Детективы

Дмитрий Изаак

ЗАМОК ЛИТТЛВУД

1

– Итак, – говорил Чарльз Литтлвуд, – вы все знаете о той страшной трагедии, которая произошла в этом замке ровно месяц назад. Был убит мой младший брат Роберт, – тут голос хозяина дрогнул, но, взяв себя в руки, он продолжал, – и полиция до сих пор не нашла преступника. И вот тогда я обратился к частному детективу сэру Майклу Моррису, – Чарльз Литтлвуд положил руку на плечо стоявшего рядом мужчины, – который с радостью согласился мне помочь. Я собрал вас всех сегодня по его просьбе. Думаю, вам не составит большого труда провести один день в этом семейном замке. Да, совсем забыл, я до сих пор не представил вас друг другу. – Мистер Литтлвуд подошел к молодому мужчине, сидящему в большом кресле, и произнес, – сэр Герберт Уотер, один из консультантов моей фирмы по вопросам сбыта продукции, – отличный работник, пожалуй, если мне придется уйти на покой, то лучшей замены для себя я найти не смогу. Миссис Томсон – моя племянница, я думаю, некоторые из вас читали ее последний роман и уже имеют определенное мнение об его авторе. Я, честно говоря, не в восторге от этого произведения, но, что делать, новое поколение выбирает новую литературу, и здесь, пожалуй, уже ничего не изменишь. Ее муж, сэр Дейл Томсон, – отличный адвокат и непревзойденный игрок в покер, – хозяин вернулся на прежнее место и продолжал, – Лора Литтлвуд – жена покойного Роберта, все вы, наверное, понимаете, как трудно ей сейчас, и дополнительную боль доставляет тот факт, что убийца разгуливает на свободе. Джеймс Вильямс – юридический консультант моей фирмы, и, конечно же, Ричард Паркер – ближайший друг Роберта, с которым он был знаком еще со студенческих лет. – Выдержав паузу, Чарльз Литтлвуд продолжал, – все вы занимали определенное место в жизни Роберта, и, я надеюсь, вы поймете меня, если детектив Моррис побеседует с каждым из вас.

– Вы подозреваете, что убийца находится среди нас? – спросил Ричард Паркер.

– О, нет, – ответил хозяин замка, – никого из вас я ни в коей мере не подозреваю в причастности к смерти Роберта, просто вместе обсудив события последних месяцев, мы хотя бы отчасти сможем пролить свет на это дело.

– Согласен, – сказал Дейл Томсон, – пока не будет найден убийца Роберта, никто из нас не сможет до конца оправиться от этой трагедии, поэтому вы поступили совершенно правильно, мистер Литтлвуд.

– Разумеется, – поддержал его Вильямс, закуривая сигару, – то, что произошло месяц назад, совершенно не похоже на простой грабеж, и пока мы не поймем причину трагедии, опасность будет висеть над всеми жителями этого замка, не говоря уже о том, что разобраться в происшедшем для всех нас дело чести. Так что не стоит оправдываться перед нами, мы все понимаем вас.

– Боюсь, что это пустая трата времени, – сказала миссис Томсон, – прошел уже целый месяц, и вряд ли сейчас можно что-нибудь выяснить. По-моему новое расследование только причинит дополнительную боль маме. Не знаю…

– Не беспокойся, Кристи, – ответила миссис Литтлвуд, – раз уж мы все собрались здесь, я думаю надо попытаться хоть что-нибудь выяснить.

– Ну, что ж, – сказал Чарльз, – я рад, что вы отнеслись с пониманием к моей затее. Но, пожалуй, что сейчас слишком поздно для того, чтобы начинать беседу с сэром Моррисом. Я думаю, он согласится заночевать в этом замке, а завтра утром уже начать свое расследование. Для всех вас, господа, приготовлены отдельные комнаты, где вы сможете спокойно переночевать. Ну вот, пожалуй, и все на сегодня. Я жду вас всех к завтраку в восемь часов утра.

– Спокойной ночи, дядя, – сказала Кристи Томсон, подойдя к Чарльзу. – Сегодня был трудный день, и мы с Дейлом чертовски устали.

– Спокойной ночи, Крис, – ответил тот. – Надеюсь, вам будет удобно в твоей комнате. С тех пор, как ты вышла замуж, там ничего не изменилось. – Он поцеловал свою племянницу в щечку, и та вместе с мужем покинула огромную гостиную.

– До завтра, Чарльз, – сказала Лора Литтлвуд и, кивнув гостям, вышла вслед за дочерью, захватив со стола толстую книжку, заложенную где-то посередине.

– Герберт, – продолжал хозяин замка, – я надеюсь, вам подойдет наша гостевая, и для вас, Джеймс, также приготовлена комната для гостей, они находятся напротив друг друга. Как компаньонам моей фирмы, думаю, вам уютней будет находиться в соседних комнатах.

– Да, Чарльз, но боюсь, я не смогу ее отыскать в лабиринтах коридоров вашего замка, – сказал Герберт Уотер.

– Не беспокойтесь, я знаю, где она находится, – Вильямс встал со стула, приглашая за собой Герберта. – Спокойной ночи, Чарльз, – сказал он и вышел из гостиной со своим компаньоном.

– А ты, Ричард, можешь заночевать на самом верху. Там отличная комната. А из окон открывается прекрасный вид, особенно ранним утром, когда восходит солнце. Горничная проводит тебя, – и хозяин зазвенел колокольчиком, лежавшим на столе.

– Спасибо, мистер Литтлвуд. Я давненько не был в этом замке и с удовольствием заночую здесь.

– Открылась дверь, и в комнату вошла горничная, с которой Ричард и удалился по широкой лестнице, ведущей наверх. В комнате остались лишь детектив Моррис и сам Чарльз Литтлвуд. Стало тихо, как будто бы весь замок погрузился в сон, лишь треск дров в горящем камине нарушал ночную тишину.

Наконец Майкл Моррис, не проронивший за все это время ни слова и внимательно наблюдавший за приехавшими гостями, посмотрел на часы и сел на стул.

– Кто кроме вас и миссис Литтлвуд еще живет в замке? – спросил он.

– Служанка, Марта, – ответил Чарльз, присаживаясь напротив, – и кухарка. Они здесь работают уже пятнадцать лет, и я им полностью доверяю.

Детектив протер двумя пальцами уголки глаз.

– Расскажите еще раз, что произошло той ночью. Сейчас, находясь в самом замке, я, думаю, несколько по иному восприму ваш рассказ. Если я не ошибаюсь, вы проснулись в пятом часу утра…

– Да, – начал мистер Литтлвуд, – той ночью была особенно яркая Луна, и в моей комнате было довольно-таки светло, как будто горел ночник. Я всегда с трудом засыпаю в полнолуние. Поднявшись с постели, я открыл окно, чтобы вдохнуть ночной прохлады, и тут заметил свет во дворе замка, как будто бы зажглись фары автомобиля. Так оно и было, вскоре послышался шум мотора, и машина постепенно скрылась в ночной тьме.

– Вы не запомнили хотя бы цвет автомобиля или марку?

– Увы, я ничего не смог разглядеть за кронами деревьев. Обеспокоившись этим, я тут же отправился в комнату Роберта, может быть, у него были какие-нибудь срочные дела в городе, и поэтому он так внезапно покинул замок, что, конечно, было мало вероятно.

– Простите, – перебил его Майкл, – если я буду задавать несколько нелепые вопросы, но этого требует моя профессия.

– Конечно, мистер Моррис…

– Где в это время находилась миссис Литтлвуд, и вообще, что в это время делали все жители замка?

– Жена Роберта тогда гостила у своей подруги Мэри. У той своя ферма под Лутоном, Лора любит там иногда проводить свой week-end. Стало быть, кроме меня и самого Роберта здесь были только кухарка и горничная. Само собой разумеется, что они спали и обо всем случившемся узнали только от меня.

– Хорошо, продолжайте, – попросил детектив.

– Комната Роберта находилась в восточном крыле замка, впрочем, я показывал вам ее сегодня. Подойдя к ней, я несмело постучался и, не дождавшись ответа, зашел внутрь, – мистер Литтлвуд выдержал паузу и сделал несколько глотков из бокала с вином, стоявшего на столе. – Как вспомню эту картину, то просто мурашки… по коже… – он вновь запнулся. Но, наконец, сделав глубокий вдох, продолжал, – Роберт лежал в своей постели, он был уже мертв, но из раны на правом виску еще сочилась кровь, вся подушка была в крови… и его глаза… бессмысленно смотрящие в никуда… это ужасно.

– И вы вызвали полицию, – подвел итог Майкл.

– Да. Они обнаружили распахнутое окно на первом этаже неподалеку от комнаты Роберта и следы во дворе, они вели прямо к автомобильной стоянке. Так что в той машине находился убийца, детектив, но было уже слишком поздно.

– Вы не слышали выстрела? – спросил тот, – или каких-нибудь посторонних звуков в самом замке?

– Моя комната наверху, – хозяин ткнул пальцем в потолок, – в самом центре замка, при всем желании я бы ничего не смог услышать. Но выстрел должна была слышать Марта, она живет прямо над комнатой Роберта. Но, увы, – Чарльз пожал плечами в знак того, что та ничего не заметила.

– Пистолет с глушителем, – произнес в раздумье Майкл Моррис, – ну, что ж, завтра мне предстоит трудный день, и я бы хотел как следует выспаться.

– Позвольте, я провожу вас, – сказал Чарльз Литтлвуд, – знаете, вы мне много симпатичнее, чем любой полицейский из Скотланд Ярда. Я надеюсь, вы прольете свет на это загадочное дело.

– Благодарю вас, мистер Литтлвуд. Я сделаю все, что смогу.

2

Настенные часы пробили восемь утра. За длинным столом сидели все гости семейного замка Литтлвуд, за исключением детектива Морриса и самого хозяина. Никто не притрагивался к завтраку, и все с нетерпением ждали Чарльза Литтлвуда. Это был из ряда вон выходящий случай. Еще ни разу не было, чтобы порой излишне пунктуальный хозяин опоздал хотя бы на минуту, тем более к завтраку, когда приглашенные гости ждали его за столом. Было непонятно и отсутствие детектива Морриса, который по идее должен находиться среди интересующих его гостей замка.

Прошло еще десять минут. Но никто не проронил ни слова, хотя можно было догадаться, о чем думает каждый из присутствующих здесь. Лишь миссис Литтлвуд нервно вертела в своих руках чайную ложку. Поистине, в этом замке порой происходили таинственные вещи.

Наконец, дверь открылась, и перед гостями возник Майкл Моррис. Еще вчера добродушный и даже немного стеснительный детектив выглядел чересчур холодно. Все мускулы на его лице были напряжены, в глазах появилась решительность и уверенность. Он встал напротив окна и произнес:

– Сегодня ночью был убит хозяин замка сэр Чарльз Литтлвуд. У меня есть все основания полагать, что это сделал тот же человек, что месяц назад расправился с его братом Робертом Литтлвудом. Все окна и двери замка были заперты изнутри и таковыми остаются до настоящего момента. Даже если бы кто-то сумел проникнуть сюда, то он неизбежно оставил бы следы на белом линолеуме коридоров – со вчерашнего вечера моросит дождь. Но я ничего подобного не обнаружил. Так что прошу меня простить, господа, но убийца находится среди вас, и с этого момента вы все находитесь в числе подозреваемых.

– Вы уже вызвали полицию? – спросил Герберт Уотер.

– Я думаю, вам неизвестно, господа, – не замечая вопроса, продолжал Майкл, – что сэр Чарльз Литтлвуд был ближайшим другом моего отца, и что именно он помог мне встать на ноги и выбиться в люди. И я обещаю вам разобраться в этом деле прежде, чем кто-либо из вас покинет этот замок.

– Нам понятен ваш гнев, мистер Моррис, – сказал Дейл Томсон, – но мы не собираемся оставаться в замке до конца своих дней.

