Т и Д Зимины

Сан-Инферно 4. Метод новичка

Глава 1

Как мы попадём в Москву?.. Что за глупый вопрос! — хотел спросить я. В животе образовался комок рыболовных крючков, ладони вспотели, а пятки так и жгло от желания начать действовать.

Как мы это сделаем… То есть, как мы из измерения Сан-Инферно переместимся на Землю.

Я беспомощно посмотрел на Дикого Бизона.

— Ничем не могу помочь, братишка, — сказал тот.

— Но… — я растерялся. — На "Коровке" есть всё! Ты сам говорил. Неужели не найдётся завалящего портальчика? Ты же контрабандист!

— Прости. Не успел совершить ограбление магической лавки.

Руперт ехидно захихикал.

— Ну надо же, — он неприятно причмокнул. — Великий план Великого Безумного Макса обломался из-за такой мелочи.

— А вот и не обломался! — запальчиво крикнул Колька. А потом посмотрел на меня. — Ну что же ты?.. Вызывай этих зелёных чудиков.

А это мысль!

Но я сразу её отбросил. Если МЗЧ и на Земле сбросят мня, любимого, как водородную бомбу на мирное население — капец.

Разве что, воронка будет чуток поменьше.

Надо придумать другой способ.

— А ты сам-то, как собирался переместиться? — небрежно, как бы вскользь, поинтересовался я у Руперта.

Дракон фыркнул и отвернулся.

— Древние магические существа обладают врождённой способностью путешествовать между мирами, — пояснил Бизон. — Но только в гордом одиночестве.

— Ты хочешь сказать, ему невозможно упасть на хвост, — уточнил Колька. Контрабандист кивнул.

А я не находил себе места: для Луки Брази каждая минута промедления растягивается в целый час, а мы тут спорим ни о чём!

— У меня есть портал, — вдруг заявила Зара. Я впился в неё взглядом.

— Что ты за него хочешь? Золото? Бумагу, где я отказываюсь от трона, подписанную и заверенную двумя свидетелями?

— Даже не вздумай! — встрял Бизон.

Зара плотоядно улыбнулась.

— А ты действительно быстро учишься, Макси, — она обошла вокруг меня, словно хотела разглядеть во всех подробностях. — Ну… Так чем ты готов пожертвовать ради друга?

— Всем. Говори, что тебе нужно, и ты это получишь.

— И ты действительно хочешь отказаться от трона?..

— Безусловно.

— Ты не можешь так поступить, Макс! — снова встрял Бизон. — Трон Заковии твой по праву, отец назвал наследником именно тебя, и…

— Слушай сюда, братец, — в порыве страсти я схватил Бизона за лацканы жилетки. — Лука Брази — мой друг. И попал он в переделку только потому, что хотел защитить меня. Я обязан его спасти.

— Но не ценой трона Заковии! — возмутился Бизон, взмахивая руками, чтобы освободиться от моей хватки.

— Учитывая то, что друг Макса попал к спецслужбам из-за Зары, — подал голос Колян. — Она просто обязана отдать портал просто так. Бесплатно.

Демоница словно бы не услышала его слов. Всё её внимание было сосредоточено на мне.

— Зара! — я глубоко вздохнул. — Я отказываюсь от трона Заковии…

— Макс! Не смей!..

— Если ты поможешь мне попасть на Землю.

Я хотел сказать "отдашь мне портал", но как заметила сестрица, я быстро учусь.

Где гарантия того, что портал приведёт меня туда, куда нужно?..

— Ладно, — глаза демоницы сверкнули, но лицо осталось пустым, как чисто вымытое оконное стекло. — Я помогу тебе попасть на Землю. Бесплатно.

Первым вытаращился Бизон. Очевидно, он гораздо лучше знал нашу общую сестричку, и мог оценить её поступок.

— Ты это серьёзно? — спросил он. — Просто так отдашь то, что нужно другому, причём, нужно позарез?

— Не ты один способен на широкие жесты, братец, — высокомерно отмахнулась Зара. А потом полезла в недра корсажа и принялась там сосредоточенно копаться.

Мужчины, включая Руперта, но исключая Кольку, отвернулись.

Сколько веков. Сколько измерений. А женщины всё ещё полагают, что лифчик — самое надёжное хранилище для ценностей…

— Бери, — Зара протянула мне нечто, больше всего напоминающее большую кляксу.

— Э… Не знаю, как тебя благодарить, — клякса противно липла к пальцам, оставляя слизистый след. — О, придумал! — я просиял. — Когда вернусь, приглашу тебя на ужин в свой ресторан. Ростбиф, шампанское, и всё такое… Придёшь?

— Посмотрим, — милостиво кивнула Зара. Но по-моему, ей было приятно.

— Время не ждёт, Макс, — напомнил Колька. — Давай, включай эту адскую машинку и айда.

— Эм… — Зара покровительственно улыбнулась. — Если вы не поняли, портал одиночный.

— ?..

— На одну персону, — она закатила глаза. — И в один конец.

Я моргнул.

— То есть, попасть на Землю я могу только один, и… не смогу вернуться назад?

— Суть ты уловил, Макси.

— А как же я?.. — взвыл Колька.

Но мне было не до его нытья.

Если я сейчас воспользуюсь подарком Зары — есть вероятность, что Сан-Инферно будет для меня потерян…

Я помотал головой.

Ерунда. Ведь собирался же Лука Брази как-то вернуть нас домой.

Но с другой стороны: если бы он мог — давно вернулся бы сам. Верно?..

— Я отправляюсь, — решительно поймав кляксу двумя пальцами, я потряс ею в воздухе. — Как это работает?

— Просто наклей её на какую-нибудь стену, — махнула рукой Зара.

— СТОЙТЕ! — я уже почти размахнулся, но Колька бросился наперерез. — Ты что, собираешься бросить меня… Здесь? — и он обвёл глазами яхту, Травяное море и широкий горизонт.

— Я вернусь, — пообещал я. — А пока за тобой присмотрит Дикий Бизон.

Контрабандист кивнул.

Но Колька заартачился.

— Я бы предпочёл подождать в твоём стриптизклубе, — заявил он. И крепко ухватил меня за рукав, не давая размахнуться.

— Слушай, — я терпеливо освободил руку. — Мы отправимся туда, как только я вернусь. Честно-честно. Ты и "черничный пирог" сказать не успеешь…

— Черничный пирог.

— Значит, чуток подольше…

— Но я так соскучился по девочкам! По Ариэль, по Белоснежке и Чарли Куин…

— Да ты с ними ещё не знаком!

— И это заставляет меня скучать ещё больше.

Колька тянул загребущие ручонки к порталу, мешая мне прицелиться. Остальные молча наблюдали шоу.

— Я отвезу его в "Чистилище" — неожиданно сказал Бизон.

— Нет, правда?.. — Колька жадно уставился на моего брата. — Ты это сделаешь для меня?..

— Ну, — теперь уже Бизон поковырял носком ботинка доски палубы. — Макс столько говорил о своём клубе… Захотелось там побывать.

— А мне можно присоединиться? — спросила Зара, светски подхватывая Кольку под руку.

Я быстро взвесил шансы "Чистилища" уцелеть до моего прибытия…

— Конечно, — я закивал так быстро, что голова чуть не оторвалась. — Разумеется. Всенепременно, — деревянная улыбка словно приклеилась к моему лицу суперклеем. — Подождите меня там. Будьте как дома. Веселитесь. Не успеете оглянуться, как я вернусь…

Надеюсь. Во всяком случае, мысль о сохранности клуба послужит лишним стимулом для скорейшего завершения дел на Земле.

Одна надежда: донья Карлотта вместе с Лолитой сумеют удержать плацдарм до моего возвращения.

Решительным жестом я швырнул кляксу на стену рубки. Та прилипла намертво, а потом начала расширяться.

Образовалась чёрная, словно бы космическая дыра, в которую со свистом начал уходить воздух.

Я поёжился.

Об этом аспекте пользования порталом никто мне не говорил…

— Смелее, Макси, — подбодрила Зара. — Всего один маленький шаг для тебя.

— И большой шаг для человечества, — пробормотал я и двинулся к порталу.

Поджилки тряслись.

Если бы я был один, наверняка бы сдрейфил. Мысль о том, что мне предстоит шагнуть в сосущую тьму, оказаться между мирами, в безвоздушном пространстве — наводила ужас.

Но струсить на глазах у свежеобретённой семьи, а самое главное — показать слабость в присутствии Руперта…

Кстати! Руперт. В суматохе я о нём почти забыл.

Пришлось оглянуться на дракона.

— Действуй, — хладнокровно кивнул тот. — Как только будешь на месте, я схвачу координаты и прыгну следом.

— Ладно, — я вытер вспотевшие ладони о штаны, и занёс ногу над чёрной дырой.

— Подожди, Макси, — вдруг сказала Зара.

Я застыл.

— Ты таки подсунула ему недействующий портал, а теперь раскаиваешься? — спросил Дикий Бизон.

— Нет.

— То есть, даже не раскаиваешься.

Не обращая внимания на его подтрунивания, Зара повернулась ко мне.

— Хочу тебя предупредить, братик, — сказала она. — Там, на Земле… Тебя наверняка будут ждать.

Я моргнул.

— Но я думал, это ТЫ хотела избавиться от конкурента…

— Очередь к престолу Заковии несколько длиннее, чем ты можешь представить, — пояснила она. — А ты кажешься не слишком трудной добычей, так что многие захотят попытать счастья.

— Старый добрый метод хождения по головам? — криво усмехнулся я.

— Для королевств особого рода, занимать трон, убив предшественника, — старая, освященная веками традиция, — радостно сообщил Руперт.

— И сколько у меня… конкурентов?

Не то, чтобы меня искренне заинтересовал трон. Просто в живых остаться хотелось.

— Пять, шесть… — Зара пожала плечами. — Я не знаю, кто из принцев уже вступил в игру. Но советую не доверять никому. БУКВАЛЬНО.

— Когда вернусь, — я решительно направился к кляксе. — Я хочу услышать всю историю.

— Если вернёшься, — поправил Руперт. — С такими родственниками и врагов не надо.

— Посмотрим, — невольно повторив слова сестрицы, я решительно шагнул в дыру, и…

Голуби. Туристы. Похожие на пирожные с разноцветной глазурью маковки храма…

Москва. Я дома.

— А ничего так местечко, — меня охватило дежавю. — Подходящее.

Руперт, как ни в чём ни бывало, стоял рядом и оглядывался с таким хозяйским видом, словно собирался купить Мавзолей и немалый кусок Кремлёвской стены в придачу.

Я заметил его слишком поздно.

Паренёк, почти подросток, в видавшем виды пуховике и шапке-петушок. Обычный московский щипач, на Красной площади таких-пруд пруди.

Вероятно, с интересом разглядывающего окрестности Руперта пацан принял за туриста… И нацелился на чемоданчик.

Мальчишка, набирая скорость, бросился мимо нас, его рука отработанным движением ухватила ручку чемодана, а потом…

Чемодан с глухим стуком грохнулся на мостовую, пацан приземлился рядом.

Руперт с интересом уставился на парнишку.

Тот всё ещё барахтался на камнях. Бедняга никак не мог осознать, что с виду небольшой стильный кейс окажется НАСТОЛЬКО тяжелым.

— Ах ты, ворюга! — опомнился дракон. — Вот я тебя сейчас…

И начал раздуваться.

— Руперт, не смей!

Но он не реагировал.

Я услышал хорошо знакомый сосущий звук набираемого воздуха… Сейчас от парнишки не останется даже косточек, а мы ударимся в бега.

Что-то мне не везёт в родных пенатах: то РПГ, то огнемёт марки "Дракон".

Если ФСБ когда-нибудь соединит все концы и поймёт, что ниточки ведут ко мне…

С разбегу я бросился на Руперта, стремясь повалить того на землю — чтобы струя огня прошла мимо воришки…

Ничего не произошло.

В смысле, упасть-то мы упали. Но никаких языков пламени, никаких клубов дыма.

Воришка давно сделал ноги, а мы с Рупертом, как два идиота, барахтались на гладких камнях мостовой.

Вокруг начала собираться толпа.

— Человеку плохо! — нашелся я. — Вызовите скорую!..

Толпу как ветром сдуло.

Узнаю родных москвичей: если у тебя проблемы, то это только ТВОИ проблемы. Нас они не касаются.

— Идём отсюда, пока они не опомнились, — я потянул Руперта за рукав, увлекая в узкий проход между двумя кучками иностранных туристов. Обе жались к своим гидам, как цыплята к наседкам, и на нас не обращали внимания.

Дракон подчинился. Вид у него был ошарашенный, но чемоданчик Руперт из рук не выпустил.

— Ты это видел?.. — спросил он, едва поспевая за мной.

— Воришка? — переспросил я. — Обычное дело на Красной площади, не бери в голову.

— Да нет, не это, — Руперт в толпе ходить не умел. Он пёр напролом, но так как с дороги никто убираться не спешил, то и дело натыкался на зевак. — Я не смог его поджарить!

— И слава Богу, — схватив дракона за рукав, я оттащил его с пути следования полицейского патруля. — Тебя что, вообще не учили себя вести?

— Что ты делаешь? — удивился дракон.

— Не даю нам попасть в неприятности.

— Я сам — неприятности! — Руперт упёрся. Высокие молодцы в чёрном зимнем камуфляже начали присматриваться к нему с интересом. — Это ОНИ должны убираться с моей дороги…

Драконы, — я мысленно фыркнул. — Привыкли, что они — пуп любой земли.

Но на Земле такая фигня не прокатит.

— Да, но ты не смог поджарить вора, — я продолжал тащить его подальше от центра площади.

Надо найти тихое местечко. Кафешку или бар… Выпить кофе, прийти в себя. Составить план вызволения Луки Брази. Вряд ли его до сих пор держат на Лубянке. Скорее всего, консильери сейчас обретается в Лефортово…

— Это была случайность, — отмахнулся Руперт. — Я ещё не пришел в себя от перехода. Потратил много сил. Но теперь всё в порядке, я свеж и бодр, как молодой… дракон.

Я закатил глаза. С метафорами у Руперта всегда было плоховато.

— Да ну? — скептически оглядев дракона с ног до головы, я поджал губы. — Выдохни небольшой язычок. Совсем маленький.

— Легко.

Руперт напыжился, как хомяк. Постоял, пучась в одну точку, и выдохнул воздух.

— Что-то не хочется, — и он стремительно зашагал к веренице лотков, от которых доносился вкусный запах горячей выпечки.

— Ты не можешь, — заявил я, нагоняя его и подстраивая шаг. — И я знаю, почему.

Дракон фыркнул. Но в его единственном желтом глазу плескалась паника.

— Сделай одолжение, — наконец прорычал он. — Объясни.

До ларьков оставалось совсем недалеко. Я уже видел стройные шеренги плюшек, калачей и баранок, за которыми, как начищенный генерал, исходил паром медный самовар.

Я сглотнул.

Ветер дул пронизывающий, под ногами хлюпало — в Москве, как всегда, накрапывал дождик.

— Ты лишился своих способностей, — заявил я, впиваясь хищным взглядом в булочку с изюмом.

— Врёшь! — схватив за плечи, Руперт оторвал меня от земли и хорошенько встряхнул. Зубы лязгнули. — Это ты лишил меня способностей. Так же, как и Зебрину! А ну, возвращай всё назад!

И он затряс меня, как Тузик — пресловутую грелку.

Был, был у меня соблазн сказать, что так оно и есть. И что я верну ему способности, но только по возвращении в Сан-Инферно, и при условии, что он будет меня слушаться. Беспрекословно.

Но мне стало его жалко. Нет, правда… Потерять своё естество, свою сущность, по чьей-то злой воле — это просто страшно.

— В нашем измерении нет магии, — выдавил я сквозь тряску.

Лапы Руперта разжались, я ударился пятками о мостовую. Больно.

— Что ты хочешь сказать?

— Драконы — магические существа, так? — пытаясь сохранить остатки достоинства, я заправил рубашку в брюки и отряхнул пиджак — да, да, на мне были всё те же пижонские шмотки, в которых я изображал принца… За исключением того, что сейчас меня, при всём желании, за богача никто бы не принял. — А на Земле нет магии. От слова "совсем", — Руперт молча мигал на меня своим единственным глазом. Народ, проходя мимо, нет-нет, да и крестился украдкой.

И я их прекрасно понимаю: даже без способностей дракона, Руперт являлся одним из самых устрашающих существ, которых я встречал. С исступлённо сверкающим единственным глазом, с обезображенным шрамами лицом… Надо бы хоть повязку какую ему придумать. Будет похож на ушедшего на покой пирата.

— Фактически, ты не перестал быть драконом, — попытался я снова. — Ты же носишь чемоданчик в полтонны весом, и ничего… Просто для того, чтобы инициировать метаморфозу, нужна магия. А её здесь нет.

Руперт заметно расслабился.

— То есть, ты к этому не имеешь отношения.

— Не имею. И думаю, что по возвращении в Сан-Инферно всё наладится само собой.

И тут меня посетила ещё одна догадка.

Если Руперт утратил способности, то… Как он вернётся домой? Ведь он пользовался ЛИЧНЫМ порталом, или как это там называется… Словом, будучи человеком, он спустился на ту же ступень эволюции, на которой обретался и я.

Кривая улыбка растянула мои губы.

— Чего ты лыбишься? — тут же взвился чувствительный дракон.

— Да так, — я не переставал широко улыбаться. — Подумал, что тебе будет полезно побыть в шкуре простого смертного. Поубавит гонору, если ты понимаешь, о чём я.

Вместо того, чтобы разозлиться, дракон тяжело вздохнул.

— Давай, топи старину Руперта, — пробормотал он себе под нос. — Мало ему было глупости связаться с ангелом и демоном. Теперь ещё и это.

— Слушай, а зачем ты вообще это сделал? — спросил я. Дух от выпечки стал почти нестерпимым, и у меня громко забурчало в животе.

— Я не настолько отчаялся, чтобы открывать перед тобой душу, смертный.

— От смертного слышу.

Мы постояли молча, глядя друг на друга исподлобья. Руперт не выдержал первым.

— А чем это так вкусно пахнет? — спросил он, хищно поводя длинным костистым носом.

— Едой, — я с достоинством принял белое знамя поражения и не стал глумиться над побеждённым. — Видишь лотки? Там торгуют горячей снедью. Пирожки, сладости, горячий чай…

— Давненько я не ел уличной еды, — промурлыкал Руперт.

Я нервно сглотнул: было в его голосе нечто, что наводило на мысль отнюдь не о свежей выпечке.

— Хочешь попробовать? — тем не менее, спросил я.

Если получится отвлечь его от кровожадных мыслей, это уже будет ОГРОМНЫМ плюсом.

Я двинулся к ближайшему лотку. Румяная, закутанная в цветастую шаль тётка призывно улыбнулась.

— Упс… — я растерянно посмотрел на дракона. — А денег-то у меня нет! Полтонны золота не в счёт — не расплачиваться же за еду слитками.

— Этого хватит?

Я моргнул. Руперт протягивал мне толстую пачку бумажных рублей.

— Где ты это взял?

Дракон пожал плечами.

— Ты сам сказал, что здесь одно ворьё. Так чем я хуже?

— Руперт, нельзя просто взять, и ограбить кого-то. Так не делается.

— Ой, да расслабься. Никто не видел, как я влез в карман того жирдяя.

— Дело не в том, что тебя поймают. Воровать… Просто неэтично.

Дракон моргнул единственным глазом.

— Да? — недоверчиво переспросил он. — Извини, я не знал. Догнать его, чтобы вернуть деньги?

Я закатил глаза.

— Во-первых, не пытайся использовать сарказм. Тебе не идёт. А во вторых… — я голодно сглотнул. Ну невозможно стоять рядом со всей этой роскошью и не хотеть есть! — На будущее: предоставь действовать мне, ладно?

Я протянул тётке самую маленькую из украденных бумажек.

— Что, сам будешь воровать? — невинно спросил Руперт.

— Опять сарказм?

— Ну что ты, как я могу?

— Два… Нет, четыре пирожка с картошкой, — обратился я к прекрасной женщине, которая заведовала этим земным раем. — Две коврижки с творогом, десять… Нет, двадцать блинов, с сёмгой, с вареньем, с мёдом… А ещё — два стакана чаю. Самых больших, какие есть.

— И вон тех желтых штук на палочках, — добавил Руперт, указывая на сахарных петушков. — Две. Нет, три дюжины. Для ровного счёта.

И тут у меня в кармане зазвонил телефон…

Глава 2

— Ты звенишь, — дружелюбно сообщил Руперт, вгрызаясь в пирожок с картошкой. Челюсти его ритмично заработали, глаза блаженно зажмурились.

А я на миг даже испугался: у меня ведь нет телефона. Да и кто мне может звонить?.. Но потом вспомнил об аппарате, который дал Лука Брази, и полез во внутренний карман пиджака.

Надо же! Сколько всего было, а телефон я не потерял.

— Ну наконец-то, — раздался спокойный и очень знакомый голос. — Я уже начал волноваться.

— Э…

Понимаю. Не самый конструктивный ответ. Но другого у меня пока не было.

— Нам нужно встретиться, — продолжил корректный голос. — Куда мне подъехать?

Шпуля! — наконец-то я вспомнил, как звали хипстера, которому принадлежал корректный голос из трубки.

Наш человечек в Москве, как выразился Лука Брази.

Если подумать, он-то мне и нужен.

— Воробьёвы горы, — сказал я. — Площадь перед МГУ.

Не знаю, почему я выбрал место рядом с родным универом. Ностальгия замучила?

— Через час, — сказал Шпуля и дал отбой.

— Что это было? — спросил Руперт.

За время недолгой беседы он умял все пирожки и выпил весь чай. И теперь счастливо запихал в пасть сразу трёх желтых сахарных петушков. Детское счастье на одноглазой, покрытой шрамами физиономии, смотрелось дико и неуместно.

— Нам предстоит небольшая прогулка, — выдернув из лапищи дракона пластиковую тарелочку с блинами, я запихал в рот сразу три и принялся жевать.

Удовольствие несколько смазалось тем, что один из блинов был с рыбой, а два других — с вареньем. Но я не привередничал.

— Я говорю об этой говорящей коробочке, — он кивнул на карман, куда я сунул телефон.

— Коробочка как коробочка, — прочавкал я, запихивая в рот остальные блины. На холоде они быстро остыли, но всё равно было вкусно. — А скажи-ка, Руперт, как давно ты выбирался из Сан-Инферно в… так сказать, технологически развитые миры?

— Я вообще редко выбираюсь из Сан-Инферно, — пожал плечами дракон. — Я же не контрабандист.

— А всё-таки?

— Лет двести тому, — на одноглазой физиономии появилось задумчивое выражение. — Была заварушка в одном месте, в нескольких измерениях от нашего…

— И что это за место? Часом, не Заковия?

Я вспомнил, что и Зара, и Бизон были отлично знакомы с Рупертом.

— На редкость жирненькое королевство, — облизнулся дракон. — Мы с ребятами хотели растрясти их золотые запасы, — дракон мечтательно улыбнулся. Так, словно речь идёт о великом подвиге.

— И что?

— Растрясли, — пожал плечами дракон. — Эх, хорошее было времечко…

— Но в техногенных мирах ты не бывал, — заметил я.

— А зачем? — дракон устремил хищный взгляд на лотки с булочками. — С магией в них туговато, так что… — он послал жаркий взгляд в сторону румяной тётеньки, та от греха перекрестилась. — Слушай, а давай ещё поедим, — с надеждой предложил Руперт. — Вот эти сладкие штуки на палочках — просто супер.

— Детям вредно много сладкого, — назидательно сообщил я, но к чудесной тётеньке, царице сдобного царства, подошел. Почему бы не пожрать, коли душа просит?

На этот раз, нагрузившись снедью, мы отошли подальше от толпы и устроились на лавочке.

В просвете туч выглянуло солнышко, небо сразу сделалось пронзительно-синим, в ветвях не до конца облетевших ив зачирикали воробьи…

Руперт одобрительно покосился на небо.

— Красивый цвет, — наконец сказал он. — Почти как у нас, на родине. Только там небо фиолетовое. И три зелёных луны.

Шрам, шедший через глаз и всю щеку, дёрнулся и побелел.

— Так ты — ветеран войны с гремлинами? — осторожно спросил я.

— Мы все — ветераны, — отмахнулся дракон. — Все, кто остался в живых.

В глазу его вспыхнула тоскливая искра. Вспыхнула — и погасла.

Что же заставило тебя предать своих и перейти на сторону Поганца и Золотка? — подумал я. Неужели только нажива?..

К Руперту на колени вскочил смелый воробей и клюнул пирожок. Дракон замер, как кошка перед прыжком.

Я напрягся: думал, он поймает птаху, как комара, и раздавит в ладони… Но дракон, усмехнувшись, отломил кусочек корочки и принялся крошить на асфальт перед собой. Воробьи, почуяв угощение, принялись возбуждённо чирикать и толкаться.

— Кушайте, паршивцы, — с непривычными ласковыми нотками в голосе проворковал дракон. — В праздник и у воробья — пиво.

— Идём, — я поднялся, как только в пасти дракона исчез последний пирожок.

Добираться до Воробьёвых гор решил на метро, кружным путём с пересадками. Так, на всякий случай…

— Однако сколько же народу, — пробормотал Руперт, когда мы подошли к вагону, и принялись протискиваться сквозь толпу внутрь. — Видать, оттого, что драконов перебили. Вот и расплодились.

Отыскав два свободных места, мы плюхнулись на сиденья.

— Солдат спит — служба идёт, — возвести дракон, откинулся на спинку и захрапел.

Я усмехнулся. Знал бы он, что могут учудить люди, и это без всяких драконов… Остановку не проспать бы, — и я тоже отрубился.

Проснулся оттого, что рядом происходила какая-то возня.

Руперт храпел. Но вот к чемоданчику у его ног вновь прицепился воришка. Да что с ними такое?..

Условный рефлекс, как у собаки Павлова: видишь чемоданчик — кради.

А может, они золото чуют?

Особая порода образовалась: вор московский, с встроенным детектором на драгметаллы.

Я искоса наблюдал, как мужичок с лицом, похожим на старый застиранный носок, пытается сдвинуть чемоданчик с места.

Он не пыхтел, и вообще старался производить как можно меньше шуму. Чемодан, ясное дело, не двигался.

— Да что они, гвоздями его прибили? — наконец, в сердцах, выкрикнул мужичок, и сунув руки в карманы, с независимым видом пошел по проходу между кресел. — Совесть надо иметь, — бросил он мне, проходя мимо.

Руперт потянулся и сел прямо. Заострять внимание на инциденте он не стал.

А у меня, в связи с этим золотом, возникла вот какая мысль…

— Ты вот бывал в Заковии, — начал я.

Дракон кивнул.

— Хорошее было время. Только потом дядя это дело запретил. А жаль…

— И как я понимаю, сталкивался с… правящим домом.

Я хотел сказать "моей семьёй", но подумал, что пока к этому не готов. Не имею права, что ли…

— Знатная была потеха, — Руперт вновь неприятно причмокнул. Словно обсасывал вкусную косточку. — Сошелся я там с одной колдуньей…

— Я вот что хотел спросить, — поспешно перебил я, пока не забыл мысль. Послушать о его любовных похождениях я ещё успею. — Ну и как они тебе… Вообще.

— Колдуны, что ли?

— Семья Золотовых.

— Я и говорю: колдуны.

Вспомнилось, что нечто подобное упоминал о них и мастер Заточчи…

— Пусть будут колдуны, — терпеливо кивнул я. — Расскажи мне о них.

Руперт поёжился. Потом потёр шрам, провёл пальцем по брови над пустой глазницей…

— Ты знаешь, я хороший боец, — наконец сказал он. Я кивнул. Сам я его в деле не видел, но дон Коломбо это признавал, так что сомневаться смысла не было. — Можно сказать, один из лучших, — продолжил дракон. — Но вот ЭТО — он вновь прикоснулся к шраму. — Мне на память оставил старший Золотов, — он помолчал, словно ожидая, чтобы я проникся. — И когда я говорю "на память" — это вовсе не фигура речи. Если бы Зиновий Золотов собирался меня убить — убил бы. Но он хотел меня ИЗУРОДОВАТЬ.

— Я думал, на драконах всё заживает… — вспомнилось, как Зебрина говорила, что прямое попадание копья в грудь особого вреда ей не причинит.

— Это верно, — кивнул Руперт. — Золотов обездвижил меня заклятьем. Распорол щеку. И лил в открытую рану расплавленное серебро до тех пор, пока регенерация не сделала своё дело и шрам не зарубцевался.

По коже продрал мороз.

— Он… Хотел отомстить за украденное золото? — наконец спросил я. Не потому, что мне на самом деле было интересно. Просто надо было сказать хоть что-то.

— Нет, — дракон невидяще уставился в спинку сиденья перед собой. — Не из-за этого.

Вагон замедлился, и громкоговоритель объявил какую-то запредельную остановку.

Я встрепенулся.

Чтобы пересесть и добраться до Воробьёвых гор, у нас оставалось десять минут…

План был прост: понять, следит за мной кто-нибудь, или нет. Я не был профессиональным детективом и не смог бы вычислить слежку на улице даже за все сокровища мира.

Но вагон метро — другое дело. В это время дня народу немного, и можно заметить, если кто-то проявит к нашим персонам особый интерес…

План не сработал.

Или слежка была более профессиональная, чем я надеялся, или я — ещё больший лох, чем думал.

Но как-то же Шпуля вычислил, когда я появился в Москве! Остаётся узнать у него самого.

Хипстера я заметил сразу. Те же очки, та же причёска… Поверх вязаного свитера — такое пальто с капюшоном, тоже хипстерское. С деревянными пуговицами.

Я ещё подумал, что нам с Рупертом стоило переодеться — холодно на дворе.

Но меня сжигала нервная энергия: хотелось поскорее вытащить Луку Брази и отправиться домой, в родное "Чистилище".

К тому же, рядом с драконом я чувствовал себя, как пресловутая мартышка с гранатой. Пока что он вёл себя паинькой, но кто знает, что может послужить спусковым крючком?

Тем не менее, по дороге пришлось объяснить дракону, с кем мы встречаемся и почему.

Я вкратце рассказал ему, что случилось в гостинице, и что наш "человечек" Шпуля может быть к этому причастен…

— Зара ведь сказала, что за мной охотятся ещё какие-то родственники, — рассуждал я вслух. — И надо убедиться, что Шпуля не продал меня им с потрохами.

— Не вопрос, — кивнул Руперт. — Если надо будет — мигни, и я его прессану.

— Принц Максимилиан, — слегка улыбнулся Шпуля, когда мы с Рупертом подошли. Хипстер ел мороженное. — Долго вас не было.

— Просто задержали неожиданные дела в другом месте, — а что я ещё мог сказать? — Это Руперт, — я кивнул в сторону дракона. — Мой помощник. Итак: Как ты узнал, что я вернулся?

Шпуля доел лакомство и выбросил обёртку в мусорку.

— Телефон, — сказал хипстер. — Три недели назад он исчез из сети, а час назад появился вновь.

Я кивнул, изо всех сил стараясь не выглядеть полным лохом. Сколько я пробыл в Сан-Инферно? Без году неделя… А от технологий уже отвык.

А потом мне в голову пришла ещё одна мысль. Шпуля очень спокойно говорил о том, что я "исчез", а потом "вернулся". Это могло означать лишь одно:

— Ты знаешь, что мы пришли из другого измерения. Кто тебе сказал?

— Нетрудно было догадаться, — пожал плечами хипстер. — Для человека, который умеет наблюдать и делать выводы… К тому же, вы не особенно-то маскировались.

Молодец, Макс. Можешь собой гордиться. Осторожный. Изобретательный. Прямо Джеймс Бонд русского разлива.

— Пройдёмся, — Шпуля махнул рукой в сторону смотровой площадки. — На нас уже обращают внимание. Извините, конечно, принц, но вы не могли выбрать менее заметного… спутника?

— Учитывая, что произошло в "Метрополе", скажи спасибо, что я не привёл с собой армию.

Я не был уверен, что к событиям в гостинице причастен хипстер. В конце концов, Лука Брази сам его выбрал, и думать, что он нас продал…

— Вы думаете, что я вас продал, — Шпуля шел неторопливо, всем видом показывая, что не боится. — Но это не так. Во-первых, мне нравится моя работа. За неё отлично платят. А во вторых — у меня есть определённые принципы.

— Но тебе предлагали? — вопрос задал Руперт. Он шел чуть позади нас, легко помахивая пятисоткилограммовым чемоданчиком и не обращая внимания на косые взгляды прохожих.

— Предлагали, — не стал отнекиваться хипстер. — После того, как вы с партнёром исчезли из гостиницы. Но мне не понравились их грубые методы, и я залёг на дно.

— Стоп! — я и сам остановился от неожиданности. — А разве моего партнёра не сцапала ФСБ?

— Разумеется, они собирались, — кивнул хипстер. — Выстрел из РПГ в центре Москвы! — он неуютно передёрнул плечами. — Но не успели. И хотели прицепиться ко мне — многие видели, как я пронёс кейс в гостиницу, да и камеры кое-что засняли. Так что мне пришлось сменить документы.

— То есть, мы тебя крупно подставили, — вывел я.

— Вы мне за это хорошо платите, — пожал плечами Шпуля. — А кроме того, я сам виноват. Нужно было ограничиться флэшкой, но я решил выпендриться. Показать, как отлично справляюсь со своей работой. Это было ошибкой.

Во мне заговорила совесть.

— Слушай, мне очень жаль, что ты тоже влип. На нас напали, и у моего партнёра просто не было другого выхода, кроме как применить гранатомет.

Мы как раз подошли к баллюстраде, ограждающей смотровую площадку. Вид открывался просто чудесный. Дракон с удовольствием вдохнул сырой, чуть пропахший выхлопными газами воздух.

— Значит, они всё-таки существуют, — задумчиво сказал парнишка. — Другие миры…

— Я и сам узнал о них не так уж давно, — глубокомысленно кивнул я.

— Честно говоря, до встречи с вами у меня всё-таки были сомнения, — улыбнулся хипстер.

— И что тебя убедило? — спросил я. — Мои слова?

— Ваш спутник, — Шпуля кивнул на Руперта. — Это существо — не из нашего мира.

— И что же заставило тебя так подумать?

— Его сила. Вот этот чемодан, если конкретней. Я незаметно проверил: в нём больше двухсот килограмм. У него инерция, как у очень тяжелого предмета. В нашей реальности нет никого, кто мог бы управится с ним так же играючи, как он.

— Наблюдательный, крысёныш, — прошептал дракон. Рука его дёрнулась к обмотанной шарфом шее парня…

— Руперт, перестань, — я закатил глаза. — Шпуля прав. Умея наблюдать и делать выводы, нетрудно догадаться, что с нами что-то не так. Другой вопрос: как эти выводы применить.

Пускай брешет, — сказал консильери Лука Брази. — Ему всё равно никто не поверит…

— Кроме того, сила — не единственное доказательство, — спокойно продолжил хипстер. — Нет такой страны, как Заковия — комиксы не в счёт; да и преследователи ваши куда опаснее, чем земные боевики.

— Ты столкнулся с моими преследователями? — я додумывал предыдущую мысль, а язык уже задавал следующий вопрос.

— Косвенно, — сверкнул стёклами очков Шпуля. — На меня вышел тот человек. Меркантилис. Фамилия вымышленная, разумеется. Он показался мне… Как бы это сказать… Не от мира сего. Не совсем обычным.

Я отвесил себе мысленный пинок. Шпуля сразу понял, что Меркантилис — засланный казачок. А мы с Лукой Брази не поняли.

Возможно, сказалось то, что мы были в Москве. И ничего такого не ожидали…

— После разговора с ним я залёг на матрас и начал собственное расследование, — продолжал говорить Шпуля. — Нашел ещё нескольких необычных людей. Так же, как и вы, они появились в Москве словно ниоткуда — людей с такой внешностью не видели ни в аэропортах, ни на вокзалах, ни на стоянках автобусов. Частный транспорт тоже отпадает: везде камеры. Я хакнул ментовскую базу по распознаванию лиц, ничего сложного, — отмахнулся он от невысказанного вопроса. — Их путь начался на Преображенском рынке, а закончился у той квартиры, в которой был взрыв.

— Взрыв? — переспросил я.

Смутные воспоминания забрезжили в памяти: когда МЗЧ тащили нас с Колькой на свою тарелку, сзади, в квартире, что-то грохнуло…

— Пятиэтажка в одном из спальных районов, — пояснил Шпуля. — И как раз после взрыва, но перед приездом пожарных, одна из камер перед подъездом зафиксировала необычную активность: несколько человек зашли на огороженный бетонной стеной пятачок — там стоят мусорные баки… И так и не вышла.

— Порталом ушли, — со знанием дела кивнул Руперт.

А я сел на парапет, обхватил голову руками и задумался.

Так, надо разложить всё по полочкам…

Мы с Лукой Брази, воспользовавшись "экспрессом" в подвале замка Влахерна, перемещаемся на Землю, в Москву.

В то же время сюда же проникает группа существ из другого измерения. Они планируют меня убить.

Родственники, как сказала Зара. Те, кто не хочет видеть меня на троне Заковии…

Ну и семейка.

Лука Брази сказал: всё дело в том, что мне исполняется двадцать один год.

А мой брат Захария сказал, что наш общий папаша выбрал наследником именно меня.

Я помотал головой. А потом почувствовал, что рядом сидит Руперт.

— Что, непросто разобраться, да? — спросил он. Если в голосе дракона и присутствовало злорадство, то самую чуточку. — С семьёй всегда так. Привыкай.

— Ты знал, что я — Максимилиан Золотов?

— В тот же миг, как увидел тебя впервые, — кивнул дракон.

— Но… Твой дядя, то есть, дон Коломбо?..

— Я таможенник, помнишь? А значит, частенько имею дело с существами из других измерений. У меня намётанный глаз, — он ехидно подмигнул. — А дядя… Он редко интересуется чем-то за пределами Сан-Инферно. Да и память у старика уже не та.

— Но… Почему ты об этом никому не сказал?

Дракон пожал плечами.

— Одним контрабандистом больше, одним — меньше… Что б ты себе не думал, клан Золотовых — далеко не самая большая шишка в нашей Вселенной. В тот момент я просто не придал значения тому, что в Сан-Инферно явился ещё один захудалый принц.

— А потом я заговорил об оружии.

— И я решил присмотреться к тебе поближе, — спокойно кивнул дракон. — И чтобы, опять же, ты себе не думал, я — патриот Сан-Инферно.

В голове у меня щелкнуло.

Глава 3

И только я открыл рот, чтобы спросить, как так вышло, что Руперт ввязался в заговор с Поганцем и Золотком, перед нами, как немой укор совести, воздвигся Шпуля.

— Простите, что прерываю вашу доверительную беседу, господа, но нам пора уходить. Причём очень пронто.

— Что случилось, дружок? — Руперт даже не шелохнулся. Только поднял голову и посмотрел на Шпулю снизу вверх. — Штанишки пора менять?

— Кто-то жаждет добраться до принца Максимилиана и посмотреть, какого цвета у него кровь, — Шпуля держал перед глазами свой смартфон и пристально следил за экраном.

— Как ты это определил? — тон Руперта сделался чуть более уважительным. А ещё недоверчивым.

— Система распознавания лиц, я вам о ней говорил, — Шпуля ткнул смартфон Руперту в лицо.

— Оставь свои машинки при себе, — дракон оттолкнул руку хипстера и чуть не выбил смартфон у того из руки.

— Ладно, объясню по простому, — Шпуля поморщился, словно у него внезапно разболелся зуб мудрости. — Вот эта зелёная точка на экране — это мы. А вот эти красные — те, кто заявился в Москву за шкуркой принца Золотова.

Дракон прищурил горящий глаз.

— Судя по расстоянию на твоей игрушке, они вот-вот будут здесь, — с удивлением произнёс он.

Хипстер закатил глаза.

— Спасибо! — он отвесил саркастичный, как улыбка Джоконды, поклон. — И и вы очень меня обяжете, если быстренько встанете и послушно пройдёте за мной…

— Глупости, — Руперт демонстративно вытянул ноги. — Пускай приходят. Давно я как следует не обедал.

Внезапно у меня тоже разболелся зуб мудрости.

— Руперт, солнышко, ты же помнишь, что утратил способности?

— Временно, — дракон назидательно поднял указательный палец. — Временно утратил — если верить тебе, конечно. А я могу тебе верить?..

Я закатил глаза.

— Главное то, что СЕЙЧАС у тебя никаких способностей нет.

И слава Богу, потому что Москве, для счастья, не хватало лишь половозрелого дракона с интеллектом ребёнка…

— Я знаю несколько отличных приёмчиков, — высокомерно бросил Руперт и поднялся на ноги. Дракон расцветал на глазах. Он приосанился, расстегнул пиджак и картинно закатал рукава. Чемоданчик остался забытым у парапета — даже мы, вдвоём со Шпулей, напрягая все силёнки, не смогли бы сдвинуть его с места… — Так что давайте мне сюда этих ваших крутышек. Их ожидает много познавательного.

Я представил, как это будет.

Бой века: утративший способности дракон против шайки иноизмеренческих громил.

Жители Москвы! Спешите купить билеты. Вовлечение зрителей в представление гарантировано, ущерб не возмещается.

Ум зашел за разум, и я едва удержался на ногах.

— Здесь куча народу, — сказал я дракону. — К тому же, везде камеры. Будет очень плохо, если нас засекут спецслужбы.

— Ой, ну и засекут, — Руперт легкомысленно махнул рукой. — Что тебе с того?.. Зато мы узнаем, кто на тебя охотится.

— Несомненно, это принесёт ПРОСТО ОГРОМНУЮ пользу — ведь вернуться домой мы не можем: ты, напомню ещё раз, УТРАТИЛ способность открывать порталы, а я и не умел. Впрочем, когда нас заметут в полицию, по крайней мере, предоставят бесплатное жильё… Как бомжам. То есть, людям — я подчёркиваю, ЛЮДЯМ, — без определённого места жительства.

— Ой, ну ладно, так и быть, — теперь зубы, похоже, заболели у Руперта. Причём, все сразу. — Давай делать ноги. Только никому об этом не рассказывай. В Сан-Инферно у меня есть определённая репутация.

— Ещё немного, и у тебя не останется не только репутации, но и собственного достоинства, — буркнул я, готовясь взять низкий старт. — Ты не представляешь на что способны полицейские нашего измерения, просто не представляешь…

— Что, и дубинками по почкам? — восхитился Руперт.

— Поздно, — хипстер последний раз посмотрел на экран своего смартфона, а потом аккуратно спрятал его в карман. — Если бы то время, которые люди тратят на споры, они потратили на действия, мы бы давно улетели к звёздам, — на губах его сверкнула мимолётная усмешка.

И всё равно это случилось неожиданно.

Человек в чёрном плаще налетел на нас, словно им запустили из пушки.

Он метил в меня — наверное, собирался сбить с ног, но на пути этого кожаного ядра воздвигся Руперт.

Противник воткнулся в него, как в бетонный столб. Даже звук был соответствующий.

Отскочив, он потряс головой в смешной шапке петушком, и только после этого посмотрел на дракона.

— Привет, — мило улыбнулся Руперт и врезал противнику между глаз.

Шапка улетела в лужу и нашим глазам предстал лысый череп, утыканный короткими острыми выступами. Между выступами вились чёрные татуировки.

— Мама! — немотивированно закричал Шпуля. Этот, с выступами, всего лишь подкатился ему под ноги.

— Кто это? — я был более хладнокровен. Навидался уже…

— Жерминаль из Зерта, — просветил нас Руперт. — Простой наёмник. Мелкая сошка, дешевка.

Наёмник тем временем поднялся, тряхнул головой и вновь бросился… на меня.

Это было неожиданно.

Ведь вроде уже определились, кто кого бьёт, а тут — такой подвох.

И он меня почти достал: в волосатой лапе сверкнул кривой зазубренный нож, я его заметил и отклонился, но то ли нож был слишком длинным, то ли я двигался слишком медленно — кожу на горле резануло острой болью.

Положение спас Шпуля: коротко вскрикнув, он толкнул наёмника обеими руками. Толкнул неловко, и не слишком сильно, но этого хватило, чтобы нож прошел мимо.

А потом на жерминаль налетел Руперт. И вот сейчас я не стал уговаривать дракона вести себя хорошо.

— Спасибо, — выдохнул я, обращаясь к Шпуле. А потом прижал к горлу ладонь: царапина, на ощупь, была совсем небольшая.

— Весёлая у принцев жизнь, — посочувствовал хипстер.

— И это я ещё не женат, — я легкомысленно махнул рукой.

Кажется, пронесло. Вот сейчас дракон упакует чувака в аккуратный свёрточек…

— Он здесь не один, — прорычал Руперт, продолжая метелить наёмника. Во все стороны летели зелёные сопли, но противник попался крепкий: иногда он даже отвечал ударом на удар. — Жерминаль из Зерта никогда не работают в одиночку. Клык даю: их здесь не меньше десятка.

— О-ёй, — сказал Шпуля. — Через пару минут здесь будет полиция.

В суматохе я как-то упустил из виду, что вокруг полно народу. Со всех сторон доносились возмущенные крики: драка в общественном месте! Люди почему-то такого не любят.

Конечно, кто-то уже вызвал полицию.

— Руперт, надо уходить.

А вот и сирены…

— Хренушки. Стрижка только начата!

— Руперт, у полиции будет оружие, — привёл я последний аргумент. — Здесь-то порох прекрасно взрывается!

Дракон остановился, одной рукой сжимая шею наёмника, и занося для удара кулак.

— Ну, положим, боевыми они стрелять не станут, — рассудительно заметил хипстер.

— Ха! — дракон счастливо оскалился.

— Спасибо, ты мне очень помог, — поморщился я, глядя на Хипстера.

— А может, и будут, — как ни в чём ни бывало, продолжил Шпуля. — Я слышал, на вооружение нашей доблестной полиции поступили какие-то мощные пушки с разрывными пулями, — он перевёл взгляд на дракона. — Уважаемый, вам известно, что такое разрывная пуля?

— Ладно, — всем видом выражая недовольство, Руперт оглушил наёмника и пристроил того подмышкой. Свободной рукой он прихватил чемодан с золотом. — Пошли отсюда.

— А наёмник тебе зачем? — спросил я. — Перекусить на досуге?

Дракон презрительно фыркнул.

— Ты когда-нибудь пробовал жерминаль? Жаббервоги — и те вкуснее…

— Просто вы не умеете их готовить, — вставил бородатую, как старик Хоттабыч шутку, Шпуля.

Но дракон внезапно посмотрел на хипстера с уважением.

— Вообще-то я хотел его допросить, — буркнул он.

И тут на нас налетело ещё несколько жерминаль — судя по шишковатым головам и целеустремлённым, как у муравьёв, движениям.

Одного дракон успокоил, огрев по башке чемоданом, в двух других швырнул оглушенного наёмника.

Ещё двое столкнулись сами: с упорством запрограммированных роботов, они пытались добраться до меня. Идея организованного нападения была им чужда.

А после этого мы побежали: Шпуля впереди, мы с Рупертом — за ним.

Вслед летели крики прохожих, сирены полицейских и злобное рычание оставшихся на ногах жерминаль.

Краем глаза я даже заметил несколько тёмных фигур в развевающихся плащах — они становились всё ближе.

— Жерминаль из Зерта никогда не бросают преследование, — удовлетворённо пояснил на бегу Руперт. — Пока в строю хотя бы один, он будет продолжать погоню. Эх, где мои драконьи способности!..

— Если за нами будет оставаться путь, выложенный обугленными головёшками, — пропыхтел я в ответ. — Нам будет не так-то легко спрятаться.

Пробежав мимо гордо высящихся башен МГУ, мы свернули в парк. Шпуля прокладывал путь с большим знанием дела — словно заранее знал маршрут. Я доверился его инстинктам: звуки сирен становились всё тише.

Наверное, полицейские отстали, чтобы переловить отставших от нас жерминаль, — подумал я. — То-то они удивятся их экстравагантной внешности. А потом кому-то хватит ума проболтаться о необычных нарушителях домашним…

Вот так и появляются в прессе нездоровые сенсации.

В боку закололо — давно я так много не бегал. Поймите меня правильно: прыгать по крышам — это совсем другой коленкор.

Всегда есть пауза, возможность передышки — пока оцениваешь расстояние, сложность маршрута и нафига ты вообще сюда забрался.

Но работать ногами, словно это поршни в древнем паровом котле — к такому я не привык.

Сердце колотилось где-то в горле, глаза щипало от пота. Но останавливаться было нельзя: парочка жерминаль всё ещё гналась следом — я слышал их задушенное, злобное рычание прямо за спиной.

— Бегите дальше, — Руперт, казалось, даже не запыхался. — А я тут покувыркаюсь…

— Нет! — выдохнул я. — Нам нельзя разделяться.

Ни телефона, которым дракон всё равно не умеет пользоваться. Ни элементарных навыков общения… Страшно подумать, со сколькими ни в чём неповинными бандитами он может случиться.

— Канатка, — выдохнул Шпуля, когда мы обогнули здания универа. — Если успеем вскочить в вагон…

— Наддай! — закричал я, обретая второе дыхание.

Впереди показалась станция канатной дороги.

Небольшая кучка туристов — человек пять — ожидала посадки. Овальный вагончик как раз приближался. Вот он притормозил, стеклянные дверцы разошлись в стороны…

— Па-а-аберегись! — закричал я что есть сил, и прыгнул в вагончик.

Тот сотрясся от моего прыжка, туристы возмущенно заголосили.

Шпуля вскочил в вагон вслед за мной, за ним — Руперт. Прямо ему на пятки наступал жерминаль, но мы со Шпулей одновременно навалились на створки дверей и захлопнули их перед самым его носом.

Вагончик двинулся с места.

— Следующий будет через пять минут, — сообщил Шпуля так, словно сообщал, сколько нам осталось жить.

— Перед смертью не надышишься, — я рухнул на пластиковую лавочку, хватая ртом воздух.

— Кто они такие, эти жерминаль из Зерта? — спросил Шпуля, усаживаясь рядом со мной.

Руперт устроился напротив. Было видно, что в тесной, повисшей над пропастью кабинке, он чувствует себя неуютно.

— Легавые, — пояснил дракон неохотно. — Мелкая сошка, как я уже говорил. Их набирают, как пушечное мясо, в измерении Зерт. Ценны лишь тем, что почуяв добычу, не отстают, пока не сдохнут.

— В этом мы уже убедились, — пробормотал хипстер.

В чистом воздухе отчётливо виднелся следующий за нами вагончик. Нисколько не сомневаюсь, что жерминаль набились в него, как селёдки в консервную банку.

— Интересно, получится его уронить?.. — задумчиво глядя на вагончик, изрёк Руперт.

— Даже не думай, — строго сказал я. — Почему ты всё время хочешь устлать мой путь по Москве дымящимися трупами?

— Просто предложил, — фыркнул дракон и отвернулся.

А я подумал: зачем он увязался за мной на Землю НА САМОМ ДЕЛЕ?..

Но обмозговать всё как следует не удалось. Снова зазвонил телефон.

Я так и подскочил.

Слава Богу, звонок раздавался не из моего кармана, а из пальто Шпули.

Хипстер невозмутимо достал трубку, активировал и сказал:

— Слушаю, Порфирий Игнатьич.

Я подскочил ещё раз. А потом беззвучно заорал, замахал руками и вырвал телефон из рук Шпули.

— Лука! — закричал я. — Лука Брази! Ты жив? С тобой всё в порядке?

— Ну, раз я звоню, значит, всё путём, босс.

Услышав его голос — спокойный, со знакомой приятной хрипотцой, я почувствовал, как где-то в груди расслабилась невидимая, но туго сжатая пружина.

Лоб вспотел, ногам сделалось тепло…

— Ужасно рад тебя слышать, — сказал я. — А мы тут, в вагончике…

Внезапно я осознал, что приехав спасать консильери, сам врюхался в жуткие неприятности. И что характерно: теперь спасать надо уже меня…

— Я был бы очень благодарен, босс, если бы ты передал трубку моему парнишке, — ласково, как маленькому, посоветовал Лука Брази. — И кстати: я тоже рад тебя слышать, малыш.

Отдав трубку Шпуле, я откинулся на округлую стенку вагончика и закрыл глаза.

Лука Брази жив и в безопасности, это главное. С самого момента бегства из "Метрополя" я только о нём и думал, но лишь сейчас понял, какое испытывал напряжение.

И главное, этот паршивец Шпуля ни одним словом не обмолвился о том, что знает, где мой консильери!

Сказал только, что тот исчез из гостиницы и не попал в лапы ФСБ…

Но потом события понеслись вскачь и я не успел выспросить подробности. Так что ладно. Сам виноват.

Главное то, что Лука Брази жив и на свободе. А значит, что у нас не всё так плохо!

А впрочем… Что он может сделать один, в практически незнакомом для себя мире?..

Я вспомнил, какая паника плескалась в глазах консильери, когда тот увидел телефон и флэшку.

Но ничего. Вот избавимся от жерминаль, встретимся с Лукой Брази, и — айда домой. В Сан-Инферно…

На миг стало грустно. Колька загорает в "Чистилище", квартира моя сгорела, а значит, в Москве меня действительно больше ничего не держит.

Шпуля выключил смартфон и повернулся к нам с Рупертом.

— Выходим в Лужниках, — спокойно сказал он. — Это через одну станцию, у нас будет фора от пяти до десяти минут.

— К Люциферу фору, — проворчал Руперт. — Дождёмся жерминаль прямо на станции, и…

— В Лужниках нас будут ждать люди господина Бессмертного, — повышая голос, продолжил Шпуля. — Они сами займутся вашими… преследователями. Порфирий Игнатьич приказали не вмешиваться.

Руперт недовольно отвернулся.

— Как ты его нашел? — спросил я. — Ты сказал, что он исчез из гостиницы, и…

— Господин Бессмертный сам меня нашел, — сказал хипстер. — Через инстаграм.

Я моргнул. Нич-чего не понимаю!

— Работодатели поддерживали со мной связь через инстаграм, — терпеливо пояснил Шпуля. — Давали задания, переводили деньги… Порфирий Игнатьич сам написал мне. Сказал, что вы обязательно появитесь и приказал ждать. Вот я и ждал.

Я улыбнулся. Ай да Лука Брази. Ай да сукин сын… Прикидывался эдаким простофилей из прошлого века. Никаких флэшек, никаких телефонов…

Стало стыдно.

А ведь он это сделал ради меня…

Заметил, что я совсем сник от того, что не участвую в событиях, и решил дать порулить.

— Станция близко, — объявил Шпуля и поднялся. — Выходим, следуем через турникет. Там охрана, так что не торопимся, не привлекаем внимания, — он бросил предостерегающий взгляд на Руперта. — Выбираемся на улицу и садимся в чёрный лимузин.

— Но как же жерминаль? — спросил я. — Им пофиг охрана, они не захотят нас упустить…

— Я с ними разберусь, — встрял дракон.

— Выходим все вместе, — медленно, с нажимом повторил Шпуля. — И садимся в машину. О жерминаль позаботятся.

— Ты уверен? — вагончик въехал в бетонную пасть терминала.

— Порфирий Игнатьич уверен, этого достаточно, — сказал Шпуля и первым шагнул в раздвижные двери.

Дальше было неинтересно.

Мы прошли через турникет, вышли на улицу и сели в лимузин — всё, как и говорил Шпуля.

Ехали довольно долго, куда-то в центр. Окна были затемнены, и маршрут я угадывал смутно.

Руперт, зажатый со своим чемоданчиком между мной и Шпулей, сидел спокойно, только головой вертел, посверкивая единственным глазом: ему всё ещё хотелось подраться.

А я вспомнил вот о чём…

— Ты сказал, что тоже патриот Сан-Инферно, — обратился я к дракону. Тот милостиво кивнул. — Тогда каким ветром тебя занесло в заговор ангела и демона?

Руперт вновь неприятно причмокнул, а потом усмехнулся.

— А сам-то, не догадываешься?..

Я догадывался. Помните, я упоминал, что в голове что-то щелкнуло?

А потом нас отвлекли…

— Ты влез в их заговор СПЕЦИАЛЬНО, — сказал я. — Стал как бы двойным агентом.

— Таможенник всегда остаётся таможенником, — ехидно проскрипел дракон. — Никакого двойного дна, я всегда на одной и той же стороне.

— На стороне Сан-Инферно, — осторожно уточнил я.

— Именно. Служить и защищать. Девиз нашей Гильдии, как ты можешь догадаться.

— Ух ты, — я вдруг посмотрел на дракона как-то по-новому. — Не считая пафоса, получается, таможня Сан-Инферно — это что-то вроде службы безопасности измерения, так?

— Пафос нельзя не считать, — важно промолвил Руперт. — На нём держится половина имиджа, — и он постучал себя по носу.

— Но ангел обмолвился, что заговор существует несколько сот лет. А как давно ты… — я пошевелил пальцами.

— К ним присоединился? Довольно давно. Фактически, как только они решили копать под дядю.

