попытался затребовать у меня танец. Но язвительный ответ пришлось проглотить – тем более что, огибая собиравшиеся для танца пары, в атаку уже шла Фиби.

– В таком случае предлагаю вам прогуляться по саду, – медлить было нельзя, отступать от намеченной цели тоже. – Неравноценная замена танцам, но все же. Свежий воздух удивительно бодрит.

Капитан мог бы отказаться – и на такой случай аргументов у меня уже не было. Но лорд Крейг лишь пожал плечами.

– Почему бы и нет. После вас, миледи.

Сад, раскинувшийся вокруг холма, на котором переливался огнями Ленс-холл, шуршал темной листвой и упоительно пах розами. Он был почти безлюден, неуловимо напоминая о доме, где вечерами среди деревьев бродила только я. Ранняя ночь, еще по-летнему теплая, обволакивала, словно легкая пуховая шаль. Стрекотали цикады, в кустах выводила трели одинокая птица.

Спокойствие и благодать были буквально разлиты в воздухе, и так хотелось впитать их, вдохнуть полной грудью, чтобы нервно натянутая внутри тела струна, буквально звенящая от напряжения, хоть немного ослабла, позволив говорить, двигаться, думать.

Куда там! Рядом с лордом Крейгом, которого я по плану должна была покорить и обольстить во имя спасения Эмми и победы в нашем дурацком споре, я чувствовала себя как никогда скованно. На губах застыла приклеенная улыбка, рука, покоящаяся на сгибе мужского локтя, была словно каменная. А капитан, как назло, не помогал разрядить обстановку, ожидая, пока я сделаю первый шаг.

Ох, боги!

– Не правда ли, сегодня прекрасная погода? – через силу выдавила я, когда молчание стало совсем нестерпимым. – Столь теплая ночь для конца лета обычно редкость.

– Действительно, неожиданно тепло, – подтвердил сосед с усмешкой. – Даже странно, что золотянка поспешила отцвести.

И ничего больше – лишь легкая полуулыбка и хитрый блеск в серых глазах.

«Выкручивайся сама, Энди Блэкторн, раз заварила эту кашу».

– Как вам бал, милорд? – предприняла вторую попытку. – Вы, право, великолепно танцуете.

Почти издевательский кивок.

– Благодарю за столь высокую оценку, леди Блэкторн. Мой учитель танцев приложил немалые усилия, чтобы добиться такого результата.

– Я… – Да что же это такое? Не мужчина, а пыточных дел мастер! Даже с Фиби он был обходительнее и разговорчивее, не говоря уж об Эмми! – Мне… жаль, что я не имела удовольствия вальсировать с вами… лорд… – Я коротко вздохнула, готовясь к неизбежному прыжку в пропасть неизведанного. – Уэс…ли.

Хвала богам, это подействовало. Сделав широкий шаг, капитан остановился, оказавшись со мной лицом к лицу.

– Леди Блэк…торн, – с ироничной официальностью проговорил он, – вы как-то подозрительно потеплели ко мне.

Ой…

– Почему же подозрительно? – теряясь под пристальным взглядом серых глаз, с трудом изобразила безмятежную улыбку. – Неужели вы не верите, что можете нравиться женщинам?

– Отнюдь, миледи. Я сомневаюсь, что вы можете кем-то искренне интересоваться.

– Я интересуюсь, – возразила с обидой. И зачем-то добавила: – Вами.

– И почему же? – лорд Крейг подался ко мне неудобно близко, вынуждая либо отступить назад, либо задрать голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза.

– Ну… – к такому откровенному вопросу я оказалась совершенно не готова. – Вы интересный… мужчина.

– И что же вам во мне нравится? – еще полшага ближе. – Не стесняйтесь, расскажите во всех подробностях.

– Ну…

Думать, когда собеседник чуть ли не упирался в мою грудь, было сложно, а описывать достоинства лорда Крейга, которого я, в общем-то, уже привыкла считать неприятным человеком – еще сложнее. Но от внимательного серого взгляда сверху вниз было не скрыться. Он словно в душу заглядывал, пронзая от макушки до пяток и забираясь в самые потаенные уголки. А я и без того была не слишком хорошей лгуньей. И потому описала первое, что увидела.

– У вас глаза красивые. Серые.

Темная бровь насмешливо выгнулась.

– И все?

– Еще ваш… рост, – с каждой секундой стремительно теряя уверенность, продолжила я. – Вы такой высокий…

– Ага, – хмыкнул капитан. – Могу назвать вам точное количество армейских затылков с намечающейся лысиной. Шесть. Только не говорите никому, это военная тайна.

Не удержавшись, хихикнула.

– Легко вам говорить. Вас-то никто не заподозрит в преждевременной потере волос – с таким ростом этого просто никто не увидит.

– А вы проверьте, – вдруг предложил он. И, не дожидаясь моего согласия, присел передо мной на корточки, наклонив голову. – Вдруг уже пора обзавестись дюжиной шляп?

С волосами у лорда Крейга, разумеется, все было в порядке – густые и темные, они выглядели притягательно мягкими и приятными. Трудно было удержаться, чтобы не запустить в них пальцы. И почему-то казалось, что сделай я это, капитан заурчал бы как большой ласковый кот.

От греха подальше спрятала руки за спину.

– Ну как, судя по вашему напряженному молчанию, все очень плохо? – насмешливо фыркнул он, сдувая с глаз мешающие пряди. – Не щадите меня, леди Блэкторн, я готов принять суровую правду.

– Не о чем волноваться, милорд, лысина вам пока не грозит.

– Какое облегчение, – лорд Крейг выпрямился. – Что ж, раз так, я спокоен. Остается лишь одна опасность: недовольная супруга, которая проест мне плешь.

– Боитесь неудачной женитьбы?

– О нет, – иронично проговорил капитан. – Вы же сами сказали, что я привлекателен. У меня глаза серые. И рост высокий. А еще я совершенно неотразим в танцах.

И улыбнулся – вот ведь нахал! – наглой широкой улыбкой.

– Ваше самомнение, – я вздернула нос, глядя поверх головы лорда Крейга, – намного превышает ваш внушительный рост!

Темная бровь изогнулась еще сильнее.

– Да вы сегодня удивительно щедры на комплименты, леди Блэкторн.

– Лорд Кр…

Я не договорила, услышав торопливые шаги.

– Лорд Уэсли! – Фиби, несмотря на бег, не растеряла присущей ей королевской грации. Позади нее маячили Айлин, Дороти и один из молодых друзей лорда Кристофера. – Я вас по всему саду ищу. Замучилась!

– Что ж, миледи, – он медленно повернулся, – ваши поиски увенчались успехом. Чем могу быть полезен?

Обворожительная улыбка Фиби предназначалась капитану. Мне же достался короткий полный зависти и злости взгляд, брошенный украдкой.

– Нам как раз не хватает двух человек, чтобы сыграть в правду или действие. Энди, лорд Уэсли, вы же не откажетесь присоединиться?

Предложение Фиби вызвало смешанные чувства. Любая задумка Эткинсон неизменно выходила мне боком, особенно тогда, когда она сама настаивала на моем участии. Я кожей чувствовала подвох, вот только не могла понять, в чем именно.

Для игры выбрали малую гостиную. Из-за того, что Дебора, сославшись на плохое самочувствие, уже поднялась в спальню, заводилой выступила Фиби. Она же заведовала и рассадкой, торжественно заняв место рядом с лордом Крейгом – видимо, не загаданное на крокете желание не давало покоя. С другой стороны от капитана оказались Эмми и Лайонел, меня же отправили на противоположный диван, усадив между Лорин и Кристофером.

Первый ход достался организовавшей игру Фиби. С видом королевы, облеченной властью казнить и миловать, она обвела взглядом притихший круг, пока не остановилась на брате.

– Начнем с тебя, Крис. Правда или действие?

– Действие, – подмигнул он. – Давай, удиви меня, младшая.

Наслаждаясь всеобщим вниманием, Фиби изобразила глубокую задумчивость, но уже через несколько секунд ее лицо озарила хитрая улыбка.

– Что ж, у меня есть для тебя задание, братец. Изобрази… – Она намеренно потянула момент. – Дебору. Сможешь?

Лицо лорда Кристофера вытянулось от удивления. На секунду мне показалось, что он жестко осадит Фиби за подобные шутки, но лорд Эткинсон… расхохотался.

– Да без проблем, – фыркнул он. – Дай минутку на подготовку.

Короткая переглядка с лордом Крейгом – и в хозяина дома полетела самая большая диванная подушка, которая только оказалась под рукой капитана. Расстегнув фрак, лорд Кристофер крепко прижал ее к себе, имитируя круглый живот. Прочистил горло и…

– Фиби, сестренка, спасибо, что ты взяла на себя заботу о гостях, чтобы те не скучали без танцев после моего ухода, – высоким голосом затараторил он, не сбиваясь с дыхания. – Лорд Уэсли, Энди, как хорошо, что вы не успели далеко углубиться в сад и выпасть из общих развлечений еще на неделю, а то, боюсь, пришлось бы нанимать бригаду егерей для ваших поисков. Лорд Лайонел, не нужно так нервничать, это всего лишь игра, а не смотрины. Эмми, дорогая, тебе удобно на диванчике? Может, попросишь у Криса подушку? Нет? О, как скажешь. Тогда, может, вина. Лоренс! Лоренс!

– Звали, миле… – Слуга, заглянувший на голос, так и застыл в дверях с открытым ртом, уставившись на лежащего поперек кушетки хозяина с подушкой, едва прикрытой фалдами фрака, и покрасневших от еле сдерживаемого смеха гостей. – М-милорд?

– Какой я тебе милорд, Лоренс! – не выходя из образа, заголосил Крис. – Не вылез еще милорд. – Он любовно погладил подушку. – Готовится. А ты принеси гостям холодного вина. А мне стакан лимонада! Нет, лучше апельсинового сока. Нет, гранатового. Нет, просто гранат. И ананас. Неси все, Лоренс, я сама разберусь.

По лицу слуги было заметно, что принести он хотел исключительно доктора Маршена – можно даже на руках, чтобы быстрее.

– Живо, живо! – прикрикнул Крис. – Одна нога здесь, другая там. А то пока будешь бегать, я и ананасы перехочу. Придется кабана ловить. М-м, кабанятинка…

Дверь с грохотом захлопнулась – а в следующее мгновение мы все покатились со смеху.

– Ой, не могу, Крис… – с трудом переводя дыхание, проговорила Фиби. – Если Дебби узнает… она тебя… убьет.

– Глупости, – отмахнулся лорд Эткинсон, смахивая выступившие слезы. – Будь Деб с нами, она хохотала бы громче всех.

– С беременными… шутить нельзя, милорд, – укоризненно покачала головой Лорин. – Так и родить недолго.

– Ой-ой-ой! – мгновенно отреагировал лорд Кристофер. – Выходит, выходит! – И, выхватив из-под фрака подушку, метнул ее в Фиби. – Вот! Нянчись теперь с бархатным племянником, выдумщица.

– Твой сын, ты и нянчись, – не осталась в долгу младшая Эткинсон, возвращая снаряд. – Твоя очередь выбирать жертву.

– Хорошо. Э-э-э… Эммелин, правда или действие?

– Правда.

– Как скажешь. Вот мой вопрос: что приносит тебе больше всего удовольствия в жизни?

Эмми сощурилась.

– Мне нравится, когда два любящих сердца наконец открываются друг другу. Это та-а-ак романтично…

Она мечтательно закатила глаза. А потом вдруг посмотрела – сначала на одного своего соседа, потом на другого.

Под ложечкой неприятно кольнуло. Уж не слишком ли откровенным был ее взгляд? И лорд Крейг как-то странно кивнул, будто соглашаясь.

Неужели я… проиграю?

– Теперь я, – Эмми повернулась к соседу справа. – Лорд Лайонел, правда или действие?

– Правда? – неуверенно предположил он.

– Отлично. Ответьте честно, милорд, есть ли в этой комнате та, кто вам нравится?

Лорд гулко сглотнул, но ответить все же решился.

– Да, – произнес он тихо. И так выразительно взглянул на Лорин, что та зарделась, точно розовый бутон.

На несколько секунд в гостиной воцарилась такая тишина, что, казалось, можно было услышать два гулко стучащих сердца – молодого лорда Лайонела и сидевшей рядом со мной подруги Фиби.

– Что ж, я вполне удовлетворена ответом, – разорвал кокон молчания звонкий голос Эмми. – Лорд Лайонел, ваша очередь выбирать, кому задать вопрос.

– Лорин.

– Ну кто бы сомневался, – буркнула Фиби, но сердитый взгляд Эмми заставил Эткинсон умолкнуть.

Слова у лорда Лайонела, кажется, закончились, так что вопрос за него задала все та же Эммелин.

– Правда или действие, Лорин?

– Д-действие, – запинаясь, произнесла она.

Но желания дожидаться не стала. Порывисто вскочив на ноги, она в три шага преодолела разделявшее их с Лайонелом расстояние – и…

– Ничего себе, – присвистнул один из лордов.

И лишь тогда, когда Лорин смущенно отпрянула, прижимая пальцы к губам, у лорда Лайонела прорезался голос.

– Леди Лорин, – на одном дыхании выпалил он, поймав и сжав в руках ее дрожащие пальцы, – прошу, окажите честь стать моей спутницей на Зимнем королевском балу!

Мы замерли. Только что на наших глазах произошло фактически предложение руки и сердца. Да, оставалось немало формальностей, но Зимний королевский бал был более чем серьезным заявлением намерений.

Лорин всхлипнула.

– Да… Да! – кивнула она, едва сдерживая слезы. – Только пообещайте мне, Лайонел, что прежде встретитесь с моими родителями. И, – короткий взгляд на Эмми, – больше никаких танцев с другими леди. Даже такими замечательными, как Эммелин Блэкторн.

– Обещаю, – пылко заверил лорд.

– Вот теперь я понимаю, в чем страсть вашей кузины, – вполголоса произнес Кристофер так, что услышала только я. – Мы, честно сказать, боялись, что бедняга Лайонел, до ужаса стесняющийся своей боевой травмы, с горя наложит на себя руки, но так и не решится на признание. Но ваша кузина совершила почти невозможное.

Я кивнула.

– На этой чудесной ноте предлагаю нам с Лорин поменяться местами. – Эмми, выглядевшая едва ли не довольнее обоих влюбленных, поднялась, уступая свою половину диванчика счастливой невесте, оказавшейся в объятиях жениха. – Энди, подвинься же! А ты, Лорин, не забудь выбрать новую жертву.

– Хорошо, – потребовалось немного времени, чтобы девушка успокоилась, перестала улыбаться от уха до уха и вернулась в игру. – Лорд Крейг, ваша очередь.

– Я весь внимание, миледи, – любезно улыбнулся капитан. – И выбираю правду.

– Скажите, – Лорин смущенно покраснела, – а вы уже встретили леди, которую готовы привести на Зимний бал?

Я напряглась.

«Влюбленные! Вечно у них в голове вертятся одни глупости!»

Лорд Крейг не размышлял над ответом ни секунды.

– Зависит от решения леди, – дипломатично ответил он, глядя – я была практически уверена в этом! – на сидевшую рядом со мной сияющую Эмми.

– Уверена, – с жаром заверила Лорин, не замечая интереса капитана и со значением подмигивая Фиби, – она ответит согласием.

– Надеюсь на это. А свой вопрос я адресую… леди Блэкторн. – И посмотрел в упор, не оставляя шанса задать вопрос «которой из». – Правда или действие?

– Действие.

Я почти не сомневалась, что выбери я правду, желанием лорда Крейга было бы узнать причину моего внезапно вспыхнувшего интереса к нему. Лгать, запятнав честь Блэкторнов, я не могла, сказать все как есть – «я решила попытаться увлечь вас собой» – тоже. Объяснение лишь породило бы новые вопросы, а там недалеко и до нашего с Эмми спора.

А этого, как ни крути, лорду Крейгу знать не стоило.

– Хорошо. – Мне показалось, он был разочарован. Но виду не подал, продолжив. – Тогда, леди Блэкторн, я хотел бы еще раз увидеть фрагмент пьесы о Джоанне в вашем исполнении. В качестве шпаги можете взять веер.

– Подождите, – недовольно встряла Фиби. – Лорд Уэсли, мне кажется, это слишком простое желание. Давайте загадаем Андреа что-нибудь повеселее. Пусть лучше сделает сальто или сыграет на пианино. Или, например, споет. Вы слышали, как Андреа поет? Уверяю вас, это совершенно незабываемо!

Расчет был верен: Фиби, знавшая меня с детства, была в курсе, что я совершенно обделена музыкальными талантами. Так что пение было самым верным способом опозориться. Но лорд Крейг лишь покачал головой.

– Благодарю за совет, леди Эткинсон, но меня вполне устраивает мое желание. Леди Блэкторн, буквально несколько строк, пожалуйста.

Что ж, можно сказать, легко отделалась. Поднявшись, я вытянула вперед веер.

– Крепка моя шпага! – по памяти проговорила я, целеустремленно глядя на воображаемую армию френнийцев за спиной лорда Крейга, привычно назначенного Гийомом Бреннским. – Над войском воздену ее, словно стяг, и в бой поведу вас – пусть дрогнет наш враг!

Гости сдержанно зааплодировали. Театрально поклонившись, я села на диван и обвела взглядом замерших в ожидании игроков.

– Мой выбор… леди Эткинсон.

Фиби немного побледнела, предчувствуя недоброе. Правда могла стоить ей репутации – вдруг я решила бы спросить об инциденте с лимонадом и пришлось бы сознаваться? Так что вариант оставался один.

– Действие, – буркнула она неохотно.

Я злорадно улыбнулась.

– Прокукарекай.

Фиби нахмурилась.

– Что, прости?

– Прокукарекай. Петухом, – повторила я терпеливо. – Чего тут непонятного?

– Что за странное желание?

– Какое уж есть. Ты сама выбрала действие, так что выполняй.

– Кукареку.

– Не слышу, – ехидно хмыкнула я.

Эткинсон обожгла меня злым взглядом, но возразить не решилась.

– Кукареку. Кукареку! Ку-ка-ре-ку! Довольна?!

Кивнула. Фиби, красная и злая, отвернулась.

– Моя очередь, – взяв себя в руки, уже более спокойно проговорила она. – Лорд Уэсли, правда или действие?

Ради этого вопроса, вне всякого сомнения, и затевалась вся игра. Желание, так и не загаданное во время крокета, долго ждало своего часа, и вот, наконец, готово было сбыться. Я видела, как дрожали от предвкушения уголки губ Фиби, взволнованно подавшейся к лорду Крейгу. Еще секунда – и…

– Правда, – безжалостно разбил мечты капитан.

Эткинсон выглядела обескураженной.

– Но… – начала она.

– Я выбираю правду, леди Эткинсон. Смелее, задавайте любой вопрос.

Фиби выдохнула. Вдохнула. Взглянула на меня темным злым взглядом, а когда вновь открыла рот, я остро пожалела, что лорд Крейг не выбрал действие.

– Лорд Уэсли, где вы были девятнадцатого октября пять лет назад? Расскажите нам правду о том, что произошло в этот день.

Это было словно удар под дых. Дата, гремевшая в ушах грохотом копыт, звоном шпор Джаспера и нечеловеческим криком матери, рухнувшей прямо на пол гостиной, когда чудом уцелевший бывший адъютант отца сообщил роковую новость.

Девятнадцатое октября.

День, когда погиб мой отец.

Глава 8

Мне показалось, что в гостиной стало темно, будто в склепе. Повеяло холодом. Смешливые улыбки меркли одна за другой – сначала в каменную маску превратилось лицо лорда Крейга, а вслед за ним по кругу помрачнели молодые лорды, Эмми и подруги Фиби. И только Эткинсон единственная глядела с вызовом, и дерзкая усмешка на ее губах казалась оскалом хищника, почуявшего кровь.

– Лорд Уэсли, – сладко пропела она, – мне бы очень хотелось услышать ваш ответ.

– Я не считаю ваш вопрос уместным, леди Эткинсон.

– Вы должны ответить, таковы правила игры. К тому же, вы же видите, никто не возражает.

«Я! Я возражаю!»

Но я не смогла пошевелиться. Тело застыло, язык прилип к небу. Даже дышать удавалось через силу. Перед глазами заплясали темные пятна.

– Четырнадцатого октября вместе с полком лорда Блэкторна мы оказались в окружении под Айденом, – в абсолютной тишине произнес капитан. – Я был лейтенантом королевской гвардии…

Остального я не услышала. В ушах гулко отдавался дробный перестук шагов и звенело эхо маминого крика: «Мертв, он мертв!»

– Нет!

Воздуха не хватало. Все перед глазами расплывалось и мелькало, сменяясь то гобеленом, то углом стены, то лестницей. Я не сразу осознала что бегу – в точности как тогда, когда Джаспер сообщил о смерти отца, а потом нашел меня поздно вечером, сжавшуюся в комок под столом в кабинете полковника.

«Семьсот человек солдат попали в кольцо… офицерам был дан приказ отступать, но полковник Блэкторн остался… три лейтенанта королевской гвардии успели вывести своих людей… никто не пришел на помощь».

Три лейтенанта…

Я никогда не спрашивала Джаспера, кем они были – просто не могла. Хватало слухов о преступном неповиновении приказу – и того, что вину за захлебнувшееся под Айденом наступление и потерю более пяти сотен солдат переложили на полковника Блэкторна. Мертвые не могли возразить, а немногочисленные выжившие не спешили добиваться справедливости. Повезло, что майор Бенсон, из-за ранения отправленный в отставку на должность командующего вестхилльским гарнизоном, не позволил местным порочить честное имя друга и быстро укоротил длинные языки. Иначе мы с мамой не пережили бы те ужасные первые месяцы…

В начале следующего года Айден отбили, а тело – то, что от него осталось – нашли. Королевским указом полковнику Блэкторну вернули доброе имя и даже посмертно наградили – в дальнем ящике отцовского стола хранилась восьмиконечная звезда на бархатной красной подушечке. Вдове погибшего назначили скромную государственную пенсию. Но за пять лет мама ни разу не прикоснулась к ней.

Разве могли деньги и бесполезная медаль вернуть нам того, в ком мы так отчаянно нуждались? Наладить разорванную на клочки жизнь, успокоить злые слухи?

Нет.

Я сглотнула подступивший к горлу тяжелый ком и наконец-то остановилась. Отчаянный порыв, заставивший меня броситься вон из душной гостиной, не разбирая дороги, чтобы не слушать, не слышать, не погружаться в ужасы воспоминаний, иссяк, сменившись слабостью.

Опознать помещение было нетрудно – я оказалась в библиотеке. За время пребывания в Ленс-холле я пару раз заглядывала сюда, чтобы выбрать книгу на вечер, но никогда не задерживалась надолго. Библиотека негласно считалась кабинетом лорда Крейга. Здесь он проводил большую часть дня, читал газеты, общался с лордом Кристофером, а я же до недавнего времени старательно избегала общества капитана.

Однако ноги привели меня именно в эту часть дома. Может, потому что здесь было тихо. Или потому что я надеялась, что так далеко от гостевого крыла никто не станет меня искать.

Скинув туфли, я забралась в глубокое кресло и свернулась клубком, обхватив колени руками. Горькая муть, поднятая вопросом Фиби, намеренно жестоким и бестактным, плескалась внутри, обжигая внутренности. Незаживающая рана – потеря отца – за пять лет едва успела затянуться тонкой коркой. Одно прикосновение – и…

Яркая вспышка рассекла полумрак. Я сжала кулаки, удерживая внутри золотые искры родовой магии.

О боги…

Я сжалась сильнее, пережидая, пока боль отпустит, и не сразу осознала, что вдруг оказалась не одна. Шаги, медленные и будто бы даже осторожные, становились все ближе – ближе, ближе – пока не затихли в паре футов от моего кресла. Незваный гость молчал, скрытый высокой спинкой и почти неразличимый в полумраке. Но мне не нужно было его видеть, чтобы догадаться, кто это.

– Почему вы преследуете меня, милорд? – не поворачивая головы, проговорила в пустоту, проталкивая слова сквозь саднящее, содранное криком горло. – В Эмберли-холле, в Вестхилле, а теперь еще и здесь.

– Я приехал к близким друзьям, леди Блэкторн, – откликнулась темнота голосом лорда Крейга. – А на сегодняшнем балу, напомню, это вы преследовали меня, а не я вас.

Я не поддержала шутки.

– Уходите. Я не нуждаюсь ни в компании, ни в утешении, ни в сочувствии. Ни от кого и уж тем более от вас, капитан.

Он не послушался, шагнув ближе, чтобы оказаться в поле моего зрения. Не вздрогнул, не отстранился – несмотря на то, что последнее слово я с яростью бросила ему в лицо.

Капитан… а в тот роковой год лейтенант Крейг. Один из трех офицеров, бросивших отца под Айденом. Чего он хотел от меня, этот странный мужчина, в котором Эмми как-то разглядела ум, обходительность… и одиночество?

– Леди Блэкторн…

– Пожалуйста!

Я отвернулась, попытавшись спрятать в ладонях покрасневшие глаза и мокрые от слез щеки.

– Поговорите со мной, Андреа, – с нажимом произнес капитан. И вдруг сделал что-то совершенно невероятное, опустившись перед креслом на колени так, чтобы наши лица оказались почти рядом. В глазах лорда, темных, точно грозовые тучи, плескались отголоски боли, так похожей на мою собственную. – Да, я сражался в битве при Айдене девятнадцатого октября пять лет назад. Да, я видел вашего отца за несколько часов до того, как кольцо неприятельских войск окончательно сомкнулось. И да, я считаю себя виновным в его гибели.

Сердце оборвалось.

– Зачем? – с трудом выдавила сквозь побелевшие губы. Отчаянно хотелось снова сбежать, спрятаться, заткнуть уши, как я поступала всегда, когда правда становилась особенно невыносимой. – Зачем вы это говорите?

– Чтобы вы могли сказать мне в лицо все, что думаете. Скажите, Андреа. Скажите, что хотели бы, чтобы я сумел убедить вашего отца подчиниться королевскому приказу и совершить прорыв сквозь оцепление, бросая обреченный полк. Что если бы все четверо офицеров, обладавших Призрачной шпагой, остались, возможно, нам удалось бы дождаться подкрепления, удержать Айден и сохранить жизни людей. Что лучше бы я умер, а ваш отец выжил. Давайте, Андреа. Вам станет легче.

Внутри все разрывалось от противоречивых чувств – боли, ярости, злости. Я собрала их в пылающий кровоточащий комок, готовясь пробить хрупкий лед обманчивого спокойствия, которое читала в глазах капитана. Набрала воздуха, сжала кулаки до хруста в костяшках пальцев. И вдруг поняла…

… что не смогу.

Не смогу сказать, что считаю его виновным в гибели отца и хочу его смерти. Потому что это ложь, удар, коварный и жестокий, нанесенный лишь для того, чтобы причинить боль. Фиби была способна на такое.

Но не я.

Я не хотела, чтобы лорд Крейг умер, даже если бы в обмен на его жизнь судьба вернула бы мне отца. Полковник Роул Блэкторн учил меня быть прямой и честной, не бежать от правды и встречать опасность лицом к лицу. И если можно спасти от самого худшего хотя бы одного человека, он шел на это, не задумываясь, даже когда цена была непомерно высока…

Вот только о тех, кто остается, он не думал…

– Я…

Лорд Крейг ждал. И под прямым взглядом серых глаз что-то внутри надломилось, разрывая тонкую корку, сдерживавшую бушующий внутри вихрь. Я всхлипнула, из последних сил цепляясь за ускользающие крохи самоконтроля – и, признав окончательное поражение в борьбе с самой собой, горько и отчаянно разрыдалась.

Сначала в свои мокрые дрожащие ладони. А секунду спустя – в белую рубашку лорда Крейга, пахнущую табаком, лосьоном и мужским телом.

Капитан крепко прижал меня к себе, и впервые в жизни мне не захотелось вырваться, оттолкнуть прочь чужие руки. Благодарно уткнувшись носом в широкую грудь, я дала волю горю, пока натянутая внутри пружина не ослабла, позволив вновь дышать без боли.

Слезы, так долго сдерживаемые, утихли нескоро, и вместе с опустошением вернулось смущение. Я неловко завозилась в неуместно крепких объятиях. Лорд Крейг препятствовать не стал, разжав руки.

Выглядел он после моей истерики, мягко скажем, не очень. Фрак покосился, узел шейного платка наполовину развязался, на белой рубашке от слез осталось неровное мокрое пятно.

– Простите, – я виновато хлюпнула носом.

Капитан коротко кивнул.

– Хотите услышать историю битвы под Айденом? – спросил он тихо.

Я подобралась в ожидании нового приступа, но сил на слезы уже не осталось. Горе потеряло остроту, затаилось, усмиренное спокойным взглядом капитана. Между нами словно протянулась хрупкая нить понимания и доверия. И это было… чем-то совершенно неожиданным и новым, сбивавшим с толку.

Наверное, поэтому я впервые в жизни решилась.

– Да.

Лорд откашлялся.

– Я плохой рассказчик, уж простите. К началу октября Аррейнскую армию теснили по всем фронтам, войска отступали. Единственной позицией, которую удавалось удерживать силой уцелевшего полка и Призрачной шпаги Блэкторнов, был Айден – небольшая деревня на дюжину дворов, выстроенная около старой полуразрушенной крепости. В древние времена укрепления делали на славу – стены отлично выдерживали магические залпы, во внутреннем дворе были склады и колодец, а система тайных ходов помогала укрываться и атаковать в ответ с неожиданной для противника стороны. Высоту занимала часть полковника Блэкторна. Солдаты и офицеры сражались храбро, несмотря на регулярные обстрелы и скудеющие с каждым днем поставки с тыла. Но все мы понимали, что долго так продолжаться не сможет.

– И вы… были там? – голос дрогнул. – Сражались плечом к плечу с моим отцом?

Но капитан лишь коротко качнул головой.

– Не с самого начала. Я прибыл в Айден четырнадцатого октября с последним грузовым обозом. И, – хмурый взгляд из-под темных бровей, – приказом от самого короля Готфрида, в котором тот требовал от полковника сдать крепость и отступить, выводя оставшихся офицеров, пока прорыв сквозь оцепление под прикрытием Призрачного щита еще был возможен. Действовать требовалось немедленно.

– А как же солдаты? – вырвалось у меня невольно. – Не мог же король предложить просто бросить их, оставив умирать?

– Ваш отец ответил так же, – печально улыбнулся лорд Крейг. – Сказал, что не может предать солдат, и если его величество настаивает, что Айден должен быть сдан, то он, полковник, покинет крепость не раньше последнего бойца. Мне было приказано увести вашего отца силой, если потребуется, но что мог сделать юнец, лишь недавно получивший фамильный клинок, против обученного и закаленного лорда шпаги? Тем более что я и сам в глубине души противился королевскому приказу. И тогда мы решили попробовать. Пойти на прорыв, а там – будь что будет.

К горлу подступила горечь. Я знала…

– Вылазку совершили в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое октября, – продолжил капитан. Голос его, прежде твердый, вдруг показался глухим и безжизненным. – Три группы по пятнадцать человек под прикрытием офицеров с Призрачной шпагой выдвинулись первыми, чтобы уничтожить ближайшие огневые точки, где находились маги противника, владевшие клинками. Следом за ними шли солдаты – небольшими группами, чтобы не привлекать внимание. Местность была открытая и хорошо простреливаемая – пять-шесть миль по холмам на виду у укрывшегося в лесу неприятеля. Времени оставалось немного – не больше нескольких часов…

– Продолжайте, прошу вас, продолжайте! – Я подалась к замолчавшему лорду Крейгу, от волнения сжав его руки.

– Я плохо помню детали той ночи, миледи. Простите. Нам удалось застать врасплох двух неприятельских лордов шпаги, прежде чем дошло до прямого столкновения. А дальше… Вспышки света, грохот, свист Призрачных клинков, рассекавших тела и мелкие деревья. Крики, еще крики. Возвращение в Айден оказалось невозможным, так что оставалось только прорываться вперед. К утру мы добрались до своих и кое-как пересчитали выживших. Из крепости выбралось немногим больше двухсот человек и два лорда Призрачной шпаги – я и лейтенант Декстер Степлтон.

– А полковник? – зачем-то спросила я.

Капитан тихо и как-то бесконечно горько вздохнул. Сейчас он совсем не казался молодым язвительным повесой, только и знающим, как соблазнять девиц и кувыркаться в постели с распутными вдовушками. Взгляд поблек, губы сжались, гладкий лоб расчертили морщины. Лорд Крейг будто постарел лет на десять. И сразу вспомнилось, что он был на войне, видел настоящие ужасы и смерть, терял друзей.

Я никогда не видела его таким.

Сердце сжалось от боли – впервые не за того, кто умер, а за того, кто выжил и сидел сейчас рядом, глядя сквозь меня на полускрытые сизым предутренним туманом побуревшие склоны Айдена и слыша в ушах эхо далеких выстрелов.

– Вражеское подкрепление прибыло слишком быстро. Всех, кто не успел преодолеть холмы, маги загнали обратно в Айден. Кольцо замкнулось. Крепость, деревня и все, кто остался внутри, попали в котел. На сдачу полковника в плен никто не рассчитывал, и поэтому решено было разрушить город до основания, уничтожив всех, кто находился внутри. Почти трое суток лорд Блэкторн удерживал Призрачный щит над оставшимися в живых солдатами Аррейна. Девятнадцатого октября… все закончилось.

– Почему вы не вернулись за ним? – прошептала отчаянно. Глаза снова защипало, но я смахнула подступившие слезы, не желая отводить взгляд от лорда Крейга. – Почему не попытались прорваться?

Ответом мне был долгий тяжелый взгляд.

«Королевский приказ, – прочитала я в черных зрачках. – Сложная ситуация, истощенная армия. Нецелесообразность. Был ли смысл положить тысячу бойцов в попытке – возможно, бесплодной – отбить пять сотен?»

Но сказал лорд Крейг совсем другое.

– Я пытался, Андреа, – он поморщился. – Честно пытался. Когда пришел в себя после магического истощения, собрал солдат, готовых на все ради вашего отца, и пошел на штурм. Мы попытались прорваться через лес, но потерпели неудачу. Без прикрытия Призрачного щита и магии шпаги это оказалось невозможным, а старшие лорды к тому моменту были отозваны с передовой. Мне очень жаль, Андреа. Мне очень жаль. Я должен был сделать больше. Но…

– Спасибо.

Черные брови взлетели вверх.

– Честно сказать, я ожидал проклятий и обвинений, а не благодарности.

– Мне не в чем вас винить, милорд. Вы сделали все, что могли.

– Я должен был сделать больше, – повторил он. – Когда я увидел вас на балу в Эмберли-холле это все, о чем я мог думать. Что если бы полковник Блэкторн остался жив, у вас не было бы таких грустных глаз. И вы все еще смеялись бы так же заразительно, как в детстве.

– Если бы… – эхом повторила я.

Мы замолчали.

Я вдруг осознала, что все еще сжимаю сильные горячие ладони. Смущение выплеснулось на щеки алой краской, заставив потупиться, неловко отдернув пальцы. Капитан не стал удерживать меня. Но рук не убрал, так и оставив их покоиться на моих коленях.

История, рассказанная лордом Крейгом, не уменьшила горя, но немного примирила меня со случившимся. Одно дело – знать в общих словах, что лорд Роул Блэкторн погиб как герой. И совсем другое – услышать о событиях последних дней жизни отца от того, кто был там. Почувствовать уважение и искреннее сожаление, облегчить бремя чужой вины. Сегодняшний разговор заставил меня иначе взглянуть на капитана. И, честно признаться, мне нравилось то, что я видела.

Взгляд почти против воли скользнул по полураскрытым ладоням лорда Крейга. У него были красивые руки – ухоженные, но без франтоватого лоска. Аккуратные ровные ногти, старинный фамильный перстень – знак наследника рода – на безымянном пальце левой руки. Правую украшали шершавые мозоли от регулярных тренировок со шпагой. Я невольно сравнила их со своими, раскрыв чуть покрасневшую от магического выплеска ладонь рядом с рукой лорда Крейга.

Почти такие же. Это даже чуточку льстило – и навевало печальные мысли.

– Мне очень его не хватает, – призналась я тихо, вспоминая тяжесть отцовской шпаги в руке. Пальцы сжались, обхватывая невидимую рукоять. – Когда нам сообщили о его смерти, я думала, что не вынесу. Что мое сердце разорвется, и я умру на месте. Но шпага меня спасла…

– Говорят, Призрачный клинок позволяет ощутить энергию тех, кто владел им до нас, – откликнулся капитан.

– Да, – воскликнула я с жаром, радуясь и удивляясь, насколько четко и точно лорд Крейг выразил то, чему я столько лет не могла подобрать подходящих слов. – Я чувствую в шпаге частичку отца и представляю, будто это не я сжимаю эфес, а отец, невидимый, но такой близкий, держит меня за руку. И с каждым днем, с каждым взмахом наша связь все крепнет. Когда золотой свет окутывает мои ладони, это… удивительно…

Я резко замолчала, осознав, в чем только что призналась.

– Вы владеете шпагой Блэкторнов, – кивнул лорд Крейг. Уголки его губ дрогнули в легкой усмешке, так разительно контрастировавшей с моим смятением. – Не понимаю, правда, почему ваша мать позиционирует вас как невесту, женившись на которой, можно получить Призрачный клинок.

– Мама не знает, – призналась я. – И… она считает шпагу Блэкторнов единственным способом завлечь потенциальных женихов. Неудивительно – с моим-то характером.

Капитан, не сдержавшись, фыркнул.

– Самокритично.

– Реалистично. Мужчинам нравятся утонченные девушки, умелые в шитье, танцах и исполнении любых прихотей мужа. А я, как видите, далека от подобных увлечений.

– Вам ближе самопогрузочные повозки и механические пилы.

Теперь и я не удержалась от смешка.

Скажи мне кто еще вчера, что я буду вот так откровенно разговаривать с капитаном о собственной шпаге и ожиданиях общества, я бы сочла этого человека сумасшедшим. Женщины – помимо Джоанны Барр – никогда открыто не владели Призрачным клинком, и все – от Джаспера до мемуаров и исторических книг – говорили, что в мире властных мужчин лучше держать мою силу в тайне. Даже маме и Эмми я так и не решилась рассказать о том, как однажды почувствовала отклик отцовского клинка. Но вот она я, рядом с лордом Крейгом, отпускаю шутки о маминых заблуждениях и наследстве отца, как будто это самая естественная вещь на свете.

– Бутафорской шпагой вы владеете неплохо, – отдал мне должное капитан. – Годы тренировок, рискну предположить?

– Джаспер, бывший адъютант отца, согласился меня обучать, когда понял, что шпага полковника Блэкторна выбрала нового хозяина. Конечно, фехтование – не самое подходящее занятие для утонченной леди, но…

– Вам это было необходимо.

Я недоуменно склонила голову набок.

– Владение Призрачным клинком, – пояснил лорд Крейг, – требует собранности, сдержанности, хорошей физической формы и постоянной практики. Будущих наследников обучают этому с пяти лет. А вы… сколько вам было, пятнадцать?

– Семнадцать.

– Наверное, непросто было справиться с тем хаосом, который приносит с собой сила шпаги. Особенно если это происходит настолько неожиданно и носитель абсолютно не готов.

– Да, – кивнула я. – В первое время мне казалось, что со мной что-то не так… но потом стало лучше. Сейчас тренировки – единственная вещь, которая делает меня по-настоящему счастливой. Но здесь подобное вряд ли посчитают уместным. Да и не с кем…

– Почему же не с кем? – одним движением поднявшись на ноги, лорд Крейг театрально поклонился. – Гийом Бреннский к вашим услугам, леди Барр. Берите меня в плен хоть каждое утро.

– Шутите? – я воззрилась на него с неподдельным удивлением.

– Отнюдь, – совершенно серьезно ответил капитан, но в глазах плясали веселые искры. – Я готов тренироваться с вами, Андреа. Мне и самому не помешает размяться. Что скажете? Как насчет завтра? Сбежим сразу после завтрака подальше от этого безудержного веселья.

– Но это же…

Неожиданно для самой себя я всерьез задумалась. Хотя внутри я все еще чувствовала страх открыто проявить свои способности, предложение было слишком… заманчиво. Мне хотелось сойтись в поединке с лордом Крейгом. А еще… тренировки были отличным предлогом увести капитана подальше от Эмми, не оставлявшей надежды выиграть наш спор. И это лучше, чем неловко флиртовать, изображая обольстительную красавицу.

– …отличная идея.

Глава 9

Весь оставшийся вечер я провела в лихорадочных сборах, мучая себя и Мод и развлекая Эмми. Собираясь в Ленс-холл, я и подумать не могла, что есть смысл брать костюм для тренировок, а на пошив нового наряда у Мод не было ни ткани, ни времени. Пришлось выкручиваться с тем, что есть. Я вытащила из сундука все платья и снова перемерила одно за другим. Два приличных вечерних – к вящей радости Мод – сразу отбросила из-за неудобного корсета. Вслед за ними отправилось голубое, которое я надевала на вчерашний вечер – вырез лифа был слишком большим и рисковал подвести в самый ответственный момент боя. Любимый непритязательный прогулочный наряд, безжалостное кромсание которого было как ножом по сердцу, тоже отложила в сторону.

Не то, все не то.

Я вертелась перед зеркалом так и этак и совершенно не понимала, что же делать.

«Это всего лишь тренировка, – убеждала я себя. – Можно надеть любое платье без корсета. И ничего, что оно не будет поддерживать грудь. Как будто Уэсли Крейгу есть дело до того, как я выгляжу. Нет абсолютно никаких причин впадать в панику».

Но волнение лишь усиливалось.

– Можешь взять мою амазонку для верховой езды, – наконец предложила Эмми, с любопытством наблюдавшая за поисками подходящего наряда. – Если не планируешь конную прогулку, попроси Мод укоротить подол и расшить часть вытачек на лифе – тебе-то, в отличие от меня, есть, что показывать. И, кстати, не забудь лопату.

– Лопату? – Я выглянула из-за ширмы, куда служанка кузины уже несла отданный на растерзание темно-бордовый костюм. – Ее-то зачем?

– А ты разве не Эткинсон прикапывать собралась? – в свою очередь, удивилась Эмми. – Собираешься как на темное дело.

– Делать мне больше нечего, – отмахнулась я, любовно разглядывая красивый плотный атлас. – Фиби поступила низко, но она того не стоит.

Подскочив ко мне, Эмми пристально оглядела мое лицо. Даже лоб потрогала, чтобы наверняка удостовериться, что я не больна. Энди Блэкторн, не пылающая жаждой справедливого возмездия – это точно было что-то новое.

Но в предвкушении долгожданной тренировки Фиби отошла на второй план.

– Рада, что после разговора с лордом Уэсли тебе стало лучше, – закончив осмотр, довольно улыбнулась кузина. – Если бы я не знала, что заклинатели разума не бывают носителями Призрачной шпаги, предположила бы, что капитан один из них.

– С чего ты взяла, что я говорила с лордом Крейгом? – возмутилась я и тут же почувствовала, что краснею.

– Когда ты выбежала из гостиной вся в слезах, лорд Уэсли так решительно вышел вслед за тобой, что его намерения были абсолютно прозрачны для всех присутствующих.

– Странно, что Фиби не вцепилась ему в ногу, как терьер при виде ускользающей добычи, – фыркнула я.

Эмми хихикнула.

– Она попыталась, но Кристофер вмешался. Фиби перешла границу, это поняли все, даже ее подруги, обычно поддерживающие заводилу во всем. Эткинсон знала, что лорд Уэсли служил с твоим отцом, знала, что любое упоминание полковника Роула болезненно для тебя, и искала способ задеть посильнее. И я рада, что благодаря нашему отважному капитану, вижу сейчас улыбающуюся Энди. Все-таки, ты знаешь, – кузина посмотрела на меня внимательно и серьезно, – некоторые нарывы действительно стоит вскрывать. Это важный шаг на пути к исцелению.

– Отец был достойным человеком, что бы о нем ни говорили, – вздохнула я. – И да, я бы отдала все, если бы могла вернуть его к жизни. Но обвинять других в его смерти, как этого хотела Фиби… нет, до такого я не опущусь, даже если другие – это наш отвратительный сосед. Никогда.

Шагнув ближе, Эмми опустила ладонь на мое плечо.

– Расскажи мне о дядюшке Роуле, Энди, – не отрывая взгляда, тихо попросила она. – Нельзя бесконечно держать все чувства в себе.

Амазонка Эмми подошла мне как нельзя лучше. Подоткнув за пояс край подола справа, чтобы не мешал движениям, я придирчиво оглядела себя в высокое зеркало и осталась довольной – благодаря удобному разрезу слева фехтовать я точно смогу, а плотные брюки обеспечат подобие приличия. Мод, на плечи которой легла основная работа по подготовке к утру нового платья, украдкой вздохнула над красивым женственным костюмом для верховой езды и, засучив рукава, взялась за ножницы.

Под мерное шуршание ткани в руках горничной и тихое сопение Эмми я попыталась заснуть, но тщетно. Забыться удалось лишь под утро. Вот только сон не принес желанного облегчения. Фантазия, взбудораженная событиями предыдущего вечера, разыгралась по полной…

…Я снова была Джоанной Барр в плену Гийома Бреннского, но на этот раз в моих руках была шпага, а сам прославленный френнийский генерал, которого воображение, как назло, наделило чертами лорда Крейга, стоял напротив в одной полурасстегнутой рубашке с оружием в руках. За его спиной сквозь высокие окна пустого зала струился рассеянный солнечный свет, создавая над головой френнийца золотой ореол королевского венца.

«Нападайте, Джоанна».

Поединок начался стремительно, толкнув нас с Гийомом так близко друг к другу, что я могла видеть отблеск клинков в серых глазах френнийца. Финт, взмах, поворот. Секундная передышка – и…

Сама не поняв как, я пропустила удар. Лезвие коснулось груди – но вместо того, чтобы двинуться дальше, к коже, скользнуло вниз. Затрещала, поддаваясь напору, тугая шнуровка. Еще один взмах – и легкое платье, более ничем не сдерживаемое, сползло с плеч, обнажая грудь.

