Браннер Джон

Ты хороший и верный

Джон Браннер

ТЫ ХОРОШИЙ И ВЕРНЫЙ

Огромный корабль вышел из гиперпространства, материализовался в реальности и с помощью нескольких аккуратных импульсов рулевыми двигателями вышел на орбиту вокруг планеты. По меркам оперирующих наносекундами компьютеров, управляющих кораблем, маневр проходил медленно; но для бодрствующих членов экипажа он занял не больше времени, чем нужно чтобы моргнуть глазом…

— Вот оно, капитан, — сказал Дили с вполне простительной гордостью.

Капитан кивнул, зажав трубку в зубах, и ответил:

— Интересно, что мы здесь найдем.

Он был странником семьдесят лет и привык к неожиданностям.

Вокруг него, в большой каюте, которую по традиции упорно называли мостиком, за пультами управления сидели пять находившихся под его командованием старших офицеров, каждый из которых координировал информацию, предоставляемую его собственным отделом. Официально Дили отвечал за навигацию; Спинелли — за двигатели; Энгельхарт — за персонал; Адхем — за биологию; Кестон — за наблюдение. На практике же границы этих областей были довольно размытыми.

Планета заполняла половину иллюминатора зеленовато-синим сиянием, местами приглушенным тенями двух лишенных атмосферы лун, которые лежали на ее диске, как темные камни в неглубоком сияющем бассейне. За диском планеты висела завеса из десяти миллионов звезд — полотно из темного золота, самый центр галактики.

Люди еще не привыкли к тому, что небо любой планеты здесь так плотно усыпано звездами.

Капитана звали Чанг — хорошее земное имя, хотя он вырос на Новой Земле — планете Альфы Центавра IV, далеко на краю галактики, где звезды были не более чем случайными золотыми крапинками на темном бархате неба. Здесь, в окрестностях Центра галактики, все было по-другому. Здесь черный цвет контрастировал с ярким.

Планета внизу выглядела хорошим миром, хотя она, вероятно, была вдвое старше Земли, так как это была более древняя часть Вселенной. В атмосфере планеты виднелось несколько ярких облаков, и еще там были широкие моря, хотя и не такие обширные, как на Земле, поскольку они занимали меньше половины поверхности планеты. Не было ни пустынь, ни льдов. Но свет, пришедший из дневного полушария, был полон линий, которые в спектроскопе объединялись и словно кричали: хлорофилл!

Позади Чанга, Кестон из обсерваторного отдела прочистил горло и сказал:

— Капитан, предварительные данные о планете…

— Давайте, — сказал Чанг.

— Плотность равна плотности Земли, до четвертого знака. Масса равна земной до четвертого знака. Гравитация на поверхности, нормальная для Земли. Воздух немного разрежен — по нашим оценкам, на уровне моря давление составляет около тринадцати целых шести десятых фунтов, и содержит больше углекислого газа и меньше кислорода, но разница невелика, так что это не имеет значения. Много водяного пара — короче говоря, можно дышать. Сорок пять процентов поверхности занимает океан. День примерно двадцать девять часов, а год около одиннадцати месяцев. Точные цифры я получу через несколько минут.

Чанг кивнул:

— Это все?

— Пока, да. Пока мы не обнаружили никаких признаков разумной жизни. Но здесь много растительности, на основе хлорофилла, как в море, так и за его пределами.

Чанг выпустил дым и ответил:

— Хорошо. Сообщите мне, как только получите что-нибудь новое.

— Да, сэр.

Расслабившись в кресле перед иллюминатором, капитан задумчиво посасывал трубку. Планета, настолько похожая на Землю, была редкой находкой, буквально одной из миллиона, поскольку атмосфера с высоким содержанием кислорода была вторым по нестабильности типом из всех возможных и редко выживала, тогда как атмосферы с высоким содержанием хлора, водорода и метана были слишком распространены. Даже после семидесяти лет полетов ему пришлось подавить дрожь преждевременного волнения. Эта планета может быть долгожданным джекпотом.

"Предполагается, что планета необитаема, — строго напомнил он себе, — и принадлежит нам по праву первооткрывателей. Последнее, конечно, почти не вызывало сомнений, так как корабли, подошедшие так близко к Центру Галактики, можно было сосчитать по пальцам. А вот, что касается аборигенов…"

Что ж, кислородные реакции, похоже, создавали нестабильные формы жизни, которые быстро погибали. Возможно в этом мире, который вдвое старше Земли, в прошедшие времена появлялись и уходили целые расы…

Домыслы. Здесь все вполне может оказаться новым.

Кестон, позади него, доложил:

— Сэр, Сэндимен считает, что обнаружил искусственное сооружение на внутреннем спутнике.

— Аборигены или чужаки? — резко спросил Чанг.

— Не могу сказать, сэр. Но я бы посоветовал провести исследования.

Остальные офицеры переглянулись. Заметная доля сильного волнения Дили рассеялась. Энгельхарт и Адхем что-то сказали друг другу, но слишком тихо, чтобы Чанг мог расслышать; затем заговорил Адхем.

— Вы хотите, чтобы люди были наготове, капитан?

— Пока нет, — коротко ответил Чанг. Ему всегда казалось несправедливым будить солдат без надобности. Кроме того, даже имея рядом планету земного типа, имело смысл беречь корабельные ресурсы. — Двигатели! — добавил он.

— Да, капитан. — Спинелли унаследовал мелодичный романтичный акцент своего далекого предка, жившего в те дни, когда человечество еще не объединилось.

— Переместите нас к ближайшей луне, — сказал Чанг.

Обзорный экран изменился. На мгновение появилось золотое великолепие звезд. Затем стала отчетливо видна бесплодная, безвоздушная, изрытая кратерами поверхность внутреннего спутника, освещенная отраженным светом главной звезды. Наконец, она замерла, почти заполнив рамку иллюминатора. Пока они использовали притяжение спутника с помощью антигравитационного луча, Чанг внимательно рассматривал поверхность.

— Кестон! Попросите кого-нибудь установить оптический увеличитель на этот экран.

Изображение на секунду погасло, прежде чем небольшая его часть появилась снова, фантастически раздутая, как будто до нее было всего несколько ярдов, а не двести миль. Кестон прервал молчание:

— Сэндимен сообщил, что видел что-то в кратере с кольцевой стенкой из трех секций — видите?

— Понятно, — кивнул Чанг.

Удрученный возможностью того, что его приз с изъяном, Дили поднялся и встал позади капитана. Он издал приглушенное восклицание.

— Что это там, хижина?

Чанг позволил себе легкую улыбку:

— Намного больше, чем хижина. Судя по всему, мы можем поместить внутрь наш корабль и еще останется свободное место. Мне кажется, это верхний купол, возможно, шлюз снабжения города, города с атмосферой.

Дили с трудом скрыл разочарование и отвернулся. Но Чанг наклонился ближе к изображению, нахмурился и сказал через мгновение:

— Кестон, прибавьте увеличение и скажите, что странного в этом куполе.

Картинка снова придвинулась. С явным облегчением в голосе Кестон ответил:

— Шлюзы открыты, сэр, как внутренние, так и внешние. И в крыше видно несколько пробоин от метеоритов.

— Да, он выглядит поврежденным, — согласился Чанг, с сухим весельем отметив, что Дили реагирует как барометр — он снова заметно оживился. — Это единственный купол на спутнике?

— Насколько мы видим, — подтвердил Кестон. — И наблюдательные зонды, которые я послал на планету, пока не обнаружили признаков разумной жизни. Хардести думает, что нашел город, но он настолько зарос, что может оказаться естественным образованием. Никаких признаков функционирующих городов и даже дорог.

— А как насчет связи — на разных радиодиапазонах?

— В этой части космоса так много помех от звезд, что компьютер должен проанализировать то, что мы получаем. Пока показания говорят о случайных шумах. Но мы продолжаем над этим работать.

— Хорошо, — проворчал Чанг. — Спинелли, посадите нас на расстоянии слышимости от этого купола, хорошо?

Его обзорный экран на мгновение погас, когда с него сняли увеличитель, а затем снова загорелся, показывая, как навстречу кораблю быстро приближается поверхность спутника. На таком расстоянии капитан уже легко мог различить купол без всякой оптики.

Кратер с тройной расколотой стеной заполнил экран, и огромный корабль почти без толчка опустился на ровную поверхность, оплавленную и изуродованную чем-то более горячим, чем солнечные лучи. Это вполне могли быть реактивные двигатели. Изображение в иллюминаторе замерло и превратилось в кольцевую стену, вырисовывающуюся на фоне звезд.

Включился прожектор и начал методично обшаривать дно кратера, а люди ждали, что он покажет.

— Ракеты… — слово было едва слышно произнесено задумчивым Дили. Чанг взглянул на него:

— Ракеты?

— Ну, сэр, с этим зданием я автоматически ассоциировал антиграв.

— Это верно, — пробормотал Чанг. — Кестон! Вы проверили подпространство?

— Немедленно по прибытии, сэр. — Офицер наблюдения не повернул голову. — Вообще ничего местного.

Чанг поднял брови, но прежде чем он успел что-то сказать, Кестон продолжил настойчивым тоном.

— Мы засекли космический корабль! Стоит вертикально у дальней стороны кольцевой стены, в тени. Это на моем экране.

Чанг встал и пересек мостик, чтобы рассмотреть резкое черно-белое изображение перед Кестоном. Корабль действительно был ракетой, притом небольшой, возможно, даже одноместной. Его неподвижный корпус сиял в свете прожекторов.

— Шлюзы открыты, как вы видите, — заметил через некоторое время Чанг. — Должно быть, его бросили в спешке. Выведите на экран здание.

Экран замерцал и потемнел, только зубчатая линия кольцевой стены кратера угадывалась на фоне звезд. Прошло всего две-три секунды, прежде чем луч, скользнув по сторонам, высветил высокое здание — фантастически высокое, словно парящее здесь при низкой гравитации. Здание, в котом, как заявил Чанг, без проблем мог поместится весь их корабль.

Чанг изучал его с большим недоумением. Это явно была работа расы, превосходно разбирающейся в строительстве при низкой гравитации, поскольку они затратили материалов не больше, чем необходимо на сопротивление гравитации, сохраняя при этом без риска атмосферу плотностью четырнадцать фунтов на квадратный дюйм.

Но сейчас здание было открыто для космоса.

Люди разглядывали его молча, если не считать очень тихого гудения генераторов, скрипа и потрескивания корпуса — звуков, которые издавал корабль, словно разговаривая сам с собой. Наконец Чанг с кряхтением выпрямился.

— Энгельгардт! Сколько солдат на данный момент не спят?

— Всего лишь полдюжины на общем обслуживании, — ответил Энгельхарт, и в его голосе прозвучало легкое неодобрение; было ясно, что он был бы счастливее, если бы весь состав из двухсот человек пробудился и занял боевые посты.

— Выдели мне парочку, чтобы они осмотрели это место, прежде чем мы спустимся вниз, хорошо? Если хочешь, можешь пойти сам.

— С удовольствием, — согласился Энгельхарт и заколебался. — Но… э… не лучше ли было бы послать и нескольких техников? Нам понадобятся записи, фотографии, возможно, образцы для анализа.

— Хорошо, мы сделаем несколько записей, — пожал плечами Чанг. — Но я все равно говорю: солдаты, а не техники. Они могут направить диктофон и нажать кнопку, и этого пока будет достаточно. По-моему, Энгельхарт, если здесь кто-то есть, мы найдем его на самой планете. Так что я не предлагаю ничего, кроме короткой разведки вокруг этого купола.

— Хорошо, — Энгельхарт повернулся к бортовому микрофону. Проверив его, он оглянулся на Чанга.

— Говоря о техниках, сэр — мне нужно что-то сказать экипажу о том, что происходит. Что мне им сказать?

— Сообщите им голые факты: у нас есть планета земного типа, и она может быть необитаемой, а может и не быть.

— Когда мы отправимся к куполу?

— Как только будем готовы. — Чанг выбил трубку и пошел к двери. Прежде чем покинуть мостик, он посмотрел на звездное небо в иллюминаторе. Столько звезд, и неизвестно, что найдешь среди них…

Два санитара помогли ему надеть громоздкий скафандр, и он неуклюже проковылял в отсек шлюза для персонала. Здесь была только лунная гравитация — около одной десятой g, и он несколько раз согнул руки и ноги и проверил свое снаряжение.

Прежде чем Чанг закончил, к нему присоединился Энгельхарт. Включив микрофон, он спросил:

— Вы меня слышите, сэр?

— Громко и ясно. Кого вы выбрали, для первой вылазки?

— Энсона и Банерджи. Энсон будет здесь через минуту. Банерджи с записывающим оборудованием спускается из грузового шлюза по трапу.

Энгельхарт привычными движениями проверил подачу кислорода, включил и выключил фонари скафандра и потопал ногами, чтобы убедиться, что его суставы двигаются свободно.

Затем к ним присоединился рядовой Энсон, они вошли в главный шлюз и стали ждать, пока большие двери за ними закроются. Прежде чем наружные двери открылись, в их телефонах раздался треск и послышался голос:

— Говорит Кестон. Мы будем следить за вами по радио и видеосвязи все время, пока вас не будет, но я не думаю, что у вас возникнут проблемы. Самая большая дыра на крыше здания имеет двадцать футов в поперечнике.

Чанг ответил:

— Спасибо. Приготовьтесь открыть шлюз. Готовы?

— Готовы.

Воздух, со свистом и тонким шипением вырвался из шлюза в космическое пространство, они пошли вперед к верхней части пандуса и остановились, глядя на памятник исчезнувшей расе.

Звезды заполняли небо так густо, что им пришлось надеть фильтры на лицевые щитки, чтобы увидеть в тусклом свете прожектора огромное, пустое и загадочное здание.

Чанг задумчиво произнес:

— Это прекрасный образец дизайна, Энгельхарт.

Тот облизнул губы:

— Они не построили бы это за один раз! Я поставил бы хорошие деньги на то, что под этим зданием есть город.

Чанг пожал плечами:

— Ну, это мы и собираемся выяснить. Вперед.

