Архимандрит Макарий (Веретенников)

Из истории русской иерархии XVI века

По благословению епископа Саратовского и Вольского ЛОНГИНА

Предисловие

Духовным стержнем исторического развития государственности на Руси является Православная Церковь. Московские Предстоятели содействовали единению Русского государства и многонациональной Церкви. Важным этапом в ее истории является середина XVI века – время, когда Русь переживала церковный, государственный и культурный подъем. В 1547 году впервые в русской истории совершается царское венчание. В стране происходит централизация управления, складывается приказная система.

Наряду с этим идет духовное собирание сокровищ Русской Церкви. В середине XVI века почти ежегодно заседают церковные Соборы, на которых принимаются решения об исправлениях в церковной и богослужебной жизни, по вопросу иконописания и т. п. В 1547, 1549 годах в Москве собираются знаменитые Соборы, на которых канонизируются русские святые. Одновременно заметно интенсифицируется деятельность русских писателей, которые пишут Жития, Службы русским святым, пишутся исторические памятники, полагается начало церковному книгопечатанию.

Современником, очевидцем, активным участником и инициатором многих этих начинаний был глава Русской Церкви того времени – святитель Макарий, Митрополит[1] Московский и всея Руси († 1563; память 30 декабря[2]), канонизированный в год 1000-летия Крещения Руси. Это был аскет, подвижник, почитатель русских святых, собеседник подвижников-современников, просветитель, талантливый организатор, государственный деятель, дипломат. Его отличает многогранная деятельность. Благодаря его деятельности середина XVI века может быть названа «Макарьевской эпохой».

В данном сборнике представлены работы о Всероссийских Митрополитах и епархиальных архиереях XVI века. Ряд очерков повествует о предшественниках Митрополита Макария, а также о его преемниках. Вместе с Митрополитом Макарием первосвятительские труды разделяли иерархи того времени. В обязанности главы Церкви входит забота о замещении вдовствующих архиерейских кафедр. Неукоснительно проявлял об этом заботу Всероссийский Митрополит Макарий. «За время своего Первосвятительства Митрополит Макарий возглавил хиротонию 21 иерарха Русской Церкви. Это примерно одна хиротония в год. Наиболее часто хиротонии совершались в 40-х, 50-х, а в последующие годы летопись может не упоминать о совершении хиротоний. Чаще было так, что с небольшим промежутком совершалось две хиротонии»[3] [4].

При этом преимущественное внимание уделено знаменитому святителю того времени Митрополиту Макарию, а также его ставленникам – архиереям. Исключение составляет очерк о Тверском епископе Акакии, который был посвящен Митрополитом Даниилом (1522–1539; ф1547). Представленные в сборнике очерки сопровождаются приложениями, в которых помещены документы, ранее опубликованные, но являющиеся ныне библиографической редкостью, либо документы, ранее не публиковавшиеся.

В наше время активно изучается деятельность архиереев последнего времени, являющихся новомучениками и исповедниками. Однако деятельность святителей, иерархии, действовавшей столетиями ранее, также нуждается во всестороннем изучении.

Всероссийский Митрополит Иоасаф (1539–1542; †1555)[5]

Древняя Русь знает трех Предстоятелей Русской Церкви с именем Иоасаф: два возглавляли ее в XVII веке в Патриаршем сане и еще один был Митрополитом в XVI веке. Митрополит Иоасаф относится к числу тех Первоиерархов, кто был недолго на Московском престоле и в трудах по истории Русской Церкви ему уделено мало внимания [6].

Активная деятельность святителя Иоасафа приходится на конец правления Василия III и начало Иоанна IV. Он происходил из рода Скрипицыных[7], его рождение, очевидно, следует датировать последней четвертью XV века. Известно предположение, что это бывший священник Георгий Скрипица из Ростова, который писал возражения на решения Собора 1503 года о вдовом духовенстве[8]. Актовый материал свидетельствует о том, что некоторые родовые вотчины Скрипицыных в виде вкладов в течение времени отходят к Троицкому монастырю. Поэтому вполне логично, что будущий Митрополит из рода Скрипицыных принял постриг в Троице-Сергиевой обители с именем Иоасаф, став затем ее настоятелем. Его служение Церкви можно разделить на три периода: настоятельство в Троице-Сергиевом монастыре (1529–1539), Первосвятительство (1539–1542) и, наконец, пребывание на покое (1542–1555).

В игумены Троице-Сергиева монастыря он был поставлен, очевидно, Митрополитом Даниилом. Летописи и актовый материал донесли до нас свидетельства о его трудах времени настоятельства. Еще ранее «старецъ Асафъ Скрипицинъ» участвует в межевании монастырских земель в Переславском уезде[9] и Московском[10]. Спустя год после посвящения его в настоятели в Троице-Сергиевом монастыре было совершено крещение сына Великого князя Василия, Иоанна, будущего первого Русского царя, «священнодействием настоятеля обители тоя, игуменом Иоасафом мужем добродетелным, иже последи бысть Митрополит всея Русии»[11]. Восприемниками будущего Грозного царя были преподобный Даниил Переяславский († 1540; память 7 апреля) и подвижник Волоколамского монастыря старец Кассиан Босой († 1532).

Княжеский младенец родился от второго брака Василия III († 1533), женившегося на Елене Глинской († 1538)[12]. Таким образом, Иоанн Грозный имел особое положение в Православном мире, оказавшись наследником Византийского царственного дома последних Палеологов через свою бабку Софию Палеолог и одновременно в родстве с Сербскими деспотами и Молдавскими господарями через мать – Елену Глинскую.

Второго сына князя Василия III, Юрия, в 1533 году «крестил… у Богоявления на Троецком дворе в славном царствующем граде Москве Троецкий игумен Асаф Скрыпицын, да старецъ Данил ис Переславля, ноября в 3 день, в неделю»[13].

Согласно одной из последних жалованных грамот, данной Московским князем Василием III Троицкой обители при игумене Иоасафе, монастырские власти полностью распоряжались по своему усмотрению монастырскими вотчинами в Суздальском, Юрьевском и Боровском уездах[14].

В 1533 году незадолго до своей кончины Великий князь обращался к Троицкому игумену Иоасафу: «Помолись, отче, о земском строении и о сыне моем Иване, и о моем согрешении. Дал Бог и велики чюдотворець Сергий мне вашим молением и прошением у Бога сына Ивана. И яз крестил его у чюдотворця и дал есмь его чюдотворцу, и на раку чюдотворцеву его положил. И вам если, отче, своего сына на руки дал. И все молите Бога и Пречистую Его Матерь и великих чюдотворцов о Иване о сыне и о моей жене горчици. Да чтоб еси игумен прочь не ездил, ни из города не выезщал»[15]. Затем игумен Иоасаф участвует в монашеском пострижении Великого князя Василия III перед его кончиной, совершенном Митрополитом Даниилом[16].

После кончины Василия III на Московский престол взошел его сын Иоанн Грозный, будущий первый царь на Руси. С началом нового правления вскоре, 9 февраля 1534 года, был пересмотрен и подтвержден целый ряд льготных монастырских грамот. При этом была подтверждена грамота о невзимании «туковых» денег[17] с некоторых принадлежащих монастырю сел[18], отменялась пошлина при провозке монастырских товаров[19]. Великий князь подтвердил грамоту судебного характера[20], другой грамотой обитель преподобного Сергия освобождалась от пошлин[21], были даны также грамоты: «о дозволении держать клеймо»[22]; чтобы в монастырских селах не брались корма[23], о монастырских льготах в Переславле[24] и другие. В целом было подтверждено не менее 24 грамот, которые были скреплены подписью дьяка Афанасия Курицына[25]. Кроме подтверждения ранее данных грамот, Иоанн IV дал жалованную грамоту «на судные сроки крестьянам Кашинской отчины» Троице-Сергиева монастыря[26]. Через 18 дней был подтвержден еще ряд грамот, предоставляющих пошлинные льготы монастырю[27]. В 1536 году Великий князь своей грамотой воспретил отягощать излишними работами троицких крестьян в Переславском уезде[28].

В 1537 году Троицкий игумен Иоасаф обратился с просьбой к Великому князю о запрете торга у Киржачского монастыря, так как «…под… манастырем у Пречистой на Киржачи… на манастырской земле, торгуют в год на три празники, а съезжаютца торговати многие люди, а торгуют всяким товаром». В связи с возникавшими при этом нестроениями торг при Киржачском монастыре был отменен[29]. Монастырским казначеем при игумене Иоасафе был старец Серапион (Курцов)[30], впоследствии – настоятель обители (1549–1551), а затем архиепископ Великого Новгорода (1551–1552).

Настоятели обители преподобного Сергия нередко были возводимы на Московский Первосвятительский престол. Первым был Митрополит Симон (1495–1511), вторым – святитель Иоасаф. Никоновская летопись довольно подробно говорит о его поставлении: «Тоя же зимы Великий государь и самодеръжец Иван Васильевичь всея Русии послал по всех архиепископов и епископов, иже под его государьством; съшедшимъся архиепископом и епископом в преименитый и царствующий град Москву, и бывшу взысканию доволну о Митрополите, и Божественным судбам, по благодати Святаго Духа, и Великаго государя и самодеръжца изволением и съветом архиепископлим и епископлим и всего священнаго Събора Великиа Росиа, избран и наречен на Митрополию Иоасаф Скрыпицын, игумен Сергиева монастыря Живоначальныя Троицы. А возведен на двор Митрополичь месяца февраля 6 в четверток Мясопустныя недели; а съверъшен бысть Митрополитьм на превысокий престол Великиа Росиа того же месяца 9, в неделю Мясопустную; а на поставлении его бяше Макарий, архиепископ Великаго Новаграда и Пъскова и епископи Акакий Тферский, Иона Рязанский, Васьян Коломенскый, Досифей Сарьский, Алексий Вологотский»[31]. В «Актах Археографической экспедиции» опубликован довольно подробный Чин поставления Митрополита Иоасафа[32]. Возглавивший интронизацию Новгородский владыка Макарий дал при этом «повольную» грамоту Митрополиту Иоасафу[33].

Интронизация Митрополита Иоасафа была в феврале, а в первые три воскресенья марта он поставил трех новых иерархов: Ростовского архиепископа Досифея (1539–1542), бывшего до этого игуменом Кирилло-Белозерского монастыря (1533–1539)[34]; настоятеля Ферапонтова монастыря игумена Ферапонта (1530–1539) возвел во епископа Суздальского (1539–1543)[35]; наконец, 16 марта посвятил Смоленского епископа Гурия (Заболоцкого; 1535–1555)[36].

К области литургической иерархической деятельности Митрополита Иоасафа следует отнести поставление им в диаконы, затем в священники и возведение в настоятели Симонова монастыря «Исака Собаку», который ранее, при Митрополите Данииле, был осужден на Соборе вместе с преподобным Максимом Греком[37]. Перед этим святитель Иоасаф писал к бывшему Митрополиту Даниилу, находившемуся на покое в Волоколамском монастыре: «Отпиши де мне, что Исакова ересь»[38]. Как отмечается, «заинтересованное отношение

Иоасафа к судьбе Исаака Собаки объясняется, по всей видимости, библиофильскими наклонностями. Личность Исаака Собаки более всего привлекала его как непревзойденного мастера книгописного дела»[39].

Одним из первых актов, рассмотренных святителем Иоасафом, является подтверждение им прежних льгот Иосифо-Волоколамскому монастырю при игумене Нифонте (1522–1543). «А подписана лета 7047-го июня в 12 день. И подписал митрополичий дъяк Матвей Корятнев»[40].

При Митрополите Иоасафе в Москву в 1540 году для поклонения приносились из Ржева «образ Пречистые Царицы Богородицы Девицы Марии Одигитриа, да на поле у Пречистыа образ святитель Христов Никола, да другая икона Крест честный. И всретоша чюдотворныа иконы с кресты Пресвященный Митрополит Иоасаф со всем освященным Събором»[41]. Перед этим Митрополит Иоасаф соборне рассмотрел сведения о чудесах, происшедших от новоявленных икон[42]. Позже на этом месте в память сретения чудотворного образа был построен храм. С этих образов затем писались копии; в честь Оловецкой, или Ржевской, иконы была установлена память 8 июля. Традиционно в Москве в дни сретения чудотворных икон совершались крестные ходы. «К храмам, поставленным у западного края города (Москвы. – Архим. М.), направлялись крестные ходы в дни празднований ржевским иконам 29 ноября, “к Пятнице Ржевской в Чертолье” и 11 июля»[43].

Следующее летописное сообщение, где упоминается имя Митрополита Иоасафа, относится к тому же году: «Того же месяца 25, в неделю, пожаловал князь Великий Иван Васильевичь всея Русии, по отца своего Пресвященнаго Иоасафа Митрополита печалованию, князя Ивана Феодоровича Бельскаго из нятства выпустил и опалу свою отдал и гнев свой ему отложил и очи свои ему дал видети. И о том вьзнегодовал князь Иван Васильевич Шюйский, на Митрополита и на бъяр учал гнев дръжати и к Великому князю не ездити, ни боляры съветовати о государьскых делах, ни о земскых, а на князя на Ивана на Бельскаго великое враждование имети и зло на него мыслити; и промеж бояр велик мятеж бысть»[44]. Под 1541 годом в летописи говорится еще об одном печаловании Митрополита Иоасафа[45]. Их успешность свидетельствует об авторитете Святителя.

Летом 1541 года было нашествие на Москву Крымского хана. Митрополит Иоасаф в это время творил молебные пения в Успенском соборе об избавлении от бедствия и разорения. Великий князь «иде в церковь и начя со слезами молитися и прикладыватися ко святым иконам. И благословение взем у отца своего Иасафа Митрополита и поиде на свои двор, а отцу своему Иасафу Митрополиту повеле с собою итти»[46]. Здесь, на совете, Первосвятитель высказывался за необходимость присутствия государя в Москве во время ожидаемой осады для поддержания мужества москвичей.

В том же 1541 году Иоанн IV дал жалованную грамоту протопопу в Балахне на право освящения храмов и взимания за это пошлин. В грамоте он ссылается при этом на главу Русской Церкви: «Да и отецъ наш Иасафъ, Митрополит всеа Русии, нам о томъ говорил, что пригоже быти церковному священью и знамена давати на Балахне Вознесенскому протопопу з братьею»[47].

Будучи Первосвятителем, Митрополит Иоасаф давал вклады «на память своей души», о чем сохранились некоторые сведения. В 1542 году он дал вклад в Успенский собор – Устав церковный, рукопись конца XV–XVI века[48]. В том же году незадолго до своего низведения с престола он дал вклад в Троицкий монастырь. «7050-го (1542) году февраля в 12 день Преосвященный Иасаф Митрополит Московский и всеа Русин дал вкладу санник сер»[49].

19 марта был поставлен новый Московский Митрополит – святитель Макарий († 1563; память 30 декабря). А чуть позднее, «марта в 28 день Иасаф же Митрополит дал вкладу 3 чарки серебряны гладкие, а третья с образцы, венцы золочены. Иасафа ж Митрополита вкладу написано в ризных отписных книгах 83-го (1574/75) году: Евангелие в десть на бумазе, поволочено бархатом рытым, верхняя дцка чеканная серебрена позолочена, на ней 4 камени: 2 яхонты лазоревы, камень лал, камень бирюза. Кругом жемчугом сажено. Евангелисты серебряные чернью наведены, застенки на червчатом бархате жемчугом сажены з дробницею, застежки и спни серебряны, писано в книгах Евангелие 2-е»[50].

Но недолго он занимал Первосвятительский престол: он был сведен с престола, как и его предшественник Митрополит Даниил. Говоря о низведении Митрополита Иоасафа, следует вспомнить некоторые сведения из Жития преподобного Даниила Переяславского чудотворца. В 1540 году в Переславле произошло открытие мощей благоверного князя Андрея Смоленского († не ранее 1390; память 27 октября). На это было получено благословение Митрополита, но затем, когда от него прибыла комиссия, преподобный Даниил был обвинен в проявлении самовольства, что очень огорчило старца, и он предрек, что Митрополит Иоасаф недолго пребудет на Первосвятительском престоле[51].

В «Царственной книге» так говорится о низведении Митрополита Иоасафа: «Пойман бысть Великаго князя боярин, князь Иван Федорович Бельский, без Великаго князя ведома, советом боярским, того ради, что его государь у себя в приближении держал, и в первосоветниках, да Митрополита Иоасафа; и бояре о том вознегодоваша на князя Ивана, и на Митрополита; и начата зло советовати с своими советники. А Митрополиту Иоасафу начаше безчестие и срамоту чинити великую, и по келий шибати. Иоасаф Митрополит не возможе того терпети, соиде своего двора на Троицкое подворье»[52]. Здесь его едва не убили, и «бысть мятеж велик в то время на Москве; и государя в страховании учиниша». По взятии князя Бельского «бояря пришли к государю в постельныя хоромы не по времени, за три часы до света, и пети у крестов заставили. А Митрополит Иоасаф в те поры пришел к государю в комнату; и бояря пришли за ним к государю в комнату с шумом. И сослаша бояря Митрополита на Белоозеро в Кирилов монастырь»[53]. Об этом событии вспоминал впоследствии царь Иоанн в своем послании к князю А. Курбскому: «…да и Митрополита Иосафа с великим бесчестьем с Митрополии согнаша»[54]. Святитель Макарий писал об этом в своей духовной грамоте: «…в лето 7050-е Первопрестольник Великий господин Преосвященный Иоасаф, Митрополит всея Русии, остави Митрополию Рускую и отойде в Кирилов монастырь, в молчальное житие»[55]. Таким образом, Первосвятительство Митрополита Иоасафа пришлось на время малолетства Иоанна Грозного, отличавшееся борьбой боярских группировок, в результате которой, как и Митрополит Даниил, святитель Иоасаф был сведен с престола.

Пребывая в Кирилло-Белозерском монастыре, он дал в обитель вклады, и память о нем молитвенно творилась в день его кончины, о чем свидетельствуют записи в Кормовой монастырской книге[56] и Синодике[57]. Возвратился святитель Иоасаф в обитель своего пострижения, как отмечают исследователи, в 1547 году[58]. Однако это произошло несколько ранее, так как уже на одной вкладной грамоте 1545/46 года Троицкому монастырю Митрополит Иоасаф назван в числе послухов[59]. Можно говорить о высоком уровне умственной жизни в Троицкой обители в середине XVI века, когда в ней находился также преподобный Максим Грек[60], трудился энергичный келарь старец Адриан (Ангелов)[61] и др.

Сохранились некоторые сведения о святителе Иоасафе, относящиеся ко времени его пребывания на покое. В 1548 году возникла переписка Митрополитов Макария и Иоасафа в связи с Исааком Собакой, которого Митрополит Иоасаф в свое время возвратил из заключения и возвел в настоятели Симонова монастыря. В феврале 1549 года Исаак Собака был соборне осужден[62]. В 1551 году в Троицкий монастырь привозили на отзыв постановления Стоглавого Собора. Сотая глава соборных материалов является ответом Митрополита Иоасафа. Он дает оценку некоторым постановлениям либо оговаривает некоторые исключительные случаи, выходящие за рамки соборных решений[63]. В 1552 году в обители преподобного Сергия бывший Митрополит Московский Иоасаф встретил возвращавшегося из победного похода царя – покорителя Казани[64].

Однако в послании царя Иоанна в Кирилло-Белозерский монастырь, написанном в 1578 году, находятся нелицеприятные слова автора в адрес своего крестного отца: «…а Асаф, что был Митрополит, снялся (то есть спорил. – Архим. М.) с Коровиным, да меж себя бранятся»[65]. В другом месте того же послания мы читаем: «…а Асаф Митрополит не мог уговорить Арсения Айгустова, чтобы поваров прибавить перед Чудотворцем». Ниже он добавляет: «Пригоже ли так в Кирилове быти, как Иосаф Митрополит у Троицы с крылошаны пировал»[66].

На сегодняшний день известно 29 книг, принадлежавших Митрополиту Иоасафу[67]. Предполагается, что они были переписаны в скриптории Митрополита Даниила и потом попали к Митрополиту Иоасафу, когда он взошел на Митрополичий престол. Они находятся ныне по преимуществу в Российской государственной библиотеке: в собраниях Троице-Сергиевой Лавры и Московской Духовной Академии. В Троицком собрании из его книг сохранились два Апостола[68], толкование на Священное Писание: две книги святителя Иоанна Златоуста – на евангелиста Матфея[69], а также Учительное Евангелие[70]. Из его богослужебных книг сохранились Следованная Псалтирь[71], ноябрьская Минея[72] и Трефологион[73]. Аскетический раздел библиотеки содержит «Слова святителя Василия Великого о постничестве»[74], «Лествицу» преподобного Иоанна Лествичника[75], Поучения аввы Дорофея[76]. К агиологии относятся два сборника Житий святых[77] и Киево-Печерский Патерик[78], а также два Тактикона инока Никона Черногорца[79] и его же Пандекты[80]. В фонде МДА сохранилась его рукопись, содержащая Мерило праведное[81], и др. В книжном собрании Святителя находились также книги с произведениями его современников, это: «Миротворный круг» новгородского священника Агафона[82]; рукопись с трудами преподобного Максима Грека, составленная им самим и им же правленная[83]. Святителю «Иоасафу принадлежала рукопись с текстом так называемой Иоасафовской летописи (ГБЛ, собр. МДА, IV, 83). Эту рукопись обнаружил А. А. Шахматов, он же установил принадлежность ее бывшему Митрополиту Иоасафу… Поэтому и летопись… А. А. Шахматов назвал Иоасафовской»[84]. Предполагается, что Митрополит Иоасаф имел отношение к созданию третьей редакции Воскресенской летописи[85].

Библиотека Митрополита Иоасафа разнообразна по своему составу и весьма ценна. «Судя по сохранившейся библиотеке Иоасафа, он был не просто большим любителем книжности, но и ценителем художественного оформления рукописей»[86]. Часть рукописей для Митрополита переписал Симоновский игумен

Исаак Собака. Одно Евангелие, начатое по благословению Митрополита Иоасафа, он не успел закончить, как Первосвятитель был сведен с престола[87]. Собиранием книг святитель Иоасаф занимался даже будучи в Кирилло-Белозерской обители, о чем свидетельствует сравнение содержания его книги с кирилло-белозерскими сборниками. Благодаря этому в митрополичьей библиотеке имеются автографы известных кирилло-белозерских иноков Нила (Полева) и Гурия (Тушина)[88].

Святитель Иоасаф, как считает архиепископ Филарет Черниговский († 1866), и сам усердно занимался исправлением книг. Он приводит такую выдержку из одной митрополичьей рукописи: «Божиею благодатию и Пречистыя Богородицы помощию переписал житие святых преподобных отец. Писал же с разных списков, тщася обрести правый. И обретох в списках много неисправлена. И елика возможна моему худому разуму, сия исправлял; а яже невозможна, сия оставих, да имущии разум больший нас, тии исправят неисправленная и пополнят недостаточная»[89].

В середине XVI века настоятель Антониева монастыря в Великом Новгороде игумен Маркелл Безбородый написал Службу святым Иоасафу и Варлааму Индийским, поводом для чего предположительно могла послужить личность Митрополита Иоасафа, получившего в монашестве имя индийского подвижника[90]. В Архангельском соборе Кремля, как указывается, находилась чудотворная икона Смоленской Богоматери, называвшаяся «Иоасафовская», которую связывали с именем Патриарха Иоасафа I (1634–1640)[91]. Однако в последнее время было высказано сомнение в правильности этой традиции: поскольку икона более древняя, а также в силу других обстоятельств она скорее может быть связана с Митрополитом Иоасафом[92].

Скончался Митрополит Иоасаф на покое 27 июля 1555 года в обители своего пострижения – в Троице-Сергиевом монастыре – и был погребен в «келии преподобного Сергия»[93]. Память его отмечена в Лаврском месяцеслове[94]. Его имя входит в состав собора Радонежских святых[95] [96].

Ниже предлагаются тексты великокняжеской грамоты Троицкому игумену Иоасафу и ответаотзыва Митрополита Иоасафа на Материалы Стоглавого Собора 1551 года.

Грамота Великого князя Иоанна Васильевича Троицкому игумену Иоасафу 1534 года

«Се яз князь Великий Иван Васильевич всея Русии пожаловал есми Троецкого Сергиева монастыря игумена Иоасафа з братиею или кто по нем ин игумен будет, что их Троецкая Сергиева монастыря Филипова слободка, в Володимирском в волости в Медушах и кто у них той слободке учнет жити людей и наместницы наши володимирские и их тиуны тех их людей не судят ни вчем опричь душегубства и разбоя с поличным и кормов своих на нех не емлют ни всыпают к ним ни по что, а ведает и судит тех своих людей игумен з братьею сам и во всем или кому прикажут. А случитца суд сместной тем их людем з городцкими людьми или становыми и наместницы наши володимирские и их тиуны судят, а игумен з братиею или их приказщик с ними же судят, а прав ли будет виноват ли городской человек или становой и он в правде и вине наместником и их тиуном, а моностырской человек Троецкой в правде и в вине игумену з братиею. А наместницы наши володимирские и их тиуны в моностырскаго человека не вступаютца, ни в правов ни в виноватаго. А кому будет чего искати на монастырском приказщике, ино их сужу яз князь Великий или мой боярин введеной. Так же если игумена Иоасафа з братиею пожаловал или хто по нем ин… игумен не надобе тем их людем моя Великаго князя дань ни иные ни которые пошлины опричь яму и город дела и посошные службы, ни к сотцким их десятцким не тянут ни в которые проторы ни в розмять. А через сю мою грамоту хто что на них возмет или чем их избидит и тому от меня от Великаго князя быти в казни и в продаже. А у кого будут у наших наместников у володимирских на грамотников грамота а на сю мою грамоту грамоты нет, а коли явит сю мою грамоту володимирским наместником и их тиуном и он с нее не делают ничего».

Писана на Москве лета 7000 четыредесят второго [1534] февраля 9 день[97].

Выписка из материалов Стоглавого Собора: Ответ бывшаго Иоасафа Митрополита о Цареве и Великаго князя и митрополиче присылке соборной. Глава 100

«О звону по уставу и по чину монастырскому писано. Тако в монастырех и предлежит чин. А в миру разсужати чины царския и нужи людския. Болярин и дияк, и приказной человек, и служебники всякие, и торговый человек ранней обедни коли не послушает, ино ему ни коли обедни не слушати, также и больному и старому. А после шестаго часа обедни не служити попу, только по Фаласьеве главе. Позовут попа к нужному[98] болю, упоздает до седмаго часа, обедню заложити[99] ли или служити. И тех нужных в миру и в селах по вся дни много. А в царском чину яко же сам царь восхощет, тако тому и быти по уставу или по нужди.

О антимисех молвлено. С большей церкви пол полтины, с теплыя церкви и с придела пять алтын, а с выставки[100] не молвлено, таже бы пять алтын имать.

А приговорили десятильником[101] и неделыциком[102] быти по городом со священники и с целовальники[103], а по волостем не посылати-то добро. А держали бы у себя десятильники из книг противни[104], у которых попов ставленые[105] есть и подписаны, и которым священникам и старостам приказано сбирати пошлины владычни и митрополичьи. И они бы им давали те противни, и они по тем противням у попов ставленых пытают и отпустных[106], у котораго есть или нет, или не подписаны. И они уличат виноватаго, да им срочат[107] в том перед Митрополита или перед владыки. А десятильником до того и дела нет, везде ему на ставленой не подписати и отпустные не дати, то дело духовное.

А суд уложен по правилом: архимандритов и игуменов и всякаго священническаго и иноческаго чина самим святителем судити, – и будет по правилом суд. Ино то достойно и праведно. А только одному таков суд, а иному не таков, ино то не по Бозе. Якоже ныне слышим.

Да на Соборе приговорено, что во всех монастырех архимандритом и игуменом, и строителям, и соборным старцем вкупе в трапезе с братьею ясти и пита, а яства бы и питие всем равно было. А гости случатся, ино им в трапезе же ясти за гостиным столом. А в келарьской ести великому человеку приезжему по великой нужи. Ино так добре добро. Только Троецкий монастырь в приговоре не написан, тута так быти невместимо, безпрестани гость бывает день и нощь.

Да в приговоре то не написано, чтобы по кельям яства и питие не было. А будет яства и питие по кельям, ино то лицемернии столы будут в трапезе.

А о старых и о больных, и которые великие нужные стриглися и великие вкупы[108] давали и вотчины, и на собор в трапезу им ходити не возможно за стол, и тем архиман(д)ритом и игуменом не нудити и покоити их нужи, и по разсужению и по человеку, как им возможно быти. Или у которого свой покой лучится, нужи для за немощь, или пришлет кто, ино о том не возбраняти, разсуж(д)аючи смотря по человеку. А в великих обителях всякие бы квасы были и старые, и черствые, и выкислые, и сладкие, и житные, и сыченые, и простые, чье каково естество подмыет – таким бы и покоити по немощем.

Говорити государю о иконописцех, чтобы на Москве и по всем градом немастерское письмо и в рядех иконы собирати, и допытыватися тех иконописцев и впредь им не велети икон писати, дондеже научатся у добрых мастеров.

О пустых церквах. Пригоже, государь, лгота им дати, а отдати бы им пошлина десятильнича и заезд[109] и все мелкие пошлины митрополичи. А дань митрополича имати на попех да тем церковь сооружати. И збирали бы тот приход люди лутчие и сооружали тем церкви. А священники бы тех церквей жили о приходе да о церковной земле.

О искуплении пленных, чтобы не с сох[110] имати тот откуп[111], имати бы откупы из митрополичи и из архиепископли, и изо всех владычных казн, и с монастырей со всех, кто чего достоин, как, государь, ты пожалуешь, положишь, на ком что велишь взяти. А християном, государь царь, и так твоей много тягли в своих податех. Государь, покажи им милость, как тебе государю Бог положит на сердце. При отцы твоем имали с Митрополита и со архиепископов, и со владык из казны владыке Смоленскому пошлина для его недостатков, и они, государь, о том не тужили, а полоненники, государь, нужнее того.

Не написано, государь, в списках о молодых строех[112], которые волосаты ходят по миру. Кое бы их, государь, тебе велети их поизвести – не ходили бы по миру молодыя робята, се есть не Бога ради скитаются, свою волю деют, а мир соблажняют.

О скороморосех. Бога ради, государь, вели их извести, кое бы их не было в твоем царстве. Се тебе, государь, великое спасение, аще бесовская игра их не будет.

О мелких пустынях. Пригоже, государь, тебе велети их сносити в одну пустыню, где пригоже, или в монастыри упокоити, как им мочно питатися.

А всего свыше того, государь, ведает Бог да ты, о всем, как тебе Бог положит на сердце. А то, государь, все добро, как в сем списке писано от Божественнаго Писания и от святых правил.

О игумене Иосифе Волоцком. Написано, государь, в твоих списках у деда твоего, государя нашего, у Великаго князя Ивана Васильевича на Соборе был игумен Иосиф Волоцкий, как, государь, соборовал дед твой и государь наш о вдовых священниках. И на том Соборе у деда твоего были многих монастырей честные архима(н)дриты и игумены, и стары многие тех же монастырей пустынники, которые житием были Богу угодны и Святое Писание известно разумели, потому же, государь, как ныне у тебя, государя, на Соборе многие архиман(д)риты и игумены, и многие старцы изо всех монастырей. И опричь, государь, игумена Иосифа никто не назван, кто у деда твоего был на том Соборе. И будет, государь, тебе угодно деда твоего, государя нашего, тот Собор, и ты бы, государь, Бога ради и тех честных монастырей архиман(д)ритов и игуменов, и старцев велел написати в той статьи во своем списке. А спрашивай, государь, о том Соборе боляр своих старых, те, государь, помнят, кто на том Соборе был архиман (д)ритов и игуменов, и честных старцев. А о всем о том, государь, ведает Бог да ты, государь, как тебе, царю государю, Бог известит»[113].

Всероссийский Митрополит Макарий (1542–1563)

1. Начальные этапы деятельности Всероссийского Митрополита Макария

Середина XVI века – период расцвета русской государственности, собирания духовных сокровищ. В это время появились Великие Макарьевские Четьи Минеи, была составлена Степенная книга – памятник исторической мысли Древней Руси, в котором показан последовательный переход власти от Киевских князей к Владимирским, а затем – к Московским государям. С этого же времени в Русской Церкви началось печатание богослужебной литературы. Особый подъем культурной жизни страны был вызван Соборами 1547 и 1549 годов, прославившими множество русских святых. Им писали Службы, Жития, похвальные слова и иконы. Важнейшими вопросами исправления различных недостатков в жизни общества занимался Стоглавый Собор 1551 года. Вдохновителем и организатором всех этих культурных начинаний был выдающийся труженик на ниве духовного просвещения глава Русской Церкви Митрополит Московский Макарий, канонизированный на Юбилейном Соборе, созванном в связи с празднованием 1000-летия Крещения Руси.

Исследователи освещают жизненный путь Святителя начиная обычно с новгородского периода, так как его имя появляется в летописных источниках только с 1526 года. О предшествующем же времени жизни Митрополита историки ограничиваются в своих высказываниях лишь отдельными упоминаниями. Так, Н. Андреев пишет: «О происхождении и молодых годах Макария сведений не сохранилось. Но имеется очень важное известие, что Макарий был монахом

Пафнутиево-Боровского монастыря, того самого, где в 70-х годах XV века работал вместе с большой артелью иконописцев знаменитый Дионисий, расписывавший позднее Ферапонтов монастырь. Факт этот для нас значителен, так как позволяет предположить, что именно здесь Макарий мог найти и среду, давшую возможность сформироваться его художественным вкусам и отчасти удовлетворить его религиозно-эстетические склонности. Более того, можно думать, что именно здесь он научился иконописному мастерству, так как целая группа мастеров, там работавшая во главе с Митрофаном и Дионисием, вероятно, оставила в монастыре художественно-ремесленную традицию»[114]. А профессор Московской Духовной Академии И. Н. Шабатин высказывает такую мысль: «Меркнут в исторической дали вехи ранней биографии Макария. Сквозь туман этой дали видим свечечку в тесной келье преподобного Пафнутия (Боровского), приобщившего молодого Макария к иноческому чину. Через многие годы сурового монашеского искуса и послушаний, которые выковывают волю к деланию на ниве Христовой, приходит Макарий к архимандритству в довольно известном тогда Лужецком монастыре»[115]. Таким образом, о раннем этапе деятельности Святителя известно очень мало. И если возможны усилия приоткрыть завесу неизвестности с предшествующего времени жизни иерарха, то это осуществимо скорее на основе некоторых косвенных данных. Но тем большую ценность представляют собой возможные результаты такого исследования, так как до сих пор не было предпринято попыток даже периодизировать жизненный путь святителя Макария до его архиерейской хиротонии.

Родился будущий Первоиерарх Русской Церкви в 1482 году в Москве[116] и при Святом Крещении получил имя в честь Архистратига Небесных Сил Михаила[117]. В конце XV века он поступил в основанный преподобным Пафнутием († 1477; память 1 мая) Боровский монастырь Рождества Пресвятой Богородицы[118], где ранее подвизался преподобный Иосиф Волоцкий († 1515; память 9 сентября). В результате последних исследований удалось установить важную особенность взаимоотношений Митрополита Макария и преподобного Иосифа Волоцкого[119], носивших родственный характер. Юный Михаил последовал примеру преподобного Иосифа, принявшего в сей обители монашеское звание. Связующим звеном между ними явился архимандрит Кассиан, записанный в роде Святителя. Вероятно, он был настоятелем Пафнутиево-Боровского монастыря, когда в нем подвизался будущий глава Русской Церкви. В таком случае именно архимандрит Кассиан совершил пострижение послушника Михаила в монахи, назвав его Макарием в честь египетского подвижника – преподобного Макария Великого († 390; память 19 января). Когда архимандрит Кассиан был уже на покое в Иосифо-Волоколамском монастыре, он мог порекомендовать пафнутиевского инока тогдашнему настоятелю обители (1515–1522), будущему Митрополиту Даниилу, а тот вскоре после своей интронизации возвел монаха Макария в настоятели Можайского Лужецкого монастыря.

Боровский период – наиболее продолжительный в жизни Митрополита Макария до 1523 года. Современникам, несомненно, было известно о его трудах и подвигах в стенах этой обители. Один опальный писал позднее об архиепископе Макарии следующее: «Много лет пребывая во уставе преподобнаго Пафнутия, в нем же много лет пребыв и достойно ходив, житие жестокое искусив»[120]. Можно с уверенностью сказать, что именно здесь произошло формирование личности Митрополита Макария, который затем весьма плодотворно потрудился на благо святого Православия во главе всей Церкви.

Последовавшее возвышение инока Боровского монастыря Макария связано с именем Всероссийского Митрополита Даниила, постриженика Волоколамской обители. На следующий год после своей интронизации он возводит инока Макария в настоятеля Можайского Лужецкого монастыря. «В лето 7031-го февраля в 15 день поставлен бысть в четцыи, и в подьяконы, и во дьяконы и совершен бысть в попы и поставлен бысть во архимандриты того ж месяца во общий монастырь Рождеству Пречистые Богородице в Лушки Преосвященным Данилом Митрополитом всеа Русии инок Мокарей Лаонтиев сын»[121]. 15 февраля празднуется память апостола Онисима, ученика апостола Павла. В 1523 году этот день приходился на воскресенье заговения перед Великим постом.

Поставление Митрополитом Даниилом инока Макария еще раз свидетельствует о связях двух монастырей: Пафнутиево-Боровского и Иосифо-Волоколамского. Кроме того, это свидетельствует о духовных достоинствах Макария, который из простых иноков был возведен сразу в архимандриты. Но, поскольку диаконская и иерейская хиротонии не могут быть совершены над одним лицом во время одной литургии, возведение пафнутиевского инока с предшествующими степенями в диакона состоялось, по всей вероятности, на предыдущих богослужениях.

Покидая обитель преподобного Пафнутия, инок Макарий, очевидно, так же как ранее и преподобные Иосиф Волоцкий, Даниил Переяславский и Давид Серпуховской, взял с собой какую-либо икону в благословение от ставшей дорогой Боровской обители. Престольный праздник и в Лужецком, и в Пафнутиевском монастырях приходился на один и тот же день – 8 сентября – Рождество Пресвятой Богородицы.

Так, Промыслом Божиим в монастыре, основанном преподобным Ферапонтом Можайским († 1426; память 27 мая), началось самостоятельное, уже не под игуменским началом, послушание будущего Первоиерарха.

Интересно, что и здесь архимандрит Макарий встретился с монашеской традицией преподобного Сергия Радонежского, так как преподобный Ферапонт, так же как и Пафнутий, являлся духовным учеником и последователем великого игумена Земли Русской[122]. Преподобный Ферапонт был близок также к преподобному Кириллу Белоезерскому († 1427; память 9 июня). Первоначально они вместе подвизались в Московском Симоновом монастыре, откуда ушли на север, где основали новые монастыри – Ферапонтов и Кириллов. Но Господь судил преподобному Ферапонту продолжить свои дни в его родном Подмосковье, близ города Можайска[123]. Здесь в местности под названием Лужки по настоятельной просьбе сына благоверного Димитрия Донского († 1389; память 19 мая), Можайского князя Андрея Дмитриевича, он основал в 1408 году монастырь в честь Рождества Пресвятой Богородицы[124]. Как и преподобный Пафнутий, преподобный Ферапонт был рукоположен Митрополитом Фотием († 1431; память 2 июля).

Можайские пределы Русского государства были известны не только в связи с именем подвизавшегося здесь преподобного Ферапонта. Вскоре после его кончины недалеко от Можайска явилась Колочская чудотворная икона Божией Матери. При перенесении в Москву она была торжественно встречена Митрополитом Фотием, а после ее возвращения уже упомянутый Можайский князь Андрей воздвиг на месте явления иконы Колочский Успенский монастырь[125]. Издревле почиталось в Можайске и резное изображение святителя Николая Можайского[126].

Точных сведений о том, кто был преемником преподобного Ферапонта, в монастыре не сохранилось, но в актах упоминается о настоятельстве здесь в середине XV века архимандрита Кассиана[127], а под 1506 годом – Макария I[128]. Таким образом, в 1523 году настоятелем обители был поставлен Макарий II.

Можайский период – самый короткий в жизни Митрополита Макария. Его попытался осветить Лужецкий настоятель XIX века архимандрит Дионисий (Виноградов)[129], однако он исходил из неверного положения о том, что Святитель настоятельствовал в монастыре двадцать лет[130] – с 1506 по 1526 год, тогда как в действительности он пробыл здесь всего три года, о чем узнаем из известия Хронографа 1599 года[131].

Сохранились сведения и об отношении к Святителю Великого князя Василия III. Псковский летописец, сообщая под 1526 годом об архиерейской хиротонии святителя Макария, отмечает: «Князь же Великий любляше его зело»[132]. Это позволяет думать, что они могли видеться и познакомиться еще ранее. Из летописных сообщений можно предположить, когда это могло произойти. В 1513 году «июня в 14 день поиде князь Велики Василей Иванович всеа Русии с Москвы в Боровск, а из Боровска поиде князь Велики к Смоленску»[133]. В 1523 году Боровский инок назначается настоятелем Лужецкого монастыря в Можайске, опорном пункте борьбы с Литвой. А два года спустя «ездил князь Велики Василей с Великою княгинею в объезд на Волок и в Можаеск»[134].

Несомненно, по прибытии в Лужецкий монастырь новый его настоятель архимандрит Макарий был торжественно встречен братией обители[135]. С этого времени начался непродолжительный в его биографии можайский период. С именем архимандрита Макария исследователи связывают построение соборного храма в Лужецком монастыре. Так, А. Зимин пишет следующее: «Под Можайском, куда часто ездил Василий III “ на потеку”, архимандритом Лужецкого монастыря Макарием (будущим Митрополитом) был выстроен каменный храм по канонам московской архитектурной школы»[136]. Подобно этому и высказывание Б. Карлова: «В годы строительства Рождественского храма настоятелем монастыря был Макарий, будущий крупнейший политический и церковный деятель Руси, Московский Митрополит»[137]. Однако данные сообщения основаны на убеждении в том, что архимандрит Макарий был настоятелем обители с 1506 года. А поскольку он прожил здесь, как теперь выяснилось, только три года, то подобные соображения не являются бесспорными и требуют конкретных исторических подтверждений. Наряду с вышеприведенным мнением существует, впрочем, и другое: «Каменное строительство в монастыре началось в первой половине XVI в., очевидно, на денежный вклад, сделанный между 1526 и 1542 гг. Новгородским архиепископом Макарием – бывшим архимандритом Лужецкого монастыря. В это время были сооружены существующий собор и трапезная, впервые в документах упоминаемая в 1547 г. Ктиторство этого крупного церковного деятеля, будущего Митрополита Московского, косвенно подтверждается устройством в соборе придела Макария Египетского, патрона вкладчика»[138].

Архимандрит Дионисий (Виноградов) в конце XIX века отмечал, что архимандрит Макарий, будучи настоятелем, устроил в соборе придел во имя преподобного Макария. «Вероятно, усердием сего Макария, – писал он, – явилось существование при соборной церкви придела во имя преподобного Макария Египетского, существовавшего до начала XVII века: поводом к сей догадке служит то обстоятельство, что Макарий архимандрит имел сие имя в честь Макария Египетского, как видно из записей Вкладной книги»[139].

Подводя итог различным высказываниям по данному вопросу и учитывая, что в последние годы пребывания инока Макария в Пафнутиевом монастыре там велись строительные работы, а его святительская деятельность в Новгороде и Пскове также отмечена особой активностью в области строительства, можно предполагать, что Митрополит Макарий имел отношение к возведению собора в Лужецком монастыре. Однако следует повторить, что отсутствие прямых исторических свидетельств времени его настоятельства не позволяет считать этот факт бесспорным.

Ко времени пребывания в монастыре архимандрита Макария относится начало ведения здесь Вкладной книги[140] и установление соборного поминовения почившей братии обители: «В 15 день генваря ежегодно творить поминовение “о всех настоятелях и братиях сего монастыря преставльшихся”»[141].

Более того, основываясь на представлении о двадцатилетием периоде настоятельства Святителя в монастыре, архимандрит Дионисий высказывает следующее предположение: «Да и самый капитальный труд его – составление Четьих Миней, – вероятно, начался в Лужецком, по крайней мере, должно быть, здесь созрел у Макария план его, а на епископской кафедре он мог сей план привести к исполнению – при умножении средств материальных у Макария и при возможности привлечь к тому труду большое количество оригиналов»[142]. По данным более позднего времени в Лужецком монастыре в период настоятельства архимандрита Макария было 75 человек братии[143]. Преемником Святителя стал архимандрит Феодосий.

Согласно грамоте, данной монастырю Великим Московским князем Василием III в 1506 году, во владении Лужецкой обители были: слобода на реке Москве, «да слободка за рекою Москвою, да слободка на Всполье, да что их села и деревни в Можайском уезде в Ужецком стану, село Костентиновское, да сельцо Григорьевское с деревнями, да в Зарецком стану сельца на Мелком броду с деревнями, да в волости в Подрелье село Мышкино с деревнями и с починки, да в Калужском уезде в Городцком стану сельцо у Юрия святаго, да в Можайском же уезде в Зарецком стану… деревня Румянцева»[144].

Можайская страница биографии святителя Макария может быть дополнена рядом косвенных данных. Как настоятель обители архимандрит Макарий, несомненно, совершал монашеские постриги в Лужецком монастыре. И хотя число и имена пострижеников нам неизвестны, но примечателен тот факт, что, став Митрополитом, он приближает к себе некоторых иноков из Можайска. Вероятно, это и были его постриженики, а произойти это могло вскоре после митрополичьего посещения Лужецкой обители в 1544 году[145].

Настоятель Можайского Лужецкого монастыря в 1551 году архимандрит Кассиан в последующее время около десяти лет был казначеем у Митрополита Макария. Он скончался незадолго до Святителя, 28 апреля 1563 года, и был погребен в Лужецкой обители[146]. Другим митрополичьим казначеем был лужецкий старец инок Иосия[147]. В Лужецком монастыре был погребен и келейник Святителя, старец Силуан[148]. Таким образом, в XVI веке здесь сохранилась монашеская традиция, восходящая на Руси к Киево-Печерскому монастырю, по которой постриженик обители, несший послушание вне ее стен, погребался в ней после своей кончины. Наиболее известным пострижеником лужецкого архимандрита Макария был инок Гурий, ставший в 1544 году настоятелем обители[149]. Впоследствии он некоторое время был настоятелем Троице-Сергиева монастыря (1552–1554)[150], а затем в течение восьми лет святительствовал на Рязанской кафедре[151].

Лужецких пострижеников в окружении Митрополита Макария было, несомненно, больше. Будучи казначеями, писцами, ключниками и др., они разделяли вместе с Митрополитом Макарием его повседневные труды. Учитывая древнюю монашескую традицию, по которой настоятель обители являлся также духовником братии, можно предположить, что святитель Макарий нес подвиг духовничества для своих пострижеников, будучи уже в сане Митрополита. Его постриженики явились связующим звеном между Святителем и Можайским Лужецким монастырем.

Краткий период настоятельства архимандрита Макария в Можайске совпал с рядом знаменательных исторических событий того времени. В 1525 году в Москве был осужден на Соборе и сослан в Иосифо-Волоколамский монастырь преподобный Максим Грек, а его келейник Афанасий был заточен в Пафнутиево-Боровский монастырь[152]. В это же время Великий князь Московский Василий III развелся с Соломонией Сабуровой и вступил во второй брак с Еленой Глинской[153].

Настоятельство в Можайском Лужецком монастыре – самый непродолжительный период в жизни святителя Макария. Промыслом Божиим оно явилось для него подготовкой к более высокой архипастырской деятельности на кафедре Великого Новгорода и Пскова. В то время это была древнейшая архиерейская кафедра Московской Митрополии, известная многочисленным ликом святых архипастырей и богатыми книжными традициями. Здесь святитель Макарий «жил и творил для всей Русской Церкви»[154]. Однако пребывание в Можайском Лужецком монастыре не прошло для него бесследно. Уже став главой Церкви, Митрополит Макарий посетил монастырь в 1544 году, и с этого времени, нужно думать, в его окружении появляются постриженики Лужецкой обители. Таким образом, связи с Можайском сохранялись у Святителя в течение всей его последующей жизни.

2. Всероссийский Митрополит Макарий и его святые современники

При Патриархе Пимене в июне 1988 года в Троице-Сергиевой Лавре состоялось историческое торжество – празднование 1000-летия Крещения Руси. На нем был канонизирован лик русских святых: благоверный князь Димитрий Донской († 1389; память 19 мая), преподобный Андрей Иконописец (Рублев; †XV; память 4 июля), преподобный Максим Грек († 1556; память 21 января), Митрополит Московский Макарий, преподобный Паисий Молдовлахийский (Величковский; † 1794; память 15 ноября), блаженная Ксения Христа ради юродивая

Петербургская († XIX; память 24 января), святители Игнатий Кавказский (Брянчанинов; † 1867; память 30 апреля) и Феофан Затворник († 1894; память 10 января), преподобный Амвросий Оптинский († 1891; память 10 октября). Собор новопрославленных святых охватывает почти шестивековой период нашего бытия. Среди них мы видим главу Церкви и государства, богословов-иерархов-молитвенников, преподобных подвижников. Женская святость представлена тяжелейшим подвигом юродства во Христе.

Одновременно на Соборе было принято решение: «Считать необходимым в послесоборный период продолжить работу по изучению дальнейших канонизаций для прославления других почитающихся в народе подвижников веры и благочестия…». Год спустя, во время празднования 400-летия учреждения Патриаршества на Руси, на Архиерейском Соборе были канонизированы Московские Патриархи Иов († 1607; память 19 июня) и Тихон († 1925; память 25 марта). При избрании ныне здравствующего главы нашей Церкви Патриарха Алексия II был прославлен праведный Иоанн Кронштадтский († 1908; память 20 декабря). А 4 апреля 1992 года в Успенском соборе Московского Кремля во время Божественной литургии были причислены к лику святых родители преподобного Сергия Радонежского – преподобные схимонах Кирилл и схимонахиня Мария († 1337; память 28 сентября), Митрополит Киевский и Галицкий Владимир († 1918; память 25 января), Митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин († 1922; память 31 июля) и иже с ним пострадавшие архимандрит Сергий, Юрий Новицкий и Иоанн Ковшаров, а также Великая княгиня Елисавета Феодоровна († 1918; память 5 июля) и инокиня Варвара.

Все это дает основание для проведения параллели между нынешними событиями и событиями середины XVI века. В 1547 году в Москве состоялся Собор, на котором «установили… праздновати новым чудотворцам в Русской Земли, что их Господь Бог прославил, Своих угодников, многими различными чудесы и знаменми, и не бе им доднесь соборнаго пения, мы же уставиша на том Соборе праздновати по преждеуложенному уставу святых отец…»[155]. Разъехавшись, участники Собора стали собирать материалы для последующей канонизации русских святых. Об этом говорит царь Иоанн Грозный в своей речи на Стоглавом Соборе в 1551 году: «Мы же о сем молим святители всего нашего Российскаго царствия… койждо во всяких пределах порученых им… известно пытати и обыскивати… где которые чудотворцы прославилися великими чудесы и знамении от коликих времен и в каковы лета, святителие же убо от радости духовныя от вожделения сердечнаго и от начинания и повеления нашего моления вскоре собирают каноны и Жития и чудеса тех великих святых новых чудотворцев… И в 19 лето возраста моего по нашему наказу архиепископы и епископы и честныя архима(нд)риты и игумены собиратися в царствующий сей град к нам ко отцу нашему Макарию Митрополиту»[156]. Так состоялся второй Макарьевский Собор 1549 года, на котором был прославлен еще лик русских святых[157].

Благодаря Соборам 1547 и 1549 годов Русский Месяцеслов значительно пополняется праздниками в честь русских святых. В это время было написано много Служб и Житий русским подвижникам. Вместо существовавших старых Житий создаются новые редакции, составляются похвальные слова. Среди книг появляются рукописные сборники «новых чюдотворцев», содержащие Службы и Жития новопрославленным русским святым.

Инициатором этих Соборов был выдающийся Первоиерарх Русской Церкви Митрополит Московский Макарий, под руководством которого была проделана большая работа по собиранию и систематизации письменного, святоотеческого и агиографического наследия. Поэтому о Святителе один из современников говорит: «…изрядно бе дело его, яко пчеле – сладость, отвсюду приносити и воедино собирати житиа… Мнози бо от святых забвению предани быша… Сих убо Святитель под спудом не скрывает, но на свещник добродетели их возлагает»[158].

Многие русские святые почитались и до Московских Соборов, но исключительно в тех местах, где они прославились своими подвигами. Соборные же суждения предписывали «пети и праздновати повсюду новым чюдотворцом в Русской Земли, что их Господь Бог прославил, Своих угодников». Среди них мы видим первого русского автокефального Митрополита Иону и его духовного друга Новгородского архиепископа Иону, учеников и сподвижников преподобного Сергия Радонежского – преподобных Никона и Евфимия Суздальского и святителя-миссионера Стефана Пермского; дальнего родственника великого князя Димитрия Донского – блаженного Михаила Клопского[159]; благоверных воителей, защитников Земли Русской – Александра Невского, Всеволода Псковского, Михаила Тверского и др. С прославленными на Соборах святыми святитель Макарий имел молитвенное общение, призывая их в своих молитвах, поминая во время богослужений и т. д.

Но и в своей жизни и деятельности Митрополит Макарий постоянно общался с подвижниками, среди которых были и те, кто позднее, после своей кончины, были причислены Русской Церковью к лику святых. Среди них, канонизированных на Макарьевских Соборах, обращает на себя внимание преподобный Александр Свирский († 1533; память 30 сентября). Он был прославлен через 14 лет после своей блаженной кончины. Это старший современник святителя Макария, с которым он познакомился, будучи ранее архиепископом в Новгороде (1526–1542). Промыслом Божиим преподобный Александр Свирский занимает особое место в жизни Святителя. Он является как бы связующим звеном между теми, кого Святитель прославлял на Соборах, и теми, с кем он непосредственно общался, кто в это время своими подвигами осолял Русскую Землю (см.: Мф. 5, 13). Преподобный Александр перед своей кончиной написал послание архиепископу Макарию, завещая свой монастырь его попечению[160]. Святитель давал вклады в этот монастырь. Настоятель обители, игумен Иродион, позднее описал необычное и чудесное видение: уже скончавшийся преподобный Александр и еще живой святитель Макарий посетили Свирский монастырь[161]. Митрополит Макарий питал особую любовь к подвижнику, которому, как в древности праотцу Аврааму, явилась в образе трех Ангелов Пресвятая Троица. Об этом свидетельствует и скорая канонизация святого, которому Митрополит еще раньше, до Собора, благословил написать Житие[162]. У преподобного Александра было множество учеников, и среди них – уроженец западных стран, преподобный Макарий Римлянин († XVI; память 19 января). Из его Жития узнаем, что в настоятели основанного им монастыря он был возведен архиепископом Макарием[163].

Этот новгородский период деятельности святителя Макария совпадает с важным событием – встречей его с великим миссионером Русского Севера преподобным Трифоном Печенгским († 1583; память 15 декабря). Однажды тот «обратился к Нову граду, и у архиепископа взя благословенную грамоту, и паки прииде на реку Печенгу, и приводе с собою церковных здателей, и начат строити церковь во имя Святыя и Живоначальныя Троицы»[164] *. Архиепископ Макарий сам известен миссионерскими распоряжениями в своей Новгородской епархии. Он посылал в Вотскую пятину иеромонаха своего домового храма Илию, повелевая ему разорять языческие «требища», искоренять нечестивые обряды, окроплять все святой водой[165]. В это время преподобный Трифон «прииде на реку Печеньгу, идеже во имя Живоначальныя Троицы построена церковь. Ту святую церковь иероинок Илия освятив; и лопарей, ихже преподобный отец Трифон породи словом проповеди, тому иероиноку повеле просветити Святым Крещением»[166]. В Службе преподобному Трифону он прославляется как почитатель Святой Троицы: «Велию обитель Святыя и Живоначальныя, Единосущныя и Нераздельные Троицы создал еси, и монахов множество собрав»; «Утвердився верою во Святую Троицу, яко щитом крепким, преподобие»; «Троическим исповеданием многобожия лесть разрушил…»[167].

Житие преподобного Даниила Переяславского рассказывает, что и он путешествовал в Новгород и обращался к святителю Макарию со своими монастырскими нуждами. «И некогда случися ему (то есть преподобному Даниилу. – Архим. М.) итъти в Великий Новъград и с ним два инока – Иларион и Матвей ради икон в новопоставленную церковь и иных ради потребных ко архиепископу Макарию. Бяху бо архиепископ Макарий с Данилом единыя обители пострижение имущи. Архиепископ же духовную любовь имяше к старцу и потребная монастырю посылаше»[168]. Встреча пострижеников монастыря преподобного Пафнутия Боровского, несомненно, напомнила им начало иноческих подвигов в знаменитой обители. Изделия владычной мастерской, за которыми путешествовал преподобный Даниил, посылались в Переяславль не только в Данилов монастырь, но и в Горицкий, где также некоторое время подвизался преподобный Даниил. В поминальном Синодике этого монастыря записано: «Новгородский архиепископ Макарий поставил в церкви Деисус с праздникы и с пророкы»[169]. Волею Божией судьба святителя Макария и преподобного Даниила была одинакова, и они вопреки своему желанию скончались вдали от монастыря своего пострижения – Пафнутиево-Боровского.

В Службе преподобный Даниил прославляется также как почитатель Святой Троицы. В тропаре ему читаем: «…и обитель красну во славу Пресвятыя Троицы воздвигнув, и собранное тобою в ней стадо Христово богоугодно упас, преставился еси к вечным обителем, отче Данииле. Моли Триипостаснаго во Едином Существе Бога, спастися душам нашим»[170]. В другом месте говорится о необычном явлении Преподобному: «Божественнаго светоявления сподобився, благое намерение и желание о здании церкве дивным трием странником открыл еси преподобие: тии же три лета пождати совещаша…»; «Яко боготечную звезду прият преподобный совет триех странных мужей не начинати строения церковнаго ранее триех лет, да не хотение человеческо, но Божие действует изволение…»[171]. Автор Жития Преподобному, Всероссийский Митрополит Афанасий, преемник по кафедре святителя Макария, свидетельствует о явившихся путниках, что преподобный Даниил, «яко Ангелы Божия зряще их»[172].

Самым выдающимся архиерейским рукоположением, которое совершил святитель Макарий, став Всероссийским Митрополитом, была хиротония первого Казанского архиепископа Гурия (1555–1563; память 5 декабря). Это было необычайное событие в русской церковной жизни. Еще недавно слово «Казань» было синонимом и источником постоянных бед и разорений для страны, еще недавно там страдали православные христиане-мученики[173], а теперь новопокоренный град становится центром распространения христианства в мусульманском крае. Поэтому в хиротонии первого Казанского Святителя участвуют все русские архиереи в сослужении архимандритов и протопопов московских и других русских монастырей и соборов. Во время богослужения в соборе молились хилендарские старцы со Святой Горы, а также молдавские и литовские послы. Летопись замечает, что всех служащих в Успенском соборе было 76 человек, «опричь подъяков»[174]. Новоучрежденная епархия по старшинству была поставлена после Новгородской кафедры и выше Ростовской. Святитель Димитрий Ростовский († 1709; память 28 октября), автор Службы архиепископу Гурию, говорит в каноне о его архиерейской хиротонии: «Благословением Первосвятителя, поставляешися пастырь и учитель новопросвещенному граду Казани, идеже прелестию врага омраченныя люди, светом богоразумия просветил еси»[175]. Позднее, в мае месяце, в «Неделю седмую по Велице дни», Митрополит Макарий торжественно благословил архиепископа Гурия шествовать к месту архипастырских трудов «и архимандритов Германа и Варсонофия, и всех людей, иже с ним в путь грядут осеняет их честным и животворящим крестом, и благословляет их в новопросвещенный град Казань»[176]. По дороге ему предписывалось творить водосвятные молебны, кропить все освященной водой и читать молитву первого русского Митрополита Илариона (с 1051), современника перерождения Руси из языческой в христианскую[177]. Как явствует из одного письма Грозного царя святителю Казанскому Гурию, Митрополит Макарий не оставлял его своим попечением и в последующее время. Он писал ему неоднократно послания и посылал различных людей и мастеров, необходимых в новообразованной епархии[178]. Более восьми лет, до самой своей кончины миссионерски подвизался в Казани архиепископ Гурий, почти на месяц опередив Митрополита Макария своим отшествием в иной мир.

Во время Первосвятительства Митрополита Макария к нему неоднократно обращались настоятели и строители монастырей с просьбой о предоставлении льгот и т. и. Одним из таких был преподобный Адриан Пошехонский († 1550; память 5 марта). В его Житии читаем, как он вместе со своими учениками обратился к Святителю за благословением на создание монастыря. «Преосвященный же Макарий, Митрополит Московский и всея России, благословляет старцев и по прошению преподобных повелевает им храм воздвигнута во имя Пречистыя Богородицы честнаго и славнаго Ея Успения, и вручи им благословенную грамоту… великий святитель Макарий Митрополит благословляет, поставляет диакона Адриана на духовную степень на игуменство и священноиноческая действовать и вся монастырская строити. И вдаде ему настольную грамоту и повелевает священноиноком и диаконом и иноким и простым люд ем слушати его и во всем повиноватися, яко пастырю и учителю, наказах его духовным словесем, и отпустах игумена с миром во своя ему пустыню»[179]. В Службе Преподобному кратко говорится о его священстве[180] и подробнее в более позднем гимнографическом памятнике – акафисте: «Проповедник чудес Божиих явился еси преподобие отче, пришед от пустыни твоея в царствующий град Москву, идеже от Первосвятителя Макария с любовию восприятый, во иерея от него освящен был еси и игуменом обители твоея поставленный, со многою милостынею в ню возвратился еси, благодарственно взывая ко Господу: Аллилуиа»[181].

Митрополит Макарий принимал деятельное участие в нуждах и других монастырей. Царь Иоанн Грозный писал, например, в грамоте, данной преподобному Феодосию Тотемскому († 1568; память 28 января): «И отец наш Макарий Митрополит всея Русии того старца Феодосия Суморина благословил церковь воздвигнута Преображения Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа монастырь строити на Тотьме…»[182].

С именем Митрополита Макария можно связывать начало церковного почитания преподобного Максима Грека[183].

В одном из своих посланий он писал к нему: «Узы твоя целуем, яко единаго от святых»[184]. На Соборе при Митрополите Макарии свидетельствовался, то есть рассматривался, перевод Псалтири, сделанный Максимом Греком[185]. Он же, Святитель, содействовал перемещению преподобного Максима в 1551 году из Твери в обитель преподобного Сергия Радонежского[186].

Во время богослужений Митрополита Макария в Успенском соборе нередко молился блаженный Василий, Христа ради юродивый, – «нагоходец», как его называли современники. Из его Жития известно, как однажды «в некий праздник и поиде государь за литургию с благоверною царицею и со всем своим сигклитом во святую Божию церковь в собор Успения Божией Матери, и тогда бесчислену народу бывшу во оной соборной церкви за литургиею. Ту же бысть и Василий Блаженный, стояв во едином угле царю не являяся тогда, яко же прежде обычно ему завсегда являяся. За оною же литургиею царю помышляющу о созидаемом дворце на Воробьевых горах како бы его лепо внутри и добре устроити и чем покрыто оныя палаты». После службы царь, встретив Блаженного, очень удивлялся, что не видел его в храме. «Блаженный же рече: благоверный царю, во оной церкви Успения Божией Матери за литоргиею не бе множество народа яко же ми поведуеши, но токмо трое: первое Митрополит, вторая благоверная царица, третий аз грешный»[187].

Служивший Митрополит здесь не назван по имени, но хронологически это мог быть только святитель Макарий. В другом месте Жития говорится о том, как Первоиерарх узнал о московском подвижнике: «не может укрытися град верху горы стоя: дойде бо слава о нем жития его ради чистоты, и терпения крепкаго, в слухи и благовернаго царя и Великаго князя Иоанна Васильевича всея России самодержца и Преосвященнаго Митрополита Макария Московскаго и вся России. О его же житии сказа самодержавнейшему сей Преосвященный Митрополит Макарий, и зело дивишася о его терпении и похвалиша Бога яко в их время дарова Бог такова свята мужа»[188]. Святитель сам лично отпевал и погребал Блаженного. «Преосвященный же Макарий Митрополит со всеосвященным собором, псалмы и песни надгробныя певше над мощми святаго, погребоша я честно…»[189].

Число русских подвижников, с кем общался Митрополит Макарий, несомненно, больше. К их числу следует отнести также преподобного Адриана Ондрусовского († 1549; память 26 августа). Это был ученик преподобного Александра Свирского. В 1549 году он, будучи в Москве, крестил царскую дочь

Анну в Новодевичьем монастыре, «да старец Генадий Сарарайскые пустыни, действовал священническое игумен Троицкий Сергиева монастыря Серапион Курцов»[190]. «Старец Генадий», по летописи, – это преподобный Геннадий Любимоградский († 1565; память 23 января)[191]. Оба подвижника могли видеться с Митрополитом Макарием. Летописи говорят о крещении казанских ханов после покорения Казани в 1552 году, причем Утемиш-Гирея крестил в Чудовом монастыре сам Митрополит Макарий, назвав его Александром. В это же время был крещен один малолетний мурза, впоследствии – преподобный Серапион Кожеезерский († 1611; память 27 июня). Он мог по крайней мере видеть великого Святителя[192]. Аналогично преподобному Александру Свирскому преподобный Герасим Болдинский, ученик преподобного Даниила Переяславского, перед своей кончиной обращался к Митрополиту Макарию, возлагая на него попечение о своем монастыре[193]. Еще ранее он испросил благословение у святителя Макария на основание Вяземского Иоанно-Предтеченского монастыря.

Канонизация в наши дни первой настоятельницы Новодевичьего монастыря преподобной Елены († 1547; память 18 ноября) открывает новую страницу в деятельности святителя Макария – это его связи с женским монашеством. В своей духовной грамоте матушка-игуменья отмечает, что грамота пишется по святительскому благословению. Она завещает сестрам молиться о Митрополите Макарии и возлагает на него заботу о монастыре[194].

Следует остановиться еще на одном явлении. Святитель Макарий неоднократно в своей жизни поклонялся чудотворным иконам. Будучи в Новгороде, он поновляет великую

Новгородскую святыню – образ Богоматери «Знамение»[195]. При архиепископе Макарии дважды в Великий Новгород приносились святые иконы для всенародного поклонения. Об одном таком событии мы узнаем из летописи. В 1530 году была принесена икона «Умиление» Богоматери «ис Пустой Ржовы, из монастыря Спасова Преображения»[196]. Чудотворный образ находился в Пятницком храме на торговой стороне, затем – в Софийском соборе «на поклонение Христианом», после чего икону возвратили в монастырь. Следующее подобное событие в духовной жизни Новгорода произошло через девять лет. Около Каргополя явилась икона святителя Николая и мучениц Варвары и Параскевы. Известие об этом дошло до Новгорода, до святителя Макария. «И повеле архиепископ (Макарий. – Архим. М.) ту чудотворную икону привести в Новград и поставиша ея в церкви Софии Премудрости Божии и быша тамо от тое иконы многа чюдеса: мнози недужнии сцеление получиша и здрави быша. И повеле архиепископ ту святую икону пренести в монастырь девичь, что в земляном городе на Софейской стороне во имя Варварской, и ту святую икону в том монастыре поставите в церкви»[197]*. Затем по повелению Святителя и на его средства на месте явления иконы был построен деревянный храм во имя великомученицы Варвары, где и был установлен чудотворный образ. С него была снята точная копия «и привезоша ю в Новград и поставиша ту новую икону в том Варварском девиче монастыре в церкви»[198].

В Москву при святителе Макарии для поклонения приносится явленный образ Архангела Михаила из новооснованного города Михайлова[199]. В 1555 году в Москве находилась чудотворная икона святителя Николая Великорецкого. «И обновлял образ Николы чюдотворца сам Макарий Митрополит, бе бо иконному писанию навычен, а с ним Андрей протопоп Благовещеньской со многим желанием и верою, постом и молитвою»[200]. Один из приделов строившегося в это время Покровского собора-памятника по случаю казанского взятия был посвящен этому чудотворному образу святителя Николая. Когда во время Ливонской войны была покорена русскими войсками Нарва (Ругодив), то для поклонения в Москву были принесены два образа: Пресвятой Богородицы и святых «Николы Чюдотворца да Власиа Великаго да Козмы и Дамиана»[201], которые чудесно сохранились во время пожара при штурме города.

Перед приносимыми в стольный град иконами Митрополит Макарий совершал молебны, а иконописцы писали с них копии. Принесение этих икон тесно связано с теми историческими событиями, которые переживало русское общество в то время. Поклонение им прежде всего Митрополита Макария возгревало дух русского народа.

Митрополит Макарий – духовный собиратель сокровищ Древней Руси. Созванные им Соборы 1547, 1549 годов лишь одна сторона его многогранной деятельности, но они характеризуют его как почитателя отечественных подвижников. В Священном Писании говорится: Мне же зело честни быта друзы Твои, Боже, зело утвердитася владычествия их. Изочшу их, и паче песка умножатся (Пс. 138, 17–18). Действительно, эти слова Псалмопевца были очень близки святителю Макарию. Благодаря его усилиям умножились нравственные идеалы русского народа. Апостол Павел учит: Поминайте наставники ваша… ихже взирающе на скончание жителства, подражайте вере их (Евр. 13, 7). Митрополит Макарий чтил своих наставников, бывших своих предшественников. Это выразилось в канонизации преподобных Пафнутия Боровского и Ферапонта Можайского, Новгородских святителей и Московских Первоиерархов. Их труды он ревностно продолжал в своей деятельности и подражал им.

Один современник так описывает духовные подвиги святителя Макария: «От зелнаго воздержания и поста, елико ему едва ходити, кроток же и смирен и милостив ко всему, гордости же отнюдь ненавидяще, но иным отсекаше и запрещаше злобою, отроча обреташасяумом, всегда совершен бываше»[202]. Таким образом, Митрополит Макарий в своей первосвятительской деятельности, прославляя на Соборах святых своих соотечественников, и сам лично отличался высокой духовной жизнью. Более того, в своей жизни он постоянно общался с теми, кто позднее был прославлен Русской Церковью, благоговейно поклонялся святым чудотворным иконам. Вспоминаются слова псалма пророка Давида: С преподобным преподобен будеши, и с мужем неповинным неповинен будеши, и со избранным избран будеши (Пс. 17, 26–27). Они вполне могут быть отнесены к жизни и деятельности Митрополита Макария.

Среди святых собеседников Митрополита Макария мы видим миссионеров: святителя Гурия Казанского и преподобного Трифона Печенгского; почитателей Святой Троицы – преподобных подвижников Александра Свирского и Даниила Переяславского и др. Агиологический материал русских святых XVI столетия со всей очевидностью открывает новую страницу в жизни и деятельности этого замечательного Первоиерарха Русской Церкви. Богатое русское духовное гимнографическое и агиографическое наследие, которым живет наша Церковь, хранит в себе духоносный образ Митрополита Макария.

Знаменательно, что «чудный», по отзывам современников, святитель Макарий, созвавший знаменитые Соборы 1547, 1549 годов, был канонизирован на Юбилейном Поместном

Соборе в год празднования 1000-летия Крещения Руси. В год его канонизации исполнилось 425 лет со дня его блаженной кончины.

Ниже прилагается фрагмент из Жития святого Иакова Боровичского, где говорится о святителе Макарии.

Фрагмент из Жития святого Иакова Боровичского

«[Л. 115] Преблагый Господь Спас всего мира, хотя проявити раба Своего преподобнаго сего мночюдесна мужа, яко угодни и дасть ему силу неотъемлему, иже приходящая гробу его верою Христова исповедания кождо своя прошения приимаше исцеляху от различных недуг различия же недуги: слепии прозираху, хромии хождаху, прокажении очищахуся, [Л. 115 об.] расслаблении укрепляхуся и прочая кто что требоваше без срама охождаше и Христа прославляаше, яко сподобших сице благобесценнаго бисера многоцелебнаго телеси святаго Иякова. И прохожда время немало точа целения и слава многа прохождаше о нем. И пришедше мужие места того, возвестиша о нем архиепископу Феодосию Великаго Новограда и Пьскова и положиша пред ним писания чюдес святаго у гроба его чюдодеемая по изъснению [Л. 116] и утвержени рукописанием отець своих пастушества Христова – и какой кто и в которая дни, имены, недугы целения: писмени же не новописана, но в няже дни содевашеся, тако и писаше. Архиепископ же сия приим и посла с истинною твердостию к превеликому многоразумному всего мира Русьскыя благочестия пастырю и учителю и наставнику целомудру и незлобиву, столпу благоверия Пресвященному и всея Ру сии Митрополиту Макарью. [Л. 116 об.] И егда же приим сия духовный муж, теплый в слезах Макарей дивный и видев написания многоразлична Христовою благодатию и неухищренне и поистинне и еще же разжигаем духом ревности Божия наполняшеся слез, трепеташеся теплатою, внимая слово Господне: всяко древо от плода своего познавается[203]: древо зло – и плод его зол есть, древо добро – и плод его добр есть[204]; ниже розга может что сотворити о себе, аще не будет [Л. 117] что на лозе[205] и еще к тому разумевается слово Святаго Евангелия: Аз есмь виноград истинный и Отец Мой делатель есть[206] и Хранитель винограда, всяку лозу о Мне не творящую плода добра изметь ю и всяку творящую плод отребит ю и да множайший плод принесет[207]. Сицевая разумеваше преподобный и стоняше истиньства воспевая Бога и святаго Иякова страшно показуемаго чюдотворца. О мужие Церкви Христовы, [Л. 117 об.] кто и тава учителя не славит и кто не слезит, поминая любовь его к Богу и ко звятым и ко всем человеком, и кто мужеству его и разума тихости не подивится? И како утвержашеся евангельским учением, но с теплотою сердечнаго горения содевается, и несть сия человеческия мудрости, но Божиа смотриния дело. И Преосвященный всея Русии Макарей Митрополит в себе разум имяше от Святаго Духа писани, яко кто служи Богу Христу Господу нашему и есть праведен, [Л. 118] венчанный же от Него – сведительствуется чюдесы подания приходящим к раце мощей преподобнаго телеси точением целения различных недуг, яко и бысть на множество славы чюдес святаго Иякова Боровицкаго многообразна зряшеся, яко древним отцем делы явлением. Да како и се въспомнити может преподобный Макарей яко явление перваго и втораго чюдеси бывает, яко сумнително, по третьем же клятвено же бес похвалы оставити, [Л. 118 об.] а не точию многоразличный целбы являя. По истинне не несумнителна разсужения преподобна мужа Пресвященна старца всея Русии Митрополита, еже Господь рече: Аз есмь веща виноград се же есть корень, вы же лозие[208]. О ком же упрожняет Отец и извержет и погубляет – явно бо разумеется се неплодствие человека не по Бозе живуща, како может чюдеса творити, яко сам погыбе. И да не помянется к тому плодовито еже пръвое убо вера, веры же убо часть бывающе ко[Л. 119]рень и съединившеся Господеви лепо и плод принести, се же глаголется житие имети добродетельно. Аще же убо един высок ответ веры кто имать несохранения же ради, ни соблюдения заповедей, яже во Христа плод приносите – мертва бывает лоз; вера бо без дел мертва есть[209]; всзяк же верен о Христе убо мнеся якоже верует всяка бо веща лоза яже о Мне, аще не принесет плода, вземлет ю Отец и, извержет[210] и, кроме сыновня общения, полагает, [Л. 119 об.] плод же приносящую очищает, зде же навыкай яко любо и зело добродетелен есть, кто от Бога помощи требует, а бесплодно ни в винограде быти может, плодно яже съделает Отец, и не токмо может быти в виногради, но рече Господь: в Мне пребудете, и Аз в вас[211], якоже лоза не может плода приносити о себе, аще не пребудет в винограде, тако и вы, аще во Мне пребудете, Аз есмь лоза, вы же рождие, и иже будет во Мне в нем, и той сотво[Л. 120]рит плод мног, яко без Мене не может творити ничтоже[212]. Сия бо рече Христос, хотя проводити нам еже от Него данная власть и живот, угожающи Ему, к животу действо благодати духовныя невидимо действуют, яко слепии видят, хромии ходят, недужни исцелевахуся. И сия внимаше и ина немала разумевашеся от него да не медленна длъгости наложит, но скоро по совету Богом дарныя (!) ему паству чадо Божественыя благодати [Л. 120 об.] святаго собора Великыя Русии радостно слово посылаше писания к сыну своего смиреньства архиепископу Феодосию Великаго Новаграда и Пскова престол держаше тогда. И яко да и се устроить по достоянию веры святыя почести гроб, в нем же тело святаго Иякова разумевати же и чюдесы являющихся от него, такоже и день мощем его принесения память имяни его на всяк год почитати и всему священному собору песново [Л. 121] схваляти у гроба святаго и съвершати Божественую литиргию (!) и прочее, якоже соборная Церковь прият обычай дръжания, тако да празднуют. И якоже дойде писания слово превеликаго пастыря к сыну его смирения и въскоре повеленная совершишася и уставишася день тъи октября 25 день на память святаго апостола Иякова брата Божия по плоти. Лету же тогда сущу 7053 [1545] в царство благочестиваго царя Ивана Васильевича, государя и [Л. 121 об.] Великаго князя всея Русии. И больма[213] нача место прославлятися чюдес ради точения святаго»[214].