Ш-шурх…

Подсечка сбила френнийца с ног, прежде чем он успел увидеть самое сокровенное. Но упал Гийом не один, в последний момент утянув за собой. Миг – и я оказалась на нем, плотно прижатая к крепкому телу. А в следующую секунду мужчина перевернулся, подминая меня под себя. Потемневший взгляд скользнул по полуобнаженному телу – ниже, ниже – рождая в груди жаркое золотое томление. А когда за взглядом последовали руки и губы френнийского генерала…

Ох…

Ох…

Ах!

Проснулась я не в лучшем расположении духа. Низ живота неприятно тянуло, как перед лунными днями, тело покрылось потом, а в мыслях царил полный сумбур, совершенно не подходящий для тренировок. И как теперь смотреть в глаза лорду Крейгу, невольному герою моих снов? Хорошо, что на амазонке Эмми не было никакой шнуровки – а то пришлось бы менять платье, чтобы не сгорать со стыда за неуместные фантазии.

Встречу назначили в дальнем конце сада, который не просматривался из окон Ленс-холла и не слишком интересовал прогуливавшихся по аллеям гостей. Я так спешила, что добралась почти на полчаса раньше назначенного времени. Но, на мое счастье, бесцельно ждать, нервничая и считая секунды, не пришлось – лорд Крейг уже был на месте. Капитан раздобыл в оружейной Ленс-холла две шпаги и защитный нагрудник. А еще прихватил с кухни целую корзину для пикника.

При виде меня, торопливо поправляющей платье, бровь капитана изогнулась.

– Леди Блэкторн, я смотрю, вы основательно подготовились.

Привычная насмешка мелькнула в серых глазах, заставляя гадать, что привлекло его больше – перешитая амазонка, туго облегавшая грудь, встрепанный вид или румянец, вспыхнувший не то от быстрого шага, не то от нахлынувших так некстати воспоминаний о последнем сне.

– Как и вы, – пряча смущение за резкостью, фыркнула я, указав взглядом на корзинку.

– Предпочитаю быть готовым ко всему: и к голоду, и к жажде, и к кровожадному противнику, – невозмутимо ответил капитан. – Хотите холодного вина? Или, может, винограда?

Я нервно одернула подол амазонки.

– Давайте скорее начнем.

Вино, выдумал тоже! Это тренировка, а не свидание!

– Как скажете, – губы лорда тронула усмешка. – Раз вам так не терпится пустить мне кровь…

И потянулся к пуговицам.

Под моим изумленным взглядом капитан снял редингот и защитный нагрудник, оставшись – о боги, за что? – в одной тонкой белой рубашке.

– Надевайте. – Он протянул мне защиту.

Я скрестила на груди руки.

– Спасибо, обойдусь. Прикройте лучше себя, раз уж вы не взяли дополнительный нагрудник.

– Мне не понадобится.

Снисходительная насмешка в его голосе задела.

– И напрасно, – фыркнула запальчиво.

Лорд Крейг только плечами пожал.

– Надевайте и покажите, насколько сильно я должен пожалеть, что отказался от защиты.

Стиснув зубы и чувствуя, как горят огнем щеки, я вырвала из его пальцев нагрудник и натянула поверх амазонки.

– Не торопитесь. Надо как следует зашнуровать.

Обойдя меня, он замер за спиной. Пальцы скользнули вдоль крючков, а потом одну за другой подтянули ослабленные нити. Я не могла видеть лорда Крейга, но чувствовала каждое его движение и легкое дыхание, щекочущее затылок.

– Вам удобно, леди Блэкторн? В груди не тесно?

Дышать стало тяжело – то ли от туго затянутой шнуровки, то ли от неуместных мыслей.

Боги, и как после такого сосредоточиться?

Закончив с нагрудником, лорд Крейг насмешливо поклонился и занял боевую стойку. Я, чуть замешкавшись, скопировала его позу.

– Что ж, теперь атакуйте, миледи.

С яростью и напором я бросилась вперед, норовя задеть наглого соседа. Но куда там! Постановочный поединок с лордом Крейгом в роли Гийома Бреннского оказался так же далек от реального тренировочного боя, как выдуманный сюжет дамского романа от истинной биографии Джоанны Барр. Капитан почти не нападал, позволяя мне вести бой, но ни один мой стремительный удар так и не достиг цели. Лорд Крейг отражал атаки легко, уклоняясь и отбивая скользящими движениями мои выпады.

Дзынь!

Закрытое металлическим наконечником острие шпаги капитана, описав дугу, уперлось прямо в центр нагрудника – в дюйме от сердца. Темные брови красноречиво выгнулись, словно говоря: «А вы, миледи, еще хотели отказаться от защиты».

Я молча кивнула, неохотно признавая его правоту, и, вернувшись в исходную позицию, вскинула шпагу для новой серии ударов.

Шаг. Выпад. Шаг.

Мы кружили по поляне, не сводя друг с друга напряженных взглядов, словно танцуя изысканный танец. Шуршала под ногами трава, порхали верткими осами шпаги, со свистом рассекая воздух.

Сражаться с капитаном было непросто – куда сложнее, чем с Джаспером, которого мне за последний год хоть изредка, но все же удавалось зацепить. Лорд Крейг был непредсказуем и мгновенно менял тактику, переходя в контрнаступление при виде малейшей бреши в защите. Мне ни разу не удалось коснуться кипенно-белой рубашки, зато я получила не меньше пяти обидно пропущенных уколов.

И вместе с тем я давно не чувствовала такого удовольствия от поединка. Капитан не щадил меня, не поддавался, заставляя искать все новые и новые способы достать его. Я тоже не давала противнику заскучать, стараясь вспомнить все, чему учил меня Джаспер. И, судя по довольному блеску в серых глазах, лорду Крейгу это нравилось не меньше, чем мне.

Удивительный мужчина!

Увы, долгое отсутствие практики и сытные завтраки в Ленс-холле сказались на моей физической форме не лучшим образом. Не прошло и четверти часа, как я почувствовала, что выдыхаюсь. Но лишь крепче перехватила шпагу.

Отступать? Ни за что!

Тогда лорд Крейг, словно почувствовав мое полуобморочное состояние, первым опустил клинок.

– Думаю, на сегодня достаточно, миледи.

– Я готова продолжить! – воскликнула упрямо, украдкой утерев с висков пот. А вдруг нам больше не представится возможности сойтись в поединке? Я не собиралась упускать такой шанс из-за какой-то усталости. – Еще один раунд. Пожалуйста.

– Да вы, Андреа, неутомимее самой Джоанны Барр, – усмехнулся капитан. – Но я настаиваю, что нам обоим нужна небольшая передышка. Не зря же я умыкнул с кухни корзину для пикника, рискуя жизнью, здоровьем и любимым костюмом.

Лорд Крейг взял дело в свои руки решительно и спокойно, за считаные минуты превратив тренировочную поляну в прекрасное место отдыха. Расстелил плед, достал вино и фрукты. А затем шагнул ко мне, чтобы помочь снять нагрудник и убрать его на дно корзины.

– Так-то лучше, – улыбнулся капитан, доставая бокалы. – Вина? Или…

Договорить он не успел. В саду послышались голоса, с каждой секундой становящиеся все ближе.

– Лорд Уэсли! Лорд Уэсли!

Фиби!

Я отскочила от лорда Крейга, словно ужаленная. Взгляд заметался по поляне, подмечая знаки неминуемого позора – тренировочные шпаги, корзину, расстеленный плед – пока не остановился на капитане в тонкой белой рубашке, замершем с бутылкой вина в одной руке и двумя бокалами в другой. Более компрометирующую картину и представить сложно.

Что будет, если кто-то нас увидит? Как будто мало мне регулярных подколок от Фиби и ее подруг!

– Боги, только не снова, – с отчаянием пробормотала я.

И хоть после вчерашней выходки Эткинсон я не чувствовала ни малейшего желания плясать под ее дудку, открытое столкновение с сестрой хозяина дома казалось так себе идеей. В голове, как назло, крутилась шутка Эмми про Фиби и лопату, искушающая до дрожи в пальцах, но я усмирила разгорающийся внутри злой огонь.

Нет, это не выход.

А значит, лучше уйти, но вот только куда? До леса было далеко, а за стволами яблонь не спрятаться.

Лорд Крейг сориентировался быстрее. Подхватив сброшенный редингот, он решительно взял меня под руку.

– Успокойтесь, миледи, – проговорил он, увлекая за собой в сторону сада, где высокие, ровно остриженные кустарники образовывали запутанный лабиринт. – Ничего предосудительного, просто небольшая прогулка.

– Но… – Я обернулась на поляну, где остались корзинка, вино и спрятанные в траве шпаги.

– Позже пришлю за ними слуг, – откликнулся лорд Крейг. – А сейчас нужно торопиться, раз вы настолько не горите желанием встречаться с подругами.

Я подчинилась его уверенной силе. Как раз вовремя – мы едва успели затаиться в тени ближайшего кустарника, когда стайка весело щебетавших девиц во главе с Фиби вышла к поляне из-за деревьев.

– Так-так, что у нас здесь? – Эткинсон первой бросилась к забытой корзинке. – Какой изумительный сюрприз! Лорд Уэсли, если вы хотели удивить нас, вам это удалось! Я восхищена!

– Уходим, – шепнул капитан, увлекая меня в глубину лабиринта.

Уловка не сработала. Мы не сделали и пары поворотов по хитро проложенным среди высоких кустов дорожкам, как за спиной послышалось хихиканье и шорох юбок.

– Прятки? – раздался звонкий голосок Фиби. – Как увлекательно! Лорин, Лайонел и Клэр, вы пойдете налево, а мы с Айлин направо. И не бойтесь потеряться – все тропинки рано или поздно выведут в центр.

Ну уж нет!

Мы поспешили дальше, уходя от преследования. Лорд Крейг шел на полшага впереди, я молча следовала за ним. Плотно переплетенные ветви кустарников сливались в одну бесконечную зеленую стену. Я потеряла направление уже после первых поворотов, и оставалось надеяться, что капитан знал, как выбраться из лабиринта, не попав в засаду.

Наверное, это могло бы быть веселой игрой, чем-то похожей на наши с Эмми детские шалости. Но рана от слов Фиби об отце, хоть и немного затянувшаяся после разговоров с лордом Крейгом и Эмми, была еще свежа и болезненна, и оттого я нервничала сильнее, чем оно того стоило. Дыхание сбилось, щеки горели лихорадочным жаром, а компания капитана, еще четверть часа назад казавшаяся такой приятной, теперь скорее нервировала, чем успокаивала. Мы продвигались вперед, чутко прислушиваясь к голосам преследователей, забираясь все глубже и глубже внутрь лабиринта.

– Быстрее! Кажется, я что-то слышала!

– Лорд Уэсли, вам от нас не спрятаться!

– Сюда, сюда!

Убегая от голосов, мы свернули за угол – и чуть не врезались в сплошную стену веток. Тупик!

– Спокойно. – Лорд Крейг, выглядевший несколько сбитым с толку, потянул меня в другую сторону. – Сейчас, миледи.

В сплошной зеленой стене заманчиво мелькнул просвет. В душе трепыхнулась надежда – неужели выберемся? – но не успели мы сделать хотя бы шаг, как из прохода вышла, отрезая нам путь, сияющая Фиби. Секунду спустя шаги раздались и сзади – Лорин и Лайонел нагнали нас, держась за руки и довольно улыбаясь.

Отступать, не вызывая подозрений и не теряя лица, было некуда. Я замерла, напряженно глядя на стоявшую напротив меня Фиби. Без сомнения, она заметила все: мой нервный румянец, влажные пряди на висках, знакомую амазонку, которую Эмми один раз уже надевала на конную прогулку, и кривовато сидящий редингот лорда Крейга, а главное – то, насколько вольно вожделенный ею лорд держал меня под локоть. Но виду Эткинсон не подала, видимо, испугавшись, что если поднимет скандал, капитану придется жениться на скомпрометированной девице. Что ж, хотя бы за это я была ей благодарна.

– Лорд Уэсли! – Фиби очаровательно улыбнулась, сосредоточив внимание и женские чары на капитане, как будто не было вчерашнего желания и строгой отповеди от старшего брата. – А мы вас повсюду ищем. Зачем вы от нас прятались?

– Мне показалось, вы хотели поиграть, – отозвался лорд Крейг. – Мы с леди Блэкторн решили присоединиться к общему веселью.

– Я бы с куда большим удовольствием предпочла устроить милый пикник на свежем воздухе, – со значением выгнула тонкие брови Фиби.

– Не могу не согласиться, леди Эткинсон. Приятной прогулки.

Но от Фиби так просто было не отделаться.

– Лорд Уэсли, – она добавила в голос нотки якобы искреннего раскаяния, – я хотела бы извиниться. Вчера я повела себя неразумно и глупо, напомнив вам о страшных событиях войны. Это было бестактно с моей стороны.

– В высшей степени, – подтвердил лорд.

– Я ужасно сожалею, – Фиби театрально всхлипнула. – Единственное, чего я хотела, – услышать небольшой рассказ о ваших беспримерных подвигах на фронте. Ведь вы настоящий герой, капитан Крейг. В сражении при Айдене вы доблестно исполнили свой долг перед страной и короной. А вчера, – она кокетливо взмахнула ресницами, – так порадовали меня.

Руки сжались в кулаки. Да, я пообещала Эмми не закапывать Фиби в саду под ближайшей яблоней, но, видят боги, сохранять самообладание в компании самодовольной Эткинсон, не испытывавшей ни капли раскаяния, было почти невозможно. Нестерпимо захотелось сбежать от вынужденной «приятной» компании, но стоило только дернуться, как Фиби, словно невзначай, загородила мне путь.

– Надеюсь, лорд Уэсли, – продолжила она, все так же глядя мимо меня, – вы позволите загладить этот маленький инцидент? Крис разрешил подарить вам любого жеребца из наших конюшен. Буду счастлива показать их всех. А после того, как вы сделаете свой выбор, мы сможем опробовать жеребца в деле. Я с удовольствием составлю вам компанию в небольшой прогулке по окрестностям и постараюсь сделать все, чтобы уже к вечеру вы забыли о том нелепом недоразумении.

Внутри поднялась тяжелая волна гнева. «Маленький инцидент»? «Нелепое недоразумение»? Так вот как Фиби воспринимала выходку, причинившую боль и мне, и капитану, и всем, кому довелось потерять близких на этой войне?

Судя по потемневшему взгляду, лорд Крейг разделял мои чувства.

– Благодарю за подарок и приглашение, леди Эткинсон, – сухо ответил он. – Но извиниться вам стоит не только передо мной.

– Да? – Фиби повернула голову и довольно неестественно сделала вид, что только что заметила меня. – Ох, Энди, подруга! Вижу, у тебя все в порядке. Ты же не держишь зла за рассказ лорда Уэсли? Уверяю, там не было ни слова неправды. Все знают о поступке полковника Блэкторна…

Губы Фиби продолжали двигаться, но я перестала разбирать слова. Внутри поднималась жгучая волна ярости, которую нужно было немедленно остудить. Все равно как – тренировками, быстрым бегом. Главное – оказаться как можно дальше отсюда, чтобы…

– Нет.

Вырвавшись из рук капитана, я грубо толкнула Фиби плечом, не желая выслушивать очередной поток завуалированных гадостей. Всего шаг – и я буду свободна…

– Андреа Блэкторн! – запястье, и без того напряженно дрожащее, сжали цепкие пальчики Фиби. – То, как ты ведешь себя, по меньшей мере, невежливо и некрасиво. Мало того, что ты компрометируешь себя, проводя время наедине с мужчиной, пусть он и является самым порядочным и честным джентльменом из всех, кого я знаю, так еще и пытаешься убежать, не желая дослушать меня до конца. Что, правда глаза колет? Девицы Блэкторн совсем не знают, что такое честь!

Я развернулась, чувствуя, что еще секунда – и сдержаться будет невозможно. Боль, ярость, ненависть смешивались в тугой клубок. Я чувствовала его – стремительно разливающийся по телу золотой жар. Сердце с каждым мгновением пульсировало все быстрее и быстрее. Еще немного – и казалось, пламя вырвется из груди, затопив все вокруг нестерпимым жгучим светом.

Что-то коснулось меня, обхватило, накрыло напряженные плечи. Редингот лорда Крейга, еще хранивший тепло и терпкий запах мужского тела, опустился на мою спину. Ладони капитана скользнули по предплечьям, уже охваченным золотыми искрами, оттягивая на себя избыток силы и возвращая в реальность. Со стороны казалось, будто он поправлял тяжелую ткань, но я почувствовала, как ударила в него сила моей Призрачной шпаги. Незаметно – но ощутимо.

Я вздрогнула, вырываясь из хватки Фиби и рук лорда Крейга.

– Леди Эткинсон, – донесся до слуха голос лорда Крейга, в котором явственно слышались приказные нотки, – пропустите леди Блэкторн. Вы же видите, ей нехорошо.

Фиби отступила. Наверняка от нее не укрылись ни гримаса на моем лице, ни то, как лорд Крейг почти обнял меня в попытке успокоить.

Но сейчас это не имело значения.

Пробормотав извинения, я развернулась и бросилась прочь, оставляя позади удивленных гостей и внимательно глядящего на меня капитана.

Глава 10

Редингот, свернутый и убранный подальше от любопытных глаз Эмми, не давал покоя. А еще было удушающе стыдно – за растрепанный вид, за потерю контроля, едва не обернувшуюся катастрофой, но сильнее всего за то, что лорд Крейг, не иначе как из излишней самоуверенности не пожелавший прикрыться от моей энергии собственным Призрачным щитом, пострадал.

Нужно было встретиться еще раз, чтобы вернуть одолженное и извиниться. Вот только сказать оказалось проще, чем сделать: на обеде капитан не появился. Фиби на другом конце стола сидела мрачнее тучи. Похоже, ни пикник, ни конная прогулка так и не состоялись – маленькая, но все-таки радость.

– Лорд Уэсли уехал по срочным делам в Крэсуэл, – вполголоса поделилась Эмми, раскусив причину взволнованных взглядов, которые я нет-нет да и бросала на дверь столовой. – Я слышала, как он говорил с Крисом.

– Все-то ты знаешь, – буркнула я беззлобно.

Вот уж кому в наблюдательности не откажешь – иногда даже чрезмерной.

– А как иначе, – фыркнула кузина. – Кто владеет информацией, тот правит миром. Лорд Уэсли просил передать, чтобы мы не ждали его до поздней ночи. Досадно, правда? Я так хотела после ужина исполнить несколько романсов, а капитан играет на рояле лучше всех.

– Можете спеть с Фиби а капелла. Назовитесь дуэтом обиженных талантов, раз уж ваш бессменный аккомпаниатор нашел другое развлечение.

Эмми хихикнула. А мне было не так весело. Как дождаться возвращения капитана, когда каждая минута мучительна, а совесть и невысказанные извинения грызут изнутри все сильнее?

Боги, да что же это со мной?

Я твердо решила, что встречусь с лордом Крейгом сегодня, чего бы это ни стоило. Сразу после ужина, сославшись на головную боль, покинула веселую гостиную и стратегически расположилась у окна в библиотеке, откуда было хорошо видно главную аллею. Я рассчитывала, что капитан по своему обыкновению не откажет себе в удовольствии посидеть в тишине и покое за бумагами, сигарой и бренди.

Так и оказалось. Лорд Крейг вернулся в поместье уже затемно. Я видела, как он передал слуге поводья лошади и скрылся в дверях, а десять минут спустя – какое облегчение – услышала приближавшиеся мерные шаги, которые не перепутала бы ни с какими другими.

Сердце сделало нервный кульбит.

– Лорд Крейг. – Я поднялась из кресла в тот же момент, как открылась дверь. – Простите, что преследую вас, но…

– Не стоит извинений, леди Блэкторн, хороший офицер всегда должен быть готов к засаде, – привычно насмешливо произнес капитан, но мне отчего-то показалось, что он был рад меня увидеть. – Что вы хотели?

– Вот… – Я немного неловко протянула ему редингот. – Вы говорили, что это ваш любимый.

– Все верно, – невозмутимо кивнул капитан и, нисколько не смущаясь, сбросил красный военный мундир, в котором вернулся из города. – Благодарю вас.

– Это не все, милорд, – продолжила торопливо, боясь, что растеряю привычную прямоту и смелость перед лордом Крейгом, вызывавшим у меня целую гамму противоречивых чувств. – Я хочу извиниться за ту вспышку… магии Призрачной шпаги. Надеюсь, вас не сильно задело?

– В самое сердце ранили, – фыркнул капитан. – Теперь ни сна, ни покоя. Но, – прищурился он, – не могу не спросить, много ли на вашем счету таких задетых?

– Вы о чем? – растерянно моргнула я.

– Как часто у вас случаются подобные выплески силы?

– В последние годы – практически никогда. Разве что во время тренировок, но обычно мне удается сдерживаться. Раньше, когда я только-только почувствовала связь со шпагой, такое происходило часто. Однажды чуть не спалила отцовский кабинет. Повезло, что Джаспер вовремя заметил. Тогда-то он и понял, что со мной происходит, и начал тренировать меня.

– То есть я один такой? – выгнул бровь капитан. – Это радует.

– Вообще-то причиной послужили не вы, а Фиби. Так что не льстите себе.

– И снова в самое сердце, – лорд Крейг шутливо прижал ладонь к груди. – Проиграть мисс Эткинсон… Но шутки в сторону, Андреа. Подавление силы не приводит ни к чему хорошему. Вы мешаете созданию полноценной связи со шпагой. И раните себя.

– А как иначе? – вздохнула я, не сдержав горечи в голосе. – Призрачная шпага в женских руках… что будет, если об этом узнают? Что скажут мама, дядя Бенджамин, король? Что, если в обществе меня выставят самозванкой, а дядю – слабаком, уступившим шпагу девчонке? Как Эммелин тогда сможет устроить свою жизнь? Женщина не имеет права владеть Призрачной шпагой, как и другими привилегиями, которые мужчины исконно считают своими, и судьба Джоанны Барр – лучшее этому доказательство.

– Вам стоило бы прочесть «Подлинную историю Аррейнской девы», по которой Дебора ставила свою пьесу. Вы превратно истолковали содержание исторических книг, – возразил капитан. – Да, официальным поводом для отказа поддержать войско Джоанны заговорщики назвали наличие у леди Барр Призрачной шпаги. Но настоящая причина была не в этом. Одержав несколько крупных побед во главе армии Аррейна, Джоанна стала символом доблести и славы, а значит, опасной политической силой. Если бы она начала собственную борьбу за власть или повернулась против приближенных короля, военные, скорее всего, выступили бы в ее поддержку. Оставлять такую фигуру на игровой доске было недопустимо, и потому советники короля объединились против Аррейнской девы, тем самым предопределив ее проигрыш генералу Гийому Бреннскому. Как видите, сама шпага здесь ни при чем. Да и вообще, говорят, в плену френнийцев Джоанна нашла счастье.

Я фыркнула.

– И мужа, который дарил ей цветы и пел серенады под окнами на дурном аррейнском. Это вы хотели сказать? Такое бывает лишь в книгах. Лично мне Призрачная шпага счастья не принесла. Конечно, я вовсе не хочу отказаться от нее в пользу мужчины. Нет, никогда! Я Блэкторн, а Блэкторны не сдаются перед трудностями. Но иногда управлять энергией… сложно.

– Это вопрос внутреннего баланса. У вас с этим есть определенные проблемы.

– К сожалению…

– Могу помочь.

Сердце пропустило удар.

– Что?

– Я научу вас управлять силой. Объясню, как выпускать и сдерживать Призрачную шпагу не тогда, когда вас охватывают сильные чувства, а тогда, когда вы сами этого хотите. Пока вы не контролируете свою силу, Андреа, сила контролирует вас. Но этого можно избежать. Нужно лишь немного практики и время.

– Я согласна, – ответила, прежде чем успела даже подумать. – Да, да, да, пожалуйста!

Уголки губ лорда Крейга дрогнули в улыбке.

– Похвальный энтузиазм. Что ж, договорились. Я сообщу, когда найду подходящее место, где никто не помешает нашим тренировкам. Не все ж топтать любимый сад Деборы. Пусть этим занимается наследник Криса. А сейчас предлагаю вам… – он посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом, от которого сердце вдруг дрогнуло, ускоряя бег, – прогуляться до ваших покоев. Если, конечно, вас не привлекает возможность заночевать прямо здесь, в библиотеке. Не рекомендую – кресло довольно неудобное. Но зато на рассвете из окон открывается отличный вид.

– Пожалуй, предпочту спальню, – фыркнула я, опираясь на поданную руку.

– Как пожелаете.

Но далеко уйти мы не успели. За дверью, ведущей из коридора в парадный холл, раздались голоса, и один из них – принадлежащий Фиби – отчетливо произнес мое имя.

– Энди Блэкторн! Какое у нее было лицо! Вся красная, мокрая! Вот позорище! Неудивительно, что она не осталась в гостиной после ужина. Я бы на ее месте и вовсе носа из комнаты не показывала до самого отъезда.

Я закатила глаза – да что же это за невезение-то такое, второй раз за день! И угораздило же Дебби и Криса закончить вечер как раз тогда, когда мы с лордом Крейгом вышли из библиотеки!

Голоса приближались, так что времени на раздумья не было. Вцепившись в запястье капитана, уже готовившегося шагнуть вперед и выдать наше присутствие, я потащила его за собой и почти силой затолкнула за ближайшую портьеру. Следом юркнула сама. У окна было тесно, так что пришлось прижаться к лорду Крейгу всем телом. И еще рот ему рукой заткнуть – для верности.

Как раз вовремя – открылась ведущая в холл дверь. Три пары каблучков защелкали по паркету.

– Когда я заговорила о полковнике, – проговорила Фиби, не подозревающая о нашем присутствии, – Блэкторн аж позеленела от злости. Она всегда такая, стоит только кому-то упомянуть ее ненаглядного папочку. Хотя весь Олберри знает… – Она многозначительно замолчала.

Мышцы под моей дрожащей ладонью закаменели.

– Зачем ты так, Фиби? – осторожно спросила Дороти. – Мне показалось, ей было по-настоящему больно.

– Да даже если и так, мне-то какое до этого дело? Я что, должна на цыпочках ходить вокруг бедной Энди Блэкторн только из-за того, что у нее кто-то погиб на войне? Все здесь кого-то да потеряли, но только Андреа корчит из себя святую мученицу. Зато лорд Уэсли легко разглядит разницу между нами. Нервная некрасивая злюка с мешком долгов и ухоженная юная леди с большим приданым и связями в нужных кругах – по-моему, выбор очевиден. А значит, лорд Уэсли будет моим.

– А как же Эммелин? – возразила Айлин.

– Тут волноваться нечего, – отмахнулась Фиби. – Эмми мне не соперница. Она прекрасно чувствует, когда можно воспользоваться ситуацией, а когда лучше отойти в сторону, и на пути завоевания лорда Уэсли вставать не станет. Уж не знаю, как ей это удается. Видимо, правду говорила в прошлые века святая церковь – все зеленоглазые немного ведьмы.

Девушки согласно хихикнули, и троица, продолжая обсуждать способности ведьм, колдунов и прочих предшественников заклинателей разума, скрылась в зимнем саду. Подождав для верности лишних тридцать секунд, я выдохнула и осторожно ослабила хватку, выпуская из-за портьеры лорда Крейга.

Капитан посмотрел на дверь, за которой исчезли девушки.

– Да, – задумчиво протянул он. – Чего только не узнаешь, вовремя спрятавшись в коридоре.

– Удивлены, что на вас открыта охота?

– Нет, – лаконично ответил лорд. – Не в первый раз. Но для этих охотниц я слишком крупная дичь.

Я вздохнула.

– Лорд Крейг, – проговорила я тихо. – Мне нужно попросить вас об одолжении.

– Я весь внимание, миледи. Сразу скажу, достать лопату не проблема, а вот вырыть достаточно глубокую яму…

– Если вас не затруднит, вы не могли бы сделать вид, что не заинтересованы в… нашем общении?

Темная бровь выгнулась в ироничном удивлении.

– А вы полагаете, что я в нем крайне заинтересован?

– Нет?

– Да.

Я раздраженно поджала губы. У нас проблемы, а лорд Крейг все сводит к шуткам!

– Не в этом дело. Мне нравится… – Капитан посмотрел на меня так пристально, что я разом растеряла все слова. – Я хочу научиться призывать Призрачный клинок. И продолжать наши тренировки. И вообще… Но…

– Но вы хотите, чтобы я изображал совершенную незаинтересованность вами, – насмешливо подсказал лорд Крейг.

– На глазах у Фиби – да.

– Предлагаете мне ухаживать за леди Эткинсон? Приглашать на конные прогулки, любоваться розарием и играть на рояле в четыре руки?

Я поморщилась. Так себе, конечно, идея, но…

– Я была бы вам очень благодарна, если бы вы проявили к ней хотя бы видимость интереса, – сказала честно. – Когда Фиби чего-то хочет, она становится совершенно невыносимой. И если ей покажется, что мы с вами… – Я замялась, не зная, каким словом описать чувства, которые всколыхнул во мне вчерашний разговор и утренняя тренировка с лордом Крейгом. – В общем, о спокойной жизни в Ленс-холле можно будет забыть.

Проще сразу уехать домой, чем ждать, пока Фиби придумает очередную гадость.

– Хорошо.

Моргнула.

– Хорошо что?

– Хорошо, – повторил капитан. – Притворимся, что вы обижены на меня за то, что я бросил вас после пикника, и на людях будем вести себя друг с другом подчеркнуто холодно. А с леди Эткинсон… что ж, последую вашему совету. Давно хотел внимательно изучить розарий Ленсов.

– Договорились? – Я протянула ему руку.

И что-то мелькнуло в глазах лорда Крейга, отчего я вдруг смутилась. Показалось, что капитан сейчас поднесет к губам мои пальцы, и…

В голове, как назло, всплыли дурацкие строчки из пьесы Деборы, тоже говорившие о соглашении: «Скрепим договор…»

Глупо? Неуместно?

Но лорд Крейг подобных терзаний не испытывал, ответив обычным рукопожатием.

– Договорились, – улыбнулся он. – Пусть наши встречи будут маленьким секретом. Я поговорю с Кристофером, чтобы он выделил нам подходящую комнату, где нас никто не побеспокоит. Идет?

Долгожданная записка появилась на следующий же вечер в изголовье моей кровати.

«Завтра юные леди отправятся в город выбирать подарки для малыша. Скажитесь больной. Я сделаю вид, что уехал на охоту с Кристофером, но за час до полудня вернусь. Второй этаж, хозяйское крыло, третья дверь. У. К».

– Что это? – Эмми, вышедшая из ванной, с любопытством вытянула шею. – Любовное послание?

– Глупости какие! – вспыхнула я, торопливо выбрасывая записку в растопленный камин. – Это горничная Ленсов извиняется, что не успела постирать мое нижнее платье. Не бери в голову.

– Ну-ну, – пригрозила мне пальчиком кузина. – Грамотная горничная, ага. Так я и поверила.

Но когда я, не слишком убедительно растирая виски, в очередной раз пожаловалась на головную боль и отказалась от поездки в Тенби, выводить меня на чистую воду Эмми не стала – лишь коварно усмехнулась и упорхнула, пожелав скорейшего выздоровления.

Четверть часа я простояла на верхней галерее, чутко прислушиваясь к шорохам внизу, а когда наконец стало тихо, поспешила к назначенному месту встречи.

Лорд Уэсли подошел десять минут спустя – точно за час до полудня.

– Бывшая классная комната Дебби, – капитан пропустил меня вперед. – Это, конечно, не самое удобное помещение, но для сегодняшнего занятия я не придумал более подходящего места. После вас, миледи.

Старый класс леди Деборы Ленс оказался небольшой комнатой с одним окном. Вдоль стен выстроились полупустые книжные полки, в специальной нише висела большая меловая доска. Учительский стол и единственная парта были сдвинуты в угол так, чтобы освободить посреди комнаты небольшое пустое пространство.

Я с легким недоумением огляделась, не увидев ни оружия, ни хотя бы деревянных палок. Не на указках же капитан предлагал нам сражаться, в конце концов?

– Как по мне, тесновато для поединка.

– Фехтовать мы не будем. Займемся другим, – загадочно хмыкнул капитан. И, сжалившись, добавил. – Вы слишком привыкли к тому, что сила Призрачной шпаги связана с холодной сталью, и оттого хуже контролируете силу, когда в ваших руках нет оружия. Поэтому сегодня между вами и вашей внутренней энергией не будет никакого проводника.

Подойдя к окну, лорд Крейг наглухо задернул шторы.

– А это еще зачем? – чуточку нервно спросила я в густой сумрак. – Ничего не видно.

– Так и должно быть, – раздалось совсем рядом. Я обернулась на голос, краем взгляда уловив смутную серую тень. – Шпага, Андреа, это продолжение вас. И первым делом вам нужно научиться чувствовать в себе энергию Призрачного клинка. Вы уже делали это раньше, а значит, справитесь и сейчас. А я буду рядом, чтобы помочь вам контролировать силу.

Тихий шорох.

– Приступим, – послышалось уже у другого уха, будто лорд Крейг, невидимый и почти неслышимый, кружил вокруг меня хищным зверем. – Закройте глаза. Опишите все, что вас окружает. Что вы чувствуете сильнее всего?

«Вас», – чуть не вырвалось предательское.

Да. Именно его я чувствовала с особенной остротой. Неуловимое присутствие, колебание воздуха, едва ощутимый терпкий аромат – и то странное и неведомое нечто, что пробуждалось внутри в ответ на близость мужчины. Учащенное сердцебиение, напряжение, обострявшее все чувства до предела, вставшие дыбом тонкие волоски на коже…

Я мучительно сглотнула, собираясь с мыслями.

– Запах. Из сада.

– Отлично, – невозмутимо откликнулась темнота, словно не заметив моего смятения. – Продолжайте.

– Пахнет яблоками. Розами. И немного сеном. А еще старыми книгами и пылью.

– Хорошо. Сосредоточьтесь на ощущениях в теле. Вдох, выдох. Вдох, выдох. А теперь потянитесь к силе. Почувствуйте, как она собирается в плотный горячий шар, как отзывается на ваш призыв. Медленно, осторожно. Не торопитесь.

Я замерла, перестав крутить головой вслед за движениями лорда Крейга, и честно постаралась представить, как разгорается в груди золотой огонь. Как он постепенно становится плотнее, жарче, пульсируя, точно маленькое живое сердце.

Но ничего не происходило.

Образ, нарисованный в воображении словами капитана, оставался бесполезной картинкой. Внутри же… я огня не находила. Вдыхала, выдыхала, послушно смотрела вглубь себя, но не видела там ничего, даже отдаленно похожего на Призрачную шпагу. И в голову, как назло, лезли совсем не спокойные мысли – лицо самопровозглашенного жениха Майлза Ричардса, с которого так хотелось любой ценой стереть гримасу самодовольства, торжествующая улыбка Фиби. И поверх всего серые глаза лорда Крейга, от взгляда которых все нервно сжималось.

Да, я обращалась к своей Призрачной шпаге прежде. Но всегда это было в минуту самой отчаянной нужды или сильных чувств, ослаблявших контроль, о котором неусыпно твердил Джаспер. А как тут сосредоточиться, когда лорд Крейг, растворившийся в горячей густой темноте, был так невозможно близко, и каждое движение воздуха обжигало, точно прикосновение его руки?

Нет, невозможно!

Стряхнув оцепенение, я дернулась туда, где, по моим ощущениям, должна была быть глухая штора, чтобы разогнать тревожный мрак…

И едва успела отпрянуть назад, когда плотная ткань в нескольких футах от меня вдруг вспыхнула, ослепив отвыкшие от света глаза снопом искр.

– Боги!

Шагнув из-за моей спины, лорд Крейг решительно затоптал занявшийся край шторы пяткой сапога. Вновь стало темно, зато теперь и аромат мужчины, и свежесть ветра, доносившего из сада яблочный дух, сменил стойкий запах гари.

– Не переживайте из-за испорченной шторы, – хмыкнул капитан в ответ на мой пристыженный взгляд. – Кристофер и Дебора все равно планировали тут все полностью обновить. Жгите смело, Андреа.

– Как мило с их стороны отдать на растерзание классную комнату будущего сына, – буркнула я, слишком взбудораженная, чтобы спокойно отреагировать на шутку. – Не проще ли было нанять нормальных плотников?

– А если малыш Эткинсон унаследует через мать фамильную шпагу Ленсов? – парировал лорд Крейг. – А потом вдруг разозлится, не сумев решить сложный пример – и р-раз!

Сила, удвоенная промелькнувшими воспоминаниями о том, как я едва не спалила кабинет отца, выплеснулась, отзываясь на рычащее «р-раз» капитана.

Бум!

Новая вспышка подожгла портрет известного философа, украшавшего старую классную комнату. На этот раз тушить магический золотистый огонь лорд Крейг не стал, подождав, пока от холста не останется одна кованая рама.

– Никогда не любил Джойлисса, – фыркнул он из сероватого сумрака, ненадолго разогнанного магической вспышкой. – Да и вы, кажется, со мной солидарны.

Я закатила глаза. Легко ему шутить!

– Так, – подойдя ближе, лорд Крейг положил руки на мои плечи. – Андреа, дышите. Вдох, выдох. Вы должны почувствовать энергию Призрачного клинка, прежде чем пустите ее в ход. Единственное, что вам мешает, – привычка не давать воли ни своей энергии, ни своим чувствам. Поверьте, леди Блэкторн, мир не рухнет от того, что вы немного расслабитесь.

Я хотела было ответить, что его прикосновения спокойствия никак не добавляют – скорее даже наоборот – но застыла, так и не открыв рот. Что-то откликнулось на слова капитана, потянулось к его теплым ладоням. Взгляд почти против воли упал на красиво очерченные мужские губы. На секунду мне показалось, что я чувствую внутри слабую разгорающуюся искру…

Правую ладонь вдруг закололо, как бывало в те редкие моменты, когда Призрачная шпага просилась наружу. Пальцы налились силой, сжались, точно охватывая невидимую рукоять. От плеча до кончиков пальцев прокатилась болезненная волна, жгучим обручем стянув запястье.

Инстинктивно я вскинула руку, чтобы осмотреть ее – и чуть не вскрикнула, заметив осыпающиеся золотистые искры Призрачного клинка, на короткое мгновение материализовавшегося в руке.

А потом осознала, что сделала, увидев обугленную полосу на противоположной стене и лорда Крейга, вовремя отскочившего за перевернутую им же в прыжке старую парту.

Грохот, должно быть, стоял ужасный. А я ничего не услышала, оглушенная внезапно выплеснувшейся магией.

Боги… Я ведь могла…

Силы покинули меня одновременно с последней искрой Призрачной шпаги. Колени подкосились, и я, пошатнувшись, чуть не рухнула прямо на пол, если бы не капитан, успевший выбраться из-под парты и подхватить меня под локти.

– Спокойно… – Он помог мне дойти до бывшего учительского стола и опуститься на профессорское место. – Спокойно.

Я в изнеможении закрыла лицо руками. Видеть разгромленный и дважды подпаленный класс было до ужаса стыдно. Да и смотреть в глаза самому лорду Крейгу, которого едва не располовинила моя неуправляемая Призрачная шпага…

– Простите, – проговорила глухо, не поднимая головы.

– От лица Джойлисса прощаю вас, Андреа, – фыркнул лорд. – Видели бы вы те три тренировочных площадки кадетской школы, на которых я практиковал первые призывы Призрачной шпаги. Вернее, две площадки и кабинет ректора… бывший. У меня где-то остался оплавленный кусок мраморного пресс-папье. Стащил на память, пока помогал разгребать завалы. Хотите, покажу, когда мы вернемся в Крейг-холл?

– Оплавленный мрамор? – расширившимися от удивления глазами я посмотрела на капитана. – Разве мрамор можно расплавить?

– Насколько известно современной науке, нет, – ответил он, с широкой ухмылкой раздвигая подпорченные мной шторы, чтобы впустить в комнату немного света. – Но тем интереснее, правда? Пойдемте, – он протянул мне руку. – Нас ждет тишина, почти пустой Ленс-холл и горячий обед. Что касается тренировки, продолжим завтра.

– О да. – Я хмыкнула, оглядывая разгромленную комнату. – У нас еще осталось несколько классических портретов светил аррейнской прозы. Спайр, Голдуол, Дефкинс…

– Начните с лорда Спайра, раз уж литературоведы до сих пор спорят, был ли он автором пьес, подписанных его именем. Как только вы разберетесь с тем, как концентрировать и направлять выплеск, вы разберетесь и с контролем Призрачной шпаги. А там недалеко и до телесного клинка.

Сердце замерло от предвкушения. Это было моей самой большой мечтой – научиться призывать шпагу отца.

– Думаете, у меня получится? – переспросила я, вкладывая пальцы в ожидающую ладонь.

– Получится, – без тени сомнения откликнулся лорд Крейг. – Завтра обязательно получится. А если не завтра, то к концу недели точно. В конце концов, меня всегда считали неплохим учителем.

Глава 11

Это было похоже на увлекательную игру – презрительно вздергивать нос, проходя мимо капитана, любезно беседующего с Фиби, и украдкой ловить в глубине серых глаз заговорщическую усмешку. Осторожно переглядываться, сидя на противоположных концах стола за обедом. Избегать друг друга прилюдно, чтобы во время охоты скрыться ото всех за густым подлеском и увлеченно сойтись в шуточном поединке на кривых сучьях, распугивая местную дичь. Или, пробравшись окольными путями в библиотеку, встретиться между стеллажей и совместить короткую тренировку со словесной пикировкой.

– Ну как, сегодня я был достаточно убедителен в игнорировании вашего общества, леди Блэкторн?

– По вашим актерским талантам, лорд Гийом Бреннский, рыдают все театральные подмостки западного Аррейна. Продолжайте в том же духе. Например, сегодня после ужина.

– Думаете, стоит пригласить прекрасную Фиби Эткинсон выступить дуэтом?

– Почему бы и нет. Главное, не пытайтесь вызвать меня. Я довольно скверно играю и ужасно пою.

– М-м-м, – лорд Крейг подался ближе, сдвинув в сторону разделявшие нас книги. – Так и хочется услышать.

– Ни за какие богатства мира, милорд, вы не затащите меня к роялю!

Мы обменялись многозначительными взглядами сквозь пустоту книжной полки и разошлись – он через зимний сад, я через парадную галерею – чтобы вновь встретиться через полчаса в гостиной, подчеркнуто далекими, но связанными уговором и незримой нитью общей тайны.

– Ты какая-то подозрительно довольная в последнее время, – вполголоса прошептала мне на ухо кузина, пока Фиби пела романс под аккомпанемент капитана. – И слишком часто прогуливаешь забавы Дебби, ссылаясь на головную боль. Теряюсь в догадках, с чего бы это.

– Не могу налюбоваться на лорда Крейга и Фиби. Тебе не кажется, что они прекрасно смотрятся вместе?

– Вот теперь я серьезно обеспокоена твоим душевным здоровьем, – сняв перчатку, Эмми потрогала мой лоб и укоризненно покачала головой. – Столь бурная радость по поводу личной жизни Эткинсон меня пугает.

Отвечать не стала, отвернувшись к роялю и сделав вид, что заинтересованно слушаю окончание долгого скучного романса. Как раз вовремя – лорд Крейг, взяв последний аккорд, повернул голову к зрителям и, отыскав меня взглядом, улыбнулся кончиками губ. В серых глазах читался насмешливый вопрос.

«Ну как я вам?»

Я зааплодировала первой – не Фиби, а Уэсли Крейгу, прекрасно вошедшему в роль любезного ухажера. Эткинсон покосилась на меня с подозрением, но от колкостей в присутствии капитана воздержалась.

План работал. После того как лорд Крейг стал проводить рядом с Фиби больше времени, она сосредоточила силы на обольщении наконец-то попавшейся на крючок добычи, оставив меня в покое. И без навязчивого внимания Эткинсон и ее подруг Ленс-холл сразу стал куда более приятным местом. Все время, свободное от тайных свиданий и тренировок, я гуляла по парку с кузиной, раз за разом проигрывала в крокет лорду Кристоферу, беседовала с Деборой и в целом чувствовала себя почти счастливой.

Жаль, что так не могло продолжаться вечно. Не прошло и недели, как Фиби что-то заподозрила.

– Я все вижу.

Я отложила в сторону книгу и удивленно посмотрела на сестру хозяина дома. Лорд Крейг и лорд Лайонел только что закончили партию в бадминтон, и Эткинсон полагалось воздавать почести победителю. Однако вместо этого она отправилась в библиотеку, чтобы высказать мне ворох беспочвенных обвинений.

Ладно, не настолько уж беспочвенных. Но признаваться в этом я не собиралась.

– Видишь что, Фиби?

– Тебя! – Она обвинительно махнула рукой в сторону окна, выходившего аккурат на поляну для игр, где вместо воротцев для крокета была натянута невысокая сетка. – Думаешь, я не заметила, как ты пожираешь взглядом моего лорда Уэсли?

Я мысленно отругала себя за беспечность. Наблюдать за игрой было интересно, и я, каюсь, не сдержала любопытства. А теперь вот пришлось расплачиваться.

– Нам нечего и некого делить, Фиби.

– А я и не собираюсь делиться, – Эткинсон гневно сверкнула глазами. – И уж тем более с тобой. Предупреждаю в последний раз, Андреа Блэкторн. Смирись с тем, что ты совершенно не интересна лорду Уэсли. Или пожалеешь.

– Снова побежишь жаловаться на злюку Энди? – невинно поинтересовалась я. – Папа, папа, это не я зацепилась юбкой за высокий забор, когда воровала сливы, это сестры Блэкторн порвали мое новое платье из зависти. Только ремень не доставай, пожалуйста!

Слова неожиданно попали в цель. Фиби покраснела. Раскрыла было рот, чтобы ответить, но тут же закрыла, отчего-то так и не найдя слов, круто развернулась на каблуках и вылетела из библиотеки.

Утро началось с неожиданной новости: Дебора, проснувшаяся ни свет ни заря в неожиданно игривом настроении, объявила, что вместо завтрака устроит водный пикник.

– Еду и напитки мы погрузим в лодки, выплывем на середину озера и будем развлекаться, лавируя друг между другом. Сталкиваться и пересаживаться запрещено. Девушки, захватите шали, на воде будет прохладно. Готовы? Тогда за мной!