Банерджи и Энсон разложили громоздкое, но легкое записывающее оборудование у подножия пандуса. Затем все четверо отключили магнитные подошвы и начали двадцатифутовыми прыжками преодолевать милю выжженного грунта, отделяющую их от здания.

Некоторое время ничего не было слышно, кроме статических помех и неравномерного стука после каждого прыжка, когда люди приземлялись с такой силой, что звук передавался микрофонам. Затормозив в нескольких ярдах от открытого конца здания, они остановились, рассматривая его. После паузы Чанг сказал:

— Энсон, посветите внутрь.

Пятно ослепительного света диаметром в несколько дюймов возникло на земле перед ними и устремилось в похожую на пещеру пустоту, расширяясь вдали. Но это ничего не дало.

Чанг сказал:

— Хорошо, выключите фонарь, — и снял фильтр с лицевого щитка своего скафандра.

Через некоторое время, благодаря свету звезд, проникавшем сквозь дюжину дыр в сводчатой крыше, он смог кое-что разглядеть внутри. Пол зала был гладким и ровным, но по бокам были сложены ящики, металл которых блестел и не потускнел в безвоздушном пространстве, а у одной из стен стояла небольшая машина, похожая на припаркованный автомобиль.

Далеко впереди Чанг смутно различил что-то вроде шахты лифта, ведущего вниз, в лунную кору — предположительно в город, внешним сооружением которого было это здание.

Чанг сказал:

— Кестон! Сейчас мы уходим из зоны прямой видимости, но будем поддерживать радиосвязь. Рядовой Энсон, останьтесь здесь, чтобы мы могли использовать вас в качестве ретранслятора. Банерджи, передвигайтесь сколько хотите, пока собираете записи, но не выходите из поля зрения ни Энсона, ни корабля. Ладно, Энгельхарт, давайте посмотрим что там внутри.

Они осторожно вошли в здание, фонари их скафандров отбрасывали небольшие круги света, которые тускнели и терялись вдали. Пол, отметил Чанг, был металлическим, гладким и без каких-либо отметин, если не считать нескольких ярких царапин. Затем он услышал глухой удар, донесшийся как через телефон, так и благодаря звуковой проводимости пола, и в изумлении повернулся к Энгельхарту, предпринимавшему решительные, но бесплодные усилия оторвать ноги от пола.

Тот прервал свое испуганное восклицание и сказал:

— Я просто включил магниты, чтобы проверить, магнитится ли пол. Посмотрите на это.

Чанг наклонился вниз и осмотрел пол. Пол без сомнения магнитился, его поверхность мерцала кобальтово-синим блеском. А когда он попробовал поцарапать его дюрасталевым ножом, встроенным в правую перчатку, кончик ножа затупился. Он поднял голову и сказал благоговейным голосом:

— Это все дюрасталь, Энгельхарт!

— Да, я так и подумал. Пожалуй, я уважаю расу, которая может позволить себе так разбрасываться ресурсами.

Чанг медленно выпрямился.

— Я тоже, — проворчал он. — Это сооружение не может быть постоено людьми. Да ведь на любой отдельно взятой планете потребовался бы годовой объем производства, чтобы покрыть это!

Несколько потрясенные, они пошли осматривать ящики, сложенные вдоль стен зала. Но те были пусты или содержали не более чем обломки, оставленные быстро уходящей волной цивилизации, — настолько, что можно было бы поклясться, что те, кто пользовался молотками и дрелями в открытых ящиках только что положили их и через мгновение вернутся.

Инструменты не давали никакой информации о форме тела своих создателей; очевидно они были предназначены для соединения со стандартным шестиугольным гнездом, предположительно в портативном силовом блоке. Небольшое транспортное средство также не давало никаких намеков на внешний вид своих создателей. Должно быть, оно был самоходным, но источника энергии не было видно; возможно механизи поглощал наведенное электричество от пола или принимал энергию через эфир. Органы управления были сведены к одной, ни о чем не говорящей кнопке на кончике единственного стержня, служащего как для рулевого управления, так и для механизма включения. Для водителя не было ни места для отдыха, ни сиденья.

— Это говорит нам о многом! — Хмыкнул Чанг, на что Энгельхарт ответил:

— Сэр, если здесь и можно что-то найти, то это будет в городе внизу, а для этого потребуется полномасштабное исследование. Есть ли смысл идти дальше? Как вы сказали, даже если эти люди когда-то совершили космическое путешествие, то мы найдем их на планете внизу, если вообще найдем.

— Согласен. Но мне хотелось хотя бы осмотреть вход в город, прежде чем мы двинемся дальше. Чанг посветил лучом фонаря своего скафандра и внезапно замер, его рука судорожно нащупала бластер на боку. Энгельхарт проследил за его взглядом и чуть не вскрикнул от ужаса.

Затем Чанг расслабился и рассмеялся.

— Уф, это меня напугало! Я на мгновение подумал, что мы встретили инопланетянина, но это всего лишь робот. Интересно, как долго он здесь лежит?

Энгельхарт судорожным движением вытер лоб о впитывающую подкладку шлема и вздохнул с искренним облегчением, присоединившись к Чану, перепрыгнувшему через сорок с лишним ярдов, чтобы осмотреть неподвижного робота.

Если бы это был земной механизм, тогда можно было бы с уверенностью сказать, что как и большинство созданных человеком сервиторов, он был грубой имитацией своих создателей. Этот был ростом около девяти футов и слегка человекоподобным, поскольку у него была голова, венчающая цилиндрическое тело, но у него было шесть конечностей — две ноги и четыре руки, оканчивающиеся изящными, похожими на клещи устройствами с режущими, формирующими и захватывающими приспособлениями. Две линзы, расположенные близко друг к другу в передней части его головы, тускло поблескивали в свете фонарей.

— Вы хотите, взять его на корабль? — спросил Энгельхарт.

— Хм? О… нет, это может подождать. Он здесь уже черт знает сколько времени. Еще несколько дней ему не повредят, и он не убежит.

Бросив долгий взгляд на неподвижную машину, Энгельхарт повернулся и последовал за капитаном в заднюю часть здания, к ведущим вниз шахтам. У них также были шлюзы, на случай повреждения внешней секции метеоритами, но с обоих концов они были полностью открыты, и внизу не было воздуха.

Чанг слегка вздрогнул, глядя на пятьсот футов вниз, в черную глубину. Он сказал:

— Мне бы не хотелось оказаться там, когда упал первый метеорит».

— Я сомневаюсь, что кто-то там был, — ответил Энгельхарт. — Мне кажется, что они просто улетели в большой спешке. Если метеорит был причиной того, что они покинули купол, в таком случае у них наверняка были самоуплотняющиеся устройства на шлюзах, чтобы удерживать воздух достаточно долго до прихода спасательной группы.

— Вероятно, мы могли бы найти ответ, отправив группу исследователей, — пробормотал Чанг. — Но это тоже может подождать. Ладно, пойдем.

Энгельхарт посветил лучом своего фонаря вниз в шахту и рассеянно сказал:

— Я заметил, что они сэкономили на дюрастали, когда дело дошло до облицовки шахты. Посмотрите — толщина пола составляет всего около шести дюймов. Но даже в таком случае это довольно дорогостоящая расточительность…

Чанг резко повернулся и посмотрел на вход, где рядовой Энсон терпеливо ждал поддерживая радиосвязь с кораблем.

— Что случилось? — спросил Энгельгарт. Чанг указал на неровные пробоины в крыше.

— Видите эту самую большую? Какого размера должен был быть метеорит, чтобы проделать такую большую дыру?

Энгельхарт произвел быстрые мысленные подсчеты.

— Ого, масса около ста тонн!

Чанг принялся ходить по полу, "подметая" его словно метлой фонарем скафандра.

— С каких это пор шестидюймовая дюрасталь способна выдерживать такой удар? Видите ли вы какие-либо признаки осколков метеорита или повреждений от них? И посмотрите сюда! Пол был заварен и отшлифован высокоскоростным буфером — прямо под самой крупной метеоритной пробоиной!

Следы ремонта в пятне света выглядели всего лишь рябью; по ним можно было бы пройти двадцать раз и не заметить их. Энгельхарт перевел взгляд с них на скопление звезд над разрушенным куполом и почувствовал прилив беспричинного страха.

Следуя по следам сварного шва вокруг места падения метеорита, Чанг продолжил вполголоса:

— Кто починил пол? И почему они сначала не починили крышу, чтобы обеспечить себя воздухом для работы?

— Возможно, они послали роботов для выполнения этой работ, — предположил Энгельхарт. — Это объясняет присутствие того, которого мы нашли.

— Возможно, — согласился Чанг. — Но почему они не закончили работу? Что-то остановило их на полпути? Или ремонт все еще ведется и они должны вернуться в любой момент? Кестон! — Не было необходимости кричать в телефон скафандра, но он все равно обнаружил, что делает это. — Передайте Адхему, чтобы пробуждал солдат! Энсон! Отзовите Банерджи и направляйтесь к кораблю! Вон отсюда, Энгельхарт, прыгай!

* * *

Четверть часа спустя Чанг стоял, глядя в иллюминатор в носу корабля, пока они не оторвались от спутника и не начали неторопливое падение на орбиту, которая должна была коснуться атмосферы и затормозить их для плавной посадки на планету.

Вдруг Кестон воскликнул:

— Капитан! Хардести только что заметил вспышку за кормой. Сейчас она ушла в тень радара, но ему хватило времени, чтобы убедиться, что это не метеор. Это был корабль!

— Какого типа? Большой? Маленький?

— Маленькая ракета. Вроде той, которую мы нашли на Луне.

— Наверное, это она и была, — отрезал Чанг. — Дили, Спинелли, быстро посадите нас.

— Вы имеете в виду очень быстро или просто быстро? — спросил Спинелли, когда рука Дили дернулась, чтобы включить навигационный компьютер. К этому времени вся радость навигатора испарилась, но плохое настроение не замедлило его реакции.

— Очень быстро. Как пробка из бутылки. На самом большом участке открытой ровной местности, который вы сможете найти недалеко от полуденного меридиана. Адхем!

Офицер-биолог оглянулся.

— Как там солдаты?

— Сейчас мы вытаскиваем их примерно с интервалом в восемь минут, — ответил Адхем. — Сто двадцать уже бодрствуют или работают.

— Расставьте их по постам, Энгельхарт! — отчеканил Чанг.

Энгельхарт нажал красную кнопку в левом верхнем углу панели управления. На корабле слабо прозвучал звонок.

— Бутылочная пробка приближается! — рявкнул Спинелли. — Мы спустимся менее чем через тридцать секунд… СЕЙЧАС!

Двадцать девять секунд спустя корабль, раскаленный докрасна от ураганного полета сквозь атмосферу, поджег на полмили вокруг себя травоподобные растения, примерно в центре гладкой холмистой равнины. На равнине кое где виднелись небольшие группы деревьев. Энгельхарт приказал активировать огнетушители, и когда дым от их работы рассеялся Чанг увидел в смотровом иллюминаторе голубое небо, немного более темное, чем на его собственной планеты, и солнце, немного более желтое, чем то, под которым он вырос. Но растительность была зеленой и колыхалась на ветру, как обычная трава, а на горизонте слабо виднелись низкие голубые горы. Он сказал почти рассеянно:

— Дили, это великолепный мир.

Дили должен был быть доволен. Он пришел к выводу о существовании этой планеты с расстояния в девяносто световых лет и вывел корабль из гиперпространства в пределах полумиллиона миль от нее — замечательный пример навигации — так что был повод для поздравлений.

Но он надеялся на планету-джекпот. И это была не она, кто-то другой был здесь первым. Энгельхарт спросил:

— Что вы предлагаете нам делать, сэр?

— Сидеть сложа руки, — проворчал Чанг. — Что еще? Мы не можем быть уверены, что корабль, который заметил Хардести, был тем, который мы видели на Луне, но если это так, то тот факт, что его шлюзы оставались открытыми, пока он находился на спутнике, позволяет предположить, что им может управлять робот, которого мы нашли.

Они переварили это молча.

— В этом случае мы можем предположить, что местные жители нанесут нам визит, и очень скоро, даже несмотря на то, что мы обогнали любую мыслимую ракету при проходе через атмосферу. Возможно, мы слишком поторопились, предположив, что, поскольку лунный купол был пуст и поврежден, построившие его люди совершили космическое путешествие и забросили его. Возможно, мы прилетели как раз во время ремонтных работ.

— Тогда где прячутся эти жители? — сухо спросил Кестон, Чанг пожал плечами:

— Это старый мир. Населяющая его раса может не соответствовать нашим представлениям. Может быть, они не строят города и дороги. Возможно, они живут в изолированных домах и передвигаются по воздуху. Энгельхарт, держите своих людей на постах. Адхем!

— Капитан?

— Вы проводите тесты воздуха и почвы, на вирусы, бактерии и яды?

— Да, тесты в процессе. Я сообщу, как только данные будут готовы.

Они ждали. Во всяком случае было маловероятно, что бы в радиусе нескольких миль находилось много туземцев. Спускаясь, они не увидели ни дорог, ни городов, ни космопортов, ни признаков каких-либо сооружений поменьше. Правда, времени на поиски у них было мало. Они преодолели сто тысяч миль, включая сто или около того миль видимой атмосферы, за двадцать девять секунд, и даже так называемые камеры мгновенного действия не могли удерживать фокус на такой скорости. Но эта почти плоская и голая равнина казалась первозданной и дикой, и если бы она была достаточно большой, Спинелли мог бы увидеть ее еще с орбиты внутреннего спутника…

Динамик Адхема щелкнул и что-то пропищал, после нескольких кратких комментариев офицер-биолог беспомощно сказал: "хорошо" и повернулся к Чангу:

— Я могу дать этому месту свидетельство о полной биологической безопасности, — сказал он. В его голосе звучали неодобрительные нотки. Чанг вопросительно приподнял одну бровь, Адхем продолжил:

— Ни в одном из взятых нами образцов почвы, воздуха и растений нет ни одной бактерии, вируса или субвируса. Признаков ядов тоже нет, но я этого и не ожидал. Но отсутствие бактерий — это противоестественно!

