Т и Д Зимины

Сан-Инферно 5. Талант новичка

Глава 1

Зебрина смотрела на карлика так, словно он — тень отца Гамлета.

Честно говоря, не припомню, чтобы она боялась кого-то так же сильно. Чёрт возьми!

Я ВООБЩЕ не помню, чтобы она кого-то боялась.

Из грозного папы Коломбо она вила верёвки, к донье Карлотте испытывала нежную любовь, на всех остальных, включая меня, поглядывала свысока.

Кашлянув, я привлёк внимание карлика к себе.

— Здравствуйте, — надо быть вежливым с незнакомыми людьми. Особенно с теми, к кому вломился без приглашения. — Меня зовут Макс. Для друзей — Безумный Макс, — шагнув к карлику, я бесстрашно протянул ему руку. — И знаете что? Я ОЧЕНЬ хочу считать своим другом того, чей авторитет признаёт даже Зебрина.

— Я бы назвал это скорее безотчётным леденящим ужасом, — рукопожатие карлика было на редкость сильным. — Именно это чувство я неустанно взращиваю в учениках.

Я притворно нахмурился и спросил:

— А разве Зебрина не является… выпускницей сего достойного заведения?

— Одной из лучших, — улыбнулся карлик. На толстых небритых щеках заиграли симпатичные ямочки. — Эх, если бы она была хоть немного собраннее, какой великой воровкой могла бы стать! О ней бы ходили легенды.

Где-то я это уже слышал: — "Если бы ты приложил хоть немного усилий, Максим"…

Зебрина прочистила горло. Этим ненавязчивым звуком она пыталась напомнить, что у нас мало времени.

Зря старалась.

У меня в голове и так уже тикала, нарезая секунды тонкими ломтиками, бомба замедленного действия.

— Рада, что вы нашли общий язык, — девчонка довольно быстро пришла в себя. Остались лишь нервный блеск в глазах, и едва заметное подрагивание кончиков пальцев.

Конечно, если это не признаки того, что Зебрина внезапно захотела в туалет…

— Я тоже рад тебя видеть, дорогуша, — осклабился карлик, отчего клык его, зловещий и желтый, вылез ещё дальше. — Хотя и недоволен тем, как ты действуешь.

— Мастер Скопик хочет сказать, что вычислил нас по моему ключу, — мрачно пояснила Зебрина для меня.

— А ещё он очень огорчён твоим неуважением, — кивнул карлик. — Я был о тебе лучшего мнения, дорогуша.

— Мастер Скопик хочет сказать, что оскорблён тем, что я могла подумать, что он забыл про ключ, — смутилась Зебрина.

— Чрезвычайно оскорблён, — кивнул вор. — Этим предположением ты унизила не только меня, но и себя, — колокольчики на его колпаке скорбно качнулись и издали нежный серебристый звон.

— Не вините её, мастер, — попросил я. — Обратившись к Зебрине с невыполнимой просьбой, да ещё и в самый последний момент, я поставил её в безвыходное положение.

— Те, кто проводят многие часы в качестве флюгера на крыше Гильдии и умудряются не свалиться, — проговорил карлик. — Прекрасно знают, что безвыходных положений не бывает, — он строго посмотрел на драконицу. — Ты могла бы придумать план получше, девочка.

— Вы уже всё знаете, да? — спросила Зебрина, виновато потупившись.

— А вот ТЕПЕРЬ я по-настоящему обиделся, — на лицо карлика набежала тень. — Как ты могла ВООБРАЗИТЬ, что я окажусь не в курсе самой крупной афёры в истории Сан-Инферно? Тем более, что в неё замешан член моей Гильдии.

Зебрина всем своим видом изобразила раскаяние.

— Знаешь, по-моему, тебе пора вернуться в Гильдию на курсы повышения квалификации, — добавил, чуть смягчившись, мастер Скопик. — Я поговорю с магистром Шмуком и мы посмотрим, что можно для тебя сделать.

— Но я вовсе не…

— Это не обсуждается, — отрезал карлик. — Ты облажалась, девочка. А это — позор для всей Гильдии. Если плохо выглядит один из нас — плохо выглядим мы все, понимаешь, о чём я? Хорошо, что это прискорбное событие случилось здесь, и в курсе будет только Семья. Не будем выносить сор из замка.

— Как скажете, учитель, — покорно выдохнула Зебрина. — Я виновата, и согласна пройти новый курс.

— Разумеется, после того, как отбудешь наказание, — заявил карлик. — Я сам отведу тебя в каземат. Думаю, пары недель хватит для того, чтобы ты в полной мере осознала…

— ПАРЫ НЕДЕЛЬ? — это была моя реплика. — Но она не может…

Карлик только посмотрел на меня, и я стух.

— К вам это тоже относится, молодой человек, — проговорил карлик, когда ледяная пауза показалась ему достаточной для того, чтобы я пропотел насквозь. — Казематы Гильдии очень быстро отучают студентов возражать учителю.

— Но я…

— Да и э… гости находят их настолько отрезвляющими, что второго раза обычно не требуется.

— Мастер Скопик, вы не понимаете…

— Заткнись, Макс, — я почувствовал, как моё запястье сдавили тонкие но очень сильные пальчики. — Учитель всё ОТЛИЧНО понимает.

— Кстати, какую пеню вам назначил магистр Шмук, на случай, если не успеете вернуть карточный долг в срок? — небрежно, словно его это не касалось, спросил карлик.

Я сглотнул. А потом бросил косой взгляд на Зебрину.

— Тонна золота за каждый час.

— Это значит, за пару недель набежит… — вор со значением поджал губы и поднял редкие, отливающие рыжиной брови. — Но не расстраивайтесь, юноша. Сдаётся мне, лично для вас даже такой долг будет не слишком обременительным.

— Что?.. — при всём моём уважении к мастеру Скопику, я подскочил. — Да я даже ВООБРАЗИТЬ не могу такую кучу денег. А уж сосчитать — и подавно.

— Ничего, — Скопик улыбнулся. Но если он хотел таким образом меня утешить, ничего не вышло. Уж очень плотоядно выглядела улыбка, украшенная длинным желтым клыком. — В заключении у вас появится достаточно времени, чтобы научиться счёту.

Повернувшись к нам спиной, вор направился вглубь коридора. Всем видом он давал понять, что даже не сомневается в том, что мы последуем за ним.

Я посмотрел на Зебрину. Взглядом я как бы хотел сказать: — Ну что, довольна? И как ты собираешься выпутываться из ЭТОГО?..

Но драконице мой взгляд был, как с гуся вода. Она лишь подмигнула, и независимо прошествовала мимо меня. Ускорив шаг, чтобы нагнать мастера Скопика.

Ну просто праздник какой-то… — закатив глаза, я последовал за ними.

А что ещё оставалось?

Попытаться скрыться с места преступления, в совершенно незнакомом здании, из которого — я был в этом уверен — нет ни одного нормального выхода?

Я вас умоляю.

Шли недолго.

Собственно, выйдя из "приёмочной", как её назвала Зебрина, мы тут же принялись спускаться по узкой, закрученной спиралью лестнице.

Спуск продолжался всего пару минут, но мне ПОКАЗАЛОСЬ, что мы трое преодолели ОГРОМНОЕ расстояние.

На это указывало и резкое похолодание, и влага на стенах, которая быстро сменилась ИЗМОРОЗЬЮ.

При дыхании изо рта вырывались облачка пара…

И это при том, что на улице температура была, как в хорошей финской сауне.

Когда мы оказались в длинной, скудно освещенной штольне, мастер Скопик нажал на камень и часть стены отъехала вбок.

За стеной оказалась небольшая келья, с каменным ложем, дырой в полу и почему-то поблёскивающими в свете факела стенами.

Это лёд! — с изумлением осознал я. — Святые пассатижи, мы настолько глубоко под землёй, что сюда не доходит жар светил.

Да по сравнению с ЭТИМ заключением то, что я пережил в замке Аргобб или каземате Патриция — покажется отдыхом в фешенебельном отеле!

Поздравляю, Макс. Так глубоко в аллигаторах ты ещё ни разу не сидел.

Интересно: а могут ли МЗЧ прилететь за мной СЮДА?..

— Располагайтесь, — гостеприимно поклонился мастер Скопик. — По протоколу, я должен бы поместить вас в разные камеры. Но так получилось, что в данный момент свободна только эта. Так что не обессудьте: придётся потесниться.

— В тесноте, да не в обиде, мастер Скопик, — поспешно, и как можно шире улыбнулся я.

Перспектива оказаться в ледяном каземате В ОДИНОЧКУ мгновенно сделала меня послушным и неприхотливым.

Вслед за Зебриной я шагнул в камеру.

Стена бесшумно встала на место, и мы оказались в полной темноте…

Но я всё равно снял куртку и найдя наощупь Зебрину, набросил ей на плечи.

— Что ты делаешь? — голос девчонки был до крайности удивлённым.

— Ты же совсем раздета, — это правда. Покидая маяк, Зебрина не потрудилась даже обуться, и кроме короткого топика и шорт на ней ничего не было.

— Значит, тебе не безразлично, замёрзну я или нет?

Внезапно она оказалась совсем рядом со мной.

Ну, в смысле, НАСТОЛЬКО близко, что мне пришлось обхватить её руками, чтобы не потерять равновесие.

Тело девчонки на ощупь было хрупким, очень тонким и таким горячим, что жар чувствовался даже через рубашку.

Горячим?..

Я провёл кончиками пальцев по её спине. Зебрина замурлыкала.

— Мммм… Какое удачное наказание, правда? — спросила она возле моего уха и подула мне на шею. По плечам, по животу, побежали мурашки.

Невольно я потёрся подбородком о её макушку, и прижал девчонку к себе покрепче.

— Знаешь, раз уж так получилось, — собраться с мыслями становилось всё труднее. — Мы можем устроить так, чтобы ты начала взрослеть прямо сейчас. Две недели — довольно много, если подумать. Ты можешь выйти отсюда ОЧЕНЬ взрослой…

— И ты не злишься на меня за то, что я облажалась?

— Ты сделала всё, что могла, — она была такой горячей, что моя куртка определённо была лишней. Как и другие предметы одежды…

— А как же пеня, назначенная магистром Шмуком?

— Ерунда. Что-нибудь придумаю.

— Ладно, как скажешь, — кончиками пальцев Зебрина исследовала моё лицо. И это было ОЧЕНЬ приятно. — Конечно, у нас осталось ещё пятнадцать минут, и мы вполне могли бы успеть…

— Что?.. — я отскочил от Зебрины, и вдруг оказался в кромешной тьме и в одиночестве. Это было гораздо менее приятно, чем стоять в обнимку, но я не сдался. — Что ты несёшь? Мы же в каземате!

— Который очень удачно расположен рядом с сокровищницей Гильдии, — тихо рассмеялась Зебрина. — Понимаешь, о чём я?

— Нет, — откровенно сказал я. — Будь мы даже в САМОЙ сокровищнице, что мы можем сделать?

— Как что? — я почувствовал рядом с собой дыхание Зебрины. Но она не стала ко мне прижиматься — чему я в глубине души огорчился, — а просто взяла за руку. — Пойти, и взять то, что избавит тебя от карточного долга.

Признаюсь честно: на один миг, только на один, я ощутил разочарование.

ДВЕ НЕДЕЛИ!

На целых две недели моя жизнь была бы предопределена. Никаких погонь. Никаких проблем, никаких родственников.

Только секс. Жаркий, неистовый, нежный, неторопливый… И в любом случае очень, очень приятный.

К тому же, я ведь совершу доброе дело, не так ли? Снять проклятье — это же почти что подвиг, как в сказке про принцессу…

Но взял себя в руки.

— Значит, это и был твой план? — спросил я, пытаясь разглядеть в кромешной тьме лицо зебрины.

— Мастер Скопик очень хитёр, — буркнула Зебрина. — Но всё-таки, это Я была его лучшей ученицей.

— Но как ты собираешься выбраться из камеры? — спросил я.

— Очень просто: ты откроешь портал, и мы…

Я закрыл глаза. Толку от этого не было, но мне стало легче.

— Зебрина, ты забываешь один крошечный, просто таки безобидный нюанс: Я НЕ УМЕЮ ОТКРЫВАТЬ ПОРТАЛЫ.

Заметив, что ору, как псих, я захлопнул пасть.

— Но… ты же открыл портал из Лимба!

— Это был экстремальный случай.

— Ну, тогда считай нахождение в каземате не менее экстремальным, и действуй.

Меня начало трясти. Не знаю, от холода, или от ярости, но я взял себя в руки.

— Боюсь, что в этой камере слишком мало этажей, — сказал я как можно спокойнее. — Я просто не смогу разогнаться до нужной скорости падения, чтобы…

— Постой, — я вновь почувствовал на запястье железную хватку изящных девичьих пальчиков. — Ты хочешь сказать: чтобы открыть портал, тебе нужно упасть с большой высоты?

— Прыгнуть, милая. ПРЫГНУТЬ с большой высоты. Например, с Башни Искусств в Лимбе. И даже тогда я не был уверен, что у меня получится.

— Ну ты и псих.

— Всего лишь Безумный.

— По-моему, это уже клиника.

Я сдавил переносицу пальцами свободной руки. Разговаривать в темноте, если вы не находитесь в постели — ну, вы понимаете… — так вот: это очень неуютное ощущение. Ты не видишь собеседника, и о его реакции приходится судить, так сказать, "вслепую". Но выбора у нас нет, так что…

— Я обнаружил, что способности к магии просыпаются только в случае крайнего психического напряжения, — сказал я. — Я всегда был адреналиновым наркоманом. Чтобы почувствовать вкус жизни, мне и приходилось вытворять то, за что я получил своё прозвище.

— Но магия — это другой случай, — мне показалось, или в голосе Зебрины сквозят нотки понимания?.. — Чтобы колдовать, ты должен находиться в особом состоянии. Которое не всегда можно вызвать по собственному желанию.

Я встрепенулся.

— А что, у других это тоже бывает?

— КАЖДЫЙ маг обязан отыскать в себе то особое состояние, волну, если хочешь, которая способствует высвобождению силы. Некоторым это даётся легко, другие тратят на практику и тренировки ГОДЫ. Как правило те, кто уделяет занятиям больше времени, живут дольше и становятся гораздо лучшими магами, чем первые.

Меня посетило чувство нереальности: я слушал и впитывал то, что говорит Зебрина.

Это можно сравнить с тем, как если бы выпускник вдруг стал прислушиваться к мнению первоклашки.

— Макс, ты меня слушаешь?..

— Да, конечно. Знаешь, спасибо тебе. Теперь я гораздо больше буду уважать магов. Я думал, это просто врождённое умение: ну, как щелкать пальцами или сворачивать язык трубочкой. Но то, что им приходится всё время пахать, как проклятым…

— Ты меня совсем не слушал! — и неожиданно я получил болезненный тычок под рёбра.

— Эй, что я такого?..

— Я хочу сказать, ты должен действовать. ВСПОМНИ это ощущение, Макс. Ну то, при котором тебе удаётся колдовать. Попробуй поймать волну прямо сейчас.

— Ох ты ж ё… жик, — я почесал в затылке. — Даже не знаю, с чего начать.

— Может быть, с представления той кучи золота, которая приплюсуется к твоему долгу, если ты просидишь две недели взаперти? По-моему, она достигнет как раз нужной высоты, чтобы спрыгнув с неё, сломать шею.

И знаете, что?

Этот ёмкий образ мне помог.

Я сосредоточился.

В конце концов, биологи твердят, что лучший инструмент познания — это наш разум, а лучший проводник в иные миры — это воображение. С его помощью нам доступно то, что…

— Осталось десять минут.

— Ладно, ладно, я же стараюсь, — но я тут же отвлёкся. — Слушай, я ведь даже не знаю, в какую сторону нужно направить усилия. Эдак мы с тобой можем оказаться на обратной стороне Задницы…

— Ой, только не надо себе льстить. Открой для начала портал в соседнее помещение. Всего несколько метров.

— Да, но как я пойму, в какую…

— Ты же Золотов, Макс!

— Ну и что?..

— У вас ВРОЖДЕННАЯ тяга к этому металлу. Как у драконов, — я сглотнул. — Это у вас в крови.

— Я не…

— Просто доверься инстинктам, — голос Зебрины звучал так, словно девчонка, вконец потеряв терпение, закатила глаза. — Расслабься. И получи удовольствие.

Я попытался последовать её совету.

Это не значит, что я не считал его абсурдным.

Какое, нафиг, золото?.. Я всю жизнь, можно сказать, прожил на грани нищеты.

Хотя в этом, наверное, и есть рациональное зерно. У меня просто никогда не было возможности испытать на себе зов золота.

Вероятно отец и бабушка, отправив меня на землю, поступили так сознательно. Они не хотели, чтобы мои способности проявились, пока я был не в состоянии защитить себя.

Странная штука. С тех пор, как я узнал, что у меня есть родственники, мои мысли то и дело к ним возвращаются.

Так язык всё время трогает дупло в зубе — несмотря на то, что это причиняет боль…

Когда-нибудь я обязательно побываю в Заковии, и познакомлюсь с семьёй. Когда-нибудь. Наберусь уму-разуму, подучусь магическим прибамбасам…

И вдруг я понял, что ощущаю исходящее от одной из стен тепло. Я чувствовал его уже некоторое время, но слишком хорошо помнил ледяную корку на камнях, поэтому не придавал ощущению никакого значения.

Но кажется…

Кажется Зебрина была права.

Стоило чуток расслабиться, и я что-то почувствовал.

Теперь нужно вызвать в себе то ощущение полёта… Точнее, стремительного падения с огромной высоты.

Для пущего правдоподобия я зажмурился, а потом вытянул руки вперёд — словно пытаюсь защитить лицо от сильного ветра.

— Восемь минут, — сказала за спиной Зебрина.

И ВДРУГ я действительно почувствовал движение воздуха. На глазах выступили слёзы, дышать стало тяжело — так бывает, когда двигаешься против бури.

— Держись крепче!.. — скомандовал я Зебрине и сделал шаг.

Глава 2

Когда я открыл глаза, вокруг было всё так же темно.

— Вот видишь, ничего не вышло, — сказал я вслух.

А в ответ — тишина…

А ещё какие-то тихие шорохи, которые пробудили во мне образы пронырливых грызунов с острыми подвижными носиками и противными голыми хвостами.

А учитывая, что в Сан-Инферно ничего не бывает, как у людей, эти грызуны могут быть размером с собаку. Или с пони — почему бы и нет?..

— Э… Зебрина?

Неужели мы разделились? Что, если девчонка осталась в каземате, а я перенёсся… перенёсся… Да куда угодно, на самом деле!

Например, в другую камеру, где никто не услышит моих криков.

Зебрину выпустят через две недели, а мои косточки обглодают крысы.

— ЗЕБРИНА!..

— Да здесь я, не ори.

От облегчения мне стало жарко. Пот потёк по спине, по ходу остывая и превращаясь в кубики льда.

У меня застучали зубы.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Ищу то, чем ты сможешь расплатиться.

Я попытался сделать шаг по направлению к Зебрине, и тут же споткнулся и упал. Пальцы нащупали нечто круглое, холодное, и на ощупь — словно бы из стекла… Оно было величиной с яблоко и отлично помещалось в руку.

— Значит, мы попали туда, куда нужно?

Поднимаясь, я прихватил стеклянный шар с собой и принялся подбрасывать, как теннисный мячик.

— А то.

— Но почему здесь темно?

— Это сокровищница Гильдии воров, Макс. Им не надо любоваться. Они и так знают, что у них есть.

— А ещё, если не смотришь на сокровища, уменьшается желание их похитить.

— Лучше помолчи и помоги искать. Осталось минуты четыре, а нам ещё выбираться.

— А что мы ищем?

И тут до меня дошло одно несложное, и в принципе, лежащее на поверхности соображение: даже мы вдвоём НИКАК не унесём десять тонн золота.

Но похоже, Зебрина это предусмотрела. Вот что значит, профессиональная воровка!

— Гладкая круглая штуковина, величиной с твой кулак.

Я как раз подбросил круглую штуковину, которую нашел на полу… И услышал негромкий "шлёп", когда она вновь упала в мою ладонь.

— Знаешь, кажется, я её уже нашел, — сказал я немного удивлённо. — На ощупь она стеклянная и довольно тяжелая.

— На самом деле, это не стекло, — я почувствовал дыхание Зебрины рядом с собой. — Это камень. Точнее, бриллиант.

— Такого размера? — от удивления я чуть не выронил эту штуку.

— Его называют Адамантий, — сказала Зебрина. Её голос тоже изменился. Стал тихим, и немного мечтательным. — И он является главной реликвией Гильдии Воров.

Внезапно мне открылось всё коварство плана Зебрины.

— Ты изначально не собиралась красть десять тонн золота, — сказал я, нащупал в темноте её плечи и притянул к себе одной рукой. Другой я крепко сжимал реликвию, чем бы она ни была. — Ты изначально нацеливалась на этот камешек.

— НИКОМУ не приходило в голову украсть Адамантий, — промурлыкала Зебрина мне в шею. — Для воров это…

— Священный Грааль? — предположил я.

— Нечто настолько дорогое, что с лихвой покроет стоимость десяти тонн золота. И даже больше.

— О… — я был немного разочарован. — Стало быть, у них нет ничего святого?

— Конечно есть, — я почувствовал тонкую руку Зебрины поверх своей, на гладкой поверхности Адамантия. — Репутация.

— Ага, понял, — я улыбнулся. — Если в городе узнают, что кто-то умудрился обокрасть Гильдию воров…

— Подошла бы любая, самая дешевая побрякушка из приёмочной, — я чувствовал, что Зебрина тоже улыбается. — И эффект был бы тот же. Но воровство — это искусство. В краже должен быть стиль, понимаешь, о чём я?

— То есть, мы могли свалить отсюда сразу, как только… — я дёрнулся и вновь чуть не выронил скользкий, как кубик льда, бриллиант. — Ладно, проехали. Просто скажи, как мы отсюда выберемся. Только не надо опять про порталы. Боюсь, я не смогу повторить этот фокус дважды.

— Ну, времени у нас теперь сколько угодно, — Зебрина пожала плечами под моей рукой. — Я же говорю: Магистр Шмук простит ЛЮБОЙ долг, только бы кража Адамантия не стала достоянием публики. Хотя явиться вовремя — это было бы очень шикарно, не находишь?

Я сердито засопел.

— Ладно, говори, что делать.

— Интересно: чем ты больше недоволен? Тем, что приходится применять магию или тем, что ты вынужден слушать меня? — насмешка из её голоса просто таки сочилась.

— М… Давай поговорим об этом позже, лады? Сколько там осталось? Минута? Две?..

— Закрой глаза, — скомандовала девчонка. — И представь заднюю комнату в "Затычке". Ту, где шла игра… Представил?

— И что с того? Я же НЕ МОГУ открыть портал…

— ПРЕДСТАВИЛ?

— Да, забодай тебя комар.

— Тогда просто шагай.

— Но что это даст? Ведь мы всё равно…

— Не спорь, — я почувствовал, как девчонка крепко сжала мою ладонь. — Просто сделай шаг.

Я послушался.

Но перед этим я освободился от её хватки и даже слегка оттолкнул девчонку в сторону.

И шагнул в портал один.

Какое коварство! — скажете вы. Оставить беззащитную девочку одну, в кромешной тьме, глубоко под землёй…

А вот и нет. Я хотел её защитить.

Ну в смысле: зачем ей прыгать со мной, вслепую, не зная, чем это может обернуться?..

Это первый аспект.

Второй заключался в том, что мне была нужна страховка.

А третий…

Уже некоторое время у меня в голове составлялась некая головоломка, одним из ключевых сегментов которой являлась именно Зебрина.

Я просто хотел проверить, правильно ли я всё разгадал.

Ничего страшного. Судя по тому, как много она знает о сокровищнице, она прекрасно найдёт выход, и окажется дома раньше меня.

Итак, я шагнул в портал.

И внезапно ослеп.

Потому что такого яркого света я не видел никогда…

Впрочем, после долгих минут в полной тьме, мне и слабенькое свечение светлячка показалось бы Сверхновой.

Глаза заслезились, я попытался их протереть, и в третий раз чуть не выронил проклятый шар.

У меня получилось! — вот была первая мысль. — Я смог открыть портал, не сигая с вершины башни.

И всё благодаря Зебрине…

Тут же укололо чувство вины: всё это время я считал девчонку легкомысленным подростком. Кем-то вроде младшей сестрёнки, с которой нужно возиться, терпеливо сносить её выходки, а потом разгребать последствия катастроф.

Но ВДРУГ, неожиданно, Зебрина проявила себя как находчивый и трезвомыслящий взрослый человек.

Может, всё дело в этом?

Меня так долго убеждали, что Зебрина — безответственный подросток, что я просто не замечал в ней…

— Мне кто-нибудь ОБЪЯСНИТ, что здесь происходит?

Прошло не меньше минуты, пока мои глаза привыкали к свету. И всё это время публика, которая находилась в комнате, завороженно смотрела на меня.

Ладно. Пора заканчивать этот цирк.

— О, здравствуйте, мастер Шмук, — я светски улыбнулся и театрально подбросил на ладони Адамантий.

Теперь, когда я смог его рассмотреть, выглядел камешек довольно дорого.

Обточенный в форме яблока, он имел такой необычный цвет… Сиреневый, с золотыми искрами, вспыхивающими в глубине.

Внезапно я понял, что будет очень трудно расстаться с этой игрушкой. Вот бы подарить этот камешек Кассандре! В знак примирения…

— Надеюсь, я не опоздал?

На манеже всё те же: магистр Гильдии воров, глава Гильдии попрошаек, главарь самой крупной в городе банды головорезов и глава Гильдии ростовщиков…

Если верить тому, что большая часть денег крутится именно в теневой части экономики, то передо мной сейчас самые богатые и влиятельные люди Сан-Инферно.

И теперь, когда я об этом знаю, их милые, располагающие улыбки уже не вызывают такого доверия.

Я подбрасывал и подбрасывал Адамантий в руке, и мне оставалось лишь надеяться на то, что скользкий как ледышка шарик не выскользнет у меня из пальцев до того, как кто-нибудь обратит на него внимание.

— А чем это ты играешь, малыш? — голос Магистра Шмука вдруг сделался тихим и вкрадчивым. Как шаги того, кто подкрадывается к вам сзади в тёмном переулке.

— Ах это? — я подбросил Адамантий повыше, и свет свечей радостно заискрился в каждой из миллионов его граней. — Всего лишь карточный долг, который я намереваюсь отдать прямо сейчас. Целиком и полностью.

— Эта побрякушка не стоит сорока тонн золота, — хрюкнул кабан.

Было видно, что он прекрасно узнал "побрякушку". И занервничал. Синие татуировки выступили на его щетинистой шкуре ещё чётче, пятачок порозовел, а крошечные глазки уставились на меня пронзительно, как обойные гвоздики.

— На самом деле, стоит, магистр Шмук. И вы это знаете.

Небрежно продефилировав к столу, я уселся на свободный стул и положил бриллиант перед собой. Взгляды присутствующих так и прикипели к его сверкающей поверхности — что лишний раз доказало: Зебрина не ошиблась.

Не представляю, как я смогу отплатить ей такую услугу?..

Хотя нет. Прекрасно представляю.

И хотя перспектива секса с красивой девушкой должна вызывать волну самых радужных эмоций, почему-то не вызывала.

— Если кому непонятно, это Адамантий, — обратился я к присутствующим, игнорируя кабана. — Главная реликвия Гильдии Воров.

— У воров нет ничего святого, — проскрипел похожий на снеговика Гобсек, глава Гильдии ростовщиков. — Они и золотой зуб изо рта родной бабушки выкрадут, а потом скажут, что так и было.

— А я думаю, — я качнул Адамантий, слегка к нему притронувшись, и бриллиант вновь пустил по комнате миллионы искр. — Эта вещь им ЧРЕЗВЫЧАЙНО дорога.

— Это не наш камень, — пошел на следующий заход магистр Шмук. — Всего лишь подделка. Наш Адамантий хранится в сокровищнице Гильдии, которую НЕВОЗМОЖНО обокрасть.

— Как я рад, что вы об этом заговорили! — делано обрадовался я. — Потому что ваше заявление очень легко проверить: пошлите кого-нибудь в сокровищницу, и через пару минут всё будет ясно.

— Вы хотите сказать, юноша, что сей камешек был похищен из сокровищницы Гильдии Воров? — вновь спросил Гобсек.

Я поклонился.

Мадам Альвеола залилась звонким смехом.

— Представляешь, Шмук, КАКИЕ у тебя будут неприятности, когда по городу поползут слухи об ограблении воровской Гильдии?

— Да брат, встрял ты, как бегемот в паутину, — пробасил горгонид Патрокл. Его крупные толстые пальцы, казалось, живут своей отдельной жизнью. Они тасовали, перемешивали, подравнивали и пускали веером, из одной руки в другую, колоду карт. Что натолкнуло меня на определённые мысли, которые я пока решил оставить при себе. — Как только станет известно, что кто-то обнёс воровской общак, к тебе ринутся ТОЛПЫ желающих поживиться на дармовщинку, — не глядя на карты в своих руках, добавил Патрокл.

— О сокровищнице Гильдии воров ходят легенды, — скрипуче хмыкнул Гобсек. — И за возможность ПРИОБЩИТЬСЯ к её богатствам ухватятся многие.

Кабаньи глазки недобро сверкнули.

— Может получиться так, что НЕКОМУ будет рассказывать, — хрюкнул он. — Адамантий здесь. А юноша… Может испариться в неизвестном направлении.

Четыре пары глаз уставились на меня с разной степенью задумчивости. В них не было ни возмущения, ни неприятия идеи, высказанной кабаном. Скорее, они обдумывали перспективы.

— Конечно, вы можете ПОПЫТАТЬСЯ устранить меня и забрать камень, — чувствуя подступающую волну паники, я широко улыбнулся. Наконец-то. Наконец-то всё идёт, как надо. — Но видите ли, у меня есть напарница. И сейчас она находится там, куда не дотянутся ваши загребущие копытца. А это значит, что если я не появлюсь через оговоренное время…

— Это блеф, — резко перебил кабан. — Ты врёшь, парень. Все тебя знают, Безумный Макс. Хорошая мина при плохой игре — это всё, что ты умеешь.

— Ну, это тоже легко проверить, — я пожал плечами. — Нас с напарницей видел мастер Скопик. Он ЛИЧНО проводил нас к сокровищнице.

Ведь я не врал, правда? Просто не стал уточнять.

Кабан сдавленно хрюкнул.

— Что я слышу, Шмук? — сдержанно удивился Гобсек. — Скопик всегда казался мне… достаточно преданным своей Гильдии.

— Это так и есть, — поспешно вставил я. Портить отношения ни с достойным магистром Шмуком, ни с устрашающим мастером Скопиком, свыше необходимого, не входило в мои планы. — Мастер Скопик был… введён в заблуждение моей напарницей. Он не ведал, к чему всё идёт. Но тем не менее, подтвердить, что я не блефую — прекрасно может.

— Имя, — прохрипел магистр Шмук. — Кто помогал тебе осуществить… это чудовищное деяние?

Я взял паузу.

Пускай помучаются. Они это заслужили.

Насладившись их нетерпением, я провозгласил:

— Моей напарницей является… Зебрина Коломбо.

Мои слова произвели тот же эффект, что и водяная бомбочка, если б я взорвал её в центре стола.

Игроки откинулись на спинки стульев и издали изумлённый вздох.

Они побледнели.

Они не знали, куда девать глаза…

Я наслаждался.

Вот теперь, когда все карты раскрыты, можно позволить себе немножко расслабиться.

Головоломка сошлась. Приманка подействовала и все мышки сбежались в мышеловку.

Оставалось захлопнуть крышку.

— Значит, ты всё знаешь, — буркнул кабан.

— Не говори ерунды, Шмук, — оборвал его Гобсек. — Откуда он может знать?

— Да. Девчонку-то мы использовали вслепую, — ляпнул Патрокл.

Все осуждающе посмотрели на горгонида.

Крышка захлопнулась.

— Давайте сделаем так, — начал я, когда все немножко успокоились. — Я буду говорить, а вы просто кивайте в нужных местах. Хорошо? — теневые воротилы дружно кивнули. — Молодцы! Вы быстро учитесь… — мрачные взгляды были мне наградой за похвалу. — Игра была изначально затеяна для того, чтобы кинуть меня на деньги.

Мадам Альвеола недовольно наморщила симпатичный носик, но кивнула. Остальные неохотно последовали её примеру.

— Прекрасно, — улыбнулся я. — Для этой цели вы решили использовать моего друга Кольку. Идеальная кандидатура на приманку: новичок, ни ухом ни рылом в здешних реалиях, одним словом — лёгкая добыча. А ещё вас поставили в известность о том, что я очень трепетно отношусь к друзьям. И обязательно брошусь на выручку. Но как заманить Кольку в клуб? — театрально вопросил я. — Обратная сторона медали: являясь новичком, он здесь никого не знает, и не может просто ПОЛУЧИТЬ приглашение заглядывать в "Затычку", а уж тем более, сесть за карточный стол. И тут в игру вступает маленькая дочка папы Коломбо…

Я специально упомянул дона Вито. Чтобы посмотреть, как они побледнеют и задёргаются.

Печальная история Поганца и Золотка ещё не померкла в памяти людской, и то, НАСКОЛЬКО злопамятны могут быть драконы, все знали отлично.

Жестковато, да?

Но как говорит Руперт, стрижка только начата.

— Представляю, как разозлится чета Коломбо, когда узнает, что их единственную дочурку использовали в опасной, и очень нечестной игре…

— Да чего опасного-то? — не выдержал горгонид. — Ну, обули тебя на бабки. Чего такого-то?.. Со всяким может случиться.

— О, какой сюрприз, — я вновь тронул бриллиантовый шар, и блики весело запрыгали по комнате. — Значит благородный разбойник ТОЖЕ не в курсе, что затеяли эти трое…

Патрокл грозно уставился на остальных игроков.

— Но всему своё время, — я хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Кому сказать "спасибо" за идею использовать "Затычку" для подковёрных игр, можно выяснить позже. А сейчас, — я глубоко вздохнул. — Продолжим… Ваш человек подкинул фишку Зебрине Коломбо. А потом упомянул, что в байкерском клубе можно "немножко" поиграть в драконий покер. Мои друзья, конечно же, не могли отказаться от такого соблазнительного предложения: Кольке всё было в новинку, а Зебрина как раз переживала острый приступ подросткового непослушания… Словом, всё прошло, как по маслу. Колян сел за стол не зная, кто вы такие, а потом уже было слишком поздно. Зебрина послала крик о помощи — завуалированно, как вы и хотели. Я помчался в "Затычку"… И вот ТЕПЕРЬ мы с вами сидим за тем же самым столом и думаем: как разыграть эту последнюю партию?

— Я согласен принять Адамантий в счёт твоего долга, Безумный Макс, — сказал кабан. — Скажем, как первый взнос, в десять тонн. Пеню за просрочку, так уж и быть, я аннулирую.

Я громко расхохотался.

— Адамантий стоит ПЯТЬДЕСЯТ ТОНН, — заявил я, когда напряжение в комнате готово было вспыхнуть, как электрическая лампочка. — Но знаете что?.. Пожалуй, я оставлю его себе.

Взяв камень, я вновь принялся его подбрасывать на ладони.

— Что?.. — заревев, кабан вскочил со своего стула, но опустился обратно, под взглядами своих подельников.

— Королева Альвеола права: наше небольшое приключение послужит неплохой историей для местных газетчиков. А Адамантий станет ДОКАЗАТЕЛЬСТВОМ. Чтобы НИКТО не говорил, что я только и умею, что делать хорошую мину при плохой игре…

— Молодой человек, вы сошли с ума, — резким тоном заявил Гобсек. — Даже то, что вас намеренно втянули в игру, не даёт вам права…

— А я думаю, что даёт, — я откинулся на спинку стула. Очень хотелось вскочить и пробежаться по комнате, от избытка чувств, но следовало держать марку. — Мне сказали, что вы, господа, являетесь самыми влиятельными лицами в городе, — "господа" самодовольно закивали. — Не буду спорить. Наверняка вам пришлось наступить на много макушек для того, чтобы взобраться на вершину. Но знаете, как говорят? Большая власть порождает большую ответственность. Вы же, считая себя хозяевами Сан-Инферно, УВЕРЕНЫ, что никому ничего не должны.

— В Сан-Инферно нет правил и законов, — сдавленным голосом напомнил Гобсек.

— Так говорят, — кивнул я. — Но на самом деле правила есть. У каждой Гильдии есть свои, довольно жесткие правила. Кроме того, имеются неписанные правила различных сообществ… Да, временами их нарушают, и главное здесь — не попадаться. Но вы — другое дело. Вы решили, что можете эти правила ИГНОРИРОВАТЬ.

— Мы всего лишь хотели поставить на место зарвавшегося новичка, — буркнул Гобсек. — Это не запрещено.

— И решили сделать это единственным способом, который имеет вес в ваших глазах: лишить его всего. И знаете, что? Если бы дело касалось меня одного, я бы не стал ерепениться. Игра есть игра, и в конце концов, я сам сел за стол… Но вы, господа, совершили одну, но очень крупную ошибку: втянули моих друзей.

— Но ведь, на самом деле, никто не пострадал, — проблеял Гобсек. — Это был невинный розыгрыш, и…

— Вы на нём ПОПАЛИСЬ.

Глава 3

Я не повышал голоса. Наоборот, стал говорить ещё тише. Не зловещим таким шепотом, а просто тихо и буднично. Как будто речь шла о прогнозе погоды.

И вот теперь они струхнули.

Правильно сказала Зебрина: для таких людей важнее всего РЕПУТАЦИЯ.

Я и сам давно заметил: чем дальше человек от закона, тем лучше он хочет выглядеть в глазах общественности.

— Как думаете, долго вы продержитесь, если все будут знать, что вас поймал за руку простой новичок? — небрежно спросил я. — И самое интересное: о том, что эту афёру вы придумали не сами. Вам ПРИКАЗАЛИ так поступить.

Конечно же, они возмутились. Морковка Гобсека покраснела так, что стала походить на помидор, мастер Шмук сделался фиолетовым: синие татуировки вкупе с общей багровостью шкуры придали ему вид гигантского фурункула.

Горгонид Патрокл хлопал глазами и ничего не понимал: подозреваю, честного и немного простоватого байкера просто не посвятили во все тонкости.

Одна мадам Альвеола выглядела лишь чуток бледновато. Она даже нашла в себе силы улыбнуться и беззвучно похлопать в ладоши — в знак признания моих заслуг.

— Мы — главы Гильдий, юноша, — наконец, перекрывая шум, выкрикнул Гобсек. — Никто не смеет нам приказывать.

— А вот мне на ум приходит одно имя… — удобно устроившись на стуле, я невинно поднял глаза к потолку.

— И какое же? — насмешливо хрюкнул мастер Шмук. — Коломбо?

— Зиновий Золотов.

Если бы вдруг, неожиданно, с потолка упала бетонная плита, эффект и то был бы меньше.

Меня самого обуревали двойственные чувства.

С одной стороны, я гордился тем, что почти без посторонней помощи разгадал игру своего отца.

Всё просто: из-за разногласий с драконами, он не мог явиться в Сан-Инферно ЛИЧНО.

И тогда он ПОДКУПИЛ нескольких влиятельных граждан.

Расчёт был прост: когда карточный долг пробьёт ртутный столбик навылет, мне ничего не останется, как броситься в ноги к папуле, вымаливая подачку.

Разумеется, он поможет. Но выставит при этом СВОИ условия.

С другой стороны, меня страшно огорчало то, что Зиновий Золотов, король одного из богатейших королевств во Вселенной, разменивается на столь дешевую игру.

Но — Люцифер ему судья.

Когда молчание за столом спрессовалось так, что его стало можно резать ножом, я широко улыбнулся, подхватил Адамантий и поднялся.

— Я передумал оставлять камень у себя, — сказал я, не отказав себе в удовольствии подбросить его на ладони в очередной раз. И дождавшись, когда пятачок мастера Шмука облегчённо порозовеет, добавил: — Я передам его на хранение дону Коломбо.

— Ты не имеешь права так поступать, щенок! — прорычал главный вор измерения. — Адамантий — собственность Гильдии, и незаконно…

— Учитывая, что вы его ТОЖЕ где-то украли, — перебил я. — Ни о каких законах не может быть и речи.

— Но…

— Вы же понимаете, мастер Шмук, — я доверительно улыбнулся. — Если речь зайдёт о ПРАВЕ СОБСТВЕННОСТИ, сколько из того, что вы имеете, действительно принадлежит вам? Но не беспокойтесь, — я успокаивающе махнул рукой. — Я не собираюсь обнародовать ваш промах. По крайней мере до тех пор, пока вы будете вести честную игру, — и я постучал себя по носу. Два раза. — И так как я не отдаю вам камень, то обязуюсь возместить долг. С процентами. Но взамен попрошу о небольшой, я бы сказал, крошечной услуге: я хочу, чтобы вы донесли до всех, кто считает себя вправе распоряжаться чужими судьбами: НЕ СМЕЙТЕ трогать моих друзей, — я взял небольшую паузу и продолжил: — Сам я мастер влипать в неприятности. Но никогда, ни при каких обстоятельствах, не смейте вредить моим друзьям. Иначе мне придётся забыть, что я вообще-то довольно милый парень, и взяться за вас всерьёз.

— Но… Как мы будем определять? — игрок в Гобсеке победил осторожного ростовщика. — Эдаким образом, вы объявите своим другом каждого в городе!

— Что поделать? — я улыбнулся и широко развёл руками. — Люди ко мне тянутся.

С этими словами я покинул комнату игр.

Всегда лучше оставить последнее слово за собой. К тому же, я боялся, что скоро они оправятся от шока и решат, что к мёртвому Безумному Максу люди не будут тянуться столь охотно…

Выйдя за дверь игровой комнаты, я нос к носу столкнулся с демангелом.

— А, господин Денница, — поприветствовал я его, ничуть не удивившись. — Разумеется, подслушивали?

— Всегда приятно работать с профессионалом, сэр Макс.

— Да ну? — не сбавляя шага, я направился в главный зал клуба. Демангелу ничего не оставалось, как семенить следом. Его длинная сутулая фигура маячила за левым плечом, как живой знак вопроса. — А я думал, вы мастер облапошивать наивных женщин.

— Я взял только то, что принадлежит мне по праву, — вальяжно отмахнулся Денница. — К тому же, никто не заставлял прекрасную Долорес ВЕРИТЬ моим словам.

— Знаете, я уже один раз обсуждал сегодня право собственности, — я почувствовал, что устал. И больше всего на свете хочу оказаться на табурете, у барной стойки "Чистилища". Под заботливым крылышком многорукого Сатурна… — Но если вы настаиваете, я возьму на себя труд ДОСКОНАЛЬНО разобраться: КТО, СКОЛЬКО, КОМУ И ЗА ЧТО… Вы меня понимаете?

— А вам палец в рот не клади, сэр Макс, — визгливо хихикнул Денница.

— Просто Макс, без сэра.

— Тогда может быть, Безумный Макс?

— Вряд ли мы когда-нибудь станем друзьями.

— Что так?

Я рассвирепел.

— Вы же подслушивали, господин Денница. А значит, прекрасно осведомлены, как я отношусь к тем, кто злоупотребляет доверием моих друзей.

— Да, но я действовал абсолютно в рамках…

— Мой дом — моя крепость, господин Денница. Так говорят у меня на родине.

— В Заковии? — казалось, он искренне удивился.

— Нет, не в Заковии. Родиной я считаю то место, где вырос. Имейте в виду: вашего брата на Земле не жалуют, и тому есть причины.

— Но какие? — он в притворном ужасе всплеснул руками.

— Скажем так: по сравнению с ВАМИ, здешние воры и убийцы — респектабельные, законопослушные граждане.

— Это гнусные инсинуации! Мы ни при чём.

— Хотите, я назову парочку? — мне уже не требовалось усилий, чтобы поместить на лицо зубастую, плотоядную улыбку. Она выходила сама собой. — Метатрон, Кастиэль…

— Ладно, ладно, я понял, — демангел обезоруживающе улыбнулся. — Так может, мы договоримся?

Я запрокинул голову и рассмеялся.

— Договор? С ангелом и демоном в одном флаконе?.. Я тешил себя надеждой, что вы лучшего обо мне мнения, господин Денница.

— Рано или поздно, — прошипел он сквозь зубы. — Так, или иначе. Но вы сдадитесь, господин Макс. Все сдаются. Такова человеческая ПРИРОДА. Когда появляется возможность получить кое-что задаром — НИКТО не в силах отказаться.

Я наклонился и прошептал ему тихонько, в самое ухо:

— Поспорим?

Денница собрался сбежать, пришлось придержать его за локоть.

— Те десять тонн золота, что ты, используя Лолу, выманил у драконов, — напомнил я. — И ещё десять сверху, и того — двадцать. Я хочу, чтобы они были в замке Влахерна не позже, чем через три дня.

Лицо демангела вытянулось.

А потом приобрело такое выражение, словно он собирался откусить мне голову.

— Слушай, Макс, — сказал он совсем другим, более развязным и грубым тоном. — Я ведь на тебя не наезжал. Я всего лишь хотел заключить сделку. Это моя работа.

— Ты меня обманул.

— Ну и что? — спросил он ещё более запальчиво. — Нет такого закона, чтобы не обманывать.

— На самом деле, есть, — а вот теперь я улыбнулся. — "Не попадись" — вот этот закон. А ты попался. И сам признал это. Так что отдавай назад моё золото, и ещё столько же — в качестве компенсации. А в следующий раз, или будь изворотливее, или отойди в сторону.

И наконец в выражении его лица, в прищуре глаз, проступила истинная сущность. Зрачки полыхнули багровым, за спиной распахнулись призрачные, отороченные тёмной каёмкой крылья, и откуда-то издалека, может быть, из другого измерения, прозвучал длинный, полный ненависти вопль.

Моя многострадальная душа посчитала, что укрыться в пятках сейчас — наилучшая стратегия.

Молодец, Макс, — проворчала она. — Продолжай в том же духе и скоро останешься вообще без души. Я подаю на развод.

Но Денница уже взял себя в ежовые рукавицы и пинками загнал демоническую сущность поближе к копытам. А потом улыбнулся.

— Ну, раз вы это так воспринимаете, господин Безумный, — улыбнулся он смазанной елеем улыбкой. — Значит, вы это ТАК воспринимаете…

Шутливо отдав честь, демангел развернулся и расправив плечи, зашагал к выходу из клуба.

Когда дверь распахнулась, он остановился на пороге, освещенный с одной стороны багровым оком Люцифера, а с другой — ослепительно-белым очком Задницы.

Замер на мгновение — и пропал. Словно его и не было.

А я выпустил воздух, копившийся во мне, казалось, с доисторических времён.

— Берегитесь, молодой человек.

Я не вздрогнул только потому, что мышцы, все до единой, взяли выходной и уехали на рыбалку.

Из теней занавеса за спиной выступила госпожа Альвеола.

Раньше я видел её только за столом. То есть, у меня не было возможности оценить её э… нижние регионы.

Они были ослепительны.

Не в смысле яркости, хотя её полупрозрачное, обтягивающее платье и было покрыто крошечными искрами бриллиантов.

Я что хочу сказать: плавные изгибы её бёдер, и в особенности то, как она ими двигала…

Вот бывают такие женщины: прозаический процесс ходьбы, которым пользуются другие для перемещения из точки "А" в точку "Б", у них превращается в поэму.

Двигаются АБСОЛЮТНО все части тела: плечи, грудь, живот, бёдра… Всё это создаёт плавную, не прекращающуюся симфонию, от которой невозможно оторвать глаз.

И я не отрывал. Поэтому то, что она говорила, как-то проскочило мимо ушей — ну, вы меня понимаете…

— Что я сейчас сказала? — спросила она с лукавой улыбкой.

— Эм…

— Чудесно, — кивнула королева. — Рефлексы есть, значит, дети будут.

— Простите, я не совсем…

Её грудь, едва прикрытая газовой тканью платья, колыхалась ПРЯМО ПЕРЕД МОИМ НОСОМ.

— Я говорю, реагируешь ты, как нормальный мужик, — совершенно другим, не игривым тоном повторила она. — А это значит, ничто человеческое тебе не чуждо, мастер Макс.

— У каждого есть уязвимые точки, — дипломатично заметил я.

Человеческое?.. Да она пахла, как горячая булочка. Запах был свежим, густым и таким… живым, что у меня волосы на груди закурчавились.

Если бы я не знал, кто она такая, уже приглашал бы её в постель. Женщину, которая ТАК ПАХНЕТ, приглашать в иное место — в кино, или там ресторан, — было преступлением.

Не представляете, каких нечеловеческих усилий мне стоило сдержаться. И чувствовал я при этом, что может быть, упускаю самый незабываемый секс в своей жизни.

— Эм… — от избытка чувств я почесал нос. — Так что вы мне говорили?..

— Я говорила, что зря ты перешел дорогу Деннице, милый.

— Он первый начал.

— Ну разумеется, — Альвеола улыбнулась всем телом. Крошечные бриллианты на платье выпустили лучики живого света. — Это его работа — начинать первым. Иными словами, инициировать конфликт. Вопрос в другом: чего это будет стоить ТЕБЕ?

— Пока я не заключу с ним сделки — ничего.

Альвеола критически прищурилась.

— Надеюсь, ты знаешь, о чём говоришь.

Её огромные сиреневые глаза скрылись под полуопущенными веками, пухлые зовущие губы сложились в загадочную улыбку. А потом она повернулась спиной.

Это вызвало у меня почти неконтролируемый сердечный приступ.

И ведь она это знала! Знала, чёрт побери.

— Навести меня как-нибудь, — сказала она, чуть повернув голову и поведя круглым плечиком. — Я буду ждать.

Честное слово, я чуть не бросился за ней, как послушный пёс. Когда такая женщина обещает, что будет ждать…

Это колдовство, — убеждал себя я, пробираясь между столиками к стойке бара.

Её очарование — самое настоящее, неприкрытое колдовство. Может, она вообще пользуется артефактом…

Это была неправда. С некоторых пор я насобачился чувствовать магию, и по поводу королевы Альвеолы был уверен: всё, что она мне демонстрировала, было совершенно натуральным. Без прибамбасов.

В баре было пусто. Ночь для теневого бизнеса — время отдыха и подведения итогов, и байкеры разъехались по домам.

Но за стойкой бара всё-таки кто-то был…

— Дайте, пожалуйста, пачку РЭД ЭППЛ и бумажный пакет, — я не глядя облокотился о стойку.

Адамантий жег ладонь. В карман он не влезал, а выставлять его на всеобщее обозрение я не собирался — в конце концов, я дал обещание магистру Шмуку и остальным, что пока они будут вести себя в рамках…

Я мысленно содрогнулся.

И как у меня хватило наглости выставлять условия этим прожженным делягам?..

Прошиб пот — запоздалая реакция на выброс адреналина.

— Вот, пожалуйста, — и почему голос бармена кажется мне знакомым?.. Отвлёкшись от своих мыслей, я наконец посмотрел на того, кто протягивал мне пачку сигарет и зажигалку. — Полагаю, спичек у вас тоже нет?

Передо мной вспыхнул огонёк зажигалки, и вытащив из пачки сигарету, я закурил. Выпустил горьковатый дым, и только потом склонил голову в приветствии.

— Мастер Скопик. Не скажу, что рад вас видеть, но удивлён чрезвычайно.

Чтобы хоть как-то возвышаться над стойкой, предназначенной для горгонид, карлик взобрался на пивную бочку. Выглядел он, как ребёнок, решивший поиграть за столом для взрослых. Но в лице его ничего детского я не нашел.

— Мастер Макс, — кивнул он в свою очередь. — По-моему, ничего удивительного в этом нет. Как мастер-хранитель сокровищ воровской Гильдии, я был обязан присутствовать при завершении дела.

— Вы… Хотите, чтобы я отдал вам Адамантий?

Признаюсь честно: если он скажет "да" — я отдам бриллиант. Просто не смогу поступить по-другому.

Рука, в которой я держал камень, вспотела так, что он уже мок в небольшой лужице.

— Разумеется, я хочу его получить, — скупо улыбнулся карлик. — Но просить вернуть не буду. Магистр Шмук… — он помедлил, но всё-таки продолжил. — Мастер Шмук совершил ошибку.

— Связался с моим отцом, — кивнул я.

— Я предупреждал его, — мастер Скопик капнул тягучего, цвета янтаря, напитка в две крошечные рюмки, и одну из них протянул мне. Я её взял. — Я говорил, что лучше заключить сделку с дьяволом, чем с Зиновием Золотовым. Но ваш отец…

— Сделал мастеру Шмуку предложение, от которого тот не смог отказаться, — аккуратно прикоснувшись к рюмке Скопика своей, я услышал мелодичный звон, а потом опрокинул янтарную жидкость в рот.

— Отлично сказано, мастер Макс, — карлик тоже выпил. — Предложение, от которого невозможно отказаться… — повторил он себе под нос. — Надо запомнить.

— А что с Зебриной?

На языке осталось такое послевкусие, как если бы я глотнул жидкого мёда, сдобренного соком лимона, мускатным орехом, и расплавленным алюминием. В голове негромко зашумело.

Но не от того, что напиток вызывал опьянение. Наоборот: я почувствовал, как шарики в мозгу завертелись быстрее — именно шум их движения я и слышал.

На мой вопрос карлик пожал плечами.

— Она — умная девочка, — наконец сказал Скопик. — Лучшая моя ученица. Так что думаю, она найдёт выход.

— Хотите сказать, она ДО СИХ ПОР его не нашла?..

С тех пор, как мы расстались, прошла целая ЭПОХА. Я изменился. Мир вокруг меня изменился.

И сознавать, что Зебрина всё ещё остаётся там, в сокровищнице Гильдии воров, в ПРОШЛОМ, было… непросто.

— Не думаю, что она примет чью-либо помощь, — пожал плечами карлик. — Драконы — существа независимые. Они не любят быть у кого-то в долгу.

Я моргнул.

Это ТОЧНО был намёк… Но на что?

Пока что я понять не мог.

— Вы же знаете, что она утратила способности? — на всякий случай спросил я.

— Невозможно утратить то, что является ПРИРОДОЙ, — вот уже второй раз за сегодняшний день я слышал это выражение. — На вашем месте, я не об этом бы беспокоился, мастер Макс.

Запихав бриллиантовый шар в пакет, я прихватил пачку сигарет, бросил на стойку мелкую золотую монету и махнув мастеру Скопику, пошел к выходу.

Ночь несколько остудила мне голову.

Не скажу, что в Сан-Инферно есть такое явление, как ночная прохлада. Просто… Воздух ночью не чувствовался таким варёным, словно его только что вытащили из кастрюли с кипяченным бельём.

Лёгкий ветерок взъерошил мне волосы на макушке — совсем, как это делала Кассандра, когда хотела показать, что я ей не безразличен…

И тут меня ударило, словно обухом по голове.

Нет, я в курсе, что это всего лишь избитое выражение. Но поверьте: я даже услыхал громкое "бд-д-дыщ…" — когда тяжелая деревяшка соприкоснулась с моим лбом.

КАССАНДРА.

"На вашем месте, я не об этом бы беспокоился", — сказал мастер Скопик. А ведь я действительно давненько не виделся со своей опасной девушкой…

Глава 4

Кассандра.

Как бы мы ни ругались, как бы ни ссорились, она НИКОГДА не оставляла меня одного.

В том смысле, что она ВСЕГДА следила, чтобы я не вляпался в то, что не смогу переварить.

Так было, когда я пытался выиграть пари у мастера Заточчи, так было, когда я бросился к Оранжевому морю, спасать Зебрину от Похитителей тел…

В родное измерение она отпустила меня только после того, как Лука Брази клятвенно обещал ей стать моей родной мамочкой.

Это ведь она подавала нужные реплики из толпы, когда меня хотели казнить!

Но потом что-то случилось.

В один миг: щелкнуло, и всё.

Она ушла.

И больше мы не виделись…

Вряд ли оправданием послужит то, что я всё это время скакал без продыху.

Я ведь о ней даже ни разу не вспомнил! Хотя несколько раз думал о знойной горгониде Пенелопе…

Жгучий стыд принялся разъедать меня изнутри, как кислотная язва.