— Но ты же — дракон. Как они тебе поверили?

Руперт вздохнул.

А затем принял высокомерный вид и противным гнусавым голосом заявил:

— Понаехали тут всякие! Вздохнуть нормальному дракону не дают. Скоро гноллы создадут Гильдию, и тогда мы никогда не избавимся от мусора…

Я моргнул.

— То есть, всё это время, все эти годы… Ты притворялся?

— Руперт-зануда, Руперт — глупый засранец, только и умеет, что метаться вокруг Травяного моря, как курица с отрубленной головой… — он умело изобразил интонации Кассандры.

Я немного помолчал. А потом спросил:

— Тяжело наверное?

Дракон фыркнул.

— Приехали, — неожиданно объявил водитель.

Я выглянул в окно и улыбнулся.

Ого. А у господина Бессмертного есть вкус!

Цветной бульвар.

Я уже взялся за ручку на дверце машины, но Шпуля меня остановил.

— Подождите, — сказал он, положив ладонь мне на рукав. — Что-то не так.

Глава 4

Мы остановились напротив громады цирка, сквозь голые ветки деревьев просматривался фонтан клоунов.

Кроме клоунов на бульваре никого не было.

Странно.

Народные гуляния на Цветном не прекращаются никогда: дети, пенсионеры, голуби…

Но сейчас площадь была пуста. Словно её начисто вымели — даже птицы куда-то подевались.

Руперт вертел головой, пытаясь разглядеть улицу сквозь низкие окна лимузина.

— Я ничего не вижу! — возмутился дракон. — Выпустите меня из этой коробки, и через минуту всё будет так, как надо.

— Почему ты решил, что не всё в порядке? — тревога за консильери вспыхнула с новой силой.

— У нас система знаков, — быстро говорил Шпуля.

— Типа, горшок с геранью на окне не справа, а слева?

— Что-то вроде того, — Шпуля с испугом посмотрел на водителя.

Тот как раз достал из-под пассажирского сиденья пистолет, и неторопливо наверчивал глушитель.

Я хотел возмутиться.

В конце-то концов! Развели шпионские игры, не хватало еще пристрелить кого-нибудь случайно.

В этот момент произошло сразу несколько событий.

Дверца со стороны переднего пассажирского сиденья открылась и в салон полезла татуированная морда жерминаль.

Водитель развернулся назад и выстрелил в Руперта.

Окно с его стороны взорвалось осколками, внутрь просунулась рука и схватив водителя за шею, вырвала из лимузина.

На его место рухнул кто-то широкий, мощный, в старомодной шляпе. Он врезал кулаком по татуированной морде, и та убралась.

Двигатель завёлся и лимузин рванул с места.

Я за это время успел разве что вдохнуть и выдохнуть.

Смутно я понимал, что мощная фигура за рулём — это Лука Брази, я просто никого больше не знаю с настолько широкими плечами; но всё внимание сосредоточилось на драконе.

Перед глазами так и стояло узкое отверстие в глушителе, из которого вылетела раскалённая пчела и ужалила Руперта прямо в грудь.

Ну, положим пчелу нарисовало моё воображение…

— Руперт! — заорал я, запоздало пытаясь прикрыть дракона своим телом.

— Не толкайся, — тот сердито пихнул меня в бок. — И так места мало.

— Руперт, но как же…

И наконец-то мозги догнали то, что глаза видели с самого начала: пуля, выпущенная водителем, застряла в чемодане с золотом!

Места для длинноногого и рукастого дракона было маловато даже в салоне лимузина, и он пристроил чемодан себе на колени.

Как щит.

Водитель, вероятно, целился дракону в голову, но в тот самый миг, когда он нажимал на спусковой крючок, Лука Брази схватил злоумышленника за шею. Прицел сместился и пуля ушла в чемоданчик.

Ну просто праздник какой-то.

— Рад тебя видеть, босс, — поздоровался Лука Брази, резко выкручивая руль, чтобы развернуться. — Прости, что не смог принять, как следует.

— Ты имеешь в виду, с цыганами, танцующим медведем и водкой?

Сзади, по багажнику, колотили чьи-то кулаки, а ещё кто-то вцепился в переднее колесо. По-моему, зубами.

— Что-то вроде того, — Лука Брази резко нажал на тормоз. По багажнику, крыше и капоту тяжело прокатилось тело и упало перед нами на дорогу. Консильери его аккуратно переехал и вновь дал газу.

— Я говорил, что они не отстанут, пока шевелится хоть один, — самодовольно напомнил Руперт. — Выпустите меня из этой консервной банки, и они перестанут шевелится.

— Тебя только что чуть не убили, — раздраженно напомнил я. — Кстати, — я повернулся к Шпуле. — Что за дела?

— Парнишка ни при чём, — откликнулся Лука Брази.

Он не переставая жал на газ и ворочал баранку, как бешеный. Лимузин кренился то на один бок, то на другой, но мотор бодро взрёвывал, колёса вертелись и мы на приличной скорости углублялись куда-то в мешанину узких улочек старой Москвы.

— Тогда ТЫ объясни, что происходит, — не отставал я. — Почему водитель, которого ты прислал, хотел нас убить?

Вся эта катавасия мне порядком надоела.

— Это был не мой водитель, — глядя на дорогу, ответил Лука Брази. — Но сейчас это не должно тебя волновать.

— А вот меня волнует!

На заднем сиденье уходящего от погони лимузина, я чувствовал себя примерно так же, как девственница на спине лошади, за спиной похитившего её любовника.

То есть, радостное возбуждение уже схлынуло, а задницу начало припекать довольно серьёзно…

— Надоело быть марионеткой. Так что будь добр, объясни… — я попытался ещё раз наладить контакт.

В этот момент дверь с моей стороны прогнулась внутрь от страшного удара. Лимузин пошел юзом, я повалился на Руперта и больно ударился об угол чемодана ребром.

— Давай чуток попозже, босс, — Лука Брази выровнял машину и наддал скорости. — Обещаю: как только мы окажемся в безопасности, я всё тебе расскажу.

— И где она, эта безопасность?..

— В Сан-Инферно, конечно, — ответил вместо консильери дракон.

— А где гарантия, что эти… кто бы они ни были, не рванут за нами туда?

Руперт и Лука Брази расхохотались.

— А что такого? — лично мне шутка показалась не слишком удачной.

— Та-мо-жня, — по слогам, как слабоумному, проговорил дракон. — Мы для этого и существуем, чтобы в Сан-Инферно не лезла такая пакость.

У меня тут же возник вопрос: а как можно определить, кто пакость, а кто нет? Я так понимаю, в Сан-Инферно довольно большой поток прибывающих, и как отделить зёрна от плевел?.. Если ты не Всевидящий Господь-Бог, конечно…

Развивать тему я не стал.

Это и впрямь может подождать.

— Куда мы едем? — спросил я через пару минут.

Погоня, чем бы она ни была, отстала. Лимузин скользил сквозь поток машин на кольцевой, как лосось против течения.

Ага, я не оговорился: мы неслись по встречке.

Уж не знаю, как Луке Брази удалось сделать так, чтобы в нас никто не врезался, но сирены дорожной полиции раздавались совсем близко.

— Развязку видишь? — консильери оторвал руку от руля и указал на хитросплетение асфальтированных змей, спутанных в тугой клубок.

— Её трудно не заметить, — буркнул я, всё ещё ничего не понимая.

— Между первым и вторым уровнем, на опоре, установлен портал, — пояснил Лука Брази. — Так что, как только мы остановимся, без лишних слов выметайтесь из машины и айда за мной. Придётся спуститься по аварийной лестнице.

Вот это да. Значит, в моём родном измерении полно лазеек! А я даже не знал…

Ты многого не знаешь, Макс, — напомнил саркастичный внутренний голос. — Дураком родился, дураком и останешься…

Лимузин съехал на обочину и затормозил.

— Ходу, — Лука Брази уже выпрыгнул из машины и тяжело затрусил к одной из железобетонных колонн, поддерживающих основание эстакады. Руперт без лишних слов припустил за ним.

Шпуля молча выбрался со своей стороны и… пересел на водительское место.

— Чувак! — я уже разбежался, но увидев, что хипстер с нами идти не собирается, встал, как вкопанный. — Тебя сцапают, — напомнил я. — Не жерминаль, так менты. Нафига тебе лишняя головная боль?

— Именно за неё мне и платят, — Шпуля подмигнул и завёл двигатель. — Приятно, что вы обо мне беспокоитесь, принц. Я этого не забуду.

И он ввинтился в поток машин. Следом за ним пролетело несколько патрульных — как ангелы мщения с красно-синими нимбами.

Меня они не заметили.

Вздохнув, я поспешил нагнать Луку Брази и Руперта.

Что-то не задалась поездочка в родное измерение…

А ведь я хотел расслабиться. Прогуляться по Арбату, посидеть в кофейне, послушать уличных музыкантов…

Не то, чтобы я так уж любил подобные развлечения. Просто читал, что те, кто давно не был на родине, именно так и поступают.

По твоим часам всего-то прошло недели три, — не унимался противный, лезущий не в своё дело, внутренний голос. — Шпион хренов.

И вот что бесило больше всего: это ведь Москва! Город, в котором я вырос. Будь это любое другое измерение, я бы не парился. От чужедальних краёв именно этого и ждёшь — погонь, непристойных предложений и того, что тебя ограбят в первой же подворотне.

Но в родном городе должно быть СПОКОЙНО. Он — тихая гавань посреди бурных вод.

Только вот кто-то спустил в унитаз головастиков, и теперь город по самую задницу в аллигаторах.

В несколько шагов я преодолел расстояние до опоры и перелез через ограждение.

Лука Брази, спускаясь по аварийной лесенке, вдруг исчез. Прямо у меня на глазах! Его круглая шляпа словно провалилась в невидимый колодец.

Руперт энергично спускался следом.

Миг — и дракон исчез, словно его стёрли.

Ладно. Теперь моя очередь.

Бросив последний взгляд на серенькое московское небо, на равнодушное и покорное автомобильное стадо, я поставил ногу на ржавую ступеньку и начал спуск.

Руки моментально замёрзли, ладони покрылись рыжим налётом, ноги то и дело соскальзывали с узких ступенек…

Сейчас всё закончится, — с облегчением подумал я. — Ну её нафиг, эту Москву.

Ничего не произошло.

Спустившись на землю под первым уровнем эстакады я растерянно огляделся.

Судя по всему, тихое, защищенное от дождя и ветра местечко облюбовали бомжи: под опорой лежало несколько завёрнутых в пузырчатку полосатых матрасов, вытоптанный газон усыпан пустыми бутылками, одноразовыми шприцами и окурками.

Запах стоял плотный, осязаемый — словно его долго сушили на солнце а потом смели веником сюда, подальше от людских взглядов. С глаз долой — из сердца вон.

Пожав плечами, я принялся карабкаться обратно.

Сбой в системе, глюк оборудования… Признаться, я до сих пор не в курсе, как работают порталы, явно что-то связанное с магией.

И вот так, сходу, мог лишь глубокомысленно нахмуриться и умно сказать: что-то пошло не так.

Ладно, я парень не гордый. Попробую ещё раз.

Карабкаться вверх было гораздо сложнее: моросил дождь, и лестница была покрыта каким-то вязким налётом, похожим на рыбью слизь.

Одна ступенька подломилась, и если бы не привычка использовать не меньше трёх точек опоры, я сверзился бы спиной на вонючие матрасы метров с десяти.

Оказавшись на втором уровне автомагистрали, я удивился, как за время моего краткого отсутствия изменилось небо.

Теперь оно уже не напоминало серенькую, продранную в нескольких местах холстину.

Больше походило на трёхдневный синяк.

Багрово-фиолетовое в центре, к краям тучи расплывались желтушно-гнойными потёками, у самого горизонта с удивительной точностью воспроизводя цвет радужки сдохшего неделю назад тушканчика.

Снег скоро пойдёт, — подумал я, и вновь полез вниз, подальше от этой промозглой сырости, поближе к жаркому багровому небу и двум раскалённым солнцам в нём…

Вы будете смеяться, но я опять промахнулся.

Матрасы, шприцы и бутылки — вот и всё, что мне досталось.

И знаете что? Если бы на земле, среди прочего мусора, отыскался бычок пожирнее, я бы не задумываясь поднял его и закурил.

Потому что происходящее мне как-то вдруг, совершенно неожиданно, разонравилось.

Я всё ещё предвкушал, как появлюсь в Сан-Инферно, и порадую друзей красочным рассказом о том, как промахнулся мимо портала, как Кассандра будет закатывать глаза, а Лолита покровительственно похлопает меня по плечу… И кстати: первым делом надо бы отыскать Зебрину и помириться.

Глубоко вдохнув запах дыма, я вновь поставил ногу на нижнюю ступеньку.

Дым?..

В центре импровизированного кемпинга, из нескольких камней и железной решетки, был сооружен очаг.

В прошлый мой спуск он оставался холоден и пуст, как потухший зрачок Люцифера.

Но сейчас из-под решетки поднималась тонкая струйка дыма.

Я моргнул.

А, ерунда.

Я что-то перепутал, или просто не заметил.

Голова была занята другим, вот и всё.

Я вновь полез наверх.

Интересно, сколько попыток мне понадобится?..

После четвёртой, выбравшись под распухшее, как созревший фурункул, небо, я вдруг, совершенно отчётливо понял, что ничего не выйдет.

Портал закрылся. Схлопнулся. Зарос.

Но я всё равно полез вниз.

Вам приходилось испытывать это чувство?.. Когда уже ТОЧНО знаешь, что ничего не получится, но внутренняя гордость, или ослиное упрямство, заставляют продолжать попытки и не дают опустить руки.

Которые уже изрядно дрожали.

Да и ноги были уже не те…

У меня болели мышцы, о существовании некоторых я даже не подозревал.

И всё равно продолжал ползать по опоре вверх-вниз, как муравей, который решил перетаскать в родной муравейник килограмм сахару. Крупинку за крупинкой.

В какие-то из разов все матрасы внизу были развёрнуты. В какие-то — на решетке булькала древняя консервная банка с густым и тёмным, как грязь, варевом.

В какие-то — вокруг жаровни, на корточках, сидели потрёпанные личности в капюшонах.

На меня они не обращали никакого внимания.

После десятой или двенадцатой попытки я сдался.

Возможно, мне следовало остаться там, у опоры — в надежде, что Лука Брази, обнаружив пропажу, примется меня искать.

Но мне уже было всё равно. Данный кусок асфальтированной трассы, вместе с ограждением и опорой, так мне надоел, что я готов был на что угодно, только бы их не видеть.

Выбравшись на эстакаду, я как мог отряхнулся, вытер руки пучком жухлой травы странного, серебристо-сиреневого цвета, и пошел вдоль асфальтированной полосы, по которой с визгом проносились странные колёсные экипажи, из труб которых шел густой чадный дым.

У некоторых экипажей трубы располагались на крыше, у других — по бокам от вытянутых, напоминающих катафалки, кузовов…

ЧТО?..

Я пригляделся к одному из экипажей повнимательнее.

В общем и целом он походил на уменьшенный плод кровосмесительного союза паровоза и экскаватора.

Вероятно, бесконечное лазание по опоре вредно для здоровья. Особенно, для мыслительных функций, которых у меня, похоже, не осталось вовсе.

Это не Москва! Как я мог этого не заметить?..

Но в то же время, какая-то часть меня этому совершенно не удивилась.

Махнув рукой, я пошел дальше.

Впрочем, один плюс всё-таки есть: жерминаль от меня всё-таки отстали.

И тут я почувствовал сильный толчок в спину. Чуть не пропахав носом слякотную грязь под ногами, я схватился за ограждение и инстинктивно перемахнул через него на другую сторону.

Я не смотрел, куда прыгал, ноги сами собой оттолкнулись, и… Повисли в пустоте. Там, за ограждением, ничего не было — от слова "совсем".

Судорожно вцепившись в скользкую металлическую трубу, я перебирал ногами, тщетно пытаясь нащупать хоть какую-то опору.

Самое интересное: тот, кто меня толкнул, повис рядом со мной, плечом к плечу.

На меня уставились безумные глаза с расширенными зрачками, и я узнал преследователя.

Тот же лысый череп, только выступы на нём теперь светились, как гнилушки, а татуировки всё время двигались. Больше всего они напоминали противных чёрных сороконожек.

Зато лицо жерминаль было похоже на плохо написанную акварель. Такую, где краски ещё не успели высохнуть, и медленно перетекали одна в другую.

Оскалившись, наёмник щелкнул челюстями. Как собака, выкусывающая особо шуструю блоху.

Не став ждать, что будет дальше, я пнул его по лодыжке, а потом напрягся и перебросил себя обратно за ограждение.

И побежал.

Даже Руперту не всегда удавалось с ними справиться, чего уж говорить о скромном ботанике, владельце клуба и казино…

Стоп. Попав в другой мир, я снова стал новичком. Бродягой без роду и племени.

Никакого казино, никакого клуба.

Никаких груд золота в подвалах…

Тропинка вдоль ограждения была совсем узкой, справа от меня проносились чадящие экипажи, а слева простиралась скрытая туманом пропасть. В ней темнели опоры развязки, а под полотном, в сером пустом пространстве, парили какие-то крылатые твари…

Оглянуться я не рискнул ни разу. Слишком много раз видел это в кино: вот герой бежит, энергично отрываясь от противников, набирает скорость, а потом, словно его кто-то колет пониже спины острой палочкой, вдруг оборачивается, и…

Словом, я просто бежал.

Отличное ощущение.

Я что хочу сказать: когда уходишь от погони, ни о чём другом не думаешь. Нет никакого прошлого, нет будущего — есть лишь точка в пространстве, которая должна как можно быстрее отдалиться от других, менее приятных точек.

Ты не думаешь о том, как тебя угораздило в это вляпаться, так же как и о том, что ждёт впереди. Может, это будет гильотина, а может, бассейн, набитый девушками в бикини и шампанским.

И в этот миг я успокоился.

На меня снизошла прохладная и мягкая благодать — словно кусок ваты накрыл мою голову, даря безмятежность.

Грудь задышала глубоко и ровно, руки и ноги задвигались в едином ритме. Я приготовился вскочить на ограждение, чтобы дотянуться до балки, по которой можно взобраться на другой уровень…

Как я уже говорил, бег — это не моё.

Вот я и планировал уйти в другую плоскость, взобраться на поперечные опоры и продолжить путешествие НАД эстакадой. Там, среди опор и балок, я буду чувствовать себя, как дома, а жерминаль, если они не прошли ту же школу паркура, что и я, придётся попотеть…

Я уже мысленно наметил маршрут, и рассчитывал первый прыжок, когда рядом, душераздирающе завизжав тормозными колодками, остановился экипаж.

Эдакая помесь Бэт-мобиля со скоростным болидом.

Времени на подробное изучение дизайна у меня не было, по двум причинам.

Первая: за мной всё ещё гнались.

Вторая: за рулём колымаги сидела жгучая брюнетка. Поэтому всё внимание я сосредоточил на ней.

Вот то, что мне удалось разглядеть за доли секунды: бесконечно длинные ноги. Узкая точёная талия. Отличной формы грудь.

Лицо… Любой журнал, начиная от Космополитан и заканчивая Плейбоем, увидев её, стал бы УМОЛЯТЬ о привилегии поместить это лицо на обложку.

Повторю: на осмотр у меня была буквально доля секунды. Но мастерство не пропьёшь, так что главное я ухватил: девушка была умопомрачительно красива.

— Садись, — приказала она, поведя глазами на пассажирское сиденье.

Глава 5

Выбор между убийцами и красоткой?

Я вас умоляю. Это даже не смешно.

Машина рванула с места.

Двигатель издавал такой рёв, что о принципе внутреннего сгорания и речи не шло.

Сгорание было исключительно ВНЕШНИМ.

По мере разгона дым из труб по бокам валил всё сильнее. Колёса раскалились, с них сначала посыпались искры, а потом появились языки пламени.

Адская колесница.

И это вовсе не фигура речи, капиш?

Я боялся, что сиденье подо мной тоже раскалиться докрасна, но оно сделалось всего лишь тёплым, что после прогулки под дождём было даже приятно.

Поток экипажей был довольно плотным, над эстакадой стоял тяжелый, как могильная плита, слой чёрного дыма.

Пахло сажей и горящими покрышками.

Девица смотрела на дорогу, но почувствовав мой взгляд, слегка повернула голову и подмигнула.

На бледную щеку упала тень от густых ресниц, а над ярко накрашенными губами, прямо в уголке, я заметил симпатичную родинку.

Бросив взгляд назад, я не увидел ничего, кроме искр и густых клубов дыма.

Или мои преследователи отстали, или задохнулись: чтобы дышать этой окрошкой из смога, пыли и хлопьев хорошо прожаренной сажи, нужно быть жителем дымных болот Бетельгейзе, обитателем кратера вулкана, или жителем крупного мегаполиса — как я, например.

Знакомиться с девушкой было невозможно из-за рёва двигателя, и я принялся изучать пейзаж.

С высоты второго уровня эстакады открывался отличный вид — если можно так сказать о городе, который пережил две-три ядерные войны, а потом долго тонул под дождём из пепла.

Небо было низкое и синюшное.

Тучи цеплялись за похожие на гробы небоскрёбы, а из прорех сыпался то ли пепел, то ли тлеющие листья.

Судя по тому, что под тучами кружило и дралось великое множество кожистых крылатых тварей, это вполне могли быть и перья.

Дома в городе были словно закопчённые — и это неудивительно, судя по тому, что они используют вместо топлива в своих горящих шайтан-повозках.

Никакой зелени, никаких парков — если не считать чёрных пятен в некоторых местах.

Прямо Ад какой-то, если вы понимаете, что я хочу сказать.

Вдалеке виднелся особенно острый шпиль, вокруг которого кружилось особенно много крылатых тварей, которых птицами нельзя было назвать ни при каких условиях.

Вот что бывает с непослушными городами, которые не хотят мыть руки и чистить зубы перед сном, — пробормотал я себе под нос.

Прямо над нашими головами плыл громадный, как беременный кит, цеппелин.

Брюнетка резко выкрутила руль и мы съехали сначала — на боковое ответвление эстакады, а затем и на обычную трассу.

Стало немного тише.

— Ты что-то говорил? — спросила она, не отрывая взгляда прекрасных глаз от дороги.

— Да вроде нет, — отвернувшись от окна, я принялся разглядывать девушку. Теперь уже не торопясь. Со вкусом и затаённым удовольствием.

Чёрные кудри блестящими кольцами ложились на обнаженные плечи, её кожа по контрасту с ними была настолько белой, что светилась.

Одета девушка была странно.

Точнее, раздета: кроме нижнего белья, чулок и подвязок на ней были лишь красные туфли на высоченной шпильке.

Встретить голую красотку в крутой тачке — мечта любого здравомыслящего подростка, пусть даже ему слегка за двадцать, правильно я говорю?

Причём девушка вела себя так, словно кружевные чёрные трусики и лифчик — последний писк офисной моды.

Я что хочу сказать: по ощущениям, для неё это был самый обычный наряд. Даже не праздничный.

Натурально, я старался не пялится.

Но это было просто невозможно! Сами подумайте… У меня даже глаза заболели — так я устал напрягать мышцы, чтобы отвести взгляд от соблазнительной формы грудей, плоского живота и длинных ног в кружевных чулочках.

В конце концов, потерпев очередное поражение в битве с собственными инстинктами, я решил начать светскую беседу.

— Спасибо, что спасла, — сказал я и тут же закашлялся: дым непривычно резал горло.

Брюнетка протянула руку и похлопала меня по колену.

— Не за что, — сказала она так, словно каждый день спасает незнакомых парней.

— Кстати: зачем ты это сделала?

Не отрывая рук от руля, она легко пожала плечами — отчего грудь под кружевным лифчиком красиво колыхнулась.

— У тебя отличная задница.

— Угм?..

Такого ответа я ожидал меньше всего…

— Я ехала по дороге, увидела, как ты бежишь, подумала: отличная задница у парня. И остановилась. По-моему, всё просто.

— Да, действительно просто.

Я насупился.

Меня сочли симпатичным, и поэтому спасли от преследователей.

Нет, не так. Мою ЗАДНИЦУ сочли симпатичной, и поэтому спасли.

— И… Что дальше? — осторожно спросил я.

— Доедем до ближайшего отеля и займёмся безудержным сексом, — равнодушно, словно сообщает, какое сегодня число, откликнулась брюнетка.

Я моргнул.

А вы о таком когда-нибудь мечтали? Я имею в виду, о том, чтобы прекрасная незнакомка предложила…

Так вот что я вам скажу: наяву это звучит вовсе не так круто, как в мечтах.

С таким лицом она могла бы заваривать чай на кухне. Или выбивать ковры.

— Извини, — я постарался, чтобы голос звучал как можно более оскорблённо. — Я не имею привычки спать с незнакомками.

— Меня зовут Лилит.

Оторвав одну руку от руля, она протянула её мне.

— Макс.

Про Безумного я даже добавлять не стал: по-моему, это было очевидно по моему виду.

А кожа у неё была прохладной, и словно бархатной.

— Вот и познакомились. Теперь всё в порядке?

Я хотел возмутиться, но вдруг подумал: а какого дьявола? Я в незнакомом мире, набегался, устал, как собака, замёрз…

Это не считая того, что по моему следу всё ещё идут жерминаль. И если верить Руперту, рано или поздно они меня достанут.

Лилит — единственное существо, которое проявило ко мне если не милосердие, то хотя бы интерес. Так чего я выпендриваюсь?..

— Да, вполне, — ответил я девушке и широко улыбнулся. — Безудержный секс — это как раз то, что нужно.

По-моему, своим ответом я заслужил толику её одобрения.

Резко свернув на узкую дорогу, Лилит запарковала своего Буцефала на обочине, отстегнула ремень безопасности и одним плавным движением вскочила на меня верхом.

— Не хочу ждать до отеля, — пробормотала она и впилась в мои губы.

Не знаю, что повлияло.

Стресс, перманентная погоня, а может, необыкновенный напор, с которым на меня набросилась девушка, но секс в горящем автомобиле стал одним из самых ярких переживаний в моей бурной и насыщенной жизни.

Сыграло свою роль и то, что всё случилось неожиданно.

Меня словно погрузили в шелковые ножны, в пучину воздушных взбитых сливок, в чашу, полную мороженного и пьяной вишни…

Язык Лилит скользил по моей коже, слизывая капельки пота, её тело послушно изгибалось под моими руками, длинные ноги обнимали мою талию…

Не знаю, сколько прошло времени.

Я забыл обо всём. О Сан-Инферно, о жерминаль, рыщущих где-то там, по другую сторону горящего автомобиля… Почему он продолжал пылать, даже стоя на месте, и почему я не чувствовал жара, я тоже не думал.

Какой смысл?.. В своё время всё объяснится.

Но всё хорошее когда-нибудь кончается.

Лилит, поцеловав меня в последний раз, перебралась на своё сиденье, нашарила трусики и изогнувшись, надела их одним плавным движением. Затем застегнула лифчик, и вновь завела двигатель.

— Теперь можно потерпеть и до отеля, — сказала она, выворачивая обратно на дорогу.

Я промолчал.

Честно говоря, мне было всё равно: накатила апатия, тёплая ленивая немота.

Словно в поцелуях Лилит содержался наркотик или транквилизатор.

Через пару минут после того, как экипаж набрал скорость, я уснул.

Проснулся, когда Буцефал остановился возле высокого здания, больше похожего на крепость. Во всяком случае, его окружала каменная зубчатая стена, а через ров, полный мутной серой воды, был перекинут железный и ржавый мост.

Изящно выбравшись из экипажа, девушка зацокала каблучками к мощным клёпанным воротам, в которых виднелось крошечное окошко.

Не желая оставаться в одиночестве, я пошел следом, на ходу с удивлением озираясь.

Вряд ли я спал слишком долго: цвет неба не изменился, оставаясь таким же красочным, как мешки под глазами алкоголика. Под дряблыми брюхами туч продолжали кружить твари. Длинными головами и коготками на кончиках крыльев они напоминали птеродактилей.

Двигаясь за Лилит по гулко грохочущему мосту, я удивлялся тому, что видел.

Словно здесь перемешалось несколько эпох: средневековая крепость, стимпанковские автомобили, современные небоскрёбы…

Когда мы подошли к воротам, в окошко вылез ржавый стеклянный глаз на телескопической трубке, оглядел нас со всех сторон и втянулся назад.

— Куда мы приехали? — шепотом спросил я.

— В отель, конечно, — ответила Лилит. — Самый лучший по эту сторону реки, между прочим.

Девушка посмотрела куда-то вверх, и проследив за её взглядом, я увидел массивную вывеску. Сделана она была из цельного, распиленного вдоль ствола дерева, и выжженные в древесине буквы гласили: "Отрубленная голова".

— Отличное название для отеля, — сказал я. — Вызывает доверие.

— Пять звёзд Люцифера, между прочим, — обиженно ответила Лилит, и тут громадная створка двери со скрипом отошла в сторону…

Я осторожно заглянул внутрь.

Бассейн. Вокруг, под лампами дневного света, пальмы в кадках, шезлонги, белое пружинящее покрытие на полу и общее ощущение, как на дорогом европейском курорте.

Если бы не бронированный потолок, хотя и высокий, но оставляющий впечатление, что он не поморщившись выдержит ядерный удар.

Лилит уверенно цокала вдоль бассейна, в руке у неё покачивалась маленькая красная сумочка.

— Прежде, чем мы вновь займёмся безудержным сексом, хочу спросить, — я с трудом приноровился к её шагам. — Как называется твоё измерение? — она бросила на меня косой взгляд и ничего не сказала.

— Извини, если я покажусь тебе сумасшедшим, — продолжил я. — Но я не из этого мира. И хотел бы знать, куда попал. Знаешь, я…

— Я знаю, — спокойно ответила Лилит, и потянула на себя высокую стеклянную дверь.

За ней оказался вполне приличный холл из каррарского мрамора, устеленный бархатными коврами. С ресепшена нам улыбался… обычный парень в недорогом деловом костюме, белоснежной рубашке и в таком тонком галстуке, что он больше напоминал удавку.

Почему я удивился? Очень просто: после брюнетки в неглиже, после странного неба с крылатыми кожистыми тварями, после крепостной стены со рвом и горящего автомобиля, я ожидал чего-то… Ну не знаю, поэкзотичнее, что ли, чем простой клерк в нарукавниках.

Уж извините, если привиредничаю.

— Лилит! — поприветствовал клерк мою знакомую. — Рад тебя видеть. Номер тот же?

— Да, пожалуйста, Парис, — и она положила на стойку тусклую металлическую карточку.

Клерк мельком оглядел меня с ног до головы. В его взгляде так и читалось: "А где ваш багаж?"

И тут мой взгляд случайно наткнулся на зеркало…

Пиджак остался в машине Лилит. Рубашка расстёгнута до пупа, на лице — следы красной помады…

Я расхохотался.

Да, видок тот ещё.

Впрочем, с девушкой в одном нижнем белье мы составляли просто идеальную пару.

Вспоминая те события, я удивлялся: ничто из происходящего не вызывало у меня ни тени удивления. Словно я находился во сне, где даже самые абсурдные ситуации кажутся вполне логичными и обоснованными.

Мной овладело какое-то радостное чувство, которое больше всего подходило под определение "пофигизм".

Наверное, не попав в портал вслед за Лукой Брази и Рупертом, я просто решил: да пошло оно всё.

И расслабился.

Но то, что Лилит накачала меня транквилизаторами, тоже не исключается.

— Так как же называется твоё измерение? — спросил я, когда за нами двоими сомкнулись двери лифта.

Мелодичный звон, приятная музыка — всё было на месте. Закопчённое небо и дым остались где-то там, за высокими каменными стенами…

Кстати сказать: музычка в лифте лишь на первый взгляд казалась приятной. Прислушавшись, я решил, что это нечто среднее между темой Дарта Вейдера из "Звёздных войн" и "Полётом Валькирий", из которых взяли лишь самые пронзительные, визгливые ноты и засэмплировали в очень быстром темпе.

— Лимб, — ответила Лилит. — Моё измерение называется Лимб.

— Интересно, — я улыбнулся, и обнял девушку за талию. Кожа у неё была такой приятной на ощупь, что её всё время хотелось гладить. — Там, откуда я родом, считается, что Лимб — это не отдельное место, а как бы "прослойка" между мирами. Туда попадают все грешные души, которым не нашлось места ни в аду, ни в раю.

Двери лифта с тревожным звоном распахнулись, и Лилит потянула меня в коридор.

— Так и есть, — невозмутимо кивнула она. — Лимб — не самостоятельное измерение. Это щель. В которую попадают все, кому не нашлось места в других мирах.

Надо бы мне повнимательнее прислушаться к её словам. Но близость девушки и ближайшие перспективы вскружили мне голову.

Наклонившись, я провёл губами по её белому плечу…

— Если в этом отеле есть горячая ванна, я буду считать это самым удачным попаданием, — пробормотал я, пока Лилит открывала дверь ключом, который запросто мог послужить орудием убийства.

— Вряд ли ты будешь так думать через пару минут, — сказала девушка и открыв дверь, втолкнула меня в номер.

А потом дверь захлопнулась.

Лилит осталась снаружи.

Это было так неожиданно, что я даже не испугался. Просто удивлённо взялся за ручку, и попытался открыть.

Дверь не поддалась.

Я подёргал сильнее. Затем покрепче ухватился за ручку и затряс со всей силы.

За спиной, в темноте, послышался тихий смешок.

Сразу вспомнились и жерминаль, и другие милые зверушки, что охотились на меня раньше…

Сделав глубокий вдох, я отпустил ручку двери и повернулся лицом к тому, что было во тьме незнакомого гостиничного номера.

И тут вспыхнул свет.

Я зажмурился и выставил вперёд руку.

На сетчатке глаз отпечатался чёткий силуэт мужчины, сидящего в кресле.

Это не жерминаль, — лихорадочно думал я, моргая и стараясь как можно быстрее приучить глаза к солнцу, висевшему под потолком. — И никто из тех, кто преследовал меня раньше.

Наконец солнце превратилось в обычную люстру, и я сделал пару шагов вперёд, разглядывая мужчину.

На нём были угольно-чёрный костюм, такая же рубашка и галстук. Если бы свет был чуть менее ярким, он бы напоминал глыбу мрака.

За одним исключением: волосы мужчины, подстриженные коротким бобриком, были похожи на медную проволоку. Так же, как и короткая борода, брови и волоски на пальцах.

Кроме волосков, пальцы были унизаны таким количеством золотых перстней, что они вполне могли бы служить кастетом.

На шее и запястьях незнакомца тоже посверкивало золото. Даже пуговицы на рубашке были золотыми.

Но самое странное: украшения ничем не напоминали то дешевое рыжевьё, которым так любят украшать себя братки.

Чувствовалось, что каждая цепочка, каждый перстень по-своему уникальны, и номинальная стоимость их гораздо выше, чем цена презренного металла.

Неужели опять родственничек? — было самой очевидной догадкой.

— Вы пришли меня убить или просто познакомиться? — этот вопрос я задал уже вслух.

— А ты не из пугливых, — одобрительно откликнулся мужчина. Голос у него был довольно приятный. С лёгкой хрипотцой и едва заметным мягким акцентом.

— А чего мне боятся? — я пожал плечами. Заметив в углу комнаты комод, уставленный завлекательно поблёскивающими бутылками, я направился к нему. Стараясь, просто на всякий случай, не поворачиваться к незнакомцу спиной. — Вы всё равно сделаете то, что задумали. Ну, по крайней мере, попытаетесь.

Выбрав большой тяжелый стакан, я плеснул в него из хрустальной квадратной бутыли. Предварительно убедившись, что пахнет спиртным, а не парфюмом…

Был у нас с Колькой такой казус, лет в пятнадцать: он спёр у родителей из бара бутылку с квадратной резной пробкой и золотым шнуром на горлышке.

Сказал, что она была самая красивая…

Когда мы, ценой немалых усилий, отвинтили пробку, оказалось, что это какой-то импортный одеколон…

В общем, с тех пор я нюхал всё содержимое красивых бутылок — так, на всякий пожарный.

— И самоуверенный, — словно с чем-то соглашаясь, кивнул мужик.

— Я не самоуверенный, — устроившись напротив незнакомца, на стуле, я сделал хороший глоток из стакана. Коньяк. Не из марочных, но весьма неплохой. Супер. То, что мне сейчас и нужно… — Я просто умный. Ведь в этот Лимб я загремел из-за вас, верно? — второй глоток пошел куда мягче. В голове приятно зашумело. — Лилит — приманка, хотя респект за выбор модели… А вы, я так понимаю — заказчик.

— Лилит спасла тебя от жерминаль, — напомнил незнакомец.

— Которых, с большой долей вероятности, напустили на меня вы, — не остался я в долгу. — Потому что мы с вами, с не меньшей долей вероятности — родственники, — услышав последнюю фразу, незнакомец отсалютовал бокалом.

— Меньшего я от тебя и не ждал, — сказал он. — Узнаю родную кровь.

— И теперь осталось выяснить, — упрямо продолжил я. — Убить вы меня пришли, или подружиться.

— А с чего ты взял, что хоть кто-то хочет с тобой дружить? — глаза у него были необычные. Голубые, с золотыми крапинками…

— С того, что кто-то взял на себя труд спрятать меня в измерении Земля, — сказал я. — Измерении без магии, в котором никто не знает о том, что есть и другие миры… Это позволило мне спокойно вырасти, набраться ума и стать тем, кто я есть.

— Ну и кто же ты?.. — прищурился незнакомец.

В последнее время у меня было много возможностей поразмыслить над этим. Когда убегаешь от погони — ни о чём не думаешь. Кроме того, о чём подумать действительно необходимо…

— Я — Макс. Для друзей — Безумный Макс. Но станем ли мы друзьями — большой вопрос.

Незнакомец стремительно поднялся. Я тоже встал — не люблю, когда нависают.

— В таком случае, представлюсь и я, — мужик улыбнулся, и золотых крапинок в его глазах стало ещё больше. — Зиновий Золотов. Правящий монарх Заковии. Макс, я твой отец.

Глава 6

В животе вдруг громко забурчало.

— Отец? — я постарался усмехнуться как можно высокомернее. — Слишком сильное заявление для того, с кем я познакомился только что.

— Но это так, — казалось, незнакомец слегка растерялся. — Я твой отец, и это неоспоримый факт.

— Да ну? — внезапно я почувствовал желание как следует ему нагрубить. — Дни рождения, когда ты дарил мне просто офигительные подарки. Концерты в музыкалке, на которых ты сидел в первом ряду. Книжки, которые ты читал мне вслух, когда я болел… Ах да. Вспомнил. Тебя там не было.

— Отцовство — это не посещение концертов и подарки, — раздраженно ответил мужик. — Это ещё и ответственность. Всё, что сделано — сделано для твоего же блага, и не тебе судить, насколько правильно я поступал.

— Ну что ж, по-моему мы всё выяснили, — аккуратно поставив стакан на столик, я пошел к окну.

Отодвинул тяжелую портьеру, распахнул окно — в нос сразу ударил запах гари, — и вскочил на подоконник.

— Арриведерчи, — высокомерно бросил я и сделал шаг в пустоту.

Ну, не совсем в пустоту — я Безумный, а не безумец. Несколькими метрами ниже, на стене, я приметил узкий карниз, и планировал приземлиться на него…

Но вместо того, чтобы уйти красиво, с высоко поднятой головой, я мешком брякнулся обратно в комнату, под ноги Золотова.

— Га-а-а… — вот и всё, что я смог сказать.

— Ты должен научиться уважению, сын, — сказал мужик, поправляя манжеты угольно-чёрной рубашки. — Я — король. И никому не позволю разговаривать со мной в таком тоне. То, что я захотел встретиться с тобой и поговорить — огромная честь. Остальным приходится БИТЬСЯ за моё внимание.

— И ты мне говоришь об ответственности? — я уже мог сидеть, прислонившись к стене. Хотя в ногах и руках всё ещё ощущалась некоторая шлангоподобность. — Если уж ты взял на себя неосторожность завести детей, должен уделять им ДОСТАТОЧНО внимания.

— Заводить детей — неотъемлемое право и привилегия монарха, — ещё более высокомерно, чем я, усмехнулся Золотов. — Клан должен прирастать. Мне нужны союзники.

— И многих из своих отпрысков ты можешь по праву назвать союзниками?

— Они обязаны подчиняться мне по праву крови.

— А, — я поднялся и отряхнул пыльные закопчённые брюки. — Вот где собака порылась. Ну что ж, желаю удачи.

И я вновь направился к окну.

И как только Золотов вновь поднял руки, чтобы совершить какой-то замысловатый пасс, я ответил тем же.

Вероятно, это был рефлекс, инстинкт или что-то подобное.

Генетическая память.

Но когда Золотов поднял руки, я вообразил себе щит. Ну такой, знаете, как у древних ахейцев: во весь рост и с удобной держалкой для руки.

И это сработало!

Заклинание, которое послал в меня Золотов, как бы расплескалось по внешней поверхности щита, а потом скатилось на пол большими масляными каплями.

Которые прожгли несколько неприятных дыр в ковре…

А потом, — уж не знаю, что на меня нашло, — я ударил в ответ.

Точнее, заговорил:

АЩ НАЗГ ДУРБАТУЛУК

АЩ НАЗГ ГИМБАТУЛ

АЩ НАЗГ ТРАКАТУЛУК

АЩ БУРЗУМ ЫЩЫ КРИМПАТУЛ

Уж извините, но Чёрное наречие — это самое первое, что приходит на ум, когда нужно произвести неизгладимое впечатление.

И знаете? Оно сработало.

Золотов мелко задрожал, покрылся трещинами, сквозь которые прорвался золотой свет…

А потом всё вернулось на круги своя.

— Неплохо, — поджав губы, он уважительно кивнул. — Совсем неплохо для новичка…

— Я ещё на машинке могу, — похвастался я. — И крестиком тоже…

А потом сердито потряс кистями рук. Всё время казалось, что по пальцам ползают неприятные кусачие буквы.

— Но я всё-таки глава семьи, — и Золотов нанёс следующий удар.

Он был совершенно неожиданным. Я что хочу сказать: на этот раз не было никаких пассов, ничего даже отдалённо похожего.

Просто на меня вдруг рухнул потолок.

Не опустился, угрожающе медленно, выдвигая по мере следования острые кинжалы, которые должны были проткнуть меня, как цыплёнка табака.

А просто упал — как в мультике про Тома и Джерри.

Но я уцелел. Не могу сказать как, но черепушка у меня не треснула, хотя на плечах и появился оригинальный воротник из каменной крошки и извёстки.

— Ах так, — буркнул я и набычился. — Всякий может маленьких обижать…

И я засандалил ему люстрой.

Нет, я вообще-то не шучу.

Просто когда потолок рухнул, люстра — чувствовалось, что на стеклодува напала икота, когда он выдувал все эти шарики, — так вот, эта мечта самогонщика просто оказалась под рукой. И я засандалил ею Золотову прямо по холёной морде.

Звон, грохот, во все стороны летят стекляшки…

А с него — как с гуся вода. Стоит и ухмыляется так, словно я сделал что-то замечательное и вообще очень правильное.

— Всё ещё сомневаешься, что ты — мой сын? — спросил он, стряхивая с рукава невидимую пылинку.

— Если ты считаешь, что дубасить друг друга чем попало — в порядке вещей, то в задницу такую семью. Бабушка меня воспитывала совсем не так.

— Княгиня Златка действительно придерживалась иных принципов воспитания, нежели я, — кивнул Золотов.

— Княгиня Златка? — я опустил руки. — Но мою бабушку звали…

— Разумеется. Отправившись в добровольное изгнание, она сменила имя, — Золотов тоже немного расслабился. Это я понял потому, что золотых искр в его глазах заметно поубавилось. — Не думал же ты, что я доверю чужому человеку воспитание наследника.

— И кем она тебе приходилась?

— Матерью.

Я слегка опешил.

— Моя бабушка… Это твоя родная мать?

— Вполне логично, если я — твой отец, не так ли? — Золотов отряхнул руки, словно только что их вымыл. А потом уселся обратно в кресло. — Садись, сын, — приказал он. — Нам надо о многом поговорить.

Заявить, что моя бабушка тоже из Заковии — это был сильно.

Не споря, я устроился напротив Золотова на стуле с высокой спинкой.

— Бабушка умерла, едва мне исполнилось двадцать, — сказал я. — Она растила меня изо всех сил, и знаешь что? Это было нелегко. Я не был самым послушным ребёнком, — Золотов кивнул, принимая мои слова, как должное. — Почему ты не помог ей?

Золотов вздохнул, а потом положил ногу на ногу, и переплёл пальцы на колене.

— Когда я женился на твоей матери, — начал он. — Признаюсь, это не было моим самым разумным поступком. Но я любил её. И когда королева забеременела, дал клятву, что именно её ребёнок станет следующим королём Заковии.

Я кивнул. Это я могу понять. В истории земных княжеств такие вещи — обычное дело. Молодая амбициозная королева хочет гарантий власти для своего отпрыска, а старшие детки идут по боку.

— И сколько у тебя было жен… детей… До меня?

— До того, как я женился на твоей матери, у меня было три жены. И семь детей. Двое из них уже умерли.

Остаётся пятеро, — подумал я. — С Зарой и Захарией я уже знаком. А также сестрица упоминала, что Руперт убил Зину…

— Я — единственный ребёнок от… последнего брака?

— Твоя мать умерла вскоре после того, как ты родился. Это был заговор. Виновные были наказаны, но тебя мы с княгиней Златкой посчитали нужным спрятать получше — чтобы дать шанс дожить до совершеннолетия.

— Кто… — у меня в горле пересохло. — Кто убил мою мать?

— Твой сводный брат от моего первого брака. Его звали Золтан.

— Звали?

— Я же сказал: все виновные были жестоко наказаны.

Я схватился за волосы и сильно потянул.

Ну и семейка! Санта-Барбара отдыхает.

— Если все виновные были наказаны, то… зачем было меня прятать? И кто преследует меня сейчас?

— Это два совершенно разных аспекта одной проблемы, — сказал Золотов. — В измерение без магии тебя отправили ещё и потому, что… — он облизнул губы, словно собирался сказать что-то неприятное. — В тебя никто не верил.

— Это как?

— Ты родился без малейших признаков магических способностей. Такой правитель — это практически смертный приговор для всей страны, но Владислава настояла на том, чтобы я подтвердил свою клятву и составил официальный документ наследования.

— Ты мог этого не делать.

Я представил, какой была бы моя жизнь, если бы я рос… не на Земле. Был бы одним из принцев в огромном замке, с детства видел магию…

— Я же сказал: я любил её! Это был мой подарок к рождению сына. Таков обычай: женщина, родив сына, может требовать от супруга всё, что захочет. И тот не вправе отказать ей.

— А твой старший сын… — начал я.

Никак не мог привыкнуть. Говорить "мой брат" вместо "твой сын", княгиня Златка вместо "моя бабушка"…

— Золтан любил Заковию. Любил всем сердцем, безраздельно, — в голосе Золотова послышались горькие нотки. — И он прекрасно понимал, что правитель, не обладающий магическим даром, приведёт королевство к краху. Слишком много у нас врагов. Слишком лакомым куском является наша земля. Решив убить Владиславу и тебя, твой старший брат принял очень трудное и ответственное решение. Он сознательно пожертвовал собой ради страны.

— Да, двадцать лет назад я был страшным противником.

— Золтан умел видеть перспективу, — повысил голос Золотов. — И поверь: не ощущал никакого удовольствия, решив уничтожить своего младшего брата.

— Извини, что не испытываю печали по поводу его смерти.

На самом деле, испытывал. И даже понимал. Где-то.

— Главное, что он ошибался, — Золотов тяжело вздохнул. — Ты — сильный колдун.

— Да никакой я не колдун! — я даже разозлился. — Я никогда этому не учился, и совершенно не понимаю, что иногда из меня вылазит. Это… неприятно. И непредсказуемо.

— Я мог бы поучить тебя, — предложил Золотов. — Если бы ты вернулся домой, в Заковию.

— Обойдусь, — оборвал я. — Так получилось, что я не испытываю к Заковии никаких верноподданических чувств. Но всё равно спасибо.

— Тебе придётся занять трон.

— Это мы ещё посмотрим.

— Но ты принц! Кровь Золотовых…

— Моя бабушка была обычной учительницей русского языка и литературы, — сказал я. — Она учила меня быть честным. Справедливым. А ещё играть на скрипке. Она не учила меня… Править.

— Не сомневаюсь, что княгиня Златка дала тебе прекрасное образование, — перебил Золотов. — И обучила тебя всему, что должен знать просвещённый правитель.

— А я не сомневаюсь, что среди моих братьев и сестёр ты найдёшь более подходящего наследника, — парировал я. — Колдун или нет, но становится заложником престола я не собираюсь.

— Ты передумаешь.

— Сомневаюсь. И ты меня очень обяжешь, если объяснишь тем, кто меня преследует, что место вакантно.

— Я не собираюсь снимать с тебя обязательств, налагаемых титулом наследника, — отчеканил Золотов.

Я усмехнулся.

— Так вот в чём истинная причина, — сказал я и встал, чтобы налить себе выпить. За время долгого разговора в горле пересохло. А ещё что-то подсказывало мне, что в скором времени предстоит двигаться очень энергично, и следовало восполнить недостаток жидкости в организме. — Когда-то ты принял не слишком разумное решение, но не желаешь от него отказаться.

— Я монарх. Где будет государство, если я начну направо-налево отказываться от принятых решений? — пожал плечами Золотов.

Я чувствовал, что в его словах имеется зерно истины.

— Но ты меня совсем не знаешь, — сказал я. — Я совсем не гожусь для правления. Я слишком молод, у меня просто нет опыта!

— Мне было семнадцать, когда мне пришлось занять трон, — заявил Золотов. — Король умер и да здравствует король. Сразу после коронации я подписал торговый договор, который кормит нашу страну по сей день.

— А я организовал офигенный конкурс красоты, — буркнул я. — И кстати, раз уж зашла речь… Как так получилось, что я попал в Сан-Инферно как раз накануне "совершеннолетия"? — на последнем слове я сделал кавычки в воздухе. Ну, чтобы сбить пафос, что-ли…

— Пришла пора инициировать твои способности, — просто ответил Золотов. — Ты должен доказать, что действительно достоин престола. Для этого существуют испытания. Так что, зря ты думаешь, что я не знаю тебя, сын, — я потрясённо молчал. — Я прекрасно осведомлён, что ты — смелый, немного безрассудный… Но когда нужно — умеешь рассуждать разумно. Ты не любишь, когда тобой командуют, и слишком любишь общество женщин… А самое главное, я убедился, что ты можешь вести за собой.

— Это обманчивое впечатление, — возразил я. — Просто я слишком быстро бегаю. Поэтому и оказываюсь впереди.

Не могу объяснить почему, но по спине вдруг принялись бегать холодные мурашки с колючими лапками. Так и захотелось подойти к двери и потереться лопатками о косяк…

Воздух в комнате сгустился, им вдруг сделалось трудно дышать.

— Что-то не так, — сказал я, пристально глядя на Золотова.

— О да, — кивнул тот. — Полагаю это те, кто хочет тебя убить, сын.

Он поднялся и небрежно повёл рукой перед собой. В воздухе заискрились очертания двери.

— Уже уходишь? — светски осведомился я. Если он ждёт, что я стану умолять о помощи — фигушки. Не на того напал.

— Пойду, пожалуй, — Золотов смотрел на меня испытующе.

— Один вопрос: зачем это всё?

— Я же сказал. Испытания нужны для того…

— Я имею в виду, ЭТО, — я повёл рукой вокруг себя. — Лимб, наша с тобой встреча…

— Я хотел познакомиться, — пожал плечами Золотов. — Мы не виделись двадцать лет, и вполне естественно…

— Неправда, — я широко улыбнулся. Надеюсь, он не заметит, что улыбка была слегка натянутой. — Тебе что-то от меня нужно, вот ты и подстроил это свидание.

— Я обязан убедиться в том, что из тебя выйдет достойный правитель.

— И опять ложь. Что тебе от меня нужно?

Неожиданно Золотов улыбнулся.

Это абсолютно изменило его лицо. Оно словно засияло внутренним светом, а глаза сделались пронзительно-голубыми. И в них было что-то… нежность? Доброта? Ага, вот что: ощущение того, что я для него важен. Не как наследник или колдун, а просто я. Сын.

Вот такого отца я мог бы полюбить, — мелькнула непрошеная мысль.

— Ты очень похож на мать, — сказал колдун.

Но тут же лицо Золотова потухло, вновь стало непроницаемым.

Было ли мне обидно, что он не предложил помочь разделаться с преследователями? Да. После всего, что он тут наговорил… Но в то же время, во мне поднималась ранее неведомая гордость: он не сомневается, что я справлюсь сам.

Вот бы и мне такую уверенность.

Золотов подошел к порталу, но в последний момент обернулся.

— Кстати, на будущее… — он опять слегка улыбнулся. — Ко мне принято обращаться "сир". Когда мы одни — "отец". И обязательно на "вы". В любом случае.

И шагнул в светящийся проём. Яркая полоска исчезла, словно её и не было.

Больше всего мне сейчас хотелось оказаться под багровым небом Сан-Инферно.

Но помечтать об этом как следует я не успел.

Дверь взорвалась осколками — я и бровью не повёл. Как-то привык уже, что никто не ходит сквозь двери обычным способом.

Убегать не хотелось, поэтому я принял свою самую устрашающую позу и произнёс:

ТИЛИ-ТИЛИ

ТРАЛИ-ВАЛИ

ЭТО МЫ НЕ ПРОХОДИЛИ

ЭТО НАМ НЕ ЗАДАВАЛИ

Подействовало. Между мной и тем, кто появился в дверном проёме, образовалась тонкая светящаяся сеть. Больше всего она напоминала паутину, казалось, я даже могу разглядеть крошечных паучков, снующих по нитям туда-сюда.

Нападающий — а это был жерминаль, кто бы сомневался, — махнул рукой, паутина облепила его и начала сиять всё ярче. А потом… рассыпалась ворохом искр, а вместе с ней исчез и наёмник.

Ух ты, — сказал я вслух. — Рехнуться можно от счастья…

Интересно: сколько ещё детских стишков я смогу вспомнить?

В проёме двери снова кто-то показался, и я уже открыл рот для нового изречения, но вовремя захлопнул: это была Лилит.

Вопреки ожиданиям, и к вящему моему разочарованию, она была одета. Воображаю, как эффектно бы смотрелась девушка в неглиже и чулках, с пистолетом наперевес, но сейчас на ней был самый прозаический спортивный костюм — в таких предпочитают ходить за хлебушком молодые домохозяйки.

Пистолет она держала дулом вниз — и на том спасибо…

— А как же безудержный и раскрепощенный секс? — спросил я. — Мужчин обманывать нехорошо. Они на это обижаются и плачут.

— Если это является камнем преткновения, милый, то обещаю: секс будет немного позже. Сразу после того, как мы избавим твою симпатичную задницу от остальных убийц.

— Расслабься, — я налил себе ещё выпить. — Перед тобой — колдун необычайной мощи. Стоит мне рассказать детский стишок, как убийцы падают и начинают биться в истерике. А ведь это я ещё не пел…

Мне пришла в голову забавная мысль.

С ГОЛУБОГО РУЧЕЙКА…

Начал я с большим воодушевлением, но брюнетка зажала мне рот ладошкой.

— Заткнись, идиот, — чем-то она в этот момент напомнила Кассандру. Болезненно напомнила, надо сказать. — Это же Лимб. Хочешь, чтобы сюда слетелись все пожиратели падали?

— Сама такая.

Удивительно, как детские стишки пробуждают детские же инстинкты…

— Я не хотела тебя обидеть, — она нетерпеливо передёрнула плечами. — Но те милые птички, что кружат под тучами, на самом деле — экои. Их как магнитом притягивает остаточная магия. А у тебя, красавчик, и без них проблем хватает.

— Меня зовут Макс, — буркнул я. — А не Красавчик.

— Значит, с папашей ты так и не договорился, — Лилит деловито подошла к окну и распахнула его настежь.

— С чего ты взяла?

— Потому что ты не сказал, что тебя зовут принц Максимилиан. Знаешь, а ведь твоя мамочка родом именно из Лимба, — неожиданно добавила она. — Та ещё была ведьма…

Я так и подскочил.

— Моя мать? Ведьма?..

Лилит подтянула меня к окну и принялась выпихивать на карниз. До земли было метров пятнадцать, не меньше.

— Охотно пересказала бы тебе все сплетни, милый, но времени, к сожалению, нет, — легко подпрыгнув, она встала рядом со мной на подоконник. — Те, кто за тобой охотятся, не будут ждать, пока мы наболтаемся всласть.

— Я же тебе говорил: мне ничего не стоит справиться с жерминаль, — я с опаской заглянул вниз. Ерунда. Спуск — где-то на семёрку по десятибальной шкале сложности. Можно не напрягаться…

— О жерминаль из Зерта можешь благополучно забыть, — ободряюще улыбнулась Лилит. — На тебя натравили Бармаглота.