– А что касается полиции, – вновь продолжал детектив, – то право на этот звонок я оставляю за собой. Во всяком случае, я побеседую с каждым из вас, а там будет видно.

– Но что вы выясните с помощью простой беседы? – спросил Ричард Паркер. – Любой из нас скажет, что он спал всю сегодняшнюю ночь, и при всей своей изворотливости вы не придеретесь к подобному ответу.

– Оставим сегодняшнюю ночь, – сказал детектив, – и начнем с убийства Роберта Литтлвуда. Может быть, нам и не придется возвращаться к смерти Чарльза. Держу пари, что кто-то из вас допустил грубую ошибку, наметив убийство на эту ночь, достаточно сузив тем самым круг подозреваемых.

– Простите, мистер Моррис, – сказала миссис Томсон, – но ведь и вы тоже провели ночь в этом замке.

– Спасибо миссис, – ответил детектив, – я непременно учту этот факт.

– Причем, если я не ошибаюсь, – заметил Дейл, – то ваша комната находилась ближе всего к спальне Чарльза.

– Совершенно верно, – сказал Майкл, – и я не слышал выстрела. Это дает мне основание полагать, что пистолет убийцы был с глушителем. И Роберт был убит из пистолета с глушителем. Вот и делайте соответствующие выводы. Кстати, мистер Томсон, если этот вопрос вас так беспокоит, то я могу предоставить вам свое алиби на тринадцатое число прошлого месяца.

– Не стоит…

– А вот что делали вы в ночь с двенадцатого на тринадцатое апреля?

– Это официальный допрос?

– Считайте, как хотите. Итак, я вас слушаю.

– Начнем с того, что мы с женой вернулись из ресторана в половине третьего. Это может подтвердить наш садовник Марк.

– В каком ресторане вы ужинали?

– В «Белом Дворце».

– Отлично, продолжайте.

– Мы легли спать и практически сразу же заснули… Где-то в четыре часа нас разбудил телефон.

– Бывает же так, – заметил Майкл, – Роберт был убит около четырех, и именно в это время вас разбудил телефонный звонок, эдакое стопроцентное алиби.

– Адвокат бросил на стол салфетку, которую он нервно мусолил в руках, и с вызовом произнес:

– Послушайте, мистер Моррис…

– И что было дальше? – перебил его детектив.

Взяв себя в руки и повинуясь властному голосу Майкла, Дейл Томсон продолжал:

– Звонил мой отец, мистер Дэвид Томсон. Надеюсь, вам известно, что он страдал раком желудка. Той ночью у него усилились боли, и он попросил меня приехать к нему.

– А ваша жена осталась одна.

– Мистер Моррис, я звонил ей от отца часом позже. При всем своем желании она бы не смогла за это время добраться до замка и обратно. Тем более, по вашим словам, убийство произошло уже около четырех.

– Вы поехали к отцу на своей машине?

– Разумеется.

– Значит, садовник должен был слышать шум мотора.

– Думаю, что да.

– О’кей, – сказал детектив, – вернемся к ресторану. Скажите, адвокат, туда вы тоже добирались на машине?

– Совершенно верно.

– Вы бы могли указать путь, по которому вы возвращались домой?

Томсон усмехнулся.

– Мистер Моррис, – сказал он, – я в курсе, что у книжного магазина был ремонт дороги, так что мне пришлось сделать небольшой крюк. Оставьте свои неостроумные ловушки для другого раза.

– Что ж, хорошо. Сколько времени вы провели в ресторане?

Адвокат задумался.

– Около трех часов, – подсказала миссис Томсон.

– Да, пожалуй, так.

– Попытайтесь вспомнить, что вы заказывали в тот вечер.

Дейл вновь задумался.

– Бифштекс с кровью, что-то на гарнир, шоколадный коктейль…

– Устрицы, – добавила супруга.

– Да, устрицы, и, пожалуй, все.

Детектив набрал воздух для того, чтобы задать новый вопрос, но почему-то промолчал. Вдруг он стукнул себя по карману и о чем-то задумался.

– Прошу прощения, господа, я сейчас, – и Майкл быстрыми шагами вышел из гостиной.

Гости, не притронувшиеся к завтраку, по-прежнему молчали, только мистер Томсон, сидевший все это время в напряжении, облегченно вздохнул, когда детектив вышел из комнаты. Герберт Уотер достал какую-то таблетку из внутреннего кармана пиджака и запустил ее себе в рот, а Кристи Томсон положила руку на плечо матери и утешительно сказала:

– Не беспокойся, мама, все будет хорошо.

Миссис Литтлвуд выглядела очень бледной. Казалось, на нее новое убийство произвело большее впечатление, чем на всех остальных. Она не сводила глаз с какого-то предмета на столе и продолжала теребить в руках чайную ложку.

Майкл вернулся спустя пять минут. Он щелкнул пальцами и слегка улыбнулся.

– Отлично. Вы утверждаете, что в четыре часа ночи отправились к своему отцу. Но он умер от рака неделю спустя, и при всем желании проверить этот факт нельзя. Даже если вы то же самое рассказали полиции, и те интересовались у сэра Дэвида Томсона, было ли это так, это ни о чем еще не говорит. О такой ли услуге можно попросить больного отца, когда тому абсолютно нечего терять. Более того, – детектив облокотился на спинку стула и посмотрел прямо в глаза мистеру Томсону, – ваше алиби, которое вы, наверное, придумали со своей супругой, оказалось таким же непрочным, как песочный замок, и достаточно было одной волны, чтобы разрушить все до основания. Я только что звонил вашему садовнику, он действительно утверждает, что вы вернулись в тот вечер в два тридцать. Интересно, чем вы его убедили в необходимости говорить неправду. Но он ничего не слышал около четырех ночи – ни шума мотора, ни звука открывающегося гаража. Странно, не правда ли? Пожалуй, об этом вы забыли предупредить его. После этого я позвонил в «Белый Дворец» и поинтересовался, какие блюда там предлагаются в меню. В этом ресторане действительно можно заказать бифштекс с кровью и устрицы, но вот устриц, о которых так неосторожно упомянула миссис Томсон, в тот день не было в меню. Очень неприятная история, мистер Томсон. И я надеюсь, что мы все получим разъяснение. Хотя я пока вижу только одно разъяснение – и вы, надеюсь, догадываетесь, какое.

Больше минуты в гостиной длилось молчание. И все с нарастающим напряжением смотрели в сторону адвоката и его супруги.

3

– Послушайте, – сказал Дейл, – вы обвиняете нас в убийстве. Но какие мотивы, черт возьми? Зачем? Какой интерес нам лишать жизни мистера Чарльза Литтлвуда и его брата, тем более что Роберт приходится родным отцом Кристи?

– Мотивы? – переспросил Майкл. – Очень простые. Отправив на тот свет своего отца и дядю, ваша супруга, а, следовательно, и вы получаете половину состояния Литтлвудов. А это довольно приличная сумма, и вам это известно не хуже, чем мне. Как видите, все говорит не в вашу пользу.

– Ладно, – сказала, наконец, миссис Томсон, – по-моему, мы зашли слишком далеко. Понимаете, детектив, мы все уже давали показания полиции после убийства отца. И у всех, за исключением нас, были неопровержимые алиби. Вот тогда Дейл и придумал все это для того, чтобы избежать лишних неприятностей. Если бы мы не привели свое алиби, то подозрение пало бы на нас, так как Дейл был не в очень хороших отношениях с отцом, а это отрицательно отразилось бы на его работе. Поверьте, мы совершенно непричастны к этим убийствам.

– Так, где же вы все-таки провели ту ночь? – спросил Майкл.

– Весь вечер двенадцатого и первую половину следующего дня мы находились дома, но этого никто не может подтвердить. Ведь это были как раз выходные дни, садовник ушел от нас еще в пятницу, а других слуг мы у себя не держим. Потом до нас дошло известие о случившемся, началась вся эта нервотрепка. И перед тем, как отправиться в полицейский участок, Дейл придумал историю с рестораном. Но в последний момент мы сообразили, что «Белый Дворец» закрывается в два ночи, и выдуманное алиби ничего не дает. Но отступаться было уже поздно, и Дейл на ходу придумал историю с отцом. После визита в полицию он, разумеется, довел показания до ума, как вы правильно догадались, предупредил Дэвида Томсона и попросил Марка оказать нам услугу. Но в этой нервотрепке Дейл, конечно, не учел всех соответствующих деталей.

– Удивительно, – заметил детектив, – что, получив известие о смерти отца, вы в первую очередь забеспокоились о своем алиби, обычно близких родственников в такие минуты переполняют совсем иные чувства.

– Мистер Моррис…

– Я догадываюсь, о чем вы хотите сказать, – перебил Кристи Томсон детектив. – Единственное, что говорит в пользу вашей невиновности, так это столь несуразно придуманное алиби. Но ваша непричастность, как вы понимаете, пока находится под сомнением. Впрочем, и неопровержимые алиби остальных также пока остаются открытыми для меня. – Он уселся за стол и, вынув из кармана остро заточенный карандаш, взял из вазы небольшую салфетку. – У вас есть время позавтракать, – обратился Майкл к гостям, – а мне сейчас надо кое в чем разобраться. – После длительного молчания все приступили к завтраку, естественно без особого аппетита, что было вполне понятно. Детектив же после некоторых размышлений схематично начертил план старого замка, чтобы более четко представить себе картину преступлений. Нанеся последний штрих, он подошел к горничной, которая в это время вошла в гостиную, и, протянув ей свой рисунок, спросил:

– Проверьте, Марта, все ли я сделал правильно, вы знаете этот замок намного лучше меня.

Изучив схему детектива, горничная указала пальцем на восточное крыло:

– Все верно, только между спальней Роберта и комнатами для гостей находится лестница. Она ведет в подвал, а там недалеко есть выход в коридор первого этажа, вот здесь, – и Марта ткнула пальцем в другую часть рисунка.

Майкл вернулся на свое место и, закончив чертеж, внимательно изучил его. Постороннему человеку ничего не стоило заблудиться в бесконечных коридорах этого замка. И это еще один довод в пользу того, что убийца не был посторонним для этой семьи.

Свернув салфетку и спрятав ее во внутренний карман пиджака, детектив встал со стула и прошелся по комнате. К этому времени гости закончили трапезу и вопросительно уставились на него. Наконец, Майкл произнес:

– Продолжим, господа. Учитывая горький опыт мистера и миссис Томсон, я бы вам посоветовал не выдумывать впредь липовых историй и, тем более, ложных деталей к вашим показаниям.

– Разрешите задать вам один вопрос, – сказал Джеймс Вильямс.

– Разумеется.

– Вы считаете, что убийца находится среди нас шестерых, и вы не включаете в число подозреваемых ни Марту, ни кухарку. А между тем у них было ни чуть не меньше возможностей проделать то, что называется умышленным убийством.

– Это люди старой Англии, – ответил детектив, – и они были до конца преданы своим хозяевам. К тому же у меня есть один факт, который полностью снимает подозрение с них, мистер Вильямс, так что забудьте про это.

– Ну, и кто следующий в вашем списке на исповедь? – спросил Герберт Уотер.

– Теперь, если вы не возражаете, я бы хотел побеседовать с мистером Паркером.

4

Майкл Моррис вновь встал со стула и прошелся по комнате. Пожалуй, стоя он чувствовал себя намного уютнее.

– Мистер Паркер, в вашей машине есть приемник?

– Это относится к делу, – удивился тот, – или это специфический подход издалека?

– Если вы хоть немного успели изучить меня за это время, то вы должны были понять, что я не задаю лишних вопросов. Так что отнеситесь со всей серьезностью к своим ответам.

Ричард насупился.

– Нет, в моей машине нет приемника.

– Отлично. Насколько мне известно, вы увлекаетесь классической литературой прошлого века. Так ли это?

– Совершенно верно.

