Т и Д Зимины

Сан-Инферно 6. Система новичка

Глава 1

Театральным жестом раскрыв ладонь, я протянул Князю Адамантий.

Дракон не двигался.

Сложив руки на груди, он недоверчиво смотрел на бриллиант. Но в глазах его… — точнее, в ОДНОМ, здоровом глазе, второй заменяла простая стекляшка, — разгоралась жгучая жажда обладания.

— Берите, — я подтолкнул Адамантий по столу.

— И что? Ты отдашь его просто так? — дракон всё ещё не верил своему счастью.

— Ну почему же просто так?.. — я глубоко вздохнул. — Я отдаю его в знак доброй воли. Мы же семья.

Князь протянул руку к бриллианту…

— Но сначала… — дракон быстро цапнул камень и только после этого воззрился на меня.

— Что? — вопросил он. — Что ты хочешь получить?

— Всего лишь ваше обещание, — мягко сказал я. — Обещание выслушать моё предложение.

Князь потянулся когтем к глазнице, и подцепив когтем стекляшку — зрелище, я вам скажу, не для слабонервных, — вытащил искусственный глаз. А потом, скромно отвернувшись, вставил на его место Адамантий…

Когда он развернулся назад, его было не узнать.

Нет, не так… Это был всё тот же красивый мужчина, с царственными манерами и замашками мелкотравчатого диктатора.

Но он помолодел! Волосы остались белыми, но теперь они сияли — как свежий снег на вершине Эльбруса. Кожа лица разгладилась, а взгляд… ну, превратился во ВЗГЛЯД. Вольт эдак на тысячу.

— Какое-такое предложение? — вопросил он.

— Прекратить войну.

Частично я был готов. К возмущенным воплям, взмахиванию руками, и даже категорическому отказу.

Но дракон только улыбнулся. А потом выдохнул.

Клуб его дыхания был настолько горячим, что мне опалило брови.

Но я заставил себя не двигаться.

Пару-тройку недель назад в меня уже пыхали огнём.

Зебрина, находясь в растрёпанных чувствах, пыталась сжечь меня дотла. Но ничего не вышло.

Держа в голове этот поучительный опыт, я сконцентрировал волю — фигурально выражаясь.

На деле же — сжал челюсти, кулаки и другие части тела, которые только поддавались сжиманию…

И остался на месте.

Я оказался прав: клуб горящего газа прокатился по мне, не причинив никакого вреда.

Кроме бровей, конечно. Но они отрастут.

— Для взрослого дракона вы удивительно плохо себя контролируете, мессир, — спокойно сказал я.

— Я — Князь. Мне не надо себя контролировать.

— Синдром начальника, — я кивнул. — Ну да, ну да… все кланяются, заглядывают вам в пасть… А непослушных всегда можно сжечь.

— Я — дракон. Такова моя природа.

— Да. Сопереживание вам чуждо.

— Я — Князь. Удел правителя не сопереживать. А править.

— И как ответственный правитель, вы ОБЯЗАНЫ выслушать моё предложение. Мы заключили пари, мессир. У вас нет выбора.

— Ты… — дракон почернел и покрылся чешуей. Я на это приподнял одну бровь, и он таки взял себя в лапы. — Ты… достойный потомок Золтара.

— А также вашей дочери Аурики. Не забывайте об этом, мессир.

Пару минут дракон сидел насупившись, сложив руки на груди и прожигая меня — но только взглядом.

Я терпел.

— Чего ты хочешь? — наконец спросил он. — Могущества? Золота?

— Я хочу выиграть пари.

Марк Тиберий выпустил из ноздрей две белые струйки дыма.

— А тебе не приходило в голову, малыш, что как только я получу свой глаз, конфликт будет исчерпан и война прекратится сама собой?

— Разумеется, приходило. Но по здравом размышлении я решил, что вы на это не пойдёте.

— Да почему же?..

— Полторы тысячи лет. Да, да, я знаю, что вы знаете. Так вот: полторы тысячи лет — слишком долгий срок. Говоря попросту… Вы ПРИВЫКЛИ. Пристрастились. Или, как сейчас модно говорить — подсели. На адреналин, на деньги, на славу… Война — это очень прибыльно, — дракон поморщился. Но я упрямо продолжал: — Налоги, контрибуции, поддержание патриотического духа у населения… Мне ли вам говорить. Наверняка казначей Драконьего Двора счастливо потирает лапы в конце каждого отчётного периода — так же, как и господин Фаберже. Казначеи — они такие. Ни за что не откажутся от пополнения казны таким экономически выгодным способом.

Марк Тиберий вздохнул.

— Что да, то да… — протянул он. — Тамберлен весь последний год грыз меня поедом. Как чешуйная вошь, право слово.

— Есть альтернатива, — веско сказал я.

Дракон оживился.

— Предлагаешь съесть казначея? — он откинулся на спинку кресла, задумчиво поглаживая бровь над обретённым глазом. — Признаться, я и сам об этом думал. Ну, помучаюсь несварением месяц-другой…

— Не надо мучиться, — сказал я.

— Просто спалить его? — оживился Марк Тиберий. — Я так иногда делаю… С более мелкой сошкой, чем казначей, но он мне так надоел…

— Не надо никого палить, не надо никого есть, — я поднялся.

— А что тогда? — по лицу Князя было видно: всё остальное он уже перепробовал, и иного выхода просто не видит.

— Я вам сейчас покажу.

Подмигнув дракону, я протянул тому руку и гостеприимно махнул в сторону выхода из шатра.

Марк Тиберий поморщился, но всё же поднялся. И пожав плечами, неторопливо двинулся за мной…

Выйдя на свежий воздух, я сразу заметил генерала Мортиферуса. Тот стоял точно в центре долины, рядом с Лилит. Ведьмочка улыбалась, повиснув на руке генерала, чем явно выбила бравого вояку из колеи — даже издалека было видно, что его рябое, покрытое шрамами лицо выражает полное непонимание.

Рядом с живописной парочкой маячил маг Карбункул. Он изображал загадочность и равнодушие — спрятав руки в рукава широкой мантии, усыпанной серебряными звёздами, пентаграммами и другими оккультными символами.

Чуть в стороне, одетый по последнему слову военной моды, топтался барон де Сигоньяк.

Встретившись со мной взглядом, он сдержанно кивнул в знак приветствия.

Я послал воздушный поцелуй Лилит, и что б я без неё делал.

Ведьмочка ослепительно улыбнулась и на секунду прикрыла глаза — значит, всё идёт по плану…

Марк Тиберий пошевелил хищным носом.

— Пахнет магией, — объявил он. — Я бы сказал, потусторонней магией. Это не к добру.

— Не делайте скоропалительных выводов, мессир.

Улыбнувшись, я пригласил его пройти к центру поля, а потом церемонно представил Лилит и Карбункулу.

Ведьмочка обворожительно улыбнулась, маг чопорно раскланялся.

И в этот момент, в дальнем конце долины, наконец-то показалась процессия…

Впереди гордо вышагивал Лютик, неся на своей спине мой пустой костюм. За ним медленно двигался открытый экипаж, в котором, изображая смертельную скуку, сидели Захария, Зара и мои друзья: Крючкотворс и Розарио.

При виде королевского кортежа, армия Заковии в едином порыве подняла копья и грянула что-то патриотическое.

Мне было приятно.

Но когда Лютик подошел ближе, и невооруженным взглядом стало видно, что вместо головы у "принца" — комок соломы, по рядам рыцарей пробежал ропот.

Словно волна прибоя накатила на негостеприимный, утыканный скалами берег.

Я поспешил подойти поближе и сцепив руки над головой, помахал ими.

Уж не знаю, знакомы ли в Заковии с этим жестом, но ничего более жизнеутверждающего мне в голову не пришло.

Рыцари, один за другим, повернули головы ко мне… Прямо как костяшки домино, выстроенные шеренгой и падающие единой волной, стоит подтолкнуть крайнюю.

К счастью, вмешался генерал.

Сделав пару шагов к войскам — вежливо, но непреклонно избавившись от украшения в виде Лилит на руке, — он рявкнул:

— АРМИЯ! СМИРРНА!.. — и сам застыл, вытянув правую руку с саблей в мою сторону. Я надеюсь, это был приветственный жест.

По рядам рыцарей пробежала волна жестяного грохота.

— Повтори их салют, — подсказал Князь, о котором я, признаться, чуть не забыл. — И улыбнись. А теперь поклонись.

Я сделал всё, что он велел, и рыцари успокоились.

Хорошо. А то я уже начал беспокоиться…

Я что хочу сказать: рыцарей было много. В смысле — по-настоящему МНОГО. Вся, отведённая Заковии половина долины, была плотно уставлена людьми, одетыми в бело-золотые доспехи и круглые, похожие на летающие тарелочки, шлемы.

С высоты полёта метлы всё это великолепие походило на обширную грибницу — радость любителя супа из белых грибов и маринованных шампиньонов.

А ещё армия Заковии походила на готовые консервы, которые доставили прямо к столу драконов — разогревай и кушай, приятного аппетита.

Конечно же, я заметил этот кулинарный аспект ещё на подлёте, пару часов назад. Но зажав панику в могучий кулак, приказал себе не волноваться.

Тогда у меня была задачка посложнее…

Но теперь, глядя на шеренги, ряды, когорты и фаланги своих подданных, я отпустил панику на волю.

Все эти люди пришли сюда для того, чтобы сразиться с драконами. Они долго готовились к этому дню.

Читали свежую прессу, набитую, как подушка — перьями, духоподъёмными статьями о том, как правильно любить и защищать свою Родину.

Слушали призывы господина Фаберже и сдавали налоги, рассчитывая, что их кровно заработанные золотые унции пойдут на правое дело.

Они, наконец, попрощались со своими родными и уладили все дела, прежде чем вступить на этот последний, но такой славный путь.

Без сомнения, то были очень мужественные и суровые люди.

И вот теперь им предстоит узнать о том, что эти жертвы были напрасны.

Не нужно больше рубить, колоть, и рачительно тащить в музей особенно приглянувшиеся и тщательно умершвлённые экземпляры врагов.

Вместо этого их ждёт радостная, но в то же время неприятная встреча с родственниками — которые, скорбно утирая слёзы, уже поделили наследство, и теперь решительно не понимают, почему безвременно погибший вдруг вернулся и требует отдать всё назад…

И самое главное: вместо того, чтобы погибнуть смертью храбрых, им предстоит заново налаживать быт — со всеми вытекающими, такими как встреча с любимыми детьми, супругой и сварливой тёщей, которая возьмётся пилить загривок по новому, совершенно невиданному ранее поводу.

О поводе я как раз и хочу рассказать…

— Эй, ты чего завис? — в бок чувствительно ткнулся кулак, и вздрогнув, я увидел широкое улыбающееся лицо Кольки. — У нас всё готово. Я провёл краткий инструктаж и разъяснительную работу среди командования, так что парни уже бьют копытом.

Я моргнул.

— Колян? Как ты здесь?..

— Ой, перестань заикаться, — Колька махнул пухлой рукой. — Меня Лилит пригласила.

— Но зачем?.. В смысле — я очень рад тебя видеть, и всё такое. Но…

— Думал, я брошу тебя одного в такой момент? — ревниво спросил мой лучший друг. — Оставлю на растерзание этим огромным, кожистым и чешуйчатым…

— Ты хотел сказать — драконам, — мрачно закончил я за него.

— Ну, ты же знаешь: я их фанат, — у него даже хватило совести покраснеть. — Извини, я просто не мог пропустить такое.

Ясно одно: мой лучший друг, человек, которого я знаю с самого детства, ТОЖЕ не верит в то, что у меня получится выиграть.

В этот момент высоко в небе образовалась большая дыра. Она стремительно расширялась — как чернильное пятно на промокашке.

А потом дыра напряглась, выгнулась, как мыльный пузырь, и сквозь неё, словно через тугую мембрану, в Заковию принялось просачиваться нечто.

Сначала мы увидели острый клюв. Затем когти. Потом оказалось, что это когти на крыльях — больших и кожистых, как у летучей мыши.

Мембрана наконец прорвалась и на равнину пал чёрный, как сгусток мрака, дракон.

— Барон Люциус Мукомол! — подражая герольду, возвестил Колян, а дракон уже сложил крылья, и вот, рядом с Марком Тиберием Коммодом, стоит представительный мужчина в хорошем итальянском костюме, стильных штиблетах и при шпаге.

— Мукомолом его прозвали за то, что он любит перемалывать… ну, ты понял. Кости врагов, — доверительно сообщил друг.

— Откуда ты знаешь?

— Есть такая книга, — хмыкнул Колька. — Кто есть Кто в Благоре. Мне её Лола дала. Познавательное чтиво.

Тем временем, мембрана прорвалась ещё раз, и на землю канул ярко-зелёный дракон.

— О! Знаю-знаю, — оживился Колян. — Это… Криспиан Звероящер. Славен тем, что за один присест может уговорить целую корову.

— В смысле… скушать? — спросил я.

Колька посмотрел на меня с предубеждением.

— Нет, сходить в кино. На познавательный фильм о переваривании говядины. Чем ты занимался всё утро, позволь спросить?

— Видишь вон того дяденьку? С белыми волосами и хищным выражением лица?

— Ага, ага… Не подсказывай, я сам. Ёшки — крылатые кошки! Да это же сам Литопс Каменнокрыл! Князь Драконьего Двора. Ух ты. Зверюга. Со всем моим уважением, конечно.

— Это мой дедушка.

— Брешешь!

Но по глазам Кольки было видно, что он поверил безоговорочно. И теперь страшно завидует…

— Вот с этой, как ты выразился, "зверюгой", я и разговаривал всё утро. Склонял на нашу сторону. Рекламировал, можно сказать, вегетарианский образ жизни.

— Это как?

— Не жрать врагов, — я плотоядно улыбнулся.

Пока мы проводили время за познавательной для обеих сторон беседой, на поле уже собралась целая компания солидных дяденек и красивых тётенек.

Было видно, что они не понимают, отчего им всё ещё не разрешают обрушиться на врага.

Князь тоже не понимал. Но держал марку: делал вид, что скомандует наступление, как только дождётся подходящего момента.

И закалённые не в таких переделках, зубастые и чешуйчатые подданные терпеливо ждали, пока им не позволят приступить к завтраку.

— О! О! Смотри!.. Мамочке моей канарейку в печень! — в речи моего друга появилось неприличное обилие восклицательных знаков, но я его не виню. Потому что и сам уже давно хотел брякнуть что-нибудь этакое, заковыристое.

Над полем парил очередной дракон.

Был он поизящнее других, и окраску имел палевую, или цвета чайной розы.

Приземлилась и склонила царственную голову перед Князем и генералом Мортиферусом необыкновенной красоты дама, в платье цвета свежего шампанского, с короной из медных волос.

— Баронесса Кларисса Фейрчайльд, прозванная Уховёрткой, — благоговейно проблеял Колька. — В поединке не уступает даже самому Каменнокрылу, пять раз была его Правой Лапой в предваряющих поединках и все пять раз одержала победу. Интересно: можно будет к ней подкатить?

— ПОДКАТИТЬ?..

— Ну да. Пригласить на кружечку коньячку… — Колька наивно похлопал ресницами. — Лучше всё-таки после э… текущего мероприятия. А то сейчас она может быть не в том настроении.

— Ага, — я нервно хихикнул. — Сейчас она настроении откусывать головы. Ведь драконы-то прибыли воевать. И о том, что развлечение отменяется, им ещё только предстоит узнать.

— Ой, да ладно тебе. Баронесса довольно мила. Вышивать любит… Подушка "Усекновение головы герцога Марципана, Предателя" — очень вдохновляющий сюжет. Я видел иллюстрацию.

— То есть, ты успел подготовиться, — нет, я не спрашивал. Я констатировал факт.

— А что? Завидно?.. Имей в виду: я первый застолбил эту красотку.

Я фыркнул и отвернулся.

— Ну конечно, ты же у нас — первый парень на деревне, — Колька говорил шутливо, без зависти. Но всё-таки было в его голосе что-то…

— Ладно, я сам тебя с ней познакомлю, — вообще-то я очень отходчив. А на друзей обижаться так и вовсе не умею.

— А ты можешь? — Колька заметно оживился. Его полный надежды взгляд перебегал с меня на далёкую красотку и обратно.

— Ну, я же принц. А значит, такой же "аристократ" — я сделал кавычки в воздухе, — как и они. Подойду, вежливо представлюсь, а потом позову тебя… Пошли, пока не началось?

Бедный Колька. Сейчас он очень напоминал ту самую кошку, которая хочет рыбки, но боится замочить лапки… Казалось, он сейчас побежит во все стороны сразу — так его распирало.

Но потом он глубоко вздохнул и покачал головой.

— Не, не прокатит. Я ж не "аристократ" — он тоже сделал кавычки. — Я для них — пыль манежная. Не то, что ты.

И вот тут я рассмеялся.

— Слушай, мы ж с тобой вместе выросли. Ну какой я аристократ? Я и о семье-то узнал дней десять назад. Так что, всё путём. И вообще: хочешь, я дам тебе титул?

— Как это?..

— Ну, я же сейчас И. О. короля, верно? Вот и распоряжусь, чтобы тебе выписали грамоту. С кучей печатей, подписей и всем прочим, что там полагается. Может, даже замок подарю. Но это не точно, если лишний отыщется, — поспешно добавил я.

Просто представил лицо господина Фаберже, когда ему сообщат, что кроме отмены военных налогов, нужно ещё и с недвижимостью расстаться. Так, в порядке взаимной симпатии…

Колька сладко зажмурился.

— Граф Николай Фёдоров… — соблазнял я. — Тебе пойдёт.

Будущий граф ехидно улыбнулся.

— Ага. Как корове седло.

— С одним условием, — зловеще предупредил я. — Если баронесса откусит тебе голову — жаловаться не прибегай.

Драконов к этому времени набралось порядочно.

Дыра в небе закрылась.

Но всё равно их было исчезающе мало, по сравнению с великой и могучей Заковианской армией.

Счёт один к десяти, — вспомнил я золотое правило. И оно неукоснительно соблюдается…

И эту традицию придётся тоже ломать, — с удовольствием подумал я.

А потом нашел взглядом Карбункула и махнул рукой.

Все собрались. А значит, тот самый момент уже наступил. Нет смысла оттягивать неизбежное.

Карбункул взмахнул руками, и над нашими головами развернулся экран.

В нём, как в волшебном хрустальном шаре, проступили сначала — зелёная травка, затем — волнующиеся трибуны.

А потом на поле показались две шеренги игроков…

Колька судорожно схватил меня за руку. Глаза его выпучились так, что очки съехали к переносице.

— Это же… — он смотрел на меня так, словно не верил своим глазам.

— Да, — я расплылся в довольной улыбке.

— Чемпионат мира…

— ДА, — подтвердил я немного громче, чем нужно.

— По футболу?.. — теперь в глазах Кольки читался немой вопрос.

Я обиделся. Думал, что уж он-то поймёт всё с первого раза…

— ЧЕМПИОНАТ МИРА ПО ФУТБОЛУ?.. — всё-таки бывает и у людей позднее зажигание.

— Аргентина — Франция, — пояснил я. — Сборные не уступают друг другу по силе. Каждая команда ставит одну задачу: победить. Согласись: противостояние Месси и Мбаппе стоит того, чтобы отложить военные действия… На неопределённый срок.

И наконец-то до него дошло.

— ЧУВАК!.. — Колька запрыгал вокруг меня, как большой резиновый мяч. — Ты хочешь пересадить их С ВОЙНЫ НА СПОРТ!

— В этом и был мой план, — я скромно потупился.

Судите сами.

Во первых, командный спорт — это и азарт, и тотализатор, и фанаты-болельщики, которым можно втюхивать специально изготовленный мерчендайзинг: наклейки, футболки, кружки — любую дребедень, которая придёт в голову.

А значит — получать прибыль.

Во-вторых, футболом можно заниматься перманентно.

Устраивать состязания и игры по сезонам, раз в год — большой чемпионат… Словом, развлекаться не только раз в поколение, а каждый день.

А в третьих — не надо никого есть.

Трофеи, вместо отрубленных конечностей, клыков, чешуи и крыльев, сводятся к футболкам, кепкам и в крайнем случае — паре выбитых зубов.

И к солидным денежным призам — эту часть мне ещё предстоит озвучить обоим казначеям…

Зазвенели фанфары — не буду их описывать, каждый нормальный болельщик и так знает, что это такое и как это "что-то" может всколыхнуть чувствительную спортивную душу.

Я оглядел долину.

Две армии: драконы и люди, в чешуе и в доспехах, задрав головы, устремили заинтересованные взгляды на волшебное действо, которое в скорости станет их главным хобби, источником эстетического экстаза, а также солидной статьёй дохода.

Или расхода — как кому повезёт…

Глава 2

— Посмотри на нас, — Колька важно повёл вокруг себя бокалом, наполненным багровым, как кровь, вином. — Теперь мы с тобой настоящие вельможи. Ну что, прогуляемся до закусок? — и он неумело, но очень старательно поклонился. — После вас, принц.

— Ну что вы, граф, как можно, — я спародировал его поклон. — Уступаю честь попробовать эти… непонятные штуки на палочках вам.

— Не уверен, что обладаю такой же устойчивостью к ядам, как вы, принц, так что не сочтите за труд, попробуйте сами. А я подожду…

За этой великосветской беседой мы добрались до длинного стола, который ломился от яств.

Половина из них была мне категорически не знакома, другие же я ни за что, ни при каких обстоятельствах не принял бы за яства.

Запах некоторых наводил на мысли о пороховых погребах и почему-то паровозах. Другие глядели так, словно не прочь полакомиться кем-нибудь из гостей. Третьи пахли весьма соблазнительно, но именно ЭТО качество и заставляло крепко задуматься…

— Не знаете, что выбрать, принц? — к нам с Колькой подошел де Сигоньяк. Он сменил военный мундир на парадный — разница заключалась в том, что на этом было ещё больше погон. Но в общем и целом барон вписывался.

— Легче было заключить вечный мир с Князем Тибериусом, чем решиться попробовать что-то из драконьей кухни, — пробормотал Колька. — Вот ты, Рэмбо, знаешь, что это такое? — и он ткнул наугад в блюдо, наполненное, на первый взгляд, живыми глазными яблоками.

— Всю свою жизнь я посвятил изучению врага, — задумчиво сказал барон. — Его привычек, предпочтений, сильных и слабых сторон… Разумеется, я досконально знаком с драконьей кухней, Ник, — изящно наколов на вилку одно из глазных яблок, — мы с Коляном дружно содрогнулись, — он невозмутимо отправил кушанье в рот.

Когда глаз коснулся языка, мне послышался негромкий панический писк…

— Не надо, барон, не мучайте его… — взмолился я. Но Сигоньяк принялся жевать, как ни в чём ни бывало. А проглотив, улыбнулся и заявил:

— Неплохо. Совсем неплохо.

— Вот уж не знал, что ты людоед, Рэмбо, — Колька покраснел, как свежесваренный рак. — Теперь даже и не знаю, как с тобой здороваться. Ещё палец откусишь.

Сигоньяк расхохотался.

Это было необычно: я привык видеть его сумрачным и сосредоточенным. И этот его смех действительно наводил на размышления…

— У драконов своеобразное чувство юмора, господа, — поведал, отсмеявшись, барон. — Это не настоящие глазные яблоки. Это пирожные. Из орехов, сахара и сухофруктов. Попробуйте, и убедитесь сами.

— Ну не знаю, — у Кольки на щеках всё ещё полыхали красные пятна. — Они так смотрят…

— Всего лишь немножко магии, мальчики, — в облаке тонкого парфюма подплыла Лилит. — Торжественный обед, устроенный в честь нового Содружества — отличная возможность продемонстрировать своё искусство для поваров обоих измерений. Это — соревнование ножей, вилок, и блюд, которые можно эффектно поджечь.

— Смотришься просто отпадно, — совершенно искренне похвалил я ведьмочку.

— Спасибо, — Лилит повела плечиками и покрутилась на месте. Мы, все трое, синхронно издали восхищенный вздох. — Подсмотрела модель платья у одной драконихи. Ну, и добавила кое-что от себя.