В этот момент дверной проём ещё раз взорвался.

Нет, я не забыл: двери в нём уже не было. Просто плечи того, кто ломился в номер, не вместил бы НИКАКОЙ проём.

Камни стены полетели в разные стороны — многие почему-то предпочли лететь именно в нас. А в значительно расширившемся проёме показался некто… Носорог, проглотивший дирижабль — вот самое точное описание. Прибавьте сюда ещё пару дюжин рогов, пылающую багровую кожу, налитые кровью глаза… Множество налитых кровью глаз, если быть точным.

И крошечные, прозрачные стрекозиные крылышки.

Открыв пасть, Бармаглот, ибо это был он, издал душераздирающий вопль. И опять это вовсе не фигура речи: крик РЕАЛЬНО рвал душу в клочья. Я это чувствовал.

— Прыгай! — крикнула Лилит. А потом взяла, и толкнула меня в спину.

Глава 7

Падение было долгим, но насыщенным разнообразными препятствиями. Каким-то непостижимым образом я зацепился за тот карниз, что приметил раньше, ещё во время встречи с Золотовым.

Не удержался и упал на туго натянутый полосатый тент. Он упруго отфутболил моё многострадальное тело на ветки пальмы, с которой я соскользнул на водяную горку, и только после этого, со вздохом облегчения и сознанием отлично выполненного долга, я рухнул в бассейн.

Погрузившись в него с головой, я быстро пошел ко дну.

Попутно наблюдая, как разноцветные пузырьки весело устремляются вверх, туда, где над поверхностью воды парила громадная тень…

Судорожно барахтаясь, я остановил погружение в глубины — похоже, у бассейна не было дна, как такового, — а затем принялся выгребать к поверхности.

В лёгких было полно воды, и больше всего мне хотелось хорошенько откашляться.

А потом отнести эту воду на анализ в санэпидемстанцию.

Что-то подсказывало, что инфузорий и других враждебно настроенных одноклеточных в ней больше, чем, собственно, молекул аш два о.

Ботинки тянули на дно, брюки и рубашка противно липли к телу, но я справился.

Вынырнул, сделал первый вздох… И нырнул обратно.

Тень, которую я видел над бассейном, была Бармаглотом! Он барражировал над поверхностью воды, высматривая меня, словно альбатрос — зазевавшуюся селёдку.

Как его туша держалась в воздухе на стрекозиных крылышках — ума не приложу.

Магия.

Задерживать дыхание больше не было сил, и я вновь устремился к поверхности.

Будь что будет.

Подплыв к бортику, я вынырнул и могучим прыжком вылетел из бассейна. Точнее, так бы обязательно случилось, не окажись на моём пути гибкого мостка, с которого так здорово прыгать.

Врезавшись макушкой в мостик, который издал возмущенное "бздын-н-нь", я рухнул обратно в воду. Сознание помутилось, я начал тонуть.

Но через пару секунд мне опять невыносимо захотелось жить, и я, как лягушка, задрыгал лапками.

Теперь мостик сыграл полезную роль: осторожно всплыв под его прикрытием, я смог подышать, а заодно и рассмотреть во всех подробностях Бармаглота.

Легендарная ведь скотина! Кому расскажу — не поверят.

Тело его состояло будто бы из камня. При движении камень трескался, и на поверхность кожи пробивались ручейки раскалённой светящейся магмы. Воистину, то было создание больного разума.

Глаза его, круглые, как две раскалённые плошки, обшаривали поверхность бассейна, стрекозиные крылышки трепетали в напряженном ритме, длинный хвост извивался, как хлыст. Когда кончик его касался воды, раздавалось шипение и шел пар.

Что натолкнуло меня на одну гениальную мысль.

Я имею в виду: а что мне ещё оставалось? Не сидеть же в воде до морковкина заговенья. К тому же, мне смутно чудилось, что в штанах уже кто-то неприятно копошится, и я буду просто счастлив, если это всего лишь пиявки…

Стремительно вылетев из воды — на этот раз рассчитав траекторию с учётом препятствий — я в два прыжка оказался на мостике, и заорав:

— А теперь "бомбочка-а-а!" — прыгнул в воду.

Бармаглот как раз заинтересованно подлетел к ближнему краю бассейна, так что фонтан поднятой мною воды окатил его целиком.

Видели когда-нибудь, что бывает, если в воду окунуть раскалённый на горелке кончик ножа?

Пар, брызги, и очень много шипения.

Чудовище рухнуло в бассейн.

Пока Бармаглот исходил паром и вонял, как кусок карбида, я выбрался на берег и неторопливо потрусил к ресепшену.

Парень за стойкой уставился на меня с нескрываемым отвращением.

— Плохо у вас в гостинице относятся к клиентам, — попенял я ему. — Жерминаль, Бармаглоты всякие…

— Сами-то хороши, — не остался в долгу клерк. — Свалились на мою голову, и ну куролесить. А ущерб кто будет возмещать? Я?..

— Уж точно не я, — сняв рубашку, я выжал её как можно лучше и натянул обратно. Брюками решил пренебречь. Пускай липнут. — Откуда взялся этот Бармаглот? Кто его сюда пустил?

Каменная туша продолжала ворочаться в бассейне. Во все стороны летели раскалённые брызги и столь изощренные ругательства, что я не берусь их воспроизвести.

— Никто его не пускал, — защищался парень. — Он сам вышел, из портала.

— Ага, — глубокомысленно изрёк я и почесал в макушке. — Насчёт порталов… Не подскажешь ближайшую лавочку, где я мог бы приобрести парочку?

На меня уставились, как на чудо морское.

— Здесь Лимб, — наконец сказал парень. — Отсюда нет выхода.

Я моргнул.

— Да ладно. Я сам видел, как один… чувак открыл портал и исчез совсем.

— Так то колдун! — махнул рукой парень. — Колдуны могут приходить и уходить в Лимб, как к себе домой. А для тех, кто оказался здесь случайно… Ну, как я, или ты… Выход один: устроиться поудобнее и получать удовольствие. Ну, или просто стараться не сдохнуть.

— А Лилит? — тут же спросил я.

— Лилит — совсем другое дело, — многозначительно ответил клерк и наклонившись над стойкой, пошевелил бровями.

— Ясно, — кивнул я, хотя так ничего и не понял. — И что ТЫ мне посоветуешь?

— Честно говоря, на ум ничего не приходит, — глубокомысленно заявил парень. — Кроме…

— Кроме?

— Кроме того, как очень настоятельно попросить тебя убраться из отеля.

— ?..

— Ты притягиваешь неприятности, чувак, — поделился он. — Жерминаль, Бармаглот… Лилит. Кто знает, что явится по твою душу в следующий раз? Так что ты меня очень обяжешь, если унесёшь свою задницу, а также весь связанный с ней геморрой, куда-нибудь подальше.

Далась им моя задница…

— Знаешь, я охотно осчастливлю тебя, — сказал я. Парень просиял. — Если…

— Если? — вся радость куда-то делась.

— Если ты мне в этом ПОМОЖЕШЬ.

— ?..

— Например, предоставишь какую-нибудь тачку. И подумай об этом вот с какой стороны: чем скорее ты от меня избавишься, тем меньший ущерб будет причинён вверенному твоему попечению хозяйству.

Словно подтверждая мои слова, Бармаглот выбрался из бассейна.

Обиженно взрёвывая и наталкиваясь на шезлонги и пальмы в кадках, он двинулся в направлении ресепшена — то есть, по моим следам.

Кожа его трескалась от каждого движения, как плохо обожженная глина, из трещин на белое покрытие падали раскалённые капли. Они шипели и оставляли некрасивые дыры с оплавленными краями.

Пару секунд мы с клерком, как завороженные, смотрели на чудовище. Затем паренёк встрепенулся.

— Транспорт, говоришь? — я кивнул. — Кажется, у меня есть кое-что подходящее.

Я расплылся в улыбке.

Бармаглот, оставляя позади себя чёрную оплавленную дорожку, почти добрался до двери в холл, и клерк поспешил нажать какую-то кнопку под столешницей.

Из-под потолка, отделяя нас от Бармаглота, рухнула мощная кованая решетка.

— Это его задержит, — сообщил пояснил клерк. — На какое-то время… Так что поспешим.

Выйдя из-за стойки, он побежал в сумеречные глубины зала.

Коридор, лифт, подвал… Точнее, подземный паркинг.

Тёмный — лишь кое-где тьму прорезали красноватые отсветы аварийных лампочек; громадный — эхо металось среди стен, отражаясь от корпусов автомобилей, похожих на танки и танков, похожих на сухопутные броненосцы; а ещё вонючий — тонкий, но всепроникающий запах керосина висел в воздухе, как неоплаченный счёт за парковку.

Я шагал за клерком, разглядывая смутно выступающие из сумерек диковинные конструкции, и гадал, когда же он остановится.

Может быть, у этой красавицы, похожей на крейсер "Аврора" в полную величину?.. Или у этой, напоминающей мясорубку на колёсах?..

Но парень остановился совсем, совсем не там.

— Самокат?..

Я осторожно ткнул пальцем в руль хлипкой конструкции, сделанной, на первый взгляд, из картонных втулок от туалетной бумаги.

— А что? — обиделся клерк. — Экологически чистый транспорт.

— Да, в вашем смоге с небольшой, чисто символической примесью воздуха, это особенно актуально.

— Ты берёшь или нет? — потерял терпение клерк.

Я вздохнул. Похоже, выхода у меня нет…

— Как он управляется?

Я вспомнил, что на Земле самокаты довольно популярны. Если батарея достаточно мощная…

— Обыкновенно, — злорадно улыбнулся клерк. — Одной ногой стоишь на платформе, а другой отталкиваешься от дороги. Чем быстрее отталкиваешься — тем скорее оказываешься подальше от неприятностей.

— Мои, похоже, только начинаются, — буркнул я, смиряясь с неизбежным. А потом посмотрел на клерка. — Ну… Не буду тебя задерживать, — сказал я, и подтолкнул его к лифту.

— А ты что ж, берёшь самокат? — кажись, он не поверил в мои честные намерения.

— А у меня есть выбор?

Парнишка как бы невзначай оглядел весь парк машин.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Выбора у тебя нет.

— Ну, тогда и не парься, — улыбнувшись, я затрусил к такой будочке, в которой, по идее, должен обитать охранник.

На каждой парковке есть такая будочка. Обычно в ней сидит дедок, какой-нибудь пенсионер, гоняет день-деньской чаи и ругается, если ставишь машину неровно.

Здесь тоже был дедок. Больше всего он напоминал снулого сома, покрытого слизью и зелеными водорослями. Он пил какую-то булькающую бурду из стакана в подстаканнике, и как только увидел меня, грозно встопорщил усы и поднялся.

— Посторонним вход воспрещён, — удивительно густым басом сообщил дед. — нельзя сюда посторонним.

— Принц Максимилиан, из Заковии, — как можно более высокомерно бросил я деду. — У вас для меня кое-что есть.

Посмотрев на меня водянистыми глазами, дед моргнул и протянул руку куда-то под стол. С таким же успехом он мог вытащить дубинку, обрез или пугач, но достал обычный ключ от замка зажигания, вместе с брелоком.

— Отпечаток пальца, вот сюда, — чуть вежливее буркнул дедок. Было видно, что он недоволен, но поделать ничего не может.

Я бестрепетно протянул руку и приложил подушечку большого пальца к брелоку.

Лампочка на нём вспыхнула зелёным огоньком, а затем раздался мелодичный писк.

Я знал, что так и будет. Не знаю почему, но я был твёрдо уверен, что у меня всё получится.

Сразу после слов клерка о том, что колдуны, оказывается, могут приходить в Лимб когда захотят, и чувствуют себя здесь как дома, у меня в голове зазвенел звоночек.

Не зря Золотов решил встретиться со мной именно в Лимбе.

Очередное испытание.

Не знаю, много ли их вообще было в моей жизни, и сколько из них я прошел успешно, но сейчас — я откуда-то это знал — всё должно получиться.

Всё просто: если ты королевских кровей — веди себя по-королевски.

Принц Максимилиан не станет разъезжать на каком-то вшивом самокате. Он будет убегать от погони со всем возможным шиком.

Где-то в глубине парковки раздался глубокий, словно исходил из глотки Левиафана, рёв. А потом на свободное место выехал…

Попробую объяснить таким образом: если бы бабушка "Феррари" согрешила с "Хаммером", получилось бы вот это чудо враждебной техники.

Я посмотрел на клерка.

— Почему ты сразу не сказал, что у меня есть машина?

Парнишка окрысился.

— Это Лимб, — выдавил он. — Здесь каждый вертится, как может.

— То есть, ты хотел отправить меня на своём самокате, а тачку загнать? — клерк неопределённо дёрнул плечом. А мне в голову пришла одна забавная мысль… — А знаешь, ты всё ещё можешь это сделать.

— Каким образом?

— Дав ключи от другой тачки.

Я рассуждал так: неизвестно, кто ещё может встать на мой след. А машину, оставленную для меня "заботливым папочкой" уж точно никто не пропустит.

Одним словом, через пять минут я катил по узкой просёлочной дороге в старом "седане", больше всего похожем на полый цилиндр с паровозными колёсами.

Управление было простым: руль, рычаг переключения скоростей и никаких поворотников. Хочешь перестроиться — твои проблемы. И того, кто окажется рядом.

Из-за крепостной стены, окружающей отель "Отрубленная голова", доносились глухие удары и короткие взрёвывания Бармаглота — не сумев преодолеть решетку, он расстроился и принялся вымещать раздражение на мебели вокруг бассейна.

А я взял курс на центр города, туда, где в клубах смога и тяжелых туч проглядывали огни высоченной башни.

Почти сразу по бокам машины я заметил узкие, как сабли, силуэты. Они неслись длинными изящными прыжками, и иногда щелкали зубами рядом с шинами.

Я не обращал на них внимания.

Кто знает? Может, это местных аналог деревенских псов, которые считают своим долгом обтявкивать всякий проезжающий автомобиль…

Затем сзади появились красные дымящиеся фары, и я прибавил газу. Фары не отставали.

Забыл сказать: пока я препирался с клерком на парковке, за стенами крепости стемнело.

Ни звёзд, ни луны видно не было — или их скрывал плотный слой туч, или в Лимбе вообще не было такого явления, как звёздное небо.

В последнем случае мне искренне жаль местных жителей.

Красные огни становились всё ближе, и как я ни жал на педаль газа, они неотвратимо нагоняли.

Ну и ладно. Скоро выезд на трассу, там я затеряюсь в общем потоке…

Экипаж с красными фарами догнал меня раньше.

Когда он поравнялся с моим, я узнал сидящую за рулём Лилит. Девушка что-то кричала, но сквозь рёв обоих двигателей я ничего не мог расслышать.

Лилит начала размахивать рукой — второй она вела машину — и подавать какие-то знаки.

Я всё ещё ничего не понимал.

Махнув рукой, Лилит уставилась на дорогу и рванула вперёд. Только волосы взметнулись чёрным шелковым шлейфом…

Ну и ладно, — думал я, вдавив в пол педаль газа. — Ну и пожалуйста. Мне всё равно нужно отсюда убираться, так что…

Я едва успел переставить ногу с газа на тормоз, честное слово.

Давить пришлось изо всех сил! И всё равно Буцефал Лилит остановился буквально в МИЛЛИМЕТРЕ от моего капота.

— Ты с ума сошла?.. — закричал я, как только стих рёв двигателей.

— В твоей машине бомба! — закричала Лилит.

— Жить надоело? — я никак не мог успокоиться. — Мы могли погибнуть, не отреагируй я вовремя!..

— Скорее прыгай из машины, Макс!

— Не неси ерунды, какая бом…

И тут я услышал отчётливое тиканье. Я сразу понял, что слышал его и раньше — почти с тех пор, как впервые завёл двигатель.

Но не обращал внимания, потому что думал: так и надо, это ведь незнакомый мне вид транспорта. Может, с таким звуком переключаются передачи.

За последние тридцать секунд тиканье стало значительно громче…

Меня, как ошпаренного, подкинуло вверх. Выскочив из кабины я бегом бросился к машине Лилит, впрыгнул, не открывая двери, на пассажирское сиденье и закричал:

— Ходу!

Девушка молниеносно развернувшись, и рванула с места.

Сзади раздался взрыв, нас догнала волна жара, вокруг Буцефала посыпались осколки.

Влившись в плотный поток на проспекте, мы оставили взрыв позади.

Через каких-то десять минут я пришел в себя — ровно столько времени мне понадобилось, чтобы отдышаться, вообразить в красках, как моё тело разрывает на мелкие кусочки чудовищный взрыв, вспотеть, ещё раз отдышаться, и только после этого заговорить.

— Как ты узнала, что в этой машине бомба?

Не иначе, клерк постарался, — горько подумал я. — Решил отомстить за ущерб, причинённый Бармаглотом…

— Это я её подложила, — сказала Лилит.

— Что?.. — я даже не подскочил. Так, слегка подпрыгнул. — Ты хотела меня убить?

— Я тебя только что спасла, помнишь? — она недобро покосилась в мою сторону. — Хотя вовсе не обязана это делать.

— Если учитывать, что ты же меня во всё это и втравила — мы квиты, — буркнул я. — Так что не жди благодарности.

Лилит возмущенно фыркнула.

— Я избавила тебя от жерминаль.

— И привела в ловушку, к Золотову.

— Я думала, он твой отец.

— От перестановки слагаемых сумма не меняется.

— Не понимаю…

— Кто-то всё равно охотится за мной. И папаша палец о палец не ударил, чтобы мне помочь.

— Он оставил тебе машину.

— На самом деле, не оставлял. Она просто стояла на стоянке, на случай, если появится кто-то из семьи.

— Как ты догадался?

— Путём несложных логических заключений, которыми сейчас не время делиться. Итак: зачем ты подложила бомбу в ту тачку? Или… ты заминировала ВСЕ экипажи на парковке?

— Проще было поступить именно так, чем вычислять, в какой ты уедешь из отеля. Не стоит благодарности.

— Я же сказал: я её вовсе не испытываю.

— А стоило бы, — Лилит так дёрнула рычаг переключения скоростей, что он чуть не оторвался. — Ведь таким образом мы замели все следы. Теперь твои недруги думают, что ты погиб, и ты можешь расслабиться.

— С чего бы им так думать?

— В машине достаточно твоей ДНК. А меня никто не видел, так что…

— Как это тебя никто не видел? Ты же неслась за мной добрых полчаса, и сигналила, как иерихонская труба. Любой, кто оказался поблизости…

— Артефакт невидимости, Макс. Говоря проще, Шапка-невидимка.

Я замолчал.

Всё страньше и страньше, как говорила одна маленькая девочка.

— Сейчас нас тоже никто не видит? — спросил я через пару минут.

— Заряд в артефакте иссякнет минут через десять, так что нужно срочно найти укрытие.

— Чтобы заняться в нём безудержным сексом? — усмехнулся я.

— И как ты догадался?..

— Отвези меня, пожалуйста, вон к той башне.

— К какой такой башне?

— Вон к той высокой штуке, которая сверкает огнями, — я самым невежливым образом ткнул пальцем в лобовое стекло.

— Это форпост Орловского.

— Не важно. Мне надо подняться на её верхушку.

— Но… Зачем?

— Чтобы спрыгнуть вниз.

Глава 8

— Но ты разобьёшься!

— Не факт.

— Ты сумасшедший.

— Просто Безумный. Две большие разницы.

— Но…

— Просто сделай это, лады? — я похлопал по обтянутому спандексом колену Лилит.

— Но… Какой мне с этого гешефт? — она резко выкрутила руль и перестроилась в самый скоростной ряд.

Рёв двигателей звучал, как сверло.

— Золото? — спросил я. Лилит мотнула головой так, что волосы хлестнули по лицу.

— Бриллианты? Надёжные источники уверяют, что они — лучшие друзья девушек.

— Издеваешься?

— Я никогда не шучу, если речь идёт о золоте и бриллиантах. Это у меня семейное. Недавно узнал. О том, что у меня есть семья, а не о том, что…

— Я хочу вырваться из Лимба, — выпалила Лилит.

Я моргнул.

А потом огляделся вокруг. В клубах смога было видно не так уж много. Смутные силуэты других экипажей, чадящие красноватые факелы вдоль трассы, в небе — всё те же похожие на чернильные кляксы тучи и кожистые экои вместо ласточек…

— Да, с экологией здесь проблемы, — осторожно заметил я. — Да и не позагораешь особо… Но парнишка за стойкой сказал, что ты — совсем другое дело, — тянул я, чтобы собраться с мыслями. — Я так понял, ты здесь — в своей тарелке, и всё такое.

— Я — деловая женщина, — кивнула Лилит. — Но ты не представляешь, как трудно оставаться независимой на Лимбе. Приходится дьявольски много работать, и всё время быть на голову выше мужиков, чтобы с тобой хотя бы стали разговаривать.

Я усмехнулся.

— Ты не поверишь, но во всех мирах, в которых я побывал, женщины говорят именно так.

— И в скольких же ты бывал?

— Э… В трёх, считая этот.

— О. У тебя ГРОМАДНЫЙ опыт.

— Я не то хотел сказать. Хочешь переехать — твоё право. Просто… Где гарантия, что в другом месте тебе понравиться больше? В Сан-Инферно, например, девчонки тоже пашут, как прокля…

— Ты родом из Сан-Инферно? — перебила Лилит.

— Нет, но живу там. Точнее, буду жить. Если смогу попасть.

— Возьми меня с собой.

— Эм…

— Сан-Инферно! — вскричала Лилит. — Святой Люцифер, я мечтала оказаться там с самого детства!

И она уставилась на меня огромными сияющими глазами.

Я занервничал.

Ведь пока эти прекрасные глаза смотрели на меня, они не смотрели на дорогу…

— Макс! Если ты возьмёшь меня с собой, я клянусь, что стану твоей рабыней. Я буду выполнять все твои прихоти. Хочешь, займёмся сексом прямо сейчас?..

Я вздохнул.

Эх, если бы все мои проблемы можно было решить, просто переспав с кем-нибудь…

Лилит уже расстегнула кофту. Под ней оказался всё тот же чёрный кружевной лифчик.

— Остановись! — закричал я.

Лилит нажала на педаль тормоза, я врезался носом в приборную панель. Она была выкована из чугуна.

— Я не это имел в виду, — прижимая руки к окровавленному носу, прогнусавил я. — Я хотел сказать, не надо секса.

Сзади, в лихорадочном столпотворении, тормозили, врезались и визжали покрышками другие участники движения.

Ой, простите.

Я хотел сказать, аварии.

Со всех сторон на нас сыпались ругательства и рёв разозлённых, как голодные динозавры, клаксонов.

— Ты не хочешь брать меня с собой? — спросила Лилит, не трогаясь с места и не трогая кофту, которая была расстёгнута до пупка.

— Всего лишь не хочу заниматься сексом прямо сейчас, — ответил я, пытаясь наощупь определить ущерб, нанесённый важной части моего лица. — Точнее хочу, я ведь нормальный человек, но… Как бы это сказать, не приемлю оказание сексуальных услуг в качестве платы.

— А что, для девушек существует какая-то другая валюта?

Я посмотрел на неё сквозь пальцы.

— Вот это был сарказм, да?

— Просто мне ещё не встречались мужики, которые отказались бы… — она призывно вздохнула и выпятила грудь.

— И я не говорю, что отказываюсь, — наконец Лилит тронула Буцефала с места и мне стало спокойнее. Пробка, которую мы образовали, грозила достичь космических масштабов. — Просто хотелось бы делать это по обоюдному согласию и в менее нервной обстановке.

— Я думала, тебе нравится адреналин.

— Как раз пытаюсь завязать.

— О. Не знала, что так можно.

— Опять сарказм?

— Я тебя не понимаю, Макс. Ты отказываешься от секса, но хочешь спрыгнуть с Орловской башни…

— Просто я не могу взять тебя с собой, — выпалил я, здраво рассудив, что пластырь лучше отдирать рывком.

— Я тебе не нравлюсь?

— Лилит, ты мне ОЧЕНЬ нравишься. И то, что между нами было… — я потряс головой, отгоняя воспоминания о её мягкой коже и шелковистых волосах, щекочущих мою грудь… — Но я всё равно не могу взять тебя в Сан-Инферно.

— Или не хочешь?..

— Я НЕ ЗНАЮ, как это сделать. Поняла? Я не умею открывать порталы и бродить по измерениям, как по собственному поместью.

— Ты же колдун.

— Всего лишь новичок.

— Но я видела, как ты расправился с жерминаль. И остановил Бармаглота…

— У меня есть одна теория, — признался я. Лилит внимательно слушала. Слава Люциферу, это не мешало ей вести машину, и башня Орловского довольно быстро приближалась. — Как я сказал, я всего лишь новичок. И не могу контролировать свою способность колдовать.

— Но я сама видела…

— Она просыпается, — я повысил голос. — Только когда я пребываю в жутком стрессе. Ясно? — Лилит пожала плечиком, давая понять, что прекрасно слышит. Но вовсе не обязана соглашаться. — Не просто смертельная опасность, или угроза гибели. Я должен РЕАЛЬНО встать на порог смерти, чтобы колдовство сработало.

— В Лимбе есть секта Охотников за смертью, — сказала Лилит после паузы. — Они взбираются на Парящие скалы, а с них прыгают на спины экоев — когда те пролетают внизу… Иногда им везёт.

— Ты предлагаешь вместо башни спрыгнуть с Летающей скалы?

— Нет. Я хочу сказать, что тебе и вправду пора менять образ жизни.

— Обязательно сделаю это, как только представится возможность.

Некоторое время мы ехали в тишине.

— Значит, ты хочешь спрыгнуть с вершины башни для того, чтобы в полёте сработали твои способности и… ты открыл портал? — после паузы спросила Лилит.

— Очень на это надеюсь.

— Значит, я с тобой.

— Лилит, — я попытался говорить как можно внушительнее. — Ведь у меня может и не получиться. И тогда мы станем двумя неаппетитными кучками экойских какашек у подножия башни.

— Я рискну.

— Ты так сильно хочешь выбраться из Лимба?

Она не ответила. Просто послала мне долгий взгляд, а потом передёрнула плечами.

И вот мы у подножия башни.

Она была сложена из огромных блоков и обладала качествами, которые присущи, на мой взгляд, большинству башен: твердокаменностью, высотой и неприступностью.

Последнее я бы выделил в отдельную категорию.

— И как мы попадём внутрь? — спросил я.

Ворота, по традиции Лимба, были покрыты ржавыми чёрными заклёпками. Окошек, дверных ручек или переговорных устройств я не заметил.

— Ты уверен, что это единственный способ попасть в Сан-Инферно? — спросила Лилит.

— Учитывая, что очередная компания по убийству меня, любимого, начнётся с минуты на минуту — скажем так, это предчувствие, — я просто не успею придумать ничего лучше, — сказал я.

— Тогда тебе повезло, — открыв дверцу со своей стороны, Лилит выставила длинные ноги из экипажа. Я перепрыгнул борт со своей стороны. В нос ударила новая порция запахов горелой сажи и керосина — и это несмотря на то, что он у меня всё ещё был заложен после удара.

— И в чём же мне повезло? — спросил я, задрав голову и пытаясь разглядеть верхушку башни.

Архитектурой она напоминала строения из драконьего камня. Но положив руку на стену, я понял одно: если это и дракон, то он давным-давно мёртв.

— Так получилось, что я знаю, как в неё войти.

Лилит подошла к воротам и принялась нажимать на заклёпки. Она жала на них в определённой последовательности, словно набирала цифровой код на двери банковского сейфа.

Наконец в глубине башни раздался глухой гул, потом скрип петель, которые несколько тысячелетий, аккуратно, не пропуская ни одного дня, поливали кипятком.

А потом ворота начали медленно открываться.

— Меня зовут Лилит Орловская, — неожиданно сообщила девушка. — Башня принадлежала моему деду. Он был чернокнижником.

Идти внутрь внезапно расхотелось.

Я слишком хорошо помнил предупреждения Лолиты о том, КОГО, или ЧТО можно встретить в жилище мага.

А чернокнижник, насколько я понимаю, это… Ну, маг со знаком "минус". Такой, которому использовать в зельях сушеные болячки нравится больше, чем, например, сушеную ромашку.

Но делать нечего: я уже слышал, как скрежещут зубы очередного убийцы у меня за спиной.

Образно выражаясь.

Потому что сейчас прямо за мной стояла очень красивая девушка.

С которой я только что отказался заниматься сексом.

— Я бы сказал, не чернокнижнику, — несколько разочарованно произнёс я, перешагнув порог. — А Безумному учёному.

Трубки, реторты, спиртовые горелки — больше всего это было похоже на кабинет химии, хозяин которого ещё немножко увлекается астрологией.

Вдоль стен башни тянулись стеллажи, уставленные древними на вид фолиантами и инкунабулами.

Некоторые из них были прикованы цепями к полкам.

Казалось, книги провожают нас с Лилит недобрыми настороженными взглядами.

Я поёжился.

— Лестница там, — Лилит махнула в самый тёмный угол. — И нам лучше поторопиться.

— Неужели никакой ностальгии? — я поспешил за девушкой, которая принялась ловко взбираться по ступенькам. — Попрощаться с родными пенатами, и всё такое.

— Я по горло сыта всем, что связано с этим местом, — не оборачиваясь, бросила Лилит. — Знаешь, что увлекательного в том, чтобы следить за возгонкой ртутных грибов? НИЧЕГО. А расшифровка древних инкунабул? Часы, дни, целые МЕСЯЦЫ потрачены на то, чтобы не дать заклятьям разбежаться. Хуже тараканов, когда в кухне внезапно включают свет. А после того, как дедушка покинул этот мир и я осталась в башне совсем одна…

— Мне очень жаль, — вставил я.

— Чего?

— Ну, твой дедушка. Мне очень жаль, что он умер.

Лилит бросила на меня раздраженный взгляд через плечо.

— Типун тебе на язык. Просто он в очередной раз женился и отправился в свадебное путешествие.

Я моргнул.

А потом вспомнил слова паренька из гостиницы: колдуны могут уходить и приходить в Лимб, как к себе домой…

— А тебя, значит, дед оставил на хозяйстве.

— Он сказал, что мне ещё рано путешествовать. Вот через сотню-другую лет, когда я наконец-то начну разбираться в Искусстве…

— То есть, ты, как и дедушка, э… чернокнижница?

— А что тебя удивляет? Профессия, как профессия.

— Да нет, ничего, — я старался подбирать слова очень аккуратно. — Просто, на тебе было нижнее бельё… в общем, мне показалось… И ты предложила заняться…

— Ты решил, что я проститутка.

— Скорее, э… девушка, не слишком разборчивая в связях.

— То есть, если бы на мне не было нижнего белья, ты бы решил, что я очень респектабельная особа.

Женская логика меня ставит в тупик. ВСЕГДА.

— Слушай, а ПОЧЕМУ ты была в одном нижнем белье? — сменить тему. Это самое разумное, что можно сделать.

Вообще-то я хотел спросить, как так получилось, что она стала приманкой у моего отца. Но то хрупкое доверие, которое между нами возникло, подсказывало, что именно этот вопрос стоит отложить.

— Скажи честно, — Лилит остановилась и повернулась ко мне. Я был рад передышке. — Ты бы сел ко мне в машину, если бы я была одета… Вот так, — и она указала на свой мешковатый спортивный костюм.

— Ну…

— На счету была каждая секунда, — назидательно сказала Лилит, повысив голос. — И раздеться до белья — это самый быстрый способ заманить мужика куда угодно.

— Но ты занималась со мной сексом!

— Я же говорила: мне понравилась твоя задница.

— Только задница?

И это никак не связано с тем, что я был сыном короля "Золотой Горы"?..

— Ну, увидела-то я тебя со спины…

— Ладно, предположим.

— Вот и не осуждай меня.

— Да я вовсе не осуждаю! — мы вновь начали восхождение и говорить стало значительно труднее. — Я просто хочу тебя понять.

Лилит вновь остановилась.

— Что? — спросила она. — Что ты сказал?

— Да ничего, — почему-то рядом с девушками я частенько чувствую себя виноватым. — Просто… Ну, ты собираешься доверить мне свою жизнь, а это ведь большая ответственность.

— Серьёзно?

— Ну да, а что?

Лилит моргнула. Тень от ресниц накрыла бледные щеки, и лицо девушки на миг сделалось очень задумчивым.

Но она быстро пришла в себя.

— Ничего. Ну что, идём?.. — она улыбнулась и протянула мне руку.

Наверху была открытая всем ветрам площадка. На каменном полу — мозаичная пентаграмма, вписанная в круг. По его ободу шли какие-то, на вид очень мрачные знаки. Если на них долго смотреть, они начинали шевелиться и щелкать зубами.

А башня и вправду была чертовски высокой: когда над площадкой пролетел один из экоев, я разглядел чудище во всех кожисто-когтистых подробностях.

Бррр…

Ветер свистал в ушах и грозил сорвать жалкие останки рубашки. Спортивный костюм облепил Лилит, как вторая кожа. Чёрные волосы трепыхались у неё за плечами, как длинный шарф.

Подойдя к краю, я заглянул в пропасть.

И ничего не увидел: под нами колыхался плотный, как посудная губка, смог.

— Не передумала? — спросил я Лилит.

— А ты? — она тоже заглянула в пропасть.

— У меня нет выбора, — я пожал плечами и вновь взглянул туда, где клубился чёрный туман. — Но ты-то можешь просто остаться. У тебя есть работа, дом…

— Я хочу увидеть другие миры, — твёрдо сказала Лилит. — Знаешь, как это стрёмно: читать про все эти измерения, любоваться на удивительные вещи, которые привозят другие люди… И осознавать, что тебе там не побывать. По крайней мере, пока ты не станешь безобразной сморщенной старой ведьмой.

— Но зато ты гарантированно останешься жива.

— Что ж, если ты тоже готов остаться… — она поджала губы. — Найдём тебе работу — к примеру, на заводе по переработке экоев в собачьи консервы; скромную комнатёнку на минус восемнадцатом уровне дешевого улья… Знаешь, там совсем неплохо. Кислота почти не капает. И дышать можно. В противогазе, конечно. Фильтры, правда, забиваются минут за десять, но ты привыкнешь менять их одной рукой. Потому что другой придётся отбиваться от хищной моли.

— Ну что? На счёт три?..

— Подожди, — откуда-то из-за пазухи Лилит извлекла прозрачный шарфик и обмотала наши запястья. — Я не хочу расцепиться с тобой в воздухе и промахнуться мимо портала.

Как бы нам обоим мимо него не промахнуться, — подумал я и увлекая за собой девушку, шагнул с башни.

Вы можете возразить: ну что ты выдумал, Макс!

Ты и раньше прыгал с различных верхотур, и даже падал с космического корабля пришельцев, и что-то ни разу тебе не удалось открыть портал — даже ради спасения жизни.

Отвечаю: да.

Вы абсолютно правы.

Мне и раньше приходилось падать.

Но дело в том, что РАНЬШЕ меня всё время кто-нибудь страховал. То это была Кассандра со своим левитационным артефактом, то Дикий Бизон на Божьей Коровке… Понимаете, о чём я?..

Здесь, на Лимбе, я был совершенно одинок. Меня просто НЕКОМУ было спасти.

Несмотря на все мои ангельскую красоту и обаяние, здесь я никому не был нужен.

Богам Лимба было наплевать на Безумного Макса с высокой э… башни.

Оставалось рассчитывать только на себя.

На своё везение и… да, пора посмотреть фактам в лицо: на свои магические способности.

Если уж СЕЙЧАС они не заработают, то я тогда и не знаю…

— А-А-А… — кричать мешал густой жирный смог, но я очень старался.

Лилит падала молча. Её спортивная куртка надулась на спине пузырём, волосы полоскались на ветру шелковым чёрным факелом, а глаза были закрыты.

Губы девушки были сжаты в упрямую тонкую линию.

Я ей позавидовал.

Точнее, позавидовал её мужеству.

Со мной-то всё ясно. Как я уже объяснил, у меня просто нет выхода.

Но шагнуть в пропасть, потому что твёрдо решил изменить свою судьбу… Многие и с кровати-то для этого не встанут.

— А-А-А-А…

И вдруг я почувствовал удар.

Ну, не такой удар, как о землю с огромной высоты. А словно упал с кровати, например.

— Чего ты орёшь, словно тебя режут? И кто это с тобой?..

Голос был до боли, до дрожи в коленках знакомым. И очень недовольным.

Зебрина!

Вот так сюрприз… И кстати: куда это я попал?

Осторожно разжмурившись, я понял, что нахожусь на вершине башни.

Нет, я не оговорился.

Просто я сразу, мгновенно, узнал эту тесную комнатку с ноздрями вместо окон и языком вместо пола…

Маяк! Маяк из драконьего камня на краю Травяного моря в Сан-Инферно.

— Ура! — я вскочил, подбежал к Лилит и крепко обняв её, поцеловал в обе щеки. — Дорогая, мы дома!

— Решил познакомить меня со своей новой девушкой? — на миг я совершенно забыл о Зебрине. — Твоему великодушию нет предела. Надеюсь, её ты ещё не успел лишить способностей и всего, чем она является.

— О чём она говорит? — спросила Лилит.

Вид у неё был ошарашенный, потрясённый и немного пришибленный. Но она всё равно отлично расслышала всё, что говорила Зебрина.

К сожалению.

— А ты сама-то, что здесь делаешь? — я уже упоминал: лучшая защита — это нападение.

Зебрина пожала острыми плечиками. Выглядела она примерно так же, как и в последний раз, когда мы виделись: как взъерошенный и обиженный на весь мир подросток.

— Живу, что не видно? — буркнула она, всем своим видом давая понять, что недовольна тем, что мы нарушили её добровольное изгнание.

Я огляделся.

В дальнем углу действительно наблюдался свёрнутый спальный мешок, а так же рюкзачок, из которого торчала ручка расчёски. Рядом, на каменном коренном зубе, были трогательно разложены зубная щётка, паста и баночка крема для лица.

— А как же мама с папой? — неуверенно спросил я. Похоже, Зебрина не шутит.

— Я больше не дракон, — горько пожаловалась та. — А значит, не имею права жить в замке Влахерна.

— Что за детский сад? — я начал злиться. Впрочем, как и всегда, через пять минут в обществе Зебрины. — Они тебя всё равно любят, и ты могла бы…

— Стойте, — Лилит встала между нами. — Подождите… — она посмотрела расширившимися глазами на меня. — Эта девочка… Дракон?

— БЫЛА драконом, — ядовито усмехнулась Зебрина.

На меня вновь накатило чувство вины.

— Слушай, мне очень жаль, что ты им быть перестала, и…

— Ты… лишилась способностей? — продолжила допрос Лилит.

— Спроси у него, — посоветовала девчонка. — Хотя нет. Я сама тебе скажу: этот паршивый колдун ЛИШИЛ меня моей сущности! Просто произнёс несколько слов, и я перестала превращаться.

Лилит перевела взгляд на меня.

— Ты говорил, что не умеешь колдовать.

Я вздохнул. Нет, ну НИКАКОЙ передышки, а?..

— В этом всё и дело, — сказал я. — Я произнёс заклинание в сердцах, потому что она меня разозлила. И не могу его отменить. Потому что не знаю как.

Лилит критически оглядела меня с ног до головы.

— Решила бы я, что ты врёшь, — сказала она. — Если бы ты не выглядел так глупо, Макс.

— А он всегда так выглядит, — поддакнула Зебрина. — Запудривает всем мозги, а потом бац! И ты розовый кролик.

— Розовых кроликов не бывает, — запальчиво буркнул я.

Нет, ну что это за везение?.. Оказаться на вершине башни, в тесном замкнутом пространстве с двумя враждебно настроенными девчонками. Одну из которых я обидел и так и не успел помириться, и с другой, которая думает, что я её обманул.

— А знаете, я ведь могу помочь вашему общему горю, — неожиданно сказала Лилит.

Я насторожился. По опыту: когда кто-то предлагает бескорыстную помощь, для меня, любимого, это оборачивается новым мешком неприятностей.

О-о-очень большим мешком. И тяжелым.

А я так мечтал отдохнуть! Понежиться в постельке, поплавать в личном бассейне. Вдрызг напиться и не просыхать целую неделю…

— Да кто ты вообще такая? — спросила Зебрина, критически оглядывая скромный, по меркам Сан-Инферно, костюмчик Лилит.

— Я — чернокнижница, — гордо представилась та. — Колдунья. И знаю, как снять с тебя заклятье Макса.

Глава 9

— О-о… — как-то подозрительно протянула Зебрина.

— Что это значит? — я уже почти потерял терпение. Ещё чуть-чуть, и я опять спрыгну с башни.

Главное, чтобы это не вошло в привычку.

— Это значит, что любого чернокнижника, который попадёт в Сан-Инферно, высылают туда, откуда он приехал.

Мы с Лилит синхронно моргнули.

— Зебрина, что ты несёшь? — осторожно спросил я. — В Сан-Инферно нет закона о высылке. Здесь ВООБЩЕ нет никаких законов. Кроме одного…

— Не попадись, — хладнокровно кивнула Зебрина. — Потому что в этом случае тебя ждёт высылка.

— А я думал, что всегда можно отделаться штрафом, — тупо глядя в стену, сказал я.

— Но не в том случае, если ты практикуешь чёрную магию, — качнула головой Зебрина. — Мастер Серпент, глава Гилдии магов, имеет очень жесткую позицию по тому вопросу.

— Боится конкуренции? — невинно поинтересовалась Лилит.

— Вроде того, — кивнула Зебрина. — Так что сочувствую тебе, подруга, — она подмигнула Лилит. — Не повезло.

— Послушай, — я понимал, что хожу по тонкому льду. — А что, если никто об этом не узнает? Ну, о том, что Лилит…

— Чернокнижница? — переспросила Зебрина.

— Ведьма, — поправил я. — Ведь ведьмой быть законно, так?

— Даже не знаю, — усевшись на язык дракона, Зебрина принялась задумчиво ковырять его пальчиком. — Трудно будет удержать такую новость в тайне, когда она начнёт колдовать.

— Но ведь ты можешь, — глядя на Лилит, я искал подходящее слово. — Э… Не колдовать "злобно". Стань доброй колдуньей. Просто "книжницей", без "черно". А?

Девчонки в голос расхохотались.

— Всего лишь пытаюсь помочь, — я отвернулся. — Не обращайте на меня внимания…

— Колдовство — как почерк, — пояснила Лилит. — Его можно попытаться подделать, но опытный специалист всё равно отличит. Так что, проще вовсе не колдовать.

— А я тебе говорила! — неизвестно чему обрадовалась Зебрина. — Стоит Максу моргнуть — и ты уже не ты.

— Да я вообще здесь ни при чём!

Ступив на кончик драконьего языка, я выглянул наружу. Чёрт, высоко… Ау, Божья Коровка, где ты?..

— Итак, у нас дилемма, — Лилит подошла ко мне и тоже выглянула наружу. Удовлетворённо кивнула, и обернулась к Зебрине. — Ты знаешь, что я — чернокнижница, и можешь меня сдать. И в этом случае насовсем останешься человеком, без возможности превращаться в дракона. Или можешь держать язык за зубами, и…

— Как скоро ты можешь отменить заклинание? — быстро перебила Зебрина. — Сейчас?

— Не настолько быстро, — Лилит улыбнулась ей милой улыбкой людоедки. — Я не сказала, что смогу ОТМЕНИТЬ. Я сказала, что смогу помочь. То есть, обучить Макса азам профессии, чтобы он смог, в свою очередь, всё исправить.

— Тоже стать чернокнижником, чтобы меня ВЫГНАЛИ?..

Зебрина закатила глаза.

— Вот ты эгоист, Макс. Только о себе и думаешь.

Я потряс головой.

А потом немножко подумал…

— Так, всем успокоиться, — пройдясь по языку, я взял одной рукой Зебрину, а другой — Лилит. — Зебрина, я обещаю исправить причинённое тебе неудобство…

— НЕУДОБСТВО?..

— Если ты поклянёшься, что не выдашь Лилит, — продолжил я, не обращая внимания на вопль драконицы. — А тебя Лилит, я попрошу воздерживаться от применения своих способностей — до тех пор, пока я не придумаю, как их легализовать.

— Это невозможно, — отрезала Зебрина. — Ты просто ещё не сталкивался с главой магической Гильдии, Макс. Мастер Серпент никогда не меняет принятых…

— Что ж, ему придётся, — перебил я. — Перед моим неземным обаянием ему не устоять.

А также несколькими тоннами золота, спрятанными в подвале замка Влахерна… — мысленно добавил я.

— Ты правда это сделаешь? — удивлённо моргнула Лилит. — Попытаешься ради меня изменить закон?

— Не попытаюсь, а изменю, — я устал. И особенно устал спорить. — Раз уж я тебя сюда притащил, у меня просто нет выхода.

— Но… Почему? — глаза Лилит вновь сделались огромными и бездонными, как колодцы, доверху наполненные жидким шелком.

— Потому что он считает, что теперь за тебя в ответе, — кисло пояснила Зебрина. — Уж таков он, наш Безумный Макс. В лепёшку расшибётся ради новой подружки.

— ЗЕБРИНА! — взвыл я. — Лилит — мне не подружка.

— У вас был секс?

— Не твоё дело, — отрезал я.

Лилит улыбнулась.

— О, милая, — она нежно погладила драконицу по щечке. — Тебе никто не говорил, что бывает секс без всяких обязательств? И знаешь, что? Это гораздо приятней, чем ты думаешь.

Я мысленно зааплодировал. Редко кому удавалось НАСТОЛЬКО обескуражить Зебрину.

Внезапно присутствие Лилит в Сан-Инферно я увидел совсем в другом свете. И даже повеселел.

— Ладно, Зебрина, — я деятельно потёр ладони. — Если ты покажешь, как отсюда спуститься, пожалуй, мы тебя оставим. Кстати! — меня вдруг посетила ещё одна мысль. — Ты ничего не слышала о возвращении Луки Брази?

Вот с ЭТОГО и надо было начинать. А меня опять втянули в затяжной, как ангина, девчачий спор…

Драконица пожала плечами.

— Знаю только, что они вернулись сегодня утром, всего пару часов назад, и…

— Слава Люциферу! — я станцевал короткий, но энергичный танец на драконьем языке. — Наконец-то мне по-настоящему повезло…

— Ну, если ты так думаешь, — с сомнением поджала губки Зебрина.

Мне всё равно хотелось в этот момент её расцеловать.

Одна. Всего одна хорошая новость исправила мне настроение! Лука Брази вернулся буквально только что, а значит, я ничего не пропустил.

— Он привёз огромную кучу каких-то ящиков, и ходят слухи, что это новое оружие, и что всё оно принадлежит тебе, Макс, и это совсем крипово, Макс, потому что теперь с тобой хотят "пообщаться" — она сделала кавычки в воздухе, — главы всех, абсолютно ВСЕХ гильдий, потому что, говорят, это оружие может разнести в пыль весь Сан-Инферно, и что притащив его, ты всё-таки переступил черту, и теперь стоит вопрос: выслать тебя из города без права возвращения, или всё-таки казнить…

— И каким образом осуществляется э… Казнь? — будто невзначай, рассматривая ноготки, прервала поток сознания Зебрины Лилит.

— На проспекте Потерянных Душ устанавливают специальный помост с клеткой, туда помещают преступника, а потом… его сжигает какой-нибудь дракон.

— Страсти какие, — передёрнула плечиками Лилит. — И часто у вас такое практикуют?

Зебрина набрала в лёгкие воздуха, но промолчала. И откровенно задумалась. А потом сказала:

— Если подумать… Это будет в первый раз.

— То есть, все эти ужасы…

— Ну, это же Макс, — пожала плечами драконица. — Ему всегда достаётся самое лучшее.

Я сжал пальцами переносицу. Та откликнулась вспышкой боли — совсем забыл, что недавно разбил нос о панель управления Буцефала…

— Мне срочно нужно попасть в "Чистилище", — сказал я, обращаясь к Зебрине.

— Наверное, это для тебя будет лучше всего, — кивнула Лилит. — Там немного почище, чем в Лимбе, да и экоев поменьше. Ты привыкнешь. И это всё равно лучше, чем стать драконьим барбекю.

— О чём это она? — удивилась драконица.

— "Чистилище" — это не другое измерение, — кажется, я понял, к чему клонит Лилит. — Это всего лишь мой клуб. Там у меня друзья, и бизнес, и… ещё много чего.

Я хотел сказать "девушка". Но подумал, что вряд ли Кассандра захочет быть ею и дальше.

— То есть, ты не собираешься смываться? — Лилит посмотрела на меня с изумлением.

— Разве что, под душем, — неуклюже пошутил я. — Надоел запах копоти.

— Ты… Самый удивительный парень из всех, с кем я спала! — вот ведьма. Не могла сказать "встречалась", или "знакома" — на худой конец…

— Ага! Всё-таки вы спали! — вскричала Зебрина. Я подумал, что вот сейчас она стукнет меня по многострадальному носу.

— ФОРМАЛЬНО, — я поднял вверх указательный палец. — Формально, мы не спали. Трудно, знаешь ли, уснуть в горящем автомобиле.

— Но секс у вас был!..

— Зебрина, у меня сейчас проблемы поважнее. Если ты помнишь, меня собираются казнить.

— Я же говорю: жуткий эгоист, — бросила драконица в сторону Лилит. — Только о себе и думает.

Выглянув наружу, я вдруг понял, что Задница вот-вот взойдёт. А это значит, что… Дракон, в пасти которого мы сидим, скоро проснётся и захочет перекусить.

— Идём, Лилит, — схватив девушку за руку, я потащил её к клыкам, на самый кончик языка.

— Что ты собираешься делать? — спросила та. — Опять прыгать с башни?

— А ты случайно не знаешь заклинание левитации?

— Ну, если у тебя найдётся птичье перо, глаз экоя и сухие экскременты жабострекозы…

— Господи, откуда у меня такая гадость?

— Тогда нет.

— Я вас отвезу.

— Ладно, значит так, — я критически оглядел длинную драконью шею. Ни щербинки. Ни вмятинки. Где-то двадцать семь с половиной по десятибальной шкале…

— Я ВАС ОТВЕЗУ, — повторила Зебрина.

— Серьёзно?.. — мне даже не пришлось "включать" сарказм специально. Это вышло само собой.

— Ну, у меня есть мотоцикл, — она копнула драконий язык носком босоножки. — И я всё равно собиралась в город, так что… К тому же, дядя скоро проснётся, а спросонок он обычно не слишком рад гостям.

Я икнул. Она зовёт "дядей" драконью башню. Вот что такое по-настоящему крепкие семейные узы…

Доставив нас прямиком к крыльцу "Чистилища", Зебрина испарилась, невнятно пробормотав, что у неё какие-то дела.

А я, увидев родную лестницу, и проспект, и мегалитические здания вокруг, прослезился.

Воздух родного дома. Раскалённый, словно его долго поджаривали на сковородке, бьющий по лёгким с силой парового молота.

Рехнуться можно от счастья.

— ОТОРВА!

Как сладок дым отечества. А, нет. Это несёт от меня.

— Привет, Лолита. Как… дела?

Вопрос я задал с опаской. Памятуя, что оставил клуб без присмотра… И что в это время в "Чистилище" будут находиться Колька, Захария и Зара… Причём, за новоиспечённых братика с сестричкой я беспокоюсь куда меньше, чем за старого друга…

Словом, слишком много многоточий для того, чтобы задавать этот вопрос беззаботно.

— Всё путём, Оторва, всё путём. А это кто? — указала охранница на Лилит.

— Это… — я ведь так и не придумал, как представить её друзьям.

— Новая стриптизёрша? — пришла на выручку Лолита.

Я с надеждой посмотрел на Лилит, но та сморщила носик.

— Скорее, модель нижнего белья, — сказала она.

— Отлично, Гильдия дизайнеров одежды ждёт тебя с распростёртыми объятиями, — кисло промолвила Лолита. — Добро пожаловать в Сан-Инферно.

— Эм… — я схватился за переносицу и чуть не взвыл. Опять. — У нас же найдётся свободная комната?

— Да сколько угодно, — пожала могучими плечами Лола.

— А разве…

— Девочки переехали. Точнее, уволились.

— Но…

— Мы как раз набираем новый состав, — Лолита вновь посмотрела на Лилит. — Ты ТОЧНО не стриптизёрша? Проживание, еда, костюмы и коблы — за счёт заведения.

— Я подумаю, — осторожно кивнула Лилит. — А что такое коблы?

— Ну, это…

— ЧТО ПРОИСХОДИТ, госпожа начальник охраны? — если бы поблизости была лужа, то от моего голоса она бы замёрзла.

Лолита вздохнула.

— Не следует мне тебе этого говорить, Оторва, — пробормотала она, словно устыдившись. — Мне и разговаривать-то с тобой не следует…

— Но почему?.. Что изменилось?

Зебрина сказала, что Лука Брази прибыл благополучно. А значит, всё должно идти по плану. Так, как мы и договаривались с доном Коломбо.

Но… Почему-то не идёт.

— Ты же преступник, босс, — на Лолиту было жалко смотреть. Её прямо корёжило от того, что приходится говорить. Но я придавил жалость каблуком. Она большая девочка. Справится. — Все говорят, что тебя ожидает казнь. И это в том случае, если ты ВООБЩЕ вернёшься. Когда Лука Брази привёз твоё оружие, Поганец и Золотко подняли вой. Ну, из-за того, что это оружие может уничтожить всё Сан-Инферно и всё такое. И тогда Патриций созвал Большой Совет Гильдий, и предложил всё оружие у тебя конфисковать…

— То есть, скоммуниздить, — уточнил я.

— И главы Гильдий согласились, а оружие переправили в замок Аргобб, на хранение — Поганец и Золотко для этой цели любезно согласились предоставить свои обширные неприступные подвалы…

— Как удобно, — ядовито прокомментировал я. — Теперь ангел и демон, которые устроили заговор против драконов, истинных правителей измерения, обладают абсолютным оружием для их уничтожения.

— Хотела спросить, что происходит, — вставила Лилит. — Но ты и сам всё отлично объяснил.

— Извини, что так получилось, — я виновато посмотрел на девушку.

— Шутишь? — та подмигнула и пожала плечиком. — Веселье только начинается — я это чувствую.

— Просто я думал, что всё будет немного более… Стоп! — оборвав сам себя, я посмотрел на Лолиту. — А почему из клуба ушли девочки? Они-то тут причём?

— Ну, видишь ли… — Медуза попыталась копнуть носком сандалии мостовую и выворотила большой круглый камень. — От тебя не было никаких вестей… А потом пошли слухи о том, что ты не вернёшься, а если вернёшься — то тебя тут же арестуют… В общем, хозяином "Чистилища" опять стал Эрос Аполлон. Он заявился вместе с Анжелой, она тут же принялась командовать девочками, а Белоснежка и говорит: Гильдия нужна для того, чтобы защищать своих членов. И они ушли. А Розарио Аполлон уволил сам, потому что тигр не хотел отдавать ключи от подвала…

В котором стоят сейфы с моим золотом, — понятливо кивнул я. — Молодец, Розарио…

— Ключи Эрос Аполлон всё равно получил, так что, — Лолита развела руками. И поспешно добавила: — Но ресторан продолжает работать. Потому что только полный придурок мог лишить мастера Заточчи его любимой пиццы. Я тоже осталась. Потому что верю…

Если бы мы были одного роста, то я бы сказал, что Лолита "вскинула" на меня полные надежды глаза. Но так как она была на добрый метр с хвостиком выше, то её взгляд буквально припечатал меня к земле.

В нём было недвусмысленное требование всё исправить, а также вполне читаемое обещание вбить меня по самые уши в мостовую, если у меня не получится.

— Шоу должно продолжаться, — кивнул я.

— Клуб должен работать, — с вызовом ответила Медуза. — И он нуждается в том, чтобы за ним кто-нибудь приглядывал, пока хозяин в отлучке.

Я улыбнулся. Лолита говорила о "Чистилище", словно о любимой собаке.

— Спасибо, Лола, — сказал я с большим чувством. — Я этого не забуду.

— Как? Ты на меня не в обиде?

— За то, что ты присматриваешь за тем, что мы оба с тобой любим? — я фыркнул. — Не парься. Это ненадолго. Пускай Эрос Аполлон сколько угодно делает вид, что он — большой босс, мы-то с тобой знаем…

— Так ты собираешься бороться?

— Однозначно. Стопроцентно, — я ещё немножко подумал и добавил: — Зуб даю.

— Здорово, — Лолита выдохнула. Мы с Лилит пошатнулись от внезапного порыва могучего ветра. — Не то чтобы я в тебе сомневалась, Оторва, но тебя так долго не было… В общем, приятно знать, что ты здесь и работаешь над проблемой.

— Всё будет хорошо, Лола. Обещаю.

— Я тут подумала… — она выковырнула носком сандалии ещё один камень. — Ты можешь спрятаться в моей квартире. Я там всё равно не бываю, а Энди будет приходить, передавать тебе новости…

— Лола, я не собираюсь прятаться.