– Поразительный метод построения беседы, – не смог скрыть своих эмоций Герберт Уотер, – я, пожалуй, изменю свое мнение о частных сыщиках, если сейчас обнаружиться связь между этими вопросами.

– Стало быть, вы любите слушать радиоканал «Ночной Лондон», – не замечая реплики, продолжал детектив. – В каждом выпуске там непременно читают отрывки из Шиллера, Гете или Шекспира.

– Конечно, – оживился Ричард, когда разговор коснулся литературы, – я не пропустил еще ни одной передачи и с удовольствием сижу у приемника каждую субботнюю ночь, хоть это и нарушает мой режим.

– Значит, в ночь с двенадцатого на тринадцатое апреля вы тоже должны были слушать этот канал.

– Точно, – ответил мистер Паркер, – так оно и было.

– Прекрасно. «Ночной Лондон» идет с двух до пяти, а литературе уделяется последняя треть программы. Так что если вы расскажете, о чем был тот выпуск, то вы тем самым обеспечите себе вполне надежное алиби.

– Удивительно, – сказал Ричард, – мне почему-то и в голову это не приходило. Конечно, сейчас вспомню… Ах, да, была коротенькая пьеса, сейчас скажу кого… Андре Депардье. Я еще обратил внимание на новое имя, до того момента я не слышал его вещей. И ведь, правда, это было в ту ночь. Но погодите, это было не с четырех до пяти, после полуночи передавали какую-то конференцию, и программа началась не в два, а в три часа. Так что пьеса закончилась в шесть утра.

– Этого замечания я и ждал, – с удовлетворением сказал детектив.

– Послушайте, мистер Моррис, неужели вы той ночью тоже сидели у приемника?

Майкл улыбнулся.

– Конечно же, нет. О сдвиге программы той ночью я узнал чисто случайно, а что в ней было я и представления не имею. Но это даже не важно. Важно то, что вы вспомнили сам факт, и главным образом то, с каким выражением лица и с какой интонацией вы рассказали все это. Теперь я уверен в вашей невиновности. Ведь очевидно, что вы не ожидали такого рода беседы и все вспомнили минуту назад. Кстати, мистер Уотер, вот вам и связь с моим первым вопросом. Если бы мистер Паркер имел приемник в машине, то это, как вы понимаете, немного усложнило бы дело.

Детектив подошел к столу и налил себе в стакан апельсинового сока. Сделав несколько глотков, он немного задумался, но спустя какие-то мгновения его лицо просветлело, и Майкл с удовлетворением произнес:

– Да, по-моему, все чисто. Итак, продолжим, господа. Мистер Уотер, настала ваша очередь рассказать, что вы делали той апрельской ночью.

– Вы уже приготовили для меня десяток каверзных вопросов? – поинтересовался тот. – Держу пари, что этой ночью вы неплохо поработали и придумали ловушки для каждого из нас.

– Должен вас огорчить, мистер Уотер, и в том, и в другом. Для вас у меня пока нет ни единого вопроса, а что касается сегодняшней ночи, то я просто спал. А в подтверждение тому могу рассказать вам свой утренний сон. Кстати, если вам не составит труда, начните свой рассказ с восьми-девяти вечера.

– О’кей. С пяти часов того дня я находился у себя дома. В половине девятого позвонил мистер Браун, он когда-то работал в фирме Чарльза, тогда мы с ним и познакомились. Он предложил сходить в какой-нибудь бар, я согласился. Когда я вышел из дома, было около десяти… В общем, мы выбрали бар на Кэнон-стрит. Поужинали, сыграли в бильярд…

– И когда вы покинули бар?

– Мы сидели до самого закрытия, так что это было где-то в четыре утра.

– Отлично, и кто это может подтвердить?

– О, да куча народу. Ну, во-первых, сам мистер Браун. Во-вторых, бармен, кстати, он неплохо меня знает. Ну, и, разумеется, некоторые завсегдатаи бара.

– Позвольте, – сказал Ричард, – но я сам живу на этой улице, и, насколько мне помнится, бар был закрыт чуть ли не весь апрель. Ну, точно, он открылся только пару недель назад.

Детектив встрепенулся.

– Вы уверены, мистер Паркер?

– Конечно, это совершенно точно.

Майкл посмотрел на Герберта.

– Что вы на это скажете?

– Мистер Паркер что-то путает, детектив, я сказал вам правду.

В разговор вмешалась горничная.

– Мне известно это место, мистер Моррис, – сказала она, – разрешите, я сделаю один звонок туда, и все станет на свои места.

– Отлично, Марта, – сказал Майкл, – окажите нам такую услугу.

Горничная скрылась за дверью.

– Интересная история, – язвительно произнес Джеймс Вильямс, обращаясь к Герберту. – Вы убираете с дороги Чарльза Литтлвуда и его брата и становитесь во главе фирмы. По-моему, цель оправдывает средства.

Герберт вскочил со стула и раздраженно произнес:

– Мистер Вильямс, не рано ли делать подобные выводы. Давайте дождемся Марту, и вы все убедитесь в моей невиновности.

– Сядьте, – холодным тоном сказал детектив.

Герберт слегка побледнел и, повинуясь, сел обратно на стул.

Установилась гробовая тишина.

Наконец, в комнату вернулась горничная.

– Мистер Моррис, – сказала она, – бар «Темза» был закрыт с первого по двадцать восьмое апреля.

5

– Ну что ж, теперь все стало на свои места, – сказал Дейл Томсон, – и продолжать беседу не имеет смысла.

Все с удивлением смотрели на Герберта, который, непонятно почему, облегченно вздохнул после слов Марты и широко улыбнулся.

– Вам, кажется, есть что сказать, – мистер Уотер, – произнес детектив.

– Разумеется. При чем здесь «Темза», когда я вам рассказывал про «Золотой Родник». Конечно, черт возьми, я же не указал название бара. Той ночью мы были в «Золотом Руднике», а «Темза» находится в трех кварталах от него.

– Точно, – схватился за лоб Ричард, – на Кэнон-стрит два бара.

– Да, – сказал Майкл, – значит, судя по всему, у вас действительно неплохое алиби.

– Можете спросить мистера Брауна, бармена, чтобы до конца убедиться в моей невиновности.

– Оставим эту работу полиции. – Детектив взял со стола чашку с давно остывшим кофе и вмиг опустошил ее. – Миссис Литтлвуд, – сказал он, – вы провели ту ночь у своей подруги под Лутоном, это миль тридцать севернее Лондона. Расскажите поподробнее, что вы там делали.

– В субботу у Мэри было много работы, она освободилась только под вечер. Я в это время читала, немного успела повязать. Потом приехал ее муж Том, мы сели играть в покер. Знаете, Том ужасно азартный игрок, и поэтому мы кончили только в первом часу. Затем мы с Мэри отправились в беседку и там довольно долго разговаривали. Была отличная погода – совершенно безоблачное небо, полная Луна, совсем не хотелось спать.

Майкл Моррис щелкнул пальцами и, не говоря ни слова, вновь покинул гостиную. Лора Литтлвуд с удивлением посмотрела на остальных.

– Что, я сказала что-нибудь не так?

– Этого детектива не поймешь, – ответил Джеймс Вильямс, по-моему, он опять что-то задумал.

Майкл вернулся буквально через минуту.

– Я звонил своему товарищу Чарли, – сказал он. – Его родители тоже живут в Лутоне, и, по счастливой случайности, он гостил у них в ту апрельскую ночь. Но, увы, Чарли утверждает, что весь субботний вечер и все последующее утро шел проливной дождь. Так что, судя по всему, вы не были в Лутоне той ночью. Не так ли миссис Литтлвуд?

Лора не говорила ни слова.

– А не вы ли, – продолжал детектив, – вернулись тогда в замок, чтобы расправиться со своим мужем?

– Мама, – сказала Кристи, – ответь же…

– О’кей, – в разговор вмешался Джеймс Вильямс. – Я думаю, Лора, теперь не имеет смысла ничего скрывать. Ту ночь мы провели вместе, мистер Моррис.

– Мама! – воскликнула Кристи, – мистер Вильямс… вы…

Миссис Литтлвуд бросила робкий взгляд на свою дочь и едва слышно сказала:

– Да, Крис. Мы действительно провели вместе ту ночь, и по понятным причинам мне не хотелось об этом говорить.

– Мистер Вильямс, – сказал Майкл, – если я правильно понял, вы являетесь любовником Лоры Литтлвуд?

– Да, мистер Моррис.

– И как давно?

– Уже больше года.

– Господи, – прошептала Кристи, едва сдерживая слезы.

– Хорошенькое дело, – произнес детектив, – и знаете, получается отличное объяснение этим убийствам. Вы, мистер Вильямс, расправляетесь с сэром Чарльзом Литтлвудом и его братом, а через пару лет женитесь на весьма богатой женщине. Все достаточно хорошо сходится. И я не знаю, сможете ли вы привести такое алиби, чтобы я убедился в вашей невиновности. Кстати, никакого друга Чарли у меня нет, и никаких звонков я сейчас не делал. И в ту ночь, наверное, в Лутоне была действительно отличная погода. Это была ловушка, миссис Литтлвуд, и мистер Вильямс безнадежно угодил в нее.

– Но ведь у вас даже нет никаких доказательств моей вины, – вспылил тот. – У вас одни догадки. Поверьте, мистер Моррис, мы совершенно непричастны к этим убийствам. Даже, если на то пошло, то я просто бы не смог найти комнату Роберта, до сегодняшнего дня я никогда не был в восточной части замка.

– Никогда? – переспросил Майкл.

– Я могу это подтвердить, – сказала Кристи Томсон.

– К тому же… – хотел продолжить адвокат, но детектив перебил его:

– Оставьте свое красноречие для присяжных, мистер Вильямс. – Сказав это, он подошел к окну и, постояв в раздумье некоторое время, повернулся в сторону гостей. – Итак, подвел итог Майкл, – я сделал все, что было намечено. Марта, вы можете вызывать полицию.

Горничная кивнула головой и вышла из комнаты.

– Как вы убедились, господа, – продолжал детектив, – у многих из вас алиби оказались и не такими уж безупречными, и мы сейчас выяснили мельчайшие подробности, касающиеся той апрельской ночи. Но, по-моему, все на самом деле до банального просто.

– Вы знаете имя убийцы? – удивленно спросил Дейл Томсон.

– Совершенно верно.

– Так назовите нам его, – сказал Герберт Уотер.

– С пребольшим удовольствием.

В гостиной установилась мертвая тишина.

– Рассматривая план этого замка, – продолжал Майкл Моррис, – я отметил для себя следующий факт: спальня Роберта и комнаты для гостей находятся совсем рядом. А вы, мистер Вильямс, – тут голос детектива стал еще тверже, – утверждаете, что до сегодняшнего дня никогда не были в восточном крыле замка, что, впрочем, подтвердила миссис Томсон, а значит, она имела свои основания на такое заявление. Но вот здесь-то кое-что и не вяжется. Ведь вы, адвокат, сами предлагали Герберту Уотеру провести его в комнату для гостей. Вы допустили ошибку, мистер Вильямс. Непростительную ошибку. Ведь если вы никогда не были в восточном крыле, но знали его расположение, то никакого другого объяснения этому факту, по крайней мере, я дать не могу, кроме как того, что вы специально узнавали план этой части замка, вероятно у вашей любовницы миссис Литтлвуд, чтобы совершить свое первое убийство. Мне очень жаль, Кристи, – обратился Майкл к дочери покойного Роберта, которая заплакала навзрыд при последних словах детектива, – вам очень не хотелось бы в это верить.

– Но это еще нужно доказать, – дрожащим голосом произнес Джеймс Вильямс, лицо которого от нервного напряжения покрылось капельками пота.

– Разумеется, – произнес в ответ Майкл, – и можете не сомневаться, я это сделаю. Хотя, кажется, достаточно взглянуть на миссис Литтлвуд, и все станет ясно без всяких доказательств.

Лора Литтлвуд действительно была бледной как мел, и ее дрожащие руки, нервно перебиравшие край скатерти, выдавали ее чрезмерное волнение.