Ниже плеч кожа Лилит была покрыта плотной, отливающей серебром, чешуёй. Она покрывала её целиком, как кольчужная перчатка. И когда ведьмочка двигалась, чешуя светилась и переливалась, создавая непередаваемую игру света и тени.

Словом, это и впрямь был полный отпад.

Если бы такой наряд увидел Кристиан Диор — пошел бы в примерочную, и вышиб себе мозги, забрызгав последнюю коллекцию, а также оказавшихся поблизости кутюрье.

Оставив Лилит и Кольку дегустировать кулинарные шедевры соперничающих измерений, я потихоньку оттащил в сторону де Сигоньяка.

Давно хотел с ним поговорить, но всё никак не получалось.

"Тащить" до ближайшего укрытия было довольно далеко…

Сейчас объясню, почему.

Мы находились в громадном, я бы даже сказал, исполинском, зале. То был зал приёмов в замке Благор, одноимённого измерения. И если говорить начистоту, больше походил на полированную равнину, которую зачем-то накрыли крышей.

Архитектурой Драконий Приют — так его звали за глаза, когда не слышал Князь, — навевал воспоминания о Влахерне, замке в Сан-Инферно. Оно и понятно: и тот, и другой построили драконы.

Отличие было только в размерах.

Влахерна, как я сейчас понимал, был ОЧЕНЬ МАЛЕНЬКИМ замком, рассчитанным, так сказать, на одну семью. Как малогабаритная однушка в Москве.

Благор был рассчитан на легионы. И сейчас мне казалось, что все эти легионы здесь. Расхаживают с важным видом, раскланиваются между собой — как люди, которые каждый день видятся на работе, а теперь вынуждены терпеть общество друг друга ещё и вечером…

И здесь было на кого посмотреть.

Старые драконы, молодые драконы. Драконы, щеголяющие обновлённой после линьки, сверкающей шкурой и топорщащиеся похожей на старые ногти, побелевшей от времени чешуёй…

К последним повышенный интерес проявлял маг Карбункул.

Зорко высмотрев очередную жертву, он осторожно, чтобы не спугнуть, подбирался поближе, и ухватив оную за крыло, выступающий шип или коготь, вкрадчивым голосом спрашивал:

— Скажите, милейший, во сколько вы оцениваете собственную шкуру?

Жертва начинала нервно дышать, выпуская недлинные язычки пламени. Но так как Князь строго-настрого запретил жарить и есть новых союзников, потенциальных фанатов команды "Драконы Юнайтед", пыхать напалмом опасалась.

— Я почему спрашиваю, — тем временем продолжал маг. — В Сан-Инферно большой спрос имеют все части драконьего организма. Особенно дорого можно сбыть огнеметательные железы, когти — на ожерелья и другие украшения, а также мелкую чешую — Гильдия стриптизёрш оптом закупает её на блёстки. Можно устроить неплохую сделку. Только чур — я официальный дистрибьютор, и вы не будете работать со сторонними закупщиками.

Когда до жертвы наконец доходило, что свежевать заживо её никто не собирается, а предприимчивый маг всего лишь претендует на, так сказать, излишки, или отходы — многие соглашались сотрудничать.

Оказывается, за годы изоляции, в замках драконов скопились несметные кучи барахла, в виде давно сброшенных шкур, выпавших клыков, запасных хвостовых гребней и других полезных вещиц, которые выкинуть жалко, а использовать в хозяйстве не получается.

Прослышав о выгодном предложении стороннего мага, драконы потихоньку выстраивались в очередь и один за другим подписывали выгодный договор.

— Раньше эта проблема решалась заезжими рыцарями, — пояснял казначей Драконьего Двора, Тамберлен Чешуекрылый. — Да и подданные, чего греха таить, любили пошакалить по сопредельным измерениям, и нет-нет, а и сами попадались на крючок какому-нибудь магу. Небольшая, а всё же денежка в семейный бюджет. Да и казне прибыток… Но с тех пор, как мы объявили войну Заковии, и Князь наложил мораторий на путешествия, добро так и пылилось по склепам да фамильным пещерам. Зато теперь налоги потекут рекой… — и он счастливо вздыхал, колыхая обширным, воистину "казначейским", животом.

Карбункул сиял, как отдельно взятая и тщательно отполированная груда золота: он уже видел себя единственным поставщиком ценного сырья в Сан-Инферно, и подсчитывал баснословные прибыли.

Свято место пусто не бывает, — хотел предупредить я мага. Но передумал. Каждый заслуживает свой кусочек счастья. Даже такой эфемерный, как эксклюзивная торговля.

Зуб даю: уже завтра здесь, в Благоре, объявится орда перекупщиков, посредников и других "пиратов", и мечты Карбункула развеются, как белых яблонь дым.

Впрочем, я отвлёкся.

Затащив де Сигоньяка за приземистую и бочкообразную изумрудную колонну, я начал издалека.

— Давно хотел спросить: как вы себя чувствуете, барон? Ну, я имею в виду, мы же в Благоре. В самом сердце вражеской территории.

— Князь был очень любезен, предложив отметить воссоединение наших народов здесь, в Драконьем Приюте, — дипломатично ответил де Сигоньяк. — Я склонен рассматривать это, как жест доверия. Не то, чтобы люди могли причинить вред этому фундаментальному, рассчитанному на прямое драконье попадание строение. Но выглядит жест красиво.

— То есть, вы по-прежнему не доверяете драконам.

— Конфликт плавно перерос в соперничество, — пожал золотыми погонами де Сигоньяк. — Я склонен рассматривать эту тенденцию, как положительную.

— А как вам футбол? Согласитесь: гонять по полю мяч всё-таки более гуманно, чем отрубленные головы врагов.

И вот тут Сигоньяк задумался.

И показал это всеми доступными способами: барон тщательно наморщил лоб, завёл глаза к далёкому, похожему на изумрудное небо, но от того не менее материальному потолку, сцепил пальцы за спиной и даже покачался с носков на пятки.

Сигоньяк — потомственный военный. Его отец был военным, его дед и прадед были военными… Он учился в лучшей военной академии, и свою жизнь рассматривал исключительно с стратегической точки зрения.

А я взял, да и перевернул весь этот знакомый, устоявшийся мир.

Я с трепетом ждал.

Почему-то не хотелось, чтобы барон точил на меня зуб. С виртуозами меча и шпаги я предпочитаю поддерживать исключительно хорошие отношения.

— Вот я всё думаю, — наконец подал голос де Сигоньяк. — Как лучше назвать нашу команду? "Заковия Динамо", или "Заковия Зенит"?

Я икнул.

— Ник дал мне почитать несколько альманахов о спорте с вашей родины, Макс, — пояснил барон. — Он считает, из меня получится хороший судья.

Я икнул.

— Так вы… На меня не злитесь? — признаюсь честно: у меня дракон с плеч свалился.

Барон рассмеялся.

— Знаете, Макс. Я вот всё спрашиваю себя: не является ли знакомство с вами перстом судьбы, или проще говоря, самым счастливым событием в моей жизни?

— Чего?..

Вообще-то я парень понятливый. Но иногда туплю.

— Я тут подумал… — решительно сказал де Сигоньяк. — Вы мне нравитесь, Макс. К чёрту условности! Я ещё никогда не видел таких людей.

Я икнул вторично.

— Вы меня плохо знаете.

— Я поставил себе целью узнать вас поближе, — твёрдо заявил барон.

— Но ведь… — я еле удержался от того, чтобы не ущипнуть себя за руку. — Но ведь на нас будут смотреть косо!

Де Сигоньяк только вздохнул и отвёл взгляд.

— А как же ваш прославленный батюшка? Что бы он сказал, узнав про ваши пристрастия?

Видел я портрет старшего де Сигоньяка, в арсенале: такой же благородный профиль, как у сына, те же глаза цвета арктического льда.

И любовно прижатый к сердцу отрубленный коготь дракона…

Взгляд барона выразил презрение к мнению покойного родителя.

— А вот мне не всё равно, — запальчиво сказал я.

Де Сигоньяк грустно и мудро улыбнулся. Но я не сдался.

— Вот вы думаете, что это целиком ваше решение, барон. А скажут, СКАЖУТ, что это я вас соблазнил.

— Мне уже всё равно, — отрешенно проговорил де Сигоньяк, глядя в пол. — Мосты сожжены. Решение принято. Я тоже становлюсь пацифистом.

И тут, словно бы откликнувшись на его слова, изумрудная приземистая колонна пошевелилась.

Расправила крылья, вытянула хвост, покрытый таким количеством шипов и наростов, что он походил на шишковатую зубастую палицу.

Мы с бароном отшатнулись.

Де Сигоньяк постарался сделать это незаметно — дабы не уронить честь мундира; я же скакнул, словно молодой горный козёл, который увидел на соседнем уступе привлекательную козочку.

Но движение колонны на этом не остановилось, и через пару секунд нашему вниманию стали доступны широкие и мощные челюсти, маленькие, утопленные под раскидистые костяные брови, глазки и мощный хвост, которым можно было расколоть здание Большого Театра с одного удара.

Морда была покрыта яркими, изумрудно-чёрными полосками, которые, расходясь по телу, становились всё шире, на спине сливаясь в единый изумрудный гребень, который топорщился подобно японскому боевому вееру.

— Ну всё, — тихо сказал я и порывисто, почти себя не контролируя, взял барона за руку. — Хана нам, барон.

— А может, это и к лучшему, — философски заметил Сигоньяк. — Никто не узнает, что у нас с вами особая связь.

Полностью развернувшись, полосатое бронированное чудовище глянуло на нас своими крохотными глазками, а потом распахнуло пасть.

Невольно взгляд мой затянуло внутрь.

Туда, куда подобно когортам отлично вымуштрованных воинов, уходили стройные ряды зубов. Туда, где полыхала адским пламенем разогретая и готовая к употреблению огнеметательная железа.

Туда, где подобно листку осины, трепыхался на жарком ветру крохотный нёбный язычок…

— Невольно стал я свидетелем вашей доверительной беседы, милорды, — дружелюбно сказало чудовище. — И вот что хочу добавить: вы совершенно правы. Надоело всё. Двадцать лет: не спи, не ешь, отрабатывай полёты строем… А махать тяжелыми бронированными крыльями — это, я вам скажу, не крылокош наплакал. И всё для того, чтобы на один день выйти в чисто поле, на краткий миг пересечься с свирепым, и зачастую невкусным противником, лишиться какой-нибудь ценной части тела, за которую потом ещё надо отчитаться перед женой — не любовница ли отхватила на память в порыве страсти… И к вечеру, совершенно ни с чем, возвращаться домой, в Благор. Чтобы с утра пораньше, даже не позавтракав, начать готовиться к следующему выходу. А вопли нашего дорогого Князя о потерянном глазе? Вот вы, милорды, согласились бы слушать одно и то же нытьё полторы тысячи лет?.. А, что там говорить! — полосатое чудовище махнуло крылом, и мы с Сигоньяком прижались друг к другу, аки былинки на ветру — ибо другой защиты от налетевшего шквального ветра у нас не было. — Скучно, господа, — продолжил дракон, экспрессивно размахивая крыльями и не замечая, что собеседники держатся на ногах, только чтобы не потерять лицо. — В Благоре нет свежей прессы. Если подумать, никакой нет — писчебумажная промышленность у нас как-то не приживается. А я журналистом стать хочу! — возопило чудовище, воздев к небу-потолку могучие лапы, увенчанные острыми, как коса рачительного крестьянина, когтями. — А ещё лучше — спортивным комментатором, — с любовным придыханием поведал дракон. — Как думаете: у меня получится?..

Чудовище с надеждой воззрилось на нас с бароном.

С крайних клыков его на пол капали желтые ядовитые капли, и если бы шлифованный камень, из которого выстроен зал, был чуть менее устойчив к едким кислотам, то в нём давно уже зияли бы громадные дыры.

— Э… С кем имею честь?.. — де Сигоньяк по-военному оперативно преодолел психологический шок, и светски поклонился чудовищу.

— Батюшки-святы! — вскричал тот. — Где мои манеры?.. — и прямо на наших глазах превратился в добродушного толстяка, наряженного в бархатный костюм травянистого весеннего оттенка. — Диего Кишкодав, урождённый маркиз Венчигуэрра, — церемонно представился толстяк и протянул пухлую, унизанную перстнями руку.

Мы с бароном её бестрепетно пожали. По очереди.

— Очень приятно, — выдавил я. — Особенно видеть такого ярого сторонника нового вида спорта.

— Вы мне говорите! — расплылся в улыбке маркиз. — Знаете, как нам надоела эта война? Кларисса, — он покосился в сторону прекрасной медноволосой драконицы, которая как раз проходила мимо, под ручку с генералом Мортиферусом. — Спит и видит, как бы выскочить замуж. Вот уже лет семьсот как. Тик-так, тик-так… Яйценоскость с возрастом не возрастает. А виконт Фиорентини? — он стрельнул глазами в другую сторону, вежливо демонстрируя нам красивого подтянутого вельможу с тщательно завитыми волосами, напомаженными усиками и с такими чистыми манжетами, что позавидует любая школьница. — Всю жизнь мечтает стать кутюрье. В глубокой тайне от всех создаёт коллекцию огнеупорных бальных платьев, которые теперь, благодаря вам, и собирается демонстрировать на осеннем показе в Благор-Центре. Я же, со своей стороны, — толстяк плотоядно облизнулся. — Хотел бы заняться коллекционированием фарфоровых статуэток. Пастушки с овечками, собачки с кошечками… Пастораль, эстетика и дому прибыток.

Я поперхнулся. А потом до меня дошло… Фарфор — материал хрупкий. Поэтому наверняка имеет на Благоре невероятную ценность.

Надо будет взять на заметку.

Торговля мелкой розницей, которую в моём родном Китае штампуют тоннами, может принести неплохую прибыль…

— Будете в Сан-Инферно, я подскажу вам адреса нескольких антикварных магазинчиков, — прочистив горло, светски предложил я. — Если назовёте моё имя, вам сделают хорошую скидку.

От избытка чувств толстяк снова превратился в дракона. А потом обратно. И только он собирался, как вежливый человек, выразить свои восторг и благодарность, как за его спиной раздался сварливый, не лишенный обертонов бензопилы с порванной цепью, голос.

— Пупсик! — сказал голос. А наш новый знакомый вздрогнул. — Вот ты где! Идём скорее, я договорилась сдать твою шкуру по очень хорошей цене.

— Но зайка моя… — залебезил Пупсик, он же — Диего Кишкодав, маркиз Венчигуэрро, — Я же линял в прошлом году. И ты уже продала излишки этому магу…

— Ничего, полиняешь ещё раз, вне очереди, — возвестила благоверная, и ухватив дракона за переднюю лапу, потащила прочь.

— А про пацифизм я никому не скажу, честное слово, — напоследок успел прошептать будущий спортивный комментатор и коллекционер.

Мы долго смотрели вслед колоритной паре, а потом барон изрёк:

— Вот что значит: драть три шкуры. Лично я никогда не женюсь.

Глава 3

— Дорогой барон! — этот голос, в отличие от предыдущего, был сладок, певуч и навевал мысли о медовых сосульках.

— Вот вы где, дорогой барон, а мы вас обыскались! — к сосулькам добавилось варенье из слив: в меру сладкое, но с загадочной кислинкой.

— Ну что же вы прячетесь, Рэмбо! Скоро объявят бал, и я претендую на первый танец! — а вот это уже яблочный пирог с корицей.

Обладательницы голосов были тоже ничего: стройные, спортивные и как на подбор, такие зубастые, что увидел бы их Стивен Спилберг, и фильм "Челюсти" был бы совсем другим.

— Я первая его нашла! — рявкнула на подружек медовая драконица. И повернувшись к барону, продолжила прежним нежным напевом: — Рэмбо, лапушка, неужели вы откажетесь станцевать со мной котильон? — скользнув к Сигоньяку стремительным змеиным броском, она вцепилась в его правую руку профессиональным борцовским приёмом и победно улыбнулась.

— Лоретта, дорогая, я скорее оторву тебе голову, чем уступлю первый танец, — и вторая драконица заняла стратегическую позицию у левой руки барона.

— Но я увидела его первой, и ни за что не стану второй, — прорычала правая драконица.

— Ну, а вот я пришла второй, но обязательно стану первой, — промурлыкала левая.

— Вы обе должны уступить мне! — заявила третья, которой не досталось свободной руки. — Я выше вас рангом, и согласно субординации…

Прекрасные драконицы расхохотались. Словно снег полили сахарным сиропом, в котором варились стальные крючья.

— Война закончилась, Джасмин, — наконец ответила та, которую звали Лореттой. — Так что все эти ранги, регалии и звания ушли в прошлое. Настают новые времена, — она с придыханием повернулась к Сигоньяку. — Дорогой барон, а правда, что вы будете судить первый матч между "Драконами Юнайтед" и "Заковия Арсенал"?

Что характерно: в борьбе за обладание ценным призом в лице барона, драконицы на меня не обращали никакого внимания.

Я обиделся. Но тут же нашел вполне сносное для самолюбия оправдание: девицы решили обзавестись связями в новой сфере влияния.

А я уж решил, что теряю хватку…

Всё правильно: для дракониц я — всего-навсего какой-то там принц, в то время как барон де Сигоньяк — Судья. Фигура, по количеству власти на квадратный сантиметр, сравнимая, разве что, с Князем.

— Из достоверных источников стало известно, что именно так и будет, — Джасмин взмахнула ресницами, а потом облизала губы раздвоенным язычком.

— Это не совсем верно, милые дамы, — Сигоньяк попытался деликатно высвободиться из железной хватки дракониц, но у него не вышло. — Сначала нужно набрать команды, провести серию тренировок, и только потом…

— Какое совпадение, барон! — вскричала первая драконица. — А я как раз превосходно жонглирую голова… мячами, я хотела сказать, мячами. Возьмите меня в команду! — и она прижалась к руке до неприличия пышной грудью.

— Но… командами заведую не я, — отчаянно отбивался барон. — Герцог Гранит Огнекрыл и генерал Мортиферус…

— Мортиферуса оккупировала Уховёртка, — сморщила носик Джасмин. — Пробить её заслон из наших малокалиберных орудий не представляется возможным.

— А Огнекрыл вообще заперся в своей башне, — надула губки Лоретта. — И один за другим смотрит все матчи, любезно предоставленные графом Фёдоровым.

— Граф Фёдоров! — вскричала вторая драконица. — И как я могла о нём забыть… — и с видом "ой, я где-то потеряла свой хрустальный сапожок" она упорхнула.

Зато две оставшиеся переключили внимание на меня…

Но сказать ничего не успели.

Потому что к нам, походкой Железного Дровосека, подгрёб мой дедуля по драконьей линии, Марк Тиберий Коммод. По-совместительству — Князь Драконьего Двора.

Оставшиеся драконицы склонились в низком реверансе.

Старый дракон надменно пошевелил бровями в их сторону… И девиц сдуло, словно по помещению промчался смерч.

Но барона де Сигоньяка они не выпустили — так и ретировались, крепко сжимая его в объятиях.

Мы с дедом остались одни…

Не считая полного зала людей и драконов, которые вели себя, как незнакомые друг с другом кошки: то есть, преувеличенно осторожно, вежливо, но как бы намекая, что не прочь принюхаться поближе.

— Здравствуй, дедушка, — я чуть поклонился.

Дракон вскинул подбородок.

Я уже давно заметил: мимикой, жестами и поведением драконы вполне походили на людей. Отличия были скорее, в менталитете.

Если человек, чтобы поприветствовать кого-то, склонял голову или кивал, то дракон делал наоборот: высоко задирал подбородок, чтобы посмотреть на собеседника свысока.

Это не было умышленным намерением. Просто они так привыкли.

Слишком долго оставались хищниками…

— Вижу, ты себя прекрасно чувствуешь, — недовольно констатировал Князь.

Вот опять. Человек бы спросил: как ты себя чувствуешь, внучек? Дракон же предпочёл сделать вывод САМ…

— Не подумай, что хорошо, — и я не кривил душой. — Я растерян. Подавлен. И настолько неуверен в себе, что очень хочу напиться.

— И в чём проблема? — удивился дракон.

— Ну, я не думаю, что пьяный в зюзю принц — такая уж хорошая реклама для Заковии.

— Я хотел спросить, ПОЧЕМУ ты испытываешь эти недостойные настоящего монарха чувства?

Я вздохнул. Ну как ему объяснить?..

Фаберже, перед тем, как выпроводить меня на этот свет… ский приём, строго-настрого предупредил: утром состоится коронация. Так что пожалуйста, сир, будьте так любезны, явитесь на неё на СВОИХ ногах. Вам придётся ответить на несколько вопросов, и хотелось бы, чтобы вы сделали это в здравом уме и твёрдой памяти, не размахивая хлопушкой и не дуя в свистульку.

Казначей до сих пор пребывал под впечатлением от пьянки, которую я закатил накануне сражения — и где-то я его даже понимаю.

К его пожеланию присоединился и граф Капканс. Начальник внешней разведки ещё не совсем пришел в себя от факта, что противники теперь не противники, а очень даже союзники на новой, ещё не исследованной, но потенциально прибыльной ниве спорта, и был несколько не в себе.

Но на одном оба царедворца стояли, как экскаватор на асфальте — то есть, прочно и незыблемо: коронация состоится утром, и я должен на ней быть. В вертикальном положении и с соответствующим выражением лица.

А я не хочу!

Ну не в жилу мне становиться королём.

Сидеть на троне, принимать законы, указы и послов, грозно хмурить брови и подписывать вердикты о репрессиях — не моё это.

Да, я прекрасно понимаю, какой уровень ответственности прилагается к титулу наследника и принца в нагрузку. Поэтому почти смирился.

Почти…

— Девушки, — решительно ответил я на вопрос деда. — Меня очень огорчили ваши драконьи девушки. Облепили Сигоньяка, словно он — стаканчик с мороженным, а на меня внимания не обращают.

Знаете, что такое "оговорка по Фрейду"? Это когда ты внезапно берёшь, и выбалтываешь то, о чём совсем не собирался говорить. Но сейчас был совсем другой случай.

О девушках я заговорил, потому что опасался выболтать дедуле совсем другое… То, о чём я говорить пока не готов.

Просто план ещё не созрел.

Дракон посмотрел на меня, как на слабоумного.

— Только не говори, что ты не в курсе, — предупредил дед.

Я закатил глаза. Ну почему все, буквально ВСЕ, ставят вопрос именно таким образом?

— Не в курсе ЧЕГО?

Лучше рискнуть выглядеть глупым, и спросить, чем сделать вид, что ты всё знаешь, а потом пускать пузыри в глубокой луже…

— Драконицы ищут потенциальных женихов.

— А… Чем плохи драконы?

Князь устало вздохнул.

— Благор находился под "железным занавесом" полторы тысячи лет. Мы все варились, так сказать, в одной кастрюле. А как ты уже успел заметить, внук, драконы — не самые миролюбивые существа.

— Иными словами, ваших дам от ваших кавалеров уже тошнит, — понятливо кивнул я.

— К тому же, охота на жениха — давний и очень традиционный в Благоре вид развлечения, — я поперхнулся, но Князь, судя по его виду, заявил это на серьёзных щах. — Главное, чтобы трофей был добыт живьём. И желательно, обладал крупным, не облагаемым налогом состоянием.

— В случае с Сигоньяком есть одна крошечная, почти незаметная проблемка: барон гол, как сокол, — злорадно улыбнулся я.

Не то чтобы я радовался бедности барона. Но то, что он не превратится в банальный трофей — доставляло определённое удовлетворение.

— Барон Сигоньяк, — наставительно сказал Князь. — Очень выгодная партия. Привычка к дисциплине, военная исполнительность, превосходное владение шпагой — незаменимые качества в семейной жизни. К тому же, у него обширное поместье в Заковии, которое, при должном уходе, будет приносить немалый доход. Если его отвоевать у новых владельцев, конечно. И тут, согласись, боевитая и решительная жена будет очень кстати…

— Но я думал, что девицы положили на него глаз, как на будущего судью…

— Одно другому не мешает, внучек, — назидательно изрёк Марк Тиберий. — Ещё ни одной жене не помешала высокая должность, которую может занять супруг. Карьера — это игра далеко не в одни ворота.