— Возможно, это и противоестественно, — спокойно сказал Чанг. — В конце концов, единственные бактерии на борту нашего корабля — это кишечная флора и некоторые хорошо одомашненные организмы в больничном отделении, а это тоже неестественно, мы это прекрасно знаем.

— Но мы не смогли бы сделать это с целым миром! — возразил Энгельгарт.

— Почему нет? Я думаю, что это возможно для расы, представители которой могут позволить себе покрыть дюрасталью шлюз снабжения города, находящегося под давлением.

— Да, но… — Энгельхарт закусил губу и посмотрел на Адхема. — А как насчет местных растений? Как насчет фиксации азота, например?

— О, это не имеет значения, — нетерпеливо ответил Адхем. — Растения выделяют из клубеньков на корнях фермент, который выполняет ту же работу. Но, честно говоря, капитан, это меня беспокоит!

Чанг хмыкнул и потер подбородок.

— Я понимаю вашу точку зрения. Очень хорошо, Энгельхарт, собирайте команды и высылайте вертолеты, как можно лучше экранированные. Мне нужно тщательное обследование местности, — скажем, в радиусе ста миль, — с максимально возможной высоты, и не нарываясь на неприятности. Прикажите экипажам обращать особое внимание на все, что может быть искусственной конструкцией или постройкой, и сообщать, как только что-нибудь будет обнаружено. Дили, мне нужна полная фотозапись снаружи.

— Хорошо, мы расширим территорию поисков. Я бы хотел осмотреть поверхность планеты — сушу и воду, с большой высоты. Для этого у нас есть две спасательные шлюпки.

Энгельхарт и Дили повернулись к своим пультам управления, отдавая приказы в микрофоны. Чанг снова обратился к Адему:

— Теперь, ответьте строго с биологической точки зрения: безопасна ли эта планета?

— По данным, которые у нас есть на этот момент — на сто процентов, — пожал плечами Адхем.

* * *

Они стояли, перегнувшись через перила «капитанской веранды» — платформы, выступающей за пределы мостика на полпути к носу корабля и, висящей таким образом, примерно в сорока футах над землей. Голубое небо сияло над ними и солнечное тепло приятно ласкало лица.

Через некоторое время к ним присоединились Дили и Энгельхарт, и тоже стали наблюдать, как исследовательские вертолеты, тихо урча, вылетали из шлюза словно стая гигантских пчел, их лопасти серебрились в солнечном свете, и машины исчезали из виду, когда включались защитные экраны. Затем с ревом и лязгом две спасательные шлюпки, выделенные для работы Дили по картографированию планет, взлетели на пару миль вверх с помощью антигравитационных лучей корабля и устремились в небо в облаке атомного пламени. Ничего не оставалось делать, как настороженно ждать.

Внутри корабля двести солдат, проснувшихся от долгого сна среди звезд, заняли свои боевые посты. Пусковые установки, минометы, энергетические лучи и распылители фтористого аэрозоля равномерно вращались в своих направляющих, невидимые за экранами, которые должны были отключиться при первых признаках опасности. Антенны радаров пытливо рыскали в голубом небе, а электронные телескопы непрерывно осматривали равнину. Был небольшой шанс уловить приближение чего-либо, даже хорошо экранированного, но существовала и вероятность того, что созданные инопланетянами экраны могут не покрыть диапазон излучения, который используют люди.

Сигнал вызова на нагрудном коммуникаторе Кестона молчал.

Энгельхарт выбрал место, перегнулся через перила, и одобрительно сказал:

— Это невероятно похоже на Землю?

Дым трубки Чанга поднимался — голубой и прямой в неподвижном воздухе. Без всякой интонаций он спросил:

— Вы ведь не были на Земле?

Энгельхарт отрицательно покачал головой.

— Я, тоже, — проворчал Чанг.

Остальное он оставил невысказанным: что Энгельхарт говорил не о настоящей Земле, и что его слушатели это знали. Настоящая Земля была местом, откуда люди с радостью бежали, чтобы завербоваться простыми солдатами на корабль, подобный этому. Их укутывали в коконы и погружали в гибернацию, чтобы когда-нибудь, спустя годы, разбудить и приказать занять боевые посты против врага, который может и не появиться. А потом они снова возвращались в свой сон без сновидений, и так продолжалось до тех пор, пока не приходило время расплаты и увольнения, — скорее всего, на какой-нибудь другой человеческой планете, а не на перенаселенном, уродливом, источенном язвами родном мире расы.

Неожиданно Дили сказал:

— Знаете, я почти рад!

— Чему? — спросил Чанг. Но он уже знал ответ, пока Дили, казалось, нащупывал в воздухе слова.

— Что это не свободная планета. Что здесь уже кто-то есть.

— Не упоминайте об этом там, где вас может услышать кто-нибудь из моих солдат, — цинично сказал Энгельхарт.

Наконец в коммуникаторе Кестона прозвучал вызов. Офицер наблюдения сказал:

— Кестон слушает.

— Говорит, Сэндимен, — произнес тихий, но четкий голос из динамика. — Мы заметили какое-то маленькое животное по левому борту — почти на краю выжженного участка.

— Подождите минутку, — сказал Кестон. Он и все остальные офицеры находящиеся на "капитанской веранде" повернули головы.

Они сразу увидели его — маленького мохнатого зверька размером с валлаби и чем-то на него похожего. У него были слепые белые глаза, размером с половину теннисных мячей, и длинные уши, повернутые чашечкой вперед, в сторону корабля. Животное стояло на границе обгоревшего участка, нервно балансируя на длинных задних лапах, будто удивленное новым явлением, которое вошло в его упорядоченный мир.

Чанг вытащил из кармана монокуляр и внимательно осмотрел существо. Наконец он сказал:

— Я бы предпочел, чтобы они предоставили нам обыкновенного инопланетного психолога, и нам не пришлось полагаться на наши блестящие импровизации.

Адхем хрипло и невесело рассмеялся и ответил:

— Где вы найдете добровольцев для такой работы? Человек может пройти всю свою карьеру, и ему ни разу не придется использовать свои особые таланты!

— О, возможно, на Земле они есть, — рассеянно сказал Чанг. — Однако я очень сомневаюсь, что нам понадобятся его услуги даже сейчас. Я не думаю, что это представитель местной разведки.

— Почему? — спросил Кестон. Он достал собственный монокуляр и тоже изучал пушистое существо.

— Ну, у робота, которого мы нашли на Луне, было шесть конечностей, а у этого — четыре, но это может быть для удобства. Что действительно важно, так это то, что у этого зверя нет рук.

Кестон присмотрелся к передним конечностям существа. Было видно, что они оканчивались плоскими подушечками, у которых почти не было признаков способности что-либо хватать, а обладание хватательными придатками было главным атрибутом всех известных разумных видов, будь то присоски, щупальца, пальцеобразные выросты или даже магнито-гравитационные, как у высокоплотных существ с Кентавра.

Но он сказал:

— Никогда не знаешь наверняка, сэр.

Чанг вздохнул:

— Согласен — никогда не знаешь наверняка. Хорошо, я перейду к делу. Кто-нибудь, принесите мне перчатки, и на всякий случай мне лучше надеть гравитационный пояс.

Кестон отдал команду в микрофон. Вскоре пришел санитар с парой перчаток из стальной сетки, достаточно прочных, чтобы позволить владельцу опустить руку в плавиковую кислоту, и в то же время достаточно эластичных, чтобы он мог в них наощупь отличить отшлифованную монету от обычной, и с гравитационным поясом, который остановил бы любую ракету с силой, пропорциональной ее скорости. Чанг надел то и другое и начал спускаться по лестнице с "веранды" на землю.

Остальные молча наблюдали, как он осторожно пробирался через обугленную растительность, черный порошкообразный пепел покрывал его ноги. Инопланетное существо не двигалось, только покачивало большими ушами из стороны в сторону.

В двадцати ярдах от него человек остановился, широко раскинув руки и показывая, что они пусты. Существо, казалось, изучало его. Теперь он мог видеть, что белые выпуклые глаза не были слепыми. В каждом был черный зрачок, и каждый был обращен на него; глазные яблоки могли двигаться независимо друг от друга, как у хамелеона.

Видя, что существо не испугалось, Чанг подошел ближе. В нескольких футах он снова остановился, а затем невольно вздрогнул, когда оно двинулось навстречу. Но его единственным желанием, похоже было подойти к человеку, обнюхать его словно собака, а затем радостно потереться о его ноги.

Вряд ли такие действия свидетельствовали об интеллекте, но определенно не вызывали беспокойства. Чанг наклонился, чтобы поднять животное, и обнаружил, что оно не только послушное, но и нетерпеливое, потому что оно запрыгнуло ему на плечо и начало играть с его ухом.

Когда он вернулся к кораблю на расстояние слышимости, Адхем крикнул:

— Что вы об этом думаете, капитан?

— Ласковый, но не умный. Думаю, если бы не стоимость доставки, из них получились бы хорошие домашние животные — если бы люди в старых мирах могли позволить себе кормить домашних животных. Хотите его изучить?

— Ну, его метаболизм должен быть практически таким же, как у нас, — ответил Адхем. — И пока мы не свяжемся с туземцами, я склонен остерегаться "приставать" к местной фауне. Это может быть неправильно истолковано.

— Достаточно справедливо, — сказал Чанг. Он поднял руку, чтобы помочь существу спуститься с плеча, но снова услышал сигнал вызова на коммуникаторе Кестона и замер, глядя вверх.

Через мгновение группа офицеров перевела взгляд на горизонт, Чанг последовал их примеру. Секунда ужасающей неопределенности, и он сбросив зверька поднялся по лестнице так быстро, как только мог. По обе стороны веранды опустились экраны, открыв тупой нос бомбометателя.

Менее чем в полумиле от них, на вершине небольшого холма, на фоне неба вырисовывался силуэт робота во всех отношениях похожего на того, которого они нашли на Луне. Единственная разница заключалась в том, что этот двигался.

Робот широкими шагами спускался по склону к кораблю, попарно размахивая руками, чтобы компенсировать движение ног, солнце сверкало на его полированном корпусе. Тот… не тот. Он был больше похож на живое существо, чем на металлическое, каким представлял его себе Чанг. На краю выжженного участка робот остановился и оглядел их.

Маленькое существо на земле под верандой на мгновение заколебалось, а затем, словно в ответ на невидимый сигнал, заспешило по обугленной траве, пока не добралось до робота. Оно поднялось по ноге робота, как будто взобралось на дерево, и село на верхнюю часть левого плеча, после чего робот развернулся и пошел назад той же дорогой, по которой пришел.

На холме, хорошо видимый на фоне неба, он остановился, чтобы в последний раз взглянуть на корабль, словно в приветствии поднял «руку», и исчез.

Кестон, громко выдохнув, сказал:

— Робот с домашним животным, пока!

Дили уставился на то место, где только что был робот, с выражением удивления на лице, которое в большей или меньшей степени разделяли все остальные.

— Это невероятно! — воскликнул Чанг. — Энгельхарт, направьте вертолет за этим роботом и выясните, куда он пошел!

Энгельхарт кивнул и вошел в корабль. Мгновение спустя послышался его голос, отдающий четкие приказы.

Чанг нетерпеливо ждал, барабаня по перилам кончиками пальцев и напевая отрывки мелодий, беспорядочно всплывающих в памяти. Вскоре от корабля отделился быстрый вертолет, который сразу же, как только включились экраны маскировки, исчез из виду. Он двинулся по следу, оставленному в густой траве металлическими ногами робота.

— Возвращайтесь на посты, — приказал Чанг офицерам, и они направились на корабль к своим постам управления.

Прошло с четверть часа, прежде чем динамик Энгельхарта выдал сообщение, и тот повернулся к Чангу.

— Доклад с вертолета, преследующего робота, капитан. Наконец они догнали его — он бежал со скоростью добрых сто десять миль в час, — но, несмотря на экраны, как только они появились в поле его зрения, робот остановился и сел. В данный момент он играет с животным, которое нес, и, кажется, готов оставаться на месте, пока они не улетят. Они кружат вокруг и ждут, пока его терпение иссякнет, но будут признательны за дальнейшие инструкции.

— Передайте, чтобы они распылили над роботом трассирующую жидкость и скрылись за горизонтом. Тогда они смогут выследить его, не обнаруживая себя.

Энгельхарт кивнул и передал приказ в свой микрофон.

Чанг повернулся и посмотрел в иллюминатор. Робот, который мог бежать со скоростью более ста миль в час по бездорожью, не был обычным автоматом. Несомненно раса, построившая такие машины, не могла просто выродиться — полностью покинуть свою лунную станцию и свои города так, что невозможно было найти никаких следов. Как давно она должна была исчезнуть, если оставила так мало следов своего присутствия?

И почему не исчезли роботы, если ушли их создатели?

Энгельхарт сказал с легким удивлением:

— Капитан, экипаж вертолета сделал то, что вы приказали, и начал следить за роботом из-за горизонта. Но через некоторое время один из них заметил, что трассирующие импульсы стали довольно рассеянными, поэтому они осмотрелись и обнаружили, что отслеживают небольшой ручей. Похоже, робот смыл трассер, как только они скрылись из виду, и теперь мчится неизвестно куда.

— Перезвони им, — устало сказал Чанг. — Но держите их в режиме ожидания. В следующий раз, когда рядом с кораблем появится робот, немедленно хватайте его за хвост и следуйте за ним, несмотря ни на что…

Он прервался. Из коммуникатора Энгельхарта раздалось еще одно сообщение.

— Прибыл первый исследовательский вертолет, — сообщил Энгельхарт. — Я немедленно проявляю его фотографии, и минут через десять будет карта.

— Хорошая работа, — похвалил Чанг. — Дили, а как насчет твоего картографирования высокого уровня?

— Я приказал экипажам не нарушать радиомолчание без особой причины, сэр, — ответил Дили.

— Хорошо. Это напомнило мне: Кестон, есть что-нибудь по радио?