Сколько высокопарных слов о друзьях я сказал не далее, чем полчаса назад.

Выброси их на помойку, Макс. Они ничего не стоят.

Оказавшись в центре парковки, я растерялся.

А что я здесь делаю?.. Чоппер Энди остался где-то в переулках рядом с твердыней воровской Гильдии, и как добраться до "Чистилища", я просто не в курсе.

Да, кстати о чоппере. Ну и головомойка меня ждёт от Лолиты за то, что я потерял машину её парня!

В небе над головой показалась крупная точка. Она быстро приближалась, и через пару минут я узнал непередаваемый отблеск медно-рыжих волос.

— Лолита! — я не смог сдержать ни криков радости, ни воплей недоумения. — Как ты?.. Где ты?.. — последнее восклицание относилось к чопперу Энди, на котором и прибыла горгонида.

— Когда его пригнали к ступеням крыльца, я поняла, что ты остался без транспорта, — коротко и по существу пояснила Медуза.

— Да, но как он… — я беспомощно тыкал пальцем в грозную металлическую саранчу. — В смысле, мы же…

— ВСЕ в городе знают, кому принадлежит этот чоппер, — укоризненно сказала Лолита.

— А. Я понял. Извини. Что-то туплю, — я потёр переносицу и уселся позади горгониды.

На свидание с Пенелопой, которое должно было состояться ещё вечером, я безбожно опоздал.

А кроме того, пока не выяснится, что с Кассандрой всё в порядке, я просто не смогу… Ну, развлекаться.

Так что пошлю Пенелопе цветы. Надеюсь, она поймёт.

— Ну что, домой? — спросила Лола, плавно поднимая чоппер в воздух.

— А от Кассандры вестей не было?

— Да нет вроде.

Слабенькая надежда, едва расправив крылышки, спикировала вниз головой с обрыва.

— Но ты же знаешь, где она живёт?

Лолита помедлила.

— Оторва, ты же в курсе: в дом убийцы без приглашения лучше не соваться.

— Я не видел её с тех пор, как мы поругались.

— Если ты не в курсе, в этом и состоит суть ссоры, — кивнула Лолита. — Люди не сходятся во взглядах и решают какое-то время не видеться. Как-то так.

— Раньше это ей не мешало проявлять материнскую сверхзаботу, — пожаловался я.

Лолита напряглась: я почувствовал, как твердеет пресс её живота под моими руками.

— Ладно, Оторва, если тебе так хочется — давай проверим её хазу.

Лола подняла чоппер куда выше, чем я когда-либо осмеливался.

Сан-Инферно раскинулся под нами, как дорогой персидский ковёр.

Таинственно поблёскивали далёкие нити улиц, светились галактики кварталов, разливались озёра площадей…

Он был огромен, этот удивительный город. Перед его величием меркли любые фантазии, и надеюсь, мне хватит остатка жизни на то, чтобы познакомиться с ним поближе.

Тем временем Лолита, свечкой взмыв в багровые небеса, уже направила чоппер вертикально вниз.

У меня заложило уши.

Ветер свистел на пороге звукового барьера. Пришлось конкретно попотеть, чтобы удержаться на чоппере позади Лолы…

Что характерно: когда мы летали с Зебриной, таких ощущений я не испытывал.

— Это и есть логово наёмного убийцы?

Отдышавшись после экстремального падения из стратосферы, я с интересом оглядел узкую, извилистую и до рези в глазах живописную улицу.

Прямо на узкий тротуар были выставлены медные горшки и кувшины с потрясающей чеканкой. В воздухе над головой колыхались шпалеры тонких ковров и шелковых шалей.

Бродячие художники, лоточники, торгующие украшениями в разнос, пёстро разряженные торговки засахаренными фруктами… Во всяком случае, я надеюсь, что это фрукты. Просто у них по несколько плодоножек. Которые шевелятся в такт с пронзительным писком дудочки.

На ум сразу пришел факир, гипнотизирующий кобру…

Над лавками светились окошки жилых комнат. Горшки с цветами, разноцветные занавески, полосатые тенты и жалюзи — каждый украшал своё личное пространство на свой вкус, не жалея бахромы, колокольчиков и загадочных блестящих предметов, которые ожидаешь встретить, например, на занавесе цирка или на верблюжьей попоне, а не на окнах в скромных жилищах обывателей.

— Улица Сладких Вздохов — единственный адрес, который я знаю, — пожала плечами Лолита.

Наше появление вызвало небольшой фурор. Обряженные в лохмотья личности — надо думать, подданные мадам Альвеолы, — принялись подтягиваться к нам с целью выпросить милостыни — на чашку чаю или на небольшой дворец, как повезёт.

Лоточники стремились привлечь внимание, наперебой демонстрируя содержимое своих лотков. И надо сказать, там было, на что посмотреть. Мне запомнились крошечные, ростом с мизинец акробаты, грецкие орехи, в которых обитали мудрые черви — продавец заверил, что они могут ответить на любой вопрос, написав ответ изгибами своего тонкого длинного тела… А ещё гусеница, которая продавала синие грибы.

Гусеница была размером с лошадь, а грибы — каждый с тарелку.

Мне очень хотелось приобрести парочку грибов — гусеница заверила, что они даруют ПРОСТО ВОСХИТИТЕЛЬНЫЕ сны, если использовать их вместо подушки. А ещё червя в орехе — вдруг он и вправду знает ответы на все вопросы…

Но я решил этого не делать. Нельзя выбрать одну диковину, и отказать себе в приобретении других. Всё время будет мучить один и тот же вопрос: а правильно ли я выбрал?..

А не стоило ли мне получше приглядеться к яйцам, в которых содержатся живые василиски, или к смешной машинке, которая пускает цветные мыльные пузыри, стоит нажать кнопку, или может, приобрести горсть семян Каменных деревьев, которые вырастают за одну ночь, если их полить огненной водой, "которую вам продаст мой племянник, всего за две лавки отсюда, с просто ОГРОМНОЙ скидкой, стоит вам упомянуть моё имя…"

— А знаешь, я начинаю понимать, почему Кассандра выбрала для жилья именно это место, — сказал я, когда Лолита, пробившись сквозь заградительный кордон из попрошаек и лоточников, втащила меня в один из торгующих сувенирами магазинчиков. — Здесь нет ничего неизменного. Всякий раз, выходя на улицу, ты обязательно увидишь что-то новое. И это здорово!

Товары в магазине ничем не отличались от тех, что предлагали лоточники на улице: там были носы на тоненьких ножках, весело подпрыгивающие в большом аквариуме. Надпись гласила: "Измини Внешнасть бес Пластичиской Хирурхии. Самаприрастающие Насы. Ножки Атваливаются Посли Приживления"

Носы тоненько пищали и кокетливо поглядывали на меня ноздрями.

Поющие крылатые ящерки в серебряных клетках всполошились и подняли мелодичный гвалт, когда мы с Лолитой проходили мимо…

Поднявшись на три лестничных пролёта, мы подошли к заветной двери.

"Будь дома, Кэсси", — мысленно заклинал я. "Будь дома…"

Однажды я уже бывал в тайной квартире Кассандры. Она располагалась глубоко под землёй, и добираться к ней было нужно по канализационной трубе.

Здесь была обратная крайность.

Шаткая, едва выдержавшая вес горгониды лесенка, обшарпанные стены, покрытые надписями так густо, что я принял их за обои…

Приглядевшись, я понял, что это своего рода стена объявлений: "Белашвейка Матильда пренимаит по читвергам и субботам в номире сто двинацать по Шарлоткаяблачной улеце"

"Белашвейка Агнесса. Ул. Круасанов. Сапоги и Плётка за щёт закащика".

Ну, и так далее…

Наконец я набрался храбрости и постучал.

Никто не откликнулся.

— Может, она спит?.. — неуверенно спросил я у Лолиты. Та окатила меня презрительным взглядом и я понял, что сморозил глупость.

В таком шуме спать ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО. Как пытаться уснуть во время бразильского карнавала.

Я постучал громче.

Дверь отворилась.

Не нараспашку.

А тихо и зловеще отошла на пару сантиметров…

По моей спине побежали толстые мурашки с холодными липкими лапками.

Но Лолита уже действовала.

Откуда ни возьмись, в её руке сверкнул меч. Остриём она толкнула дверь, открыв её до конца, осмотрелась, а затем пригнулась и стремительно шагнула внутрь.

— Входи, Оторва. Здесь никого нет.

Встрепенувшись, я перешагнул порог.

Нет, я вовсе не испугался, что в квартире будет ждать нечто опасное и потому пропустил Лолиту вперёд.

Просто всё произошло очень быстро. Дверь приоткрылась, и пока в моей голове, одна за другой, возникали картинки из ужастиков, Медуза уже всё осмотрела.

— Лолита, — позвал я из тёмной прихожей. — А ничего, что мы врываемся вот так, без приглашения? Может, она просто выскочила за хлебушком, а дверь прикрыть забыла…

— Думаю, что ничего, Оторва, — голос у неё был таким странным, что я поневоле сделал несколько шагов внутрь, словно меня тянуло магнитом. — Хлеба у нас не продают, да и дверей наёмные убийцы не забывают прикрыть.

Последние слова были лишними. Я и сам уже это понял.

В крошечной квартирке царил разгром.

Нет, не так.

В крошечной квартирке ЦАРИЛ РАЗГРОМ.

Стены были пробиты в нескольких местах, на полу валялись куски штукатурки. Симпатичная люстра под потолком перекосилась, свечки с неё осыпались и валялись среди битого стекла.

Зеркало над кроватью щерилось острыми зазубринами, а покрывало было смято так, словно по нему кто-то прыгал и катался.

Занавеска с окна сорвана, клетка певчей ящерки открыта, и корм рассыпан по поддону.

Цветок в горшке, напоминающий фикус, безжалостно сломан и моргал на нас грустными глазками.

— Не похоже на ограбление, — чуть пригибая голову под низким потолком, Лолита подошла к фикусу, и подобрав с пола ленточку, выпрямила и обвязала ею сломанную ветку. Фикус благодарно зашелестел листочками.

— Согласен, — кивнул я. — Это было нападение. Но… прямо в квартире? Она же всегда была сверхосторожной. Сигнализация и всё такое.

— Может, это был гость, от которого она не ожидала подвоха, — проговорила Лолита. — Или… Не знаю. Кому придёт в голову нападать на наёмного убийцу?

Я был в полной растерянности. Мне всегда казалось, что у Кассандры иммунитет к такого рода неприятностям.

Я что хочу сказать: Кассандра — опасная девушка.

Это ОНА случается с другими.

Трудно представить того, кто осмелится хотя бы ПОСМОТРЕТЬ косо в её сторону.

В животе поселился ком из рыболовных крючков, внезапно пересохшее горло сжалось от дурных предчувствий.

— Это всё из-за меня, — сказал я сдавленным голосом.

— Оторва, не говори ерунды, — Лола внимательно что-то разглядывала на полу. Для этого ей пришлось согнуться в три погибели, но сейчас оттопыренный круглый зад Медузы не вызывал у меня никаких посторонних мыслей.

— Нет, правда, — я принялся с жаром доказывать свою гипотезу. — Она ведь всё время была поблизости. Охраняла меня от известных лишь ей неприятностей… И некоторые об этом прекрасно знали. ИМ был нужен я, и ОНИ не хотели, чтобы в самый неподходящий момент вмешалась наёмная убийца.

— Кто такие эти "они"?

Удивительно, как быстро Лола перенимала дурные привычки. Вот сейчас, например, она показала кавычки в воздухе… И сделала это с ОГРОМНЫМ сарказмом.

— Ну знаешь, "ОНИ", — я слишком устал, чтобы объяснять такие элементарные вещи. — Прячутся за ширмой и дёргают за ниточки…

— Да уж, ну и картинку ты нарисовал.

— А ещё зловеще хихикают, сделав очередную гнусность.

— А теперь и раскрасил.

Я обвёл беспомощным взглядом голые стены. Рядом с одним из гвоздиков, на котором раньше висели картины, зияла дыра размером с большую тыкву. Очевидно, там был тайник, — содержимое которого скромной кучкой валялось на полу.

Я разгрёб её носком ботинка. В глаза бросился яркий клочок картона, и подняв его, я понял, что держу в руке фотографию "полароида".

На ней была Кассандра.

С другой причёской и в более скромном наряде, чем я привык, но несомненно, это была она.

Снимок был старый, почти выцветший. Так что прошло ещё несколько секунд, пока у меня в голове не щёлкнуло.

Кассандра стояла на фоне Эйфелевой башни.

Сердце стукнуло глухо, словно провалилось в мешок с песком.

Я оглядел разгромленную комнату ещё раз.

Теперь, когда я знал, куда смотреть, я увидел… Цейсовский бинокль на кожаном ремешке, свисающий с крючка на двери. Разбитый абажур от лампы Тиффани, флакончик духов в форме яблочка… То-то мне иногда казалось, что я узнаю аромат!

— Что происходит, Лолита? — господи, как я радовался тому, что горгона была рядом, и я мог адресовать своё недоумение кому-то ещё. — Это же… Это же вещи из моего мира!

Конспиративная квартира, куда меня как-то ночью затащила Кассандра, тоже была набита вещами, набранным в советских комиссионках.

Но тогда Кэсси объяснила, что ей втюхал это барахло знакомый дизайнер…

— Знаешь, какое самое простое объяснение? — спросила Медуза. Я видел, как ей тесно и неуютно в крошечной разгромленной квартирке, но уйти отсюда был ещё не готов. — Она тоже из твоего измерения. И всё это — память. Просто безделушки, которые не давали забыть, откуда она родом.

— Она никогда не говорила, что является моей землячкой, — сказал я. — Как-то она сказала, что попала в Сан-Инферно в восемь лет. И не помнит своего родного мира.

— Ты меня не дослушал, — мягко заметила Лолита. — Но то, что я скажу, тебе не понравится.

Я махнул рукой.

— Мне и так много чего не нравится. Так что, одной неприятностью больше, одной меньше…

— Она следила за тобой.

Я моргнул.

— Фотография старая, Лола. Может, она сделана ещё до моего рождения. И потом: я никогда не бывал в Париже.

Лолита устало опустилась прямо на пол. Её ноги вытянулись до середины комнаты.

— Убийцы иногда берут заказы на стороне, — сказала она. — Высокие стандарты Гильдии известны и за пределами Сан-Инферно.

— К тому же, это идеальное преступление, — кивнул я. — Сделал дело, и — в портал. Всё шито-крыто.

На душе полегчало.

Наверняка фотография — это какие-то старые дела Кассандры. Она ведь лежала в тайнике, среди других памятных вещичек, не предназначенных для чужих глаз.

Тогда напрашивается вывод: в тайнике было ещё что-то. Что-то, из-за чего и разгромили всю квартиру.

Я подумал: а что я вообще знаю о своей девушке?.. Да почти ничего.

Ну, она немного говорила о прошлом: как сюда попала, как училась в школе убийц… Но о том, как она живёт СЕЙЧАС, чем занимается — я не знал.

Как-то так вышло, что встречались мы в-основном в "Чистилище", и я считал, что это логично: ресторан, пентхаус со всеми удобствами…

К тому же, Кассандра никогда не изъявляла желания пригласить меня к себе. И я уважал её желание. Точнее, относился к нему снисходительно: должны же у опасной девушки быть свои "секреты"…

Она приходила и уходила, когда хотела, и я никогда не спрашивал, чем она занимается, когда мы не вместе.

Отчасти потому, что НЕ ХОТЕЛ этого знать.

И вот теперь поплатился.

Кассандра пропала, а я даже предположить не могу, что случилось.

Может, это какие-то старые разборки, и ко мне они не имеют отношения. А может, всё случилось из-за меня: в своём рвении опекать меня от любых неприятностей она перебежала дорогу тому, кто не гнушается грязными методами…

На ум сразу выскочило одно имя: Эрос Аполлон.

Ну что ж, хоть какая-то зацепка.

Я встал на ноги. А потом подал руку Лолите. Та неловко поднялась, стараясь не задевать люстру.

— Лола, ты же сможешь поспрашивать в городе? Может, кто-то что-то слышал…

— Последний, с кем они будут разговаривать — это я, — поморщилась горгонида. — Но я постараюсь.

— Начать можно прямо отсюда, — я кивнул на окно, за которым всё ещё была ночь — хотя мне казалось, что прошла уже целая вечность. — Лоточники, попрошайки…

— Вот тут сразу отбой, Оторва, — горько усмехнулась Лолита. — Неписаный кодекс улиц: никто ничего не видит, никто ничего не слышит.

— Никто ничего не хочет знать, — кивнул я. Города разные, но кодекс улиц одинаков везде. — Знаешь, золото способно развязать любые языки.

Медуза молча вышла за дверь.

Когда она скрылась, я наклонился и поднял фотографию. Сдул пыль и сунул в карман куртки. А потом пошел следом.

Когда мы спустились вниз, магазин под квартирой Кассандры был пуст.

За то время, что мы находились в её доме, магазин опустел. Исчезли носы, вместе с аквариумом, и певчие ящерки, и всё-всё-всё.

На улице тоже не было ни души. Лавки закрыты, нищие и лоточники разбежались.

Словно весь район, включая бродячих собак и гноллов, внезапно переехал.

По мощенному цветными камешками переулку ветер гнал клочки мусора, обрывки ленточек.

Над дверьми жалобно и одиноко звякали колокольчики, которые никто не потрудился снять.

— Вот видишь, — назидательно сказала Лолита. — Нельзя купить пустоту.

Я посмотрел в конец улицы.

Нет, всё-таки сбежали не все… К нам приближалась крошечная фигурка.

Когда она подошла, стало понятно, что это девочка. Она была босая, мордашка не мыта несколько дней, волосы растрепаны.

Одета девочка была в просторное платье, такое застиранное, что не определялся даже его цвет. Ноги её были босы.

Перед собой девочка толкала игрушечную коляску, но вместо куклы в ней лежали какие-то тряпки.

Вероятно, одна из подданных королевы Альвеолы, — рассеянно подумал я, разглядывая маленькую нищенку.

Девочка шла, не глядя по сторонам, босые ступни независимо и громко шлёпали по камням мостовой.

Но когда я хотел её окликнуть, Лолита поймала мою руку и крепко сжала. А потом указала подбородком на девочку.

Я присмотрелся внимательнее, и невольно ахнул.

На тощей девчоночьей шее покачивался желтый кулон Кассандры.

Глава 5

Если бы Лолита не сжимала мою руку, я бросился бы на девчонку, как коршун.

Но рванувшись понял, что скорее оторву себе конечность, чем заставлю Медузу разжать хватку.

За неимением других вариантов, я заорал.

— Эй, девочка! — и взмахнул свободной рукой, пытаясь привлечь её внимание.

Нищенка оставила коляску и повернулась ко мне. Глаза у неё были яркие, как весенняя листва в Нескучном саду.

— Вы меня звали, господин? — спросила кроха, хотя рядом, кроме нас с Лолитой, никого и не было.

Я кивнул.

— Звал, девочка. Ты… — я бросил сердитый взгляд на Лолиту, которая всё ещё удерживала меня за руку — как мамаша непослушного карапуза. — Ты не могла бы подойти? — девочка повиновалась.

— У тебя есть имя, не так ли?

— Незабудка, господин.

— Очень приятно, Макс. Для друзей — Безумный Макс.

— А вы хотите стать моим другом? — глаза девочки прищурились, в них мелькнуло очень взрослое, циничное выражение. А я подумал: какой смысл она вкладывает в мои слова?..

— Послушай, Незабудка, — я почувствовал, как краска заливает щёки, и решил больше не заострять внимания на дружбе. — У тебя есть нечто, что нужно мне. А у меня, возможно, имеется то, что хочешь получить ты.

Чёрт, опять вышло до жути двусмысленно. Ну не умею я разговаривать с детьми!..

— Оторва, может, тебе сначала проговаривать про себя? — негромко заметила Лолита.

— Я имею в виду твой кулон, Незабудка, — поспешно сказал я. — Только кулон, это всем ясно? — я свирепо посмотрел на горгониду, а потом, постаравшись успокоиться, на девочку. — Где ты его взяла? Можешь сказать?

— Подобрала на улице, — нищенка пожала тощими плечиками, тонкая ткань платья плавно колыхнулась. — Красивый, правда?

— Да, очень, — я набрал побольше воздуху. — Но ты… не могла бы его мне уступить? Видишь ли, он принадлежал моей подруге, и…

— Конечно, — девочка послушно сняла кулон через голову и протянула мне. — За один поцелуй.

Я опешил. Бросил неуверенный взгляд на Лолу, но горгонида именно в этот момент решила попробовать себя в роли статуи.

— А тебе… Не рановато ли целоваться? Может, попросишь что-то другое? Куклу? Огромного плюшевого мишку?.. Золото, на худой конец…

Лолита начала мелко подрагивать. Я не понимал причины, но на всякий случай принялся конкретно нервничать.

— Цена кулона — один поцелуй, — твёрдо сказала девочка. — Хочешь соглашайся, а не хочешь… — она сделала вид, что надевает кулон на шею.

— Ладно, ладно. Согласен.

Наклонившись, я сложил губы трубочкой и закрыл глаза. Я собирался целомудренно чмокнуть девочку в щечку, и когда ощутил на губах…

Сказать, что я удивился — ничего не сказать.

Поцелуй был долгим, мягким, с чуть горьковатым привкусом и СОВЕРШЕННО не детским ни по стилю, не по содержанию.

И ещё: что-то случилось во время этого поцелуя.

Меня словно вывернули наизнанку, внимательно рассмотрели, а потом сложили обратно, не заботясь, всё ли разместили правильно.

Я ощутил в ладони холод драгоценного камня, и открыл глаза.

— Привет от Королевы Альвеолы, — прозвенело в воздухе, и девочка исчезла.

Я посмотрел на кулон: несомненно, это вещь принадлежала Кассандре. Я столько раз видел желтый, с золотыми искрами камень на её груди, что мог по памяти нарисовать каждый завиток оправы.

— Отлично, Лола! Теперь у нас есть зацепка… Что ты смеёшся?

— Извини, Оторва. Всё время забываю, что ты у нас новичок.

Я нахмурился.

— Всё равно не понимаю. Ну да, целовать девочек — это как-то… Но ведь она сама попросила! Я не педофил, честное слово!..

— Понятия не имею, о чём ты, — качнула головой горгонида. — Но в Сан-Инферно говорят так: после поцелуя с эльфом, проверь карманы, пересчитай пальцы, а потом убедись, что у тебя осталась душа и ты всё ещё не умер.

— С эльфом?..

— Точнее, с эльфийкой.

— Эта маленькая девочка?..

— Святой Люцифер! — Лолита закатила глаза. — Никакая она не девочка. Просто эльфы — довольно субтильный народец, и в подходящей одежде легко сходят за детей. Очень полезный талант в профессии попрошайки, знаешь ли.

— Но поцелуй?.. Я, конечно, мужчина неотразимый, но всему есть пределы.

— Что я тебе говорила о карманах?

Я поспешно хлопнул себя по куртке, и…

— Чёрт, Чёрт, Чёрт!..

Сунув Адамантий в бумажный пакет, я запихал его в карман куртки и застегнул карман на молнию.

Это было ещё на парковке, у "Затычки". Карман неудобно оттопыривался, но чтобы цепляться за Лолу, мне были нужны обе руки.

Так вот: ТЕПЕРЬ Адамантия в кармане не было.

— Она спёрла камень! — бушевал я. — Эта чёртова нищенка скоммуниздила Адамантий!.. Лолита, почему ты меня не предупредила?

— А, вот теперь я виновата. Ну нормально…

— Да, ты ведь знала о том, кто она такая. Могла бы хоть как-то намекнуть.

— Скажи честно, Оторва, — Лолита сложила руки на груди и посмотрела на меня, как Гулливер на лилипута. — А ты бы меня послушал?

Это меня остудило.

Я честно прокрутил всю ситуацию в голове и понял…

— Ты права, Лола. Прости, что сорвался. Просто… Просто я не ожидал, что…

— Что кто-то обставит Великого и Могучего Безумного Макса?

Я смутился.

— Ну, в таком ключе я о себе не думал…

— А по-моему, именно так ты и думал, — величественно кивнула горгонида. — Ведь у тебя всегда всё получается. Ты — Великий Решала. Помнишь, как ты помог мне найти Глаз Гора?

— Ну извини, — я немного разозлился. — Не знал, что помогать ближним — это преступление.

— Ты бросился мне на выручку, НИЧЕГО не зная о мире за пределами "Чистилища", — упрямо продолжила горгонида.

— Да, в клубе я пробыл всего несколько часов, — я усмехнулся. — И посчитал ОГРОМНОЙ удачей то, что меня оставили посудомойщиком…

— Вот! — Медуза наставила мне в грудь крупный, хотя и не лишенный изящества палец. — Вот где кошекрыл нагадил! Ты ВСЁ ВРЕМЯ полагаешься на удачу. Сигаешь в портал, совершенно не представляя, что ждёт на той стороне.

Я вздохнул.

— Знаешь, Лола, мне кажется, ты ко мне несправедлива.

— Да ну?.. Ты у нас, значит, лучший игрок в драконий покер. Профессионал, можно сказать. И сел за стол, прекрасно понимая, что будет дальше.

Это был удар ниже пояса.

— Дай договорить, — я взял палец горгониды, и аккуратно отвёл его от своей груди. Вероятно, это был один из самых мужественных поступков в моей жизни. — Я хотел сказать, что люблю учиться. И охотно сделал бы это, если бы… у меня выдалась хоть одна свободная минутка, — сунув руки в карманы, я прошелся по тротуару туда-сюда. — Но ты сама видишь: события всё время несутся, как обезумевшая лошадь к обрыву. И кто-то должен её остановить.

— Да, но почему это должен быть ты, Оторва? — лицо Лолиты смягчилось. Она уже не напоминала мраморную статую, а с тех пор, как Медуза получила возможность смотреть в зеркало, внешность её ЗНАЧИТЕЛЬНО улучшилась. — Нет, я тебе ДИКО благодарна за то, что ты вернул Глаз Гора, и за то, что отстоял "Чистилище"… А потом ещё раз, и ещё. Но как-то раз я подумала: если б я была на твоём месте, давно бы сбрендила. ДОЛЖНЫ БЫТЬ хоть какие-то передышки, Оторва. Запас везения не бесконечен, попомни мои слова.

Я тяжело вздохнул, а потом вынул из кармана ту руку, в которой был зажат кулон Кассандры.

За цепочку зацепился клочок бумаги, и теперь мягко планировал на мостовую под ногами.

У меня ёкнуло сердце. Никаких бумажек у меня в карманах не было…

"НИ БЛАГАДАРИ"

Вот и всё, что было написано на клочке.

Ясен перец, записку в мой карман подбросила нищенка — в тот самый миг, когда вытаскивала Адамантий.

Привет от Королевы Альвеолы.

— Что она имела в виду, как ты думаешь? — я протянул записку Лолите.

Та нахмурилась, поджала губы, а потом покачала головой.

— Ты же получил, что хотел, верно? Возможность отыскать Кассандру по её поисковому кулону. Или… — она сделала паузу. — Или ты можешь настроить кулон таким образом, чтобы он вёл тебя по следу нищенки, и вернуть себе Адамантий.

— И это называется "не благодари"?.. — я был возмущен до глубины души. — Адамантий мне нужен для гарантии. Чтобы магистр Шмук и ему подобные больше никогда не трогали моих друзей.

— Показать, как настроить кулон на след нищенки?

— Но я должен отыскать Кассандру! Что бы с ней ни случилось, я за неё в ответе. Она моя девушка, и я не могу…

Я замолчал.

"Не благодари".

Это загадка.

С помощью сети сарафанного радио вездесущих попрошаек, Альвеола прекрасно знала всё, что происходит в городе. И уж конечно, была осведомлена и о моих делах — как сердечных, так и остальных.

"Не благодари"…

Это был жест доброй воли. Отдав кулон, она ПОДАРИЛА мне возможность отыскать любимую девушку. Тем самым намекая…

Достав фотографию, я прикоснулся камнем к изображению Кассандры. Кулон вспыхнул, в желтых его глубинах загорелись красные точки, которые сложились в небольшую стрелку…

— Оторва, ты уверен? — негромко спросила Лолита.

— Всё в порядке, — не отрывая взгляда от желтого камня, ответил я. — Королева Альвеола — не менее надёжный хранитель для Адамантия, чем дон Коломбо.

— Откуда ты знаешь?

— Я не знаю, — усмехнувшись, я начал поворачиваться вокруг своей оси, наблюдая, в каком направлении стрелка светится ярче всего. — Я это чувствую.

— Опять твоя хвалёная удача? — я почувствовал насмешку в голосе Лолиты.

— Скорее, интуиция, — убедившись, что стрелка надёжно показывает вдоль улицы, я наконец поднял глаза на Медузу. — Возвращайся в клуб, Лола. Я сам разберусь с этим дельцем.

— Оторва, я…

— Поверь, Лола. Так будет лучше.

Я не хотел говорить, что путешествовать по городу в компании горгониды — всё равно, что держать над головой связку огромных воздушных шаров, а на груди — нарисованную мишень.

Конечно, она попытается меня прикрыть, и сделает для этого всё возможное и не очень, но… не проще ли просто раствориться в толпе?..

Подождав, пока Лолита на чоппере не скроется за крышами, я приступил к исполнению плана, который смастрячил только что, на собственной коленке.

Подойдя к одной из витрин, я всмотрелся в своё отражение, а потом закрыл глаза.

Я уже пробовал менять внешность, и Большой Арни — самое моё удачное воплощение. Но что я говорил о воздушных шариках? Громила, который смотрится в толпе, как Кинг-Конг среди пигмеев, сейчас не вариант.

Нужно что-то попроще, понезаметнее…

Анализируя свой прошлый опыт, я понял, где совершил ошибку.

Надеюсь, что понял.

Раньше я не пытался представить какую-то КОНКРЕТНУЮ внешность. Стоя перед зеркалом, я экспериментировал, отдавшись на волю воображения.

Но сейчас я решил действовать по-другому.

И в качестве образца выбрал внешность мага Карбункула.

Сухощавый, высокий, средних лет. Длинные тёмные волосы спадают на плечи прямыми прядями, подбородок скрыт под острой эспаньолкой.

Глаза тоже тёмные, глубоко посажены и для пущей загадочности снабжены густыми бровями.

Посмотрев на своё отражение, я вздрогнул — настолько РАЗИТЕЛЬНЫМ было перевоплощение.

В витрине я видел мага Карбункула — в том представлении, каким бы он ХОТЕЛ быть.

Высокий, стильный, и настолько ЭЗОТЕРИЧЕСКИЙ, что любого косплейщика с Земли кондрашка хватит от зависти.

Отлично, — сунув кулон в карман, я широкими шагами направился вдоль улицы Счастливых Вздохов.

Поэкспериментировав с камнем, я понял, что вовсе необязательно держать его перед глазами, как это делают лозоходцы. Достаточно прикасаться к нему пальцем: камень становился теплее или холоднее, в зависимости от смены направления.

Через несколько минут я убедился, что внешность выбрал абсолютно правильно.

Эзотеричность давала право заходить в любые лавчонки, пристально разглядывать покупателей и товары, и в то же время чувствовать себя в полной безопасности: никто в здравом уме не рискнёт задирать практикующего мага…

— Эй, Карбункул! Давно не виделись, старый ты пройдоха.

Кроме ДРУГИХ магов, разумеется.

А в существе, которое направлялось ко мне неторопливым шагом, я безошибочно распознал мага. Просто почуял: от него исходило ощутимое давление, как будто на меня давил воздушный шарик.

И не сказать, чтобы это давление было приятным.

— Привет, э… как там тебя, — маг был в два раза выше меня и походил на кряжистый, облысевший раньше времени дуб.

— КАК ТАМ ТЕБЯ?.. — дуб возмущенно заскрипел ветками. — Так-то ты разговариваешь со старыми друзьями, которым, к тому же, должен кучу денег.

Вот и вся выгода от знакомой личины. Похоже, я оказал Карбункулу медвежью услугу…

— Э… Прости, друг, — я осторожно взял дуб за веточку. — Ты застал меня в неподходящий момент, и…

— Для того, чтобы отдать долг, момент всегда подходящий, — проворчал дуб. — Я и так искал тебя всю последнюю неделю, так что отдавай мои три монеты прямо сейчас. Или я подам жалобу в Гильдию, вот так вот.

— ТРИ МОНЕТЫ?

Святой Люцифер! Мне бы их заботы…

— Да! Целых три полновесные золотые монеты. Или вместе с моим именем ты забыл и РАЗМЕР своего долга?

— Нет, что ты, друг. Три, так три, — улыбнувшись, я полез в карман джинс и нащупав три кругляша, вытянул их под свет фонарей. — Вот, держи… — не придумав, как положить монетки на ветку так, чтобы они не упали, я сунул их дубу в дупло.

— Вот так-то лучше, — смягчился тот. — Значит, не забыл ещё Радагаста… А что, может, отметим? Я слышал, в кабачок мадам Душицы завезли прекрасную росу…

— Извини, Радагаст, я спешу, — улыбнувшись на прощание и пожав веточку, я обогнул дуб и поспешно удалился.

Надеюсь, хитрый пройдоха не задолжал половине города…

— Эй, Карбункул! — я ускорил шаг, стараясь добраться до ближайшего переулка и нырнуть в какую-нибудь лавчонку.

Но выйдя через чёрный ход на другую улицу, снова услышал:

— Глянь-ка! Это же Карбункул, собственной персоной! Занял у меня пять монет, обещал подкинуть работёнку и смылся.

Ускорив шаг, я принялся искать новое укрытие.

— Господин Карбункул! Одну минуточку! Да подождите же…

Наконец-то подвернулась тёмная подворотня, в которую я поспешно нырнул.

К сожалению, это оказался узкий проход между глухими стенами зданий. Никаких лавочек здесь не было и в помине, только кучи мокнущего мусора, которые на поверку оказывались гноллами…

Крики за спиной приближались.

Звучали они довольно угрожающе, и я снова ускорил шаг. Эх, хоть бы одну витрину, в которую можно посмотреться… Но как там говорится? За неимением гербовой, пишем на простой.

Почти бегом пробираясь по узкому, полному влажных испарений проходу, я принялся менять внешность.

Чисто косметические поправки, ничего кардинального. Так, бороду сделать погуще, усы подлиннее, глаза другого оттенка…

Когда мне показалось, что результат достигнут, я замедлил шаг и дал поймать себя за рукав.

— Господин Карбункул! Не надейтесь сбежать. Не могу поверить, что вы пытаетесь меня обмануть. Это недостойно кодекса мага, и…

На этой трагической ноте я повернулся к преследователю.

— Это вы мне, уважаемый?

Главное, не забывать про взгляд. Как у Лолы, когда она смотрит на копошащуюся под ногами мелюзгу вроде меня.

— Э… Похоже, я обознался, — парень, поймавший меня за рукав, больше всего походил на поиздержавшегося щеголя. Перья на бархатной шляпе порядком облезли, да и сам бархат вытерся, отчего казалось, что некогда роскошный головной убор подхватил загадочную кожную болезнь.

— Ничего, — я снисходительно усмехнулся. — С кем не бывает. Я вас прощаю, — и я пошел дальше.

— Эй, господин, — а вот этот тон мне знаком. В моём мире таким тоном останавливают прохожего, прося у него закурить — а заодно бумажник, телефон и новые кроссовки. — Не поделитесь со мной парой монет?

Ну?.. Что я говорил?

— Парой монет? — переспросил я, оборачиваясь. — Не слишком ли много для простого гоп-стопа?

— В самый раз для того, кто дорожит своей жизнью, — прорычал парень, и уже через мгновение я обнаружил, что мы стоим, тесно прижавшись друг к другу, а что-то острое упирается мне в бок. — Гони монету, или получишь перо в печень.

— Как интересно, — пот побежал у меня по спине, как Ниагарский водопад. Но я усвоил ещё в детстве: ни в коем случае не показывай бродячим псам, что боишься. — Ограбление и обещание смерти в одном флаконе. Полагаю, мастеру Заточчи и магистру Шмуку будет очень любопытно узнать о вашей деятельности.

— Не будет, если им никто не расскажет.

Голос у него был решительным. Да и остриё, проткнув одежду, останавливаться на достигнутом не собиралось…

Глава 6

— ОТВАЛИКАШ СРОЧНАКС БАНДЮКАН! — слова сорвались с моего языка без участия разума.

Бандита снесло, словно пушечным ядром, и впечатало в стену.

— Ар-гх… — вот и всё, что он мог сказать.

Я подошел поближе.

— Ничего, жить будешь. Хотя и хреново — какое-то время.

В ответ незадачливый грабитель медленно отклеился от стены и сполз на мостовую.

Я, мысленно запахнув полу плаща и гордо вскинув голову, пошел дальше…

И услышал за спиной громкие рыдания.

Ноги сами собой остановились.

Я словно попал в кисель: и хотел бы бежать, но не получалось.

— Да чтоб тебя, — с чувством сказал я и вернулся к грабителю.

Сел рядом с ним на землю, достал пачку сигарет, вытряс две и одну протянул рыдающему мужику.

Чёрт, а спичек-то у меня нет…

Мужик чиркнул пальцем о штаны и дал прикурить сначала — мне, а потом закурил сам. Глубоко затянулся, и медленно выпустил дым.

Слёзы по его лицу уже не текли, но щёки всё ещё были мокрыми.

— Когда я принял вас за Карбункула, — сказал он. — То совсем не имел в мыслях причинять вред. Я просто хотел… Ну, он обещал замолвить за меня словечко в Гильдии, взял гонорар — всё, что я смог наскрести, — а потом пропал, — я молчал. Иногда человеку нужно просто выговориться. — Не знаю, о чём я думал, когда приставил к вашему боку это, — и он бросил в пыль под ногами обыкновенный сучок, которым можно было проткнуть разве что, бумажный лист. — Наверное, был в полном отчаянии… Вы сдадите меня Гильдиям?

Я покачал головой.

— У каждого может выдаться хреновый день.

— Или два дня, — кивнул парень. — Или два месяца…

Теперь, когда он не корчил злобных рож, я понял, что парень не старше меня. К тому же, довольно красив: благородных очертаний лоб, высокие скулы, чувственные, лишь слегка тонковатые губы… Подбородок. Ну, вы понимаете: с ямочкой.

Нравятся женщинам, хотя убей Бог, не знаю, почему…

— Знаешь, не иметь членства в Гильдии — это ещё не конец света, — осторожно сказал я. — Может, тебе просто нужно подыскать другое занятие?

Парень горько усмехнулся.

— Это же Сан-Инферно, — выплюнул он сквозь зубы. — Заветная мечта идиота. Место, где всё получается… Но знаешь, что я понял, попав сюда? Мечтать нужно очень осторожно.

— Так ты тоже не отсюда? — я обрадовался. Незнакомец презрительно фыркнул.

— В своём мире я мог сделать военную карьеру, — докурив сигарету до половины, он аккуратно затушил бычок и бережно сберёг его за отворот потёртого рукава. — Но когда Карбункул расписал перспективы переселения в Сан-Инферно… Я не устоял. Продал всё, что у меня было, и последовал за ним. Но здесь всё оказалось совсем не так, как обещал старый обманщик.

— Подожди, дай сообразить, — я притронулся к рукаву парня. — Карбункул взял с тебя деньги за то, что поможет перебраться в Сан-Инферно, так? А когда вы оказались здесь, он… Просто исчез?

Перья на шляпе грустно качнулись.

— И вот теперь барон Рэмбо де Сигоньяк из Заковии вынужден просить милостыню, чтобы не умереть с голоду. Старший барон Рэмбо был бы мной доволен.

Я вздрогнул. Вот так совпадение…

Первым порывом было признаться парню, что я тоже имею некоторое — хотя и косвенное, — отношение к Заковии. Но я промолчал.

Не время хвастаться своими успехами…

Но встать и уйти — как я собирался, теперь уже не получится.

— Значит, ты военный, — сказал я, пытаясь сообразить, что делать дальше. — К тому же, умеешь колдовать.

— До вас мне далеко, — отмахнулся барон. — Это ваше заклинание… Я думал, позвоночник придётся вытряхивать из сапог.

— Я не волшебник, я только учусь, — скромно потупился я. — Например, прикуривать от пальца я не умею.

Хотя видел, как это делает донья Карлотта.

Но вслух я этого говорить не стал…

— Это основы школы Стихий, — поморщился парень. — Земля, вода, воздух, огонь… Ничего сложного, если как следует разобраться.

Он протянул руку ладонью вниз, и с земли поднялся пыльный смерчик. А потом пылинки сложились в крылья бабочки, налились цветом, миг — и мне на коленку опустилось живое существо…

Я восхищенно выдохнул. Парень в ответ улыбнулся.

Лицо у него было измождённое, да и в хорошей ванне он нуждался довольно давно, но неожиданно он начал мне нравиться. Чувство юмора, здоровая ирония по отношению к себе, любимому… Да на его месте вполне мог оказаться я!

Если бы не угодил в стриптиз-клуб, конечно.

— Помочь с Гильдией магов не обещаю: мастер Серпент меня терпеть не может, — сказал я. — Но если ты как-нибудь заглянешь в клуб "Чистилище", что на проспекте Потерянных душ, я угощу тебя пивом и познакомлю с одной ведьмочкой. Её тоже не берут в Гильдию, и я подумал, может, вы с ней…

Барон де Сигоньяк ухватил меня за руку. Лицо у него было очень подвижным, и сейчас на нём отражался весь спектр обуревающих парня эмоций.

— Почему?.. — наконец выдавил он. — ПОЧЕМУ вы мне помогаете?

— Потому что это Сан-Инферно, — сказал я и поднялся. — Здесь КАЖДОМУ должно повезти.

Мне было очень жаль, что Судьба обошлась с молодым бароном так жестоко. И остро захотелось, чтобы со временем он полюбил этот безумный город так же сильно, как я.

— Как вас зовут? — спросил он и тоже поднялся. — Кого я должен благодарить за то, что не успел утратить веру в людей?

— Меня зовут Макс, — я протянул руку и барон её пожал. — Но ты можешь звать меня Безумный Макс. Именно так меня зовут друзья.

Глаза барона сверкнули. Но он тут же широко улыбнулся, а потом сорвал с головы шляпу и отвесил мне церемонный поклон.

— Барон де Сигоньяк к вашим услугам, Безумный Макс.

На миг показалось, что я попал в фильм "Три Мушкетёра". Только без лошадей.

— Э… наше вам с кисточкой, — неловко кивнул я. — Сейчас мне пора бежать… И кстати: если в клубе не будет меня, можешь спросить Долорес. Она в курсе всего. А ведьмочку, о которой я говорил, зовут Лилит.

— Обязательно загляну, спасибо, — и он отсалютовал мне длинной и блестящей шпагой.

А ведь он действительно мог проткнуть меня, как цыплёнка, — думал я на бегу. Кулон Кассандры жег карман, и я боялся, что он прожжет дырку, если я задержусь где-нибудь ещё. — Но он даже не подумал пустить шпагу в ход.

Больше, слава Люциферу, меня никто не останавливал.

Мельком взглянув на своё отражение в какой-то витрине, я убедился, что всё ещё напоминаю мага Карбункула — хотя и отдалённо.

Интересные всё-таки творятся дела, — думал я на бегу, сворачивая в тот или иной переулок, повинуясь велению кулона. — Хитрый пройдоха, чьей внешностью я опрометчиво воспользовался, задолжал куче народа денег. А ещё он подрабатывает рекрутёром: заманивает в Сан-Инферно незадачливых жителей других измерений, предварительно ободрав их, как липки.

Странно. При знакомстве он показался мне вполне респектабельным дельцом, который не станет опускаться до подобных методов…

Надо будет проверить, об одном и том же маге идёт речь, — поставил я себе мысленную зарубку. А потом задумался: сколько всего Новичков попадает в Сан-Инферно каждый год?

Кассандра упоминала, что есть даже Академия, где неофитам преподают основы выживания в нашем благословенном городе.

Но статистически: скольким из них везёт оказаться в нужном месте и в нужное время?..

Подозреваю, что немногим.

Остальные вынуждены выживать самостоятельно, и далеко не всем это удаётся.

Эти мысли помогли скоротать остаток пути.

Подозрения закрались в мою простую душу, когда я начал узнавать места…

На самом деле, у меня так и не выдалось свободного времени, чтобы изучить даже окрестности родного клуба.

Всё, что я видел — это несколько главных улиц во время путешествий под охраной горгониды, и общую панораму с высоты птичьего полёта — когда катался на чоппере Энди.

Но сейчас, когда кулон вывел меня на проспект Потерянных душ… Я невольно замедлил шаг.

Что-то не так. Здесь какая-то ошибка.

Я рассчитывал, что искать Кассандру придётся где-нибудь на задворках. В трущобах за байкерским клубом, или может быть, в доках — там я ещё не бывал, и втайне надеялся, что наконец-то смогу увидеть громадные воздушные галеоны, которые осуществляют перевозку грузов и пассажиров по всему измерению.

Оказавшись в родном квартале, я испытал что-то вроде разочарования. А когда кулон подвёл меня к ступеням "Чистилища"…

Нет, я был несказанно счастлив тому, что не придётся выдирать Кассандру из лап злоумышленников. Но в то же время… В то же время я на это надеялся.

Спасти опасную девушку. Отплатить ей той же монетой, чтобы Кэсси никогда больше не смотрела на меня свысока…

Честно говоря, это было бы по-настоящему круто.

Но всё равно я рад, что она в порядке. Сидит за стойкой бара, потягивает коктейльчик…

— НЕГОДЯЙ!

Вам когда-нибудь давали пощечину? Да? Тогда вы знаете, как это неприятно. В голове звенит, а щека даже может распухнуть — если в ручке, вас ударившей, было достаточно яду…

Но когда даёт пощечину горгонида — это совсем другой коленкор.

Удар сбросил меня на ступени родного клуба, как раскисшее, упавшее с палочки мороженое. В голове раздался громкий треск, и я очень удивлюсь, если это не треснул, как грецкий орех в зубах Щелкунчика, мой череп.

— Пенелопа, как ты…

— Я прождала тебя всю ночь!

— Но я же послал тебе цветы.

Я даже не пытался подняться. Поймите меня правильно: ВТОРОЙ пощечины от двухсполовинойметровой женщины я мог и не пережить.

— Цветы?.. — в глазах горгониды почти не осталось ничего, кроме оранжевых всполохов. — Ты решил, что какие-то жалкие тычинки и пестики заменят мужчину в моей постели?

— Пенелопа, я вовсе не…

— Ты оскорбил меня до глубины души, Безумный Макс.

Была, была у меня слабенькая надежда на то, что Пенелопа приняла меня за другого. В конце концов, на мне же была личина… Но посмотрев на своё отражение в до блеска натёртых мраморных ступенях, я понял, что колдовство рассеялось — где-то в моём путешествии через Сан-Инферно. Я снова выглядел, как старый добрый я.

Может, именно поэтому ко мне больше никто не приставал?..

Радуйся, Безумный Макс. В Сан-Инферно до тебя никому нет никакого дела.

Услышав сдавленные стоны, я вдруг понял, что горгонида плачет.

Нет, ну что сегодня такое?.. Второй раз за день!

Усевшись на ступени, Пенелопа размазывала слёзы кулаком, как маленькая девочка. И всхлипывала она при этом так, что было слышно под самой крышей — это уж наверняка.

Усевшись рядом, я протянул ей носовой платок. Пенелопа в него трубно высморкалась и протянула назад.

— Оставь себе, — я похлопал её по спине.

Какие слова могут убедить женщину, что свидание отменилось вовсе не по твоей вине? Что сказать для того, чтобы она тебя простила?

"Может, сходим в ювелирный магазин?" — где-то я слышал, что это работает.

"Выходи за меня замуж" — тоже пользуется успехом. По крайней мере в фильмах, даже самые разозлённые девушки после этих слов тают и начинают улыбаться…

Ни один из вариантов мне не подходит.

— Оторва! — а такой вариант не предусматривал даже я… — Что с твоим лицом?..

Представляю, как я выглядел после пощечины, отвешенной рукой размером с кувалду.

Ни о каком ОТПЕЧАТКЕ на щеке и речи идти не могло. Вся моя голова превратилась в сплошной отпечаток.

— Каллиопа?.. — сказать, что Пенелопа была смущена — значит, ничего не сказать. Вскочив со ступеней, она залилась румянцем, который покрыл девушку с ног до головы. Стройные бёдра, плоский живот, грудь, кое-как втиснутая в кожаный лифчик… Всё это великолепие теперь светилось приятным малиновым светом.

— О, привет, Пенни, я тебя не заметила, — хладнокровно кивнула горгонида. — Так что с тобой случилось, Оторва? Внезапно попал под горную лавину?

— Э… да, что-то в этом роде, — если на мне ещё оставались не отбитые участки тела, то они стремительно уменьшались. — Наткнулся на стенку. Бежал, бежал… И налетел.

— Восемь раз?

Мы с Пенни стояли понурившись, как два школьника, разбившие окно в учительской. Не слишком уютное ощущение…

Пенелопа сдалась первой.

— Ну, я пойду?.. — проблеяла она, и скатившись со ступеней, бросилась бежать так, словно за ней гналась вся Гильдия законников.

После ухода горгониды мне стало легче. Я выпрямился, расправил плечи…

И вообще. Чего я, как маленький?..

— Знаешь, Лола, я вовсе не обязан оправдываться.

— Да ну?.. — Лолита прищурилась и сложила руки на груди.

— Мы познакомились в "Затычке". Она пригласила меня к себе, ну и… — поняв, что я всё-таки оправдываюсь, я копнул мраморный пол носком ботинка. — Знаешь, мы с Пенелопой взрослые люди, так что ты не имеешь права…

— Дак я ничего и не говорю, — пожала плечами горгонида. — Пенни — самостоятельная девушка, и если она нашла привлекательным такого мелюзгу…

— Эй! — я был возмущен до глубины души. — Между прочим, в постели рост не имеет значения.

— Ой, избавь меня от подробностей, — Лолита повернулась ко мне спиной и взялась за ручку входной двери.

— Но чего ты тогда разозлилась?

— Она УДАРИЛА тебя, Оторва.

Я притронулся к щеке. Не так всё и страшно. Кожа заживёт, кости срастутся… со временем, конечно. А челюсть можно вправить.

— Да, но она же — девушка. Не мог же я бить её в ответ…

Лолита закатила глаза.

— Ты опять врюхался в то, в чём ВООБЩЕ ничего не смыслишь, Оторва.

— Ну так просвети меня.

— В нашей культуре только ЖЕНА имеет право бить своего мужа.

Я опешил.

— О… — а потом попытался собраться с мыслями. — Это значит, что…

— Считай, что ты обручён, — покровительственно похлопала меня по плечу горгонида. — И кстати, что ты здесь делаешь? Ты же намеревался искать Кассандру, — она распахнула дверь и широким шагом направилась через вестибюль к концертному залу.

Мне пришлось догонять.

— Кулон привёл меня сюда, — достав из кармана, я показал Лолите пульсирующий камень. — Поэтому я решил, что Кассандра здесь, и кстати: ты её не видела?.. ОБРУЧЁН? — до меня наконец дошло. Я остановился. А потом изо всех сил побежал за горгонидой. Народ, который всё время толокся в фойе клуба, таращился на меня в большом удивлении, но сейчас у меня были дела поважнее. — Что в вашей культуре КОНКРЕТНО означает обручён?..

Лолита остановилась. Я ткнулся ей в спину. Ну… Почти в спину.

— Полагаю, то же, что и у других, — сказала она с каменным выражением лица. — Двое людей хотят связать свою жизнь навсегда, и объявляют об этом помолвкой. А если кто-то захочет "перебить ставку", должен вызвать претендента на дуэль. И убить, — она немного смягчилась. — Полагаю, ТЕБЕ, Оторва, следует ожидать вызова в самое ближайшее время.

Ох, эта атмосфера родного клуба. Смесь запахов от дыма дорогих сигар, шампанского, геля с блёстками, плюшевого занавеса и мастики, которой натирают паркет сцены…

Близилось утро, и представление уже закончилось. Сцена была пуста, и только за столиками дремала парочка посетителей.

Я умилился почти до слёз. Как давно я здесь не был! Как я соскучился… Почему я не могу быть, как все хозяева клубов? Расхаживать во фраке с алой гвоздикой в петлице, среди гостей, улыбаться, угощать знакомых сигарами…

— Оторва, ты меня слушаешь?

— А?.. Извини, я немного отвлёкся.

— Я говорю, что в самое ближайшее время тебя ожидает вызов на дуэль.

— От кого?..

— От жениха Пенелопы, Одиссея.

Я с хрустом сжал челюсти.

— Вот ты меня сейчас троллишь, да?

Лолита хлопнула ресницами.

— Понятия не имею, о чём ты… Макс, я серьёзно. Вообще-то мы, горгониды, отличаемся довольно свободными нравами…

— О, отлично. Ты меня успокоила.

— Ровно до тех пор, пока не вступают в силу законы об отношениях.

— ЗАКОНЫ?..

— Ну да. Законы. За этим следят старейшины кланов.

Я закатил глаза. Кулон Кассандры всё ещё пульсировал. Она была где-то здесь, совсем рядом.

Стоило сделать пару шагов — и я её увижу.

Вместо этого я сделал глубокий вдох.

— Ладно, Лолита, давай будем решать проблемы по мере поступления.

— Так она УЖЕ поступила, проблема-то, — пожала плечами горгонида. — Тебе придётся ответить на вызов Одиссея. Или… — в этот момент двери клуба распахнулись. — Или сбежать в другое измерение, — договорив, Лолита, не глядя более на меня, направилась обратно в вестибюль. — Мы закрыты, — послышался фирменный горгонидский рык. — Приходите вечером, господа.

Я не стал смотреть, как Медуза выпроваживает припозднившихся гуляк, и обогнув сцену, взлетел по шаткой лесенке под крышу клуба.

Что-то мне подсказывало, что Кассандра не будет ждать меня в пентхаусе…

Переведя дух на площадке перед дверью в гримёрку, я взялся за ручку. По идее, девочки уже переоделись после представления, и здесь никого не должно быть.

Но знаете, что?..

Как только дверь распахнулась, я получил ещё одну пощёчину.

— Ты обручился с горгонидой?.. — голос был зловещим, как свист холодной стали у горла.

Глава 7

Из глаз посыпались искры, но я хотя бы устоял на ногах.

Добрый знак.

Поморгав и подвигав челюстью, я всё же вошел в гримёрку — не стоять же на пороге.

— Душевный приём, — убедившись, что челюсть не сломана, сказал я. — Я тоже по тебе скучал.

— Как смеешь ты являться ко мне, после того как Труффальдино рассказал последние новости о твоих любовных похождениях?

Я рассмеялся.

— А, вот кого я должен благодарить за своевременно, а главное, подробно переданные новости, — я огляделся в поисках крылокоша, но тот благоразумно скрылся от моего гневного взора. — Это во-первых, — сказал я, усаживаясь на пуфик, обитый малиновым плюшем с бахромой. Давненько я здесь не бывал… По зеркалам разбежалось моё хмурое и взъерошенное после двойной — незаслуженной взбучки — отражение. — А во-вторых, это не я к тебе явился, а ТЫ ко мне. Насколько я помню, "Чистилище" — всё ещё моё заведение.

Глаза Кассандры, бездонные от расширившихся зрачков, сделались ещё больше.

— Но… Денница сказал, что клуб тебе больше не принадлежит!

Я громко фыркнул.

— Что-то этот паршивец уж слишком вмешивается в мою жизнь. Надо с этим что-то делать, — я посмотрел на Кассандру. — Погоди. Ты была уверена, что меня в "Чистилище" больше нет, и всё равно пришла сюда… Зачем?

Опасная девушка смутилась.

Она опустила глаза, тряхнула чёлкой — что дало мне возможность разглядеть ссадину на её прекрасном белом лбу…

А уж потом я заметил, что одета она совсем не в то, к чему я привык — нечто среднее между доспехами и нарядом женщины-вамп. А в один из прозрачных пеньюаров, усыпанный блёстками и с воротником из ядовито-розовых перьев. Под пеньюаром, на плече Кассандры, белела повязка.

У меня перехватило дыхание.