– А теперь дождемся полиции, – вновь произнес детектив, не сводя глаз с рук адвоката.

В гостиной вновь установилась гробовая тишина. И когда настенные часы пробили десять утра, вдали послышался звук полицейской сирены. Так начинался новый день, который для всех присутствующих здесь гостей не сулил ничего хорошего, а для некоторых из них стал роковым.

ОДЕССКИЙ ВИЗИТ

1

Следователь Бовин с удовольствием ел жареную курицу с картофельным пюре. Впрочем, сейчас он не чувствовал себя следователем, мыслями он находился на берегу Черного моря, куда уносил его вместе с напарником поезд Москва-Одесса. С Александром Горюновым полковник Бовин познакомился семь лет тому назад, когда тот пришел работать в МУР после окончания Высшей школы МВД. Надо сказать, что он оказался очень талантливым работником с потрясающей интуицией – качеством, которым, к сожалению, обладают немногие, и которое является чуть ли не самым важным для работника уголовного розыска. Они с Бовиным прекрасно сработались и за семь лет раскрутили массу дел. И вот, наконец, вырвались в отпуск, решили съездить отдохнуть на Черное море. Сейчас Горюнов, который, кстати, имел звание капитана, остался в купе, с увлечением разгадывая какой-то кроссворд.

В вагоне-ресторане не было жарко, из открытого окна дул свежий ветерок, однообразно стучали колеса, и все эти обстоятельства подчеркивали спокойствие и благодушие начинающегося отдыха. Бовин кончил свой обед, выпил горячего чаю и, откинувшись на спинку кресла, стал наблюдать за пассажирами, сидящими за соседними столиками вагона-ресторана.

За третьим столом сидели два парня лет по двадцать семь каждому и лениво хлебали остывший борщ. Лицо одного из них даже показалось знакомым следователю, но парни не привлекли его внимания. Его взгляд остановился на толстом мужчине, который так усердно уминал свой обед, что нельзя было без улыбки смотреть на него. Он с таким смаком обгладывал куриную ногу и в тоже время так быстро, что видно боялся, чтобы кто-нибудь не отнял у него этот кусок. Бовин с удовольствием наблюдал за трапезой толстяка.

В это время двое парней закончили есть, встали и направились в свой вагон. Бовин тоже собрался было уходить, как вдруг заметил на одном из кресел, где сидели парни, маленькую кожаную сумку. Буквально через несколько секунд к этому столу подошел неизвестный мужчина, вероятно сидевший позади следователя, и, взяв эту сумку, направился к тому же выходу.

«Что это – кража или задуманная передача?» – подумал Бовин и почувствовал непреодолимое желание разъяснить увиденное. Увы, и в отпуске Бовин оставался преданным своей профессии. Он быстро встал и, расплатившись за обед, направился в ту же сторону, где скрылся мужчина с сумкой. Пройдя два вагона, тот зашел в купе. «Купе номер шесть», – отметил про себя следователь и, достав газету, уселся рядом на откидной стульчик.

– Ну, как пообедали, Григорий Семенович? – доносилось из купе.

– Ничего, до вечера хватит. А вы, кстати, свою сумку забыли в ресторане.

– Ах, я растяпа. Спасибо!..

– Тьфу, – с досадой плюнул полковник, поняв, что ошибался в своих подозрениях. Он свернул газету и отправился в свое купе.

– Что-то вы долго, Дмитрий Андреевич, – произнес капитан, который, развалившись на полке, все еще занимался разгадыванием кроссворда.

Следователь улыбнулся и, сев на соседнюю полку, вкратце рассказал Александру о случившемся.

– Дайте мне слово, – обеспокоенно попросил капитан, выслушав историю Бовина, – что хоть на неделю забудете про то, что вы работник МУРа. Иначе, я чувствую, никакого отдыха у нас не выйдет.

Следователь вновь улыбнулся и положительно кивнул головой:

– Обещаю.

2

Несколькими часами позже друзья прибыли в Одессу. Они решили не торопиться с оформлением забронированного номера в гостинице, которая находилась не очень близко к вокзалу, и, несмотря на жару и наличие двух чемоданов, пройтись по старым одесским улицам, периодически попивая пиво, которым здесь торговали почти на каждом углу.

До гостиницы они добрались уже поздним вечером. К этому времени погода сильно изменилась. Подул ветер, срывая с деревьев отдельные листья. Сами деревья наклонялись в разные стороны, устрашающе шелестя своими кронами. В небе сверкнула молния, на мгновение осветив гостиницу и часть улицы, затем почти мгновенно грянул гром, и по асфальту застучали отдельные капли дождя. Постепенно дождь усиливался, и скоро он уже со всей силой хлестал по асфальту и по окнам домов.

Когда начался дождь, Бовин и Горюнов уже находились в номере. Александр тут же разделся и плюхнулся на кровать. Полковник же, приготовив постель, потушил свет и подошел к окну. С этой стороны гостиницы находился небольшой садик, по обе стороны которого росли деревья, в центре были расположены скамейки, чуть поодаль клумбы с цветами. Еще раз блеснула молния, ударил гром. Следователь лег в постель и, до смерти уставший, стал быстро засыпать под однообразные удары дождя, впрочем, как и его напарник…

Бовин проснулся от пронизывающего звука сирены, донесшегося с улицы, почти сразу же раздался скрип тормозов. Не успел следователь окончательно проснуться, как за дверью послышались шаги, и чей-то взволнованный голос крикнул: «Мертвый… В четыреста сороковом… Кошмар какой-то…» Бовин мгновенно оделся и, разбудив Александра, выглянул в дверь. Весь коридор заполнили люди в милицейской форме. Дверь в 440-й номер была открыта, рядом с испуганным лицом стояла горничная. К ней подошел один из офицеров и представился:

– Капитан Самойлов. Расскажите, как вы обнаружили труп.

Та что-то быстро заговорила, эмоционально жестикулируя руками. Из соседних номеров стали показываться люди, удивленно наблюдая за происходящим.

– Что случилось? – спросил Бовин у какого-то мужчины в пижаме. Тот пожал плечами:

– Не знаю.

– В чем дело, Дмитрий Андреевич? – поинтересовался сонный Александр, высунув голову из-под одеяла.

– Убийство. – Негромко произнес тот и закрыл дверь.

– Хотите вмешаться? – спросил капитан, лениво потягиваясь и протирая глаза.

Полковник пожал плечами.

– Вроде дал тебе слово провести отпуск, не ощущая себя работником МУРа. Так что не будем давать волю своим профессиональным инстинктам. К тому же не солидно вмешиваться в работу Одесского угрозыска, думаю, они вполне могут сами разобраться в случившемся.

Александр тяжело вздохнул и буркнул:

– Черт знает что.

Не торопясь друзья проделали все необходимые утренние процедуры, после чего следователь решил закурить, но, хлопнув себя по карману, обнаружил, что сигарет совсем не осталось. Он открыл чемодан и пошарил рукой в кармашке. Но и там ничего не обнаружил. Бовин недовольно крякнул.

– Сигареты кончились? – спросил капитан.

Бовин положительно покачал головой.

– Вы же собирались бросить.

– Я давно собираюсь, – усмехнулся тот. – Пойду сбегаю, – и он отправился за сигаретами.

Прошло около часа, но когда Бовин вернулся обратно в гостиницу и поднялся на четвертый этаж, то с удивлением обнаружил, что следствие почти заканчивается. Это его несколько удивило, даже обычная кража требует гораздо больше времени на проведение экспертизы, опроса свидетелей и прочей работы, не говоря уже об убийстве. Уж кому– кому, а Бовину это было известно как нельзя лучше.

– Николай Григорьевич, – говорил молодой лейтенант, – но ведь еще не проведена экспертиза.

– Все, что можно, следствие выяснило.

– Товарищ капитан, я не понимаю, почему…

Плотный мужчина в звании капитана резко остановился и гневно посмотрел на лейтенанта.

– Кто ведет следствие, в конце концов, я или вы? Так что попрошу меня не учить в дальнейшем.

Он повернулся и быстро зашагал по лестнице вниз. Лейтенант, постояв в недоумении некоторое время, направился вслед за капитаном.

Следователь прошел мимо работников местного угрозыска, направляясь к себе в номер и анализируя услышанное. Открыв дверь ключом, он с досадой обнаружил, что Александр уже куда-то ушел. Полковник немного поразмыслил, и вот не прошло и пяти минут, как он, полный решимости, вышел из своего номера и подошел к 440-му. В номере напротив Бовин услышал какие-то голоса. Он быстро наклонился, делая вид, что завязывает шнурок. Но нет, дверь не открылась. Ни звука более. Следователь встал и постучался в 440-й номер. Тишина. Следователь постучался вторично и прислушался. Дверь не открыли. Тогда он на цыпочках вернулся к себе в номер и неслышно прикрыл за собой дверь.

Надо сказать, что на четвертом этаже гостиницы находился сплошной балкон, по которому можно было попасть даже на противоположенную сторону здания. Этим балконом и воспользовался следователь, чтобы попасть в интересующий его номер. Но тут его ожидала неудача: дверь была закрыта, как он выяснил, подергав ее, на верхний шпингалет. Но для Бовина это не было большим препятствием. Оглядевшись по сторонам и посмотрев вниз, он встал на ручку двери и подергал форточку. Сердце следователя радостно заколотилось: открыта. Он протянул руку и подергал шпингалет, тот опустился вниз. Бовин спрыгнул на балкон, отряхивая запачкавшийся пиджак, и с непринужденным видом зашел в номер, как в свой собственный.

Прежде всего, следователя интересовали вещи погибшего. Но обшарив всю комнату и просмотрев всю одежду, он не нашел ничего интересного. Либо у погибшего не было ничего, кроме одежды, либо все остальное забрали люди из уголовного розыска. «Но почему они так быстро закончили следствие?» – этот вопрос не выходил у Бовина из головы. Он интуитивно чувствовал неладное, а интуиция никогда не подводила следователя.

Переведя дух, кончиком носового платка, который все это время заменял ему перчатки, он вытер выступивший пот и еще раз отметил расположение всех вещей для того, чтобы, не дай бог, что-нибудь не изменить в результате своего визита. Осмотрев кровать, он остановился посредине комнаты и обвел ее глазами. Стол – вот что пропустил следователь. Он присел на корточки и дернул дверцу. Как и следовало ожидать, дверца была заперта. Но, увы, Бовин был не из таких сыщиков, которых мог остановить простой дверной замок! Чем только он не вскрывал за свою практику сейфы, висячие замки, замки от дверей, столов и даже чемоданов. Он для этого использовал не только универсальные ключи, но и перочинные ножики, стальную проволоку, различные щипцы и даже женские шпильки. Итак, сняв с левого рукава рубашки стальную запонку, Бовин легко вставил ее в замочную скважину стола. С помощью перочинного ножика он что-то поддел, что-то щелкнуло, и запонка повернулась. Следователь довольно крякнул и, водворив обратно в карман перочинный ножик и вернув на рукав рубашки стальную запонку, открыл дверцу. Пусто. Раздосадованный следователь уже собирался покинуть номер, как вдруг краем глаза заметил какой-то предмет, прилепленный к столу снизу. Он протянул руку и отодрал пакет, державшийся на клейкой ленте. «Ага! – подумал Бовин, – пожалуй, именно это я и искал в номере». Положив в карман пиджака сверток, он аккуратно прикрыл дверцу стола, пробежался взглядом по номеру, оценивая, не изменил ли он здесь что-нибудь. И, убедившись, что все в порядке, Бовин вышел обратно через балкон, закрыв на защелку дверь с внутренней стороны через открытую форточку.

Когда следователь вернулся в свой номер, Александра все еще не было. Бовин с любопытством развернул пакет. В нем оказались пачка червонцев, туго перевязанная бумагой, зеленый блокнот в кожаной обложке и пистолет типа «Т-Т». «Хорошо, что эти олухи не нашли сверток, – подумал Бовин. – Держу пари, что в блокноте найдется что-нибудь интересное».

