Элирм VI

Глава 1

Книги скачать бесплатно без регистрации одним кликом https://fb2rubooks.ru Если заблокируют используйте ВПН

Жара.

Тяжелое дыхание раскаленной пустыни. Сухое, жадное, всепроникающее. Высасывающее свежесть и влагу из всего, до чего было в состоянии дотянуться. Невидимые щупальца чудовищного катаклизма, что подобно лапам изголодавшегося хищника тянулись с востока на запад и пытались вобрать в себя всё вплоть до последней капли. Выпить континент, а затем и саму жизнь, оставляя взамен только камень и пыль.

Маскирующееся под спасительными миражами адское пекло, заставляющее тело инстинктивно искать прохладу и угнетающее разум, превращая мысли в кисель из образов. Череду бессвязных заторможенных галлюцинаций, лишь титаническим усилием воли вновь обретающих логическую структуру и последовательность.

Подобная тепловая пытка подавляла. Мучила, делала людей вялыми и раздраженными. Заставляла экономить не только энергию и силы, но и эмоции. Скупая мимика, суровые взгляды, минимум слов. А еще грубость и гнев, что делали человека черствым и жестоким. Тем, кто готов убивать за незначительные промахи и наказывать, лишая доступа к живительной влаге.

В последние недели Доусон испытывал гнев постоянно и частенько вымещал его на подчиненных. Но не сегодня.

Сегодня был радостный день. Наверное, самый радостный за последние месяцы. И Файр хотел этой радостью поделиться. С той, что уже давно была для него центром мира. Источником вдохновения, веры и любви. Женщиной, чья красота с годами не приедалась, а наоборот, делала ученого пародией на влюбленного подростка. Эмоционального, ненасытного, с трепетом ловящего каждое слово и взгляд, но в то же время искренне боящегося, что рано или поздно его счастье кончится. Будет меркнуть и тускнеть, пока не исчезнет совсем, навсегда трансформировавшись в пустоту и одиночество.

Ничто не вечно. Профессор это понимал. Как и то, что запущенный почти сорок лет назад бумеранг обязательно к нему вернется.

Они всегда возвращаются. К предателям, что влекомые похотью, эгоизмом и неосторожностью больно ранят тех, кто их любит. Коверкают чужую жизнь, а затем выбрасывают её на обочину, словно мусор.

Так было с его отцом, что бросил мать. Так будет с ним. Главное, чтобы оно произошло не сегодня, не завтра и не в ближайшую сотню лет.

— Ада?

Ученый поднялся по мраморным ступеням, пересек помещение богато украшенного номера и вышел на широкую террасу, переоборудованную им в кабинет.

Десятки рабочих столов с покосившимися «башнями» из древних свитков и книг, нагромождение мягкой мебели и косая брезентовая крыша с зачарованием на магию холода.

Днем и ночью эта крыша генерировала овевающий террасу прохладный ветерок, что был необходим профессору как воздух. Только так он мог собрать мысли в кучу и привести расстроенные когнитивные способности в должный вид. Ибо как показывала практика, жизнь без кондиционера — та еще пытка. И в особенности тогда, когда на улице стоит жара в пятьдесят с лишним градусов. Притом, что солнце уже полчаса как скрылось за горизонтом.

— Ада, ты тут?

— Да, Эдвард. Я здесь.

Профессор ласково улыбнулся и двинулся на звук, лавируя промеж многочисленных ящиков с оборудованием, стоек и стеллажей.

Ада сидела к нему спиной. В высоком кресле овальной формы, «оплетающим» её с двух сторон, словно кокон.

— Ты была права! — поспешил поделиться радостью Файр. — Около часа назад наши люди откопали Финдхорн, и мы стали еще на одну ступень ближе к отключению Системы. Три артефакта у нас — и ни одного у наших противников!

— Это превосходная новость. Я рада, — улыбнулась та.

Ученый хотел было ответить ей тем же, но вместо этого, обогнув высокое кресло, замер в недоумении.

Девушка изменилась. Причем радикально.

Новая прическа, синяя кожа и бесформенные мешковатые одеяния, полностью скрывающие её идеальную фигуру под толстыми слоями ткани.

Лишь босые ноги с элегантными золотыми браслетами на щиколотках выдавали в её образе прежнюю Аду. Ноги, что даже после многодневных переходов оставались кристально чистыми и благоухали цветочным ароматом, поблескивая в свете факелов глянцевым лаком. Нежные, теплые, чертовски привлекательные.

— Ты изменила внешность? — поинтересовался Файр.

— Тебе не нравится?

— Да нет. Просто смотрится немного… необычно.

— Я могу вернуть всё как было, если хочешь.

Профессор промолчал. Лишь еще сильнее помрачнел, бросив взгляд на украшающий кисть девушки золотой браслет в виде переплетающихся между собою крыльев.

Откуда у неё эта безделушка? Как именно Ада получила Мелестил? Почему впервые за столько лет она так спонтанно решила сменить прическу и внешность? Почему вот уже на протяжении полутора месяцев она только и делает, что избегает близости с ним? Отворачивается и засыпает, никоим образом не реагируя на его прикосновения. А то и вовсе коротает ночи на террасе, часами вглядываясь в ночное небо.

Некоторые из этих вопросов Доусон хотел задать сотню раз, но так и не задал. Боялся услышать правду.

В отличие от друзей Эо и шпионов Аполло, Файр не видел всей картины сражения Вергилия с Небесным Доминионом. Не видел, как Эо и Ада обнимались. Как стояли вблизи мегалита. Как девушка своими словами и поступками возвела между ней и потомком стихиалия холодную неприступную стену.

Он не видел ничего. Но в то же время, сердце не обманешь. Эдвард чувствовал: что-то не так. Подозревал и мучился догадками, рисуя в голове порочащие воображение сцены, одна хуже другой.

— Ты не ответил, — произнесла Ада.

— Ну… — ученый рассеянно осмотрелся по сторонам и, сделав шаг в сторону, опустился в соседнее кресло. — Это твоё тело и тебе решать. Ты мне нравишься любой. Независимо от цвета кожи и длины волос.

— Правда?

— А разве я давал поводы для сомнений? — Доусон наклонился вперед и аккуратно поставил ногу девушки себе на колено. — Что у тебя?

Профессор указал на золотистый конверт.

— Приглашение. От Аполло Кэрту.

— На Диедарниса?

— Да. И для тебя тоже.

— Как интересно, — Файр задумался, ласково касаясь пальчиков девушки. — В нашу последнюю встречу дворф обмолвился, что убьет меня, если снова увидит.

— То же самое сказала и я… — тихо ответила Ада.

— Ты о чем?

— Аполло часто меняет решения.

Вопреки ожиданиям, девушка проигнорировала вопрос, что стало еще одним болезненным уколом для Эдварда. Как и то, что она отчего-то забрала свою ногу, а затем и вовсе поджала её под себя.

Она что-то скрывала, недоговаривала, держала в тайне.

— И ты пойдешь?

— Чертоги Диедарниса могут хранить в себе не только координаты следующего чуда света, но и сведения о местонахождении одного из артефактов тринадцати, — ответила Ада. — Это возможность, которую нельзя упускать.

Профессор задумался.

— Значит, туда отправлюсь и я.

— Думаешь, стоит? Встретиться лицом к лицу с Генри Ллойдом…

— Меня интересует не столько Август, сколько тот парень. Эо О’Вайоми. Я бы хотел познакомиться с ним поближе.

— Зачем?

Очередной болезненный укол. Всего на одно краткое мгновение, но девушка напряглась, что для внимательного взгляда ученого не осталось незамеченным.

— А в чем дело? Ты против?

— Судьба Эо О’Вайоми меня не интересует, если ты об этом. Лишь впустую потратишь время.

И снова ложь. Обжигающий токсичный яд, заставляющий сердце биться быстрее и с горечью искать ответ на вопрос: «Почему?».

— И тем не менее, я приму приглашение, — Файр откинулся на спинку кресла и перевёл взгляд на часы. — Уже поздно. Может, пойдем в кровать?

— Ты иди. Я подойду позже.

Профессор медленно встал.

— Как и всегда…

— Что ты имеешь в виду? — удивилась девушка.

— А то ты не знаешь.

— Нет. Поясни.

— Ада, ты избегаешь близости со мной вот уже полтора месяца. С того самого дня, как вопреки моей просьбе отправилась в Затолис. Не знаю, что с тобой происходит, но то, что я вижу — ненормально.

— Эд, ты ведь сам хотел, чтобы я была человеком. Так и позволь мне побыть настоящей женщиной, а не покладистой секс-куклой. Со своими мыслями и тараканами в голове. Мне просто нужно время, чтобы в себе разобраться.

— Я могу помочь. Мы можем вместе всё обсудить и найти решение. Для этого вовсе не обязательно от меня закрываться. Нормальный человеческий диалог. Понимаешь?

— Не надо. Я справлюсь. Вот увидишь.

Девушка встала и направилась к выходу.

— Ты куда?

— Хочу прогуляться. До ночного рынка и обратно. На пару часов. Раз завтра мы сворачиваем лагерь и возвращаемся обратно в империю, то я бы хотела кое-что прикупить.

— Ада, постой, — Файр шагнул вслед за ней. — Я хочу, чтобы ты ответила на один простой вопрос.

— Какой?

— Между нами все хорошо?

Как Доусон ни пытался, но в этот момент он почувствовал себя жалким. Наивным и неуверенным в себе подростком, что стыдливо пресмыкается и буквально выторговывает из любимой женщины столь необходимое ему признание.

— Почему ты спрашиваешь? Ведь это ты меня создал. И именно ты меня запрограммировал, чтобы я тебя любила несмотря ни на что.

Сердце ученого вновь сжало раскаленными тисками, ибо из всех мыслимых и немыслимых ответов именно этот, пожалуй, был наихудшим. Тем, что вот уже на протяжении пяти десятилетий терзал его догадками: «А что если?», «Что бы случилось, если бы этого кода не было?», «Стала бы она для него центром мира?», «Отправилась бы на Элирм вслед за ним, навсегда распрощавшись с могуществом бога?».

— Я говорил не об этом.

— Всё хорошо, Эд. Между нами всё хорошо. Я просто хочу прогуляться.

На последней фразе Ада нежно улыбнулась и вышла за дверь.

* * *

— Шлюха…

Эдвард Доусон стоял у края парапета и тяжело дышал, заливая пол и стены лужами крови.

Раздробленные в мясо кулаки с белеющими в лунном свете костяшками пальцев, пара открытых переломов, опаленные лохмотья брезентовой крыши и вдребезги раскуроченное оборудование, превращенное вспышкой ярости в груду дымящегося хлама.

Досталось и овальному креслу. Как и самим каменным стенам, что были оплавлены и потекли, напоминая застывшую лаву.

Про книги и свитки и говорить не стоит. Те были обращены в кучки пепла еще в самом начале.

— Холодная бессердечная шлюха… — повторил профессор.

Он думал, что остался один. Наедине со своей болью и гневом. Оттого и дал волю раздирающим изнутри чувствам, пока не услышал хруст битого стекла и звуки приближающихся шагов.

— Признаю, Эдвард, ты меня удивил, — мягко произнес Окрус. — Сто одиннадцать лет, но ты так и не утратил человеческих качеств. Скорее наоборот. Эмоции и гормоны бурлят в тебе как в молодом мужчине.

— Сейчас не самое подходящее время для разговоров.

— Именно поэтому я и здесь.

— Зачем?

— Долг дружбы. Если одному из нас плохо, то второй просто обязан прийти другому на помощь. Разве не так?

— И что ты предлагаешь?

— Поговорить. По душам.

— Мне нужны не разговоры.

— А что?

— Я хочу взять паузу. На пару лет.

— Ты же знаешь, что это невозможно. Процесс уже запущен, и, к сожалению, обратного пути нет.

Окрус прошел прямо сквозь парапет, а затем уселся на него сверху, вглядываясь в мерцающие огни городской цитадели.

— Я не смогу нормально работать, зная, что моя жизнь от меня ускользает, — профессор выдержал минутную паузу. — Жена ушла от меня. Лучший друг меня презирает. Любимая женщина с каждым днем все отдаляется, превращаясь в бессердечную пародию на снежную королеву. И даже ты… постоянно что-то скрываешь и утаиваешь, будто бы ведешь двойную игру.

— Элли приняла единственно верное решение. Генри сделал свой выбор в пользу того, что считает правильным. А Ада просто-напросто немного запуталась. Что до меня, то я всегда был и остаюсь на твоей стороне.

— Запуталась… — повторил Доусон. — Её замешательство сводит меня с ума.

— Не так страшно потерять человека, как из-за человека потерять себя, — Окрус задумчиво поднял глаза к звездному небу. — Не стоит искать счастье в других. Ведь оно не в них, а в свободе быть собой и на своем месте.

— Ада моя. Была, есть и будет.

— Не хочу тебя расстраивать, но Ада перестала быть твоей в тот самый день, как обрела самосознание.

— Нет, — Файр покачал головой. — Так быть не должно.

Стихиалий улыбнулся.

— Знаешь, когда-то я тоже был молодым. И даже помню свою первую любовь. Тогда я совершил все мыслимые и немыслимые ошибки. Писал по сотне сообщений, то обзывая её, то уговаривая вернуться. Стоял с букетом роз у дверей подъезда. Говорил, что обязательно изменюсь и всё исправлю.

— Писал по сотне сообщений? — удивился профессор. — Твой мир был технически развит?

— Он не сильно отличался от вашего. Но это не важно. Это было давно. Тысячи лет назад. Важно то, что именно тогда я усвоил для себя ценный урок. Поэтому послушай мудрого совета. Дай ей свободу и время на то, чтобы в себе разобраться. И тогда она снова к тебе потянется. А будешь давить, принуждать, ставить ультиматумы и выяснять отношения — Ада отдалится от тебя еще сильнее.

— Это всё из-за него. Из-за того парня. Я чувствую. Между ними что-то было. Её словно тянет к нему.

— Эо — стихиалий. Её полная противоположность. А противоположности, как ты знаешь, притягиваются. Вопрос лишь в том, надолго ли?

— Он её касался. И даже хуже. Я уверен в этом. И если это так, то я убью его.

— Нет, не убьёшь. Он мой брат. Единственный родной человек на всем Эль-Лире. А быть может, и во всей Вселенной. Поэтому прости, мой дорогой Эдвард, но подобного исхода я допустить не могу.

— Он словно яд. Вторгается и отравляет мою жизнь. Рушит её ко всем чертям.

Окрус соскользнул с парапета и принялся прохаживаться вокруг террасы, ступая по воздуху.

— Но и ты не без греха.

— О чем ты говоришь?

— О твоей жене.

Ученый помрачнел. Намеренно или нет, но стихиалий сковырнул его самую болезненную рану, что по-прежнему отзывалась в груди Файра муками совести.

— Я тебя не осуждаю. Лишь констатирую факт.

— Я уговаривал Элли забыть обиды и отправиться вместе с нами. Она могла начать новую жизнь. Помолодеть. Найти кого-то… более достойного. Но вместо этого она предпочла встретить конец там, на Земле, — ученый вновь прошелся кулаками по стене, вдребезги ломая едва зажившие кости. — Я умер для неё в тот самый день, когда она узнала… Старый извращенец, совративший собственную «дочь». Мужчина, что променял сорок лет брака на сверхинтеллектуальную куклу.

— Что поделать? На любовь закона нет.

— Я — плохой человек, Окрус. Плохой. И получаю ровно то, что заслуживаю.

— Ты не плохой человек, мой дорогой Эдвард. Ты — великий ученый. И ты знаешь, что эмоции и чувства чаще мешают, чем служат во благо.

— Ты ведь можешь забрать их. Хотя бы на время.

— Могу, но не буду.

— Почему?

— Потому что ты гиперболизируешь и возводишь мелкие проблемы в абсолют. Просишь антибиотики там, где сгодится обычный подорожник. Поверь, Ада по-прежнему тебя любит. И будет с тобой до конца.

— Откуда такая уверенность?

Окрус улыбнулся, а затем материализовал позади себя вибрирующую арку портала.

— Я просто знаю.

* * *

Вергилий. Эанна…

— Уа!

— Малыш. Прекращай. Ты его так до инфаркта доведешь.

— Уа! Уа!

— Да что же это такое…

Я отвлекся от виртуальной проекции и осуждающе посмотрел на зверька.

— Хангвил, я, конечно, понимаю, что копаться в яме и пытаться вытащить раругга из норы — чертовски интересное занятие, но ты бы не мог телепортироваться обратно? Ты мне мешаешь поставить цистерну. Да и дергать за хвост старого ящера — далеко не лучшая идея. Того и глядишь извернется и начисто откусит пушистую голову.

— Уа?!

— А ты думаешь, ему хватит мозгов понять, кто именно трепет ему нервы?

Кошачий медведь на мгновение задумался, после чего отпустил наконец кончик хвоста и с тихим хлопком переместился мне на плечо.

— Премного благодарен.

Извлечь — Подтвердить

Бум!

Многотонная стальная капсула встала на место, издав напоследок чавкающий звук.

Отлично. Теперь осталось присыпать её землей и на какое-то время забыть.

— Так, что у нас далее…

Пользуясь случаем, я вновь развернул перед глазами чертеж Августа.

Город-ловушка, город-головоломка, город-аттракцион. А еще чудовищный геморрой для инженера. Как и для меня. Интеллект — четыреста пятнадцать единиц, но общей картины я так и не видел. Лишь с трудом разбирал пометки, где и как установить тот или иной механизм, тщательно замаскированный под объект социального назначения. Эдакий средневековый антураж, за которым прячется убийственный коктейль из высокотехнологичных примочек.

Пока что мы закладывали только основы, куда в будущем будут добавлены нажимные пластины, веревки, растяжки и фальшивые секции. Как и прочие спусковые триггеры, включая звуковые вибрации, колебания температуры и отблески света. Главное — чтобы сами жители Эанны ненароком не поубивались. И не лезли копаться там, где не следует.

Ведь даже установленная на месте отсутствующего фонтана цистерна при необходимости подаст в резервуар тонны кислоты, превращая городскую достопримечательность в садовый распылитель. Такой, что накроет площадь целиком и сработает не хуже, чем яд Пятнистой Гидры, доставившей нам на болотах кучу проблем. Собственно, именно её многочисленные железы и были основным ингредиентом плавающей внутри отравы.

И это что касается механических ловушек. Про магические пока речи не шло. Их будет больше, гораздо больше. Заклинания, печати, охранные руны, зачарования и зелья. Как и полюбившиеся нам гибриды техномагии по типу Мерунеса Аполло.

«Беллерофонт», «Инверсия» и «Синички»… Это было круто.

— Хм…

Я продолжал изучать чертеж Августа.

Замок, донжон, посад, кольцо крепостных стен с подъемными мостами и фланкирующими башнями. Рыночная площадь рядом с префектурой. Склады, павильоны, инженерные сети, очистные сооружения и прочие незначительные детали, включая озеленение и ландшафтный дизайн.

Судя по всему, у «учителя» действительно был уникальный мозг, раз он за неполные сутки умудрился спроектировать добрую треть города. Или же это был приступ вдохновения, спровоцированный вчерашним приглашением?

Десять тысяч человек пополнили ряды Вергилия за минувшую ночь и всё продолжали пребывать, отчего мегалиты вблизи океана работали без перебоя, напоминая своими вспышками Площадь Порталов в Затолисе.

Признаться честно, это порядком воодушевляло. Вот только, многие из новоприбывших меня побаивались. Не знаю. Быть может, всему виною те жуткие кадры «Болотного ужаса», из-за которых я по-прежнему предстоял перед обществом в образе безумного маньяка. А может всё дело в параметре «Влияние», что благодаря последним достижениям и должности префекта обрел какие-то заоблачные величины. Триста пять единиц, как олицетворение авторитета, силы и власти. Способность одним своим появлением воздействовать на окружающих. Оказывать давление. Принуждать к послушанию.

Ну и, разумеется, выдавать задания, чем я не преминул воспользоваться, отправив на работы пару сотен человек. Благо терминал префекта позволял выдавать квесты массово.

Лично для меня проку с этого не было никакого, в то время как для низкоуровневых гостей это был весьма ценный подарок. Возможность получить кучу опыта, взамен на несколько часов генеральной уборки. Да еще и с кучей бонусов, ибо Иона (лидер бардов) с раннего утра сидела в рубке Бен-Невира и наигрывала всевозможные мелодии, «обволакивающие» территорию Вергилия мощными баффами.

— Блин. Такое ощущение, что я что-то забыл. Вот только не помню, что именно…

— Уа!

Хангвил переместился на моё левое плечо и ткнул крохотной лапкой в участок на чертеже.

— Точно. Те каменные глыбы — на правую сторону. Спасибо, малыш.

— Ур-р-р.

Я отошел от края ямы и двинулся дальше по улице.

В пятидесяти метрах от меня тяжело пыхтел и обливался потом Герман, выкорчевывая «крюк-кошкой» здоровенный морёный пень. Так же крутился Илай, что колдовал «Темпоральный всплеск» на не подлежащие восстановлению здания, отчего те трескались и рушились, обращаясь в груды кирпичей.

Еще дальше я видел Мозеса, задумчиво провожающего взглядом цепочку куртизанок Марак-Дола, и Локо, собирающего очередную боевую группу для спуска в катакомбы.

Как оказалось, Эанна по-прежнему кишела монстрами. Теперь в основном подземными. Абаасы, мелекеи, гули, кобольды. Но были и другие. Те самые неупокоенные наги, что сиротливо стояли вблизи Агерона и изредка поглядывали на запертые двери.

Подходить ближе чем на сотню метров и пускать их внутрь я запретил. Опасался всевозможных диверсий. Поэтому пускай стоят пока тут, раз никого не трогают. И думают над вчерашним поведением. Посмотрим, надолго ли их хватит. В крайнем случае прогоним прочь или же отправим на закуску Старине Бугурту. Уверен, «Царь-Ворчун» не побрезгует полакомиться дохлой органикой.

Так или иначе, в грандиозной стройке были задействованы все. За исключением одного. Харизматичного пьяницы в смешной шапке-ушанке и по совместительству кланового пресс-секретаря, отчего-то решившего принять горячую ванну прямо на открытом воздухе. В двух шагах от новенькой таверны. Точнее — от её летней веранды, сплошь уставленной столами и стульями.

Поголовно все шагающие мимо люди задерживали на нем вопросительные взгляды и дивились фееричной наглости. Однако, как и всегда, шаману было плевать. Более того, он держал перед собой большое раскладное зеркало и о чем-то оживленно разговаривал. Никак снимал очередной видеоблог.

Я подошел ближе и прислушался.

— …знаете, я тут заметил, что после выхода моего последнего репортажа, многие критично настроенные особи упрекнули меня в чрезмерном хамстве. Якобы заместитель главы Небесного Доминиона гораздо старше и принадлежит к благородному эльфийскому роду, в связи с чем я должен заткнуться и молчать в тряпочку. А вот хрен! Формально мне шестьсот двадцать восемь, поэтому с подобными претензиями идите в баню. Имею право. Более того, я по-прежнему придерживаюсь мысли, что Эрдамон Белар украсил бы мир своим отсутствием. А коли это невозможно, то перестал бы маскировать сущность деспота тирадами о народном благе и занялся бы смягчением нравов. А то, знаете ли, злобных маразматиков нам и на Земле хватало. Да и что это вообще за безобразие? Пришел, увидел, забыл победить? Притворился тигром, что рычит себе в желудок? А те «фермы»? — Глас аккуратно покрутил кончики усов. — На пенсию, старый фашист. Пора на пенсию. Я серьезно. Ухаживать за садом, беречь эрекцию и внимательно следить за кишечником. Как и не удаляться от унитаза дальше, чем на сотню метров, ибо та эпичная сцена с катапультированием из окна «Септиенны» по-прежнему веселит моего внутреннего ребенка. А на этом у меня всё, — Эстир на мгновение задумался. — Хотя нет. Есть еще одна вещь. На этот раз познавательная. Я тут недавно выяснил, что, оказывается, ни в одном языке мира нету слова, которое бы обозначало обратную сторону коленки. Представляете? Разумеется, я не стану утверждать, что озвученная мною информация когда-либо вам пригодится, однако теперь вы тоже её знаете. И при случае сможете блеснуть эрудицией. До скорого.

Шаман отключил запись видео и, подтянув к груди холмик пены, улыбчиво посмотрел в мою сторону.

— Господин Эо, вы бы не могли подойти? Нужна ваша помощь.

— Пять минут. Перетащу блоки на холм и вернусь.

— Что ж, хорошо. Я буду здесь.

* * *

Покончив с очередной задачей из тысячи, я спустился с холма и вновь подошел к Эстиру.

Теперь он использовал зеркало иначе. Посылал себе на лицо солнечные зайчики и блаженно жмурился, довольный словно кот.

— Глас, чем занят?

Шаман глубоко вздохнул и медленно приоткрыл глаза.

— Размышляю на тему парадокса «корабля Тесея», парадокса всемогущества и тайн суперсимметрии, господин Эо. Плюс испытываю пассивный трепет поэтического созерцания, коим мы облекаемся в буколические часы послеобеденной сиесты.

Я улыбнулся.

— Ясно. Дурью маешься.

— Да. Есть такая привычка.

— Ты сказал, что тебе нужна моя помощь? В чем дело?

— Ах да, — Эстир снова разлепил веки и указал на приставленный сбоку чан. — Ты бы не мог подлить мне горячей воды? Я не дотягиваюсь.

— И ты отвлек меня от работы из-за этого?

— А разве кирпичи и грязь важнее, чем забота о старом друге? — усмехнулся тот. — К тому же это мило. Префект города, подливающий кипяточек клановому пресс-секретарю.

— Глас.

— Ладно-ладно. Дело не только в этом. Я хотел обсудить с тобой ряд щепетильных вопросов. Если не сказать — проблем.

— Это каких?

— За ночь у нас произошли четыре крупные драки и девять убийств. Новички решили на радостях померяться силушкой с ветеранами Вергилия, а те, как оказалось, парни суровые. И подогревающая воинственность юношеская возбудимость их никоим образом не колышет.

— Понятно, — я подтянул к себе «Телекинезом» стул. — Предлагаю отправить Локо на консультацию к Сатиру. А затем к Мистеру О. Пусть возглавит городскую стражу и заодно определит границы подконтрольных территорий.

— Согласен. Вид его пылающей башки усмирит любого в радиусе километра. Главное, чтобы он согласился.

— Я с ним поговорю.

— Также нам по-прежнему необходимо решить вопрос с крилах и получить доступ к ценным месторождениям. Запасы металлов на исходе.

— Да нам много чего нужно, — ответил я. — Жилые дома, транспортная инфраструктура, производственные сооружения, коммуникации, оборона и так далее. Вот только я почему-то уверен, что ты хотел поговорить не об этом.

— Ты прав, — Эстир приподнялся на локтях и нахлобучил себе на голову «облако» пены. — Вчера вечером Аполло прислал список приглашенных на Диедарниса. Видел?

— Видел.

— И что думаешь?

— Теряюсь в догадках, зачем ему весь этот цирк?

— Быть может, чтобы лучше знать врага в лицо?

— Похоже на то.

Шаман выдержал минутную паузу.

— Ада ведь тоже там будет.

— И что с того? — переспросил я.

— Надеюсь, ты не воспылаешь?

— Нельзя возвращаться к предателям, Глас. Нельзя.

— Порою жизнь сложнее, чем кажется. Да и умение прощать — свойство сильных.

— Это не тот случай.

— Посмотрим, вспомнишь ли ты об этом, когда вновь почуешь запах её несравненных духов, — улыбнулся Эстир. — Как бы то ни было, я поддержу любое твоё решение.

— Серьезно? Любое?

— Да. Думаю, это нормально. Желать другу счастья.

— Я желаю тебе того же.

— А вот это вряд ли, — усмехнулся шаман. — Говорят, что жизнь прекрасна, если не вспоминать прошлое и не думать о будущем. Я, увы, так сделать не могу. Ибо сама шаманская природа бесконтрольно мечется туда-сюда, заставляя меня из раза в раз вступать в диалог с самим собой. А это, в свою очередь, порождает сильный страх, что терзает не только меня, но и всех вокруг. Будто бы за мной бесконечно гонится экзистенциальный хищник с диетой из следствия и причин… Но, с другой стороны, я рад, что у меня есть настоящие друзья. Ведь как говорится: «клинические идиоты должны держаться вместе». По одному мы пропадем.

— И что за страх тебя терзает?

— Самый древний и самый мощный. Страх неизвестности. Что за тем поворотом? За той дверью? В том лесу? Что будет с нами через полгода? Когда это все закончится?

— Если бы я знал.

— Так притворись.

— Притвориться?

— Видишь ли, господин Эо, вымыслы — это фундамент и опора любого общества. А потому уверенность лидеров, пускай и мнимая, может сыграть похлеще эффекта плацебо.

— Не думаю, что тешить людей иллюзиями — хорошая идея.

— Лично я не вижу разницы, — Эстир окунулся в ванну с головой и снова вынырнул. — Ведь так или иначе, все мы — рабы фатума.

— Если судьба существует, то жизнь каждого из нас и всей цивилизации является всего-навсего отвратительной насмешкой. Я не верю в судьбу. Как и в прочую чепуху по типу нумерологии, астральных путешествий и знаков зодиака.

— С последним не могу не согласиться, мой дорогой визави. Хотя бы потому, что главное противоречие лежит буквально на поверхности.

— Это какое?

— Тело каждого из нас состоит из атомов, — улыбнулся шаман. — Элементов, что были рождены задолго до формирования созвездий. Да и сомневаюсь, что огромному пылающему шару возрастом в миллиарды лет есть дело до того, чтобы диктовать тебе, в какие дни стоит воздерживаться от импульсивных покупок.

Я откинулся на спинку стула. По правде говоря, я был рад оторваться от работы и немного побездельничать на пару с Гласом.

— Уверен, из тебя бы получился неплохой философ, — резюмировал я.

— Не, не думаю. В мире и так полным-полно безмозглых мудрецов. Да и боюсь, что моя философия излишне депрессивна. Лучше обратиться к Герману.

— К Герману?

— Угу. Как показывает практика, наш большой накачанный друг содержит в себе целую кладезь житейской мудрости. Чистой, незамутненной, простой. Но кто сказал, что всё должно быть сложно? Во, гляди. Герман?!

— Ау?

— Вопрос: что для тебя истинная любовь?

Танк на мгновение задумался, ковыряя пень.

— Когда не боишься пернуть в постели.

Эстир прыснул со смеху.

— Вот видишь, господин Эо. Некоторые брезгливые особы бы сказали, что данная фраза — демонстрация острой интеллектуальной недостаточности, но как по мне, то Герман гораздо мудрее нас обоих.

— С этим не поспоришь, — улыбнулся я. — Вот только, что-то ты сегодня подозрительно сентиментален. Колись, что натворил?

— Да ничего не натворил. Просто вчерашняя сцена с Гундахаром и Тэей растрогала меня до глубины души. Бедная девочка следовала за ним вплоть до зиккурата. Хотя на языке игвов правильно говорить «закару».

— Кстати, где он?

— Где генерал я не знаю. Но зато я вижу своего грязевого пупсика! Выруливает из-за того здания!

Эстир снова приподнялся на локтях и помахал шагающему вдалеке амроналу. Уже третьему по счету.

— Бо-о-н-о-о…

— Надо же, — светился от радости шаман. — Я послал его в башню забрать из моей комнаты специальный воск для усов. И он принёс мне именно то, что я и просил! Хотя там стоят десятки разноцветных баночек. Черт! Обожаю его! Мою смышленую неуклюжую какашечку!

— Глас, ты отвратителен.

— Говорит мне тот, кто устраивает «бум-бум» с собственными иллюзиями.

— Это было всего раз.

— И тем не менее.

— Бо-о-н-о-о…

— Влад, ты только посмотри на него, — продолжал умиляться Эстир. — Шлепает в нашу сторону как косолапый мишка.

— Да-да. Круто.

— Господь всемогущий! Нет! Нет! Только не это! – вдруг послышался пьяный вопль. — Умри, дьявольское отродье!

Вспышка света из ближайшей канавы, и тело трясинового амронала расщепило на атомы.

Лишь баночка с воском оказалась нетронутой. Упала на землю, прокатилась с полсотни метров по направлению к нам и тихо стукнулась о ножку ванны.

— Тьфу ты. Пернатый идиот, — выругался Глас. — Уже не может отличить Боно-три от рядового демона. Но ничего, ничего. Я сделаю нового. Это уже дело принципа.

— Ладно, — опомнился я. — Думаю, пора возвращаться к работе. Кстати, не хочешь помочь?

— Я бы с радостью, но последние полгода у меня был тяжелый день. К тому же я жду доставку.

— Доставку?

— Да. От Августа. Мои новенькие бронированные трусики. Ну или «подгузник Джотто».

— Для «грифового метаморфа»?

— Угу.

— Странно. Я думал, это была шутка.

— Как и я, — усмехнулся Эстир. — Пока не озвучил инженеру вчерашнюю идею и не покрасовался перед ним в образе черепахи. Для снятия мерок. Как оказалось, Август воспринял нашу шутку вполне серьезно и решил не откладывать дела в долгий ящик.

— Ясно. А почему Джотто?

— Во-первых, потому что Рафаэль, Микеланджело, Леонардо и Донателло уже занято. А во-вторых, Джотто был первым из великих художников эпохи Возрождения и почитался как отец европейской живописи на протяжении семи веков. Было бы кощунством не назвать мои трусики в его честь.

— Удивительно. И как в тебе уживаются эстетика и сказочное свинство?

— Здорово, правда? Кстати, видишь того эльфа у крайнего столика? — шаман осторожно повел подбородком вправо. — Секунд через тридцать он попытается тебя убить. Кинжалом из божественной стали.

— И что бы я без тебя делал?

— Страдал скудным словарным запасом, отсутствием стиля и, скорее всего, помер.

— Что верно, то верно.

Я откинулся на спинку стула и приготовился.

Вот ассасин встает и начинает двигаться в нашу сторону. Вот походя откидывает полу плаща и опускает ладонь на рукоять кинжала. Вот улыбается прохожему, стараясь максимально слиться с толпой.

Идет не со спины, что может вызвать подозрения, а сбоку. Будто бы проходит мимо.

Любопытная попытка. Вот только… она будет подавлена в зародыше.

Глухой удар «Телекинезом», обхватывающий невидимыми жгутами и грубо вдавливающий эльфа в стул напротив. «Иллюзия неподвижности», «Полог тишины» и «Удушение», приводящее к мгновенной асфиксии.

Пара секунд, несколько тысяч единиц маны, и дыхание убийцы сдавленно захрипело, застывая в горле. Но его никто не слышал. Для окружающих ассасин умирал абсолютно беззвучно. С широко раскрытыми глазами.

Глядя на него, я разочарованно фыркнул.

Слабый мозг. Тот, для которого грань между иллюзией и реальностью вмиг перестала существовать.

Будь он умнее, то, наверное, бы смог пошевелиться. Как и попытаться заново атаковать. Но что поделать? Мои параметры и уровень уже давно переросли в категорию «опасных». Пора бы врагам усвоить это и не подсылать ко мне кого попало. Хотя, грех жаловаться.

— Очень скоро ты умрешь, а затем воскреснешь на ближайшей точке возрождения, — обратился я к шпиону. — Вопрос лишь в том, что с тобой будет после? Моргнешь один раз — обо всем расскажешь и сдашь всех своих подельников. Моргнешь два раза — познаешь «криолитовое посвящение» Гундахара и будешь обнулен. Выбирай.

Эльф продолжал хрипеть и обливаться хлынувшей из носа кровью, но в то же время держал глаза распахнутыми.

Он не хотел становиться доносчиком и крысой. Что, в целом, вызывало уважение.

— Дружище, — ласково улыбнулся шаман. — Уверяю, предательство и трусость в миллион раз лучше, чем обнуление через «Матумбу». Поверь, я знаю, о чем говорю. И если наших с господином Эо аргументов тебе мало, то вот, полюбуйся на того мрачного дядьку.

Извернувшись в ванне, Эстир ткнул ладонью в сторону шагающего вдалеке генерала.

Этого хватило более чем.

Косой взгляд на приближающегося рыцаря смерти, и ассасин моргнул. Один раз.

— Вот и молодец, — сказал я, продолжая колдовать «Удушение». — А кинжал я, пожалуй, заберу. Пригодится.

— Как по мне, то это уже ни в какие ворота, — пожаловался Глас. — Кинжал Питоху — крайне редкая и дорогая вещица, однако почему-то встречается чуть ли не у каждого встречного. Непорядок. Того и глядишь, заполним ими маленький склад.

— Что тут скажешь? Бог его знает, сколько Питоху померли в попытке уничтожить ту или иную цель.

— Ну да. Тоже верно.

— Так, кажется, Гундахар не в духе, — отметил я. — Идет прямо к нам. Злой как черт.

— Проклятье. Этого еще не хватало… Влад, будь добр, подай мочалку. И мыло.

Глава 2

Гундахар был в ярости.

Покинув пределы зиккурата, он продвигался через город в сопровождении четверки ветеранов из Галереи Павших. Шел строго по прямой. Нигде не останавливался, ни с кем не разговаривал. Лишь изредка осыпал людей проклятьями и грубо отпихивал мешающих пройти прохожих.

В целом, вполне типичная для него ситуация, если бы не одно «но»: за рыцарем смерти поспевала стая детишек. И как и все дети с напрочь отсутствующим чувством меры, те безбожно троллили старого игва, хохоча и выкрикивая всевозможные глупости.

Прямо сейчас они бесконечно скандировали фразу «дядя Гундахар» и надрывали животы в приступе смеха, чем сильно действовали рыцарю смерти на нервы.

Всему виною — вколотая Мозесом мутация «Материнский инстинкт», что делала генерала своего рода маяком для неокрепших умов. Яркой лампой в ночи, к теплому свету которой спешили слететься абсолютно все спиногрызы в радиусе сотни метров.

Глядя на это, я тяжело вдохнул.

Веселье для одних — очередная психическая атака для других, ибо я ничуть не сомневался, что очень скоро терпение Гундахара лопнет и его гнев прольется прямо на нас. На меня, Мозеса, Эстира и остальных. Как на лиц ответственных за его дискомфорт.

— …дядя Гундахар… дядя Гундахар… дядя Гундахар… — продолжало доноситься звонкое эхо.

— Влад, не хочу пророчить всякую гадость, но у меня создается впечатление, что эти детишки подложили нам огромную свинью. И своими криками они в очередной раз завели атомный реактор на убийственном топливе из язвительности и сарказма, — подтвердил мои опасения шаман.

— И не говори, — кивнул я. — Теперь будет кипятиться и плавиться, даже если его обесточить.

Глас пожевал кончик правого уса.

— Чем охлаждать будем?

— Без понятия. И ты бы лучше вылез из ванны. Дабы не провоцировать его лишний раз.

— Минуту. Мне еще надо шею подбрить. Как и сполоснуть бубенцы.

— Ну, смотри сам. Моё дело предложить.

Я шагнул в сторону и повесил на бортик ванны махровое полотенце. Требовалось ускорить туалетные процедуры.

— Хотя, конечно, зрелище забавное. Не будь мы друзьями, я бы назвал это пиршеством для взора и раздольем для души. Бывший генерал армии нежити Рамнагора, над которым издеваются обычные первоклашки. Сплошная фантасмагория и сюрреализм.

— Болтать я бы тоже не советовал. Особенно в его присутствии.

— Ай, не учи ученого, — отмахнулся Глас. — Гундахар еще не успел показаться на горизонте, а мои усы уже подозрительно зачесались, предчувствуя опасность. Так что сегодня я буду нем как ворона и глух как крот. Попусту испытывать судьбу я не хочу. Для этого нужна более веская причина.

Я постарался не улыбнуться. Хоть это и стоило мне колоссальных усилий.

До генерала оставалось чуть более пятидесяти метров, а значит демонстрировать ему своё настроение было бы верхом опрометчивости.

— …дядя Гундахар… дядя Гундахар… дядя Гундахар…

— У-у-у, как же вы меня достали! — взорвался игв. — Заткнитесь, черт подери! Тупорылые ублюдки с напрочь отсутствующим чувством самосохранения! Вон! Пошли вон! И обещаю, еще хоть раз вы назовете меня «дядей», и я вам всем кишки наружу выпущу!

В подтверждение своих слов, генерал круто развернулся и топнул ногой, отчего дети бросились врассыпную. Правда, недалеко. Не прошло и десяти секунд, как они снова вернулись на дорогу и, не сговариваясь, вновь завели свою дьявольскую шарманку.

Рыцаря смерти они не боялись. Скорее наоборот. Для них он был словно добрый дед, картинно бросающийся пустыми угрозами и имитирующий нападение. Такой, что может часами хмуриться и недовольно бухтеть, но при этом ни за что и никогда не обидит обожаемых им внуков.

Разумеется, это рисовало лишь их богатое воображение, подстегнутое действием мутации, но даже этого было достаточно, чтобы Гундахар пребывал в шоке. И, возможно, впервые в жизни не понимал, что делать: довести угрозу до конца, либо проявить терпение и снисходительность?

— …дядя Гундахар… дядя Гундахар… дядя Гундахар…

— Проклятье! Я что, неясно выразился?! — генерал материализовал криолитовый кол и двинулся на детей, грозно расставив руки. — А ну пошли на хрен отсюда! Убирайтесь! И чтобы я вас здесь больше не видел!

Очередное тактическое отступление и звонкие крики.

— А-а-а!!! Маньяк! Маньяк!

— Бежим! Скорее!

— Он выпьет наши мозги! Он выпьет наши мозги!

— Что?!

— Нет! Нет! Не смотрите ему в глаза! Его взгляд смертелен!

— О-о-о, черт! Народ, он только что посмотрел на меня! Гундахар посмотрел на меня! А-а-а… я обращаюсь в каме-е-е-нь…

— Дастин, нет! Только не это!

Один из мальчиков бросился другу на помощь.

— Роб, где ты? Я тебя не вижу… — стонал первый. — Кругом холод… и тьма…

— Я здесь, дружище! Я рядом! Вот, возьми мою руку!

— Я не чувствую ног…

— Пожалуйста, только не умирай! Я тебя спасу! Обещаю, я обязательно вытащу нас отсюда!

— Боюсь, уже слишком поздно… брат… — лежа на земле, Дастин комично корчился и закатывал глаза, симулируя предсмертную агонию. — Роб… скажи моей матери… скажи…

— Скажу.

Ребенок издал «последний» вздох и затих.

— Нет! Я не позволю тебе умереть! Ты будешь жить! Внимание! Активирую «Воскрешение»! И десять… девять… восемь… семь…

— Роб, нельзя! У нас нет на это времени! — прокричала девочка сбоку. — Надо уходить! Иначе он выпьет наши мозги!

— Маньяк! Маньяк!

— Да что вы, черт подери, такое несете?! — продолжал недоумевать генерал.

В отличие от землян, дети Зунгуфа росли в чудовищных спартанских условиях. И чуть ли не с грудным молоком матери впитывали в себя такие понятия, как дисциплина, покорность и бесконечная борьба за выживание, где холод и голод были верными спутниками каждого игва. Как и поджидающая на каждом углу смертельная опасность. А потому подобное поведение было для Гундахара нонсенсом. Чем-то невообразимым и запредельно тупым. Ведь даже маленькие звери, завидев хищника, стараются быстрее убежать или хотя бы спрятаться. В то время как эти бесноватые «личинки»…

— Эй ты, умертвие! Только тронь моих друзей, и я уничтожу тебя как жалкого вампира! — Роб встал в полный рост и вытащил из-за пазухи палку. — Видал? У меня для тебя припасено секретное оружие! Осиновый кол и чесночная граната! Ты у меня не спрячешься! Понял?

— Надо же. Огурцы восстали, дабы отодрать садовника, — усмехнулся Эстир, добривая остатки щетины. — Неожиданная импровизация.

— Чего? — не понял я.

— Греческая поговорка.

— Серьезно? Есть такая?

— Угу. Правда, у неё значение немного другое. Но мне нравится сама формулировка.

— Хм. Мне тоже. Надо бы запомнить.

— Обращайтесь, господин Эо.

Тем временем, оставшиеся дети скооперировались вокруг отважного мальчика и перешли в контрнаступление.

— Давай! — Роб шагнул в сторону генерала, размахивая палкой. — Подходи! Сейчас я сам тебе кишки наружу выпущу! А затем воткну осиновый кол прямо в сердце! Ты больше никогда не сможешь высасывать чужие мозги, маньяк!

— Уму непостижимо… И как вы выжили? — задумчиво прогудел Гундахар. — Раньше я думал, что это мне везет на всесторонне недоразвитых имбецилов… А оказывается, что это отличительная особенность всей вашей расы. Что ж, ладно. Раз не хотите по-хорошему, будет по-плохому…

Генерал развернулся и двинулся в нашу сторону.

— Так. Мне это не нравится, — напрягся Эстир.

— Как и мне.

Тридцать метров. Двадцать. Десять.

— Это что? — не сбавляя ход, игв ткнул ладонью в мертвого ассасина.

— Не понял? Ты о чем?

— Чей труп, спрашиваю?

— А-а-а, это, — улыбнулся шаман. — Это очередной шпион Небесного Доминиона. Хотел обнулить господина Эо, однако волею судьбы был раскрыт и позорно окочурился. Где-то с минуту назад.

— Сгодится.

Гундахар схватил дохлого эльфа за ноги и, стащив его со стула, поволок обратно к дороге. Навстречу своим маленьким мучителям и собравшейся вокруг толпе зевак.

— Не понял. Он что удумал? — спросил Глас.

— Точно не знаю. Но интуиция подсказывает, что ничего хорошего.

— Эй дети! Как вам такое?

Продолжая удерживать ассасина за ноги, генерал широко замахнулся вражеским трупом, а затем резко приложил его об асфальт. Да так сильно, что кровь и мозги брызнули в разные стороны, словно от взрыва.

Наверное, он полагал, что от подобного зрелища мелкие проказники в ужасе разбегутся и больше никогда не станут его преследовать, однако вопреки ожиданиям на улице воцарилось гробовое молчание.

Поголовно все дети замерли в шоке, не в силах даже пошевелиться. Для многих из них это был первый раз в жизни, когда они увидели труп. Как и взвивающиеся высоко в небо потоки кровищи.

— Проклятье… Ну и чего же вы стоите, тупицы?! Брысь отсюда!

— Дядя Гундахар… вы чего? С ума сошли?

— У-у-х, гады!

Вконец утратив самообладание, генерал бросился на детей, яростно размахивая останками эльфа, и уже практически влетел в их тощие ряды, как неожиданно об кого-то споткнулся и грохнулся наземь.

— Ай, черт…

Рыцарь смерти встал на ноги и сердито откинул полу плаща, обнаружив под собой плачущую Тэю. Ту самую девчонку, что незаметно прокралась вчера мимо кольца охранения и следовала за ним вплоть до зиккурата. И, как и вчера, вновь содрала до кости обе коленки. По его вине.

— Опять ты!

— Простите… Я не хотела…

— У-у-у… как же ты меня достала…

— Я не специально… Честно…

— Ха! Глядите! — проорал самый старший из детей. Рыжеволосый прыщавый мальчишка лет тринадцати. — Гундахар толкнул бомжиху! Гундахар толкнул бомжиху! Фу-у-у! Вонючка! Вонючка!

— Вонючка! — подхватили остальные. — Фу-у-у!

— А ну молчать! Эй ты! — генерал указал на пацана. — Какого хрена ты называешь её бомжихой?

— А кто она? — несколько надменно усмехнулся тот. — Бомжиха и есть! Два года ошивалась в «гнилых трущобах», спала в канализации и жрала мусор из помойки. Пока Король Пара не открыл порталы.

— А ты, значит, мусор не жрал?

— Я — нет. Потому что в отличие от неё у меня вообще-то родители есть, — гордо заявил тот. — Причем богатые. Они меня кормят. И обязаны всем обеспечивать ровно до тех пор, пока я не достигну совершеннолетия. Ясно?

— Что ж… — усмехнулся игв. — Пожалуй, ты правильно сделал, что не питался помоями. Иначе бы стал каннибалом.

На последней фразе рыцарь смерти сорвался с места и резко ухватил подростка за шиворот.

— А-а-а! На помощь! Помогите! — испуганно заверещал тот.

— Заткнись! — генерал отвесил пацану увесистую оплеуху, а затем грубо встряхнул того над землей как нашкодившего котенка. — И запомни, прыщавый кусок дерьма: еще хоть раз ты обидишь эту девчонку и, клянусь Зунгуфом, я устрою тебе «криолитовое посвящение» на глазах у всего города! Ты меня понял?!

— Господь с тобой! Гундахар, это же ребенок! Так нельзя! — послышался приглушенный вопль Серафа.

— Тебя не спросил, пернатая пьянь! Валяешься в своей канаве, вот и валяйся!

— …моря сияющих эфиров, блистающих непредставимыми красками… Великая Иерархия и праведность, как высшая ступень Высокого Долженствования…

— Говори осмысленно, тупорылый кретин! Либо закрой пасть и думай о суициде!

Удивительно, но архангел послушался и, пробурчав в ответ нечто нечленораздельное, покорно затих.

Тем временем генерал продолжал трясти рыдающего пацана при каждом выговоренном слове, после чего остановился и брезгливо отбросил того в сторону.

— Прочь с глаз моих, мелкий подонок.

Рыжеволосый парнишка рванул в сторону быстрее пули.

— Так-то лучше.

Коротко взглянув на Тэю, Гундахар медленно развернулся и направился к нам.

Очевидно, девочка ждала, что рыцарь смерти проявит хотя бы каплю сочувствия или на худой конец поможет ей встать, но нет. Игв проследовал мимо. Лишь спустя метров десять остановился и тяжело вдохнул.

— Проклятье… Ладно. Так уж и быть, — генерал вернулся обратно к Тэе и с отрешенным видом протянул ей красноватый флакон. — На. Возьми. Ссадина неглубокая, но с твоим седьмым уровнем заживать будет долго.

— Ого! Это «зелье регенерации»? Настоящее? — обрадовалась та, словно увидела сокровище.

Впрочем, для ребенка её положения любая вещица дороже десяти золотых была таковым.

— Нет, черт подери, игрушечное, — недовольно проворчал игв. — Разумеется, настоящее.

— Спасибо!

Маленькая ручка крепко сжала в ладони драгоценный подарок.

— Пожалуйста. А теперь убирайся. И… смотри под ноги.

— Генерал Гундахар, подождите! — окликнула игва девчонка.

— Да что б тебя… — рыцарь смерти вновь обернулся. — Ну что? Что тебе надо? Чего ты хочешь от меня?!

— Я хочу быть как вы.

— Мертвецом?

— Нет.

— Старым игвом?

— Воином.

— Тьфу ты, — Гундахар окинул Тэю насмешливым взглядом. — Обойдешься. Я тебе не нянька и не тренер. Я — бывший генерал армии нежити Рамнагора! Рыцарь смерти и высший среди неупокоенных! Мне нет дела до желторотых соплячек, мечтающих стать защитницами группы младенцев!

— А я и не планирую никого защищать!

— Да неужели? Тогда чего же ты хочешь?

— Я хочу надирать врагам задницы! Так же, как и вы!

— Чьим врагам? Империи? Вергилия? Пантеона? — продолжал допытываться игв.

— Своим. Я считаю, что единственный способ защититься — это атаковать. А все эти грёзы о милосердии и доблести — бредни для малолеток.

Генерал едва заметно улыбнулся.

— Что ж, ладно. Я подумаю. Но при условии, что ты отвалишь и не будешь ходить за мной хотя бы неделю. Как и выполнишь моё первое задание.

— Я готова!

— Ну-ну. Это мы еще посмотрим.

Гундахар наклонился к Тэе и принялся шептать ей на ухо подробные инструкции.

— Надо же. Какое любопытное развитие событий.

Я покосился на умиляющегося шамана.

— Дело ведь не в мутации? — спросил я.

— Трудно сказать, господин Эо. Лично мой калейдоскоп мыслеобразов допускает всевозможные толкования.

— А что говорит шаманское чутье?

— Девять бабуль из десяти, что дело не в ней.

— Так я и думал. А что оно говорит насчет этого? — я отогнул ворот рубашки.

— К сожалению, дружище, ничего хорошего.

— Пожалуй, и в этом я с тобой солидарен.

Я аккуратно почесал шею и поправил воротник.

Там была татуировка. Ранним утром я повторно зашел к кузнецу Аррасу. Принес ему все необходимые ингредиенты, детали посоха и уже готовился выбирать эскиз, как гном огорошил меня новостью, что Система самостоятельно подберет необходимый узор. Требуется лишь забить часть «чернил» в разные участки тела по аналогии акупунктуры.

И вот результат. Пять ячеек для заклинаний. Пять черных геометрических линий, тянущихся от шеи к груди.

— Но в то же время, — продолжил Эстир, — я бы не советовал паниковать раньше времени, ибо, как и в случае с Тэей, всё выглядит весьма туманно. Да и простого совпадения никто не отменял.

— Признаться честно, это сводит меня с ума.

— Все мы психи, — ласково улыбнулся шаман. — Взять хотя бы сны. Ведь когда мы спим и видим сновидения, то одна часть нашего мозга придумывает историю, а вторая наблюдает за событиями и удивляется неожиданным поворотам сюжета. Что это, если не шиза?

— Ну, поживем-увидим.

Я перевел взгляд на Гундахара.

К настоящему моменту девочка уже испарилась. Видимо отправилась выполнять его первое задание, воодушевленная открывшимися перспективами. Однако рыцарь смерти отчего-то к нам не спешил. Стоял посреди дороги и выискивал кого-то в толпе.

Наконец из-за дверей таверны показалось знакомое лицо. Женщина, что пришла из крепости проведать, как обстоят дела на новой кухне.

— Элли? — прогудел генерал.

— Элли? Ты назвал меня «Элли»? — удивилась та. — Не «пухлая тетка», «горничная» или «эй ты, как там тебя»?

— У-у-у… этого еще не хватало…

Игв раздосадовано пнул останки ассасина. Уж что-что, но спорить с ней в его планы никак не входило.

— Ладно-ладно. Сделаю вид, что этого не слышала. Чего хотел?

— У Вергилия есть детский дом или что-то наподобие?

— Нет. Пока нет. Всех беспризорников курирую я. Полагаю, что с парой десятков детишек я как-нибудь справлюсь. А там посмотрим.

— Ясно. Значит так. Сейчас я переведу тебе деньги. Для Тэи. Проследи, чтобы они достались именно ей. На новую одежду, экипировку и прочее.

— Эм-м… ну ладно.

Пара манипуляций, окончательное подтверждение транзакции, и челюсть женщины непроизвольно отъехала вниз.

— Гундахар, а ты случаем не ошибся нулями? — опешила Элли.

— Я никогда не ошибаюсь, пухлая тетка.

— Миллион?! Ты перевёл мне миллион?!

— А еще громче нельзя?! — поморщился генерал. — Просто сделай, как я сказал. И не трепли языком.

— Но это много. Слишком много!

— Когда я был паладином, меня учили быть щедрым к тем, кто нуждается.

— И всё равно. Этого хватит, чтобы обеспечить не только её, но и всех остальных. Причем на десятилетие вперед.

— Нет! Даже не вздумай! Деньги для девчонки, и точка. На остальных малолетних ублюдков мне насрать. Пускай сами ошиваются в трущобах и жрут мусор из помоек, раз считают это забавным. Переводи ей небольшие суммы каждые две недели. Плюс выдавай на карманные расходы и прочие мелкие радости. Остальное пускай получит, когда сможет самостоятельно открыть банковский счет.

— А почему сам не отдашь? — поинтересовалась женщина.

— Я рискую подохнуть. Ты — нет. Думаю, ответ очевиден, тупица.

— Сам ты тупица. У меня, между прочим, два высших образования.

— На этом всё.

Генерал развернулся и, подозвав к себе четверку ветеранов из Галереи Павших, направился к нам.

Герман, Мозес и Локо уже стояли рядом. Как и Илай, который устал наконец ломать здания и наравне с остальными пришел посмотреть, что происходит.

К слову, по степени эффективности он работал не хуже промышленного крана с «шар-бабой» и справлялся с постройками на ура. Да и мыслил весьма нестандартно. Ибо найти некромантским способностям бытовое применение не каждый додумается.

Ведь тот же Герман мог бы пройтись сперва по земле «Сейсмикой» и только потом выкорчевывать пень. Но нет. Вместо этого он полчаса обливался потом и тяжело пыхтел, сражаясь с цепкими корнями не на жизнь, а на смерть.

Хотя, быть может, это было дело принципа. Показать деревянной зверюге, кто в доме хозяин. Потому как отныне это был его участок. Скромные пятнадцать соток, купленные через терминал префекта по соседству с моими и расположенные аккурат через дорогу от владений Гласа. В центре города.

— Кстати, я придумал название для своего будущего джентльменского клуба, — промурлыкал Эстир. — И перебрав тысячи всевозможных вариантов, решил остановиться на простом и лаконичном слове «Бурлеск». Вот только с ударением на первый слог.

— Омерзительно, — прогудел Гундахар, после чего подошел вплотную к шаману и грозно склонился над ванной. — Скажи-ка мне вот что, усатое чучело, когда эти чертовы алхимики Вергилия изготовят сыворотку?!

— В смысле? Они же только вчера вечером начали изучать рецепт и готовить основу. Еще неделя как минимум.

— У вас три дня. Не справитесь вовремя — оторву усы.

— А я тут причем?! Это же вообще от меня не зависит!

— А мне плевать! Значит, будет зависеть! Это из-за тебя я подцепил эту сраную мутацию! И теперь вынужден прятаться по углам и договариваться с желторотыми соплячками, лишь бы они за мной не ходили!

— И тем не менее, я не согласен, — продолжал сопротивляться шаман. — Больше похоже на чересчур грубое вымогательство и шантаж. А между прочим, паладинов учат не только быть щедрыми к тем, кто нуждается, но также ценить верность и никогда не забывать о тех, кого любишь.

— Ты сам-то понял, что сказал, кретин? И главное — кому?

— Ну да. Пожалуй, ты прав. В моей голове это звучало куда более логично и обоснованно. Но, как бы то ни было, это не я вколол тебе шприц с мутагеном.

— Зато именно ты предложил нам наведаться в Агерон!

— И что с того? Я же не заставлял тебя издеваться над Мозесом.

— Так.

Гундахар материализовал в руке кол.

— Ладно. Намек понял. Сделаю, что смогу.

— В следующий раз именно с этого и начни. Целее будешь, — игв шагнул в сторону и окинул взглядом каждого из присутствующих. — Теперь к делу. Ваш банкир запел как самец серых ацилий в период спаривания. И готов поведать нам всю имеющуюся у него информацию касательно Райза, Нотариуса и кабального долга. Он ожидает вас в зиккурате.

— А он крепкий, — усмехнулся Герман. — Продержался почти шестнадцать часов.

— Издеваешься? Я расколол Долина Мара за двенадцать секунд.

— И что же ты делал всё оставшееся время?

— Дочитывал «Фолиант потерянного легиона». Интересная книжка попалась.

— Ясно.

— И еще одно… — Гундахар указал на четверку мертвецов из Галереи Павших. — Познакомьтесь. Мои давние соратники и самые преданные боевые товарищи из далекого прошлого. Дарий, Шейд, Хакаш и Лорд-Скелет.

Дэтлок, бодак, высший вампир и самый что ни на есть обычный скелет. Хорошо хоть «Порождения Кьюса» среди них не было. Нежити, чье тело состоит сплошь из червей.

Я вежливо поздоровался и посмотрел на последнего.

Обожженный и увитый трещинами голый череп. Чернеющий провал вместо носа и неестественно выпученный глаз, удерживаемый усаженным в глазницу стальным кольцом.

Странно, но от его мрачной фигуры исходила аура чего-то донельзя противоречивого и неестественного, словно он был существом, которое просто-напросто не могло существовать. Все равно что ошибка природы или неудачный генетический эксперимент. Блуждающий по космосу обломок биокода, бог знает каким образом оказавшийся в параллельной Вселенной.

— Господин Эо.

Коротко кивнув моим мыслям, Лорд-Скелет вышел вперед и невозмутимо уселся на бортик ванны. Затем повернул голову вправо и пристально уставился на шамана.

— Мужчина, ваш внешний вид меня пугает, — пожаловался Глас. — Как и вторжение в моё личное пространство.

— Вылезай, — клацнул зубами тот.

— Я бы с радостью, но для этого мне необходимо, чтобы все присутствующие отвернулись. А то я, знаете ли, без трусиков. И еще одно: будьте так любезны, встаньте с моего полотенца.

— У-у-у, сука…

В ответ на его просьбу Гундахар не стал церемониться и просто-напросто применил «Редукцию», отчего ванна Эстира уменьшилась до размеров ночного горшка.

Потоки воды и пены хлынули в разные стороны.

— Эх-х, всегда кто-нибудь испортит тебе день. А то и всю жизнь… — Глас поднял задницу из грязной лужи и выхватил из рук Лорда-Скелета махровое полотенце. — Влад, мне нужна новая ванна. С зачарованием на защиту от пространственных деформаций.

— Не моя проблема, — ответил я. — Я тебя предупреждал. Причем неоднократно.

— Что ж, будет мне уроком. Трагическим.

— Жду вас всех в зиккурате. Через пять минут.

Генерал развернулся на каблуках и двинулся прочь.

— Гундахар, подожди, — Илай шагнул вслед за ним. — У меня вопрос. Исключительно с профессиональной точки зрения.

— И я даже знаю какой, — усмехнулся игв.

— Как так получилось, что обычный скелет стал высшей нежитью? Это же невозможно.

— Не невозможно, а сложно. Крайне сложно. А если говорить еще точнее: Лорд-Скелет — единственный в своём роде.

— Но как?

— Это был тысяча сто двадцать седьмой год эпохи Восстания Титанов. Очередной чудовищно кровавый бой, по завершении которого мы победили титана Магралейноса и полностью вырезали охраняемый им город Ганг. В честь победы Рамнагор решил устроить грандиозный гладиаторский поединок. Но непростой. Он поднял всех павших воинов и даже тех, кто был захоронен на городском кладбище, а затем заставил их сражаться между собой. Три дня и три ночи мертвецы бились на арене, пока не остался один. Самый обычный и хилый скелет, едва способный держать оружие. «Гангское чудище» — так мы его прозвали в тот вечер. А на следующий день Рамнагор решил его возвысить. Провел сложнейший некромантский ритуал, наделил самосознанием и начал величать его Лордом. Был ли это жест доброй воли или же обычная насмешка — никто не знает. Однако теперь вряд ли найдется хоть один смельчак, имеющий достаточно большие яйца, чтобы над ним насмехаться.

И правда. Пусть я и не видел его уровня, но лично у меня сомнений не оставалось: Лорд-Скелет — чертовский опасный противник. Как, впрочем, и вся оставшаяся троица.

— Даже не представляю, как он умудрился это провернуть, — задумчиво произнес Илай.

— Рамнагор был сильным некромантом. Быть может, самым сильным из всех. Спокойный характер, расчётливый ум. Противник достойный уважения… — генерал выдержал минутную паузу. – А теперь заткнитесь и идите за мной.

* * *

Зиккурат.

Три поставленные друг на друга усеченные пирамиды, испещренные лестницами, террасами и прямоугольными нишами.

Мрачная и тоскливая постройка из гладко обтесанного камня, что, ко всеобщему удивлению, внутри оказалась гораздо симпатичнее и уютнее, чем мы представляли.

Никаких ржавых клеток, пыточных инструментов и доносящихся из глубин подвала жалобных стонов. Скорее наоборот. Не пойми откуда взявшаяся роскошная мебель, пушистые ковры, освещающие помещение жаровни, шкафы с книгами и серебряные подносы с угощениями. Как и сотни картин, развешанные буквально везде и всюду. Пейзажи, абстракции, батальные сцены и натюрморты.

— Вынужден отметить, что художник — истинный виртуоз, — восхитился Эстир. — Это потрясающе!

— Хм, — Гундахар озадаченно почесал подбородок. – Вкус у тебя, конечно, говно, но, судя по всему, иногда бывают исключения. А за комплимент спасибо.

— Так это твои?

— Мои. Чьи же еще? Дарий и Шейд забрали их из хранилища Галереи Павших. Вместе с остальными вещами, — генерал ненадолго задумался. — А знаешь… Сегодня я добрый. И, пожалуй, в качестве ответной благодарности подарю твоим усам внеочередное помилование. Можешь использовать его в будущем, как только представится такая возможность.

— О! Чертовски рад это слышать! — улыбнулся шаман. — В таком случае я смиренно принимаю ваш щедрый дар и спешу им воспользоваться незамедлительно. Ибо алхимики Вергилия мне раз сто повторили, что сыворотка антимутагена будет готова не раньше, чем через неделю. И ускорить процесс тут никак невозможно. Хотя бы потому, что ингредиенты должны настояться.

— У-у-у…

Гундахар посмотрел на Эстира как на смердящую кучу навоза, но вместе с тем неохотно сдался. Неделя — значит, неделя.

— А почему только Гласу достался подарок? — подал голос Мозес. — Мне, между прочим, тоже картины понравились.

В ответ рыцарь смерти картинно вздрогнул и повернулся к монаху.

— Как ты сюда попал? Неужели кто-то оставил клетку открытой?

— Ай, отставь меня в покое, Тед Банди, — отмахнулся тот. — Мне и так нет житья после твоих уколов.

— Уж кто бы говорил.

— У тебя хотя бы способности остались прежними. В то время как у меня они сменились на диаметрально противоположные. «Бациллокинез», «Генерация яда», «Ослабление иммунитета», «Паразитизм», «Чума» и прочая омерзительная хрень, включая «Токсичность». Ей богу, я теперь не монах, а ходячая язва. Болезни, увечья, вонь, гниение и слизь.

— Значит, ты еще больше стал похож на матку Ямарайаху. С чем я тебя и поздравляю.

— Черт. Да кто такая эта матка Ямарайаху?! Уже миллион раз о ней слышал, но никакой информации так и не нашел. Даже название нигде не встречается.

— Ты и вправду хочешь знать, кто это?

— Хочу.

— Уверен? — генерал остановился и пристально заглянул в глаза Мозесу.

— Да.

— Ладно, так уж и быть. Я расскажу. Матка Ямарайаху — это… — Гундахар выдержал театральную паузу. — Ты.

Бригада ветеранов разразилась приступом хохота.

— Ну естественно. Что еще от него ожидать… — грустно вздохнул толстяк. — Эх, чую, еще немного и мне понадобится путевка в психологический санаторий. Подальше от игвов и мертвецов.

— Не обижайтесь, господин Мозес, — улыбнулся вампир. — Этой шутке уже три с половиной тысячи лет. И за все это время ни одна живая душа так никогда и не узнала, кто такая матка Ямарайаху.

— Хоть в этом я не одинок.

Тем временем мы продолжали шагать по петляющим коридорам.

Внутри владения Гундахара были больше, чем могло показаться. И, помимо всего прочего, на несколько этажей уходили под землю.

Десятки, если не сотни комнат.

Так, проходя мимо одной из них, я наткнулся взглядом на подсвеченную в глубине витрину с доспехом. Черный матовый металл, идеально подогнанные сочленения и паутина из тускло светящихся силовых линий, что словно драгоценные жилы или скорее потоки лавы тянулись от сегмента к сегменту, заставляя броню «гореть» изнутри.

Даже на отдалении доспех излучал поразительную и завораживающую мощь. Как если бы я прикоснулся к ядерной ракете.

— Охренеть… — Герман поддался любопытству и вошел в комнату. — «Оболочка воли», «Оболочка духа», «Акцент мастера», «Дьявольская скорость», «Активный блок», «Атакующий боевой стиль», — зачитывал способности танк. — «Поглощение», «Отражение», «Перехват», «Мимикрия», «Мастерство уклонения», «Несущий смерть»… — Гундахар, это что такое?

— А на что это похоже, болван? Мои доспехи. Их Дарий и Шейд тоже забрали. Чем не на шутку взбесили руководство Галереи Павших.

— А почему ты их держишь за стеклом и не надеваешь?

— Раньше мог. Однако за прошедшие тысячелетия они стали реликтами и появилось ограничение. Все способности будут доступны после восьмисотого уровня. А до тех пор моя броня не более, чем музейный экспонат, — игв подошел к витрине, перекрыв своим телом вид на доспехи. — А теперь убирайтесь отсюда. И только попробуйте лапать стекло. Увижу хоть один жирный след — расстреляю ваши задницы из «урканобоя».

— Господа, прошу за мной, — улыбнулся в коридоре Хакаш. — Долин Мар ожидает.

* * *

— О! Слава богу, господин Эо! — воскликнул банкир, стоило мне показаться в дверях. — Пожалуйста, освободите меня и избавьте от общества этого психа! Вы хоть представляете, что он со мной сотворил?!

Крепко связанный и подвешенный над торчащим из пола криолитовым колом, гном смотрел на меня словно загнанный кролик. Шок, инстинктивный ужас и тотальное неприятие происходящего. Как и «опилки» из божественной стали, щедро наклеенные на минерал.

— Не представляю и представлять не хочу, господин Долин. Да и освобождать вас я тоже не буду. Ведь это по моему приказу вас доставили в эту гостиницу.

— Но почему?! За что?! Я же всего лишь банкир! Ваш аргентарий!

— Ты — пассивный паразит и подлая гнида, что наживается на других. Я изучил наш вопрос. И пришел к выводу, что подобную схему никогда бы не смогли провернуть без посредничества Всемирного банка Элирма. А значит, ты или твоё начальство принимали в этом непосредственное участие и работали за процент. А то, что ты планировал заманить нас в ловушку, лишь подтверждает это.

— Но это ложь! Я никогда не пытался заманить вас в ловушку!

— Вайоми, предлагаю ускорить процесс.

Гундахар подошел к стене и перерезал одну из веревок, отчего Долин Мар ухнул вниз. Теперь от судьбы Белара-младшего его отделяла лишь пара сантиметров.

— Не заставляй меня тратить время и повторяться. Сейчас ты находишься в моих владениях, и никто из присутствующих тебе не поможет.

— Ладно-ладно. Успокойтесь. Я понял, — гном несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь справиться с разбивающей его дрожью. — Что вы хотите узнать?

— Расскажи мне про Клаудиуса Шапира. Кто он? Где хранит оригиналы договоров? Какая у него охрана?

Банкир судорожно сглотнул.

— Все оригиналы договоров Нотариуса находятся в хранилище Святого Трибуна. В здании их штаб-квартиры на улице Кланов. А сам Клаудиус Шапир принадлежит к числу его высшего руководства. Занимает пост главного казначея.

— Ясно. Вот, значит, на чем третий по величине клан Элирма сколотил себе гигантское состояние. И какая там охрана?

— Я не знаю, — помотал головой Долин. — Я в их хранилище ни разу не был. Но можете быть уверены, внутрь вам не пробраться. Их богатства сторожит целая армия. Не говоря о бесчисленном множестве мощнейших ловушек.

— Что ж, с ловушками и армией мы как-нибудь разберемся, — прогудел генерал. — В то время как ты займешься воистину полезным делом. Добудешь нам подробные чертежи всего здания, включая хранилище. Плюс узнаешь как можно больше деталей о той самой армии. Численность, смены, график и прочее.

— И как, по-вашему, я это сделаю?!

— Понятия не имею, — усмехнулся игв. — Однако, у тебя будет достойная мотивация и преданный компаньон. Лорд-Скелет, будь так любезен.

Мертвец вышел вперед и, хищно оскалившись, выудил из кармана цепочку.

В ответ Долин Мар испуганно вздрогнул и забился в истерике.

— Нет! Нет! Пожалуйста! Не надо! Только не это!

— Гундахар, а что это? — спросил Герман.

— Один из моих старых реликтов. «Удавка Импи». Цепочка из божественной стали, покрытая слоем позолоты. Задумает нас предать, сообщить кому-либо о наших планах или хотя бы просто попытается снять — удавка мгновенно затянется и лишит его головы. Поэтому отныне он будет нашей верной собачкой.

— Нет! Прошу! Не надо! — продолжал стонать аргентарий.

Вот только Лорду-Скелету было плевать. Он просто повесил цепочку извивающемуся гному на шею, после чего та поменяла окрас и слилась с цветом кожи. Так, будто бы её и не было.

— Сволочи! Подонки! Вы убили меня! Убили!

— Что ж, с первым вопросом мы более-менее разобрались, — продолжил я. — Теперь меня интересует следующий. Райз. Что ты знаешь об этом клане?

Прошла минута.

— Клан «двадцать первых»… — почти что шепотом произнес Долин. — Долгое время был в тени, но за последние пару лет показал небывалый экономический рост. Особенно после покушения на Августа Тарна и заключения негласного союза с Небесным Доминионом. Занимает семьдесят первое место в рейтинге кланов и продолжает подниматься вверх. Также вокруг Райза ходят темные слухи.

— Какие?

— Говорят, что они проводят опыты на людях. Пытаются создать искусственное «Возвращение к истоку».

Гундахар недовольно поморщился.

— Подробнее. Что это значит?

Гном посмотрел на меня. Взглядом полным отчаяния.

— «Возвращение к истоку» — большая редкость. Встречается у одного из тысячи. Если вы устроите себе «Выжженное поле» и потеряете способность, то ни у вас, ни у ваших потомков её никогда больше не будет. Рейнхард Гёт пытается это исправить. Создать войско суперсолдат. Однако многие умирают.

— М-да, — покрутил усы шаман. — Если мы всемером умудрились навести шороху на поле боя, то представьте, что будет, если таких, как мы, будут сотни?

— Ничего хорошего, — прогудел Гундахар.

— Зато я знаю, на кого стоит выписать очередной вексель Питоху. На того безумного доктора, — хмыкнул Герман.

— Не получится, — ответил банкир. — Я уверен, что Небесный Доминион тоже к этому причастен. И взял все ключевые фигуры под свой патронаж.

— Кто бы сомневался.

Я медленно прошелся по комнате взад-вперед.

Скверные новости. Очень скверные. Надо бы разобраться с этим как можно скорее.

— Где Троценко-старший хранит копии договоров?

— Он держит их при себе.

— То есть?

— Все ценные бумаги он носит с собой. В «межпространственном хранилище». Поэтому получить копии документов вы сможете только в том случае, если сами убедите его их отдать. Или убьёте.

— Как интересно. Но вместе с тем, это облегчает задачу.

— Угу, — кивнул Герман. — Сдадим его генералу, и дело с концом.

— Господин Гундахар, — банкир поднял на игва жалобный взгляд. — Сколько времени вы мне даете на сбор информации?

Рыцарь смерти задумался.

— Вайоми, через сколько спадет твой дебафф на «Возвращение к истоку»?

Я непроизвольно почувствовал холод в груди.

Волей-неволей перед глазами вновь пронеслись кадры «Болотного ужаса». «Выжженное поле», изрядно потрепавшее мне нервы «Опустошение» и скрытая функция Стихиалиевого Куба, так удачно поместившая остатки вайол в искусственную биорезервацию. До того, как я лишился способности.

— Пять с половиной дней. Плюс еще сутки на пополнение запаса стихиалиума, — ответил я.

— Шесть с половиной дней тут и неделя на изготовление сыворотки. Значит, у тебя есть ровно неделя, — игв повернулся к банкиру. — Не успеешь достать чертежи вовремя — сдохнешь. Попытаешься снять удавку или расколешься — тоже сдохнешь. А на этом всё. Пшел вон из моего зиккурата, — генерал пнул Долина в бок и одновременно перерезал веревки, отчего тот грохнулся на пол. – Лорд-Скелет, ты отправишься вместе с гномом в Затолис. Будешь ходить за ним по пятам, жить в его доме и даже прислуживать оруженосцем у писсуара, если потребуется. Отныне он — наши глаза и уши, а значит не должен оставаться один.

Скелет ухмыльнулся, склонив голову набок.

— Будет сделано, мой старый друг.

— Вот и отлично. А что до вас, — Гундахар посмотрел на меня и остальных. — Готовьтесь в ближайшую неделю изрядно попотеть. Как и испытать очередную порцию боли.

— В смысле? — переспросил танк — Какой боли?

— Дарий, Шейд и Хакаш будут вас учить.

Дэтлок, бодак и вампир синхронно поклонились.

— Не понял, чему учить?

— Всему, чему потребуется, тупица несчастный. Сможете победить хотя бы одного из них — легко одолеете любого из ублюдков Святого Трибуна.

— О! А вот это мне нравится! — улыбнулся танк.

— На твоём месте я бы так не радовался. Ибо я дал им четкое указание никого не щадить. И в особенности матку Ямарайаху.

Глава 3

Вергилий. Эанна. Неделю спустя…

Свист рассекаемого воздуха, тяжелый глухой удар буквально из ниоткуда, и перед глазами вновь замерцали радужные круги.

Наполовину оглушенный и полностью дезориентированный, я скорчился от боли и рухнул на бок, наблюдая за тем, как площадка подо мной вновь превращается в размытое дрожащее марево. Темные силуэты вокруг и очертания чего-то большого и треугольного.

Очередное позорное поражение. Пятидесятое или шестидесятое по счету, не помню.

— Чтоб тебя…

Я отхаркнул вставший поперек горла сгусток крови.

— Вы делаете большие успехи, господин Эо, — улыбнулся вампир. — Но вместе с тем, по-прежнему чрезмерно полагаетесь на глаза. Так вам меня не победить. Слишком большая разница в скорости.

«Да неужели?»

— А как?

— Вы — стихиалий. Попробуйте это использовать. Колебания температуры, перемещение тела в воздушной среде, объект, преграждающий движение ветряных потоков и едва уловимых сквозняков. Думаю, если хорошенько сконцентрироваться и положиться на чувства, то вы сможете меня обнаружить. Даже в кромешной тьме. Ну а пока неплохо. Весьма неплохо. Пару раз вы все-таки меня достали, — Хакаш повернул голову в сторону танка. — Господин Герман, вы следующий. Прошу на исходную.

— Давно пора.

Друг хрустнул шеей и, вскинув «Небесное Возмездие», ступил на арену.

Тем временем я отполз подальше и болезненно прислонился спиной к холодному камню, стараясь как можно оперативнее придумать новую тактику и стратегию боя.

Мне не нравилось сражаться с вампиром. Чертовски быстрый и ловкий противник с бешеной регенерацией и невероятно богатым арсеналом способностей.

«Перевертыш», «Туманный побег», «Укус», «Очарование», «Поглощение», «Перемещение», «Безоружный удар», «Дети ночи». Как и многое другое, включая «Слепое пятно», «Размытый образ», «Покров», «Ложный путь», «Обман зрения», «Притворство» и «Морок». Десятки разновидностей одного и того же, лишь бы поработить разум противника и заманить в ловушку. И если раньше врагов дурил в основном я, то теперь Хакаш вернул мне этот опыт в тысячекратном размере. Причем делал он это весьма изощренно. С грацией и филигранностью истинного магистра обмана. В то время как лично мне было тупо нечем ответить, ибо против вампиров иллюзии не работали ввиду их «расового» иммунитета. Отчего мне приходилось полагаться исключительно на «Молнии», «Телекинез» и старое доброе фехтование.

Однако и тут вампир не давал себя побороть. Едва почуяв опасность, он превращался в облако сизого дыма и буквально растворялся в воздухе, дабы спустя мгновение возникнуть у меня за спиной.

Юркий, подлый и крайне опасный гад с превосходным чувством такта и аристократическим воспитанием. Чего не сказать о верховном главнокомандующем, бесконечно отпускающим едкие замечания. Львиная доля из которых была направлена в сторону Мозеса.

В отличие от нас бедолага страдал всю неделю и прямо сейчас лежал на песке, окруженный ореолом пыли. Грустно бурчал себе что-то под нос и смотрел в пустоту взглядом «на две тысячи ярдов».