То, что мы с Лолой видели в её жилище… Это был не просто разгром в поисках чего-то ценного.

Моя девушка сражалась. Вполне вероятно, за свою жизнь… Вот почему она оказалась здесь, в "Чистилище".

Она здесь прячется.

Отличное стратегическое мышление, если подумать. Любая её тайная квартира могла оказаться под ударом.

Но клуб — другое дело.

Здесь обретается Лолита со своими малышками — если кто не помнит, так она зовёт волшебные камеры, с помощью которых следит за залом и другими помещениями…

Ещё здесь постоянно толпится народ… Главный закон Сан-Инферно — не попадись. И вряд ли злоумышленники захотят действовать открыто.

Если это не убийцы на открытом контракте, конечно.

Чувствуя, что пауза затянулась, я вздохнул и пошевелил пальцами ног. В ботинках это было незаметно, но чуток напряжения я сбросил.

Чёрт, как начать расспрашивать девушку, настолько скрытную, что даже в невинном вопросе "сколько времени?" она усматривает покусительство на свою внутреннюю свободу.

— Эм… Значит, Труффальдино сказал тебе, что я обручился с Пенелопой? — начал я с самой, на мой взгляд, безопасной темы.

Глаза Кассандры гневно сверкнули.

Упс… А ведь она ревнует, моя опасная девушка.

Чёрт!.. И ещё раз чёрт, чёрт, и чёрт.

Когда я свалился в Сан-Инферно с Лилит в качестве бесплатного, но чертовски хорошенького приложения, она ревновала!

Хладнокровная Кассандра Хрен-Попадёшь ревнует меня к любой юбке, которая окажется поблизости.

Ну и дела-а-а…

Я вытер внезапно выступивший на лбу пот.

Так, надо быстренько менять тему…

— Смотрю, ты потеряла кулон?

Девушка нервно сжала пеньюар у самого горла.

— Я его… Уронила, — наконец сказала она. — Да. Застёжка сломалась и я выронила его на улице.

— Случайно не на улице Сладких Вздохов?

А вот теперь на меня смотрели КУДА внимательнее, чем раньше.

— Ты знаешь об улице Сладких Вздохов?

— Я искал тебя. Лолита показала, где ты живёшь.

Мне кажется, или воздух между нами внезапно похолодел?..

Я вытащил руку с намотанной на кулак цепочкой и протянул кулон Кассандре.

— Возьми. Это всё-таки твоя вещь.

— Так… где ты говоришь, его нашел? — почему она отводит глаза?

— Сначала скажи, где ты его потеряла.

— Я не обязана отчитываться перед… — она прикусила язык. Но несколько позже, чем нужно.

— Перед кем? — спросил я. — Перед твоим парнем, который любит тебя, и который беспокоиться о тебе, или… Перед объектом, который тебя наняли охранять?

Я не забыл тот разговор, в разгромленной квартире Кассандры. Лола предположила, что Кассандра следила за мной все эти годы. Я тут же отмёл это предположение. Отчасти, потому что мне противно было об этом думать. Отчасти — потому что я в это не верил.

Но мысль засела в голове и зудела, как старая заноза. Я вспомнил, как мы познакомились — в первый мой выход из клуба, между прочим.

Как она незаметно оберегала меня от настоящих и мнимых напастей…

Как она возмущалась, когда я твёрдо заявил, что в Москву поеду один, и… Как ВЗБЕСИЛАСЬ, когда я рассказал ей, что чуть не застрял навсегда в Лимбе.

Это была не ревность, нет. Она обвиняла СЕБЯ в том, что не справилась. И ушла — чтобы не показывать, насколько ей стыдно…

— Давно ты знаешь? — наконец спросила опасная девушка.

На душе вдруг сделалось паршиво.

Просто… Просто в глубине души я НАДЕЯЛСЯ, что окажусь не прав. Что Кассандра — всего лишь ревнивая девушка, и может, у неё и есть проблемы, но они никак не связаны со мной!

Нет, я не эгоист. И охотно помог бы ей разобраться.

Но мне бы хотелось думать, что она со мной, потому что я ей нравлюсь. А не потому что ей за это платят.

Я вытащил из кармана фотографию и отдал её Кассандре.

— С тех пор, как нашел вот это.

Она прикусила губу.

— Извини. Я думала, что успела собрать всё, что могло…

— Тебя скомпрометировать? Навести меня на мысль, что ты — не та, кем хочешь казаться?

— Знаешь, ты ВООБЩЕ не должен был появляться в моей квартире!

Ага. Что-то от прежней раздражительной опасной девушки в ней ещё осталось…

— Уж извини, что беспокоился о тебе.

— Ладно, проехали, — Кассандра сделала глубокий вдох и подняла руку. — Ты всё узнал, и этого уже никак не изменить. Так что, не будем тратить время на взаимные упрёки.

— Какой удивительный прагматизм.

— Я убийца, помнишь? Нас этому учат.

— Честно говоря, я уже сомневаюсь во всём, что ты о себе рассказывала.

— По большей части правду, — Кассандра пододвинула ногой ещё один пуфик и уселась напротив меня. — Но если хочешь, я расскажу тебе и остальное. Честно говоря, давно бы это сделала, если бы не… Заказчик.

— Заказчиком был мой отец? Зиновий Золотов?

Я был уверен, что угадал.

Но Кассандра покачала головой.

— Ты ведь ничего не знаешь о своей матери, верно?

Сердце глухо бухнуло в горле.

— Она жива?.. Это она попросила тебя присматривать за мной?

Кассандра грустно улыбнулась.

— Бедный малыш… И почему все мальчики мечтают о том, чтобы их любила мамочка?

— Элементарный Эдипов комплекс, — я смутился.

Честно говоря, даже от себя я не ожидал такого порыва. Прожил же я прекрасно всю жизнь с бабулей, а тут… расклеился.

— Понятия не имею, о чём ты, — качнула головой Кассандра, и я опять увидел ссадину на её лбу. Порез был глубоким, но уже подсохшим. На вид — ничего страшного…

— С тобой всё в порядке? — спросил я, глазами указывая на её лоб. — И кстати: кто это тебя?..

Опасная девушка слегка наклонила голову, улыбнулась и притронулась к порезу.

— Со мной всё в порядке, — мягко ответила она.

— Честно говоря, я так и думал, — я чопорно кивнул в ответ. — Сила, с которой ты врезала мне по морде, могла исходить только из здорового тела. И подкреплялась здоровым духом.

— Рада, что ты ещё можешь шутить, — буркнула Кассандра.

Я знаю, ей не слишком нравилось моё чувство юмора. И воспринял её недовольство, как должное.

— А что мне ещё остаётся? Любимая девушка только что призналась, что дружила со мной за деньги, а ещё нежданно-негаданно всплывает мамочка…

— Насчёт мамочки можешь успокоиться, — перебила Кассандра. — Она действительно умерла. А по поводу денег… — она сделала глубокий вдох и посмотрела мне в глаза. — Да. Я брала плату за то, что охраняла тебя. Ведь девушке надо кушать и где-то жить. Ну, а насчёт остального… — а вот теперь она отвела взгляд. — Я действительно полюбила тебя. Правда.

Странно, но после её признания я почувствовал, что не в силах сейчас говорить о любви. И решил сменить тему.

— Кто тебя нанял?

— Княгиня Златка, твоя бабушка.

— Но ведь она давно…

— Это пожизненный контракт.

Я прокрутил в голове то, что она сказала.

— То есть, ты должна меня охранять…

— Пока смерть не разлучит нас, — кивнула Кассандра.

А я усмехнулся.

— Так вот почему ты так взъерепенилась. Ну помнишь, когда я пытался нанять тебя, потому что Эрос Аполлон решил меня убить. Я тогда сказал в шутку "пока смерть не разлучит нас", а ты восприняла это СЛИШКОМ буквально… Ты ЗАПОДОЗРИЛА, что я знаю о твоём соглашении с моей бабушкой, и…

— Я просто удивилась тому, что ты знаешь стандартную формулу, — на щеках Кассандры выступили красные пятна.

Бог ты мой! Чуть ли не впервые я вижу, как опасная девушка краснеет!

— Значит, ты и дальше будешь это делать, — предположил я. — Ну, то есть, держаться за моей спиной?

— Именно за это мне заплатила княгиня Златка, — кивнула Кассандра.

— Ну что ж, — я рассудительно кивнул. Быть девушкой охраняемого объекта очень удобно. Всегда рядом, вне подозрения…

— Я же СКАЗАЛА, что испытываю к тебе…

— Извини, но как-то я в это не слишком верю верю, — это была правда. После всего, что припоминалось о поведении Кассанды, поверить в то, что она…

А, чёрт. Обещал же себе сейчас на этом не зацикливаться.

Я сделал над собой усилие, чтобы перевести мысли на другие рельсы.

Раз уж выдалась такая возможность, надо выяснить как можно больше, верно я говорю?

— Так ОТ КОГО ты должна была меня охранять? — спросил я. — И ПОЧЕМУ в этой связи упомянула покойную мамочку?

Кассандра вздохнула и поднялась с пуфика. Открыла обширный гардероб и принялась рыться в вешалках, набитых крикливыми нарядами.

— Святой Люцифер, неужели здесь нет ни одной нормальной тряпки? — сердито пробормотала она.

— Кэсси, я задал тебе вопрос, — может, мой голос и звучал несколько жестче, чем нужно. Но мне надоело вытягивать жизненно-важную информацию клещами.

— Я спросила про твою мать потому… — сжав в охапку несколько вещей, она скрылась за ширмой. — Ну, ты же понимаешь, у всех есть родственники.

— То есть, ты должна меня охранять от… родичей по материнской линии?

Удивительное дело: О НИХ я совсем не думал. Возможно, на данном этапе мне хватало проблем с родичами со стороны отца… Да и Золотовы, встречаясь со мной, ничего такого не упоминали.

— Я обязана защищать тебя ОТ ВСЕХ опасностей, — голос Кассандры звучал несколько сдавленно. Вероятно, мешала повязка на плече, а значит, ей всё-таки было больно… — Но княгиня наняла меня, когда получила сведения о том, что избавиться от младенца хочет материнская родня.

Я встал, подошел к ширме и заглянул внутрь.

— Тебе помочь? — Кассандра дёрнулась. Она действительно пыталась натянуть тесный кожаный колет, не повредив повязку, но та зацепилась за шнуровку, поставив девушку в очень неудобное положение. В прямом смысле.

— Эй! — возмутилась Кассандра. — Не смотри на меня… Я сама справлюсь.

— Да ладно, Кэсси, — я зашел за ширму и принялся распутывать шнуровку, чтобы освободить бинт. — Я видел тебя и не в таком виде. Впрочем, как и ВООБЩЕ без всякого вида. Чего стесняться-то?

Под бинтом была нашлёпка из пластыря и антисептика. А вот под ней… Я сделал вид, что поправляю бинт и чуть оторвал краешек пластыря.

Под пластырем был огнестрел.

У Кассандры была дырка в плече! Профессионально заштопанная и обработанная, но это была рана от пули.

А ведь в Сан-Инферно НЕТ огнестрельного оружия… И где тогда она его получила?

Я громко втянул воздух сквозь зубы. Кассандра замерла, так и не натянув колет до конца.

— Где ты это схлопотала? — спросил я таким голосом, каким отчитывают напрудившего на ковёр щенка.

— Не твоё дело, — вывернувшись из моих рук, она одёрнула колет и принялась натягивать узкие замшевые лосины. — В другом измерении, если тебе так уж интересно.

— Но это случилось из-за меня, верно? Ты подралась с кем-то, кто хотел меня убить.

Опасная девушка закатила глаза.

А потом вышла из-за ширмы, и уселась ко мне спиной, перед зеркалом. Взяла расчёску и принялась с остервенением драть волосы.

— Тебе не обязательно знать обо всём, что происходит, — наконец сказала она. — Просто живи дальше. А я буду делать свою работу.

— Наверное, — я сказал это настолько ядовито, насколько мог. — Бабуля действительно заплатила тебе большие деньги.

Кассандра зашипела и обернулась так стремительно, что расчёска отлетела и ударилась о зеркало. В стекле появилась звездообразная трещина.

— Дело не в деньгах, — отчеканила опасная девушка. — Не только в деньгах.

— Тебе пообещали ещё что-то? — я саркастически поднял бровь. — Титул? Дворец в Заковии?

Она поднялась, и шагнув ко мне, прижалась всем телом. Я покачнулся.

А потом, хоть и неуверенно, обнял её в ответ.

Я не ожидал такого поворота, правда-правда. Казалось, наши отношения завяли так же быстро, как помидоры в сорокоградусный мороз. Но когда я ощутил её горячее тело, вдохнул тёплый, такой знакомый и пьянящий запах, который шел от её шеи…

— Дело в тебе, — тихо сказала Кассандра. — Я охраняла тебя двадцать лет. Ты ВЫРОС на моих глазах, Макс. И одна мысль, что с тобой может что-нибудь случиться… — она прерывисто вздохнула и спрятала лицо у меня на груди.

А я разжал руки и отступил на пару шагов.

— Прости, Кэсси, — чувствовал я себя последним подонком. — Но теперь я всё время буду думать: а не играешь ли ты, чтобы держать меня на коротком поводке?

— Но я…

— Знаешь, если ты постараешься, — я горько усмехнулся. — Если ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО постараешься, я побегу за тобой, как послушный пёс. Но сначала спроси себя: а честно ли это по отношению к нам обоим?

— Макс, мне вправду…

— Подожди, дай договорить, — я отошел в противоположный угол узкой комнаты и устроился, присев на один из гримёрных столиков. Флакончики позади меня жалобно звякнули, но я не обратил на это внимания. — Ты только что сказала, что потратила двадцать лет своей жизни на то, чтобы охранять меня, — Кассандра вновь хотела что-то сказать, но я поднял руку, останавливая её. — Разве это справедливо? Ты жила не своей, а моей жизнью. У тебя нет настоящих друзей, ты прячешься по конспиративным квартирам, и никому, абсолютно НИКОМУ не доверяешь. Ты как шпион под прикрытием. Представляю, как это напрягает. Нет, я УВЕРЕН: это чертовски тяжело. Я — не самый спокойный объект, никогда таким не был. И у тебя, за двадцать лет, не было НИ ОДНОЙ передышки.

— Я профессионал, — сложив руки на груди, холодно сказала Кассандра. Только вот жест вышел совершенно беспомощным. Она словно хотела обнять себя, защитить от невзгод.

— Я всё понимаю, — я сделал глубокий вздох. — Не я нанял тебя, и чёрт меня побери, просто не имею права обижаться на то, что ты мне не сказала. Но одно сделать я могу, — я посмотрел ей в глаза. — Я освобождаю тебя от обязательств. Моя бабушка мертва. Я вырос. И могу сам о себе позаботиться. Я разрываю контракт.

Ну вот.

Я это сказал.

Сейчас она развернётся, и уйдёт из моей жизни.

Что я почувствую?.. Облегчение? Или, всё-таки…

Секунд тридцать Кассандра стояла, и словно бы переваривала то, что я сказал.

А потом покачала головой.

— Ты не можешь этого сделать, Макс.

— Ещё как мо…

— Ты сам сказал: не ты возложил на меня эти обязанности. А значит, не тебе их отменять.

— Но бабуля не может явиться с того света, и…

Кассандра рассмеялась.

— Посмотри на это с такой стороны: ты наткнулся на обстоятельства непреодолимой силы, и просто не можешь ничего изменить.

— Я… Я могу тебе заплатить.

— Не будь ребёнком, Макс, — она уже взяла себя в руки. — Наконец-то попалось что-то, с чем ты не можешь разобраться благодаря своему обаянию, и будем говорить честно, ЧУДОВИЩНОМУ ОСЛИНОМУ УПРЯМСТВУ. Смирись.

— Хренушки.

— У тебя нет выбора.

— Ты сама только что сказала: я упрямый осёл. И я найду выход. Я не хочу, чтобы ты была моей тенью. Я сам разберусь.

Кассандра поморщилась и подвигала раненым плечом.

— Для тебя это будет ОГРОМНЫМ сюрпризом, но к сожалению, САМ ты разобраться не сможешь. Ты для этого не приспособлен.

Я сдавил переносицу.

— Знаешь, а вот это было обидно. По-твоему, я совсем беспомощный?

— Не в этом дело.

— А в чём?

Кассандра вздохнула.

— Княгиня Златка хорошо тебя воспитала. Ты вырос добрым, отзывчивым. Ты умеешь сопереживать — и это прекрасные качества, не спорю. Хотела бы я обладать хоть частицей твоего обаяния… Но дело в том, что ты ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕШЬ, что происходит за пределами твоего доброго розового мирка! Ты — наивный карась в море хищных акул, и как только останешься один — тебя СОЖРУТ.

Я собирался возмутиться.

Ведь она не права! Я не карась, что бы Кэсси там себе не думала.

А потом я вспомнил, что совсем недавно говорила Лолита… Она тоже обвинила меня в том, что я ничего не знаю об окружающем мире.

Но только эта мысль пришла мне в голову, как я услышал негромкий скрип двери.

В щель просунулась круглая мордочка крылокоша.

— А, это ты, сплетник, который закладывает друзей.

— И я рад тебя видеть, Макс, — промурлыкал Труффальдино. Ввинтившись в щель целиком, он потёрся о мои ноги. — Охотно бы с тобой поболтал, но Лолита внизу рвёт и мечет.

Глава 8

— И… по какому поводу? — осторожно спросил я.

Мало ли, может, у Медузы живот разболелся…

— Не может тебя найти.

— О… Наверное, что-то случилось, — я чертовски обрадовался. Это означало, что наш бесполезный спор с Кассандрой прерывается и откладывается.

Замечательно. У меня будет время подготовить аргументы.

— Случилось, случилось, — кот принялся умываться. — Но я тебе ничего не скажу. А то опять будешь обзывать сплетником.

— Ладно, — я пожал плечами. — Пойду узнаю сам.

Но Кассандра меня опередила.

Метнувшись к моей ноге, она схватила крылокоша за загривок, и подняла в воздух, как обычного котёнка.

Труффальдино издал возмущенный мяв и попытался полоснуть её по руке когтями.

Но опасная девушка не была бы таковой, если бы не смогла уклониться.

— УАУ… Насилие над личностью! — завыл крылокош. Он смешно дрыгал всеми четырьмя лапками и беспомощно бил чёрно-белыми крылышками.

Но Кассандра держала крепко.

— Говори, паршивец, что там внизу! А не то все перья повыдергаю.

— УАУ…

— Кассандра! Отпусти его.

Сумасшедший дом на выезде, честное слово.

— Пусть сначала скажет, кто тебя ждёт внизу, — и она вновь встряхнула крылокоша.

— Сами узнавайте, а я ничего не скажу… — в голосе Труффальдино проскальзывало всё больше воющих звуков.

— Кэсси, отпусти кота СЕЙЧАС ЖЕ.

— Это кого ты назвал котом?..

Я закатил глаза и сделал шаг к двери. Крылокош извернулся, полоснул Кассандру по запястью и вырвался из её хватки. И тут же порскнул в дверь. Я как раз занёс ногу, и споткнувшись о мягкое тельце, со всей дури грохнулся на пол.

По-моему, содрогнулось всё здание.

Ну, может, я себе и льщу…

Просто перед глазами всё подпрыгнуло, я разглядел каждую пылинку на полу, даже несколько серебристых чешуек со спины Ариэль, что закатились под гримёрный столик…

Ах, Ариэль. Белоснежка, Чарли Куинн… Какой простой, незамысловатой жизнью все мы жили ещё несколько недель назад.

А потом я почувствовал ярость.

Всё. Всё, что я делаю — это пытаюсь разгрести проблемы.

Чтобы ВЕРНУТЬСЯ к этой спокойной, незамысловатой жизни.

Кувыркаться с девочками. Посиживать за стойкой бара, пробуя коктейли несравненных Юпитера и Сатурна. Может быть, иногда, поплавать в бассейне. Разве я многого прошу?..

— Эм… Муррр? Ты собираешься и дальше лежать на полу? — я почувствовал прикосновение к щеке холодного носа, а потом мне фыркнули прямо в ухо.

Ярость схлынула.

— Я собираюсь встать, спуститься вниз и выяснить, что стряслось.

— А… Если я тебе всё-таки СКАЖУ, что там происходит, ты не пойдёшь?

Я честно задумался.

— Ну… Это зависит.

— Говори, мелкий прохвост, — гаркнула где-то над моей головой Кассандра.

Крылокош юркнул мне под руку.

— Знаешь, она мне больше не нравится, — доверительно сообщил он, поудобнее устраиваясь между моим плечом и рукой. — Такая вредная… А ещё руки распускает.

— ТРУФФАЛЬДИНО! — я взвыл и поднялся на колени. — Быстро говори, что случилось.

— Да ничего особенного, на самом-то деле, — и этот, Кассандра абсолютно права, ПАРШИВЕЦ, принялся умываться. Я прочистил горло. — Пришли твои брат и сестра.

Признаться, я даже не сразу понял, о ком речь. И только спустя пару мгновений накатила волна облегчения.

— Так ты говоришь о Захарии и Заре!.. — поднявшись с колен, я плюхнулся на пуфик и вытер со лба пот. — Фух. Ты прав. Ничего особенного. Но спуститься всё-таки придётся…

Я почувствовал руку на плече.

— Не ходи.

— Кассандра, это всего лишь мои родственники. Тем более, ты отлично знакома с Захарией. В Сан-Инферно он называл себя Дикий…

— Я ЗНАЮ, какое у него погоняло. И я ЗНАЮ, как его зовут на самом деле. Я прекрасно знакома с твоим братом.

То, каким тоном она это сказала…

Я вдруг припомнил все те немногие случаи, когда Кассандре приходилось пересекаться с Диким Бизоном.

Неуловимое напряжение, какой-то конфликт… Я всегда его чувствовал.

— Кэсси, несмотря на то, что Захария тебе не нравится, он всё же мой бр…

— Это он стрелял в меня.

Я не договорил. Слова застряли в горле.

А потом закашлялся так, что на глазах выступили слёзы.

— Ты имеешь в виду… — я глазами указал на её плечо.

— Да, ЭТО я и имею в виду, — Кассандра сложила руки на груди и посмотрела на меня так строго, что сразу напомнила мою бабушку.

Возможно, у них с княгиней Златкой намного больше общего, чем я думал… А ещё возможно, что в Кассандре мне именно это и нравилось.

Бррр. Если это так — то я полный псих.

— Но… Что-то же вы не поделили? — понимаю, не самый умный вопрос. — Должна же быть какая-то причина. Мотив, наконец…

— Он хотел меня убить.

Кассандра пожала плечами. Так, словно говорила: "он косо на меня посмотрел".

— О… Но для убийства мотив нужен ТЕМ БОЛЕЕ, ты не находишь? ПОЧЕМУ он хотел это сделать?

Кассандра только повела здоровым плечом. И промолчала.

— Ладно, — я, в который раз, направился к двери. Тщательно следя за тем, чтобы под ноги не попались крылокоши, разгневанные женщины и другие предметы обстановки. — Я иду туда.

Стремительно распахнув дверь, я сделал шаг и…

Нет, такого конфуза со мной ещё не случалось. Никогда.

Даже рассказывать неудобно.

Но дело в том, что в тот момент, когда я распахнул дверь, за ней стояла… Лолита. И если учитывать разницу в росте, когда я сделал шаг вперёд, то воткнулся ей…

Да. Лицом в грудь. В огромные мягкие полушария, едва прикрытые ажурным плетением бронелифчика — Лола, как вы понимаете, была в своей рабочей форме.

Мало того: чтобы не упасть, мне пришлось обхватить её за талию. Ну, не совсем за ТАЛИЮ, а несколько ниже. И мои ладони попали как раз на… Другие полушария.

Отлично развитые ягодичные мышцы Медузы напряглись.

Ну, сейчас я получу по орешкам.

Мысль была вполне здравая. Но если представить, КТО будет бить по орешкам…

Слава Люциферу, меня всего лишь взяли за шкирку, как давеча Труффальдино, и слегка подняв в воздух, опустили на безопасном расстоянии.

— Я уже говорила, что ты не в моём вкусе, Сердцеед. Так что попридержи лошариков. У тебя уже есть один вызов от Одиссея, хочешь ещё один, от моего жениха?..

— Стоп, ты что, получил вызов от Одиссея? — вклинилась Кассандра.

— Поступил только что, — Лола махнула в воздухе витиевато исписанной бумажкой.

— ОТ САМОГО ПРОСЛАВЛЕННОГО БОЙЦА В САН-ИНФЕРНО?..

— Успокойся, мамочка, это не самая большая проблема, — отмахнулась Лолита.

— Речь идёт о ТОМ САМОМ Одиссее, который в прошлом году взял Горгонский кубок десятиборья? А в позапрошлом — ещё и приз зрительских симпатий за свирепость и особую жестокость к побеждённым?

— Да.

— И ты ВСЁ РАВНО не считаешь его самой большой проблемой?..

Обо мне все забыли.

Кассандра приняла свою самую агрессивную стойку напротив Лолиты, Лола сложила руки на груди… Да, да, на ТОЙ САМОЙ груди. Которую я теперь никогда не смогу развидеть. И расчувствовать.

Так и кажется, что мои щёки сдавливают… Ну, вы понимаете.

Чёрт, кажется, я опять краснею.

Словом, пока дамы самозабвенно спорили, кто является для меня большей проблемой, я тихонько выскользнул из гримёрки и принялся спускаться по шаткой лесенке вниз, в зал.

Тут же мелькнула хозяйственная мысль о том, что неплохо бы заменить это произведение пьяного зодчества на что-то более устойчивое, и вместе с ней — что давненько я не разговаривал с Розарио…

Но тут лестница кончилась и я оказался в пустом и тихом концертном зале.

Было по моим ощущениям около полудня — самое жаркое и самое безлюдное время суток. Глубокая ночь, по московским меркам.

По деревянному полу сцены лениво возил шваброй гигантский фиолетовый цыплёнок. Мокрое дерево издавало запах хвои и мастики.

— Привет, Цезарь, — поздоровался я, проходя мимо.

— Здравия желаю, Хозяин, — не оборачиваясь, отозвался цыплёнок.

Хозяин. Как он это сказал… Не подобострастно, а… Словно признавая моё право здесь находиться.

Стало приятно.

Вот поговорю сейчас с родственничками, а потом возьму, да и завалюсь к девочкам.

Ариэль ТОЧНО будет мне рада. Да и остальные тоже… И вообще: приглашу-ка их лучше к себе, в пентхаус. Закажем клубники, шампанского, мороженого… Думаю, в ресторане доньи Карлотты пойдут навстречу моим вкусам.

И вообще: у меня ЦЕЛЫЙ ПЕНТХАУС, а я ночевал там всего пару раз. Надо навёрстывать упущенное, пока не поздно…

Подходя к стойке бара, за которой устроились контрабандист и желтоволосая демоница, которая с недавних пор считалась моей сестрой, я широко улыбался.

Заслышав мои шаги, Захария повернулся.

— Рад, что ты улыбаешься, завидев родственников, — заявил он вместо приветствия, а затем легко спрыгнул с высокого табурета и сгрёб меня в молодецкие объятия.

Я не стал его разочаровывать, и сообщать, что улыбался я вовсе не ему, а своим фантазиям о девочках.

Думаю, между братьями так не принято.

— Может, и со мной поздороваешься? — и сестрица приветственно махнула бокалом с чем-то слоистым, украшенным вишенкой.

Сегодня Зара была в ослепительно-алом кожаном прикиде, с короткой юбкой, бюстье с низким вырезом и в туфлях, при виде которых на ум приходит имя Лабутен.

Я не слишком разбираюсь в высокой моде. Но зуб даю на отсечение: ЭТУ обувку и ЭТИ очки со стразами в форме двух сцепленных полукружий Зара прикупила в моём родном измерении.

— Здравствуй, сестрёнка, — я расцеловал её в обе щеки. С тех пор, как она потратила на меня бесценный портал, я таки испытывал к Заре некоторые тёплые чувства. Даже несмотря на то, что раньше она хотела меня убить. — Как поживаешь?

— На букву "Ха", — выдохнула она мне в ухо. — И не подумай, что "хорошо".

— Знаешь, как по мне, ты слишком часто бываешь в Москве, — я потёр обожженное ухо. — Некоторые сленговые выражения можно было и не перенимать.

— А мне нравится, — пожала подбитыми плечами Зара. — Ёмко и по существу. Вот например: Иди на…

— Так, всё, хватит, — я постарался перекричать её зычный голос, одновременно подталкивая сестрёнку обратно к высокому табурету. — Приличные леди так не выражаются.

— Я не леди.

— Эй, ты блин, моя сестра! — я был возмущен до глубины души. — А мы с тобой, насколько я помню, королевских кровей. А это значит, что ты, мать твою, леди. А я… — Зара и Захария уставились на меня с большим интересом. Я смутился. — А я так. Мимо проходил.

— Знаешь, я даже рад, что ты САМ упомянул о нашем родстве, — завёл разговор Захария.

Тон у него был такой… Как у человека, который хочет занять у друзей много денег, но не знает, дадут ли.

Нехороший у него был тон, одним словом.

— Это значит, ты уже смирился с мыслью, что ты — один из нас, — бархатным голосом подлила невкусной касторки Зара. — Что ты — принц Заковии.

— Э…

Вот не к добру они это говорят. Ей Богу, не к добру.

В голове уже надрывался не просто звоночек, а целый хор. Ну знаете, как в школе.

Когда заканчивается Большая перемена…

— Значит, вы пришли, чтобы убедиться в том, что я с вами? — я невинно улыбнулся. — Отлично. Я — чёртов принц, признаю. Если на этом всё, то…

— Нам нужна твоя помощь.

Это сказал Захария. И сказал таким тоном, что я сразу заткнулся, молча уселся на табурет и знаком показал Юпитеру, сколько шотов с текилой мне нужно.

Десять.

Дождавшись, пока он выставит на стойку передо мной ровный ряд высоких узких стаканчиков с солёной каёмкой, я неторопливо и обстоятельно опрокинул в рот три.

Перевёл дыхание, и выпил ещё две.

— А теперь говорите, — предложил я дорогим родственникам, которые уставились на меня, как на чудо морское.

— Я тебе говорила, у него интуиция, — Зара толкнула локтем в бок Захарию.

— Это не интуиция, — братец толкнул её в ответ. — Просто в нём просыпаются семейные таланты.

— ДА ГОВОРИТЕ УЖЕ, ЧТО СТРЯСЛОСЬ, ЛЮЦИФЕР ВАС ПОБЕРИ.

Эту фразу я не выкрикнул, как вы могли подумать. Я сказал её тихим зловещим шепотом. И постарался подбавить в голос немного… в общем, чтобы у них волосы на груди зашевелились.

Особенно, у Зары.

Терпеть не могу, когда обо мне говорят так, словно меня нет.

— Пропал отец.

Эти два слова Захария произнёс так буднично, словно сообщал, что потерял шнурок.

Я моргнул.

— И… Часто с ним такое бывает?

— Изредка, — поморщилась Зара. — Раз в двадцать-тридцать лет папаня берёт "отпуск", — она показала кавычки в воздухе. — Для очередной женитьбы, или ещё чего… Но как правило, он об этом предупреждает.

— Зара имеет в виду, что обычно отец назначает регента на время своего отсутствия. Трон — не такая штука, которая может долго оставаться пустой, и чтобы избежать междоусобицы…

— Захария, не пугай его, — сестра беспокойно стрельнула глазками в мою сторону. А потом мило улыбнулась. И вот что я вам скажу: ТИГРОВЫЕ АКУЛЫ бывают более симпатичными, чем моя сестра, когда улыбается. — Просто папаня любит всё держать под контролем, — добавила она. — Даже, когда отправляется на бл…

— Спасибо, я понял, — я поспешно оборвал сестричку. А потом по-очереди посмотрел на них обоих. — И что не так на этот раз?

— Он просто пропал, — раздраженно повторил Захария. И вот сейчас я заметил, что роль эдакого рубахи-парня, разбитного контрабандиста, даётся ему всё большим трудом. — Прямо из своей спальни, в два часа ночи. Я как раз шел к нему, чтобы обсудить… Впрочем, это не важно.

— Братец хочет сказать, что свалив просто так, никого не предупредив, папа подложил нам огромного слонопотама, — залпом выпив коктейль, Зара кивнула Юпитеру обновить.

По стойке к ней скользнул высокий бокал, в котором прозрачные слои чередовались с ядовито-красными, в цвет её костюма, и ярко-желтыми, в тон волосам.

Демоница подозрительно уставилась на бокал, но всё равно пожала плечами и бесстрашно отпила сразу половину.

В глазах её полыхнула настоящая молния, по волосам пробежали искры.

Зара кивком поблагодарила бармена.

И мне ещё показалось, я повторяю: ПОКАЗАЛОСЬ, что из ушей у неё вырвались две струйки белого дыма…

Захария тоже что-то пил. Чёрное и тягучее, как смола. Судя по запаху — лучший бразильский кофе двойной обжарки.

Ну, и я тоже выпил. Всего два шота подряд — надо же и меру знать…

А потом спросил:

— И причём здесь я?

На меня вновь уставились, как на идиота.

— Ты — наследник, — заявила Зара.

— Ну и что? — до меня всё ещё не доходило. — Это не одно и то же, что "детектив". Вряд ли я смогу помочь с поисками лучше, чем ваша… полиция, или что там у вас.

— В случае, если действующий монарх по какой-то причине не может исполнять свои обязанности, и не успевает назначить регента, трон занимает наследник, — изо всех сил улыбаясь, заявил Захария.

— А это — ты, Макси, — добавила Зара так, словно я с первого раза не понял.

А я и не понял…

— Что вы этим хотите сказать? — я инстинктивно отодвинулся на другой конец стойки.

— Ты должен отправиться с нами в Заковию, — сказал Захария.

— Прямо сейчас, — добавила Зара.

— Чтобы занять трон, — кивнул Захария.

— И править королевством, пока папаня не вернётся домой.

— Или не подтвердится, что он НЕ вернётся, — вставил Захария. — Тогда состоится коронация, и тебя признают полновластным прави…

— СТОЙТЕ! — а вот теперь я кричал. И далеко не зловещим шепотом, а нормальным паническим криком. — Ребята, вы что, с ума сошли? — я переводил взгляд с одного лица на другое и нигде не находил понимания. — Это же я. Безумный Макс. Ну какой из меня король?

Захария пожал плечами. А потом тяжело вздохнул.

— Видишь ли, братец, — сказал он таким тоном, словно сообщал о смертельной болезни. — Мы ЗНАЕМ, что король из тебя, как из марципана — пуля. Но я уже говорил: трон — не та штука, которую можно оставить без присмотра хотя бы на пять минут. Так что лучше такой король, как ты, чем ВООБЩЕ никакого. Смекаешь?

— Нет.

— Послушай, братик, дело в том, что мы проголосовали, и… — попыталась Зара. Но я её перебил.

— Проголосовали ЗА ЧТО?

— За то, чтобы ты сел на трон, — пожала плечами сестричка. — Три голоса против двух. И я, кстати, была против.

— Спасибо, — я испытал к сестре просто ОГРОМНУЮ благодарность.

— Но это не помогло, тебя всё равно решили оставить.

Словно щенка…

— Знаете, я вижу тут небольшое, но очень существенное упущение.

Заявил я, вставая, и выпивая, один за другим, три оставшиеся шота. Я уже видел краем глаза, как к нам направляется Лолита, как за её широкой спиной решительно шагает Кассандра…

И вдруг почувствовал уверенность. Уверенность в том, что РЕШАТЬ, что делать, могу только я.

— И какое же? — ядовито спросил Захария.

Нет. В нём решительно ничего не осталось от беспечного и до ужаса симпатичного Дикого Бизона.

— Вы забыли спросить МЕНЯ.

Глава 9

Я посмотрел на них так победительно, как только мог.

Ведь я был прав!

Я могу отказаться от трона, если захочу. Найдутся другие наследники — я так понимаю, на этом поприще довольно плотная конкуренция.

Кто-нибудь да подвернётся.

Брат и сестра переглянулись. Между ними шел безмолвный диалог, и я им даже позавидовал. Всего на минутку.

Я что хочу сказать: быть настолько близкими, что понимать друг друга без слов…

И тут же я вспомнил их поединок на яхте Дикого Бизона.

Быть НАСТОЛЬКО близкими, что искренне хотеть друг друга убить… Нет, спасибо. Я уж как-нибудь так.

Лолита с Кассандрой как раз подошли к стойке и услышали слова Захарии:

— Ты НЕ МОЖЕШЬ отказаться от трона, Макс.

— Хочешь ты того или нет, но королевство — твоё, по крайней мере, пока папаня не вернётся, — добавила Зара. — Ты за него отвечаешь.

— Так же, как и за восемнадцать миллионов его подданных, — кивнул Захария.

У меня подкосились ноги.

Хорошо, что рядом стоял высокий табурет, который и не дал мне упасть.

Юпитер толкнул по стойке высокий стакан с чем-то прозрачным. Судорожно схватив его, я припал к живительной влаге…

И тут же громко фыркнул, забрызгав стойку, себя и красный кожаный наряд Зары.

— Что это ты мне налил? — я даже не пытался скрыть возмущение.

— Берёзовый сок, хозяин, — ответил бармен. — Не натуральный, конечно. Но почти на сто процентов неотличимый…

— Я понял, понял, — раздражение так и рвалось на улицу. — Я хочу сказать: ЗАЧЕМ ты это сделал? Я что, как-то тебя обидел?..

— Просто вы теперь на работе, ваше величество, — пожимать плечами, когда у тебя ПЯТЬ ПАР рук — та ещё работёнка. — А насколько мне известно, монархи при исполнении не пьют.

— Послушай, ты…

— Он прав, Оторва. Ты должен занять трон.

Я не поверил своим ушам.

— Лолита?.. И это говоришь ТЫ?

— Ни в коем случае, Макс! Не слушай их. Это очень опасно, и ты не должен…

Кассандра. Ну конечно. Кто бы сомневался…

Я представил такую картину: я сижу на троне, на голове — тяжелая золотая корона, почему-то похожая на самовар, в руке — держава, или что там положено держать монарху Заковии. А за спиной — серая тень опасной девушки.

А рядом — ещё одна. Высокая такая, в бронелифчике…

Зубы свело, в глазах потемнело.

Враги. Меня окружают одни враги.

Я всмотрелся в ещё недавно родные лица, и внезапно понял, что… Ну какие они мне родные?..

Несколько недель — не тот срок, за который может возникнуть крепкая нерушимая дружба.

Это заговор.

Они все желают мне… Только добра.

— Чёрт, ребята, вы загнали меня в угол, — я посмотрел на своих друзей. И родственников. — А как же "Чистилище"? Как же Сан-Инферно?.. Здесь у меня тоже полно обязательств. И я…

— Ты прав, Оторва, — Лолита вдруг переменила точку зрения. — Мы не можем тебя туда отпустить.

И хотя ФОРМА заявления мне не понравилась, я был полностью согласен с содержанием.

— Вот здорово, Лола, я рад, что ты…

— Без ДОСТАТОЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ, — закончила Лолита и посмотрела на Захарию и Зару. — Прежде, чем Оторва примет окончательное решение, вы должны ввести его в курс дела, — сказала она. — ПОЛНОСТЬЮ.

Хотя взгляд Медузы и утратил свои каменящие свойства, не предвещал он ничего хорошего.

— И я бы настояла на присутствии законника, — добавила Кассандра.

А вот это мне совсем не понравилось.

Сразу почему-то вспомнилась французская революция, во время которой монархов казнили направо и налево… Как это там? Госпожа Гильотина, мамаша Кураж и Мама Анархия? Я ничего не перепутал?..

Я требовательно посмотрел на Зару, а потом — на Захарию.

— Выкладывайте. В чём подвох.

Брат и сестра синхронно вздохнули.

— Ладно, — поморщившись, сестрица кивнула. — Я согласна с девочками. Макси должен знать, что его ждёт.

И сразу стала первой в моём списке любимых родственников.

— Мы думаем, что на отца было покушение, — наконец выдавил брат, который ещё недавно представлялся моим другом. — И что он… убит.

— Или скрылся для того, чтобы не стать таковым, — добавила Зара. — Лично я склоняюсь к последнему. Как-то я не представляю, чтобы папаню можно вот так просто грохнуть в собственной спальне.

— А кто сказал, что это было просто? — запальчиво вопросил Захария.

Похоже, этот спор продолжался не первый час. Или день. Или неделю.

— Подведём итог, — я демонстративно растопырил пятерню и принялся загибать пальцы. — Вы хотите, чтобы я занял вакантное место монарха, после того, как папашу грохнули, верно?

— Или он сбежал, — промычала себе под нос, но так, чтобы все слышали, Зара.

— И вы не знаете, кто затеял заговор.

Захария пожал плечами.

— Всегда есть заговор, Макс. Оппозиция, покушения… Трон притягивает к себе властных людей. Тех, кто думает, что у них получится лучше. И задача действующего монарха — сделать всё, чтобы остаться в живых.

— То есть, не попасться, — уточнил я. — Что-то мне это напоминает…

Я посмотрел на Лолиту и на хмурую, как чернильное пятно, Кассандру.

— Тебе будут помогать, — утешила Зара. — У нас прекрасная спецслужба. Ребята знают своё дело, и по-сути, тебе ничего не грозит.

— Это те самые ребята, что проворонили нашего отца? — спросил брат.

Пришла очередь Зары закатывать глаза. И у неё это получалось лучше, чем у меня. Не знаю, в чём дело. Может, в краске на ресницах…

— У Зиновия Золотова были ещё и личные враги, — вдруг сказала Кассандра.

— Не БЫЛИ, — вскинулась Зара. — У папы ЕСТЬ личные враги.

Ого. Похоже, дочка вовсю стремится завоевать уважение папаши… Как это там, у Фрейда?.. Комплекс Электры, кажется.

— Покушение на убийство, заговор… — я с тоской заглянул в бокал с берёзовым соком. — Это всё, что я должен знать?

Захария собирался кивнуть, но Кассандра демонстративно фыркнула, а потом ещё и притопнула сапожком. Брат вздохнул. Прикрыл глаза и потёр лоб. А потом сказал:

— Заковия на пороге войны.

Словно прыгнул в ледяную воду.

А я сглотнул, стараясь, чтобы голос не дал петуха.

— С кем?

— Это так уж важно?

Я кивнул.

Только не драконы. Только не драконы…

Захария пожал плечами.

— Ну, с юга нас атакуют дикие бароны Латверии…

— Они всегда атакуют, — Зара опять закатила глаза. — На юге находятся самые богатые золотоносные шахты, и бароны регулярно совершают набеги на конвои с необогащенной рудой, — последнюю фразу она адресовала мне.

— И я так понимаю, это не главная ваша проблема, — я благодарно кивнул сестричке.

— Ещё есть морские пираты, — выдавил Захария. — Большая часть суши Заковии граничит с Огамическим океаном, и…

— Я понял, — без всякой надежды на поправку здоровья, я допил берёзовый сок. И неожиданно почувствовал себя лучше.

Юпитер подмигнул.

Пираты тоже охотятся за золотом. Но это — их бытовые трудности, Заковийцы привыкли с ними справляться.

Я посмотрел на брата.

— Так о чём же ты так упорно не хочешь говорить, Захария?..

— Драконы, — выдавил бывший контрабандист таким тоном, словно сообщал супруге о том, что у него сифилис. — Скоро нас атакуют драконы.

Ах чтоб меня.

— Пока всё тихо, война ещё не началась, — спокойно добавила Зара. — Но на подготовку осталась всего неделя.

— Но причём тут я?

Нет, конечно же, я испугался. До судорог, если честно. Но вопрос я задал не поэтому.

— Как я, зелёный новичок, неоперившийся маг, смогу помочь в войне против… — я взмахнул руками, изображая крылатую огнедышащую рептилию.

— В Златом Замке хранится оружие против драконов, — тихо сказала Зара. — Только монарх имеет доступ к этому оружию. И так как отец пропал, только ты…

— Оружие? — переспросил я. — И что это за оружие?

— Никто не знает, — пожал плечами Захария. — Его ещё никогда не применяли.

— Но теперь собираетесь применить? — с нажимом спросил я.

Брат отвёл взгляд.

— Если не останется другого выхода…

— Оно может уничтожить не только драконов, — вдруг сказала Кассандра. — Это — абсолютное оружие.

А мне сразу вспомнилась старушка Земля, и как учёные изобрели ядерную бомбу, чтобы предотвратить самоуничтожение народов.

А ещё я вспомнил давние слова Крючкотворса, о том, что когда-то люди и драконы вместе противостояли гремлинам, а потом… Потом что-то их рассорило.

— Я в деле.

— Ты не можешь! — Кассандра ощетинилась, как дикобраз. — Я не позволю тебе!..

— Я В ДЕЛЕ.

— Оторва, может, всё же стоит подумать? Если разобраться, какой из тебя монарх? Ты и за собой-то присмотреть не можешь.

А вот Захария и Зара смотрели на меня по-разному.

В глазах брата плескалась гордость.

Но зато Зара была… Настороженной? Недовольной? Испуганной?..

— Вот видишь, что ты наделал! — Кассандра, к моему глубочайшему удивлению, напала не на меня, а на Захарию. — Я просила тебя не втягивать Макса, но нет! Ты меня не послушал…

— ПРОСИЛА?.. — Захария возмущенно вскочил. — Да ты меня чуть не убила!

— Погодите, — я вклинился между ними. — Так ты из-за ЭТОГО прострелил ей плечо? — смотрел я на брата, и на этот раз он не отвёл взгляда.

— Лучше спроси, что прострелила эта крошка ЕМУ, — ехидно заметила Зара. — Видел бы ты их поединок… — она презрительно фыркнула. — Кузнечик со сломанной лапкой И ТО дал бы больший отпор.

— Она — профессиональный убийца, — усталым нудным голосом возразил Захария. — САМА бы попробовала сражаться с этой… — он махнул рукой в сторону моей бывшей девушки.

Кассандра высокомерно усмехнулась.

— О, я бы с удовольствием, — промурлыкала Зара. Сладострастно облизнувшись и выпятив грудь, она шагнула к Кассандре. — Так как, дорогая? Хочешь покувыркаться?

Я закатил глаза.

— Может, ВЕРНЁМСЯ к нашим баранам?

Все, кроме меня, дружно моргнули.

— Я хотел сказать, может, обсудим, когда отправляемся?

— Мне нужно найти себе замену, — качнула головой Лолита.

— А я должна сходить кое-куда. Чтобы прихватить кое-что, — кивнула Кассандра.

Передо мной, как живые, встали призраки Кассандры и Лолиты за троном.

И хотя они девушки эффектные, и во всех отношениях милые… Ну, почти во всех. Я бы не стал много давать за ту страну, в которой они примутся наводить порядок.

М-да… Ситуёвина.

— Дамы, — я набрал в грудь побольше воздуха. — Спасибо, что так обо мне беспокоитесь. Но… В Заковию я отправляюсь без вас.

— Макс, ты не можешь!

— Оторва, подумай хорошенько!

— Я ВСЁ РЕШИЛ, — пришлось потратить свой самый строгий взгляд. — Мне предстоит стать монархом, разобраться с войной и отыскать отца. И это — только МОИ трудности. Не ваши. Я ясно выразился?

Лолита поджала губы и сложила руки на груди.

Но через пару секунд сдержанно кивнула.

Наверняка, оставшись наедине, я услышу от горгониды множество "лестных" эпитетов, но перед родственниками она решила сохранить моё реноме.

А вот Кассандра…

Я уже заметил, что она неосознанно принимает боевую стойку всякий раз, когда ситуация выходит из-под контроля.

Из под ЕЁ контроля.

— Привет! Это частная вечеринка, или другие тоже могут присоединиться?

Лилит была великолепна.

В чёрном обтягивающем платье, с распущенными по спине шелковыми волосами… А кроме того, декольте на её груди было таким глубоким, что почти СОЕДИНЯЛОСЬ с разрезом на юбке.

— Это ВООБЩЕ не вечеринка, — рявкнула Кассандра. — И посторонним тут делать нечего. Абсолютно.

— О, — Лилит поджала тщательно подведённые губки. — Не знала, что ты тут всем распоряжаешься.

— Я… — Кассандра явно готовилась выиграть следующий раунд.

— Привет, Захария, — отвернулась от неё Лилит. — Давно не виделись. Как сам?

Мой брат смущенно шаркнул ножкой.

— Ведьма! — а вот это уже Зара. И то, как она ВЫПЛЮНУЛА слово…

— Ой, и ты здесь, — Лилит сделала вид, что только что заметила мою сестру. — Знаешь, я удивлена. Странно видеть вас вместе… Ну, не вцепившимися друг другу в глотки.

— Отчаянные времена, — пробормотал Захария.

— Я так и подумала, — Лилит изящно взгромоздилась на табурет, выставив ногу в чулке-сеточке и чёрной шпильке. — Ну, о чём разговор?

— Не твоё дело, сучка, — опять выплюнула Зара.

— Дайте, я догадаюсь… — грубость сестрички не произвела на Лилит никакого впечатления. — Проблемы в Заковии? Очередной раунд тысячелетней войны?

— Откуда ты узнала? — это уже была моя реплика. На которую Лилит тоже махнула рукой.

— В Заковии ВСЕГДА воюют, — она пожала плечами, груди под тонкой тканью призывно колыхнулись… И на миг — на МИГ, — я забыл обо всём. — С завидной регулярностью казначеи собирают налоги, генералы шлют войска… Знаешь, как у нас, на Лимбе, называют Заковию? — обращалась она исключительно ко мне. — Золотая бомба. Понимаешь, о чём я? Они ВСЁ ВРЕМЯ грызутся. За рудники, за новые концессии… И когда Владислава решила выйти замуж за одного из них… — Лилит сморщила симпатичный носик. А до меня не сразу дошло, что говорит-то она о моей матери! — Отрезанный ломоть, — вот что сказали наши, на Лимбе, — невозмутимо продолжила ведьма. — С кем поведёшься, от того и забеременеешь.

Зара нанесла удар страшно и неожиданно.

Откуда ни возьмись, в её руке появился клинок, и он ударил Лилит точно в сердце.

Я ничего не успел сделать. Даже Кассандра не успела среагировать… Или не хотела? Но об этом думать было некогда.

Клинок застыл в груди ведьмы, я расширил глаза…

А потом кинжал просто растаял. Стёк на пол тонкой серебряной струйкой.

Лилит рассмеялась.

— Так и не научилась владеть оружием, бедняжка? — она скорчила презрительную гримаску. — Фи. Я была о тебе лучшего мнения.

Зара атаковала снова. Теперь уже без всякого оружия.

Девушки сошлись в тесном клинче, и в другое время я бы получил немалое удовольствие от представления, но…

Лилит вдруг оказалась в паре метров от Зары, и вновь рассмеялась.

— Тебе нужно взять пару уроков, Желтохвостка, — пропела она серебристым голоском. — Теряешь хватку.

— Не называй меня Желтохвосткой! — рявкнула сестрица. — И никогда, ни при каких обстоятельствах, НЕ СМЕЙ упоминать отца!

— О, — Лилит приложила руки к груди. И НА ЭТО стоило посмотреть. — Я задела твои чувства? Прости, пожалуйста. И если уж на то пошло… Я сама могла бы преподать тебе парочку уроков. Хочешь?

На этот раз Зару удержал Захария.

Просто поймал поперёк талии, и не отпускал, пока та не перестала рычать и брызгать слюной, как рассерженная белка.

— Уходи, — пока брат разбирался с сестрой, тихонько приказала Кассандра Лилит. — Тебе нечего здесь делать.

— Может быть, ты позволишь Максу решать? — и Лилит игриво посмотрела на меня.

А я вздохнул.

— Она права, Кассандра, — сказал я. — Лилит имеет право знать, что происходит.

— А вот и нет.

— Заковия на пороге войны, — перебил я, обращаясь к ведьме. — И мне предстоит принять в ней участие.

Лилит моргнула.

Длинные ресницы затенили щёки наполовину, а потом, когда поднялись, её глаза вспыхнули неестественным зелёным пламенем.

— Ответь мне на один вопрос, Макс, — совсем другим голосом попросила она. Я кивнул. — Эта война… Ты понимаешь, что делаешь?

Я посмотрел на Захарию. Потом на Зару.

— Нет, — сказал я. — Не понимаю. Я, Люцифер меня побери, АБСОЛЮТНО не знаю, что нужно делать.

Лилит мгновенно преобразилась. Исчез ослепительный фривольный наряд, его сменила строгая куртка военного образца. Плотные брюки обтянули стройные ноги, вместо открытых лодочек появились армейские берцы на толстой подошве. Волосы девушки сами собой скрутились в хвост, открыв бледное лицо.

— Тогда я с тобой, — сказала она.

— Ни за что! — прорычала Зара.

— Поддерживаю, — кивнула Кассандра.

Ну вот. Девочки объединились против общего врага…

Но Лилит смотрела только на меня.

— А ты что скажешь, Макс? — спросила она.

Я подавил желание посмотреть на Медузу.

— Возьми её с собой, братишка, — подал голос Захария. — Ведьма нам не помешает.

— Поддерживаю, — кивнула Лолита.

— НИ. ЗА. ЧТО, — отчеканила Кассандра.

— Согласна, — кивнула Зара.

— Как интересно, — медленно улыбнулась ведьма. — Двое на двое.

И все посмотрели на меня…

Глава 10

— Я иду один, — твёрдо, как только мог, сказал я. — Это моя проблема, и решать её я буду сам.

— И как ты собираешься это сделать, не владея никакой информацией? — прищурилась ведьма.

Как обычно, дорогуша, — хотел сказать я. — Врюхиваясь в аллигаторов по самые помидоры.

— Ты станешь марионеткой, — продолжила давить Лилит. — Ну подумай сам, Макс: ты НИЧЕГО не знаешь о стране, которой собрался править. Тебя и выбрали потому, что ты — новичок. Тобой будут манипулировать, преследуя свою личную выгоду все, кому не лень. Министры, казначей, военные…

Я посмотрел на ведьму.

— А разве ты, вот прямо сейчас, не занимаешься тем же самым?

Лилит хладнокровно улыбнулась.

— Вся разница в том, мой мальчик, что Я играю на ТВОЕЙ стороне.

— Не верь ей! — рыкнула Зара. — Все знают, что ведьмы с Лимба — самые хитрые, увёртливые, беспринципные…

Я резко взмахнул рукой.

Надоели препирательства. Надоело это словоблудие, переливание из пустого в порожнее. Я — человек действия.

Прежде всего надо влезть в бассейн с аллигаторами, а там видно будет.

— Лилит, ты меня убедила, — сказал я. — Ты идёшь со мной, спасибо, что предложила.

Ведьма фыркнула.

— Это было вовсе не предложение…

— Я ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛ.

Вот тут все вылупились на меня, не моргая. Прекрасно. Специальный "училковский" тон, который я позаимствовал у своей бабули, бьёт наповал.

— Лолита, разыщи Крючкотворса. Ему предстоит длительная командировка.

Лола кивнула и сделав чёткий разворот на месте, удалилась, печатая шаг.

Вот за что я люблю и уважаю Медузу: она умеет понять, когда можно качать права, а когда лучше захлопнуть варежку и заняться своими прямыми обязанностями.

— Кассандра, найди Розарио. И передай ему те же слова.

Опасная девушка не обладала такой выучкой, как горгонида. Но дисциплина, вбитая в своих подопечных мастером Заточчи, не подвела.

Сдержанно кивнув, опасная девушка покинула поле боя.

Захария и Зара всё ещё не могли прийти в себя от моего командного тона, и пока молчали.

Отлично. У меня есть пара секунд, чтобы собраться с мыслями…

Дверь в клуб распахнулась.

Все вздрогнули — настолько неожиданно это произошло.

В проём ворвался ослепительный свет дня. Белые лучи Задницы пересекались с багрово-красными лучами Ока Люцифера, придавая клубам пыли в воздухе непередаваемый жемчужно-розовый цвет.

В этих клубах появилась некая фигура…

Я поморщился.

Неужели вездесущий Денница решил пристебаться ко мне в такой неподходящий момент?..

Но я тут же понял свою ошибку и вздохнул с облегчением.

На пороге стоял…

— Эй, барон, — я приветливо махнул рукой. — Присоединяйтесь к нашей компании.