Я полагала, что Дебби ограничится двумя большими лодками, в которых разместит всех гостей, но нет. На берегу озера, куда из поместья нас привезли в пяти экипажах, ждала почти дюжина маленьких суденышек, рассчитанных максимум на двух-трех человек. Около каждого стояло по гребцу из рыбаков ближайшей деревни, приодетых по случаю в тесные, с трудом сходящиеся на крепких плечах ливреи.

– Распределяемся по парам! – Дебби хлопнула в ладоши. Служанки, ехавшие в последнем экипаже, засуетились, раскладывая по лодкам корзины с припасами и теплые пледы. – Я поплыву с лордом Маршеном. Крис, ты возьмешь на себя сестру. Лорд Уэсли сопроводит сестер Блэкторн, Лорин, конечно же, сядет вместе с Лайонелом. Дороти… Клэр… так, отлично. А ты, Айлин, – обернулась она к последней девушке, оставшейся без пары, – поплывешь на самой красивой лодке.

– Нечестно! – Фиби, явно недовольная рассадкой, мгновенно оказалась возле жены брата, заглядывая в листок со списком. – Я же говорила тебе, как лучше распределить моих подруг. Айлин боится плавать, а ты словно намеренно оставила ее одну!

– Я посадила ее к опытному гребцу. С Дэнни бояться нечего.

Услышав свое имя, рыбак приосанился, поигрывая мышцами в трещащей по швам ливрее.

– Как госпожа скажет, так Дэнни и сделает, – довольно пробасил он, глуповато улыбнувшись. – Дэнни дело свое знает: греби да греби.

Фиби это лишь разозлило.

– Ты что, хочешь доверить этому дурачку мою бедную испуганную подругу? – патетично вопросила она. – Дебби, ты серьезно?

За Айлин, растерянную и смущенную от избыточного внимания, и несправедливо униженного простачка-Дэнни стало обидно.

– Давайте поменяемся! – предложила я. – Я согласна на отдельную лодку.

– Я с тобой, – вызвалась кузина, не без сожаления покидая лорда Крейга.

Фиби бросила на Эмми удивленный взгляд, явно не ожидая, что та столь легко откажется от такого спутника, как лорд Крейг, но шанса упускать не стала.

– Отлично! – Она встала рядом с капитаном, нежно обхватив пальцами его локоть. – Тогда я займу место обеих Блэкторн и поплыву с лордом Уэсли, а Крис пусть опекает Айлин. Задача хороших хозяев – развлекать гостей, а не замыкаться друг на друге, бросая остальных на произвол судьбы.

На это Дебби возразить было нечего. Фиби царственно прошла мимо нас к первой лодке, бросив на широкоплечего гребца пренебрежительный взгляд.

– Будь с моими подругами осторожен, ясно тебе? Они должны отлично повеселиться! – приказала она. И, грубо притянув мужчину за ворот ливреи, прошептала ему на ухо еще несколько слов – хотелось надеяться, что не очередные оскорбления.

Дэнни, простая душа, принял внимание леди за проявление искреннего интереса и подобострастно закивал, улыбаясь широко и искренне.

Я только зубами скрипнула. Если бы не уважение к Дебби, высказала бы Фиби прямо в лицо все, что думаю о подобном поведении.

Не прошло и пяти минут, как я и думать забыла об очередной выходке Эткинсон. Завтрак на озере оказался чудесной идеей. Хотя солнце уже светило вовсю, у воды воздух еще дышал утренней прохладой. В камышовых зарослях прятались пугливые птицы, под толщей воды кружили рыбы. От берега взбиралась ведущая к поместью извилистая дорога, то теряясь среди деревьев, то снова выныривая из темной зелени на залитый светом луг. Сам Ленс-холл живописно раскинулся на вершине холма на фоне синих гор и ослепительно голубого неба.

Глаз не отвести.

Утренняя флотилия леди Деборы Эткинсон-Ленс бодро добралась до середины озера, и уже там захлопала крышками корзин, льняными салфетками и пробками бутылок, пока лодки, лавируя друг между другом, танцевали причудливый вальс. Это было даже забавно – отсалютовать бокалом Лорин и Лайонелу, а со следующим гребком уже оказаться напротив лорда Кристофера, чтобы обменять у него свежий персик на пирожок с ветчиной, которых не оказалось в его корзинке. Пить легкое вино, наслаждаться природой, искать взглядом под водой темные спины карпов, плывущих так близко, что, казалось, можно поймать их за хвост одним движением руки.

– Быстрее, Дэнни! – Эмми, бесстрашно взобравшаяся на нос, подалась вперед. – Быстрее! Я хочу почувствовать ветер! Ух!

– Дэнни может быстрее, – закивал гребец, тремя мощными ударами весел уводя лодку в сторону от основной флотилии. – Ух!

Мы заскользили по тихой глади озера. Эмми радостно смеялась, перегнувшись через борт и опустив в воду растопыренные пальцы. Ветер трепал ее темные кудряшки, играл кистями небрежно наброшенной шали.

– Здорово, Энди! – Она полуобернулась ко мне, разрумянившаяся и довольная. – Плавать в нашем пруду в Блэк-холле и наполовину не так весело. Ведь весело, правда же?

– Весело, – улыбнулась в ответ, любуясь кузиной и брызгами воды из-под ее руки.

– Весело, – радостно согласился Дэнни. – Госпожа хочет еще веселее?

– Да!

Гребец взмахнул веслом, и…

Плюх!

Привычный мир в одно мгновение перевернулся, растворившись в громком плеске. Секунду назад я сидела на низкой скамейке лодки, любуясь природой и подставляя лицо теплому летнему солнцу, а теперь вокруг был лишь мрак, плотный и вязкий. Я не понимала, где верх, где низ. Крутилась, отчаянно молотя руками и ногами, запутавшимися в отяжелевшем подоле платья, и не находила выхода. Сердце стучало набатом, в ушах звенело. Холод острыми иглами впивался в кожу. Пузыри воздуха, вырвавшиеся изо рта, раскрытого в беззвучном крике, уплывали куда-то… вверх? в сторону? Легкие горели, требуя сделать вдох. Еще немного – и…

Нет.

Усилием воли я заставила себя успокоиться и расслабить сведенные судорогой руки и ноги. На мгновение застыла на глубине, вертя головой – и наконец заметила сверкавшие на поверхности озера солнечные блики. Мрак вовсе не был непроглядным – это я, погрузившись в воду, оказалась в тени перевернувшейся лодки.

Быстрее, быстрее.

Пять гребков… Три…

Мощный рывок – и вот он, желанный и такой сладкий глоток воздуха. А следом за ним – плеск, голоса, крики.

– Андреа!

– Эммелин!

– Энди! Эмми!

Я махнула рукой, привлекая внимание, и Дебби на приближавшейся лодке радостно замахала в ответ.

– Энди, держись, мы сейчас! Эмми, кто-нибудь видит Эмми?

Эмми!

Сердце остановилось. Я лихорадочно зашарила взглядом по поверхности воды, ища кузину, и только сейчас осознала, что Эмми рядом не было. Дэнни, выплывший первым, держался за днище перевернутой лодки, но Эммелин…

Она же сидела на самом носу! Что, если при падении она ударилась о борт…

Дальше додумывать не стала. Набрала в грудь побольше воздуха и, не слушая крики, нырнула.

Гребок, еще один – слишком медленно и неуклюже. Платье, тяжелое, неудобное, раздувшееся под водой, точно парус, тянуло назад.

Нет, так не пойдет.

Искать завязки и возиться с крючками было некогда, а каждая лишняя секунда могла стоить Эмми жизни, поэтому я без раздумий вцепилась в ворот верхнего платья и изо всех сил дернула в стороны, мысленно призвав, как учил меня лорд Крейг, Призрачную шпагу.

«Сконцентрироваться. Сосредоточиться на ощущениях. Выдох. Вдох… хотя нет, эту часть мы пропустим. Представить в центре груди золотой шар… как тот, что я после долгих попыток запустила прямо в портрет Голдуола…»

Клинок, хвала богам, откликнулся. Под пальцами вспыхнул свет, холод воды на мгновение сменился холодом стали – не до конца осязаемой, но все-таки ощутимой.

Лиф, вспоротый по шву, треснул и разорвался надвое. Я активно заработала ногами, выпутываясь из юбок и отталкивая от себя тяжелую ткань. Платье темным пятном осталось позади, а я, освобожденная от неудобной ткани, ушла еще дальше на глубину.

Эмми, где же ты?

Глубже. Дальше.

Я заметила ее уже тогда, когда воздуха в груди почти не осталось. Бледная, с приоткрытыми губами, откуда почти не выходили прозрачные пузырьки, она медленно погружалась на дно, спеленутая собственным платьем. Я из последних сил потянулась к ней.

Немного, еще немного!

Что-то мелькнуло на грани видимости – подвижная черная тень – а в следующее мгновение сильные руки взявшегося неизвестно откуда лорда Крейга обхватили бессознательную Эммелин.

Никогда в жизни я не была так рада капитану, как в эту секунду. Да, я нашла Эмми, но вытащить ее у меня, боюсь, не хватило бы сил. Я и сама еле-еле сдерживала рефлекторное желание сделать роковой вдох…

Ноги капитана коснулись дна. Но вместо того, чтобы взмыть прямо к поверхности, лорд Крейг вдруг метнулся прямо ко мне. Свободная рука вцепилась в предплечье.

«Гребите, – прочитала я в его взгляде. – Гребите, гребите…»

Я подчинилась. Заработала ногами, помогая лорду Крейгу и Эмми. Силы покидали с каждым движением, но крепкие пальцы, сжимавшие мою руку, заставляли держаться до последнего. Вода вокруг нас становилась все прозрачнее. Я уже различала темные пятна днищ совсем близко…

Мне не хватило всего мгновения, чтобы сделать последний гребок. Вода хлынула в легкие, я дернулась, захлебываясь паникой и криком, – и вдруг оказалась над поверхностью, подброшенная вверх броском лорда Крейга. Меня подхватили, выдергивая из озера, сильные руки Кристофера. Жажда жизни вернулась с рефлексами тела – я забилась, надсадно выкашливая воду пополам с горькой желчью, но худшее было уже позади.

Мы выбрались.

Сквозь приступы кашля и текущие по лицу струи воды я разглядела, как капитан передает Эмми на ближайшую лодку к Дебби и доктору Маршену.

«Эмми с доктором. Доктор – это хорошо. Он знает, что делать. Он поможет».

На мои плечи опустилось что-то теплое. Айлин, всхлипывая и дрожа от запоздалого страха, укрыла меня собственной шалью.

– Выпейте. – Лорд Эткинсон протянул мне тонкую флягу. – Вам надо согреться.

Бездумно сделала большой глоток – и чуть пополам не согнулась. Крепкий виски огнем прокатился по горлу, выбив из глаз слезы. Второй раз я была осмотрительнее – пила медленнее, наслаждаясь разливающимся по телу теплом. Зато точно помогло. Я перестала стучать зубами и немного пришла в чувство.

Третий раз приложиться к фляге не успела – лодку тряхнуло. Лорд Крейг забрался к нам, подтянувшись на руках. Перевалился через борт, скинул фрак, оставшись в одной мокрой рубашке. И, конечно же, первым делом повернулся ко мне.

– О чем вы только думали, леди Блэкторн? – Серые глаза метали молнии. – Разве вас не учили, что в первую очередь нужно позаботиться о своей безопасности и только потом пытаться помочь другим? Вы же могли сделать хуже! Или утонуть!

Смысл слов ускользал. Я не могла оторвать взгляд от груди лорда Крейга. Под мокрой тканью четко прорисовывались развитые мышцы, двигавшиеся в такт резким движениям его рук. Я завороженно следила за ними, чувствуя, как внутри становится все теплее и теплее. Да и сам он, кажется, смотрел совсем не на мое лицо…

– Вы меня совсем не слушаете. – Капитан коротко вздохнул и, видимо, сменив гнев на милость, поправил сползшую с моего плеча шаль. – Пожалуйста, впредь будьте осторожнее.

Вместо ответа протянула ему флягу. Лорд Крейг принял ее, сделал глоток и вернул мне.

– Потерпите, Андреа. Меньше чем через пять минут мы уже будем на берегу.

Подгоняемый лордом Кристофером слуга управился даже быстрее. Мне помогли сойти на причал, где уже ждала, волнуясь, Дебби.

– Энди, ты в порядке? – запричитала она, прижавшись к надежному плечу мужа, выпрыгнувшего из лодки следом за мной и лордом Крейгом. – За Эмми не волнуйся, с ней все будет хорошо. Доктор Маршен сделал все возможное, и сейчас они уже на полпути к поместью, где будет и теплая постель, и камин, и лекарства. Для тебя тоже, дорогая. И для лорда Уэсли, конечно же. Капитан, вы наш герой! Если бы не ваше вмешательство, кто знает, что могло случиться. Ума не приложу, как лодка перевернулась…

– Зато я знаю, – мрачно рявкнул Кристофер. И едва дождавшись следующей лодки, где отогревался под пледом Дэнни, выволок слугу за ухо прямо на берег. – Я все видел, мерзавец! Признавайся, зачем ты это сделал, или я прикажу выпороть тебя так, что живого места не останется!

Под суровым взглядом лорда Эткинсона гребец сжался, улыбаясь жалко и виновато.

– Весело, – запинаясь, проговорил он. – Шутка… весело…

– Повеселились, нечего сказать! – Крис встряхнул Дэнни за плечо, отчего тот съежился еще сильнее. – Ты хоть понимаешь, что натворил? Понимаешь, что я с тобой сделаю, если выяснится, что леди Эммелин и леди Андреа пострадали сильнее, чем кажется? Понимаешь, пустая твоя голова?!

Он занес сжатый кулак для удара. Дэнни сжался, в ясных синих глазах плескался страх.

– Г-госпожа сказала сделать так, чтобы лодка плюх, – пролепетал он, заикаясь. – Она сказала, что это шутка. Шутка… Весело…

По причалу пронесся взволнованный шепот. Я огляделась и только сейчас заметила, что большинство гостей уже были на берегу, и последние слова гребца услышали все.

– Госпожа?

Дэнни мелко закивал, опасливо косясь на кулак лорда Кристофера.

– Какая госпожа?

– Да тут и спрашивать нечего, – подала голос Фиби. – Я лично слышала, как Андреа Блэкторн подначивала гребца плыть быстрее. Не сомневаюсь, что она же и подговорила его перевернуть лодку, даже не подумав о своей бедной кузине. А все для того, чтобы привлечь внимание лорда Крейга, который как настоящий герой бросился спасать ту, кто ни в каком спасении не нуждается.

– Фиби, – нахмурился Кристофер, – ты, верно, бредишь. Кто в своем уме решится на такое?

– Как будто ты не знаешь Энди Блэкторн, братец. Она готова с дерева в пруд свалиться, только бы ее заметили. Помнишь, в детстве? К тому же, – Эткинсон наставительно подняла палец, – ты только посмотри на нее! Она же совсем голая! Как бы она успела так быстро снять платье, если бы не готовилась к этому заранее? А ты, Дебби, еще хотела посадить ее в одну лодку с лордом Уэсли! Какое бесстыдство!

Я крепче запахнула на груди чужую шаль, прячась от неприятных взглядов, так и норовящих забраться под облепившую ноги мокрую нижнюю юбку. Конечно, если не знать о шпаге, со стороны могло показаться, что я избавилась от верхнего платья слишком быстро, но разве это имело значение, когда речь шла о спасении человека? И слова… Да, кто-то и правда мог слышать, как мы с Эмми просили Дэнни прокатить нас по озеру с ветерком. Но я и в кошмарном сне не могла предположить, чем обернется такая просьба…

– Подождите. – Лорд Крейг шагнул вперед, спиной закрывая меня от любопытных гостей. – Дэнни, что именно сказала тебе госпожа?

– Она сказала, – шмыгнул носом гребец, – что должно быть весело. А самое веселье – это когда лодка… плюх.

– Вот видите! – воскликнула Фиби. – Видите! Кто еще общался с этим дурачком, кроме Деборы и самих кузин Блэкторн? Дебби, сестренка, без обид, тебя я ни в коем случае ни в чем не обвиняю. Но Энди…

– Какая госпожа? – перебил сестру лорд Кристофер. – Говори! Живо!

Гребец затрясся, зажимая руками рот.

– Госпожа просила не говорить. Нельзя.

– Сейчас выпорю – и сразу будет можно!

– Подожди, милый, – вмешалась леди Эткинсон-Ленс, мягко коснувшись напряженного предплечья мужа. – Дай я с ним поговорю, хорошо? Опусти руку, смотри, как ты напугал нашего бедного Дэнни.

– Бедный, ага, конечно, – буркнул Крис, но препятствовать жене не стал, отступив в сторону.

Дебби бесстрашно шагнула к гребцу.

– Успокойся, Дэнни, – проворковала она, погладив того по согнутой спине. – Никто тебя не обижает. Расскажи мне про госпожу, которая попросила тебя перевернуть лодку. Не бойся, я никому не скажу.

– Нельзя, нельзя.

Лорд Кристофер вновь дернулся было вперед, но Дебора остановила его строгим взглядом.

– Хорошо, как скажешь, Дэнни. Раз госпожа против, можешь ничего не говорить. Но пальчиком-то она показать не запретила. Давай. Будь храбрым мальчиком. Никто тебя наказывать не будет.

– Правда? – несмело улыбнулся гребец.

– Правда-правда, – заверила Дебби. – Если я попрошу, лорд Кристофер тебя не тронет. Он на самом деле очень-очень добрый.

Улыбка стала доверчивей и шире. Дэнни выпрямился. А потом обвел нас взглядом и вытянул руку, безошибочно указывая на…

– Фиби!

– Младшая, – лорд Эткинсон, и без того злой после испорченной прогулки, грозно шагнул к сестре. – Как это понимать?

Фиби испуганно пискнула. Отступать ей было некуда – позади только холодное озеро, а купаться Эткинсон желанием не горела.

– Да кому ты поверил? – поняв, что ее загнали в угол, попыталась перевести все в шутку Фиби. – Деревенскому дурачку и этой… Блэкторн, которая ради того, чтобы получить лорда Уэсли, пойдет на любую подлость? Серьезно, Крис? Да разве я на такое способна?

– Я верю своим глазам, младшая. И с меня довольно твоих выходок.

– Братец, подожди… Я могу все объяснить…

– Можешь, – хмуро отрезал он. – Отцу и матери. Когда будешь рассказывать, почему я отослал тебя домой и откуда следы от ремня… пониже спины.

– Ты не посмеешь! – запальчиво выкрикнула Фиби, но взгляд красноречиво говорил, что угроза брата ее всерьез напугала. – Не имеешь права! Дебби, сестренка, скажи ему, что только ты можешь решать, кто остается в твоем доме, а кто нет! Мы же прекрасно поладили, скажи мужу, что не хочешь отсылать меня прочь! Пожалуйста…

– Хватит, Фиби, – Дебора встала рядом с супругом. – Я не слепая и не глухая и прекрасно видела, как ты при каждом удобном случае норовила задеть Андреа. Жаль, решила не вмешиваться, подумав, что вы, девочки, разберетесь сами. Но все зашло слишком далеко. Я полностью поддерживаю решение мужа. Фиби Эткинсон, в Ленс-холле тебе больше не рады.

– Но Дебби… Крис… Лорд Уэсли! Лорд Уэсли, прошу вас, скажите им! Вы же меня знаете! Все было не так! Это все Энди…

Красавицу-Фиби было не узнать: взгляд затравленно метался из стороны в сторону, губы тряслись, на щеках от унижения и злости вспыхнули красные пятна. Она оглядела гостей, но ни в ком – даже в собственных подругах – не нашла поддержки. И в конце концов Фиби не выдержала. Сжав кулаки и низко опустив голову, она протиснулась между братом и мной и сбежала.

– Ну и ладно! – бросила она зло. – Папа еще выскажет тебе, Крис, и тебе, сестричка, все, что думает об этом! Можете забыть о ссуде на новое дело! Отец всегда знает, на чью сторону надо встать. Вы еще пожалеете! Пожалеете!

Глава 12

Я не знала, привел ли Кристофер в исполнение свою угрозу или нет, но когда Фиби забиралась в карету, выглядела она бледной и держалась неестественно прямо, не сразу решившись опуститься на мягкое сиденье. Провожать ее не вышел никто, даже брат. Стоя у окна нашей с Эмми спальни, я следила за вереницей карет, увозивших из Ленс-холла многочисленные дорожные сундуки с платьями, шляпками и несбывшимися желаниями обольстить завидного холостяка Уэсли Крейга, но удовлетворения или облегчения не чувствовала. Я согласилась бы оставаться объектом жестоких насмешек хоть до самого отъезда, если бы только можно было повернуть время вспять и сделать так, чтобы Эммелин не оказалась случайной жертвой мстительной и обидчивой Фиби Эткинсон.

Жаль, это было невозможно.

В первые дни после незапланированного купания Эмми еще беспечно отмахивалась от наших с доктором Маршеном попыток лечения, но чувствовалось, что время, проведенное в холодной воде горного озера в бессознательном состоянии, сказалось на ее здоровье. Я слышала, как она кашляла по ночам, и не раз вставала, чтобы потрогать лоб и укрыть кузину дополнительным одеялом. К утру ей вроде бы становилось легче – она улыбалась, шутила и вела себя почти как обычно, делая вид, что уже совершенно здорова. Но с каждым днем улыбка становилась все слабее, а усталость накатывала все раньше, загоняя Эмми в постель и заставляя раз за разом отказываться от ужина.

Происшествие на озере и спешный отъезд Фиби подвели черту под приятными забавами в Ленс-холле. Веселиться, когда Эмми неважно себя чувствовала, а Дебора вот-вот должна была родить, стало совершенно невозможно. Мужчины все чаще пропадали на охоте, а вечера предпочитали проводить за сигарами и виски в малой гостиной, обсуждая тревожные новости о волнениях и дезертирах на границе, и погрустневшие подруги Фиби и Деборы, лишенные главных заводил, засобирались обратно в столицу. За ними потянулись и молодые лорды.

Не прошло недели, как большая часть гостей покинула поместье. Последними зашли попрощаться и сердечно поблагодарить Эмми за то, что помогла им открыться друг другу, Лорин и Лайонел. Кузина приняла их уже в постели. Шутливо раскланялась в ответ на пылкие благодарности, приняла приглашение на свадьбу и заставила Лайонела пообещать ей вальс на Зимнем королевском балу, где Эммелин планировала в следующий раз встретиться с новыми друзьями.

– Надеюсь, что к тому времени на пальчике Лорин уже будет красоваться ваше фамильное кольцо, – шутливо пригрозила она смущенному Лайонелу. – Не хочу, чтобы мои старания пропали даром.

Влюбленные заулыбались, и Эмми рассмеялась, довольная их реакцией. Щеки ее разрумянились, резко выделяясь на бледном лице. Кузина казалась веселой и счастливой, но было в этом что-то неестественное, нездоровое, отчего тревожно сжималось сердце.

Вечер с Лорин и Лайонелом оказался последним, который она провела в сознании.

А потом началось самое страшное.

Всю ночь Эмми лихорадило. Я металась между ее постелью и кувшином с водой, которой смачивала и без конца меняла на горячем, покрытом испариной лбу холодный компресс. А ранним утром меня разбудил ужасный грохот. Проснувшись с утра, Эмми попыталась встать – и неожиданно потеряла сознание, упав прямо на пол и уронив прикроватный столик. Мы с Тиной, кусая губы от ужаса, кое-как подняли ее и уложили в постель, пока Мод со всех ног мчалась за лордом Маршеном.

Доктор, явно выдернутый из кровати, выглядел недовольным, а осмотрев пациентку, помрачнел еще сильнее, строго отчитав нас за то, что так долго молчали и позволили болезни зайти слишком далеко.

– Возмутительно! Недопустимо! – причитал он, прикладывая к груди Эмми стетоскоп. – Лихорадку можно было предотвратить, если бы мы сразу занялись лечением! Припарки, горячее молоко и конопляное масло – и пациентка встала бы на ноги за два-три дня. А теперь придется прибегать к серьезным и сложным процедурам…

Тина немедленно зарыдала, Мод, бледная и испуганная, уставилась на меня с таким видом, будто уже примеряла к платью черную траурную вуаль. Все внутри заледенело. «Серьезные и сложные процедуры» в устах доктора Маршена звучали почти как приговор, и даже думать об этом было страшно.

Вглядываясь в бледное осунувшееся лицо Эмми, по цвету сравнявшееся с подушками ее постели, я чувствовала себя крайне виноватой, а еще ужасающе, невероятно беспомощной. Сама я болела редко – кровь старшего рода, проявившаяся во мне сильнее, чем в столичных Блэкторнах, давала и такие преимущества. Но Эммелин… У нее всегда было очень хрупкое здоровье, а болезни протекали тяжело, приковывая кузину к постели подчас на несколько недель. И если дома я всегда могла бы спросить совета у матери или Джаспера, то здесь я оказалась в чужом доме один на один с проблемой, которую не могли решить ни книги по управлению фабрикой, ни навыки фехтования, ни древняя Призрачная шпага.

Я не знала, чем я могла помочь. Но и оставить Эмми одну – пусть и в надежных руках доктора Маршена – не хватало духу. Кружа вихрем по комнате, я хваталась то за одно, то за другое, наполнила кувшин холодной водой для компрессов, сбегала на кухню, где распорядилась, чтобы кухарки всегда держали наготове куриный бульон, раздвинула, а потом занавесила шторы, написала покаянное письмо дяде и тете с просьбой как можно скорее прибыть в Ленс-холл с семейными докторами и раз десять поправила кузине подушку. На одиннадцатой попытке подоткнуть Эммелин одеяло безграничное терпение доктора Маршена дало трещину, и я в компании со всхлипывающей Тиной была позорно изгнана вон из спальни.

– Займите себя чем-нибудь полезным, леди Блэкторн, и не лезьте мне под руку. Если что-то понадобится, я дам вам знать.

Вот только идти было некуда. Я прошлась по дому, но нигде не нашла покоя. Все были заняты своими делами: слуги суетились, наводя порядок в парадных комнатах, Дебора, со дня на день ожидавшая родов, вязала в гостиной очередные пинетки, намотав пряжу на вытянутые руки Кристофера, бабушка Ленс дремала в кресле, а остальные родственники Деборы уехали с визитом к соседям еще утром.

И ноги сами привели меня в библиотеку.

Увы, там меня ждало разочарование. Я попробовала читать, бездумно раскрывая оставленные на столе книги – одну, другую, третью – но буквы расплывались перед глазами, а мысли неизменно возвращались к Эммелин и самому худшему, что могло, но не должно было с ней произойти.

А ведь и книги, как назло, попались чрезвычайно интересные. Новейшие хозяйственные практики, труды современных ученых экономистов, чертежи с последней технической выставки с пометками на полях – в адекватном состоянии «Теорию станка», «Краткий очерк промышленности» и «Развитие механики» я не отложила бы в сторону, пока не пролистала бы от корки до корки. Но сейчас я не могла найти сил, чтобы разобрать даже строчку.

В конце концов, в попытках найти хоть что-то, способное увлечь меня и заставить отвлечься от беспокойства за кузину, я добралась до лежавшего в конце книжной стопки толстого томика в синей обложке. Раскрыла на случайной странице – да так и застыла, не видя букв и не понимая смысла.

В таком положении меня и нашел лорд Крейг.

Книга, подхваченная чужими руками, мягко выскользнула из моих пальцев. Я запрокинула голову вслед за ее полетом и увидела лицо капитана. Вглядевшись в ровные строчки, он неопределенно хмыкнул и перевернул синий томик – оказывается, все это время я держала его вверх ногами.

– «Заметив Джоанну, Гийом поднялся из ванны, – невозмутимо зачитал лорд Крейг. – Вода стекала по его обнаженной груди тонкими струйками, теряясь в курчавых черных волосах внизу живота. Джоанна отпрянула, прижимая к горящим щекам пальцы. Ей стоило выйти, отвернуться, но она не могла оторвать взгляда от соблазнительного тела своего пленителя».

Я нахмурилась.

– Что?

– «В сладком плену Френна. Подлинная история Аррейнской девы». – Капитан наклонил книгу ко мне, чтобы я смогла разобрать название, выбитое золотистыми буквами под причудливым вензелем книгопечатной компании. – А говорили, что вам, леди Блэкторн, чужда любая романтика.

Нахмурилась еще сильнее.

– «Гийом был ее тюремщиком, – продолжил читать капитан. – Врагом, которого полагалось ненавидеть. Но отчего-то она не могла. Пронзительный взгляд лорда Бреннского находил отклик в ее груди, рождая теплое чувство, на которое отзывалась золотым светом ее Призрачная шпага. Нужно было признать: Гийом волновал ее. Волновал… как мужчина».

Я тихо хмыкнула. Звучало, откровенно говоря, странно, зато теперь стало понятно, откуда Дебора черпала вдохновение для своей пьесы. Даже удивительно, что леди Джоанна после битвы ограничилась всего лишь поцелуем.

– Как вы думаете, – выгнул бровь лорд Крейг, – точно ли автор передал томление Аррейнской девы?

– Конечно, нет. Это явный вымысел от начала и до конца.

Уголок губ капитана дернулся в насмешливой улыбке.

– Хотите сказать, что в реальности женщины испытывают совершенно иные чувства при виде обнаженного мужчины?

Щеки предательски вспыхнули.

– Мне-то откуда это знать?

– Вы можете предположить.

Я лишь покачала головой, не желая поддерживать шутливый разговор. Прямо сейчас все, о чем я могла думать, – это Эммелин, ее состояние и заключение доктора Маршена о «серьезности и сложности» предстоящего лечения. Я хотела, чтобы Эмми как можно скорее поправилась, и метания книжной Джоанны Барр на фоне этого казались смешными и незначительными.

Лорд Крейг, верно, прочел ответ на моем лице. Опустившись в соседнее кресло, он накрыл мою дрожащую руку своей.

– С вашей кузиной все будет хорошо, леди Блэкторн. Доктор Маршен прекрасно знает свою работу. Погружаться в переживания, доводя себя до нервного срыва, нет смысла – от этого никому лучше не становится. И Эммелин, уверяю вас, этого бы не хотела.

Я посмотрела на него с недоверчивым удивлением.

– Откуда вы знаете?

– Знаю, – поймав мой взгляд, улыбнулся капитан. – Вы совершенно извели беднягу доктора своими метаниями. Вам нужно отвлечься. Пройдитесь по саду – могу, если хотите, составить компанию. Можем немного потренироваться в оружейной, раз с отъездом леди Эткинсон нам больше не нужно ни от кого прятаться. Правда, боюсь, в таком состоянии вы рискуете не отбить ни одного удара. Или, что куда более вероятно, призвать Призрачную шпагу и отрезать мне голову.

Шутка получилась не слишком удачной, но я все равно изобразила слабую улыбку.

– Пожалуй, не стоит.

– Тогда возьмите роман. Но лучше все-таки читать не вверх ногами и не с середины, пусть даже именно там Гийом Бреннский предстает во всей красе.

– Не получается сосредоточиться, – пожаловалась я. – Буквы расплываются перед глазами и никак не хотят складываться в осмысленные слова.

– Раз так, давайте я почитаю вам вслух. С выражением.

– Только не это, пожалуйста! – вырвалось невольно.

Лорд Крейг усмехнулся, но книгу все же отложил.

– Хорошо. Какую предпочитаете?

Я протянула ему выставочную брошюру. Темные брови выгнулись, но в удивлении капитана чувствовалась немалая доля уважения.

– Итак, начнем. Механизация в лесопильной промышленности: технологии и перспективы развития…

К вечеру Эмми стало хуже.

– Жар не сбивается, – хмуро отчитался перед ужином доктор Маршен, проведший почти весь день у постели больной. – Я дал леди Эммелин самую сильную жаропонижающую настойку из тех, что удалось достать, но сейчас уже не уверен, что этого будет достаточно. Организм вашей кузины очень ослаблен, леди Блэкторн, и не в состоянии побороть инфекцию.

– Хеннский порошок, – подала голос тихо сидевшая в уголке Тина, скомкав в руках тонкий платок. – Семейный доктор обычно прописывал леди Блэкторн это снадобье. Оно хорошо помогало в лечении кашля и лихорадки.

Доктор задумчиво нахмурился.

– Не самый однозначный выбор. Я бы не стал рекомендовать пациентам столь сильнодействующее средство, но если вы уверены, что леди Эммелин пила именно его…

Тина, не мешкая ни секунды, решительно закивала.

– Что ж, – покачал головой он. – Раз так, стоит попробовать. Но с собой порошка у меня нет. Если за ночь ситуация не изменится, я отправлюсь с утра за лекарством.

– Только завтра? – вскинулась я, взволнованно подавшись к доктору. Позволить Эмми провести в беспамятном жару еще одну тяжелую ночь я просто не имела права. – Почему так долго?

– Уже поздно, – возразил мне лорд Маршен. – Собирается гроза, а дорога до города неблизкая. К тому же, я не могу рисковать и надолго отлучаться из Ленс-холла. Срок беременности леди Эткинсон-Ленс подошел к концу, роды могут начаться в любой момент. При всем моем уважении к вашей кузине, миледи, именно леди Дебора является моей основной пациенткой.

– Пустое, Маршен, – несмотря на недовольные взгляды мужа, отмахнулась Дебби, обняв руками выпирающий круглый живот. – Мы с малышом вполне в состоянии дождаться вашего возвращения, а бедняжке Эмми помощь нужна здесь и сейчас.

– А что вы будете делать, миледи, если через десять минут после моего отъезда у вас начнутся схватки? – спокойно парировал доктор. – Роды такого крупного младенца при вашем деликатном телосложении могут оказаться крайне сложными. Я не готов рисковать вашей жизнью и благополучием.

– Лорд Маршен прав, любовь моя, – встал на сторону врача Кристофер. – Лучше подождать до утра. Эмми молодая и сильная девушка, вот увидишь, с ней все будет в порядке. А тебе действительно нужно…

– Ну уж нет! Я люблю тебя, Крис, милый, но только я знаю, что и как будет для меня лучше. А я не могу больше смотреть, как Эмми мучается из-за того, что мы с тобой не смогли усмирить дурной характер Фиби. Нет, решено! Доктор Маршен, я разрешаю… нет, я настаиваю!

Порывисто поднявшись с дивана, Дэбби топнула ногой – и вдруг осеклась на полуслове, смущенно и неловко сжавшись. По ковру под туфлями леди Эткинсон-Ленс стремительно растекалось мокрое пятно.

– Ой…

– Воды отошли, – в наступившей оглушительной тишине негромко констатировал доктор.

Все заголосили разом. Крис подлетел к жене и, подхватив растерянную Дебби на руки, чуть ли не бегом понес в спальню. Половина служанок бросилась вслед за ними – греть воду, готовить простыни и чистые тряпки, таскать пеленки. Остальные заохали и заахали, поднимая на уши дом и передавая из уст в уста радостную новость – «началось, началось!» Даже старая леди Ленс, привычно дремавшая в кресле в ожидании ужина, стряхнула сон и начала на все лады распекать проносящихся мимо служанок.

– Госпожу нужно непременно переодеть в фамильную сорочку для удачных родов! Вода должна быть теплой, но не горячей, ибо жар вреден для новорожденных! И непременно дайте Деборе стакан крепкого вина, которое, как испокон веков известно, является первейшим обезболивающим при схватках! Уж я-то знаю все получше столичных шарлатанов – как-никак, в свое время родила семерых, а ведь тогда с роженицами так не возились!

– Доктор Маршен! – Я поймала врача на полпути к кухне, куда тот спешил проследить, чтобы слуги, не приведи боги, не решили выполнить что-нибудь из приказов многоопытной старушки. – Эмми! Пожалуйста, скажите, что с Эмми?

– Я уже объяснил вам, миледи, – нахмурился он, недовольный, что я отвлекаю его от более насущных задач. – До утра будем ждать и молиться, а остальное обсудим после родов.

– Нет-нет, пожалуйста! – чуть не плача, вцепилась я в его рукав. – Если вы будете в эту ночь с Деборой, кто позаботится о моей кузине? Что, если ей станет хуже? Нам нужен хеннский порошок! Пожалуйста, прошу вас! Вы нужны Эмми и мне! Доктор Маршен…

– Хорошо. Я выпишу рецепт и дам адрес моего знакомого в Тенби – отсюда до него около тридцати миль. Если достанете порошок, дайте вашей кузине три чайные ложки со стаканом теплой воды, и будем надеяться, что жар спадет. Попросите управляющего отправить кого-нибудь из слуг.

Я в отчаянии заломила руки.

– А что, если он не справится? Что, если испугается грозы и решит переждать шторм в дороге? Что, если с ним что-нибудь случится? Нет! Лучше я! Скажите, как достать порошок, и я сама съезжу к ближайшему аптекарю!

– Ладно, ладно, – закатил глаза доктор. – Только прекратите истерику, – взяв со стола бумагу, он нацарапал несколько строк рецепта. – Возьмите, и да помогут нам всем боги. Большего я сделать не могу, уж простите.

Я пылко заверила, что этого более чем достаточно, и опрометью бросилась на конюшню. В груди набатом стучало сердце, подгоняя вперед – но это было куда лучше тоскливого ожидания и гложущего изнутри чувства беспомощности. Наконец-то я могла сделать для Эмми хоть что-то, а значит, хеннский порошок я не просто из Тенби – хоть из-под земли достану!

Блэкторн я или кто? А Блэкторны никогда не сдаются перед трудностями.

Лорд Крейг нагнал меня, когда я, сжимая в руке рецепт от доктора, бежала к домику слуг, чтобы отыскать нашего с Эмми кучера.

– Я отвезу вас, – коротко сказал он тоном, не допускавшим споров и возражений. – Эммелин дорога мне, и я хочу помочь. Возьмем мою карету. Время позднее, в одиночку путешествовать опасно, а ваш кучер плохо знает местные дороги. И Деборе будет спокойнее.

Спорить не стала – на пререкания не было времени, к тому же экипаж капитана, ездившего днем на прогулку в город, так удачно оказался почти готов к поездке. Подгоняемые суровыми окриками лорда Крейга, конюхи быстро запрягли четверку самых резвых лошадей, и мы без лишних разговоров запрыгнули в карету. Кучер хлестнул поводьями.

Дорогу до аптеки я не запомнила, с головой уйдя в переживания об Эмми и Деборе. Лорд Крейг деликатно молчал, так что я почти забыла о его присутствии. И о том, что поездка с неженатым мужчиной могла скомпрометировать меня, забыла тоже. Главным моим желанием было достать для Эмми лекарство, а с остальным можно было повременить.

Вот только в Тенби нас ждало жестокое разочарование.

– Хеннского порошка нет, милорд, миледи, – развел руками аптекарь, пробежавшись взглядом по письму лорда Маршена. – Весь разобрали перед осенними холодами.

– Но он нужен мне прямо сейчас! – воскликнула отчаянно. – У моей кузины лихорадка! И я не знаю, как она сможет… Пожалуйста, посмотрите, может, у вас осталась хотя бы одна порция?

– Увы, миледи, нет.

– Тогда в другой аптеке? – спросил лорд Крейг быстрее, чем я успела впасть в панику от рокового «нет». – В другом городе? Мэрли? Рокдейл? Крэсуэл?

– Точно, Крэсуэл, милорд, – на последнем названии аптекарь оживился. – Возможно, у доктора Ройса есть унция-другая, он всегда умудряется припрятать немного на крайний случай. Его аптека…

– Дауг-стрит, – перебил мужчину лорд Крейг.

Аптекарь и я покосились на него с одинаковым интересом – и откуда только он знал какого-то провинциального фармацевта? Но капитан секретов раскрывать не спешил, да и времени на расспросы не было.

– Ну раз знаете, то отлично, – пожал плечами аптекарь. – Может, вам тогда и удастся с ним договориться. Вот только… – он поднял взгляд на стремительно темнеющее предгрозовое небо, – погода портится, милорд, миледи. Как бы вам в пути не застрять. Места тут дикие, почвы глинистые. Начнется дождь, дорогу размоет, завязнете, чего доброго, – так нам потом искать вас всей деревней.

Я опасливо покосилась на тучу. Предостережение аптекаря звучало разумно – вот только другого выбора не оставалось.

– Лорд Уэсли! – Я умоляюще посмотрела на капитана. – Прошу вас. Пожалуйста!

– Едем, – согласился лорд. – Крэсуэл всего в двенадцати милях к северу от Тенби. Если поторопимся, успеем до грозы.

– Зря вы это, – покачал головой друг лорда Маршена. Но спорить не стал, обреченно махнув на нас рукой. – Если решите заночевать в Крэсуэле или вернетесь в Ленс-холл, пошлите мне весточку. Буду хоть знать, надо ли вас после грозы по оврагам искать.

Нашей решимости это не убавило. Час езды – и на темнеющем горизонте показались огни небольшого городка, раскинувшегося вдоль горной реки. Мы въехали туда с первыми вспышками молнии, а когда за окном мелькнул указатель на Дауг-стрит, по улице прокатился рокочущий раскат грома. Гроза спускалась с гор и обещала быть сильной.

Я выскочила из кареты, как только увидела деревянную аптечную вывеску. Плащ и зонт остались на сиденье. Возвращаться за ними не стала – лишь бы успеть!

Судя по часам на башне ратуши, работать аптека должна была еще добрых пятнадцать минут, но все в Крэсуэле, кажется, поторопились закрыться до дождя. За стеклянной витриной было темно, на улице – пусто.

И куда теперь ехать за лекарством для Эмми?

– Доктор Ройс живет недалеко отсюда, – плечо успокаивающе сжала крепкая ладонь лорда Крейга. – Двухэтажное здание, зеленая дверь. Постучимся. В такую погоду он наверняка у себя.

Без раздумий бросилась к указанному двухэтажному дому и громко ударила в дверь.

– Доктор Ройс! Доктор Ройс!

Почти минуту спустя наверху – слава богам – загорелось одинокое окошко. Из приоткрытых ставен высунулась недовольная седая голова аптекаря.

– Что случилось, юная леди?

– Мне нужен хеннский порошок! – проговорила я, пытаясь перекричать не вовремя загрохотавший раскат грома. – Пожалуйста, это очень срочно!

– Аптека закрыта, – отрезал мужчина, закрывая ставни. – Приходите завтра.

В ответ забарабанила что есть сил, пока аптекарь, еще более злой, чем прежде, снова не показался в окне.

– Что вам еще? Уходите!

– Не могу! Моя кузина больна, и ей срочно нужно лекарство. Хеннский порошок. Доктор Ройс, я не отстану, пока вы не спуститесь!

Для убедительности вскинула кулак, готовая стучать до последнего. Аптекарь покосился за мою спину и обреченно вздохнул.

– Хорошо. Дайте мне пять минут, миледи, и отойдите от двери, ее покрасили всего пару недель назад.

Кап. Кап. Тяжелые капли упали на мостовую, ударили по плечам, впитавшись в плотную ткань платья. Я спряталась под узкий козырек над входом в дом аптекаря. Лорд Крейг, невозмутимый и спокойный, встал рядом.

Наконец дверь приоткрылась. Морщинистая рука продемонстрировала через щель запакованный сверток.

– Хеннский порошок. Двадцать четыре серебряных ара за унцию, миледи.

Мысленно охнула: сумма оказалась немаленькой. Конечно, ради Эмми я отдала бы и в десять раз больше, но, сказать по правде, таких денег у меня с собой попросту не было.

– Рыночная цена хеннского порошка в четыре раза ниже, – веско проговорил лорд Крейг, шагнув из-за моей спины.

При виде капитана брови аптекаря на секунду взлетели вверх, но ни грозный вид, ни ощутимая угроза в голосе его, похоже, ни капли не смутили.

– Разумеется, милорд, – не подходя слишком близко к щели, фыркнул из безопасности коридора доктор Ройс. – Но это когда аптека открыта, а свежая партия лекарства только-только доставлена из-за границы. В ночное время идет наценка, вам ли не знать, милорд. И раз уж вы так отчаянно нуждаетесь в столь редком порошке…

– Не слишком ли много вы просите за беспокойство? – обманчиво любезно поинтересовался лорд Крейг.

– Не хотите покупать – возвращайтесь через месяц, когда я пополню свои запасы. Или завтра утром, но не уверен, что к этому времени что-то останется.

– Нет-нет, мы согласны, – поспешно ответила я, боясь, что еще немного и аптекарь уйдет, оставив нас ни с чем. – Я возьму… треть унции.

– Хеннский порошок продается только целыми, заранее отмеренными порциями по одной унции, – отрезал доктор Ройс.

– Тогда, возможно, вы согласитесь на рассрочку?

– Попросите вашу лихорадку подождать пару недель, пока набираете нужную сумму. А я не готов рисковать. Вы не вернетесь, а мне потом придется покрывать убытки.

– Мы заплатим, – скрипнул зубами капитан. – Восемнадцать серебряных за унцию порошка – справедливая цена с учетом ваших издержек.

– Двадцать четыре.

– Восемнадцать – или мы с леди найдем другую аптеку.

– И где же?

– Это уже не ваша забота, доктор Ройс. Вы можете получить пятнадцать аров серебром сейчас или ждать других богатых покупателей, готовых потратить среднюю зарплату горничной на унцию порошка. Решение за вами.

– Подождите, милорд, но речь же только что шла о восемнадцати!

– Плата за потраченное мной и леди время. Поторопитесь, пока я не решил, что двенадцати будет вполне достаточно.

– Хорошо-хорошо, – мгновенно сменил тон аптекарь. – Я согласен. Пятнадцать – и хеннский порошок ваш.

Потянуться за кошельком не успела: из внутреннего кармана капитанского фрака появились три серебряные и одна золотая монеты. Лорд Крейг вложил их в ладонь аптекаря. Рука мгновенно исчезла за дверью, а через секунду просунула в щель заветный сверток.

– Может быть, желаете что-нибудь добавить к заказу, милорд? – раздалось из-за двери. – Разжигающие страсть духи, капли, восстанавливающие мужскую силу? Для вас со скидкой.

– Нет, спасибо.

– Как скажете, милорд.

Дверь с хлопком закрылась.

Я крепко прижала к груди крохотный сверток, не зная, как благодарить капитана за неожиданную, но такую нужную помощь. Повернулась – и тут небеса разверзлись, обрушив сверху потоки дождя. Пришлось вновь спрятаться на крыльце, ругая себя за непредусмотрительность и набираясь смелости шагнуть под стену воды.