На лице офицера-наблюдателя появилось сомнение, он ответил:

— И да, и нет. Сейчас мы разбираемся со статическими помехами, и похоже, среди них может быть что-то, несущее информацию. Но это слабо.

— Разговорный язык?

— Я в этом сомневаюсь, хотя думаю, что некоторые языки звучат довольно странно. Скорее математический. По форме напоминает сигналы дистанционного управления.

— Связано с роботами?

— Я тоже так подумал, — признал Кестон. — Но когда этот робот приблизился к кораблю, соответствующего увеличения мощности сигнала не произошло. Тем не менее, сейчас мы работаем над двумя или тремя передачами — если они являются передачами. И есть еще кое-что, что может оказаться графическим сигналом. Я дам вам знать, как только мы взломаем хоть один из них.

— Сэр, все разведывательные вертолеты уже на месте, — сказал Энгельхарт. — Карта должна быть готова довольно скоро. Я попросил разложить ее на столе в столовой. Это слишком грандиозное зрелище, чтобы приносить его сюда.

Дили внезапно насторожился и склонился над динамиком. Он обменялся краткими комментариями со своим собеседником, а затем обратился к Чангу.

— Капитан, номер два докладывает, что за ними наблюдает инопланетный корабль!

— Где?

— Над северным полюсом. Инопланетный корабль ничего не делает, только завис рядом и наблюдает. Это небольшой корабль, похожий на тот, который мы нашли на Луне.

— Он что, подкрался к ним незаметно? — потребовал ответа Чан.

— Вынырнул из-за диска планеты с фантастическим ускорением. Они прошли курс ровно настолько, чтобы вычислить его, прежде чем он затормозил на орбите, совпадающей с их орбитой. Это сработало примерно при сорока g.

Чанг огрызнулся:

— Подожди! Кестон, у тебя есть радиосигналы, поступающие с северного полюса планеты?

Кестон что-то пошептал в свой микрофон, подождал, прислушиваясь.

На верхней части корпуса корабля качнулись усики антенны, из органов управления гидравликой послышалось слабое шипение. Наконец из динамика раздался голос, и Кестон доложил:

— Да, там определенно что-то есть — один визуальный сигнал и один другого рода. Но они оба очень слабые.

— Утечка из узконаправленного луча? — проницательно предположил Спинелли.

— Да! Да, вполне возможно!

— Тогда на чем сфокусирован этот луч? — потребовал Чан. Кестон отдал еще один приказ, вскоре он сказал:

— В зависимости от мощности луча, фокус может находиться где угодно в пределах пятисот миль. Но это определенно к юго-западу отсюда.

— Энгельхарт, отправляйте еще один вертолет. Ищите любые признаки радиоустановки к юго-западу отсюда, менее чем в пятистах милях отсюда. Не обращайте внимания на уже нанесенную на карту область — мы найдем ее на фотографиях, если она будет так близко.

— Сделаю. И еще: вы спрашивали о признаках присутствия местной расы.

— Они нашли кого-нибудь?

— Нет, но они видели несколько роботов в сопровождении животных и без них, а также в одном месте стадо животных с одним роботом. И больше вообще никаких других существ.

— Все в порядке. Уберите вертолет. — Чанг отложил трубку, он начисто забыл о ней, и она догорела.

— Что мне приказать своим людям делать с инопланетным кораблем? — поинтересовался Дили.

— Продолжайте работу с картой. Если инопланетянин проявит признаки враждебности, уходите от него. Ни при каких обстоятельствах не совершайте действий, которые могут быть неправильно поняты. Кто там старший? Надежный человек?

— Сестафокис. Он не вспыльчивый.

— Рад это слышать. Кестон, попробуй отследить инопланетный корабль, если он приземлится, хорошо? — Чанг повернулся и снова посмотрел в иллюминатор на зеленую равнину за ним. Энгельхарт сказал:

— Сэр, карта готова.

— Быстрая работа, поблагодарите того, кто за это отвечает. Где она разложена?

— В офицерской столовой, сэр.

— Хорошо, пойдем посмотрим.

Чанг взял со своего пульта управления нагрудный коммуникатор, висевший рядом с экраном, прикрепил его к куртке, и они с Энгельхартом спустились в столовую.

Дверь открылась, за ней была масса народа — вокруг большого стола ходили фототехники с баночками проявителя и ретушёрами фотографий; еще несколько человек корректировали выравнивание участков карты. Вдоль дальней стены дюжина человек, экипажи исследовательских вертолетов, вытянулись по стойке смирно, когда вошел капитан.

К ним подошел худощавый мужчина в контактных линзах и со взлохмаченными светлыми волосами. Его руки были испачканы проявителем, и он нес большую проволочную рамку для сушки стереофотографий. Он сказал:

— Карта готова, сэр. Я Кармоди, фототехник первого класса.

— Вы руководили этой работой?

— Более или менее, сэр.

— Отлично. Давайте посмотрим.

Люди расступились, давая им возможность сесть за стол. На нем лежала полноцветная увеличенная стереокарта местности в радиусе ста миль от корабля. Кое-где стояли маленькие яркие пластиковые крестики, обозначающие места, представляющие особый интерес. Кармоди передал свою сушилку младшему по званию с инструкциями сделать так, чтобы ее и его самого не было видно, и взял указку.

— Корабль вот здесь, в центре, — сказал он. — Север — это та сторона, где я повесил стрелу. К счастью, северный полюс почти точно совпадает с галактическим севером, и, как мне сказали, прецессии практически нет. Полагаю, это означает отсутствие на планете времен года. Ну, чтобы дать вам некоторое представление, вот место где вертолет потерял робота, которого они преследовали. Ручей слишком мал, чтобы его можно было хорошо разглядеть в таком масштабе.

Чанг кивал, пока Кармоди водил указкой с места на место, время от времени сверяясь со списком в руке, и объяснял значение различных крестиков: робот здесь, еще два где-то в другом месте, стадо животных с роботом на восточной стороне, ни один из них никуда конкретно не направлялся. Судя по всему, несмотря на экраны на вертолётах, как только за ними начинали наблюдать, роботы перестали идти туда, куда шли, и терпеливо ждали, пока наблюдатели не улетят.

Раздражающий зазвенел сигнал на лацкане Чанга. Он сказал:

Подождите, Кармоди. Да, Чанг слушает!

— Кестон, сэр. Вы приказали мне следить за инопланетным кораблем, когда он приземлится.

— Вы отследили его до земли? — Чанг напрягся.

— Боюсь, что нет. Он ушел в тень радара, скрываясь из поля зрения нас и обеих орбитальных спасательных шлюпок. Он мог приземлится где угодно в пределах миллиона квадратных миль.

— Скрылся! — сухо прокомментировал Чанг. — Хорошо. Но держите свою оптику наготове, и в следующий раз, когда наверх поднимется что-нибудь крупнее фейерверка, проследите за ним. Если понадобится, преследуйте его на спасательной шлюпке. Но не упустите возможность увидеть, как он приземлится!

— Хорошо, — сказал Кестон, и динамик на лацкане замолчал, Чанг повернулся к Кармоди.

— Продолжайте, — пригласил он.

— Сэр, есть еще один интересный объект, и это вот здесь. — Он навел указку на синий крестик примерно в девяноста милях к юго-западу от корабля. — Фишер! — коротко бросил он через плечо. — Возьми стереокуб у Мицуи, хорошо? Если фотография еще не готова, используйте быструю сушилку. Позже мы сможем сделать еще один отпечаток.

— Да, мистер Кармоди, — сказал стоявший рядом фототехник четвертого класса. Кармоди продолжал рассказывать: — Это единственный необычный объект, который мы нашли, сэр. Это может быть обычный холм, но, если можно так выразиться, это может быть конструкция — а, вот и она.

Фишер вернулся с большим стереокубом. Передавая его, он сказал:

— Мицуи пришлось использовать быструю сушку, мистер Кармоди, и он выцветет примерно через десять минут.

— Не важно. Пусть он сделает еще один и закрепит его как положено.

Кармоди положил стереокуб на стол, чтобы Чанг и Энгельхарт могли его изучить. Они увидели изображение холма с крутыми склонами, смутно квадратного в плане, увенчанного небольшой группой деревьев, похожих на те, что усеивали равнину вокруг корабля — пышные зеленые заросли с мягкими стволами без коры высотой от двадцати до тридцати футов. Кармоди сказал:

— Видите ли, это может быть естественным образованием, но в этом древнем мире не так уж много таких крутых холмов, и он не должен таким образом возвышаться на плоской равнине.

Действительно, холм торчал, словно бородавка.

— Очень интересно, — сказал Чанг отстраненным голосом. — Дайте мне микроскоп и посветите.

Стоящий рядом техник передал ему карманный бинокулярный микроскоп, используемый для изучения фотографий. Кармоди опустил один из потолочных светильников ближе к вершине куба. Чанг внимательно осмотрел холм. Наконец он выпрямился и передал микроскоп Энгельхарту.

— Скажите мне, что вы видите в этой группе деревьев, — попросил он.

Энгельхарт настроил фокус микроскопа и издал удивленное восклицание.

— Если это не антенна, я съем всю свою форму! — Он посмотрел под другим углом. — Да, я клянусь в этом. Что побудило их вот так спрятать ее в верхушках деревьев? Для нашей пользы?

— Может быть, они просто не хотели портить вид, — рассеянно сказал Чанг. Он включил коммутатор на лацкане.

— Кестон!

— Да, капитан?

— Похоже, мы нашли фокус радиолуча. На вершине холма, примерно в девяноста милях к юго-западу. Энгельхарт послал вертолет искать его — вертолет можно отозвать, но передайте экипажу, если они пересекутся с роботом на обратном пути, они должны расположиться между ним и этим холмом, который мы заметили, опустить экраны и ретранслировать на корабль любые принятые ими радиосигналы для записи. Не спрашивай, почему.

Кестон был явно озадачен, но после паузы согласился, и динамик замолчал. Чанг повернулся к Энгельхарту.

— Либо луч, который посылал инопланетный корабль, был слаб, либо это чертовски чувствительный приемник! — Он подтолкнул стереокуб к Кармоди.

— Отправьте готовый отпечаток на мостик, как только он будет готов. Я полагаю, что следующим шагом будет попытка общения, но эта перспектива меня не особо волнует. Энгельхарт, давайте вернемся на мостик.

Они молча поднялись наверх, у Чанга был крайне обеспокоенный вид, а Кестон приветствовал их с энтузиазмом.

— Капитан, это было ваше вдохновение!

— Что случилось?

— Вернувшийся вертолет обнаружил, что робот, как обычно, стоял и ничего не делал, поэтому они опустили экраны и двинулись к линии, на которой лежит этот загадочный холм. И мы только что зафиксировали от них двойной сигнал — один графический, другой другого вида.

— У тебя есть какие-нибудь возможности расшифровать сигналы?

Кестон покачал головой.

— Семантические анализаторы с отвращением сдались. Нам нужно гораздо больше материала для работы. Но наш специалист Руннинг Бул считает, что он что-то придумал с графическим сигналом, поэтому на данный момент мы концентрируемся на этой задаче. Но что нам дает этот холм? Неужели туземцы вырыли себе яму и залезли туда? Или они испугались и решили спрятаться, пока не узнают, настроены ли мы враждебно?

— Если только они не засекли наше приближение — что кажется невероятным, учитывая местную тишину в субрадиодиапазоне, у них просто не было времени спрятаться, — проворчал Чанг. — Но я не хочу делать никаких далеко идущих предположений.

Он вытер лицо и добавил, обращаясь к Энгельхарту:

— Сейчас мы могли бы перейти к дежурству. Все кажется достаточно спокойным, и, честно говоря, я вымотан. Вы возьмете первую смену?

Энгельхарт пожал плечами, кивнул и спросил:

— Общие приказы?

— Сидеть спокойно и ждать. И главное — не делать поспешных выводов.

* * *

Прошло два дня — сутки планеты длились двадцать девять часов, четыре минуты. Большой корабль стоял посреди черного участка обугленной травы, уже снова зеленевшей; его оружие все еще целенаправленно поворачивалось из стороны в сторону, радар все еще прощупывал небо. Обзор окрестностей был расширен еще на шестьдесят миль, что потребовало переноса карты на пол комнаты отдыха. Топографическая съемка была завершена, и на ее основе в картографической каюте был изготовлен глобус.

Но ничего не произошло.

Однажды небо затянуло тучами, пошел дождь, и именно после ливня среди влажного пепла возле корабля проросли свежие зеленые побеги. В остальном все было безмятежно и мирно. С первого дня в радиусе двадцати миль от корабля не было видно ни животных, ни роботов. Это выглядело так, словно по молчаливому согласию посетителей просто игнорировали.

— Я этого не понимаю, — признался Энгельхарт. Поскольку больше ничего не привлекало их внимания, вахтенные офицеры большую часть времени проводили на "капитанской веранде" с видом на равнину. — Что туземцы надеются получить, скрываясь от нас? Они не могут быть начисто лишены любопытства! Неужели они думают, что мы поймем намек и улетим? Для меня это скорее приглашение переехать и заняться хозяйством!

— Да-да, — с сомнением сказал Чанг. — Но эти роботы являются тревожным фактором. — Он взглянул на Кестона, который вышел из корабля, чтобы присоединиться к ним. — Кстати, есть какой-нибудь прогресс у вашего Руннинг Була?

— Руннинг Бул в данный момент ни с кем не разговаривает, — коротко ответил Кестон. — Его последний комментарий заключался в том, что ему нужен семантический анализатор, который был бы чем-то большим, чем просто детсадовской игрушкой. Затем он ушел, сказав, что ему хочется напиться. Когда он в таком настроении, до него не достучатся, но он что-то придумал, это точно. Когда он успокоится, то, вероятно, решит проблему.

— Хлеба и зрелищ, — пробормотал Энгельхарт. — Иногда мне кажется, что мы тратим все ресурсы на игрушки.

Чанг решительно кивнул и полез в карман за трубкой и зажигалкой.

— Предполагается, что мы являемся спасителями человечества, — сказал он. — Если мы найдем свободную планету, мы получим солидное вознаграждение и с честью уйдем на пенсию. Но они, конечно, не облегчают нам работу, тратя так много средств на развлечение людей. Дайте нам эти средства на двадцать лет, и мы решим проблему народонаселения как минимум на столетие.