Мой недавний знакомый щурился на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку клуба.

Но как только его взгляд остановился на моих родственниках…

Барон тоже из Заковии, вспомнил я.

И помня о правилах вежливости, сказал:

— Лилит, разреши представить: Рэмбо де Сигоньяк, — барон тут же сорвал потёртую шляпу и отвесил ведьме изящный поклон.

Шпага качнулась в такт его движениям так естественно, словно была продолжением тела. Я специально это заметил.

— Дорогой барон, — продолжил я. — Хочу представить вам моих брата и сестру. За…

— Не стоит утруждаться, Макс, — Сигоньяк вскинул небритый подбородок и прищурил льдистые глаза. — Я прекрасно знаком с семейством Золотовых. И у меня только один вопрос: как такой благородный человек как вы, мог затесаться в это… в эту… семью?

Наверняка на языке у барона вертелись более цветистые эпитеты. Но он был истинным аристократом, понимаете, о чём я?..

Зара на его тираду лишь сморщила носик, но по лицу Захарии пробежала заметная тень.

— Не будем ворошить прошлое, барон, — сказал мой брат и первым протянул руку. — Если Макс считает вас своим другом, я буду придерживаться той же позиции.

В словах Захарии БЫЛА угроза. Но ведь он ТОЖЕ был истинным аристократом — поэтому уловить её мог только тот, на кого она была направлена.

Барон де Сигоньяк не колеблясь протянул руку Захарии и даже выдавил скупую улыбку.

— Мои поздравления, принц, — сказал он. — Вам всё-таки ПОСЧАСТЛИВИЛОСЬ отыскать потерянного во младенчестве брата.

Оба покосились в мою сторону. Я вздохнул.

Ох уж эти аристократические традиции. И ох уж эти аристократы… Полунамёки, завуалированные оскорбления, угрозы…

Ну а я — нет. Я — не такой.

Хотя бабуля и была княгиней, растила она меня как обычного российского подростка. И все мои познания о куртуазных беседах почерпнуты из "Трёх мушкетёров" и "Графа Монтекристо".

— Я вам помешал, — сказал Сигоньяк. — Примите мои извинения за то, что воспользовался вашим приглашением так скоро. Я сейчас же удалюсь.

Он собрался отвесить ещё один — прощальный — поклон, но я его остановил.

— Ответьте на один вопрос, дорогой барон. — Тот вновь взялся за шляпу, а я закатил глаза. Надо будет привить этому парню парочку "хороших" манер… — Вы наверняка получили отличное образование, не так ли?

— Самое лучшее, — кивнул барон. — Мой род обеднел. Но являясь одним из самых древних в Заковии, он всё ещё имеет некоторые привилегии.

— Такие, как бесплатный грант на обучение в академии Сен-Сир, — фыркнула себе под нос Зара. Тон её был презрительным.

— И я взял от этого гранта всё, что мог, — не смутился барон. Заре он вежливо кивнул.

— Сен-Сир, — я порылся в памяти. — Это военная академия, я прав?

— Все мы там учились, бро, — в мягком голосе Захарии я расслышал нотки старого доброго Дикого Бизона. — У детей аристократов просто нет другого выбора.

— Я был лучшим на своём курсе, — в голосе барона де Сигоньяка не было бравады. Только констатация факта. — Лучшим в боевых искусствах, во владении холодным и огнестрельным оружием…

— А ещё — как непревзойдённый тактик в ежегодных военных играх, которые устраивала Академия, — добавил Захария.

Ага. Значит, они уже пересекались — хотя бы по учёбе… Буду иметь в виду.

— Вам просто везло, — фыркнула Зара. — "Грифоны" НИЧЕМ не лучше "Единорогов".

— Кроме того, что мы всегда побеждали, — тихо заметил барон. — ВСЕГДА.

Я замахал руками.

Грифоны, единороги… Надеюсь, речь идёт об университетских командах, а не о мифических животных. Хотя пора бы уже привыкнуть и ничему не удивляться.

— Может, я немного забегаю вперёд, — сказал я. — Но… Брат, сестрица! Разрешите представит вам моего нового военного советника. Барон Рэмбо де Сигоньяк.

Родственники выпучились на меня так, словно я отмочил неприличную шутку. Зато Сигоньяк ошалело моргал целую минуту кряду. Но потом произнёс:

— Одумайтесь, принц. Я не был на родине несколько месяцев, и…

— Прекрасно, — я улыбнулся так, как по моим представлениям, должен улыбаться крокодил, только что пообедавший вкусным поросёнком. — Значит, у вас будет незамыленный взгляд на ситуацию. И учитывая то, что я не был в Заковии НИКОГДА — у вас передо мной неоспоримое преимущество.

К тому же ты, милый, порядочный, болезненно честный барон, СТОПУДОВО не принимал участия в заговоре против моего отца… Чего нельзя сказать о любимых родственниках.

"Подозреваются все" — читал я такой детективный роман… И кое-что из фабулы всё ещё помню.

И в этот момент к нам подошли Лолита, с ведомым в кильватере Крючкотворсом и Кассандра с Розарио.

Пожилой эльф недовольно прядал ушами, но объёмистый саквояж, набитый, по моему разумению, гроссбухами, чернильницами и скоросшивателями, сжимал так решительно, что я мысленно поаплодировал.

Розарио, в отличие от эльфа, выглядел растерянно. Но великолепно: пиджак и брюки желто-чёрной тигриной расцветки, кружевное жабо накрахмалено до хруста, лакированные туфли натёрты так, что испускают собственное сияние…

Всё ясно: тигр готовился к вечернему наплыву посетителей. Кассандра ни о чём его не предупредила.

Ладно.

Свои люди, сочтёмся.

Сделав шаг навстречу, я обнял эльфа и тигра за плечи — хотя с разницей в росте это было не так уж и легко.

А потом улыбнулся.

— У меня для вас сногсшибательная новость, ребята. Мы отправляемся на войну. Вы как?

Законник поморгал на меня белёсыми ресницами и кивнул.

— Не в моих правилах отказываться от гешефта, вьюноша, — проскрипел эльф. — А если я хоть что-то смыслю в прибылях, война — это очень хороший гешефт.

Теперь я смотрел на Розарио.

Потом мне надо будет извиниться за столь неожиданное предложение. Но сейчас мне нужно его согласие. И очень быстро.

Тигр напрягся — я чувствовал, как закаменели мускулы под гладким кожаным пиджаком. Затем оглядел честную компанию, принюхался к Захарии… И улыбнулся.

— Если на твоей войне пахнет так же, как от этого красавчика — я в деле, босс.

Мой брат недоумённо нахмурился. А я внутренне веселился: напустить на этих чопорных аристократов такую экстравагантную личность, как мой бухгалтер — прекрасная идея.

Несколько рискованная, но прекрасная.

Ведь тигры — непревзойдённые хищники.

Ничем не хуже, чем моя семейка.

Наконец всё устаканилось.

Лолита осталась дома, держать оборону в "Чистилище".

Кассандра ушла. Не удостоив меня даже взгляда…

Это было больно, по-настоящему больно. Но она сама так решила. Опасная девушка осталась верна себе до конца.

Совесть грызла за то, что я не успел попрощаться с Колькой — мой друг отправился в "большое плавание" — по моей же наводке исследовать рынок перспективных товаров с Земли…

Лука Брази пообещал за ним присматривать.

А ещё я так и не увиделся с Зебриной. Но если верить её любимому наставнику, мастеру Скопику — у неё всё путём.

К тому же, я смогу отблагодарить её за помощь, когда вернусь.

Ведь я же вернусь?

Правда?..

Захария открыл портал.

Зара, Лилит, Крючкотворс и Розарио по одному скрылись в его клубящейся тьме.

— Знаешь, а я в тебе не ошибся, — сказал брат, когда мы остались вдвоём.

— Рано радоваться, — буркнул я. На пороге неизведанного меня охватил зверский мандраж. Зуб на зуб не попадал от нервного перевозбуждения. — Я ещё ничего не сделал.

— Наш отец занял трон в семнадцать лет, — я кивнул. Эту часть истории я уже слышал. От него самого. — И первым же указом выгнал замшелых стариков на пенсию и собрал новое правительство.

— Ну… — я криво усмехнулся. — Если это намёк — то до правительства мне ещё как до Задницы, и всё лесом. Но военный министр, консультант по магии, бухгалтер и юрист у меня уже есть.

— Кое-кого ты пропустил, — улыбнулся в ответ Захария. — Родственников, которые будут стараться тебя убить, придворных, которые захотят влезть к тебе в постель, генералов, которые будут давить на тебя, словно ты — ядро, которое надо запихать в пушку… Но ты должен знать: один друг у тебя там будет.

Захария протянул руку, я её пожал и мы вместе шагнули в портал.

Я уже научился пересиливать раздрай, который вызывал переход в другое измерение.

Даже если не брать в расчёт, что "портал" — это такая червоточина, которая сквозь холод и космическую тьму соединяет две разные точки, удалённые друг от друга на невообразимое расстояние, — остаются ещё особенности нового мира.

Другая сила тяжести, другой воздух, иные запахи и светила…

Сделав шаг в Заковию, я чуть не упал.

Захария поддержал меня, крепко обхватив за локоть, за что я был ему безмерно благодарен.

Мы стояли на небольшом пятачке, площадке диаметром в три-четыре метра, а под нами плыли облака.

Есть от чего закружиться голове — даже у такого любителя высоты, как я.

— Решил, что тебе будет интересно взглянуть на свои владения, — пояснил Захария.

— Братец хочет произвести на тебя впечатление, Макси, — фыркнула Зара. — В своём репертуаре.

— Это вертолётная площадка на крыше Золотов Стэйт Билдинг, — пояснил барон де Сигоньяк. — Одного из самых высоких зданий в Сити, деловом центре Златограда.

Судя по тону, он был не слишком доволен выбранным местом.

Повинуясь жесту барона, я огляделся. Из облаков, подобно каменным опорам Стоунхенджа, выступали и другие башни — небоскрёбы.

Из стекла и бетона, увешанные баннерами и билбордами, они словно сошли со страниц рекламного буклета о Манхэттэне.

Крючкотворс, сделав осторожный шажок к краю, заглянул вниз, задумчиво пошевелил ушами и отошел назад, ввинтившись в центр нашей группы.

— Я слишком стар для этого дрэк мит фэфэр, вьюноша, — пояснил он. — Для старого больного эльфа это всё слишком а иц ин паровоз. Но я обещал вам свою помощь, и вы получите мою помощь. Когда спустите меня на землю, в тёмный и уютный подвальчик, где подают клёцки с тушеной капустой.

И тут облака разошлись.

Думаю, к этому приложил лапку кто-то из девочек — или Зара, или Лилит, которой надоело пялиться в пустое клубящееся месиво…

Какая разница?

У меня захватило дух.

С одной стороны искрился океан. Он был цвета глубокого индиго, и где-то там, за горизонтом, сливался с небом.

С другой стороны небо подпирали горы. И я говорю не о жалких, покрытых снегом холмиках, которые зовут горами швейцарцы. Эти горы были по-настоящему БОЛЬШИМИ.

Боюсь ошибиться, но на вскидку, здесь каждый второй пик превосходил высотой Эверест.

Между горами и морем раскинулся город.

Красные черепичные крыши, белые проспекты, зелёные парки. В центре — круглое, как бутылочное донце, озеро. Не берусь утверждать, но по-моему, именно в таком озере должны водиться лебеди…

В общем и целом, Златоград был похож на ухоженный, вылизанный и причёсанный Мюнхен.

Так и чудились толстые бюргеры на порогах лавочек, запах копчёных колбасок и свежих бретцелей.

Я должен обязательно там побывать, — пообещал я себе. — Пройтись по улочкам, посидеть в кабачке с кружечкой пива, ущипнуть за мягкое место симпатичную девчушку в белом передничке и кружевном чепце…

— Золотоносные копи, — от сладостных мыслей меня отвлёк Захария. Он указывал на тёмные пятна, как проказа, расползшиеся по белоснежным ледниковым склонам гор. — Четыре миллиона людей было занято на шахтах ежегодно.

— Было? — переспросил я.

— Раньше для добычи золота использовали рабский труд, — пояснил Сигоньяк. — Военнопленные, политзаключённые…

— Но оказалось, что магия дешевле, — кивнула Зара. — И куда эффективнее. Големов не надо кормить и они не затевают путчей.

— Которые Золотовы научились подавлять поразительно эффективно, — парировал барон.

— Копи должны работать, — пожала плечами сестрица. Здесь, наверху, дул пронзительный ветер, и мне в одной рубашке уже становилось неуютно. — От этого зависит безопасность наших границ, а также жизнь и свобода граждан Заковии.

— Тех, которые могут позволить себе ОТКУПИТСЯ от обязательной повинности, — кивнул Сигоньяк. И поймав мой взгляд, пояснил: — КАЖДЫЙ житель Заковии, достигнув восемнадцати лет, должен отработать два года на шахтах по добыче золота. Кроме тех, разумеется, кому по карману купить индульгенцию.

— Я отработал на шахте три срока, — негромко заметил Захария, и посмотрел на барона. — КАЖДЫЙ житель должен знать, насколько трудно добывать золото. Как ценен этот металл и какую власть он даёт над другими. Это испытание.

— Некоторые не в силах преодолеть власти золота над своей душой, — сказала Зара. И впервые в её голосе послышалось сожаление. — И остаются в копях навсегда.

— М… Насколько я помню, именно это случилось с твоим женихом, милочка? — проворковала Лилит.

Ведьма вновь преобразилась. Теперь на ней была тёплая парка с меховым воротником и высокие замшевые сапоги.

— У меня хотя бы БЫЛ жених, — огрызнулась сестрица. — А вот кто возьмёт замуж ведьму?..

Лилит мило улыбнулась, но глаза её метали молнии. Зара победоносно фыркнула.

А я задумался: насколько дальновидно будет держать этих красоток рядом друг с другом?

— Во всяком случае, золото — это всё, что у нас есть, — с горечью резюмировал Сигоньяк. — Некоторые страны славятся своими университетами. Другие — художниками и музыкантами. А мы — тем, что сидим на огромной куче презренного металла.

— Этот металл даёт нам возможность купить столько поэтов, художников и учёных, сколько мы захотим, — парировал Захария. — Каждый день границы осаждают ТОЛПЫ голодных людей, готовых променять свой талант на пару драгоценных браслетов.

Я потёр лоб.

Для меня золото оставалось всего лишь… ну, средством. Круглые монеты, тяжелые прямоугольные слитки — владея некоторым их количеством, можно приобретать различные вещи и услуги.

Я не мог отыскать в себе того благоговения, с которым говорил о золоте Захария.

Но и презрения, которое испытывал к желтому металлу Сигоньяк, я тоже не понимал.

— Пахнет магией, — вдруг сказал Розарио.

Тигр вытянулся в струну, широко распахнул глаза и вовсю шевелил тонкими чувствительными ноздрями. Волоски на его шее стояли дыбом.

После его слов я понял, что и сам чувствую некоторый дискомфорт. Кожа зудела, волосы шевелились — и вовсе не от ветра. А пальцы на ногах поджимались сами собой, словно ожидая, что мне вот-вот придётся прыгать.

— Это щит, — пояснил Захария и указал вверх. Только сейчас я заметил, что небо имеет сероватый слюдяной оттенок, и временами поблёскивает — словно город накрыт крупноячеистой сетью. — На каждом небоскрёбе дежурит бригада боевых магов. Они поддерживают купол, который не даёт прорваться в наше измерение драконам.

Я усмехнулся.

Поглощенный новыми впечатлениями, я совсем забыл об основной причине моего появления в Заковии.

Да, Макс, поздравляю. Отличный из тебя выйдет правитель, если о симпатичных девушках ты думаешь куда чаще, чем о государственных обязанностях.

— Я вызову вертолёт, — сказала Зара и достав из кармана пиджака нечто, до боли похожее на сотовый телефон, нажала несколько кнопок.

— А я думал, ты вновь откроешь портал и мы окажемся во дворце, — шепнул я Захарии.

— В Златом Граде, а особенно, в Златом Замке запрещено пользоваться магией, — покачал головой братец. — Мы на пороге войны. А это значит, что всё золото, до последней крупицы, тратится на военные нужды.

Из пропасти под ногами бесшумно всплыла длинная, хищных очертаний машина, похожая на "Сикорски" с двумя винтами, но раскрашенная в золотые и белые цвета, и этим напоминающая ёлочную игрушку.

— Королевский транспорт, — объявил Захария. — Прошу на борт номер один, ваше высочество.

Глава 11

Сделав круг над городом, вертолёт устремился к морю. Там, на неприступной с виду скале, возвышался Златой Замок.

Высоченные крепостные стены, широкие приземистые башни, по чьей-то фантазии увенчанные шапочками из взбитых сливок.

— Интересно: такие стены нужны, чтобы охранять правителей от собственного народа? — стараясь, чтобы голос звучал невинно, спросил я Захарию.

— Это твой дом, Макси, — резко отбрила Зара. — Научись относиться к нему с уважением.

Я мило улыбнулся.

Не время качать права.

Надо во всём разобраться, решить, что делать дальше, а уж тогда и поднажать…

Должность короля — хитрая штука. Пожалуй, на данный момент это самое необычное приключение в моей жизни.

Когда мы приземлились и открылся люк, я был готов выскочить из вертолёта, как сардинка из консервной банки.

Оказывается, летать в тесной маленькой кабине — это совсем не то, что парить над городом на чоппере.

Чувствуешь себя, как в тюремной камере, которую, к тому же, подвесили в воздухе и временами хорошенько встряхивают.

Уж не знаю, почему у всякого рода богачей считается "крутым" летать на вертолёте…

Лично мне не понравилось.

Но едва сунувшись наружу, я тут же проворно спрятался за надёжной, хотя и тонкой стенкой летучей машины.

— Я думал, мы летим в замок, — если мой голос звучал беспомощно, то только потому что именно так я себя и чувствовал.

Захария, подобно мне высунувшись из люка, чему-то кивнул, а потом двинул в голову машины — пообщаться с пилотом.

— Распоряжение господина Фаберже, — пояснил он, вернувшись. — Сесть на Златой площади, у Златого фонтана. Народ должен видеть своих героев.

— Героев? — голос мой дал петуха.

Не то чтобы я испугался. Просто на улице была такая толпа…

Думаю, что не погрешу против истины сказав, что на этой чёртовой площади собрался весь город.

По крайней мере те, кто мог себе позволить оторваться от трудов праведных в разгар рабочего дня — или пренебречь оными.

И сдаётся мне, лентяев здесь куда больше, чем трудоголиков.

— Тебе же предстоит сразиться с драконами, Макси, — с милой улыбкой людоедки проворковала Зара. — Конечно же, пиарщики ухватились за эту новость, как пираньи за куриную ножку.

— Битва с драконами, да? — улыбнулся я сестрице. — Немного запоздало, как по мне, но всё равно спасибо, что предупредила.

— На самом деле, звучит страшнее, чем выглядит, — вставил Захария. — Ведь у тебя будет Оружие.

Я сжал переносицу. И этот человек говорил, что он мой друг. Почему же тогда он забыл упомянуть, что сражаться с драконами мне придётся ЛИЧНО?..

— Как изобретательно, — промурлыкала у меня над ухом Лилит. — Отправить на битву с драконом того, кто И ТАК считается потерянным. Одним братом больше, одним меньше… Никто и не заметит.

Зато я замечу. Это не считается?..

— Во-первых, — сказал я вслух. — Речь идёт о драконах. То есть, о существах, к которым я лично отношусь с безмерным уважением и пиететом. Не представляю, КАК я буду убивать кого-то из них, — сестрица презрительно фыркнула. Но у брата хотя бы хватило совести отвести глаза… — А во-вторых, — продолжил я. — На кону стоит моя жизнь. Может, это и не Люцифер весть что, но я к ней очень привязан.

— Трудно только в первый раз, Макси, — произнесла Зара таким тоном, словно уговаривала выпить невкусное лекарство. — Но постепенно ты привыкнешь и даже войдёшь во вкус.

Я только хотел уточнить, к чему я должен привыкнуть: к убийствам драконов, или к собственной смерти, но меня прервал Сигоньяк.

— Нужно выходить, — тихо, но так, что это прекратило все споры, сказал барон. — Народ волнуется.

И верно: тишина, которую поддерживала почтеннейшая публика в ожидании будущего монарха, превратилась в негромкий ропот. Ещё чуть-чуть, и ропот перейдёт во всеобщий гвалт, а там недалеко и до потасовки.

Я набрал воздуху, готовясь сделать первый шаг.

— Погоди, босс, — меня придержал за локоть тигр. — Ты что, хочешь появиться перед своими подданными, в первый раз… ВОТ В ЭТОМ?

Презрением, которое сквозило в его янтарном взгляде, можно было разливать в цистерны, а затем окатывать улицы из брандспойта. Для разгона демонстраций — самое оно.

Я оглядел себя с головы до ног.

Стандартный прикид. Как говорят у меня на родине: трусы, майка, фуфайка.

Для студента — в самый раз. А вот для короля…

Я вспомнил, в каком костюме предстал передо мной батя. За его стоимость легко можно было купить половину города. А если добавить туфли и запонки — и вторую половину, вместе с пригородами.

Я вновь свирепо посмотрел на родственников. Захария независимо пожал плечами, Зара фыркнула и отвернулась.

Исподволь, ненавязчиво, у меня начало складываться впечатление, что мои брат и сестра делают ВСЁ ВОЗМОЖНОЕ для того, чтобы дискредитировать меня, как будущего монарха.

Интересно…

Я выдохнул и вновь шагнул к люку.

Что ж, что сделано, то сделано. Заковия получит именно такого короля, какого заслуживает.

Ступив на разноцветную мозаику площади, я выпрямился.

Толпа разразилась криками.

Я почувствовал себя рок-звездой.

Круто всё-таки быть знаменитостью. Все тебя любят, и даже немножко боготворят…

О морду шлёпнулось нечто влажное и мягкое. Как банановая кожура.

Скосив глаза, я вздохнул с облегчением. Слава Люциферу, не всё так запущено. Просто народ решил испытать свежего монарха на прочность… Забросав его по самую макушку цветами.

Колючки со стеблей роз правда, никто срезать не потрудился, но кто я такой, чтобы мешать подданным самовыражаться?

Пару секунд я стоял один, позабыт-позаброшен, под водопадом слегка увядшей зелени, а потом ко мне присоединилась Лилит.

Выглядела она, как статуя из жидкого золота с потрясающей причёской — опять сменила прикид, никто и глазом моргнуть не успел.

Ведьмочка тут же повисла у меня на руке. Толпа разразилась новой волной оваций.

— Не благодари, — улыбнулась Лилит и помахала толпе.

— За что? — тупо переспросил я, и тут мой взгляд случайно упал… на собственный рукав.

На ослепительно белый рукав, с золотым кантом, аксельбантами и таким количеством позумента, что кремлёвская новогодняя ёлка обзавидуется.

На волосах чувствовалась тяжесть головного убора, и я только надеялся, что это не корона.

И не шутовской колпак — насколько я успел узнать Лилит, такие шутки как раз в её вкусе.

На этой позитивной ноте к нам присоединились остальные.

Зара и Захария получили свою порцию аплодисментов — как я заметил, махать толпе их учили специально.

Сигоньяк, Розарио и Крючкотворс скромно пристроились сзади, но и на них вывалили не меньше центнера зелёных насаждений.

Народ сер, но мудр: ему всё равно, в кого швыряться, лишь бы он вышел из дорогого лимузина…

В то время, как мы шли сквозь толпу, под ногами сама собой разворачивалась красивая малиновая ковровая дорожка.

— А как же запрет на магию? — спросил я уголком рта у Захарии.

— Запрет не распространяется на работников сферы услуг, поваров и эскулапов — словом тех, кому без магии никак не обойтись, — так же тихо ответил брат. — Но их фон не превышает уровня трёх-четырёх баллов. Так что будь осторожнее, брат.

— Я?.. Да я кроме чар личины ничего не умею. Да и то… — я вспомнил Железного Арни и ухмыльнулся. — Лучше лишний раз не позориться.

— Заклинание личины даёт резонанс в районе восьми баллов, — встряла сестричка. — И если ты не обладаешь личным золотым запасом в дюжину тонн, карается смертной казнью.

Я икнул.

— Приравнивается к государственному хищению в особо крупных размерах, — пояснила с милой улыбкой Зара. — Но на тебя, конечно же, этот закон не распространяется, Макси. Ты же один из нас, — и она подмигнула.

— Двойные стандарты, — внёс посильную лепту Сигоньяк. — Всегда страдают обычные люди, пока золотая молодежь веселиться на всю катушку.

Причём, идиома "золотая молодежь" из его уст звучала как-то… Ну, словно это вовсе не идиома.

А констатация непреложного факта.

Народ тем временем самовыражался вовсю.

Войдя в раж, добрые граждане закидывали нашу процессию чем ни попадя: серпантином, конфетами в блестящих фантиках, и я бы не удивился, если бы в воздухе появились летающие торты со взбитыми сливками.

Один малец запустил в меня огрызком от яблока.

На него тут же накинулась дородная мамаша, а отец семейства взял обоих в охапку и скрылся в задних рядах. От греха, я полагаю.

— Долго ещё? — спросил я уголком рта у Захарии.

— Видишь замок на холме? — спросил братец. Я посмотрел вдаль. Там колыхалось похожее на воздушное пирожное облако. Приглядевшись, я с восторгом и трепетом осознал, что это и есть Златой Замок, который мы видели из окна вертолёта…

До него был миллион километров, не меньше.

— Как, говоришь, зовут чувака, который приказал явить меня народу на площади?.. — поинтересовался я у братца.

— Господин Фаберже.

— Это что, какой-нибудь первый министр?

— Хуже. Казначей, — поморщился Захария.

— Финансист, — перевёл я должность в понятные для себя термины. — Надо будет поблагодарить его за тёплый приём, — я затравленно улыбнулся какой-то румяной девчушке, швырнувшей в меня надкусанную плитку шоколада. — Просто ведь праздник какой-то.

— Наслаждайся, Макс, — Лилит, вцепившись в мою руку так, словно от этого зависела её жизнь, другой рукой вовсю махала толпе. Пожалуй, она была единственной, кому это дефиле доставляло удовольствие. — Популярность — вещь преходящая.

Как она права, — мрачно подумал я. — Сегодня меня, в рекламных целях, приказано любить и жаловать, а завтра, того и гляди, той же дорогой отправят на эшафот…

Впрочем, там я уже был.

Ничего интересного.

Цветы под ногами стремительно вяли, превращая ковровую дорожку в скользкую трясину.

Если я поскользнусь в этом костюме, боюсь, репутацию правящего дома Заковии уже не спасти никакому пиару…

А через пару минут, когда уровень цветов поднялся выше колена, а шествие перестало быть томным, и напоминало форсирование простреливаемой позиции, с неба канул белый, с золотыми поперечными полосами, экипаж.

Я не заметил никаких винтов, и вообще никаких двигателей. Это была просто обтекаемая кабина, дизайном напоминающая набитую футбольными мячами сетку.

— Лёгок на помине, — буркнула Зара.

— Что это? — сразу спросил я. Почему-то казалось, что явление сие — не к добру.

— Не что, а кто, — поправил Захария. — Его превосходительство генерал Королевской армии Люпус Мортиферус.

— В народе известный, как Волк Смерти, — сладким голосом добавила сестричка.

— Смотри, — кивнул Захария на приземлившийся транспорт. — Сейчас будет цирк.

Я остановился.

Не было выбора: из транспорта выплеснулась волна здоровяков в бело-золотых мундирах и выстроилась передо мной двумя полукружьями, оставив в центре широкий проход.

В этом проходе показался человек, превосходящий ростом всех, кого я видел раньше. Я даже подумал, что он из Горгонид.

Но нет. Строение черепа не то, да и глаза светятся не оранжевым, а ярко-фиолетовым. Как пламя газовой горелки.

Печатая шаг, — хотя чавканье зелёной массы под ногами слегка портило картину, — гигант прошел по проходу, остановился в метре от меня и застыл.

Его белый мундир был очень простым. Никаких аксельбантов, никакого позумента. Лишь узкие золотые лампасы и скромная планка на груди.

Постояв пару секунд, он выхватил из ножен саблю и взмахнул передо мной.

И только предупреждение Захарии, что это всего лишь цирк, удержало меня на месте.

Холодное лезвие просвистело в МИЛЛИМЕТРЕ от моей груди!

Совершив сие изящное движение, гигант подхватил остриё второй, затянутой в белую перчатку рукой, и держа саблю перед собой, опустился на одно колено.

— Люпус Мортиферус присягает на верность новому монарху Заковии.

Громко и чётко, как на параде.

Я даже подавился.

Бросил взгляд на Захарию, на Зару, но похоже, для них выходка генерала была таким же сюрпризом, как и для меня.

— Возьмите его саблю, принц, — прошелестел голос за левым плечом, и я с облегчением понял, что это де Сигоньяк. — Двумя руками, так же, как он. Теперь повторите его слова…

Слава Люциферу, я был не в таком шоке, чтобы повторить слова генерала буквально, и допетрил отзеркалить формулу.

— Принц Максимилиан, наследник трона Заковии, принимает клятву верности, — громко объявил я.

— А теперь верните ему саблю… — прошелестело за плечом.

Ну, это сделать я как-то и сам догадался, и торжественно вручил клинок генералу — скопировав выражение лица у самураев из фильмов Акиро Куросавы.

По ходу, всё было правильно, потому что генерал поднялся.

Лицо, изборождённое морщинами, как бейсбольная рукавица — складками, осталось бесстрастным.

— Я доставлю вас в Златый Замок, милорд, — отчеканил генерал. — Прошу следовать за мной.

Прямо директор школы… Ещё бы за ухо взял, для пущего правдоподобия.

И я пошел. А вы бы отказались?..

— Спасибо, что избавили нас от этого утомительного шествия, генерал, — заявил я светским тоном, когда все устроились в кабине лимузина.

Слова "устроились" и "лимузин" я решил употребить исключительно ради красоты слога.

По комфорту салон напоминал консервную банку из-под кильки, даже масло кое-где поблёскивало.

Рычаги при неосторожном движении грозили выбить глаз, металлические кишки труб — придушить, а зажимы и тиски неизвестного назначения — защемить самые нежные органы, и это я вовсе не в фигуральном смысле.

— Я с самого начала был против этого шествия, — громыхнул генерал. — Самоубийственное мероприятие — я так и сказал этому проходимцу Фаберже. Подвергать смертельной опасности единственного, кто может управлять… — он прикусил губу и потемнел лицом.

А я понял две вещи: генерал страсть, как не любит говорить лишнего, а ещё — что у него оч-чень непростые отношения с казначеем.

То есть тем, в чьём кармане, фигурально выражаясь, лежит всё добываемое в стране золото…

— Смертельной? — переспросил я. — Никто не говорил мне, что работа короля сопровождается СМЕРТЕЛЬНОЙ опасностью.

Я блефовал.

Слепой козе было ясно, что эта афера плохо пахнет. Исчезновение папаши, война с драконами, любимые родственнички…

Но я хотел посмотреть на реакцию генерала.

Тот, как я и ожидал, не сдержался и презрительно фыркнул.

— СМЕРТЕЛЬНАЯ, милорд, это ещё мягко сказано, — он бросил яростный взгляд на Захарию и Зару. — Мы на пороге катастрофы. Если в ближайшие сутки драконы не прорвут периметр, я буду считать, что день прожит не зря.

— Не сгущайте краски, генерал, — негромко произнёс братец. — Наследнику сначала нужно освоиться.

— Осваиваться некогда! — рявкнул Люпус Мортиферус. — Война вот-вот начнётся. Будь моя воля, мы бы сразу отправились в Арсенал, милорд, и занялись активацией Оружия. Но этот чёртов казначей утверждает, что сначала должна состояться коронация, вручение символических ключей от города и прочая чепуха вроде подписания бумаг. И только потом… — он отчётливо заскрежетал зубами.

Коронация?..

Я прикусил губу. Вот она-то в мои планы не входила.

Признаюсь честно: я собирался просто оглядеться, по-тихому разобраться с проблемой и слинять назад, в Сан-Инферно.

Но масштабы, которых достигло моё появление в Заковии, ставили на этих планах большой жирный крест.

По-тихому не получится, это точно.

В замке по меньшей мере две противоборствующие группировки. Для одной наследник — живое доказательство власти, очередной способ укрепить свои позиции в глазах народа.

Для другой — средство для активации вожделенного Оружия. Абсолютного оружия, как метко выразилась Кассандра. Такого, которое может уничтожить НЕ ТОЛЬКО драконов.

Кто знает? Может, Люпус Мортиферус лелеет в своей военной душе планы по завоеванию Вселенной?..

Я бросил косой взгляд на генерала.

Этот — может.

Золотой шлем, белая мантия с золотой оторочкой и ритмичный марш… Дарт Вейдер удавится от зависти.

Вывод один: оба царедворца видят в наследнике, то есть, во мне, принце Максимилиане, всего лишь СРЕДСТВО. Для достижения личных амбициозных целей…

"Тобой будут манипулировать, к тебе будут лезть в постель и тебя будут стараться убить" — об этом предупреждали Лилит и Захария ещё до того, как я шагнул в портал.

Это был МОЙ выбор — я ведь большой мальчик, правда?

Но честно говоря, после того, как я узнал о восемнадцати миллионах подданных, выбора особо и не было.

А ещё я обещал бабуле.

Ну, не в прямом смысле обещал, она же умерла. Но бабушка защищала меня всю свою жизнь. И ради неё я должен хотя бы ПОПЫТАТЬСЯ защитить Заковию.

Когда мы приземлились во дворе Златого замка, от обилия впечатлений, криков толпы и собственных мыслей у меня так трещала голова, что торжественный приём прошел как-то мимо.

Мне кого-то представляли, кому-то я улыбался, пожимал руки, какие-то трепетные девы с чуток лошадиными лицами приседали передо мной в глубоком реверансе…

Думаю, этот поклон придумали СПЕЦИАЛЬНО для того, чтобы мужики могли без зазрения совести заглядывать в декольте.

Розарио был неотразим. Сверкая янтарными глазами, он щерил белоснежные клыки и благосклонно порыкивал, вызывая у придворных приятную оторопь.

Крючкотворс сразу нашел себе компаньона.

Местный юрист, господин Древоточц был высоким и таким худым, что без труда уместился бы за шваброй.

Но с маленьким эльфом их объединила истинная любовь. К цифрам и запаху чернил…

Лилит сразу обзавелась стайкой кавалеров и упорхнула флиртовать.

А вот мы с Сигоньяком оказались как бы в коконе, в пузыре безмолвия: барон, стесняясь потрёпанного наряда, чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, а я — потому что с августейшей особой здесь как-то не привыкли пить на брудершафт.

А жаль… Скольких проблем можно было избежать!

Зато кухня была на высоте: смесь греческой, итальянской и средиземноморской, с добавлением русских пельменей и жареного поросёнка. В общем, фьюжн.

Но до доньи Карлотты, уж простят меня местные повара, им было далеко. Примерно так же, как и мне — до просвещенного правителя.

Но они старались, так что и я простр… Постарара… Пострараюсь.

Забыл упомянуть: предоставленные сами себе, мы с де Сигоньяком сначала объелись, как два поросёнка, а потом ещё и напились.

Проснулся я в незнакомом месте. От того, что кто-то пристально на меня смотрит.

Глава 12

Впрочем, никакой опасности от этого взгляда я не почувствовал, поэтому температурить не стал.

Да и не смог бы, даже если б захотел.

Голова была, как бочонок, набитый камнями для лучшей потопляемости. Ни рук, ни ног я не чувствовал вообще. Знал просто, что они есть. Но где-то там, далеко-о-о…

Всё, что я мог сделать, приложив поистине нечеловеческое усилие — это приоткрыть глаза.

На красном стёганом одеяле, прямо у меня на груди, сидело маленькое пуховое существо и таращилось огромными круглыми глазищами.

Сразу вспомнился анекдот. Ты кто? Тушканчик. А что глаза такие большие?.. Ну, дальше вы и сами помните.

— Бэ-э-э… — конструктивно высказался я. В горле пересохло, язык кто-то ловко выкрал, подложив на его место сохлую посудную губку.

— Чо, хреново тебе? — осведомилось существо неожиданно крепким басом.

— 'а…

— Эт ничего, — утешило существо. — Эт — дело поправимое.

Оно махнуло лапкой, и в поле моего зрения вплыл кувшин. Он был запотевший, покрытый прозрачными каплями, и покачивался в воздухе.

Меня данное явление удивило. В том смысле, что может, я всё ещё сплю?..

Присмотревшись, вокруг кувшина я заметил слабое мерцание.

То была фигура прекрасной девушки — всем, между прочим, хорошей, если бы не кинжал, торчащий из области сердца. От кинжала по платью сочилась призрачная струйка крови, что не мешало девушке завлекательно улыбаться и строить мне глазки.

Сделав над собой ещё одно усилие, я простёр руку — так умирающий глава семейства простирает дрожащую длань, дабы в последний раз благословить отпрысков.

— Кт эт? — собрав последние силы, вопросил я.

Девушку было жалко. Всё платье запачкала, бедняжка.

— Призрак, кто же ещё? — удивилось существо. — Их тут мно-о-ого, в замке-то. Да ты не парься. Считай, что это горничная.

Хорошенькая горничная… Кинжал никак не шел из головы.

В руке девушки откуда ни возьмись появился гранёный стакан, который она и наполнила слегка мутным, фосфоресцирующим содержимым кувшина.

— Пей, — покровительственно посоветовало пуховое существо.

Я послушался.

А чего? Если это во сне — то даже интересно. А если нет…

Жидкость прокатилась по пищеводу огненным шаром и рухнула в желудок, как раскалённое ядро. Я подскочил.

Так как я в этот момент лежал, то подскочил плашмя, всем телом, приподняв одеяло и пуховое существо на груди. Казалось, из ушей, ноздрей и других отверстий валит пар.

Рухнув обратно в кровать, я принял сидячее положение и наконец спросил:

— А-а-а?

— Чистейший, тройной перегонки самогон по рецепту твоей прабабки Заремы, — приняло мой вербальный запрос существо. — Мёртвого поднимет. Не то, что упившегося до розовых страусов принца.

Я моргнул. Кажется, существо знало, о чём говорит.

Не обещаю, что пробегу прямо сейчас марафон, но говорить, кажется, могу.

— А ты хто тахой?

— Я-то? — существо поднялось во весь рост, и оказалось, что больше всего оно напоминает человечка, хотя и покрытого лёгким голубоватым пушком. Одет он был в просторные штаны и белую рубашку в красный горох. — Я — Похмельный.

В груди родился неприятный холодок.

— Что ты хочешь этим сказать? — я осторожно взял существо двумя пальцами за ворот рубахи и ссадил на кровать рядом с собой.

— Ну вот бывают домовые, — устроившись поудобнее, принялся пояснять мужичок. — Банники, водяные, лесовики… А я — похмельный. Приписан к Златому Замку вот уже тысячу лет как, дабы облегчать страдания тем, кто не в меру принял на грудь. Понял?

— Э…

В Сан-Инферно я уже навидался всякого диковинного народца. Но что б мужичок с ноготок, который лечит от похмелья…

— Хорошо, давай так, — покладисто хмыкнул мужичок. — Похмелье у тебя было? Было. Семь с половиной баллов по шкале Ерофеева. А теперь?

Я честно прислушался к себе.

Голова прошла, руки-ноги на месте, и даже ощущается некоторая готовность к подвигам.

Показав похмельному большой палец, я спустил ноги с кровати.

И только теперь заметил, что вместо привычных джинс одет в какую-то легкомысленную распашонку с кружавчиками, до самых пят, а на голове имею плотный, закрывающий уши колпак.

Мама, — тихо сказал я, ни к кому особенно не обращаясь. — Мамочка-а-а-а…

Похмельный щелкнул крошечными пальчиками.

Давешняя девушка с кинжалом подплыла ближе, у неё в руках теперь был не кувшин, а небольшая бутылочка. Капнув из неё в крохотную рюмочку, она улыбнулась и протянула мне.

Я покосился на похмельного.

— Опять самогон?

— Обижаешь, начальник, — насупился мужичок. — Настойка на ландышах. Ну, в-основном на ландышах. По рецепту всё той же твоей родственницы, бабки Зарембы. Любой кабатчик в Златограде не задумываясь отдаст правую руку, только чтобы получить рецепт этой настойки. Но мы, замковые слуги, свято блюдём тайну. Дабы не размножать сущности более необходимости.

Я решился. Раз от самогона схлынуло всё похмелье, так и настойка меня не убьёт?

Капля была настолько мизерной, что моментально впиталась в язык. Во рту разлилось ощущение свежести, луговых трав и почему-то яичницы.

— Ну как, хорошо? — с готовностью спросил похмельный.

— Великолепно, — не стал кочевряжится я. — Так бы и сразился с драконом.

— Наш человек, — одобрил похмельный. — Чувствуется в тебе кровь прадеда по отцовской линии, Золтара Шестирукого.

— Шестирукого? — испугался я.

— Прозвание у него было такое, — пояснил похмельный. — Помню как щас: придёт Золик в опочивальню, под утро, рухнет на кровать плашмя, и ну храпеть. А потом проснётся, препояшется двумя мечами, и — на войну. Как начнёт драконов рубать — мечи так и мелькают, так и мелькают. Вот и дали ему прозванье: Шестирукий.

От сердца отлегло, но не совсем.

— А почему ты его Золиком зовёшь?

Глупый вопрос. Но интересно же, правда?..

— Да потому, что вынянчил с малолетства, вот этими самыми руками, — Похмельный сунул мне под нос крошечные загрубевшие ладошки. — Впрочем, как и других твоих предков, считая Зиню, папаню твоего. Да и тебя, пока не уехал… Здоровый, помню, был карапуз.

— Ага-ага, — я потряс головой. Новые знания умещались в ней с трудом.

— Что, головка бо-бо? — участливо спросил похмельный.

— У меня всё бо-бо, — сердито буркнул я. — Вчера ещё я был бедный студент. А сегодня — принц с собственным штатом домовых и призраков.

— Я не призрак, я похмельный.

— Хрен редьки не слаще.

Почувствовав моё горе, похмельный кивнул призрачной девушке и та вновь поднесла рюмочку.

После второй мне заметно полегчало. Мир стал казаться ярче, а то, что в данный момент я окружен призраками и домовыми — не казалось более таким уж необыкновенным.

— Как? — спросил похмельный.

— Передайте прабабушке поклон и наилучшие пожелания. Настойка у неё — что надо.

— Да вот сам и передашь, — улыбнулся похмельный. — Как встретишь где-нибудь в коридоре тётеньку под сто килограмм весом, в леопардовой юбочке и с ожерельем из крокодильих зубов — то и будет твоя прабабка Заремба. Убили, сердешную, лет двести тому, с тех пор по коридорам и мается. Так ты ей поклонись, ручку поцелуй — призраки внимание любят.

Я икнул. А потом покосился на девушку. Та вовсю строила глазки. Но не мне, а бесформенной тени в углу спальни, за камином.

Сие побудило меня оглядеться повнимательнее.

Ну, ложе — это понятно. У меня в "Чистилище" почти такое же. Правда, отлитых в золоте жутких морд, налепленных куда ни попадя, там явная недостача. А в остальном, прекрасная маркиза…

Как-то я уже начал привыкать к этому богатству. Так что, ни ковры, ни мозаика на полу, ни вазы с кубками меня не впечатлили. Разве что, гобелен над камином…

Встав, я как был, в ночнушке и босой, прошлепал к гобелену и принялся разглядывать охотничью сцену.

Отчасти она повторяла сюжет, популярный и у нас, на Земле: собаки и медведь, лисы и гончие, охотники на лошадях и убегающие от них мелкие зверюшки…

Только вот в руках местных охотников не было ружей. Вместо них меж ладоней светились тщательно вытканные огненные шары. А дичью служили… Да нет, конечно, никакие это не птицы. Драконы.

Они парили высоко в небе, и посылали в охотников языки пламени.

— Сей гобелен назван "Инцидент", в честь памятного события, случившегося полторы тысячи лет тому, — голосом гида возвестил похмельный. — Твой пра-прадед Золтар Шестирукий, вон он, третий справа, объявляет войну крылатым бестиям.

Объявлял войну прадед незамысловато: тыкая пикой, с насаженным на неё драконьим глазом, в небо.

Я содрогнулся и отошел от камина.

Ну и родственнички…

А ещё эти призраки, покойные бабки с бессмертными рецептами и… Ну конечно. Драконы. Куда ж без них.

Взгрустнуть толком я не успел. Дверь, которую я ошибочно принимал за резную декоративную панель с изображением всё тех же морд, распахнулась, как от пинка, и в проёме предстало ослепительное видение в воздушном пеньюаре, отороченном перьями.

— А ничего так прикид, — сказало видение, внимательно рассмотрев меня с головы до ног. — Тебе идёт.

— Доброе утро, Лилит. Какими судьбами?

Ночнушки по здравом размышлении я решил не стесняться. Она была мягкая и тёплая, а в замке гуляли сквозняки…

— Да вот, решила узнать, как ты после вчерашнего.

Ведьмочка плюхнулась на мою постель животом, подпёрла щечку изящным кулачком и поболтала в воздухе ножками в тапочках с помпонами в тон пеньюару, но на высоком каблучке.

— А сама как думаешь? — я плюхнулся рядом.

Есть что-то доверительное и уютное в том, чтобы понежится в постели с красивой девушкой.

— Гм… — Лилит оглядела меня критическим взором из-под ресниц. — Ничего, жить будешь. У вас прекрасный метаболизм, мой принц. Не то, что у некоторых.

— А ещё собственный похмельный, — похвастался я. — А кто такие эти "некоторые"?

Похмельный, кстати сказать, вкупе с призрачной девушкой, при появлении ведьмы организованно втянулся в стену.

— Ну, твой друг барон де Сигоньяк, например, — говоря, Лилит смотрела не на меня, а на те самые жуткие морды золотого литья. — Симпатичный дизайнчик, — она провела пальчиком по профилю одной из морд. — Гламурненько.

— Сигоньяк? — я удивился. — Мне казалось, ты упорхнула вчера с кем-то из местных…

— На самом деле, некоторые из местных не так уж плохи. Генерал Мортиферус, например, — она плотоядно обвела губы кончиком язычка. — Или граф Капканс.

— Наш пострел везде поспел, — усмехнулся я, испытывая если не укол ревности, то как минимум, сожаления.

После памятной скачки в горящем Буцефале Лилит, казалось, утратила сексуальный интерес к моей персоне…

— Генерала ты уже знаешь, а граф Капканс — глава внешней разведки, между прочим. Не советую поворачиваться к этим господам спиной, — последние слова Лилит произнесла жестким, не терпящим возражений тоном. — По части убийств, твоя бывшая подружка рядом с ними — невинная ангорская кошечка.

— Потому что никогда не ударит в спину?

— Потому что ОНИ убивают совершенно бесплатно, — Лилит перевернулась на спину, закинула руки за голову и со вкусом потянулась. — И им это НРАВИТСЯ.

Я сглотнул.

Уж не знаю, что произвело на меня большее впечатление: её слова, или её поза…

— То есть, ты не развлекалась, а занималась добычей ценной информации, — сказал я, чтобы отвлечься.

— Ну конечно, дурачок, — она притронулась указательным пальцем к кончику моего носа, отчего по телу распространилось приятное тепло. Нет, отвлечься всё-таки не удастся. Уж больно аппетитно выглядела ведьма в этом прозрачном…

— Скажи-ка, а для получения этой самой информации ты с ними… — я окинул многозначительным взглядом кровать.

— Нет, ты всё-таки дурачок, — не обиделась ведьмочка. — Я люблю только тебя. А для остальных у меня есть… — она повела в воздухе наманикюренными пальчиками, из-под которых вдруг выплыл какой-то туман.

— Это что? — я на всякий случай отодвинулся и постарался не дышать.

— К сожалению, всего лишь морок, — притворно вздохнула моя прекрасная собеседница. — Более сильное колдовство применять не позволяет совесть. А жаль. Можно было бы узнать столько интересного…

— То есть, ты их допрашивала под гипнозом, что ли?

— Ну, допросом это назвать сложно, — мечтательно улыбнулась Лилит. — Эти господа просто ЖАЖДАЛИ поведать все свои сокровенные тайны.

— И всё-таки, — я придвинулся ближе. — Что тебе удалось узнать?

— Так, ничего особенного, — ведьма не отстранилась. Её глаза сделались глубокими и бездонными, как… как пуховая перина. — Одно с уверенностью могу сказать: плохи твои дела.

— Э… Что? — сосредоточиться на её словах было почти невозможно.

— Придворные разбились на две основные группировки. Одни хотят использовать тебя, а потом избавиться, как от ненужного более инструмента. Вторые вообще не верят в то, что ты можешь принести пользу, и просто хотят выжать доступный максимум из неожиданно свалившегося на их головы наследника. А потом избавиться.

— Дай угадаю, — я придвинулся ещё ближе и вдохнул пьянящий аромат её волос. — Первую группировку возглавляет генерал Мортиферус, а вторую — господин Фаберже, — наклонившись, я провёл кончиком языка по нежной шейке Лилит. Ммм…

— А ты не безнадёжен, — ведьмочка удивлённо распахнула глазки. А потом притянула мою голову к себе.

Поцелуй был долгим.

На некоторое время меня покинули все мысли. Остались одни чувства — и были они чрезвычайно приятными.

Потом мы ещё немножко полежали — Лилит склонила голову мне на плечо, и это тоже было чертовски приятно.

Но всё хорошее имеет свойство когда-нибудь, да заканчиваться. Кончились минуты покоя и счастья, которые я ещё долго буду вспоминать с теплом и затаённой гордостью.

— Кстати, — оторвавшись от меня, вдруг сказала Лилит. — Граф Капканс в приватной беседе упомянул, что сегодня отправляется на военные переговоры.

— Что?.. — я вынырнул из приятной неги, которая овладевает всяким мужчиной после того, как он э… с пользой проведёт некоторое время в постели с девушкой. — Военные переговоры? С кем?

— А ты как думаешь?

Лилит лукаво прищурилась, водя пальчиком по моей груди.

— Драконы.

— Встреча состоится через час, в горах, вертолёт уже готовится к вылету.

— Чего же ты раньше молчала? — я вскочил. Без ночнушки и вообще без всего в обширной, продуваемой сквозняками спальне было зябко, и я принялся беспомощно оглядываться в поисках гардероба, шкафа, или аккуратно сложенной на стульчике пары трусов, на худой конец.

— Ну, должны же у девушки быть свои маленькие радости… — Лилит снова томно потянулась.

— Я должен там быть.

— Должен — значит, будешь.

И она щелкнула пальцами.

Я моргнул. А потом вдруг оказался на открытом воздухе. Над головой раскинулось звёздное небо. Оно только начинало светлеть, очень красиво подсвечивая бирюзовым иззубренную кромку гор.

Дул пронзительный ветер, в котором чувствовался запах горькой полыни и свежей выпечки.

В рассветных лучах Златый Град раскинулся, как на ладони. Накрытый опалесцирующим магическим щитом, он походил на диковинную, искусно выполненную игрушку, заключённую в стеклянный шар.

Я стоял на верхней площадке главного донжона замка. В центре сиял окруженный проблесковыми маячками круг, к которому спускалась та самая машина, что давеча привезла нас во дворец.

И только почувствовав на щеках очередной порыв холодного ветра, я догадался ощупать себя, с содроганием опасаясь обнаружить…

Слава Люциферу, я был одет.

Так же, как и вчера, об этом позаботилась Лилит.

Чёрный мундир из плотной ткани сидел, как влитой. Военного покроя рубашка была покрыта множеством клапанов и карманов, в каждом из которых что-то лежало. На ощупь я спешно определил несколько ножей, неизвестной системы пистолет и… шпагу.

Она крепилась к широкому поясу, поддерживающему брюки, заправленные в высокие начищенные сапоги.

Я не видел себя со стороны. Но думаю, такой прикид вызвал бы жуткие муки зависти у любого штурмбанфюрера СС.

Впрочем, именно такого рода форму я видел вчера на солдатах генерала Мортиферуса… С поправкой на то, что моя была не белой, а угольно-чёрной.

Пока я ненавязчиво осматривал и охлопывал себя, машина приземлилась, а из лифта высыпала целая делегация.

Во главе выступал генерал Мортиферус. За ним шествовал дородный вельможа, в бархатном, усыпанном бриллиантами, как вчерашняя колбаса — мухами, малиновом камзоле. Было в его толстощеком лице что-то бульдожье.

Граф Капканс, — я вспомнил, как мне представили его на вчерашнем приёме, и мы даже пару минут побеседовали о погоде…

Дальше шли ещё какие-то господа, фамилии которых смутно мелькали в памяти, а за ними — взвод давешних гренадёров в белой выглаженной форме.

— Принц Максимилиан? — удивлённо произнёс граф Капканс. — Вышли проветриться после вчерашнего? Как вы себя чувствуете?

— Разочарованным, — я мило улыбнулся. — Сами отправляетесь на загородную прогулку, а меня не пригласили.

Генерал за спиной Капканса отчётливо хрюкнул.

— Гм… — у графа хватило совести отвести глаза. — Вообще-то это не прогулка. Но если вы хотите организовать пикник, я распоряжусь…

На мой сарказм он решил ответить той же монетой.

— Я ЗНАЮ, что это не пикник, — неожиданно для себя, рявкнул я. — Вы собираетесь на переговоры. На ВОЕННЫЕ переговоры.

Граф пожал плечами.

— Ну да. Собственно, поэтому я и решил, что вам будет неинтересно…

— Что мне интересно, а что нет, я предпочитаю решать САМ.

Заложив руки за спину, я нахмурился и покачался с носков на пятки. Сапоги отчётливо заскрипели.

Цирк, да и только. Правильно вчера сказал братец.

— Да, но… — граф явно подыскивал обтекаемую фразу, чтобы сбросить меня с хвоста.

— И СЕЙЧАС мне, как правящему монарху, ЧРЕЗВЫЧАЙНО интересно присутствовать на переговорах с противником.

Граф несколько растерянно оглянулся на генерала Мортиферуса. Тот стоял, как скала. В смысле, не дрогнув ни одной ресничкой.

— Если быть точным, КОРОНАЦИЯ ещё не состоялась, — Капканс выдал последний аргумент. — Так что…

— О, — я скроил удивлённое лицо. — Значит, монарх вам вовсе не нужен?.. Отлично. Раз вы справляетесь сами. И намерены справляться и впредь…

Генерал Мортиферус громко прочистил горло.

— Вчера на приёме все, кто представляет хоть что-то в Заковии, присягнули принцу Максимилиану, — чётко и раздельно отчеканил он. — В том числе и ВЫ, граф.

Лицо Капканса отвердело.

Видно было, что он ОЧЕНЬ хочет повернуться к генералу и высказать ему как на духу всё, что он, граф, думает о не в меру ретивых служаках, своевольных принцах и королевской политике в целом.

Но он сдержался. Что значит — настоящий дипломат!

НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИМ усилием воли граф воздержался от того, чтобы закатить глаза.

Его пронзительный бульдожий взгляд исследовал моё лицо, словно пальцы слепого, и мне пришлось собрать всё самообладание, на которое я был способен, чтобы выдержать эту прокурорскую проверку.

Наконец граф кивнул.

— К моему ОГРОМНОМУ сожалению, возражений не имею, — наконец сказал Капканс и скупо махнул в сторону аэрокара. — Но только потому, что на данный момент у меня закончились аргументы.

— Не отчаивайтесь, граф, — улыбкой я утешил огорчённого вельможу. — В следующий раз вы подготовитесь получше, отыщете аргументы посолиднее, и кто знает?..

Задрав подбородок, я прошествовал мимо вельмож к летучей машине.

Генерал торжественно громыхал чем-то железным следом.

Капканс последовал за нами с видом человека, только начинающего постигать, какие проблемы его ждут впереди…

Глава 13

— Я должен вас проинструктировать, милорд, — строгим голосом сказал Капканс, как только мы расселись по жестким лавкам.

— Не чесаться, не совать руки в карманы и не цыкать зубом, — отрапортовал я, выпучив для убедительности глаза.

Граф бросил на меня долгий, не предвещающий ничего хорошего, взгляд.