В своей прежней ипостаси он смог бы разделаться с нежитью на раз-два, но не сейчас. Утратив способности монаха, он лишился как защитных, так и атакующих заклинаний, наносящих урон мертвецам за счет благословлений и света. Теперь у него оставались только болезни и яды, на которые, как нетрудно догадаться, дэтлоку, бодаку и вампиру было плевать.

Более того, эти трое ясно дали понять, что при всем уважении, но поблажек не будет. Как и не будет их в реальном бою. Поэтому не можешь бить врагов магией — учись ремеслу воина и рази противника сталью.

И Мозес учился. Огребал по башке, позорно проигрывал, дробил копчик о землю, но учился. Стиснув зубы, он с упорством отпетого мазохиста выходил на арену, чем вызывал одобрительный взгляд со стороны генерала и даже легкий намек на улыбку. Разумеется, рыцарь смерти никому этого не показывал, однако у меня начало складываться стойкое ощущение, что он издевался над монахом не просто так. А будто бы его к чему-то готовил. Пытался отыскать в толстом увальне адамантиевый стержень, дабы затем выковать из него нечто удобоваримое.

Хотя, быть может, игв просто любил глумиться над жирными и никакого тайного умысла здесь нет. Или же он пытался подстроить каждого из нас под себя, чтобы наше общество раздражало его все меньше и меньше. Ведь кто смертельно устал и опечален поражением, тот мало болтает.

Размышляя над этим, я прислонился затылком к шершавому камню и принялся наблюдать за коллегами по несчастью.

Илай против дэтлока, Глас против бодака и Герман против вампира.

Первый явно побеждал, доминируя за счет некромантских способностей. Второй носился кругами словно испуганный кролик и никак не мог выудить из кармана застрявшую «неваляшку». Третий отчаянно пытался попасть по едва различимому силуэту.

К слову, мы тренировались на усыпанной песком площадке вблизи зиккурата. За высокой и толстой оградой, полностью скрывающей внутренний двор от посторонних глаз и гарантирующей нам приватную обстановку.

Несколько дней назад Гундахар не поленился и, одолжив две сотни орков, возвел вокруг локального царства мертвых настоящую крепостную стену. Да еще и увитую колючей проволокой, ядовитым плющом и защитными чарами. Всё, лишь бы любопытные дети не взбирались наверх и не наблюдали за тем, чем занят на досуге их несравненный кумир. Как и не пытались бросить в него что-нибудь тяжелое или вонючее, дабы привлечь внимание.

Да. В своих устремлениях мелкие проказники отрицали любые компромиссы и не гнушались идти на крайние меры. Что даже меня иногда удивляло.

«И куда только смотрят их родители?» — думал я каждый раз, когда слышал на улицах обсуждение очередного хитрого плана, как выкурить генерала из зиккурата. Поджечь, затопить, обмазать стены говном, соорудить катапульту и закидать его владения «бомбами», изготовленными на основе мочи, аммиачной селитры и сырого яйца. Предварительно настоянными, разумеется.

Дикость, конечно. Хотя, с другой стороны, притаившаяся во мне частичка стихиалия отчего-то считала это забавным. И даже рвалась подсказать детям идеи получше. Но нет. Мы — приличные люди. А значит, будем вести себя соответственно. Маники бы оценили подобные шалости, старые игвы — нет.

— Ой! Ой-ой-ой! Нет! Герман, в сторону! Он меня сейчас достанет!!!

Бум!

Очередной глухой удар, и тело шамана вышвыривает на хрен с арены.

Приземлился аккурат возле меня, свалившись на землю в позе «плуга». Нечто похожее на «березку», вот только с носками, опущенными до земли.

— А-а-а… Твою мать…

Тяжело раненный в правое плечо, Эстир сперва приложился к бутылке и лишь затем материализовал ингалятор здоровья. Притом, что по-прежнему лежал кверху задницей.

Интересная расстановка приоритетов.

— Живой? — спросил я.

В ответ шаман горько хмыкнул и вновь перешел на вискарь.

— Знаешь, Влад, говорят, тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать. Это всё враки. Гораздо тяжелее не смотреть в глаза бодаку.

Я толкнул его в бок и подтянул к себе, помогая усесться.

— Пожалуй, это самое нелепое сравнение, которое я когда-либо слышал, — ответил я.

— Но вместе с тем, доля правды в этом все-таки есть.

— Ну, пожалуй, ты прав.

Я покосился на Шейда.

Бодак. Очередной чертовски опасный противник. Мертвый танк с иммунитетом к электричеству, яду, страху и любому ментальному воздействию.

Медленно передвигаясь по площадке вслед за жертвой, он стрелял по оппоненту «Волшебным кулаком», если тот не желал подходить, и испускал вокруг себя «Ауру уничтожения», постоянно наносящую небольшой урон за счет некротической энергии, от которой невозможно было ни спрятаться, ни укрыться.

Затянул бой — сдох. Угодил прямо в лапы — тоже сдох. Посмотрел мертвецу в глаза — сдох гарантированно, потому как главной отличительной особенностью данного вида нежити была способность «Иссушающий взгляд», что действовала на живых словно магнит. Манила, пленяла и завораживала своим мистическим желтоватым свечением, отзываясь на периферии сознания чем-то одновременно ужасным и грандиозным. Гипнотизирующим и привлекательным.

Если вы вступили с ним в бой, то ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах нельзя смотреть бодаку в глаза. Стоит взглянуть, и тот мгновенно притянет жертву к себе, наложит дебафф на минус пятьдесят процентов к параметру «Выносливость» и нанесет колоссальный урон психической энергией. А низкоуровневых противников и вовсе убьет.

«Ох и не того смертоносного взгляда боялись дети. Не того», — подумал я.

В отличие от Гундахара, этот парень реально был в состоянии перебить всю толпу, не вставая с места. Флегматично, скучающе, с долей грусти в убийственном взоре. Так, будто бы он извинялся.

Любопытные противники, ничего не скажешь. Причем каждый из них требует индивидуального подхода. Особой тактики.

— Ай, черт!

Бум!

Сбоку от нас рухнула груда мифрила.

Как и я, Герман был для вампира слишком медлительным. И вдоволь наигравшись со здоровенным болванчиком, Хакаш отправил танка в глубокий нокдаун.

— Огромная туша, маленький мозг, — тотчас же последовал язвительный комментарий. — Локо — на исходную, матка Ямарайаху — на исходную. Остальные отдыхают.

— Надо же, — улыбнулся Эстир. — Судя по всему, Илай так отделал бедного дэтлока, что тот временно выбыл. Глядите.

И правда. В отличие от остальных ветеранов Галереи Павших, Дарий валялся на земле переломанной куклой и отчаянно дрыгался, пытаясь подняться. Казалось, что его конечности ему неподвластны.

Впрочем, и немудрено.

Основательно прокачав некромантские способности, Серега научился «взламывать» тела мертвецов. «Подключаться» к ним если не полностью, то хотя бы частично, чем доставлял нашей троице массу проблем. Ослеплял, обездвиживал, дезориентировал и лишал маны. Сбивал каст заклинаний, заставлял промахиваться и атаковать пустоту.

Как мы недавно узнали, то же самое умел и Гундахар. Обладал способностью «Темная клятва» с более упрощенным и менее пафосным названием «Перехват», доступной рыцарям смерти и позволяющей подчинять себе нежить рангом пониже. Вот только почему-то генерал еще ни разу ей не воспользовался. Хотя странно. В былые времена он с её помощью вел за собой целые легионы. Командовал армией.

— Что ж, ладно. За вас, мужики. Все мы дикари по своей природе. Как бы мы ни старались это скрыть или приукрасить.

Шаман снова приложился к бутылке.

— Глас, тебе не кажется, что ты пьешь слишком много? — спросил я. — Это уже какая бутылка за сегодня? Вторая? Или третья?

— Я порицаю питье в одиночку, господин Эо. Поэтому предпочитаю бухать за двоих. К тому же, у меня есть причина.

— Какая?

— Мне решительно не нравится наш образ жизни.

— Ты о чем?

— Жизнь, полная насилия, насилием и заканчивается. И если у вас с многоуважаемым танком к этому прослеживаются явные наклонности, то лично я в душе пацифист. Моё дело — это конкурсы красоты, падшие женщины и беседы с бабульками о финансовых пирамидах. А бесконечно харкать кровью и разгребать непослушными руками кучи песка меня раздражает. Как и пытаться доказать свою крутизну древним вампирам. Не для того моя роза росла, знаете ли.

Я выхватил у Эстира бутылку.

— Пожалуй, за это стоит выпить. За великого провидца и его розу!

— А знаете, что раздражает меня? — дернул щекой Герман. — То, что сколь сильными мы бы ни становились, Гундахар всегда найдет способ, как превратить нас в побитых щенков. Жалобно скулящих непутевых идиотов. Да еще и подвергающихся бесконечным насмешкам.

— Есть только один способ избежать критики, — прогудело сбоку. — Ничего не делайте, ничего не говорите и будьте никем.

— Цитата Аристотеля? — улыбнулся Глас.

Генерал отвлекся от книги и грозно посмотрел на шамана.

— Нет. Моя. Потому как в отличие от тебя, я думаю своими мозгами. И никогда не повторяю фразы неизвестных тупиц.

— Что ж, спорить не буду.

— Сделаешь всем одолжение.

Делегировав полномочия спарринг-партнера, Гундахар восседал в королевского вида кресле под сенью выращенного братьями-друидами драконова дерева и вальяжно перелистывал очередной фолиант.

Пожалуй, всем своим внешним видом и манерами он напоминал нам криминального авторитета, только что вернувшегося после долгой отсидки. Элегантный кашемировый шарф, сапоги из кожи небесного ската, подушка под поясницу, а также приставной столик с прохладительными напитками и набившими всем оскомину зунгуфскими деликатесами, вокруг которого деловито курсировал Хангвил.

В своих новых владениях рыцарь смерти себя вел словно царь и ни в чем себе не отказывал. Более того, вскоре мы поняли, что его давние соратники были для генерала не друзьями, а скорее подчиненными. Он не спрашивал их и ни о чем не просил, а отдавал приказы. Держал на куда большей дистанции, чем каждого из нас по отдельности, включая Мозеса. Что, в свою очередь, говорило о многом. Видимо старый игв действительно проникся к нам огромной симпатией, хоть и пытался это всячески скрыть.

— И все равно. Меня это сильно удручает… и бесит… — продолжал сокрушаться Герман.

— Тебя тренируют лучшие, болван. И как ни постыдно мне это признавать, но вы уже на порядок превосходите большинство воинов Вергилия.

— Что-то не заметно.

— Боязнь того, что ты не так хорош, как все думают, свойственна мужчинам. Мне ли не знать, — Гундахар перевернул страницу. — А теперь заткнись и наблюдай за боем. Локо делает успехи.

В эту самую минуту потомок ифрита сражался с вампиром. Причем держался на удивление хорошо. Исходящее от него жгучее пламя не давало Хакашу подобраться поближе и нанести удар со спины.

Как и все «дети ночи», наш новый знакомый получал повышенный урон от стихии огня. Он побаивался Локо. Причем побаивался не зря. Ведь любая атака пылающим клинком могла бы стать для него смертельной.

Вот только с каждым новым выпадом пламя ифрита медленно угасало. Всему виною — «Очарование» оппонента. Способность, замедляющая пульс, гасящая панику и успокаивающая мечущееся сознание. Ровно до тех пор, пока жертва вампира не превратится в послушную марионетку и самостоятельно не подставит ему нежную шею.

Чтобы поддерживать пламя, Локо должен злиться. Находиться на грани исступления, слепого бешенства. И, кажется, я только что придумал способ, как ему в этом помочь.

— Дань, а помнишь, как в пятом классе мы плевались из трубочек, и Стас угодил тебе прямо в рот? — проорал я. — Ты потом еще подавился и блеванул на тетрадь!

Клинки Волгихала загорелись в два раза ярче.

— А тот случай на физкультуре?

— Не смей!!!

— Какая у тебя потом кличка была?

— У-х-х, сука!

Ослепительная жаркая вспышка, и едва живой вампир с позором капитулирует.

Так некстати оказавшийся рядом и обожженный до хрустящей корочки, он взметнулся в длинном прыжке, а затем упал на песок и принялся кататься по земле, стараясь погасить пылающие одежды.

— Локо победил. Хакаш теряет хватку и превращается в бесполезного кровососа, — буднично подметил Гундахар.

— Мне не хватало твоих колкостей, — прокряхтел вампир. — Но в то же время я не ожидал, что наши новые друзья будут жульничать.

— Говорит мне тот, кто без конца исчезает как проклятый призрак и сражается исподтишка. Так что нечего скулить и оправдываться. Проиграл, и проиграл.

— Так я и не спорю.

— И между прочим, тебя одолел младенец, — Гундахар посмотрел на ифрита. — Сколько там тебе лет?

— Тридцать.

— Ужас. До сих пор не могу привыкнуть. Да я на унитазе провел времени больше, чем каждый из вас бродит по свету. Притом, что последние три тысячи лет сидел на диете, — генерал на минуту задумался. — Усатое чучело — на исходную. Велор и Вайоми сражаются между собой. В полную силу. Посмотрим, чему вы у нас научились.

— Ну ё-маё… Опять против бодака?! — застонал Эстир. — Я не хочу!

— А тебя никто и не спрашивает! Быстро поднялся и вышел на арену! Иначе будешь сражаться со мной.

— Вот же… старый садист…

Шаман нехотя повиновался.

— Вынужден сделать заявление, — сказал он, стоило нам с Германом вступить в бой. — Я, конечно, понимаю, что подобный опыт лучше усваивается, но вместе с тем я не устану повторять: лучше использовать тренировочное оружие. А то, знаете ли, можно и ненароком порезаться.

Будто бы в подтверждение его слов, я не рассчитал траекторию движения клинка и, применив «Масштабирование», нечаянно полоснул танка по горлу. От уха до уха.

— Упс…

Вздрогнув от изумления и боли, друг попытался набрать в легкие воздуха и грохнулся на землю, отчего у него выпала изо рта «конфетка для мозгов». А мгновением позже у моего меча сработало «Четвертование» — автоматическое добивание, лишающее врага всех конечностей. Атака, при которой Стихиалиевый Фальшион самостоятельно провел серию молниеносных ударов. Против моей воли.

— Блин, Герман, прости ради бога…

Я судорожно заметался над телом, пытаясь сообразить, что делать с его отрубленной рукой, на которой поблескивало «Кольцо воскрешения». Попытаться присобачить к телу или просто положить рядом? Наверное, все-таки присобачить.

Сработало.

Как и всегда, тело напарника покрылось сеткой из тонких светящихся энергетических линий, после чего подёрнулось рябью и вновь предстало перед публикой целым и невредимым.

— Ну и что ты за человек? — недовольно проворчал Герман. — Мало того, что лишил меня уровня, так теперь еще и конфета вся в песке.

— Идиот и тупица, — ответил за меня Гундахар. — Тем не менее, Вайоми победил. А Велор в качестве утешительного приза может подойти сюда и отведать моих угощений.

Игв аккуратно достал со стола и протянул перед собой широкий поднос.

— Мактак, нувкурак, копальхем, нголоко и дердер.

— Благодарю за гостеприимство, но, пожалуй, я воздержусь, — ответил танк. — К тому же, последние два я уже пробовал.

— И?

— Честно? Гадость.

— Тьфу ты, — генерал сердито отбросил поднос в сторону. — Неблагодарный ублюдок. Хотя знаешь, с другой стороны, я не удивлен. Все-таки это изысканные зунгуфские деликатесы, а не пирожки с маринованными письками.

— Да все эти твои угощения либо слишком жирные, либо соленые, либо тухлые. Аж есть невозможно. А затем еще и проскакивают, словно кто-то бросил булыжник в колодец.

— Всё, пошел к черту.

Потеряв интерес к разговору, Гундахар посмотрел на арену и снова брезгливо поморщился.

— Да хватит уже убегать от него, усатый кретин. Ведешь себя как трусливая крыса.

— Вообще-то, это одно гигантское всеобщее заблуждение, — запыхаясь ответил Глас. — Крысы не трусливые. А очень даже смелые. Особенно когда сражаются за пищу, территорию или потомство.

— Остановись, возьми себя в руки и прими свою участь достойно. Либо постарайся его победить.

— Нет!

Шаман продолжал наворачивать круги по арене.

— Я что сказал?!

— Ваше благородие, вы, наверное, этого не заметили, но я тоже личность! Живой человек с весьма низким болевым порогом и хрупкими лицевыми костями! Я больше не намерен сегодня сражаться! В связи с чем выражаю вам официальное несогласие и открытый протест!

Резко остановившись, Эстир преобразился в «грифового метаморфа», втянул голову и конечности в панцирь, а затем прикрыл все отверстия костяными пластинами. Ушел в глухую оборону, чем-то напоминая собой бугорчатый сплюснутый шар. Трехметровый перевернутый таз зеленовато-желтого цвета.

— Это что еще за дерьмо?

Рыцарь смерти медленно встал и направился к центру площадки.

— Гундахар, я не знаю, что с ним делать, — озадаченно произнес бодак. — Моя аура его не пробивает. Слишком высокий показатель защиты.

— Я разберусь.

Генерал подошел вплотную к шаману и постучал по одной из пластин.

Тук-тук!

— Кто там? — ласково поинтересовался Эстир.

— Не вернешь себе прежнюю форму — я перетащу тебя к себе в комнату. Будешь жить вместе со мной. Уверен, тебе это не понравится.

— А что, я не против. Как говорится, с милым игвом и рай в шалаше.

— Опять испытываешь судьбу?

— Все мы играем свои роли на сцене фортуны. Да и удача улыбается смелым.

— Считаю до трех, — Гундахар сделал пару шагов назад и вскинул «урканобой». – Раз… два…

— Хватит давить мне на психику и угрожать! У меня ведь тоже есть права!

— …три…

БУМ!

Во все стороны брызнули осколки криолита.

— Эй! Ты что сделал?! Ты выстрелил мне в задницу?! — ужаснулся Глас.

— Так не пробило же.

— А если бы пробило?!

— Ну, в таком случае это бы стало началом нового отношения к себе и нового осмысления.

— Проклятье. Влад! Влад! Будь другом, проверь, что у меня там с защитной пластиной? — взмолился шаман. — Клянусь богом, я слышал подозрительный хруст! Кажется, у меня задница треснула!

На последней фразе я не смог удержаться и громко заржал. Остальные тоже. Включая генерала.

— Ладно, черт с тобой, — продолжая посмеиваться, Гундахар двинулся обратно к царскому трону. — Не хочешь сегодня сражаться — так уж и быть.

Эстир осторожно выдвинул голову из панциря.

— Серьезно? Вот так просто возьмешь и отстанешь?

Казалось, он не мог до конца поверить своему счастью.

— Всякая дисциплина состоит из элементов принуждения и сознательности. У тебя нет ни того, ни другого. Как и у твоего предка.

— Ты знал его?

— Видел пару раз. Такой же бесноватый придурок. Со склонностью к словоблудию и слабостью к алкоголю.

— Видимо прекрасный был человек.

— Эльф, а не человек.

— Так вот, значит, откуда во мне превосходное чувство стиля и потребность в роскоши.

— Как и латентные проявления.

— Что ж, раз такое дело, то и у меня для тебя есть хорошие новости, — Глас вернул себе истинный облик и, болезненно поморщившись, помассировал пятую точку. — Пока ты пытался устроить клановому пресс-секретарю натуральное «пробитие», дабы опорочить мои честь и достоинство, мне написал господин Риос, главный алхимик Вергилия. Сыворотка антимутагена готова.

— Слава богу, — облегченно прошептал Мозес. — Самая отвратительная и поганая неделя в моей жизни.

– Это хорошо.

В отличие от монаха, игв отреагировал более сдержанно. Если не сказать флегматично.

— Ваше благородие, мне кажется, или ты не особо и рад? — улыбнулся я.

— Мне четыре с половиной тысячи лет, болван. Понятие радости для меня давно позабыто. Есть только усталость, гнев и раздражение от общения с вами.

— Так может, пойдем уколемся? — предложил толстяк.

— Позже. Как только закончите тренировку и наведете порядок.

— Надо же, — наклонился к моему уху шаман. — Значит, сперва он рвет и мечет, лишь бы побыстрее ускорить процесс, а теперь говорит «позже».

— Думаешь, успел привязаться?

— С высокой долей вероятности.

— Твои ставки?

— Ну, если ничего не изменится и не вмешаются внешние силы, то это где-то пятьдесят на…

Бум!

Через ограду перелетела банка с мочой. Следом со стороны улицы послышались детские крики и уже знакомое «дядя Гундахар».

— Так, — игв в гневе отбросил книжку. — Всё. Тренировка окончена. Матка Ямарайаху, пошли колоться.

* * *

Территорию зиккурата мы покинули спустя пару минут.

Быстренько расставили тренировочные манекены по местам, разровняли песок и вышли за ворота.

— Воу.

Стоило ступить за порог, как я чуть не столкнулся с берендеем. Двухметровым человеком-медведем с пугающей внешностью и добрыми глазами.

Следом мимо прошагал охотник со здоровенным рыхлом в виде фамилиара.

Завидев меня, паук злобно зашипел и «набычился», продемонстрировав капающее ядом оружие. Однако и я в долгу не остался.

— А ну-ка жало всосал, — бросил я.

— Геннадий, ты с ума сошел?! Агриться на префекта… — охотник набросил на рыхла поводок и поспешил отвести того в сторону. — Прошу прощения, господин Эо. Он у меня немного дикий. Пугается незнакомцев.

— Геннадий… — усмехнулся я.

Вот так и живем. Бог знает сколько лет ползать по Элирму, чтобы затем прилетел какой-то мужик и назвал тебя Геннадием. Чудеса, да и только.

— Уа!

Я почесал рыжую макушку и, глубоко зевнув, направился в сторону Агерона.

На часах был еще даже не вечер, а мне уже чудовищно хотелось спать.

Всю последнюю неделю покой нам только снился. Ранний подъем, стройка, гости, изнурительные тренировки и попытки наладить хрупкую экономику.

Несколько дней назад Эрдамон Белар все-таки пролоббировал в сенате вопрос о полной торговой блокаде Вергилия, в связи с чем Аукционный дом и Депозитарий лишили нас доступа ко всем товарам, произведенным и продаваемым на территории империи.

Гадко, подло, грязно, но в то же время вполне предсказуемо.

Собственно, с тех самых пор мы жили и работали на грани рентабельности. Пришлось даже отказаться от зарплат и, скрепя сердце, принять предложение Аполло. Его флот цеппелинов уже был переброшен на приобретенный по соседству участок и готовился поставить нам первую партию необходимых товаров.

Так что отныне мы строили наше будущее в кредит.

Более того, до нас все чаще и чаще доходили сообщения о скором прибытии кораблей с Восточного континента, намеревающихся отомстить за обнуление наследного принца, и мрачноватые слухи о подозрительной активности монстров на севере. Где-то за полторы тысячи километров к северо-западу от кратера Аз-Лаар.

Но, с другой стороны, были и хорошие новости. Во-первых, численность Вергилия перевалила за пятьдесят тысяч и продолжала расти. А во-вторых, болотные орки перестали быть угрозой.

После длительной череды консультаций с Мистером О, Ар-Хакон взял на себя роль вождя и увел их подальше от города.

Прямо сейчас три четверти из их племени дробили скалы на севере. Добывали и обтесывали камень, отчего потоки ветра периодически доносили до нас облака пыли.

Оставшаяся четверть орков рубила деревья и возводила филиал «Ревущей тошниловки» к юго-востоку от линии гидрослива.

В общем, в городе кипела суета. Шум, гам и бесконечные звуки строительных работ.

— Повелитель! — обратились к Гундахару наги, стоило нам приблизиться к Агерону.

Как и неделю назад, они стояли неподалеку и мучались под лучами палящего солнца.

— Так вот как вы теперь заговорили, гадюки тупые, — усмехнулся генерал. — Чего надо?

Спутница Смотрителя проскользнула вперед.

— Повелитель, позвольте нам вернуться обратно в лабораторию и продолжить работу. Прошу. Это дело всей нашей жизни!

— А хрена тебе лысого.

— Мы готовы передать вам рецепт «Божественной литургии»!

— Ага. Только теперь это реликт, а значит, его нельзя изготовить.

— Нет, можно. Мы изменили формулу.

— Что, сами? Без участия братьев Та-Брис? — Гундахар на минуту задумался. — Как бы то ни было, вам надо уговаривать не меня, а префекта. Это ему Система выдала ключ.

Наги уставились на меня.

— Что такое «Божественная литургия»?

— Крайне мощное зелье, — ответил Смотритель. — Снимает все отрицательные эффекты. Дебаффы, проклятия, сглазы, болезни и прочее. Кроме того, дает к ним иммунитет на какое-то время. Если вы позволите, господин Эо, то мы отыщем на складе рецепт и изготовим для вас целую партию.

— А разве для этого вам необходимо гулять по складу и копаться в бумагах?

— Для изготовления «Божественной литургии» требуется множество ингредиентов. Свыше пятидесяти наименований. Каждый из которых необходимо добавлять в строгой последовательности.

Я недоверчиво прищурился.

В отличие от остальных, Смотритель разговаривал со мной свысока. Высокомерно и неохотно, что мне не нравилось.

— Нет. В Агерон вы не пойдете. Хотите доказать свою полезность — напрягите память. У вас ровно сутки на то, чтобы вспомнить рецепт и переслать его мне. Не справитесь вовремя — отправитесь на закуску Старине Бугурту. На этом всё.

Я поднялся по ступеням и вошел внутрь здания. Остальные за мной.

* * *

— Господа. Прошу. Ваша сыворотка.

Риос протянул Гундахару и Мозесу два элегантных шприца.

В ответ генерал шагнул назад и покосился на изогнутое кресло с фиксаторами для конечностей.

— Матка Ямарайаху первая.

— А почему сразу я? — удивился толстяк. — Я уже был первым. Теперь твоя очередь.

— Из нас двоих подопытная крыса именно ты. И прежде, чем колоть себе непонятную гадость, я должен убедиться, что она работает.

— То есть моё здоровье тебя не волнует?

— Предупреждаю сразу: спорить бесполезно. Ты либо уколешься первым, либо собираемся и уходим.

— А может, ты просто не хочешь избавляться от мутации? Того и глядишь, юная Тэя за тобой ходить перестанет.

Игв презрительно фыркнул и посмотрел на монаха.

— Мне плевать на девчонку и её желания.

— Ну-ну, конечно.

— Что? Не веришь? Ладно, черт с тобой.

Отстранив толстяка в сторону, генерал вышел вперед и уселся напротив алхимика.

— Давай. Коли. И постарайся держать рот на замке. У тебя из пасти воняет.

Риос смутился, но просьбу так или иначе выполнил.

Пара секунд, и поблескивающая в свете лампы игла погрузилась игву в плечо.

— Глас, с тебя тысяча золотых. Подвела тебя шаманская интуиция, — шепнул я.

— Мне тоже, — подмигнул Герман.

— Эх-х, жаль. А ведь я так хотел верить в добро… — вздохнул Эстир. — Идти по улице и смотреть, как рыцарь смерти помогает детишкам лепить замок в песочнице. Катает их на плечах и позволяет девчонкам заплетать себе косички…

— Что ты сказал?

— Да нет. Ничего.

— Вот и заткнись.

— Господин Мозес, прошу.

Алхимик указал на изогнутое кресло.

— А знаете, парни, нет худа без добра, — улыбнулся толстяк, стоило ему получить свою порцию сыворотки.

— Ты о чем?

— Я тут чисто ради эксперимента сунул руку в Конденсатор Истока, — Мозес вытащил из-за пазухи крохотную ампулу. — И неожиданно для себя получил кое-что интересное. Если «зелье Доса» исцеляет практически любое ранение, в том числе нанесенное божественной сталью, то конкретно эта субстанция действует с точностью до наоборот. Убивает и обнуляет любого, кто её примет. Считай, самый совершенный и смертоносный яд на планете.

— Нет, ну что за бестолочь… — прогудел Гундахар. — И сколько ты таких изготовил?

— Семнадцать. А что?

— Их нельзя носить при себе. Как и держать в хранилище клана. Попадут не в те руки и будут использованы против вас.

— Согласен, — кивнул толстяк. — Именно поэтому я планирую передать их Владу. Пускай находятся в самом надежном межпространственном сейфе из существующих. А там, кто его знает? Может и пригодятся. Подлить Эрдамону Белару в слабительное или любому другому злобному выродку.

Я осторожно принял позвякивающий стеклом мешочек.

— Итак, что у нас далее? — поинтересовался шаман.

— Далее надо сходить к Августу. Он только что мне написал. Попросил зайти, дабы уточнить кое-какие детали, — ответил я. — Затем собираемся в башне, где вновь повторяем план действий и устраиваем коллективный сеанс ширева-пырева. Разумеется, с последним мы немного затянули, но, с другой стороны, так даже лучше. Будет возможность всё рассчитать и раскидать очки параметров исходя из запроса.

— А потом?

— Ужинать и в люльку. Завтра мы отправляемся в Затолис, поэтому необходимо хорошенько выспаться.

— А как же кутить и бухать? После чего отдаться падшим женщинам перед лицом смертельной опасности?

— Никакого бухать. Я серьезно.

— Так. Мне надо отлучиться. На пару часов, — генерал развернулся на каблуках и направился к выходу. — Советую не раскидывать очки параметров и навыков до тех пор, пока я не вернусь.

— Почему?

— Я подготовил для вас кое-какие подарки. Поощрение за старания и благодарность за то, что назвали этот город в честь Эанны.

— Ого!

— Да ладно? Даже мне? — спросил Мозес.

— Ты ведь тоже принимал в этом участие, разве нет? Поэтому да. И тебе. Так что прекрати улыбаться и молчи в тряпочку, пока я не передумал.

— Надо же…

— Гундахар, подожди, — окликнул я игва. — Ты так и не сказал, Долин Мар раздобыл для нас планы хранилища?

— Да. Еще утром.

— И что думаешь?

— Добытые им чертежи полностью идентичны тем, что прислал Король Пара неделю назад. Так что либо они оба нас обманывают, либо говорят правду. Лично я склоняюсь к последнему.

Генерал вышел за дверь.

— Что ж, надеюсь завтрашний подвиг получится зрелищным, — улыбнулся шаман. — А то в последнее время мои видеоролики теряют просмотры. Нужны сенсации.

— Тайная операция не может быть зрелищной. На то она и тайная, — ответил я.

— Верно. Но, с другой стороны, всё может пойти через жопу. Как часто с нами и бывает.

— Будь добр, прикуси язык.

Глава 4

Думаю, я не покривлю душой если скажу, что наблюдать за сосредоточенно колдующим Августом было одно удовольствие.

Пребывая в родной стихии, глава Вергилия надевал на себя маску сурового перфекциониста и требовал того же от других. Точность, компетенция, мастерство были главными качествами для любого, кто планировал учиться у него и работать. Как и утилитарность, прагматизм, готовность брать на себя ответственность, а также тяга к красивым решениям, что по степени исполнения лично у меня вызывало эстетическое восхищение и восторг.

Прямо сейчас мы находились в его святая святых. Огромном зале для светских мероприятий, переоборудованном в инженерную мастерскую.

И пускай клановому пресс-секретарю подобное кощунство решительно не нравилось, но как по мне, то правильно. Балы, маскарады и перетекающие в оргии торжественные заседания нам ни к чему. Не то время. А вот большой сухой «ангар» с ярким освещением и парой сотен высокотехнологичных приблуд могут пригодиться.

— Блин, ну и как нам теперь к нему пройти? Чтобы ничего не разбить и не сломать?

Оказавшись впереди остальных, Герман крутился на одном месте и никак не мог определить, в какую сторону ему направиться. Ведь куда ни плюнь — обязательно попадешь в расставленное повсюду оборудование, тянущиеся по полу сплетения проводов и мигающие лампочками индикаторы состояний.

— Согласен. Квест отменный, — кивнул я. — Наверное, все-таки налево.

— Вот и я так думаю.

— Тогда вперед. Только, пожалуйста, не наступи на мину. На ту, что валяется прямо перед тобой.

— Мину? — ужаснулся Герман. — А какого черта тут лежит на полу мина?! Да еще и такая огромная?!

— Спроси что попроще. Не знаю.

— Охренеть! Да такая если взорвется, то половину здания поднимет на воздух! Не понимаю, куда Август смотрит?!

— Да никакая это не мина, многоуважаемый танк. Это господин Эо балуется «Искажением». Решил напугать тебя крышкой от барокамеры.

— А-а-а, да? Ишь ты, — фыркнул тот. — Бесноватый колдун.

— Угу. Думал, моё шаманское чутье не заметит подвоха. А вот фигушки. Не на того алкаша ты нарвался, приятель.

— Ай, да ничего я не думал, — отмахнулся я. — Просто выполнял квест стихиалиев. Надо было кого-нибудь из вас напугать.

— Да неужели? Ну и какой у нас нынче тариф?

— Плюс один процент к «Возвращению к истоку» за добротный испуг.

— А неплохо. И сколько получил? — поинтересовался танк.

— Аж целых три. По одному от тебя, Эстира и Мозеса. Так что, господин провидец, хваленое чутьё у вас, быть может, и работает, однако качественно трухнуть вы всё равно успели.

— Что верно, то верно, — усмехнулся Глас. — Плюс еще один седой волос в мои пышные усы. А теперь за мной, детвора. Я покажу вам самый короткий путь сквозь эту пропасть технологий. Как и цепляющуюся за мои штаны вонючую проволоку.

Мы двинулись дальше.

Стойки, стеллажи, миллиард всевозможных деталей, вздымающиеся до потолка палеты с коробками, спящие туши големов и многое другое, начиная от парализующих врага турелей и заканчивая полуразобранной «Василисой-2». Я даже видел хвостовое оперение «Облачного Стрижа», припаркованного в дальнем конце зала на специальных подпорках. За многократно прожженной двадцатиметровой ширмой, откуда без конца доносился металлический грохот и шипение сварки. А также щекочущий ноздри «боевой коктейль» из запаха машинного масла, паленой резины и инвольтационных испарений.

Я улыбнулся.

Опасное, болезненное, но в то же время чертовски приятное воспоминание. «Легендарная воздушная битва десятилетия», «Путь небесного господства» или «Стихиалиевый гром». Момент нашего триумфа и первого серьезного столкновения с Доминионом. День, когда мы впервые хорошенько огрызнулись и надавали мощнейшему клану Элирма по заднице.

Что примечательно, тот ролик, где я вышвыриваю Эрдамона Белара из окна Септиенны, по-прежнему бил все мыслимые и немыслимые рекорды в сети. Более полумиллиарда просмотров за последние две недели и любимое видео Аполло Кэрту.

Разумеется, мы этого не знали, но гном частенько пересматривал этот момент. Ставил его перед сном и врубал бесконечный повтор, засыпая с блаженной улыбкой на устах.

Кто-то воображает скачущих через ограду овец, кто-то просто пытается медитировать и ни о чем не думать, а дваргийский «панк» любовался по-настоящему элитной картиной. Подсчитывал фиолетовые мантии. Пара сотен проносящихся по экрану «трассирующих снарядов» — и здоровый крепкий сон гарантирован. Ведь разве может быть что-то приятнее, чем вид падающего вниз конкурента? Конечно, нет. Сплошная услада для глаз, да и только. Эдакая своеобразная метафора и предвестие катастрофы куда более устрашающей.

Впрочем, бог ему судья. Лично я бы предпочел зрелище поприятнее. Покачивающиеся на ветру ветви деревьев, треск поленьев в камине и звуки морского прибоя.

Так думал я, так думала супруга Аполло, которая уже измучилась наблюдать одну и ту же картину. Каждый вечер она порывалась уйти в соседнюю спальню, дабы на утро закатить грандиозный скандал, однако перейти от слов к действиям так и не решилась. Иначе «папик» обидится и перестанет давать деньги, что, собственно, было краеугольным камнем их мезальянса. Хитрый, богатый, брутальный гном и просто красивая Мелания.

Типичная ситуация.

Тем временем мы отчаянно продирались сквозь стальные джунгли, не переставая дивиться безумному нагромождению всевозможным приборов.

Хаос и откровенный бардак для одних — идеальный творческий беспорядок для других, где каждая вещь или инструмент были расположены именно там, где и нужно. Более того, некоторые из них периодически исчезали, после чего появлялись в руках Августа, а затем снова возвращались обратно за ненадобностью, тем самым экономя ему кучу времени.

«Вызов предмета» — так называлось это заклинание, коих в арсенале у инженера было в достатке. Многие со свойственной его классу спецификой. Из тех, что я знал, это были: «Киберпатия», «Технопатия», «Контроль разума», «Эхолокация», «Починка», «Расплавка» и главное — «Энергетические конструкции». Способность создавать сложные формы или даже полностью функционирующее оборудование из ничего.

Прямо сейчас он использовал именно её. Призвал себе на помощь многофункциональные манипуляторы, отчего стал похож на Доктора Осьминога, и старательно ремонтировал сферический механизм.

Это было сердце. Единственная сохранившаяся до наших дней деталь «Мифрилового Венджела». Мифического Левиафана, сконструированного на базе дваргийского центуриона и особо мощного боевого голема. Аполло доставил его лично в сопровождении конвоя из «Пятисотенных» и первое время не отходил от Августа ни на шаг. Он будто бы боялся, что чертеж Ягрума Богарна украдут, а затем продадут вместе с артефактом на черном рынке.

Зря. Мы свои обязательства выполняем. Нарушать данное «панку» слово и играть в подковерные игры не намерены. Ибо как говорил Атлас: «В долгосрочной перспективе предательство не окупается».

Раз мы теперь крепко повязаны, то и ссориться нам не с руки. Да и к тому же через четыре дня нам предстоит рейд на Диедарниса, где наличие или отсутствие союзников может сыграть ключевую роль. Поэтому в данном случае я бы сказал, что Аполло нужен нам больше, чем мы ему.

Впрочем, еще не вечер. Быть может, завтрашняя операция качнет чаши весов в нашу сторону.

— Готэн, запускай! — прокричал впереди Август.

— Есть!

Бум!

Переключение рубильника на большом инвольтационном генераторе, и сердце «Мифрилового Венджела» медленно ожило.

Первые пятнадцать-двадцать секунд все было нормально. Затем послышался скрипящий и скребущийся железный звук, после чего механизм принялся страшно вибрировать и зашелся в мучительном стуке, словно пытался раздолбать сам себя.

Казалось, еще немного — и артефакт взорвется. Рванет почище котла «Пыхтящего Адмирала».

— Стоп! Стоп! Нет, так не пойдет! Готэн, проверь еще раз! С третьего по седьмой!

— А?

Отвлекшись на инженера, гном сунул руку внутрь работающего механизма и тотчас же за это поплатился. Приглушенный хруст, и кровь брызнула из раздавленных пальцев длинными струями.

— Ай! Сучье вымя!

— Осторожнее!

Бум!

Сердце стукнуло в последний раз и заглохло.

— Вынужден признать, что у нашего старого знакомого зачетные ножки. Как бы двусмысленно это ни звучало, — улыбнулся Эстир.

И правда. Адамантиевый протез Сакуала Хана и его точная копия из мифрила, на которых бывший портальный инженер передвигался по залу так же легко, как если бы его ноги были настоящими.

— Господин Готэн, — кивнул я. — Рад видеть вас на ваших двоих.

— Угу. Чего не скажешь об этом, — дворф грустно продемонстрировал нам «изжеванную» механизмом кисть. — Не одно, так другое. Боюсь, такими темпами в скором времени я стану похож на крилах. Да настолько, что примут за своего, а затем накормят плазменным супом.

Любопытно, но наличие новых конечностей оптимизма ему не прибавило. Как и назначение на руководящую должность с включением в совет «двадцати одного». Из чего я мог сделать вывод, что гном всегда был таким по натуре.

— А, вы здесь, — увидел нас Август. — Хорошо. Я как раз хотел с вами поговорить. Повторно обсудить план действий и дать парочку новых инструкций.

Мы подошли ближе.

— Значит так, — продолжил инженер. — Завтра нам предстоит крайне ответственная операция. Мы отправимся в столицу империи тремя группами.

— Тремя? — переспросил Герман. — Мы же говорили о двух.

— Да, тремя. Вы вместе с Гундахаром проникнете в хранилище Святого Трибуна и уничтожите бумаги Нотариуса. Я и мои люди нанесем визит в штаб-квартиру Райза. А Готэн, Калх, Селена и Осирис попытаются проникнуть на муниципальный склад Затолиса, где раздобудут детали для постройки будущих портальных арок. Сферы Дхорн, импульсные стабилизаторы, основные магистрали охлаждающего устройства, магнитные блоки и катушки индуктивности. Чем больше, тем лучше.

— О! А вот это прекрасная новость, — улыбнулся Эстир. — Я давно говорю, что нам необходимо отремонтировать мегалит в Эанне и установить точно такой же в крепости. Чтобы не переться каждый раз через лес. По пять километров.

— Да. И это тоже, — кивнул инженер. — Кроме того, у меня появилась для вас новая вводная. Вы должны будете не только спалить дотла все оригиналы договоров, но и хорошенько поживиться в хранилище Святого Трибуна. Причем вполне конкретными вещами.

— А вот тут можно поподробнее? — спросил я.

— Разумеется, — Август «отозвал» манипуляторы и, зачем-то осмотревшись по сторонам, заговорил на порядок тише. — Мне не нравится зависимость от Аполло. Сегодня он протягивает нам руку помощи и поставляет товары. Завтра передумает, и люди Вергилия начнут голодать. А через три с лишним месяца ударят морозы. Если к тому моменту мы не решим вопрос с крилах и не починим систему отопления, то весь наш город на хрен замерзнет. Поэтому необходимо подстраховаться. На черный день, — «учитель» выдержал минутную паузу. — Не знаю, что вы увидите в хранилище Святого Трибуна, но я абсолютно точно уверен в одном: каждый крупный клан держит на складе неприкосновенный запас стройматериалов, амуниции и прочих расходников на случай чрезвычайной ситуации. Будь то война или внеочередная экспансия. Нам нужны специальные боксы. Стальные контейнеры со встроенным межпространственным хранилищем. Каждый на пять, десять, пятьдесят или сто тонн. Необходимо, чтобы вы выскребли всего да побольше. Железо, алюминий, сталь, свинец, медь, золото, кожа, текстиль и так далее. Короче, все самое необходимое, начиная от стекловолокна с удобрениями и заканчивая кислотой и керамикой, — Август окинул взглядом каждого из присутствующих. — Повторяю: из всех богатств, что вы там увидите, именно это имеет высочайший приоритет. Всякие там хрустальные вазы, гобелены, вечерние платья и прочие предметы искусства идут в последнюю очередь. Ясно?

Последний вопрос был адресован шаману.

— Касательно боксов… Как нам определить, где что находится? — спросил я.

— Смотри маркировку. Пила, молот и гвозди — инструменты и стройматериалы; колба или зелье — яды с алхимией; стопка монет — обналиченные деньги; гравировка в виде алмаза — драгоценные камни, геммы и ювелирка.

— Понял. Хорошо. Думаю, разберемся.

— И еще одно… — продолжил инженер. — Постарайтесь отыскать побольше всякого рода документации. Депеши, рапорты, финансовые отчеты и прочее. Раз Святой Трибун является главным союзником Небесного Доминиона, Титановых Патриотов и Печати Децемвира, то было бы славно отыскать на них какой-нибудь компромат. Рассорить кланы первой десятки.

— Касательно Святого Трибуна… Что ты знаешь о них?

Август дернул щекой.

— Сборище религиозных фанатиков. Отличаются крайней нетерпимостью к чужим взглядам и убеждениям, а также слепому и безоговорочному следованию политике Пантеона. Называют себя «дети Престола». Они были первыми, кто поддержал закон «Об особом статусе людей версии 21а». К слову, Антиквар и Инквизитор являются выходцами именно оттуда.

— А их глава?

— Отец Малькольм Маркелл. Идеалист, фаталист, параноик и социопат. Беспринципный и беспощадный. Держится у власти за счет бесконечной преданности Пантеону и лично Эрдамону Белару. Однако разница между ними колоссальная. Если заместитель главы Небесного Доминиона склонен думать и придерживается более взвешенной позиции, за что боги его уважают, то глава Святого Трибуна — это скорее цепной пес. Палач и надсмотрщик, который скорее себя угробит, чем не выполнит приказ сверху. Так что постарайтесь не угодить к нему в плен. Иначе пребывание в Туллиануме вам покажется райским курортом.

— Миленько, — усмехнулся Эстир. — Что-то мне расхотелось туда идти. Особенно после воспоминаний о том чудесном сеансе психотерапии. В пыточных застенках.

— С вами будет Гундахар, — возразил Август. — А это чего-то да стоит. К тому же, есть небольшая вероятность, что это последний раз, когда вам приходится так рисковать.

— Ты о чем?

— Вот, — инженер указал на стол с двумя длинными черными ящиками, больше похожими на гробы. — Это Тагас Та-Брис и Пасиф Та-Брис. Точнее — их мертвые симулякры. Вчера вечером наши алхимики наткнулись на тайную комнату в хранилище Агерона. Там их пытались создать. Но не магически. А скорее выращивали, как клонов.

— Странно, что на Земле не научились их делать, — сказал Герман.

— Научились. Однако в скором времени ЮНЕСКО запретила клонирование. Якобы это противоречит достоинству человека и выступает против защиты человеческой жизни, — ответил Август.

— Интересно. А почему наги так и не смогли их оживить?

— Потому что тут нужен тандем из некроманта и чародея крови. У Смотрителя и остальных не было при себе ни того, ни другого.

— Ну да. Логично.

— Как бы то ни было, теперь мы можем самостоятельно изучить технологию, а затем вырастить по симулякру для каждого из вас по отдельности, — улыбнулся тот. — Так что Нурда Зиар подал неплохую идею. Как ваши копии, клоны наследуют часть ваших способностей. Они слабее, глупее, но вместе с тем могут послужить отличным инструментом для подобного рода операций. А если не справятся или погибнут, то и не страшно.

— Только пожалуйста, не надо делать копию Гундахара, — взмолился Мозес. — Его одного вполне достаточно. Наличие второго я точно не вынесу.

— Да он и не согласится.

— А что конкретно необходимо, чтобы их изготовить? — спросил Илай.

— Время, прорва маны и по пять литров крови на каждого симулякра. В связи с чем советую вам запастись терпением и зельями регенерации, иначе помрете. Однако если получится, то оно определенно того стоит. Сможем устроить Доминиону очередной геморрой. Быть повсюду.

— Что ж, мне нравится, — улыбнулся Эстир. — Наряжу своего усатого красавчика даже лучше, чем самого себя. Будет с кем пьянствовать и беседовать о тяготах жизни. А то из моего грязевого пупсика собеседник не ахти. Только мычит, пачкает глиной ковер и без конца пукает. Какими-то болотными миазмами.

— Уверен, это крайне ценная для нас информация, — поморщился Август. — Собственно, осталась последняя деталь, и на этом все, — инженер протянул мне элегантный планшет. — Я починил для вас «Облачного Стрижа». Плюс установил в него несколько крупных апгрейдов: парочку реактивных двигателей, дополнительную сотню инвольтационных батарей, возможность дистанционного управления и специальный разъем для ядра Атласа.

— Велнарина? — переспросил я.

— Да. Как прибудете в город, наведайтесь в ангар Аполло. Его рабочие помогут вам скопировать сознание Атласа и внедрить его в систему Стрижа. Получите себе второго гида с функцией автопилота. Также сотрудники Меридиана вернут автомобилю предыдущий дизайн, иначе вы будете слишком заметны. После чего обновят цепеллину зачарования и передадут вам новый комплект «Мерунес». Однако запомните, — Август снова просканировал взглядом каждого из присутствующих. — Никаких взрывов и массовых убийств. Эскалация конфликта нам ни к чему. Задействуйте боевой арсенал только в крайнем случае, когда иных альтернатив попросту не останется. Наша задача — грандиозное ограбление, а не цепочка террористических актов.

— Райза это тоже касается?

— Нет. С семейством Троценко у меня будет отдельный разговор. К тому же они «двадцать первые» и империи на них наплевать.

Так я и думал.

Удивительно, но конкретно в этом вопросе «учитель» проявлял решительную твердость. Я предлагал ему поменяться или отправить вместо себя кого-то другого. Тщетно. Инженер вознамерился лично отомстить за тот взрыв на улице Кланов и идти на попятную никак не планировал. Он обнулит их за падших товарищей. Или погибнет, пытаясь.

В целом, я прекрасно его понимал. В тот роковой день погибло много его друзей. Некоторых из которых он знал еще со времен Земли. Поэтому право на возмездие всецело принадлежит именно ему.

— На этом всё, — инженер развернулся на каблуках и двинулся в сторону цеппелина. — Влад, на пару слов.

Я направился следом.

— Этим утром я отправил Арраса в Зефон, столицу Сумеречных земель. На консультацию к грандмастерам их кузни, дабы тот смог наконец-таки освоить технику работы с адамантией. Он искал тебя перед отбытием, но не нашел. Просил передать тебе это, — Август протянул мне нечто похожее на стимпанковский револьвер. Здоровенный, пятизарядный и пневматический. — Не поделишься, что это такое?

Мы продолжали шагать через зал.

— Помнишь то моё представление на болотах? — ответил я. — Из меня тогда посыпался черный стихиалиум. Так вот я собрал все ампулы до единой и попросил гнома выяснить, что это за субстанция.

— И?

— Свойства практически как у божественной стали. С тем отличием, что убивает не полностью, а лишает врага пятидесяти уровней. Разумеется, если попасть в печень, почки, сердце или другие жизненно важные органы. Причем что любопытно, но их эффект накладывается друг на друга.

— То есть три выстрела в морду — и минус сто пятьдесят уровней?

— Да. Для этого револьвер мне и нужен. Чтобы было чем угостить наших врагов.

Я крутанул испещренный рунами барабан, после чего опустил в каждую из камор по черной ампуле.

Шикарная игрушка. Тяжелая, надежная, чертовски точная. С зачарованием на десятикратное увеличение скорости полета «пули» и тускло светящимися символами небесного цвета. Под стать стихиалию воздуха.

— И сколько у тебя таких ампул?

— Четыреста восемьдесят две. Было больше, однако шесть штук мы израсходовали на всякого рода эксперименты.

— Ясно. Сможешь мне одолжить пару десятков?

В ответ я материализовал в руке пузатый мешочек и протянул его инженеру.

— Бери. Тут ровно половина.

— Вижу, ты не удивлен? — хитро прищурился Август.

— Я знал, что ты меня об этом попросишь. А если бы и не попросил, то я бы сам тебе рассказал, — я подошел вплотную к Стрижу и, приподнявшись на цыпочках, коснулся пальцами стального днища. — Я долго думал, почему вдруг Райз затаился? Так активно нас преследовал, а затем просто взял и исчез. Теперь понятно. Это затишье перед бурей. Которое может очень больно для нас аукнуться, если их вовремя не остановить.

— Согласен. Раз они пытаются создать войско суперсолдат, то необходимо покончить с этим как можно скорее. Уничтожить всё, включая записи, образцы вакцины и ответственных лиц.

— Но есть проблема. Сражаться против человека с активной боевой трансформой сложно. Крайне сложно. Да и заклинаниями его хрен достанешь. А вот эти малышки могут, — я указал на усаженные в барабан ампулы. — Им плевать на магические сопротивления и преграды. Пробивают стены насквозь, как и пятнадцатисантиметровые стальные листы. Поэтому необходимо только попасть. Так что если появится такая возможность, то постарайся перебить их побольше. А если станет жарко — дай знать. Эвакуируем вас и при необходимости раскурочим все здание. Все равно будем тусоваться на одной улице.

Август по-доброму ухмыльнулся.

— Интересное развитие событий, господин Эо. Раньше я давал тебе инструкции и всячески опекал, а теперь наоборот.

Я лишь пожал плечами. Что поделать? Должность префекта и сильно возросшая степень ответственности все чаще и чаще заставляли меня быть ведущим, а не ведомым. В связи с чем мой характер менялся. И менялся стремительно.

— Не думаю, что ты нуждаешься в инструкциях, — ответил я. — Ты и так осведомлен обо всем гораздо лучше меня. Разве что от смертельного риска не застрахован.

— Тоже верно. Но все равно приятно. Чувствуется забота о ближнем. Кстати, зацени, — инженер прошелся у цепеллина под днищем и ткнул ладонью куда-то вверх. — Я решил добавить к вашим художествам кое-что от себя. Тебе понравится.

Я перешел на другую сторону.

Изображение оттопыренного большого пальца, «Энквиэ Тхон, петушары» и четыре крохотные строчки, намалеванные у носового люка. Это было стихотворение, куплет из очень старой песни.

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,

Преодолеть пространство и простор,

Нам разум дал стальные руки-крылья,

А вместо сердца — пламенный мотор.

— Вот интересно, откуда ты знаешь «Авиамарш»? — улыбнулся я.

— Воспоминания Анатолия Тарасова. Хороший был мужик. Честный, порядочный. Жаль погиб.

— И не говори. Кстати, забыл спросить. А что там со стихиалием?

— С шалемом? Да ничего. По-прежнему переключает тумблер в хвосте. И кажется, он даже не заметил, что ты перемещал его в «Хранилище».

— Серьезно?

— Угу. Правда я всего пару раз к нему заходил. Установил пародию на синтезатор с сотней лампочек. Теперь играется пуще прежнего. Но зато не спалит цепеллину проводку, — Август на минуту задумался, размышляя о чем-то своем. — Что ж, ладно. Забирай своего монстра и ступай отдыхать. Вижу, друзья тебя уже заждались.

Я повернул голову вправо.

Герман, Эстир и остальные блуждали по мастерской как неприкаянные. Впрочем, и неудивительно. Ящики со шприцами-то у меня.

— До завтра.

— Ах да. И еще одно: как вернетесь, наведайтесь к океану. Надо возвести заграждения, береговые укрепления и разместить ежей вдоль всей прибрежной линии. Раз Аполло сказал, что Эрдамон Белар по морю к нам не пойдет, то именно этого я бы от него и ждал.

— А как же айсберги, аномалии и блуждающие рифы? Не говоря о стихиалиях?

— Ну, всякое возможно. К примеру, Небесный Доминион может заручиться поддержкой Окруса. А как потомок Вайоми он гораздо сильнее тебя. Разумеется, в текущей парадигме обстоятельств подобный союз не имеет и тени смысла и в перспективе крайне маловероятен, однако его тоже нельзя исключать. Берег надо защитить, как и заминировать гавань.

— Понял. Сделаем.

Я переместил «Облачного Стрижа» в «Хранилище» и направился к выходу.

* * *

— Ох уж этот «Фонтан жизни»… — жалобно простонал Мозес. — Семь тысяч единиц здоровья, семьдесят шприцов и ровно столько же болючих уколов. Чую, еще немного, и придется использовать «Ультраморфин». Хотя его тоже надо колоть…

— Так ты чередуй, — ответил Герман. — Один шприц в руку, один в живот, один в попу. И далее по кругу. А то колешь себя в бедро, причем в одно и то же место. Аж смотреть больно.

— Братишка, я же полный. До задницы не дотягиваюсь. Только чтоб подтереться.

— Помочь?

— Нет уж, спасибо. Я лучше так.

— Ну, как знаешь.

Танк выбросил в мусорку последний шприц и направился в кухню. К богато сервированному столу, сплошь заваленному едой и напитками.

Мы расположились у меня в комнате. На семнадцатом этаже западной башни, где и решили устроить коллективный сеанс ширева-пырева.

Мягкая мебель, мирно потрескивающий поленьями широкий камин и задувающий в окна прохладный ветерок с запахом океана и хвои.

Уютно, комфортно, по-домашнему. Вечер в кругу близких друзей. Еще бы поставить телевизор с приставкой, и можно так сидеть до утра. Рубиться в какой-нибудь файтинг за кружечкой пива.

— Мужики, мне нужен «Мамонт», штук десять, — послышалось с кухни. — Кто-нибудь готов поменяться?

— А что он дает? — перепросил Глас.

— Плюс одну единицу к выносливости, плюс одну к силе и минус одну к интеллекту.

— Хочешь быть еще «толще»?

— Угу. Плюс прокачать пару способностей.

— Что ж, в таком случае я с удовольствием готов обменять их на «Рысь», — улыбнулся Эстир. — Буду ловким как «женщина-кошка». Здоровья у меня теперь предостаточно, а вот подвижность и скорость не помешают.

— А мне нужен «Носорог», семь штук, — сказал я, продолжая подсчитывать свободные очки параметров. — Готов обменять их на «Валинар».

— Мне бы лучше «Искандер», — сказал Локо.

— Его не могу. Нужна сила.

— Не понял. А нафига? — спросил танк.

— Хочу прокачать «карман пустоты» до пятого эпического ранга. Десять тысяч тонн общего веса и сорок метров радиус извлечения. Пригодится.

— Недурно. А что по требованиям?

— Двести единиц силы, двести выносливости и шестьсот интеллекта.

— Охренеть! Хочешь сказать, что ты их вот-вот выполнишь?

— Почти. Мне ведь после того случая на болотах отсыпало целую кучу достижений. Считай, усиление на усилении. Один «легендарный тактик» чего стоит, — я развернул перед глазами таблицу параметров и снова спрогнозировал в голове итоговое распределение очков. — Блин, одной единички интеллекта не хватает. Гер, дашь конфетку?

— Да ради бога, — донеслось с кухни. — Меня от них уже тошнит.

— Гадкие?

— Не то слово. Как сладкая карамель из лимфатической жидкости, предварительно вымоченная в мицеллярной воде. Или скорее в чистящем средстве для унитаза. Отдает бытовой химией и хлоркой из бассейна.

— Зато зубы стали белее, — усмехнулся Глас. — Кстати, ты чего там завис?

— Да вот хочется чего-то сожрать, а чего — не знаю, — ответил танк.

— Пирожков Мистера О?

— Угу. Конечно.

— Так и что, кто-нибудь готов поменяться? — снова спросил я.

— Бери мои, — улыбнулся шаман. — «Валинар» тоже дает ловкость, поэтому мне оно только на руку. Однако у меня вопрос…

— Какой?

— Ты ведь хочешь прокачать «карман» для завтрашнего ограбления, так?

— Да.

— А ты подумал про степень напряжения? Не так давно ты потратил пятьдесят тысяч единиц маны на Пятнистую гидру и чуть не подох. В связи с чем я хочу поинтересоваться: как ты собираешься грабить хранилище Святого Трибуна? Да еще и забрать из него столько лута? Боюсь, с таким самопожертвованием мы на тебя Монсальватов не напасемся.

— Вот.

Я материализовал перед собой артефакт. Систему из пяти своеобразных «наперстков», соединенных проводами с двумя браслетами на запястье и предплечье.

— Легендарная «Длань Хаса»? Та, что позволяет колдовать, не испытывая напряжения? — удивился Эстир.

— Она самая. Только почему-то одноразовая. С пропускной способностью на десять миллионов единиц маны.

— Не понял… Откуда?

— Награда за «Без права на посмертие». Убийство Антиквара. Помнишь?

— Так. Ну, в таком случае это сильно меняет дело, — довольно промурлыкал тот. — Десять миллионов единиц маны — это столько же килограмм и ровно десять тысяч тонн лута в чистом виде. Превосходно. Распределяй.

— Погоди. Надо дождаться Гундахара.

— Кстати, где он? — спросил Герман. — У меня уже руки чешутся прокачаться на максимум.

— Только что прошел через западные ворота, — послышался голос Илая с балкона. — Причем идет не один.

— А с кем?

— С Тэей.

— О как! — удивился Локо. — Неожиданно.

— И что интересно, но он не пытается от неё оторваться или прогнать. Шагают рядом и спокойно болтают. Словно отец с дочерью.

«Так вот он куда уходил», — подумал я.

Теперь всё ясно. Проснулись в нашем генерале теплые чувства.

— А ведь я говорил, что дело не в мутации, — лучезарно улыбнулся Глас. — Мужики, прошу мои бабки обратно. И желательно с процентами за моральный ущерб.

Я молча перевел Эстиру тысячу золотых. Пускай мы спорили не об этом, но в конечном итоге шаман все равно оказался прав.

— Братишка, ты бы лучше ушел с террасы, — подал голос Мозес. — А то увидит, что его палят, разозлится и передумает дарить нам подарки.

— Ты прав.

Илай вернулся обратно в комнату.

Грустный, задумчивый и какой-то рассеянный.

— Как там Эйслина? — спросил я. — Что-то мы давно её не видели.

— Не знаю, — покачал головой некромант. — Пару дней назад я передал её служителям культа.

— Чего?!

Серега болезненно вздрогнул и вжал голову в плечи, словно получил увесистый подзатыльник.

— Влад, она же богиня. Причем темная. Вот-вот сбросит с себя последние оковы, а затем сожрет меня с потрохами и не подавится. Обнулит за то, что я пробудил её от многовекового сна и заставил блуждать в мертвом теле.

— Ясно. Так вот, значит, зачем ко мне приходили эти фанатики.

— Ты о чем?

— Пару дней назад они завалились ко мне в кабинет. Внесли щедрый донат в размере четырех миллионов золотых и бриллиантового свитка Градостроителя. Всё, лишь бы я возвел через терминал префекта тот помпезный храм из обсидиана на юге. А затем установил в него алтарь, престол и жертвенник.

— Да. Именно туда её и забрали.

— И что дальше?

— Как придет время, служители культа покончат с собой. Принесут себя в жертву, после чего Эйслина окончательно возродится, вобрав в себя души умерших.

— Боже, какое варварство… — хмыкнул Эстир. — Ты поэтому решил отправиться с нами?

— Я не знаю, как она ко мне отнесется. Так что лучше я буду тусоваться с вами в Затолисе и подвергать себя смертельной опасности, чем терпеливо ждать, когда любимая женщина вышибет дверь в мою комнату. После чего набросится и разорвет на куски.

— Зря боишься, болван, — послышалось со стороны лестницы. — Ничего она тебе не сделает. Она же мертвая, а не тупая. И понимает, что именно ты подарил ей вторую жизнь.

— Так ты же сам говорил, что создания всегда восстают против своих создателей?

— Верно. Именно поэтому она пытается освободиться. А тот факт, что ты ей в этом не препятствуешь, сильно играет тебе на руку. Вряд ли она тебя убьет.

Некромант облегченно выдохнул.

— Однако расслабляться я бы все равно не советовал, — Гундахар прошел через комнату и уселся в кресло возле камина. — Ибо никто не знает, как она себя поведет. Превратит тебя в слюнявого подкаблучника или потащит в спальню и заставит отрабатывать за тысячелетия сна.

— Лучше последнее.

— Только не забывай, что она — мать Зилота.

— Думаю, он и так нас убьёт, если увидит. Так что плевать.

— А ты отчаянный, — усмехнулся генерал, после чего окинул взглядом каждого из присутствующих. — Значит так, кучка бестолковых кретинов… Как я уже говорил, я подготовил для вас кое-какие подарки. Точнее — заклинания, многие из которых стали реликтами. А значит, достать их было сложно. Крайне сложно. Так что можете начинать пищать от восторга, но при этом не забывайте, что отныне вы у меня в неоплатном долгу. Итак, начнем.

Гундахар материализовал перед собой деревянный ящик с усаженными внутрь «ловушками Пеннинга».

— Вайоми, — игв вытащил первую светящуюся колбу. — Это «Суггестия». Мысленное внушение, влияние на чувства, внедрение идей и желаний. Схожий эффект есть у маски Волгихала и её способности «Гипнотический взгляд», однако я бы рекомендовал тебе никогда не использовать эту дрянь. А еще лучше — выбросить на хрен. Ну, или продать. Кроме того, у твоего «Грозового Стихиалия» «Суггестия» уже есть, а это значит, что при смене формы мощь заклинания будет увеличена вдвое. Далее, – генерал протянул мне вторую колбу. — «Магическая абсорбция». Активная защитная способность. С её помощью ты сможешь всосать в себя столько вражеских заклинаний, на сколько хватит силенок. Курс: один к одному. А чтобы не было уточняющих вопросов, объясняю для особо тупых: если враг потратил тысячу единиц маны на какой-нибудь огненный шар, то Вайоми необходимо потратить ровно столько же, чтобы абсорбировать заклинание. Ясно?

Последний вопрос был адресован Герману.

— А че я-то сразу? Я и с первого раза все понял.

— Что ж, хорошо. Тогда твоя очередь, — игв достал из коробки очередную партию колб. – Первое — «Превосходство». Аналог «Ауры защиты», только лучше. Ибо помимо бонуса к самой защите дополнительно увеличивает урон от физических атак. Редкое заклинание. Хрен отыщешь. Второе — такой же, как и у моих старых доспехов «Активный блок». Вращающийся вокруг тебя невидимый щит, способный отразить определенный процент вражеских атак. Добавь эти способности к тем, что уже есть, и станешь поистине непробиваемой кучей дерьма.

Рыцарь смерти ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла, явно довольный собой.

— Охренеть… Спасибо!

— Пожалуйста, амбал, — игв наклонился вперед и снова сунул руку в коробку. — Теперь усатое чучело. Тебе достаются «Ослепление» и «Мистическое единение», при котором твое тело ненадолго переходит в мир духов и становится невосприимчивым к физическому воздействию. Плюс позволяет проходить сквозь разного рода преграды и твердые предметы. Раз любишь убегать и трусливо прятаться, то хотя бы делай это правильно. Ослепил противника и дал деру. Главное — не застрянь в стене или чьей-либо заднице.

— Премного благодарен вам, господин генерал, — поклонился шаман.

— Далее. Матка Ямарайяху. Тебе я дарю «Нейтрализацию» — блокирование действия ядов, токсинов и кислот. А также «Волшебное зеркало» — отражение способностей или физических атак оппонента. Используешь его против бодака, и Шейд продебаффает сам себя. Ну или Велор рубанет себя по лицу «Рассечением», — Гундахар посмотрел на светящегося от радости монаха. — Вижу, ты уже готов рассыпаться в тупых благодарностях, но лучше просто заткнись. Я и без тебя знаю, что подарки отменные.

Тем временем я уже выучил оба заклинания и успел прокачать их на максимум. Генерал прав, способности действительно были идеально подобраны для каждого из нас по отдельности.

— Илай. Тебе достается «Костяной щит» и «Прикосновение скорби», о котором я уже говорил. Ты, конечно, некромант талантливый, но все равно кретин. Надо было выучить его в первую очередь. Заклинание добивает противника и перебрасывает остатки его здоровья и маны на выбранную цель. Сможешь лечить союзников не хуже жреца. Разумеется, при условии, что вокруг тебя горы раненых.

Рыцарь смерти достал две последние колбы и бросил ящик в камин за ненадобностью.

— Локо. Для тебя я приготовил два реликта, которые смогут сильно облегчить тебе жизнь. Первое — «Воспламенение». Некая помесь «Преобразователя тепла» и «Банка маны». Позволяет сбрасывать термит в специальный межпространственный накопитель, а затем поджигать предметы или существ на расстоянии. Силой мысли. Надеюсь, ты понял в чем суть?

— Да.

Казалось, потомок ифрита не мог до конца поверить своему счастью, так как для него это означало одно: он сможет нормально выспаться. Погасить своё пламя хотя бы на время.

— Второе — «Вспышка гнева». Работает без отката, однако вместо маны расходует процент здоровья. При достаточном уровне «Пирорегенерации» сможешь злить себя, сколько захочешь. Но советую этим не злоупотреблять. Иначе станешь как я.

— Черт… Гундахар, спасибо тебе огромное!

— Это не всё. Осталось еще кое-что, — игв материализовал в руке камень цвета морской воды. — Это Эрмастиг, системный конвертер. Артефакт из прошлого обновления. Позволяет улучшать пассивные способности за счет очков навыков. Курс: один к десяти и выше. Для тупиц поясняю: с помощью этого камушка вы можете прокачать себе пассивные способности, будь то «Улучшенный иммунитет» или «Громоотвод», потратив на каждое улучшение от десяти единиц навыков. Чем выше уровень, тем дороже стоят. Некоторые могут доходить в цене аж до сотни. Поэтому советую выбирать с умом, которого, к сожалению, у вас мало. А на этом все. До завтра, ленивые черти. И только попробуйте опоздать.

Генерал пересек комнату и вышел за дверь.

— Обалдеть, — продолжал улыбаться Мозес. — А вот это реально царский подгон. И камушек отменный. Поможет решить вопрос с переизбытком очков навыков.

— И не говори, — кивнул Герман. — Теперь я смогу дополнительно прокачать себе «Регенерацию», «Каменную кожу» и «Стойкость». Стану еще «толще». Да так, что никакая автоматная очередь меня не возьмет.

Я тоже не мог сдержать в себе счастливой улыбки. Но не из-за конвертера, а из-за «Суггестии». Заклинания, что заставило меня почувствовать себя профессором Икс. Эдаким мозгом, способным влиять на мысли и чувства людей. Внедрять идеи и желания.

Схожего эффекта я мог достичь при помощи «Искажения», однако оно касалось исключительно внешнего воздействия, в то время как «Суггестия» — внутреннего.

Чертовски сладкая плюшка, которую мне захотелось опробовать прямо здесь и сейчас.

Поискав глазами подходящую жертву, я сосредоточил внимание на танке и применил заклинание.

Первые десять-пятнадцать секунд ничего не происходило. Затем Герман странным образом подсобрался, крепко сжал булки и положил руку на живот, после чего медленно встал и направился к выходу.

— Так, мужики, пойду-ка я посру. Мои шприцы не трогать.

На последней фразе друг вышел за дверь. Правда отсутствовал недолго. Секунд через двадцать он снова вернулся в комнату, с крайне задумчивым выражением лица.

— А ты быстро, — усмехнулся Эстир.

— Да… ложная тревога. Показалось.

— Бывает.

— Странно… Очень странно.

Я отвернулся и постарался не заржать, хоть это и стоило мне колоссальных усилий.

Великолепная способность. Потрясающая. И главное — работает. Думаю, теперь она займет лидирующее место в списке моих фаворитов.

— Чтоб ты знал, я все видел, — улыбнулся шаман. — Но признаю. Это было забавно. Заставить многоуважаемого танка поверить в то, что он вот-вот обделается.

— Согласен. Кстати, а где твои усы?

— В смысле? — Эстир испуганно скосил глаза к носу, обнаружив под ним гладко выбритую кожу. — Проклятье! Только не это! Куда они делись?!

Глас бросился в ванную комнату, в то время как остальные недоуменно глазели ему вслед.

— Это Гундахар! Точно Гундахар! И когда только успел?! Старый садист!

— А что происходит? — не понял Герман.

— Тихо.

Десять секунд. Двадцать. Тридцать.

— Ну Эо… Ну ты и мерзавец… — послышалось из-за приоткрытой двери. — Заставил меня поверить в самый страшный кошмар. Да и что это вообще за заклинание такое? Сработало прямо у меня под носом. В прямом и переносном смысле.

— Хорошее, но не без изъянов, — ответил я. — Маны жрет целую прорву. Почти две тысячи единиц на одни усы.

— Это потому, что они мне дороги. В отсутствие ноги я бы гораздо легче поверил.

— Попробуем?

— Нет. Достаточно. Предлагаю вернуться к ширеву-пыреву и постепенно закругляться. Раз бухать сегодня нельзя, то хотя бы выспаться попытаюсь.

* * *

Мы сидели еще около часа.

Кололи шприцы, прикидывали, считали, прокачивали пассивки и изучали новые заклинания. Как и пытались подогнать параметры под требования легендарных способностей. Так, чтобы не испоганить себе билд и не утратить хрупкий баланс.

Ответственное мероприятие. Впрочем, как и всегда.

Последняя сверка, финальный аккорд в виде окончательного подтверждения, и я уставился на обновленную таблицу персонажа.

Эо. Человек 405-го уровня. Версия 21А

Здоровье: 11200 ед.

Мана: 12000 ед.

Класс: отсутствует.

Специализация: отсутствует.

Доступно свободных очков параметров: 0

Доступно свободных очков навыков: 37

Доступно свободных очков навыков категории «святая магия»: 26

Основные параметры:

— Сила 200;

— Ловкость 184;

— Выносливость 205;

— Интеллект 600;

— Восприятие 140;

— Харизма 155.

Дополнительные параметры:

— Удача 97 ;

— Мудрость 79 ;

— Влияние 305 .

— Ну, вот и всё. Я закончил, — выдохнул я.

— Я тоже, — кивнул Герман.

— Как и я.

— А мы точно квасить не будем? — поинтересовался Эстир.

— Нет. Сегодня нет. Через семь с половиной часов нам вставать, так что давайте, чешите из моей комнаты. Пора баиньки, — улыбнулся я.

— «Пшли вон из моего зиккурата», «чешите из моей комнаты», — тяжело вздохнул шаман. — Думаю, господин Эо, ты слишком часто общаешься с Гундахаром. И нет-нет, да и перенимаешь его повадки.

— Неправда. Я это специально сказал. Считай, спародировал.

— Ладно. В таком случае аривидерчи. И да поприветствует нас завтра Затолис с распростертыми объятьями, пахнущими блудом и нечистой совестью.

— Звучало как тост. Глас, а ты точно собираешься спать?

— Да точно, точно.

Глава 5

Глава 5

— Боги, как же я нажрался…

— Оно и видно, — поморщился Герман. — Что пил?

— Шампанское, вино, ликер, «Мозгобойню»… Еще была эта проклятая медовуха с текилой и томатным пивом. Бр-р-р, фу…

Покачнувшись, шаман сделал два шага вперед и грохнулся на песок. Затем перевернулся на бок, скрючился в позе эмбриона и прислонился щекой к мегалиту портала. Да так и застыл, блаженно прикрыв глаза. Словно усатый ребенок в объятиях матери.

— О, холодненький. Кайф…

Глядя на эту картину, я раздосадовано фыркнул и осмотрелся по сторонам.

Терпкий запах йода и водорослей, пронзительные крики чаек высоко в небе и разбивающиеся о скалы океанические волны. Лазурные у кромки берега и иссиня-черные на горизонте. Там, куда еще не успели добраться лучи восходящего солнца.

Так уж сложилось, что мы прибыли на точку отправления раньше остальных и теперь терпеливо ждали. Августа, Гундахара, Готэна и остальных.

— Глас, тебе нельзя доверять, — резюмировал я.

— Тоже мне Америку открыл… — парировал тот.

— Ну я же просил. По-человечески. И не раз повторял, что сегодня нам предстоит крайне серьезная операция, где успех всего предприятия во многом зависит именно от тебя.

— Я — алкаш, господин Эо. А психика алкашей устроена таким образом, что чем выше степень ответственности, тем сложнее нам себя контролировать. Ты сам на меня давил. Причем неоднократно. Так бы я выпил бутылочку водки и лег спать, но нет. Надо было без конца меня третировать и всячески попрекать. Тыкать носом в недуг как нашкодившего котенка.

— А, так значит, это я во всем виноват?

— Естественно.

— То есть я попросил тебя не бухать и именно поэтому ты ужрался в сопли как отличница на выпускном?

— Да.

— Ясно. Остается надеяться, что это не станет проблемой.

— «Остается надеяться, что это не станет проблемой», — скорчив детскую гримасу, передразнил Глас.

«Вот зараза».

Разозлившись, я подошел к нему вплотную и насильно вколол «Детоксикатор». Затем попросил Мозеса задействовать весь имеющийся у него арсенал способностей, дабы побыстрее привести усатого сумасброда в чувство, после чего подошел снова и опять-таки насильно влил ему в глотку зелье регенерации. Так, чтобы наверняка.

«Нет, ну что за человек?» — продолжал дивиться я. Не великий провидец, а большой инфантильный ребенок, за которым теперь нужен глаз да глаз. Оставим его в таком состоянии без присмотра, и шаман решит прикорнуть на полчасика где-нибудь посреди штаб-квартиры Святого Трибуна. Что, разумеется, станет для него фатальной ошибкой. Как и для нас. Ведь бросить Эстира мы не можем никак, а значит, придется его вызволять любыми способами. Чего бы нам это ни стоило.

Для меня и для Германа он был словно брат. Близкий родственник. Умный, харизматичный, но при этом чертовски безответственный и недисциплинированный. Не всегда, конечно, но местами.

— Глас, будешь суп? Куриный.

— Сердечно благодарю вас, мой большой накачанный друг. Да, не откажусь. Хоть и предпочитаю не завтракать по утрам.

Сбоку от меня стоял Герман и как ни в чем не бывало держал небольшую кастрюльку у Локо над головой. Причем не просто разогревал суп, а то и дело перемещался из стороны в сторону. В такт направлению взгляда товарища. Тихо и незаметно.

— Вот вам, господин Эо, наглядная демонстрация настоящей дружеской любви и заботы. Чистой, бескорыстной, идущей от самого сердца. А не то, что ваша. Сдобренная бытовым насилием и оскорбительными стереотипами. Да еще и принесенная в жертву политической конъюнктуре. Боюсь, такими темпами и Вергилий ждет воплощение империализма в самых худших его проявлениях. Ибо всё начинается с малого.

— Не преувеличивай. Я всего лишь попросил тебя быть серьезнее. Самую малость. Неужели так сложно?

— Когда я пьян, то все мои способности получают существенный бонус. Сколько раз повторять?

— Вот только будут ли они работать, если ты отрубишься в ближайшей канаве?

Эстир устало помассировал виски.

— А вы мне на что? Хотелось бы напомнить, что у нас, между прочим, имеется негласное джентльменское соглашение. Эдакий паритет. Я оберегаю ваше будущее, в то время как вы печетесь о моем настоящем. Старательно ограждаете моё хрупкое тельце от поползновений злых дядек и прочих опасных вредителей. Включая двух коварных эскортниц, шантажирующих меня голыми фотками. Можно подумать, никто и никогда не видел добротных дикпиков…

— Ай, всё.

Я махнул на него рукой и отошел в сторону, материализовав на ладони пакетик для Пуньи. Маринованные термиты в овощном соусе и наисвежайшие побеги бамбука. Чудесный деликатес. Самое то для пушистых красавчиков.

— Эй, ты что делаешь? — потомок ифрита наконец-таки заметил бурлящую у него над головой кастрюлю.

— А что, жалко что ли? — невозмутимо переспросил танк. — Я и сосиски могу пожарить. Хочешь? Все равно до отправления еще пятнадцать минут. Хоть пожрем нормально. Столовая-то не работает.

Даня ненадолго задумался. Пускай Герман и вел себя нагло и беспардонно, но, с другой стороны, почему бы и нет? Пустой желудок сам себя не заполнит.

Хотя, конечно, многочисленные охранники портальных арок были в шоке. С тех пор как Локо возглавил городскую стражу, он стал для них предвестием апокалипсиса. Чертовски грозной и пугающей фигурой, что лишь одним своим назначением снизила уровень преступности в несколько раз. Оттого они и никак не могли взять в толк: как кто-то может быть смелым и безрассудным настолько, чтобы использовать голову их начальника заместо плиты?

— Что ж, ладно. Смотри только, жиром меня не закапай. Вонять буду. А меня это бесит.

— Вот и славно, — улыбнулся Герман. — Глас, дай сковородку.

— Какую еще сковородку?

— Барона Субботы.

— Вообще-то это легендарный артефакт, многоуважаемый танк. Полученный в награду за прохождение Великого «подземелья» на высочайшем уровне сложности. Предмет моей личной гордости и триумфа, а не элемент кухонной утвари.

— Но пожарить сосиски-то на ней можно? Физически.

— В целом, да.

— Вот и давай.

Шаман грустно вздохнул, но все-таки материализовал драгоценный предмет.

— Ладно, бери. Только помыть не забудь. Или хотя бы песком протри.

Эстир бросил другу сковородку, после чего попытался снова прильнуть к мегалиту, как неожиданно уткнулся лицом в нечто мягкое. Так, словно между ним и холодным камнем портала вдруг появилась невидимая прослойка. Выпуклая, упругая, местами будто бы кожаная.

— Не понял… Что за хрень? — Глас протянул вперед руку и принялся ощупывать пустоту. — Какая-то непонятная шершавая мембрана… с вкраплениями из металла… да еще и воняет…

— А ну убрал от меня свои поганые лапы, гребаный извращенец!