— Ого! Ты уже начал овладевать спортивной терминологией, — восхитился я.

— Секу помаленьку, — скромно улыбнулся Князь Драконьего Двора. — Хочу предложить Лиге свою кандидатуру на должность судьи от Благора.

Интересно: а кто будет судьёй от Сан-Инферно?.. — мысли мои понеслись вскачь. — Наверняка это кто-то из моих знакомых, — как любой культурный человек, я искренне порадовался за того, кому достанется эта почётная, хотя и хлопотная должность.

Как существо, имеющее в своём генофонде немалую толику драконьей ДНК, я тут же принялся подсчитывать потенциальные прибыли, которые может принести такое знакомство…

— Вернёмся к женитьбе, — решительно прервал мои приятные мысли Князь.

— К женитьбе?.. — я даже вздрогнул. Где-то я эти разговоры уже слыхал… — Но мне кажется, барон де Сигоньяк в состоянии сам принять такое ответственное решение.

Дракон на мгновение опустил веки. Его возраст, его опыт и очевидная мудрость были, можно сказать, картой этих век.

Морщины, лопнувшие сосуды, белые, как ледяные сосульки, ресницы…

— Почему ты меня всё время сбиваешь? — тихо, и как-то потерянно спросил дед и выпустил слабенький язычок пламени из одной ноздри. — Ведь я СПЕЦИАЛЬНО нашел тебя, чтобы обсудить этот животрепещущий вопрос. Давние договорённости, знаешь ли, никто не отменял.

— Ка… — мне пришлось сглотнуть, чтобы голос не дал позорного петуха. — Какие договорённости? — ой, не к добру это. Пятой точкой чую: не к добру…

— Я и твой прадед Золтар, в те давние времена, когда мы ещё были друзьями, заключили соглашение: потомок Аурики должен вернуться на Благор и жениться на драконице.

— Но… — я ещё раз сглотнул. — Ведь речь шла об их СЫНЕ, верно? И я вас прекрасно понимаю: как дедушка, вы хотели качать драконёнка на колене, рассказывать ему сказки и делать "козу"… Кто виноват, что вы разругались?

— В соглашении ясно сказано: ПОТОМОК, — суконным голосом повторил Тиберий Коммод. — А это значит — и ты тоже. В том числе.

Сюда бы Крючкотворса, — тоскливо подумал я. — Уж он бы нашел лазейку в этом их соглашении…

Но к добру или к худу, Крючкотворс, вместе с Розарио, крепко зависли в Златом Замке, в обществе господина Фаберже, Тамберлена и ещё нескольких господ драконов, дабы подготовить свод правил для проведения будущих игр.

— Ладно, хорошо… — у меня появилась одна идея, как отмазаться. — А это должна быть КОНКРЕТНАЯ драконица?

Ведь есть же Зебрина! По крайней мере, на ней меня хотят женить уже давно, и к этой проблеме я успел привыкнуть.

— Кларисса Фейрчайльд, — объявил дед. — Вот твоя невеста и будущая королева Заковии.

— Что?.. Уховёртка?

— Именно о ней, как о подающей большие надежды молодой даме, и думали мы с твоим прадедом.

— Но МОЛОДОЙ дамой она была полторы тысячи лет назад!

— И что? — Марк Тиберий поднял белые брови. — Не варить же тебе её… К тому же, Кларисса — владелица тринадцати замков. А ещё пары лесов, пяти озёр и трёх мостов.

— Вероятно, именно мосты меня и должны впечатлить, — ядовито, словно на языке сидела оса, промолвил я.

— КАЖДЫЙ из них расположен в начале платной магистрали, соединяющей столицу Благора с провинциями. Это очень прибыльное предприятие.

— Магистрали? — я хитро прищурился. — Но я думал, вы преодолеваете расстояния по-другому, — я взмахнул руками, имитируя полёт. — Типа, левитируете.

— Всё время махать крыльями? Мы ж не попугаи какие… — фыркнул дед. А потом сморщился, словно съел лимон. — Не сбивай меня, любезный внучок! Ох уж эта молодежь… Кстати, если тебя это утешит: господин Фаберже, а также граф Капканс полностью одобряют кандидатуру Клариссы. Казначея впечатлил размер приданого. А Капканс через этот брак надеется укрепить связи при дворе Благора…

— Вот только меня забыли спросить! — как специалист по паническим атакам, я уже чувствовал одну на подходе. И как только она начнётся — мало никому не покажется.

А ведь я обещал вести себя хорошо…

— В принципе, суть ты уловил, — Князь невозмутимо вздёрнул подбородок. — Видишь ли, внук… — крепко обняв меня за плечи одной рукой, он принялся неторопливо вышагивать по залу. Мне поневоле пришлось следовать рядом, чтобы не упасть. Другие гости расступались перед нами, словно вместо двух беседующих мужчин на них пёр бульдозер. — Монарх не принадлежит себе.

— А кому? Королеве?

— Он принадлежит всем: народу. Политикам. Экономистам. Военным.

— Журналистам, — ввернул я. И пояснил: — Ну, газетчики — это же пятая власть, правильно?

— В какой-то степени, — хладнокровно кивнул Князь. Поэтому ЗДЕСЬ я их не держу… — он посмотрел на меня с укоризной. — Опять ты меня сбиваешь!

— Вы говорили о том, что монарх принадлежит всем, кто попросит, кроме самого себя.

— А ещё — девушкам брачного возраста, которым приспичило выйти замуж за принца, — и он подмигнул. — И вот для этого как раз и существуют давние соглашения.

— То есть, никакой любви, никаких чувств, одни только прибыли?

— Ты не поверишь, внук, насколько хорошо прибыли могут заместить и любовь, и чувства и всю остальную дребедень, которую вы, люди, зовёте романтикой.

— А как же Аурика? — запальчиво спросил я. — Ведь она ПОЛЮБИЛА своего Золтара! И ей не помешали ни гнев отца, ни даже смерть.

Князь, не скрываясь, выпустил из ноздрей длинные струи вонючего дыма.

— Это исключение из правил, — проскрежетал он.

— Да что ты?.. А Зоя и Руперт?

И тут случилось странное.

Князь Драконьего Двора воровато огляделся, и подступив ко мне вплотную, тихо, но внушительно произнёс:

— Не в моих правилах напускать туману, но я не имею права о них говорить, и не могу объяснить, почему.

Я не осмелился оттолкнуть деда, и отступил сам. Потому что испугался: в животе дракона начинало что-то гудеть. Это было похоже на гул пламени в плотно закрытой печке, или на бульканье парового котла… Словом, я решил не искушать.

Но отступив, упрямо сказал:

— Руперт — мой близкий друг. А Зоя была сестрой. Я должен знать, что с ней случилось.

— Ключевое слово здесь "была", — прошипел дракон. — Поэтому, внучек, будь послушным мальчиком и сделай, как хочет дедушка.

Я вздохнул. Вот по этому тону я совсем не скучаю… Нет, я люблю свою бабулю, и был бы дико рад, увидь она меня сейчас — в центре внимания всего Драконьего двора.

Но есть всё-таки вещи, которые я предпочту оставить за бортом.

— Ладно. Обещаю не драконить почём зря.

Обещание далось мне с трудом.

— Молодец, — меня милостиво погладили по голове. — Хороший мальчик… А теперь идём. Я познакомлю тебя с будущей королевой Заковии.

До меня не сразу дошел смысл сказанного старым драконом. Но когда дошел…

В общем, я смылся. Самым позорным образом.

Как только Марк Тиберий Коммод возобновил движение вперёд, по направлению к золотому платью и медной короне из волос, я сделал шаг назад, а потом ещё один и ещё…

А затем, убедившись, что на меня никто не смотрит, поднялся по какой-то лестнице на верхнюю галерею зала.

А потом ещё выше и ещё, пока не добрался до самой крыши. Она была сделана из прозрачного материала, похожего на стекло. Но судя по преломлению света в гранях и тому немногому, что я знаю о драгоценных камнях — купол был сработан из цельного изумруда.

За пределами купола я обнаружил несколько площадок, похожих на вертолётные. Вот, на одну из них, сложив крылья, спикировал дракон, преобразился в человека и помахав мне издалека, принялся спускаться в зал…

А я остался на улице.

Дух захватило от открывшейся панорамы…

Так вот он какой: Благор. Измерение драконов.

Когда-то я видел картину японского мастера, на которой узкие пики гор тонут в клубах тумана.

Здесь было то же самое.

Пики, вершины, гребни, снова пики — они возвышались над плотными белыми облаками, как айсберги над морской гладью, и темнели на фоне апельсинового заката, как громадные галеоны, украшенные мачтами, флагами и таким количеством пушек, что хватило бы на средних размеров Пентагон.

— Это не горы, — голос раздавался откуда-то снизу и я опустил голову. Интуиция меня не подвела: о мой сапог, нисколько не стесняясь, тёрся крылокош. Белый, с тёмными ушками и хвостиком. — Это замки драконов, — продолжил крылатый кот. — Основания их где-то там, внизу, а над облаками виднеются только крыши.

Наклонившись, я взял крылокоша на руки и почесал ему ушки. Тот замурчал.

— Как тебя зовут?

— Пушинка.

— Значит, ты девочка…

— Сам ты девочка, — мне в рукав вонзились когти. Пока — как предупредительная мера. — Все претензии к моим родителям с не в меру развитым воображением.

— Извини.

— Проехали.

Мы постояли ещё немного. Точнее, я постоял, а упитанный крылокош удобно расположился у меня на руках и издавал басовитое мурчание.

— А ты здесь живёшь? — наконец спросил я. — И как? Драконы не достают?

— Вот ещё, — фыркнул Пушинка. — Я сам кого хочешь достану… — Ладно, мне пора, — крылокош вдруг заторопился и спрыгнул на каменные плиты. А потом расправил крылья и поднялся в воздух. — Кстати, совсем забыл, — сделав круг, он завис над моей головой. — Твоя коронация вот-вот начнётся. Советую поспешить.

Глава 4

Коронация!

Я тяжело вздохнул. На каких-то десять минут удалось забыть о насущных проблемах…

И кстати: чего это Пушинка сорвался так внезапно?

— А, вот ты где, Макси, — ага. Вот чего. Услышал, как сюда идёт дракониха и заблаговременно слинял. — Я тебя в зале обыскалась, а ты здесь прячешься.

Баронесса Кларисса Фейрчайлд была великолепна. Миниатюрная, как Дюймовочка, фигуристая, как Джессика Рэббит, и напористая, как Кощей Бессмертный.

Голос её можно было сравнить разве что, с Иерихонской трубой. Или вот трубы Страшного Суда — тоже очень подходяще…

Платье облегало её, как пищевая плёнка, и так же точно ничего не скрывало. В разрезе просвечивала умопомрачительная ножка, обутая в золотую босоножку. В прямом смысле — золотую. То есть, отлитую целиком из золота.

Такие вещи я научился чуять "на раз".

По-военному стремительно форсировав разделяющее нас расстояние, дракониха прижалась ко мне всем телом — грудью, животом, бёдрами, обвила мои ноги своей, не по росту длинной и какой-то гибкой, и сочно засосала.

И это вовсе не фигура речи!

Она распахнула пасть, полную острых зубов, накрыла мой рот и втянула в себя…

Я издал горлом придушенный визг.

Её это не остановило.

На исходе второй минуты у меня начались конвульсии — кончился кислород.

На дракониху это не произвело впечатления.

И только когда я начал терять сознание, она от меня отлепилась.

Если бы за моей спиной не было крепкой, надёжной, как швейцарский банк стены, я бы упал.

— Чёрт. Какой-то ты хилый, Макси, — дракониха скорчила презрительную гримасу и больно ткнула меня в рёбра. — А ведь в тебе течёт кровь прадеда… Но не переживай. Будем практиковаться. У меня все любовники учатся поддерживать темп. Ну, или дохнут, — на её прекрасном личике сформировалось задумчивое выражение. — Так что менять их приходится довольно часто… Приступим прямо сейчас. Надо же как-то понять, что из себя представляет отец моих будущих сорванцов. Главное, не ухайдокать тебя до коронации… Так что не дрейфь, Макси. Я обещаю сдерживаться.

Буквально ВЗВАЛИВ меня на своё обнаженное хрупкое плечо, баронесса решительно зашагала к одной из посадочных площадок.

Заметьте: я ещё не издал ни одного членораздельного звука.

У меня просто не было такой возможности: сначала я пытался не задохнуться, затем — отдышаться.

Теперь же у меня дыхание перехватило от открывающихся перспектив…

И когда они, перспективы, предстали передо мной во всей своей ужасающей красе, я совершил один из самых решительных поступков в своей жизни.

— Стойте! — закричал я. Голос был сдавленным, так что вышло неубедительно. И я попробовал ещё раз. — БАРОНЕССА ФЕЙРЧАЙЛД! СЕЙЧАС ЖЕ ПОСТАВЬТЕ МЕНЯ НА ПОЛ.

Помнится, такой Голос чрезвычайно действовал на разбойников, дорогих родственников и маленьких зелёных человечков.

Вот и драконица остановилась на полушаге. А потом лёгким движением плеча освободилась от ноши.

— Ух ты, — она подбоченилась и взглянула на меня с новым интересом. — А норов-то у тебя есть. Это неплохо. Нам с тобой предстоит захватывающий брак. Обещаю: скучно не будет.

Пока она изрекала эти неутешительные заявления, я успел отдышаться и прийти в себя.

— Никуда я с вами не полечу, — как можно решительнее сказал я. — О браке тоже можете забыть: у меня есть другие.

Баронесса издала такой же звук, какой выходит у тромбона, когда в него попадает вода.

— Другие? — уцепилась она за последнее слово. — Тоже мне, за дохлого осла уши! Я тоже не отличаюсь особенным целомудрием. Главное, отложить кладку. А лучше — десяток, для верности. И гуляй сколько влезет.

— ДЕСЯТОК?..

— Я что тебе, курвица, чтобы носиться с одним яйцом? Отмучаюсь сразу. К тому же, лишние наследники никогда не помешают. На этом поприще большая конкуренция.

Я потряс головой.

Как так вышло, что от обсуждения брака В ПРИНЦИПЕ, мы перешли к обсуждению количества потомства?

— Вы меня не поняли, — как можно вежливее я отстранился от пышного бюста, которым мне буквально ТЫКАЛИ в лицо. — Я не могу на вас жениться в ЛЮБОМ случае.

— Это почему же? — напор бюста стал практически неудержим. Платье так и трещало по швам.

Я растерялся.

— Ну не знаю… Во-первых, я не испытываю к вам романтических чувств.

— Ещё испытаешь. Как миленький. Как толко услышишь сумму моего свадебного подарка, так сразу и испытаешь. Если что, на минуточку: моё состояние не уступает состоянию Князя Драконьего Двора. Между прочим, он САМ давно сделал бы мне предложение. Если бы я помогла ему с разводом… — на этом месте баронесса кровожадно облизнула пухлые губы. Ну, и не старинное соглашение с Золтаром.

— Но я…

— Представляешь, каково это: просидеть в девках полторы тысячи лет?.. — рявкнула дракониха. — Вот то-то же, — она победоносно кивнула царственной головой. — Так что, не ерепенься, Макси. Ты же будущий король.

— Но у нас такая огромная разница в возрасте… — проблеял я.

Страшно подумать: она меня почти убедила.

— Я слышала, люди супругов не едят, — отбрила дракониха.

— Но мы с вами совсем не знакомы! — я хватался за соломинку. Потому что плоты, лодки и спасательные круги уже закончились.

— А вот это ваще не проблема!

Произнеся эту фразу, баронесса плавно повела плечами, и её и так весьма условное платье стекло к ногам, подобно прозрачному ручейку.

Приняв эффектную позу, баронесса улыбнулась.

— Ну!.. — глаза её вспыхнули, безупречные щечки налились румянцем.

— Что… ну? — я сделал осторожный шаг назад. Но вновь упёрся в стену.

— Сымай барахло. Знакомиться будем.

Я затравленно огляделся.

Проясню экспозицию: мы находились на одной из крыш замка Благор.

Мало того, что крыша была открыта всем ветрам, а также небесам, звёздам и мелкому дождику из ледяной крошки, который как раз начал накрапывать.

Под нами, буквально в нескольких десятках метров, полным ходом шла вечеринка.

Даже сюда доносились тяжелые запилы гитар и грохот бас-бочек.

А ещё на посадочные площадки то и дело приземлялись новые гости. Весело складывая крылья и щебеча, как утренние жаворонки, они устремлялись к угощению и танцам. Искоса поглядывая на нас с баронессой…

Мимо всё время шастали какие-то личности. Коротко поздоровавшись, они отталкивались от крыши и камнем падали вниз, в облака. Откуда уже поднимались крылатыми, хвостатыми и чешуйчатыми, как аллигаторы. Ловили восходящий поток и уносились вдаль…

— Ну давай, Макси, приступай, — нежная стальная ручка дёрнула меня за ремень, чуть не передавив на две неравновеликие половинки. — Коронация вот-вот начнётся, и если ты не хочешь опаздывать, знакомиться нужно в темпе. Вечерком, после бала, устроим настоящее знакомство. Обещаю: ходить после него ты будешь только раскорякой.

— Ужас, — честно сказал я. — Как же я буду править, раскорякой?

— Что за ерунда, — отмахнулась будущая королева. — Править ты будешь сидя. Никто и не заметит.

— Ладно, — внезапно я решился. — Давайте знакомиться. Только чур — я сверху.

— Это уж как получится, женишок, — оскалила прекрасное лицо в улыбке баронесса.

Она сделала шаг ко мне, а я сделал шаг назад, и уподобившись другим отбывающим гостям, рухнул в пропасть за пределами крыши.

Помнится, у меня очень хорошо получалось открывать порталы прямо в воздухе…

— Увидимся на коронации!.. — бабушка не воспитывала меня грубияном. И прежде чем нырнуть в портал, я успел попрощаться.

А потом, без всякого перехода, оказался в Златом Замке, в своей спальне…

Ну и набилось же туда народу!

Захария и Зара — они тоже были на драконьей вечеринке, но видимо, уже вернулись.

Лилит и Сигоньяк — что-то частенько я вижу эту парочку вместе, и как ни странно, меня это радует.

Крючкотворс и Розарио — у тигра с эльфом случился успешный экономический экстаз. Дополняя друг друга, они творили настоящие чудеса в сфере обогащения.

Фаберже и Капканс — царедворцы тоже представляли собой довольно занятное зрелище: один — тощий, похожий на прилизанный хлыст. Второй — корпулентный, представительный, с животом и щеками гиппопотама. Хоть сейчас отдавай их в цирк, на должность клоунов.

Колька и незнакомая мне барышня — судя по ощущениям, молоденькая драконица, едва отрастившая крылышки и вылетевшая из гнезда на первый бал.

Ну и пусть развлекаются, они друг друга стоят: оба неопытные, стеснительные и готовые на эксперименты.

Чёрт, я даже завидую…

Также присутствовали Похмельный в компании нескольких домовых и Библиотечный — он витал над старинного вида инкунабулой, которая лежала на полу. Толщиной она была мне по-пояс.

Подозреваю, что домовых видел только я: господин Фаберже пару раз даже прошел сквозь Библиотечного, и споткнулся о невидимую книгу…

— Макси! — первой меня заметила Зара. Сестрица, как всегда, не выпускала из руки высокого бокала и приветственно махнув, тут же из него отхлебнула.

От её приветствия меня передёрнуло.

Никак не мог забыть пышные формы и решительный характер будущей наречённой, которая — вот совпадение! — звала меня также…

— Сир, церемония вот-вот начнётся, — всплеснул пухлыми руками Капканс. — Соблаговолите переодеться и проследуйте в Главный Королевский Зал.

— Без меня не начнут, — я устало рухнул на кровать и сделал Похмельному знак плеснуть чего-нибудь освежающего. — О! Драконья кровь. То, что надо…

Я приложился к тягучей и плотной, как смола, жидкости.

Царедворцы содрогнулись, зато Захария подмигнул и улыбнулся.

— Пристрастился к винишку, да, братец? — спросил он из облюбованного ещё в прошлый визит кресла. — Я знал, что тебе понравится.

— Имей в виду, — сказал я строго. — Любое доброе дело наказуемо.

— Надеюсь, ты не будешь со мной слишком жесток, — скромно потупился братец.

Я хотел отхлебнуть ещё драконьей крови, но не успел. Розарио выхватил у меня бокал и решительно поставил его на тумбочку у кровати. В руках тигр держал внушительную кипу каких-то ведомостей, таблиц и графиков.

— Смета на предстоящий игровой сезон, — с места в карьер начал бухгалтер, плюхая мне на колени всю кипу листочков.

— Но у нас коронация!.. — взвился Фаберже.

— Пока не подпишет — из спальни не выпущу, — не оборачиваясь, чуть только повернув острое ухо, процедил тигр. — У меня совещание Лиги на носу.

Ручка была заблаговременно избавлена от колпачка и услужливо сунута мне под нос.

— Подписывайте, вьюноша, не кочевряжьтесь, — вставил свой грошик Крючкотворс. — И на коронацию, с чистой совестью.

На мгновение мне очень захотелось покочевряжится. А что?.. Застряну у себя в спальне, пропущу всё веселье…

И тут взгляд мой упал на очередной листок.

— Две тонны золота на шнурки и кроссовки?.. — меня постиг острый приступ дежа-вю, его успешно догонял инсульт.

— А что ты хотел, босс? На горгонидах кроссовки так и горят. А дендроиды? Представляешь, СКОЛЬКО у них ног? — пожал плечами Розарио. — Но ничего: после первой игры отобьём расходы на мерче и ставках.

— Да, но где ты СЕЙЧАС собрался взять такие сумасшедшие деньги?

— А я тебе не говорил?.. — тигр округлил невинные янтарные глазищи. — Лола поймала Эроса Аполлона и вытрясла из него половину того, что он вынес из наших подвалов.

— Только половину? — быстро переспросил я.

— Вторую он уже успел потратить, — поморщился Розарио. — Но не беда: мы придумали, как вернуть издержки.

— Не хочется прерывать столь интересную беседу, но нам и впрямь пора поспешить, — несколько нервно заметил господин Фаберже. — Коронация должна была начаться ещё пять минут назад, и народ начинает волноваться.

Значит, и из этого мероприятия казначей организовал машину по сбору денег…

Интересно, что он придумал: продавать места в партер и на галёрку? Взять гонорар с телестудии за эксклюзивную трансляцию? Обеспечить Отцам Города, опять же, за немаленький вклад в казну, лучший вид и возможность лично познакомиться с будущей королевой?

Скорее всего, всё это, и ещё кучу такого, что мне и в голову не могло прийти.

Сдаётся мне, если хорошенько поискать, у казначея Златого Замка в Благоре отыщутся не только друзья, но и близкие родственники.

Я вздохнул. Надо, так надо.

— Выйдете все, — я наконец-то отхлебнул из бокала, и сей процесс несколько примирил меня с действительностью. — Мне надо побыть одному.

— Милорд, после того, как…

— Я СКАЗАЛ, ИДИТЕ.

Придворных, друзей, призраков, домовых и родственников как ветром сдуло.

— Ну ты и горазд, твоё высочество, — восхитился Похмельный. Он отпустил резной столбик балдахина, встал на ножки и с опаской посмотрел на меня. — Ещё Говорить будешь?

— Нет. Если ты не будешь меня доставать.

— А чего это ты такой недовольный? — Похмельный бочком придвинулся ко мне и уселся рядышком. — Без пяти минут король, а всё репу морщишь.

— Далась вам эта корона.

— Ой, ладно тебе, — попенял Похмельный. — Бери пример с дедушки, Золтара Шестирукого…

— Дался вам этот Золтар.

— А ну не сметь! — меня чувствительно огрели по лбу взявшейся откуда ни возьмись исполинской деревянной ложкой. — Не позволю нарекать на великого предка.

— Да я не нарекаю.

— Вот и не нарекай. Лучше почитай биографию, — Похмельный кивнул на объёмистую инкунабулу, которую я лично, при всём желании, от пола не оторву. — Настоящая школа жизни, ответы на все вопросы.

— Да. Очень своевременно, — мрачно кивнул я. — Если отложить коронацию на годик-другой, как раз успею прочитать.