— Ну, не прятаться. Отсидеться. Тебе же нужно выработать план действий, к тому же Патриций отдал приказ…

— Отсиживаться я тоже не собираюсь.

Лолита вздохнула.

— Ну, тогда тебя…

Меня постучали по плечу.

Повернувшись, я улыбнулся.

— Ба! Знакомые всё лица. Лилит, дорогая, разреши представить тебе самых, я бы сказал, выдающихся мошенников Сан-Инферно. Итак, слева направо: Господин Скрябб, Госпожа Люсинда, Господин Заточчи и… А вы, я полагаю, господин Серпент. Мне о вас много рассказывали. Так что очень, очень приятно познакомиться. Энди! — я помахал эцилопу, зеркальный шлем которого возвышался за шеренгой глав Гильдий. — Как сам?

— Всё путём, бро, — шлем остался закрытым, но по голосу я понял, что эцилопу не по себе.

— Мы пришли арестовать вас, господин Безумный, — поспешил прервать обмен любезностями господин Скрябб.

— Да ну?.. — я расплылся в безумной улыбке.

— Из надёжных источников нам известно, что вы хотите подорвать, если можно так выразиться, устои нашего общества, — ядовито пропищала госпожа Люсинда.

— А где же сами источники? — Остапа, как всегда, понесло. — Где эти уважаемые граждане, столпы, так сказать, этого самого "общества"… Где же господа Поганец и Золотко, по чьей просьбе, КСТАТИ, я и делал всё то, в чём вы меня обвиняете.

Вы когда-нибудь видели смущенного крокодила? Я тоже не видел. Потому что таких в природе не бывает.

— Вы отказываетесь от ареста? — с достоинством, но очень зубасто улыбнулся господин Скрябб.

— Напротив! — соответствовать его улыбке я не мог, но очень старался. — Я прошу, нет, я ТРЕБУЮ, чтобы меня арестовали!

Глава 10

— Оторва, — предостерегающе шепнула Лолита. — Это вовсе не обязательно. Стоит мне кивнуть Энди, и…

— Всё в порядке, Лола, — я постарался подмигнуть ей как можно оптимистичней. А потом громко сказал: — Несколько дней в заключении пойдут мне на пользу. Отдохну, высплюсь, почитаю интересную книжку…

Мастер Серпент кашлянул. Звук напоминал шорох сминаемой газеты. При беглом взгляде облик его напоминал палку, на которую зачем-то насадили лабораторный череп. Кожа так туго обтягивала кости, что я видел все зубы. И навскидку их было несколько больше, чем у нормального человека.

— Вообще-то, слушание вашего дела состоится уже сегодня, — суконным голосом произнёс главный маг измерения. — Обвинения настолько тяжелы, что мы посчитали неразумным предоставлять вам отсрочку, господин Безумный.

Я улыбнулся так широко, что заболели щеки.

— О, прекрасно, прекрасно, я только "за". Раньше сядем — раньше выйдем.

Серпент тоже растянул губы в улыбке. Это была особенная улыбка. Она напоминала лезвие ножа, вымазанного в клюквенном соусе.

— Тяжесть обвинений не предполагает вашего выхода на свободу, — прошуршал он.

— Значит, у меня будет сколько угодно времени, чтобы отоспаться как следует, — беззаботно сказал я.

Чего мне стоила эта беззаботность!..

— Если ты не понял, Оторва, тебя казнят, — сказала Лолита. — Прямо сегодня. Это значит, через несколько часов.

— А если ТЫ думаешь, что мною овладело скоротечное слабоумие, то это не так, — уголком рта прошипел я Медузе. — Расслабься. Всё под контролем.

Честно говоря, мне было бы намного легче, если бы я и сам в это верил.

И ещё одно: жутко интересно, почему в моём аресте столь горячее участие принимает мастер Серпент.

Я что хочу сказать: не припоминаю, чтобы мы с ним сталкивались хотя бы раз. Я и услышал-то о нём только сегодня, от Зебрины. Но оказывается, наступить на любимую мозоль уже успел…

— Эцилоп! — маг повелительным жестом указал на меня. — Препроводите узника к месту заключения.

Энди навис надо мной, как Немезида в поскрипывающих кожаных штанах.

— Мне очень жаль, бро, — зеркальный шлем запотел, и от этого казался ещё более непроницаемым.

— Всё путём, Энди, — я опять улыбнулся. — Ты же на работе.

Мы медленно и величественно двинулись сквозь толпу. На прощание я успел подмигнуть Медузе и многозначительно кивнуть на Лилит. Охранница согласно прикрыла глаза.

Отлично. Девочки сработаются.

— Сунул бы такую работу туда, где Люцифер не светит, — буркнул на ходу эцилоп. — Прогнило что-то в нашем королевстве, вот что я тебе скажу. Правильно ты назвал их мошенниками, бро. И это говорю я. Человек, который отродясь не получал зарплату — за ненадобностью, — он издал короткий смешок. — Если так пойдёт и дальше, я точно уволюсь.

— Будешь на мели, обращайся, — великодушно предложил я. — У меня всегда найдётся тёпленькое местечко для ребят вроде тебя.

— Нет, правда? — обрадовался эцилоп. Но потом сник. — Поймал бы тебя на слове, бро, если бы не задница, в которой ты оказался. И я говорю отнюдь не о нашем благословенном светиле.

— Цыплят по осени считают.

— Охотно бы согласился, если бы знал, что это такое.

— Не важно. Просто делай, что они говорят, а там увидим.

Местом заключения мне определили тюрьму во дворце Патриция.

Я здесь ещё не бывал, поэтому осматривался с интересом.

Сам дворец представлял из себя довольно скромную постройку из обычного, не драконьего камня в виде восьмиугольника на целый квартал, и в народе звался простенько и со вкусом: Октагон.

Казармы эцилопов, кстати говоря, располагались здесь же, в одной из граней октагона. Проходя мимо, я увидел площадку, покрытую странными зеркальными яйцами, и сообразил, что это стоянка полицейских автомобилей.

Дальше был парк, разбитый словно с помощью штангенциркуля и транспортира.

Даже листья на деревьях были подстрижены под точно выверенным углом.

Пруды представляли собой глубокие траншеи, узкие и строго прямоугольные. В них плавали кубические утки и квадратные кувшинки.

С патрицием я ещё не был знаком, но сдаётся мне, что человек, разбивший этот парк, может оказаться РАДИКАЛЬНО прямолинейным.

— Тут у нас яма со скорпионами, — светским голосом рассказывал Энди. — Её выкопали ещё при прошлом Патриции.

— Ух ты, — я послушно восхитился. — И что, в неё бросают непокорных узников?

— Скорпионы давно передохли, — смущенно поведал эцилоп. — А яму мы используем для хранения садового инструмента. Знаешь, сколько зелёной краски требуется, чтобы выкрасить ВСЮ траву?

— Вас и для этого припрягают? — посочувствовал я.

— Лично мне нравится работать в саду, — пожал плечами эцилоп. — Работа на свежем воздухе. И прессовать никого не надо.

Мне бы твои заботы, — подумал я отстранённо.

— Ну вот, мы и пришли, — возвестил эцилоп.

Тюрьма находилась на дальней стороне восьмигранника. К дверям вела симпатичная лесенка, украшенная вырезанными в дереве страшными харями и замысловатыми рунами.

— Славное местечко, — одобрил я, войдя в просторный, отлично освещенный холл, по периметру которого находились прозрачные двери. Внутри можно было разглядеть фигуры в байковых пижамах весёленькой розово-кислотной расцветки. Обстановка в камерах была разной: у кого-то — голые нары и медный стульчак, у кого-то — ковры, кровать с балдахином и девочки в неглиже.

— Патриций считает, что содержание заключённых должно финансироваться самими заключёнными, — пояснил Энди. — Ну, в смысле: если уж вляпался, то не заставляй общество на тебя тратиться.

— От каждого по способности, значит, — хмыкнул я. — Ну прямо коммунизм. Ваш Патриций никогда на Земле не бывал?

— Он очень умный, — заступился Энди. — Даже книжки пишет. Точнее, одну книжку. Называется "Моя борьба".

— Слушай, я думал, в Сан-Инферно вообще нет преступников, — я оглядел ряды камер. В каждой из них кто-нибудь да был. — Мне сказали, что тех, кто всё-таки попадается, просто высылают из измерения, и всё.

— Так и есть, — невозмутимо кивнул Энди. — В тюрьме сидят не преступники.

— А, я понял! Здесь тюрьма для законопослушных граждан, — я нервно рассмеялся. — Для тех, кого нельзя уличить буквально НИ В ЧЁМ.

— Греши, но в меру, — строго заметил эцилоп. — Штрафы, взятки, подношения и подарки — это всё двигает экономику, сечёшь? Не нарушаешь закон — не приносишь пользы обществу.

— А значит, место тебе на нарах.

— Или в джакузи с девочками, если оно по карману, конечно, — осклабился Энди. — Чем больше средств ты потратишь на своё заключение — тем быстрее выйдешь на свободу. В качестве дополнительного бонуса существует график побегов, так что, если тебе интересно… — эцилоп многозначительно склонил голову в зеркальном шлеме. На меня уставилось собственное искаженное отражение, и я отпрянул. — Разумеется, побеги оплачиваются по отдельному тарифу, в зависимости от сложности.

— Спасибо, но нет, — я вздохнул. — До вечера я всё равно не успею прорыть приличный подкоп чайной ложкой.

— Могу предложить портативный портал. Стоит он чуть дороже, чем подкоп, но я знаю: ты можешь себе это позволить.

— Я подожду казни.

— Слушай, Макс, — Энди снял шлем и посмотрел на меня своими настоящими глазами. В них плясали оранжевые точки. — Я понимаю: ты уверен в своей невиновности, и всё такое. Но вот что я тебе скажу: Поганец и Золотко — мерзкие твари даже по стандартам Сан-Инферно. Знаешь, почему Патриций согласился в этом участвовать?

— Эм… Потому что это чертовски прибыльно?

Я вспомнил, какие требования выставил ангелу и демону за поставку оружия. Надо было сразу догадаться, что они найдут способ избежать оплаты…

А потом я подумал о тех десяти тоннах золота, которые они уже заплатили.

— Кстати, Энди… А что дон Коломбо? Почему он меня не встретил?

Странно, что этот вопрос не всплыл раньше. Наверное потому, что Зебрина никак не упоминала, что у родителей какие-то проблемы. Вот я и не брал в голову…

— Драконов посадили под домашний арест, — неохотно ответил эцилоп. — Их заперли в замке, на который мастер Серпент наложил заклятье.

Вот и выяснилось, в чём гешефт главного мага измерения. Он изначально участвовал в заговоре! Именно на него рассчитывают Поганец и Золотко в конфликте с гремлинами.

Я рассмеялся.

У меня отобрали клуб, отобрали все выигранные деньги, которые хранились в его сейфах, но до тех десяти тонн, что были припрятаны в замке Влахерна, пока не добрались.

Я вспомнил Нигредо, духа-хранителя драконьего замка. Охота посмотреть, как заговорщики будут выцарапывать золото из его острых клыков.

— Знаешь, я рад, что ты так всё воспринимаешь, — сказал Энди, отворяя для меня двери одной из камер. — Признаюсь, поначалу ты не показался мне таким уж крутым. Но когда я узнал тебя получше…

— Открою тебе один секрет, Энди, — я попытался заглянуть в камеру, но громадная туша эцилопа перекрывала обзор. — Я и сейчас не особенно крутой. Просто барахтаюсь из последних сил, вот и вся премудрость.

— Энергетические капсулы, они же — ужин, у нас обычно в восемь вечера, — напутствовал меня Энди. — Но казнь состоится немого раньше, так что, если захочешь перекусить — мигни дежурному. Долорес открыла для тебя кредит.

— Последний ужин для смертника за счёт самого смертника?

— Я же тебе говорю: что-нибудь понадобиться — что угодно, — только свистни. Всё оплачено по высшему разряду.

Ирония моей последней шутки до него не дошла.

Втолкнув меня в камеру, Энди аккуратно запер дверь.

А я, оглядевшись, так и подскочил.

— Колька!

Друг моего безоблачного детства сидел за столом. Голову его прикрывала пилотка из газеты, на глазах были очки с толстенными диоптриями, а в руке — кисточка.

Колька клеил деревянную модель дракона.

Увидев меня, он опустил кисть в баночку с клеем и улыбнулся.

— А вот и ты, — сказал он так буднично, словно мы расстались сегодня утром, когда я уходил на работу.

Я удивлённо хлопал глазами.

Подразумевалось, ПОДРАЗУМЕВАЛОСЬ, что над Колькой, пока меня нет, взяли шефство Зара и Захария.

Но выходит, как только запахло жареным петухом, они смылись? Да, хороши родственнички…

Если только они не загорают в соседних, комфортабельных в меру своей платежеспособности, апартаментах.

— Что ты тут делаешь? — согласен, не самый оригинальный вопрос. Но мне правда было интересно. Колька, самый осторожный и законопослушный из всех, кого я знаю… Ага. Что там Энди говорил о законопослушности?

— Я организовал в Сан-Инферно забастовку против засилья Гильдий, — скромно сказал мой друг.

— Забастовку? — слабеньким голосом спросил я и рухнул на то, что за неимением другого слова, можно было назвать нарами.

Водяной матрас радостно взбулькнул, из его недр на меня уставились удивлённые глазки на стебельках.

— Тебя объявили вне закона, — пожал пухлыми плечами Колян. — И после того, как в клуб заявились этот напудренный волк со своей шмарой, я ушел. А чего? У меня тоже есть гордость. Все уходили, и я ушел… на кухню, посуду мыть.

— Так ты уже успел познакомиться с Фонци! — я радостно трепыхнулся, пытаясь сесть прямо, но матрас опять взбулькнул и я погряз в его прохладных мягких глубинах. — Ну и как оно?

— Никогда не любил мыть посуду, — Колька шевельнул пальцами так, словно стряхивал что-то противное. — Поэтому занялся профсоюзной деятельностью. Оказалось, ваши Гильдии дерут с простых граждан Сан-Инферно такой налог, что лучше удавиться. Одна Гильдия воров чего стоит! Представляешь, здесь ПЛАТЯТ за то, чтобы их грабили.

— На оговоренную контрактом сумму, — усмехнулся я. — Строго регламентированное количество раз.

— Да за это ВООБЩЕ не нужно платить! — возмутился Колян. — А всех грабителей посадить за решетку. Я и написал Патрицию. Составил ультиматум, как полагается. Или всех воров закроют, а Гильдию упразднят, или простой народ Сан-Инферно поднимет бунт…

Я уже сгибался пополам от смеха.

— И сколько "простого народу" ты уговорил подписать свой ультиматум?

Колька смущенно потупился.

— Ну, пока что подписались я и Фонци… Точнее, он просто шлёпнулся на бумагу, но будем считать это подписью, что-то вроде отпечатка пальца… А ещё был один синекожий парень, назвался гремлином, так вот он обещал подумать.

Я уже бессильно дрыгал ногами в воздухе, задыхаясь от хохота.

— То есть ты, в одиночку, решил поломать систему, которая работала несколько тысяч лет? — сквозь смех уточнил я.

— Ну да, — Колька подслеповато моргал из-за своих толстых, как бутылочные донышки, очков, и глаза его напоминали двух очень удивлённых головастиков. — Ведь кто-то же должен.

И тут мне стало не до смеха.

Я посмотрел на своего друга свежим, лишенным старых предрассудков взглядом, и наконец-то сумел выпрямиться.

А он возмужал!

Вместо пухлого добродушного колобка, я увидел крепкого высокого парня, конопатого и лопоухого, как щенок овчарки, но кто не без греха?..

Но самое главное, он изменился внутренне.

Кто бы ещё месяц назад мог предположить, что Колька, который из осторожности даже на пляже надевает спасательный жилет, восстанет против целой системы? В одиночку!

Не считая посудной губки и какого-то сомнительного типа с синей кожей…

— Постой, Колян. Как, ты сказал, назвался тот парень? Ну, тот, что обещал подумать.

— Он сказал, что происходит из породы гремлинов, — ответил мой друг. — Но на самом деле, толком поговорить нам не удалось, — друг детства задумчиво помешал кисточкой клей в банке. — Мне показалось, что он всё время мерцает — то потухнет, то погаснет. Словно находится не только в этом измерении, но ещё в нескольких. Так мне показалось. Но кугель из макарон слопал за милую душу.

Я так и вылупился.

Насколько я знаю, никому, кроме драконов, не удавалось поговорить с гремлинами.

А это значит, что в Кольке, моём пухлощеком друге, есть нечто уникальное.

— Знаешь, я страшно рад тому, что ты оказался в Сан-Инферно вместе со мной, — сказал я совершенно искренне.

— Правда? — просиял Колян. — Значит, ты на меня не в обиде за то, что я замутил с Зебриной?

И вот тут дар речи покинул меня окончательно. А вместе с этим благословенным даром — и мысли, и чувства и даже дыхание.

Стало темно, гулко и так пусто, словно меня поместили внутрь бильярдного шара.

— Эй, Макс!.. — перед моим лицом махнула широкая, как лопата, ладонь. — Ау?.. Ты меня слышишь?

— Га…

— То есть, ты всё-таки в обиде, — Колян плюхнулся рядом, и по водяному матрасу побежали цунами. — Ну, я так и знал. Она говорила, что ты делал ей предложение, но девчонка дала тебе от ворот поворот, и теперь ты злишься. Но на самом деле, это твой глубинный мужской шовинизм. Право собственника.

В голове, уже привычно, зазвонил тревожный звоночек.

— Что значит ЗАМУТИЛ? — осторожно спросил я.

Вот почему Зебрина смылась так быстро. Не хотела, чтобы кто-нибудь ляпнул о её новом увлечении…

— Ну, мы вместе пили кофе, — начал перечислять Колян. — Два раза. А ещё собирались пойти в один клуб… Ну, то есть, я собирался её пригласить…

Я облегчённо выдохнул.

Хоть что-то во Вселенной остаётся неизменным. А именно: патологическая стеснительность Кольки перед девушками, и его же склонность приписывать некоторым событиям гораздо большее значение, нежели они того заслуживают.

— То есть, это ОНА дала мне от ворот поворот? — просто хотел убедиться. Так, на будущее.

— Ну да, — зная меня, как облупленного, Колька даже не удивился такой резкой смене темы. — Ты к ней подкатывал, даже через папашу пытался влиять, но она тебе отказала: насильно мил не будешь, и всё такое.

— Ясненько, — я поковырял пальцем надувной матрас, но спохватился и убрал руку. Мало ли, что там водиться внутри, кроме стебельчатых глаз?.. — Круто-круто-круто… А с доном Коломбо у меня, стало быть, хорошие отношения.

— Прикольный старикан, — кивнул Колька. — Вылитый дон Корлеоне, только добрее. Звал меня поиграть как-нибудь в драконий покер… Как думаешь, согласиться?

— Что?.. — мысли мои давно убежали к делам более насущным. — А, да. Конечно сходи.

— А почему покер драконий?

И тут я дал дрозда. Просто мысли были заняты другими вещами, поэтому ответил я, совершенно не подумав.

— Вероятно потому, что играют в него с драконами.

А в следующий миг я лежал… Ну как лежал? Колыхался на водяном матрасе, а Колька вжимал меня всё глубже и глубже.

— Что ты сейчас сказал? — очки с него упали, и без них глаза моего друга сделались твёрдыми, как две льдинки.

— Да что с тобой такое? — вывернувшись из душных объятий матраса, я сел. — Ты же знал, что в этом измерении живут драконы.

— Да, но я не думал, что они живут СРЕДИ НАС, — Колька возмущенно пыхтел и никак не мог разобраться в собственных конечностях. Казалось, на него разом обрушилась вся, сэкономленная за эти дни, неуверенность.

— Но ты же видел Руперта, — напомнил я.

— Эту одноглазую образину?.. Но какое он имеет отношение к…

— Он — племянник дона Коломбо. И соответственно, кузен Зебрины.

— ОНА ЧТО, ТОЖЕ ДРАКОН?

Я вспомнил, какие чувства обуревали меня самого, когда я увидел первое превращение хрупкой девчонки в крылатую бронированную бестию.

— Если её папаша — дракон, и мама — дракон, то, согласно законам наследственности…

— Хорошо, я понял.

Колька дышал всё натужнее. Казалось, его сейчас хватит удар.

— Посмотри на это с другой стороны, — поспешно предложил я. — Ты ЗАМУТИЛ с драконицей.

— Круто… — выдохнул Колька. — Рехнуться можно от счастья.

— А я о чём!

Иногда надо просто посмотреть на проблему под другим углом. И всё становится на свои места…

Я улыбнулся своим мыслям.

Спасибо Коляну: отвлёк ровно настолько, чтобы мозг сам нашел решение. Теперь оставалось только ждать…

Дверь камеры бесшумно отворилась. На пороге стоял незнакомый эцилоп в сверкающей, словно её только что смазали подсолнечным маслом, кожаной форме.

— Заключенный по имени Безумный Макс, — возвестил он тонким, как струна, голоском. — С вещами на выход.

Глава 11

В горле неожиданно стало сухо.

— Что, уже пора?

Голос дал петуха, и я закашлялся.

Эцилоп молча ждал.

Я поднялся, как мог, заправил рубашку и отряхнул брюки. Вряд ли это изменило мой облик к лучшему, но я чувствовал, что просто обязан так поступить.

Колька, как ни в чём ни бывало, устроился на стуле у окна и вновь взялся за баночку с клеем.

Меня его чёрствость неприятно удивила. Лучшего друга отправляют на казнь, а он и не чешется!

Гордо задрав подбородок, я пошел к выходу, но у самых дверей всё-таки не удержался и бросил на Кольку последний взгляд.

Тот подмигнул. Уголок рта нервно дрогнул, и Колька поспешно надел очки.

Ясно. Он боится ещё больше чем я, и просто старается не расклеиться.

— Пока, аллигатор, — попрощался я.

— Удачи, крокодил.

Это было нашей с Колькой фишкой. И от того, что мы о ней вспомнили, на душе полегчало.

— Я думал, казнь состоится на закате, — заметил я, когда мы вышли из тюрьмы. Белое очко Задницы висело довольно высоко над горизонтом. — Ведь так драматичнее.

— Так и есть, — кивнул незнакомый зеркальный шлем. — Просто тебя хочет видеть Патриций.

— Зачем? Я так понимаю, познакомиться поближе у нас уже не получится…

— Прошение о помиловании, — пояснил эцилоп, направляя меня по посыпанной розоватым песком дорожке вдоль оранжевого, траншееобразного пруда.

— Э… Он хочет, чтобы я умолял о пощаде? — честно говоря, это в мои планы не входило.

— За тебя это сделали жители Сан-Инферно.

Кому-то настолько небезразлична моя судьба, что…

Я тут же устыдился таких мыслей, и остановился. За своё недолгое пребывание в Сан-Инферно я действительно завёл несколько хороших друзей. Нет ничего странного в том, что они не хотят всякий раз, когда придёт охота со мной пообщаться, заказывать спиритический сеанс.

— Значит, Патриций всерьёз рассматривает вопрос моего помилования?

Эцилоп неопределённо пожал плечами, что могло значить: может, рассматривает, а может, и нет… Кто знает этих политиков?

— Значит, просто хочет повысить ставки, — сказал я.

— Это как? — заинтересовался эцилоп.

— Пошуметь, развить бурную псевдодеятельность. Пускай народ понервничает. Подкинет ещё пару-тройку мешков золота… А потом всегда можно сказать, что сработали обстоятельства непреодолимой силы, и всё такое.

— Хорошо разбираешься в том, как управлять городом, а? — голос эцилопа стал не слишком дружелюбным.

— Скорее в том, как устроены политики, — я пожал плечами. — Они отлично умеют надувать щеки и обещать то, чего все ждут. Но ведь обещания вовсе не обязательно выполнять, понимаешь, о чём я? Главное, чтобы они были ОЗВУЧЕНЫ.

— Учту на будущее.

Как-то зловеще звучали его слова… Может, я несколько переборщил с откровенностью?

А потом меня словно кто-то толкнул в бок.

— Учтёшь? — я внимательнее присмотрелся к эцилопу. — Что ты имеешь в виду?

— Мы пришли, — сказал тот и иронично махнув рукой, пригласил меня входить.

Я помедлил.

В Октагоне правил закон единообразия. Архитектура, ландшафтный дизайн, даже листья на деревьях походили один на другой, как близнецы. Эта дверь выделялась на общем фоне. Она была старой. С облезшей краской, потускневшей от времени ручкой… Такое чувство, что к ней БОЯЛИСЬ лишний раз приближаться. От греха.

Вот почему меня пробрали мурашки.

Этот загадочный Патриций заставил меня нервничать больше, чем я хотел. Этим можно объяснить и невоздержанность на язык, которую я проявил перед абсолютно незнакомым мне служителем закона…

— Входи, — меня подтолкнули в спину твёрдой и на вид довольно увесистой дубинкой.

Дверь открылась сама собой, я набрал в грудь побольше воздуха и шагнул.

И сразу остановился, удивлённо оглядываясь.

Показалось, что я попал в кабинет директора, в своей бывшей школе.

Канцелярского вида шкафы, продавленный диван, на стене — карта. Даже запах был знакомым. Его словно долго хранили среди тетрадных листов и заплесневелых учебников, а потом достали, присыпали мелом, разбавили смертельной скукой и пустили во вторичную переработку.

Когда в пыльном углу за дверью я увидел воткнутую в ведро швабру, картинка сложилась окончательно.

Может, меня и вправду переправили в школу? Неизвестный шутник поставил портал прямо в проходе двери…

— Чего встал? — я совсем забыл про эцилопа.

— Да тут вроде никого нет, — растерянно пояснил я.

— Щас всё будет, — эцилоп сердито хлопнул дверью. А потом снял шлем и повесил его на рогатую вешалку.

Я онемел.

То-то этот типчик показался мне мелковатым для эцилопа…

Точнее, не типчик. Это была девушка.

Не глядя на меня, она удалилась за ширму и зашуршала там одеждой. Я почувствовал себя неуютно.

Но вышла она буквально через пару минут, и к счастью, была полностью одета.

Помните, как одеваются училки? Вот примерно так она и выглядела. Серая кофта, длинная мешковатая юбка, которую запросто можно использовать, как чехол для дивана, скучные коричневые ботинки на низком каблуке…

Волосы девушки были связаны в тугой пучок, а на носу помещались стильные очки на цепочке.

Нет, я ничего не имею против училок! Моя бабушка была училкой, и одной из самых лучших. Но она НИКОГДА, ни при каких обстоятельствах, не носила очков на цепочке, не закалывала волосы так туго, что глаза разъезжались к ушам, и не носила таких жутких ботинок.

Да! Моя бабуля умела быть стильной.

Девушка устроилась за столом, и принялась перебирать какие-то бумажки.

Вероятно, она секретарша, — решил я. А это — приёмная. Для кабинета Патриция как-то слишком уж бедненько.

— Эм… — я покачался с носков на пятки. — И когда же я удостоюсь встречи с… номинальным главой города?

Я не хотел никого обидеть. Но учитывая Гильдии и всё остальное, в реальную власть Патриция я просто не верил.

Девушка вскинула голову и посмотрела на меня так, словно видела впервые.

— О, извини, — она отложила ручку и уставилась на меня сквозь стёкла очков. — Я думала, ты не слишком торопишься на собственную казнь.

— Но ты говорила что-то о помиловании, — я без разрешения уселся на стул. Он оказался чертовски жестким, с неудобной высокой спинкой. — Вдруг Патриций его всё-таки рассмотрит…

— Политики тратят всё время на то, чтобы надувать щеки и давать пустые обещания, — зловеще усмехнулась девушка. — Так что вряд ли я выкрою время.

— Ты?.. — я почувствовал, что могила, которую я копал без устали последние несколько минут, внезапно стала значительно глубже.

— Номинальный правитель города, к твоим услугам. Хотя вряд ли это принесёт тебе пользу. Ведь я только и умею, что развивать бурную псевдодеятельность.

Дно у могилы отвалилось.

— Ладно, давай заканчивать этот цирк, — я попытался устроиться поудобнее на этом канцелярском орудии пытки, которое по ошибке принял за стул. — Отклоняй прошение, подписывай… ну, что там нужно подписать, и я пойду. Скоро казнь, а я хотел ещё принять свою последнюю энергетическую капсулу.

— Что-то ты слишком смел для того, кто находится на пороге смерти, — прищурилась девушка.

— Это означает всего лишь то, что мне больше нечего терять, — я легкомысленно пожал плечами и ещё раз попытался сесть так, чтобы было удобно. Не получилось. — А значит, могу говорить, что думаю и делать всё, что захочу.

— В рамках, предусмотренных для опасных преступников, разумеется, — хладнокровно парировала девушка.

— А ты уверена, что я именно преступник, — Остапа, как всегда понесло.

— Имеются неопровержимые улики, — она пожала плечиками. Движение было еле заметно под объёмной кофтой, такой толстой и пушистой, что в памяти всплыло полузнакомое слово "мохер". — А также железобетонные доказательства. И заслуживающие доверия свидетели.

— О, ну тогда всё в порядке, — поднявшись, я подошел к карте.

Сразу было видно, что висит она тут не для красоты. Схематично изображенные городские кварталы украшало множество флажков, а поля пестрели пометками, сделанными мелким, но чётким почерком.

Одна из надписей гласила: "ремонт канализации на Яблочношарлотковой улице. 1200 злт. Выторговать скидку у Г. золотарей"

Другая носила ещё более прозаический характер: "отпр. наряд эцилопов в д. N 666 по улице Вязов".

После третьей, в которой было отмечено, что "пособие для вдов и сирот регулярно выплачивается. Заверено госп. Крючкотворсом…", я пригляделся к девушке внимательнее.

Она явно была очень юна, не старше меня. И при определённом схождении звёзд, если свет не будет слишком ярким, а угол зрения — подходящим, даже могла показаться хорошенькой.

Особенно если убрать эти кошмарные очки, распустить волосы и поручить заняться её гардеробом Ариэль…

— Ты что, пялишься на мою грудь?..

Я моргнул. А потом выдал:

— Вряд ли её можно удостоить столь ВЫСОКОГО звания. Ой, извини: грудь есть грудь, какой бы она ни была…

Не знаю, что на меня нашло. Но когда на меня уставился колючий, как вязальная спица, взгляд, я потерял контроль.

Что-то глубинное всколыхнулось в моём подсознании, какой-то детский забытый ужас перед большим и всесильным взрослым, который может поставить двойку или отправить спать без ужина.

Со мной так НИКОГДА не поступали. Но при виде этих очков во мне проснулась генетическая память.

Совсем как тогда, когда я произносил заклинания, ни в зуб ногой, что они значат.

В глубине души мне было стыдно. ОЧЕНЬ стыдно. Но я ничего не мог поделать.

И неожиданно лицо девушки дрогнуло. А потом пошло трещинами — словно зеркало, в которое непослушный мальчишка запустил металлическим шариком.

Строго-геометрическая линия рта сломалась, кончик носа покраснел, а из глаз брызнули слёзы.

Секунду она смотрела на меня, не мигая — слёзы так и текли по лицу, прокладывая серебристые дорожки вдоль линии щек, и капали с подбородка.

А потом девушка вскочила и выбежала в небольшую дверку, которую я раньше не заметил.

Я подскочил. Больно ударился копчиком о твердокаменное сиденье стула и решил, что с меня хватит.

Поднялся, сделал несколько приседаний, чтобы разнять седалище… На душе скребли кошки.

Не знаю, зачем я так с ней. Может, предчувствуя близкий конец, человек и вправду попадает под власть самых дурных инстинктов?..

Подойдя к двери, я робко постучал.

Наверное, там ванная комната, или что-то вроде того, — подумал я. Но ни журчания воды, ни даже всхлипываний не услышал.

Постучал ещё раз.

— Эй?.. — чёрт, как к ней обращаться? — Э… Патриций? Как дела?..

Дверь приоткрылась. На меня хмуро уставились два потемневших от слёз глаза и очень острый кончик хлюпающего носа.

— Вообще-то Патриция, — сказала девушка и открыла дверь чуть шире, словно приглашая меня войти.

За дверью был небольшой садик, огороженный высокой стеной. В нём царил такой же геометрический, выверенный по линейке порядок, что и в большом парке вокруг Октагона.

— Теперь понятно, кто главный вдохновитель ландшафтного дизайна, — сказал я для того, чтобы хоть что-нибудь сказать.

Как и любой нормальный мужик, рядом с плачущими девчонками я чувствую себя так, словно меня привязали вниз головой к люстре, и потолок вот-вот обрушится.

— Люблю наводить порядок, — смущенно пояснила Патриция. — В мире столько хаоса, что убирая лишнее, я как бы немножко его уменьшаю.

Она сняла свою фундаментальную кофту, под которой оказалась белая, в голубые незабудки, блузка. И посмотрела на меня как-то жалко, беспомощно — словно рыцарь, который вместе с доспехами лишился своей воинственности.

— Тебе это удаётся, — похвалил я, осторожно присаживаясь на аккуратный, совершенно квадратный камень. — А что касается того, что я сказал про твою грудь…

— Не надо, — она махнула рукой и принялась делать вид, что рассматривает листочки карликового деревца. — Я знаю, что далеко не красотка.

— Да нет, я не то хотел…

— В городе, где столько ослепительно, экзотически красивых существ, сложно быть дурнушкой, и чувствовать себя хорошо. Особенно рядом с таким парнем, как ты.

— Э… С каким-таким парнем?

— Ты же — легендарный Безумный Макс, — невесело всхлипнула Патриция. — Знаменитый плейбой, переспавший с половиной девушек города и назначивший свидание другой половине. А я… — она прерывисто вздохнула и отвернулась.

Я моргнул.

— Не знал, что про меня ходят такие слухи.

— Не думаю, что это всего лишь слухи, — буркнула Патриция, не оборачиваясь. — Судя по тому, что я знаю… — и тут она резко обернулась. — И уж поверь: я знаю обо всём, что происходит в моём городе. Если твоя репутация и преувеличена, то лишь самую капельку.

— Но я вовсе не…

— Конечно же, мне ЖГУЧЕ хотелось с тобой познакомиться.

— Ну, тебе всего лишь стоило прийти в мой клуб и пригласить меня выпить…

— Понять, что ты за человек, — она не отрываясь, смотрела мне в глаза. — И какую угрозу ты представляешь для моего города.

Она уже два раза употребила слово "моего". Как бы подчёркивая, что я в этом городе — явление временное, мимолётное.

— Угрозу?.. — я возмущенно взмахнул руками. — Да никакой угрозы я не… — и тут я опомнился. — Да. Забыл. Я ведь привёз смертельно опасное оружие.

Патриция кивнула.

— Я так и думала, — спокойно сказала она. Слёз, кстати, уже не было ни в одном глазу. — Ты — опасный элемент, Безумный Макс, потому что нарушаешь стройную и тщательно сбалансированную систему. Город живёт, Гильдии приносят прибыль, но ты… — она поискала нужное слово. — Как песчинка, попавшая в механизм часов.

— Так это ты придумала узаконить воровство и убийство?

Патриция пожала плечами.

— Коррупция, жадность, — разве человечество когда-нибудь обходилось без них? — спросила она. — Бывал ли ты, господин Безумный, хоть в одном измерении, где обошлись без них? Я просто заставила систему РАБОТАТЬ. Там, где каждый думает в первую очередь о себе, кто-то должен думать обо всех. И я горжусь тем, чего мне удалось добиться. Да, горжусь. И не позволю никому разрушить мою отлично налаженную машину. Я не боюсь тебя, господин Безумный.

— Конечно, ты появляешься в костюме эцилопа, именно потому что не боишься, — негромко сказал я. — И прячешь лицо за зеркальным шлемом, потому что очень смелая и уверенная в себе женщина.

— А ТЫ бы доверил управлять городом кому-то, кто выглядит так, как я? — на щеках Патриции выступили красные пятна, а в голосе прибавилось металлических стружек. — Кто поверит, что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО умею решать проблемы?

Это я мог понять.

— Можешь не беспокоиться, — я выдал успокоительную улыбку. — Я буду держать язык за зубами.

— Конечно будешь, — она решительно кивнула. — Ведь через полчаса тебя казнят, а уж столько-то я потерплю.

— Ты именно поэтому не побоялась снять передо мной шлем?

— Я отвела душу, — Патриция твёрдым шагом подошла к двери, которая вела в "офис". — Получила эмоциональную разрядку. И самое главное: об этом совершенно никто не узнает.

— То есть, ты РЕАЛЬНО допустишь, чтобы меня казнили?

Я никак не мог понять, когда эта девушка блефует, а когда говорит серьёзно.

— Смерть в драконьем пламени не так мучительна, как можно себе вообразить, — сказала она, пропуская меня внутрь затхлого кабинета. — Это продлиться не более пары секунд, а потом пепел соберут совочком и развеют над Оранжевым морем.

У меня взыграло.

— Я ведь могу оказаться невиновным!

— Это не важно, — Патриция тщательно заперла замок, вынула ключ и сунула в карман юбки. — Главное, заполучить общественное мнение. Все будут считать, что тебя наказали за просто УЖАСНОЕ преступление, и это послужит отличным кнутом для остальных.

— Значит, ты в курсе, что Поганец и Золотко меня подставили, — обескураженно произнёс я. — Это они — заказчики, и они хотят покончить с драконами, без которых, как ты знаешь, измерение просто схлопнется. Гремлины вырвутся на свободу, и…

— Да, да, конечно, — махнула рукой Патриция. — В своё время они тоже будут наказаны, так что считай, в конечном итоге справедливость восторжествует.

— Но меня казнить необязательно!

— Напоминаю, — досадливо поморщилась Патриция. — Шестерёнки должны вращаться. И я обязана устранить ВСЕ песчинки.

— Знаешь, а ведь мои родственники могут оказаться очень недовольны твоим решением, — я привёл последний аргумент. Просто никак не мог понять: как в таком хрупком теле умещается столько жестокого прагматизма, и решил попробовать ещё раз. — Если ты не в курсе, моя настоящая фамилия — Золотов. Принц Максимилиан Золотов. Смекаешь?..

Глаза Патриции на миг расширились, но тут же приобрели привычную колкость вязальной спицы. И цепкость рыболовного крючка.

— Кажется, это должно меня впечатлить, — медленно сказала она. — Но нет. Извини. Если ты не заметил, у нас, в Сан-Инферно, собралась довольно пёстрая компания. И титулы здесь не слишком-то популярны.

— Может, тебя устроит концессия на разработку золотоносных скважин?

— Ты не являешься их владельцем, а значит, не можешь подписать необходимые бумаги.

— Я — наследник престола Заковии.

— Приходи, когда станешь правителем, и мы что-нибудь придумаем. О. Прости, — она скупо улыбнулась. — Тебя ведь сегодня казнят.

— Ладно, сдаюсь, — я поднял руки. — Перепробовав все методы убеждения и аргументы, я понял, что ты — настоящий политик. Абсолютно беспринципный, жестокий…

— Ты не пробовал применить САМЫЙ действенный метод убеждения, — перебила меня Патриция.

— Да ну?.. И какой же?

— Соблазнить меня.

Я так и грохнулся обратно на жесткий стул. И снова отбил копчик, но даже не почесался. Потому что во все глаза выпучился на девушку.

— Что… Что ты сказала?

— Соблазнить, — повторила она. — Переманить на свою сторону с помощью обольщения. Влюбить в себя. Словом, сделать то, что ты обычно делаешь с любой девушкой, которая попадает в твоё поле зрения. Но теперь слишком поздно, — она горько поджала губы. — Вероятно, я НАСТОЛЬКО некрасивая, что ты предпочтёшь умереть.

И в этот момент в дверь постучали.

Патриция мгновенно исчезла за ширмой, и через секунду уселась за стол в зеркальном шлеме и куртке эцилопа.

— Войдите! — теперь голос её звучал глухо и повелительно.

Дверь открылась и вошел Энди.

— Пора, ваше сиятельство, — вежливо сказал он. — Эшафот построили, публика с нетерпением ждёт.

— Подсудимый готов следовать за вами, — раздалось из-под зеркального шлема.

Я поднялся и пошел к двери. Но поравнявшись с Энди, всё-таки обернулся.

— Знаешь, тебе надо гнать взашей тех, кто снабжает тебя информацией, — оправдываться смысла не было, но я всё-таки не удержался. — Иначе твой мир скоро рассыплется. Как карточный домик.

Дверь за нами закрылась.

— Нравятся мне твои метафоры, бро, — Энди дружески хлопнул меня по плечу. — Я конечно ни хрена не понимаю, но звучат они всегда круто. — Рассыпались, как карточный домик, — нараспев повторил он. — Это навроде тех домиков, которые строят улитки?

— Именно, — кивнул я с каменным лицом. — Как раз это я и имел в виду.

— Ну что, идём? — дружески предложил эцилоп. — А то народ заждался, да и дракон успел обожраться угля. Скоро его начнёт пучить, и тогда всем мало не покажется.

Глава 12

И знаете, в чём ирония? Они установили эшафот прямо напротив моего клуба!

На ступенях которого, просто ИСТЕКАЯ самодовольством, стояли Эрос Апполон и Анжела…

А ниже, на проспекте Потерянных Душ, собрался весь город. Толпа колыхалась, как исполинская многоножка. Спёртый воздух дрожал от испарений, а к багровому небу поднимался равномерный, неумолчный гул множества голосов.

По привычке я начал прикидывать, какую можно из этого извлечь выгоду… Но тут заметил, что всё уже сделано без меня.

СТАВКИ! — гласила надпись на громадном магическом экране. — СДЕЛАЙ ПРАВИЛЬНЫЙ ВЫБОР И ВЫИГРАЙ КУЧУ ДЕНЕГ!

Пиво! — надрывался какой-то лоточник. — Берёшь дюжину — одно бесплатно!

Какой-то пацан размахивал самодельным флажком, на котором, при известной доле воображения, можно было узнать моё лицо.

— А на что делают ставки? — деловито спросил я у Энди.

— Да на всякое, — эцилоп невозмутимо, как галеон, шествовал сквозь толпу. — Какой длины будет язык пламени, сколько ты продержишься, будешь ли при этом кричать и насколько громко…

— Старые добрые граждане Сан-Инферно, — я чуть не прослезился. — Выгода — наш рулевой.

— Такого у нас в городе ещё не было, — похвастался эцилоп. — Каждый хочет урвать свой кусочек счастья.

— Ну, незабываемое зрелище я им гарантирую, — буркнул я себе под нос. — Век будете помнить.

А вот и главные, так сказать, действующие лица…

Рядом с эшафотом высились наспех сколоченные трибуны. На почётных местах, под полосатым тентом, восседали Поганец и Золотко.

Увидев меня, они отвернулись и сделали вид, что мы незнакомы.

Напротив, с другой стороны эшафота, восседали дон Коломбо с супругой, а рядом с ними — Лука Брази.

Драконы и консильери выглядели отлично. Донья Карлотта, как всегда, демонстрировала образчик высокой моды. Увидев меня, она по-матерински ласково улыбнулась и помахала рукой, затянутой в сиреневую перчатку.

Вокруг драконов высились тёмные башни эцилопов в полной боевой выкладке.

Я поморщился.

Очевидно, на охране настояли ангел с демоном, которые вели себя, как хозяева праздника.

Только вот эцилопы больше походили на почётный эскорт, придавая чете драконов ещё больше солидности.

Дон Коломбо, встретившись со мной взглядом, еле заметно кивнул, я ему ответил.

И тут же переключил внимание на передние ряды трибун.

Лолита, Розарио, Кассандра, папа Борщ и даже Лилит.

Гильдия Стриптизёрш в полном составе.

Девочки постарались на славу: облаками блёсток, тонкого парфюма и сексуальности можно было наполнять воздушные шарики и продавать за большие деньги.

Перед эшафотом выступали чирлидерши. Короткие юбочки, длинные загорелые ножки и пушистые круглые штуки так и мелькали в воздухе.

Ну просто праздник какой-то.

На самом эшафоте высилась мрачная фигура в чёрном, скрывающем и лицо и фигуру плаще.

Вероятно, палач. Интересно, кто согласился?..

А впрочем, и гадать нечего.

— Здорово, Руперт! — взобравшись по ступенькам, я остановился на гулком помосте. — Как оно?

Сняв с головы капюшон, дракон предстал во всём своём уродливом великолепии.

Я протянул руку, и Руперт её пожал. По толпе прокатился вздох. Тут и там вспыхивали огненные саламандры: народ вовсю делал картинки магическими камерами.

— Зря ты вернулся, — Руперт, как всегда, был душка. — Когда мы оказались дома без тебя, честно говоря, я вздохнул с облегчением. Всё было на мази, осталось собрать доказательную базу и предъявить обвинение. Они бы у нас не отвертелись, уж поверь. А ты всё испортил.

Говорить можно было совершенно свободно: народ самовыражался на всю катушку и никого, кроме себя, не слушал.

— Ну, так ведь гораздо веселее, ты не находишь? — собрав всё своё мужество, я широко улыбнулся.

— Теперь всё свалят на тебя, — гнул своё Руперт. — И я просто не смогу ничего поделать. Двести лет под прикрытием крылокошу под хвост.

— Доверься мне, — я чуть крепче сжал его руку. — Будет и на твоей улице праздник.

Взгляд единственного драконьего глаза чуть не прожег во мне дыру.

— Ладно, как скажешь, — он отпустил мою руку и сделал шаг назад. — Только помни: довольно трудно приводить аргументы, в то время, как твоя кожа интенсивно обугливается.

— Ха-ха-ха, — как я ни старался, смех прозвучал довольно натужно. — Всё тот же старый добрый Руперт. Так любит пошутить…

На эшафот, неуклюже запинаясь о ступеньки, взобрался господин Крючкотворс. Острые уши его полыхали не хуже Ока Люцифера, нос украшали круглые канцелярские очёчки, а тщедушное тельце скрывалось под официальной чёрной мантией законника.

— Ну, раз все в сборе, таки начнём? — спросил он почему-то у меня.

— Вы здесь главный, — я независимо пожал плечами. Законник приободрился. — Только вот… — острые волосатые уши встали торчком. — Хотелось бы услышать конкретные обвинения, — на лице Крючкотворса проступило раздражение.

— По-моему, это и так ясно, — высокомерно заявил он.

— Обычно так и говорят, когда на самом деле ничего не понимают, — парировал я. — Да ладно, Крючкотворс, давайте устроим шоу. Публика должна знать своих героев.

— Ну, раз ви таки настаиваете… — он всё ещё был неуверен.

— Расскажите всем, как вы раскрыли чудовищный заговор, — подлил я мёду. — И лично предотвратили чудовищное преступление века, — и посыпал сверху орешками.

Осталось положить вишенку…

— Ладно, — сдался законник. Серые щечки его раскраснелись, глазки заблестели, совсем как у мышки при виде кусочка чеддера… — Я и сам подумывал о том, чтобы выступить с публичным заявлением.

— Только вот… — мышка должна помнить, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И только в ней. — Насколько я знаком с процедурой, мне полагается защитник. Иначе шоу не будет ЗАКОННЫМ.

Достав платок, законник промокнул морщинистую лысину.

— Трудно будет найти кого-то в последний момент, — пробормотал он. — Но я попробую…

— Не утруждайтесь, господин Крючкотворс, — я успокаивающе положил руку ему на плечо. — Я сам буду себя защищать.

Очки законника запотели.

— Это невозможно, господин Безумный, — он ощерился, показывая мелкие и на редкость острые зубки. — Ви не состоите в Гильдии Законников.

Я был готов к такому повороту.

— Но ведь и дракон Руперт не состоит в Гильдии палачей. Однако вы посчитали приемлемым возложить на него столь непростую обязанность.

Видите? Я тоже владею суконным языком споров и соглашений.

— Но это же очевидно, — взмахнул ручками Крючкотворс. — Кто, кроме дракона справиться с таким выдающимся человеком, как вы, господин Безумный? Его кандидатура была самой очевидной…

Ага. Двойное "очевидно". Да они в полной растерянности!

— Это ПРЕЦЕДЕНТ, господин Крючкотворс, — во всю силу лёгких заявил я. — Если не состоящий в Гильдии Палачей дракон может исполнять функцию палача, значит, не состоящий в Гильдии Законников человек может защищать себя. Что и требовалось доказать. Куод эрат демонстратум.

Может, данная цитата и не совсем подходила к месту, но ничего другого я не припомнил.

— Ви выкручиваете мне руки, вьюноша, — предупредил законник.

— Считайте это последним желанием приговорённого, — покровительственно улыбнулся я. — Если вы не в курсе, есть такая традиция.

— Ну хорошо, — уши Крючкотворса покорно обвисли. — Надеюсь вам таки есть, о чём поговорить, господин Безумный.

— И ещё одно, — я остановил его у самого края эшафота.

— Да? — в это короткое "да" законник вложил многие и многие смыслы.

"Что ещё вам приспичило?" "Перестаньте тратить моё драгоценное время" и самый главный намёк: "Не испытывайте моё терпение, господин Безумный, это вам дорого обойдётся".

Но мне терять было нечего.

Впрочем, об этом я уже упоминал…

— Улики, господин Крючкотворс, — напомнил я. — То, из-за чего меня собираются подвергнуть мучительной и безвременной смерти.

— Но… — законник бросил неуверенный взгляд в сторону ангела и демона.

— Без доказательств ваше обвинение рассыплется, как замок из песка. Я просто заявлю, что ничего плохого не делал, и закон будет на моей стороне. Не пойман — не вор, — и я стукнул себя по носу. Два раза.

— Я посмотрю, что можно сделать, — вдохнул законник.

— Тогда — не позволяйте мне более вас задерживать, — и я мановением руки отпустил законника.

— Не благодари, — бросил я Руперту, наблюдая за Крючкотворсом, который бодрой рысцой припустил к трибуне Поганца и Золотка.

— Ты о чём вообще? — дракон заметно нервничал. Шрамы на его физиономии натянулись и побелели, а глаз за сросшимся веком жил своей, никому не видимой жизнью.

— По нашему плану, доставленные в Сан-Инферно ящики с оружием должны были спрятать в подвалах Влахерны, — напомнил я. — Но ты облажался, и оружие захватили заговорщики. Позволить забрать оружие в Аргобб было БОЛЬШОЙ ошибкой. А вдруг они захотели бы его испытать?..

— Расслабься, — оскалился дракон. — Оно всё равно не стреляет, так что вреда…

— ВОТ В ЭТОМ-ТО ВСЁ И ДЕЛО! — разозлился я. — Если бы Поганец и Золотко прочухали, что их надули — успели бы переобуться в воздухе. И фиг бы мы их поймали. Несмотря на двести лет работы под прикрытием.

Дракон бросил на меня косой взгляд.

— Твоя последняя фраза… Это был сарказм? — спросил он.

— Ты быстро учишься. Молодец.

— А эта?..

— РАЗУМЕЕТСЯ, Руперт. Как ещё я могу разговаривать с собственным палачом?

— И вот эта вот то…

Я молча закатил глаза и отвернулся.

Спор Поганца и Золотка с господином Крючкотворсом приближался к концу. Демон выглядел недовольным. Кожа его приобрела цвет пунцовой пижамной байки, а глаза светились, как у мотоцикла на скоростной трассе: голодно и желто.

Ангел выглядел ОЧЕНЬ недовольным. Он всё ещё продолжал сопротивляться, и нимб над его кудрявой белокурой макушкой так и вспыхивал, вызывая эпилептические судороги у бедняги эльфа.

Но Крючкотворс был крепкий орешек — это я знал из первых рук. Так что медленно, но верно, он вытягивал согласие из крепко сжатых челюстей Золотка.

Наконец ангел кивнул и рука об руку с демоном принялся спускаться со своего места к эшафоту.

— Э… Любезнейший, — позвал он законника, остановившись как раз напротив меня. — Надеюсь, вам не требуется предоставить ВЕСЬ внушительный, смею заверить, арсенал?

— Напротив, — поспешно встрял я, широко улыбнувшись. — Думаю, публике будет нелишним убедиться, НАСКОЛЬКО глубоко моё преступление.

— Но… — было видно, что заговорщикам страсть, как не хочется выпускать контроль над оружием из своих шаловливых ручек. — Ящики занимают довольно много места…

— А мы попросим граждан расступиться, — я обратился к жителям города прямо с эшафота. — Правда, народ? Мы же не хотим упустить развлечение только потому, что здесь оказалось тесновато?

И я, словно Моисей, разгоняющий воды, взмахнул руками.

Толпа отхлынула, образовав довольно внушительную площадку.

Ангел и демон переглянулись, затем нехотя взмахнули руками и в унисон произнесли какую-то заковыристую фразу.

Пустое место начало быстро заполняться длинными, уложенными в штабеля ящиками защитной окраски.

Даже на меня произвело впечатление то, НАСКОЛЬКО это было внушительно.

Казалось, прямо на проспекте вдруг выросла неприступная, угрожающего вида крепость.

Я поймал взгляд Луки Брази и вопросительно изогнул бровь. Тот кивнул.

Отлично. Все в сборе, а значит, пора начинать.

Подойдя к краю эшафота, я поднял руки и оглядел толпу.

Пришлось подождать, пока волнение утихнет и все взгляды обратятся ко мне.

— Уважаемые граждане Сан-Инферно, — начал я. Голос дрожал, волнение плескалось на уровне глазных яблок, но отступать было некуда. — Вы видите перед собой страшное оружие, — вот теперь тишина установилась, я бы сказал, мёртвая. — То, что содержится в каждом из этих ящиков, способно поразить любую цель, — я взял небольшую паузу. — Даже дракона.

По безбрежному морю плеч, голов, щупалец и псевдоподий пронёсся шквал.

— Не пори ерунду, смертник, — вдруг раздался голос. Он исходил из толпы, и я не видел говорившего. — Все знают, что в Сан-Инферно порох не работает. Широкоизвестный факт. Мы хотим увидеть это ваше оружие в деле!

— Демонстрация! — закричали со всех сторон.

— Покажи, что ты прячешь в этих ящиках!

— А может, это безобидные фейерверки, и кроме штрафа от Гильдии Алхимиков тебе ничего не грозит…

— А я уже сыну пообещал, что будет казнь. Не каждый день можно увидеть, как драконы делают барбекю.

Ангел и демон после этих криков заметно занервничали. Да и я тоже. Ведь и на старуху бывает проруха…

— Показывай своё оружие, — кричал искатель народной справедливости.

— Хорошо бы, в качестве наглядной демонстрации, подстрелить дракона… — откликнулся ещё один голос. — Это будет покруче, чем какое-то барбекю.

Я посмотрел на чету Коломбо. Дон Вито и донья Карлотта, к счастью, вели себя так, словно их всё это не касалось.

А мне сделалось немного обидно. Благодаря драконам у всех этих людей есть дом. Несовершенный, как и всё во вселенной. Но не самый худший!

Впрочем, недовольные есть всегда — горячий пример тому Поганец и Золотко. Уж они-то знают побольше, чем любой мелкий лавочник, и всё равно тянут одеяло на свою сторону.

Такова человеческая природа — всегда хотеть большего. Особенно, если оно есть у кого-то другого.

— Я хочу сделать заявление, — громко, чтобы перекрыть несанкционированные выкрики, заявил я.

Шум постепенно затих.

— Меня обвиняют в том, что я привёз эти ЯЩИКИ в Сан-Инферно, — продолжил я. — Я признаю свою вину.

Что тут началось!..

Лолита с Розарио вскочили с мест и принялись кричать, Кассандра, бросив на меня испепеляющий взгляд, демонстративно нырнула в толпу.

Эрос Аполлон на ступенях клуба раздвинул губы в хищной улыбке. Блеск его белых зубов ослеплял даже на таком расстоянии.

Народ вокруг подсчитывал барыши или рвал на себе волосы. Это те, кто делал ставки, — понял я. — Ну что ж, такова жизнь: кто-то проигрывает, кто-то выигрывает… А наживаются всегда букмекеры, — я обратил внимание на другую часть трибун, где собрались сливки местного общества: мастера Гильдий, которые, разумеется под большим секретом, обладали инсайдерской информацией…

Лука Брази отлично поработал, — я кивнул консильери. — Все настолько УВЕРЕНЫ в моей виновности и увлечены выигрышами по ставкам, что забыли о главном.

К эшафоту подбежал господин Крючкотворс.

— Не то, чтобы я возражал, вьюноша, — сказал он в полный голос — всё равно остальные были заняты. — Но вам не кажется, что признание вины — это не самая лучшая стратегия защиты?

— В некоторых мирах считается как раз наоборот, — возразил я. — Ну, типа, покайся, и всё тебе простят.

— Поверьте старому мудрому эльфу, молодой человек, — ядовито откликнулся законник. — Признание вины не отменяет самого деяния. Мало сказать: мне очень жаль, но…

— Так я этого и не говорю, — перебил я. — Я просто признал, что причастен к тому, что на проспекте в данный момент громоздится огромная куча железа.

— Куча железа? — я говорил, что законник был цепким, как бультерьер? — Шо ви хотите этим сказать?..