— Понимаю. Для вас это всего лишь весёлое приключение, милорд. Эффектная форма, почтительная свита… Но знайте: одно неверное слово, один неверный шаг — и возвращаться во дворец будет некому.

Я легкомысленно усмехнулся.

— Полноте, граф. Хватит сгущать краски. Это всего лишь переговоры.

Генерал кашлянул, привлекая внимание.

— К сожалению, я вынужден согласиться с Капкансом, милорд. При всём уважении, вы просто не имеете представления, что это за чудовища.

"Чудовища"? — хотел закричать я. — Да вы на себя посмотрите!

Но не закричал.

Буду брать пример с графа, которому тоже очень хочется закричать — но он же молчит…

И улыбается.

Вот и я буду.

— Генерал прав, милорд, — кажись, эти вельможи договорились во всём поддерживать друг друга. — Драконы — жестокие, совершенно бесчувственные существа. Им чужды принципы человеческой морали, они не знают сострадания и не испытывают жалости.

— Мерзкие холоднокровные ящерицы, — выплюнул Мортиферус.

— Вижу, вы досконально изучили своего противника, — заметил я.

— Распря с драконами тянется вот уже полторы тысячи лет, — надменно вздёрнул подбородок Капканс. — Сложно было не узнать их поближе.

— А с чего всё началось? — невинно спросил я. На меня посмотрели, как на слабоумного. — Нет, я понимаю, что в Заковии это входит в школьный курс истории. Но вспомните: я-то был лишен всех прелестей дворцового воспитания.

Граф с генералом переглянулись.

В глазах Капканса отчётливо читалось желание воспользоваться возможностью, и придать событиям правильно ориентированную окраску.

Мортиферус хмурился. По изрытому оспинами лицу пробегали судороги, а огрызок правого уха нервно подёргивался.

Это не оспины! — вдруг догадался я. — Это ожоги.

Возможно, его ненависть к драконам не так уж и беспочвенна…

— Не будем утомлять ваше высочество долгими историческими экскурсами, — сделав над собой усилие, сказал Капканс. — Любую информацию о сём прискорбном событии вы сможете почерпнуть в замковой библиотеке. Нужно будет всего лишь заполнить карточку, отдать её архивариусам и подождать недельку-другую. Вам обязательно что-нибудь подберут.

Ага. После дождичка в четверг…

— Тогда просветите меня, что такое это ваше Оружие.

— Это засекреченная информация, — рявкнул генерал.

Уважаю. Сказал, как отрезал. Словно гусеницы лязгнули.

— Подведём итог, — закинув ногу на ногу, я обхватил колено ладонями и широко улыбнулся. — Вы хотите, чтобы я занял трон Заковии, активировал Оружие и помог победить ваших давних врагов.

Царедворцы синхронно, как болванчики, кивнули.

— Это ваш долг, милорд, — кротко сказал Капканс.

— Как последний отпрыск короля Зиновия, только ВЫ можете активировать Оружие, — надо было видеть, какие мучения доставило генералу сие признание. — Если вы этого не сделаете в самое ближайшее время, на ВАШЕЙ совести будут смерти восемнадцати миллионов подданных.

А вот это — удар ниже пояса. Прекрасно рассчитанный и срежиссированный.

Вот только я и сам мастер наносить эффектные удары.

— А почему так случилось, что это могу сделать только я?

Генерал с графом вновь переглянулись. Затем Капканс чуть опустил ресницы, а Мортиферус сказал:

— Никто не знает, ваше высочество. Пути магии неисповедимы.

— Был ещё один принц, который мог управлять Оружием, — подал голос Капканс. — Но Золтан погиб двадцать лет назад, при весьма загадочных обстоятельствах.

И он многозначительно тряхнул толстыми брылями.

Ага. Они прекрасно знают, что папаша угробил старшего братца из-за меня. Но не знают, что об этом знаю я…

— А какие версии у вас по поводу исчезновения моего отца?

Я делал вид, что искренне увлечён созерцанием ногтей. Но осторожно, исподволь наблюдал за реакцией царедворцев. Капканс не вздрогнул. Не закатил глаза, не вздохнул и даже не пошевелился.

Но кончик его носа вдруг приобрёл такой вид, словно его только что пребольно укусили.

В глазу Мортиферуса лопнул сосуд.

Они уверены, что отец умер, — подумал я. — И считают себя — отчасти — в этом виновными.

— Мы знаем то, что и другие, — наконец произнёс граф, едва разжимая похожий на щель почтового ящика рот. — Неделю назад, вечером, проведя весьма успешный раунд переговоров по поводу продажи золота в сопредельное дружественное Заковии измерение, король Зиновий отправился к себе, напоследок сообщив, что хочет поработать над соглашением в тишине, и приказав разбудить себя в шесть тридцать утра. Это было около девяти, сразу после ужина. Но уже в полночь принц Захария срочно вызвал охрану. Зайдя к отцу пожелать спокойной ночи, он не застал того в спальне.

Я кивнул, принимая заявление графа к сведению. А потом задал следующий вопрос:

— А у принца Захарии в порядке вещей заходить к папочке на сон грядущий?

Капканс слегка поморщился от моей формулировки, но всё же ответил:

— Принц Захария редко бывает во дворце. Мы ничего не знаем о его привычках.

Дипломатичненько.

— А сколько вообще родственников в данный момент находится в Златом Замке?

— Э… Точно это неизвестно, — Капканс внезапно заинтересовался вылезшей из позумента на рукаве золотой ниточкой.

— Члены королевской семьи вольны приходить и уходить, когда им вздумается, — громыхнул генерал.

Судя по тону, это ему очень не нравится.

— Вы подозреваете кого-то из них? — задавая этот вопрос, я старался выглядеть МАКСИМАЛЬНО невинно.

Я не был знаком с остальными родственниками, и не хотел никого настраивать против себя… А впрочем, это могло случиться и так, само по себе.

Капканс занимался ниточкой.

Прямолинейный генерал только крякнул.

— Лично я подозреваю ВСЕХ, — наконец буркнул он.

— Король Зиновий — не самая лёгкая мишень для кого бы то ни было, — откликнулся Капканс. — Вряд ли у ВСЕХ был хотя бы шанс подобраться к нему на удобное для нанесения удара расстояние.

Я вспомнил свою первую и единственную встречу с отцом, и наш с ним магический "поединок".

Я почему говорю в скобках?

Хорошенько подумав на досуге, я понял, что он мог уделать меня, как Винни-Пух — Пятачка. Несмотря на мою браваду, батя меня просто ПОЖАЛЕЛ.

Неожиданно мне стало очень интересно: а ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, кто мог справиться с таким мощным колдуном, как Зиновий Золотов?

— Мы на месте, — отрапортовал, появившись в салоне для знати, гвардеец.

Что б вы понимали: "салон для знати" — это круто сказано. Просто между лавками, на которых разместились два десятка гвардейцев, и лавками, на которых отбивали зады мы трое, располагалась то-о-оненькая переборка.

Но судя по мурашкам, которые напрыгнули на меня, когда я проходил в салон, от лишних ушей нас защищала ещё и магия.

— Раз уж вы с нами, принц… — Капканс поморщился, как от зубной боли. — Разрешите дать вам совет. Держитесь в тени. Не открывайте рот, если к вам не обратятся напрямую. И даже в этом случае тщательно обдумывайте КАЖДОЕ слово, которое захотите произнести. Этим — я очень надеюсь, — вы не слишком затрудните задачу по сохранению вашей жизни, а также наших собственных.

И меня пригласили на выход.

Впервые граф говорил со мной без полагающегося августейшей особе пиетета. Впервые в его глазах мелькнуло настоящее чувство: отчаянный, но тщательно скрываемый страх.

И как-то сразу он стал мне ближе, симпатичнее.

Если человек чего-то сильно боится, но всё равно продолжает выполнять свою работу — это заслуживает уважения.

Неожиданно мы оказались на каменной, окруженной со всех сторон скалами, площадке.

Вокруг, сколько хватало глаз, высились заснеженные вершины. Откуда-то из-под земли шла дрожь. В морозном воздухе отчётливо пахло порохом.

— Прииск Надежда, — пояснил Капканс. — Король Зиновий выделил эту территорию под дипломатическую миссию измерения Благор. Золотоносные копи — наиболее защищенные от нападения объекты, их охрана выше всяких похвал. И прекрасно владеет огнестрельным оружием.

Граф повёл рукой, я проследил за его взглядом… На каждой скале, окружающей площадку, стояло какое-то орудие. Угрожающе длинные стволы размещались шеренгами по шесть, одно над другим.

Сами скалы пестрели чёрными провалами дотов.

Наверняка в них прячутся пушки, гаубицы, или что там ещё родил военный гений людей, тысячелетиями сражающихся с громадными чешуйчатыми чудовищами?..

Морковка перед мордой осла, — я нахмурился. По-моему, не слишком дальновидно помещать драконов там, где они постоянно будут чуять золото, но не смогут до него дотянуться.

Или… пощечина. "Смотрите, что есть у нас, и чего никогда не получите вы"…

А мой папа был довольно жестоким человеком.

Поймав себя на мысли, что думаю о нём в прошедшем времени, я огорчился. Но тут же удивился тому, что меня это огорчает: ведь я и так всю жизнь считал его мёртвым. Неужели одна бурная дискуссия по поводу моего будущего и один "учебный" магический поединок НАСТОЛЬКО меня изменили?

Похоже, что да.

Во всяком случае, тогда я с пеной у рта убеждал папашу в том, что никогда не взойду на трон.

А вот поди ж ты…

Каменную площадку, у её дальнего конца, перегораживала магическая сеть. Я уже научился чуять её по характерному неприятному ощущению за ушами.

— Граф хотел сказать, что вступая на территорию драконов, мы попадаем в полную власть врага, — тихо пояснил генерал, проходя мимо меня. — Там нас могут попросту сожрать.

И всё равно вы пошли, — подумал я.

Граф Капканс махнул рукой, магический щит подёрнулся рябью, стал видимым, а потом в нём открылся проход — величиной с обыкновенную дверь.

— После вас, милорд, — коротко поклонился генерал.

И я шагнул в брешь.

Я не волновался.

Спокойная гавань, подойдя к краю которой, ещё можно передумать, остановиться и повернуть назад, осталась позади.

И сейчас я плыл в бурном море ПАНИКИ.

Откуда, как вы понимаете, никакого возврата нет.

Но ведь… но ведь мне уже приходилось иметь дело с драконами. Некоторые из них — мои лучшие друзья. Думаю, с местными мне тоже удастся найти общий язык.

Если не сгорю в первые же секунды переговоров.

Первое, что я ощутил — это смена силы тяжести.

Она навалилась, как мешок с мукой, вдавливая голову в плечи а ступни — в мелкий песок, которым был покрыт… Пол пещеры.

Тёмной, мрачной, и такой громадной, что эхо терялось где-то в глубине, не оставляя по себе даже следа.

И в этой глубине, в чернильной тьме, поблёскивали светящиеся глаза.

Почувствовав, как за моей спиной дышат Капканс и Мортиферус, я сделал шаг вперёд.

Гвардейцы остались где-то там, на той стороне защитной сети. Оно и понятно: что могут сделать два десятка людишек против драконов? Даже против одного дракона, если на то пошло.

Это не Заковия, — догадка всплыла сама собой. — Другой воздух, иная гравитация… Мы прошли через портал!

Я оглянулся на спутников, послав им свирепый взгляд.

Нет никакого посольства. Мы перешли в измерение Благор — туда, где испокон веков обитают драконы.

Почему мне об этом не сказали?.. Может, не хотели волновать. А скорее всего, хотели проверить, не затрясутся ли у меня коленки.

Поймав мой взгляд, Капканс едва заметно пожал плечами. Генерал негромко хрюкнул.

Ладно, господа. Хотите играть краплёными картами — их есть у меня.

Я ведь тоже не спешу выкладывать всё, что знаю…

Пара светящихся глаз приблизилась.

Это происходило ме-е-едленно, с леденящей неторопливостью.

Так Смерть шествует по миру, гася, один за другим, светильники жизни.

Я почесал бровь. Не слишком ли много театральности?..

И вдруг подул ветер.

Он дул ниоткуда, подтягивая меня вперёд. И так как глаза уже привыкли к пещерному полумраку, в непосредственной близости от себя я разглядел две громадные дыры, в которые втягивался воздух.

Ноздри.

Дракон ПРИНЮХИВАЛСЯ.

— Хм… Знакомым духом повеяло, — голос не был громким. Но таким гулким, что завибрировали кости черепа. — Зиновий? Это ты?.. Извини, ты же знаешь: мы не слишком хорошо различаем вас, недолговечных гуманоидов.

Ага. Начинаем со шпильки.

— Я не Зиновий, — сказал я, как можно увереннее, — все рекомендации, данные царедворцами перед тем, как мы сюда заявились, пошли по боку. Не то, чтобы они вылетели у меня из головы — от страха, или удивления… Просто я решил их игнорировать.

Как только я увидел, в непосредственной близости от себя, громадную драконью морду, мной овладел кураж. Весёлый пофигизм, который помогал справляться и не с такими ситуациями.

Вру. Таких у меня ещё не было.

— Сын? — вопросил гулкий голос. Кости черепа снова заныли. — Это который? Золтан?.. — на этом имени в голосе пробилось недвусмысленное удивление.

— Всего лишь Макс, — я улыбнулся. — Для друзей — Безумный Макс. Я, так сказать, неучтённый отпрыск. Восьмой по счёту, если не ошибаюсь.

— Восьмой сын, — грохотнуло у меня над головой. Словно гром, поженившись с молнией, отплясывали камаринскую у меня в ушах. — Значит, тот самый…

Вперёд шагнул генерал Мортиферус. Он явно собирался что-то сказать, но граф Капканс ухватил его за рукав и утянул назад, мне за спину.

Я не стал оборачиваться.

— Не знаю, что вы имеете в виду, — сказал я. — Но там, откуда я родом, принято беседовать лицом к лицу. Невежливо, знаете ли, нависать и дышать дымом, — я демонстративно помахал ладошкой перед носом. — Когда другие этого не могут.

— И откуда же ты родом, малыш? — теперь в голосе слышалась тихая, вкрадчивая агрессия существа, которое вот-вот взорвётся.

Я хотел сказать "из Москвы". Но буквально в последний миг передумал и брякнул:

— Из Сан-Инферно.

На полу, буквально в метре от меня, послышался шорох. Такой могла бы издавать крупная и очень металлическая тёрка, снимающая стружку с каменных плит.

Сзади, из-за спины, послышались два коротких вздоха. Я так и видел, как граф Капканс закатывает глаза и мысленно обещает по возвращении придать меня самой изощренной порке, которую только сможет придумать. Если мы останемся в живых, конечно.

А потому я поспешно собрался с мыслями и заявил:

— Кстати! Вам большой привет от дона Вито. Супруга его, прекраснейшая донья Карлотта, тоже велели кланяться…

Я даже не успел договорить, как в пещере вспыхнул свет.

На минуту я зажмурился.

А когда открыл глаза… Всё преобразилось.

Мы стояли в необыкновенной красоты чертоге. Стены и купол покрывала затейливая резьба, и если задержать взгляд на какой-то отдельной завитушке или листике, они сами собой начинали двигаться и будто расти, выпуская новые побеги.

Дерево Гофер, — вспомнил я замок Влахерна. — Вот почему я всё время чувствовал тонкий, всепроникающий знакомый аромат… Вероятно, он-то и придал мне такой запредельной уверенности.

В центре чертога, рядом с обычным чайным столиком, на обычном резном троне, сидел красивый пожилой человек. Волосы его были зачёсаны назад и абсолютно белы — той белизной, которой не добиться ни одной краской.

Такую белизну даёт лишь возраст. А ещё мудрость, вынесенная из огромных потерь, и опыт — неизменный спутник мудрости.

— Подойди, — приказал человек, и я повиновался.

У него были орлиный взор, изогнутый, как турецкий ятаган, нос и тонкие чувственные губы.

Царственность сквозила во всём: в его взгляде, в том, как небрежно опирался он на узкий тонкий клинок, используя его вместо трости, в его осанке, развороте плеч и даже блеске высоких начищенных ботфорт.

Одет господин был в чёрный камзол без единого цветного пятнышка.

Пошевелив пальцем, дракон вырастил из пола ещё одно кресло и указал мне.

— Садись.

Я сел.

Мои спутники так и остались стоять. Выпучить от удивления глаза им мешала лишь многолетняя дипломатическая выучка. А ещё — пронзительный драконий взгляд, который мазнул по ним, как по пустому месту.

— Ты не врёшь, — произнёс дракон.

Он не спрашивал.

— Не имею такой привычки, мессир.

Дракон скупо улыбнулся.

— А вот тут ты прокололся, парень, — голос его смягчился, утратил рыкающие нотки и стал довольно приятным баритоном. — Ты такой же проходимец, как и твой отец.

— Это вряд ли, мессир, — я тоже улыбнулся и устроился поудобнее. Что было довольно проблематично сделать на жестком седалище с высокой прямой спинкой — его родной брат, помнится, стоял в кабинете у Патриции… — С отцом я виделся всего однажды, и о его повадках не имею никакого представления. Меня воспитала бабушка.

— Как её имя? — участливо поинтересовался дракон.

— Княгиня Златка. Я знал её под другим именем, но вам, скорее всего, известно именно это.

— Достойная женщина, — кивнул дракон. — Но это не отменяет факта того, что ты — сын своего отца, малыш. Кровь — это такая штука… — он пошевелил в воздухе длинными узкими пальцами, а потом облизнулся. — Расскажи мне о моих родственниках в Сан-Инферно, — приказал дракон.

— Всему своё время, мессир, — я вежливо наклонил голову. — Сначала я хочу, чтобы вы позаботились о моих спутниках. Согласитесь: невежливо заставлять их ждать на пороге, пока мы тут с вами чаи гоняем.

— Чаи? — брови дракона изогнулись удивлёнными луками. — Какие ещё чаи?

— Которые вы нам предложите, — с лёгкой укоризной произнёс я.

— Но мы в состоянии войны! — в голосе дракона вновь послышался грохот далёкой горной лавины.

— Война — войной, а обед по расписанию, — строго сказал я. — Во всяком случае, так говорила моя бабушка.

— Так она ещё и мудра, — понимающе кивнул дракон.

— Была, — я скорбно склонил голову. — Была мудра, мессир. Она скончалась несколько лет назад.

— Как быстро летит время, — без всякого сожаления, словно констатировал факт, высказался дракон.

— И тем не менее, — я улыбнулся и повёл рукой в сторону царедворцев. — Согласитесь, мессир. Когда люди — и драконы — вместе пьют чай, как-то уже не хочется говорить о войне.

— А… о чём тогда говорить? — опешил красивый мужчина.

— О мире, конечно, — я улыбнулся так широко, как только мог. — Лично я пришел говорить именно о мире.

Глава 14

— О мире? — переспросил дракон.

— Видите ли, я пацифист, — скромно поведал я. — И неприемлю войн ни в каком виде.

Дракон беспомощно посмотрел на моих спутников.

— Это правда? — спросил он.

— Со всей ответственностью заявляем, что не имеем к этому никакого отношения, — поспешно произнёс граф Капканс.

Дракон фыркнул. Из ноздрей его вылетело два огонька пламени. Это живо напомнило о незабвенной донье Карлотте, и на миг меня охватила ностальгия.

А потом он щелкнул пальцами и на полу образовались два дополнительных стула и небольшой столик, на котором красовались пузатый самовар, расписной чайник, блюдо с эклерами и несколько вазочек с вареньем.

— Прошу к столу, господа, — гостеприимно произнёс дракон. — Мы с вами старые враги. И думаю, в данном экстраординарном случае можем обойтись без церемоний.

— Думаю, в данном экстраординарном случае мы не обойдёмся без поллитры, — крякнул генерал, усаживаясь на столь же неудобный, как и у меня, стул.

— Неужели вы не были в курсе? — сочувственно вопросил дракон царедворцев.

— К сожалению, нет, — с неохотной ответствовал граф Капканс. — О пацифизме наследника нам не было известно.

— Ай-ай-ай!.. — всплеснул красивыми белыми руками дракон, а ещё поцокал раздвоенным языком. — Какое несчастье. Сочувствую, господа.

— Пацифизм — это не смертельно, — поморщился генерал Мортиферус.

— Надеюсь, очень надеюсь, — с готовностью кивнул дракон.

А потом все трое посмотрели на меня, как на безнадёжно больного.

Я как раз ухватил самый аппетитный эклер и с вожделением откусил половину. И чуть не подавился.

— Что? — самообладание давалось с большим трудом. А потому я решил больше не заморачиваться.

— Надо что-то делать с твоим пацифизмом, малыш, — пояснил дракон.

— Война вот-вот начнётся, — громыхнул генерал. — И мы не можем позволить себе иметь на троне… пацифиста.

Как он это сказал!.. Словно на языке сидел большой противный паук, которого никак не получалось выплюнуть.

— Да, всё готово, — кивнул Капканс. — Наши с вами юристы трудились над соглашением последние несколько недель, и если вы соблаговолите подписать… — он полез за пазуху и громко зашуршал сухим пергаментом. — То встретимся где обычно, в условленное время.

Я проворно запихнул в рот остатки эклера и выхватил из пальцев графа свёрнутую в трубку бумажку.

Не стесняясь, сорвал печать красного сургуча и развернул.

Заголовок гласил:

ДОГОВОР О ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЯХ.

Между измерением Заковия и измерением Благор.

Дальше шло про давнюю распрю, бла-бла-бла, два древних и благородных народа, бла-бла-бла, смыть оскорбление кровью, разорить земли и уничтожить население под корень, бла-бла-бла.

Затем, очень мелким шрифтом, скрупулёзно перечислялись разовые выплаты и пожизненные контрибуции победившей стороне.

Интересно: как это разорённая страна с изничтоженным под корень населением сможет себе позволить такие расходы…

Дочитав до конца, я аккуратно сложил свиток и сунул себе в карман. Покажу Лолите, её это развлечёт.

А потом заявил:

— Войны не будет.

Минуту за столом царило молчание.

В скобках замечу: к чаю, кроме меня, никто так и не притронулся.

Первым в себя пришел генерал Мортиферус. Что значит — армейская дисциплина!..

— Милорд, вы не можете нам запретить, — капризно сказал он. — Объявлена мобилизация, войска поставлены под ружьё и ждут только вашего приказа к наступлению.

— Я его не отдам, — кротко сказал я.

— Но позвольте, — граф Капканс тоже перестал хватать ртом воздух. — Вы не можете, милорд! Мы столько готовились. Потрачены огромные средства. Мы собрали налоги, в конце концов…

— Ну так отдайте обратно, — легкомысленно заявил я.

— Что?.. — округлил глаза граф.

— Налоги, — доходчиво пояснил я. — Раз войны не будет, вы можете спокойно отпускать мобилизованных по домам, а средства, собранные на милитаризм, снова раздать населению. Или пустить на благотворительность — что одно и то же.

И тут захохотал дракон.

— Насколько я знаю господина Фаберже, — проговорил он, утирая невольные слёзы. — Он скорее САМ выйдет на поле боя, нежели отдаст что-либо, попавшее в его руки. Будь это налоги — которых, я полагаю, собрана немалая сумма, — или дохлого кота уши. Так что, воевать придётся, малыш, — добавил он с некоторым даже сочувствием. — Потому что на нашей стороне то же самое: чешуя начищена, когти заточены, и съедено столько воспламенительного порошка, что хватило бы на обогрев некрупной, но очень холодной страны в течении сотни лет.

— Но я пацифист!

— Надеюсь, это лечится.

— В конце-концов, я просто НЕ ХОЧУ воевать.

— Не всё в жизни происходит по нашему желанию, малыш.

В голосе дракона сквозило сочувствие. А у меня перед глазами забрезжил лучик надежды…

— ПОСПОРИМ?

Я прищурил глаза, задрал брови и хитро улыбнулся — словом, проделал все положенные действия, способные соблазнить оппонента на принятие пари.

У меня получилось. Дракон заинтересованно наклонился вперёд.

— Что ты имеешь в виду, малыш? — тихо спросил он.

Мне не нравилось это фамильярное обращение: "малыш". Но сейчас я решил не заострять.

— Я говорю, что войны не будет, — повторил я. — Вы утверждаете, что будет. Давайте заключим пари. Выигравший получает всё то, что перечислено в свитке, — я похлопал себя по карману.

Царедворцы — все трое — переглянулись.

Дракон задумчиво поджал губы, откинулся на спинку своего стула и прищурил глаза. А потом сказал:

— Знаешь, малыш, тебе удалось меня удивить. Признаться, сначала я думал, что ты болен. И даже успел пожалеть об этом, а потом свыкнуться с мыслью, что такой многообещающий молодой человек… — он вдруг замолчал. — Но твоё предложение пари… — он покрутил шеей, обёрнутой в несколько раз шелковым белым платком с пышным бантом. — Значит, выплаты в тех же размерах?

— Я передумал, — сказал я. Со стороны моих царедворцев донёсся облегчённый вздох, в глазах дракона мелькнуло разочарование. — Предлагаю УДВОИТЬ ставку.

Граф Капканс издал придушенный стон, генерал шаркнул по полу ногами — инстинкт побуждал бравого вояку вскочить и свернуть шею глупому щенку — то есть, мне, но присяга на верность надёжно удерживала на месте.

И только дракон смотрел на меня с улыбкой и гордостью.

— Сроки? — уточнил он.

— Э… Неделя. Я в Заковии человек новый, и…

— Три дня.

Слова упали ёмко, как мамонт в вечную мерзлоту.

— Хорошо, три дня.

Я поднялся. Дракон тоже. И первым протянул руку, которую я пожал с некоторым трепетом.

— Ну, раз вы всё уже решили, — пожав плечами, граф Капканс тоже поднялся. Весь вид его говорил: вот ЭТО я и называю Настоящие Неприятности… — Соблаговолите произнести общепринятую формулу.

Дакон слегка наклонил седую голову, а потом торжественно произнёс:

— Я, Марк Тиберий Коммод.

— Я, принц Максимилиан Золотов, — вторил ему я.

— В здравом уме и твёрдой памяти…

— Аналогично.

— При свидетелях…

— Куда же без них.

— Торжественно заявляю, что согласен заключить пари…

Говорили мы ещё долго. Было скрупулёзно перечислено всё, что может получить выигравшая, и с чем расстанется проигравшая стороны.

Отдельным пунктом было указано, что будет со мной, если я проиграю…

Не будем об этом.

Но судя по лицу генерала, он примет в расправе самое горячее участие.

— Ну… — произнёс дракон, когда все опять расселись. По щелчку его пальцев на столике возникла ведёрная бутыль коньяку — что моими царедворцами было воспринято гораздо благосклоннее, чем чай. — Теперь расскажи, как там поживают мои дражайшие родственники.

— Всему своё время, мессир, — сказав это, я мужественно хлопнул коньяку и поднялся. — В свете того, что вы дали мне не слишком много времени на решение задачи, вынужден отложить приятную беседу на более спокойные времена. Как говорит одна моя знакомая драконица, сначала — челим, потом — чилим.

— Э… — на лице старого дракона появилось то самое выражение, какое бывает у всякого взрослого, имеющего несчастье общаться с подростком. Как я его понимаю…

— Челим — от слова челлендж, или соревнование. А чилим — значит отдыхаем, расслабляемся, — я улыбнулся свысока. Всегда приятно напомнить древним мудрым существам, что мы, молодёжь, тоже кое-что знаем.

— Это я понял, — отмахнулся дракон. Я его тут же зауважал. — Я спрашиваю, что ты там несёшь о молодой драконице?..

— А, так это Зебрина, — я махнул рукой. — Дочка дона Вито и доньи Карлотты…

И тут лицо дракона треснуло.

Надменное невозмутимое выражение разбилось, сморщилось, как сминаемая фольга, а вместо него проступило…

— У меня родилась внучка.

И он расплылся в счастливой улыбке.

— Вот уж лет двести тому, — кивнул я. — Жаль, что у меня нет карточки. Но по-случаю обещаю раздобыть…

И тут лицо дракона посуровело.

— Если внучке двести лет, почему она говорит, как подросток?

— Так её ж заколдовали во младенчестве, — охотно пояснил я. — Наложили чары, чтобы Зебрина не взрослела.

— Кто посмел?.. — заревел Марк Тиберий Коммод.

А потом так стукнул кулаком по несчастному столику, что тот рассыпался в прах. Вместе со всем содержимым.

Мои царедворцы подскочили. Дракон уставился на них прокурорским взглядом.

— Ваша работа?..

— Мессир, не думаю, что…

— Это сделал король Зиновий, Марк, — вежливо наябедничал генерал.

Граф Капканс закатил-таки глаза.

А я прикусил язык. И тоже мрачно посмотрел на генерала.

— Хотелось бы услышать подробности.

— Это долгая история, милорд, — вздохнул генерал Мортиферус.

— Внезапно я перестал торопиться, — с вызовом ответил я.

Ну что с нашей семьёй такое, — лихорадочно металось в голове. — Папаня заколдовал девчонку, я отнял способности…

Если это и есть хвалёный дар Золотовых — то ну его на фиг, к свиням собачьим.

— Это давняя история, — неохотно сказал граф Капканс. — Ваша сестра Зоя влюбилась в дракона Руперта. Но так как дом Коломбо и дом Золотовых находились в состоянии войны…

Я вздохнул.

Нет повести печальнее на свете. А потом — чума на оба ваших дома. Такие дела.

Зара говорила, что Руперт убил Зою. А Руперт говорил, что был влюблён в одну драконицу, которая погибла при трагических обстоятельствах.

— Это была месть, — буркнул вдруг генерал Мортиферус. — И я не горжусь тем, что позволил вашему отцу, милорд, сделать это. Мы не воюем с детьми. Не должны.

— Но — что сделано, то сделано, — философски пожал плечами граф Капканс. — И нам остаётся только…

— Я обещал дону Коломбо, что сниму проклятье с его дочери, — сдавленно сказал я, глядя на дракона. — Эту же клятву я повторяю и перед вами, Марк Тибериус Коммод. Я найду способ сделать Зебрину свободной.

Я не кривил душой. Просто не сказал, что тоже приложил лапку к её бедам.

Дракон кивнул.

— Так тому и быть, — сказал он. — Признаюсь честно: если бы я узнал об этом ДО того, как мы заключили пари — война началась бы сей же час, — он помолчал, давая словам проникнуть в наши души и просочиться до самых пяток. — Но я сдержу слово.

— Значит, на этом месте через три дня? — я нервно улыбнулся.

Столько всего произошло… Успеть бы переварить. Главное — не подавиться.

Дракон поднялся.

— Я поклялся не ступать на землю Сан-Инферно, — сказал Марк Тиберий Коммод. — Мы поссорились. Из-за того, что они приняли необратимое решение. Я был зол, и не хотел терять дочь. Но она — дракон. И конечно же, поступила по-своему. Но я благодарен тебе, малыш, за весть о родне. Зная, что они живы и здоровы, мне будет чуточку легче жить.

Я был тронут безмерной печалью и скорбью в его глазах.

Потому молча поклонился и пошел к тому месту, где в магическом щите засветился проход.

Что лучше?.. Не иметь семьи вовсе, и жить в одиночестве, но спокойно, или иметь — и потерять, чтобы вечно чувствовать пустоту в сердце?

Не знаю. Мои личные родственники пока ощущаются чем-то вроде чемодана без ручки.

И тащить тяжело, и бросить жалко.

Как только мы преодолели защитный барьер, граф Капканс подскочил ко мне с вытянутым пальцем, которым принялся тыкать мне в лицо самым невежливым образом.

— Вы!.. Вы… — ничего более оригинального он придумать не мог.

— Если бы вы не были наследником трона, — мрачно расшифровал его тыканья генерал. — Я бы уже отдавал приказ о вашей казни. Как врага народа.

— Вы забыли добавить "милорд", — напомнил я.

— Разумеется. Казнить, как врага народа, милорд.

Я усмехнулся.

— Знаете, меня уже пытались как-то казнить, — аккуратно взяв за запястье на болевой, я отвёл от своего лица руку Капканса. — Это было буквально на прошлой неделе… Как видите, я жив-здоров. А вот заговорщикам не поздоровилось.

— Вы нам угрожаете? — поднял бровь генерал.

— Да что вы, как можно! И в мыслях не было.

Генерал прищурился.

— А мы вас недооценили, милорд.

— И кому-то за это крепко достанется, — буркнул Капканс, растирая запястье. — Новичок! — он явно кого-то передразнивал. — Лютик малолетний!.. Будет есть у вас из рук и сделает всё, что вы скажете…

— Не стреляйте в тапёра, — утешил я царедворца. — Он играет, как может.

Интересно, кто это мог быть, — пробормотал я себе под нос.

Впрочем, в данных обстоятельствах это не важно.

— Ну что, генерал, — горестно вздохнул Капканс. — Идём сообщим господину Фаберже, что в скором времени он лишится солидной суммы денег?

— Знаете, если бы не повод, мне было бы даже приятно это сделать, — осклабился Мортиферус.

И не глядя более на меня, они направились к летающему аппарату и ожидающим подле гвардейцам.

Я пожал плечами и двинулся следом.

Три дня — не такой уж большой срок. А в моих планах ещё даже пегас не валялся… Пари я предложил инстинктивно, на вдохновении. И разумеется, теперь должен придумать план.

Точнее, дать ПЛАНУ придуматься самому. Созреть в моей голове, разбухнуть а потом вылупиться на свет божий.

— Подумать только, — вздохнул генерал, взбираясь по лесенке в кабину транспорта. — А ведь война была у нас в кармане…

— Ой, да расслабьтесь, — эта парочка нытиков начала меня изрядно раздражать. — Я всего лишь сэкономил вам кучу денег. Война — дорогостоящее занятие. К тому же, кровопролитное. А я, знаете ли, не выношу вида крови.

— Жаль, что вас воспитывали вне дворца, — горько посетовал граф Капканс.

— Если б ваше воспитание доверили мне, то к этому времени вы не только бы выносили, но и собственноручно ПРОЛИВАЛИ реки крови, милорд, — как бы извиняясь, добавил генерал.

— К сожалению, его величество Зиновий был непреклонен в этом вопросе, — с горьким вздохом добавил Капканс.

А я откинулся на жесткую переборку и сделал вид, что задремал.

Хотелось немного подумать.

Кабина содрогнулась.

Меня сбросило с жесткой лавки, так же, как и царедворцев.

Из-за перегородки доносились лязг доспехов и сдавленные ругательства гвардейцев.

Пока я тряс головой, машину тряхнуло ещё раз, и гораздо сильнее.

Если бы мы были на Земле, я бы предположил, что по вертолёту лупят из ПЗРК.

— Что это было? — я старался перекричать гвалт, поднявшийся в солдатском отсеке и отборную ругань генерала Мортиферуса.

— Магическая атака! — Капканс даже не пытался подняться с пола. Стоя на карачках, он перекрыл весь проход, и мне ничего не было видно. Только обтянутый синим бархатом обширный зад и каблуки крепких туфель на толстой подошве.

Кабину ещё раз тряхнуло. Да так, что корпус треснул почти пополам, как яйцо, которое хозяйка ударила о край миски.

— Падаем, — спокойно констатировал генерал. — Как только мы окажемся на земле, найдите меня, или кого-то из гвардейцев, милорд, и не отставайте. Иначе вам не выжить.

Машину закрутило, как бейсбольный мяч. Трещина разрасталась, всё слилось у меня перед глазами — синее пятно камзола Капканса, твёрдое, как алмазный резец, лицо Мортиферуса, трещина, в которую просовывало пальцы беспощадное белое солнце…

Меня начало тошнить.

В трещину влетела шаровая молния.

Возникла ярчайшая вспышка и я, повинуясь не голосу разума, но инстинкту, открыл рот и произнёс:

— Я ЖЕ СВОЕЙ РУКОЮ, СЕРДЦЕ ТВОЁ ПРИКРОЮ, МОЖЕШЬ ЛЕТЕТЬ, И НЕ БОЯТЬСЯ БОЛЬШЕ НИЧЕГО…

Вспышка, не достав нас с царедворцами на каких-то пару десятков сантиметров, вдруг всосалась обратно в трещину.

Сделалось темно, хоть глаз коли, а потом раздался удар.

Кабина окончательно лопнула, как перезревший арбуз, меня подбросило вверх, а потом куда-то понесло…

Глава 15

Первая мысль была: — ну я вчера и напился…

Голова превратилась в наковальню, по которой всё время колотят звонкими молоточками.

Очень мешало думать. И чувствовать тоже.

Это пока я не пошевелился…

Вместе с тем в голову пришла следующая мысль: позвольте! Я ведь вчера не пил.

Точнее пил, но это было до того, как я встретился с драконом, по-совместительству, дедушкой Зебрины…

И в этот момент я вспомнил всё.

А когда открыл глаза, оказалось, что с момента падения прошло не так уж много времени.

Минуты две, не больше.

Буквально в паре метров от меня догорали остатки летающей крепости. Тут и там, сквозь гарь и пыль, белели мундиры гвардейцев.

Кто-то шевелился, кто-то уже смог подняться на ноги и недоумённо оглядывался.

Последовал их примеру и я.

Машина рухнула на какую-то узкую улочку, повредив стену одного из домов. На светлой штукатурке виднелись следы свежей копоти в форме звезды. Словно по дому саданули круглым горящим шаром.

— Генерал?.. — неуверенно позвал я.

В ушах шумело. Звук собственного голоса доносился, словно из-под воды.

— Граф?..

Рядом со мной раздался громкий поток ругательств, из клубов пыли, как призрак мщения, возник Мортиферус в закопчённом мундире. По щеке его текла кровь, но в общем и целом генерал казался довольно живым.

— Идёмте, милорд, — он бесцеремонно ухватил меня за локоть и куда-то потащил. Я упёрся.

— Что это было? И где граф?

— Его завалило камнями, — отмахнулся Мортиферус. — Не беспокойтесь, гвардейцы его уже откапывают. Моя задача — позаботиться о вас, милорд.

— Но кто нас сбил?

Ноги заплетались, и бежать, при всём желании, я не мог.

— Долгая история, — отмахнулся генерал. — Проклятые повстанцы. Но ничего: теперь-то я с ними разберусь. Покушение на наследника — это уже не шутки…

— Генерал, никто не знал, что я буду с вами, — напомнил я. Голова соображала туго, но это я ещё помнил. — Так что я здесь ни при чём.

— Извини, что перейду на личности, сынок, — из-за крови на щеке улыбка Мортиферуса выглядела жуткой и зловещей. — Но если бы не твоя дурацкая идея прекратить войну…

И в этот момент он упал. Я не понял, что случилось, вот генерал стоит и ругается, на чём свет стоит, а вот он уже лежит в пыли, и выражение лица у него такое ми-и-ирное…

— Генерал! — я позвал его, и чувствуя всю бесполезность этого действия, наклонился, чтобы пощупать пульс.

Жилка на шее билась сильно и ровно.

— Слава Люциферу, — выдохнул я прикидывая, как бы ловчее взвалить его на плечо.

Задача была не из простых: Мортиферус был головы на две выше меня, и значительно шире в плечах, а значит, тяжелее. Но не бросать же бесчувственное тело…

Мимо уха пролетел золотистый огненный шар и разбился о ближайшую стену, оставив ещё одно звездообразное пятно копоти. В полёте шар издавал негромкое гудение, похожее на гул высоковольтного провода.

Не успел я удивиться этому явлению, как ещё один шар опалил мне щеку, а третий взорвался, попав прямо в грудь.

Сквозь мундир я ощутил обжигающий жар — словно в меня врезалось раскалённое ядро…

Но ткань мундира обладала какой-то противомагической защитой — иначе вместо ожога у меня было бы сквозное проветривание в области сердца.

И в этот миг я испугался.

Честно говоря, я почти обделался от страха — потому что понял, что всё это не понарошку.

Я что хочу сказать: меня и до этого пытались убить. Но всегда, какой-то задней частью разума, мозжечком или копчиком, я чувствовал: обойдётся.

Я выкручусь, выберусь, отмажусь и всё будет хорошо.

Но сейчас, стоя на узкой улице незнакомого города, в чужом для меня измерении, глядя на останки раскуроченной летающей машины, я вдруг понял: те, кто нападает на меня СЕЙЧАС — не отступят.

Они будут преследовать и гнать меня, как дикого зверя, пока не прикончат.

От этой мысли я разозлился.

В конце-то концов!

Что я им такого сделал?..

Само собой в груди родилось плетение. Я чувствовал, как оно поднимается в горло, ложится на язык, и вот-вот вырвется из меня, уничтожая весь квартал, со всеми домами, жителями и самое главное — заговорщиками.

Повстанцами, как их назвал генерал.

Зубы завибрировали, язык напрягся…

И в тот же миг что-то сильно ударило меня в спину. Я упал.

Уже готовился почувствовать нестерпимый жар, но вместо этого услышал слова:

— Лежи и не двигайся.

Голос был женским.

— Ты кто? — тело было лёгким, но прижимало меня к земле весьма профессионально. — Что тебе нужно?

— Спасти твою никчёмную шкуру.

— А если никчёмную, зачем спасать?

Я пытался повернуть хотя бы голову, чтобы разглядеть собеседницу, но увидел лишь прядь выгоревших на солнце волос.

— Ты правда хочешь прекратить войну с драконами? — игнорируя мой вопрос, спросила незнакомка.

— Честное королевское.

Тело на моей спине напряглось, а затем откатилось в сторону. Я испытал мгновенное сожаление. Характерные мягкие выпуклости давали понять, что незнакомка — довольно фигуристая и может оказаться вполне приятной особой, если узнать её получше.

От этих мыслей отвлёк грубый тычок под рёбра.

— Ты что, уснул?

— Никак нет, госпожа, — гаркнул я.

И приподнял голову. Затылок тут же опалило — очередной огненный шар пролетел прямо над моей головой.

— На тоненького прошли, — поделился я впечатлениями с незнакомкой. Я её всё ещё не видел, только чувствовал придушенное дыхание.

— Идиот, — шепотом выругалась милая девушка. — Я же сказала не двигаться.

— Не всё, знаешь ли, бывает так, как тебе хочется, — блеснул я крылатой фразой Марка Тиберия.

Она идеально подходила к обстоятельствам.

— Как только скажу, — игнорируя мудрую сентенцию, произнесла незнакомка. — Вставай и беги.

— Куда?

Чтоб вы понимали: улица была прямая и узкая. А значит, простреливалась из конца в конец. Как только я встану, сразу сделаюсь отличной мишенью.

Кроме того, шары летели с ОБЕИХ сторон: пришедшие в себя гвардейцы успешно отбивали атаки невидимых супостатов.

— Слева от тебя — переулок, — сказала девушка.

— Не вижу никакого переулка.

— Он замаскирован, дубина. Между третьим и четвёртым крыльцом, прямо посередине. Просто беги, не останавливаясь.

— Дубина, — буркнул я. — Могла бы сразу предупредить о маскировке.

— Я и предупредила… Сейчас!

Я вскочил и побежал.

И со всей дури врезался в каменную кладку. Из глаз полетели искры, а в плечо врезался очередной огненный шар.

Надо будет сказать отдельное спасибо Лилит за костюм, — подумал я, вновь падая на землю.

— Другое ЛЕВО! — зашипели на меня сбоку. — Ты что, совсем ничего не понимаешь?

— Извини, я думал, слева от меня, а не от тебя.

— Ладно, попробуем ещё раз, — голос девушки немного смягчился. Как у терпеливого кинолога, дрессирующего симпатичного, но глуповатого пса… — Сейчас! Давай, давай, пошел…

Я вскочил. Девушка тоже. Но вместо того, чтобы бежать, она повернулась лицом к файерболам.

Мне были видны коротко стриженный затылок, узкая, обтянутая камуфляжной курткой спина и широко раздвинутые для устойчивости ноги.

Перед ней появился магический щит, в который тут же врезалось четыре огненных шара подряд. Она пошатнулась, но устояла, всё так же не опуская рук. А потом оглянулась на меня.

— Что ты застыл, идиот! Беги!

— А как же ты?..

Я понимал: долго она не продержится. Ещё пара шариков, и её щит прикажет долго жить.

А ведь на девчонке нет противофайербольного костюмчика…

Недолго думая, я подхватил незнакомку на руки и рванул к стене.

Когда крупные серые кирпичи приблизились настолько, что различалась каждая пылинка и трещинка, я зажмурил глаза.

И провалился куда-то в пустоту, всё также прижимая девушку к себе.

— Слезь с меня, придурок.

— Если ты ещё раз выругаешься, я вымою тебе рот с мылом.

Колени я рассадил. Как и локти — потому что изо всех сил пытался защитить от удара эту грубиянку.

Оттолкнувшись от земли, я приподнялся на руках, а потом плюхнулся на задницу, привалившись к стене — полагаю, с ДРУГОЙ стороны той улицы, где всё ещё шел магический бой.

Наконец-то я мог рассмотреть незнакомку.

Огромные фиолетовые глаза и широкий пухлый рот размещались на изящном треугольном лице, и казалось, что принадлежат они кому-то другому — размером побольше.

Высокие скулы, вздёрнутый нос, лоб и упрямый подбородок, — даже уши — покрывали яркие веснушки.

Странное лицо, — решил я. — Но мне нравится.

— Чего пялишься? — тут же огрызнулась девчонка. На вид было ей лет двадцать, и даже меньше.

— Хочу разглядеть спасительницу, — дружелюбно ответил я. — По-моему, вполне закономерное желание.

Девушка прикрыла глаза. На щеки легли длинные пепельные ресницы, маленький острый подбородок дрогнул.

— Теперь нам обоим капец, — сказала она.

Неожиданное признание заставило меня моргнуть.

— Капец? Но почему?..

— Потому что… — она прерывисто вздохнула, а потом распахнула огромные глаза, сразу став похожей на экзотическую бабочку. — Потому что я должна была тебя убить, принц Максимилиан.

— Это я уже понял, — я кивнул как можно спокойнее. — Вопрос в том, ПОЧЕМУ меня непременно нужно убивать?

Мы сидели в узком проходе между домами, — приземистые, с черепичными крышами, они выходили в переулок глухими стенами.

Но буквально в десяти метрах от нас кипела жизнь. Я слышал грохот копыт по мостовой, зазывные крики торговцев, смех детей…

Никто не знал, что на соседнюю улицу рухнул королевский транспорт, и что в эту самую минуту там идут бои.

Жизнь в городе шла своим чередом.

И слава Люциферу, — подумал я. — Пускай так и будет.

На мой вопрос девчонка отвечать явно не собиралась. Прикусив губу, она напряженно о чём-то раздумывала — это было видно по отсутствующему взгляду, по тому, как сосредоточенно она ковыряла пальцем дырку в вязаной, выпирающей из-под куртки кофте…

— Хорошо, не хочешь отвечать, не надо, — миролюбиво предложил я. — Скажи хотя бы, зачем ты меня спасла?

И вновь — отсутствующий взгляд, мазнувший по мне, как по пустому месту.

— Идём, — неожиданно девчонка вскочила, и потянула меня за руку. Я поднялся.

— Куда?

— В одно место.

— Вообще-то, меня ждут в Златом Замке, — намекнул я на толстые обстоятельства.

— Это пофигу, — отмахнулась девчонка. — До замка тебе по-любому не добраться.

— Это ещё почему?..

— Потому что, пока ты жив, город будут прочёсывать вдоль и поперёк, а обнаружив, тебя сразу убьют.

Я подумал, и признал, что аргумент таки имеет вес.

— Ладно, идём в твоё место, — я кивнул и сделал пару шагов по направлению к улице. — Но с одним условием. Ты скажешь, как тебя зовут.

— Не ты здесь ставишь условия, — ощетинилась незнакомка. Треугольное лицо ещё больше заострилось, глаза метали настоящие молнии.

Я пожал плечами и уставился на неё в ответ.

Грозная воительница, метр с кепкой на коньках. Я вас умоляю. Для того, кто выдерживал каменящий взгляд горгониды, такая мелочь — детский смех.

Девчонка оказалась серьёзным противником.

Когда глаза начали нестерпимо чесаться, я произнёс:

— Мы можем сколько угодно играть в гляделки. А тем временем те, кто меня ищет, доберутся до этого переулка и всё закончится. Но я зачем-то нужен тебе живым, так что, или говори, как тебя зовут и пошли уже, или… — я сделал вид, что собираюсь закричать.

— Меня зовут Зорька, — выплюнула девчонка так, словно надеялась, что имя расквасит мне нос.

В голове зазвенел звоночек.

Более-менее, я уже просёк систему имён королевских отпрысков. Исключение составляло лишь моё имя, но тут я ничего поделать не мог. Зато имя Зорька наводило на определённые размышления.

Чтобы избежать недопонимания, я решил спросить:

— А ты случайно не…

— Нет! — рявкнула девчонка. — Это обычное имя.

— О. Ну ладно. Очень приятно познакомиться, Зорька. Меня зовут Макс. Для друзей — Безумный Макс.

Она посмотрела на меня с подозрением.

— А разве ты не… принц, которого собираются посадить на трон?

— Он самый и есть, — я радушно улыбнулся. — С одной поправочкой: на трон я "сяду" только по собственному желанию.

— Ну конечно, — она хмыкнула и вытерла нос тыльной стороной ладони. Совсем, как маленькая. — Кто откажется занять трон Заковии?

— Я бы отказался, — фыркнул я. — Скажу тебе по секрету: работа короля — это совсем не то дело, чем я хочу заниматься.

— И что это за дело? — с короткой стрижкой, с этим залихватским прищуром, сейчас Зорька больше всего напоминала мальчишку-сорванца, задумавшего пульнуть из рогатки в окошко соседям.

— Ну, у меня есть свой стриптиз-клуб, — скромно, но с достоинством поведал я.

— Так ты ещё и сутенёр, — закатив глаза, она отвернулась.

— И вовсе я не…

— Ну конечно. Чего ещё ожидать от отпрыска Золотова?

— Послушай меня… — я взял её за плечи, стараясь развернуть к себе.

И по какой-то непостижимой причине вдруг оказался на земле. Сверху нависло острое веснушчатое личико.

— Не смей меня трогать, — прошипела Зорька. — Я не одна из твоих девочек.

Терпение моё иссякло.

Сделав ловкий переворот, я оказался сверху, придавив Зорьку к земле всей тяжестью. А потом сказал:

— Слушай сюда, малявка. Если не перестанешь бакланить, дальше пойдёшь сама. Усекла?

— Ты говоришь не как принц, — пролепетала удивлённая девчонка.

— Ну, принцем я стал не так уж и давно, — я поднялся и помог подняться ей. — А до этого я был грозным морским пиратом Бармалеем, который ест очень маленьких детей…

Глаза Зорьки вдруг сделались огромными и стали быстро наполняться слезами.

Никакие ей не двадцать, — вдруг понял я. — Пятнадцать. И то — максимум.

— Про Бармалея я пошутил, — сказал я добрым голосом.

— Между прочим, в Заковии любого пирата ожидает смертная казнь, — мстительно поведала Зорька, отряхивая курточку и потёртые джинсики сзади. — Так что, на твоём месте, я бы не слишком хвасталась подвигами.

Пришла моя очередь закатывать глаза.

— Я же сказал, что пошу…

— Тихо.

К моим губам прижалась жесткая ладошка. От неё пахло пылью, металлом и немного кровью.

— Сюда кто-то идёт, — добавила девчонка шепотом. Я медленно кивнул, и она отняла свою руку.

— Что теперь делать? — мы стояли в тупике, возле стены. Проходить обратно на улицу с боевыми действиями как-то не хотелось, а узкий просвет переулка уже закрыла высокая стройная тень…

По-моему, она натягивала лук.

— Ходу! — закричал я, схватил Зорьку за руку и наклонив голову, как бык побежал на лучника. — А-а-а!..

Для тех, кто не понял, это была психическая атака.

Расстояние было невелико, да и эффект неожиданности сыграл свою роль. Лучник не успел выстрелить.

Я промчался по нему, как стадо бизонов, в какой-то момент очень удачно наступив на лук, и услышав жалобный треск дерева, побежал дальше.

Зорька телепалась за мной, как Пятачок за Винни-Пухом.

Сзади набегали ещё какие-то фигуры в камуфляжных, как у моей спутницы, плащах, кто-то ещё пытался в нас стрелять — одна стрела пронзила мне погон на плече, другая вспорола руку выше локтя. В Зорьку не стреляли.

Вероятно решили, что я взял ребёнка в заложницы.

— Держись! — подхватив девчонку на руки, я закинул её себе за спину.

И когда она крепко обхватила мою шею руками, а талию — ногами, с разбегу взбежал на ближайшую крышу.

Ну, взбежал — это громко сказано.

Очень быстро вскарабкался — так будет вернее. Стиль архитектуры в Златом Граде очень напоминал европейский, века эдак семнадцатого с хвостиком. Островерхие крыши, готические арки, окна с деревянными ставнями, массивные кованые водостоки, коньки крыш, украшенные горгульями… Давно я так не развлекался.

Бежать по крышам было легко и приятно, Зорька почти ничего не весила, зато быстро войдя во вкус, подбадривала меня ударами пяток по почкам и лихими взвизгами прямо в уши.

— Куда бежать-то? — спросил я, когда убедился, что за нами никто не гонится.

Зорька оглядела скопище крыш, а затем взмахнула рукой. — Видишь вон тот шпиль? Держи на него.

— Что это? — шпиль мне не понравился. Был он какой-то слишком острый, как шампур. И чёрный. На фоне голубого, с белыми облаками неба.

— Башня Голода, — тихо ответила девчонка. — Двадцать лет назад в ней казнили одного человека. С тех пор она пустует.

— Бррр…

— По ночам люди до сих пор слышат его крик, — поделилась добрая девочка.

— И нам… нужно попасть именно в неё?

— Там тебя никто не будет искать.

Я сглотнул.

Нет, я не трус. Но я боюсь.

Боюсь призраков, умертвий, духов, зомби, призраков, мертвецов и не-рождённых, призраков…

Я могу найти общий язык с любым, в ком течёт кровь. Пускай даже зелёная. Но при мысли, что мне предстоит встретиться с липким и влажным, как сопливый платок, духом…

— И мы проникнем в неё ночью, — обрадовала Зорька.

Глава 16

— Ночью? — голос дал петуха. — Когда силы зла властвуют безраздельно?..

В Сан-Инферно ночь — самое доброе время суток. Но старые привычки оставались крепки: я всё ещё думал, что мертвецы и духи любят погулять именно по ночам. Особенно, при полной луне, когда к ним присоединяются вервольфы, вампиры, комары и другие милые кровососучие существа.

Зорька посмотрела на меня с интересом.

— Ты и вправду не похож на принца.

— Что, не такой красивый? Да и белого коня у меня нет…

— Ты не жесток.

— Знаю, мой косяк, — повинился я. — Но таким уж я уродился, ничего не поделать.

Девчонка хихикнула.

— Твой папа — могущественный некромант. А мама — злая ведьма из преисподней. Может, тебя в детстве подменили?

Я возмущенно фыркнул.

— Не из преисподней, а всего лишь из другого измерения. И потом: НЕ ВСЕ ведьмы — обязательно злые. Вот есть у меня одна знакомая ведьмочка… — я прерывисто вздохнул. Ночь, проведённая с Лилит, до сих пор вызывала сладкие спазмы в животе.

— Избавь меня от подробностей своей частной жизни, — отвернулась Зорька. Словно и впрямь угадала, о чём я сейчас думаю.

Я ещё раз оглядел горизонт.

Вдалеке высился деловой центр — небоскрёбы, похожие на неприступные башни из стекла и бетона.

Вокруг них разливалось половодье красных черепичных крыш, которое временами перечёркивалось шпилями, куполами, высокими арками и донжонами.

Но чёрный штрих Проклятой башни довлел над пейзажем, как фурункул над имиджем красотки.

На самом горизонте, в лёгкой серебристой дымке, угадывались башенки Златого замка.

Далеко-о-о… Что-то думают сейчас Лилит, Розарио и Крючкотворс? Получается, я бросил их на камни, а сам сижу здесь, в компании сердитой, но симпатичной спутницы.

Непорядочек.

— Слушай, может, мы всё-таки попробуем добраться до замка? — спросил я. — Пойдём по крышам, будем осторожны…

— Существует ордер на мою казнь, — мрачно поведала Зорька. — Я политическая преступница.