— Посмотри на это с другой стороны, — Похмельный поднялся и прошелся по одеялу — туда, сюда… — Будучи королём, ты сможешь принимать любые решения. Отдавать любые приказы. А все остальные должны будут тебя слушаться.

— С какого перепугу?

— Не с перепугу, а потому что ПОДДАННЫЕ. Это их работа, — и он смешно пошевелил густыми бровями. — СМЕКАЕШЬ?

Я допил драконью кровь и поднялся.

— Слушай, мне пора, — я протянул руку Похмельному. — Спасибо за гостеприимство, и всё такое.

— Что, сбежать намылился? — недобро прищурился домовой, но руку всё-таки пожал. — А зря. У страны должен быть король. И если уж тебе выпала такая участь — не ной. Молча тяни лямку.

Я вздохнул и сдавил переносицу.

— Слушай, ну не моё это, понимаешь? Я и с клубом-то управиться не могу. Но там у меня друзья, помощники… А здесь? — я оглядел так и не ставшую родной комнату. — Только будущая королева, которая рассматривает брак, как чисто наступательный манёвр. Так что… Ты меня извини. Ладно?..

И я шагнул в портал.

Оказавшись на главной площади — не помню, как она называется, что-то традиционно связанное с золотом, — я огляделся, вздохнул полной грудью вкусный, пропитанный запахами горячих пончиков и шоколада воздух, улыбнулся и пошел, куда глаза глядят.

Давно хотел прогуляться по Златому Граду. И решил, что сейчас — самое лучшее время.

Да, грыз меня червячок совести, грыз: столько народу набилось в Замок, чтобы поглазеть на нового короля и его благоверную, а я тут баклуши бью…

Но знаете что? Я где-то читал, что короли ВСЕГДА приходят вовремя.

Кроме того, я так давно не оставался один… А некоторые решения требуют одиночества. Чтобы никто не питюкал под руку.

А мне было о чём порешать.

И было мне совсем нелегко, уж вы мне поверьте. Восемнадцать миллионов подданных!

Это не шутка.

А ещё: новые союзники, Спортивная Лига, всякие там церемонии и другие скучные, как фильм о том, как сохнет краска, занятия.

Но я обещал бабуле.

Не в прямом смысле ОБЕЩАЛ — ведь она умерла до того, как успела открыть мне все радости моего происхождения.

Но я обещал мысленно, когда узнал о том, чем она для меня пожертвовала.

А город мне нравился. Дома представительные, улицы замощены хорошим булыжником, лавочки и магазинчики сияют свежевымытыми стёклами — ни один хороший торговец не захочет упустить покупателя только потому, что тот не разглядел товар через мутное стекло.

И ведь не мешала им чеканить имущество каждое поколение возобновляющаяся война… — восхитился я.

Вот что делает с людьми не опасение, но знание того, что чёрный день обязательно придёт.

А значит, встретить его нужно во всеоружии: здоровыми и очень богатыми.

Одобряю. Сам такой.

Мимо пронеслась стайка девчонок-подростков. Все они щеголяли модными в этом сезоне юбочками в желто-чёрной цветовой гамме, и спорили о чём-то спортивном.

Глядя им вслед, я почувствовал, что наконец-то созрел. И поворотил стопы к площади, посреди которой высилась чёрная неприступная Башня Голода.

Глава 5

Коронация удалась на славу. Не буду описывать весь процесс, вы и так знаете, о чём речь.

Скажу одно: устал я, как ездовая лайка, которая в одиночку затащила нарты на Северный Полюс.

Сколько я рук пожал — ужас. И не все из них были руками…

Придворные в париках и смешных гольфах, Отцы Города в добротных бархатных камзолах, бизнесмены в прекрасно сидящих костюмах, дворяне, инженеры-золотодобытчики — здесь это отдельная каста, чрезвычайно уважаемая.

Потом пошли послы от сопредельных стран. Особенно мне запомнился один: в потрёпанной треуголке, водруженной прямо на красную бандану, в стильном кожаном камзоле с огненно-красным жабо, и с интересными побрякушками в бороде…

Представили его как Саймона Снегиря, губернатора Островного Королевства.

Как по мне — самый настоящий пират. Только на двух ногах и без попугая.

Каждый из гостей, по традиции, дарил новому королю небольшой подарок.

Представители Драконьего Двора, например, преподнесли статую собственного Князя, выполненную в полный рост и с ужасающими подробностями. Статуя была из чистого золота, и кроме эстетической, несла ещё одну функцию: могла служить фонтаном.

Одно уточнение: создатель статуи, руководствуясь своим нечеловеческим чувством юмора, подвёл воду не к усыпанной зубами пасти, не к глазам и даже не к ушам.

Я сразу окрестил сие произведение "Писающий Монстр". А что? По-моему, довольно смешно.

Но всё плохое когда-нибудь заканчивается. Кончилась и коронация. Полагающиеся клятвы были произнесены, присяги приняты, регалии, полагающиеся мне, любимому, надеты — во всей этой жесткой мишуре я чувствовал себя красивым, в меру упитанным трицератопсом в полном расцвете сил.

И вот уже слуги рванули к огромным двустворчатым дверям, ведущим в пиршественный зал, а придворные, гости столицы и остальные пираты принялись выстраиваться парами и предвкушающе цыкать зубом; мажордом Помпадур вышел на середину зала, чтобы объявить вторую часть Марлезонского балета, сиречь — обед; а генерал Мортиферус подал незаметный знак Службе Безопасности Короля — чтобы те приготовились окружить мою драгоценную персону непробиваемым заслоном…

Отметя в сторону их притязания, я встал с трона — с некоторым усилием, под тяжестью регалий, но самостоятельно, — и широко улыбнулся. А потом прокашлялся и сказал:

— ОДНУ МИНУТОЧКУ, ГОСПОДА.

Помните, знаменитое Грибоедовское: "К нам едет ревизор"?

Так вот здесь было то же самое, только с драконами и пиратами. Немая сцена "не ждали".

Река гостей, уже начавшая своё плавное течение в двери пиршественного зала, откуда доносились аппетитные запахи жареных лебедей, фаршированных желудей и паштета из соловьиных гузок, вдруг остановилась.

Словно её сковал внезапный мороз.

Потом река подёрнулась рябью — головы придворных и гостей принялись оборачиваться в мою сторону, одна за другой.

И наконец образовался общий водоворот — когда присутствующие, смирившись с тем, что отведать жареного лебедя не получится прямо сейчас, стали возвращаться к трону.

— Что вы делаете, сир? — за правым плечом, как тень отца Гамлета, возник граф Капканс.

— Ваше величество, — за левым плечом, как и положено пугательному призраку, нарисовался Фаберже. — Хотя я и не одобряю такое расточительство… Тысяча порций креветочного салата протухнет, вы и оглянуться не успеете.

— Ничего, я скоренько, — лучезарно улыбнувшись царедворцам, я повернулся к толпе.

Загодя я готовиться не стал. Решил положиться на импровизацию. Как всегда…

И поэтому сейчас мне ничего не оставалось, как набрать в грудь побольше воздуху и начать:

— Как известно, мой августейший отец, вступив в права наследования семнадцати лет от роду, начал правление с того, что распустил кабинет министров.

По залу пронёсся ропот. А так как зал был довольно большим, а гостей в него набилось много, то ропот превратился в обиженный рёв взлетающего авиалайнера, у которого в самый ответственный момент отвалились крылья.

— Я не буду превращать его поступок в традицию.

По залу вновь пронеслась волна. Теперь уже — облегчения.

— Но несколько указов я считаю нужным издать прямо сейчас.

Я посмотрел на господина Крючкотворса, и эльф, важно задрав сухонькую, украшенную просторными ушами голову, взобрался по восьми ступенькам, что вели к Златому Трону.

А потом торжественно вручил мне несколько красивых, украшенных затейливыми виньетками, листов бумаги.

— УКАЗ ПЕРВЫЙ, — я давно уже понял: чтобы тебя услышали, не обязательно орать. Просто нужно говорить… Внушительно. — Мирный договор с измерением Благор, с одобрения и попустительства Князя Марка Тиберия Коммода, на веки вечные. Ничто: никакие ссоры, распри, семейные неурядицы и спортивные конфликты не вправе расторгнуть или нарушить этот договор, который вступает в силу с сего года, дня и месяца.

Народ застыл, как вкопанный.

Некоторые осмеливались бросать взгляды на посольство Благора, которое отдельной кучкой сгрудилось вокруг барона Сигоньяка — пресытившись придворными интригами, драконы с головами ушли в обсуждение спортивных новостей.

— УКАЗ ВТОРОЙ, — я широко улыбнулся и взял второй листок из стопки законника. — Учредить Спортивную Лигу, в которую могут вступать представители ВСЕХ измерений, буде в их возможностях заниматься спортом в любых его проявлениях: игры с мячом, водные виды спорта, а также полёты на скорость и воздушный фристайл, — я взял паузу, а потом сказал другим, неофициальным тоном: — На самом деле, что считать видом спорта, а что нет, я предоставлю специальному комитету, в котором буду иметь совещательный голос, но и только. А главой этого комитета я назначаю… — Крючкотворс нервно запрядал ушами. — Ах да, забыл.

УКАЗ ТРЕТИЙ, — я нашел взглядом незабвенных родственников. — Главой комитета по спортивным играм я назначаю… Зару Золотову. С правом переизбрания через один год.

— Макси! — забыв о субординации и этикете, взвизгнула сестрица. — За что ты так со мной? Что я тебе сделала?

— Не благодари, дорогая, — я послал персональную улыбку желтоволосой демонице.

Помните, я говорил, что я не злопамятный. Отомщу — и забуду.

Так вот: пришло время подать и это порядком остывшее блюдо.

— УКАЗ ЧЕТВЕРТЫЙ, — провозгласил я, доставая из пачки предпоследний листок. — Я, монарх Максимилиан Первый, своей волей и желанием, упраздняю налог на Войну и Табель о Дозволенном Колдовстве. Никаких больше трёх баллов, дорогие граждане, магичьте, сколько хотите.

Драконы, пираты и другие гости, прибывшие на торжество из сопредельных стран и измерений, не обратили на этот указ ровно никакого внимания.

Зато по рядам подданных прошел такой шквал, что у чайного клипера, если бы он качался на безмятежных волнах, сорвало бы все паруса.

Потому что мои дорогие подданные прекрасно понимали, что означает этот указ.

Не будет больше охранки, которая бдит за каждым их шагом и карает за любое колдовство, превышающее жалкую третью ступень.

Не будет сборщиков податей, которые буквально выбивают золотые унции за каждую провинность, якобы совершенную добрыми гражданами по мнению Тайной Полиции.

Не будет налогов на доспешный сбор, на выселение сирот в Ядоносные Пустоши, с последующим формированием Головных Полков.

Словом, много чего не будет. А вот что вместо этого появится…

— Изъявлением монаршьей воли, надзирающим за исполнением этого указа я назначаю своего брата, Захарию Золотова, — я рискнул бросить всего один взгляд на бывшего контрабандиста Дикого Бизона, которого вдруг, мановением руки, обязали вести праведную и честную жизнь. А вот так вот. Попробуй на своей шкуре, дорогой братец, каково это — отвечать за всех, скопом и гамузом, — Захария Золотов также возглавит первое в Златом Граде отделение Явной Полиции, которая будет заниматься мелкими бытовыми преступлениями, кражами и другими нарушениями порядка, которые захотят учинить добрые граждане Заковии.

И я подмигнул Захарии. Тот сделал большие глаза и провёл рукой по горлу — что должно было означать: — хватит, хватит, Макс, у меня и так дел невпроворот… Но знаете, что по этому поводу говорила моя бабушка? "Хочешь, чтобы работа была сделана быстро — поручи её занятому человеку".

А мне очень хочется, чтобы мои родственнички отныне были ОЧЕНЬ заняты, и перестали лезть в мои дела.

Так что осталось последнее дело. И ещё один родственник…

Помните, перед коронацией я направил стопы к Башне Голода? И конечно же, вам страшно интересно, зачем я это сделал.

Скажу: чтобы пригласить своего брата Золтана на коронацию. Зорьку, разумеется, тоже.

И вот теперь настал их черёд…

— УКАЗ ПЯТЫЙ, — я отыскал глазами старшего брата и угрюмую девочку, которая изо всех сил старалась доказать, что ей всё равно. Всё равно, что с неё сняли все надуманные обвинения. Всё равно, что на ней — прелестное платье цвета морской волны, прекрасно оттеняющее рыжие завитушки волос. Всё равно, что она находится в Златом Замке, и никто не тащит её, выкручивая руки, в пыточную камеру… Так вот. Пятый указ.

— Властью, данной мне короной Заковии, торжественно заявляю: я, Максимилиан Первый, в здравом уме и трезвой памяти, слагаю с себя королевские обязанности. Беру, так сказать, самоотвод.

Никто не шелохнулся. Тысяча пар глаз прикипела к моей персоне, словно я был клейкой бумажкой от мух.

И в этой гробовой тишине, где не было слышно даже дыхания, вдруг раздался громкий и очень раздраженный голос.

— Макси, малыш. Мы так не договаривались. Я выхожу за тебя только при одном условии: если ты будешь сидеть на троне. Иначе ты мне нужен, как матрас из мыльных пузырей.

Я блаженно выдохнул. А потом повернулся, и с высоты трона благожелательно посмотрел на свою — бывшую — невесту. Баронессу Клариссу Фейрчайльд, прозванную Уховёрткой.

— Не надо опережать события, прекрасная баронесса, — сказал я. — Вам была обещана королевская мантия — и вы её получите, Люцифер меня побери.

— Но…

— Потому что отрекаюсь я, ребята, не просто так. А в ПОЛЬЗУ моего старшего брата, Золтана Золотова.

Слова мои канули в уши придворных, как камень в болото. То есть, с громким бульком. А я отыскал взглядом дорогого братца и широко ему улыбнулся.

Я же говорил: отомщу, и забуду. Хотел, чтобы всё было по уму — пускай сам мается.

Спустившись со всех восьми ступеней, я подошел к Золтану и нахлобучил корону ему на голову.

Потом, одну за другой, снял с себя все регалии, и в произвольном порядке, как новогоднюю ёлку, разукрасил ими брата.

И вот теперь началось.

Во-первых: все, без исключения, сильно удивились самому факту того, что кто-то может вот так, за здорово живёшь, отказаться от трона.

Во-вторых: народ удивился тому, что старший из братьев Золотовых жив, а не разбился насмерть у подножия башни.

В третьих: сильно удивились царедворцы. Ну, не столько удивились, сколько огорчились, ведь они уже видели себя хитроумными кукловодами, которые будут подсовывать на подпись несведущему юнцу всё, что ни придёт в голову. И вследствие этого получать огромные, просто таки неприличные прибыли.

И они были бы правы: несмотря на строптивый характер, ослиное упрямство и таких отличных помощников, как Крючкотворс и Розарио, я ничего не петрю в управлении страной.

Но Золтан — это совсем другой коленкор. Да он ЗАБЫЛ о придворной науке столько, сколько я не узнаю за всю оставшуюся жизнь…

И самое главное, он ЛЮБИТ Заковию.

Нет, я тоже её люблю. Громадной, пригибающей к земле любовью.

Это как с супругой: ответственность, и настоящая неподдельная любовь — две большие разницы. В первом случае ты уныло тянешь лямку, во втором — придаёшься этому занятию радостно, энергично, с огоньком… Улавливаете?

И пока вокруг трона царила неразбериха и давка, я под шумок растворился в толпе.

Избавившись от короны и регалий, я вновь стал обыкновенным человеком.

— Макси! — меня схватила за локоть сестрица. — Что ты себе позволяешь? Зачем ты запихал меня в этот комитет?

— Все вопросы к королю, — аккуратно избавившись от хватки, я отвернулся от демоницы.

Ничего. Заре не помешает научиться слушать кого-то, кроме себя. А комитет, в котором каждый старается перекричать других, как нельзя к этому располагает.

И в то же время, склочный характер и ослиное упрямство — фамильные черты Золотовых — не позволят ей сбежать, или стать послушной марионеткой.

— Макси! — в мой локоть вновь вцепились железные пальчики. На этот раз — увенчанные не маникюром, а чёрными, покрытыми золотой эмалью когтями. — Что за выкрутасы, малыш?

— Никаких выкрутасов, баронесса, — я попытался отцепить когти, которые уже прорезали насквозь плотную ткань белого парадного мундира. — Вам нужно место королевы — вы его получите. Если сможете убедить короля Золтана, что он должен жениться именно на вас.

Баронесса бросила задумчивый взгляд на моего старшего брата. Он как раз попал в плотное окружение, организованное силами придворных. Возглавлял нашествие генерал Мортиферус, с флангов его поддерживали господин Фаберже и граф Капканс.

— Пойти, что ли, познакомиться… — пробормотала она, как бы про себя.

— Идите, баронесса, дерзайте, — поощрил я дракониху. — Один совет.

— Ну? — глаза её неотступно следили за Золтаном. Я её больше не интересовал… — Только быстро.

— У короля Золтана хрупкое здоровье, — сказал я. — В прошлом ему крепко досталось, и если вы, при знакомстве, СРАЗУ примените весь свой взрывной темперамент…

— Ты плохо разбираешься в темпераментах, малыш, — впервые Кларисса по прозвищу Уховёртка посмотрела на меня, как на живое существо. А не как на ценный трофей. — Подход, который я применила к тебе, вовсе не годится для такого мужчины, как твой брат. Золтан — человек опытный, а значит, осаду нужно строить по всем правилам военной науки.

— Помните главное: вы останетесь королевой, пока ваш дражайший супруг остаётся королём, — заметил я.

И улыбнулся.

Глаза баронессы подозрительно сощурились.

— Что за новости? — прошипела она сквозь зубы. — Разве не жена наследует всё имущество мужа, после его кончины?

— В обычной жизни — может быть, — я скроил умудрённое опытом лицо. — Но как мне недавно сказали, король не принадлежит себе. У него ничего нет, никакого личного имущества. Только трон. И прилагающиеся к нему обязанности. Но вы всё равно попробуйте. Уверен, у вас с королём Золтаном найдётся много общего.

Насчёт последней фразы… Я действительно так думал. Гигантское приданое баронессы Фейрчайлд очень пригодится истощенной войной казне Заковии, а спокойный и сдержанный Золтан благоприятно повлияет на её темперамент.

В то же время: старшему братцу пойдёт на пользу общение с энергичной драконихой, ей вполне по силам излечить его от всех хворей и недугов…

А я пошел.

Осталось одно незавершенное дело, не выполнить которое я просто не имею права.

Поплутав среди гостей — на меня бросали удивлённые и настороженные взгляды, но заговорить никто и не пытался — ведь я больше не представлял политического интереса…

Так вот, поплутав среди гостей, я додумался заглянуть за одну из резных ширм, в которых прятались уютные уголки отдыха: диванчики, креслица, кушетки и столики, уставленные напитками.

После нескольких неудачных попаданий я обнаружил искомое.

— Привет, — без приглашения я плюхнулся на соседний диванчик и плеснул себе шампанского. Брр… Кислятина. Фаберже в своём репертуаре.

— Не привет, — горько и гордо ответили мне с соседнего кресла.

— Знаешь, это самое королевствование — довольно утомительная штука, — доверительно поделился я. — Не пробыл королём и пяти минут, а устал, как каторжный голем на золотоносных копях.

— Я тебя ненавижу, — заявила Зорька. — Зачем ты отобрал у меня Учителя?

Я вздохнул.

— Какой эгоистичный ребёнок…

— Я не ребёнок!

— Тогда скажи: разве плохо будет, если у всей Заковии появится такой Учитель, каким был для тебя мой старший брат?

Зорька упрямо сжала губы и отвернулась.

— Он много знает о Ядоносных Пустошах, — напомнил я. — И о сиротах. И о обо всём остальном, о чём я бы не узнал и за двадцать лет.

Девочка прерывисто вздохнула. Словно сдерживала слёзы. А потом посмотрела на меня в упор. Хорошо ещё, что не пнула…

— А что буду делать я? — запальчиво спросила она. — Ты что, думаешь, я смогу жить в этом… замке? — губы её сложились в презрительную гримасу.

— Для тебя у меня есть специальный, персональный указ, — вытащив из кармана, я протянул ей лист бумаги, скреплённый королевской печатью.

Нетерпеливо разорвав конверт, девчонка впилась в строчки. А потом подняла на меня горящий взгляд.

— Академия Сен-Сир?

— С полным довольствием и проживанием. Любые факультеты. И кстати: там будет своя футбольная команда…

Неописуемый восторг и надежда боролись в душе девчонки с врождённым недоверием, подростковой строптивостью и чувством противоречия.

Надежда и восторг победили.

— Когда я могу туда пойти?

— Приказ о зачислении уже подписан. Так что, хоть сейчас.

Зорька неуверенно поднялась.

— Не рассчитывай, что я буду тебя благодарить.

— И в мыслях не было.

— Будет только справедливо, если я утру нос всем этим богатеньким…

— Именно это я и имел в виду, подписывая приказ.

— Ну… тогда я пойду?

— Один совет.

— Ну что ещё?..

— Сделай их всех.

Когда Зорька ушла, я тоже поднялся.

Выглянул из-за ширмы и понял, что больше мне в Златом Замке делать нечего.

Нет, я буду наведываться сюда время от времени, просто чтобы посмотреть, как идут дела. Как работает Лига и Комитет по спортивным играм…

Может, порадую их советом-другим.

А сейчас мне пора.

Не думая, я открыл портал и сделал шаг.

Глава 6

— Привет, Юпитер. Налей-ка мне чего-нибудь. На твой вкус.

Устало плюхнувшись на табурет у стойки, я не сразу заметил, что в зале довольно пусто.

Но не придал этому значения.

Также, как не придал тому, что появившись в родном клубе, не подпрыгнул от зычного крика "Оторва!" — которым неизменно встречала меня Лола…

Третьим моим промахом было то, что Юпитер, мой бессменный бармен, смотрел на меня как-то странно…

Я что хочу сказать: во всей множественной Вселенной, в любом измерении, не найти существа более спокойного, чем бармен.

Подаёт ли он раскалённую лаву с тёртым полевым шпатом, жидкий мёд огнедышащих пчёл с пузырьками углекислого аммония, или ядовито-розовый Бугугу с бумажным зонтиком — бармен остаётся невозмутим.

Он меланхолично натирает белой тряпочкой стаканы, и смотрит на клиентов циничным взглядом трёхсотлетнего младенца, который повидал на своём веку ВСЁ.

Я к этому привык.

И вот сейчас, когда Юпитер вылупил на меня все свои четыре глаза, и даже порывался что-то сказать, я почему-то не обратил на его состояние никакого внимания.

Затмение на меня нашло.

Может, сказалась яркая и насыщенная событиями неделя, проведённая в родном измерении.

Может быть то, что буквально пять минут назад я счастливо избежал брака с драконихой старше себя на полторы тысячи лет… Такая удача кружит голову, согласитесь.

А может, я просто дуралей, который не видит ничего, дальше своего носа…

Словом, когда ко мне, по стойке, скользнул стакан с банановым дайкири — я его выпил.

Чуток удивился, но кто я такой, чтобы отказываться от выпивки, предложенной самым лучшим барменом во Вселенной?

Не считая его брата Сатурна, конечно…

Похлопав по стойке ладонью — в знак благодарности — я улыбнулся Юпитеру и потопал к лестнице, что вела в пентхаус.

К несчастью, она находилась здесь же, рядом со стойкой. Я не проходил мимо сцены, не лавировал между столиками… И даже то, что из зала не доносилась музыка, почему-то меня не насторожило.

Мало ли?.. Может, у музыкантов перерыв…

Также я не встретил Труффальдино — бессменного распространителя новостей и сплетен.

Вместо всего этого я тихо и без единого приключения взобрался по лестнице до самого пентхауса, открыл дверь, прошел через пустой и сумеречный ресторанный зал — должны же и повара когда-то отдыхать?.. — и ввалился к себе в апартаменты.

Сначала — горячая ванна, — планировал я, на ходу сдирая с себя жесткий белоснежный китель, в котором я короновался.

Понежусь полчасика, выкурю сигаретку-другую, а затем — спать.