— Сейчас узнаете, — и я повернулся к толпе.

— Вы играете с огнём, вьюноша, — предупредил законник, и качая ушами, отошел в сторону.

— Эге-гей, народ! — закричал я. — Хотите развлечься?

Шум мгновенно утих. Таковы жители Сан-Инферно: стоит посулить веселуху, тут же становятся послушными, как дрессированные тушканчики.

— Знаете, мне вовсе не хочется быть зажаренным заживо драконом, — продолжил я доверительным тоном, усаживаясь на край эшафота.

— Никто не хочет, бро, — донеслось из толпы.

— Поэтому я предлагаю вот что… — так как говорил я уже совсем тихо, толпе пришлось затаить дыхание и податься вперёд, поближе к помосту.

Спрыгнув на землю, я пошел к горе ящиков с гранатомётами.

Шеренга эцилопов дёрнулась, но Энди остался неколебим, как статуя, и остальные успокоились.

А я подошел к штабелю и приподнял крышку одного из ящиков.

Да. Всё по списку. Кажется, это — пистолеты-гранатомёты облегчённой модели, как мы и заказывали…

Взяв парочку, я поднял их дулами вверх. И пошел по направлению к Поганцу и Золотку.

— Я так понимаю, вы, господа, выступили главными обвинителями и инициаторами моего ареста, — сказал я, всучивая им по экземпляру чёрной, лоснящейся от масла смерти.

— Это был наш долг, — скромно заметил демон.

— Мы всегда стояли и стоим на страже общества, — добавил ангел. Пальцы его любовно поглаживали ложе гранатомёта.

Такое вот волшебное действие оружие производит на всех людей, даже на отъявленных пацифистов: стоит почувствовать успокоительную тяжесть в руке, сразу становишься хозяином жизни.

Ну, и смерти, если не повезёт…

— Все это слышали? — обратился я к толпе, а потом посмотрел на глав Гильдий. Мастер Заточчи, Господин Скряб, Серпент, мадам Люсинда — все были в сборе. — Думаю, что будет только справедливо, если приговор приведут в исполнение САМИ обвинители! — объявил я.

— Что ты хочешь сказать, господин? — эту фразу из толпы произнёс чертовски знакомый голос.

— Я говорю, что застрелить меня из этого оружия — и будет отличной демонстрацией оного. Так мы убьём двух зайцев: выполним приговор и проведём военные испытания.

— Так нам ещё и зайцев каких-то убивать? — а вот этот дотошный голос мне не знаком…

— Зайцы тут ВООБЩЕ ни при чём, — ответили дотошному из толпы. — Это — фигура речи.

— Ну не знаю, — возмутился дотошный. — Если начать палить направо-налево, до чего мы можем докатиться?..

Я почувствовал, что теряю контроль.

Одним прыжком заскочив на эшафот, я спихнул с него Руперта.

— Ты что, совсем офонарел? — дракон ничего не понимал.

— Давай, давай, — я ободряюще ему подмигнул. — Пошевеливайся, пока они не решили, что хотят испытать стволы на птичке покрупнее…

А Поганец и Золотко держали оружие всё увереннее.

Между ними шел интенсивный безмолвный диалог, но было понятно: для себя они всё решили.

А после того, как ангел бросил многозначительный взгляд в сторону четы Коломбо, я успокоился окончательно.

— Итак, — вновь повысив голос, я завладел вниманием толпы. — Кто за то, чтобы испытать это оружие на мне?

— Ну ты и псих, бро, честное слово! — в голосе кричавшего было неприкрытое восхищение.

— Пускай приговор исполнят ангел и демон!

— Да, пусть пухлячок потрудится. А то нимб у него что-то закоптился…

Дружный хохот решил дело: Поганец и Золотко решительно полезли на помост.

Я встал так, чтобы им было удобно. А главное, чтобы меня было отлично видно с любого конца проспекта…

Демон глумливо улыбнулся.

— Что ж, господин Безумный, ты сам этого хотел.

Но ангел первым нажал на спусковой крючок.

Глава 13

Как я и ожидал, ничего не произошло.

Щелк, щелк…

Ангел судорожно жал на спусковой крючок. Широкое, как у ракетницы дуло смотрело мне прямо в грудь, не сдвигаясь ни на миллиметр.

Демон, понаблюдав пару секунд, присоединился.

Картинно вытянув могучую руку, он свирепо оскалился и нажал на спуск.

А в ответ — тишина.

— Нас надули, Золик, — так тихо, что услышал только я, сказал ангел.

— Похоже на то, Погги, — кивнул демон. — Это не оружие. Обычная залипуха.

— Ладно, давай звать дракона, — ангел опустил гранатомёт и огляделся в поисках Руперта. — Пусть делает своё дело. Толпа начала терять терпение.

— Стойте! — знакомый голос раздался как раз вовремя. — Подождите!..

И на эшафот, теряя очки, потея и пламенея ушами, вылез мой лучший друг Колька.

— Сюда нельзя! — попытался остановить его Крючкотворс, — зрителям на эшафот нельзя…

— А я не зритель, — отдуваясь, Колька выпрямился и вытер лицо большим зелёным платком. — Я изобретатель.

Ангел и демон синхронно повернули головы в сторону Кольки.

— Отойди в сторону, Крючкотворс, — приказал Золотко. — Сдаётся мне, этому парню есть, что сказать.

— Ну конечно есть! — обрадовался мой друг. — Вы всё неправильно делаете!

— Будешь нас учить, щенок?.. — недобро прищурился ангел.

— О. Так я ошибся? — Колька картинно поправил очки. — Вы прекрасно разбираетесь в иноизмеренческих технологиях, а не выстрелили потому, что хотели пошутить?

— Пусть щенок говорит, Погги, — демон недовольно поморщился.

Ангел вопросительно поднял светлые бровки и уставился на Коляна.

— Просто вы не сняли гранатомёт с предохранителя, — сказал мой друг.

— Что-о-о?

— Такая маленькая кнопочка, — Колька протянул руку к гранатомёту ангела. — Вот здесь. ЩЕЛК. Теперь всё в порядке.

Ангел недоверчиво оглядел оружие в своей пухлой ручке.

— Ты уверен? — он даже заглянул в ствол, ей Богу, не вру!

— Защита от дураков, — довольно осклабился Колян. — Чтобы не оторвало бубенчики, когда сунете пушку за пояс штанов. Чего делать ТОЖЕ категорически нельзя, для ношения огнестрельного оружия предусмотрены специальные…

— Ладно, мы поняли, — демон нетерпеливо переступил с копыта на копыто.

— Значит, теперь всё в порядке? — уточнил ангел. — И если я сделаю вот так, а потом вот так…

— В меня-то не целься, идиот! — закричал демон.

Ангел улыбнулся и направил оружие на… чету драконов.

— Э… Что происходит? — робко вопросил господин Крючкотворс.

— Золик, ты уверен? — тревожно спросил демон.

Казалось, оба заговорщика пребывают в каком-то своём мире, в мыльном пузыре, который скрывает их от остальных.

— А чего тянуть? — пожал плечами ангел. — Мы шли к этому четыреста лет, Погги, старина. Лично я не намерен больше ждать. А ты?..

— Согласен, — демон встал рядом с ангелом и тоже направил гранатомёт на драконов. — Давай покончим с этими ящерицами прямо сейчас.

Они синхронно нажали на спусковые крючки.

Толстые дула издали негромкий хлопок и в сторону драконов понеслась огненная смерть.

Один снаряд попал точно в грудь дону Коломбо. Второй — донье Карлотте.

Толпа разразилась безумными криками.

— Интересно, они сильно разозлились? — философски наблюдая за ангелом и демоном, спросил Колян.

— Думаю, да, — откликнулся я. — Эти страйкбольные гранаты бахают довольно громко.

— Небось, оглохли, — посочувствовал Колян.

— Ничего. Оно того стоило.

Дон Коломбо в сопровождении супруги неторопливо шел к эшафоту.

— Что это значит?.. — заорал Поганец, обращаясь к Коляну. — Опять какой-то предохранитель?

— Да нет, всё в порядке, — мой друг пожал плечами и улыбнулся. — Оружие работает. Вы же видели!

— Но… Оно не убивает! — демон, оставляя в помосте оплавленные вмятины от копыт и пуская пар из ноздрей, навис над Коляном.

Тот даже не почесался.

Нет, я определённо горжусь другом! Даже я, при первой встрече с этой парочкой, испытал некоторый душевный трепет.

А ему — хоть бы хны.

— Ой, — Колька картинно всплеснул руками. — А вы что, хотели их убить?..

— Ну конечно, мы хотели их убить! — взвился Поганец. — Иначе зачем было затевать весь этот сыр-бор?

— Вот и я хочу спросить, — к нам незаметно подошел дон Коломбо. — Зачем?

Ангел вздрогнул.

Демон попытался нависнуть над доном Вито, но над драконом не больно-то нависнешь.

Глянет коротко так, со значением, и всё. Баста, карапузики.

— Стыдно должно быть, господа, — донья Карлотта выставила обвиняющий наманикюренный перст. — Испортили мою лучшую блузку!

Ангел с демоном посмотрели на меня.

— Это что, шутка такая? — ласково прищурился Поганец. — Господин Безумный, мы разместили у вас вполне определённый заказ, и…

— ПОПРОШУ ВНИМАНИЯ! — на помост взобрался господин Крючкотворс и призывно помахал ушами. — В деле об оружии появились новые доказательства. Господин Поганец и господин Золотко только что, при свидетелях, ПРИЗНАЛИ, что это ОНИ были заказчиками господина Безумного!

По толпе пронёсся единый вздох.

— Сволочи, — высказался кто-то.

— Никогда не доверял этим крылатым бестиям, — поддержал другой голос.

— ИТАК! Господа Поганец и Золотко, — обратился законник к парочке заговорщиков. — Вы признаёте свою вину?

— Это всё он, — красный перст с чёрным когтем и розовый ухоженный палец с маникюром показали на меня.

Удивительно, как они насобачились действовать сообща. Прямо чемпионы синхронного плавания!

— Это господин Безумный предложил нам купить у него оружие, — пояснил Поганец, обращаясь не столько к законнику, сколько к горожанам.

— Он соблазнил нас! — из уст краснокожего демона фраза звучала несколько двусмысленно.

В толпе раздались смешки.

Законник оборотился ко мне.

— Господин Безумный! Вы признаёте свою вину?

— Ну, — я неуверенно облизнул губы. — Я вообще-то предпочитаю девушек. Широко известный факт.

Смех перешел в громкий ржач.

— Господин Безумный, — законник строго навострил уши. — Это ВЫ предложили господам Поганцу и Золотку партию оружия? Отвечайте по существу!

Я почесал в затылке.

— Вообще-то я действительно предложил им партию оружия… Для игры в страйкбол.

— Для игры? — законник, ангел и демон уставились на меня горящими взглядами.

Я принял оскорблённую позу.

— Господа, — и приложил руки к сердцу. — Неужели вы РАССЧИТЫВАЛИ, что я привезу в Сан-Инферно НАСТОЯЩЕЕ оружие?.. Я же пацифист!

— Но… — по цвету лица ангел уподобился багроволикому от природы демону. — Вы никогда не говорили…

— То есть, вам РЕАЛЬНО нужно было НАСТОЯЩЕЕ оружие?.. — я довольно искренне удивился.

— Мы заплатили десять тонн золота! — не выдержал демон.

— За партию страйкбольного оружия, что и прописано в накладной, — спокойно кивнул я. — Как, вы и сопроводительных документов не читали?.. Я вас умоляю.

— Давайте разберёмся, — негромко сказал дон Коломбо. — Вы хотели доставить в Сан-Инферно партию оружия для того, чтобы убить драконов.

— Вы ничего не докажете, — переобулся в прыжке ангел. — Мы отказываемся от всего, что сказали раньше, потому что не были приведены к присяге.

— Так это и не суд, — пожал плечами старый дракон. — А кроме того, у меня есть ещё один свидетель…

— Кто? — недобро усмехнулся демон. — Этот мальчишка? — и он небрежно кивнул в сторону Коляна. — Мы его впервые видим.

— Мальчишка тут ни при чём, — мягко улыбнулся дон Коломбо. — Я говорю о… моём племяннике. Руперт?.. — и он оглянулся.

— Я здесь, дядя.

И опять ангел и демон действовали совершенно синхронно: громко сглотнули.

— Этот дракон — предатель, — наконец сказал Золотко. — Он сам пришел к нам и предложил своё участие в заговоре. Ему нельзя верить.

— То есть, вы признаёте, что заговор был.

— Мы ничего не признаём, — поспешно встрял Поганец. — Руперт предал вас, и никакого заговора не было.

Дон Коломбо повернулся к Руперту.

— Доложи по форме, племянник.

Тот откашлялся и вышел вперёд…

Ко мне подошел Колян.

— Ну, теперь это надолго, — шепотом сказал он. И добавил: — Страйкбольное?.. Честно говоря, когда ты предложил палить прямо в себя, я чуть в штаны не наложил. Думал: хана нам обоим. Вот выйду я сейчас, сниму пушки с предохранителей…

— Я Безумный, а не дурак, — усмехнулся я. — Максимум, получил бы синяк на пузо.

Вспомнился тот пасмурный московский денёк, когда мы встретились с Лукой Брази.

За мной охотились жерминаль, и сваливать пришлось в экстренном порядке.

Но всё-таки не настолько, чтобы не спросить о главном…

— Лука, что с оружием? — не то, чтобы я так уж хотел его получить, но ведь именно за ним мы и прибыли в Москву. Верно?..

— Прости, босс, с этим полный швах, — он нёсся по встречке, и машины разбегались, как испуганные куры.

— После того выстрела в гостинице ФСБ устроило капитальную облаву, — негромко пояснил Шпуля. — Весь чёрный рынок взят под контроль, даркнет прочёсывают в поисках террористов. Поставщики временно залегли на дно.

— Мы не можем привлекать к себе такого внимания, — качнул шляпой Лука Брази.

Я вздохнул. С одной стороны — на меня навалилось ОГРОМНОЕ облегчение. Нет оружия — нет проблемы. И неважно, что в Сан-Инферно порох не работает, раз в год и палка стреляет.

Да мне кошмары снились про то, как мой новый дом превращается в какой-нибудь Кумбалаленд, в котором даже дети сначала учатся стрелять, а уже потом ходить.

Но в то же время… Синдром неоконченного действия, знаете такое?

Иными словами, меня поедом грызла мысль о том, что мы так ничего и не сможем сделать с Золиком и Погги.

Неужели Руперт и впрямь зря строил из себя городского дурачка?..

Я посмотрел на чемоданчик, который сжимал в лапах дракон. Это решило дело.

— Лука, — попросил я, наклонившись к консильери. — Сверни вот здесь, пожалуйста. Надо заехать в одно местечко…

Так я и оказался владельцем громадной партии страйкбольного оружия. На вид, оно практически не отличалось от настоящего — ангел с демоном уж ТОЧНО не заподозрят подвоха… Если не вздумают провести испытания.

Но я понадеялся на то, что попросту не выпущу оружие из рук. Ну и на свою удачу, конечно.

— То есть, ПЯТЬСОТ КИЛОГРАММ золота ты обменял на эти вот игрушки? — тоном прокурора спросил Колян.

— Да.

— О. Ну, хорошо, хорошо…

И Колян отошел.

По-моему, у него случилась психологическая кома.

Руперт прекратил давать показания, и ангела с демоном как раз брали под стражу.

Несмотря на зеркальные шлемы, мне показалось, что эту часть Марлезонского балета эцилопы исполнили с истинным наслаждением.

— Что с ними будет? — спросил я дона Коломбо.

— Да ничего особенного, — пожал плечами тот.

— Данных нежелательных персон вышлют в родное измерение, — подкатился господин Крючкотворс. — С позором.

— А это значит… — я, признаться, не совсем понял, в чём тут наказание.

— Всё, что нажито непосильным трудом! — возопил Золотко, заламывая руки.

— А, теперь ясно, — кивнул я.

— Имущество заговорщиков будет конфисковано и передано на благо города, — пояснил законник.

— Эй, не так быстро, господин законник, — иногда во мне просыпался скряга, не хуже Кольки. — Эти господа должны мне десять тонн золота!

— Хммм? — старый эльф скептически прищурился. — Я полагаю, у вас таки есть письменное свидетельство сего факта?

— Э… — но договорить мне не дали.

— Это ТЫ во всём виноват! — возопил Поганец.

Неожиданно ангел, вместе с демоном, синхронно подняли руки и направили указующие персты на меня.

С кончиков их когтей сорвалось пламя.

Это случилось неожиданно, никто и вякнуть не успел.

А огненный шар, гудя, как растревоженный пчелиный улей, летел ко мне.

И ладно бы, я стоял один!..

Колька, господин Крючкотворс, папа Коломбо, Руперт…

Ну, положим, драконы обладают повышенной пожаростойкостью, но все остальные…

— СИНЕПЛАМЯОСТАНАКС! — сорвалось с моих губ прежде, чем я смог подумать.

Руки сами собой поднялись, с ладоней сорвалась ответная волна и… тут огненный шар врезался прямо в меня.

Я зажмурился.

Кожу ожгло, словно кипятком, и я уже представлял себе весёленькую картинку спалённых по самые помидоры бровей.

Вот блин.

Отрастать целый месяц будут.

— Ух ты, — я почувствовал жаркое дыхание за спиной. — Ты их уделал, Макс!

Разжмурившись, я осторожно оглянулся на Кольку.

— Ты не говорил, что так умеешь. Вот круто! — продолжил мой друг. — Я думал, нам капец. Уже волосы на груди поджариваться начали, чесслово! А тут ты такой: — ХА!.. Или чего ты там сказал. А они: хо… и сдулись, как дырявые презики. Вот это по-настоящему БЕЗУМНО. Вот это я уважаю. Настоящий волшебник. Ну надо же…

— У тебя нет волос на груди, — смог вклинить я в его поток сознания. — И к тому же, я не волшебник. Я колдун.

Колька застыл с открытым ртом. А потом глотнул и спросил:

— А что, есть какая-то разница?

— Не знаю, — почему-то очень хотелось отряхнуть руки так, словно я их испачкал. — Но собираюсь выяснить в самое ближайшее время.

И покосился на ангела и демона. Тех уже уводили, подталкивая в спины эцилопскими дубинками.

Я устало опустился на доски бывшего эшафота и вытер лицо подолом рубашки.

Поспать бы. Столько сил отнимает это колдовство, право слово…

— Так-так, господин Безумный, вот вы и живы.

Внизу стояла Патриция. В своём собственном неповторимом виде. Очки, шишка на затылке и кошмарная вязаная кофта — всё при ней.

— Эй, а где же непроницаемый шлем? — это прозвучит безумно, но я ей обрадовался. — Где твои доспехи?

— Я здесь инкогнито, — Патриция небрежно махнула рукой. — Не хотелось оттягивать внимание на себя, господин Безумный.

— Я думал, после всего, что между нами было, можно перейти и на "ты", — сказал я, и подвинулся — словно на краю помоста было мало места.

Но Патриция поняла намёк и приняла приглашение.

— И что "такого" между нами было? — с интересом спросила она, усаживаясь рядом.

— Ну как же?.. — я мечтательно вздохнул и облизнулся. — Смертный приговор, а также твоё жгучее желание меня убить… Да мы с тобой практически муж и жена!

— Ты ТАКОЙ МЕЧТАТЕЛЬ, Макс, — она похлопала меня по колену. Шлепки были довольно болезненными. — Я знала, что ты выкрутишься.

— Знала, или надеялась? — я испытующе посмотрел ей в глаза. И встретил абсолютно непроницаемый стеклянный взгляд.

— Какая разница? — пожатие плеч под бесформенной кофтой скорее угадывалось. — Главное, ты жив.

— И по-прежнему являюсь неудобной песчинкой в твоём отлаженном механизме.

— Скорее уж, камушком.

— Ого. Меня повысили!

— Скорее, недооценили, — усмехнулась Патриция. — Не думала, что ты станешь НАСТОЛЬКО большой проблемой.

— Слушай, почему ты считаешь, что я — проблема? — мне хотелось взять её за руку. Несмотря на кофту, обкусанные ногти и кошмарные очки в роговой оправе — хотелось. — Я тоже люблю этот город, и стараюсь делать всё, что пойдёт ему на пользу.

— Даже если в попытке улучшить, его придётся взорвать, — заметила Патриция.

— Даже, если в попытке его улучшить, его придётся… Что ты такое несёшь? — спохватился я. — Мы ведь по одну сторону баррикад!

— Не знаю, — поджала губы Патриция. — Обычно красивые парни на мою сторону не забредают.

— Позволь мне доказать, — и чего я так распинаюсь перед этой девчонкой?.. — Дай мне время, и ты поймёшь: более преданного друга Сан-Инферно не найти.

В последний миг я заменил "тебе" на "Сан-Инферно". У меня ещё есть гордость.

— Не думаю, что тебе будет достаточно всего времени, что есть во Вселенной, — Патриция соскочила на землю и пошла прочь.

Я онемел от восхищения.

Хороша, чертовка! Оставить за собой последнее слово, и уйти с гордо поднятой головой — да она профи.

Один — ноль в пользу Пат.

— Ты её знаешь? — спросил Колька, плюхаясь на место Патриции.

— Не думаю, — я дёрнул плечом. — Чертовски независимая особа.

— Представишь?

— Вряд ли вы с ней когда-нибудь пересечётесь. Она не тусовщица.

— Ой, да ладно тебе, — Колян дружески ткнул меня в бок. — Не жадничай. Я видел её в твоём клубе. Такая красотка!

Не сходя с места, и без всякого волшебства, я вдруг превратился в осла. Того самого, перед которым поставили выбор.

О чём спросить в первую очередь: с чего это Колян решил, что Патриция — красотка? Или когда это Колян видел её в "Чистилище"?..

Но в этот момент к нам подошли.

Лилит, девочки, папа Борщ… Я широко улыбнулся, спрыгнул с помоста и полез целоваться.

К девочкам. Не подумайте чего "такого".

А потом меня похлопали по плечу.

— Оторва!

— Привет, Лола. Как… дела?

В последнее время я задаю этот вопрос со всё большими опасениями.

— Нормально, спасибо, что спросил, — Медуза прожгла меня взглядом — так, словно я не стоял пять минут назад на эшафоте, и вообще, не делал ничего героического. — Тут к тебе пришли.

— О, кто бы сомневался?.. — я закатил глаза. — Лола, дорогая… Разве не ты начальник моей безопасности? Может, хоть ИЗРЕДКА будешь воспринимать свои обязанности всерьёз, и не подпускать ко мне посторонних?

Медуза недобро усмехнулась.

— Знал бы ты, СКОЛЬКО народу жаждет поговорить с тобой прямо сейчас — не ныл бы. Я пропускаю к тебе только тогда, когда ОТКАЗ от встречи несёт в себе больше неприятностей, чем сама встреча. Усёк? Так что будь лапочкой, босс, поработай чуток.

Я вздохнул.

— Извини, Лола, — сдавливание пальцами переносицы не помогло. Всё равно я хотел спать, как уработавшийся на ферме ишак. — Подумаешь, самостоятельно вернулся в Сан-Инферно, посидел в тюряге, а попутно раскрыл заговор. Делов-то. Ну, кто там хотел меня видеть?

— Сначала подкрепи силы, — и эта святая женщина протянула мне непочатую бутылку текилы. — И потом: ты что, хочешь разговаривать… прямо здесь? — и она критически оглядела площадь.

Народ и не думал расходиться. Похоже, что на радостях намечались народные гулянья.

— А Эрос Аполлон уже ушел? — без всякой надежды спросил я.

— Как раз собирает вещички. Под присмотром Розарио.

— Отлично. Я приму посетителей в своём клубе.

Глава 14

— Хотите припаять мне ШТРАФ за СПАСЕНИЕ жизней?

Нет, ребята, я не гордый. И не рассчитывал даже на медаль.

Но… Штраф?

— Рад бы пойти навстречу, господин Безумный…

— Ну так пойдите!

Маг Серпент сверкнул холодными, как льдинки, глазами.

— Как я уже говорил, это не в моих силах. Вы нарушили Закон.

— Так, давайте ещё раз, — взяв карандаш за кончик и остриё, я поднял его на уровень глаз. Всё, что угодно, чтобы не видеть постной физиономии этого субчика. Ясно же, как белый день: он меня сразу невзлюбил! И теперь придирается… — Когда Поганец и Золотко выпустили этот свой сдвоенный файербол…

— Заклинание фуэго двадцать второй степени в квадрате.

— Пусть так… Оно ведь могло спалить весь помост. Со всем, так сказать, содержимым?

— И обязательно спалило бы, если бы не ваш, своевременно поставленный "щит". Восхищаюсь скоростью, с которой вы вбросили противодействующее заклинание. Даже донья Карлотта не смогла бы действовать лучше.

Серпент, сидя на другом конце стола, приложил руку к груди и поклонился. На секунду мелькнул прилизанный пробор.

Я задохнулся.

— То есть, вы признаёте, что я спас немало народу, и всё равно…

— Закон суров, но это закон, — пожал плечами Серпент. — Вы применили несанкционированное заклинание, не будучи членом Магических Дел Гильдии.

— Да кто его придумал, этот закон?

— Магических Дел Гильдия, разумеется.

Мы замолчали.

Спор явно зашел в тупик, а в приёмной, по словам Лолиты, ждали ещё посетители…

Я вздохнул, и достал спрятанную в столе бутылку виски. Разлил в стаканы, отнёс обратно. Один поставил перед Серпентом, второй придвинул к законнику. С третьим устроился в своём кресле.

Под кабинет мне временно пришлось занять всё тот же офис Лолиты. Так что я знал, где что лежит и чувствовал себя почти как дома.

Я был рад тому, что вернулся в "Чистилище".

Несмотря на кучу скопившихся за время краткого пребывания у власти Эроса Аполлона счетов.

Похоже, он твёрдо вознамерился разорить клуб, но к счастью, не успел…

Так вот, несмотря на долги, на сбежавших стриптизёрш — девочки вернуться, и я ОБЯЗАТЕЛЬНО подниму им зарплату, обещаю… А ещё на то, что в баре практически закончилось спиртное, я был рад вернуться домой.

И не собирался портить себе настроение какими-то там "штрафами".

— Я не пью, — высокомерно отказался от виски Серпент.

Длинные сальные волосы, высокий выпуклый лоб, тонкая, словно нарисованная карандашом, бородка… В Голливуде его непременно взяли бы играть злодея. А в Средние Века сожгли на костре, даже не спросив, умеет ли он заговаривать бородавки.

— Тем хуже для вас, — я пожал плечами, приканчивая свою порцию.

Господин Крючкотворс тоже не заставил себя уговаривать. Только кубики льда звякнули.

— Возможно, я вам смогу помочь, — вдруг сказал законник.

— Сколько это будет стоить? — быстро спросил я.

— Про боно публико, к сожалению. В качестве благодарности. Ведь, к своему прискорбию, я таки тоже был на той голгофе, и если бы не этот талантливый вьюноша… — эльф многозначительно пошевелил ушами. — У меня спокойная работа. Я привык иметь дело с цифрами. Цифры не швыряются заклинаниями огня и не пинают под зад.

— Только если это не счёт за ваши услуги, — вежливо напомнил я. Законник польщенно склонил морщинистую лысину.

— Я до сих пор не могу прийти в себя, — пожаловался господин Крючкотворс. Он поднял пустой стакан и посмотрел его на свет. Льдинки жалобно звякнули.

Я понял намёк и подвинул к нему нетронутый стакан Серпента.

— За счёт заведения.

— Ви очень любезны.

Бульк…

Пить этот коротышка умел. Только глаза чуть увлажнились и кончики ушей сделались розовыми.

— Так вот, — наконец законник разобрался с выпивкой и собрался с мыслями. — Мастер Серпент, на основании прецедента экзео карко кум нихил претии, господин Безумный вам ничего не должен.

Губы мага вытянулись в тонкую линию, острая бородка дрогнула.

— Поясните, будьте любезны, — процедил он.

— Вы помните, о чём идёт речь в вышеназванном прецеденте?

— За это мы платим Гильдии Законников.

Я буду слишком банальным, если скажу, что улыбка мага была похожа на укус змеи? Так вот: она была похожа.

— Прецедент состоялся ровно триста тридцать один год назад, и внёс поправку ваш предшественник, мастер Кайман. Поправка гласит: "Индивид, обладающий врождёнными магическими способностями, имеет право на практику, не будучи членом Магических Дел Гильдии, если колдовство не вредит кому-либо, и не вызывает ничьих жалоб".

— Ну, жалобу я подать готов хоть сейчас, — пожал плечами главный маг города.

— Жалобу может подать лишь тот, кого это колдовство коснулось ЛИЧНО, — отрезал господин Крючкотворс.

— Вы хотите сказать, — маг дёрнул длинным костистым носом. — Что этот… Проходимец может применять свои… способности, сколько ему вздумается, и при этом не платить взносы в Гильдию?

— Так же, как их не платят драконы, и некоторые другие магические по своей природе существа. Например, крылокоши.

Я откровенно наслаждался.

Впервые на моей памяти господин Крючкотворс чехвостил не меня, а кого-то другого.

Наблюдать за законником, не находясь, так сказать, "под огнём", было очень познавательно.

— Но он, — в меня невежливо ткнули длинным костистым пальцем. — Обыкновенный человек! Я не чувствую в нём ничего магического. Представителям его вида нужно много практиковаться даже для того, чтобы научиться зажигать свечу! Максимум, на что они способны — заклинание личин, а ещё левитация небольших предметов.

— Он поставил щит против фуэго двадцать второго уровня, — флегматично напомнил законник.

— И когда я докажу, что этот мальчишка использовал незаконный артефакт…

Законник замахал руками.

— Ой, я вас умоляю. У ребёнка врождённые способности, спросите… да хоть донью Карлотту. Или мастера Заточчи. Ходят слухи, — добавил он тихим, доверительным голосом. — Что господин Безумный принадлежит к клану Золотовых.

Ха! — я еле сдержался, чтобы не захихикать.

Какие там слухи, если не далее, как вчера, я разговаривал с папашей.

— Этого не может быть, — нервно заметил Серпент. — Мы знаем почерк всех колдунов из Заковии. Этот мальчишка не имеет к ним… — и он впился в меня пронзительным, как штопор, взглядом. Изучил, вплоть до кончиков ушей, и ещё раз пошевелил носом. — Потерянный младший сын Зиновия Золотова? — в голосе его было столько недоверия, что хватило бы на десяток прокуроров.

— И благополучно найденный, — ласково улыбнулся законник. — Соответствующих бумаг у него ещё нет, но кровь… — высунув острый и бледный язычок, он быстро облизнул тонкие губы.

И тут я спохватился.

— Послушайте, ребята, — всему виной виски. И усталость. Надо было раньше остановить господина Крючкотворса, но мне и самому было интересно, как он выцарапает меня у Серпента, и я увлёкся. — Послушайте, ребята… — я даже встал, от избытка чувств. — Мне бы не хотелось, чтобы эта информация покидала пределы комнаты, — я посмотрел на законника.

— Соблюдение тайны личности — одна из обязанностей нашей Гильдии, — чопорно заявил тот.

— Но вы только что её нарушили! — это сказал не я, а Серпент. Казалось, он пребывал на седьмом небе от того, что узнал. Даже на меня маг поглядывал уже не столь раздраженно.

Наверняка подсчитывает барыши от того, с кем можно поделиться столь важной информацией.

— Я ничего не нарушал, — спокойно заметил законник. — Как глава своей Гильдии, мастер Серпент АВТОМАТИЧЕСКИ подпадает под параграф сто восемнадцатый, подпункт один дробь ноль. Неразглашение информации, переданной в конфиденциальных условиях. Впрочем, как и остальные главы Гильдий. Про боно, я ОБЯЗАН сообщать вам новости такого масштаба, — продолжил господин Крючкотворс, пристально глядя на мага. — И вправе ожидать соблюдения соглашения до последней буквы.

— Иначе?.. — подтолкнул я.

Нет, я вовсе не кровожаден. Просто любопытно.

— Разгласившего информацию ждёт исключение из Гильдии, — жестко сказал законник. И в Данном Случае, мы с вами, господин Безумный, будем знать, кто Допустил Утечку.

Я мысленно прикинул, кто ещё в курсе того, что я — наследник Золотова.

Ну, мои родственнички, разумеется. Патриция. Руперт. Лилит. Мастер Заточчи, драконы…

Не так уж мало народу.

Но вслух я говорить об этом не стал.

Законник явно ведёт какую-то свою игру, и пока я не пойму, на чьей стороне он играет — пусть действует так, как считает нужным.

— Ладно, вы меня убедили, — Серпент не поднялся, а скорее, "разложился", как шезлонг, воздвигаясь над стулом. — Но берегитесь, если вы меня надули.

— Гильдия Законников так не работает, — мягко напомнил господин Крючкотворс. — И вы об этом знаете, мастер Серпент.

Главный маг города вылетел за дверь.

Я думал, законник последует за ним, но господин Крючкотворс остался.

Тогда я плеснул ему ещё вискарика, и себя тоже не обидел, и пару минут мы сидели в благословенной тишине, наслаждаясь заслуженным отдыхом и новым для нас обоих чувством сопричастности.

Но потом я не выдержал.

— Что такого в этих Золотовых?

Уж если кто и обладает сведениями о моей семейке, так это законник, верно я говорю?

— Ну во-первых, они баснословно богаты. В Заковии находятся самые большие месторождения драгметаллов.

— Это я уже знаю.

— Они обладают врождённым магическим даром.

— Старо предание.

Я уж было подумал, что господин Крючкотворс, по своему обыкновению ждёт, когда ему заплатят, и приготовился выписывать чек — фигурально выражаясь.

Но тут он заговорил

— Когда-то, в пыльноархивные времена, они были дружны.

— Кто?

— Правители Заковии и драконы, — господин Крючкотворс откинулся на спинку стула и теперь я видел только его морщинистую макушку. — Колдунов тогда было намного больше, чем сейчас. Да и драконы не считались вымирающим видом…

Я прокрутил в голове его слова.

— Вы намекаете на то, что они сначала дружили, а потом почти ИСТРЕБИЛИ друг друга?

— Истребила и тех и этих война с гремлинами, — над столом протянулась серая лапка, крепко обхватила стакан с выпивкой и скрылась. Звякнули льдинки.

— То есть, они были союзниками.

— А потом стали врагами.

— И… Что послужило тому виной?

— Золото, конечно, — пожал плечиками старый эльф.

— Иными словами, обыкновенная жадность?

Впервые я слышал, как законник смеётся. Словно по полу рассыпали горсть ватных шариков.

— Жадность? — он со стуком опустил пустой стакан на столешницу. — Жадность здесь ни при чём, вьюноша. Всё дело в СВОЙСТВАХ желтого металла.

Я порылся в памяти.

— Довольно тяжелый, не окисляется, неплохо выглядит в виде побрякушек…

— Он копит в себе магию.

— ?..

— Всё просто, — законник сел прямо и улыбнулся. — Для людей с магическим даром золото служит чем-то вроде… — он пошевелил пальцами, подыскивая нужное слово.

— Аккумулятора? — предположил я. — Такого неволшебного артефакта, в котором можно копить энергию про запас.

— Значит, ак-кумулятора, — господин Крючкотворс почти не запнулся на новом для себя слове. — И чем его больше, тем больше запас магии.

— Иными словами, — медленно произнёс я. — Золотовы, сидя на одном из самых крупных месторождений, являются…

— Запас их силы неисчерпаем, — перебил Крючкотворс.

А я вспомнил Дикого Бизона и его Божью Коровку.

Как-то я не особенно задумывался, благодаря КАКИМ артефактам пятидесятиметровая яхта спокойно плавает по воздуху. Бизон предпочитал об этом не распространяться, а я не настаивал.

Но выходит, летает "Коровка" благодаря его личной силе…

И тут у меня созрел следующий вопрос.

— А насколько… БЛИЗКО нужно быть к источнику магии, чтобы э… колдовать?

— Зависит от мастерства, — пожал плечиками законник.

— Значит, если у тебя есть золото, ты можешь колдовать и в… полностью немагическом измерении?

Я вспомнил волшебный клинок Зары, который спокойно резал железобетон. А ещё порталы.

Как они могли работать в Москве?..

Если только… магию можно, так сказать, "принести с собой".

Но у Руперта в Москве было золото. Но колдовать он не мог… Возможно, в этом вся фишка: Кто-то может пользоваться золотом, как аккумулятором, а кто-то нет.

А потом я подумал: мы с бабулей всегда были бедными. Возможно, это было обусловлено не её скромной зарплатой, а высшей необходимостью.

Тем, чтобы мой дар не проснулся раньше времени — например, лет в пять… И меня не убили во младенчестве.

А ещё я подумал, какую ОГРОМНУЮ жертву принесла моя бабуля, княгиня Златка, поселившись в настолько отсталом измерении, как Земля.

И всё ради внука.

Ради меня.

Внезапно в душе поднялась волна нежности к бабуле.

Я привык подавлять чувство потери. После её смерти я замкнулся, запретил себе думать о ней слишком часто.

Это было больно. Так больно, что я почти забыл, насколько сильно её любил.

И до сих пор люблю…

— Есть ещё кое-что, о чём вы должны знать, господин Безумный, — напомнил о себе господин Крючкотворс.

Очнувшись от задумчивости, я вновь налил нам выпить. А что ещё остаётся делать, когда нужно, чтобы мозги работали?

К энергетическим капсулам я так и не привык: первые три-четыре часа после приёма прыгаю, как бешеный шарик от пинг-понга.

— Что вы имеете в виду? — подбодрил я законника, когда мы сделали по глотку.

— Некоторые из семейства Золотовых имеют ещё один особенный дар.

— И какой же?

Мне нравилось подавать наводящие реплики. Так я не казался себе слишком тупым.

— Умение забирать магию у других.

Я моргнул. Вдруг сделалось как-то неуютно, и я заёрзал в мягком кресле, словно вновь оказался на пыточном стуле в кабинете Патриции.

— Тот инцидент с Зебриной, — осторожно предположил я. — Вы… его имеете в виду?

— Пока об этом никто не догадался, — кивнул законник. — Все, даже такой признанный специалист, как Карлотта Коломбо, решили, что вы спонтанно произнесли защитное заклинание. Такое бывает. Последствия обычно предсказать невозможно, и…

— Но именно ЭТО я и сделал, когда нам грозил файербол какой-то там степени.

— Фуэго двадцать второй степени в квадрате, — кивнул ушами старый эльф. — Да, НА ЭТОТ РАЗ так и было. Но в случае с молодой драконицей… Вы ВЫПИЛИ всю её магию. Досуха.

Законник неожиданно спрыгнул со стула и заспешил к выходу.

— Увидимся, господин Безумный, — бросил он на прощание.

— Последний вопрос, — я понял, что сжимаю стакан слишком сильно, и тот скоро даст трещину. — Зачем вы мне всё это рассказали? — я посмотрел на маленького морщинистого эльфа. — Иными словами, господин Крючкотворс… Зачем вы мне помогаете?

Законник шмыгнул носом и достав из кармашка лоснящегося пиджака исполинский носовой платок, трубно высморкался.

— Когда-нибудь вы станете правителем чертовски богатого королевства, юноша, — сказал он. — Я не утверждаю, что это случится скоро, но это случится. А когда вы сядете на трон, вам понадобится хороший юрист. И тогда, вполне возможно, вы вспомните обо мне.

И он вышел.

После его слов мне почему-то стало нехорошо. А ещё очень страшно.

Вскочив, я заметался по кабинету, а потом подошел к тёмному стеклу, за которым угадывался тихий в это время суток концертный зал.

Собственное отражение показалось мне каким-то размытым и эфемерным.

Словно я растворяюсь, ухожу в никуда, а на моё место просачивается кто-то другой.

Кто-то, кого я совсем не знаю.

И… Хочу ли узнать? Вот в чём вопрос.

Одно я понял сейчас достаточно чётко: законник был прав.

Я имею в виду то, что когда-нибудь я стану правителем Заковии.

Не ради себя. Не ради отца, или маленькой собачки сержанта Пеппера.

Ради бабушки.

Не хочу, чтобы годы, которые она прожила вдали от родины и от той жизни, к которой привыкла, были потрачены впустую.

Она принесла жертву ради меня.

Я должен отплатить тем же.

Внезапно моё отражение колыхнулось, и как бы налилось силой.

Оно сделалось плотным, чётким и ярким.

К счастью, хотя бы внешне это был всего лишь я. Безумный Макс.

Волна облегчения прокатилась от макушки до пяток, а в следующий момент я понял, что в кабинете кто-то зажег яркий свет…

За моей спиной появилось ещё одно, весьма привлекательное отражение. Обняв меня сзади, оно положило голову на плечо…

Не в силах больше сдерживаться, я развернулся и получил то, на что надеялся: глубокий, жаркий поцелуй.

— Я соскучился, Кэсси, — заявил я после того, как поцелуй закончился.

Кассандра глубоко вздохнула.

И мы вновь принялись целоваться.

И только минут через десять в моей голове зазвенел привычный тревожный звонок…

— Эй, а как же посетители? — я попытался вырваться, и бежать к двери, но Кассандра поймала меня за рубашку и одним ловким движением расстегнула все пуговицы.

— Посетители? — промурлыкала она. — Забудь о них. Их всех пришлось прикончить.

— Неоплаченное убийство? Это большая жертва с твоей стороны…

— Ты даже не представляешь, насколько.

Глава 15

Просыпаться с любимой девушкой, в собственной постели — что может быть лучше?..

Так я думал секунды две, пока не почувствовал, что в бок впивается нечто твёрдое.

Завозившись, я открыл глаза и огляделся.

Никакая это не постель. Да и девушки рядом нет.

А в бок впивается горлышко от пустой бутылки из-под виски, в то время как постелью служит пыльноватый ковёр в кабинете Лолиты.

Вот так и рушатся воздушные замки.

Принц Заковии, могучий колдун, ничем не отличается от последнего забулдыги, уснувшего на полу клуба.

Ну, одно отличие всё-таки есть, — сев, я принялся приводить себя в порядок — насколько это было возможно. — Клуб всё-таки мой, как и пол в нём.

Так что не всё так плохо, Макс, на самое дно ты ещё не скатился.

Интересно: в какой момент я остался один?.. Я же точно помню: ко мне зашла Кассандра, мы начали целоваться…

Дверь кабинета отворилась. Я приготовил лучезарную улыбку… Но оказалось, что это всего лишь Лола.

— О. Привет. Какими судьбами?

Наверное, она почувствовала некоторую холодность моего приветствия.

— Вообще-то это мой кабинет, — сердито буркнула Медуза.

С моей точки зрения, то есть, почти от пола, женщина казалась просто ГИГАНТСКОЙ.

Сандалии с плетёными ремешками, поножи, короткая металлическая юбочка, бронелифчик…

Лицо Медузы казалось выкованным из того же металла, что и доспехи.

— Что-нибудь случилось? — невинно спросил я, пересаживаясь на диван.

В одном ботинке я чувствовал себя неуютно, но второй почему-то никак не находился. Слава Люциферу, хоть штаны на месте…

— Нет, что ты, всё в порядке.

Я присмотрелся к Медузе ещё раз.

— У тебя такой голос, словно совсем не в порядке.

— Не обращай внимания.

Лола потянулась к дверце бара, но открыв, несколько секунд пялилась в него совершенно неподвижно.

Затем повернулась ко мне и поджав губы, качнула головой.

— Браво, Оторва. Никогда ещё мой бар не блистал таким ТОТАЛЬНЫМ отсутствием спиртного.

Я смущенно почесал макушку.

Тотальным?.. Я же вроде как был с Кассандрой. И нам было, чем заняться и помимо вы…

И тут на меня, как Бэтмэн с Эмпайр Стэйт Билдинг, рухнула память.

— О-о-о… — закрыв лицо руками, я упал на диван. — Убей меня прямо сейчас.

— Не поможет, — отрезала Лолита. — Найдутся те, кто заплатит некроманту, чтобы тот тебя оживил.

Я посмотрел на Лолиту сквозь пальцы.

— Кассандра сильно злится?

— После того, как я сняла её с крыши? Или до?..

С крыши?.. Да нет, не может быть. Моя девушка — не из тех, кто сигает с крыши…

— Она гонялась за крылокошем, — пояснила Лолита. — Труффальдино отпустил какое-то замечание, когда она проходила мимо, и Кассандра пообещала выдергать ему все перья.

— Серьёзная угроза, — я вновь сел прямо. — И что он ей сказал?

— У неё спроси. Если осмелишься.

Я закрыл глаза.

С чего всё началось?..

Сначала всё шло просто чудесно, мы соскучились друг по другу и почти не разговаривали.

А вот потом… Она принялась расспрашивать, где я пропадал, и пришлось рассказать о Лимбе.

Я не упомянул, что встречался с отцом.

Но рассказал о том, как меня спасла девушка на горящем Буцефале… Мне показалось, что это её развлечёт, но Кассандра лишь разозлилась.

Она заявила, что зря отпустила меня одного, и что больше такой ошибки не допустит.

И тут уже разозлился я.

Если она считает меня беспомощным малышом, — заявил я тогда. — То сильно ошибается. Я могу за себя постоять. И самое главное, могу обойтись БЕЗ телохранителя.

И тогда она ушла.

Сказала, что нам нужен перерыв.

ПЕРЕРЫВ, представляете?..

И тогда я открыл Лолитин бар и пил, пока не отключился.

Поднявшись, я застегнул рубашку и принялся искать второй башмак. Куда он мог запропаститься?..

Лолита молча наблюдала, не пытаясь помочь. Но потом не выдержала:

— Куда-то собрался?

— Найду Кассандру, попробую помириться.

— Вряд ли она будет тебя слушать.

— Я буду очень убедительным.

— Если она не захочет, чтобы ты её нашел, у тебя ничего не выйдет.

— Значит, ты мне поможешь, — отрезал я. — Вы подружки. Ты знаешь, где она привыкла зализывать раны.

— Хочешь совет?

— Давай.

— Поговори с Труффальдино. И вообще: подожди до вечера. Прими душ, побрейся. Сходи в ресторан, перекуси. Пообщайся с народом. Все по тебе соскучились, и будет некрасиво, если ты сразу убежишь.

— А… Как же Кассандра?

Лолита пожала плечами. Меня всегда впечатлял этот жест в её исполнении.

— Она большая девочка. И должна привыкнуть, что ты — не тот наивный малыш, который шлёпнулся в Сан-Инферно три недели назад.

Три недели!

У меня подкосились ноги и я рухнул на диван.

Мне казалось, что с тех пор прошла ВЕЧНОСТЬ.

Я собирался задать ещё один вопрос о Кассандре, но посмотрев на Лолу, моментально забыл обо всём.

В глазах Медузы не было ни одной оранжевой искры.

Ни единой.

Я облизал губы. Что там говорил о способностях Золотовых господин Крючкотворс?..

— Знаешь, давно хочу перед тобой извиниться, — сказал я, и осторожно взял Лолу за руку. — За то, что лишил тебя… ну, твоей сущности. Каменящего взгляда, и всё такое…

Ещё секунду Медуза смотрела на меня непонимающе, а потом расхохоталась.

— Шутишь? — спросила она сквозь смех. — Да это лучшее, что случалось со мной в жизни!

Я сглотнул.

Зебрина меня ненавидит. И за дело: пообещав вернуть ей способности, я совершенно не представляю, как это сделать.

Но для Лолиты… Это оказалось неожиданным даром?

— Ну сам посуди, — она отняла у меня руку и поправила локон, выбившийся из причёски. — С тех пор, как появилась возможность смотреться в зеркало — я выгляжу просто отлично.

— Для меня ты всегда была красоткой, — ляпнул я, за что получил шлепок по руке.

— Не надо мне льстить. Я говорю серьёзно, — Лола перестала смеяться. — Для меня это всегда было скорее проклятьем, нежели даром. О, эта всепоглощающая ярость! Представляешь, как трудно сдерживаться каждый день, каждый миг — чтобы кого-нибудь не убить?

Некоторые просто не способны на холодное расчётливое убийство, вот и всё, — говорила о Лолите донья Карлотта.

Говорила сочуствующе — так, словно речь шла о неизлечимой болезни… Не слишком тяжелой, но унизительной. Как метеоризм.

— Став обыкновенной женщиной… — Лолита лукаво подмигнула. — Я должна сказать тебе спасибо, Оторва. Да и Энди говорит, что характер мой с тех пор меняется только к лучшему.

— Ну, хоть кому-то польза от этой моей магии, — усмехнувшись, я посмотрел на Лолиту.

После её признания мне стало легче. Правда.

— А можно тебя спросить? — Медуза положила руки на спинку стула, и упёрлась в них подбородком. — Как ты-то переносишь все эти новости? Что ТЫ чувствуешь в связи с тем, что стал большой шишкой? Что в тебе изменилось?

Интересный вопрос… Я даже вспотел.

Рано утром, незадолго до прихода Кассандры, мне показалось, что я что-то такое ощущаю. Что-то незнакомое, может, даже тёмное. Хотя в моём случае скорее, темноватое. Короче, пить надо меньше.

— Знаешь, я пока не готов ответить, — я могу соврать любому. Но вот Лолите врать не хотелось. Совсем. — Пока не разобрался. Но спасибо, что спросила… — и тут мне пришла в голову ещё одна мысль. — Знаешь, а действительно, спасибо.

Никто ещё не спрашивал, что чувствую Я.

Отцу нужно было увидеть во мне наследника.

Луке Брази и Шпуле — того, кто справится с заданием.

Дону Коломбо — достойного жениха для дочери…

В связи с этим у меня мелькнуло что-то, сказанное господином Крючкотворсом, но я его отбросил. Не сейчас.

Даже Кассандра: казалось, она всё время пытается что-то у меня вызнать. Даже мелькнула мысль, что она ревнует к Лилит, но я её отбросил: как-то не вязалась ревность с имиджем опасной девушки…

Что-то ей от меня было надо… И она ушла, получив желаемое.

— Мы ведь друзья, — вернула меня к действительности Лолита. — И я о тебе беспокоюсь, Оторва. — Но тем не менее, глядя на тебя, хотелось бы, чтобы ты иногда спал. Вовремя принимал энергетики. Не дружил со слишком большим количеством девушек — а то переутомишься…

— Спасибо, мамочка, — усмехнулся я. — Кстати: под дружбой ты подразумеваешь секс?

— Под "дружбой" я подразумеваю опасные связи, — Лолита поднялась и направилась к двери. — Эта твоя последняя ведьмочка…

— Она не моя, — на автопилоте поправил я. — Лилит — своя собственная ведьмочка. И кстати: как ты об этом узнала? Предполагалось, что это большой секрет, так как Магических Дел Гильдия не любит конкурентов.

— Ну, мы подружились, — не впервые я видел, как Медуза краснеет. — У нас, знаешь ли, много общего.

— Лилит и Лолита. Вечера вязания и гадание на кофейной гуще.

— Издеваешься?

— Завидую.

Лолита открыла дверь.

— Скоро начнётся представление, — сказала она. — Нужно проверить, всё ли в порядке.

— Так значит, девочки вернулись? — я приободрился. Вот ЭТО — действительно отличная новость.

— Ещё утром, — Лола тоже улыбнулась. — Ариэль ставит новый мюзикл. Обещает, что будет ПРОСТО ВОЛШЕБНО. Анжела исполняет партию русалочки, и…

— АНЖЕЛА?

— То, что она так себе человек не отменяет того, что голос у неё просто потрясный, — пожала плечами Лола. — Эрос Аполлон всё-таки её бросил, и Ариэль предложила Анжеле ангажемент на один сезон. Та согласилась.

Я почесал в макушке.

Беготня, заговоры — всё это слишком отвлекало меня от того, чем я по-настоящему хотел заниматься: "Чистилищем".

Я ведь мечтал, что сам буду нанимать танцовщиц, присутствовать на репетициях, пробовать кулинарные шедевры доньи Карлотты в ресторане, посещать массажный кабинет во владениях Чарли Куинн…

А вместо этой приятной, расслабляющей и праздной жизни вынужден скакать, как блоха на сковородке, решая проблемы, которые ко мне, зачастую, не имеют никакого отношения.

Ну хорошо, тут я соврал. Имеют. И самое прямое.

Так что расслабься, Макс, и получай удовольствие. А на девочек посмотришь как-нибудь потом. В другой жизни.

И внезапно мне так сильно захотелось хоть на один вечер забыть о том, что я — Безумный Макс!

Стать Новичком.

Новичкам ведь можно творить глупости, не то, что принцам…

— Оторва, ты идёшь? — Лоле не терпелось спуститься в зал.

— Иди одна. Я тут кое-что поищу.

— Надеюсь, что второй ботинок. Ходить в одном — это слишком, даже для тебя.

И она закрыла дверь.

Ботинок, ботинок… — я вновь безуспешно огляделся. Куда же он запропастился?..

Ладно, к чёрту ботинок.

Я вновь уставился на своё отражение в стекле.

По старой привычке, Лолита не держала в кабинете зеркал, так что довольствоваться пришлось затемнённым окном.

Внимательно посмотрев на свою физиономию, я сосредоточился.

Идея была проста: ненадолго, на один вечер, стать кем-то другим. Не Безумным Максом, а… Васей Пупкиным.

Впервые я пытался применить свой дар намеренно.

Нет, я прекрасно помню, как вместе с Лилит сиганул с Башни Искусств в Лимб, но там меня буквально ПРЕСЛЕДОВАЛА по пятам жизненная необходимость.

Сейчас я хотел добиться другого.

Спокойно. Без стресса и волнения. Совершить простенькое колдовство.

Со слов мага Серпента я понял, что заклинание личины — чуть ли не дошкольный уровень, это вам не порталы открывать. А ещё золото… Господин Крючкотворс упоминал, что этот металл отлично способствует магии.

А ведь у меня есть золото!

Я гордый владелец целых десяти тонн, которые до поры до времени покоятся в замке Влахерна.

Должно быть больше, но когда я спросил, господин Крючкотворс ловко увильнул, а то, что хранилось в подвале, кажется, скоммуниздил Эрос Аполлон…

Но это не важно. Десять тонн — тоже деньги, так что попробовать стоит, верно я говорю?..

Итак, я сосредоточился.

Просто немножко измениться.

Сделать так, чтобы меня перестали узнавать.

Превратиться в одного из завсегдатаев "Чистилища".

Без суеты устроиться в зале, насладиться волшебным мюзиклом Ариэль. Выпить, закусить, и… Спокойно поразмыслить обо всём, что со мной случилось, в непринуждённой обстановке.

Некоторое время я напряженно пялился на своё отражение в стекле.

Ничего не получалось. Это был всё тот же я: довольно высокий, широкоплечий, с копной русых волос и подбородком, о который так и хочется почесать кулаки…

Стоп. Завёрнутый в наждачную бумагу баклажан вместо подбородка — это не моё. Я вовсе не так выгляжу!..

Значит, работает? Отлично!

Нужно сделать ещё что-то… Изменить цвет глаз!

Через секунду я, чертыхаясь, чуть не разбил своё отражение.

Нет, ну что за урод?.. Глаза — как два слизняка, нос картошкой, а кожа… В общем, зря я думал о баклажанах.

Напрягшись, я попытался вернуть всё, как было.

И добился того, что нос удлинился и стал напоминать слоновий хобот.

Вот это да, правильно моя бабушка говорила: скажи дураку Богу молиться, он и лоб разобьёт.

Внезапно мной овладела паника. А вдруг я теперь НИКОГДА не смогу вернуть своего настоящего лица?..

— Развлекаешься?

Я медленно развернулся на пятках.

Крылокош сидел под столом, чинно обернув лапки хвостиком и прижав крылышки к шелковистой спинке.

— Откуда ты знаешь, что это я?

Согласен, глупый вопрос. Но мне кажется, с НЕЗНАКОМЦЕМ Труффальдино говорил бы совсем по-другому.

— Имел честь наблюдать твои жалкие потуги.

— Мог бы проявиться и раньше, хр-ффф.

Длинный мягкий нос чертовски мешал говорить.

— Чтобы ты прекратил всё веселье?

— Тогда зачем объявился сейчас?

— Подумал, тебе понадобиться помощь.

— Ты умеешь менять личины?

— Нет, но зато знаю правила.

— Какие такие правила, хр-ффф?

Меня и впрямь начал доставать этот нос. Что бы с ним такое сделать?..

— Например, правило пяти "П", — крылокош принялся умываться.

— И что это за правило? — а я начал терять терпение…

— Нельзя превращаться более пяти раз подряд.

— Почему?

— По кочану. Забудешь, кем был раньше и всё. Точнее, твоё морфическое поле забудет. Конечно, если тебе нравится такой нос…

— НЕТ! — я подскочил. — Слушай, помоги, а? Не знаю, что на меня нашло. Просто хотел немного отдохнуть, вот и всё. Но я хочу вернуть всё, как было.

— Ладно, — смилостивился крылокош. — Ты всегда был добр ко мне, так что… С тебя всего лишь маринованная селёдка. Одна. Но крупная. И чтобы соли поменьше.