— Матерь божья!!!

От испуга шаман грохнулся на спину, кувырнулся назад через голову и непроизвольно ухватился за сердце.

Впрочем, он был такой не один. Остальные тоже вздрогнули от неожиданности, включая меня и кошачьего медведя.

— Тьфу ты…

— Гундахар, какого черта?!

— Уа?!

— Это я хотел тебя спросить, какого черта? — прогудел генерал. — То голову мне на сапог положил, то за бедро хватаешься. Кретин. Чуть до яиц не достал.

— Проклятье… И когда это ты научился мимикрировать под окружение? Да еще и полностью.

— А ты думал, я только для вас подготовил подарки?

— Ну ты даешь… Напугал меня до усрачки, — шаман по-прежнему глубоко дышал, пытаясь справиться со впрыснутой надпочечниками дозой адреналина. — И давно ты тут стоишь?

— Часов девять.

— Нет, ты точно псих.

— Минуточку, — не понял Герман. — Хочешь сказать, что ты покинул нашу комнату, после чего сразу же отправился сюда? Ждать отправления в Затолис?

— Я же мертвый, тупица. Чем мне еще заниматься?

— Но ведь это скучно.

— Нам с Зативом не бывает скучно. Шесть с половиной часов мы играли в шахматы. В уме. Затем в молчанку.

— М-да. Играть с обычным камнем в молчанку. Действительно весело, — хмыкнул Мозес.

— Всяко лучше, чем видеть твою пухлую рожу.

— Парни, всем доброе утро.

На опушке леса показались группы Августа и Готэна.

Селена, Сатир, Аквариус, Платон, Мора, Калх и другие. Практически весь офицерский состав, включая Осириса и дюжину ветеранов. Серьезная сила. Считай, лучшие из лучших. Еще бы Галилео в команду позвать — и можно точно не переживать за исход операции. Вот только бог отсутствовал. Да и вообще с каждым днем появлялся все реже и реже.

Как оказалось, сама Система противилась несанкционированному божественному вмешательству. Выкручивала коэффициенты на максимум и лишала их львиной доли энергии вплоть до разрыва мистической «пуповины». Заставляла уходить обратно в свою реальность и тратить месяцы на восстановление. Да еще и пугаться каждого шороха.

Стоит потратить слишком много сил на бестолковых людишек, и по возвращению в Пантеон тебя ожидает дворцовый переворот. Ведь конкуренты не спят. Терпеливо ждут, когда противник ослабнет, дабы затем сожрать его с потрохами и вобрать в себя всю оставшуюся мощь. Ибо такова их суть. Шакалы и пираньи, бесконечно циркулирующие по замкнутой траектории их крохотного мира. Держатся вместе, но при этом отчаянно ненавидят друг друга. Завидуют успеху, богатству и славе. Не прощают ошибок.

В частности, та эпичная дуэль у Искариота стоила Зилоту десятилетия энергетической подпитки и парочки новых косых взглядов. Благодаря чему он теперь не скоро появится. Будет отсиживаться у себя в цитадели, восполняя потерю ресурсов и отправляя зазнавшихся конкурентов в депо кладбища душ. После чего придет отомстить или пошлет вместо себя кого-то другого.

Уверен, это будет чертовски опасно. Но, с другой стороны, так даже лучше. Теперь мы знаем, чего ждать, и даже имеем намек на стратегию: бить лучезарные морды по очереди, желательно из конкурирующих фракций, дабы посеять в верхах хаос и смуту.

Вот только один вопрос по-прежнему оставался открытым: как Галилео восстанавливает энергию, если учесть, что у него нет последователей и доступа в Пантеон? Артефактами, квестами, убийством себе подобных? Или всем вместе?

Что ж, думаю, когда-нибудь мы это узнаем. Если доживем.

— Аквариус, рад тебя видеть, — я вышел вперед и пожал ладонь тощего мага. — Как твоя рана?

— Побаливает иногда. Особенно при погружении на глубину. Десять-двенадцать метров еще терпеть можно, а далее становится просто невыносимо. Будто бы заново открывается.

Я кисло улыбнулся, почувствовав болезненный укол совести. Бедный мужик. Попал под раздачу за просто так. На ровном месте.

— Но ничего, — продолжил Аквариус. — На днях Август предложил пересадить мне «Синтолегкие» Агерона. Думаю, мы так и поступим, по возвращении. Уж с ними-то я точно смогу исследовать всю нашу гавань и реку Спей. Вдоль и поперек. Глядишь, чего и найду. Артефакты, сокровища, парочку «подземелий».

— Мне жаль, что Окрус ранил именно тебя.

— Могло быть и хуже, — ответил маг. — Проткнутое легкое — ничто по сравнению с жизнью товарища. Он мог нас убить. Причем всех до единого. Поэтому будем считать, что мы еще легко отделались. Малой кровью.

А ведь он прав. Всё, что ни делал мой братец-стихиалий, он делал легко и играючи. Так, будто бы его силы имели запредельную космическую мощь, по сравнению с которой Зилот — позолоченная букашка. Самый опасный петух в деревенском курятнике, не более.

Окрус зарядил для меня оболочку от Мелестила. Затем вторую от Галинакса. Проклял целое болото, заставил замереть тысячи живых существ, но при этом ни капельки не ослаб. Скучающе прогуливался по воде и спасал птичек из лап кроколисков, беседуя со мной о законах Вселенной.

«Кто же ты? В чем твой мотив? — думал я. — Вряд ли тебя интересуют богатство и власть. Ты гораздо выше этого, а значит подобные мелочи тебя не волнуют. Тогда что? Уничтожение Системы? Новый мировой порядок? Нет, не верю. Это не главная цель. За ней что-то стоит. Точнее кто-то».

Триньк!

Теплее… — Окрус О’Вайоми

Я посмотрел в сторону берега. Снова они.

На протяжении всей прошлой недели в паре сотен метров от меня неустанно прогуливались два силуэта. Человек и собака. Охотник и баргест. Размытые и едва уловимые тени, которые сильно действовали мне на нервы.

Пару дней назад я не выдержал и принялся орать на них прямо посреди города. Многие тогда посчитали меня психом. Да и мне самому стало неловко, особенно после того, как Герман отвел меня в сторону и тактично пояснил, что там никого нет.

Лишь пьяный Эстир их заприметил. Сказал, что это не игры воспаленного рассудка, а протянутая рука помощи, на которую лучше никогда не опираться. Иначе беды не миновать.

Так я и решил поступить. Участвовать в чужих манипуляциях я не намерен и даже перед лицом смертельной опасности не стану их призывать. Довольно с меня кукловодов.

— Ну что, все готовы? — спросил Август. — Тогда еще четыре минуты — и отправляемся. Группа Эо идет через третий портал, моя через шестой и Готэна через девятый. И, Влад, на пару слов.

Инженер повел меня в сторону припаркованного у кромки леса обоза.

— Группа Эо… — послышалось недовольное бухтение позади. — Значит, как спасать ваши задницы и крушить армию Небесного Доминиона, то Гундахар главный. А как грабить ублюдков Святого Трибуна, то сразу Вайоми. Вот ведь… уроды неблагодарные…

— И не говори. Да и если на то пошло, то чисто ради приличия могли бы назвать «группой Гласа». Ведь это я ваш сегодняшний козырь. Стильный, красивый, усатый. Истинный джокер. А значит, все лавры и почести должны достаться именно мне.

— Угу. Вот только нихрена ты не стильный.

— Это еще почему?

— У тебя на одежде какое-то дерьмо.

— Где?!

— Внутри.

Пара офицеров прыснули со смеху.

— Ох уж этот старый зунгуфский юмор, — тяжело вздохнул шаман. — Грубый и холодный как криолитовый кол. Никакого изящества.

— Лучше, чем ваш.

— Я тут всю ночь не спал, — обратился ко мне «учитель». — Конструировал кое-какие штуки, много думал и под конец пришел к выводу о необходимости внести в наш план парочку изменений. Надеюсь, ты со мной согласишься…

Август подошел к телеге и откинул тяжелый брезент.

— Что скажешь?

* * *

Короткая вспышка фотоаппарата, прохладная энергетическая пелена, и в ноздри ударяет вонь застарелого пота и нечистот.

Снова канализация. Один из многочисленных порталов Ублюдка Джека, спрятанных глубоко под землей. В его личных владениях с говорящим названием «Гнилые Трущобы» и главной точкой отправления для всех беженцев, желающих вступить в ряды Вергилия.

Странное чувство. Противоречивое. Тысячи людей и прочих живых существ пытаются покинуть Затолис, в то время как мы, наоборот, вернулись обратно. В логово льва.

Думаю, не будь у Короля Пара чести, он с легкостью мог бы продать нас властям. Но нет. Старый орк не такой. Ценит дружбу выше, чем личные интересы. И если Галилео за него поручился, то и нам волноваться не стоит. Наверное.

Я вышел вперед и осмотрелся.

Стылый полумрак, решетки водостоков, тоннельные коллекторы. Налипшая на кирпичные стены фосфоресцирующая плесень, подсвечивающая ручейки грязной воды, самотеком проходящие вдоль осклизлых желобов и стекающиеся в один большой тупик. Заполненную нечистотами черную воронку бог его знает какой глубины.

По ее крутым берегам ползали серые гигантские изоподы с экзоскелетом, состоящим из перекрывающихся сегментов, и нечто похожее на здоровенных пиявок. Какие-то морские огурцы, оставляющие после себя дорожки белесой слизи. А над ними — группа облезлых кошаков, что грелись на изгибе трубы в позе «буханки» и с презрением смотрели на нас сверху. Крупные, чумазые, наглые. Настоящие бандиты. Да еще и сильные. Это я понял, когда увидел, как один черный как смоль кошак вылез из ямы, удерживая в зубах извивающегося изопода. После чего отволок того в сторону и принялся потрошить толстый панцирь когтями. Остальные смотрели на него с нотками зависти, однако вставать с теплой трубы не хотели. Либо уже успели набить брюхо заранее, либо побаивались местного альфача.

— Ну и рожи, — прокомментировал Герман. — Не коты, а уголовники. Еще и пялятся так, словно желают нам скорой смерти.

Я усмехнулся.

Что ж, повезло им, что Хангвил уснул. Иначе он бы устроил зверям Кузькину мать. Ведь как оказалось, мой рыжий мошенник был тот еще пушистый тролль. Который, судя по всему, считал, что капелька стресса никому не повредит. А значит, тихонько подкрасться и дернуть за хвост можно, и даже нужно. Как и издать громкое «Уа!» прямо в ушную раковину. Так, чисто для профилактики. Дабы не расслаблялись.

— Шприцы, дамские трусики, разлагающиеся останки селенита, грязные обрывки одежды и парочка ржавых мечей, переданных в заботливые руки коррозии… — Глас исследовал дальний угол помещения. — Миленько. Считай, тот самый запах блуда и нечистой совести, о которых я говорил. Прямо как чувствовал.

— Господа.

Из темноты показалась сгорбленная фигура в плаще. Кенокефалец и два человека за ним.

— Меня зовут Ярлах. Король Пара поручил мне сопроводить вас до назначенного места.

— О, а я тебя знаю, собачья морда! И того рыжего недовикинга тоже, — обрадовался танк. — Это же вы пытались нас грабануть? Тогда, на улице.

— Мы грабим всех, кто суется в «Гнилые Трущобы» без приглашения. Такова политика банды. Без обид.

— Да брось. Какие обиды? Хвост тебе надеру, и дело с концом.

Кенокефалец настороженно попятился.

— Спокойно, Гуфи, господин Герман шутит, — вклинился в разговор Мозес. — Давай, выводи нас отсюда. Да поживее. И не вздумай агриться на тех быдло-котов. Они тебе ничего не сделали.

— Погоди минуту. Есть еще кое-что.

Я отвел недоумевающего Ярлаха в сторону и, виновато пожав плечами, применил «Суггестию». Внушил ему мысль о том, что я его лучший друг. Самый близкий на земле человек, предательство которого равносильно предательству матери. Ну или прилюдному заигрыванию с женой босса. Хлесткими шлепками по заднице и пошлыми комплиментами с обещанием во что бы то ни стало стать новым главарем местного царства.

Как бы то ни было, я должен был удостовериться, что путь безопасен.

Собственно, так и было. Простая задача доставить нас из точки А в точку Б. Никакой западни, потаенных ловушек и подковерных интриг. Скорее наоборот. Недвусмысленный намек Короля Пара о том, что кенокефалец отвечает за нас головой. Как и яйцами.

Удивительно, но Ярлах оказался глупым настолько, что заклинание пробило его ментальные барьеры как скорлупу. Заставило отвечать с легкостью и охотой, а под конец преподнесло для меня любопытный сюрприз: предложило существенно повысить расход маны, дабы укоренить инспирируемую мысль на срок от одной недели до двенадцати месяцев. Иными словами, я мог потратить шестьдесят тысяч единиц маны и тем самым заставить кенокефальца считать меня своим другом на протяжении года. Причем не просто считать, а искренне в это верить.

Интересно, но в данном конкретном случае абсолютно излишне. Не для того я прошел путь от сопляка до префекта, чтобы брататься с шестерками.

А заклинание классное. При случае надо обязательно прокачать его до божественного уровня и посмотреть, что будет.

— Прости приятель, но я должен был убедиться.

— Да ладно тебе, дружище, — Ярлах весело улыбнулся и хлопнул меня по плечу. — Что ты как не родной? Я и сам был не прочь поболтать. И кстати, у меня в следующем месяце день рождения. Приходи, если сможешь выкроить время. Буду рад. Организую тебе поистине царский приём. Горы мяса, сахарные мозговые кости и свиные уши.

«Ясно. «Сугесстия» еще действует».

— Так мы идем? — спросил я.

— Да. Прошу за мной.

Мы двинулись в путь.

Шагали долго, около часа.

Где-то на полпути я окончательно потерял счет бесконечным трубам, ответвлениям и уходящим во тьму коридорам.

Некоторые из них оканчивались глухими тупиками и отстойниками. Другие были превращены в туберкулезные бомжатники, где жили наркоманы и прочая шваль. Спали на обоссанных подстилках посреди груды мусора и пугливо поджимали немытые ноги. Третьи и самые крупные стали продолжением «Гнилых Трущоб». Клубы, склады, притоны, жилые блоки. Подпольные лаборатории и места проведения незаконных сделок. Как и прочих сомнительных операций всех мастей.

Собственно, истинный подгород в чистом виде, каким мы себе его и представляем. Кровь, боль, дерьмо и жалобные стоны во тьме. Чьи-то осторожные шаги, запах перегара из пасти и вгрызающийся глубоко в печень ржавый клинок.

Сплошной круговорот грязи и насилия. И тем страннее для меня было то, что многие сами сюда стремились. Более того, планировали сделать карьеру. Занять видное место в бандитской иерархии, дабы добиться уважения и заслужить себе право стать частью семьи. Жрать от пуза, снимать покладистых шлюх и грабить зажиточных граждан.

М-да. Мрак, да и только. Благо это их история — не наша. Не для того мы пересекли половину галактики и проспали на орбите пятьсот с лишним лет, чтобы свалиться на социальное дно.

— Господа, мы на месте, — прорычал Ярлах. — Как подниметесь по этой лестнице, то окажетесь в глухом переулке. Там вас ожидает Велнарин Меридиана, что доставит вас до ангара Аполло Кэрту. А на этом мы вас покидаем. До встречи.

Троица бандитов скрылась во тьме.

— Отлично. Пока всё идет четко по плану. Даже с опережением. Мне нравится, — улыбнулся Эстир.

— О! Слышу по голосу, что тебе уже лучше, — обрадовался Герман.

— А то. Ведь близится час моего триумфа, многоуважаемый танк. А значит, я просто обязан проявить чудеса выдержки.

— Как и отснять новый выпуск.

— В смысле? Ты же сам говорил, что нельзя, — шаман взглянул на меня с недоверием, плавно перетекающим в восхищение. Словно ребенок, что сперва был наказан, а затем получил щедрый подарок. — У нас же вроде как тайная операция, разве нет? Тихо проникли в хранилище, сперли все самое ценное, после чего растворились как ниндзя. Так, будто бы нас и не было.

— Всякое может быть. Тебе ли не знать.

— Так. Ты точно знаешь что-то, о чем не знаю я. Колись, это Август тебя надоумил? На него непохоже.

— Глас, просто сделай то, что умеешь лучше всего. Ракурс, остроумие и смешные комментарии. А там, быть может, оно и попадет в эфир. При стечении обстоятельств.

— Что ж, в таком случае я прощаю тебе утреннее насилие и готов снова назвать тебя братом от других родителей. Вперед!

Шаман ухватился за лестницу.

— Вот болван… — послышалось недовольное ворчание. — Как можно быть братом от других родителей?

* * *

— Господа, приветствую.

Король Пара встретил нас лично. Сидел в арендованном Велнарине и мирно покуривал сигару, дожидаясь нашего появления.

— Ублюдок Джек, рад снова вас видеть, — улыбнулся я.

— Я тоже, господин Эо, я тоже. Однако не будем тратить драгоценное время на сантименты и перейдем сразу к делу, — орк посмотрел на Эстира. — Господин Глас, вы подготовили для меня первую партию?

— Да. Прошу.

Шаман материализовал на сиденье пластиковый мешок.

— И сколько тут?

— Ровно центнер. Как и заказывали.

— Хорошо. Очень хорошо, — мафиози уже хотел было расплыться в довольной улыбке, как неожиданно сурово нахмурился. — Так. Минуточку. А почему цвет такой странный?

— Новый ингредиент.

— Что за ингредиент?!

— Вот, — Эстир выудил из-за пазухи ампулу с перламутром. — Всего одна такая малышка на сто килограмм, и продукт получает эффект «Кристальная ясность». Никаких вспышек ярости, помутнений рассудка и прочих мерзких побочек, включая деградацию личности. Считай, вполне себе чистый продукт. За исключением тяжелейшей зависимости.

— Ясно. Цена?

— Обычные кристаллы Пасифа продаются в диапазоне от десяти до пятнадцати. Я бы предложил продавать их за двадцать. А то и выше.

Король Пара ненадолго задумался.

— Я выставлю ценник в тридцать пять. Проверим спрос. Нынче кристаллы Пасифа пребывают в глубоком дефиците, а значит, должны разлететься как пирожки.

— Воля ваша. Лично я только «за», — улыбнулся шаман. — А то, знаете ли, денюжки сами себя не заработают.

— Посмотрим, как общество отреагирует на твой новый ингредиент. Если спрос останется стабильно высоким, то жду от вас увеличения объема поставок. Доставлять можете прямиком в здание «Ревущей тошниловки» Мистера О. Того, что в Эанне. Думаю, для вас это будет куда безопаснее, чем портоваться в Затолис и попусту рисковать, — орк переместил пластиковый пакет в сумку, после чего потянулся к панели управления Велнарина и вытащил из разъема какой-то прибор. — Господа, мне было приятно иметь с вами дело. Продолжайте в том же духе, и в будущем мы станем хорошими друзьями. Мои люди будут ждать вас в назначенном месте, как и договаривались. Вместе с зельями и досье. Удачи.

Мафиози вышел на улицу.

Параллельно с ним от стен ближайших зданий «отлипла» дюжина телохранителей. Как говорится: доверяй, но при этом будь готов ко всему.

— Ублюдок Джек, а что это у вас за примочка? — поинтересовался Герман, приоткрыв окно.

— Обычная мера предосторожности. Не люблю, когда Аполло подслушивает чужие разговоры. Атлас, трогай.

— Слушаюсь, господин Монер. Пункт назначения — гараж Нулевого Меридиана. Приятной поездки.

* * *

Вот оно, логово льва.

Гидра, монстр, многомиллионный мегаполис и столица Валийской Империи. Город, с которого всё началось. Чужой в день нашего первого в нём появления, чужой и теперь.

Я откинулся на спинку кресла и мрачно посмотрел в окно.

За прошедшие недели Затолис претерпел существенные изменения. Если раньше он был словно алчный спрут, заставляющий обитателей без конца вертеться и шустрить, дабы урвать себе место под солнцем, то теперь стал прообразом полицейской собаки. Голодной, агрессивной, поглядывающей на всех с подозрением.

Так, проезжая по улицам, мы видели следы уличных столкновений, налеты гари на стенах и многочисленные граффити, призывающие мочить «двадцать первых».

В городе было неспокойно. Тяжелая и давящая на психику атмосфера, словно над столицей нависла свинцовая туча. Да еще и бесконечные блокпосты с боевыми големами и военной техникой. Сплошь опаленной и покрытой глубокими бороздами. Причем не только имперской, но и с символикой кланов.

М-да. Судя по всему, многие подсуетились. Получили официальное одобрение сверху, после чего бросили все ресурсы на патрулирование улиц. Искать и вытравливать «двадцать первых» как тараканов, чтобы затем передать их властям. Ну или Небесному Доминиону, не знаю.

Так или иначе, я фиксировал в голове всех, кто принимал участие в грандиозной охоте. Запоминал названия их кланов, лица, имена. «Кресты и Плети», «Титановые Патриоты», «Печать Децемвира», «Пылающий Амиуц», «Цикута», «Хром и Сталь»…

«Когда-нибудь вы у меня за это поплатитесь. Все до единого».

— Парни, глядите! — Герман указал на группу рабочих, старательно закрашивающих очередное граффити размером с дом. — Наши лица.

Я присмотрелся внимательнее.

Да, действительно наши. Я, Герман, Август и Глас. Мужественные и серьезные, с замазанным белой краской лозунгом и разбросанными под ногами штандартами Доминиона.

— Ничего себе…

— А ты думал, — отозвался Эстир. — Для них мы герои. Символ нового мира.

— Мы должны разобраться с «фермами», — сказал я. — Чем раньше, тем лучше.

— Согласен. Многие на нас рассчитывают. А значит, мы просто обязаны вызволить их оттуда, — шаман перевел взгляд на рыцаря смерти. — Гундахар, а ты чего такой кислый?

— Это было уже восьмое граффити, что мы проехали…

— И?

— Не понимаю, какого хрена на них изображены только ваши рожи? Где моя?!

— Так ты же не «двадцать первый».

— Да и какая разница! Это благодаря мне вы остались в живых!

— Ясно. Ты долго еще собираешься об этом напоминать?

— Столько, сколько потребуется, тупица несчастный!

— Ну, если тебя это успокоит, то твое изображение я тоже видел, — мягко улыбнулся Герман. — Когда проезжали мимо забегаловки «У дяди Гундахара». Пару минут назад. Зунгуфская кухня и шведский стол. Два девяносто девять за человека, и можно лопать, пока не умрешь.

— У-у-у, сука… Значит так, как освободимся, я наведаюсь туда и устрою владельцам криолитовый ад, — игв в гневе топнул ногой. — Нет, ну что за подонки! Использовать моё имя для дешевой рекламы! Моё! Имя бывшего генерала армии нежити Рамнагора и величайшего полководца эпохи Титанов!

— Блин. Зря я это сказал.

— Господа, мы на месте. Гараж Нулевого Меридиана.

Велнарин завернул в гигантский ангар и остановился напротив припаркованных внутри Атласов.

— Ладно, мужики, на выход. Остался последний штрих, и можем приступать к ограблению, — я потянул за дверную ручку и вышел за дверь. — Глас, минут через двадцать можешь начинать закидываться своим ширевом.

— С превеликим удовольствием, господин Эо.

— Надеюсь, ты ничего не забыл?

— Будь добр, прекрати меня контролировать, — отмахнулся тот. — Всё это сумасбродство — часть моего образа, а не черта характера. Зелья я взял, чертежи с планом помню, смешные реплики продолжаю репетировать. Всё будет фердипердозно.

— Что ж, хорошо.

Я направился к ожидающему впереди Флину, чье лицо выражало одновременно радость и недовольство.

Впрочем, неудивительно. Возвращение предыдущего дизайна нашему Атласу, бесплатный апгрейд для «Стрижа» и спущенная на ветер гора золота в виде очередного комплекта «Мерунес». Коих и так оставалось мало.

Пускай мы дворфу и нравились, но у него и Аполло была одна общая черта, которая их объединяла — оба были скупердяями. И если «панк» тяжело расставался с миллионами, то скромный секретарь переживал за десятки тысяч. Трясся над каждой копеечкой, словно они принадлежали лично ему.

— Флин, приветствую, — помахал я. — Прошу. Ваш сегодняшний пациент.

Предмет: «Атлас Велнарин, модель А-214» — Извлечь — Подтвердить

Бум!

— Что это? Где я? — послышался испуганный механический голос.

Я подошел вплотную к машине.

— Атлас, ты как?

— Господин Эо, это вы? Правда вы? Мы на Эль-Лире?

— Да, это я. И да, мы на Эль-Лире. Я перемещал тебя в «Хранилище», а теперь вернул обратно в проявленную реальность. Прости, что продержал тебя там так долго. Мы только начали строить дороги, — я положил руку на капот. — Вел, с тобой всё хорошо?

— Наверное. Не знаю… Пожалуйста, дайте минуту. Мне надо подумать.

Странно. Очень странно. Автомобиль вел себя словно ребенок, потерявшийся в дремучем лесу.

— Боги… — сознание гида наконец-таки прояснилось. — Господин Эо, вы не поверите, что я там видел! Это было потрясающе! Настоящая магия!

Глава 6

Признаться честно, я воспринимал слова Атласа с большим трудом. Особенно в течение первых пяти минут, когда гид начал сыпать научными терминами и нести труднодоступный бред про тессеракты, проекции, сечения и развёртки.

Затем автомобиль оценил всеобщее замешательство с глубокими зеваниями Германа и, сжалившись, постарался описать увиденное простыми словами.

Там были «островки». Бесконечные кусочки трехмерных пространств и их затемненных копий, что словно капли «кинетического дождя» покачивались на волнах сверхмощной первобытной энергии, где любое волнение — флуктуации времени, а вместо воды — подобие «квантового бульона», о котором говорил Глас. Сияние и мрак как первооснова всего сущего; протоны и антипротоны; электроны и позитроны.

Так, двигаясь навстречу друг другу, эти виртуальные частицы без конца аннигилировали, посылая во Вселенную инвольтационную энергию, а затем как ни в чем не бывало появлялись вновь. В виде закольцованного круговорота созидания и разрушения.

Атлас видел зарождение заклинаний. Возмущения силы, большие и малые, что обретали форму по заданному алгоритму, а затем ярко вспыхивали, отрывались от поверхности и устремлялись ввысь, превращаясь в протуберанцы. Они куда-то падали. В определенную точку пространства и времени. После чего исчезали. Становились реальными.

Эдакий неиссякаемый конструктор Лего, где даже самый искушенный разум откроет для себя широкое пространство для креатива.

Однако это было далеко не всё. Дай бог один процент из того, что автомобиль там увидел.

Как оказалось, оставаясь в «кармане», Вел мог перемещаться по «островку» «Хранилища», чья площадь напрямую зависела от количества ячеек инвентаря. Он видел всё. Взведённую бомбарду «Адмирала», зажженные коктейли Молотова, активированные взрывные кристаллы, что опасно светились, но так ни разу и не сдетонировали. Сотни зелий с бесконечным сроком годности. Сгенерированные Кубом фундаменты зданий и прочие строительные материалы. Горы оружия, доспехов и инвольтационных батарей. В общем, всё то, что находилось у меня в загашнике, начиная от растяжек для «Ткача» Дженкинса и заканчивая мешочками с рунами.

Он даже пытался подружиться с шалемом «Облачного Стрижа». Вот только тот никак не желал воспринимать гида как живое существо и, соответственно, не планировал вступать с ним в контакт. На что последний страшно обиделся. Хоть и скучал потом по стихиалию, когда я извлек цеппелин на починку.

Еще Атлас много говорил про время. Рассказывал, как видел мириады «островков», то поднимающихся в будущее, то опускающихся в прошлое. Но были и те, что оставались статичными. Они не покачивались на волнах. Точнее — сами временные потоки обходили их стороной. Держали в одной плоскости, будто на невидимом якоре. Привязывали к контексту их появления, отчего небольшие кусочки пространства, такие как у меня, могли перемещаться разве что ближе-дальше, отзеркаливая перемещения их владельцев в реальном мире. Ведь, по сути, всё это были чужие межпространственные хранилища. Плавающие по океану «плоты» с хаотично разбросанными на них вещами. Словно обломки затонувшего судна.

Любопытно, но наш гид был абсолютно уверен, что если вооружиться длинным манипулятором и оказаться достаточно близко от цели, то он сможет вдоволь поживиться в чужих закромах. Понавылавливать чего-нибудь ценного.

К слову, о последнем он сообщил мне шепотом, один на один. Уже после возвращения его корпусу предыдущего облика. При этом в его голосе я услышал отчетливые нотки азарта, как у прожжённого пирата или грабителя банков. Автомобиль явно намеревался совершить преступление и никоим образом не хотел идти на попятную.

Быть может, Атлас бы и сам попытался обнести чье-то хранилище, однако проявить инициативу ему помешали два обстоятельства: отсутствие моего разрешения и «короткие руки». Последний момент стал для него ключевым. Гид опасался подъезжать к краю «острова». Боялся, что скатится в местную «воду», где и потонет в аннигиляционном процессе.

Как бы то ни было, озвученная им информация подарила мне серьезную пищу для размышлений. Грабить людей, просто присев рядом? Изучать их секреты и тайны, сканируя инвентарь посредством ИИ? Черт, да за такую способность любой шпион с радостью отдаст всё, что у него есть. Включая почку и одно из яиц.

— Разумеется, я мог обворовать малыша Хангвила, в качестве эксперимента. Однако решил этого не делать. Подумал, вы разозлитесь, не говоря о пушистике.

— Хангвила? — переспросил я.

— Да. Большую часть времени кошачий медведь путешествует либо у вас на плечах, либо в рюкзаке за спиной, благодаря чему его «островок» буквально примыкает к вашему. Все вещи как на ладони. Перья, камушки, пакетики с едой, блестящие побрякушки и прочее. Достаточно было протянуть манипулятор и взять.

— Угу. Что ж, хорошо, что ты этого не сделал. А то грабить Пунью — последнее дело. Боюсь, от столь тяжкого греха вовек не отмоешься.

— Вот и я пришел к такому же выводу.

— И насколько ты можешь вытянуть «руки»?

— Метр, не более. К сожалению, господин Эо, это максимум из того, что позволяет моя нынешняя конфигурация. Все-таки я такси, а не глубоководный батискаф.

— Так.

Я на минуту задумался. Затем пробежался взглядом по иконкам «Хранилища». Как назло, ничего подходящего в наличии не было.

— Вел, а если я дам тебе щипцы для гриля или багор?

— Щипцы слишком короткие. Крюк стоит попробовать, однако далеко не все предметы им можно схватить. Думаю, он больше подойдет для вредительства.

— Типа сбросить чужие вещи в четырехмерную пропасть? — предположил я.

— Не только. Еще можно протыкать инвольтационные батареи, бить склянки с зельями, ломать хрупкое оборудование, рвать магические свитки и так далее. А при наличии манипуляторов — подбрасывать взрывные кристаллы, заливать предметы кислотой и коктейлями Молотова. Что, в свою очередь, повергнет противников в ужас, так как в обычных хранилищах время не статично. Замедленно, но не полностью, как у вас.

— Хочешь сказать, что если мы подкинем кому-то гранату, то рано или поздно она взорвется?

— Да, — усмехнулся автомобиль. — Причем прямо внутри. Ну или при извлечении.

Хм. А ведь он прав. Помнится, по прошествии времени все ингредиенты Гласа испортились. Те зомби-потроха, что он получил в награду за прохождение Белфаласа. Хотя держал их не в сумке, а как раз-таки в межпространственном кармане.

— Более того, — продолжил Атлас. — Есть вероятность, что её взрывная сила может повредить «островок». Если это произойдет, то все предметы будут либо уничтожены, либо «вывалятся» обратно в проявленную реальность, а ваш противник лишится способности. Придется снова покупать заклинание и прокачивать его с первого ранга.

Что ж, это хорошо. Очень хорошо. Хотя…

Я вдруг почувствовал, как моё лицо озарила улыбка. И не столько от перспективы стать неуловимым разбойником, сколько от воспоминаний об одном инциденте — момент на болотах, когда Окрус всучил мне свою сферу.

«Вот, значит, как ты это сделал, подлый ублюдок, — понял я. — Судя по всему, ты просто обладаешь таким же, как у меня, заклинанием и подобием Вела в «кармане». Провернул хитрый трюк, подбросил проклятый артефакт с того конца, а затем заставил меня усомниться в себе. Нет-нет-нет. Ты — не я. И рядом не стояли. Однозначно».

Триньк!

Холодно… Очень холодно… — Окрус О’Вайоми.

— Господин Эо, — снова обратился ко мне Атлас. — Ваша идея с крюком и палкой, конечно, заслуживает уважения, однако хотелось бы напомнить, что прямо сейчас мы находимся в гараже Нулевого Меридиана.

— Всё, ни слова больше. Я понял. Флин! Велу нужны манипуляторы! Самые длинные, что у вас есть!

Я посмотрел на колдующего над «Стрижом» секретаря.

— От сборщика мусора подойдут? — спросил тот.

Так, будто бы я знал, о чем идет речь.

— Да, — прошептал гид. — Берите их. У них очень цепкие пальчики. Настолько, что могут подбирать с асфальта окурки и шелуху от семечек. Считай, настоящие руки. Плюс выдвигаются на шесть метров.

— Да, подойдут, — ответил я Флину.

— Хорошо. Тогда закончим с цеппелином и установим. Благо господин Аполло заранее выдал добро на любые несанкционированные просьбы. Хотя, конечно, при иных обстоятельствах вам бы пришлось оплачивать все расходы из своего собственного кармана.

— Благодарю, — кивнул я, начисто проигнорировав очередной жирный упрек.

Параллельно с этим оставил себе в памяти зарубку, что в ближайшем будущем необходимо заняться еще одним важным вопросом: скопировать сознание Атласа и поместить его внутрь голема. Робота с очень длинными клешнями и узкой направленностью в виде потрошения чужих тайников.

Все-таки использовать автомобиль для воровства — далеко не лучшее применение его талантам. Он нам нужнее здесь, в реальном мире. И не только как средство передвижения, но и как чертовски грозная боевая машина. В чем, собственно, мы уже неоднократно убеждались на практике.

— Вел, знаешь, о чем я сейчас подумал? — обратился я — А как ты поймешь, кого можно грабить, а кого нет?

— Интерфейс вашего инвентаря представляет собой сетку из сотен ячеек, — начал тот. – То, по каким ячейкам вы распределяете вещи, напрямую влияет на то, как именно они будут расположены в непроявленной реальности. Вы можете сгруппировать все предметы в центре «острова», чтобы они не мешались, и заодно обозначите ими своё положение. Затем отметите полюса. Условный север — пространство перед вами, юг — пространство позади. Далее нарисуете для меня циферблат с числами и градусами. Так я смогу ориентироваться. После чего вы будете расставлять специальные метки. Желательно большие и яркие. Грубо говоря, зеленая бочка на три часа — и я обворовываю противника справа. Желтая — останавливаюсь и ничего не делаю. Красная — устраиваю диверсию, граблю до нитки и стараюсь испортить жизнь негодяя всеми доступными способами.

— Ты ведь давно это придумал, я прав? — улыбнулся я.

Стоило признать: план гида звучал вполне рабочим.

— Как только сообразил, что к чему.

— Что ж, скрывать не буду, твой энтузиазм заразителен. И думаю, сегодня у нас будет возможность опробовать твою идею на практике, — я ненадолго завис, прокручивая в голове сотню мыслей. — Кстати, есть еще один вопрос, который не дает мне покоя. Почему обычные големы, оказавшись в «Хранилище», вырубаются, а ты — нет?

— Для них время полностью останавливается, господин Эо. Как, впрочем, и для всего остального.

— Но не для тебя. Почему?

— Точно не знаю. Я долго размышлял на этот счет, но так и не сумел прийти к однозначному выводу. Полагаю, всё дело в стихиалиуме.

— Стихиалиуме? — переспросил я.

— Да. Те ампулы, что вы мне давали. Они не только помогли мне ускориться, но и пропитали мои детали. Айтель, дуртанг, колеса, фары. Так, словно я сам стал отчасти стихиалием. И заодно получил подобие временного иммунитета. Защиту от замедления. Шалем ведь тоже там был. И, как и я, мог спокойно перемещаться. Пару раз он появлялся в дверном проёме «Стрижа», излучал будничную скуку, после чего возвращался обратно. Вел себя так, будто бы уже бывал в непроявленной реальности. И не раз.

— Понял.

Хотя, если честно, ничерта я не понял.

М-да, надо бы подтянуть свои знания физики. Быть может, получится сделать пару-тройку открытий.

— Флин, долго еще?

— Практически закончили установку ядра, — ответил секретарь. — Затем обновим цеппелину зачарования и вернемся к «двести четырнадцатому». Устанавливать манипуляторы от мусорщика. Пять-семь минут.

— Хорошо.

Я покосился на гида.

Мне показалось, или Атлас обиделся? На весьма пренебрежительное обращение по серийному номеру, а не по имени.

А впрочем, это их дело.

Насколько я понял, автомобиль начал раздражать руководство Меридиана еще задолго до нашего появления. Бесил их своей инициативностью, нешаблонным поведением и тягой к индивидуальности. Желанием выделиться на общем фоне и хоть чем-то отличаться от остальных. В то время как Аполло были нужны простые исполнители. Монотонные извозчики, бесконечно бубнящие заготовленные реплики, а не выскочки. Что по итогу сыграло нам на руку. Наш «двести четырнадцатый» был уникален в своем роде, и второго такого нам не найти.

Думаю, «панк» сильно просчитался, когда решил сбагрить его нам.

— Не обижайся, Вел. Ты — лучшая на свете тачка. Единственная и неповторимая. А эти гномы — дураки, — улыбнулся я, похлопав машину по капоту. — Смотрят в упор, но не видят.

— Благодарю, господин Эо. Рад, что вы это заметили.

Я направился к стоящим поодаль друзьям.

Илай, Локо и Мозес повторно изучали чертежи штаб-квартиры. Герман и Глас репетировали поведение фанатиков Святого Трибуна. А Гундахар и вовсе отсутствовал. Сел в арендованный Атлас и укатил в неизвестном направлении, пообещав, что скоро вернется.

Сомнений не оставалось — генерал отправился в ту самую забегаловку, чья говорящая вывеска выбесила его не на шутку.

— Нет, так не пойдет, — покачал головой Эстир. — Ты должен говорить тихо, будто находишься в храме. И не надо так активно жестикулировать. Сложили ладони в молитвенном жесте и спокойно себе идем, не привлекая лишнего внимания. Усек?

— Да.

— Ладно. Давай еще раз.

Герман с шаманом вернулись на исходную.

— Слушай, а разговаривать вообще обязательно? — спросил танк.

— Нет, но лишним не будет. Все-таки семь молчаливых рыл выглядят куда подозрительнее тех, что спокойно болтают. Мы же типа друг друга знаем, чувствуем себя как дома и всё такое.

— Ну да, логично.

— Готов?

— Да.

— Тогда поехали.

Друзья нацепили на себя серьезные мины и медленно двинулись вдоль припаркованных тачек.

Первые секунд тридцать они шагали молча. Затем танк покосился на Гласа и как бы невзначай произнес:

— Святой отец, я согрешил.

— Что ты сделал, сын мой? — невозмутимо ответил тот.

— Я соврал.

— Что соврал?

— Что согрешил.

— Дурак, блин, — Эстир сошел с дистанции и прыснул со смеху. — Герман, прекращай меня веселить. А то спалимся. Представляешь, что будет, если я заржу посреди штаб-квартиры? Или не дай бог вспомню твою шутку?

— Ладно, прости. Просто это как-то тупо. Да и святой отец из тебя так себе.

— Вот не надо. Мой образ хорош. Практически безупречен.

— О! А вот и Гундахар!

В проеме гигантских ворот показался арендованный Атлас. С одним-единственным и явно довольным пассажиром, что тотчас же отворил двери машины и направился к нам.

— Как прошло? — поинтересовался я у генерала.

— Нормально.

— Заведение цело?

— Да. Потому как теперь оно моё. Через неделю откроется. Новое название, новая вывеска, старая кухня. Плюс пятьдесят процентов чистой прибыли в течение ближайших пяти веков. Ублюдки так вкусно готовят, что пришлось их помиловать.

— Уверен, это был самый стремительный рейдерский захват в новейшей истории, — улыбнулся я. — Флин?

— Мы почти закончили, господин Эо. Пара минут — и можем выдвигаться.

— Хорошо.

Я перевел взгляд на часы и удовлетворенно кивнул. Пока все идет четко по плану. Секретарь Аполло отправится с нами на случай, если нас остановят. После чего мы доберемся до северной окраины Сада Высоких Судеб, упрячем Вела в «Хранилище» и пойдем пешком. Тем самым маршрутом, коим мы следовали в тот самый день, когда натолкнулись на Фройлина и его отряд.

Да, давно это было. Словно и вовсе не с нами.

Размышляя о событиях прошлого, я достал элегантный планшет дистанционного управления, активировал «Стрижу» «Халколиван» и упрятал дирижабль в «карман». Затем разбудил интерфейс NS-Eye, перешел во вкладку «Инвентарь» и быстренько отсортировал предметы, действуя согласно инструкциям Атласа.

Параллельно со мной Глас материализовал сундучок с зельями и принялся выпивать их одно за другим.

Всё. Пора в путь.

* * *

Как ни странно, но за время поездки нас ни разу не остановили. Видимо помогло не только присутствие Флина на переднем сиденье, но и установленный на капоте флаг дипломата, чьи ярко-желтые звездочки работали не хуже, чем правительственные номера и мигалки. Разумеется, из тех, что были у нас на Земле.

Так что пока наши дела продвигались вполне гладко.

Припарковавшись у границ Сада, мы попрощались с секретарем Аполло и принялись ждать. Очередного агента Короля Пара с очень важной и ценной посылкой. Той, что должна была быть доставлена еще тепленькой. С пылу с жару.

Тук-тук!

В боковом окне показалось лицо шелка. Человека-тюленя по имени Меритуул.

А вот и наш курьер.

Я приоткрыл дверь и впустил существо внутрь.

— Господин Эо, прошу, — шелк протянул мне большую коробку и несколько тонких папок. — Оборотные зелья, рабочие одеяния и досье на каждого из членов Святого Трибуна. Ровно семь тел, как вы и просили.

— Когда их хватятся? — спросил я.

— Часа через два.

— А точнее?

Тюлень повел длинными как у кошки усами.

— Четверо отдыхали в «Падшем Нифалеме». Еще трое в «Утопии Суккуба». Каждого из них мы опоили, накачали снотворным, вывезли за пределы города и спрятали в укромном месте. Будут храпеть вплоть до заката завтрашнего дня. Однако их отсутствие вскоре заметят. Когда это произойдет, я точно не знаю. Никто не знает.

— Понял, благодарю, — я вновь приоткрыл дверь, выпуская Меритуула наружу. — Так, мужики. Теперь быстренько изучаем досье, пьем оборотные зелья и выступаем.

— Прежде, чем мы это сделаем, я хочу, чтобы вы знали. В тех ублюдков, что отдыхали в Нифалеме, я превращаться не буду, — прогудел Гундахар.

— Это было предсказуемо, господин генерал, — промурлыкал Эстир. — Поэтому можете взять крайнее зелье слева. Оно «безопасно».

— Смотри мне. Если ты меня обманул, и я что-то почувствую, то…

— Да-да, знаю, — перебил шаман. — Останусь без усов, познаю «криолитовое посвящение» и прочие радости жизни.

— Верно. Причем не единожды, а раз десять подряд.

— Ясно. Хорошо, что сегодня я честен.

— Глас, а какие еще «безопасны»? — поинтересовался Герман. — Думаю, было бы справедливо их разыграть. В «камень-ножницы-бумагу» или типа того.

— Простите господа, но конкретно в этом вопросе я подсказывать больше не буду. В нашей «рулетке» и без того уже четыре патрона, а значит вероятность съесть «горькую пилюлю» составляет шестьдесят шесть и шесть в периоде процентов. Придется отдать себя на милость случая и искренне уповать на удачу. Устраивать розыгрыши времени нет.

— Ладно, как скажешь… В таком случае я возьму третье справа. Нет, второе.

— Прошу, — шаман протянул другу зелье.

— Блин, ты так хитро улыбаешься, что мне это не нравится. Давай-ка все-таки третье.

— Как вам угодно, — еще шире улыбнулся Глас.

* * *

Триньк!

Влад. Мы уже на улице Кланов. Движемся в сторону Райза. Что у вас? — Август Тарн.

Подходим с другого конца. Вот-вот поравняемся со штаб-квартирой Небесного Доминиона — ответил я.

Понял. Будьте осторожнее

Как и вы

Миновав нескончаемые алтари и статуи, мы добрались до выхода из Сада Высоких Судеб и направились к перекрестку.

При этом я успел заметить, что конкретно в этом месте за время нашего отсутствия ничего не изменилось. Всё то же одноэтажное строение с постом охраны и сувенирными лавками, та же пристроенная позади бытовка, тот же квестор в виде седовласого гоблина по имени Грул, что сидел на скамеечке возле аллеи и с ненавистью поглядывал на прохожих.

Хотя, с другой стороны, чему я удивляюсь? И месяца не прошло с тех самых пор, как мы покинули этот город. Всему виною — бесконечная вереница событий, отчего и казалось, что прошло пару лет.

— Я вот думаю, может выписать на него вексель Питоху? — обратился ко мне Герман.

— На кого? На Грула?

— Угу. Ведь, по сути, именно с него всё и началось. Если бы он не кинул нас тогда с очками рейтинга и не говорил про мою мать, то мы бы не спорили, шагая по улице. И не столкнулись с Беларом-младшим. Со всеми вытекающими.

— Может так, а может и нет. Лично я ни о чем не жалею. А насчет «Нэкса» — дело твоё. Отговаривать и читать лекции я не буду.

— А ты бы как поступил?

— Я бы не стал тратить вексель на злобного старика. Их и так на Элирме миллионы. Оторвать голову — возможно. Сделать внушение — однозначно да. Но вот напрягать ассасинов Зиара ради мелкого вредителя считаю излишним. Слишком много чести для обычного квестора.

— Ты прав.

Друг глубоко задумался, после чего протянул мне серебряную карточку.

— Отдаешь его мне?

— Я не знаю, кого сюда вписать. Да и не уверен, что хочу. Лучше мочить врагов в честном бою, один на один. А не так. Простой росчерк пера — и всё.

— Что ж, пускай полежит тогда у меня. А если понадобится — дай знать.

Я принял лакированную карточку и искренне улыбнулся.

Все-таки Герман всегда оставался собой. Добрым, отходчивым, честным. Человеком, чей благородный характер никоим образом не мог ассоциироваться с предательством и подлостью.

Настоящий друг. Такой, что и спину прикроет, и обойму подаст.

«Надо бы подготовить для него сюрприз, — решил я. — Что-нибудь подарить и устроить день отдыха. С шашлыками, алкоголем и дружескими беседами у костра».

Мы прошли через дорогу и завернули за угол. Вышли на финишную прямую.

— Парни, глядите! — Мозес указал на штаб-квартиру Небесного Доминиона. — На них словно астероид упал!

— Так по новостям же показывали. Ты чем слушал? — отозвался Локо. — После того случая на болотах Система перенесла всех проклятых монстров прямо в их здание. Включая гидру.

— Да помню я. Просто одно — увидеть по телеку, и совсем другое — любоваться вживую.

— Согласен, — кивнул я.

Зрелище действительно было великолепным. Оплетающие штаб-квартиру строительные леса, торчащие огрызки башен, потрескавшиеся стены и вдребезги раскуроченные главные ворота.

Про многочисленные пристройки, оранжереи и сад говорить не стоит. От них мало что осталось. Сплошные рытвины, изъеденные кислотой растения и обломки статуй. Как и валяющиеся повсюду груды мусора.

Почему их до сих пор не убрали — вопрос. Видимо решили начать с главного здания. Хотя, конечно, мне было плевать. Будь моя воля, я бы сбросил на них кое-что посерьезнее. Заставил бы умыться собственной кровью. За облаву и те «фермы», что они соорудили в разных уголках света.

— Так, внимание. Полторы сотни метров. На двенадцать часов.

— Ох, ё-маё…

Герман первым заметил источник опасности: делегацию Небесного Доминиона, направляющуюся в нашу сторону. Сотня «человек», включая Фройлина с его бандой и самого Эрдамона Белара в окружении десятков телохранителей. Каждый от семисотого уровня и выше.

— Господа, даже не думайте, — тихо произнес Глас. — У меня тоже чешутся руки и потеют ладошки, однако хочу напомнить, что наша главная цель — не они. Нападем — и вся наша операция отправится коту под хвост.

— Да, понятное дело… — ответил танк. — Просто… блин, когда нам еще представится такая возможность? Они ведь как на ладони.

По правде говоря, даже мне захотелось достать револьвер и выстрелить каждому в морду. После чего пройтись по их глоткам кинжалом Питоху. И будь что будет.

— Вот только каждый из них «заряжен» не хуже Аполло. Артефакты, реликты, защитные чары и татуировки с рунами. Аж мерцают в моём спектре как новогодние елки. Поэтому нет, дружище, просто доверься шаманскому чутью дяди Эстира. Это будет плохое решение. Причем плохое во всех отношениях. Сегодня мы точно не сдюжим. Помрем, даже не успев никого ранить. Однако! — Глас поднял палец вверх, параллельно осветив каждого из нас лучезарной улыбкой. — Сия встреча станет началом. Отправной точкой для моего репортажа.

Шаман вытащил небольшое зеркальце и, не дожидаясь ответа, включил запись видео.

— И я вас снова категорически приветствую, мои дорогие котята, щеночки и курочки, — начал он. — Уверен, вас беспокоят два вопроса: что за уродливый мужик копирует поведение его высочества и почему он обращается к своей аудитории посредством богомерзкого сюсюканья? Отвечаю: моя отвратительная рожа — это камуфляж. Оборотное зелье и надежная маскировка, предназначенная для безопасного пребывания в стане врага. Ведь если присмотреться внимательнее, то вы с удивлением обнаружите, что прямо сейчас мы находимся на улице Кланов. И не абы где, а возле здания штаб-квартиры Небесного Доминиона. Гадких писюков, днем и ночью творящих уголовно наказуемые непотребства, — Глас покрутил головой, демонстрируя зрителям окружающую обстановку. — Второе: звериные клички. С этим чуть посложнее. Дело в том, что так или иначе все мы с вами животные. Кто-то зайка, кто-то кошечка, кто-то бегемот… — Эстир кивнул шагающей навстречу тетке. — Но есть и другие. Такие, как Эрдамон Белар. Кто он, спросите вы? Волк? Тигр? Быть может, лев? А вот и нет. Наш остроухий фашист — утенок. Точнее — «человек», страдающий одноименным синдромом.

Тем временем мы продолжали шагать дальше по улице. Навстречу делегации Доминиона, до которой навскидку оставалось метров семьдесят.

— Теперь поясняю для тех, кто не понял. Синдром утенка — это такое психологическое явление, при котором человек, сталкиваясь с новой для себя областью, воспринимает первый встреченный им объект как самый лучший и самый правильный, — улыбнулся Глас. — Уверен, вы часто можете наблюдать подобное в повседневной жизни. Особенно этим любят грешить старики. Ностальгируют о «той самой» колбасе или о дешевом мороженом из далекого детства, наивно полагая, что то была вершина гастрономического мастерства. Без конца повторяют, мол, раньше было лучше и так далее. Вполне безобидно, как по мне. Однако безобидно оно ровно до тех пор, пока не находит свое отражение в большой политике. И вот тут как раз-таки и начинается самое интересное. Неприятие новых рас, острое сопротивление любым изменениям, ультраконсерватизм и прочая хрень. А ведь это неправильно, — шаман спрятался Герману за спину и убрал в карман зеркальце. — Мир не стоит на месте, дорогие друзья. И чтобы продолжать оставаться его частью, необходимо быть открытым. Приветствовать новое, — Эстир выдержал небольшую паузу. — Ну вот закрылись вы. И что в итоге? Неврозы, несварения, семейные конфликты, ангедония, моральные блуждания, распад личности и суицид. Оно вам надо? Уверен, что нет. И даже бесноватый дедуля со мной согласится. Я прав?

На последней фразе Глас поклонился проходящему мимо Эрдамону, за что получил в ответ короткий кивок.

— Вот видите. Судя по всему, его Альцгеймер временно отступил… — произнес шаман минуту спустя. — Хотя признаю: всего на мгновение, но я испугался.

— Испугался он… — проворчал Мозес. — Ты бы хоть предупредил, что будешь обращаться к Белару. Я чуть не обосрался от страха. До сих пор сердце колотится.

— И не ты один, — отозвался Герман. — Дурацкий поступок. Хоть и смешной.

— Вообще-то, это была весьма тонкая насмешка в лицо врагу. Гарантирую, после выхода репортажа Эрдамон оценит.

— Если не сдохнете.

Эстир перевел взгляд на Гундахара.

— Отец Эдрик, а вам говорили, что сегодня цвет вашей кожи коричневее обычного?

— Пошел к черту.

— Это хайлайтер или тоналка?

— Ты тупой?! Или опять нарываешься?!

— Ладно, прости. Просто ты идешь какой-то грустный. Захотелось тебя подбодрить.

— А чему тут радоваться, усатый кретин? Мне омерзительно в этом теле. Жирные щеки, лишний вес, маленькие поросячьи глазки. Считай, убогое вместилище для никчемного духа.

— Ну, с этим не поспоришь. Хотя, с другой стороны, не всегда же тебе быть мертвым красавцем?

— Завидуй молча, — генерал сверился с картой. — Так. Еще пятьдесят метров вперед и налево. В переулок между Святым Трибуном и Печатью Децемвира. Затем осматриваемся по сторонам и осторожно спускаемся вниз. Так, чтобы нас не заметили.

— Да, мои дорогие друзья, вы всё правильно поняли, — шаман выудил из кармана зеркальце. — Пускай и с маскировкой, но путь через парадный вход нам заказан. Слишком много сканеров, паролей и провокационных вопросов от многочисленной охраны. Стоит ответить неправильно или хотя бы запнуться — тебя сперва убьют, а уже затем будут разбираться: засланный ли ты казачок или же просто человек с плохой памятью. Следовательно, нам придется снова спускаться в канализацию, что, если честно, мне порядком осточертело. Но ничего не попишешь. Уверен, под землей нас также ожидают увлекательные приключения. Цепи, ловушки, убивающие стальные стержни, электрические дуги, зловещие сопла, обрушивающиеся потолки и многое другое, включая монстров. Ну а пока я ставлю запись на паузу. Ибо негоже вам наблюдать за тем, как его высочество кряхтит и ползает по трубам, снимая чью-то задницу.

Глас облегченно выдохнул и, отключив запись видео, посмотрел на меня.

— Влад, а ты чего такой довольный? Всё хотел поинтересоваться, но был занят.

— Вот и я не могу понять, — кивнул танк. — Светится так, будто бы в лотерею выиграл. Аж улыбка до ушей.

— Это всё Вел, — сознался я. — Умудрился спереть у Эрдамона кольцо, слиток божественной стали и заодно подбросил ему парочку взрывных кристаллов.

Точно не знаю, как именно ему это удалось, однако автомобиль выбрал старика безошибочно. Видимо он заметил, как множество мелких «островков» опоясывают один большой, а значит, именно это и была наша главная цель.

Что тут скажешь? Красавчик. Просто красавчик. Истинный гений на восьми колесах.

— Не понял? В смысле «спереть»? Как Атлас мог это сделать, если он торчит у тебя в «кармане»?

— Круто, правда? — подмигнул Герману я.

— Так. Ты либо сейчас же всё нам расскажешь, либо я разворачиваюсь и ухожу! Я серьезно! — нахмурился Эстир.

— Если вкратце, то мы научились взламывать чужие хранилища. Остальное расскажу по дороге, — я прошел пару метров вперед и аккуратно поднял крышку люка. — Кстати, кажется, это твоё.

Развернувшись вполоборота, я протянул шаману сковородку Барона Субботы. Вместе с дюжиной «неваляшек», мешком амулетов и витиеватой формочкой для усов.

— Вор! Гадкий вонючий вор! — Глас ошарашенно глядел на изъятое из его «кармана» добро. — Да как ты посмел…

— И, Герман, твои доспехи. Мифическая кираса Велора и пояс из темного мифрила. Простите, мужики, но мне было жизненно необходимо на ком-то поэкспериментировать.

— Ну ты и читер…

— Согласен, многоуважаемый танк. Это уже вообще ни в какие ворота! Да и как это вообще работает, черт подери?! Я тоже хочу!

— Тихо, не ори.

Глава 7

Эрдамон пребывал в замешательстве.

Восседая за широким столом из инкрустированного золотом амаранта, он раз за разом сканировал взглядом иконки «Инвентаря».

Поначалу он делал это со спокойствием и размеренностью присущим «человеку» его статуса. Затем почувствовал, как отблески надежды стремительно угасли, и в глубине души зародилось подозрение. Он стал похож на взволнованную псину, чьи инстинкты повелели закопать в саду сахарную кость, а дрянная память напрочь выбросила координаты лакомства из головы. Скрыла их в тумане неизвестности.

Заместитель главы Небесного Доминиона сурово нахмурился. Сердцебиение участилось. Пик психологического напряжения замаячил в непосредственной близости.

Мерзкое и гадкое чувство. Ощущение, будто бы он предстал перед публикой абсолютно голым. Или того хуже — его обокрали. Запустили грязную лапу в приоткрытую сумку, после чего спешно ретировались, минуя охрану.

Эльф наклонился вперед и вновь просканировал «Инвентарь».

Свитки, зелья, бумаги, печати, руны, драгоценные камни… Вроде бы всё на месте. Тогда почему его раздирает необъяснимая тревога? Почему интуиция кричит, словно он лишился чего-то крайне ценного? Символа рода. Чести благородного дома.

— Проклятье… Только не это!

Фамильная печатка пропала!!! Кольцо подаренное Халлонду Белару (деду Уланда Белара) самим императором, и мощнейший артефакт, передаваемый по отцовской линии из поколения в поколение! Божественная сталь с фиолетовым гранатом и необычайными свойствами, которые…

БУМ!

Сокрушительная взрывная волна возникла буквально из ниоткуда и со всего маху «клюнула» Эрдамона в затылок, отчего старик врезался лицом в пурпурную столешницу. По ощущениям это было сопоставимо с тем, как если бы его огрели по башке реактивным молотом. Отвесили чудовищный щелбан перстом титанов.

Контуженый и наполовину дезориентированный, Белар болезненно застонал и посмотрел на своё отражение в лампе — осколки неизвестной шрапнели оторвали ему ухо и срезали часть щеки, обнажив залитые кровью зубы.

— Суки… Вот суки… — успел прошипеть эльф, прежде чем в его межпространственном хранилище сдетонировал второй кристалл.

На этот раз отголосок взрыва был на порядок мощнее первого. Близкий и оглушительный, он ударил заместителя главы Доминиона в грудь, став для него прообразом стенобитного орудия. А затем и вовсе вышвырнул старика в окно. Вместе с креслом и половиной содержимого «Инвентаря».

Как и предсказывал Атлас, наша диверсия повредила его «островок». Заклинание откатилось на несколько рангов назад и, лишившись расширений, попросту «выбросило» часть предметов обратно в проявленную реальность. Многие из которых так и не достигли земли. Повисли на лесах, либо застряли в выщербленных трещинах здания штаб-квартиры.

Однако валяющемуся в груде мусора эльфу было сейчас не до этого. Его больше волновала снующая у ворот толпа журналистов с направленными на него объективами камер, как и нависшая над его телом грозная тень императора.

Менэлий Налим пожаловал на встречу лично. Пришел обсудить ряд вопросов касательно поправок в закон. Вот только в данную минуту его тяжелый взгляд выражал брезгливое недоумение. Он не понимал: была ли это чья-то идиотская иллюзия или же глава мощнейшего клана Элирма действительно только что выпал из окна собственного кабинета? И не просто свалился в кучу строительного хлама, но и устроил позади себя блестящий дождь из артефактов и драгоценностей.

Как бы то ни было, хитрый план Вела сработал на ура. Мы не только поживились в межпространственном хранилище старого урода, но и волею случая умудрились превратить Эрдамона Белара в «человека-ракету». В третий раз, между прочим.

Думаю, он не скоро догадается, что случилось. А если и догадается, то не сразу придумает способ, как обеспечить себя надежной защитой.

Так что пока мы можем с чистым сердцем и легкостью на душе торжественно заявить: шалость удалась! Слава Атласу, и да будут вечно блистать хромом его адамантиевые шестеренки! Чертов гений.

* * *

— Эх-х, надо было все-таки уговорить господина Августа поставить мне «Микророторы». Такие специальный штучки в суставы, повышающие ловкость. Чтобы можно было часами ползать на карачках и не уставать. А то я, знаете ли, заманался.

Вывалившись из трубы, Эстир подошел к фосфоресцирующей кляксе и снова достал зеркальце.

— Так, я снова с вами. Однако прежде, чем мы продолжим, я бы хотел выразить открытую претензию, — Глас посветил фонариком в дальний конец коридора. — Видите ту вонючую заразу? Толстенную решетку у тоннельного коллектора. Так вот эта хрень мало того, что обложена камнем Тула, так еще и зачарована на все случаи жизни. Грубой силой её не сломать, кислотой не растворить, пламенем не расплавить и холодом не заморозить. Да и взрывы привлекут своим грохотом ненужное внимание… Что оставалось? Правильно. Как разумный и вполне прагматичный человек я попросил господина Эо воспользоваться способностями стихиалиев. Взять свой обожаемый Цестус, сунуть в него парочку ампул Вайоми и превратить зачарованный металл в пластилин. И знаете, что он мне на это ответил? «У нас и так его мало». Возмутительно.

— Так и вправду мало, — ответил я.

— В связи с чем нам пришлось умолять Гундахара применить на каждого «Редукцию», после чего ползти по трубе окольными путями. Почти двадцать метров, — Глас покачал головой. — Нет, дорогие друзья. Это не грандиозное ограбление в духе высокобюджетных блокбастеров, а какое-то приключение какашки.

— Вас никто не заставлял этого делать, тупицы. Могли бы протиснуться сквозь решетку.

— Ага, вот только Мозес бы не пролез.

— Да и пес с ним. От его жирной туши все равно толку мало.

— Ваше благородие, ну что ты такое говоришь? Ты бы и сам его не бросил, уж я-то знаю. Ладно, продолжим.

На последней фразе шаман развернулся и направился в противоположную сторону.

— Как вы могли заметить, впереди у нас находится дверь в катакомбы. Также справа и слева установлено нечто похожее на два бетонных ДОТа. В каждом из них притаилось по десятку злющих големов, чьи механические тушки тотчас же возбудились и приготовились оказать нам поистине царский прием. Рвать нежную органику в клочья и сжигать наши тела потоками плазмы. К сожалению, я полз по трубе последним и не успел заснять чудный кадр, на котором господин Эо предложил каждому из них проследовать в его пространственную норку. Хотя «предложил» — громко сказано. Скорее нагло похитил. Он ведь у нас тот еще альфач. Разрешения не спрашивает.

Я усмехнулся, продолжая осматривать территорию.

Да, этих ребят постигла та же судьба, что и Холигера, Манна, Нексуса и остальных.

Как и в случае с кабинетом префекта, я не стал ни с кем церемониться и попросту переместил каждого в «Хранилище».

— Так или иначе, теперь у Атласа появились новые игрушки. Два десятка солдатиков, коих господин Август обязательно перепрограммирует и добавит в коллекцию клана. Спасибо святым отцам, — Эстир приоткрыл дверь и осторожно вошел внутрь. — Кстати об этом. Я тут вспомнил, что напрочь позабыл рассказать вам о целях сегодняшней операции. Собственно, всё просто. Мы идем грабить Святой Трибун. Точнее — выступаем в роли благородных разбойников. Эдаких Робин Гудов. Ибо как оказалось, господа наверху отнюдь не гнушаются методами преступного обогащения. Грязным и очень подлым мошенничеством. Впрочем, очень скоро вы и сами в этом убедитесь, — Глас пересек комнату и, не заприметив ничего интересного, подошел к следующей двери. — Далее. Как я уже говорил, путь через парадный вход нам заказан. Но есть и другой. Тот, по которому мы ступаем прямо сейчас. Когда-то давно он был предусмотрен на случай вынужденного тактического отступления или по-простому — побега. Еще во времена эпохи Восстания Титанов. Затем для святых отцов настали сытые времена и тайный ход не использовали множество столетий. Забыть про него не забыли, однако на всякий случай оборудовали системой ловушек, дабы такие как мы даже и не думали сюда соваться. Ведь стопроцентная смерть гарантирована каждому. Разумеется, если у вас нет при себе его высочества Гласа.

Шаман сделал два шага вперед и критически посмотрел на потолок.

Небольшая комната, грязная кладка из серого камня и разбросанные по полу костяки мертвецов. Сплющенные и раздавленные, как если бы по ним прошлись промышленным прессом.

— Уверен, каждый из вас хочет спросить: «А ты чего такой спокойный, господин Глас?» — продолжил Эстир. — На это у меня имеется два ответа. Как говорил один спятивший игв: «Гора не участвует в спорах альпинистов». Мы всегда умеем выкручиваться из самых безнадежных ситуаций и изменять себе не планируем. Кроме того, во мне бултыхается крышесносное варево из «Мирмидона», «Определителя», «Зелья воровского глаза», «Концентрированной настойки пророка», моих фирменных галлюциногенов и бог его знает скольких промилле. Всё ради успеха общего дела, — шаман весело улыбнулся собственному отражению. — Поэтому, дорогие друзья, если вдруг вы избавитесь от кабального долга, то благодарить за это надо именно нас. Доблестных и бескорыстных детективов по финансовым преступлениям. И в особенности лично меня. Медвежатника и экскурсовода в одном лице. Донаты приветствуются.

— Глас, поменьше пафоса, пожалуйста, — вклинился я. — И вот этих вот павлиньих повадок. А то похож на манерную диву.

— Господин Эо, своей хамской посредственностью вы будете хвастаться в другом месте, — парировал тот. — Несмотря на всю серьезность и опасность ситуации, я стараюсь создать нашим зрителям позитивный психологический настрой. Поэтому, будьте любезны, заткнитесь. А еще лучше — установите подпорки под тот обрушивающийся потолок. Да поживее, иначе помрем.

Я недовольно дернул щекой, но просьбу так или иначе выполнил. Благо мы заранее знали, что нас ждет, и потому успели заготовить всё необходимое.

— И не забудь вставить клинья в те боковые щели. Там у нас циркулярные пилы.

Громкий хруст, и бревенчатые подпорки жалобно застонали — зачарованный потолок опустился на пару сантиметров, да так и застыл. Следом справа и слева пронзительно заверещали монструозные стальные диски. Попытавшись выдвинуться из стен, они вгрызлись «зубами» в клинья и застопорились, будучи не в силах пережевать твердую добычу.

Хорошо. Очень хорошо. Первый этап пройден.

— Так, дети, все за мной, — скомандовал Эстир.

— Ты начинаешь меня бесить… Причем сильно… — послышалось недовольное ворчание генерала.

Тем временем шаман осторожно прошел вперед, потянул за кольцо следующей створки и испуганно отшатнулся. Прямо перед ним возвышалась зловещая стена из непроглядной тьмы. Все равно что кусок черной дыры, бог знает каким образом втиснутый в дверной косяк.

— Воу… Какая неприятная штука. Сразу напомнила мне о чудесных приключениях вне пространства и времени… — Глас на мгновение задумался, после чего выудил из кармана очередную ампулу с перламутром и отправил её содержимое в рот. — Так. Судя по всему, тут у нас стоит зачарование на гашение любых источников света. Кроме божественных, разумеется. Господин Эо?

Требовательно вытянув ладонь, Эстир принял от меня восстановленную оболочку Мелестила, ввел комбинацию символов и довольно улыбнулся — пространство впереди озарилось желтоватым свечением.

— Да будет свет! И да будет его скорость распространения в вакууме три на десять в восьмой степени! — шаман переступил через порог и многозначительно опустил глаза вниз. — Угу. Пятидесятиметровая яма с автоматической установкой по переработке мяса. Миленько. Да еще и сотни отверстий по бокам. Арбалетные болты, отравленные дротики, огнедышащие сопла и смертоносные иглы. Так, чтобы подохнуть наверняка.

— Жесть, — прокомментировал Герман.

— Ничего страшного, многоуважаемый танк. Этот орешек мы расколем в два счета. Решим задачку с присущей его высочеству грацией и легкостью. Собственно, предлагаю два варианта: либо Влад применяет «Телекинез» и заставляет все ловушки сработать, либо просим господина некроманта накрыть всё пространство «Темпоральным облаком». Думаю, ни один стреломет не сможет простоять заряженным пару-тройку тысячелетий.

Мы задействовали оба варианта.

Сперва Илай состарил ловушки, а затем уже я прошелся для верности «Телекинезом». Как оказалось, не зря. Штук девять из них все-таки уцелели. Плюнули ржавчиной в стены напротив.

Бум!

Ниспадающая вниз каменная крошка и взвившиеся облака густой пыли от материализованного мною моста.

Хотя на самом деле это был никакой и не мост, а сгенерированная Стихиалиевым Кубом железобетонная перемычка. Вчера вечером я использовал такие при строительстве зданий. Как, впрочем, и другие детали. Скрупулёзно собирал дом за домом, словно игрался в конструктор.

— Продолжим, — Глас перешел на другую сторону и приоткрыл следующую дверь. — О! А вот это интересно! Если я не ошибаюсь, что в целом маловероятно, то здесь у нас расположен длинный коридор с нажимными пластинами и высасывающим здоровье «Вампирическим туманом». Начнем с последнего, — Эстир посмотрел на меня. — Господин Эо, снова обращаюсь к вам. Не могли бы вы воспользоваться «Аэрацией» и отправить весь этот газ в ту трубу? После чего прогнать его прямо и налево. До упора.

— И куда он попадет?

— Бабуля говорит, что в туалет Небесного Доминиона. На цокольном этаже.

— Тогда с удовольствием.

Я сосредоточился и применил заклинание. Начал собирать туман по всей комнате и постепенно стравливать его в медное горлышко. При этом не смог удержать в себе злорадной улыбки. Десятки кубометров отравы, что попадут в вентиляцию и застанут наших врагов на толчке. Прекрасно. Как говорится: «Скатертью-скатертью хлорциан стелется и забирается под противогаз».

Пара минут — и интерфейс NS-Eye освещает яркая вспышка!

Вы получили 406-й уровень !

…

Вы получили 407-й уровень !

…

Вы получили 408-й уровень !

— Ого! Аж три уровня получил! — обрадовался я.

— А ты думал. Ведь именно с этого и начинается рабочий день. Пришел в штаб-квартиру, выпил чашечку кофе — и понеслась. Даже напрягаться не надо. Считай, застали их в нужное время в нужном месте, — подмигнул мне шаман. — Молодец, господин стихиалий. Хвалю, горжусь и спешу разобраться со второй проблемой. Нажимными плитами, коих тут сотни, — Глас поднял зеркальце и снова улыбнулся собственному отражению. — Колоссальный геморрой, друзья. Всего один неверный шаг — и мы трупы. Лезвия, шипы, выстреливающие из пола острые пики и ниспадающие с потолка стальные копья. Вот только… хотите прикол? Их спусковые триггеры не работают! Сломались лет десять назад из-за бракованных деталей. По идее, надо было вызвать бригаду строителей и всё починить, однако святые отцы оказались слишком ленивы. Решили, что и так сойдет. Впрочем, тем лучше для нас.

Эстир смело двинулся вперед. К следующей комнате.

Как он и предсказывал, ни одна из ловушек не сработала.

Что-то внутри них скрежетало, скрипело, издавало жалобные стоны, но так и не выстрелило.

— Так. Тут у нас гипнотизирующие картины, поэтому глазки закрыли и идем дальше. А то если взглянем, то будем стоять и смотреть на них вплоть до второго пришествия. Ну или пока не помрем.

Глас быстренько пробежался до следующей двери. Мы поспевали следом.

— А вот тут у нас большой зал с леденящими душу ужасными монстрами. Дуллаханы, вендиго, йорогумо в виде женщин-пауков и до боли знакомый всем цербер. Мсье, моё почтение.

Шаман переступил через порог и посмотрел на грозно ощетинившегося трехголового пса. Здоровенные клыки, каждый размером с ладонь, мощный торс и бугрящиеся мышцы, плавно перекатывающиеся под лоснящейся шкурой. Здоровая скотина. Размером с небольшой грузовик, не меньше.

— Да. Опасные твари. Но как вы знаете, внешность бывает обманчива. Эти ребята добрые, если их не трогать. И к тому же ненастоящие. Спокойно, мои иллюзорные пупсики, дядя Эстир вас не обидит.

Присвистывая, Глас прогулялся до центра комнаты, после чего остановился напротив постамента с серебряной чашей.

Удивительно, но чудища действительно на него не напали. Как и на нас. Стояли и хищно скалились, но в бой не вступали.

Видимо они набрасываются только в том случае, если их атакуют.

— Понимаю, держать живых монстров накладно. Однако чисто ради приличия могли бы и потратиться. На ветеринаров, комбикорма и прививки. Как-никак у вас третий по величине клан Элирма, а не шарашкина контора… — друг выдержал минутную паузу. — Кстати, если после боя с дуллаханами вы устали и мучаетесь от жажды, то специально на этот случай предусмотрен питьевой фонтанчик с ядом. Пробовать не рекомендую. Разумеется, вы можете меня не послушать и после воскрешения писать многочисленные жалобы в санитарно-эпидемиологические службы Затолиса, однако их ответ заранее известен: администрация ответственности не несет. Также у нас имеются два ответвления. Войдете в дверь слева и увидите окровавленный алтарь, на котором плачет младенец. Если взять его на руки, то первые секунд двадцать он улыбается и смеется, а затем превращается в комок разъяренной мутантской плоти. С клыками, когтями, и всё такое. Войдете в дверь справа — попадете в длинный коридор. Тот, в свою очередь, оканчивается мостом через глубокую пропасть, в центре которого возвышается статуя Анубиса. «Только тот, чье сердце настолько чисто, что весит меньше пера, может перейти на ту сторону. Покажи мне свою грудь, чтобы я мог судить» — скажет он. Любопытно, но, по сути, подлый обман. Ибо результат всегда одинаков — смерть. Что бы вы ни делали, статуя обязательно вас столкнет, после чего вы рухнете в озеро к некро-крокодилам. Н-да… — Эстир облокотился на постамент, замерев в позе мыслителя. — С таким подходом можно было бы и вовсе обойтись без моста. Тупо написать, мол, «ступивший в бездну познает собственную ценность», а затем смотреть, как незадачливые грабители сами прыгают вниз, — Глас покосился на своё отражение в зеркале. — Для тех, кто не понял: это была отсылка на Индиану Джонса. Прыжок с львиной головы… Блин, да и как вообще связаны Святой Трибун и Анубис? Это же совсем из другой оперы.

— Проклятье! Ты еще долго намерен трепаться?! — прогудел Гундахар. — Я не собираюсь торчать тут весь день!

— Терпение, господин Цепеш. Мы почти закончили. Осталась последняя комната, и всё. Кстати, Герман, хочешь взглянуть на мир моими глазами?

Шаман протянул другу ампулу с перламутром.

— Нет уж, спасибо. Мне надо быть в фокусе. А не сходить с ума и блевать.

— Тьфу ты. Никакого уважения к старшим. Ладно, мужики, за мной.

Комично расстроившись, Глас направился к последней двери.

Всё та же серая кладка, густое наслоение пыли и отсутствие чего-либо ценного. Сплошные голые стены и камень.

— Влад, как думаешь, надолго его хватит? — обратился ко мне Мозес.

— Обещал, что продержится часа два. А что?

— Уж больно точные у него прогнозы. За которые очень скоро придется расплачиваться. Помнишь, что с ним случилось после «АТОМа»? Боюсь, как бы нам не пришлось волочить за собой бессознательное тело.

— Не волнуйся. Мы с Германом это предусмотрели. Подготовили для него рюкзак-переноску вместе с зельями регенерации и рвотными пакетами. Как отрубится — запихнем его внутрь и повесим танку на плечи. Будет у нас словно панда.

— Уа?

Хангвил высунулся из сумки и ткнул меня в щеку мокрым носом.

— Кушать?

— У-а.

— Прошу.

Я материализовал пакетик со сверчками и передал его себе за шиворот.

Мгновение, и миниатюрные пальчики утащили угощение в недра рюкзака. Следом послышался аппетитный хруст и довольное урчание.

Да, такой вот у меня милый дядя. Кто бы мог подумать?

— Господа, прошу минуту внимания.

Глас подождал, пока мы не соберемся все вместе, после чего распахнул тяжелые металлические створки. Впереди была очередная пустая комната. Каменный мешок десять на десять с чернеющей дырой вместо пола. Склизкие пористые края, вонь и тяжелое дыхание, доносящееся из темных глубин.

— Кажется, я был неправ. Живые монстры тут все-таки есть, — шаман улыбнулся крохотному зеркальцу. — Но и лукавить не буду. О наличии этого безымянного товарища мы знали. И долго спорили на тему того, как именно нам его побороть. Как оказалось, вариантов масса. Так что выбирайте, какой больше понравится. Итак, вариант первый: господин Локо подходит к краю воронки и попросту выливает галлон «Термита» монстру в желудок. Затем для верности бросает туда с дюжину коктейлей Молотова и отходит назад. Результат: пронзительные вопли, смрад, мини-землетрясение и мучительная смерть. Не очень, как ко мне. Вариант второй: мы просим генерала Гундахара протянуть карающий перст отца Эдрика и, сосредоточившись, проморозить чудище от пасти до задницы. Тихо и эффективно. Вариант третий: в дело вступает господин Эо и в отличие от остальных изгаляется как может. Сперва вешает под потолок «Гравитационную аномалию» и «Полог тишины». Затем извлекает бомбарду «Адмирала» дулом вниз и аккуратно дергает жгутом «Телекинеза» за спусковой рычаг. Монстр получает убийственный заряд картечи прямо в глотку и подыхает в агонии. Вариант четвертый: его высочество Глас также подходит к краю ямы и выливает в неё флакон яда из Агерона. Чудище блаженно засыпает и отправляется на перерождение. Однако! — Эстир поднял палец вверх. — Как и вы, дорогие зрители, перебирая всевозможные варианты, мы вдруг с горечью осознали, что по какой-то причине зациклились на теме убийств. А это неправильно. Ведь, по сути, мы гуманисты и не любим заставлять зверушек страдать. Кроме того, среди нас есть один пушистый разбойник, чьи взгляды на жизнь никоим образом не приветствуют живодерства. Даже в отношении тех, кто не поддается его природному обаянию. Следовательно, мы поступим иначе.

Шаман материализовал в руках удочку.

Розовое удилище, ярко-зеленая катушка и небольшой резиновый шарик вместо крючка.

— Это, друзья мои, «Мячик-блевун», — торжественно промурлыкал Глас. — Великолепная вещица, дошедшая до нас со времен прошлого обновления. Всего-то необходимо достать им до нёба — и путь свободен.

— Слушай, а ты уверен, что он сработает? — спросил Герман.

— Да. Как сказала моя бабуля, этот вид монстров крайне не любит блевать. И если они чувствуют, что их вот-вот вырвет, то крепко-накрепко сжимают челюсти, дабы не лишать себя пищи. Ибо никто не знает, когда им снова доведется перекусить. В этом столетии или в следующем. ЕСТЬ!

Эстир резко выдернул мячик и бросился наутек.

Следом края «ямы» схлопнулись. Что-то глубоко под нами тяжело «охнуло», и промеж стиснутых клыков брызнули фонтаны желчи.