Блокнот на удивление оказался практически чистым, лишь на первой его странице следователь прочитал следующие обрывки фраз, обведенные в рамочку: «21.08… Порт… 20:00… Гост 429… Стамбул-Одесса-Москва…» Бовин уселся на кровать и задумчиво уставился в потолок.

3

Было около десяти часов утра. Солнце уже поднялось над городом, и, хотя все еще было довольно прохладно, предвиделся довольно жаркий день. Сейчас было самое время поехать на пляж, чтобы в полуденный зной окунуться в прохладное море и поплавать, покачиваясь на волнах. Но сложившиеся обстоятельства изменили планы следователя.

Он встал с кровати и только тут обнаружил на столе под стаканом записку Александра: «Ушел позвонить жене. Буду в одиннадцать». Ага, значит, у него есть время поразмыслить в одиночестве над записями в блокноте. «21.08.» Это дата, вероятно, связана с последующими записями. Кстати, какое сегодня число? Следователь порылся в памяти и с удивлением пришел к выводу, что сегодня и есть 21 августа. У него беспокойно кольнуло сердце: значит уже сегодня должно произойти что-то очень важное. Или, может быть, уже произошло. Далее… «Порт… Стамбул-Одесса-Москва…» Не до конца осознавая смысл этих фраз, Бовин твердо решил, что сегодня вечером с Горюновым они отправятся в Одесский порт…

Бовин вынул сигарету и, выйдя на балкон, закурил, изучая остальные записи в блокноте…

– Ты, как всегда, опаздываешь, Саша, – заметил следователь, указав подошедшему товарищу на часы. – Аж на целых пять минут. – Бовин улыбнулся. – Как Марина?

– Все в порядке. Ей звонил наш босс и сказал, что, когда в следующий раз мы будем разыгрывать ограбление без его ведома, пойдем вместе по одной статье.

– Рассердился, значит.

– Очень.

– Ну, да ладно. Значит, насколько я понимаю, мы собираемся погрузиться в отдых и наслаждаться прелестями курортной жизни.

Горюнов насторожился.

– А, что, у вас есть какие-нибудь иные планы?

Следователь в задумчивости развел руками.

– Знаете, шеф, мне это не нравится. Такое выражение лица у вас бывает, когда вы увлечены каким-то делом. Скажите мне, что я ошибаюсь.

– Всегда завидовал твоей проницательности, Саша.

– О, нет. Ну, выкладывайте, что у вас на уме.

– Речь идет об убийстве в 440-м, на нашем этаже.

– Так! – Александр остановился и, положив руки на пояс, сделал глубокий вдох, а затем выдох. – И вы все же решили вмешаться. Прощай, море.

Бовин предложил напарнику присесть и продолжал:

– Пока ты ходил, я кое-что выяснил. Дело, как я понял, взялся вести капитан Самойлов, во всяком случае, он так назвался.

– Так вы уже вмешались?

– Нет. И знаешь, слишком шустро они провели осмотр места преступления. Вспомни хотя бы, сколько мы тогда провозились, когда убили этого миллионера на Юго-западной.

– Всю ночь.

– Вот. А тут час, не больше. Не расспрашивали никого ни о чем, раз-раз и все.

– Ну, и что ж с того, мало ли…

– Это еще не все. Вот это я нашел в его комнате, – Бовин вынул из внутреннего кармана пиджака зеленый блокнот и указал на деньги и пистолет, валявшиеся на кровати.

Александр присвистнул.

– Вы и там уже побывали. – Горюнов взял из рук следователя книжечку и открыл ее.

– Инкогнито.

– Дмитрий Андреевич, но здесь, по сути, набор слов, как из этого можно сделать какие-нибудь выводы.

– Александр! Давай поразмыслим. Наверняка этот человек знал нечто интригующее, за что, скорее всего, его и убрали. Так или иначе, мы должны с тобой сегодня быть в указанном месте и в указанное время.

– Но почему не сообщить об этом капитану Самойлову, не показать ему блокнотик с такой ценной записью, который, похоже, они проморгали в номере.

– Ну, – следователь выдержал паузу, – в милиции тоже не святые работают, и ты это знаешь. Так что, возможно, это удача, что блокнот у нас.

– Понимаю, понимаю. Но, Дмитрий Андреевич, глупо подозревать капитана милиции в причастности к убийству по какой-то скользкой интуиции.

– Переверни страницу!

– Так, какой-то список имен…

– Читай, читай.

– Кожевников, Зенин, Михайличенко, Самойлов Н. Г.

Капитан поджал губы и искоса поглядел на следователя.

– Да, попали мы в историю. Вам просто везет на такие дела. Где вы, там обязательно наркотики, преступники…

– Скорее, наоборот, это я всегда там, где нужно.

– И дела-то всегда у вас… И начинаются… И… – Горюнов не смог до конца выразить свою мысль.

– И в отпуске, – помог ему Бовин. – Тем не менее, у нас есть еще немного времени, и мы сейчас займемся гостиницей.

– Минутку, Дмитрий Андреевич, сполоснусь только. – Александр пнул ногой свой чемодан, выпиравший из-под кровати, и отправился в ванную принимать душ.

Спустя некоторое время, до Бовина донеслись из ванной следующие обрывки фраз: «Отпуск бывает раз в году… Нет, чтобы полежать на мягком песке под лучами южного солнца… Разбирайся теперь в догадках своего шефа… Как небезызвестная мисс Марпл… Примерно также боролась со скукой… Может, и я стану таким же в их возрасте…» Полковник рассмеялся.

4

Пока Александр принимал душ, Бовин решил еще один раз пролистать блокнот погибшего. Но, просмотрев все от корки до корки, он не отметил для себя ничего интересного. Какие-то даты, адреса без имен, перечисления денежных сумм – и все записано в каком-то хаосе, половина записей перечеркнута, одним словом, черт ногу сломит. Единственное, что бросалось в глаза, – запись с указанием сегодняшней даты в красной рамочке и список фамилий в таком же обрамлении, то есть то, что следователь подметил сразу же. Конечно, не густо, но для начала в самый раз.

– Что такое «ГОСТ»? – крикнул следователь Александру.

– «Государственный стандарт», что ж еще, – донеслось из ванны.

– Странно, – пробурчал следователь и, откинувшись на спинку кресла, вновь закурил. «Может, все-таки обратиться в розыск? В другой район?» – Бовин задумался… Электронные часы пропикали два раза – полдень… «Нет, не стоит, пока не стоит. Слишком большой риск».

Тут в дверях показался Александр.

– Ну, что, нашли еще что-нибудь?

Бовин покачал головой.

– Значит так, пока отвлечемся от блокнота и перейдем к убитому. Надо, прежде всего, установить его личность.

– Да, Дмитрий Андреевич, но такие дела не делают в одиночку, – вновь возмутился Горюнов.

– Давай, давай, сбегай вниз, узнай все, что можно. Только как бы невзначай, ну, ты меня понимаешь.

– Ладно, шеф, – согласился Александр, – будет сделано, – и, одевшись, вышел из номера…

Горюнов посмотрел на дежурную, которая, ловко орудуя спицами, вязала кофту, и непринужденно подошел к стойке.

– Скажите, кто у вас проживал в 440-м номере? – спросил он, поглядывая по сторонам.

– Лопатин Алексей Васильевич, – ответила та, даже не взглянув на капитана.

Александр постучал пальцами по стойке.

– А откуда он был?

– Понятия не имею.

– А вы не в курсе, у него были здесь какие-нибудь знакомые, друзья?

Женщина мельком взглянула на капитана и ответила:

– В 303-м живет пожилой мужчина, они вроде бы были знакомы.

– О’кей.

– Его сейчас нет, – остановила дежурная капитана. – Но вы, наверное, можете найти его в столовой.

– Вы не подскажите, как он выглядит?

– Обычно он ходит в черном костюме, несмотря на жару. У него пышные усы и едва заметный шрам на правой щеке.

Горюнов буркнул «спасибо» и отправился обратно в номер…

– Знакомый из 303-его? – переспросил Бовин, когда Александр вернулся и рассказал о своей беседе с дежурной. – Отлично! И фамилия есть, а это уже кое-что. Кстати, удостоверение, надеюсь, не пришлось показывать.

– Нет, рассказала все как есть и ничего не спрашивала.

– Вероятно, подумала, что ты из местных органов. А значит, с ней еще не беседовали. Странно. Или ее уже сменили… Впрочем, неважно. Как ты говоришь? Лопатин Алексей Васильевич? Запишу-ка я его фамилию в этот блокнот.

– Не советую, Дмитрий Андреевич.

– Ты думаешь?

– Ну, убитый, вероятно, тоже рассчитывал на этот блокнот, и… – Александр развел руками.

– Чушь, конечно. Но, тем не менее… – Бовин спрятал блокнот в карман пиджака. – Знаешь, пока ты тут ходил, я раскинул мозгами и пришел к очень интересному выводу. Смотри, – следователь открыл балконную дверь и пригласил Александра выйти наружу. – Наш номер здесь, а 440-й вон там, – Бовин указал пальцем на балконную дверь погибшего.

– Так вот как вы туда попали, – усмехнулся Александр.

– Логично. А теперь взгляни вокруг и ответь, как бы ты забрался с улицы на четвертый этаж.

– Да пожалуй, только через дверь.

– О! А убийство произошло ночью. Теперь понимаешь, на что я намекаю.

– Убийца живет в гостинице! Поразительно.

– Возможно, убийца проник туда, как и я, а возможно и через дверь, – продолжал Бовин, – да это, впрочем, и неважно. Главное то, что он живет здесь, так что будь начеку.

– Дмитрий Андреевич, как же неважно, если он вошел через балконную дверь, то круг подозреваемых сужается до четвертого этажа.

– На той стороне здания есть вход на балкон с коридора, так что убийца мог забраться туда с любого этажа, – ответил следователь. – Теперь что касается предстоящей беседы с этим товарищем из 303-ей… Будь предельно осторожен в вопросах, Саша. Да и не только в вопросах. Впрочем, расспрашивать его, наверное, буду я. Итак, ты готов?

– Разумеется, шеф.

– Тогда пошли…

– Ты думаешь, мы узнаем его? – спросил Бовин у Александра, когда они остановились в вестибюле столовой.

– Ну, если только за это время он не сбрил усы и не сменил костюм. И если шрам на правой щеке не липовый.

– Да. Не исключено, что он вообще здесь не появится.

– Отчего вдруг?

– Не знаю. Просто рассматриваю варианты.

Следователь поглядел по сторонам. Обед еще не начался, да и в вестибюле народу почти не было.

– До обеда еще десять минут, – сказал Бовин. – Пойдем, подождем его на улице.

Они вышли в зеленый садик, что располагался между гостиницей и столовой. Невдалеке продавалось пиво, и следователь не мог отказать себе в удовольствии утолить жажду холодным напитком в тридцатиградусную жару.

Выпив по кружке, Александр со следователем присели на скамейку, где их укрывали от солнца ветвистые клены, и они молча стали наблюдать за проходящими людьми.

Внимания пока обращать было не на кого, и Бовин попытался припомнить свое недолгое пребывание в Одессе. Почему-то ему снова вспомнились те двое парней в поезде. И вдруг он неожиданно для себя вспомнил, почему лицо одного из них ему показалось знакомым. Очень давно, года четыре назад, его хотели привлечь за контрабанду антиквариатом, но тогда это дело замяли. Сейчас он, если это конечно, он опять, вроде бы, замешан в каких-то незаконных перевозках. А Одесса – портовый город, – развивал мысль следователь. – И снова порт. Глупо! – прервал он себя. – Да и все это пустая трата времени. Хотя может рассказать Александру?

Тут следователь увидел пожилого мужчину в черном костюме с бравыми солдатскими усами, неторопливо идущего по направлению к столовой. Бовин не мог еще отчетливо разглядеть его лица, но он сразу понял – это тот, кто им нужен.