В голову ему пришла фраза: "клочья и заплатки".

Что за дьявольский способ справиться с экспансией человечества — вслепую метаться среди звезд в надежде обнаружить новые миры, которые, в свою очередь, быстро станут перенаселенными!

С корабля донеслись голоса, и через мгновение на веранде появился Адхем. Он прямо обратился к Чангу.

— Капитан, люди начинают нервничать.

— Я и сам чувствую это, — признался Чанг. — Это ожидание неявившегося врага может задеть кого угодно. Что вы посоветуете?

— Нам придется выпустить их на солнце, сэр. Зал отдыха теперь полон карт, и на корабле кажется ужасно тесно: все двести наших солдат не спят и бродят вокруг. Адхем вытер лоб. — На самом деле я заметил несколько случаев зарождающейся агорафобии, и я предпочитаю пресечь их в зародыше, чем лечить их полномасштабной терапией, когда мы вернемся домой.

— Энгельхарт, сколько блоков сигнализации вы сможете собрать? — спросил Чанг.

— Ну, думаю, около дюжины.

— Хорошо. Выделите рабочую группу, чтобы установить их на столбы и сделать кольцо по периметру корабля примерно в тысячу ярдов в поперечнике. Убедитесь, что ничто крупнее мыши не сможет пересечь его, не подняв тревогу. Как только защитный периметр будет поднят, вы, Адхем, сможете отправить всех не занятых на дежурстве людей наружу.

Час спустя они сидели на веранде в неправильном полукруге мягких кресел и смотрели, как люди покидают корабль. Было любопытно и тревожно наблюдать за реакцией некоторых рожденных на Земле солдат, которые, вероятно, никогда в жизни не вдыхали такого чистого воздуха и не видели, как голубое небо со всех сторон простирается до самого горизонта. Нерешительные, как дети, они должны были набраться смелости, чтобы выйти из тени корпуса корабля.

Некоторые из наиболее энергичных, составили пару команд и разметили бейсбольное поле рядом с кормой, но большинство пошли на травянистый склон за выжженным пятном, скинули с себя одежду и легли немного позагорать.

Наконец Энгельхарт сказал:

— Я бы хотел, чтобы местные жители показали себя! Я хотел бы иметь возможность наслаждаться всем этим — солнцем, воздухом… Но как можно получать удовольствие, постоянно находясь в напряжении?

Чанг деликатно выбил трубку и высказал ошеломившую всех, словно бомба, мысль:

— Возможно, мы уже встретили разумную расу.

Энгельхарт изумленно посмотрел на него. Кестон сказал:

— Я не понимаю. Вы имеете в виду… вы думаете, что они… ну… возможно, невидимы?

— Я так не думаю. Я считаю, что ответ перед нашими глазами.

Они обдумали услышанное, затем Дили тихо сказал:

— Вы же не имеете в виду… роботов?

Капитан кивнул, его лицо было напряженным и серьезным.

— Я имею в виду именно это.

Адхем рывком сел на стуле.

— Нет, черт возьми! Я поставлю на кон свою репутацию, что это не естественные существа. На планете земного типа совершенно невозможно развиться металлическому разуму.

— Кто сказал, что они эволюционировали? — взорвалась очередная "бомба".

— "Франкенштейн!" — сказал Дили благоговейным голосом.

— Что это было, Дили?

— Я сказал Франкенштейн, капитан. Это название доатомной истории, восходящей к поздним темным векам на Земле, о человеке, который построил первого робота, и тот убил своего создателя.

— Нет ничего нового под любым солнцем, — сказал Чанг.

Они посмотрели через выжженную землю на зеленую равнину, голубые холмы и еще более голубое небо, но во всем окружающем больше не было удовольствия. Словно облако закрыло солнце.

Адхем сказал с усилием:

— Если я вас правильно понял, капитан, вы предполагаете, что эти роботы были созданы каким-то естественным разумным видом и потом обратились против своих создателей.

— Правильно, — согласился Чанг.

— Но… э… что привело вас к такому выводу?

— Вы сами сказали, что металлические существа не могли бы эволюционировать в таком мире. Следовательно они были кем-то созданы. Чтобы изготовить их или эту лунную станцию, требуются колоссальные технологии — они на световые годы опережают всех роботов, которых я видел в любом мире, — а единственные живые существа, которых мы видели, маленькие и лишены удерживающих придатков. Если у них есть технология, то где она? Здесь нет дорог, городов, даже домов! Единственное искусственное сооружение, которое мы видели, — это радиостанция, замаскированная под холм. Живые существа — органические существа, нуждаются в защите от непогоды и, как правило, в средствах передвижения с места на место. Они устают. Но робота из дюралевой стали не тронет никакая непогода, и он никогда не устает. Ему не нужны ни дороги, ни города. И мы установили, что здесь нет никаких подземных городов или убежищ, где могли бы прятаться жители, — их бы обнаружили сейсмозонды. Далее, если при нашем приближении разумная раса скрылась, что едва ли возможно, то почему они не взяли с собой своих роботов?

Он пососал трубку, но она погасла.

— Добавьте к этому тот факт, что мы видели ракету на внутренней Луне с открытыми шлюзами — следовательно, в кабине не было воздуха. А также поврежденный метеоритом вход в герметичный город, пол в котором был залатан кем-то, кто не потрудился починить крышу, и робота. Роботам не нужен воздух. Вскоре после этого мы увидели нечто, что могло быть той самой ракетой, скрывшейся в тени радара — что было очень разумно. Это не было случайностью, Адхем.

— Но если они уничтожили своих создателей, почему они не напали на нас? — спросил Энгельхарт.

— Почему они должны это сделать? Они не могут знать, что мы ведем разведку перед волной колонизации; мы могли бы, на основе наших явных действий до сих пор, просто быть исследователями, собирающими знания. Я думаю, мы спровоцируем совсем другую реакцию, если предпримем какие-нибудь шаги по подготовке к колонизации.

— Но… но, возможно, причиной исчезновения их создателей послужило какое-то стихийное бедствие, или например, болезнь, или, возможно, война, — предположил Адхем.

— Подумайте еще раз, Адхем. Если бы была война, какое оружие могло быть использовано? Очевидно, роботы остались невредимыми, но даже дюрасталь не выдержит атомного взрыва. А если использовали радиоактивную пыль, то почему мы не обнаружили в почве продуктов распада? По той же причине практически исключены яды. Что касается бактериологической войны или естественных болезней, то сейчас здесь нет бактерий. Роботы не подхватывают болезни. Зачем им уничтожать микробы после смерти своих хозяев? Разве не гораздо более вероятно, что это сделали органические существа?

Дили, который слушал с напряженным вниманием, добавил:

— Капитан, вы предполагаете, что эти роботы полностью независимы, не так ли? Что у них есть свобода воли, включающая даже возможность действовать против своих создателей? Я думал, что это невозможно.

— Вряд ли разумно наделять их такими свойствами. А что касается такой возможности в принципе… ну, авторитетом здесь является Кестон.

Дили посмотрел на офицера-наблюдателя, который лучше всех разбирался в кибернетике, и получил выразительный кивок.

— Мы не смогли бы этого сделать. Мы не могли вместить столько интеллекта в одного мобильного робота. Созданный человеком сервитор — это не что иное, как совокупность цепей типа "стимул-реакция", позволяющих ему выполнять приказы — цепей довольно сложных в наши дни, но не способных оценивать нестандартные ситуации. Ему не хватает всего того, что имеет отношение к человеческому интеллекту: эндокринного баланса, случайного фактора в анализаторе… Но, насколько мне известно, главная причина, по которой мы не пошли дальше, заключается в том, что у нас гораздо больше людей, чем нужно — зачем еще и дублировать их в металле? В конце концов, сам факт существования человека показывает, что возможно иметь разум в корпусе размером с человека! О да, это можно сделать. Я не вижу причин, по которым эти роботы не могут иметь свободы воли.

Энгельхарт был потрясен, его лицо побледнело.

— Знаете, что это мне напоминает? Тот случай, когда я разговаривал с большим мозгом на Канопусе X и XI. Я бы не стал проходить через это снова, даже если бы мне заплатили — я был в ужасе.

— Почему? — потребовал ответа Дили.

— Ну, я полагаю, что на самом деле это был не столько страх, сколько благоговейный трепет — осознание того, что эта созданная человеком штука справляется с объемом информации в десять тысяч раз большим, чем любой человек может надеяться усвоить за всю жизнь. Но в основе всего этого был иррациональный страх, что слуга заслуживает того, чтобы быть хозяином, и однажды может осознать это.

Чанг снова набил трубку, заставляя себя успокоиться. Он сказал:

— Здесь страх стал реальностью.

С кормы корабля, где шла игра в бейсбол, донесся рев ликования, когда рослый нападающий перемахнул через голову питчера и выбил хоум-ран. Казалось, он символизировал радостную иррациональность человечества — знание того, что раса не совершенна, не непогрешима, и что люди довольны тем, что остаются такими, но постоянно боятся из-за этого знания погибнуть перед чем-то нечеловечески эффективным, больше всего опасаясь, что их падение произойдет по их собственной вине.

— Вот и все! — внезапно сказал Кестон, садясь и хлопая себя по бедру. — Думаю, это даст Руннинг Булу ответ!

— Какой, Кестон? — спросил Чанг.

— Мы теряем время, пытаясь структурировать сигналы в языковой код, а это не язык, это настоящая телепатия.

— Телепатия!

— Да, на механическом уровне. Чистая мысль без промежуточных этапов. Робот думает электрическими импульсами и общается, транслируя их в том виде, в каком они есть. Великолепно! Руннинг Бул сойдет с ума от этого!

Он встал и поспешно пошел на корабль.

На корме шум людей, играющих в бейсбол, стих. Мягкий ветерок шевелил травянистую растительность равнины.

* * *

В конце концов Дили сказал:

— Капитан, мы не можем позволить себе отказаться от этой планеты, даже если ваша догадка верна.

Чанг кивнул:

— Только не с двадцатью миллиардами человек на Земле. И не при соотношении рождаемости и смертности плюс два процента. Этот мир стоит больше, чем может потратить любой человек.

— Ну что ж, что мы собираемся с этим делать?

— Нам придется проработать все в деталях, но общая схема напрашивается сама собой. Первым делом нужно будет определить степень противодействия, которую мы можем ожидать. Мы можем начать с того, что попытаемся захватить робота — например, поймаем его в магнитную ловушку и попробуем выяснить, как его можно уничтожить или обездвижить. Затем сделаем это. Возможно, что интеллект может находится не в роботах — по крайней мере, не полностью. Я имею в виду, что они могут быть мобильными продолжениями стационарного мозга. Нам придется тщательно осмотреть этот холм с антенной и любые другие подобные ему. Возможно, получится заглушить передачи, но если это не удастся, мы можем взорвать холм. Если эти железные люди отняли планету у своих создателей, я не буду испытывать никаких угрызений совести по поводу того, что отниму ее у них! — В словах Чанга прозвучала нехарактерная для него жесткая нотка.

— Мы не можем предсказать, какое сопротивление окажет нам захваченный робот. Поэтому я считаю, что нам следует отправить наш захваченный "образец" в космос. Там мы можем легко отразить атаку, а при необходимости и уйти в гиперпространство — на самом деле, возможно, было бы разумно сделать это сразу, исходя из предположения, что тогда робот не сможет передавать сообщения своим собратьям. Также нам, возможно, придется вернуться за подкреплением, хотя надеюсь что обойдемся без этого. Если нам придется сражаться, чтобы захватить планету, это будет преступлением…

Сработал вызов на лацкане его куртки. Он сказал:

— Чанг слушает.

— Сэр, рядовой Филлипс П. Джей исчез! — Чанг дернулся, как будто его ужалили и спросил:

— Как это случилось?

— Сэр, мы играли в бейсбол у кормы, рядовой Хорриган выбил мяч, который улетел за гребень и рядовой Филлипс пошел за ним и не вернулся. Судя по следам на траве, все выглядит так, как будто его схватил робот.

Чанг вскочил на ноги:

— Что с системой сигнализации?

— Отключилась, сэр. Мы обнаружили, что главный блок вышел из строя из-за большой перегрузки.

— Вызывайте всех на корабль! На боевые посты! — Он выключил громкоговоритель и повернулся к Энгельхарту. — Отправьте вертолет за этим роботом. Установите на нем магнитный захват или какое-нибудь другое средство, чтобы остановить робота, не причинив вреда человеку. Быстро!

Энгельхарт бросился на корабль. Чанг повернулся к ошеломленному Адхему и сказал:

— Похоже, мой план заполучить образец противника был предугадан! Единственное утешение в том, что они выбрали не квалифицированного техника, а человека, который предпочитает быть хорошим, но невежественным солдатом!

Они вошли на капитанский мостик. В тот же момент Кестон и Спинелли появились с противоположной стороны и, не говоря ни слова, сели за свои пульты управления. Весь корабль, казалось, внезапно напрягся, готовый к действию, и вместо того, чтобы быть уютным жилищем в прекрасном окружении, он снова превратился в собственный тесный мирок, совершенно одинокий во всей вселенной.

Динамик Энгельхарта забулькал, и тот повернулся к Чангу.

— Сэр, на связи вертолет, который я отправил вслед за роботом похитившим Филлипса. Робот обогнал их, он стал невидимым, но они могут проследить его следы и утверждают, что он выдает все триста.

— В какую сторону? — коротко спросил Чанг.

— Юго-запад — к тому месту, где мы нашли, спрятанную в деревьях, антенну.

Прежде чем Чанг успел сказать что-нибудь еще, его прервал Кестон:

— У нас идет прямая трансляция — без изображения, примерно на триста семь метров. Судя по всему, его источником является радиоантенна в девяноста милях к юго-западу отсюда.

— Спинелли, поднимите нас над землей. Кажется начинаются неприятности, — приказал Чанг.

— Планетарный взлет, сэр? — спросил офицер по двигателям, протянув руку к соответствующим переключателям.