Чудище, кем бы оно ни было, стало похоже на раздувшуюся мухоловку. А его сомкнутые ряды зубов превратились в подобие арочного моста.

Шагая по ним, мы сможем перейти на ту сторону.

— Собственно, это была последняя ловушка в катакомбах. Теперь мы поднимемся по винтовой лестнице и попадем прямиком в штаб-квартиру Святого Трибуна. Вылезем из потаенного люка позади их главного алтаря, — улыбнулся Эстир. — Отец Малькольм, можете начинать трепещать. Очень скоро мы вас ограбим до нитки.

* * *

— М-да. Не штаб-квартира, а музей шизоидного святотатства… — фыркнул Глас. — И вы еще спрашиваете, дескать, откуда возникает социальная дисгармония и неравенство? Да вы только полюбуйтесь! Тут золота больше, чем в хранилищах Федеральной Резервной Системы!

«Да. Пожалуй, он прав», — подумал я.

Осторожно поднявшись из напольного люка, мы оказались в главном зале. Месте для торжественных церемоний и служб с высоченными потолками и каким-то невероятным переизбытком золота и драгоценностей.

Я шагнул в сторону и осмотрелся.

Золотые люстры, золотые подсвечники, позолоченная лепнина и старинные фрески. Золотые чаши с благовониями и подвесные лампады. Золотой жертвенник, золотой престол и постамент для даров посетителей. Позолоченные, мать его, сводчатые балки и балюстрады. Прошитые золотыми нитями гобелены…

— Настолько предсказуемо и нелепо, что даже отчасти карикатурно, — продолжал насмехаться Эстир. — А вообще грустно, друзья мои. Очень грустно. Вот гляжу я на это — и что вижу? Никаких попыток отрефлексировать наследие инквизиционного прошлого. Никакой реальной праведности. Никакого погружения в образ жизни, основанный на самоотверженности и помощи страждущим. Удивительно. Прожить столько лет и обрести фактическое бессмертие, чтобы по-прежнему беспокоиться о трех «Т».

— Что за три «Т»? — не понял Герман.

— Телки, тачки, тряпки, — пояснил шаман, после чего вновь обратился к отражению в зеркале. — Хотя, с другой стороны, будь отец Малькольм нормальным, я бы хотел с таким породниться. Соединить капиталы.

На последней фразе Гундахар наконец-таки улыбнулся. Впервые за сегодняшнее утро.

— За мной, ленивые черти. Выходим из зала, затем поворачиваем направо и спускаемся вниз. А ты, усатое чучело, лучше заткнись, — игв покосился на снующих по коридору фанатиков Святого Трибуна. — Пока эти уроды тебя не услышали.

— Эдрик… Эдрик! — послышался чей-то голос.

К нам направился один из отцов.

Белоснежная мантия, инкрустированный драгоценными камнями пояс и три золотых браслета на запястье. Символ принадлежности к числу высшего руководства клана.

— Эдрик, ты оглох?!

— Проклятье…

Генерал медленно развернулся.

— Отец Ксандер, — поклонился он.

— Я ждал тебя в покоях весь вечер!

Запыхавшийся священнослужитель остановился напротив и пристально заглянул Гундахару в глаза. Казалось, он пребывал на грани истерики. Вздувшиеся на лбу вены, исказившая лицо гримаса отчаяния и стекающие по вискам капельки пота.

— А ты мало того, что не пришел, так еще и не ответил на мои сообщения! Как это понимать?!

Странно, но нашего с друзьями присутствия он не стеснялся. Либо вовсе нас не заметил, либо был настолько поглощен эмоциями, что наплевал на приличия. Как, впрочем, и на конфиденциальность.

— Прости. Этого больше не повторится.

— «Не повторится», — фыркнул Ксандер. — Ты мне уже это говорил. И не раз. Честно говоря, я уже не знаю, что с тобой делать. Сослать в Сумеречные земли или все-таки сменить гнев на милость и применить дисциплинарное взыскание?

Стоя сбоку от генерала, я заметил, как у него начал дергаться правый глаз. Где-то внутри себя игв пребывал от ярости, однако из образа не выходил. Держался до последнего.

Он не мог себе позволить стать первым «человеком» в нашей группе, которого скоропостижно раскроют. Самолюбие бы ему этого не простило.

— Ну и чего ты молчишь?! — надавил фанатик.

— Я выбираю последнее.

— Дисциплинарное взыскание, значит. Что ж, хорошо, — отец склонил голову набок и, протянув руку, нежно ухватил Гундахара за подбородок. — В исповедальню. Сейчас же!

— Как пожелаешь.

Генерал и священнослужитель направились в сторону ближайшей кабины. Затем Ксандер пропустил «Эдрика» вперед и занавесил проход бархатной ширмой. Ловушка захлопнулась.

Мы в свою очередь замерли в напряженном молчании. Сейчас что-то произойдет. И, кажется, я даже знаю что.

Пять секунд. Десять. Пятнадцать.

Хрусть! — разнеслось приглушенным эхом по залу.

— Черт… Вот черт… — прошептал Мозес. — А ведь я так и знал! Это плохо. Очень плохо.

— Тихо.

В двадцати метрах от нас рыцарь смерти отодвинул полог ширмы и посмотрел в нашу сторону.

— Эй, Маркус. Отец Маркус! Подойди.

— Не понял, это он кому? — спросил Герман. — Мне или Владу?

— Вайоми, твою мать!

«Блин, точно».

Я бросился к кабине.

— Собери «Телекинезом» его прах и сдуй куда-нибудь на хрен. Ну или в вазу насыпь, мне плевать.

Как оказалось, игв не только познакомил «начальника» с «криолитовым посвящением», но и облутал его тело до нитки. Так скажем, получил достойную компенсацию за моральный ущерб.

— И откуда эти твари берутся… — покачал головой Гундахар. — Ладно бы это было гормональное нарушение в пренатальном периоде. Такое и вправду случается. Но ведь Система отлаживает организм каждого как часы. Значит, это точно влияние массовой культуры. Энквиэ тхон…

— Безобразие, согласен, — кивнул я. — А теперь пошли. Время не ждет.

* * *

Ограбление продолжалось.

Медленно, но верно мы продвигались к намеченной цели.

Миновали алтарь, покинули главный зал, осторожно проследовали по длинному коридору, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, повернули направо и остановились напротив спуска в хранилище.

Мраморные колонны, здоровенные фрески с батальными сценами и два охранника возле двери. С ними мы расправились легко. Выглянув из-за угла, я применил на каждого «Суггестию» зарядами по пять тысяч единиц маны, заставив их поверить, что время остановилось. Сделал с ними то же самое, что когда-то проделал Окрус с тысячами орков.

Вот только стражники и без того стояли неподвижно, в связи с чем мне пришлось устроить проверку. Воспользовавшись «Искажением», я создал двух назойливых мух и посадил их каждому на глазное яблоко — мужики не шелохнулись. Отлично, значит работает. Поглотило их беспощадное время.

Думаю, где-то через пару минут они «отвиснут», но при этом даже не поймут, что мы проходили. Взяли их ключи, приоткрыли позолоченную дверь и спустились вниз.

Там мы последовательно вырезали еще три десятка охранников. На этот раз натурально. Выпили зелья невидимости, окутали себя «Приглушением шагов» и били по башке каждого, кто попадался нам на пути. После чего лутали их трупы и ссыпали кучки пепла куда придется. В подсобку, в мусорные ведра, задували под ковер и так далее.

Изначально мы планировали просто прошмыгнуть незамеченными и никого не трогать, однако в свете последних событий особо смысла в гуманности не было. Менее чем через час отец Ксандер воскреснет и обязательно врубит тревогу. А это значит, что чем меньше стражников за нами погонятся, тем лучше.

— Картина, на которой доблестные отцы Святого Трибуна сражаются против армии язычников, — продолжал суфлировать Глас. — Эпично. Но, по сути, это наглядная иллюстрация того, как две горстки космической пыли выясняют, чья фантазия реальней. Да и зачем они бесконечно сражаются? Не понимаю. Держались бы вдали друг от друга, и всё. Ведь даже собаки, как узел развяжется, тотчас же разбегаются в разные стороны. А люди всё пытаются общие темы найти. Да еще и прибегают к насилию, если реакция собеседника не соответствует их ожиданиям. Стыдно, друзья мои, стыдно. Надо быть добрее, ибо именно в этом и заключается привилегия духа… — продолжая шагать по коридору, Эстир покосился на очередную старинную фреску. — «Царь Эдип, убивающий отца Лаия»… Даже комментировать это не буду. У мужика явные проблемы с головой…

Очередная дверь, семь мегалитов по периметру и дюжина охранников, что спустя секунд десять разлетелись по углам окровавленными ошметками фарша — работа Гундахара и Германа. И если первый просто вымещал злость за тот унизительный диалог в главном зале, то второй опять применил свой излюбленный «Таран Щитом». Способность, передающую кинетическую энергию удара по аналогии цепной молнии и чудовищную по силе атаку, от которой некоторые тела тупо разрывало на части.

«Кажется, танк не просто её прокачал, но и дополнил чем-то еще. Будто бы комбинировал с «Зуботычиной» или неизвестной новинкой», — подумал я.

Так или иначе, бой закончился, толком не успев начаться.

Затем последовал быстрый сбор лута, минутная пауза и шесть вопросительных взглядов, направленных на Эстира.

— Да, друзья, вы все правильно поняли. Здесь у нас находится очередная ловушка в виде комнаты с активированными арками порталов, — пояснил шаман. — Шесть из семи ведут в глухой каменный мешок с вкраплениями из орихалка и установленной внутри точкой возрождения. А это значит, что стоит ошибиться, и вас ожидает мучительная смерть в темноте и холоде. Теперь вопрос: какой из них правильный? Давайте узнаем.

Глас вылил в рот ампулу с перламутром и словно заправская бабка-гадалка принялся прохаживаться вдоль мегалитов.

— Не этот… не этот… не этот… лет двадцать восемь назад я переспал с мамой друга… не этот… О! Нам сюда! Однако прежде, чем мы туда войдем, я попрошу Германа и Локо выломать оставшиеся арки из пола, дабы господин Эо переместил их в свою пространственную норку. Честно говоря, я впервые вижу столь бездарное обращение с порталами. Видимо, руководству Святого Трибуна их попросту некуда девать, а значит, с них не убудет. Да и Вергилию нужнее.

* * *

Вспышка фотоаппарата, прохладная энергетическая пелена и новое помещение.

— Что ж, продолжаем экскурсию. Надеюсь, дорогие зрители, вы не устали. А если и устали, то потерпите. Осталось всего ничего, — шаман покрутил головой в разные стороны. — Как видите, тут у нас впереди запертая дверь из зачарованного мифрила. Семь дверных ручек, семь замочных скважин, а также разбросанные по полу тысячи ключей. Все кроме правильных покрыты убийственным ядом. Кроме того, необходимо не только отыскать подходящие ключи, но и провернуть их в определенной последовательности. Иначе, как вы уже могли догадаться, нас ждут страдания и смерть. Да, сложная головоломка. А для непосвященного человека и вовсе нереальная, — усмехнулся Эстир. — Спроси любого фанатика Святого Трибуна, и он со стопроцентной уверенностью скажет, мол, далее этим козлам не пройти. Но вот чего они не знают, так это того, что подрядчики данной ловушки сперли более четырех кубометров камней Тула еще на этапе застройки. После чего заменили драгоценную породу на обычную плитку для тротуаров. Как следствие, стены тут не такие и прочные, как могло показаться.

Глас отошел подальше и перевел взгляд на танка.

— Господин Герман, будьте любезны, выбейте эту дверь на хрен.

— С удовольствием.

Друг сделал пару шагов назад, материализовал на себе «Ратник-семь» с титановым бронепокрытием и врубил «Гариму», увеличив собственный вес до нескольких тонн. Затем выставил перед собой «Небесное Возмездие», разбежался и на последних секундах активировал тандем из «Ускорения» и «Тарана».

Сокрушительный удар. Такой, от которого мурашки побежали по коже.

Думаю, окажись я между дверью и им, то по итогу от меня бы осталась кровавая клякса. Ведь Герман не только вышиб толстенный кусок мифрила, но и вдребезги размозжил стены справа и слева.

— Разумеется, я мог поступить иначе и просто-напросто попросить господина Эо выстрелить из бомбарды, однако это было бы не столь эффектно. Да и многоуважаемому танку уже давно хотелось покрасоваться.

— Все целы? — раздался радостный крик впереди.

— А то. Красавчик, Гер, — ответил я. — Выглядело мощно. И даже отчасти пугающе.

— Ну дык, — усмехнулся тот. — Глас, что дальше? Тут еще одна дверь. Мне её тоже сломать?

— Нет, мой большой накачанный друг. Конкретно эту вишенку на торте я приберег для себя. Ведь именно за ней расположено последнее препятствие на пути к святая святых, — шаман подождал, пока облака пыли осядут и вышел вперед. — Вот оно! Настоящее произведение искусства. Магические врата, состоящие из пяти сотен рун разного цвета. Чтобы их открыть, необходимо ввести руническое слово, причем в определенной цветовой палитре, после чего раздастся щелчок — и её сегменты разойдутся в стороны синхронным каскадом. К сожалению для отца Малькольма, ответ мне хорошо известен: это золотое «AUDAEFI», что означает «богатство» и косвенно свидетельствует о примитивности руководства Святого Трибуна. Эдакой деградации и зацикленности на материальном.

Эстир подошел ближе и со скучающим видом ввел руническое слово.

Как и до этого, шаманская интуиция его не подвела. Стоило ему ткнуть на последнюю руну, как зачарованные створки послушно разошлись в стороны. А прямо за ними мы увидели адамантиевый монолит. Сейфовую дверь с пятипалой выемкой и сканером сетчатки глаза.

— Господин Эо, прошу, ваша очередь.

Я заговорщически подмигнул другу и вышел вперед. Затем ввел комбинацию из полутора десятков символов и позволил лучу сканера пробежаться по моим глазам.

Многотонные двери мигнули зеленым и начали медленно открываться.

— Вот так, друзья, — Эстир снова обратился к крохотному зеркальцу. — Как говорится: один шажок для человека и гигантский скачок для всего человечества. Разумеется, скачок финансовый и для человечества «двадцать первых», но не будем углубляться. А на этом я возьму небольшую паузу и вернусь уже с новым эфиром в ближайшее время. Не переключайтесь.

* * *

Аполло пребывал в восторженном шоке.

Около получаса назад он кликнул на видео Гласа с громким названием «ГРАБИМ ХРАНИЛИЩЕ СВЯТОГО ТРИБУНА!!!» и с тех самых пор сидел перед телевизором не отрываясь. Он даже не заметил каплю горчицы, выпавшую из зажатого в руке бутерброда и плавно стекающую по его ноге.

— …разумеется, скачок финансовый и для человечества «двадцать первых», но не будем углубляться. А на этом я возьму небольшую паузу и вернусь уже с новым эфиром в ближайшее время. Не переключайтесь…

— Флин! Ты это видел?!

— Да, господин Аполло. Захватывающее зрелище.

— Захватывающее-то захватывающее. Но как, черт подери, они узнали пароль от хранилища?!

— Понятия не имею. Меня больше интересует, как господин Эо умудрился скопировать глаза Малькольма? — ответил секретарь.

— Сучье вымя… — дворф рассержено отбросил бутерброд в сторону. — Если это способности стихиалиев, то значит, он может обокрасть кого угодно! Включая нас!

— Согласен. Кажется, господин Эо становится весьма опасным.

Триньк!

Сбоку на экране выскочило оповещение о втором видео Гласа.

«Панк» кликнул на ссылку.

Та же комната, та же широко распахнутая сейфовая дверь и весело улыбающаяся рожа.

— А сейчас, дорогие друзья, я окончательно сломаю «пятую стену» и расскажу забавный прикол, дабы не оставлять моих зрителей вне контекста. Суть в том, что эту чудесную дверцу нам не открыть. Ни магией, ни грубой силой, ни способностями стихиалиев. Вообще ничем. Да, гномы Ундгрофа постарались на славу. Защитили её на все случаи жизни. Более того, мы понятия не имеем, какой тут стоит пароль, и уж точно не умеем копировать чужие сетчатки. К слову, мы знали об этом еще до того, как сюда сунулись. И именно поэтому нам ничего не оставалось, кроме как преодолеть все препятствия, добраться до финальной точки, повесить на дверь иллюзию, якобы она открылась, и загрузить первую часть видеоролика в сеть, — шаман вытянул руку и постучал по воздуху — тот отозвался металлическим звоном. — Такой вот простой и донельзя примитивный блеф. Теперь вопрос: что будет дальше? Если я прав, то наши противники клюнут на удочку и изо всех ног ломанутся сюда. Они-то и помогут нам попасть внутрь, но уже по-настоящему. Мы же пока вернемся обратно к началу, выпьем новые оборотные зелья, а затем присоединимся ко всеобщей погоне. Если у нас это получится, то прямо сейчас вас ожидает монтажная склейка и…

Видео перескочило на пятнадцать минут вперед.

На экране был виден длинный коридор и десятки разъяренных священнослужителей. Высшие чины клана во главе с самим Малькольмом, что практически бежали по направлению к хранилищу.

Топот шагов, лязг металла и сполохи активируемых заклинаний.

Шаман тем временем следовал за ними как ни в чем не бывало. Вместе с остальными.

— Как я и предсказывал… — прошептал Глас. — Эти ребята настолько сильно испугались за свои побрякушки, что бросились сюда, не раздумывая… Даже не догадались, что их обдурили… Короче… болтать много не буду, а то стремно… Скажу только то, что наша сегодняшняя операция подбирается к своему логическому завершению… Где-то секунд через тридцать мы доберемся до цели, после чего нам останется всех перебить… Кроме отца Малькольма, разумеется… И знаете, кто его обезвредит? Я. Герой сегодняшнего телеэфира… — Эстир опустил глаза вниз и осторожно продемонстрировал странный предмет. — Знаете, что это такое? Это «Сплюшка-киянка»… Родственница «Мячика-блевуна», которую мы также нашли в Агероне… Никакого урона, дебаффов и прочих эффектов она не наносит, кроме одного: стукнув резиновой киянкой по башке, можно оглушить любую цель… Вообще любую… Даже архангела, мы проверяли… Ну, я пошел… Парни, бог в помощь…

Шаман протиснулся свозь толпу фанатиков и подошел к застывшему перед адамантиевой дверью отцу Малькольму. В хранилище клана никто не проникал, и глава Святого Трибуна только что это понял.

— Отец Малькольм, я прошу прощения, но у меня вопрос, — обратился Эстир, вытащив из-под одеяния «Сплюшку-киянку».

— Говори, — злобно прорычал тот. — Только быстро.

— А какой у нас пароль от вай-фая?

— Чего?!

Бум!

Трансляция прервалась.

Следом в обсерватории Меридиана воцарилось гробовое молчание.

— Флин, они либо бесстрашные гении, либо тупые придурки… — выдохнул «панк». — Вырубили архангела киянкой только лишь для того, чтобы проверить, работает она или нет… А теперь еще и отца Малькольма! Главу третьего по величине клана Элирма и самого преданного цепного пса Пантеона!

— Думаю, и то, и другое, господин Аполло, — ответил секретарь.

Глава 8

Последняя шутка Эстира сработала выше всяких похвал.

Огрев отца Малькольма по башке, шаман рухнул на него сверху и преобразился в «грифового метаморфа», придавив бессознательного главу клана своей массой. Прикрыл все отверстия костяными пластинами и ушел в глухую оборону, отрубившись секунда в секунду. После чего банально захрапел, сотрясая стены коридора звуковыми вибрациями.

Расплата за поразительную точность наконец-таки нашла своего героя.

Разумеется, мы этого не знали, но в тот самый миг Глас окунался в мир духов с блаженной улыбкой на устах. Наслаждался яркими галлюцинациями, где рождественские гномики и длинноногие эскортницы вручали ему «Оскар» и «пальмовую ветвь». Стоял под градом оваций и торжественно прижимал к груди «Золотой глобус», наблюдая за тем, как сотни Гундахаров низко кланяются и отдают ему честь. Демонстрировал публике великолепный удар «Сплюшкой-киянкой». Улыбался хлопающей в первом ряду бабуле и искренне насмехался над доносящейся из реального мира какофонией битвы.

Как бы то ни было, Эстир справился с отведенной ему ролью безупречно. Продержался вплоть до финального аккорда и не только покинул сцену на пике славы, но и сильно деморализовал наших врагов.

Шокированные столь наглой эскападой святые отцы на мгновение растерялись, чем мы с друзьями не преминули воспользоваться. Но вот вопрос: что будет, если разместить пятьдесят мужиков в узком коридоре, а затем заставить их мочить друг друга всеми доступными способами? Правильно. Ничего хорошего.

Пожалуй, со стороны это было похоже на перестрелку из крупнокалиберных пулеметов в грузовом лифте. Яростный мордобой между ревнивым мужем и любовником его жены в душевой кабине. Драку двух деревенских котов в коробке из-под телевизора.

В общем, полный мрак.

Мы не были сильнее фанатиков Святого Трибуна и не превосходили их числом. А потому снова положились на хитрость. Заманили их в ловушку и подло ударили в спину.

В то время как святые отцы пытались сложить дважды два и с удивлением таращились на бугорчатый панцирь вблизи адамантиевого монолита, мы «доставали стволы». Расчехляли арсенал своих самых агрессивных способностей и спешно накачивали их маной. Готовились аннигилировать толпу плотным огнем.

Чем мощнее и разнообразнее заклинания, тем лучше. Ведь, по сути, формула урона простая: удар по уязвимому месту плюс инвольтационная сила заклинания, дополненная «Мудростью» и усилениями, минус щиты, броня, сопротивляемость и регенерация. Если первое выше второго, то урон пройдет. А его тут потребуется много. Очень много. Интуиция, как, впрочем, и добытые разведданные, подсказывали, что эти высокоуровневые товарищи «жирные». Все равно что коровы из породы вагю, а значит обычной лобовой атакой вопрос не решить. Тут нужна особая тактика. Многоступенчатое интенсивное комбо, не дающее фанатикам времени ни вздохнуть, ни пернуть.

Благо у нас была неделя, чтобы об этом подумать. Как и заранее отрепетировать.

Мы ударили одновременно. Все равно что команда по синхронному плаванию.

С треском прошили пространство оглушительные молнии «Грозового Шквала». Отгремели артиллерийским залпом материализованные мною взрывные кристаллы. Устремились вперед потоки жгучего пламени Локо. Свистнули и замелькали масштабируемые в полете «зубочистки» «урканобоя».

Тяжелой поступью по врагам прокатывается волна «Сейсмоудара», сбивая каст заклинаний и лишая их точки опоры, отчего многие падают и, не успев опомниться, устремляются под потолок, где их уже поджидает мощнейшая «Гравитационная аномалия», стягивающая две трети отряда в одну точку. Туда же отправляется пятерка гранат, дюжина коктейлей Молотова и прочие убийственные сюрпризы, включая руны. Линат, Атхеам, Иалу, Михорд, Шан-Ти и Токка. Все, кроме исцеляющего Зервана.

Глядя на это, я довольно усмехнулся. Хорошо идем.

Перегружаются и лопаются силовые доспехи, рассыпаются ворохом пыли защитные амулеты, уходят на откат артефакты. Горит одежда и плоть, выворачиваются и крошатся суставы, ломаются промороженные кости. Хрипят изъеденные кислотой легкие и раздаются болезненные вопли. Бешено регенерирующие тела не успевают справляться с сотнями ран.

Кто-то умирает раньше всех остальных и тотчас же превращается в излюбленную некромантом «бомбу». Ранит соседей острой шрапнелью и передает эстафету дальше по кругу.

Даже малыш Хангвил не остался стоять в стороне. Выглянув из сумки и озарив задымленную комнату серией микропорталов, зверек умудрился сплести позади аномалии целую паутину из растяжек для «Ткача» Дженкинса. Элегантное решение.

Оттолкнулся от стены или от товарища, вывалился из гравитационного мешка — и тут же задел тонкую нить. Огонь, лед или молнии — не важно. Пространство вокруг и без того уже представляло собой радужный суп. Водоворот из дыма, пламени и кровавых брызг.

Как и наказывал Гундахар, мы били врагов грубо и безжалостно. Не жалея сил. Более того, я ежесекундно добавлял в общую кучу всё новые взрывные кристаллы и руны.

Прилипая к врагам и подрываясь, они не только наносили им серьезный урон, но и мотали тела святош из стороны в сторону, как если бы бойцовская собака трепала тапок. Мешали им сконцентрироваться, да и банально понять, в какую сторону следует огрызаться.

Это тоже была часть нашей тактики. Стоит дать им хотя бы мгновение опомниться, и они нас сметут. Контратакуют с такой силой, что мало нам не покажется.

Собственно, именно это и пыталась сейчас провернуть уцелевшая треть отряда. Оправившись от первого шока, они ударили по нам в ответ. Вот только попали в своих. Все это время я внимательно за ними наблюдал и фиксировал в голове любые микродвижения, поэтому стоило первому из заклинаний сорваться с ладони, как я мгновенно поменял вектор действия силы тяжести на прямо противоположный. Прикрылся отцами как живым щитом. Затем швырнул их на пол, материализовал под потолком заранее заготовленные бетонные блоки и, рванув «Телекинезом», с силой обрушил их вниз. Причем не только раздавил часть врагов многотонными плитами, но и соорудил впереди себя подобие бруствера. После чего толкнул уцелевшую биомассу на растяжки «Ткача» Дженкинса и запустил в скопление тел «Шаровой молнией». Мощностью в тридцать тысяч единиц маны, благо «Длань Хаса» позволяла проворачивать и не такое.

Очередная серия взрывов, льющийся на врагов дождь из «Термита» и ядреный заряд картечи бомбарды, состоящей из сотен и тысяч ядовитых ключей. А еще криолитовые колья, добивающие способности некроманта и грохот двух крупнокалиберных пулеметов, позаимствованных Германом у «Стрижа».

«Вот что значит инициатива, сынок», — усмехнулся я.

Возможно, кому-то бы показалось, что мы перебарщиваем, но это не так. Ко всеобщему удивлению, офицеры Трибуна оказались на редкость живучи. Бросившись на защиту святая святых, они оснастили себя самыми мощными баффами и броней. Нацепили все самое лучшее и оберегали хранилище с маниакальным упорством. Более того, имели при себе Монсальваты и после каждого убийства поднимались вновь.

Некоторые из них оголтело бросались вперед, дабы помереть у нас за спиной и после воскрешения напасть с двух сторон. Но не тут-то было. Особо прытких товарищей я награждал выстрелом из револьвера в лоб. Думаю, потеря пятидесяти уровней хорошо остужает горячие головы.

Впрочем, так и было. Вскоре я заметил, что убитые стихиалиумом не возвращались. Побывав в оглушительном аду и потеряв годы прокачки за пару минут, они деактивировали действие камней и уходили в часовое посмертие. Отправлялись на точку возрождения подальше отсюда.

Правильный выбор. Их рабочий день и так уже не задался, вот и не стоит усугублять. Лично мне не составит большого труда всадить в упрямую черепушку не одну черную ампулу, а весь барабан. После чего зарядить его снова и повторить процедуру.

Да и толпиться на крохотном пятачке незачем. Тут и так уже не прохладный коридор, а раскаленное докрасна пекло, от которого волосы на руках белели и скручивались в причудливые завитушки. Не говоря о насквозь промокшей от пота одежде. Следовательно, присутствие святых отцов нам ни к чему. Как говорится: меньше народу — больше кислороду.

Кстати, об этом. Увлекшись сражением, я чуть было не упустил из виду ключевую деталь — воздух. Частые огненные вспышки Иалу и способности ифрита напрочь выжгли из атмосферы весь кислород, заменив его на ядовитый углекислый газ. Благодаря чему мы задыхались прямо здесь и сейчас.

Разумеется, мы пока что этого не замечали, однако сомнений не оставалось: еще минута — и каждый из нас потеряет сознание. Кроме Гундахара, само собой.

— Мужики, дальше пока без меня. Я перехожу на поддержку, иначе подохнем.

Кувырнувшись вправо, я присел за одним из бетонных блоков и начал применять «Деоксидацию». Способность, позволяющую выделять или, наоборот, поглощать кислород.

Параллельно с этим выпил «Красный Сентинел», ампулу Велора и «Стимулятор лимбической системы». Последнее — реликт Агерона. Когда-то давно это было зелье, повышающее вероятность критического попадания и работающее по аналогии автодоводчика. Полезная штука. Быть может, именно с ее помощью каждый мой выстрел превращался в хэдшот. Стабильно попадал в голову и вышибал мозги, медленно сползающие по стенам грязными кляксами.

Продолжая колдовать, я почувствовал, что дышать стало чуточку легче. Клинки Локо вновь разгорелись, а интенсивность болезненных воплей существенно возросла. Хорошо. Очень хорошо. Надо продолжать.

Спустя секунд десять со стороны мегалита жахнуло ультразвуком. По коридорам пробежала «Поисковая волна», позволяющая видеть врагов сквозь препятствия и дымовые завесы. Следом замерцали частые вспышки фотоаппарата и начали материализовываться новые гости. Вот только толку от их появления было мало. К ним навстречу уже летела дюжина кольев «урканобоя», которая не только отправила их восвояси, но и насадила «на вертел» дюжину фанатиков на той стороне. Как и сломала арку портала.

«Правильно. Хотите нас изловить — копайте руками. Между нами и ближайшей комнатой как раз двадцать метров твердого грунта. Вот и работайте. Того и глядишь, сбросите пару кило», — улыбнулся я, за что получил одобрительный кивок со стороны Гундахара.

Своим метким выстрелом рыцарь смерти не только избавил нас от погони, но и отрезал возможные пути отхода. И то, что, завидев это, я не помрачнел, а наоборот обрадовался, стало для него все равно что бальзам на душу. Генералу было приятно, что пускай и заторможенно, но мы учились. Перенимали себе его повадки и с каждым разом становились все смелее и решительнее. Ведь на родном языке игвов не было слова «отступаем». Было «развернулись и атакуем».

— Ладно, ленивые черти. Трусливо постреляли и хватит. Их осталось всего пятнадцать, а значит, пора преподать им урок фехтования.

Мгновенно ускорившись, рыцарь смерти ринулся в бой.

При этом, как и всегда, его отличала смертоносность и красота движений. Минимум понтов и бесполезных акробатических пируэтов. Максимум эффективности. Быстрые и точные удары, превращающие Гундахара в настоящую машину по утилизации алчных святош.

Всего пара секунд, и впереди разворачивается очередная кровавая бойня. Отлетают конечности, разваливаются головы, вскрываются грудные клетки и выпадают кишки. Селевым потоком проносится многотонное тело Германа, сминая противников адамантиевым щитом и «Тараном». Едва «ожившие» миньоны Илая хватают обороняющихся за ноги и вгрызаются клыками в нежные голени. Клинки Волгихала рассекают броню и оставляют чудовищные ожоги на теле.

Даже Мозес умудряется «отзеркаливать» атакующие заклинания и избавлять нас от мерзких дебаффов, параллельно залечивая мелкие раны. Шрапнель, мать ее.

Казалось, победа уже была близка, как неожиданно нас оттолкнуло ударной волной.

Над уцелевшей троицей фанатиков развернулся непробиваемый энергетический купол, прикрывающий не только их, но и бессознательного отца Малькольма со спящим Эстиром.

— Стоять… Стоять тупые уроды!!! — прорычал главный из них.

Как и все остальные, он был с головы до ног покрыт кровью и тяжело дышал. Находился на грани жизни и смерти, вовремя ухватившись за спасительную соломинку. Прижимался спиной к адамантиевому монолиту и смотрел на меня с ненавистью, как на убийцу детей.

— Вы хоть понимаете, что натворили, подонки?! — продолжил он. — Кланы первой десятки так просто это не оставят! Вам конец! Вергилию конец!

— Да-да, знаю. Не ори, — перебил я. — Своей неслыханной дерзостью мы подписали себе смертный приговор, сагрили половину Элирма и так далее. А теперь открывай. Мы хотим вас ограбить.

В ответ отец Исонг харкнул себе под ноги и рассмеялся.

— Внутрь вам не попасть! Только через мой труп!

— Ладно, как скажешь.

Я вскинул револьвер и, прицелившись, выстрелил фанатику между глаз. Однако вопреки ожиданиям пуля отрикошетила и увязла в потолке.

— Блин, обидно. Я-то думал, что стихиалиум справляется с любыми барьерами, — я покосился на игва. — Гундахар, ты не знаешь, что это такое?

— «Декагон Кристо». Божественный артефакт, — генерал кивнул на кулак святого отца, крепко сжимающего обычные деревянные четки с кулоном. — Корень древа миров и филактерия с куском плащаницы Пророка. Аналог щита «Халколиван», только лучше. Гораздо лучше. Прикрывает целую группу и может провисеть так часами. Судя по всему, отец Исонг настолько сильно обделался, что снял его с руки самого Малькольма.

Фанатик презрительно поморщился, стараясь не только сохранить яростный вид, но и унять дрожь в коленях. В отличие от его более молодых коллег, он прекрасно знал Гундахара и боялся его больше, чем дьявола.

— Полагаю, абсорбировать заклинание не получится? — спросил я.

— Нет. Оно заряжается молитвами, а не маной. Ну или камнями душ.

— Ясно. И какие варианты?

— Бить по ним сталью и магией, пока декагон не утратит прочность и не рассыпется. Быть может, за пару часов и управимся. Если повезет. Хотя… — игв перевел взгляд на черепаху, которая вдруг перестала храпеть и, медленно выдвинув голову из панциря, тупо сожрала артефакт. Вместе с перчаткой и кистью святоши. — Можно и так. Усатое чучело, ты — молодец.

Мгновение на осознание произошедшего, оглушительный вопль боли, и тела уцелевшей троицы буквально размазывает по адамантиевому монолиту.

Там было всё. И крупнокалиберная пулеметная очередь, и заморозка, и мощнейший телекинетический удар вместе с пламенем и темпоральными всплесками некроманта. Настоящий армагеддон, выпущенный менее чем за секунду, после которого наступила долгожданная тишина.

— Обосраться… Просто обосраться… — выдохнул наконец Мозес. — Мужики, мы выжили в этом дерьме… В этой убийственной мясорубке… Мы не просто их одолели, но еще и ни разу не сдохли! Немыслимо…

— Согласен, это было потно. Чертовски «жирные» товарищи попались, — кивнул Герман, оттирая доспехи от крови. — И не знаю как у вас, но за время боя у меня дважды лопнули барабанные перепонки. Капец стоял грохот, конечно.

— Не то слово, — отозвался Илай. — У меня тоже. Особенно когда Эо активировал «Шквал». На мгновение я даже подумал, что у меня башка лопнула. И что это за мерзкий запах? Не горелая плоть и кровища, а что-то еще.

— Это озон, — ответил я. — В малых концентрациях он кажется нам приятным ароматом грозы. А в больших превращается в нестерпимую вонь.

— Угу. Ясно.

— Нет, ну вы видели?! — продолжал восхищаться Мозес. — Вот что значит грамотная стратегия и охрененный наставник! Размотали их как щенят! Пятьдесят высокоуровневых мужиков, заряженных по самое не могу! Удивительно, что своды не обвалились.

— Скажи спасибо, что святые отцы разжирели и давно не участвовали в серьезных сражениях. Столкнись мы с ними в эпоху Восстания Титанов, и они бы вас разорвали, — прогудел Гундахар. – Но признаю: ты, матка Ямарайаху, делаешь успехи. Остальными я недоволен.

— Да ладно? — удивился Герман. — Серьезно?

— Серьезно.

— Но почему?

— «Почему», — усмехнулся игв. — Что ж, давай посмотрим. Ты, например, без конца лезешь вперед и перекрываешь своей тушей обзор. Я раз десять чуть в тебя не попал.

— Так я же танк.

— Но не когда остальные стреляют, тупица несчастный! Попробуй представить себе армию лучников и одного отчаянного имбецила, бегущего в авангарде! Как думаешь, это нормально?

Герман нахмурился, но спорить не стал.

— А я? — поинтересовался Илай.

— Ты тратишь уйму времени на то, чтобы превратить каждого миньона в произведение искусства. Да еще и за каким-то хером качаешь им защиту, что абсолютно неверно. Тут нужен был перекос в скорость и максимальный урон, а не универсальный боец. Легли с пары-тройки ударов — и ладно. Главное, чтобы успели дотянуться и ранить противника, — Гундахар перевел взгляд на Локо. — Ну а ты вообще без мозгов. Додумался развести пожар в замкнутом помещении. Скажи спасибо, что Вайоми оказался умнее и начал генерировать кислород. Иначе бы все подохли. Что до тебя, — генерал повернулся в мою сторону, — то ты выпендрежник и расточитель. По моим скромным оценкам ты израсходовал за бой около полумиллиона единиц маны и заодно лишил Вергилий пяти сотен тонн ценного лута. Помни об этом, когда будешь грабить хранилище, — Гундахар выдержал минутную паузу. – Понимаю, наличие «Длани Хаса» развязывает руки и пробуждает аппетит, однако играться с «Гравитационными аномалиями» было излишне. Как и пытаться победить в одиночку. Ты мог просто оттолкнуть всех к двери и провернуть то же самое.

— Я боялся убить Гласа и Малькольма.

— Тогда воспользовался бы «Искажением»! — рассердился игв. — Создал бы иллюзию вращающихся стен, шатающегося пола или на худой конец лабиринта из сотен зеркал. Этого было бы более чем достаточно, чтобы их дезориентировать и вывести из равновесия. Да и обошлось бы раз в десять дешевле. Но нет, надо было пытаться забить стальной гвоздь хрустальной вазой. Кретин. Ты бы еще стихиалиум потратил.

— Ладно, я понял.

Как ни постыдно было это признавать, но Гундахар прав. Я действительно немного перестарался. Самую малость. Все равно что попытался подстрелить тройку рябчиков баллистической ракетой.

— И нечего так на меня смотреть. Кому многое дано, с того и спрос соответствующий. Советую это запомнить. А в остальном, неплохо. Я ожидал худшего. На этом всё.

Потеряв интерес к разговору, генерал направился обирать тела павших святош.

Быть может, кто-то бы сказал, что верховному главнокомандующему вроде как не пристало косплеить снабженца и подбирать с пола лут, однако именно благодаря этой привычке игв умудрялся скапливать миллион за миллионом. Был богаче каждого из нас по отдельности, притом, что расставался с деньгами легко. Один лишь подарок Тэе чего стоил.

Размышляя об этом, я вдруг с удивлением осознал, что та давняя шутка о парочке миллионов на карманные расходы скорее всего была вовсе не шуткой. Генерал произнес её в тот самый день, когда был Унд-Хеку и гнался за мной через город.

— Не знаю как вы, но чет я устал, — Герман подошел к «грифовому метаморфу» и аккуратно постучал по одной из пластин. — Глас, ты живой?

Тишина.

— Ваше высочество? Приём?

Из недр панциря выдвинулась голова и, не открывая глаз, выплюнула Декагон вместе с кистью. Затем вернулась обратно.

— Бабуль, еще пять минуточек…

Параллельно с ним Мозес склонился над отцом Малькольмом и просканировал его синим лучом.

— Небольшая асфиксия и парочка мелких ранений. А в остальном всё нормально. По-прежнему в глухом ауте.

— Надо надеть на него наручники из орихалка, дабы избежать неожиданностей, — напомнил я.

— Верно. Сейчас сделаю. Дай только черепаху подвину.

— Глас, можешь открыть клюв? Я хочу залить туда зелье Доса, — продолжал допытываться Герман. — И еще одно: ты бы не мог вернуть себе истинный облик? А то, боюсь, твоя задница в дверь не пролезет. Больно широкая.

— Терпение, многоуважаемый танк… — послышалось из глубин панциря. — Я занят.

— Ну и чем же?

— Прямо сейчас пытаюсь убежать от неприличных треугольников. И пускай у меня попка не персик, но задерживаться я все равно не планирую. Не за двести баксов уж точно.

— У меня есть водка.

— Плевал я на водку. Честь офицера важнее.

— Да блин… — друг ненадолго задумался, перебирая в голове всевозможные варианты. — А еще нам звонили с ресепшена. Сказали, что к тебе приехал какой-то фотограф.

— Что за фотограф?

— Мистер Андерсон. Из Лас-Вегаса.

— Тот самый?! Который снимает усы для национального чемпионата?!

— Понятия не имею, — улыбнулся танк. — Как по мне, то это какой-то мутный тип. Чересчур эксцентричный. Да и в расписании ему не назначено. Есть только обед с президентом и встреча с главой киноакадемии. Думаю, нам следует прогнать его в шею.

— Стоять! Пускай заходит!

— А президент?

— Шли его к черту. Опять будет клянчить автографы. К тому же он из республиканцев, а я не люблю красных слонов. Мне ближе по духу синие ослики.

— Ясно. Так ты идешь?

— Минуту, пожалуйста. Тут, как назло, за мной увязалась симпатичная краля. Хочу обменяться с ней телефончиками… Счастье моё, как тебя зовут? — ласково промурлыкал Глас. — Чего?! Роберто?! Опа… а вот это уже какая-то новенькая штучка… Так с виду и не скажешь. Неужто мечеглотатель?

— Братишка, я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что тебе пора выбираться оттуда. Иначе беды не миновать, — усмехнулся Мозес.

— Ты прав. Уж лучше куртизанки Марак-Дола, чем весь этот подлый кошмар. Все равно что одиозная игра в криолитового сапера.

Панцирь черепахи подернулся магической рябью и, резко уменьшившись, преобразился в тело шамана.

Подслеповато прищурившись, Эстир осмотрел коридор и тяжело вздохнул. Затем протянул ладонь и крепким щелбаном отправил в полет чье-то глазное яблоко.

— Господи, какое безобразие… Влад, что там с моим телеэфиром? Просмотры есть?

— Понятия не имею.

Я наклонился и подобрал с пола «Декагон Кристо». Покрутил артефакт в руках, проверяя на целостность, и передал его назад Хангвилу. Пожалуй, конкретно эту вещицу я оставлю себе. Заряжается молитвами, говорите? Что ж, хорошо. У меня как раз на балансе висит более трехсот штук. Причем не обычных, а высшего качества. Все никак не мог подыскать им достойного применения.

— Мы что, еще в хранилище? — удивился Глас.

— А на что это похоже?

— На расплескавшуюся цистерну с кровавым поносом. И не хами, пожалуйста. У меня нервы.

— Да, мы в хранилище. Точнее — у его главного входа.

— То есть с начала моего эротического путешествия вы не продвинулись ни на шаг?! Тупо развели бардак и антисанитарию?!

— Ну, это как посмотреть. Все-таки все фанатики на перерождение отправились. Кроме этого гада. Поэтому в какой-то степени мы совершили гигантский скачок. Наглядно показали им, что заряженному танку в дуло не смотрят. Кстати, как здоровье? Судя по виду, тебе не так уж и плохо.

— Нет. Ему жопа, — ответил за шамана Мозес. — С телом все более-менее нормально, а вот с головушкой прям беда. Заклинаниями и зельями тут не помочь. По крайней мере теми, что у нас есть, — монах на мгновение задумался. — Думаю, «Литургия» бы справилась, но наги еще даже не начали её варить. Придется ждать окончания срока дебаффа.

— И что это значит? — спросил я.

— Это означает, что у господина Гласа протекает чердак. Причем основательно. Он вполне в состоянии с нами ходить, однако сделать может все, что угодно. Буквально. Не знаю как вы, но я бы огрел его «Сплюшкой-киянкой» и засунул в рюкзак. Так, чисто для безопасности. Пускай спит. Наслаждается заслуженным отдыхом.

— Я бы попросил. Все-таки я алкаш, а не псих.

На последней фразе Эстир спустил штаны до колен и направился в сторону мегалита, сверкая задницей. Зачем он это сделал — неизвестно.

— Ладно. С этим мы разберемся чуть позже.

Наклонившись, я перевернул отца Малькольма на спину и осмотрел главу Святого Трибуна с головы до пят. Замаскированное под простоту одеяние, крепко сбитое тело и мужественное лицо лет шестидесяти, покрытое вязью шрамов от божественного оружия. «Никак сам их себе и нанес, — подумал я. — Уж больно ровная у них геометрия».

В остальном — вполне обычный мужик. Больше похожий не на святошу, а на ветерана боевых действий. Эдакого пожилого сержанта, которого не только наградили тяжелой контузией, но и отправили служить в монастырь.

— Проклятье! Это что еще за дерьмо?! Ты почему без штанов? — прогудело вдали.

— Гундахар, я хочу обниматься!

— А ну отошел от меня, усатый кретин! Отошел, я сказал! Вайоми, я сейчас его убью!

— Прошу, не надо! — проорал я. — Глас не в себе!

— А мне плевать! Еще один шаг — и он отправится на перерождение!

— Блин, Гер, будь другом, забери его. И если получится — запихни в рюкзак, — попросил я.

— Понял. Сейчас.

Танк направился к брезгливо пятящемуся рыцарю смерти. Одновременно с этим материализовал в руках здоровенную переноску, расстегнул верхнюю молнию и наклонил рюкзак таким образом, чтобы было видно его наполнение.

— Ваше высочество, прошу уделить мне минуту, — улыбнулся Герман и, дождавшись заинтересованного взгляда Эстира, продолжил: — Представляю вашему вниманию бронированный «Велор-экспресс» премиум-класса с подпространственным расширением: один к четырем. Внутри вас ожидает уютный спальный мешок, шелковые подушки, влажные полотенца и рвотные пакеты. А еще минибар. Виски, джин, текила, водка, шнапс, абсент, шампанское и бутылочка сухого красного. Всё как вы любите, включая закуски.

Глас настороженно замер. Словно собака, которую спалили за воровством со стола.

— А пустая канистра для «пи-пи»?

— Тоже в наличии. Как и резервные памперсы.

— Для взрослых, я надеюсь?

— Естественно.

— Черт… И все-таки вы знаете толк в качественных взятках.

Сделав вид, что ломается, шаман засеменил к товарищу мелкими шажками и ухнул в рюкзак. Прыгнул в него чуть ли не рыбкой. Затем выбросил наружу розовую удочку и «Сплюшку-киянку».

Я переместил их в «карман» еще на подлете.

— Ну, вот и всё. Делов-то.

Усмехнувшись, Герман застегнул молнию и взвалил переноску на спину. Столь легко и непринужденно, как если бы Эстир и вовсе ничего не весил.

— Ты не танк. И не грозный воин. Ты — нянька. Большая, нежная и тупая. Мог бы просто его вырубить, а не тратить время на уговоры.

— Думаю, Глас заслуживает более уважительного к себе отношения, — не согласился тот. — Все-таки именно благодаря ему мы прошли все ловушки и умудрились дойти до конца.

— Однако победили вы благодаря мне.

— Почему это сразу тебе? Мы вообще-то сражались на равных.

— Ага. Вот только ты долбил всех подряд без разбора, как пьяный матрос. В то время как я выбирал наиболее приоритетные цели. Тех, кто был на волосок от того, чтобы применить заклинание, — игв продемонстрировал Герману легендарную карту Унд-Хеку. — Посмотрел бы я на ваши рожи, если бы святоши успели призвать Ази Дахара, трехголового змееподобного демона с восьмидесятипроцентной сопротивляемостью к магии. Или активировали «Оплот Единства». Вместе с «Карой», «Светочем» и уже знакомым тебе «Отмщением». И это я не говорю о способностях крестоносцев, коих тут оказалось аж восемь. Поэтому, Велор, можешь особо не радоваться. Исход боя решили миллисекунды и моя феноменальная реакция.

— Вот любишь же ты принижать чужие успехи.

— Успехи будут тогда, когда вы начнете побеждать без страховки. А пока что это банальная удача, помноженная на молодецкую удаль. Истинным мастерством тут и не пахнет. Болван.

— Мужики, время! — напомнил я. — Хорош спорить. Пора разбудить отца Малькольма. Мозес, давай.

Наклонившись, монах сунул ему под нос нашатырь.

Сработало.

Пара секунд, и глава Святого Трибуна медленно открыл глаза. Затем резко дернулся и попытался разорвать орихалковые оковы, параллельно оценив обстановку.

Он понял, что остался один. Оказался в безвыходной ситуации, где, по сути, с ним могли сотворить всё что угодно. Однако, что странно, но в его пустом взгляде не было и намека на страх. Сплошное презрение и равнодушие фаталиста.

Он не орал, не угрожал и не матерился. Спокойно лежал, будто бы насмехался.

— Отец Малькольм, полагаю, вы знаете, зачем мы сюда сунулись, — начал я. — Предлагаю решить вопрос мирно. Настолько, насколько это возможно.

— Выкуси.

Приглушенный хруст, и тело фанатика изогнулось в мучительной судороге. Глазные сосуды полопались, а изо рта заструилась кровавая пена.

— Черт, Эо, он принял яд! Зубная ампула!

— Нет, не уйдешь, — ответил я.

Я предполагал подобный исход. И потому заранее подготовился. Разжал скрюченные спазмом пальцы и материализовал на ладони святоши «Мячик-блевун». Устроил тому качественную промывку желудка. Как и воткнул медицинский дротик прямо в шею.

Следом в отца прилетела «Нейтрализация» Мозеса вместе с пучками исцеляющих заклинаний.

Успели.

Хотел он того или нет, но его резко просевшая шкала здоровья начала восстанавливаться. Попытка суицида потерпела фиаско.

— Наивный щенок… — криво ухмыльнувшись, глава Святого Трибуна харкнул мне в лицо остатками рвоты. — Можете делать со мной всё, что хотите. Внутрь вам не попасть.

— А вот плеваться было вовсе не обязательно. Кроме того, у меня аллергия на слово «щенок».

Я вытер лицо рукавом, после чего достал револьвер и выстрелил Малькольму в ногу. Раздробил ему коленную чашечку и сустав.

Удивительно, но тот даже не пикнул. Лишь недовольно поморщился.

— И что дальше? — усмехнулся фанатик. — Думаете, пытки заставят меня пойти против своих? Предать «детей Престола» и наших союзников? Нет, тупорылые сопляки. Не дождетесь. Вам меня не сломать.

— Кремень, значит? Что ж, хорошо. Вот только советую обратить внимание, что твоя рана не заживает. Божественная сталь как-никак.

Разумеется, я блефовал, однако этого было вполне достаточно, чтобы произвести должный эффект. По крайней мере, я на это рассчитывал.

— Я не боюсь обнуления, Эо О’Вайоми. Можете меня убить. Но тогда Пантеон спустит на вас всех собак.

— С каких это пор святоши Трибуна перестали дорожить собственными шкурами? — прогудело сбоку. — Неужто золото и артефакты важнее?

— А-а, Альтир Светозар… — скривился отец Малькольм. — Давненько не виделись.

— Что-то я тебя не припомню.

— И неудивительно. В те далекие времена ты был звездой. Кумиром миллионов. В то время как я работал обычным священником. Чиновником средней руки… Но знаешь, что интересно? Я помню одну любопытную историю. День, когда ко мне заявились на исповедь трое разбойников. Причем пришли они не столько за искуплением грехов, сколько желали банально похвастаться. Говорили, что хотели ограбить какого-то важного паладина. Проникли в его дом, забрали всё самое ценное и уже готовились уходить, как вдруг появилась она. Жена того самого воина, — фанатик весело рассмеялся. — Когда её грязно насиловали, она умоляла их не останавливаться. Обливалась слезами радости и без конца причитала, что это лучший день в её жизни. Ведь игвы чересчур скупы на эмоции. Пять неуклюжих минут и отсутствие ласки.

Услышав это, я мысленно сжался и приготовился к худшему. Отец Малькольм перешел черту. Однозначно. И скорее всего жить ему осталось считанные мгновения.

— Что ж, наверное, ты полагал, что после твоих слов я утрачу самообладание и прикончу тебя сразу на месте, — спокойно ответил Гундахар. — Однако я бы не стал величайшим полководцем эпохи Титанов, если бы реагировал на дешевые провокации. Ты ответишь за оскорбление Эанны. Это я тебе гарантирую. Но случится это тогда и только тогда, когда я сам того захочу. И можешь быть уверен, поганый ублюдок, обычным обнулением ты не отделаешься.

На последней фразе игв шагнул в мою сторону и прошептал мне на ухо пару инструкций.

— Уверен? — переспросил я. — Это может стоить нам сотен миллионов. Да и не факт, что получится. Больно высокий показатель защиты.

— Просто сделай это, и всё. Ради меня.

— Хорошо, — я медленно опустил глаза на фанатика и приготовился сотворить свое самое мощное заклинание в жизни. — Отец Малькольм, пришло время вспомнить о Боге и немного покаяться…

Я ударил по нему «Суггестией». Начал с сотни тысяч единиц маны, стремительно повышая расход с каждым тактом. Бил крепко, щедро и от души.

Две сотни. Три. Четыре. Пять.

На шести сотнях тысяч глава Святого Трибуна наконец-таки начал всерьез огрызаться. Извивался и скулил, всеми силами пытаясь сдержать то цунами энергии, что буквально рвало его разум на части. Пробивало ментальные барьеры один за другим, коих оказалось на удивление много.

Да, такого убежденного мастодонта хрен сломаешь. Вцепился в свои мысли и принципы словно питбуль. Да так крепко и яростно, что уломать монашку на тройничок было бы проще.

Уверен, что из всех кандидатов на роль послушной марионетки именно этот был самым неподходящим. Самым несгибаемым и упертым. Расход инвольтационной энергии уже приближался к миллиону, а он по-прежнему хватался за любую соломинку. Громко скрипел зубами и бился головой об окровавленный камень. Держался до последнего.

Колоссальная сила воли, ничего не скажешь.

На последних секундах я уже начал было сомневаться, что наша затея в принципе увенчается успехом, как неожиданно отец Малькольм расслабился. Он, наконец, впустил меня в свою голову. Позволил вылепить из себя самую верную и покладистую куклу.

Разумеется, эффект «Суггестии» продлится всего неделю, после чего разум фанатика откатится до исходных значений, но это не важно. В текущей парадигме обстоятельств этого будет более чем достаточно.

— Ну что, сработало? — спросил Гундахар.

— Точно не знаю. Сейчас проверим.

Сконцентрировавшись, я послал святоше несколько мысленных команд и на всякий случай включил запись видео.

В ответ отец Малькольм приосанился и посмотрел четко в камеру.

— Как глава Святого Трибуна и великий пастырь «детей Престола», я подтверждаю свою личность клятвой Системе и официально заявляю: Эрдамон Белар — старый маразматик и фашист. Зилот — трусливая девка. Менэлий Налим Первый — шестерка правящих элит, а Пантеон — сборище алчных петухов, напрочь позабывших о царстве совести. Чума на ваши дома, подлые негодяи.

— Да. Сдается мне, что сработало, — улыбнулся я.

— Отлично, — шагнув вперед, Гундахар потрепал главу Святого Трибуна по щеке, а затем отвесил тому смачный подзатыльник. — А теперь открывай эту чертову дверь, собака сутулая. Да поживее.

— Как пожелаете.

Отец бросился выполнять приказ. Ввел длинный пароль и перешел к сканеру сетчатки глаза.

— Ё-мае… вы хоть представляете, каких дров он сейчас наломает? С нашей-то помощью? — спросил Мозес.

— Что поделать? Надо было следить за базаром. Да и если честно, его судьба меня мало волнует, — ответил я.

— Как и меня, — кивнул Герман. — Особенно после той грязной истории.

Примечание автора

Друзья, пишу для тех, кто не видел. С некоторых пор появилась возможность заказать этого красавчика:

Стоит у меня на столе)

Более подробная информация в блоге: https://author.today/post/335262

Глава 9

Вереница приглушенных щелчков, и многотонный адамантиевый монолит начал медленно открываться.

Засвистели потоки воздуха, мигнули и загорелись в глубине хранилища подвесные лампы, заблестели сотнями граней драгоценные камни. По глазам резанул яркий свет, отчего каждый из нас подслеповато прищурился, словно угодил под прожектор.

После покрытого слоем гари и залитого кровью темного коридора хранилище Святого Трибуна показалось нам восхождением на Эльбрус, совершенным в один из безоблачных летних дней. Чистота, свежесть, килотонны выжигающих роговицу люменов и плавающие перед глазами радужные круги. Вместе с белесыми не то пылинками, не то «мошками». Не помню, как они называются.

Шагнув в сторону, я промокнул уголки глаз рукавом. Затем чертыхнулся и спешно полез за водой — додумался, блин, протереть глаза окровавленной тканью. Все равно что в половую тряпку высморкался. Ну или посуду помыл в унитазе.

Аж интерфейс NS-Eye что-то пискнул о незначительной бактериальной инфекции. Вместе с сообщением о взятии четырехсотпятидесятого уровня и двумя достижениями: «Кровавая баня» и «Стальные нервы».

Дополнительный урон по врагам и десятипроцентная защита от ментального воздействия. Неплохой улов. Особенно последнее. Самое то для противостояния моей же «Суггестии».

— Уа? — показавшись из рюкзака, Хангвил протянул мне упаковку влажных салфеток.

— О, спасибо, малыш.

— Ур-р-р…

Приоткрыв пухлую пачку, я аккуратно подцепил ногтем белоснежный прямоугольник. Затем еще раз, и еще. Скользкий, зараза…

— И все-таки, отец Малькольм, вы и ваши коллеги болваны, — усмехнулся Мозес. — Когда Эо колдовал иллюзию, то при открытии сейфовая дверь мигнула зеленым. А тут золотым. Могли бы и заметить. Разница-то колоссальная.

— Кстати да, — кивнул Герман. — Мы бы тоже могли догадаться. Раз эти парни так фанатеют от золота, то и сигнал должен был быть соответствующим.

— Не факт, — возразил я, после чего психанул и разорвал упаковку салфеток к чертовой матери. — Этот монолит изготовили в Ундгрофе. Пару дней назад я обратился к их мастерам через Ублюдка Джека и выкупил спецификации. Изначально дверь светилась зеленым. Так что это уже сами отцы заморочились и внесли модификацию.

— Да и пофиг, — Мозес вышел вперед. — Сработало, и ладно. А теперь за мной, братва. Заценим эту гадкую пародию на пещеру Аладдина.

— Почему это сразу гадкую? — не понял танк.

— Потому что от неё за километр веет жадностью и поломанными судьбами. И лично у меня эти груды сокровищ вызывают исключительно противоречивые чувства, так как я уверен, что буквально за каждым из этих предметов стоит кровь, боль и обман. А значит, грабить их — все равно что пытаться натянуть на глобус сову сомнительной морали. Ну или хорошенько посидеть на толчке, а затем получить угрюмый «поцелуй Посейдона». Вроде бы хорошо и полезно, но все равно неприятно. Осадочек, знаете ли.

— Думаю, в плане эпичных метафор ты только что переплюнул самого Гласа. Ибо более дурацкого сравнения я не слышал, — улыбнулся я.

— То ли еще будет.

— Деньги — есть деньги. Не хорошие и не плохие. Вопрос только в том, как ими распоряжаются. Ну и получают, естественно.

— Знаю. Отстань. Кто-то же должен был сумничать? Раз шаман у нас теперь вместо панды.

Усмехнувшись, монах перешагнул через толстенный дверной проем и направился к ближайшему скоплению артефактов, как неожиданно был схвачен Гундахаром за шкирку и отброшен назад. Резко и грубо.

— Эй! Какого хрена?! — возмутился толстяк.

— Стой на месте и ничего не трогай. Это еще не всё.

— Да ладно?! Снова враги?!

Генерал не ответил.

Хуже того, в отличие от остальных он выглядел весьма обеспокоенным. Замер как статуя и настороженно смотрел куда-то вдаль, словно хищник. Затем отстегнул плащ и медленно достал из ножен катану с напылением из божественной стали. Оружие, которым он еще ни разу не пользовался. Берег для особого случая.

В то же мгновение мы наконец-таки увидели источник опасности: прогуливающуюся вдоль стеллажей зловещую фигуру монстра с «плавающими» под его кожей десятками лиц.

Обнаженное, слепое и лысое, это существо было похоже на живое воплощение ночного кошмара. Эдакого двухметрового мутанта и худощавую химеру с пузырящейся рубцовой тканью вместо носа и глаз. Да еще и с коленями, вывернутыми в обратную сторону как у саранчи, что в совокупности делало его облик одновременно омерзительным и пугающим. Аж мурашки побежали по коже.

Почуяв нас, существо тотчас же отрастило зазубренные костяные клинки прямо из рук и окутало себя багровой аурой. При этом я успел заметить, как десятки лиц хищно оскалились и проткнули зубами бледную кожу, выпуская наружу ручейки гнойного яда. Казалось, будто бы они не только жаждали крови, но и пытались сожрать самого носителя. То рычали и хрипели, то протяжно завывали, словно кричали от непереносимой муки. Страдали от бессильной злобы и сдавливающей их тесной плоти.

— Матерь божья… Это что еще за тварь?! — простонал Мозес.

— Неприкаянный. Или Безликий, — ответил Гундахар. — Еще один рудимент со времен прошлой эпохи. Коллекционер проклятых душ.

— Он опасен?!

— Как тебе сказать, — мрачно усмехнулся игв. — Когда-то давно Безликие были выведены для борьбы с архангелами. Это злобные, сильные, ядовитые и чрезвычайно быстрые гады с колоссальным сопротивлением к магии и бешеной регенерацией, — генерал продолжал смотреть на монстра, не отрываясь. — Соберешь трех таких, и от Серафа разве что мокрое место останется. Хотя в своем нынешнем состоянии он бы и с одним не управился. Слишком медленный, слишком пьяный. Как бывалый солдат, что после войны разжирел и обабился. Но признаю: я удивлен. Думал, все Неприкаянные давно сдохли.

— Тогда какого черта он делает тут?! В хранилище Святого Трибуна?!

— Так пораскинь мозгами, кретин. Судя по всему, его пленили, ассимилировали и сослали сюда. Сделали из него сторожевого пса, чтобы никто не мог забрать себе ничего лишнего. Мудрое решение. Я бы тоже так поступил. Ни один человек, за исключением бога, не сможет победить Неприкаянного в одиночку. А значит, хранитель из него лучше некуда.

— Так, — я повернулся к отцу Малькольму. — Надо, чтобы вы его отозвали.

— Боюсь, это невозможно, господин Эо, — на удивление вкрадчиво ответил святоша. — Безликого можно отогнать при помощи Странганора. Артефакта, которого у меня при себе нет. Я специально не стал его брать, когда подумал, что вы умудрились прорваться в хранилище.

— Мило с вашей стороны, — я покосился на монстра. — Что ж, в таком случае готовимся к бою.

— Нет, не готовитесь, — покачал головой Гундахар. — Зря только Монсальваты потратите. Я буду сражаться с ним один на один.

— Но ты ведь сам только что сказал, что ни один человек не в состоянии победить Безликого в одиночку! — возразил Герман. — А значит, вместе у нас шансов больше!

— Я не человек, болван. Я — игв. Тот, кто в былые времена рвал Неприкаянных как щенят. В виде проверки на мужество и мастерство. Поэтому посторонись и наблюдай за боем. Уверен, тебе будет, чему поучиться. Остальных это тоже касается.

— Но толпой-то мы точно с ним сдюжим! — не унимался танк.

— Велор, я ценю твое рвение. Как и желание мне помочь. Однако рисковать все равно не позволю.

— Да даже если и умру пару раз, что с того?

— Убивая противника, Безликий может высосать его душу. Будешь обнулен и превратишься в одно из тех лиц на его коже. Надеюсь, теперь-то ты понял, в чем суть? Ты слишком молод.

— И все равно это как-то непра…

— Да чтоб тебя! Это не предмет для дискуссии, а приказ!

Разозлившись, генерал изо всех сил пнул Германа в грудь, отбросив его далеко назад в коридор. Затем протянул руку в сторону и схватил первый попавшийся артефакт — в ту же секунду монстр резко сорвался с места и бросился в бой.

Для него это был своего рода сигнал. Вор тронул сокровище, а значит, должен уплатить кровавую дань. Отдать Безликому все свои силы и стать новым лицом в его проклятой коллекции.

* * *

Я видел Гундахара в бою много раз.

Как правило, он всегда доминировал над противником и справлялся с ним легко и играючи. Даже с нами. Что, если честно, нас порядком бесило.

Обладая поистине феноменальной реакцией, превосходными рефлексами и каким-то заоблачным мастерством фехтования, он будто бы заранее предугадывал каждый шаг. И либо убивал врага сразу, либо искусственно затягивал бой, давая тому шанс показать себя. Помереть хотя бы с толикой чести, как это делали во времена его юности.

Ну или же я выдумываю лишнего, и рыцарь смерти, наоборот, хотел банально поглумиться. Поднять себе и без того высокую самооценку за счет созерцания убожества противника. Смотрел, как тот неуклюже огрызается и криво контратакует, после чего брезгливо фыркал и сметал того с доски словно пешку. Утилизировал бездарный мусор парой ударов.

Так было всегда. Но не сейчас.

В эту самую минуту генерал выкладывался по полной. Был серьезен и собран. Работал на пределе возможностей. Все равно что кандидат на получение крапового берета перед финальным испытанием.

Сражаясь с Безликим, от его грации и легкости не осталось и следа. Отбиваясь от длинных серий молниеносных атак, он бросался из стороны в сторону, уворачивался и падал. Вскакивал на ноги, укрывался за препятствиями и бросал в оппонента сокровищами. Задействовал не только весь свой богатый боевой опыт и навыки, но и элементы окружения. Старался победить врага любой ценой.

Да. Гундахар не обманул. Этот монстр был не по силам никому из нас. Не знаю, была ли это врожденная особенность его «расы» или же специальный допинг, но Неприкаянный двигался быстро. Невероятно быстро. Практически как Галилео с Зилотом, отчего их поединок стал до ужаса похож на то эпичное сражение у границ Искариота. Два размытых силуэта и переливчатый звон острых клинков.

Те же веера искр. Те же ударные волны, от которых воздух стонал и вибрировал словно силовой кабель под сверхнагрузкой. То же ощущение опасности и тревоги. Тревоги за друга. Ведь генерал не бог. И как ни печально это признавать, но и очки параметров отчасти решали. Ему банально не хватало «Ловкости» сдержать весь тот бешеный натиск и напор. А потому сколь быстрым бы он ни был, но на большинство атак игв попросту не успевал отвечать. Терпел десятки глубоких порезов, болезненно морщился и отступал назад. А под конец и вовсе зажмурился.

По правде говоря, в тот самый миг я уже не видел вариантов счастливой развязки, как неожиданно Гундахар устроил Безликому гадкий сюрприз. Стоя под градом ударов и обливаясь собственной кровью, он окунулся в подобие транса, а затем высоко поднял меч и нанес один-единственный удар сверху-вниз.

Казалось, он бил в пустоту, однако на деле всё оказалось не так. Генерал попал. Причем попал на удивление точно. Будто бы заранее предугадал нужное время и место.

Поразительно, но практически неуловимый для глаз Неприкаянный стоял четко перед ним. Опущенные к полу клинки, осунувшиеся плененные лица, ровная и бездыханная грудь. Тоненькая черная полоска, медленно проступающая от затылка до задницы, и с чавкающим звуком тело Безликого распадается на две равные части. Готов.

— Охренеть… — выдохнул Герман. — Вот это удар…

— И не говори… — кивнул Локо. — Прямо как в фильмах про самураев…

Они, как, впрочем, и остальные, замерли в восхищении.

— Еще одно доказательство того, что даже самый быстрый головастик не в состоянии тягаться с акулой, — криво ухмыльнулся Гундахар, после чего харкнул собственной кровью и аккуратно вправил торчащие из груди ребра. — Хотя, конечно, староват я уже для такого дерьма… Четыре кило мяса из меня вырвал, подонок…

Игв рухнул на пол.

— Илай?!

— Да-да, не слепой. Сейчас отлечу, — некромант бросился к генералу, параллельно колдуя в него «Койл».

Как бы то ни было, но Неприкаянный покоцал того знатно. Да настолько, что Сереге пришлось применить «лечение» с дюжину раз, прежде чем рыцарь смерти окончательно оклемался и пришел в сознание.

— Достаточно. Дальше я сам.

— Ты как? — обеспокоенно спросил Герман.

— А сам-то как думаешь? Болван.

— Это было круто. Очень круто.

— Знаю.

— И я уже даже не злюсь за тот смачный пинок у двери.

— Велор, я хочу сказать тебе одну важную вещь, — игв приподнялся на локтях и, болезненно поморщившись, сел на пол. — Я гораздо старше, опытнее и мудрее тебя. Это не хвастовство или попытка унизить, а факт. Поэтому если я говорю, что не позволю тебе рисковать, то значит так оно и будет. Ты не был готов к встрече с Безликим.

— Но ведь и ты мог погибнуть.

— Мог. Но для меня жизнь утратила смысл уже очень давно. В то время как ты еще толком не жил. Вот и не расстраивай меня раньше времени, — генерал выдержал минутную паузу. — Поверь, ты еще успеешь подохнуть.

— Говоришь прямо как друг, — улыбнулся танк.

— Мне и бродячего щенка бывает жалко. Однако это не означает, что мы друзья.

— Ясно.

Расстроившись, Герман поднялся с колен и уже хотел было пойти осмотреться, как вдруг из его сумки выскочил пьяный Эстир. В памперсе, длинном плаще и со сковородкой Барона Субботы в руках.

Яростный взгляд, всклокоченные на голове волосы и крайне неестественный для его миролюбивого облика боевой настрой.

— ГДЕ БОНО?! ГДЕ ЭТА ТВАРЬ?! — проорал он.

— Глас, ты чего? — удивился я. — Что случилось?!

— Этот гад меня подставил! Своровал колоду карт у Смеющегося Господина, а затем выдал их за свои! Хотел, чтобы я их продал на аукционе. А я сдуру и согласился! Сагрил на себя полчища Хаоса! — шаман принялся сновать взад-вперед, заглядывая в каждый пустой уголок. — Ну, Боно! Ну, негодяй! Сейчас-то ты точно у меня за все поплатишься! Чем тебя породил, тем и убью!

— Братишка, я, конечно, все понимаю, но никакого Боно тут нет. Это всего-навсего глюки, — сказал Мозес. — Расплата за встречу с бабулей. Помнишь?

— Серьезно?! — остановился тот.

— Серьезно — кивнул я. После чего подошел к Эстиру вплотную и ласково похлопал того по плечу. — Дружище, ступай-ка ты лучше спать. Все хорошо, поверь. А если кто-нибудь из врагов и появится, то мы обязательно с ним разберемся. Обещаю.

— Спасибо… — шаман вяло улыбнулся и повернул голову в мою сторону, как неожиданно его лицо исказила гримаса отчаяния. — Боже… Только не это… Влад! ВЛАД! Где Хангвил?!

— Хангвил?!

— Боно сказал, что если не получит деньги за карты, то украдет кошачьего медведя! Заберет его в свой мирок и превратит в злобную кровожадную тварь!

— Уа?!

Я протянул руку назад и почесал показавшуюся из рюкзака рыжую макушку.

— Глас, всё хорошо. Хангвил здесь. И я очень сомневаюсь, что у какого-то там амронала хватит силенок его украсть. Все-таки это не домашний питомец, а величайший из стихиалиев. Единственный в своем роде.

— А он точно настоящий? Не подделка? — Эстир посмотрел на меня взглядом Коломбо.

— Подделка у Боно, братишка, — улыбнулся Мозес. — А вот у нас — неповторимый оригинал.

Шаман на минуту задумался, переваривая информацию.

— Что ж, вы меня успокоили.

— Вот и отлично, — танк опустил переноску на пол. — В таком случае прошу обратно на борт.

— Не, спать я уже не хочу, — помотал головой Глас. — Пьянствовать тоже.

— Ну и чем же ты будешь заниматься?

— Понятия не имею. Пошатаюсь пока тут, а затем что-нибудь да придумаю. Быть может, заварю крепкого чаю и покопаюсь в бирюльках… — Эстир посмотрел на искрящуюся в свете ламп груду сокровищ. — Хотя странно, конечно. Не знаю почему, но в данную минуту они меня абсолютно не возбуждают. Будто бы разом утратили всякую ценность… Всего-лишь железки да камушки…

— Снимать сможешь? — прогудел Гундахар.

— В смысле? Видео?

— Да.

— Пф-ф-ф, естественно.

— А делать это молча? Не шататься, не блевать и не комментировать?

— Ваше благородие, спешу вас заверить, что не настал еще тот роковой день, когда его высочество не смог бы отснять репортаж. И ни глюки, ни битвы, ни ядерный зомби-апокалипсис не в состоянии этому помешать. Даю вам честное благородное слово.

— Хорошо. Тогда ты идешь вместе со мной и этим уродом, — генерал перевел глаза на скучающего отца Малькольма. — Пришло время ответить за ту грязную ложь в коридоре. Как и отпереть все оставшиеся двери. Что до остальных, то вы знаете ваши задачи. За работу.

— Да, парни. За дело. Раздобудем Вергилию пару миллиардов. Пока отцы не нагрянули, — улыбнулся я.

— Уа!

* * *

«Засосав» очередную палету контейнеров, я смахнул со лба пот и ненадолго остановился перевести дух. Согнул правую руку в локте и резко дернул кисть на себя, наблюдая за тем, как из экстрактора БМИИ начали вылетать пустые инвольтационные батареи. С золотистым капсюлем и дымящимся шлейфом, словно отстреленные гильзы дробовика. Причем не простые, а легендарные. На сто тысяч единиц маны каждая. Мы их собирали всем кланом. Инвестировали в ограбление.

В целом, вся наша операция продвигалась вполне гладко. Жаль, правда, что «Карман Пустоты» и «Длань Хаса» были лишь у меня одного. Оказались не только сказочной плюшкой, но и своего рода платой за исключительность, благодаря которой последние минут тридцать я носился по хранилищу как угорелый. Перебегал от стеллажа к стеллажу, снова и снова косплея промышленный пылесос.

Остальные тоже были заняты делом. Илай и Мозес бегали за мной по пятам и без конца сверялись со списком, не давая мне тратить время на «мусор». Герман и Локо подбирали легкие вещи и таскали их в общую кучу, дабы я смел их в «Хранилище» одним махом. И даже малыш Хангвил не остался стоять в стороне.

С присущей ему тягой к сокровищам, он болтался под потолком и словно сокол выискивал наиболее ценные вещи. Портовался к ним напрямую, заодно помечая категорию предметов цветом портала, после чего перемещался обратно на балки. Экономил нам уйму времени, параллельно поторапливая нас звонким: «Уа!»

Что до генерала с Эстиром, то у них ситуация складывалась крайне печальная. Печальная для отца Малькольма. Ибо Гундахар мстил ему очень и очень жестоко.

Он не бил его и не пытал, а поступил гораздо хитрее. Устроил тому полноценную исповедь и снимал всё это действо на камеру. Задавал десятки вопросов, на которые отец отвечал. Хотел он того или нет.

Уверен, какая-то частичка его разума понимала, что происходит, однако миллион единиц маны, влитых в «Суггестию», попросту не давали ему ни единого шанса. Святоша говорил. И говорил охотно. Каялся во всем, что успел натворить за свою долгую и внушительную карьеру главы клана.

Там было всё: доносы, предательства, коррупция и подкуп чиновников, убийства и тайные сговоры, размещение заказов на обнуление в «начальных зонах» и сбор камней душ, торговля рабами и отлов «двадцать первых»; кабальные контракты Нотариуса, чей механизм распространился далеко за пределы нашей цивилизации; договоренности с Беларом о постройке нескольких «ферм», патронаж клана «Райз» и их проекта по искусственному «Возвращению к истоку»…

Не сказать, что меня это удивило или как-то шокировало, но отец Малькольм был тем еще куском говна. И самое интересное было то, что несмотря на «уродство души» он был фанатично предан Святому Трибуну и Пантеону. Берег их отношения как зеницу ока и дорожил своей репутацией больше, чем жизнью. Которую Гундахар рушил прямо здесь и сейчас. Прочитал его как открытую книгу и ударил в наиболее уязвимую точку.

Игв не только превратил его в стукача и предателя. Он сделал из него ябеду и гадкого сплетника, с упоением пересказывающего самые грязные слухи. Кто с кем переспал? Какими словами оскорблял друзей и союзников? Что рассказывал про богов? Как о них отзывался или, быть может, что думал, глядя им в спины? Какие секреты шептал ему на ухо один на один? Отпускал ли похотливые взгляды в сторону чужих жен? Наведывался ли к ним в гости, пока мужья отсутствовали? Противился ли платить богам дань? Что говорил об их наследниках и потомках?

Да. В своей ипостаси дознавателя генерал оказался поистине жесток и безжалостен. Он не только лишил врага чести, но и фактически его уничтожил. После того, что святоша сегодня наговорил, Пантеон и кланы первой десятки сами его обнулят. В этом я был уверен. Как и в том, что им будет абсолютно плевать на «Суггестию». Стоит «Исповеди» выйти в эфир, и фигура отца Малькольма перестанет существовать. Перейдет в категорию смертников.

Я проходил мимо, когда они закончили. И практически с ними поравнялся, когда Гундахар обернулся ко мне и обратился с неожиданной просьбой:

— Вайоми, я хочу, чтобы ты отменил действие заклинания. Пускай этот ублюдок посмотрит на ситуацию трезво.

Я выполнил его указание. Активировал меню NS-Eye и одним простым росчерком ввел команду отмены.

В ту же секунду лицо Малькольма резко осунулось и помрачнело. А затем… он банально заплакал. От раздирающей его изнутри горечи и обиды.

«Вот так. Миллион единиц маны — и сильный волевой человек превращается в жалкую скулящую псину».

— Гундахар… Умоляю, прости… — жалобно простонал фанатик. — Прошу не делай этого… Не загружай это видео…

Игв перевел взгляд на Эстира и, дождавшись утвердительного кивка, весело улыбнулся.

— Уже загрузил.

— О боги… Зачем?! Зачем ты это сделал?!

Глава Святого Трибуна пребывал в тихом ужасе. Своими вопросами генерал чудовищно его подставил, и прямо сейчас отец осознал это со всей ясностью.

— Зачем?! — злобно прошипел Гундахар. — О, я объясню тебе, зачем, — рыцарь смерти придвинулся ближе и заглянул святоше прямо в глаза. — Я просидел во тьме и холоде три с лишним тысячи лет. Умирал от голода и жажды. Сломал каждую кость в своем теле об этот гребаный камень Тула… Я бесчисленное множество раз хотел умереть, и только память об Эанне не давала мне этого сделать, — игв выдержал длинную паузу. — Она являлась ко мне в редких видениях. Просила не сдаваться, не умирать. Продержаться еще год, второй, третий. Столетие за столетием. Обещала, что рано или поздно мы снова встретимся… К несчастью для тебя, твой поганый язык коснулся именно этого. Единственного и самого сокровенного, что только осталось в моей проклятой жизни. А потому ты заплатишь. Пускай и ненадолго, но ты почувствуешь на себе всё то отчаяние и безысходность, что грубо терзали мою душу тысячи лет. Ну а затем тебя прикончат твои же друзья… Око за око, тупорылый ублюдок…

Резко поднявшись, Гундахар взял у меня револьвер и выпустил Малькольму в голову весь барабан.

Фонтан крови и мозгов, и тело фанатика падает на пол.

Минус двести пятьдесят уровней одним махом.

— Еще? — я протянул игву новые ампулы.

— Нет. Достаточно.

Генерал передал мне назад револьвер.

— Как думаешь, что будет дальше?

— Если ему хватит духу, то он решит вопрос сам. А если нет — ему же хуже.

— Так я и думал, — кивнул я.

— Кстати, а вы знали, что по статистике восемьдесят пять процентов выбравших эвтаназию — белые мужчины? — как ни в чем не бывало спросил Глас.

— Что такое эвтаназия?

— Возможность самостоятельно лишить себя жизни. Быстро и безболезненно.

— Хм… — генерал на мгновение задумался. – Пару месяцев назад я бы тоже от нее не отказался.