– Смотри, – он указал взглядом на мужчину. – Только не нервничай.

– Да что вы, шеф…

– Значит так, мы представимся товарищами Алексея, приехавшими сегодня из Херсона.

– Вы уверены?

– Пожалуй.

Пожилой мужчина остановился и, достав из кармана носовой платок, вытер с лица проступивший пот. Несмотря на жару, он был в пиджаке, хотя, впрочем, и следователь редко когда расставался со своим пиджаком. Не торопясь, мужчина прошел мимо сыщиков в столовую. С правой стороны лица виднелся небольшой шрам. А так ничего примечательного в его внешности не было, в движениях не чувствовалось никаких эмоций, никакой тревоги. Следователь, не отрывая взгляда, встал со скамейки и вместе с Александром направился за ним.

Внутри уже было довольно людно. Бовин, отослав Александра за подносом, занял очередь. Прошло около 10 минут, и сыщики уже взяли вполне приличный обед. Только сейчас следователь понял, что ужасно голоден. Кивком головы он указал на пожилого усача, что в одиночестве сидел за отдельным столиком, и они вместе с Александром подсели к нему.

– Вы, кажется, знали Алексея Лопатина, – спросил Бовин у мужчины, принимаясь за обед. – Дело в том, что мы его товарищи, приехали в Одессу сегодня утром, и вот узнали… Вы, наверное, в курсе?

– Да, ужасно сожалею. Мы иногда встречались с ним вечерами за шахматами. Добрейший человек, очень деликатный. Очень жаль, что такое случилось.

– В гостинице сказали, что вы были знакомы. Мы думали, что вы что-нибудь знаете о причинах гибели. Понимаете, на днях он позвонил мне домой и попросил нас немедленно приехать. Он сказал, что хочет поделиться чем-то очень важным, был очень взволнован, когда разговаривал.

– Странно, – ответил Хомутов, – я вроде бы не замечал его сколько-нибудь беспокойным.

«Неужели неудачно соврал?» – подумал Бовин.

– Вы, наверное, тоже из милиции?

Следователь чуть было не поперхнулся. Да и капитан застыл с комком хлеба во рту и искоса поглядел на Бовина. Но Хомутов, к счастью, не заметил этой сцены и, продолжая хлебать борщ, сказал, не дождавшись ответа:

– Наверно, Лопатин был хорошим следователем. Скорее всего, с ним свели счеты. А зачем еще было его убивать?

– Вы не догадываетесь, зачем он мог пригласить нас сюда? – следователь попытался как ни в чем не бывало продолжить намеченный ход беседы.

– Не знаю. Он со мной не делился своими делами. Думаю, это все же как-то связано с его работой. Но чем он был встревожен, понятия не имею.

– Вы бы не могли рассказать нам все, что вы знаете о нем, о чем он разговаривал с вами в последнее время, когда остановился в гостинице. Может быть, это хоть как-то поможет нашему следствию. Кстати, с вами уже беседовали товарищи из органов?

Хомутов отрицательно покачал головой.

– Конечно, я могу вам рассказать, что мне известно, только вряд ли вам это хоть как-то поможет. Хотя, – тут он слегка усмехнулся, – важна каждая мелочь. В гостинице Алексей поселился пятнадцатого числа, я это точно помню, так как сам заехал сюда в этот день. У него с собой совсем не было вещей, я еще тогда этому удивился. Только потом за шахматами мы как-то разговорились, и я узнал, что он местный.

Бовин своим удивлением опять чуть не выдал себя. Заметив беспокойные взгляды Александра, он спокойно продолжил трапезу, давая тем самым понять, что он уловил смысл сказанного, и что повода для беспокойства нет.

– Кстати, вы не в курсе, – спросил, как ни в чем не бывало следователь, – почему он ушел из дома? Какие-нибудь семейные проблемы?

– Не знаю, он никогда не говорил об этом, а я стеснялся спрашивать. А вы уже были у него дома?

– Заходили, – наконец в разговор вмешался Александр, – но нам никто не открыл. И мы сразу направились сюда.

– Алексей был интересным человеком, с ним было приятно общаться. Как-то он рассказывал про свою дочь, вероятно, очень любил ее. Эх, что за время, человеческая жизнь уже ничего не стоит. – Следователь почувствовал дрожь в голосе ветерана. – Сам прошел всю войну, чего только не повидал. Но сейчас, когда казалось бы все есть… Этого нельзя понять. – Он некоторое время помолчал. – Не могу сказать точно, но мне кажется, что он целыми днями где-то пропадал. В клуб он приходил редко, за все время, наверное, раза четыре, не больше…

Сыщики закончили обед, да и трапеза Хомутова тоже подходила к концу…

Они расстались у выхода.

– Рад, если смог вам чем-то помочь, – сказал ветеран. – Удачи вам. Найдите убийцу Алексея, – и вновь невозмутимой медленной походкой направился в сторону гостиницы.

– Ну, что, шеф? – спросил капитан, когда тот отошел на значительное расстояние.

– У него на лице написано, что он честный человек.

– А вы говорили…

– И мы узнали сейчас очень интересную вещь.

– Не знаю, Дмитрий Андреевич, по-моему, загадок только прибавилось. Зачем одесскому милиционеру брать номер в гостинице? Что, жена, что ли, из дома его выгнала?

– В таких случаях идут к друзьям, Саша, идут к друзьям, – повторил он в раздумье. – Дело принимает интересный оборот.

5

Вернувшись в номер, следователь устало плюхнулся на свою кровать, а Александр открыл балкон и задумчиво устремил свой взгляд на Одессу. Они долго молчали. Наконец, Бовин произнес:

– Ну, что, надо ехать в порт. Хотелось бы прибыть туда заблаговременно и осмотреться. – Он поднялся и, вынув пистолет из кобуры, проверил его состояние и наличие патронов. Проделав это, он вопросительно посмотрел на своего помощника.

– Время еще есть, – ответил тот, – может быть, выпьем по чашечке настоящего черного кофе? Не будем нарушать сложившуюся традицию.

– С удовольствием, да только где ж его здесь найти?

Александр хитро улыбнулся и, порывшись в своей спортивной сумке, достал баночку настоящего перемолотого кофе.

– Я мигом сварю. – Он наполнил стаканы, стоявшие на тумбочке, водой и с помощью электрокипятильника, также привезенного с собой, стал готовить кофе. Через некоторое время по комнате распространился чудесный аромат, и Александр поднес шефу готовый напиток.

– С сахаром, как вы любите.

– Спасибо, Саша. – Бовин осторожно взял горячий стакан и сделал несколько глотков. – Изумительный вкус.

– У вас есть какие-нибудь предположения на счет общей картины происходящего? – спросил Александр. – Мы имеем массу интересных фактов, но они у меня пока не складываются в единое целое.

– Пока нет, но я чувствую, что разгадка находится где-то близко. – Следователь задумался. – После посещения порта, я думаю, кое-что должно проясниться.

Сыщики, не торопясь, пили кофе, размышляя о происходящем. Наконец, Бовин, сделав последний глоток, щелкнул пальцами и возбужденно произнес:

– Саша, ну-ка проверь, какой номер находится прямо над тем, в котором произошло убийство.

– Есть какая-нибудь идея? – поинтересовался Александр.

– Пока не знаю, стоящая ли.

Горюнов поставил на тумбочку стакан и вышел. Он вернулся спустя около трех минут. Войдя в номер, Александр увидел следователя лежащего на полу, прислонившись спиной к стене. Руками он держался за сердце, изо рта шла слюна, на лице была гримаса боли. С приходом помощника он попытался подняться, и Александр тут же вынул пистолет и наставил его на следователя. Взгляд Бовина выразил замешательство.

– Что случилось, Саша? – наконец выдавил он. – Ты отравил меня? Но, ради бога, скажи почему?

– Не удивляйтесь, Дмитрий Андреевич, но главным образом вы способствовали тому, чтобы я перешел в стан тех, с которыми вы боролись всю свою жизнь. – Горюнов помолчал. – За вашими плечами почти тридцать лет работы. Но что вы имеете на сегодняшний день? Что вы заработали за все это время? Двухкомнатную квартиру на окраине Москвы и старенький «Жигуленок». Только что вы даже не смогли себе позволить взять двойную порцию мясного. Это вы то, полковник МВД, один из немногих, кто обладает настоящим талантом сыщика от природы и от бога. Тридцать лет вы рисковали жизнью в прямом смысле слова, не спали ночами и сутками не приходили с работы домой. Вы даже не смогли позволить себе создать семью. И ради чего? Что, что вы имеете за этот титанический труд? Ровным счетом ничего. – Александр помолчал. – В один прекрасный момент мне стало страшно от мысли, что меня ждет такая же участь. И я стал искать выход из этого лабиринта…

В глазах следователя Александр прочел отчаяние и беспомощность.

– Давно ли это случилось? – наконец спросил Бовин.

– Примерно четыре года назад.

– Объясни мне, черт возьми, что здесь произошло.

Горюнов присел на кровать рядом с обессилившим шефом.

– Мне было поручено осуществить сделку по покупке большой партии опиума, которая сегодня прибудет из Турции. Это очень ответственная сделка, которая много для меня значила бы. Но все же три неприятных обстоятельства немного подпортили мне жизнь. Во-первых, вы напросились со мной в эту поездку, хотя, конечно, я никак не думал, что вы сможете хоть как-то мне здесь помешать. Во-вторых, прибыв в гостиницу, мне сообщили, что один назойливый капитан из одесского угрозыска что-то пронюхал об этой операции и даже имел сведения о том, что курьер из Москвы остановится в этой гостинице. Он слишком много знал, и его пришлось убрать, а сделать это было проще всего мне. И все бы хорошо, если бы не случилась третья неприятность: ваше профессиональное чутье подсказало вам, что дело об убийстве капитана милиции собираются замять. И вы стали копать и выяснять причины. Господи, ну зачем вам это было нужно? К сожалению, вы зашли слишком далеко, просто слишком. Так что у меня не оставалось выбора. Наверное, сейчас это нелепо будет сказано, но вы всегда были и навсегда останетесь для меня эталоном сыщика. – Александр помолчал, с сожалением глядя на следователя. Яд делал свое дело. Он уже почти полностью был парализован.

– Но как ты объяснишь мою смерть?

Горюнов посмотрел на часы.

– Через десять минут у вас остановится сердце, что вполне естественно в вашем возрасте. Вернувшись из порта, я обнаружу это и полный отчаяния побегу вызывать скорую. – Горюнов спрятал пистолет и встал с койки. – Простите, Дмитрий Андреевич, но такова жизнь. – Он еще раз взглянул на часы и вышел из номера, закрыв дверь на ключ.

6

В одном из безлюдных уголков одесского порта стояло три машины: две «Волги» с московскими номерами и одни «Жигули» с местным. Рядом с машинами стояли люди, внимательно наблюдавшие за ближайшим пирсом. Через некоторое время в их сторону направились двое мужчин в форме моряков, каждый из них нес по огромному чемодану. Люди возле машин засуетились, и, когда турецкие моряки подошли поближе, их жестом пригласили в белую «Волгу». Они молча сели в машину, захватив с собой чемоданы, один на заднее сиденье, другой – спереди. Прошло около пяти минут, и моряки вышли из «Волги», но уже без чемоданов, вместе с ними из машины вышел молодой человек в черном костюме и черных очках. Судя по тому, как с ним обходились, это был главный из присутствующих. Все трое направились к багажнику той же машины.

В это время раздались звуки милицейских сирен, и к собравшимся со всех сторон направилось более десятка машин. После нескольких секунд замешательства моряки бросились бежать, главарь в черном с двумя телохранителями мигом заскочили в машину и попытались скрыться, остальные достали оружие. Раздались выстрелы, но тщетно: в мгновение ока люди были окружены, положены на землю и на каждого из них надеты наручники. Белой «Волге» преградил путь милицейский УАЗ, все трое были выдворены из машины, и их постигла та же участь. Спустя еще несколько секунд на место происшествия верзилами в штатском под руки были доставлены двое моряков.