«До кареты ярдов тридцать – если бежать быстро, может, и не успею вымокнуть насквозь».

Шурх!

Над головой раскрылся синий купол зонта. Лорд Крейг, готовый, казалось, к любым трудностям, замер рядом, глядя на меня сверху вниз со спокойной уверенной улыбкой. Я благодарно уцепилась за предложенный локоть.

Как же все-таки хорошо, что капитан решил отправиться со мной. Одолжил собственную карету, не побоялся грозы, уладил дела с жадным аптекарем, заплатив за дорогое средство из собственного кармана. Даже зонт припас – широкий и красивый – чтобы сверток не промок под дождем. И все это ради того, чтобы Эмми скорее поправилась.

Я никогда не думала о лорде Крейге как о достойном женихе, но сегодня впервые взглянула на него в этом свете. То, что он сделал для Эммелин, не могло не вызывать уважения. Так может, зря я упрямо противилась отношениям кузины и капитана? Внимательный, решительный, заботливый и не лишенный, как я успела узнать за время наших тайных встреч и тренировок, своеобразного ироничного юмора – он был именно таким, каким я всегда хотела видеть избранника…

…Эммелин.

Да, конечно же, избранника Эммелин.

До кареты, едва различимой за пеленой дождя, оставалось не больше пяти шагов, когда мокрый булыжник неожиданно выскользнул из-под каблука, лишив опоры. Я неловко взмахнула свободной рукой в бесплодной попытке удержать равновесие и уже готовилась встретиться спиной с каменной мостовой, но столкновения не произошло. Крепкая мужская рука подхватила меня под талию, не позволяя упасть.

Время остановилось.

Я застыла в объятиях лорда Уэсли, забыв, как дышать. То, как он держал меня, почти прижимая к себе, как смотрел, не отрывая потемневшего взгляда, до дрожи в коленках напоминало сцену поцелуя из пьесы Деборы. И в груди вдруг что-то екнуло – будто и правда от прикосновения его губ меня отделял лишь один удар сердца.

Одно движение, короткий чувственный вдох…

– Осторожнее, леди Блэкторн.

– Да… – ответила, теряясь в серых омутах его глаз. – Спасибо…

Все вокруг потеряло значение. Был только дождь, стучащий о купол зонта, и это застывшее мгновение – восхитительно наполненное, яркое. Странное притяжение, соединившее нас, казалось, в одно целое. Тепло, волнами разливающееся от пульсирующей жаром точки где-то в самом центре моего тела…

– Андреа… – дробный бой капель по мостовой почти заглушил его хриплый голос.

– Нам… надо торопиться, – сбивчиво проговорила я, с трудом восстанавливая равновесие.

– Гроза уже дошла до Крэсуэла, – откликнулся лорд. – Дорога в Ленс-холл может оказаться небезопасной.

– Мы должны попытаться! – воскликнула пылко, стараясь не смотреть в глаза капитана. Перспектива заночевать в дороге или застрять на всю ночь, оставшись вдвоем с капи… оставив Эмми одну, меня нисколько не радовала. – Если мы поторопимся…

На мгновение мне показалось, что лорд Крейг продолжит настаивать. Но он лишь коротко кивнул.

– Хорошо. Возвращаемся в Ленс-холл.

Глава 13

Всю оставшуюся дорогу до Ленс-холла я провела в одиночестве. Не успели мы отъехать от Крэсуэла, как карету в первый раз занесло, и капитан бесстрашно вышел под стену дождя, чтобы помочь кучеру вывести испуганных лошадей на дорогу. Обратно он уже не вернулся, расположившись на облучке вместе с возницей. Карета тронулась, резво загрохотав колесами по мокрым камням.

Я сидела, напряженно вслушиваясь в стук капель, думала об Эмми и лорде Уэсли и молилась, чтобы нам удалось добраться без происшествий. По крыше барабанил дождь, за окном раздавались отдаленные раскаты грома. Мелькали едва различимые за стеной дождя деревья. Кучер, мокрый и злой, подгонял лошадей, торопясь вернуться в тепло и сухость дома.

Вечность спустя, в отрывистых криках слуги послышались радостные нотки: мы приближались к Ленс-холлу. Я встрепенулась, прильнув к окну. Еще немного – и эта мучительная поездка закончится. Прижимая хеннский порошок к груди, я считала секунды до того, как карета остановится у поместья.

Восемь секунд… пять… три…

Не дожидаясь, пока слуга Ленсов откроет мне дверь, я выскочила и опрометью бросилась вверх к гостеприимно распахнутому парадному входу и на одном дыхании взлетела по парадной лестнице.

– А-а-а-а! У-у-у-у! – доносилось из хозяйского крыла.

Галерея второго этажа, коридор, в глубине которого из покоев Деборы и Криса слышалось эхо громких криков страдающей роженицы. Торопливо пробегавшие слуги с ведром горячей воды. Поворот в гостевое крыло…

– Больно, больно! Крис, больше никогда… А-а-а-а!.. никогда, слышишь, я… У-у-у-у! Я не лягу с тобой в постель! Боги, за что-о-о-о?

Добравшись до нашей спальни, куда почти не доносились жутковатые протяжные стоны, я торопливо захлопнула дверь. В голове было тесно от мыслей о Дебби, Эмми и, более всего, лорде Уэсли. Я не понимала, что произошло между нами, и не знала, что и думать. Кажется, игра с тренировками, шутками и обольщением капитана зашла слишком далеко. Кажется, что-то внутри меня бесповоротно изменилось…

Потом, потом.

Кузина, бледная и тихая, утопала в подушках на узкой кровати. Жарко полыхал растопленный камин. Тина и Мод, усталые и несчастные, попеременно протирали лоб и шею Эмми смоченными в холодной воде тряпицами.

– Так она и не приходила в себя, миледи, – дрожащим голосом проговорила моя горничная. – А доктору-то сейчас не до нас. Ох… что будет, что будет-то?

– Все хорошо, – заверила я, загоняя в дальний угол сознания тревожные мысли. – Я привезла хеннский порошок. Вот увидите, Эмми непременно поправится.

Вдвоем с Мод мы размешали три ложки желто-белого порошка в стакане воды, и Тина, ласково придерживая голову Эммелин, заставила ту проглотить горьковатую жидкость.

Дальше оставалось только ждать.

Но надолго погрузиться в пучину тяжелых раздумий мне не дали. Не успела я закончить с порошком и отослать Мод готовить ванну, как в дверь постучали.

На пороге стоял лорд Крейг, напряженный и немного взволнованный. Он уже переоделся, но с волос, еще мокрых, скатывались на плечи тяжелые капли.

– Как леди Эммелин? – спросил он негромко.

– Она выпила лекарство. Мы сделали все, что могли, остальное в руках богов, милорд. И… лорд Уэсли, мы с Эмми очень благодарны вам за помощь. Обещаю, я верну деньги за хеннский порошок, как только…

Он улыбнулся краешками губ.

– Все, чего я хотел, – помочь леди Эммелин. Что же до денег, все в порядке. Просто дружеская услуга.

Дружеская? В голове, как назло, промелькнуло вспышкой воспоминание о наших случайных объятиях. О дружбе ли я думала, прижимаясь к груди капитана посреди мостовой Крэсуэла?..

У меня не было ответа.

– Я… – мысли выветрились, и я, не придумав ничего лучше, неловко переступила с ноги на ногу и смущенно потупила взгляд. – Время позднее, милорд. Дорога была тяжелой. И вам, и мне нужно отдохнуть.

– Конечно. Спокойной ночи, Андреа.

– Спокойной ночи, милорд, – проговорила в ответ. И лишь тогда, когда широкая спина капитана скрылась за поворотом галереи, добавила одними губами. – Спокойной ночи, Уэсли.

Ночь спокойной не выдалась, но, хвала богам, худшее, кажется, миновало. После хеннского порошка Эмми наконец стало легче. Лихорадка отступила, жар спал, и кузина, почти сутки пролежавшая в бреду, пошла на поправку. Мы наблюдали за ней до самого утра, радуясь, как с каждым часом дыхание больной становится все ровнее и тише, а щеки, прежде лихорадочно алые, приобретают здоровый розовый оттенок. Перед рассветом я дала Эмми еще одну порцию лекарства, разбудила дремавшую Тину и отправилась спать.

Впервые я тайно желала, чтобы мне вновь приснились Джоанна и сероглазый френнийский генерал. Но увы, мечтаниям не суждено было сбыться. Не успела голова коснуться подушки, как меня разбудили радостные причитания Тины.

– Очнулась! Она очнулась, миледи! Леди Эммелин пришла в себя!

Сердце сделало радостный кульбит. Я кубарем скатилась с кровати и бросилась к кузине, чтобы встретиться – боги, какое же счастье! – с ее ласковым ясным взглядом. Заметив мое волнение и взъерошенный вид, Эмми слабо хихикнула.

– Какие вы обе суматошные. Что за паника? Я в полном порядке.

Я едва подавила желание задушить кузину в крепких радостных объятиях. Ох, Эмми, заставила же ты нас поволноваться!

Узнав, что она пролежала без сознания больше суток, Эммелин потребовала, чтобы я рассказала ей обо всем, что в ее отсутствие случилось в поместье. Но я была непреклонна, и вместо долгих разговоров заставила кузину выпить еще порцию хеннского порошка и поспать хотя бы до обеда. Недовольно надувшись, Эмми все-таки выпила весь стакан до капли. Я посидела с ней, пока лекарство не погрузило ее в целебный сон, и, оставив выздоравливающую на попечение горничной, спустилась вниз.

Столовая была пуста – не только у нас с Эмми и лордом Уэсли была вчера изматывающая ночь, так что стол не накрывали. По моей просьбе из кухни принесли кофе и тосты, но не успела я приступить к завтраку, как услышала торопливые шаги. В столовую вбежал Кристофер, встрепанный, помятый, но удивительно счастливый.

– Деб только что проснулась, – сообщил он. – Надеюсь, ты не против познакомиться с малышом? Уэсли тоже обещал присоединиться.

Я с радостью согласилась – не терпелось увидеть новоиспеченного наследника Эткинсонов и Ленсов. Будет, о чем рассказать Эмми, когда она проснется.

Лорд Уэсли ждал нас у дверей хозяйских покоев. Пропустив вперед торопящегося к жене лорда Кристофера, мы вошли следом.

Дебби, умытая и причесанная, возлежала на подушках в окружении родственников, прижимая к груди завернутого в расшитое одеяльце младенца. Ничего в ее облике не напоминало о ночных страдальческих стонах и криках. Лицо светилось спокойствием и любовью, а нежность, с которой она склонила голову на плечо присевшего рядом Криса, заставляла забыть о проклятиях, обрушившихся на беднягу-мужа во время родов.

– Энди, Уэсли! – обрадовалась Дебби, заметив нас на пороге спальни. – Проходите скорее, хочу познакомить вас с маленьким лордом Аланом Эткинсоном.

– Мальчик? – улыбнулась я сияющим родителям.

– Мальчик, – гордо кивнул Крис.

– Долгожданный наследник, – подал голос отец Деборы с кушетки. – Будет кому передать шпагу Ленсов, когда придет время, раз боги не благословили нас с супругой сыновьями.

Я с легким удивлением покосилась на Кристофера – как муж Дебби он мог и сам претендовать на семейное наследство – но того выбор тестя, кажется, совершенно не беспокоил. И леди Эткинсон-Ленс тоже.

– Я всегда знала, что сумею родить Крису сильного и крепкого сына, – проворковала она, поглаживая подушечкой пальца пухлые щечки малыша. – Ну разве он не чудо, Энди? Разве не чудо?

Словно почувствовав, что взрослые говорят о нем, закутанное в дюжину пеленок темноволосое розовощекое чудо немедленно чихнуло, вызвав умиленный вздох женской половины семейства Ленс.

– Хочешь подержать? – предложила мне Дебора так торжественно, словно вручала высшую королевскую награду.

Я испуганно спряталась за широкую спину капитана.

– Может, не стоит? У меня нет младших братьев и сестер, я никогда не нянчилась с детьми. Мне как-то неловко. А вдруг уроню?

– Глупости, – отмахнулась леди Эткинсон-Ленс. – Самое время учиться. Вот выйдешь замуж, родишь своего, и что, тоже будешь руки за спину прятать – «ой, страшно», «ой, уроню».

Я почувствовала, что краснею. Дети, муж – скажет тоже.

– Дебби…

– Двадцать три года как Дебби, – передразнила молодая мать. – Никаких возражений. Я жду!

– Давай я, – вдруг произнес лорд Уэсли.

Прикрыв глаза, я воздала короткую молитву богам, что послали на смотрины капитана Крейга. Мой спаситель!

Дебора бросила на нас хитрый взгляд.

– Конечно, Уэсли. Уж кому-кому, а тебе я готова доверить жизнь нашего с Крисом сына.

– Почту за честь. – Он шагнул к постели и наклонился, чтобы забрать из рук Деборы младенца. – Алан, иди сюда. Вот так, малыш.

В руках лорда Уэсли маленький Алан Эткинсон казался совсем крошкой. Он трогательно сопел, уткнувшись щекой в мягкое сукно темного фрака, причмокивая в полусне губами. Капитан аккуратно качнулся на пятках взад-вперед, изображая колыбель. И даже, кажется, замурлыкал под нос какую-то незатейливую колыбельную.

Картина, надо признать, была донельзя умилительной. Я аж опешила, не ожидая от военного офицера – и тоже, кстати, единственного ребенка в семье – такой деликатности и нежности. А Дебора и вовсе растаяла.

– Ох, Уэсли, как же хорошо у тебя получается обращаться с детьми, – проговорила она, нежно улыбнувшись капитану. – Значит, самое время заводить своих.

И, поймав мой взгляд, подмигнула.

Я густо покраснела. И зачем она только это сказала?

– Да, Уэс, – подлил масла в огонь лорд Кристофер, забирая спящего сына. – Тебе и правда давно стоит задуматься о наследнике. Никогда не знаешь, когда станет уже поздно.

Показалось, или лорд Уэсли помрачнел?

– Крис, – ответил он негромко, но я, внимательно наблюдавшая за двумя друзьями, услышала. – Сам понимаешь, в нынешней ситуации это не лучшее решение. Король в любой момент может прислать вызов через Призрачную шпагу, и я обязан буду подчиниться, несмотря на мое…

Он оборвал себя на полуслове, заметив, что я подслушиваю. И мгновенно переключился с тяжелого разговора на Дебору с сыном, вновь улыбнувшись широко и открыто.

– Дебби, Крис, поздравляю с рождением прекрасного наследника. Долгих лет счастья вам и малышу. И, – капитан снова на пару секунд понизил голос, обращаясь к Кристоферу, – если твой сын унаследует шпагу Ленсов, я буду молиться, чтобы ему никогда не пришлось пустить ее в ход.

С рождением маленького Алана радостные события следовали в Ленс-холле одно за другим. После обеда, во время которого Эмми с большим аппетитом съела целую тарелку куриного бульона, ее осмотрел доктор Маршен и засвидетельствовал, что пациентка уверенно пошла на поправку. А за ужином кузина уже сидела в столовой, увлеченно расспрашивая Кристофера о малыше и родах, и хихикала вместе со всеми, когда бравый лорд Эткинсон сознался, что в самый ответственный момент чуть не упал в обморок от страха.

– Бедная Деб. Она так мучилась, что я за ночь успел раз сто поклясться, что больше никогда не посмею прикоснуться к ней даже пальцем. Но вот, не прошло и дня с рождения Алана, а она уже счастливо воркует над колыбелькой и целует меня, словно ничего и не было. А у меня до сих пор стоят в ушах ее крики…

– Такова природа, – рассудительно заметил доктор Маршен. – Леди Эткинсон мужественно справилась с возложенной на нее ролью, и теперь наслаждается заслуженным счастьем. Чего я желаю и вам, милорд.

– Нет уж, сам рожать я, пожалуй, не стану, – фыркнул Кристофер.

Доктор поперхнулся.

– Зато теперь вы знаете, каким трудом Деборе достался малыш Алан, – добавила Эмми. – И сделаете все, чтобы эти труды не пропали даром.

Кристофер с важным видом кивнул. И по глазам молодого лорда я почему-то не сомневалась, что так оно и будет.

Мы пятеро наконец-то вновь начали наслаждаться компанией друг друга. Кристофер, лорд Уэсли и я устраивали шуточные чемпионаты по крокету и бадминтону, развлекая Дебби и гревшуюся на солнышке Эмми, часто ходили гулять, а вечерами собирались в гостиной со старшими Ленсами и малышом Аланом. Тогда же леди Эткинсон-Ленс удивила меня внезапным подарком.

– На добрую память моей прекрасной Джоанне Барр, – протянула она мне перевязанную лентой синюю книгу «Подлинной истории Аррейнской девы».

– А это еще зачем? – попыталась отказаться я.

Но Дебора была непреклонна.

– Не отпирайся. Я спросила у горничных, и те рассказали, что видели, как ты читала эту книгу. Так что, надеюсь, сладкий плен Джоанны украсит библиотеку Блэк-холла, – Дебби хихикнула. – Нет-нет, не нужно никаких мне «неудобно» и «тебе самой пригодится». Я решила, и точка. Не забывай нас и малыша Алана. И обязательно приезжайте вместе с кузиной следующим летом, даже если обе будете в положении. Лорд Маршен будет только рад. Он уже принимал двойные роды и был крайне впечатлен.

Непроницаемое лицо доктора, наблюдавшего за сценой, дрогнуло, но вместо гримасы ужаса он ограничился подчеркнуто вежливой улыбкой. А Эмми так и вовсе покатилась со смеха и потом до самой ночи горячо обсуждала с Деборой потрясающую «идею» добавить седых волос несчастному лорду Маршену.

Я смотрела на них и тоже не могла сдержать улыбки. Не потому что хотела непременно родить в один день с неугомонной кузиной – идея, как ни крути, была совершенно нереалистичной, ибо Блэкторны никогда не были плодовиты. Но видеть Эмми такой жизнерадостной после долгой болезни было по-настоящему бесценно.

Я не раз успела пожалеть, что вызвала в такую даль дядю и тетю без вящей на то необходимости. Всего неделя – и Эммелин, по словам доктора Маршена, должна была полностью поправиться. Кузина заставила меня пообещать, что, если ей будет лучше, на выходных мы втроем – Эмми, я и лорд Уэсли – отправимся на ярмарку в Тенби. Я согласилась, втайне надеясь, что так и будет.

Но в конце недели случилось то, чего мы совершенно не ожидали.

Глава 14

Громкий крик, неожиданный и оттого пугающий, заставил подпрыгнуть в кровати, стискивая в сведенных судорогой пальцах тонкую шерсть пледа. Я заозиралась, ища взглядом Эмми или Мод, но никого не было – лишь этот дикий, сумасшедший крик, сменившийся свистом и всхлипами.

– Ура! Ура! Ура!

«Ура»? Или, может, «пора»? Пора… что?

Откликаясь на крики со двора, вдалеке громыхнуло – раз, другой, а затем разрослось канонадой, до безумия напоминавшей…

…выстрелы.

Боги, что это?

Путаясь в пледе и простынях, я скатилась с кровати. От паники внутри все сжималось, пальцы подрагивали. Я, как могла, успокаивала себя – не потому, что отказывалась верить в худшее, а потому, что помнила уроки лорда Крейга, не устававшего повторять, что внутреннее спокойствие поможет мне контролировать Призрачный клинок.

А если до Ленс-холла докатилась война… если на нас напали… любая сила, даже моя, может понадобиться для защиты поместья.

«Не было же никаких знаков! – билось в голове учащающимся пульсом. – Ни новостей из газет, ни весточек, ни писем. Мужчины развлекались вместе со всеми и вели себя совершенно спокойно – разве что вечерами чуть дольше обсуждали слухи с границы. Но речь точно не шла о стремительном контрнаступлении. Ведь не стал бы лорд Кристофер рисковать жизнью любимой жены и новорожденного первенца, если бы в Ленс-холле им угрожала хоть тень опасности. И лорд Уэсли…»

Нет, невозможно!

Точно отзываясь на мои худшие мысли, за тонкими шторами, колыхавшимися от ветра, мелькнули цветные всполохи – и следом за ними в комнату ворвался грохот и крики.

– Ура! Ура! Ура!

«Но… почему? Стали бы слуги кричать «ура!», если бы у ворот Ленс-холла стояли враги?»

Я не могла больше вынести ни секунды неизвестности. Подхватив с туалетного столика подсвечник и вооружившись им, чтобы быть готовой ко всему, я, как есть, в одном кружевном пеньюаре поверх тонкой рубашки, выскочила на открытый балкон.

И оторопела.

Во внутреннем дворе стоял дикий шум и гам. Казалось, все слуги Ленс-холла разом побросали метелки, тряпки, горшки и садовые ножницы, чтобы собраться под окнами поместья, оглашая округу громкими криками под разноцветные вспышки салюта и канонаду пушек из гарнизона в Тенби. Повар, сняв колпак, кружил в танце сразу трех горничных, рядом экономка рыдала навзрыд на плече кучера. Люди смеялись, плакали, сжимали друг друга в объятиях – и в целом вели себя так, что проще было поверить не в нападение, а в массовое помешательство.

Тину и Мод среди буйствующих слуг я не увидела, и потому бросилась назад и изо всех сил затрясла колокольчик, надеясь, что его звон не затеряется в охватившем поместье хаосе.

– Мод! Мод!

Служанка появилась не сразу, и с первого же взгляда стало ясно почему. Улыбающаяся, раскрасневшаяся, в помятой одежде, она, казалось, тоже заразилась всеобщим безумием, с порога бросившись мне на шею.

– Миледи, миледи, я вас люблю!

Сбитая с толку внезапными объятиями, я взволнованно отстранила служанку.

– Мод… – Мне не сразу удалось поймать ее блуждающий, блестящий от слез взгляд. – Мод, да подожди ты! Что происходит? Откуда этот грохот, слезы, крики?..

– Так вы еще не слышали, миледи? – удивилась горничная. – Его величество Готфрид Второй, чтоб его демоны жрали, два дня назад отошел в мир иной. И Рендал, наследник, первым же делом подписал мирный договор. Вы же понимаете, что это значит? – Она сдавленно всхлипнула. – Мой Олли наконец-то вернется домой и узнает, что я столько лет всем нахалам от ворот поворот давала и только его ждала. И дождалась! Дождалась, хвала богам милосердным! Ох, сколько свадеб нынче по осени будет, миледи, сколько счастья, сколько деток пойдет! Прямо не верится!..

– Мир?.. – вытолкнула я сквозь помертвевшие губы, не веря, что произношу вслух слово, о котором столько лет не смела даже мечтать. Мод часто закивала, утирая концом передника слезы. – Но это же значит…

Война закончилась.

Война.

Закончилась.

Война, которая казалась бесконечной. Война, ставшая, казалось, частью всех нас, въевшаяся под кожу, проникшая в мысли, отравлявшая горечью и ядом каждую секунду существования. Война, которая унесла столько жизней, включая жизнь моего отца…

…закончилась.

Больше не будет тонких пожелтевших квадратов с траурной лентой, разлетавшихся по городам и селам с каждой почтовой каретой. Не будет мрачных газетных сводок, после которых женщины тихо кусали губы, а мужчины долго молчали, раскуривая одну за другой толстые сигары. Не будет обреченности в глазах матерей, провожавших сыновей, вчерашних мальчишек, на фронт.

Никто больше не умрет до срока.

Мужчины вернутся домой.

Можно будет снова засеять заброшенные поля. Нанять работников на лесопилку. Найти помощника Джасперу. Можно будет жить дальше… радоваться… любить…

Даже не верилось.

Мод танцевала вокруг меня, взахлеб рассказывая про своего ненаглядного Олли. С улицы кричали люди. Что-то дребезжало и булькало – повар выкатил на улицу бочонок с элем, и толпа слуг встретила его появление бурным восторгом.

Сегодня – можно.

Я сама не заметила, как постепенно начала проникаться общим ликованием. Счастье, яркое, искрящееся, ударило в голову сильнее игристого вина, наполняя тело щекочущими пузырьками веселья. Я вдруг почувствовала невероятную легкость, словно бабочка, выпорхнувшая из душного, давящего кокона. Хотелось летать, кружиться, смеяться вместе со всеми.

– Эмми… Где Эмми?

– Леди Эммелин? – Мод замялась, вспоминая. В головах сейчас творился хаос, и мысли были совсем не о том. – Она… снаружи. На веранде. Еще ранним утром спустилась…

Не дожидаясь, пока служанка, рассеянно копавшаяся в моем сундуке, отыщет подходящее случаю платье, я выбежала в коридор, на ходу запахивая пеньюар. Мне хотелось как можно скорее отыскать Эмми. Мне было жизненно необходимо разделить эту радость, плескавшуюся внутри, с кем-то близким, дорогим, важным…

Я увидела его у верхнего пролета лестницы, замершего на площадке, глядевшего растерянно, неверяще. Сердце забилось – горячо, радостно – и я, не до конца отдавая отчет тому, что делаю, бросилась капитану на шею, шалея от неудержимого счастья.

– Уэсли, война закончилась! Война закончилась! Уэсли!

– Да. Да.

Он успел подхватить меня в самый последний момент. Крепкие руки, такие горячие через тонкую ткань сорочки, сжали талию, притягивая, удерживая.

– Уэсли…

– Леди Блэкторн, – выдохнул он тихо и хрипло. – Андреа…

И снова я замерла в его руках – как финале пьесы Деборы, как под дождем в Крэсуэле. И снова его лицо было так близко и так невозможно далеко, словно те несколько дюймов воздуха, что оставались между нами, были непреодолимой пропастью, пересечь которую было и страшно, и трудно…

…и нужно.

Боги, я хотела этого больше всего на свете!

Если решаться, то прямо сейчас.

Я заглянула в самую глубину потемневших серых глаз. Потянулась вперед – и пропасти вдруг не стало.

И воздуха не стало.

И мира вокруг – шумного, громкого, ликующего.

Был только Уэсли Крейг – его губы, его руки, удерживающие меня крепко и нежно, его густые темные волосы, в которые я с наслаждением зарылась пальцами, не давая капитану отстраниться, его запах, сводящий с ума, жар тела и быстрое биение сердца…

Ох…

Это было именно так, как я воображала, стоя на деревянных подмостках самодельной сцены в костюме Джоанны Барр. Пленительно. Незабываемо. Чувственно. И мое сердце в груди, должно быть, стучало так же бешено, как у Аррейнской девы, отдавшейся во власть френнийского полководца.

Кровь шумела в ушах, заглушая радостные крики со двора. Множество чувств, прежде незнакомых, рождались внутри, теснясь и не находя выхода. И я…

– Энди! – ворвался в сладкий туман голос кузины. – Энди!

…хотела…

– Энди!

…чтобы это длилось вечно.

– Энди, ну где же ты? Тина, позови ее!

Хлопнула дверь, раздался дробный перестук каблучков.

Мы с Уэсли отпрянули друг от друга.

– Эмми… – В голове шумело, мысли разбегались, а снизу звали все громче и настойчивее. – Наверное, надо…

– Идите скорее, – усмехнулся капитан, наблюдая за тем, как я неловко поправляю пеньюар, сползший недопустимо низко. – Не стоит заставлять только что поправившуюся леди ждать.

Легко ему было говорить! По его непроницаемому лицу и насмешливо-ироничному взгляду невозможно было догадаться о том, что только что произошло между нами. Это я чувствовала себя ошарашенной, смущенной и совершенно сбитой с толку, а глупая счастливая улыбка буквально прилипла к губам…

– Да, – выдохнула я. И, повысив голос, добавила. – Иду-иду!

– Спускайся быстрее! И… Ох, Дебби, доброе, доброе утро! Ты слышала?..

Не без сожаления я оставила лорда Уэсли, чтобы привести себя в приличный вид, прежде чем спуститься к Эмми. И уже у лестницы услышала из гостиной громкий плач Деборы, только что узнавшей об окончании войны. Ему вторил пронзительный детский крик – маленький Алан Эткинсон разделил эмоции матери, еще не зная, что стал первым младенцем настоящего мирного времени.

Весь день я парила на крыльях, чувствуя себя невероятно, почти эйфорически счастливой. Впервые я не думала ни о чем и окунулась в море радости, празднуя не просто окончание долгой войны, но и начало чего-то невыразимо прекрасного, возникшего этим утром между мной и лордом Уэсли. Первый поцелуй – яркий, чувственный, нежный – с мужчиной, от которого так жарко и быстро билось сердце.

Мне безумно хотелось хоть ненадолго остаться с капитаном наедине, чтобы признаться, как много значил для меня этот первый поцелуй в первый день мира и как сильно я жажду продолжения, но праздничные хлопоты не оставили нам ни одной свободной минуты. Лорд Уэсли и лорд Кристофер, оба военные офицеры, уехали в гарнизон сразу после завтрака, чтобы решить неотложные дела, пока мы с Деборой, Эмми и старшими Ленсами занимались подготовкой торжественного обеда, писали письма родным и друзьям и обсуждали сводки из свежих газет, рассказывавшие об усталости обеих армий от войны, внезапной смерти старого короля и заключенного буквально в тот же день мира. А по возвращении лорд Эткинсон сообщил еще одну приятную новость.

– Лестеры, наши соседи, арендовали на вечер ресторацию в Тенби и пригласили всех присоединиться. Я согласился. Никто же, надеюсь, не против? В городе будет ярмарка и праздничные фейерверки.

– Звучит замечательно, – улыбнулась я, бросив короткий взгляд на лорда Уэсли. – Я бы не отказалась посмотреть салют.

– Поддерживаю, леди Блэкторн.

– И я! – тут же вызвалась Эмми. – Жуть как надоело сидеть в четырех стенах!

– Эх, – глядя на наши воодушевленные лица, Дебора с сожалением вздохнула, покачивая задремавшего малыша Алана. – Хотела бы я веселиться всю ночь до упаду, но у нас с малышом на этот вечер другие планы. А вы обязательно поезжайте! Даже не думайте отказываться! – махнула она рукой, видя, что мы уже были готовы поддержать молодую мать и остаться дома. – Погуляйте за нас с Аланом! И ты, Крис, тоже. Кому-то же надо будет составить пару Эммелин на танцах.

В итоге договорились отправиться впятером, захватив за компанию доктора Маршена. Родители Деборы от приглашения отказались, уехав на тихий ужин к старым знакомым. Как по мне, зря – вечер оказался просто прекрасным.

Прежде чем встретиться с Лестерами, мы прошлись по украшенным центральным площадям Тенби, всласть насладившись праздником. Были и ярмарка с каруселями, и площадка для танцев, и оформленный фонарями сад, где хихикали, прячась за пышными кустарниками, молодые парочки. В городе царило веселье, которым невозможно было не заразиться – или это у меня сегодня было особенное настроение, когда все, даже самое простое и неважное, казалось совершенно удивительным.

Лорд Уэсли не отходил от меня ни на минуту. Придерживал за локоть в шумной толпе, пока мы пробирались между палаток с выпечкой и сладостями, угощал пряным вином, которое в изобилии продавалось на ратушной площади, и даже чуть не заманил на уличные танцы, припомнив старое обещание вальса. А в саду вдруг исчез, растворившись в густом полумраке, чтобы почти сразу вернуться, сжимая в пальцах крупный цветок с красивыми желто-розовыми лепестками.

Капитан потянулся ко мне и ловким движением заправил стебелек мне за ухо, вплетая подарок в прическу.

– Не бойтесь, – теплое дыхание пощекотало волоски на висках, – от этого растения вы чихать не будете. Я проверил.

Я тихо фыркнула, наслаждаясь легкими прикосновениями, и поймала на себе внимательный взгляд кузины. Перед Эмми, если честно, было немного стыдно – с самого приезда в Блэк-холл она твердила о своем романтическом интересе к лорду Уэсли Крейгу, упрямо закрывая глаза на мои попытки вернуть ее на путь истинный. И что в итоге? Чем сильнее я пыталась убедить кузину, что капитан – совершенно не подходящая для нее партия, тем сильнее увлекалась им сама, с каждой новой встречей находя все больше и больше достоинств в том, кого еще недавно считала худшим человеком в Аррейне.

Мне нравилась его открытость, его честность и своеобразное, ироничное чувство юмора. Нравилось, что с ним можно играть в заговорщиков, прятаться за занавесками, искать лысину и фехтовать на подобранных в лесу палках, не задумываясь о правилах и приличиях. Нравилось, что для него я была человеком – не потенциальной невестой с хорошим приданым или бессловесным предметом мебели без мыслей, собственного мнения и желаний. Я и не думала, что когда-либо смогу чувствовать себя так легко и свободно рядом с мужчиной.

Могла ли я это предсказать, когда ради выигрыша в споре решила увлечь капитана собой? Нет. И уж тем более не могла подумать, что увлекусь несносным соседом сама – да так, что впервые в жизни по-настоящему… влюблюсь.

Да, влюблюсь.

Обернувшись к Эммелин, я мысленно попросила у кузины прощения – видят боги, я не думала, что все зайдет так далеко. Но Эмми, наблюдавшая за нашим с лордом Уэсли внезапным сближением, лишь мягко улыбнулась. Она всегда была великодушной.

– Летний сезон в Ленс-холле оказался крайне удачным для одиноких сердец, не правда ли, леди Эммелин? – многозначительно усмехнулся лорд Кристофер, от которого тоже не укрылись перемены в поведении друга.

– И не говорите, – понимающе откликнулась кузина. – Крайне удачным.

Лестеры, начавшие отмечать как минимум за час до появления гостей, приняли нас с хмельным радушием, точно старых знакомых.

– Эван Лестер, – хозяин праздника, светловолосый молодой лорд, по виду ровесник лорда Уэсли, подошел к нам, чтобы проводить к столу, ломившемуся от закусок и напитков. – К вашим услугам, прекрасные незнакомки.

– Эван, это Эммелин и Андреа Блэкторн, гостьи Ленс-холла, – представил нас лорд Кристофер.

– Блэкторн? – светлые брови поднялись в удивлении. – Случайно не родственницы полковника Роула?

– Дочь и племянница.

Лицо лорда Эвана просияло.

– О! – проговорил он пылко. – Для меня большая честь познакомиться с вами, леди. Я имел честь провести первые годы службы под началом полковника Роула. Если хотите, расскажу вам…

Случись этот разговор полгода назад, я бы, наверное, не сумела найти подходящих слов и убежала бы от неприятной темы, как делала всегда, когда чувствовала угрозу своему хрупкому душевному равновесию. Но лето в Ленс-холле, окончание войны и лорд Уэсли многое изменили во мне, и потому в ответ на предложение лорда Лестера я лишь улыбнулась.

– Конечно. Буду рада.

Увлеченные разговором и дегустацией великолепной кухни и вин, мы едва услышали, как зазвенел дверной колокольчик, знаменуя появление новых гостей.

– В-великолепный стол, Эв-ван! – заплетающимся языком громогласно проговорил кто-то с порога. – А н-нас не зовешь. Н-непорядок! Не по-соседски это!

– О! – обернулся лорд Лестер, поднимаясь. – Кажется, это Бейли из Крэсуэла. Прошу меня простить. Надо проводить их до места.

– И побыстрее! – ничуть не смущаясь, рявкнул ввалившийся в зал мужчина в дорогом, но уже немного перекошенном военном мундире. – А то…

– Полегче, милый, полегче, – осадил его воркующий женский голос. – Все в порядке, Эван уже идет.

Я застыла, не веря своим ушам.

Этот голос с низкой, чувственной хрипотцой я знала – и уж точно не ожидала услышать здесь. Эта женщина… Мало у кого во всем западном Аррейне были такие же светлые до белизны локоны, столь низкий рост и плавная походка, заставлявшая ярко-синий шелк колыхаться, словно морские волны, от каждого движения широких бедер. Я бы не перепутала ее ни с кем.

Бернис Коул.

Что она делала в Тенби? Как оказалась столь далеко от Вестхилла, где проживала в городском доме вдвоем с маленьким сыном?

Ответ был здесь же, вольно обнимая распутную вдову за туго перетянутую корсетом талию. И леди Бернис Коул, которую всего несколько месяцев назад я застала в отцовском кабинете с лордом Крейгом, была совершенно не против. Она кокетливо улыбалась, поглядывая на своего нового мужчину из-под полуопущенных ресниц, и не пыталась сбросить наглую руку.

– Ми-илый, ты сегодня в ударе.

Пара устроилась на противоположной стороне стола – недалеко от нас, так что мы были вынуждены наблюдать заигрывания Бернис и ее любовника во всей их неприглядной красе. Лорд Бейли был пьян – настолько, что уже не слишком хорошо себя контролировал. Но леди Коул это, казалось, не смущало. Она томно хихикала над его невнятными шутками, позволяла щипать себя за бока и высокую грудь и, кажется, получала удовольствие от подобного внимания.

– У-у, моя р-р-розочка!

Я отвернулась, мысленно обругав себя за пристальный интерес к чужой личной жизни. Какое мне до этого дело? Уехав в Ленс-холл, лорд Уэсли, казалось бы, перестал интересоваться бывшей любовницей, и легкомысленная вдова нашла более сговорчивого мужчину. Разве не замечательно?

Вот только один взгляд на лицо капитана – и моя стройная теория рассыпалась в прах.

При виде Бернис в обнимку с новым любовником, лорд Крейг помрачнел. Мышцы под темным фраком закаменели, глаза потемнели, губы неодобрительно сжались. Он явно был не рад появлению пары, и мне оставалось лишь гадать, что именно стало тому причиной.

Неприятие? Ревность?

Нездоровую реакцию капитана, не сводившего напряженного взгляда с Бернис и ее спутника, заметила не только я. Наклонившись к другу, лорд Кристофер крепко сжал его плечо.

– Расслабься, Уэс, – вполголоса проговорил он. – Это не твое дело. Эван разберется сам, раз уж пригласил их.

Но лорд Крейг лишь упрямо мотнул головой.

– Вот зачем он сюда пришел? Да еще и в таком состоянии…

Замечание лорда Уэсли, сказанное негромко, но твердо, словно прорвало плотину. За столом зашептались, неодобрительно косясь на развязную пару, и не прошло и минуты, как один из гостей встал и решительно подошел к потянувшемуся за очередной порцией выпивки лорду Бейли.

– Прекратите, милорд, – отрывисто выкрикнул он. – То, что вы делаете, абсолютно неприемлемо! Ваш разврат вынуждены лицезреть юные леди, а им совершенно не нужно это видеть!

Не найдя понимания на покрасневшем лице, мужчина сделал то, чего делать ни в коем случае не следовало: склонившись над лордом Бейли, он попытался выдернуть из его рук бутылку.

– По-моему, вам уже достаточно.

Худшее решение.

Я не увидела, что произошло, – успела лишь напрячься, нутром почувствовав опасность, а в следующее мгновение гость уже оказался на полу, отброшенный ударом крепкого кулака. Лорд Лестер, растерянный и сбитый с толку внезапно вспыхнувшей дракой, примирительно поднял руки.

– Успокойся, Бейли, успокойся. Не нужно портить людям праздник.

И это оказалось последней каплей.

– П-праздник? – бешеным зверем взревел лорд Бейли и вскочил на ноги одним рывком, опрокинув стул. – Ч-что это, по-твоему, вы тут п-празднуете, Эван? Д-десять лет жизни, с-спущенных псу под хвост? Или, может, п-поминаете наших парней, оставшихся в земле, которая т-теперь стала ч-чужой? П-просто так, по прихоти какого-то венценосного соп…

– Хватит, Бейли! – перебил соседа лорд Лестер. – Что бы ты ни пытался сказать о его величестве Рендале, держи это при себе, пока не договорился до штрафа или чего похуже…

– Д-договорились уже! – сплюнул под ноги лорд Бейли, отмахнувшись от лорда Эвана так рьяно, что чуть не заехал тому в глаз. – Договорились до того, что все… все зря! Событие, да! – передразнил он, оглядывая замерших гостей налитыми кровью глазами. – Событие, ч-чтоб всех вас демоны жрали! Всем ясно, что это, а не событие! Трусость, позорная трусость! Нас всех п-пои…

Лорд Лестер предпринял еще одну попытку вмешаться, но словесные аргументы у лорда Бейли кончились, сменившись кулаками. Охнув от неожиданного удара под дых, хозяин вечера схватился за грудь, тихо оседая на стул.

Разом засуетились все. Мужчины – включая лорда Крейга и лорда Кристофера – бросились на помощь лорду Лестеру, женщины отпрянули в сторону. Кое-как буйного соседа удалось скрутить, но даже так он пытался вырываться, крича что-то нечленораздельно-оскорбительное в адрес нового короля и всех, кто долгие годы мечтал о мире.

– Если бы вы, т-трусливые твари, доблестно сражались, вместо того чтобы гр-реть сытые задницы в тылу, мы бы не проиграли! Если бы т-только нам дали шанс… Отпустите меня! Я всем покажу!

– Не надо, милый, не стоит, – тронула мужчину за локоть Бернис. – Пойдем. Я помогу тебе добраться до дома…

Но успокаивающий тон леди Коул лишь сильнее взбесил вырывавшегося из чужих рук мужчину.

– П-помогли уже! – выкрикнул он в лицо любовнице, заставив ту отшатнуться. – Из-за них я теперь не конт-т-тролирую шпагу. Из-за таких трусов и бесхребетных тварей, как они! Уэсли, хоть ты-то должен меня понять! Мы д-должны были сделать так, чтобы наши жертвы оказались не напрасны, но нет! Венценосному сопляку плевать на своих офицеров! Ненавижу! Нена…

Бах!

Разноцветные всполохи осветили небо за окнами, и проклятия лорда Бейли заглушил первый залп салюта. Мужчина замер. В расширившихся, диких глазах были едва заметны крохотные точки зрачков, а по рукам и телу заметались синие змейки молний.

Призрачная шпага.

Бум. Бум. Бум.

– Крис, Эван, выводите людей! – вдруг услышала я отчетливый громкий голос лорда Крейга, перекрикивавший и ругательства лорда Бейли, и грохот фейерверков. – Сейчас же! Лорд Маршен, немедленно увезите сестер Блэкторн!

На локте сомкнулись крепкие пальцы доктора. Второй рукой он обхватил за плечи побледневшую Эмми.

– Вы слышали лорда Крейга, леди, – торопливо, но очень серьезно проговорил лорд Маршен. – На выход.

– Но… – попыталась было возразить я.

Доктор был непреклонен.

– Живо, живо!

Подгоняемые лордом Маршеном и лордом Кристофером, мы влились в нестройную толпу женщин, покидавших ресторан, но едва успели пробраться к дверям, как в спину ударила воздушная волна, буквально выталкивая нас из здания.

Потому что со вторым залпом праздничного салюта лорд Бейли окончательно потерял контроль.

– А-а-а-а-а-а!

От громкого безумного крика, в котором смешался застарелый страх, ярость и высвобожденная бесконтрольная сила Призрачной шпаги, зазвенело в ушах. Сердце сжалось, инстинктивно предчувствуя нечто страшное, кровь вскипела. Я почувствовала, что рядом с неуправляемой магией лорда Бейли и сама едва сдерживаю собственный клинок. Ладони засияли золотом. Сквозь покосившиеся двери я бросила взгляд на полупустой зал, где лорд Уэсли, несколько мужчин и невесть как затесавшаяся среди них Бернис полукругом окружили сошедшего с ума лорда.

А после…

Сила лорда Бейли вспыхнула лишь на миг, мелькнув синим всполохом в окнах и разметав по залу оставшихся мужчин. На ногах удержался лишь лорд Уэсли. А в следующую секунду на пути ревущего синего шторма выросла плотная серебристая стена, за которой был явственно различим высокий и прямой силуэт капитана. В его руке ярким слепящим светом горела Призрачная шпага Крейгов.

Боги, невероятно!

Наверное, я так бы и осталась стоять, завороженная удивительным зрелищем и боевой мощью капитана, если бы не доктор, изо всех сил потянувший меня к карете.

– Уходим! – заорал он мне прямо в ухо под грохот фейерверков и разлетавшихся стекол. – Уходим! Сейчас же! На фронте мне довелось видеть, как сражаются лорды Призрачной шпаги. Счастье, если пострадает только ресторан…

– А как же Уэсли? – Я попыталась вырваться из рук лорда Маршена. – Как же?..

– Здесь нельзя оставаться, миледи, – проговорил доктор, заталкивая меня в экипаж, где уже сидела, страшно волнуясь, Эмми. – Подумайте о кузине, если вам себя не жалко. Да и мне лишних пациентов не надо. – Перегнувшись через мое плечо, он повелительно прокричал кучеру. – Ходу, ходу!

Глава 15

Мало что в жизни я не любила так же сильно, как неизвестность и ожидание. Нервы, натянутые, словно тугой канат, не давали ни секунды покоя. Эмми, еще не до конца восстановившаяся после продолжительной болезни, давно ушла в нашу комнату, а Деборе, чтобы не волновать молодую мать, мы с доктором Маршеном и вовсе решили сказать, что мужчины задержались в Тенби. И потому в эту ночь лишь я одна не спала, бессмысленно кружа по темной библиотеке.

Все валилось из рук. Из неплотно закрытых окон просачивались звуки музыки и веселые голоса – слуги Ленс-холла устроили себе небольшой праздник на заднем дворе поместья и, кажется, готовы были гулять до самого утра.

Я бесконечно прокручивала в голове события вечера: выплеск чужой силы, магический ветер, уничтожавший все вокруг, и вставший на его пути серебряный Призрачный щит. Последним, что мне удалось увидеть, был лорд Уэсли со шпагой в руке, собранный, решительный, готовый к бою. Перед его уверенной силой у лорда Бейли, потерявшего над собой контроль, не было никаких шансов. Кому, как не мне, было это знать – я несколько раз сходилась в поединках с капитаном и никогда не побеждала. А ведь то были всего лишь тренировки, в которых лорд Уэсли не сражался в полную силу и не применял Призрачного клинка. Когда я не могла удержать внутри магию, он легко справлялся, даже не обращаясь к своей шпаге.

Не о чем волноваться.