Хочешь насмешить бога — расскажи ему о своих планах…

Войдя в собственную спальню, я встал, словно ковёр подо мной намазали суперклеем.

И громко, на пределе своих сил, заорал.

Крик мой не имел фонетического оформления. Он шел из глубины души.

В нём выплеснулась вся моя усталость, вся неуверенность в принятых решениях, все нервы, что накопились за эти насыщенные, но такие утомительные дни…

А ещё мне было до чёртиков обидно: стоило оставить родную кроватку без присмотра, как её уже кто-то занял.

Когда в лёгких иссяк воздух, а в голове прояснилось, я заорал уже более предметно:

— Анжела! Что ты здесь делаешь? Опять за старое взялась?

Хорошенькое заспанное личико, высунувшись из-под одеяла, скорчило недовольную гримаску.

— Макс? — девушка сладко потянулась и села в кровати. — Ты что здесь забыл?

— Вообще-то, я здесь живу.

И тут я подумал: а я вовсе не из-за того заорал, что обнаружил в своей постели девушку.

Я вообще не имею привычки орать по такому поводу.

Придерживаюсь другого принципа: если в твоей постели вдруг, неожиданно, оказалась хорошенькая девушка — надо немедленно составить ей компанию!

Но то, что я увидел, заставило бы заорать ЛЮБОГО.

Это было огромное копыто.

Чёрное, раздвоенное — им начиналась могучая волосатая нога, которая уходила под одеяло…

— Но ты же… — Анжела ещё раз сладко потянулась, и я понял, что спит она без ночнушки. — Тебя же взяли в плен и уволокли в другое измерение. Как его там?.. Закавия.

— Заковия. И меня не волокли. Я сам пошел.

— Да без разницы, Закавия, Заковия… Но ты ведь исчез навсегда! Широко известный факт. В "Чистилище" заявились какие-то громилы, сказали, что ты им должен…

— Не громилы, — я был вне себя. Мало того, что спальню заняли. Так ещё и все сплетни переврали… — Это были мои родственники. Они пригласили меня занять престол.

— Да ну на фиг, — девушка приподнялась, открывая моему взору всё более соблазнительные регионы. — Врёшь поди.

Я закатил глаза. Получается, Анжела — единственная в Сан-Инферно, кого не посвятили в перипетии моего происхождения…

— Так случилось, дорогуша, что я родился принцем. Я этого не знал. Но мне представили исчерпывающие доказательства. И в Заковию меня ПРИГЛАСИЛИ. Чтобы сделать королём.

— То есть, ты теперь правишь целой страной, — Анжела предстала моему взору во всей своей впечатляющей э… натуре. — А она богатая?

— Лучшие во Вселенной золотоносные шахты.

— Ма-а-акс, — протянула девушка и захлопала ресницами. — А королева у тебя уже есть?

Я потряс головой. Анжела, как говорит Зара, в своём репертуаре. Но я не позволю сбить себя с цели.

— Кто тут с тобой в кровати?

Я не решался сдёрнуть одеяло. Когда имеешь перед собой в постели копыто, как-то не хочется увидеть, кем оно заканчивается.

Но Анжела ответить не успела. Одеяло вспучилось и сползло, открывая моему взору растрёпанную голову и большие, полыхающие как угли в камине, рога…

— ДЕННИЦА! — на это раз мой крик был полным ярости и очень даже предметным

— О, привет, Макс. Доброе утро. Или уже вечер? — демангел протянул руку и с интересом отдёрнул тяжелую штору. — Хочешь вздремнуть? Давай к нам, Анжела сейчас подвинется.

— Вздремнуть?.. — вот теперь я взбесился по-настоящему. Ну ладно — Анжела. В принципе, я не против: должна же девушка где-то спать. Но застать в собственной постели ещё и какого-то рогатого мужика… К тому же, врага номер один всех времён и народов!

Уж не знаю, с чего у меня вдруг, неожиданно, возникла такая мысль. Но как только она всплыла из пучин подсознания, отряхнулась и вскарабкалась на мозговую извилину посушиться, я отчётливо понял: Денница — мой враг.

Вообще-то я парень миролюбивый. Со мной легко договориться, да я и сам прилагаю к этому немалые усилия. А всё потому что никогда не ленюсь влезть в чужую шкуру и посмотреть на ситуацию другими глазами.

Но Денницу, двуличного негодяя, обманщика Божьей милостью, сладкоголосого притворщика и оккупанта чужих кроватей, я не пойму никогда.

Потому что в ЕГО двуличную шкуру я не полезу даже под угрозой пыток толстыми мохнатыми пауками.

Одно я знаю точно: нам двоим в одном городе не ужиться. Как не ужиться в одном измерении и даже Вселенной.

И в одной кровати.

Вы извините, что я так много рассуждаю о кроватях. Дело вот в чём: мой дом — моя крепость, так?

А кровать тогда — СЕРДЦЕ этого дома. Место, в котором человек проводит половину жизни. Ну, нормальные люди проводят. Те, которые хоть иногда спят.

Но это дело принципа!

Если, неожиданно возвращаясь домой, застаёшь в собственной кровати двуличного мужика с копытами — это война.

Надеюсь, вы меня понимаете.

— Что вы здесь делаете… — нет. И так ясно, чем они тут занимались. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ В МОЁМ КЛУБЕ, ДЕННИЦА?

Что-то слишком часто я применяю этот Голос… Но как говорят понимающие люди, не мы такие, жизнь такая…

— А ты уверен, что "Чистилище" до сих пор принадлежит тебе? — и ведь этот двуличный гад не испытывает никакого смущения. Ни вот столечко.

— Дарственную я никому не оформлял. Также, как и право передачи или отчуждения собственности.

— Но ведь тебя не было довольно долго, Макс, — тихим и каким-то отстранённым голосом произнесла Анжела. — Ты испарился, забрав с собой управляющего… А ведь кто-то же должен был присматривать за клубом. Вот Денница и…

— Стоп, — в помутнении рассудка я плюхнулся на кровать. — А как же Лола? Ведь, пока нас нет, за клубом должна присматривать горгона. И… — тут я сглотнул большой шершавый комок. Словно наждачную бумагу скомкали и запихали мне в глотку. — Сколько меня не было?

Месяц? Год?.. Я знал, что в разных измерениях время течёт по-разному. Просто, отправляясь в Заковию, об этом даже не задумался.

К тому же, я несколько раз наведывался в Сан-Инферно. Чтобы пересечься с той же Лолитой, королевой Альвеолой… А ведь они не выказывали никакого удивления, когда я сваливался, как снег, им на голову. Вот я и не заморачивался.

Анжела пожала плечиками.

— Ну, где-то пару месяцев, и…

— ПАРУ МЕСЯЦЕВ? — и вот тут я испугался. За пару месяцев можно такого наворотить…

В голове всплыл образ дорогих родственников — Захарии и Зары. Как я протягиваю руки к их мерзким шеям и начинаю сладострастно душить…

Они знали о разнице во времени! И не упоминали о ней совершенно НАМЕРЕННО. Ну я им устрою…

Посчитав до пятнадцати, я выдохнул.

Если подумать… они здесь ни при чём.

Я прекрасно знал, что время в измерениях течёт по разному. Я уже с этим сталкивался — на Земле.

И не учёл разницы при переходе в Заковию только по собственной глупости…

— Шоу должно продолжаться, Макс, — в голосе Анжелы прорезалась толика сочувствия. — Кто-то должен встречать гостей, следить, чтобы они остались довольны, подстёгивать девочек…

Денница в беседе участия не принимал. Только улыбался и поворачивал голову, словно следил за игрой в пинг-понг. Туда-сюда, туда-сюда…

— ПОДСТЁГИВАТЬ? Они что, ездовые собаки?

— Ой, ну знаешь, как это бывает… — Анжела опять надула губки и одновременно пожала плечами. Я закатил глаза. — Кот из дому, мыши в пляс. Вот Деня и поставил меня надзирать за этими шалавами.

Ах, он уже Деня.

А мои девочки — шалавы…

Ладно.

Разберёмся.

Мной овладело холодное и удивительно спокойное бешенство.

Я стал как ведро с водой. Которая замёрзла и превратилась в ледяную болванку.

Ударю — мало не покажется.

— Где Лолита? — страшным голосом спросил я.

— Откуда я знаю? — Анжела устроилась поудобней на МОИХ подушках, достала откуда-то пилочку и принялась за ногти. — После того, как она заключила сделку с Деней…

Я переключил внимание на демангела.

— Ты вынудил её уйти, так? — тот расплылся в широкой зубастой улыбке. — Ты заморочил ей голову и обвёл вокруг пальца.

— Вокруг ГИГАНТСКОГО пальца, — с довольным видом уточнил демангел.

— Ах ты…

Я на него бросился. Просто прыгнул, как коршун на цыплёнка, и схватил за горло.

А потом принялся душить.

Мысленно.

Нет, я МОГ бы прыгнуть по-настоящему. Но ведь тогда я буду не лучше, чем он, верно?

Или… нет?..

— Вон из моей постели, — сказал я, уперев руки в бока. — И вон из моего клуба. Чтоб ноги вашей здесь не было. Анжела! Ты уволена.

Но девушка смотрела не на меня, а на чёртова демангела.

— Деня?..

Денница сел и принялся неторопливо натягивать штаны.

— Ты не можешь её уволить, Макс. Я управляю клубом, и ТОЛЬКО Я занимаюсь персоналом.

— РОЗАРИО — управляющий клубом.

— Вон там, на столике, документы, — демангел кивнул на хрупкий прикроватный столик. — Почитай на досуге.

— Если их составила не Гильдия Законников…

— Их составлял я, — самодовольно улыбнулся Денница. — И уж поверь: ребята из гильдии Законников учились там, где я ПРЕПОДАВАЛ.

Он набросил, не застёгивая, рубашку, сверху пиджак, а потом протянул руку Анжеле.

— Идём, дорогая. Дадим нашему другу побороть приступ… безумия, — и бросил ласковый, полный презрения взгляд в мою сторону. — Отдыхай, Макс. Чувствуй себя, как дома. Первые двадцать минут, так уж и быть — бесплатно. Что-то я сегодня щедрый… — я вдруг понял, что руки у меня подёргиваются, а пальцы скрючиваются сами собой — словно кого-то душат. Но Денница уже вышел из спальни, и говорил, обернувшись с порога: — А потом спускайся в зал, Макс. Поговорим. Возможно, я и тебе сделаю предложение, от которого ты…

— Не утруждайся, — я уже пришел в себя. Мне помогла ярость. — Я откажусь от любого твоего предложения.

— Просто приходи, — Денница повернулся, и вальяжно проследовал на выход. Анжела, набросив через голову невесомое платье и подхватив босоножки, пошлёпала за ним.

И наконец я остался в своей спальне.

В своей ли?..

Первым делом я содрал с кровати простыни, подушки и одеяло и скомкав всё это, выбросил в окно.

Затем рухнул на голый матрас, протянул руку к бумагам, на которые указал Денница, и принялся читать.

Ну, не всё так страшно. Он уговорил Лолу сдать ему клуб в аренду… — я выдохнул.

Стоп. А на какой срок?

— ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТЬ ЛЕТ!..

Я так и взвился над матрасом. Не переходя в вертикальное положение.

Девяносто девять лет — это же… Это всё равно, что навсегда.

Я рухнул обратно и распластался, как морская звезда.

Ну Лола… Я тебе устрою. Это ж надо такое вытворить!

Впрочем я себя тут же одёрнул.

Лолита не виновата. Это Денница её заморочил.

А кроме того, я давно заметил: горгониды отличаются повышенной доверчивостью.

Может, потому что мало найдётся существ, которые решаются облапошить гигантов? У них просто нет иммунитета, отсутствуют мозговые клетки, которые отвечают за критическое мышление.

Она не виновата.

Но при этом, Медуза далеко не дура. И прекрасно понимает, что натворила.

Представляю, каково ей сейчас…

Эта мысль послужила отличным стимулом для того, чтобы встать с кровати.

Сбросить всё, что на мне было, и пойти в душ.

К чёрту ванну.

Я должен отвоевать "Чистилище".

Надо отыскать Лолиту и сказать, что мы всё исправим. Мы вернём себе "Чистилище".

И надо — да, НАДО, — спуститься в зал и поговорить со всеми. С Ариэль, с другими девочками… Заглянуть к Папе Борщу, к маме Карлотте…

Надо всех успокоить и пообещать, что я всё исправлю.

В какой-то момент, стоя под раскалёнными, как гейзер, струями, я чуть не упал.

А ВДРУГ они не хотят, чтобы я возвращался?..

Внезапно вода показалась ледяной, да ещё и со снежной крошкой. Бррр…

Ведь я почти не бывал в своём клубе. Где-то носился, что-то улаживал… А они здесь ПОСТОЯННО.

И ведь может так случится, что Денница — лучший хозяин, чем я. Если уж он не сможет выжать из этого места прибыль, то уж и не знаю, кто сможет.

Мрачнее тучи, я вышел из душевой кабины, прошел в гардероб и и принялся одеваться. Слава Люциферу, хоть вещички мои остались на месте — те, что подбирала ещё Ариэль…

Но увидев себя в зеркале гардероба, я содрогнулся.

Кто этот лохматый небритый дикарь с ледяными глазами?

Впопыхах я решил, что неосознанно произнёс заклинание трансформации.

Но прислушавшись к себе, решил, что это всё-таки я.

Тогда я вновь вернулся в ванную.

Тщательно, на два раза, побрился. Подстриг все ногти, где они были. Пару минут раздумывал, не обкромсать ли шевелюру, но парикмахер из меня тот ещё, так что я просто собрал волосы в хвост, как это делают драконы.

Напоследок я поплескал в лицо какой-то туалетной водой с ароматом хвои и кедровых шишек.

То, что надо. Когда выходишь на тропу войны…

Одевался я, как самурай, которого обвинили в плагиате хокку.

Новое, из упаковки, бельё, чистая до хруста рубашка, чёрный, без всякой искры, костюм и такие же туфли.

Посмотрев на себя в зеркало, я хищно улыбнулся.

Парню, который там отражался, дорогу лучше не переходить. Лично я бы не перешел.

Сделав для воодушевления пару движений, словно размахиваю катаной, я вышел из спальни и направился через весь пентхаус к бару.

Начинать войну тоже надо с умом: в подходящем настроении, а также сытым и пьяным.

— Здорово, Сатурн! Как сам?

Плюхнувшись на табурет, я положил локти на стойку.

На мгновение — на один лишь миг, — я позволил себе ощутить кайф от того, что я снова в своём клубе, на своём законном месте и вокруг всё хорошо…

— Слыхали последние новости, хозяин? — не спрашивая, бармен выставил на стойку пять шотов с текилой.

Хозяин… — про себя я улыбнулся. Значит, не всё ещё потеряно.

— Ты о Деннице?

— Он приказал разбавлять все дорогие напитки.

— Вот гад!

— Говорит, что клиенты ничего не заметят — он об этом позаботится. Но как же профессиональная гордость? Как же люди, которые приходят ко мне в расчёте на превосходно приготовленный напиток, а вместо этого получают… Бурду?

Бедный бармен позеленел от возмущения. В буквальном смысле: его кожа цветом стала напоминать болотную ряску и покрылась пупырышками.

— Сатурн, я разберусь, — пообещал я.

— Денница сказал, что теперь он — хозяин, хозяин. И что мы можем или подчиниться, или катиться к его родной бабушке.

— Он не хозяин, Сатурн, а всего лишь арендатор. И наверняка в документах на аренду есть какая-то лазейка, так что…

— Максимилиан Золотов!

Я взвился над стулом ужом, перевернулся в воздухе и предстал перед драконихой с вежливой улыбкой на безмятежном лице.

— Рад видеть вас в добром здравии, донья Карлотта, — я склонился к ручке и вдохнул свежий аромат чистой кожи, лишь слегка отдающий порохом, огнём и копчёными колбасками.

— Как хорошо, что ты здесь! — она прижала меня к сердцу и поцеловала в щеку. Не просто клюнула воздух рядом с моим лицом, а сочно и звонко, от всей души, чмокнула. А потом отодвинула на расстояние руки и заглянула в глаза. — Этот твой новый парень мне совсем не нравится, — дракониха поджала губы и покачала головой. — На мою кухню он ещё не заходил, да и пусть только попробует, — она изящно выдохнула дым из ноздрей. — Но я слышала, что он наводит новые порядке в зале… Ты бы с ним поговорил, мальчик мой.

— Простите, донья Карлотта, мой косяк. Я всё исправлю.

— Вот и лапочка, — улыбнувшись, она нежно похлопала меня по щеке. — Да! Должна сказать тебе спасибо, милый.

И она вновь прижала меня к себе. Крепко-крепко.

— За что?..

— Как за что?.. Ты помирил меня с отцом! Мы не виделись… — она прикрыла глаза. — С подписания мирного договора. С гремлинами. Отец… — она посмотрела в сторону. — Очень не одобрял того, что именно мы с Вито вызвались запечатать их здесь, в Сан-Инферно. И отказался нас навещать.

Я кашлянул.

— Марк Тиберий показался мне очень принципиальным э… драконом.

— А знаешь, какое у него прозвище? — подмигнула дракониха.

— Знаю. Каменнокрыл.

— Литопс Каменнокрыл, — многозначительно подняла бровь дракониха.

— То есть… Камень Каменнокрыл, — я невольно улыбнулся. — Не слишком-то оригинально.

— Зато в самую точку, — фыркнула дракониха. — Мой папа — самый упрямый дракон во Вселенной, — добавила она с нежностью. — И то, что ты заставил его изменить точку зрения, а тем более, нарушить свою же клятву… — она замолчала. Мне показалось, что донья Карлотта сдерживает слёзы.

— Это не я, — я взял дракониху за обе руки и сжал со всей нежностью, на которую был способен. — Это не я заставил его измениться. Я всего лишь упомянул, что у него есть внучка.

— Да, я знаю. Ты сказал ему про Зебрину, — дракониха всхлипнула.

— А всё остальное… Он ведь очень одинок. Для подданных он — Князь. Не живое существо, а скорее, символ. А родни…

— Да, да, — кивнула донья Карлотта. — Сначала я, затем Аурика… Признаться, я никогда не думала, что сестра покинет Благор. Она всегда была такой… домашней.

В голове у меня зазвонил… даже не звоночек, а цельнометаллический колокол.

Но разговор катился своим чередом, и я решил отложить разбор полётов на потом.

— Знаете, он ведь очень по вам скучал, — сказал я. — Дико скучал, до скрежета чешуи. Ему просто нужен был повод, чтобы обойти свою э… каменнокрылость. И я его дал.

— Спасибо тебе, дорогой, — она обняла меня опять. В третий раз. — Я никогда этого не забуду.

— Ну что вы, — я почувствовал, что краснею. — Я рад, что вы помирились. А… Как дон Вито?

— Они ещё не виделись. Мой муж — не менее упрямый дракон, чем отец. Но я скорее вырву им обоим огнеметательные железы, чем буду терпеть их каменнокрылость и дальше.

Я кивнул. А потом сглотнул. А потом кивнул ещё несколько раз — для пущей убедительности.

Бойтесь разозлить доброго человека… — так всегда говорила моя бабушка.

А донья Карлотта, безусловно, была одной из САМЫХ добрых женщин из всех, кого я знал.

Вспыхнула мысль пожаловаться ей на Денницу…

Но я её мужественно отринул.

Демангел — моя проблема. И ничья больше.

А ещё я очень хотел узнать, как дела у Зебрины.

Но побоялся спрашивать: а вдруг всё так плохо, что мне тоже вырвут огнеметательные железы?..

Лучше отыщу девчонку и просто выполню свою часть сделки — то есть, избавлю её от проклятья, наложенного моим отцом. Своё-то обещание она выполнила: помогла мне разобраться с мастером Шмуком.

А кроме того, её помощь можно расценивать не иначе, как перст судьбы: ведь именно Зебрина подбила меня украсть Адамантий, или, как выяснилось совсем недавно, дедушкин глаз.

Бляха медная!..

Вот по ком звонил колокол.

Карлотта и Аурика — родные сёстры, а это значит, что Зебрина — моя родственница!

А я обещал ей секс… Оздоровительный и очищающий — как пилинг для лица. Но всё равно секс.

— Малыш, что с тобой? — забеспокоилась донья Карлотта.

— Да так, — я жутко смутился. — Вспомнил кое-что. Пустяки. Не будем раздувать из мухи слона…

На самом деле это — огромный СЛОН!

Но не обсуждать же его с маман девушки, которой обещал секс…

Чёрт, теперь я слишком часто говорю слово секс. Вот блин. Опять сказал.

— Ну, мне пора на кухню, — пропела донья Карлотта. — Ночной наплыв посетителей. Береги себя, сынок, — она поцеловала меня в щеку и упорхнула.

А я вернулся к стойке бара. Выпить-то я так и не успел…

Опрокинув в рот все пять шотов, я немного пришел в себя и принялся размышлять трезво.

Мы с Зебриной — родственники. Но, скорее всего, очень дальние — так, седьмая вода на киселе.

Тем не менее, пока я не выясню, НАСКОЛЬКО дальнее это родство, стоит избегать мыслей о сексе. А как избавить её от проклятья — я придумаю.

Ладно, это терпит, так что вернёмся к более насущным вопросам.

— Сатурн, ты не знаешь, где я могу отыскать Лолиту?

Глава 7

В зал я спускался в растрёпанных чувствах.

Сатурн поведал, что без понятия, куда делась Лола, но зато Энди щеголяет здоровенным фингалом.

А насколько я помню, столь высокие отношения у горгонид знаменуют начало совместной эпохи… Неужели она НАСТОЛЬКО разочаровалась в карьере, что решилась поступить, как все нормальные женщины?..

Эх, поговорить бы сейчас с Труффальдино! Уж он-то ТОЧНО знает что твориться в Сан-Инферно…

Но крылокош, как на грех, куда-то запропастился. Его не было ни под крышей, ни у девочек в гримёрной…

Я заглянул туда по пути в зал, ещё неприятно удивился разбросанным там и тут кошачьим ушкам из искусственного меха и очень скудному почему-то освещению. Но значения не придал, и заспешил по шаткой лесенке вниз…

Первое, что я увидел, спустившись в зал, был Эрос Аполлон.

Волчара с хозяйским видом расхаживал вдоль сцены, в лапах у него был длинный блестящий хлыст.

И вот этим вот хлыстом он… Стегал девочек!

Ну, не их самих, но в непосредственной близости. Девочки подпрыгивали и взвизгивали, а волк при этом заливался смехом.

Вот ублюдок.

Не говоря худого слова, я вырвал из его лап оружие устрашения, обмотал им шею волка и слегка затянул.

— Ещё раз увижу эту гадость, будешь искать свою голову в канаве.

Волк недобро прищурился.

Сорвал хлыст одним движением, как надоевший шарфик, и оскалил крупные зубы в улыбке.

— Кого я вижу, — промурлыкал он, шумно принюхиваясь. — Никак, сам Безумный Макс заглянул на огонёк. Ну проходи. Гостем будешь.

— Это мой клуб.

— Уже нет, — ещё шире оскалился волк. — Сам знаешь, как это бывает… — и он глумливо подмигнул. — Так что, можешь выпить — за счёт заведения, так уж и быть. И — вали. Тебе здесь больше не рады.

— Посмотрим.

Девочки сгрудились на краю сцены, на лицах их была неподдельная тревога.

Ни одна не посмела даже улыбнуться…

Тогда я картинным движением сломал хлыст, а обломки эффектно бросил под ноги Эросу Аполлону.

И добился робких, донесшихся из заднего ряда, аплодисментов.

Послав девочкам общий воздушный поцелуй, я через силу улыбнулся и на деревянных ногах направился к дверям кухни.

Но добравшись до бара, встал, как вкопанный.

На моём любимом месте, с моей бутылкой текилы в руке, за стойкой расположился Денница.

Вальяжно развалившись — не представляю, как это вообще возможно сделать на высоченном табурете, — он попивал мой любимый напиток и неспешно выговаривал Юпитеру.

…ливай того паршивого пойла, что я привёз. Чтобы к утру всё распродал, ясно? — долетел до меня обрывок.

Но потом демангел увидел меня…

— Ба! Сам Безумный Макс к нам пожаловал, — словно мы не встречались полчаса назад в МОЕЙ спальне.