– Что здесь, черт возьми, происходит? – произнес мужчина в черном костюме. – Посмотрите мои документы, я капитан Московского уголовного розыска. Вы срываете давно запланированную операцию. Кто здесь главный, в конце концов?

В это время из ближайшей машины вышел немолодой человек и, обращаясь к стоявшим рядом парням с автоматами, произнес:

– Поднимите его.

Назвавший себя капитаном МУРа не заставил долго ждать и сам встал с земли. Он поднял глаза на подошедшего и в ужасе отпрянул к машине. Это был полковник Бовин. Молчание длилось достаточно долго. Наконец, Горюнов выдавил:

– Этого не может быть.

– Может, Саша.

– Но как?

– Как я выжил? – уточнил следователь. – Пожалуй, важнее то, когда я догадался о происходящем.

Горюнов вопросительно смотрел на Бовина.

– Первое подозрение у меня зародилось перед встречей с Хомутовым. Я вдруг вспомнил, что человек, которого я видел в поезде, несколько лет назад проходил в Москве по контрабанде антиквариатом. Дело тогда ничем не кончилось. А ведь именно ты вел тогда это следствие. Вроде бы ничего не значащая мелочь, совпадение. Но почему-то этот факт очень обеспокоил меня.

– Я помню, вы не верите в совпадения, – заметил капитан.

– А сразу после беседы с пенсионером меня вдруг осенило: «ГОСТ» – это никакой не «государственный стандарт», это «гостиница», а 429 – это номер. Так ведь это мы с тобой остановились в 429-м номере. И под подозрение автоматически попадал один из нас, то есть ты, Саша. – Бовин помолчал. – Я все никак не мог в это поверить, но когда я попробовал кофе с каким-то неестественным привкусом, сомнений не оставалось. Я ведь большой ценитель и знаток этого напитка и сразу почувствовал неестественность вкуса. Поэтому-то я и попросил тебя выйти. Пока ты бегал по этажам, я отправился в ванну и искусственно вызвал рвоту. Слава богу, все обошлось, только вот голова до сих пор немного болит. Видно, часть яда все же попала в кровь.

– Я всегда знал, вы – лучший сыщик на этом свете, – тихо произнес Горюнов.

– И у меня есть все, что мне нужно, – сказал Бовин. – Дом, машина, работа. И море, – Бовин указал рукой в сторону, – которого ты теперь уже никогда больше не увидишь.

Полковник грустно вздохнул и, отойдя в сторону, посмотрел на море. Он не испытывал чувства радости несмотря на то, что совсем недавно чудом избежал смерти и вышел победителем из страшной переделки. И он знал почему. Следователь только что соврал Александру. У него действительно было все, за исключением одного. Теперь ему не хватало самого главного – дружбы, их дружбы. И что хуже всего, он потерял веру в человеческую преданность, а значит в ту же дружбу и любовь.

ЖАЖДА КРОВИ

1

– Три дня назад была убита четвертая женщина, – говорил начальник ГУВД, занимавшийся расследованием особо тяжких преступлений. – Четыре трупа за последние два месяца – это слишком много, майор. Надеюсь, у вас имеется какой-нибудь сдвиг в этом деле, я уже не говорю о догадках или гипотезах.

– Должен вас огорчить, полковник, но сложилась какая-то абсурдная ситуация. Мы чересчур много знаем об убийце по его следам, но, пытаясь раскрутить ту или иную версию, мы непременно оказываемся в тупике. – Майор встал со стула и прошелся вдоль кабинета. – Знаете, полковник, нас учили, что в таких случаях надо отказаться от стандартных приемов и поглядеть на все несколько с иной стороны… – тут он остановился и приложил ко лбу левую ладонь – … не знаю, как точнее выразить свою мысль… Вообще, мне кажется, что ответ должен быть где-то близко. Только от конкретного надо перейти к абстрактному.

Полковник устало вздохнул и слегка улыбнулся, облокотившись на спинку стула.

– Послушай, Зенин, ты не вычисляешь замысловатый интеграл, – сказал он, зная, что тот три с половиной года учился в МИФИ, – ты ведешь следствие. Так что давай. Рассуждать можешь как угодно, но только маньяк должен быть у нас. Я не устанавливаю сроки, но жертв больше не должно быть. Иначе твоя карьера следователя пойдет коту под хвост. – Полковник выдержал паузу. – У меня есть отчет одного из психологов, привлеченных к этому делу, но, зная, что ты лучше воспринимаешь информацию на слух, я бы посоветовал тебе лично встретиться с ним. Он сейчас в 246-ом кабинете.

Майор кивнул головой и направился к двери.

– Константин, – сказал ему вслед полковник, – это, по-моему, отличный специалист, так что прислушайся повнимательнее к тому, что он скажет.

2

Зенин постучался в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет психолога. Майор никогда раньше не видел этого человека, но он почему-то сразу понял, что мужчина, сидящий за столом, – именно тот, кто ему нужен. И еще не проронив ни слова, Зенин понял, что это действительно настоящий психолог – не столько по профессии, сколько по призванию. Его пронизывающий взгляд говорил о глубоком интеллекте и большой внутренней силе, той силе, которая хранится не в мышцах, а в мозгу.

– Здравствуйте, – произнес майор, – Зенин Константин Николаевич.

– Серов. Серов Анатолий Дмитриевич, – ответил тот и крепко пожал руку майора.

Должно быть, он и неплохой гипнотизер, – отметил Зенин, – не только взгляд, но и голос говорят о весьма неординарных способностях. – И он почему-то для себя решил, что с этим человеком можно отлично сработаться. И жаль, что они непосредственно не познакомились раньше.

Присев напротив, майор произнес:

– Я веду это дело, но пока не могу похвастаться результатами. Может быть, вместе нам удастся что-нибудь выяснить.

– Я слышал о вас. Кажется, вы имеете неплохую репутацию. Но подобного рода дело вам, наверное, встречается впервые.

Майор покачал головой в знак согласия:

– Действия человека с психическими отклонениями невозможно предсказать. Может быть, поэтому я оказался в тупике.

– Не совсем так, – ответил психолог. – Вы зря считаете, что действия маньяка не подчиняются логике. Скорее его поступки даже более логичны, чем действия нормального человека, только для того, чтобы их понять, нужно опуститься до его уровня. Опуститься или подняться – это, вообще, спорный вопрос.

– Надеюсь, вы простите мою слабость, – сказал Зенин, – но я с трудом воспринимаю информацию с бумаги. Когда я слышу речь, то слова сразу складываются в образы и тем самым отчетливо запечатляются в памяти. Читая же текст, все намного сложнее… Вы бы не могли непосредственно поделиться своими выводами.

– Вы аудиолист, – отметил Серов, – слух – это ваша стихия. Кстати, я тоже причисляю себя к этому типу людей. Так что из беседы мы извлечем для себя гораздо больше. Тем более, что по моим наблюдениям в процессе передачи текста через бумагу от одного лица к другому информации теряется в полтора-два раза больше, чем в процессе передачи того же текста через беседу.

– Вполне правдоподобно, – заметил Зенин, отметив про себя, что этому человеку нельзя не верить. Интонация и тембр голоса были настолько внушительными, что его речь хотелось воспринимать, как проповедь, считать все сказанное истиной, не требуя доказательств.

– Ну, что ж, – продолжил психолог, – перейдем к делу.

3

– Мы имеем дело с совершенно неординарным человеком, – начал свой анализ Серов, – даже в сравнении с людьми его категории. Ну, первое, что бросается в глаза – это специфический выбор жертвы. Здесь я, наверное, не открою для вас ничего нового. Очевидно, что убийца выбирает женщин, исключительно одетых в красное. Вообще говоря, это весьма интересный факт, который позволяет с большой степенью точности создать психологический портрет убийцы. Но об этом позже. Далее, если внимательно изучить следы, оставленные рядом с третьей жертвой, можно сделать достаточно интересное предположение. Дело в том, что женщина, найденная, если я не ошибаюсь в загородной лесополосе, имела несколько необычную походку. Переболев в детстве церебральным параличом, она слегка прихрамывала на правую ногу… даже не прихрамывала, это будет не совсем верно. Понимаете, майор, ее нога имела свою специфическую траекторию при движении. Причем это можно было проследить даже по следам. И что примечательно – убийца преследовал свою жертву вплоть до места преступления точно такой же походкой. – Тут психолог выдержал паузу для того, чтобы до Зенина дошел смысл сказанного, и через некоторое время продолжал: – Я нахожу этому одно объяснение. Наш маньяк страдает шизофренией, это понятно и по ряду других причин, и в частности эхопраксией – непроизвольным повторением чужого движения.

– Но ведь насколько мне помнится, – сказал майор, – вас не было на месте преступления, когда тело убитой обследовали эксперты.

– Совершенно верно, – ответил тот, – я прибыл туда гораздо позже, но следы оставались нетронутыми, и я сразу обратил внимание на их весьма необычную форму, впрочем, как и один из криминалистов. Потом, изучая личность убитой, я сделал соответствующие выводы. В сознании маньяка, следившего за своей жертвой и внимательно изучившего его особенности, отложился механизм походки женщины, и это незамедлительно дало о себе знать. Кстати, в отчетах ваших экспертов прослеживается факт обильного наличия слюны на телах всех четырех женщин. Это также говорит о том, что возможно, маньяк страдает кататонией – одной из форм шизофрении…

В это время раздался стук в дверь, и в кабинет вошла молодая женщина в звании лейтенанта. В левой руке она держала небольшой перочинный ножик, а в правой – вазу с яблоками.

– Здравствуйте, – сказала лейтенант психологу и искоса посмотрела на Зенина. – Одна из слабостей майора, – продолжала она, – нездоровая страсть к яблокам, он без них прямо-таки жить не может. Во всяком случае, наиболее плодотворные идеи у него возникали в процессе их поглощения. – Женщина поставила вазу на стол и протянула перочинный ножик следователю. Посмотрев еще раз на психолога и затем снова на Зенина, она поняла, что поставила майора в несколько неудобное положение и, слегка смутившись, покинула кабинет.

– Угощайтесь! – улыбнувшись, сказал следователь.

– По-моему, вы ей далеко не безразличны, – произнес Серов, посмотрев на Зенина, – если не сказать больше.

Майор слегка качнул головой и развел руками, давая тем самым понять, что тот все верно подметил.

– Ну, что ж, – продолжал психолог, переложив кое-какие бумаги на своем столе. – Вернемся к делу.

4

Зенин взял одно из яблок и стал кромсать его ножом, внимательно следя за речью Серова.

– Разумеется, это только догадки, но, тем не менее, желательно было бы обратиться к медицинским картам тех, кто когда-либо обращался к психиатрам, и, разумеется, тех, кто находится на учете. Кстати, многие пациенты с таким диагнозом принимают нейролептики: аминазин или что-нибудь в этом роде. Я не знаю, изменяют ли они картину крови, это просто нужно узнать у специалистов. А ведь на местах преступлений имеются следы крови убийцы, оставленные в результате сопротивления жертвы и по иной причине, – тут психолог несколько изменил интонацию голоса, надеясь, что майор понимает, о чем тот говорит. – Далее… возраст маньяка скорее всего близок к сорока – сорока пяти годам. Следует обратить внимание на даты совершенных убийств. Смотрите, первое преступление произошло, скорее всего, в пятницу. Второе – во вторник. Следующее снова в пятницу, и последнее…

– Последнее вновь во вторник, – закончил фразу следователь, пораженный строгой закономерностью.

– Кстати, сегодня пятница, – не двусмысленно заметил психолог. – Вообще говоря, этот факт должен быть подвергнут глубокому анализу. Это одна из наиболее перспективных ниточек. Здесь имеется, как говорилось в небезызвестном фильме, информация к размышлению.