Я закатил глаза.

И всё бы им казнить. Может, и надо будет поуправлять этим местечком месяц-другой.

Привить хорошие манеры и более гуманное отношение к малолетним преступникам.

Вот Макаренко же, справлялся без всяких казней! Надо будет дать им почитать. Как это там?.. Педагогическая поэма.

— Как правитель, я имею власть отменить любой приговор, — подступился я ещё раз. — Я дарую тебе моё покровительство.

Глаза девчонки вспыхнули безумной надеждой, но тут же погасли.

— Я всё-таки не уверена, что ты тот, за кого себя выдаёшь. Вдруг ты самозванец, и в Замке нас обоих ожидает ловушка?

Вздохнув, я опустился на нагретую черепицу и вытянул ноги. Жрать хотелось фантастически.

В Сан-Инферно, опять же, я привык существовать на текиле и собственных нервах.

Но здесь был обычный мир с его обычными физическими законами. И тело требовало подзарядки…

Так как есть было нечего, я принялся цыкать зубам. Громко и голодно.

Зорька словно бы угадала моё состояние. Порывшись в обширном кармане куртки, она извлекла на свет нечто завёрнутое в промасленную бумагу и протянула мне.

— Что это? — я, как дрессированный пёс, не спешил брать еду у незнакомцев.

— Бродибутер.

— Смешное слово.

— Бери, пока я добрая.

— А ты как же?..

— Ты же принц. Тебе нужнее.

Развернув бумагу, я обнаружил обыкновенный сэндвич с копчёной колбасой и маринованными огурчиками. Разломил пополам и протянул Зорьке. Та посмотрела искоса, но подношение приняла.

— Нет, ты всё-таки не принц.

Я похлопал по черепице рядом с собой. Девчонка нехотя села.

— Давай определимся раз и навсегда, — бродибутер оказался неплох. Жаль, что его было мало. — Я — принц Максимилиан Золотов. Во всяком случае, так утверждают особы, которым нет причин не доверять. Но принц я не слишком давно. До этого я был обычным парнем и жил в большом городе, в крошечной квартирке вместе с бабушкой. Я ничем не отличаюсь от тебя.

— Я была беспризорницей и выросла на Ядоносных Пустошах за горами Зартак. Когда мне было десять, я упала со скалы и сломала ногу. Банда бросила меня умирать — всё равно они не знали, что делать. Меня спас один… человек. Он забрал меня в Златой Град, вылечил и научил всему, что я знаю.

— Банда беспризорников?

— В Заковии много детей остаются без родителей, — Зорька говорила отстранённо, дожевывая бродибутер и глядя поверх крыш на солнце, которое уже коснулось горизонта персиковым бочком. — Каждый год проводится военная мобилизация, взрослые идут воевать с драконами и… не возвращаются. Дети сбиваются в банды, чтобы выжить. Иногда их отлавливают, и всем гамузом вывозят подальше от Златограда, в Ядоносные пустоши или Тоскливые топи.

— Но как же… — во рту стало горько, горло пересохло, а в позвоночнике поселился противный зуд. — Детские дома, какие-то школы… Дети — это же наше всё!

— Пушечное мясо, — фыркнула Зорька. — Тех, кто выживет, потом вербуют в королевские гвардейцы и особые отряды смертников — Головные полки… А детские дома? Это же очень дорого и абсолютно не рентабельно.

— Догадываюсь, кому принадлежит сия глубокая концепция. Господин Фаберже.

— О нём не принято говорить, — Зорька опустила глаза и отвернулась. — По-настоящему сильные колдуны всегда чувствуют, когда кто-то произносит их имя.

— Не тронь — вонять не будет, так что ли? — девчонка кивнула и остро усмехнулась. — А вообще-то у меня сложилось впечатление, что колдуны тут — только Золотовы. Это не так?

— В Златом Граде каждый немножко колдун. Специфика местности, эндемичное явление. Так говорит Учитель.

— Но вам запрещают колдовать всё, что выше… третьего уровня? — я вспомнил краткую лекцию, озвученную Захарией накануне.

— На колдовство тратится золотой запас страны, — выдала заученную фразу Зорька. — И любое колдовство считается хищением из государственной казны в особо крупных размерах.

Я почесал в затылке.

Не нравятся мне такие законы. Какая-то тут двойная бухгалтерия. И двойные стандарты.

— А ты правда хочешь прекратить войну с драконами? — вдруг спросила Зорька. Она потупилась, и смущенно шмыгнула носом. — Ну, я слышала, как об этом говорил Волк Смерти, и…

— И поэтому ты меня не убила, — кивнул я.

Я её понимал: для ребёнка, оставшегося без родителей, вынужденного выживать в жестоком, и равнодушном к детям мире, окончание войны может стать мечтой. Той целью, ради которой стоит жить.

— Если это правда, — она опять шмыгнула носом. — Если ты хочешь прекратить войну… То ты — самый ценный человек в Заковии. И я буду защищать тебя, пока жива.

— Это правда, — мягко сказал я. — Я собираюсь прекратить эту дурацкую войну. Потому что она мне мешает. У меня, знаешь ли, своя жизнь…

В следующий миг я лежал на спине а у горла чувствовал что-то острое и холодное. Как жало змеи. Или вилка для разделки устриц.

— Значит, я ошибалась, — прошипела Зорька. — Значит, я просто услышала то, что ХОТЕЛА слышать. Ты — никакой не Избранный. Ты негодяй, самозванец и… ужасный врун. Ты — Золотов.

Я улыбнулся.

А что ещё оставалось?

На то, чтобы уклониться от кинжала, приставленного к горлу, у меня не было времени. С другой стороны, хладнокровно прирезать человека, который мило тебе улыбается — то ещё удовольствие…

Зорька моргнула. А потом злобно оскалилась, ещё раз напомнив Пятачка… "Трудно быть очень маленьким существом" — говорил герой детской сказки. И был совершенно прав.

— Что ты делаешь? — удивилась девчонка.

— Пытаюсь выжить, — осторожно протянув руку, я пальцем отклонил клинок от своего горла. Зорька не сопротивлялась. — Говорят, у меня к этому талант.

— Я всё равно могу тебя убить в любой момент, — грозно пообещал Пятачок. Я чуть не прослезился.

Нет, я был абсолютно уверен, что она МОЖЕТ это сделать. Ребёнок, который выжил на Ядоносных Пустошах — название говорящее, вы не находите?.. — должен обладать хладнокровием удава, глотающего живых кроликов.

Но разве… Разве такой ребёнок не заслуживает милосердия?

— Может, сначала хотя бы выслушаешь? — мягко, как только мог, сказал я и принял сидячее положение. Зорька неуверенно кивнула. — Я правда не собираюсь править Заковией, — сказал я. — У меня нет опыта, нет знаний и самое главное — хочу это особенно подчеркнуть — нет ЖЕЛАНИЯ. Я — не избранный.

— Но ты…

— Дослушай, ладно? — девчонка нехотя кивнула. — Я действительно Золотов. И папаша, то есть, король Зиновий, прописал в завещании меня, как наследника. Но так как он пропал, какое-то время я действительно буду считаться правителем. А значит, смогу сделать для страны хоть что-то. Например, прекратить войну с драконами.

— Ты знаешь, как их победить? — глаза её загорелись. На щеках выступил румянец.

— В войне нельзя ПОБЕДИТЬ, — сказал я как можно убедительнее. — Её можно только прекратить, волевым усилием. Как ремонт. Я так понимаю, конфликт с драконами длится очень давно, и на перепланировку — обеим сторонам — потребуется не один год. Возможно, не одно поколение… Но я постараюсь сделать так, чтобы воевать стало НЕВЫГОДНО. На самом деле, я уже заключил сделку с драконами…

— Ты… Сделал что?

— Сделка — это соглашение, которого обязуются придерживаться обе…

— Я ЗНАЮ, что такое сделка, — шепотом рявкнула Зорька. — Но заключать соглашение с драконами — это… Это!.. — она взмахнула руками, не находя слов. — Драконы — чудовища. Они сжигают дома, пожирают детей, и отнимают у нас всё, что нам дорого. Убить дракона — это всё равно, что совершить доброе дело.

— Ну, просто агитка с плаката "Ты записался в добровольцы", — усмехнулся я. — Ты же хотела прекратить войну, помнишь?

— Я думала, что ты хочешь ПОБЕДИТЬ, — глаза у Зорьки в этот момент вспыхнули, как у кошки, которую ослепили фонариком. — Оружие может покончить с драконами одним махом!

Я закатил глаза.

— Ну вот, и ты туда же. Оружие, Оружие… Ты хоть знаешь, что это такое?

Зорька смутилась.

— Ну, правительство держит это в тайне…

— И тебя это не смущает?

— Если все будут знать, что это такое, то какой же это секрет? Драконы быстренько организуют защиту, и ничего не получится. А если они не будут знать… — девочка помолчала, а потом продолжила тихо, словно смутившись: — В городе ходят слухи о том, что новый наследник наконец-то сможет активировать Оружие и уничтожить всех драконов.

— Речь идёт о геноциде, если что.

— Ну и пусть! Зато мы будем целы. Заковии не придётся больше боятся, государство снизит налоги и дети перестанут терять родителей.

— А ты не думала, что у драконов тоже есть дети? — я вспомнил о Зебрине. Мне кажется, в иное время и при других обстоятельствах, эти девчонки могли бы подружиться. — Что на ТОЙ стороне тоже не хотят воевать?

— Нет! — ох уж этот мне юношеский максимализм… — Драконы — злые чудовища. Их надо истребить.

— Прекрасно. А потом отыщется кто-то ещё, кто тебе не понравится, а потом — ещё…

— Если у нас будет король, который сможет управлять Оружием, Заковия будет непобедима. А ты хочешь сбежать. Ты безответственный.

— Это тебе твой Учитель наплёл?

— Нет, — наконец-то её пробило смущение. Щеки покраснели, на тонком горле выступили багровые пятна. — Он как раз говорит, как ты. Ну, что в этой войне не будет победителей, и что Оружие — это огромное ЗЛО.

Вот почему таинственный Учитель Зорьки послал повстанцев убить наследника. Он уверен, что Оружие — это ещё большее зло, чем сама война. Так же думала и Кассандра, между прочим. И всеми силами пыталась не допустить, чтобы я попал в Заковию.

— Зорька, может, тебе стоит послушать Учителя, — сказал я. — Применить абсолютное оружие — это не выход. Ведь можно сделать ещё хуже…

— Вы не понимаете! — закричала девчонка. — Вас не лишали мамы с папой, когда вам был всего один год от роду! Я хочу отомстить!

Меня лишили, — хотел сказать я. — Я тоже рос сиротой, и если бы не бабушка…

Но не сказал.

Для каждого ребёнка его трагедия — самая главная.

Остальные — не в счёт.

— Я — не Избранный, — несколько жестче, чем надо, ответил я. — И не буду применять Оружие, чем бы оно не было. Я не вояка. Я заключаю сделки.

Из глаз Зорьки брызнули слёзы. Вот прямо брызнули — как из пульверизатора. Рот распялился, подбородок задрожал…

Ребёнка лишили конфетки. Большой такой конфетки, о которой он мечтал всю жизнь.

Но, повторю ещё раз, не всё в этом мире происходит ровно так, как нам того хочется.

— Ну-ну, — я притянул девчонку к себе, обнял за плечи и стал укачивать. — Посмотри на это с другой стороны: если война прекратится, дети больше не будут становиться сиротами. И не нужно будет никому мстить.

— Я не плакса, — пробулькала Зорька сквозь сопли и громкие шмыганья. — На самом деле, я очень сильная.

— А я лично считаю, что ничего такого тут нет, — я придвинулся ещё ближе и посадил её к себе на колени. Как маленькую. И погладил по голове. — Можно и поплакать, если тебе хреново.

— Слёзы — это слабость, — окончание фразы потонуло в ниагаре слёз. — Нытики не выживают.

— Мы никому не скажем, — пообещал я. — Честно-честно.

Наконец она успокоилась. Солнце к этому времени село, и город под ногами засиял миллионами чудесных огоньков.

Очень напоминало Новый год в Москве.

Сияли крыши домов, деревья, уличные фонари, арки, украшенные причудливыми гирляндами цветных фонариков, и даже на каменных горгульях красовались ожерелья из света.

— Симпатично, — одобрил я. — Город начинает мне нравиться.

— Иллюминация в честь прибытия наследника, — всхлипнула Зорька. — И если ты — это он, то всё это для тебя.

— Я польщён.

— Не стоит. Каждый магический фонарик обходится жителям в дополнительную статью налога.

— Иногда ты рассуждаешь, вовсе не как ребёнок.

— Учитель преподавал мне основы экономики.

Зорька поднялась на ноги, потянулась, а потом оглянулась на меня.

— Ну что, пошли? — и спокойно направилась к слуховому окошку, которое, я так понимаю, выходило на лестницу внутри дома.

— А как же те, кто рыщет по городу, чтобы меня убить? Я думал, безопаснее и дальше передвигаться по крышам.

— Я их выдумала, чтобы ты не сбежал, — отмахнулась Зорька и взявшись за щеколду, распахнула красивое, сработанное из цветных стёклышек, слуховое окно. — Если кто тебя и ищет, так это гвардейцы Мортиферуса. Чтобы вернуть во дворец.

Я усмехнулся.

Нечто подобное я и подозревал. Впрочем, имеются ещё Повстанцы — и им ещё нужно доказать то, что я пацифист.

Пока мы спускались, у меня начало громко бурчать в животе. В подъезде витали вкусные запахи: кто-то жарил мясо, кто-то пёк свежую сдобу, а из-под одной из дверей я унюхал аромат горячего шоколада…

Так и хотелось постучать, улыбнуться и сказать:

— Здравствуйте, меня зовут Макс. Для друзей — Безумный Макс. Накормите, люди добрые, чем Люцифер послал.

Я вздохнул. Не всё происходит так, как хочется…

Когда Зорька толкнула дверь подъезда, и заскрипела ржавая пружина, на секунду показалось, что я очутился в Москве, в старой пятиэтажке, где мы жили с бабушкой.

Но как только вышли на улицу, ощущение прошло.

По каменной мостовой шел единорог.

Вот Люцифер мне в печень, не вру!

Был он не белый, как принято рисовать на картинках, а пегой масти, навроде обычной лошади. Грива заплетена в красивые косички и украшена бантиками. Копыта — с суповую миску, и я говорю не о тех жалких блюдцах, на которых подают еду в дорогих ресторанах.

Единорог был впряжен в карету, обитую ярким пунцовым бархатом, и просто прошел мимо нас, задумчиво покачивая тяжелой, украшенной витым рогом головой.

Зорька не обратила на животное никакого внимания. Зато долго и пристально присматривалась к транспортному средству.

Затем крадучись подобралась поближе и юркнула внутрь. Я не знал, что делать. Бежать за ней? Или отправиться восвояси?.. Время-то поджимает, и до окончания пари остаётся не так уж и много.

К счастью, Зорька появилась через пару минут — карета не успела уехать далеко. Она держала чёрный бархатный камзол с серебряным позументом и такую же треуголку.

— Хозяин дрыхнет, — пояснила она. — И ничего не заметит, пока не проснётся.

— Это и дало тебе право его обчистить?

— Ой, да ладно тебе, — она брезгливо сморщила носик. — У аристократов и так всего полно, он даже не заметит.

— Откуда ты знаешь, что он — аристократ? Может, это его единственный пиджак, нажитый непосильным трудом?

— В каретах, запряженных единорогами, ездят только очень богатые господа, — отрубила Зорька. — Надевай. Твой комбез слишком бросается в глаза.

Камзол был мне маловат. В талии он не сходился, жал в плечах, да и рукава были коротки.

— Я похож на хипстера, — пожаловался я, пытаясь оглядеть себя со всех сторон. — И не говори, что эту панамку я тоже должен напялить.

— Если не хочешь, чтобы тебя узнал первый встречный — пяль, — Зорька протянула смешную мягкую шляпу, украшенную раскидистым петушьим пером.

— Да кто меня узнает?.. Я в вашем городе — первый раз.

Зорька закатила глаза.

— Ты себя со стороны видел?

— Э… Есть такая штука, называется зеркало.

— ВОЛОСЫ, Макс, твои чёртовы золотые волосы. А ещё голубые глаза. И эти скулы, и подбородок с ямочкой…

— Прекрати. А то я подумаю, что ты в меня влюбилась.

— Что?.. — запищала Зорька тоненьким высоким голосом. — Да чтобы я?.. Да ни за что!.. — она отвернулась, опустив прямые, как палки, руки по бокам и сжав кулачки. Постояла пару мгновений, и вновь посмотрела на меня. — Я всего лишь хотела сказать, что принадлежность к императорской фамилии написана у тебя на морде лица. И на фигуре. И… вообще. Любой лавочник, увидев тебя, сразу поймёт, кто ты такой.

— Ладно, — вырвав дурацкую шляпу из её рук, я нахлобучил её поглубже на уши. — Теперь веди меня к своему Учителю. Сдаётся, нам есть о чём поболтать.

Глава 17

Выиграть пари — наука хитрая.

Я знаю, есть профессиональные игроки — можете спросить у них. Как собрать информацию о предмете, как грамотно определить ставку…

И самое главное, что ставится игроками во главу угла: надо ПОНИМАТЬ, что ты делаешь.

Я же, как всегда, вломился в сделку, ни ухом ни рылом. Лолита была права: частенько я НИЧЕГО не понимаю в том, что делаю.

И раньше это прекрасно работало. До тех пор, пока мне на шею не повесили целое королевство. И я не узнал, что в королевстве этом не всё ладно.

Тратить ресурсы на войну, в то время, как дети становятся беспризорниками — ничего не напоминает?..

Я должен с этим покончить. Вот должен, и всё тут. В конце-то концов.

Шли мы с Зорькой довольно быстро, не скрываясь, но и не привлекая внимания. Я, по мере сил, рассматривал окрестности.

И знаете, что? В общем и целом город производил довольно милое впечатление.

Окна домов чисто вымыты, первые этажи почти везде занимают лавочки с ярким и привлекательным товаром. Красивые наряды, симпатичная мебель, какие-то безделушки…

А когда мы добрались до улицы, сплошь застроенной лавочками, торгующими снедью…

Посыпанные крупной солью крендели; исполинские, источающие аромат копчёностей, кабаньи ноги; километры колбас и сосисок.

Шеренги пирожных похожи на выставку экзотических цветов.

Фрукты, названий которых я даже не знаю, напоминают огромные леденцы.

Пришлось то и дело бить себя по рукам. Я хотел всё: утянуть кольцо колбасы, запустить руку в мешок с орехами, слямзить яблоко или хотя бы вот эту зелёную штуку с мягкими хоботками, которая мне подмигивает…

В животе бурчало всё громче.

Горестно почесав нос, я решил какое-то время вообще не дышать. Во избежание.

— Не похоже, чтобы дети в Африке не доедали, — пробормотал я, заметив толстощекого мальчугана в окне одной из лавочек. На руках ребёнка сидела надменная ухоженная кошка чёрно-белой масти, и на миг мне показалось в выражении мордочки что-то до боли знакомое…

Да нет, — я тряхнул головой. Этого не может быть.

— Вот, держи, — сказала Зорька, когда миновав улицу желудочных пыток, мы вышли к ярко освещенной набережной.

Река, тёмная и таинственная, гордо несла на гладкой спине отражения фонарей, тут и там слышался тихий приглушенный смех, а от воды шел запах кувшинок и ряски.

Вдалеке, сияя, как торт с сотней свечек, плыл пароход…

Девчонка сунула мне в руку что-то мягкое и слегка влажноватое, оно пахло жареным мясом и горчицей.

Ломоть хлеба с свиной отбивной! Рехнуться можно от счастья.

Подумав, что читать лекцию о недопустимости воровства, громко чавкая набитым ртом, просто неприлично, я молча вгрызся в очередной бродибутер.

Стану королём, обязательно отыщу эту улочку и компенсирую всё, что сожрал, — благочестиво пообещал я сам себе.

Чтобы не жевать на ходу, мы устроились на лавочке возле воды. Я расстелил между нами носовой платок, а Зорька вывалила на него всё, что успела "обрести" по пути.

Апельсин, несколько райских яблочек, тот самый зелёный фрукт с хоботками — на вкус он был в точности помесь груши и киви… несколько кусков сыра, кольцо копчёной колбасы и несколько румяных, хрустящих рогаликов, посыпанных ароматными семенами, напоминающими тмин.

Она добыла даже бутылку пива! Правда, всего одну, но зато пиво было тёмным. Скорее, портер — крепкий и терпкий, в самый раз, чтобы запивать жирную колбасу.

Так вкусно я ещё НИКОГДА не ел. Это было какое-то волшебство. Я жевал, глотал, разрывал руками, как дикое животное, сдобную выпечку, и причмокивал пивом.

Если б меня в этот момент видела бабушка — ей бы стало стыдно.

Но к сожалению, прекрасная сказка, впрочем, как и все сказки, довольно скоро закончилась. Одни крошки остались.

— Уф, — я откинулся на спинку скамейки. — А ещё говорят, что самый вкусный хлеб — это тот, который ты заработал сам.

— Так я его и заработала, — Зорька сидела рядом, болтая ногами и с интересом натуралиста изучая проплывающий мимо пароход.

— Знаешь, я тебе благодарен, — сказал я. — Ты меня спасла от голодной смерти, и я никогда этого не забуду. Но воровство — это не работа.

Девчонка фыркнула.

— ЧАСАМИ отрабатывать ловкость рук. Или искусство невидимости. Залезть в карман к бюргеру так, чтобы этого не заметил не только он, но и окружающие. В идеале, сделать так, чтобы пропажи не заметили никогда.

— Это невозможно, — теперь мне захотелось спать. Вот хоть режь. — Если у тебя были, к примеру, дорогие часы, а потом осталось только воспоминание…

— Никаких воспоминаний, — тряхнула короткими вихрами Зорька. — Искусство заимствования заключается в том, чтобы… — она пошевелила в воздухе тонкими пальчиками. — Чтобы этих часов как бы не было вообще. Никогда. Смекаешь?

— Нет.

— Это магия.

— О. Тогда конечно.

— Всего один балл, никто не парится. Но чтобы овладеть ремеслом, нужны ГОДЫ. Так что — да, это работа. Причём, тяжелая.

— Но это всё равно воровство.

— А вот и нет. Магия должна принадлежать всем. Золото у жителей Заковии в крови. Запретив колдовать, у нас отняли даже её.

— Конечно, фигурально выражаясь, ты наверное права…

— Да причём здесь какие-то фигуры?..

Зорька мгновенно выхватила свой любимый ножик и не успел я вякнуть, как она надрезала себе палец. На подушечке выступила большая и яркая капля крови.

— Смотри! — она подняла палец повыше, подставив под свет фонаря.

Я наклонился.

Мне кажется, или я вижу золотые искры?.. Ну да, точно. И в глубине, и на поверхности капли сияли золотые песчинки.

Да нет. Не может быть. Это всё свет фонарей…

— Дай сюда нож.

Девчонка повиновалась.

Я надрезал собственный палец и тоже поднёс к свету… Моя кровь была темнее.

Золотых песчинок было гораздо меньше, но они были. Я видел их совершенно отчётливо.

— Если кровь высушить, то останется золотая пыль, — сказала Зорька. — Золото у нас в крови и в костях. Мы дышим золотой пылью.

— А это не вредно?

Девчонка усмехнулась.

— Учитель говорит, что магия обеспечивает сенсибилизацию. Он много путешествовал, и специально изучал этот вопрос. Люди Заковии не могут жить подолгу в других местах. Мы — заложники нашей благословенной родины.

Она выплюнула эти слова, как будто они жгли язык.

А я вспомнил Сигоньяка.

Он пытался вырваться. И чуть не загнулся, совершая попытку. Но…

Меня, например, увезли из страны во младенчестве. Возможно, преследуя именно такую цель: чтобы я стал независимым от притяжения золота.

А вот бабушка…

Никогда не задумывался, почему она умерла. Доктора сказали, порок сердца, я и не заморачивался. Но… В нём ли было дело?

К нам приближался отряд гвардейцев. Все они были в белоснежной форме с золотым кантом, и только высокие шнурованные ботинки — белые — выдавали, что это — рабочая одежда, а не парадка.

— Ты можешь сидеть тихо и не двигаться, и тогда они просто пройдут мимо, — сказала Зорька, едва шевеля губами. — Или можешь привлечь их внимание и сказать, кто ты такой.

— А что будет с тобой? — так же тихо, уголком рта, спросил я.

— Я тебе уже говорила. Ничего хорошего.

Я промолчал.

Златый Замок подождёт. Розарио с Крючкотворсом большие мальчики, и смогут о себе позаботиться. В крайнем случае, им поможет де Сигоньяк. А что касается Лилит…

Думаю, к моему возвращению все придворные будут есть у неё из рук и просить добавки.

А я хочу кое-в-чём разобраться.

Путешествуя по городу, я видел всё новые части головоломки под названием Заковия.

И противный звоночек в голове тренькал всё громче.

Я ОБЯЗАН познакомиться с этим её учителем, этим великим гуманистом, который посылает людей сбить королевский вертолёт и убить наследника трона.

И всё это, видите ли, потому что не хочет, чтобы продолжалась война…

И потом, мне не давал покоя новый кусочек пазла: золото и кровь. Кровь и Золотовы… Что-то крылось во всей этой истории, какая-то тайна.

Я должен непременно её разгадать. И тогда всё встанет на место.

Гвардейцы в нашу сторону даже не глянули.

Я аккуратно свернул платок, убрал в карман и посмотрел на Зорьку.

— Ну что? Идём к твоему Учителю?

Девчонка молча поднялась, поправила лямки рюкзачка и зашагала в противоположную от гвардейцев сторону.

Я закатил глаза. Ну что за манеры у ребёнка?.. А потом вскочил и припустил за ней.

Башня из серого гранита возвышалась в центре площади. Вблизи она производила не менее гнетущее впечатление, чем издалека.

Мрачные фронтоны, готические арки, каменные горгульи — те, кто построил это здание, явно пребывали в сумеречном состоянии души.

На фоне симпатичных бюргерских домиков с белыми стенами и яркими черепичными крышами, она выглядела настолько чужеродно, что так и хотелось стереть её резинкой.

— Башня Голода, — тихо поведала Зорька, когда мы остановились на краю площади. — В старые времена на её вершину помещали узников, которые сходили там с ума. Они могли наблюдать жизнь внизу, могли чуять вкусные запахи, но… спуститься уже не могли. Их крики слышал весь город.

— Да, ты уже говорила, — я постарался выглядеть как можно смелее. — Мило, мило…

— Но в последние двадцать лет башня стоит пустая, — продолжила экскурс в историю Зорька. — После того, как последний узник спрыгнул вниз.

— Ты же говорила, что его сбросили.

— Ему предоставили выбор: покончить всё одним махом, совершив короткий полёт, или сойти с ума от голода и тоски, сидя на неприступной площадке наверху.

— Какие добрые люди, — восхитился я. — Ну прямо светочи гуманизма.

Внезапно для меня открылась ещё одна грань моей милой, доброй и просвещенной семейки.

Я вспомнил глаза отца. А потом подумал: этот — мог. Спокойно стоять у окна своего кабинета и наблюдать, как летит к земле крошечная фигурка…

Понаблюдал — и пошел дальше, руководить страной.

Ну а я — не такой. Нет во мне должного холоднокровия, этого рептильего отношения к жизни.

Первым же указом прикажу снести к чёртовой бабушке это уродство, — пообещал я себе. Убрать обломки, вымести площадь и поставить на этом месте… ну не знаю, карусель, что-ли. Или кафе-мороженное.

Площадь была пуста.

Не цокали копытами единороги, развозя августейших хозяев по закрытым вечеринкам; не суетились лавочники, спеша продать залежалый товар со скидкой; не бегали мальчишки, гоняя консервные банки вместо футбольного мяча… И даже бродячие собаки обходили башню Голода стороной — ведь здесь нечем было поживиться.

— Значит, твой Учитель устроил себе лежбище прямо в башне, — заметил я, когда мы с Зорькой бесшумно, как две призрачные тени, скользили по гладким камням площади. — Умно.

"Кошачья головка", вот как называются такие камни, — вспомнил я отрывок из некогда прочитанной книги. — Круглые, и как раз укладываются в руку… Самое доступное оружие пролетариата. Которому, как известно, нечего терять, кроме своих цепей.

Вход в башню был заколочен.

Зорька прошла мимо, даже не повернув головы в сторону дверей, широких, двустворчатых, усеянных тяжелыми заклёпками.

Эта башня — родная сестрица Башни Орловского в Лимбе, — сообразил я. — Наверное, в каждом измерении найдётся нечто подобное: Маяк в Сан-Инферно, Башня Орловского в Лимбе, Бурж Халифа в Дубае…

Люди определённого склада всегда стремились селиться повыше. Как стервятники — с высоты удобнее высматривать жертвы.

Зорька тем временем нажала какой-то неприметный рычаг и в стене образовалась узкая, едва протиснуться, бойница.

Как мышь, ввинтилась она в эту дыру, а я застыл.

Это напомнило мне переход через портал. А оказаться, вот прямо сейчас, где-нибудь за тридевять земель — я был не готов.

— Ну что ты телишься? — в проёме показалась недовольная физиономия девчонки. — Шевели булками, пока никто тебя не заметил.

Я решился.

— Как ты разговариваешь с особой королевской крови? — проход был узким, как покрытая паутиной кишка. И пахло в нём соответственно.

— Как умею, так и разговариваю, — буркнула Зорька.

— А я-то хотел взять тебя в замок, и сделать фрейлиной при королеве…

Меня вдруг прижало к холодной и влажной стенке.

Несмотря на субтильное телосложение, Зорька была довольно крепкой девочкой.

— Ты что, женат?

— Люцифер миловал.

— Тогда… — она резко опустила руки. — Тогда что ты мне голову морочишь?

— Просто пошутил.

— Не делай так больше. У тебя не получается.

— А некоторые считают меня довольно остроумным.

— Они врут.

Я обиделся. Нет, правда. Многие девушки смеялись над моими шутками. И никто их не заставлял…

Внутри башни было темно, хоть глаз коли.

Пару раз я споткнулся, ударившись о нечто твёрдое и угловатое. Воображение услужливо подсовывало яркие образы "железных дев" и других разнообразных дыб.

Но потом Зорька взяла меня за руку и жить стало легче.

Судя по ощущениям, в конце концов мы оказались к крошечной комнатке — эхо от дыхания возвращалось сразу, и от этого казалось, что кто-то шумно дышит прямо за спиной…

А потом комната дрогнула и поехала вниз.

— Это что, лифт? — я был удивлён до глубины души.

— А ты думал, мы тут пещерные жители? — огрызнулась Зорька.

— Да ничего я не думал, — я тоже разозлился. Стукнуть девчонку религия не позволяла. Но терпеть её вызывающий тон реально поднадоело. — Просто удивился. Думал, придётся взбираться по лестнице на вершину башни…

— Учитель не любит высоты, — тихо, и как бы примиряюще заметила Зорька. — Выше первого этажа никогда не поднимается.

Двери лифта открылись.

Я зажмурился от яркого света.

Когда глаза привыкли, оказалось, что помещение освещено летучими светящимися шариками размером с теннисный.

Они парили в воздухе совершенно свободно, наполняя обширное пространство таинственными тенями и яркими бликами.

В глубине зала, за массивным письменным столом, сидел человек и читал книгу.

Один из шариков, с зеленоватым отливом, парил прямо над страницами, но лицо человека оставалось в тени.

Это библиотека, — я оглядел бесконечные ряды полок, уходящие вдаль, туда, где не было ни одного светящегося шарика.

Кое-где к полкам были приставлены стремянки — ну знаете, такие, которые передвигаются на колёсиках.

Пол был покрыт толстым ковром, скрадывающим все звуки, в воздухе витал запах мастики и почему-то озона.

— Уютненько тут у вас, — человек на наше появление никак не реагировал, и я решил начать светскую беседу самостоятельно. — Тепло, тихо и мухи не кусают…

— А вас часто кусали мухи? — человек отвлёкся от фолианта и поднял голову, укрытую толстым и глубоким капюшоном. Ни дать ни взять — Император из Звёздных войн…

— Это фигура речи.

Кресло, в котором сидел человек, было единственным в комнате.

Я сделал пару шагов по направлению к столу и почувствовал, как упёрся в какую-то преграду.

Ничего "такого" я не видел — ни стекла, ни каких-то перил или ограждения. Но двигаться не мог. Как пресловутая муха в капле мёда.

— Зачем ты его привела? — резко спросил капюшон, обращаясь к Зорьке. Девчонка стояла за моим правым плечом, и лишь тихонько посапывала.

— Ты должен его выслушать, — она вышла вперёд.

Неосознанным, как я подозреваю, жестом, Зорька словно бы защищала меня.

— У тебя был приказ, — продолжил капюшон нелицеприятным тоном. — Тебе всего-навсего нужно было его выполнить. Но ты, как всегда, поступила по-своему. Ты подвела меня. Нас. А теперь уходи. Я подумаю, что с тобой делать, позже.

— Ну и уйду, — запальчиво прошипела девчонка. — Можешь делать со мной всё, что хочешь. Но… поговори с этим принцем. Он не такой, как другие. Честное слово!

— Нам не о чём говорить, — коротко заметил человек из тени.

— А вот и есть! — радует, что не только со мной она говорит, как со слабоумным. — Ты сам меня учил: два разумных человека ВСЕГДА могут договориться.

— Ключевое слово здесь "ЧЕЛОВЕК", девочка, — парировал незнакомец. — А это — Золотов. Они — не люди. Они — грязь, которая отравляет нашу страну.

Я закашлялся.

Святой Люцифер! Везде одно и то же…

Есть правящая верхушка, которая думает, что стоит выше всяких законов, Божьих и человеческих.

А есть все остальные. И вот в среде этих "остальных" начинает расти оппозиция. Потом она собирается в ячейки, свергает существующее правительство…

А затем САМА начинает думать, что стоит выше других. И имеет ПРАВО.

История Спартака ничему не учит. Она просто повторяется, снова и снова.

— Может, позволите сказать мне? — спросил я, прочистив как следует горло.

— В этом нет необходимости, — отрезал человек из тени. — Ты — зло. А зло должно быть истреблено.

Он поднял руку…

И было в этом жесте что-то окончательное, такое, что заставило меня схватить Зорьку и отбросить в сторону.

В меня полетело нечто невидимое, но от этого не менее неприятное.

Я поймал его инстинктивно, попутно размышляя: ну и глупо же я выгляжу со стороны, комкая в ладонях пустоту…

Однако воздух не был пустым. Ладони мои кололо, словно я комкал шар из канцелярских кнопок.

Собрав все кнопки в кучку, я небрежно отбросил их себе за спину, и повернулся к человеку из тени.

— Знаешь, нам и вправду нужно поговорить, — сказал я так убедительно, как только мог.

— Ты отбросил девчонку с пути Смертного шара, — удивлённо, словно Архимед, который только что открыл вытеснение воды из ванны, проговорил капюшон.

— А что, у вас принято по-другому?

Честно говоря, его поступок выбил меня из равновесия. Основную работу, правда, проделала Зорька, всю дорогу подкалывая меня и подзуживая.

Но этот "Смертный" шар был последней каплей.

— Ты же — Максимилиан Золотов, — удивлённо произнёс капюшон.

— Ага. Злой, эгоистичный ублюдок, который кушает маленьких девочек на завтрак, — буркнул я, помогая Зорьке подняться и отряхнуть курточку. — Может, стоит начать знакомство заново?

Глава 18

Я — человек отходчивый. И тон, которым общался капюшон, доказывал, что он СОВЕРШЕННО не ожидает от меня проявлений милосердия.

Так что я его простил.

А потом подошел к столу, протянул руку и сказал:

— Привет. Меня зовут Макс. Для друзей — Безумный Макс. А ты значит…

— Зорька! — перебил меня капюшон. — Тебе пора.

— Но… — девочка растерялась. — Это же я привела его! И я тоже хочу…

— Помнишь, что я тебе говорил насчёт ЛИЧНОГО и ОБЩЕСТВЕННОГО?

— Помню, — понурилась, как побитый щенок, Зорька.

— Приятно знать, что ХОТЬ ЭТО осталось в твоей своевольной голове.

— Я не своевольная! Просто ты не знаешь того, что знаю я…

Из недр капюшона донёсся глубокий, полный затаённой скорби, вздох. Святой Люцифер! Как я его понимаю. Убедить в чём-то подростка — это титанический труд, сравнимый с созданием новой Вселенной.

Куча мороки, а в результате — никакой благодарности.

— Послушай, — я повернулся к строптивому ребёнку. — Наверное, будет лучше нам остаться наедине. Так что ты иди… — я не знал, куда бы её послать. Чтоб не обидеть.

— Учитель хочет тебя убить, — пригрозила Зорька тоном ребёнка, отказывающегося есть манную кашу.

— Ничего, — я улыбнулся. — Он уже передумал.

— Но я…

— Я тебе потом всё расскажу. Обещаю.

Издав возмущенный вопль, Зорька развернулась на каблуках и печатая шаг, направилась к лифту.

Дождавшись, когда двери закроются, а из-за стены послышится негромкий гул, я вернулся к столу.

— Найдётся ещё один стул? — хотя главное сокровище любой уважающей себя библиотеки — это книги, ещё одно посадочное место не помешало бы.

Человек в капюшоне махнул рукой — совсем, как давешний дракон Тибериус, и прямо из пола выросло удобное на вид кресло, покрытое мягким клетчатым пледом.

— Впечатляет, — плюхнувшись на мягкие подушки, я постарался устроиться как можно непринуждёнее. — Семь-восемь баллов по шкале… Кого-то там. Полагаю, смертная казнь тебя не пугает.

— Трудно испугать того, кто уже перешел черту, — донеслось из-под капюшона. Немного патетично, на мой взгляд. Но… Каждый жалеет себя в меру своих творческих способностей.

— Понимаю, — я склонил голову, одновременно пытаясь разглядеть: есть ли у этого существа под столом ноги. — Вот когда меня казнили в последний раз…

Капюшон дрогнул.

— Тебя… тоже казнили?

— Было дело, — я скромно потупился. — За незаконный ввоз в измерение большой партии огнестрельного оружия. Но я смог отмазаться, и дело замяли. На то мы и Золотовы. Умеем выходить сухими из воды.

— Почему… — голос человека в капюшоне дал петуха, и он закашлялся. А потом начал снова: — Почему ты говоришь "мы"?

— Потому что я тебя узнал, — я широко улыбнулся и развёл руки в стороны, словно хотел его обнять. — Здравствуй, драгоценный брат мой.

Повисла пауза.

В тишине было слышно, как трещат волшебные шарики — словно мотыльки, залетевшие в пламя свечи. Как среди книжных корешков копошатся древоточцы, как глубоко под полом грызут сырные корки мыши…

Впрочем, это всё могло быть плодом моего воображения.

На самом деле, все эти звуки издавал мой оппонент: он громко сопел и сглатывал — как человек, доведённый до крайней степени удивления.

Затем он спросил:

— Как ты узнал?

— Мозги, любезный братец, — я всё ещё улыбался, и это несколько утомляло. — Немножко серых клеточек, использованных строго по назначению.

— Каких… — он вновь закашлялся. — Каких таких клеточек?

— Дедуктивный метод, — доходчиво пояснил я. — Если отбросить всё невозможное — то, что останется, как бы дико оно не звучало, и будет истиной.

Я несколько погрешил против правды.

Едва войдя в библиотеку, я почуял… знакомые вибрации — назовём это так. Испытывал я такое лишь в присутствии нескольких человек: Зиновия Золотова, а так же Зары и Захарии — то есть, моих незабвенных родственничков.

Оставалось сделать вывод: под таинственным капюшоном скрывается кто-то из Золотовых. Оставалось выяснить, кто.

Вот тут-то и понадобился дедуктивный метод.

У меня было три брата: Захария, Зигмунд и Золтан, которого все считали мёртвым.

Захарию я вычеркнул сразу — его голос, его манеру себя держать, я бы узнал под любым балахоном.

Разумно было предположить, что передо мной — Зигмунд, которого я никогда не видел. Но это было бы слишком банально.

Оставалось последнее — и как бы абсурдно оно не звучало…

— Полагаю, ты мой старший брат Золтан, — сказал я. — Тот, которого все считают мёртвым.

Фигура в плаще зловеще воздвиглась над столешницей. А потом брат поднял обе руки и откинул капюшон назад.

Да, умения преподнести себя у него не отнять.

Высокий. Статный. Золотые кудри до плеч — если бы я не стриг свой бобрик так часто, у меня были бы такие же.

Глаза — два синих озерца. Подбородок с ямочкой… Словом, всё при нём.

Кроме одного: это лицо было СЛИШКОМ неподвижным для того, чтобы быть живым. Словно его высекли из белого мрамора, а вдохнуть жизнь так и забыли.

А потом изваяние пошло трещинами и… разбилось.

Одно плечо съехало куда-то вниз, перекосив позвоночник, нижняя челюсть сдвинулась вбок, правая рука оказалась куда короче левой… И только взгляд остался прежним.

Непримиримый взгляд существа настолько гордого, что готово терпеть адские муки ради того, чтобы ничем не уступать другим.

И я его понимаю. Сам такой.

— Они всё-таки сбросили тебя с башни, — сказал я, глядя на брата с восхищением и ужасом.

— Но я выжил, — кивнул Золтан, и сел обратно за стол. Он не стал натягивать капюшона, и я был ему за это благодарен. Жест доверия. Мы — братья, а значит, можем говорить, как есть.

— Магия? — спросил я.

— В-основном, мучительная хирургия, — лицо Золтана дрогнуло, как от дурного воспоминания. — Но и магия тоже. Куда ж без неё… — и он улыбнулся.

От улыбки лицо брата преобразилось. Оно словно осветилось изнутри. Глаза вспыхнули, а кожа покрылась множеством мелких морщинок, сделав его не изваянием, но живым человеком.

И тогда я улыбнулся в ответ — мне просто захотелось это сделать. Никакой фальши, сплошные эмоции.

Глядя брату в глаза, я понял, что сделаю всё, что он попросит…

Он хотел меня убить, — напомнил я себе для того, чтобы стряхнуть мощное, как удар кувалды, обаяние. — Золтан послал не достигшую шестнадцатилетия девчонку, чтобы она замочила меня файерболом.

— А я представлял тебя совсем другим, — нарушил молчание Золтан.

Книгу он закрыл. И теперь, положив руки поверх обложки, рассматривал меня пристально, как энтомолог — редкое насекомое.

— Все мы не те, кем кажемся, — пожал я плечами.

— И что ты собираешься делать? — задал он следующий вопрос.

Я рассмеялся.

— Если ты не в курсе, я вырос в СОВЕРШЕННО другом мире, — сказал я. — Моя жизнь настолько сильно отличалась от того, что я увидел здесь, что я пребываю в перманентном шоке. Я НЕ ЗНАЮ, что буду делать.

— Но ты должен активировать Оружие! От тебя этого ждут. Для этого тебя и призвали в Заковию.

— Единственное, в чём я абсолютно уверен, — я повысил голос, перебив Золтана. — Так это в том, что я НИЧЕГО, НИКОМУ, не должен. А уж тем более — Заковии.

— Не смей так говорить! — он даже хлопнул по книге ладонью, чем вызвал к жизни небольшого и пыльного библиотечного духа. Вылетев из корешка, тот недовольно погрозил кулачком, и всосался обратно в страницы. — Заковия — твоя родина. Ты ей обязан всем! Своей жизнью, своей кровью…

— А вот и нет, — заявив это, я как никогда напомнил самому себе подростка. Такого, как Зебрина. Или Зорька… — Вы ВЫСТАВИЛИ меня из Заковии в том возрасте, когда я ещё ничего не понимал. Вытеснили из своей жизни. И я так понимаю, немало труда к этому приложил именно ты, братец, — не в силах усидеть на месте, я поднялся и принялся, по своему обыкновению, расхаживать по ковру перед столом. — Отец сказал, что это ТЫ убил мою мать. И пытался убить меня…

— Я не убивал твою мать, — едва разжимая губы, ответил Золтан. — Я НИКОГДА не прикасался к Владиславе.

— Есть много способов убить на расстоянии.

— Я ЕЁ НЕ УБИВАЛ! — рявкнул Золтан так, что с верхних полок посыпалась пыль. — Я… — он приложил бледную руку к груди и сделал глубокий вдох. — Я до сих пор не знаю, что тогда произошло. Никто не знает. Мы с отцом провели тщательное расследование, но…

— Вы с отцом?

— Да. Мы с отцом.

— Но… Он сказал, что это ты…

— Это была жертва, — Золтан успокоился. Он откинулся на спинку кресла, и в полумраке, на фоне книжных корешков, его фигура уже не казалась такой перекошенной. — Я пошел на это совершенно сознательно.

— Но… Зачем?

— Мы думали, что таким образом усыпим бдительность злодея. Он как-нибудь проявит себя, что позволит нам его схватить.

— То есть, отец столкнул тебя с башни, будучи УВЕРЕННЫМ, что ты невиновен?

Высокие отношения, нечего сказать. О-о-очень высокие. Как раз высотой с башню Голода.

— Это была политика, — спокойно, словно говорил о погоде, пояснил Золтан.

— Святой Люцифер! — я схватился за голову. — Да вы ещё более сумасшедшие, чем я.

— Нужды многих важнее нужд нескольких, — Золтан неловко дёрнул одним плечом. По белому лицу пробежала судорога. — Или одного…

— Точно психи, — кивнул я. — Ну и семейка! У тебя, случайно, выпить не найдётся?

И тут я впервые услышал, как Золтан смеётся.

— Ты точно один из нас, — сказал он, доставая из тумбы массивного стола хрустальную бутылку с чем-то янтарным, завлекательно и вкусно поблёскивающим.

— Там, где я вырос, практически ВСЕ проблемы решают через выпивку.

— Странное, должно быть, место.

— Не страннее Заковии.

Золтан разлил янтарную жидкость в два широких бокала и мы выпили. Не чокаясь.

Уж не знаю, почему: или здесь не было такого обычая, или нам просто нечего было праздновать…

Оказалось, что пили мы довольно посредственный коньяк. Во всяком случае, от такой роскошной тары я ожидал большего.

Поморщившись, я поставил бокал на стол, а Золтан, словно угадав мои мысли, вновь дёрнул плечом.

— А что ты хотел? — словно извиняясь, вопросил он. — Я сижу здесь безвылазно вот уже двадцать лет, а мои помощники не настолько хорошо разбираются в марочных винах.

— Зорька говорила, что ты много путешествовал.

— Разумеется, — Золтан откинулся на спинку кресла, а потом обвёл взглядом библиотеку. — Вот то волшебство, с помощью которого я попадаю в иные миры, — широким жестом он указал на книги. — Здесь есть всё. Вся Вселенная.

— Круто круто круто… — книг были ТЫСЯЧИ. И если Золтан прочёл хотя бы половину… — Слушай, наверное, ты сможешь мне помочь.

Я хотел расспросить брата о многом. О крови и золоте, о древней распре между людьми и драконами, об отце и матери…

— Вопрос: захочу ли, — поморщился он.

— Я собираюсь прекратить войну с драконами.

Ну вот. Я сразу перешел к главному. Остальное подождёт.

— Ты… всё-таки собираешься активировать Оружие?..

Ну вот, опять двадцать пять. Почему все уверены, что я жуткий милитарист, способный взорвать целый мир? Или два мира, если уж на то пошло…

— Я встречался с Марком Тиберием Коммодом, — скромно, как и подобает искушенному дипломату, поведал я. — Мы заключили пари. Я отыщу способ прекратить войну. Если у меня получится — они уйдут. Точнее, сначала выплатят контрибуции, а затем оставят Заковию в покое. Но если я проиграю — платить придётся нам. То есть, мне. Одному. Так что Заковия в любом случае останется в выигрыше.

Золтан расхохотался.

Смеялся он долго, со вкусом — я даже успел заскучать. А потом сказал, утирая слёзы.

— Знаешь, а отец всё-таки был прав.

— В чём?

— В том, что не позволил мне тебя убить.

— Так ты всё-таки ХОТЕЛ меня убить?

— Пойми, брат, — первый раз он обратился ко мне по-семейному, и я заткнулся. — Ты — первый за много поколений, кто может активировать это дьявольское Оружие, — он помолчал. Вероятно для того, чтобы до меня лучше дошло. — Ни я, ни отец, ни братья этого не могут. Дурная кровь ведьмы из иного мира сыграла с тобой злую шутку. Ты — тот, кого наши царедворцы ждали много поколений. Ты — Избранный.

— Насколько я знаю, наш общий папаша — тоже не марципанчик, — пробурчал я. Почему-то я ощущал непонятное, но непреодолимое желание защитить доброе имя никогда не виденной мною матери.

— Тем не менее, мы, все остальные, вполне обычные колдуны, — дёрнул плечом Золтан. — Но ты…

— Ладно, ладно, я понял. Впрочем это ничего не меняет. Я не буду применять Оружие. Драконы — такие же разумные мыслящие существа, как и мы. Меня чуть не женили на одной из них, так что поверь: я знаю, о чём говорю.

Брат вскочил. Вышло у него неловко, и он почти тут же рухнул назад, в своё мягкое кресло.

— Ты… Что?..

— Чуть не женился, — повторил я. — Во всяком случае, как только вернусь домой, переспать с одной драконицей мне придётся — не спрашивай, долгая история… Но пойми, Золтан: там, где я сейчас живу, всё по-другому. Драконы — мои друзья. Я хорошо их знаю, уважаю их чувства и кажется, даже понимаю. Где-то. Уверен, что и с теми, кто с вами воюет, смогу договориться.

— Не может быть, — потряс головой брат. — Драконы — это…

— Такие же люди, как и мы с тобой, — с нажимом повторил я. — В известной степени. И в конце концов… Ты же и САМ не хотел применять Оружие, правда?

— Да, — Золтан смутился. — Но… По другой причине.

— Ладно, это не важно, — я отмахнулся от его слов, как от надоедливой мухи. А зря… — Главное, что у меня есть шанс прекратить это безобразие. Представь: никаких военных действий. Никакой мобилизации, никаких смертей, никаких налогов. И никаких беспризорников.

В глазах брата мелькнуло мечтательное выражение.

— У тебя есть план? — спросил он.

— У меня есть два дня на то, чтобы его придумать.

Золтан криво усмехнулся.

— Сроки устанавливал Тибериус? — я кивнул. — Разумеется, он уверен, что ты проиграешь. И… Что тогда?

Я протянул ему бумажку, которую всё это время носил в кармане комбеза — ту самую, где мелким шрифтом были перечислены все выплаты и контрибуции. А так же наказание, которое в случае проигрыша ожидает лично меня…

— Повторяю, Заковии ничего не грозит, — сказал я. — В случае неудачи расплачиваться буду я.

Золтан бегло проглядел листок. А потом хищно улыбнулся. На его кривом лице улыбка выглядела зловеще.

— Ты принял на себя груз ответственности за целое государство, — сказал он. — Как такое возможно?

— Я не хотел, — честно признался я. — Но меня просветили, что если я откажусь, пострадают восемнадцать миллионов подданных. А ты сам только что сказал: нужды многих важнее нужд нескольких. Или одного.

Я неловко пожал плечами и отвернулся.

— Это огромная жертва с твоей стороны, малыш. Пожертвовать собой…

Я вздохнул и почесал переносицу.

— Ты говоришь так же, как и царедворцы. Но… Почему вы не допускаете хотя бы МЫСЛИ о том, что я могу и выиграть?

Золтан устало вздохнул.

— Потому, малыш, что тебе просто не ПОЗВОЛЯТ.

— Но…

— Как ты думаешь, почему пропал отец? Он собирался заключить МИРНЫЙ договор, — продолжил брат, не ожидаясь моего ответа. Впрочем, я всё равно его не знал. — Он готовил этот договор последние десять лет. Об этом знали немногие, но… — он вздохнул. — Как только правда просочилась наружу…

— Думаешь, его убили?

Хотя я и не знал отца, поверить в то, что его убили, я просто не мог.

— Концессии на разработку месторождений, — принялся перечислять Золтан. — Дотации и тендеры на открытие новых жил, золотодобывающее оборудование, охрана приисков, поставки големов… И — да. Военные налоги. Когда-то, наш дед Золтар принял закон, по которому КАЖДЫЙ гражданин Заковии имеет процент с золотодобычи. Но пока идёт война…

— Все эти проценты поступают непосредственно в казну, — понятливо кивнул я. — Войну невыгодно прекращать.

— Скажу тебе по секрету, даже НАРОД не хочет прекращения войны, — поджал губы Золтан. — Люди должны кого-то ненавидеть. И пока есть драконы…

— Подданными очень легко управлять, — сказал я. — Запугивать, шантажировать… А ведь господин Фаберже владеет средствами массовой информации, так? Наверняка он причастен к исчезновению папаши. Метит на его место?

— Не делай поспешных выводов, брат, — поморщился Золтан. — Эмиль Фаберже не может занять трон Заковии. Он — не Золотов.

— А… это так важно?

— Для Заковии — да.

— О. Ну ладно, раз ты так говоришь.

— Ты просто не понимаешь, малыш.

— Не важно, — я махнул рукой. — И… Не зови меня малышом, ладно? Вообще-то я уже взрослый. И владею, между прочим, стриптизклубом и казино.

— Я понял, — кивнул Золтан, пряча улыбку. — Ты — большой мальчик, и…

— Да! — опять я чувствовал себя, как Зебрина. — И собираюсь вернуться к своей жизни, когда эта катавасия закончится.

А вот тут я его удивил…

— К твоим ногам бросили целую страну, — произнёс Золтан недоверчиво. — Одну из САМЫХ БОГАТЫХ стран во всех измерениях. А ты собираешься вернуться к своему жалкому…

— Вот не надо топтаться грязными сапогами по святому, — я разозлился. — "Чистилище" — самый лучший клуб в Сан-Инферно. А кроме того… У меня там остались друзья. И девушки.

— Девушки? — брат с интересом приподнял бровь.

— Ну да, девушки, — я смутился. — Одна из них, между прочим, наёмный убийца. А другая — горгонида. Про драконицу я уже упоминал…

Золтан схватился за голову и склонился над столом. Разновеликие плечи его затряслись.

Мне стало его жалко. Просидеть в этом каменном мешке больше двадцати лет, без солнца, свежего ветра и девушек.

Да он святой.

— Знаешь, я и тебя могу с кем-нибудь познакомить, — пообещал я. — Нет, правда… Тебе надо выбраться из этого склепа, и…

Золтан убрал руки от лица и я наконец понял, что он смеётся.

— Даже если бы я всё ещё сомневался, что ты — мой сводный брат, эта история меня бы убедила, — сказал он. — Ты — вылитый отец. Зара не зря это утверждала.

— Ты общаешься с Зарой?..

— Нет. Но так получилось, что я знаю, о чём говорят в Златом Замке.

— И во всей Заковии, я полагаю, — кивнул я.

— И во всей Заковии, — не стал отнекиваться брат.

Мы помолчали.

Что-то изменилось в атмосфере библиотеки. Так бывает, когда в сырой и промозглой комнате включают отопление.

А потом я вспомнил о Зорьке. Интересно: знает ли девчонка, кто такой на самом деле её Учитель?..

— Я не знаю, как помочь тебе выиграть пари, — неожиданно сказал Золтан.

Ну вот. Не успела атмосфера потеплеть, как её снова завалило глыбами льда.

— Что?.. — признаться, я не сразу понял, о чём он.

— Я не могу тебе помочь выиграть пари, брат, — повторил Золтан. — И это гложет меня так, словно не тебе, а мне придётся расплачиваться с драконами.

Глава 19

Когда мы вышли из башни, было раннее утро.

— Точно не хочешь, чтобы я тебя проводила? — спросила Зорька.

Я криво улыбнулся.

— Давай не будем рисковать.

Приятно было чувствовать на коже тепло солнечных лучей, лёгкий ветерок, ощущать запах свежей сдобы — лавочники открывали ставни, выставляя на прилавки горы свежих батонов, булочек и румяных, с пылу с жару ковриг.