— Какого чёрта здесь делает Эрос Аполлон? — рявкнул я.

Денница отхлебнул из бутылки, зажмурился, а потом посмотрел на меня сквозь стекло.

— Вообще-то, это не твоё дело, дружище. Но так и быть, я отвечу: мы партнёры. Вместе управляем клубом и всё такое.

— Это ещё как моё дело! — я завёлся. — Вы не можете управлять моим клубом, ни вместе, ни по-отдельности.

— Но ты ведь просмотрел документы, верно? — подмигнул Денница. — Хотя бы по диагонали…

— Я найду на вас управу.

— Это вряд ли. Господин Скрябб, глава Гильдии Праздников и Оргий…

— Я ЗНАЮ, кто такой господин Скрябб.

— Тем лучше. Так вот: он ДИКО доволен возросшим налогом с прибыли, который платит "Чистилище". И сможет повлиять на законников — просто чтобы они не слишком охотно шли тебе на встречу… К тому же, мастер Заточчи теперь имеет постоянный абонемент как в сам клуб, так и в ресторан доньи Карлотты…

— Ты ей не нравишься. Она не будет с тобой работать.

— После того, как я найду подход к Зебрине, драконы сделают всё, что я захочу.

— Зебрина тоже не станет тебя слушать.

— Подросток? Который ВДРУГ, по мановению волшебной палочки, получит всё, что только захочет? — он вновь глумливо подмигнул. — Ведь я могу исполнить все её мечты!

— Но что ты попросишь взамен?

— А вот это — действительно не твоё дело, Макс.

— Зебрина не пойдёт на сделку.

— Глупый наивный Макс, — спрыгнув с табурета, Денница приблизился ко мне вплотную. — Я — профессионал. Я заключал сделки, когда тебя ещё в проекте не было. И клиент НИ РАЗУ не сорвался с крючка.

Так и подмывало спросить:

— Спорим?..

Но я сдержался. Демангел ведь на это и рассчитывает. Так что… Сами понимаете.

— Ты, конечно же, можешь ПОПЫТАТЬСЯ вернуть себе "Чистилище", — ласково промурлыкал демангел. — Я РЕАЛЬНО буду разочарован, если ты этого не сделаешь. Но ты всё равно проиграешь, Безумный Макс.

— Не проиграю, — за последнее время я тоже научился зубасто улыбаться. — И кстати: Безумный Макс я только для друзей. Все остальные зовут меня милорд. Или сир. Усвой это. И поскорее.

И тут произошла крошечная, почти невидимая заминка. В глазах Денницы мелькнула растерянность. Она словно выпрыгнула откуда-то из глубин его лживой и раздвоенной, как коровье копыто, души, на мгновение отразилась в зрачках, а потом спряталась обратно.

Но я её заметил.

Заметил, запомнил и сберёг это воспоминание.

Оно будет греть мне душу.

— Как скажете, сир, — Денница слегка поклонился. — А теперь… — он широким жестом указал на двери. — Не позволяйте мне вас задерживать.

— Не смей обижать моих девочек, — предупредил я. — ОБ ЭТОМ ты точно пожалеешь.

И вновь в глазах Денницы на какой-то миг, неуловимый, как дуновение феи, мелькнула неуверенность. Но он быстро пришел в себя.

— Клуб должен работать, Ма… милорд. И приносить ПРИБЫЛЬ. Разумеется, я буду действовать в рамках трудового законодательства. Но это будут мои правила. Под чутким руководством Гильдии Праздников и Оргий.

— У девочек своя Гильдия.

Денница скроил сочувственную гримасу.

— Как? Ты не слышал?.. Гильдию Стриптизёрш упразднили. Они не смогли выплатить годовой взнос, и Гильдия Законников предъявила им иск. Такие дела.

— Но Гильдии ещё нет года! — я не заметил, как снова впал в ярость. — Девочки работают не больше нескольких недель…

— Что поделать?.. — Денница легкомысленно всплеснул руками. — Правила немного изменились. Теперь взносы платят не в КОНЦЕ финансового периода, а в НАЧАЛЕ. Не можешь заплатить — вылетаешь. Ничего личного, как вы понимаете, МИЛОРД. Только бизнес.

И мне оставалось лишь скрежетать зубами. Денница прав. На данный момент.

И не важно, что это именно с ЕГО подачи Гильдии перенесли дату выплаты взносов. Главное, что девочки не были к этому готовы.

Но я и с этим разберусь.

Просто счёт увеличился на пару ноликов.

Сохраняя невозмутимость, я отвернулся от демангела и направился в сторону кухни.

— Эй, сир… — голос был ПРЕДЕЛЬНО презрительным, но я всё равно остановился и оглянулся через плечо. — Выход в другой стороне.

— Я помню. Просто хочу кое-с-кем попрощаться.

— Это — сколько угодно.

И Денница отвернулся к стойке.

Махнув, у него за спиной, Юпитеру, я поспешил в вотчину Папы Борща.

Но толкнув дверь, остановился.

Вокруг витали запахи мыльной пены, жарящегося мяса и плеск горячей воды в раковине.

Все столы, а также пол в моечной были завалены грязной посудой. Фонци плескался среди тарелок, и в первый миг я улыбнулся — здесь всё остаётся по-прежнему…

Но потом заметил, что губка плещется в лохани совершенно один. Никто не помогает ему с посудой, никто не ловит чистых тарелок…

Ложноножки его посерели от усталости, спинка покрылась налётом грязного жира.

— Привет, Фонци!

Поймав губку, я открыл кран с чистой водой и принялся промывать его от налёта. Затем выжал, погладил — губка благодарно задрыгал всеми присосками — и со вздохом опустил обратно в раковину.

— НОВИЧО-О-О-ОК! — знакомый рёв пролился на сердце, как тёплое подсолнечное масло.

— Привет, Папа Борщ.

Мы обнялись.

— А нам сказали, что ты к нам больше не вернёшься.

— Денница сказал?

— Он, гад ползучий.

— Я всё верну. Просто потерпите.

— Да мы особо-то и не напрягались, — повар пожал могучими плечами. — Ты же знаешь: мы на особом положении. Пока.

— Пока?

— Ну, этот рогатый сказал, что скоро нам не нужно будет кормить… сам знаешь кого. Что он порешает этот вопрос, потому что это же ОГРОМНОЕ расточительство — кормить невидимых и бесплотных тварей, от которых нет никакой пользы.

Я поморщился и сдавил пальцами переносицу.

— Он что, не в курсе, как в Сан-Инферно всё устроено?

— Этот парнокопытный заявил, что скоро всё изменится. Что он ЛИЧНО всё изменит.

Я кивнул.

Старая волынка. Поганец и Золотко тоже мечтали избавиться от гремлинов… Точнее, не избавиться. А просто выпустить их из Сан-Инферно, чтобы хозяйничать здесь самим.

Их совершенно не заботило, что станет с другими измерениями.

— Ладно, Папа, этим я тоже займусь, — пообещал я.

Одной проблемой больше, одной меньше — для меня уже не имеет значения. К тому же, вопрос гремлинов имеет прямое отношение к моим личным делам. Так что всё путём.

— Вот и ладно, — повар вытер могучие руки о фартук и широко улыбнулся. — Так мы… можем спокойно работать?

— Конечно, Папа, — я протянул руку.

— Ой, да ладно, — повар вновь сгрёб меня в могучие объятия. — Мы же семья.

Судя по хрусту косточек, Папа Борщ любил меня примерно, как родного сына.

Проходя мимо раковины, я сунул руку в воду, выловил Фонци и сунул в карман.

— Пришла пора взять небольшой отпуск, дружок, — я успокаивающе похлопал по намокшему карману и улыбнулся.

Папа Борщ как-то объяснил мне, что грязная посуда — не его епархия. Он должен бесперебойно готовить еду, а в чём её подавать — проблема хозяев клуба… И если посуда закончится — им придётся ответить.

Совершив эту небольшую месть, я почувствовал себя лучше.

А сойдя со ступеней клуба, остановился в некоторой растерянности.

Я всегда думал, что Лола живёт прямо в клубе, и просто не представлял, где она может обитать.

Может попробовать разыскать Энди? Он наверняка или где-то в городе, или в казармах.

Я вспомнил, как выглядит Сан-Инферно с высоты полёта на чоппере.

Отыскать в этом гигантском стоге сена одну-единственную иголку в зеркальном шлеме — никаких магнитов не хватит.

Медленно я двинулся вдоль проспекта Потерянных Душ.

Ночь только вступала в свои права.

Багровый зрачок Люцифера сонно помаргивал и мигал, обещая разгореться как следует в самое ближайшее время.

Прохожими тротуары не блистали. В-основном это были ранние гуляки, которым не терпелось вкусить разрешенных удовольствий. И те, кто привык выходить на работу пораньше.

А ещё я заметил, что некоторые бросают в мою сторону удивлённые взгляды…

Значит о том, что я уже не вернусь, Денница успел растрезвонить не только в "Чистилище".

Ну, это он зря… Поспешишь — драконов насмешишь, говорят в Заковии.

Посмотрим, кто из нас будет смеяться последним.

— П-ссс…

— Ну наконец-то! — я даже улыбнулся, от облегчения. — Ты почему ушел из клуба, Труффальдино?

— Волки.

— Да, прости. Я не подумал.

Крылокош выглядел немного потрёпанным. Белая грудка посерела, пёрышки на крыльях слиплись. Он уже не выглядел вальяжным и ухоженным домашним любимцем, а больше походил на своих уличных собратьев.

— Денница сказал, если поймает, сделает из меня чучелко, приклеит к дощечке и выставит на барную стойку, — пожаловался крылокош.

— Не бойся. Не сделает, — взяв животинку на руки, я направился к открытому кафе, столики которого выплёскивались прямо на проспект. Выбрал место лицом к улице и усадил крылокоша на колени. — Есть хочешь?

— Спрашиваешь!

Я знаком подозвал официанта — чешуйчатого ящера в бабочке и белоснежном фартуке. При ходьбе ящер опирался не только на ноги, но и на мощный хвост.

— Э… Любезный! Принесите нам стакан молока, пару круассанов, ну и… чего-нибудь мясного. А также бутылку самого лучшего виски.

Официант меланхолично мигнул веками без ресниц и остался стоять на месте.

Я подумал, что он хочет, чтобы я заплатил вперёд, и полез в карман. Ну да, перед выходом из спальни я переложил всё своё скудное имущество из джинсов в новые брюки, и теперь, выудив мелкую монетку, щелчком отправил её ящеру.

Тот ловко поймал золотой и спрятал в карман фартука. Но прежде бросил подозрительный взгляд на меня…

Ах да. Забыл. В краткий период, что я был и. о. короля Заковии, монетный двор успел выпустить небольшую партию монет с моим профилем. И с десяток золотых завалялось в кармане.

Труффальдино хихикал.

— Что смешного-то? — я был уязвлён. — Ну да, у меня есть монеты с собственным профилем. А что?

— А то, что ты заказал молоко. И выпечку.

— Но ты же сказал, что проголода…

И тут до меня дошло. Мы же в Сан-Инферно! Здесь никто не ест… Ну, кроме тех, кто может это себе позволить.

И я тоже рассмеялся.

— Охота посмотреть, как официант выкрутится, — добавил крылокош. — Деньги-то он взял.

Ящер выкрутился блестяще.

С совершенно невозмутимым лицом — что с его рептилоидными чертами было сделать нетрудно — он поставил на столик ДВЕ бутылки. У обеих на этикетках было обозначено, что это односолодовый виски. Но одна из них была раза в два старше меня.

— Рассказывай, — потребовал я. Откупорил одну из бутылок — ту, что была постарше, — и накапал виски в чистую пепельницу. А потом подвинул её крылокошу. — Как вы докатились до жизни такой.

Труффальдино встопорщил крылышки, перепорхнул на столик и принялся лакать виски. Потом облизнулся, сел, обернув лапки хвостом, и принялся умываться.

Я ждал.

Коты — они такие. Набивают себе цену даже тогда, когда этого совсем не требуется.

— Лола не виновата, — наконец сказал крылокош.

— Я знаю.

— Он сказал ей, что ты уже не вернёшься. А ведь клуб должен работать, и…

— Я знаю.

— Денница её разозлил. Он сказал, что она Цербер, сторожевая собака клуба. Была ею, ею и останется. Лола на него набросилась. И чуть не задушила, честное слово! Её Эрос Аполлон оттащил, а Денница сказал, что если она не подпишет документы, он заявит о покушении на убийство и сошлёт её на Оранжевое море, добывать этанол из морских водорослей…

На мгновение — всего на крошечный миг, я подумал: а как бы было хорошо, если бы горгонида прикончила Денницу…

Но тут же устыдился.

Я помню, какой Лолита была в самом начале нашего знакомства. Как я обнаружил её за кулисами, наедине с бутылкой виски и своими тяжелыми думами.

Она не хотела к этому возвращаться. И я её полностью в этом поддерживаю.

— А ещё он приказал разбавлять напитки. И поставил Эроса главным над девочками.

— Анжела хвасталась, что это она будет главной, — задумчиво пробормотал я.

Труффальдино фыркнул — как это умеют только коты.

— Денница умеет найти подход к любому, — сказал он. — Главное, чтобы у человека было заветное желание. Тогда он попался.

— Он хочет стравить Эроса Аполлона и Анжелу, — кивнул я. — Разделяй и властвуй.

— Он хочет стравить всех со всеми, — мудро прищурился крылокош. — Анжелу с Аполлоном, Скрябба с Заточчи, Шмука со Скопиком… Пока ещё город работает. Но пройдёт немного времени — и у нас тут начнётся адский ад.

Я поморщился.

— Адский Ад — это преисподняя самого Ада, — пояснил Крылокош. — В него ссылают провинившихся демонов. Нет, ты понял, да? Это ж что надо сделать, чтобы тебя сослали ДЕМОНЫ?

— Ммм… совершить доброе дело?

Крылокош снова фыркнул.

— Ты опять ничего не понимаешь, Макс.

— Ну так просвети меня.

— Драконы, вместе взятые, по сравнению с Денницей — пуховые гусики.

Я вспомнил Марка Тиберия Коммода. Горбатый, словно выточенный из гранита профиль, единственный, горящий непримиримым огнём глаз…

— Знаешь, кто НА САМОМ ДЕЛЕ спровоцировал войну с гремлинами? — шепотом, воровато оглядевшись, спросил крылокош. — Ангелы. И демоны.

Я кивнул.

— Что-то меня это совсем не удивляет.

— А знаешь, КАК Гильдии воров удалось пробраться в Заковию и выкрасть Адамантий?

Я подскочил.

— Что, неужели?..

— Вот то-то же, — кот многозначительно прижал уши к голове.

Это похоже на правду.

Я всё ломал себе голову: ну как Гильдия Воров ВООБЩЕ прознала про драконий глаз?

Теперь многое встаёт на свои места…

А королева Альвеола хороша.

Она всё знала — потому и отдала Адамантий без звука, стоило только попросить.

Тогда, в ночь перед началом войны, я читал книгу дедушки Золтара.

И вдруг, неожиданно, понял, что из себя представляет Адамантий. Это была догадка, но догадка ГЕНИАЛЬНАЯ. Вдохновлённая высшими силами.

Так вот: я сразу отправился во дворец королевы нищих, и вежливо, но твёрдо попросил вернуть камень.

Она вернула.

Не без условий, конечно.

Я согласился — в тот момент мне показалось, что это довольно таки необременительное условие… К тому же, очень, очень приятное.

Так что не буду пока переживать.

— Итак, подведём итог, — я наконец плеснул себе виски и пригубил. Хорошо. Нотки дыма и виноградных листьев. Мне нравится. — Ты говоришь, что Денница может закусить всеми драконами, вместе взятыми.

Я вспомнил страшную харю Диего Венчигуэрро Кишкодава. И как он сдулся, стоило подгрести законной мегере…

— Я не сказал ЗАКУСИТЬ, — поправил меня крылокош. — Но взбаламутить так, что они передерутся, как курвицы из-за найденного в пыли зёрнышка — запросто.

У каждого найдётся заветное желание. Даже у меня.

— Стало быть, нам надо отправиться в родное измерение демангела, — заявил я.

Крылокош поперхнулся комком шерсти.

— Неожиданный вывод, — покашляв и выплюнув неаппетитный комок, прохрипел Труффальдино. — Я вообще-то намекал на то, что тебе надо держаться от Денницы подальше.

— Так я и буду подальше, — я допил то, что было в стакане и плеснул себе ещё. — Денница здесь, а я — там. По-моему, отличная стратегия. Главное, узнать, какое слабое место У НЕГО, — откинувшись на спинку стула, я посмотрел на кота. — Ведь у Денницы ТОЖЕ есть своё заветное желание. И мы должны узнать, какое именно.

Глава 8

— Как мне попасть на Клоаку Дьявола? — требовательно спросил я кота.

Дело в том, что открывать порталы я умею только в ИЗВЕСТНЫЕ места. А как выглядит родной мир ангелов и демонов — не имею понятия.

— А чего ты у меня спрашиваешь? — Труффальдино нервно встопорщил крылышки.

— Я ЗНАЮ, что вы, коты, умеете перемещаться по измерениям.

— Поверь, Макс: наш способ тебе не подойдёт.

Его тон, его взгляд — всё говорило за то, что ответ окончательный. И я отступился.

Можно попросить зелёных человечков…

Но эту мысль я отринул. Трепыхаться в страховочной сетке несколько часов, а потом вывалиться незнамо куда, не пойми на какой высоте — слишком рискованно. Даже для меня.

— Слушай, а ты не знаешь, где сейчас Чарли Куинн?

Ведь они с Белоснежкой как раз оттуда. И должны знать, где купить билет на подходящий рейс…

— Когда Денница попытался навести свои порядки в СПА-салоне, Чарли с ним вдребезги разругалась, а потом решила отправиться в длительный творческий отпуск. Потому что жестокое убийство не слишком хорошо смотрится в резюме косметолога. Так она сказала… — крылокош лапкой пододвинул ко мне пепельницу, которая служила блюдечком. И я вновь накапал туда виски. — Её нет в Сан-Инферно.

— Белоснежка? Ариэль?

Мне стало стыдно. Находясь в клубе, я был так поглощен своей злостью на Денницу, что совсем забыл о девочках. Почему я не поинтересовался их делами — даже после того, как узнал, что Гильдию Стриптизёрш закрыли?..

— Эрос Аполлон взялся сам ставить новый мюзикл, — Труффальдино облизнул последние капли виски с мордочки и скромно икнул, прикрыв пасть лапкой. — Что-то из жизни кошек, представляешь? Ариэль сказала, что это полная чушь, и тоже ушла. А Белоснежка до сих пор торчит в Гильдии законников, но с ней там не хотят разговаривать, потому что Денница сунул им просто неприличных размеров взятку.

Прикрыв глаза, я откинулся на спинку стула.

Что делать? Бежать, разыскивать Ариэль и обещать, что я всё исправлю? Вместе с Белоснежкой пробиваться на приём к законникам?

Или придерживаться старого плана и сначала разыскать Лолиту?..

Господи, голова кругом идёт.

— Хочешь совет? — спросил крылокош, вновь перепрыгнув ко мне на колени.

Я открыл глаза и сел прямо.

— Да, Люцифер меня задери. Хочу.

— Подумай: кому Денница может доставлять ЕЩЁ БОЛЬШЕ неприятностей, чем тебе?

Я уже собирался возразить в том духе, что никому во ВСЕЛЕННОЙ проклятый демангел не доставил столько неприятностей, как мне… Но пронзительный звоночек, затренькавший в голове, помешал.

— Патриция!

Она вечно жалуется на песчинки, которые застревают в шестерёнках городского механизма.

На мой взгляд Денница — это уже не песчинка. Камешек, попавший в туфлю — так бы я сказал.

Крылокош фыркнул — это котам удаётся просто замечательно.

— Долго же до тебя доходит.

Ну да. Коты — они такие… Нет бы сразу сказать: пойдём, Макс, во дворец…

— Нам нужно во дворец, — я стремительно поднялся.

— Выпивку не забудь, — напутствовал крылокош.

А я уже разогнался… И конечно же, споткнулся и чуть не упал.

— А ты что, со мной не пойдёшь?

Кот опустил глаза.

— Вообще-то меня никто не приглашал.

— Я сказал: "НАМ" нужно во дворец. Какая буква в этих словах тебе не понятна?

— Ну, не мог же я ТОЧНО знать, что ты имеешь…

— Ой, хватит уже, — я бесцеремонно подхватил кота подмышку, поискал, куда бы пристроить виски… Но ходить по улицам со стеклотарой в карманах я не хотел, так что оставалось одно: — Эй, любезнейший! — и я призывно замахал свободной от кота рукой.

Рептилоид невозмутимо возник в дверях кафешки. Глаза у него были прозрачные, как два стёклышка. Раздвоенный язык то и дело пробовал воздух.

— Прибереги это виски для меня, лады? — я бросил ящеру ещё одну золотую монетку.

Рептилоид поймал золотой, подержал на жесткой трёхпалой ладошке, внимательно изучая профиль, затем посмотрел на меня.

— Конешшно, принсс… Шшелаю удаччи.

— Спасибо, друг, — сверкнув на прощанье улыбкой, я поспешил к чёрной громаде дворца патриция.

— Зря бросил выпивку, — вздохнул кот, покорно свисая с моего локтя.

— Ничего. Нам с тобой нужна трезвая голова.

— Далеко не факт.

У самого дворца я уткнулся в новое препятствие… В виде высоченной и совершенно неприступной на вид стены.

Сработанная из неизвестной науке породы камня, она уходила ввысь, полностью перекрывая обзор.

Я задрал голову.

Где-то там, наверху, угадывались фигурные зубцы и бойницы, но сама стена была совершенно гладкой. Как ледовая арена перед матчем ЦСКА — Динамо.

Я приложил руку к холодной поверхности.

Странно.

Даже в душной жаре, испускаемой оком Люцифера, камень оставался холодным, словно одинокий кубик сливочного масла в морозилке.

Признаться, я даже растерялся.

В прошлый раз я попал внутрь в сопровождении Энди, в его зеркальной машине. И вышел таким же манером.

— Скажи, Труффальдино… А что, долго пребывает у власти нынешний патриций?

Как-то не укладывалось в голове, что миниатюрная, похожая на училку девица могла приказать отгрохать эдакое уродство.

— Не так уж, — пискнул кот. Вывернувшись из моей хватки, он устроился на моём плече, изредка балансируя крыльями и впиваясь когтями в ткань пиджака. А потом непосредственно в меня. — До неё городом правил лорд Пузыридзе. А ещё до него — графиня Капец. А ещё до неё…

— Ладно, хватит. Я просто хотел узнать, кто построил это… недоразумение.

— Дворец построили драконы, ещё в незапамятные времена, — начал тоном лектора Труффальдино. — В Сан-Инферно тогда ещё ничего не было, и он служил защитным оплотом, цитаделью и резиденцией для немногих пионеров, решивших осваивать новое измерение… Да ты иди, иди.

— Куда?

— К чёрному ходу, полагаю, — фыркнул крылокош. — У всякого здания, знаешь ли, есть чёрный ход.

Я решил, что в словах кота есть здравое зерно. И просто пошел вдоль стены, полагая, что направление значения не имеет — рано или поздно я куда-нибудь выйду.

— Так это — защита от гремлинов, — я постучал кулаком в стену. — Не дерево Гофер, а нечто…

— Говоря простым языком, это — спрессованное время, — пояснил крылокош.

Я недоверчиво хмыкнул. Его бы к нашим земным физикам. Они бы быстренько объяснили, что такого явления, как физическое время, не существует…

— Лишь оно могло остановить гремлинов, когда драконы приступили к созданию этого мира.

Я замедлил шаги.

— Но донья Карлотта говорила, что они просто отыскали незанятый мир…

— Она очень скромная волшебница, — пояснил крылокош. — Скромная, но при этом — великая. Никому другому и в голову не могло прийти выстроить преграду из самого времени.

Я сглотнул.

И эта дама работает на ресторанной кухне, находя себя в приготовлении спагетти, пиццы и фрикаделек.

— Хочешь сказать, драконы СОЗДАЛИ это измерение… с нуля? — спросил я.