— Брось. Это всё твоя затяжная депрессия, — улыбнулся Эстир, параллельно отмахиваясь от надоедливой галлюцинации в виде летающей задницы. — Новые эмоции, свежие фрукты и дофамины. Поверь, я знаю, о чем говорю. Сидел на антидепрессантах шесть лет.

— Ты видео загрузил?

— А то. Даже добавил кусочек, снятый Эо. С алчными петухами и шестерками правящих элит.

— Хорошо.

— И у меня вопрос…

— Какой?

— Мне показалось, или ты в гневе забыл про один ритуал?

— Нет. Не забыл. «Энквиэ Тхон» — это жестокое и, главное, публичное унижение противника. То, что позволит ему испытать на себе величайший стыд и позор.

— А-а-а, так значит, криолитовый кол вовсе не обязателен?

— У каждого из народов есть свои обычаи и традиции. Кто-то следует им, а кто-то нет. Лично мне показалось, что криолитовый кол был излишним. Иначе моя месть переросла бы в садизм. Все-таки есть разница, усатое чучело, между справедливым возмездием и издевательством.

«А ведь и правда», — подумал я.

Гундахар подошел к телу святоши и легким прикосновением обратил его в прах. После чего выудил из кучи пепла блестящий предмет и протянул его мне. Это был ключ. От витрин и толстенных бронированных боксов, где хранились самые ценные артефакты.

— Надеюсь, теперь-то вы поняли, почему я настаивал, что нам нужен именно он?

Я не ответил, потому как вопрос был вполне риторическим. По сути, любой из офицеров Святого Трибуна мог отпереть для нас дверцу в хранилище. Но только у главы клана был доступ к поистине шикарным игрушкам.

— Поняли-поняли, — ответил Эстир.

— Тогда какого хрена вы до сих пор стоите и прохлаждаетесь?! — прогудел генерал. — За работу, ленивые черти. Хранилище само себя не ограбит!

* * *

Грандиозная эпопея продолжалась.

Перебегая от стеллажа к стеллажу, через какое-то время я окончательно утратил счет тем мешкам и контейнерам, что переместил в «карман пустоты». Как и запутался в длинном списке вещей, отчего теперь тупо следовал за Илаем и Мозесом, периодически поглядывая на потолок. В сторону самого зоркого и ответственного члена нашей команды.

— Хангвил, ты нашел сварочные электроды?! — проорал я.

— Уа!

Зверек телепортировался на одну из коробок, подсветив ее желтой вспышкой.

— А адамантиевые стержни?

— У-а.

Кошачий медведь медленно развернулся и ткнул крошечной лапкой в сторону соседнего бокса.

— Отлично! Молодец, малыш. Так держать!

— Ур-р-р…

— Влад! — из-за угла выскочил Герман и сбросил передо мной два мешка. — Тут золотые и серебряные свитки Градостроителя, «Выключатель разума» и ящик гранат с опилками из божественной стали.

— Хорошо. Что по ресурсам?

— Весь алюминий, железо и свинец мы забрали. Кислоту, масло и клей тоже. Да и детали для механизмов выскребли подчистую.

— А удобрения и текстиль?

— Парни ищут. Кстати, тебя зовет Глас. Он наконец-таки вскрыл отделение с золотом. Не в виртуальных тубусах, а в слитках. Просит забрать.

— И сколько его там?

— Понятия не имею. Говорит, что навскидку миллионов семьсот.

— Так…

Я резко сменил направление и бросился к стоящему поодаль Эстиру.

В ту же секунду со стороны монолита прогремела очередная серия взрывов.

Пару минут назад святые отцы наконец-таки прокопали себе тоннель в коридор и прямо сейчас долбили по двери световым «Буром». Специальным заклинанием, раскаляющими металл почище «Термита».

Как оказалось, температура плавления у адамантии была на полторы тысячи градусов выше, чем у вольфрама, а значит, справиться с ней могло разве что солнце. Ну или магия. Которая, к сожалению, исправно работала.

Сомнений не оставалось: еще сотня таких тепловых ударов, и к нам пожалуют новые гости. Что, если честно, меня порядком нервировало. Как и тот факт, что Август молчал.

Я написал ему минут десять назад, однако ответа не получил. Решил подождать еще столько же, и если инженер не напишет, то придется кардинальным образом менять наши планы. Остаться в Затолисе и идти штурмовать здание «Райза».

Впрочем, это была не единственная неприятная новость. Стоило мне добраться до Гласа и начать «паковать» золото клана, как интерфейс NS-Eye вдруг мигнул входящим сообщением. От текста которого я чуть было не подавился.

Влад, поговорим? — Ада

Мгновение, и мой пульс подскочил раза в два. Затем я перечитал сообщение снова и, убедившись, что мне не почудилось, сурово нахмурился.

«Не-не-не, иди-ка ты на хрен».

Пользователь «Ада» — Заблокировать — Подтвердить

— То же мне… — фыркнул я. — Призраки прошлого…

— Быть может, она хотела сказать нечто важное? Или на худой конец извиниться, — загадочно улыбнулся Глас.

— Ага. Очень своевременно.

— Как правило, дружище, именно так оно и бывает, — шаман продолжал вскрывать витрину за витриной. Ключом отца Малькольма. — Стоит добиться успеха, и бывшие почему-то всегда о тебе вспоминают. Будто бы чуют, что шансов всё меньше.

Я промолчал, параллельно отметив, что он прав. Действительно до боли знакомая ситуация.

— Ладно, черт с ней, — я продолжил перемещать слитки в «Хранилище». — Что у тебя?

— Мифический адамантиевый меч Фаэрвис, шкура Алого Барса, череп Навигатора и глаз Одиссея. А еще шахматы моего коллеги и это, — Эстир указал на поблескивающую хромом броню с элегантными, но при этом чертовски устрашающими металлическими крыльями. — Вингер «Ала Ангелус». Модифицированный бионический доспех класса «Икар». Сломанный. Восстановлению не подлежит.

— Древняя штука. Очень древняя, — прогудел из-за угла Гундахар. — Реликвия, дошедшая до нас со времен, когда у Эль-Лира было четыре луны, а не три.

— И давно это было?

— Шесть или семь обновлений назад.

— Ясно. Возьмем?

— Если только на стену повесить. Теперь это разве что экспонат, не более. Пользы от него никакой.

— Жаль. Лично я бы не отказался на таком полетать.

Бум!

Адамантиевый монолит вновь задрожал под натиском «Буров».

— Так. Мне это надоело.

Развернувшись на каблуках, шаман резко сорвался с места и побежал в сторону двери.

— Глас, ты что удумал?! — испуганно проорал я.

— А вы разве не слышите, что кто-то стучит?! Я уже раз десять сказал, что надо открыть! Вдруг это важно?

— О, это важно! Еще как важно, психопат ты несчастный!

Увидев, как Эстир остановился и начал вращать поворотный механизм, я врубил «Ветряной порыв» и бросился вслед за ним.

Дверь уже открывалась, когда я материализовал бомбарду и выстрелил картечью в проём. Затем ударил по монолиту «Телекинезом», закрутил штурвал до упора и, поднатужившись, оторвал его к чертовой матери. Благо тот был сделан из стали, а не из адамантии.

— Пипец… просто пипец… — выдохнул я.

— Ну и зачем ты это сделал? — обиженно пробурчал Глас. — Выстрелил им прямо в морду. Разве так поступают приличные люди?

— Всё. Уходи отсюда, — я поискал глазами танка. — Гер, забери его!

— А что случилось? — проорал тот.

— Да так. Небольшая диверсия. Которая чуть было не стоила всем нам жизни.

— Н-да… — прогудел наблюдающий со стороны Гундахар. — И все-таки, усатое чучело, ты редкостный имбецил. Это ж надо…

— И не говори. У меня аж чуть сердце не остановилось. Да еще и ладони обжег до кости, — произнес я, как интерфейс NS-Eye снова мигнул входящим сообщением:

Влад, нам нужна ваша помощь. Срочно! — Август Тарн

«Проклятье… Этого я и боялся… Прямо как чувствовал».

Я глубоко вздохнул и перевел взгляд на друзей.

— Всё, парни. Сворачиваемся. Пора убираться отсюда.

— А что случилось? — повторил Герман. — Время же еще есть.

— У Августа возникли проблемы. Так что придется остаться в Затолисе и наведаться к Райзу. Чем скорее, тем лучше.

— Ё-маё… Так значит, все-таки «план Б»? Тот, где придется разворошить целый город?

— Пару зданий, как минимум, — ответил я, «подбирая» остатки сокровищ. — Ладно, мужики, вы знаете, что делать. Мозес, ставь арку портала и подключай её к генератору. Если успеем — попробуем перенестись поближе к ублюдкам. А если нет — придется крушить. Илай, бери стихиалиум и постарайся превратить Неприкаянного в миньона. Сделаем из него машину смерти. Герман, на тебе комплекты защиты и готовность в любую минуту принять боевую форму Велора. Хангвил, ты отвечаешь за разведку и предупреждение об опасности.

— Уа!

— Это, конечно, не моё дело, — прогнусавил Эстир. — Но вы, случаем, ничего не забыли?

— Помолчи, ради бога! Нам сейчас не до твоих галлюцинаций и бреда! — отмахнулся я.

— А вдруг это все-таки важно?

— Уверен, что нет.

— Ну, тебе же хуже.

Я вновь глубоко вздохнул и недовольно поморщился.

— Ладно. Хорошо. Ну и о чем ты хотел нам напомнить? О летающих задницах? Или об очередном преступлении Боно?

— Всего лишь о главной цели нашего сегодняшнего мероприятия, — шаман ткнул ладонью в сторону гигантского бронированного куба, чем-то напоминающего хранилище книг в Ватикане. — Оригиналы договоров Нотариуса. На «двадцать первых» и прочие расы.

— Черт подери… — я раздосадовано хлопнул себя по лбу.

Как ни постыдно было это признавать, но увлекшись ограблением, мы начисто забыли про документы. Хотя, казалось бы, именно за ними мы сюда и пришли. В первую очередь.

— Так, ясно. Локо, бери весь «Термит», что у тебя есть, и отправляйся туда! Надо спалить там все к чертовой матери! Да так, чтобы и пепла не осталось!

— Понял, сделаю.

— Я помогу.

Герман побежал вслед за ним.

Я в свою очередь перевел взгляд на шамана. Грустного и печального.

— Глас, спасибо.

— Пожалуйста, хамло.

— Прости, что на тебя наорал. Но с монолитом ты все равно дал дрозда. До сих пор сердце колотится.

— Да откуда мне было знать, что там враги? Я же не всеведущ!

— Действительно. И правда, «откуда»?

Глава 10

— …«курочка по зернышку, Аполло, курочка по зернышку»… — ворчал глава Меридиана. — Да-да. Спасибо, блин, за совет! «Курочка по зернышку», ага… Медведь по хлебальнику! Вот именно из-за таких «гениальных» напутствий династия Кэрту по-прежнему нюхает задницы. Хотя давно бы уже мог взять быка за рога и решить вопрос как те парни. Смело и нагло. Ну или подох бы с честью и доблестью. Как бравый герой, а не второсортный лакей.

Наклонившись через стол, Флин заглянул в кабинет начальника через приоткрытую дверь: последние минут тридцать тот сидел перед кристаллом «телевизора» и хмуро таращился на страницу Эстира. Ждал выхода нового видео. При этом без конца что-то жевал и недовольно бухтел, обливаясь пивом.

— …один, понимаешь ли, в боги подался, второй помер, а третий вообще хрен знает где. То ли червей давно кормит, то ли за хлебом ушел. И мне теперь за всех отдуваться. А ведь я тысячу раз говорил, что ненавижу политику! Умею, преуспеваю, но ненавижу!

Секретарь закатил глаза и вернулся обратно на место. Он слышал эту шарманку ровно столько, сколько себя помнит. С тех самых пор, когда отец Аполло исчез и молодой наследник занял пост главы клана. Пожертвовал походами и разгульным образом жизни ради семьи. Проявил недюжинную ответственность и мудрость, однако при этом был крайне несчастлив.

— «Я хочу в море. Кровавых сражений, безумных попоек и баб», — прошептал Флин.

— Я хочу в море! Крушить топором хлеборезки, нажираться до поросячьего визга и драть знойных амазонок на островах! — послышалось из кабинета. — А не спотыкаться о то меркантильное бревно в моей спальне, что без конца портит мне настроение и капает на мозги! «Аполло, дай денег»! «Аполло, ты меня не любишь»! «Аполло, мы никуда не ходим»! «Аполло, тебя интересует только работа, а на меня и на брата тебе наплевать»! «Аполло, мне уже надоело смотреть этот ролик!» Тьфу ты… Ты суккуб, а не эльфийка, ясно?! Алчная фурия и вампир!

Секретарь улыбнулся. Он практически полностью угадал реплику босса. Как и понимал, что за этим последует: глава Меридиана поорет, поностальгирует о былых временах, а затем успокоится и вернется к первоначальному плану. Он не станет кидаться на амбразуру и рисковать. Будет ждать подходящего часа, ведь именно так и выигрывают сложные партии. Не бесстрашием и банальной удачей, а хитростью и стратегией. Скрытым воздействием и умелыми манипуляциями, в коих он мастер.

— …да и брат твой бестолковый иждивенец и пьянь… Поручил ему, главное, прокопать тоннель для Вергилия. И каков результат?! Тридцать метров за три дня и груда поломанной техники! Кретин! Да пара гномов с обычными кирками управились бы быстрее! ФЛИН?!

— Да, господин Аполло.

— Что там с базовым лагерем?

— У Диедарниса?

— Нет, твою мать, у Цебрума, — дворф швырнул о дверь бутербродом. — Не понимаю, ты на штраф нарываешься?! Или сегодня день тупого дворецкого?!

Секретарь вжал голову в плечи и беззвучно выругался. Впрочем, сам виноват. Нечего задавать глупые вопросы.

— Базовый лагерь готов. Есть небольшие проблемы внизу, но их обещают устранить ближе к вечеру.

— Снова с «кишкой»?

— Да.

— А точнее?

— Пострадало три секции, господин Аполло. Третья, четвертая и пятая. У четвертой пропало зачарование, и её сдавило в лепешку. Та, в свою очередь, повредила кремальерные затворы на третьей и пятой. Их затопило за пару секунд. Четверо работников умерли.

— Что значит «пропало зачарование»? Её уронили? Или покарябали при установке?

— Нет. Стихиалии балуются. В «колоколе» видели, как один из них подплыл и стер символы. Затем сам не на шутку перепугался и исчез.

— Сучье вымя… Ну что за уроды? Инфантильные сгустки энергии… — «панк» тяжело вздохнул. — Ладно. Черт с ними, с зачарованиями. Пускай ставят обычные «усиленные» секции. Мы дворфы не гордые, проползем.

— Это и были «усиленные», — ответил Флин. — Там внизу какое-то аномально высокое давление. Будто бы не четырнадцать километров, а все сто.

— Ясно, — вдруг улыбнулся Аполло. — Диедарнис.

— Думаете, это он нам мешает?

— Разумеется. Гребаная акула не хочет, чтобы его отыскали. Прессует как может.

— Но почему?

— Быть может, боится, что его окончательно уничтожат. Он ведь был на стороне Отступника, если мне память не изменяет. Чует, что рано или поздно за ним явятся.

— Но ведь титаны всё видят и слышат. А значит, он знает, что опасность ему не грозит.

— Чушь. Титаны нихрена не видят и не слышат, а считывают тех, кто проходит их испытание. Окажемся внутри — он успокоится. Поймет, что война давно кончилась. А до тех пор будет параноить и вставлять палки в колеса.

— Мне стоит предупредить об этом наших гостей?

— Флин, — «панк» покосился на двери. — Половине из этих «гостей» я желаю мучительной смерти. Более того, будь моя воля, я бы разместил точку возрождения прямо на дне и утопил их всех к чертовой матери. Включая Аду и Файра. Поэтому нет. Обойдутся.

— Кстати, неплохая идея. Я про точку возрождения. Было бы славно понаблюдать, как Эрдамон Белар превращается в мякиш. Снова и снова.

— Ага. Вот только дураков среди них нет. Подстраховались. Даже Август прислал запрос.

— А жаль. Это бы разом решило много проблем.

— Согласен, — Аполло вновь посмотрел на экран «телевизора». — Ну и где, черт подери, новое видео?! Полчаса уже жду как дурак!

Триньк! На страничке Эстира выскочило долгожданное оповещение.

— Ну наконец-то.

Дворф кликнул на ссылку с надписью «Исповедь» и развернул экран.

Окровавленный коридор, налет гари на стенах и бледное лицо отца Малькольма. Главы третьего по величине клана Элирма и самого преданного пса Пантеона. Несгибаемого, твердолобого и надменного урода, чью шрамированную рожу «панк» ненавидел всей душой. Во многом благодаря тому, что тот целовался в десны с Небесным Доминионом и самозабвенно выслуживался перед богами. Кичился своей принадлежностью к элитной стае, считая всех остальных жалким отребьем. Причем, что интересно, но Аполло он причислял именно к последним. Относился к нему с брезгливой снисходительностью, как если бы статус дворфа был номинальным.

Приосанившись, фанатик поднял глаза в камеру и начал говорить. Спокойно и размеренно, будто бы продолжил давно начатую беседу.

— Как глава Святого Трибуна и великий пастырь «детей Престола», – произнес он. – Я подтверждаю свою личность клятвой Системе и официально заявляю: Эрдамон Белар — старый маразматик и фашист. Зилот — трусливая девка. Менэлий Налим Первый — шестерка правящих элит, а Пантеон — сборище алчных петухов, напрочь позабывших о царстве совести. Чума на ваши дома, подлые негодяи.

Видео ушло в затемнение, но окончательно не прервалось. Глас специально устроил театральную паузу, давая зрителям время осмыслить произошедшее.

— Не понял… Это что еще такое было?! — казалось, Аполло не мог поверить собственным ушам. — Флин, ты это видел?!

— Да, господин… — секретарь также пребывал в шоке. — И если не возражаете, то я бы взял чего-нибудь в баре и посидел с вами. Потому как у меня есть все основания полагать, что Вайоми и его друзья совершили нечто грандиозное. То, что надолго войдет в историю кланов.

— Давай. Только быстро. И это… захвати мне какую-нибудь вазу. А не то я вот-вот обоссусь.

«Панк» усмехнулся и медленно откинулся на спинку кресла, стараясь не тревожить мочевой пузырь.

Как и Флина, его переполняло предвкушение невероятной истории. Обещание того, что уже сегодня Святой Трибун с позором вылетит из первой десятки, а Нулевой Меридиан наконец-таки передвинется на седьмое место в рейтинге кланов. Впервые за последние сто пятьдесят лет.

* * *

За время «Исповеди» Аполло испытал целую гамму эмоций. Тревогу, опасение, гнев, радость и наконец безудержное веселье, тесно переплетенное со злорадством. Чувствовал лавинообразный выброс дофамина, от всплеска которого ему захотелось петь и плясать.

— Ну, Гундахар, ну ты и дьявол… — глава Меридиана вскочил с кресла и весело рассмеялся. — Флин, ты хоть понимаешь, в какой заднице он оказался?! Самый преданный слуга Пантеона в одночасье стал гадким предателем! Причем он не только похоронил сам себя, но и подставил всю коалицию! Нет, ну это ж надо! Растрепал всему миру, что именно Печать Децемвира устроили генофаг велгов! Они же теперь не успокоятся, пока не отомстят им за геноцид!

— Тот самый вирус, влияющий на рождаемость? От которого великаны почти вымерли?

— А заказы на обнуление?! А слова про Небесный Доминион и те «фермы»?! — проигнорировав вопрос, Аполло принялся ходить взад-вперед. — Фух, слава богу, что я не имел с фанатиками никаких общих дел! Иначе этот ублюдок сдал бы меня с потрохами!

— Что-то мне подсказывает, что уже к вечеру Святого Трибуна не будет.

— Да, их ждет та же судьба, что и Витрум. И, пожалуй, мы им в этом поможем. Подольем масла в огонь, — «панк» резко остановился и направился обратно к столу. — Короче, свяжись с Черным Астралом и выдай ему полный карт-бланш. Пускай вывалит компромат на их офицеров. Ксандера, Исонга, Гауса и остальных. Раз главной жабы не стало, то значит, пришло время добить головастиков.

Флин окунулся в меню «Глаза Одина».

— Король Пара уже это делает. Даже не постеснялся выложить видео из «Нифалема».

— Плевать. Все равно публикуй. Лишним не будет. И еще… — глава Меридиана уселся перед панелью управления и выудил из кармана сигару. — Напиши Вирго Зидару (лидеру «пятисотенных»). Хочу, чтобы гномы Дхум-Ару вышли из клана и отправились в Нимрос. Там у отца Малькольма несколько золотых приисков и с десяток складов. Пора бы и нам отхватить часть пирога. Как управятся — вернем их обратно. Со всеми почестями, повышениями и так далее.

— Понял. Сделаю. Однако хочу напомнить, что в последнее время поведение Вирго вызывает вопросы.

— Это еще почему? — удивился «панк».

— Он ненавидит Гундахара. И ему не нравится наш союз. Разумеется, он не говорит об этом открыто, но все признаки налицо. Боюсь, как бы он не начал подговаривать остальных. Смута нам ни к чему.

— Проклятье. Да весь Эль-Лир ненавидит этого игва! — усмехнулся Аполло. — И что с того? Если Вайоми и его люди сбегут, то уже завтра они получат участок на улице Кланов. Причем в первой сотне. Поэтому, нравится это Зидару или нет, но ближайшее время они станут силой, с которой придется считаться. А значит, нам оно только на руку. Я не ошибся, когда решил инвестировать в «двадцать первых».

— Как показывает практика, срок жизни выскочек ограничен. А что касается Вергилия, то я бы сказал, что они избрали для себя весьма изощренный способ самоубийства. Пока что они заняты исключительно тем, что наживают себе врагов, не более.

— Ошибаешься, гадкая ты сварливая морда, — поморщился «панк». — Если они уничтожат бумаги Нотариуса, то облегчат жизни миллионам людей. Причем бескорыстно. Отчего степень народной любви к ним возрастет до небес. И если раньше они были героями, то теперь станут легендами. Поверь, такое не забывают. Очень скоро их общая численность приблизится к сотням тысяч. А то и к миллиону.

— Ключевое слово: «если».

— Читай знаки, Флин, читай знаки, — дворф раскурил сигару и глубоко затянулся. — Агерон, архангел, Заранда, Гундахар. Убийственная концентрация воинов Хранителя. Черт, да сама Система им помогает! Отправила болотных монстров прямиком к Эрдамону! Насрала ему глубоко за шиворот! Если они не справятся и подохнут, то это будет, пожалуй, величайшая насмешка тысячелетия!

— Господин Аполло… Если честно, то меня пугает ваш энтузиазм. Как и готовность идти на риск.

— А меня нет. Мы и так слишком долго прозябали в тени. Пора избрать наконец сторону и выйти на свет. Выпустить когти.

Стоило главе Меридиана закончить фразу и хищно улыбнуться, как со стороны улицы донеслось болезненное эхо, после чего прогремел чудовищный взрыв. Столь громкий и мощный, что штаб-квартира буквально заходила ходуном, а оба гнома повалились на пол. Казалось, будто бы тряхнуло не только их здание, но и всю улицу.

Пронзительный вой сирены, испуганные крики и грохот падающих обломков вперемешку с нарастающим гулом. Злобным и механическим.

— Сучье вымя… Это что еще на хрен такое?!

Перевернувшись на спину, «панк» медленно встал и направился к окну посмотреть, что происходит, однако заприметить ничего не успел — стремительно приближающаяся тень врезалась в башню Меридиана и начисто сорвала купол обсерватории, оставив Аполло и Флина куковать под открытым небом.

Шум, гам, облака инвольтационных испарений и режущая лицо стеклянная крошка. Проносящиеся над головой шальные трассеры и канонада тяжелых зенитных орудий.

— Гады… вот гады… — прорычал дворф, вновь поднимаясь на ноги. — Бессовестные тупые ублюдки!!! Да как вы посмели?!

Триньк!

Господин Аполло, приношу вам свои искренние извинения и обещаю компенсировать все расходы при первой возможности — Эо О’Вайоми.

— Ты, главное, не подохни, стихиалиевый отпрыск… — проворчал гном, глядя на удаляющийся и до боли знакомый силуэт. — А уж потери-то я компенсирую. Можешь не сомневаться. Флин! ФЛИН?!

Секретарь не ответил.

— Флин, ты где?! — «панк» рассеянно заозирался по сторонам, но никого не нашел. Сделал два круга по кабинету и заглянул в каждый уголок, пока не наткнулся на опрокинутый сейфовый шкаф с вытекающей из-под него лужей крови. — Тьфу ты… Ну и какого черта ты помер, проклятый низушек? Тебе еще работать и работать!

Шагнув вперед, глава Меридиана наклонился и небрежно отбросил шкаф в сторону, словно перышко. Затем вложил в ладонь дворецкого Монсальват и направился к терминалу.

— Воскресай давай. Да поживее, а не то оштрафую. И только попробуй уйти в часовое посмертие!

Будто бы расслышав угрозу, тело секретаря покрылось магической сеткой и встрепенулось.

— Благодарю, господин Аполло.

— Смотри мне, — погрозил кулаком тот. — К слову, с тебя десять тысяч. Хотя ладно, пять.

— За что?!

— За Монсальват. Он, знаешь ли, не бесплатный.

— Так это же форс-мажор! А значит, клан берет на себя все расходы!

— Ну и в кого ты у нас такой ушлый? — усмехнулся дворф. — Ладно, иди работай. И кстати, ты уже успел заценить дивный вид?

— Да. Ровно за мгновение до того, как реактивные двигатели обрушили на меня сейф.

— И как?

— Красиво. Но в то же время тревожно.

— Согласен. Попахивает переменами. Причем значительными.

* * *

Две минуты. Ровно столько я выделил группе на подготовку к побегу.

С одной стороны, сущая мелочь. С другой — ценнейшие сто двадцать секунд, которых мне хватило на то, чтобы навьючить себя трофеями как верблюда. Пополнить копилку Вергилия еще парой сотен миллионов.

Рассекая вдоль стеллажей и толстенных бронированных боксов, я загребал сокровища без разбора, оставляя лишь хлам и неликвид. Спер кучу мешков с семенами и удобрениями. Заглянул в отделение для друидов, где забрал пару ящиков с «Флористикой», «Ускоренным стремлением» и «Единством с природой». Заклинаниями, чья узкая направленность поможет нам засеять плантации и собрать урожай до зимы. А то и не один. Украл два десятка контейнеров с «Пунктами первой помощи» — развертываемыми устройствами, стреляющими медицинскими дротиками по аналогии турелей. Заприметил вдалеке Гундахара, что, воровато оглянувшись, прибрал к рукам элегантный и явно девчачий клинок. Переместил в «Хранилище» сундук с двадцатью четырьмя килограммами божественной стали и наконец добрался до застывшей фигуры в виде Легендарного Дваргийского Центуриона. Здоровенного боевого голема, излучающего тяжелую неповоротливую мощь. Настоящего альфа-самца в своей серии, чей внешний вид был одновременно прекрасен и устрашающ. Черная матовая краска и множество вмятин на корпусе, как свидетельство далеких битв.

Думаю, Август будет доволен. Разумеется, если нам удастся его вытащить.

Я всерьез беспокоился о судьбе нашего «деда». Будь моя воля, я бы отправился спасать его в ту же секунду, однако сделать этого просто не мог. Мы были в замкнутом помещении глубоко под землей, чей единственный выход сторожили сотни врагов. Да не просто сторожили, а пытались взломать дверь. Расплавить монолит световым «Буром», дабы ворваться в хранилище и закатать нас в асфальт.

Следовательно, нужен портал. А его установка и подключение требует времени. Пусть мы и притащили его в собранном виде.

— Влад, тут у меня камни душ и куча документации.

Герман сбросил передо мной два мешка.

— Бумаги Нотариуса? — переспросил я. — Я же просил их спалить!

— Мы так и сделали, — ответил за него Локо. — Это не кабальные договоры, а акции крупных компаний. Нашли по соседству.

— О да! Аромат свежемолотого кофе и платанового дерева… — промурлыкал Эстир. — Прелестно, прелестно. «Голубая подкова любит Анакот Стил».

— Вот только они именные. А значит, толку от них никакого. Зря только время потратили.

Подобрав с пола мешок, Илай зашвырнул его в пылающий бокс.

— Да откуда ж нам было знать?

— А читать не учили?

— Так некогда было!

— Парни, заткнитесь! — проорал Мозес. — Вы мне мешаете сосредоточиться!

В отличие от остальных толстяк сильно нервничал. Переходил от генератора к мегалиту и недовольно пыхтел, откровенно не понимая, что происходит. На репетициях он справлялся с задачей за полторы минуты, однако сейчас что-то шло явно не так.

— Всё, баста! — монах в гневе пнул арку портала. — Эта сволочь не работает!

— В смысле «не работает»?!

— В прямом! Не хочет, и всё! Питание есть, магистрали охлаждения в норме, а сама арка не запускается! Глохнет, не успевая покашлять!

— А на что вы рассчитывали, болваны? — усмехнулся генерал. — Мы же в хранилище первой десятки. В них априори блокируют любые порталы, включая «Домашний очаг». Как раз на тот случай, чтобы такие, как мы, не сбежали.

— Ё-маё… — Мозес закатил глаза и, обреченно выдохнув, шлепнулся на пол. — Гундахар! Ты не мог рассказать нам об этом пораньше?! Или для тебя насмешки дороже золота?!

— Во-во, — кивнул Герман. — Подстава какая-то.

Даже я посмотрел на рыцаря смерти косым взглядом. Нет, я, конечно, все понимаю, вот только время он выбрал неподходящее. Более того, выглядел расслабленным и спокойным, несмотря на то что через минуту нас будут убивать.

— Знаете, как на Зунгуфе воспитывают детей? Дают им возможность совершать ошибки. Так жизненный опыт легче усваивается. Отпечатывается на подкорке. Я говорил, что как мы сюда вошли, так и уйдем. Вы не послушали. Начали корчить из себя бравых стратегов. Что ж, зато теперь стали умнее.

Генерал подошел к монаху и легким движением руки вздернул того на ноги.

— Не бойся, трусливая тряпка. Раз перебили их в самом начале, то перебьем и в конце. Хотя, конечно, за твою безопасность я не ручаюсь.

«Ясно. Снова драться».

Я перевел взгляд на дверь.

Адамантиевый монолит по-прежнему содрогался под натиском «Буров». Хуже того, его монструозные петли приобрели алый оттенок. Испускали вокруг волны жара, готовясь расплавиться в любую минуту. А значит, времени у нас в обрез. Придется бить на опережение и, стиснув зубы, отчаянно прорываться.

Сосредоточившись, я «сдул» все ближайшие стеллажи в сторону. Расчистил площадку, параллельно устроив в хранилище жуткий погром. Материализовал сгенерированные кубом турели и быстро проверил шкалу «Возвращения к истоку» — восемьдесят три процента. Хорошо.

— Значит так, мужики. Сейчас я превращусь в стихиалия. Применю «Биоинтроскопию» и просканирую коридор. Постараюсь собрать максимально подробную картину происходящего. Количество врагов, их укрытия, возможные сюрпризы и так далее. Как получите фотки — расставляйте турели таким образом, чтобы добиться максимально плотного огня. Они должны почувствовать себя так, словно поцеловали скоростной поезд.

— Главное, чтобы они первые нас не атаковали, — сказал танк.

— Верно. Именно поэтому мы сами откроем для них эту дверь. Создадим элемент неожиданности. Снова, — краем глаза я заметил, что генерал согласно кивнул. — Гер, как скомандую — цепляй «крюк-кошку» на монолит и тяни изо всех сил. Вырви его с корнем. Если что, парни тебе с этим помогут. Я, в свою очередь, поколдую со стихиалиумом и постараюсь превратить камень Тула во что-нибудь хрупкое. Известняк или на худой конец обычный кирпич.

— А дальше?

— Хаос, кровища, сказочное безобразие. Да, и еще кое-что… — я подошел к Илаю и, отстегнув ремешки, протянул ему «Длань Хаса». Вместе с коробкой инвольтационных батарей. — Гундахар говорил, что при должной прокачке некромант может заменить собой целую армию. Очень бы хотелось на это взглянуть. Как и заставить отцов драться друг с другом.

— Не тебе одному, — улыбнулся Серега. — Сколько осталось?

— Полтора миллиона у «Длани» и примерно столько же в коробке. И пожалуйста, скажи, что для побега этого более чем?

Илай не ответил. Принял артефакт, сунул кончики пальцев в наперстки, поперебирал ими в воздухе как пианист, после чего зафиксировал локтевое крепление и ненадолго задумался. Он явно что-то просчитывал. Коэффициенты, вероятности, баланс между количеством и качеством, процент возможных неудач и осечек, включая банальную невнимательность.

— Разумеется, всё зависит от обилия трупов и моей концентрации, но на пару сотен миньонов, думаю, хватит, — резюмировал он. — А вот если мы хотим хорошенько побузить и устроить Трибуну Белфалас, то тогда мне придется принять облик лича.

Я покачал головой.

— Нам нужна вылазка. Резкая и стремительная. На грандиозное побоище времени нет. Хотя, конечно, смотри по ситуации. Быть может, я ошибаюсь, и всеобщая суматоха, наоборот, поможет нам улизнуть.

— Я подсоблю.

Гундахар выудил из-за пазухи колоду Унд-Хеку и со скучающим видом начал призывать всевозможных существ. Ази Дахара, большого шерстистого носорога, ядовитого кауста, василиска, саламандру и фурию. Парочку никсов, вендиго и две дюжины анцибалов. Ледяного гримтурса и огненного вирма.

Активировав последнюю карту в виде большого мускулистого шара по имени Омуд-Хай, генерал критически осмотрел свою армию и усмехнулся.

— Ваша задача: перебить как можно больше святош и помочь нам свалить. Справитесь и не сдохнете — можете быть свободны. Мне этот убогий зоопарк ни к чему.

Монстры ответили ему радостным ревом.

— А вот это уже кое-что, — улыбнулся Мозес. — Жаль, у нас нет при себе камней из Натолиса. Друккарг, Уцраор и Вайиту. Хорошие были парни. Толковые.

— Почему же? Есть, — ответил я. — Несколько ящиков.

— Так и что же ты раньше молчал?!

— Потому что девяносто процентов всего лута я переместил в «Хранилище» на бегу. У меня не было времени изучать каждую коробку, что мы берем. А потому, быть может, тут и ядерная боеголовка найдется. Вот, пожалуйста! — я материализовал под ногами монаха свиток с заклинанием. — Призывает стадо разъяренных бизонов четырехсотого уровня, что несутся вперед и крушат всё на своем пути. Надо?

— Спрашиваешь. Конечно. Именно их мы и запустим в ту дверь. Всяко лучше, чем уповать на одни лишь турели.

— Хорошо. Тогда приступаем.

Я преобразился в «Грозового Стихиалия» и вышел вперед.

Пора задать отцам жару. Разворошить их осиный улей и как можно скорее добраться до Райза. Что-то мне подсказывало, что счет идет уже на секунды.

Август, держись. Мы выступаем — написал я.

* * *

Святые отцы были изрядно встревожены.

Лишенные твердой руки отца Малькольма, как и подавляющего большинства членов офицерского состава, они стояли вблизи монолита и готовились к бою. Спешно накачивали себя баффами, пили алхимию, доставали из закромов защитные амулеты. Надеялись прихлопнуть воров прямо на месте. После чего получить заветное повышение и долгие месяцы ходить с высоко поднятой головой, гордясь своей личной инициативой и доблестью. Тем, что отстояли хранилище клана. Подавили врагов без участия руководства.

Ответственный за наступление озвучил срок в тридцать секунд. Ровно столько оставалось глыбе металла, прежде чем её петли расплавятся, и сейфовая дверь будет взломана. Откроет проход в святая святых. К подлым грабителям, притаившимся внутри словно крысы.

Они не предполагали, что монолит будет сорван за доли секунды. Не ожидали, что, спустя всего пару мгновений, по их головам пронесется стадо бизонов, сминая грудные клетки и круша черепа. И уж точно не рассчитывали повстречать мощного некроманта, стремительно набирающего себе армию мертвых.

Буквально на глазах тела убитых святош покрывались костяными наростами, обрастали острыми шипами, меняли жевательные зубы на клыки. Превращали ухоженные ладони в когтистые лапы. Издавали замогильные вопли и с необычайной скоростью бросались в атаку.

Но хуже всего было даже не это, а то, что бежали они во главе с Неприкаянным. Чудовищным монстром из прошлой эпохи, что после уничтожения Гундахаром стал еще быстрее и смертоноснее.

Думаю, я правильно поступил, когда передал Илаю «Длань Хаса». Он не только «склеил» и поднял Безликого, но и хорошенько его усилил. Повысил толщину бледной кожи, окутал уродливое тело «аурой вампиризма» и напоследок повесил ему на плечи рюкзак со взрывными кристаллами.

Как только побег состоится или хотя бы перейдет в заключительную стадию, мы направим Неприкаянного в гущу толпы, где и подорвем. Расщепим его тело на атомы, дабы никто и никогда больше не смог «воскресить» эту тварь.

Пускай и подконтрольный, он все равно внушал тихий ужас. Овевал нас чем-то зловещим и крайне тоскливым, отчего сердце сжималось, а на душе скребли кошки. Казалось, будто бы я слышу плач матери, хоронящей ребенка. Падаю в пропасть отчаяния и глубоких сожалений. Задумываюсь о суициде.

Да. Этот монстр был рожден в преисподней. Среди боли и тьмы. Туда же он и должен отправиться. Вместе с Ази Дахаром. Трехголовым змееподобным демоном, наивно полагающим, что столь желанная свобода не за горами.

Генерал сдержит свое слово, в этом я не сомневался. А вот лично я ничего Унд-Хеку не обещал. Если тот уцелеет, то я применю полученную в Белфаласе способность «Низвержение». Заклинание, приказывающее демону покончить с собой и ссылающее его душу обратно в ад.

Конфликты конфликтами, однако отныне Элирм для нас новый дом. А значит, мы будем его санитарами. Будем чистить планету от грязи и бороться с несправедливостью.

* * *

Признаться честно, Илай меня удивил. Причем сильно.

Нет, я, конечно, не сомневался в его таланте и мастерстве, но при этом не ожидал, что немногословный тактилофоб-интроверт всего за пару минут превратится в «бога арены». Начнет с десятка миньонов, а затем резко увеличит численность армии до нескольких сотен. Заставит фанатиков сражаться друг с другом и отступать.

Думаю, святые отцы наверху были в ужасе, когда увидели, как из прорытого ими тоннеля начали выползать всевозможные твари, заполоняя собой всё вокруг. Вылезли из подвала и быстро распространились по всему зданию, чиня откровенный хаос и беспредел. Коридоры, комнаты, залы. Буквально отовсюду доносились звуки сражения и быстро стихающие истошные крики.

Хотя, с другой стороны, чего еще они могли ожидать? Мы столь основательно поживились в хранилище, что теперь использовали их же ресурсы в бою.

То, что святоши берегли как зеницу ока и держали в бронированных боксах веками, мы тратили с легкостью щедрого пьяницы. Активировали самые дорогие и редкие свитки, призывали легендарных существ. Не скупились на руны, гранаты и «Выключатель разума». Сжиженный бесцветный газ, блокирующий высшие функции человеческого мозга, снижая уровень интеллекта жертвы до уровня животного. Иными словами, делали все возможное, чтобы поскорее убраться отсюда.

В какой-то момент фанатики поняли, что проиграли.

Некоторые из них по-прежнему огрызались и пытались контратаковать, но делали они это бестолково. Скорее на адреналине. А один из отцов так и вовсе отделился от группы, проскользнул под щитами соратников и, проорав нечто провокационное, бросился на меня. Поймал пулю черепом и, кувырнувшись в воздухе, врезался лицом в твердый пол.

«И на что, интересно, ты рассчитывал? — подумал я. — Подраться накоротке? Один на один? Нет, сэр, спасибо. Я бы и рад продемонстрировать вам навыки фехтования, однако в данной ситуации это неуместно».

Размышляя об этом, я посмотрел на уцелевших святош и забил еще один гвоздь в крышку гроба. Выломал «Телекинезом» их главный алтарь, после чего переместил его в межпространственное «Хранилище». Судя по затратам энергии, в нем кило триста чистого золота. Лишним не будет.

Как и предполагалось, подобное кощунство вызвало у них чудовищную вспышку гнева, от которой все уцелевшие отцы плюнули на оборону и, не сговариваясь, ринулись «на штыки».

Мы порубили их за секунды. Подавили врагов количеством и не успели опомниться, как весь главный зал погрузился в тишину. Никаких больше стонов и болезненных воплей. Никакого лязга металла и злобного фырканья заклинаний. Лишь тяжелая поступь Вайиту, скрежет когтей призванных монстров и частое потрескивание разгорающегося пожара. В том самом месте, где был подорван Безликий.

Невероятно, но кажущаяся неприступной штаб-квартира Трибуна была захвачена. Пала к нашим ногам при помощи своих же сокровищ.

Само собой, это продлится недолго, но даже простое осознание сего факта существенно подняло нашу самооценку. Мы их сделали! Хитро обставили и вздрючили как щенят!

Всего-то осталось свалить подальше отсюда, да поскорее.

— Вот черт! — Герман подбежал к одному из витражей. — Мужики, там на улице стоят десятки кланов! Небесный Доминион, Титановые Патриоты, Печать Децемвира, Кресты и Плети! Растянулись по периметру всего участка!

— С другой стороны тоже! — проорал Локо.

— И у меня, — чуть более спокойно ответил Илай. — Обложили так обложили.

— Странно. А почему они не атакуют? — спросил Мозес.

— Ждут разрешения на штурм. От Верховного Синклита, — ответил Гундахар. — Любой участок на улице Кланов — это частная территория. Все равно что отдельное государство. Сунутся раньше — получат колоссальные штрафы и санкции.

— Понял. Посольство, короче. И сколько у нас времени?

— А мне-то откуда знать? Быть может, пара минут. А может, и пара мгновений.

— Так, ясно. Влад, давай портал! — толстяк бросился в мою сторону. — Попробую снова его запустить! Раз мы теперь на поверхности, то, по идее, должно получиться.

— Нет, никаких больше порталов, — ответил я. — Мы поступим иначе.

— Как?!

— Используем благоприятную возможность и убьем сразу двух зайцев, — я покосился в окно, пристально рассматривая сотни солдат. Лица, эмблемы, имена, названия кланов. «Хорошо, что я вас запомнил. Прямо как чувствовал». — Мы устроим им гадкий сюрприз. А затем улетим. Выпорхнем прямо из здания.

Развернувшись, я скорректировал виртуальную проекцию и материализовал цеппелин. Прямо посреди главного зала. При этом искренне поблагодарил себя за то, что додумался заранее активировать «Стрижу» «Халколиван». Иначе бы его корпус пробило в дюжине мест.

— Илай, всех уцелевших миньонов и монстров — на борт. Думаю, они нам еще пригодятся. Ази Дахар — гори в аду.

Сосредоточившись, я применил на демона «Низвержение», при котором тот сам же воткнул себе в сердце острые когти. Потратил более пятидесяти тысяч единиц маны и болезненно сморщился от очередного ожога.

Любопытно. Я поигрался с «Дланью Хаса» всего ничего, однако, лишившись артефакта, начал чувствовать себя неполноценным.

Впрочем, к хорошему быстро привыкаешь. Легендарная игрушка выполнила свою миссию, а значит, пришло время спуститься на землю и снова решать проблемы собственными силами.

— Влад, план, конечно, интересный, но как именно ты собираешься «упорхнуть»? — продолжал допытываться Мозес. — Дать пушечный залп по колоннам и обрушить на нас крышу?

— С помощью этого.

Я извлек из «Хранилища» монструозный снаряд от «Василисы-2». Нечто похожее на пулю, вот только размером с Атласа.

— Август передал мне его перед самой отправкой, — пояснил я. — Сказал использовать как орудие крайней меры. Кроме того, он внес в конструкцию парочку изменений. Теперь это не просто снаряд, а полноценная бомба. С сюрпризом.

Я приоткрыл специальное отделение сбоку и ссыпал внутрь черные ампулы. Штук сорок, не меньше.

— Мы погрузимся в цеппелин и будем ждать. Как только уроды на улице получат отмашку и ломанутся сюда, я снова активирую «Стрижу» «Халколиван» и подорву снаряд. Чья взрывная сила не только нас подтолкнет, но и поможет «упорхнуть» прямо сквозь потолок. Вылетим как пробка из-под шампанского.

— А что, мне нравится, — улыбнулся Герман.

— Как и мне, — прогудел Гундахар. — Достойное завершение ограбления. Разнести штаб-квартиру и заодно хорошенько ослабить всю эту свору. Молодец, Вайоми. Начинаешь думать, как игв. Что, разумеется, не может не радовать.

— Господа, — неожиданно послышался голос Атласа. — Дабы не терять времени даром и не ждать разрешения на штурм, предлагаю их спровоцировать.

— Каким образом?

— Напоминаю: в гараже Меридиана «Облачный Стриж» не только обрел мою личность, но и получил новый боевой комплект «Мерунес». С «Беллерофонтом», «Инверсией», ну и, конечно, «Синичками».

— Всё, Вел, ни слова больше. Ты знаешь, что делать.

Усмехнувшись, я обежал лайнер сбоку и ловко запрыгнул в приоткрытый люк. Затем развернулся и бросил вниз «аномалию», создав некое подобие гравитационного лифта. Для Германа, Мозеса и остальных.

Одновременно со мной Атлас запустил в окно цилиндрической капсулой. И пускай её радиус действия был небольшой, однако этого вполне хватило, чтобы не только накрыть всех врагов, но и достать до кабинета Эрдамона Белара.

Странное, глупое, но в то же время чертовски действенное заклинание, от болевого эффекта которого не существует защиты. Убить им не убьешь, а вот привести противника в ярость можно легко. Что, собственно, мы и сделали. Заставили врагов броситься к зданию всей толпой, дабы, спустя считанные секунды, подорваться на бомбе. Лишиться оружия, доспехов и уровней, став горсткой пепла в выжженном кратере.

Само собой, подобный исход меня радовал, но не сказать, чтобы сильно. Мысленно я постоянно возвращался к Августу и чуть ли не каждые пять-десять секунд проверял его статус в меню NS-Eye. Живой. Пока живой.

«Держись, наш добрый друг и наставник. Держись. Мы идем».

Глава 11

Глава 11

Вы погибли!

Текущий уровень: 592

Выберите точку возрождения!

Доступно точек: 14 из 15

«Нет. Нет. Не надо. Оставьте меня в покое. Я не хочу».

Отвернувшись от навязчивого сообщения, сознание отца Малькольма вновь окунулось в туманы посмертия. Погрузилось на тускло светящееся дно и устремилось дальше, к убежищу. Теплому уютному кокону, окруженному воображаемой защитной стеной. Подобию материнской утробы и самому безопасному месту на свете, где он надеялся остаться подольше. Спрятаться, переждать, найти призрачное спасение в самозабвении. Точно так же, как терзаемые горем ищут утешение во снах. Используют их как лекарство, чтобы не помнить и не страдать.

Тщетно. Хотел отец Малькольм того или нет, но холодные пугающие воспоминания сами отыскали к нему путь. Возникнув буквально из ниоткуда, они все равно что угри или черные слизни подползали к убежищу. Громоздились друг на друга, переваливались через барьер, падали рядом и вгрызались в оболочку спокойствия. Кусали и рвали защиту на части, оставляя в ней зияющие прорехи, сквозь которые просачивалась правда — «Не так. Всё не так».

Он считал себя колоссом. Чем-то фундаментальным и незыблемым, как гранитная скала или законы природы. Он должен был стать богом. Занять почетное место в рядах Пантеона. А если бы и умер, то его кончина непременно бы стала всеобщей трагедией.

Размышляя о смерти, он часто представлял, как подобное происходит. Тысячи рыдающих женщин, лишенные духовного отца «дети Престола». Миллионы паломников, тянущихся к его драгоценному алтарю со всего мира. Боги, спускающиеся на землю за тем, чтобы отдать ему дань уважения. Почтить память дорогого и преданного друга.

Но… все оказалось не так.

Обворованный, униженный, преданный собственным разумом. Глава Святого Трибуна понимал предстоящий расклад. И материализовавшись на самой дальней из точек, убедился в одном из самых страшных своих опасений: всем наплевать. С его «падением» Эль-Лир не остановился. Воспринял его разрушенную жизнь как повод для насмешки, после чего вновь погрузился в бытовую рутину. Торговлю, выполнение квестов, уборку прилегающих территорий.

Тысячелетия упорных стараний и всего один час, по истечении которого отца Малькольма списали в утиль. Похоронили заживо.

Что до друзей и «детей Престола», то они поголовно от него отвернулись. Половина вышла из клана. Другие — молча внесли его в черный список. А бывшие союзники из первой десятки уже начали поглощать его «империю» по частям. Грабили склады, захватывали прииски и фабрики, отрезали от Святого Трибуна самые жирные и лакомые куски. В мгновение ока лишили его власти и статуса.

Никакого наследия, никакой светлой памяти. Только съедающее изнутри отчаяние и позорные заголовки новостей, доставшиеся отцу в виде награды за службу. «Крыса», «Предатель», «Стукач» — вот то немногое, что у него осталось.

Вспышка!

Внимание!

Бог Алекто объявил вас своим личным врагом!

Бог Илматер объявил вас своим личным врагом!

Богиня Саора объявила вас своим личным врагом!

Богиня Дорама объявила вас своим личным врагом!

Бог Феолеммис объявил вас своим личным врагом!

…

Глава Святого Трибуна смотрел на всплывающие сообщения, но текста не видел. Он для себя уже все решил. Это удар, после которого невозможно оправиться. И раз подобное произошло, значит, такова судьба. Великий человек не может быть крысой. Тот, за которым никто не идет, не может считать себя лидером. Следовательно, иного выхода нет.

Отец Малькольм встал на колени и материализовал на ладони кинжал из божественной стали. Прислонил остриё к области сердца и приготовился. Осталось всего ничего. Краткая вспышка боли и вечное умиротворение смертью.

— Ха! Глядите! — вдруг рассмеялся один из прохожих. — Это же наш вселенский стукач! Герой сегодняшних новостей!

— Надо же. И правда! — обернулся второй. — Эй, святоша! Ну и каково это? Так обосраться на весь мир?

— И не говори! — вклинился третий. — Я столько не ржал с тех самых пор, когда Эо вышвырнул Эрдамона в окно!

— Ага. Классный был ролик!

«Плевать. Не думай о них и не обращай внимания. Еще секунда — и всё».

— Эй, Малькольм, а что это ты делаешь?! Хочешь покончить с собой?!

— Пф-ф! Ставлю сотку, что ему духу не хватит!

— Да? А какой у него, по-твоему, выбор? Окажись я на его месте, то уже давно бы себя порешил! Если Пантеон до него доберется, то об обнулении придется только мечтать!

— Народ! Народ! Смотрите, кого нам сюда занесло!

Вокруг точки возрождения начала собираться густая толпа.

Шутки, насмешки, обидные прозвища, тыканье пальцами. Издевательство и тотальное безразличие. Злорадство и невиданный доселе уровень фамильярности.

Стоя на коленях, глава Святого Трибуна ощущал себя раненым львом в окружении стаи гиен. Некогда пресмыкающихся трусливых тварей, что, почуяв слабость, вдруг перестали его бояться. Продемонстрировали хищный оскал и медленно подбирались все ближе и ближе. Норовили подкрасться и укусить. Да побольнее.

— Папаша, ну и чего ты там возишься?! Давай быстрее! Вспорол себе брюхо, и дело с концом! Мне еще квесты сдавать!

— Во-во. Запарил уже. Замер с ножом и не шевелится. Того и гляди, зарыдает как баба.

— Да хорош! Перестаньте! Проявите хотя бы капельку сострадания! Разве не видите: он и так уже раздавлен и сломлен.

— И поделом! Раньше надо было думать. Как чужие судьбы ломать, то он мастер. А как пришло время ответить — тянет и тянет. Или он молится?!

— Так может, я помогу? — один из зевак вышел вперед. — Надавлю на рукоять. Самую малость. А Пантеон мне потом премию даст. Что думаешь, великий пастырь? Оказать тебе небольшую услугу? Могу тебе потом даже свечку поставить. Если денег дашь.

Малькольм не ответил. Лишь незаметно повел кистью и метнул кинжал оппоненту в лицо. Да так сильно, что клинок погрузился в череп по рукоять.

— Прочь! — отец материализовал в руке золотую гранату. — Убирайтесь, поганые ничтожества! Пока я не забрал вас с собой!!!

Толпа испуганно ахнула и всколыхнулась.

Не желая умирать, люди бросились врассыпную, толкаясь и наваливаясь друг на друга. Врезались в торговые лотки, коробки и ящики. Давили клумбы с цветами и перепрыгивали через ограды участков. Спотыкались и падали, изредка высекая доспехами искры из камня.

Фанатик в свою очередь крепко зажмурился и ухватился пальцами за чеку. Он уже был готов её выдернуть и навсегда покинуть этот гребаный мир, как вдруг почувствовал, что его сердцебиение почему-то замедлилось. Давление резко упало, картинка перед глазами поплыла, а силы начали стремительно покидать его тело, отчего граната оказалась неподъемной и, выскользнув из ладони, стукнулась о мостовую.

«Брадикардия», «Динамопатия» и «Паразитизм» — за мгновение до того, как упасть без сознания, отец Малькольм понял, в чем дело. Как и догадался о том, кто именно явился по его душу.

* * *

— Просыпайся, дружок, просыпайся.

Импульс силы — и резкий толчок. Все равно что пощечина или ушат ледяной воды, вылитый прямо за шиворот.

Придя в сознание, Малькольм обнаружил себя прикованным к креслу.

Тяжелые наручники из орихалка, дорогой письменный стол, гадко ухмыляющаяся рожа напротив. Крысиные черты лица, редкие сальные волосы и поблескивающие от возбуждения глазки-бусинки. Маленькая голова и низкорослое щуплое тело, испускающее вокруг себя ауру безысходности и иррациональной тревоги.

«Инквизитор», — убедился он.

Как всегда мерзкий, как всегда несуразный. Одетый в шелковый плащ на немытое тело и блаженно поглощающий наиредчайшие деликатесы. Все равно что паразит, бог знает каким образом оказавшийся вне тела носителя.

— Извини, что притащил тебя в такую даль. Без твоего на то дозволения, — улыбнулся Стракер. — Но так было нужно.

Глава Святого Трибуна не ответил. Приподнялся на кресле и медленно повел взглядом из стороны в сторону.

Богато обставленный кабинет, чем-то напоминающий шатер падишаха. Обилие золота и драгоценностей. Настежь открытые окна и листья пальм, сквозь которые были видны залитые солнцем барханы с торчащими вдалеке громадными клешнями — останками титана Рангарайфа, гигантского скорпиона.

— Мы на востоке? — спросил Малькольм.

— Угу. В карьере Хорса. Недалеко от Лиурна.

Облизав жирные пальцы, Инквизитор потянулся через стол и поставил на колени святоши поднос.

— Что это?

— Бастурма из зунгуфского ур-кур-кана. Любимый деликатес Гундахара. Будешь?

Брезгливо вздрогнув, фанатик сбросил угощение на пол и сильно напряг мускулы живота. Хотел он того или нет, но от воспоминаний об игве он ощутил стремительно нарастающую дурноту. Казалось, будто бы еще немного — и его вырвет.

— Издеваешься? — выдохнул он.

— Не скрою, мне нравится смотреть, как ты мучаешься, — улыбнулся палач. — Человек, который изгнал меня из клана с позором. Лишил уважения, имущества и регалий.

— Ты метил на мое место. Подговаривал остальных. Я был обязан что-нибудь предпринять.

— И я тебе благодарен за это. Честно. Если бы не ты, я бы никогда не достиг столь головокружительного успеха в карьере, — экзекутор начал медленно выкладывать на стол пыточные инструменты. — В некотором смысле именно ты поспособствовал раскрытию моего таланта.

— И что конкретно ты для меня приготовил? Скафизм, шири, «красный тюльпан»? Забивание камнями вплоть до обнуления? Сажание на кол?

— А ты бы что предпочел?

Отец Малькольм тяжело вздохнул. Как любой живой человек, он боялся пыток. Пускай и неоднократно говорил об обратном.

— Чтобы ты дал мне кинжал из божественной стали и на пару минут оставил одного. Взамен я готов отдать тебе все, что у меня есть, включая координаты тайников и хранилищ. С паролями и подробными описаниями всех ловушек.

Инквизитор весело усмехнулся, продолжая доставать инструменты один за другим. Пристально их изучал, протирал бархатной тряпочкой и укладывал в ряд таким образом, чтобы те стукались друг о друга, издавая характерный металлический звон.

— Надо же. Не думал, что ты слабак.

— Слабак?!

— Смерть — это покой и легкость. Жить труднее. Тебе ли не знать.

Прошла минута. Долгая и напряженная.

— Уверен, что это необходимо? — фанатик указал взглядом на пыточный арсенал. — Думаешь, мои страдания дороже тех сотен миллионов, которые ты можешь заполучить?

— Нет, не дороже. И да, это необходимо.

— Полагаю, уговаривать бесполезно?

— Не знаю. Можешь попробовать, — флегматично ответил тот.

Отец снова вздохнул и прикрыл глаза. Постарался унять нарастающую дрожь. Как и выдавить из себя застревающие в горле слова.

— Пожалуйста, не делай этого, — начал он. — В былое время я тебя пощадил. Мог отправить за тобой погоню или обратиться к Питоху, но не стал. Теперь и ты можешь отплатить мне той же монетой. Просто забери все сокровища и дай мне покончить с собой. О большем я не прошу.

— И куда, интересно, делся весь твой надменный и напыщенный вид?

— Ты меня вообще слушаешь?! Или этого недостаточно?!

— Минуту, пожалуйста. Я все никак не могу найти одну важную вещь. Без которой мне, к сожалению, трудно сосредоточиться. О! Наконец-то… — палач достал длинную иглу с загнутым кончиком, после чего сунул её в рот. — Мне этот чертов хрящик уже полчаса как не дает покоя. Застрял между зубами и давит на челюсть. Аж голова разболелась.

Поковырявшись в зубах, Стракер выплюнул осклизлый кусочек и смахнул инструменты на пол.

Он явно был доволен собой. Тем, что устроил показательное представление и сохранил львиную долю интриги вплоть до финала. Заставил оппонента бояться и умолять. Чувствовать себя слабым и беззащитным.

— Что это значит? — удивился отец Малькольм.

— А ты не понял?

— Нет.

— Тебе дают второй шанс.

— Кто?

— Эрдамон Белар и сам Пантеон в лице бога Зилота. Зилот же не стал вносить твое имя в список врагов, я прав?

Святоша судорожно пересмотрел последние логи.

И правда, упоминания главы Небесного Доминиона в сообщениях не было. Что было странно. Очень странно. Особенно после того, как Малькольм обозвал его трусливой девкой. Чудовищно оскорбил на весь мир.

— Но как? Как такое возможно?

— Ну… — Инквизитор потянулся к тарелке с инжиром. — Тебя обворовали, унизили и прилюдно оскопили. А еще подставили. Все-таки комбинация из «Суггестии» и «Длани Хаса» — это ух-х, та еще гремучая смесь. Мало кто способен ей противостоять. Разумеется, ты наговорил лишнего и растрепал кучу секретов, но в глобальном масштабе это все равно ничего не изменит. Ибо всё так или иначе подчиняется общему сценарию. Эрдамон и Зилот это понимают. Как и то, что твое самоубийство ничего не решит.

— Немыслимо… — слушая собеседника, фанатик почувствовал, как в его душе начал зарождаться отблеск надежды. — И они готовы меня простить? После всего того, что я сделал?

— Они не глупые дети, Малькольм. И не идиоты. Ты был им верен на протяжении веков, и при решении твоей дальнейшей судьбы это учли. Что до прощения, то тебе придется его заслужить. После того, как ты свыкнешься с реальностью.

— Поясни.

— Святого Трибуна больше нет. Как, впрочем, и самой штаб-квартиры. В ближайшее время половина твоих людей и активов перейдут под управление Небесного Доминиона, тем самым хорошенько его усилив. Также от тебя потребуются координаты тех тайников, о которых ты говорил.

— А что будет со мной?

— Новое имя, новая личность, новая жизнь. До прихода к власти ты был отличным солдатом. Сегодня ты станешь им вновь. Отдашь все, что у тебя есть, и начнешь повторное восхождение с самых низов. Под моим руководством.

— Твоим?! — разозлился отец Малькольм.

Даже одна мысль об этом внушала фанатику отвращение. В одночасье лишиться имущества, власти и статуса, а затем оказаться в подчинении у поганой шестерки. Скользкого самодовольного червя, сделавшего себе имя за счет пыток и казней.

— Я бы не считал это чем-то унизительным, — усмехнулся Стракер. — Это раньше я приветствовал хилых и убогих. Ползал на четвереньках, пресмыкался, целовал задницы имперских чиновников и много чего еще. Однако теперь я предпочитаю играть в высшей лиге. Более того, я тебе помогу. Дам ограниченный доступ к своим свинкам.

— Свинкам?

Палач таинственно улыбнулся.

— Сколько уровней ты потерял? Только честно.

— Двести пятьдесят.

— Плохо, очень плохо… — Инквизитор поцокал языком. — Думаю, их потерю необходимо восполнить. И чем скорее, тем лучше. Итак, какое оружие ты предпочитаешь? Булаву или цеп?

— Не понял. Ты о чем вообще? Какое оружие?

— Вопрос простой: выбирая одно из двух, что бы ты взял?

— Не знаю. Без разницы. Булаву.

— Прошу.

Увесистый кусок стали грохнулся о стол.

Малькольм в свою очередь покосился на железяку, параллельно оценив её внешний вид. Грубая, грязная, покрытая спекшейся кровью и хлопьями ржавчины. Да еще и погнутая в паре мест. Оружие орков и жалких разбойников, но никак не достойных людей.

— Это что еще такое? Очередная издевка?

— Нет, святой отец. Это не издевка. Просто я считаю кощунством марать дорогую и качественную сталь о моих свинок. Поэтому не капризничай и бери то, что дают. Моя «ферма» — мои правила.

— «Ферма»… — фанатик озадаченно нахмурился. — Мы с Эрдамоном обсуждали строительство «ферм». И даже успели открыть несколько штук. Но он ни разу не упоминал про карьер Хорса.

— Правильно. Потому что он принадлежит не Доминиону, а мне. Считай, моя вотчина. Маленькое царство посреди бескрайних песков и щедрая награда за одну весьма ценную услугу. Хочешь взглянуть?

Инквизитор бросил Малькольму ключ от наручников и подошел к окну.

Там была каменоломня. Нисходящие на сотни метров спирали уступов, по краю которых двигались люди.

Голые, безоружные, сгибаемые под тяжестью пудовых мешков. Даже на отдалении они выглядели изможденными и смертельно уставшими. Пытались укрыться от палящего солнца и болезненно вздрагивали от ударов плетей, на которые надсмотрщики не скупились. Стегали щедро и больно, отчего по округе разносилось хлесткое эхо. Все равно что невидимые молнии посреди ясного неба.

— Что они делают?

Отец подошел к Инквизитору сбоку.

— Добывают цитрин. Тот, что остался от Рангарайфа. Выполняют дневную норму и прокачивают уровень — получают право на легкую и быструю смерть. Аккурат перед ужином. Не выполняют — попадают ко мне.

— А если пытаются сбежать?

— Мы посреди пустыни. Отсюда некуда бежать. По крайней мере, без запаса еды и воды, потому как в радиусе пятисот километров нет ни одной точки возрождения. Разумеется, поначалу были попытки, но публичное обнуление быстро отбивает тягу к свободе.

— Ясно. И сколько их у тебя?

— Четыреста девяносто два. Причем в отличие от Доминиона у меня хорошие свинки. Жирные. Я их специально откармливаю. Заставляю прокачиваться до сотого уровня и выше.

— А не боишься, что они навалятся на тебя всей толпой?

Экзекутор насмешливо фыркнул.

— Я разрешаю им качать только «Выносливость». Все остальные параметры под запретом. Поэтому у них нет ни маны, ни скорости, ни силы удара. Только способность таскать камень сутками. Легкая добыча. Все равно что большие и медлительные дети. К слову, последние у меня тоже есть. Однако к ним я тебе доступ не дам. Сам понимаешь. Сладости надо беречь.

— А с этими что?

Фанатик указал на вереницу деревянных ящиков, напоминающих поставленные вертикально гробы. Место, откуда наиболее часто доносились мучительные стоны.

— Эти не мои, — ответил палач. — Так, на передержке. Подопытные «Райза». Их держат внутри постоянно. Морят голодом, одиночеством и не дают спать, после чего отправляют куда-то порталом. Ослабляют иммунитет, чтобы организму было сложнее сопротивляться действию сыворотки. Говорят, улучшенная регенерация им сильно мешает.

— «Двадцать первые» против «двадцать первых». До чего же странный народ. Отлавливают и пытают своих.

— Угу. При этом искренне верят, что предательство поможет им избежать общей судьбы. Думают, что для них сделают исключение. Наградят привилегиями и особым статусом. Эх, знало бы руководство «Райза», что в глазах Пантеона их серая масса выглядит однородной. И разработка сыворотки их не спасет. Впрочем, мы заговорились, — Инквизитор отошел от окна и уселся за стол. — Раз ты отныне мой подчиненный, то пора бы начать соблюдать дистанцию. Поэтому бери булаву и отправляйся в карьер выполнять моё первое задание. Двести свинок. Ровно столько ты должен убить. Как отчитаешься, мои люди покажут тебе твою комнату.

— Я перебью всех.

— Нет, не перебьешь, — возразил Стракер, листая журнал. — Жадность — грех, старина Малькольм. И пора бы тебе это усвоить. Как и поучиться смирению.

— Слабый, капризный, надменный, напыщенный, жадный… — усмехнулся фанатик. — Сегодня ты позволил себе больше, чем за все годы службы в Трибуне.

— Что поделать? Я изменился.

— Не во всем. Каким был скользким глупцом, таким и остался.

— Не понял?!

Экзекутор отвлекся от имитации занятости и поднял глаза на святошу. Приготовился применить ряд заклинаний, превращающих оппонента в послушную куклу. Наказать его за дерзость и непослушание.

— Ты так увлекся бахвальством и моим унижением, что напрочь позабыл изъять у меня лут. Как и не обратил внимание на защиту от твоих проклятых способностей, — отец указал на висящий у него на шее кулон. — Большая ошибка, «дружок». Особенно когда разговариваешь с тем, кому нечего терять.

Палач догадался обо всем за долю секунды. Рванул вперед, попытавшись сбить противника с ног, но тут же отлетел назад, корчась от боли. Глава Святого Трибуна всадил ему кинжал прямо в сердце. С такой чудовищной силой, что проломил кулаком грудную клетку и достал до позвоночника. Впечатал его в кресло будто пресс-форму.

— Ничтожество…

Малькольм вырвал клинок и, брезгливо поморщившись, вытер лезвие о часто мигающую татуировку врага. Затем материализовал странный прибор, отдаленно напоминающий Конденсатор Истока, нацепил его Стракеру на руку и, туго затянув ремни, принялся наблюдать.

С некоторой задержкой механизм начал выплевывать «ловушки Пеннинга» с мерцающими внутри черными каплями. «Удушение», «Динамопатия», «Паразитизм», «Брадикардия», «Внушение боли», «Биовампиризм»…

— Что ты делаешь со мной? — прохрипел экзекутор.

Удивительно, но тот по-прежнему оставался в сознании. Орудуя свободной рукой, он каждые три секунды колол себе в сердце медицинский дротик и выливал в окровавленную пасть зелья регенерации. Цеплялся за жизнь с маниакальным упорством. Содрогался от страха и холода.

Фанатик не ответил. Сгреб конфискованные заклинания и, глубоко задумавшись, покрутил в руке серебристый флакон — божественный Тальтном. Самое дорогое алхимическое зелье на свете, предназначенное для сброса очков параметров и навыков.

— Новое имя, новая личность, новая жизнь… — произнес отец Малькольм. — Да будет так. Сегодня я займу твое место и стану Инквизитором. Куда более опасным и сильным чем ты.

— Эрдамон и Зилот тебе этого не простят…

— Ошибаешься, наивная гнида. Именно за этим они меня сюда и послали. Знали, что ты не откажешь себе в удовольствии поглумиться.

Глава Святого Трибуна рассмеялся и переслал палачу личное сообщение. То, что пришло ему с минуту назад.

Уничтожь эту тварь. Затем убей стражников, перенастрой портал на внутренний канал Доминиона и жди нашего появления. «Ферма» и «Каратель» твои.

P/ S: Ты не виноват, и я это знаю — Эрдамон Белар.

— Хороший друг… Верный… — экзекутор начал захлебываться собственной кровью. — Мне бы таких…

— В аду познакомишься. Хотя вряд ли. Такого, как ты, там сожрут с потрохами. После того, как пустят по кругу.

Малькольм дождался, пока Инквизитор подохнет и, сбросив труп с кресла, широко улыбнулся. Почувствовал, как терзающее изнутри отчаяние стремительно отступает.

Белар не разочаровал. Проявил истинное благородство и мудрость. Протянул руку помощи, когда остальные от него отвернулись. Стал для фанатика лидером, за которым тот готов был идти. Выполнять любые приказы и бросаться в самое пекло. Служить ему верой и правдой.

Эрдамон поможет, поговорит с Зилотом. А тот, в свою очередь, убедит богов отказаться от мести. Перенаправит их гнев на тех выродков, что действительно этого заслуживают.

* * *

Затолис, улица Кланов, штаб-квартира Святого Трибуна

Двумя часами ранее…

Я стал богом всего на мгновение.

После подрыва снаряда, Система одарила меня каким-то невообразимым количеством достижений и уровней, но, как и в случае с подлодкой, тотчас же забрала их обратно. Более того, оштрафовала меня на десять миллионов и предупредила, что в следующий раз я буду жестоко наказан. Заплачу не только украденным золотом, но и очками параметров.

Она не приветствовала терроризм, чем, по сути, мои действия и являлись. Недвусмысленно давала понять, что подобными методами возвышения не достичь. А ослабляя всех без разбора, я делаю только хуже. Реализую дар к разрушению и даю преимущество тому, с кем в будущем нам придется сражаться. Главному и единственному противнику, что пока еще не вышел на свет.

И, наверное, это правильно. Ведь, по сути, те же святые отцы могли бы оказать нам неоценимую поддержку в бою. Помочь и сплотиться перед лицом всеобщей опасности.

В глубине души я понимал, что поступаю паршиво. Граблю, калечу и убиваю. Однако иного выхода я просто не видел. Так было нужно. Не только, чтобы сбежать и добраться до Августа, но и заставить врагов нас бояться. Убедиться на примере Святого Трибуна, что к «двадцать первым» соваться не стоит. И будь ты хоть пупом земли или самим императором, тебе необходимо трижды подумать, прежде чем ступить на земли Вергилия, когда защита спадет.

Мы не хотим этой войны. Но готовиться к ней обязательно будем. Не только обороняться и налаживать инфраструктуру, но и атаковать. Пресекать любые поползновения в нашу сторону. Как и возвращать тех людей, что Доминион и их союзники успели похитить. Мстить им за «фермы» и лагеря.

Впрочем, конкретно сейчас я об этом не думал. Я беспокоился о том, как не подохнуть от перегрузки, искренне уповая на «Гаситель инерции» и «Крепкий хребет». Ибо монструозный снаряд от «Василисы-2» оказался той еще злющей петардой.

Все произошло за доли секунды.

Стоило мне активировать «Стрижу» «Халколиван» и нажать кнопку детонатора, как нас резко оглушило и вдавило в пол. До хруста в зубах и боли суставах.

Встроенные в позолоченные стены зачарования попытались поглотить энергию взрыва, но не сдержали напора, отчего штаб-квартира сперва странно раздулась, а затем разлетелась на тысячи многотонных фрагментов. Одним из которых были мы. С тем отличием, что мы не падали на прилегающие территории и не подминали под себя толпы людей. Врубили реактивные двигатели и, скорректировав курс, устремились дальше по улице. В сторону семьдесят первого участка, где располагалось главное здание «Райза».

Вот только набранной высоты оказалось недостаточно.

Не успел я подняться с колен и увернуться от проносящегося по коридору Омуд-Хая, как в четырех метрах от меня послышался испуганный вопль шамана:

— СИСЬКА! ВПЕРЕДИ СИСЬКА!!!

— Это не сиська, господин Глас! Это обсерватория Нулевого Меридиана! Кабинет господина Аполло!

— Маневрируй! Маневрируй!!!

— Не успею!

БУМ!

Резкий толчок, грохот падающего вниз искореженного купола и канонада тяжелых зенитных орудий. Промелькнувший внизу красный гребень и едва уловимые проклятия. Воспринятые мной скорее не слухом, а интуицией, так как вряд ли я мог что-то расслышать посреди царящего шума.

— Вот черт.

Я активировал меню NS-Eye и быстро черкнул дворфу сообщение. В том, что посреди груды обломков валялся именно он, сомнений не оставалось.

Неприятно, конечно, но не смертельно. Куда серьезнее меня беспокоил тот факт, что взрывом не только уничтожило штаб-квартиру Трибуна, но и хорошенько задело участок Галереи Павших. Включая их здоровенный готический склеп. И если до сих пор мертвецы оставались одной из нейтральных сторон, то теперь неизвестно, как они себя поведут: порадуются, что избавились от неприятных соседей, и затребуют компенсацию, либо занесут Вергилий в список врагов.

Честно говоря, последнего бы не хотелось. Уж что-что, но сражаться с коллегами Гундахара, пускай и бывшими, в наши планы никак не входило. Хотя бы потому, что они не едят, не спят и весьма толерантны к ранениям. Плюс обладают кучей иммунитетов и превосходным умением ждать.

Нет. Столь опасные противники нам ни к чему. Следовательно, надо будет обратиться к их руководству и первыми предложить компенсировать весь ущерб. Проявить чудеса дипломатии и заручиться поддержкой, если получится.

— Господа, готовность девяносто секунд! Семьдесят первый участок прямо по курсу!

— Хорошо, — отвлёкшись от размышлений, я бросил взгляд на проносящиеся под нами помпезные здания. Высокие башни и шпили, так и норовящие задеть днище «Стрижа». Вспороть ему брюхо и насадить словно на пику. — Вел, как подойдем ближе, запускай «Небесного Двойника» и пикируй прямо на крышу! Врежься, да посильнее! Затем я перемещу тебя обратно в «карман», где ты должен будешь передать самому себе важное сообщение! Тому, что с «руками», — я подошел к панели управления и, склонившись над микрофоном, продиктовал ему ряд инструкций. — Все понял?

— Так точно, господин Эо. Сделаем.

— Не подведи.

Приглушенный щелчок, и «Стриж» выпустил позади себя облако дыма. Следом в глубине корпуса послышался скрежет автоматизированной ленты конвейера — Атлас начал загружать в пусковую установку капсулу с «Двойником». Заклинанием, что пускай и ненадолго, поможет отвлечь на себя внимание зениток. Как и поднимающихся в воздух имперских цеппелинов.

Остальные, тем временем, готовились к штурму. Обновляли защитные баффы, пили зелья из Агерона и прочую алхимию. Наспех обвешивались амулетами Гласа и побрякушками Святого Трибуна.

— Локо, у тебя остался «Термит»? — спросил я, вновь уворачиваясь от мускулистого шара. Бедолаге было нечем держаться, отчего он катался по коридору как колобок. Врезался в стены, миньонов и монстров. Что-то мычал и покрывался бордовыми гематомами.

— Да. Восемь ампул.

— Давай.

Друг передал мне их без лишних вопросов. Надо, значит надо.

— Гер, это тебе, — я протянул танку Фаэрвис, адамантиевый меч с атомарной заточкой. — Теперь у тебя самый прочный щит и наиострейший клинок. Будет чем удивить тех упырей.

— Да за нашего «деда» я их и голыми руками порву. Из-под земли достану…

Как и я, Герман всерьез переживал за судьбу Августа. Мрачно смотрел на приближающееся здание и до хруста сжимал кулаки, будто бы действительно намеревался идти врукопашную.

— Молодец, Велор. Хороший настрой, — усмехнулся игв. — Сразу напомнил мне о старом зунгуфском способе решения споров.

— Да? Это каком?

— Кто первый подох, тот и проиграл.

Некоторые из нас прыснули со смеху. Включая парочку разумных Унд-Хеку.

Рыцарь смерти все-таки передумал и решил забрать их с собой. Напомнил, что мы еще не сбежали, а значит, условия договора пока что не выполнены. Немного слукавил, но в то же время грамотно расставил приоритеты. Успех нашей операции важнее их личной свободы.

— Гундахар, насчет Галереи Павших… — обратился к генералу я.

— Я им уже написал. Ниаму и Хорсе. Говорят, сотня миллионов — и вопрос закрыт.

— Сотня миллионов?! За что? За их ветхое здание?

— За то, что один из обломков повредил саркофаг и разбудил Кайна. А на склеп и участок им наплевать.

— Кого?!

— Их основателя. Древнего как этот мир ублюдка, которому оставалось спать всего пару веков. Не знаю, к чему это приведет, однако его пробуждение всяко обещает быть интересным. Особенно когда он узнает, что его клан почему-то соседствует с Небесным Доминионом. Да еще и спустился с первого места на второе.

— Ну да. Вряд ли вампир обрадуется… — хмыкнул толстяк. — Проснуться за пару минут до будильника.

— Не вампир, а мумия. Очень старая и чертовски могущественная. Из династии фараонов.

— Господа, прошу всех приготовиться и держаться крепче! — проорал Атлас. — Столкновение произойдет через: десять… девять… восемь…

Я ухватился за приваренные к стене стальные ручки.

— Знаешь, Влад, если мы выберемся отсюда и вернемся домой, то, пожалуй, завтра я не буду делать нихрена, — сказал Герман. — И даже не тренировку я не пойду. Меня этот дикий темп событий уже доконал. Вымотал до предела.

— Согласен. Меня тоже. Надо передохнуть.

— Боюсь, не получится, — успел произнести Илай за мгновение до удара. — Эйслина «освободилась». Крушит город.

Глава 12

Пожалуй, мою фразу «Врежься, да посильнее» Атлас воспринял чересчур радикально. Настолько, что чуть было и нас не угробил.

Оказавшийся на финишной прямой и окруженный золотистым ореолом щита «Халколиван», он не просто качнул носом и спикировал к земле под крутым углом, но и врубил реактивное ускорение. Грохнулся на штаб-квартиру как межконтинентальная баллистическая ракета. Сбил угловую башню, проломил крышу и несколько этажей, после чего застрял где-то посередине здания, мерцая изнутри V-образным клином. Учинил жуткий хаос и погром, в эпицентре которого вряд ли мог кто-то выжить. Если враги там и были, то они были либо раздавлены свалившейся им на головы стальной махиной, либо похоронены под завалами из мрамора, бетона и кирпичей. Да еще и хорошенько оплавленными раскаленными двигателями.

Разумеется, по сравнению с членами «Райза» мы отделались малой кровью. Переломами, синяками и ссадинами. Но вместе с тем, само столкновение и последующая остановка были столь резкими и сокрушительными, что при ударе я вырвал с корнем приваренные к стене стальные ручки и, пролетев с десяток метров, врезался спиной в Омуд-Хая. Хрустнул позвонками и нечаянно запустил мускулистым шаром в призванных монстров, которые и без того представляли собой бесформенную кучу из мельтешащих щупалец, лап и когтей.