— Нет, просто поднимите нас примерно на пять тысяч футов.

— Мы не сможем долго удерживать это на антиграве, сэр, — с сожалением сказал Спинелли. — Генераторы сгорят из-за близости к планетарной массе.

— Это ненадолго. Только, чтобы вернуть Филлипса или нанести несколько точных ударов, если у нас не получится.

— А не могли бы мы вместо этого отправить группу вертолетов?

— Нет, — ответил Чанг с бесконечным терпением. — В случае возникновения проблем нам, возможно, придется нырнуть в гиперпространство, и я не хотел бы перед прыжком ждать возвращения вертолетов.

Вскоре большой корабль медленно поднялся над землей, оставив широкую вмятину в мягкой плодородной почве равнины и несколько обгоревших стволов, которые, возможно, были группой деревьев, которую никто не заметил при посадке, и неуклюже, со скоростью двести миль в час, преодолел девяносто миль отделявших их от замаскированного здания. Маневрирование большого корабля на антигравитации вблизи планеты было неизбежно медленным, скорее похожим на ходьбу на ходулях с всадником на спине.

С высоты пяти тысяч футов они осматривали поросший деревьями холм. Даже отсюда, было трудно разглядеть антенну, спрятанную среди листвы, и вообще не было видно никаких признаков входа в само подземное здание. Но вход, вероятно, был самой хорошо замаскированной деталью.

Чанг задумчиво сказал:

— Интересно, почему они сделали это?

Адхем пожал плечами:

— Может быть, они замаскировали здание когда восстали, чтобы скрыть его от своих хозяев, а позже не удосужились его раскрыть.

— Возможно. Тем не менее, это интересный факт, много говорящий об этих роботах. Они могут доминировать на планете, но, похоже, хорошо о ней заботятся и ценят красоту. Они максимально использовали свои ресурсы.

— Я еще раз все обдумал, — неуверенно вставил Дили. — Мне пришло в голову, что возможно, эти роботы не местные. Они могли быть передовым отрядом другой расы, решившей колонизировать планету. Это объясняет стерильность почвы и воздуха — профилактические меры. Когда мы захватываем новую планету, мы иммунизируем колонистов от местных болезней с помощью вакцин и антитоксинов. Раса с более высокими технологиями, возможно, предпочтет полностью стерилизовать планету.

— Это гениальная идея, но она не вяжется ни с найденной нами лунной станцией, ни с отношением роботов к нам. Я отказываюсь верить в расу, которая строит герметичные города из дюрастала, словно это хижина на одну ночь. Это больше похоже на станцию межпланетного сообщения, что подразумевает расу, движущуюся прочь от этой планеты, а не к ней. И если бы они заявляли здесь свои права, роботы повсюду бы развесили знаки «Вход запрещен».

Прежде чем кто-либо смог оспорить этот вывод, Спинелли сказал:

— Капитан, генераторы начинают проявлять признаки перегрузки.

— Все в порядке. Энгельхарт, приготовь водородную мину средней мощности.

— Вы хотите, чтобы мы взорвали холм?

— Нет, я не хочу убивать Филлипса. — Чанг закусил губу. Ему снова пришла в голову мысль, что бы было, если бы похищенный роботом человек был не солдатом, а техником и его голова была набита информацией о ресурсах их корабля? Он отбросил эту мысль — к счастью им повезло.

— Зафиксируйте мину на конце антигравитационного луча и пару раз обведите ее вокруг холма, чтобы привлечь их внимание. Кестон, в радиодиапазоне сейчас есть какие-нибудь признаки жизни?

— Да, я как раз собирался сказать. — Кестон вытер капли пота с лица. — Информационный сигнал пока не поддается, но мы наконец-то взломали графическую передачу. На снимке в шестьсот девяносто строк виден космический корабль, уходящий вдаль на большой скорости.

— Спасибо. Энгельхарт, отведите мину к какой-нибудь удобной цели — скажем, к тому небольшому холму на горизонте. Убедитесь, что поблизости нет роботов, потому что я пока не хочу наносить прямой ущерб, а только покажу, что мы можем это сделать, если потребуется. И разнесите холм вдребезги.

Энгельхарт потянулся за микрофоном.

Вскоре мина сферической формы вылетела из борта корабля на антигравитационном луче и сплела сложный танцевальный узор над спрятанной в деревьях антенной. Затем оператор луча сместил его в сторону и все увидели, как антенна поворачивается вслед за ним. Оператор включил полную мощность, и мина быстро исчезла вдалеке.

Примерно в сорока милях от них, на горизонте, трехсотфутовый холм вздыбился к небу грибом дыма и пыли.

— Пока они обдумывают это, — сказал Чанг с довольным видом, — мне нужен вертолет, оснащенный дистанционным управлением. Доложите мне, когда он будет готов.

Через несколько минут Энгельхарт сказал

— Готово, сэр.

— Хорошо. Закройте люки и посадите вертолет на видном месте, ядрах в ста от холма. И выпустите еще одну мину. Держите ее на высоте нескольких футов над холмом. Я хочу, чтобы они получили четкое представление о том, что у них есть два варианта на выбор — или освободить нашего человека или идти тем же путем, которым отправился последний кусок ландшафта.

— Генератор номер один начинает перегреваться, капитан, — предостерегающе сказал Спинелли. — Корабль не приспособлен к работе на такой высоте. Я не могу гарантировать его исправность больше, чем еще десять минут.

— Скорее, Энгельхарт! — рявкнул Чанг.

Вертолет отлетел от борта корабля и сел с таким толчком, что его трижды подбросило на гидравлическом шасси — пилоту за пультом радиоуправления было приказано двигаться быстро. Впереди поблескивала пятнадцатифутовая громада парящей мины.

Они ждали. Прошла одна минута, потом вторая, третья…

Внезапно в склоне холма открылась трещина, и Чанг наклонился вперед, впившись взглядом в иллюминатор. Кестон установил для него оптический увеличитель, и изображение было крупным и четким.

— Что-то происходит, — запоздало сообщил Кестон.

— Я вижу. Вопрос в том, что?

Трещина стала расширяться. За ней смутно виднелись ступеньки, но внутри было темно по сравнению с залитым ярким солнцем холмом снаружи, и ничего нельзя было разглядеть, пока…

Глаза Чанга сузились, когда он увидел появившиеся головы двух роботов. Затем, мгновение спустя, поскольку он был на три с половиной фута ниже роботов, появился человек — Филлипс.

Все трое дошли до поросшей травой площадки, и стало ясно, что человек в центре сопровождал роботов, его не вели и не принуждали идти вперед. Как только роботы заметили вертолет, они остановились, жестом давая человеку знак продолжать движение. После небольшого колебания он так и сделал и быстро пересек оставшееся пространство.

— Генератор номер три перегревается, — сообщил Спинелли, не отрываясь от пульта управления. — Не хочу показаться нетерпеливым, но…

— Вы можете готовиться к взлету, — сказал Чанг. — Энгельхарт, пусть твой пилот оторвет вертолет от земли, как только Филлипс поднимется на борт. Я полагаю, это Филлипс? — добавил он, пораженный нелепой фантазией.

— Похоже на него. А как насчет мины?

— Возвратите ее на борт вместе с вертолетом. Думаю, мы высказали самую важную мысль… что делает этот идиот?

Филлипс остановился на ступеньке вертолета и повернулся, чтобы помахать рукой — действительно, чтобы помахать роботам!

Прежде чем Чанг смог найти подходящий комментарий этому безумному поступку, пилот вертолета, осознавая необходимость спешить, слегка дернул его вверх — примерно на шесть дюймов, чего было достаточно, чтобы заставить Филлипса поспешно вскарабкаться на борт.

— Генераторы номер два и шесть перегреваются, — объявил Спинелли. — Больше они не выдержат!

— Все в порядке. Пусть Дили выведет нас на максимально высокую аварийную орбиту — быстрее.

Лопасти вертолета превратились в размытое пятно. Машина быстро взлетела и направилась к кораблю, находившемуся в миле над ними. Мина тоже поднялась и начала быстро приближаться. Чанг слышал, как Спинелли отдавал отчаянные приказы своим инженерам.

— Вертолет на борту! — доложил Энгельхарт через несколько, показавшихся вечностью мгновений, и Чанг рявкнул…

— Взлет!

Холм в иллюминаторе резко накренился и начал уменьшаться. Затем из динамика Спинелли раздался мучительный крик, и все освещение на корабле погасло.

Почти сразу же включились аварийные лампы, и Чанг посмотрел вдоль мостика на Спинелли, который что-то шептал в нагрудный коммуникатор, независимый от основного источника питания. Капитан спросил:

— Что случилось?

Спинелли убрал прядь волос с глаз.

— Генератор номер один взорвался, и один из моих техников получил сильные ожоги. Но с ним все будет в порядке. Наверное… Мы восстановим генератор примерно через час. Люди сейчас разбираются с беспорядком.

Чанг кивнул:

— Адхем! Пошлите кого-нибудь к двигательный отсек, чтобы оказать помощь обожженному человеку.

— Да, сэр, — Адхем потянулся к своему нагрудному микрофону.

Чанг взглянул в иллюминатор. Оптический увеличитель все еще был на нем; узкое поле зрения отражало огромное количество ярких звезд и небольшой участок планеты, которую они только что так поспешно покинули. Он спросил:

— Дили, где мы?

— При условии, что все прошло как нужно, мы находимся на орбите примерно в девяноста пяти тысячах миль от поверхности, в точке Лагранжа внутреннего спутника. Это была самая стабильная позиция, которую мы могли достичь в данных обстоятельствах.

— Хороший выбор, спасибо. Кестон, у вас все в порядке?

— Да сэр. Сообщили, что техника и оборудование не пострадали. Но семантический анализатор работал от генератора номер один, и если вы хотите, чтобы работа с радиопередачам продолжалась, нам придется его перемонтировать.

— Тогда оставим это. Думаю, мы выдержим часовую задержку. Энгельхарт, а как насчет рядового Филлипса?

— Сообщили, что с ним все в порядке, но я отправил его в медпункт для полного обследования. Вы не против?

Чанг взглянул на Адхема, который кивнул и встал.

— Думаю, я сам позабочусь об этом, — сказал он. — Это может оказаться непросто.

— Сообщайте мне обо всем подозрительном, что обнаружите, — сказал Чанг, потянувшись к своему нагрудному коммуникатору, висевшему на маленьком крючке возле пульта управления. Затем он откинулся на спинку стула и стал смотреть на великолепие звезд, пока у него не заболели глаза.

Время шло. На корабле медленно начал восстанавливаться нормальный воздухообмен. Сначала вновь послышался гул генераторов, и включилась основная система освещения. Затем корабль развернулся так, что мир внизу оказался в центре обзорного экрана. Главная система связи снова пробудилась с пронзительным сигналом.

Голос Адхема, с оттенком беспокойства, был первым, прозвучавшим из динамика Чанга после того, как он включился.

— Сэр!

— Слушаю.

— Мы провели полное обследование Филлипса. Нет никаких явных признаков вмешательства в его сознание — ни гипноза, ни какого-либо воздействия, доступного нашим методам. И никаких телесных повреждений, тоже конечно, нет. Но у него есть странная история, которую он рассказывает и это не ошибка. Он говорит, что с ним хорошо обращались, ему очень нравятся роботы и, помимо прочего, утверждает, что они могут говорить на земном англике.

— Что? — Чанг подскочил на стуле. — И когда они могли перехватить наши переговоры? — Он лихорадочно рылся в памяти. — Возможно, на Луне, еще картографическая спасательная шлюпка посылала сообщения с орбиты, переговоры с разведывательными вертолетами… В целом не больше нескольких тысяч слов, этого недостаточно для семантического анализа! Он говорит правду или это внушенное заблуждение?

— В его воспоминаниях нет никаких пробелов. Я думаю, вам самому стоит с ним поговорить.

— Я собираюсь это сделать. Спущусь через минуту.

— Вы хотите, чтобы к нему приставили охрану на время разговора?

— Думаю, это было бы целесообразно. Но не делайте это слишком явно — я так понимаю, сейчас он не слышит, что вы говорите?

— Конечно, нет. Я нахожусь в каюте для душевнобольных, а она звуконепроницаемая.

— И вообще, почему вы предлагаете охрану? Он агрессивный?

— Нет, скорее наоборот, — недоумение Адхема было очевидным. — Как хороший солдат, он должен быть дисциплинированным и подавлять агрессию, но последнее время у него, как и у всех нас, были немного взвинчены нервы. Такое состояние не должно было нормализоваться после того, через что он прошел, скорее наоборот — оно должно было обостриться. Но сейчас он, кажется… не знаю, как это сказать, возможно… кажется довольным. Это нелогично! Поэтому я выставлю охрану. Пожалуй, поместим ее за ширму из одностороннего стекла.

Когда они вошли, рядовой Филлипс быстро поднялся со стула. Он был смуглым, с волосатыми руками и обветренным лицом. Он был на несколько дюймов ниже Чанга, впрочем это было типично для большинства из миллиардов жителей Земли, страдающих от тесноты и недоедания. Но он определенно излучал то, что Адхем назвал довольством, и это было совсем нетипично.

"Почему, — спрашивал себя Чанг, — должен выглядеть довольным человек, чье существование началось на тесной, бурлящей Земле и кто сбежал оттуда чтобы вести странную жизнью солдата, у которого периоды долгого сна чередуются с периодами скуки?

Почувствовав легкое покалывание в затылке, он приказал Филлипсу сесть, а сам прислонился к стене рядом со входом. Слева была дверь из одностороннего стекла. Было довольно утешительно осознавать, что за ней стоит охранник с оружием наготове, на случай, если странность поведения Филлипса перерастет в нечто более агрессивное.

— Давайте послушаем вашу историю, — предложил Чанг. — С самого начала.