3. Письменное наследие Митрополита Московского Макария

Сохранившееся письменное наследие

Письменное наследие святителя Макария до сих пор в должной степени не изучено и не собрано. Его поучения и грамоты рассеяны в различных рукописях и изданиях. В основном письменное наследие Митрополита Макария было опубликовано в различных дореволюционных изданиях. Перечень его произведений приводится в трудах Н. Лебедева и К. Заусцинского[215]. А. Зимин сделал уточнения в определении хронологии документов Святителя и указал их рукописные источники[216].

Здесь предпринимается попытка дать некоторую оценку его трудам. Под наследием подразумевается не только то, что вышло из-под пера самого святителя Макария, но и те документы, которые были ему адресованы. Расположенные в хронологическом порядке, они в своей совокупности дают нам более полное представление о жизни и деятельности знаменитого Первоиерарха Русской Церкви XVI века.

Современники, как правило, дают восторженные отзывы о дарованиях Святителя. Летопись следующим образом описывает усилия Новгородского владыки по введению общежития в монастырях епархии. Собрав настоятелей, архиепископ Макарий «…нача их учити, яко от Живоначалныя Троица от вышняя Премудрости научением, еже им устрояти общее житие, якоже и прежний богоноснии отци написаша. Игумени же, слышавше, приимше добрый совет боголюбиваго архиепископа Макария, тихаго дателя, егоже любит Бог, и оттоле начата устрояти общежители»[217]. Посвятив настоятеля Спасо-Хутынского монастыря архимандрита Феодосия, Святитель поучает его «доволно о духовных, еже пребывати в посте и в бдениех и во всяких добродетелех, и попечение имети о своем спасеном стаде»[218]. Во время мора во Пскове Святитель совершает молебны об избавлении от бедствия, «поучая игумены и священники»[219]. Затем, когда мор появился уже в самом Новгороде, «архиепископ Макарей нача учити игумены и священники и всех людей о покаянии»[220]. Построив в связи с возникшим бедствием обыденный храм, Святитель после литургии «поучив игумены и священники и весь народ, еже пребывати в посте и в молитвах и во всяких добродетелех, и отпусти их»[221]. Архимандрит Хутынского монастыря Феодосий, ранее посвященный святителем Макарием, писал своему архипастырю: «Мне грешному всячески желательно, и желательнейше мне есть сие, еже близ быти тебе, и видети великаго пастыря в храме Святыя Софеа Премудрости Божиа на своем престоле сидяща, и учениа медоточнаго реки изливающа, и напаяюща душа, может бо святый владыко Господи, еже токмо видети тя, злонравную ми душа увещати во благонравие преложитися и во умиление прийти»[222]. Приведенные свидетельства показывают неустанные труды святителя Макария в деле просвещения и назидания своей паствы словом Божиим.

Как новгородцы, так и современники москвичи единодушны в своих отзывах о Митрополите Макарии. Автор Жития святителя Ионы в составе Степенной книги пишет о святителе Макарии, обращаясь к Богу: «…и учительства Божия проповеди исполнити поспеши ему»[223]. Другой автор говорит о Святителе: «…ереем нелестный великий учителю»[224].

Однако вопрос оценки литературно-богословского наследия главы Русской Церкви середины XVI века в научной литературе неоднозначен. Историк Митрополит Макарий (Булгаков; † 1882) так характеризует Святителя, соименного себе: «Митрополиту Макарию, по праву, должно принадлежать одно из самых почетных мест в истории нашей древней духовной словесности. Это право он приобрел не столько своими сочинениями, и немногочисленными, и не представляющими ничего особенного в ряду других тогдашних сочинений, сколько тем, что потрудился собрать воедино, по возможности, все памятники нашей прежней письменности»[225]. Он же излагает содержание нескольких грамот и посланий Первосвятителя. Н. Лебедев пишет о Митрополите Макарии: «В литературном отношении его занимала не современная действительность, а русская старина. У него было стремление не наводнять общество новыми книгами, а собрать и распространить уже имеющиеся… Вследствие этого самостоятельная литературная производительность Макария и необширна, и ничем не замечательна»[226]. Интересна оценка, данная К. Заусцинским: «Вообще, простой и естественный способ выражения выгодно отличает Макария от других современных ему ораторов, у которых часто можно встретить один только набор слов и трескучих фраз без всякого смысла. Неудивительно, что, по свидетельству летописца, все слушатели Макария удивлялись его способности говорить всем удобопонятно»[227]. Еще более положительно говорит об этом М. В. Толстой. Автор пишет о дарованиях Митрополита Макария: «Он владел блистательным даром красноречия. Речи его к царю при браке его, перед походом царя на Казань и по возвращении из Казани написаны с одушевлением и красноречиво… Глубокоумилительно духовное завещание Святителя»[228]. Более сдержанную оценку дает Е. Голубинский в своем труде по истории Русской Церкви: «Мы говорили выше, что Макарий не был писателем и что он знаменит в области литературы не как таковой. Однако к словам этим должна быть сделана оговорка: он не был писателем нарочитым и настоящим, но все-таки оставил после себя некоторые литературные произведения»[229]. Очень резок в своей оценке наш современник А. Зимин: «Макарий не был хоть сколько-нибудь талантливым писателем-публицистом. Небольшое наследие, оставленное им, состоит из нескольких посланий и поучений, отличавшихся многословием, витиеватостью и церковной риторикой»[230]. Е. Немировский пишет о Митрополите Макарии: «Как литератор и публицист Макарий не был талантлив. Его произведения заурядны и подчеркнуто официальны. Однако уже в Новгороде он собрал вокруг себя способных писателей – осифлян, немало потрудившихся, чтобы обосновать осифлянскую программу. Да и сам Макарий был человеком книжным, начитанным и хорошо образованным»[231]. О. Орлов характеризует Святителя так: «Митрополит Макарий сам был писателем, но малоталантливым и малоинтересным»[232].

Несомненно, плоды организаторских усилий Первосвятителя известны в науке более, чем письменное наследие Митрополита, сохранившееся на сегодняшний день. К тому же оно еще мало изучено, и, думается, приведенные выше высказывания не являются результатом тщательного анализа речей, грамот и посланий Святителя[233].

Итак, при одинаковых исходных данных делаются, однако, совершенно различные выводы. Насколько одни исследователи положительно характеризуют наследие Митрополита Макария, настолько другие говорят о его слабых авторских дарованиях и незначительности сохранившегося наследия. Возражая последним, хочется поставить вопрос: имеем ли мы уверенность в том, что сохранившееся на сегодняшний день первосвятительское письменное наследие является полным и адекватно отражает деятельность знаменитого Первоиерарха Русской Церкви XVI века? Уверенности в этом нет[234]. Но поскольку личность Митрополита Макария и его значение в русской письменности очень неординарны, то можно говорить, что исследователи предъявляют к его личному наследию особые требования. Подходя предвзято, можно действительно принизить достоинство сохранившихся святительских произведений.

Но правомочен и другой подход, который предполагает усилия попытаться на основании имеющегося материала изучить и оценить его в целом. На сегодняшний день известны только грамоты и послания святителя Макария начиная с новгородского периода его жизни. Лучше сохранились документы московского периода. Одна из ранних грамот святителя Макария обращена к Великому князю Василию III. Тема государя в митрополичьем письменном наследии – важнейшая составная его часть. Он неоднократно обращался письменно и устно к Василию III, а позднее – к его сыну Иоанну IV.

Вскоре после своего прибытия в Великий Новгород архиепископ Макарий занялся вопросом устроения монашеской жизни в монастырях своей епархии. В связи с этим он обращается с посланием к Великому князю Василию III. Грамота не имеет окончания. После формулярного приветствия Святитель говорит о природе власти православного государя: «Тебя, государя, Бог в Себе место избра на земли… милость и живот тебе поручи всего великаго Православия»[235]. Далее личность Великого князя сравнивается с Византийским императором Константином Великим. Он «христианский род в своем царстве из рова преисподняго возведе», а Василий III до конца низложил ересь жидовствующих. Подобная ревность государя и побуждает архиепископа Макария обратиться к нему с просьбой показать «ревность о божественных церквах и честных монастырех». Можно говорить, что Василий III, в свою очередь, также писал в Новгород к Святителю. Князь был почитателем преподобного Варлаама Хутынского († 1l92; память 6 ноября) и перед своей кончиной был пострижен в честь этого новгородского святого. Из Жития преподобного Варлаама мы знаем, что Василий III писал архиепископу Макарию, «в кое время и где Господь Бог помощь даровал государю и Великому князю»[236], и в связи с этим говорилось о совершении благодарственных молебнов в Великом Новгороде сему светильнику веры.

Значительно больше документов Митрополита Макария характеризуют его взаимоотношения с сыном Василия III – Великим князем Иоанном IV, ставшим затем первым Русским царем в 1547 году. Митрополит Макарий понимал, что Иоанн Грозный – единственный в мире православный царь. Позднее он писал ему: «В концев всея вселенныя восиявшему, наипаче в царех пресвятейшему»[237].

Совершив в Успенском кремлевском соборе 16 января 1547 года царское венчание первого Русского царя, Митрополит Макарий обратился к нему с речью-поздравлением. Это первое, известное нам в источниках, обращение главы Церкви к Иоанну Грозному. Оно в своем содержании имеет общий элемент с посланием Святителя к Василию III. В нем дословно повторяется мысль: «Вас бо Господь Бог в Себе место избра на земли, и на Свой престол вознес посади, милость и живот посади у вас»[238]. В поучении нововенчанному царю Митрополит Макарий не называет его пастырем, но этот евангельский образ, как и стадо словесных овец (см.: Ин. 10, 9-16), постоянно подразумевается в его словах, обращенных к царю. Святитель перечисляет различные обязанности нововенчанного царя. Прежде всего он должен чтить Святую Церковь, в которой получил второе духовное рождение во Святом Крещении. Святитель говорит в своем поучении: «Бояр же своих и вельмож жалуй и бреги по их Отечеству и ко всем же князем и княжатам, и детем боярским, и к всему христолюбивому воинству буди приступен и милостив и приветен, по царьскому своему сану и чину». «В предшествующей литературе мы не встречаем такого яркого и определенного выражения мысли о милости царя к боярам, кроме только Максима Грека»[239]. Как важный документ охарактеризовано святительское поздравление А. Зиминым: «В уста совершавшего обряд коронации Митрополита Макария вложена программа дальнейших реформ, осуществлявшихся в 50-х годах XVI века правительством компромисса. Макарий высказывал надежду, что Иван IV покорит “вся варварскыя языки” (прежде всего имелась в виду Казань), введет правый суд (“да судит люди твоея правдою”) и будет стоять на страже Православной Церкви»[240]. Добросовестное исполнение царских обязанностей, которые есть христианский подвиг, позволят царю, по мысли Святителя, войти в радость Господа (Мф. 25, 21).

Проходит немного времени, и в личной жизни первого Русского царя происходит знаменательное событие. 3 февраля 1547 года совершилось его бракосочетание с боярыней Анастасией Романовой, которая стала при этом первой русской царицей. Митрополичье приветствие с вступлением в брак хронологически близко к поздравлению по поводу царского венчания. Эти два памятника также близки и по содержанию.

Приветствие к новобрачным состоит из двух частей. Первая часть повторяет, продолжает и развивает идеи речи, произнесенной Митрополитом Макарием при царском венчании. В ней Первосвятитель подчеркивает необходимость почитания Церкви, а также духовенства, так как воздаваемая ему честь восходит к Самому Богу[241]. В слове напоминается заповедь любить ближних как братьев своих (см.: 1 Ин. 2, 10): это родственников, бояр, христолюбивое воинство и всех доброхотов. В слове нововенчанному царю говорится, что он поставлен вместо Бога на земле. Так конституируется в устах Митрополита Макария установленная Богом на земле диархия.

Вторая часть слова новобрачным повествует о супружеских взаимоотношениях; в ней цитируются прежде всего тексты апостольского чтения из чинопоследования бракосочетания; одновременно приводятся цитаты из Ветхого и Нового Завета о сотворении первой супружеской четы и о назначении человека. Святитель указывает в качестве примера для подражания нововенчанным супругам исторические и библейские образы праведников, благочестно поживших в браке и соблюдших Господни заповеди. «А которые же не по Закону живше и Бога прогневали, те от Бога отлучени, и от Ангел оплакани, и от человек окааннии, и в вечныя муки осуждени». За исполнение заповедей Господних, говорит Святитель, будет устроено и земное, то есть Российское, царство, и Небесного наследниками сподобит их Господь[242].

Несомненно, царское венчание на Руси имело значение не только внутри страны, но и за ее пределами. В связи с этим возник вопрос о его признании другими государствами. Известны дипломатические усилия Митрополита Макария, содействовавшего решению этой проблемы[243]. В послании Виленскому католическому епископу Павлу глава Русской Церкви первоначально обосновывает свое участие в дипломатии. Он пишет: «И вам ведомо гораздо, что мы всех мирских и яже суть в мире отрекохомся, но назираем и разсмотряем и управляем духовная»[244]. Поэтому он объясняет нарушение этой традиции, ссылаясь на текст Священного Писания о добром пастыре, полагающем душу за паству свою (см.: Ин. 10, 11–15). Именно такая жертвенная любовь побуждает Святителя заниматься даже несвойственными ему делами.

В своем послании Митрополит Макарий доказывает правомочность совершенного на Руси царского венчания, подкрепляя это обращением к авторитету Священного Писания. В царском венчании Первосвятитель видит проявление «Всемогущей силы Божией», которою поставлен первый Русский царь, причем не только над пределами Русского государства, но также «и на инших местех царскых, на Казани и на Асторхани прославила его царем». При этом делается ссылка на Послание к Евреям апостола Павла, что никто не может принимать сам на себя честь (см.: Евр. 5, 4). Таким образом, царское венчание на Руси, говорится в послании, есть проявление воли Божией и непризнание его есть противление Богу. Митрополит Макарий цитирует в послании католическому епископу текст соименного ему Апостола языков из Послания к Солунянам, где они призываются все испытывать, чтобы тем самым придерживаться лучшего (см.: 1 Сол. 5, 21). Таким лучшим в Литовском княжестве должно стать положительное решение вопроса о признании царского достоинства Московского государя. В послании католическому епископу не называется второй первоверховный Апостол, но он, как хранитель ключей от дверей рая, подразумевается. «Тебе бо, Павле, надлежит духовнаго настоятельства и учения дело». И нужно, чтобы он, как духовное лицо, за свою пассивность не явился бы для других препятствием на пути в Царство Небесное и не были бы отняты при этом у него ключи. Затем Святитель приводит более строгое изречение из книги пророка Иезекииля (см.: Иез. 3,18), предвозвещающее Божие наказание за неправильное руководство. В заключение в послании говорится о необходимости, начав доброе дело, то есть говоря о мире между христианскими государями, решить вопрос о признании царского венчания на Руси[245].

Борьба с Казанским ханством явилась поводом для произнесения и написания Митрополитом Макарием нескольких речей и посланий. В 1550 году он призывает с амвона Успенского Владимирского собора царское войско к мужеству и самоотверженности в борьбе с врагами Православия и чтобы при этом были отвергнуты всякие личные счеты между боярами[246]. Исторически важным документом является послание Митрополита Макария царю Иоанну Грозному находившемуся в 1552 году во главе русского войска в походе, завершившемся покорением града Казани. Его привез государю в Муром митрополичий боярин И. Плещеев. Начало первосвятительского послания традиционно, в нем говорится о молитвах Церкви за царя и всех участников похода, о даровании им победы «против супастат… безбожных казанских татар… иже всегда неповинны проливающих кровь христианскую и оскверняющих и разоряющих святые церкви»[247]. Далее приводятся вдохновляющие примеры помощи Божией, явленной в древности через воеводу Бесплотных Сил Архангела Михаила Богоизбранному народу. Совершенно не случайно Святитель уделяет столько внимания небесному покровителю государева кафедрального собора[248], «…так как Ангелы, по Библии, прежде и более всего суть идеальные исполнители спасительных велений Бога о людях, то имя Михаила (“Кто, как Бог”) имеет целью выразить непреоборимость того из людей, кому помогает Бог и Его Ангелы, в особенности Михаил»[249].

В послании к царю, полученном им в Муроме, Святитель подчеркивает, что Россия – хранительница Православия, которое, говорит он, обращаясь к царю, сияет «в области и державе вашего царскаго Отечества с дедства и прадедства… на нюже всегда свирепеет гордый он змий, вселукавый враг диявол, и воздвигает на ню лютую брань, погаными цари». В послании призываются на помощь православные святые: святые апостолы, святители, мученики, преподобные, молитвенным предстательством которых «да оградит вы Господь Бог, – пишет Святитель, – и укрепит невидимою силою Честнаго и Животворящаго Креста, и пошлет свыше милость Свою великую на вас, и спасени будете». Одновременно в тексте обосновываются Богоизбранность царской власти и необходимость подчинения ей. Все войско глава Церкви, как духовный пастырь, призывает соблюдать чистоту душевную и телесную. Святитель подчеркивает взаимосвязь душевной чистоты и внешних успехов в важных делах, взаимосвязь успехов борьбы с невидимым врагом и с видимыми. Необходимость этого позволяет Митрополиту Макарию еще раз возвратиться к библейским примерам, показывающим, как за неправедную жизнь и деяния лишились милости Божией даже такие великие люди, как Лот, Самсон, Соломон. «И аще праведных и святых, и храбрых, и силных, не токмо простых, но и царей и пророк прехвальных, гордость и вино и падение погуби, колма же паче нам, слабым суще и в гресех пребывающим, от таковых удалятися и бегати, акы от змиа!»[250] – восклицает Митрополит Макарий.

Последующее возвращение к личности царя, его значению и его обязанностям обнаруживает спиральную структуру повествования. «Се твердое и честное, и крепкое царство да даст Господь в руцы твои и сыновом сынов твоих в род и род и в векы, Богом утверженный царю»[251]. Участники похода, которые положат душу на поле брани, по слову Высокопреосвященного автора послания, приимут «второе мученическое крещение… и пролитием своея крови очистятца» и внидут в Небесный град Иерусалим. Пожеланием многолетия государю заканчивается послание, которое тот «благодарно въсприах и внутъуду на скрыжалех сердца своего написах»[252].

Данное послание Митрополита Макария представляет собою определенную традицию в древнерусской литературе: духовное укрепление на брань и церковное благословение на военные действия характерны для времени падения золотоордынского ига в 1480 году. И. М. Кудрявцев говорит, что это послание в «первой части почти буквально совпадает с “Соборным” Посланием на Угру, а дальше использует, по примеру Вассиана (архиепископа Ростовского. – Архим. М), библейские эпизоды и ссылки на “прародителей” Великого князя, начиная с Владимира, а иногда и прямо следует за текстом Вассиана. В посланиях Макария можно усмотреть и композиционное сходство с Вассиановым посланием, особенно заметное там, где Митрополит приводит примеры падения библейских праведников от гордости и пьянства»[253]. Такая писательская лаборатория характерна для средневековой литературы. «Перед нами творчество, – говорит академик Д. С. Лихачев, – а не механический подбор трафаретов, – творчество, в котором писатель стремится выразить свои представления о должном и приличествующем, не столько изобретая новое, сколько комбинируя старое»[254]. По мнению немецкого ученого Фр. Кэмпфера, «…цель послания Макария была очевидна – усилить мужество и решительность царя. Начитанность Ивана была такова, что он хорошо знал послание Вассиана – важнейший памятник политической риторики Московской Руси»[255].

Речь Митрополита Макария при встрече царя, вернувшегося с победой в 1552 году, имеет свои особенности. Она почти лишена дословных цитат из Священного Писания, но полна новозаветными образами и понятиями. Это: умножение таланта, жертвенное положение души, расхищенное стадо и т. д. Приводя исторические примеры помощи Божией русским князьям, Святитель подчеркивает: «На тобе же, благочестивом царе, превзыде свыше Божиа благодать: царствующий град Казанский со всеми окрестъными тебе дарова»[256]. В заключение приветствия Святитель благодарственно цитирует молитву из Чина Великого освящения воды: «Велий еси, Господи, чюдна дела Твоя, ни едино же слово доволно к похвалению чюдес Твоих». В этой молитве, как и в приветственном слове Митрополита Макария, говорится о сокрушении гнездящегося змия. Слово проникнуто великой радостью о свершившемся историческом событии, избавившем русский народ от постоянной опасности агрессивного соседа. Таким образом, молитвы и перо Первосвятителя-патриота послужили на благо Русскому Отечеству. По справедливому замечанию Ю. К. Бегунова, «проповеди лучших ораторов Древней Руси отличались высоким уровнем патриотизма и гражданственности»[257]. Это в полной мере относится к наследию Митрополита Макария.

В 1536 году, когда святитель Макарий был еще архиепископом Великого Новгорода и Пскова, у всех монастырей в епархии были отняты и описаны «пожни», а также «у церквей Божьих во всем граде». Их предписывалось давать «в бразгу», взимая за них арендную плату. «А се учинилося по оклеветанию некоего безумна человека»[258],– замечает летописец. Подобного рода проблема возникла позднее и в Москве около 1550 года, но только уже в масштабе всей Церкви и полного отчуждения части недвижимых церковных имуществ. Митрополит Макарий решительно выступил против этого, обратившись письменно к царю. Он приводит целую подборку юридических постановлений Византийских императоров Юстиниана и Мануила Комнина, узаконивающих неотчуждаемость церковной собственности. Завершает подборку документов третья глава («О чести священнической») из Поучения Византийского императора Василия (867–886) своему сыну Льву VI Мудрому (886–912). Главной мыслью этого текста является следующая фраза: «Честь бо священническая на Бога восходит». Далее Святитель говорит, что в Византии все императоры, начиная от первого Константина и кончая последним Константином, свято сохраняли принцип неотчуждаемости церковной собственности, засвидетельствовав его своими грамотами с печатями.

При этом цитируется грамота императора Константина Римскому Папе Сильвестру (314–335)[259]. В ней говорится и о «конюшем служении» императора «ради чести блаженного Петра»[260], то есть о почтении к Церкви со стороны первого православного царя. В ней запрещается кому бы то ни было покушаться на церковные имения. Такая грамота была положена в Риме в раку с мощами апостола Петра. Митрополит Макарий подчеркивает, что все Византийские императоры чтили этот завет императора Константина и исполняли его. «А на обидящих святыя церкви и святыя монастыри, сии православные цари и со святители крепко стояху и побораху царски и мужески, и никомуже попустивше, вданных Богови и Пречистей Богородицы и великих чюдотворцов от священных и вданных в наследие благ вечных прикасатися, или поколебати недвижимых вещей и до скончания миру»[261]. Данные труды Митрополита Макария нашли отражение в материалах Стоглавого Собора[262].

О замечательных гомилетических способностях Святителя свидетельствуют его современники, летописи и проч. И, что очень важно, до нас сохранились послания, речи и поучения Митрополита Макария: при венчании первого Русского царя, при его бракосочетании, при встрече после победы над Казанью и т. д. Они связаны с важнейшими событиями в жизни Русского государства, поэтому их публицистичность, программность и эпохальность очевидны. Этот комплекс слов Митрополита Макария, обращенных к одному лицу, то есть к Московскому государю, является первым таким обширным корпусом документов в русской истории, сохранившимся до наших дней, и он представляет собой чрезвычайно интересное явление[263].

Одним из первых начинаний святителя Макария по прибытии в Великий Новгород после архиерейской хиротонии явилась реформа монашеской жизни, когда было введено общежитие в тамошних монастырях; были выделены монастыри для монахинь и удалены из монастырей светские лица[264]. В связи с этим Святитель посылал грамоту Василию III[265]. Данная грамота, отправленная Великому князю, посвящена проблемам монастырей. Монастырская тематика занимает довольно значительное место в письменном наследии Митрополита Макария, с юношеских лет вступившего на путь монашеских подвигов. Памятником первых начинаний нового архипастыря на своей кафедре явилась грамота, данная настоятелю Новгородского Духова монастыря игумену Тихону. В преамбуле этой грамоты подчеркивается, что она дана по милости Софии Премудрости Божией, молитвами Пречистой Богородицы, святых «и повелением Великаго господаря, премудраго царя, благороднаго и благовернаго и христолюбиваго Великаго князя Василия Ивановича»[266].

Говоря о монастырском благочинии, Святитель, в частности, оговаривает в грамоте игумену Тихону: «…якоже Великий Василий глаголет». В монастыре необходимо постоянно совершать богослужения, неукоснительно вести монастырский Синодик, поминая вкладчиков, молиться о здравии государя. Количество братии определяется числом учеников у Господа – двенадцатью, хотя и не обязательно должно быть этим ограничено. Братии монастыря предписывается иметь своим духовником настоятеля игумена Тихона. Эту традицию, несомненно, Святитель восприял в Боровской обители. Ее основатель был известным духовником, и эта традиция, очевидно, соблюдалась там и во времена монашеских трудов будущего Митрополита. Уставная грамота святителя Макария Духовскому игумену Тихону и его поздравительная речь нововенчанному царю имеют одинаковые окончания[267]. В них цитируются следующие места из Священного Писания: Мф. 25, 21; 1 Кор. 2, 9. Смысл указанных текстов заключается в благом воздаянии за добродетельную жизнь и исполнение заповедей, за что последует вхождение в радость Господа, которую невозможно представить и описать в земных категориях.

Известен такой частный случай, когда в руках главы Церкви была судьба одного инока. В 1543 году старец Печерского монастыря во Пскове Савватий, бывая на монастырских службах и встречаясь с мирскими людьми, впал в «грехи великие». Игумен монастыря преподобный Корнилий (1529–1570; память 20 февраля), которому Савватий принес затем покаяние, не знал, как с ним поступить и куда его отправить для исправления. Для этого он обратился с вопросом к архиепископу Новгородскому Феодосию, а тот – к Первосвятителю. Митрополит Макарий распорядился оставить старца Савватия в том же Печерском монастыре, где тот был вкладчиком[268].

Первой грамотой святителя Макария, дошедшей до нас от времени его митрополичьего периода, является уставная грамота о пошлинах с сельских церквей Никольского Песношского монастыря, данная игумену Трифону (Ступишину; 1542–1544)[269]. Хронологически близка к ней и аналогичная по содержанию грамота Спасо-Прилуцкому монастырю[270]. Святитель Макарий активно помогал и содействовал строительству монастырских храмов в Новгороде, освобождая обители от уплаты дани, а также и в последующее время, став Московским Первосвятителем. Об этом свидетельствует архиепископская грамота Соловецкому игумену Варлааму на строительство Вирменской церкви[271] и льготная митрополичья грамота старцу Елеазару, строителю Успенской Адриановой пустыни[272] и др.[273]

Святительские заботы о монашестве в Великом Новгороде, по замечанию летописца, принесли свои положительные плоды: стало расти число иноков в монастырях. Между тем это были современники покорения Казани, современники того духовного подъема, который переживала Русская Земля в середине XVI века. Это были не только современники, но прежде всего молитвенники о судьбах нашего Отечества[274].

В близких и духовных отношениях со святителем Макарием был настоятель Хутынского монастыря игумен Феодосий. Сохранились их грамоты друг ко другу. Так, Хутынский игумен пишет послание, в котором спрашивает Святителя, как поступить с иноком Отенского монастыря Гурием, который покинул место своего пострижения и пришел к нему, желая в Хутынской «обители свое пребывание и сожительство иметь»[275]. В грамоте от 18 декабря 1555 года святитель Макарий отвечает Новгородскому владыке Пимену об архимандрите Юрьева монастыря Геннадии (Межове; 1554–1558) и иеромонахе Авраамии. Последний «служил Божественную литоргию без патрахели, забывся». После Святого Причащения служивший вместе диакон заметил это и сказал ему. Иеромонах дослужил литургию и затем исповедался у настоятеля архимандрита Геннадия, и тот его простил. Когда Новгородский архиепископ, узнав об этом, стал позднее говорить с архимандритом, тот вначале «заперся да тут же помолчав… бил челом и повинился и прощался». Архиепископ запретил им обоим служить и известил святителя Макария, на что тот ответил: «Архима(нд)риту Генадию, за его вины и дерзость, служити и на архима(нд)ричье месте стояти не велел на уреченные дни и время, на колико твоя власть святительская произволит, смотря по его покаянию, чтобы и прочий пастыри и архима(нд)риты и игумены страх имели». Инока Авраамия Митрополит благословил запретить на один год в священнослужении, и чтобы об этом был учинен владычный указ[276].

Монашеская тематика в наследии Митрополита Макария связана и переплетается с Новгородом, что нашло отражение в богатой сохранившейся книжной культуре Великого Новгорода. Адресатом митрополичьих посланий и автором ответных посланий является уже не раз упоминавшийся архиепископ Феодосий. Он посылает Первосвятителю в 1543 году повольную грамоту на поставление Ростовского епископа Алексия. В свою очередь Митрополит Макарий извещает в 1547 году своего преемника на архиерейской кафедре о совершении венчания первого Русского царя и его вступлении в брак. В 1550 году Первосвятитель призывает новгородцев вознести молитвы, чтобы Господь ниспослал Свои милости Русской Земле. Ответное послание владыки Феодосия интересно не только тем, что донесло до нас содержание митрополичьей грамоты. В нем есть ценные сведения, которые дополняют образ замечательного архипастыря Русской Церкви. Новгородский владыка пишет: «А о своих, государь, нетерпимых болезней, сказывают, нимало попечения имееши, но сия вся на Бога возлагаеши»[277].

Значительно наследие Митрополита Макария архипастырского характера. Это различные грамоты административного содержания, обличительного, разъяснительного, назидательного и т. д. Они рассылались в различные места по разным поводам. Нередко в них предписывалось переписывать их и рассылать повсюду; они читались с амвона и взывали к сердцу русского верующего человека. Первая такая грамота святителя Макария датируется 21 июля 1528 года. Она была дана псковскому духовенству и владычнему наместнику вскоре после прибытия нового владыки на Новгородскую кафедру. В результате долгого отсутствия архиерея в Великом Новгороде во Пскове также понизилась дисциплина и требовательность в среде духовенства. Поэтому Святитель разъясняет основы судопроизводства в духовной среде, требует, чтобы у духовенства, приходящего на служение из Твери, Новгорода и Литвы, обязательно были ставленые и отпускные грамоты. Очевидно, во время вдовствования кафедры недостающий контингент священников и диаконов восполнялся за счет приходивших из других епархий. Одновременно в грамоте дается указание, как впредь поступать со ставленниками: «И наш наместник, котораго ставленника ко мне пришлет, ино б у того ставленника была ко мне грамота, а другая шти соборских старост за их печатью, о его прохожестве и о летех и которой церкви известно: а ставленник бы был грамоте горазд»[278]. Владычный наместник должен следить, чтобы не было самовольного увеличения штатов духовенства в храмах. Касается Святитель и вопроса взаимоотношений своего наместника с псковским духовенством и взимания с него дани. Клир кафедрального Троицкого собора во Пскове получил полномочия освящать полным чином новопостроенные храмы, а храмы, которым в силу различных обстоятельств необходимо было повторное освящение, поручено освящать местному духовенству.

Шестью годами позже была написана миссионерская грамота архиепископа Макария в Вотскую пятину, где сохранялись остатки языческой веры. Для насаждения христианских основ жизни в этих пределах своей епархии архиепископ послал из своего домового Рождественского храма иеромонаха Илию с боярскими детьми «Басюком» Палициным и «Ивашкой» Ошманаевым, дав им свою грамоту. Их миссию следует сравнить с крестным ходом, просвещающим язычество и насаждающим Православие. Святитель Макарий «велел своему священноиноку Илии пети молебны Господу Богу и Пречистой Богородицы и великим чюдотворцом, с всеми вами, игумены и священники, да и воду святити. И как воду освятите, и вы б тое святую воду, которую сами освятите, с тою святою водою, которая от нас к вам приидет, совокупляя въедино, ездили по всем своим приходом, по селом и по деревням, и кропили всех православных христиан от мала и до велика, и где места и жилища их»[279]. Мы видим глубокую веру наших предков в силу святой воды, к благодатной помощи которой они прибегали во всех трудных обстоятельствах своей жизни. Святитель Макарий возлагает на духовенство ответственность за исправление и искоренение языческих верований среди местного населения и исполнение христианских верований. Святительская грамота была написана на праздник Благовещения Пресвятой Богородицы и явила собою «спасения главизну» для просвещаемого населения обширной Новгородской епархии.

Во время первосвятительского служения Митрополита Макария разнообразие содержания его грамот и других документов увеличивается. Так, Святитель дает старцам Пантелеимоновского монастыря, пришедшим с Афона, грамоту, с которой они путешествуют по Руси, собирая милостыню. Эта грамота адресована всем церковным и светским служителям, в ней русские люди призываются к оказанию милости афонским старцам. Святитель приводит тексты Священного Писания, а также святоотеческие наставления, где говорится о добродетели подаяния милостыни и ее спасительном значении[280].

В 1549 году Митрополит Макарий ведет целую переписку с находившимся на покое в Троице-Сергиевом монастыре Митрополитом Иоасафом о бывшем чудовском архимандрите Исааке «Собаке», который был позднее соборне осужден[281].

В ряду святительских документов казанского взятия важную роль играет учительное послание Митрополита Макария в новооснованный град Свияжск к царскому войску. В нем обличаются обнаружившиеся в свияжском гарнизоне человеческие пороки и слабости. Создание Свияжска, по мнению Высокопреосвященного автора, – это явление помощи Божией, за которую необходимо возблагодарить Бога. Такой благодарностью должна явиться добродетельная христианская жизнь свияжских воинов, а вместо этого у них имели место плотские грехи. В послании приводятся библейские примеры гнева Божия и наказания Божия грешникам. Святитель приводит грозные речи ветхозаветных пророков: «Аще не обратитесь, оружие Свое очистит на вы, и лук Свой напряже, и у готова в нем сосуды смертныя» (ср.: Пс. 7, 13–14)[282]. Обличая грехи, Митрополит одновременно указывает на их врачевство, каковым являются покаяние и епитимия: «Сам бо рече Господь: Обратитеся ко Мне, и обращуся к вам» (Мал. 3, 7)[283].

В послании к свияжцам Митрополит Макарий говорит, что при добродетельной жизни человеку сопутствуют Ангелы. Уклонение от христианской жизни отгоняет от христианина святых Ангелов, и вместо них являются бесы, «и всевают злосмрадный плевел в сердца человеческая, и от сего ражается всяка вражда, и лукавство, и всякая неподобная дела». Послание Митрополита Макария в Свияжский град показывает пастырскую душепопечительность Церкви о своей пастве, в которой появились пороки. Послание характеризует Святителя как духовника, который призывает свияжцев к покаянию, само же свияжское послание можно отнести к памятникам покаянной дисциплины Древней Руси.

Под 1557 годом летопись сообщает о голоде, бывшем на Руси. В одних местах хлеб погиб от мороза, а затем летом, во время жатвы, все залили дожди. Наступила зима, и были «великие мразы во всю зиму, и ни един день с оттепелем не бывал; и снега пришли паче меры, многие деревни занесло, и люди померли по деревням, и на путех также много народа кончашася, сии бо мученически кончашася»[284]. Это бедствие послужило причиной для совершения соборного моления к Богу о ниспослании милостей и о благорастворении воздухов. До нас сохранилось послание Митрополита Макария, которое было отправлено по данному поводу в Великий Новгород, датированное 27 февраля того года. В нем говорится, что в воскресенье, 24 января, в Успенском соборе был совершен молебен, «чтоб Господь Бог оставил праведный Свой гнев гладный и послал бы в весну цветы и теплоту солнечную на умножение плодов земных»[285]. При этом был совершен Чин омовения святых мощей, совершаемый, как известно, во дни усиленных молений. Во время молебна в Успенском соборе молился также экзарх Константинопольского Патриарха – митрополит Евгрипский Иоасаф.

В митрополичьей грамоте, посланной в Новгород, говорится о необходимости совершения в Софийском соборе и по всем храмам и монастырям епархии прилежных молений о благорастворении воздухов. Для этого Святитель предписывает «сию нашу грамоту преписав и розсылая по всем градом и по монастырем и по церквам своей архиепископии». Грамота была написана Митрополитом Макарием 27 февраля, в субботу, на первой седмице Великого поста, когда празднуется память великомученика Феодора Тирона, напитавшего в свое время верных и избавившего их от осквернения. Таким образом, совершив усиленные молитвы во время первой седмицы, он посылает в Новгород свою богомольную грамоту и освященную воду.

Выявленная в послании цитация Священного Писания позволяет сделать некоторые наблюдения. В самом начале Митрополит Макарий ссылается на книгу пророка Иоиля, но цитируется книга Левит. Далее называется Второзаконие, но повторяется цитата из книги Левит, и только в конце приводится фраза из книги пророка Иоиля. Очевидно, составляя черновик (или диктуя текст), святитель Макарий цитировал Священное Писание по памяти. Это дает основание думать, что работал над текстом грамоты только он сам, а не какой-нибудь референт в нынешнем смысле этого слова.

В феврале 1558 года Митрополит посылает ответную грамоту Новгородскому архиепископу Пимену об одном священнике, с которым случился припадок во время совершения им Божественной литургии. Когда этому священнику во время службы после «Достойно есть» стало плохо, то его вынесли из храма и разоблачили. Через два часа ему стало лучше и он сам смог уйти домой. Затем он обратился к Новгородскому владыке с вопросом, что ему делать с Дарами, так как литургия оказалась недослуженной, и как быть ему самому. Не нашедши ответа в канонических правилах, архиепископ обратился в Москву. И в грамоте Митрополита он получил такой ответ: «Божественное Писание свидетельствует: животом и смертию владеет Бог, а покаянием владеет человек; и не хощет смерти грешника, но обратитеся и живу быти ему». Первосвятитель рекомендует того священника «надуховне накрепко испытать», и если он будет достоин служить, то пусть совершит литургию сначала, «и когда приспеет время воздвигнута Святая и он бы Агньцы на едином дискосе воздвигнул, якоже и в Божественной службе Великаго Василиа выимая Агньцы на всю седмицу воздвизаем всеми, и преломив, во оба потира вложив, да и теплотою развел, да во един потир совокупя обоя Святая, причащался Святых Божественных Христовых Таин и Божественную службу совершил о всем по Священным правилом»[286]. Тексты этого послания были довольно распространены в древнерусских рукописных источниках[287] и обычно переписывались вместе с вышеназванной грамотой об иеромонахе Авраамии из Юрьева монастыря, служившем без епитрахили. Более того, помещение двух названных грамот в сборнике канонического содержания[288] подчеркивает важность, которую придавали древнерусские книжники этим грамотам Митрополита Макария. Таким образом, святитель Макарий «действовал на пасомых посланиями окружными и к частным лицам»[289].

Сохранились проповеди Митрополита Макария, которые он произнес с амвона, обращаясь к молящимся. В. Жмакин опубликовал «по двум совершенно тождественным между собой спискам» поучение «Против разговаривающих в церкви» и другое – «О глаголющих и смеющихся в церкви». Первое поучение почти дословно восходит к 16-й главе Стоглавого Собора[290]. Распространенные в рукописной традиции оба эти поучения приписываются святителю Макарию[291]. Митрополит Макарий обличает в них разговаривающих в храмах, сравнивая молящихся с теми, кто предстоит пред земным государем «и не смеет зрети семо и овамо… Коль же паче всем православным во святых церквах на Божественном и на всяком пении, паче же на литоргиях святых, предстояти ничтоже земнаго помышляюще, якоже Писание глаголет: всяк правоверный со вниманием сердечным и со страхом Божиим моляйся, таковый с Богом беседует»[292]. Главная идея поучения Митрополита Макария, можно сказать, восходит к тексту Священного Писания: Бога бойтесь, царя чтите (1 Пет. 2, 17), но сформулирована она так: почитая царя, чтите Бога. Между тем подобное стало возможным на Руси только после совершенного царского венчания 1547 года. Это важное государственное событие явилось для святителя Макария достойным поводом к наставлению и вразумлению своей паствы.

Митрополит Макарий известен как иконописец. В данном же поучении он высказывается о таком важном церковном искусстве, как пение, показывая тем самым его важность. Он говорит, что необходимо «такоже в святых церквах и в домах всем православным христианом единеми усты и единем сердцем Бога славити во услышание и в разум себе, уши бы слышали и сердце разумело. От разумнаго бо и благочиннаго пения приходит всякому человеку умиление в душу и страх Божий в сердце, и умилное покаяние и слезы, и всем умом к Богу вопиюще, и слыша Господь общая и согласная вкупе моления, дарует благодать и милость рабом Своим»[293].

В другом поучении Митрополита Макария приводится указанная выше цитата из послания апостола Петра. Далее, говоря о «покровенных» головах, Святитель обращается к верующим: «Можем ли тако разволочася и покровенною главою и земному царю пришед поклонитися? И мы земнаго царя боимся, а Бога не боимся, Кто сотвори небо и землю, и вся яже на ней»[294]. Ответственность за такое состояние паствы Первосвятитель возлагает на пастырей, которые недостойно пасут паству. Как грозное напоминание им он приводит слова пророка Иезекииля о нерадивых пастырях. В конце Митрополит Макарий напоминает о Страшном Суде и призывает к покаянию.

Митрополит Макарий – великий почитатель русских святых, много сделавший для их прославления в Церкви. Его время можно назвать эпохой новых чудотворцев, которая нашла свое отражение в письменном наследии Митрополита Макария. По случаю Собора 1547 года были посланы грамоты в Троицкий монастырь, в Новгород, в Вологду и т. д., причем в последней, следует отметить, предписывалось: «А сее бы естя грамоты посылали, списывая с грамоты, по всем градом и волостем, не издержав ни часу, слово в слово»[295]. Еще ранее он писал в Новгород грамоту архиепископу Феодосию о мощах праведного Иакова Боровичского[296]. В 1558 году архиепископ Пимен пишет грамоту в Москву, в которой сообщается Первосвятителю об открытии мощей святителя Никиты Новгородского и испрашивается благословение писать его лик на иконах без бороды[297].

Проблематика различных документов, адресованных Митрополиту Макарию, довольно разнообразна. Среди них встречаются просьбы к Святителю о ходатайстве пред государем о снятии с провинившихся опалы и даровании им милости. Один такой несчастный писал: «Да избавиши мя царския опалы своими святыми молитвами, милостивый пастырю»[298]. Неизвестно, отвечал ли Святитель на подобные просьбы письменно. Сохранились также два послания преподобного Максима Грека к Первосвятителю с просьбой о милости. Из них мы узнаем, что Митрополит Макарий писал ему послания. При этом его интересовала судьба Византии и причины ее падения[299]. Осознавая Русского царя как единственного православного государя во всем мире, Святитель, несомненно, переживал и за судьбы Руси. В связи с этим вопрос о причинах падения Константинополя был для Святителя не праздным, и понятен его интерес к мнению ученого грека об этом[300].

Завершает письменное наследие Митрополита Макария духовная грамота, написанная им перед его блаженной кончиной[301] и прочитанная при погребении в Успенском соборе. Поводом к ее написанию явились усилившиеся недуги, «якоже иногда никогдаже». В грамоте он исповедует Православную веру, «якоже исповеданием моим написано, то и предах, внегда вначале святитель рукополагахся». В грамоте Святитель указывает время своего первосвятительского служения: «И пребых в митрополии 21 лето и полдесята месяца»[302]. За это время ему пришлось претерпеть много скорбей и недугов. «И ныне, – говорит старец-иерарх, – живот мой к концу приближися, и впредь не вем, что будет… разве смерть и Страшный Суд Христа моего». Поэтому он обращается ко всем со словами прощения и благословения: к царю, царской семье, крещеному татарскому царевичу, иерархам, боярам, духовенству. И сам Первосвятитель всех прощает, причем и тех, «аще кто будет пороптал на меня, во вся дни живота моего…». Митрополичий двор после его кончины согласно грамоте поручался царю, «доколе еже даст Бог, боговенчанный царь с освященным Собором изберет себе Митрополита в мое место».

Как первая подобная грамота на Руси, написанная Митрополитом Киприаном перед своей кончиной, так и грамота Митрополита Макария были внесены в летопись. Данный памятник духовной письменности характеризуется следующим образом: «В словах завещателей народ видел как бы волю небесную, выражение нравственной зрелости и духовной мудрости»[303]. Внесение же прощальных грамот в летопись свидетельствует о почитании лиц, их написавших.

Письменное наследие Митрополита Макария содержит много цитат из Священного Писания, которое Святитель хорошо знал и постоянно читал в течение своей жизни[304]. Наряду с текстами Священного Писания святитель Макарий использует богослужебные тексты, ссылается на канонические правила Соборов, церковный устав, патериковые тексты и проч. Изучение цитат в святительском наследии позволяет сделать вывод, что он цитировал их по памяти, а не заглядывая всякий раз в Библию. Отсюда – свободное, то есть подчас недословное, цитирование, что характерно именно для древнерусской письменности[305]. Возможно также нанизывание цитат из разных мест одной книги или разных книг Священного Писания[306].

Немалое место среди используемых Святителем цитат занимают такие, которые построены по принципу стилистической симметрии, что характерно прежде всего для учительных книг Ветхого Завета и в целом для библейской письменности. В Поучении о глаголющих и смеющихся в церкви Митрополит Макарий говорит: «Смерть страшит, а грех во веки мучит». В послании царю, полученном им в Муроме, говорится о воздаянии за труды: «Сладок бо рай и велико воздаяние». И далее Святитель наставляет государя: «При славе будь смирен, при печали же мудр»; «Аз воздвигох тя царя правде, и призвах тя царя правдою»[307].

Письменное наследие Митрополита Макария многообразно в жанровом отношении. Приветственные речи к Грозному носят эпидиктический, торжественный характер; послания же в Новгород и другие места по разным случаям имеют дидактический, учительный или обличительный характер. Произведения Святителя дошли до нас преимущественно в составе летописей и т. п. По-видимому, это можно объяснить тем, что Святитель всю свою жизнь был занят собиранием духовной литературы Русской Церкви, он стремился оставить потомству лучшее из наследия церковной письменности и менее всего заботился о своих личных трудах. Это еще раз характеризует Святителя как скромного человека в личном плане.

Значительно число авторов, писавших Митрополиту Макарию. Это восточные Патриархи, Великий князь, царь, Митрополит-предшественник Иоасаф, преподобные Александр Свирский и Максим Грек, Ревельский магистрат, русские бояре и духовные лица, католические епископы Вильнюса и т. д.

Недошедшее наследие

Благодаря научным изысканиям за последние годы возросла источниковедческая база о святителе Макарии: была опубликована переписка 1549 года святителя Макария с его предшественником Митрополитом Иоасафом[308], обнаружены новые грамоты Святителю[309], новые списки Повести о кончине святителя Макария[310] и т. д.[311] Какие-то новые архивные находки возможны и в будущем.

Не требует доказательств тот факт, что в XVI веке круг источников о Святителе был значительно шире, однако в результате утрат на протяжении веков до нас дошло далеко не все. Поэтому представляет интерес попытка по возможности выявить не дошедшие до нас документы, связанные с деятельностью Митрополита Макария[312].

Сохранившиеся материалы святителя Макария относятся ко времени после его святительской хиротонии в 1526 году. К несохранившемуся же его наследию можно отнести, во-первых, ставленную грамоту, данную Лужецкому архимандриту Макарию Митрополитом Даниилом в 1523 году[313]. В аналогичной грамоте говорится: «И вы, священноиноци и иноци и вей православнии християне, приходящи к той пречестной обители, повиновение и благопокорение и послушание с духовною любовию имейте к нему, как и прежебывыпим туто архимандритом»[314]. Учитывая недолгий период его настоятельства в Можайском Лужецком монастыре (1523–1526), можно предположить, что письменное наследие будущего иерарха за это время не могло быть обширным.

4 марта 1526 года Митрополит Даниил поставил Лужецкого архимандрита Макария в архиепископа Великого Новгорода и Пскова[315]. При своей хиротонии он должен был получить от Митрополита Даниила настольную грамоту. В известной настольной грамоте святителя Ионы († 1461; память 31 марта) Тверскому епископу Геннадию (1461–1477) говорится о высоком достоинстве архиерейского сана: «И сего ради ведуще се, и яко елико кто честь воздает святителю, и тая честь к Самому Христу въсходит, от Него же и мьзды чаете сторицею»[316].

Сразу после своей архиерейской хиротонии «приела архиепископом с Москвы в Великий Новгород и Псков; а велел в октеньях молити Бога, и Пречистыя Его Богоматере, и чюдотворцов о государи нашем Великом князи Васильи Ивановичи и его благоверной княгини Елене, чтоб Господь Бог дал им плод чрева их»[317]. Это могла быть известительная грамота новопоставленного Святителя, посланная им в свои кафедральные грады – Великий Новгород и Псков. Летописец же отметил только главную, по его мнению, мысль в содержании отправленной грамоты – моление о государевом чадородии. Это был действительно весьма важный вопрос для Московского князя в то время.

Когда новоприбывший Святитель впервые вошел в Софийский собор, то он «просветився силою Божиею, нача беседовати к народу повестьми многами, и вси чюдящеся, яко от Бога дана ему бысть мудрость в Божественном Писании просто всеми разумети»[318]. Прибыв в Великий Новгород, он сразу же, как это явствует из грамоты 1528 года, посланной во Псков, направляет туда Наказ, предписывая псковскому духовенству «поучать своих детей духовных». Появившиеся при этом трудности у псковского духовенства побудили их обратиться к новопоставленному Святителю. В связи с этим он пишет: «Да били мне челом старосты шти соборские[319], игумены и священноиноки и священники, что деи они по моему наказу (курсив наш. – Архим. М.) поучают детей своих духовных, а они деи их не слушают, да с мирскими людьми и игуменов, и священников, и священноиноков от церквей без моего ведома отсылают; и аз приказал наместнику своему того беречь накрепко, чтоб без моего ведома от церквей игуменов и священноиноков и диаконов не отсылали, а иных не поряживали»[320].

Духовенство обратилось к архиепископу со множеством вопросов, в результате чего и явилась святительская грамота во Псков от 21 июля 1528 года[321]. В ней владыка предписывает: «И наш наместник, которого ставленника ко мне пришлет, ино б у того ставленника была ко мне грамота (курсив наш. – Архим. М.) нашего наместника, а другая шти соборских старост за их печатью, о его прохожестве и о летех и которой церкви известно: а ставленник бы был грамоте горазд»[322].

Завершается грамота словами: «Также есмы пожаловал старост шти соборских и игуменов и священноиноков и священников и диаконов пригородских и селских, как наши гонцы пригонят о какове будет государеве деле, или о богомоли, или о наших делех духовных, и наши гонцы приехав во Псков, да отдадут на соборе грамоты (курсив наш. – Архим. М.) старостам шти соборским, и старосты те грамоты посылают по пригородом и по селом семи промежи себя»[323].

За время своего пребывания на архиерейской кафедре в Великом Новгороде святитель Макарий дважды посетил Псков: в январе – феврале 1528 года и январе 1536 года[324]. В остальное же время он управлял церковными делами во Пскове через своего наместника, при этом, как видим, велась служебная переписка. Таким образом, владычная грамота 1528 года открывает целый пласт документов его церковно-административной епархиальной деятельности, которые не сохранились до нашего времени.

Написанию владычной грамоты во Псков предшествовала зимняя поездка туда Святителя. Однако традиционное месячное пребывание там было сокращено. Псковский дьяк Мисюрь Мунехин «показал ему грамоту Великаго князя, что ему велено жити 10 дней». Летописец не раскрывает содержания великокняжеской грамоты, отмечает только, что «владыка Макарий того не ведал»[325]. Но в других случаях князь Василий III обращался и непосредственно к Новгородскому владыке. В 1531 году он «прислал ко своему богомолцу архиепископу Макарию в Великий Новгород грамоты» с предписанием разделить город на секторы и устроить на городских улицах решетки для более успешной борьбы с пожарами[326]. Летопись нередко, повествуя о деяниях святителя Макария, упоминает о повелениях Великого князя, хотя и не говорит о грамотах от него. Но таковые вполне могли быть. Так, летопись сообщает о том, что архиепископ Макарий «посылает» Великому князю сообщение о распространенности на севере язычества. Великий князь со своим сыном «послали к своему богомолцу со умилением… и повелеша ему прелесть оную разорити»[327]. Как явствует из Жития преподобного Варлаама Хутынского, которого особо чтил Великий князь Василий III, он посылал грамоты Новгородскому владыке, сообщая ему о победах русского оружия[328]. Отношения с государем продолжались и после кончины Василия III. В 1535 году, как отмечает летопись, «князь Великии Иван Васильевичь всея Русии и мати его благочестивая Елена прислали (курсив наш. – Архим. М.) к своему богомолцу архиепископу… своего сына с Москвы з грамоты»[329]. В ответ на это Святитель, собрав деньги, послал их для выкупа русских людей из татарской неволи. Через три года государь «пожаловал архиепископа владыку Макария, от тягли Чюдинцовы улицы и Заполья Чудинцова велел отставити, с черными людьми тянути не велел»[330]. Эту княжескую жалованную грамоту датируют 1537–1538 годами[331].

Летопись говорит о постоянных связях святителя Макария с Великим князем. Об этом свидетельствует их переписка, о которой мы знаем лишь по упоминаниям в источниках. Многие епархиальные мероприятия Святитель начинал, заручившись поддержкой государя. Так, сохранилась его грамота в связи с предпринимаемой монастырской реформой[332]. В ней раскрывается идея покровительства Церкви со стороны государевой власти. Можно предположить, что и в других, вышеупомянутых и не дошедших до нас, грамотах эти мысли могли развиваться и дополняться святителем Макарием.

Писал Новгородский владыка в Москву и главе Церкви – Митрополиту Даниилу. Когда в 1531 году на Соборе разбирались разные текстовые неточности князя-инока Вассиана (Патрикеева), то «Митрополит ему молвил: Прислал нам из Новагорода архиепископ Макарей грамоту, а в грамоте пишет, что ему сказывал чернец Васьян Рушении крылошенин, что жил у Чюда в монастыри на Москве, и тот Васьян сказывает о той строке с тобою спрашивался, и ты, де, поговоря с Макъсимом, отвечал ему сице: Так то и надобе»[333]. Так послание святителя Макария было принято во внимание Собором Русской Церкви.

В Великих Макарьевских Четьих Минеях сохранилась «повольная» грамота Новгородского владыки Макария, выражающая согласие на поставление Смоленского епископа Саввы (Слепушкина; 1536–1538)[334]. Она была послана в ответ на «посыльную» грамоту Митрополита Даниила, и в ней пересказано содержание митрополичьего послания. Сам Святитель был в Москве в 1535 году по государеву вызову и в 1539-м на поставлении Митрополита Иоасафа. Таким образом, обычно в связи с архиерейскими хиротониями при Митрополитах Данииле и Иоасафе на первосвятительские вызовы Новгородского архиепископа в Москву посылались его ответы, то есть повольные грамоты.

Самая первая грамота святителя Макария по прибытии его в Великий Новгород была послана в Соловки[335]. Давал он и позднее льготную грамоту Соловецкому монастырю в связи с приписной к обители церковью в «Бежецком Верху», на которую сослался в 1561 году Новгородский архиепископ Пимен (1552–1570)[336]. Архимандрит Амвросий, автор «Истории Российской иерархии», говоря о Спасском монастыре в Каргополе, цитирует грамоту Новгородского архиепископа Макария от 1537 года, где Святитель писал: «приходили ко мне из тоя новыя обители, пожалованные нами строители, старец Варлаам, да старец Тихон Вагжанин»[337]. Очевидно, процитированная грамота имеет хозяйственно-административный характер.

В 1542 году Новгородский владыка Макарий был возведен на Московский Престол Всероссийских Чудотворцев. За время своего Первосвятительства он немало уделял внимания монашеским обителям. Канонические правила повелевают создавать новые монастыри только с благословения высшей церковной власти[338]. Митрополит Макарий как глава Церкви благословил в 1543 году преподобного Адриана Пошехонского на создание новой обители и при этом «вручи… благословенную грамоту безданную», а также посвятил его в игумены и «вдаде ему настольную грамоту»[339].

В 1546 году Великий князь Иоанн Васильевич дал жалованную грамоту игумену Феодору с братией из Глубокоезерской пустыни Вологодской епархии. В грамоте говорится, что строение пустыни и храма «Боголепное Преображение Господа нашего Иисуса Христа, по благословению отца нашего Макария, Митрополита всея Русии» началось[340].

Преподобный Феодосий Тотемский в 1554 году прибыл в Москву. Жители Тотьмы обращались к царю и Митрополиту с челобитной за разрешением создать у них обитель. Как пишется в данной ему царской грамоте: «И отец наш Макарий, Митрополит всея Русии, того старца Феодосия Суморина благословил церковь воздвигнути Преображения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, монастырь строити на Тотме… и грамоту ему благословенную дал»[341].

Перед своей блаженной кончиной преподобный Герасим Болдинский († 1554; память 1 мая), первоначально ученик духовного друга Святителя – преподобного Даниила Переяславского, бил «челом царю… и Преосвященному Митрополиту Макарию о брежении монастырском и обидах посторонних, да по преставлении… не дадут в обиду» основанный им монастырь[342]. Эта челобитная Святителю могла быть аналогична так называемой прощальной грамоте преподобного Александра Свирского, которую он послал владыке Макарию, когда тот еще был в Великом Новгороде[343].

Из грамоты Митрополита Афанасия Кирилло-Белозерскому монастырю явствует, что ей предшествовала грамота святителя Макария, чтобы старосты Селедкой волости не взимали с монастырских подвод «перевоз и мостовщину»[344]. В описи архива Кирилло-Белозерского монастыря отмечен «приговорный список по благословению Макарья Митрополита и игумена Варлаама з братьею, как жити строителю в Офонасьеве монастыре з братьею»[345]. Данный монастырь был, очевидно, подворьем обители преподобного Кирилла в Москве.

Давал Митрополит Макарий свои грамоты и другим обителям. В казне Патриарха Никона имелась грамота святителя – «Жалованная грамота Макария Митрополита из Суздаля Патриарша домового Дмитриевского монастыря игумену Пафнутию с братиею на монастырскую вотчину, на деревню Мжары, ветха; и та грамота переписана на патриарше Иосафово имя в 159 [то есть в 7159 (1651). – Ред.] году»[346]. Этой обители Митрополит Макарий в 1551 году при игумене Ефреме дал грамоту[347]. В справочном труде П. Строева о русской иерархии имя игумена Ефрема упомянуто, очевидно, благодаря этой грамоте. Грамота же из патриаршей казны приводит новое имя настоятеля этого монастыря, ранее неизвестное.

В 1547–1548 годах преподобный Максим Грек написал послание Митрополиту Макарию[348]. В нем он приводит цитату из недошедшего первосвятительского послания – «узы твоя целуем, яко единаго от святых, пособити же тебе не можем»[349] *. В этом послании автор упоминает также о «ливеле», то есть своей книжечке, находящейся у Митрополита, в связи с чем он пишет: «…прочтите у себя ливель, его же списах о живущей во мне вере со всякою истиною». Далее он продолжает, что посылает Святителю «тетраткы десять, содръжаща различно некое сказание и учение нужных догмат и словес душеполезных… Приимиубо сия любезне и с желанием духовным и прочитай сиа частее и веселяйся в них»[350]. Таким образом, преподобный Максим Грек нередко обращался к святителю Макарию. Эти материалы, очевидно, хранились в домашней митрополичьей казне.

Важное событие русской истории времени Митрополита Макария – покорение Казани в 1552 году. Летопись сохранила на своих страницах переписку царя, бывшего в походе с войском, и Митрополита, пребывавшего в Москве. Дополняется она посольскими материалами тех лет, которые также содержат их переписку в связи с прибывшим литовским посланником. Однако этим источниковедческая полнота не исчерпана. После того как под Тулой миновала опасность крымского разорения, из Коломны «посылает государь писание к Митрополиту Макарию и подвизает его на молитву и требует от него благословения»[351].

В домовой казне-библиотеке Патриарха Никона была царская грамота, данная Митрополиту Макарию: «Грамота жалованная царя и Великаго князя Ивана Васильевича всеа Русии, что дано льготы Макария Митрополита всех вотчин крестьянам во всяких государевых доходах, 59 [то есть 7059 (1551). – Ред.] году без печати»[352]. Известна царская грамота 1547 года, подтвержденная им в 1551 году, согласно которой доставка в Москву рыбных запасов для Митрополита была освобождена от таможенных податей[353]. Указанная же грамота, находившаяся у Патриарха Никона, не была ранее известна исследователям, изучающим деятельность Митрополита Макария.

Митрополит Макарий – великий подвижник. Его аскетизм сочетался с большой просветительской и государственной деятельностью. Благодаря публикации материалов русско-литовских отношений[354] о Митрополите Макарии стало возможно говорить и как о дипломате. По словам И. И. Смирнова, «исключительность положения, занимаемого Макарием в правящих кругах Русского государства, еще более подчеркивается той ролью, которую Макарий играл в области внешней политики»[355]. Очень важным является замечание посольских материалов о событиях в феврале 1555 года, когда был поставлен первый Казанский архиепископ святитель Гурий: «А после обедни литовской посланник у Митрополита ел; а как за столом сидел, и то писано у Митрополита»[356]. Следовательно, митрополичья канцелярия вела собственные протокольные записи посольских приемов, которые могли бы дополнить дошедшие до нас материалы, подробнее сообщая о речах Святителя.

Середина XVI века – эпоха прославления и почитания русских святых, вызванная трудами прежде всего святителя Макария. В это время мощи преподобного Сергия Валаамского (t ок. 1353; память 28 июня) были принесены из Великого Новгорода на Валаам. Валаамский игумен Пимен поставил этот вопрос перед Новгородским архиепископом Феодосием. «Не дерзну же архиепископ сего особе сотворити, но паче Пресвященному и великому Митрополиту и всему святому собору въсписует (курсив наш. – Архим. М.), и прежереченнаго игумена Пимена тамо посылает». В Москве он встречается со Святителем, который благословил благое начинание. «Писание съборное по совету светлейшаго христоименитаго царя Иоана он Пресвященный Митрополит архиепископу въсписует (курсив наш. – Архим. М.), да мощи преподобнаго великаго Сергиа с честию яко же достоить всъзданную от него обитель отпустит»[357].

Названный владыка был преемником святителя Макария на Новгородской кафедре. Между ними поддерживались письменные отношения, которые частично сохранились, частично не дошли, но они восстанавливаются из других документов[358]*.

В 1549 году в Новгороде разобрали деревянную «диачию избу» и в земле нашли при этом захоронение из двенадцати сохранившихся невредимо тел. Летопись сообщает нам, что владыка Феодосий обратился в связи с этим к Первосвятителю: «…Хоронити ли телеса их, или не хоронити? И царь и Митрополит повеле телеса их собором всем проводити: и архиепископ Ноугородской повеле всем гражданом собратися, проводити телеса умерших… и стекошася все граждане на погребение, велиции и малии, и проводи их сам архиепископ Феодосий, со всем собором, и положиша мощи их на новом месте, за олтарем святыя Софиа месяца мая 24»[359]. Возможно, проясняет содержание ответного митрополичьего послания сообщение летописи о последующих действиях Новгородского владыки: «И архиепископ Феодосий Ноугородской даваше многии сорокоустиа по церквам; и на погребение телес их архиепископ Феодосий пел за них понахиду сам, и со всем собором, болшую, в Софеи Премудрости Божии»[360].

Не прерываются отношения у Митрополита Макария с Новгородом и при последующем владыке – архиепископе Серапионе (Курцове; 1551–1552). Сей иерарх недолго был на святительской кафедре, и хотя непосредственных памятников их общения не сохранилось, однако летопись донесла до нас подобные известия. При нем в Великом Новгороде началось смертоносное поветрие[361]. В связи с этим число причастников Святых Таин, напутствуемых в вечную жизнь перед кончиной, значительно возросло, так что «еже Агнец выимают в Великий Четверток на весь год, на причащение православным християном, и тех Агнцов во всем граде по всем церквам не стало, и нечем православных христиан причащати, а служебными Дарами везде не изоспели; и о том священницы всего града приходили ко архиепископу, и архиепископ Серапион повеле имати запасный Агнец у себя в соборной церкви во Святей Софии, а сам о том посла гонца к Москве к Митрополиту Макарию: аще тот Агнец в соборной церкви изойдет, и где та Благодать взяти на причащение православным христианом? И Преосвященный Митрополит Макарий прислал грамоту и велел самому архиепископу служити, со архимандриты и игумены и священники, и выняти запасный Агнец, каков достоит един, якоже в Великий Четверток, и напаяти Его по обычаю токмо в соборной церкви, и ту приходя всем священником приимати, елико кому достоит»[362].

Конечно, святитель Макарий писал свои послания не только в Великий Новгород, где он был ранее архиепископом, но и в другие епархии. Об этом говорит, например, такая фраза в царской грамоте архиепископу Гурию Казанскому: «Сего ради доброе устрояй и крепце наблюдай да мзду приимешь от Бога на судищи, о чем писа к тебе (курсив наш. – Архим. М.) и Макарий Митрополит…»[363]. Святителю Макарию, когда он был в Великом Новгороде, были близки вопросы миссионерства, и эта тема могла быть отражена также и в его посланиях первому Казанскому иерарху.

«За время своего Первосвятительства Митрополит Макарий возглавил хиротонию 21 иерарха Русской Церкви»[364], которым он давал настольные грамоты. В источниках же упоминается только «настольная грамота Гурия Казанского»[365]. Имеется некоторый материал о взаимоотношениях Митрополита Макария и Рязанского епископа Кассиана (1551–1554). Под 1552 годом летописец сообщает: «Того же году поставлен Шатцкой город в Мещере, а оставил его воевода князь Дмитрей Семенович Шастунов, был для бережения, а делал его Борис Сукын»[366]. Этот город, как и Свияжск, явился, очевидно, одним из звеньев в процессе покорения Казани, а следовательно, был делом государственной важности. Поскольку новый город был основан по повелению высшей государственной власти, то и духовенство для освящения новых храмов в нем посылал глава Церкви. Рязанский епископ это оспорил, так как считал Шацк принадлежащим к территории своей епархии и писал об этом в грамоте Митрополиту Макарию[367].

Мы не знаем, сколько духовенства рукоположил святитель Макарий с 1526 по 1563 год, то есть со времени своей архиерейской хиротонии и до кончины. Всем рукоположенным он давал ставленые грамоты, некоторые из них опубликованы. Очевидно, такую ставленую грамоту имеет в виду опись Вологодского Спасо-Прилуцкого монастыря 1638 года: «…грамота… Митрополита Макария о церковном поставлении, дана 7051-го [1543] году»[368].

Наследие Митрополита Макария продолжало оставаться актуальным и в конце XVI – начале XVII века. Упоминания о жалованных грамотах Святителя владимирским храмам и монастырям встречаются в последующих актах[369]. Первый Всероссийский Патриарх Иов (1589–1605; 1607; память 19 июня) дал жалованную грамоту игумену Новинского монастыря Варсонофию «по прежней жалованной Макария Митрополита всеа Русии»[370]. Кроме того, царь Феодор Иоаннович (1584–1598) дал Первосвятителю жалованную грамоту, ссылаясь при этом на то, что еще отец его Иоанн Васильевич «дал свою царьскую жалованную грамоту Макарью Митрополиту на Ржевскую десятину»[371].

Письменное наследие Митрополита Макария отражает историческое своеобразие того времени, деятельность самого Первосвятителя и одновременно дает представление о нем как об авторе. Семидесятилетний старец Митрополит вещал в кремлевском Успенском соборе и на площади Москвы, взывал в грамотах к архиереям, правящей элите государства и другим лицам, и его слышала при этом вся святая Русь и наша отечественная история[372]. Документы, которые адресовались главе Церкви и исходили от него, весьма разнообразны: это переписка с Московским государем, общение с епархиальными владыками, хозяйственно-административные документы, постоянные связи с Новгородом, архипастырское попечение о монашеском устроении.

Письменное наследие Митрополита Макария охватывает два периода его жизни: новгородский и московский, то есть время от 1526 года и до его кончины в 1563 году. Попытка реконструировать его наследие позволяет перенести нижнюю границу на 1523 год. Таким образом, был охвачен сорокалетний период плодотворной жизни замечательного иерарха. Понятия «сохранившееся» и «несохранившееся» письменное наследие Митрополита Макария введены нами и обусловлены историческими утратами грамот в течение времени. В жизни же все было иначе: Святитель писал, диктовал, митрополичья канцелярия готовила материалы, переписывала, размножала и рассылала. Поскольку в те времена в ответах было принято довольно подробно излагать содержание документа, на который дается ответ, то теперь это помогает воссозданию не дошедшего до нас наследия Митрополита Макария. Можно отметить три направления воссоздания несохранившегося наследия святителя Макария: по аналогии с другими подобными грамотами, упоминание в позднем источнике или же, наконец, пересказ в последующем документе. Вызывает оправданное чувство огорчения, что выявленные документы, связанные с именем Святителя, не дошли до наших дней. Ныне воссоздаваемое наследие святителя Макария совокупно с известными уже сохранившимися его документами более полно свидетельствует о его трудах на благо Православия на Руси.

Канонизация Митрополита Макария дает основание рассматривать его труды как святоотеческие творения: Уста праведника изрекают премудрость, и язык его произносит правду (Пс. 36, 30).

Ниже прилагается текст жалованной грамоты Митрополита Макария, ранее не публиковавшийся.

Жалованная грамота Митрополита Макари

«Божиею милостию се аз, Пресвященн(ый) Макарей Митрополит все(я Русии), пожало(вал есм)и Вознесенскаго своего Печерскаго манаст(ыря) архиман(дрита) Тиханаиже о Христе с братьею или по нем иный архимандрит в том манастыре будет, что наша богомолиа в Суждальском уезде в Кидекше манастырь, а в нем церковь Бориса и Глеба да другая т(…)я святый Первомученик Стефан, а придан тот манастырь преже бывшими государи Великими князи и Митрополиты всеа Русии к тому Печерскому манастырю в Нижней Новгород изстари. И которой игумены и попы с дьяконы имуть у них в том монаст(ыре) у тех церквей пети, не надобе им мое зборное, ни петр(ов)ское, ни к старосте поповскому с тяглыми попы не тянут, а десятилницы мои нижегородцкие их не судят, и пошлин своих на них не емлют ни которых, ни всылают, ни вьезжают к ним ни почто, а заещики мои заезда своего не емлют. А ведает и судит в том монастыре игумена своего и священников и братью архимандрит сам или кому прикажет, опричь духовных дел. И в духовных делех всяких архимандриту и его игуменом и попом и старцем и причту церковному того Борисоглебскаго монастыря знати меня, Макария Митрополита всеа Русии. А дают в мою казну оброком з году на год на збор по полтине с обеих церквей за все пошлины <… > коли и дам свою грамоту десятилнику своему и на граматчики. А на сю мою грамоту иные грамоты нет. А явит архимандрит з братьею сю мою грамоту десятиннику нижегородцкому и он с нее явки не дает. А дана грамота на Москве лета 7059 [1551] девятого сентября в 22 день.

* Смиренный Макарие Божиею милостию Митрополит всея Русии*»[373].

Всероссийский Митрополит Афанасий (1564–1566)

Жизнь и деятельность Всероссийского Митрополита Афанасия, преемника по кафедре выдающегося Первоиерарха Русской Церкви XVI века святителя Макария, в трудах по истории Русской Церкви освещена весьма незначительно[374]. Это вполне понятно, так как он был на митрополичьей кафедре всего около двух лет, то есть в десять раз меньше своего предшественника. Кроме того, при нем не было Соборов, подобных тем, которые были в 1547, 1549, 1551 годах; наконец, он не занимался собиранием Великих Четьих Миней. Поэтому Митрополит Афанасий оказался в некоторой степени затененным святителем Макарием. Между тем его личность и деятельность, несомненно, заслуживают внимания и изучения вообще сами по себе и по отношению к Митрополиту Макарию как его предшественнику в частности. Этому способствует накопившийся обширный источниковедческий и историографический материал по отечественной истории XVI века.

С. И. Смирнов говорит, что Митрополит Афанасий был «родом переяславец»[375]. В миру будущий святитель носил имя Андрей, был женат, служил пресвитером в одном из переяславских храмов и был духовным сыном преподобного Даниила Переяславского. Был случай, когда священник Андрей на пути из Москвы вместе с другими подвергся нападению разбойников, но избавился от опасности призыванием имени Преподобного. Однажды старец Даниил предрек ему: «Ныне христолюбивый самодержец избрание сотворяет о духовном си советьнице в бывшаго место. Ты же, аще и не хощеши, но будеши тамо в предыдущая лета». В Житии добавлено: «Еж и бысть, по проречению его, в десятое лето по преставлении святаго»[376]. Таким образом, преподобный Даниил предрек своему духовному сыну, что он будет духовником царя Иоанна IV.

Необходимо отметить, что Преподобный вместе с Кассианом Босым, спостником преподобного Иосифа Волоцкого, был крестным отцом при крещении Иоанна Грозного. В одном памятнике читаем: «Се бо царь наш премудр разсуди, благо творя себе и сынови своему, избра приемников неленостных молитвенников състаревшихся в добродетелех. Оба бо мниси бяху прослуты в добродетелех; случи же ся обема быти от обители Пафнутья чюдотворца, еже есть в Боровску. Един бо священьства дар имеяй, иже в многых летех благоговейне предстоя олтарю Господню и от основаниа въздвиже великую обитель Всех святых, еже есть в Переславли, всех святых прилежай добро детел ем, всех странных и безпомощных погребаше и упокоеваше достойно. И многыя его ради добродетели избран быв в таковое служение. Бяше же ко всему тих и кроток, яко же речеся: душа проста благословенна от Бога. Сей убо Данил Преславьскы именуем»[377].

Поскольку преподобный Даниил скончался в 1540 году, то его проречение своему духовному сыну о духовничестве у царя, можно думать, исполнилось в 1550 году[378]. Традиционно великокняжеские и царские духовники были протопопами придворного Благовещенского собора в Кремле. Можно предполагать о вероятном участии протопопа Андрея как царского духовника в заседаниях Стоглавого Собора в 1551 году

Во всяком случае в 1552 году во время казанского похода при царе был его духовник – протопоп Благовещенского собора Андрей. На пути к Казани, во Владимире-на-Клязьме, он сподобился чудесного исцеления у мощей святого Александра Невского, о чем от лица исцеленного говорится в Лицевом летописном своде: «И видех близь помосту церковнаго на гробе Блаженнаго малу скважьню и яко уразумети хотя, чьто есть скважьня она, и вложих персты руки моея в скважьню ту и очютих, яко в масть некую омочих руку мою, на ней же бяше струп некаков мал от многа времени. И абие исторгнух от скважьни руку мою, и чюяшеся на ней, яко маслом маститом или яко миром благовонным помазана. И струп на ней не обретеся от дьни того и доныне»[379]. При подходе к Казани царь приходит к отцу своему духовному, протопопу Андрею, и тот благословляет его крестом, говоря: «Дръзай, слуго Божий, ибо Той победит врагы, яко Человеколюбец, человеколюбив бо Владыка наш Христос!». «Крестом его огражает, и царь же крестом благословляется, а на враги ополчается»[380]. Накануне взятия города «был государь наедине с отцом своим духовным Андреем протопопом… и слышит звоны многые и ближним своим говорит: “Звоны де слышно, как Симонова монастыря звон”»[381]. Утром царь молился в походном храме во время Божественной литургии, которую, несомненно, совершал его духовник. При чтении диаконом евангельских слов из святительского зачала «и будет едино стадо и един Пастырь»[382] раздался мощный взрыв, в результате которого в крепостной стене Казани образовался пролом, и начался последний штурм Казани. По окончании литургии царь «прииде ко образу чюдотворца Сергиа и приложися к нему и любезно целова образ и рече: “Угодниче Христов, помогай, помогай нам молитвами твоими!”…и благословляет его отец его духовный изрядный Андрей протопоп животворящим крестом». После взятия Казани царь воссылает благодарственную молитву Всемилостивому Спасу и Богоматери, упоминая при этом и русских святых, прославленных незадолго перед этим на Соборах 1547 и 1549 годов: «О Всемилостивая Владычице Богородице, Ты с всеми святыми да и с нашими заступники новыми чюдотворцы рускыми умолила еси Господа нашего Иисуса Христа с Безначалным Отцем и Животворящим Духом, да услыша Господь молитву Твою и дал нам победителная на сопостаты и покорил врагы наша под ногы наша»[383]. Летописи сообщают о молебнах, которые служил царский духовник под Казанью, с прошением о ниспослании русскому воинству победы, а затем о возношении им хвалы Господу за покорение града. Все это характеризует его как усердного молитвенника[384]. При въезде в покоренный град впереди царя был «з животворящим крестом Андрей протопоп». Ему же пришлось освящать новопокоренный град и первые храмы в нем – Преображенский и Благовещенский с приделами в честь благоверных князей Бориса и Глеба и благоверных Петра и Февронии Муромских[385]. Завершился Казанский поход торжественной встречей в Москве царя-победителя населением стольного града во главе с Митрополитом Макарием.