И все равно…

За окном постепенно становилось все темнее и тише. Вереницей потянулись к поместью загулявшие слуги. Я наблюдала за ними, пытаясь угадать, кто есть кто, по едва слышным голосам и темным силуэтам. Вот повар, некрепко держащийся на ногах, увлек за угол парочку служанок. Три горничных, озираясь по сторонам, прошмыгнули в дом через парадную дверь – неслыханная дерзость, которая в любой другой день могла стать причиной строгого выговора, но сегодня лишь я стала ее невольным свидетелем. Две смутно знакомые фигурки – неужели Тина и Мод? – вышли из темноты сада под руку с местными лакеями. Я тихо фыркнула, вспомнив неведомого Олли, о котором служанка прожужжала мне утром все уши. Вот уж не подумала бы…

Но тут за окном, выходящим на главный фасад, зацокали подковы лошадей, и все шутливые мысли враз вылетели из головы. У парадной лестницы остановилась карета лорда Кристофера.

Вернулись! Они вернулись!

Со всех ног я бросилась в холл, мечтая поскорее увидеть лорда Уэсли. Расспросить о том, как он справился с лордом Бейли, узнать, уцелели ли в процессе ресторан и сам дебошир. Но куда сильнее хотелось просто прижаться к широкой груди и услышать, как ровно и размеренно бьется его сердце, давая понять, что все позади. Я отвыкла волноваться и ждать – тем более что пять лет назад ожидание закончилось катастрофой.

Но в тот миг, когда моя ладонь легла на ручку двери, отделявшей боковой коридор от парадного холла, внизу послышался знакомый женский смех.

– Потерпи еще немного, милый!

Я с силой прикусила губу, сдерживая вскрик, уже готовый сорваться с губ.

Бернис Коул.

Замерев у двери, я никак не могла сделать вдох. Воздух вдруг стал вязким, душным и горьким, горло сдавило, а грудь стянуло точно корсетом – ни выдохнуть, ни пошевелиться.

Почему она, почему снова она? Зачем приехала посреди ночи в Ленс-холл?

«Может, после случившегося с лордом Бейли леди Коул некуда было идти, и лорд Кристофер по доброте душевной предложил ей остановиться у них? – мелькнула успокаивающая мысль. – Может, Бернис ранена, а помочь в столь поздний час может только наш доктор Маршен?»

Может…

Но в голову, как назло, лезло совсем другое – мрачный взгляд лорда Уэсли, которым он смотрел, как бывшую любовницу обнимает другой мужчина, и бесполезные попытки лорда Кристофера отвлечь внимание друга от неприглядной сцены.

«Это не твое дело, Уэс!»

Кажется, лорд Крейг считал иначе.

К горлу подступил ком. Я с трудом заставила себя сделать вдох и крепче сжала отполированную дверную ручку.

«А ведь он никогда не говорил, что Бернис в прошлом, – предательски вспыхнуло в голове. – Он вообще ничего не говорил и ничего не обещал. Заигрывания, общие тайны – даже поцелуй – все начала я. Только я. А капитан лишь отозвался на мой порыв. Охотно, да, но… какой мужчина откажется, когда девица предлагает сама?»

Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула в полутемный холл.

Мне нужно было убедиться. Узнать точно, что связывало лорда Крейга и леди Бернис. Успокоить бешено стучащее сердце – или разочароваться окончательно, признав, что ответные чувства капитана были лишь плодом моей воспаленной фантазии.

Всего один ответ…

Первым, кого я увидела, был лакей, немного помятый после обильных возлияний сегодняшней ночи. Напротив него, ближе всех ко мне, стоял лорд Кристофер. А рядом с ним, нежно прильнув к боку лорда Крейга, была…

– Милорд, – сжав в дрожавшей руке подсвечник, слуга изо всех сил старался держаться ровно и прямо перед хозяином дома и его гостями, но язык его предательски заплетался. – Прикажете подо… подготовить гостиную… гостевую для вашей же… гостьи? Есть большая го… голубая, есть еще бежевая. И р-розовая…

– Ничего не надо, – отрезала Бернис, обнимая капитана за талию. – Мы с Уэсли идем к нему в спальню. Главное, не беспокойте нас до утра.

У меня потемнело в глазах. Но лорд Крейг лишь крепче сжал плечо любовницы. Леди Коул фыркнула.

– Потерпи, потерпи, мой герой, совсем немного осталось. Я захватила тебе кое-что от Ройса. Как всегда втридорога, зато точно должно помочь.

«Может быть, желаете что-нибудь добавить к заказу, милорд? – вспомнилось невольно. – Разжигающие страсть духи, капли, восстанавливающие мужскую силу? Для вас со скидкой».

Руки сжались в кулаки.

«Каков герой, а! – подумала с горькой усмешкой. – Отбил бывшую любовницу у другого мужчины, и теперь воспользуется заслуженным правом победителя. Да еще и до самого утра…»

Слуга нерешительно замялся, но один тихий приказ – и мужчину как ветром сдуло.

– Уэс, – лорд Кристофер повернулся к другу. – Ты уверен…

– Да, – услышала я негромкий ответ, рвущий на части глупое сердце. – Только ни в коем случае не говори ничего леди Блэкторн. Ни одной из…

Ладонь капитана огладила округлые плечи любовницы, увлекая женщину наверх по широкой лестнице.

– Дурак ты все-таки, Уэс, – покачал головой лорд Эткинсон, провожая их взглядом. – Мог бы честно признаться, что до свадьбы ждать не можешь. Она бы поняла.

Я тихо всхлипнула.

Нет, я бы не поняла…

Дура, какая же я дура! Убедила себя, что лорд Уэсли Крейг изменился, тогда как на самом деле он остался таким же развратным циником, каким был в нашу первую встречу.

«Для удовольствия существуют женщины, всегда согласные разделить с мужчиной постель, а не фамилию».

Шаги на верхней галерее затихли.

Казалось бы, самое время выдохнуть, но сведенное судорогой горло было против. Пришлось сделать немалое усилие, проталкивая воздух в легкие с надсадным хрипом. Я медленно разжала кулаки – и когда только успела так сильно сжать пальцы? – отстраненно заметив на ладони кровавые лунки от ногтей. А я ведь даже не заметила, как вспорола ногтями кожу, борясь с разрывающим внутренности горьким криком.

«Глупая, глупая Андреа! Нашла в кого влюбиться!»

Надо было уйти, вернуться к себе, но я и не дошла даже до центральной галереи. Ноги просто отказались нести тело. Я сделала неуверенный шаг – один, другой – и, сдавшись, тихо сползла на пол под ближайшим окном, привалившись к холодной стене.

Прошло пять лет, но боль была почти такая же, как в день, когда мне сообщили о том, что я никогда больше не смогу обнять отца. Не смогу прижаться к его широкой груди, зная, что сильные руки защитят меня от любой беды. Никогда больше не буду чьей-то единственной любимой девочкой…

Не буду…

Меня разбудило осторожное похлопывание по плечу. Я вздрогнула, отшатываясь от чужой руки, и тут же поморщилась, оглушенная испуганным визгом.

– Леди Блэкторн! – залепетал тонкий женский голос. – Леди Блэкторн, у вас все в порядке? Вам плохо? Я могу как-нибудь помочь?

Я слабо мотнула головой. Веки, слипшиеся от слез, удалось открыть с трудом, но, проморгавшись, я наконец разглядела замершую надо мной испуганную горничную. Темное форменное платье освещал лившийся через окно тусклый свет. Похоже, было раннее утро.

Сколько я просидела здесь? Два часа? Три? Пять?

С помощью перепуганной девушки мне кое-как удалось подняться на ноги. Тело, затекшее от сидения в неудобной позе, слушалось плохо.

– Леди Блэкторн, может, вам что-нибудь нужно? Я могу позвать доктора Маршена или, – она покосилась на мое платье с откровенным ужасом, – если хотите, разбужу лорда Эткинсона. Вы… у вас…

Я проследила за взглядом служанки и поморщилась. На светлой юбке вечернего платья были отчетливо заметны подсохшие следы крови – видимо, я, не заметив, вытерла об нее поврежденные ладони. И ведь не объяснишь даже – красные лунки на коже уже затянулись, оставив лишь тонкие розоватые шрамы. Сила старшей крови безотказно заживляла любые физические раны.

Вот только против душевных была бессильна…

– Все в порядке, – проговорила устало. – Я в порядке. Никого звать не надо, просто проводи меня до комнаты.

Опершись на предложенную руку, я медленно и тяжело заковыляла в гостевое крыло. И проходя мимо покоев лорда Крейга, все-таки не удержалась и бросила короткий взгляд на запертую дверь.

Внутри было тихо – видимо, Бернис и капитан, утомленные после любовных игр, заснули, и даже вскрик служанки не потревожил их. Наверняка вдова старалась изо всех сил, чтобы отблагодарить за чудесное спасение из рук буйного любовника.

«Мой герой!»

Сердце сдавило. Зря я только вспомнила об этом. И обернулась тоже зря. Нужно просто уйти – гордо, навсегда, с поднятой головой, как и полагается настоящей Блэкторн. Но было слишком, слишком больно.

Дверь никто не открыл – похоже, Эмми, Мод и Тина еще спали, утомленные вчерашним празднованием. Я застыла в темном коридорчике перед входом в спальню, боясь разбудить кузину подступившими к горлу всхлипами.

А ведь я знала, знала все с самого начала. Лорд Крейг – обыкновенный испорченный и развращенный вседозволенностью мужчина, лишенный любых понятий о чести. И если бы не наш с Эмми глупый спор, я бы никогда не подошла к нему.

Никогда.

К горлу подкатила тошнота, и я, сорвавшись с места, бросилась в ванную и согнулась над фаянсовым умывальником. Горечь, боль, гнев, разочарование выплеснулись из меня мутной жгучей волной. Я замерла, скрюченными пальцами вцепившись в толстые борта и тяжело дыша сквозь плотно сжатые зубы.

Вдох.

Выдох…

Робкий стук в дверь – к счастью, закрытую на защелку – я не заметила. Очнулась лишь тогда, когда голос кузины, замершей по другую сторону ванной, нерешительно позвал меня по имени.

– Энди? Энди, ты тут?

Я шумно втянула воздух, смаргивая слезы.

– Энди, – раздалось снова, уже громче и взволнованнее. – Тебе плохо? Я слышала ужасные звуки… Боги, Энди, что-то случилось? Неужели мы с доктором не заметили, что тебя вчера зацепило энергетическим выплеском того безумца?

Тревога Эмми заставила меня собраться и ответить, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Все в порядке, не волнуйся. Ничего такого. Я, кажется… отравилась. Возвращайся спать.

– Да какой тут сон, если тебе плохо! – Эмми несколько раз толкнула дверь, но поняв, что я не собиралась ее впускать, отступила. – Подожди, я сейчас позову доктора Маршена. Он поможет тебе.

– Не надо, Эмми, – отчаянно замотала головой я. – Не надо.

Но мой призыв остался без ответа. Приглушенные голоса, шорох юбок, хлопок двери – и все затихло.

Долго ждать не пришлось. Стук – громкий и требовательный – заставил меня вздрогнуть.

Неужели?..

– Леди Блэкторн! – требовательно раздалось снаружи. Я выдохнула – это был доктор Маршен. – Открывайте или я высажу дверь. Что бы с вами ни происходило, меня вы этим не удивите.

Ворча под нос на неугомонную Эмми, тяжело поднялась с пола и, кое-как расправив измятые юбки, доковыляла до двери. Но отпирать защелку не торопилась.

– Пообещайте, что не впустите Эмми, – попросила тихо в тонкую щель дверного проема. – Не хочу, чтобы она меня видела… такой.

– Ваша кузина, миледи, – вполголоса откликнулся доктор, – не похожа на особу, которая будет осуждать нездорового человека за внешний вид.

– И все равно! Пожалуйста, я вас очень прошу.

Лорд Маршен вздохнул. Отвернувшись от двери, он что-то сказал Эмми, но я не расслышала слов. Несколько секунд – и доктор снова вернулся ко мне.

– Ваша кузина ушла в гостиную. Она просила передать, что будет ждать вас там, а если вы окажетесь не в состоянии спуститься, пошлите к ней Мод, и она сразу же вернется.

– Спасибо.

Щелкнул замок. Я отступила на шаг, пропуская в ванную хмурого лорда Маршена с докторским саквояжем наперевес.

Ему хватило быстрого осмотра, чтобы точно определить причину моего состояния.

– Боюсь, миледи, я ничем не смогу вам помочь. Я доктор, но не по этой части. Могу, разве что порекомендовать отличного специалиста по душевным расстройствам, но он принимает исключительно в Олберри.

Я слабо улыбнулась, сдерживая рвущийся из груди всхлип.

– Ничего не надо, милорд. Извините за беспокойство.

– Что ж, – поджал губы доктор, растирая ноющие после вчерашнего празднования виски. – Раз так, я, пожалуй, пойду. Надеюсь, на кухне есть хоть одна живая душа, способная сварить крепкий черный кофе.

– Подождите. – Я взволнованно подалась к лорду Маршену, коснувшись его руки. – Пожалуйста, ничего не говорите Эмми.

– А это еще почему? – Он удивленно вскинул брови. – Женская поддержка вам бы точно не повредила.

Причина была проста. Я не готова была встречаться с Эмми, потому что знала, что кузина сразу же поймет, что со мной. И тогда придется рассказать обо всем – о Бернис, об игре, что я почти месяц вела с капитаном за спиной у кузины. О том, что влюбилась… и теперь не знаю, как жить с разбитым сердцем.

А признаваться в таком я была совершенно не готова. Может быть, потом, когда я излечусь от чувств к лорду Крейгу, как от лихорадки, и вновь смогу мыслить и рассуждать здраво.

Но не сейчас.

Точно не сейчас.

– Пожалуйста, – повторила тихо, умоляюще глядя в глаза доктора. – Пожалуйста.

Доктор тяжело вздохнул.

– Я мало что понимаю в такого рода расстройствах, но могу сказать одно – такие раны лечит лишь время и помощь близких людей. Поговорите с кузиной начистоту, когда будете готовы, уверен, она найдет для вас подходящее лекарство. А сейчас – что ж, передам ей, что медицинское вмешательство вам не требуется. В конце концов, это чистая правда. Хорошего утра, миледи. Если собираетесь оплакивать вашу жизнь дальше, не забудьте запереть за мной дверь. А лучше спускайтесь пить кофе. В утро, подобное этому, он творит настоящие чудеса.

Кивнув на прощание, доктор ушел, а я осталась стоять посреди ванной. Слез больше не было, тошнота, измотав мучительными спазмами, тоже отступила. Я сжала дверную ручку, раздумывая, что же делать.

И с отчетливой ясностью поняла: все.

Наш с Эмми спор зашел слишком далеко, и я больше не собиралась следовать его правилам.

Пора заканчивать.

«Лорд Крейг! Мы с кузиной поспорили на то, с кем именно вы придете на Зимний королевский бал. Ставки оказались столь высоки, что ради победы я была готова на все. Даже на то, чтобы притвориться влюбленной…»

Соленая капля упала на лист бумаги, и я сердито смахнула ее рукой, слегка размазав чернила. До боли прикусила губу – и продолжила.

«Это была всего лишь игра – и для меня, и для Эммелин. Но я устала притворяться. Я ничего к вам не чувствую. Прошу прощения, если вдруг ввела вас в заблуждение».

«Ваша… – я на секунду задумалась и, обругав себя за неуместную формальность, – никакая я не «его»! – вымарала последнее слово из нижней строчки, густо заштриховав чернилами. – Леди Андреа Блэкторн».

Желто-розовый цветок с пожухшими лепестками лег в конверт вместе с запиской.

Подпись, капля сургуча, оттиск фамильной печати.

Готово.

Глава 16

«Она так привыкла ненавидеть его. Он лишил ее свободы, родины, он был живым напоминанием о предательстве тех, кого она когда-то считала если не друзьями, то хотя бы союзниками. Три года назад, под Орлинном, она убила бы его без раздумий, если на то был приказ короля. И он должен был поступить так же, когда она попала к нему в руки – зная о ее ненависти, зная, что Аррейн не даст за ее жизнь и ломаного медного ара. Но он выбрал иное.

Плен, постыдный и унизительный.

Физический – но не только.

За это она ненавидела его больше всего. Постепенно, капля за каплей, он просочился к ней в душу, лишил ее покоя и сна, изменил все, во что она верила всю свою жизнь.

Джоанна Барр никогда не думала, что сможет полюбить.

Но Гийом Бреннский разбил ее прошлые убеждения…»

Резко захлопнув книгу, я с негодованием отшвырнула ее в угол кареты. И зачем только взяла? Лучше бы притворилась, что забыла подарок в спешке. Но нет, зачем-то же сунула в дорожный сундук. А потом еще и переложила в кофр, чтобы полистать в дороге.

Одно слово – дура. Только душу зря вновь разбередила романтическими бреднями о жизни Аррейнской девы.

Я уехала спешно – собрала вещи, попрощалась со всеми, кроме капитана Крейга, так и не вышедшего из спальни, и, не дожидаясь дяди Бенджамина, который должен был уже к вечеру приехать за Эмми и забрать ее в Олберри поправлять здоровье, покинула Ленс-холл. Больше всех возмущалась кузина, пылко уговаривая меня на разные лады поехать с ней в столицу или хотя бы задержаться на пару дней, чтобы повидаться с родственниками. Но я была непреклонна – еду, и точка. Отговорилась неотложными делами в поместье, что нетрудно было выдать за правду – в любом случае, после возвращения бывших солдат на земли Блэкторнов я ожидала, что хлопот будет немало.

Эмми пылко заверила, что к зиме непременно вернется – как минимум, чтобы попасть на Зимний королевский бал, о котором давно мечтала. Мы обнялись на прощание, пообещали писать друг другу так часто, как только получится, и уже четверть часа спустя Ленс-холл с его гостеприимными хозяевами остался лишь светлой точкой в заднем окне кареты.

Десять дней пути показались мне сущим мучением. Я тоскливо глядела в окно, листая книгу про Джоанну и смаргивая слезы. Все было не так, как должно было быть – неправильно, неправильно, неправильно. Я должна была бы сейчас ехать домой вместе с Эмми, радуясь долгожданному миру, возвращению в Блэк-холл и компании любимой кузины. Но с тех пор, как в мою жизнь вошел лорд Крейг, все пошло наперекосяк.

А когда я, совершенно измученная после долгого путешествия, наконец въехала в знакомые до последнего завитка главные ворота Блэк-холла, меня ждал еще один – далеко не самый приятный – сюрприз. В плетеном летнем кресле, где раньше любил сидеть отец, обнаружился майор Бенсон в домашних туфлях и халате, которому мама, подозрительно расслабленная и довольная, подливала горячий кофе.

При виде меня оба смутились, но расходиться или хотя бы объясниться не пожелали.

– Рад, что вы благополучно добрались, леди Андреа, – учтиво кивнул майор. – Надеюсь, в дороге ничего не случилось? Солдаты постепенно возвращаются с фронта домой, так что на трактах сейчас беспокойно.

– Нужно было написать нам, Андреа, – добавила мама с легкой укоризной. – Эрик выделил бы людей, чтобы встретить и сопроводить тебя.

Будничное «нам» и «Эрик» резанули слух. В голове вертелись, укрепляясь с каждой секундой, подозрения.

Домашний халат, уединенный завтрак и спокойное, если не сказать равнодушное отношение слуг к гостю, словно тот был не гостем, а привычной частью Блэк-холла, говорили о многом. Ничего предосудительного в этом, конечно, не было – срок траура по полковнику Роулу давно прошел, и вдовствующая леди Блэкторн вольна была отдавать свое сердце и делить постель с кем угодно. Даже если по округе и пошли слухи, ко вдовам общество всегда было терпимее, чем к незамужним девицам.

Противиться выбору матери я права не имела. Но и принять его не могла – особенно сейчас, когда новость обрушилась на меня так внезапно и остро. Но на ссоры не было сил.

– Посиди с нами. – Мама приглашающе махнула рукой. Лорд Бенсон передвинул кресло ближе к ней, чтобы освободить место за столом для третьего. – Я прикажу вынести дополнительный стул и приборы. Расскажешь, как провела время в Ленс-холле.

– Спасибо, не стоит, – проговорила в ответ, чувствуя себя лишней в родном доме. Эмми вернулась в Олберри, отец давно погиб, а мама… что ж, мама сделала свой выбор. – Я очень устала с дороги. Лучше приму ванну и лягу спать. Не ждите меня к ужину, пусть Мод соберет поднос и поднимет наверх.

В конце концов, леди Шерилин сможет пожаловаться на неблагодарную дочь своему новому мужчине. Это я осталась совсем одна…

Одна.

Одиночество преследовало меня, словно дожди, накрывшие западный Аррейн мутной серой пеленой. Оно поджидало среди узловатых деревьев сада, с которых собрали урожай еще до моего приезда, оставив лишь пожухшие листья и сладковатый запах опавших яблок, стылым холодом обнимало плечи в давно нетопленном кабинете отца, острыми коготками впивалось в грудь, стоило лишь вспомнить о мимолетном счастье прошедшего лета.

Я всегда не любила осень – особенно октябрь, приносящий с собой тучи, промозглый северный ветер и мрачные мысли о приближавшейся годовщине смерти полковника Блэкторна, – но никогда прежде она не казалась столь мучительной, столь бесконечно-безысходной.

Недолгий период тепла сменился хмурой моросью, от которой на душе становилось противно и тоскливо, а первая радость встречи с колоннами счастливых солдат, проходивших мимо нас в северные области Аррейна, потихоньку сходила на нет. Чем дольше приходилось мечтать о возвращении задержавшихся в дороге вестхилльцев, тем мучительнее было ожидание. Из окна своей комнаты я видела, как служанки тайком пробирались к главным воротам, чтобы поделиться с усталыми путниками, стучавшими в наши ворота, сыром, хлебом и молоком и разузнать хоть какие-то слухи о судьбе наших мужчин. Но они все больше возвращались ни с чем – понурые, погрустневшие, с потухшими глазами.

Я наблюдала за жизнью со стороны, с самого приезда запершись в поместье и отклоняя вежливые приглашения от Леллис и других окрестных знакомых. Даже ужины с матерью и майором Бенсоном, которые язык не поворачивался назвать семейными, я старалась пропускать, предпочитая разговорам о смене правителя, наступившем мире и приближавшемся Зимнем королевском бале тишину собственной спальни. Бал напоминал о пари с Эмми, а споры вокруг мирного соглашения и нового круга приближенных его величества Рендала возвращали мыслями к тому дню, когда до Ленс-холла дошла радостная весть… и всему, что случилось после. А это неизменно кончалось плохо – слезами, приступами тошноты и головной боли и, что куда страшнее, нервными выплесками силы, которые я едва могла сдерживать.

Проблемы с Призрачной шпагой начались едва ли не с самого отъезда из Ленс-холла и оказались хуже тех, что случались после смерти отца. Тогда сила в крови только начала просыпаться, и пусть я почти не контролировала ее, разрушения были не настолько серьезными. Сейчас же…

Ох…

В плохие дни я до ночи запиралась в спальне, боясь показаться на глаза матери и слугам. Измученная и издерганная, я с трудом успевала перенаправить энергию на себя или в безопасный зев камина, морщась от боли и вспоминая некстати, как лорд Крейг пытался научить меня контролю. Увы, образ капитана вызывал обратные чувства, лишь подпитывая изнутри жгучий огонь.

А ведь когда-то казалось, что именно постоянное присутствие лорда Крейга пробуждало мою Призрачную шпагу, лишая покоя. Но сейчас его рядом не было, а лучше не становилось. Наоборот…

В Крейг-холл капитан не вернулся, оставшись в столице с другими молодыми офицерами, носящими Призрачную шпагу. Не то чтобы мне было до этого дело – я как могла ограждала себя от любой информации о соседе – но слухи неизменно просачивались даже через мой кокон добровольного затворничества негромкими разговорами мамы и лорда Бенсона в гостиной или редкими, вскользь брошенными упоминаниями от Эмми. Кузина писала очень часто, рассказывая о себе и общих знакомых – долгожданном сватовстве лорда Лайонела к леди Лорин, отставке из казначейства лорда Эткинсона, отца Фиби, потерявшего влияние при дворе после смерти старого короля. И практически ни слова не сообщала о лорде Крейге. Казалось, будто и она вычеркнула капитана, некогда занимавшего все ее внимание, из круга интересов, и я была ей крайне за это благодарна.

Никакого лорда Крейга. Никакого спора.

Сам капитан напомнил о себе лишь однажды, прислав адресованное лично мне письмо. Но я, не читая, отправила его в камин на глазах у удивленной матери. Что бы ни хотел сказать лорд Крейг, мне было все равно. Я не хотела залечивать новые душевные раны и всеми силами старалась вычеркнуть соседа из памяти.

Хватало того, что и любимое некогда фехтование тоже было испорчено – как и все в моей жизни, к чему когда-либо прикоснулся лорд Крейг. Тренировки я окончательно забросила. Отцовская шпага укоризненно смотрела на меня из защитного стеклянного короба в полутемном кабинете. Не брать оружие в руки было все равно что предать любовь к отцу. Но фехтовать, не вспоминая шуточных поединков в Ленс-холле, я не могла, и это разрывало сердце на части.

Выглядела и чувствовала я себя ужасно, превратившись к середине осени в бледную тень себя прежней. И, наверное, неудивительно, что Джаспер, наблюдавший со стороны за моими срывами, страхами и тоскливыми взглядами, в конце концов не выдержал. Решительно нарушив мое уединение в тишине отцовского кабинета, он чуть ли не насильно заставил меня встать и отправил переодеваться, потребовав, чтобы через четверть часа я была в тренировочном костюме в конюшне, готовая к дороге.

– Отговорок я не приму, миледи, – отрезал он, увидев, как я хмурюсь, уже готовая возражать. – Как хозяйка Призрачной шпаги, вы обязаны тренироваться, хотите этого или нет. Мод давно жалуется на ваши срывы, и я не допущу, чтобы вы окончательно запустили себя. Давайте, леди Андреа. Я жду.

Выглядел старый слуга настолько грозно, что у меня не хватило сил ему перечить. Пришлось подниматься наверх и вызывать Мод. Горничная, казалось, этого только и ждала. Из сундука моментально появились шерстяные гольфы, плащ и короткий утепленный костюм с защитным нагрудником.

Что ж, хорошо, что не перешитая амазонка. Ее я точно ни при каких условиях не хотела больше видеть.

– Вот так, миледи, – улыбнулась Мод, затягивая последние крючки. – Похудели вы, конечно, за последний месяц, но все равно хорошо сидит ваш старый костюмчик. Езжайте с Джаспером. Прогуляетесь хоть, проветритесь. А то совсем на себя не похожи. А матушке вашей я придумаю, что сказать, тут уж не волнуйтесь.

– Займите начальную позицию, миледи. Ноги шире, кисть крепче.

Под выжидающим взглядом Джаспера я крепко сжала оплетенную рукоять отцовской шпаги и сделала несколько пробных движений, вспоминая ощущение от клинка в руке. Тело откликнулось знакомым пружинистым напряжением. Но я все равно медлила.

Нужно было успокоиться. Сосредоточиться. И помнить – каждую секунду помнить – что передо мной знакомый и привычный учитель, а не…

«Так, стой, Андреа. Хватит».

– Миледи? – вернул в реальность окрик слуги. Джаспер уже занял боевую стойку. Острие клинка с защитным металлическим наконечником было направлено прямо мне в грудь. – Соберитесь. Сталь не прощает ошибок.

Кивнув, я скрестила отцовский клинок с клинком отставного адъютанта полковника Блэкторна.

Взмах. Выпад. Финт.

И так до тех пор, пока усталость в мышцах не выгонит из головы все лишнее.

– Давайте продолжим, Джаспер.

– Хорошо. Атакуйте, миледи.

Перехватив шпагу, я сделала слабый выпад. Джаспер уклонился легко и неодобрительно покачал головой.

– Сосредоточьтесь! Активнее!

Послушалась, усилив атаку. Джаспер поддался, позволив коснуться предплечья, и тут же перешел в наступление, оттесняя меня к краю поляны. Клинки со свистом рассекали воздух, то скрещиваясь, то расходясь.

Невольно вспомнился постановочный бой с лордом Крейгом в образе Гийома Бреннского. Он тогда выглядел почти так же, как сейчас Джаспер: локоть расслаблен, ладонь крепко сжимает рукоять боевой шпаги. Вот только во взгляде старого слуги не было ни капли озорной насмешки – только спокойная сосредоточенность.

– Резче. Цельтесь в правое плечо.

Вскинула руку со шпагой, нанося удар – не Джасперу, а собственным неуместным мыслям. Слуга отреагировал мгновенно, воспользовавшись открывшейся брешью. Клинок просвистел над самым ухом. Я неловко отпрыгнула в сторону, припадая на одно колено и тяжело дыша.

– Соберитесь, миледи, – Джаспер зашел сбоку, не дав прервать тренировку и вынуждая защищаться из неудобной позиции. – Не о том думаете.

Лезвие рассекло рукав защитного костюма.

– Сосредоточьтесь.

Крепко, до побелевших костяшек, стиснула рукоять шпаги. Я не должна была думать о лорде Крейге, я поклялась забыть его раз и навсегда. Не вспоминать о его объятиях и тихом голосе в пустой библиотеке, о нашей маленькой игре с Фиби, о шутках, о поездке сквозь шторм за лекарством для Эмми. Выбросить из головы его глаза цвета сумрачного неба и насмешливую улыбку. И никогда больше не позволять себе даже самую крохотную мысль, что капитан мог оказаться достойным мужчиной – последний вечер и визит Бернис красноречиво показали, что я была права с самого начала.

Но стоило лишь взять в руку шпагу – и наваждение вновь вернулось, заставляя морщиться от тупой боли в груди.

Еще один обидно пропущенный укол пришелся в бок, чуть поцарапав кожу. Я стиснула зубы.

Сосредоточиться, нужно сосредоточиться!

Удар, еще удар. Лицо Джаспера за защитной маской терялось в сетчатой тени, и разошедшееся воображение искажало его, меняя светлые глаза старого слуги на серые, лукавые и насмешливые. Будто не бывший адъютант отца, а сам Гийом Бреннский вновь сражался со мной на подмостках самодельной сцены.

«Удар за ударом, подсечка, укол», – вспомнилось некстати.

А дальше…

– Я открыт. Атакуйте!

«Джоанны клинок брешь в защите нашел.

Но ловко Гийом тот удар отразил,

И щит золотой острием поразил».

Я почувствовала стремительно разливающееся по телу золотое тепло. Сердце с каждым мгновением пульсировало все быстрее и громче. Еще немного – и пламя, казалось, вырвется из груди, затопив все вокруг нестерпимым светом.

«Нет, только не снова…»

Хрусть!

Что-то треснуло – то ли высохшие листья на ветру, то ли старая ветка под чужими ногами – и это спровоцировало выплеск силы. От напряжения, удивления и паники кровь вскипела. Лезвие окутал золотистый туман, делая клинок легче, длиннее и острее.

Я была не готова и потому не успела остановиться. Острие Призрачной шпаги проткнуло руку Джаспера, заставив того, охнув, выронить оружие и тяжело осесть на землю, держась за предплечье, по которому расползалось красное пятно.

– Джаспер! – отшвырнув защитную маску, перчатку и шпагу в облаке догоравших желтых искр, я бросилась к слуге, на бегу доставая из кармана платок. – Потерпи, я сейчас.

– Пустяки, миледи, – криво улыбнулся слуга. – Это всего лишь укол. Ничего страшного.

Я не позволила ему отстранить мою руку. Закатала широкий рукав – Джаспер, в отличие от меня, тренировочного костюма не носил, ограничиваясь шлемом и плотным нагрудником, – бегло осмотрела рану и, разорвав тонкий платок на полоски, наложила повязку, чтобы остановить кровь. Слуга наблюдал за моими действиями со снисходительной усмешкой. Каждым синяком и порезом он гордился, точно боевыми медалями за заслуги в обучении дочки полковника Блэкторна.

– Пустяки, – повторил он. – Хлопот не стоит. Да и платочка жа…

Джаспер оборвал фразу на полуслове, напряженно уставившись за мое плечо.

– Ох ты ж!

Эхом на его слова раздался приглушенный расстоянием грохот, и следом частые хлопки крыльев. Я вскинула голову, наблюдая за вспугнутой стаей птиц, летевшей со стороны реки, где проходила граница между владениями Блэкторнов и Крейгов.

Охотники? Егерь?

Или…

Сердце забилось тревожно и быстро. Стараясь не шуметь, я вскочила на ноги и, подняв из бурого ковра опавшей листвы отброшенную шпагу, двинулась к реке. Но не успела сделать и десяти шагов, как на плече сомкнулись крепкие пальцы Джаспера.

– Миледи, не нравится мне это, – понизив голос, проговорил управляющий, не сводя цепкого взгляда с затихшего леса. – Нужно уходить. Сейчас же.

– Подожди, – отстранила я слугу. – Я хочу посмотреть.

– Леди Андреа, – зашипел Джаспер, не ослабляя хватки. – Не к добру это. Давайте вызовем стражу. Пусть солдаты лорда Бенсона прочешут лес. Это не ваше дело.

Невольно поморщившись от упоминания любовника матери, я качнула головой.

– Мое, Джаспер. Мое. Все, что происходит на землях Блэкторнов – это мое дело. Не твое. Не мамы. И уж точно не майора Бенсона. Мое.

Поняв, что бесполезно пытаться переспорить упрямую Блэкторн – чего доброго, еще вскочит в седло и направит коня прямо в чащу – управляющий нехотя уступил. Но руку мою так и не выпустил.

– Я иду с вами, – хмуро проговорил он. – И прежде чем мы спустимся к реке, я хочу, чтобы вы, миледи, пообещали во всем меня слушаться. Если скажу уходить – уходим. Скажу бежать – вы разворачиваетесь и бежите, не оглядываясь. Без ненужного геройства. Без вопросов. Это понятно?

Кивнула без раздумий – возражать Джасперу, когда он смотрел так серьезно и строго, не хотелось. Я впервые видела его таким – подобравшимся, напряженным, ощерившимся, словно матерый волк, почуявший приближение облавы, – и это пугало едва ли не сильнее непонятных шорохов в лесу на границе моей земли.

– За мной, миледи. Медленно. Ни шороха, ни звука.

Лес был тих – неправильно тих, как бывает только тогда, когда во владения природы вторгается человек. Лишь странный шорох раздавался со стороны реки, будто что-то тяжелое тащили волоком по покрытой листвой тропинке, и чем ближе мы подходили к воде, тем отчетливее становились звуки. А потом к шорохам прибавились голоса.

– Осторожнее, Мар. Если попортим что, ребята нас со свету сживут.

– Как будто лейтенанту вчерашнего мало, – хмыкнул собеседник. – Жадность, она до добра не доводит.

– Ох, не скажи, Дуг, – хохотнул третий. – Добра у нас теперь до конца жизни хватит. А если б не лейтенант, так и ходили бы в обносках…

– Дело говоришь, Йен…

Я дернулась было вперед, чтобы рассмотреть говорящих, но жилистая рука Джаспера перегородила мне путь. Нахмурив седые брови, управляющий качнул головой – «говорил же, что надо слушаться» – и знаком велел пригнуться. Я послушно опустилась на корточки, притаившись за ветвями орешника, еще не успевшего сбросить желто-красные листья.

Тем более так было даже удобнее – сквозь тонкие ветви я смогла рассмотреть идущих вдоль реки молодых мужчин.

Их было трое. На одном красовался темный и явно дорогой теплый сюртук, чуточку свободный в плечах, второй щеголял новым шерстяным плащом. На третьем мужчине было что-то вывернутое наизнанку – то ли фрак, то ли мундир. Но ничего, кроме этих предметов одежды, будто снятых с чужого плеча, не выдавало в них состоятельных лордов или торговцев. Штаны казались изрядно поношенными, а видавшие виды сапоги из черных давно превратились в серо-бурые от дорожной грязи и пыли. Все трое тащили туго набитые холщовые мешки – вернее, двое тащили, а третий, пыхтя и отдуваясь, то с грохотом ставил свою добычу на землю, чтобы отдышаться, то волок за собой, оставляя отчетливый след на заросшей тропинке.

– Сколько еще идти, Йен? – устало протянул он, в очередной раз бросив тяжелый груз. В мешке что-то подозрительно зазвенело, заставив нас с Джаспером замереть, а двух других мужчин недовольно остановиться. – Мы точно не заблудились? Лагерь же…

– Заткнись, Мар, – прошипел первый, оборачиваясь. – Заткнись, или я пристрелю тебя и сброшу труп в реку. Сколько раз я говорил…

Ругаясь и натужно кряхтя под тяжестью мешков, мужчины прошли мимо, скрывшись в густом подлеске. Я хотела было двинуться следом, но наткнулась на яростный взгляд слуги и отступила.

«Возвращаемся, – одними губами проговорил Джаспер, кивая на холм, где остались наши вещи и лошади. – Прямо сейчас».

Но быстро добраться до поместья не удалось. Переживая, что нас могли заметить, Джаспер настоял, чтобы мы больше мили вели лошадей под уздцы, путая следы, и лишь затем разрешил сесть в седло, велев гнать во весь опор к Блэк-холлу. А когда темная крыша дома показалась среди серых стволов редеющего леса, оказалось, что нас уже ждали. Мама и майор Бенсон стояли у крыльца, и лица у обоих были встревоженные и мрачные.

– Как я рада, что с тобой все в порядке, Андреа, – проговорила мать, прижимая к груди тонкие руки. – Когда Мод сказала, что вы с Джаспером уехали, я места себе не находила от беспокойства. Сегодня ночью кто-то вломился в охотничий домик лорда Толли. Они убили смотрителя и вынесли все, что нашли.

Глава 17

Молчать не стала, прямо рассказав все, что увидела и услышала – упустив лишь причину, по которой мы с Джаспером оказались у реки на самой границе наших земель. Мать охала, лорд Бенсон слушал внимательно и хмуро, хотя по взглядам, которые майор бросал на наши седельные сумки и перевязанное плечо старого слуги, чувствовалось, что вопросов у него было гораздо больше, чем хотелось бы. Но, к счастью, задавать их он не стал, ограничившись лишь тем, что непосредственно относилось к встрече с подозрительной лесной троицей. А когда я закончила, попросил разрешения взять на время мою оседланную лошадь.

– Мы с Джаспером вернемся на то место, где вы видели этих Мара, Дуга и Йена. Попробуем выйти на след и найти лагерь, о котором они говорили. Шерилин, прикажи собрать егерей и отправь кого-нибудь в гарнизон, пусть будут готовы. И, леди Андреа, – он строго посмотрел на меня, – прошу, оставайтесь дома. Покидать поместье в одиночку опасно, а я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось.

Коротко кивнула – а что мне осталось, когда майор забрал мою лошадь?

Поиски продолжались до глубокой ночи. На главной аллее не смолкали голоса и конское ржание. Ворчливо ругались старые егеря, сменяли друг друга солдаты, прочесывавшие лес в попытке обнаружить преступников. Тщетно. Майор Бенсон обнаружил лишь редкие отпечатки сапог, ведущие к ближайшей переправе. Оттуда следы обрывались – и сколько солдаты ни пытались, проследить дальнейший путь Дуга, Мара и Йена не удалось.

На следующее утро все возобновилось. Но глядя на то, как мрачнело с каждым недолгим визитом лицо лорда Бенсона, было понятно, что грабителям, влезшим в дом лорда Теренса Толли, удалось уйти от облавы. По дорогам расставили охрану, егеря регулярно патрулировали лес, в Вестхилле и окрестных городах предупредили о подозрительных продавцах каждого старьевщика. Без толку. Преступники затаились, и искать их в густых лесах было все равно, что иголку в стоге сена.

Четыре дня спустя полностью сгорел еще один охотничий дом – на этот раз, у лорда Эмберли, а на следующую ночь пропала торговая повозка. И опять никаких следов.

Высшее общество западного Аррейна было потрясено и взбудоражено едва ли не сильнее простых вестхилльцев. На каждом вечере в кабинетах и гостиных только и разговоров было о том, кто может стать следующей жертвой неуловимых грабителей и не пора ли нанять молодцов для охраны жизни и ценного имущества.

– Я думаю переехать с дочерьми в столицу – подальше от этого ужаса.

– Похвальное решение, Арен. Мало ли, что может произойти.

– Теперь нужно стать вдвойне аккуратным. Я вооружил всех своих камердинеров – на всякий случай.

– Хорошо, что майор Бенсон с нами, и его люди охраняют дом. В вашей компании, милорд, нам ничего не страшно.

– Не могу проверить, что это происходит сейчас. Солдаты еще не вернулись с границы, и мы совершенно беззащитны…

– И как только этим разбойникам удается уходить от облавы? Неужели никто так ни разу и не засек их? Не поверю, быть того не может.

Не желая становиться объектом расспросов как единственный человек, вживую видевший возможных преступников, я держалась в стороне, не принимая участия в оживленных беседах. Признаться честно, я бы так и сидела дома, как раньше, но после случившегося мама боялась оставлять меня одну и настаивала, чтобы я сопровождала ее в поездках к соседям.

Само собой, это не могло не иметь последствий. У лорда Толли – первого и самого громкого потерпевшего – я встретилась с худшей гостьей, которую уж никак не ждала встретить в глухом и удаленном от столицы западном Аррейне. Фиби Эткинсон, племянница лорда Теренса, сидела на диване в гостиной, прямая и аккуратная, точно фарфоровая статуэтка. Удивительно, но впервые на моей памяти ее не окружала свита молодых девушек, жадно внимавших каждому слову. Фиби была одна, совершенно одна.

При виде нас она оживилась и поднялась даже раньше самой леди Толли, обычно встречавшей гостей.

– Леди Шерилин, – защебетала Фиби с видом любезной хозяйки. – Проходите, располагайтесь. Андреа, я так рада снова тебя видеть. Казалось бы, прошло меньше двух месяцев, а ты так изменилась! Расскажи, в чем секрет? Особый крем, отбеливающий кожу? Специальная диета?

Безразлично пожала плечами. Фиби, явно не ожидавшая подобной реакции, растерянно моргнула и раскрыла было рот, чтобы сказать еще что-то – наверняка очередную гадость. Но ответила ей не я.

А мама.

– Мы все сейчас нервничаем, – вежливо проговорила она. – Это вполне естественно, дорогая, с учетом того, что сейчас происходит. А вот равнодушие к бедам соседей, наоборот, вызывает вопросы.

И, оставив Фиби недоуменно хлопать глазами нам вслед, увлекла меня вглубь гостиной, где расположились, оживленно беседуя, старшие леди и Леллис с сестрами. Эткинсон не последовала за нами. Похоже, положение «юной леди с большим приданым и связями в нужных кругах» оказалось не таким прочным, раз вместо балов в Олберри ей пришлось довольствоваться компанией провинциальных старых лордов.

До самого ужина Эткинсон, избегаемая всеми, включая собственных родственников, недовольно наблюдала за гостями с дивана. Зато во время ужина шанс вступить в беседу ей наконец подвернулся.

– Девушки, – выждав, когда старые лорды и леди вдоволь наговорились о грабежах и безрезультатных облавах, обратилась она к нам с невинной улыбкой, – вы не представляете, кого я встретила на коронационном балу его величества!

– И кого же? – не сдержала любопытства Леллис.

Леди Эмберли и леди Толли тоже повернулись к Эткинсон в предвкушении новых сплетен.

Губы Фиби торжествующе дрогнули – крючок был заглочен, она наконец-то вновь стала центром всеобщего интереса.

– Эммелин Блэкторн, – важно провозгласила она под дружное «ох» местных леди. – И не одну, а в компании лорда Уэсли Крейга. Они великолепно смотрелись вместе – глаз не отвести. Капитан так трогательно ухаживал за ней, не отходил ни на шаг – то принесет бокал игристого вина, то отведет на балкон, чтобы перевести дух после кадрили. А уж как они танцевали! Глаз не отвести!

Леди Эмберли и леди Толли одобрительно закивали, и даже мама, бросив на меня короткий обеспокоенный взгляд, изобразила вежливую улыбку. Эмми любили и искренне радовались ее успехам при дворе и благосклонности завидного жениха.

– Кажется, – продолжила Фиби, явно наслаждаясь вниманием, – не за горами приглашение на Зимний королевский бал, а там уже и предложение, и свадьба к лету. Кто бы мог подумать, верно, Энди?

Эткинсон нарочито вздохнула и бросила на меня фальшивый сочувственный взгляд, в глубине сочившийся самодовольством.

– Эммелин заслуживает самых добрых моих поздравлений. Не правда ли, дорогая подруга?

– Эммелин – замечательная девушка, – кивнула я. – Она заслуживает лучшего мужчину в Аррейне.

– Не могу не согласиться, дорогая, – поддержала меня леди Толли. – Капитану давно пора жениться, а наша милая Эммелин – прекрасная партия. И если после свадьбы они решат поселиться в Крейг-холле, мы будем чаще видеть ее в нашем скромном обществе. Разве это не прекрасно?

– О да! Вестхиллу не хватает молодых пар, и чем больше их будет, тем лучше.

– Подождите, вот вернутся мои сыновья, и к весне мы непременно сыграем пару свадеб.

– Свадьбы свадьбами, – мечтательно закатила глаза Леллис, – а я жду не дождусь, когда в Вестхилле станет больше молодых мужчин, а то не из кого выбирать партнера на танцах. Может быть, если лорд Крейг и Эммелин устроят церемонию здесь, с ними приедут неженатые друзья…

Фиби, недовольная тем, что ее опять исключили из беседы, фыркнула.

– А вот в Ленс-холле, – нарочито громко произнесла она, – за лордом Уэсли охотилась Андреа. Обидно, наверное, проиграть кузине…

Я вздрогнула, пряча болезненную улыбку за бокалом вина.

– Фиби, милая, – неожиданно услышала я голос матери и ощутила теплую волну благодарности. Как не хватало мне этого тихого понимания и сочувствия – пусть даже мама вряд ли до конца понимала причины моего горя. – Какая жалость, что ты покинула столицу в самом начале осеннего сезона, не застав основные празднества. Расскажи, ты уже познакомилась с его величеством?

– Увы, нет, Шери, – ответила за помрачневшую племянницу леди Толли. – Эткинсоны не были представлены ко двору.