— Ну, сэр, — начал Филлипс, — я играл в центре поля, когда Хорриган нанес удар, который выглядел как верный хоум-ран. Я побежал за мячом и даже не заметил, как скрылся из поля видимости корабля. В общем, пока я искал мяч в траве, внезапно из ниоткуда появился робот. У меня возникла забавная мысль, что он невидим, потому что хотя я и знал где он, но каждый раз, когда я пытался разглядеть его как следует, у меня рябило в глаза. В любом случае, я был напуган до полусмерти, но прежде чем я успел закричать, он схватил меня — не слишком грубо, но и не так, чтобы у меня был шанс сопротивляться, и бросился бежать. Я не знаю, как быстро он двигался, но я был очень рад, что он, как ветровым стеклом, прикрыл мое лицо одной из своих свободных рук.

Ну, я ничего не мог сделать, даже пнуть его не мог, хотя если бы я это сделал, он бы этого не почувствовал. Так что я просто ждал и пытался угадать, сколько мне осталось жить, пока мы не доберемся до того места, которое выглядит как холм, только все произошло не так — робот взобрался на холм, и мы нырнули в ту трещину в земле. Я конечно думал, что со мной все кончено, но ошибся.

Мы вошли в нечто вроде большого зала, где было очень светло, повсюду много блестящего металла и стекла, а на стенах большие щиты, усеянные циферблатами, лампочками и переключателями. В помещении пахло электричеством — как в генераторной здесь, на корабле, и вокруг стояла целая куча роботов. Их было шесть или может быть восемь и они не были невидимками. Я мог видеть их так же ясно, как вижу вас.

Ну, мой робот опустил меня на пол, и я как бы стоял там, чувствуя себя маленьким и напуганным, потому что все роботы были ростом под девять футов. Один из них подошел ко мне с каким-то устройством, которое он надел мне на голову. Я почему-то ничего не мог с этим поделать, хотя чувствовал, что возможно упаду замертво в любой момент. Он подержал устройство пару минут на моей голове, а потом, сдерите с меня шкуру, если не начал говорить по-английски!

— Как?

— Я спросил об этом, сэр. Это было первое, что я сказал. И он ответил, что устройство на моей голове похоже на электроэнцефалограф, только намного лучше, оно измеряет электрическую активность в моем мозгу и рассказывает им о моих… э-э… ментальных паттернах, а затем они сравнили это с некоторыми нашими передачами, которые они слышали, и на основе этого смогли понять, как мы разговаривали. По крайней мере, Большой смог.

— Большой? — вмешался Чанг. — Что это?

Филлипс выглядел слегка удивленным. Он сказал:

— Да ведь это тот, внутри которого я был, сэр! Роботы сказали мне, что это что-то вроде большого компьютера, похожего на тот, что есть на Канопусе, только лучше, и он тот, кого они назвали комбинацией отца-исповедника и информационной базы для всех роботов. Я вроде как понял, что есть несколько Больших, но я не знаю, где остальные. Он тоже разговаривал со мной — тот, Большой. У них на стене был установлен громкоговоритель, и они говорили со мной, направляя на него радиоволны. Они сказали мне, что именно так они общаются между собой.

Чанг взглянул на Адхема, который поднял брови, затем снова на Филлипса:

— Продолжайте. О чем они хотели с вами поговорить?

— Ну… э-э… видите ли, у нас было не так много времени для вопросов. Они сказали, что в первую очередь хотели освоить наш язык, чтобы наладить с нами связь, и теперь им удалось добиться того, чтобы мы получили от них известия. Они спросили одну или две вещи, например, откуда я взялся, но я подумал, что, наверно будет лучше, если я не буду говорить слишком много. В любом случае к этому времени я чувствовал себя намного лучше — не так страшно, как было вначале, поэтому я просто сказал им, что у нас есть сотни планет и миллионы кораблей, и было не слишком умно шутить с нами. И тогда Большой сказал, немного удивленный, что они и не собирались этого делать, и в любом случае, вы здесь, на корабле, только что устроили беспорядок на одном из ближних холмов с помощью бомбы, и за мной прилетел вертолет, так что им лучше отправить меня обратно, пока вы опять не сделали что-нибудь опрометчивое. Извините, сэр, но они действительно так сказали. Большой сказал, что не винит вас за скрытность, но надеется, что мы скоро подружимся. Затем они попрощались и выпустили меня.

— Подружимся! — Чанг хмыкнул. — У них на уме что-то другое, не так ли?

Брови Филлипса поползли вверх.

— Но, сэр! Невозможно не полюбить их, оказавшись рядом. Я был очень зол на того, который украл меня, но почему-то… Вы знаете, как это бывает: есть люди, к которым вы привязываетесь еще до того, как узнаете их поближе. И эти роботы такие. Я думал, они будут похожи на обычных железных людей, но это не так. Они… ну… они ощущают себя людьми, понимаете? Я… Черт возьми, я думаю, что мог бы обменяться с ними шутками!

Чанг оттолкнулся от стены. Он спросил:

— Что вы чувствуете сейчас после того, через что вам пришлось пройти?

— Я? Я чувствую себя отлично, — ответил Филлипс, искренне расстроенный реакцией капитана. — Даже намного лучше, чем раньше!

— Что ж, в любом случае, спасибо за ваш рассказ, вы были довольно наблюдательны. И было разумно не разглашать никакой важной информации. Кажется, вы все сделали правильно.

— Они облегчили мне задачу, сэр, — сказал Филлипс, вставая. — Рад, что был полезен.

— Адхем, на пару слов, — пробормотал Чанг и вывел офицера-биолога наружу в коридор.

— Понимаете, что я имел в виду? — спросил тот, Чанг кивнул:

— Эта штука, которую ему надели на голову, вы уверены, что она не связала его разум узлами?

— Если это и произошло, то с помощью новой и неожиданной для нас технологии. Я бы не стал сбрасывать это со счетов, но заметьте, я думаю, что они хотят одурачить нас. Вряд ли они могли предположить, что Филлипс является типичным членом экипажа — его образование крайне низкое, хотя он обладает приличным природным интеллектом, иначе он не оказался бы на борту этого корабля. Но они, возможно, пытаются создать о себе ложное представление. Нам лучше поторопиться, сэр.

— Ну, мы не можем. Спинелли еще не сообщил, что генератор починен, а без всех генераторов мы беспомощны — не можем ни приземлиться, ни перейти на гипердвигатель.

Тихо зазвенел сигнал на лацкане его куртки. Он сказал:

— Чанг слушает.

— Это, Кестон. За нами наблюдает инопланетный корабль. Как обычно — маленькая ракета, похожая на одиночную.

— Ты отследил его путь?

— Нет, сэр. Картина та же, что и раньше: он вышел из тени радара с фантастическим ускорением. Мы внимательно следим за ним, но пока он, кажется, просто наблюдает… Простите. Его голос стал неразборчивым, а затем вернулся, взволнованный и громкий.

— Капитан, он подает нам сигнал — на английском языке!

— Всем оставаться на месте! — отчеканил Чанг. — Я возвращаюсь на мостик.

Он глянул на Адхема:

— Видимо, Филлипсу это не приснилось! — прокомментировал он и побежал.

Вернувшись на мостик, он склонился над плечом Кестона и спросил:

— Где сигнал?

Не отрывая глаз от стереоэкрана перед собой, Кестон передал листы, вырванные из блока фотофакса. Чанг прочитал текст, напечатанный аккуратным машинным шрифтом: «Я заметил, что вы находитесь в затруднительном положении. Могу я чем-нибудь помочь?»

Он сердито отшвырнул листы:

— Они ждут, что мы пригласим их на борт? — сказал он резко. — И вообще, на что ты смотришь, Кестон?

Кестон мгновение молчал. Затем на экране внезапно появилось контрастное изображение, черное на золотом: маленькая ракета, нос которой находился в собственной тени. При таком увеличении было легко увидеть, что шлюзы открыты, а на корпусе «стоит» робот и смотрит в их сторону.

Динамик снова затрещал. Приятный, но лишенный эмоций голос произнес:

— Вызываю человеческий корабль. Вы не подтвердили мое первое сообщение, поэтому я повторю его снова. Если у вас возникли трудности, могу ли я помочь?

Чанг тихо спросил:

— Ваш микрофон на этой линии?

— Нет, у нас ничего не выходит за пределы корабля на любой длине волны. Я проверил.

— Тогда подключите меня к его частоте.

Кестон удивленно поднял глаза, но пожал плечами и сделал пару настроек на своем пульте управления.

— Вот и все. Теперь он вас слышит.

— Привет, робот! — решительно сказал Чанг. — Ваша помощь нам не нужна!

— Рад это слышать, — сказал робот с полной невозмутимостью. — Мы подумали, что что-то могло сломаться во время вашего довольно поспешного подъема. Ваш друг Филлипс мог не успеть сообщить вам, что паника была неуместной. Я полагаю, что вы капитан Чанг… Это правильно? Филлипс назвал нам ваше имя. Я хочу поговорить с вами.

— Вы делаете это прямо сейчас. Сомневаюсь, что меня может заинтересовать что-нибудь из того, что вы можете сказать.

В бесцветном голосе робота, когда он заговорил снова, произошли едва заметные изменения. Он сказал:

— Лучше бы так оно и было. У нас уже была предварительная оценка ваших намерений до того, как мы допросили Филлипса, и он подтвердил наш анализ. Очевидно, вы рассматриваете возможность уничтожения нас и продажи нашей планеты колонистам. Это своего рода действие "хватай, что можешь", которое хорошо сочетается с предыдущим поведением вашего вида.

Последняя фраза была наполнена сдержанным презрением. Чанг, раздраженный против своей воли, огрызнулся:

— А ваше прежнее поведение? Что дает вам право выступать против нас? — Он прикрыл микрофон и прошептал: — Спинелли! Генератор еще не восстановлен?

Спинелли, тоже шепотом, ответил:

— Корабль полностью в рабочем состоянии, капитан!

Чанг кивнул и снова открыл микрофон.

— И если предположить, что таково наше намерение, то возможно, что мы начнем с вас!

— Я бы не советовал вам пробовать. Насколько нам известно на данный момент, единственным вашим спасением является то, что ваше вооружение не соответствует сложности вашего межзвездного двигателя — ну, честно говоря, наше тоже, но на таком расстоянии я мог бы взорвать мины, которые есть на вашем корабле… если бы захотел. Если вы мне не верите, выпустите одну мину подальше от нас обоих, поставив детонатор на предохранитель, и я взорву ее. Это должно убедить вас в том, что вы не в том положении, чтобы торговаться, капитан.

— Торговаться! А стоит ли нам это делать с кучкой оловянных человечков?

— Учитывая, что сделка, которую мы предлагаем, в значительной степени выгоднее вам, я бы посоветовал прислушаться к ней.

— Вы, должно быть, считаете нас очень доверчивыми, — криво усмехнулся Чанг.

— Я просто сообщаю вам факт: я мог бы легко уничтожить всех членов ваших потенциальных оккупационных сил, но это не то, чего мы хотим. Выпустите мину, как я предложил. Если хотите, убедитесь сами, что детонатор находится на предохранителе. Я совершенно уверен, что вы можете лишить меня возможности вернуть мину на ваш корабль и взорвать ее там, если этот риск вас беспокоит, — ответил робот.

Чанг медленно произнес:

— Что ж, терять нечего…

Робот молча ждал. Чанг обратился к Энгельхарту:

— Очень хорошо. Мы разоблачим его блеф. Вытолкните мину, как можно сильнее, подальше от нас и его корабля, с приваренным предохранителем детонатора. Это не оставит места для сомнений.

Через пару минут мина — небольшая, всего десять футов в диаметре, на полной скорости покинула третий правый бортовой метатель. Она пролетела всего тысячу ярдов от корабля и растаяла в беззвучном, обжигающем глаза пламени.

Наступило долгое молчание. Потрясенный, Чанг выключил микрофон и посмотрел на своих офицеров, переводя взгляд с одного бледного лица на другое. Он сказал:

— Я думаю, это означает, что мы должны выслушать его. Насколько я вижу, у нас есть два варианта: сразу уйти в гиперпространство и позже вернуться с подкреплением, или остаться и… ну, поторговаться.

— Даже если мы вернемся с подкреплением, — сказал Энгельхарт с пересохшим горлом, — роботы, возможно, смогут провернуть этот трюк с любым в отдельности или со всеми кораблями, которые мы приведем! Если уж на то пошло, он мог бы сделать это и с нами, пока мы готовимся к выходу в гиперпространство — в конце концов, на это нужно время!

— Капитан, мы в их власти, — пробормотал Дили, — нам придется продолжать разговор, даже несмотря на то, что мы воспользуемся задержкой, чтобы подготовиться к прыжку.

— Хорошо, — решительно сказал Чанг. — Спинелли, прогрейте двигатели и будьте готовы к гиперпрыжку в любую секунду. Я возвращаюсь к роботу, говорите тише. Он включил микрофон.

— Привет, робот! Мы согласны, что ваша точка зрения справедлива. Мы готовы слушать. Какую сделку, по вашим словам, вы могли бы предложить?

— Примите ли вы в дар не только эту планету, но и нас самих?

На мостике снова воцарилась тишина. Но на этот раз это была тишина полнейшего ошеломленного изумления. В человеческой природе не было рефлекса, который мог бы справиться с таким резким изменением позиции. От встречи лицом к лицу со смертельным врагом в виде машин, которые ополчились на своих создателей, до получения их безоговорочной капитуляции без нанесения удара — это было выше человеческого понимания.

Чанг первым пришел в себя, он сказал:

— У нас есть фраза, восходящая к темным векам, — что-то о даре данайцев. Это означает подарок на определенных условиях, подарок-ловушку. Мы не будем заключать никаких сделок, пока полностью не узнаем всю вашу историю и не увидим доказательств, подтверждающих ваши намерения.

Робот вздохнул — вздох получился на удивление человеческий, если учесть, что он был создан прямой модуляцией радиоволн. Он сказал:

— Это элементарный инстинкт самосохранения, я полагаю.

Офицеры вокруг Чанга слушали с напряженными, обеспокоенными лицами.