Впервые имя Благовещенского протопопа Андрея появилось в летописях, как видим, при описании военного похода. Встречаются сообщения о нем и в дальнейшем, причем круг источников начинает расширяться. Протопоп Андрей был среди тех, через кого преподобный Максим Грек в 1553 году передал свое неблагословение выздоровевшему от «огневой болезни» царю на его путешествие в Кирилло-Белозерский монастырь[386]. Однако царь все-таки поехал. По возвращении из поездки благовещенское духовенство в присутствии своего настоятеля-протопопа сообщило ему о еретичестве Матвея Башкина[387]. Еще раньше к протопопу Андрею как к иконописцу обращался посольский дьяк Иван Висковатый со своими недоумениями о некоторых иконах[388]. В 1554 году в Чудовом монастыре было совершено крещение царевича Иоанна, «а принял его от купели Митрополит Макарей всея Русии, а священная деял Аньдрей протопоп Благовещеньской»[389]. Почти через год было совершено торжественное посвящение первого Казанского архиепископа, когда, по выражению летописца, в Успенском соборе служили 76 человек, «опричь подъяков». Среди них назван и царский духовник – участник казанского похода. Летом того же года в Москву был принесен образ святителя Николая Великорецкого, который вместе с Митрополитом Макарием «поновлял Андрей протопоп Благовещеньский»[390]. Перед тем как Митрополит Макарий совершил крещение второй жены Иоанна Грозного Марии Черкасской, ее «Андрей протопоп Благовещеньской огласил ко крещению и нарек ей имя во имя святыя Марии Магдалины»[391]. При переговорах с литовскими послами протопоп приносил царю «крест вздвизалный на пелене, положен на блюде» для целования при утверждении заключаемых договоров[392]. В Псковской летописи говорится, что за два года до своего возведения в Митрополиты протопоп Андрей принял постриг в Чудовом монастыре[393].

Таковы различные свидетельства о протопопе Андрее до избрания его Всероссийским Митрополитом. Их может дополнить Повесть о кончине Митрополита Макария. Когда Святитель заболел, то царь велел навещать его «духовнику своему старцу Афонасию»[394]. Он же участвует в совершении Таинства Елеосвящения над больным Митрополитом. Незадолго до кончины святитель Макарий пожелал уйти на покой в место своего пострижения – в Пафнутиево-Боровский монастырь, о чем написал царю. «И писмо то ко государю посла старцем Афонасием з духовником»[395]. Перед своей кончиной Митрополит послал «по духовника государева», который, придя, уже не застал в живых Святителя. «Старец Афонасий прииде после преставления и пойде о том сказывати боговенчанному царю… И повеле (царь. – Архим. М.) старцу Афонасию и козначею Корнилию погребалная готовити, яко же подобаше и прочим святителем»[396].

Избранию иеромонаха Афанасия в Митрополиты предшествовал Московский Собор 1564 года. В Соборной грамоте отмечается вдовство Русской Митрополии: «И понеже убо случися в наши лета сице, во еже Первопрестолнику святейшиа Митрополии Русскиа отцу нашему и богомолцу Макарию Митрополиту всея Русии общедателный долг всех общему Владыце Царю Христу отдавше и от земля ненакончаемый он век прешедше…». На этом Соборе Всероссийскому Митрополиту было усвоено право носить белый клобук и скреплять грамоты печатями красного воска[397]. Собор, созванный во время вдовства митрополичьего престола, как думается, дает основание для некоторых соображений. Но прежде необходимо коснуться предшествовавших церковно-исторических событий. При Митрополите Макарии Русское государство в лице своего государя возросло в ранге: Великий князь был венчан в 1547 году царским венцом. В предшествующее время коронование, имевшее место только в Риме и в Царьграде, совершали, соответственно, Римский Папа и Константинопольский Патриарх. Таким образом, на Руси наблюдается в это время некоторая дисгармония «души и тела», как понималось соотношение духовной и светской власти. Постановке вопроса о Патриаршестве на Руси могла способствовать и так называемая идея «Москва – Третий Рим». Все это позволяет нам думать, что Собор, предшествовавший выбору преемника почившему святителю Макарию, был созван в связи со стремлением возвысить Предстоятеля Русской Церкви. Решения Собора 1564 года о белом клобуке можно рассматривать как отголосок устремлений на Руси к Патриаршеству.

Собор, согласно летописи, заседал 9 февраля, а позднее, 24 февраля, «царь и Великий князь Иван Васильевичь всеа Русин и сын его царевичь Иван с своими богомолцы с архиепископы и епископы и со всем освященным Собором избрал в дом Пречистые Богородицы и к великим чюдотворцем к Петру и Ионе в Митрополиты от Архистратига Михайлова Чюда старца Афонасиа, прежебывшего Благовещенскаго протопопа и духовника царя и Великаго князя, и возведоша его на митрополичь двор. А марта в 5 день, в третье воскресенье Великаго поста, повелением благочестиваго царя… поставлен бысть на Митрополию старець Афонасий, прежебывший протопоп Благовещеньский, русскими архиепископы и епископы… всем освященным Собором. А Казаньскаго архиепископа Гуриа в то время в животе не стало; а Акакий епископ Тферский и Кашиньский в велицей болезни у себя, а прислал о том грамоту, что он с архиепископы и епископы и со всем освященным собором на митрополиче поставление единомышлен»[398]. В свете решений предшествовавшего Собора Чин поставления Митрополита уже имел важное дополнение. «По совершении же Божественный литоргии и по снятии с Митрополита служебный одежды положили на него архиепископы и епископы икону золоту воротную и монатию со источники и клобук белой…» Историк митрополит Макарий (Булгаков) предполагает, что на избрание протопопа Андрея в Митрополиты повлияло его духовничество в прошлом и избиравшие «могли надеяться, что новый Первосвятитель более других в состоянии будет действовать на Иоанна и пользоваться его расположением»[399].

1 марта 1564 года, за несколько дней до интронизации Митрополита Афанасия, когда он уже был нареченным, диакон Иоанн Федоров и Петр Мстиславец напечатали Богослужебный Апостол. М. Тихомиров говорит: «Первопечатный “Апостол” был подарком новому Митрополиту»[400]. Как указывает А. С. Зернова, при Митрополите Афанасии в сентябре-октябре 1565 года выходят два издания Часослова[401]. В послесловии отмечается, что их печатание было благословлено Митрополитом Макарием, но осуществлялось уже при его преемнике: «По благословению Преосвященнаго Макария Митрополита всея Русии… во второй год святительства Афанасия Митрополита всея Русии…»[402].

Став Митрополитом, бывший царский духовник продолжает свое попечение о государевой семье. В конце апреля им была пострижена в Новодевичьем монастыре «Великаго князя брата княже Юриева Васильевича княгини Улиана… а наречена бысть во иноцех Александра»[403]. Новый Митрополит по обычаю обращался к царю о помиловании тех, на кого пала государева немилость. Однако, как отмечает П. Янковский, Митрополит Афанасий «был несчастливее святителя Макария», то есть его печалование было менее успешным, чем у его предшественника[404]. Нечто аналогичное можно сказать и в отношении дипломатической деятельности, в которой принимал активное участие святитель Макарий[405]. Но это было исключительное явление в русской практике, и после его кончины «восстанавливается старый статус неучастия Митрополитов в дипломатических переговорах»[406]. Поэтому когда в 1565 году в Москву прибыл литовский гонец и выразил желание увидеть Митрополита Афанасия, то ему сказали, что тот «строит вещи церковные, а в те ни в которые ся дела не вступает»[407].

За время своего Первосвятительства Митрополит Афанасий освящал храмы, о чем повествует нам летопись[408]. Более подробное описание освящения Митрополитом соборного храма в Никитском монастыре в 1564 году имеется в Житии преподобного Никиты Переяславского. Вместе с царской свитой Митрополит Афанасий прибыл в Переславль – место своих священнических трудов. Здесь в Никитском монастыре «освящена бысть церковь Христова мученика Никиты новосвятейшим архиепископом Афанасием Митрополитом всеа Русии, месяца майя в 14 день, на память святаго мученика Исидора и другаго Сидора, Христа ради уродиваго, Ростовскаго чюдотворца. И быша же на освящении тоя церкви со святейшим Афонасием Митрополитом: Никандр, архиепископ Ростовский… мнози игумени и священницы, соборне служиша со архиепископом святейшим Афанасием Митрополитом всеа Русии, по всем престолом тоя обители, хвалу воздающе Богови и угодником его, великому Христову мученику Никите и преподобному мученику Никите Переаславскому чюдотворцу»[409]. Далее в Житии говорится, что Митрополит Афанасий служил затем в Троицком монастыре, основанном его духовным отцом – преподобным Даниилом Переяславским. Возвращаясь в Москву, он посетил Троицкий монастырь преподобного Сергия Радонежского.

Данная повесть в Житии преподобного Никиты Переяславского, как отметил В. О. Ключевский, была написана Никитским игуменом Вассианом[410]. Автор наряду с прославленными Московскими святителями называет и «новейшаго Макария Митрополита». Из Переславля царь направился под Можайск, что было вызвано активизацией военных действий. Вернулся он из похода «в преименитый град свой зовомую Москву на свой царьский стол и вниде во храм Пречистые Богородицы честнаго Ея Успения и благословение восприим от отца своего святейшаго Афонасия Митрополита всеа Русин, и у образов честных прикладашеся, и у великих чюдотворцов Петра, Алексия, Ионы и у новопреставльшагося архиепископа Макария Митрополита и у честных их гробов прикладашеся и образы их любезно целоваше»[411].

В то время шла Ливонская война, и Митрополит Афанасий обратился с богомольной грамотой к епископу Сарскому и Подонскому Матфею, призывая его к усиленным молитвам: «И ты б, сыну, пожаловал, о том настоящем времени со всем священным собором в церкви пели молебны по вся дни и особне по кельям и по домом, и молили всесильнаго Бога и Пречистую Богородицу, и Небесных Сил, и святых новых чюдотворцов и всех святых… Чтоб Господь Бог избавил Боговенчаннаго царя государя нашего и его царевичев, и все христолюбивое воинство ото всех враг видимых и невидимых и межуусобныя брани и не попустил бы богомерзкия латыни, злейших иконоборцев, поганые Литвы и бесерменства на святыя Божий церкви и на все православное крестьянство»[412].

Никоновская летопись сообщает о трех архиерейских хиротониях, совершенных Митрополитом Афанасием: второго Казанского святителя архиепископа Германа и епископов Коломенского Иосифа и Крутицкого Галактиона[413]. Давал Митрополит Афанасий и льготные грамоты различным монастырям и храмам[414].

При Митрополите Афанасии царь давал первосвятительской кафедре различные жалованные грамоты, которые подтверждались в последующее время[415].

3 декабря 1565 года произошло событие, изменившее привычный ход жизни русского общества. С многочисленным обозом царь покинул Москву. «На Москве же тогда быша Афонасий Митрополит всеа Русии, Пимин архиепископ Великаго Новаграда и Пъскова, Никандр архиепископ Ростовский и Ярославский и ины епископы и архимандриты и игумены, и царевы и Великаго князя бояре и околничие и все приказные люди; все же о том в недоумении и во унынии быша, такому государьскому великому необычному подъему, и путнаго его шествия не ведамо, куды бяше»[416]. Так началась опричнина, средоточием которой стала Александрова Слобода. Эти чрезвычайные обстоятельства понудили Митрополита вскоре оставить Митрополию и уйти на покой «в монастырь к Михайлову Чюду на свое пострижение»[417]. А. Зимин говорит об этом: «Уход Афанасия с митрополичьего престола мог быть вызван его недовольством опричными репрессиями, обрушившимися на близких к нему политических деятелей. Шлихтинг сообщал, что после казни Овчины-Оболенского “некоторые знатные лица и вместе верховный священнослужитель сочли нужным для себя вразумить тирана воздерживаться от столь жестокого пролития крови”»[418]. Поэтому, когда позднее на Соборе решался вопрос о продолжении Ливонской войны, летопись замечает: «А Митрополита у того приговору не было, что Офонасей Митрополит в то время Митрополию оставил»[419]. Последнее летописное упоминание об ушедшем на покой Митрополите относится к 1567 году: «Того же лета, июля, повелением государя царя и Великаго князя Ивана Васильевича всея Русии поновлен бысть образ Пречистые Владимирские Лукина письма евангелиста златом и камением украшен многим, что стоит в Пречистой соборной в Богоспасаемем граде Москве; а поновлял бывший Митрополит Афонасей»[420]. Б. Клосс, основываясь на показании пергаменного Синодика Троице-Сергиева монастыря, говорит, что в 1575 году ушедшего на покой Митрополита Афанасия «уже не было в живых»[421]. Погребен он был в Чудовом монастыре. В этом монастыре, кроме основателя – святителя Алексия, были погребены архиепископ Новгородский Геннадий, позднее Патриарх Всероссийский Ермоген и другие[422].

Теперь следует остановиться на писательских трудах Митрополита Афанасия. Самым первым известным нам произведением, вышедшим из-под его пера, является Житие преподобного Даниила Переяславского. В. О. Ключевский дает ему такую характеристику: «К самым обширным и лучшим биографиям макарьевского времени принадлежит Житие Даниила Переяславского, преставившегося 7 апреля 1540 года»[423]. С. Смирнов относит благословение Митрополита Макария и повеление царя о написании Жития ко времени между 7 апреля 1553 года и 7 апреля 1554 года[424]. Сам автор говорит следующее по этому поводу:

«Многажды же в повестех глаголанно бе о сем старце и у самого самодержца благочестиваго и Великаго князя Ивана Васильевича, внука же Великаго князя Ивана Васильевича стараго, такоже и у Пресвященнейшаго Митрополита Макария, воспоминаемо бяше житие его, и писати намо повелеваху»[425]. Царское и митрополичье единодушие в этом вопросе вполне понятно. Для Иоанна Грозного Преподобный – крестный отец; для Святителя – духовный друг и постриженик того же монастыря преподобного Пафнутия Боровского: «Бяху бо архиепископ Макарий (Новгородский, будущий Митрополит. – Архим. М.) з Данилом единыя обители пострижение имущи. Архиепископ же духовную любовь имяше к старцу и потребная монастырю посылаше»[426].

Автор скромно именует себя в Житии в третьем лице: «некто церковник, иже бе знаем был преподобному Данилу». Он говорит, что всегда Преподобного призывал в молитвах. Чудесным образом святой подвижник предсказал своему духовному сыну, что он будет со временем царским духовником, а позднее – монахом. Учитывая объем и высокие достоинства Жития, можно думать, что оно не является первым трудом протопопа Андрея и что его писательская деятельность началась не после Казанского похода[427]. Очевидно, его ранние труды либо не сохранились, либо их атрибуция – дело будущего[428]. Поэтому представляется весьма знаменательным тот факт, что хронологически первый известный нам его труд посвящен его духовному отцу – преподобному Даниилу Переяславскому.

На последующие годы жизни святителя, то есть когда будущий Митрополит Афанасий подвизался иноком в Чудовом монастыре, приходится его труд по составлению и редактированию Книги степенной царского родословия. Исследователь этого памятника П. Васенко говорит о времени его составления: «Есть данные для предположения, что временем составления Степенной были 1560–1563 годы. Во всяком случае можно утверждать, что окончательная обработка Степенной относится к марту – декабрю 1563 года»[429]. Чудовский инок под мудрым руководством святителя Макария явился преемником и продолжателем трудов первого русского историка киево-печерского подвижника преподобного Нестора Летописца. Но в Степенной книге история излагается не по годам, как в летописи, а по степеням русских князей и Митрополитов. Это первый на Руси исторический труд, имеющий систематическое изложение материала. Академик Д. Лихачев характеризует его так:

«Степенная книга – это как бы путеводитель по современной Руси – святой и державной, но путеводитель, который сам является достопримечательностью и святыней. Степенная книга – это как бы икона “всех святых” Московского государства, икона, в которой временному придан вневременный смысл»[430].

Трудно говорить о сопоставимости сочинений, которые разделяют четыре столетия, но невольно напрашивается мысль, что идеи, высказанные священником Сергием Мансуровым в его, к сожалению, неоконченном труде, были в некоторой степени предвосхищены в макарьевско-афанасьевском труде. Разница заключается лишь в том, что отец Сергий дает историю всемирную, описывая ее по поколениям святых[431], а иеромонах Афанасий – только русскую и по степеням князей и Митрополитов.

Характерной особенностью составителя Степенной как автора является стремление прославить переяславских святых, и прежде всего преподобного Даниила. Написав перед этим пространное его Житие, он затем значительно перерабатывает его, дополняет и создает краткую редакцию Жития, поместив ее в Степенную книгу. С. Смирнов, характеризуя такой метод в написании этих двух редакций Жития, справедливо замечает: «Отмеченная черта в работе АндреяАфанасия настолько выдающаяся, что мы затрудняемся указать среди древнерусских агиобиографов хотя бы один аналогичный пример»[432]. В Степенной же книге помещено описание чуда преподобного Никиты Столпника Переяславского, особенно почитавшегося в царской семье[433], причем из Степенной оно перешло в состав Жития преподобного Никиты[434].

И наконец, говоря об этом труде Митрополита Афанасия, приведем два высказывания П. Васенко, исследователя Степенной книги, свидетельствующих о ее популярности в древнерусской книжности. «Появление в короткое время нескольких типов списков Степенной указывает на усиленное ее переписывание сразу после окончания этого произведения. Зная деятельность Митрополита Макария и средства, какими он располагал, исследователи русской старины поймут, без сомнения, всю неминуемость этого факта, тем более что новинка была, конечно, по сердцу Иоанну Грозному. Не ослабел интерес к Степенной и в XVII–XVIII веках, что доказывается многочисленными списками ее, дошедшими до нашего времени»[435].

«Притом следует иметь в виду, что отдельные статьи Степенной служили для пополнения такого агиографического сборника, как Четьи Минеи священника Иоанна Милютина. Туда вошли между прочим взятые из Степенной Жития св<ятого> Владимира, Изяслава Ярославича и Ярополка Изяславича, Ивана Даниловича и других»[436]. Последнее замечание весьма важно, так как в нем можно усматривать последующую преемственность в просветительских начинаниях Митрополита Макария. Этот очень важный момент выпадал из поля зрения исследователей, и создавалось впечатление обрыва в культурной жизни русского общества, который был вызван кончиной «чудного», по отзывам современников, Митрополита Макария.

Как видим, литературная деятельность Митрополита Афанасия связана со святителем Макарием, память которого он почтил особой «Повестью», описывающей последние дни его жизни. П. Васенко считает, что она была написана сразу после кончины Митрополита Макария. «Думаем, что “Повесть” появилась еще до избрания Афанасия на митрополичью кафедру: он называется в ней “старцем Афонасием”. Следовательно, рассматриваемое произведение написано до 24 февраля 1564 года под непосредственным впечатлением кончины Митрополита Макария»[437]. Занимаясь целенаправленно изучением этого памятника, он ничего, однако, не сказал о его атрибуции. Но чтобы говорить об этом, нужно учитывать, что подобные произведения обычно писались очевидцами, причем очень близкими к описываемому лицу. Из четырех старцев, живших «безпрестанно» в последние дни при Митрополите Макарии, своими литературными способностями известен лишь иеромонах Афанасий. Это и дает основание предполагать, что он является автором данной «Повести».

Повесть о кончине Митрополита Макария обнаружена нами в рукописях XVII века во всех списках Хронографа редакции 1599 года[438]. Данная редакция Хронографа интересна еще и тем, что в ней сохранилось послание Митрополита Макария к своему преемнику по Новгородской кафедре архиепископу Феодосию о совершенном царском венчании Иоанна IV[439]. Это, в свою очередь, наводит на мысль, что редакция Хронографа 1599 года имеет близкое отношение к литературному кругу Митрополита Макария. В основу этой редакции и близкой к ней 1601 года положен не дошедший до нас так называемый Пространный Хронограф, по классификации О. Творогова. Последний считает, что составитель данной редакции Хронографа принадлежал к категории тех книжников XVI века, которые выступали против «неполезных повестей» и «писаний внешних», предпочитая им «Божественные Писания»[440]. Тот же исследователь причисляет Пространный Хронограф к числу «централизующих мероприятий» середины XVI века, связанных с именем Митрополита Макария (Великие Четьи Минеи, Стоглав, Степенная книга, Лицевой свод). «На этом фоне естественна и попытка создания новой пространной и одновременно исполненной духа христианского благочестия редакции Русского Хронографа»[441]. Кто же из числа макарьевских книжников мог осуществить эту работу? Естественно предположить, что это был Митрополит Афанасий, составитель и редактор Степенной книги. Уйдя на покой в Чудов монастырь, он продолжал работать в историческом жанре. Создавая новую русскую редакцию Хронографа, он поместил в нее и свой труд о последних днях своего предшественника – Митрополита Макария, а затем Житие преподобного Даниила Переяславского, взятое из Степенной книги[442]. Обращает на себя внимание такой интересный факт. Предыдущая редакция Хронографа в 20-х годах XVI века была составлена племянником преподобного Иосифа Волоцкого иноком Досифеем Топорковым, по прозвищу «Осифитие»[443]. Но старца Досифея, как и Митрополита Афанасия, следует также отнести к числу макарьевских книжников, так как, будучи в Новгороде, архиепископ Макарий благословил ему исправление текста Синайского Патерика[444]. Хронологически имена Досифея и протопопа Андрея не связаны, но в контексте деятельности Митрополита Макария можно усмотреть закономерную преемственность в трудах указанных авторов.

Работой над составлением Хронографа деятельность Митрополита Афанасия не ограничилась. «Можно предполагать, что чудовский инок и бывший Митрополит Афанасий принимал участие в создании лицевой летописи Русского государства»[445]. Этому могла содействовать атмосфера в митрополичьем Чудовом монастыре[446]. Архимандрит Левкий (1554–1568), при котором был совершен монашеский постриг старца Афанасия, известен своими книжными вкладами в библиотеку обители[447]. В Чудов монастырь дарил книги знаменитый священник Сильвестр, автор Домостроя[448], и другие[449]. На одной рукописи середины XVI века сохранился автограф монастырского библиотекаря: «Книга Чюдова монастыря потписал книгохранитель чернец Симон»[450].

Сохранившиеся материалы о Всероссийском Митрополите Афанасии свидетельствуют, что это была личность в высшей степени незаурядная и примечательная. За летописным выражением «царь и Великий князь… с своими богомолцы с архиепископы и епископы… избрал в дом Пречистые Богородицы… от архистратига Михайлова Чюда старца Афонасия» скрывается нечто большее, чем простое летописное сообщение. На митрополичий престол был возведен сподвижник и продолжатель трудов великого иерарха и замечательного церковного деятеля святителя Макария. Митрополит Афанасий предстает перед нами в своих трудах как плодовитый писатель: историк-агиограф и историк-богослов. Характерной чертой писательских трудов Митрополита Афанасия является стремление к скрытой автобиографичности, то есть, говоря о себе в третьем лишь лице, он сообщает о явлениях милости Божией. Это – явление ему преподобного Даниила под Казанью, о чем говорится в Степенной книге, прославление своих близких духовных лиц (Житие преподобного Даниила, Повесть о кончине Митрополита Макария). Другая особенность его трудов – использование в своих последующих трудах предыдущих, что было отмечено еще П. Васенко. Начиная с него, все Московские Первосвятители имеют белый клобук. Он – современник замечательных церковных, государственных и культурных начинаний середины XVI века. Изменившиеся, к сожалению, исторические обстоятельства не способствовали большей плодотворности его первосвятительской деятельности, тем не менее мы вправе называть Митрополита Афанасия продолжателем трудов святителя Макария и замечательным деятелем русской культуры XVI века.

Иконы святителя Филиппа (1566–1568; †1569)[451]

Наиболее известным Митрополитом Русской Церкви времени царя Иоанна Грозного был святитель Филипп, о котором существует обширная библиография публикаций[452], поэтому нет необходимости подробно останавливаться на рассмотрении его жизненного пути. Будущий Святитель родился 11 февраля 1507 года в семье боярина Колычева и при Святом Крещении был назван Феодором[453]. Он был вхож в великокняжеский дворец при малолетнем Иоанне Грозном, но затем он оставляет мир и уходит в Соловецкий монастырь[454].

В монастыре новоначальный инок при постриге был дан для духовного руководства спостнику преподобного Александра Свирского[455] иеромонаху Ионе (Шамину; † 1568). Неся послушание на монастырской пекарне, инок Филипп сподобился явления чудотворного образа Богоматери, который получил именование «Хлебенного», или «Запечного»[456].

Но жизнь простым монахом будущего Святителя продолжалась недолго. По одним данным, уже в 1546 году он становится игуменом монастыря[457], по мнению других – в 1548-м[458]. В последнее время стал известен новый источник, согласно которому поставление в настоятели произошло в 1545 году. Имеется в виду надпись на иконе Соловецкой Боголюбской Богоматери, находящейся ныне в Успенском кремлевском соборе: «Лета (7053 [1545] г.) написаны бысть иконы сии при бл(аговер)ном и Великом кн(я)зи Ивани Васильевичу) всия Русии и при архиепискупи Феодосии при игумени Филиппи»[459]. В это же время был слит благовестный колокол для монастыря, очевидно, «в связи с избранием нового игумена»[460].

Соглашаясь с А. Зиминым, Н. Маясова рассматривает деятельность игумена Филиппа на Соловках как нестяжательскую[461]. Между тем известно предание, что когда Грозный захотел построить в монастыре преподобного Нила Сорского каменный храм вместо деревянного, то ему явился сам Преподобный и воспретил это делать. Как в этом контексте понимать энергичную строительную деятельность Соловецкого настоятеля?

Н. Маясова, опубликовавшая исследование о Боголюбской иконе Соловецкого монастыря, говорит об «отсутствии новгородских традиций» в ее содержании и отмечает идейную близость иконы к воззрениям нестяжателей, а в художественном отношении – к московской живописи. О. Подобедова почему-то датирует икону 1542 годом[462]. Она говорит о сложном характере повествования данного образа, отмечая три слоя его содержания: историю монашества на Соловках, обоснование монашеского подвижничества, прославление «подвигоположников в их предстоянии Богоматери»[463]. «К аналогичному типу с расширенной композицией относится икона “Богоматери” 1545 года с припадающими к Ее ногам соловецкими иноками, со стоящими в позах предстояния преподобными Зосимой и Савватием, основателями монастыря. Здесь группа припадающих конкретизируется – братия Соловецкого монастыря с предстательствующими за них Зосимой и Савватием, изображения которых имеют нимбы и сопровождаются подписями.

Иконы такого типа, с припадающими к ногам Богоматери преподобными, получают постепенное широкое распространение в монастырской среде. Иконография “Боголюбской”, с преклоняющейся толпой святых[464], приобретает большую конкретность и определенность», – пишет Е. С. Овчинникова[465]. М. Мильчик справедливо предполагает: «Вполне возможно, что эта икона – вклад Филиппа в связи с поставлением его в игумены»[466]. В последующих публикациях о Соловецком монастыре была дана высокая оценка интерпретации содержания иконы, сделанной Н. Маясовой, и также поддержана связь иконы с московской живописью[467].

Данная икона имеет важное значение, свидетельствуя о богословско-аскетических воззрениях Соловецкого игумена Филиппа, ставшего затем Всероссийским Митрополитом. Главная часть иконы – это средник. На нем справа мы видим группу иноков в молитвенных позах, предстоящих пред Богоматерью. Действие происходит на фоне Соловецкого монастыря и острова, а значит, это изображены насельники обители. Всех предстоящих можно легко разделить на три группы. Эта дифференцированность, на наш взгляд, дает материал для следующей интерпретации. В самом низу – пять иноков без нимбов и в наиболее согбенных позах. Они знаменуют современников игумена Филиппа, проходящих свой жизненный путь, борющихся с суровыми климатическими условиями острова, душевными страстями и диавольскими искушениями. Над ними возвышаются другие иноки, также без нимбов, но уже менее согбенные, символизируя почивших подвижников обители. Они возносят молитвы за своих подвизающихся собратьев. Выше всех изображены преподобные Зосима и Савватий, родоначальники монастыря, прославленные Церковью за святую жизнь, о чем свидетельствуют их нимбы. Таким образом, ниже основателей монастыря изображены их бесчисленные последователи, почившие и живые. Преподобные, как истинные пастыри, возносят молитвы к Богоматери за все свое духовное стадо. А Пречистая Дева, в Свою очередь, с упованием взирает на небеса к Своему Божественому Сыну, Спасителю мира. В связи с этим вспоминаются слова одного православного молитвословия, обращенные к Божией Матери: «Приими наша молитвы и вознеси их к Престолу Сына Твоего».

В правом верхнем углу средника иконы изображен благословляющий Христос Спаситель. Это Небесный мир. В самом же низу средника находятся символически изображенные живые современники. Богоматерь, неоднократно являвшаяся русским подвижникам, и преподобные изображены на одном, среднем уровне. Центр тяжести изображения, таким образом, находится как бы в воздухе, и тем самым подчеркивается вневременный характер изображения и его идеи. Икона не издает звуков, но она звучит, и на ней изображена молитва: совместное и усердное обращение насельников Соловецкой обители к Богоматери, Заступнице рода человеческого. Мы видим молитвенное общение горнего мира и земного, их единение. Не случайно и число иноков, изображенных на иконе. Число 12 вызывает ассоциации с учениками Христа – апостолами, чем подчеркивается их следование Ему и Его заветам.

Вокруг средника расположены 29 клейм, в которых наглядно показаны подвиги основателей монастыря, утверждающие и назидающие иноков. Это катафатическая часть в содержании иконы. Нарративный* элемент иконы усилен добавленными снизу еще тремя клеймами. Слева изображается искушение диаволом пустынника, в центре повествуется о временности и скоротечности земной жизни на основании Жития царевича Иоасафа и пустынника Варлаама[468],

и справа – о монашеском благочинии и стремлении к горнему миру. Нижний ряд клейм по своему содержанию носит элементы апофатичности, свидетельствуя о соблазнах, которых необходимо избегать[469]. Благодаря добавочному ряду клейм средник нашей иконы композиционно смещен кверху. Тем самым усиливается значимость его содержания.

Рассмотрев кратко содержание иконы, необходимо подробнее остановиться на выводах, сделанных в свое время Н. Маясовой.

1. В клеймах вокруг средника отсутствуют изображения поставления настоятелей монастыря в игумены, что совершалось в Новгороде, а следовательно, налицо антиновгородская направленность памятника.

2. Деревянная основа иконы имеет особенности икон, изготовлявшихся в то время на севере Руси, но ее художественные особенности свидетельствуют о связях с московской школой (и сам игумен Филипп был связан с Москвой).

Вывод: икона написана в Соловецком монастыре, но московским мастером.

Однако утверждения Н. Маясовой об антиновгородской направленности содержания Соловецкой иконы были бы убедительны, если бы, например, отмечаемый ею признак наблюдался и на других памятниках иконописи того времени, происходящих из Соловецкого монастыря. Е. С. Овчинникова описывает житийную икону преподобных Зосимы и Савватия, связанную также с именем Филиппа, и там имеются изображения, связанные с Новгородом[470]. Кроме того, это не житийная икона, в задачу которой входит изображение всего жизненного пути святого. Цель данной иконы – показать инокам Соловецкого монастыря образ подвижничества на примере жизни основателей обители. А изображение поставления в игумены несет преимущественно информативную нагрузку, а не назидательную и нравственную. Вот почему мы не видим этих эпизодов из жизни святых на данной иконе. Более того, учитывая и такой высокий духовный характер содержания иконы, утверждения о ее антиновгородской направленности принижают ее достоинство[471]. Не противоречит такому истолкованию, а еще более его усиливает введение в ряд нижних клейм иллюстративного изображения притчи из Жития святых Варлаама и Иоасафа. Напомним, что во время написания этой иконы в Великом Новгороде трудился выдающийся гимнограф Древней Руси игумен Маркелл Безбородый, которым была написана Служба индийским святым – царевичу Иоасафу и пустыннику Варлааму[472]. А это говорит как раз о связях с Новгородом[473].

В кремлевском Успенском соборе имеется аналогичная икона Богоматери, находящаяся ныне в киоте у южной стены. Датируется она временем Первосвятительства Митрополита Филиппа. По описям она находилась у юго-восточного столпа, то есть недалеко от митрополичьего места. Лик иноков, припадающих к Богоматери, на этой иконе уже не имеет четкой первоначальной дифференцированности.

Соловецкая икона 1545 года, связанная с началом игуменства Филиппа, близка своей тематикой контексту церковной жизни XVI века. Забота настоятеля о духовной жизни в монастыре созвучна с деятельностью архиепископа Новгородского Макария (1526–1542), направленной на повышение духовной жизни в монастырях епархии, в которую входил и Соловецкий монастырь. Об этом же говорилось и на Стоглавом Соборе 1551 года, когда бывший Новгородский владыка уже был главой Русской Церкви, а игумен Филипп – участником этого Собора. Этот Собор утвердил в русской богослужебной практике двуперстие при совершении крестного знамения. Именно так изображены на иконе некоторые предстоящие – молящиеся иноки. На Стоглаве обсуждался вопрос о возможности изображения живых лиц на иконах, и в качестве примера указывалось на изображения «Придите, людие, Триипостасному Божеству поклонимся…»[474] и др. Одним из таких прецедентов, предшествовавших Собору, может служить данная икона, на которой нижняя группа чернецов символизирует подвизавшихся в то время в монастыре иноков. На предшествовавших Соборах 1547, 1549 годов, по праву называемых историками Макарьевскими, были канонизированы, в частности, как общерусские святые преподобные Зосима и Савватий Соловецкие, изображенные с нимбами на этой иконе[475].

Исторически более известна в литературе Соловецкая Боголюбская. Менее известны личные иконы святителя Филиппа, то есть келейные. С его именем связана зеленофонная икона Богоматери «Умиление», хранящаяся ныне в Государственном историческом музее. На ее обороте написано: «Моление игумена Филиппа»[476]. Таким образом, можно говорить об особом почитании святителем Филиппом Богоматери.

В Новосибирской картинной галерее экспонируется икона Страшного Суда. Она вделана в более позднюю деревянную раму, вырезанная надпись на которой гласит: «Сия святая икона Филиппа Колычева Соловецкого монастыря старца»[477].

Иконография открывает возможность для изучения богословия русских подвижников. Классический пример тому – Святая Троица преподобного Андрея Рублева. Отец Павел Флоренский называет ее трудом преподобного Сергия Радонежского. Феноменально, что она была написана преподобным Андреем уже после блаженной кончины аввы Сергия. Соловецкая икона Боголюбской Богоматери, можно также говорить, есть творение святителя Филиппа времени его настоятельства в Соловецком монастыре. Это своего рода памятник Соловецкого богословия. О богословии святителя Филиппа свидетельствуют также его строительные работы в Соловецком монастыре. Архитектура собора, построенного им, в предполагаемом первоначальном варианте изображала идею Небесного града, горнего Иерусалима[478].

Говоря о деятельности игумена Филиппа в Соловецком монастыре, можно сказать следующее: он был известен своими незаурядными организаторскими способностями, приведшими к расцвету обители; почитанием святых основателей монастыря[479]; наконец, как богослов-иконоздатель. Между тем именно этими чертами отличался Всероссийский Митрополит Макарий, у гробницы которого ныне находится образ Соловецкой Боголюбской. В Житии святителя Филиппа подчеркивается его духовная связь с Митрополитом Макарием: «Блаженному Филиппу прилежащу о управлении благоверия всего православнаго христианства, моля Всесильнаго Бога и Пречистую Богородицу и Их угодников, благий сей нрав подражая преждепомянутаго благолюбиваго Макария Митрополита, усердно потщася последовати честным стопам его»[480]. Исследователи, писавшие о Митрополите Макарии, обязательно отмечают это место Жития[481].

Эпоха Вселенских Соборов завершилась преодолением иконоборческой смуты в Церкви. Большую роль в этом сыграло православное монашество. В монашеских обителях всегда было развито иконописание. На Руси известны святые иноки-иконописцы – это преподобные Алипий Киево-Печерский, Андрей Радонежский и Дионисий Глушицкий. Соловецкий игумен Филипп, впоследствии Всероссийский Митрополит, сам не писал икон, но его забота о спасении врученной ему монашеской братии выражалась в заботе о создании икон. Названные выше три иконы, несомненно, лишь малая часть того, что окружало в жизни святителя Филиппа. Пред святыми иконами он прославлял Покровительницу монашества – Пречистую Деву; пред святым образом он молитвенно памятовал о конечных судьбах мира на Страшном Суде.

Митрополит Кирилл III (1568–1572)

Последние три Митрополита XVI века – Кирилл III, Антоний и Дионисий (1581–1586) – стояли во главе Церкви в не менее сложную эпоху, чем оба их предшественника – Афанасий и святой Филипп. Это была вторая половина правления Иоанна Грозного, прославившаяся суровостью исторических событий, в отличие от первоначального времени его царствования. Но одновременно это были годы, приведшие Русскую Церковь к Патриаршему возглавлению. Названным трем Митрополитам церковная историография уделяет мало внимания, незаслуженно принижая их достоинство и значение, оценивая их совокупно.

А. Н. Муравьев († 1874) писал, что они «скользнули как тени во мраке последних, ужасных лет Иоанна»[482]. Архиепископ Филарет Черниговский в своей «Истории Русской Церкви» практически ничего не говорит о них. Митрополит-историк Макарий (Булгаков) отмечает: «Были у нас в царствование Иоанна IV один за другим еще три митрополита. Но эти уже не решались или, быть может, считали бесполезным обличать и убеждать Грозного царя…»[483]. И. Знаменский называет их «безмолвными свидетелями дел Грозного»[484]. И. Тальберг замечает о Митрополите Кирилле: «Он правил с 1568 по 1572 год, ничем себя не ознаменовав»[485]. А. В. Карташев пишет: «Вероятно после св<ятого> Филиппа, при выборе кандидатов на митрополичью кафедру, Иван Васильевич руководился специально тем соображением, чтобы не пускать на этот пост людей родовитых, которые могли бы смотреть на его политику под углом зрения старых аристократических традиций. Так или иначе, но три следовавшие один за другим митрополита конца царствования Грозного уже наложили печать на уста свои и предоставили царю “творить елико хощет”»[486].

Вопреки мнению А. В. Карташева Митрополит Кирилл происходил, очевидно, из княжеского рода, о чем можно судить из записи во вкладной книге Троице-Сергиева монастыря: «79-го ([7079] 1571) году июня в 10 день Кирил же Митрополит дал вкладу по матере своей княгине (курсив наш. – Архим. М.) Ксенье 9 рублев 29 алтын»[487]. Родился будущий Первосвятитель, очевидно, при князе Василии III (1505–1533).

Свой церковный путь он начал в Троице-Сергиевом монастыре, где в ноябре 1566 года был поставлен настоятелем, сменив архимандрита Меркурия (1564–1566)*. Его имя открывает помянник Первосвятителя[488]. Очевидно, он принял в Троицкой обители монашеский постриг и затем перед своей интронизацией два года был ее настоятелем. Подвизаясь в обители преподобного Сергия, он мог здесь ранее видеть и общаться с Митрополитом Иоасафом и преподобным Максимом Греком. При нем росло благосостояние Троицкой обители. «В 1566–1567 г<одах>. Дмитрий Борисов сын Ростопчина продал за 15 руб<лей> архимандриту Кириллу – полдеревни Гавшина»[489].

В Новгородской летописи так сообщается о происшедшей смене Митрополитов в те годы: «Лета 7076 (1568), месяца марта 22 день, на самое середокрестное недели, учал Митрополит Филип с государем на Москве враждовати о опришнины… Да той же осени, на Москве, месяца ноября в 4 день, Филипа Митрополита из святительскаго сану свергоша… Да того же месяца, ноября 11 день, в четверток, на его место поставиша Митрополита Кирила, Сергиевскаго архимандрита»[490]. Немец-опричник Генрих Штаден, сказав о Митрополите Филиппе, продолжает: «А Великий князь вновь избрал Митрополита – по своему желанию»[491].

Таким образом, это поставление в Митрополиты было совершено 11 ноября 1568 года, причем новый глава Церкви был избран из архимандритов обители преподобного Сергия Радонежского, которая дала в XV–XVI веках трех Предстоятелей Русской Церкви: Митрополитов Симона (1495–1511), Иоасафа и, наконец, Кирилла III.

Известны некоторые сведения о первосвятительском служении Митрополита Кирилла. В апреле 1569 года, то есть вскоре после первосвятительской интронизации, царь Иоанн IV подтвердил Митрополиту Кириллу жалованные грамоты, выданные ранее, в 1564 году, Митрополиту Афанасию, что позволяет говорить о его почтительном отношении к Церкви[492].

В 1569 году скончалась вторая супруга царя, черкесская княжна Мария Темрюковна, которую, по-видимому, отпевал Митрополит Кирилл. И царь Иоанн Грозный «…того ради благословение приемлет у Митрополита Кирила к совокуплению третиему браку»[493], как говорится об этом в Соборном определении о четвертом браке.

Жестокость царя после смерти второй жены усилилась. Грозный уверял, что она, как и первая жена, Анастасия Романова, «вражиим злокозньством» была отравлена. Царь подверг в это время репрессиям Торжок, Клин, Тверь. В 1570 году особенно пострадал Великий Новгород, где Грозный казнил новгородцев. Этот поход породил переписку царя и Митрополита, которая, к сожалению, не дошла до наших дней, но о которой мы знаем по описи Посольского приказа. «Да под грамотою наказная память Федору Ошанину, как ему вести к Москве Новгородцкаго архиепископа Пимина. Да туто ж государева грамота к Митрополиту Кирилу о походе царя Ивана Васильевича всеа Русии в Великий Новгород, писана в Великом Новегороде в 78-м году. Да под грамотою от Митрополита Кирила ко государю отписка, что приговорили они на Соборе Новгородцкому архиепископу Пимину против государевы грамоты за его безчинье священная не действовати. И под отпискою государева грамота к Митрополиту Кирилу, что архиепископу Пимину служити не велено, а сану б с нево до подлиннаго сыску и до соборнаго уложенья не снимати»[494]. Позднее архиепископ Пимен был отправлен на покой в Венев[495]. Опись Посольского приказа сообщает также об одной царской грамоте «Митрополиту Киршгу, чтобы он бояр и всяких людей о службе безо всякие хитрости утверждал по-прежнему»[496].

Новым бедствием, постигшим Россию, было нападение Крымского хана Девлет-Гирея на Москву в 1571 году. Это было 24 мая, на праздник Вознесения Господня; хан поджег пригороды Москвы, и столица почти вся сгорела, кроме Кремля. Во время этого бедствия Митрополит Кирилл молился в Успенском соборе. При этом наблюдается некоторый параллелизм событий: спасение Первосвятителя в «приход» крымского хана к Москве перекликается с сообщением Постниковского летописца о «сидении» святителя Макария «в соборной церкви в Пречистой» во время июньского пожара 1547 года[497]. Современник-очевидец писал о силе пожара: «…колокола, висевшие на колокольне посредине Кремля, упали на землю и некоторые разбились. Большой колокол упал и треснул»[498]. После этого, несомненно, велись работы по восстановлению пострадавших святынь, но в источниках это не нашло отражения.

Как Первосвятитель Митрополит Кирилл в этом же 1571 году ходатайствовал пред царем за князя И. Ф. Мстиславского[499]. Постоянной заботой Митрополита было поставление епископов на вдовствующие архиерейские кафедры. Новгородские летописи говорят о посвящении своего владыки: «Да той же зимы (1571), месяца декабря в 4, вторник, Кирил Митрополит поставил в Новгород владыку Леонида, Чюдовскаго архимандрита с Москвы»[500]. После занятия в 1568 году русскими войсками Дерпта в нем была учреждена в 1570 году православная епархия, куда был поставлен епископ Корнилий[501]. Еще одно известие об архиерейской хиротонии имеется в посольских документах. В 1570 году, 4 июня, в Москве были послы из Литовской Руси. Царь им сказал: «И мы ныне идем в Пречистую Богородицу, что отец наш и богомолец Кирилл, Митрополит всеа Русии, з богомолцы нашими архиепископы и епископы и со всем освященным собором в епископью Суздалскую и Торускую ставит епископа, и нам у того поставлениа быти»[502]. Таким образом, в Суздаль Митрополит Кирилл поставил епископа Варлаама (1570–1586) из игуменов Махрищского монастыря (1557–1570), который ныне является местночтимым святым.

Известно, что глава Русской Церкви благодетельствовал православному Востоку. В 1571 году одновременно с царем Митрополит Кирилл направил Константинопольскому Патриарху Митрофану III (1565–1572) милостыню – 100 рублей. В сопроводительной грамоте он называет Патриарха «держащим правление Святой Матери Церкви, в прежнем царствующем Богозданном граде, в доме Софии, Премудрости Божией, высочайшею и священною главою вселенскаго цветущаго благочестия, учителем истиннаго Божественнаго закона, и показателем веры прежде бывшаго греческаго Православия и всея Руския Земли»[503].

Сохранился ряд документов, свидетельствующих о связях Московского Первосвятителя с обителью преподобного Кирилла Белоезерского. В том же 1571 году Митрополит Кирилл послал богомольную грамоту в Кирилло-Белозерский монастырь в связи с военными действиями со Швецией. В ней говорится: «Писал к нам государь царь и Великий князь Иван Васильевич, всеа Русии самодержец, что пошел со своими детми, с благоверным царевичем Иваном Ивановичем и с благоверным царевичем Феодором Ивановичем, на свое дело и на земское, на своего непослушника, на Свитского»[504]. В грамоте братии Кирилло-Белозерского монастыря благословляется творить усиленные молитвы во время Рождественского поста и служить молебны: «И ныне молим и благословляем преподобство ваше и много челом бьем, да подвигнетеся прилежно и трудолюбезно, постом и молитвою, и чистотою душевне и телесне, и прочими духовными добродетелми…»[505]. Еще ранее святитель освободил Кирилло-Белозерский монастырь от уплаты митрополичьей дани с одной из его вотчин[506].

Интересно обращение настоятеля Иосифо-Волоколамского монастыря к Первосвятителю. Игумен «Леонид з братьею били челом… Кирилу, Митрополиту всеа Русии, чтоб их пожаловал, на… монастырские церкви дал им свою жалованную грамоту. И те… прежние митрополичьи грамоты и архиепискупли игумен Леонид перед Кирилом Митрополитом положил. И те… грамоты у Митрополита в Московский пожар сгорели»[507]. Время пожара в документе не указано, но, очевидно, имеется в виду пожар 1571 года при нашествии крымского хана.

Подобно Митрополиту Афанасию, святитель Кирилл подтвердил жалованную грамоту Митрополита Макария, данную им игумену Спасо-Евфимьева монастыря, освобождавшую приписной к обители храм в селе Мугрееве от дани[508], а также подтвердил его же грамоту строителю Успенской Адриановой пустыни старцу Елеазару[509]. Давал Митрополит Кирилл грамоты и некоторым храмам, освобождая их от дани[510].

30 марта 1570 года Митрополит Кирилл подписал духовную грамоту С. В. Степанова, завещавшего похоронить себя в Троице-Сергиевом монастыре[511]. Кроме названного выше вклада в обитель преподобного Сергия по своей матери,

Митрополит Кирилл уже вскоре после своей интронизации в 1569 «году ноября в 13 день… дал вкладу денег 50 рублев»[512].

При всех трудностях бытия того времени церковная жизнь «жительствовала». По-прежнему Господь являл милость Свою русскому народу. За немногие годы правления Митрополита Кирилла в Церкви прославлялись святые подвижники и святые иконы. Во Пскове в 1569 году была явлена чудотворная Святогорская икона Богоматери[513]. В том же году на Соборе был прославлен преподобный Тихон Луховской († 1503; память 16 июня), «вслед за открытием мощей, от которых начали совершаться чудеса»[514].

В 1570 году, когда в Москве были польско-литовские послы, имел место известный диспут Ивана Грозного с пастором Яном Рокитой. Ян Рокита весьма обтекаемо излагал вероучительные и обрядовые протестантские воззрения «чешских братьев» и при этом делал многочисленные выпады против Римского Папы и католицизма, что, впрочем, не помешало царю осудить в равной степени католицизм и гуситство: «Яко латыни прелесть, так и вы тьма», – заявил Грозный[515]. Финляндский епископ Паавали Юстен вместе с другими членами посольства в 1569 году был по повелению царя сослан в Муром[516].

Для характеристики деятельности Митрополита Кирилла небезынтересен и тот факт, что, невзирая на прекращение в стране летописания в связи с опричниной, в окружении Митрополита Кирилла, как считает В. И. Корецкий, велись летописные записи, в которых уделено много внимания Митрополиту Кириллу. Их автор, принадлежа, очевидно, к числу московского духовенства, отразил антиопричные настроения простых москвичей, дав резко отрицательную характеристику царю Иоанну IV, который осуждался за опричные жестокости и творимый им произвол[517].

В 1572 году было второе нашествие крымского хана, шедшего более уверенно на Русь с целью покорить ее, но он был разбит в битве при Молодех. Радостная весть была сообщена находившемуся в Великом Новгороде царю. «А к Москве к Митрополиту Кирилу Московскому и всеа Русии… сказати велели же. И бысть на Москве и по всем градом радость неизреченная, молебная пения з звоном»[518]. Но, как справедливо отмечается, в Москве в это время на кафедре уже был новый Первосвятитель – Митрополит Антоний[519].

В 1572 году Святитель Кирилл скончался, о чем говорится в летописи: «В лето 7080, месяца февраля 8 день, в пяток, преставися Кирил Митрополит на Москве, а погребоша его в заговейно в мясное, неделю, месяца февраля в 10 день»[520]. Таким образом, его погребение было совершено 10 февраля. Что же касается места его погребения, то в одной рукописи говорится, что Митрополит Кирил «лежит в Новинском монастыре»[521].

В отличие от двух своих предшественников, святителей Афанасия и Филиппа, бывших на престоле по два года, Митрополит Кирилл управлял Русской Церковью четыре года. Церковная жизнь продолжалась и при нем, невзирая на продолжавшуюся опричнину и ее жестокости. Он уделял внимание монастырям, при нем собирались церковные Соборы, совершались канонизации святых, хиротонии епископов и т. д.

Один летописец называет Первосвятителя «новый исповедник Кирилл чюдотворец»[522].

Ниже предлагается текст первосвятительской грамоты, ранее не публиковавшейся.

Грамота Митрополита Кирилла

«Божиею мидостию се яз смиреный Кирилл Митрополит всея Русии пожаловал есми попа Панкратия, Семенова сына, благословил есми его и отпустил из своей Митропольи во ар[хи]епископьи и в епископьи и он, явя сию мою благословенную и отпускную грамоту о Святем Дусе сыновом и сослужебником нашего смирения архиепископом и епископом или их наместником и десятинником и где ему повелят служити и он да литоргисает во святей Божией церкви невозбранно по сей грамоте. А дана грамота на Москве лета 78 [1570] марта в 10 день.

Божиею милостию смиренный Кирилл Митрополит всея Русии»[523].

Неизвестные страницы жизни Всероссийского Митрополита Антония (1572–1581)

Сведения о Предстоятелях Русской Церкви, возглавлявших ее в последние годы жизни царя Иоанна Грозного, довольно скудны, отечественная историография до сих пор уделяла им мало внимания. Одним из них был Митрополит Антоний. У П. М. Строева читаем о нем: «Антоний, бывший архиеп<ископ> Полоцкий, с мая 1572; † в начале 1581»[524]. О его биографии до архиерейства практически ничего не известно. Но недавно была опубликована поминальная запись митрополичьего рода из Синодика-помянника кремлевского Успенского собора, которая может стать отправной точкой для изысканий: «Род Антония Митрополита: епископа Галахтиона, инока Еуфимия, инока Герасима, инока Серапиона, инока Васьяна, иноку Марфу, иноку Евдокею, иноку Еупраксею, иноку Акилину, ерея Ивана, дьякона Ивана, Даниила, Михаила, Григория, Фетинью, Дарью, иноку Елену, Прасковию, Ирину, Анну, Ирину, Киприяна, скимника Афанасия»[525].

Первым в нем назван «епископ Галахтион». Несомненно, он был духовно близок к будущему Митрополиту. Кто же он был и какую архиерейскую кафедру он занимал? В поисках жившего в близкое к тому время епископа Галактиона следует остановиться на единственно возможном варианте, связанном с именем владыки Сарского и Подонского, о котором читаем у П. М. Строева: «Галактион хирот<онисан> 8 апр<еля> 1565 из архим<андритов> Новоспасских; по 1568. Погребен на Крутицах»[526]. О предшествующем настоятельстве этого владыки в Новоспасском монастыре известно следующее: «Галактион в 1558 перев<еден> из Иосифова, а 8 апр<еля> 1565 хирот<онисан> в еписк<опа> Сарского»[527]. О предыдущем периоде его жизни, то есть настоятельстве в Иосифо-Волоколамской обители, говорится: «Галактион, в 1552–1558; перев<еден> в Новоспасский м<о>н<ас>т<ы>р<ь>»[528]. Его перевод в столичный монастырь, несомненно, был сделан по благословению тогдашнего главы Русской Церкви святителя Макария. Таковы некоторые ретроспективные вехи жизни Сарского епископа Галактиона, о котором считал своим долгом творить заупокойные молитвы Митрополит Антоний[529].

Можно предположить, что именно в Новоспасском монастыре пересеклись пути двух будущих святителей, когда под духовным руководством настоятеля обители возрастал будущий Предстоятель Русской Церкви. До своего поставления в Митрополиты святитель Антоний, как известно, занимал Полоцкую кафедру. А поскольку в святительское достоинство на Руси традиционно возводились настоятели монастырей, то представляется интересным обратить внимание на Новоспасских архимандритов. Сразу после уже названного архимандрита Галактиона у П. М. Строева назван «Антоний, 1565–1568»[530]. Справочные сведения о Полоцких иерархах довольно скудны. Вторым и последним Полоцким епископом после его присоединения к Московской Руси в 1563 году Иоанном Грозным назван «Афанасий (Палецкий) (бывший епископ Суздальский) с 11.08.1566; 17.05.1568 удалился на покой в Кирилло-Белоезерский монастырь, где и скончался»[531]. Таким образом, логично предположить, что в 1568 году именно Новоспасский архимандрит Антоний стал Полоцким архиепископом, а через четыре года он был поставлен во главе Русской Церкви. Так состыковываются завершение его настоятельства в Новоспасском монастыре и начало архиерейства в Полоцке.

Уточним некоторые этапы жизни Первосвятителя. Постриг монаха Антония следует датировать временем настоятельства в Новоспасском монастыре архимандрита Галактиона: 1558–1565 годами. К 1568 году, году архиерейской хиротонии, святителю должно было быть не менее тридцати лет. Таким образом, он родился до 1538 года.

Память о Митрополите Антонии в Новоспасском монастыре в последующее время сохранялась. Среди декабрьских записей монастырской Кормовой книги читаем: «Того месяца в 13 день поминати архиепископа Полоцкаго Антония да сына его инока Васьяна… Того ж месяца в 13 день поминати

Митрополита Антония»[532]. В этот день Церковь чтит память святых мучеников Евстратия, Авксентия, Евгения, Мардария и Ореста. Имя мученика Авксентия начинается на ту же букву, что и имя Митрополита. Возможно, этим именем он был назван в младенчестве при крещении[533].

Известие о сыне в Кормовой книге позволяет говорить, что святитель Антоний до своего монашеского пострижения был женат. В Синодике имя его сына, инока Вассиана, стоит на пятом месте, что позволяет сделать попытку реконструкции митрополичьей родословной. Поминальная запись рода начинается пятью мужскими именами. Названный первым епископ Галактион, постригавший будущего Первосвятителя, очевидно, не входит в его родословную. Последним из пяти имен назван его сын. Оставшиеся три имени – это два деда и отец. Названные после имени сына четыре женских – это, соответственно, две бабушки, мать и супруга. В таком случае митрополичью родословную можно представить в виде следующей схемы.

Не менее чем первоначальные этапы жизни, проблематична реконструкция и последующей судьбы Митрополита Антония. Иезуит Антонио Поссевино, бывший в 1581 году в Москве с дипломатической миссией, пишет о Предстоятеле Русской Церкви того времени, что он «даже и не Митрополит, потому что другой, который называется Митрополитом, жив до сих пор и находится в монастыре»[534]. Издатели так прокомментировали это высказывание: «Здесь Поссевино, вероятно, передает какие-то слухи о судьбе убитого Митрополита Филиппа и, возможно, намекает на уход в отставку Митрополита Антония, предшественника Дионисия»[535]. Хотя в литературе и встречается сообщение о погребении Митрополита Антония в Успенском соборе[536], однако последним Первоиерархом, погребенным в Успенском соборе в XVI веке, был святитель Макарий[537].

Возможно, на причину ухода на покой Митрополита Антония проливает свет его ставленая грамота, данная 27 декабря 1580 года архимандриту Костромского Воздвиженского монастыря Иакову (1580–1588). Она дана от имени Митрополита, но подписана в конце так: «По совету и по благословению отца свого Антония, Митрополита всея Русии, епископ Феодорит Сарский и Подонский»[538]. Возможно, Первосвятитель по болезни не смог совершить возведение в архимандриты и затем подписать данную грамоту, благословив это сделать своему викарию[539]. В таком случае болезнь явилась причиной оставления им Митрополичьего престола. В списке Предстоятелей Русской Церкви XVII века говорится, что Митрополит «Антоний отставлен»[540].

В связи с этим встает вопрос: где завершил свой жизненный путь Митрополит Антоний? Думается, что на этот вопрос опять может пролить свет Синодик Успенского собора. В конце записи митрополичьего рода позднее было дописано: «Да Антоней же Митрополит, поедучи в монастырь, дал другую пятьдесят рублев 7089-го»[541]. В какой же монастырь он мог уехать в 1581 году? Очевидно, в Новоспасский, где он был в свое время настоятелем. Так поступил, например, в 1566 году Митрополит Афанасий, оставивший кафедру и поселившийся в Чудовом монастыре[542]. Кроме того, в Новоспасском монастыре, по свидетельству Кормовой книги, подвизался его сын, память о котором донесла до нас Кормовая книга этой обители. В таком случае Митрополит Антоний и скончался в Новоспасском монастыре, будучи на покое, и был здесь погребен[543]. Так завершилось его служение Церкви, начатое монашескими трудами в Новоспасском монастыре, куда он в конце своей жизни и возвратился.

Со временем память о событиях конца XVI века утратилась, но записи митрополичьего рода в Успенском Синодике и Кормовой книге Новоспасского монастыря позволили воссоздать забытые страницы жизни Митрополита Антония. В вечность он предстал в окружении монашеских имен ближайших своих родственников, пройдя последовательно путь семьянина, инока Новоспасского монастыря, а затем его настоятеля, далее – Полоцкого архиепископа и, наконец, главы Русской Церкви.

Ниже прилагается текст двух грамот Митрополита Антония.

Грамоты Митрополита Антония

«[Л. 632] Божиею милостию се яз смиренью Антоние Митрополит всеа Русии пожаловал есмь Прелестные обители Пречестныя Богородицы честнаго и славнаго Ея Успения Кирилова монастыря игумена Козму яже о Христе з братьею или кто по нем иный игумен будет по старой грамоте Макария, Митрополита всея Русии, что у них церковь Рождества Пречистыя Богородица в их монастырском сельце в [Л. 632 об.] Куралчине в Селецкой десятине и которой поп учиет у тое церкви пети и не надобе ему мои зборное ни петровское, ни к старосте поповскому с тяглыми попы не тянет, а десятилницы мои того попа не судят, а кому будет до него какого дело и яз Антоние Митрополит всеа Русии сам его сужу, а дает тот поп в мою казну оброком з году на год Рождество Христово пять алтын то и за корм и за даньские пошлины. А десятилнику моему дает тот поп на тот же срок на Рождество Христово десять денег то ему и за въезжее и заявленную куницу и куницу за осеней проезд и за все [Л. 633] его пошлины с тиуном и с доводнеком на весь год, а заезжику моему дает тот поп заезда пять денег.

А дана та грамота на Москве лета 7081 [1573] октября в 13 день, а подъписал дияк Посник Юрьев»[544].

«Божиею милостию се яз смиренный Антоние, Митрополит всея Русии, по благодати Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа данней нам от Пресветаго и Животворящаго Духа благословил есмь свещенноинока Иякова, постриженика Соловецкаго монастыря, на церковную свещенную духовную власть на архима[нд]ричество на Кострому внутрь города ко Всемирному Воздвижению Честнаго и Животворящаго Креста Господня, да к Пречистей Богородицы честнаго и славнаго Ея Введения во общий монастырь. И в тое честные обители свещеноиноцы и иноцы и священницы и диакони и вся яже о Христе братия и слуги тоя честные обители чтите его и слушайте и повинуйтеся ему добре о Господе со всяцем духовным опасением и порадованием яко присному свому господину и отцу, пастырю и учителю, понеже обретохом его свидетельствуема во всем благоговении чистоте боголюбива человеколюбива и боящеся Бога и цело сокрушенна сердцем и Православием сияюща и разума Божественных Писаний доволи исполнено и приводяще себе во всяко благоспасительно дело. И должен убо есть сицевый архима[нд]рит священно-иноческая действовати и вся церковная управление управляти и монастырское строити по Преданию и по правилом святых отец и по нашему святительскому благословению и наказанию. Тако же и к вам имети ему о всем о Христе свою духовную любовь и попечение и о ваших единородных и бессмертных душах и направляти еже ко спасению.

А дана бысть ему сия наша настольная грамота на утвержение его в славном и в преименитом царствующем граде Москве лета 7089-го [1581] декабря в 27 день.

По совету и по благословению отца своего Антония, Митрополита всея Русии, епископ Феодорит Сарский и Подонский»[545].

«Смиреный епископ Феодорит Сарский и Подонский.

По совету и по благословению господина и отца своего Преосвященнаго Антония Митрополита всея Русии и по его присланной грамоте се яз смиренный епископ Феодорит Сарский и Подонский по благодати Господа и Бога Спаса нашего Исуса Христа данней нам от Пресвятаго и Животворящаго Духа поставил есми чернаго диакона Иякова постриженика Соловецкаго монастыря в попы в митрополью на Кострому во общий монастырь к церкви Воздвиженью Честнаго и Животворящаго Креста Господня. И он священническое да действует во святей и Божией церкви невозбранно. И аще кто к нему приходит… детей духовных и он их разсужает по правилом святых апостол и святых отец, имея власть вязати и прещати по благословению господина и отца своего Преосвященнаго Антония, Митрополита всея Русии, и совет имея во всем господина и отца своего Преосвященнаго Антония Митрополита всея Русии паче же в недоумеваемых и во всех духовных вещех, да не преходит от церкви к церкви без благословения господина и отца своего Преосвященнаго Антония, Митрополита всея Русии, и его наместника, или десятилника. Аще ли прейдет не явяся и он да не литургисает во святей Божией церкви по сей нашей грамоте. Сего убо ради дана бысть ему сия наша грамота на утвержение… на Москве на Крутицах лета 7089 [1581] генваря в 3 день»[546].

Печать черного воска с изображением Богоматери.

Иоанн Грозный и погребения последних Всероссийских митрополитов

Важной вехой русской церковной истории является учреждение Патриаршества на Руси в 1589 году С этого времени Церковь возглавляется Патриархом, а до этого времени – Митрополитом. Это событие произошло при царе Феодоре Иоанновиче. Интересна судьба последних Всероссийских Митрополитов.

Наиболее известен из Первосвятителей XVI века Митрополит Макарий. О его кончине историк С. Веселовский пишет следующее: «31 декабря 1563 года умер в преклонном возрасте Митрополит Макарий. Его смерть была большой потерей как для царя Ивана, так и для всего его дворового окружения. Безупречный в личной жизни, всегда и ко всем доброжелательный, образованнейший книжник своего времени, много сделавший для успехов церковной и летописной литературы, Макарий принадлежал к тем немногим избранным натурам, которые одним своим присутствием облагораживают и поднимают окружающих их людей и своим молчаливым упреком действуют сильнее, чем резким осуждением»[547]. В последующее время царь благоговейно поклонялся погребенному в Успенском соборе «чюдному» Первосвятителю наряду с его великими предшественниками. В 1564 году, когда государь вернулся с театра военных действий в «Москву на свой царьский стол и вниде во храм Пречистые Богородицы честнаго Ея Успения и благословение восприим от отца своего Святейшаго Афонасия Митрополита всеа Русии, и у образов честных прикладашеся, и у великих чюдотворцов Петра, Алексея, Ионы и у новопреставльшагося архиепископа Макария Митрополита и у честных их гробов прикладашеся и образы их любезно целоваше»[548].

Митрополит Афанасий скончался* в 1566 году «в Кремлевском Чудовом монастыре, где, несомненно, и был похоронен»[549]. В этом монастыре, кроме основателя, святителя Алексия († 1378; память 12 февраля), ранее были погребены Новгородский архиепископ Геннадий († 1504; память 4 декабря), позднее Патриарх Всероссийский Ермоген († 1612) и другие[550].

Преемник Митрополита Афанасия святитель Филипп II также занимал два года Митрополичий престол, но с престола он ушел не сам, а был сведен царем Иоанном Грозным и отправлен в заточение в Тверской Отрочь монастырь. Спустя около года, во время новгородского похода, к нему в келью явился опричник Малюта Скуратов. «Блаженный ж[е] Филипп прежде триех днех пришествия его к сущим ту глаголаше: “Се уже совершение моего подвига время приспе”. Они же не разумеша от него глаголемых яко о себе глаголет, донде же скончался. Таже нача светел бывати глаголаше: “Отшествие мое близ”»[551]. Прибывший в обитель опричник Малюта Скуратов, «каменосердечный же он муж заят праведнаго уста подглавием, обличающая неистовство суеумных. И тако святый предает душу свою в руце Божий, венцом мучения увязеся. В лето (7078/1569) декабря в [23] день течение сконча и подвиг соверши»[552]. В Отроче монастыре он был погребен.

В 1591 году по благословению первого Всероссийского Патриарха Иова братия Соловецкой обители перенесла священные останки своего бывшего игумена (1545–1566) на Соловки. Его канонизация, как предполагается, произошла при патриаршестве Соловецкого постриженика Иоасафа I (1633–1640)[553]. А в 1652 году святые мощи Митрополита Филиппа были торжественно перенесены Новгородским Митрополитом Никоном (1649–1652) в Успенский собор Московского Кремля, где и поныне пребывают. Так сведенный по царской воле Первосвятитель вернулся к месту своего первосвятительского служения[554].

С. Веселовский пишет: «Следующие два Митрополита – Кирилл и Антоний, памятуя трагический конец Филиппа, были настолько безличны, что благополучно умирали на своих постах»[555]. Хотя историография о последующих Митрополитах довольно скудна, однако есть сведения, что в действительности дело обстояло иначе. Псковская летопись точно называет дату кончины Митрополита Кирилла (1508–1572): «В лето 7080 [1572], месяца февраля 8 день, в пяток, преставися Кирил Митрополит на Москве, а погребоша его в заговейно в месяце, неделю, месяца февраля в 10 день»[556]. Но в Успенском соборе в Кремле его погребения нет[557]. В одной рукописи говорится, что Митрополит Кирилл «лежит в Новинском монастыре»[558], память о котором сохранилась в нынешнем названии бульвара на Садовом кольце Москвы. Это был митрополичий монастырь, основанный святителем Фотием. Сюда в 1547 году привезли святителя Макария, пострадавшего во время сильного пожара. А следующий Митрополит, Антоний, как удалось установить, оставил первосвятительский престол и ушел на покой в Новоспасский монастырь, где и был погребен после своей кончины[559].

Можно говорить, что все Митрополиты времени Иоанна Грозного, за исключением святителя Макария, скончались и были погребены не в Успенском соборе, традиционном месте упокоения Московских Первосвятителей[560]. В малолетство Грозного из-за боярских нестроений были сведены с престола Митрополиты Даниил и Иоасаф. Таким образом, на эпоху святителя Макария приходится стык незрелого возраста первого Русского царя и начала его самодержавного правления. Святитель Макарий венчал на царство Московского государя, а затем бракосочетал его с Анастасией Романовой, содействуя тем самым его возмужанию и в личном плане, и в государственном отношении. Скончался Митрополит Макарий в преклонном возрасте после перенесенной болезни. «И государь, слышав отшествие к Богу отца своего Макария, Митрополита всеа Русии, и воздохнув из глубины сердца своего, глагола: “Благодарю Господа Бога и Пречистую Богородицу и великих чюдотворцов, яко благоволи мне Бог таковаго Святителя погребсти в свое царство”»[561].

Совершенно противоположны судьбы и погребения последующих Митрополитов. Причем более всех из них пострадал святитель Филипп, но за это он более других был удостоен милостей от Бога. Маргинальность же погребений Митрополитов Афанасия, Кирилла и Антония привела к утрате могил и забвению их памяти[562]. А в целом их судьбы достаточно убедительно характеризуют личность первого Русского царя, о котором в историографии известны противоречивые оценки.

Ниже предлагается описание, как совершалось в Древней Руси погребение скончавшегося святителя, а также перечень Предстоятелей Русской Церкви, составленный в середине XVII века.

Указчин погребения скончавшегося святителя

«[Л. 465. об.] Указ, како подобает отпевати погребение над святителем как преставится.

И в те поры велети благовестити в большой колокол, а его в те поры наряжати и священным маслом его помазати, якоже и прочих человек на освящение масла помазуют. Нарядить его во весь святительский сан, якоже и к службе облачится, а на нозе его положити ступни и положити его во гробе и поставити на одре и отпев над ним на месте, якоже и над прочими представльшимися. Глаголет диакон: Благослови Владыко. Священнику рекшу: Благословен Бог нашь, таж Тросвятое и по Отче нашь, священнику рекшу: Яко Твое есть Царство, глаголет тропарь: Помяни Господи и Иже глубинами поют, Слава: Со святыми покой, И ныне: Тя гради пристанище: и октенья заупокойная и отпуст заупокойный и поют Вечную память на оба крылоса. И отнести его в церковь близ его двора или на его дворе в церковь, а не в соборную. И как его понесут в церковь, и в те поры велети звонити во все колоколы и пети пред ним и за ним идучи Святый Боже. Егда принесут его в церковь, глаголют тропари Со духи праведными, Ты еси Бог съшед во ад, Слава: В покоищи Твоем Господи, И ныне: Едина Чистая и октения заупокойная и отпуст и поют Вечную память на оба крылоса, особь койждо крылос.

Егда же царь повелит и больший святитель, которому святителю над ним погребальная отпети и приспевшу реченному дни, в который день его погребати и где его положить у соборные церкви или в церкви, где царь повелит и повелевают того дни благовестити в колокола переменяяся и повелевают снитись священником и народу со всего града со свещами. И приспевшу времени, егда изготовят погребалная вся, и идут ис соборные церкви святитель и архимандрит и игумены и протопопы и весь освященный собор, несуще с собою честный крест выносный и Пречистые Богородицы образ запрестолные, и который храм соборный и того храму образ же. И повелят пред образы нести две свещи велицы возжены и идуть в церковь, идеже преставльшийся святитель лежить, и, целовавше святые образы тое церкви, идеже лежить святитель, и святителя целовавше в шапку и отпевше над ним, якоже и в келий его указано есть подлагають под главу его возглавие, чтобы видимо глава его выше телеси его. И вземше его со одром священницы и несут его в великую церковь, поюще пред ним и за ним Святый Боже, несуще свеща многы. И егда понесут его, повелевают позвонити во все колокола и звонят донде поставят его в велицей церкви среди церкви прямо царьских дверей и начинают Часы. Святитель же и прочий с ним, приготовлыпись к Божественной службе творят Просвиромисание. И егда совершит Просвиромисание, повелевают звонити во вся колокола, якоже и к прочим Божественным литоргиям три часы. Егда приспеет на литоргие Выход, святитель целует Святое Евангелие и святитель повелевает преставльшагося священником со одром нести во святый олтарь предидущи диаконом служащим. И диакон, несый Святое Евангелие, возглашает: Премудрость прости. Священницы же внесше во олтарь поставляють с правую сторону святаго олтаря. Святитель же и протчии священницы служат Божественную литоргию, якоже писано в Службнике. Егда начнуть Апостол чести и священницы несуть преставльшагося святителя за престол и поставляють его за престолом к Горнему месту главою, а к престолу ногами. И как прочтут Евангелие и поставять преставльшагося святителя по правой стороне престола по-прежнему главою к царскым дверем. И егда приспе время Херувимские песни, служащей святитель, сотворив прощение у святаго престола, и творит прощение у преставльшагося святителя, яко же у живаго и самому дает прощение. Такоже и протчии служащий, целующе святый престол, и творят прощение у преставльшегося святителя и у служащего и творят Великий выход, якоже есть обычей повседневной Божественной литоргие. И егда приспеет время пред исповеданием православные веры, святитель и протчии служащий целуют святый престол и преставльшагося святителя в шапку, глаголюще: Христос среди нас, потом святителя служащаго целуют в руку и в шапку. Егда приспеет время святаго Причащения, святитель и протчии служащий творят прощение у святаго престола и у преставльшагося святителя и у служащаго святаго, приходяще по два и причащаются Пречистых Таин Христовых.

Егда совершат заамвонную молитву и несут священници преставльшагося святителя из олтаря в царьские двери и поставляют его посреди церкви, и служащий святитель исходит из олтаря и творит отпуск по обычаю Божественней литоргии. И по отпущении восходит на свое место, идеже ему уготовано, посреди церкви, и поют погребай иночески, якоже пишет в Потребнице, держаще свеща возженыи. Егда совершат погребалное и повелят архидиакону или протодиакону на амбоне чести духовную его грамоту в услышание всем православным христианом (а прощальная грамота и духовная писана в августовской Менеи Четьи) и взимают священницы одр и несут его к уготованному месту, идеже быти положеным мощем его. Несуще пред те же образы, с которыми преж того по него же в церковь ходили. А в то время, егда принесут его, повелевают звонити во все колоколы и совершают о нем погребалная, якоже и над протчими преставльшимися. И по погребении входят в церковь и поют о нем понихиду соборне над кутьею, над каноном и по отпущении исходят на гроб его и поют над ним, якоже уставлено есть»[563].

Перечень Предстоятелей Русской Церкви, составленный в середине XVII века

«[Л. 188 об.] Имена Митрополитам Киевским от Крещения Владимирова[564].

1. Михаил. 2. Лонтий. 3. Иван. 4. Феопент. 5. Кирил. 6. Иларион. 7. Ефрем. 8. Георгий. 9. Иван. 10. Иван Скопец. 11. Федор. 12. Никита. 13. Михаил. 14. Константин. 15. Федор. 16. Иван. 17. Никифор. 18. Гавриил. 19. Дионисий. 20. Матфей. 21. Кирил. 22. Иосиф. 23. Кирил.

24. Максим Грек. Сей первый преиде ис Киева в Володимерь, преставися в лето 6813 [1305] дек[абря] в 16 день при Великом князе Иване Даниловиче, положен в Володимери в соборной церкви.

25. Петр чюдотворец. Сей первый преиде на Москву, поставлен в Митрополиты Афанасием Патриархом Цариграда, преставися в лето 6831 [1323] дек[абря] в 20 день в 3 час нощи, лежит у Пречистой.

26. Феогнаст Митрополит поставлен бысть в лето 6831 [1323], много зла пострада за Церковь Божию, егда ходити в Орду.

27. Алексей чюдотворец был наместник у Феогнаста Митрополита и потом поставлен был в Володимерь владыкою. Потом в лето 6861 [1353]поставлен на Феогнастово место в Митрополиты при Вели [ком] князе Симионе Ивановиче Калитине. Лежит в Чюдове.

28. Киприян.

29. Митяй Вели[каго] князя Дмитрия духовник. Как поехал на поставление в Царьград и его на дороге не стало, а с ним послан з дворца Спаской архима[нд]рит Пимин и в Митяево место он поставлен в Митрополиты по упрощению иже с ним посланных. И как Пимин пришол к Москве и князь Великий Дмитрий положил на него опалу, а велен ему быти у Чюда. А в его место взят на Митрополью ис Киева Киприяна Митрополита. И Киприян прииде ис Киева на Русь в лето 6894 [1386] и бысть мятеж церквам, зане два Митрополита на Руси. При них же в лето 6903 [1395] в 7 – е лето княжения его приходил под Москву Темир Аксак. Лежит у Пречистой.

30. Фотий лежит у Пречистой в соборе.

31. Исидор Митрополит прииде на Русь из Царяграда, родом грек, в лето 6945 [1437] при Великом князе Васили Василиевиче. Того году поиде в Рим на осмый собор к Папе Евгению. Из Рима прииде в Чюдов, он же убеже тай в Рим в лето 6949 \ 1441].

32. Иона чюдотворец был владыкою на Резани, поставлен Митрополитом на Москве первыми своими епископы в лето 6 95 7 [1449] дек[абря] в 15 день.

33. Феодосий отослан.

34. Филипп лежит у Пречистой [Л. 189].

35. Геронтий лежит у Пречистой.

36. Зосима отослан.

37. Симон лежит у Пречистой.

38. Варлам отослан.