– Ничего страшного, тетя Элоиз, леди Шерилин, – взяв чувства под контроль, Фиби беспечно хлопнула длинными ресницами. – Его величество чрезвычайно занятой человек. Скоро он поймет, каких людей по-настоящему полезно иметь в союзниках. К тому же он молод и горяч и наверняка захочет окружить себя самыми блистательными красавицами королевства. Но не думаю, что вам, мои дорогие подруги, – она обвела взглядом Леллис с сестрами, меня и свою двоюродную сестру, – стоит расстраиваться, если его величество Рендал не пришлет вам персонального приглашения ко двору. Рано или поздно он обязательно объедет провинции, даже те, что находятся так далеко от столичной суеты.

На месте Леллис я бы оставила Фиби в покое – пусть исходит бессильной злобой от того, что отец, прежде неплохо наживавшийся на войне, попал в немилость к более прогрессивному монарху. Но старшую из сестер Эмберли не меньше меня достали злые выходки Эткинсон. И сдерживаться она не стала.

– О, прости, Фиби, – откликнулась Леллис, не скрывая торжества в голосе. – Я думала, тетушка сказала тебе. Мы уезжаем в Олберри в конце недели после ужина у леди Шерилин. Папе пришло приглашение на личную встречу с его величеством. Вся наша семья будет присутствовать.

– А я буду дебютировать в следующем сезоне, – добавила кузина Фиби. – Да и Блэкторнов, насколько я знаю, прекрасно приняли при дворе.

Леллис торжествовала.

– Ох, Фиби, – покачала головой она, – похоже, не пригласили только тебя. Но не расстраивайся. Я уверена, король обязательно посетит все, даже самые отдаленные области Аррейна, чтобы познакомиться со своими подданными, верными и не очень. Правда, вряд ли это случится быстро – у его величества сейчас столько дел, столько дел. Но года через три – непременно. Ты, правда, уже почти выйдешь из брачного возраста, но ничего, думаю, и в наших краях отыщется смельчак, готовый связать судьбу с тобой.

Переглянувшись, молодые девушки Вестхилла хихикнули.

Фиби помрачнела еще сильнее. Но вновь превращаться для домочадцев в невидимку она не собиралась.

– Леди Шерилин, – проворковала Эткинсон, – я слышала, у вас в конце недели прием. Пятая годовщина со дня смерти полковника Блэкторна, если не ошибаюсь? Искренне вам соболезную и с удовольствием приду на ужин.

Я напряглась, готовясь к резкому ответу, но, к моему удивлению, мама вновь меня опередила, успокаивающе коснувшись под столом моей руки.

– Прости, милая, вечер только для самых близких.

– Что? – Фиби казалась разочарованной. – Но ведь даже Леллис приглашена, а она почти не знала лорда Роула. Почему?..

– Уверена, – леди Шерилин посмотрела на Фиби с ласковым сочувствием, – у такой замечательной столичной девушки, как ты, и без того есть чем занять себя на выходных. Иначе это так печально…

Эткинсон недовольно поджала губы и, встав из-за стола, круто развернулась на каблуках и направилась к роялю.

– Может быть, кто-нибудь согласится аккомпанировать? – наигранно весело спросила она. – Мне бы хотелось исполнить гостям несколько модных в столице романсов. Леллис, как насчет тебя? Андреа предлагать не буду – все мы знаем, что она совершенно не чувствует ритма в музыке.

– Вообще-то, – отклонила предложение старшая из сестер Эмберли, – мы собирались сыграть в карты. Андреа, ты же не против составить нам компанию? Нам как раз не хватает шестого игрока – Китти только что отказалась.

– Лел, у тебя со счетом плохо? – ядовито поинтересовалась Фиби. – Даже без твоей сестры нас семеро – вы четверо, я, моя кузина и Андреа.

– Ой, прости, – без тени раскаяния ответила Леллис. – Ты же собралась петь, разве не так? Энди, – она махнула мне рукой, – пойдем с нами, я ужасно соскучилась по тебе за лето. Вместе мы точно обыграем этих малышей.

– Тоже мне, большая нашлась, – фыркнула вторая из пятерых сестер-погодок. – Все знают, что ты, Лел, ужасный игрок в карты, вот и ищешь себе напарника посильнее. Энди, не слушай ее…

Смеясь и шутливо переругиваясь между собой, стайка девиц упорхнула в библиотеку, оставив Фиби в одиночестве стоять у рояля. Правду сказать, мне было ее немного жаль – в жизни Эткинсон, привыкшей всегда и везде быть в центре внимания, наверняка не было вечера унизительнее и наказания хуже, чем полное забвение. Но за все те мерзости, что она сотворила, она заслужила немного отрезвляющего одиночества. Хотелось верить, что это пойдет ей на пользу, но верилось с трудом…

Впрочем, я быстро выбросила Фиби из головы. Леллис оказалась хорошим ведущим, и вечер – с картами, прогулкой и чтением по ролям – прошел неплохо. Впервые за долгое время я улыбалась и смеялась, искренне наслаждаясь приятной компанией сестер Эмберли и юной леди Толли.

И уже дома узнала страшное.

– В Крейг-холл вломились грабители. Четверо слуг убиты, семеро в тяжелом состоянии отправлены к гарнизонному доктору. Поместье разгромлено, часть имущества пропала, но что именно украдено, невозможно сказать без управляющего. А он…

– След взяли? – мгновенно отреагировал майор. – Удалось задержать кого-нибудь из нападавших?

– Нет, милорд, – отчитался солдат. – Но по косвенным признакам установили, что ограбление произошло не так давно. Может быть, три или четыре часа назад…

Этого лорду Бенсону оказалось достаточно.

– Едем, – коротко приказал он, вскакивая в седло. – Конные за мной. Отправьте гонца в гарнизон, передайте мой приказ выделить отряд для охраны Блэк-холла. Выполнять!

Крики, ржание, топот копыт – и три минуты спустя все стихло. Я молча проводила взглядом кавалькаду всадников, удаляющихся прочь по главной аллее и дальше, к дому лорда Крейга.

При мысли о капитане сердце тревожно сжалось. Я не хотела вновь погружаться в болезненные воспоминания, едва вырвавшись из их плена, но как было не думать о соседе, когда Крейг-холл, который в детстве я так любила, оказался варварски разграблен и разрушен?

Я часто бывала там ребенком. Наши отцы неплохо общались и встречались за игрой в карты или бокалом бренди, пока их жены сплетничали о столичной моде и семейных делах под ажурной тенью увитой плющом беседки. Я же, предоставленная сама себе, развлекалась как умела, строя из веток плотины на искусственном ручье и тренируя толстых жуков маршировать строем с тонкими стебельками на спинах, представляя себя папой, принимающим военный парад.

Уэсли обычно не показывался, целыми днями штудируя науки под присмотром выписанных из столицы преподавателей. Движимая любопытством, я пару раз пробиралась в его классную комнату, чтобы посмотреть, как мел вычерчивает на черной доске круги и квадраты и смешно топорщится над склоненным к тетради темным затылком жесткий белый воротник. Увы, не успевала я вслушаться в монотонный голос очередного профессора, как попадалась на глаза строгому гувернеру младшего Крейга, который за ухо выпроваживал меня обратно во двор. Мешать наследнику – какая неслыханная дерзость!

Но, несмотря на взаимную неприязнь с наставником молодого лорда, поездки в Крейг-холл я любила. Мне нравилась диковатая дальняя часть сада, липовая аллея, спускавшаяся к заросшему пруду, и трехэтажный дом из серого камня, обращенный фасадом к солнцу и сверкавший в золотых лучах частыми квадратами окон. И совершенно дико было представлять, как по дорогим коврам и изысканному наборному паркету ступали грязные сапоги кого-то вроде Дуга или Йена, как грубые руки разбивали стекла шкафов, вытаскивая серебро и ценные безделушки, срывали картины со стен, копались в сундуках с одеждой и шелковым постельным бельем.

А тот самый старый гувернер, таскавший маленькую меня за ухо? После того как молодой наследник уехал продолжать обучение в столицу, он остался в Крейг-холле, получив от отца лорда Крейга комнаты и пожизненное содержание. Пережил ли он нападение? Успел ли спрятаться, или безжалостные мародеры не пощадили дряхлого старика?

Сколько вопросов! И как больно было думать об этом…

Что-то холодное ударило по плечам и жестким полям капора. Начинался дождь.

Плохо. Если у поместья лорда Крейга и остались какие-то следы, их смоет вода и скроет густой осенний сумрак.

– Пойдем в дом, – вполголоса предложила стоявшая рядом мама. – Время позднее, а ты и так не совсем здорова.

В Блэк-холле, погруженном в тревожное молчание, в этот вечер было особенно неуютно. Ждали вестей от майора Бенсона, ждали обещанных солдат из гарнизона, ждали окончания дождя и рассвета, способного хоть ненадолго прогнать из углов мрачные тени. Мама вязала в гостиной, я пыталась читать, но больше глядела в окно, высматривая красные мундиры среди темных липовых стволов. Свечей мы почти не зажигали, и оттого поместье казалось безжизненно-пустым.

Просидев больше часа, мама не выдержала.

– Пожалуй, пойду к себе, – сказала она, поднимаясь из кресла. – Разбуди меня, пожалуйста, если Эрик вернется.

Я пообещала, что дождусь – если не майора, то хотя бы обещанных охранников – и осталась на первом этаже. Спать не хотелось – я знала, что до утра не сомкну глаз. Тревога царапала острыми коготками, не давая успокоиться. Что-то происходило вокруг – что-то дурное, неправильное…

Наконец солдаты появились. Я заметила четыре яркие точки красных мундиров у закрытых ворот. Короткий разговор с привратником – и мужчины въехали внутрь, медленно приближаясь к главному дому. Из парадных дверей навстречу им вышел Джаспер и громко прокричал, привлекая внимание всадников:

– Вы из гарнизона? Вас послал лорд Бенсон?

– Все верно. Мы прибыли сюда по приказу майора.

Я не видела лица всадника под низко надвинутым капюшоном, но легко узнала голос – это был мой несостоявшийся жених, лейтенант Майлз Ричардс. Вот только когда он успел вернуться с фронта и что делал среди наших охранников? Я не верила, что лорд Бенсон послал бы к нам лорда Ричардса. Пусть майор и не был свидетелем неудачной попытки сватовства и передачи Призрачной шпаги Блэкторнов, гости, присутствовавшие на том вечере, наверняка не раз пересказали все в красках. Так почему?..

Сердце застучало неприятно и тревожно. Я бросилась к окну, а оттуда в холл, оставшись за пределами очерченного круга света, чтобы быть невидимой для всадников. Мое присутствие почувствовал только Джаспер. Почувствовал – но не обернулся и вида не подал.

Похоже, старого слугу тоже смутила неожиданная встреча с лейтенантом.

– Мои люди устали с дороги, – лорд Ричардс остановился перед крыльцом, свысока глядя на Джаспера. – Покажи, где мы можем оставить коней и укрыться от дождя.

Управляющий медлил с ответом.

– Скорее, старик, – вмешался второй всадник, подводя коня к самым ступеням. – Мы устали и хотим есть.

И – я сама не до конца поняла, почему – замерла. Мышцы налились силой, тело напряглось, будто готовясь к броску – ударь или беги.

Что-то спровоцировало меня. Может, непочтительный тон всадника? Его голос? То, как сидел на нем красный мундир, слишком грязный для солдата вестхилльского гарнизона? Или его лицо… подозрительно знакомое…

– Да-да, – ответил Джаспер. – Сейчас.

И, не дав никому опомниться, метнул в непрошеных гостей фонарь. Послышался звук удара и звон разбившегося стекла. Кто-то вскрикнул, поднялась на дыбы испуганная огнем лошадь.

Я отпрянула, зажимая руками рот. Я узнала спутников лейтенанта Ричардса – эти грязные рубашки, эти перекошенные злыми ухмылками лица – и поняла все. И одновременно с рвущимся из горла криком ужаса услышала голос старого слуги:

– Миледи, бегите!

Глава 18

Тяжелая дверь, отрезавшая Джаспера и разбойников от обитателей дома, с грохотом захлопнулась прямо перед моим носом. Щелкнул засов.

– Джаспер! – Не помня себя от ужаса, я бросилась к двери. – Джаспер!

Ответа не последовало – только ругань, крики и грохот. А затем…

Бум!

Я отшатнулась, почувствовав, как задрожала дверь под натиском сильного кулака. Сердце набатом стучало в ушах, норовя вырваться, пробив грудную клетку, горло сдавило ледяной хваткой паники, не дававшей сделать вдох. Где-то внутри часть меня заливалась слезами, оплакивая потерянного навсегда Джаспера, а другая кричала, кричала и никак не могла остановиться. Но оставалась и третья – та самая, что делала меня истинной Блэкторн.

Бум! Бум!

Я застыла на два коротких удара сердца, лихорадочно оглядывая полутемный холл. Нельзя сдаваться!

Бум! Бум! Бум! И затем – тишина.

– Двери закрыть! – завопила я во всю мощь легких, пугая горничных. – Черный ход на засов! Прячьтесь!

«Дзынь!» – высокое стекло в трех шагах от меня разлетелось дождем осколков. Темный силуэт плечом врезался в деревянный каркас переплета.

– Бегите на кухню! – проорала я растерявшимся служанкам. – Живо, живо, живо!

Девушки с визгом бросились бежать – хотелось надеяться, что в нужную сторону. Захлопали двери, загрохотали засовы – и одновременно с этим разбилось еще несколько окон. Рука, обрамленная грязно-белой манжетой, вцепилась в раму.

Не дожидаясь, пока первый грабитель ворвется в холл, я тоже сорвалась с места. Инстинкты тянули меня к кабинету отца, моему главному и самому безопасному убежищу на всем белом свете.

«Восточное крыло, – пульсировало в голове. – Первый этаж, третья дверь. Туда, туда…»

Но я не сделала и десяти шагов, как другая, куда более ужасающая мысль пронзила меня, точно молнией.

«Мама!»

Мама не знала, что в доме грабители – могла не услышать, не понять! А куда, как не наверх, в хозяйскую спальню, первым делом пойдут те, кто ищет деньги и драгоценности?

Нет, нет, нет!

Резко развернувшись на каблуках, я бросилась назад, а затем, не сбавляя хода, на лестницу для слуг. Черная тень, уже ввалившаяся в холл, мелькнула на краю видимости, но я запретила себе думать об этом.

Не время! Не время!

На полном ходу завернула на верхний пролет – и едва не упала, нос к носу столкнувшись с плачущей Мод. Не узнав меня в темноте, она чуть не завизжала, но я, вовремя извернувшись, крепко заткнула ей рот. Служанка забилась в моей хватке.

– Тише ты! – зашипела я прямо ей в ухо. Мод вздрогнула, но вырываться прекратила, промычав что-то отдаленно напоминавшее «миледи». Я убрала ладонь, и горничная шумно втянула ртом воздух, давя хриплый всхлип. – Леди Шерилин! Где она?

– У… у себя… – неуверенно пробормотала она. – Сп… спать… ложилась… Кажется. А тут…

Громкий всхлип, грозящий перерасти в истерику, пришлось остановить, снова зажав служанке рот.

– Слушай внимательно. Вниз нельзя, там опасно. Поднимись на второй этаж и спрячься в любой спальне. Дверь закрой, на звуки не реагируй. Кивни, если поняла.

Дождавшись неуверенного кивка, я оттолкнула Мод и, перескакивая через ступеньку, взлетела наверх. До маминой спальни было недалеко – выскочить в коридор и перебежать открытую галерею.

Только бы ей хватило сообразительности не выходить, услышав крики и грохот! Только бы она догадалась закрыть двери и подпереть изнутри чем-нибудь тяжелым!

Мама. Мамочка…

Поворот. Коридор. И вот она…

Галерея казалась темной и пустой. Снизу раздавался грохот и голоса, но женских криков не было слышно. Хорошо – значит, служанкам в парадных комнатах удалось спрятаться хотя бы на какое-то время.

Нужно было торопиться. Помочь маме, позвать на помощь.

Всего одна короткая перебежка…

– Попалась, птичка!

Мужская рука, вынырнувшая из темноты, грубо вцепилась в запястье и дернула назад. От неожиданности я вскрикнула, потеряв равновесие, но упасть не успела, оказавшись в кольце чужой хватки.

– Не рыпайся, милашка, – гнусно прошелестело над ухом. – Если будешь покладистой, все пройдет быстро и почти не больно.

Вместо ответа, стиснув зубы, резко мотнула головой в сторону голоса. Попала – затылок пронзило болью, зато, судя по хрусту и бурному, чуть гнусавому потоку ругательств, ударила я, куда надо.

– Бодливая сучка! – хватка мужчины стала злее и крепче. Пальцы впились в тело, сжав до синяков, и я не сдержала болезненного всхлипа. – Отделаю тебя так, что мать родная не узнает. Но сначала…

Он встряхнул меня и поволок по галерее к лестнице, не обращая внимания на попытки вырваться. Я шипела, вертелась в руках грабителя рассерженной кошкой, брыкалась, крутилась, бессильно царапала ногтями плотную ткань мундира, защищавшего сдавливавшие грудь руки. Воздуха не хватало. Хотелось закричать, позвать на помощь, но я понимала, что мама близко. И если она услышит меня, если выскочит, ее будет ждать та же участь.

Пусть хоть ее не тронут! Хоть ее!

– Прекрати! А то разложу прямо здесь и не посмотрю, что лейтенант просил оставить дворяночек ему! Брезгует, видите ли!

При мысли о подлеце Ричардсе, ждавшем внизу, я забилась еще сильнее – только бы не достаться этому предателю и трусу!

Отчаяние придало сил, и очередной пинок все-таки попал по ноге удерживавшего меня мужчины. Бандит выругался, сбившись с шага.

– Ах ты! Сейчас я отучу тебя лягаться! Объезжу, как норовистую кобылу!

Мощный рывок – и мои ноги, лишившиеся опоры, беспомощно замолотили по воздуху. Сердце на мгновение остановилось – что, если мужчина просто скинет меня вниз с галереи прямо под ноги своим подельникам? Или швырнет на пол, выбив дух, и пока я буду пытаться прийти в себя, навалится сверху и сделает все, что захочет? Но в последний момент перед неизбежным, как мне казалось, падением, ступня коснулась чего-то твердого.

Перила.

Ошибкой было подтаскивать меня так близко. Ошибкой было позволить упереться ступнями в жесткий деревянный борт, чтобы потом я смогла, резко распрямив колени, оттолкнуться от опоры, со всей силы впечатывая мужчину спиной и затылком в противоположную стену.

Бум!

Приложило грабителя крепко. Я отчетливо слышала треск – то ли деревянной обшивки, то ли черепа. Руки разжались. Я повалилась вместе с мужчиной и сразу же откатилась в сторону, стараясь избежать угрозы.

Вовремя! Не успела я прийти в себя и отдышаться, как…

Бах! Бум! Дзынь!

Массивные напольные часы с корпусом из цельного дерева, стоявшие посреди галереи, вдруг пошатнулись и с грохотом обрушились на голову скрючившегося у стены грабителя, придавливая того к полу и перекрывая проход к маминым покоям. Треснул тяжелый корпус, взорвалось тучей мелких осколков стекло, маятник вывалился наружу, точно высунутый язык. Печально прозвенел в последний раз колокольчик – и все затихло.

Я подняла взгляд на то место, где еще недавно стояли часы, и заметила жавшуюся к стене Мод. Служанка дрожала, рвано и тяжело дыша, и, казалось, была на грани обморока, но, боги, как рада я была в этот момент увидеть ее!

– Мар! – недовольно гаркнул кто-то внизу. – Ты что творишь?

Молчание. Мужчина, погребенный под покосившимся корпусом, не шевелился.

Убит? Без сознания?

Кивком я подозвала Мод, и горничная серой тенью метнулась ко мне из своего ненадежного укрытия. Обхватила за плечи, помогла подняться. На нетвердых ногах я шагнула к заблокированной двери и только сейчас обнаружила, что падающие часы сбили ручку, не позволяя открыть проход со стороны галереи.

– Мама? – коснувшись ладонью полотна двери, прошептала я едва слышно. – Мама?

С другой стороны послышались шорохи. А затем – о, счастье! – раздался неуверенный тихий голос:

– Энди? Энди, милая, ты в порядке?

Ответить не успела.

– Мар! – раздалось уже ближе. – Мар, скотина, где ты?

Уходить, надо уходить!

– Андреа, – снова позвала невидимая мама. – Энди…

– Я тут, тут, – прошептала скороговоркой в замочную скважину. Верная Мод замерла за спиной, чутко вслушиваясь в звуки на первом этаже. – Спрячься, мама, спрячься. Сюда идут. Не открывай дверь.

Рука служанки коснулась плеча – и одновременно под ногами поднимавшегося наверх разбойника скрипнула первая ступенька.

– Миледи…

– Слышу, слышу.

– Энди… – тихий всхлип за дверью.

Сердце сжалось. Выбора не было. Оставаясь здесь, я только подставляла маму под удар.

На короткую секунду я прижалась к двери, словно через нее можно было обнять дорогого мне человека.

– Я вернусь мама. Я найду способ вытащить тебя. А теперь прячься, прячься, пожалуйста…

Она что-то ответила, но я уже не услышала. Отпрянув от мамы и неподвижного Мара, я схватила за руку Мод и потащила ее к моим покоям. И успела бесшумно затворить дверь за считаные секунды до того, как по полу галереи скользнул луч света, и мужской голос грязно выругался, увидев часы и бессознательного подельника.

Щелк.

Мод повернулась ко мне. В расширившихся глазах плескался ужас.

– Миледи… – срывающимся шепотом проговорила она. – Что делать, что делать?

Я оглядела две небольшие комнаты. Прятаться негде – разве что в сундук залезть, да и то это лишь на время оттянет неизбежное.

Нет, это не выход.

Взгляд замер на окне, выходящем на главный фасад и часть сада, смыкавшуюся с хозяйственными постройками.

А что, если?..

Медлить не стала. Быстрым шагом пересекла спальню, подалась к стеклу. И едва успела отпрянуть, мельком порадовавшись, что догадалась не раздвигать шторы.

Я думала, что грабителей было всего четверо. Как же я ошибалась!

К Блэк-холлу, точно к поверженному раненому животному, медленно слетались стервятники и падальщики. Их было никак не меньше полутора дюжин – помятые, ободранные, в затасканных полинялых мундирах, они казались злобными призраками ушедшей войны, так и не отпустившей их.

«Это же бывшие солдаты, – пронеслось в голове. – Только теперь они грабят и убивают не врагов на поле боя, а своих же. Жен, матерей, сестер таких же людей, как они».

К горлу подкатил тяжелый ком. Смотреть на разгром родного дома было больно, очень больно. Мужчины как крысы шныряли по двору и крыльцу, то пропадая, то появляясь с частью добычи. Тащили все: серебро, фарфор, картины, мебель, книги. Двое выволокли на воздух брыкавшуюся визжащую служанку – кажется, помощницу поварихи. От жалобного, надсадного крика девчонки кулаки сжались.

Они ответят за это. Ответят.

– Миледи, сюда, – послышалось из ванной. – Сюда.

Я поспешила на зов. Мод стояла у занавешенного плотной шторой небольшого окошка, выходившего на боковой фасад дома. Прижавшись к стене, горничная выглядывала через узкую щель в темный сад.

– Тут никого, – шепотом поделилась она. – Вроде бы.

Оттеснив служанку, выглянула сама. И действительно – отсюда я могла слышать крики и видеть отсветы ламп, мечущиеся у амбара и конюшен, но к дому никто не подходил. Да и зачем, когда дверей с этой стороны не было, а стену оплетал густой плющ?

Сойдет.

– Миледи, – в голосе Мод мелькнул страх, когда я, повозившись со щеколдами, настежь распахнула окно. В ванную ворвался дождь и промозглый холодный ветер, моментально пробравший до костей. – Что вы задумали?

Словно в ответ на мои мысли кто-то с силой дернул дверную ручку, а затем попробовал высадить дверь плечом – раз, другой.

Мод не сдержала тонкого всхлипа.

– Нелюди… что они с нами сделают?

– С нами все будет в порядке, – повернулась я к сжавшейся горничной. – Главное – выбраться. Нужно уходить. Еще чуть-чуть, и они будут здесь…

Бум! Бум!

– Прямо сейчас!

Дверь затрещала под натиском, и это придало сил. Я взобралась на подоконник и, подвернув юбки, зашарила рукой в поисках внешней опоры. Еще немного… немного…

Бум!

Нет, не получалось – мешало домашнее платье, слишком тяжелое и неудобное. Не думая, я сняла его через голову.

– Спрячь, – бросила одежду служанке. – Я вылезу первая и дам знать, где безопасно.

– Но…

На разговоры не было времени. Я бесстрашно перегнулась через подоконник и наконец нащупала ногой выступ лепнины, разделявшей первый и второй этажи. Держась за плющ и оконную раму, осторожно выползла наружу и отыскала козырек окна на первом этаже.

Выступающие контуры отделки. Завиток плюща. Левее. Правее. Прыжок. Мгновение свободного полета – и мои ноги в легких домашних туфлях утонули в размокшей грязи.

Я тревожно огляделась по сторонам, но, кажется, никто ничего не заметил.

Отлично.

– Мод, – я задрала голову вверх, ища взглядом служанку. В прямоугольном оконном проеме показалась светловолосая голова. – Ты следующая. Слушай меня, я скажу, куда ставить ногу и за что держаться.

Но к моему ужасу, горничная не спешила последовать за мной.

Сердце тревожно сжалось.

– Мод. Давай. Я с тобой. Ты справишься.

Короткое покачивание головы.

– Уходите без меня, миледи, – на короткую секунду служанка высунулась из окна, и я увидела на ней свое платье. – Я не хочу, чтобы они что-то сделали вам. Уходите, скорее!

Я не собиралась сдаваться. Бросившись к стене, попыталась было влезть обратно, но ноги, измазанные в скользкой грязи, срывались, не позволяя удержаться.

– Мод! – крикнула громче и отчаяннее. – Мод!

Но поздно. Окошко закрылось.

От дождя тонкая нижняя рубашка мгновенно промокла, облепив тело. Я чувствовала себя почти голой – беззащитной перед ливнем, промозглым ветром и холодом осенней ночи. И…

Нет, не важно. Что бы со мной ни случилось, я не собиралась сдаваться. На кону были жизни мамы, Мод и остальных домочадцев моего Блэк-холла, и я, дочь полковника Роула Блэкторна, не могла, не имела права оставить их на растерзание убийц и мародеров.

Ни за что.

Спрятавшись за низким кустарником, я зорко вглядывалась во двор, выжидая подходящий момент для броска. Нужно добраться до конюшен…

Прямо сейчас!

Пятнадцать ярдов промелькнули за один миг. Улучив момент, когда лже-солдат, воровавший зерно, скроется в амбаре, я метнулась вперед и притаилась за открытой дверью. Теперь дождаться выхода – и…

Еще перебежка.

И еще.

Дом Джаспера с выбитой дверью.

Каретный сарай.

Работница с задранной юбкой, лежавшая лицом вниз в луже воды. Я подползла к ней, коснулась пальцами холодной шеи – и, в ужасе отшатнувшись, сгорбилась в приступе сухой рвоты.

За что? За что?

До конюшни оставалось совсем немного. Я уже видела темнеющие ворота и огороженный квадрат для выгула. Вот только подобраться туда не представлялось возможным – мужчина в красном мундире застыл у входа с поднятым фонарем в руке, зорко вглядываясь в темноту.

Плохо.

«Может, попробовать пробраться в стойло через окошко? Да, высоко, но не зря же я все детство провела, лазая по деревьям как заправский деревенский мальчишка. Подтянусь, раскачаю решетку…»

Внезапное шевеление на грани видимости заставило меня замереть, прижавшись к стене сарая. Я повернулась на звук, готовая при малейшей опасности броситься прочь, но разглядела худенькую фигурку и успокоено выдохнула, узнав мальчика, помогавшего на конюшне. Перепуганный, но живой, он скрючился за низким пригорком, не решаясь даже головы поднять из-за кустарника.

– Кодд, – тихо позвала я, припомнив имя мальчишки. – Кодди.

Он вздрогнул, оборачиваясь, – и в первое мгновение чуть не дал деру, увидев мокрую полуголую девицу, машущую ему из-за стены. К счастью, от страха у конюшенного отнялся голос, и закричать, выдав нас обоих, он не смог. Придушенно пища, он попятился от меня спиной, не сводя огромных, как блюдца, глаз.

– Кодди, – пришлось сказать чуть громче, надеясь, что из-за дождя бандит не услышит, – это я, леди Андреа.

Хвала богам, на этот раз он понял и остановился, а потом и вовсе переполз ближе.

– М-миледи… здесь… везде… они нас…

– Тише, тише, – остановила я сбивчивый поток слов. – Я знаю, Кодди. Я видела. Надо позвать на помощь. Майор Бенсон и его люди сейчас в Крейг-холле, это около двадцати – двадцати пяти миль по восточной дороге. Нужно попасть туда.

Мальчишка всхлипнул.

– Да… не выйдет… никак. Они следят. Один здесь, двое в стойлах… готовят лошадей. А конюхов наших…

Он красноречиво чиркнул пальцем по горлу. Я до боли закусила губу. Если конюхи мертвы – это плохо, очень плохо.

А потом вспомнила о четырех запряженных лошадях, на которых прискакали лже-солдаты во главе с лейтенантом Ричардсом. Если они все еще у парадной лестницы…

В душе вспыхнула, разгораясь, надежда. Я повернулась к конюшенному.

– Хорошо держишься в седле? Если найду тебе лошадь, сможешь добраться до майора Бенсона?

Мальчишка неуверенно кивнул.

– Да, миледи. Но как?.. А вы?..

– За мной, – решительно скомандовала я.

Перебежками мы вернулись туда, откуда я пришла. Оставив конюшенного в кустах, я заглянула за угол фасада и убедилась, что кони стоят на том же месте, а охранников рядом с грудой сваленного на крыльце добра всего двое. Бандиты не ждали сопротивления: мужчин в поместье почти не было, а женщины, которые еще не успели попасться грабителям, прятались либо в доме, либо в саду.

Тем лучше для меня.

– Прокрадешься к лестнице, – проинструктировала я мальчишку. – Когда подам знак, бежишь к ближайшей лошади и скачешь без оглядки до самого Крейг-холла. Мы рассчитываем на тебя, Кодди. Ты должен привести помощь. Понял? Справишься?

– Да, миледи.

– Хорошо. Тогда жди. Я обойду дом с другой стороны.

Сказать было проще, чем сделать. Задний двор оказался полон бандитов. Низкое кухонное окно было разбито, изнутри доносился женский плач и грубые окрики – похоже, укрытие оказалось слишком ненадежным. Бандиты рыскали по саду, отлавливая сбежавших служанок. Один курил у черного хода. Всего в ярде от него лежало тело старого лакея, служившего в Блэк-холле еще когда отец был маленьким.

Я вспомнила о Джаспере, который первым принял на себя удар, и на душе стало горько.

Не сейчас. Не сейчас. Холод, страх боль – все это будет потом, когда долгая, жуткая ночь наконец закончится. Сейчас главное выжить и помочь маме.

Преодолеть пять ярдов до окна. А потом еще пять. И еще.

И еще.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я добралась до противоположного крыла поместья, чудом избежав столкновения с орудовавшими повсюду бандитами. Но не успела я завернуть за угол, оббежать торец дома и подобраться к крыльцу, как в разбитом окне над головой мелькнули всполохи света, и голос, который я слышала у реки, витиевато выругался.

– Демоны, Йен, что это за стекло такое? Его не разбить!

Крупная дрожь волной прокатилась вдоль позвоночника. Кабинет отца! Они взломали кабинет отца! И теперь пытались добраться до шпаги.

Йен, главный из речной троицы, презрительно усмехнулся.

– Так сними целиком. Отнесем лейтенантику подарок вместе с этим саркофагом, пусть сам думает, как выцарапывать оттуда свой главный трофей. Нам эта модная зубочистка все равно ни к чему.

Послышалось надсадное кряхтение, треск и новый поток ругани.

– Не получается. Уж не знаю как, но они эту штуку закрепили намертво.

– Так сходи за кувалдой в кладовку, Дуг. Или приведи кого-нибудь, у кого сил не как у цыпленка.

– Да кого я найду? А если меня тоже… как Мара?..

– Идиот, – пробурчал себе под нос Йен. И добавил чуть громче. – Хорошо. Сделаю все сам. За мной.

Послышались шаги. По покосившимся занавескам скользнуло два пятна света – и в кабинете снова стало темно и тихо.

Я не раздумывала ни секунды. Едва только Йен и Дуг отошли на достаточное расстояние от отцовского кабинета, ухватилась за подоконник, подтянулась на руках и перемахнула в комнату. Под ногами противно захрустели осколки стекла – видимо, так грабителям и удалось пробраться в кабинет. Дверь они явно вскрыли уже изнутри.

Оглядываться, лишь сильнее раня сердце, не стала – в два шага пересекла комнату и, достав из потайного кармана нижней юбки связку, которую я носила с собой, как хозяйка дома, безошибочно сунула кривой зазубренный ключ в неприметную щель между стеклянными панелями.

Хорошо, что мы с Джаспером заказали короб для хранения отцовских реликвий из самой столицы. Вот уж не думала, что немалые траты окупятся и сберегут шпагу от грабителей!

Стекло открылось с тихим щелчком. Я выхватила шпагу и ножны и привычным движением закрепила на поясе. А потом, подумав, сняла со спинки кресла отцовский мундир и надела поверх промокшей рубашки. И тем же путем вылезла наружу.

Со шпагой я почувствовала себя куда уверенней. Раз я смогла спасти из лап лейтенанта отцовское оружие, значит, справлюсь и с остальным. Теперь оставалось немного: занять удобное место и отвлечь охранников, чтобы дать Кодди драгоценные секунды на прорыв.

Маленький конюшенный уже ждал, притаившись в тени крыльца, меньше чем в дюжине ярдах от лошадей, так что действовать нужно было не медля. Подобравшись к крыльцу с другой стороны, я выхватила из кучи украденных вещей первое, что попалось под руку – что-то тяжелое и неровное, похожее на кусок плохо обработанного мрамора – и, размахнувшись, зашвырнула его далеко вперед.

Ш-шурх. Плюх!

– Что это? – немедленно встрепенулся на звук охранник. – Ты слышал? Вон там. Слышал?

Они отвернулись, ища в темноте источник шума.

«Кодди! – Я махнула мальчику рукой. – Вперед, вперед, вперед!»

В то же мгновение Кодд сорвался с места. Он преодолел расстояние до ближайшей лошади меньше чем за секунду и в один прыжок взлетел в седло. Охранники не успели даже взяться за оружие, а мальчик, лихо ударив пятками по лошадиным ребрам, уже сорвался в стремительный галоп по главной аллее.

В воздухе просвистело несколько арбалетных болтов, но конюшенный, распластавшийся по спине коня, шустро петлял между липами, не давая бандитам прицелиться.

– Стреляй! Стреляй, а то уйдет!

– Прыгай в седло!

– Попробуем догнать!

– Бросьте.

Приказ заставил мужчин остановиться и отпустить поводья. Они обернулись в сторону дома, глядя на лейтенанта, появившегося в главных дверях Блэк-холла.

– Оставьте мальчишку, пусть уходит, – спокойно проговорил Майлз Ричардс в ответ на недоуменные взгляды подельников. – Он не опасен. К тому времени, как он вернется, нас здесь уже не будет. Куда важнее другое, – он сделал шаг вперед, показавшись на крыльце, и намеренно повысил голос. – Андреа Блэкторн! Выходи. Мы знаем, что ты здесь.

Глава 19

Я затихла, спрятавшись в тени крыльца. Появляться перед лейтенантом в мои планы не входило. Даже наоборот, я готова была использовать любую возможность, чтобы потянуть время до возвращения Кодди и майора Бенсона с подмогой. Пусть побегают, выискивая меня по темным углам поместья и парковым зарослям! Главное – не попасться…

Почти ползком я попятилась от опасного крыльца, где меня было слишком легко заметить, пока подельники Ричардса, подняв светильники, осматривали аллею и пожелтевшую траву, куда улетел мраморный камень.

Медленно. Шаг за шагом. Назад.

Внезапный шум из холла заставил меня остановиться. Я осторожно подняла голову из-за кустарника и увидела, как на крыльцо выскочили Дуг и Йен.

– Что еще? – недовольно обернулся лейтенант к главному из речной троицы. – Только не говори, что нашел еще одну ряженую служанку, выдающую себя за госпожу. Смотри на руки, прежде чем вести ее ко мне. Или что? Что?

– Шпага, лейтенант. Она пропала.

– Что?!

– Я уверен, что это она! – зло зашипел Йен. – Она, та дворяночка, которую ты ищешь! Прокралась в кабинет, пока мы отошли за кувалдой, и стащила оружие. Зуб даю, она прячется где-то в доме!

– Так переверните все! – рявкнул Ричардс. – Выбейте каждую дверь, сломайте каждый шкаф, обыщите каждый темный угол, но найдите ее! Андреа Блэкторн – наш путь к богатству. Она нужна мне живой. С остальными можете делать, что хотите.

Йен сально усмехнулся.

– Есть, лейтенант, – издевательски отсалютовал он. – Найдем твою цацу.

Грабители скрылись в дверях. Лейтенант бросил хмурый взгляд на аллею и вновь обернулся к дому, точно не мог решить, где лучше меня искать. И вдруг улыбнулся – и эта улыбка мне совершенно не понравилась.

– Хорошо, – проговорил он как будто самому себе. – Сыграем по-другому. Эй, ты, – окликнул Ричардс кого-то из проходящих по холлу мужчин. – Приведи ко мне…

Я не расслышала, кого именно, но сердце тревожно сжалось.

Время тянулось медленно, словно тягучая патока. Затаившись в густом кустарнике, высаженном вокруг фасада, я дрожала от холода, считала секунды и молилась, чтобы Кодди вернулся как можно скорее. Я была одна, помощи ждать не меньше часа, а у лейтенанта был полный дом заложников. Мама, Мод…

Внезапный шум, донесшийся из глубины дома, заставил меня встрепенуться. Двое толкали вперед кого-то, связанного и упиравшегося изо всех сил, и, приглядевшись, я увидела, что это была женщина. В руках бандитов, крепко стискивавших ее предплечья, она казалась особенно маленькой, уязвимой и хрупкой. Троица шагнула под свет масляной лампы, которую держал один из подельников Ричардса.

Сердце пропустило удар.

Мама…

– Добрый вечер, леди Шерилин, – притворно-вежливо поздоровался бывший лейтенант. – Как ваше здоровье?

Мама не ответила. Ричардс усмехнулся.

– О, простите, где же мои манеры? – потянувшись к пленнице, он развязал платок, закрывавший маме рот. – Так вам будет удобнее поддержать нашу светскую беседу, не правда ли? Я был бы рад увидеть вашу дочь. Может, позовете ее?

Молчание, долгое и упрямое.

– Не слышу, – лейтенант начал терять терпение. – Громче.

Ответ я не расслышала, но хлесткий звук удара и приглушенный стон – да.

Я вздрогнула.

– Что ж, – раздраженно потер запястье лейтенант, – будь по-вашему. Придется помочь вам обрести голос. Дуг, сломай ей палец.

Как наяву я услышала хруст и протяжный мамин крик.

Нет!

Я резко выпрямилась и в несколько быстрых шагов пересекла двор, остановившись перед крыльцом напротив лейтенанта.

– Майлз Ричардс!

Он повернулся. Я не видела его глаз под темнотой низко надвинутого капюшона, но кожей чувствовала неприятный взгляд, застывший на моем лице.

– Андреа Блэкторн.

На несколько долгих секунд мы замерли друг напротив друга – он на крыльце в окружении ворованных трофеев, я у подножия лестницы. Несколько грабителей, привлеченные моим появлением, выглянули из дома, встав за спиной предводителя. Я узнала Йена, чье лицо и часть шеи отметило неровное обожженное пятно от масла из лампы, которую швырнул в него Джаспер, и Дуга, крепко держащего бьющуюся в его руках маму.

– Андреа, доченька, не делай этого! Беги, беги!

Но я не послушала. Спрятав отчаяние и страх на самом краешке сознания, я перевела взгляд на Ричардса.

– С минуты на минуту здесь будут солдаты. Убирайся вон, если хочешь остаться в живых.

Губы лейтенанта изогнулись в усмешке.

– У-убирайся, – передразнил он. – Конечно, миледи, всенепременно. Хотя… не слишком ли много требований выдвигает беспомощная полуголая девица?

Бандиты согласно загудели.

– Оглянись вокруг, милая Андреа, – посоветовал Ричардс. – Раскрой глаза. Все, что ты могла бы предложить, и так мое.

– Не все. – Шпага Блэкторнов выскользнула из ножен, ложась в ладонь. – Самого главного ты так и не получил, верно?

Я зацепила его – не могла не зацепить. Лейтенант вытянулся, впившись в направленную на него шпагу жадным взглядом. Секунда – и он вдруг рассмеялся хриплым каркающим смехом, который подхватили один за другим окружившие меня бандиты.

– Эта железка? – Ричардс пренебрежительно фыркнул. – Думаешь, я не смогу забрать ее у тебя?

– Андреа, уходи! Уходи! – почти заплакала мама. – Прошу!

Я не двинулась с места.

– Попробуй.

Криво ухмыляясь, лже-солдаты подались ко мне. Я без труда читала на лицах их мысли – девица со шпагой, я не представляла ни капли угрозы – и все равно лишь крепче стиснула рукоять.

Блэкторны не сдаются.

Но взмах руки – и бандиты, уже готовые всласть поиграть, остановились.

– Я сам.

– Ну давай, лейтенантик, – хохотнул с крыльца Йен. – А мы посмотрим, да, ребят?

Ричардс спустился ко мне – медленно, ступенька за ступенькой, – остановившись в шаге от острия, направленного прямо в центр его груди.

– Не приближайся! – Я рассекла воздух, почти коснувшись красного мундира лейтенанта.

Ричардс лишь усмехнулся.

– Не приближа-айся. Ах, Андреа, думаешь, это так просто – проткнуть живого человека? Пробовала когда-нибудь? Спорю на что угодно, что нет.

– Еще шаг – и узнаешь, – бросила я запальчиво, хотя внутри чувствовала себя далеко не так уверенно.

– А я пробовал, – буднично ответил бывший лейтенант. – И скажу одно. Если ты всерьез хочешь меня убить, нужно было сделать это сразу вместо того, чтобы разбрасываться пустыми угрозами.

Он еще не закончил говорить, а его рука, облаченная в плотную кожаную перчатку, уже метнулась вперед, обхватив острое лезвие, и со всей силы дернула клинок на себя.

К такому я оказалась не готова. За три года тренировок Джаспер никогда не прибегал к нечестным приемам, предпочитая бой на равных грязной драке. Но в Ричардсе не было ни капли благородства.

Шпага вырвалась из руки, кованая гарда оцарапала пальцы. Я вскрикнула, отшатнувшись, и лейтенант, завладевший вожделенным клинком, отпрянул тоже. От резкого движения капюшон слетел с его головы, обнажая лицо.

Боги!

От привлекательности молодого офицера, блиставшего на балу еще в середине лета, ничего не осталось. Рваный шрам, обрамленный сетью более мелких порезов, наискось перечеркнул некогда красивое лицо от левой щеки до правого виска, пройдя через бровь и искривленную ударом переносицу. Правый глаз почти не открывался, зато левый смотрел на меня с откровенной испепеляющей ненавистью.

– Нравится? – прошипел лейтенант, делая шаг ко мне. – Это все ты, Андреа Блэкторн! Ты! Если бы не отказала мне в браке, опозорив перед всеми, я не оказался бы на передовой. Наслаждался бы вином и фруктами в просторных комфортных палатках вместе с богатенькими отморозками, а не выслеживал бы предателей по лесам и селам. Не получил бы вот это, – он отбросил назад мокрые пряди волос, чтобы я могла разглядеть его шрамы во всем ужасающем великолепии. – Но теперь ты ответишь сполна за все, что со мной сделала. Уж я об этом позабочусь. У нас с тобой вся жизнь впереди.

Я едва удержалась от того, чтобы плюнуть ему в лицо. Сочувствие, которое я могла бы испытать к искалеченному лейтенанту, давно растворилось за всеми ужасными поступками, что он сотворил, вернувшись на родную землю. Ричардс и его подельники не заслуживали ни жалости, ни прощения.

– Чего ты хочешь? – Не опуская взгляда, я попятилась от мужчины с отцовской шпагой в руках, наседавшего на меня как бешеный бык. – Забирай добычу и уходи. Если больше не причинишь никому вреда, обещаю, что не сдам тебя властям.

– Не сда-ам, – передразнил он меня. – Конечно, не сдашь. Потому что станешь моей женой, а жены, как понимаешь, не могут свидетельствовать против мужей.

– Нет, нет, нет! – отчаянно вскрикнула мама.

– Раньше вы, дорогая теща, говорили совсем другое, – протянул лейтенант с усмешкой. – «Я так счастлива», «прекрасный молодой лорд с перспективой военной карьеры», «соединение двух любящих сердец». Не надо строить оскорбленную невинность. Традиции соблюдены, и у нас с тобой, Андреа, нет никаких препятствий для брака.

Я с яростью уставилась на лейтенанта.

– Ты, верно, бредишь. Ты уже пытался сделать мне предложение, и клинок Блэкторнов отверг тебя. Ритуал показал…

– Ритуа-ал! Да нет никакого ритуала! – перебил он и взмахнул отнятой у меня шпагой. – Вот оно, хваленое оружие Блэкторнов, в моих руках! Не знаю, как тебе удалось одурачить всех в тот вечер, но сейчас я полностью его контролирую.

Ричардс сделал несколько осторожных финтов, словно память об истекающем кровью надрезе все еще была свежа, и, убедившись, что ничего не происходит, победно вскинул вверх руку со шпагой.

– Видишь? Клинок мой. Послушный, покорный и молчаливый. Все, как я люблю.

– Шпага тебя не признает, – повторила упрямо. – Никогда. И я никогда не соглашусь на брак.

– Посмотрим-посмотрим, – недобро усмехнулся лейтенант. – Есть один простой способ заставить девицу выйти замуж.

Что-то темное мелькнуло в его взгляде, отчего я бессознательно сжалась.

– Не посмеешь.

Но по его хищному взгляду поняла, что ошиблась.