Тут же, на небольших жаровнях, варили кофе, жарили ветчину и яйца, пекли сырные палочки…

Солнце отражалось в чисто вымытых цветных стёклах домов, на крышах трепетали разноцветные флажки, и вот уже через площадь, сверкая галунами и стальными спицами, мчится на велосипеде почтальон.

Я вдохнул тёплый ароматный воздух и вновь улыбнулся.

— Чего ты лыбишься? — тут же насупилась Зорька.

— Да ты только посмотри, какая красота вокруг! — меня переполняли эмоции. — Какой прекрасный, волшебный город!

И мне вдруг до рези в животе, до зуда в пятках захотелось пройтись через этот город пешком.

Почувствовать его дыхание, зарядиться его энергией.

— Город, как город, — буркнула хмурая, словно с похмелья, Зорька. — Вон, дохлая кошка в канаве… Наверное, это её непередаваемый аромат ты и учуял.

— Тьфу на тебя три раза, противный ребёнок, — обиделся я. — Не даёшь душе развернуться.

— Пить надо меньше, — авторитетно заявила добрая девочка. — Тогда и разворачиваться будет нечему.

— Ничего-то ты не понимаешь, — в голове всё ещё приятно шумело.

Тут Зорька была права: напились мы с Золтаном знатно. Его и впрямь страшно расстроило то, что ни словом, ни делом он не может помочь моему горю. Я пытался убедить его, что это пустяки, дело житейское. Но он не верил. Вот и пришлось доказывать обратное.

И честно говоря, пока мы с братом предавались мировой скорби, кое-какой план у меня созрел…

Но для его осуществления нужно вернуться в Златой Замок — для начала.

— Тебя ищут гвардейцы, — предупредил Золтан перед тем, как я вошел в лифт.

Он вышел из-за стола меня проводить. Высокий, прямой, красивый… Чего ему это стоило — мама дорогая.

— Подозреваю, что половина из них имеет приказ доставить тебя в замок, — продолжил брат. — А другая — убить.

— Ничего, — я обнял его и очень осторожно похлопал по спине. — Как-нибудь доберусь.

— Тогда удачи тебе, брат, — лицо Золтана осветилось чудесной улыбкой. Вспыхнуло — и погасло. — И… Прости за то, что хотел тебя убить.

— Давно простил, — отмахнулся я. — Ведь ты же не со зла.

Голубые глаза его прищурились, в них запрыгали недобрые смешинки. Стало быть, иронию братец уловил… Это радует. Значит, мы на одной волне.

Ведь я человек не злопамятный. Отомщу — и забуду.

— Ну… я пошел, — сказал я Зорьке, проводив взглядом почтальона на диковинном трёхколёсном чуде высотой с пианино.

— Ты заблудишься.

Я посмотрел вдоль одной из расходящихся от площади улиц. Там, вдалеке, в прозрачном голубом мареве, просвечивали высокие башенки Златого Замка.

— При вашей архитектуре это довольно сложно.

— Значит… Тебя схватят. Не гвардейцы, так повстанцы.

Повинуясь порыву, я притянул Зорьку к себе, потрепал по стриженной макушке и чмокнул в щеку.

— Я знал, что ты ко мне неравнодушна, дитя моё.

Зорька вырвалась, демонстративно вытирая щеку.

— И вовсе я не… А может, я тебе не доверяю!

— Волнуешься, к бабке не ходи.

— Э… К какой бабке?

Я моргнул.

— Фигура речи. Ну типа, к гадалке ходить не надо, чтобы понять…

— А, ты имеешь в виду ведьму. А зачем к ней ходить? Я тебе и сама погадаю. Мало не покажется, — я закатил глаза. — Нет, правда. Я всегда предсказываю правильно. Ну, почти всегда.

— Ладно, проехали, — я улыбнулся ей ещё раз и подмигнул. — Встретимся через пару дней.

— Если тебя не заберут в рабство драконы, конечно.

Я покраснел.

— Что, Учитель проболтался?

— Ну вот ещё, — фыркнула добрая девочка. — Помнишь, мы вчера ужинали на лавочке? Пока ты хомячил, я вытащила из твоего кармана пергамент, прочитала и сунула обратно.

Я поёжился. Эта девчонка определённо имеет огромное сходство с одной драконицей… Просто пугающее, я бы сказал.

Несмотря на сытный ужин, я опять хотел есть.

Интересная штука: в Сан-Инферно я вспоминал о еде лишь по мере необходимости. Или к слову.

Это было очень удобно: не надо тратить время на еду, сон и другие глупости, которые только отнимают драгоценное время…

А здесь мой организм принялся своевольничать. И вот поди ж ты: вокруг, как назло, одни соблазны!

Углубившись в переплетение улиц, буквально через пять минут я понял со всей пугающей неотвратимостью: дело плохо.

Воздух был наполнен ароматом свежих булочек с корицей. На жаровнях шипели и шкворчали крупные, как удавы, сосиски. Из широко открытых окон доносился стук ножей и звон посуды…

"Смелее, товарищи, щелкайте челюстями" — советовал один из философов, постигнув сию мудрость на собственном опыте.

Ноги мои сами собой остановились у одного из прилавков.

Прямо под носом, в строгом боевом порядке, располагались шеренги румяных, присыпанных сахарной пудрой пончиков. Дальше шли ромовые бабки — украшенные шапочками из разноцветной глазури, они шибали вишнёвой наливкой так, что глаза слезились от умиления. Выше стратегически располагались корзинки с круассанами и рогаликами. Они были ещё горячими, и вообразив, как тонкая пропеченная корочка хрустит на зубах, как тает на языке шоколадная начинка, я чуть не упал в обморок.

— Чем могу помочь, милорд?

Лавочник был под стать своему товару: такой же румяный, пышный и сдобный. Хоть маслом его намазывай.

— Да вот, залюбовался произведениями вашего искусства. Шел-шел, и залюбовался.

— Не мудрено. Аромат-то какой, а? — и добрый лавочник помахал в мою сторону белой льняной салфеткой, чтобы аромата стало ещё больше. В животе забурчало.

— И вот стою тут теперь… Слюнки глотаю…

— Это вы зря. Вредно на пустой желудок.

— Сам знаю. А что делать?

— Как что? Взять, да и попробовать!

— Не могу. Денег нет.

— А вы примите в дар.

— Да ну, неудобно как-то.

— Вам — удобно, — осклабился добрый лавочник. — Через неделю состоится городской конгресс кондитеров и хлебопёков. Так вот, когда ребята узнают, что я угощал самого принца Максимилиана…

Есть внезапно расхотелось. Захотелось тревожно оглянуться и юркнуть в ближайшую подворотню.

— А… Откуда вы знаете, кто я такой?

— Прощения просим, милорд, — обиделся лавочник. — Ваши портреты второй день во всех газетах на развороте. Дочка моя, дура безмозглая, даже на стенку повесила, над кроватью. И вздыхает, и вздыхает…

— А почему дура-то? — обиделся я.

— Мы, милорд, потомственные хлебопёки, — приосанился лавочник и гордо задрал все четыре подбородка. — Медали имеем. За отвагу и за необыкновенно лёгкую текстуру теста для блинчиков. И место своё знаем. На кого вздыхать, а на кого лучше не надо. А то, не ровен час, нагрянет господин Фаберже… Но этого я не говорил.

Тараторя, как заведённый, лавочник в то же время доставал из-под прилавка большой лист коричневой упаковочной бумаги, сворачивал кулёк и бросал в него пончики, круассаны и ромовые бабки.

— Отведайте, милорд, — протянул он мне объёмистый и тёплый свёрток. — И когда ринетесь в бой, вспомните доброе имя булочника Кваши — это я, — и вам сразу полегчает.

— В бой? — обняв кулёк, спросил я. Булочки внутри аппетитно похрустывали, и это почти примирило меня с реальностью.

— Ну да, в бой, — ласково кивнул лавочник. — С драконьим супостатом. Послезавтра.

— А вы… точно уверены?

— В газете всё точно, — лавочник достал из кармана белоснежного фартука желтоватый листок и протянул мне. — Да вот, сами почитайте, милорд. Газета врать не будет.

Немеющими пальцами я схватил свёрнутую вчетверо прессу и поспешил восвояси.

Не хотелось, чтобы добрый лавочник догадался, НАСКОЛЬКО я зол.

Устроившись на каком-то крылечке, я развернул газету и кулёк, и остервенело вгрызаясь в хрустящий рогалик, принялся читать…

"НАЛОГИ БЫЛИ ПОТРАЧЕНЫ НЕ ЗРЯ" — сообщал заголовок статьи.

Репортаж занимал весь разворот. По бокам располагались плотно упакованные столбцы слов, а в центре, сияя в три краски, был напечатан мой портрет.

В белом мундире. С такими широкими погонами, что на них запросто развернётся авианосец.

Золото в этом портрете играло доминирующую роль. Золотыми были волосы, погоны, аксельбанты, пуговицы, фон, на котором я якобы стоял… Даже зубы в широкой, как река Волга, улыбке, были покрыты благородной золотой патиной.

И хорошо, что потрет был поясной. А то страшно подумать, что больная фантазия авторов могла устроить со мной ниже…

"Налоги были потрачены не зря, — повторяла заголовок первая строчка статьи. — В свете обострения конфликта с драконами, народ Заковии принял решение наконец-то поставить вопрос ребром.

Доколе, спрашивает он (народ), ДОКОЛЕ мы будем терпеть неподъёмное иго крылатого супостата? Разве нет у нас совершенного Оружия, способного покончить с чешуйчатым монстром одним — мы не побоимся этого яркого эпитета, — махом?

Осталось недолго, — отвечает ответственное, пекущееся о своих гражданах правительство. — Открыты порталы, разосланы герольды, и гонцы спешат доставить радостную весть: Он найден!

Найден наследник Золотого трона, Избранный. Тот, кто сможет одним махом решить все наши проблемы!

Максимилиан Золотов. Вот он, наш храбрый голубоглазый герой. Рыцарь без страха и упрёка, паладин в сверкающих доспехах. Услышав о бедах своей многострадальной родины, Он явился на зов, и приняв близко к сердцу невысказанный народный стон, взялся за меч.

И вот уже послезавтра, сев на белого боевого единорога, принц Максимилиан поведёт в бой прославленные полки "Оборотней Зартака", "Великих Грифонов" и "Яростных Мантикор".

Конечно же, наступление возглавит головной полк "Отчаянных головорезов", набранный, как помнит наш просвещенный читатель, из беспризорников и сирот, мечтающих отомстить за поруганную честь родителей, безвременно павших на полях сражений с жестоким и холоднокровным противником, для которого человеческая жизнь — всего лишь краткий проблеск, яркая искра на фоне беспросветной ночи.

Веди нас! — воскликнем и мы, вслед за нашими прославленными войсками. — Веди нас, принц Максимилиан! Мы — кровь и плоть, мы — кости нашей страны, готовые грудью встать на защиту Златого Замка и Златого Града, проложить тебе дорогу в стан врага и дождавшись, пока ты активируешь Оружие, уничтожить врага под корень, а потом с победой вернуться домой, раз и навсегда покончив с крылатым чешуйчатым демоном, несущим ужас на крыльях ночи…"

Святой Люцифер, — шоколадная начинка на языке вдруг сделалась пресной и невкусной, как мокрый картон. — Какая безграмотная чушь… Кто это мог сочинить?..

Взгляд мой устремился в конец статьи, где обычно ставят имя автора. Но вместо него там располагался постскриптум:

"Как может догадаться наш понимающий читатель, это была лишь первая волна военного налогообложения. После победоносной кампании от нас с вами потребуется всё мужество, вся самоотверженность — в особенности, в отношении золотых запасов, которые, унция к унции, собирает и копит каждый рачительный гражданин нашей любимой Родины.

Поднимемся же в едином порыве, не забыв прихватить золотые слитки, которые так удобно сдавать в казну…"

Я закрыл глаза и помассировал веки.

Вот сукин сын!

Не успел я появиться в стране, а моя судьба уже определена во всех душераздирающих подробностях, обнародована и вывешена на просушку.

Война, значит, назначена на послезавтра. Как раз тогда истечёт срок моего пари с драконом Тибериусом…

И хошь ни хошь, а я в ней участвую.

На белом боевом единороге, что бы это ни значило.

"Тебе попросту НЕ ПОЗВОЛЯТ прекратить войну", — сказал мой старший брат.

Машина уже запущена, и тебе остаётся только подчиниться… — не знаю, кому принадлежал ЭТОТ голос, но точно не мне.

Я не собираюсь сдаваться.

Война или не война, а никаких белых единорогов.

Я их боюсь.

А статьи… В конце концов, можно написать и новые. Вызову из Сан-Инферно парочку хороших пиарщиков, и они от господина Фаберже даже рожек не оставят.

А кстати… Это отличная мысль.

Тщательно сложив экземпляр газеты, я сунул его в нагрудный карман комбеза, застегнул магнитный замок, и… воровато оглядевшись, закрыл глаза. Что там говорила Зебрина? Просто представь место, в которое хочешь попасть. И шагай.

Океюшки.

Представляю себе барную стойку в родном "Чистилище", и…

— ОТОРВА!

Я с облегчением выдохнул. Была, была некоторая вероятность, что я потеряюсь в межзвёздной пустоте…

Но Зебрина говорила, что в занятиях магией главное — это правильный настрой.

А после этой статьи, после того, как я понял, что господин Фаберже собирается попросту разыграть мою персону на поле боя, как обычную пешку, настрой у меня был что надо.

— Оторва! Что ты здесь делаешь?.. — раздался громкий, как упавшая на пол кастрюля, такой милый голос.

— Рад тебя видеть, Лола. Слушай, будь добра, позови Ариэль. Надо перетереть.

— Ух ты, — горгонида упёрла мощные руки в фундаментальные бёдра. — А я, значит, уже не гожусь.

Я критически оглядел авантажную Медузу. А хорошо бы было напустить её на придворных…

Объявить, что это — будущая королева, прошу любить и жаловать, ха-ха-ха.

— Не сейчас, Лола. Тяжелую артиллерию я приберегаю на крайний случай.

— Ладно, как скажешь, — горгонида удалилась, печатая шаг. В мягких плетёных сандалиях это было проблематично, но у неё получилось.

— Ничего так прикид, — первым делом чмокнув меня в губы, заявила Ариэль. На этой неделе волосы её сияли цветом морской волны, и в их глубине даже проскакивали крошечные золотые рыбки… — Лилит постаралась?

Прижав к сердцу свою самую любимую девушку, я показал ей статью и коротенько обрисовал ситуацию.

— Ничего сложного, — закусила нижнюю губку русалка. — Я знаю парочку ребят из Гильдии Газетчиков. Сделают всё в лучшем виде.

— Но никаких лозунгов типа "Война — это плохо", — уточнил я. — Всё должно быть тонко.

— Конечно, любимый, — улыбнулась красавица. — Легко и непринуждённо запустим диалог о роли личности в истории. А потом укажем имя, фамилию и адрес этой самой личности… — она плотоядно улыбнулась и облизнула губы. — Как ты говоришь, его зовут?

— Господин Фаберже. Казначей и сборщик налогов в одном флаконе. Может, тебе на бумажке записать?

— Уж это имя я запомню, — сверкнула улыбкой Ариэль.

— Ну… Тогда я побежал?

Получив ещё один глубокий, доставший до самого сердца, поцелуй, я снова открыл портал. И вернулся в то же самое место.

А мне это начинает нравится…

— Здравия желаю, милорд!

— А? Что?..

— Разрешите отрапортовать. Гвардии капрал Пыпец к службе готов!

Я моргнул.

Чтобы обрисовать представшее моим глазам зрелище, понадобится мастерство художника.

Не слишком ошибусь, если предположу, что человеку передо мной лет было сто двадцать.

Одетый в потрёпанный, посеревший от времени, но любовно заштопанный и выглаженный мундир. Позолота почти осыпалась, оставляя некрасивые проплешины на погонах — впрочем, лысина с лихвой компенсировала недостаток блеска.

Также, как и сияющие непримиримым блеском глаза и начищенные сапоги… Точнее, сапог.

Тут надо пояснить, что стоял сей господин на одной ноге — штанина другой была аккуратно подвёрнута и зашпилена, а вместо неё землю попирал могучий костыль на кованой пятке.

— Э… Простите? — конструктивно высказался я.

— Капрал Пыпец, — повторил старикан. — Ветеран четырёх кампаний против Благора. Решил поучаствовать в пятой. Тряхнуть стариной. Поделиться опытом с зелёными новичками.

Я выпучился.

У него не было ноги. На правой руке, насколько я мог заметить, не хватало трёх пальцев. Левое ухо представляло собой некрупный огрызок.

— Вы хотите пойти… на войну? — тупо переспросил я.

— Хороший капрал в армии на вес золота, уж простите за каламбур, милорд. Так что мы с ребятами — орлы, ветераны Головного полка… Мы с ребятами подумали, и поняли: ну кто ещё, кроме нас? Кто научит новобранцев держать штык примкнутым и правильно заправлять портянки? Победа за нами, милорд, газета врать не будет. Но ведь подстраховаться не повредит? Вот вы, милорд, умеете правильно заправлять портянки?

— Нет, не умею.

Никогда я ещё не был таким искренним, таким честным. Аж самому страшно.

— Вот то-то же, — довольно осклабился старикан одной половиной лица. Вторая у его не двигалась — вероятно, мешал шрам, идущий от уголка глаза через щеку, и исчезающий под жестким воротничком.

— Это у вас что?.. — спросил я, указывая на шрам.

— Ранение, — бодро вытянулся во фрунт капрал. — От когтя среднего пальца передней лапы Сатанаха Огнекрылого. Палец я ему таки отрубил, за что и получил медаль, — он указал куцей рукой на крошечную звёздочку, приколотую к груди.

Приглядевшись, я вдруг понял, что таких звёздочек на выцветшей ткани целая галактика…

— И… Где вы хотите воевать? — спросил я, стараясь не показать этому милому старику своё невежество и полную свою растерянность.

— Предлагаю восстановить меня в прежнем звании капрала и отправить в родной Головной полк, — отрапортовал Пыпец. — Ну сами подумайте, милорд: последняя кампания была как раз четвёртая, в которой я и получил эту царапину, — он дотронулся до щеки. — А после неё ничего. Скучно, милорд. Аж зубы сводит. В полку одни новички, драконьей мочи не нюхавшие. Ну, и ребят моих, уж не побрезгуйте — на ключевые руководящие посты… Уж вы распорядитесь, милорд. А мы вам поможем.

— А вы в курсе, что у нас есть Оружие? — я потряс перед коричневым лицом деда газетой.

— Пхе, милорд, уж простите за фамильярность. Кто его видел, это оружие, а? Кто испытывал, кто пристреливал?.. А вдруг — осечка? Головной полк Великой Заковии — сам по себе оружие. А уж мы не подведём, сир. Так и знайте.

Дальше я смалодушничал. Наложил чары личины, и без помех и прений добрался до замка.

В глазах было темно, сердце глухо бухало где-то в пятках, а перед внутренним взором стояло лицо капрала Пыпеца.

Ну я им устрою военную кампанию.

— Боже мой, сир! — как только я снял чары личины и принял свой привычный облик, на меня налетел некто в розовом парике и таких же ботфортах. — А мы вас потеряли. Генерал Мортиферус объявил всеобщий траур, господин Фаберже пишет некролог, а граф Капканс подсчитывает смету на похороны.

— Э… — я оглядел нелепое существо с ног до головы. — Как тебя?

— Мажордом, — охотно откликнулся розовый парик. — Господин Помпадур, к вашим услугам, — он отвесил церемонный поклон. — Так я пойду, сир, обрадую всех… Они там, в Зале Приёмов.

— Спокуха, — я оскалился так, что мажордом отшатнулся. — Не надо никого радовать. Я сам.

Глава 20

Но сразу в зал приёмов я не пошел: разрушать планы неприятеля лучше всего, когда они достигнут апогея.

Пошел в свою комнату, по-совместительству, спальню действующего монарха.

Путь был длинным, и топая мимо гобеленов, пустых, выставленных в простенках доспехов, ваз с цветами и картин, по большей части отображающих победоносные сражения с драконами, я немного остыл.

Даже пришла в голову такая мысль: не зря во всяких государственных учреждениях коридоров — что кишок у коровы с пятью желудками.

Пока доберешься до пункта назначения — так умаешься, что забудешь, зачем шел. Очень способствует охлаждению политической обстановки.

Проходя мимо одной из дверей, я услышал приглушенный смех и звон бокалов.

Ага. Значит, не все в замке пишут некрологи и подсчитывают расходы на мои похороны.

Кто-то уже во всю празднует поминки.

Распахнув дверь, я смело шагнул внутрь и оказался…

Нет, этого не может быть.

Не может быть та же самая библиотека, из которой я вышел рано утром. Просто её родная сестра.

За исключением того, что высокий сводчатый потолок украшен стеклянным куполом, сквозь который виднеется голубое, в облаках, небо.

— Макс, братишка! Ты как раз вовремя.

На лице Захарии не было ни тени удивления. Словно он меня ждал.

— Заходи, Макси, налей себе выпить, — сестрица была заметно навеселе. Но держалась профессионально прямо, ювелирно оперируя высоким бокалом, наполненным чем-то игристым.

— Не рановато ли, с утра? — спросил я, кивая де Сигоньяку и Розарио, склонившимся над обширным столом, на котором была расстелена карта.

— Для кого утро, а для кого и вечер ещё не закончился, вьюноша, — и хотя эльфа видно не было, по недовольно-скрипучему тону безошибочно угадывался господин Крючкотворс.

Вся компания в сборе, — отметил я. — Не хватает только Лилит, бесстрашной ведьмы — авантюристки… Но что-то мне подсказывает, что она где-то здесь.

"Что-то" — это аромат парфюма, который я уже научился отличать от любых других: ландыши, кладбищенские лилии, щепотка вожделения, капля ужаса и ванили…

— Ты эту карту искал, Рэмбо? — а вот и она. В ярко-красном платье с декольте, плавно перетекающем в разрез на ноге, с ноготками в тон и уложенными на одну сторону завитыми волосами.

Картинка, да и только.

В ноготках картинка сжимала объёмистый свёрток старинных, обтрёпанных по краям листов бумаги…

— О, привет, Макс, — я удостоился мимолётного поцелуя.

— Приятно видеть, что вы, друзья мои, не пребываете в скорби и печали, как прочие царедворцы.

— По какому поводу? — флегматично спросил де Сигоньяк и развернул поданную Лилит карту, водрузив её поверх предыдущей. В воздух взметнулось облачко пыли, и хорошенькая ведьма сморщила носик.

— Ну как же… — присев на край стола, я плеснул в чистый бокал чего-то тёмного, тягучего, и отхлебнул. — Мои похороны.

Неплохо… Чуток мешает металлический привкус и странная сладковатость, но это всё равно лучше, чем коньяк Золтана.

— А, ты имеешь в виду то, что Мортиферус потерял тебя вчера, в процессе возвращения с переговоров? — понятливо кивнул Захария.

— Мне сказали, что в прессе вот-вот опубликуют некролог, — я сделал ещё один глоток.

Мутная тяжесть, которая перекатывалась под сводом черепа весь последний час, внезапно приказала долго жить.

Взор очистился, с языка словно сняли посудную тряпку…

— Это запасная мера, — пояснила Зара. Поставив свой бокал на край карты, она удержала её от сворачивания. Де Сигоньяк кивком поблагодарил сестрицу. — На случай, если тебя не удасться отыскать.

— Они решили, что ты сбежал, любимый, — пояснила Лилит. А потом обняла меня за талию и положила голову мне на плечо. — Ах, моё бедное сердечко…

— Сбежал?.. — от возмущения я растерял все слова.

— Вы заключили невыполнимое пари, милорд — вклинился в разговор Сигоньяк, меряя расстояния на карте указательным и большим пальцами. — И со стороны политиков было закономерно предположить, что осознав всю глубину э…

— Задницы, в которой ты оказался, — помогла донести мысль Зара.

— Я хотел сказать, ситуации, — выкрутился культурный барон. — Вы решили пойти на попятный, и предоставить управление им.

— То есть, со спокойной совестью начать войну, вопреки желанию официального наследника, — пробурчал я.

И вот теперь на меня уставились пять пар глаз…

Зара так и не донесла до рта бокал, Крючкотворс вылез из тёмного закутка, в котором возился с огромным гроссбухом, Розарио и де Сигоньяк синхронным жестом приподняли брови, выражая вежливое недоумение, а Лилит подняла голову — её огромный накрашенный глаз с вертикальным зрачком оказался на переднем плане.

И только Захария так и сидел в удобном кресле, на губах его блуждала мягкая мечтательная улыбка, а когда наши взгляды встретились, он послал мне "салют" бокалом с чем-то прозрачным, больше всего похожим на минералку.

— Что?.. — спросил я остальных.

— Уточню за всех, вьюноша, — законник, оставив гроссбух, присоединился к кампании. До стола он доставал только кончиками ушей, поэтому ловко взгромоздился на свободный стул и выпрямился во весь рост. — Ви не хотите воевать с драконами, и это ваша окончательная позиция.

— Я и сам бы не выразился лучше.

Шутливо поклонившись, я вновь отхлебнул тягучего пойла. С каждым глотком я чувствовал себя всё лучше, в теле образовалась необычная лёгкость, и оставалось лишь надеяться, что я не взлечу под потолок.

— Но вы заключили с драконами сделку, — добавил де Сигоньяк.

— Именно.

— В которой говориться, что вы, принц Максимилиан, берётесь выиграть войну в трёхдневный срок. Говоря иными словами, устроить блицкриг.

— ЧТО-О-О?.. — я захлопал глазами, как заведённый и взмахнул руками. Хорошо, что напиток был густым, иначе в густых тягучих брызгах оказались бы все. И добрая половина библиотеки в придачу.

— "Блицкриг", вьюноша, это такой специальный термин, — ласково пояснил законник. — Он означает, что вы берётесь устроить победоносную военную кампанию в предельно сжатые сроки.

— Я ЗНАЮ, что такое блицкриг, — вот здесь можно подумать, что я сорвался. Но нет. Тёмный густой напиток открыл во мне новые горизонты спокойствия, и вывел сознание на следующий уровень терпения. Я очень вдруг понял, что кричать, размахивать руками и брызгать пеной — просто не нужно. Нужно улыбаться. Просто делать это так, чтобы у остальных по спине бежали толстые когтистые мурашки. — И так же знаю, что между выражениями "выиграть войну", и "выиграть пари" — на первый взгляд, схожими — разница всё-таки имеется. И она ПРИНЦИПИАЛЬНАЯ.

— Но Мортиферус… — начала Зара.

— Военная косточка, — перебил я. — На таких не обижаются. Но суть дела не в том, чтобы ВЫИГРАТЬ войну. А в том, чтобы её ПРЕКРАТИТЬ.

— Войны не прекращают по своему желанию, Макс, — ласково, но грустно улыбнулась Лилит. — Это же не ремонт в квартире.

— То есть, вы не верите, что у меня получится.

Не скажу, что я СОВСЕМ этого не ожидал. Но на некоторую поддержку всё же надеялся.

— Исторический опыт… — начал барон.

— К чёрту историю, — неожиданно рыкнул Розарио. — Давайте поговорим об экономике, — и тигр потряс в воздухе пачкой исписанных мелким почерком листочков. — Война приносит Заковии столько денег, что ни один политик, в здравом уме и твёрдой памяти, не согласится её прекратить.

— А сколько Заковия на войну ТРАТИТ? — прищурился я.

— Хороший вопрос, — Розарио пролистал свои заметки, затем, выхватив из-за острого уха перо, что-то почиркал на полях, а потом выпучил на меня свои янтарные удивлённые глаза. — Столько же! — сообщил он. — Плюс-минут тонна.

Я посмотрел на Захарию.

— Так и есть, — подтвердил тот. — Это не афишируется, но и генерал, и казначей, разумеется, в курсе. Причём, со стороны драконов наблюдается та же картина.

— Откуда ты знаешь? — быстро спросил я.

— Тамберлен, казначей Князя Драконьего Двора, частенько бывает у нас, в Златом Замке, — фыркнула Зара. Словно сообщала что-то общеизвестное, такое, что и упоминать-то не стоит в приличном обществе. — Они дружны с Фаберже. А ещё он имеет пожизненный абонемент в нашу библиотеку.

— Почтенный казначей Драконьего Двора коллекционирует комиксы, — ядовито добавил Захария. — И так как у них, в Благоре, с прессой как-то не сложилось, король Золтар Шестирукий, наш общий предок, даровал ему такое право. И обязал библиотекарей бессрочно выписывать все серии "Приключений Капитана Зорка" и "Покорителей космоса".

Я даже не удивился. Более того: новая информация просто ИДЕАЛЬНО укладывалась в разрабатываемую мною концепцию.

— Но это ничего не меняет, милорд, — вежливо напомнил о себе де Сигоньяк. — Как военный консультант, а вы ведь пригласили меня именно в этом качестве… Так вот, как военный консультант, я могу со всей ответственностью заявить: ни та, ни другая сторона не откажется воевать только потому, что это не приносит прибыли. Я имею в виду, в денежном эквиваленте.

— Существует множество других "плюшек", — пояснила, как всегда доходчиво, Зара.

Я кивнул.

Разумеется, я и сам прекрасно понимал, что война — это не только война и не СТОЛЬКО война. А ещё и национальная гордость, чувство превосходства над противником, яркая и стремительная карьера… А также отличная возможность в старости, сидя у камелька, пересчитывать уцелевшие конечности и хвастаться внукам своими подвигами.

— То есть, вы считаете, что у меня ничего не выйдет, — уточнил я.

— Ну, не то чтобы НИЧЕГО, — честно пошевелил ушами законник. — Не выйдет прекратить военные действия, вьюноша. Я тут полистал их приходно-расходные книги… Не представляете, сколько состояний было сделано на поставках в армию. И хорошо, что не представляете, потому что я уже тихо плачу в уголочке. От зависти.

Я посмотрел на Сигоньяка.

— Ну а вы что скажете, Рэмбо?.. Я же вижу: вам война не доставляет никакого удовольствия, а уж тем более, никакой прибыли.

Благородный барон пожал плечами.

— Как вы помните, я окончил военную академию, милорд. С отличием. Признаться, я больше ничего не умею, кроме как… — он указал на карту, где чёрными жирными стрелками были обозначены наши позиции, а красными — позиции противника. — От судьбы не уйдёшь, — продолжил он. — Вы свидетель, милорд, я пытался, — он усмехнулся, указав на свой потрёпанный наряд. — И мой вам совет: идите как можно скорее в Арсенал и узнайте наконец, что такое это Оружие. Потому что без него у нас нет шансов.

Я моргнул.

— Заковия и Благор воюют полторы тысячи лет, — напомнил я. — И всё это время как-то сохраняли паритет. Что же изменилось на этот раз?

Сигоньяк вздохнул. А потом сдавил переносицу — словно не в силах вразумить неразумных младенцев, которые так и рвутся поиграть в песочнице, наполненной порохом. Хоть кол у них на голове теши…

— Заковия лишилась монарха, — сказал барон. — С исчезновением короля Зиновия шансы на победоносную кампанию стремительно упали.

— Но… — нет, право слово. Я даже растерялся. — А как же я?

Сигоньяк устало вздохнул.

— При всех твоих неоспоримых достоинствах, Макс, у короля Зиновия было несколько сотен лет на то, чтобы отточить искусство управления государством. Он был настоящим лидером. Это касается и его отца, деда — и всех, кто стоял за ними, в череде венценосных предков. Война у них В КРОВИ, Макс.

Ну вот. Меня только что обозвали двортерьером. И сделали это так изящно, что тявкать было не на кого.

— Хочешь сказать, — я мило улыбнулся, постаравшись сверкнуть глазами так, как это делал мой папаша. — Что мне на этом фамильном деревце отведена самая низкая, лишенная листьев веточка?

— При всём моём уважении, милорд, — приложив руки к груди, барон поклонился. — Вы — прирождённый пацифист. Я это понял сразу, как только столкнулся с вами на улицах Сан-Инферно. Я видел, что вы богаты, и что я не слишком разгневаю богов, если позаимствую у вас на безвозмездной основе некоторую, чисто символическую сумму, которая поможет мне выжить. Но увидев ваши глаза… И заглянув вам в душу… Я понял, что обокрасть вас — это всё равно, что пнуть котёнка. Ты этого не заслуживаешь, Макс, — сказал он совсем другим тоном. — Война — это грязное дело. Это ложь, предательство и смерть. Стань ты правителем в счастливые и тихие времена — Заковию ждал бы небывалый подъём. Но сейчас нам нужен другой лидер.

Это была длинная речь. Самая длинная из тех, что произносил барон. И она мне не понравилась: уж слишком много в ней было правды.

— Но так как это невозможно, — оказывается, это ещё не всё… Вперёд вышла Зара. — Остаётся надеяться, что дальновидные предки предвидели такой поворот и подстелили соломки.

— В виде таинственного Оружия, которое может активировать только Избранный, — кивнул я.

— Поверь, Макси, если бы кто-то из нас — Захария, я, Зигмунд или девочки — могли активировать это Оружие, о тебе никто бы и не вспомнил, — она грустно улыбнулась, и вдруг я понял, что сестрице КУДА больше лет, чем можно было предположить, глядя на её великолепную фигуру и повадки сексуальной хищницы. — Ты бы так и прозябал в том смешном измерении, куда тебя запузырили за ненадобностью. Без магии, без надежды, и с вечной тоской, которая сжигала бы тебя изнутри. Пока не прожгла насквозь.

— Считаешь, мне страшно ПОВЕЗЛО, что у вас тут война, и мне есть к чему приложить свой никчёмный, ни на что не годный организм?

— Ну, этого я не говорила, — Зара потрепала меня по волосам и улыбнулась. — По-своему, ты очень милый парень, и даже мне нравишься. А то, что ты не приспособлен ПРАВИТЬ — не твоя вина. Просто смирись. И сделай так, как тебя просят. Хорошо, малыш?

— Спасибо за откровенность, но… ты же сама ПЫТАЛАСь меня убить. На Земле, помнишь?

Зара отвела глаза, поспешно прикрывая лицо бокалом.

— О чём ты говоришь, Макси? — пробормотала она. — Наверное, ты меня с кем-то путаешь…

Я хотел сказать ей, что эти желтые волосы, безвольно обвисшие, мокрые от московского дождя, я не забуду никогда.

Хотел припомнить Жерминаль, которые шли по моему следу, как почуявший крысу спаниэль.

И самое главное — её меч, который у меня на глазах срезал железобетонную колонну, как парафиновую свечку.

Но не сказал. Сестрица явно не хочет, чтобы о её эскападе узнали, и я не стал настаивать. Вытрясу из неё признание потом. Без свидетелей…

Вместо этого я прищурил глаза и вновь широко улыбнулся.

Помните, я уже говорил, что не слишком злопамятен? Это правда. Поэтому и приходится держать в голове список. Вот, сейчас его пополнило имя сестрички…

— Хорошо, ребята, — я оглядел всех по-очереди. — Я схожу в Арсенал. Вот прямо сейчас и пойду…

В конце концов, мне и самому жутко интересно, что же там за Оружие такое.

Надежда нации, Последний рубеж, в каждой бочке затычка…

Повернувшись на каблуках, я пошел на выход.

А что ещё оставалось?..

Родственники, друзья, царедворцы, народ… Никто не верит в то, что я могу выиграть пари. Принц Максимилиан для них — что-то вроде руки на пружинке, которая должна выскочить в нужный момент и ударить по кнопке.

В растрёпанных чувствах я толкнул дверь чуток сильнее, чем было нужно.

— Ваше высочество! А я тут…

— Подслушивал?

Мажордом спешно поднялся с пола, потёр шишку на лбу и поправил съехавший парик.

— Как можно, ваше высочество. Я шел сказать, что обед сервируют в малой гостиной, как только вы прикажете.

— Обед? — я приободрился. После тягучего напитка я чувствовал себя готовым на любые кулинарные подвиги. — Обед — это ты здорово придумал, э… Как тебя?

— Помпадур я. Мажордом, ваше высочество.

— Да я помню, помню. Но как тебя ЗОВУТ? Ну, как к тебе обращалась мамочка, или жена…

— Мамочка звала меня цыпой, сир, — с достоинством ответствовал мажордом. — А супруг называет ангелом.

— Супруг?.. — а впрочем: розовый парик, такого же ядовитого цвета ботфорты и перчатки… Румяна на лице, а ещё манеры — словно этот пухлый, но по-своему изящный господин передвигается по тонкому льду…

— Его зовут Камамбер, сир. Заправляет кухней вашего высочества.

— Семейный подряд, значит.

— Что, простите?..

— А, не важно. Ты э…

— Флоримель, сир.

— Ларри, значит. Так вот, Ларри, — я по привычке обнял мажордома за плечи, но тут же отскочил — мало ли что… — Ты можешь отвести меня в Арсенал?

— Разумеется, сир. Как главный мажордом, я также являюсь Смотрителем за Ключами…

— Вот и ладненько, — я деятельно потёр руки. — Итак, приступим?..

— Не так быстро, Помпадур, — голос звучал из-за спины. И принадлежал… сюрприз-сюрприз! Генералу Люпусу Мортиферусу. — Я сам отведу милорда принца в Арсенал.

Глава 21

Мажордом, увидев генерала, так и спал с лица. А потом сделал книксен и сквозанул вдоль коридора так, что шпалеры заколыхались.

Даже такому неискушенному царедворцу, как я, было ясно, что милый, насквозь голубой мажордом трепещет перед Мортиферусом так, что готов сожрать собственные ботфорты, лишь бы не попадаться ему на глаза.

Ну, Люцифер ему судья…

Я пожал плечами и повернулся к генералу.

— А вас как звала в детстве мамочка, Люпус?

Генерал сел на хвост — фигурально выражаясь.

— Чего?.. — белёсые глаза его сузились в узкие смотровые щели.

— Суслик, Зайчик… Ведь у вас была мамочка, генерал? Какими ласковыми прозвищами она награждала вас в детстве?

— Я вырос на Ядоносных пустошах, милорд. Там у нас не было родителей. Только прозвища.

Генерал уже взял себя в руки, а потому указал мне вдоль коридора — вероятно, в направлении Арсенала…

— Дайте угадаю: Головной полк, "Отчаянные Головорезы", — сказал я, устремляясь в указанном направлении. — Всего добился сам, взобрался по карьерной лестнице, на самый верх, не считаясь с потерями.

— И горжусь этим, милорд. Но… откуда вы узнали?..

— Так, пообщался с народом, — я легкомысленно пожал плечами. — В городе о вас ходят легенды. Волк Смерти, да? Значит, это не имя.

— Так меня звали друзья, сир. И поверьте: вам не захочется знать, как меня называли враги.

Я закатил глаза — постаравшись, чтобы генерал этого не заметил… Самолюбие военных — материя тонкая. Не ровен час, порвётся. И что оттуда вывалится — даже Люциферу неведомо.

Арсенал находился в отдельной башне. Широкой и приземистой, как бочонок для капусты.

Что характерно: чем ближе мы подходили, тем больше гвардейцев попадалось на пути.

Они несли службу, стоя столбами у дверей, перегораживая проёмы, подпирая стены — не берусь судить, были это стратегические объекты, или им просто надо было где-то стоять.

При нашем приближении гвардейцы отдавали честь. И ели генерала глазами.

Я был для них бесплатным приложением, пустым местом.

Вспомнилась Зорька, и я вздохнул. Девочка выросла на тех же Ядоносных Пустошах, о которых говорил генерал. И точно так же, как он, всеми печенками ненавидела драконов.

Трудный материал. Очень трудный.

А затем вновь был цирк.

В том смысле, что прежде, чем нам открылись двери Арсенала, пришлось пройти испытание на прочность нервов: проверки сканерами, охлопывание и ощупывание, обнюхивание магическим артефактом…

Я что хочу сказать: ведь видно же, кто пришел. Зачем такие фанаберии?..

— Предосторожности на случай, если кто-то воспользуется магической личиной для проникновения в святая святых Златого Замка, — чопорно пояснил генерал, правильно разгадав выражение моего лица.

— А что, такое может случиться?

— Случиться может абсолютно всё.

— Интересно… — заложив руки за спину, я ждал, пока очередной сканер убедится, что я — это я. — А в апартаментах моего августейшего папаши тоже была такая защита?

Что-то я не видел там, в жилой части замка, такого количества гвардейцев…

— Король Зиновий был как раз из тех, кто мог преодолеть ЛЮБУЮ защиту, — покраснел генерал.

Было видно, что ему не понравился мой вопрос.

— Вот не могу понять, — продолжил я. — Ключевое слово здесь "был", или…

— Данный оборот речи я использовал исключительно в интересах государства, — отрезал генерал.

— Чего?..

Мортиферус поморщился, и даже немного смутился.

— Было принято решение считать короля Зиновия погибшим.

— А, я понял. Чтобы привести к власти наследника — то есть, меня. Для того, чтобы активировать Оружие.

— Король Зиновий был против его применения, — спокойно кивнул Мортиферус.

В этот момент огромные стальные двери начали ме-е-едленно разъезжаться в стороны, на нас пахнуло затхлым воздухом, оружейным маслом и ещё чем-то едким, чего я не смог распознать.

— Значит, вам на руку то, что папа исчез, — я шагнул внутрь Арсенала, опередив генерала на пару шагов. — Он связывал вам руки, но зато теперь…

— Вряд ли это можно счесть выгодной ситуацией, — генерал поймал меня за шиворот и совсем невежливо оттащил назад. А потом указал на тонкую леску, протянутую поперёк входа на уровне коленей. — Молекулярный резак, — пояснил он, аккуратно перешагивая через нить и побуждая меня сделать то же самое. — Остались бы без ног, милорд, даже не заметив.

Я сглотнул.

— Значит, если бы мы пошли в Арсенал с мажордомом…

— Я сам установил все ловушки, сир. Ещё по приказу вашего отца. Береженого Люцифер бережет.

Сделав пару шагов, он надавил на большой, торчащий из стены рычаг и в башне вспыхнул свет.

То было громадное помещение. Под его крышей вполне могло уместиться небо. С облаками, грозовыми тучами и вполне приличными молниями.

Я не видел его границ — и обернулся за разъяснениями к генералу…

— Семья Золотовых славится своими магическими способностями, — едва разжимая челюсти, ответил тот. — Арсенал построил ваш пра-пра-пра… словом, далёкий предок, Золтар Шестирукий — в те времена, когда вспыхнул первый конфликт с Благором. Он раздвинул границы реальности в отдельно взятом помещении, расширив его, таким образом, до почти бесконечных пределов.

— Бесконечных?

— Вступая в должность, я предпринял ревизию вверенного мне стратегического объекта, — поясняя, генерал совершал странные прыжки и шаги — словно танцевал необычный танец. — Взяв провизии на неделю, я углубился вглубь Арсенала километров на сто. Но стен так и не обнаружил.

— Круто-круто круто…

В глубокой задумчивости я шагал след в след за своим спутником.

— Стойте на месте, милорд! — незамедлительно рявкнул тот. Нажал что-то ещё, раздался протяжный гул… — Всё. Теперь можете двигаться.

С трепетом сделал я несколько шагов и огляделся.

— Неужели вы здесь всё заминировали?

Посмотреть было на что. На ум приходило сравнение с музеем естественной истории. Ну тем, где статуи динозавров в полный рост.

— Это невозможно, милорд. Но вход всего один, так что… — он гостеприимно повёл рукой. — Добро пожаловать. Не всякий удостаивается чести побывать здесь.

— Я польщен. А это что, статуя дракона? — помните, я говорил о динозаврах?.. Только здесь были не кости. Точнее, не только кости. А ещё мускулы, шкура, крылья и чешуя.

— Шкура принадлежит Князю Драконьего Двора, Литопсу Каменнокрылу — тоном эрмитажевского гида объявил генерал. — Ваш легендарный предок, Золтар Шестирукий, одержал над ним победу в Первом поединке, впоследствии названном историками Инцидентом. Шкура отлично сохранилась, и замковые таксидермисты создали э… макет. Наглядное пособие для подрастающего поколения правителей, а также курсантов-гвардейцев.

— То есть, хочешь сказать… Это чучело?

— Ну почему же чучело? — лицо генерал в этот момент не выражало ничего. Ничегошеньки. — Князь Литопс Каменнокрыл слыл красавцем в те времена, когда носил эту шкуру. Да и после, на мой взгляд, она сохранила довольно авантажный вид…

Я вгляделся в стеклянный, с вертикальным зрачком глаз дракона, а потом перевёл взгляд на лицо генерала. И знаете что?

ВЫРАЖЕНИЕ морды лица у них было совершенно одинаковое.

— А вот здесь, в соседнем боксе, хранится броня короля Золтара, — как ни в чём ни бывало, продолжил экскурсию Мортиферус. — Броня была повреждена невероятным жаром огнеметательной железы, сравнимым с температурой в центре действующей звезды. И занимает с тех пор почётное место в ряду…

— Погоди, — налюбовавшись на груду чего-то чёрного и оплавленного, я повернулся к генералу. — А как победил мой дед этого Князя Драконов? Ну, ты говоришь, что шкура прекрасно сохрани…

— Заклинанием, — охотно пояснил генерал. — Ваш дед наслал на него заклинание неподвижности, или же паралича.

Я икнул. Воображение услужливо подкидывало картинки, одна ужаснее другой…

— И пока дракон был обездвижен, он… он содрал с него шкуру… живьём?

— Помилуйте, милорд, — генерал оскорбился. — Мы — воины, а не мясники. Шкуру Князь пожертвовал сам. После очередной сезонной линьки. В знак восхищения магическим искусством вашего деда, и в благодарность за яркую и запоминающуюся битву.

Я выдохнул.

Нет, поймите меня правильно: слушать все эти истории о победоносных предках страшно интересно. Но всё-таки я — пацифист. И терпеть не могу все эти кровавые подробности.

Приятно знать, что не всё так запущено, как я думал.

— Так, значит, вон та штука… — я указал на громадную, с мою ногу, конечность, закованную в серебристую броню и с чёрным, слегка расслоившимся когтем на конце. — Тоже муляж? Для подрастающего поколения?..

— Как раз наоборот. Сей палец отрубил дракону Огнекрылу некий капрал. За что и был награждён медалью и памятной золотой табличкой.

Я огляделся более внимательно.

Мы с генералом шли по центру широкого прохода, по обе стороны которого располагались стеклянные боксы, витрины и постаменты.

По левую руку вдаль уходили обрывки крыльев, обломки пальцев и зубов — громадных, как бивни мамонта. А ещё головы. Страшные головы с выдвинутыми вперёд крокодильими челюстями. И отполированные чешуи, каждая размером с щит в рост человека. И острые, с режущей кромкой спинные гребни…

По правую располагались человеческие причиндалы. Броня, поножи, наручи, шлемы — от древних, похожих на цельнокованные вёдра, до современных тактических чудес враждебной техники со встроенными компьютерами и оптическими системами наведения.

Их было не меньше, чем драконьих трофеев. А учитывая несоизмеримые размеры — даже больше.

— Сие крыло принадлежало маршалу Тёмных Пределов, Луцию Корнелию Сулле, — генерал светским жестом указывал на тёмные кожистые лохмотья с когтями по периметру — Шипы, кстати сказать, до сих пор сохранили яд, капля которого способна разъесть стекло толщиной в сантиметр за пару мгновений…

Я отпрянул от стекла, как послушный школьник, которому велели не трогать экспонаты руками.

— А сей требушет занимает почётное место в ряду магических артефактов, потому что отличался особенной меткостью и дальнобойностью в метании огненных шаров. За что нужно сказать спасибо вашему дяде, Зухреддину Золотову. Требушет находится в отличном состоянии и если найдётся маг, по силе сравнимый с вашим прославленным предком, может отлично послужить в бою.

Метательное орудие занимало отдельный четырехметровый постамент. Ложка, из которой, теоретически, метали огненные шары, напоминала казан для плова, рассчитанный на семью из сотни человек.

— А вы знаток военной истории, генерал, — заметил я с уважением. — И судя по всему, отлично знакомы с моей родословной.

— Ваша родословная, сир, и есть военная история.

Я кивнул. Ну конечно, как же иначе… Война есть Золотовы, а Золотовы — есть война.

Звучит не слишком обнадёживающе.

Но самое главное, что нужно помнить, я — тоже Золотов.

И люблю побеждать не меньше, чем прославленные предки.

— Генерал, а вы помните, с чего всё началось?

Мой невинный на первый взгляд вопрос вызвал целую бурю морщин на обожженном лице Мортиферуса. Словно на сохлом коричневом болоте вдруг треснула корка.

— Прошу уточнить вопрос, сир.

Я вздохнул. Наверняка он всё прекрасно понял. Но ведь я и сам люблю "включить дурачка", когда нужно выиграть время.

— Я хочу сказать: кто у кого украл серебряную ложечку? — мы как раз подошли к очередному экспонату: белые некогда доспехи, закопчённые почти до неузнаваемости. — Кто первым отпустил неприемлемое замечание о тёте Флосси, на что дяде Альберту пришлось ответить со всей строгостью, на которую он был способен… Короче, кто первым бросил камень?

Генерал стоял лицом к доспехам, расправив плечи и заложив руки за спину. Я видел только профиль — с той стороны, где не хватало уха, и была обожжена щека… И чёрт меня побери, увидев, как хищно подёргивается его нос, я отступил на пару шагов.

Не то что бы это могло принести какую-то пользу — если он решит дать мне воспитательный подзатыльник или отшлёпать недрогнувшей заботливой рукой.

Но так было спокойнее.

— Как жаль, что вы не получили должного воспитания, сир, — горько, словно наелся стрихнину, промолвил генерал. — Никому из ваших братьев и сестёр даже в ГОЛОВУ не придёт осквернить Арсенал подобным вопросом. На глазах у великих победоносных предков, и их не менее знаменитых противников…

— Иными словами, вы тоже не в курсе.

Генерал прожег меня взглядом, по температуре сравнимым с продукцией огнеметательных желез драконов.

— Сынок, пойми, — бесцветные глаза генерала стрельнули молниями. — НЕ ВАЖНО, кто первым начал. Главное, кто победит, — он взял паузу, чтобы до меня лучше дошло. — И благодаря Оружию, это будем мы.

Я вздохнул.

Ох уж это мне Оружие…

— А вы не допускали мысли, генерал, что мне оно тоже не подчинится?

Судя по выражению лица — таки да. Генерал такую мысль допускал.

— Когда вы были младенцем, сир, было проведено небольшое… испытание. Присутствовали только родители — то есть, ваш отец и ваша мать. Но король Зиновий заверил нас, что вы — Тот Самый. И в тот же день был составлен документ, в котором именно вас, милорд, он и назвал своим наследником.

— Значит, прямых доказательств нет.

Было видно, что генералу чрезвычайно трудно сохранять присутствие духа. Но он старался.

— У нас нет причин не доверять слову короля Зиновия, — выдавил Мортиферус.

— А всё-таки, генерал… Что, если вы ошибаетесь?

— В этом случае мы обречены.

Я кивнул.

Что-то вроде этого я и предполагал.

После лекции, прочитанной Сигоньяком в библиотеке, ничего другого можно было не ждать.

Посмотрим правде в глаза: я ничего не смыслю в военных кампаниях. Я не умею командовать наступлением, вдохновлять войска и совершать головокружительные манёвры.

Даже Медуза справится лучше, чем я. Намного лучше, если подумать…

Я представил Лолу, в её любимом бронелифчике, кольчужной юбочке до середины бедра и в плетёных сандалиях… С громадным, в человеческий рост мечом и таким выражением лица, что все драконы превратятся в камень ещё на подлёте.

И завистливо вздохнул.

Вот кому роль великого полководца подойдёт, как отлично скроенная перчатка.

Да она может вдохновить войска на подвиг, всего лишь глубоко вздохнув!

Но… что я говорю сам себе в такие моменты?

За неимением горничной…

Именно. Я — не полководец. У меня другие таланты.

И сдаётся мне, самое время их применить.

Какое-то время мы с генералом шествовали молча.

Я самостоятельно читал таблички.

"Правый — глазной — клык Павадыря Душ Муравия Пазванкадрабителя" — довольно неаппетитный бивень серого цвета, с обломанным остриём.

"Стенающий меч. Пренадл. его привосх. гиниралу Моргинштерну" — ржавая дура длиной с оглоблю, заляпанная чем-то, похожим на засохшую овсяную кашу.

"Нижния челюсть Децима Каракаллы Третьего. Сохр. пятый прималяр и передн. ресцы."

Челюсть размером с ковш экскаватора, из выветренной ноздреватой кости торчат обломки резцов, коренной зуб похож на наковальню.

"Огнимитательная жилиза, правая защёчная, в разрезе. Принадл. Павилителю Молний Полонию Дигиталису."

Железа была похожа на двигатель внутреннего сгорания — в разрезе, соответственно. Вот сюда поступает горючее, здесь оно воспламеняется, а дальше вот сюда, в эти похожие на выхлопные трубы костяные наросты…

Больше всего меня интересовало вот что: как они не сжигают сами себя, выплёвывая жидкий напалм? У драконов тоже есть губы, язык, нёбо — я сам видел.

Магия.

Отличное объяснение.

Хоть заворачивай его в подарочную упаковку и дари физикам-ядерщикам на Рождество…

— Мы пришли, — вдруг, совершенно неожиданно объявил генерал.

— Э… Что? — признаться, увлеченный чтением табличек, я уже забыл о главной цели нашей экскурсии.

— Вот оно. Оружие.

— Где?

— Прямо перед вами, милорд.

Я честно вгляделся в стеклянную витрину. Она представляла собой короб, размерами и формой больше всего напоминающий обычный гроб.

Воображение тут же услужливо подбросило картинку: спящая Белоснежка, в прозрачной ночнушке и с лёгкой улыбкой на губах…

Так, спокойно, Макс. Подумай о чём-нибудь печальном. Например, о том, что скажет генерал, после того, как ты объявишь ему своё решение.

Вот интересно: почему эти впечатляюще яркие, по силе эмоционального воздействия, видения девушек приходят в самый неподходящий момент?

Нет бы, явиться во время бессонницы, когда все бока уже отлёжаны, а стадо овец, которых предстоит сосчитать, упорно не хочет прыгать через заборчик…

Ведь куда лучше считать красивых девушек в неглиже, правильно я говорю?..

Так, отлично. Меня отпустило.

— Генерал. В здравом уме и твёрдой памяти заявляю: там ничего нет.

— Просто его нужно открыть, милорд. И сделать это можете только вы.

— И тогда мы с вами увидим знаменитое Оружие?

— Более того: мы сможем его взять.

— Круто-круто-круто…

Я покачался с носков на пятки. Затем заложил руки за спину. Затем ещё раз внима-а-ательно оглядел пустое внутреннее пространство гроба. А потом набрал в лёгкие побольше воздуха, и заявил:

— Я не буду его открывать, генерал.

Глава 22

Потолок вертелся в темпе вальса, вызывая тошноту.

Огни люстры отбрасывали дёргающиеся тени, и буквально отовсюду на меня скалились жуткие морды…

Я закрыл глаза.

Да, так намного лучше.

Но даже в темноте голова моя продолжала кружиться.

С чего я так напился, спросите вы?

Отвечаю: это входило в план. А кроме того, меня заперли. Я под домашним арестом в своей спальне, без обеда и сладкого.

А всё из-за того, что я наотрез отказался использовать Оружие. Собственно, я даже к витрине не притронулся — упирая на то, что там, в хрустальном гробу, всё равно ничего нет.

Сначала генерал не поверил своим ушам.

Ну как же?.. Человек, вся полезная функция которого заключается в том, чтобы открыть крышку и достать Оружие — отказывается эту функцию выполнять! Уму непостижимо.

Затем бравый вояка попытался настаивать.

Потом уговаривал. Соблазнял такими плюшками, что любой Карлсон позавидует.

Я был твёрд, как чугунная сковородка.

И тогда генерал осерчал. Орал, страшно дёргая белёсым шрамом, топал ногами и потрясал мускулистыми кулаками у моего лица.

Я только улыбался. Загадочно, как Мона Лиза.

К сожалению, Люпус Мортиферус не был знаком с культурным наследием эпохи Возрождения, и вся загадочность прошла даром.

Ничего не придумав, генерал оттащил меня — хорошо ещё, не за ухо, — в мою спальню, и посоветовал размышлять о своём поведении — до утра. Потому что ровно на десять часов назначена война, и уж на ней-то мне присутствовать придётся, даже если ему, генералу, предстоит тащить меня силой.