39. Даниил.

40. Иасаф сам отставил.

41. Макарий преставися в лето 7072 дек[абря] в 31 день в среду лежит у Пречистой.

42. Афанасий отставлен.

43. Филипп Колычов при царе Иване Васильевиче сослан и в той опале преставися, лежит на обещании на Соловках.

44. Кирил лежит в Новинском монастыре.

45. Антоний отставлен.

46. Дионисей отставлен.

47. Иов был владыкою на Коломне, потом был в Ростове Митрополитом, из Ростова взят на Москву на Митрополию. Сей же бысть Патриарх первый на Москве поставлен Иеремием Патриархом Цариграда на Москве по совету всех Вселенских Патриарх повелением царя Феодора Ивановича в лето 7097 [1589] ген[варя] в 26 день. В том же году поставлени Митрополиты: в Новъгород – Александр, в Казань – Ермоген, в Ростов – Варлам, на Крутицы – Галасиа. И при Гришке Отрепьеве в лето 7113 [1605] Иов Патриарх оставлен, лежит в Старице в монастыре.

48. Игнатий греченин, владыка Резанский, поставлен бысть в Патриархи на Москве при Гришке Отрепьеве. И как убили Гришку и его отставили.

49. Ермоген Митрополит Казанский поставлен в Патриархи на Москве в лето 7114 [1606] июля в 3 день при царе Василии, лежит в Чюдове преставися в лето 7720 [1612] ген [варя] в 17 день.

50. Филарет Митрополит Ростовский пришол из Литвы в лето 7127 [1619] июня в 14 день. Того же году поставлен на Москве в Патриархи Феофаном Патриархом Иеросалимским, преставися в лето 7142 [1634] октяб[ря] в 1 день во вторник за час до ночи, лежит у Пречистой.

51. Иоасаф архиепископ Псковский поставлен в Патриархи на Москве Киприаном Митрополитом Новгороцким с прочими архиереи, преставися в лето 7149 [1641] нояб[ря] в 29 день, лежит у Пречистой.

52. Иосиф архима[нд]рит Симоновской поставлен в Патриархи на Москве Аффонием Митрополитом Новгороцким в лето 7150 [1642]»[565].

Епархиальные архиереи середины XVI века

1. Святитель Акакий, епископ Тверской и Кашинский (1522–1567)

Во время Патриаршества Святейшего Патриарха Пимена православный месяцеслов нашей Церкви пополнился новыми празднованиями в честь русских святых. Были установлены Соборные памяти святых различных епархий: Собор Белорусских святых, Крымских, Сибирских, Смоленских, Тверских и т. д. Эти памяти более полно отражают имена святых, подвизавшихся в данном крае. В лик Собора Тверских святых входит святитель Акакий, епископ Тверской и Кашинский, живший в XVI веке[566]. В истории Тверской епархии он, пожалуй, более всех управлял ею: 45 лет. Это был иерарх-аскет, делатель Иисусовой молитвы, постник и подвижник.

Скончался святитель Акакий 14 января 1567 года, при этом известно, что «всех лет живота его от рождения 80 и 5 лет без дву месяцев»[567]. Следовательно, родился он 14 марта 1482 года. Он происходил из духовного звания. Его отец был иерей Василий, а мать – инокиня Юлия[568]. Некоторые исследователи считают его даже родственником преподобного Иосифа Волоцкого, путая его с племянником последнего – иноком Акакием. Монашеский постриг будущий Тверской владыка принял в Иосифо-Волоколамском монастыре от основателя обители преподобного Иосифа.

После 3 февраля 1517 года настоятелем Возмищенского монастыря в Волоколамске был поставлен постриженик преподобного Иосифа инок Акакий и возведен в сан архимандрита[569]. Возмищенский монастырь был единственной обителью в Волоколамских пределах, настоятель которой имел сан архимандрита. Но недолго находился здесь новый настоятель.

Под 1522 годом Никоновская летопись сообщает о следующих церковных событиях: «Тое же зимы поставлен бысть на Митрополью Данил, игумен Иосифова монастыря, февраля 27. Тое же зимы, марта 23, Данил Митрополит поставил Иону епископом на Рязань. Того же месяца 30 поставил во Тверь епископа Акакия»[570]. Это важное событие в жизни Тверского владыки произошло в 4-ю неделю Великого поста. Первый из новопоставленных Митрополитом Даниилом архиереев был настоятелем Новгородского Юрьевского монастыря, а второй – Волоколамского-Возмищенского.

Тверская кафедра к тому времени около года была вдовствующей после кончины епископа-грека Нила[571]. Также годом ранее в Твери «за владычним двором» был устроен двор Волоколамского монастыря[572]. Этот двор, несомненно, содействовал в последующее время связям владыки с обителью своего пострижения.

Сразу после своего посвящения епископ Акакий участвует с Собором архиереев в ходатайстве пред Великим князем Василием III за опального князя В. В. Шуйского, поставив свою подпись под крестоцеловальной записью[573]. К Пасхе, то есть к 20 апреля 1522 года, новый владыка, очевидно, прибыл в свой кафедральный град Тверь.

В последующее время святитель Акакий неоднократно бывал в Москве, активно участвуя в важнейших событиях Русской Церкви того времени. В 1535 году 10 января в Московском Успенском соборе в Кремле служили Всероссийский Митрополит Даниил, Новгородский архиепископ Макарий, Рязанский епископ Иона, Тверской епископ Акакий и Сарский епископ Досифей[574]. Данное сообщение летописи является первым известным свидетельством общения епископа Акакия с Новгородским владыкой Макарием. Следующая летописная запись, где называется имя Акакия, относится к 1539 году, когда было поставление нового главы Русской Церкви – Митрополита Иоасафа[575]. А три года спустя он участвует в возведении на Всероссийский престол святителя Макария[576].

Святитель Акакий был участником всех знаменательных Соборов Русской Церкви XVI века. Так, 1 февраля 1547 года епископ Акакий принял участие в прославлении русских святых на Соборе[577]. На нем были причислены к лику святых тверские подвижники: епископ Тверской Арсений († 1409; память 2 марта) и преподобный Макарий Калязинский († 1483; память 17 марта). По возвращении владыки на свою кафедру в Тверь там, несомненно, были совершены торжественные молебны «новым чудотворцам», как тогда называли новопрославленных святых.

24 февраля 1549 года состоялся Собор, на котором был осужден бывший Чудовский архимандрит «Исак Собака»[578]. Очевидно, в это время проходил второй Собор новых чудотворцев[579], в котором принял участие и Тверской владыка.

Среди лика русских святых на нем был канонизирован благоверный князь Михаил Тверской († 1318; память 22 ноября)[580].

В 1550 году, во время казанского похода, когда во Владимир к царскому войску отправился Митрополит Макарий, то в Москве остались Ростовский архиепископ Никандр и Тверской епископ Акакий[581]. А год спустя в Москве заседал Стоглавый Собор, на котором были все русские святители, и среди них – епископ Акакий[582]. 16 июля того года Тверской владыка подписал с другими архиереями Соборный приговор о пошлинах в Новгородской епархии[583].

«До Стоглавого Собора многих игуменов и архимандритов во всех делах, кроме церковных, судил Великий князь. Новое Соборное уложение перевело настоятелей в сферу митрополичьей или владычной юрисдикции»[584]. Из сохранившихся грамот известно о подчинении епископу Акакию Кашинского Клобукова монастыря[585]. В грамоте Тверскому Афанасьевскому женскому монастырю, данной царем несколько позднее, говорится: «А кому будет чего имати на игуменье с сестрами в духовном деле и [но] их судит владыка Тферск[ий]»[586].

24 января 1554 года в Соловецкий монастырь была послана соборная грамота об осужденном старце Артемии. Среди архиереев – участников Собора назван и Тверской епископ Акакий[587]. Таким образом, епископ Акакий был участником Собора, на котором была осуждена ересь М. Башкина и Феодосия Косого, а также соборных разбирательств сомнений дьяка И. М. Висковатого о новонаписанных иконах.

В 1555 году в Москве проходил Собор «О многоразличных чинех церковных и о многих делех по утверждению вере христианской»[588]. На нем был избран первый Казанский архиепископ Гурий, посвящение которого было совершено в Успенском соборе в Кремле 3 февраля. Среди русских иерархов, участвовавших в работе Собора и торжествах поставления святителя в Казань, был и владыка Тверской Акакий[589].

Во время всех этих поездок святитель Акакий общался с Митрополитом Макарием, видел его неустанные труды, которые тот предпринимал на благо Православия, и высоко их ценил. Преподобный Максим Грек, говоря о добродетелях главы Русской Церкви, ссылается при этом на епископа Акакия: «…Как слышу и от иных многих достоверных мужей, особенно же от самого боголюбивого епископа Тверского, господина моего, владыки и промыслителя Акакия, велегласно проповедующего добродетели твоей святыни, о чем я весьма духовно радуюсь, слыша, что ты изобилуешь многими прекрасными апостольскими исправлениями»[590]. В свою очередь, круг святых и подвижников, с которыми постоянно общался в течение своей жизни Первосвятитель Макарий[591], расширяется, и в него входит Тверской епископ Акакий.

В 1564 году, когда в Москве на Соборе решался вопрос о белом клобуке для главы Русской Церкви, то на соборном документе «Тферскаго и Кашинскаго Акакиа епископа руки нет, потому что для великия старости и болезни на Собор не приехал, а о том писал, что он с архиепископы и епископы и со всем освященным Собором, со всеми с ними единомышлен»[592]. То же самое говорится в летописи и в связи с интронизацией Митрополита Афанасия в 1564 году[593], а также Митрополита Филиппа в 1568 году[594].

Имеются некоторые сведения о его архипастырской деятельности. Как глава епархии, епископ Акакий скреплял своею подписью и владычной печатью духовные грамоты, то есть завещания: в 1540–1541 годах – Г. В. Жукова-Оплечуева, в 1554–1555 годах – Ф. Б. Бороздина[595] и И. Д. Поджогина[596]. Затем эти завещатели давали денежные вклады в Тверской Спасский кафедральный собор на поминовение своей души.

Памятником церковно-административной деятельности Тверского владыки является также грамота 1558 года, о которой сообщает протоиерей К. Чередеев: «В Кашинском Клобукове монастыре найдена разъезжая грамота между землями Тверского епископа Акакия и Троицкого Сергиева монастыря 7066 [1558] года»[597].

В 1566 году у мощей святителя Арсения Тверского ожил скончавшийся рыболов Терентий. Когда владыка Акакий узнал об этом, то он повелел всем собраться в кафедральном соборе, затем все крестным ходом направились в Желтиков монастырь, где находились святые мощи святителя Арсения. «Пришедши в обитель, повелел представить воскресшего человека и пред всеми расспросил о его воскресении, а он подробно исповедал все, сбывшееся с ним. Преосвященный Акакий совершил тогда при гробе святого Арсения молебен с водоосвящением и Божественную литургию… Преосвященный Акакий, описав подробно сие чудесное событие благоверному царю Иоанну Васильевичу, ходатайствовал, чтобы в память сего благословил учредить в Желтиковской обители архимандритию, и, получив соизволение, поставил во архимандрита Савватия»[598].

Во время святительства епископа Акакия настоятелем Старицкого Успенского монастыря был архимандрит Герман (Полев; 1552–1555), бывший позднее Казанским архиепископом. В его Житии читаем: «В начале 1551 г<ода> Тверской епископ Акакий… с честью принял новоизбранного настоятеля своей епархии и, рукоположив его в священный сан, возвел на степень Старицкого архимандрита»[599]. Иеродиаконом у епископа Акакия был будущий святитель Варсонофий (1567–1570). Епископ Акакий, «обладавший духовною прозорливостью пастырь, св<ятому> Варсонофию весьма задолго, и именно еще во время его иеродиаконства, неоднократно предсказывал, что займет в Твери его место и будет в ней управлять людьми Божиими»[600]. При епископе Акакии «в 1528 году положил основание славной ныне пустыни на острове Селигера Столбном, в 8 верстах от Осташкова, преподобный Нил»[601] († 1554; память 7 декабря).

Двадцать лет, начиная с 1531 года, в Твери находился преподобный Максим Грек. Здесь ученый грек был в большой чести у святителя Акакия, «яко и на трапезу ему седети вкупе со Святителем и ясти с единаго блюда»[602]. Преподобный Максим, согласно атрибуции А. И. Иванова, написал несколько богословских произведений для епископа Акакия. Это – «Слово против смеющих претворити священной Символ православныа веры христианскыа», «Сказание отчасти тое же 3 песни Анны пророчицы», «Послание о католических монашеских орденах, францисканском и доминиканском», «Сказание о иже свышнем мире и о спасении душ наших Господу помолимся»[603].

Творения ученого Грека проливают дополнительный свет на жизнь и труды святителя Акакия. В 1537 году в Петров пост в Твери был сильный пожар. При этом сгорело много домов, храмов, книг, церковной утвари. «А владыку Акакия промежь дву конь едва из града умчаша»[604]. Более точно о дате пожара и подробнее о его обстоятельствах говорит преподобный Максим Грек, очевидец этого события. Он видит в этом бедствии проявление гнева Божия. Преподобный проводит параллель с гибелью Греческого царства, где некогда храмы также блистали внешним благолепием. Он пишет: «Убойтесь же этого примера, перестаньте беззаконновать, и постарайтесь ниневитским деятельным покаянием утолить праведную ярость Мою, ибо Я – “Бог, нехотяй беззакония ([ср.:] Пс. 5, 5)»[605]. В этом обличительном слове автор говорит о необходимости насаждения добродетелей, благоприятных Богу.

Позднее, после завершения восстановительных работ, преподобный Максим написал похвальное слово «по поводу восстановления и обновления епископом Тверским Акакием церковного здания после бывшего пожара». Он видит в этом действие Промысла Божия, устрояющего «все к нашей пользе», а также усилия людей, направленные «к чести и славе Божией»[606]. В этом слове автор выражает благодарность Богу за то, что Он исполнил епископа Акакия «благостию и духовною мудростию и разумом» в решении такого важного вопроса. «Будучи освящен и укреплен Твоею благодатию, он не пал духом от постигших его столь ужасных скорбей и не вознерадел, по силе своей, об украшении и благолепии… но с большим усердием и великою ревностию принялся за обновление истребленного огнем прежнего украшения святого храма»[607]. Обращаясь к Богу, он просит о святителе: «…по отходе его отсюда, сопричти к числу избранных Твоих первосвященников и сподоби его с ними воспевать Тебя в бесконечныя веки, в пречудном и святом храме Божественной славы Твоей»[608]. При восстановлении Спасского собора по благословению святителя был сделан также амвон, для которого преподобный Максим Грек составил два текста для надписания. В первом подчеркивается его предназначение – «для проповедания православным людям боговдохновенных писаний», чтобы души восходящих на него соответствовали произносимым с амвона словам[609]. В другом подчеркивается заслуга епископа Акакия, создавшего церковный амвон: «К числу прочих отличных и превосходных украшений этого Божественного храма, которые изобрел славный епископ Тверской Акакий, принадлежит и это прекрасное сооружение, коим далеко превзошел он вас: и тебя, боговидче Пророче, и тебя, Веселиил, первый устроитель скинии»[610]. Поистине с псалмопевцем Давидом ревностный архипастырь мог сказать: Господи! возлюбих благолепие дому Твоего и место селения славы Твоея (Пс. 25, 8). «В 1564 г<оду> в Твери епископ Акакий освящал церковь Пресвятой Троицы, что за р<екою> Тьмакою (Белая Троица), а также церковь св<ятителя> Николая Чудотворца, что в Капустниках»[611]. До нас дошли некоторые современные построению Троицкого собора иконы из него: святителя Николая, Ветхозаветная Троица, створка царских врат[612].

Со всею очевидностью можно говорить, что для проведения больших восстановительных работ требовались различные умельцы, и, несомненно, таковые были в то время в Твери. Более того, как отмечает Г. В. Попов, тверские мастера в то время работали и в других местах Древней Руси[613]. Высказывается предположение, что епископ Акакий содействовал строительству и росписи сохранившегося до наших дней храма Рождества Пресвятой Богородицы в Возмищенском монастыре, где он ранее был настоятелем[614]. Отмечаются книжные связи Твери с Волоколамским монастырем во время святительства епископа Акакия[615]. В самой Твери «благословением боголюбиваго священнаго епископа Акакия Богоспасаемаго града Твери» пишутся книги[616]. Говоря о развитии русской культуры и искусства в XVI веке, мы чаще обращаем внимание на Москву и Новгород. Между тем находившаяся между ними Тверь являлась также интересным культурным центром, сыгравшим определенную роль в сложении общерусской культуры.

Известны имена некоторых лиц, окружавших епископа Акакия. Диаконом при нем был Григорий, которому преподобный Максим Грек писал «Сказание о присносвященстве и о преславном рождении Единородного Сына и Слова Божия Господа нашего Иисуса Христа»[617]. Другому владычнему иеродиакону преподобный Максим переписал Псалтирь[618], о чем сообщается в приписке рукописи: «Написана сия Псалтирь в городе Твери, рукой и трудом некоего святогорского ватопедского монаха по имени Максим, в год 48-й восьмой тысячи, на средство Вениамина, благоговейнейшего иеродиакона и священнослужителя Богом возлюбленного епископа Твери господина Акакия»[619]. Как отмечают исследователи, «анализ обстоятельств, связанных с написанием греческой Псалтири ГПБ. Соф. 78 и всей совокупности греческих и русских материалов, позволяет предположить, что вторым ее писцом был заказчик рукописи ризничий Тверского епископа Акакия иеродиакон Вениамин»[620]. Таким образом, нам более известны имена лиц, служивших в диаконском сане при епископе Акакии. Это были просвещенные люди. Среди них также будущий Тверской епископ Варсонофий.

Повесть о кончине епископа Акакия сообщает нам еще некоторые имена лиц, постоянно его окружавших. Это ризничий Макарий, в ведении которого были также ставленники. На владычнем дворе служил священник Авраамий. Духовником епископа был старец Вассиан, который описал последние дни жизни Тверского владыки. Архиерейским келейником назван старец Прохор. В день кончины владыки к нему пришел настоятель Тверского Федоровского монастыря архимандрит Ефрем, которого «зело бо владыка… любил за его добродетельное житие» [Л. 57 об.][621]. Затем к нему пришел настоятель Тверского Отроча монастыря архимандрит Вавила, а также из Успенского Желтикова монастыря – архимандрит Савватий.

Существенным дополнением к собранному материалу, изображающему жизненный путь епископа Акакия, является повесть о последних днях его жизни. Она свидетельствует о его личных подвигах, трудах и благочестии, охватывая период его жизни с 20 декабря до полуночи с 14 на 15 января 1567 года.

Из нее мы узнаем, что святитель в своей жизни никогда не заменял свои молитвы во время соборных богослужений на келейные, за исключением «Федоровой недели», то есть первой седмицы Великого поста[622]. Порой, невзирая даже на зимнюю стужу, блаженный иерарх «…со тщанием всегда в соборную церковь безодъкладно хожаше» [Л. 52]. Преподобный Максим Грек также сообщает о торжественных богослужениях Тверского Акакия – «о божественных… псалмопениях и о благолепии… служений, всегда совершая духовныя торжества с благогласным пением, со множеством благолепных священнослужителей, со звоном громогласных звучных колоколов»[623]. Поэтому неожиданным показалось ризничему распоряжение владыки 20 декабря, чтобы на следующий день служили заутреню в келье у владыки и «прочее правило» [Л. 53]. Отпущены были также и ставленники, которых предполагалось рукоположить на праздники Рождества Христова. За три с половиной недели своей болезни епископ Акакий в храм уже более не ходил, даже в праздники Рождества Христова и Святого Богоявления. Заболевшему владыке постоянно приносили из храма просфору и теплоту по совершении богослужения, как и часть хлеба после Чина о панагии [см.: Л. 54].

Заболевший Святитель призвал к себе своего духовника, повелевая ему бодрствовать: «…как видишь меня учну преставлятися, и ты бы потщался канун проговорити на исход души» [Л. 53]. При этом владыка усилил свои молитвенные подвиги. «От 20-го числа декабря на ребрех же в ту полчетверты недели никакоже не опочиваше» [Л. 53 об.]. Подобный своеобразный подвиг столпничества, можно сказать, был известен в то время в Тверской епархии. В жизнеописании преподобного Нила Столобенского читаем: «Утвердивши свое подвижничество на Столобном, или столпообразном, острове, он и сам уподобился подвизавшимся на столпе и своим крепким, непоколебимым терпением всяких напастей, скорбей и лишений, и неотлучным в течение 27 лет жизни пребыванием на острове, и непрестанным стоянием, так что не позволял себе, по выражению жизнеописаний, и на краткое время ложиться на ребрах, но только опирался для отдыха пазухами на два больших деревянных крюка, вбитые в стене келлии его»[624]. За все время архипастырского служения епископ Акакий только однажды в день вкушал пищу. Этому обычаю он не изменил даже во время болезни.

Незадолго до кончины Святителя его духовник поинтересовался, что у него болит. Он же ответил, что ничего не чувствует с тех пор, как три с половиной года тому назад стал читать канон преподобному Иосифу Волоцкому. При этом он похвалил гимнографа – создателя Службы Преподобному – старца Фотия и то, что он испросил у Митрополита Макария благословение на его келейное совершение [см.: Л. 55 об.-56][625]. Владыка Акакий с особой похвалой говорит о монастыре преподобного Иосифа Волоцкого, сравнивая его с Киево-Печерским монастырем древности [см.: Л. 57].

«Волоколамский монастырь составляет одно из замечательных явлений Древней Руси. Он вполне имел вид образовательного и воспитательного заведения или школы в ее философском смысле. Это была древняя академия»[626]. Иосифо-Волоколамский монастырь, будучи крупнейшим книжным центром, поддерживал также книжные связи с Великим Новгородом[627] и с Тверью[628]. Опись Волоколамской обители 1545 года называет книги тверского письма[629]. Эта же опись сообщает о книгах – вкладах епископа Тверского: «Владыка Тверской Акакий дал: Соборник в полдесть Максимов перевод Греков в монастырь Иосифов, а из монастыря его не отдавать»[630]. Другая монастырская опись XVI века говорит о двух Евангелиях в библиотеке обители: «Еуангелие, писмо Акакия, владыки Тверскаго; заставицы и слова на красках, четыре прокладки толковы з золотом, главица и концы обвираны и сажены жемчугом, поволока бархат зелен, застежки и спни и прибои серебряны позолочены»[631]. Другая рукопись в четверть листа содержала только одного евангелиста: «Еуангелист Иоанн Богослов, писмо Акакия владыки Тверскаго; заставица и слово на красках, паволока бархат»[632]. Давал епископ Акакий и денежные вклады в обитель своего пострижения – 310 рублей[633]. Поэтому в Обиходнике Иосифова монастыря содержится также и память Тверского владыки Акакия[634].

Автор-духовник отмечает, что святитель «навык многие кануны наизусть говорити» [Л. 57]. Интересно отметить, что будущий первый Всероссийский Патриарх Иов, известный знанием наизусть молитв на Троицу и проч.[635], начинал свой духовный путь во время епископа Акакия пострижеником Старицкой обители, где в то время настоятелем был архимандрит Герман.

Перед кончиной к епископу Акакию приходили клирики, испрашивая у него прощения и благословения. «Владыка же всех благословляет совершенным здравым разумом и прощения дает, якоже всегда ни есть у святаго владыки ни единаго человека непрощенна и не благословенна, всех бо владыка Акакие имеет прощенных и благословенных» [Л. 58]. Переходя в горний мир, подвижник усилил подвиг поста и молитвы, произнося мысленно каноны Пресвятой Богородице. Во время кончины епископа Акакия настоятель Федоровского монастыря Ефрем читал канон на исход души из тела, а духовник, старец Вассиан, начал совершать каждение[636]. «Егда же на отпуске кануна и владыка… уснул и абие легко икнул на втором часу нощи. Таково святаго владыки преставление, лице же его учинилося светло, паче неже у живаго, очи же и устне якоже у спяща» [Л. 58 об.]. Поистине, честна пред Господем смерть преподобных Его! (Пс. 115, 6). Праведник же аще постигнет скончатися, в покои будет (Прем. 4, 7). Так почил и упокоился о Господе после великих подвигов старец-иерарх святитель Тверской Акакий.

Можно говорить, что епископ Акакий особо чтил святителя Тверского Арсения и поэтому завещал похоронить себя в Успенском Желтиковом монастыре, основанном святителем Арсением, который там же и погребен. Как говорится в описании монастыря, епископ Акакий был погребен «вне церкви против раки великого угодника Божия»[637]. Погребал его 26 января Рязанский епископ Филофей [см.: Л. 60–60 об.][638].

Святитель Акакий управлял Тверской епархией 45 лет и оставил по себе незабвенную память как архипастырь святой жизни, являясь ныне предстателем в небесном мире. «Святые являются нашими молитвенниками и покровителями в небесах и поэтому живыми и деятельными членами Церкви воинствующей, земной. Их благодатное присутствие в Церкви, внешне являемое в их иконах и мощах, окружает нас как бы молитвенным облаком славы Божией»[639].

Епископа Акакия изображали на иконах вместе со святителем Тверским Арсением. «Так он был изображен на воротах Успенского Отроча монастыря»[640]. В Тверском Патерике указаны и другие изображения епископа Акакия. В «Иконописном Подлиннике» под 18 января имеются указания, как писать образ святителя Акакия: «Подобием сед, брада аки Богословля, ризы святительския и в омофоре»[641]. Имя епископа Акакия имеется в «Книге, глаголемой описание о российских святых» в лике святых града Твери[642], а также в Службе Всех святых, в земли Тверской просиявших[643].

Сохранилась Повесть, в которой описаны последние дни, кончина и погребение епископа Акакия[644]. Эта Повесть завершает хронологический ряд подобных произведений данного жанра. Начало этому жанру положила Повесть о кончине преподобного Пафнутия Боровского[645]. В 1563 году скончались бывший на покое в Иосифо-Волоколамском монастыре архиепископ Новгородский Феодосий и Всероссийский Митрополит Макарий, что вызвало также написание подобного рода произведений[646]. Последней в этом агиографическом ряду, как было уже отмечено, является повесть, содержащая описание конца жизни Тверского святителя Акакия.

Данные памятники агиографической литературы многое объединяет: описываемые лица связаны либо с Пафнутиево-Боровским монастырем (преподобный Пафнутий и святитель Макарий), либо с Иосифо-Волоколамским (святители Феодосий, Акакий); все они писались очень близкими к почившим лицам людьми, причем вскоре после их кончины. О цели написания таких произведений можно найти объяснение у автора Волоколамского Патерика: «…мы прочитающе сиа, тщимся подражати житие их. Сего ради последующе древнему преданию, занеже в патерицех не точию великих и знаменоносных отець житиа и чудеса и словеса и поучениа писаху, но и елицы не постигоша в совершение таково, но по силе подвизашася по елику возможно, тако же и тех житиа, словеса писанию предаваху»[647]. Подобные тексты в дальнейшем при канонизации святого и написании Жития могли использоваться как исходный материал.

Данная Повесть о кончине святителя Акакия, сообщая о его подвигах, свидетельствует о его высокой духовной жизни. Непосредственность и живость авторского языка переносят нас в атмосферу и быт того времени и святительского окружения. Труд старца Вассиана, духовника святителя Акакия, является ярким памятником древнерусской духовной литературы.

Прошло много лет, произошло немало перемен, не существует Отрочь монастырь в Твери, не сохранились росписи Желтиковой обители, но установление соборной памяти Тверским святым позволяет нам молитвенно обратиться к иерарху-подвижнику XVI века: святителю отче Акакие, моли Бога о нас!

Ниже предлагается текст Повести о кончине епископа Тверского Акакия на языке оригинала.

О преставлении святаго епископа Акакия Тверскаго и о житии его вкратце

«[Л. 52] Лета 7075 (1567) месяца генваря 14 день преставися епископ Акакей Тверьский и Кашинский во вторый час нощи с вторника на среду на пятоенадесять число на память преподобных отец Павла Фивейскаго и Иоанна Кущника, пас Церковь Божию лет 44, 9 месяц и 14 дней. А всех лет живота его от рождения 80 и 5 лет без дву месяцов, житие же и преставлениа лет живота своего никогда же соборнаго пениа в кельи своей не вмещаше опроче Феодоровой недели, но всегда со тщанием в соборную церковь хожаше, аще и великия его немощь обдержит или зима мразна велми, а владыка же Акакий все терпяще и со тщанием всегда в соборную церковь безодъкладно хожаше.

Егдаже приближися [Л. 52 об.] время преставлению его и за пять день до Христова Рождества в четверг после вечерни против петка 20-го числа пришел владыка в келью и сотворив начало по обычаю и повеле к себе призвати ризничего Макария и вопроси его сколко ставленников, ризничей же сказав – два. И владыка ризничему повеле ставленником пошлины все сполна отдати и отпустити ставленников во своя. Ризничей же нача глаголати нечто: святый владыко, Бог облегчит тебе служити на Христово Рождество, а ставленников толко два: один в попы, а другой в дияконы, и ты даст Бог обеих вдруг свершишь, да я отпустишь. И пакы владыка, аки злобяся глаголя ризничему, веля их отпустити, отдав пошлины все. И по приказу владычню ризничей сотвори тако, [Л. 53] да приказал владыка ризничему весть подати попу Аврамию, что служит у Всемилостиваго Спаса на владычне дворе, да иподиаком, чтобы по площатскому звону пришли в келью завьтреню пети и прочее правило и отпусти ризничего в келью.

А сам владыка поиде в заднюю келью, а Васиану духовнику повеле поити с собою же в заднюю келью и по молитве повеле Васиану поблиску собя сести и нача умилными речами говорити владыка сицева сия: не спи ты у меня в прежней кельи, да бреги как видишь меня учну преставлятися и ты бы потщался канун проговорити на исход души. Духовник же слышав наказ от святаго владыкы и взем благословение, поиде в келью свою и в вечер глубокий прихожаше и спаше в прежне кельи святаго владыкы, часто же и в заднюю келью день [Л. 53 об.] и нощь ко владыке вхожаше брежения для. Владыка до преставлениа своего за пол четверты недели от двадесятаго числа месяца декабря до 14-го числа генваря и то (!) изнеможенна в церковь не выходил ни Христово Рождество, ни на Богоявления, ни в прочая дни. От 20-го числа декабря на ребрех же в ту полчетверты недели никакоже не опочиваше, но все сидя беспрестани молитвовал и без сна пребываше, молебник бо бысть верен о благоверном царе Великом князе Иване многолетном здравии и спасении и о его благоверной царице Великой княгини Марии и о их богодарованных чадех царевиче Иване и царевиче Феодоре и о их христолюбивом воинстве и о всем православном християньстве.

Некогда же у владыкы духовнику седяшу пред преставлением и владыка възрев на духовника и рече: яз и о вас Богу молюся.

[Л. 54] Духовник же поклоняется владыке до земля и глаголет: помилуй мя, Господи, твоими молитвами, святый владыко. Святую же дору протопоп и укроп священници всегда после обедни ко владыке в келью приношаша на дискосных блюдех, а хлебець Пречистой во время вкушенья в обеде всегда съвершался, а Пречистым Животворящим Христовым Тайнам перед преставлением дважды причащался. А от нели же и на владычество сел кроме вкушения обеденнаго втораго вкушениа иже есть ужина у владыки не бывала ни на Велик день, опроче пития мернаго по нужи, егда же рознемогся, такоже в обед своими старцы вкупе вкушаше, кроме ж обеда и в немощи не вкушаше опроче пития мернаго за нужу. А от нелиже и пострихся от святыа руки преподобнаго игумена Иосифа и изве[Л. 54 об.]стился в мимошедших и прощение получив не изыде скверное слово изо уст его и до преставления. Прочие же святаго владыкы добродетели: смирение и любовь и милость ко всем паче же к нищим како могу исписати?

Незадолго же время, за пять день до преставления, в вечер глубокый после правила пошли из задние кельи к собе поп и подиаки, духовник же остался един и сиде блиско владыкы, владыка же аки во сне учал одно слово многажда говорити: “Окакей пошол, Акакей пошол”. Духовник же рече владыке: про которого, государь, Окакиа говоришь? Владыка же аки злобяся рече: Акакие владыка Тверский умер. Духовник же рече: дай, Господи, ты государь многолетствовал, яз нищей желаю того, чтобы ты, святый владыка, меня погреб. Владыка же котому слова никакова не рече, токмо Исусову молитву глаголаше ко обра[Л. 53]зу умилно вслух с хлипанием слезныма очима. И потом в другий день вечер после правила також духовник у владыки поостался и владыка учал говорити: в четверг мне служити аже (!) Бог даст. И к тому слова никакова не рече, токмо Исусову молитву, ко образу взирая, вслух глаголаше с хлипанием. Духовник же тому удивися, видячи его в великой немощи, после же преставлениа святаго владыки духовник все речи владычни уразумел, что владыка преставление свое за долго время вперед провидел.

И потом за день до преставлениа своего в понеделник вечере после правила посылает владыке по духовника келейника своего старца Прохора, бяше бо духовник после правила отошел в келью свою. Келейник же, пришед к духовнику, поведает: владыка зовет. Духовник же скоро прииде [Л. 55 об.] ко владыке и поклоняется ко образом с молитвою и у владыкы благословляется. Владыка же повеле сести духовнику подле себя на конике от дверей и паки владыка глаголет о кануне на исход души чтобы не оплативался. Духовник же глаголет: помню святый владыка твой наказ аже (!) Бог даст.

И нача духовник владыкы спрашивать: государь святый владыка, каково у тобя на серце и что твоя болезнь? Владыка рече: не ведаю, а болезни яз не чую никоторыя в себе от нелиже ты прислал канун преподобнаго игумена Иосифа и яз по вся дни его говорю и молитвами преподобнаго игумена Иосифа с тех мест не чюю в себе никакия болезни. И вопрошаже владыка: колко тому, как канун ко мне прислал еси? Духовник рече: полчетверта году. Владыка же начал благодарити старца Фатея, ученика великаго [Л. 56] старца Касиана Босова, что подвигнулся на таковое великое дело, составити канун и всю Службу преподобному игумену Иосифу. Да и то владыке радостно, что составив Фатей и извесно учинил Макарию Митрополиту всея Русии и благословение от Митрополита приял, еже в кельи молитвовати по ней и до праздновании соборнаго изложении.

И потом паки владыка нача глаголати преподобному игумену Иосифу тропарь: Яко постником удобрение и отцем красота млости (!) подателя, разсужению светильника вси вернии съшедшеся въсхвалим кротости учителя и новоявленным еретиком посрамителя премудра Иосифа, рускую звезду, молящася Богови помиловатися душам нашим. Духовник же поклоняется владыке радостными слезами до [Л. 56 об.] земля, глаголя: Велми, святый владыко, утешился есми слышати таковую похвалу преподобному Иосифу изо уст святых твоих, да и яз слышав жел навыкнути. Владыка же рече к духовнику: ты же прислал. Духовник же рече: прости, святый владыко, дерзнул есми прислати по твоему святительскому повелению и благословению. Владыка же рече: яз тоби на том челом бию. И пакы владыка нача глаголати преподобному игумену Иосифу кондак: Жития треволнения и мятежа мирьскаго и страстная взыграниа ни во что же вменив, пустынный гражанин показася многым бысть наставник, Иосифе преподобие, иноком събратель и молебник верен. Что те рачитель, моли Христа Бога спастися душам нашим.

И потом владыка почал утешатися пространною беседою про Иосифов [Л. 57] монастырь, голаголяже сице: в Осифове монастыре старцы-пророки, подобен Иосифов монастырь старцам Печерьскаго монастыря, старцем киевьским, иже бысть во оно время при благоверных Великих князех. Духовник же рече: государь святый владыка, пречистою милостию, молитвами преподобнаго игумена Иосифа царскым жалованием есть у чего и с кем в Осифове монастыре жити. Владыка же пакы нача молитвовати и молитве своей внимати, бяше бо владыка навык многие кануны наизусть говорити, да Иосифов канун и стихиры. Велми дивно слышати, что владыка ни станет с кем говорити – все здравым гласом, а не дряхлым и изнемогшим.

Духовник же с келейными старцами неотступно пребываше у владыкы брежения для. Во вторник же в последний [Л. 57 об.] день, в онже преставися святый владыка во время завьтрени, ко владыке прииди Феодоровский архимандрит Ефрем. Зело бо владыка архимандрита Ефрема любил за его добродетелное житие. И видя архимандрит владыку велми изнемогша и молит з духовником и с старцы с келейными, чтоб владыка лег на постели легкости для, бяше бо владыка Акакий рознемогся, на ребрех не леживал, но все сидя молитвовал и бе(з) сна пребывал, якоже преже речено бысть. И владыка же к молению их приклоняется и повеле постелю послати на конике у дверей против образов и повеле владыка собя на постели положити. Молитва же изо уст святаго владыки к Всемилостивому Спасу и до последняго издыханиа непрестанно исхожаше о благоверном и христоносном царе Иване и о его благо [Л. 58] верной царице Марии и о их богодарованных чадех царевичах Иване и Феодоре и о христолюбивом царя Ивана воиньстве и о всех православных христианех.

На утрей же, пред обеднею прихожаху ко владыке в келью Отроческой архимандрит Вавила и Феодоровский архимандрит Ефрем и игумены многые посотские и Пречистые обители Жолтикова архимандрит Саватей и благословляхуся. Владыка же всех благословляет совершенным здравым разумом и прощения дает якоже всегда ни есть убо у святаго владыкы ни единаго человека непрощенна и не благословенна, всех бо владыка Акакие имеет прощенных и благословенных. Архимандрит же Ефрем нача говорити владыке, чтобы в среду еще причастился Животворящих Христианских Таин и владыка рече: добро. Вкушения же во вторник у владыки не было, с обеденныя же поры ни с кем не почал ничего говорити [Л. 58 об.] токмо с проволоком нача глаголати: “Радуйся” – до вечерни. И за вечернюю пору такоже “радуйся” говорил, да потише. Духовник же по преставлении уразуме, что владыка похвалные кануны Пречистыя Богородицы мыслию говорил, языком же не измогал, токмо “радуйся”. За час же до вечера прииде Феодоровъский архимандрит Ефрем, владыка же еще “радуйся” говорит, да уже тихо, на первом же часу нощи абие владыка аки усыпати стал. Архимандрит же Ефрем учал канун на исход души говорити, духовник же, взем кандило з благоуханным фимиамом, нача кадити и почал молитву на исход души говорити. Егда же на отпуске кануна и владыка, аки уснул и абие легко легко икнул на втором часу нощи. Таково святаго владыкы преставление, лице же его учинилося светло, паче неже у живаго, очи же и устне [Л. 59] яко же у спяща.

Архимандрит же Ефрем с духовником и со старци келейными мощи святаго владыкы пологають на одре и начаша говорити келейное правило. А сторожу церковному повелеша немного позвонити в благовестной колокол: явьствено чинят святаго владыкы преставление. На утрее же в среду на первом часу дни съехалися Отроческой архимандрит Вавила, а Федоровской архимандрит Ефрем туто и бысть во владычне кельи и ночевал, и игумены посадские и Пречистые обители Жолтикова архимандрит Саватей и начаша по указу святых отець отирати губою мощи святаго владыкы и облачают святаго владыку Акакиа во весь служебный святительской сан. А сторожом церковным повелеша в благовестной колокол звонити на провожение мощей святаго владыкы ис кельи в соборную церковь в Спас. Священником и диаконом же по [Л. 59 об.]сатскым всем велели приказати, чтобы были с кандилы и с фимияном. И егда же у владыкы в кельи архимандриты и игумены указное святыми отцы совершиша над мощами святаго владыкы и понесоша игумены и священницы мощи святаго владыкы на одре выше глав своих в соборную церковь Спас поюще

Тресвятое пение Святый Боже исходную песнь всякому человеку со свещами и с кандилы со многими слезами нерадостная, но плачевная пояху и глаголаху: отиде от нас доброта, о ней же паче солнечных луч просвещахуся, угасе светилник сияя над главою сердца нашего и отгоняя и просвещая тму неведения еже по души нужных велика ны днесь окружи беда, понеже велик сосуд Божиих даров взятся от нас в немже бяше любовь нелицемерна Авраамово стра[Л. 60]ннолюбие, Ияковлево незлобие, Иосифово целомудрие, Иовлево терпение, Моисеево милование, Давидова кротость. И глаголаху с рыданием, аще забудем тебе святый владыка Акакие, забвена буди десница наша (ср.: Пс. 136, 5).

Подобает же уже оставити плачевная благодушием себе утвердити, занеже взятся от нас пастырь добрый, святый Акакий владыка, болши ныне назирает нас, ныне яснейшими молится о нас. Аще и завесу плоти отложи, но духом с нами есть. По приказу же самого владыкы Акакиа погребены бысть святыя мощи его честно в пречестной обители в Жолтикове Резаньскым епископом Филофеем, посланием благовернаго и христалюбиваго царя государя Великаго князя Ивана Васильевича всея Русии самодержьца по [Л. 60 об.] благословению Преосвященнаго Филиппа Митрополита всея Русии. Погребены же бысть мощи по преставлении его в третьинадесять день в понеделник месяца генваря 26 день на паметь възращение честных мощей иже в святых отца нашего Иоанна Златоустаго.

Сия же яз непотребный чернец святаго владыкы Акакиа духовник Васиян напис[а]л себе на прочитание памяти для, что Бог сподобил мя от таковаго святаго благословение прияти и чесным мощем коснутися»[648].

2. Новгородский архиепископ Феодосий (1542–1551; †1563)

В последовательном ряду святителей древнейшей Новгородской кафедры мы видим знаменитых иерархов, потрудившихся на поприще миссионерства, духовного просвещения, иконописания, борьбы с ересями и т. д. Наиболее известным иерархом XVI века в Великом Новгороде был архиепископ Макарий, ставший затем Всероссийским Митрополитом. В рукописном Житии святителя Макария сразу после сообщения о его интронизации говорится следующее: «И сам нача свое стадо пасти и озирати и поучение простирати, по всей Росийской Земли и по градом архиепископов и епископов поставляти и им повеле блюсти свою паству, им же имена поставленным от него: тоя же весны месяца июня постави в Новград во архиепископы Феодосия игумена Хутынского, на Коломну – епископа Феодосия, в Суздаль – епископа Иону Собина, на Крутицы – епископа Саву, на Вологду – епископа Киприана, в лето ж 7057 [1549] году в Суздаль – епископа Трифона, в Ростов – епископа Никандра, в лето ж 7059 [1551] в Новград – архиепископа Серапиона Курцова, на Рязань епископа Михаила»[649]. Таким образом, мы видим, какое важное значение придает автор Жития Первосвятителя вопросу замещения им вдовствующих архиерейских кафедр.

Первым иерархом, посвященным Митрополитом Макарием, был архиепископ Феодосий[650], ставший преемником святителя Макария по Новгородской кафедре. Он был почти на десять лет моложе Первосвятителя, родившись около 1491 года. В одной летописи говорится, что архиепископ Феодосий был «Семеновский человек Воронцова»[651]. Семен Иванович Воронцов «был выдающимся человеком своего времени. С 1493 по 1516 г<од> он принимал участие как воевода во всех походах этих лет, занимая места среди крупнейших представителей титулованных и нетитулованных фамилий. Боярство он получил в 1504 г<оду> сразу, минуя окольничество, и умер в 1517 или 1518 г<оду>»[652]. А. Зимин уточняет дату его кончины – «около 1521/22 г<ода> (до мая 1522)»[653].

Таким образом, можно говорить, что после кончины С. И. Воронцова в 1522 году будущий святитель в тридцатилетием возрасте ушел в монастырь и был принят в число братии Иосифо-Волоколамской обители, где он подвизался около восьми лет[654]. За эти годы он принял монашество с именем Феодосий[655]. В 1531 году князь Василий III посылает «из Осифовы пустыни инока Феодосия, клирика чином» в Великий Новгород к архиепископу Макарию, чтобы он поставил его настоятелем Спасо-Хутынского монастыря. Великий князь особо чтил преподобного Варлаама Хутынского, и в этом назначении видятся его забота о монастыре и личное расположение к «иноку Феодосию», как его называет летописец. «…И боголюбивыи архиепископ Макарии… постави сего смиреннаго инока Феодосия по священному чину в черньцы и в подьяконы и в дьяконы и сверши в попы, таже и сановную молитву над ним глагола, еже достоит игуменом, в соборней церкви святей Софеи в Великом Новегороде, на праздник Введения Святии Богородицы месяца ноября в 21 день; и поучив доволно о духовных, еже прибывати в посте и в молитвах и в бдениих и во всяких добродетелех, и попечение имети о всем спасеном стаде, елико Бог подаст и во обитель посла Боголепнаго Преображения»[656].

В следующий раз имя будущего Новгородского владыки появляется в летописи в связи с сообщением о возжегшейся свече у гробницы преподобного Варлаама. Часть свечи затем по благословению святителя Макария была послана в Москву Великому князю Василию III[657]. Спасо-Хутынский игумен особо чтил Московского князя, «твердаго и крепкаго столпа, пастыря и учителя, праведнаго царя, инока Варлаама, и наставляющаго и окормляющаго все свое стадо ко спасению духовному»[658]. Так писал игумен Феодосий в 1533 году в связи с кончиной Великого князя.

В Житии преподобного Варлаама говорится также и о других чудесах, совершавшихся в настоятельство игумена Феодосия у его святых мощей[659]. Возможно, при нем в Хутынском монастыре произошло также исцеление Пантелеймона, внука племянника святителя Геннадия Новгородского, когда архиепископ Макарий совершал традиционный крестный ход в Хутынский монастырь на праздник апостолов Петра и Павла[660].

Игумен Феодосий заботился о монастырском благолепии. Уже на следующий год его настоятельства на праздник Покрова был слит колокол для обители[661]. Далее из летописи мы узнаём, как 11 апреля 1535 года было начато строительство в Хутынском монастыре нового здания храма святого Григория, просветителя Армении. Через год на праздник Преображения новый храм освятил «сам благолюбивый архиепископ со честным игуменом тоя обители Феодосием». Ниже в летописи говорится: «А строитель церкви тое святаго Григория Великия Арменья тоя же обители игумен Феодосий»[662]. Не сохранившийся до наших дней храм являлся памятником русской шатровой архитектуры XVI века[663].

О его хозяйственной деятельности свидетельствует запись в Писцовой книге Обонежской пятины Великого Новгорода, составленной уже после кончины архиепископа Феодосия. В Ивановском погосте на Волхове находились вотчинные деревни Спасо-Хутынского монастыря и среди них деревня Толстиково. «…И ту деревню бывшей игумен Феодосей розвозил[664], а в ней обжа. И на той обежной земли[665] бывшей игумен Феодосей поставил мелницу, а на той обежной земли учинил пашню монастырскую, сеют в поли ржи шесть коробей новую, а в дву по тому ж, сена косят в поле дватцеть копен, а мелница мелет четырмя колесы в вешнюю воду и в осеннюю. А земля на той пашне добра»[666].

О близости Хутынского игумена к владыке Макарию свидетельствует его грамота, написанная в 1535 году в Москву вслед отбывшему туда архиепископу. Он пишет в ней: «Государю Преосвященному отцу нашему архиепископу крайнему святителю Богоспасаемых градов Великаго Новагорода и Пскова владыце Макарию Всемилостиваго Спаса и Его угодника чюдотворца Варлаама Футыня монастыря твой нищей грешный чернец Феодосей священники з братнею челом бию»[667]. Он просил отбывшего владыку спешно возвратиться для умирения в Новгороде. А ранее, в 1533 году, когда в Великом Новгороде свирепствовал мор, святитель Макарий освятил храм во имя апостола Марка. Жребий с его именем вынул Хутынский игумен Феодосий[668].

Последним известным событием настоятельского периода является известие о том, что игумен Феодосий в 1539 году был в числе кандидатов на Всероссийский престол, когда был поставлен Митрополит Иоасаф. И «избраша во Святейшую Митрополию Киевскую и Владимерьскую и всея Росии: Чудовьскаго архимандрита Иону, Троецкаго игумена Иоасафа, Хутыньскаго игумена Феодося из Великаго Новаграда; и запечаташа вдаша архиепископу (Макарию. – Архим. М.), он же доволно помолився отверзает… и тако нарицает Митрополита единаго от триех тех имен…»[669].

После избрания архиепископа Макария в 1542 году на Первосвятительский престол Новгородская кафедра стала вдовствующей, и первый архиерей, рукоположенный Митрополитом Макарием, был поставлен в Великий Новгород. Преемником Святителя стал архиепископ Феодосий. В Житии архиепископа Феодосия говорится: «А на игуменстве в честнем монастыре Боголепнаго Преображениа Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа на Футине… бысть 16 лет»[670]. В новгородской летописи добавлено: «…и взяша с Хутыни честно»[671]. Обстоятельства его избрания на архиерейскую кафедру наиболее полно изложены в Постниковском летописце: «И в Новгород на владычество Митрополит жеребьевал о чюдовском архимандрите о Ионе да о хутынском игумене о Федосье.

И остался жеребей на престоле хутынского игумена, того Митрополит и в архиепископы приговорил совръшити и совръшил его в том лете в мае»[672]. Никоновская летопись так говорит о его архиерейской хиротонии: «Тоя же весны, июня 18, в неделю 2 Петрова поста, поставлен Макарием Митрополитом архиепископ Феодосий Великому Новугороду и Пскову, игумен с Хутыни монастыря Великаго же Новаграда»[673]. Интронизация Митрополита Макария была совершена в марте. Таким образом, можно думать, что Хутынский игумен сопровождал святителя Макария в Москву не только в 1539 году, но и в 1542-м. Однако теперь один был поставлен главой Церкви, а другой – во главе древнейшей епархии Московской Митрополии.

Еще до отъезда новопоставленного архиепископа Феодосия в Великий Новгород состоялась хиротония Коломенского владыки Феодосия, так как эта кафедра в то время вдовствовала[674]. Очевидно, это единственная архиерейская хиротония, в которой участвовал Новгородский архиепископ Феодосий[675].

Отбыл он из Москвы 15 июля[676], а прибыл в Великий Новгород 1 августа «в 3 часе дни»[677]. Летописец говорит о прибытии владыки Феодосия на свою кафедру: «И приеха в Великий Новгород и сяде на своем ему престоле в Софеи Премудрости Божии, и нача учити люди своя и беседовати к народу повестми многими; и в то время Господь Бог в церкви прости жену некую очною болезнию, и вей людие прославиша Бога и Пречистую Его Матерь»[678].

В своей архипастырской деятельности новый владыка продолжал труды своего предшественника. И Митрополит Макарий поддерживал с ним постоянные и тесные отношения, посылая различные грамоты. Их послания частично сохранились, некоторые не дошли, но их содержание восстанавливается из других документов. Архиепископ Феодосий обращался 24 февраля 1543 года к Псково-Печерскому игумену Корнилию: «Писал к нам пресвятейший господин и государь отец наш Макарий, Митрополит всея Русии, о вашем вкладчике о старци о Саватеи, что деи он был у вас в монастырских службах с мирскими людьми да впал деи в великии грехи, да о том деи он в своем согрешении приходил к тебе игумену Корнилию бити челом и плакатись, и ты деи его на покояние не принял; и ныне того старца Саватея господин и государь отец наш Макарий, Митрополит всея Русии, прислал ко мне архиепископу, а велел мне его послати к вам в Печерский монастырь»[679].

В 1546 году архиепископ Феодосий торжественно, с крестным ходом встречал в Великом Новгороде Великого князя, приезжавшего на богомолье[680]. А в 1547 году в истории Руси произошло важнейшее событие: впервые был венчан царским венцом Русский государь. Это деяние совершил Митрополит Макарий, который затем произнес торжественное поздравление Иоанну Грозному. В составе Хронографа 1599 года сохранилось митрополичье послание архиепископу Феодосию, в котором говорится, что «благоверный и христолюбивый и Богом венчанный царь и государь… учинися на своем государстве на великом княженстве совершенным великим царским поставлением… помазан святым миром… Венчан же бысть святыми бармами[681] и царским венцем»[682].

Середина XVI века – эпоха новых чудотворцев, прославления и почитания русских святых, вызванная прежде всего трудами святителя Макария, что нашло отражение и в деятельности Новгородского архиепископа Феодосия. В 1544 году имела место переписка владыки и Святителя в связи с Иаковом Боровичским. «В присланной в Новгород грамоте Макарий велел перенести и положить мощи святого в “новае церкви Сшествия Святаго Духа… у сторонних у южных дверей” в Боровичах. Выполняя распоряжение Митрополита, Феодосий и посылает со своей грамотой игумена Константина и Софийских соборных священника Василия и дьякона Патрикия. По замыслу архиепископа они должны были собрать всех церковнослужителей “из окрестных мест”, чтобы перенести мощи Иакова Боровичского в новую гробницу и “соборне” служить обедни… Феодосий устанавливает ежегодное празднование Иакову Боровичскому и предписывает в тот день, когда будут перенесены мощи, служить панихиду и обедню»[683]. В 1545 году при нем было составлено Житие преподобного Александра Свирского, причем еще до его канонизации[684]. А через два года святитель Макарий послал грамоту архиепископу Феодосию, сообщая ему о Соборе, на котором было совершено прославление русских святых[685].

Среди канонизированных святых был Новгородский чудотворец святитель Иоанн († 1l86; память 7 сентября). Он был погребен в Софийском соборе в приделе пророка Иоанна Предтечи. В связи с его общерусской канонизацией архиепископ Феодосий предпринял ремонтные работы в приделе, были устроены контрфорсы с северной стороны Софийского собора[686]. При этом «чудотворца Иоанна написал, да и гривны золотые и серебрены к образу чудотворцеву приложил… У гроба чудотворцова свещу негасимую поставил»[687]. При этом произошло открытие мощей святителя Иоанна, в связи с чем по благословению владыки Феодосия была изготовлена рака для его мощей[688]. В 1549 году Новгородский архиепископ был в Москве на двух Соборах. На одном из них была продолжена канонизация русских святых[689].

В это время на Валаам из Великого Новгорода были перенесены мощи преподобного Сергия Валаамского. Валаамский игумен Пимен испросил на это благословение у Новгородского владыки. «Не дерзну же архиепископ сего особе сътворити, но паче Пресвященному и великому Митрополиту и всему святому събору въсписует, и прежереченнаго игумена Пимина тамо посылает». В Москве он встречается со святителем Макарием, который благословил Валаамскому настоятелю это благое начинание. «Писание съборное по совету светлейшего христоименитого царя Иоана он Преосвященный Митрополит архиепископ въсписует, да мощи преподобнаго великаго Сергиа с честию якоже достоить в създанную от него обитель отпустит»[690].

Архиепископ Феодосий продолжал миссионерские труды своего предшественника. В 1548 году он написал послание духовенству «Водской пятины, в котором он предписывал искоренять все еще имевшиеся там языческие моления и обряды. Как и архиепископ Макарий, владыка Феодосий послал туда софийского священника Никифора и “двух детей боярских” со строгим наказом упразднять язычество так же, как ранее это делал священник Илия»[691]. Год спустя в Новгороде разобрали деревянную «диачию избу» и в земле нашли при этом захоронение из двенадцати невредимо сохранившихся тел. Летопись сообщает нам, что владыка Феодосий обратился со своим недоумением к Первосвятителю[692]*.

Александром Петровичем Голубцовым издано описание богослужений, совершавшихся при архиепископе Феодосии в Софийском соборе в Новгороде[693]. Сохранились фрагменты Софийских приходо-расходных книг, в которых отражены повседневная деятельность Новгородского владыки и его финансовые расходы[694]. Имеются некоторые сведения о поступлениях во владычную казну. Жители дворов на владычном берегу реки Волхова «давали оброку владыке Феодосью в казну по пяти гривен и по три денги в новгородское число»[695].

Управляя обширной епархией, он освящал храмы, антиминсы[696], кресты[697]. Простирая свое архипастырское попечение о монастырях обширной епархии, владыка Феодосий посвятил в 1545 году в Спасо-Преображенский монастырь на Соловках игумена Филиппа, будущего Всероссийского Митрополита[698]. «В 1547 г<оду> при архиепископе же Феодосии и, вероятно, по его мысли перенесен был в каменную часовню, у моста, на левом берегу Волхова, так называемый “чудный крест”, по преданию устроенный св<ятым> князем Владимиром. Об этом перенесении св<ятого> креста при Феодосии гласит надпись, вырезанная на подножии его»[699].

В декабре 1550 года Новгородский святитель выехал в Москву[700], где в январе – феврале он участвовал в заседаниях Стоглавого Собора[701]. Это важнейший Собор Русской Церкви XVI века, созванный с целью исправления различных недостатков. Одновременно он внес вклад в развитие духовного просвещения на Руси. «…Участие выдающихся деятелей духовной культуры в Стоглавом Соборе 1551 г<ода> и определило принятие им прогрессивных постановлений, закреплявших практику обучения грамоте и книгописания, уже существовавшую в И(осифо) – В(олоколамском) и отчасти в других монастырях»[702].

После Собора, как говорится в Псковской летописи, «царь и Великий князь Иван Васильевич свел с Новгорода архиепископа Феодосия», и он до конца своей жизни находился на покое в обители своего пострижения – Иосифо-Волоколамском монастыре[703]. Новгородская летопись сообщает о нем: «…и держал престол в Великом Новегороде у Софии Премудрости Божии полдевята года»[704]. В написанном вскоре после Стоглавого Собора послании Митрополиту Макарию архиепископ Феодосий благодарил его за то, что он направил его в «киновию Иосифову»[705].

Волоколамский монастырь – выдающийся центр русской культуры и книжности[706]. В нем получили воспитание множество иноков, ставших затем епископами Русской Церкви. Эта обитель известна богатейшим собранием рукописей, многие ее насельники были писцами и авторами. Среди них важное место занимает Новгородский архиепископ Феодосий. От него сохранилось более двадцати посланий, написанных к Митрополиту Макарию, царю, боярам, духовным и другим лицам[707]. Казанские походы середины XVI века побудили святителя взяться за перо, и он написал четыре послания государю, которые затем «получили дальнейшее развитие… были включены в концепцию “Степенной книги” (1563) и других памятников 1560-70-х гг., обосновывавших особую церковноисторическую миссию России и Русского царя перед Богом и миром»[708]. Известна жалованная грамота Новгородского архиепископа Феодосия крестьянам Юсковской волости Обонежской пятины, построившим у себя храм и получившим освобождение от владычной подати[709]. Интересно его учительное послание духовенству Устюжны Железнопольской, содержание которого может быть актуально и поныне[710]. При его написании владыка использовал «Поучение к попом» Митрополита Кирилла[711]. Близки по содержанию начала посланий архиепископа Феодосия некоему боярину[712] и святителю Макарию[713], которые были написаны в ответ на присланные послания, украшенные «Омеровым»* слогом. Во владычных посланиях использованы тексты современников и предшественников, причем «в заимствованиях и в оригинальных текстах Новгородского архиепископа обнаруживается его основательная начитанность»[714].

Архиепископ Феодосий известен не только как автор, но и как организатор книжного дела и писец. Приписка в одной Кормчей книге о дополнениях, сделанных при нем, сообщает: «От зде не бысть в новгородском правиле и сие недостатьство наполнил архиепископ Великаго Новагорода и Пскова»[715]. В рукописи, сохранившей корпус грамот Новгородского архиепископа[716], запись старца Евфимия (Туркова) поясняет: «Писмо самого архиепископа Феодосия бывшаго Великаго Новаграда и Пьскова, последнее руки его благословение, во мнозех болезнех и трудех изнеможе докончати, повеле мне, грешному рабу своему и ученику своему последнему чернецу Еуфимию, сие послание духовное дописати духовною любовью»[717]. До наших дней в Волоколамском собрании сохранились 22 рукописи архиепископа Феодосия, которые он вложил в монастырь[718].

Анализ одного волоколамского сборника позволил выявить механизм творческого сотрудничества учителя и его учеников. Вместе с архиепископом Феодосием «жили Феодосий Плещеев… и монах Паисий. “Во особной своей келье” жил ученик Феодосия Иеремия, будущий архимандрит Свияжского монастыря (1564–1565), а впоследствии архиепископ Казанский (1576–1581)… В это малое сообщество монахов входил и “юный мних” Феодорит… Феодосий работал в своей келье, писал на особой бумаге и иногда – на бумаге Евфимия Туркова… В келье Феодосия копировали небольшие отрывки текста Феодосий Плещеев и Паисий»[719].

Находясь в монастыре своего пострижения, владыка приложил много сил на благо своей обители, сведения об этом отражены в монастырском Обиходнике. «И многых его трудов, иже до конца живота своего подвизался, последнее трапезу большую пределал и паперти камены и службы под ними – все его труды не изписати: и молитвами и смыслом и указом делали. Все то видимо есть нами и до сего дни»[720].

Последние шесть лет владыка Феодосий лежал, не поднимался. Скончался он 26 февраля 1563 года в окружении своих учеников, не намного предварив своим отшествием в иной мир святителя Макария[721]. Незадолго до его кончины, как и было предсказано им, русскими войсками был взят Полоцк. Погребен был Новгородский святитель по смирению у порога соборного храма в обители. Над его гробницей были поставлены иконы почитаемых новгородских святых – святителя Иоанна и преподобного Варлаама[722]. В Кормовой монастырской книге, где отмечена память святителя, довольно подробно говорится о его вкладах: «Февраль в KS (26) по архиепископе Феодосии Новгородском еже Великаго Новограда… А дачи архиепископа Феодосия образы Божественныя окладныя златом и серебром»[723]. В одной рукописи Волоколамского монастыря читаем: «Киими похвалными венцы увязем Феодосия, отцем учителя, Богоспасаемых градов Великаго Новаграда и Пскова пастыря и заступника и всем бедным помощника? Буди ему, государю, вечная память! Преставися лета 7071-го [1563]»[724].

Последние дни жизни святителя были описаны его любимым учеником иноком Евфимием (Турковым), впоследствии – настоятелем Волоколамской обители (1575–1587)[725]. Данные памятники духовной литературы были распространены в XV–XVI веках и были связаны с Иосифо-Волоколамским и Пафнутиево-Боровским монастырями[726]. Повесть о кончине святителя Феодосия интересна «своей сложной повествовательной тканью. Обращаясь к самым важным событиям последних дней жизни архиепископа, Евфимий распространяет свое повествование рассказом о походе Ивана Грозного на Полоцк в 1563 г<оду>, здесь же находят себе место мотивы молитвенно-покаянного характера. Особенно интересен наблюдающийся в произведении Евфимия тонкий переход от “нейтрального” отражения событий с “общей” точки зрения к отражению автором своего индивидуального восприятия происходившего»[727]. В. О. Ключевский о данном памятнике пишет: «…это исполненный задушевной скорби рассказ о последних днях учителя»[728].

Таким образом, духовный путь архиепископа и возведение его в духовные степени тесно связаны с именем Митрополита Макария, посвятившего его в игумены монастыря и, наконец, возведшего его в святительское достоинство. Их близкие отношения продолжались и в последующее время. Его личность и деятельность нуждается в дальнейшем изучении.

Ниже прилагается послание Новгородского архиепископа Феодосия святителю Макарию[729], повесть о его кончине и запись из вкладной книги Иосифо-Волоколамского монастыря.

Послание Новгородского архиепископа Феодосия святителю Макарию

«Божию великому архиерею и апостольскому сопрестольнику и вселенскому учителю, блаженному и преблаженному, пресвятейшему господину и государю, отцу моему, имярек, Митрополиту всея Ру сии, смиреннейший сын твой, имярек, архиепископ Богом спасаемых градов Новгорода и Пскова, челом бью.

Святое твое, государь, послание з богодухновенным поучением до нас дошло. Мы же смиреннии со всяцем благодарением прияхом и со многим страхом и вниманием прочтохом и велию пользу прияхом и силе словес удивихомся по данному ти таланту от Святаго и Животворящаго Духа. И о том велие благодарение твоему святительству воздахом, что еси, государь, пожаловал – нашего моления не презрел, и о своем здравии и спасении писанием известил. И сладко нам явися изячное твое богодухновенное писание, в начале сота сладости умедвено Омировым именем, афинейским мудрованием украшено, в нем же изящества языка твоего ушасы своими дебелыми очутих, и со Псалмопевцем пророком глаголю: Коль сладка гортани моему словеса Твоя, паче меда устом моим (Пс. 118, 103), в нем же весть токмо о Божественных и духовных вещех украшати глаголы. Писание бо епистолии твоей за высоту существа и остроты соли премудростныя ученнейший четца, разсуднейши созидателя, разумнейши отвещателя, сию воистинну сердца твоего камору Божественныя любве теплотою полну быти показует, любы бо рожденныя и Духа Святаго сила невидимая сердца твоего честнейшаго изящная устне невидимаго подвижет.

О святителю Христов! Кая в тебе сокрывается священнотаинства, пишешь бо по любомудреца обычею, везде своя смиренная предлагаеши, поистинне и велика суть нашему смирению тако нарицатися, несть бо достоин брат, ни сын именоватися, но раб исповедаюся святительствовати. Ты бо еси, государь, свет учителем, и язык Божий, и глас небесный, и книжник живота, иже о мне смирением таковая помыслив, благовествуеши. Ей же чести несмь достоин, но и везде, государь, о мне благая проповедуеши и писанми твоими угоднейшими везде меня, чествуя, посещаеши. И о том тебе, пресвятейшему государю отцу своему имярек, Митрополиту всея Русии, много челом бью, что меня, сына своего, безмерно жалуеши не токмо духовне, но и телесне.

Но и о сем, государь, нашему смирению в своем послании возвестил еси, что тебе, государю, отцу нашему, ныне случися в великих попечениих пребывати о царском здравии, и о церковных вещех, и о всенародном благопребывании, и о избавлении языческаго нашествия, к сим же отовсюду утесняем еси стерпемыми болезньми. Мы же, смиреннии, таковая слышав о твоих, государь, святительских великих скорбех и о нестерпимых твоих частых в телеси болезнех, не мало оскорбехомся, но и зело много…[730] не токмо о сем благодарим Всесильнаго Бога, избравшаго тя, Своего угодника в таковый сан святительства великаго архиерейства и вручившаго ти Божия Церкви и паству Христовых словесных овец. Ты же, государь, по евангельскому словеси, поистинне пастырь добрый, не токмо душу свою полагаешь (см.: Ин. 10, 11) за святыя церкви и царя, но и за вся словесныя овца Христова стада православных хрестьян о избавлении языческаго нашествия. Не токмо слышим, государь, про тобя – безпрестанно Всесильнаго Бога молишь и Пресвятую Богородицу и великих чюдотворцов, но и пост со слезами милостынею растворяешь (см.: Пс. 101, 10), а о своих, государь, нестерпимых болезнех, сказывают, ни мало попечение имеешь, но сия вся на Бога возлагаеши, и Пречистую Богородицу, и на молитву великих чюдотворцов, и всех святых. И соединение во всяком деле и слове по евангельскому реченному словеси ото всех требуеши и апостольское слово часто воспоминаеши, егда изнемогаешь, тогда сильнее пребываеши.

О премудрый в человецех и чюдный во святителех и учениче Христов! Поистинне добре путь обрел еси – вся сия на Всесильнаго Бога возложил еси, от Него же сугубу и мзду прияти тщишися. Мы же, твоя смиренная чада, со всеми вашими богомольцы и со всеми соборы по твоему государеву писанью зде ныне безпрестанно Всесильнаго Бога молим и Пречистую Богородицу и великих чюдотворцов о благостоянии святых Божиих Церквей, и о многолетнем здравии, и спасении твоего святительства и сына твоего, святейшаго царя и государя нашего Великаго князя Ивана Васильевича, и о его брате благоверном князе Георгие, и о христолюбивом воинстве, и о всем православном христьянстве, и о устроении земском, и о тишине, и чтобы Господь Бог избавил ото врагов, от бесерменства, и от латынства, и помощь бы и крепость

Свою Господь Бог послал сыну твоему, государю нашему Великому князю Ивану Васильевичу всея Русии самодержцу и всему его христолюбивому воинству на наши враги на бесерменство.

И ты бы, государь, Бога ради и впредь меня сына своего жаловал, в святительских своих молитвах помянул и о своем здравии и спасении своими писанми посещал с своими Богодухновенными поучениями, ты бо еси, государь, Божественному Писанию и человеческому – толковник еси острейши, ты законы человеческия и Божественныя веси отровеннейши; ничто есть, ниже обрестися может в Писании, еже уму твоему ученому сокровенно, ничто на небеси, ниже на земли, еже премудраго твоего разума убежит по данному ти от Бога таланту, но точию, глаголю, магнита камени подражал еси неизреченною некоею нужею, железо привлек еси изваяти им благочестия образы, еже твоей святой души таковое лепо есть, понеже еси Православный Христовы Церкви учитель и свет солнца яснее, мой темный ум всегда мраком неведения омрачен ко осиянию Вечнаго света благодатию призываеши.

И по сих смиренным устом моим молчание налагаю и прощения прошу от твоего великаго святительства и много челом бию и велие благодарение воздаю ти за вся твоя благая. Здрав буди, государь, и спасен, архиерею святый, чрез многие лета, моля Бога за святейшаго царя, сына своего государя, нашего Великаго князя Ивана Васильиевичы всея Русии самодержца, и за всех нас, детей своих, православных хрестиян во веки, аминь».

Повесть о кончине Новгородского архиепископа Феодосия

«О преставлении старца Феодосиа, бывшаго архиепископа Великаго Новаграда и Пскова и о житии его вкратце благослови отче.

Стих: Преиде к вечным обителем Феодосий февраля 26.

Лета 1563 года месяца февраля 26 преставися архиепископ Феодосий в пяток 5-й Недели святаго Великаго поста на память святаго Порфириа епископа Газскаго, пас церковь Премудрости Божиа Софиа 15 лет, а на игуменстве в честнем монастыре Боголепнаго Преображениа Господа Бога и Спаса нашего Исуса

Христа на Футине преже бысть 16 лет, а в монастыри Прениетыя Богородицы в Осифове в своем обещании преже священства и по оставлении престола 20 лет. А всех лет живота его от рожениа и до преставлениа 72 лета. Преставление же его бысть сице, не буди ми лгати на святаго, яко да таго похвалив, сам неключим буду, буди же ми Господи истинну глаголати и писати, понеже аз, непотребный и многогрешный Еуфимие, Божиими судбами сподобихся святым его сединам послужити 12 лет в келье у него и молитвами его сохраняем до преставлениа его к Богу и в гроб скутати честные его мощи и положити, да не на осужение себе реку, да не зазрите ми, братия и отцы, по Лествичникову слову, “видех, – рече, – неразумна ученика о наставничих добродетелех хвалящася и безчестие и срам себе притворяюща, а не хвалу; всем к нему рекшим: и како древо добро ветве без плода испусти”. Аз же воистинну безплоден сый, якоже смоковница безплодная, покааниа плода никако же принесох, но да не продолжу слова, несть бо полезно сквозе ризу лечити и о добродетели старца своего не стяжах, тако же и мудростию покрывати полезное слово.

Преже бо преставлениа своего архиепископ Феодосий за много время, познав свое от мира отхожение, повеле сотворити собе гроб и вся надгробнаа уготовити и свеща, яже на одре вжигают, и повеле жив во гроб положити ся, бе бо зело немощен телом, паче ногами. И рече в себе, во гробе лежа: Се покой мой… зде вселюся (ср.: Пс. 131, 14). И часто глаголаше от Божественнаго Писания умиленна глаголы: “Век мой, – рече, – скончевается, и страшный престол готовится, и житие мимо ходит, суд мене ждет”. Иногда же рече: “На путь бо иду долгий, по немуже николиже ходих, и в страну чюжю, идеже никто же знает мя”. Овогда же иныя умиленна словеса полезна: “Время ти есть омытися, о душе, и вся отрясти”. Правила же церковное сохраняя по уставу, никакоже преступив, и до последняго своего издыханиа: и келейный свой устав и правило и молитвы совершаа на всяк день, аще и в велицей болезни и тяжести от великих трудов и подвиг, бяше же телом преже крепок и мужествен. От многаго труда, и подвиг, и стоаниа – нозе его опухли бяше, якоже древие; он же овогда седя, овогда же лежа, молитвы и правило неослабно совершаа, паче же о целомудрии печашеся, бяше бо девственник, от рожениа не позна плотскаго греха, якоже и сам поведа нам, понеже евнух бе естеством плотню и зело о чистоте прилежаше и от помысл плотских и злых удалялся. И сего ради сподобися от Бога пророчества благодати, яко не токмо свое ко Господу отхожения познати, но и далняя, яко близ видети.

Того бо лета благоверный (и) христолюбивый царь и Великий князь Иван Василевич самодръжец, по благочестии поборник и христианский заступник, по Бозе ревностию разпалаем, восхоте ити на поганскиа языки и христианохулники: мерскиа латины, и жидове, и немъцы – на Полтеск град великий. Преже бо в Православии бяше град той, якоже летописцы поведают, и святыя церкви мъногия во граде том созданы быша и монастыри, якоже и чюдотворцы явишася и преподобная княгини Феврониа (так!) Полтская именовася и в святей велицей церкви Софии Премудрости Божии пребываше непрестанно, моляся Господеви, и место особно на полатех устроено бяше ей и до сего дни. Христианский же царь и государь и Великий князь Иван самодержец Рускиа Земля, не терпя многыя неправды поганых, и скверных онех озлобленна, и вере православной потреблениа и церквы Божиа запустениа, и христианскиа крови без вины проливаемы, и святых икон Христовых и Богородичных и святых всех попираемы и поругаемы, и в местех тех болваны и бездушные истуканы, сиреч идолы почитаемы, пойде со многым и безчисленым христолюбивым воиньством, с цари с подручными ему, и со князи, и воеводами, и храбрыми воины. Бяше бо тогда еще сияше благодать Божиа на Рускую Землю и изобильно на царство и гради христоименитых людей (у)множество много, якоже не мощи никому же противитися Богу помогающу нам. Царь же и государь, Великий князь помощию Божиею и Пречистые Богородицы и великих чюдотворцов, взем непобедимое оружие крестное, устремися на безбожных, вземлет же с собою и святителя, сиреч епископа, православным наставника, и честнейших архимандрит и преподобных игуменов великых и честных святых обителей, помощников духовныя молитвы и поборников, таже и нашего монастыря началника игумена Леонида в полк христоименитых приемлет. Игумен же прииде в келю ко архиепископу Феодосию благословитися по царьскому веленью ити со государем на безбожных. Он же, на одре лежа, мало восклонися и глаголя: “Бог да благословит тя, господине, на великое и царское дело, духовнаго воина: несть бо наша бран(ь) к крови и плоти по Апостолу, но ко владычеством и миродержителем тме века сего, к духовом злобе поднебесным (ср.: Еф. 6, 12)”. Таже и сам благословляетца от игумена и прощается по обычаю. И се прирече: “Мне уже, – рече, – с тобою последне (е)сть прощение и видение, на путь бо свой иду и долги, по немуже николиже ходих, и тебя уже мне не сождати во обитель”. И се рек, прослезися и отпусти игумена с миром.

Благоволением же Божиим и Промыслом Вышняго Царя, Имже царие царствуют (Притч. 8, 15) и миродержители дръжат землю, и молитвами Пречистые Богородицы и великих чюдотворцов руских и верою желанною и ревностию по благочестии и слезами государя нашего царя, Великаго князя Ивана Самодръжца и правдою, еще же и молением святейшаго Преосвященнаго Митрополита Макариа чюднаго и всего освященнаго Собора Рускиа Митрополиа Святые великиа Апостольскиа Церкви царю и государю державному Господь Бог даровал победу на поганых безсермен и на латин – град Полтеск взял и (епископа та, рек)ше бискупа, святителя их, сведе и всех людей, иже во граде хотящих обратитися к вере православнаго христианства, повеле приимати на покаяние и милость показа – не предавати на смерть. Неповинующихже ся царьскому его велению и веровати не хотящих – жестосердых жидов и лютавар злых и не покоривых латын, повеле огню и мечю предати. И тако отчину свою град великий Полтеск благочестия ревнитель царь и государь Великий князь от диаволскаго пленениа злые ереси исхытил и благочестие утвръдил и мно – гыя святыя церкви Христовы и Богородичны повеле воздвизати и святым всем в похвалу и славу Вседръжителю Богу и Пречистеи Его Матери и великим чюдотворцам. Се же бысть в лето 7 тысяч седм-десят первое [1563], месяца февраля в 20 день.