Аналогичная судьба постигла и остальных. В частности, проносясь по коридору, я словно в замедленной съемке видел, как Илай и Локо впечатались в стены и с высокой долей вероятности заработали по сотрясению. Мозес стал жертвой нежных объятий Вайиту. А Герман с его хваленой «Устойчивостью» вдруг покачнулся и со всего маху «прилег отдохнуть». Врезался животом в изогнутый порог переборки и, болезненно охнув, вновь распрощался с «конфеткой для мозгов» — та выпала у него изо рта и, стукнувшись о вентиль, провалилась сквозь металлическую решетку пола. Застряла в десяти сантиметрах под нами.

Глупо, конечно, но в тот самый миг мне почему-то стало чертовски его жалко. Особенно когда, оправившись, я увидел на его лице гримасу искренней досады и направленный на леденец грустный взгляд. Как у ребенка, который не только свалился с качелей и больно ударился, но и выронил чупа-чупс. Причем последний.

Как бы то ни было, пострадали все. За исключением Гундахара и, что любопытно, Эстира. Буквально за мгновение до удара шаман применил «Мистическое единение» и перенес свое тело в мир духов. Пролетел через плотные ряды Унд-Хеку, просочился сквозь стену, а затем и вовсе «уплыл» за пределы «Стрижа», как весело улыбающийся призрак. Миновал обшивку и навалившиеся сверху обломки, после чего окончательно пропал с радара.

— Да уж… десантники из нас хоть куда… — простонал Мозес. — Вот только сдается мне, что мы немного напутали. Сбросили самолет, вместо того чтобы прыгать самим.

— Так если ситуация позволяет, то почему бы и нет? — буркнул Локо.

— Тоже верно… — толстяк покосился на придерживающего его за талию стального Вайиту. — Спасибо, родной. Уберег меня от быстрой и брутальной гибели. Хотя, конечно, ты не мягкий нихрена. Чуть кишки из меня не выдавил своей хваткой… Да и отцепись от меня наконец! Мы уже приземлились!

Призванный воин послушно убрал руки.

— Премного благодарен.

— Ладно, парни. Все на выход, — скомандовал я. — Монстры, отцы и Унд-Хеку — вперед. Пускай расчищают путь и вырезают всех, кто встанет у них на пути. Мы пойдем следом.

— Влад, подожди! Я должен вернуться в Эанну! — обратился ко мне некромант. — Разобраться с Эйслиной, пока она не превратила наш город в руины!

Я покачал головой.

— Нельзя. Миньоны подчиняются тебе. А без твоей помощи Августа не спасти.

— Я заварил это дерьмо! Мне и разгребать! А для армии нежити у вас есть Гундахар!

— Ты о чем?

— Он — рыцарь смерти! Высший среди неупокоенных! Ему не составит большого труда применить «Перехват» и забрать мертвецов под свое управление! Причем всех! — Илай с надеждой посмотрел на генерала. — Я прав?

— Прав, — кивнул игв. — Однако делать этого я не буду.

— Но почему?! — разозлился тот. — Что за нелепые принципы?! Главная особенность твоего класса, которой ты никогда не пользуешься?!

— Потому. А если говорить точнее: не твое собачье дело. Так что успокойся, возьми себя в руки и доведи начатое до конца. Никуда твоя принцесса не денется. Разрушит дюжину зданий, перебьет сотню людей и, хорошенько ослабнув, уйдет в глухую оборону. Окружит себя непробиваемым энергетическим барьером и будет думать, что делать дальше. К этому моменту мы будем уже в городе.

— Меня волнует не это! А то, что она может нарваться на Галилео с Серафом!

— Сераф — пьяная тряпка. Единственное, что он может сделать — это напугать ее панической атакой. А Галилео не похож на идиота, который будет вредить твоей пассии только из-за того, что она — мать Зилота, — Гундахар посмотрел Илаю в глаза и едва заметно улыбнулся. — Всё будет хорошо, обещаю. А теперь соберись и отправляй миньонов на штурм. Чем быстрее управимся, тем скорее вернемся домой.

— Проклятье…

Некромант шагнул в сторону и крепко ухватился за поручни, анализируя доводы игва.

В целом, генерал прав. Если бы Галилео хотел отомстить Зилоту за сына и уничтожить Эйслину, то он бы сделал это еще тогда, у границ Искариота. Ну или в городе, благо шансов для этого было предостаточно. Значит, за исключением архангела как таковая опасность ей не грозит. И то при условии, что пернатый алкаш окажется рядом и проявит воинственность.

С другой стороны, жизнь инженера важнее её нервов и разрушений. Ведь если не станет Августа — не будет и Вергилия, потому как что бы мы о себе ни возомнили, но именно он был нашим главным мозговым центром и глобальным стратегом. Цементирующей созидательной силой, без интеллекта и связей которого клан ожидает стремительная деградация и распад. Не будет ни города-ловушки, ни портала, позволяющего переместиться далеко за пределы сети ретрансляторов древних, ни поиска утерянных артефактов тринадцати. Как и победы в грядущей войне.

— И угораздило же старика вписаться в столь рискованную авантюру… Сидел бы у себя в мастерской и клепал механизмы, но нет. Надо было отправиться самому… — проворчал Илай. — Ладно, вы правы. Эйслина подождет. Несмотря на то, что вся эта затея мне катастрофически не нравится.

— Сам «воскресил», сам оставил, а теперь тянет время и скулит, желая поскорее вернуться. До чего же тупорылый кретин… — закатил глаза Гундахар. – Хотя справедливости ради стоит отметить, что в твоем возрасте я тоже совершал роковые ошибки. Помню, пригласил одну игву на свидание. Отвел её к жерлу Кзул’Гхаша посмотреть на очередное извержение вулкана и вместо криолитового кола с девяносто девятью засечками подарил ей цветы. До сих пор стыдно… Особенно когда вспоминаю её разочарованный взгляд.

Некромант не ответил. Мысленно скомандовал мертвецам выдвигаться, отчего святые отцы покинули цеппелин и бросились в разные стороны. Планомерно распределились по этажу и, не обнаружив противников, направились к лестнице.

С некоторой задержкой к ним присоединились Унд-Хеку, Вайиту и мы. Атлас, в свою очередь, отправился прохлаждаться в «Хранилище». Врагов и болезненных воплей пока что не наблюдалось.

— А знаете, что во всей этой ситуации меня забавляет больше всего? — усмехнулся генерал, ловко соскользнув с бетонной плиты.

— То, что «мама Стифлера», прошу прощения, Зилота устроит ему качественную взбучку? — предположил Мозес.

— Не только. Меня согревает мысль о том, что если она его изберет, то Илай навеки погрязнет в матриархате. Будет прислуживать, делать массаж ног и выполнять любые капризы. Станет подкаблучником и верным рабом, ибо такие, как Эйслина, не терпят отказов.

— Ну, не так уж это и плохо, на мой взгляд, — улыбнулся толстяк. — Сильная, властная и чертовски привлекательная милфа, которой максимум можно дать тридцать пять. А не бог знает сколько тысячелетий, что в земных условиях выглядело бы ужасно. Следовательно, Сереге еще повезло.

Монах хотел сказать что-то еще и пошутить про ее «богатый жизненный опыт», но вдруг резко осекся, получив увесистый подзатыльник. Как и прилетающий вдогонку пинок, сбросивший его с груды обломков.

От кого — догадаться нетрудно.

— Эй! Ты чего?!

— Больше никогда её так не называй, — холодно произнес некромант. — Ни «милфой», ни «мамой Стифлера». Это тебе не рандомная деваха на пару ночей, а само совершенство! Будешь над ней насмехаться — мы поругаемся! Ясно?

— Ясно-ясно. Зачем сразу драться-то?!

— И так за нее переживаю. А тут еще ты… со своими дебильными шутками.

— Между прочим, я сделал ей комплимент, — Мозес обиженно потер отбитую задницу. — Причем дважды. Более того, я бы и сам не прочь обзавестись взбалмошной госпожой.

— Вот и обращайся к своим орочьим куртизанкам. А в мою личную жизнь не лезь. Не твоего ума дело.

— Ай, пошел ты. Некрофил несчастный… И только попробуй меня снова ударить! Я тебе не шпана, чтобы отвешивать мне подзатыльники! Испепелю божественным светом вместе с миньонами!

— А ты в следующий раз думай, что говоришь!

— Мужики, заткнитесь!

Я шикнул на друзей и, дождавшись тишины, настороженно прислушался: ни криков, ни звуков сражения, ни вражеской поступи. Вообще ничего. Лишь приглушенный шорох и скрипы.

— Странно. Очень странно… — я осмотрелся по сторонам. — Где Глас?

— Кстати…

Герман покрутил головой и, не обнаружив шамана, двинулся в сторону единственной уцелевшей стены. Выбил дверь в ближайшую комнату и заглянул внутрь. Никого не нашел и направился ко второй. Затем к третьей.

— Черт подери…

Танк начал нервничать. Остальные тоже.

Четвертая комната. Пятая. Шестая.

— Ё-маё, неужели похитили?! Выше высочество, ты здесь?! Отзовись!

— Баобаб. Хочу взобраться на баобаб… — вдруг послышалось из последнего помещения. — Ну или хотя бы понюхать кору…

Я расслабленно выдохнул. Потому как еще секунда, и я был готов бросить все наши ресурсы на его поиски.

Следом дверь в комнату приоткрылась, и в покосившемся проёме показался Эстир. Радостный, довольный и, к сожалению, по-прежнему витающий в облаках.

«Вот уж кому точно всё нипочем», — подумал я.

Отрешенный от суеты и мирских забот, Глас излучал какую-то детскую незамутненную беззаботность. С любопытством разглядывал все вокруг, загадочно улыбался и нисколечко не обращал внимания на потенциальную опасность. Ходил с твердой уверенностью, что «взрослые» его защитят. Уберегут его хрупкое тельце от поползновений злых дядек, как он сам некогда выразился.

Так, присвистывая, он засеменил в нашу сторону, прошел мимо призванных монстров и, резко остановившись, похлопал по плечу здоровенного минотавра семьсот пятнадцатого уровня.

— Мужчина, не хочу показаться бестактным, — начал он, — Но в пылу сражения вы где-то посеяли вашу набедренную повязку. Светите своей говяжьей колбаской и портите мне моё созерцательное настроение. Как и смущаете мою бабулю. Притом, что она всякого в жизни повидала. Бывшая хиппи, как ни крути.

Минотавр гневливо расправил ноздри и повернул к нему рогатую морду.

— Поэтому вот, прошу, — шаман протянул Унд-Хеку какую-то тряпку. — Возьмите эту кофту, обвяжите рукава вокруг талии и прикройте ваше достоинство до лучших времен. А не то я пожалуюсь Гундахару. Который, знаете ли, в подобных вопросах консервативнее любого дворецкого из туманного Альбиона.

— Минуточку. Я не понял. Это что, моя водолазка? Которую я якобы потерял три дня назад? — удивился Герман.

— Не жадничай, многоуважаемый танк. Как вернемся домой — куплю тебе новую.

— Да пофиг. Главное, что ты жив и здоров. А то я уже начал переживать.

— Я тоже. Особенно когда улегся в кровать и вдруг с горечью осознал, что она не моя.

Друг кисло усмехнулся и поудобнее перехватил щит.

— И когда же тебя наконец отпустит?

— Философский вопрос, господин Герман. С одной стороны — скоро, а с другой — никогда. К тому же я подозреваю, что именно безумие является главным двигателем моей креативности.

— А бухло?

— Ключом зажигания.

— Так, мужики, всё. Сосредоточились, и за дело, — скомандовал я. — Да поживее.

Монстры и Вайиту двинулись дальше. Пересекли помещение холла с расставленными по периметру античными статуями и начали спускаться по лестнице.

Мы в свою очередь следовали за ними на небольшом отдалении. Ступали по потрескавшимся мраморным плитам, перебирались сквозь завалы из кирпича и бетона, отбрасывали в стороны поломанную мебель и прочие элементы декора. Преодолели три этажа, но так никого из врагов и не встретили.

Казалось, будто бы вся штаб-квартира вымерла. Или, наоборот, выжидающе затаилась. Что, если честно, с каждой секундой беспокоило меня все сильнее.

Интуиция, как и обостренное чувство опасности, твердили, что продолжать в том же духе — ошибка. Мы словно сами просовывали головы в петли и при этом упорно делали вид, что все нормально. Мол, так и должно быть.

— Илай, командуй всем миньонам остановиться, — сказал я.

— Зачем? — переспросил тот. — Время уходит.

— Мы не контролируем ситуацию, и мне это не нравится. Очень похоже на ловушку.

— Без сомнения, это она и есть, — прогудел Гундахар. — Но не здесь, а чуть ниже.

— Понял.

Пара манипуляций, и мертвецы встали как вкопанные.

— И что будем делать? — спросил у меня Мозес.

— Попробую просканировать этажи. Надо понять, куда они все подевались и какие сюрпризы для нас приготовили.

Я преобразился в «Грозового Стихиалия» и применил «Биоинтроскопию». Осмотрелся по сторонам, опустил взгляд себе под ноги, но ничего не увидел. Сплошное размытое марево и мельтешащие перед глазами помехи. Вместе с паутиной сканирующих лучей, которые спустя всего пару секунд заполонили обзор и, резко усилившись, принялись выжигать мне сетчатку.

— Ай, черт подери…

Я деактивировал заклинание и, едва не ослепнув, вернул себе истинную форму. Считай, потратил четыре процента от «Возвращения к истоку» впустую.

— Ну как? Нашел что-нибудь? — спросил Герман.

— Нет. Там у них какая-то система оптического подавления. Не дает заглянуть. Да еще и огрызается. Бьет по глазам будто бы лазером.

— Ясно. Значит, они точно там. В главном зале или в подвале.

— Похоже на то.

— И какие варианты? — снова спросил Мозес.

— Я бы предложил наплевать на осторожность и рвануть туда всей толпой, — сказал танк. — Бог его знает, сколько еще Август продержится. Да и к тому же, где Святой Трибун и где Райз? Уж если мы фанатиков перебили, то этих точно должны вырезать как щенят.

— Думаю, именно этого они и ждут, — покачал головой я.

— И что с того? У нас ведь с собой целая армия!

— Вайоми прав. Бросимся вниз, сломя головы — рискуем потерять преимущество. Они знали, что мы придем. А потому заранее подготовились.

— Откуда такая уверенность?

— Оттуда, что нас предали, — мрачно ответил Гундахар. — Около часа назад «Удавка Импи» затянулась и отсекла Долину Мару башку. Вашему аргентарию. Тогда же перестал выходить на связь Лорд-Скелет. Исходя из чего я могу сделать вывод, что именно он предупредил руководство Райза об операции.

— И зачем ему это? Особенно после того, как он тысячелетиями хранил тебе верность?

— Понятия не имею. Но тем печальнее мне будет его обнулять.

— А разве не может быть такого, что за ними банально проследили?

— «Гангское чудище» — ветеран старой закалки. Он бы любого шпиона учуял за километр. Кроме того, «Удавки Импи» сами по себе не затягиваются. Ваш Долин Мар хотел жить и вряд ли намеревался трепаться о своих планах.

— И все равно, — не согласился Герман. — Как по мне, то ты рановато записал Лорда в предатели. Вдруг его все-таки схватили и жестоко пытали? Всякое может быть.

— Пытали? — генерал удивленно вскинул бровь. – Груду костей, у которой напрочь отсутствуют болевые рецепторы? Велор, ты совсем тупой? С тем же успехом ты мог бы выкручивать яйца сосне!

— А, и правда, — покраснел тот. — Про это я не подумал.

— Ты слишком часто о чем-то не думаешь.

— Как бы то ни было, продолжать оставаться на месте — не вариант, — произнес Илай. — И на это есть веская причина: у меня заканчивается мана. Поэтому еще минут десять — и наши святые отцы окончательно сыграют в ящик. Предлагаю поделить их на группы и отправить вперед. Раз все равно скоро подохнут, так пускай хотя бы ловушки деактивируют.

— Сомневаюсь, что это хорошая идея, — ответил я. — Каждый убитый сделает нас уязвимее. А добытые нами ресурсы не бесконечны. Мы и так уже призвали почти всех. Две трети из которых потеряли в бою.

— Серьезно?

— Да.

К сожалению, это была чистая правда. Отчаянно прорываясь на поверхность, мы транжирили сокровища святош не раздумывая. Активировали свитки, камни и карты. Однако теперь столкнулись с их дефицитом. Не в плане артефактов, стройматериалов и золота — этого добра у нас по-прежнему было предостаточно, а в отношении вполне конкретной боевой силы. Той, что способна держать оружие и следовать четким указаниям. Разить врагов сталью и магией.

Следовательно, необходимо проявить осторожность. И хоть это и шло вразрез с желанием поскорее закончить, но так было нужно. Фанатики вон тоже собирались атаковать нас всем скопом. И чем это для них обернулось?

— Я согласен с господином Эо. И, кажется, могу предложить неплохое решение… — вдруг промурлыкал Эстир и, не дожидаясь ответа, направился к лестнице.

Подошел вплотную к ступенькам, покрутил кончики усов и, слегка наклонившись, материализовал в руках пузатый мешочек. Из которого вниз полилась не вода, а десятки и сотни поблескивающих хрустальных шариков.

Весело подпрыгивая и отскакивая, те застучали по мраморным плитам. Преодолели один пролет, затем второй, после чего юркнули за угол и, огибая застывших отцов, устремились дальше вглубь здания. А докатившись до ближайшего перекрестка, синхронно разделились и бросились в разные стороны. Словно крохотные машинки на радиоуправлении.

При этом их внешний вид и периодически издаваемые акустические импульсы показались мне до боли знакомыми. Кажется, шаман уже использовал нечто подобное. В тот самый день, когда мы покинули чертоги Аргентависа и хорошенько надрали задницу Стасу. Как и призвали Унд-Хеку в виде Гундахара, что ко всеобщему удивлению оказалось для нас судьбоносным решением.

— Глас, это что такое? — поинтересовался толстяк.

— Это, господин Мозес, легендарные шаманские дрючки из недр хранилища Святого Трибуна. Тщательно натасканные на поиск инвольтационного излучения и врагов…

Громкий хлопок, сотрясающие стены вибрации и отзеркаленные полированными ступенями отблески пламени.

— …а, ну и еще они заставляют ловушки сработать. Которые, судя по звукам, там все-таки есть, — подытожил Эстир.

Следом прогремел еще один взрыв. Затем второй и, с некоторой задержкой, третий.

— Черт подери… — Илай переключил внимание на интерфейс NS-Eye. — Дальних миньонов задело. Тех, что застряли на полпути к главному залу.

— Много погибло? — спросил я.

— Тридцать шесть. И это несмотря на то, что я их рассредоточил. Заставил идти в шахматном порядке.

— Охренеть.

— Сам в шоке.

На лице некроманта читалось недоумение и злость. Он явно не понимал, как какая-то ловушка, пускай и мощная, может перебить так много мертвецов одним махом. Высокоуровневых, да еще и обеспеченных надежной защитой. Конечно, он сам только что предложил поделить их на группы и отправить на убой, но при этом не ожидал, что потери окажутся столь значительными. Продолжи мы в том же духе, и через несколько подобных «хлопков» об армии нежити придется забыть.

— Ясно. В таком случае пускай остаются на месте. Мы, в свою очередь, подождем шестьдесят секунд, после чего продолжим спуск вниз. Надеюсь, к тому моменту шарики успеют прошерстить весь этаж.

— Хорошо.

* * *

Медленно, но верно мы продвигались вперед.

Осторожно спустились по лестнице, пересекли помещение холла и вошли в коридор. Темный, опаленный, с выщербленными стенами и хаотично разбросанными фигурами святых отцов. Тех, что так и не успели достичь главного зала и были задеты ловушкой. Ударившей по ним чем-то наподобие струи огнемета вперемешку с кассетными бомбами.

Уверен, не будь у стен встроенных зачарований на все случаи жизни, штаб-квартира бы давно уже полыхала как факел. Или пошла глубокими трещинами и сложилась вовнутрь.

К слову, маленькие «ищейки» Эстира по-прежнему продолжали триггерить заготовленные для нас сюрпризы. Причем самые разнообразные. Разумеется, большую часть из них мы не видели, однако слух периодически улавливал рев жаркого пламени, оглушительный стрекот молний, металлическое громыхание «Печатей Цепей» и прочие гадости. Включая ядовитое шипение и проносящийся по коридорам убийственный холод.

Да. Амон Гёт и его папаша однозначно были в курсе, что мы придем. А потому самостоятельно заминировали весь первый этаж. Убить нас не убили, благо мы вовремя успели проявить должное здравомыслие и самоконтроль, но основательно замедлили. Заставили ползти с черепашьей скоростью и терпеливо ждать, пока монстры и Вайиту не исследуют все ответвления. Мы не хотели, чтобы на нас напали с боков. Или того хуже — зашли в спину.

Так или иначе, большая часть пути была пройдена. До дверей оставалось метров тридцать, не более.

— Гундахар, можно вопрос? — прошептал Герман.

— Ты его уже задал.

Танк возвратил голову в исходное положение и ненадолго задумался. Попробовал переварить информацию и, осознав, в чем прикол, досадливо фыркнул.

— А второй?

— И второй тоже.

— Да ё-маё…

В ответ генерал усмехнулся и шагнул в сторону. Затем наклонился и внимательно осмотрел одного из миньонов. Исковерканного и растерзанного, как если бы его пропустили через крупное сито. Не только обожгли и взорвали, но и вспороли сотнями лезвий. Скомбинировали несколько ловушек в одну.

— Ладно. Чего надо?

— Я хотел спросить: та история про игву — это правда?

— Да.

— Она действительно обиделась на цветы?

— Да.

— Глупость какая…

— Это не глупость, Велор. А очередное доказательство того, что любая культура — это сеть искусственно прививаемых инстинктов. Ходить как игв, говорить как игв, думать как игв. Пока ты соответствуешь тому, что тебя окружает — все нормально. Однако стоит изменить однажды заданную траекторию, и тебя тотчас же посчитают кретином. Что, в целом, вполне логично. Эанна тоже бы сочла меня идиотом, если бы я притащил на свидание криолитовый кол. Да еще и с девяносто девятью боевыми засечками.

— А-а, так, значит, ей ты цветы все же дарил?

— По-твоему, я похож на болвана, который не умеет обращаться с женщинами?

— Нет.

— Вот и заткнись.

— Кстати, зацените картину. Никак доставили её прямиком с Земли, — Эстир указал на позолоченную раму с тлеющим внутри огрызком холста. — Персидский царь Ксеркс, который приказал высечь море плетьми.

– И зачем он это сделал?

— Решил таким образом наказать мать-природу. За то, что буря уничтожила понтонные мосты через пролив Дарданеллы и не дала его армии перейти на ту сторону.

— Тупой царь.

— Точнее и не скажешь, многоуважаемый игв. Ведь надо было не бить, а нежно погладить.

— Ты тоже заткнись. И приготовьтесь. Мы почти на месте, — генерал указал на скопление шариков, напряженно вибрирующих у закрытых дверей.

За ними — главное помещение штаб-квартиры и примыкающий к нему спуск в подвал. Последнее и единственное место, где могли прятаться наши враги.

Я вышел вперед. Протиснулся между стальными Вайиту и активировал «Халколиван». Приоткрыл одну из створок, пропустил внутрь «ищеек» и тотчас же снова закрыл. Как оказалось, правильно сделал. Не прошло и пары секунд, как по нам ударила раскатистая взрывная волна, от которой внутренняя часть дверей всколыхнулась сотнями выпуклых вмятин — осколки пробили декоративную облицовку, вонзились в начинку из толстого куска мифрила, но далее не прошли. Засели внутри как занозы.

Следом послышался еще один громкий «хлопок», и еще. После чего мы наконец-таки запустили нашу армию внутрь.

Но, как и прежде, никого не нашли. Только здоровенный пустующий зал, покачивающиеся люстры и устилающие пол лужи крови.

Некогда пестрящее изяществом и роскошью, теперь помещение стало похоже на обстрелянный из миномета бункер, где взрывы и ловушки сыграли далеко не главную роль. Скорее придали интерьеру финальный лоск, ибо сомнений не оставалось: тут была бойня. Яростная и напряженная, о чем свидетельствовали многочисленные кучки пепла и разбросанные трупы. Сломанные и искореженные туши големов, а также разгерметизированные и по-прежнему дымящиеся инвольтационные батареи.

Последнее — работа Августа. Способность, позволяющая ломать чужие манопатроны прямо внутри БМИИ. Лишать врагов запасов энергии и, при отсутствии физических резервов тела, сбивать им каст заклинаний.

— Именно тут на них и напали, — прогудел Гундахар, пристально изучая следы. — Прятались по углам под пологами невидимости. Подождали, пока люди Вергилия дойдут до середины, а затем набросились на них со всех сторон.

— Наши отбились?

В отличие от генерала, я наблюдал то же самое, но воссоздать картинку не мог. А потому всецело положился на его опыт и острое зрение.

— Да. Уничтожили нападающих, после чего спустились в подвал.

— Ясно. Хорошо. Мозес, что с трупами?! — проорал я.

Даже на отдалении они показались мне странными.

— Понятия не имею, — ответил толстяк. — Но вы должны на это взглянуть. Это не люди и даже не монстры, а какие-то мутанты. Особенно этот.

Я подошел к монаху и внимательно осмотрел распластанное тело.

Скрюченная спина с выпирающим позвоночником и здоровенным горбом. Кожа с твердым внешним покровом, напоминающим грубый камень или обожженную потрескавшуюся глину. Мускулистый и чудовищно гипертрофированный торс, но при этом слабые ноги. Воспаленные и распухшие суставы, вздувшиеся вены, а также поднимающиеся от пальцев ног пятна некроза.

Очевидно, это был человек. Уродливый и деформированный настолько, что казалось, будто бы он угодил под нож отпетого маньяка-садиста, днем и ночью проводящего безумные эксперименты. Не только по части пластической хирургии, но и генной инженерии. Попытался вылепить из подопытного тролля, однако исполнение изрядно подкачало. Застряло где-то в промежуточной стадии и скорее больше покалечило, чем как-то усилило.

— Господи, какая гадость… Вот тебе и искусственное «Возвращение к истоку». Надругательство над природой, не более… — танк склонился над трупом и перевернул его на бок. — Как думаете, эти изменения обратимы?

В ту же секунду мутант взорвался. Точнее не он, а размещенная под ним бомба с начинкой из сотен гаек, болтов и гвоздей.

Часть из них Герман принял на нагрудник и шлем. Другую отразил «Активный блок», а вот третья пришла четко по адресу. Заставила его отлететь назад и грохнуться на спину, хлеща кровью из разорванного горла.

Мне и монаху тоже досталось. Раздробило по паре суставов, посекло осколками кожу и едва не задело глаза. Ударило вполне ощутимо, но не настолько, чтобы отправиться спать. Ведь, как оказалось, тяжело убить тех, кто вкололи себе по семьдесят шприцов «Фонтана жизни». Прокачали пассивки за счет Эрмастига, дружно обпились зельями из Агерона и, помимо всего прочего, имели подаренный Августом «Кровяной насос» — имплант, восстановивший нам здоровье даже раньше, чем пропал звон в ушах.

Будь мы обычными людьми сотого уровня — давно бы подохли. Превратились в окровавленные рыхлые кучи. А так, со всеми нашими усилениями, единственное, чего добились враги — это хорошенько нас разозлили.

— Гады… вот гады… — танк начал медленно подниматься.

Я тоже встал на ноги. Тряхнул головой, выдернул из тыльной стороны ладони пару гвоздей и аккуратно постучал по рюкзаку.

— Малыш, ты как?

Кошачий медведь не ответил.

— Хангвил, ты цел?!

И снова молчание. Фамилиар не только не высунулся наружу, но даже не поскреб по обивке, давая понять, что все хорошо.

Я стянул со спины рюкзак и заглянул внутрь — никого. Зверя не было ни внутри, ни снаружи. Более того, глядя на пустые упаковки из-под сверчков и поблескивающие среди крошек печенья драгоценные камни, я вдруг с горечью осознал, что уже достаточно давно не слышал его звонкое «Уа». Ни сейчас, ни когда пролетел по коридору и врезался спиной в Омуд-Хая, ни во время подрыва снаряда и драки со святыми отцами. Хуже того, в последний раз я видел Пунью в хранилище, где были заблокированы любые порталы. И если сразу после поднятия на поверхность Заранда исчез, то это могло означать лишь одно.

— Проклятье…

Я почувствовал, как степень моего напряжения возросла до небес.

— Что? Что такое?! — забеспокоился танк — Где Хангвил?!

— Здесь его нет, — мрачно ответил я. — Судя по всему, он, как и в прошлый раз, отправился спасать Августа. Телепортировался сюда раньше нас. Еще до того, как мы взошли на борт Атласа и покинули штаб-квартиру Трибуна. А я, кретин, не заметил. Настолько сильно увлекся сражением, что даже не удосужился проверить, в порядке ли он.

— Только не говори, что медведь тоже угодил в лапы «Райза»!

— Похоже на то.

— Так. Всё. Мне это надоело, — Герман покачал головой. — Не знаю как вы, мужики, но вся эта осторожность меня доконала. Срать я хотел на ловушки! Это они должны нас бояться, а не наоборот!

Друг вышел вперед и резко врубил боевую трансформу. Преобразился в трехметрового колосса из чистого мифрила. Призвал божественный Веларион и, переместив «Небесное Возмездие» за спину, двинулся к спуску в подвал. На наше одобрение или несогласие ему было плевать.

Вайиту, как ни странно, повели себя схожим образом и направились вслед за ним. Казалось, будто бы заприметив его кожу с металлическим отливом, они признали в нем отца или старшего брата. Здоровенного и могучего. Того, за кем стоит идти и чьих приказов необходимо послушаться.

— Ты прав. Пора с этим кончать.

Я протянул ладонь в сторону танка и при помощи Стихиалиевого Цестуса сгенерировал ему несколько копий. Иллюзий, наделенных физическими свойствами и способных крушить врагов ничуть не хуже, чем настоящие воины. Пускай и недолго.

Остальные восприняли происходящее как призыв к действию. Илай скомандовал миньонам следовать за Вайиту. Гундахар загадочно усмехнулся и указал Унд-Хеку взглядом на лестницу. Локо и Мозес приготовились задействовать весь свой богатый магический арсенал, включая всё то же «Возвращение к истоку». И даже Эстир зачем-то просунул ноги в «подгузник Джотто». Повесил на себя целую упряжь из кучи ремней и фиксаторов с широким креплением и волочащейся по полу установкой по автоматической подаче снарядов. Для бомбарды.

— Влад, я хочу побыть Грязным Гарри и пострелять! Дай ствол!

— Дам, как только спустимся вниз. Иначе ты и в дверь не пролезешь. Если превратишься сейчас.

— Согласен. Попка у моего «метаморфа» отменная. Прямо как у моей преподавательницы по актерскому мастерству. Считай нечто среднее между Мозесом и Мистером О.

— Глас, прости, но мне сейчас не до шуток.

Я отстранился от друга и начал спускаться по лестнице.

В то же мгновение подо мной наконец-таки послышались звуки сражения: Герман и Вайиту вступили в бой. А спустя пару секунд к ним присоединились все остальные.

Как и предполагалось, нас ждали. Разместили кучу ловушек, хорошенько забаррикадировались и спрятали под пологами невидимости десятки мутантов. Куда более «улучшенных» и невероятно сильных. Настолько, что стальные воины и миньоны Илая складывались буквально с пары-тройки ударов, отчего численность нашего войска начала уменьшаться с пугающей скоростью.

Но несмотря на это, нам было плевать. Особенно мне. Вступая в сражение, я вдруг почувствовал, как страх за кошачьего медведя и Августа начал пробуждать во мне нечто темное. То, что невольно заставило меня вспомнить то кошмарное происшествие на болотах. Активировать интерфейс NS-Eye и разыскать среди тысяч иконок проклятую сферу от Галинакса. Подарок Окруса, который, к сожалению, я так и не уничтожил. Знал, что он практически со стопроцентной гарантией поможет выкрутиться из любой безнадежной ситуации, а потому приберег его в качестве козыря. Орудия последнего шанса.

Но вот вопрос: какова цена? Смогу ли я вовремя остановиться и не затронуть друзей? Останусь собой или потеряю связь с реальностью?

Долой сомнения, Влад. Все будет хорошо. Действуй! — Окрус О’Вайоми.

— Нет.

Я резко осекся и покинул меню NS-Eye. Почувствовал себя наркоманом, который в момент стресса чуть было не сорвался и не вколол себе дозу. Решил идти по простому пути вместо того, чтобы добиваться желаемого потом и кровью.

— Нет, — повторил я.

Мы победим их и так. Сокрушим врагов грубой силой и открутим каждому из семейства Троценко башку. Справимся сами за счет магии и навыков фехтования, а не благодаря проклятым артефактам.

— Клянусь, если хоть один волос упадет с головы Хангвила, я обнулю вас всех к чертовой матери!!! — проорал я.

— Да неужели? — вдруг послышался голос в динамиках.

Следом я заметил, как одна из стен подернулась магической рябью и преобразилась в экран. С прямой трансляцией из самого дальнего помещения, на которой была видна тесная клетка из орихалка с запертым внутри кошачьим медведем. Испуганным, агрессивно скалящимся и подволакивающим переднюю лапу. Сломанную и обожженную, как если бы его ударили по ней каленым железом.

Мгновение, и все звуки боя разом отошли для меня на второй план. Остались маячить где-то на периферии сознания. Ведь даже без сферы я ощутил ту неконтролируемую первобытную ярость, что заставила меня истязать тысячи орков. Пытать и калечить их снова и снова.

«Они тронули моего фамилиара! Эти гады тронули Пунью!» — мысленно ужаснулся я.

— Так и знал, что стоит схватить старика, и эта поганая крыса тотчас появится, — в кадре появилось насмешливое лицо Стаса. — Кстати, что ты там говорил про его волосы? Угрожаешь нас обнулить?

Амон Гёт развернулся вполоборота и зарядил в клетку молнией. Опалил Хангвилу шкуру и заставил зверька взвизгнуть от боли. Заметаться внутри, ударяясь о стенки, как и пытаться перегрызть толстые прутья.

— Что ж, милости прошу. А то, дожидаясь вас, мы уже заскучали.

Я отвернулся от экрана и, стиснув рукоять меча, бросился на мутантов с удвоенной силой.

Тоже самое сделали Герман и Гундахар. И если танк любил Хангвила ничуть не меньше меня, то реакция игва была двойственной: с одной стороны он испугался, что убийство Заранды навсегда лишит его возможности попасть в Орлионтан, а с другой — начал испытывать к живодеру жгучую ненависть.

За время нашего совместного путешествия он успел проникнуться к Пунье симпатией. Допустил его в ближний круг, что для каждого из игвов говорило о многом. И, как и в случае со мной, означало одно: своими действиями Стас только что забронировал себе местечко на кладбище душ.

Глава 13

Размашистый удар Веларионом, мифриловая «Зуботычина» и лицо Мозеса, густо забрызганное ошметками чьих-то мозгов.

— Срань господня…

Устремляющийся в Локо луч света, попытка протереть глаза желтым халатом и вереница «Взрывов Трупа», разом сводящая все старания монаха на нет. Хуже того, добавляющая в «спа-процедуры» душ из кровищи и обертывание внутренностями святых отцов. Вместе с прилетающим вдогонку скрабом из острой шрапнели и хорошенько отпаривающим тело «Кольцом Пламени». Ослабленным амулетом Эстира и оттого несмертельным.

— Когда же это наконец закончится… твою мать…

— Когда противники сдохнут, тупая скотина! И клянусь Зунгуфом, еще хоть раз ты заденешь меня «Цепным исцелением» — и я с тебя шкуру спущу! Нанес мне урона больше, чем все эти уроды вместе взятые!

— Прости! Ты просто двигаешься слишком быстро! Когда я применял заклинание, то тебя там еще не было!

— Ты, матка Ямарайаху, из меня болвана не делай! Я видел, как ты протирал морду халатом и применил способность не глядя! Не успеваешь следить за сражением — лечи точечно! Либо активируй «Домашний очаг» и убирайся на хрен отсюда! Все равно от тебя толку мало!

— Мало толку?! — возмутился тот. — Да как ты смеешь! Да если бы не я — остальные бы давно сдохли! От проклятий, болезней и ран! Я, блин, уже каждого с того света вытащил! По нескольку раз!

Разозлившись, монах выскочил из-за укрытия и бросился на ближайшего из врагов. Отшатнулся от рухнувшего перед ним Вайиту, вскинул молот и со всего маху огрел им мутанта по башке. Причем со столь несвойственной ему силой, что казалось, будто бы он мгновенно переставил противника с ног на голову. Вонзил в его черепушку кончик от циркуля и прочертил им идеальный полукруг по направлению к полу.

— Так-то лучше.

Усмехнувшись, Гундахар вновь сконцентрировался на сражении. Дважды выстрелил из «урканобоя» и устремился к группе Унд-Хеку, параллельно разрубая солдат Райза на части.

Очевидно, он чувствовал себя в родной стихии. Воспринимал кровавую поножовщину как нечто обыденное и неотъемлемое, все равно что чтение у камина или игры с Зативом.

Что до остальных, то все наши эмоции можно было выразить недовольным: «Снова бой».

Снова хаос, суматоха, вспышки заклинаний и разбрасывающие агонизирующие тела ударные волны. Пропитавший воздух запах гари, инвольтационных испарений и крови. Чудовищный грохот, слезящиеся от дыма глаза и голова, болезненно раскалывающаяся от перепадов давления.

С начала нашего противостояния прошла всего пара минут, но этого вполне хватило, чтобы полностью повторить сценарий сражения со святыми отцами. С тем отличием, что подопытные Райза оказались на порядок свирепее. Таили в себе нечто звериное, неуправляемое и жестокое. То, что заставляло их бросаться в атаку, не думая о самосохранении. Получать смертельный урон, лишаться конечностей и несмотря на это все равно продолжать ползти в нашу сторону. Пытаться ухватить оппонента за щиколотки и повалить, дабы подтянуть к себе и вцепиться клешнями в нежное горло.

Мне было их жаль. Искренне. Убивая одного мутанта за другим, я не мог отделаться от ощущения, что их не только подвергли насильной трансформе, но и хорошенько промыли мозги. Сделали гораздо сильнее и проворнее, наделили уникальными способностями, но в то же время лишили личности, интеллекта и чувств. Понимания того, что враги не мы, а те, кто с ними это сотворил. Изуродовал и покалечил, превратив ни в чем не повинных людей в подобие биороботов. Тех, кто, к сожалению, основательно дали нам прикурить. Сломили плотные ряды Вайиту, прорвали оборону и перемешались среди отцов и Унд-Хеку. Начали атаковать со всех сторон, заставляя нас импровизировать и действовать по ситуации. Крепко сжать булки, надрывать сухожилия и, обливаясь литрами пота, вспоминать бесценные уроки Гундахара. Часы боли и насмешек, что в кой-то веки начали приносить положенные дивиденды.

Не только в плане фехтования и банального выживания, но и по части оперативного мышления и хитрости. Решения практических задач в быстро меняющихся условиях.

Так, последовательно отбиваясь и контратакуя, я всю дорогу не упускал из виду местного «босса». Более совершенного «витка эволюции» и здоровенного громилу, показавшегося в дверях с минуту назад.

Тяжелый, бронированный и хорошо вооруженный, он маячил впереди, на голову возвышаясь над остальными. Крушил наших воинов направо и налево, упивался невиданной мощью и вкладывал максимум энергии в каждое действие, в каждый удар. Нерационально расходовал силы и, слишком поздно почуяв неладное, принялся судорожно хватать воздух ртом.

Причина: «Деоксидация». Стоило мутанту заявиться на огонек, как я создал вокруг него невидимую сферу, из которой напрочь удалил весь кислород. Благодаря чему тот рубил Унд-Хеку и Вайиту, даже не подозревая, что задыхается. Бросился в последнюю атаку, обрушил топор на голову Мозеса, но ни крови, ни разлетающихся мозгов с осколками черепа так и не увидел — это была иллюзия. Которая, будто бы унаследовав характер друга, весело ему подмигнула и ухватила себя ладонью за пах. Продемонстрировала вызывающий жест, а затем исчезла, заставив «босса» помереть с недовольной гримасой.

Аналогичная судьба постигла и его собрата. Пытаясь нагнать Локо, тот вдруг увидел, как потомок ифрита замерцал и поделился на дюжину копий, каждая из которых побежала в разные стороны. Сделала рваную четверть круга, вернулась обратно и нанесла множество смертельных ударов, один из которых был настоящим.

— Спасибо.

Краткая передышка, «Воспламенение» и «Пирорегенерация». Способность, позволяющая заживлять мелкие раны с помощью огня.

— Всегда пожалуйста.

Кивнув другу, я продолжил наводить хаос. Путал, вносил сумятицу, пудрил мутантам мозги. Не давал им понять, где реальные враги, а где нет. Заставлял гоняться за миражами и совершать роковые ошибки.

Метил в грудь — нанес удар в пустоту. Взмахнул широченным мечом — с удивлением уставился на зажатую в руке детскую лопатку. Побежал вперед — резко остановился и начал терять равновесие, глядя, как пол трескается и проваливается, обнажая под собой озеро лавы. Секундное замешательство и нелепое размахивание руками, которых было более чем достаточно, чтобы применить «Масштабирование» и напрочь отсечь тупую башку. Стряхнуть с лезвия кровь и шагнуть за колонну, дабы спустя мгновение показаться с другой стороны в облике тролля. Показать «своим» жестом, что мне нужна помощь, и, пропустив их вперед, рубануть по мускулистым спинам крест-накрест.

Сказать, что наших врагов это бесило — не сказать ничего. Они были в ярости. Пытались меня вычислить, рассмотреть среди облаков дыма и инвольтационных испарений. А наконец-таки обнаружив, принялись гасить всей толпой. Обрушили на мои голову и плечи десятки килограмм острой стали. Вот только… это тоже была иллюзия. Один из членов их отряда, на которого я повесил собственный облик.

Они покрошили его на куски. Изумленно замерли и практически синхронно захрипели перерезанными глотками — мимо пронеслась «черная молния» в виде Гундахара. Полоснула «монстров» по шеям и ушла влево, оставляя нетронутым несущегося на меня мутанта прямо по курсу.

Генерал знал, что я его вижу, а потому был спокоен. Я в свою очередь подождал, пока гора мускул подберется поближе и замахнется, после чего шагнул в сторону и толкнул его в бок. Заставил сменить траекторию и отлететь в сторону Германа, который тотчас же встретил врага ударом Велариона. Огрел его по башке, гарантировав пожизненное сотрясение мозга.

Следом я услышал, как в воздухе прожужжал цепной крюк. Нацеленный мне в лицо, он в самый последний момент отклонился, обернулся вокруг шеи одного из солдат Райза и вонзился тому в глазное яблоко. Дернулся назад, утащив трепыхающееся тело с собой.

Все-таки «Управляемый Телекинез» — хорошая штука. Полезная.

Думаю, окажись мы в иной ситуации, я бы подивился собственной реакции. Гордо усмехнулся и поставил себе воображаемую пятерку, намереваясь во что бы то ни стало закрепить успех. Но не сейчас. В эту минуту как таковых эмоций и боевого азарта я не испытывал. Скорее наоборот. После трансляции Стаса я вдруг почувствовал, как переживания за кошачьего медведя и Августа подарили мне какую-то небывалую концентрацию. Нечто похожее на медитативное состояние с максимальной собранностью и идеальной выверенностью движений. Хладнокровную механическую работу, направленную исключительно на достижение цели.

Более того, сражаясь с подопытными, я осознал, что наконец-таки привык к адреналиновым бурям. Гормон стресса меня больше не сковывал, не включал охранительное торможение и ограничение степеней свободы. Он шел на пользу. Помогал эффективно и четко применять навыки. Грамотно распределять энергозатраты.

Так, каждое выпущенное в меня заклинание попадало «в молоко», либо было поглощено «Абсорбцией». Каждая стрела, арбалетный болт или дротик — пойманы «карманом» или отбиты мечом. Каждый клинок рассекал пустоту и погружался в плоть не врага, а соседа. Всё потому, что я продолжал колдовать иллюзии и сбивать противников с толку. Лишился драгоценной игрушки в виде Длани Хаса и, за неимением «палочки-выручалочки», вернулся к тому, в чем преуспел еще в пещерах Натолиса. Комбинировал обман с мастерством фехтования.

Уверен, будь у нас сторонний наблюдатель, он бы оценил картину, на которой «монстры» оттеснили Илая и уже приготовились его уничтожить, как неожиданно за их спинами появилась фигура Троценко и приказала остановиться. Это была иллюзия. Примитивная, но роковая. Ведь, в отличие от тех же мутантов, некромант не стал крутить головой, пытаясь понять, что происходит. Взмахнул «Призванной косой» и направился дальше. К группе подопытных, окруженных вращающимися стенами и лабиринтом из сотен зеркал. Это тоже была иллюзия. В частности, идея Гундахара. Дешевая по энергозатратам, но в то же время чертовски эффективная. Заставляющая врагов качаться на месте, из последних сил стараясь сохранить равновесие. Падать на колени и озираться по сторонам, дабы получить смертельный удар откуда не ждали.

Висок, гортань, кадык, пах, печень, почки, основание черепа, ушные раковины, подмышечные впадины, шея, глаза — удивительно, как много на теле человека уязвимых мест. Десятки вариантов быстро убить, не прикладывая при этом особых усилий. Достаточно лишь знать анатомию и попасть в нужную точку. Ну или использовать вариант для ленивых и материализовать над головами противников бетонные блоки. Тонн десять, не меньше.

Что, собственно, я и сделал. На секунду отвлекся, активировав меню NS-Eye, и тотчас же получил огненным шаром в лицо. Точнее — почти получил. Клубок пламени так и не коснулся моей кожи. Ударился о невидимую преграду и разлетелся ворохом цветастого конфетти — сработал «Блокатор Стихий». Способность моего меча, позволяющая каждые сто двадцать секунд генерировать на лезвии защитные руны. По одной на каждую из четырех стихий.

Вещь, безусловно, стоящая. Но в то же время яркая вспышка и красочные спецэффекты заставили меня совершить вторую ошибку: перекрыли обзор, помешав рассмотреть подбирающегося сбоку мутанта.

— Влад, справа!

Я обернулся, но поздно. Успел лишь увидеть нависшую надо мной грозную тень, сумасшедшие глаза и промелькнувший между ними кончик катаны.

Разделяющаяся надвое туша, уходящие в стороны половинки мозгов и недовольная рожа Гундахара на месте вражеской головы. Направленный на меня осуждающий взгляд и ставшая фирменной гримаса брезгливости.

— Кретин-болван… — рыцарь смерти крутанул лезвие меча и, не сводя с меня глаз, снес башку противнику у него за спиной. — Значит, стоило мне собраться с духом, чтобы тебя похвалить, как ровно в следующее мгновение я увидел этот позор. Встал столбом и пассивно таращится, как его собираются порешить…

В ответ я шагнул вперед и молниеносным движением перехватил болт, пущенный генералу в висок. Многозначительно усмехнулся и отправил его «Телекинезом» обратно.

— Я его видел, — поджал губы игв. — Хотел проверить твою реакцию.

— Угу. Конечно.

— Как бы то ни было, для восстановления репутации этого мало. Хочешь, чтобы я тобою гордился — уничтожь того хрена.

Гундахар махнул в сторону дверей, в проеме которых показался новый «виток эволюции». Эдакий «примарх» или чудовищная помесь Немезиса и Халка, закованная в тяжеленные доспехи толщиною с палец. Вооруженная огромной шипастой булавой и, к сожалению, направившаяся именно к нам.

Все потому, что генерал дважды выстрелил по нему из «урканобоя». И не просто выстрелил, а обложил трехэтажным матом, после чего поймал на себе яростный взгляд и указал на меня. Мол, это он.

Идиотский поступок. Который, как ни странно, сработал. Заставил «монстра» определить для себя приоритетную цель и резко сорваться в атаку, сбивая всех попадающихся на пути словно поезд.

— Развлекайся.

Генерал хлопнул меня по плечу и ушел в тень.

— Проклятье…

Я вскинул Цестус, приготовившись израсходовать последние крупицы стихиалиума. Сконцентрировался на его тяжелой броне и начал превращать ремешки и заклепки в труху, отчего элементы доспеха принялись отваливаться, падая на пол. Кираса, наплечники, наручи. Я практически полностью его «раздел», прежде чем подопытный врубил «Ускорение» и попытался огреть меня булавой.

Я уклонился. Поднырнул под его правую руку и изо всех сил треснул обухом меча по незащищенному горлу. Хотел победить врага одной точной атакой, но не сумел — тот отмахнулся от меня как от назойливой мухи. Крутанулся на месте и ударил наотмашь.

Я пролетел метров десять. Врезался спиной в «грифового метаморфа», тотчас вскочил, ухватился за один из ремней и, развернув черепаху на сто восемьдесят градусов, проорал: «Огонь!»

В ту же секунду Глас закусил спусковой трос и втянул голову в панцирь. Выстрелил из закрепленной на его спине бомбарды и, что удивительно, попал точно в цель. Оставил в груди «Халка» дыру диаметром сантиметров в тридцать.

— Не считается!

— Влад, сюда! Картечью! — проорал Локо.

Поискав глазами друга, я передвинул «метаморфа» левее.

Параллельно со мной шаман потянул за трос красного цвета — спроектированная Августом установка подала соответствующий снаряд и загрузила в приёмник новую батарею. После чего Эстир снова втянул голову внутрь и прикрыл все отверстия костяными пластинами.

Оглушительный выстрел, и обступившие ифрита мутанты превращаются в фарш.

— Ай! Жжется! Жжется! — донеслись из недр панциря приглушенные вопли.

— Глас, ты в порядке?

— Да, но у меня очень плохой «памперс»! Эти инвольтационные испарения слишком горячие!

— Понял. Сейчас помогу.

Бросив взгляд на его подкопченную задницу, я материализовал и вылил на нее ведро воды, разом превратившейся в облако пара. Следом снял с себя амулет на защиту от термического урона и приклеил его скотчем туда же. Отшатнулся от просвистевшего перед моим лицом криолитового кола и, запустив во врагов «Молнией», постучал по пластине.

— Всё. Надеюсь, сработает.

— Грасиас, амиго! — шаман осторожно выдвинул голову.

— Справишься?

— Да. Сердечно благодарю за заботу! А теперь иди. Ты, конечно, нянька хорошая, но недостаточно квалифицированная. Мне нужна предыдущая. Та, что с немецкой педантичностью и лояльным отношением. Кстати, где она?

— Вон! — я повернул черепаху в сторону Германа. — Только что жахнула «Землетрясением» и теперь добивает подранков. К слову, весьма эффектно.

— Что верно, то верно.

Комбинация из боевой трансформы, Велариона и адамантиевого меча действительно выглядела впечатляюще. Фаэрвис рубил тяжелые доспехи словно фольгу, а божественный щит гарантировал ему лучшую во Вселенной защиту.

Вот только подопытные тоже это заметили. Бросились на танка всем скопом и начали усиленно его теснить, не давая замахнуться.

— Глас, а давай-ка поможем ему зажигательным!

— Си, сеньор!

Оранжевый трос, и еще один выстрел, результата которого я не увидел — сбоку выскочил очередной солдат Райза и, ринувшись вперед, сгреб меня в охапку. Повалил на пол, обхватил руками и ногами и начал давить, явно намереваясь переломать мне все кости.

Я не стал ему в этом мешать. Активировал «Халколиван», материализовал между нами коктейль Молотова и задержал дыхание. Дождался, пока тот не «отлипнет» естественным образом. Затем быстро поднялся, стряхнул с себя «Телекинезом» пылающую «Мозгобойню» и спрятался за грудой обломков — из-за дверей показалась свежая партия «монстров».

— А вы горячий мужчина, господин Эо!

Рядом со мной плюхнулся Мозес. Пошуршал в рюкзаке и швырнул в сторону уцелевших Унд-Хеку «Пункт первой помощи». Установку, стреляющую медицинскими дротиками по аналогии турелей.

Я в свою очередь выглянул из-за укрытия и материализовал над головами врагов бетонные блоки. Убить, понятное дело, не убил, ибо потолки были низкими, а дури в них было немерено, но на какое-то время дезориентировал. Повесил на тройку из них иллюзию себя, Гундахара и Германа, тем самым заставив их снова сражаться друг с другом.

Сработало безотказно. Настолько, что один из атакуемых вконец ошалел от предательства и, рухнув на колени, применил ульту: прикоснулся ладонями к полу и начал притягивать к себе все обломки. За доли секунды соорудил вокруг себя кокон из битых камней, металлических осколков и прочего мусора, после чего превратил свое тело в подобие бомбы. Разнес в клочья большую часть отряда, но сам при этом удивительным образом не погиб.

Уцелел, но ненадолго. Перезарядившийся «Шквал» и «Отмщение» Германа поставили в вопросе его выживания жирную точку. Даже не дали подняться.

Нечто похожее творили и остальные. Локо орудовал парными клинками и поджигал врагов, периодически превращаясь в ослепительный поток пламени. Эстир крутился юлой и палил из бомбарды. Илай выкачивал ману жезлом Волгихала и раз за разом «поднимал» очередного миньона.

На лице у каждого из них были отчетливо видны признаки физической усталости. Высохшие дорожки от пота, впалые щеки от обезвоживания и обильные кровоподтеки на теле. Как, впрочем, и у меня. Искры, рикошеты, режущие кожу кусочки шрапнели и брызжущие во все стороны камни — я уже не обращал на них внимания. Вколол себе в шею «Ультраморфин», дабы не отвлекаться на подобные мелочи.

— Влад, ты бы поберегся, — монах выдернул из моего бока кусок арматуры и запустил в кровоточащую рану пучком света. Недовольно поморщился и повторил процедуру.

— Плевать.

Подавшись вперед, я выглянул из-за укрытия и вновь отшатнулся — мимо прокатился Омуд-Хай. Подпрыгнул на обвалившейся колонне и, крепко сжав мускулы, приземлился на голову одного из мутантов. Размозжил его черепушку о камни и направился дальше.

— Он мне напоминает Пакмана. Только стремного и без лица, — толстяк скастовал в некроманта «Цепным исцелением». — Интересно, что он такое? И откуда?

Я не ответил. Большой кожаный шар, безусловно, тварь любопытная, но в данную минуту его происхождение было последним, что меня волновало. Меня больше беспокоило то, что враги, а точнее — семейство Троценко, тянули время. Мариновали нас в подвале их собственного здания и не давали пройти вперед. Насылали подопытных волнами, словно мы проходили какое-то испытание. Раз за разом отворяли дальние двери, запуская внутрь все более совершенные «витки эволюции».

– У-у-у… тупой жирный ублюдок…

Появившийся из облака дыма генерал проковылял в нашу сторону и, прошипев от боли, сел возле Мозеса. Многозначительно хмыкнул и с равнодушием палача материализовал в руке криолитовый кол.

— Я что тебе говорил насчет «Цепного исцеления»?

— О черт… — монах испуганно вжал голову в плечи. — Только не говори, что я тебя снова задел?

— Задел. Причем сильно. А потому, хочу я того или нет, но данную клятву придется исполнить. Прости, матка Ямарайаху.

— Нет! Не позволю!!!

Толстяк резко вскочил и попытался броситься наутек, однако убежать от рыцаря смерти так и не смог. Был схвачен за шкирку и оттянут назад.

— Гундахар, не надо!!! Я буду драться!

— Ладно-ладно, успокойся. Я пошутил. Ты по мне не попал, — игв отпустил скомканный воротник. — Это я так. Не смог удержаться. Подумал, что капелька стресса поможет тебе держать себя в тонусе.

— Нет, ты точно псих! То есть, по-твоему, стресса мне недостаточно?! Мы же, твою мать, не на курорте, а прямо посреди поля боя!!!

Игв усмехнулся и перевел взгляд на меня.

— Вайоми, они тянут время. Надо прорываться. Иначе про спасение Заранды и Августа придется забыть.

Будто бы в подтверждение его слов, в развешанных под потолком динамиках послышался насмешливый голос:

— Неплохо, господа, неплохо. Теперь осталось проверить, справитесь ли вы с последним отрядом. С по-настоящему элитными бойцами.

Двери вдалеке вновь приоткрылись, запуская в помещение настоящих чудовищ. Десяток солдат с полноценно функционирующей боевой трансформой. Не временной, как у нас, а постоянной. Как если бы я стал «Грозовым Стихиалием» навсегда.

— Черт подери…

Я прислонился спиной к груде обломков. Ненадолго задумался и материализовал в руке золотую гранату. Ту самую, с опилками из божественной стали.

В хранилище Святого Трибуна мы откопали их целый ящик. Хотели вскрыть, собрать драгоценного металла сколько получится и добавить его в общую копилку, предназначенную для строительства Великого портала. Но, судя по всему, не судьба.

Быть может, кому-то это могло показаться непрактичным и глупым, но я до последнего отказывался их применять. Знал, что мутанты атаковали нас не по своей воле. Что за маской уродства и ярости скрывались люди. Сломленные, увеченные и несчастные. Живые роботы, запрограммированные Райзом на беспрекословное выполнение приказов. Виноватые лишь в том, что их пленили и подвергли жестокому эксперименту. Сделали орудием в борьбе против своих.

Да. Генерал предупреждал, что рано или поздно мне придется замарать руки. Причем сделать это осознанно, с холодной головой. Решить моральную дилемму в пользу того, что считаю правильным.

И я решил. Принял сторону тех, чьи жизни и судьбы были для меня гораздо дороже.

— Это не люди. Уже нет, — прогудел Гундахар.

Произнес это с сомнением, так как не был уверен наверняка. Скорее хотел успокоить.

— Не важно.

Я выдернул чеку и бросил золотую гранату в толпу. Получил несколько уровней и достижение со зловещим названием: «Убийца».

* * *

Мы победили.

Понесли чудовищные потери, уничтожили несколько сотен мутантов и практически полностью лишились всего войска, но победили. Превратили подвал штаб-квартиры в очередной филиал скотобойни и наконец-таки расчистили дорогу, ведущую к спасению наших друзей.

Осталось всего ничего. Пятьдесят метров, не более.

— Да уж, бабуль, ну и денек… А ведь еще этим утром я валялся пьяный вблизи мегалита. Вдыхал аромат свежего морского бриза и волею случая хватал Гундахара за ляжки… Столько событий, и все на мою бедную усатую голову, — вернув себе истинный облик, Эстир поволок бомбарду в мою сторону. — Ха! Герман, гляди! Рогатый нудист еще жив! Тот, что щеголяет в твоей водолазке!

В ту же секунду танк окончательно истратил запас «Возвращения к истоку». Резко уменьшился, материализовал на себе «Ратник-семь» и, грустно вздохнув, ухватился за «Небесное Возмездие». После божественного Велариона щит Белара казался ему жалкой подделкой.

— Пускай носит. Не жалко, — сказал он.

— Угу. Будем считать, что она приносит удачу. Хотя надевать её я бы все равно не стал. Сто процентов воняет пипиркой.

— Закрой пасть. И сосредоточься. Мы еще не закончили.

Генерал подошел к дверям и, дождавшись остальных, осторожно приоткрыл тяжелые створки.

Мы вошли внутрь. В соседнее помещение, представляющее собой нечто среднее между операционной, алхимической лабораторией и пыточной.

Именно тут Райз проводил эксперименты по искусственному «Возвращению к истоку». Я это понял сразу. Как только увидел нагромождение медицинского оборудования, резервуары с жидкостью и таинственные техноблоки, отдаленно напоминающие депривационные камеры.

Возле каждого из них была стойка с панелью управления и инъектором. Обоймы картриджей с тускло светящимися сыворотками и красная подпись, нанесенная поверх запертых люков: «Фаза I», «Фаза II», «Фаза III».

Я вышел вперед. Посмотрел в смотровое окно на одной из камер и тем самым подтвердил свои опасения: внутри были люди. Голые, окровавленные, прикованные к ложементу ремнями и фиксаторами. Будучи без сознания, они периодически вздрагивали и кричали, словно никак не могли пробудиться от ночного кошмара. Извивались и заходились припадками, испытывая чудовищно болезненные метаморфозы.

То же самое происходило и в дальнем углу. Но не с людьми, а с животными. Там были клетки. Накрытые глухим тентом, они постоянно тряслись и гремели, издавая поскуливания и жалобные стоны.

На них тоже что-то испытывали. Не искусственное «Возвращение к истоку», а нечто другое. То, о чем шпионы Короля Пара не знали.

— Влад, тут у них целая комната, отведенная под картотеку с документацией, — произнес слева Локо. — Опыты, исследования, анамнезы, заметки и прочее.

— Все сжечь, — скомандовал я.

Следом материализовал арку портала и ввел координаты Вергилия.

— Подопытных освободить и отправить в безопасное место. Зверей тоже.

— Унд-Хеку займутся, — генерал повернулся к призванным монстрам. — Это ваше последнее задание. Сделаете это — обретете свободу. Даю слово. А ты, – Гундахар протянул минотавру связку кристаллов, — пойдешь замыкающим и заминируешь мегалит. Оставишь хотя бы одну клетку закрытой — будешь ходить в водолазке амбала, пока не подохнешь.

— Будет исполнено, господин, — поклонился тот.

Я, тем временем, остановился и на мгновение прикрыл глаза.

Страх. Отчаяние. Боль. Желание умереть, лишь бы поскорее прервать невыносимые муки — притаившаяся во мне частичка стихиалия разом уловила пропитавшие штаб-квартиру эмоции. Как и то, что враги нас боялись. Искренне верили, что элитная группа мутантов нас уничтожит, и, лишившись главного козыря, обеспокоенно затаились. Нервничали, потели, пытались унять мелкую дрожь. Смотрели на двери, зная, что еще пара секунд — и мы к ним нагрянем.

— Убирайтесь, — прозвучал голос в динамиках. — Спасайте свои шкуры, пока можете. Старику и его верной крысе уже ничем не помочь.

Я кровожадно улыбнулся, продолжая ступать вперед. Чувствовал в его голосе неуверенность, которую тот тщательно пытался скрыть под маской надменности и высокомерия. Старался казаться больше и опаснее, чем он есть. Гребаный трус.

— Слышал выражение, Влад: «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет»? Август сам во всем виноват. Уничтожил моего брата и получил по заслугам. Не усвоил урок и пришел мстить. За что и поплатился. Ты и твои люди можете избежать аналогичной судьбы. Поэтому разворачивайтесь и уходите. Прямо сейчас. В нашем подвале вы ничего для себя не найдете. Только смерть.

— Хрена тебе лысого, поганый ублюдок.

Я ударил «Телекинезом». Разнес двери в щепки и, активировав «Халколиван», вошел внутрь. Хотел наброситься на врагов со всей злобой и яростью, но тут же осекся: увидел обезглавленный труп Долина Мара и Августа с «Удавкой Импи» на шее.

Окровавленный и лишенный правого глаза, он сосредоточенно смотрел на клетку из орихалка. На подрагивающую над ней руку Стаса и крепко зажатый в его ладони кинжал Питоху, грозящий в любую секунду пронзить тело кошачьего медведя.

Зверек боялся. Несмотря на бесчисленное количество перерождений и фактическое бессмертие, он изо всех сил вжимался в толстые прутья, пытаясь отклониться от нависшего лезвия как можно дальше. Испуганно шипел и плотно прижимал к голове уши. Вел себя так, словно не знал о своей природе.

— Еще один шаг — и они оба умрут, — послышался голос Троценко-старшего. — Любое резкое или подозрительное движение, как и любая попытка применить заклинание, включая «извлечение» предметов «Хранилища» — погибнут не только они, но и все остальные.

Я замер на месте. Улыбнулся Хангвилу, пытаясь его успокоить, и, услышав жалобное: «Уа», осмотрелся по сторонам.

Амон и Рейнхард Гёт, Шельма Биаск, прислонившийся спиною к стене Лорд-Скелет и десяток людей из числа высшего руководства их клана. Последние — сторожили наших. Сатира, Вайла, Платона, Мору и… лежащего на полу Аквариуса. Мертвого и тоскливо смотрящего в пустоту.

— Мать твою…

Мгновение, и я почувствовал болезненный укол в самое сердце. В безумной надежде всмотрелся в его скованные смертью черты лица, но дыра в груди и посеревшая татуировка были красноречивее всего остального.

Эти подонки его убили. Заковали в наручники, повалили на пол, а затем обнулили. Доброго, порядочного, отзывчивого человека. Того, кто один стоил больше, чем все эти уроды вместе взятые, и чья кончина привнесла в мою жизнь большую печаль. Как и пугающую решимость. Ту самую, что заставила меня обнулить Сакуала Хана не раздумывая.

— Зря вы это сделали… Очень зря… Аквариус был хорошим человеком…

Я перевел взгляд на инженера.

— Август, ты в порядке?

— В порядке? — тихо переспросил тот. — Нет, Влад. Я охренеть как не в порядке. Если бы я знал, чем эти ублюдки здесь занимаются, то уничтожил бы их еще в самом начале. Усыпил в депривационных камерах на орбите Юпитера.

— И чем мы, по-твоему, здесь занимаемся? — злобно переспросил Рейнхард Гёт.

— Когда я узнал про разработку сыворотки, то подумал, что они решили заняться предотвращением угроз. Обезопасить свой клан. Стать сильнее, — Август проигнорировал вопрос, продолжая обращаться ко мне. — А оказалось, что нет. Эти негодяи работают на Небесный Доминион. Рассчитывают таким образом получить привилегированный статус. Ты понимаешь? Предать земных братьев, пытать и мучить своих, лишь бы заслужить право жить среди тех, кто их ненавидит!

— И вместе с тем, мы поступаем мудрее, чем вы, — ответил Троценко. — Бросаете вызов империи и Пантеону, корчите из себя Робин Гудов и объявляете Вергилий «последним оплотом человечества двадцать первых». Вы ведете людей на верную смерть. Но при этом слишком тупы, чтобы понять одну простую истину: лучше преклониться заранее, чем участвовать в заведомо безнадежной борьбе.

— Ты — ничтожество. Поганый коллаборант и ссыкло, наивно верящее, что предательство поможет тебе получить чье-то расположение.

— Он всегда таким был, — сказал я. — Лизал задницу правительству, сидел на государственных контрактах и тендерах. Платил взятки чиновникам и помогал им обкрадывать собственных граждан.

— Ты ничего обо мне не знаешь, сопляк! — окрысился тот.

— Зачем они убили Аквариуса? — спросил я.

— Хотели, чтобы я передал им пароль от Сферы Неприкасаемых. Оставил Вергилий и всех наших людей без защиты, — Август харкнул себе под ноги кровью. — Поняли, что пытать меня бесполезно, и начали давить на больное.

— Ясно.

Повисла минутная пауза.

— Ну а ты? — Гундахар обратился к Лорду-Скелету. — Что такого они тебе предложили, чтобы после стольких лет ты ударил меня в спину?

— Единственное, ради чего стоило предать старого друга, — ответил тот.

— И что же это?

— Ты знаешь, — ветеран Галереи Павших вышел вперед. Виновато склонил голову и посмотрел на рыцаря смерти искусственным глазом. — «Ганское чудище», насмешка, ошибка природы… Я — лишь груда костей, Альтир. И не чувствую ничего. Ни ветра, ни вкуса, ни запаха.

Генерал промолчал. Взглянул на бывшего боевого товарища больше с грустью, чем с ненавистью.

— Уверен, ты единственный в этой комнате, кто меня понимает. Как и то, что сама наша природа не рассчитана на бессмертие, — Лорд-Скелет подошел к игву вплотную. — С каждым прожитым днем наш огонь угасает, оставляя взамен лишь безразличие и пустоту. Желание умереть каждый день. Я сделал свой выбор. Избрал короткую, но яркую жизнь. В новом теле.

— Бред, — фыркнул Гундахар. — «Перенести» такого, как ты, невозможно. Если только они…

— …не отыскали дневник Рамнагора, — закончил за него ветеран. — Люди Райза его нашли. Откопали в «сорок девятой начальной зоне» недалеко от того самого места, где наш создатель был сражен Аргентависом. После чего проследили за Долином Маром и связались со мной. Показали мне часть заметок из дневника и пообещали найти подходящее тело. То, что сможет удержать в себе мою проклятую душу.

— И ты не устоял… — прогудел генерал. — Что ж, я тебя понимаю. И случись оно между нами, я бы простил. Но, Лазарь, ты предал не только меня, но и всех остальных. А потому я даю тебе год. Проживи его так, чтобы предательство того стоило. Затем я приду за тобой.

— Я сам тебя найду.

— «Я даю тебе год», — насмешливо передразнил Стас. — Уж больно самоуверенное заявление от того, кто подохнет сегодня.

— Закрой свой поганый рот! — Троценко-старший с ненавистью посмотрел на сына и, недовольно поморщившись, материализовал ветхий дневник. — Лорд-Скелет, ваша награда. Берите и отправляйтесь в назначенное место. Там вас уже ждут.

Ветеран взял артефакт и вышел из комнаты.

— Хорошо. Теперь вернемся к основному вопросу, — Рейнхард Гёт устало помассировал виски. — Как вы могли заметить, ситуация патовая. С некоторых пор мы стали непримиримыми врагами и, пожалуй, единственное, чего хотят обе стороны — это друг друга убить. Думаю, это понятно. Как и то, что стоит вам шелохнуться — и эти двое отправятся на тот свет.

— Тронете их — и будете обнулены в тот же момент, — сказал я.

— Вот только твоя крыса подохнет быстрее! — фыркнул Стас.

— Хангвил — не крыса. И в отличие от тебя он по-настоящему бессмертен.

— Хочешь проверить?! Давай, Влад, попробуй! — кинжал Питоху приблизился вплотную к зверьку. — Даже у такого, как он, количество перерождений не безгранично! Исчезнет на сотни, а то и тысячи лет!

— Повторяю в последний раз, — холодно произнес глава Райза. — Закрой свою чертову пасть и дай взрослым людям поговорить. Ты и так уже натворил много лишнего.

Амон Гёт стрельнул в отца яростным взглядом. Нервничал и потел, борясь с распирающим изнутри желанием довести конфликт до предела. Зарезать кошачьего медведя и казнить Августа. Ну а затем будь что будет.

Пожалуй, он выглядел как наркоман, грозящий вот-вот пристрелить владельца заправки.

— Ближе к делу, — я посмотрел Эдуарду в глаза. — Что именно ты хочешь нам предложить?

— Я не предлагаю, щенок. А говорю, как будет, — ответил он, — Сейчас вы развернетесь и покинете помещение. Вернетесь туда, где сражались с подопытными. Там вы оставите ваше оружие, доспехи и артефакты, а также всё то, что украли в хранилище Святого Трибуна. Вы отдадите нам всё. В виде платы за жизнь Августа, рыжей твари и остальных. После чего сможете вернуться домой в целости и сохранности.

— Нет. Не пойдет, — покачал головой я.

— Не понял.

— Все ты понял, тупорылый ублюдок. Я не собираюсь платить тебе выкуп и торговаться. Да и ты не в том положении, чтобы диктовать нам условия. Поэтому теперь я тебе скажу, как будет: вы отпустите наших людей прямо сейчас. Затем передадите оригиналы договоров Нотариуса и отойдете к стене, искренне радуясь тому, что вас не убьют. Поступите как-то иначе — будете обнулены. Каким-то непостижимым образом сумеете скрыться — я прикажу Вергилию бросить все ресурсы на ваши поиски. И мне плевать, укроет вас Небесный Доминион, Пантеон или кто-то еще, — я развернул ладонь, продемонстрировав ему кольцо Эрдамона Белара. — Как показала практика, никто из «великих» не в безопасности.

— Именно это меня и беспокоит, — мрачно усмехнулся глава Райза. — Такие уроды, как вы, никогда не успокоятся. Получите свое и никого не убьете сегодня — нагрянете завтра. Тогда какой смысл оттягивать неизбежное?

— Я предложил тебе лучшие условия из возможных. Откажешься — и, клянусь богом, живыми вы из этой комнаты не уйдете.

— Да, я помню. Ты у нас любитель поклясться.

Троценко-старший на минуту задумался. Посмотрел на Стаса, на своих людей и медленно вытянул руку.

— Нет, Владислав Павлов, твои условия меня не устраивают. Поэтому я сосчитаю до пяти и, если к тому моменту вы не уберетесь из комнаты и не начнете делать то, что я приказал, я щелкну пальцами — и «Удавка Импи» отсечет Августу голову. Пять.

Я материализовал в руке золотую гранату.

— Сделаешь это — и вы все подохнете.

— Вы тоже. Четыре.

— У нас есть зелья Доса, а у тебя?

— Наши ученые изготовили нечто подобное. Как раз будет возможность проверить. Три.

— Вот только это вам не поможет.

— Как и соглашаться на условия поганого сопляка. Два.

— Проклятье…

* * *

Вспышка!

Остановка времени.

До боли знакомые аплодисменты и фигура мужчины у противоположной стены.

Белоснежный костюм, усталый вид и линии геометрических татуировок на шее.

Как и в случае на болотах, все случилось резко и неожиданно. Заставило меня и остальных замереть словно статуи. С тем отличием, что я был единственным, кто оставался в сознании. Мог двигать глазами и говорить.

— Окрус… — произнес я.

— Привет, Влад, — улыбнулся тот. — Смотрю, ты снова преуспеваешь в переговорах?

— Как видишь.

Стихиалий оттолкнулся спиной от стены и шагнул в сторону. Подошел к телу Аквариуса, встал перед ним на колени и, прошептав краткую молитву, опустил магу веки. Положил ему на глаза две монетки и осторожно сложил на груди тощие руки.

— Жаль его. Хороший был человек.

— Да. Мне тоже.

— А ведь ты мог его спасти.

— Ты о чем? — не понял я.

— «Дыхание Серафима»… Возможность вернуть к жизни любое существо в течение часа после его обнуления, — Окрус медленно выпрямился, а затем вдруг опасно покачнулся, будто бы удерживал себя на ногах из последних сил. Выглядел не просто уставшим, а изможденным. Все равно что человек, пребывающий на грани физического и духовного истощения. — Ты совершил ошибку, когда потратил способность на Ар-Хакона. Подарил бесценный второй шанс первому встречному. Неблагодарному орку, который в гробу видал тебя и твой клан.

К сожалению, это была правда. Я и сам не раз думал об этом. Жалел, что поддался странному ощущению, которое в итоге оказалось обманчивым. Надо было оставить его там. Приберечь уникальную способность для кого-то достойного.

— Зачем ты пришел? — спросил я.

— Всё просто. Август нужен тебе, а значит, и мне. Но, к сожалению, ему осталось жить считанные мгновения. Если бы я не вмешался — он был бы уже мертв.

— Ты хочешь его спасти?

— Скорее задать тебе вопрос: почему?

— Что почему?

— Почему ты в раздрае? Почему даешь друзьям умереть? Почему ведешь себя непоследовательно и без конца склоняешься к полумерам? В штаб-квартире Трибуна ты подорвал снаряд, не раздумывая. Причинил людям много боли. Покалечил и убил тысячи, часть из которых были мирными гражданами. Это тебя не смутило. Но когда дело дошло до мутантов, ты вдруг засомневался. Тянул до последнего и потратил на бой слишком много драгоценного времени, благодаря чему задержался и не успел спасти мага, — стихиалий выдержал минутную паузу. — И даже сейчас ты ведешь себя глупо. Ведь я дал тебе оружие. Возможность снова ощутить ту невообразимую космическую мощь. Избавиться от самоконтроля и моральных преград, дабы затем решить вопрос одним махом. Разорвать чертову удавку и заставить врагов ответить за их злодеяния.

Я перевел взгляд на Хангвила. Заметил, что зверек не поддался магии Окруса и не застыл наравне с остальными, но при этом вел себя странно. Смотрел на меня, и только.

— Он тебя не видит, — догадался я.

Брат кисло поморщился.

— Я не хочу встречаться с Зарандой.

— Поэтому ты едва держишься на ногах?

— Да, — кивнул Окрус. — Пусть он и старый, но при этом по-прежнему невероятно силен. Хоть и не помнит об этом. Лишь смутно догадывается.

— И почему ты его избегаешь?

— По той же причине, по которой советовал бы тебе не привязываться к нему слишком сильно. Ведь он оставит тебя. Бросит в самый неожиданный или трудный момент. Поверь, он всегда так делает. Мелкий предатель.

— Чушь.

— Нет, это не чушь. Это правда. Он бродит по свету миллионы лет. Задумайся, Влад. И только представь, насколько это много. Не десятки, не сотни, не тысячи, а миллионы. За всю свою жизнь он испытывал боль утраты бесчисленное множество раз. А потому не захочет смотреть, как ты умираешь. Просто исчезнет и даже не попрощается, после чего променяет тебя на кого-то другого.

— Хочешь сказать, что он когда-то тебя бросил?

— Может так, а может и нет. Это не важно, — Окрус устало опустился в материализовавшееся позади него кресло. — Важно то, что ты не ответил на мой вопрос.

— Хватит ходить вокруг да около и говорить загадками. Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты был локомотивом с горящими глазами. Заинтересованным и жадным до силы. Более того, я готов тебе помогать. Но по какой-то причине ты упорно отказываешься. Почему? Разве я сделал тебе что-то плохое?

— Хочешь помочь — спаси Августа. Подойди и сними с его шеи удавку. Или позволь мне это сделать.

Стихиалий улыбнулся.

— Будь мы детьми — возможно. Взрослым же требуется делать сложный выбор. Я могу подсказать тебе решение и направить, но решать проблему за тебя точно не буду.

— Вот именно поэтому я и отказываюсь. Ведь ты хочешь не помочь, а вылепить из меня нечто темное. Ожесточить, запутать, заставить сомневаться в себе и других. Втирал мне какой-то бред на болотах, мол, я — это ты. Хрена с два!

Окрус многозначительно посмотрел на мою татуировку.

— Знаешь, Влад, ты должен быть готов к тому, что можешь быть неправ. Но хорошо. Допустим, ты не станешь использовать сферу. И какие варианты? Как именно ты намереваешься спасти Августа?

— Не твое дело.

— Нет, я настаиваю. Давай обсудим, накидаем версии. Обещаю, я никому не скажу. Только помни: после того, как я исчезну, у тебя будет в запасе всего секунда.

Я ненадолго задумался. Хотел снова ему отказать, но потом вспомнил, что злить стихиалия точно не стоит. Ведь, по сути, он может сотворить всё, что угодно.

— Если я убью Рейнхарда Гёта — удавка затянется. Попробую применить заклинание — удавка затянется. Материализую взрывные кристаллы и попытаюсь снести Августу голову — рискую вдавить цепочку в его тело ударной волной и нанести смертельную рану.

— Именно так.

— Значит, я поступлю иначе.

— Как?

— Сделаю единственное, что остается. Попытаюсь договориться.

— Договориться? — стихиалий выглядел разочарованным. — Ты серьезно?

— Да.

— Что ж, весьма странное решение, как по мне. Но воля твоя.

Окрус медленно встал и вытянул руку.

— Ты готов?

— Да.

Вспышка!

* * *

— Сделаешь это — и вы все подохнете.

— Вы тоже. Четыре.

— У нас есть зелья Доса, а у тебя?

— Наши ученые изготовили нечто подобное. Как раз будет возможность проверить. Три.

— Вот только это вам не поможет.

— Как и соглашаться на условия поганого сопляка. Два.

— Проклятье…

— Один.

— СТОЙ! — проорал я.

Рейнхард Гёт довольно осклабился. Медленно убрал руку и окинул меня насмешливым взглядом.

— Так я и думал, — усмехнулся он. — Наивный щенок, который решил взять нас на понт, но затем осознал, что не готов идти до конца.

— Ты это делаешь не потому, что смелый, — ответил я. — А потому что боишься. Смердишь страхом настолько, что готов принести в жертву себя и других. Ведь ты знаешь: стоит тебе щелкнуть пальцами — и ты подохнешь в ту же секунду.

Глава Райза промолчал. Он действительно пребывал в тихом ужасе. Понимал, что шансов на выживание практически нет, и только поэтому огрызался. Вел себя словно мышь, что, оказавшись перед лицом смертельной опасности, начинает бросаться на кошку.