– Да, – подтвердил майор, – этим надо серьезно заняться. – Он выкинул огрызок в мусорницу и взял новое яблоко.

– Ну и теперь еще несколько интересных замечаний, – сказал Серов. – Во-первых, мне кажется, что тот, кого мы ищем, обладает незаурядным интеллектом. Такое заключение можно сделать исходя из ряда фактов…

5

Прошло около пяти часов.

Зенин сидел за столом своего кабинета и рылся в бумагах, разложенных повсюду. За сегодняшний день он получил чересчур много информации, и все услышанное и прочитанное желательно было бы привести в систему. Разумеется, особый интерес представлял анализ Серова, хотя и из отчетов других психологов тоже можно было кое-что почерпнуть.

Наконец, майор облокотился на спинку стула и посмотрел на часы. В принципе, можно заканчивать. Рабочий день пролетел чересчур быстро, но следователь все же почувствовал, как начинает покалывать в правом виску – это был признак умственного перенапряжения. Майор прошелся вдоль кабинета и, захватив яблоко, лежавшее на столе, вновь стал кромсать его ножом и смачно поглощать разрезанные дольки. Сам того не желая, он вновь и вновь думал о сказанном Серовым и анализировал информацию. Очень интересное дело…

В это время в дверь постучались, и перед Зениным возник сам психолог.

– Домой? – спросил майор.

– Да, – ответил тот, – я сегодня чертовски устал, впрочем, наверное, как и вы. Не могу дождаться того момента, как приму теплый душ и усядусь за телевизор. – Серов прошел в сторону окна и спросил: – Ну, что, есть какие-нибудь новые идеи?

– Сегодня был довольно плодотворный день. – Зенин подошел к столу для того, чтобы взглянуть в какую-то бумажку. Но вдруг нож, который он держал в правой руке, неудачно соскользнул, и указательный палец майора обагрился кровью. – А, дьявол! – вскрикнул от боли Зенин и отвел руку от стола для того, чтобы не запачкать деловые бумаги. – Анатолий Дмитриевич, – торопливо сказал он, – возьмите бинт, там, в аптечке, – и следователь указал в сторону шкафа.

Серов мгновенно сообразил в чем дело, и через какие-то секунды он уже ровными слоями бинтовал палец майора. Наконец, сделав тугой узел, психолог положил оставшийся бинт обратно в аптечку и, слегка улыбнувшись, произнес:

– Ну, вот и все. Так сказать, легкая производственная травма.

– Да, – ответил Зенин, подойдя к письменному столу, – все эти яблоки. – Он сложил перочинный ножик и кинул его в ящик. – Кажется, ничего не запачкалось, – произнес он, разглядывая бумаги.

– Вы хотели что-то сказать, – напомнил Серов.

– Ах, да. Я тут много размышлял, – майор уселся на кончик стола, – в общем, не вдаваясь в подробности, скажу: сегодня я хотел бы проконтролировать общественные места северной и восточной частей города. Именно север и восток – на это у меня есть весьма веские причины. Кстати, именно вы натолкнули меня на определенную мысль, сами того не подозревая. Понимаете… в общем, ладно. Это слишком долго объяснять, не буду вас задерживать. Но сегодня, надеюсь, для меня должно кое-что проясниться.

– Ну, что ж, – произнес психолог, – желаю удачи! Очень рад, если смог вам чем-нибудь помочь.

Зенин и Серов пожали друг другу руки, как старые друзья, хотя познакомились они только сегодня. И, кивнув головой, психолог вышел из кабинета.

Следователь посмотрел на свой пораненный палец и, подойдя к окну, открыл форточку и вдохнул свежего воздуха. Необычно прохладный вечер для такого жаркого дня…

Постояв так несколько минут, Зенин сложил все бумаги в стол и вышел наружу. Через несколько минут он уже находился в кабинете полковника.

– Сегодня вечером мне будут нужны люди, – сказал майор, – много людей. И желательно побольше профессиональных работников…

6

– Огоньку не найдется? – спросила молодая женщина у парня, стоявшего на автобусной остановке. Тот, не выражая никаких эмоций, достал из кармана зажигалку и, дав прикурить, вновь повернулся в сторону шоссе.

– Ох, какие мы надменные! – брюзгливо сказала брюнетка и, поглубже затянувшись, направилась к вокзалу. И никто не обратил внимания, как вслед за ней направился человек в длинном плаще и черной шляпе, надвинутой на лицо. И красное платье брюнетки выглядело вполне естественно на пестром фоне пассажиров, прибывших на вокзал к ночному поезду.

Наконец, неизвестный мужчина нагнал молодую проститутку, когда та оказалась в относительно безлюдном месте, и, окинув взглядом несколько открытую грудь и стройные ноги, которые платье не очень-то скрывало, слегка улыбнулся ей.

– Сегодняшний вечер вы намереваетесь провести одна? – спросил он.

Брюнетка посмотрела ему в глаза, и мужчина отчетливо увидел лицо женщины, ярко накрашенные губы и чересчур подведенные глаза.

– А ты ничего, – сказала она, выпустив сигаретный дым прямо в лицо неизвестному. Тот, не долго думая, достал из кармана двадцатидолларовый банкнот.

– У тебя есть квартира?

Женщина глупо хихикнула:

– Разумеется.

Мужчина аккуратно взял брюнетку за талию, и одинокая пара медленно скрылась в ночной тьме…

Однокомнатная квартира в каком-то заброшенном доме выглядела относительно прилично, если не считать толстого слоя пыли, скопившегося на небогатой мебели. Окно было зашторено, а у левой стены стояла здоровенная тахта. Проститутка включила ночник и, скинув туфли на высоком каблуке, подошла к мужчине и расстегнула пуговицы на его легком плаще. Тот внимательно осмотрел жилище и вдруг резким движением левой руки обхватил женщину за шею так, что огромная кисть полностью закрыла ее рот. Правой рукой неизвестный вытащил из кармана остро заточенный нож и произнес протяжным леденящим голосом:

– Не беспокойся, детка, тебе будет приятно, – и лезвие его ножа медленно поползло по гладкой коже в сторону груди. Он с удовлетворением отметил, что глаза проститутки наполнились ужасом и внезапным отчаянием, вероятно, та уже сообразила, в чем дело. – В этом году я познакомился с четырьмя женщинами, но среди них не было ни одной настоящей брюнетки, – маньяк приблизился носом к мягким волосам и, чуть прикрыв глаза, медленно вдохнул их запах.

Проглотив слюну, он повалил женщину на тахту. Шляпа слетела с его головы, и проститутка отчетливо увидела лицо мужчины. И совершенно безумный взгляд привел ее в еще больший ужас. – А теперь мы посмотрим, какого цвета у тебя кровь. – Он слегка надрезал кожу чуть-чуть повыше левой груди, от чего женщина болезненно содрогнулась. И затем мужчина медленно, растягивая удовольствие, облизал языком свежую рану…

В это время сзади послышались ровные четкие шаги. Маньяк мгновенно обернулся и увидел фигуру следователя.

– Добрый вечер, Анатолий Дмитриевич, – сказал майор. Комната в мгновение наполнилась людьми в форме и в штатском.

7

Зенин приоткрыл ящик стола и вынул оттуда так называемый «жучок». Отдав его какому-то лейтенанту, он вновь повернулся к Серову. Тот уже был облечен в наручники.

– Я ничего не могу понять, – сказал майор. – Я совсем по другому представлял себе таких как вы. Но… как это случилось?

Серов уже осознал свое поражение. Вероятно, он знал, что это когда-нибудь случится, но не думал, что так скоро…

– Большую роль сыграла наследственность. А в остальном… в остальном вполне закономерная случайность. Но, боюсь, вы все равно меня не поймете.

– Думаю, что да, – ответил Зенин.

– Такие как я для вас всегда останутся загадкой. Что ж, это вполне естественно. – Он помолчал. – Я недооценил вас. И даже сейчас я не в состоянии понять, как вы так быстро раскрыли вполне «безобидного» психолога. Это действительно достойная победа. Я уважаю вас за это, майор, несмотря на то, что проиграл я, и проиграл, по-видимому, все…

– Спасибо, Таня, – сказал следователь женщине в красном, которой уже успели обработать рану. – Ты здорово всех нас выручила.

Серов на это грустно усмехнулся…

Вереница из пяти машин направлялась в центр города. Теперь все могут спокойно вздохнуть. Дело, можно сказать, закончено.

Но почему я не чувствую удовлетворения? – думал Зенин. – Знакомое состояние победителя где-то далеко. Может оттого, что мы взяли его слишком поздно? Для четырех невинных женщин этот мир потерян навсегда. Может от этого так неспокойно на душе? Нет, не то…

Убийца, кажется, что-то спросил. Майор повернул голову в его сторону, пытаясь вспомнить вопрос.

– Как я напал на ваш след? – наконец сообразил он. – Все началось с нелепого предположения, где-то внутри, на уровне подсознания. – Зенин слегка развернулся в сторону Серова, решив, что настало время поделиться секретами своей игры. – Вы профессиональный психолог. Но, тем не менее, вы ни разу не обмолвились о том, что маньяк страдает вампиризмом. Ведь верно, вид крови вас приводит в необыкновенное возбуждение? А это в свою очередь утверждали практически все рядовые психологи, хотя вы стояли по уровню интеллекта и образованности на порядок выше их. Быть может, вы скрыли это. Но зачем? Нелепая догадка, не правда ли? Ужасно нелепая. Но когда находишься в безвыходном тупике, то хватаешься за любую безумную идею. Возможно, вы рассказали много правдивого о себе, но этот факт было слишком опасно выставлять напоказ. А ведь о том, что к данному делу привлечены другие психологи, вы не знали! Я невольно развил эту навязчивую мысль. И вот вам новый факт: вы никогда не прибывали на место преступления сразу же после поступления сигнала. Правда, всегда по весьма уважительной причине. Совпадение? А может, вас смущал вид застывшей крови на изуродованных телах? И вы боялись выдать себя? И еще: убийца неплохо знал анатомию, это я отметил из отчетов тех же психологов. Но вы так же умолчали об этом. Ведь вы же учились в медицинском ВУЗе, не так ли? Это было нетрудно установить. Но, разумеется, это все было пока на уровне ребяческих догадок. И тогда я пожертвовал своим пальцем, чтобы непосредственно пронаблюдать вашу реакцию на вид свежей крови. Вы достойно выдержали экзамен. Могу себе представить, каких усилий вам стоило сдерживать свои эмоции. Но и мне не менее трудно было скрыть свои чувства при виде вашего несколько чрезмерного возбуждения и неестественного расширения зрачков. Помните, когда вы бинтовали мне палец, ваши глаза находились прямо напротив моих. Кстати, бинтовали вы профессионально, как настоящий медик. Это сыграло решающую роль. Оставалось лишь оригинально завершить дело. И тогда я вам сообщил ложные районы сегодняшнего контроля, оставляя свободной тем самым весьма определенную часть города. Следить за вами было бы опасно, да и у нас нет настоящих профессионалов в этом деле. Так что вариант с подсадными утками в красных платьях являлся самым оптимальным. – Зенин выдержал паузу. – Так что это была ваша последняя «игра».

Серов молча слушал следователя. На его лице не было никаких эмоций: ни удивления, ни досады. Как показалось майору, он полностью ушел в себя, как говорят в таких случаях в свой внутренний мир, никому не понятный и, наверное, достаточно богатый…

Зло и гений несовместимы, – думал Зенин. – Возможно, это так. Но зло и ум порой идут рядом. И нет более опасного сочетания, чем это. И оно не где-то в воображаемой дали. Оно порой здесь, рядом с нами.

Content

Детективы
Дмитрий Изаак

ЗАМОК ЛИТТЛВУД

1

2

3

4

5

ОДЕССКИЙ ВИЗИТ

1

2

3

4

5

6

ЖАЖДА КРОВИ

1

2

3

4

5

6

7