В царствующем же граде Москве и по всем градом Рускеа Земля еще не бе слышано бысть таковые великиа победы и всемирные радости благочестиваго царя и христолюбиваго воиньства далечняго ради разстояниа, бяше бо от царьствующаго града връст седмь сот. В который же убо день царь и государь град Полтеск пособием Божиим взял, в той же день архиепископ Феодосий и в монастыри Пречистые в кеде на одре лежаше в велицей своей болезни, не владый руками и ногами, но благодати пророческиа сподобися, глаголя сице: “Ныне убо великое дело сотворися благодатию и человеколюбием Божиим, царь и государь наш великий Иван Василевич всеа Русии самодержец Полтеск град взял и безбожных латин победил в сий день”. Бяше же день неделя сыропустная месяца февраля 20 день. Мы же слышаще, и дивитися начахом, глаголюще в себе, что убо глаголет старец, кто может ведати Божиа судбы, разве Святаго Духа благодать. Он же мало покоснев, рече к нам: “Что убо не веруете ли реченным о Подтеске, яко тако есть ложныя убо пророки камением побивати поведено есть и мене убо камением подобает побита, аще солжу, лжа убо от неприязни есть. И аще известно хощете уведати глаголемаа мною, поедете во град на Волок Дамский и познаете истинну”. Мы же сказахом сиа старцом преимущим во обители, они же послаша в той час на Дамский Волок. Слуга же монастырский приехав во град и слышав, яко в той нощи прогнал от царя и государя благоверный князь Михайла Темърюкович новокрещен. Слуга же посланный прииде во град Волок, слышав таковую радостную победу и одоление православнаго царя, скоро възвротися в монастырь, поведая неложное пророчество и проповедание архиепископа Феодосиа о граде Подтеске. И прославихом Бога и Пречистую Богоматерь, молебнаа совръшающе, поюще благодарныя каноны.

Старец же начат конечно изнемогати болезнию. Тоя же седмицы в понедельник 1 неделя Великаго поста в нощи начат молитву Исусову творити и возбуждати нас, служащих ему, от труда почивающих. Он же многажды молитву глаголя: “Господи Исусе Христе Боже наш помилуй нас. Встанете брате Бога ради”. Феодосий же ученик его, глаголемый Плещеев, вскочив скоро, прииде к нему, бяше бо любим ему многыя ради добродетели его, смиренна и неразеуднаго послушаниа, пришед и глагола ему: “Что господине хощеши?”. Он же рече: “Бога ради преврати мя”. Феодосий же возбуди нас. Таже рече Феодосию: “Вижу, брате Феодосие, яко грех моих ради болезнь моя продолжися и вам трудно есть, аз же паче себе о вас скорблю, но потръпите Бога (ради) мало до пятницы и Господь сотворит с нами милость со всеми: вам от трудов, а мне от жития сего”.

Таже во вторник причастник бывает Пречистых и Животворящих Таин Христа Бога нашего и лежа радостен душею и сердцем образом весел, яко николи же болев. И чюдо бяше видети, яко в таковей суще велицей бо(ле)зни на одре лежа 6 лет, отнюд не владея руками и ногами, разве креста Животворящаго знамения и яко в чюжем страдаше телеси, отнюд ни постенав. И приходящим к нему, всем беседуя полезная – иноком и мирским, яко здрав являшеся и благодарениа слово всегда во устех бяше ему. И телом не изпадет и лице бяше ему всегда весело, показуя душевную его чистоту, и целомудрие, и совръшенное безстрастие.

В пяток же седмицы тоя же великиа недели мне, Еуфиму, в другой келе почивающу пред заутренею и от сна възбрянув, яко время утреняя благовестити, бяше бо тогда аз в службе той церковный еклисиарх. Аз же скоро востав, приидох в преднюю келю, идеже старец Феодосий лежит, и молитву сотворих, внидох в келю. Старец же лежа храпляше же по обычаю, а свечник против его светло горяше, аз же против его зашед к свещнику тихо ступаа, чтоб ко мне что проглаголал. Он же ничтоже не рече, токмо храпляше, якож во сне. Аз же, отшед в сокровено место, нача(х) глаголати от Псалтыря. И яко час мину, начаша благовестити утренюю, старец же нача молитву Исусову творити во услышание всем нам. Аз же отвещав: “Аминь”. Он же рече: “Возбуди братию Феодосиа и Паисею и призови Иеремею”. Бяше бо Иеремея ученик его, живяше во особной своей келе и по вся дни хожаше к старцу пениа ради церковнаго и келейнаго. Аз же в той час возбудих Феодосия и Паисеа, он же, призвав нас к себе близ одра своего, начат глаголати со слезами многими умиленна повести от Божественаго Писаниа святаго Ивана Дамаскина: “Аще бы ведала душе моя суету мира сего, то возшла бы на гору высоку и узрела бы гроб свой и воздохнув рекла бы: Приими мя, гробе, аки мати сына своего; гроб ми есть дом превечный, а червие гости прелюбовнии, персть ми есть жизнь нетленная. Воздохни и прослезися, душе моя, и моли Бога Господа своего, яко да избавит тя оноа реки огненныя. И ты, Мати Господня, способствуй моему сиротству преити ону реку огненую без вреда. Ох, ох, о горе, о люте мне! Век мой скончевается и страшный Престол Божий готовитца и душа моя нудитца изыти от тела и не вем, камо хощет изыти; боюся, егда возхитят ю мрачные ефиопы, о Пречисте! Клялся еси щедротами Своими, не хотяй смерти грешнику, ущедри мя, грешника, молю Тя, Владыко”. И сеа изглагола с рыданием сердца и со многими слезами. Нам же, стоящим у него и плачющим и рыдающим, видящим конечное его полезное поучение и от тела изхожение, он же приим нас за руце, Феодосиа и мене, рече: “Напишите себе сие от мене вам последнее слово”. И сиа рек, возлеже на одре воздыхая от всего сердца и рече мне: “Бог благословит тя, поиди к церкви и призови ми скоро отца моего духовнаго священника Афанася стараго, чтоб покаание проговорил и молитвы причастныа и Тайны б Пречистые с собою принес”. Аз же, шед в церковь, сказах Афанасю, духовному его отцу, яко архиепископ при конечном издыхании и приидохом скоро в келю, а преже реченный ученик его Иеремея преже нас приде и нача глаголати полунощницу и утренюю. И начахом скоро совершати церковное правило и скончахом утреннюю и часы, таже канон Причастия и молитвы причастныя. Отец же его духовный покаание все изглагола, а он по нем слово (в) слово, чисто все. Потом же прииде к нему епископ бывший Суздальский Трифон, по реклу Ступишин, и мнози от старец и братиа, благословенна и прощениа от него просяще. Он же всех благослови и прости и сам тако же от всех прося благословенна и прощениа и во всем себе повинна сотвори. И тако начат конечно изнемогати, лице же его пременяшеся: овогда светло и красно и полно являшеся, яко же здравому; овогда же, яко же постнику и бледостию сиающе. Мы же стояхом плачюще и глаголюще: “Кому оставляеши нас, честный отче наш, и к кому прибегнем? Ты убо по Бозе заступник наш и помощник во всех скорбех и напастех душевных и телесных. О горе нашему сиротству кормъчиа отстахом, пастыря отщетихомся, добраго пристанища избыхом. Кто убо поставил бы мя на место не жительно, идеже несть отнюд глас человеческих, ид еж есть безмолвие и, возвысив глас, плакал бых к Богу горкими слезами и рех со стенанием: исцели мя, Господи, и исцелею, вижу бо Владыко, яко святыя Своя, яко злато избранно сице приемлеши от суетнаго мира сего в покой жизни, а мы унылии и слабии произволением остахом тако в жесточестве нашем. Увы мне, увы душе проглаголи и прослези”.

И тако нам в себе глаголющим и горько плачущим, он же к нам возрев, конечное слово утешительно рече: “Имейте, – рече, – любовь межу собою и не разлучайтеся, живите въкупе и мир меж собою имейте и Бог мира да будет с вами аминь”. Таж(е) потом добраго спутника прием, Честнаго и Пречистаго Тела и Крови Господа нашего Исуса Христа причастися, мы же глаголохом последнюю молитву и отпуст “Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром”. Он же треми духновении предав святую свою душу в руце Божии.

Мы же целовахом мощи его, честне опрятавше, и положихом во гробе, иже сам себе уготова. И ископахом землю под прагом церковных дверей на полудень, близ гробницы преподобнаго чюдотворца Иосифа старца его, идеже сам заповеда нам преж 5 лет суще, испросив у настоятеля обители и у старцов. И последнее по смерти показав смирение, глаголя: “Бога ради сотворите милость со мною, погребите тело мое грешное под порогом первых церковных дверей от святых врат монастырских на полуденьной стране близ гробници. Достоин бо есмь всегда ногами попиратися”. И выше гроба своего повеле устроити (и) поставити образ Вседержителев и Пречистыя Его Матере и великих чюдотворцов Ноугородских Иоана архиепископа и Варълама чюдотворца Футынскаго и иных святых великих чюдотворцов. И свещу повеле поставити и вжигати, доколе Бог благоволит и дцку на гробе своем положити и подписати и надгробная сотворити. Мы же вся сиа сотворихом по заповеди отца нашего и молитвами его и до сего дни сохраняемы пребываем.

По седмом же лете преставлениа святаго отца нашего архиепископа Феодосиа и ученик его любимый Феодосий отыде к Господу, Егож возлюби, и к своему учителю и нашему старцу архиепископу Феодосию, иже всегдажелаше с ним быти и водворятися не токмо зде, но и в будущий век. Чюдно ж бысть и сего вкратце рещи житие и конечное к Господу отхождение, яко 10 лет поработа старцу своему без всякаго прекословя и преслушаниа, николиже убо преслушав старцева слова ни в малей, ни в велицей вещи. Аще же что и сопротивно видящеся, он же без рассужениа вся творяше в кротости и смирении сердца, яко Самому Христу служаше, а не человеку. И любовь нелицемерну стяжав (к) наставнику своему, еже о Христе братии и милостыню велию творяше, яко и ризы не щадя дааше, и нагыя одевая, алчныя насыщая, жадныя напояя и нищим всем и сирым питатель и отец бяше, яко и мертвых погребати своими руками скутовая, телеса их измывая и в дом Божии погребаше. И печашеся зело о нищих и в напастех всем помогаше и зело милостив и кроток и смирен, яко всем братиам чюдитися добродетельному его житию. И в таком подвизе и трудех поживе 17 лет в монастыри во всяком смиреномудрии и послушании и смерть свою за три дни проуведав и в покаании и исповедании чистым сердцем отыде ко Господу, Егоже возлюби. И погребохом его со отцы за гробницею преподобнаго старца Иосифа со многыми слезами, толикоже погребение его бысть жалостно и слезно, яко ни по коемждо от старец братиа плачющеся и рыдающе, яко ни единаго человека обрести не плачюща и надгробнаго пениа не можахом свръшити в слезах священници ж и диаконы и клирици глаголати не могуще от множества плача, поминающе добродетелное житие его и любовь нелицемерную.

Не зазрите же ми Бога ради отцы святии и братиа, писавшему повесть сию о архиепископе бывшем старце Феодосии отци своем и о ученице его Феодосии, мало от части сказах добродетельнаго житиа их и преставлениа, да не на мнозе забвено будет на осужение лености моей и нерадению, понеже аз грешный и непотребны ничтоже благо сотворих от тех добродетели и боюся осужениа оного лениваго раба, егоже повеле Господь воврещи во тму кромешнюю (см.: Мф. 22, 13), от неяже да избавит нас Милосердый и Праведный Судия и части сподобит спасаемых, яко Тому подобает слава и честь и покланение в Тро(и)цы Единому Богу Отцу и Сыну и Святому Духу ныне и присно и во веки веков аминь»[731].

Запись из вкладной книги Иосифо-Волоколамского монастыря

«Поминати архиепископа Феодосиа Великаго Новаграда и Пскова в повседневном списке и в Сенанице [732], доколе и манастырь Пречистыя стоит, ис повседневнаго списка не выгладити.

Да быти по нем корму на его преставление на всяк год месяца февраля в 26.

А дал архиепископ Феодосий в дом Пречистыя Богородицы на вечной поминок и на корм Деисус с праздникы и с пророкы и с преподобными, а промена ему не ведома. И тот Деисус взял царь и Великий князь к себе на Москву, да понагею серебрену, а весу в ней три рубли, да образ Спасов обложен серебром, венец с сканью в киоте, да окладу полтретя рубля. Да на том же образе по странам писаны образы: Ивана, архиепископа Новгородскаго, да Варлама, Хутынскаго чюдотворца, да Ануфриа Великаго, да Екатерины великиа мученици, да Леонтиа Ростовскаго, да Антипы святаго, да преподобнаго Пафнотиа, да Иосифа чюдотворца в молебном образе. Да в том же киоте образ Пречистыя, да Николин на гладком золоте, да два в блюда, дьскос, да Пречистыя, а весу в них двенатцать рублев, да ковшик серебрен два рубля, да гривну серебряну с сканью, да и з жемчюжки ко образу преподобнаго Иосифа чюдотворца, что архимандрит Никифор менял, да три колоколы на Богородичной манастырь к Пречистой Введения, а промены полсемнатцата рубля з гривною, да паникадило в церковь в болшую в новой предел, да четыре паникадила малых в трапезу, а промена паникадилам десять рублев. И всего серебра в сосудех, и на окладе, и промены на колоколы и паникадила, и денег, опроче Деисуса и книг, сто дватцать один рубль з гривною.

Да архиепископ же Феодосий дал книгу Евангелие тетр[733] в десть, золотом прописаны строкы и заставици и статьи. И то Евангелие по цареву Великаго князя слову дано в Казань в соборную церковь к Благовещению Пресвятыя на престол. Да Апостол тетр в десть, золотом же прописан, и строки, и заставицы, и статьи, да книга Осифова списаниа на новгородскиа еретики архиеписковля писма, да соборник в десть от Ветхаго Закона и Новаго, да Потребник в полдесть, да Соборник в полдесть о чистоте и о целомудрии, да Триодь постная в десть, да Минеи месячные в десть, четыре месяци в дву книгах: Генварь, Февраль, Март, Апрель; да Охтаикы, да Богородичен с троечны, да Бытия в десть Досифеева перевода, заставицы золотом же писаны, да книга в десть, а в ней събрано от правил святых Отец и от седми Соборов, и поместных, и пророческих и отеческих списаний и та книга разнята на двое, величества ради, а главы списаны в обеих, да книга в полдесть о седми Соборех Фотея Патриарха и на звездочетци, да книга Новое уложение. Да келейных книг: Евангелие тетр в полдесть под камочкою, да Апостол тетр же в полдесть. И то Евангелие и Апостол приказал архиепископ держати в келие за монастырское ученику своему Феодосию, да Ермолой в полдесть с стихарием, заставицы золотом прописаны; и всех книг дватцать одна книга»[734].

3. Епископ Сарский Савва (1544–1554)

Несколько архиерейских ставленников Митрополита Макария были взяты им на святительские кафедры из Иосифо-Волоколамского монастыря; среди них был и епископ Савва. Он был пострижеником и учеником основателя Волоколамского монастыря преподобного Иосифа и известен как автор его Жития[735]. О себе он писал в предисловии к Житию: «Бяше бо, егда мирская ми отложившу и во святый иноческий образ облещися, в его святей обители, по его благословению и велению. И повинуяся служах и до его святаго отхожениа к Господу и судьбами Божиими, не вемь, како сподоби мя Бог, еже своима рукама преподобное его тело и во гроб положисти, и святым его ногам коснухся и целовах со слезами»[736]. Будущий святитель подвизался в Волоколамской обители и при последующих игуменах: Данииле (1515–1522), Герасиме (Ленкове; 1522) и Нифонте (Кормилицыне; 1522–1543).

В 1543 году волоколамский постриженик был возведен в сан архимандрита Московского Симонова монастыря[737], что, нужно думать, произошло по благословению святителя Макария. В Симоновой обители ранее начинали свои подвиги будущий Митрополит Иона, преподобный Ферапонт Можайский, Ростовский епископ Феодор († 1394; память 28 ноября).

Во время настоятельства архимандрита Саввы, которое продолжалось около года, Великий князь Иоанн Васильевич дал грамоту Симоновой обители, упорядочив несение государевых повинностей монастырскими крестьянами[738]. В монастыре при архимандрите Савве велись строительные работы. В связи с этим в другой великокняжеской грамоте говорится: «…в старой церковки на полатех четыре службы: Преображение Спасово, да Собор Архистратига Михаила, да Никола Чюдотворец, да Василей Парийский. И те де нынеча четыре службы обложили под колоколы, а делати им нечим». Далее идет перечень монастырских сел и излагается государево решение: «…и мне бы их пожаловати дати тем их селом, и деревням, и починком монастырским лготы от всех своих пошлин на два года»[739].

Через год архимандрит Симонова монастыря был возведен Митрополитом Макарием в архиерейское достоинство. Летопись сообщает под 1544 годом о пожаре, который был на митрополичьем дворе во время его поездки в Можайск и Пафнутиево-Боровский монастырь, затем читаем о кончине Крутицкого епископа Досифея (1508–1544) и о поставлении Суздальского епископа Ионы (Собины; 1544–1548). И далее говорится, как 24 февраля «в неделю сыропустную поставлен Макарием Митрополитом епископ на Крутицу Савва, архимандрит Симановской»[740]. С этого времени началось его архипастырское служение.

Сарайская епархия была основана в 1261 году в трудное для Руси время золотоордынского ига. После обретения Русской Церковью автокефалии при Митрополите Ионе «Сарайский епископ Вассиан (1454–1466) из ослабевшей Орды переехал жить на московские Крутицы. Преемники его уже не съезжали с Крутиц и не управляли прежней епархией. При постоянном пребывании Сарских архиереев около Москвы их кафедра утвердилась на Крутицах… Крутицкие владыки из почтения к древности именовались по-прежнему Сарскими и Подонскими»[741]. Со временем формируется территория, подлежащая ведению Сарского архиерея. Это были города из территории, переходившей к Московскому князю и Литовской Руси. «В начале XVI в<ека> в самой Вязьме был дом Крутицкого владыки»[742].

Середина XVI века – время активной соборной деятельности Русской Церкви. В начале 1547 года епископ Савва участвовал в работе Собора, на котором было установлено празднование новым русским святым, среди которых был канонизирован и преподобный Пафнутий Боровский чудотворец[743]. В декабре 1547 года вместе с другими епископами Русской Церкви владыка Савва участвовал в поручительстве за князя Ивана Ивановича Пронского в его верной службе Великому князю Иоанну Васильевичу[744]. В 1550 году «Макарей Митрополит да владыка Крутицкой Савва в Володимер приехали и царя и Великаго князя Ивана Васильевича Митрополит благословил на земское дело итти на клятвопреступников казанцов»[745]. В 1551 году епископ Сарский и Подонский Савва участвовал в работе Стоглавого Собора, проходившего в царских палатах в Москве, о многоразличных чинах[746], а также присутствовал на Соборе, бывшем 15 июля того же года под председательством Митрополита Макария, об исправлении церковных дел и о доходах Новгородского Софийского собора[747]. Затем он послал в Вязьму, где был двор Крутицкого владыки, Наказную грамоту с изложением соборных постановлений[748]. Важным решением Стоглавого Собора являлось то, что духовные лица подлежали теперь церковному суду, и при этом было оговорено, что в случае болезни Митрополита его судебные функции исполняет владыка Сарский и Подонский[749].

Митрополит Макарий неоднократно принимал послов из Литовской Руси. Однажды во время приема Первосвятителем литовского посланника Я. Гайко среди присутствовавших при этом архиереев назван и «Крутицкий Савва»[750].

Епископ Савва был в числе архиереев, встречавших в селе Тайнинском царя, возвращавшегося в Москву после взятия Казани в 1552 году, «благословение носяще от Пресвященнаго отца Макария Митрополита»[751]. А в воскресенье 8 января 1553 года епископ Савва был восприемником при крещении в Чудовом монастыре казанского царевича Утемиш-Гирея, нареченного во Святом Крещении Александром († 1566), которого крестил Митрополит Макарий[752]. 26 февраля того же года, в неделю вторую Великого поста, в присутствии царя и Великого князя Ивана Васильевича, князей Юрия Васильевича и Владимира Андреевича, священного Собора и многих бояр епископ Савва крестил казанского царя Едигер-Магме-та, нареченного во Святом Крещении Симеоном[753]. В 1554 году, 5 октября, епископ Савва венчал казанского царевича Симеона с дочерью А. Кутузова Марией. В Древней Российской вивлиофике сказано: «И владыко Крутицкой Сава взял царя Симиона за руку, и поставил его на место против Царских дверей: да взял княгиню за руку, и поставил с царем по ряду, да поймав у них перс [т] ни, да положил на Евангелие, да говорил молитву, да обручал и венчал их, и давал царю и княгине вино пити, да пив вино царь, скляницу растоптал ногою»[754]. Несколько позже Крутицкий владыка «царя с княгинею посадив, да и здоровая, да со царем и с княгинею целовался»[755].

Соборная грамота в Соловецком монастыре от 24 января 1554 года перечисляет иерархов, участвовавших в работе Собора, бывшего в Москве в царских палатах в присутствии царя Ивана Васильевича и Митрополита Макария, на еретика М. Башкина и его единомышленников. Среди этих иерархов был и епископ Сарский и Подонский Савва[756].

Епископ Савва относится к числу древнерусских писателей-агиографов. В Четьих Минеях Митрополита Макария помещено его «Житие и пребывание вкратце преподобнаго отца нашего игумена Иосифа, града ВолокаЛамскаго», написанное в 1546 году. Начинается Житие словами: «Весь бе не от славных в пределех и во уезде града Волоколамскаго, нарицаема Язвище, в ней же храм Пречистыа Богородица честнаго Ея Покрова, и посему нарицается Покровское»[757]. Автор говорит в Житии, что 30 лет прошло по кончине святого Иосифа – и никто не написал его Жития, поэтому «о сем терпети ми не могущу, известих сиа великому святителю Преосвященному Макарию Митрополиту всея Русии. Он же повеле ми и благослови. Аз же грешный, последний в иноцех, не смея рещи, еже во святителях, дерьзнух по благословению и по повелению великаго Святителя мало нечто изъявити, якоже и преже рех, елико слышах и видех своима очима»[758].

Важнейшие вехи жизни Преподобного точно датированы авторами. После кончины преподобного Пафнутия старец Иосиф был в Москве, и Великий князь Иоанн Васильевич одобрил его избрание в игумены «и отведоша его к Преосвященному Геронтию Митрополиту всея Русии. И егда Митрополит соверши его в попы, и благослови его на игуменство, на место старца его преподобнаго игумена Пафнутия в Боровск и православный царь, князь Великий Иван Васильевич всея Русии отпустить его с великою честию»[759]. Волоколамская обитель, судя по всему, была основана по благословению Новгородского архиепископа Феофила (1470–1480). Автор Жития описывает подвиги, совершавшиеся в обители: одни «ложили поклоны», а другие только «седя сна вкушали»[760].

Епископ Савва был также писцом и книжником. Опись Волоколамского монастыря 1545 года называет несколько его книг: «Евангелие Савы Чернаго, писмо и перевод Кириловской»[761], затем «Псалтырь в четверть дести бархат Савина Крутицкаго владыки»[762], «Да Ирмолой Савина писма, владыки Крутицкаго»[763]. В последующей монастырской описи владычная Псалтирь описана несколько подробнее: «…писмо мелко, заставочка на золоте, поволочена бархат черн ветчан»[764], а об Ирмологии добавлено: «две заставицы на золоте»[765]. Кроме того, в поздней описи в разделе «Патерики в десть Скитский» назван «Патерик з главами Савы, владыки Крутицкаго, заставица на краснах, застешки на спнях»[766], в разделе «Патерики в полдесть» назван «Патерик Савы Чернаго, владыки Крутицкаго»[767]. Можно предположить, что, написав Житие преподобного Иосифа, он вручил авторский экземпляр святителю Макарию.

О времени кончины епископа Саввы в летописях нет указания. Но поскольку владыка Савва был 24 января 1554 года на Соборе, а преемник его епископ Нифонт хиротонисан 11 марта того же года, то можно думать, что владыка Савва скончался в указанный промежуток времени. П. М. Строев говорит, что епископ Савва умер «в феврале 1554 года», и указывает место погребения его «на Крутицах»[768]. Но в рукописи «Обиход Волоколамского монастыря», писанной игуменом сего монастыря Евфимием, под 17 февраля содержится следующее указание: «По епископех и владыках Крутицких, сиречь Сарьских и Подоньских, по Саве, да по Нифонте, бывшем игумене. Гробы их в новом приделе, в угле, по ряду»[769]. Очень важно начало этого сообщения, так как нередко в одном источнике владыка Савва назывался Крутицким, а в другом – Сарским и Подонским.

Учитывая родственный характер отношений Митрополита Макария и преподобного Иосифа Волоцкого, можно[770]говорить о неслучайности появления в Москве волоколамского постриженика и последовавшем его возведении в Симоновские настоятели через год после интронизации Митрополита Макария[771]. Это говорит об их близких отношениях, продолжившихся в последующее время, когда епископ Савва был викарным архиереем главы Церкви.

Ниже предлагается наказ епископа Саввы по Стоглавому Собору, посланный им в Вязьму и Хлепен, по его ныне редкой публикации А. Павлова[772].

Соборный ответ по священным правилом. Соборное уложение Русийскаго царства

«Благословение священнаго Савы, епископа Сарскаго и Подонскаго, в нашю епископью в пресловущий град в Вязьму и в Хлепен, всем посадцким игуменом, и соборным священником и диаконом, и посадцким священником, и по волостем и по селом игуменом и священником и диаконом, и всего уезда Вяземскаго и Хлепенскаго старостам и целовальником земским.

Приговорил Преосвященый Макарий, Митрополит всея Русин, с своим сыном и господином боговенчаным Царем и Великим князем Иваном Васильевичем, всея Ру сии самодержцем, и с его братиею, и с архиепископы и епископы, и з боляры, и со всем и священным Собором, по священным правилом и по царским законом, о многоразличных чинех церковных, наипаче же брегучи и жалуючи вас, своих богомольцев, что отныне и впредь Царя и Великаго князя бояром и дворецким и дьяком, и по городом наместником, и по волостем волостелям и их тиуном, в святительския суды не вступатися, игуменов и священников и диаконов и ружных попов и диаконов, игуменей и их сестр, и строителей, и всего священническаго и иноческаго чина, не судити ни в каких делех, опричь душегубства и разбоя с поличным. А судят их святители сами, по священным правилом и царьским законом, или кому повелят. А кому будет священническому и иноческому чину искати своих обид на мирских людех, или кому на них иным людем искати, и то суд сместной. И святители за ними посылают судей или поповьских старост и десяцких священников, и управу им чинят на обе стороны, по царскому Судебнику и по уставным грамотам. А поле[773] и крестнаго целования священническому и иноческому чину не присуживают, но обыском обыскивают и многими достоверными свидетели. А в которых делех обыскивати не возмогут и достоверных свидетелей не будет, и в таковых делех на судьбы Божии возлагати и метати жеребий; и который жеребий наперед выйметца, того и оправити[774]; а поле и крестнаго целованиа однолично священническому и иноческому чину не присужати ни в каких делех. А в духовных делех всех людей судять сами святители, или кому повелят от священных судити. А мирским судиям в духовных делех однолично никого не судити. А игуменов, и попов, и строителей, и игуменей и их сестер, и всего священническаго и иноческаго чина, и ружных попов и диаконов, царя и Великаго князя бояре и дворецкие и диаки и по погостом наместники и волостели и их тиуни не судят ни в каких делех: то суд святительской, развее душегубства и разбоя с поличным: в таких делех да судят по царским законом.

Также отныне и впредь нашим митрополичим бояром и архиепископлим и епископлим и их десятильником судити. А у них в суде быти поповским старостам и десяцким священником по два, да земским старостам и целовальником по два же, бреженья для. Также нашим десятильником и заезжиком[775] по городом и по десятинам не ездити и десятин и заездов[776] не збирати, и людей своих по десятинам не посылати. И как к вам царя и Великаго князя грамота приидет и наше послание, и вы, свестяся с игумны и с соборными и посадцкими священники, и с пригородцкими священники и диаконы всего уезда Вяземскаго и Хлепенскаго, и с посадцкими старостами и целовальники, да в городе и на посаде уставили бы поповских старост, сколько пригоже, и десяцких священников.

Так же бы есте брегли накрепко десяцкие священники и земские старосты и целовальники, коли приедут наши неделыцики с суда на обыск, или по приставным кого на поруки давати, и они б на поруки давали пред вами десяцкими священники и пред вами старостами и земскими целовальники, а от поруки б поклоннаго не имали ничего. А без десяцких священников и без вас земских старост и целовальников однолично бы на поруки не давали, аз записьми б неделыцики не ездили, развее духовных дел. И вы б о всем о том брегли накрепко; а обыски бы писали церковный диаки или земскиа, пред десяцкими ж священники и пред вами, земскими старостами и целовальниками. И вы б о всем о том брегли накрепко, по цареву указу и по нашему благословению.

Так же вам царев указ и Соборной ответ о венечной пошлине и о прочих винах: заказывают и збирают священники и старосты поповскиа и священники десятцкиа во всем Вяземском уезде и Хлепенском, по волостем и по селом, имати с перваго браку алтын, а со втораго браку по два алтына, а с треженца по четыре алтына, по цареву указу; да те деньги собрав отдавали бы в нашю казну, з земскими старостами и целовальники, з данию вместе и з десятилничими пошлины на збор или в той же день по зборе, сполна по книгам. Да чтоб те же поповскиа старосты и священники десятцкиа во всем Вяземском уезде и Хлепенском брегли накрепко, чтобы тое венечныя пошлины не таили: сколько который поп по своим церквам свадеб венчает и молитв говорит, чтоб отдавали те денги сполна. А который поп от тех венечных пошлин утаит и обличен будет, и они на том емлют, по цареву Судебнику, промыты[777] по два рубля и по четыре алтыны и по полуторе денги; да отдавати им те денги з данию ж вместе в нашю казну. Да теже бы священники – поповскиа старосты и священники десяцкиа избрали добрых священников и благородных и искусных, которым те знаменают[778] венечныя пошлины давати, и писали б в тех знаменах именно, чтоб женилися ни в кумовстве, ни в сватовстве, ни в роду ни в племяни, да о том бы естя обыскивали накрепко, елика ваша сила. А четвертой бы брак никогда же не именовался, и молитвы бы есте им не говорили, и о том бы есте им запрещали и наказывали им накрепко, чтобы наложниц не держали, и содомские скверны дела нигде не именовалися, а жили бы все православные христиане с своими женами по закону христианскому и по священным правилом, якоже подобает православным христианом жити и пребывати во всяком благочестии и чистоте.

Да те же бы священники и старосты поповскиа и священники десяцкиа во всем Вяземском уезде и Хлепенском у всех попов и у диаконов смотрили бы есте ставленых и благословеных и отпустных грамот и перехожих, и по селом, в кую пору дань нашю берете. И у которых попов и у диаконов не будет ставленых и благословенных и отпустных грамот, и вы бы тем попом и диаконом служити не велели, да тех бы есте попов посылали к нам за порукою. А которыя попы и диаконы новопоставлены, или от церкви к церкви перейдут, и они свои грамоты десятилником являют и перехожие гривны платят по старине пред теми же старостами; а десятилники к собе грамот не емлют у них: смотрив да им отдают часа того пред теми же старостами и священники. А которыя ново перешли попы или ново стали, и священники б десяцкиа имали б есте на них перехожия гривны, да присылайте к нам.

Также бы есте в городе Вязьме и в Хлепни и по волостем и по селом поповския старосты и священники десяцкиа и земскиа старосты и целовалники, по цареву наказу и по Соборному уложению, нашю святительскую дань и десятилничи пошлины и корм и венечную пошлину збирали б есте по книгам, а книги есмя к вам послали о всем по старине, как преже сего было. И вы б те все пошлины собрав по нашим книгам сполна, привозили к Москве на збор или в той же день по зборе, без всякаго переводу, по цареву наказу. А чего по книгам сполна не привезут, и то нам велети доправливати на вас, поповских старостах и на десятцких священникех и на старостах и на целовальникех земских, своему казначею, по цареву ж указу.

А которых старост поповских и десяцких священников и старост земских и целовальников выберете и уставите в городе Вязьме и в Хлепни и на посаде и по волостем и по селом, и вы б тем старостам поповским и десяцким священником и старостам земьским и целовальником имена написав на список прислали б есте к нам часа того, чтоб нам то известно ведомо было. А ныне по цареву совету и по Соборному уложению о всем о том к вам писали есмя, как вам те наши дела святительския делати и ведати отныне о всем подлинно.

Также есмя ныне послали к вам по цареву совету и по повелению и по его царевым вопросом, сие соборное послание, вкратце написав о многоразличных церковных чинех, чтоб вам попом и поповским старостам и десяцким священником, которые в городе Вязьме и в Хлепни и на посаде, и которые десяцкие священники живут по волостем и по селом во всем Вяземском уезде и в Хлепенском, отныне и впредь бречи накрепко о всех церковных многоразличных чинех: то есмя Божие великое дело положили на ваших освященных душах, чтобы по всем святым церквам звонили и пели, вовремя Божественыя литургиа служили и прочая церковная пениа правили сполна и по чину о всем, по Преданию святых апостол и святых отець, по Божественному Уставу и по священным правилом, чинно и безмятежно, ничтоже претворяющие.

А на вечернях и павечерницех и на полунощницех и на заутренях говорили псалмы и Псалтырь тихо и не спешно, со всяким вниманием. Также бы есте тропари и седалны на заутрени сказывали по чину и не спешно, и потом чли Божественное толковое Евангелие и прочее Священное Писание православым Христианом. И потом степенно пели и сказывали по чину и каноны канонархали и говорили не вдруг, но первие в Охтаике, и потом в Минее или первие в Минеи и потом в Треоди, такожь и прочая, якожь Устав повелеваеть. Также по вся воскресенья и по всем Владычним праздником и Богородичным, и прочим святым, чести и пети и каноны канонархати и говорити не вдруг, но по чину и по Преданию святых отець, чинно и безмятежно, безо всякаго зазора церковнаго. А вдруг бы псалмов и Псалтырь и канонов не говорили, по два вместе; занеже то в нашем Православии великое безчинство ввелося и грех велик: тако творити святыми отци отречено бысть.

Аще кто з земным царем беседует, то со страхом и трепетом предстоит, и всем сердцем и умом внемлет от царя глаголемая, и не смеет зрети семо и овамо. Аще ли, оставя царя, учнет [с] клевретом своим беседовати, каково негодование на собя привлечет? – не токмо негодование, но и от лица царева изгнан будет таковый. Коль же паче всем православным в святых церквах на Божественном на всяком пении, паче же на литургиях святых, со страхом предстояти, ничто же земнаго помышляюще, якоже Писания глаголют: всяк правоверный со вниманием сердечным и со страхом Божиим моляся, таковый с Богом беседует. Аще ли во святых церквах, оставя молитву, учнет з други своими о тленных и мимотекущих беседовати: то от Бога како услышан будет таковый? Мощно ли человеку зрети единым оком на небо, а другим

на землю? Аще ли раби пред господином, два или три, или мнози раздны (sic!) вопросы творят вдруг: то како может господин их послушати, аще не по единому их ответ сотворит? Тако ж в святых церквах и в домех всем православным христианом едиными усты и единым сердцем Бога славити во услышание и разум себе: уши бы слышали и сердце разумело. От разумнаго бо и многочиннаго пениа приходит всякому человеку умиление в душу и страх Божий в сердце, и умильное покаяние и слезы. И всем умом к Богу вопиюще, и слышав Бог общая и согласная вкупе моления дарует благодать и милость рабом Своим. И того ради подобает пети и чести в святых церквах со страхом и трепетом и предстояти, не токмо священным, но и всем православным христианом.

И того ради церковнаго чина в царствующем граде Москве и по всем градом Русийскаго царьства и в нашей епископьи в Вязьме и в Хлепни повелехом соборне уставити и дозирати вам попом и поповским старостам и десяцким священником, по вся дни, по всем святым церквам, чтобы у них было по всем святым церквам Божественныя правила и церковный чин о всем сполна, по Божественному Уставу и по священным правилом, ничтоже претворяюще. И чтобы вы попы и диаконы во всех святых церквах Божиих всегда с великим тщанием предстояние имели к Господу Богу и к Пречестой Богородицы и к Небесным Силам и ко всем святым, прилежно и с благоговением и с великим воздержанием, по вся дни заутрение воскресные и праздничныя и дневныя пели по Уставу, и божественныя книги почитали: Евангелие толковое и Златоуст и Житие святых и Пролог и прочая душеполезныя книги, на поучение и на просвещенна, и на истинное покаяние, и на добрыя дела, всем православным христианом в душевную пользу. И отпев заутренюю со всяким благочинием и со страхом Божиим, да по заутрени или пред обеднею пели бы есте молебны по вся дни и молили Бога о многолетном здравии и спасении благороднаго и христолюбиваго и боговенчаннаго царя и государя и Великаго князя Ивана Васильевича, всея Русии самодержца, и его благоверной и христолюбивой царицы и Великой княгини Анастасии, и о их богодарованной дщери царевне и Великой княжне Марьи, чтобы им умножил Господь Бог лета живота их, и даровал бы им сыны и наследники царствиа их, и возвысил бы Господь Бог царьскую десницу его над всеми его недруги и враги и устроил бы царство его мирно и вечно, в род и род, на веки. Тако ж бы есте молили Бога и о брате его благоверном князи Георгии Васильевиче и князе Владимире Ондреевиче и о их княгинях, и о всех благоверных князех и болярех, и о пособлении и укреплении христолюбиваго царя воинства, и о благопребывании и о устроении земском, и о тишине, и о здравии и о спасении всего православнаго християнства.

Также бы есте брегли по вся дни о святых церквах, чтоб в царскиа двери входили священници, по Уставу и по Преданию святых отець, во всем сан (у), во время Божественныя службы. А котораго дни обедни не служат, и они б в царскиа двери просто не входили без патрахиля и без риз, и царских бы дверей не отверзали никогдаже, развее начала и выходу и отпуску; и всякое бы пение церковное священници начинали в патрахели да в ризах. А Божественную бы литоргию служили во всем священническом сану, по Преданию святых апостол и святых отець. Да чтоб у вас по всем святым церквам у царских дверей, изнутрь олтаря, запоны были. А в олтарь бы и в жертвенник, по священным правилом, пива, и меду и квасу, и браги, и кутьи, и хлеба, и колачей и всякаго брашна, ни людцких сокровищь не вносили, развее свещи и фимияну, и служебнаго вина, и просвиры, и укропа, и книг. Також бы на Божественный престол и на жертвенник ничего не возлагали, развее Святаго Евангелия и Животворящаго Креста и священных сосудов, и сударей, и покровцев, и воздухов и прочих священных покровов. Также бы во святый олтарь простым людем и второбрачным входу не давали; а диаки бы и пономари и проскурници единобрачны были и житием непорочны, без всякаго зазора. А второбрачные бы диаки и пономари и проскурници и черници проскурници по мирским церквам однолично не были. Также бы священници по всем святым церквам детей крестили и воду святили в навечерии Богоявлениа и на Ердани Богоявлениа и на Происхождение Честнаго Креста, во всем священническом сану сполна; а вечерни бы и понахиды и павечерници и полунощници и заутрени и молебны пели, по всем святым церквам, в патрахилях да в ризах по обычею, кроме монастырскаго чину, занеже в монастырях свой чин; а без риз бы есте и без патрахилей не начинали и не пели, по священным правилом, якоже глаголет 16 правило святых отець и 17 правило Иоанна Милостиваго в поучении попом.

А детей бы крестили в церквах по Уставу и по Преданию святых отець, а не обливали водою, но погружали в три погружениа. Но сице подобает крестити: приим священник рукама крещаемаго и глаголет: “Крещается раб Божий, имярек, во имя Отца. Аминь”, и низводит его и возводит, “и Сына. Аминь” и низводит его и возводит, “и Святаго Духа, и ныне и присно и в веком. Аминь” и паки погружает его. И тако бо крестит в Три Лица Божественна, и в тридневное Христово воскресение, треми погруженми. И посем мажет его великим миром и облачит его во вся новыя, предав его на руки приемнику. И поет священник с людьми: “Блажени, имже отпустишася беззаконна и имже прикрышася греси” и прочая по Уставу. А кум бы один был, мужской пол любо женский; а по два бы кума и мнози кумове не были, как у вас преж сего было.

А обручение бы и венчание было у вас, по Божественному Уставу все сполна, во всем священническом сану. А венчали бы есте после обедни, а ночи бы не венчали. А венчали бы есте отрока 15 лет, а отроковицу – 12 лет, по священным правилом. А менши бы отрока 15 лет, а отроковицу менши 12 лет не венчали. И потом бы есте новобрачных поучали от Божественнаго Писаниа, како подобает православным по Закону жити и прочая. А второбрачным и треженцом венчаниа несть, но токмо молитва, по правилом, а третьему – молитва под запрещением, по священным правилом: второму браку два лета епитемьи; аще ли будет млад, то едино лето; а третьему – пять лет от общения и ото всякиа святыни. А четвертый бы брак у вас никогда же не именовался, понеже святыми отци отречено бысть.

Также бы есте изобрали и уставили книжныя училища и книжных писцов училища в городе и на посаде, и по волостем и по погостом. А избирали бы есте добрых духовных священников и диаконов и диаков женатых и благочестивых, имущих в сердци страх Божий и могущих иных ползовати, чтобы сами грамоте и чести и писати горазди были. И у тех бы священников и у диаконов и у диаков учи(ни)ли в домехучилища, чтобы все священници и диакони и все православный христиане в городе в Вязьме и в Хлепни и по волостем и по селом предавали им своих детей на учениа грамоте и на учениа книжнаго писма и церковнаго пениа псалтырнаго и чтениа налойнаго. И те бы священници и диакони и диаки, избранные по училищем, учили своих учеников страху Божию и грамоте и писати и пети и чести со всяким духовным наказанием. Наипаче же всего учеников бы своих брегли и хранили во всякой чистоте, и блюли бы их от всякаго растленна, но паче же от сквернаго содомскаго греха и рукоблудиа, и от всякиа нечистоты, чтоб им вашим брежением и поучением, пришед в возраст, достойным быти священническому сану и чину. Да учеников же бы своих в святых Божиих церквах наказывали и поучали страху Божию и всякому благочестию, псалмопению и чтению и петью и канарханию, по церковному чину. И учили бы своих учеников грамоте доволно, сколько сами умеют, и силу бы им в писании сказывали, по данному им от Бога таланту, ничтоже скрывающе, чтоб ученици их все книги учили, которыя Соборная Святая Церковь приемлет, чтоб потом и впредь могли не токмо себе, но и прочих ползовати и учити страху Божию о всех полезных. Также бы учили своих учеников чести и пети и писати, сколко сами умеют, ничтоже скрывающе, но от Бога мзды ожидающе, а зде от их родителей дары и почести приемлюще, по их достоинству.

Также бы попы и старосты поповскиа и десяцкиа священники в городе в Вязьме и в Хлепни и по волостем и по селом, по всем святым церквам, дозирали б есте святых икон и священных сосудов и всякаго церковнаго чину служебнаго, и на престолех святых антиминсов дозираите и священных книг Святых Евангелий и Апостол и прочих святых книг, ихже Соборная Церкви приемлет. А которыя будут святыя иконы состарелися, и вы б те иконы велели иконником починивати; а которыя будут мало олифлены, и вы бы те иконы велели олифити.

А которыя будут Святыя книги Евангелия и Апостолы и Псалтыри и прочия книги в коеждо суть церкви обрящете неправлены и описливы, и вы б те книги Святыя все з добрых переводов исправили соборне, занеже Священная правила о том запрещают и не повелевают неправленых книг (в) церковь вносити, ниже по них пети. Также которыя писцы в городе в Вязьме и в Хлепни и по волостем и по селом книги пишют, и вы бы велели им писати з добрых переводов, да написав правили, а неправленых книг не продавали. А который писец, книгу написав, продаст, не исправив; и вы б тем возбранили с великим запрещением. А хто у него неисправленую книгу купит, и вы б тому потомуж возбранили с великим запрещением, чтоб впредь тако не творили; а впредь таковыи облечени будут продавец и купец, и вы б те книги у них имали даром, без всякаго зазора, да исправив отдавали в церковь, которыя будут книгами скудны, да видяще таковая вашим брежением, и прочий страх примут.

Также бы священници и диаконы на собе воображали крестное знамение крестообразно и по чину, и благославляли бы священници православных христиан крестообразно ж, якоже предаша святии отци. Также бы и детей своих и всех православных христиан поучали и наказывали, чтоб себе отражали крестным знамением по чину и знаменовалися крестнообразно; правую бы руку (у)ставляли ко крестному воображению: большей палец, да два нижняя перста во едино совокупив, а верхний перст с середним совокупив, простер и мало нагнув, тако благословити святителем и ереем и на себе крестное знамение возлагати двема персты, якоже предаша святии отци. Первое возлагати на чело, таже на перси, сиречь на сердце и потом на правое плечо, и потом на левое плечо: то есть истинное воображение крестнаго знамениа. И потом покланятися душею и телом, умом и сердцем и всем помышлением пречистому образу и Животворящему Кресту Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа и Пречистой Богородицы и Небесным Силам и великому святому в пророцех Иоанну Предтечи и святым апостолом и святым мучеником и великим чюдотворцем и всем святым, на святых иконах воображеных и написаных, и святым церквам и Святому Евангелию и прочим святыням покланятися, якоже предаша нам самовидци и слуги Божиа Слова, святии апостоли и святии отци.

Также бы есте священници на Ер дани и в святых церквах воды святили святым единым крестом в три погружениа, и прочна святыя кресты и святыя иконы со святыми мощми тутож на блюде диакон держит, и священник погружает святый крест, да над ними держит до трижды. И потом кропит святою водою со всех святых крестов, и прочая вся совершают по Божественному Уставу.

Также бы во всех святых церквах праздничныя литеи и повсядневныя литеи неотложно бы пели, за здравие и за упокой поминали, якоже Устав повелевает.

Также бы над проскурами и над кутьями и над свечами проскурници ничего не приговаривали, развие молитвы Исусовы, занеже проскурници не имуть власти ничтоже действовати, ниже во олтарь входити, ниже в жертвенник, но токмо власть имеют, по благословению святительскому или ерейскому, дорником на просфирах святый крест воображати с молитвою Исусовою – иная же ничто же действуют. И того ради впредь всем проскурницам не подобает над просфирами ничтоже приговаривати, но токмо просфиры откладывати и свечи в сосуд или на блюдо чисто, коемуждо с верою приходящему, со благословением и молитвою Исусовою сиречь: Господи Исусе Христе Сыне Божий, помилуй нас. И потом да отсылают их к церкви к священником в святую церковь, и тамо они действуют по священным правилом, ничтоже претворяюще.

Также бы священники по всем святым церквам в проскуромисании выимали часть Предтечеву, якоже Пречистыя часть, мало по меныпи, и клали бы на левой стране Агньца, против Пречистой части; а прочие части приношения клали бы на средине в подножие святаго Агньца. А в кою пору священници проскуромисание творят, и тогда бы в церкви часы говорили, после часов отпуск говорили в царских дверех и прощение получив и потом обедню начинают по Божественному Уставу.

Также соборной ответ по священным правилом, чтобы отныне и впредь по всем градом и по волостем и по селом в Митропольи и в архиепископьях и в епископьях, по всем монастырем и по погостом, черньцом и черницам в одном месте не жити. А в которых монастырех и в погостех учнут жити черньци, и у них быти игуменом; а черницам в тех монастырех и в погостех не жити. А в которых монастырех и в погостех учнут жити черници и в тех монастырех и в погостех черньцом не жити; а жити по монастырем у черниц игуменьям да мирским священником; а игуменом и черньцом со игуменьями и черницами в одном месте однолично не жити. А приезжали бы к ним по монастырем игумены и черныя священники, отци их духовныя, о всяких духовных делех времянем, и их покаивали и поучали и наказывали и исправляли во всех духовных делех, по священным правилом. И о том бы по всем градом и по погостом и по селом брегли архимандриты, игумены и попы и старосты поповския и десяцкие и все священники, чтобы однолично черньци и черници в одном месте по монастырем и по погостом не жили. А не учнут их слушати, и они б о них писали к святителем; и тем игуменом и игуменьям и черньцом и черницам быти от святителей в великом запрещении, по священным правилом.

Также бы попы и поповския старосты и десяцкия священники и священники и диаконы по всем церквам брегли, чтоб отныне и впредь вдовствующий попы и диаконы святыми церквами не владели; а владели бы святыми церквами служащий священници и диякони. А вдовствующий бы попы и диакони, которыя обещаются чистоту хранити, и те бы стояли в церкви на клиросе, и имали бы у всех священников и у диаконов доходов четвертую часть. А патрахели б вдовствующие попы держали у себя в дому и по своему достоинству причащалися во олтари. Также бы вдовствующие диаконы держали у себя стихари и улари[779] и причащалися во олтари. А зазорных бы лиц вдовствующий попы и диаконы у себе в дому не держали, кроме матери и сестры и тетки по отци и по матери, или дщери своея, по правилом Святаго Шестаго Вселеньскаго Собора. А которыя вдовствующий попы и диаконы учнут жити в чистоте, и потом восхотят во мнишеский чин стрищися и обновив себе чистым покаянием, и аще будут достойни, и тогда по благословению святительскому да служат и вся священническая действуют в святых церквах в монастырех, а не в мирских местех; а в мирских местех никогдаже не живут, ни действуют.

Да и о том бы попы брегли, что в простой чади в миру дети родятца в сорочках, и те деи сорочки приносят к попом и велят им класти в церкви на престолех до шти недель. И впредь бы таковой нечистоты и мерзости в святыя церкви не приносили и на престоле до шти недель не клали. Понеже и родившая жена до 40 дней, дондеже очиститца, в святую церковь не входить. Аще ли который священник таковая сотворити дерзнеть, и тому быти под запрещением священных правил.

Также деи на освящение церкви приносят миряне мыло, и велят де священником на престоле держати до шти недель. И священники бы от мирян мыла не приимали и на престоле до шти недель не дръжали. Аще ли который священник дръзнет таковая сотворити, и тому быти под запрещением священных правил.

Также бы священники от проскурниц и от пономарей и от церковных сторожей и все прихожане посулов у них не имали, но Бога ради избирали таковых, чтобы были единобрачны и искусны и житием непорочны от таковаго зазора неподобнаго.

Также бы священники детей своих духовных, всех православных христиан, поучали и наказывали, чтоб кровоядения и удавленины никогдаже не ели, понеже священная правила причетников извергают, а мирских людей за то отлучают.

Еще же мнози от неразумна простая чадь православных христиан во градех и в селех творят еллинская бесования, различный игры и плясания противу праздника Рождества Великаго Иоанна Предтечи, в нощи и на самый праздник весь день и до нощи, и в навечернии Рождества Христова и в навечерии Богоявлениа. А инде иным образом таковая дела творят в Троецкую суботу и заговенье Петрова поста, в первый понедельник: ходят по лесом и по погостом и по рекам на игрища, таяже неподобная елиньская бесования творят и тем Бога прогневают. И того ради, по священным правилом и по заповедем святых отец, отныне и впредь всем православным христианом (на) таковая древняя елинская бесованиа не исходити ни во градех, ни по селом, ни по рекам, и чтоб то елинское бесование отныне и впредь Божиею благодатию и вашим поучением попрано было до конца. Также бы есте поучали и наказывали всех православных христиан, чтоб накриве креста не целовали, и бород не брили и усов не подстригали, и тафей[780] не носили и содомских скверных дел не творили, егоже безсловеснии скотие не творят. Понеже священная правила всем таковым отлучением запрещают, священных же конечному извержению предают.

А которыя ружныя и предельныя священники и диаконы не учнут бречи о святых церквах и о Божественнем правиле, по Уставу и по Преданию святых апостол и святых отець, или на похрестье[781] или к молебном не учнут ходити с прочими соборными священники, и тем от святителей, по первом и втором наказании, быти во отлучении, по священным правилом, а от царя лишенным быти руги и милостыни, и на их место иных попов и диаконов посылати.

И о тех о всех предиреченных о многих церковных исправлении^) вам священником всем, по священным правилом, бречи накрепко и о всем самем жити со благоговением, с постом и молитвами, и по чину священническому, и в прочих добродетелех. Также и детей своих духовных, православных христиан, учити закону и страху Божию, исправляти их по священным правилом, чтоб жили в чистоте и в покаянии и в прочих добродетелех, в посте и в молитвах, и братолюбии, мирно и любовь меж собою имущи, и приходящая святыя посты прилежно и честно имели, со многим воздержанием, и по вся дни к святым Божиим церквам и ко всякому соборному пению приходили, и стояли бы на молитве со благоговением и со страхом Божиим. И сами бы есте брегли о всем церковном благосостоянии, чтобы по всем святым церквам, соборным и не соборным, церковный чин о всем шел по Уставу и по Преданию святых апостол и святых отець.

А от пиянственнаго бы есте безмернаго питиа священники и диаконы воздерживалися и в пиянство бы в конец не упивалися. Да и детей своих духовных о том наказывали, чтобы в пиянство не упивалися. Нигдеже бо нестъ писано, что не пити вина, – не буди нам такавая мудрствовати, ниже запрещати, – но Сам Бог созда и повеле пити вино в веселие, а не в пьянство. Также ясти не во объядение, но в сытость и в славу Божию. А от упивания в пиянство и от объядения велми запретиша и под запрещением учиниша не токмо священным, но и простым, по реченному в Святем Евангелии, якоже Сам Христос отрече:

Да не отягчаются сердца ваша объядением и пиянством и печалми житейскими (ср.: Лк. 21, 34). Также божественный апостол Павел рече: Братиа, не упивайтеся вином, в немже несть спасения, но паче блуд (ср.: Еф. 5, 18). И паки рече: Пияницы и блудницы Царства Небеснаго не наследят (ср.: 1 Кор. 6, 9—10).

И много о том упивании в пьянство в Божественном Писании отречено бысть, якоже и божественный апостол Павел, паки собрав отрече: Не прелщаитеся, ни блудницы, ни прелюбодеи, ни мужеложники, ни лихоимцы, ни чародеи, ни пияницы, ни ташие, – еси бо таковии Царства Небеснаго не наследят (ср.: 1 Кор. 6, 9-10).

О содомском грехе. Неции же к тому злу, забыв страх Божий, скверное беззаконие творят, иже не подобает творити православным, реку же, содомскую пагубу, многим людем на смятение и на соблазн и погибель, а от множества народа и от иноверных поношение и укоризна нашей православной христианской вере. И от тех от всех отреченных скверных и зазорных дел скаредных отцем духовным священником детей своих духовных накрепко испытовати и запрещати с великим истязанием духовным, чтоб таких скверных и мерзостных дел не творили. И которыя покаются и впредь обещаются, и вы б их исправляли по правилом святых отець, а без опитемьи бы есте не прощали. А которыя не исправятца и не покаются, и вы бы их от всякия святыни отлучали и в церковь входу не давали, дондеже покаются и престанут от своих зол. Таких бо ради скверных дел Божий гнев приходит на православное христианство: овогдарати, иногда же глади, иногда же тлятворныя ветры, овогда же падениа человеком и скотом, сиречь смертная язва, иногда же великия пожары, и иныя многия казни наводит Господь Бог к нашему исправлению, чтоб таковая мерзость и законопреступныя дела никогда же в Православии не именовалися и попраны были до конца. И вы б все священницы всех о тех предиреченных наказаниих, по священным правилом, детей своих духовных, православных христиан наказывали и поучали, чтоб от всех тех злых отреченных дел престали и жили бы в чистоте и в покаянии и в прочих добродетелех.

А вы бы все православнии христиане отцов своих духовных чтили и слушали и повиновались им о Бозе во всем, и честны их имейте, занеже им от Бога дана власть над вами: Агце кого свяжут на земли, той на Небеси связан будет; агце кого разрешат на земли, той и на Небеси разрешен есть (ср.: Мф. 16, 19). И вы б по той им данной от Бога власти без всякаго прекословия отцов своих духовных во всем чтили и слушали. А вы б отци духовныя о всем о том брегли накрепко, по евангельскому Христову словеси: Вы есте свет миру; вы есте соль земли; аще свет отемнееть, то колми паче тма? Аще соль обуяет, то изсыпана бывает вон попираема человеки (ср.: Мф. 5, 14, 13; 6, 23; 5, 13). Якоже и Григорий Богослов отрече и Деонисей Арепагитский: “Подобает священнику свету быти, тоже и осветити; подобает священнику чисту быти, тоже и очистити; подобает священнику святу быти, тоже и освятити”. И священный Златоуст о вас написа: “Серафимы бо есте плотяныя, нелепо вам прилежати вину”. И сего ради великаго страшнаго священства вам от Бога порученная власть вязати и решати и пасти Христово стадо словесных овец. И вы б священници о всем о том подщалися, елика ваша сила: занеже вам отцем духовным, по Господни заповеди, о всех своих духовных детех ответ дати во второе Пришествие Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа. И аще сиа исправите, то и блажени будете и от Бога велику мзду восприимете со дерзновением речете: Се, аз и дети, ихже еси дал (ср.: Евр. 2, 13). Также и сами от Владыки Христа сладкаго Божественнаго онаго гласа услышите: Приидите, благословении Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царство от сложениа миру (Мф. 25, 34) и прочее, по евангельскому словеси. И вы б о всем о том с Божиею помощию подщалися свершити елика ваша сила, и за то от Господа Бога велику мзду восприимите, и от благочестиваго царя хвалу и честь, а от нашего смиренна хваление за ваши священническиа труды и подвигы. И аще сиа со благодарением и хотением сердечным исправити подщитеся, то с радостию ожидайте сугубы мзды от Бога и Царства Небеснаго, по реченному духовному словеси: /\обрый Мой рабе, благий и верный, о мале Ми есть верен, над многими тя поставлю, вниди в радость Господа своего (ср.: Мф. 25, 21) и прочее.

И сиа убо до зде священству вашему написахом. И вы бы сие наше послание списали слово в слово, да раздавали поповским старостам и десяцким священником, градским и сельским и волостным, и всем священником всего Вяземскаго и Хлепенскаго уезда, и они у себе держат, и пред по тому брегут и ходят.

Писано на Москве лета 7060-го [1552], месяца…».

4. Епископ Крутицкий Нифонт (1554–1558)

Епископ Нифонт был преемником по кафедре епископа Саввы. Его путь к монашескому званию, несомненно, зародился в благочестивой семье, все члены которой приняли монашество. Родители святителя скончались в монашеском звании – инок Иоаким и инокиня Домна[782], как и братья и сестры – иноки Амфилохий, Симон, Иннокентий, Иоанн и Тимофей, инокини Иулиания и Агриппина[783]. Монашеский постриг будущий епископ принял в Волоколамском монастыре. Его называют «учеником и пострижеником богомудрого игумена Волоколамского»[784]. После кончины преподобного Иосифа настоятелем обители был игумен Даниил (1515–1522), ставший затем Всероссийским Митрополитом. После него два месяца возглавлял монастырь старец Герасим (Ленков)[785]. Четвертым игуменом прославленной обители стал в 1522 году Нифонт (Кормилицын).

Сохранившийся актовый материал Иосифо-Волоколамского монастыря дает некоторое представление о деятельности игумена Нифонта и жизни самой обители при нем. В 1512 году Митрополит Варлаам дал жалованную грамоту преподобному Иосифу, освобождавшую от податей монастырский храм Преображения в селе Бужарове Сурожской десятины. Затем эта грамота подтверждалась Первосвятителями при последующих настоятелях обители. 16 июля 1523 года она была подтверждена уже при игумене Нифонте[786]. Это первый документ, на котором встречается имя нового игумена. Великий князь Василий III давал Иосифо-Волоколамскому монастырю свои различные грамоты[787], а позднее его сын – Иоанн Грозный[788]. Одновременно и другие лица давали вклады в монастырь, что нашло отражение в грамотах[789] или в приписках на страницах рукописей[790]. И насельники обители также делали приобретения «в дом Пречистой Иосифова монастыря игумену Нифонту з братьею»[791]. С просьбой рассмотреть имущественные вопросы обращался к игумену Нифонту Иван Полев[792] и другие[793]. В последующее время в документации Иосифо-Волоколамского монастыря имеется ссылка на грамоту, данную при игумене Нифонте[794]. При нем шесть лет, начиная с 1525 года, находился в монастыре в заточении преподобный Максим Грек, ас 1531 года – князь-инок Вассиан Патрикеев.

Когда в 1530 году в царской семье родился долгожданный наследник, то крестили его в Троице-Сергиевом монастыре преподобный Даниил Переяславский и старец Кассиан Босой из Иосифо-Волоколамского монастыря. Перед этим Московский князь написал несколько писем в Волоколамскую обитель[795].

В 1533 году в монастырь приехал смертельно больной Великий князь Василий III, который после своего возвращения в Москву был пострижен в монашество с именем Варлаам в честь новгородского чудотворца. При его погребении в Архангельском соборе в Кремле летопись называет также «игумена Осифовского»[796].

Отсюда в 1543 году он был переведен настоятелем в Новоспасский монастырь и возведен в сан архимандрита. Несомненно, это произошло по благословению Митрополита Макария. В столичной обители при архимандрите Нифонте происходило приобретение недвижимого имущества в виде купли[797] или вкладов[798]. 8 июля 1544 года Великий князь пожаловал «архимандрита Нифанта з брат(ь)ею или хто по нем в том м(о)наст(ы)ре будеть», на два года освободил от податей, «что у них в м(о)наст(ы)ре кел(ь)и погнили и ограда сгнила и обалилас(ь)»[799]. В другой раз царь освободил монастырь от податей с вотчины, данной в обитель по князе М. Б. «Трубетцком»[800]. Во время царского венчания, 16 января 1547 года, когда Митрополит Макарий венчал первого Русского царя, Новоспасский архимандрит Нифонт вместе с Симоновским архимандритом Трифоном (Ступишиным) подали Первосвятителю «Крест животворящий» и «шапку». В 1549 году Новоспасский архимандрит Нифонт рассказал на Соборе, как во время его настоятельства в Волоколамском монастыре тогдашний Митрополит Иоасаф прислал грамоту Митрополиту Даниилу, спрашивая его о бывшем Чудовском архимандрите «Исаке Собаке». Свидетельство архимандрита Нифонта внесло вклад в разбирательство о нем, и он затем был соборне осужден[801]. Здесь он купил книгу, содержащую Житие святителя Григория Омиритского[802].

Под 1554 годом в летописи имеется следующая запись: «Того же месяца 11, в неделю пятую святаго Поста, поставлен бысть владыка на Крутицу архима<нд>рит Нифонт от Спаса от Нового»[803]. Спустя несколько дней после его хиротонии, 17 марта, был «поставлен на Рязань владыка Гурей, от Троицы игумен»[804]. На следующий день, в праздник Вербного воскресенья, был совершен Чин шествия на осляти. В следующем году состоялась хиротония первого Казанского архиепископа – святителя Гурия. Среди ее участников мы видим Крутицкого владыку Нифонта[805]. Затем в мае он, несомненно, участвовал в проводах нового святителя в Казань. А в октябре этого года он вместе с Митрополитом Макарием участвовал в освящении храма преподобного Сергия на Троицком подворье в

Кремле[806]. Таковы скупые летописные сведения о нем, которые дополняются сведениями из его рукописей.

Епископ Нифонт известен как книжник, переписчик рукописей и автор. Сохранившееся его письменное наследие является важным источником для изучения его деятельности. Еще будучи настоятелем Волоколамской обители (1522–1543), игумен Нифонт в ответном послании сообщил Великому князю Василию III обстоятельства блаженной кончины старца Кассиана Босого, который крестил его сына Иоанна IV[807]. Он заботился о пополнении библиотеки Волоколамского монастыря. В рукописи (Волок. № 433), содержащей поучения отцов Церкви, имеется следующая запись: «Божиею помощию съвершися сиа книга, съборник, повелением и благословением отца нашего игумена Нифонта в пречестную обитель, в Осифов монастырь, в царство благовернаго и Богом хранимаго Великаго князя Ивана Васильевичя всея Русии самодръжца, в первое лето царство его, лета 7043 [1535], и при архиепископе Великаго Новаграда и Пскова владыке Макарии»[808].

Опись Волоколамского монастыря 1545 года, начатая через два года после перевода игумена Нифонта в Новоспасский монастырь, называет «Псалмы в десть, писмо архимандрита Нифонта»[809]. Более поздняя монастырская опись называет еще одну его рукопись: «Соборник бывшаго архимандрита Новаго Спаса, что на Крутицах, Нифонта, в начале бывшая знамения паче же чюдо в днех наших застешки заметные»[810].

Но подавляющая часть его книг, данных Волоколамскому монастырю, относится к тому времени, когда он стал Крутицким епископом. В монастырской описи называются «Правила Нифонтова данья владыкы Крутицкого в полдесть»[811]. Несколько ниже приводится его вклад в обитель пострижения: «Епископ Нифонт Крутицкой дал в дом Пречистой в Осифову обитель: книгу в полдесть, а в ней собрано от Божественных и священных правил Вселенских Седми Соборех и поместных Соборов, где и когда и какиа кождо их собра, да правила иже во святых отца нашего Иоана архиепископа Костянтинограда Постника в полдесть, да Псалтырю следованием и с каноны и святцы в полдесть, в начале Давыд на золоте; да книга в полдесть от Полей списаны вкратце от начала твари, в начале Бог прежде всех век; да сборник в полдесть, в начале Иаков Жидовин»[812]. Монастырская опись называет еще один вклад владыки, указывая точную его дату: «Лето 7069-го [1561] дал Нифонт, бывшей владыка Крутицкий в четырех книгах Треод постный и цветны к Николе на престол, выдовати их из монастыря по одной книги; да Трехволой в полдесть»[813]. Следующая запись, очевидно, сделана после кончины владыки: «Осталось книг после владыки Нифонта: книга Апостол в десть, Осифово списание на еретики на ноугородцкие, да двои правила Посниковы в полдесть; одни кожею поволочени, а другие в затылке, да псалмы Давыдовы в полдесть, с надписанием дача»[814]. В последующей описи называется также «Ермолой Нифонтовский»[815].

Содержание рукописей епископа Нифонта позволяет характеризовать его книжные интересы. В Волоколамской обители в XVI веке было создано 29 рукописей с творениями преподобного Иосифа Волоцкого, причем более полно они собраны в сборнике игумена Нифонта[816]. Таким образом, владыка особенно чтил основателя Волоцкой обители, при котором он начинал свои монашеские подвиги. Состав рукописных сборников, созданных в 20-е годы XVI века в Волоколамском монастыре, свидетельствует о его активных литературных связях с Новгородской кафедрой, где в это время по благословению архиепископа Макария велась большая работа по собиранию книжных сокровищ и созданию Великих Четьих Миней[817]. А это, в свою очередь, позволяет говорить, что отношения будущего епископа и будущего Митрополита стали складываться в 20-30-е годы. Игумен Нифонт заботился о духовном просвещении своей братии и создании в обители подборки назидательного чтения творений святых отцов. И даже будучи вне Волоколамской обители, епископ Нифонт поддерживал с ней постоянные связи, заботясь о монастырской библиотеке.

Как книжник он формировался в Волоколамской обители, продолжая книжную деятельность и в последующее время. «Еще в бытность в Кремле Спасский монастырь был, несомненно, и крупным центром книгописания. Частые пожары и время почти полностью развеяли его книжные богатства. Тем не менее сохранились драгоценные следы его деятельности, особенно в годы настоятельства Нифонта… Сохранился всего один список Судебника 1497 года. Одним из главных его писцов был Нифонт»[818]. Наряду со светским законодательством, каковым является Судебник Иоанна III, он проявлял также большой интерес к изучению церковных канонов, составив церковные правила «по гранем, а не по Собором». В связи с этим он написал в рукописи, «чтоб их не давали с них списывати, понеж Даниил Митрополит видел их и мне говорил: “Про себя де и еси писал, а тако не надобе писать”. И Макарию Митрополиту… есми казал и он рек: “Только де так писать, и еретики де все раскрадут”. И я у них прощался и пожаловали меня и простили»[819]. В одной из рукописей, содержащей творения преподобного Иосифа, епископ Нифонт сделал запись, завещав ее в Волоколамский монастырь. В конце он пишет: «…после бы меня ея взяли понеже я держю ея Митрополит ея емлет и чтет да и царь князь Великии ея имал и чел»[820].

Сохранились некоторые сведения, позволяющие говорить о владыке Нифонте как о писателе. Находясь в Новоспасском монастыре, он участвовал в казанских походах и затем описал их[821]. Традиционно путешествие святителя Макария во Владимир связывают с его речью о прекращении местнических споров. Однако подробности его прибытия во Владимир и «поновления» святынь, сообщаемые архимандритом Нифонтом, позволяют говорить, что это было прибытие Первосвятителя в свой кафедральный град. Кроме того, как считает В. Корецкий, Похвала царю, содержащаяся в Никоновской летописи после Указа о кормлении, принадлежит перу епископа Нифонта[822]. Он пишет о Московском государе: «И такова его Бог яве царя и государя православным землям уродил подражателя прежним и благочестивым царем и храбрым государем; паче же иных благодать Свою на нем Всемогый Бог показа, потребителя его бусурманом и иноверным сътвори»[823].

Летописи не говорят о судьбе епископа Нифонта, поэтому свет на последние дни его жизни проливает следующее сообщение о книжном вкладе в Волоколамский монастырь, данный в 1561 году «бывшим (курсив наш. – Архим. М.) епископом Нифонтом». Таким образом, он в конце своей жизни ушел на покой в место своего пострижения, где затем скончался и был погребен. В таком случае погребение его предшественника епископа Саввы, также волоколамского постриженика, позволяет говорить об оставлении им кафедры и о пребывании на покое здесь. В Кормовой монастырской книге читаем о них: «В 31 (17) по епископех и владыках Крутицких, сиречь Сарьских и Подоньских, по Саве да по Нифонте бывшем преже игумене, а дачи владыкы Нифонта образов и книг и денег и всего PI (ПО) рублев, а Савины владычни образы же да В (2) камки да | (60) рублев денег и всего Р (100) рублев. А гробы их в новом приделе в угле по ряду»[824].

Приведенный материал позволяет говорить, что епископ Нифонт был просвещенным иерархом и книжником своего времени. Его интересы касались наследия преподобного Иосифа Волоцкого, святоотеческой и аскетической литературы, а также церковного и светского законодательства. Это был человек, близкий к Митрополиту Макарию и его викарий. Записи в его книгах являются важным источником при изучении деятельности владыки Нифонта и его книжных интересов.

Запись епископа Нифонта

«Сиа книга владыки Нифонта Крутицкаго обещался ее дати Пречистой в Осифов монастырь да с сею же книгою в начале Якова Жидовина другая книга а в той же книге духовная Иосифова да с теми же двема книгами дал третью книгу Иосифово списание на ноугородцкиа еретики, а писал сию книгу что ноугородцкия еретики еще в Осифове монастыре сам же Нифонт чтобы пожаловали мою грешную душу помянули чтоб Господь наш и Бог Исус Христос дал мне грешному христиански кончати по писанному еже священници всегда престолу Христову предстояще молятся милости и оставление грехом добрых и полезных христиански кончати у Господа просим и чтоб Господь Бог в легчайшую послал муку и чтоб пожаловали родители мои инок Иоакима Домну и иноков Амфилохиа Симона Инокентиа в Сенаник написати, а что книга на новогородскиа еретики списание Иосифово, а нелучимися ея при собе отдати и после бы меня ея взяли понеже я держю ея Митрополит ея емлет и чтет да и царь князь Великии ея имал и чел»[825].

5. Вологодский епископ Киприан (1547–1558)

Важным церковным деянием Всероссийского Митрополита Макария является созыв Соборов 1547, 1549 годов, на которых была совершена канонизация множества русских святых. Со времени интронизации святителя Макария в 1542 году и до названных Соборов почти полностью обновился епископат Русской Церкви[826]. А в самый канун Соборов, 16 января 1547 года, Первосвятитель венчал на царство первого русского царя Иоанна Грозного. 25 января нововенчанный царь поехал «к Живоночальной Троице в Сергиев монастырь помолитися – к чюдотворным мощам приложитися и молебнаго пения послушати»[827]. Через три дня он возвратился в Москву. А 30 января 1547 года «в неделю, поставлен бысть Макарием епископь Митрополитом в Пермь и на Вологду Киприан, Богоявленьской игумен с Москвы»[828].

Начало этого монастыря восходит к благоверному князю Даниилу Московскому († 1303; память 4 марта). Здесь в свое время подвизался брат преподобного Сергия Радонежского Стефан, полагал начало монашеским подвигам Митрополит Алексий. Будучи настоятелем Московского Богоявленского монастыря, игумен Киприан, очевидно, принял здесь монашеский постриг и, возможно, был москвич родом.

П. М. Строев указывает следующие годы его настоятельства в обители: 1542–1547[829]. Возможно, его назначение и возведение в игумены было совершено святителем Макарием. Имеются некоторые сведения о деятельности Богоявленского настоятеля в эти годы. «На его имя дана утвердительная грамота царя Ивана Васильевича на село Княже с деревнями, и от его имени написана в 1544 г<оду> купчая крепость на сельцо Бекарево»[830]. В купчей грамоте об этом говорится: «Се яз игумен Купреян Б(о)гоявленскаг(о) м(о)н(а)ст(ы)ря, поговоря св(я)щенники и з братею, купил есми в дом к Б(о)гоявленью Г(о)с(по)да н(а)ш(е)го Ис(у)са Хр(и)ста… куплю в Дмитровском уезде в Каменском стану селцо Бекарево»[831]. Известно также, что он был «духовным отцом и душеприкащиком княгини Ксении Юрьевны Ромодановской»[832].

Первым важным церковным событием для новопоставленного епископа Киприана было его участие в работе Макарьевского Собора, последовавшего сразу после его хиротонии – 1 февраля 1547 года[833]. На Соборе были причислены к лику святых русские подвижники, и среди них были угодники Вологодской земли – «новые чюдотворцы» Павел Комельский Обнорский († 1429; память 10 января) и Дионисий Глушицкий († 1437; память 1 июня)[834]. А 3 февраля царь вступил в брак с Анастасией Романовой. Поскольку епископ Киприан находился в Москве, то после Собора 26 февраля Митрополит Макарий послал «на Вологду и на Белоезеро» грамоту, извещающую о канонизации святых[835]. В декабре 1547 года он в числе других архиереев поручался перед царем за князя Ивана Пронского[836]. Таким образом, новопоставленный владыка довольно продолжительное время после своей хиротонии находился в Москве в окружении Митрополита Макария. Затем епископ Киприан прибыл в Вологду, к месту своего архипастырского служения, и здесь, несомненно, творил молитвы «новым чюдотворцам» и мог посетить их обители, поклониться их гробницам.

Кроме того, как говорил позднее царь, все участники Собора стали готовить материалы к последующим канонизациям русских святых. «И в 19 лето возраста моего по нашему наказу архиепископы и епископы… собираются в царствующей сей град к нам ко отцу нашему Макарию Митрополиту всеа Русии, каноны новых чюдотворцов и жития их и чюдеса на Соборе полагают и свидетельствуют всеми освященными Соборы и предают церквам Божиим пети и славити и празновати якоже прочим святым от века Богу угодившим»[837]. Так в 1549 году последовал второй Собор, созванный для канонизации святых. Состав его участников, как считается, был примерно тем же, что в Соборе на «Исака Собаку» в феврале этого же года[838]. В таком случае, судя по всему, во время второго Макарьевского Собора, когда был канонизирован из Вологодских подвижников преподобный Григорий Пелыпемский († 1442; память 30 сентября), епископа Киприана в Москве не было[839].

В Похвальном слове новоканонизированным святым духовный писатель XVI века инок Григорий Суздальский говорит: «Кто не весть блаженаго Дионисия Глушицкаго, смирение показавшаго, ибо смиренным по Апостолу, самая Истина Бог благодать дает [ср.: Иак. 4, 6; 1 Пет. 5, 5]. Той же и терпение показа с кротостию, о нем же рече Господь: Блажени кротцыи, ибо тии наследят землю [ср.: Мф. 5, 5]. Той же пролитию слезам источник бе, о нем же рече Господь: Блажени плачущей, ибо тииутешатся [ср.: Мф. 5, 4]. Той же иноком преподобный наставниче и благое украшение и виде Господь его добродетели даром чудес обогати его… Блажим во отцех блаженаго Павла Обнорьскаго – пустынное воспитание отцем, слава исправлениа бо того вселенней суть свет»[840].

В 1551 году в Москве проходил знаменитый Стоглавый Собор. Иерархи Русской Церкви, «яко небопарнии орли, лехка крилаимуща, скоро… достизаху, и егдаубо вси купно сошедшеся и един царствующий град Москва всех восприемляше, койждо их мир и благословение христолюбцу оному православному царю давше. И бе чудно зрение, яко весь Богоспасаемый град красящеся отец пришествием»[841]. Вологодский владыка Киприан принимал участие в работе Стоглавого Собора. На этом Соборе решались различные вопросы церковной жизни, были приняты меры по унификации церковного суда и т. д. «Юрисдикция епископа Пермского и Вологодского Киприана устанавливалась над настоятелями монастырей Великоустюжского, Архангельского, Арсеньева Комельского и Вологодского Глушицкого»[842]. 15 июля 1551 года члены Стоглавого Собора утвердили соборные приговоры по «жадобницам» новгородских священников[843].

Месяцем ранее, 14 июня, в Москве был поставлен новый Новгородский владыка – архиепископ Серапион (Курцов) из настоятелей Троице-Сергиевой обители[844]. Он был посвящен вместо ушедшего на покой святителя Феодосия. Затем 18 июня была совершена хиротония Суздальского епископа Афанасия (Палецкого; 1551–1564), бывшего игуменом Кирилло-Белозерского монастыря[845]. Очевидно, они были членами

Стоглавого Собора. Хотя летопись и не называет участников их архиерейских хиротоний, но это были, несомненно, участники Стоглавого Собора, и среди них – епископ Киприан. Таким образом, это пребывание в Москве Вологодского владыки было довольно продолжительным – более полугода – и насыщенным важными церковными событиями.