Посмеет. Посмеет, как уже сделал с нашими служанками, женщинами из Крейг-холла и одни боги знают сколькими еще. И то, что во мне течет древняя кровь, ничем не поможет.

Даже наоборот.

Боги…

– Андреа! Не надо, не надо! Беги!

– Смотри, даже твоя матушка начинает понимать, – новая леденящая кровь улыбка. – Когда люди узнают, что ты провела ночь в компании мужчин, от тебя отвернутся все. В высшем обществе Блэкторнам никто больше руки не подаст, а все твои попытки рассказать правду, обелив свое имя, будут обречены на провал. Какой лорд после такого решится к тебе прикоснуться? Ни-ка-кой. А потом появлюсь я. Доблестный лейтенант в отставке, готовый взять в жены обесчещенную Андреа Блэкторн. Кто осудит меня за такой благородный поступок?

– Я расскажу. Расскажу всем!

– А кто поверит россказням глупой девицы? Было темно, ты вряд ли могла что-то разглядеть и запомнить. Да и вообще… – Он потянулся ко мне. – Вдруг на самом деле тебе так понравится, что ты забеременеешь?

Я попыталась ударить его, но лейтенант без труда перехватил мои руки, до боли стиснув запястья.

– Не трогай ее! – с силой, что придало ей отчаяние, мама на секунду вырвалась из рук Дуга и его подельника и едва не накинулась на Ричардса. Но одного грубого тычка в спину хватило, чтобы опрокинуть ее на крыльцо, сбивая с ног.

– Мама! – Я рванулась к ней на помощь, лишь крепче увязнув в стальной хватке лейтенанта.

– Оставь ее, ты, чудовище! Энди! Энди!

– Да утихомирьте ее кто-нибудь! – зло выкрикнул Ричардс, с трудом удерживая меня. – Уши болят от этих криков.

– Как? – огрызнулся Дуг. – Кляп-то ты выкинул.

– Убейте.

– Э-э, лейтенантик, резать благородных мы не подписывались…

Здоровый глаз Ричардса сверкнул бешеным огнем.

– А свидетели тебе нужны, Йен? Убейте всех. Когда женюсь на Блэкторн, найму новых слуг. Могу и твою зазнобу пристроить. Давай-давай, не мнись, как девственница у сеновала.

Сердце оборвалось.

Нет!

Нет, нет, нет!

Мама! Я должна защитить ее! Должна!

Извернувшись, я вцепилась в руки лейтенанта с единственным желанием – вырваться и предотвратить неизбежное.

– Ой!

Он отшатнулся от меня, глядя на свои обожженные запястья и мои сияющие золотом ладони. Его лицо исказилось испугом и болью искреннего непонимания.

– Что?! Что это?..

Сердце дрогнуло, наполняясь энергией от разгоравшегося в центре груди золотого шара.

Призрачная шпага.

Моя Призрачная шпага.

Впервые в жизни я контролировала все – каждую каплю магии, каждый всплеск проснувшейся огненной силы. Я не дрожала. Мне больше не было страшно. Вместе с твердой решимостью остановить и наказать тех, кто причинил зло моей семье, пришла кристальная ясность.

И теперь я знала, что справлюсь.

– Если это очередные фокусы, – взбешенный Ричардс выхватил из ножен клинок моего отца и резко замахнулся, – ты за это ответишь!

Описав широкую дугу, сталь устремилась ко мне. Я инстинктивно вскинула пустые ладони, защищаясь. На мгновение мир вокруг растворился в алой вспышке.

Дзынь!

– Что?! Что?! – Вопль Ричардса, полный откровенного ужаса, ударил по барабанным перепонкам, заставив поморщиться. Лейтенант потрясенно глядел на собственную руку, где вместо родовой шпаги Блэкторнов из лучшей аррейнской стали осталась лишь гарда с коротким обрубком клинка. Остатки разлетелись по траве бесполезными кусками железа. – Моя Призрачная шпага! Что ты сделала?

«Сила Призрачной шпаги не связана с холодной сталью, – отчетливо вспомнились давние слова лорда Крейга. – Шпага, Андреа – это продолжение вас».

Да.

Словно отзываясь на эти слова, правая ладонь засияла – ярко, почти нестерпимо. Пальцы чуть сжались, обхватывая бесплотную рукоять, стремительно крепнущую под моей ладонью. Не нужно было даже смотреть вниз, чтобы понять, что случилось, – я читала это в расширившихся глазах Ричардса и испуганном перешептывании бандитов на крыльце. Растерянность, неверие. И поверх всего – страх, воплощением которого стала девушка с настоящим Призрачным клинком.

– Не может такого быть! – взрезал тишину визгливый крик лейтенанта. – Женщины не могут владеть Призрачной шпагой! Это все обман! Выдумка! Бред!

Один взмах клинка – и гарду отцовской шпаги выбило из рук Ричардса. Лейтенант попятился.

– Не верьте! – заорал он подельникам. – У женщины не может быть никакой магии! Куда вы? Стойте! К демонам сомнения, убейте ее! Убейте Андреа Блэкторн, ее мать и всех, кто остался в поместье!

Нет.

Теперь я точно знала, этого не будет.

Я развернулась, очерчивая вокруг себя дугу острием шпаги, и, повинуясь моей воле, золотой клинок испустил сноп магических искр, поражая окруживших меня бандитов – в ноги, живот, предплечья. Мужчины повалились на землю, оглашая крыльцо и холл проклятиями и зажимая обожженные раны, а я уже отправила в полет новый пучок огненных стрел вдогонку тем, кто в панике бежал от меня к спасительным воротам. Резкий поворот – и Дуг с подельником, удерживавшие маму, упали по обе стороны от нее. Скорчился на траве раненый Йен, не успевший вскочить в седло вставшей на дыбы лошади и удрать с добычей.

Удар, выпад, удар. Метательный нож, перехваченный еще в полете вспышкой щита. Рассыпавшееся лезвие шпаги, вскинутой в попытке защититься от магической атаки.

Призрачный клинок сиял в моих руках, со свистом разрезая воздух. Лезвие то удлинялось, то разделялось на тонкие острые стрелы, ломая чужие шпаги и рассекая плоть. Сражаться Призрачным клинком было сложнее, чем обычным, но магия, охватившая меня, помогала приспособиться, позволяя телу действовать на чистых инстинктах. И я отдавала ее, не жалея – всю целиком – лишь бы справиться, выстоять, защитить от опасности своих людей.

Больше, сильнее, быстрее!

Все закончилось очень быстро.

Лже-солдаты не могли оказать серьезного сопротивления – против магической шпаги сталь была бессильна. Не спасали ни защитные нагрудники, ни толстые стены. Мне хватало лишь мельком брошенного взгляда и легкого движения руки, чтобы возмездие настигло нападавших, где бы они ни пытались скрыться – в доме, в амбаре, в саду. Лишь самым удачливым мародерам, находившимся дальше всех, удалось вырваться из золотого капкана и припустить во всю прыть по главной аллее, безжалостно стегая угнанных лошадей.

Я бросила им вслед десяток огненных стрел и повернулась к Ричардсу, трусливо скрючившемуся у моих ног. И…

Топот множества копыт и громкие крики, раздавшиеся со стороны ворот и главной аллеи, вывели меня из боевого транса. Испуганно заржали лошади, заорали, встретившись с огнем и стальными клинками, удиравшие бандиты. Вглядевшись, я различила между деревьями яркие красные мундиры всадников вперемешку с темными ливреями вооруженных лакеев лорда Толли. Голоса зычно выкрикивали мое имя. А впереди скакали – хвала всем богам! – лорд Бенсон и Кодди.

У него получилось! Он привел помощь – даже быстрее, чем я могла надеяться!

Я выдохнула – впервые за эту долгую-долгую ночь с неподдельным облегчением. Сияние в руке пропало. Призрачная шпага исчезла, будто ее и не было, и вместе с ней уходили последние силы.

Я бы упала, если бы не лорд Бенсон, соскочивший с лошади и обхвативший меня за плечи в последнюю секунду перед падением. Золотые искры догорающей магии укололи его острыми иглами, но мужчина лишь поморщился.

– Андреа, – на плечи поверх испачканного отцовского мундира опустился еще один, торопливо наброшенный майором, – вы в порядке? Мы так боялись не успеть…

– Мама… – только и смогла выдохнуть я в ответ.

Она уже сбегала с крыльца, на ходу срывая связывавшие ее веревки. Бросилась ко мне, запричитала взволнованно. Тонкие руки порхали над моим телом, ощупывая царапины и синяки. Сердце сжалось от запоздалого испуга, что магия ужалит и мамины ладони, но нет – стоило ей обнять меня, как остаточная золотая пульсация утихла, сменившись дрожью напряжения и усталости.

– Доченька, милая, как ты? Где, где болит?

Я смущенно попыталась отстраниться, ловя блуждающий мамин взгляд.

– Все в порядке. Мама, я в порядке. А ты? С тобой все хорошо?

Руки на мгновение замерли, как будто простой вопрос застал маму врасплох. Со смерти отца мы сильно отдалились, а после моего возвращения из Ленс-холла и появления в нашем доме лорда Бенсона и вовсе не сказали друг другу и пары десятков слов. И эта искренняя забота, эта тревога, разделенная на двоих, пробили плотину выстроенного за много лет отчуждения.

Мама всхлипнула – тонко, растерянно – и, не сдержавшись, разрыдалась, прижимая меня к себе. Майор Бенсон замешкался лишь на мгновение, а затем сгреб нас обеих в неловкие объятия.

Я не знала, что сказать, но слова и не были нужны. Мы давно не были так близки, как сегодня. Ни разу со смерти отца мы не обнимались так крепко, так искренне. И это было… прекрасно.

В таком положении нас и застал лорд Толли, приехавший на помощь вместе с солдатами и собственными вооруженными слугами.

– Ох, дорогая Шерилин, – маму, измученную, встрепанную, но все еще прилично выглядевшую и державшуюся с врожденным достоинством, он увидел первой. – Как же я счастлив, что вам удалось пережить эту ужасную ночь. Повезло, что я и мои ребята оказались неподалеку, когда майор возвращался из Крейг-холла, и мы смогли сразу же откликнуться на призыв вашего слуги. Надеюсь, леди Андреа тоже не пострадала? И кто эта милая девушка? Ей нужна помо…

Я повернулась к соседу лицом, и мужчина мгновенно осекся, уставившись на меня расширившимися от удивления и шока глазами.

– Пресвятые боги! Леди Андреа… – Взгляд скользнул по моему грязному нижнему платью и спутанным волосам. – Что… что они с вами сделали? Хотя нет… – Лорд пораженно оглядел крыльцо и двор, где уже вовсю орудовали настоящие солдаты, связывая раненых бандитов. – Что вы сделали с ними? Что их так изрешетило? Это как будто…

Мама вежливо кашлянула.

– Теренс, непросто объяснить, но это…

– Призрачная шпага рода Блэкторнов.

На этот раз на меня уставились уже все. И неудивительно. Призрачная шпага в женских руках – о таком не слышали, наверное, со времен Джоанны Барр, да и ту многие считали не более чем духоподъемной легендой.

– А… – растерянно моргнул лорд Толли. – О…

И вдруг опустился на одно колено.

– Слава лорду шпаги!

Солдаты и слуги – включая лорда Бенсона – повторили его движение. Мы с мамой остались стоять вдвоем, прижавшись друг к другу, в кольце коленопреклоненных мужчин, смотревших с удивлением, почтением и толикой неверия. Хрупкая девушка, вышедшая победительницей из схватки более чем с дюжиной противников – такое могло случиться только в сказке. Но разве можно было отрицать то, что видишь своими глазами? Золотое свечение, клинок в руке единственной наследницы полковника Блэкторна…

Впрочем, меня волновали вовсе не мужские взгляды – после всего, что нам довелось пережить, это не имело значения. Куда важнее было другое…

– Прости, – проговорила я тихо, прижавшись к плечу мамы. – Я знаю, что ты хотела моего скорейшего замужества и зятя, способного взять на себя управление Блэк-холлом и стать хозяином нашей Призрачной шпаги. Но я не хочу больше скрывать то, кем я являюсь. И отдавать кому-то мою шпагу – тоже.

Я замолчала, готовясь к буре эмоций. И… ошиблась.

– Тебе не за что извиняться, родная. – Негромкие слова матери прозвучали особенно ярко и четко. Объятия тонких рук стали крепче, а голос еще тише. – Я знала…

Мир замер.

– Что? – Я чуть отстранилась, чтобы по маминому лицу убедиться, что не ослышалась. – Но… как? И почему тогда ты ничего не говорила?

– Джаспер сказал, что важно, чтобы ты сама приняла наследие Роула. «Кровь, магия, сталь» – эту часть ритуала ты интуитивно поняла правильно, хоть и не знаю, откуда взялась кровавая версия, которая так сильно впечатлила Ричардса. Главное же в передаче магической силы – свободная воля и принятие. Хозяин шпаги назначает наследника – обычно мальчика – и тот постепенно накапливает силу по мере того, как связь Призрачного клинка с первоначальным владельцем слабеет. Так было, например, с Уэсли и другими молодыми офицерами, занявшими место отцов. Но в случаях, подобных твоему, шпага делает выбор сама. Не только потому, что ты самая сильная и самая достойная из Блэкторнов, но и потому, что именно ты единственная оказалась готова ее принять. Твоя храбрость, – мама улыбнулась, – твое упорство, твое желание защитить тех, кто тебе дорог, и сделали тебя истинной наследницей Роула. А нам оставалось лишь ждать, когда ты будешь готова признать это в себе. И вот…

Она снова всхлипнула, едва сдерживая новый поток слез. Мне и самой было непросто. Долгих три года приходилось прикладывать столько сил, чтобы прятать магию и хранить секрет Призрачной шпаги, а теперь… даже не верилось.

Я могла не сдерживаться.

Просто быть собой. Просто быть…

Поддерживаемые лордом Бенсоном, мы наконец зашли в дом. Теперь здесь хозяйничали солдаты майора, ставя на место перевернутую мебель, стаскивая в кучу щепки и обломки вещей, разрушенных моей Призрачной шпагой, и помогая пострадавшим слугам. Я все еще слышала стоны и плач, но радости в негромком гуле растревоженного дома было куда больше. Блэк-холл, серьезно раненый, но все-таки уцелевший, постепенно возвращался в жизни.

Смотреть по сторонам было больно. Но думать о разрушениях и потерях Блэк-холла прямо сейчас я не могла. Единственное, о чем спрашивала, встречаясь взглядом со служанками и солдатами, – все ли живы, и кривилась, когда слышала, что кто-то не пережил эту ночь.

В доме их оказалось не так много – три горничных и повар, до последнего стойко сопротивлявшийся попыткам бандитов прорваться через черный ход на кухню и в погреб, где заперлись младшие кухарки и служанки. И – счастье – в число погибших не попал Джаспер. Слуга чудом уцелел после нападения, получив два серьезных ранения в руку и грудь. То, что он сумел прикинуться мертвым, спасло его от продолжения кровавой расправы.

Я дернулась было на помощь старому слуге, но лорд Бенсон остановил меня.

– Поднимайтесь к себе, – мягко сказал он. – Мои люди со всем разберутся. Не спорьте, Андреа, – заметив, что я уже готова была возразить, майор качнул головой. – Вы уже сделали куда больше, чем должны были. И если сейчас вы решите вновь броситься в бой с трудностями, Шери не сможет оставить вас одну и тоже примется помогать всем и каждому. А вам обеим нужен отдых. Пожалуйста.

Что ж, в этом майор был прав. Мама, хоть и не принадлежала к роду Блэкторнов по крови, в некоторых вещах обладала таким же несокрушимым упрямством, как я или отец.

Наверху нас встретила Мод. Растрепанная, помятая, с багровым синяком под глазом, она бросилась мне на шею, когда люди лорда Бенсона выпустили ее из запертой на ключ спальни.

– Миледи, миледи, как я рада, что вы живы!

Глядя на разорванный подол моего бывшего платья, трудно было не думать о плохом. Но горничная держалась стойко, улыбаясь, словно ничего не случилось, и я пообещала, что сделаю все, чтобы она была счастлива и смогла вести достойную жизнь. Это меньшее, чем я могла отблагодарить верную служанку, чье притворство отвлекло внимание бандитов и подарило мне несколько тихих минут.

Я слабо улыбнулась.

– И я рада, что ты жива, Мод. Очень, очень рада.

Они с мамой отвели меня в ванную. Служанки – из тех, кому удалось укрыться в погребе за толстой непробиваемой дверью – натаскали горячей воды, но когда ванна была готова, мы с мамой отослали всех и остались вдвоем. Она сама помыла меня, осторожно проходя смоченной в воде тряпкой по кровоподтекам и ссадинам. Кусала кривящиеся в болезненной гримасе губы, смаргивала слезы, но держалась стойко, глядя на меня с сочувствием и молчаливой нежностью. А потом довела до постели в гостевой спальне, куда не добрались жадные руки бандитов, помогла лечь и совсем как в детстве подоткнула одеяло. И тихо устроилась рядом, обхватив меня руками.

– Как хорошо, – прошептала она, и по тихим всхлипам я поняла, что мама плачет. – Андреа, милая моя.

– Хорошо, – откликнулась я, чувствуя полное умиротворение после долгой ночи, полной страха и боли. И добавила, уже погружаясь в сон. – Мам… не то чтобы тебе нужно мое разрешение, но, если хочешь, лорд Эрик может жить с нами…

После того что случилось, мне хотелось, чтобы она была счастлива. И если счастье мамы теперь в лорде Бенсоне – что ж, пусть так оно и будет.

Объятия стали крепче. Я не видела маминого лица, но чувствовала, что она улыбается сквозь слезы.

– Спасибо, – раздался тихий ответ. – Спасибо, Андреа. За то, что ты есть. И… за все остальное тоже.

Глава 20

Слухи о чудесном избавлении Блэк-холла от банды бывшего лейтенанта Майлза Ричардса ходили по западному Аррейну один другого фантастичнее. Очевидцы, якобы лично присутствовавшие при уникальном событии, рассказывали то о небесном громе, то о служанке, которой боги в час нужды даровали силу зверя, то о том, что леди Андреа Блэкторн под юбкой оказалась никакой не леди, а самым настоящим лордом, чем немало удивила захвативших поместье насильников и убийц. Говорили и про Призрачную шпагу, хозяйкой которой, подобно Джоанне Барр, была девица, но в совокупности с другими удивительными историями эта версия выглядела настолько же неправдоподобной.

И пока в гостиных, кабинетах, клубах и ресторанах гости до хрипоты спорили, выясняя, что же в действительности произошло в ту роковую ночь в Блэк-холле, с каждым днем все сильнее крепчал тонкий голосок Фиби. Призрачная шпага – равно как и остальные байки – Эткинсон интересовали мало. Услышав от дяди историю нападения, она сделала из нее совсем иные, куда более приземленные выводы, с которыми трудно было не согласиться.

Улики были налицо. Ведь когда в поместье прибыли солдаты, Андреа Блэкторн была совершенно без одежды, вся грязная и, кажется, даже в крови. И вокруг было столько ужасных мужчин, которые не преминули бы воспользоваться слабостью невинной девушки. А значит, девица Блэкторн совершенно точно больше не была девицей. Конечно, у нее оставались земли и титул, но для начала нужно было удостовериться, не носит ли она под сердцем ребенка, а уж потом… может быть…

Хотя, лучше, конечно, не стоило.

Тем более и сам Ричардс, ожидавший суда и отправки на каторгу в тюрьме гарнизона, не только не опровергал, а даже подпитывал эти слухи, рассказывая белому от злости лорду Бенсону новые и новые подробности моего падения. Да такие, что майор после откровений бывшего лейтенанта по несколько дней ходил мрачнее тучи.

Что уж говорить об остальных.

Чем больше лорд Толли, а с ним и Фиби, распространяли известную им версию событий, тем больше людей начинало верить их словам. Некоторые знакомые постарались дистанцироваться от нас. Другие жалели, но жалость эта была еще хуже дурных слухов.

– Боги, какой ужас! Ей, бедняжке, наверное, так тяжело! Я бы на ее месте навсегда отказалась от мирской жизни…

– Ой, да не похоже, чтобы на нее это как-то повлияло. Андреа Блэкторн всегда была странной. Не удивлюсь, если в ту ночь она сама спровоцировала мужчин…

– Точно-точно. Будь она порядочной леди, такого бы никогда не случилось! И шпага Блэкторнов оказалась бы в правильных руках. Слава богам, что мой сын и думать забыл о сватовстве…

Мама, как могла, пыталась противостоять слухам. Ее тревожило, что потенциальные женихи могут начать сторониться меня – настолько, что она даже решилась предложить мне пригласить из города доктора, чтобы тот подтвердил, что я осталась нетронутой. Но я решительно отказалась, не желая подвергаться унизительному осмотру.

Как будто это могло помочь! И так понятно, что злые языки посчитают заключение подделкой, а доктора – подкупленным, и это лишь подбросит дров в костер моей испорченной репутации.

– Но, Андреа, – попробовала тихо возразить мама, – это для твоего же блага. Даже если сейчас тебе это кажется неважным, через несколько лет ты можешь пожалеть, что не развеяла слухи, пока еще была такая возможность.

– Нет, – отрезала я. – Все к лучшему. Никто больше не будет пытаться заполучить меня как придаток к Призрачной шпаге или красивую игрушку. Я теперь сама себе хозяйка. И меня это полностью устраивает. Самое время заняться расселением солдат и усовершенствованием нашей лесопилки.

Слухи меня и правда заботили мало – не до того было. Слишком много забот свалилось разом: подсчет убытков, ремонт поместья, организация похорон. Церемонию прощания с убитыми слугами провели в день смерти отца. Пришли только самые близкие друзья и соседи – и этого было вполне достаточно.

Утратив часть прежних связей, мы с мамой и лордом Бенсоном как будто заново обрели друг друга. Стали семьей, похожей на ту, какую я помнила в детстве, но все же немного другой. Майор не пытался заменить мне отца, но при этом оставался другом. Приглашению переехать к нам он обрадовался – тем более, что под лавиной домыслов и слухов о роковой ночи в Блэк-холле перемены в личной жизни вдовствующей леди Блэкторн ни у кого не вызвали интереса, избавив маму от сплетен и злых языков. И пообещал, что как бы ни повернулась жизнь, он всегда будет заботиться обо мне и моем благополучии.

Остатки отцовской шпаги мы вернули в кабинет под стекло. Теперь она была бесполезна, но мне хотелось сохранить ее как память.

И не только ее. Садовник, прибиравший листву на центральной аллее, отыскал в пожухлой траве и принес мне странный кусок мрамора, не похожий ни на что, что бандиты могли отломить или украсть у нас в поместье. Отполированный с одной стороны, с другой он походил на оплавленный воск. Вряд ли так задумывалось – выемки под чернильницу и перо в мраморном бруске говорили, что когда-то он служил пресс-папье. Я хотела было приказать выкинуть странную вещь, но вдруг вспомнила, как капитан Крейг рассказывал о первых попытках управлять новообретенной Призрачной шпагой.

Тот самый оплавленный в пожаре кусок мрамора!

Наверное, надо было вернуть пресс-папье в Крейг-холл вместе с другими ценностями, вывезенными из поместья капитана, которые после нашли в мешках грабителей, брошенных на нашем дворе. Но я оставила его себе. На память. Ну и потому, что в моем новом кабинете тоже надо было чем-то подпирать бумаги.

И кто бы мог подумать, что его законный владелец объявится на нашем пороге. Да еще и в самый неудобный момент.

Капитану, конечно, сразу же сообщили о разгроме в его поместье, и не было ничего удивительного, что он приехал, чтобы подсчитать убытки и убедиться, что восстановление идет полном ходом. Но я никак не думала, что лорд Крейг опередит слухи о собственном возвращении и первым делом окажется в Блэк-холле.

– Мне нужно поговорить с леди Андреа Блэкторн, – услышала я знакомый голос.

Перо, зажатое в пальцах, дрогнуло.

– Я сообщу ей, милорд. А пока, прошу, пройдите в гостиную. Леди Шерилин…

Ох…

Сердце застучало как сумасшедшее.

«А я ведь поклялась, что забуду его. И как будто смогла, особенно в последние дни, когда дел было невпроворот. Но вот, стоило ему появиться, как я вновь ощутила это – и напряжение, и жар в груди, и глупое желание метнуться наверх за более приличным платьем, чем домашнее шерстяное, в котором я себе совершенно не нравилась…»

Нет. Не важно, как я выгляжу, я не собираюсь выходить к нему.

Дверь распахнулась, пропуская в кабинет Мод.

– Леди Андреа…

– Я слышала. – Я сделала вид, что крайне занята бумагами от стекольщика. – Передай лорду Крейгу, что мне не о чем с ним разговаривать. Ни сегодня, ни когда-либо вообще.

– Но…

– Все, что я могла сказать капитану, я сказала еще до отъезда из Ленс-холла. Можешь так и передать. Добавить мне нечего.

Служанка ушла. Я нервно разгладила юбку и сделала несколько глубоких вдохов. Подождала, пока в коридоре затихнут шаги, и выскользнула из кабинета.

К гостиной подкралась в самый неудачный момент – Мод, передавшая мои слова капитану и оставшейся с гостем маме, как раз закрывала дверь. Лицо горничной вытянулось, но обратиться ко мне по имени она, хвала богам, не успела, увидев приложенный к губам палец. Я взглядом показала ей на гостиную и покачала головой. Горничная понятливо закивала, расплывшись в заговорщической улыбке, и тихо удалилась, оставив меня подслушивать и подсматривать за капитаном и леди Шерилин.

Прильнув к тонкой щели, откуда прекрасно было видно край дивана, мамин затылок и высокую фигуру лорда Крейга, я замерла. Незваный гость стоял у камина спиной ко мне, отложив на кушетку перчатки и шляпу. По одежде, не столь идеальной и аккуратной, как обычно, было заметно, что он только что слез с лошади, проскакав верхом не один десяток миль.

Словно почувствовав мое присутствие, лорд Крейг обернулся. Взгляд его с какой-то затаенной надеждой скользнул по приоткрытой двери и, не заметив меня, потух. Руки сжались в кулаки. И показалось вдруг, что это все – его спешка, визит в Блэк-холл, столь неожиданный и внезапный, будто капитан приехал сюда даже раньше, чем осмотрел собственное поместье, переоделся и отдохнул после утомительной дороги – из-за меня. Что я, несмотря ни на что, что-то для него значу. Что он беспокоился. Что…

Нет. Между нами все так же стояли Бернис, его ухаживания за Эмми, о которых так восторженно рассказывала Фиби, и боги знают что еще…

Собрав волю в кулак, я осталась неподвижной.

– Сожалею о том, что случилось с Крейг-холлом, милорд, – нарушил тишину негромкий голос матери. – Надеюсь, ваши потери не слишком велики. Преступников поймали в ту же ночь, так что не думаю, что им удалось сбыть награбленное.

– Вещи не имеют значения, миледи. Скажите, как вы?

– У нас все в порядке, милорд, если не считать погибших. Поместье почти не пострадало, восстановление идет полным ходом. Эрик и его люди очень помогают нам.

– Рад это слышать. А… Андреа?

Мама вздохнула.

– С ней тоже все хорошо – насколько может быть с учетом случившегося. Она с головой ушла в работу. Руководит ремонтом поместья и параллельно готовит проект строительства лесопилки в верховьях реки. Связалась со столичным стекольщиком, который изготовил нам непробиваемый защитный короб для вещей Роула, и теперь хочет заменить все окна на первом этаже. Эрик сказал, что это не слишком практично и очень недешево, но если ей так будет спокойнее…

– Простите, что не смог защитить вас, как должен был, – проговорил капитан глухо. – Я должен был предотвратить это.

– Бросьте, Уэсли. – Мама успокаивающе коснулась его руки. – Уж вы-то нам точно ничем не обязаны.

– И все равно, – он упрямо качнул головой, – я должен был позаботиться о вас. Как минимум из уважения к полковнику Блэкторну. Что ж, отныне я сделаю все, чтобы вы с Андреа всегда чувствовали себя в безопасности в западном Аррейне. Клянусь шпагой Крейгов.

– Ценю ваше рвение, но ничего не нужно. С нами Эрик и его люди, и для защиты этого вполне достаточно. Единственное, что меня по-настоящему тревожит, это душевное состояние Андреа. Эти ужасные слухи…

– Поэтому я и приехал, – кивнул лорд Крейг.

И вдруг с какой-то ужасной решимостью шагнул к маме, замерев прямо напротив нее.

– Леди Шерилин. Я бы хотел попросить руки вашей дочери.

Сказать, что я опешила – ничего не сказать. У меня чуть пол не ушел из-под ног. Я застыла, ища на лице капитана хоть тень привычной насмешки, но, похоже, он говорил совершенно серьезно.

«Неужели до него не дошли самые грязные подробности? – подумалось вдруг. – Что леди Блэкторн вовсе не леди, а… Нет, невозможно – такие сплетни распространяются со скоростью лесного пожара…»

Мама искоса посмотрела на дверь, не торопясь с ответом.

– Вам надо говорить об этом не со мной, милорд, – наконец осторожно ответила она. – А с Андреа, если она, конечно, захочет вас выслушать. И если она откажется…

– У нее нет причин для отказа, – перебил капитан. – То, что я предлагаю, позволит ей вести спокойную обеспеченную жизнь, не беспокоясь об осуждении, слухах и шепотках за спиной. Я прекрасно понимаю, что она не заинтересована во мне лично, поэтому оставлю ей Крейг-холл, а сам перееду в столицу. Мы сможем свести общение к минимуму. Пусть занимается модернизацией и строит на реке лесопилку, как и хотела, я буду более чем счастлив обеспечить финансовыми ресурсами любое ее начинание. Я не покушаюсь на ваши земли и не претендую на Призрачную шпагу Блэкторнов. Меня устраивает раздельное проживание, и я не стану принуждать вашу дочь делить со мной постель. А если, – он на мгновение помрачнел, плотно сжав губы, – у Андреа родится ребенок, я признаю его законным наследником с соответствующими правами и титулом. И никому, никому не позволю сказать ни единого плохого слова – ни о ней, ни о нем.

Я не верила своим ушам. И это говорил он, Уэсли Крейг, некогда утверждавший, что не видит смысла в договорном браке! Муж наслаждается жизнью в столице, а жена в отдаленном поместье ведет хозяйство и воспитывает бастарда…

Сердце предательски сжалось.

Неужели капитан и правда думает, что я готова пойти на это? Жить в Крейг-холле, зная, что он развлекается в столице с распутными вдовушками, подобными Бернис? Видеть его раз в год на официальных праздниках, такого близкого и одновременно чужого и далекого? Каждую секунду понимать, что нас связывает лишь брачный договор и извращенное понимание долга перед погибшим командиром – но не любовь, не искренние глубокие чувства? Быть с любимым человеком, осознавая, что он никогда не полюбит в ответ?

Неужели он меня настолько не знает?..

– Не думаю, – проговорила мама, удивленная не меньше меня, – что Андреа согласится с такими условиями.

– Я готов предложить больше. Только скажите.

– Не стоит, милорд. Я хорошо знаю свою дочь. Деньгами и землями вы не купите ее сердце. Да и вы, я уверена, прекрасно понимаете, чего она хочет.

– И чего же?

Вместо ответа леди Шерилин поднялась с дивана.

– Что произошло между вами в Ленс-холле? – прямо спросила она.

Я застыла, пораженная маминым откровенным вопросом. Что? Как? Откуда? Как много ей было известно?

Темные брови капитана взлетели вверх, а затем сошлись на переносице.

– Андреа что-то говорила вам?

– Нет, – покачала головой мама. – Моя дочь не из тех, кто охотно делится своими переживаниями. Но я видела, в каком состоянии она вернулась домой. Как пряталась, избегая друзей и родных, как вздрагивала, стоило только кому-то упомянуть вас, как жгла в камине ваши письма. Если бы вы и правда были ей совершенно безразличны, она не убивалась бы так долго и не держала бы на своем столе тот странный кусок мрамора из вашего поместья.

– Оплавленное пресс-папье, – губы лорда Крейга чуть тронула улыбка. – Так она помнит…

Мама вновь обернулась к двери и тихо вздохнула.

– Вы мне нравитесь, Уэсли, однако я не стану уговаривать дочь дать вам шанс. Я выучила урок и больше не повторю прежних ошибок, пытаясь навязать Андреа свои представления о жизни и счастье. Но вот вам один совет. Если вы сумеете убедить Андреа выслушать вас, начните с того, что действительно хотите сказать, а не прикрывайтесь пространными словами о долге перед Роулом, несуществующих бастардах и ссудах на лесопилку. Будьте искренни. И если после всего Андреа все еще захочет принять ваше предложение, можете считать, что мое согласие у вас есть.

Я с грохотом захлопнула тяжелую дверь кабинета. В голове роились сотни мыслей о маме, внезапно оказавшейся столь проницательной, соседе и его странном предложении. Я не знала, что и думать. Стоило ли ждать от капитана объяснений, стоило ли верить им, стоило ли говорить, бередить рану, задавать вопросы? И что мама имела в виду, советуя лорду Крейгу сказать то, что думает? Он и так был более чем откровенен, наговорив столько, что я до сих пор не была уверена, хочу ли увидеть его еще раз…

Боги, ну почему между мной и капитаном все так сложно?

Словно в ответ на собственные мысли, я вдруг почувствовала странный зуд в пальцах, как будто Призрачная шпага рвалась наружу. Это было странно – ничего дурного или опасного не происходило. Лорд Крейг ушел, я была спокойна… ну, почти. Но не настолько же, чтобы впервые с той роковой ночи потерять контроль над полностью прирученной шпагой!

Однако что-то явно было не так. Я материализовала Призрачную шпагу и заметила это уже по ней – странную пульсацию, становившуюся то тише, то сильнее в зависимости от того, в какую сторону я делала шаг. Клинок словно тянул, звал меня куда-то, рождая в душе тревогу и смутное беспокойство.

Звон дверного колокольчика заставил вздрогнуть. Я услышала хлопок двери и голоса горничных, любезно приветствовавших лорда Бенсона.

Вот кто был мне нужен!

Я оказалась в холле едва ли не быстрее мамы. Та только что вышла из гостиной навстречу своему мужчине и уже собиралась ответить на вопрос майора о встреченном по дороге лорде Крейге, но я перебила ее, демонстрирую светящуюся Призрачную шпагу.

– Лорд Эрик, вы знаете, что с ней?

Капитан оказался немедленно забыт. Мама взволнованно заохала, словно сочла пульсацию клинка признаком какой-то неведомой лихорадки, служанки испуганно попятились. Майор нахмурился, задумчиво покрутив усы.

– Это вызов.

– Что? – мы с мамой уставились на него одинаково удивленно.

– Королевский вызов, – пояснил майор. – Тебя ищут, Андреа. Вероятно, до его величества Рендала дошли слухи, что шпага Блэкторнов полностью покорилась новой хозяйке, и он уведомляет, что ждет тебя на аудиенцию.

Шпага, подтверждая его слова, успокоилась и стала пульсировать ровнее и реже, позволив мне взять ее под контроль и развеять снопом безвредных искр, хотя спокойствия внутри не было ни на медный ар. В голове, тесня друг друга, роились мысли о Джоанне Барр, едва не угодившей на костер как самозванка и предательница, и мелькали огненные всполохи новой войны, для которой королю могли понадобиться все, кто умел призывать Призрачную шпагу.

– Но… никто же не поверил, – проговорила я сбивчиво, сцепив в замок зудящие пальцы. Мама, волновавшаяся едва ли не сильнее меня, подалась ко мне и приобняла за плечи. – Женщина, владеющая шпагой… Что, если его величество заставит меня отказаться от нее? Или еще хуже…

– Не стоит так волноваться, Андреа, – скупо улыбнулся майор. – Его величество Рендал не похож на своего отца. Он прогрессивный молодой монарх, и я искренне сомневаюсь, что для него так уж важно, кто именно владеет наследством Блэкторнов – мужчина или женщина. В худшем случае, он может поторопить тебя с заключением брака или предложить достойного, по его мнению, кандидата, но принуждать тебя отрекаться от шпаги не в его интересах – особенно сейчас, пока его позиции еще недостаточно крепки. И если тебя не устроит потенциальный муж, ты всегда можешь отказаться.

Я невесело усмехнулась – ага, как же! Разве можно отказывать королю? Некстати мелькнула мысль о лорде Крейге, всего полчаса назад пытавшемся попросить у мамы моей руки. Если его величество всерьез озаботится передачей шпаги Блэкторнов, о предложении капитана можно будет забыть. Два клинка в одной семье – на такое точно никто не даст согласие…

«Что за глупые мысли? – одернула я себя. – Будто я так уж сильно хочу замуж за капитана!»

Заметив мое смятение, лорд Бенсон успокаивающе сжал мои светящиеся ладони.

– Я никому не позволю навязывать вам нежеланный брак, Андреа, – негромко проговорил он. – Даже королю. Если обстоятельства примут дурной оборот, мы просто уедем, границы сейчас открыты. Но скажу честно, я уверен, что все будет хорошо.

– Поеду сейчас же, – решила я после недолгого семейного совета. – Нет сил терпеть эту неизвестность. Лучше уж выяснить все сразу.

– Хорошая мысль, – поддержал лорд Бенсон.

Мама попыталась было возразить, наверняка думая о дневном визите лорда Уэсли и откровенном разговоре, который так и не состоялся, но оказалась в меньшинстве и вынуждена была согласиться. Пересказывать подробности несостоявшегося сватовства соседа она не стала, будто знала, что я подслушивала, и ограничилась лишь одним вопросом перед самым моим отъездом вечером того же дня.

– Что сказать лорду Крейгу, если он будет интересоваться, где ты?

Я нервно поправила тугой узел на капоре.

– Ничего, мама. Не говори ему ничего.

Глава 21

До Олберри я не доехала – на последней остановке в гостиницу, где я решила заночевать, прибыл королевский посланник с официальным письмом, предписывавшим изменить маршрут и вместо дворца в столице отправиться в загородную резиденцию аррейнского монарха. Для меня уже подготовили гостевые комнаты, а завтра ровно в одиннадцать утра его величество запланировал аудиенцию длиной в четверть часа, на которую требовалось прибыть без опозданий, дабы не нарушать плотный график молодого короля.

Приказ вызвал смешанные чувства. С одной стороны, я была разочарована – хотелось увидеть столицу, где я не была уже несколько лет, и повидаться с дядей, тетей и Эмми. Но вместе с тем визит в Олберри почти неизбежно означал бы столкновение с жестокой реальностью, в которой мужчина, всего неделю назад предлагавший мне фиктивный брак, оказывал знаки внимания другой, куда более привлекательной и перспективной невесте. А если он уже пригласил кузину на Зимний королевский бал…

Нет, об этом лучше было не думать.

К счастью, его величество избавил меня от мучительных раздумий. Остаток вечера я провела в пути, а половину ночи – в подготовке к важному приему. Для королевской аудиенции мама отобрала три самых лучших парадных платья, но за осень я так похудела, что Мод пришлось долго и придирчиво отбирать самый подходящий для моей новой фигуры наряд, а потом перешивать вытачки и тонкую пелерину кружев, чтобы утром я могла предстать во всей красе перед королем Рендалом Первым.

К малому тронному залу я пришла почти на полчаса раньше и долго ждала, нервничая и не зная, куда деть руки. Ладони под тонкими перчатками горели, пальцы подрагивали от напряжения и зова Призрачной шпаги, настойчиво просившейся на волю. Давно я настолько сильно не волновалась!

Наконец двери распахнулись. Из зала вышли двое мужчин, тихо переговаривавшихся между собой. При виде меня оба вежливо поклонились, во взглядах мелькнул отстраненный интерес с ноткой снисходительного превосходства. Я гордо подняла голову, ответив мужчинам легким кивком. За кого они меня принимают – за будущую фаворитку? Не дождетесь! Как единственная наследница семейства Блэкторнов и признанная – пусть пока неофициально – хозяйка Призрачной шпаги, я была равна по происхождению и положению любому в этом здании, за исключением его величества.

– Следующий! – объявил вышедший вслед за лордами сухощавый секретарь. – Блэкторн, одиннадцать часов.

Я шагнула вперед. Секретарь, едва взглянув, посторонился, пропуская меня в тронный зал.

– Лорд Призрачной шпаги… – громогласно объявил он, и вдруг икнул, сообразив, что перед ним стоял вовсе не мужчина. – О, простите, миледи. Леди Призрачной шпаги Андреа Блэкторн прибыл… прибыла по личному приглашению его величества Рендала Первого!

Взмах царственной руки – и зов, не дававший мне покоя почти неделю, пропал, точно его и не было.

В легком смятении я пересекла пышно украшенный зал и остановилась у подножия трона, чтобы встретиться с цепким зеленым взглядом молодого короля. Он посмотрел на меня сверху вниз и едва заметно улыбнулся.

– Ваше величество, – я присела в низком реверансе.

– Леди Блэкторн. Встаньте.

Он оказался примерно таким, каким я и представляла его по рисункам в еженедельных газетах – разве что немного моложе. Высокий и подтянутый, его величество Рендал Первый был крайне привлекательным мужчиной, но при этом не производил впечатление бездумного франта, озабоченного лишь собственной внешностью. За блеском зеленых глаз чувствовался немалый ум, а обманчивая плавность движений казалась грацией хищника.

– Так значит, это правда, – проговорил король, не сводя с меня изучающего, внимательного взгляда. – Впервые со времен леди Барр при дворе появилась полноправная леди Призрачной шпаги. Интересно, интересно…

Я украдкой выдохнула. Кажется, король не собирался отбирать у меня клинок отца, да и о женитьбе речь пока не шла.

– Благодарю вас, ваше величество.

– К вашему наследному дару я не имею ни малейшего отношения, леди Блэкторн, так что благодарности излишни. Да и я их, признаться, не люблю, – усмехнулся король. – Шпага выбрала вас, и то, что вы сумели полностью подчинить ее, говорит о многом.

– Благо… – хотела продолжить я с верноподданническими излияниями, но насмешливый взгляд его величества заставил пристыженно замолчать.

– У меня есть кое-что для вас, миледи, как для первой леди Призрачной шпаги. – Короткий щелчок пальцами, и в зале появился слуга с бархатной подушкой на вытянутых руках. – Мне сообщили, что во время нападения на Блэк-холл родовой клинок вашего отца был уничтожен. Это необходимо исправить.

Слуга подошел ближе, и я к своему изумлению и восторгу увидела на подушке инкрустированные драгоценными камнями ножны и рядом с ними парадную шпагу.

Легкая и изящная, она сразу же притянула мой взгляд, буквально просясь в руку. Остро наточенный клинок тускло блестел в дневном свете, рукоять сверкала начищенной сталью, а кожаная оплетка с тонкой проволокой, наверное, была приятной на ощупь. Навершие окаймляла россыпь мелких рубинов, а серебристо-серый шпинель в центре пуговки чем-то напоминал по цвету глаза лорда Крейга.

– Не отказывайте себе в удовольствии, – улыбнулся король, видя, как загорелись мои глаза. – Хочу убедиться, что мои мастера правильно рассчитали баланс и учли особенности миниатюрной женской руки.

Я взяла клинок, удивляясь, насколько удобно и крепко он лег в ладонь. Больше не надо было приноравливаться, выбирать перчатку потолще и постоянно напрягать пальцы, чтобы очередной удар не выбил оружие, как я вынуждена была делать, сражаясь отцовской шпагой. А вес! После отцовского клинка новый казался легким, точно перышко. Я могла бы провести хоть дюжину боев и нисколько не устать.

– У меня нет слов, ваше величество, – от души поблагодарила я, убирая шпагу в ножны и закрепляя их на поясе. – Это… поистине королевский подарок и огромная честь для меня.

– Не сомневаюсь, леди Блэкторн, не сомневаюсь. А теперь, – он подался чуть ближе, – перейдем к делу. Война моего отца подточила магические силы Аррейна, и я хочу собрать вокруг себя всех носителей Призрачного клинка. В том числе и тех, кто, как и вы прежде, был пассивным владельцем шпаги – не для того, чтобы, боги упаси, начать новую войну, а чтобы сохранить в старших семьях особый магический дар. Я планирую обучать и продвигать их, чтобы научить пользоваться своей силой. Всех – не только юношей, но и девушек.

Я не сразу справилась с собой от удивления. Это было… нечто настолько новое, что я даже в самых дерзких мечтах не смела представить.

– Отличное решение, ваше величество. Скажу честно, в первые месяцы, когда я только получила после смерти отца Призрачную шпагу, мне было крайне непросто справиться с ее силой и своими эмоциональными всплесками. Поэтому я по опыту знаю, что любая помощь тем, кто столкнулся с такими же трудностями, может серьезно облегчить их жизнь.

Король кивнул.

– Замечательно, леди Блэкторн. Значит, решено. Вы займете место наставницы новых носительниц Призрачной шпаги. Я уже распорядился выделить вам особняк в столице и комнаты в этой резиденции. Вы нужны мне при дворе. Вы и такие как вы – храбрые, упрямые, целеустремленные. Леди с магическим клинком – это настоящая находка.

Я замерла, чувствуя себя ужасно неловко. Предложение короля нравилось мне… и вместе с тем мысль о том, чтобы оставить родной Блэк-холл, жить в городе, где до ближайшего сада нужно ехать едва ли не дольше, чем от поместья до Вестхилла, видеть каждый день вокруг себя толпы незнакомых людей, казалась невыносимой.

– Это большая честь, ваше величество, – осторожно сказала я. – Но я не смогу…

Взмах руки оборвал мои сбивчивые оправдания на полуслове.

– Я дам вам время подумать над моим предложением, леди Блэкторн, – проговорил король. – Например, – он на мгновение задумался, – до Зимнего королевского бала. Я рассчитываю получить ваш ответ сразу же после праздника.

Щеки смущенно порозовели.

– Ваше величество, я не приглашена. На Зимний бал принято вести будущую невесту, а у меня… нет пары.

– Это легко поправить. Лерой! – повысил голос его величество. Секретарь в мгновение ока вынырнул из соседней комнаты. – Вы подобрали мне партнершу для открывающего танца?

– У меня есть список, милорд, но…

– Никакого «но». Вычеркивай всех, я сделал свой выбор. Леди Блэкторн как первая в Аррейне леди Призрачной шпаги будет сопровождать меня на Зимний бал.