— К сожалению, я думаю, вы не поверите мне, если я расскажу о причинах, заставивших нас сделать такое предложение. Но вы могли бы поверить одному из наших главных компьютеров. Итак, вот что я предлагаю: я отправлю свой корабль обратно на планету в автоматическом режиме, а сам останусь здесь. Вы пошлете кого-нибудь ответственного, способного принимать решения, на борту подходящего судна: вероятно, подойдет одно из тех небольших судов, которые вы использовали для картографирования нашей планеты. Он заберет меня, а ваш корабль может остаться здесь или переместиться на дальнюю орбиту — как вам будет угодно.

Ваш представитель полетит со мной в то здание в большом холме, куда забрали Филлипса. Если нам не удастся убедить его в искренности нашего предложения, у вас будет выбор: уйти целыми и невредимыми и больше здесь не появляться, или быть уничтоженными — как в будущем мы поступим с любыми другими представителями вашей расы в этой системе. Прошу прощения, что выражаюсь так прямо. Ну как, согласны ли вы с этим планом?

Чанг выключил микрофон и оглядел своих спутников. Только Энгельхарт и Спинелли сохраняли остатки спокойствия. Адхем был откровенно ошеломлен, Кестон был бледен как бумага и вспотел, Дили разрывался между огромными надеждами, с одной стороны, и ужасными предчувствиями, с другой.

Неожиданно капитан сказал:

— Я пойду.

* * *

Под руководством робота Чанг повел спасательную шлюпку в атмосферу. Одной половиной своего сознания он слушал инструкции по курсу, которые раздавались в его наушниках — робот, по-видимому, был способен с точностью до волоса фокусировать свой радиосигнал на близком расстоянии и «говорил» с оборудованием маленькой шлюпки так же легко, как он общался в космосе с большом кораблем. Другая половина сознания Чанга все еще была ошеломлена тем, что он делает.

Он был одновременно напуган и не очень. На сознательном уровне он понимал что то, что он делает, безумно рискованно. Однако на подсознательном уровне он чувствовал то же, что и Филлипс: иррациональное ощущение доброжелательности и искренности. Только укоренившаяся осторожность, накопленная за годы проведенные в изучении тайн неизведанных планет, удержала его от безрассудного принятия предложения робота.

Но "дары данайцев" оставались той занозой, которая не потеряла актуальности.

Он посадил спасательную шлюпку на реактивных двигателях — та была слишком мала для установки антигравитационного устройства — примерно в полумиле от холма, скрывавшего то, что Филлипс назвал «Большим». Антенна среди деревьев уже заметила шлюпку, и как только пламя дюз погасло, из открывшегося входа в подземное помещение появились еще два робота.

Робот открыл шлюз и спустился вниз, навстречу своим товарищам. Чанг выключил управление и последовал за ним, уставший от внутреннего конфликта между осознанным страхом и растущей уверенностью.

Молча, в сопровождении блестящих высоких машин, он спустился по ступенькам внутрь холма.

Внутри помещение было таким, каким его описывал Филлипс — ярко освещенным, полным мерцающих кристаллов и сверкающих приборов. Слышалось слабое гудение, напомнившее Чангу о хорошо отлаженных привычных звуках его корабля, и пронзившее страшным осознанием своего одиночества — сейчас он был единственным человеком на всей этой планете.

В зале стояло с полдюжины роботов, один из которых держал животное, похожее на валлаби, которое они встретили сразу после посадки. Зверек вцепился в металлический кронштейн и с любопытством уставился на Чанга. Человек несколько секунд смотрел в ответ, не в первый раз задаваясь вопросом — почему возникла эта связь между обычным животным и невероятно сложным роботом. Затем он медленно осмотрел остальную часть помещения, заметив на одной стене что-то похожее на надпись в виде извилистых кривых, от одного взгляда на которую у него почему-то закружилась голова.

Один из роботов подошел к нему с предметом, размером с обычный человеческий стул, и жестом пригласил его сесть. Чанг подозрительно посмотрел на предмет, но насколько он мог судить, это был всего лишь стул: жесткий каркас и мягкое сиденье из какого-то матового пластика. Без всякого предварительного намерения он произнес слова благодарности и сел.

Роботы выжидательно замерли.

Глубокий, дружелюбный голос, который мог доноситься откуда угодно, произнес:

— Добро пожаловать, капитан Чанг. Я — большой компьютер, внутри которого вы сидите. Я говорю «компьютер», просто потому что это удобный термин. На самом деле, как вы, наверное, догадались, по меркам вашего народа я намного больше, чем просто компьютер.

Несмотря на теплоту голоса, Чанг ощутил прикосновение огромного, пугающего благоговения, которое испытал Энгельхарт, когда посетил гигантский мозг на Канопусе X и XI. Он облизал пересохшие губы и невпопад ответил:

— Да!

Голос издал веселый смешок.

— Я понимаю, что пугаю вас, капитан! Мне жаль. Я не виню вас за то, что вы не доверяете нашим намерениям. Я уверен, что оказавшись в такой же нервирующей ситуации, на соответствующем этапе своего развития наши создатели отреагировали бы аналогичным образом.

Чанг спросил с ледяным спокойствием, которое стоило ему больших усилий:

— Ваши создатели — что с ними случилось?

Голос сказал:

— Мы полагаем, что когда вы прибыли сюда и обнаружили множество роботов, явно кем-то изготовленных, фактически единолично владеющих планетой, на которой могли бы развиться типично органические существа, вы увидели два возможных объяснения. Первое — наши создатели были вынуждены в результате какого-то естественного процесса покинуть свой дом — короче говоря, вымерли. Второе — мы отобрали у них планету силой. Вы остановились на втором варианте как на более вероятном и на основе этого предположения делаете выводы, по причинам, которые, вероятно, можно отнести к социальной истории вашего вида. Но вы упустили из виду третий, правильный вариант.

— Какой третий вариант? — спросил Чанг с мечтательным видом человека, который обнаруживает, что совершает невозможное.

— Они нам его отдали, — сказала машина.

Капитан хотел поверить в то, во что поверил Филлипс; хотел знать, что то, что говорила ему машина, хотя и немыслимо, но было правдой. Он хотел, но пока не мог. Он вызывающе сказал:

— Докажите это!

— Что касается доказательств, — ответ прозвучал почти как вздох, — это трудная просьба. Но я могу рассказать вам, как это произошло, и когда я закончу, я смогу лишь предоставить вам решить, верить вам в это или нет.

Наши создатели были расой, очень похожей на вашу. Роботы вокруг вас более или менее соответствуют их образу, хотя и увеличены примерно на треть. Они выросли, пройдя, как и вы, через неизбежные этапы развития: время разобщенных племен, экспансионистские войны сначала с использованием химических взрывчатых веществ, а затем ядерного оружия и, наконец, они обрели определенную степень здравомыслия. Как вы знаете, они освоили путешествия на ракетах, но не через гиперпространство. Они не хотели гиперперелетов. Мы были причиной, по которой они этого не хотели.

— Только… одну минуту, — хрипло сказал Чанг. — Вы сказали… э-э… пройдя через этапы развития, как и «вы». Конечно же, вы не могли столько узнать о нас от Филлипса! Не было времени!

— Вы правы, — подтвердила машина. — Действительно, наш друг Филлипс, как только оправился от шока, вызванного тем, что его привезли сюда, занял несколько вызывающую позицию и попытался произвести на нас впечатление расписывая численность и материальные ресурсы вашей расы. Но само это хвастовство только подтвердило наши первоначальные предположения, основанные на таких фактах, как ваше прибытие на корабле со слишком большим экипажем, чтобы быть простым исследовательским судном; ваше стремление исследовать и нанести на карту наш мир с его атмосферой с высоким содержанием кислорода и, что немаловажно, вашу способность перемещаться быстрее скорости света.

Все это указывало на то, что ваш вид чертовски спешит! И причина этой спешки, как нам казалось, имела параллель в истории наших создателей. Видите ли, когда они путешествовали по этой солнечной системе и совершали путешествия на субсветовых скоростях к ближайшим звездам — я подозреваю, что в этой переполненной звездами части галактики это гораздо проще, чем в вашем далеком родном регионе, — наши создатели остановились, подвели итоги и задумались о том, куда им двигаться дальше. Они решили, что у них есть выбор: расширяться или эволюционировать.

Расширяться? С какой целью? Это была их планета, их дом. Для них это было самое драгоценное место во Вселенной. Они создали нас, чтобы мы служили им, и думаю, мы можем смело утверждать, что служили им хорошо. Таким образом, они были освобождены от грубой физической работы. Они жили долго. Они находились в идеальном равновесии с планетой, на которой родились. Итак, они сделали свой выбор. От материальных наук они обратились к ментальным.

И со временем, будучи живыми существами, которыми мы не являемся, они… они сделали нечто, для чего в вашем языке нет ни слов, ни даже примерных аналогий. Лучше всего это можно описать как продвижение вверх по эволюционной лестнице.

Когда вы вошли сюда, капитан Чанг, вы были в восторге. Поверите ли вы мне, если я скажу, что я был в таком же трепете, как и вы?

Да, наши создатели опередили нас. Они слились в существо, настолько превосходящее свои творения, насколько мы превосходим ваши простые автоматы. Возможно, они стали чистым разумом. Во всяком случае, они перешли в состояние, которое непостижимо ни для вас, ни для меня.

Но поскольку без нашей помощи они не смогли бы достичь того, что сделали, они были благодарны нам, и хотя мы не можем эволюционировать, будучи машинами, работающими в соответствии с принципами, которые имеют предсказуемые ограничения, они сделали все возможное, чтобы вознаградить нас. Они дали нам свободу и чувство красоты, а также свои технологии, которые на протяжении веков стали нашими технологиями, и, прежде всего, они дали нам то, чего мы больше всего желали — этот мир.

Поэтому мы сделали мир настолько прекрасным, насколько могли, и тщательно заботились о нашем наследии. И мы почти довольны.

Чанг слушал глубокий дружелюбный голос, полный давних воспоминаний, и старался не забывать о своих сомнениях и страхах. Не придумав ничего лучшего он спросил:

— А животные?

— Я сказал, что наши создатели были благодарны. Когда-то они держали этих существ в качестве домашних питомцев, как ваша раса держит собак и кошек. Они не забыли про них и отдали их нам на попечение.

Чанг посмотрел на мохнатого зверька с его кажущимися слепыми белыми глазами. Он упрямо сказал:

— Я согласен, вы рассказали интересную историю. Но вы еще не открыли мне причину, по которой хотите отдать нам себя и то, что, как вы утверждаете, является вашим наследством.

— Я попытаюсь объяснить вам эту причину. Пожалуйста, имейте в виду, когда будете слушать, что все, что мы знаем о вашей расе, это то, что мы смогли узнать за несколько дней, наблюдая за вами.

Вы оказались перед тем же выбором, что и наши создатели, но вы выбрали другой путь — экспансию. Филлипс родом с родной планеты вашей расы — он сказал нам об этом, с гордостью говоря о миллионах и миллионах населяющих ее людей. И все же… Филлипс — маленький человек, полуобразованный по вашим меркам, его судьба — положение сверхштатного члена экипажа на борту сверхсветового звездолета, несущего тяжелое вооружение. Отсюда можно сделать только один вывод. Он расходный материал. Что предлагают Филлипсу в качестве платы за завоевание новых планет, которые поглотят излишки тех самых миллиардов, которыми он хвастался?

Значит, вы совершили ужасную ошибку! Зачем платить жизнями за возможность иметь больше жизней, которыми нужно платить за возможность иметь еще больше жизней, чтобы… И так далее! Разве мы не правы, капитан Чанг?

Чанг молчал. Машина повторила вопрос с большей настойчивостью:

— Разве мы не правы?

— Да, — пробормотал Чанг. — Да, я полагаю, что это так.

Он подумал о существовании Филлипса — подумал о безликих гибернационных коконах, в которых солдаты пришли в этот мир, ожидая когда Адхем вернет их к жизни, чтобы они могли столкнуться с неизвестными опасностями и, — как сказала машина, — быть потраченными. Вот цена нового мира, перенаселенного людьми.

— Теперь вы, возможно, понимаете причину нашего предложения, — сказала машина. — Учтите, что с самого начала у нас, разумных по-своему, была единственная цель: помочь нашим создателям, которые были так похожи на вас, в их попытке подняться над своими собственные амбициями. Считайте, что эта цель была достигнута и мы остались одни!

Наступила минута молчания, во время которой сам воздух, казалось, нашептывал древние сожаления.

— Итак, капитан Чанг! — продолжила машина. — Вы признаете сложное положение вашего вида. Ваши технические возможности только отдалили последствия вашей первоначальной ошибки выбора. Мы можем предложить больше. Мы можем, и хотим, направить вас по пути, которым прошли наши создатели.

— К забвению?

— К чему-то, что намного превосходит возможности вашего воображения.

Чанг уставился в пол, сонм воспоминаний нахлынул на него. Дили говорил: «Франкенштейн!», он сам сказал: «Дар данайцев»; робот говорит: «Примешь ли ты не только этот мир, но и нас самих?»

И он чувствовал себя ничтожеством, вынужденным принимать решение, от которого зависела судьба его расы.

Он медленно осознал, что голос, обращавшийся к нему, умолк. Роботы вокруг него посмотрели вверх, и маленький пушистый зверек, издав один взволнованный писк, неподвижно замер, вцепившись в свою консоль. Словно притянутый магнитом, человек повернулся и посмотрел на стену с надписью.

На одно короткое мгновение он увидел не набор бессмысленных, туманящих разум кривых, а простую и ясную фразу на его родном языке.

Она гласила:

"Молодец, ты хороший и верный слуга."

Затем надпись исчезла, и голосом, внезапно охрипшим, с пересохшим и сдавленным от удивления горлом, Чанг твердо сказал:

— Мы принимаем ваше предложение.

Ибо… было ли это игрой его воображения, или в тот краткий миг его разум наполнился великолепием, рядом с которым все звезды в галактике казались темными потухшими угольками?

--

John Brunner. Thou Good and Faithful (1953)

Перевод Семена Гоголина.

По изданию "Now Then" (1968).

Иллюстрации Гордона Павелки (Gordon Pawelka)

Content

Браннер Джон Ты хороший и верный

Джон Браннер ТЫ ХОРОШИЙ И ВЕРНЫЙ