Ожидая развития событий, я пил.

Спиртное подносил Похмельный — у него была такая кружечка… Словом, напитки в ней никогда не заканчивались.

Выпьешь — и она тут же наполняется по-новой.

Единственный минус: напитки почти никогда не повторялись. И заказать было нельзя — что налили, то и пей.

Но мне ли перебирать харчами.

Вот я и не выпендривался. Пил и ждал гостей…

Первой заявилась Зара.

Выпила со мной за компанию, посочувствовала тому, что у меня пороху не хватило активировать Оружие…

— Я тебя понимаю, Макси, и полностью разделяю твои страхи. А вдруг не получится? Вдруг ты не Избранный, а такой же никчёмный шпендель, как и все остальные. Пока витрина закрыта, мы этого не узнаем. А война?.. Ну, подумаешь, победят драконы. Мы-то с тобой всегда можем смыться в другое измерение.

Реверсивная психология. Плавали, знаем…

Но если сестрица всерьёз думала, что сможет поймать меня на такой простой фокус — то она ошибалась.

Продолжая улыбаться, я проводил её за дверь.

Ещё приходил Захария — просто посидеть в кресле. Выпил со мной…

Перед уходом, правда, подмигнул, и взглянул на меня — эдак, с подковыркой.

— Божья Коровка всё ещё на ходу, — изрёк братец. — Просто помни об этом.

И вышел.

Я продолжал улыбаться.

Приходила Лилит. Предлагала скрасить моё одиночество, но я отказался.

Вслушайтесь: Я. Отказался. От общества красивой, не обремененной комплексами девушки…

Аж самому стыдно.

Но тому, чем мне предстояло заняться ночью, свидетели были не нужны.

Даже такие хорошенькие, как личная ведьмочка.

Последним заглянул господин Фаберже.

К этому времени я уже набрался так, что если бы мне сказали, что мой мозг — это долька лимона, плавающая в бокале с мартини, я бы поверил.

Казначея я помнил смутно.

В памяти застряли лишь маленькие и пронзительные, как булавочные острия, глаза и чёрные, словно приклеенные к лысине пряди волос.

А ещё улыбка.

Хрупкая, словно разбитая, и заново склеенная фарфоровая чашка…

Казначей ни о чём не просил. Просто предупредил, чтобы я не слишком усердствовал со спиртным — боевые единороги совершенно не переносят запаха алкоголя.

И не забыл с утра пораньше примерить парадный мундир.

"Вы должны выглядеть великолепно, милорд. Шествие двинется по главному проспекту, чтобы все желающие могли попрощаться с героем. Увидеть наследника в последний раз и внести посильную лепту на его похороны золотыми слитками, в заранее расставленные несгораемые ящики для пожертвований".

Я обещал не подкачать.

И выпил за это, утвердив казначея в общем мнении: наследник так испуган, что напился в зюзю, и боевому единорогу, по всей видимости, придётся заткнуть нос, потому что шибать от него будет не хуже, чем из пушки.

К полуночи меня оставили в покое.

И вот оно настало, это последнее утро. А меня мучило жесточайшее похмелье…

Нет, ночью я уже не пил — некогда было. Только успевал прыгать из портала в портал: туда-сюда, туда-сюда…

Умаялся страшно. И часов в шесть, ввалившись в свою спальню, отрубился.

А потом проснулся.

Прошло минут десять, не больше, — так мне показалось.

Попытавшись бодро вскочить, я потерпел сокрушительное поражение.

Как только голова оторвалась от подушки, череп треснул. А его содержимое выплеснулось на кровать и разбрызгалось неаппетитной лужей.

— Э…

Вот и всё, что я мог сказать.

На груди возникла уже привычная тяжесть.

— Что, — Похмельный сочувственно поцокал языком. — Плохо, да?

— 'а.

— Рюмочку наливки по рецепту бабки Зарембы?

— 'а.

Буль-буль-буль…

Кажись, отпускает.

— В'но, — выдавил я сквозь набитый бумажными полотенцами рот. — Из б'ли'теки. Г'стое. Ч'рное.

Похмельный честно задумался.

— Того, что хранилось в старом глиняном кувшине? От которого хочется взлететь?

Я хотел кивнуть, но побоялся, что голова отломится и просто сказал:

— 'а.

— Нет, не найдётся.

— О…

— Не то, чтобы его СОВСЕМ не находилось, — ковыряя пальчиком дырочку в моей майке, сообщил Похмельный. — Но лучше тебе его не пить.

— П'чему?

— Ну, в первую очередь потому, что это довольно забористая штука, — рассудительно пояснил мужичок у меня на груди. — Даже для тебя. Может, ещё кувшинчик настойки?

— Н-нэ…

Ну как ему объяснить, что без этого напитка, чем бы он ни был, я просто не встану с кровати?

А мне ещё пари выигрывать.

К счастью, Похмельный меня всё-таки пожалел.

Вздохнув, он щелкнул пальчиками и протянул мне свою волшебную кружечку.

Буль-буль-буль…

Помните, в мультике показывают, как у кота Тома пар идёт из ушей, а крышка черепа отскакивает и издаёт свист закипевшего чайника?

Так вот: со мной это случилось на самом деле.

Похмельный аж скатился с моей груди — от греха…

Ну вот, теперь можно и встать.

Воздвигался я долго и медленно, как Пизанская башня. Только наоборот.

Значит, мало выпил. Надо бы ещё кружечку…

В дверь постучали.

— Хто там?.. — Похмельный, чтоб его, тут же испарился.

— Это я, милорд. Помпадур. Ваш мажордом.

Дверь отворилась. На пороге возникла груда чего-то золотого, с позументом и аксельбантами. Я прищурился — так слепило глаза.

— Што это? — вопрос вырвался сам по себе, когда груда золотой мишуры угрожающе придвинулась к кровати.

— Ваш мундир, милорд, — откуда-то из-под груды ответил мажордом. — По распоряжению господина Фаберже.

Я протянул руку и потрогал ткань. На ощупь она была словно акулья шкура — такая же жесткая и негнущаяся.

Это не мундир, — подумал я, со страхом оглядывая монументальную конструкцию. — Это крепость какая-то. И его не шили. А проектировали, а потом воздвигали. На пьедестале с колёсиками.

Приглядевшись, я понял, что на мундире живого места нет от драгоценных камней.

— И что, все настоящие? — благоговейно восхитился я. Золото — золотом, а ТАКОГО количества брюликов видеть мне ещё не приходилось. Даже с похмелья.

— Как можно, милорд, — мажордом сгрузил сияющие "доспехи" рядом со мной. Они так и остались стоять, сами по себе. — Я же говорю: личный проект господина Фаберже…

— А, понял, — я выдал мудрую улыбку. — Зачем тратить настоящие бриллианты, когда можно обойтись стекляшками? Никто ведь не заметит…

— Вы слышали, милорд, как он это говорил?

— Да нет, сам догадался.

— У вас государственный ум, милорд. Хотите водички?

— Спасибо.

Не знаю, в какую химическую реакцию вступили стакан воды и вино, но я смог подняться, и даже сходить в душ.

И на этом приятные новости заканчиваются.

Начинаются интересные.

Облачившись в негнущийся мундир, я почувствовал себя имперским штурмовиком — так и тянуло оглядеться в поисках верного плазменного ружья.

Шествовать в таком виде я мог, только гордо расправив плечи и высоко задрав подбородок — чтобы не порезаться о жесткий воротничок.

Мажордом хлопотал вокруг меня, как курица вокруг треснувшего яйца. Подтягивал невидимые ремешки и шнурочки, расправлял складки мантии, наводил последний лоск на сапоги…

Проходя мимо стены с камином, я ещё раз остановился возле гобелена. Того самого, под названием "Инцидент". На котором были мой предок Золтар Шестирукий и дракон.

Ещё раз вгляделся в сцену охоты, оценил реалистичность, с которой были выписаны отдельные, леденящие душу подробности и усмехнулся.

А теперь насчёт обострения: давно, ещё на первом курсе, я понял, что сдавать экзамены с похмелья — самое оно. Мозг, погруженный в пучину из серотонина и этилового спирта, просто перестаёт воспринимать посторонние раздражители.

Он сосредотачивается на главном.

И главное здесь — чётко определиться с тем, что именно считать главным. Но если это удаётся…

Словом, ни один экзамен, на который я пришел с похмелья, не был провален.

На поле боя мне предстоит ни что иное, как очередной экзамен.

И если вы думаете, что надравшись накануне самого важного дня в жизни, я поступил по-идиотски — таки вы не правы.

Попробуйте как-нибудь сами.

Вы жутко удивитесь, каких высот находчивости и изобретательности может достичь человек, который желает только одного: вернуться домой, выпить бутылку холодного пива и рухнуть мордой лица в подушку.

Так вот, гобелен.

— Э… Ларри, подойди на секунду.

— Да, милорд.

— Скажи, что ты видишь? — и я ткнул пальцем в гобелен.

— Сцену знаменитой битвы вашего прославленного предка, Золтара Шестирукого и Князя Драконьего Двора, Литопса Каменнокрыла. Вышила её, стежок за стежком, его дражайшая супруга, Аурика Коммод.

— Э… Супруга дракона вышила гобелен?

Перед глазами развернулась эпическая картина: громадная дракониха, зажав в когтистой лапе иголку, остервенело тыкает ею в тряпочку, размером с носовой платок…

— Да нет же, сир, — только этикет не позволил мажордому закатить глаза. — Вышиванием увлекалась супруга вашего прадедушки Золтара.

— И звали её Аурика Коммод, — я кивнул своим мыслям.

Что ж. Это многое объясняет.

— В девичестве, сир. Выйдя замуж, она взяла фамилию мужа.

Ну конечно. Как же иначе.

Развивать тему я не стал. Просто указал мажордому на интересующий меня фрагмент.

Хотел кое-что проверить…

— Слушай, Ларри, это копьё такой интересной формы, или на него наколот глаз?

— Не могу знать, милорд.

— Не можешь, или не хочешь?

— Согласно этикету, не могу. Но по-сути… Да, это драконий глаз. Простите, милорд, но создавая полотно, королева Аурика придерживалась исторической правды.

На мажордома было больно смотреть. Сегодня он блистал желтым париком, таким же камзолом и панталонами. Высокие ботфорты — бездна вкуса! — были позолочены, и украшены золотыми кисточками.

В моём похмельном разуме мажордом представлялся упитанной канарейкой, которая зачем-то напялила парик.

— Ладно, пошли, — решив больше не мучать мужика, я царственно склонил голову, и тут же поморщился от боли в затылке. — Пари само себя не выиграет.

— Разрешите вопрос, сир.

— Валяй.

— Вы правда собираетесь выиграть?

Я вздохнул. А потом не удержался, и закатил глаза. Глазные яблоки, пока я спал, какой-то шутник обернул влажной туалетной бумагой, так что удовольствия от процесса я не получил.

— Посмотри на меня, Ларри.

— Великолепно выглядите, милорд. Стеклянные бриллианты почти не отличить от настоящих.

— Да, спасибо. Но… неужели ты думаешь, что я строю из себя клоуна, заранее зная, что проиграю?

— Вы правы, милорд. Благодарю за напоминание. Золотовы всегда выигрывают.

— Вот видишь!

— Кроме тех случаев, когда им случается проиграть.

И тут послышалось громкое, и довольно злобное ржание…

Забыл сказать: за этой непринуждённой беседой мы покинули мою спальню и гобелен, и буквально через пару минут оказались во внутреннем дворике, очень милом, тенистом, с живописным фонтаном и кустами в кадках.

И я бы с удовольствием присел отдохнуть на гостеприимную лавочку, в тени струй, если бы…

Ах, это всемогущее "если бы".

В моём случае оно воплотилось в довольно крупную скотину белой масти, с позолоченными копытами, золотыми нитями в хвосте и гриве и с золотым рогом между злобных, налитых отборным гранатовым соком, глаз.

Мышцы перекатывались под белой шкурой, как шары для боулинга.

Да, вы уже правильно догадались.

Это был боевой единорог, на котором я, горемычный, должен продефилировать через весь город.

Сие деяние представлялось мне не менее трудным, чем своеобразное наказание, имеющее практику в белогвардейской армии, и именуемое "сквозь строй".

Происходило это так: провинившийся офицер, в одних кальсонах и даже без сапог, прогонялся сквозь двойную шеренгу солдат, каждому из которых по такому радостному случаю выдавался гибкий, вымоченный в рассоле шомпол. Надо понимать, что любой подчиненный, на законных основаниях, будет только рад хлестнуть начальство, — а учитывая, какие отношения царили между солдатами и офицерами в царской России…

Я взглянул единорогу в глаза.

Тот напрягся, поднял хвост и выдал большое и ароматное конское яблоко. А потом улыбнулся.

Я горько вздохнул.

Нет, я умею ездить на лошадях. Бабуля, вероятно в рамках подготовки к карьере правителя Заковии, несколько лет гоняла меня на Лосиный остров. Я этого терпеть не мог, но обманывать бабулю совесть не позволяла, так что в седле я держался, как Д'Артаньян.

И могу сказать, по опыту: лошадь, которая улыбается — замышляет что-то недоброе.

И тем не менее, нам НАДО подружиться… А как ещё добраться до позиций?

Нет, воевать я всё ещё не собираюсь.

Но там, на позициях, будут наши противники — то есть, драконы. А вот они-то мне и нужны.

— Привет, Лютик! — со всей отпущенной мне смелостью я подошел к единорогу и улыбнулся. А что? Ему можно, а мне нельзя?

Единорог опешил.

Эта холёная, откормленная чистым сливочным маслом скотина знала себе цену. Наверняка имела родословную длиннее, чем мой… Впрочем, не важно.

И звали его, судя по всему, Сокрушитель, или Зубодробитель — как-то так.

А я ему:

— Привет, Лютик! — и, пока он не опомнился, подошел — аккуратно избегая морды, передних копыт, задних копыт и хвоста… — и сказал, в самое ухо: — Слушай, чувак. Мне и самому всё это не нравится. Но видишь ли, у нас с тобой есть работа. И мы должны её выполнить. Зато потом — обещаю — я найду лужок, где пасутся самые симпатичные непарнокопытные девушки, с задницами, как две свиньи, завёрнутые в одеяло, и рогами, настолько тонкими, что на них можно жарить шашлык… Доступные, не обременённые моральным кодексом и приличиями… И я отпущу тебя к ним. Идёт?

Налитый гранатовым соком глаз на мгновение прикрылся белым бархатным веком.

А потом единорог фыркнул.

Я счёл это фырканье знаком согласия и попытался легко и непринуждённо вспрыгнуть в седло…

С третьей попытки удалось. А всё проклятый негнущийся костюм — словно картон, хорошенько намазанный клеем и высушенный до полной невменяемости.

И вот, наконец, я появился перед парадной лестницей Златого Замка.

Все были в сборе: и любимые родственнички, и придворные в ассортименте, и Розарио с Крючкотворсом.

Тигр, как всегда, блистал сногсшибательным костюмом, законник — его отсутствием.

В смысле, он как всегда был в своём затрапезном, лоснящемся на локтях лапсердаке, а на смазку сапог у него ушел такой крошечный кусочек сала, что им побрезговала бы даже церковная мышь.

Лилит поражала своим отсутствием.

Это тоже входило в мои планы, так что я не удивился.

Но самое главное, отсутствием поражал и генерал Мортиферус.

Я ожидал увидеть: стройные когорты гвардейцев, полки Бесстрашных Грифонов и Яростных Мантикор, ополчение, наконец…

Но замковая площадь была пуста. Как колено.

— Эм… — я подозвал Захарию. — А где все?

— Честно говоря, сам в шоке, — ответил брат.

— Значит, война отменяется?

— На этот вопрос могу ответить я, — к нам торопливо подошел господин Фаберже. К сожалению, запомнившийся мне колюще-режущий взгляд никуда не делся. — Конечно же, война не отменяется.

— А… Где войска?

Не то чтобы я ГОРЕЛ ЖЕЛАНИЕМ повоевать. Но ведь так положено, да? Если назначено мероприятие — должны быть и участники. Иначе, какие же это боевые действия?

— О, все уже на позициях, — улыбнулся господин Фаберже. Как пиранья, убеждающая маленькую наивную рыбку, что они — большие друзья. — Генерал Мортиферус выступил ещё на рассвете, чтобы к вашему появлению, мой принц, подготовить всё как можно лучше. Расставить войска, занять выгодные позиции… Ну, всё в таком духе.

— То есть, я там как бы и не нужен?

— Ну что вы, сир. Как вы могли такое подумать? Вы на этой войне — главное действующее лицо, — улыбка казначея стала ещё более зубастой, а выражение лица сравнилось по жизнерадостности с черепом, пролежавшим пять тысяч лет в фамильной усыпальнице. — Не беспокойтесь. Без вас не начнут.

— Вы меня утешили.

— А пока… — казначей взмахнул рукой в сторону широкого проспекта, который начинался прямо от ворот замка. — Небольшая рекламная акция, сир. Как я уже говорил, народ должен видеть своего героя. Разумеется, вас будет сопровождать свита, — казначей окинул взглядом моих друзей и родственников. — Открытый экипаж повезёт их прямо за вами.

Я вновь посмотрел на Захарию. Тот просто пожал плечами, мол: — а что я могу поделать?..

В этот момент, словно повинуясь мысленному приказу Фаберже, громадные позолоченные ворота замка медленно разошлись, а за ними…

За ними был весь город.

Глава 23

Помните, я рассказывал, что познакомиться со мной вышел чуть ли не весь город?

Так вот: сейчас у ворот замка собрался не только весь Златой Град, но и несколько сопредельных населенных пунктов в придачу. И несколько небольших, но густонаселённых соседних стран…

Восемнадцать миллионов подданных? Охотно верю.

Но в отличие от знакомства — цветов, серпантина, восторженных криков, — сейчас стояла мёртвая тишина.

Все, как их было, восемнадцать миллионов, уставились на меня в диком напряжении.

Каждый взгляд колол, подобно иголке.

Развернув Лютика мордой к толпе за воротами, я посмотрел на казначея и улыбнулся.

— Я смотрю, вы поработали на славу, господин Фаберже. Имейте в виду: Я этого никогда не забуду.

Всё-таки приятно произносить подобные фразы, сидя на спине громадного единорога…

Потом я тронул поводья и Лютик, сознавая важность возложенной на нас миссии, медленно и торжественно двинулся к выезду из замка.

Хороший ход, — думал я о казначее. — Выпустив нашу компашку отдельным эшелоном, Фаберже как бы намекает народу: смотрите, от кого зависит ваша жизнь…

"Я не дам вас в обиду" — хотелось мне крикнуть в толпу.

Но боюсь, что в данный момент мне никто не поверит…

Как только последние дома скрылись за живописными зелёными холмами, я остановил Лютика и первым делом избавился от клоунского наряда.

Веселить народ — это одно, я и сам временами люблю посмеяться над собой.

Но предстать в таком виде перед драконами — увольте.

Моя задача и без того выглядит достаточно непростой.

Оставшись в комбезе, наколдованном для меня Лилит — Похмельный припряг знакомых домовых, и комбинезон теперь сиял, как новенький, — я уже собирался бежать со всех ног, но взгляд зацепился за карнавальный мундир, который я оставил мирно отдыхать на траве.

Следующие пара минут были потрачены на то, чтобы "посадить" доспехи обратно на Лютика. Они были такими жесткими, что прекрасно держались и сами по себе, без человека внутри.

К этому времени подоспел открытый экипаж с моей свитой, и взгляд, который бросил сначала на костюм, а потом на меня Захария, убедительнее всего доказал, что затея не так уж и плоха.

— Всё путём, — бросил я брату, — Следуйте прежним курсом. Но не слишком торопитесь, ладно?

— Правильно, Макси, — Зара качнула бокалом с чем-то игристым. И где она их всё время берёт?.. — Сваливай. Исчезни. Сделай вид, что тебя тут не стояло, — она глупо хихикнула, и я понял, что сестричка с утра хорошенько набралась. — Я предупреждала, что из этого ничего не выйдет. Так что лично я на тебя не обижаюсь. Честно говоря, сама бы слиняла, но не могу.

Я вздохнул.

— Спасибо, что так обо мне заботишься, сестра. — Об этом я ТОЖЕ никогда не забуду…

Поздравляю, Макс. Обзаведясь списком людей, которых нужно "упомянуть" в завещании, ты сильно повзрослел.

Обменявшись взглядами с Розарио и Крючкотворсом, я потрусил обратно к единорогу.

Поднявшись на цыпочки, приблизил губы к пуховому белоснежному уху и прошептал:

— Слушай, Лютик. Помнишь, я обещал тебе лужок с привлекательными девушками? Удваиваю ставку: лужок, девушки, а когда соскучишься — столько приключений, сколько ты захочешь. Я возьму тебя в Сан-Инферно, самый лучший город во всех измерениях.

Рассуждал я так: если бы мне предложили кувыркаться в кровати с кучей красивых девчонок — я бы обрадовался. И радовался бы примерно дня три… Ну, в смысле, нельзя питаться одним шоколадом. Не спорю, он ОЧЕНЬ вкусный. Но иногда неплохо бы поесть и котлеток…

По-моему Лютик рассуждал аналогично. Прикрыв гранатовые глаза, он слегка качнул тяжелым позолоченным рогом и негромко фыркнул.

От избытка чувств я чмокнул его в морду и похлопал по шее.

— Спасибо, друг. Ты не пожалеешь. А теперь, сделай вот что…

Помните, я упоминал, что не слишком люблю лошадей? Но не говорил, ПОЧЕМУ?

Так вот: они нервные. Спокойная с виду лошадка может испугаться в любой момент. Испугаться листика, веточки, похожей на тень и тени, похожей на веточку… Есть даже такое выражение: "лошадь понесла" — это именно тот случай.

Но единорог оказался совсем другим. Он был РАЗУМНЫМ. Не как собака или тот же дельфин, которым приписывают вполне человеческие качества.

Мой единорог был спокойным и рассудительным, а ещё крутым, как… как… мифическое волшебное существо, заполучить которое в друзья мечтает каждый ребёнок.

Итак: Лютик неторопливым шагом побрёл к позициям. Мой костюм возвышался на его спине, и со стороны казалось, что это я — вместо головы пришлось соорудить шар из травы и просто воткнуть его в воротник…

Экипаж со свитой двигался следом.

Захария сохранял ледяное спокойствие, Зара предавалась дегустации напитков, а Розарио и Крючкотворс скрашивали скучное путешествие тем, что умели лучше всего: подсчитывали в уме будущие прибыли.

Махнув на прощание, я скрылся в ближайшей рощице, а потом сунул два пальца в рот и громко свистнул.

Через пару секунд с неба спикировала метла, на которой сидела моя любимая ведьмочка.

Наскоро кивнув Лилит, я критическим взором оглядел транспортное средство.

Обыкновенная метёлка. Черенок, пучок веток… Перевязанный, кстати, не самым крепким шнурком.

— А ничего более удобного ты найти не могла?

Нет, я человек широких взглядов. Но как-то не представляю себя верхом на метле…

— Титул принца бьёт тебе в голову, Макс, — ведьмочка изящно соскочила с черенка и обняв меня за шею, поцеловала. — Начинаешь капризничать.

— Просто беспокоюсь за свои причиндалы, если ты понимаешь, о чём я…

Отвечать на её поцелуй было ОЧЕНЬ приятно. Но как говорят, делу время — потехе час.

— Летающих байков в этом измерении нет, — пожала плечиками Лилит. — Я было нацелилась стащить вертолёт, но подумала, что тебе нужна незаметность… А что может быть незаметнее, чем метла?

— Особенно, когда на ней сидит парочка придурков.

— Эй, побольше уважения, — она чувствительно двинула меня кулачком в бицепс.

— Прости, я просто немного нервничаю.

И полёт на метле не добавит мне спокойствия…

— Всё готово, Макс, — успокоила Лилит. — Тебе осталось там появиться, окинуть всё хозяйским взглядом и… победить.

Я прерывисто вздохнул.

Вряд ли Лилит знакома с Гаем Юлием Цезарем. И то, что она почти точно воспроизвела его слова — простое совпадение. Тьфу, тьфу, тьфу…

Процесс полёта на метле со стороны выглядел страшнее, чем на практике.

Мы с Лилит оказались в невидимом коконе — точно такой умела создавать вокруг себя и Зебрина.

Ни ветра, ни силы тяжести в нём не ощущалось. Мы словно парили в воздухе, а метла служила скорее, направляющим вектором.

До гор Зартак мы добрались довольно быстро, и сделав мёртвую петлю над круглой, окруженной неприступными пиками долиной, приземлились у того её края, где высился большой, обсидианово-чёрный шатёр.

Здесь надо кое-что пояснить.

Несмотря на алкогольные пары, скопившиеся в моём черепе, подобно пару в паровом котле паровоза, я успел провести тщательную рекогносцировку.

Это случилось ещё вечером — сразу после посещения меня, любимого, господином Фаберже…

Как я уже упоминал, Похмельный водил дружбу и с другими представителями маленького народца, населяющего Златой Замок, подобно тому, как мыши населяют амбар, доверху набитый отборным зерном.

Так вот: парочка домовых занялась чисткой моего костюма, а несколько Библиотечных, вооружившись тележкой, скрытно доставила в мою спальню рулон карт и объёмистый фолиант, озаглавленный:

"Бальшая Книга Драконовъ. Или. Как Пабедить Непабедимага Пративника"

Сей труд принадлежал перу всё того же Золтара Шестирукого — моего прославленного пра-пра-пра… Ну, вы поняли.

И я проштудировал его от корки до корки.

И внима-а-ательно изучил все предоставленные Библиотечными карты.

Теперь я знал о войне заковианцев с драконами если не всё, то очень многое.

Например: конфликт обострялся примерно каждые двадцать лет, и обычно воплощался в одну яростную, кровопролитную, широкомасштабную битву.

Мероприятие проходит всегда в одном и том же месте: на этой самой обширной равнине, окруженной высокими пиками.

Как она называется? Сюрприз-сюрприз…

Ядоносная Пустошь!

Место было выбрано с умом: достаточно близко от городской черты — чтобы не изматывать войска долгими марш-бросками, а также не слишком тратиться на транспорт и припасы.

Высокие горы предоставляли отличную защиту, выступая природным поглотителем магии.

Обставлено всё было очень культурно: сначала на поле выходили высокие договаривающиеся стороны, и за рюмкой горячительного обсуждали ход сражения.

Затем давался сигнал, боевые маги снимали магический щит, и… в Заковию проходили драконы.

Ровно столько, сколько было оговорено — ни больше, ни меньше.

Затем, на поле выходили представители — их называли Правые Руки, — высоких договаривающихся сторон, сиречь — правителей. И устраивали показательный бой. Кто выигрывал — армия того и делала первый ход…

Почему в битве не участвовали сами правители — в книге Золтара тоже было. Но об этом я скажу немного позже…

После поединка "Правых Рук" начиналась битва.

Вы скажете: и что здесь такого?

Повоевать один день, раз в двадцать лет — чего напрягаться-то?

И я было так подумал.

Пока не дочитал книгу прославленного предка до той главы, в которой скрупулёзно перечислялись условия битвы, трофеи и контрибуции.

Итак, во-первых: битва продолжалась до тех пор, пока на поле не оставался всего один дракон или десять человек.

То есть, вдумайтесь: все остальные — и драконы и люди — должны были пасть смертью храбрых.

Во вторых: ВСЕ павшие забирались победителями в качестве трофеев…

На этом месте познавательного чтения меня чуть не стошнило. Стоило только представить: Замок Благор, такая же точно круглая приземистая башня Арсенала, по-совместительству — музей естественной истории. А в нём — любовно выполненные чучела людей на мраморных пьедесталах; отдельные конечности и органы в стеклянных витринах; и всё это снабжено скромными познавательными табличками с подробным указанием: кто, когда и кого…

Нет, мне правда стало плохо.

Но нужно быть справедливым: если в Златом Замке хранятся трофеи, добытые моими славными предками на поле брани, то почему бы таким же трофеям не храниться и в Благоре?..

Но всё равно тошнит. Уж извините.

В-третьих — контрибуции. Победившая сторона получала от проигравшей груды золота в течении следующего периода затишья…

Ну, тут я слишком огорчаться не стал.

Размер контрибуций не менялся на протяжении всех полутора тысяч лет, а так как побеждала то одна, то другая сторона — с переменным успехом — то сдаётся мне, это была ОДНА И ТА ЖЕ ГРУДА ЗОЛОТА.

Её просто передавали победившей стороне на временных основаниях.

Ну, кажется, теорию я изложил. Осталось перейти к практике.

Повторюсь: мы с Лилит сделали мёртвую петлю над равниной, где располагались войска.

Расстановка сил к началу битвы выглядела так: со стороны Заковии, на её половине — фаланги, манипулы, когорты и батальоны.

На стороне драконов — только чёрный, украшенный изящными складками, шатёр.

В нём, я так понимаю, дожидается своего часа командование: Князь Драконьего Двора — чтобы лично спланировать с королём Заковии предстоящее развлечение.

На стороне Заковии никакого шатра не было.

В отсутствии меня, любимого, Люпус Мортиферус, на чёрном, как ночь, боевом единороге, гарцевал вдоль переднего ряда войск, и судя по жестам, толкал прочувствованную, хотя и скуповатую на слова речь.

Главное, как я с облегчением убедился, центр долины оставался пустым.

А значит, мне оставалось сделать ровно то, что и сказала Лилит: прийти, увидеть и победить.

Наша мёртвая петля и для противника, и для союзников прошла незамеченной — Лилит применила простое, хотя мне и недоступное заклинание невидимости.

Но как только мы приземлились, заклинание спало. Хорошо, что в это время мы находились позади драконьего шатра…

— Ну… Я пошел, — наскоро чмокнув ведьмочку в румяную щечку, я направился к занавешенному чёрными складками входу.

— Помни: ты не должен выпустить Князя из шатра, пока я не подам сигнал, — Лилит улыбнулась и оседлав метлу, взмыла в небо.

Подготовка мероприятия требовала времени непосредственно на месте событий.

Мы с Лилит рассудили так: пока я буду заговаривать зубы Главному дракону Благора, она всё подготовит, а затем даст мне знать.

Оставался, правда, ещё генерал Мортиферус… Но ведьмочка обещала, что за ним присмотрят.

К тому же, я подстраховался: попросил Лютика добираться до арены военных действий как можно медленнее.

Повесив на лицо широкую, располагающую к себе улыбку, я шагнул в пасть дракона.

Фигурально выражаясь: шатёр противника был изобретательно оформлен под громадную драконью голову, где пасть, соответственно, и являлась входом.

— Здрасьте, здрасьте, а вот и я. Спешил, как мог, торопился — нельзя же опаздывать на собственную войну…

Кресло, в котором сидел дракон, медленно, с театральным скрипом развернулось ко мне.

Ну вот. Вот мы и встретились… Я и он. Князь Драконьего Двора, Марк Тиберий Коммод.

Интересно: почему в прошлую нашу встречу царедворцы не потрудились донести до меня этого простого, но основополагающего, в каком-то смысле, факта?

Неожиданно я почувствовал, как поджилки начинают мелко подрагивать. И чтобы не потерять лицо, оставалось одно: перейти в сокрушительное наступление.

— Извините, — уверенность моя таяла, подобно лёгкому снежку под ярким солнцем. — Проспал. Напился вечером в хлам, — знаете, это ведь моя первая война… И уснул. Так что сорри. Надеюсь, вы не слишком скучали.

Марк Тиберий Коммод прикрыл морщинистые черепашьи веки и устало вздохнул.

— Я знал, что ты, принц, слишком молод, неопытен и невоздержан на язык, — едва разжимая похожие на капкан челюсти, проговорил дракон. — Но то, что ты ещё и грубиян — я не думал. Старею.

Я громко фыркнул.

— А вот я не думал, что Князь Драконьего Двора — старый брюзга, который не видит дальше своего чешуйчатого носа. Но к сожалению, это так.

Красивый седой мужчина прищурился и выпустил из носа две струйки сизого дыма. Запахло пеплом и тухлыми яйцами.

Я демонстративно зажал нос.

— Фу, мессир. Вам ли говорить о воспитании… У людей, например, пускать газы в обществе считается верхом неприличия.

— Ах ты…

Теперь в меня полетел длинный язык пламени. Я спокойно отступил в сторону и понаблюдал, как красивая огненно-рыжая струя разбивается о стенку шатра, не оставив на нём никакого следа.

— А вот плеваться у нас отучают ещё в детстве, — произнёс я, когда язык пламени потух. — Воспитательницы в детских садиках проявляют в отношении плюющихся детишек настоящий садизм: представляете, моют им рот с мылом. В психологии это называется "отрицательное подкрепление". Хотите попробовать? Всякий раз, вспоминая мерзкий вкус хозяйственного мыла на языке, прежде чем плеваться, вы десять раз подумаете. А то даже как-то неприлично. Князь — и плюётся… Если надумали — то я мигом распоряжусь. Наловим собак и наварим самого отборного вонючего мыла — с пометкой "Специально для Князя Драконьего Двора".

На этот раз он не стал плеваться. Просто выбросил невероятно удлинившуюся лапу и попытался насадить меня на коготь.

Я ловко увернулся.

— А вот это уже совсем ни в какие рамки. Нет, правда, мессир. Ну кто так делает? Потрошить добычу, не пользуясь ножом и вилкой — что о вас соседи подумают?.. Дикость, да и только. Спросят: кто пустил на переговоры такого невоспитанного… бурхлидия?

— Я?.. — глаза Князя выпучились до невозможности. — Бурхлидий?..

Я оглядел всю его длинную стройную фигуру, в высоких ботфортах, в прекрасно сшитом бархатном камзоле, с зачёсанными и собранными в косицу белыми волосами, с ястребиным носом и пылающими непримиримым огнём, оранжевыми глазами с вертикальными зрачками…

В глаза я смотрел особенно внимательно — на то были свои причины.

— А кто же ещё? — пожав плечами и пододвинув к себе гостевое кресло, я рухнул в него, расслабленно вытянув ноги и разбросав руки по широким подлокотникам. — С таким-то поведением.

Нет, я не идиот. И понимал, что из этой позиции будет довольно сложно увернуться от огнемёта. Но также я прекрасно видел, что дракон иссяк. Боевой задор, полыхающий в его глазах, потух, и даже дым из ноздрей больше не пах серой и выходил на волю вполне безобидно — белыми симпатичными колечками.

— А… Кто вообще такой этот… бурхлидий? — наконец спросил Князь.

Отлично. Диалог налаживается.

— Честно говоря, не знаю, — я мило улыбнулся. — Но увидев, как вы вращаете глазами и булькотите жидким напалмом, именно это слово пришло мне в голову.

— Я — Князь Драконьего Двора!

— Очень приятно, Макс. Для друзей — Безумный Макс. И кстати: очень надеюсь, что именно с тобой мы обязательно подружимся, ДЕДУШКА.

Князь секунду сидел совершенно неподвижно, а затем икнул. Изо рта его вновь вылетел язычок пламени, но на этот раз дракон культурно прикрыл рот ладошкой.

— Как ты узнал? — наконец, справившись с икотой, осведомился он.

На самом деле, я бил по площадям. Дедушка, дядя, внучатый племянник — в этих тонкостях я никогда не разбирался.

— Дедуктивный метод, мессир. Я просто отбросил все другие версии, и выбрал ту, что осталась.

Князь на мгновение прикрыл черепашьи, покрытые мелкими чешуйками, веки.

— Поделишься? — наконец выдавил дракон.

— Всё очень просто: я прочитал книгу другого своего деда, Золтара Шестирукого. И внимательно изучил наше с вами родословное древо.

Всё так. Я и впрямь внимательно изучил данный манускрипт, прикреплённый к заднему форзацу книги в качестве приложения.

И когда уважаемый мажордом упомянул, что мою пра-пра-пра-бабку в девичестве звали Аурика Коммод, был уже в курсе событий. И даже успел хорошенько порефлексировать по этому поводу…

Надо признать, что существенное количество алкоголя сегодня ночью я поглотил именно по этому поводу: Марк Тиберий Коммод, Князь Драконьего Двора, по прозвищу Литопс Каменнокрыл, и Золотовы — родственники! Со всеми вытекающими: наследственностью, генетикой и врождённой способностью к выдыханию огня.

— Ну ладно, ну хорошо, — седой дракон скупо улыбнулся и посмотрел на меня с куда большей теплотой, чем раньше. — Ты узнал о том, что нас связывают кровные узы. Надеюсь, это не позволило тебе, внук, питать ложную надежду, что ты сможешь выиграть пари благодаря тому, что мы родственники?

— Ну что вы, мессир. Как можно, — я скромно улыбнулся, глядя ему в глаза. — Я собираюсь выиграть пари, руководствуясь СОВЕРШЕННО другими соображениями.

Глава 24

— Значит, ты отыскал эту паршивую книгу… — задумчиво, и как-то тоскливо протянул Князь. — А ведь Золтар заверил меня, что надёжно спрятал единственный экземпляр.

— Что поделать, люди иногда лгут, — я скроил сочувственное лицо. — Но если вас это утешит, о книге, кроме меня, никто не знает. Она и вправду была надёжно спрятана.

— И как тебе удалось её отыскать?

— Скажем так: хорошие связи. Я завёл дружбу с э… персоналом Златого Замка, и библиотечные домовые оказали мне личную услугу.

Дракон сумрачно кивнул. А потом пошевелил длинным бледным пальцем, увенчанным чёрным, хищно изогнутым когтем, и между нами образовался каменный стол.

Ну, это я для собственного успокоения назвал его столом. Больше это мегалитическое сооружение походило на алтарь для принесения жертв… Но не будем сгущать краски.

На каменной, покрытой подозрительно-тёмными потёками столешнице материализовался тяжелый хрустальный кувшин, доверху полный чем-то, больше всего напоминающим чернила.

Уловив знакомый запах, я тут же повеселел.

— Ух ты! Вы тоже балуетесь этим винишком?

Кустистые белые брови Князя воздвиглись домиком.

— Винишком?

— Забористая штука, — увидев два пустых бокала, я рассудил, что один предназначался для меня. И не спрашивая разрешения, на правах младшего, плеснул в оба. Один вежливо пододвинул дракону, другой взял себе, и незамедлительно сделал глоток.

— О-о-о… — я в экстазе закатил глаза. — Именно этого мне не хватало последние пару часов.

— Так тебе нравится?.. — спросил дракон.

Обычные люди таким тоном спрашивают: тебе действительно нравится эта гадость из карбида, толченого стекла и гудрона?..

— Ещё бы! — лучезарно улыбнувшись, я сделал большой глоток. — Честно говоря, последние трое суток выдались исключительно насыщенными. Мой вертолёт потерпел крушение, меня пытались убить, спаивали и вывешивали на просушку в рекламных целях. И вот это винишко — единственное, что не давало моему мозгу впасть в кому. Не подумайте, что я жалуюсь. Такова моя жизнь, и она мне нравится.

— То есть, ты не страдаешь из-за всех этих… — он пошевелил пальцами в воздухе. — Перипетий.

— Ни за что, — вино оставляло на стенках бокала тёмный, слегка маслянистый след. — Ещё пару месяцев назад я и не подозревал о других измерениях. А сейчас, посмотрите на меня: я разговариваю с Князем Драконьего Двора! Ну разве не круто?

Неожиданно дракон процитировал:

— "Он будет отлично ладить с живыми и неживыми, его не будут брать никакие яды, и он всегда будет считать, что стакан наполовину полон."

— И что это за пророчество? — согласившись, что пустой бокал выглядит не так симпатично, как полный, я плеснул себе ещё вина.

— Это не пророчество. Это пожелание, — дракон наконец сделал глоток из своего бокала. Покатал жидкость на языке, проглотил, и удовлетворённо кивнул. — Прекрасный букет. А я уж думал, что теряю навык.

Я молча сложил руки на груди и уставился на Князя.

— Ой, ну ладно, ладно, — осушив бокал, он изничтожил его взглядом, и вздохнул. — Пожелание от твоих крёстных.

Я молчал.

Бабуля пользовалась таким приёмом: если смотреть на человека молча и пристально, ему поневоле хочется заполнить возникшую пустоту, и тогда он начинает говорить…

— Твои ведьмы-крёстные с Лимба, — пояснил дракон. — Твоя мать умерла, и они посчитали нужным… Как-то защитить тебя. Вот и сделали по одному подарку.

Я прокрутил в голове то, что сказал дракон.

— То есть, я отлично лажу с людьми…

— Не только с людьми.

— Хорошо, не только с людьми. А ещё могу не бояться ядов и… всегда нахожусь в приподнятом настроении? Но это же чушь. У меня полно врагов — особенно, в последнее время. Я часто страдаю от похмелья, а ведь алкоголь — это тот же яд, верно я говорю?

— Вот это, — Князь взглядом указал на мой стакан. — Не винишко. Это драконья кровь.

— Отличное название. Впечатляет.

— Это НЕ НАЗВАНИЕ, — рявкнул дедуля, выпуская дым из ноздрей. — Это настоящая драконья кровь. — А ещё — слюна василиска и желчь мантикоры. Прекрасный букет, как я и говорил. Но смертельно опасный для всех, кроме тех, в ком И ТАК уже течёт кровь одного из вышеперечисленных существ.

— Одним словом, это такой тест, — я посмотрел на дракона сквозь жидкость в бокале. Точнее, ПОПЫТАЛСЯ — драконья кровь была совершенно непрозрачной, и я ничего не увидел. — Как лакмусовая бумажка: выпил, остался жив — значит, свой в доску.

Дракон склонил голову.

— А как насчёт стакана? — я развёл руками. — Да вся моя жизнь — пустой стакан. Я, можно сказать, нахожусь в перманентном цейтноте.

— Но она тебе нравится. Особенно, помогать другим.

— Ну да… В смысле: если я могу кому-то помочь, я же не могу отказаться?

— Почему?

Я моргнул.

— Как это, почему?.. Глупый вопрос какой-то, уж извините, мессир.

Теперь дракон смотрел на меня так, словно ждал, что я заполню пустоту.

И я честно прислушался к себе. А потом изрёк:

— Самое трудное для любого существа — это познать себя. Философы, психиатры, гадалки — все бьются над вопросом: почему мы совершаем те или иные поступки? Жаль, что никто из них не догадался спросить меня. Потому что я знаю ответ. Точнее, ТРИ ответа: потому что так надо, потому что это правильно… И потому что ХОЧЕТСЯ. Или вы хотите сказать, что желание помогать ТОЖЕ заложили в меня ведьмы-крёстные?

— Нет, не хочу, — решительно помотал головой Князь. — Потомок Коммодов и Золотовых… — он возмущенно фыркнул. — Чтобы мой внук… — взгляд его выражал не то, чтобы презрение — нет. Скорее, жалость. Как к безнадёжно больному. — Чтобы мой внук бегал по парку, подсаживая в гнёзда выпавших птенчиков…

— А ещё я пацифист.

— Святой Люцифер!

— Я вам разве не говорил?

— Я думал, это шутка.

— Иногда люди всё-таки говорят серьёзно.

— Тогда, надеюсь, это лечится.

— А я надеюсь, что нет.

— Но почему?.. — Князь вскочил и воздел руки к куполу шатра. — За что это мне?..

— Ну почему же только вам? — я скромно потупился. — Думаю, это для всех.

— Да чтоб я лопнул!

— Простите, с этим помочь не могу. Я не волшебник. Я только учусь.

Дракон схватился за голову и рухнул обратно в кресло. На лбу его сам собой образовался холодный компресс.

Он немножко так полежал, пуская из ноздрей густой дым. Сначала к дыму примешивались язычки пламени, потом чёрная копоть.

Когда дым стал белым, Князь отбросил компресс и посмотрел на меня искоса, как большой недовольный страус.

— Ты знаешь, что твой дед Золтан выколол мне глаз? — спросил вдруг дракон.

— Сие событие запечатлено на гобелене, — кивнул я. — Который собственными руками вышила Аурика Коммод. Ваша…

— Дочь. Была дочерью, — Князь выпрямился и щелкнув пальцами, материализовал стакан с водой и бумажный пакетик. Развернув пакетик, он высыпал себе на язык белый порошок, кисло поморщился и запил лекарство водой. — Полюбив смертного, она отказалась от своей драконьей сущности. Ушла из Благора в Заковию, прожила… — он сделал ещё глоток воды. — Долгую, по меркам людей, жизнь… Но так как её избранник был смертным, приняла решение умереть вместе с ним.

— Она не захотела вернуться в Благор? Или… Вы её не пустили?

— Драконы — однолюбы, — Князь поморщился так, словно я сказал бестактность. — Аурика ВЫБРАЛА человека, и для неё не было пути назад.

— Она ушла… ДО того, как Золтар лишил вас глаза, или ПОСЛЕ?

— После. Точнее, во время, — дракон поморщился. — Это было во время нашего… Инцидента.

— Я знаю, что вы были союзниками, — вставил я. — Вы вместе воевали против гремлинов. Но… Что-то пошло не так, и вы поссорились.

— Поссорились? — фыркнул дракон. — Это была не просто ССОРА! Это было… — он замолчал.

— Что? — быстро спросил я. — Что могло стать краеугольным камнем распри, которая длится вот уже полторы тысячи лет? Не хотите отвечать? Тогда скажу я: НИЧЕГО. Пшик. Пустое место, — я взял драматическую паузу. А потом продолжил: — Но вы были слишком горды, чтобы признать: ваша ссора не стоит выеденного яйца. Только родственники могут разругаться на всю жизнь из-за того, что кому-то досталась чашка с отбитым краем. И раздуть из этого настоящую войну… Целые армии. Куча детей осталась без родителей. И знаете, что? Это неправильно! Некрасиво втягивать в семейную распрю ПОСТОРОННИХ.

— ЭТО БЫЛА НЕ ССОРА, — прорычал дракон. Во время моей длинной тирады он только втягивал носом воздух и темнел лицом. И теперь его прорвало. — Золтар повёл себя нечестно. Он первый начал!

Я закатил глаза. Как это по-взрослому! "Он первый начал"… Сколько конфликтов начинается именно с этих слов?

— Когда выиграл у вас в карты? — невинно спросил я.

Князь Драконьего двора поперхнулся.

— Что?.. Но как ты…

— Об этом он ТОЖЕ написал в своей книге, — сказал я. — На самой первой странице. Вы играли в карты, и так как оба изрядно набрались, то вы — в шутку — предложили поставить на кон свой глаз. "Да я скорее лишусь глаза, чем проиграю" — это, я так понимаю, цитата. Золтан поддержал. Высокие отношения, что уж тут уж… Мой дед выиграл, и когда вы захотели отыграться, он предложил поединок. Точнее, военное противостояние.

— Он оскорбил меня трижды, — пыхнул дракон.

— Выиграл в карты, предложил решить спор на поле боя, и отнял самое дорогое, что у вас было… То есть, глаз. Аурике было так за вас стыдно, что она решила изменить историю. Похоронить байку о карточном проигрыше. И создала великолепное полотно, под названием "Инцидент", глядя на который любой дурак поймёт, что война между людьми и драконами началась из-за честной, благородной причины, а не на пустом месте, — я осуждающе посмотрел на дракона и поцокал языком. — И после этого вы обвиняете меня в глупости. Ай-яй-яй… Как не стыдно?

— Я — Князь Драконьего двора! Я — Истина в последней инстанции. Мне не может быть стыдно.

— Это до тех пор, пока широкие массы не узнают, из-за чего весь сыр-бор, — рассматривая ногти, произнёс я.

— Чего?

Теперь дракон походил на быка. Которого несправедливо обидели киянкой по голове.

— Скажите, мессир. А много людей СЕЙЧАС знает, из-за чего вы воюете вот уж полторы тысячи лет?

— Хватит это повторять, — рявкнул Князь. — Я и сам прекрасно помню, сколько прошло времени. Я там был!

— И всё-таки?..

— ЛЮДЕЙ знает немного. Только ты, если подумать… — и он воззрился на меня так, словно прикидывал: а много ли будет хлопот, если меня убрать по-быстрому?..

— Ну, исходя из новейшей истории, я не совсем человек, — сложив пальцы домиком, я опёрся локтями о каменную поверхность стола. Ух и холоднючая! Как надгробие. Тьфу, тьфу, тьфу… — А во-вторых, я имел в виду и драконов тоже.

— Но ты сказал: людей, — угрюмо буркнул дракон.

— Это фигура речи.

И тут Князь Драконьего двора сделал то, чего я от него совсем не ожидал. Он закатил глаза.

А потом расхохотался. Шатёр наполнился густыми клубами сизого дыма и запахом тухлых яиц. Снова.

Я морщился, но стоически терпел.

— А ведь я был к этому не готов, — сквозь смех и дым выдавил дракон. — К тому, что простая беседа с внуком может свести с ума.

— Опять же, выражаясь исключительно фигурально, — мягко заметил я. — Чтобы выбить из колеи такое древнее существо, как вы, Князь, понадобится нечто покруче, чем простой студент экономического факультета.

— Ты — принц Золотов, — строго поправил дракон. — А не какой-то там студент. Помни об этом. Всегда.

— Боюсь, даже если я и захочу забыть, мне этого не позволят, — я вздохнул. — Обязательно набежит толпа родственников, начнёт давить на моральную мозоль…

— Есть Право, — кивнул Князь. — Оно уравновешивает Обязанности. Вот почему ты не можешь пройти мимо, и не оказать помощи. В тебе говорит твоя кровь. Кровь прирождённого правителя.

Я фыркнул.

— А знаете, мой папаша, в ту нашу единственную встречу, говорил то же самое. И кстати: не знаете, куда он подевался?..

— Эхх, — дракон выдохнул ещё один клуб душного дыма. — Скольких проблем мы бы могли избежать, если бы Зиня не пропал…

— Зиня?..

— Ну да, Зиня. Мой пра-пра-пра… в общем, внук. С ним всегда можно было договориться.

— Особенно, если речь шла о военных действиях, с огромными выплатами по ставкам.

— И далась тебе эта война.

— Не мне. Вам. Я-то как раз хочу всё прекратить.

Дракон покивал.

— А, ну да, ну да… Наше с тобой пари.

Я разозлился.

— Оно ничем не хуже того, которое вы заключили с Золтаром. Кстати… Традиция собирать трофеи на поле боя возникла из-за того, первого "инцидента" — я показал воздушные кавычки, — с глазом? Я прав? Он забрал ваш глаз, а потом… — меня осенила догадка. Это было как молния, как озарение свыше. — Вы хотели отыграться, и продули ещё и шкуру! Она до сих пор висит в Арсенале!

— Чёрт с ней, со шкурой, — ворчливо нахохлился Князь. — Но я всё ещё хочу получить назад свой орган зрения.

— И поэтому приказали тащить с места битвы всё, что не прибито гвоздями?

— Но люди ТОЖЕ тащили с поля битвы всё, что не прибито гвоздями, — фыркнул дракон.

— И всё начиналось заново, — кивнул я. — Год за годом, поколение за поколением… А что, если я вам назову настоящую причину того, почему Золтар не вернул вам глаз? Ведь, если подумать… Вы были его тестем, так? Неужели, на правах зятя, он не мог сделать вам такого пустякового подарка?

— И прекратить войну? — удивился дракон. — Это невозможно. Все знают, что Золотовы — жадные, беспринципные, охочие до чужого добра…

— То же самое говорят о драконах, — отрезал я. — Так что, вы друг друга стоите. Но я — не такой. Я не воспитывался в Златом Замке, не впитывал с молоком матери вашу любовь к интригам, к золоту и к… да, к ВОЙНЕ, — я замолчал. Вылил из кувшина остатки драконьей крови, медленно, с наслаждением, выпил — всё, до последней капли, — и вновь посмотрел на Князя. — Знаете, я долго обижался на отца за то, что он бросил меня. Убрал с глаз подальше, и ни разу не навестил. Но вот сейчас — вот ПРЯМО СЕЙЧАС, я понимаю, насколько МУДРО он поступил. Я не варился в этом вашем супе из предубеждения и лжи. И смог посмотреть на вашу ситуацию со стороны.

— И что же ты увидел?

Голос Князя теперь звучал обманчиво мягко.

Он походил на кошку, которая с удобством устроилась у вас на коленях. Она мурчит, жмурится, всем своим видом давая понять, что очень довольна. Но стоит вам пошевелиться, стоит совершить одно неверное движение — и в колени воткнутся острые когти.

— Скажите, мессир, вы что-нибудь знаете о таинственном Оружии Золотовых? — могло показаться, что я хочу сменить тему. Но дедуля понял мой вопрос абсолютно верно.

— Так Золтар называл мой глаз, — нехотя промолвил он. — Золтар говорил, что этот трофей — Абсолютное Оружие. И стоит ему пригрозить уничтожить мой глаз — я сделаю всё, что он захочет.

— Так почему же это не произошло? — я не мог больше сидеть. Весь затёк. Беседа была долгой и выматывающей, и теперь, когда она подходила к концу, я не мог усидеть на месте. К тому же, на ходу мне лучше думалось. — Почему и Золтар, и все его потомки, безропотно отправляясь на битву, ни разу не пригрозили вам Оружием? Отвечу: потому что они ЗНАЛИ, что это невозможно. Мой отец знал. И его отец и отец его отца… Но кроме них — не знал никто. Только правители. Все остальные ДО СИХ ПОР уверены, что волшебное Оружие против драконов существует. О нём сложили легенды. Его возвели в ранг Абсолюта. И когда король Зиновий пропал, царедворцы решили, что пора склонить чашу весов на сторону Заковии. И быстренько отыскали меня. У генерала Мортиферуса аж чесалось открыть хранилище и достать Оружие. Он видел себя внесённым в исторические хроники, грозным и великим победителем драконов, и не хотел отступать. Он потащил меня в Арсенал…

Я остановился, чтобы перевести дух. Князь молча ждал продолжения. Но потом не выдержал, и спросил:

— И что? Ты открыл Хранилище, и…

Да, ребята, я его открыл. Тот самый хрустальный гроб, помните? Немножко отвлекающих манёвров, немножко ловкости рук…

И пока генерал, подобно локальному смерчу, бушевал вокруг, я приоткрыл крышку гроба и заглянул внутрь.

Знаете что? Я был прав, когда уверял генерала, что в гробу ничего нет. Ничегошеньки. Кроме небольшой коробочки, выстланной изнутри малиновым бархатом, и… Тоже абсолютно пустой.

В ней было лишь углубление для чего-то круглого, размером с яблоко.

Такие дела.

— Там ничего не было, — сказал я дракону. — Хранилище было пустым.

А вот теперь он посерел. Белоснежные волосы словно подёрнулись пеплом, кожа на лице обвисла, и теперь, как никогда раньше, Князь Драконьего Двора напоминал старую черепаху, которая почему-то вылезла из своего панциря.

— Ты хочешь сказать… Его украли? — вопросил Князь. И вот теперь мне стало его жалко.

— Довольно давно, я полагаю. Ещё при жизни Золтара.

— Но… Почему?.. Почему он не сказал?

— Если он хоть немножко похож на меня, то ему было стыдно, — я нервничал всё больше. Вот-вот поступит сигнал от Лилит — я чувствовал, как магические силы стягивались в центре долины, подобно тугому узлу. — Он ПРОСТО НЕ МОГ признаться, что потерял такую дорогую реликвию. Он соорудил саркофаг, и сделал всё для того, чтобы остальные думали, что глаз покоится там. А сам принялся искать… И ищет до сих пор.

— Ищет?..

— Ну, не он сам. Его потомки. То есть, короли. "Царствующие особы" типа меня… — последнее высказывание я взял в кавычки. И случилось так… — снаружи, где до сих пор царила мёртвая тишина, вдруг пронёсся порыв ветра. Он всколыхнул шатёр до самого основания, и у меня по спине побежали мурашки.

Наконец-то. Наконец я услышал то, чего давно ждал: сигнал от Лилит. Отлично! У неё всё готово.

Сигнал инфразвуком вибрировал в моих костях, в моей крови… А ещё мне очень захотелось в туалет. Так что я не стал тянуть с кульминацией.

— Случилось так, — достав из кармана крупный, размером с яблоко бриллиант, я принялся подбрасывать его на ладони. — Что его нашел именно я.

Content

Т и Д Зимины
Сан-Инферно 5. Талант новичка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24