В 1552 году пала взятая штурмом Казань. Во время торжественной встречи русского войска в Москве царь благодарил Митрополита Макария за молитвы о победе, а также за очередные молитвы «всего освященнаго рускаго собора»[846], творившиеся во всех епархиях. С войском в военном походе была чтимая святыня из Вологодского Спасо-Прилуцкого монастыря – Киликиевский крест[847].

Под 1555 годом летопись сообщает о Соборе о «многоразличных чинех». Затем говорится о хиротонии первого Казанского архиепископа – святителя Гурия. Летопись довольно подробно перечисляет участников торжеств, говоря, что всех лиц при этом было 76 человек, «опричь подьяков»[848]. Вологодский епископ Киприан участвует в этом торжестве. Можно предположить, что, бывая в Москве, он, несомненно, посещал Богоявленский монастырь, где ранее нес настоятельские труды.

Сохранились некоторые сведения о его епархиальной деятельности. Осенью, в год прибытия в свой епархиальный град, владыка Киприан дал жалованную грамоту игумену Кирилл о-Белозерского монастыря Афанасию (Палецкому; 1539–1551), освобождающую обитель от податей с приписного к ней храма во имя великомученика Георгия. 27 мая 1558 года епископ Киприан подтвердил эту грамоту другому игумену, Матфею (1555–1559)[849]. Предполагается, что епископ Киприан получил от царя «Ивана Васильевича грамоты на вотчины»[850]. Как отмечается, о нем «упоминается в летописи Спасокаменского монастыря»[851].

При нем в Вологде писались иконы, запись на одной из них гласит: «Лета 7057-го [1549] написана бысть сия икона при благоверном царе Великом княз(е) Иване Васильевиче всея Русии при Митрополите Макарие при епископе Киприане Перьмском и Вологодском в дом Пречистой к Володимерской всемирная»[852]. Известен денежный вклад святителя в обитель преподобного Сергия Радонежского: «58-го (1550) году марта в 28 день владыка Киприан Вологоцкий и Великопермский дал вкладу денег 50 рублев»[853] в Троице-Сергиев монастырь.

Некоторые обстоятельства жизни епископа Киприана, свидетельствующие о его болезненности, известны из Жития преподобного Геннадия Любимоградского. «Случися некогда владыце Вологодскому Киприану болезнь велия. Держащу же ему веру в дом Преображения Господня, такожде и любовь имеющу духовную к преподобному старцу Геннадию, посла по святаго отца Геннадия единаго от слуг своих посещения ради. Прииде же Преподобный со ученики своими иеромонахи Мисаилом и Алексием во град Вологду, и прия благословение от Преосвященнаго епископа Киприана со ученики своими, и абие радостен быв владыка о пришествии святаго старца и никако же ему доселе могущу от одра сходити, противу же святаго возстав, благослови его со ученики его крестным знамением и взяв Преподобнаго за руце, введе его во внутреннюю келлию. И беседова святитель с Преподобным старцем на долзе времени. Людие же, видевше облегчение от болезни епископу посещения ради святаго, вельми удивишася и прославиша Бога, творящаго чрез угодников Своих преславная чюдеса всем человеком. По беседовании же вшедшима има во внутреннюю келлию воспиташася брашном благословеннаго хлеба. Наутрие же моли епископ Преподобнаго, глаголя пред всеми людми: “Наставниче пустынный, преподобие отче Геннадие, моли за ны Милостиваго Бога, дабы ми облегчил болезнь телесную и недуг ноги моея”. Преподобный же рече к святителю: “Бог Человеколюбец помогает от скорби и целит недуги душевныя и болезни телесныя и облегчает немощь страждущим человеком, а не наше есть сие дело великое. Господине мой святителю, вся возможна суть от Бога, а от человек ничтоже. Се еси, господине мой, здрав от скорби телесныя. Нога же твоя да напоминает ти последний час и не имать оздравити до последняго твоего издыхания; мир тебе, господине мой, святый отче”. Владыка послежде сего поживе пять лет и отыде ко Господу»[854]. П. М. Строев отмечает, что епископ Киприан упоминается на Вологодской кафедре «до 1558» года[855]. В Житии преподобного Геннадия описанное событие датируется временем «около 1554 года».

Скончался владыка Киприан в Вологде. Когда по повелению царя Иоанна Грозного был выстроен Софийский собор, то останки святителя были перенесены в новый кафедральный храм и погребены «на левой стороне, на первом месте от северных дверей собора. Над ним (до 1848 года) была… следующая надпись: “Великий господин, Преосвященный епископ Киприан Вологодский перенесен из старыя соборныя церкви древяныя, что возле Ленивого торгу и епископля стараго двора, и погребен на сем месте”»[856].

Исследователь позапрошлого [XIX] века так характеризует его: «По управлению епархиею Киприан отличался неутомимостью и бескорыстием, усердно заботился о духовном просвещении многочисленной паствы, был строгим блюстителем Церкви, благочестия поборником и ревнителем религиозных обрядов, старался о умножении храмов Божиих даже в отдаленнейших ее пределах»[857].

Ниже предлагается сохранившаяся грамота епископа Киприана.

Грамота епископа Киприана

«Божиею милостию, се яз смиренный Великопермский и Вологодский владыка Кипреян пожаловал есми Великаго князя крестьян Федка Никитина Щукина и во всех крестьян место Глотовские слободки в волости Кослане, что мне чело бил и сказывает, что поставили церковь нову и на нове месте святаго пророка Илии в нашей епископии в волости Кослане в Глотове Слободке на Мезени, и прихода де к той церкви их волости 13 дворов; и кого собе попа[858] к той церкви приговорят пеги, и яз его пожаловал и дал им льготы на год: не надобе ему соборные куницы, ни петровские, ни к старосте поповскому с тяглыми попы не тянути ни во что; каково дело будет кому до нево, и коево сужу яз епископ Кипреян или мой Устьвымский приказщик. И как та лгота отъидет год и даст тот поп в мою казну оброком з году на год на Рождество) Х(ристово) 5 алтын; а приказщику нашему тот поп на тот же срок на Р(ождество) Х(ристово) сем денег, а заказщику моему даст тот поп заезда три деньги, а платит ему дань и пошлины тот поп приказщику нашему Устьвымскому, хто будет на Усть-выми наш приказщик.

Писана грамота на Вологде лета 1554 сентября в 20.

[Припись дьяка: ] По господстову слову владыки Кипреана Великопермсково и Вологодсково подписал: владычнь дияк Дмитрей Костянтинов.

[Печать владычня: ] Божиею милостию смиренный епископ Кипреян Пермский и Вологодский»[859].

6. Епископ Рязанский Гурий (1554–1562)

Святитель Макарий, еще будучи настоятелем в Лужецком монастыре (1523–1526), совершал там монашеские постриги братии, а в «последующее время, уже став Митрополитом, он приближает к себе некоторых иноков из Можайска. Скорее всего это были его постриженики, и могло произойти это вскоре после митрополичьего посещения Лужецкой обители в 1544 году»[860]. «Очевидно, наиболее известным пострижеником лужецкого архимандрита Макария был инок Гурий, бывший затем настоятелем этой обители в 1544 году»[861].

В 1544 году, вскоре после своей интронизации, глава Русской Церкви святитель Макарий ездил на богомолье в Пафнутиево-Боровский и Можайский Лужецкий монастыри, где ранее полагалось начало его монашеских подвигов[862]. «Это посещение Можайска Митрополитом было, несомненно, при архимандрите Вассиане»[863]. Но вскоре его сменил архимандрит Гурий. Годы его управления Лужецким монастырем – 1544–1551. При нем в Лужецкую обитель давались различные вклады[864]. В Можайск неоднократно приезжал Иоанн Грозный «частию для богомолья и частию для потехи звериною ловлею»[865].

По окончании Собора 1547 года, на котором были канонизированы русские святые, вскоре состоялось еще одно соборное заседание, когда к лику святых был причислен преподобный Ферапонт Можайский, основатель Лужецкой обители. Высказывается предположение, что архимандрит Гурий присутствовал при этом[866]. Возможно, он был в Москве на Соборе 1549 года, на котором был осужден бывший настоятель Чудова монастыря «Исак Собака»[867]. В 1551 году Лужецкий настоятель мог участвовать в работе Стоглавого Собора, проходившего в Москве в царских палатах. По его окончании была проведена в государстве ревизия всех жалованных монастырских грамот. При этом была утверждена грамота, данная Великим князем Василием III в 1506 году Можайскому монастырю[868].

В последующее время мы видим архимандрита Гурия в обители преподобного Сергия. Во Вкладной книге Троице-Сергиева монастыря приводится перечень ее настоятелей. Об архимандрите Гурии говорится: «Гурей Лужецкой – 2 года без 10 недель»[869]. Он сменил здесь игумена «Артемия Пустынника, удалившегося в заволжские обители»[870].

Хотя и недолгим было пребывание архимандрита Гурия в прославленной Троицкой обители, но, очевидно, оно имело свое значение. Первым настоятелем Троицкого монастыря в сане архимандрита был с 1561 года Елевферий, получивший на то от Митрополита Макария соборную грамоту. Назначение архимандрита Гурия в Троицкий монастырь, очевидно, способствовало этому возвышению. Обитель преподобного Сергия – это выдающийся духовный и культурный центр Московской Руси. «Троицкий монастырь в XVI веке являлся своего рода мастерской, где в большом количестве изготовлялись нагрудные иконы, кресты и панагии»[871].

Важнейшим государственным событием на Руси во время настоятельства архимандрита Гурия в Троицком монастыре было покорение Казани в 1552 году. И он, аналогично преподобному Сергию в свое время, проявил духовное попечение о государе и о войске. Под Казань в «то же время прииде изо обители Живоначальныя Троицы Сергиева монастыря посланный игуменом Гурием и братиею некий чернець, именем Андреян Аггелов со единым братом ко благочестивому царю государю и Великому князю Ивану Васильевичю, нося икону, на ней же написан образ Живоначальныя Троица и Пречистая Богородица со апостолы и преподобный Сергий чюдотворец и Никон и просфиру и святую воду»[872]. А на обратном пути троицкая братия во главе со своим игуменом торжественно встречает в обители преподобного Сергия возвращающегося с победой царя с войском[873]. В 1553 году Троицкому монастырю согласно царской грамоте было дозволено взимать в Казани «пятенную пошлину» при продаже лошадей ногайскими татарами[874]. При архимандрите Гурии царь неоднократно посещал Троицкую обитель[875].

Памятуя постоянные связи Митрополита Макария с Лужецким монастырем, можно говорить и о близких его отношениях к своему постриженику, который со временем был возведен на архиерейскую кафедру. В 1554 году, спустя несколько дней после хиротонии Крутицкого епископа Нифонта[876], в Лазареву субботу «марта 17, поставлен на Рязань владыка Гурей, от Троицы игумен»[877]. На следующий день, в праздник Вербного воскресенья, в Москве Митрополитом Макарием был совершен Чин шествия на осляти.

Подобно святителю Макарию, ставшему Новгородским архиепископом после покорения Новгорода и последовавшего затем 17-летнего вдовствования кафедры, епископ Гурий был поставлен в епархию, земли которой были относительно недавно присоединены к Москве. Став во главе древней, основанной в конце XII века, архиерейской кафедры, епископ Гурий в последующее время иногда появляется в Москве. В 1555 году в числе участников хиротонии первого Казанского святителя Гурия называется «владыка Гурей Рязанской»[878]. В 1561 году епископ Рязанский и Муромский Гурий был в числе членов Собора, на котором Троицкая обитель была поставлена старейшей в Русской Церкви[879]. В том же году «совершена церковь каменна на владычне дворе Рязанскаго по конец Грибневские улицы»[880]. «В апреле 1562 г<ода> поручился в верности царю по князе Иване Дмитриевиче Бельском»[881].

Будучи на Рязанской кафедре, епископ Гурий сохранял связи с Троицким и Лужецким монастырями. В Сергиевой обители был заложен в 1559 году Духовской храм, о чем так говорится в монастырском Летописце: «Да на основание же был владыка Рязанской Гурей, преж был игумен у Живоначальныя Троицы, а при Троицком Сергиева монастыря игумене Иоасафе и при келаре старце Андреяне Ангелове»[882]. В 1560 году был прислан вклад в Лужецкий монастырь: «Лета 7068 [1560] месяца июня в 6 день, прислал владыка Гурий Рязанский и Муромский вкладу в дом Пресвятыя Богородицы пятьдесят реблев денег на теплую церковь Введения Пречистыя и на трапезу каменну и архимандриту Макарию… ставить корм за здравие, месяца генваря в 25 день, на память иже во святых отца нашего Григория Богослова»[883].

Середина XVI века – время особого почитания русских святых, что было вызвано Макарьевскими Соборами 1547, 1549 годов. В это время в Рязанской епархии было совершено обретение святых мощей Муромских чудотворцев благоверных Константина с Михаилом и Феодором. Об этом сообщили царю Иоанну Грозному. «И государь царь и Великий князь Иоанн Васильевич прислал в Муром к Благовещению Пресвятыя Богородицы и к Муромским чудотворцем в предел образы, книги, ризы и колокола и на святыя мощи покровы и всю утварь церковную. И прислал государь царь с Рязани в Муром богомольца своего Преосвященнаго Гурия и повеле святыя их мощи в раке положити и в церкве в стене каменной в пещере честно поставити и устроити монастырь пречестен и повеле быти игумену и священником и братии. И по государеву цареву велению епископ Гурий прииде в Муром честныя святыя и целебныя их мощи в раке положил и в церкви в пещере поставил и храм Благовещения Пресвятыя Богородицы и предел святых чудотворцев освятил и все якоже лепо по чину церковному и монастырскому устроил месяца генваря в 24 день… и моляся епископ Гурий Благовещению Пресвятей Богородице и святым чудотворцем Муромским и пренесение их праздноваше честно, игумену и братии яже о Христе целование подав, изыде из Мурома с великою честию на свой святительский престол во град Переяславль Рязанский»[884]. В пределах Рязанской епархии, в Муроме, во время святительства епископа Гурия ведутся большие храмостроительные работы[885]. «Новые каменные храмы Мурома украшались иконами работы лучших столичных иконописцев»[886].

Скончался епископ Рязанский Гурий в 1562 году, и, как отмечает П. М. Строев, погребен он был «в Архангельском соборе» в Рязани[887].

7. Архиепископ Ростовский и Ярославский Никандр

(1549–1566)

В обязанности главы Церкви входит забота о замещении вдовствующих архиерейских кафедр. Неукоснительно проявлял об этом заботу Всероссийский Митрополит Макарий.

Среди иерархов, посвященных святителем Макарием, был Ростовский владыка Никандр. Никоновская летопись сообщает о двух архиерейских хиротониях, бывших в 1549 году. 10 марта, в Неделю Православия, был рукоположен Суздальский епископ Трифон (1549–1551). А семь дней спустя, «в Неделю вторую святаго Поста, поставлен бысть Макарием Митрополитом всея Русии архиепископ в Ростов игумен Троицкий Сергиева монастыря Никандр»[888].

Предание свидетельствует, что он происходил из ярославской деревни Вертлово[889]. Родился будущий иерарх, очевидно, в конце XV – начале XVI века. Родителей его звали Григорий и Евдокия. Монашеский постриг будущий владыка, несомненно, принял в Троицкой обители, основанной ростовским уроженцем – преподобным Сергием Радонежским.

В Троицком собрании рукописей сохранилась Минея за июль месяц, переписанная «смиренным Никандром». Описатель собрания высказывает предположение об этом иноке-писце: «не архиепископ ли Ростовский?..»[890]. Со временем инок Никандр стал настоятелем знаменитой Троицкой обители.

Исследователи датируют его игуменство 1543–1545 годами[891]. По П. М. Строеву он сменил игумена Алексия (1541–1543), его же преемником он стал позднее и на архиерейской кафедре в Ростове[892]. Однако, как выясняется, между ними был игумен «Порфирий 5 недель»[893]. Далее, с 1546 года и по 1549-й, настоятелем «у Троицы» был игумен Иона (Шелепин)[894]. В конце февраля 1549 года в документах называется игумен Иона[895]. Однако летопись, сообщающая о хиротонии архиепископа Никандра, называет его тем не менее игуменом Троице-Сергиева монастыря. А. А. Титов пишет, что «года за четыре до архиерейства Никандр оставил настоятельство и жил там на покое»[896].1543 годом датируется несколько государевых жалованных грамот Троицкому монастырю, данных при игумене Никандре[897]. Незадолго до его архиерейской хиротонии в Троицкую обитель приезжал на богомолье царь Иоанн Грозный с царицей Анастасией[898]. Возможно, его приезд способствовал выдвижению в архиереи бывшего Троицкого настоятеля.

В Ростове, когда архиепископ Никандр еще был только наречен, произошло чудо: вразумление-наказание у мощей святителя Ростовского Леонтия († 1073; память 23 мая) некоего, глумившегося над иконой Пресвятой Богородицы[899]. Рукоположен был архиепископ Никандр вскоре после Собора 1549 года, на котором был прославлен в лике других святых святитель Иаков Ростовский († 1392; память 27 ноября)[900]. Поэтому, прибыв в свой кафедральный град, он, несомненно, творил молебны новоканонизированному святому.

Имя владыки Никандра довольно часто встречается на страницах летописей: он современник и участник важнейших исторических событий середины XVI века. Важным Собором Русской Церкви середины XVI века был Стоглавый Собор 1551 года. Царским повелением «всеа Руския Земля архиереи радостию неизглаголанною объяти бывше, всяко тщание от сердец подвизаху… И яко небопарнии орли, лехка крила имуща, скоро того достизаху, и егда убо вси купно сошедаеся и един царствуищий град Москва всех восприемляше… И бе чудно зрение, яко весь Богоспасаемый град красящеся отец пришествием»[901]. В перечне участвовавших в соборных заседаниях архиереев архиепископ Никандр назван вторым[902]. Его подпись имеется и на последовавшем затем соборном приговоре по делам Новгородской епархии[903].

3 ноября 1552 года Москва торжественно встречала царя, возвратившегося с победой из-под Казани. Среди встречавшего духовенства во главе с Митрополитом Макарием был и Ростовский архиепископ Никандр. Этот третий Казанский поход был победоносным для русского войска. Во время же второго похода, в 1550 году, царь вызывал к себе во Владимир

Митрополита Макария. А в Москве в это время оставались Ростовский архиепископ Никандр и Тверской епископ Акакий[904]. Вскоре после покорения Казани царь крестил своего первенца царевича Димитрия в Троице-Сергиевом монастыре. Приписка в Царственной книге свидетельствует: «а крестил его архиепископ Ростовский Никандр»[905].

Из соборной грамоты, посланной вскоре в Соловецкий монастырь, где говорится о еретических заблуждениях М. Башкина, Ф. Косого и других, явствует, что в Соборных заседаниях принимал участие и Ростовский владыка[906]. В Летописце из собрания Н. Тихонравова подробно описан Собор, осудивший еретиков; вторым после Митрополита Макария назван архиепископ Никандр[907]. Поскольку одновременно в конце 1553 – начале 1554 года разбирались сомнения дьяка И. И. Висковатого об иконах, то и в данных соборных заседаниях архиепископ Никандр, несомненно, принимал активное участие.

В 1555 году он участвует в хиротонии первого Казанского святителя архиепископа Гурия[908]. Новая епархия в Русской Церкви была поставлена по диптиху после Новгородской, в силу чего Ростовская кафедра переместилась со второго места на третье. Это единственная архиерейская хиротония при

Митрополите Макарии, когда летопись называет ее участников. Хотя в других случаях имена участников неизвестны, но, несомненно, архиепископ Никандр участвовал не только в этой хиротонии.

Вскоре в Москву был принесен с Вятки чудотворный образ святителя Николая Великорецкого, который встречал Митрополит Макарий «с прочими с ним святители»[909]. Среди иерархов, несомненно, были и святитель Гурий Казанский и Ростовский владыка Никандр.

В 1561 году Митрополит Макарий крестил в Успенском соборе черкесскую княжну Марию, ставшую затем второй женой Иоанна Грозного. Во время же крещения архиепископ Никандр возглавил молебен в Архангельском соборе[910]. В том же году настоятель Троице-Сергиева монастыря был возведен в архимандриты, а сама обитель была поставлена выше других на Руси. Об этом первому архимандриту Елевферию (1560–1564) была дана соборная грамота. Митрополит Макарий писал, что она дана «соборне о Святем Дусе с сыновы и сослужебники нашего смирения, с Никандром архиепископом Ростовским и Ярославским..»[911]. Через год, в мае, царь отправляется в поход «на свое дело литовское», а провожал его и «со образы шел архиепископ Ростовский Никандр и архимандриты и игумены»[912].

Владыка участвует во встрече царя после полоцкого взятия в 1563 году[913]. Незадолго до кончины Митрополита Макария, когда тот уже болел, архиепископ Никандр освящал в Можайске «брусяную дубовую» церковь во имя Успения Богоматери в присутствии царя[914]. Складывается впечатление, что в последние годы жизни святителя Макария он замещал последнего.

Затем Ростовский владыка возглавляет погребение в Успенском соборе скончавшегося Митрополита Макария, хиротонисавшего его[915]. В последующее время архиепископ Никандр был участником Собора 1564 года о белом клобуке, а также избрания на Всероссийскую кафедру Митрополита Афанасия. Вместе с новым Митрополитом они вскоре освящали соборный храм в Никитском Переяславском монастыре[916]. В этот монастырь владыка дал вкладом Толковую Псалтирь[917].

Важной чертой деятельности духовенства на Руси явилось ходатайство пред государем за всех, впавших в немилость[918]. Известен в этом отношении и архиепископ Ростовский Никандр. «С прочими святителями пред государем ручался в июле 1561 года по князе Василие Михайловиче Глинском; в апреле 1562 года по князе Иване Дмитриевиче Бельском; 1565 года марта 28 по боярине Иване Петровиче Яковлеве; в апреле 1566 года по князе Михаиле Ивановиче Воротынском»[919].

Когда в 1564 году царь уехал в Александрову Слободу и затем началась опричнина, то в Москве в то время оставались митрополит Афанасий, Новгородский архиепископ Пимен и Ростовский архиепископ Никандр[920]. Затем они бьют челом царю о его возвращении[921]. В 1566 году на Соборе, в работе которого участвовал архиепископ Никандр[922], было принято решение о продолжении Ливонской войны. В июле того же года он участвует в избрании и поставлении нового Всероссийского Митрополита Филиппа[923].

Названные события, участником которых был архиепископ Никандр, проходили в Москве – центре церковной и государственной жизни. Наряду с этим Ростовский владыка много трудился у себя на кафедре. При нем строятся в епархии храмы. «Андрей Малой» созидает в 1566 году в Ростове церковь Вознесения с приделом святого Исидора Блаженного († 1474; память 14 мая)[924]. В монастыре преподобного Авраамия Ростовского († 1077; память 29 октября) 2 октября 1553 года, в первую годовщину победы над Казанью, был освящен в присутствии царя новопостроенный Богоявленский собор[925]. Несомненно, освящал его архиепископ Никандр. В 1563–1564 годах в Ярославле был расписан Преображенский собор в Спасском монастыре. «Роспись написана вновь… московскими и ярославскими мастерами под руководством Лариона Лаврентьева. На стенах развернут с незнакомыми ранее подробностями цикл земной жизни Христа, предвосхищая росписи ярославских храмов XVII века. Композиции “Вселенские Соборы”, галерея русских святых – князей и святителей, многие из которых канонизированы на Соборах 1547 и 1549 годов, отражают программу государственного строительства и представления о Русской Церкви как о преемственнице Церкви Вселенской»[926]. Это – очень важное свидетельство, показывающее, как идеи и вопросы, ставившиеся и решаемые в центре, осуществлялись по всем пределам Московской Руси.

В храме апостола Иоанна Богослова на реке Ишне на царских вратах была сделана надпись: «Лета 7070 (1562) месяца августа 29 день на память Усекновения честныя главы Иоанна Предтечи совершены двери сия в доме Богоявления Христа Бога и Чудотворца Аврамия в Ростове при благоверном царе и Великом князе Иоанне Васильевиче всея Русии, при архиепископе Ростовском Никандре, при архимандрите Богоявленском Ионе. Инок Исаия»[927].

В самом начале архипастырского служения святителя Никандра в Ростовской епархии 5 марта 1550 года мученически скончался преподобный Адриан Пошехонский[928]. Преподобный Феодосий Тотемский, будучи в 1554 году в Москве, получил царское разрешение на строительство обители и освобождение от суда Тотемского наместника. «Митрополит Макарий с своей стороны приказал Ростовскому архиепископу Никандру выдать Феодосию грамоту на построение храма и снабдить его всем потребным для его освящения»[929]. Начало Введенского монастыря в Сольвычегодске связано с благословением архиепископа Никандра[930]. Возглавляя Ростовскую епархию, архиепископ Никандр рукополагал духовенство, поставлял настоятелей монастырей. Активный противник Лжедмитрия I Астраханский епископ Феодосий (1602–1607) первоначально был приходским священником, а затем – настоятелем Толгской обители. Посвящал его в пресвитеры и возводил в Толгского игумена владыка Никандр[931].

Ростовская епархия в XVI веке была очень обширна, включая в себя Белозерье, Устюжский край, Сольвычегодск, и всюду нужно было проявить заботу и внимание. В 1554 году архиепископ Никандр посылает в Великий Устюг грамоту соборному протопопу о построении там Успенского собора[932].

В августе 1558 года он шлет грамоту тамошнему протопопу Феодосию с благословением освятить новопостроенный собор[933].

Сохранившийся актовый материал характеризует владыку Никандра как деятельного архипастыря. В грамоте на Устюг в 1564 году он беспокоится о нарушении среди жителей канонических правил о духовном родстве[934].15 апреля 1564 года он предписывает устюжскому протопопу послать соборных священников в Сольвычегодск для назидания небрежно служащего духовенства[935]. Еще ранее, в 1558 году, Ростовский владыка послал Анике Строганову икону Благовещения в благословение на построение соборного Благовещенского храма. Данный «начальный образ» нашел затем отражение в шитье и в соборной росписи[936].

Пересмотр жалованных грамот, произведенный в Русском государстве в середине XVI века, коснулся и Ростовской епархии. «В жалованной грамоте 1554-55 г<одов> Ростовским архиепископом Никандром признавались недействительными все жалованные грамоты, освобождавшие духовенство Ростовской епархии от уплаты налогов архиепископу»[937].

Постановлением Собора Русской Церкви 1503 года вдовому духовенству предписывалось принимать монашество, в противном случае оно отрешалось от служения. Подобные проблемы вставали в Ростовской епархии при архиепископе Никандре. Пробыв год священником, один из клириков его епархии овдовел, затем принял монашество и, предоставив свою ставленую грамоту, обратился к владыке за благословением на последующее служение. Святитель пишет в грамоте 1551 года: «И аз, архиепископ Никандр, опытал о нем отцем его духовным священноиноком Симеон (ом) о его поставлении и о пострижении, что он достоин священствовати. И аз, архиепископ Никандр, благословил того священноиерея инока Иону служить в церкви Христову мученику Никите во общем монастыре в Белозерской уезд, и да литургисает во святей Божии церкви и священно да действует невозбранно по нашему благословению»[938]. Аналогичную грамоту дал святитель в 1558 году иеромонаху Симону Кирилло-Белозерского монастыря[939].

В грамоте епископа Суздальского Афанасия (1551–1564) от 6 мая 1559 года говорится, что он по «совету и по благословению брата нашего Никандра Ростовского и Ярославского» рукоположил иеродиакона «Игнатия Борисова сына» в «Ростовскую архиепископью и Белозерскую десятину и пречестную обитель Пречистыя Богородицы и честнаго и славнаго Ея Успения во ограду преподобнаго отца нашего Кирила Чюдотворца к церкви Успению Святии Богородицы, со всяким испытанием и со истезанием, и по поручению отца его духовнаго, еже есть достоин дьяконства»[940]. От архиепископа Никандра сохранились и другие документы. Так, он подтвердил ставленую грамоту Василия, сына Евстафьева, рукоположенного в 1534 году Ростовским архиепископом Кириллом[941].

6 ноября 1552 года архиепископ Никандр рукоположил в сан диакона Федота Леонтьева, дал ему ставленую грамоту[942].

Известно имя владычнего дьяка Ф. М. Плишкина, скрепившего «сотную» грамоту, в которой переписаны владения архиерейской кафедры в Великом Устюге[943].

Актовый материал выявляет интересную особенность в титуле архиепископа Никандра. Летопись, описывая московские события, называет его «Ростовским и Ярославским»[944]. В документах, вышедших из епархиальной канцелярии, имеются добавления в зависимости от региона, куда они адресованы. В грамоте, посланной в Великий Устюг, он называется «Ростовский, Ярославский и Устюжский»[945], в другом случае – «Ростовский и Ярославский и Белозерский»[946].

Упоминается имя Ростовского владыки в царских грамотах 17 февраля 1560 года. Иоанн Грозный подтвердил грамоту свого отца Василия III, данную Кассиано-Учемскому монастырю в Угличе, оговорив, что их судит архиепископ Никандр «по церковным правилам и по соборному ложению»[947]. «Из жалованной грамоты царя и Великого князя Ивана Васильевича Грозного, данной Ростовскому архиепископу Никандру 1555 года, узнаем, что Белогостицкий монастырь находился на искони вечной земле Ростовских владык, числился приписным к ростовскому архиерейскому дому и имел собственные вотчины»[948]. Имя архиепископа называют писцы книг в своих приписках, указывая время завершения работы[949].

Одно из последних сообщений об архиепископе Никандре содержится в дипломатических документах и датируется июнем 1566 года. «А того дни Пимин, архиепископ Ноугородский, и Герман, архиепископ Казанский, Никандр, архиепископ Ростовский, и все епископы пели в Пречистой молебны и служили собором, а Митрополит Афанасий до того времени для болезни Митрополью оставил и сшел к Михайлову Чюду»[950].

Пребывая в Москве, в ней Ростовский владыка и отошел ко Господу. Летопись сообщает точную дату кончины (1566) и место погребения архиепископа Никандра. «Того же месяца сентября в 25 день, в среду, преставился Никандр архиепископ Ростовский на Москве, а положен бысть у Троицы в Сергиеве монастыре»[951]. День его кончины совпал с памятью преподобного Сергия. Так завершилось его служение Церкви, начавшееся в этой честной обители. В Троицкий монастырь, в место своего пострижения, он в разное время дал вкладом на поминовение 100 рублей[952]. Сюда, как замечается, поступили его книги[953].

Об архиепископе Никандре говорится, что он «был свидетелем свирепств Грозного и ездил к нему вместе с прочими святителями в слободу Александровскую, когда Иоанн отрекался от царства, участвовал в избрании святителя Митрополита Филиппа, скончался 1567 года 25 сентября в Москве и погребен в Сергиевой обители»[954]. Другой автор говорит, что владыка «Никандр был благопопечительным пастырем своей паствы, которая при нем, по царской жалованной грамоте, одарена была многими вотчинами»[955].

Около 20 лет пробыл на своей кафедре архиеписоп Никандр. Летописи свидетельствуют по преимуществу о его деятельности в Москве. В истории, как правило, деятельность епархиальных архиереев менее известна, чем Предстоятелей Русской Церкви. Привлечение же различных источников дает нам представление об этом интересном и деятельном Ростовском иерархе. Он – современник и участник важнейших событий середины XVI века, сподвижник святителя Макария, участник интронизации двух последующих Митрополитов. В течение своего архипастырского служения он общался со святыми мужами, заботился о храмостроительстве в своей епархии, об учреждении монашеских обителей. Архиепископ Никандр внес свой вклад в историю Ростовской епархии.

Ниже предлагаются документы, которые характеризуют деятельность Ростовского архиепископа Никандра в Великом Устюге. Грамоты публикуются по редкому ныне изданию[956].

Грамоты архиепископа Никандра

1554 февраля 29. Грамота архиепископа Ростовского Никандра на построение в Устюге каменной соборной церкви

«Благословение Преосвященнаго Никандра, архиепископа Ростовскаго, Ярославскаго и Устюжскаго на Устюг, архангельскому архимандриту Иову яже о Христе з братиею, да соборныа церкве Пречистые Богородицы и честнаго Ея Успениа протопопу Феодосию з братиею, и царя государя Великаго князя детем боярским, и бегоулям, и гостем, и целовалником земским, и священником, и диаконом градским, и посадским, и становым, и окологородным, и старостам, и сотским, и десятским, и торговым людем, лутшим и середним и молотшим людем и всей земли Устюжской.

По царскому государеву Великаго князя слову, послал есми к вам в Устюг казначея своего старца Хрисанфа, да с ним церковных мастеров и стенщиков, и кирпищиков, и каменщиков, а велел есми им на Устюзе ставити соборную церковь Пречистые Богородицы и честнаго Ея Успениа кирпичную. И по царскому государеву Великаго князя слову, те церковные мастеры где будет обрящут к тому церковному делу лес и камень и глину на чьей земле ни буди, и ты б архимандрит Иов з братиею и протопоп Феодосей з братиею, и царя государя Великаго князя дети боярские, и бегоули, и гости, и священницы, и диакони, и весь причет церковный, и целовалникы земские, и становые, и окологородные, и старосты, и сотские, и десятские, и торговые люди, лутшие и средние и молодые, и весь богоименитый народ Христов всеа Устюжские земли, нашего ради благословенна, на то церковное дело подщились вседушевно, как вас Бог вразумит, и лес и камень и глину з земель своих давали.

А милость Божиа и Пречистые Богородицы и святых великих чюдотворец Леонтиа и Исаиа и Игнатиа молитва и благословение, да и нашего смиренна благословение на вас ныне и во веки, аминь.

Писана в Ростове, лета 7062, февраля в 29 день.

[Подлинник писан на столбце. На обороте: ] Преосвященный архиепископ Никандр Ростовский и Ярославский и Устюжский.

[На лицевой стороне в конце печать черного воска с надписью: ] Божиею [милостию], смиренный Никандр, архиепископ Ростовский и Ярославский».

1558 августа 20. Грамота Никандра, архиепископа Ростовского, на Устюг соборному протопопу Феодосию с братиею об освящении вновь сооруженной каменной соборной церкви

«Благословение Преосвященнаго архиепископа Никандра Ростовскаго и Ярославскаго и Устюжскаго на Устюг, соборные церкви Пречистыа Богородицы и честнаго и славнаго Ея Успения о Святом Дусе сыну и сослужебнику нашего смирения, протопопу Феодосию з братиею.

Писал ко мне наш казначей и старец Стахея, что Божиею милостию и молитвами святых великых чюдотворец и всех святых, на Устюзе соборная церковь сего лета совершена будет. И как к тебе наш казначей Стахея пришлет о священие соборные церкви Пречистыа Богородица и честнаго Еа и славнаго Успения и придел святаго Иоанна Предтечи освящати, и ты б, свестясь с архимандритом Иевом, соборную церковь Пречистыа Богородица и предел святаго Иоанна Предтечи соборне свящали, и молили б естя Господа Бога и Спаса нашего Исус Христа и Пречистую Богородицу и святых великих чюдотворец и всех святых о многолетнем здравии государя благовернаго царя и Великаго князя Иванна Васильевича всеа Русии, и о его царице Великой княгине Анастасии и о их богодарованных чадех, царевиче Иванне и царевиче Федоре, и о его брате князе Георгие Васильевиче и князе Владимире Ондреевиче, и о всем их христолюбивом воинстве, да и нас бы естя в святых своих молитвах поминали. А яз вас благословляю.

Писан в Ростове, лета 7066 августа в 20 день».

1559 сентября 8. Благословенная храмоздательная грамота архиепископа Ростовского Никандра с распоряжением выслать за поруками к сроку в Ростов троицкого дьяка Федора Тимофеева, как он из Москвы с антиминсом приедет в Устюг

«[Начала нет]…нии благовернаго царя государя Великаго князя Ивана Васильевича всеа Русии, и о его царици Великой княгини Анастасии, и о их Богодарованных чадех, благородных царевичех Иванне и Федоре, и о братии царя государя, о князе Георгие Васильевиче и о князе Владимере Андреевиче, и о всем государеве христолюбивом воинстве и о православных християнех, да и наше бы служение в службах Божественныя литургия и на молебнех и во всем церковнем пении поминали по вся дни неотложно по тому, как и в прочих церквах нашие Ростовскые архиепископьи. А как троецкой дияк Федко Тимофеев с Москвы приедет и митрополичь антиминс привезет, и ты б велел вычегодцким старостам поповским дати его на крепкую поруку з записью в нашей пене, а за порукою велел ему учинити срок стати передо мною архиепископом Никандром в Ростове часа того; и как церковь освящаете, и дияка Федка старосты поповскые на поруку дадут, и ты б ко мне отписал и запись поручную Федкову прислал в Ростов часа того.

Писана в Ростове лета 7068, сентября в 8 день».

1561 мая 7. Грамота Ростовского архиепископа Никандра на Устюг соборному протопопу Феодосию и к поповским старостам и десятским об учинении допросов и обыска относительно кумовства попа Никифора с своею попадьею при крещении трех младенцев

«Благословение Преосвященнаго архиепископа Никандра Ростовскаго, Ярославскаго и Устюжскаго на Устюг соборному пречестному протопопу Феодосию да старостам поповским: прокофьевскому вдовому попу Василью, да на Дымково Дмитриевскому попу и десятцким священником.

Прежде сего бил нам челом и извещался из Устюжскаго уезда Ярокурскаго стану спаской поп Никифор, а сказывал, что крестил своего приходу трое детей крестианских, а кумовя де и кумы были разные, а его деи попадья с ними же в кумах была; а он, скажет, священнопоповская дествовал, молитвы говорил и крестил, а в кумех не был. И опосле того сказывал нам устюжской десятинник Афанасей Яковль сын Парфениева, что спаской поп Никифор нас тем оболгал: в своем деи приходе крестил он у диака у Вяски у Михайлова сына дочерь, да он же деи крестил у Никифора у Паутова, да у Стефана у Ларивонова двое детей, а кум деи был тот поп Никифор, а кума с ним была попадья его. И память нам подлинно на него дал. И он, не дожидаяся о том нашего приговору, да из Ростова сшел безвестно.

И как ся наша грамота к вам придет, и вы б часа того свестяся ехали в Ярокурью, да про попа Никифора обыскали с Прилуку николским игуменом Филофеем да попом Андреем, да в Вондокурье Воскресенским попом Семеном, да с Судимы Васильевским попом Петром, да с Синеги пречистенским попом Иваном по священству и Ярокурские волости старостами и целовалники и всеми христианы по цареву Великаго князя крестному целованью: спаской поп Никифор и попадья его у диака у Васки и у Никифора у Паутова и у Стефана у Ларивонова всего трое детей вместе крестили ли, и в кумах и во отрицании поп Никифор и попадиа его с ним в кумах у тех трех младенцев были ли, и сколь давно крестили, и кто у них от священных священнопоповская действовал, и в купели по чину те три младенци в три погружении в Святом Крещении погружал. И кто что про все про то в обыску скажут, и вы бы велели обыскным людем речи свои самим писати: а которые грамоте не умеют, и тех обыскных людей речи велели писати волостным или церковным диаком потому же на список подлинно, а в их место велели руки прикладывати отцем их духовным; да и сами б есте старосты поповские по зотавом, для крепости, руки же приклали, да тот обыску своего список, за своего печатью и спаскаго попа Никифора и обыскных с Прилука николскаго игумена Филофея, или котораго от них священника, за поруками, да и записи их поручные прислали бы есте к нам в Ростов часа того.

Писана в Ростове лета 7069 майя в 7 день».

Библиография

Список сокращений

БАН – Библиотека Академии наук

БВ – Богословский вестник

БТ – Богословские труды

ВВ – Византийский временник

Вестник РХД – Вестник Русского христианского движения

ГБЛ – Государственная библиотека им. В. И. Ленина ГИМ – Государственный исторический музей ГИМ. ДРЖ – Государственный исторический музей. Отдел древнерусской живописи

ГПНТБ – Государственная публичная научно-техническая библиотека

ЖМНП – Журнал Министерства народного просвещения

ЖМП – Журнал Московской Патриархии

ИОРЯС – Известия Отделения русского языка и словесности

МДА – Московская Духовная Академия

ММК – Музеи Московского Кремля

ОРЯС – Отделение русского языка и словесности

ПДПИ – Памятники древней письменности и искусства

ПК НО – Памятники культуры. Новые открытия: Письменность, искусство, археология

ПСРЛ – Полное собрание русских летописей

РГАДА – Российский государственный архив древних актов

РГБ – Российская государственная библиотека

РИБ – Русская историческая библиотека, издаваемая Археографическою Комиссией

РНБ – Российская национальная библиотека (б. ГПБ)

Сб. РИО – Сборник императорского Русского исторического общества

ТОДРЛ – Труды Отдела древнерусской литературы Института русской литературы АН (Пушкинский дом)

ТСЛ – Свято-Троицкая Сергиева Лавра

ЧОИДР – Чтения в императорском Обществе истории и древностей Российских при Московском университете

Источники и литература

1. Августин, архим. Православная миссия Великого Новгорода // ЖМП. 1993. № 3.

2. Адрианова-Перетц В. П. Картотека Н. К. Никольского // Вопросы языкознания. 1961. № 1.

3. Акты исторические, собранные и изданные Археографической Комиссией. Т. 1: (1334–1598). СПб., 1841.

4. Акты Московских монастырей и соборов 1509–1609 гг. Из архивов Успенского собора и Богоявленского монастыря / Под ред. Л. В. Черепнина. М., 1984.

5. Акты, относящиеся до юридического быта Древней России / Изд. Археографической Комиссии под ред. Н. Калачова. Ч. 3. СПб., 1884.

6. Акты Российского государства. Архивы Московских монастырей и соборов XV – начала XVII вв. М., 1998.

7. Акты Русского государства 1505–1526 гг. / Сост. С. Б. Веселовский. М., 1975.

8. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией. Т. 1: (1294–1598). СПб., 1836.

9. Акты социально-экономической истории севера России конца XV–XVI в.: Акты Соловецкого монастыря 1479–1571 гг. / Сост. И. 3. Либерзон. Л., 1988.

10. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI в. Т. 1. М., 1952.

11. Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря: 1506–1608 гг. М., 1998.

12. Акты феодального землевладения и хозяйства XIV–XVI веков / Подг. к изд. Л. В. Черепнин. Ч. 1. М., 1951.

13. Акты феодального землевладения и хозяйства / Подг. к изд. А. А. Зимин. Ч. 2. М., 1956.

14. Акты феодального землевладения и хозяйства / Сост. Л. В. Черепнин. Ч. 3. М., 1961.

15. Акты феодального землевладения и хозяйства: Акты Московского Симонова монастыря (1506–1613 гг.) / Сост. Л. И. Ивина. Л., 1983.

16. Акты юридические, или собрание форм старинного делопроизводства. СПб., 1838.

17. Амвросий (Орнатский), архим. История Российской иерархии: В 6 ч. Ч. 2. М., 1810; 4.4. 1812; 4.6. 1815.

18. Андреев Н. Е. Митрополит Макарий как деятель религиозного искусства // Seminarium Kondokovianum: Сборник статей по археологии и византиноведению, изд. Институтом им. И. И. Кондакова. Т. 7. Прага, 1935.

19. Андрей, архим. Житие преподобного Герасима Болдинского Чудотворца. М., 1893.

20. Антонов А. В. Вотчинные архивы владимирских монастырей и соборов XIV – начала XVII века // Русский дипломатарий. Вып. 4. М., 1998.

21. Антонова В. И., Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи XI – начала XVIII вв.: Опыт историко-художественной классификации: В 2 т. Т. 1: XI – начало XVI века. М., 1963.

22. Антонова М. Ф. Некоторые особенности стиля «Жития Стефана Пермского» // ТОДРЛ. Л., 1979. Т. 34: Куликовская битва и подъем национального самосознания.

23. Арсений, иером. Летопись наместников, келарей, казначеев, ризничих, экономов и библиотекарей Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. СПб., 1868.

24. А[рсени]й, и [ером.]. Описание славянских рукописей библиотеки Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. М., 1878.

25. Бакеева О. В. Успенский собор в Великом Устюге. Результаты исследований и проект реставрации // Градостроительство. Теория и практика. Л., 1983.

26. Барсов Е. В. Вновь открытое «Слово» пресвитера Андрея бывшего клирика Московского Успенского собора в списке XVI века // ЧОИДР. М., 1883. Кн. 1. Материалы историко-литературные.

27. Барсов Е. В. Древнерусские памятники священного венчания царей на царство в связи с греческими их оригиналами с историческим очерком чинов царского венчания в связи с развитием идеи царя на Руси // ЧОИДР. М., 1883. Кн. 1: Материалы исторические.

28. Барсуков Н. Источники русской агиографии. СПб., 1882.

29. Бегунов Ю. К. Древнерусская ораторская проза как жанр: (К постановке вопроса) // Пути изучения древнерусской литературы и письменности. Л., 1970.

30. Бегунов Ю. К. Повесть о втором браке Василия III // ТОДРЛ. М.;Л., 1970. Т. 25: Памятники русской литературы X–XVII вв.

31. Белокуров С. О библиотеке Московских государей в XVI столетии. М., 1898.

32. Беляев И. Д. Жалованная грамота Великого князя Ивана Васильевича Троицкому архимандриту Иоасафу // Временник императорского Московского общества истории и древностей Российских. М., 1855. Кн. 23. Смесь.

33. Беляев И. Д. Наказные списки Соборного уложения 1551 года или Стоглава. М., 1863.

34. Беспалов Н. Муром: Памятники искусства XVI – начала XIX века. Очерк. Ярославль, 1971.

35. Библиотека императорского Общества истории и древностей Российских. М., 1845.

36. Библиотека литературы Древней Руси. Т. 11: XVI век. СПб., 2001.

37. Бочкарев В. Стоглав и история Собора 1551 года: Историко-канонический очерк. Юхнов, 1906.

38. Брюсова В. Г. Монументальная живопись Древней Руси XI–XVI веков // Триста веков искусства. Искусство Европейской части СССР. М., 1976.

39. Брюсова В. Г. Тверской епископ грек Нил и его Послание к князю Георгию Ивановичу // ТОДРЛ. Л., 1974. Т. 28: Исследования по истории русской литературы XI–XVII веков.

40. Будовниц И. У. Словарь русской, украинской, белорусской письменности и литературы до XVIII века. М., 1962.

41. Буланин Д. М. Феодосий // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 2. Л., 1989.

42. Булгаков С., прот. Православие. Очерки учения Православной Церкви. М., 1991.

43. Булкин В. А. Храм-колокольня во имя Григория Армянского в Хутынском монастыре под Новгородом // Художественно-исторические памятники Можайска и русская культура XV–XVI веков (Материалы I Всероссийской научной конференции в Можайске 10–12 июня 1993 г., посвященной памяти святителя Макария). Можайск, 1993.

44. Бусева-Давыдова 77. Л. Храмы Московского Кремля. Святыни и древности. М., 1997.

45. Бычков А. Ф. Краткий летописец Свято-Троицкия Сергиевы Лавры // Летопись занятий Археографической Комиссии за 1864 год. Вып. 3. СПб., 1865.

46. Бычков А. Ф. Описание церковнославянских и русских рукописных сборников Имп. публичной библиотеки. Т. 1. СПб., 1882.

47. Вальденберг В. Древнерусские учения о пределах царской власти: Очерки русской политической литературы от Владимира Святого до конца XVII века. Пг., 1916.

48. Варсонофий, иером. Святитель Варсонофий, епископ Тверской, Казанский чудотворец // ЖМП. 1981. № 7.

49. Васенко П. Г. «Книга Степенная царского родословия» и ее значение в древнерусской исторической письменности. Ч. 1. СПб., 1904.

50. Васенко П. Г. Кто был автором «Книги Степенной царского родословия» // ЖМНП. 1902. Декабрь.

51. Васенко П. Г. Составные части «Книги Степенной царского родословия» // Летопись занятий Археографической Комиссии за 1906 год. Вып. 19. СПб., 1908.

52. Васильев К. Г., Сегал А. Е. История эпидемий в России. Материалы и очерки. М., 1960.

53. Васильев Ю. С. 1556–1557 г. Сотная с устюжских писцовых книг Ю. И. Александрова Самсонова на вотчину архиепископа Ростовского в Устюжском уезде // Великий Устюг: Краеведческий альманах. Вып. 1. Вологда, 1995.

54. Великие Минеи Четии, собранные Всероссийским Митрополитом Макарием. Сентябрь. СПб., 1868.

55. Величков А. Н. Город Можайск, его святыня и окрестности с рисунком Николаевского собора. М., 1880.

56. Веретенников П., диак. Московские Соборы 1547 и 1549 годов // ЖМП. 1979. № 12.

57. Веретенников П., свящ. Первосвятительская деятельность Макария, Митрополита Московского и всея Руси († 1563) // Вестник Русского Западно-Европейского Патриаршего Экзархата. Париж, 1980–1981. № 105–108.

58. Веретенников П., диак. Святитель Макарий, архиепископ Великого Новгорода и Пскова (1526–1542) // ЖМП. 1979. № 8.

59. Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969.

60. Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963.

61. Веселовский С. Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. Т. 1. М.; Л., 1947.

62. Вздорнов Г. Искусство книги в Древней Руси. Рукописная книга Северо-Восточной Руси XII – начала XV веков. М., 1980.

63. Вигзелл Ф. Цитаты из книг Священного Писания в сочинениях Епифания Премудрого // ТОДРЛ. Л., 1971. Т. 26: Древнерусская литература и русская культура XVIII–XX веков.

64. Видение Иродиона, како виде преподобного Александра и Митрополита Макария, со церквы Николае / Публ. подгот. архим. Никодим по ркп.: СПбДА, № 276. Л. 156 об.-158 об. // Олонецкие епархиальные ведомости. 1903. № 19. Часть неофиц.

65. Виктор (Олейник), архим. Первое празднование Собору Тверских святых. Праздничное богослужение в кафедральном соборе // ЖМП. 1979. № 11.

66. Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря / Изд. подготов. Е. Н. Клитина, Т. Н. Манушина, Т. В. Николаева. М., 1987.

67. Вознесенский А. Слава святителя Николая Мирликийского в России (Священные литургические церковно-археологические и историко-литературные памятники чествования Святителя в нашем Отечестве) // Житие и чудеса святителя Николая Чудотворца архиепископа Мирликийского и слава его в России / Сост. А. Вознесенский, Ф. Гусев. СПб., 1899.

68. Возрожденные шедевры Русского Севера. Исследование и реставрация памятников художественной культуры Вологодской области. М., 1998. № 39.

69. Воинов Н., диак. Можайская икона святителя и чудотворца Николая с изображением в руках меча и храма // Душеполезное чтение. 1872. Декабрь.

70. Волнянский Н. [Псевдоним]. Митрополит Макарий – светоч русской культуры XVI века // ЖМП. 1947. № 6.

71. Волоколамская земля / Авт. – сост. Е. М. Яковлева. М., 1994.

72. Вольгин А. Преподобный Ферапонт Белозерский, Можайский (К 550-летию со дня преставления) // ЖМП. 1976. № 6.

73. Вольгин А. Святой блаженный Василий, Московский Чудотворец // ЖМП. 1977. № 8.

74. Воронин Н. Н. Хутынский столп 1535 г. (К проблеме шатровой архитектуры) // Советская археология. Т. 8. М., 1946.

75. Глаголев А. Ветхозаветное библейское учение об ангелах: (Опыт библейского богословского исследования). Киев, 1900.

76. Голубинский Е. Е. История канонизации святых в Русской Церкви. М., 1903.

77. Голубинский Е. Е. История Русской Церкви. Т. 2. Ч. 1. М., 1900. (Репр.:Т. 3. М., 1997).

77-а. То же. Т. 2. Ч. 2. М., 1911.

78. Голубинский Е. Е. Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троицкая Лавра. М., 1909.

79. Голубцов А. П. Материалы для истории древнерусской иконописи // БВ. 1910. Т. 2. Май.

80. Голубцов А. П. Чиновник Новгородского Софийского собора // ЧОИДР. М., 1899. Кн. 2. Материалы исторические.

81. Горский А. В., прот. Историческое описание Свято-Троицкия Сергиевы Лавры, составленное по рукописям и печатным источникам в 1841 г. / С прилож. архим. Леонида (Кавелина). Ч. 1,2. М., 1890.

81-а. Горский А. В., прот. Историческое описание Свято-Троицкия Сергиевы Лавры. ТСЛ, 1910. (Репр.: ТСЛ, 1996).

82. Горский А. В., прот., Невоструев К. И. Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки. Отд. 2: Писания Святых Отец. Ч. 2. М., 1859.

82-а. То же. Отд. 3: Книги богослужебные. Ч. 1. М., 1869.

83. Государственное древлехранилище хартий и рукописей: Опись документальных материалов фонда № 135 / Сост. В. Н. Шумилов; Под ред. Л. В. Черепнина. М., 1971.

84. Государственный архив России XVI столетия. Опыт реконструкции / Подгот. текста А. А. Зимина. Ч. 1–3. М., 1978.

85. Грабар А. Н. Заметка о методе оживления традиций иконописи в русской живописи XV–XVI веков // ТОДРЛ. Л., 1981. Т. 36.

86. Грешневиков А. Н. Копье Пересвета. Рассказы. Ярославль, 1993.

87. Деболъский Г., прот. Дни Богослужения Православной Кафолической Восточной Церкви. Т. 2. СПб., 1901.

88. Дегтев Ю. А. Рязань православная. Рязань, 1993.

89. Демин А. С. Послесловие к первопечатному Апостолу Ивана Федорова 1564 г. как литературный памятник // ТОДРЛ. Л., 1971. Т. 26: Древнерусская литература и русская культура XVIII–XX вв.

90. Денисов Л. И. Православные монастыри Российской империи. М., 1908.

91. Дианова Т. В., Костюхина Л. М. Записи как одна из кодикологических особенностей Иосифо-Волоколамской библиотеки // Русская книжность XV–XIX вв. М., 1989.

92. [Димитрий (Самбикин), архиеп.\. Тверской Патерик. Краткие сведения о тверских местно чтимых святых. Казань, 1907.

93. Дионисий (Виноградов), архим. Краткая летопись Можайского Лужецкого второклассного монастыря с 1408 года по 1892 год. М., 1892.

94. Дионисий (Виноградов), архим. Можайские акты: 1506–1775. СПб., 1892.

95. Дионисий (Виноградов), архим. Список настоятелей Можайского Лужецкого второклассного монастыря с 1408 г. по 1892 г. М., 1892.

96. Дмитриев И. Д. Московский первоклассный Новоспасский ставропигиальный монастырь в его прошлом и настоящем. М., 1909.

97. Дмитриев Л. А. Житийные повести русского севера как памятники литературы XIII–XVII вв.: Эволюция жанра легендарнобиографических сказаний. Л., 1973.

98. Дмитриева Р. П. Волоколамские четьи сборники XVI в. // ТОДРЛ. Л., 1974. Т. 28: Исследования по истории русской литературы XI–XVII вв.

99. Дмитриева Р. П. Иоасаф (Скрипицын) // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2: (Вторая половина XIV–XVI в.). Ч. 1:А-К.Л., 1988.

100. Дмитриева Р. П. Иоасаф Скрипицын – книжник и библиофил XVI в. // Книжные центры Древней Руси XI–XVI вв. Разные аспекты исследования. СПб., 1991.

101. Дмитриевский А. К. К трехсотлетнему юбилею Астраханской епархии (Житие и подвиги первого архиепископа Астраханского Феодосия) // ТКДА. 1903. № 5–8.

102. Добролюбов Исвящ. Историко-статистическое описание церквей и монастырей Рязанской епархии, ныне существующих и упраздненных с списками их настоятелей за XVII–XVIII и XIX ст. и библиографическими указателями. Т. 1. Зарайск, 1844.

103. Долгова С. Р. Уникальный экземпляр Апостола 1564 года // Книга: Исследования и материалы. М., 1973. Сб. 27.

104. Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографическою Комиссией. Т. 1. СПб., 1846.

105. Досифей (Немчинов), архим. Летописец Соловецкий на четыре столетия. М., 1847.

106. Древнерусские Патерики: Киево-Печерский Патерик. Волоколамский Патерик / Изд. подгот. Л. А. Ольшевская и С. Н. Травников. М., 1999.

107. Древнерусские предания (XI–XVI вв.). М., 1982. (Сокровища древнерусской литературы).

108. Дурново Н. Д. Иерархия Всероссийской Церкви. Т. 3. М., 1895.

109. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. / Под ред. С. В. Бахрушина. М.; Л., 1950.

110. Евгений (Болховитинов), митр. История княжества Псковского. Ч. 2. Киев, 1831.

111. Еремин И. П. Лекции и статьи по истории древней русской литературы. Л., 1987.

112. Житие и страдания святого преподобномученика Адриана игумена, Пошехонского Чудотворца. Ярославль, 1875.

113. Житие преподобного Даниила, Переяславского Чудотворца, повесть об обретении мощей и чудеса его / Изд. С. И. Смирнова. М., 1908.

114. Житие преподобного Трифона Печенгского, просветителя лопарей // Православный собеседник. Ч. 2. Казань, 1859.

115. Житие святителя Германа, второго архиепископа Казанского, всея России чудотворца. Казань, 1894.

116. Житие святого Иова, первого Патриарха Московского и всея Руси // ЖМП. 1990. № 2.

117. Житие святых святителей и Чудотворцев Гурия архиепископа Казанского и Варсонофия епископа Тверского. СПб., 1853.

118. Жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четьих-Миней ев. Димитрия Ростовского. Книга дополнительная вторая. М., 1916.

119. Жмакин В. Митрополит Даниил и его сочинения: Исследование. М., 1881.

120. Жуковская Л. П. Грецизация и архаизация русского письма 2-й пол. XV– 1-й пол. XVI в. (Об ошибочности понятия «второе южно-славянское влияние») // Древнерусский литературный язык в его отношении к старославянскому. М., 1987.

121. Зарубин Н. Н. Библиотека Ивана Грозного. Реконструкция и библиографическое описание. Л., 1982.

122. Заусцинский К. Макарий Митрополит всея России // ЖМНП. 1881. № 10, 11.

123. Здравомыслов К. Я. Иерархи Новгородской епархии от древнейших времен до настоящего времени. Краткие биографические очерки. Новгород, 1897.

124. Зернова А. Начало книгопечатания в Москве и на Украине. М., 1947.

125. Зимин А. А. И. С. Пересветов и его современники: Очерки по истории общественно-политической мысли середины XVI века. М., 1958.

126. Зимин А. А. Из истории собрания рукописных книг Иосифо-Волоколамского монастыря // Записки Отдела рукописей ГБЛ. Вып. 38. М., 1977.

127. Зимин А. А. Крупная феодальная вотчина и социально-политическая борьба в России (конец XV–XVI в.). М., 1977.

128. Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964.

129. Зимин А. А. Переписка старцев Иосифо-Волоколамского монастыря с Василием III // Лингвистическое источниковедение. М., 1963.

130. Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. Очерки социально-экономической и политической истории России середины XVI в. М., 1960.

131. Зимин А. А. Рецензия на книгу: Малышев В. И. Усть-Цилем-ские рукописные сборники XVI–XIX вв. Сыктывкар, 1960 // Известия АН СССР. Отд. лит. и яз. Т. 21. Вып. 1. М., 1962.

132. Зимин А. А. Россия на пороге нового времени (Очерки политической истории России первой трети XVI в.). М., 1972.

133. Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV – первой трети XVI в. М., 1988.

134. Знаменский И. В. История Русской Церкви: Учеб, руководство. Париж; Москва, 2000.

135. ЗноскоА., прот. Акафистное творчество Русской Православной Церкви // Церковный вестник. Варшава, 1971. № 12; 1972. № 1; № 2; № 5; № 9.

136. И. Л. Церковно-историческое исследование о древней области вятичей, входившей с начала XV и до конца XVIII столетия в состав Крутицкой и частично Суздальской епархии // ЧОИДР. М., 1862. Кн. 2. Отд. 1.

137. Иванов А. И. Литературное наследие Максима Грека. Характеристика, атрибуции, библиография. Л., 1969.

138. Иванов А. И. Несколько замечаний по поводу издания нового списка «Судного дела» Максима Грека // ТОДРЛ. Л., 1976. Т. 30: Историческое повествование Древней Руси.

139. Иванов М. С. Библейская стилистическая симметрия // ЖМИ. 1981. № 7.

140. Иванов И. К четырехсотлетию русского печатного «Апостола» // ЖМИ. 1964. № 4; № 5; № 6.

141. Иванов И. Святитель Филипп, Митрополит Московский и всея Руси // ЖМИ. 1957. № 8.

142. Идея Рима в Москве XV–XVI века. Источники по истории русской общественной мысли. Рим, 1989.

143. Иконников В. С. Максим Грек и его время: Историческое исследование // Иконников В. С. Собрание исторических трудов. Т. 1. Киев, 1915.

144. Ильин М. А. Русское шатровое зодчество. Памятники середины XVI века. Проблемы и гипотезы, идеи и образы. М., 1980.

145. Иннокентий (Просвирнин), архим. Троице-Сергиева Лавра. М.: Изд. Московской Патриархии, 1985.

146. Иностранцы о древней Москве. М., 1991.

147. Иосиф, иером. Опись рукописей, перенесенных из библиотеки Иосифова монастыря в библиотеку Московской Духовной Академии // ЧОИДР. М., 1882. Кн. 3.

148. Исаак Сирин, св. Творения иже во святых отца нашего аввы Исаака Сириянина, подвижника и отшельника, бывшего епископа христолюбивого града Ниневии: Слова подвижнические. Сергиев Посад, 1911. (Репр.: М., 1993).

149. Исследования по древней и новой литературе. Л., 1987.

150. Исторические сказания о жизни святых, подвизавшихся в Вологодской епархии, прославляемых всею Церковию и местно чтимых. Вологда, 1880.

151. Исторический лексикон XIV–XVI века. Кн. 1. М., 2001.

152. Исторический очерк русского проповедничества. Т. 1. СПб., 1878.

153. История государства Российского. Жизнеописания XI–XVI вв. М., 1996.

154. История Отечества в лицах. С древнейших времен до конца XVII в. Биографическая энциклопедия. М., 1993.

155. Кадлубовский А. Очерки по истории древнерусской литературы Житий святых. Варшава, 1902.

156. Казакова И. А. Вассиан Патрикеев и его сочинения. М.; Л., 1960.

157. Казакова И. А. Западная Европа в русской письменности XV–XVI веков: Из истории международных культурных связей России. Л., 1980.

158. Казанская история / Подгот. текста и вступ. статья Г. И. Моисеевой. М.; Л., 1954.

159. Карамзин Н. М. История государства Российского. Кн. 3. Т. 9–12. М., 1989.

160. Карлов Б. В. Можайск. М., 1981.

161. Карташев Л. В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 1. Париж, 1959.

162. Каталог древнерусских грамот, хранящихся и Отделе рукописей Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде. Вып. 1–2: 1269–1612 гг. СПб., 1992.

163. Каталог славяно-русских рукописных книг XV века, хранящихся в Российском государственном архиве древних актов. М., 2000.

164. Каштанов С. М. Из истории русского средневекового источника. Акты X–XVI вв. М., 1996.

165. Каштанов С. М. Монастырские документы о политической борьбе середины XVI в. // Археографический ежегодник за 1973 год. М., 1974.

166. Каштанов С. М. Финансы средневековой Руси. М., 1988.

167. Каштанов С. М., Назаров В. Д., ФлоряБ. Н. Хронологический перечень иммунитетных грамот XVI в. // Археографический ежегодник за 1966 год. М., 1968.

168. Клибанов А. И. Реформационные движения в России в XIV – первой половине XVI в. М., 1960.

169. Клосс Б. М. Библиотека Московских Митрополитов в

XVI в. // Проблемы палеографии и кодикологии в СССР. М., 1974.

170. Клосс Б. М. Иосифо-Волоколамский монастырь и летописание конца XV – первой половины XVI в. // Вспомогательные исторические дисциплины. Вып. 6. Л., 1974.

171. Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI-

XVII веков. М., 1980.

172. Клосс Б. М., Назаров В. Д. Рассказы о ликвидации ордынского ига на Руси в летописании конца XVI в. // Древнерусское искусство XIV–XV вв. М., 1984.

173. Ключевский В. О. Древнерусские Жития святых как исторический источник. М., 1871.

174. Ключевский В. О. Исторические портреты: Деятели исторической мысли / Изд. подгот. В. А. Александров. М., 1990.

175. Книга правил Святых Апостол, Святых Соборов Вселенских и Поместных и Святых отец. ТС Л, 1993.

176. Книжные центры Древней Руси: Иосифо-Волоколамский монастырь как центр книжности / Отв. ред. Д. Лихачев. Л., 1991.

177. Коваленко Г. М. Кандидат на престол. Из истории политических и культурных связей России и Швеции XI–XX веков. СПб., 1999.

178. Ковтун Л. С. Русские книжники XVI столетия о литературном языке своего времени // Русский язык: Источники для его изучения. М., 1971.

179. Ковтун Л. С., Синицына Н. В., Фонкич Б. Л. Максим Грек и славянская Псалтирь (сложение норм литературного языка в переводческой практике XVI в.) // Восточнославянские языки. Источники для их изучения. М., 1973.

180. Колобков В. А. Житийный рассказ о гибели Митрополита Филиппа // Рукописные памятники. Публикации и исследования. Вып. 4. СПб., 1997.

181. Коновалова О. Ф. Об одном типе ампфликации в Житии Стефана Пермского // ТОДРЛ. М.; Л., 1970. Т. 25: Памятники русской литературы X–XVII вв.

182. Коноплев Н. Преподобный Феодосий Тотемский чудотворец // Прибавления к церковным ведомостям. 1898. № 28.

183. Копанев А. И. История землевладения Белозерского края XV–XVIb. М.; Л., 1951.

184. Копия с грамоты Митрополита Макария 1551 года // Владимирские епархиальные ведомости. 1874. № 2.

185. Корецкий В. И. История русского летописания второй половины XVI – начала XVII в. М., 1986.

186. Корецкий В. И. Новые послания Зиновия Отенского // ТОДРЛ. М.; Л., 1970. Т. 25: Памятники русской литературы X–XVII вв.

187. Кормовая книга Московского ставропигиального Новоспасского монастыря. М., 1903.

188. Кормчая. М., 1787. Февраль. Ч. 2.

189. Корольков А. Преподобный Макарий Римлянин, Новгородский Чудотворец, и его обитель ныне Воскресенский миссионерский монастырь. СПб., 1895.

190. Корольков Н. Сказание о преподобном Трифоне Печенгском Чудотворце, просветителе лопарей, и об основанной им обители. СПб., 1910.

191. Косточкин В. В. Древнерусские города: Памятники зодчества XVI–XVII вв. М., 1972.

192. Крушельницкая Е. В. Автобиография и Житие в древнерусской литературе. Жития Филиппа Ирапского, Герасима Болдинского, Мартирия Зеленицкого, Сказание Елеазара об Анзерском ските. Исследование и тексты. СПб., 1996.

193. Крылов А. Иерархи Ростово-Ярославской паствы, в преемственном порядке, с 992 года до настоящего времени. Ярославль, 1864.

194. Кудрявцев И. М. «Послание на Угру» Вассиана Рыло как памятник публицистики XV в. // ТОДРЛ. М.; Л., 1951. Т. 8.

195. Кузнецов И., прот. Святые блаженные Василий и Иоанн Христа ради юродивые Московские Чудотворцы // Записки Московского археологического института / Под ред. А. И. Успенского. М., 1910. Т. 8.

196. Кузнецов И., свящ. Еще новые летописные данные о построении Московского Покровского (Василия Блаженного) собора // ЧОИДР. М., 1896. Кн. 2. Смесь.

197. Кукушкина М. В. К вопросу об организации книжного дела на Руси в XVI в. // Книга в России XVI – середины XIX в. Материалы и исследования: Сб. научных трудов. Л., 1990.

198. Кукушкина М. В. Книга в России в XVI веке. СПб., 1999.

199. Кукушкина М. В. Монастырские библиотеки Русского Севера. Очерки по истории книжной культуры XVI–XVII веков. Л., 1977.

200. Кунцевич Г. 3. Заметки о грамотах Митрополита Макария // ИОРЯС. Т. 13. Кн. 4. СПб., 1908.

201. Кунцевич Г. 3. Житие святого Никиты Переяславского // ЖМНП. СПб., 1902. № 5.

201-а. Кунцевич Г. 3. Житие святого Никиты столпника Переяславского. Чудо 19-е и 20-е. СПб., 1902.

202. Кунцевич Г. 3. Малоизвестные записки о казанских походах 1550 и 1552 года // ЖМНП. 1898. № б, 7.

203. Кунцевич Г. 3. Сказание о последних днях жизни Митрополита Макария (15 сентября – 31 декабря 1563 года) // Отчеты о заседаниях ими. Общества любителей письменности в 1907–1910 гг. ПДПИ. № 176. СПб., 1910.

204. Кунцевич Г. 3. Феодосий, архиепископ Новгородский (1491–1563) // Jahresbericht der reformierten Kirchenschule fur 1899–1900 [// Годовой отчет реформированной Духовной школы за 1899–1900]. СПб., 1898.

205. Куприянов И. К. Отрывки из расходных книг Софийского дома за 1548-й год // Известия ими. Археологического общества. СПб., 1861.Т. З.Вып. 1.

206. Курукин И. В. Новые сведения монастырских архивов о Сильвестре // Вопросы источниковедения и историографии истории досоветского периода: Сб. ст. М., 1979.

207. Кучкин В. А. Жалованная грамота Тверскому Афанасьевскому монастырю 1555 г. // Исторический архив. М., 1960. № 1.

208. Латышева Г. Г. Публицистический источник по истории опричнины (К вопросу о датировке) // Вопросы историографии и источниковедения отечественной истории. Сб. трудов. М., 1974.

209. Лебедев В. П. Царский духовник. Историческая повесть. М., 2002.

210. Лебедев И. Макарий, Митрополит Всероссийский (1482–1563). М., 1877.

211. Лебедева И. Н. К истории древнерусского Пролога: Повесть о Варлааме и Иоасафе в составе Пролога // ТОДРЛ. Л., 1983. Т. 37.

212. Леонид (Кавелин), архим. Духовники Великих князей и царей Московских и всея России // ЧОИДР. М., 1876. Кн. 1. Смесь.

213. Леонид (Кавелин), архим. Сведение о славянских рукописях, поступивших из книгохранилища Свято-Троицкой Сергиевой Лавры в библиотеку Троицкой Духовной Семинарии в 1747 году (ныне находящихся в библиотеке Московской Духовной Академии). Вып. 2. М., 1887.

214. Леонид (Кавелин), архим. Систематическое описание славяно-российских рукописей собрания гр. А. С. Уварова. Ч. 2. М., 1893.

215. Л[еонид]ъ, а[рхим.]. Сказания и повести о святых чудотворных иконах // Русский архив. М., 1881. Кн. 2.

216. Леонид [Краснопевков], еп. Дмитровский. Жизнь святого Филиппа Митрополита Московского и всея России. М., 1861.

217. Леонид [Краснопевков], еп. Дмитровский. Выписка из «Обихода» Волоколамского Иосифова монастыря, конца XVI века, о дачах в него для поминовения по умершим // ЧОИДР. М., 1863. Кн. 4. Отд. V.

218. Лихачев Д. С. Избранные работы: В 3 т. Л., 1987. Т. 1–2: Развитие древнерусской литературы X–XVII веков; Поэтика древнерусской литературы.

219. Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. М., 1979.

220. Лихачев Н. П. Разрядные дьяки XVI в. СПб., 1888.

221. Майкапар А. Из истории музыки Древней Руси // Вопросы истории. 1971. № 6.

222. Майков В. В. Книга писцовая по Новгороду Великому конца XVI в. СПб., 1911.

223. Макарий (Булгаков), архиеп. Московский Митрополит Макарий как литературный деятель // Христианское чтение. 1873. Апрель.

224. Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. 4. Ч. 1,2. М., 1996.

224-а. То же. Т. 7. Кн. 2: История Русской Церкви в период разделения ее на две Митрополии. СПб., 1891.

* * *

225. Макарий (Веретенников), архим. Всероссийский Митрополит Макарий (из истории русско-литовских отношений) // Вышенский паломник. Рязань, 1997. № 2.

226. Макарий (Веретенников), архим. Всеросийский Митрополит Макарий – почитатель святителя Николая Мирликийского //

Макарьевские чтения: Почитание святых на Руси. Материалы IV Российской научной конференции, посвященной памяти святителя Макария (5–7 июня 1996 года). Вып. 4. Ч. 1. Можайск, 1996.

227. Макарий (Веретенников), архим. Духовный подвиг. Канонизация святых в Русской Церкви при Митрополите Макарии // Православная беседа. Журнал для семейного чтения. М., 1998. № 2.

228. Макарий (Веретенников), архим. Епископ Тверской и Кашинский Акакий – подвижник XVI века // Герменевтика древнерусской литературы. М., 1994. Сб. 7. Ч. 2.

229. Макарий (Веретенников), архим. Жизнь и труды святителя Макария, Митрополита Московского и всея Руси. Автореферат диссертации на соискание ученой степени магистра богословия. ТСЛ, 1994.

230. Макарий (Веретенников), архим. Заметки о Митрополите Макарии // Альфа и Омега. М., 1999. № 1 (19).

231. Макарий (Веретенников), архим. Из истории русской иерархии XVI века: Епископ Рязанский Гурий (1554–1562) // Подготовка учителей к духовно-нравственному образованию и воспитанию учащихся. Всероссийская научно-практическая конференция 27–30 мая 1996 года. Тезисы докладов. Рязань, 1996.

232. Макарий (Веретенников), архим. Иконы святителя Филиппа // Искусство христианского мира: Сб. статей. М., 1998.

233. Макарий (Веретенников), архим. Инок Зиновий Отенский – новгородский богослов XVI века // Альфа и Омега. М., 1997. № 1 (12).

234. Макарий (Веретенников), архим. Келарь Троице-Сергиевой обители – старец Адриан Ангелов // Альфа и Омега. М., 1995. № 2 (5).

235. Макарий (Веретенников), архим. Лужецкий архимандрит Макарий II (1523–1526) // Макарьевские чтения: Памятники древнерусской культуры. Вып. 2. Ч. 1. Можайск, 1994.

236. Макарий (Веретенников), архим. Макарьевские Соборы 1547 и 1549 годов и их значение // Русская художественная культура XV–XVI веков. М., 1998.

237. Макарий (Веретенников), архим. Митрополит Макарий и духовные грамоты // Макарьевские чтения: Монастыри России. Материалы VII Российской научной конференции, посвященной памяти святителя Макария. Вып. 7. Можайск, 2000.

238. Макарий (Веретенников), архим. Монастырская реформа Новгородского архиепископа Макария // Макарьевские чтения. Монастыри России: Материалы VII Российской научной конференции, посвященной памяти святителя Макария. Вып. 7. Можайск, 2000.

239. Макарий (Веретенников), архим. Московский Митрополит Макарий и его время: Сб. статей. М., 1996.

240. Макарий (Веретенников), архим. Неизвестные страницы жизни Митрополита Антония // Московский журнал. История государства Российского. М., 2000. № 1.

241. Макарий (Веретенников), архим. Новгородский архиепископ Феодосий // Альфа и Омега. М., 2000. № 3 (25).

242. Макарий (Веретенников), архим. Новые материалы о Всероссийском Митрополите Макарии // Церковь и время. 1992. № 3.

242-а. То же // ТОДРЛ. СПб., 1993. Т. 46.

243. Макарий (Веретенников), архим. Печалование святителя Макария // Вышенский паломник. Православный журнал. Рязань, 2001. № 1(11).

244. Макарий (Веретенников), архим. Погребения Всероссийских Патриархов // Альфа и Омега. М., 2001. № 3 (29).

245. Макарий (Веретенников), архим. Поминальные Синодики // Вышенский паломник. Рязань, 1998. № 1 (6).

246. Макарий (Веретенников), архим. Послание Митрополиту Макарию // Макарьевские чтения: Русские государи – покровители Православия. Материалы VIII Российской научной конференции, посвященной памяти святителя Макария. Вып. 8. Можайск, 2001.

247. Макарий (Веретенников), архим. Преподобный Александр Свирский и святитель Макарий, Митрополит Московский // Альфа и Омега. М., 1995. № 1 (4).

248. Макарий (Веретенников), архим. Преподобный Серапион Кожеезерский // ВТ. М., 1996. Сб. 32.

249. Макарий (Веретенников), архим. Пресвитер Андрей – писатель Древней Руси. Новооткрытый список конца XV в. Похвальное Слово на день памяти перенесения мощей святителя Николая Чудотворца // Вышенский паломник. Рязань, 1997. № 2.

250. Макарий (Веретенников), архим. Русская святость в истории, иконе и словесности. Очерки русской агиологии. М., 1998.