— То были великие времена, — крылокош сжал моё плечо особенно сильно. Наверняка рубашка под пиджаком уже ПРОПИТАЛАСь кровью, но я даже не поморщился. — И великие войны. Миры перекраивались по воле магов и волшебных существ. К сожалению, не всегда — качественно.

А я задрал голову и посмотрел в небо. Там, среди багровых туч, ярко и непримиримо зияло Око Люцифера. Тепло, которое оно излучало, было плотным, насыщенным, как от электрической плитки. Курицу на таком хорошо жарить.

В животе забурчало.

Да, отвык я питаться святым духом. Пожалуй, сейчас было даже сложнее, чем в самом начале: тогда меня захлёстывали эмоции, и о голодном брюхе думать было некогда.

А это хорошая мысль. Надо просто отвлечься…

— Послушай, но как же так? Измерения — это, по-сути, целые миры. То есть, планеты.

— Не всегда.

— У них должно быть солнце — то бишь, звезда, спутники… Что ты сказал?

— Не всегда это — целые планеты, — повторил крылокош. — Даже ЧАСТО — это просто карманы реальности в ткани, которую вы, люди, называете Вселенной.

Я потряс головой.

— Чертовски интересно, но ничего не понятно.

— А тебе и не надо.

— Обижаешь.

— Напротив, — крылокош вспорхнул с моего плеча и принялся наворачивать круги вокруг моей головы. Как маленькая пушистая Луна. — Для того, чтобы познать, как всё устроено, нужно потратить на изучение и эксперименты не одну жизнь. А ты слишком молод. Но когда-нибудь ты всё поймёшь.

— Ага. Если раньше не сойду с ума… Слушай, перестань мельтешить! Иначе я стану психом прямо сейчас.

Поймав кота, я вновь сунул его подмышку. И пошел дальше. Пока что стене конца-края видно не было.

Странно.

По правую руку вовсю бурлил Сан-Инферно. Народ толпами блудил по улицам, напиваясь, пуская фейерверки, органично вливаясь в развлекательные заведения и устраивая оргии прямо на открытом воздухе. Словом, обычная, ничем не примечательная ночь.

Но от этой стены мне становилось не по себе. Она поглощала свет, звуки и даже сам воздух, как четырёхслойная туалетная бумага.

И словно бы делила реальность пополам: на тот свет, и на этот.

— Хочешь сказать, и Око Люцифера, и Задницу, как и сам город, создали драконы?

Крылокош закатил глаза.

— Слушай, не в моих правилах напускать туману. Но я не могу об этом говорить, и не могу объяснить, почему.

Где-то я эту отмазку уже слышал…

— Слушай, а ты, случайно, с моим дедом не знаком?

— С которым из них?

Я икнул. Их что, больше одного?..

— С Князем Тибериусом Каменнокрылом.

— Ммм… Нет. Не думаю.

— Врёшь поди.

— И в мыслях не было. Кстати: мы пришли.

— Куда?

— К чёрному ходу, конечно.

Я оглядел сплошной монолит стены. Ни чёрного, ни белого, ни серо-буро-малинового входа я не видел.

— Просто иди в стену, — посоветовал Труффальдино.

Я вспомнил, что мы с Зебриной уже проделывали такой трюк в цитадели Гильдии Воров.

И ничего дурного не заподозрив, последовал рекомендации.

— Ёшкин кот!

Труффальдино покатился со смеху.

При соприкосновении со стеной я его выронил, так что теперь крылокош валялся на травке, подняв в воздух все четыре лапки, и гнусно хихикал.

А само соприкосновение вышло довольно интересным… И неприятным. Это не было похоже на столкновение с твёрдой поверхностью — например, стеной из кирпичей.

Шагнув в стену, я просто увяз в ней, залип — как горячий нож, воткнутый в глыбу льда.

По всему телу побежали искры. Они жалили, как хорошо откормленные осы и громко жужжали.

Я поймал себя на мысли, что тоже хочу покататься по траве — как Труффальдино.

Электричество, — понял я. — Дикое, не прирученное электричество. Вот что это такое…

— Смех-смехом, — наклонившись, я мстительно схватил кота за шкирку и встряхнул. — Но мы всё ещё не на той стороне.

— Попробуй ещё раз.

— Вот уж хренушки.

При одной МЫСЛИ о том, что надо снова вступить в контакт с оголённым проводом, меня забила дрожь. Крупная, как дырки в авоське.

— Давай, — настаивал крылокош. — Только медленно.

— Чтобы меня в два раза дольше штырило?

— Попробуй.

— Ладно. Но только ты первый.

— Опыты на животных противогуманны.

— А на людях, значит, нет?

— Ты не человек.

Я коротко поразмыслил.

— Тоже верно.

Покрепче прижав к себе кота, я зажмурился и сделал ме-е-едленный шаг в стену.

Да, осы всё равно кусали. Но не так свирепо, как в первый раз.

У кота вся шерсть встала дыбом, а перышки в крыльях начали потрескивать.

— Давай уже, двигай ластами, тихоход… — прошипел Труффальдино.

И мы оказались на той стороне.

В геометрически выверенном парке, с подстриженной по линейке травой и фигурными листиками на деревьях.

Я оглянулся. Стена была на месте. Такая же чёрная и на вид совершенно неприступная.

— И что, вся стена обладает такими свойствами?

— Нет, только это место.

Вырвавшись из моих рук, крылокош сидел на посыпанной белым песком дорожке и лихорадочно вылизывался. Из-под розового язычка летели большие синие искры.

— И откуда ты о нём знаешь?

— Я много чего знаю.

Я потерял терпение. Нет, я понимаю: с друзьями так не поступают. Но если вам когда-нибудь приходилось общаться с котами — вы проявите ко мне великодушие…

Схватив крылокоша за шкирку, я поднял его в воздух и хорошенько встряхнул.

— Хватит говорить загадками, — шепотом заорал я. — Хватит ставить на мне опыты. Хватит вести себя… Как кот. Побудь для разнообразия человеком. Пожалуйста.

— Его сделали эцило-о-опы, — проблеял болтающийся в воздухе крылокош. — Чтобы шастать в город. За вы-ы-ы-пивкой.

Я поставил его на травку.

— Чего?..

— Ну понимаешь, казармы довольно далеко от входа, — избавившись от моих рук, Труффальдино опять принялся яростно вылизываться. — Вот они и попросили донью Карлотту устроить для них калиточку…

— Чтобы шастать за выпивкой? — тупо переспросил я.

— Ты обратил внимание, сколько с той стороны винных лавок?

— Нет. В смысле, я думал, что так в городе везде.

— Поверь. ЗДЕСЬ их просто ненормальное количество. А всё потому, что эцилопы — тоже люди.

— Горгониды. В основном.

— Я так и сказал.

А я подумал вот о чём.

Спрессованная из физического времени стена… Да мне даже ВООБРАЗИТЬ такое сложно!

А потом в этой стене делают… "калиточку". Просто для того, чтобы не давать крюка до парадного входа.

Я потряс головой.

Никогда. Никогда я не смогу понять всего, что здесь происходит.

Но ведь в этом-то и весь цимес, как сказал бы Крючкотворс.

Можно потратить не одну жизнь, исследуя это удивительное место, а потом пойти в бар и выпить текилы.

— Ну что, пошли к патрицию? — крылокош привёл себя в порядок и взлетел мне на плечо.

Я огляделся, пытаясь сориентироваться.

Справа виднелись зеркальные купола — стоянка эцилопов. Слева тянулось прямоугольное озеро, в котором плескались совершенно обычные рогатые утки и фиолетовые, с розовыми крыльями, лебеди.

Я усмехнулся. Патриция наверняка бесится от того, что не может выпустить в этот пруд квадратных уток и прямоугольных лебедей.

— Нам туда, — я заметил среди строго треугольных ёлок знакомый павильон, и бодро потрусил к нему.

— Попасть на Клоаку Дьявола?.. — Патриция возмущенно взмахнула руками. — Да ты с ума сошел.

— Это и так понятно, — промурлыкал Труффальдино. Теперь он устроился на коленях — точнее, на плотной шерстяной юбке, под которой девчоночьи колени лишь слегка ПОДРАЗУМЕВАЛИСЬ — и не переставая мурчал. — С ума он сошел ещё до нас. Теперь он уже далеко-о-о.

— Вы всё перепутали, — я даже не пытался устроиться на пыточном гостевом стуле. Ещё в прошлый визит я заметил у стены диванчик. Просто он был доверху завален стопками бумаг. Розарио бы сюда, — кольнула ностальгическая мысль, пока я сбрасывал всё, что на нём было, на пол. Уж он-то навёл бы идеальный порядок… — Безумным я стал ещё до вас. А теперь, если вы мне не поможете, ТОЧНО сойду с ума.

— И с каких это пор Великому Безумному Максу нужна помощь? — кисло осведомилась Патриция.

— С тех самых, как в нашем любимом Сан-Инферно появился один паршивец, с которым я — пока — не могу справиться.

— То есть, ты признаёшь, что не всесилен, — в глазах девчонки мелькнуло затаённое торжество.

Она мне поможет, — подумал я. — Поломается для виду, набьёт себе цену… А потом поможет.

Просто будь паинькой, Макс, и не лезь в бутылку.

— Конечно не признаю, что за глупости! — я возмущенно фыркнул. — Я сказал "пока". Потому что обязательно придумаю, как с ним справиться.

— То есть, помощь тебе не нужна, а ко мне ты заглянул просто поболтать.

Чёрт. Почему я не следую собственным советам?..

— Патриция, послушай, — я вытянул ноги и заложил руки за голову. Интересно: почему именно ЭТУ девчонку мне доставляет удовольствие провоцировать на конфликт?.. — Узнать подноготную Денницы и в твоих интересах ТОЖЕ.

— С чего бы?

Сегодня на ней не было косметики. Только огромные очки в толстой оправе, пушистая кофта и такая толстая и просторная юбка, что запросто могла служить спальным мешком.

— Потому что он задумал разрушить Сан-Инферно.

— Ха. Ха. Ха. Это можно сказать о ЛЮБОМ из добрых жителей нашего города.

— Ты и сама знаешь, что не права.

— Я не права?..

— Денница — другой, — я сел прямее. — Он лживый, несносный, а самое главное: он УВЕРЕН в том, что имеет право делать всё, что захочет.

— Ты в зеркало давно смотрел?

Я закатил глаза.

— Послушай, он отобрал мой клуб.

— Который ты выиграл у Эроса Аполлона.

— Да, но я выиграл его ЧЕСТНО. А Денница просто всех обманул.

— Тебе будет трудно в это поверить, но у вас с Денницей ЧЕРТОВСКИ много общего, — Патриция взяла карандаш и принялась водить им перед носом кота, а Труффальдино стал ловить его лапками. — Вы оба — возмутители спокойствия. Вы — песчинки в…

— Да, да, я помню. В отлаженном механизме города. Но знаешь, иногда приходится выбирать МЕНЬШЕЕ из зол.

Патриция фыркнула.

— Это ты-то, меньшее?

Я невозмутимо кивнул.

— Видишь ли, по натуре я — человек незлобивый. Люблю, чтобы всё было тип-топ. Шло своим чередом, и никто не ссорился. А Денница — это труп дохлой собаки в муравейнике.

Девчонка поморщилась.

— Образ неаппетитный, но достаточно ёмкий, — неожиданно поддержал меня крылокош. — Послушай его, звёздочка.

— Но…

— Знаешь, какое отличие между Максом и Денницей? — перебил Труффальдино. — Макс людям помогает. А Денница — использует.

— Да, но Денница при этом даёт им то, о чём они мечтают!

— Поверь, звезда моя: люди редко мечтают о том, что им действительно НУЖНО.

Я ошибся. По какой-то причине, она не собирается мне помогать.

— Что он пообещал ТЕБЕ? — спросил я. Девчонка вздрогнула. И поплотнее закуталась в свою кофту — как в броню. — Патриция, что Денница пообещал тебе? Поверь: что бы это ни было, оно того не стоит.

— Ничего он мне не обещал.

— Не правда.

— Правда! — она сняла очки. Глаза были холодными, полными едва сдерживаемой ярости. — Просто… Я не имею права действовать против него.

— Потому что… — я поднял бровь.

Щеки Патриции побледнели, кончики пальцев дрожали, и она сжала руки в упрямые кулачки.

— Я не могу сказать.

— Ой, да ладно тебе. Это же я, Безумный Макс. Я могу съесть и переварить всё, что бы ты мне не скормила.

— Ну… — она глубоко вздохнула и на миг прикрыла глаза — как человек, который собирается войти в холодную воду.

Глава 9

Мы с Труффальдино смотрели на девушку не отрываясь.

В моей голове прыгали мысли, одна другой интересней.

Денница грозит рассказать всем, что Патриция — тайный правитель города?

Денница грозит рассказать, что она занимается благотворительностью?..

Не смейтесь. В Сан-Инферно благотворительность, то есть, БЕЗВОЗМЕЗДНАЯ передача ценностей другому лицу, считается преступлением.

…Денница знает, что она любит пирожные? Пьёт коньяк по утрам? Влюблена без памяти в Безумного Макса?..

— Я из того же измерения, что и Денница, — наконец выдала жуткую тайну Патриция.

Мы с Труффальдино переглянулись. А потом кот фыркнул.

— Тоже мне, зелёный попугай! Да в Сан-Инферно, буквально КАЖДЫЙ откуда-то да приехал.

Я постарался не улыбнуться.

Согласен, небольшая интрига в этом есть. Интересно: она ангел или демон?..

Так сразу и не скажешь.

Но бояться из-за этого какого-то Денницу…

— Вы не понимаете, — Патриция спрятала лицо в ладонях. Вела она себя, словно катастрофа уже разразилась и поделать тут ничего нельзя.

Поднявшись, я шагнул к столу, сел на край столешницы, лицом к девушке, и ласково отвёл её руки от лица.

Патриция посмотрела на меня удивлённо. Глаза её сделались огромными, зрачки закрыли всю радужку.

Я присмотрелся внимательнее. А потом протянул:

— Господи ты боже мой…

Её зрачки были чёрными и прямоугольными, как щель почтового ящика. А вокруг радужки светился золотой нимб…

— Ты… — я не мог подобрать слов. — Ты…

— Да. Я тоже нефилим, как и Денница.

Я прокрутил в голове её сообщение.

— То есть, помесь ангела и демона.

— От помеси слышу.

— Ну хорошо, не помесь. Метис. Полукровка. Бастард. Плод кровосмесительной…

— ЭТО и называется нефилим.

Патриция вышла из себя и вырвала свои руки из моих. А потом поднялась, подошла к канцелярского вида шкафчику и достала из него вместительный кувшин.

Мы с Труффальдино заинтересованно принюхались.

— Вода, — разочарованно протянул крылокош.

Я тоже сник.

Напившись, девчонка поместила кувшин обратно в шкафчик и двинулась к маленькой дверце, за которой, как я помнил, она устроила карманный садик.

Взявшись за ручку, Патриция оглянулась.

— Вы идёте?

Мы с Труффальдино поспешно снялись с места.

В садике было всё по-старому. Ручеёк журчал, карликовые растения в горшках зеленели, на дорожке — ни пылинки.

Труффальдино тут же погнался за бабочкой. Бабочка, заметив кавалера, принялась изо всех сил строить глазки и принимать самые соблазнительные позы.

Патриция устроилась на лавочке и достала пачку "Рэд Эппл".

Прикурила от пальца, затянулась и выпустила дым с таким видом, словно в нём содержались все скорби мира.

— Слушай, но я всё равно не вижу, из-за чего так переживать, — я сел рядом с девчонкой. — Я вот тоже — не совсем человек, — и я скромно копнул ногой песочек дорожки.

Патриция фыркнула.

А я, признаться, ожидал несколько другой реакции. Может, хотя бы один восхищенный взгляд…

— Потомок драконов и колдунов с Лимба — это детский лепет по сравнению с нефилим. Думаешь, мне очень нравится прятаться от всех, показываясь лишь в зеркальном шлеме или в гриме?

— Ну да, — взяв сигарету из пальцев девушки, я затянулся. — У всех свои заскоки.

— А тебе не приходило в голову поинтересоваться, ПОЧЕМУ у меня такой заскок? — Патриция достала и прикурила ещё одну сигарету.

Я ждал, пока она сделает глубокую, как лисья нора, затяжку, потом выпустит дым…

— Нигде не любят полукровок, — наконец сказал я. — Мы везде чужие. Меня никогда не примут при Драконьем Дворе, как равного. И никогда не поймут в Златом Замке. Для них я всегда буду тем, кого ещё в детстве услали подальше. С глаз долой — из сердца вон. А мамочкина родня так вообще хотела меня убить. А может, и до сих пор хочет… Так что я тебя понимаю, Пэтти. Не понимаю я другого: нафига так париться? Ну не хочет тебя видеть семья — найди себе другую. Сан-Инферно — это место, где сбываются мечты. Без посторонней помощи, между прочим. Нужно только очень захотеть.

Патриция рассмеялась.

— Какой ты наивный, Макс. Думаешь, всё так просто?

— А зачем усложнять-то?

— То есть, если все поймут, что я — это я, то просто кивнут и продолжат жить дальше?

— Я не знаю, Пэт, — честно сказал я. — Может кивнут, а может решат, что им не нравится, что всем заправляет пигалица с комплексом Наполеона.

— Чего?..

— А, забудь. Я что хочу сказать: люди должны видеть тебя такой, какая ты есть. И судить не по внешности, а по поступкам, — девушка посмотрела на меня искоса, и так недоверчиво, словно я предложил ей торговать собой на панели — в рамках повышения самооценки.

— Никого не волнует, что я делаю для города, — наконец сказала она.

— Потому что люди о тебе не знают, — с большей уверенностью, чем испытывал, ответил я. — Для них "патриций" — безликое зеркальное яйцо, внимания которого надо слегка опасаться, а встреч — избегать. Наши добрые граждане слишком озабочены проблемами Гильдий, чтобы заморачиваться ещё и тобой.

Патриция поёжилась.

Стояла обычная, слегка душноватая и жаркая, как финская баня, ночь. А она сидела в своей вязаной шерстяной кофте и ёжилась.

Я обнял девушку за плечи и слегка прижал к себе. Патриция на миг напряглась, а потом расслабилась и подвинувшись мне под руку, положила голову на плечо.

Труффальдино, вместе с бабочкой, скрылись из вида, а мы тихонько сидели и слушали журчание ручейка…

То был краткий, но такой необходимый нам обоим период покоя. Пара минут, когда можно привести мысли в порядок и подумать о вечном.

Кстати о вечном…

— Так ты поможешь мне переправиться на Клоаку Дьявола?

Патриция отодвинулась так резко, что я пошатнулся.

— А зачем тебе?

— Хочу разузнать о Деннице как можно больше. Мне нужно отыскать его слабое место, его тайное желание.

Патриция фыркнула, как давеча Труффальдино.

— Для этого далеко ходить не надо. Просто подумай.

Я вздохнул.

— Знаешь, я себе уже всю голову сломал. Может, просто расскажешь?

— Денница — нефилим.

— То есть, изгой у тех и у других. Это я уже знаю. Что дальше? Он жаждет заслужить уважение папаши-страшного-демона? Хочет, чтобы его любила мамаша — прекрасный ангел?

— А ты почти угадал, — Патриция ухмыльнулась и поболтала ногами в воздухе. — Его мать, демонесса Люцифуг, занимает очень высокое положение при Дьявольском Дворе Ассиах. Фактически, она является первым лицом в Иерархии Сатариал, и третья после Архидемонов Дьявольской Короны Чолом Йосодот.

Я сделал вид, что пытаюсь вытрясти воду из ушей.

— Слушай, нельзя ли как-то попроще?

Патриция вздохнула, на мгновение лицо её приобрело задумчивый вид…

— Если проще, то маманя Денницы занимает то же место при дворе Архидемона, что и господин Фаберже при короле Заковии.

— А, так она казначей?

— Она — демонесса.

— А это значит?..

— Тех, кто не платит налоги, она ест.

— Какая самоотверженность. Никакой заботы о фигуре…

— Ой, перестань паясничать. Я серьёзно.

— Ладно, вернёмся к Деннице. Его мамуля — крутая дамоч… то есть, демонесса, и он из кожи вон лезет, чтобы заслужить её внимание, уважение, любовь… нужное подчеркнуть. Сынуля пускается во все тяжкие, двурушничает за обе команды, и ждёт, когда его усилия кто-нибудь оценит.

Я помолчал. А потом тяжело вздохнул и ссутулился.

— Слишком предсказуемо. Никакой интриги — один Фрейд. Наверняка есть что-то ещё. Может, он крепко накосячил — совершил безвозмездный добрый поступок, например. Подал милостыню, погладил щенка, перевёл старушку через дорогу? И спрятался в Сан-Инферно, чтобы избежать Страшного суда?..

— Мне он сказал, что его назначили, — пожала плечами Патриция. — Вместо Поганца и Золотка.

— А документы он тебе показал? — с некоторых пор я уделяю огромное внимание подписанным бумажкам.

— Разумеется. За кого ты меня держишь?

Ладно, проехали. Демангел здесь на официальных харчах, и в принципе, действует в рамках своих должностных обязанностей. Здесь не подкопаешься.

Остаётся одно…

— Так у тебя есть доступ к Клоаке Дьявола? — спросил я Патрицию.

Девушка покачала головой.

— Даже если б и был, я бы не стала тебе помогать.

— Но почему?..

— Я уже говорила: Денница знает обо мне.

— Гнилая отмазка.

— Нет, не гнилая! — Патриция вскочила. — Он может сообщить обо мне домой! И тогда… — она вдруг захлопнула рот. Словно застегнула молнию. И уставилась на меня своими чёрными козьими глазищами. — Уходи, Макс, — она толкнула меня в грудь. — Даже то, что я с тобой разговариваю, уже — нарушение договора.

— То есть, ты всё-таки ЗАКЛЮЧИЛА с ним сделку.

— ДА! — она вновь запахнула кофту и потупилась. — Да, заключила. У меня не было другого выхода. Если обо мне узнают там, в Ассиах… В общем, Денница обещал не сдавать меня, пока я закрываю глаза на его делишки.

— Но он разрушит город.

— Да, — меланхолично кивнула девушка. — Рано или поздно, так или иначе.

— И ты всё равно не собираешься его остановить?

— Не могу.

Она отвернулась.

— Но хотя бы подскажи…

— Нет. Я и так слишком разоткровенничалась.

— Почему ты не можешь вернуться домой?

Патриция вновь прожгла меня раскалённым, как паяльник, взглядом.

— Уходи, Макс. И… Береги себя, ладно? Денница — совсем не тот противник, к которым ты привык.

— Ничего, я как-нибудь справлюсь, — я усмехнулся, а потом обнял Патрицию и поцеловал в лоб. — Ты тоже береги себя. И готовься: настанет день, когда ты выйдешь отсюда без зеркального шлема и посмотришь на мир широко раскрытыми глазами.

Девушка отстранилась.

— Я и так делаю это каждую ночь. В чём разница-то?

— Ты знаешь, что я имею в виду, — я махнул рукой и открыл дверцу в её кабинет.

Труффальдино упорхнул, Патриция осталась в садике, так что возвращаться на улицы города мне предстояло в одиночестве.

Я тяжело вздохнул.

Не то чтобы я боялся остаться один. Просто… Нет, не буду сейчас об этом.

Тряхнув головой, я оглядел кабинет и заметил… Видел-то я её всё время — трудно не заметить кусок бумаги, покрывающий всю стену. Но сейчас…

Поджав губы, я задумчиво подошел к карте и вгляделся в переплетение улиц.

Полезная вещица. Может помочь в поисках тех, кто мне нужен.

Повинуясь порыву, я вскарабкался на стул и принялся срывать карту с гвоздиков.

Задача усугублялась тем, что весь лист был буквально истыкан булавками, флажками и стикерами, и когда я тряхнул его, всё это добро посыпалось на пол.

Чёрт.

Патриция НЕНАВИДИТ беспорядок…

Поспешно сложив карту в небольшой прямоугольник, я сунул её в карман пиджака… И чуть не подскочил, когда к пальцам прилипло что-то мягкое и слегка влажное.