— Замётано, — я по привычке протянул руку, но крылокош так на меня посмотрел, что стало стыдно.

— Закрой глаза, — скомандовал он.

— Так я ничего не увижу, — пожаловался я.

— Отлично, это нам и нужно, — я услышал рядом с собой басовитое мурчание. — Теперь представь свою нынешнюю образину.

Я представил. Это оказалось нетрудно: незабываемый образ врезался в мою память, словно был высечен из гранита.

На могильном памятнике.

— Рядом воссоздай тот облик, который был у тебя изначально. Как можно точнее.

Я принялся пыхтеть. Не то, чтобы я не помню своего собственного лица. Просто не слишком хорошо представляю его в ПОДРОБНОСТЯХ.

Сколько было родинок? Какую форму имели уши?..

— Сосредоточься, Макс, — командовал крылокош. — Ты же не Медуза. Каждый день видишь себя в зеркале — хотя бы, когда бреешься. Просто восстанови в памяти свою внешность, а потом наложи на образ этой слонообразной креветки.

Легко сказать.

Я пыхтел, морщил лоб, потел, и кажется, наконец-то, достиг каких-то результатов.

Осторожно открыл глаза…

— Знаешь, клыки у меня были покороче, — задумчиво произнёс я, разглядывая отражение. — Во всяком случае, они не стремились проткнуть нижнюю губу. Да и лоб был несколько выше…

— Это называется атавизм, — крылокош вспорхнул на спинку дивана и любовался мной оттуда. — Твоё морфическое поле приняло наиболее удобную форму.

— То есть, в глубине души я всегда был пещерным человеком?

— С нежной, восприимчивой к прекрасному душой.

— Ты так шутишь, да?

— А ты свои кулаки видел?

— Ладно, — я махнул кулаком. И впрямь размером с наковальню… — Давай ещё раз.

Я послушно закрыл глаза.

— Не советую.

Разжмурившись, я вылупился на кота.

— Правило пяти "П". Я тебе о нём только что говорил.

Я изучил своё отражение ещё раз. Пробрала дрожь.

— Сейчас же возвращай всё назад! Котик, миленький…

— Не унижайся. Морфическое поле восстановится само, по прошествии времени.

— И… Как долго ждать?

Кот пожал плечами.

— Ладно, — я осторожно уселся на диван. — Тогда я перекантуюсь тут, пока всё не станет, как было. Нельзя же в таком виде на люди…

Самое обидное, что в этом недоразвитом дикаре безошибочно, стопроцентно угадывался я. Даже замаскироваться не получится.

И тут дверь внезапно распахнулась.

— Оторва! Ты всё ещё здесь? Ой…

— Спокойно, Лола, — я попытался поднять руки в успокоительном жесте, но опустил. Ковши экскаватора мало кого могут успокоить… — Это всё ещё я. Небольшой магический эксперимент.

— Который, как ты можешь заметить, слегка вышел из-под контроля, — с явным удовольствием сообщил крылокош. — Но ничего, день-два, и всё придёт в норму, — он критически оглядел мою новую внешность. — Хотя может, понадобиться неделя. Через месяц ты ТОЧНО будешь, как огурчик.

— Что, зелёный и в пупырышках?

— Глупости не говори, — поморщился кот. — Огурцы — оранжевые. С крылышками.

— Так, замолчите, оба, — приказала Лолита. — У нас проблема, Макс.

— Что-то с клубом? Попроси Розарио, он…

— Твой друг пропал.

Глава 16

Я не сразу понял, о ком она говорит. В памяти промелькнуло несколько имён: Фонци, Розарио, Руперт… Я удивился, когда имя дракона всплыло в моей памяти в таком контексте. Но как ни крути, он — мой друг. Но это вовсе не…

— КОЛЬКА!..

— Ушел сегодня утром, с Зебриной.

— Фух. Я уж думал, мне капец. А ты шутить вздумала…

— Ты не дослушал, Макс.

Я насторожился. Лола не так уж часто зовёт меня по имени. Оторва, босс — в зависимости от того, что ей от меня нужно.

— Может, ты просто расскажешь, в чём дело? — спросил Труффальдино. — Я не слишком хорошо разбираюсь в ваших человеческих играх, так что…

— Это ты-то не разбираешься? И вообще: жизнь — это тебе не…

— ЛОЛИТА!

— Ах да, конечно. Мы получили записку. Точнее, её подбросили под дверь "Чистилища".

Медуза протянула мне листок бумаги, на котором ровным каллиграфическим почерком было написано:

"Твой друх у Нас. Если ни Принисёшь Десить Тон Золата севодня в "Затычку", мы Атрежим Иму Палиц"

Я посмотрел на Лолиту.

— Ты что-нибудь понимаешь?

— А ты что, читать разучился?

Труффальдино вытянул лапку и подцепив листок коготком, ткнулся в него мордочкой.

— Всё ясно, — сказал он, пробежав взглядом по строчкам. Точнее, по одной строчке. — Это шантаж.

— Да это писал ребёнок! — я возмущенно взмахнул рукой, и ни в чём не повинный столик вдруг отлетел к стене и рассыпался.

— Поосторожней, Оторва, — Лола ногой отпихнула треснувшую столешницу. — Не с твоими габаритами кулаками махать.

— Прости, я забыл.

Ещё раз взглянув на свои кулаки, я вздохнул.

Вот бы мне такие лет эдак в одиннадцать-двенадцать.

Халк отдыхает!

— Почему ребёнок? — переспросил Труффальдино. — Ты умеешь определять возраст по почерку?

— Да при чём здесь почерк? — уж что-что, а писать без ошибок бабуля меня научила. — Орфография! "Десить Тон Золата" — передразнил я. — Ну кто так пишет?

Крылокош ещё раз внимательно прочёл текст.

— Вроде всё нормально.

Он передал листок Лолите, та глянула и пожала плечами.

— Да, Макс, не понимаю, что тебе не нравится. Главное-то не в этом, тебе не кажется?

Я попытался сжать пальцами переносицу, но чуть не оторвал себе нос. Похоже, сосиски, которые растут из моей ладони, умеют только ломать и крушить.

— Слушай, Лола, а с чего ты взяла, что это… послание предназначено именно мне? И что это не шутка?

— На обороте посмотри.

Там была ещё одна надпись.

"Г-ну Бизумнаму Лична в Руки.

Пе. Эс: Эта ни Шутка"

— Ладно, я понял, — вытянув ноги, я неосторожно задел гостевое кресло, оно с грохотом повалилось.

Лолита закатила глаза.

А я посмотрел на неё с новым, ранее неизведанным уважением. При её габаритах, Медуза всегда двигалась практически бесшумно. Никогда ничего не ломала. И даже не задевала!

— Как тебе удаётся быть такой… изящной? — спросил я, осторожно, двумя пальцами, ставя кресло на место.

— Практикуюсь с самого детства, — отмахнулась Лолита. — Оторва, не отвлекайся. Мне кажется, ты воспринял угрозу не слишком близко к сердцу. В чём дело? Тебе надоел твой друг?..

— Ну… — зажав ладони между колен, я постарался занять как можно меньше места. Это было сложно. — Я уже примерно прикинул, что происходит, и к кому обратиться. Навскидку, тут замешан Эрос Аполлон. Моё возвращение было ему, как серпом по… хвосту, и таким образом он решил отыграться.

— А если это не он? — спросил крылокош.

— Не важно, — я пошевелил нижней челюстью. Щупая языком, я насчитал несколько большее количество клыков, чем отпущено обычному человеку. И они были гораздо крупнее. — У меня есть друзья, которых можно нанять для решения этой проблемы.

— Ты что, отказываешься платить за друга? — спросил крылокош.

— ДЕСЯТЬ ТОНН ЗОЛОТА? Да Колька меня сам убьёт, если узнает, что я потратил столько денег. К тому же, с ним Зебрина, а значит, по-настоящему им ничего не…

Я посмотрел на Лолиту.

— Ты сказала, он ушел с Зебриной. Это значит, она…

— В письме про неё ничего не сказано, — покачала головой Медуза. — Так что…

— Ладно, будем считать, что она тоже "попала", — кивнул я.

Нет, ну что за несносная девчонка? Второй раз угодить к киднепперам — это даже не талант. Это дар Божий.

— Кстати, — я посмотрел на Лолиту. — А не могут это быть снова "Похитители тел"?

Вот от них как раз ТАКОЙ орфографии и можно ожидать…

— Исключено, — поджала губы Лолита. — Похитителей Руперт разогнал ещё после прошлого случая. Портал таможня забрала себе, и на острове теперь их новая база.

Я невольно усмехнулся. Какова ирония судьбы: Бизон мечтал, чтобы портал достался контрабандистам, а вышло совсем наоборот.

— Что такое "Затычка"? — спросил я, вспомнив текст письма.

— Самое днище, — пожала плечами Лолита. — Байкерский притон на окраине, за площадью Призрения.

— Байкерский, говоришь?.. — у меня созрел простой, как удар кувалдой, план. — Лолита, на крыше всё ещё припаркован мотоцикл Кассандры?

— Шутишь? Она на нём и улетела. Но я могу одолжить чоппер у Энди.

— Спасибо, будет просто здорово, — меня переполняла энергия. Раньше я бы вскочил, и по привычке забегал по кабинету. Но с нынешним тоннажем побоялся, что от пристанища Лолы останутся только щепочки, и изо всех сил сдерживался. — А ещё… Ты можешь послать весточку Пиле и Леди Шаробум? Пускай как можно быстрее прыгают на мотоциклы, отправляются в "Затычку" и ждут меня там.

— Что ты задумал, Оторва?

— Как что? Показать всем, что нельзя шантажировать Безумного Макса.

И я не шутил. Откуда-то изнутри, возможно, из кончиков пальцев на ногах, поднялась волна из смеси возмущения, гнева и желания оторвать похитителям все выступающие части тела.

Раньше я такого не чувствовал. Никогда.

Возможно, это во мне заговорил голос предков — гордых непобедимых колдунов.

Или примитивный инстинкт пещерного человека — что в данных обстоятельствах тоже неплохо.

— И ты отправишься туда один? — восхитился крылокош.

— Прикинусь байкером, — я осторожно пожал плечами. И всё равно рубашка, рукава которой и так натянулись до предела, треснула. — Осмотрюсь, а дальше по обстановке…

— Если с тобой будут охотники за головами, — покачала головой Лолита. — Тебя сразу выкупят. Никто не будет разговаривать с людьми из Гильдии.

— Она права, — встопорщил крылышки Труффальдино. — В те районы Гильдии обычно не суются.

— Если это не Гильдия Попрошаек, — фыркнула Лолита.

— Не важно, — я всё-таки забылся и махнул рукой. Миленький торшер рядом с диваном приказал долго жить. — Пускай замаскируются, наденут какие-нибудь байкерские шмотки… Скажем, что мы новая банда. "Ангелы Ада", например.

— "Ангелы Ада" — очень респектабельная страховая фирма, — сказала Лолита.

— Вагас? — спросил я.

— Известная фармкомпания. Лучшие энергетики по эту сторону Оранжевого моря.

— Варлок?..

— Всемирная организация помощи ветеранам.

— Чёрт.

— Общество с Ограниченной ответственностью…

— Это было ругательство.

— Странный выбор. Но тебе виднее.

Я завис. Но потом встрепенулся и спросил:

— А чем занимаются у вас "Сыны Анархии"?

Медуза и Труффальдино переглянулись.

— Такой фирмы не припомню. Что-то новенькое?

— Мы, — я расплылся в улыбке. — Новая банда. Мы будем называться "Сыны Анархии". Лола, можешь попросить Ариэль подобрать куртку и сделать лого: Смерть в капюшоне, держит в руках винтовку у которой вместо штыка — коса…

— Босс, ты случайно грибами не траванулся? — с беспокойством спросила Медуза. — Я понимаю, фантазия — дело святое. Но у тебя же друг пропал.

— Ерунда, — схватив листок с посланием и ручку, я попытался изобразить логотип, как помнил его по сериалу. Ручка в моих пальцах сначала прорвала бумагу, а затем сломалась. — Зная Кольку, через пару часов они будут УМОЛЯТЬ забрать его назад. А я ещё поторгуюсь.

Идея создания собственной байкерской банды захватила меня с головой. Сами послушайте: БАНДА. НА МОТОЦИКЛАХ. Ну что может быть круче?..

— Он прав, Долорес, — поддакнул крылокош. — Ну что такое один палец по сравнению с крутой байкерской курткой? Почти каждый человек имеет около двадцати-тридцати пальцев, не то, что я… — он вытянул лапку и показал когти. — Так что его другу почти что нечего терять. До свадьбы заживёт, верно я говорю?

Мне стало стыдно.

Нет, я правда верил, что с Колькой всё в порядке: однажды, ещё в Москве, его хотела гробануть банда гопников.

Так вот: они отдали ему всю наличность, угостили пивом и сигаретами и проводили до дому.

Такие дела.

Конечно, червячок сомнения грыз селезёнку. Поэтому я отказался от создания художественного шедевра, — ручка-то всё равно сломалась. И обратил взор на Лолиту.

— Почему ты до сих пор здесь?

— Не поняла…

— Чоппер, Лола. И охотники за головами. Ты же не хочешь, чтобы я отправился на дело один?

Смутившись, Медуза пошла к двери. Но на пороге остановилась.

— Слушай, может, прислать к тебе Ариэль? До выступления ещё минут десять…

— Сомневаюсь, что мы уложимся в такой срок, — я задумчиво постучал по сиденью дивана. — К тому же, вряд ли твоя мебель выдержит…

— Я хотела сказать, она поможет тебе подобрать шмотки.

— О, — я почувствовал, как жар заливает лицо. — Буду очень благодарен.

— Браво, Макс, продолжай в том же духе, — похвалил крылокош.

— А что я такого сделал?

— Морфическое поле меняет не только внешность, — Труффальдино взлетел ко мне на плечо, острые коготки, проткнув рубашку, довольно чувствительно впились в плечо. — Твой мозг тоже усохнет, примерно до размеров горошины. Останутся базовые инстинкты: жрать, драть, ср…

— Спасибо, я понял.

По спине пробежал неприятный холодок.

И в этот миг в кабинет влетел небольшой ароматный вихрь.

— Максик!.. — Ариель с разбегу прыгнула ко мне на колени. Крылокош зашипел и перелетел на спинку дивана. — А мне нравится, — бегло оглядев моё тело, она запустила руку мне в штаны. — Ого!.. — и расстегнула свой расшитый бисером лифчик. — Времени мало, но в конце я обещаю ускориться.

— Кхе, кхе… — крылокош, сидя на спинке дивана, делал вид, что его тошнит.

— И правда, Ари, давай повременим, — но я не удержался и зарылся лицом ей в волосы. — Ммм… Как ты вкусно пахнешь! — глаза мои затуманились. — Может, действительно успеем?

— ШАНТАЖИСТЫ, Макс, — кот ловко огрел меня лапой по щеке, оставив глубокие царапины. — Что я тебе говорил насчёт мозга?

— Ладно, ближе к делу — встав, Ариэль застегнула лифчик и поправила юбочку. — Но обещай: до того, как ты превратишься обратно, мы обязательно развлечёмся.

— Э… Обещаю.

А потом я коротко рассказал ей, что задумал.

— Нет ничего проще, — Ариель улыбнулась, на щечках заиграли ямочки. — В нашем реквизите найдётся куртка твоего нового размера, — она критически оглядела меня ещё раз. — А также джинсы и высокие ботинки на шнуровке… Ерунда, осталось с прошлого сезона, мы тогда нанимали Горгонид на подтанцовку.

Меня посетили страшные подозрения.

— Э… Лапочка, а у этих джинс есть… задница? Ну то есть, это нормальные шмотки, или то, во что меня хотел нарядить Розарио?

Я вспомнил чудные брючки, которые подарил мне тигр на утро после моего появления в Сан-Инферно…

— Расслабься, — Ариэль встала на цыпочки и нежно поцеловала меня в губы. — Выглядеть будешь, как апельсин.

— Стану круглым и оранжевым?

— Почему?..

— А ладно, забудь.

И она упорхнула.

Через десять минут я стоял на крыше "Чистилища" и разглядывал нечто длинное, металлически-чёрное, с рогами и горящими оранжевым фарами.

— Что это, Лола? — голос сделался неожиданно писклявым, как у девчонки.

— Это чоппер, босс.

Дежа вю — страшная штука…

— А с Энди… Всё в порядке?

Лолита посмотрела на меня странно.

— Тебе нужен транспорт, или как? — спросила она.

Я обошел мотоцикл вокруг. Больше всего он напоминал стальную саранчу работы Гигера — если вы понимаете, о чём я… Двигатель, бак для бензина и выхлопная труба были чисто бутафорскими — на раме я заметил энергетический артефакт, помеченный логотипом "МГ" — магических дел Гильдии.

Интересно, насколько он мощный, в пересчёте на лошадей?.. Ладно, выясню опытным путём.

Перекинув ногу через седло, я заглянул за край крыши.

Стемнело. Так что земли, как таковой, я не увидел.

— Слушай, босс, может, я поеду с тобой? — по тону было понятно, что Лолита спрашивает так, на всякий пожарный.

Я улыбнулся: да, вместе мы бы составили ПРОСТО ОТПАДНУЮ парочку… Причём глагол "падать" я здесь употребляю в прямом смысле.

— Я сказала что-то смешное? — нахмурилась Лола.

— Да нет, это я так, — я похлопал её по руке. — Спасибо, что предложила, но я справлюсь. К тому же, Пила с Шаробум будут на подхвате, так что…

— Ладно, повеселись там, — наклонившись, Лола поцеловала меня в щеку.

— Это за что? — я удивлённо приложил ладонь к месту поцелуя.

Медуза ВСЕГДА держала дистанцию. В первый же вечер она ясно дала понять, что я не в её вкусе, и мы оставались хорошими друзьями.

Но сейчас она покраснела, как школьница на первом свидании.

— Просто так, — она смущенно потеребила край железной юбки. — На удачу.

Ого. А в этой новой внешности что-то есть…

Раз даже Железная Лола чувствует э… прилив эмоций, будем это так называть.

— Ладно, — я тоже смутился, а потому поспешил направить чоппер к краю крыши. — Погнал я.

И дал газу.

Летел я, стараясь держаться чуть выше крыш — к воздушному виду транспорта я ещё не привык, и было страшновато.

В первую очередь потому, что пока я не научился доверять магическим артефактам.

Для меня они стояли на одном уровне с дорогой электроникой: чем дороже — тем больше глюков.

Я рассудил так: крыша намного ближе, чем мостовая, и если это чудо враждебной техники откажет, падать придётся не слишком далеко.

Причём умом я понимал: артефакты надёжны. Печать Гильдии в Сан-Инферно является знаком качества.

По крайней мере, эцилоп ТОЧНО не стал бы пользоваться подделкой. Ведь не стал бы?..

Лола подробно объяснила мне дорогу, но всё же Сан-Инферно — чертовски большой город.

Я ещё ни разу не был во всех кварталах, а района трущоб мне вообще настоятельно рекомендовали избегать.

Но в этот раз Лолита меня отпустила без звука. Может, этому поспособствовала моя новая внешность, а может, приобретённые в ходе последней компании навыки.

Или она просто поняла, что я выберусь из любой заварушки и волноваться не о чем.

Пару раз я сворачивал не туда.

Однажды меня занесло в Квартал Запретных Удовольствий — я это понял по густому облаку благовоний, поднимающемуся над морем огней, из которых доносились сладострастные стоны…

А потом угодил в квартал, где разместилась Гильдия Алхимиков. Там как раз проводились испытания новых фейерверков, и мне просто чудом удалось сманеврировать, когда крыша одного из зданий взлетела в воздух…

Из-под неё валили розовые клубы дыма, и на всякий случай я задержал дыхание.

Вообще-то летать над Сан-Инферно было жутко интересно и познавательно.

Освещённые живыми светлячками кварталы жилых домов сияли тихо и таинственно, в них журчали фонтаны и пели радужные ящерки.

Зато квартал Гильдии Торговцев и Купцов походил на вспышку Сверхновой.

Набравшись духу, я поднялся повыше и восхищенно присвистнул: Торговый квартал находился практически в центре и был самым большим. Его окружали кварталы поменьше: я заметил скромный логотип в виде заточки для ножей над подворьем Гильдии Убийц, стилизованный мешочек с золотом над Воровской Гильдией, скромное знамя из белого платочка с кружевами над Гильдией Белошвеек…

Всё это напоминало Галактику. Центральное ядро, расходящиеся рукава… Кварталы Гильдий, каждый сам по себе, представляли отдельные Вселенные.

— Эй, не зевай! — на меня налетел, и чуть не выбил из седла вихрь с ядовито-зелёным свечением на конце.

Когда он завис рядом, я удивлённо выпучил глаза.

— ЛИЛИТ?..

Ведьмочка, очень изящно выставив ножку, сидела на обыкновенной метле. Зелёным пламенем полыхали прутья, и даже гудели — как газовая горелка.

— Что, решил прокатиться по ночному городу?

— Да вообще-то…

— Давай вместе! — она сделала мёртвую петлю над моей головой. — Повеселимся…

— Слушай, помнишь, что тебе говорили о Гильдиях? — урезонить витавшую надо мной девушку было сложно. Она всё время мельтешила перед глазами! Одета Лилит была в маленькое чёрное платье, чулки-сеточки и чёрные шпильки на таком высоком каблуке, что они вполне могли сойти за стремянку.

— Ерунда! — Лилит пролетела так близко, что по моему лицу мазнул хвост чёрных шелковистых волос. — Они меня ни за что не поймают.

— Уж это точно, — буркнул я себе под нос. — Если будешь так мельтешить… Ладно, мне пора.

Развернув чоппер, я дал по газам, но через минуту заметил, что Лилит пристроилась в хвост и не отстаёт.

Лолина работа. А я было подумал, что она признала меня достаточно взрослым…

И тут я увидел ещё две серебристые точки.

Они увеличивались, пока не превратились в Пилу и леди Шаробум на своих мотоциклах.

Горилл молча отдал честь, леди Шаробум сверкнула зубами на эбеновом лице, потом охотники заняли позиции по бокам от меня, и мы понеслись.

Как четыре всадника Абокралипсиса.

Э… Что бы это ни значило, Люцифер меня побери.

Глава 17

Клуб "Затычка" напоминал коробку из-под пива.

Нарочитый это дизайн, или кто-то взял, да и увеличил настоящую коробку, судить не берусь.

Миленькое местечко, — подумал я, опускаясь на обширную, заставленную байками площадь перед клубом.

Пока моя "банда" парковалась неподалёку, я разглядывал металлическое, покрытое хромированными накладками стадо.

Здесь было на что посмотреть!

Да любого настоящего байкера с Земли Кондратий бы хватил при виде здешних шедевров инженерной мысли.

Двухколёсные байки, длинные, как вагон метро, чопперы, трициклы, квадроциклы, несколько машин обладало сразу шестью колёсами — уж не знаю, чем они могли помочь в воздухе…

— Красивое, — ко мне присоединился Пила. Он тоже любовался выставкой механических чудовищ. — Вот этот, например, — он указал на байк за три ряда от нас. — Работы самого Мерзоты Пакостного. Видишь характерные языки пламени и рога? Раз в год Мерзота специально отправляется в Караибские горы, чтобы поохотиться на Ползунов. Он использует рога исключительно тех тварей, которых поймал САМ…

Я присмотрелся к байку, о котором говорил Пила.

То, что он называл рогами, больше напоминало острые вязальные спицы — байк был утыкан ими, как дикобраз иголками.

Интересно, а как на нём сидят?..

— Не знала, что ты любитель злачных мест, — к нам присоединилась Лилит. — А то сводила бы тебя в "Заупокой", — и она подмигнула гориллу. — Это такое заведение, в Лимбе.

— Ух ты! — Пила вывернул губы в жутковатой улыбке. — Так ты настоящая ведьма?..

— А то, — Лилит польщенно повела плечиком.

Я закатил глаза.

— Лилит, ты СОВСЕМ не боишься Гильдии Магов?

Вспомнилась цепкая, как рыболовный крючок, улыбка мэтра Серпента.

— Расслабься, Макс. Или… Как тебя теперь зовут? — она оглядела меня с ног до головы, и по-моему, осталась довольна.

— Арни, — брякнул я. — Пока я в таком виде, зовите меня Железный Арни, ребята.

— А тебе идёт, — леди Шаробум, как всегда, была немногословной и до рези в животе стильной.

С Лилит они держали дистанцию. Как две кошки, которые в принципе не против познакомиться, но не знают, чего друг от друга ожидать.

— Спасибо, — я посмотрел на ведьмочку. — Ребята, это Лилит. Лилит, это э…

— Мы уже познакомились, — подмигнул Пила. — Потрясная чувиха. Только вот… — он пошевелил чёрными, похожими на кожаную перчатку, пальцами. — Она не похожа на "старушку".

— Чего?.. — мы с Лилит вылупились одновременно.

— Пила хочет сказать, что у тебя не слишком подходящий прикид для подружки байкера, милая, — пояснила Шаробум.

— А у тебя подходящий? — Лилит критически оглядела Охотницу, в чёрной майке без рукавов и узких, как вторая кожа, джинсах. Поверх майки на Шаробум была кольчуга из мелких серебряных колечек, с широким воротом, сползающим с одного плеча. На ногах — узконосые "казаки" со шпорами.

— Я — не чья-то старушка, — высокомерно фыркнула охотница. — Ведь у меня есть свой байк.

— А старушкам байк не полагается? — Лилит наивно захлопала огромными глазищами.

Мне показалось, ведьмочка давным-давно просекла фишку, и теперь просто развлекается.

— У тебя метла, моя прелесть, — белозубо улыбнулась Шаробум. — У неё нет колёс.

— О, — Лилит ещё раз хлопнула ресницами. — Так это не проблема… — она собралась колдовать.

И я это почувствовал.

Я что хочу сказать: она не делала никаких замысловатых жестов, не произносила заковыристых слов, но я ПОЧУВСТВОВАЛ, как от ведьмы исходит волна плотной, как сгущенное молоко, энергии и окутывает её целиком…

Через секунду перед нами стояла всё та же Лилит, но… наряд её КАРДИНАЛЬНО изменился.

Коротенькая замшевая юбка с бахромой, открытый топик, на волосах — красная косынка, из-под которой на лоб падают две тонкие чёрные пряди… Чёрные лодочки превратились в сапожки с яркой вышивкой.

— Так хорошо? — спросила она, и махнула рукой, словно протирает окно.

Перед ведьмой, прямо в воздухе, возникло зеркало, она покрутилась перед ним, разглядывая себя со всех сторон, взяла прямо из воздуха ярко-красную помаду и подвела губы. Потом уничтожила и помаду и зеркало простым мановением руки. — Да, всё просто отлично, — кивнула она сама себе. — Ну что, идём? — Лилит кивнула на ярко освещенный вход в клуб и взяла меня под руку.

Изнутри доносились низкие гитарные аккорды, молодецкие выкрики и звон стекла.

— Погоди, лапа, — остановил ведьмочку Пила. — Хотелось бы узнать, какой у босса план.

План?..

Я похлопал глазами, а потом наморщил лоб. Умственное усилие далось большим трудом, даже мозг заболел.

— Э… Пойдём и расхреначим там всё к верблюдям?

Горилл уставился на меня своими добрыми глазками. Его чёрная, покрытая мехом физиономия выражала полное непонимание.

Зато леди Шаробум сладострастно оскалилась.

— Отличный план, босс, — покопавшись в седельной сумке своего байка, она достала приснопамятный шипастый шар на цепочке. — Наконец-то ты начал мыслить масштабно.

— А вот мне так не кажется, — пробурчал я себе под нос.

Какой-то затаившейся частью разума я понимал, что всё не так просто. Но остальной мозг находился под влиянием адреналиновой ковровой бомбардировки, которую устроило большое сердце пещерного парня, и слушать ничего не хотел.

— Арни крушить! — закричал мой рот.

Мозг, плавающий в супе из серотонина и адреналина, счастливо перевернулся на спинку.

В клуб мы ворвались, запинав до смерти вращающуюся дверь.

А потом…

Я застыл, как вкопанный.

Лилит повисла на моей руке, в спину толкнулись Пила и Шаробум.

— В чём дело, босс? — тихо спросил Пила.

Онемение, которое началось в районе ступней, преодолев вертикальный двухсполовинойметровый склон, наконец добралось до мозга.

В бок мне ткнулся острый кулачок Лилит.

— Шевели ногами, Арни, иначе нам хана прямо тут.

Она знала, о чём говорит.

Весь зал клуба, от одной стенки до другой, был заполнен… великанами.

Точнее, ОЧЕНЬ КРУПНЫМИ великанами.

Здесь были горгониды — вспышки их медно-красных волос выделялись на общем фоне, как золотые монетки среди медяшек.

Здесь были ангелы — их светящиеся фигуры походили на постмодернистские скульптуры из электрического света, одетые в потёртые кожаные жилетки.

Конечно же, не обошлось и без демонов. Багровокожих, рогатых, с кольцами в носах и с начищенными копытами — ну точно призёры выставки достижений народного хозяйства.

Ещё нескольких индивидов я бы приписал к родственникам моего старого знакомого, хряка Пупсика.

И даже нашел нескольких, ранее мне неизвестных: похожих на кистепёрых жаб, глубоководных мустангов и высокогорных, покрытых лишайниками троллей…

Завсегдатаев "Затычки" объединяло одно: все они были крупными — метра под три ростом; и выглядели очень агрессивно.

А ещё все они носили красные банданы и коротенькие кожаные жилетки.

Мозгом я понимал, что пауза, которая для меня длилась целое столетие, на самом деле была сравнительно небольшой.

Кто-то не успел донести кружку до рта, кто-то застыл с мелком, которым натирают кончик кия…

Великолепная горгонида в такой короткой юбке, что её запросто можно было считать поясом, прошла мимо с шестью десятилитровыми кружками в каждой руке… И подмигнула.

Это короткое, почти незаметное движение её длинных ресниц и вывело меня из ступора.

Нога поднялась, сделала шаг, за ней пошла другая…

— Хвала Люциферу, он очнулся, — услышал я бурчание где-то в районе талии, и понял, что это Лилит.

По сравнению с остальной публикой и ведьмочка, и Охотники, выглядели как дети — и это в лучшем случае.

Но они всё равно пошли за мной, — напомнил я себе. — А значит, я за них отвечаю.

— Бармен! — добравшись до стойки, я хлопнул по ней кулаком. И хотя я СПЕЦИАЛЬНО приложил несколько большее усилие, чем нужно для простого привлечения внимания, столешница даже не вздрогнула. — Четыре кружки вашего лучшего пойла для меня и моей банды.

Не говоря лишнего слова, бармен взял чистую кружку и открыл пивной кран…

А вот внешности бармена стоит уделить отдельное внимание.

Судя по золотым волосам и по белой светящейся ауре в форме крыльев, он несомненно был ангелом. Я различал даже слабенькое свечение над его макушкой.

Вот только вся кожа его, от кромки волос на лбу до довольно низко посаженного пояса джинс, была покрыта татуировками.

Одет он был в традиционную жилетку, и таинственные знаки, напоминающие не то огамическое письмо, не то гномьи руны, отлично просматривались на лице, руках и животе.

— А ты знаешь, что Престолы покрывают его даже там, под джинсами, — выдохнула Лилит. Она тоже смотрела на ангела, и во взоре её читался… Восторг? Преклонение? — ЦЕЛИКОМ.

— Престолы? — переспросил я.

— Знаки, воспрещающие ему возвращаться в родное измерение, на Рай, — у меня за спиной пояснил Пила.

— Это ПАДШИЙ ангел, — дополнила провал в моих знаниях Шаробум.

— Четыре кружки, — возвестил ангел, грохая передо мной и остальными довольно вместительные ёмкости. Во всяком случае, вёдра они напоминали больше, чем привычную мне посуду.

— Благодарю, — я постарался ответить небрежно, словно каждый день общаюсь с падшими ангелами. И добавил шепотом, в сторону Пилы: — Я думал, ангелы и демоны живут на Райских Вратах.

— Там живут низшие из них. Архангелы, Архидемоны, Серафимы, Херувимы, — те живут в-основном на самом Рае, на Седьмом Небе и так далее.

— Херувимы? — тупо переспросил я.

— Пила специально добавил "увимы", — пояснила Шаробум. — Он не любит сквернословить.

— Чем-то ещё могу помочь?

Падший ангел вернулся и положив руку, до кончиков ногтей испещренную всё более мелкими знаками, рядом с моей пустой кружкой, многозначительно повёл глазами.

Когда он прикрыл веки, оказалось, что и на них живого места нет от татуировок.

— Видишь? — шепнула Лилит. — Я права.

Ангел терпеливо ждал.

— О, — спохватившись, я полез в карман и достал одну золотую монетку. Бросил её на стойку и высокомерно улыбнулся. Губы растянулись и верхние клыки больно врезались в кожу.

Вот чёрт… Всё время забываю, как я сейчас выгляжу.

— Этого мало, — невозмутимо заметил бармен.

— Что?.. — я аж задохнулся. — Золотой за четыре вонючие кружки пива — и этого мало?

Глаза падшего ангела недобро прищурились.

— Моё пиво ещё НИКТО не называл вонючим. Я варю его сам. По старинному рецепту. Это КРАФТОВОЕ пиво.

— О, ну надо же, — я презрительно фыркнул. — В наше время любую МОЧУ называют крафтовой. Но это не значит, что она идёт на вес золота.

— Босс, может, не надо так уж круто? — из-за спины спросил Пила.

— Спокуха, бро, — я чуть повернулся к охотнику и пошевелил бровями. Показалось, что по лбу заползали две мохнатые гусеницы… — Вспомни про план.

— Я только хотел сказать, что пиво и вправду неплохое, — пожал плечами горилл.

— Вообще-то, с тебя и твоей банды ещё десять золотых, — флегматично протирая стойку белоснежным полотенцем, заметил бармен.

Десять — это сколько?..

Я посмотрел на свои пальцы.

Ага. Довольно много…

— Это почему ещё?

— Потому что когда вас отсюда вынесут вперёд ногами, взыскивать долги будет поздно.

Вы не поверите. Но когда падший ангел улыбнулся, оказалось, что его зубы ТОЖЕ покрыты татуировками. Так же, как и язык…

А потом я представил себе покрытое синими тюремными наколками сердце. Лёгкие, печень, желудок… И содрогнулся.

Парень, который прошел через ТАКОЕ, вряд ли испугается дешевых наездов.

Но адреналиновый туман уже плотно застилал глаза Железного Арни…

— ДОЛГИ? — рявкнул я. — В этой забегаловке мы никому ничего не должны!

— Будете, — пообещал падший ангел. — Как только ребята разобьют вами несколько столов, а потом вышвырнут прямо СКВОЗЬ дверь.

Шарики в голове вращались натужно, со скрипом. Их срочно нужно было смазать.

Протянув руку мимо плеча бармена, я взял наугад какую-то бутыль с витрины позади барной стойки. Щелчком сбил пробку вместе с горлышком и опрокинул бутылку надо ртом.

Сладковатый красный ром… Неплохо.

Адреналин сконденсировался, и осел на мозг плотным ватным одеялом. По нему тут же замолотили маленькие, но очень настойчивые молоточки.

— Ты хочешь сказать, что за разгром заведения платит проигравшая сторона? — спросила ведьма.

— Именно, — бармен широко улыбнулся и подмигнул Лилит.

Та громко вздохнула.

— Это мы удачно зашли, — промурлыкала она. — Когда мы здесь закончим, я вернусь. Чтобы познакомиться с тобой поближе, красавчик…

Молоточки в голове превратились в кузнечные молоты.

После слов Лилит бар почему-то сделался красным. Словно мне на глаза вдруг надели очки с красными стёклами…

— Ребята, — обратился я к своей банде. — Мы же не хотим платить за ущерб, правильно?

"Ребята" ответили дружным рёвом.

— И что это значит? — продолжил я, разминая кулаки.

— Что заплатят другие, — коротко и ёмко высказалась Шаробум и раскрутила шар над головой.

Забыл отметить: в то время, пока мы мило общались с барменом, вокруг стойки медленно и ненавязчиво становилось всё более людно.

Тем, кто сидел за дальними столиками, внезапно захотелось пересесть поближе, а тем, кто сидел совсем близко, вдруг приспичило сесть на соседние табуреты.

Одним словом, когда началась драка, мы оказались в самом эпицентре из очень крупных, и к тому же рассерженных байкеров.

Я уже говорил: я не боец. Никогда этого дела не любил, хотя и умел — по необходимости.

Но сейчас мне даже ничего не надо было уметь: знай себе, размахивай кулаками, похожими на две наковальни, зачем-то привязанные к верхним конечностям, и всего-то делов.

Несмотря на принадлежность к самым разным расам и национальностям, средний уровень толпы обычно равен уровню самого малоодарённого из её представителей.

Байкеры не стали исключением из этого золотого, проверенного веками, правила.

Они навалились на нас всей кучей, беспорядочно молотя по воздуху, по своим ближним, по столам и посуде.

Крики и угрозы слились в одно длинное, как световой год, и невнятное, как лекция по квантовой физике ругательство, по звуку напоминающее вой тайфуна.

И пока я ворочался в его зрачке, Лилит, Шаробум и Пила, выбравшись из кучи-малы на другую сторону, принялись методично прореживать грядочку.

Стальной шипастый шар прекрасно успокаивал даже самых крупных байкеров. После внезапной встречи их затылков с игрушкой Шаробум, гиганты делались тихими, дружелюбными, и мирно укладывались под столы, подремать.

Пила орудовал сразу четырьмя кастетами — в некоторые моменты жизни чертовски УДОБНО быть четвероруким приматом…

Что делала Лилит, я не видел.

Но постепенно вокруг миниатюрной девушки начало возникать пустое пространство, в которое почему-то никто не хотел соваться.

Мой мозг купался в дофаминовом тумане. Я наслаждался каждой секундой, каждым сочным "хрусть", с которым мой кулак врезался в чьё-то ухо, нос или челюсть.

Я вдруг понял, почему так любят подраться всякие крупные существа: медведи, носороги, Валуев…

Для них удары противников — всё равно, что комариные укусы. Злят, раззадоривают, а вреда не причиняют.

Не то, что мелкие шибздики, вроде меня — прежнего. Которого один раз ушатай по морде — и досвидос компадрес.

— А-а-а… — это был крик души. Просто так, от избытка чувств.

Здравомыслящая часть разума, которая, как и обещал крылокош, усохла до размеров горошины, пищала тоненьким голоском о том, что я пришел в "Затычку" вовсе не для того, чтобы подраться. Я должен сделать что-то важное, ЖИЗНЕННО важное…

Но что — я вспомнить уже не мог.

И поэтому продолжал самозабвенно реветь, как бизон в случке, и мутузить кулаками во все достижимые стороны.

Но внезапно мой кулак, который просто ОБЯЗАН был соприкоснуться с лицом, за неимением другого слова, зеленокожего лягушкообразного монстра, вдруг пролетел мимо.

Я промахнулся.

Потому что кулак внезапно УМЕНЬШИЛСЯ.

Остановившись посреди побоища, я тупо уставился на своевольную конечность.

И вдруг понял, что противники вокруг меня как-то вдруг выросли, УКРУПНИЛИСЬ, и теперь буквально НАВИСАЮТ над моей макушкой.

Они тоже перестали махать кулаками, и столпившись вокруг меня, зловеще улыбались.

Весь адреналин куда-то делся — вероятно, испарился, вместе с потом. И мозг, внезапно вынырнув из эйфории, наконец-то смог оценить обстановку…

И счесть её НАСТОЛЬКО отвратительной, что решил отключиться.

А тогда управление, как всегда, взяли инстинкты.

Оглядев толпу, которая ВСЯ, БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ, была выше меня на полтора метра, я мило улыбнулся и сказал:

— Привет, меня зовут Макс. Для друзей — Безумный Макс. И я думаю, как раз пришло время нам с вами подружиться.

Глава 18

Долгую, растянувшуюся, как резинка от трусов вечность, царила тишина.

Затем грянул гром.

Ведерная посуда, сработанные из дубовых стволов столешницы, люстра из тележного колеса — всё затряслось так, словно было сделано из фольги.

И только спустя несколько секунд я понял, что это такое.

Гиганты смеялись!

И предметом их веселья был я…

В голове помутилось. Вероятно, уменьшившись до своих прежних размеров, я сохранил простодушие Железного Арни, который признавал смех только в двух случаях: когда слышал смешной анекдот, или когда смеялся над кем-нибудь сам…

— Арни крушить! — заревел не до конца избавленный от адреналина мозг. Но разум, вежливо подёргав его за рукав, напомнил, что в данных обстоятельствах это будет несколько опрометчиво.

Мозг огляделся вокруг и с неохотой согласился.

— А ты молоток, — меня осторожно, учитывая разницу в размерах, похлопали по плечу.

— Да, мелкий, а в штаны так и не наложил, — донеслось с другой стороны.

— Редкий случай, — раздалось совсем рядом. — Нам даже стиралку в задней комнате пришлось поставить. Для туристов.

Мне на плечи опустилась гигантская ладонь. Принадлежала она горгониду с бородой, заплетённой в две косички и с хищным перебитым носом.

— Ты отлично держался, малёк, — горгонид широко улыбнулся, показывая крупные, как крепостной частокол, зубы.

— Спаси-бо, — слабо вякнул я, страдая под игом тяжеленной горгонидской длани.

Вместе с размерами Железного Арни меня покидала непроходимая тупость, и теперь мозг лихорадочно навёрстывал упущенное.

— Что это было? — продолжил допрос горгонид. — Какой-то артефакт, или может, ты оборотень?

Если я не буду отвечать, — догадался в разы поумневший орган мышления, — рука на моих плечах будет становиться всё тяжелее, тяжелее…

Пока в полу не останется две аккуратные вмятины с дымящимися ботинками на дне.

— Ни то, ни другое, — я искренне улыбнулся. Что довольно сложно, удерживая на плечах целый дом… — Я — начинающий маг. И это было моё первое заклинание.

— То есть, ты решил потренироваться, и… — горгонид многозначительно помахал свободной рукой.

— "Сделать хотел грозу, а получил козу", — припомнил я некогда популярную песенку из родного измерения. — Так что простите, если что не так.

Народ вокруг негромко загомонил.

— Не надо извиняться, — перевёл горгонид лично для меня. — Мы все знатно развлеклись, правда, ребята?

Ребята согласно заулыбались.

Такому количеству больших, крепких, и в некоторых случаях — чрезвычайно острых зубов, позавидовало бы целое МОРЕ акул.

— Да ладно, чё, — пробасил давешний лягушкообразный монстр. — Мы не в обиде. Лови краба, чувак. Меня звать Ползучий Хаос.

Ко мне протянулась зелёная пупырчатая конечность с перепонками. Я её крепко пожал.

Не обращая внимания на то, что она была холодной, как поливной шланг и склизкой, как улитка.

— А я — Эврисфей, — представился горгонид с косичками.

— Очень приятно. Макс.

— Эт' Аякс, — Эврисфей принялся по-очереди представлять мне остальных. — Братья Диоскуры: тот, что с половинкой уха — Кастор, а с застрявшими в зубах осколками бутылки — Поллукс. Эт' Телемах, эт' Тиберий…

Там было ещё много крупных, дружелюбно улыбающихся лиц с перебитыми носами и откушенными ушами. Я всех не запомнил.

Ясно было одно: каждое имя имело хоть какое-то отношение к мифологии Земли…

Когда-нибудь я в этом разберусь, — пообещал я себе. — Как только выдастся свободная минутка…

— Максик, — из толпы гигантов вывинтилась Лилит. — Представь меня своим новым друзьям.

Мне стало стыдно. Увлёкшись новыми впечатлениями, я совсем забыл о приличиях.

— Знакомьтесь, ребята, — я гостеприимно повёл рукой в сторону Лилит, Пилы и леди Шаробум. — Эт' моя банда. Сыны Анархии.

Меня дипломатично постучали по плечу.

Я развернулся к стойке бара.

А потом подумал: интересно, а как возмещают ущерб в случае ничьей?..

— Слушай, бро, — бармен, к моему удивлению, выглядел смущенно. — Эта замечательная леди… — он стрельнул желтыми, как расплавленное золото глазами в сторону Лилит. — Твоя старушка?

— Э… Нет, — для верности я потряс головой. — Определённо — нет. Она своя собственная. И лучше не называй её старушкой, мой тебе совет.

— Можешь меня ей представить?

— Об чём разговор, бро. Как тебя зовут?

— Гавриил.

В голове что-то громко щелкнуло.

— Как… Архангел Гавриил? Огненный меч, и всё такое?

Татуированная улыбка ангела выглядела не то, чтобы устрашающе. Но спать я теперь лет десять не смогу. Честно.

— Просто Гавриил. Никакого меча. И ничего "такого".

— О. Ладно. Лилит! — я помахал ведьмочке, которая уже вовсю флиртовала с двумя демонами. — Тут с тобой хотят познакомиться…

Представив девушку, я с усилием подпрыгнул и уселся на барный табурет. Очень хотелось промочить горло. То пиво, которое я опрокинул в себя в образе Железного Арни, давно рассосалось на нужды организма, и он требовал ещё.

Я с тоской посмотрел на Гавриила, совсем-не-архангела.

Тот увлечённо беседовал с Лилит, и отвлекать его в такой духоподъёмный момент не позволила совесть.

— Что-нибудь желаете? — голос принадлежал женщине и обращался, судя по всему, ко мне.

Оказывается, за стойкой бара теперь хозяйничала симпатичная горгонида. Та самая, что подмигнула мне в самом начале…

Волосы её были заплетены в длинные рыжие косы, лицо украшала россыпь веснушек, а губы были большими, яркими и чувственными.

— Кружку пива, пожалуйста, — брякнул я прежде, чем подумал, как я буду "пить" из ёмкости, которую даже ОТОРВАТЬ от стойки не смогу.

Горгонида кивнула и направилась к пивному крану.

Через секунду передо мной стояла… обычная литровая кружка, доверху наполненная янтарной жидкостью с богатой шапкой из пены.

Я моргнул.

— А как же… — и кивком указал на выставку перевёрнутых на поднос чистых "ведёрок".

— Напёрстки мы держим для гостей, — улыбнулась горгонида. И кстати: я Пенелопа.

Рука у неё была хоть и крупная, но прекрасной формы, с длинными изящными пальчиками.

Я её поцеловал.

Горгонида симпатично покраснела и опустила ресницы. А потом наклонилась ко мне над барной стойкой так низко, что её грудь легла на столешницу. Моё сердце сделало тройное сальто.

— Моя смена заканчивается через полчаса, — многозначительно промурлыкала горгонида возле моего уха.

— Ой, мама дорогая… В смысле, ух ты! Я обязательно дождусь.

Нет, гигантом секса я себя не считал. Но ведь попробовать стоит?..

— Ловлю на слове.

Горгонида подмигнула и ушла обслуживать других жаждущих.

А я осторожно придвинулся к Эврисфею.

После всего, я наконец-то вспомнил об истинной цели моего появления в "Затычке".

— Слушай, друг… — горгонид с готовностью наклонил голову. — Я собственно, зачем пришел в ваш клуб…

— Известно, зачем, — пожал могучими татуированными плечами гигант. Татуировки, кстати, были обычными. На одном бицепсе было вытатуировано МА — гигантскими буквами. А на другом — МА. Соответственно. — За впечатлениями, — я недоумённо нахмурился. — Ну как же?.. — удивился горгонид. — Почесать эго, проверить на крепость очко… Ну и, конечно же, хвастаться потом: был в "Затычке" и ушел оттуда живым. У нас на этот случай даже сувениры есть. Пепельницы, подстаканники с логотипом… Гавриил их специально по столикам раскидывает. Бесплатная реклама, говорит.

Внезапно я понял, как Колька мог здесь оказаться. Особенно, если учесть компанию Зебрины… Он же хотел экскурсию по злачным заведениям?..

Остаётся вопрос: кто написал записку?

И я описал горгониду своего друга, присовокупив, что с ним могла быть вертлявая девчонка лет шестнадцати.

Эврисфей наморщил тектоническую плиту лба.

— Ничего не могу сказать, — наконец повинился горгонид. — Может, и были такие… Мальки для нас все на одно лицо — ничего личного, ты же понимаешь.

— Ага, — я удручённо кивнул. Значит, всё было зря?..

— Вот что я думаю, — вдруг расплылся в улыбке Эврисфей. — Дождись утреннего наплыва посетителей. Может, они опять объявятся… Ну? Что скажешь?

— Утреннего?.. — я тут же себя одёрнул.

Ну конечно же! Злачные заведения в Сан-Инферно — такие, как казино, например, — принимают посетителей исключительно днём.

Никак не могу к этому привыкнуть…

— Ты правда думаешь, что может сработать? — во мне снова затеплилась надежда.

— Или они сами, или те, кто подбросил тебе записку, — философски пожал плечами Эврисфей. Или те, кто их видел, на худой конец. К нам много кто заходит.

— Ладно, — я бросил взгляд на Пенелопу. Та подмигнула и отправила в путешествие по барной стойке десятилитровую кружку… — Во сколько начинается наплыв?

— Около полудня. Ну знаешь, под покровом дня чудовища кажутся страшнее.

— Это всё потому, что тогда их можно разглядеть во всех чудовищных подробностях, — ляпнул я, не подумав.

Эврисфей расхохотался.

— Мне нравится твоё чувство юмора, малёк, — он осторожно хлопнул меня по спине.

Светало.

Задница осторожно просовывал белые пальцы в узкие, как бойницы, окна под самым потолком, в его лучах танцевали крупные, как моль, пылинки.

Народ потихоньку начал рассасываться.

Лилит, помахав мне на прощанье, упорхнула, в обнимку с Гавриилом.

Пила и Шаробум уехали ещё раньше — горилл объяснил, что новые знакомые пригласили их на свой загородный трек, погонять на байках, и я не стал возражать: проблема с охраной отпала сама собой, так что пусть ребята развлекутся.

Я зевнул.

— Если надо перекантоваться, наверху есть свободные комнаты, — посоветовал Эврисфей.

— Спасибо, — внезапно я почувствовал себя бодрым и полным сил: к нашему столику направлялась Пенелопа… — Но меня уже пригласили.

— Готов, красавчик? — широко улыбнулась девушка.

Она может укачивать меня на руках, как младенца, — с затаённым ужасом подумал я. И поднялся.

— Всегда готов.

— Тогда идём, — и она пошла между столиками, покачивая бёдрами так завораживающе, что я чуть не забыл попрощаться с горгонидом.

— Уважуха, малёк, — прошептал тот, пожимая мне руку. — Я это говорю, потому что Пенелопа — не из тех девушек, что бросаются на первого встречного. Понимаешь, о чём я?

— Она мне правда нравится, — сказал я совершенно искренне.

— Надеюсь, — улыбнулся горгонид. — Не хотелось бы потом наткнуться на твои глазные яблоки в рагу.

Я поперхнулся.

— Шучу, — Эврисфей улыбнулся ещё шире. — Обычно Пенни сама съедает самое вкусное…

Прекрасную горгониду я догнал уже в дверях. Галантно открыл перед ней дверь и мы вышли под начавшие припекать лучи Задницы.

— Я живу недалеко, в Шлюшьих Ямах, — улыбнулась Пенелопа.

А потом наклонилась и поцеловала меня.

И я погрешу против истины, если на скажу, что этот поцелуй захватил меня ЦЕЛИКОМ.

— Ух ты, — сказал я, когда снова смог дышать. — Шлюшьи Ямы — какое обнадёживающее название.

— Это квартал Белошвеек, — пояснила Пенелопа, беря меня за руку и устремляясь к парковке, на которой одиноко посверкивали хромом всего несколько байков. — У мадам Люсинды отличная охрана, да и плата умеренная.

— Никогда там не бывал, — совершенно искренне заявил я.

Но когда мы подошли к моему транспортному средству, Пенелопа настороженно остановилась.

— Что это такое, Макс? — спросила она.

— Эт' чоппер, детка, — ну не мог я удержаться. А вы бы смогли?.. — Он принадлежит Энди.

— А где сам Эндимион? — внезапно в глазах горгониды стало слишком много оранжевых искр…

— Там же, где и всегда: у себя в казармах, во дворце патриция, — поспешно заверил я Пенелопу. — Энди мне его просто одолжил.

— Байкеры не одалживают свои машины, — горгонида недоверчиво сложила руки на груди. Я сглотнул.

— Думаю, у него просто не было выбора. Ведь чоппер для меня попросила его девушка, Лолита.

Пенелопа оттаяла так же быстро, как и отморозилась. В глазах её заплясали восторженные зайчики, а на губах расцвела широкая улыбка.

— Так ты знаком с Каллиопой?

— Э… Мы вместе работаем, — дипломатично увильнул я. — И если ты её хорошо знаешь, то должна понимать: ей трудно отказать в просьбе.

— Да, Лола бывает очень настойчивой.

— Наверное, это у них семейное, — я перекинул ногу через седло, вежливым кивком пригласив Пенелопу устраиваться позади меня. — Пил я как-то с её старшим братом…

— ТЫ ПИЛ С БРИАРЕЕМ?..

— Ну да, — я немного оторопел. — Когда был у него в гостях, на Оранжевом море…

— ТЫ БЫЛ У НЕГО ДОМА?

Она смотрела на меня так, словно я только что признался, что я — человек-паук.

Это льстило.

Но также заставило втихую порадоваться: Пенелопа пригласила меня до того, как узнала о моих крутых "связях"

— Ребята ПРОСТО УМРУТ, когда я им про тебя расскажу…

— Если ты ещё не передумала, может, уже полетим?

Стыдно признаться: но мне, крутому ловеласу, и лучшему другу горгонид, страшно хотелось по-маленькому.

Выпитое пиво, согласно законам выпитого пива, просилось наружу…

— Ещё бы! — Пенелопа восторженно махнула ресницами. — Расскажешь мне парочку историй про Бриарея?

— Ты действительно хочешь слушать истории про Бриарея? — сердце моё упало.

— Он — легенда, — отрезала Пенелопа. — Но их я хочу услышать ПОСЛЕ того, как мы с тобой хорошенько познакомимся, — и улыбнувшись, она поцеловала меня так, что я моментально забыл все обиды. — Только, если ты не возражаешь, полетим на моём байке, — промурлыкала она мне на ушко. — Стрёмно, если рядом с моим домом заметят чоппер эцилопа. Могут пойти неправильные слухи.

А через несколько часов, уже конкретно так после полудня, я спрыгнул с байка на той же самой стоянке, и пьяно покачнувшись, опять поцеловал Пенелопу.

Народ! Не покривив душой, могу признаться: кажется, я влюбился. И знаете что? В постели разница в росте ВООБЩЕ не чувствуется.

— В дневной смене сегодня Эмпедокл и Эсхил, — сказала горгонида после того, как у меня закончился кислород не только в лёгких, но и в других частях тела. — Шепнёшь им, что ты мой парень, и они откроют тебе счёт.

— А я твой парень? — можете смеяться, но мне понравилось, как это звучит.

— После всего, что между нами было? — лукаво прищурилась горгонида. — Ты пользовался моим лосьоном для бритья!

Я моргнул.

— Шучу. Лосьон оставил мой жених.

Я икнул.

— Вкус на парфюм у него отменный.

— Это я ему подарила.

— О…

Мы вновь принялись целоваться. Как подростки, честное слово. Нет, правда. Я давно такого не чувствовал. С тех пор, как ухаживал за Кассандрой…

Ох, чёрт. Кассандра.

Она, конечно, здорово на меня разозлилась, и сама сказала что хочет устроить перерыв…

Но со стороны это всё равно выглядит не слишком.

Ладно, надо будет отыскать её и всё объяснить. Как только вернусь в "Чистилище".

— Моя смена начнётся вечером, — на прощанье Пенелопа обняла меня так крепко, что рёбра немного хрустнули. — И если ты дождёшься…

— Дождаться не обещаю, — честно предупредил я. — Как пойдёт. Но как только выдастся свободная минутка, приглашу тебя на свидание. Всё, как положено: цветы, ужин, может быть, сходим в кино…

— Кино? — огненные брови горгониды удивлённо задрались.

— Эта такая штука, очень популярная у влюблённых в моём измерении, — нашелся я. — И ради тебя я готов открыть в Сан-Инферно первый кинотеатр…

— Если это развлечение, то боюсь, Гильдия Праздников и Оргий будет категорически против, — с сомнением поджала губки Пенелопа.

— По чистой случайности, именно в ЭТОЙ Гильдии у меня имеются отличные связи…

— Что за парня я подцепила сегодня утром?.. — удивлённо прищурилась горгонида.

— Обычного, — я поспешно улыбнулся. — Обычного Новичка. Ну, почти новичка, не считая… э, некоторых новых методов.

В тот момент я совершенно ИСКРЕННЕ думал, что если расскажу Пенелопе о том, откуда я родом, чем я владею в городе и кто мои ближайшие друзья — это будет похоже на хвастовство.

А к тому же, я слегка торопился.

Колька всё ещё напоминал того самого кота Шрёдингера — в смысле, я так и не узнал, где он и как себя чувствует.