251. Макарий (Веретенников), архим. Святитель Макарий, Митрополит Московский и всея Руси //Макарьевские чтения: Памятники древнерусской культуры. Вып. 2. Ч. 1. Можайск, 1994.

252. Макарий (Веретенников), архим. Святитель Макарий, Митрополит Московский и всея Руси (1482–1563). ТСЛ, 1996.

253. Макарий (Веретенников), архим. Сказание о житии святителя Макария, Митрополита Московского // ЖМП. 1989. № 6.

254. Макарий (Веретенников), архим. Церковный клир в Великом Новгороде при архиепископе Макарии // Макарьевские чтения. Монастыри России: Материалы VII Российской научной конференции, посвященной памяти святителя Макария. Вып. 7. Можайск, 2000.

255. Макарий (Веретенников), архим. Церковный Собор 1549 года // Альфа и Омега. М., 1998. № 2 (16).

256. Макарий (Веретенников), архим. Эпоха новых чудотворцев (Похвальное слово новым русским святым инока Григория Суздальского) // Альфа и Омега. М., 1997. № 2 (13).

257. Макарий (Веретенников), игум. Всероссийский Митрополит Афанасий (1564–1566) // ВТ. М., 1984. Сб. 25.

258. Макарий (Веретенников), игум. Памятники древнерусской литературы, содержащие описание последних дней земной жизни подвижников XV–XVI веков // ЖМП. 1986. № 11.

259. Макарий (Веретенников), игум. Повесть о кончине Всероссийского Митрополита Макария // Wissenschaftliche Zeitschrift. Martin-Luther-Universitat. Halle-Wittenberg, 1985. Bd. 34. G. H. 3 [// Научный журнал. Университет имени Мартина Лютера. Галле-Виттен-берг, 1985. Т. 34. Вып. 3].

260. Макарий (Веретенников), игум. Преподобный Александр Свирский «новый чюдотворец» – русский подвижник XVI века. К 450-летию со дня кончины // ВТ. М., 1982. Сб. 23.

* * *

261. Макарий [Миролюбов], архим. Опись Новгородского Спасо-Хутынского монастыря 1642 года. СПб., 1856. (Отдельный оттиск из «Записок Ими. Археологического Общества»).

262. Макаров В. Е. Очерк истории Рогожского кладбища. М., 1911.

263. Максим Грек. Сочинения Максима Грека в русском переводе. Ч. 1: Нравоучительные сочинения. ТСЛ, 1910.

263-а. Максим Грек. Сочинения преподобного Максима Грека. Ч. 2: Нравоучительные сочинения. Казань, I860.

264. Малов А. Послание об обретении мощей епископа Никиты // Сб. статей в честь акад. А. И. Соболевского. Л., 1928.

265. Мансуров С., свящ. Очерки из истории Церкви // БТ. М., 1971. Сб. 6.

265-а. Тоже. М., 1994.

266. Масленицын С. И. Муром. М., 1971.

267. Материалы для истории Рязанской епархии. Рязанские иерархи // Прибавления к Рязанским епархиальным ведомостям. 1879. № 10.

268. Материалы по истории Карелии XII–XVI вв. / Под ред. В. В. Геймана. Петрозаводск, 1941.

269. Маханько М. А. Привоз икон в Москву в XVI в. и его влияние на чин городских Богослужений // Сакральная топография средневекового города М., 1998.

270. Маштафаров А. В. Духовная Ивана Юрьевича Поджогина 1541 года // Русский дипломатарий. М., 1997. Вып. 1.

271. Маштафаров А. В. Опись архива Кирилло-Белозерского монастыря 1591 года // Русский дипломатарий. М., 2001. Вып. 7.

272. Маясова Н. Две шитые хоругви XVI в. из Соловецкого монастыря // ПК НО. Ежегодник 1989. М., 1990.

273. Маясова Н. Памятник с Соловецких островов. Икона «Богоматерь Боголюбская с житиями Зосимы и Савватия». 1545. Л., 1969. (Публикация одного памятника. Вып. 7).

274. Месяцеслов святых, всею Русскою Церковию или местно чтимых, и указатель празднеств в честь икон Божией Матери и святых угодников Божиих в нашем Отечестве. Вып. 5. Каменец-Подольск, 1896.

275. Мильчик М. И. Архитектурный ансамбль Соловецкого монастыря в памятниках древнерусской живописи // Архитектурнохудожественные памятники Соловецких островов. М., 1980.

276. Минея [служебная]: [В 12 т.]. Т. 2: Октябрь. М., 1980.

276-а. Минея [служебная]. Т. 3: Ноябрь. М., 1981. Ч. 2.

276-6. Минея [служебная]. Т. 4: Декабрь. М., 1982. Ч. 1.

276-в. Минея [служебная]. Т. 5: Январь. М., 1983. Ч. 2.

276-г. Минея [служебная]. Т. 10: Июнь. М., 1986. Ч. 2.

276-д. Минея [служебная]. Т. 11: Июль. М., 1988. Ч. 1.

277. Минея [служебная]. Месяцы Иуний – Август. М., 1813.

278. Михайлов М. Устьвым // Вологодские губернские ведомости. 1850. № 52. Часть неофиц.

279. Михайловский Е. В. Рязань. Памятники архитектуры и искусства. М., 1985.

280. Моисеева Г. Н. Житие Новгородского архиепископа Серапиона // ТОДРЛ. М.; Л., 1965. Т. 21: Новонайденные и неопубликованные произведения древнерусской литературы.

281. Моисеева Г. Н. Старшая редакция «Писания» Митрополита Макария Ивану IV // ТОДРЛ. М.; Л., 1960. Т. 16.

282. Мокеев Г. Я. Можайск – священный город русских. XVI в. М., 1992.

283. Москвитянин. 1842. Ч. 6. № 11.

284. Московская икона XIV–XVII веков. Альбом. Л., 1988.

285. Московский кафедральный Чудов монастырь. ТСЛ, 1896.

286. Московский Новодевичий монастырь. М., 1999.

287. Московский Патерик. Жития святых / Сост. иг. Иосиф (Шапошников), Я. А. Шипов. М., 1991.

288. [Муравьев А. Н.]. История Российской Церкви. СПб., 1838.

289. [Муравьев А. Н.]. Сношения России с Востоком по делам церковным. СПб., 1858. Ч. 1.

290. Назаров В. Д. К истории церковных Соборов и идейно-политической борьбы в России первой половины XVI в. // Церковь, общество и государство в феодальной России: Сб. статей. М., 1990.

291. Наказная грамота Митрополита Макария по Стоглавому Собору // Православный собеседник. Кн. 1. Казань, 1863.

292. Насонов А. Н. Новые источники по истории Казанского «взятия» // Археографический ежегодник за 1960 год. М., 1962.

293. Настольная книга священнослужителя: [В 8 т.]. Т. 2: Месяцеслов (Сентябрь – февраль). М., 1978.

293-а. То же. Т. 3: Месяцеслов (Март – август). М., 1979.

294. Нафанаил, архим. Описание Тотемского Спасо-Суморина монастыря преподобного Феодосия с приложением вида монастыря. М., 1850.

295. Невоструев К. Житие преподобного Иосифа Волоколамского, составленное Саввою, епископом Крутицким // Чтения в Московском Обществе любителей духовного просвещения. М., 1865.

296. Некрасов В. И. Церковь Белая Троица в г. Твери (историко-археологический очерк). Тверь, 1900.

297. Немировский Е. Л. Возникновение книгопечатания в Москве: Иван Федоров. М., 1964.

298. Никитин В. Великий игумен Соловецкого монастыря. К 475-летию со дня рождения святителя Московского Филиппа // ЖМИ. 1983. № 5.

299. Никодим, архим. Преподобные Александр Свирский и его ученики-подвижники // Олонецкие епархиальные ведомости. 1903. № 3. Часть неофиц.

300. Никодим, еп. Описание Московского Богоявленского монастыря // ЧОИДР. М., 1876. Кн. 4. Смесь.

301. Николаева Т. Н. Произведения мелкой пластики XIII–XVII веков в собрании Загорского музея. Каталог. Загорск, 1960.

302. Николаевский П. Ф., свящ. Русская проповедь в XV и XVI веках // ЖМНП. 1868. № 1,2.

303. Никольский А. Житие преподобного Варлаама Хутынского Лихудиевой редакции // Вестник археологии и истории. СПб., 1911. Вып. 21.

304. Никольский К., свящ. Об антиминсах Православной Русской Церкви. СПб., 1872.

305. Никольский Н. Кирилло-Белозерский монастырь и его устройство. Т. 1. Вып. 1. СПб., 1897; Вып. 2. 1910.

306. Никольский Н. Рукописная книжность древнерусских библиотек (XI–XVII вв.): Материалы для словаря владельцев рукописей, писцов, переводчиков, справщиков и книгохранителей. Вып. 1.: А-Б. СПб., 1914.

307. Никон [Рождественский], архим. Житие и подвиги преподобного и богоносного отца нашего Сергия, игумена Радонежского и всея России чудотворца. ТСЛ, 1897.

308. Новиков Н. Древняя Российская вивлиофика: [В 20 ч.]. Ч. 13, 14. М., 1790.

309. Новиков Н. И. Продолжение Древней Российской вивлиофики: [В 11 ч.]. Ч. 6. СПб., 1790.

310. Овчинникова Е. С. Икона «Зосима и Савватий Соловецкие с 56 житийными клеймами» из собрания Государственного исторического музея // Архитектурно-художественные памятники Соловецких островов. М., 1980.

311. Овчинникова Е. С. Московский вариант «Богоматери Боголюбской» // Древнерусское искусство: Зарубежные связи. М., 1975.

312. Ольшевская Л. А. Вассиан Кошка – волоцкий агиограф XVI века // Документальное и художественное в литературном произведении. Иваново, 1994.

313. Описание Вологодского Спасо-Прилуцкого монастыря / Сост. И. Савваитов; исправил Н. Суворов. Вологда, 1884.

314. Описание рукописей Синодального собрания (не вошедших в описание А. В. Горского и К. И. Невоструева) / Сост. Т. Н. Протасьева; Под общ. ред. М. В. Щепкиной. Ч. 1. М., 1970.

315. Описание рукописей Чудовского собрания / Сост. Т. Н. Протасьева. Новосибирск, 1980.

316. Опись архива Посольского приказа 1626 года. Ч. 1.М., 1977.

317. Орлов О. В. Литература // Очерки русской культуры XVI века. МГУ, 1977. 4.2.

318. Охотина Н. А. «Сказание о Валаамском монастыре» – неизвестное сочинение второй половины XVI в. // ТОДРЛ. СПб., 1993. Т. 47.

319. ОхотинаЛинд Н. А. Сказание о Валаамском монастыре. СПб., 1996.

320. Павел Юстен. Посольство в Московию 1569–1579 гг. / Пер. с финского Л. Э. Николаева. СПб., 2000.

321. Павлов А. С. Еще наказной список по Стоглаву // Записки Императорского Новороссийского университета. Одесса, 1873. Т. 9. Часть ученая.

322. Павлов А. С. Наказной список по Стоглавому Собору, посланный в 1552 году в Вязьму и Хлепен епископом Сарским и Подонским // Записки Императорского Новороссийского университета. Одесса, 1873. Т. 9. Часть ученая.

323. Павлов А. С. Подложная дарственная грамота Константина Великого Папе Сильвестру в полном греческом и славянском переводе // ВВ. СПб., 1896. Т. 3.

324. Памятники архитектуры Московской области: Каталог: В 2 т. Т. 2.М., 1975.

325. Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XV века. М., 1982.

325-а. То же. Середина XVI века. М., 1985.

325-6. То же. Вторая половина XVI века. М., 1986.

326. Панова Т. Д. Загадка большого Успенского собора // Божий мир. 1998. № 1 (3).

327. Панченко А. М. Квирин Кульман и «чешские братья» // ТОДРЛ. М.; Л., 1963. Т. 19: Русская литература XI–XVII веков среди славянских литератур.

328. Пашкова Т. И. Местное управление в Русском государстве первой половины XVI века. Наместники и волостели. М., 2000.

329. Первухин Г., прош. О Тверских иерархах. Тверь, 1901.

330. Первушин Н. В. Преподобный Максим святогорец // Вестник РХД. 1980. № 131.

331. Первушин Н. В. Св. Филипп Митрополит Московский: Священство и царство в средневековой Руси // Вестник РХД. 1979. № 130.

332. Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским / Изд. подг. Я. С. Лурье и Ю. Д. Рыков. М., 1993.

333. Переписная книга домовой казны Патриарха Никона // Временник Московского Общества истории и древностей Российских. М., 1852. Кн. 15. Отд. 2.

334. Петров Д. А. К вопросу о механизме культурной интеграции в Московском государстве первой половины XVI в. (Строительство в новгородском Хутынском монастыре) // Архитектура и культура: Сб. материалов Всесоюзной научной конференции ВНИИТАГ. М., 1990.

335. Петров Д. А. Контрфорсы Софийского собора в Новгороде (К строительной истории памятника) // Реставрация и архитектурная археология. М., 1991.

336. П[втроеск]ий М. Об одном послании Митрополита Макария Новгородскому архиепископу Пимену: (По рукописи XVII века) // ИОРЯС. Т. 12. Кн. 4. СПб., 1908.

337. Писцовые книги Новгородской земли. Т. 2: Писцовые книги Обонежской пятины XVI в. / Сост. К. В. Баранов. СПб., 1999.

338. Питирим (Нечаев), архиеи. Волоколамский. Волоколамский Патерик // БТ. М., 1973. Сб. 10.

339. П[итирим (Нечаев), архиеп.] В[олоко]ламский. Волоколамский храм Рождества Богородицы // ЖМП. 1969. № 9.

340. Платон, архим. Историческое и статистическое описание Тверского Успенского Желтикова монастыря с присовокуплением жития святого основателя оного, святителя Арсения, епископа Тверского. Тверь, 1852.

341. Платон (Любарский), архим. Сборник древностей Казанской епархии и других приснопамятных обстоятельств. Казань, 1868.

342. Плешанова И. Н. Резные фигуры «старцев» в собрании Государственного Русского музея // ПК НО. Ежегодник 1974. М., 1975.

343. Погодин М. Русский исторический альбом. М., 1837; 1853.

344. Погожее а Л. Церковь «Белая Троица» в Твери / / Светильник, 1914. № 8.

345. Подобедова О. И. Миниатюры русских исторических рукописей: К истории русского лицевого летописания. М., 1965.

346. Подобедова О. П. Московская школа живописи при Иване IV. Работы в Московском Кремле 40-х-70-х годов XVI в. М., 1972.

347. Покровский В. Картотека академика Н. К. Никольского // Труды Библиотеки Академии наук СССР. Т. 1. М.; Л., 1948.

348. Покровский И. Русские епархии в XVI–XIX вв., их открытие, состав и пределы. Опыт церковно-исторического, статистического и географического исследования. Т. 1: (XVI–XV1I вв.). Казань, 1897.

* * *

Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). СПб., 1841–1929; 1949-.

349. ПСРЛ. Т. 3: Новгородские летописи. СПб., 1841.

350. ПСРЛ. Т. 4: Новгородские и Псковские летописи. СПб., 1848.

351. ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1: Новгородская четвертая летопись. Вып. 1. Пг., 1915.

351-а. ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1: Новгородская четвертая летопись. Вып. 3. Л., 1929.

352. ПСРЛ. Т. 6: Софийские летописи. СПб., 1853.

353. ПСРЛ. Т. 8: Продолжение летописи по Воскресенскому списку. СПб., 1859.

354. ПСРЛ. Т. 13: Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновскою летописью. Ч. 1. СПб., 1904.

355. ПСРЛ. Т. 13: Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновскою летописью. Ч. 2. СПб., 1906.

356. ПСРЛ. Т. 19: История о Казанском ханстве. СПб., 1903.

357. ПСРЛ. Т. 21: Книга Степенная царского родословия. Ч. 2. СПб., 1913.

358. ПСРЛ. Т. 29: Летописец начала царства царя и Великого князя Ивана Васильевича. Александро-Невская летопись. Лебедевская летопись. М., 1965.

359. ПСРЛ. Т. 31: Летописцы последней четверти XVII в. М., 1968.

360. ПСРЛ. Т. 34: Постниковский, Пискаревский, Московский и Бельский летописцы. М., 1978.

* * *

361. Полознев Д. Ф. Благословенные и ставленые грамоты Ростовской и Вологодской епархий XVI–XVIII веков из фондов отдела письменных источников Государственного исторического музея // Сообщения Ростовского музея. Вып. 8. Ярославль, 1995.

362. Померанцев Н. Н. Русская деревянная скульптура. М., 1994.

363. Пономаренко О. Н. Послание Новгородского архиепископа Феодосия жителям села Боровичи в рукописном собрании Троице-Сергиевой Лавры //II Международная конференция: Троице-Сергиева Лавра в истории, культуре и духовной жизни России. 4–6 октября 2000 г., Сергиев Посад. Тезисы докладов. Сергиев Посад, 2000.

364. Попов А. Православные акафисты за Синодальный период русского песнотворчества // Православный собеседник. Ч. 1, 2. Казань, 1902.

365. Попов А. Следы времен минувших. Л., 1981.

366. Попов А. Н. Библиографические материалы, собранные А. Н. Поповым. XIV: Запись Нифонта, епископа Крутицкого // ЧОИДР. М., 1881. Кн. 2.

367. Попов А. Н. Библиографические материалы, собранные А. Н. Поповым и изданные под ред. М. Сперанского. № 19 // ЧОИДР. М., 1889. Кн. 3.

368. Попов Г. В. Позднетверская рукописная орнаментика (Четвероевангелие конца XV – начала XVI в. из Иосифо-Волоколамско-го монастыря) // Археографический ежегодник за 1970 г. М., 1971.

369. Попов Г. В. Тверская икона XIII–XVII веков. СПб., 1993.

370. Попов Г. В., Рындина А. В. Живопись и прикладное искусство Твери XIV–XVI века. М., 1979.

371. Попов Н., прот. Храм Рождества Пресвятой Богородицы на Возмище: Его история, архитектура и иконография. Загорск, 1982. (Машинопись).

372. Поселянин Е. Богоматерь. Полное иллюстрированное описание Ее земной жизни и посвященных Ее имени Чудотворных икон. СПб., б. г.

373. Поселянин Е. Московский Патерик. М., 1912.

374. Послание опального к Новгородскому архиепископу Макарию // Православный собеседник. Ч. 3. Казань, 1863.

375. Поссевино А. Исторические сочинения о России XVI в. МГУ, 1983.

376. Потапов А. Очерк древней русской гражданской архитектуры // Древности. Труды ими. Московского археологического общества. Т. 19. Вып. 3. М., 1902.

377. Преподобный Геннадий Костромской и Любимоградский Чудотворец. Ярославль, 1873.

378. Пролог. Кн. 2: Месяцы Март – Август. СПб., 1896.

379. Псковские летописи. Вып. 2. М., 1955.

380. Разрядная книга 1475–1598 гг. М., 1966.

381. Разумовский И. М. Кострома. Л., 1990.

382. Рай мысленный / Автор-сост. В. С. Белоненко; пер. с церк. – слав. Ю. А. Зинченко. СПб., 1999.

383. Рамазанова Н. В. «Русскаго светилника, Филиппа премудраго, восхвалим» (Служба святому в источниках XVII–XVIII вв.) // Рукописные памятники. Публикации и исследования. Вып. 4. СПб., 1997.

384. РатшинА. Полное собрание исторических сведений о всех бывших в древности и ныне существующих монастырях и примечательных церквах в России. М., 1852.

385. Розанов С. Заметки по вопросу о русских Хронографах // ЖМНП. 1904. Январь.

386. Розов Н. Н. Похвальное слово Великому князю Василию III // Археографический ежегодник за 1964 год. М., 1965.

387. Российское законодательство X–XX веков. Т. 2: Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. М., 1985.

388. Р-ский А. Из русской церковно-исторической старины. Список настоятелей Троице-Сергиева монастыря от основателя его и первого игумена прей. Сергия до архим. Викентия (1674 г.) // Странник. 1892. № 8.

389. Руднев В., свящ. Святитель Варсонофий, Казанский чудотворец, как настоятель Николаевского Песношского монастыря. М., 1899.

390. Рукописные книги собрания М. Н. Погодина: Каталог. Вып. 1. Л., 1988.

391. Рукописные собрания Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина: Указатель. Т. 1. Вып. 2: (1917–1947). М., 1986.

392. Русская икона XIV–XVI веков / Автор-сост. И. Я. Кызласова. Л., 1988.

* * *

Русская историческая библиотека, издаваемая Археографическою Комиссией (РИБ): В 39 т. СПб., 1872–1927.

393. РИБ. Т. 3: Сб. статей. СПб., 1876.

394. РИБ. Т. 6: Памятники древнерусского канонического права. Ч. 1: Памятники XI–XV в. СПб., 1880. (2-е изд.: СПб., 1908).

395. РИБ. Т. 12: Акты Холмогорской и Устюжской епархии. Ч. 1: 1500–1699 гг. СПб., 1890.

396. РИБ. Т. 32: Архив П. М. Строева. Т. 1. Пг., 1915.

396-а. То же. Т. 35: Архив П. М. Строева. Т. 2. Пг., 1917.

* * *

397. Русский феодальный архив XIV – первой трети XVI века / Сост. А. А. Зимин. Ч. 3. М., 1987.

398. Русское проповедничество, исторический его обзор и взгляд на современное его направление. СПб., 1871.

399. Рыбаков А. Вологодская икона. Центры художественной культуры земли Вологодской XIII–XVIII веков. М., 1995. № 60/61.

400. Савваитов П. Описание Тотемского Спасо-Суморина монастыря и приписной к нему Дедовской Троицкой пустыни. Вологда, 1896.

401. Саввич А. Вклады и вкладчики в северно-русских монастырях XV–XVII в. Пермь, 1929.

402. Самойлова Т. Е. Митрополит Афанасий как один из авторов программы росписи Архангельского собора Московского Кремля // История и культура Ростовской земли, 1996. Ростов, 1997.

403. Сапунов Б. В. Книга в России в XI–XIII вв. Л., 1978.

404. Сапунов Б. В. Первопечатник Иван Федоров как писатель // ТОДРЛ. М.; Л., 1958. Т. 14: [В честь 70-летия В. П. Адриановой-Перетц].

405. Сахаров И. Исследования о русском иконописании. Кн. 2: Школы русского иконописания. СПб., 1850.

406. Сахаров И. Кормовая книга Кирилло-Белозерского монастыря // Записки отделения русской и славянской археологии императорского Археологического общества. СПб., 1851. Т. 1: Источники русской археологии.

407. Сборник князя Хилкова. СПб., 1879.

408. Сб. РИО. Т. 59: Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-Литовским / Изд. под ред. Г. Ф. Карпова. СПб., 1887.

409. Сб. РИО. Т. 71: Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-Литовским государством. Т. 3: 1560–1571 гг. / Изд. под ред. Г. Ф. Карпова. СПб., 1892.

410. Свирелин А. Историко-статистическое описание Переславского Троицкого Данилова монастыря. М., 1860.

411. Свирелин А., свящ. Описание Переяславского Никитского монастыря в прежнее и нынешнее время. М., 1878.

412. Сводный каталог славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР, XI–XIII вв. М., 1984.

413. Святославский А. В., Трошин А. А. Крест в русской культуре. Очерк русской монументальной ставрографии. М., 2000.

414. Святый Филипп, Митрополит Московский. М., 1885.

415. Седельников А. Досифей Топорков и Хронограф // Известия АН СССР. VII серия. Отделение гуманитарных наук. Л., 1929. № 9.

416. Семененко Г. В. Новый источник по истории идеологической борьбы на Руси в середине XVI в. // Проблемы отечественной и всеобщей истории. Вып. 10: Генезис и развитие феодализма в России. Проблемы идеологии и культуры. Межвузовский сборник / Под ред. И. Я. Фроянова. К 80-летию проф. В. В. Мавродина. Л., 1987.

417. Сергиевский Н. Преподобный Феодосий Тотемский чудотворец. М., 1913.

418. Серебрякова Е. И. Лицевое Евангелие писца Исаака из собрания ГИМ // Вопросы славяно-русской палеографии, кодикологии, эпиграфики. М., 1987.

419. Серебрякова Е. И. Неизвестный памятник Московской миниатюры XVI в. из собрания Покровского собора // ПК НО. Ежегодник 1991. М., 1997.

420. Сизов Е. Русские исторические деятели в росписях Архангельского собора и памятники письменности XVI в. // ТОДРЛ. Т. 22: Взаимодействие литературы и изобразительного искусства в Древней Руси. М.; Л., 1966.

421. Силкин А. В. Строгановское лицевое шитье. М., 2002.

422. Синицына Н. В. Максим Грек в России. М., 1977.

423. Скопин В. В., ЕЦенникова Л. А. Архитектурно-художественный ансамбль Соловецкого монастыря. М., 1982.

424. Скрынников Р. Г. Трагедия Новгорода. М., 1994.

425. Скрынников Р. Г. Царство террора. СПб., 1992.

426. Словарь книжников и книжности Древней Руси / Отв. ред. Д. С. Лихачев. Вып. 2. Ч. 2. Л., 1989.

426-а. То же. Вып. 3. Ч. 1. СПб., 1992.

427. Словарь русского языка XI–XVII вв. Вып. 1. М., 1975.

427-а. То же. Вып. 3. М., 1976.

427-6. То же. Вып. 4. М., 1977.

427-в. То же. Вып. 5. М., 1978.

427-г. То же. Вып. 6. М., 1979.

427-д. То же. Вып. 11. М., 1986.

427-е. То же. Вып. 13. М., 1987.

427-ж. То же. Вып. 16. М., 1990.

427-з. То же. Вып. 20. М., 1995.

428. Служба и Акафист преподобному отцу нашему Даниилу, Переяславскому чудотворцу. М., 1890.

429. Служба преподобному Трифону Печенгскому. М., 1883.

430. Служба святителю Гурию, первому архиепископу Казанскому. М., 1872.

431. Служба со Акафистом святому преподобному Адриану, игумену Пошехонскому, чудотворцу. М., 1912.

432. Сметанина С. И. Записи XVI–XVII веков на рукописях собрания Е. Е. Егорова // Археографический ежегодник за 1963 год. М., 1964.

433. Смирнов И. И. Максим Грек и Митрополит Макарий // Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран: Сб. статей к 70-летию академика М. Н. Тихомирова. М., 1963.

434. Смирнов И. И. Очерки политической истории Русского государства 30-50-х годов XVI века. М.; Л., 1958.

435. Смирнов И., свящ. Материалы для характеристики книжной деятельности Всероссийского митрополита Макария // БВ. 1916. № 5.

436. Смирнов И., свящ. Синайский Патерик в древнеславянском переводе. Сергиев Посад, 1917.

437. [Смирнов С. К.]. Церковно-исторический Месяцеслов Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. М., 1850.

438. Смолин И. К. Русское монашество. 988-1917. Жизнь и учение старцев. Приложение к «Истории Русской Церкви». М., 1999.

439. Снегирев И. М. Новоспасский ставропигиальный монастырь в Москве // Русские достопамятности. М., 1883. Т. 4.

440. Снессорева С. Земная жизнь Пресвятой Богородицы и описание святых чудотворных Ее икон, чтимых Православною Церковью, на основании Священного Писания и церковных Преданий. Ярославль, 1994.

441. Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в государственной Коллегии иностранных дел. Ч. 1. М., 1813; Ч. 2. 1819; Ч. 3. 1822.

442. Соколова И. М. Об одной группе резных ростовских икон XVI века // Сообщения Ростовского музея. Ростов, 1994. Вып. 6.

443. Соловецкое общество краеведов. Материалы. Вып. 11: Никольский В. П. Обозрение отдела христианских древностей Музея С.О.К. Отдел 1: Иконы. Соловки, 1927.

444. Соловьев Н. А., свящ. Сарайская и Крутицкая епархии // ЧОИДР. М., 1894. Кн. 3, 4.

445. Соловьев С. М. Сочинения. Кн. 3: История России с древнейших времен. Т. 5–6. М., 1960.

445-а. Соловьев С. М. Сочинения. Кн. 4: История России с древнейших времен. Т. 7–8. М., 1989.

446. СолодкинЯ. Г. История позднего русского летописания. М., 1997.

447. СолодкинЯ. Г. К реконструкции митрополичьего летописания второй половины XVI в. // История русской духовной культуры в рукописном наследии XVI–XX вв. Сб. научных трудов. Новосибирск, 1998.

448. Спасский Ф. Г. Поэт XVI века, игумен Хутынский Маркелл Безбородый // Православная мысль. Труды Православного богословского института в Париже. Париж, 1948. Вып. 6.

449. Спасский Ф. Г. Русское литургическое творчество (По современным Минеям). Париж, 1951.

450. Список лиц, погребенных в Троицкой Сергиевой Лавре, от основания оной до 1880 года. М., 1880.

451. Спутник по Ростову Великому Ярославской губернии / Изд. И. А. Иванова. Ростов Великий, 1912.

452. Срезневский И. И. Материалы для Словаря древнерусского языка по письменным памятникам. Т. 1. СПб., 1893; Т. 2. 1895; Т. 3. 1903.

453. Срезневский И. И. Словарь древнерусского языка. Т. 3. М., 1989. Ч. 2: Т-Я.

454. Стоглав / Изд. Д. Е. Кожанчикова. СПб., 1863.

455. Строев П. М. Описание рукописей монастырей: Волоколамского, Новоиерусалимского, Саввино-Сторожевского и Пафнутиево-Боровского. СПб., 1891.

456. Строев П. М. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российския Церкви. СПб., 1877.

457. Суворов Н. Исторические сведения об иерархах Древне-Пермской и Вологодской епархии // Прибавления к Вологодским епархиальным ведомостям. 1865. № 19.

458. Суворов Н. Описание Вологодского кафедрального собора. М., 1863.

459. Судные списки Максима Грека и Исака Собаки / Изд. подг. Н. Н. Покровский. М., 1971.

460. Тальберг Н. История Русской Церкви. Джорданвилль, 1959.

461. Татищев В. Н. История российская. Т. 7. Л., 1968.

462. Творогов О. Древнерусские Хронографы. Л., 1975.

463. Титов А. А. Вкладные и записные книги Иосифова Волоколамского монастыря XVI века и упраздненные монастыри и пустыни в Ярославской епархии. М., 1906.

464. Титов А. А. Описание славяно-русских рукописей. Т. 1.4. 2. Б. м., 1901.

465. Титов А. А. Ростов Великий в его церковно-археологических памятниках. М., 1911.

466. Титов А. А. Ростовская иерархия. Материалы для истории Русской Церкви. М., 1890.

467. Титов А. А. Рязанские епископы. Приложение к материалам для истории Русской Церкви. М., 1891.

468. Титов А. А. Рязанские епископы. Приложение к материалам для истории Рязанской епархии // Прибавления к Рязанским епархиальным ведомостям. 1879. № 11.

469. Тихомиров М. Н. Исторические связи России со славянскими странами и Византией. М., 1969.

470. Тихомиров М. Н. Малоизвестные летописные памятники // Исторический архив. М., 1951. Т. 7.

471. Тихомиров М. Н. Новый материал об Иване Грозном // ТОДРЛ. М.; Л., 1958. Т. 14: [В честь 70-летия В. П. Адриановой-Перетц].

472. Тихомиров М. Н. Российское государство XV–XVII веков. М., 1973.

473. Тихомиров М. Н. Русская культура X–XVIII веков. М., 1968.

474. Тихомиров М. Н. Русское летописание. М., 1979.

475. Тихомиров П., прот. Кафедра Новгородских святителей со времени покорения Новгорода Московской державой в 1478 г. до кончины последнего митрополита Новгородского Иова в 1716 г. Т. 2. Вып. 1. Новгород, 1895.

476. Тихомирова К. Г. Героическое сказание в древнерусской живописи // Древнерусское искусство. Художественная культура Москвы и прилежащих к ней княжеств XIV–XVI вв. М., 1970.

477. Ткачева Н. М. Образец шитья середины XVI века в собрании Псковского музея-заповедника // Древности Пскова. Археология, история, архитектура. К юбилею Инги Константиновны Лабутиной. Псков, 1999.

478. Токмаков И. Ф. Историко-археологический очерк Хутынского Варлаамиева Спасо-Преображенского монастыря. Новгород, 1911.

479. Токмаков И. Ф. Историческое и археологическое описание церкви во имя Ржевской иконы Пресвятой Богородицы, что у Пречистенских ворот в Москве в связи с историческим очерком о явлении Ржевской иконы Богоматери в 1539 году. М., 1988.

480. Толстой М. В. Древние святыни Ростова Великого // ЧОИДР. М., 1847. № 2.

481. Толстой М. В. Жизнеописания угодников Божиих, живших в пределах нынешней Ярославской епархии. Ярославль, 1905.

482. Толстой М. В. Книга, глаголемая Описание о Российских святых, где и в котором граде или области или монастыре и пустыне поживе и чюдеса сотвори, всякаго чина святых. М., 1887.

483. Толстой М. В. Рассказы из истории Русской Церкви. М., 1901.

484. Троицкий Патерик, или Сказания о святых угодниках Божиих, под благодатным водительством преподобного Сергия в его Троицкой и других обителях подвигом просиявших. ТСЛ, 1992.

485. Трубачев А. Казанские святые Петр и Стефан: (К 425-летию со дня мученической кончины) // ЖМП. 1977. № 8.

486. У истоков русского книгопечатания. М., 1959.

487. Успенский В. Жизнь и подвиги преподобного Нила Столобенского чудотворца. М., 1913.

488. ФасмерМ. Этимологический словарь русского языка: [В 4 т.]. М., 1971. Т. 3.

489. Федотов Г. П. Святой Филипп, Митрополит Московский. Париж, 1928.

490. Федотов Г. П. Собр. сочинений: В 12 т. Т. 3: Святой Филипп, Митрополит Московский. М., 2000. Приложение: Житие и подвиги Филиппа, Митрополита Московского и всея России.

491. Феофилакт (Моисеев), игум. Святитель Иов – первый русский Патриарх: (К 400-летию учреждения Патриаршества). 1589–1989 // БТ. М., 1990. Сб. 30.

492. Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. Жития святых, чтимых Православною Церковию… СПб., 1892. Месяц Декабрь.

492-а. То же. СПб., 1892. Месяц Январь.

492-6. То же. СПб., 1892. Месяц Март.

492-в. То же. СПб., 1892. Месяц Июнь.

492-г. То же. СПб., 1892. Месяц Август.

493. Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. Обзор русской духовной литературы. Кн. 1, 2: 862-1863. СПб., 1884.

494. Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. Русские святые, чтимые всею Церковию или местно. Месяцы Сентябрь – Декабрь. Чернигов, 1865.

494-а. То же. Май – Август. СПб., 1882.

495. Филимонов Г. Описание складня XVI века. СПб., 1884.

496. Филюшкин А. И. Грамоты Новгородского архиепископа Феодосия, посвященные «казанскому взятию» // Герменевтика древнерусской литературы. М., 2000. Сб. 10.

497. Фонкич Б. Л. Греческо-русские культурные связи в XV–XVII вв. (Греческие рукописи в России). М., 1977.

498. Хорошкевич А. Л. «Измена» Пимена и поход Ивана Грозного на Новгород // Великий Новгород в истории средневековой Европы. К 70-летию Валентина Лаврентьевича Янина. М., 1999.

499. Хорошкевич А. Л. Митрополит Афанасий и царь Иван Грозный //In memoriam. Сборник памяти Я. С. Лурье. СПб., 1997.

500. Хронологический указатель иерархов Ростовской и Ярославской паствы от учреждения ее при св. равноапостольном великом князе Владимире до настоящего времени. СПб., 1859.

501. Художники народов СССР. Библиографический словарь. Т. 1.М., 1970.

502. Царь Иоанн Васильевич Грозный. Духовные песнопения и молитвословия. М., 1999.

503. Царь Иоанн Грозный / Под ред. И. Головина и Л. Вольфа. СПб.; М., 1904.

504. Цветаев Д. Протестантство и протестанты в России до эпохи преобразования. М., 1890.

505. Цветков К. Два послания царя Алексея Михайловича. М., 1902.

506. Чередеев К., прот. Биографии Тверских иерархов от начала существования архиерейской кафедры в г. Твери и доныне. Тверь, 1859.

507. Черкасова М. С. Землевладения Троице-Сергиева монастыря в XVI–XVII вв. М., 1996.

508. Чернецов А. В. К изучению символики новгородских врат 1336 г. // Краткие сообщения Ин-та археологии. Вып. 144: Средневековые древности Восточной Европы. М., 1975.

509. Шаров С. А. О завершении Спасо-Преображенского собора Соловецкого монастыря // Архитектурное наследство. Вып. 34: Преемственность и влияние в архитектуре народов СССР. М., 1986.

510. Шляпкин И. А. Ермолай прегрешный, новый писатель эпохи Грозного // Сергею Федоровичу Платонову ученики, друзья и почитатели: Сб. СПб., 1911.

511. Шляпкин И. А. Иконография святого благоверного великого князя Александра Невского. СПб., 1905.

512. Шмидт С. О. Продолжение Хронографа редакции 1512 года // Исторический архив. М., 1951. Т. 7.

513. Шмидт С. О. Становление Российского самодержавства. Исследование социально-политической истории времени Ивана Грозного. М., 1973.

514. Шмидт С. О. У истоков российского абсолютизма. Исследование социально-политической истории времени Ивана Грозного. М., 1996.

515. Штадеи Г. О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника. Л., 1925.

516. Штурук Г., прот. Кафедральный собор «Белая Троица» в г. Калинине (Краткое извлечение из монографии о соборе «Белая Троица») // ЖМИ. 1962. № 10.

517. Щапов Я. Н. Государство и Церковь Древней Руси X–XIII вв. М., 1989.

518. Щениикова Л. А. Икона. Богоматерь «Одигитрия» Смоленская Иоасафовская из Архангельского собора Московского Кремля // Искусство христианского мира. Сб. статей. М., 1999.

519. Янин В. Л. К вопросу о происхождении Михаила Клопского // Археографический ежегодник за 1978 год. М., 1979.

520. Янковский П. Печалование духовенства за опальных в первенствующей Церкви Греко-Римской вообще и в Церкви древнерусской по преимуществу // ЧОИДР. М., 1876. Кн. 1.

521. Ярославские епархиальные ведомости. 1873. № 4. Часть неофиц.

522. Яцимирский А. И. Описание южно-славянских и русских рукописей заграничных библиотек. Т. 1. Иг., 1921. (Сб. ОРЯС. Т. 98).

* * *

523. Das Speisungbuch von Volokolamsk. Eine Quelle zur Sozi-algeschichte russiche Kloster im 16. Jahrhundert / Hrsg. und iibersetzt von Ludwig Steindorf. Koln; Weimar; Wien, 1998 [Кормовая книга Иосифо-Волоколамского монастыря. Источник по социальной истории русских монастырей в XVI столетии / Издал и перевел Людвиг фон Штайндорф. Кёльн; Веймар; Вена, 1998].

524. Goltz H; Makari Abt (Weretennikow). Unvergessener Lehrer des Glaubens im bischoflichen Amt: Die letzten Tage und Taten des Twerer Bischofs Akaki // Stimme der Orthodoxie. 1985. № 9 [Гольц Г., Макарий (Веретенников), игум. Приснопамятный наставник веры на архиерейском служении: Последние дни и деяния епископа Тверского Акакия // Голос Православия. 1985. № 9].

525. Kdmpfer Fr. Die Eroberung von Kasan 1552 als Gegenstand der zeitgenossischen russischen Historiographie // Forschungen zur Osteuropaischen Geschichte. Berlin, 1969. Bd. 14 [Кэмпфер Фр. Покорение Казани в 1552 г. как тема русской историографии слетописания> того времени // Исследования по истории Восточной Европы. Берлин, 1969. Т. 14].

526. Lilienfeld F. и Nil Sorskij und seine Schriften: Die Krise der Tradition in Rupland Ivans III. Berlin, 1963 [Лилиенфельд Ф., фон. Нил Сорский и его сочинения: Кризис традиции на Руси во времена Иоанна III. Берлин, 1963].

527. Makari Abt (Weretennikow). Makarij, Metropolit von ganz Rupland. Fragen der Hagiographie // Tausend Jahre Christentums in Rupland. Zum Millennium der Taufe der Kiever Rus. Gottingen, 1989 [Макарий (Веретенников), игум. Макарий, Митрополит всея Руси. Проблемы агиографии / /Тысячелетие христианства на Руси. К тысячелетию Крещения Киевской Руси. Гёттинген, 1989].

528. Makari Abt (Weretennikow). Metropolit Makari von ganz Rupland und die Heiligen seiner Zeit // Stimme der Orthodoxie. 1983. № 7 [Макарий (Веретенников), игум. Митрополит всея Руси Макарий и святые его времени // Голос Православия. 1983. № 7].

529. Weretennikow Р., Erzpriester. Heiligenpaare. Der ehrwiirdige Alexander Swirski und Metropolit Makari von Moskau // Stimme der Orthodoxie. 1986. № 5 [Веретенников FI., прот. Двоица святых. Преподобный Александр Свирский и митрополит Макарий Московский // Голос Православия. 1986. № 5].

* * *

530. БАН. 31.06.27: Хронограф редакции 1599 г. XVII в.

531. БАН. Арх. собр. № 193. Сборник XVI в.

532. БАН. Картотека акад. Н. К. Никольского.

533. ГБЛ. Собр. МДА, IV, 83.

534. ГБЛ. Фунд., № 28/224.

535. ГИМ. ДРЖ. И VIII 1559. 80408.

536. ГИМ. Син. собр., № 997. Великая Макарьевская Четья-Минея. Месяц Август. XVI в.

537. ГИМ. Син. собр., № 1191 (959). Сборник Житий. XVII в.

538. ГИМ. Собр. А. С. Уварова. № 23. Хронограф в редакции XVII в. В лист.

539. ГИМ. Собр. А. С. Уварова. № 492/1241 в лист. Жития русских святых. XVII в.

540. ГИМ. Собр. И. И. Вострякова. № 907. Сборник похвальных слов.

541. ГИМ. Усп. собр., № 64. Синодик Успенского собора. XVI в.

542. ГПНТБ. Собр. М. И. Тихомирова. № 153. Житие Митрополита Филиппа. XVII в.

543. ГПНТБ. Собр. М. И. Тихомирова. № 355. Житие святителей Гурия и Германа Казанских. XVII в.

544. ГПНТБ. Собр. М. И. Тихомирова. № 376. Жития преподобных Зосимы и Савватия. XVII в.

545. ГПНТБ. Собр. М. И. Тихомирова. № 473. Сборник Житий XVII в.

546. МДА: К 1, Д 46, 196744.

547. ММК. Рук. № 689.

548. ММК. Рук. № 1104.

549. РГАДА. Ф. 181, № 748. Сборник духовного содержания. XVII в.

550. РГАДА. Ф. 181. МГАМИД. № 365/815. Летописный сборник. XVII в.

551. РГБ. Ф. 29. № 13/1521. Достопамятности рязанские. XIX в.

552. РГБ. Ф. 98. Собр. Е. Егорова. № 209. Церковный устав. XVII в.

553. РГБ. Ф. 138. Костромское собр. № 63. Сборник слов и поучений о иноческом житии. XVIII в., 1-я пол.

554. РГБ. Ф. 173/1 фунд. № 39. Творения преподобного Иоанна Дамаскина. XVII в.

555. РГБ. Ф. 299. Собр. Н. Тихонравова. № 617. Летописец.

556. РГБ. Ф. 310. Собр. В. Ундольского, № 1046. Сборник духовного содержания. XVIII в.

557. РГБ. Ф. 803. 1.3. Хронограф редакции 1599 г. XVII в.

558. РЫБ. ОСАГ. Он. 1.

559. РНБ. Собр. М. Погодина. № 1564. Сборник конволют. XVI–XVII в.

560. РНБ. СПбДА. Q. 113а.

561. РНБ. Соф. собр. № 78.

561-а. РНБ. Соф. собр. № 1323. Великая Макарьевская Четья Минея софийской редакции. Месяц Июнь. XVI в.

562. РНБ. Q. XVII. № 50. Сборник посланий. XVII в.

563. РНБ. Q. XVII. № 64. Сборник игумена Нифонта. XVII в.

Примечания

1

При публикации данной работы нами были по возможности сохранены авторские особенности текста (в частности, употребление прописных букв и проч.). Далее примечания с цифровыми знаками сноски принадлежат автору книги; примечания, обозначенные с подписью Ред., сделаны редактором. – Ред.

2

Все даты приводятся по старому (церковному) стилю. – Ред.

3

[252. С. 37].

4

Здесь и далее в квадратных скобках даны библиографические ссылки: номер издания в списке литературы и страница. Список источников и литературы см. в конце книги. – Ред.

5

Скончался 27 июля. Память празднуется в Соборе Московских святых в воскресенье перед 26 августа. – Ред.

6

См.: [224.Ч. 1.С. 114–116]; [77.С. 739–743].См.также: [287.С.202].

7

Род Скрипицыных известен по актовому материалу начиная с конца XV в.; см.: [10. С. 444. № 565]. В XVI в. как «большой дъяк» известен из рода Скрипицыных Дмитрий.

8

См.: [99. С. 409].

9

См.: [7. С. 299, № 300].

10

См.: [Там же. С. 300–301, № 302].

11

[354. С. 50]; см.: [360. С. 16].

12

Интересна родословная Иоанна Грозного. 10 декабря совершается память Стефана и Ангелины, правителей Сербских. Святая Ангелина была дочерью Албанского князя Аранита, или Арианита, Комнина. Одна из его дочерей, т. е. сестра Ангелины, была замужем за албанским народным вождем и героем Скандербергом, см.: [469. С. 85, 155–156]. В 1509 г. князь Василий III оказал помощь Ангелине в связи со строительством храма через прибывшее от нее посольство. Строительство храма было задумано для устроения места упокоения ее супруга, см.: [492. С. 164–165]; [289. С. 20–22]. Сын святой Ангелины, деспот Иован, был женат на Елене Якшич. От этого брака родились три дочери: одна из них вышла замуж за волошского воеводу Петра, другая – за князя Ивана Вишневецкого. Сестра Елены Якшич, Анна, вышла замуж за князя Василия Львовича Глинского. От этого брака родилась Елена Глинская, мать первого Русского царя Иоанна Грозного.

13

[354. С. 66]. В Похвальном слове Василию III содержится похвала Елене Глинской, см.: [386. С. 288]. В одном сербском Летописце читаем о роде Глинских: «И роди кнезь Василие и кнегиня Анна велику кнегиню Елену. По томь благоверний господарь кнезь Василие Ивановичь самодржаць васеи Русии поеть себе супружницу, великую кнегиню Елену и роди от нее два сина: цара и великаго кнеза Ивана, самодрьжца васей Русии, по истине великаго Константина, еже ваздвиже новаго и въскреси венаць царски васего новаго Исраиля и поискавь древньняго васего отачаского наследия и благолепия. Понеже прежде Елена царица србскаго роди цара Константина благочестиваго васем грекомь, на последакь же вьтора Елена царица, велика кнегиня Срьбска, роди цара и великаго кнеза Ивана Васильевича самодрьжца васеи Руси, надежду васего новаго Исраиля. И вътораго роди сина кнеза Георгиа, иже и почи о Господи. По томь третиа дащерь Стефана воеводе Якшийа, а сестра Аннина, кнегине Глинской, бисть за деспотом Иоаннемь, Србьским господаремь» [469. С. 86–87].

14

[8. С. 145–146, № 175].

15

[360. С. 21].

16

См.: [351-а. С. 562]; [81-а. С. 83].

17

Туковые деньги – пошлина за продажу скота [453. Стб. 1035–1036].

18

См.: [3. С. 193, № 132]. См. также: [32. С. 7].

19

См.: [8. С. 56, № 77].

20

См.: [Там же. С. 84, № ПО].

21

См.: [Там же. С. 88, № Ц7].

22

[Там же. С. 89, № Ц8].

23

См.: [Там же. С. 123, № 151].

24

См.: [Там же. С. 134, № 165].

25

См.: [7. С. 31–32, № 23; С. 38–39, № 32; С. 40, № 34; С. 55, № 52; С. 88–89, № 83; С. 89–90, № 84; С. 94–95, № 89; С. 103–104, № 99; С. 131–132, № 135; С. 133, № 136; С. 134, № 137; С. 142, № 146; С. 143–144, № 147; С. 170–171, № 175; С. 180, № 183; С. 183, № 185; С. 192, № 193; С. 207–208, № 205; С. 208–209, № 206; С. 213–214, № 211; С. 220, № 218; С. 222, № 220; С. 256–257, № 253; С. 282–283, № 280]. О дьяке А. Курицыне см.: [220. С. 86–89].

26

[8. С. 150, № 178].

27

См.: [Там же. С. 120, № 48]; [7. С. 39, № 33; С. 108–109, № 107; С. 130, № 133].

28

См.: [8. С. 154, № 182].

29

См.: [3. С. 200].

30

См.: [507. С. 51].

31

[354. С. 127].

32

См.: [8. С. 40, № 53].

33

См.: [Там же. С. 162–163]; [397. С. 683].

34

См.: [354. С. 127].

35

См.: [Там же. С. 127–128].

36

См.: [Там же. С. 128]. О епископе Гурии см.: [186. С. 119–128].

37

См.: [459. С. 130].

38

[Там же. С. 138].

39

[100. С. 306].

40

[13. С. 57]. Из окружения Митрополита Иоасафа известен также «митрополичь сын боярский Григорий, сын Мануйлова» [14. С. 13].

41

[354. С. 131].

42

См.: [215. С. 10].

43

[269. С. 80]. См. также: [479].

44

[354. С. 132–133].

45

См.: [Там же. С. 135]. См. также: [520. С. 177–179].

46

[358. С. 136]. Миниатюру из Лицевого летописного свода с изображением совещания в царских палатах см.: [387. С. 157].

47

[164. С. 210].

48

См.: [100. С. 306].

49

[66. С. 37].

50

[Там же].

51

См.: [113. С. 62–67].

52

[354. С. 141].

53

[Там же. С. 141]. В Царском архиве в последующее время хранился «список, как Митрополит Асаф сшел с Митропольи», см.: [84. Ч. 1. С. 691].

54

[332. С. 77].

55

[3. С. 329, № 172].

56

«Того же месяца (июня. – Архим. М.) в 26 день: по Митрополите Иоасафе Московском дачи: обложил по Деисусу икону Пречистыя Богородицы образ, окладу 11 рублев, да денег 100 рублев, да 30 золотых больших по 40 алтын, да 10 золотых Угорских по 20 алтын, два кубка серебряные, шуба соболья, опашень, 2 камки на ризы, да наряду на ризы денег 12 рублев, 20 ширинок, 10 рублев на келью, две книги Евангельския Беседы в десять, да на Пролог 3 рубля; и всего дачи его денег, опричь кубков серебряных, и шубы собольи, и опашня, и камок, и ширинок, и книг, на 165 рублев» [406. С. 88]. В целом же его вклад оценивается «более чем на 200 рублей» [305. Вып. 2. С. 175].

57

См.: [305. Вып. 1. С. LXVIII].

58

См.: [438. С. 212]; [77. С. 742].

59

См.: [507. С. 118].

60

См.: [178. С. 3–4].

61

См.: [234. С. 117–128].

62

См.: [459. С. 131]. Об этом Соборе см.: [255. С. 141–145].

63

См.: [387. С. 374–376].

64

См.: [358. С. 206–207].

65

[3. С. 382].

66

[Там же. С. 383]; [325-6. С. 160].

67

См.: [169. С.116. Прим. 7].

68

См.: [24. Ч. 1. С. 68, № 75; С. 70, № 81].

69

См.: [Там же. С. 78–79, № 94; С. 79, № 95].

70

См.: [Там же. С. 81, № 10].

71

См.: [Там же. Ч. 2. С. 100, № 322].

72

См.: [Там же. С. 165–166, № 499].

73

См.: [Там же. С. 192, № 612].

74

См.: [Там же. Ч. 1. С. 96–97, № 131].

75

См.: [Там же. С. 133–140, № 160].

76

См.: [Там же. С. 144–145, № 165].

77

См.: [Там же. Ч. 3. С. 47–49, № 684; С. 203–206, № 783].

78

См.: [Там же. С. 106–109, № 713].

79

См.: [Там же. Ч. 1. С. 346–350, № 211; С. 351, № 212].

80

См.: [Там же. С. 342–345, № 210].

81

См.: [62. С. 57].

82

См.: [100. С. 308]. Текст предисловия к Пасхалии см.: [142. С. 177–184].

83

См.: [422. С. 161 и ел.]; [137. С. 20].

84

[100. С. 307].

85

См.: [151. С. 611].

86

[Там же. С. 304].

87

См.: [419. С. 134–135]; [418. С. 47].

88

См.: [100. С. 309].

89

Цит. по: [494-а. С. 449–450]; [24. Ч. 3. С. 48]. Есть предположение, что святитель Иоасаф написал Житие Новгородского архиепископа Серапиона († 1516; память 16 марта), сведенного в 1509 г. со своей кафедры и проживавшего, как и Митрополит Иоасаф, на покое в Троицком монастыре [24. Ч. 1. С. 218]. Впрочем, это утверждение ныне отвергнуто, см.: [280. С. 151].

90

Ученый историк-гимнограф Ф. Г. Спасский говорит о Службе индийским святым: «Причину написания Службы этим необычным, нерусским святым надо искать прежде всего в посвящении канона и всей Службы св. Иоасафу. Это редкое имя встречалось у нас чаще, чем у греков. В нашей церковной истории, современной Маркеллу, встречается это имя, во-первых, в упоминании игумена новгородского Иоасафа, открывшего мощи преподобного Никиты Новгородского в 1558 г.; кроме того, Митрополитом в Москве с 1539 г. по 1542 г. был также Иоасаф» [448. С. 162].

91

См.: [372. С. 495–490].

92

См.: [518. С. 60–74].

93

См.: [450. С. 9, № 66]. Это был второй Предстоятель Русской Церкви, погребенный в Троицком монастыре, т. к. ранее здесь был погребен скончавшийся Митрополит Феодосий (1461–1464; ф 1475). В наше время в Лавре были погребены Святейшие Патриархи Алексий I (1945–1970) и Пимен (1971–1990).

94

См.: [437. С. 15].

95

См.: [276-д. С. 359].

96

Имя Митрополита Иоасафа Московского внесено также в Собор Московских святых. См.: Православный церковный календарь 2002. М.: Изд. Совет РПЦ, 2001. С. 83. – Ред.

97

[558. № 104].

98

Нужный – мучительный, насильственный [452. Т. 2. Стб. 476].

99

Заложить – отменить [452. Т. 1. Стб. 926].

100

Выставка – «церковь или монастырь, устроенные отдельно от главного прихода, монастыря» [427-а. С. 258].

101

Десятильник – то же, что и десятинник, – должностное «лицо, ведавшее округом в епархии, сборщик налога (десятины)» [427-6. С. 234].

102

Неделыцик – лицо, состоящее на государственной службе и выполняющее свои обязанности в очередь с другими, сменяясь по неделям. Функции неделыциков – выполнение поручений судебной власти, содержание под стражей преступников, сопровождение иностранных послов и т. п. [427-д. С. 74].

103

Целовальник – присяжный человек [452. Т. 3. Стб. 1450].

104

Противень – список, копия (документа) [427-з. С. 253].

105

Ставленая грамота – документ, свидетельствующий о поставлении в священный сан.

106

Отпустная грамота, выдаваемая архиереем духовному лицу при переходе в другую епархию [427-е. С. 311].

107

Срочить – назначить срок.

108

Вкуп – вклад.

109

Заезд – «пошлина с церкви за посещение архиерея» [427-в. С. 191].

110

Соха – мера земельная (как податная единица) [452. Т. 3. Стб. 470].

111

Откуп, т. е. выкуп [427-е. С. 254].

112

И. Срезневский указывает под вопросом следующее значение этого слова: «надзиратель» [452. Т. 3. Стб. 551]. М. Фасмер указывает такое диалектное значение этого слова: «калека, нищий» [488. С. 780]. Но в исторической литературе есть такое объяснение. Термин «строй» весьма редко встречается в источниках. Нам он известен по двум официальным грамотам начала XVI в.: выписки 1510 г. на владение Митрополита во Владимире (здесь они названы «митрополичьими») и в жалованной грамоте 1515 г. причту Дмитровского собора во Владимире (здесь «строи» перечислены среди других категорий зависимых от дмитровских священников городских и сельских жителей; не забудем, что этот храм был митрополичьим). Сообразуя приведенные указания, можно считать, что «строи» были древней группой зависимого от митрополичьей кафедры (и ее кафедральных храмов) населения, обязанного в ее пользу какими-то службами и повинностями отработочного типа (по крайней мере, в отличие от других они не платили дани); см.: [172. С. 308].

113

[387. С. 374–376].

114

[18. С. 228].

115

[70. С. 27].

116

См.: [253. С. 62].

117

См.: [57. С. 213].

118

См.: [Там же].

119

См.: [239. С. 123–133].

120

[374. С. 412].

121

[530. Л. 613 об.]. За неделю до этого в Москве проходили соборные заседания, о чем Митрополит Даниил еще в январе рассылал грамоты по епархиям. Одновременно и Великий князь писал грамоты, говоря, что Митрополит вызывает «о своих делех о духовных. А мне до вас мое дело» [397. С. 521].

122

См.: [307. С. 234]; [484. С. 238–247, 296–299].

123

См.: [72. С. 78].

124

См.: [160. С. 14–16]. Об этом монастыре см.: [90. С. 483–484]; [55. С. 14]; [373. С. 34–35].

125

См.: [293-а. С. 547–548]; [107. С. 309–317]; [440. С. 232–233].

126

См.: [69. С. 408–412]; [67. С. 275–278]; [282].

127

См.: [183. С. 142].

128

См.: [94. С. 1].

129

Деятельность этого энергичного настоятеля достойна научного изучения, материалы о нем имеются в Центральном государственном историческом архиве г. Москвы в Фонде Лужецкого монастыря. На экземпляре написанной им «Краткой летописи» имеется автограф: «Его Высокопреподобию, Высокопреподобнейшему отцу Священноархимандриту о. Никифору, Лужецкий архимандрит Дионисий. 8 июня 1892 года» [546]. В другой книге настоятеля на обороте титульного листа нами обнаружен еще один его автограф: «Возлюбленнейшей и достопочтеннейшей тетушке моей Елизавете Григорьевне. Лужецкий архимандрит Дионисий. Августа 20-го 1892 года». Ниже им было потом дописано: «Скончалась 29 дек. 1895-го. А. Д.» [95; ГПИБ 16 5/19].

130

См.: [93. С. 14]; [95. С. 15–24].

131

См.: [259. С. 76].

132

[350. С. 296]. Ему же Великий князь передал часть книг из казны Новгородских владык, взятых Иваном III в Софийском соборе при покорении Великого Новгорода в 1478 г., см.: [412. С. 208].

133

[360. С. 11].

134

[Там же. С. 15].

135

Чин прибытия в монастырь новопоставленного архимандрита или игумена см.: [393. Стб. 157–160].

136

[132. С. 217]. Фотографию этого собора см.: [191. С. 265].

137

[160. С. 24].

138

[324. С. 11].

139

[93. С. 14].

140

См.: [95. С. 19].

141

[93. С. 14].

142

[95. С. 19].

143

См.: [93. С. 18].

144

[94. С. 1].

145

См.: [354. С. 145].

146

См.: [93. С. 31].

147

См.: [95. С. 23].

148

См.: [Там же. С. 22].

149

См.: [Там же. С. 26–31].

150

См.: [78. С. 148].

151

См.: [354. С. 239]. О Рязанском епископе Гурии см.: [468. С. 278–279]; [231. С. 107–111].

152

См.: [474. С. 164].

153

См.: [Там же. С. 164–166]; [276-6. С. 574]; [30. С. 105–118].

154

[70. С. 27].

155

[210. Прил. С. 1].

156

[387. С. 266]. При общности названных явлений заметны и различия. В XVI в. вся подготовительная работа осуществлялась в епархиях, готовились Службы, Жития, а на Соборе собранные материалы утверждались с канонизацией святого. Теперь же представленный материал изучается в синодальных комиссиях – по канонизации святых, богослужебной.

157

О Макарьевских Соборах см.: [210. С. 79–86]; [56. С. 69–77]; [236. С. 5–22].

158

[325-6. С. 531, 532]; [224-а. С. 418]; [210. С. 80]; [302, № 2. С. 361].

159

О генеалогии этого святого см.: [519. С. 52–61].

160

См.: [3. С. 195–196].

161

См.: [64. С. 664].

162

Подробнее об их взаимоотношениях см.: [260. С. 326–329]; [529.

S. 43–47]; [247. С. 135–144].

163

См.: [189]; [299. С. 76].

164

[114. С. 101]. В Тверском Патерике говорится, что Преподобный был даже пострижен архиепископом Макарием, см.: [92. С. 71].

* Точнее, Тверской Патерик говорит о том, что Трифон был пострижен по благословению архиепископа Макария, см.: [Там же]Ред.

165

См.: [351-а. С. 565–566]; [58. С. 10]. Некоторые материалы о народностях, населявших эту пятину, см.: [365. С. 94–99, 108–110].

166

[114. С. 102]. См. также: [190. С. 9–10]; [17. Ч. 4. С. 580–581].

167

[429. Л. 4 об., 13, 20 об.]. В Службе имеется интересное сравнение: «Якоже бо иногда преподобнаго Герасима при Иордане, звери тя послушаху и в заповеданных тобою пустынях не дерзаху деяти пакостей» [Там же. Л. 20 об., 21]. Известно, что архиерейская хиротония святителя Макария была совершена на память преподобного Герасима и из его иконописной мастерской происходит икона этому святому, см.: [58. С. 75. Прим. 6].

168

[113. С. 58].

169

[214. С. 230].

170

[428. Л. Зоб.].

171

[Там же. Л. 11 об., 20 об.].

172

[113. С. 17].

173

См.: [485. С. 79–80].

174

[354. С. 250]. Летопись датирует хиротонию 3 февраля 1555 г. Но в Житии Святителя, составленном Казанским Митрополитом, будущим Всероссийским Патриархом святителем Ермогеном, называется другая дата – 7 февраля, см.: [341. С. 15]. По этому поводу имеется такое соображение: «В 3-е число февраля, вероятно, было не рукоположение, а только наречение святителя Гурия: ибо иначе причина, по которой многие очень важные древние акты, полагающие рукоположение святителя Гурия в седьмой день февраля, осталась бы неизъяснимою» [117. С. 44]. И далее говорится: «Для рукоположения святого Гурия в святительский сан назначен был седьмой день февраля 7063 (1555) года – день памяти Парфения, епископа Лампсакийского, весьма вероятно, с тою целью, чтобы обратить внимание святителя Гурия на сего святого и расположить его действовать в Казанской епархии так же ревностно, как действовал святитель Парфений в епархии Лампсакийской, которая также почти вся состояла из идолопоклонников, но вся приведена им в познание Бога истинного» [Там же. С. 44–45]. Если это так, то в этом случае было отдано предпочтение четвергу, а не воскресенью, каковое, как показывают расчеты, было 3 февраля.

175

[430. 2-й тропарь 4-й песни канона на Утрени. Л. 9 об.]. Об этом же говорится и в каноне Службы на обретение честных мощей святителя Гурия, архиепископа Казанского, и Варсонофия, епископа Тверского: «Благословением крайняго Святителя поставляешися пастырь и учитель новопросвещенному граду Казани…» [276. С. 109].

176

[341. С. 18].

177

См.: [8. С. 257–261]. В свите архиепископа Гурия был архимандрит Герман (Полев), ставший затем вторым Казанским Святителем († 1567; память 6 ноября). Он участвовал в заседаниях Собора при Митрополите Макарии (1553), когда была осуждена ересь Матвея Башкина. Ему было поручено затем отвезти еретика в Иосифов монастырь для увещания, см.: [494. С. 737]. Несомненно, это было сделано с ведома и благословения Митрополита Макария. Другой сподвижник архиепископа Гурия, архимандрит Варсонофий, будущий Тверской святитель († 1576; память 11 апреля), в свое время по благословению Митрополита Макария был поставлен игуменом Никольского Песношского монастыря, см.: [92. С. 81]; [389. С. 2].

178

См.: [17. Т. 6. С. 531].

179

[112. С. 7–8]. См. также: [521. № 4. С. 29–30]; [293-а. С. 31]. О Житии Преподобного современный исследователь говорит, что оно написано в 70-х гг. XVI в. и является интереснейшим памятником русской агиографии [97. С. 212].

180

«Священства благодать прием на земли, отче преподобие, в Скинии Небесней ныне священнодействуеши, и со дерзновением молиши Триединаго Бога о Церкви Святей и обители твоей, почитающей верно святую память твою» [431. Л. 33]. Об этом же говорится и в Службе на обретение честных мощей Преподобного: «Священством, паче же и старейшинством, от Святителя честно почтен был еси, преподобие…» [276-а. С. 136].

181

[431. Кондак 6. Л. 18–18 об.]. К сожалению, неизвестно, кто является автором данного акафиста. Известные нам исследователи ничего об этом не говорят, см.: [364. Ч. 1. С. 22–64, 241–266, 317–337, 474–527, 611–639, 753–779; Ч.2. С. 148–196,277-324,437–478, 585–638, 741–790]; [135. 1971, № 12. С. 4–13; 1972, № 1. С. 12–21; № 2. С. 5–9; № 5. С. 4–10; № 9. С. 14–22].

182

[294. С. 13]. См. также: [182. С. 998]; [417. С. 12].

183

Известно, однако, и другое мнение. И. Смирнов, посвятивший одну из своих статей взаимоотношениям Митрополита Макария и преподобного Максима Грека, дает негативную оценку Святителю, считая, что в его власти было освободить из заточения ученого монаха, но он этого не сделал, см.: [433. С. 173–180]; ср.: [330. С. 51]. А. И. Иванов, в свою очередь, дает положительную оценку Митрополиту, поскольку ему в данном вопросе нужно было идти против решений предшествовавших Соборов, см.: [138. С. 298].

Нечто аналогичное в церковной истории имело место в XVII в. Патриарх Никон был освобожден из заключения только по воле самого царя. Отпевал почившего Патриарха Новгородский Митрополит Корнилий. Патриарх же Иоаким не возражал против этого, но сам лично был против, т. к. считал, что Патриарх Никон был соборне осужден Вселенскими (!) Патриархами. Попутно можно заметить, что на этом же Соборе (1666–1667) и Митрополит Макарий был назван «невежей». Кроме того, говоря о взаимоотношениях Первосвятителя и Преподобного, не учитывать при этом позиции Митрополита Даниила будет упущением. Для святителя Макария он является высоким духовным авторитетом, т. к. он возводил его в духовные степени, начиная с иподиаконства и кончая архиерейством.

184

Об этом говорится и в Службе преподобному Максиму Греку. В стихире по 50-м псалме читаем: «Егда страдания претерпевал еси, преподобие Максиме, тогда, плача и рыдая, молил еси святителя Макария: даждь ми узрети Святую Гору молитвенницу о вселенней. Он же со слезами вопияше ти: О Максиме! Вижду тя невиновна молитвенника и сокрушаюся, узы твоя, яко единаго от святых, целую, а помощи не могу ти. Но, о преподобие отче, молися прилежно Богу и Матере Его спастися сетей вражиих нам невредимым» [276-в. С. 238].

185

См.: [31. Приложение. С. IV]; [77-а. Т. 2. Ч. 2. С. 244]; [137. С. 22].

186

В Житии преподобного Максима названо, однако, имя Митрополита Даниила, см.: [31. Приложение. С. LXXV–LXXVII], но он скончался в 1547 г., будучи на покое в Иосифо-Волоколамском монастыре.

187

[195. С. 82].

188

[Там же. С. 81].

189

[378. Л. 327]. В Прологе указан как дата кончины 1552 г. Протоиерей И. Кузнецов рассмотрел показания рукописных источников, признав за таковую 1557 г., см.: [195. С. 288]. См. также: [73. С. 79. Прим. 8]. В Службе блаженному Василию также говорится о его кончине, но ничего не говорится о святителе Макарии: «Егда преставился еси, преблаженне Василие, тогда стекошася царие и князи, и вей собори Российстии, юноши и девы, старцы со юнотами, твоим честным мощем поклонитися, и воскликнуша купно вей память вечную, Христа величающе» [277. 9-я песнь канона. Л. 28].

190

[354. С. 158]. Под Геннадием «Сарарайскые пустыни» архиепископ Филарет (Гумилевский) разумеет преподобного Григория Пельшемского, см.: [492-г. С. 226], но он жил в XV в.

191

См.: [492-а. С. 235].

192

См.: [492-в. С. 264]. См. также: [248. С. 5–14].

193

См.: [192. С. 212].

194

См.: [6. С. 298–303]; [286. С. 113–120].

195

См.: [351-а. С. 544].

196

[Там же. С. 548].

197

[250. С. 26].

* Повесть о явлении святыя и чюдотворныя иконы иже во святых отца нашего Николая, архиепископа Мирликийскаго, и святых мучениц Варвары и Параскевы // Сборник Житий и Сказаний. XVIII в. Новгородский Государственный музей, № 1088. Л. 103, 103 об.-104.– Ред.

198

[250. С. 27].

199

См.: [354. С. 168].

200

[Там же. С. 254]. См. также: [226. С. 60–76].

201

[355. С. 305].

202

[550. Л. 257]; [531. Л. 365 об. – Збб].

203

См.: Мф. 7, 16–20.

204

См.: Мф. 7, 18.

205

Ср.: Ин. 15, 4.

206

Ср.: Ин. 15, 1.

207

Ср.: Ин. 15, 2.

208

См.: Ин. 15, 5.

209

Ср.: Иак. 2, 20.

210

Ср.: Ин. 15, 6.

211

Ср.: Ин. 15, 4.

212

Ср.: Ин. 15, 6, 5.

213

Больма, больми – более всего, преимущественно. – Ред.

214

[537].

215

См: [210. С. 113. Прим. 1]; [122. № 11. С. 34–35].

216

См.: [125. С. 76. Прим. 37]. Автор заканчивает данное примечание следующими словами: «Весьма сомнительна принадлежность Макарию одного поучения священнику» («Свиток сей положить на престол… Свиток законыя и рукоположение Пресвященаго Макария Митрополита всея Руси». Нач.: «[С] е тебе, чадо, Господь поручи священие службу» [534. Л. 85–88]). Данный документ не является поучением, а давался священнику после его рукоположения (см. его публикацию: [188. Л. 279 об.]), поэтому ставить под сомнение его принадлежность Митрополиту Макарию не приходится. А введение этого формулярного текста в обиход Русской Церкви следует связывать с Митрополитом Киприаном (|1406), о чем говорилось в докладе Г. М. Прохорова в 1987 г. на Второй международной конференции, посвященной 1000-летию Крещения Руси. К сожалению, он не был опубликован в изданных материалах конференции.

217

[351-а. С. 544].

218

[Там же. С. 549].

219

[Там же. С. 550].

220

[Там же].

221

[Там же. С. 551].

222

[308. Ч. 14. С. 214–215].

223

[357. С. 525].

224

[510. С. 567].

225

[223. С. 597]; [224-а. С. 387].

226

[210. С. 112–113].

227

[122. № 11. С. 36].

228

[483. С. 353]. См. также: [482. С. 88].

229

[77. С. 848].

230

[125. 76].

231

[297. С. 53].

232

[317. С. 167].

233

В последнее время диакона Иоанна Федорова, современника святителя Макария, начинают рассматривать не только как печатника-просветителя, но и как древнерусского автора, писавшего послесловия к издаваемым книгам, см.: [404. С. 268–271]; [89. С. 267–279]. Между тем Митрополиту Макарию, от которого сохранилось богатое в жанровом отношении наследие, в этом отказывают. Если судить о литературных дарованиях Митрополита Макария на основании сохранившегося материала, то вспоминается первый Митрополит из русских – святитель Иларион (с 1051). Перечень его произведений невелик, однако в его писательских дарованиях никто из современников не сомневался.

234

Кроме того, нужно иметь в виду, что количество сохранившихся памятников или документов не всегда точно показывает реальную картину, т. к. наиболее читаемое быстрее изнашивалось и утрачивалось, т. е. хуже сохранялось. Б. В. Сапунов пишет по этому поводу: «Ошибка многих библиотечных и музейных работников заключается в том, что по степени сохранности той или иной книги, того или иного памятника они непосредственно судят о степени их распространенности в древности. Скорее надо предполагать обратную картину: наиболее популярные, наиболее читаемые книги именно в силу своей распространенности и “читаемости” сохранились значительно хуже» [403. С. 153]. В самом деле, в летописях XVI в. остались неотраженными деятельность Стоглавого Собора, Соборов 1547, 1549 гг., начало церковного книгопечатания на Руси и т. д.

235

[104. С. 22]; [238. С. 10].

236

[539. Л. 93 об.-94].

237

[356. Стб. 427].

238

[27. С. 82].

239

[47. С. 277].

240

[125. С. 36].

241

В данном случае Святитель цитирует 3-ю главу наставлений Византийского императора Василия своему сыну Льву Мудрому, см.: [281. С. 470].

242

О радостных событиях в Москве Митрополит Макарий сообщил посланием архиепископу Новгородскому Феодосию – о царском венчании и бракосочетании. При этом он пишет о возношении молитв за царскую семью и т. д.

243

Дипломатические документы Митрополита Макария по характеру относятся более к административно-деловым бумагам, и поэтому, в отличие от пастырских посланий, в них значительно меньше приводится, например, текстов Священного Писания. Характеристику дипломатической деятельности Святителя см.: [434. С. 194–202].

244

[408. Стб. 472].

245

Подробнее об этом см.: [225. С. 55–57].

246

См.: [354. С. 159].

247

[Там же. С. 193].

248

Некоторые из приведенных Святителем библейских примеров помощи Архангела Михаила еврейскому народу были изображены в клеймах храмовой иконы Архангельского государева собора в Кремле, см.: [476. С. 7–28].

249

[75. С. 369]. Интересно отметить, что за год до покорения Казани, в августе 1551 г., на реке Проне был основан Михайлов град. При начале строительства в нем храма в честь Архангела Михаила была обретена древняя икона Архистратига Небесных Сил. «И царь и Великий князь, и Митрополит Макарий по тот образ посылали священников, и встретя его честно и пев молебны и отпусти на то место, в тот храм, где явился, и о сем Богу хвалу воздаша» [354. С. 168].

250

[354. С. 195].

251

[Там же. С. 196]

252

[Там же. С. 197]. В ответном послании царь благодарит Митрополита Макария. Его ответ также показывает взгляд царя на власть, когда он, обращаясь к Святителю, говорит о Русском царстве, которое поручено «тебе и нам» [Там же. С. 198].

253

[194. С. 182–183]. См. также: [345. С. 122].

254

[218. Т. 1–2. С. 357].

255

[525. S. 65–66].

256

[354. С. 226].

257

[29. С. 83].

258

[351-а. С. 574]; [427. С. 313]. Сохранившиеся материалы, в которых указаны пожни (угодья), были недавно опубликованы, что позволило выявить имена новгородского духовенства, современного архиепископу Макарию, см.: [254. С. 34–44].

259

В последующее время данная грамота была признана историками подложной, см.: [323. С. 79].

260

[281. С. 471].

261

[281. С. 472]. Г. Н. Моисеева, опубликовавшая этот памятник, считает, что он был создан еще до 1550 г., т. к. в начале текста Иоанн Грозный назван Великим князем, а не царем. Но ее утверждение было оспорено А. Зиминым, см.: [131. С. 68–70].

262

См. 61-ю главу Стоглава [387. С. 334–335].

263

При императоре Петре I мы наблюдаем нечто аналогичное. К нему в связи с государственными и другими событиями было адресовано немало поучений духовенства. Но взаимоотношения, например, архиепископа Феофана (Прокоповича; fl736) и Петра I несопоставимы с теми, которые имели место у святителя Макария и Иоанна Грозного. Иными словами, в XVI в. мы видим диархию, а в XVIII – монархию.

264

В этом наблюдается возвращение к древним монашеским традициям. Так, преподобный Исаак Сирин говорит: «И как гибнут рыбы от недостатка воды, так умные движения, возникающие от Бога, исчезают в сердце инока, который часто обращается и проводит время с людьми мирскими» [148. С. 38].

265

См.: [104. С. 22–23]. А. Клибанов рассматривает это послание в контексте еретических нестроений в Новгороде: «Мы хорошо понимаем “треволнения” Макария и других иерархов, когда Даниил представляет нам картину разнообразных форм современной ему еретической пропаганды среди верующих» [168. С. 256].

266

[3. С. 531]; [238. С. 12–16]. Эта грамота издана также на немецком языке: [526. S. 313–318].

267

См.: [3. С. 534].

268

См.: [104. С. 36, № 35]; [401. С. 77].

269

См.: [3. С. 176–177].

270

См.: [407. С. 2–3, № 2]. Очевидно, эту грамоту имеет в виду опись Спасо-Прилуцкого монастыря 1638 г., см.: [396-а. Стб. 965].

271

См.: [9. С. 40].

272

См.: [15. С. 131–132].

273

См. также подобную митрополичью грамоту настоятелю Суздальского Дмитровского монастыря игумену Ефрему [184. С. 71–73] и

грамоту настоятелю Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря архимандриту Авраамию [396. Стб. 347–348].