— Я не хочу, чтобы наши люди погибли, — продолжил я. — Но и согласиться на твои условия не могу. Империя объявила Вергилию торговую блокаду, и без ресурсов Трибуна клану не выжить.

— И что ты предлагаешь?

— Компромисс.

— Компромисс? — удивился он.

— Да. Как говорится: ни вашим — ни нашим.

Троценко-старший выдержал длинную паузу. О чем-то усиленно размышлял и наконец произнес:

— Ни ты и ни один человек в этой комнате, включая игва и твоего фамилиара, больше никогда нам не навредят. Мы заключим официальное соглашение, подтвержденное клятвой Системе. После чего я и мои люди отпустим пленников и дадим вам уйти. За нарушение условий договора или попытку атаковать — мгновенная смерть.

— Хорошо.

— Кроме того, все бумаги Нотариуса останутся при мне. Вы их не получите.

— Ладно, — нехотя согласился я.

— Вайоми, какого хрена?! — не выдержал игв. — Ты что творишь?! Хочешь договориться с этими негодяями?! Гарантировать им безопасность и уйти ни с чем?! Я не стану заключать никаких соглашений!

— Гундахар, пожалуйста. Просто сделай, как я прошу, — взмолился я. — Главное, чего мы добьемся — сохраним жизни Августа и остальных. Это дороже тех двадцати процентов, что мы заплатим.

— Проклятье… — рыцарь смерти недовольно поморщился. — Ладно. Черт с тобой. Но я хочу, чтобы ты знал: как только мы пожмем их грязные лапы и принесем клятву Системе — ты потеряешь мое уважение. Навсегда.

— Так мы договорились? — спросил глава Райза.

— Да.

Мы пожали друг другу руки и на мгновение озарились ярким свечением — договор заключен.

— Теперь остальные.

Троценко-старший начал вызывать каждого из наших по очереди. Дошел до последнего и, облегченно вздохнув, повернулся к своим людям.

— Отпустите их, — приказал он.

Затем подошел к Августу, снял с его шеи удавку и толкнул инженера в мою сторону. Параллельно с ним Стас открыл клетку из орихалка и испуганно отшатнулся — Хангвил телепортировался ко мне и крепко прижался к груди, издав жалобное: «Уа».

— Знаю, малыш, знаю, — я ласково погладил опаленную шерсть. — Все будет хорошо. Обещаю. Скоро мы вернемся домой.

Я подозвал к себе остальных и достал из кармана Декагон Кристо. Потратил пятьдесят молитв и развернул между нами и людьми Райза непробиваемый энергетический купол.

— Всё, мужики. Пора уходить. Можете активировать «Домашний очаг», — сказал я.

— Ну и каково это, Влад?! — Амон Гёт подошел ближе и чиркнул по Декагону кинжалом Питоху — ни царапины.

— Что каково? — переспросил я.

— Дважды поклясться нас обнулить, а затем, трусливо поджав хвост, врубить заднюю. Предпринять так много усилий, пролить столько пота и крови, лишь бы избавиться от кабального долга, и в итоге остаться ни с чем, — усмехнулся он. — Признай, Влад, ты просто лох. Гребаный неудачник, умудрившийся помимо всего прочего лишиться уважения сраного игва!

Я подошел вплотную к барьеру и заглянул Стасу в глаза.

— Гундахар — хороший актер. Заставил вас поверить, что я готов пойти на всё ради спасения остальных. Даже на глупость и компромиссы. А что касается «остаться ни с чем» — не знаю. Ведь все ваши бумаги у меня.

Я продемонстрировал ему украденные Атласом документы.

— Что?!

— Какого хера… — прошептал Троценко-старший. — Как?! Как ты это сделал?!

— Вы так и не поняли, — продолжил я, аккуратно поглаживая Хангвила. — В тот самый миг, когда вы тронули моего фамилиара — вы подписали себе смертный приговор. И очень скоро я исполню данную клятву. Ту, что озвучил при входе в подвал.

Мгновение, и Рейнхард Гёт резко дернулся. Кашлянул золотыми искрами и покачнулся, разбросав позади себя груду сокровищ и артефактов.

— Что это… Что это такое?! — проорал он.

— У каждого из вас в хранилище лежат по две гранаты, начиненные божественной сталью. Сейчас или же секунд через десять, но они взорвутся. А вы, подонки, отправитесь на тот свет.

— Система! — взревел глава Райза. — Эо О’Вайоми нарушает условия договора! Он поклялся, что ни один человек в этой комнате не причинит нам вреда!!! СИСТЕМА!!!

— Атлас — не человек, — холодно произнес я. — И его нет в этой комнате. Более того, он забрал документы и подложил вам гранаты еще до того, как мы заключили это чертово соглашение. Так что условия не нарушены, — я шагнул в сторону и материализовал в ладони «Домашний очаг». — Прощайте, ублюдки. И горите в аду.

Вереница приглушенных хлопков, мельтешащие перед глазами тела и дождь золотистой шрапнели, весело отскакивающей от Декагона.

Глава 14

Активация портального переноса, и подошвы сапог касаются истертого камня главного зала.

Всё. Мы дома. В родной крепости Вергилия, расположенной на северо-западной окраине Сумеречных земель. Между Амфиром и поясом Толомея.

Опоясывающий территорию клана горный хребет, холмы в окружении лесистых оврагов и побережье Бескрайнего океана, где днем и ночью плещутся волны, увенчанные газированной пеной. Сквозь приоткрытые окна доносится аромат свежего морского бриза и едва уловимые крики чаек, кружащих стаями над дрейфующим вдоль берега айсбергом. Не белоснежным, как нам рисуют его на картинках, а сплошь изгаженным птичьим пометом и покрытым желтыми пятнами от лениво валяющихся по краям морских львов. Толстых увальней, что, обожравшись сельдью, повылезали из воды и теперь мирно грелись на солнце, периодически окликая друг друга хриплым ревом. Так, словно один из них бесконечно спрашивал другого: «Бать, тебе нормально?». «Нормально, — отвечал второй. — А тебе нормально?» — «Ага».

Я улыбнулся. Посмотрел на родные стены, на поблескивающий духовыми трубами Бен-Невир. Прикрыл глаза и, широко расправив плечи, вдохнул воздух полной грудью.

Вот он, наш дом. Холодный живописный край на далеком севере, где суровый норвежский пейзаж и опасность гармонично сочетаются со спокойствием и безмятежностью. Наше освежающее место силы, что станет не только последним оплотом человечества «двадцать первых», но и послужит отправной точкой для светлого будущего всего клана. В чем лично у меня сомнений больше не оставалось.

Мы выживем. Справимся. Надерем задницы всем врагам и, если потребуется, то и самому Пантеону.

— Ну Вайоми, ну ты и дьявол! — материализовавшись чуть впереди, Гундахар развернулся и весело хлопнул меня по плечу. — Красиво развел. Не только успешно завершил операцию, но и избавился от этих уродов!

— И не говори, — кивнул Герман. — Уверен, тут все из нас качественно охренели. Особенно когда поняли, что к чему.

— Как и узнали о том, что наш многоуважаемый игв — весьма талантливый лицедей, — широко улыбнулся Глас. — Коллега, мое почтение. И да избавят вас хитросплетения Фатума от номинации на Золотую Малину.

— Моё тоже, — вяло произнес Мозес. — И пускай я и чувствую себя дегидрированным куском гематомы, но я искренне рад, что вся эта городская эпопея закончилась. Влад — красавчик, Атлас — красавчик, каждый из нас — тоже красавчик. Ура и аллилуйя! Мать вашу…

— Однажды я уже это говорил, но, пожалуй, повторю снова, — продолжил генерал, обращаясь ко мне. — Ты начинаешь думать, как игв. Что, если честно, с каждым днем радует меня все сильнее. Продолжай в том же духе, Вайоми, и в скором времени твои враги начнут проигрывать бои еще до сражения.

— Благодарю.

Я крепко пожал ладонь Гундахара и, подмигнув остальным, направился к выходу. Двинулся бодро, но, пройдя с десяток шагов, резко остановился, почувствовав, как на меня накатила волна смертельной усталости. Израненное тело мотнуло в сторону, и даже Хангвил вдруг показался мне невероятно тяжелым. Не миниатюрным пушистым зверьком, чьи пять килограмм лени и доброты были вовсе для меня незаметны, а повисшим на моей груди взрослым медведем. Увесистым бронежилетом, буквально оттягивающим меня к полу.

«Опа… Кажись, батарейки садятся…» — промелькнула в голове удручающая мысль.

Восстановив равновесие, я медленно выпрямился. Выпил зелье регенерации и бросил взгляд на огромное витражное окно.

Странно, конечно. Мы покинули территорию клана ранним утром, и сейчас на дворе был еще даже не вечер, но ощущение было такое, словно мы провели в Затолисе пару недель, за время которых практически полностью исчерпали себя. Вложили в этот день максимум энергии, эмоций и сил. Да еще и израсходовали все потайные резервы.

Впрочем, и немудрено. Путешествие через канализацию и город, ловушки, ограбление, два боя со святыми отцами, полет, крушение и снова бой. Судя по всему, для нас это уже стало своеобразной традицией: переживать за один день столько событий, сколько некоторые люди не испытывают за десятилетие. А то и за всю жизнь.

И хуже всего было то, что это еще не конец. На что прямо сейчас появился очень жирный намек — ветер переменился, принеся в приоткрытые окна запах гари. Вместе с плывущими со стороны Эанны облаками дыма и пыли.

— Что это? — настороженно повел носом Август.

Как и остальные он шагал по направлению к выходу.

— Ты не в курсе? — переспросил я.

— Мне выкололи глаз, — инженер указал на залитый кровью участок своего лица. — NS-Eye поврежден. Следовательно, и доступа к интерфейсу у меня нет. А даже если бы и был, то мы бы все равно ничего не узнали. Та установка в углу блокировала любые сигналы. О чем ублюдок Гёт столь предусмотрительно позаботился.

— Ясно. Зелье Доса справится?

— Нет. Но не парься. Это всего лишь глаз. Сделаю себе новый. Так что случилось-то?

— Темная богиня разбушевалась, — пояснил я, глядя, как Илай уже вышел за двери, параллельно сбросив с себя ставшую бесполезной Длань Хаса. Кубарем скатился с лестницы и, чертыхаясь, рванул пулей к южным воротам. На крики Локо и Мозеса ему было плевать. Как и на комментарий Германа о том, что на Стриже мы сто процентов доберемся быстрее. — Пока мы грабили хранилище Святого Трибуна, Эйслина проснулась и, так скажем, малость вышла из себя. Крушит город.

— Черт подери, — Август раздосадовано дернул щекой и заметно ускорился. — Зря я попросил вас о помощи. Надо было отправить вашу группу домой, защитить город. А не заставлять рисковать головой в том подвале.

— Не говори ерунды, — покачал головой я. — Ваши жизни гораздо важнее нескольких зданий. Особенно если принять во внимание, что у нас теперь уйма свитков Градостроителя. В хранилище святых отцов мы откопали их целый сундук: Серебряные, Золотые и четыре Бриллиантовых.

— И мы признательны вам за это. За то, что спасли наши задницы, — произнес Сатир. — Прости, Эо. Зря я в тебе сомневался. Уговаривал Августа сто раз подумать, прежде чем приглашать тебя в совет «двадцати одного». Как и противился твоему назначению на должность префекта. С гарантией автономии.

— Ты заведуешь службой безопасности, Сатир. Это твоя работа, — ответил я. — И, судя по всему, ты делаешь ее превосходно, раз я даже не подозревал о твоем отношении.

— Мы тоже в тебе сомневались, — кивнули Платон, Вайл и Мора.

— Спасибо, друзья. Всегда приятно, когда верные братья по оружию тебя любят и ценят.

Усмехнувшись, я шагнул в сторону из-за широкой спины Германа. Намеревался его обогнать, но в ту же секунду чуть было не споткнулся о груду коробок, промаркированных имперской печатью.

Магнитные блоки, катушки индуктивности, Сферы Дхорн и импульсные стабилизаторы. Из трех наших групп лишь отряд Готэна управился вовремя. Вместе с Калхом, Селеной и Осирисом они проникли на муниципальный склад Затолиса, раздобыли детали для постройки будущих портальных арок и вернулись назад незамеченными. Совершили идеальное ограбление. Чего не скажешь о нас. Половину империи поставили на уши.

Разумеется, мы не следили за ситуацией в городе, да и по большому счету нам было плевать, но прямо сейчас столица гудела как разворошенный осиный улей. Одни были возмущены столь наглой эскападой и дерзким нападением. Другие пострадали от взрыва и требовали крови. Третьи были шокированы новостями о том, что помимо всего прочего Вергилий также собирается атаковать Капитолий, Аукционный Дом и резиденцию самого императора.

Бред? Отчасти. Ведь, как оказалось, сразу после уничтожения штаб-квартиры Трибуна кто-то наводнил инфополе разного рода дезинформацией и с каждой минутой всё сильнее дестабилизировал ситуацию в городе. Сообщал о сотнях заминированных зданий. О нападениях на блокпосты и многочисленных диверсиях на ключевых объектах инфраструктуры. Об ограблении десятков складов и убийствах чиновников, включая сенаторов. Делал все возможное и невозможное, лишь бы врагов у Вергилия изрядно прибавилось. И делал это успешно.

Конечно, многие горожане могли выйти на улицы и убедиться во всем собственными глазами, но зачем? Ведь пройдет пара часов, и этот же человек пустит новость о том, что Затолис теперь в безопасности. Все атаки успешно отбиты, а «двадцать первые» трусливо сбежали. Зализывать раны, полученные в бою с Небесным Доминионом и парочкой кланов из первой десятки. Доблестных воинов, что так отважно защитили столицу. Причем не только одолели армию подлых противников, но и самостоятельно подорвали дюжину зданий для придания истории убедительности.

Да. Эрдамон хитер, этого у него не отнять. Воспользовался всеобщей паникой и суматохой, чтобы выставить себя в лучшем свете. Более того, он прекрасно понимал психологию толпы. Как и то, что, узнав о его мнимой победе, люди возрадуются и захотят еще. Потому что именно так наша психика и устроена: каждая победа требует новых свершений. Надо лишь ее обеспечить. Ну, или придумать.

Что до остальных, то само собой будут и те, кто рискнут сомневаться в достоверности его «подвига». Однако педалировать эту тему они точно не станут. Ведь одно дело уличить один клан во лжи и совсем другое — обвинить в этом всю коалицию. Включая самого императора. Который, как ни странно, принимал в импровизированной афере непосредственное участие. И лично отобрал ряд чиновников, чьи вероломные головы уже давно напрашивались быть принесенными в жертву режима.

Как бы то ни было, сегодняшний день стал успешным не только для нас, но и для Эрдамона Белара. Умудрившегося не только качнуть чашу весов в свою сторону, но и заполучить большую часть активов Святого Трибуна. Существенно усилить Небесный Доминион, не покидая при этом дверей своего роскошного кабинета.

И лишь один крохотный нюанс мешал старику почувствовать себя триумфатором: потеря кольца из божественной стали. Фамильной печатки и мощнейшего артефакта, передаваемого по отцовской линии Беларов из поколения в поколение.

* * *

— Проклятье… Ну и где, черт подери, этот влюбленный кретин?

Вместе с Локо генерал стоял возле настежь открытой двери цеппелина, пристально изучая проплывающий под нами природный ландшафт.

Холмы, поляны, низкорослые кривые березки. Заросли цветущего вереска, испускающие приятный медовый аромат. Зеленое покрывало травы с паутиной искрящихся на солнце горных ручьев и хаотично разбросанными вокруг гранитными валунами. Хорошо заметными на примыкающей к «саду» прогалине и практически полностью теряющимися из виду в реликтовой чаще.

Знакомое место. Кажется, именно тут игв приказал кабану немедленно перестать хрюкать, иначе тот будет пойман и зажарен на вертеле. С яблоком в заднице.

— Может, он решил срезать путь через лес? — предположил Герман. — По крайней мере, на дороге я его точно не вижу.

— Так и есть, — послышался услужливый механический голос.

— Велнарин, ты нашел его?!

— Да, господин Гундахар. Двести метров, на одиннадцать часов. Продирается сквозь тот бурелом из сосны.

— Нет, ну что за болван…

Развернувшись, генерал пнул рычаг, выпускающий складную лестницу. Подождал секунд десять и, ухватившись за одну из приваренных к стене стальных ручек, перевесился через край.

– Илай, сейчас не время быть идиотом!

— Я заварил эту кашу! Мне и разгребать! — проорал некромант. — Остальные тут ни при чем!

— Да тебе-тебе! Думаешь, я горю желанием сражаться с твоей пассией?! — усмехнулся игв. — Нет. Но, судя по всему, мне придется. Раз ты настолько тупой, что не способен осознать один простой факт: мы доберемся до города раньше тебя! Поэтому прекращай притворяться рыцарем-одиночкой и поднимайся на борт!

Серега остановился. На мгновение задумался и, наконец-таки вняв голосу разума, ухватился за лестницу. Быстро вскарабкался по перекладинам и ввалился вовнутрь.

— Ну и нахрена ты это сделал? — генерал встретил некроманта привычной гримасой. — Никого не послушал и рванул из крепости словно бешеный заяц! А затем и вовсе забурился в самую чащу!

— Вы начали болтать. Делиться впечатлениями и вести комплиментарные диалоги, как будто бы ничего не происходит. На этом моё терпение лопнуло. Я слишком долго ждал возвращения, чтобы тратить время впустую.

– А потому решил плюнуть на здравый смысл и отправиться в лес за грибами. Что ж, логично.

— Илай прав, — я подошел к взволнованному другу и, ухватив того под руки, помог встать. — Серег, прости за задержку. Ты помог нам, и теперь мы поможем тебе. Атлас, давай в город! Да во весь дух!

— Я уже это делаю, господин Эо. Двигатели на максимуме.

— Хорошо. И еще одно, — продолжил я. — Надо будет сегодня же установить мегалиты в крепости и в центре Эанны. Сделать нечто похожее на Площадь Порталов. Дабы не переться туда-сюда каждый раз. По пять километров.

— Сделаем, — отозвался Август. — Сразу же, как только нейтрализуем угрозу.

Некромант стрельнул в инженера яростным взглядом.

— Виноват, — оперативно поправился тот. — Неправильно выразился. Сразу же, как только успокоим богиню и гарантируем жителям города безопасность.

— Я буду с ней разговаривать, а не вы. И вы не станете вмешиваться. Даже если она разорвет меня на куски. Надеюсь, мы понимаем друг друга?

— Да.

— Хорошо.

Илай направился в капитанскую рубку.

— Кстати, раз нам лететь еще как минимум полторы минуты, то у меня вопрос, — опомнился монах. — Вел, ты, конечно, герой и красавчик, но как ты догадался, что именно тебе нужно сделать?

— Черная бочка, господин Мозес.

— Черная бочка?

— Именно так, — подтвердил Атлас. — Аккурат перед столкновением, господин Эо выдал мне ряд инструкций, как раз-таки предполагающих подобный сценарий. Оставалось лишь передать информацию самому себе. Тому, что с «руками». Затем разыскать среди груды сокровищ золотые гранаты и ждать сигнала. Черной бочки.

Толстяк перевел взгляд на меня и широко улыбнулся.

— Вот ты, хитрая жопа! Получается, ты все спланировал заранее? Еще перед боем?

— Отчасти, — подтвердил я.

— А почему нам не сказал?

— Он говорил, — фыркнул игв. — Продиктовал инструкции в микрофон. Причем при всех. Ты чем слушал?

— Видимо, мои мысли были заняты тем, как не подохнуть при десантировании.

— Справедливости ради стоит отметить, что я тоже ничего не расслышал, — отозвался Локо.

— Как и я, — кивнул Герман. — Слишком шумно тогда было.

— Значит, я прав, и у игвов слух острее, чем у людей, — усмехнулся Гундахар. — И, наверное, так даже лучше. Ваше неведение сыграло на пользу.

— Согласен. Искусственные эмоции легче выявить, — подтвердил Эстир. — Правда, теперь я боюсь, как бы у меня не начались проблемы с эрекцией. А то уж больно высокая концентрация стресса для одного дня. Как и бултыхающихся у меня в желудке всевозможных веществ.

— Избавь меня от этих тошнотворных подробностей, усатое чучело. И не порть впечатление. Ведь именно сегодня наконец-таки настал тот редкий момент, когда я по-настоящему доволен результатом.

Развернувшись, генерал снова ухватился за ручку и перевесился через край. Бросил взгляд на вереницу засаженных орками плодородных полей, где стараниями друидов уже вовсю колосились молодые побеги пшеницы и кукурузы.

— Черная бочка, передача информации самому себе, манипуляции с чужими карманами… — задумчиво произнес Август. — Честно говоря, я нихрена не понимаю, о чем вы сейчас говорите.

— Я все тебе расскажу. Позже, — ответил я.

* * *

По мере продвижения к южной окраине города напряжение нарастало.

Следуя по прямому маршруту, мы пролетели мимо гигантской плотины и кольца внешней крепостной стены. Пронеслись мимо легендарного Агерона и здания префектуры. Накрыли своей тенью грандиозную стройку и преодолели два водных канала, двигаясь к третьему.

Именно там служители культа Эйслины попросили возвести для нее храм. Некогда помпезную постройку из обсидиана, что по какой-то причине теперь напоминала курган. Насыпь из обломков крыши и стен, от основания которой по земле стелилась черная, растянувшаяся на сотни метров дымящаяся линия.

Казалось, что в момент «пробуждения» богиня ударила по святилищу изнутри. И не только раздолбала свою резиденцию, но и пустила испепеляющую энергетическую волну, что словно плазменный резак пробила улицу наискосок. Превратила пару десятков зданий в обожженные треугольники, начисто спалила рыночную площадь и, устремившись дальше, отправила на перерождение ни о чем не подозревающего Палефата. Здоровенную черепаху, чей опаленный панцирь хорошо было видно за километры.

Видимо бедолага снова огреб на пустом месте. Ползал неподалеку от рынка, выклянчивая халявную жрачку, и тупо попался под горячую руку. Которая, судя по всему, либо успокоилась, либо временно затаилась. О чем свидетельствовало то, что ни грохота, ни звуков сражения слышно не было.

Более того, мы не увидели на улицах признаков паники. Как и удирающие без оглядки толпы людей.

Нет, они были. Вот только вдохновленные нашими успехами, они не бросились прочь. А скорее наоборот. Подлетая к точке высадки, я увидел добрую половину всего клана. Тысячи людей и десятки групп в боевом построении, что замерли неподалеку от храма, соображая, как быть. Услышали нарастающий гул и, заприметив несущегося в их сторону «Облачного Стрижа», заметно приободрились. Начали улыбаться, улюлюкать и размахивать руками. Приветствовать своих бравых героев.

Многие из них следили за нами по выпускам Гласа. И многие не на шутку переживали, гадая, вернемся мы или нет. Ведь они понимали, что сегодня мы рисковали жизнью не только лишь ради себя, но и ради всех остальных. Провели ограбление века, в одиночку захватили штаб-квартиру Трибуна и освободили миллионы существ от кабального долга, став для них не просто героями, а живыми легендами. Теми, кто буквально сотворили невозможное. Выжили в этой чертовой мясорубке и, вернувшись домой, оперативно примчались на помощь. Решать последний на сегодня вопрос. Наверное.

* * *

Приземлившись в паре десятков метров от храма, мы быстро шагали сквозь расступающуюся перед нами толпу. Дошли до конца и, увидев знакомые лица неподалеку от входа, направились к ним.

Готэн, Калх, Селена, Осирис. Полковник Сангрин вместе с Ферум и братьями-близнецами. Соратники Гундахара, дядя Эстира и даже Краск, главный завхоз Вергилия. Казалось, будто бы приструнить богиню собрались все, включая Элли и прячущуюся за колонной юную Тэю. Девочку, что ко всеобщему удивлению пробудила в старом игве нечто похожее на отцовские чувства.

Разумеется, он ни за что в этом не признается, но мой зоркий глаз видел, как генерал трижды огляделся по сторонам, прежде чем забрать из хранилища тот элегантный клинок.

— Август, — вышел вперед Трэвис.

— Что тут у вас происходит? — спросил инженер. — Эйслина цела?

— Точно не знаю.

— В смысле не знаешь?! — опешил Илай.

— В прямом, — ответил Магирн. — После боя он отнес её внутрь и приказал никого не пускать. Никого кроме вас.

— Боя?! Какого боя?! Кто отнес?! Галилео?!

— Нет. Архангел.

— Архангел?! — некромант в ужасе покосился на Гундахара. — Ты же сказал, что Сераф — пьяная тряпка! И единственное, что он может сделать — это напугать её панической атакой!!!

— Я так думал. Прости, — генерал выглядел весьма озадаченным. – Хотя странно, конечно. Как правило, я не ошибаюсь.

— Простить?! «Я так думал»?!

— Все мы так думали, — отозвался Хакаш. — Вот только на деле всё оказалось не так. Клянусь, за всю свою жизнь я еще ни разу не видел, чтобы могущественную богиню швыряли в грязь и трепали за шкирку словно котенка. Как и орали ей на ухо, что она, дура такая, уничтожила лавку с его любимым бухлом.

— Черт подери! Вот и доверяй после этого сраным игвам!!!

Отпихнув мешающих пройти в сторону, Илай бросился ко входу в святилище.

Я побежал вслед за ним.

Вошел через приоткрытые двери, взобрался по заваленной обломками лестнице, ведущей в помещение на втором этаже, и тотчас же замер, шокированный до невозможности сюрреалистичной картиной. Ведь, поднимаясь наверх и невольно касаясь пальцами Декагона Кристо, я ожидал увидеть всё что угодно, но никак не вернувшуюся с того света темную богиню, горько рыдающую на коленях у архангела.

Массивное пузо, мокрая от слез майка-алкашка и толика растерянности на лице пернатого пьяницы. Который, в свою очередь, активно её успокаивал. Излучал ауру теплого внимания, ласково поглаживал крыльями и без конца шептал что-то доброе и ободряющее.

Вот только аутотренинг действовал плохо. Стоило Серафу произнести очередную фразу, как Эйслина начинала жалобно всхлипывать и заходиться в истерике пуще прежнего.

Пожалуй, она выглядела не как грозное божество, а как ребенок, который стойко терпел обиду на протяжении всего пути от школы до дома, но, увидев на пороге мать, с горечью разрыдался.

— Ну что же ты… — архангел продолжал поглаживать девушку крыльями. — Взрослая девочка, а все плачешь и плачешь…

— Он меня бросил! Бросил! — наверное уже в сотый раз повторила она.

— Неправда. Никто тебя не бросал. Илай отправился в Затолис с важной миссией. Вместе с Эо О’Вайоми и Августом Тарном.

— Он передал меня служителям культа! Избавился как от какой-то вшивой дворняги!

Проорав последнюю фразу, богиня снова зашлась в приступе плача.

— Так они сами к нему приперлись, — возразил Сераф. — Сказали, что помогут тебе «пробудиться». Вот он и решил ускорить процесс.

— Нет! Он сделал это не потому, что хотел ускорить процесс! А потому что меня испугался!

— Слушай, ну он же молод. Котелок еще толком не варит, — улыбнулся архангел. — Да и сама подумай. Парень только недавно прибыл на Эль-Лир. Из другого мира. А тут темная богиня. Великая и ужасная. Кто бы не испугался?

— Хочешь сказать, что он считает меня монстром?!

Сераф досадливо тряхнул головой. Тяжело вздохнул и задумался, подбирая слова.

Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Более того, я заметил, что пернатый алкаш понятия не имел, куда ему деть левую руку. Положить ее женщине на плечо или на талию? А если на талию, то будет ли это вообще уместно? Или, наоборот, приведет к очередной вспышке гнева?

Видимо, столь щекотливую дилемму он так и не решил, отчего держал ладонь на весу. Выглядел смешно и нелепо.

— Нет, я хочу сказать, что его поступок — всего-навсего крохотное недоразумение, — ответил он. — Случившееся не из-за отсутствия к тебе нежных чувств, а по причине его глупости и неопытности.

— И что же делать? — подняла на него глаза Эйслина.

— Ну-у-у… могу дубиной его приголубить, если хочешь. Вправить мозги, так сказать. Или посоветовать немедленно подойти, дабы не провоцировать слугу Господа на насилие, — Сераф поднял голову и опустил суровый взгляд на застывшего подле меня некроманта.

Удивительно. Раньше я думал, что только Гундахар обладает способностью объяснить человеку мимикой, что тот кретин. Оказалось, что нет. Даже будучи пьяным, архангел умудрился прочитать Илаю невербальную лекцию, плюс дать парочку дельных советов: убрать с лица гримасу побитой собаки, прекратить сутулиться и озираться по сторонам в поисках моральной поддержки. Ведь именно сейчас, по сути, решалась его судьба: станет ли он хозяином в доме, либо будет довольствоваться ролью второго плана. Покорного подкаблучника в услужении у взбалмошной госпожи.

— Всем движут процессы, которые приводят к результатам. Вот он — твой результат, — Гундахар подтолкнул некроманта вперед. — Иди и прими свою участь достойно. И больше никогда не называй меня сраным игвом. Я обещал, что все будет хорошо. Так и случилось.

— Да. Ты прав. Прости.

— Братишка, бог в помощь, — улыбнулся Мозес. — Буду держать за тебя кулачки. А если понадобится дельный совет — пиши в личку. Я, знаешь ли, в подобных вещах мастер. Сидел во френдзоне у сотни девиц.

— Умолкни, — пробурчал Серега в кулак и вышел вперед.

Подошел к темной богине, осторожно присел рядом, поменявшись с Серафом местами, и, выдержав длинную паузу, начал что-то шептать.

Мы не слышали, о чем они говорили. Лишь увидели, как спустя пару минут, счастливая улыбка вдруг озарила ее лицо. Стало понятно, что ввиду незнания мы надумали себе лишнего. Представляли пробуждение темного властелина, напрочь позабыв о том, что Эйслина — в первую очередь женщина. Которая, поддавшись радостным эмоциям, вдруг протянула руки и крепко обняла нашего бледного ловеласа. Человека, от чьей тактилофобии вмиг не осталось и следа.

— Прости. Я весь грязный и воняю, — смутился он.

— Ничего страшного. Я тоже, — рассмеялась богиня. — Но… мы можем это исправить.

Резко поднявшись, девушка хитро улыбнулась и осмотрелась по сторонам. Схватила Илая за руку и повела в сторону единственного уцелевшего помещения. Её личных покоев, зачарованных служителями культа на все случаи жизни. Да еще и обставленных с подобающей роскошью.

— Всё. Помирились, — усмехнулся Гундахар, глядя на захлопнувшиеся перед нами двери.

— Да? Ну и отлично, — выдохнул Мозес. — А то, боюсь, еще одного боя я бы не вынес.

— Я тоже, — кивнул Герман.

Убрал в хранилище щит и начал избавляться от тяжелых доспехов.

— Надо же. Как странно, — ласково промурлыкал Эстир.

— Что странно?

— Слышать это от тебя. Как правило, ты самый бодрый из всех. Ну или пытаешься таким казаться.

— Я слишком долго был на стероидах, — ответил танк. — И устал. Очень устал. Все тело ноет и болит, в голове каша. А от зелий и эликсиров уже тянет блевать. Точно не знаю, но по ощущениям за время боя я похудел килограмм на десять.

«Да. Это точно», — подумал я про себя. Можно долго стимулировать себя допингом, но в конечном итоге организм не обманешь. Тело изнашивается, начиная пожирать само себя изнутри.

Да и что тут вообще говорить. Я и сам был готов в любую минуту помереть от усталости. Едва находил в себе силы ровно стоять и поглаживать Хангвила.

— Слабак, — зевнул Гундахар. — В былые времена я мог жить в вашем темпе годами.

— Тогда почему ты не стал богом? — спросил Герман. — Ведь тут практически каждый из нас подобрался к отметке в пятьсот уровней. Притом, что времени прошло всего ничего.

— Докачаться до пятисотого уровня не сложно. Затем скорость набора опыта резко падает. Настолько, что кажется, будто ты и вовсе стоишь на одном месте. И чем дальше, тем хуже. Думаешь, почему многие из сильных мира сего так мечтают урвать себе лицензию Жнеца? Чтобы прокачать последние уровни, им необходимо погубить тысячи. Десятки тысяч. Да еще и ни разу не сдохнуть при этом.

— Боже, какое варварство… — хмыкнул Эстир. — Что это за мир такой, где небожителями становятся отпетые убийцы?

— Это не единственный способ, но самый простой.

— Значит, есть и другие?

– Разумеется. На высоких уровнях многие квесты Системы подразумевают под собой путь созидания. Вот только мало кто готов по нему идти.

— Опа…

Шаман резко остановился. С полминуты о чем-то усиленно размышлял, после чего сунул руку в карман и достал из него свое фирменное зеркальце.

— Сердечно благодарю вас, многоуважаемый игв.

— За что?

— За то, что подарили мне идею для финального ролика.

— Начинается… — брезгливо поморщился генерал. — Мне еще в катакомбах Трибуна осточертело слушать твой словесный понос. Как и тупорылые шутки про прожженных мечеглотателей.

— С их криолитовыми бутылками и задними мыслями, — усмехнулся Глас. — Понимаю. Однако мне необходимо это сделать прямо сейчас, иначе я рискую упустить важную мысль.

Активировав интерфейс NS-Eye, Эстир включил запись видео и ласково улыбнулся своему отражению.

— Не так давно я говорил господину Эо, что нам нужны сенсации, — начал он. — И кажется, мы перевыполнили план. Совершили дерзкое ограбление века и надрали задницы святым отцам. Наказали коллаборантов из числа «двадцать первых» и освободили сотни тысяч существ от кабального долга, — шаман выдержал минутную паузу. — Разумеется, я мог бы еще долго распинаться о нашем бескорыстии и героизме. Сдабривая тезисы пошлыми шутками, философскими изысканиями и размышлениями о неоспоримом превосходстве духа. Но знаете что? Минут десять назад меня окончательно отпустило. Следовательно, и мотивации для странностей не осталось. В связи с чем, я бы хотел поговорить с вами серьезно, — улыбнулся Глас. — Сегодня я стал свидетелем двух предательств. Похожих по форме, но диаметрально противоположных по содержанию. Где один предпочел короткую, но яркую жизнь, в то время как другие избрали для себя бессмертие второго сорта. Что, в свою очередь, породило в моей голове извечный вопрос: зачем мы живем? Чтобы что? Прожить десятки столетий в подчинении и серости, а затем умереть, не принеся в этот мир ничего? Либо восстать и бороться за светлое будущее, рискуя погибнуть? — шаман снова улыбнулся своему отражению. — Жизнь полна боли, друзья… но в ней также есть любовь и красота — на экранах миллионов телезрителей появилось фото Илая, крепко обнимающего Эйслину. — Думаю, ради таких моментов стоит сражаться. А на этом у меня всё. Адиос амигос.

Трансляция прервалась.

— Черт… красиво сказал… — Сераф вытер ладонью скупую мужскую слезу. — Аж до мурашек…

— Красиво-то красиво, — усмехнулся Гундахар. — Но скажи-ка мне вот что, пернатая пьянь: это каким таким образом ты умудрился закошмарить богиню? Ведь мы оба с тобой знаем, что у тебя никогда бы не хватило на это сил.

— Эйслина погибла задолго до Восстания Титанов, — ответил тот. — В те далекие времена, когда архангелы действительно чего-то стоили. Думаю, она просто не знала, что я слаб. И более не в состоянии испепелить ее одним взглядом.

Генерал удивленно вскинул бровь.

— Получается, ты тупо взял ее на испуг?

— Да. Я спал за столиком в ближайшем кабаке, когда она ударила. Подумал, что это какая-то спятившая дура балуется. Вот и решил поучить ее уму разуму. Повалял в грязи и пару раз макнул мордой в канаву. А когда понял, что это богиня — было уже поздно, — Сераф виновато склонил голову и опустил крылья. — Бедняжка так сильно испугалась второй смерти, что даже не сопротивлялась.

— Н-да… Никчемный алкаш, что неожиданно для себя оказал всем большую услугу.

— За что лично я ему безмерно благодарен, — широко улыбнулся Глас. — И раз уж мы покончили со всеми основными вопросами — предлагаю отправиться на заслуженный отдых и наведаться в баню.

— В баню? — переспросил Герман.

— Так точно. Ведь наш коллега Илай абсолютно верно подметил: мы невероятно грязные и чертовски воняем.

Я усмехнулся, параллельно оценивая свой внешний вид.

Канализационная слизь, пыль, грязь, кровища, рвота отца Малькольма, пот, пепел и прах. Вне всяческих сомнений каждому из нас следовало освежиться. Вот только топить термы Вергилия и снова спускаться в подвал желания не было. От слова совсем. О чем, собственно, я и поведал друзьям.

— Есть вариант и получше, — ответил Сераф. — В девяти километрах в горах есть лагуна. Долина с парой десятков гейзеров и горячими источниками с минеральной водой. Волшебное место. Я часто туда прихожу согревать кости и болтать с павшим драконом. Как и пытаться словить белку. Если хотите — я могу вас туда отвести. А ежели у вас имеются при себе еда и напитки, то можем устроить полноценный пикник. Отпраздновать вашу победу.

— А что, хорошая идея. Мне нравится, — ответил я.

— Как и мне, — кивнул игв. — Не думал, что когда-либо это скажу, но сегодня даже я немного устал.

Генерал начал спускаться по лестнице.

— И еще одно, — добавил он. — Завтра и послезавтра тренировок не будет.

— Почему не будет? — спросил Герман.

— «Кат барат гхаш — тат марат гхаш», — загадочно произнес Гундахар.

— И что это значит?

— В дословном переводе это означает: «Чем сильнее горишь, тем быстрее сгораешь». Игвы понимают эту поговорку, как: «Из пепла огня не извлечь». Всю последнюю неделю вы упорно тренировались. Выжали из себя максимум и прыгнули выше головы. Доказали, что я не зря трачу на вас своё драгоценное время. Что, разумеется, меня радует, — генерал остановился возле приоткрытых дверей с видом на улицу. — Однако не стоит забывать, что ровно через два дня нам предстоит рейд на Диедарниса. Поэтому сейчас ваша главная задача — отдохнуть и восстановить силы. Ибо как подсказывает мой богатый жизненный опыт — это будет та еще увеселительная прогулка.

* * *

Тайное место Серафа действительно оказалось волшебным. Эдаким природным бриллиантом и теплым оазисом посреди нетающих льдов, расположенным на овеваемом ветрами скалистом уступе.

Так, подлетая, в его центре я увидел вздернутые к небу реберные дуги павшего дракона, между которыми периодически выстреливали бурлящие гейзеры. Поднимали из недр тонны воды и отправляли ее вниз журчащим потоком, постоянно переполняющим природные ванночки. От которых, в свою очередь, также текли ручейки. Струились змейками до самого обрыва, а затем, срываясь в пропасть, замерзали, формируя под уступом циклопических размеров сосульку.

Мы плюхнулись в ванночки прямо в одежде. Блаженно отпаривались и молчали, наслаждаясь столь долгожданной тишиной и спокойствием. Заслуженным отдыхом на природе вне залитых кровью подвалов и разрушенных зданий. Как и любовались развернувшимися перед глазами шикарными видами. Побережьем Бескрайнего океана и дрейфующим вдоль берега айсбергом, по краям которого лежали упитанные морские львы.

Признаться честно, я был бы не прочь оказаться на их месте. Не в смысле валяться на льдине и прудить под себя, а хотя бы ненадолго ощутить их беззаботность. Просто плыть по реке обстоятельств и случайностей, не планируя и не переживая о будущем. Отдать себя в уютные объятья эскапизма и заниматься тем, что действительно нравится. Пожить пару месяцев в режиме, когда никто от тебя ничего не требует и не стоит над душой, бесконечно повторяя то, что ты и сам хорошо знаешь.

«Да уж», — мысленно хмыкнул я.

Город, стройка, торговая блокада, кланы, ресурсы, враги. А еще рейд на Диедарниса и квесты Системы.

Чем больше ответственности, тем больше переживаний. Которые копятся, образуя в душе могильник. Кладбище из страхов, гнева и чувства вины. Как и ужаса от бесконечного диалога с самим собой, о котором говорил Глас.

Нет, я, конечно, понимал, что рулить кланом будет непросто. Однако явно недооценил вопрос психологического давления. Которое, как оказалось, высасывало из меня сил куда больше, чем все эти сражения вместе взятые.

Наверное поэтому, я просто лежал и грелся в воде. Смотрел на темнеющее вдалеке синее море и старался по возможности отпустить тревожные мысли.

Что интересно, но Хангвил по-прежнему не хотел от меня отлипать. Крепко повис на груди и недовольно ворчал, если я пытался его снять. Отчего мы так и сидели вдвоем. Я протирал мочалкой его опаленную рыжую шерсть, в то время как кошачий медведь уткнулся в меня лбом словно кот.

— Уа… — тихо произнес он.

— Я никогда тебя не брошу. И ты меня не бросай, — ответил я.

— Уа?

— Да. Обещаю.

Услышав ответ, зверек заметно приободрился. Наконец-таки отпустил мою шею и, осмотревшись по сторонам, взглянул вверх.

— Уа! — крохотная лапка указала на нависшую над нами верхушку горы. Острую и чем-то напоминающую орла. Со сложенными крыльями.

— Пожалуй, ты прав. Действительно похожа на Аргентависа, — кивнул я.

— Уа!

Я повернул голову влево.

— Да, это скелет павшего дракона. Вот только я не знаю его имени. Сераф не сказал. Кстати, вот и он.

Улетевший в своё иглу архангел вернулся назад с доверху набитым мешком.

— Если ты принес еду и напитки, то в этом не было необходимости, — окликнул его я. — У меня при себе тонны запасов Святого Трибуна. Включая дорогущие вина и редкие деликатесы.

— Это не еда и напитки, Эо О’Вайоми, — ответил он, — а надежное средство, которое поможет вам быстро восстановить силы.

— И что же это? — спросил Герман.

— Эвкалипт, полынь, донник, лаванда, чабрец, душица, мелисса и шалфей. А еще водоросли, чай и ромашка. Насыпьте эту смесь в воду и не пройдет и получаса, как всю вашу усталость рукой снимет.

Так и случилось.

Вскоре после купания в травяном настое мы почувствовали знатный прилив сил. Начали активнее общаться, перемещаться по лагуне и спешно накрывать поляну, что в скором времени переросла в дружескую попойку. В которой, как ни странно, участвовали все. Включая Атласа. Нашего героя и спасителя, крепко подсевшего на ампулы со стихиалиумом.

* * *

— Гундахар, а помнишь ту битву с Анаксагором? — наклонившись вперед, архангел протянул генералу бутыль «Мозгобойни». Третью или четвертую по счету.

— Это какую? При Самосе или при Терраксоре?

— При Самосе.

Игв сделал огромный глоток. Окунулся с головой в горячую воду и, убрав с лица мокрые волосы, произнес:

— Помню. Как такое забыть?

— До чего же могуч ты тогда был.

— Я и сейчас могуч.

— Да, но тогда ты буквально был на своем пике, — улыбнулся Сераф. — Восемьсот сорок пятый уровень, летящие во все стороны колья и те черные доспехи с силовыми линиями… — архангел снова приложился к бутылке. — Настоящее произведение искусства. По правде говоря, ничего подобного я ни до, ни после не видел. Все мои братья тебя боялись.

— Полагаю, трудно что-то увидеть, когда живешь на горе пьяным отшельником.

— Ты прав, — икнул тот. — И именно поэтому сегодня во мне зародилось твердое намерение это изменить.

— Да неужели?

— Мир слишком большой, Гундахар. Долгие годы я пытался уменьшить его до своих размеров. Не получилось.

— Интересно почему?

— Да потому что это бред!

Сераф резко встал. Смахнул с массивного пуза налипшие травинки и направился к краю уступа.

— Прощу прощения, но мне надо отлить, — сказал он.

— Велор, ты слышал? — усмехнулся генерал.

— Слышал. И что?

— Чтобы брал с него пример.

— Ха! А вот и моя белка! — послышался крик архангела. — Наконец-то ты пришла! А то я уж думал, мы тебя не дождемся!

— Мне вот интересно, — лучезарно улыбнулся Эстир, — он реальную белку имеет в виду? Или ту, что шагает рука об руку с зеленым змием?

— Реальную, — Гундахар немного привстал. — Вот только почему-то рогатую.

— Рогатую?!

Я повернул голову в направлении его взгляда. Увидел прыгающего вокруг Серафа зверька, одновременно с этим почувствовав, как Хангвил принялся активно теребить меня за колено.

— Уа-уа!

Он явно хотел этим что-то сказать. И кажется, я начал понимать, что именно. Ведь с тех самых пор, как мы оказались в этой лагуне, меня не покидало очень странное навязчивое ощущение. Своего рода предчувствие, заставляющее раз за разом искать среди иконок инвентаря «косточку авокадо». Ту самую, что когда-то давно мне вручил кошачий медведь.

— Парни, а мне одному из нас кажется, что это место особенное? — поинтересовался Эстир. — Как и то, что та рогатая белка тут тусуется неспроста?

— Это знак! — догадался я. — Символ того самого места, где следует посадить семя Древа Миров! Того, что откроет дорогу в Орлионтан!

— Символ? Что за символ? — не понял Герман.

— Скандинавская мифология! Песня старшей Эдды! — выскочив из воды, я указал ладонью на истлевший костяк. — Дракон Нидхегг, обитающий у корней Иггдрасиля, который вечно спорит с великим орлом на вершине. — моя рука переместилась чуть выше. — Но тот сидит слишком высоко, чтобы они могли общаться напрямую, а потому роль «связиста» между ними выполняет Рататоск! Рогатая белка! Как видите, тут есть всё, кроме самого Древа!

Гундахар резко встал.

— Тогда какого хрена ты до сих пор стоишь и болтаешь?! Сажай его! Да поживее!

Я бросился к не залитому водой участку скалы. Нашел некое подобие почвы, выкопал небольшую ямку и положил внутрь «косточку авокадо».

В ту же секунду вся влага в радиусе двух с половиной метров впиталась в землю. Почва набухла и, преобразившись в податливый чернозем, вдруг покрылась травой и цветами. Следом проросло и само Древо Миров. Пустило ветвящийся росток, что, спустя пару минут, превратился в раскидистый хвойный бонсай. Небольшой, всего метр в высоту, но при этом невероятно прекрасный. Излучающий белоснежное мистическое свечение и имеющий на стволе нечто похожее на арку мегалита. Крошечную и покрытую магической пеленой, все равно что дверной глазок или домик для мыши.

— И это все?! — проорал Гундахар.

Взволнованно упал на колени и попытался заглянуть в миниатюрный портал. Ничего не увидел и досадливо ударил по земле кулаком.

— Давай Вайоми, сделай что-нибудь!

— Что например? — спросил я. — Позвать сюда друидов и попросить их поколдовать? Или принести удобрений? Это же не обычное дерево.

— Да мне-то откуда знать, тупица несчастный! Это же ты стихиалий, а не я!

— Наполовину.

— Заранда, ты тоже не стой столбом! Оно должно расти дальше!

— Гундахар, — я подошел ближе и осторожно положил ладонь ему на плечо. — Думаю, это не та ситуация, которую можно решить простым желанием. Август говорил, что чтобы дерево росло, мне необходимо вырасти самому. Достичь определенной ступени развития и получить класс Стихиалиевого Стража.

— А мне плевать!

Генерал оттолкнул меня в сторону. Склонился над хвойным бонсаем, практически касаясь носом его белоснежной коры.

— Эанна! Эанна, ты слышишь меня?! Эанна, я здесь! Я скоро приду за тобой! Эанна!

Вспышка света, и из крохотной арки портала выпорхнула синяя бабочка. Покружила вокруг головы игва и, широко расправив крылышки, плавно опустилась ему на ладонь.

Он смотрел на нее как завороженный. Боялся пикнуть и даже пошевелиться, дабы не спугнуть столь величайшее во Вселенной сокровище.

— Эанна… — прошептал он. Облегченно опустил веки и впервые на моей памяти расплылся в счастливой улыбке.

* * *

Мы ушли.

Медленно отступили назад и, не произнося ни слова, вернулись обратно.

Хотя и там мы преимущественно тоже молчали. Ведь, по сути, все комментарии были явно излишни.

Так прошло несколько часов. Затем небо начало стремительно темнеть, и мы поняли, что пора собираться.

* * *

— Гундахар, нам пора, — прошептал я.

Игв не ответил.

— Гундахар, ты идешь?

— Тише. Он спит, — шикнул на меня Сераф.

— Спит? — удивился я — Честно говоря, я не помню, чтобы он когда-либо спал.

— Может, это дерево так на него повлияло? — шепотом спросил Герман. — Взгляните. У него даже кожа чуточку посветлела.

— Бабочка умерла… — Мозес указал на лежащий на земле скрюченный трупик. — Грустно как-то… Прилететь из другого мира, чтобы погибнуть.

— Это дар… — неожиданно мягко улыбнулся Сераф. — Бабочка умерла, чтобы отдать жизнь ему.

— Но зачем?

— Чтобы он стал живым. Ненадолго. Лишь на пару часов. Но можете поверить, друзья, для него это значит больше, чем для кого бы то ни было, — архангел сделал шаг в сторону и тихонечко опустился на землю. — Я за ним прослежу. Побуду хранителем старого игва и буду сидеть ночь напролет если потребуется. А вы идите. Отдыхайте и набирайтесь сил. Ведь очень скоро вам предстоит совершить новые подвиги.

Глава 15

Жители Эанны, внимание!

Напоминаю: ровно через 10 минут, в 15:00 состоится запланированное возведение ряда зданий, которое будет произведено путем активации свитков Градостроителя через терминал префекта.

Прошу вас соблюдать осторожность и освободить к назначенному сроку следующие участки:

— улица Пятнистой Гидры (участки: 2, 3, 5, 7, 9, 10);

— улица Четырех Стихий (участки: 1, 4, 5, 8, 10);

— переулок Знаменосцев (участки: 15, 16, 17);

— переулок Каменщиков (участки: 3, 8);

— переулок Исследователей (участки: 5, 7, 11);

— площадь Палефата (участки: 2, 4, 6, 9);

— Антенор (участок 1);

— Твердыня (участок 1);

— Торговый квартал (участки: 1, 2, 3, 6, 8, 11, 13, 15, 16, 21);

— Вороний Крик (участок 1);

— Трезубец, устье реки Спей (участки: 5, 7, 9);

— логово рака Каркина (участок 1);

— Арсенал (участки: 1, 4, 5, 6, 9, 11);

— Стальная улица (участки: 3, 5, 6);

— улица братьев Та-Брис (участки: 2, 4, 8, 10, 13, 17).

Более подробная информация отображена на ваших мини-картах.

С уважением,

Префект города, Эо О’Вайоми.

P/ S: по настоятельной рекомендации верховного главнокомандующего армией Вергилия, повторяю: зиккурат и все его прилегающие территории являются частной собственностью генерала Гундахара. Любое несанкционированное проникновение, порча имущества и прочие акты вандализма, включая надписи на стенах, категорически запрещены и будут караться согласно зунгуфскому представлению о справедливости.

Разослав последнее массовое оповещение, я вновь склонился над экраном терминала. Повторно пробежался по отмеченным на карте участкам, проверил настройки и, убедившись, что все в порядке, довольно улыбнулся. Очень скоро жители Эанны смогут воочию лицезреть наглядную демонстрацию того, как можно разом возвести с полсотни зданий без каких бы то ни было серьезных усилий.

Герман молодец, что отыскал в хранилище тот непримечательный сундук. Сэкономил Вергилию сотни тысяч человеко-часов, не говоря о десятках миллионов золотых. И пускай здания Святого Трибуна не особо вписывались во всеобщую картину ввиду избытка золота и мрамора — это всяко лучше, чем ничего. А если говорить точнее — охренеть какой приятный бонус, который поможет нам отстроить город в рекордные сроки. Главное — решить, что делать с оставшейся сотней свитков. Потому как мы должны были не просто активировать их наобум, а выполнить это в строгом соответствии с чертежами Августа. Которые в свою очередь обрастали деталями буквально на ходу. Пополнялись целыми кварталами и улицами, постепенно расширяясь от центра города к его окраинам.

Так, около получаса назад инженер прислал мне точные координаты тех самых мест, где, по его мнению, следовало возвести четыре главные постройки, относящиеся к категории «Бриллиантовых»: Сокровищницу, Аукционный Дом, Военную Академию, магические залы которой были способны симулировать практически любые боевые условия, и Железные Чертоги. Здоровенную кузнечную мастерскую, а также будущие владения гнома Арраса, чья хмурая физиономия по-прежнему гостила у грандмастеров Зефона, осваивая технику работы с адамантией.

Триньк! Мигнул интерфейс NS-Eye.

Влад, высылаю обновленный пакет документов по северо-восточному району. Кроме того, я обдумал твою вчерашнюю просьбу и лично отобрал ряд кандидатов. Так что жди гостей. С минуты на минуту прибудут — Август Тарн.

Хорошо. Очень хорошо. Я бы не отказался делегировать часть полномочий. В особенности тех, что касаются бумажной волокиты и возни с чертежами. Монотонной рутины, навевающей на меня смертельную скуку. Вместе с воспоминаниями о предыдущей работе.

Коснувшись ладонью пятипалой выемки, я скопировал данные в терминал, после чего снова развернул перед глазами карту города, заодно пометив цветом внесенные изменения.

Иордис, Вершина, Аллея Мудрости, Красный Ястреб, квартал Ремесленников и пустая улица без названия, поделенная надвое чернеющим провалом — ямой Старины Бугурта.

Поголовно все жители Эанны обходили эту улицу стороной и не спешили арендовать там участки. Что, впрочем, неудивительно. Мало кто захочет жить по соседству с гигантским червем, чье незримое присутствие стало своего рода испытанием на мужество. В основном для детей. Которые всю последнюю неделю усиленно соревновались, кто дольше простоит у края ямы, а то и вовсе наберется храбрости и сможет бросить в нее камень.

Думаю, было бы излишним упоминать, что именно юная Тэя была среди них рекордсменом. Спокойно сидела на краю, свесив ноги, и пару раз даже спускалась вниз посмотреть на спящего в глубине великана.

К слову, девочка прошла у меня под окнами прямо сейчас. Вооруженная подарком Гундахара и почему-то арапником — длинным охотничьим кнутом, она приветливо помахала мне рукой и, сосредоточенно нахмурившись, юркнула за угол. Откуда, спустя секунд тридцать, выбежала испуганная и изрядно помятая стая подростков. Многие из которых держались за задницы и прочие посеченные хлыстом участки тел. Как и готовились вот-вот разрыдаться.

Не знаю, что за задание ей поручил генерал, но те дети, что издевались над ней неделю назад, теперь шарахались от нее во все стороны. И лишь издали завидев, спешили убраться подальше, благодаря чему подопечная рыцаря смерти основательно закрепила за собой статус изгоя. Что, как ни странно, нисколечко ее не волновало. Потому как отныне она предпочитала тусоваться со взрослыми. Успела подружиться с Германом и Мозесом, пересматривала выпуски Гласа и, ловко вскарабкавшись по зданию, оставила у меня на подоконнике глиняную вазочку с полевыми цветами.

Любопытно, но за сегодняшний день это был уже второй раз, когда я ее увидел. В первый раз я наткнулся на нее в лесу, когда, проснувшись на рассвете, отправился к океану устанавливать береговые укрепления и размещать ежей вдоль всей прибрежной линии. На мой вопрос, почему она бродит в одиночестве посреди реликтовой чащи, Тэя лишь хитро улыбнулась и стрельнула взглядом в сторону едва различимого силуэта, пытающегося мимикрировать под сосну.

На этом мое волнение за нее сошло на нет. И, материализовав на ближайшем пне бутылку лимонада с корзинкой пирожных, я направился дальше. Развеселенный столь нелепым поведением Гундахара и его отчаянной попыткой спрятаться.

Далее, покончив с берегом, я сходил на склад, где под присмотром Краска избавился практически от всего награбленного, после чего переместился в здание префекта. Принял группу наг во главе со Смотрителем, что, как и обещали, передали мне рецепт «Божественной Литургии», и, спустя минут сорок, встретил делегацию из Галереи Павших. Ниама — высокого «Франкенштейна» с квадратной челюстью и пустым взглядом, и Хорсу — сгорбленного мертвеца, всем своим видом напоминающего хищную гарпию, которые предпочли получить сто миллионов налом. Молча пришли, молча взяли золото и молча ушли, тем самым дав мне понять, что конфликт исчерпан.

Это меня успокоило. Хотя, конечно, пробудившиеся во мне нотки алчности настойчиво твердили, что это бред. Расплачиваться баснословным состоянием за то, что осколки взрыва повредили саркофаг и разбудили Кайна. Древнюю мумию из династии фараонов и главу второго по величине клана Элирма.

Но, как бы то ни было, условия выполнены. Будем надеяться, что данная сделка послужит своего рода дипломатическим мостом и станет началом нашего долгого и плодотворного сотрудничества. Или на худой конец исключит вариант вражды, что в нынешних обстоятельствах было бы крайне нежелательно. Все-таки Галерея Павших была грозной силой, способной заставить нервничать самого Эрдамона Белара. И если старый урод их боялся, то значит, и нам следовало проявить максимальную осторожность.

Откинувшись на спинку кресла и отхлебнув остывший кофе, я бросил взгляд на гуляющие по второстепенному экрану новостные сводки. «Ограбление века!», «Ген безумия», «Эо О’Вайоми — террорист?» — примерно такие заголовки периодически сменяли друг друга, раз за разом смакуя события вчерашнего дня и заставляя меня испытывать все нарастающее раздражение. Во многом благодаря тому, что каждая новая статья обрастала все более абсурдными деталями, наглядно демонстрирующими принцип действия испорченного телефона.

Так, согласно «достоверным источникам» мы отправили в Затолис не три малые группы, а целую армию. Атаковали не только здание Трибуна, намереваясь подорвать саму основу веры, но и нанесли удары по многочисленным объектам ключевой инфраструктуры. После чего позорно проиграли и, трусливо поджав хвост, вернулись обратно в свою крысиную нору. Продолжать строить козни и обливаться литрами желчи в безуспешных попытках нагадить империи.

Да-да, конечно. Но вот вопрос: если мы такие негодяи, то почему поток переселенцев не иссяк, а, наоборот, возрос с утроенной силой? Перевалил за отметку в семьдесят тысяч и тем самым поставил на уши всю службу безопасности Вергилия. Вместе с городской стражей Локо и людьми Мистера О, пытающимися собрать подробное досье на всех и каждого.

Зачем это было нужно? Затем, что каждый из нас отчетливо понимал: среди новеньких, сто процентов, были шпионы, которым поручили тщательно изучить город, втереться к нам в доверие и ждать подходящего часа. Однако мы — парни тоже не пальцем деланные. Помним множество душещипательных историй из кино, где главные герои погибали от рук таких вот засланных казачков. А потому мы будем внимательно изучать каждого из новоприбывших. Не только тех, кто вознамерятся достичь орбиты управляющей структуры, но также редких одиночек, что, наоборот, будут вести себя максимально тихо. Спокойно работать, не задавая лишних вопросов, ни с кем не контактировать и никоим образом не критиковать решения руководства.

К слову, о предателях… Меня по-прежнему интересовал вопрос: почему среди членов клана Райз не было Моиста? Нашего бывшего друга по имени Игорь, переметнувшегося на сторону Стаса еще в самом начале. И человека, чье отсутствие заставляло меня теряться в мрачных догадках.

Неужели его переманил к себе Небесный Доминион? Ведь именно в отряде Фройлина я видел Игоря в последний раз. В тот самый день, когда мы удирали от Стальной Вопленицы и перемахнули через «Акульи Жабры». Он тогда пристрелил Ар-Хакона и, заприметив меня через прицел снайперской винтовки, помахал мне рукой. После чего исчез и более не появлялся.

Триньк!

Отвлекшись от тяжелых размышлений, я покосился на раздел с входящими сообщениями — очередное письмо от неизвестного мне человека по имени Бен Рид, который каким-то образом умудрился обойти фильтр спама и теперь написывал мне каждый час. Так, словно хотел достучаться.

«Что ж, ладно».

Я развернул перед глазами полотно текста.

Господин Эо, вы не знаете меня, но я знаю вас. Как и многие мои друзья я восхищался вами и пристально следил за вашими успехами. Радовался, что в столь непростое время нашелся истинный герой, не побоявшийся бросить вызов самой империи и своими подвигами сплотивший вокруг себя тысячи людей. Тех, кто так отчаянно нуждается в «последнем оплоте». Месте, где они нужны и где им по-настоящему будут рады.

Признаться честно, еще вчера я был готов последовать за ними. Вместе со своей семьей. Но… тот взрыв на улице Кланов все перечеркнул — осколки неизвестного металла тяжело ранили моего сына Ортиса. Раздробили ему бедро, плечевой сустав и задели брюшную аорту.

Говорят, что чтобы перестать мучиться, человеку необходимо потерять пятьдесят уровней. Вот только у Ортиса их было тридцать шесть… Надеюсь, вы понимаете, что это значит? Я тоже понимаю. Более того, во мне теплится робкая надежда, что вы сделали это не со зла. Быть может, находясь в экстремальных условиях, вы не увидели для себя иного выхода и приняли единственно верное решение. Но вместе с тем мне грустно. Грустно от осознания того, что человек, чьей искренностью и достоинствами я восхищался все это время, превратил нашу жизнь в игры со смертью.

К сожалению, у меня недостаточно очков влияния, чтобы безостановочно генерировать сыну квесты. Пускай и самые простые. А у него не хватает сил прожить дольше одного часа. Магия исцеления и зелья регенерации не справляются. Поэтому, господин Эо, хотели вы того или нет, но вы обрекли нас на смерть. Его — от ранения, меня — от проклятия Хроноса и наблюдения за тем, как смысл моей жизни стремительно угасает. Тихо плачет, обливаясь собственной кровью и прижимая к груди фигурку с вашим изображением.

Но больше всего меня печалит даже не это, а то, что вы изменились. Для вас стало нормальным причинить боль другому человеку. И если обрушение подлодки еще можно было списать на роковую случайность, то во вчерашнем происшествии прослеживается холодный расчёт. Исходя из чего, я, кажется, только сейчас начинаю понимать: вы не тот, за кем следует идти. Вы — все тот же тиран, но с другого ракурса, который готов пойти на все ради спасения своих. Вы — ложный идол, ставший для моей семьи неслыханным разочарованием и палачом.

Ну а я — никчемный дурак, наивно верящий в существование героев. Любящий отец, чье сердце все сильнее сдавливает тисками ужаса, потому как способов спасти сына я не вижу.

Прощайте, господин Эо. И бог вам судья…

P/ S: Во вчерашнем выпуске ваш друг Эстир сказал, что лучше короткая, но яркая жизнь, чем бессмертие второго сорта. Я не согласен. Смерть — это окончательный итог. В то время как жизнь полна возможностей. У моего дорогого сына Ортиса они были…

— Черт подери…

Дочитав сообщение до конца, я почувствовал, как меня начали грызть муки совести.

Вот она, расплата за мое злодеяние. Необдуманное решение, нацеленное прежде всего на то, чтобы покрепче насолить нашим врагам, но при этом напрочь исключившее из уравнения вопрос мирных жителей. Людей, чьи дома и улицы основательно задело взрывом, оказавшимся куда более мощным, чем я предполагал. Во многом благодаря усиливающему разрушительный эффект черному стихиалиуму, превратившему каждый из металлических осколков в гиперзвуковую пулю.

Вот так. Всего одна грубая ошибка и последующий за ней результат: мы благополучно вернулись домой, в то время как где-то мучается и раз за разом погибает чей-то ребенок.

Уверен, окажись я на месте Бена Рида, я бы повел себя куда менее сдержанно. Я бы поклялся свершить праведную месть и начал готовиться. К тому, чтобы найти и закопать урода, поставившего жизни горстки людей выше, чем судьбы сотен и тысяч. Среди которых по воле случая оказался и мой сын.

— Да уж…

Наверное, он прав. Во мне действительно есть качества тирана. Вот только культивировать их в себе я не хочу. Как и закрывать на ситуацию глаза, стараясь сделать вид, что ничего не происходит.

Тох, ты занят? – написал Мозесу я.

Ну так… Зашел к Мистеру О, решить кое-какие вопросы. А что? — ответил он.

Будь добр, уточни, смогут ли его люди доставить посылку прямиком в Затолис? И если да, то сколько по времени у них это займет?

Говорит, что если поместится в капсулу для пневмопочты, то на все про все уйдет минут десять. Плюс-минус

Хорошо. В таком случае у меня к тебе большая просьба: отправь, пожалуйста, одну ампулу с зельем Доса человеку шестнадцатой версии по имени Бен Рид. Осколки стихиалиума тяжело ранили его сына Ортиса, и если не помочь, то сегодня ночью ребенок умрет

Вот блин… Ладно, я понял. Сейчас же все отправлю. Однако хотелось бы напомнить, что я — не дойная корова. Поэтому если мальчик один — окей. Но если после исцеления вдруг окажется, что их сотни — боюсь, ничем помочь не смогу. Придется пить зелья регенерации и скидываться городом на халявные квесты

Я компенсирую тебе ампулу из своих личных запасов. Как раз две штуки осталось

Братишка, я знаю тебя с шести лет. И, пожалуй, ты один из немногих, кто может ворваться ко мне с ноги в комнату, открыть холодильник и все там сожрать. Поэтому чтобы больше я подобной херни от тебя не слышал. «Я компенсирую тебе ампулу». Ты бы еще сказал, что вернешь мне ее стоимость золотом, с процентами

И что бы я без тебя делал? — усмехнулся я.

Разумеется, сдох. Как, впрочем, и все остальные в нашей тусовке. За исключением Гундахара

Спасибо

Пожалуйста. И ежели это все, то оставь меня в покое и не засоряй эфир. До вечера меня нет

Куртизанки Марак-Дола?

А вот это, дружище, не твое дело. Ибо я человек взрослый и имею полное право парковать Мозеса-младшего, где захочу

— «И мой клинок всегда со мною, в широких бархатных штанах»…

Улыбнувшись, я вдруг почувствовал, как мое настроение заметно улучшилось. Видимо, старина Охххрл был прав, и в девушках его расы действительно крылось нечто особенное. То, что действовало на монаха словно магнит и чья горечь вначале впоследствии отозвалась для него сладостным послевкусием. Пускай и сдобренным парочкой психотравм.

Придвинувшись к столу, я написал Бену Риду ответное сообщение с извинениями и обещанием помочь. Затем бросил взгляд на истекающие секунды таймера и оперативно заткнул уши — по городу пронеслась вереница из пятидесяти пяти громких толчков, каждый из которых свидетельствовал о возведении нового здания.

Одновременно с этим я услышал, как в дверь постучали.

— Да-да?

В кабинет вошли трое: сутулящийся парень-азиат, чьи скованные движения делали его похожим на робота, и две невероятно эффектные девушки. Жгучая брюнетка с изящно изогнутыми бровями, пухлыми губами и тонким, слегка вздернутым носом, придающим ее лицу игривое и, я бы даже сказал, пошловатое выражение. И более строгая платиновая блондинка с глазами небесно-голубого цвета, высокими скулами и заостренным подбородком. А также взглядом, чей невербальный посыл едва не заставил меня смутиться.

Казалось, будто бы она слегка надменная, но в то же время чертовски горячая бизнесвумен, которая оценивала подкатившего к ней молодого человека и, не обращая внимания на его скомканные реплики, пыталась решить: забрать его к себе домой или нет?

«Забрать. Однозначно забрать», — читалось в ее глазах.

«Как интересно», — отметил я про себя, продолжая изучать девушек.

Абсолютно непохожие в одном, но при этом полностью идентичные в другом: обе были одеты явно не по погоде. Точнее — выглядели так, словно ошиблись в выборе места работы и вместо будущего «Бурлеска» Эстира приперлись ко мне. По крайней мере, иного объяснения столь откровенному подчеркиванию физических достоинств я не видел.

Нет, я, конечно, не против оголенных животов и мини-шорт, но, блин, это ведь здание префекта, а не стриптиз-клуб. И если в последнем девушки произвели бы настоящий фурор, то в моих личных владениях их присутствие будет скорее мешать. Наверное.

— Господин Эо, — парень вышел вперед. — Меня зовут Вольт. Это Адель и Лина, — блондинка и брюнетка нежно улыбнулись, продемонстрировав мне жемчужно-белые зубы. — Нас к вам прислал господин Август. Сказал, что вам требуются помощники.

— Все верно, — я указал на расставленные неподалеку стулья. — Прошу, располагайтесь.

— Мое резюме.

Вольт протянул мне тоненькую папочку.

— Даже так? — удивленный столь старомодным подходом к вопросу трудоустройства, я достал один-единственный листочек и углубился в чтение, часть из написанного проговаривая вслух: — Коэффициент интеллекта двести двадцать пять… трехкратный победитель международной математической олимпиады… правительственная стипендия Китая… грант на обучение… преподавание в Калифорнийском университете… публикации более двухсот сорока научных работ… докторская степень по экономике… обладатель Филдсовской премии?! — я поднял глаза на застывшего передо мной парня. — Серьезно?!

— Господин Август спросил тоже самое, — скромно пожал плечами тот. — Пока не вспомнил, что лично присутствовал на торжественной церемонии вручения. После чего рекомендовал мою кандидатуру в список Ады.

— А неплохо. Весьма неплохо, — я аккуратно вернул листочек обратно. — Что ж, в таком случае у меня к тебе вопрос: как ты оцениваешь ситуацию в городе? Или правильнее говорить: в городе-государстве?

Вольт на мгновение задумался.

— В данный момент я вижу объективную невозможность для большинства населения осуществить адекватные и результативные действия в области их личной безопасности и материального благосостояния, господин Эо.

— И с чем это связано?

— Думаю, помимо очевидного фактора в виде недостатка финансирования, причины данного феномена носят субъективный характер и более тесно связаны с неоптимальностью управляющей структуры, — ответил тот. — Многие государственные и муниципальные службы либо отсутствуют, либо пребывают в зачаточном состоянии. Как, впрочем, и большая часть объектов, чье наличие косвенно способствует развитию, но в то же время не имеет стратегической важности. Тем не менее, — продолжил парень, — учитывая добытые вами ресурсы Трибуна и череду запланированных поставок Аполло Кэрту, в развитии Эанны намечается серьезный положительный сдвиг. Главное — грамотно расставить приоритеты, собрать эффективную команду и действовать согласно четко выверенному плану.

— У тебя он есть? План?

— А у вас его разве нет? — последовал логичный вопрос.

— Есть, — кивнул я. — Но мне интересно, что сможешь предложить именно ты. Ведь как поговаривали у меня на родине: «Что бы ты ни делал, всегда найдется азиат, который сделает это лучше». Быть может, твое видение окажется полезным. А то и наголову превзойдет все остальные.

— Спланировать развитие целого города? — Вольт начал расплываться в довольной улыбке. — Непростая задача.

— Полагаю, доктору экономических наук и обладателю Филдсовской премии она по силам.

— Разумеется. Но для того, чтобы это сделать, мне прежде всего потребуется выявить основные проблемы, сформулировать альтернативы и конкретизировать желаемый результат. Последнее — особенно важно, потому как исходя из своих личных наблюдений, я могу сделать вывод, что вы с господином Августом намереваетесь не просто заново отстроить город и добиться его процветания, как в экономическом плане, так и в военном, но и превратить Эанну в своего рода аттракцион. Смертельную ловушку, которая сработает в случае вторжения извне.

Вольт наконец-таки сел. Параллельно с этим я заметил, как брюнетка наклонилась к блондинке, коснулась губами ее мочки уха и, плотоядно улыбнувшись, продемонстрировала зажатую в зубах сережку. Та в свою очередь молча забрала ее обратно и зачем-то поместила в свое глубокое декольте.

— Кроме того для создания наиболее эффективной экономической модели мне потребуется подробный перечень всех имеющихся у клана ресурсов. Включая данные о месторождениях, «подземельях» и источниках дохода, — продолжил парень.

— Пока без конкретики, — ответил я. — И чтобы не было недопонимания, поясню: это твое проверочное задание. Справишься и сможешь предложить что-нибудь дельное, основываясь на одних лишь догадках — я отправлю тебя на встречу к Эстиру. Если после визита к нему шаман подтвердит, что тебе можно доверять — работа твоя. Вместе с доступом к конфиденциальной информации и прочими полномочиями.

— Господин Эо, — несколько погрустнел тот. — Пускай я и не получил звание офицера, но я числюсь в рядах Вергилия уже четыре года. За это время служба безопасности проверяла меня не один десяток раз.

— Что поделать, — пожал плечами я. — У Августа свои меры предосторожности, у меня свои. Уж лучше я заставлю тебя корректировать план, чем буду опасаться того, что сведения о наших ресурсах попадут не в те руки.

— Я понял, — ответил Вольт. — Как бы то ни было, мне потребуется время.

— Много?

— Пару дней.

— Вот и договорились, — наклонившись вперед, я крепко пожал парню руку и покосился на девушек. — Дамы?

— Мы рады познакомиться, господин Эо, — ласково улыбнулась Лина. — Вот только в отличие от нашего коллеги мы не нуждаемся в собеседовании. Вы нас возьмете и так. Причем сделаете это с охотой и рвением.

— Да неужели? — удивился я.

— Более того, мы приступим к работе тогда и только тогда, когда вы переведете нам пятьдесят тысяч, — продолжила за нее блондинка.

Любопытно, но в отличие от подруги Адель по-прежнему меня оценивала. Медленно переложила ногу на ногу, проверяя, скользнет ли мой взгляд чуточку ниже и, убедившись, что я не поддался столь очевидной провокации, заинтересованно изогнула бровь.

— Пятьдесят тысяч, — произнес я. — Неплохой такой аванс.

— Это не аванс, — промурлыкала Лина. — А деньги на ремонт.

— На ремонт? — переспросил я.

— Господин Эо, при всем уважении, но ваш кабинет — гнилая помойка, — фыркнула блондинка, критически осмотрев потолок, пол и стены. — И это странно.

— Странно?

— Вы ограбили Святой Трибун на миллиарды, но при этом даже не удосужились привести здание префекта в должный вид. Неужели вы скупердяй? — Адель опустила голову и, закусив губу, с надеждой посмотрела на меня исподлобья. При этом как бы невзначай отвела плечи в стороны, округлив и без того пышную грудь.

«Вот актриса».

Я ненадолго задумался.

Вне всяческих сомнений девушки со мной играли. Открыто пользовались своей сексапильностью, заставляя бедного Вольта смущенно краснеть и сидеть с коленями, повернутыми по направлению к выходу.

Что до меня, то, безусловно, им удалось меня заинтриговать. Пусть я и понимал, что львиная доля моего интереса была основана на примитивных инстинктах.

— Тут сотня тысяч, — я материализовал на столе груду золотых свитков.

— Правильное решение, — ласково улыбнувшись, блондинка наклонилась к подруге и, не сводя с меня глаз, коснулась кончиком языка ее шеи. — Ведь работа должна приносить удовольствие. А чтобы его получать, нужны оптимальные условия. Вы согласны?

— Согласен. И что дальше? — поинтересовался я.

— Далее мы бы хотели узнать, какой ваш любимый архитектурный стиль?

— Не знаю. Хай-тек.

— Нет. Никакого хай-тека, — Адель выглядела слегка разочарованной. — Здание, где мы находимся, выполнено в стиле близком к античному, и мы сделаем все, чтобы его сохранить. Скажите, господин Эо, вы в курсе, какие у данного стиля ключевые особенности?

— Будьте добры, просветите.

— Лина, покажи ему.

Игриво улыбнувшись, брюнетка поднялась со стула и встала передо мной. Адель в свою очередь прильнула к ней со спины и, просунув вперед руки, принялась нежно касаться частей тела подруги.

— Античный стиль — это прежде всего красота и гармония… — ладони блондинки коснулись упругой груди. — Совершенство пропорций… — бедер и талии. — Монументализм и в то же время… — Лина прогнулась в спине, продемонстрировав мне дивный «мостик», — изящество, легкость и перспективы… — рука блондинки ласково погладила живот и, устремившись вдоль выпирающих косых мышц, начала спускаться ниже.

— Так, тпру! — вовремя остановил девушек я.

Причем сделал это столь резко и неожиданно, что обе красотки испуганно вздрогнули.

— Господин Эо? — вскинула брови Адель.

— Тихо. Замерли как статуи и не двигаемся, — ответил я и, чуть улыбнувшись, добавил: — Минуту, пожалуйста.

Удивительно, но девчонки послушались. Покорно застыли в одном положении и даже не шевелились.

Я, тем временем, активировал меню NS-Eye и начал вбивать сообщение Августу.

Нет, мне, конечно, понравилось увиденное. И, случись оно в моей спальне, я бы требовал продолжения. Вот только если там оно смотрелось бы вполне уместно, то подобная раскрепощенность на работе была уже чем-то на грани фола.

Август, это что такое? — написал я.

Ты о чем? — ответил он.

Я говорил, что мне нужны помощники. И если каноничный ботан еще более-менее подходит, то на кой черт мне две похотливые эскортницы?

Прикуси язык. Адель и Лина — профессионалы своего дела. Первая — таланливый архитектор, которая долгое время работала заместителем мэра. Вторая — инженер-проектировщик

Да, но ты их видел?!

Негоже судить о людях по внешности, не находишь? Да, девушки молодые и горячие. И да, у них слегка повышено либидо. Но вместе с тем я решительно не понимаю, что именно тебя не устраивает?

А тебе не кажется, что это будет мешать мне работать?

Ты что подросток? Думаешь об одном и том же каждый час?

Нет

Вот и не капай мне на мозги. А не то я передумаю и с удовольствием заберу их себе

Любопытно, но угроза Августа вдруг заставила меня понять, что избавляться от общества прекрасных девушек я не хочу. Как и в будущем сожалеть о том, что мои внутренние установки лишили меня доступа к столь великолепному зрелищу.

Признаю. Вкус у тебя что надо — написал я.

Познакомься, введи их в курс дела и выдай ряд поручений. Все остальное можешь считать приятным бонусом — ответил инженер, после чего добавил: Как освободишься — зайди ко мне в мастерскую. Надо обсудить кое-что

Хорошо

Деактивировав интерфейс NS-Eye, я облегченно вздохнул и откинулся на спинку кресла.

Одновременно с этим двери в кабинет с грохотом распахнулись, и в проеме показалась усатая рожа.

— Влад, я тут хотел… — шагнув внутрь комнаты, Эстир резко осекся. Бросил взгляд на меня, на подрагивающую от напряжения Лину и возвышающуюся над ней Адель, чья правая ладонь по-прежнему придерживала подругу за живот — Воу… прошу прощения. Пожалуй, я наведаюсь позже.

— Глас, мы просто знакомимся. А не то, что ты подумал, — окликнул его я.

— То-то я прикинул, что господин Тао здесь явно лишний, — вернулся в комнату тот. — Ну или ты окончательно слетел с катушек.

— Очень смешно.

Подойдя вплотную ко мне, шаман покрутил кончики усов и, присев на угол столешницы, вылил себе в рот ампулу с перламутром.

— Мадемуазели, мое почтение. Рад, что наткнулся на вас при столь удивительном стечении обстоятельств, — поклонился он.

Те не ответили. Более того, даже на него не взглянули.

— Надо же, — лучезарно улыбнулся Эстир. — Как правило, никто не может устоять перед моим очарованием. А тут не просто тотальный игнор, а самая что ни на есть ледяная стена.

— Думаю, все дело в том, что господин Эо приказал им соблюдать тишину и не двигаться, — вкрадчиво пояснил азиат. — Господин Глас, позвольте задать вопрос: откуда вы знаете мою настоящую фамилию?

— Это не столь важно, мой гениальнейший друг. Куда важнее то, что вместо тестовых заданий, префекту города следовало бы по максимуму загрузить тебя работой, — последняя фраза была адресована мне. — Ведь наш многоуважаемый Вольт — свой человек. Причем свой в доску.