Сердце говорило, что с ним всё в полном ажуре, но Разум, этот холодный скептик, настаивал на том, что в этом нужно убедиться…

— Мой парень, — ласково попрощалась со мной Пенелопа.

— Моя девушка, — я нежно помахал ей рукой и проследил, как её байк превращается в точку над скопищем пакгаузов и крыш.

Не знаю, что там с её женихом, но я всерьёз запал на горгониду.

Такие дела.

Рядом приземлился ещё один байк.

Чёрный, без единой капли хрома.

Если бы Смерть, Война, Мор и Глад вздумали создать свой собственный байкерский клуб, ИХ машины выглядели бы именно так.

Хозяин байка был тоже ничего.

В смысле, ничего хорошего.

Высокий, но не горгонид. С рогами, но не демон. С нимбом, но не ангел…

Нет, я не оговорился.

У хозяина этого байка были ОДНОВРЕМЕННО и рога, и нимб.

Я невольно опустил глаза и увидел… обычные ботинки. С узкими носами и кисточками. Из кожи кого-то чешуйчатого.

И не думаю, что эту кожу он пожертвовал добровольно…

Незнакомец подошел ко мне и широко улыбнулся.

Я вдруг понял, что зубы у него очень острые. В прямом смысле: или подпилены, или, что более вероятно, они такие С САМОГО РОЖДЕНИЯ.

А ещё почему-то приходили на ум крохотные зверюшки, которые с лёгкостью застревают в таких зубах…

— Я — Макс. Для друзей — Безумный Макс.

Язык мой — враг мой. Ну кто мешал мне сначала выяснить, что это за чувак, а потом слинять по-тихому?..

— Отлично, — руки он не протянул. — Вы то мне и нужны. Аз есмь Денница.

Глава 19

— Аз есмь? — переспросил я.

— Общепринятая формулировка, — отмахнулся мой новый знакомый и мы двинули к клубу. Совсем, как старые добрые друзья.

— А зачем вам я? Поправьте меня, если я ошибусь, господин Денница…

— Просто Денница. Без господина.

— Да как скажешь, — я решил самовольно перейти на "ты". — Так вот: зачем тебе Безумный Макс?

— Ты проходишь по одному делу, — в руках Денницы откуда ни возьмись появился открытый гроссбух. Страницы его пылали синим пламенем. — Как свидетель.

— Очень интересно, — я замедлил шаг. Хотелось разобраться с этой проблемой прежде, чем к моей заднице прицепятся другие. — И по какому же?..

На остром носу Денницы появились круглые очки, поверх рукавов крутой кожаной куртки — чёрные суконные нарукавники.

— По делу… — он провёл пальцем по странице. — По делу о хищении из государственных фондов Аргобба двадцати тонн золота.

В голове вспыхнула лампочка.

— Так ты расследуешь заговор Поганца и Золотка!

На меня навалилось облегчение.

— Это моё первое следствие на совмещенном посту представителя Райских Врат и Клоаки Дьявола в Сан-Инферно, — польщенный моей догадкой, чуть склонил голову Денница.

— Совместного представителя?

— Моя собственная идея, — похвастал новый знакомый. — Экономит кучу средств, которые можно перенаправить на составление новых графиков и развитие адско-ангельской номенклатуры.

— Ты хочешь сказать, — я ещё раз оглядел голову Денницы. Точнее, стильно выгнутые тяжелые рога, сияющие, словно нимб, который в одном месте зачем-то перекусили кусачками. — Что являешься и… ангелом и демоном в одном флаконе?

— Фигурально выражаясь, — улыбнулся Денница. — Скорее, совмещаю функции.

— То есть, одной рукой защищаешь народ от совершения греха, а другой — как бы подталкиваешь его к таковому?

— Суть ты уловил, — Денница толкнул дверь и мы ввалились в "Затычку". — На самом деле, между двумя этими занятиями не такая уж большая разница… — начал он, но тут же замолчал.

Байкерский клуб было не узнать.

Во-первых, здесь было темно.

Во-вторых, он был страшно захламлён: пол усыпан битым стеклом и мятыми салфетками, на дубовых столешницах ручной работы подсыхали лужицы пива, а барная стойка вдруг сделалась настолько липкой, что кружки по ней уже не скользили, а скорее, пускали корни — там, где их ставил крупный, даже по меркам горгонид, бармен.

Красная бандана и кожаная жилетка дополнялись чёрной повязкой на глазу, а лицо в разных местах было художественно проткнуто разнообразными серёжками и колечками, которые таинственно поблёскивали в полумраке, когда он шевелился.

Это Эмпедокл, — определил я, вспомнив характеристику Пенелопы.

Эсхил в это время протирал дальние столики.

По меркам горгонид он был карликом, то есть — всего на две головы выше меня; и настолько бородат, что казалось, от кончика носа и до пояса он одет в рыжую муфту.

Я узнал ещё нескольких байкеров, но в-основном заведение было заполнено… туристами.

В любом баре любого измерения их можно узнать по ошалело-восторженному выражению лица и оттопыренной в самых неожиданных местах одежде — там туристы обычно прячут деньги…

— Какое занимательное местечко, — похвалил Денница. — Столько грехов под одной крышей! Я знал, что Поганец и Золотко просто бездельники и тунеядцы: имели наглость заявлять в своих отчётах, что Сан-Инферно не представляет для нас буквально никакого интереса.

— В каком смысле, интереса? — спросил я, перекрикивая громкую музыку и шум толпы. Эврисфей был прав: в разгар дня здесь самый настоящий час пик.

— Души, — так же громко пояснил Денница. — Основная статья экспорта и импорта Райских Врат — это души.

От его улыбки у меня зачесался позвоночник. Где-то глубоко под кожей и слоем мышц, там, где как не изгибайся, всё равно не почешешь.

— Если позволишь, я бы здесь осмотрелся, — заявил Денница. — Может, пересечёмся позже?

— Позже?..

— Дело о хищении, — напомнил… ангелодемон? Демонангел?.. Демангел, одним словом. — Я должен выяснить, куда пропали двадцать тонн золота и вернуть их в казну. Так что? Отложим? Или сначала пообщаемся?.. — и он подмигнул, самым скабрёзным образом.

— Честно говоря, я и сам здесь по делам, — я поспешил отбрехаться. — Так что приходи, когда будет время, в клуб "Чистилище", что на проспекте Потерянных душ.

— Замётано, — демангел подмигнул и улыбнувшись, заскользил к стойке бара.

Я сразу выбросил его из головы.

В "Затычке" было не протолкнуться. Гуманоиды, негуманоиды, разумные растения, кристаллы и морские губки — всякой твари по паре. А то и по две.

Байкеры, которых было не так уж много, возвышались над общим морем, как маяки.

Они здесь для антуража, — догадался я. — Чтобы создать у посетителей нужное настроение. Вызвать приятную дрожь и всё такое…

Столики были сдвинуты к стенам, а в центре сиял цветными клетками танцпол.

Под музыку, одновременно похожую на камнепад и грохот гвоздей в железной бочке, извивались танцоры.

Ни Кольки, ни Зебрины среди посетителей я не заметил.

Что там было в письме?…

Ага, там просто говорилось: — приходи в "Затычку". И всё… Может, надо подождать, пока тот, кто его написал, не объявится сам?

Заняв свободный столик, я принялся разглядывать толпу.

И если б не тревога за Кольку, которая уже начала перерастать в нервный мандраж, я бы искренне насладился.

Одиночеством — в первую очередь.

Уже забыл, когда я мог вот так посидеть в баре, молча потягивая пиво…

— Макс!

На меня налетела девчонка, наряд которой состоял из чёрной сетки, туго обтягивающей всё тело от шеи до щиколоток. Узкие тряпочки защищали, или скорее, слегка прикрывали интимные места, голову украшала причёска, похожая на смешные рожки из волос, чёрная подводка и помада делали её лицо похожим на мордочку панды.

— Патриция! — сказать, что я удивился, значит, ничего не сказать. — Выглядишь… готично.

— Идём танцевать!

Не слушая возражений, она схватила меня за руку и потянула к танцполу, который уже мелькал так быстро, что вызвал бы эпилепсию и у горшка с петунией.

Танцем это назвать было сложно.

Все дёргались, словно им к пяткам подключили электроды, и взмахивали руками, как будто тонули.

Посмотрев пару секунд, я с лёгкостью смог имитировать эти судороги. Патриция была счастлива.

А я продолжил приглядываться к толпе…

На миг передо мной мелькнуло лицо Денницы — тот самозабвенно отплясывал, прикрыв глаза и подставив бледный профиль софитам.

Потом мне показалось, что я заметил красный проблеск — последний писк подростковой драконьей моды…

Но в этот момент меня вновь отвлекла Патриция.

— Идём подышим свежим воздухом, — крикнула она, притянув меня за ухо к своим губам.

Свежим? Да снаружи пекло градусов в двести, ты в своём уме, девочка?..

Но я послушался.

Уже казалось, что мой мозг подпрыгивает вместе с толпой, в ритме зубодробительной музыки стукаясь о черепную коробку.

А учитывая бессонную ночь…

— Стой тихо и не дёргайся, — скомандовала Патриция, как только мы оказались за дверью.

В жидком мареве, поднимающемся над асфальтом парковки, тихо плавились мотоциклы, где-то рядом сладострастно стонала парочка…

Она прижалась ко мне всем телом, и я вдруг понял, что под этой готичной сеткой скрывается вполне себе приятная на ощупь грудь, да и бёдра тоже ничего…

— Руки не распускай, — меня шлепнули по вышеназванным конечностям.

— О, любишь делать всё сама…

— Ага.

Её рука ловко скользнула по моей талии, и ушла вниз, к заднице. Через секунду она показалась, сжимая небольшой клочок бумаги.

— Я видела, как какой-то парень сунул это тебе в карман, — пояснила она свои действия. — Это могло быть чем-то опасным, и я решила, что извлекать его посреди толпы — не сама лучшая идея.

— Какая ты добрая, — похвалил я.

— Эй, я же пошла с тобой! — сейчас она совсем не напоминала ту заплаканную востроносенькую училку, с которой я познакомился перед своей казнью. — Лучше пострадаем мы с тобой, чем сотни две ни в чём неповинных людей.

— Которые предаются запретным удовольствиям под покровом дня, — напомнил я, выхватывая у неё записку. — Расслабься. Кажись, я знаю, что это такое.

Я развернул тетрадный листок.

"Мы даём тибе исчо адин шанс: приниси десить тон золата к маику, и палучиш сваего друга жывым. А если нет — можиш с ним папрасчаться"

— Что это значит? — Патриция читала записку, стоя рядом со мной.

Я вкратце обрисовал ситуацию и показал ей первую записку.

— Интересно, — она сморщила носик. — Есть идеи?

Я пожал плечами.

— Пока что я ничего не понимаю. Назначили встречу здесь, теперь перенесли к Маяку… Какие-то странные похитители.

— А… Ты принёс с собой десять тонн золота?

— Шутить изволишь?

— Ну, вот тебе и ответ, — она потеребила выбившуюся из причёски прядь. — Злоумышленники увидели, что ты пришел "пустой", и решили изменить условия сделки.

Я посмотрел на неё с предубеждением.

— Даже если бы я придумал, как ПРИТАЩИТЬ на встречу ДЕСЯТЬ ТОНН… Ты что думаешь, я бы стал это делать?

— Но ведь… Можно сделать муляж, — она покачалась с носков на пятки и довольно улыбнулась. — Ну знаешь, грузовик…

— На боку которого крупным шрифтом будет написано: "ЗОЛАТО ДЛЯ ПАХИТИТИЛЕЙ", — подхватил я. — "РОВНО ДЕСИТЬ ТОН"

— Может сработать, — кивнула Патриция.

— Ты серьёзно? — я выпучился на неё круглыми глазами. — Это же детский сад!

— А всё это похищение — не детский сад?

Хороший вопрос. Я и сам в глубине души что-то такое подозревал. На ум приходила одна вредная девчонка, которая… Ну не знаю, захотела отомстить таким образом за утраченные способности.

— Видела я твоего друга, — неожиданно сказала Патриция. — Такой пухлячок с щечками, ещё возмущался, что стойка липкая, а пиво стоит неоправданно дорого.

— Это точно Колька.

— А с ним — Зебрина.

— Ты знакома с Зебриной?

— ВСЕ в городе знают, кто такая Зебрина Коломбо, — фыркнула Патриция. — И это, как ты понимаешь, не самая лестная рекомендация.

— Тоже не вписывается в твою систему? — невинно спросил я. — Ну ту, где все — винтики-шпунтики…

— Она-то как раз ПРЕКРАСНО вписывается, — кисло заметила Патриция. — Не то, что ты.

— Да при чём здесь я? — было жарко. И затевать добротную свару не хотелось. В голове устроили тусовку крошечные барабанщики… — Я-то никого не похищаю.

— Когда ты появился, — Патриция достала пачку сигарет, закурила и расположилась в тенёчке, под козырьком. — Всё пошло наперекосяк. Один конкурс красоты чего стоил.

— Конечно, ведь Гильдии воров и убийц — это СОВЕРШЕННО нормально, — я тоже отошел в тень, взял у Патриции сигарету и затянулся. По жаре — никакого удовольствия.

— Город РАБОТАЛ, — назидательно сказала девчонка. — Шестерёнки, получая постоянную смазку в виде взяток, вращались, а мне оставалось просто направлять повозку, чтобы она не сорвалась с обрыва.

— То есть, туда, куда тебе нужно, — подсказал я.

— Гильдия стриптизёрш, — напомнила Патриция. — Нет, я даже рада за девочек и всё такое, но новая Гильдия требует своей ниши.

— И новой графы в отчётах, — поддел я.

— Они потеснили мадам Люсинду, оторвали часть заказов у мастера Зингера, — теперь девчонки сами шьют себе костюмы, а это плохо сказывается на общем товарообороте…

Я закатил глаза.

— Слушай, Пат, я охотно посочувствовал бы твоим горестям, но у меня на руках небольшой кризис. Если помнишь, пропал мой друг. И мне хотелось бы всё разрулить до того, как ему начнут отрезать пальцы и другие, более важные части тела. Ты тут развлекаешься, играешь в Гарун-Аль-Рашида, а я не могу…

Дверь внезапно открылась. Вместе с плотным клубом музыки из неё выкатился Денница. Увидев нас, он вальяжно качнулся и обнажил острые зубы в улыбке.

— Привет, привет, я не помешаю? — голос у него был пьяный и весёлый. — Слушайте, отпадное местечко! — не дожидаясь приглашения, он присоединился к нам с Патрицией. — Сигареткой не угостите?

— Пожалуйста, — девчонка протянула пачку. На упаковке было красное яблоко.

— АДСКИ признателен, — прикурив от пальца, Денница глубоко затянулся. — Кайф. Просто кайф, — выдохнул он вместе с дымом. — Я начинаю понимать этих бездельников, которые восемьсот лет кряду слали липовые отчёты, а сами развлекались на всю катушку…

— Святой Люцифер! — я злорадно улыбнулся Патриции. — Где мои манеры? Патриция, разреши представить тебе… моего нового друга, Денницу. Как ты помнишь, Поганца и Золотка погнали из Сан-Инферно поганой метлой, и…

— И загнали, уж можете мне поверить, в такую глубокую Геенну, из которой они будут выбираться ОЧЕНЬ ДОЛГО. Тыщу лет, никак не меньше, — демангел расплылся в счастливой зубастой улыбке.

— Денница, хочу представить тебе… — я испытующе посмотрел на девчонку. Та недобро сузила подведённые глаза. — Мою подружку Патрицию, завзятую тусовщицу и большую любительницу шестерёнок и винтиков.

Демангел расшаркался. Патриция кисло улыбнулась.

— Кстати! — булькнул пьяный демангел. — Судя по отчётам, за подвернувшееся тёпленькое местечко я должен благодарить именно тебя, Макс! — и он фамильярно обхватил меня за плечи одной рукой. Пахло от Денницы дорогими клопами и дамским парфюмом.

— Это почему это? — я попытался вывернуться из навязчивой хватки, но не вышло. На его руках были когти! Покрытые чёрным лаком.

— Ну, мои бывшие коллеги ОСОБЕННО упирали на тот факт, что именно ТЫ раскрыл их операцию и завалил такое многообещающее дельце. Если бы у них выгорело… — он мечтательно закатил глаза. — Целое новое измерение! Можно сказать, поле непаханое для окучивания заблудших душ. Но, — он философски вздохнул. — Если жизнь подбрасывает одни лимоны, нужно научиться делать лимонную кислоту! Если бы не ты, я бы сейчас сидел в своей Геенне номер пять, и перелопачивал ТОННЫ скучных отчётов… — он сладострастно улыбнулся и задышал мне в ухо. — Кстати, о тоннах… Ящерка на хвосте принесла, что часть украденных моими бывшими коллегами деньжат осела в твоих карманах.

Я открыл рот, чтобы возмутиться.

И тут же закрыл.

Крыть было нечем.

А глаза Денницы вдруг перестали быть пьяными. Они смотрели на меня жестко и цепко, как донца вантузов.

Один глаз у него был голубым, как весеннее небо над Москвой, а другой — багровым и мутным. Казалось, в него впиталась вся ярость, весь жар застывшего высоко в зените ока Люцифера.

Я сглотнул.

— Надо бы вернуть, — совсем не пьяным голосом посоветовал Денница.

Нет, вы только подумайте! Все, буквально в кого ни плюнь, хотят отобрать мои последние сбережения.

Правильно говорила бабуля: если у тебя завелись деньжата, обязательно найдётся тот, кто считает, что ему они гораздо нужнее…

— Я их честно заработал! — это был крик души. Сдобренный немалой толикой жадности… Интересно, когда я успел сделаться таким меркантильным?

— А мне кажется, что ты выманил их обманом, — промурлыкал Денница. Рука на плече внезапно сжалась, и когти впились мне в кожу.

Зато Патриция, судя по её виду, откровенно развлекалась.

— Это была СДЕЛКА, — отрезал я и решительно, один за другим, вытащил из плеча когти. — Не веришь — обратись в Гильдию Законников.

Денница смерил меня по-очереди, сначала багровым оком, потом голубым. И отступил.

— Ладно, как скажешь, — по его тону слабо верилось, что он сдастся так легко. — Что ж, вернусь в клуб. Я слышал, в задней комнате намечается партия в драконий покер…

В моей голове тут же раздалось привычное уже "Дзынннь"

— И что за партия? — вместо меня спросила Патриция. — Кто играет?

— Не имею понятия, — Денница пожал плечами. — Но в зале говорят, один игрок сильно продулся. И теперь всё время повышает ставки в надежде отыграться… Просто ГРЕХ не воспользоваться такой ситуацией, вы не находите?

И он, отвесив короткий поклон Патриции, взялся за ручку двери. Я поспешил за ним.

— Макс, ты куда?.. — растерянно спросила девчонка.

Я мрачно улыбнулся.

— Внезапно ощутил острое желание сыграть.

— Я с тобой, — Патриция затушила бычок и тоже направилась к двери.

— Прекрасно! — обрадовался Денница. — Чем больше, тем веселее!

Мы гуськом прошли сквозь тёмный зал, заполненный грохотом железных бочек и хрустом битого стекла под ногами.

Никто не обращал на нашу троицу внимания. Только Эсхил, протирая стакан, сверкнул оранжевым глазом и отвернулся.

"Задняя комната" представляла собой… заднюю комнату, без всяких затей.

Небольшая, заставленная по периметру массивной мебелью — ну правильно, расчёт-то был на горгонид и других крупногабаритных существ.

Стены, обшитые тёплого цвета деревянными панелями, увешаны вымпелами и грамотами с различных мотогонок.

В центре комнаты стоял круглый стол.

Там сидело человек шесть, и я говорю "человек", просто чтобы не углубляться в детали. Скажу одно: далеко НЕ ВСЕ из них имели по две руки.

Во главе стола, азартно потея очками, восседал Колька.

Увидев меня, он дёрнулся, очки слетели с носа, задели карты, которые он держал в руках, те упали на стол, лицом вверх.

— Упс… — сказал Колька и слабо улыбнулся.

Глава 20

— Так себе расклад, — стараясь быть хладнокровным, я уселся на свободный стул рядом с Колькой и заложил ногу на ногу.

Вопреки заявлениям, Денница не спешил занять место за столом. Они с Патрицией затерялись среди зрителей, тесным кольцом обступивших стол с игроками.

— Но как ты узнал?

К его чести надо сказать, Колька страшно смутился.

— Пришел в клуб, решил поиграть… А тут — ты.

Меня распирало от злости.

Бегаю с жареным задом, беспокоюсь за этого недотёпу, а он развлекается!

Но неожиданно… я успокоился.

Ведь именно так всегда и говорил сам Колька, когда мы жили в Москве. Тогда ведь Я ввязывался в разнообразные афёры, а он, как настоящий друг, прикрывал мою задницу.

— Так, что у нас тут… — взяв его карты, я оценил расклад повнимательнее.

Не то, чтобы я такой уж знаток драконьего покера. Но ведь мне удалось выиграть казино!

Значит, по сравнению с Колькой, я просто ас.

— Макс, не дури, — шепотом предостерёг мой друг. — Я в проигрыше по самые помидоры.

— И сколько? — стараясь быть небрежным, уточнил я.

— Боюсь, одной почки не хватит.

М-да, — я безрадостно заглянул в карты, а потом вздохнул, и посмотрел на остальных игроков.

— Я покрываю проигрыш моего друга, и объявляю новую ставку.

Чего мне стоило, чтобы голос в этот момент не дрожал — вы себе не представляете.

Игроки оживились.

— Но ты должен продолжить играть его картами, — сказал игрок справа от меня, кабан с синей от татуировок шкурой.

Честно говоря, я надеялся, что после смены ставок карты сдадут по новой, но выпендриваться не стал.

Кабан наклонился ближе.

Я сморщил нос. Необычный у него парфюм: "Только что из хлева"…

— Так как уже настал полдень, тебе разрешается взять одну тёмную карту, — добавил он, обнажив желтые клыки.

— Но её нельзя открывать, пока не пасанёшь, — добавил игрок, что сидел напротив. Он походил на кое-как слепленного из ваты снеговика, с палочками вместо рук и морковкой вместо носа.

— И так как игроков чётное количество, ты не можешь пасовать минимум два круга, — добавила милая дама слева, с фиолетовыми волосами и в таком открытом платье, что его хотелось немножко "закрыть". Отвлекает, знаете ли.

— А так как смена игрока произошла во время чётного захода, нам всем можно взять…

— Ерунда, сегодня пятница. По пятницам это правило не действует, — ещё один игрок. По всем статьям — почётный член Гильдии убийц.

— Но сейчас идёт третья неделя месяца, — подал голос кабан. — А каждую третью пятницу все правила меняются на противоположные.

Я как можно незаметнее втянул носом воздух.

Когда я играл в первый раз с доном Коломбо, ТАКИХ заморочек не было…

— Задница с утра был подёрнут дымкой, — прервала ход моих панических мыслей дама в открытом платье. — А это означает смену позиций каждые три круга. А сейчас как раз третий круг.

Не говоря худого слова, все бросили карты, поднялись и пересели на стул соседа, по часовой стрелке.

— Теперь я сижу лицом к двери, а значит, могу открыть одну тёмную карту! — заявил незнакомый горгонид — до этого он не подавал голоса.

— А новичок, который пришел на замену, теперь смотрит на запад, так что его тёмная карта становится открытой, и он может взять ещё одну…

Я перестал их слушать.

Меня терзали далеко не смутные, а вполне реальные подозрения: тогда, в мой первый выход в "свет" в сопровождении Лолиты, дон Коломбо дал мне выиграть СПЕЦИАЛЬНО.

Для чего?..

ОТЛИЧНЫЙ вопрос.

На который у меня найдётся сразу несколько ответов. Главное, выбрать правильный.

— Эй, новичок, твоя очередь открывать тёмную карту, — я почувствовал тычок в бок и волну крепкого, как чифир, свиного запаха.

— Да, сейчас-сейчас… — я посмотрел на карту, которая лежала на столе рубашкой вверх.

У каждого из игроков была такая.

Она прилагалась к другим пяти картам, которые держали в руках, и в зависимости от номинала и тысячи других условий, могла сделать владельца богачом. Или сбросить на самое дно.

Или заставить выполнять желание чётного по счёту игрока справа от себя.

Это правило я придумал только что, и на мой вкус, оно было ничем не хуже других.

— Макс, может, просто уйдём? — над ухом жарко задышал Колян. — Не так уж много я проиграл, расплачусь как-нибудь.

— Поздняк метаться, — взяв тёмную карту и перевернув, я небрежно добавил её к тем, что держал в руке.

А потом откинулся на спинку стула и выложил карты на столе, аккуратным веером.

Пришла пора признать: я ни черта не смыслю в драконьем покере. Все эти смены правил по дням недели, в зависимости от погоды, от количества игроков и от того, кто куда смотрит…

Словом, выход был один: придерживаться тактики, которую я использовал в бытность свою студентом, когда играл для того, чтобы заработать на пиво: ничему не удивляться, гнуть при каждой возможности, а с картами предоставить разбираться остальным игрокам.

Что я и проделал сейчас.

Несколько самых разных голов склонилось над моим раскладом.

— Так, драконы в этой ставке огнедышащие, так что их количество удваивается.

— Но лепрекон всего один, и горшочек с золотом переходит к Альвеоле.

— Зато фей — шестнадцать, поэтому волшебник кастует удачу на те карты, что лежат справа от него…

Словом, этот кон я выиграл.

Не знаю, что сработало: то, что Колька проигрывал с постоянством бутерброда, который всегда падает маслом вниз, и теперь ему ПРОСТО ДОЛЖНО было повезти.

Или это сработала моя личная удача, о которой столько талдычила леди Шаробум.

— Ура! — Колян от избытка чувств хлопнул меня по плечу. — Скорее идём отсюда, пока не началось…

— Браво, шалунишка, — меня похлопала по руке дама с декольте. — Ты действительно знаешь, как играть в драконий покер.

— Ну вот, началось… — пробормотал Колька.

— Точно подмечено, Альвеола, — буркнул кабан с татуировками. — Этот новенький — просто ас. — Оставил нас без штанов буквально за один круг.

— Да, такому палец в рот не клади… — буркнул горгонид.

Значит, всё-таки удача, — подумал я, глядя на гору фишек, которую заботливо придвинула ко мне леди с фиолетовыми волосами.

Фишки были разные. Круглые, квадратные, треугольные… Все они были желтого цвета, а самые большие походили на тяжелые золотые слитки.

Чёрт! Это и было…

Я выпучился на слитки и осторожно потрогал один из них.

Да, это золото.

Но соль в том, что оно служило… просто фишками — ни больше, ни меньше.

На самых больших и прямоугольных был обозначен номинал: 1 т.

Что это значит — спрашивать не нужно…

Я бегло осмотрел всю кучу, подсчитывая выигрыш. Двадцать тонн?

Я выиграл за один круг ДВАДЦАТЬ ТОНН?..

— Коль, — позвал я уголком рта. — Сколько ты сидел за столом?

— Э… А какая разница? Мы же выиграли, пошли отсюда.

Мой товарищ нервничал так, словно не выиграл, а проиграл. И это настораживало.

— Не так быстро, ребятки, — обнажил клыки синий кабан. — Ты же не уйдёшь, не дав нам попытки отыграться, верно, малыш?

— Перекур, — вежливо улыбнулся я. — Ведь игрокам полагается перерыв, верно? Тем более, выигрыш я оставляю здесь, так что всё в порядке.

Схватив Кольку за шиворот, я потянул его вон из комнаты.

— Вот с этого всё и начинается, — горько заметил Колян, слабо перебирая ногами и то и дело теряя очки. — Классический развод: сначала тебе дают выиграть, а когда ты ощутишь вкус победы, обдирают, как липку.

— То есть с тобой всё так и было, — заметил я, настойчиво пробираясь к стойке бара.

Пиво. А лучше — текила. Вот что спасёт отца русской демократии…

— Ну конечно! — мой друг взвился ужом. Очень упитанным, веретенообразным ужом. — Пятьсот грамм золота. Целых полкило, представляешь? Это же такая куча денег… Один парень сказал, что этот клуб стоит меньше. А я всего-то поставил фишку, которую мне дала Зебрина.

— ЗЕБРИНА?..

— Видишь ли, — мой друг в очередной раз уронил очки и наклонился, чтобы их поднять. — Мы как раз были в "Чистилище", и она услышала, как я говорю про драконий покер…

— Ты обсуждал с кем-то драконий покер?..

— Ну да. С Розарио. Я спросил, где тут можно поиграть, а он сказал, что скорее откусит мне ноги, чем позволит выйти из "Чистилища" без твоего, Макс, разрешения… И после того, как он ушел, ко мне подошла Зебрина и сказала, что может отвести меня туда, где играют.

Как только мы протиснулись к стойке бара, Эмпедокл поставил передо мной бутылку с незнакомой этикеткой. В ней плескалась прозрачная, чуть светящаяся жидкость.

Осторожно понюхав — горький миндаль и капля аниса, — я решил, что сойдёт, и плеснув в рюмку, опрокинул в рот.

На секунду зажмурился, а открыв глаза, улыбнулся.

Отличное пойло! — я отсалютовал новой порцией в сторону бармена. — Чем-то напоминает абсент, но мозги прочищает, как ёршик для мытья бутылок.

А сейчас мне как раз это и требуется.

— И ты повёлся, — произнёс я, проглотив вторую порцию.

— Она сказала… — Колян покраснел и покрылся тонкой плёнкой пота. — Она сказала, что я лох, если слушаю всяких тигров, а тем более — тебя. Макс, — сказала Зебрина, — не имеет никакого морального права указывать мне, что делать. Я счёл её слова разумными. Мы договорились встретиться на крыше, и она отвезла меня сюда.

— И дала первую фишку, — кивнул я. — Какая Зебрина молодец…

А сам подумал, что когда мы с Лилит свалились — в буквальном смысле — ей на голову, сиганув в портал на Лимбе, Зебрина была на редкость мила.

Даже предложила отвезти нас к "Чистилищу".

Где меня моментально сцапали эцилопы и упекли в тюрьму.

— Значит, ты выиграл пятьсот грамм золота… — подтолкнул я Коляна к дальнейшему рассказу. А сам опрокинул ещё рюмочку. Кольке я не предлагал: что-то там у него с метаболизмом. Совсем нельзя.

— Остальные подняли вой, — ну, чтобы я дал им отыграться… Ведь я думал, что это громадные деньги, ну и вошел в положение ребят. Это было ещё вчера.

— ВЧЕРА?.. — теперь уже взвился я. — Значит, когда я пришел в "Затычку" с Пилой и Шаробум, чтобы выручать тебя из лап похитителей, ТЫ ВСЁ ВРЕМЯ БЫЛ ЗДЕСЬ? Ты что, даже шума драки не слышал?

— Нет, я слышал какой-то шум… Но Зебрина сказала, что это просто парочка пьяниц наткнулась на пустой столик, и всё…

— Нет, я не могу больше это слушать, — я опрокинул в рот третью рюмку. По мозгам словно прошлись наждачной бумагой, но как бы это сказать… в хорошем смысле.

Святой Люцифер! Как я теперь понимал Кольку-прежнего, которому приходилось выслушивать такие истории ИЗ МОИХ уст.

— Получается, ты сидел здесь больше суток, и за это время продул около десяти тонн золота… Почему ты не ушел сразу, как только начал проигрывать?

— Зебрина сказала, чтобы я тянул время, — пунцовостью, которую приобрели Колькины щеки, можно было освещать улицы. — Ну, чтобы я ещё немного поиграл, пока она раздобудет денег, чтобы отдать долг.

— А потом ещё немного, — кивнул я. — И ещё…

— Она время от времени заглядывала в комнату к игрокам, и каждый раз говорила, что золото вот-вот привезут, а пока может, я сыграю ещё раз — вдруг мне повезёт.

Я посмотрел на друга с большой тревогой.

— Слушай, раньше ты настолько тяжелым слабоумием не страдал. Как ты сразу не понял, что это всё — огромная залипуха?

— Никак не понял, — огрызнулся Колян. — Потому что думал, что я ей нравлюсь, — он начал задыхаться. Я попросил у бармена стакан воды, и Эмпедокл выставил на стойку высокий запотевший бокал. Смотрел он при этом не слишком радостно, но вслух ничего не сказал.

Колька выпил воду залпом.

Краснота немного спала, дыхание успокоилось.

Я начал подозревать, что в бокале была не просто вода… Посмотрел на бармена. Тот подмигнул и отвернулся.

"Не благодари" — читалось в этом подмигивании.

Ладно. Лишь бы всё это не вышло боком…

И я вновь переключился на Кольку.

Только один раз в Москве у него была девушка. И вовсе не потому, что мой друг — какой-то записной урод, просто… У всех ведь есть недостатки, так?

У моего друга — патологическая застенчивость и не менее фатальная бережливость.

И вот здесь, в Сан-Инферно, когда он ВДРУГ перестал стесняться, появляется ОНА. Девушка.

А мне известно из первых рук: когда Зебрина этого хочет, она становится просто неотразимой.

И если уж Я не мог устоять перед её обаянием, чего уж говорить о не избалованном женским вниманием Кольке?..

Другой вопрос: ЗАЧЕМ она это сделала?

Если всё это — банальная месть за то, что я отобрал её способности — я буду сильно разочарован.

А эти записки?.. Как я уже и говорил, настоящий детский сад. "Если ни принисёшь десить тон золата"…

А она не лишена изобретательности.

Подставить меня за мои же деньги.

Но Зебрина просчиталась: я смог выиграть. Так что…

— Игра начинается, — проходя мимо, синий кабан сверкнул в мою сторону желтым клыком.

Я соскочил с высокого табурета, и чуть не упал.

Во-первых, я как-то забыл, что табуреты предназначены для горгонид, и были раза в два выше обычных барных табуретов. А во-вторых, ноги почему-то перестали меня слушаться.

Нет, пьяным я себя не чувствовал.

Я был в порядке, честно, был…

Это бар раскачивался.

— Макс, ты что, насосался? — голос у Коляна был такой испуганный, что я поспешил его успокоить.

— Конечно нет! — широко улыбнувшись, я обхватил широкие плечи друга рукой. Да, так намного лучше. — Тревз, как стёклышко.

— Тревз?.. — с Коляна окончательно свалились очки. — Да тебе нельзя садиться играть в таком состоянии!

— Ещё как можно, — я беспечно махнул рукой, задел стакан с кубиками льда и тот, опрокинувшись на пол, разбился. Лёд разлетелся по всему полу.

На нём тут же поскользнулся довольно крупный носорог с обширными слоновьими ушами и грохнулся так, что все остальные подскочили.

Я залился счастливым смехом.

Чарли Чаплин отдыхает!..

— Нам капец, — прошептал Колян, когда носорог, поднявшись, ринулся в нашу сторону.

— Ой, да ладно, не такой уж он и большой… — я снова хихикнул.

Носорог стукнул кулаком по стойке бара, в том месте, где стояла моя рюмка. Когда он поднял руку, оказалось, что стекло раскрошено в пыль.

Это вызвало у меня ещё один бурный приступ смеха. Я буквально задыхался — настолько смешным показался мне поступок носорога…

— Бармен! — в отчаянии закричал Колян. — Что ты ему налил?

— Настойка из цикуты, лепестков ивы и семян аниса, — на вид, бармен был не менее встревожен, чем Колька.

Не знаю правда, что их так огорчило. Как по мне — всё просто зашибись.

— Я вобью тебя в пол по самые уши, вскрою черепную коробку и дам полакомиться твоими мозгами крысам.

Это милое обещание исходило от носорога. Сграбастав рукой за шею, он придвинул лоснящийся отполированный рог к моему лицу. Глазки над ним были крошечные, и налитые кровью так, что она выплёскивалась наружу.

— Пумм… — улыбнувшись, я насадил на его рог опустевшую бутылку и повернулся к стойке. — Бармен! Ещё одну порцию этого замечательного пойла для меня и моего нового друга!

От избытка чувств я обнял носорога за шею, а потом громко икнул.

— Ты отравил его! — закричал Колька, обращаясь к бармену.

Оценив рост горгонида, мой друг вскарабкался на стойку бара, и выпрямившись во весь рост, грозно уставился на противника.

— Это обычная выпивка! — защищался Эмпедокл. — Вот, смотри!.. — взяв точно такую же бутылку, он сделал огромный глоток прямо из горлышка. У меня в горле тут же пересохло.

— Значит, у него аллергия! — не сдавался Колька. — Долорес говорила что-то о том, что Максу нельзя давать энерджайзеры, — он прижал кулаки к глазам и запричитал: — Чёрт, чёрт, чёрт…

— Ты знаком с Долорес? — насторожился бармен. Другие горгониды подтянулись поближе.

— Она работает в "Чистилище" начальником охраны, — пояснил Колька. — А вот он, — друг постучал пальцем по моей макушке, что вызвало новую волну смеха, — Её босс. Хозяин клуба.

Услышав Колькины слова, носорог осторожно прислонил меня к стойке бара а потом преувеличенно нежно снял, одну за другой, мои руки со своей шеи. И слинял. Только его и видели.

Гиганты переглянулись. Выглядело это очень потешно, у них так оранжево поблёскивали глаза…

— Ничем не могу помочь, друг, — повинился бармен. — Это чистая выпивка. Кто мог знать, что она окажет такое действие?..

— Но ему предстоит играть в драконий покер! — взвыл Колька.

— Ну что ж, — Эмпедокл глубокомысленно поджал губы. — Пусть играет осторожнее.

— Ну где ты, Макс?.. — к нам подлетела Патриция, за ней маячила глумливая физиономия Денницы. — Все уже собрались, ждут одного тебя.

— Ты уж постарайся, Макс, — ласково промурлыкал демангел, наклонившись к моему уху. — Двадцать тонн золота. Как раз столько ты задолжал Райским Вратам за афёру с Поганцем и Золотком. Если проиграешь — уж и не знаю, где ты возьмёшь такие деньги.

Глава 21

— Никакой афёры не было! — заявил я. — У меня есть свидетели. Был суд.

На миг, всего на миг мой разум приобрёл кристальную трезвость. Я даже почувствовал, как запахло снегом и услышал хруст снежинок под ногами.

И в этот миг, по чистой случайности, я посмотрел на Денницу. Взгляд, миновав кожу и мышцы, проник в его череп, туда, где с бешеной скоростью скользили мысли демангела.

Совершенно отчётливо я осознал, что он задумал.

Это было как вспышка, как ослепительная молния.

К сожалению, молния погасла, оставив чёрный выжженный след на сетчатке моих глаз.

И глубокую траншею в мозгу.

Но само знание испарилось.

Только что оно было здесь, и я даже успел ужаснуться и восхититься двойственности души демангела.

Но всё пропало.

Осталось лишь отвратительное чувство, что я упустил нечто важное.

— Бармен! А налей-ка мне ещё!

Как любой разумный человек, я решил залить горе выпивкой.

— Даже не думай, — подхватив под локоть, Колян потащил меня прочь от стойки.

— Но я… — моя рука протянулась в просительном жесте, но Колька, когда хотел, мог быть довольно сильным. Ему удалось меня уволочь.

Вдруг, без всякого перехода, мы оказались на улице.

Стоянка плавилась в багровых лучах Ока Люцифера, Задница ослепительной горошиной пронзал небосвод.

Мои мозги моментально потекли.

— Вот, возьми, — Колян сунул мне в губы зажженную сигарету. — Может, хоть это тебя протрезвит… Эх, жалко, нет кофе! Двойная порция кофеина — и ты был бы как огурчик.

— Фиолетовый в крапинку и с усиками?

— Хватит паясничать, — разозлился друг. — Столько денег на кону, а ты веселишься!

А я подумал: всё возвращается на круги своя… Только я успел ощутить вкус ответственности за товарища, как карта перевернулась.

И вновь Колка меня отчитывает за неразумное поведение… Хотя, Люцифер меня забери, ума не приложу, чего он так расстроился.

Ведь я совершенно тревз.

Мысли выпрыгивали, как кузнечики из горящей травы. И все, как одна, были просто гениальны.

Я их сделаю. Да по сравнению со мной они все — новички.

Вот прямо сейчас пойду, и сделаю.

Это мой метод. Я так выживаю.

Бросив недокуренную сигарету, я толкнул дверь и ввалился в клуб.

На мгновение замер: вдоль стен коридора стоял народ. Все смотрели на меня.

Ну я прямо звезда, — выскочила очередная мысль, и широко улыбнувшись, я поднял руки над головой и помахал поклонникам.

Никто даже не моргнул.

Ну и ладно, не больно-то и хотелось.

Высоко подняв голову, я пошел к заветной двери в игровую комнату.

Перед тем, как я взялся за ручку, в воздухе материализовалась физиономия Денницы.

Глумливо улыбнувшись, она подмигнула. А чуть ниже я ощутил короткое влажное рукопожатие.

— Не буду желать тебе удачи, Макс, — промурлыкал демангел. — Она тебе просто не нужна. Иди, и загни на всю катушку.

— Точно, — я машинально вытер руку о джинсы. — Возьму и удвою ставку. Чего тянуть крылокоша за хвост?

Демангел подмигнул ещё раз и сгинул.

А я открыл дверь и оказался перед круглым столом.

Всё свободное пространство за стульями игроков занимали зрители. Не удивлюсь, если за каждое место им пришлось хорошенько заплатить.

Увидев меня, все замолкли.

Игроки смотрели настороженно.

— Я слышал, здесь сегодня играют, — громко произнёс я заготовленную фразу. — Дайте и мне немного фишек.

И я уверенно уселся на свободный стул.

Кабан принялся раздавать карты.

Если вы думаете, что я совсем рехнулся — это не так.

Я мыслил совершенно отчётливо, прекрасно сознавая всё, что происходит.

На кону — двадцать тонн золота.

Ровно столько лежит у меня в загашнике: десять — в замке Влахерна, у дона Коломбо, и ещё десять мне должен отдать господин Крючкотворс, как только разберётся с конфискацией имущества Поганца и Золотка.

Так что в крайнем случае я останусь по нулям. Ничего страшного, заработаю ещё…

Но стратегия у меня всё же была: поставить всё на одну партию.

Сумасшедший, скажете вы? Ни разу!

Вся соль в ставке на себя самого.

Остальные игроки, в отличие от меня — профи. Они оттачивали мастерство годами, они наизусть знают все правила, и если играть партию за партией, мастерство победит.

Так что единственный шанс выиграть — это положиться на свою удачу.

— Делайте ставки, господа, — раздалось прямо у меня над ухом, и следующее, что я услышал, был мой собственный голос:

— Гну на двадцать.

Комната подскочила. Словно каждого зрителя вдруг кольнули острой палочкой пониже спины.

Зато кабан расплылся в желто-клыкастой улыбке, Альвеола обаятельно улыбнулась, а ватный снеговик хищно пошевелил морковкой.

Где-то за спинами зрителей плотоядно улыбнулся Денница. Его самого я не видел, но улыбка висела в воздухе, как приклеенная.

Игра началась.

Первым перевернул свою тёмную карту горгонид. Сначала он приподнял краешек, словно из-под раскрашенного кусочка картона мог выскочить паук и тяпнуть его за палец.

Затем он медленно потащил карту на себя, и наконец…

Надо было видеть его лицо.

Помните картину Сальвадора Дали с часами, похожими на яичницу? Так вот: теперь пресловутую яичницу напоминало лицо горгонида.

Молча он положил карту назад, а потом отодвинул стул и поднялся.

— Патрокл выбывает, — сказал невидимый комментатор. — Остаются четверо.

Игра покатилась своим чередом. Леди с фиолетовыми волосами тёмная карта дала небольшой прибыток, кабана оставила при своих. Снеговик пасанул, и вот теперь очередь дошла до меня…

Не желая тянуть за хвост вышеупомянутого крылокоша, я быстро перевернул свою тёмную карту рубашкой вниз и снова положил на стол.

— Сорок тонн! — Колька от избытка чувств бегал кругами и время от времени воздевал руки к небу.

Жара на улице стояла дичайшая. Воздух словно нарезали ломтями, и поджарили в машинном масле.

— Сорок тонн! — вновь возопил Колян, а потом остановился и уставился на меня. — Где мы возьмём такую кучу деньжищ?

— Хороший вопрос, — я почесал макушку и посмотрел на Задницу.

До свидания с горгонидой Пенелопой времени оставалось — метнуться в клуб, чтобы забросить Кольку, затем заскочить к Крючкотворсу за векселем, и — назад, в "Затычку".

Кабан по кличке Шмук великодушно дал мне два часа — на то, чтобы принести задаток. С остальным он согласился подождать до утра…

— СОРОК ТОНН! — вновь закричал Колька. А потом посмотрел на меня. — Слушай! А эти твои новые родственники… — как всегда, в моменты смущения, он снял очки и принялся протирать стёкла подолом рубашки. — Денница сказал, они буквально СИДЯТ на золотой жиле. Может быть, ты…

— Исключено.

— Но Денница сказал, что для тебя это — единственный способ расплатиться с долгом.

Ох уж этот Денница. В каждой бочке… М-да. Какая ироничная игра слов, не находите?

— Ты бы пошел просить денег у своего папаши? — спросил я Коляна.

Тот на секунду задумался.

— Хорошо, я понял, — кивнул он. — Родственники отпадают. Но ведь…

— Что?

Не скажу, что после проигрыша я как-то вдруг, мгновенно, протрезвел. Скорее, трезвость накатывала, как простуда — медленно и постепенно захватывая плацдарм моего истерзанного разума.

— Но ведь у тебя ещё есть клуб и казино, — договорил Колян. — Денница сказал, в крайнем случае ты можешь их продать. В возмещение долга… — наверное, мой взгляд был красноречивее слов, потому что Колька даже отскочил на пару метров. — Понял, понял… Это тоже отпадает. Но Денница сказал, что если ты не вернёшь долг, тебя…

— Перестань говорить о Деннице! — я направился к чопперу Энди. — Я сам разберусь.

— Но Денница хочет помочь, — не отставал Колян. — Когда мы уходили из клуба, он шепнул мне…

Я остановился. А потом подошел к Кольке и притянул его голову к своей. Лоб в лоб. А потом спросил:

— Разве в первый раз мы с тобой оказываемся в жопе?

— Эта — самая глубокая, уж можешь мне поверить, — глаза его были так близко, что я видел плещущийся в них ужас.

— Но мы всегда выбирались, — напомнил я. — Несмотря ни на что, мы выбирались.

— Или нас вытаскивала твоя бабушка.

Я на миг прикрыл глаза.

— Да, но мы ведь уже выросли из коротких штанишек. А значит, сможем выбраться и сами.

— И всё же было бы неплохо, если бы кто-нибудь подержал нам лестницу, — гнул своё Колька. — И этим кем-то вполне может стать Денница.

— Забудь, — я почти оттолкнул друга, так он надоел мне со своим Денницей.

— Но он обещал покрыть долг, если мы…

— Колян, послушай меня очень внимательно, — я опять подошел очень близко и заглянул Кольке в глаза. — Денница — демон. А что обычно требуют демоны взамен за свою помощь?

— О…

— Вот так-то.

— Но он сказал, что он ангел! Ангел-хранитель.

— Если он кого-то и хранит, то только самого себя, — буркнул я.

— Но ангелы никогда не врут!

— А демоны — врут. И их даже нельзя за это винить, потому что это их РАБОТА. Ничего личного, понимаешь? Поэтому я хочу тебя попросить, — я взял Кольку за плечи и крепко, как только смог, сжал их. — Никогда, ни при каких обстоятельствах не заключай сделок с Денницей.

— Но ты его знаешь совсем недолго. Может, он не такой.

Я закатил глаза.

— ПРОСТО ПООБЕЩАЙ мне.

— Ладно, ладно…

— Так же, как ты обещал не играть в драконий покер?

Был у нас такой разговор. Если кто не помнит.

Колька вздохнул и убрал мои руки со своих плеч.

— Ты помнишь, какой я был в Москве? — спросил он. Я кивнул. — Неуверенный в себе, трусливый паршивец…

— Я помню, помню.

— Иногда я сам себе бывал противен. Ни друзей, ни девушки…

— А как же я?

— Вот в этом всё и дело, Макс, — Колян невесело усмехнулся и вытер пот с лица рукавом рубашки. — То, что за всеми моими комплексами ты сумел разглядеть… Я хочу сказать, тебе всегда было плевать на мои комплексы.

— Потому что я всегда знал, какой ты на самом деле, — мягко сказал я. — Какой ты крутой перец.

— Вот именно! — буркнул Колька. Его лицо вновь залило отборным пурпуром, не иначе, от смущения. Я тоже смущался. Никогда мы с ним не говорили… ВОТ ТАК. — И я тебя за это очень ценил. И… И хотел быть похожим на тебя.

— Чего?.. — времени, которое Колька потратил на распекание меня за глупость, безрассудство и другие пороки, хватило бы в целый ледниковый период.

— Да, хотел! Взобраться на подъёмный кран, побежать за девушкой — просто потому что захотелось…

— И поэтому ты пошел играть в драконий покер, — кивнул я.

— Хоть один, — Колян погрозил воздуху пухлым кулаком. — Хоть один безрассудный поступок за всю жизнь. И чем всё обернулось!..

Ага. Вот где собака порылась.

У Коляна тяжелейший приступ чувства вины. Он, можно сказать, "втравил" меня в долги, и теперь не может найти себе места от тревоги.

— Послушай, — я перекинул ногу через седло чоппера. — Золото — это грязь.

— Может, ты и прав, — легко согласился Колян, с опаской устраиваясь позади меня. — Но сорок тонн золота — это чертовски огромная куча грязи. Господи, да я даже ПРЕДСТАВИТЬ себе не могу, сколько это на самом деле.

— Я тоже, — активировав матрицу левитирующего артефакта, я поднял чоппер в воздух. — Но в этом вся и прелесть: как можно бояться того, чего не видишь?

— Ты наверное удивишься, — фыркнул Колька, и тут же судорожно обхватил меня за бока. — Но большинство человеческих фобий основывается именно на этом принципе.

В фойе "Чистилища" меня встретил мрачный, как бетонная стена, взгляд Медузы.

Слухи в Сан-Инферно распространяются со скоростью света. Даже спрашивать не надо: и так ясно, что Лола осведомлена о моих приключениях во всех подробностях.

— Что ты будешь делать? — с места в карьер спросила она.

— Пока не знаю, но что-нибудь обязательно придумаю, — с достоинством, которого вовсе не испытывал, ответил я. — В конце концов, у меня ещё почти два часа. Уйма времени.

— Конкурс красоты за это время организовать сложновато, — подняла брови Лолита.

Иногда в ней просыпается чувство юмора. Просто пока никто ей не объяснил, как им пользоваться.

— Ничего, обойдусь, — я лучезарно улыбнулся. — Есть куча способов превратить золото в… ещё большее количество золота. Я же ас. Не парься.

— Тут приходил один, — пожаловалась Лолита. — Рассказал последние новости. Сетовал, что вполне вероятно, клуб тебе придётся продать…

— Дай угадаю. Разноглазый такой типчик. Откликается на имя Денница.

— Ага.

— Зайдёт ещё раз — гони в шею. Скажи, что у нас закрыто. И главное, не заключай с ним никаких сделок. Никаких договоров, ничего вообще. Руки ему не подавай, ясно?

Лолита потупилась.

Лицо её налилось таким ярким румянцем, что по цвету не уступало Колькиному, когда тот был в растрёпанных чувствах.

— Что случилось, Лола?.. — почти закричал я. — Вы преподнесли ему ключи от клуба? Показали бухгалтерские книги? ПУСТИЛИ НА КУХНЮ?..

— Отдали твоё золото.

Мгновение я стоял молча, переваривая новость. Но та застряла где-то в горле и перевариваться наотрез отказалась.

— Что?..

Собственный голос показался тонким, как натянутая струна.

— Начни по порядку, Лола, — посоветовал Колька. До этого он стоял за моим плечом и не отсвечивал, так что я слышал только громкое сопение. Но теперь, когда я временно лишился дара речи, Колька взял удар на себя.

— По порядку?.. — Медуза пустила мрачную молнию из глаз. — Отлично. Слушайте же…

— Подожди, — остановив её слабым мановением руки, я на негнущихся ногах прошел к барной стойке, за которой орудовал бессменный и гениальный Юпитер.

Тот, восприняв мою острую нужду как своё личное горе, мигом выставил на стойку десять шотов с текилой.

С ходу опрокинув четыре из них, я перевёл дух, выпил пятый, а потом уселся на табурет и милостиво кивнул Лолите.

— Теперь можешь говорить.

— Труффальдино рассказал, что ты продул сорок тонн в драконий покер.

Ага. Теперь я знаю, как в Сан-Инферно распространяются новости. Их разносят крылокоши.

— А потом заявился этот Денница и сказал, что ты велел ему взять те десять тонн, что хранились в замке Влахерна… Он сказал, что должен отвезти их в "Затычку", — продолжила говорить Лолита. — Так сказать, в качестве аванса. Чтобы тебе на месте не открутили башку.

— Открутили башку? — я встрепенулся. Это что-то новенькое…

— Ты же был в "Затычке", босс, — Медуза возмущенно топнула ногой. — И сел играть в драконий покер с самыми отпетыми головорезами в Сан-Инферно. Неужели ты думал, что я усомнюсь в том, что тебе открутят голову, если ты хотя бы ПОСМОТРИШЬ на них косо?

— Головорезами?.. — вместо меня возмутился Колька. — Да это были ОБЫЧНЫЕ чудики! Вполне безобидные. Если не считать их умения играть в драконий покер, конечно.

— Напомни-ка мне, Оторва, как выглядели игроки, — Лолита мягко улыбнулась и присела боком на высокий барный табурет.

— Легко, — я пожал плечами. — Среди них была дама с фиолетовыми волосами и в платье, которого, можно сказать, что и не было…

— Королева Альвеола, — кивнула Медуза.

— Остальные звали её просто Альвеола, без титула. Но как скажешь.

— Она — глава Гильдии попрошаек, — многозначительным голосом поведала Лолита. — Одной из САМЫХ влиятельных Гильдий в городе.

Я поперхнулся.

Если попрошайки в Сан-Инферно выглядят ВОТ ТАК, то я до конца дней своих готов жить в канаве.

— Кто там был ещё?

— Ну, татуированный до синевы кабан, горгонид, которого все звали Патроклом, и ватный снеговик с носом-морковкой.

— Отлично, — Лолита едва заметно качнула головой. — Как всегда, Оторва, тебе повезло нарваться на САМЫХ влиятельных людей в Сан-Инферно.

— Но я думал, что ими являются дон Коломбо и мастер Заточчи…

— Кабан, как ты его назвал, это мастер Шмук, глава воровской Гильдии, — перебила Лолита. — Горгонид Патрокл — главарь самой отпетой банды головорезов, а "снеговик" — учредитель Гильдии ростовщиков. Его зовут Гобсек. В Сан-Инферно есть поговорка: если ты взял взаймы у Гобсека, готовься расстаться с пальцами на руках и ногах, а потом и с самими ногами и руками.

— Какая же это поговорка? — выговорил Колька побелевшими губами. — Это скорее угроза, чем поговорка…

— ЭТО вовсе не угроза, — отрезала Лолита.

— О…

А я рассмеялся.

Как это символично. У насквозь коррумпированного Сан-Инферно есть своя теневая сторона.

Личности, ещё БОЛЕЕ устрашающие, чем мастер Заточчи, и ещё более хваткие, чем господин Крючкотворс. Кстати, о нём…

— Лола, а законник к нам не заходил? Помниться, он обещал выписать вексель на те десять тонн, что оставались мне должны Поганец и Золотко…

— С этим вышел косяк, Оторва, — было видно, что Лоле страсть, как не хочется сообщать мне плохие новости. — Крючкотворс сказал, что ничего не нашел.

— В смысле?..

— Аргобб пуст. Никакого имущества. Ни погребов с коллекционными винами, которыми так хвастался демон, ни драгоценных гобеленов, которые, по слухам, так любил ангел… Пустые стены, сказал Крючкотворс. Да и те заложены, как и сама земля под замком. Бедный эльф. Он был в таком шоке, что Ариэль повела его в приватную кабинку. Она решила пожертвовать в пользу нуждающегося танец.

Молча и обстоятельно я выпил оставшиеся пять шотов.

Вот теперь можно паниковать.

Меня обложили со всех сторон, и учитывая репутацию моих должников, самое разумное, что я сейчас могу сделать — это сбежать в другое измерение.

Признаться, на эти заначенные двадцать тонн золота у меня были большие планы.

Я придумал как быстро, в течении буквально пары часов, превратить их в СОРОК тонн, поэтому и не волновался.

Но теперь, когда стало ясно, что превращать нечего — самое время впадать в панику.

Глава 22

И вдруг надежда вспыхнула с новой силой.

— Лола! А как же то золото, что я выиграл в пари с мастером Заточчи? Я ТОЧНО помню, как Розарио жаловался, что нам некуда его складывать.

Горгонида тяжело вздохнула.