274

На взаимосвязь подобных явлений в обществе указал еще русский историк В. О. Ключевский. Он говорит, что «из куликовского поколения и его ближайших потомков вышли основатели до 150 новых монастырей. Таким образом, древнерусское монашество было точным показателем нравственного состояния своего мирского общества: стремление покидать мир усиливалось не оттого, что в миру скоплялись бедствия, а по мере того, как в нем возвышались нравственные силы» [174. С. 72]. В XVI в. в России возникло 100 монастырей, см.: [152. С. 171].

275

[562. Л. 61 об.-63].

276

См.: [8. С. 275–276]; [549. Л. 454–455].

277

[119. Приложения. С. 60].

278

[110. С. 84]; [239. С. 49].

279

[104. С. 28, № 28].

280

См.: [3. С. 545–546].

281

См.: [459. С. 125–132]. См. также: [255. С. 141–145].

282

[3. С. 289].

283

[Там же. С. 290].

284

[354. С. 279]. Это послание нашло отражение в материалах Стоглавого Собора, см. главы 3 и 33, а также: [130. С. 387. Прим. 6].

285

[104. С. 368–369, № 221].

286

[8. С. 276–277]; [336. С. 142–145].

287

См.: [549. Л. 455–455 об.]; [556. Л. 3 об.-4 об.]; [553. Л. 57–58]; [522. С. 247]. Эти грамоты Митрополита Макария известны также по различным публикациям. Однако неисправность публикации их в «Актах Археографической Экспедиции» вызвала их последующие публикации в: [367. С. 34–36]; [336. С. 141–145]; [200. С. 212–215].

288

См.: [552. Л. 805 об.-809 об.].

289

[152. С. 203].

290

См.: [387. С. 286]; [454. С. 79–80].

291

См., например: [553. Л. 97–98].

292

[119. Приложения. С. 84–85].

293

[Там же. С. 85].

294

[Там же. С. 86]. Соображения о принадлежности этого слова Митрополиту Макарию см.: [37. С. 207].

295

[8. С. 204].

296

См.: [76. С. 87–88].

297

См.: [236. С. 18–19]. Атрибуцией этого послания занимался А. Малов. Он считает, что его адресатом является игумен Кирилло-Белозерского монастыря Матфей (1555–1559), ставший позднее епископом Крутицким, а автором – кто-либо из Софийского причта, см.: [264. С. 496–498]. Но такая атрибуция не выдерживает критики. Середина XVI в. – время, характерное централизацией церковной жизни. Поэтому решение вопроса об иконографии Святого между соборным клириком одной епархии и настоятелем монастыря другой епархии, как это понимает исследователь, не может быть принято всерьез.

298

[374. С. 415]. Подробнее об этом см.: [243. С. 82–91].

299

См.: [210. С. 105].

300

Можно с уверенностью говорить об интенсивной деятельности митрополичьей канцелярии в то время, когда из нее исходили указы и грамоты, рассылавшиеся в разные места обширной Русской митрополии. Кроме сохранившихся до нас грамот Собора 1547 г., можно указать Наказную грамоту о Стоглавом Соборе, которая была послана через семь лет после его заседания, см.: [33. С. 8–36]; [291. С. 87–106, 202–220]. Эта грамота характеризуется как содержащая «разные наставления, преимущественно о христианской нравственности и обрядности, между прочим обличает религиозное суеверие» [152. С. 678]. На это обращает внимание и другой исследователь истории русской гомилетической науки, приводя обширные выписки из Наказной грамоты в своем исследовании, см.: [398. С. 48–50].

301

См.: [3. С. 328–331]; [393. Стб. 198–205]; [355. С. 374–377]; [358. С. 29–30]; [203. С. 19–27].

302

Наречение в Митрополиты у святителя Макария было 16 марта 1542 г. 21 год и девять с половиной месяцев его управления Русской Церковью исполнилось 31 декабря 1563 г. Следовательно, можно говорить, что прощальная грамота была написана в последний день земной жизни Митрополита Макария.

303

[398. С. 31]. См. также: [152. С. 274–276].

304

См.: [203. С. 8].

305

См.: [63. С. 232–243].

306

Такой прием работы, в частности, характерен для известного писателя Древней Руси инока Троице-Сергиева монастыря Епифания Премудрого, см.: [181. С. 73–80]; [22. С. 131–132].

307

О подобном виде библейской поэзии см.: [139. С. 69–72].

308

См.: [459. С. 125–132].

309

См.: [242. С. 72–76]; [242-а. С. 303–307]; [246. С. 99–104].

310

См.: [252. 84–98]; [224. Ч. 1. С. 561–567].

311

Опубликована, например, духовная грамота Кунана Андреева, сына Писемского, которая была «явлена» в 1550–1551 гг. Митрополиту Макарию, духовная грамота И. Хорошева. В связи с этой темой см.: [237. С. 19–27].

312

Опыт такой реконструкции, причем относящийся к XVI в., в науке известен и связан с царской «либереей», см.: [121], а также архивом [84].

313

Известен текст аналогичной грамоты «игумену в велик монастырь», выданной святителем Ионой, см.: [394. Стб. 911–913].

314

[Там же. Стб. 912]. Чин прибытия в монастырь новопоставленного архимандрита или игумена см.: [393. Стб. 157–160].

315

См.: [354. С. 45]. Чин избрания и поставления епископа см.: [394. Стб. 437–464].

316

[394. Стб. 679–682]. Текст подобной настольной грамоты Митрополита Фотия († 1431; память 2 июля) Владимиро-Волынскому епископу см.: [Там же. Стб. 419–422].

317

[350. С. 296].

318

[350. С. 104].

319

Псковское городское духовенство организационно было объединено в шесть соборов, каждый со своим главным храмом. Последний, шестой собор в Пскове был учрежден в 1471 г. при Всероссийском Митрополите Филиппе (1464–1473), в связи с чем им была дана соответствующая грамота, см.: [394. Стб. 731–734]. Кафедральный Троицкий собор в Пскове был «Большой собор, а потом святыя Софеи вторый собор, а святого Николы Чюдотворца третий собор, у великаго Спаса у них собор четвертый, а в Похвале Пречистыя Богородицы пятой собор» [Там же. Стб. 732]. Шестой собор был учрежден по благословению главы Русской Церкви в храме во имя Входа Господня в Иерусалим. Данные «соборы» в некоторой степени подобны нынешним благочиниям. Я. Н. Щапов, описавший деятельность таких соборов, сообщает: «Значительный рост числа городских соборов в республиканских условиях Новгорода и Пскова относится… к XIV–XV вв.» [517. С. 131].

320

[239. С. 49–50].

321

Можно сказать, что грамота святителя Макария значительно продолжает и значительно развивает грамоту Новгородского архиепископа Феофила о псковском владычнем наместнике, см.: [394. Стб. 741–744].

322

[239. С. 49].

323

[Там же. С. 50].

324

См.: [350. С. 297, 301].

325

[Там же. С. 297]. См. также: [84. С. 171–172].

326

См.: [351. С. 548]. См. также: [84. С. 286–287].

327

[351-а. С. 565].

328

См.: [539. Л. 93–94 об.].

329

[351-а. С. 568].

330

[222. С. 105].

331

См.: [167. С. 217].

332

См.: [104. С. 22–23]; [238. С. 10–11].

333

[156. С. 295].

334

См.: [536. Л. 1562 об.-1564].

335

См.: [9. С. 40, № 52].

336

См.: [Там же. С. 163, № 250].

337

[17. Ч. 4. С. 345]. Из Каргополя при архиепископе Макарии также приносился явленный образ святителя Николая и святых мучениц Варвары и Параскевы, см.: [250. С. 23–29].

338

См.: 4-е правило Четвертого Вселенского Собора, 17-е правило Седьмого Вселенского Собора [175]. См. также: [397. С. 483–484].

339

[112. С. 8]. Текст подобной благословенной грамоты Митрополита Фотия преподобному Павлу Обнорскому см.: [394. Стб. 487–492].

340

[396. Стб. 278].

341

[400. С. 47].

342

[19. С. 44].

343

См.: [3. С. 195–196, № 135].

344

[396. Стб. 448]. В источниках упоминается еще одна жалованная грамота Митрополита Макария Кирилло-Белозерской обители [Там же. Стб. 617].

345

[271. С. 365].

346

[333. С. 72, 74]. Данная грамота была переписана в 1651 году – следовательно, при Патриархе Иосифе (1642–1652), а не при Патриархе Иоасафе I (1634–1640), как об этом говорится.

347

См.: [184. С. 71–73].

348

Послание опубликовано архиепископом Филаретом Черниговским в приложении к его статье «Максим Грек», см.: [283. С. 91–96]. В начале послания имя Митрополита не указано, но в примечании его принадлежность определена так: «Митрополиту Иоасафу, в нач. 1541 г.». Эта атрибуция, как и датировка, была впоследствии отвергнута, т. к. послание было написано Митрополиту Макарию, см.: [433. С. 173–180].

349

Эта фраза, свидетельствующая о почтительном отношении Святителя к подвижнику, цитируется в Службе преподобному Максиму Греку, см.: [276-в. С. 283].

* См. также выше, прим. 71 на с. 48.– Ред.

350

О десяти тетрадках, посылаемых Митрополиту Макарию, преподобный Максим Грек говорит и в своем послании Алексию Адашеву, см.: [263-а. С. 383]. Об А. Адашеве см.: [154. С. 63–65]; [153. С. 374–391].

351

[354. С. 191].

352

[333. С. 70].

353

См.: [12. С. 209–210].

354

См.: [408]; [409].

355

[434. С. 196].

356

[408. С. 462].

357

[318. С. 142]; [319. С. 180–183].

358

См.: [104. С. 36, № 35]; [562. Л. 61 об. – бЗ]. См. также: [233. С. 136].

* Об этих документах см. на с. 74–76 и 193, прим. 113 настоящего издания. – Ред.

359

[349. С. 153–154].

360

[Там же].

361

См.: [52. С. 42].

362

[349. С. 251–252]; [359. С. 132]. См. также: [475. С. 167].

363

[17. Ч. 6. С. 530–531]; [461. С. 369, 387].

364

[229. С. 22].

365

[84. Ч. 2. С. 389].

366

[354. С. 177].

367

См.: [551. Л. 41 об.].

368

[396-а. Стб. 965].

369

См.: [20. С. 132, 206, 210, 216].

370

[14. С. 43].

371

[Там же. С. 365]. Более подробно история пожалований на это владение, начиная с Митрополита Геронтия, изложена в грамоте царя Михаила Федоровича (1613–1645) Патриарху Филарету (1619–1633), см.: [Там же. С. 97, № 58].

372

И. П. Еремин говорит: «Злободневность – наиболее характерный признак торжественного красноречия» [111. С. 76].

373

[558. № 135]. *—* Автограф-подпись Митрополита Макария на грамоте.

374

Митрополит Московский Макарий говорит о нем в своем труде только в связи с избранием на Всероссийскую кафедру и началом опричнины, см.: [224. Ч. 1. С. 160–163]. Казалось бы, следовало ожидать подробного рассмотрения жизни и деятельности Митрополита Афанасия в обстоятельном труде маститого церковного историка Е. Е. Голубинского, но, как явствует из титульного листа его сочинения, оно заканчивается временем его предшественника, т. е. доведено только «до Митрополита Макария включительно».

375

[113. С. IX].

376

[Там же. С. 52].

377

[386. С. 284–285].

378

Как о царском духовнике см. о нем: [212. С. 217–218]. Автор, правда, упоминает, что он впоследствии принял постриг в Новоспасском монастыре, но это вызвало справедливые возражения С. И. Смирнова, см.: [113. С. XI. Прим. 5]. О царских духовниках этого времени см. также: [206. С. 65–66].

379

[357. С. 569–570]; [511. С. 9]. См. также: [113. С. IX]; [49. С. 202, 203].

380

[354. С. 204].

381

[Там же. С. 215]. Упоминание о звоне Симоновского колокола весьма символично, так как в этом монастыре были погребены троицкие иноки Пересвет и Ослябя, павшие в борьбе с татарами на Куликовом поле. Идейную связь взятия Казани с Мамаевым побоищем

382

можно усмотреть также в приходе к царю под Казань двух троицких иноков, принесших ему в благословение икону и святую воду. Обращаясь к иконе, царь молился: «…И ты убо, преподобие отче Сергие, великий Христов угодниче, ускори ныне на помощь нашю и помогай молитвами си, яко же иногда прадеду нашему на Дону на поганаго Мамая» [158. С. 140]. О складне, принесенном царю под Казань, см.: [495]. Еще ранее, перед походом, царь, будучи в Троицком монастыре, молился перед мощами преподобного Сергия: «…Ты же прадеда нашего Великаго князя Дмитрея молитвою вооружен на безбожнаго Мамая и безо всякаго сумнения дерзати ему повеле… Яко же того, тако и нас вооружи и огради своими молитвами на супротивныя враги наша» [292. С. 11]. Походный храм, в котором молился царь, был посвящен преподобному Сергию. Подробнее об этом см.: [525. S. 7-161].

383

9 [354. С. 217].

10 [Там же. С. 219]; [358. С. 108, 203].

384

Один исследователь также обратил внимание на это, отметив внешний фактор, т. е. его певческие способности, и высказал предположение: «Упоминания о нем (протопопе Андрее. – Архим. М.) в летописях рисуют его музыкально грамотным человеком. Не является ли именно Андрей автором (или одним из авторов) так называемого “Казанского” знамени, сочиненного по случаю взятия Казани в 1552 году?» [221. С. 213–214].

385

См.: [292. С. 24].

386

См.: [143. С. 538]; [445. С. 532].

387

См.: [8. С. 246]. См. также: [445. С. 710].

388

См.: [8. С. 242].

389

[354. С. 239]. Совершенно аналогично сообщение летописи под 1556 г. о крещении царской дочери Евдокии, см.: [Там же. С. 265].

390

[354. С. 254]. Имя Митрополита Афанасия следует за именем Митрополита Макария в «Сказании об иконописцах Древней Руси, распространенном в составе Иконописных подлинников»: «Преосвященный Афанасий, Митрополит Московский и всея Русии, писаше многие святыя иконы» [405. Приложения. С. 14]. О Митрополите Афанасии см. также: [501. С. 147–148].

391

[355. С. 333]; [358. С. 291].

392

См.: [408. С. 406, 509–510].

393

См.: [379. С. 245]. Предыдущий духовник Иоанна Грозного также в конце жизни принял постриг в Чудовом монастыре, см.: [49. С. 194]. Предстоящее монашество было предвозвещено преподобным Даниилом Переяславским в чудесном видении священнику Андрею, когда он был в военном походе в 1552 г. под Казанью, см.: [113. С. 76]. А. Зимин говорит о царском духовнике: «Андрей протопоп (будущий Митрополит Афанасий), духовник царя, в середине века принадлежал к числу наиболее доверенных лиц Ивана IV. Он близко стоял к деятельности Избранной рады. Гонения на сторонников Адашева в 1561–1562 гг. могли быть одной из причин, почему Андрей в 1562 г. постригся в Чудовом монастыре в монахи под именем Афанасия» [128. С. 239]. Трудно, однако, увязать опалу протопопа с последующим его избранием в Митрополиты.

394

Повесть была опубликована по поздним спискам Г. 3. Кунцевичем. См.: [203].

395

[530. Л. 617 об.].

396

[Там же. Л. 619].

397

[355. С. 378]; [3. С. 331–333]. О цвете печати Митрополита Афанасия свидетельствуют также материалы сфрагистики, см.: [83. С. 103, № 215; С. 112, № 236].

398

[355. С. 380–381]; [358. С. 332–333]; [393. Стб. 215–217]. Публикацию Чина митрополичьего поставления см.: [8. С. 297–300].

399

[224. Ч. ГС. 161].

400

[473. С. 407]. См. также: [140. № 4. С. 69–75; № 5. С. 75–78; № 6. С. 68–77].

401

См.: [124. С. 40].

402

[486. С. 220].

403

[355. С. 382].

404

См.: [520. С. 182].

405

См.: [225. С. 80–85].

406

[434. С. 200. Прим. 24].

407

[Там же. С. 201].

408

См.: [355. С. 383, 390].

409

[471. С. 252–253]. Первый Русский царь Иоанн IV был большим почитателем преподобного Никиты Переяславского, свидетельст-

410

ством чего является его внимание к Никитскому монастырю. Во вкладной монастырской книге читаем: «Царь Иван Васильевич учинил общее жительство и над гробом чудотворца Никиты строил церковь во имя мученика Никиты, да два придела: один во имя Всех святых, а другой преподобного Никиты и святыя врата каменныя, и на святых воротах церковь во имя Архангела Гавриила честнаго и славнаго его собора и ограду каменную состроил круг дому чудотворца Никиты, и службы все устроил по общему жительству, и в церквах Божие милосердие украсил» [376. С. 4].

37 См.: [173. С. 283].

411

38 [471. С. 255].

412

[396. Стб. 449–450]; [8. С. 302–303].

413

Митрополит Казанский Ермоген, будущий Всероссийский Патриарх († 1612; память 17 февраля), сообщает, что хиротонию Тверского архиепископа Варсонофия совершил также Митрополит Афанасий: «Потом же Божиим смотрением по повелению самодержца государя царя и Великаго князя Иоанна Васильевича всея России, в лето седмь тысящь седмдесять… Афанасием, Митрополитом Московским и всея России, поставляется на епископство (Варсонофий. – Архим. М.) славному граду Тфери. На Акакиево место преподобнаго епископа, семуубо ко Господу отшедшу» [341. С. 26–27]. В рукописи, по которой архимандрит Платон издал данное Житие, в дате на месте единиц переписчик сделал пропуск. Хиротония же святителя Варсонофия датируется 1567 г., см.: [456. Стб. 442]; [293-а. С. 178], когда Митрополит Афанасий был уже на покое. Но в Тверском Патерике говорится, что хиротонию совершил святитель Филипп, см.: [92. С. 82]. Замена имени Митрополита в Житии святителя Варсонофия объясняется, возможно, тем, что, когда оно составлялось, было целесообразнее не упоминать о Митрополите, принявшем мученическую кончину.

414

См.: [456. Стб. 438, 448, 494]. См. также: [410. С. 53]; [8. С. 301–302]. Воспроизведение подписи Митрополита Афанасия на одном из актов см.: [343. Табл. 9]; [503. С. 60].

415

См.: [14. С. 29–30, 31, 68–70, 82–84, 97–99, 359–362, 366–368]; [445-а. С. 376–377].

416

[355. С. 392].

417

[Там же. С. 401].

418

[128. С. 240].

419

[355. С. 403].

420

[Там же. С. 408]; [358. С. 355]; [393. Стб. 292–293].

421

[171. С. 263]. Существует более категоричное мнение: «После добровольного отказа от Митрополии он прожил лишь несколько месяцев и в конце 1566 года умер, по-видимому, не насильственной смертью» [499. С. 291].

422

См.: [285. С. 43–49].

423

[173. С. 282]. Об этом Житии говорит также А. Кадлубовский, см.: [155. С. 273–284].

424

См.: [113. С. V].

425

[Там же. С. 5].

426

См.: [113. С. 58].

427

Во всяком случае известно, что он занимался переписыванием книг. На одной рукописи Волоколамского монастыря имеется запись: «Апостол Пречистые Богородицы Иосифова монастыря, дана на список Благовещенскому протопопу Андрею» [171. С. 263]. У царя Иоанна IV некоторое время находился Требник Митрополита Афанасия, см.: [121. С. 48].

428

Ранее нами было атрибутировано протопопу Андрею Похвальное слово святителю Николаю, опубликованное еще в XIX в. Е. Барсовым, см.: [26. С. 5]. Это утверждение еще ранее было сделано академиком И. Никольским, см.: [532. Карточки № 0521–0523]. Кроме публикации, он указал еще два списка Слова по рукописям XVII в. Впрочем, первоначально Н. Никольский не назвал этого труда как принадлежащего протопопу Андрею, см.: [306. С. 91–92]. О его картотеке см.: [347. С. 142–150]; [2. С. 121–125]. Нами был обнаружен список Слова по рукописи XVI в., см.: [540. Л. 116–119 об.]. Однако теперь, когда Похвальное слово обнаружено в списке конца XV в., то от данной атрибуции следует отказаться; см.: [249. С. 55–56].

429

См.: [49. С. 243]; [50. С. 36]. Описание содержания данного памятника см.: [51. С. 1–51].

430

[219. С. 280]. Об агиографическом характере Степенной книги см. также: [49. С. 227–232].

431

См.: [265. С. 92–100]; [265-а. С. 37–56].

432

[113. С. XXVI].

433

См.: [357. С. 651–652]; [201. С. 1–2]. Священник Александр Свирелин считает, что автором Жития преподобного Никиты является Митрополит Афанасий, см.: [411. С. 10].

434

См.: [201-а. С. 4].

435

[49. С. 113]. Почти современна Степенной книге роспись кремлевского Архангельского собора, которая, по мнению Е. Сизова, является иллюстрацией к ней. Он говорит: «Итак, включенная в роспись Архангельского собора галерея условных портретов всеми ее особенностями и главным своим замыслом напоминает общие черты построения “Степенной книги”, ее основную идею… Здесь, как и в “Степенной книге”, реально ощущаются те золотые ступени, что ведут святых князей в Царство Небесное, представлен тот же государственный парад» [420. С. 271]. Другой автор определеннее говорит о том, что Митрополит Афанасий имел отношение к разработке программы росписи собора, см.: [402. С. 45–48].

436

[49. С. 231].

437

[Там же. С. 183].

438

См.: [530. Л. 614–622 об.]; [538. Л. 1041–1054]; [557. Л. 731–740].

439

См.: [530. Л. 524–524 об.]; [538. Л. 875–876]; [57. С. 244–245. Прим. 104].

440

[462. С. 44].

441

[Там же. С. 230].

442

См.: [530. Л. 624–631 об.]. Очень интересные высказывания о Хронографах имеются у С. Розанова. Он говорит: «Остается, следовательно, предполагать, что в основании редакций 1599 и 1601 гг. лежит одна общая редакция. Эта редакция должна быть сравнительно недавняя, т. е. составленная во всяком случае уже во второй половине XVI столетия. На это указывают такие добавочные статьи, как: “Ис книги мудреца Маркуса о десяти сивиллах” и “О Лютори Мартыне”, статьи, несомненно, второй половины XVI столетия. Мы остановимся на первой статье: она, нам кажется, может служить указанием на то, что эта редакция была составлена не ранее 1564 г. Дело в том, что эта статья оказывается очень сходной с таковой же в русском переводе Хроники Мартина Бельского по 3-му изданию 1564 г. Сравнение мы делали по переводу 1584 г. в списке 1671 г. (Публ. библ., F IV, 162, л. 313–318), но отодвинули предел к 1564 г. на том основании, что мы встретили в редакции 1599 и 1601 гг. кое-какие разницы в расположении содержания некоторых частей, а главное – лишек сравнительно с этим переводом Хроники. Конечно, перемену в расположении содержания можно отнести за счет списка Хронографа, а лишек – на счет данного списка перевода, но, оказывается, кроме этого перевода, был еще другой, сделанный раньше, при Митрополите Афанасии (1565–1568)» [385. С. 124–125]. Об этом переводе Хроники см.: [84.4.3. С. 499–500]; [157. С. 235–237].

443

См.: [415. С. 755–773]; [170. С. 120–121].

444

См.: [435. С. 183]; [436. С. 161].

445

[171. С. 263].

446

О Чудовом монастыре времени святителя Макария см.: [239. С. 195–201].

447

См.: [315. С. 101–102, № 189; С. 112, № 206; С. 136, № 240; С. 146–147, № 261; С. 152, № 266].

448

См.: [Там же. С. 101, № 188].

449

[Там же. С. 127, № 228]. В 1570 г. в качестве вклада в библиотеку Чудова монастыря поступила печатная книга Апостол, вышедшая при Митрополите Афанасии, см.: [103. С. 175–176].

450

[315. С. 100].

451

* Память 9 января. – Ред.

452

См., например: [216]; [414]; [92. С. 34–39]; [489]; [141. С. 59–66]; [208. С. 30–52]; [331. С. 53–74].

453

См.: [298. С. 11].

454

Интерпретация ухода Феодора в монастырь неоднозначна. По мнению, например, А. Зимина, это произошло в результате казни родственников Феодора после подавления мятежа князя Андрея Старицкого в 1537 г. Поэтому это был не уход в монастырь, а бегство отплаты, см.: [128. С. 224–225]; [130. С. 378]. Однако при игнорировании повествования Жития Святителя подобное рациональное суждение, призванное все объяснить, наоборот, ставит новые проблемы: все опальные бояре, как правило, бежали из Москвы в Литву, а не в монастыри; и т. д. Нам представляется это все иначе. Казнь одного из бояр Колычевых повлияла на молодого Феодора, показав временность и превратность земного бытия. В противном случае кажется странным такой факт, что Феодор «бежит» не просто в отдаленный монастырь, а на далекие Соловки, куда только по морю нужно было плыть два дня! Каким нужно быть государственным преступником, чтобы бежать в Соловецкий монастырь? Более того, как должен был поступить инок Филипп позднее, когда собратия избрали его настоятелем обители? Вывод напрашивается сам собой – решительно отказаться или, в противном случае, бежать и из Соловков. Между тем новоизбранный игумен развивает бурную и кипучую деятельность в монастыре. При нем впервые в истории Соловков начинается каменное строительство, он получает помощь от самого царя и т. д. Наконец, странным кажется и тот факт, что после Митрополита Афанасия в самый разгар опричнины, когда Грозный никого и ничего не щадил, вдруг прежде «опальный» боярин становится главой Русской Церкви.

455

О его духовных связях с Митрополитом Макарием см.: [247. С. 135–144].

456

См.: [372. С. 789].

457

См.: [28. Стб. 566]; [274. С. 31]; [293. С. 478].

458

См.: [105. С. 23].

459

[273. С. 5]: поскольку в книге отсутствует нумерация страниц, то здесь и далее указывается цитация из расчета, что начало текста – это с. 5.

460

[298. С. 12]. У него же объяснение появления двух дат: 1545 и 1548 гг.; см.: [Там же. С. 13]. См. также: [199. С. 83].

461

[273. С. 6].

462

См.: [346. С. 178].

463

[Там же. С. 178–179].

464

Мы бы сказали: «с преклоняющимся сонмом, собором, или группой святых». – Ред.

465

[311. С. 347]. О данной иконографии см. также: [85. С. 290–291].

466

[275. С. 234. Прим. 7].

467

См.: [423. С. 234]. См. также: [284. Табл. 171–172. С. 300–301].

* Нарративный – повествовательный, – Ред.

468

Притча о единороге (временности земного бытия) есть извлечение из Жития святых Иоасафа и Варлаама индийских. Это Житие, как считает И. Н. Лебедева, было переведено на Руси еще в XI в. Данная притча встречается уже в Софийском Прологе XIII в. (под 19 ноября). Самое раннее изображение этой притчи находится на Васильевских вратах 1336 г. в Новгороде, см.: [211. С. 43, 44]; [508. С. 45]. Интересно отметить, что после пожара 1547 г. в Москве при возобновлении росписи царской палаты были использованы, в частности, и мотивы Жития этих индийских святых.

469

Вообще добавочный ряд нижних клейм – явление весьма редкое. Как на аналогию можно указать на икону Ярославской школы XVII в., где внизу подобным образом изображена Куликовская битва, см.: [145. С. 225].

470

См.: [310. С. 303–305].

471

В надписи на иконе говорится, что она написана при Великом князе Иоанне Грозном и архиепископе Новгородском Феодосии. Если бы мастер иконы был москвич, то он, несомненно, назвал бы также и имя Митрополита Макария, управлявшего в то время Русской Церковью.

472

См.: [449. С. 43–49]; [448. С. 155–166].

473

О родственных связях святителя Филиппа с Новгородом см.: [216. С. 3–4].

474

Только в данном случае мы встречаемся с фактом положительного и воспитательного воздействия через икону. Таким образом, вопросы, волновавшие русское общество в середине XVI в. и обсуждавшиеся на Соборе, были актуальны и на далеком севере, в Соловецком монастыре.

475

Почти все житийные клейма данной иконы были воспроизведены позднее на резных раках Соловецких преподобных в 1566 г.

476

См.: [535]. Репродукция иконы была опубликована в: [392. Табл. 48–49]. Черно-белое изображение этой иконы см.: [224. Ч. 1. С. 167]. В последней публикации она названа «Славенской», очевидно, в связи с тем, что так она названа В. П. Никольским, см.: [443. С. 55–56]. Имеется в виду, очевидно, Словенская икона Богоматери, но она была явлена в XVII в.; см.: [372. С. 602–603].

477

Новосибирский музей (Инв. И-15), доска 45x38,2. Попутно следует сказать, что в Сибирь везлись не только древние рукописи, благодаря чему там оказались возможны археографические находки, но и древние иконы-святыни.

478

См.: [509. С. 224–229]. При игумене Филиппе в Соловецкую обитель давались вкладом шитые изображения, см.: [272. С. 312–322].

479

При нем было составлено описание чудес преподобных Зосимы и Савватия, см.: [544. Л. 221 об.-260 об.].

480

[542. Л. 67].

481

См.: [159. Стб. 37. Прим.179]; [210. С. 59. Прим. 3]. К. Заусцинский вынес данный текст даже в качестве эпиграфа к своей статье о Митрополите Макарии, см.: [122. № 10. С. 209]. Писавшие же о Митрополите Филиппе не обращали на него внимания. Первые подчеркивали, что Митрополиту Макарию подражал Святитель, канонизированный Церковью; вторые этого места либо не замечали, либо полагали, что указание на «следование» прославленного святого Святителю, остававшемуся неканонизированным, не имеет особого значения. Однако это указание со всею очевидностью показывает их духовную связь и преемственность. Напрашивается вывод, что поставление Митрополита Филиппа на Всероссийский престол после ученика святителя Макария, Митрополита Афанасия, закономерно и внутренне взаимосвязано.

482

[288. С. 148]. Почти дословно повторяет его П. Янковский: «Преемники Филиппа, Митрополиты Кирилл и Антоний, скользили как тени во мраке последних ужасных лет Ивана (курсив наш. – Архим. М.). После Филиппа они уже казались как бы мертвыми» [520. С. 198].

483

[224. Ч. 1. С. 171].

484

[134. С. 134].

485

[460. С. 230].

486

[161. С. 448].

487

[66. С. 37]. Однако в записи Митрополичьего рода в Успенском Синодике нет этого имени. «Род Кирилла Митрополита всея Русии: архимандрита Меркурия, инока Лазаря, игумена Евфимия, инока Васьяна, Меланию, Марью, священного ерея Емельяна, дьякона Иоакима, инока Никандра, Анну, инока Герасима, Арьтемия, инока Марину, инока Александру, Стефана, Василиа, Спиридона, Ефрема, Григория, Тита, Михаила, Иякова, младенца Иякова, младенца Емельяна, младенца Евдокею, инока Иону, священного ерея Афонасья» [541. Л. 294–294 об.]. Первое имя – это, несомненно, Троицкий настоятель архимандрит «Меркурий Дмитровец, 1564-66» [456. Стб. 139].

* Годы настоятельства архимандрита Меркурия разнятся в некоторых источниках. Так, у И. Строева указаны 1564–1566 гг., см.: [456. Стб. 139], а у А. Горского 1562–1566 гг., см.: [81-а. С. 89].-Ред.

488

О нем известно следующее: «Меркурий (1562–1566). Родом из Дмитрова, постриженик Троицкого монастыря, с 1547 по 1550 г. был Казначеем. При сем настоятеле в 1564 г. сильный пожар произвел опустошение в монастыре» [81-а. С. 89].

489

[507. С. 150].

490

[349. С. 162].

491

[515. С. 89]. Есть о нем сведения, хотя и разной степени достоверности, у других современников. Так, А. Курбский в своей «Истории о Великом князе Московском» пишет: «Потом поставлена другаго архиепископа в того места, мужа, яко слышахом, нарочита и кротка. Но аки по дву летех и того повелел убити со двема опаты, сиречь игумены великими, або архимандриты» [325-6. С. 366].

492

См.: [166. С. 169].

493

[8. С. 329].

494

[109. С. 483]; [316. С. 315]; [84. Ч. 2. С. 437]. См. также: [424. С. 110–111]; [425. С. 399].

495

Об архиепископе Пимене см.: [498. С. 225–231].

496

[109. С. 483]

497

См.: [446. С. 25].

498

[515. С. 106]; [146. С. 75].

499

См.: [109. С. 476–477]; [445. С. 546].

500

[349. С. 167].

501

Новгородская летопись сообщает, что он ехал через Новгород, см.: [349. С. 164].

502

[409. С. 673].

503

[289. С. 155].

504

[8. С. 328].

505

[8. С. 328].

506

См.: [Там же. С. 314].

507

[13. С. 399].

508

См.: [11. С. 246–247, № 116]; [396. Стб. 438].

509

См.: [15. С. 132]; [83. С. 103, № 215].

510

См.: [396. Стб. 494–495, 498–499, 617].

511

См.: [13. С. 393, № 352.].

512

[66. С. 37].

513

См.: [372. С. 469–471]. В 1568 г. в Москве при построении нового храма были обретены мощи блаженного Максима († 1434; память 11 ноября). Учитывая, что начало строительства могло быть в летнее время, то это обретение мощей было при Митрополите Филиппе. 11 июня 1572 г. было открытие мощей преподобного Ефрема Новоторжского († 1053; память 28 января).

514

[76. С. 113].

515

См.: [327. С. 339]. См. также: [504. С. 547–570].

516

См.: [177. С. 38]; [320].

517

См.: [185. С. 32].

518

[360. С. 225].

519

См.: [447. С. 50]; [446. С. 24].

520

[349. С. 169].

521

[213. С. 117]. Об этой обители см.: [384. С. 275–276].

522

[185. С. 15].

523

[558. № 164].

524

[456. Стб. 6].

525

[245. С. 76].

526

[456. Стб. 1035].

527

[Там же. Стб. 142].

528

[Там же. Стб. 182]. В Волоколамской обители чтилась его память. В Кормовой книге монастыря читаем: «Августа в л [30] по владыце Галахтионе епископе Крутицком, а дачи его р [100] рублев. А гроб его на Крутицах» [523. S. 307]. Есть о нем записи и в Кормовой книге Новоспасского монастыря. Среди октябрьских памятей отмечено: «Того ж месяца в 17 день по владыке Крутицком Галахтионе корм» [187. С. 4].

529

Говоря о почитании преподобного Сергия (|4392; память 25 сентября), используют такие ставшие традиционными понятия: «ученики преподобного Сергия» и «ученики учеников преподобного Сергия». Если данные понятия приложить к Митрополиту Макарию, то епископа Галактиона следует отнести к лицам, кто общался со Святителем, а Митрополита Антония – к «ученикам учеников». Став же главой Церкви, он, несомненно, сталкивался с документами Митрополита Макария. Приведем такой интересный пример. Святитель Макарий рукоположил «в свою митрополью к церкви ко Введению Пресвятей Богородицы в волость в Осугу в Торопецкую десятину» диакона Стефана Еремеева и дал ему ставленую грамоту, которая датируется 10 сентября 1556 г. [396. Стб. 422]. Прошли годы, и отец диакон, очевидно, овдовев, принял монашеский постриг в Кирилло-Белозерском монастыре с именем Стахия. А в 1576 г. Митрополит Антоний дал ему грамоту, благословляя его переход в Ростовскую епархию, см.: [262. С. 23].

530

[456. Стб. 143].

531

[224. 4.2. С. 355].

532

[187. С. 8].

533

Именно таким образом, например, удалось определить имя святителя Макария, см.: [57. С. 241. Прим. 1].

534

[375. С. 86].

535

[375. С. 246].

536

См.: [108. С. 543].

537

См.: [326. С. 24–26].

538

[547]. П. М. Строев приводит следующие сведения об этом иерархе: «Феодорит упом. 15 января 1580» [456. Стб. 1035]. Таким образом, процитированная грамота была им подписана почти год спустя. О епископе Феодорите см.: [444. Кн. 4. С. 59–60].

539

Аналогичным образом епископ Феодорит 3 января 1581 г. рукоположил по благословению Митрополита Антония «чернаго диакона Иякова постриженика Соловецкаго монастыря в попы в митрополью на Кострому во общий монастырь к церкви Воздвиженью Честнаго и Животворящаго Креста Господня» [548].

540

[554. Л. 189].

541

[245. С. 76].

542

См.: [257. С. 250].

543

Подобным образом обстояло дело и с другими Митрополитами XVI в.: в 1533 г. в Спасо-Кубенском монастыре преставился Митрополит Варлаам (1511–1522); в 1547 г. в Иосифо-Волоколамском монастыре скончался его постриженик Митрополит Даниил; в 1555 г. в Троице-Сергиевом монастыре почил Митрополит Иоасаф.

544

[560].

545

[547].

546

[548].

547

[60. С. 115].

548

[472. С. 391]. О погребении святителя Макария см.: [326. С. 22–24].

* О последних годах жизни Митрополита Афанасия см. выше,

с. 116–117 настоящего издания. – Ред.

549

[44. С. 82]. Известна и другая точка зрения – что Митрополит Афанасий был погребен в Новоспасском монастыре. В Успенском соборе на последнем митрополичьем надгробии, устроенном в XIX в., имеется такая надпись: «Афанасий Митрополит из архимандритов Новоспасских, возведен на Митрополию в лето 1564, по двулетнем правлении оставил Митрополию в лето 1566 и отшел паки в Новоспасский монастырь, где и скончался».

550

См.: [285. С. 43–49].

551

[180. С. 61–62].

552

[180. С. 62].

553

См.: [383. С. 12].

554

Интересен параллелизм событий XVI и XVII вв. При перенесении в Москву мощей благоверного князя Михаила Черниговского и боярина Феодора, пострадавших от Батыя в Орде в 1246 г., царь Иоанн Грозный писал в 1578 г. послание, обращенное к святым чудотворцам с просьбой прийти в царственный град, см.: [502. С. 70–76]. А в 1652 г., при перенесении мощей святителя Филиппа из Соловков в Москву, царь Алексей Михайлович († 1676) писал послание, обращенное к Митрополиту с прошением прийти в стольный град, в котором также испрашивалось прощение за прегрешения царя Иоанна Грозного: «…молю тя и приидти тебе желаю семо, еже разрешите согрешение прадеда нашего царя и Великаго князя Иоанна, нанесенное на тя неразсудно завистию и неудержанием ярости» [441. Ч. 3. С. 471, № 147]; [505. С. 11]; [244. С. 149–151].

555

[61. С. 346].

556

[349. С. 169].

557

В последнем исследовании о кремлевских храмах описание погребений в Успенском соборе завершается Митрополитом Филиппом, а о последующих Митрополитах ничего не упоминается, см.: [44. С. 84].

558

[213. С. 117].

559

См.: [240. С. 18–19].

560

Это означает, что следующее погребение в Успенском соборе после святителя Макария произошло ровно 70 лет спустя, когда был погребен Патриарх Филарет († 1633).

561

[252. С. 92–93].

562

Это же в равной степени относится и к Митрополиту Дионисию (1581–1586), который погребал царя Иоанна Грозного, но затем по проискам Бориса Годунова был сведен с престола и отправлен на покой в новгородский Спасо-Хутынский монастырь.

563

[561-а].

564

Данный текст был составлен до 1652 г., когда скончался Патриарх Иосиф. В этот год в Успенский собор в Москве из Соловков были перенесены мощи Митрополита Филиппа, а из Старицы – мощи Патриарха Иова. Цифры, набранные в тексте курсивом, в рукописи написаны арабскими цифрами.

565

[554].

566

См.: [65. С. 19].

567

[559. Л. 52]. Описание рукописи см.: [46. С. 2–6]. Далее цитация этого памятника сразу на строке с указанием листа рукописи.

568

См.: [463. С. 36, № 154]; [127. С. 40. Прим. 12].

569

См.: [127. С. 285. Прим. 26]; [132. С. 255. Прим. 67]; [339. С. 21].

570

[354. С. 43]; [353. С. 270].

571

Он был из числа лиц, прибывших на Русь в свите Софии Палеолог, затем принял монашество в Московском Богоявленском монастыре, а в 1509 г. поставлен на Тверскую кафедру, см.: [39. С. 180–187].

572

См.: [8. С. 137].

573

См.: [290. С. 196].

574

См.: [352. С. 295]. В летописи Рязанским епископом ошибочно назван Иоанн.

575

См.: [354. С. 127].

576

См.: [Там же. С. 142].

577

См.: [351-а. С. 619].

578

См.: [459. С. 139].

579

См.: [513. С. 154].

580

См.: [56. С. 71].

581

См.: [202. № 6. С. 137].

582

См.: [387. С. 258].

583

См.: [8. С. 222].

584

[166. С. 131].

585

См.: [Там же. С. 134].

586

[207. С. 222].

587

См.: [8. С. 250].

588

[354. С. 249].

589

См.: [Там же. С. 250].

590

[263. С. 227].

591

См.: [528. S. 45–48]; [527. S. 694–706].

592

[355. С. 380]; [3. С. 333].

593

См.: [354. С. 381].

594

См.: [Там же. С. 403].

595

См.: [13. С. 150–151, № 157; С. 257–258, № 253].

596

См.: [270. С. 37].

597

[506. С. 61].

598

[340. С. 57].

599

[115. С. 8].

600

[117. С. 127]; [341. С. 27]; [329. С. 65]; [48. С. 65].

601

[506. С. 60–61].

602

[82. С. 579].

603

См.: [137. С. 100–101, 123–124, 157, 175].

604

[352. С. 303]. Нечто аналогичное было и в жизни Митрополита Макария во время великого московского пожара 1547 г.

605

[263. С. 16].

606

[Там же. С. 183].

607

[Там же. С. 184].

608

[Там же. С. 185].

609

См.: [263. С. 185–186].

610

[Там же. С. 186]. Очевидно, подобный же амвон, но несколькими годами раньше, был изготовлен для Софийского собора в Великом Новгороде по благословению архиепископа Макария, о чем сообщает Новгородская летопись: [351-а. С. 551].

611

[92. С. 80]. Текст надписи на камне с датой освящения храма см.: [296. С. 1]; [344. С. 37]; [516. С. 11].

612

См.: [370. С. 231–232, 347–351]; [21. С. 303, № 244].

613

См.: [369. С. 41].

614

См.: [371. С. 42, 109, 144].

615

См.: [368. С. 106].

616

См.: [390. С. 199].

617

См.: [137. С. 175]. Диакону же Григорию адресовано его толкование на слова псалма Господи, прибежище был еси нам [Там же. С. 183].

618

См.: [561].

619

[497. С. 45].

620

[179. С. 101. Прим. 7].

621

«О преставлении святаго епископа Акакия Тверскаго и о житии его вкратце» [559]. См. выше, на с. 164 прим. 2 к этой главе. – Ред.

622

У протоиерея Г. Дебольского читаем: «В субботу первой седмицы Великого поста, по древнему названию – Феодоровскую, Церковь совершает благодарственное празднование ев. священномученику Феодору Тирону» [87. С. 75]. Это наименование – Феодоровская – простиралось, как видим, на всю седмицу.

623

[263. С. 164].

624

[487. С. 30].

625

Об этом также говорится в Волоколамском Патерике, см.: [338. С. 220].

626

[127. С. 277].

627

См.: [98. С. 215–216].

628

См.: [369. С. 41].

629

См.: [176. С. 25].

630

[Там же. С. 37].

631

[Там же. С. 46].

632

[Там же. С. 50]. Епископ Акакий известен не только как переписчик двух Евангелий, но и как «составитель особой редакции Киево-Печерского Патерика» [40. С. 12].

633

См.: [127. С. 146. Прим. 237].

634

См.: [82-а. С. 399]; [523. С. 109].

635

См.: [116. С. 49]; [491. С. 202].

636

Каждение совершалось и во время кончины святителя Макария, см.: [203. С. 15–16].

637

[340. С. 38].

638

Этот факт историкам рязанской иерархии почти неизвестен. См., например, о епископе Филофее: [467. С. 23–25].

639

[42. С. 259].

640

[92. С. 78]; [329. С. 65].

641

[28. Стб. 16]; [92. С. 79].

642

[482. С. 187]; см также: [28. Приложения. С. VI].

643

[276-г. С. 545, 551].

644

В переводе на современный русский язык эта Повесть была опубликована: [258. С. 72–75]. Несколько ранее Повесть о кончине святителя Акакия была опубликована на немецком языке: [524. S. 8-11].

645

Первым издал данный памятник В. О. Ключевский, назвав его «Записка Иннокентия о последних днях учителя его Пафнутия Боровского» [173. С. 439–453]. По этому поводу была написана статья Л. А. Дмитриева с характерным названием: «Записка ли “Записка о последних днях Пафнутия Боровского” Иннокентия?» [149. С. 59–64]. Заканчивается статья словами: «Итак, рассказ Иннокентия о смерти Пафнутия Боровского нельзя ни формально, ни по существу назвать “запиской”. Произведение это требует дальнейшего внимательного вчитывания и сопоставления со сходными явлениями в русской литературе конца XV – начала XVI в.». В публикации, осуществленной в наше время, данный памятник назван «Рассказ о смерти Пафнутия Боровского» [325. С. 478–513].

646

См.: [204]; [203]; [259. S. 74–93].

647

[338. С. 178].

648

[559].

649

[253. С. 63].

650

См. о нем: [123. С. 31–32]; [475. С. 150–163].

651

[512. С. 289].

652

[59. С. 223].

653

[133. С. 158].

654

См.: [239. С. 88]; [125. С. 80]. Д. М. Буланин говорит о нем: «…около 1523 г. Ф. постригся в Иосифо-Волоколамском монастыре, где состоял клириком» [41. С. 457].

655

Сведений о пребывании инока Феодосия в обители преподобного Иосифа нет. Можно привести лишь следующее: в 1526, 1527 гг. непродолжительное время келарем в Иосифо-Волоколамском монастыре был «чернец Федосей» [13. С. 95, № 100]. А в 1527–1528 гг. келарем уже назван «Варсунофей Болтин» [Там же. С. 101, № 106]. Учитывая, что в летописи инок Феодосий назван «клирик чином», возможно, это и есть будущий Новгородский владыка.

656

[351-а. С. 549]. См. также: [478. С. 38]. Следует отметить, что сын С. И. Воронцова, Михаил Семенович († 1539), в 1534–1536 гг. был великокняжеским наместником в Великом Новгороде, см.: [133. С. 159]; [328. С. 150].

657

См.: [351-а. С. 551].

658

[3. С. 538, № 295].

659

Приведем текст описания одного из исцелений, содержащегося в Житии: «Во время Феодосия игумена, иже и архиерей бысть Великому Новугороду, жена некая именем Иулитта приведена бысть в Хутынский монастырь, яже бе слепа. Егда же вниде в церковь Преображения Господня и падши пред гробом чудотворца Варлаама, моляше его со слезами, да подаст ей исцеление, в той час абие отверзостася ей очи и прозре, и тако отыде в дом свой с радостию, славя Бога и великаго в чудотворцех Варлаама» [303. С. 52].

660

Отец Пантелеймона, Григорий, был софийским «полатником», а сам Пантелеймон позднее стал псаломщиком в Софийском соборе и затем – пресвитером [303. С. XXIV–XXV].

661

См.: [261. С. 123].

662

[351-а. С. 570]. См. также: [334. С. 93–101].

663

См.: [144. С. 26–27]; [74. С. 300–305]; [43. С. 32–49]. Описание внутреннего убранства этого храма, составленное в XVII в., см.: [261. С. 57–61].

664

В «Словаре русского языка XI–XVII вв.» объяснения этому слову не обнаружено.

665

Обежная (от слова «обжа» – мера пахотной земли, служившая единицей обложения в Новгородской земле) земля, с которой взимались подати.

666

[337. С. 60–61].

667

[104. С. 30–31, № 30]. О некоторых подробностях этой поездки см.: [239. С. 128–130].

668

См.: [349. С. 148].

669

[8. С. 161]. См. также: [445-а. С. 71].

670

[204. С. 5].

671

[349. С. 150].

672

[360. С. 26].

673

[354. С. 142]. См. также: [512. С. 289].

674

П. М. Строев сообщает следующее о его предшественнике: «Вассиан Топорков хирот. 2 апр. 1525; 1 мая оставил епархию; в 1553 жил на Песноше» [456. Стб. 1030].

675

Известна повольная грамота архиепископа Феодосия от 22 февраля 1544 г. на избрание Ростовского архиепископа Алексия, поставленного из Троицких настоятелей, см.: [104. С. 35–36, № 34]; [5. С. 161, № 50].

676

См.: [354. С. 143].

677

[349. С. 250]. Для сравнения можно привести пример, что в конце XV в. при архиепископе Геннадии гонец покрывал это расстояние в три дня, см.: [8. С. 478].

678

[350. С. 305]. Самое первое участие в церковной жизни святителя Макария в 1526 г. после его прибытия в Новгород было освящение храма апостола Филиппа на Нутной улице, во время которого получила исцеление женщина, также больная глазами [351-а. С. 542].

679

[104. С. 36, № 35]; [308. Ч. 14. С. 161]. Еще ранее владыка Феодосий, будучи Спасо-Хутынским игуменом (1531–1542), писал архиепископу Макарию об иноке Отенского монастыря Гурии, который в смущении покинул свою обитель, см.: [562. Л. 61 об.-63]. См. также: [233. С. 136].

680

См.: [349. С. 151].

681

Барма – оплечья, ожерелье на торжественной одежде со священными изображениями; их носили духовные сановники и наши государи. – Ред.

682

[57. С. 244. Прим. 104].

683

[363. С. 15]. См. также: [173. С. 245–246]; [382. С. 102–103].

684

См.: [314. С. 187–188].

685

См.: [57. С. 244–245. Прим. 104].

686

См.: [335. С. 213].

687

[349. С. 149, 152].

688

См.: [342. С. 275–277]; [470. С. 221].

689

См.: [255. С. 145]; [236. С. 8].

690

[319. С. 180, 182].

691

[1. С. 58]. Текст грамоты архиепископа Феодосия в Водскую пятину см.: [268. С. 146–147, № 58].

692

[349. 153–154]. Одна из жалованных грамот архиепископа Феодосия была дана «по прежней грамоте архиепископа Макарья» [3. С. 217, № 150].

* Об этом см. выше, на с. 98–99 настоящего издания. – Ред.

693

См.: [80. С. IX–XX, 239–262].

694

В связи с праздником святой Пасхи Новгородский архиепископ послал дары в Москву и при этом – «отцу… Макарию Митрополиту всея Русии мех вина баструда да 10 золотых угорских» [205. Стб. 48]. Кроме того, «митрополичьим старцем: казначею Алексею, келейнику Селивану, архидиакону Прохору – тем по золотому угорскому» [Там же. С. 49]. Возможно, в связи с подобными дарами связан следующий сохранившийся рукописный текст: «Господин пресвятейший Макарей Митрополит всея Русии! Сын твой и богомолец архиепископ Феодосей Великова Новаграда и Пскова велел тобе, отцу своему и господину, челом ударить. Сын твой и богомолец архиепископ Феодосей Великаго Новаграда и Пскова велел тобе, отцу своему, говорити: “Обрадовался есмя светлому и тридневному Христову Воскресению. И сыну твоему, царю и государю и Великому князю Ивану Всильевичу всея Русии самодержцу, тако и тобе, отцу своему Макарию Митрополиту всея Русии”» [562. Л. 9].

695

[222. С. 104].

696

Надпись 1544 г. на антиминсе см.: [304. С. 150].

697

Надпись на освященном в 1544 г. архиепископом Феодосием запрестольном кресте сохранилась в рукописи XV в.: [163. С. 276]. Подобные тексты см.: [413. С. 52].

698

См.: [490. С. 156–159]; [232. С. 42]. В 1543 г. архиепископ Феодосий подтвердил жалованную грамоту Соловецкому монастырю, данную еще ранее святителем Макарием, см.: [9. С. 40, № 52].

699

[475. С. 159].

700

См.: [349. С. 154].

701

См.: [387. С. 258].

702

[197. С. 36]. См. также: [198. С. 120].

703

См.: [350. С. 308]. В Житии архиепископа говорится об «оставлении престола» им [204. С. 5]. А. Зимин описывает удаление с кафедры архиепископа Феодосия таким образом: «Будучи по своим воззрениям типичным осифлянином, он отстаивает на Стоглавом Соборе неприкосновенность монастырских земель. Раздосадованный провалом на Стоглавом Соборе программы ликвидации монастырского землевладения, Иван Грозный добился того, чтобы Феодосий в мае 1551 г. был сведен с престола» [125. С. 80]. Р. Г. Скрынников, отмечая изъятие царем софийской казны в 1546 г., пишет: «Опасаясь дальнейших посягательств Москвы на церковные имущества, Феодосий около 1550 года обратился к царю с посланием, советуя ему воздержаться от покушения на земельные владения монастырей и Церкви… В декабре 1550 года царь вызвал его в Москву и лишил сана» [424. С. 45]. См. также: [477. С. 270].

704

[349. С. 154].

705

[246. С. 99–104].

706

См.: [126. С. 15–29]. Современниками владыки Феодосия были различные иноки-писатели, см.: [312. С. 133–148], переписчики книг, которые оставили свои записи на книгах, см.: [91. С. 25–47], подвизаясь в обители.

707

См.: [125. С. 80–81. Прим. 72]; [426. С. 458–459]; [493. С. 157].

708

[496. С. 341].

709

См.: [3. С. 207–208, № 142]. Известны и другие его аналогичные жалованные грамоты: [Там же. С. 217, № 150].

710

См.: [Там же. С. 541–544, № 298].

711

См.: [224. Ч. 1. С. 454].

712

См.: [308. Ч. 14. С. 241].

713

См.: [241. С. 199–201].

* Т. е. Гомеровым. – Ред.

714

[426. С. 459]. Обзор его посланий см.: [224. Ч. 1. С. 453–456]; [475. С. 153–158].

715

[469. С. 211].

716

См.: [562].

717

[98. С. 214]. Книгописанием занимались и ученики архиепископа Феодосия: [147. С. 143–144, № 151].

718

См.: [391. С. 145]; [176. С. 24, 27, 35, 36, 37, 46, 74, 81, 304]. Кроме книг известна еще икона, присланная в Иосифов монастырь, когда владыка Феодосий был настоятелем Хутынской обители, – «Икона новгородского письма Видение Евлогиево, пядница большая; прислал игумен Футыньской Феодосий, а словет та икона “Всенощное”» [79. С. 191].

719

[397. С. 777–778].

720

[82-а. С. 399].

721

См.: [230. С. 198].

722

См.: [204. С. 12].

723

[523. S. 124–125].

724

[80. С. XII].

725

См.: [204. С. 12].

726

См.: [258. С. 68–72].

727

[192. С. 63].

728

[173. С. 297].

729

В. Жмакин, опубликовавший это послание, дал ему следующий заголовок: «Послание Новгородского архиепископа Макария Митрополиту Даниилу» [119. Приложения. С. 57–62]. Поскольку имена в тексте послания не указаны, то в целях обоснования такой атрибуции он сопроводил текст грамоты большим примечанием. Но поскольку аргументация автора малоубедительна, то А. А. Зимин справедливо назвал автором данного послания Новгородского архиепископа Феодосия, а адресатом – Митрополита Макария, определив время его написания «около 1550 г.» [125. С. 81. Прим. 72, № 16].

730

В данном месте публикации, очевидно, лакуна, в связи с чем нами поставлено многоточие.

731

164 [204. С. 5–14].

732

Сенаник – синодик. – Ред.

733

Здесь и в последующих местах текста «тетрадь», что, очевидно, неверно.

734

[463. С. 43–44, № 185].

735

О епископе Савве см.: [136. С. 91]; [444. Кн. 3. С. 51–54].

736

[295. С. 3].

737

См.: [456. Стб. 150].

738

См.: [15. С. 87–88, № 74].

739

[Там же. С. 89, № 75].

740

[358. С. 46].

741

[348. С. 190–191].

742

[Там же. С. 194].

743

См.: [236. С. 6].

744

См.: [309. С. 13, 22, 23].

745

[360. С. 184]; [358. С. 57]; [380. С. 121–122].

746

См.: [387. С. 258].

747

См.: [8. С. 222, № 229].

748

См.: [322. С. 1–37].

749

См.: [387. С. 341]; [3. С. 273, № 155].

750

[408. С. 365].

751

[356. С. 176].

752

См.: [136. С. 91].

753

См.: [358. С. 215].

754

[308. Ч. 13. С. 65].

755

[Там же. С. 66].

756

См.: [358. С. 214]; [8. С. 250, № 239].

757

[295. С. 4]; [54. С. 453–459].

758

[295. С. 3].

759

[295. С. 15].

760

[Там же. С. 25].

761

[176. С. 24–25].

762

[Там же. С. 29]. Несколько ранее в том же разделе Псалтири называется «Псалтырь Сильвестрово, письмо Савина брата, владыки Крутицкаго, вся одна рука».

763

[Там же. С. 36]. Эту же рукопись называет и П. М. Строев, см.: [455. С. 101].

764

[176. С. 65].

765

[Там же. С. 87]. Запись и заставку этой книги см.: [71. С. 24].

766

[176. С. 78].

767

[Там же]. Попутно следует сказать, что указание размера рукописи в Описи позволяет говорить о форматном принципе расположения книг в монастырской библиотеке. К числу его вкладов в обители относятся «Савины владычни образы», также две «камки» и 60 рублей, см.: [523. S. 121–123].

768

См.: [456. Стб. 1034].

769

[217. С. 6].

770

См.: [239. С. 123–233].

771

Можно говорить, что аналогичным образом было и в жизни святителя Макария. На следующий год после своей интронизации Митрополит Даниил возвел постриженика пафнутиево-боровского, инока Макария, в архимандриты Можайского Лужецкого монастыря.

772

См.: [321. С. 5–37].

773

В публикации – «поль». Такое слово в «Словаре русского языка XI–XVII вв.» отсутствует. Здесь и ниже должно быть «поле», что означает поединок «как способ разрешения судебной тяжбы; место, где совершаются такие поединки» [427-ж. С. 205].

774

«Оправити» означает оправдать, «признать или доказать невиновность или правоту» [427-е. С. 38].

775

Заезжик – сборщик «податей для архиерея» [427-в. С. 191].

776

Заезд – вид подати, см.: [Там же. С. 190].

777

Промыты – штраф «за уклонение от уплаты пошлины» [427-з. С. 175].

778

Знаменовать – указать [427-г. С. 40].

779

Утарь – диаконский орарь (ударная грамота – коею разрешалось запрещенному диакону носить орарь). – Ред.

780

Тафья – шапочка, род скуфьи, ермолка, тюбетейка. Ее носили царь, опричники. – Ред.

781

Похрестье – крестный ход, см.: [427-ж. С. 176].

782

См.: [432. С. 361].

783

См.: [176. С. 163].

784

[444. Кн. 3. С. 54–55]; [96. С. 92].

785

См.: [456. Стб. 182].

786

См.: [13. С. 57, № 56].

787

См.: [Там же. С. 83–84, № 87; С. 96–97, № 102; С. 98–99, № 103].

788

См.: [Там же. С. 122–124, № 130; С. 124–126, № 131; С. 126, № 132; С. 127–129, № 133; С. 129–131, № 134; С. 131–133, № 135; С. 133–134, № 136; С. 134–136, № 137; С. 144–145, № 149; С. 147–148, № 153].

789

См.: [Там же. С. 85–86, № 88; С. 88–89, № 92; С. 89–90, № 94; С. 90, № 95; С. 91, № 96; С. 94–95, № 99; С. 96, № 101; С. 100, № 104; С. 100–101, № 105; С. 102, № 107; С. 102, № 108; С. 103–104, № 110; С. 104–105, № 111; С. 105–107, № 112; С. 107, № 113; С. 107–108, № 114; С. 109, № 116; С. 110, № 117; С. 110–111, № 118; С. 111–112, № 119; С. 116–117, № 123; С. 117–118, № 125; С. 118–119, № 126; С. 122, № 129; С. 137, № 139; С. 137–138, № 140; С. 138–139, № 141; С. 140–141, № 143; С. 142, № 146; С. 148–149, № 154; С. 149–151, № 155; С. 150, № 156; С. 155–156, № 162; С. 156, № 163; С. 156, № 164; С. 157, № 165; С. 161, № 169].

790

В 1525 г. дал вкладом в Иосифов монастырь книгу Апостол постриженик этой обители, «бывший» калязинский игумен Иоасаф, см.: [147. С. 8, № 30 (79)], через год – Суздальский игумен Геннадий вложил Творения преподобного Исаака Сирина, см.: [Там же. С. 78, № 120 (452)].

791

[Там же. С. 95, № 100; С. 101, № 106; С. 113–115, № 122; С. 139–140, № 142; С. 146–147, № 152; С. 151–152, № 158; С. 159–160, № 167].

792

См.: [Там же. С. 160, № 168].

793

См.: [Там же. С. 161–162, № 170; С. 182, № 180].

794

См.: [Там же. С. 315, № 302].

795

Игумену Нифонту князь писал: «От Великаго князя Василиа Ивановича всея Русин Пречистые обители Осифова монастыря игумену Нифонту з братьею милостью Божиею и Пречистые Его Матери и святых чюдотворцов молитвою и отца нашего Данила Митрополита всиа Русии и всего священнаго собора молитвою и нашею молитвою Господь Бог послал нам милость Свою: родился нам сын Иван. И яз вам послал ныне милостыню и ты б з братьею молил Бога и Пречистую Его Матерь и святых чюдотворцов о нашем здравии и о нашей Великой княгине и о нашем сыне Иване и о всем православном християнстве. Да послал есми старца Тихона Зворыкина о своем деле говорити и бити челом старцу Касьяну, а то есми дело Тихону велел тобе сказати и ты бы господине игумен старца Касияна о нашем деле молил и на то его подвигнул, чтобы он нашего прошения не оставил и о том бы о нашем деле потружался нашего бы челобитья не презрел и яз ему челом бию» [129. С. 132].

796

[351-а. С. 564].

797

См.: [6. С. 232–233, № 97; С. 237–238, № 101].

798

См.: [Там же. С. 236–237, № Ю0; С. 238–239, № 102; С. 239–240, № 103; С. 241, № 104; С. 241–242, № 105].

799

[Там же. С. 235–236, № 99].

800

См.: [Там же. С. 242–243, № 106].

801

См.: [459. С. 138]; [255. С. 141–145].

802

См.: [35. С. 15–16].

803

[354. С. 237].

804

[Там же. С. 239].

805

См.: [Там же. С. 250].

806

См.: [81. Ч. 2. С. 178]; [45. С. 22].

807

См.: [104. С. 365, № 218]; [106. С. 217, 222]. Это послание своим содержанием примыкает к древнерусской духовной литературе, в которой описаны последние дни жизни, кончина и погребение подвижников, живших в XV–XVI вв., см.: [258. С. 68–75]. С имени Великого князя Василия III в Синодике Волоколамского монастыря начинается запись рода епископа Нифонта, см.: [176. С. 125].

808

[98. С. 217]. См. также: [147. С. 61–65, № 112 (452); С. 274–277, № 214 (629)].

809

[147. С. 29–30]. Эта рукопись отмечена и в последующей монастырской описи, см.: [Там же. С. 66].

810

[Там же. С. 82].

811

[Там же. С. 32].

812

[Там же. С. 36–37].

813

[Там же. С. 39]. Обе Триоди «в четырех книгах» указаны и в другой монастырской описи, см.: [Там же. С. 59].

814

[Там же. С. 38]. В последующей описи говорится: «Правила… толсты его письма», а о других отмечено, что «не одно писмо» [Там же]. О рукописи с творениями преподобного Иосифа отмечено «застешки заметны» [Там же. С. 77].

815

[Там же. С. 88].

816

См.: [563]; [98. С. 209].

817

См.: [98. С. 215–216].

818

[6. С. 227]. См. также: [Там же. Рис. 27].

819

[432. С. 361].

820

[366. С. 64]. Можно говорить, что книжное общение было взаимным. Царь, в свою очередь, подарил в Новоспасский монастырь «три Минеи Четьи Сентябрь, Октябрь, Ноябрь, а бил челом царю и государю Великому князю о той книге Нифонт, архимандрит Спаса Нового, и разделил их расплел на трое по месяцу» [439. С. 40].

821

См.: [202. № 7. С. 135–145].

822

См.: [185. С. 117].

823

[354. С. 268].

824

[523. С. 121–122]. См. также: [463. С. 57, № 246].

825

[366. С. 64].

826

См.: [56. С. 70].

827

[354. С. 145].

828

[Там же. С. 151, 453].

829

См.: [456. Стб. 175].

830

[300. С. 185].

831

[4. С. 100]; [6. С. 139, № 51; С. 215, № 86].

832

[300. С. 185].

833

См.: [351-а. С. 619].

834

См.: [8. С. 203]; [76. С. 100]; [227. С. 17]. П. М. Строев называет настоятелем Глушицкой обители под 1548 г. игумена Арсения, см.: [456. Стб. 748]. Вероятно, он мог быть на Соборе в Москве, а следовательно, присутствовать и на хиротонии епископа Вологодского Киприана.

835

См.: [8. С. 203–204].

836

См.: [441. Ч. 1.С. 454].

837

[387. С. 266].

838

См.: [513. С. 153–154]; [514. С. 177]; [255. С. 145].

839

См.: [76. С. 104].

840

[256. С. 139].

841

[387. С. 260].

842

[166. С. 134].

843

[8. С. 222].

844

См.: [358. С. 62].

845

См.: [Там же. С. 64].

846

[Там же. С. 113].

847

См.: [313. С. 30].

848

[354. С. 250].

849

[8. С. 204]; [445-а. С. 88].

850

[457. С. 768].

851

[Там же].

852

[399]; [68. С. 33].

853

[66. С. 39].

854

[377. С. 9–11].

855

[456. Стб. 730].

856

[458. С. 61]; [457. С. 768].

857

[278. С. 589].

858

В тексте «пока». Кроме того, при подготовке к публикации были также уточнены слово деление и пунктуация, раскрыты сокращения, устаревшие буквы заменены современными.

859

[278. С. 590].

860

[235. С. 88].

861

[Там же. С. 89].

862

См.: [354. 145].

863

[95].

864

См.: [Там же. С. 28–29].

865

[Там же. С. 31].

866

См.: [Там же. С. 30–31].

867

Среди участников Собора назван «архимандрит Гурий», но из какого монастыря он был, не ясно из-за утраты слова в рукописи: «…цкой» [459. С. 139].

868

См.: [95. С. 28]; [93. С. 17]; [166. С. 116. Прим. 31].

869

[66. С. 15]. См. также: [388. С. 545]. О некоторых событиях жизни Троицкого монастыря того времени см.: [165. С. 29–42].

870

Позднее он был осужден на Соборе в связи с ересью М. Башкина и Феодосия Косого и отправлен в Соловецкий монастырь, но бежал в Литву, где явился ревнителем Православия.

871

[301. С. 80].

872

[292. С. 18]; [325-а. С. 495]. О Троицком старце Адриане см.: [234. С. 117–126].

873

См.: [352. С. 314].

874

См.: [8. С. 239, № 235]; [166. С. 139].

875

См.: [81-а. С. 85–86].

876

См.: [354. С. 237].

877

[Там же. С. 239].

878

[354. С. 250].

879

См.: [81. С. 176].

880

[355. С. 334].

881

[467. С. 23].

882

[81. С. 179]; [45. Приложение. С. 22–23]. См. также: [23. С. 21]; [17. Ч. 2. С. 70].

883

[95. С. 29]. Можно предполагать, таким образом, что в миру епископ Гурий носил имя святителя Григория Богослова.

884

[545. Л. 55 об.-56 об.]. См. также: [267. С. 278–279].

885

См.: [266. С. 8].

886

[Там же. С. 11]; см.: [34. С. 16–18,23-25]; [144. С. 106–110].

887

[456. Стб. 414]; [88. С. 90]. О Рязанском соборе Архангела Михаила см.: [102. С. 19–20]; [279. С. 24–25].

888

[354. С. 157]; [355. С. 459]; [358. С. 56, 155].

889

См.: [86. С. 104]. Однако комментаторы последнего издания Стоглава говорят следующее о нем: «Об архиепископе Ростовском и Ярославском Никандре имеется мало сведений. Неизвестно даже, пострижеником какого монастыря он был» [387. С. 404–405].

Вкладная запись Троицкого монастыря, в которой названы имена родителей иерарха, начинается так: «В лето 7065 [1557] сию святую книгу, глаголемую Псалтырь толковую, в десть, положил в дом у Пречистые, честнаго Ее Благовещениа и Христова мученика Никиты и преподобнаго мученика и чудотворца Никиты Переаславскаго Преосвещенный архиепископ Ростовский и Ярославский Никандр…» [432. С. 362]. В связи с этим можно предположить, что Ростовский владыка, возможно, в миру имел имя Никиты, см.: [24. Ч. 3. С. 33].

890

См.: [24. Ч. 3. С. 33].

891

См.: [78. С. 147]; [456. С. 138].

892

Известно, что Ростовский архиепископ Алексий дал в Троицкую обитель при игумене Никандре жалованную льготную грамоту на приписанную к монастырю Никольскую церковь в селе Берлюкове Ростовского уезда, см.: [8. С. 181, № 202].

893

[388. С. 544]. О настоятельстве игумена Никандра известно: «…2 года и 13 недель» [66. С. 15].

894

См.: [456. Стб. 138].

895

См.: [459. С. 139].

896

[466. С. 57]. Е. Голубинский также высказывает подобное предположение: что его избрание на Ростовскую кафедру произошло «после удаления с игуменства на покой» [78. С. 147].

897

См.: [8. С. 177–179, № 198–200; С. 181–182, № 203].

898

См.: [354. С. 156–157].

899

См.: [416. С. 167–176].

900

См.: [56. С. 71].

901

[387. С. 260]. Дореволюционный автор, описывая в художественном произведении начало Стоглавого Собора, вкладывает такие слова в уста очевидца этого важного события: «А вот, глядите, владыка Никандр Ростовский; приветлив он до нищей братии, да и ко всем ласков» [209. С. 119].

902

См.: [387. С. 258, 277]. См. также: [359. С. 131].

903

См.: [8. С. 220–222].

904

См.: [202. № 7. С. 137]; [228. С. 33].

905

[355. С. 529]; [358. С. 211]. На основании этого А. А. Зимин называет владыку Никандра «любимцем царя» [125. С. 96] и относит его к числу так называемых «иосифлян», а также приводит негативное мнение о нем А. Курбского.

906

[8. С. 249–255]; [125. С. 174]. Один из осужденных, инок Савва (Шах), как утверждает А. Курбский в «Истории великого князя Московского», был направлен в заточение в Ростовскую епархию к архиепископу Никандру, см.: [36. С. 464, 465].

907

[555. Л. 263]. Другой осужденный еретик, инок Савва (Беловаев), как говорит А. Курбский, был также сослан «к Ростовскому владыце Никандру» [36. С. 464].

908

См.: [354. С. 250]. Летописец отмечает, что на литургии во время хиротонии было 76 человек, «опричь подьяков». Однако в рукописном Житии святителя Казанского Гурия поименно иерархи не называются, см.: [543. Л. 42–44].

909

[196. С. 24].

910

См.: [355. С. 333]; [358. С. 292].

911

[81. Ч. 1.С. 176].

912

[355. С. 341].

913

См.: [355. С. 365]; [445. С. 55].

914

См.: [355. С. 370].

915

См. [203. С. 17–18].

916

См.: [472. С. 390].

917

См.: [432. С. 362].

918

См.: [520].

919

[466. С. 58]. См. также: [83. С. 109, № 228; С. 112, № 236]. Подпись-автограф архиепископа на ручательстве за И. Д. Вольского в 1565 г. см.: [343. Табл. 9].

920

См.: [355. С. 392]; [445. С. 533].

921

См.: [355. С. 393].

922

См.: [Там же. С. 402]; [83. С. 114, № 239].

923

См.: [83. С. 115, № 240]; [216. С. 73].

924

См.: [465. С. 48].

925

См.: [Там же. С. 104].

926

[38. С. 132, 134].

927

[451. С. 107]; [465. С. 143]; [362. С. 92–96]. См. также: [442. С. 112–126].

928

См.: [492-6. С. 65]; [481. С. 63].

929

[118. С. 176]. См. также: [492-а. С. 290]; [440. С. 99].

930

См.: [466. С. 58].

931

См.: [101. С. 167]; [426-а. С. 393–394]; [456. Стб. 344].

932

См.: [395. Стб. 125–127]. Об этом соборе см.: [25. С. 40–45].

С Великим Устюгом связано еще одно событие, когда упоминается имя владыки Никандра: произошло исцеление одного жителя Сольвычегодска от иконы праведного Прокопия Устюжского. Священник И. Верюжский говорит, что это произошло в 1548 г. при «Ростовском архиепископе Никандре» [150. С. 84]. Однако учитывая, что архиерейская хиротония владыки Никандра произошла в 1549 г., то и чудо-исцеление от образа Устюжского Праведника могло произойти не ранее 1549 г.

933

[395. Стб. 128–129]. В апреле 1559 г. в Богоявленском монастыре был заложен «по благословению Макария Митрополита» каменный собор. Надпись на плите далее продолжает: «Того же лета месяца июня в 8 день был в монастыре архиепископ Никандр Ростовский и Ярославский (совершена бысть сия церковь лета 7075 (1565)» [381. С. 20].

934

См.: [395. Стб. 132–134].

935

См.: [Там же. Стб. 135–136].

936

См.: [421. С. 42].

937

[166. С. 153].

938

[396. Стб. 315–316]. В справочном труде П. М. Строева имеются такие сведения: «Никитский Белозерский, от Кириллова в 10 верстах, и с 28 янв. 1648 был приписан к нему» [456. Стб. 122]. С 1648 г. начинается у него ряд настоятелей этого монастыря. Между тем в грамоте архиепископа Никандра назван игумен Гурий (XVI в.).

939

См.: [361. С. 52].

940

[396. Стб. 429].

941

См.: [16. С. 404]; [396. Стб. 240].

942

См.: [162. С. 63, № 148].

943

См.: [53. С. 378].

944

См., например: [355. С. 374].

945

[395. Стб. 125–127].

946

[361. С. 53].

947

[8. С. 141].

948

[465. С. 126].

949

См.: [390. С. 93, № 128]; [464. С. 6]; [120. С. 161].

950

[409. С. 364].

951

[355. С. 404–405]. См. также: [450. С. 35]; [500. С. 9]. Имя архиепископа Никандра встречается в древних помянниках, см.: [24. Ч. 2. С. 235].

952

См.: [66. С. 38].

953

См.: [391. С. 208]. Из книг, принадлежавших ему, можно указать рукопись XVI в.: Творения святителя Василия Великого о постничестве, см.: [213. С. 48–49].

954

[480. С. 75].

955

[193. С. 110].

956

См.: [395. Стб. 125–129, 131–134].

Content

Архимандрит Макарий (Веретенников)
Из истории русской иерархии XVI века

Предисловие

Всероссийский Митрополит Иоасаф (1539–1542; †1555)

Грамота Великого князя Иоанна Васильевича Троицкому игумену Иоасафу 1534 года

Выписка из материалов Стоглавого Собора: Ответ бывшаго Иоасафа Митрополита о Цареве и Великаго князя и митрополиче присылке соборной. Глава 100

Всероссийский Митрополит Макарий (1542–1563)

1. Начальные этапы деятельности Всероссийского Митрополита Макария

2. Всероссийский Митрополит Макарий и его святые современники

Фрагмент из Жития святого Иакова Боровичского

3. Письменное наследие Митрополита Московского Макария

Сохранившееся письменное наследие

Недошедшее наследие

Жалованная грамота Митрополита Макари

Всероссийский Митрополит Афанасий (1564–1566)

Иконы святителя Филиппа (1566–1568; †1569)

Митрополит Кирилл III (1568–1572)

Грамота Митрополита Кирилла

Неизвестные страницы жизни Всероссийского Митрополита Антония (1572–1581)

Грамоты Митрополита Антония

Иоанн Грозный и погребения последних Всероссийских митрополитов

Указчин погребения скончавшегося святителя

Перечень Предстоятелей Русской Церкви, составленный в середине XVII века

Епархиальные архиереи середины XVI века

1. Святитель Акакий, епископ Тверской и Кашинский (1522–1567)

О преставлении святаго епископа Акакия Тверскаго и о житии его вкратце

2. Новгородский архиепископ Феодосий (1542–1551; †1563)

Послание Новгородского архиепископа Феодосия святителю Макарию

Повесть о кончине Новгородского архиепископа Феодосия

Запись из вкладной книги Иосифо-Волоколамского монастыря

3. Епископ Сарский Савва (1544–1554)

Соборный ответ по священным правилом. Соборное уложение Русийскаго царства

4. Епископ Крутицкий Нифонт (1554–1558)

Запись епископа Нифонта

5. Вологодский епископ Киприан (1547–1558)

Грамота епископа Киприана

6. Епископ Рязанский Гурий (1554–1562)

7. Архиепископ Ростовский и Ярославский Никандр (1549–1566)

Грамоты архиепископа Никандра

Библиография

Список сокращений

Источники и литература

Примечания