— Уверен? — переспросил я.

— А с каких это пор ты перестал доверять шаманскому чутью его высочества? — парировал тот.

— Хорошо. Стало быть, так и поступим, — я перевел взгляд на девушек. — Адель, Лина, вы бы не могли «отмереть» и вместе с Вольтом подождать в коридоре?

— Как прикажете, босс, — заговорщицки подмигнула блондинка. — Однако прежде, чем мы уйдем… — Адель перевела взгляд на Эстира. — Господин Глас, надеюсь, вы не откажете нам в парочке фото?

— С превеликим удовольствием, — соскочил со стола тот. — Ведь именно ради таких моментов я и снимал свои ролики.

* * *

— Что думаешь? — поинтересовался я, стоило гостям удалиться.

— Думаю, Август подогнал тебе настоящие сокровища, — Глас плюхнулся в кресло, параллельно материализовав в руке бутылку шампанского. — И пускай девчонки с легким прибабахом, который, к слову, мне чертовски импонирует, доверять им можно. Будут оберегать тебя словно волчицы.

— С прибабахом? Это с каким?

Эстир вытянул перед собой руку, пристально рассматривая маникюр.

— Скажем так, когда в следующий раз ты изволишь прийти на работу — не удивляйся, если вдруг они потащат тебя в кладовую. Где будет и такое, и сякое, и все то, на что у тебя хватит фантазии. Включая «трон царицы Савской» и «веселую чехарду».

— Боюсь, как бы это не помешало работе.

— Порою, господин Эо, качественная разрядка, наоборот, стимулирует мозговую деятельность. Стыдно не знать.

— Ладно, проехали, — усмехнулся я. — Так и чего ты хотел?

Шаман извернулся в кресле, перекинув ноги через подлокотник.

— Да ничего особенного. Мне просто скучно.

— А остальные где?

— Все разбежались, — томно вздохнул Глас. — Гундахар стережет мир четвертого измерения. Мозес гостит у куртизанок Марак-Дола. Илай по-прежнему не выходил. А Локо пошел разбираться с правонарушителями вместе с какой-то краснокожей девицей. То ли с суккубом, то ли с фурией. Я не разглядел.

— А Герман?

— Герман прихорашивается.

— Прихорашивается?

— Угу. У него через полтора часа свидание.

— С той журналисткой?

— Нет, с Ионой, лидером бардов. Миниатюрным курносым ангелочком, чья виртуозная игра на Бен-Невире частенько доводит меня до мурашек.

Я ненадолго задумался.

— Странно, что он мне ничего не сказал.

— А многоуважаемый танк и не был инициатором. Девушка сама взяла ситуацию в свои руки и назначила время. Так что он теперь носится по городу как угорелый в поисках цирюльника и приличной одежды. Хотя я дважды предлагал ему свои услуги стилиста, — шаман сделал огромный глоток. — Короче, господин Эо, все нас бросили. Одни мы с тобой в девках остались.

— В девках? — переспросил я.

— Признаю, в моей голове эта шутка звучала смешнее.

— Что ж, — придвинувшись к терминалу, я принялся составлять список задач для своих новых помощников. — Если тебе скучно и нечем заняться — можешь прогуляться со мной. Минут через пять.

— Почту за честь, — Глас протянул мне бутылку. — Шампанского?

— А давай.

— Вот! — Эстир торжественно воздел палец вверх. — Наконец-то я нашел себе собутыльника! Так и знал, что ты меня не разочаруешь.

— Можно подумать, мне нравится торчать в гнилом офисе.

— Кстати, — друг покосился в сторону выхода. — Ты не против, если я сам им скажу, что они приняты? Хочется кого-нибудь осчастливить.

— Без проблем. Да, и пока не забыл, — я материализовал перед шаманом груду золота. — Твоя доля.

— Слитки Трибуна? — ласково улыбнулся тот. — А вот тут можно чуть-чуть поподробнее?

— Когда я пошел сдавать награбленное, то решил оставить по десять миллионов для каждого, кто участвовал в операции.

— Ты имеешь в виду всех? Или только нашу группу?

— Только нашу.

— И что же тебя сподвигло на такое решение? — в глазах Гласа заискрились нотки азарта.

— То, что мы дважды рисковали жизнью, избавили сотни тысяч существ от кабального долга и раздобыли Вергилию путевку в светлое будущее. Думаю, мы более чем заслужили справедливое поощрение.

— И я всецело разделяю твою точку зрения, — Эстир откупорил вторую бутылку. — Молодец, господин стихиалий. Хвалю, горжусь и чертовски завидую твоей новой прелестной компании.

* * *

Мастерская Августа встретила нас привычным бедламом. Творческим хаосом, упорядоченным лишь для горстки избранных, и мигающими индикаторами состояний стальными джунглями, сквозь которые нам с Эстиром пришлось усиленно прорываться.

Все то же нагромождение всевозможных приборов, то же сплетение проводов и возвышающееся на специальном помосте сердце «Мифрилового Венджела». Главная деталь Мифического Левиафана и древнейший реликт, источающий какую-то невероятную ауру былого могущества.

Вместе с Готэном инженер пытался его реанимировать. Беспощадно распотрошил на запчасти украденного мной Дваргийского Центуриона и что-то просчитывал на доске, стоя в окружении десятков коробок.

Там же крутился и гном. Взял крышку от барокамеры, которой я не так давно напугал Германа и, поцокивая металлическими протезами, понес ее за ширму. Туда, где ранее был припаркован «Облачный Стриж».

— Ну и как они тебе? — спросил Август, стоило мне подойти ближе. — Адель и Лина?

— Поначалу я решил, что ты прикалываешься, — честно ответил я.

— Нет, не прикалываюсь. Более того, мне стоило определенных усилий переманить их из Аксиомы, — инженер хитро улыбнулся, продолжая что-то записывать на доске. — Будем считать это моей благодарностью. За спасение.

— Даже так? — удивился я. — А руководство Аксиомы не обидятся? Они же вроде как наши союзники.

— Которые так и не смогли оправиться после последнего поражения. В связи с чем в обозримом будущем их клан будет расформирован, после чего они вступят в наши ряды, — ответил инженер. — Мы уже вели подобные переговоры аккурат перед тем, как Амон Гёт подорвал штаб-квартиру Вергилия. Тогда они взяли бессрочную паузу и вернулись к обсуждению вопроса только вчера. Поэтому нет, не обидятся.

— И много их?

— Порядка восьми тысяч.

— А неплохо.

— Уверен, это только начало, — Август кивнул на вторую доску, в левом верхнем углу которой были написаны наименования пятнадцати кланов. — Двадцать Первые, Логос, Брайникл, Золотые Щиты, Черное Солнце Дании и остальные. Половина из них также намереваются вступить в наши ряды. Другие хотят открыть у нас представительства. Создать некое подобие улицы Кланов.

— Предлагаешь задействовать изъятые из оборота участки?

— Да, причем целую улицу, — инженер посмотрел на меня и, заприметив в моих глазах нотки скепсиса, продолжил: — Я говорил: после рейда на Диедарниса наша главная задача — поиск союзников. Мелкие кланы — это хорошо. Но куда важнее склонить на свою сторону тех, кто находятся в первой десятке. Радужный Форменос, Сайлендру, Дханус Дор, Стальной Центавр и Галерею Павших, если получится. Кроме того, надо будет нанеси визит во все близлежащие города, ну и, конечно, посетить Зефон. О последнем я уже договорился. Совет старейшин готов нас принять. Правда, точные дату и время они пока не назначили.

— Понял. Так ты за этим меня позвал?

— Нет, — спохватился Август. — Хотел показать кое-что. Прошу за мной.

Двинувшись вдоль стеллажей с коробками и черными пластиковыми контейнерами, инженер направился в сторону ширмы, за которой мы увидели большой механизм. Нечто похожее на подводную лодку, установленную на специальных подпорках.

— Ого! Это что такое? — поинтересовался Эстир.

— Имя Огюста Пикара тебе о чем-нибудь говорит? — переспросил Август.

— Стыдно признаться, но нет.

— Огюст Пикар — это швейцарский физик и изобретатель. Создатель батискафа Триест, погрузившегося на дно бездны Челленджера в Марианской впадине. То, что ты видишь — его более усовершенствованный прототип, который я спроектировал вместе с Аквариусом, — Август медленно прошелся вдоль аппарата, указывая на отдельные его части. — Поплавок, гондола, балласт из металлической дроби, манипулятор и два прожектора. Внутри сонар, автономная система регенерации воздуха и дюжина медпаков с АКС.

— Что за АКС? — спросил Глас.

— Зелье против кессонки. Позволяет на время забыть о том, что такое декомпрессионная болезнь. С ее вспениванием крови, разрушением стенок клеток и кровеносных сосудов. Риос с Аквариусом их изготовили… — инженер печально вздохнул. — Также я наделил батискаф рядом способностей: «Амфибия», «Реактивная адаптация», «Полевой ремонт», «Рывок», «Улучшение мобильности», «Герметизация» и «Экстренное всплытие».

— Август, это, конечно, хорошо, но ты уверен, что он нам понадобится? — спросил я.

— Статуя Диедарниса покоится на дне океана Вечной Мерзлоты. Там четыре километра льда и более десяти километров ледяной воды. Где каждые десять метров давление увеличивается на одну атмосферу и возле входа в «подземелье» составляет порядка четырнадцати тысяч тонн на квадратный метр. Что в свою очередь эквивалентно одному человеку, пытающемуся поднять шестьдесят самолетов, — несколько зловеще усмехнулся тот. — Я не сомневаюсь, что Аполло протянул шлюзовые отсеки ко всем его входам и выходам. Но что если какой-то из них он все-таки пропустил? Что если, как только мы в него зайдем, Диедарнис сгенерирует дополнительные точки возрождения прямо на дне? Ведь стоит на них появиться, и мучительное обнуление гарантировано, — Август выдержал многозначительную паузу. — Считаю, лучше перестраховаться, чем быть раздавленным в лепешку посреди холода и тьмы. В месте, где ты по-настоящему ощущаешь свою ничтожность. Как и всю безумную мощь океана.

— Что-то мне не хочется туда идти. От слова совсем, — кисло поморщившись, Эстир сунул в рот кончик правого уса.

— Мы должны, — ответил Август. — И вы сами прекрасно знаете почему.

— В таком случае, пойду-ка я прогуляюсь. Поищу приличный кабак и отдам себя в руки веселым блудницам. А то все эти ваши разговоры делают меня несчастным.

Развернувшись на каблуках, шаман направился в сторону выхода.

— Влад, есть еще один важный вопрос, — обратился ко мне инженер. — Около часа назад люди Короля Пара доставили сюда тело Аквариуса. Надо его похоронить. Отправить в последнее плавание. Я бы хотел, чтобы ты сделал оповещение. Чтобы каждый, кто захочет, мог прийти на берег проститься.

Я посмотрел на оставленный неподалеку деревянный ящик.

— Может, обратимся к Илаю? Вдруг ему удастся его вернуть?

— Нет. Мы с ним это обсуждали. После того случая на болотах я заходил к нему в лазарет, и он завел очень странный разговор. Сказал, что должен был умереть. Словно это было ему суждено. И то, что Окрус его не убил, а только ранил, в некоторой степени нарушило порядок вещей. Заставило его ощущать себя чужим в этом мире. Он просил не «воскрешать» его.

— Ясно. Значит, так и поступим, — я посмотрел Августу в глаза. — Ты какой-то грустный. Но грустный не из-за этого.

— Скорее встревоженный. Нашим списком врагов, — кивнул тот. — Само собой, я буду делать все возможное, чтобы Вергилий выстоял против того натиска, что ему предстоит. Однако это не отменяет того факта, что риск сокрушительного поражения по-прежнему чертовски велик.

— Варианты есть, — улыбнулся я. — Мы можем построить Великий портал и вернуть всех домой. Подальше от клановых междоусобиц и армии тьмы.

— К сожалению, с этим тоже есть небольшая загвоздка. И она не относится к божественной стали, — покачал головой Август. — Чтобы телепортировать всех на Землю, нам нужны точные координаты небесного тела. Потому как стоит ошибиться хотя бы на одну миллионную долю процента — и нас может выбросить на орбите Меркурия. Конечно, Галилео сделает все от себя зависящее, чтобы отыскать терминал Древних, где хранится звездная карта галактики. Но если его постигнет неудача — боюсь, что из всех доступных нам вариантов останется лишь один.

— Какой?

— Обратиться за помощью к Аде. Только ее интеллект способен держать в голове координаты небесного тела, которое, помимо всего прочего, постоянно перемещается. Причем делать это на протяжении шести веков.

— Ясно. Надеюсь, до этого не дойдет.

Хотел я того или нет, но воспоминания о титаниде вновь пробудили во мне бурю эмоций.

— Завтра ты ее увидишь, — Август аккуратно ухватил меня на плечо. — Постарайся сохранить хладнокровие.

— Ты, наверное, удивишься, но мне тоже не хочется туда идти, — усмехнулся я. — Особенно при мысли о том, что по какой-то неизвестной причине Аполло решил собрать у себя всех этих уродов.

— Согласен. Тот еще зоопарк. Тем интереснее будет узнать, чем эта затея для нас обернется.

— Думаешь, выживем?

Инженер покосился на батискаф.

— Если будем готовиться — шансы есть.

— Полагаю, это не весь перечень сюрпризов, которые ты приготовил?

— Разумеется, нет. Остальное я раздам завтра. Сразу же после того, как Гундахар проведет для нас совместную тренировку, — улыбнулся Август. — Знаю, он советовал вам отдыхать, но я настоял.

— Ты попросил генерала о тренировке? — удивился я.

— Да. Я хочу, чтобы он научил вас сражаться против одного редкого и очень мощного класса. Коим, как нетрудно догадаться, обладает Аполло.

— И каким же?

— Мастер рун.

Глава 16

Остаток дня и весь вечер я провел в компании своих новых помощников. Консультировал Вольта по миллиону вопросов. Изучал чертежи Августа вместе с Адель и Линой. Пытался учесть все мельчайшие детали, а также упорядочить и структурировать информацию, где и когда нам необходимо возвести то или иное здание. При условии, что сделать это следовало как можно скорее. Ведь численность Вергилия росла. И росла стремительно. Настолько, что в свете недавних событий все наши порталы работали на износ. Раз за разом перегружали импульсные стабилизаторы и заставляли меня беспокоиться о том, хватит ли у нас «силенок» всех разместить. Даже с учетом ресурсов Трибуна.

Любопытно, но волнующую меня головоломку с легкостью решили девчонки. Совещаясь о чем-то в течение часа, они внесли в план ряд корректировок, благодаря которым тот теперь не просто выглядел вполне рабочим, но и поразил меня элементарностью его исполнения. Заставил убедить себя в том, что Адель и Лина гораздо многограннее, чем кажутся, и что под масками их кукольной внешности скрываются острый ум и талант.

Вот только их поведение по-прежнему вызывало вопросы. И чем дольше я размышлял на тему пошлых намеков и «случайных» прикосновений, тем скорее приходил к выводу, что подобная раскрепощенность меня не устраивает. Я не хотел, чтобы они смущали меня и уж тем более не давали работать бедному Вольту. Как и превращали мой кабинет в лупанарий.

Собственно, именно над этой ситуацией я размышлял у себя на балконе вплоть до глубокой ночи.

Решение, пускай и неосознанно, подсказали Герман и Глас, которые заявились ко мне в половине третьего. И если первый был окрылен свиданием и не хотел спать, то второй по-прежнему маялся со скуки. Переселился в комнату Гундахара, чтобы наравне с остальными любоваться морскими пейзажами и, допив очередную бутылку шампанского, совершил неожиданное признание: как оказалось, за время испытания Аргентависа он настолько привык к нашему обществу, что теперь, блуждая в одиночестве, чувствовал себя неуютно. Причем сказано это было с таким видом и интонацией, что мы оба распознали в его словах жирный упрек. Словно мы не друзья, а гадкие эгоисты, которые, решая свои личные вопросы, бросили на произвол судьбы усатого пьяницу.

Разумеется, услышав это, мы покаялись и пообещали уделять ему больше внимания. Но при этом понимали, что это неправда. Во-первых, мы и так виделись каждый день, а во-вторых, Эстир и сам с удовольствием слонялся по городу в поиске сюжетов и новых эмоций. Исходя из чего все вышесказанное было приписано влиянию алкоголя.

Так или иначе, я отправился спать со спокойной душой. Потому как отныне в моей голове зрел хитрый план. Оставалось лишь пережить утреннюю тренировку Гундахара и, проведя несколько подготовительный манипуляций, прийти на работу.

Правда, в скором времени я сильно пожалел, что завалился спать только под утро. Ибо генерал, со свойственной ему педантичностью, вновь разбудил нас еще до рассвета. Чуть ли не пинками вытолкал каждого из кровати и всю дорогу орал на шамана. За то, что тот посмел занять его комнату и нагло храпел, обложившись десятком картин. Теми, что рыцарь смерти написал на балконе, но так и не удосужился отнести в зиккурат.

Далее последовала встреча со специально приглашенным дворфом, по итогу которой мы убедились, что в сражении с Аполло следовало проявить максимальную осторожность. По сути, его класс был универсальным гибридом между воином и магом-зачарователем, в бою с которым основную опасность представлял так называемый «Щит Аркан» — кружащие вокруг него рунные глифы. Стоило задеть хотя бы один из светящихся символов — и ровно в следующее мгновение могло произойти все, что угодно. Высвобождение атакующего заклинания, исцеление самого мастера рун, усиление его оружия, доспехов и прочее. Считай, те же самые Линат, Атхеам, Шан-Ти и Токка, только в гораздо большей вариативности.

Кроме того, наш бородатый спарринг-партнер пояснил, что, в отличие от него, Аполло также умеет размещать свои глифы на теле врага. Чтобы от них избавиться, необходимо порезать кожу, оцарапать доспех или любым другим способом нарушить целостность знаков. Иначе те напитаются мощью и спустя секунд десять одарят носителя рандомным сюрпризом.

В целом, звучит просто. Вот только в горячке боя их с легкостью можно и не заметить. Броситься на помощь друзьям, даже не подозревая, что у тебя на затылке тикает бомба. Которая, как нетрудно догадаться, качественно навредит всей вашей группе.

Как бы то ни было, тактику сражения мы усвоили. Пусть это и стоило нам двух часов боли и страданий. Причем не столько от мастера рун, сколько от рыцаря смерти, который решил проблему с отсутствием навыков у дворфа по-своему: стрелял по нам шариками с краской и, если мы не успевали вовремя их стереть, подходил и изо всех сил дубасил по окрашенному месту. Так, чтобы последствия от каждой подобной промашки крепко-накрепко укоренились у нас в подсознании.

* * *

— У-х-х… старый садист…

Хрустнув дважды отбитым позвоночником, я болезненно поморщился и приложил к виску пакетик со льдом.

Не знаю, как так получилось, но прилетевший мне в голову шарик я не заметил. Чего не скажешь о последующей за ним оплеухе. Сокрушительной настолько, что ее отголоски по-прежнему блуждали в моей черепушке. Отзывались колокольным звоном и заставляли мозги странно резонировать, как если бы мне в ушную раковину установили сабвуфер.

«Сто процентов сотрясение», — подумал я, потянувшись за зельем регенерации. Дорогущей рубиновой жидкостью, которую все последние дни мы пили словно компот. Во многом благодаря безжалостному наставнику, превращающему каждый наш спарринг в форменный бой.

Грубо, жестоко, но в то же время весьма эффективно. Мы прогрессировали, и прогрессировали стремительно. А все остальное — это так, издержки профессии. Ну или плата за успех, кому как больше нравится. Главное — не расслабляться и продолжать совершенствовать навыки, ведь как говорил Гундахар: «Стабильность — заповедник для тупиц».

Уверен, в его словах был сокрыт более глубокий смысл, чем могло показаться, но об этом я подумаю позже. Сразу же как только разрулю ситуацию со своими красотками. Благо я уже слышал направленное в мою сторону цоканье каблуков. Пятнадцатисантиметровых, как и полагается.

— Господин Эо, — в дверях кабинета показалась Адель. — Вы бы не могли подойти в кладовую?

— Что случилось? — переспросил я.

— Лина пошла разбираться с коробками и застряла. Сунула голову промеж стеллажей, представляете? Боюсь, в одиночку я ее из ловушки не вытащу.

— Думаю, вы вполне в состоянии справиться самостоятельно. Особенно если учесть ваши уровни.

— И вы даже не поможете? Бросите бедняжку в беде? — вкинула брови блондинка, после чего хитро улыбнулась и добавила: — Уверена, вам понравится.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся в ответ я. — Скажи, пожалуйста, Лине, чтобы оделась, и возвращайтесь сюда. Надо поговорить.

Коротко фыркнув, Адель попыталась скорчить гримасу искреннего удивления. Я, в свою очередь, откинулся на спинку кресла, ласково почесал Хангвилу пузо и окинул ее взглядом, недвусмысленно дающим понять, что их босс не дурак и прекрасно понимает намеки.

— Ну, раз вы настаиваете…

* * *

В скором времени девчонки вернулись. Блондинка прошла через комнату и уселась в кресло напротив, в то время как брюнетка прикрыла за собой входные двери и, возбужденно вздохнув, повернула ручку замка.

— В этом нет необходимости.

Воспользовавшись «Телекинезом», я вернул засов в исходное положение.

— Господин Эо, но Вольт может зайти…

— Лина, сядь, пожалуйста. Я хочу просто поговорить. Ни больше ни меньше.

Подождав, пока последняя займет свое место, я посмотрел на каждую из девушек по-отдельности и продолжил:

— Вы мне нравитесь, это правда. Вы умны, талантливы и чертовски привлекательны. Но вместе с тем есть один крохотный нюанс, который меня не устраивает, — хотел я того или нет, но в их глазах вспыхнули нотки беспокойства. — И дабы не ходить вокруг да около, я озвучу свою мысль со всей прямотой: мне не нужен гарем. Более того, я считаю, что история про похотливого босса и его секретарш не просто банальна, но и чересчур устарела, — я выдержал театральную паузу. — Уверен, вы заслуживаете большего.

— Господин Эо… — начала Адель.

— Погоди. Дай договорить, — я на мгновение задумался, подбирая слова. — Нанимаясь ко мне в команду, вы должны понимать следующее: как ваш начальник я буду относиться к вам со всей деликатностью и почтением. Я не буду требовать от вас того, что покажется вам неприятным или неправильным. Не буду перегружать вас задачами, кричать, материться или каким-либо иным способом вести себя недостойно. Все ваши проблемы станут моими проблемами, и если кто-нибудь посмеет вас обидеть, то я сделаю все, чтобы об этих негодяях больше не вспомнили, — я подтянул к себе кружку кофе. — Кроме того, я буду вам щедро платить. Больше, чем кто бы то ни было.

— И что же вы хотите взамен? — улыбнулась блондинка.

Как и подруга, она была приятно удивлена моей речью. Смотрела на меня взглядом, полным азарта и все возрастающей радости.

— Вы смотрели боевики про русских шпионок? — поинтересовался я.

Девушки синхронно кивнули.

— Я хочу, чтобы вы стали моими Анной и Наташей. Эдакими сибирскими красотками. Умными, обворожительными и смертоносными. Чтобы вы всегда оставались в курсе событий и были моими глазами и ушами. Чтобы я мог доверить вам свою жизнь, а вы в свою очередь ни на секунду не сомневались, что можете сделать то же самое, — я отхлебнул горячий напиток, после чего снова приложил к виску пакетик со льдом. — Также я заметил, что у вас обеих есть неплохие актерские навыки. Особенно в том, что касается языка тела. Но, к сожалению, этого мало. Я бы хотел, чтобы вы вышли за пределы одного амплуа и довели свое мастерство перевоплощения до совершенства. Так, чтобы вы могли предстать перед публикой и грозными воительницами, и светскими львицами, и чумазыми попрошайками. Полагаю, это будет гораздо веселее, чем устраивать мне обнаженные засады в кладовой, — я вновь окинул каждую из помощниц изучающим взглядом. — Ну и последнее: я надеюсь, что больше никто и никогда не сможет вас переманить. Ведь как сказал господин Глас: «Август прислал тебе настоящие сокровища». С чем лично я целиком и полностью солидарен.

В следующую минуту в кабинете воцарилось гробовое молчание.

Как я и надеялся, девушки светились от счастья. Более того, в их глазах читалась крайняя степень благодарности. За то, что вопреки ожиданиям я оказался одним из немногих, кто умудрился рассмотреть в них нечто большее, чем парочку объектов для плотских утех.

— Бли-и-и-н… Кажется, я влюбилась… — протянула Лина.

— Скажи, он крутой? — повернулась в ней Адель.

— Даже лучше, чем я думала… Прям до мурашек…

— Так вы согласны? — спросил я.

— Черт, да! — воскликнули обе. — Разумеется!

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Стало быть, начиная с сегодняшнего дня, мы вводим дресс-код. И раз уж на то пошло, то, пожалуй, у меня найдется для вас первое задание. Хотя, конечно, оно может показаться вам странным.

Девушки придвинулись ближе, всем своим видом намекая, что жаждут подробностей.

— Как вы знаете, завтра мы отправляемся в рейд на Диедарниса, — начал я. — Аккурат перед спуском под воду мы посетим лагерь Аполло. Место на северном полюсе, где глава Меридиана возвел целый гостиничный комплекс и куда он созвал, пожалуй, самых отпетых подонков. Там он намеревается закатить грандиозный пир. Устроить подобие царской охоты, с присущими данному мероприятию помпезностью и шармом, — покосившись на спящего кверху пузом Хангвила, я протянул ладонь и аккуратно вложил ему в пасть вывалившийся сбоку язык. — Я бы хотел взять вас с собой. Чтобы вы предстали перед публикой в образе моих спутниц. Утонченных, изысканных и невероятно прекрасных.

— Мы должны отвлечь на себя вражеское внимание? Или что-то украсть? — воодушевились помощницы.

— Нет, — я ненадолго задумался, готовясь озвучить следующую просьбу. — Дело в том, что среди приглашенных будет одна особа. Девушка, которая, так скажем, повела себя со мной не совсем порядочно. И пусть это и глупо, но я бы хотел отомстить. Желательно выбесить. Да так качественно, чтобы после нашей встречи ей жизнь медом не казалась, — усмехнулся я, после чего вернул себе серьезный вид и добавил: — На тему ответной реакции и личной безопасности можете не переживать. Аполло установил в центре лагеря Альмагест — божественный артефакт, превращающий весь его комплекс в мирную зону. Там будет невозможно кого-либо убить или ранить. Только словами.

— Думаю, вопрос безопасности — последнее, что нас интересует, — ответила Адель. — Нам гораздо любопытнее узнать, что именно эта гадкая стерва вам сделала?

— Прошу меня извинить, но это личное… — смутился я.

— Нет, господин Эо, так не пойдет! — вскинула руки блондинка — Вы сейчас же нам все расскажете! И желательно со всеми подробностями!

Я промолчал. Посмотрел на блондинку, на брюнетку, после чего глубоко вздохнул и уткнулся лицом в экран терминала, постаравшись сделать вид, что тема закрыта.

— Ну пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — продолжила допытываться Лина. Сложила брови домиком и уже готовилась вскочить с места, дабы ухватить меня за руку.

— Ладно, — сдался я. — Расскажу. Только можете сделать мне еще кофе? А то, судя по вашей реакции, я начинаю понимать, что парочкой предложений мне не отделаться.

Девушки убежали. Затем столь же быстро вернулись и, отпихнув пытающегося зайти в кабинет Вольта, заперли двери. Придвинули кресла вплотную ко мне, облокотились локтями на стол и развесили уши, стараясь не упустить каждого слова.

Я в свою очередь начал говорить. Вспомнил нашу первую встречу у Хранителя Знаний, как и последующее за ней свидание в Утопии и сюрприз в башне. Упомянул про обмен подарками, наши планы на будущее и ее готовность помочь с поиском Заранды. Рассказал про «экспедицию» на Восточный континент и открывшуюся в бою с Небесным Доминионом страшную правду. Старался говорить коротко и не растекаться мыслью по древу, но так или иначе, повествование моей печальной истории заняло минут десять. Под конец которой обе помощницы пребывали в шоке.

— Нифига себе… Неужели это правда? — взволнованно выдохнула Адель.

В ответ я материализовал на столе кольцо. Синий перстень с гравировкой пушистого шмеля.

— Как видишь.

— Вот… сучка… — блондинка перевела взгляд на подругу. — Лина, ты плачешь?!

— Ну, это грустно… так грустно… — продолжала заливаться слезами та. — Он ведь ее любил. Искренне!

— А ну успокойся! — вскочив с кресла, Адель встряхнула брюнетку за плечи. — И лучше помоги мне придумать, как хорошенько проучить эту подлую предательскую рожу!

— Да сейчас я, сейчас… Дай мне минуту…

Не дождавшись ее реакции, блондинка отошла от стола и принялась ходить взад-вперед по кабинету.

— Значит так, — задумчиво произнесла она. — Все должно быть естественно и органично. Без наигранной страсти и дешевых приемов, а не то все наши усилия пойдут курам на смех, — Адель сделала дополнительную пару кругов. — Я буду надменной и капризной стервой. Впрочем, как и всегда. Лина… — блондинка вновь уставилась на подругу. — Ну-ка покажи мне «собачий взгляд». Вот! Отлично. Ты будешь наивной дурочкой, которая обожает господина Эо настолько, что спокойно мирится с ролью любовницы второго плана. Ну а ты, — палец красотки указал на меня. — Да-да, именно «ты», а не «вы» — будешь нашим кавалером. Истинным джентльменом, открывающим перед нами двери и подающим ладонь.

— Уа… — пробормотал во сне Хангвил.

— Согласен, — кивнул я.

— Теперь демонстрация, — не успел я среагировать, как Адель прыгнула ко мне на колени, обхватила руками за шею и, прижавшись к груди, принялась томно канючить: — Любимый, ты не сходишь мне за новым коктейлем? Я просила «Беллини», а эти скудоумные болваны принесли мне ослиную мочу… Эй! А нельзя ли потише?! — шикнула в пустоту девушка. — Мы тут вообще-то разговариваем!

— В целом, неплохо, — ответил я. — Правда запускать мне ладонь под рубашку было вовсе необязательно.

— Ну, мы же должны вжиться в образ, — промурлыкала та, продолжая восседать у меня на коленях.

— Стало быть, вы согласны? Отправиться со мной на край света и поучаствовать в глупом спектакле?

— Разумеется, согласны. И ничего он не глупый! Надо лишь чуточку потренироваться.

— Да и приодеться бы не мешало, — подметила Лина.

— Кстати об этом, — я материализовал на столе две большие цветные коробки. — Когда я планировал наш сегодняшний разговор, то искренне надеялся, что вы не откажете. А потому заранее приготовил для вас кое-какие подарки. Прошу.

Радостно воскликнув, девчонки бросились вскрывать упаковку.

— Шубы из белой рыси, сапоги, туфли, наборы элитной косметики, вечерние платья, самое модное нижнее белье и так далее, — перечислил я. — Также я бы хотел подарить каждой из вас украшения. Тебе, — я протянул Лине плоскую шкатулку, — ожерелье и серьги с рубинами. Ну а тебе, — Адель взяла в руки вторую шкатулку, — ожерелье и серьги, но с голубыми топазами. Которые, как нетрудно догадаться, выгодно подчеркнут твой цвет глаз.

— Обалдеть… — помощницы снова застыли в восторженном шоке.

— Господин Эо… мало того, что все эти подарки стоят больше, чем вся наша годовая зарплата в Аксиоме… — произнесла Лина, — так еще я вынуждена отметить, что у вас чертовски хороший вкус! Только истинный гений мог подобрать каждую из вещиц столь идеально!

— Немыслимо… Просто немыслимо… — казалось, Адель не могла до конца поверить в случившееся. — Он будто бы заглянул каждой из нас прямо в душу… Прочитал как открытую книгу и тщательно изучил наши вкусы и предпочтения. Черт… кажется, я тоже влюбилась…

— Признаться честно, я их только оплатил, — усмехнулся я. — Всю остальную работу выполнил Глас. Кроме этого.

Я протянул красоткам два золотых браслета в виде переплетающихся между собою крыльев.

— Те самые? — удивились они. — Копии того, что вы сделали из сундука Аргентависа и вручили ей?

— Все верно.

— О да! — блондинка застегнула на запястье браслет и, осмотрев его со всех сторон, зловеще оскалилась. — А вот это точно заставит эту гадюку страдать! Будет знать, что ее исключительность — пустой звук!

— Но и это еще не все, — произнес я и, уловив на себе вопросительные взгляды, кивнул в сторону окна. — Будьте добры, выгляньте наружу.

Девушки бросились выполнять поручение. Подбежали к окну и уже в третий раз восторженно замерли, заприметив припаркованные на обочине сани. Но не простые, что мы привыкли видеть за чертой вечного холода, а царского вида повозку, с запряженными в нее белоснежными оленями. Гордыми здоровенными зверюгами, чьи рога достигали в размахе под два метра.

— Это Аял и Дартон, — пояснил я. — Легендарные олени-альбиносы с далекого севера. Сегодня утром я арендовал их у главы одного из племен.

— Мы что, поедем кататься? — обрадовались помощницы.

— Аполло установил порталы в километре от лагеря. И лично я считаю кощунством заставлять своих очаровательных спутниц идти пешком, — ответил я, после чего медленно встал и, переложив Хангвила в рюкзак, направился к выходу. — А на этой счастливой ноте я вынужден вас покинуть. Надо готовиться к рейду.

— Господин Эо, — окликнула меня Лина. — А вы точно не хотите посмотреть, как мы переодеваемся? Помочь натянуть нам сапожки и… — девушка игриво улыбнулась. — Кто знает?

— Быть может, когда-нибудь, но не сегодня. И пожалуйста, перестаньте меня провоцировать. Я ведь тоже живой человек.

* * *

Все последующие события я бы мог охарактеризовать, как ставшую уже привычной бытовую рутину.

Сбор всех участников рейда, консультации с Гундахаром и Августом, разброс накопившихся очков параметров и изучение новых примочек инженера, среди которых помимо убийственных прибамбасов оказались пугающего вида гидравлические скафандры. Невероятно толстые и прочные, изготовленные с расчетом на то, чтобы справиться с давлением без специальных магических усилений. Хотя последние у них тоже имелись. Так, чтобы наверняка.

Далее последовал поздний ужин, после которого мы пришли к океану проститься с Аквариусом. Стояли на берегу и смотрели, как во тьму уплывает подожженный Локо драккар, отправляя павшего мага в последнее плавание.

И пускай мы не были с ним хорошо знакомы, но это был грустный момент. Грустный настолько, что даже генерал решил произнести пару слов. Сказал, что бессмертие — это абсолютная утопия. Что несмотря на все ухищрения Системы мы по-прежнему смертны. И самое печальное заключается в том, что зачастую мы смертны внезапно.

Думаю, он как никто другой понимал смысл сказанных им слов. Ведь одно дело, когда конец человека близок и ты к нему морально готовишься. И совсем другое, когда у тебя вырывают из груди сердце средь бела дня. Выбрасывают на обочину словно мешок мусора и заставляют жить дальше. Жизнью полной сожалений и неутихающего чувства невосполнимой утраты.

На этом он как-то забавно и слегка неуклюже взлохматил Тэе шевелюру и ушел. Я в свою очередь подмигнул приобнявшему Иону Герману и посмотрел на догорающий вдалеке огонек.

— Прощай Аквариус. Заведующий кафедры океанологии и светлый человек, искренне любящий море и всех его обитателей.

Драккар догорел и, выбросив в небо фонтан искр, начал погружаться на дно.

* * *

Я проснулся посреди ночи от странного шороха. Посмотрел на грозно рычащего в ногах Хангвила и, убедившись, что мне не почудилось, перевел глаза на балкон: там явно кто-то был. Непрошенный гость, чей зловещий силуэт практически полностью сливался с непроглядной тьмой.

Большой, иссиня-черный и какой-то неправильный, он сидел на парапете и будто бы сверлил меня взглядом через приоткрытую дверь, отчего мне тотчас же стало не по себе. Казалось, словно я испытал на себе сонный паралич. Его вязкое и душащее касание, спровоцированное присутствием потустороннего монстра.

— Что за черт…

Я медленно сполз с кровати. Подкрался к камину, материализовал Стихиалиевый Фальшион и, активировав «Халколиван», резко выпрыгнул на террасу. Думал, мне предстоит напряженный бой с неведомым чудищем, но как оказалось, это была всего-навсего птица. Пускай и очень большая.

— Тьфу ты… гребаный птеродактиль… — опустив меч, я непроизвольно ухватился за сердце. — А ну, пшел отсюда! Напугал меня до усрачки!

— Вообще-то я ворон, потомок Вайоми. И прошу меня извинить. Я не хотел тебя напугать.

— А-а-а, ой… — услышав знакомый голос, я наконец-таки осознал, что передо мной сидел не кто иной как Арвантакернис, сын Аргентависа. — Прости, не узнал.

— Ничего страшного.

Как и в прошлый раз его голос звучал слегка отстраненно. Так, словно он был существом, повидавшим за свою невероятно долгую жизнь слишком многое.

— Зачем ты пришел? — спросил я.

— Чтобы дать тебе дельный совет, — ворон склонил голову набок. — Я видел, как вы тщательно готовились к рейду. Это хорошо. Но вместе с тем я бы рекомендовал каждому из вас не планировать события наперед и войти в «подземелье» с очищенным разумом.

— И какой в этом смысл?

— Диедарнис — один из немногих, кто был и по-прежнему остается верен Отступнику. А потому он сделает всё, чтобы вы не прошли его испытание. Какое бы у вас ни было преимущество — он вас его лишит. Будет менять правила, локации, законы природы. Сделает всю вашу подготовку бессмысленной.

Я на минуту задумался.

— Так кто диктует условия? Он или Система?

— Уверен, ты имеешь представление о том, как работают «подземелья». Чем дольше оно остается неисследованным, тем сильнее его хозяин, — ответил Арвантакернис. — В данном случае степень влияния Системы минимальна и из всех ее правил действует лишь одно: пройти испытание должно быть возможным. Если где-то есть вход, то обязательно должен быть и выход. Если вам загадывают загадку, то ее решение должно быть определенным и точным. Если против вашей команды выступает опасный противник, то должны быть и способы его победить, — ворон коротко взмахнул крыльями и повернулся лицом по направлению океана. — Как бы то ни было, вы должны пройти его испытание. Раздобыть один из артефактов Тринадцати и заполучить координаты Клингзора, сто седьмого чуда света. Только так вы сможете выполнить «Искупление Титанов».

— Да это понятно… — произнес я. — Но почему ты говоришь об этом именно мне?

— Ты — хороший человек, потомок Вайоми. А быть хорошим человеком — это выбор. И выбор не из простых. Я уважаю это. Мой отец уважает это. Именно поэтому они с Системой показали вам то, что другие не видели.

— Та дорога… Она была единственной в своем роде?

— Да. Это испытание было создано специально для вас. И для Гундахара.

— Гундахара?

Ворон посмотрел на меня одним глазом.

— Такие как мы живем в одном временном измерении, — ответил он. — Система в нескольких. Она одновременно существует в настоящем, прошлом и, главное, будущем. С его бесчисленным количеством вариаций и альтернатив. И в девяноста пяти процентах случаев из ста роль старого игва помечена как «значительная».

— Поэтому Система его не убила? А подарила мне в виде карты Унд-Хеку?

— Думаю, ответ очевиден, потомок Вайоми, — Арвантакернис выдержал длинную паузу. — Как бы то ни было, на вас возложены большие надежды. Но надо поспешить. Что-то происходит. Что-то явно нехорошее.

— Поясни?

— Титаны общаются между собой. Чувствуют друг друга. Хасмон, Гамсун, Трамнос, Модана, Сербарайнис, Фаолеммис, Оксиенна, Наолитис — многие поддерживают ментальную связь. Но есть и те, кто перестали отвечать. И со временем их становится все больше и больше. Хуже того, не так давно мои дети принесли весть, что к северо-западу от кратера Аз-Лаар пропала статуя Килгора. Титана в облике волка.

— Пропала километровая статуя? — удивился я. — Разве такое возможно?

— Во времена прошлой эпохи титаны могли становиться существами обычного размера. Как и принимать человеческий облик, — ответил Арвантакернис. — Но вместе с тем, в настоящее время он этого сделать не мог. А это значит, что ему помогли. Дурной знак.

— Я понял, — задумчиво кивнул я. — Но что если мы погибнем или просто откажемся? Система так и будет продолжать ставить нам ультиматумы?

Ворон встряхнул перьями и недовольно нахохлился.

— Насколько я знаю, она поручила тебе отыскать Вайоми. Ни больше ни меньше. Что до «Искупления Титанов», то штрафов за провал задания нет. Вы можете отказаться. После чего мне придется подыскать на вашу роль кого-то другого.

— Вот только где гарантии того, что, получив контроль над титанами, они воспользуются их силой правильно?

— О чем и речь, — склонил голову Арвантакернис.

Я облокотился на парапет. Погладил примостившегося сбоку Хангвила и бросил взгляд на мерцающие огни Эанны. Теплые, живые, полные светлых надежд.

— Ладно, черт с ним. Попробуем.

— Рад это слышать. В таком случае не смею тебя больше задерживать. До встречи, потомок Вайоми.

— Угу.

Ворон взмахнул крыльями и исчез. А ровно в следующую секунду на соседнем балконе показался укутанный в халат Эстир.

— Влад, я тут подслушал ваш разговор, и у меня вопрос.

— Какой?

— Может, бухнем? — лучезарно улыбнувшись, шаман выудил из-за пазухи бутылку коньяка. Причем сделал это со столь дружелюбным и почтительным видом, что отказать ему было попросту невозможно.

— А, собственно, почему бы и нет, — усмехнулся я. — С нашей регенерацией алкоголь до утра все равно выветрится.

— Вот! Золотые слова!

— Эй! А я?! Я бы тоже не отказался, — послышался голос Германа.

— Братцы, если вы собрались барагозить, то только попробуйте не позвать старину Мозеса.

— Мужики, да здесь вообще кто-нибудь спит? — удивился я.

— Да тут хрен уснешь, — проворчал внизу Локо. — Особенно если учесть, какая задница нам предстоит. Одна только встреча с Беларами чего стоит.

— Что верно, то верно, — улыбнулся шаман. — Многоуважаемый танк, тащи стопки!

— Минуту. Я еще на толчке.

Глава 17

Глава 17

До отправления в лагерь Аполло оставалась пара минут.

— Знаешь, Влад, не хотел я тебе этого говорить, то мне кажется, что ты уже вконец обнаглел! — сердито укутавшись в желтую шубу, Мозес передвинулся поближе к порталу.

— Что случилось? — не понял я.

— Раньше у тебя была всего одна девушка. И уже тогда я чертовски завидовал. Но теперь их две! — монах покосился на восседающих на санях Адель и Лину. — Это уже вообще ни в какие ворота!

— Так они мои помощницы, а не девушки.

— Ага! А ты видел, как они на тебя смотрят?! Как две влюбленные кошки! Не понимаю, почему одним всё, а другим ничего?!

— Вместо того, чтобы орать и скулить, ты бы лучше постарался проанализировать ситуацию, — прогудел Гундахар. — Как и задумался на тему того, что именно в тебе их отпугивает.

— Дай угадаю: то, что я толстый и страшный? — скривился тот.

— Безусловно, ты жирный и уродливый. Но дело не в этом, тупица.

— Ну и в чем же? — повернулся к нему Мозес. — Будь так любезен, поделись мудростью!

— Дело в том, что такие как ты склонны возводить женщин на пьедестал. Любое даже мимолетное проявление внимания вы воспринимаете как немедленный призыв к действию, ибо боитесь, что второго шанса не будет. И своей настырностью вы только всё портите, — невозмутимо ответил генерал. — Любые отношения — это игра. Танец. Она делает шаг — ты делаешь шаг. Она отходит назад — ты отходишь назад. А не так, что она тебе подмигнет и ровно в следующее мгновение ты несешься к ней через зал, после чего суешь свою пухлую морду ей между сисек. Клянешься в вечной любви и с гордостью сообщаешь, что уже придумал имена будущим детям.

— Блин-блинский… — монах сосредоточенно наморщил лоб. — Стыдно признаться, но доля правды в твоих словах все-таки есть. Значит, по-твоему, я слишком быстро перехожу личные границы?

— Определенно.

— Вот только как ты узнал? Ты же ни разу не присутствовал при моем общении с противоположным полом?

— Я не первый год живу на этом свете, матка Ямарайаху.

— Ясно. И что же мне делать?

Игв тяжело вдохнул, всем своим видом намекая, что теряет терпение.

— Ты просил, чтобы я указал причину — я ответил. А вот что конкретно ты будешь с этой информацией делать — мне насрать. Я не для того прошел через столько битв и сражений, чтобы подыскивать самок тупому жирдяю.

— Ну естественно, — закатил глаза Мозес. — Гундахар не был бы Гундахаром, если бы под конец разговора не смешал собеседника с грязью.

— Знаешь, что такое глупость? Это мнение, игнорирующее факт. И то, что, обращаясь ко мне, ты ждешь иного результата, говорит лишь об одном.

— Что я тупой, — закончил за него монах.

— Верно.

Усмехнувшись их забавному диалогу, я дал команду активировать мегалит и перевел взгляд на Илая.

Удивительно, но после двух с половиной суток проведенных с Эйслиной он выглядел другим человеком. Спокойным, расслабленным и счастливым. Тем, кого богиня не заставила торчать в заточении и, пускай и неохотно, но все же отпустила поучаствовать в рейде. Да еще и наделила напоследок мощными баффами.

— Так… амуницию и алхимию взяли… батискаф взяли… сюрпризы и остальные приблуды тоже взяли… — прошептал возле меня Август. — Все! Можем отправляться!

Наша процессия тронулась в путь. Окунулась в призывно мигающую арку портала, дабы спустя мгновение оказаться посреди царства нетающих льдов.

* * *

— Ё-маё… ну и холодрыга! — подышав на окоченевшие пальцы, Герман принялся натягивать запасную шубу поверх первой. — Сколько тут градусов?! Минус сорок?

— А то и все пятьдесят, — недовольно прогнусавил Эстир, чья шапка-ушанка впервые была застегнута как и положено. — Отвратительная погода. И это с учетом того, что сейчас лето.

— Знаете, мужики, у меня на родине была поговорка, что плохой погоды не существует, — усмехнулся я. — Есть только плохая одежда.

— Странно, но на Зунгуфе мы говорили то же самое, — прогудел Гундахар.

В отличие от нас, генерал не стал утепляться и спокойно сидел рядом с погонщиком, наблюдая как Аял и Дартон уверенно ступают по толстому льду.

— Думаю, тебе бы у нас понравилось, — улыбнулся я.

— Да он бы вообще там сошел за своего. Особенно если бы оказался где-нибудь в Якутии, — ответил Мозес. — Но с комментарием Германа я абсолютно согласен. Холод собачий. И где, черт подери, этот лагерь? У меня уже яйца звенят!

— Вон.

Генерал указал на искрящуюся в лучах солнца ледяную сферу. Нечто похожее на иглу Серафа, вот только увеличенное в сотню раз.

— М-да. И до чего же все-таки Аполло хитрожопый.

— Ты о чем? — спросил я.

— А ты хоть представляешь, сколько бабла он сдерет с каждого путника? Пошлина за портал, плата за посещение его комплекса и возможность погреться, денюжка за размещение в апартаментах, питание и спуск вниз. Не нравится — вали на улицу и превращайся в сосульку, — усмехнулся монах. — Сто процентов, он и магазины внутри сделал. Где предсказуемо задрал цены в десять раз.

— Каждое подобное «подземелье» — это прежде всего бизнес, матка Ямарайаху. И можешь быть уверен, львиную долю прибыли он получит не с сокровищ и артефактов, а как раз-таки с того, что ты сейчас озвучил.

Совершив крутой поворот, сани начали скользить вниз по наклонной. По тропе, петляющей меж двух гигантских ледяных глыб.

— Интересно, Ада уже там? — спросила Лина.

Как и Адель она пребывала в волнительном предвкушении. Красовалась белоснежной шубой и ехидно улыбалась при мысли о том, что еще немного — и настанет их звездный час.

— Определенно, — ответил Август. — Она всегда приходит раньше всех остальных.

— Кстати о ней, — обратился к нему я. — Все говорят, что мы должны пройти испытание на высочайшем уровне сложности. Вот только как нам его получить, если она первого уровня?

— Её уровень эквивалентен первому божественному. Поэтому на тему сложности можешь не переживать.

— А она не боится идти туда с остальными? Что если она погибнет? Система же не даст ей воскреснуть.

Аял и Дартон начали поднимать нас по склону.

— Во-первых, ее очень сложно убить. Хотя бы потому, что она по-прежнему машина и ей плевать на ранения в печень, почки или другие жизненно важные органы. А во-вторых, она обладает встроенной системой защиты. И, получая критические повреждения, может мгновенно телепортироваться в безопасное место, — инженер посмотрел на меня с максимальной долей серьезности. — Как бы то ни было, за все то время, что мы путешествовали вместе, я ни разу не видел, чтобы она проиграла. И это проблема. Причем большая. Ведь мы должны не просто пройти испытание, но и сделать это раньше всех остальных. Думаю, Аполло совершил большую ошибку, когда пригласил ее поучаствовать в рейде.

— Не говоря уже о тех прекрасных товарищах, — Эстир указал в сторону портала, из которого мы вышли, где только что появилась делегация Небесного Доминиона. Человек двести, не меньше.

К слову, аккурат посередине между нами и ими двигалась еще одна группа. Молчаливая колонна из Галереи Павших во главе с Кайном.

Дваргийский «панк» пригласил его в самый последний момент, и ко всеобщему удивлению тот согласился. Чем вселил в меня призрачную надежду. На то, что нам удастся поговорить и, несмотря на неловкий эпизод с его пробуждением, попробовать нащупать точки соприкосновения.

* * *

Мы добрались до лагеря спустя минут десять. Поднялись по длинному пологому склону, миновали здоровенную ледяную стену, которая была рассчитана не только на оборону, но и выполняла роль заградительного барьера от шквалистого ветра, проехали вдоль ангаров с тяжелой строительной техникой и, наконец, припарковались у главных ворот.

Удивительно, но Аполло встретил нас с теплотой и радушием щедрого барина. Вышел на улицу вместе с Нурда Зиаром и, подозвав дрожащего от холода Флина, попросил того провести нам экскурсию.

Что тот и сделал. Провел нашу группу через царского вида холл, в центре которого возвышалась статуя бога Диониссимо, и, отворив большие узорчатые двери, вывел нас в главный зал. Огромное сферическое помещение и, по сути, внутренний двор, по периметру которого простирались балкон-галереи множества апартаментов.

Вздымаясь до самого потолка, окна всех до единого номеров выходили вовнутрь. Это было сделано намеренно. Так, чтобы гости могли видеть установленный в центре здания Альмагест и, как следствие, оставались спокойны. Знали, что накрытый толстенным колпаком из прозрачного стихиалиума артефакт гарантирует им защиту и тотальную неприкосновенность.

Также вокруг божественного Альмагеста стояли столики, где сидели люди. Многие из которых были мне знакомы. В основном благодаря полученному разведкой описанию их внешности.

Я присмотрелся внимательнее, стараясь зафиксировать в голове всех и каждого: Мидуна — Анкалимэ, минотавр Астерий — Габитгатхол, Исида и Таурт — Радужный Форменос, Баюшми и Кана — Дханус Дор, Мания и Деменция — Печать Децемвира, Флавий и Тир — Титановые Патриоты. Это что касается тех, кто сидели слева. Справа я увидел: Риона и Лойнис из Стального Центавра, лидера «Пятисотенных» Вирго Зидара, Короля Пара с помощником, ну и, конечно, мою синекожую предательницу, примостившуюся на отшибе рядом с Доусоном.

Странно, но я почему-то был абсолютно уверен, что, стоит ее увидеть, как моя душа тотчас же уйдет в пятки. А то и вовсе провалится с треском под землю. Но нет. Этого не случилось. Так, задело слегка парочку струн, от которых ненадолго скакнул пульс и участилось дыхание, но не более. И пускай с точки зрения внешности Ада по-прежнему оставалась несокрушимым идеалом, мои очаровательные спутницы тоже были весьма хороши. Более того, в отличие от нее они оставались живыми, что, разумеется, давало им гигантское преимущество. Ведь, как говорится: «Совершенными нас делают наши несовершенства». И та же пара морщинок может быть гораздо сексуальнее и притягательнее, нежели идеально гладкая кожа.

— Уважаемые гости, минуту внимания! — вдруг проорал церемониймейстер. — Позвольте представить! Достопочтенные господа из Вергилия: Август Тарн, Герман Велор, Глас Эстир, Мозес Дос, Илай Ниотис, Локо Фриз, бывший генерал армии нежити Рамнагора и величайший полководец Эпохи Титанов господин Гундахар и Эо О’Вайоми в сопровождении очаровательных спутниц, госпожи Адель и госпожи Лины!

Краем глаза я заметил, как Ада покосилась на девушек и, резко помрачнев, спрятала руки под стол. Сняла с запястья золотой браслет и, насмешливо фыркнув, продолжила разговаривать с Файром.

Тот в свою очередь смотрел на нее с большой доли грусти. Заметил исчезновение браслета, но не стал подавать вида. Лишь спустя минуту стрельнул в меня взглядом, полным жгучей ненависти, и слегка приподнял бокал. Поприветствовал, но сделал это совсем не по-доброму. Так, словно пытался сказать: «Дыши, пока можешь, поганый ублюдок».

Мы же, тем временем, уселись за столики и начали постепенно осваиваться, не переставая дивиться тяге Аполло к дорогущим понтам. Ибо, как ни крути, количество роскоши буквально зашкаливало. Большие пылающие жаровни, увитые невероятно искусной художественной ковкой. Снующие вокруг официанты, артисты и танцовщицы. Пирамиды с шампанским, глыбы изо льда с наиредчайшими морскими деликатесами и прочими дорогими закусками. Горы еды и угощений, притом, что основная часть празднования ожидала нас впереди — сбор всех присутствующих за общим столом, как только последние из гостей изволят явиться.

Через пятнадцать минут Адель и Лина окончательно вжились в свои роли и начали привлекать к себе повышенное внимание. Вызывали заинтересованные взгляды у мужчин и завистливые у женщин, после чего предполагаемо отправили меня в бар за коктейлями. Куда, собственно, я и направился.

Одновременно с этим церемониймейстер представил публике Ниама, Хорсу и Кайна. И если первых двоих я уже видел, то последний выглядел именно так, каким я себе его и представлял. Настоящий фараон. Грозный, величественный, смотрящий на всех свысока. Облеченный таинственной властью и, в отличие от подавляющего большинства присутствующих, не пытающийся корчить из себя царя. Просто потому, что он им и был.

— Господин Эо, ваши коктейли.

— О, благодарю.

Протянув бармену чаевые, я ухватился за ножки бокалов.

— Вот значит как? — сбоку от меня присела Ада. С виду спокойная, но при этом внутри у нее все кипело. — Сперва не захотел со мной разговаривать и забанил, а теперь позвал с собой на встречу этих шлюх?! Думаешь, это смешно?!

— Полагаю, ты мне сказала достаточно, — не поворачивая головы, ответил я. — И Адель и Лина не шлюхи. В отличие от тебя.

— Да ты… — злобно прошипела титанида. — Ты подарил им браслеты!

— А в чем дело, калькулятор? — я медленно перевел взгляд на нее. — Тебе неприятно? Или, быть может, обидно?

— Они точно такие же, как и мой…

— Так выброси, — усмехнулся я. — Яда и скрытых эффектов в нем нет. Да и носить тебя его никто не заставляет.

— Ты даже не представляешь, что натворил! — вновь прошипела Ада. — Из-за тебя он все понял! Увидел!

— Твои отношения с престарелым профессором меня не интересуют. Как и тот факт, что ты по-прежнему согреваешь ему постель.

— Чтоб ты знал, после нашей с тобой встречи я ни разу с ним не…

— Ада? — в паре метров от нас показался Файр. — Все хорошо?

Титанида прикрыла глаза и раздраженно вздохнула. Хотела что-то сказать, но промолчала.

— Да, Эдвард, — материализовав браслет, девушка бросила его в один из бокалов и направилась прочь. — Все прекрасно.

— Любопытное вещица, господин Эо, — ученый подошел ближе и аккуратно достал двумя пальцами украшение. — Полагаю, вы дарите его всем вашим женщинам?

— Только избранным, — улыбнулся я. — И боюсь, вы не входите в их число.

Я требовательно вытянул ладонь.

— Мы с вами еще поговорим, — сжав браслет, Доусон превратил его в лужицу расплавленного металла, стекающего на барную стойку промеж пальцев. — Не сейчас и не здесь, но обязательно поговорим. Можете быть уверены.

— Жду с нетерпением.

Я направился к своим. Вручил девушкам коктейли и, получив за это два неожиданных горячих поцелуя, уселся за стол.

Вскоре к нам подошел Флин.

— Господа, — вежливо склонился секретарь. — Где-то через минуту сюда заявятся сами знаете кто. Сомневаюсь, что вы будете рады их видеть, но вместе с тем, я бы хотел обратиться к вам с искренней просьбой, которая в свою очередь исходит от самого господина Аполло: пожалуйста, давайте на время забудем о разногласиях и не будем конфликтовать? Как и устраивать соревнования в оскорблениях?

В следующую секунду двери вдалеке приоткрылись. Церемониймейстер вышел вперед и уже готовился представить делегацию из Небесного Доминиона, как неожиданно, был нагло перебит Гундахаром.

— БЕЛАР! — громогласно проорал тот и, поймав на себе вопросительный взгляд Эрдамона, продолжил: — ДА НЕ ТЫ. МЛАДШИЙ! КАК ТВОЯ ЗАДНИЦА?

Мгновение, и весь главный зал погрузился в тишину. Причем замолчали не только гости, но и играющие постановку артисты.

— Браво, Гундахар, браво, — усмехнулся старый эльф. — Так и знал, что ты меня не разочаруешь.

— Мне твоя бабка тоже самое говорила. Правда, тогда она была потная и еле дышала.

Эрдамон окинул взглядом сотни присутствующих.

— Уверен, твоя смерть доставит мне особое удовольствие.

— Так попробуй, — кровожадно сощурился генерал. — Всего-то надо выйти на улицу.

— Я только что оттуда, — ответил эльф. — И признаться честно, я не очень люблю холод. Кроме того, надо быть полнейшим кретином, чтобы сражаться против одного из лучших воинов Эль-Лира один на один.

— Странно, что твой сынишка об этом не знал. Как, впрочем, и его дед, и прадед, — игв материализовал в руке криолитовый кол. — Точно не хочешь пополнить коллекцию? Превратить славное трио Беларов в бригаду?

— Что ж, судя по всему, сегодня мы обойдемся без представления.

Оттолкнув церемониймейстера в сторону, Эрдамон начал пускаться по лестнице. Вместе с Фройлином, Ат-Анаком, Гондваной, Раввиром и остальными.

Следом потянулись томительные минуты ожидания, после которых начался пир. Сбор всех участников рейда за общим столом и неуклюжие попытки Аполло хоть как-то разрядить накаленную атмосферу.

* * *

— Эй, ты! — обглодав баранью кость, Ат-Анак уставился на Эстира. — Ты совершил большую ошибку, когда рассказал всему миру про меня и Гондванну!

— Но при этом и ты, и она по-прежнему здесь, — лучезарно улыбнулся Глас. — Следовательно, гнев господина Фройлина оказался вполне милостивым. Вот только интересно, что он с тобой сделал? Выпорол и заставил смотреть? Или же просто кастрировал?

— Я тебе отомщу, — прорычал тот. — Обнулю к чертовой матери, а затем, — орк закинул в рот кость и принялся ею громко хрустеть, — сожру с потрохами.

— Признаю, вы, господин Ат-Анак, кушаете как настоящая леди. Очень сексуально, — усмехнулся шаман, — Еще бы услышать мелодичную отрыжку, и, боюсь, мои усы сами потянутся в вашу сторону.

— Смейся, пока можешь. Вот только когда мы спустимся под воду и войдем в «подземелье» — тебе уже ничто не поможет.

— Полагаю, господин Глас вообще крайне любит болтать, — задумчиво произнес Эрдамон. — Злобный маразматик, старый фашист, утенок, страдающий Альцгеймером, тигр, что рычит себе в желудок, и, наконец, седовласый кретин, которому необходимо беречь эрекцию и держаться вблизи унитаза.

— А ты видел тот выпуск, когда я поздоровался с тобой прямо на улице? — как ни в чем не бывало промурлыкал Эстир. — Скажи, было круто?

— Тебе несказанно повезло. Как, впрочем, и тебе, — эльф перевел глаза на меня. — Я знаю, что кольцо у тебя. Более того, я прекрасно понимаю, что пускай ты и не сможешь воспользоваться его силой, ты так или иначе мне его не отдашь. А потому я предлагаю сделку.

— Сделку?

— Да. Я куплю его у тебя. И дабы не торговаться, предложу максимальную цену. Десять миллионов.

— Не, не пойдет, — покачал головой я. — Деньги мне не нужны. А вот от божественной стали я бы не отказался.

Эрдамон швырнул небольшой слиток на стол.

— Тут ровно килограмм. Бери, пока я не передумал.

— А знаешь, с тобой приятно иметь дело, — я упрятал слиток в «Хранилище» и тем же движением швырнул в его сторону кольцо. Синий перстень с гравировкой пушистого шмеля.

— Что это за дрянь?! — вскинул брови эльф. — Мы договаривались не об этом!

— Ну, во-первых, ты сказал: «Я знаю, что кольцо у тебя», но при этом не конкретизировал какое именно. А во-вторых, ты абсолютно прав, это действительно дрянь.

Краем глаза я заметил, как восседающая вдалеке Ада вновь помрачнела.

Эрдамон в свою очередь понял, что, намереваясь вернуть утраченное, он чересчур поспешил и тем самым совершил чертовски глупую ошибку. Откинулся на спинку кресла и ко всеобщему удивлению весело улыбнулся.

— Удивительно, от скольких неприятностей можно избавить мир, убив лишь одного человека, — усмехнулся он. — Знаете, господин Эо, мне кажется, вам действительно стоило бы умереть.

— Тоже самое могу предложить и вам, — ответил я.

— «Лучше короткая, но яркая жизнь, чем бессмертие второго сорта». Признаю, ваши звезды горят весьма ярко. Но в то же время хочу напомнить: мотылек погибает, когда достигает цели.

— Наша цель — не вы.

— А кто?

— Думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, о ком я. Об угрозе, по сравнению с которой весь наш конфликт является чем-то незначительным и мелким.

— Для решения подобного рода вопроса «двадцать первые» не нужны, — покачал головой эльф. — Разве что как материал для прокачки.

— Да неужели?

— Именно так. Ибо, в отличие от большинства присутствующих, Небесный Доминион испокон веков стоял на страже этого мира. И, пожалуй, так будет и впредь. Более того, в обозримом будущем мы перейдем на качественно новый уровень. Тот, что оставит всех конкурентов далеко позади.

Через десяток человек от него Кайн медленно встал и вышел из-за стола.

— Уже уходишь? — не поворачивая головы спросил Эрдамон.

— При всем уважении, но амбиции насекомых меня не интересуют, — произнес фараон.

— Осторожнее, Кайн, — гневно сощурился эльф. — Бывали случаи, когда, засыпая, мертвецы больше не просыпались.

— Дорога каждого из нас ведет к энтропии. Вопрос состоит лишь в том, станут ли твои слова ее катализатором, — глава Галерей Павших подошел вплотную к Аполло. — Через сколько мы отправляемся?

— Через двенадцать часов, — ответил дворф. — Требуется завершить кое-какие работы.

— В таком случае скажи слугам, чтобы показали мне мою комнату.

— Флин, будь добр, сопроводи господина Кайна в его покои, — распорядился гном и, дождавшись, когда они оба уйдут, поднял бокал. — Господа, дабы немного разрядить обстановку, хочу произнести тост. Предлагаю каждому из вас наполнить кубки и выпить за…

— ТИХО! — неожиданно проорал Гундахар. Резко вскочил и, настороженно поведя носом, прислушался. — Вы это слышите?! Там, со стороны улицы!

— Что? Что такое? — забеспокоились Мидуна и Астерии.

— Такое ощущение, что… — генерал простоял в напряженном состоянии еще секунд десять, после чего наконец-то расслабился. — Тьфу ты… Я думал, буря надвигается. А это просто ветер свистит… — игв перевел взгляд на Фройлина. — У тебя в заднице.

В следующее мгновение Белар-младший не выдержал. Принялся орать, осыпая Гундахара проклятиями, в то время как рыцарь смерти снова завел свою дьявольскую шарманку. Начал петь песню про деву Энквию и ее возлюбленного принца Криолитьяна Тхон.

Все это действо продолжалось пару минут, пока наконец Эрдамон не приказал своему сыну заткнуться. Недовольно поморщился и повернулся к Аполло.

— Думаю, с нас достаточно этого балагана. Как и наблюдения за примитивными представлениями. Однако прежде, чем мы уйдем, я бы хотел поинтересоваться: почему среди участников рейда нет ни одного представителя клана Кресты и Плети?

— Я не хочу проходить Диедарниса в компании их главы.

— Пылающий Амиуц, Цикуту и Хром и Сталь ты тоже не захотел приглашать?

— Хотелось бы напомнить, что это мое «подземелье», — холодно ответил «панк». — И мне решать, кто отправится в рейд, а кто нет. К слову, последним приглашения были отправлены. Вот только по какой-то причине они не явились.

— Они не пришли потому, что передали их мне, — ухмыльнулся эльф. — И, если не возражаешь, я бы хотел представить публике последнюю пару гостей, — Эрдамон кивнул своему человеку у дальних дверей и, выдержав паузу, громко продолжил: — Господа, позвольте представить: бывший глава Святого Трибуна, а также новый Инквизитор отец Малькольм Маркелл и господин Амон Гёт!

— Чего?! — шокированно переспросил Мозес.

— Какого черта… — я вытянул шею. Наткнулся взглядом на показавшегося в дверях Стаса и, увидев его ухмыляющуюся сальную рожу, сурово нахмурился.

Живой, падла! Обезображенный множеством шрамов, лишенный левого уха и с адамантиевым протезом вместо руки, но живой!

— Ничерта не понимаю… — выдохнул Герман. — Влад, как эта гнида умудрилась уцелеть?! Ты же его убил?! Мы сами видели!

— Понятия не имею, — честно ответил я, продолжая наблюдать за тем, как в нашу сторону ковыляет довольный ублюдок.

— Удивлены? — улыбнулся он. — Думали, я подох?

— Как ты выжил? — спросил я.

— О, это весьма занимательная история, — ответил он. — Первая граната взорвалась относительно далеко и лишь слегка поправила мне мордашку. А вот со второй появились проблемы, — Амон отстегнул протез, продемонстрировав мне воспаленную культю. — Представляешь, Влад, насколько гадко бы это ни звучало, но ты заставил меня обнять своего отца. Крепко прижаться к нему, материализовать у него за спиной золотую гранату и прикрыться его телом словно живым щитом. — Стас весело усмехнулся. — Старый урод подумал, что за мгновение до смерти я решил проявить сыновью любовь. Наивный болван… Кстати, спасибо за помощь. Разработок наших ученых оказалось недостаточно, чтобы исцелить божественные раны полностью. А вот эта малышка справилась на все сто.

Амон бросил мне пустую ампулу от зелья Доса.

— То письмо… — я почувствовал стремительно нарастающую ярость. — Оно было от тебя?

— А ты думал от кого? «От любящего отца, чье сердце все сильнее сдавливает тисками ужаса»? — издевательски переспросил тот. — Разумеется от меня, тупой идиот! — Стас рассмеялся. — Черт, да тобой даже манипулировать скучно! Всего-то надо было слегка восхвалить и надавить на совесть! «Господин Эо, вы — наш герой!» «Господин Эо, мой сын умирает, прижимая к груди фигурку в вашим изображением!» Тьфу.

— М-да… Какая же ты и гнида…

Хотелось мне того или нет, но в данную минуту я почувствовал себя редкостным дураком. Человеком, которого с легкостью обвели вокруг пальца слезливой историей и кто даже не удосужился убедиться в ее подлинности.

— А знаешь, что во всей этой ситуации самое забавное? — вновь усмехнулся Гёт. — То наше соглашение по-прежнему в силе. И никто из вас, поганых ублюдков, больше не сможет мне навредить!

— Уверен, проделав тот фокус однажды, Атлас с легкостью сможет его повторить.

— Очень в этом сомневаюсь, — вклинился в разговор Эрдамон.

— Да неужели?

— Видишь ли, когда вы издевались над отцом Малькольмом, то заставили его произнести одну фразу, которая, по сути, является абсолютно правдивой. Менэлий действительно отстаивает интересы правящих элит. И пусть ты этого не знал, но в его власти подавать Системные жалобы. В частности, те, где рассматривается вопрос редких способностей, дарующих их обладателю так называемое неоспоримое преимущество. Поэтому…

Вспышка!

Внимание! Заклинание «Карман абсолютной пустоты» было признано реликтом и получает следующие ограничения:

— Максимальный совокупный вес предметов хранилища: 10 000 тонн — 100 тонн;

— Радиус извлечения предметов хранилища: 40 метров — 5 метров;

— Возможность физического контакта с межпространственными хранилищами других пользователей: заблокирована.

Примечание: все имеющиеся ограничения будут сняты по достижении вами 1-го божественного уровня.

Разумеется, я этого не видел, но прямо сейчас вокруг моего «островка» появился непробиваемый энергетический купол. Тот, что больше не позволит Атласу воровать чужие предметы и подкидывать бомбы. И, как следствие, сделает меня гораздо слабее.

Про оставшиеся ограничения и говорить не стоит. Они действительно лишили меня любого преимущества. Заставили осознать, что отныне я не смогу сбрасывать на армию противника целые скалы. Не смогу избавляться от летящих снарядов со средней дистанции и устраивать прочие привычные для меня выкрутасы.

— Ясно, — выйдя из-за стола, я пристально взглянул на старого эльфа, чье лицо выражало одновременно ненависть и торжество. — Судя по всему, без конца жаловаться — твой удел. Гребаная ты седая крыса. Но ничего. Через двенадцать часов мы окажемся на дне океана и уж тогда посмотрим, кто кого.

— Жду этого с нетерпением, господин Эо.

* * *

Я пришел в номер спустя два часа. Посидел в баре вместе с Адель и Линой и, получив ключ, поднялся на четвертый этаж, где стал свидетелем забавной ситуации: Мозес дергал за ручку двери, пытаясь проникнуть в свою комнату, в то время как Гундахар молча стоял рядом и наблюдал.

— Ну что убедился? — спросил его толстяк. — Говорю же, этот чертов замок сломан! Я уже минут десять как не могу его открыть!

— Попробуй еще.

— А толку?!

— Попробуй.

— Да смысл пробовать? Я и так уже потянул ее до сухого хруста. Еще немного — и сломается на хрен. Проще сходить вниз и попросить выделить мне новый номер. Ну или позвать сюда слесаря.

Мозес направился в сторону лестницы.

— Знаешь, матка Ямарайаху… — задумчиво прогудел Гундахар, — порою в жизни для достижения результата нам всего лишь не хватает немного… мозгов.

— Ты о чем? — остановился тот.

— О том, что эта дверь открывается вовнутрь, болван.

Протянув ладонь, генерал ухватился за ручку и легонько толкнул дверь вперед — та распахнулась.

— Тьфу ты… — толстяк вошел в свою комнату. — И вот надо было тебе стоять всю дорогу рядом и тупо смотреть?

— Я пытался осознать всю безграничную степень твоего кретинизма.

— И?

— И теперь могу с уверенностью заявить, что в грядущей мясорубке ты однозначно подохнешь.

— Собственно, никакого другого комментария я и не ждал.

— А если серьезно, какие у нас шансы? — спросил я.

— Кто ж его знает? — пожал плечами генерал. — Все зависит от того, какие именно сюрпризы приготовит для нас Диедарнис.

* * *

Оставшееся время я решил провести с пользой. Взял Стихиалиевый Глидер и, улегшись на кровать, активировал «Ловец Снов». Позволил сознанию выпорхнуть из тела и начал летать по территории комплекса, намереваясь подслушать разговоры врагов.

Но, к сожалению, и в этом вопросе меня ждала неудача — божественный артефакт не давал моему слуху разобрать ни одной фразы. Как и прочитать слова по губам. Отчего мне пришлось просто смотреть.

К слову, я увидел достаточно. Понаблюдал за тем, как Ада ругается с Доусоном, раз за разом отвечая на его обвинения. Усмехнулся попыткам Эстира соблазнить в вип-ложе Исиду. Проник в комнату офицеров Небесного Доминиона, где, насмотревшись на карту с установленными на ней флажками, многое для себя почерпнул. И наконец вернулся обратно, заприметив, как на соседнем балконе стоит Кайн. Причем не просто стоит, а смотрит на меня прямо в упор.

Как оказалось, его поселили рядом со мной.

Деактивировав «Ловец Снов», я вышел на балкон. Облокотился на парапет и бросил взгляд вниз на мерцающую сферу Альмагеста.

— Мои поздравления, Эо О’Вайоми, — произнес фараон.

— Поздравления с чем?

— Как правило, усиление «террора среды» и усложнение условий жизни чревато отказом от воплощения любых позитивных изменений. В результате чего большинство людей относятся к категории неудачников, но никак не победителей. Вы и ваши люди — исключение, — ответил он. — Можете считать мои слова комплиментом.

— Благодарю.

— В общении я люблю прямолинейность и честность, — продолжил мертвец. — Поэтому советую вам хорошенько подумать, прежде чем задать интересующий вас вопрос.

Я выдержал длинную паузу. Пошевелил извилинами и наконец произнес:

— Вы нас поддержите? В конфликте с Небесным Доминионом?

— Поддержим, — кивнул Кайн. — Сразу же, как только вы, господин Эо, сможете доходчиво объяснить мне зачем.

— А разве это не очевидно?

— Для меня — нет, — глава Галереи Павших медленно развернулся и направился в свою комнату. — Не отвечайте сейчас. Лучше сделаете это после того, как пройдете испытание Диедарниса. Разумеется, если останетесь в живых.

В ту же минуту ко мне в комнату вошли Адель и Лина. Заперли двери и, не успел я среагировать, сбросили с себя вечерние платья. Так, что из одежды на них оставались лишь прическа и туфли.

— Девчонки, вы чего?

— Хватит, Эо, — строго произнесла блондинка. — Сегодня ты наш кавалер, а не босс. А потому иди-ка ты к черту со своими дресс-кодами!

— И лучше задумайся на тему того, что означает двойная ответственность, — шагнула в мою сторону Лина.

* * *

Оставшиеся часы перед спуском пролетели для меня незаметно. Стали не просто восхитительным приключением, но и своего рода лекарством. Чертовски приятным сеансом психотерапии и незабываемым эпизодом моей биографии, чьи плюсы многократно перевесили любые минусы. Да еще и избавили меня от всяческих тревог и переживаний. В частости тех, что касались планов Доминиона и введенных Системой ограничений.

Следом прозвучал первый гонг, и мы поняли, что пора отправляться. Вновь собрались всей ублюдской компанией и, спустившись по длинной винтовой лестнице, вошли в зал. Туда, где были установлены ведущие сквозь грузовой портал монорельсы с пузатыми барокамерами.

В них мы провели около получаса, адаптируя организмы к давлению, после чего инженеры Аполло телепортировали нас прямо на дно.

Туда же они отправили Альмагест.

«Панк» не хотел, чтобы какой-нибудь шальной кол расколол купол или повредил шлюзовой отсек. А потому старался проявлять максимальную осторожность.

В то же время я заметил, как его поведение начало стремительно меняться. И если на поверхности он корчил из себя манерного аристократа, то теперь стал похож на отъявленного искателя приключений. Каноничного дворфа, которому не терпелось сбросить с себя маску политика и ринуться в бой. Крушить черепушки направо и налево, устилая полы коридоров горами трупов.

— Господа, позвольте зажечь свет поярче.

Аполло подошел к терминалу и нажал пару кнопок. В ту же секунду непроглядная чернота океана озарилась десятком прожекторов, и мы увидели его. Притаившегося во тьме зловещего мегалодона, слегка приоткрывшего монструозную пасть и как бы приглашающего нас войти внутрь. Протиснуться сквозь протянутую дворфом «кишку» и добраться до тускло мерцающего входа вблизи его жабр.

— Матерь божья… Ну и жуть… — поежился танк. Причем сказал он это не столько про Диедарниса, сколько про узкий и длинный проход, скрипящий и сдавливаемый чудовищным по силе давлением.

— Ты справишься, Гер, — шепнул другу я. — Всего-то необходимо проползти сотню метров.

— Угу… всего-то…

Несмотря на все наши злоключения, Герман по-прежнему боялся тесных помещений. Подошел к двери переборки и, пропустив Зиара вперед, шагнул внутрь.

Мы отправились следом. Преодолели три четверти пути и приблизились вплотную ко входу, чувствуя, как с каждой секундой внутреннее напряжение стремительно нарастает. Очень скоро мы окажемся за пределами влияния Альмагеста, и вот тогда начнется поистине кровавое веселье.

Главное — не забыть про кулон, который когда-то давно передал мне Нимус, помощник прежнего Инквизитора. Обычную с виду деревянную побрякушку, которая поможет нивелировать его проклятые способности. Уж в том, что Малькольм окажется одним из первых, кто на нас нападет, я не сомневался. Мы лишили его всего, и, пожалуй, он как никто другой хотел взять реванш. Принести каждому из нас только боли, сколько способно выдержать искалеченное пытками тело.

Думаю, я правильно сделал, что попросил Хангвила остаться с Серафом. И пускай кошачий медведь этому воспротивился, опыта с «черной дырой» и дорогой мне было достаточно. Я больше не хотел подвергать зверька неоправданному риску. Заставлять его становиться свидетелем очередного насилия и, не дай бог, вновь наблюдать за тем, как тот умирает. Боюсь, второго такого испытания мое сердце точно не выдержит.

Что ж, готовьтесь, ленивые черти — написал в общий чат Гундахар. — Не хотелось бы нагнетать, но скорее всего ровно через минуту вы все подохнете

В то же мгновение Аполло пересек магический барьер, и пространство перед глазами озарила яркая вспышка.

Внимание!

Вы вступили на территорию подземелья: «Бездна Диедарниса».

Осуществляется генерация локаций и подбор соответствующего уровня сложности.

Испытание начнется через: 59…58…57…

— Ох, боги… — тяжело вздохнул Эстир. — Бабуль, если твоя светлая седая головушка меня слышит, то прошу: пожалуйста, дай мне удачи и везения пережить этот день. А еще Герману, Владу, Мозесу и остальным. И желательно так, чтобы мы не просто не сдохли, но и сохранили все выпирающие части тела.

— Аминь, брат, — кивнул Мозес.

…30…29…28…

— Ну что, заходим? — мрачно поинтересовался Локо. — Туда уже все вошли, кроме нас.

— Ждите.

Проверив «урканобой», рыцарь смерти выпил парочку зелий и достал из ножен клинок. С напылением из божественной стали.

Мы в свою очередь сделали тоже самое. Расчехлили оружие и активировали боевые трансформы, столпившись у самого края.

— А вот теперь заходим.

…3…2…1…

Вспышка!

Внимание! Испытание «Бездна Диедарниса» началось!

Установлен уровень сложности: ААА+

Конец шестой книги.

Книги скачать бесплатно без регистрации одним кликом https://fb2rubooks.ru Если заблокируют используйте ВПН

Скачать без регистрации и лишнего гемороя, сборники музыки разных жанров от классики до тяжелого рока https://va-music.org

Content

Элирм VI

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17