— Оторва, помнишь, как мы встретились на площади перед тем, как тебя арестовали? — я кивнул. — И ты наверняка не забыл, что я тебе рассказывала о клубе…

— Эрос Аполлон, — моё сердце совершило ленивый кульбит, а потом шлёпнулось на спинку. И подняло лапки.

Лола кивнула.

— К сожалению, мы не сразу обнаружили, что он обчистил все сейфы.

— Но это же кража! — моему возмущению не было предела.

Лолита посмотрела на меня с предубеждением.

— Оторва, ты помнишь первый закон Сан-Инферно?

— Э… Не попадись?

— Вот именно, — вновь кивнула горгонида. — Не пойман — не вор. У нас нет никаких доказательств того, что это сделал он, так что обвинять мы не имеем права.

Это напомнило мне об обещании, данном самому себе: посмотреть, что из благ цивилизации моего родного мира можно привнести и использовать в Сан-Инферно.

Например, при сейфах не помешают видеокамеры…

В голове зазвенел уже привычный звоночек. Не помешают видеокамеры…

— Лолита! — я закричал так неожиданно, что Медуза вздрогнула. — Твои малышки!

Колька уставился сначала на меня, затем на грудь Лолы, затем вновь на меня… Видать подумал, что я совсем спятил. От чрезмерных умственных усилий.

А потом мой друг осторожно произнёс:

— Макс, ты конечно извини, но мне кажется, не стоит говорить о… достоинствах этой прекрасной женщины в столь… фамильярной манере.

Я прокрутил в голове его слова. Вспомнил, что подумал сам, когда впервые подумал о малышках Лолы…

— Речь идёт о мониторах в её кабинете, — признаться, я и сам забыл о них за всей этой беготнёй. — На них виден весь клуб. Надеюсь, что и подвалы тоже?.. — последний вопрос я адресовал Лолите.

На Медузу было больно смотреть — настолько красного цвета сделалась её кожа. Она просто пылала, оставляя ожоги на сетчатке глаз.

— Что случилось, Лола? Ты забыла сменить плёнку в кассетах, или как? У тебя же должны остаться записи.

— Я… — Медуза, как всегда в моменты смятения чувств, потеребила край железной юбочки. — Оторва, я о них просто забыла.

На меня накатила волна облегчения.

— Отлично, значит, записи всё-таки есть. Нужно отыскать те, на которых Эрос Аполлон взламывает моё хранилище, и отдать законникам. Я хочу вернуть моё золото.

— Оторва, нет никаких записей.

— Что? Мне послышалось, что ты сказала…

— Я сказала, что записей НЕТ.

— Но как же… — сердце вновь повалилось на спину, имитируя глубокий обморок. — Это же твои малышки.

— Понимаешь, Оторва, я… — Лолита набрала воздуху в грудь. Колька за моей спиной сдавленно пискнул — к ТАКИМ зрелищам, в отличие от меня, он ещё не привык. — Раньше я была очень одинока. По-сути, у меня никого не было кроме них, то есть, малышек, но потом явился ты, и всё изменилось. Мне больше не надо прятаться в офисе, наблюдая за клубом со стороны…

— Ты перестала вести записи?

— Перестала кормить малышек, да.

Я моргнул.

— Кормить? Они что, живые?.. И теперь все… Померли от голода?

На такой поворот я не рассчитывал.

Перед глазами встала картинка: маленькие бесенята, сидящие в клеточках и рисующие то, что видят в залах клуба, картинка за картинкой. И вот теперь они все мертвы…

— Да нет же, Оторва, — Лолита закатила глаза. — Камеры работали от артефактов, которые время от времени нуждались в подзарядке. Но в последнее время столько всего случалось, что я забыла пригласить Карбункула, чтобы их зарядить.

От сердца отлегло.

— Макс, — позвал Колян. — У нас не так уж много времени. Может, сосредоточимся на том, как достать золото?

Очень хотелось рявкнуть: — А я чем занимаюсь?..

Но я сдержался. Колян прав. Если золота в подвале нет ПРЯМО СЕЙЧАС — не стоит заморачиваться.

На то, чтобы прищучить Эроса Аполлона, всё равно понадобится время, которого у меня нет.

— Лола, можешь кое-что сделать для меня? — сдавив переносицу, я попытался думать чётко, быстро, эффективно. Не вышло: всё застилал багровый туман мести.

В ответ Медуза поднялась с табурета и вытянулась во весь рост.

— Конечно, Макс, — сказала она. — Я готова подать в отставку.

— Чего?.. — это сказали мы с Колькой хором.

— Я пренебрегла своими обязанностями, и в результате ты пострадал. Кража золота произошла по моей вине. Как начальник безопасности клуба, я не должна была её допустить. Но у меня всё ещё есть гордость. Поэтому я подаю в отставку — пока ты сам меня не погнал в шею.

Я потряс головой.

ТАКОЙ засады я точно не ожидал…

— Ты хочешь бросить меня в разгар кризиса? — зловеще осведомился я.

— Оторва, я не справилась, — Лола выдохнула. Казалось, вместе с воздухом её большое тренированное тело покинула и жизнь: Медуза словно усохла, сдулась, сделалась в два раза меньше. В уголках рта пролегли морщинки, глаза запали.

Теперь она была просто усталой крупной бабой.

— Знаешь, — я только посмотрел на бармена, и он тут же выставил на стойку… Кружку с горячим крепким чаем. Я благодарно улыбнулся Юпитеру. Вдохнул аромат бергамота и мгновенно понял: именно это мне сейчас необходимо. — Знаешь, Лола, я не буду тебя оправдывать. Или утешать. — Колька за моей спиной задышал громче. Ему явно не понравились мои слова… — Ты, как начальник безопасности, действительно являешься хранителем клуба, со всем его содержимым, — Лола стояла застыв, словно каменное изваяние — чем-то она сейчас напоминала одну из тех живописных скульптур, что выходили из-под её оранжевого взгляда. — Но я не понимаю, почему ты решила сдаться, — и вот тут она вскинула на меня глаза. Злые, прищуренные, они метали молнии. Слава Люциферу, не смертельные. — Моя бабушка всегда говорила: натворил дел — исправляй.

— Да, именно так она и говорила, — за моим плечом эхом откликнулся Колян.

— Я никогда не считал тебя трусихой, — продолжил я. — Но сейчас понимаю, что очень сильно ошибался.

А хорошо, что я лишил её способности превращать людей в камень, — подумал я, пока Лола переваривала мои слова. — Иначе сидеть бы нам с Колькой за этой стойкой вечно…

— Ты назвал меня трусихой?

Голос Медузы резанул, как ледяной нож.

— А что мне остаётся? — я делано пожал плечами. — Ты же сдаёшься. И я не могу тебя за это винить, — поспешно продолжил я. — Эрос Аполлон — мужик крутой. Конечно, ты не хочешь с ним связываться.

Горгонида громко втянула воздух.

Теперь она словно бы раздувалась на глазах: спина выпрямилась, плечи расправились, ноги упёрлись в пол подобно двум стройным, обутым в сандалии с плетёными ремешками колоннам.

Лолита упёрла руки в бока, отчего грудь её выпятилась вперёд, являя нашему взору обширные, не скрытые бронелифчиком территории.

Колька опять сдавленно пискнул.

— Никто не может назвать меня трусихой! — громоподобный рёв вызвал тонкий перестук стекла в хозяйстве Юпитера.

— Отлично, — главное, вовремя перехватить инициативу и направить гнев в продуктивное русло. — Значит, ты готова заняться расследованием кражи золота из наших подвалов?

— Да!

— И доказав, что это сделал Эрос Аполлон, вернуть всё назад?

— Я вытрясу этого пижона из его начищенных ботинок.

— Прекрасно, — надеюсь, мне удался "тот самый" бабушкин взгляд, который всегда вдохновлял меня на подвиги. — Я в тебе не сомневался.

— Значит, ты уже не подаёшь в отставку? — невинно спросил Колян.

Медуза наградила его таким взглядом, что рикошетом досталось и мне. По-моему, я даже заметил несколько оранжевых искр…

— А я что, я просто спросил, — заспешил мой друг. — На самом деле, я думал… — он поперхнулся, и закашлялся. Юпитер заботливо постучал его по спине одной из рук, другой выставляя на стойку нечто дымящееся в крошечной чашечке. Колька хлебнул, и ему явно полегчало. — На самом деле, я думал пригласить тебя куда-нибудь… На чашечку кофе, например… — продолжил он осипшим голосом.

— Чего? — мы с Медузой синхронно уставились на моего друга.

Воистину, сегодняшний день — день открытий.

— На самом деле, ничего такого, ты не подумай, — зачастил он, подчёркнуто игнорируя меня и обращаясь исключительно к Лолите. — Я знаю, что у тебя есть парень. Просто… просто ты мне нравишься, и я подумал… Ну, чашка кофе — это ведь ничего? Просто посидим. Узнаем друг друга получше.

К концу тирады очки у него так запотели, что походили теперь на два мутных туманных озерца.

— Николай, я… — начала Лолита.

— В свободное от работы время, конечно, — поспешно добавил тот. — И не отвечай сейчас, ладно? Просто подумай.

Лолита сглотнула застрявший в горле комок.

— Кстати, спасибо, что встал на мою защиту, — наконец сказала она. Голос Медузы в этот момент был низким и хрипловатым. Как у человека, которого только что огрели пыльным мешком по голове, а потом взорвали под носом пороховой заряд. — Я это оценила, — Колян покраснел от удовольствия. — И… — она опустила глаза. — Меня не так часто зовут на свидания. Так что, я согласна.

Уж и не знаю, что её поразило в Колькином предложении больше всего: то, что это ОНА его заинтересовала, или то, что он ОСМЕЛИЛСЯ подкатить к горгоне.

Честно говоря, меня жгуче интересовали оба аспекта.

Но я быстро опомнился: сейчас есть заботы поважнее.

Допив обжигающий чай, я слез с табурета и посмотрел на Лолиту. Честно говоря, была у меня к ней ещё одна претензия… Как мне кажется, прежде, чем так легко отдавать золото Деннице, она ДОЛЖНА БЫЛА проверить: а действительно ли я отдал такое распоряжение?

Но я не стал ничего говорить.

Во-первых, я из первых рук знал, как трудно сопротивляться обаянию демангела: глядя в его разные глаза, хотелось верить абсолютно всему, что он говорит.

А во-вторых, надо привезти в Сан-Инферно сотовые телефоны. Я ведь давно собирался это сделать, да всё руки не доходили.

— Ладно, пора разрешить нынешний кризис, — заявил я, всё ещё глядя на Лолиту. — Ты разберись с Эросом Аполлоном, а я пойду и добуду золотишка, чтобы отдать карточный долг.

— У тебя есть идеи, как это сделать? — я не ошибусь, если предположу, что в голосе Лолы прозвучало неприкрытое восхищение.

Приятно знать, что она не держит на меня зла за недавнюю отповедь.

— Вот только что родилась парочка, — скромно похвастал я и направился к выходу их клуба. Но в дверях развернулся. — Да, Лола, как ты думаешь?.. Энди не будет против, если я ещё немного попользуюсь его чоппером?

— Сегодня он на дежурстве, — кивнула Медуза. — Главное, не отдавать машину с разряженной левитационной матрицей — это его по-настоящему бесит.

— Усёк, — я уже почти закрыл за собой дверь, когда в проём всунулась сначала нога, а потом и всё пухлое Колькино тело. — Ты куда собрался? — в голове у меня пронеслось несколько сценариев, но сначала я решил уточнить.

— Как это куда? — Колька снял очки и принялся тереть линзы подолом мятой рубашки. — Добывать с тобой деньги.

Я моргнул.

— Но ты вовсе не обязан…

— А кто говорит об обязательствах? — он пожал круглыми покатыми плечами. — Даже не принимая во внимание тот факт, что ты попал на бабки из-за меня, кем я буду, если не впрягусь?

Я вздохнул и прикрыл на мгновение глаза. Я очень люблю и уважаю Коляна. И нисколько не сомневаюсь в том, что он искренне постарается помочь. Но вот прямо сейчас, в данных обстоятельствах, мне просто НЕОБХОДИМО действовать без него. А времени на уговоры нет…

— На самом деле, у меня для тебя есть одно очень ответственное задание, — выдал я, со всего мне Богом отпущенного таланта врать.

Колька недоверчиво прищурился.

— Ты не хочешь, чтобы я путался под ногами, — изрёк он. На пухлых щеках проступили красные пятна: Колька обиделся.

Я вздохнул.

— По-чесноку, сейчас мне действительно лучше действовать одному. Но… Задание и вправду есть.

Колян всё ещё недоверчиво щурился.

— У меня осталось чуть больше часа на то, чтобы добыть десять тонн, — сказал я. — Но ведь остаётся ещё тридцать, — я взял небольшую театральную паузу. — И вот их-то нам с тобой и предстоит заработать.

— Я думал, у тебя есть план… — неуверенно пробасил Колька.

— Да. И основывается он на тебе. Точнее, на твоём таланте добывать копеечку. Рачительно и скрупулёзно, как только ты и умеешь.

— Тридцать тонн золотом! — возопил Колян. — Да я за всю жизнь столько не подниму.

— Ты наверное удивишься, но сложно заработать только первый золотой, — усмехнулся я. — Поверь: стоит начать, дальше всё покатится, как по маслу.

— Но… я даже не знаю, с чего начать.

— С изучения рынка, — сказал я уверенно. — И с соображений, что с нашего с тобой шарика могло бы прижиться здесь, в Сан-Инферно, — Колян всё ещё не уловил суть. — Ну например: были бы у нас сотовые телефоны, Деннице не удалось бы облапошить Лолиту. Она просто позвонила бы мне, и уточнила: можно ли доверять этому прохвосту…

— Батарейки, — неожиданно выдал Колька. — Ну, Лолита говорила, что артефакты нужно перезаряжать: вызывать мага и всё такое. А что если бы её "малышки" работали на обычных батарейках? Она бы их просто заменила, и у тебя было бы видео.

— Отлично, — я радостно огрел Коляна по плечу. Тот поморщился и потёр ушибленную конечность. Странно. Раньше он так на мои шлепки не реагировал… Я с тревогой посмотрел на ладонь: вдруг я, неведомо зачем, опять превращаюсь в Железного Арни… Но нет. Пронесло. — Я знал, что ты ухватишь самую суть. Так что подумай, что это может быть ещё.

— За батарейки мастер Серпент выкатит ГРОМАДНЫЙ иск, — Колькин взгляд был уже направлен внутрь себя. Его мозг начал титаническую работу по превращению идей в золото. — Но ничего, с этим я предоставлю разбираться Гильдии Законников, — и не глядя больше на меня, он повернулся и на заплетающихся ногах убрёл в "Чистилище".

Я выдохнул. За Коляна в ближайшие сутки можно не волноваться: пока он не разработает план во всех мельчайших деталях и не представил его в трёх экземплярах, никуда отсюда не денется.

А ещё я ему немножко завидовал: пробыв в Сан-Инферно пару дней, мой друг разбирался в местных реалиях гораздо лучше, чем я — нынешний.

Ведь мне-то и в голову не пришло подумать о том, что рынок артефактов держит Гильдия магов, и что значительное сокращение доходов им конкретно не понравится…

Сдвоенный жар светил Люцифера и Задницы ударил так неожиданно, что я покачнулся. Невольно схватился за какой-то столбик, и с удивлением понял, что это статуя клоуна Боббо, которую мы с Лолой выставили на ступени клуба… Когда? Целую вечность назад. Около месяца.

Подумать только! С моего появления в Сан-Инферно прошло меньше четырёх недель, а кажется — лет сто. Целая жизнь.

Всё-таки какой я ещё, в сущности, новичок. Если подумать, все мои проблемы случаются от того, что я не знаком с той или иной ситуацией… Или с теми или иными людьми.

С другой стороны: знай я, что играть предстоит с самыми, как выразилась Лолита, влиятельными людьми города — разве я бы отказался?

Я на полном серьёзе уделил секунд тридцать рассмотрению этого вопроса.

Нет. Ни за что. Боюсь, что всё наоборот: зная, с кем предстоит играть, я бы поставил вдвое БОЛЬШЕ.

Легко сбежав со ступеней, я оседлал чоппер Энди и поднялся над проспектом.

Подлетая к Маяку, я одновременно раздумывал над несколькими вещами: во-первых, куда подевалась Патриция. Она всё время крутилась возле Денницы, а когда я проиграл — куда-то слилась. Интересно: почему?

Во-вторых, о Зебрине: что, если я не застану её в башне?..

А в-третьих, я размышлял о своём так называемом "везении": стоит ли радоваться, что я не проиграл, к примеру, ВОСЕМЬДЕСЯТ тонн? И не остался совсем "без штанов" — в смысле, без клуба и казино…

О "Вертеле желаний" я тоже думал.

Там ведь ТОЧНО есть деньги… Но вот в чём проблема: я так и не привык считать казино СВОИМ.

Ну в смысле, я там так ни разу и не побывал с тех пор, как его выиграл. Просто было не до того.

А после того, как я сообразил, что дон Коломбо проиграл казино СПЕЦИАЛЬНО…

Словом, надо сначала разобраться, что к чему. Я — не Эрос Аполлон, чтобы влезать в чужой карман за подачкой.

Маяк был уже близко.

По Травяному морю пробегали багряные волны, при этом трава издавала такой звук, словно в большом мешке перетирают металлическую стружку.

Драконья башня высилась над морем, как безмолвный страж.

Вот и проверю своё везение, — мельком подумал я, широкими кругами поднимаясь к морде. — Если оно хоть как-то работает, Зебрина должна оказаться дома…

Глава 23

И как только я об этом подумал, из пасти дракона вырвался язык пламени и пронёсся мимо меня. Щека и ухо с левой стороны почувствовали себя так, словно к ним прижали горячую сковородку.

Второй язык пламени попал прямо в чоппер. Тот издал предсмертный хрип и начал терять высоту.

Чёрт!

Как только я оказываюсь рядом с этим злополучным маяком, тут же начинаю падать.

— Зебрина! — выкрикнул я, заметив за частоколом зубов характерный отблеск медного ирокеза. — Я пришел с миром!..

Чоппер чихал.

Я из последних сил нажал на газ. Но не зная конкретно, как подаётся энергия и где расположена эта чёртова левитационная матрица, толком сделать ничего не мог.

— Зебрина! — я уже спустился до середины драконьей шеи, и скорость падения всё возрастала. Ветер начинал свистеть в ушах. — Нам надо поговорить…

Неожиданно падение прекратилось.

Возникло такое чувство, словно я — креветка, которую захватил сачок, и теперь тащит к поверхности воды…

У Зебрины должен быть свой летательный артефакт — ведь она возила меня на мотоцикле! — подумал я, и покрепче вцепился в чоппер.

Не хочется объяснять Энди, почему его любимая машина превратилась в кучку искорёженных деталек.

— Я думала, это эцилоп, — без малейших следов раскаяния на лице заявила девчонка, как только я, вместе с чоппером, приземлился на язык дракона.

— А ты всегда расстреливаешь силы правопорядка, как только увидишь?

Она не изменилась. В смысле — внешне. Всё тот же подросток, в короткой маечке и шортах. Но взгляд…

За то время, что мы не виделись — около полутора суток, если быть точным, — её глаза словно постарели лет на пятьсот.

— Я думала, меня пришли арестовывать за то, — она даже нашла в себе достаточно сил, чтобы смутиться. — Ну, за то, что я тебя шантажировала.

Я припомнил записки, в которых "некто" угрожал сначала отрезать моему другу "палиц", а затем — убить…

— Кстати, о шантаже… — осторожно присев на каменный язык, я вытянул ноги. — Зачем ты всё это устроила?

Девчонка горько вздохнула, а потом уселась рядом со мной.

Рюкзачок всё так же лежал в углу. А вот спальник был расстелен, и в нём совсем недавно спали — ненавязчиво потрогав внутренний вкладыш, я понял, что он всё ещё хранит тепло её тела.

По руке пробежали мурашки, и я её отдёрнул. Сейчас нужно думать совсем о другом. К тому же, скоро я увижусь с Пенелопой, а любовь горгонской девушки — это ровно на пределе того, что может выдержать мужчина вроде меня…

— Да ничего я не устраивала, — устало и обиженно проговорила Зебрина. Пальчиком она водила по каменному языку дракона, и я подумал: не воспримет ли он это, как щекотку?.. — Я просто хотела, чтобы ты поволновался. Ну, и чтобы приехал в байкерский клуб… — она засмущалась и порозовела, но тут же встряхнулась, выпрямилась и посмотрела на меня с вызовом.

Ого. Зебрина боится выражать свои чувства. Это что-то новенькое…

— И зачем я тебе нужен? — она фыркнула и отвернулась. — Зебрина, это не ответ, — я поймал себя на мысли, что опять говорю с ней, как с ребёнком.

— Хотела тебя увидеть, ясно? — огрызнулась девчонка. — Тебя так долго не было в городе, а потом ты заявился с этой ведьмой, а ещё потом тебя чуть не казнили… — когда Зебрина посмотрела на меня, робко, через плечо, в её глазах дрожали слёзы. — Я соскучилась! — выкрикнула она прямо мне в лицо. — И я волновалась за тебя. Это… — глаза её вдруг сделались похожими на два переполненных озерца, а в следующий миг серебряные дорожки прочертили нежные щёки. — Это оказалось просто ужасно, Макс!

И вдруг оказалось, что руки Зебрины крепко обнимают мою шею, а её горячее тело прижимается к моему, а я обнимаю её в ответ…

— Волноваться за кого-то, бояться, что больше никогда его не увидишь, это так страшно. Так… мучительно, — она бормотала, уткнувшись лицом в мою шею. — Я никогда такого не испытывала. У меня чуть сердце не лопнуло, пока я тебя ждала.

Я гладил Зебрину по спине и улыбался.

Как это трогательно: девочка влюбилась.

Впервые в жизни.

А в следующий миг глаза мои чуть не выскочили из орбит.

Ёшкин-матрёшкин!

Так ведь это я… Я — её первая любовь.

Вот это — попандос.

— Я понимаю, что ты меня не любишь, — ого. Какой прогресс по сравнению с "я выйду за тебя замуж, и точка". — Что у тебя много женщин — старше и гораздо красивее, чем я… — Зебрина задышала чаще. — Но может быть… Может быть, ты разрешишь мне хотя бы иногда… Быть рядом?..

И замерла, как испуганный кролик. Даже дышать перестала.

А я сглотнул.

Так, вот сейчас не ошибись, Макс. Одно неверное слово, и…

Я осторожно взял её руки в свои, и снял их со своей шеи. Сжал запястья, а потом заглянул в глаза.

И сказал:

— Я люблю тебя, Зебрина.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Ведь я хотел сказать СОВСЕМ НЕ ЭТО!

— Правда? — вы бы видели, как осветилось её лицо.

— Нет. В смысле, да, но… не так, как ты думаешь, — по-моему, я сдавил её запястья слишком сильно, потому что девчонка поморщилась.

— Я не понимаю, — глаза её были громадными, как плошки. И в каждом зрачке дрожало моё растерянное отражение.

— Ты наверное удивишься, но я тоже, — я улыбнулся и отпустил её руки. — Сказать, что я не испытываю влечения к тебе — значит, соврать.

— Так ты меня хочешь! — она взвизгнула, и вновь попыталась прижаться ко мне, но я её остановил.

— Подожди, Зебрина, дай договорить… — я попытался собраться с мыслями, хотя в предлагаемых обстоятельствах это и было чертовски сложно. — Да, я испытываю к тебе влечение. Временами — очень сильное. Но…

— Но ты боишься моего папу?

Я моргнул.

— Да, и это тоже. Но…

— Слишком уважаешь мою маму?

— Донья Карлотта — чудесная женщина. Но нет. В смысле, да, но… Не сбивай меня!

— Да слушаю я, слушаю… — в глазах девчонки мелькнули смешинки.

Я набрал в грудь побольше воздуха.

— Я считаю тебя слишком маленькой.

— Чего?..

— Я думаю, что тебе рано с кем-то спа… точнее, заводить отноше… Ну в смысле, ты же ещё подросток! Я — не тот, кто тебе нужен. Честно говоря, я и сам ещё недостаточно взрослый, так что…

— Ты хочешь сказать, что нам нельзя быть вместе, потому что мы оба ещё подростки?

— Э… НЕКОТОРЫЕ из нас.

— Мне больше двухсот лет. Если что, на минуточку.

— Да, но развитие у тебя… В смысле, выглядишь ты… Ну, и ведёшь себя…

— Ты о проклятии?

— Да, — я выдохнул с ОГРОМНЫМ облегчением. Спина вспотела, и чувствовал я себя так, словно разгрузил целый самосвал собачьих консервов. — Именно о нём. О проклятии. Думаю, в первую очередь нужно его снять, а потом уже…

— Лилит сказала, как убрать проклятье. Раз плюнуть, по её словам.

— Да, я что-то такое помню. Но быть драконом и быть взрослой — это две большие…

— Она сказала, как снять то, первое проклятье. Которое делает меня такой… в общем, которое не даёт взрослеть.

— И?..

— Всё просто: я должна переспать с тем, кто его наложил.

Я моргнул. Затем втянул носом воздух. И медленно выдохнул.

— И… Ты знаешь, кто это?

— Зиновий Золотов. Твой отец.

И вот тут я вскочил. Больно ударился макушкой о некстати подвернувшийся драконий клык, который торчал из потолка наподобие сталактита, но даже не заметил этого — просто потёр ушибленное место и заметался по тесному пространству драконьей пасти.

— ТЫ НЕ БУДЕШЬ СПАТЬ С МОИМ ОТЦОМ! Да я скорее умру, чем допущу, чтобы ты…

— Можно также переспать с кем-то из близких родственников, — вставила Зебрина с каменным лицом. — Например, с его сыном.

— О… — до меня вдруг дошел истинный смысл её заигрываний. — То есть, я нужен тебе для того, чтобы… снять проклятье?

— А что такого? — она обиженно надула губки. — Разве будет плохо, если я начну взрослеть, как все нормальные девушки? Перестану быть обузой для родителей, найду своё призвание…

— Нет, конечно, плохого в этом ничего нет. Но… — я и не знал, в чём заключается это "но".

— Подведём итог, — Зебрина тоже поднялась. Она не пыталась больше ко мне приблизиться. — Ты не хочешь вступать со мной в "отношения", — она сделала кавычки в воздухе, — потому что я слишком маленькая. И не хочешь заниматься сексом, потому что тогда я повзрослею.

В общем и целом, формулировала она правильно. Но что-то здесь всё равно было не так…

— Знаешь, мне надо об этом подумать, — заявил я и направился к чопперу.

Может, задать пару дополнительных вопросов папаше-Золотову, и конечно же, допросить с пристрастием Лилит…

Внезапно я подумал, что лучше бы она осталась на Лимбе.

Нет, Лилит — замечательная девушка, и всё такое… Но что-то слишком сильно в последнее время она осложняет мне жизнь.

— Макс?..

— Что-то ещё? Может, тебе нужна моя почка, или ещё какие-то органы? Не стесняйся. Чем могу, так сказать…

— А зачем ты ко мне прилетел?

Святой Люцифер. После откровений и признаний Зебрины, собственные проблемы просто вылетели из головы. Я и думать забыл о недавней игре, об Эросе Аполлоне и о том, где мне вот буквально прямо сейчас взять десять тонн золота…

— Забудь, — я слабо улыбнулся и махнул рукой. — Это сейчас не важно.

— Наверное, ты хотел узнать, зачем я писала те записки…

Она потупилась и копнула босой ногой каменное основание драконьего языка.

— И зачем же? — признаться, ОБ ЭТОМ я сейчас думал в последнюю очередь. Но не спросить было бы не вежливо.

— Когда Ник стал проигрывать, я испугалась. За столом сидели такие люди… Я не знала, что так будет, честно. Думала, ну проиграет пару золотых кому-то из байкеров, те захотят начистить Нику физиономию, ты примчишься его выручать… Что такого-то?

— Ну конечно, — вспомнив всё, я завёлся. — Подставить человека просто так, чтобы повеселиться — пустяки, дело житейское.

— Но я же хотела всё исправить! — прижав руки к груди, глядя на меня огромными, полными слёз глазами, она стала похожа на маленькую девочку. — Ник проиграл почти десять тонн, и чтобы его отпустили из-за стола, нужно было быстренько найти деньги, а не считая папы, я не знаю больше никого, кроме тебя, у кого было бы так много!

Я рассмеялся. Каков парадокс…

— Ты втравила моего друга в неприятности ради меня, и выручить его хотела с моей же помощью?

— Я не могла больше ничего придумать! На тот момент.

В голове зазвенел звоночек, но я его вытряс.

После всего, что мы тут друг другу наговорили, я просто не могу просить Зебрину.

Да, я прилетел к ней затем, чтобы попросить помощи. Но теперь — это просто абсурд. Я не могу этого сделать.

Вы спросите, ПОЧЕМУ я решил обратиться именно к Зебрине?..

Хороший вопрос…

Конечно, я мог бы попросить Кассандру — но она так на меня обижена, что вряд ли захочет помогать.

Или своего брата Захарию — но определение "брат" очень мешало продолжать думать о нём, как о бесшабашном контрабандисте Диком Бизоне.

Дон Коломбо… Нет, спасибо.

А вот Зебрина — то, что нужно.

Несмотря на наши разногласия, у нас много общего. Я её понимаю, и думаю, ей понравилось бы то, что я хотел предложить.

Но время упущено.

После всего, что мы друг другу наговорили, последнее, что приходит на ум — это сотрудничество.

И я вновь пошел к чопперу. Тот мирно висел в воздухе и желания упасть как будто не проявлял. Авось, как-нибудь спущусь на землю. А потом пойду, и сдамся в долговую тюрьму Патриции…

Сорок тонн золота.

Тянет на срок в пару миллионов лет.

— Макс, подожди, — Зебрина подошла к самому краю языка. — Ты сказал, нам нужно поговорить. У тебя… Что-то случилось?

Она ничего не знает, — понял я. — написав записку про маяк, она рванула сюда и принялась ждать меня. Зебрина не знает о моём проигрыше…

— Всё путём, детка, — сделав над собой усилие, я улыбнулся. — Сам разберусь.

Наверное, я хотел, чтобы она меня остановила. Иначе выбрал бы другие слова.

Зебрина протянула руку и щелкнула пальцами. Чоппер Энди отлетел от башни метров на десять, и завис в пустоте.

— Ты владеешь магией? — моему удивлению небыло предела.

— Артефакты, — недовольно буркнула Зебрина. И я только сейчас обратил внимание на то, что её пальцы, запястья, шея и даже щиколотки увешаны просто НЕНОРМАЛЬНЫМ количеством бижутерии. — Я владела магией всю свою жизнь. Остаться без неё — это хуже, чем если бы с тебя содрали кожу. Живьём.

— Прости. Я правда тогда не хотел…

— Знаю. Иначе убила бы тебя. Несмотря на то, что люблю… — и она отвернулась.

Какая сложная натура, эта девчонка, — я почесал в затылке. — Пылкая, яростная, независимая…

Я мог бы полюбить тебя всем сердцем, Зебрина. Если бы не…

— А где ты взяла столько… артефактов? — я лихорадочно перескочил на другую тему. Надо отвлечься. Надо подумать о чём-то насущном, о чём-то приземлённом. — Насколько я знаю, эти побрякушки обходятся в целое состояние.

— Я их украла.

И ни тени раскаяния…

— Но… Красть нехорошо, — святой Люцифер. Опять я веду себя, как "училка". Эгей, бабуля… Привет!

— Разумеется, — хладнокровно кивнула драконица. — Если у тебя нет лицензии вора.

Вот сейчас я был похож на китайского болванчика. ну знаете, у которого голова на пружинке.

— То есть, кроме Гильдии убийц, ты училась ещё и в воровской, — тупо промолвил я.

— Воровская, Праздников и Оргий, магическая… Ну и так, по-мелочи, с достоинством кивнула Зебрина. — Драконы живут долго. И не любят тратить время попусту.

Я кивнул. Нет, это правда круто… И немного завидно.

— Представляю, чего ты могла бы достичь, не будь на тебе… проклятья, — и тут меня осенило. — Твой отец знал, кто тебя проклял! — в груди сделалось холодно, словно я съел ледяную сосульку. — И он так же знал, с САМОГО НАЧАЛА, что я — сын Зиновия Золотова! Поэтому он и хотел нас поженить!

— Мой отец слишком старомоден, — кивнула Зебрина. — Когда он говорил, что для избавления от проклятья я должна выйти замуж…

— Он подразумевал нечто другое, — кивнул я. — Секс.

— Но я понимала его буквально, пока Лилит не разъяснила сути процесса.

Я без сил опустился на кончик драконьего языка и свесил ноги в пустоту.

Святой Люцифер, ну я и дурак… Поверил, что во мне есть нечто особенное! Меня отметил сам дон Коломбо! Старый и мудрый ящер выделил меня, Новичка, из толпы других претендентов на своё внимание.

Принял в доме, как друга, и даже решил выдать за меня свою дочь.

На самом деле, для него было ценно лишь то, что я — сын своего отца.

Но и дочка хороша. Яблоко от яблони…

Ей тоже от меня нужно нечто конкретное, вот и всё. Никакой романтики, никаких сантиментов.

— Знаешь, Зебрина, всё-таки ты мне можешь помочь.

— Всё, что угодно! — в глазах её внезапно вспыхнул свет.

— Мы заключим сделку. Я пересплю с тобой, чтобы избавить от проклятия.

Свет в глазах потух.

— А… что взамен?

— Ты мне поможешь раздобыть десять тонн золота.

— То есть, — она горько усмехнулась. — Я как бы ЗАПЛАЧУ тебе за секс-услуги, да?

В голове звенел уже далеко не звоночек. Под крышкой черепа надрывались противотуманные СИРЕНЫ. Причём, давно.

Но я их игнорировал.

— Именно. Ты заплатишь мне, а я — тебе, — подтвердил я. — Все счастливы.

Какой-то миг мне казалось, что она столкнёт меня в пропасть.

Но девчонка справилась с чувствами и улыбнулась.

— Замётано, — и плюнув на ладонь, протянула руку.

На которую я уставился с большим подозрением…

— Опять твои детские игры?

Зебрина закатила глаза.

— Все жидкости тела обладают ОГРОМНОЙ силой, — сказала она лекторским тоном, сразу став похожей на свою мать, донью Карлотту. — Дыхание, слюна, кровь и сперма…

Сделка, заключенная магом с помощью одной из этих жидкостей, является нерушимой.

— То есть, я должен быть тебе благодарен за то, что ты не выбрала кровь или…

Зебрина закатила глаза.

— Ты будешь заключать сделку, которую сам же и предложил?

Я тоже плюнул на ладонь и прижал её к ладошке Зебрины.

— Замётано.

Между её ладонью и моей вспыхнул довольно яркий свет, но жара он не причинил. Просто когда я отнял руку, кожа была сухой…

— Ну вот и всё, — пожала плечиками Зебрина. — Сделка зафиксирована, отныне мы — партнёры. Так что выкладывай, зачем тебе понадобились десять тонн золота.

Мы уселись на край языка рядышком, и глядя на волны Травяного моря далеко под ногами, я рассказал ей всё.

После этого девчонка долго молчала.

А я чувствовал себя виноватым.

Да, сначала я жутко разозлился: не выношу, когда меня пытаются использовать. Но ведь… я и получал немало: целый новый мир! И даже не один…

Теперь я жалел, что так разозлился на Зебрину, и что заключил сделку под влиянием момента.

Ведь я И ТАК мог ей помочь, совершенно бесплатно.

Ну что в наше время значит переспать?.. Да ничего особенного. В моём мире этим частенько занимаются ВООБЩЕ не знакомые друг с другом люди. Почему же меня так задело то, что с моей помощью драконы пытаются снять проклятье с дочери? Ведь их можно понять…

Да потому, что я НЕНАВИЖУ, когда меня используют втёмную.

— Давай посмотрим, правильно ли я всё поняла, — прервала мои самокопания Зебрина. — Ты запретил Нику играть в драконий покер, — я кивнул. — Но он игнорировал запрет, и уговорил меня…

— Вообще-то он сказал, что ты сама предложила.

— Ладно, сейчас это не важно, — отмахнулась Зебрина. — Суть в том, что это Я отвезла его в байкерский клуб, дала фишку и усадила за стол… — "с самыми СИЛЬНЫМИ игроками Сан-Инферно", — хотел добавить я. Но не стал. — И когда твой друг проиграл десять тонн золота, ты сел играть вместо него.

— И выиграл, — кивнул я.

— Тебе ПОЗВОЛИЛИ выиграть, — холодно отрезала Зебрина. — Ты сел играть с ПРОФИ, Макс. Как ты мог хотя бы подумать, что сможешь их обыграть?

То, что она говорила, утешало. Но не слишком.

— Мы с Коляном догадались, что это развод, — я тяжело вздохнул. — Какими идиотами мы были, что согласились.

— У вас не было выбора.

— Я мог бы просто оплатить Колькин проигрыш, у меня тогда были деньги…

— Не мог.

— Ну да, я понимаю: соблазн отыграться всегда тянет игрока на дно, так что…

— У тебя не было выбора, Макс! — она взяла меня за руку, и крепко сжала, привлекая внимание. — Вот сейчас я поняла: НИ У КОГО из нас не было выбора. Всё это — тонкая, отлично организованная подстава. Я не случайно обнаружила фишку на полу "Чистилища". Ник не случайно заговорил о том, что хочет попробовать сыграть, и Денница ДАЛЕКО не случайно обмолвился о том, что в "Затычке" делают неплохие ставки.

— ДЕННИЦА?..

— Мы познакомились в твоём клубе, — отмахнулась Зебрина. — Он оказался рядом, когда Ник заговорил о своём интересе к драконьему покеру, и упомянул про "Затычку". А потом я нашла эту злополучную фишку… Она лежала прямо на полу, под ногами. Я её подняла, а Ник сказал: это знак. Мы должны отправиться в Затычку и сесть за карточный стол.

Я почесал в макушке.

— Послушать тебя, звучит довольно гадко. Денница, да? И за что он меня не любит?..

— Тебя многие не любят, Макс, — пожала плечами девчонка. — Зависть.

— Завидуют? — я даже рассмеялся. — Мне?.. Но… Кто может мне завидовать? Я — всего лишь Новичок, без году неделя в Сан-Инферно.

— Эрос Аполлон, — начала загибать пальчики Зебрина. — Главы почти всех гильдий — ты же им всем поперёк горла, Макс, и если удастся тебя хотя бы на время убрать со сцены — они ухватятся за эту возможность всеми лапами. Твои родственники… Открыто давить на тебя они здесь не могут, но зато могут капитально осложнить жизнь.

— Знаешь, — я посмотрел на Зебрину с уважением. — Сейчас ты рассуждаешь, совсем не как подросток.

Может, сделка — не такая уж плохая идея.

Как только мы пожали руки, Зебрина перестала строить из себя помесь капризной кошечки с недалёким подростком, и превратилась в очень неплохого друга, с которым можно обсудить проблемы, поискать решение, да и просто поговорить.

— Спасибо, — она порозовела от удовольствия. — Но ты бы и сам всё это понял, если бы хоть на минутку остановился и подумал. А мне ведь сейчас особенно нечем заняться, — она повела рукой вокруг, как бы обрисовывая спартанскую обстановку драконьей головы. — Вот я и размышляла тут о всяком.

— Ладно, я понял, — я глубоко вздохнул. — Но раз уж речь зашла о времени. Помнишь, мы говорили о карточном долге? Десять тонн мне нужно… Где-то через восемь минут.

— Что?..

— Через восемь минут истечёт срок, поставленный мастером Шмуком. К этому времени я должен принести в "Затычку" десять тонн — как задаток.

Глава 24

— Ну ты и идио-о-от, — с искренним восхищением протянула Зебрина. — Не мог, что ли, выторговать отсрочку хотя бы до утра?

— Я думал, у меня есть эти деньги! — вот уж не знал, что придётся оправдываться перед подростком. — Но этот проклятый Денница успел раньше. И оставил меня без гроша…

— Ты поэтому обратился ко мне? — горько поджала губы Зебрина. — Потому что тебе некуда больше идти?

— Нет, потому что у меня охренеть, как много вариантов, а по тебе я просто соскучился! — я сделал глубокий вдох и постарался успокоиться.

Время практически вышло, и вроде бы, торопиться больше некуда, но я всё равно жутко нервничал.

— Извини, — сказал я уже тише. — Так получилось, что обратиться я могу только к тебе.

— А как же Кассандра?

— Мы поругались и она испарилась в неизвестном направлении.

— Лолита?

— Занята другими задачами.

— Ник? — я молча на неё посмотрел. — Да, ты прав. По большому счёту, остаюсь только я. И знаешь, что? Мне это нравится, — она самодовольно улыбнулась и покрутила одно из колец на указательном пальце. — Ты пришел ко мне за помощью. А это значит, что в глубине души ты не считаешь меня такой уж маленькой.

— Это уже не важно, — подобрав камешек, я бросил его вниз, в бесконечный простор Травяного моря. — Одна минута — и всё будет кончено. Меня объявят банкротом, конфискуют всё имущество, а самого упрячут в долговую тюрьму. Извини, что так вышло. Я был дурак, что предложил тебе сделку так поздно. Но свою часть я готов выполнить, хоть сейчас. Так что, если хочешь…

— Заткнись, Макс. Сначала — челим, потом — чилим.

— Чего?..

— Делу время, потехе час. Не мешай, я занята…

Она всё продолжала крутить кольцо, а я, от нечего делать, выглянул наружу. И онемел.

Нет, такого не может быть. Или… Может?

Осознание перемен пришло постепенно. Оно вползло в разум, подобно грозовой туче. Медленно. Неотвратимо.

— Зебрина, что ты наделала?..

Волны в Травяном море застыли. Теперь оно напоминало старинную доску для стирки белья, которую почему-то выкрасили в красный цвет.

Облака в небе перестали клубиться.

Око Люцифера утратило светящийся багровый ореол и превратилось… ну, в око. То есть, в глаз.

Казалось, кто-то проделал дырочку в куске багрового шелка, и подглядывает за нами, копошащимися на далёкой земле…

— Я остановила время.

Это невозможно! — хотел закричать я. — НИКТО не способен менять физические законы Вселенной.

Но я видел перед собой панораму, словно сошедшую с полотна Ван-Гога или Сальвадора Дали…

— Очешуеть.

Больше я ничего сказать не мог.

— Расслабься, — голос Зебрины был сухим и ломким, как старая бумага. Казалось, даже молекулы воздуха застыли, и не хотят передавать звуковые вибрации. — Это понарошку, — она показала мне кольцо — то самое, которое сосредоточенно крутила на пальце. — Никто и не заметит, я обещаю.

— Ты меня ни капли не успокоила.

— На самом деле, время застыло только для нас, — сказала девчонка. — Это почти то же самое, что открыть портал в другое измерение, но по-другому.

— Не понял.

— Если вообразить, что каждая секунда — это бутерброд из квантовых частиц, то мы с тобой находимся где-то между хлебом и колбасой.

Волосы её вдруг стали тусклыми, на висках залегли сиреневые тени. Кожа лица натянулась так, что можно было пересчитать все зубы.

— Чего… — я закашлялся, когда понял, что мой голос больше похож на шуршание осенних листьев на ветру. — Чего это будет нам стоить?

— Пустяки. Не так уж много. Но затягивать всё равно не стоит.

— Последний вопрос, — я отвернулся от неподвижного пейзажа и внимательно посмотрел на Зебрину. — ЗАЧЕМ ты это сделала?

— У меня есть план. Как добыть тебе десять тонн золота.

— За минуту, уж извини, ничего не полу… О. Я понял. Ты остановила время для того, чтобы мы успели…

— Нет. Я остановила время для того, чтобы мы могли ОБСУДИТЬ план. Потом я отмотаю время назад, и вот ТОГДА мы должны будем шевелиться очень быстро.

— Назад?

— На сорок минут, — Зебрина показала другое кольцо, с красным камнем. — К сожалению, это максимум.

— Ты думаешь сорока минут нам хватит? — с сомнением спросил я.

Мне не нравилось, как шевелились волосы на голове у Зебрины. Они словно жили своей собственной жизнью.

И пристально меня рассматривали.

— На то, чтобы ограбить Гильдию воров? Запросто!

Я онемел.

Интересное состояние. В неподвижном воздухе, в застывшем пейзаже, казалось, стоит затаить дыхание — и перестанешь быть настоящим. Превратишься в картонную раскрашенную фигурку на подпорке.

— Ты с ума сошла?.. — стряхнув оцепенение, я тут же впал в панику. — Ограбить Гильдию воров!

— А по-моему, это символично, — поджала губы Зебрина. — Если хочешь, я им даже расписку оставлю.

— Расписку?

— Ну, как член Гильдии, я имею право на определённое количество ограблений в год. Но так как я этим правом не пользовалась лет сто, квот накопилось порядочно. Так что всё законно.

— Я согласен.

Язык принял решение прежде, чем голова.

— Отлично, — Зебрина театрально щелкнула пальцами, и время пошло.

Я хочу сказать, Травяное море вновь подёрнулось рябью, тучи принялись клубиться с прежним энтузиазмом, а пронзительный небесный зрачок вновь закрылся сияющей плёнкой. Что было к лучшему: глаз, который постоянно, неусыпно за тобой наблюдает, заставляет изрядно нервничать.

Хотя теперь, зная, что он всё равно там, я сто раз подумаю, прежде чем совершить нечто предосудительное…

А-а-а! Вот где собака порылась. Наконец-то я понял, почему жители Сан-Инферно не слишком любят действовать под покровом дня. И только самые закоренелые — или безрассудные, это как посмотреть, — кладут на сияющее всевидящее око большой болт.

— Не зевай, — пихнула меня в бок Зебрина. — Время пошло.

— Постой! — девчонка направилась к чопперу Энди, но я схватил её за руку. — Мы что, полетим на машине полицейского?

— Здорово, правда? — просияла она. — Садись сзади, я поведу.

— А почему не я?

— Ты знаешь, где находится Гильдия воров?

— Ладно, ты права. Но… ты говорила, что есть план. Может, стоит им со мной поделиться?

— Это контрпродуктивно.

— Что-что ты сказала?

Я нехотя устроился позади девчонки, и обнял её за талию.

— Даже если я расскажу тебе, что задумала, как ты сможешь понять? Ты не знаешь, что из себя представляет подворье Гильдии, не знаешь, какие внутри ждут ловушки… Просто делай, что я говорю, и всё будет хорошо.

— Бесплатный совет, — буркнул я, когда чоппер взмыл над башней маяка. — Никогда не говори таким тоном с мужчиной в постели.

— Ну, тут тебе виднее, — пожала плечиками Зебрина и подняла чоппер в воздух.

Разговаривали мы совершенно свободно: чоппер словно парил в собственном пузыре, не чувствовалось ни скорости, ни свиста ветра в ушах. Раньше такого не было, и я решил, что это — ещё один прибамбас из арсенала Зебрининых артефактов.

Если честно, я уже жалел о том, что не пошел к Патриции и не сдался в долговую тюрьму.

Мне не нравилось, как развиваются события.

Чем дальше в лес, тем толще партизаны — понимаете, о чём я?.. Сейчас они стали такими толстыми, что легче перепрыгнуть, чем обойти.

Я что хочу сказать: порталы в другие измерения, огненные шары, заклятья — не более, чем ловкость рук.

Но остановка времени — это для меня уже слишком. Это, я вам скажу, из совсе-е-ем другой оперы.

Я это чувствую.

Нарушение континуума вылезет нам с Зебриной таким боком, что сожжение в пламени дракона, на площади перед собственным клубом, покажется лёгким невинным развлечением.

Но это так, мысли вслух.

Возможно, я просто переутомился — вот и мерещится всякая гадость.

Гильдия Воров находилась в трущобах.

Я имею в виду, что по сравнению с центром города, где располагались самые фешенебельные клубы, самые изысканные магазины и самые разухабистые арены развлечений, здесь было людно даже днём.

Точнее, вечером: долг я должен вернуть до того момента, когда круглый бочок Задницы коснётся горизонта, и сорокаминутная отсрочка подняла светило на те самые пару сантиметров, что нам не хватало.

Фавелы — вот какое слово пришло на ум, когда я впервые увидел этот район города.

— Вон там площадь Падающих Звёзд, — Зебрина кивнула подбородком на площадку с шестью лучами, в центре которой был устроен неуклюжий фонтан.

Жидкость скорее лениво переваливалась через край широкой чаши. Поверхность не искрилась, а масляно поблёскивала, создавая впечатление, что в её масляных глубинах ворочаются крупные упитанные лягушки.

— Слева находятся Шлюшьи ямы, вотчина мадам Люсинды, — она указала на квартал, доверху заполненный красными светлячками, как улей — пчёлами.

— А теперь мы пролетаем над хижиной королевы Альвеолы, — продолжила просвещать меня Зебрина.

"Хижина" занимала целый квартал и больше всего походила на дворец Диснея. Единственное отличие было в том, что здешний дворец был БОЛЬШЕ. А ещё, каждая дверная ручка, каждый конёк крыши и каждый флюгер были украшены ярким лоскутом ткани.

Они трепыхались на ветру и казалось, замок танцует, как обряженный в лохмотья дервиш.

— Прямо по курсу — Гильдия Воров, — объявила Зебрина.

Хрен мы туда попадём, — подумал я, оценив вздымающиеся на огромную высоту стены.

Цитадель, твердыня — берите, что больше нравится, умножайте на десять и прибавляйте ещё столько же.

А потом отливайте всё это из сверкающего металла и устанавливайте на высоком холме, с которого легко простреливаются все стороны света.

— Знаешь, долговая тюрьма во дворце Патриция не так уж и плоха, — проговорил я над ухом Зебрины. — Найду себе какое-нибудь хобби… Замки из спичек, драконы внутри стеклянных бутылок… Вечность пролетит незаметно.

— Расслабься, я знаю, что делаю.

Чоппер завис в воздухе прямо над центральной башней, которую украшал миленький такой флюгер в виде человечка с мешком за спиной…

Вдруг человечек выпрямился, перекинул мешок на другое плечо и вновь застыл.

Я вздрогнул. Зебрина издала тихий смешок.

— Так мастер Скопик наказывает нерадивых учеников, — пояснила она, кивнув на живой флюгер.

— А тебе тоже приходилось здесь… Стоять?

— О да. Весь фокус в том, чтобы держать нос по ветру.

И она поддала газу.

Мы облетели твердыню кругом, целых два раза.

Во время облётов я пришел к окончательному мнению: проникнуть в воровскую цитадель невозможно.

Стены были такими гладкими, что сложность восхождения по десятибалльной шкале я определил баллов в сто. Окошки — слишком крошечными для того, чтобы мог протиснуться не только человек вроде меня, но даже кошка.

Двора, или чего-то такого не было. Стены цитадели просто вырастали из холма, служа его продолжением.

Это был просто металлический короб, опрокинутый вверх дном.

Зебрина приземлила чоппер на одной из улочек неподалёку от холма. Стены домов сходились так близко, что высунувшись в окно, можно было поздороваться за руку с соседом.

Из ближайшего переулка доносились звуки шумной вечеринки — звон бокалов, взрывы хохота, неприхотливая весёлая мелодия…

— Переулок Тихих Стонов, — сообщила Зебрина, снимая со спины рюкзак.

Из рюкзака она извлекла пару защитного цвета балахонов, и протянула один мне.

— Это что, капюшон-невидимка? — я всё ещё гадал, как она собирается проникнуть в твердыню.

— Обычный воровской плащ, — свой она уже набросила на плечи, и когда надела капюшон… Превратилась в безликую тень, отблеск Ока Люцифера на стене. — Надевай.

Она помогла мне завязать завязки у горла. А потом выглянула из-за угла, огляделась и спряталась назад.

— Этой дорогой возвращаются те, кто работает под покровом дня, — шепотом пояснила она. — Не профессионалы, разумеется. Тех не видит никто и никогда. Ученики первого-второго года обучения. У каждого из них есть своя личная лазейка в стене…

— Мы прикинемся учениками и таким образом попадём внутрь? — догадался я. — Умно. Но… Ты сказала, у каждого ученика имеется ЛИЧНАЯ лазейка.

— Я сохранила свою со студенческих времён, — улыбнулась Зебрина. — Вообще-то ключи положено сдавать после выпускных экзаменов: что ты за вор, если для проникновения в помещение тебе нужен ключ, верно? Но своим я не пользовалась после первого курса ни разу, и о нём все забыли.

— То есть, ты планировала ограбление Гильдии воров задолго до того, как к тебе обратился я?

— Кассандра тебе рассказывала о том, что в Гильдии убийц одним из заданий является разработка плана по убийству всех видных граждан города, вплоть до самого Патриция? — я кивнул. — Ну, а в Гильдии воров принято разрабатывать планы ограблений… Понимаешь, о чём я? Ограбление родных пенатов не входило в программу, но я разработала план факультативно. И как видишь, он пригодился. А теперь… Постой здесь пару минут. Я скоро вернусь.

— Ты куда?.. — прошипел я, но серый плащ Зебрины мгновенно слился с тенями и я потерял её из виду.

От нечего делать я принялся оглядываться по сторонам, и вдруг заметил…

Стайка первогодок передвигалась, таинственно прижимаясь к стенам, таясь в закоулках и стремительно преодолевая открытые места.

Делали они это скорее театрально, нежели из необходимости.

Э-гей! Посмотрите на нас! Мы — воры, смертельно опасные для ваших ценностей и кошельков.

Сдаётся мне, в такой близости от стен гильдии никто не удивлялся тому, что кто-то в плаще передвигается короткими перебежками от тени к тени, таща на спине мешок.

— А вот и я, — девчонка возникла из теней так же незаметно, как и растворилась в них.

— Куда ты ходила?

— Вот за этим, — она показала пару дорогих с виду безделушек, и тут же спрятала их под плащом. — Мы — воры, а значит, должны принести домой добычу. Ключи устроены так, что не пропускают внутрь неудачников.

— То есть, ты кого-то по-быстрому ОГРАБИЛА?

— Расслабься, у всех есть страховка, — досадливо поморщилась девчонка. — Я оставила квитанцию, так что им возместят убытки.

Отделившись от стены, мы с Зебриной присоединились к группке таких же серых плащей, и через секунду я уже не знал, под которым из них прячется девчонка.

Это малость сбило меня с толку, но ощутив лёгкое пожатие запястья, я успокоился.

— Просто делай то же, что и остальные, — шепнула Зебрина.

И через пару минут мы были под стеной твердыни.

Она нависала над нами, как металлический айсберг. Против воли протянув руку, я прикоснулся к тому, что на поверку оказалось…

— Бог ты мой, — невольно вырвалось у меня.

— Всего лишь золотая фольга, — тихо фыркнула Зебрина. — Само золото, как ты понимаешь, давно украдено.

— То есть, когда-то твердыня Гильдии воров была полностью золотой?

— Такие ходят легенды, — качнула капюшоном Зебрина. — А теперь замолчи и крепко обхвати мою руку. Я активирую ключ.

Пока мы болтали, остальные воры, один за другим, исчезли. Со стороны это выглядело так, словно они входили прямо в стену и растворялись в ней.

Я взял Зебрину за руку.

Её рука под плащом напоминала тонкую палочку. Такая хрупкая, она всё время норовила вырваться, а я боялся сжимать слишком сильно, чтобы не сломать.

— Держись крепче, — сердито прошипела Зебрина, наполовину войдя в стену. — А не то застрянешь в кладке и превратишься в камень.

Это подействовало.

Я вцепился в руку девчонки из последних сил, а потом сделал шаг.

Признаюсь честно: шагать в чёрную сосущую пустоту портала было намного легче, чем шагнуть в стену.

Я что хочу сказать: в портале перед тобой лишь пустота, тогда как здесь я видел перед собой сплошную металлическую стену, я чувствовал исходящий от неё жар…

А потом вдруг оказался внутри.

Я имею в виду, внутри твердыни. В небольшой, довольно уютной комнатке, по самый потолок заваленной всяким барахлом.

— Приёмочная, — прошептала Зебрина, избавляясь от плаща. А потом бросила украденные безделушки в большой сундук, набитый точно такими же небольшими драгоценностями. — Здесь принято оставлять награбленное, для дальнейшей сортировки.

— У нас полчаса, — напомнил я. Так, на всякий случай…

— Успеем, — кивнула девчонка. — Самое трудное позади.

И тут дверь в комнатку отворилась.

На пороге стоял карлик, мне где-то по пояс. Одетый в костюм средневекового шута, с колпаком, бубенчиками и всем прочим, он казался довольно безобидным.

Лицо у карлика было доброе-доброе, и всё бы ничего, если бы не длинный желтый клык, в одиночестве торчащий изо рта.

И ещё одно: моя бесстрашная драконица побледнела так, что пропали даже веснушки.

— Ма-мастер Скопик? — заикаясь, проблеяла девчонка.

— Привет, Зебрина, — осклабился карлик. — А я тебя ждал.

Конец четвертой книги

Content

Т и Д Зимины
Сан-Инферно 4. Метод новичка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24