– О… – только и смогла выдавить я.

Такого поворота событий я точно не ожидала.

– Но не стройте иллюзий, миледи, – сощурился король. – Я ценю древнюю традицию приходить на королевский бал с будущей избранницей. Но мое приглашение – это не предложение руки и сердца.

– Да упасите боги, ни за что на свете! – вырвалось у меня, прежде чем я успела сообразить, с кем разговариваю. Вспыхнув, я испуганно зажала себе рот, отчаянно мечтая засунуть обратно брошенные сгоряча слова. Позади придушенно булькнул секретарь, от шока выронив папку.

Но вместо того, чтобы прийти в ярость, король… рассмеялся.

– Боги, вот уж не ожидал! – фыркнул он. – Ваша прямота, леди Блэкторн, просто поражает. И чем же, позвольте узнать, я вам так не угодил?

– П-п-простите… – Губы не слушались, а лицо горело, точно раскаленная печь. – Я…

– Не извиняйтесь, миледи. Этого я тоже не люблю. Было даже приятно на минуту спуститься с небес на землю и узнать, что для кого-то я не самый неотразимый мужчина во всем Аррейне. Если честно, за последние два месяца лесть меня порядком утомила.

– Простите, ваше величество, – вторая попытка удалась мне с большим успехом. – Ваше предложение – честь для меня, но…

– Но я не тот мужчина, которого вы хотели бы видеть рядом на Зимнем королевском балу, – проницательно закончил за меня король. – И раз до торжества осталось меньше двух недель, а вы все еще свободны, тем хуже для него. Можете не переживать, – заговорщицки подмигнул он, – я прекрасно танцую.

«Наверное, ваш учитель танцев тоже приложил немалые усилия, чтобы добиться такого результата», – подумалось некстати.

Но на этот раз вслух я, хвала богам, ничего не сказала.

Оставшиеся до Зимнего королевского бала полторы недели каждая моя свободная минута принадлежала королю Рендалу и его приближенным. Я завтракала, обедала и ужинала с придворными, посетила в качестве признанной наследницы полковника Роула два Совета лордов, несколько раз демонстрировала телесную форму шпаги, а остальное время провела с модистками и ювелирами, готовящими для официальной пары его величества подходящий статусу вечерний наряд. И через пять дней выехала вместе с королевским кортежем в Каэрдид.

Новость о королевской благосклонности, оказанной опозоренной девице из провинциального рода, разлетелась по дворцу со скоростью морового поветрия. И я, еще недавно не без оснований полагавшая, что больше никогда не получу ни одного приглашения на танец, вдруг оказалась в центре мужского внимания. Моя старая бальная книжка быстро заполнилась именами, не оставившими на тонких страницах ни единого свободного места. А последовавшие за этим приглашения на обед, конную прогулку и в городскую оранжерею Каэрдида окончательно убедили в ненормальности суматошной придворной жизни и укрепили в желании сразу же после Зимнего королевского бала вернуться в тихий Блэк-холл к маме и майору Бенсону, каким бы заманчивым ни казалось предложение монарха. Перестраивать поместье, объезжать лошадей, изучать механические новинки для будущей лесопилки и готовиться к весенней посевной…

Главное – пережить один-единственный вечер.

Из-за дел государственной важности, постоянно задерживавших кортеж то в одном, то в другом городе, в Каэрдид мы добрались лишь к утру первого дня зимы, на который был назначен королевский бал. Город, как на заказ припорошенный первым снегом, дышал предвкушением праздника. Гости начали собираться уже с самого утра. Центральные улицы заполонили зеваки, любовавшиеся экипажами и нарядами дам в ожидании вечерних гуляний и фейерверков. Главные ворота королевской резиденции не закрывались от заезжавших и выезжавших карет. Всюду блестели драгоценные камни, переливался дорогой шелк и меха, величественно покачивались перья на шляпках леди, сверкала начищенной медью сбруя коней.

Я не хотела привлекать внимание, но все равно произвела фурор с первой же минуты, когда роскошная королевская карета остановилась у парадной лестницы, и слуга, который должен был сопровождать меня, распахнул украшенную вензелями дверцу. Я заметила, как округлились от удивления глаза гостей, как только я ступила на подножку. Еще бы: протеже короля Рендала Первого, первая леди Призрачной шпаги при полном параде и к тому же перепоясанная настоящим боевым клинком – такое не каждый день увидишь.

Западная королевская резиденция была великолепна. Посещая Каэрдид, я часто любовалась высоким трехэтажным зданием с огромными стрельчатыми окнами и богатой лепниной, но никогда не бывала внутри. И вот теперь мне наконец довелось увидеть дворец во всем его великолепии. Огромная широкая лестница, позолоченные вензеля, картины старых мастеров, украшавшие почти каждую стену, расписной потолок. Сложно было сдержаться и не начать разглядывать каждую деталь, открыв от восхищения рот.

Налюбоваться холлом я не успела. Меня окликнул знакомый до зубовного скрежета голос.

– Доброе утро, милая.

Я медленно повернулась.

– Леди Коул, – я смерила стоявшую передо мной женщину откровенно неприязненным взглядом. Но Бернис это совершенно не смутило.

– Великолепно выглядишь, – улыбнулась она. – Слышала, ты добилась от его величества признания права владеть Призрачным клинком Блэкторнов. Что ж, от лица всех, кому небезразлична судьба женщин со шпагой, прими мою самую искреннюю благодарность.

Я сухо кивнула и хотела уйти, но пухлая белая рука удержала меня.

– Подожди. Нам нужно поговорить.

– О чем?

Леди Коул многозначительно усмехнулась и качнула головой, приглашая меня отойти в сторону. Мы остановились у небольшой зоны отдыха, устроенной в основании бокового крыла парадной лестницы. Бернис без стеснения заняла кресло, я же осталась стоять.

– Что вы хотите? – повторила, скрестив на груди руки.

– Разъяснить одну важную вещь, – со значением выгнула бровь женщина, – связанную с небезызвестным тебе человеком. С Уэсли.

– Если вы о том, что у вас отношения с лордом Крейгом, мне это известно. И я не понимаю, почему вы посчитали нужным сообщить об этом.

– Ох, милая, – усмехнулась леди Коул. – Как же с вами, юными аристократками, сложно. Сколько раз я прошу своих пациентов, чтобы они откровенно объясняли все своим избранницам, так нет. Стесняются, выдумывают невесть что, а мне приходится наслаждаться взглядами исподлобья и шепотками за спиной. Уж кому как не тебе знать, насколько слухи могут быть губительны для репутации.

Я нахмурилась.

– О чем вы?

– Уверена, ты, как и многие другие, полагаешь, что я ужасная распутница, а Уэсли – мой любовник, – фыркнула вдова.

– А что, это не так? – Я непонимающе склонила голову.

Бернис рассмеялась.

– Не стану лгать, если бы он действительно предложил, я бы не отказалась. Такой мужчина – крепкий, высокий, сильный. И сердце у него доброе. Но, увы, наши отношения никогда не выходили за рамки деловых.

Деловых! Вот, значит, как это теперь называется?

Смущение в одно мгновение сменилось злостью – на лорда Крейга, на Бернис, рассказывавшую невесть что, но еще больше на саму себя. Почему я стояла здесь, слушая эту женщину вместо того, чтобы готовиться к балу и танцу с его величеством? Что хотела – надеялась – услышать? Оправдания? Объяснения?

Если и так, то точно не от леди Коул.

– Почему я должна вам верить?

Бернис равнодушно пожала плечами.

– Наверное, потому что мы обе понимаем, как тяжело в этом мире женщине с Призрачной шпагой. Или потому что мне, как, я уверена, и тебе, дорог капитан Уэсли. Или потому что мне нет смысла лгать. Я с самого начала убеждала Уэсли, что ему стоит жениться. Регулярная связь с девушкой старшей крови гармонизирует силу и способствует заживлению магических травм – не говоря уж о том, что удачный брак отлично залечивает раны душевные.

Я представила картину в красках и густо покраснела.

– Связь, брак… – Я упрямо мотнула головой, вспомнив слова лорда Кристофера и разговор мужчин на веранде лорда Эмберли. – Все повторяют это раз за разом, а после вы утверждаете, что между вами и лордом Крейгом нет… близких отношений.

– Их и правда нет. Я оказываю ему услугу, он платит. Вот и все.

– Какая разница, как вы это называете, если итог один? Вы и он… вместе…

– Давай не будем ходить вокруг да около, Андреа. Мы с капитаном Крейгом никогда не были любовниками, – повторила вдова. – У Уэсли травма. Магического характера. Война не прошла бесследно для многих высших офицеров Аррейна. Постоянное напряжение, необходимость быть готовым к нападению в любую секунду – как тут не забыть, что нельзя держать телесный клинок материализованным сутки напролет. И вот печальный итог – малейшее магическое перенапряжение, и Призрачная шпага Уэсли начинает вытягивать его жизненную энергию. Почему, думаешь, его отправили в провинцию? Ему категорически не рекомендуется обращаться к телесному клинку до полного восстановления сил.

По спине пробежал холодок.

– Но лорд Крейг использовал силу шпаги. Я видела – тогда, в ресторане Тенби, когда…

– О да… Уэсли дорого заплатил за то, чтобы утихомирить вышедшую из-под контроля чужую магию. На его счастье, я была рядом. Мне удалось стабилизировать его состояние, хотя сил на это потребовалось немало. Почти целую ночь я вытаскивала нашего дорогого капитана с того света. Но справилась – уж в чем в чем, а тут у меня после мужа большой опыт.

– И для этого вам пришлось…

Закончить вопрос я не успела. Нас отвлек топот ног и взволнованный голос слуги, подбежавшего к леди Коул.

– Миледи, – скороговоркой проговорил он. – Мне сказали, что я смогу найти вас здесь. Нужна ваша помощь. Гостиная казармы офицерского корпуса. Лейтенант Палмер…

– Ох, глупыш… Иду.

Без лишних слов Бернис поднялась из кресла и, бросив на меня короткий взгляд, заторопилась за слугой. А я вместо того, чтобы остаться ждать горничных, которые должны были облачить меня в королевское платье, зачем-то бросилась следом. Душу жгло любопытство, а еще запоздалое чувство вины.

И почему только после ужина в Тенби я пребывала в абсолютной уверенности, что лорд Крейг не пострадал в схватке с вышедшей из-под контроля Призрачной шпагой Бейли? Почему не попыталась разобраться, узнать, поговорить? Почему не смогла переступить через раненую гордость и хотя бы спросить, в порядке ли он? Я так мало знала о том, как живут и с чем сталкиваются хозяева магического клинка, на самом деле использующие его в бою, так плохо понимала и капитана, и собственного отца…

Ведь не могло же так быть, чтобы для восстановления от магических травм нужно было спать со всякими… Бернис? Папа был кадровым военным, и если бы с ним случилось нечто подобное, мама наверняка знала бы и терпеть не стала… или нет? И причем здесь старшая кровь и женитьба?..

Я должна была узнать ответ, чего бы мне это ни стоило!

Идти до офицерского корпуса оказалось недалеко. Покинув дворец через боковой выход, ведущий во внутренний двор, мы обогнули фонтан, прошли сквозь живую изгородь и небольшую огороженную площадку, засыпанную песком, где стояли растерянно двое мужчин, прервавших тренировку. При виде Бернис во взглядах мелькнуло узнавание, но поздороваться с вдовой они не успели – слуга поторопил нас дальше.

В гостиной офицерских казарм, расположившихся в небольшом трехэтажном здании позади дворца, было многолюдно – офицеры, еще недавно служившие в штабах и на передовой, меняли мундиры на фраки, готовясь к предстоящему балу. Лорда Крейга среди них не оказалось, что, конечно, было неудивительно – состоятельный капитан мог позволить себе отдельный особняк вместо того, чтобы тесниться с менее родовитыми мужчинами.

И тем не менее среди обитателей казарм было не меньше трех лордов Призрачной шпаги. Почувствовав меня и мою шпагу, они удивленно переглянулись, явно не ожидая, что новым хозяином клинка Блэкторнов станет девица. Я гордо вздернула подбородок.

Обмен взглядами прервала Бернис.

– Где Жорж? – требовательно спросила она у ближайшего к нам офицера.

Мужчины немедленно расступились.

В дальнем углу на кушетке сидел усатый мужчина средних лет. С виду он казался вполне адекватным, но после того, как я обрела собственный телесный клинок, мне хватило одного беглого взгляда, чтобы сердце тревожно пропустило удар.

Магия… Я чувствовала ее рваную, болезненную пульсацию. Она словно вытекала из мужчины, как кровь из открытой раны, и жалкие попытки удержать ее, зажав иллюзорную брешь в центре груди рукой, не помогали. Между пальцами плясами цветные искры, и каждый раз, когда одна из них касалась кожи, мужчина болезненно морщился.

Бернис не испугали ни магия, ни горячие искры. Бесстрашно подойдя к усачу, она опустилась перед ним на колени и накрыла ладонями его руку.

Магия мужчины жадно потянулась к пухлым пальцам вдовы Коул, и я поморщилась, ожидая, что женщина отдернет руки, вскрикнув от боли. Но… этого не произошло. Леди Коул словно защищал невидимый щит.

Нет, не просто щит.

Призрачный щит.

Запоздалое осознание заставило вздрогнуть. Бернис была хранительницей клинка Коулов. Не хозяйкой, как я – это я могла сказать точно. Нет. Сила шпаги дремала в ней в ожидании достойного наследника, но вместе с тем старшая кровь защищала пассивную носительницу древней магии.

– Разве никто не говорил тебе, Жоржи, что еще рано приступать к тренировкам? – ласково пожурила леди Коул мужчину, осторожно отводя прижатую к солнечному сплетению руку. – А ты, милый? Шалишь? Вот и результат.

– Мне казалось… – выдохнул усач сквозь сжатые зубы, – все уже… пришло в норму. Я же чувствую… шпагу…

– Чувствует он, – проворчала Бернис. Очередной сноп искр вырвался из груди мужчины, заставив того зашипеть от боли. – Вижу я, что ты чувствуешь.

Лорд бессознательно дернулся, сбрасывая руки вдовы, но та не отступила. Придавив пациента к спинке кушетки, она подняла юбки и бесстрашно села на него сверху, не давая мужчине вырваться. Потянула вверх испачканную в песке рубашку, уперлась крест-накрест ладонями в покрытую темными курчавыми волосами грудь. Позади присвистнули заинтересованные необычным лечением офицеры.

А я вздрогнула от узнавания.

Точно такую же картину я видела в Блэк-холле в тот вечер, когда застала лорда Крейга и Бернис, уединившихся в кабинете отца. И точно так же, как тогда, моя шпага откликнулась на происходящее, потянувшись к мужчине с магической раной, закрытой едва заметно светящимися руками леди Коул…

Руками лекарки. Магической лекарки, пассивной носительницы Призрачного клинка, пытавшейся с помощью магии залатать рану лейтенанта Палмера.

Теперь все встало на свои места – и ночной визит в Ленс-холл, и давний подслушанный разговор, в котором майор Бенсон предлагал свести капитана с подходящей женщиной, тогда как другие друзья советовали скорый брак с девушкой старшей крови. Получается, они говорили о необходимом лечении, а вовсе не об удовлетворении потребностей плоти. Но…

Я не заметила, как подошла к паре слишком близко, склонившись над лордом Палмером, чтобы лучше разглядеть и понять манипуляции Бернис, и потому оказалась не готова к тому, что лейтенант, надежно прижатый весом леди Коул, неожиданно дернется ко мне, вцепившись в мое запястье. Наши энергии соприкоснулись. И…

Боль, передавшаяся мне через прикосновение раненого мужчины, прошила руку от ладони до плеча. Магия из раны потянулась ко мне, оплела руку, словно Призрачная гарда. Тонко всхлипнув, я попыталась разорвать контакт, но пальцы лорда Палмера лишь крепче сжались вокруг моего запястья. Морщины на его лбу немного разгладились, будто я забрала часть той боли, что разъедала его из-за вышедшей из-под контроля магии.

«И это он чувствовал все время, что Бернис пыталась закрыть его рану? – пронзило осознание. – И лорд Крейг… с ним произошло то же самое после того, как он защитил нас от Бейли?»

Все продлилось не дольше мгновения. Не успела я толком осознать, что произошло, как Бернис грубо толкнула меня в бедро.

– Щит! – бросила она, не отводя взгляда от раны лейтенанта. – Призови Призрачный щит, дурная девчонка, а не то придется лечить и тебя.

Сбросив оцепенение, я послушалась. Магия отозвалась легко, охотно, закрывая меня от воздействия лорда Палмера. Сердце кольнуло чувство вины – не хотелось оставлять лейтенанта бороться с магией в одиночку. Но даже от краткосрочного контакта со мной и моей шпагой мужчине стало лучше.

– Спасибо за помощь, миледи, – повернувшись ко мне, усач виновато, но уже не так болезненно улыбнулся. Пальцы чуть разжались, ослабив хватку. – Приятно подержать за руку такую красавицу. У вас очень нежная кожа.

– Не красуйся перед дамой, милый, – пожурила мужчину леди Коул. – Леди уже занята – сегодня она открывает бал с самим его величеством Рендалом Первым.

– Ого! – поднял брови лейтенант. – Надеюсь, мне не отрубят голову за столь непочтительное обращение с королевской протеже?

– Я замолвлю за вас словечко, – отшутилась я, невольно перенимая обращение Бернис с пациентами.

Теперь я больше не удивлялась кривым улыбкам и странным словам капитана, подслушанным на пороге Ленс-холла. Если бы мне пришлось испытывать такую боль, не думаю, что я могла бы мыслить связно. А лорд Крейг вернулся в поместье и даже стоял на ногах. А я…

Ох…

Мне стало стыдно – ужасно, удушающе стыдно. За недоверие, за сделанные сгоряча выводы и собственную гордость, не позволившую хотя бы выслушать капитана. Конечно, и он был хорош – мог бы объяснить с самого начала, а не зажиматься с собственным… доктором по углам так, будто Бернис и вправду была его любовницей. Но после увиденного и почувствованного я больше не хотела осуждать его. Напротив, мне как никогда хотелось встретиться с лордом Крейгом, чтобы…

Ох, как же много я должна была ему сказать!

Манипуляции Бернис с лордом Палмером продлились не дольше получаса – хотя мне с непривычки показалось, что прошла целая жизнь. Столько всего изменилось за этот недолгий срок. Я позволила лейтенанту держать меня за руку, улыбалась и шутила, подбадривая мужчину, пока леди Коул с помощью Призрачного щита ставила преграду вытекавшей магии.

Наконец все было кончено. Одернув подол, Бернис поднялась с кушетки. Офицер встал следом и даже сумел застегнуть рубашку, почти не морщась.

– Спасибо, – сказал он с чувством, целуя лекарке руку. – Даже не знаю, что бы я без вас делал.

Бернис фыркнула.

– Ох, мужчины! – погрозила она пухлым пальчиком капитану и наблюдавшим за нами офицерам, на лицах которых читалось виноватое понимание. – Повезло, что я оказалась неподалеку, а то в следующий раз встретились бы на больничной койке.

– А я думал… – через силу улыбнулся Жорж Палмер, – еще на бал вас приглашу. Потанцуем…

– Ох, неугомонный! – хихикнула Бернис. – Вечно вы торопите события, не давая телу восстановиться.

– Как не воспользоваться таким шансом? Вы же согласны, королева моего сердца? Тем более у вашей прекрасной подруги уже есть партнер, соперничать с которым я не в силах…

Я хотела было ответить, но тут меня точно громом поразило. Король! Танец! Платье! Горничные, наверное, с ног сбились, разыскивая меня по всему дворцу!

Заметив, как я изменилась в лице, леди Коул усмехнулась.

– Беги уже, – махнула рукой она. – Надеюсь, наша встреча пошла тебе на пользу.

Глава 22

– Вот так, – разгладив последнюю складочку, модистка отступила на шаг и, окинув меня критическим взглядом, удовлетворенно улыбнулась. – Великолепный наряд, достойный костюма его величества. Жаль, что миледи объявилась так поздно. Не хватило времени, чтобы сделать подходящий макияж.

Но я лишь качнула головой, не жалея, что из-за моего опоздания пришлось отказаться от нарисованного лица фарфоровой куклы. Так я – в пышном платье цвета слоновой кости с расшитым жемчугом лифом и высокой прической, оплетенной тонкими золотыми нитями – хотя бы могла узнать в зеркале привычную Энди Блэкторн. И без того трудно было отделаться от впечатления, что не я носила королевский наряд, а он меня, выбрав мое лицо из дюжины придворных масок не иначе как по недосмотру.

Работа модисток и горничных, приводивших меня в порядок перед балом, заняла не меньше двух часов – да и то пришлось поспешить из-за вынужденной задержки. Старались женщины на славу – куда там маме и Мод с их тесными туфлями и туго затянутыми корсетами! В королевской резиденции служили настоящие мастерицы пыточных дел, готовые костьми лечь, но превратить меня на один вечер в настоящую принцессу. И ровно к шести вечера я была идеальна.

Внешне.

Внутренне же…

Ожидая появления короля, с которым должна была в первой паре открывать бал, я скользила взглядом по толпе. С одной стороны, хотелось увидеть хоть одно знакомое лицо. С другой – было страшно. Я безумно боялась заметить среди гостей лорда Крейга – ведь это означало бы, что он пришел не один, а с избранницей, с которой готов был после первого круга танцев предстать перед королем.

Я твердо решила, что разыщу капитана сразу же после бала и откровенно поговорю с ним. Расскажу, что встретилась с Бернис, что знаю о магической травме и ужасно раскаиваюсь в написанном сгоряча письме и необдуманном побеге. Признаюсь в своих чувствах – а там будь что будет.

– Энди! – вырвал из мыслей о лорде Крейге знакомый голос. Обернувшись, я увидела Леллис, спешащую ко мне через огромный холл. – Какая удивительная встреча!

Столичная жизнь совершенно преобразила обычно бледную Лел – она посвежела, похорошела и даже, кажется, начала улыбаться чаще, отчего стала настоящей красавицей.

– Мы с отцом не верим никаким слухам, Энди, – горячо проговорила она, сжимая меня в объятиях. – Фиби только и делает, что распускает гадости, и я не устаю повторять это каждому, кого встречаю. Ведь ты настоящая героиня! Если бы не ты, кто знает, сколько бы еще зла сотворили Ричардс и его подельники.

– Спасибо, – искренне ответила я, чувствуя, как разливается внутри тепло от этих простых слов поддержки, которых мне так не хватало промозглой вестхилльской осенью. – Рада, что ты так считаешь.

– А Фиби пусть захлебнется своей желчью, – улыбнулась Лел.

Сжав напоследок мои руки, Леллис ушла, оставив меня в одиночестве возглавлять колонну выстроившихся перед закрытыми дверьми тронного зала лордов и леди.

Часы пробили семь. Толпа за спиной расступилась и зашелестела, передавая из уст в уста имя короля. Царственно улыбаясь, его величество Рендал Первый прошествовал мимо согнувшихся в поклоне подданных и любезно подал мне руку, первой разрешая выпрямиться.

– Наш выход, леди Блэкторн. Улыбайтесь.

Как по сигналу, раздался приветственный звук фанфар. Двери распахнулись, ослепив золотом и светом.

Пора.

Под первые аккорды полонеза, открывавшего Зимний королевский бал, мы с королем рука об руку вошли под высокие своды большого тронного зала. Он был огромен – к потолку, расписанному под озаренный солнцем небесный свод, тянулись, по меньшей мере, по две дюжины колонн с каждой стороны. Переливались отраженным светом свечей шесть хрустальных люстр, а за высокими стрельчатыми окнами кружился снег и угадывались очертания раскинувшегося на холмах города.

Увы, на то, чтобы оценить величественную красоту королевской резиденции, у меня было всего несколько открывающих тактов. Полонез, представлявший собой торжественный вход гостей в бальный зал, обычно вел распорядитель бала, и несложные фигуры – шаг, поворот, поклон – чередовались по заранее известной схеме. Но сегодня все было иначе. Танец начал король, и он же задавал последовательность фигур, заставляя подданных подчиняться одному ему известному ритму.

Тайный посыл, крывшийся за таким решением, был понятен – всему Аррейну, только-только начавшему перестраиваться после долгого правления старого короля и затяжной войны, предстояло научиться танцевать по-новому, сначала медленно, а дальше, хотелось верить, все увереннее и быстрее. Да, первую половину круга было очень непросто – особенно потому, что волей-неволей пришлось предугадывать движения короля и задавать тон остальным леди, копирующим мои движения. Но постепенно я втянулась и даже нашла в непредсказуемости этого полонеза особую прелесть. Ведь, по сути, сейчас я делала то же, что делала всю жизнь – шла новым, неизведанным путем, прокладывая дорогу тем, кто пойдет следом.

Признанная наследница Блэкторнов. Первая леди Призрачной шпаги, получившая право на владение фамильным клинком. Первая – но, видят боги, не последняя…

– Вы неплохо танцуете, – вполголоса проговорил король, мягко подталкивая меня к тому, чтобы шагнуть вбок, приседая в реверансе. – Думаю, и наставница из вас выйдет хорошая.

Я опустила голову, принимая ответный поклон партнера. Его величество Рендал и начатые им преобразования аррейнского общества с каждым днем нравились мне все больше – настолько, что я и вправду подумывала согласиться на королевское предложение. Не на постоянную жизнь в столице – упасите боги от такой суеты – но, может быть, личных встреч с юными леди и нескольких недель в год при дворе будет достаточно?..

Не успела я войти во вкус, как полонез закончился. Круг замкнулся – мы с королем оказались напротив одиночного трона, а три сотни гостей разместились вдоль стен, освободив в центре зала большое пустое пространство.

Стоя рядом с королем, я обвела взглядом аррейнскую знать, наконец-то заметив в толпе знакомые лица. Вот Леллис – надо же! – с одним из офицеров Призрачной шпаги, которых я видела в казармах, Лайонел и Лорин, Дороти, Коринн – и никакой Фиби. И…

Мне показалось, будто в зале, полном огней и свечей, вдруг повеяло промозглой зимней стужей. Сердце остановилось. От щек отлила кровь, превращая лицо в застывшую бледную маску.

Эмми была здесь. И не одна – кузину, как всегда неотразимую и прекрасную в струящемся белоснежном платье, поддерживал под руку – ох, боги – лорд Уэсли Крейг.

Лорд Уэсли Крейг все-таки нашел подходящую партнершу для Зимнего королевского бала. Нежную, спокойную, преданную, обворожительно прелестную – именно такую, какой и должна быть настоящая невеста лорда.

А не…

Нет, больно, слишком больно.

Нестерпимо захотелось сбежать – куда угодно, главное, прямо сейчас. И я не смогла удержаться. Дождавшись, когда оркестр заиграет вальс, а король, вежливо поклонившись, отправится в зал к дочери первого советника, я осторожно попятилась и постаралась раствориться в толпе. Сделать это было не так-то просто – обласканная монаршим вниманием, я из провинциальной дворянки с сомнительной репутацией моментально превратилась в завидную невесту. Пришлось отказать по меньшей мере двоим настойчивым ухажерам.

Три минуты фальшивых улыбок и мнимых недомоганий – и я оказалась на свободе, выскользнув из тронного зала на один из открытых боковых балконов.

Холод первой зимней ночи успокоил нервно стучащее сердце. Я с наслаждением вдохнула морозный воздух и на мгновение закрыла глаза.

Выдох. Вдох. Выдох…

Надо отпустить.

Отпустить…

– Так и знала, что найду тебя здесь.

Я обернулась – четь резче, чем хотелось.

– Эмми…

– Ты проиграла наш спор.

Слова ударили больнее, чем камень, брошенный в сердце.

– Да, – безжизненно кивнула в ответ. – Что ж, поздравляю.

Оставаться дольше рядом с Эммелин, когда каждая секунда возвращала мыслями к Зимнему балу и лорду Крейгу, было совершенно невыносимо. Я понимала, что надо смириться, принять выбор капитана и пожелать счастья любимой кузине и единственной настоящей подруге, но… не хватало сил. Еще полчаса назад у меня была надежда, что я смогу исправить ошибки, а сейчас…

Поздно, слишком поздно.

Сбивчиво извинившись, я решила уйти, но Эмми не позволила, поймав меня за руку.

– Подожди.

– Эмми, прости, не сейчас. – Может быть, завтра я наберусь сил для честного разговора и даже смогу искренне порадоваться за нее, но не сегодня, не сегодня. – У меня болит голова, а тебя ждет твой… лорд. Я задержусь в Каэрдиде на несколько дней по королевскому приказу, так что мы сможем наверстать упущенное. Я расскажу тебе все-все-все о встрече с его величеством, а ты поделишься подробностями того, как лорд Крейг… – Горло сдавило. Я дернулась, но Эмми держала неожиданно крепко. – Что лорд Крейг…

– Андреа.

Знакомый голос заставил меня замереть.

– Андреа, – эхом проговорила кузина. – Прошу, выслушай его.

Медленно, мучительно медленно я повернулась.

Я понимала, кого увижу, но все равно оказалась не готова. Капитан Уэсли Крейг в темном вечернем фраке, идеально сидящем на широких плечах, опустился передо мной на одно колено. Он смотрел снизу вверх, и в его глазах, темных, бездонных, было столько нежности, столько теплоты, мольбы, желания и надежды, что мое сердце не могло не откликнуться.

Я тяжело сглотнула, не в силах отвести взгляд.

– Лорд Крейг, – слова давались с трудом, – прошу вас, встаньте. Если вы хотели предложить мне спасение от позора и слухов, не надо. Его величество позаботился о том, чтобы все забыли, что я умею превращаться в дикого зверя и вообще на самом деле лорд, а не леди.

– Что ж, – усмехнулся капитан, – тем лучше для меня. Я был бы готов жениться на вас, даже если бы вы оказались диким волком-перевертышем. Потому что я люблю вас.

Мир замер.

– Что? – только и смогла выдавить я, не зная, как реагировать на это внезапное признание. – Вы же пришли на Зимний королевский бал с Эммелин…

– Я не нашел другого способа с вами поговорить. Поверьте, с самого начала в моих мыслях были вы и только вы. Дерзкая, непокорная, совершенно не похожая на других девушек, что окружали меня, вы привлекли мое внимание с того вечера, когда появились передо мной из кустов золотянки. И чем дольше я смотрел на вас, тем больше влюблялся – а вы, как назло, отталкивали меня все сильнее и сильнее, чем только распаляли мое желание и интерес. И… я не жалею, что не сдался. Что все-таки нашел союзника и способ убедить вас посмотреть на меня другими глазами.

– Что?.. – Я растерянно перевела взгляд с капитана на хитро улыбающуюся Эмми. – Что вы имеете в виду?

И они рассказали мне правду.

Все было подстроено. С самого начала.

Эммелин подошла к капитану во время вечера в Блэк-холле и в лоб спросила, что он чувствует к ее кузине… то есть ко мне. А после откровенного признания сказала, что готова помочь двум сердцам, небезразличным друг к другу, стать ближе.

– Если они, конечно, действительно этого захотят, – наставительно добавила кузина, подняв вверх палец. – Я была готова отступить в любой момент, когда почувствовала бы, что игра заходит слишком далеко. Последнее, чего я хотела – причинить тебе боль, Энди. Но все складывалось отлично. Вы с лордом Уэсли и без моей помощи начали проводить больше времени вместе. И ты казалась такой счастливой… – Она вздохнула. – Как будто кокон отчуждения и скорби, в который ты спрятала свои чувства после смерти дядюшки Роула, вдруг лопнул, и из него показалась моя любимая прежняя Энди, забавная, веселая, озорная. Рядом с капитаном ты расцвела. Почувствовала вкус к жизни, снова начала улыбаться…

Глаза защипало. Слова Эмми как будто вернули меня к нашему чудесному лету в Ленс-холле. Она была права – я на самом деле была счастлива.

Но…

– А потом случился тот вечер, Бейли и ваше письмо, – проговорил капитан глухо. – И я, едва пришедший в себя после магического истощения, почти разорвавшего мою связь с Призрачной шпагой, и без того едва откликавшейся на зов, совершенно ничего не понял. Хотел ехать за вами, требовать объяснений, но встретил вашу кузину в Каэрдиде. Я показал ей письмо, и она сказала, что нужно дать вам время. Что спор на любовь был глупой затеей. И самым правильным решением будет пока отступить и надеяться…

– Прости меня, Энди, – в глазах кузины блеснули слезы. – Пожалуйста, прости. Если бы я тогда поняла, что случилось на самом деле, я никогда не позволила бы вам расстаться, не поговорив друг с другом. И не было бы той жуткой ночи в Блэк-холле…

Я вздрогнула. Думать о Ричардсе до сих пор было больно и мерзко, но представить, что могло бы случиться с мамой, если бы меня не оказалось в тот момент дома, было страшнее. Нет, я не жалела, что полноценно овладела Призрачной шпагой и смогла защитить своих родных.

Капитан потянулся ко мне, сжал в горячих ладонях мои холодные руки.

– Я так виноват перед вами, Андреа. Обещаю, я целую жизнь посвящу тому, чтобы делать вас счастливой. Чтобы никогда больше не видеть эту мрачную тень на вашем лице.

– Но зачем вы наговорили леди Шерилин все эти странные вещи? – спросила я. О том, что своим вопросом я буквально призналась, что подслушивала, беспокоиться не стала – у некоторых тут проступки были куда серьезнее. – Предлагали договорной брак, поместье, признание внебрачных детей…

Уэсли коротко усмехнулся.

– Я не мог оставить любимую женщину в одиночку противостоять лавине гнусных слухов. Я хотел защитить вас любой ценой, даже осознавая, что я вам глубоко безразличен. Однако… после разговора с леди Шерилин я осознал, что, кажется, ошибся – ошибся абсолютно во всем, кроме того, что так упрямо подсказывало сердце. Я… понял, что побудило вас написать то письмо, и вернулся, но вы уже были на полпути в столицу. Бросился в погоню, меньше чем за неделю добрался до Олберри – только чтобы узнать, что и там вас нет. Тогда-то я и встретился с Эммелин, предложив ей исполнить наш план до конца.

– А я отправила Бернис поговорить с тобой и рассказать обо всем, – добавила кузина. – Чтобы ты знала, что для лорда Уэсли она лекарь, а не…

– Леди Коул не моя любовница, Андреа, – закончил капитан. – С самого лета в моих мыслях лишь вы. Только вы.

– Лучше бы вы сразу честно признались, что нуждаетесь в регулярном магическом лечении, – хмыкнула я. – Зачем такая секретность?

– Признался бы – и вы бы сразу списали меня со счетов, как ни к чему не пригодного инвалида.

– Хорошего же вы обо мне мнения, капитан! – вспыхнула я. – Думаете, мне так нужна ваша Призрачная шпага? Думаете, я не стала бы ждать вас как верная супруга, если бы старый король снова призвал вас на фронт? Думаете, не приняла бы, даже если бы узнала, что вы начисто лишились своих способностей? Да разве все это важно, если я вас…

Я замолчала, стремительно краснея. На лице лорда Крейга, внимательно слушавшего мою пылкую речь, расцвела улыбка.

– Нет, – ответил он. – Вы не такая, Андреа. Теперь я знаю. И жалею, что не сказал все сразу.

– Почему?

– Потому что люблю вас, Андреа Блэкторн, – повторил Уэсли, – вашу прямоту, ваше упрямство и твердый характер. Потому что жить не могу без того, чтобы кто-то гонял меня по тренировочной площадке с деревянной шпагой и проверял, не появилась ли на моей макушке лысина. Потому что хочу читать вам по вечерам технические брошюры и целовать так, словно война только что закончилась. Потому что хочу прожить с вами целую жизнь. Сомневаюсь, что она будет легкой, но Крейги не отступают перед трудностями.

– А Блэкторны не сдаются, – ляпнула я и рассмеялась сквозь слезы, прижавшись к груди самого невозможного из всех мужчин, который ради завоевания сердца любимой девушки прошел невероятно длинной извилистой дорогой, но сделал именно то, что было нужно, чтобы достучаться до моего сердца. – Я люблю вас, Уэсли Крейг. Всей душой. Каждой клеточкой тела. Каждую секунду, пока я дышу. И я тоже хочу, чтобы вы целовали меня так, словно война закончилась и впереди у нас бесконечно долгая мирная жизнь.

Уэсли улыбнулся – так широко и радостно, что у меня замерло сердце.

– Это лучшее, о чем я мог только мечтать. Андреа… – Он посмотрел на меня решительно и торжественно. – Я не стану предлагать вам деньги и титул, хотя это вы, вне всякого сомнения, тоже получите. Я предлагаю вам себя, свою любовь, свою верность. Да, я не идеален. У меня скверный характер и Призрачная шпага, которую я не смогу полноценно призывать еще долгое время. И пусть я практически инвалид, которого не сегодня-завтра спишут из королевской армии, а вы первая леди шпаги и одна из самых завидных невест Аррейна, но я люблю вас. Я люблю вас так, что в глазах темнеет. Леди Андреа Блэкторн, скажите, согласны ли вы стать моей женой?

– Да, – ответила я, глядя в сияющие серые глаза. – Да!

А в следующее мгновение оказалась в крепких объятиях лорда Крейга, и все мысли разом выветрились из головы. Ведь капитан смотрел так… так…

Ох…

Мы слились в долгом поцелуе – таком сладком, таком долгожданном, что разрывать его казалось почти преступлением.

И лишь один червячок сомнений не давал покоя.

– Представление, – упавшим голосом обратилась я к Уэсли и кузине. – Мы на Зимнем королевском балу. Будет скандал, если мужчина, пришедший с одной леди, сделает предложение другой. Репутация Эмми может пострадать, и я этого себе никогда не прощу.

Ответом мне была заговорщическая улыбка кузины.

– Не волнуйся, – подмигнула Эммелин. – Мы все предусмотрели. В книге распорядителя бала наша пара записана как «Лорд Уэсли Крейг и леди Блэкторн». Без указания имени. Да и вас с его величеством объявили как «Король Рендал Первый и леди Блэкторн». Так уж и быть, я займу твое место.

– Ох, Эмми! Это же настоящий подлог! А если нас казнят? Король Готфрид не прощал такого неуважения.

Эммелин фыркнула.

– Не казнят. Я уверена, его величество Рендал только посмеется.

Я бросилась Эмми на шею. Кузину, честно сказать, хотелось и убить за ее игры с людьми, и расцеловать одновременно, потому что если бы не она, я, слишком упрямая, чтобы разглядеть интерес за гордостью, никогда бы не нашла свое счастье.

– Спасибо, спасибо, спасибо!

Нашу идиллию прервали звуки фанфар – наступило время представления пар королю.

– Вам пора, – Эмми мягко высвободилась из моих объятий и подтолкнула меня обратно к ожидавшему Уэсли.

В груди тонкой иглой кольнул страх, но уверенное прикосновение капитана к моей руке развеяло сомнения.

– Все будет хорошо, – улыбнулся он. – После того, как вы наконец ответили мне согласием, уж точно.

Мое возвращение в тронный зал – да еще и в компании мужчины, изначально пришедшим с другой леди – не осталось незамеченным. Стоя в очереди из пышно одетых пар, ожидавших, когда распорядитель бала назовет их имена, я слышала удивленные щепотки и чувствовала скользящие по нам хищные взгляды. Было немного неловко и, честно сказать, жутковато: как на мою выходку отреагирует король? Но вместе с тем я понимала, что все сделала правильно – именно так, как подсказывало сердце.

– Лорд Уэсли Крейг и леди Блэкторн!

Толпа расступилась. Мы вышли вперед и низко поклонились мужчине, сидящему на богато украшенном троне.

– Так-так, – раздалось насмешливое. – Интересно, интересно.

– Ваше величество, – услышала я тихий шепот распорядителя. – Простите, что прерываю церемонию, но это не та леди Блэкторн, с которой капитан Крейг пришел этим вечером. Прикажете наказать? Ваш покойный отец в таких случаях…

– Я не мой покойный отец, Лерой, – твердо ответил король. – Показательную порку отложим. – И добавил уже нам, повысив голос. – Встаньте.

Мы выпрямились.

Его величеству хватило одного взгляда на наши смущенные, но счастливые лица, чтобы понять все. Краешки королевских губ дрогнули в заговорщицкой улыбке.

– Так вот с кем вы хотели пойти на этот бал, леди Блэкторн, – проговорил он так, чтобы услышали только мы. – Первая леди Призрачной шпаги и лорд, практически утративший свой клинок. Интереснейшее сочетание, надо признать. Что ж, вы вместе возьмете на себя исполнение моего приказа. Разумеется, после свадьбы. Считайте это новым назначением, капитан. Искренне советую не затягивать. Рассчитываю увидеть вас в Олберри с молодой женой не позднее середины весны. Это все. Лерой, вызывай следующих.

Не желая и дальше злоупотреблять расположением монарха, мы поклонились и удалились, освобождая место следующей паре. И только когда оказались у дальних столиков с напитками, лорд Крейг, порядком удивленный беседой с королем, решился спросить.

– Интереснейшее сочетание? Королевский приказ? Вот уж не думал, что любимая невеста преподнесет столько сюрпризов еще до свадьбы.

Я пожала плечами, протягивая ему бокал с легким игристым вином.

– Его величество хочет, чтобы мы стали наставниками для юных лордов и леди, являющихся пассивными носительницами Призрачной шпаги. Изначально он предложил это мне одной, и я на самом деле я хотела отказаться – столичная жизнь не для меня. Но теперь, когда у меня есть… будет любимый муж с большим практическим опытом занятий с упрямыми леди…

– Коварная Энди Блэкторн! – рассмеялся капитан, притягивая меня ближе. – Придется теперь до конца жизни гадать, согласилась ли ты, потому что действительно хотела за меня замуж, или потому что искала кого-то, на кого можно сбросить дела государственной важности.

Я хихикнула, ничего не ответив – пусть мучается. Не только же у него должны быть секреты!

Оркестр заиграл первые аккорды вальса. Не успела я раскрыть бальную книжку, чтобы не без потаенного сожаления узнать, кому я уже дала согласие на этот танец, как в поле зрения возникла открытая ладонь Уэсли.

– Этот вальс, леди Блэкторн, вы обещали мне. Даже дважды, если я ничего не путаю. Так что не вздумайте спорить.

В доказательство он потянулся к моему запястью и открыл книжку на странице, где красовалась поперек тонких линий его размашистая подпись, сделанная еще весной.

Я ухмыльнулась.

– Кажется, вы сказали, что срок исковой давности давно прошел.

– А вы возразили, что у вальсов нет срока давности, – спокойно парировал он. – Пойдемте, Андреа. Музыка уже началась. Можете выместить ваше недовольство на носках моих новых сапог.

И, не слушая возражений, нахально увлек меня в круг пар.

Лорд Крейг был действительно прекрасным танцором. И долгожданный танец – наш первый совместный танец – оказался просто волшебным. Я наслаждалась каждой секундой, купаясь в ласковом сером океане глаз капитана, прижималась к широкой груди, подчинялась движениям умелого партнера, а лорд Крейг уверенно кружил меня в вальсе и, кажется, тоже был совершенно счастлив.

Страшно было подумать, что если бы не тот глупый спор с кузиной, я никогда не оказалась бы здесь – в этом огромном зале в объятиях самого замечательного на свете мужчины. Сколько же было недоговорок, сколько надуманных препятствий, сколько раз все могло закончиться далеко не так радужно, как получилось в итоге. Но…

– Обещайте, – проговорила я, склонив голову на плечо лорда Уэсли, – больше не договариваться ни с кем за моей спиной.

– Обещаю, – он нежно сжал мои пальцы. – Но и вы обещайте, что впредь, если что-то будет не так, вы позволите мне объясниться, прежде чем сбежите на другой конец Аррейна.

– Непременно, – торжественно поклялась я и, чуть нарушив ритм вальса, коснулась губами его губ.

Лорд Крейг рассмеялся.

– Если каждый наш договор, моя Аррейнская дева, будет скрепляться именно так, я готов давать вам любые обещания хоть каждый день. Хотите, пообещаю прямо сейчас, что никогда не подарю вам букет с золотянкой?

– Только попробуйте…

Вальс продолжался.

К нам постепенно присоединялись другие пары. Молодые и зрелые, они кружились в танце, празднуя начало новой жизни. И хотелось, чтобы так, как сейчас, было всегда. Счастье, отражавшееся тысячью огней в блестящих глазах, страстные прикосновения, легкость движений, сердца, стучащие в унисон с музыкой, и, конечно, партнер, всегда готовый поддержать и не дать сбиться с шага – разве не так должен выглядеть идеальный вальс, идеальный брак и идеальная мирная жизнь?

Это мне еще предстояло выяснить. Но неизвестность будущего не пугала, ведь для замужества я выбрала лучшего партнера, о котором только могла мечтать – привлекательного, сероглазого и высокого капитана Уэсли Крейга, совершенно неотразимого в танцах.

Удивительное везение.

Нет, не везение – сложная игра, в которую нас с капитаном втянула хитрая кузина.

Через плечо жениха я скользнула взглядом по огромному тронному залу, выискивая Эмми, чтобы хотя бы мысленно передать ей благодарность и пожелать обрести такое же счастье. Но не нашла – пока вдруг не заметила короля, сходящего с трона, чтобы вступить в круг вальса. И…

Его величество Рендал Первый вел под руку Эмми.

Смена одной Блэкторн на другую не смутила молодого короля. Даже наоборот – он казался крайне довольным, негромко рассказывая что-то своей спутнице, а Эмми, прекрасная, точно юная нимфа, с милой улыбкой изучала мужчину из-под пушистых ресниц. Почувствовав мой взгляд, она лукаво подмигнула украдкой и вновь повернулась к королю. Уголки ее губ дрогнули.

Ого!

Это явно было чем-то… совершенно непредсказуемым. И вместе с тем неудивительным.

Я тихо засмеялась, уткнувшись в плечо ничего не понимающего лорда Уэсли.

Ох, Эмми! Ох, хитрая лисица!

Но именно этой последней детали мне и не хватало для полного счастья. Ведь теперь я была уверена, что в брачной игре сестер Блэкторн, начавшейся с глупого спора, а закончившейся на Зимнем королевском балу под завораживающие звуки вальса, выиграли мы обе.

Конец

Content

Анастасия Волжская, Валерия Яблонцева
Брачная игра сестер Блэкторн

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22