Фонци! Я совсем забыл о нём, после того стащил из кухни "Чистилища". Губка пригрелся в моём кармане и уснул. А теперь проснулся — никому не понравится, когда тыкают в пузо.

Вытащив губку, я внимательно его оглядел.

Фонци — морское существо, и выглядел без воды не лучшим образом. Присоски потускнели, ложноножки бессильно обвисли.

Погладив губку по спинке, я достал из шкафчика кувшин Патриции и осторожно поместил в него губку. Фонци тут же впитал в себя почти всю воду и счастливо задрыгал всеми стопятьюдесятью лапками.

Пошарив по столу, я нашел чистый тетрадный листок, карандаш, и набросав для Патриции краткую записку, подложил её под кувшин.

— Пока, приятель, — я пощекотал Фонци пальцем— Скоро увидимся.

И вышел.

Устроившись в небольшом уличном кафе — не том, где я оставил виски. В другом; я развернул карту Патриции и принялся изучать, улицу за улицей.

Не знаю, что я надеялся обнаружить. Решил положиться на интуицию: когда увижу — сразу пойму, что это оно.

Параллельно в голове прокручивались варианты.

Можно отыскать Руперта и попросить его помочь с перемещением на Клоаку Дьявола.

Минус: темпераментный дракон непременно захочет участвовать, а вместе мы — сила необоримая, и страшно подумать, чем всё закончиться.

Оставлю Руперта про запас.

Можно отыскать Белоснежку. Она тоже демоница, и наверняка не откажется помочь. Или… попытается отговорить. Помниться, она ВООБЩЕ не любит упоминать о родных палестинах…

Можно пойти на официальную станцию, уплатить положенную цену за билет и переместиться на Клоаку Дьявола совершенно законным способом, через официальный портал. Но тогда об этом не будет знать только ленивый, и моя секретная миссия накроется медным тазиком.

Всё это время взгляд мой блуждал по карте. Пока не остановился на чернильном пятне, окруженном жирным кольцом.

"З. Аргобб" — было написано рядом мелким шрифтом.

Я моргнул. Задумчиво сложил губы трубочкой. Даже поводил пальцем по тому месту, где на карте значился замок.

Зачем далеко ходить?

Может, стоит начать поиски компромата на Денницу отсюда?..

Ведь Патриция подтвердила: нефилим занимает официальный пост в Сан-Инферно. А посольством ангелам и демонам служит именно Аргобб. То есть, там должны храниться бумаги, документы — словом всё, что сотрудники пожелают или обязаны держать на рабочем месте.

Но как туда попасть?..

Помнится, Кассандра без труда проникла в замок Аргобб — когда я угодил в подземелье Поганца и Золотка, а она пришла меня выручать.

И вдруг я живо представил себе это подземелье.

Аскетичную камеру, словно срисованную с "Побега из Шоушенка", бронированную, скромно декорированную аксессуарами из стали. Вспомнил даже запах.

Холодный металл, плесневелые простыни и сырость.

В следующий миг меня окатила волна холода.

Вздрогнув, я поёжился и выронил карту.

Бумажным самолётиком та спланировала на пол…

Опрокинув стул, я вскочил.

Ёшкины кошки всем скопом и гамузом! Где я?..

Глаза, нос, уши и даже кожа — словом, родные органы чувств, сообщали, что я оказался в той самой приснопамятной камере.

Здравый смысл и логика вопили, что этого не может быть.

Протянув руку, я легонько потряс металлическую спинку кровати, на которой мы с Кассандрой предавались запретным удовольствиям. Та ответила металлическим дребезжанием и скрипом пружин.

Помню, помню этот звук.

Такой ритмичный, жизнеутверждающий…

Я помотал головой, стряхивая сладостные, но неуместные воспоминания.

Сделав пару шагов, заглянул за шторку, где были устроены крошечная душевая кабина, умывальник и ватер-клозет, всё в одном серовато-безрадостном дизайне.

Для верности я ещё топнул ногой — подошва шаркнула по гладкому прохладному бетону.

Пришлось отринуть логику и поверить чувствам.

Вероятно, задумавшись, и представив себе камеру с поразительной живостью, я неосознанно открыл портал и переместился в замок Аргобб…

В то, что я из этой камеры вовсе не выходил, а так и сижу, запертый Поганцем и Золотком, а вся остальная жизнь мне приглючилась — верить не хотелось.

К тому же, вот она, карта! Да и шмотки на мне другие…

В общем, это не галлюцинация. К бабке не ходи. В смысле — я почти уверен.

Так что, остаётся воспользоваться оказией, подняться наверх, в сам замок, и посмотреть, чем там можно пошакалить.

Бодрым шагом я направился к двери, и…

Нет, честно. Так же нельзя. Это не по правилам, так и знайте.

На двери не было ручки. А также засова, крючка, шпингалета, щеколды или замка.

Просто голая и глухая стальная плита. Как в банковском хранилище.

Для верности я даже постучал кулаком — ноль эффекта.

Стало смешно.

Надо и впрямь поосторожнее быть со своими желаниями…

Усевшись на кровать, я подпёр подбородок кулаками и крепко задумался.

А положение-то аховое…

Сюда, может, ГОДАМИ никто не заглядывает. А куда я направился — никто не знает, так что я могу сгнить здесь, истлеть и превратиться в бесплотного призрака — правда, тогда стены меня уже не удержат.

Стоп! — я вскочил. — А как мы вышли отсюда с Кассандрой?.. Точно. У неё был одноразовый магический портал, который и вывел нас за стены замка.

Я тогда даже не знал, что это именно портал, и просто пошел за ней, как послушный ребёнок.

Но ведь… Я и сам могу создавать порталы! Что-то я туплю. Так, что бы мне такого представить?..

Ничего, кроме кабинета Лолиты в "Чистилище" в голову не приходило. Ладно, можно и туда.

Я сосредоточился.

Как вы уже догадались, ничего не произошло.

Присмотревшись, я заметил тонкую, едва заметную сеть. Она покрывала пол, стены и даже потолок камеры, и была родной сестрой магического щита, не дающего драконам шастать, когда вздумается, в Заковию.

Вероятно, защиту установили после того, как я таинственным образом исчез из камеры — подстраховались на будущее, так сказать.

И вот теперь я точно попал.

Глава 10

У вас бывало так, чтобы в разгар кризиса, когда нервы на пределе а каждая жилочка натянута от нервного возбуждения и тревоги, как гитарная струна; когда кажется, что весь мир ополчился именно против тебя, и хочется то-ли цветов, то-ли зарезать кого-нибудь — вдруг засыпаешь.

Причём не забываешься тревожным сном, в который даже кошмары заглядывать боятся, а спишь крепко и глубоко, что называется, сном праведника, добросовестно заплатившего все налоги и добросовестно почистившего зубы перед сном.

Вот у меня такое случилось в замке Аргобб, глубоко под землёй, в бронированной камере.

Я даже не заметил, как это произошло. Сидел, сидел, а потом — бряк, и лапки на бок.

И знаете что? Во сне я чувствовал себя счастливым.

Как в детстве, когда наступил первый день летних каникул.

Ты, ещё не проснувшись, знаешь: сегодня никто тебя не разбудит. Не заставит умываться противной холодной водой, не будет заставлять есть холодное яйцо, у которого желток похож на подмётку, а белок остался слякучим, как собачьи слюни, и не вытолкает, в конце концов, на промозглую утреннюю рань, где царят только дворники и поливалки.

Поэтому спишь на всю катушку, разбросав руки и ноги, сладко жмуришься и совершенно никуда не торопишься.

Вот так и я.

Забыв обо всём и ни о чём не волнуясь, смотрел цветные сны, улыбался и счастливо вздыхал.

Улыбка блуждала по моим губам и после пробуждения — секунды две. Потом глаза открылись и память услужливо подбросила душераздирающие подробности вчерашнего дня…

Ну, это я решил считать его вчерашним днём — условно. И даже процарапал на стене, прямо над кроватью, палочку.

Кто знает, сколько таких палочек мне предстоит нацарапать ещё…

Заложив руки за голову, я принялся разглядывать потолок.

Вот, например: возьмём эту магическую сеть. Что в ней такого особенного?

Прищурившись, я принялся внимательно разглядывать сотворённые из энергии крупноячеистые петли.

Может, попытаться их как-то раздвинуть? Кажется, я где-то об этом читал…

Мысленно свернув небольшой кусочек пространства в рулон, я осторожно просунул его в одну из ячеек сети…

Отдача была такая, что у меня чуть мозги через ноздри не потекли.

Реально, чувство было такое, словно я схватил оголённый высоковольтный кабель. Зубами.

От напряжения меня не подбросило к потолку, а вдавило в лежанку — так, что захрустели все кости.

Пару минут после этого я пытался научиться дышать, чувствуя себя на редкость плоским. Как сдутый резиновый крокодильчик…

Затем сел.

Магия — штука серьёзная. Я в этом убеждался неоднократно, но всё равно продолжаю действовать так, словно она — не настоящая.

Это происходит, потому что в глубине души я материалист. Я так вырос, меня так воспитали.

Но сейчас мне предстоит кое-что сделать. И это потребует всей веры в сверхъестественное, сколько я смогу наскрести.

Крепко зажмурившись, я вцепился в собственные вихры и принялся собирать эту веру в кулак…

Я — Безумный Макс. Погнавшись за красивой девушкой, я угодил в канализационный люк и оказался в другом измерении.

У меня есть свой стриптиз-клуб… Так, сейчас не надо о грустном.

Моя близкая подруга — двухсполовинойметровая горгонида в бронелифчике и металлической юбочке.

Брат Захария умеет левитировать яхты, а сестра Зара является демоницей с желтыми волосами, рожками и излишним пристрастием к выпивке.

Мой папаша — правитель очень богатой страны в соседнем измерении. Сейчас он временно пропал, и Заковией правит мой старший брат Золтан, но думаю, батя ещё даст о себе знать.

Есть ещё родственники со стороны отца — драконы, которых мне, с кровожадных и кровопролитных войн, удалось пересадить на футбол: азарта столько же, а откушенных голов куда меньше.

Да, не стоит забывать и о родичах с материнской стороны. Я о них пока ничего не знаю кроме того, что они здорово колдуют и не слишком дружелюбно относятся ко мне…

За исключением так называемых крёстных. Которые "наградили" меня тремя дарами — и я не зря взял слово "наградили" в кавычки.

Ах да. Сам я тоже принц, где-то к моей ДНК присоседились драконьи гены, а ещё — гены тех самых колдунов с Лимба.

Но я — не волшебник. Я только учусь.

И если в ближайшие несколько часов не буду овладевать знаниями достаточно интенсивно, можно засунуть всю мою крутую родословную крылокошу под хвост.

Кажется, я ничего не забыл?..

К сожалению, руководства для чайников или самоучителя "Как стать крутым магом за пять минут" под рукой не было, поэтому овладевать пришлось, что называется, "методом научного тыка".

И перебором вариантов.

Так, трогать эту сеть нельзя — бьётся.

Порвать, сломать, растворить — не получиться по той же причине.

Вот если бы я смог стать узким, как удав. А потом медленно и аккуратно пролезть в одну из ячеек, не касаясь её…

Я критически оглядел себя. Посмотрел на сетку. Да, чтобы в неё пролезть, нужно стать очень СТРОЙНЫМ удавом. Таким, который соблюдал строгую диету лет двести.

Диаметр одной ячейки не превышал десяти сантиметров. Да мой кулак — и то больше…

На пробу я всё-таки просунул в ячейку палец. Указательным жертвовать не стал, воспользовался мизинцем.

И… Ничего. Так, лёгкая щекотка. Можно потерпеть, если… Если я смогу похудеть до семи сантиметров в обхвате. Или…

Или уменьшиться.

Ведь могут же драконы становиться сравнительно некрупными людьми, а затем возвращать себе внушительный облик крылатых многотонных тварей.

Вот Зебрина, например. На редкость субтильный подросток — хотя ничего не могу сказать, всё при ней.

Но в виде красно-золотой драконицы она весит тонны две — не меньше. Ведь трещала же под её лапами каменная лестница в "Чистилище"…

Как вспомню, так вздрогну.

Ладно, Макс, не отвлекайся. Порефлексируешь потом, когда выкарабкаешься.

Итак, направление наметили: огромный дракон — сравнительно небольшой человек.

Мне же нужен… Ну да, как это ни банально — обычный мышонок.

Я мысленно представил, как он сидит у меня на ладони, чистит мордочку, моет пуховые ушки… Да, мышонок подойдёт.

Но есть одна проблема: сохранит ли мышонок моё сознание, и останется ли у него способность открывать порталы?..

Ну что тут сказать: заодно и проверим.

Осталась крошечная, просто таки малипусенькая проблемка: я не умею превращаться в мышей. Честно говоря, кроме Большого Арни и Карбункула я ещё ни в кого не превращался, да и то были скорее, заклинания личины — то есть, чисто визуальный эффект.

Но выхода нет: надо пробовать.

На всякий случай я встал в центре небольшой камеры. Закрыл глаза. Сосредоточился.

В первую очередь, надо проникнуться э… мышиностью, что ли? Чем отличаются мыши от других млекопитающих?

Они маленькие. У них острый подвижный носик. Крохотные, очень ловкие лапки с коготками.

Зубы.

Шерсть — на люблю лысых мышей, уж извините.

А ещё длинный хвост…

Приоткрыв один глаз, я посмотрел на кончик ботинка, где-то там, на полу.

На ощупь это всё ещё был я.

Ладно, пойдём другим путём.

Вот, к примеру, Алиса. Попав в Страну Чудес, она то и дело менялась в размерах — становилась гигантской, а потом — совсем крошечной. Конечно, ей на помощь приходили всякие волшебные штуки: пирожки, напитки, кусочки гриба…

У меня ничего этого нет, так что придётся обойтись своими силами.

Интересно: как это делают драконы? Мысленно щелкают пальцами, говорят какие-то слова, или просто… хотят?

Зебрина, опять же, то и дело начинала превращаться, перестав себя контролировать.

Это понятно: для неё облик дракона был ПЕРВИЧНЫМ. То есть, ей нужно… ну, держать себя в руках — чтобы оставаться человеком.

На мгновение меня захватила эта мысль.

Неудивительно, что её кидает из крайности в крайность: всё время напрягаться просто для того, чтобы быть собой…

А это идея. НЕ НАДО напрягаться, чтобы измениться. Надо расслабиться.

Отпустить себя, послать разум плыть по течению…

Миг — и мой глаз оказался буквально ВДАВЛЕН в ячейку защитной магической сети, и видел перед собой только выщербленную, крупнозернистую бетонную стену.

Морда, спина и крылья тоже прижимались к стенам и потолку. Я напоминал кота, плотно упакованного в сравнительно небольшую картонную коробочку — я такое видел.

Магический ток, бегущий по сетке, ощущался слабой щекоткой. Только глаз дёргался…

А потом до меня дошел другой аспект.

МОРДА? КРЫЛЬЯ?..

Я провёл языком по зубам, и нашел, что они стали куда больше, и гораздо, гораздо острее. На спине я чувствовал гребень.

А ещё у меня был хвост.

Мама, — как сказал однажды Пятачок. — Мамочка…

Мысленный голос у меня был такой же тонкий, но когда в крике распахнулась пасть, из неё вырвался вовсе не писк, а огромный и раскалённый клуб пламени.

Опалив магическую сеть, он врезался в бетонную стену, оставив на ней звездообразное закопчённое пятно. А потом вернулся прямо мне в морду…

Положение, а заодно и меня самого, спасла плотная и как оказалось, огнеупорная чешуя. Надо было только закрыть глаза, и клуб пламени просто стёк по бронированной шкуре, не причинив оной никакого вреда.

Я попытался пошевелиться. Подвигать крыльями, подогнуть хвост… Нет, фигушки. Я был упакован так плотно, что напоминал детский деревянный раскрашенный кубик из азбуки. Где на букву "Д" предлагается… да. Наконец-то надо это признать.

Дракон.

Я превратился в дракона.

Не слишком крупного, и совершенно неизвестной породы, но это был он. То есть, я.

Осторожно вздохнув — бока плотнее прижались к магической сетке, и я затрясся, словно корова на электрической изгороди, — я вновь сосредоточился и… превратился в себя.

Ботинки, костюм, рубашка, хвост.

Да, это определённо я. За исключением некоторых анатомических подробностей…

Но не будем об этом.

Сделав пару глубоких вздохов, я вновь представил мышонка. Как он шевелит носиком, ловит звуки большими, развёрнутыми в стороны ушками, как мелко перебирает лапками по бетонному полу…

Стоп. Вот я же сейчас стою на полу, и "электричество" меня не бьёт. А, наверное, дело в ботинках. Они на толстой подошве, которая и экранирует…

Внезапно взгляд мой опустился на уровень пола. Как будто я распластался лицом вниз, и разглядываю шероховатости бетона в непосредственной близи.

Вокруг себя я видел слабый светящийся ореол — он походил на гимнастический обруч.

Получилось!

Я стал маленьким. Но… не мышонком. Я остался собой.

То есть: ботинки, костюм, рубашка, хвост…

Только руки почему-то покрыты шерстью и на пальцах — длинные, чуть загнутые когти.

Я осторожно ощупал голову.

Так и есть: уши как локаторы, нос… Скосив глаза, я его вижу — словно к моему лицу приставили конус с чёрной пимпочкой на конце…

Мама дорогая. Я чёртов Микки Маус!

Ладно, не время впадать в истерику. Надо выбираться из этой камеры-клетки. Всё остальное потом.

А, вот хорошая новость: я ощущаю себя, ну… как "себя". Это даёт надежду на то, что способности при мне остались.

А значит, стоить открыть портал…

Стоп. Оказаться сейчас в кабинете Лолы в "Чистилище", то есть, на территории врага… Нет. Только не в обличье Мики-Мауса.

Мне надо остаться в замке Аргобб и сделать то, что я задумал. Иначе какой смысл в этих мучениях?..

Оглядевшись — всё было такое огромное, ножки кровати походили на колонны, потолок напоминал серое шероховатое небо, — я прикинул, в какую из стен мы уходили с Кассандрой. То направление вело наружу, за крепостную стену. Значит, мне нужно в противоположную сторону.

Сеть отстояла от пола сантиметра на три, так что я просто опустился на живот и пополз ПОД ней, по-пластунски.

Не стал открывать портал. Просто прошел "сквозь" стену — думаю, помог навык предыдущих прохождений, а ещё то, что я был очень маленьким.

Главное, стараться не думать о том, где теперь остальной "я"…

Я что хочу сказать: закон сохранения массы. Так вот: когда я превратился в мыша, куда делась остальная масса меня?

Лапки вдруг принялись увеличиваться, спину больно обожгло током…

Не думать о белой обезьяне, не думать о белой обезьяне!

Когда я выбрался за пределы камеры, стало легче. Как все порядочные замки, Аргобб имел систему вентиляции.

И как все порядочные мыши, я в неё влез и побежал изо всех сил, ориентируясь так, чтобы всё время подниматься.

Надолго меня не хватило — ведь я был очень маленьким существом.

Пришлось вылезать из воздуховода и осторожно пытаться превратиться обратно в себя.

После нескольких не слишком удачных попыток — не будем об этом. Я даже не берусь судить, кем становился…

Так вот, после нескольких попыток я снова стал собой: ботинки, костюм, рубашка, рост — минус шерсть, уши и хвост.

Недолго, но трепетно порадовавшись за себя, любимого, я неторопливо отправился в путешествие по замку.

Что я надеялся здесь увидеть? А шут его знает.

Во всяком случае, стоит поискать те двадцать тонн золота, которые мне задолжал Денница.

Помните?..

Десять мне были должны ещё Золотко с Поганцем, и ещё столько же — демангел, который увёл их из-под носа у Лолы…

Господин Крючкотворс в Аргоббе ничего не нашел.

Но сейчас, находясь в замке, я чуял: золото где-то близко.

Просто эльф-законник не обладает таким чувством на драгметаллы, как я. И поэтому не сумел распознать, отыскать, вынюхать — место, куда Поганец и Золотко его спрятали…

Повинуясь собственному носу, а точнее сказать, инстинкту, я двинулся по коридору… не знаю, в каком направлении, внутри окон не было, и стороны света я представлял весьма условно.

В общем, шел я минут пятнадцать: замок был обширным, как здание МГУ. Даже воздух похожий. Запах пыли, запах мела, запах старых книг… Единственное отличие: в Аргоббе не было ни души.

Мне казалось, он должен просто КИШЕТЬ ангелами и демонами, как муравейник, в который бросили дохлую крысу.

Ведь в городе и тех, и других было предостаточно.

Но видать, даже земляки не жаловали нового главу посольства, и старались лишний раз сюда не соваться.

Впрочем, и сам Денница предпочёл устроиться в клубе. В МОЁМ клубе, что обиднее всего…

Итак, спеша бодрой рысцой по коридорам, спускаясь и поднимаясь по лестницам — каменным, покрытым вытертыми багровыми дорожками, — пробегая мимо доспехов в простенках, я думал вот о чём: вероятно, где-то есть фирма, которая специализируется на строительстве замков.

"Замок под ключ" — вот их девиз.

Я что хочу сказать: все эти гобелены, ковры и доспехи можно отыскать в ЛЮБОМ замке, в любом измерении — где бы он не располагался.

Отличаясь небольшим количеством деталей — наличием или отсутствием рва, надвратных башен, бойниц и раздвижных мостов, — в остальном ОНИ ВСЕ БЫЛИ ОДИНАКОВЫ. Как кубики из конструктора "Лего".

И ведь не то чтобы я видел много замков.

Влахерна, Златый Замок в Заковии, Драконий Приют, Аргобб. А ещё Цесисский и Яунпилсский замки, когда мы всем классом ездили на экскурсию в Латвию…

От мыслей о международном интерьере замков меня отвлёк какой-то звук.

Кто-то быстро и экспрессивно говорил, точнее, что-то рассказывал. Ещё точнее — комментировал.

Я, как Гаммельнская крыса за дудочкой, пошел на звук.

Дойдя до больших двустворчатых дверей, остановился. Звук шел именно оттуда.

Неожиданно я испытал дежа-вю.

Я — маленький мальчик, и прибежал в кинотеатр с опозданием. Добрая билетерша меня впустила, и вот теперь я стою перед загадочной дверью, за которой происходит волшебство.

Там грохочут лазеры. Там, рассекая космическое пространство, пронзительно воют звездолёты. Там, скрыв изуродованное лицо под непроницаемым шлемом, стремительно идёт к завоеванию Вселенной гигант в чёрном развивающемся плаще…

И стоит мне открыть эту дверь — я окажусь в мире световых мечей, волшебной непонятной Силы и смешных дяденек в распашонках.

Но я почему-то медлю. Мне кажется, да нет — я просто уверен, что открыв дверь, ПОПАДУ В ТОТ МИР ПО-НАСТОЯЩЕМУ.

И никогда больше не увижу бабушку, Кольку и учителя математики.

Последнее, кстати, было весомым аргументом в пользу того, чтобы дверь всё-таки открыть…

В тот раз я убежал.

Не стал смотреть кино.

Не потому что испугался, а как бы… Словом, я был не готов расстаться с Колькой и бабушкой.

Потом я этот случай начисто забыл, а вот сейчас вспомнил.

То ли двери были очень похожи, то ли просто сегодня такой день — лезет в голову всякая чушь, но я медлил.

У меня опять возникло стойкое чувство: стоит открыть эту дверь, и я попаду в совершенно другой мир.

Но ведь я больше не маленький мальчик, — напомнил я себе. — А ещё я умею открывать порталы. Ну, почти умею. И с некоторой долей вероятности попадаю, куда надо. Не всегда, но обычно.

Так чего бояться-то?

Успокоив себя таким нехитрым способом, я протянул руку и крепко обхватив ручку, потянул её на себя.

Глава 11

Открывая дверь, я был готов ко всему. Но только не к тому, что увидел на самом деле.

А увидел я наш старый добрый стадион Лужники, со всеми трибунами, болельщиками, громадным овальным козырьком и… ну да.

Полем.

Зелёненьким таким, с характерной разметкой.

На поле шла игра. Насколько я понимаю, "Спартак" против "ЦСКА".

Но удивило меня другое: на трибунах, вперемешку с людьми, сидели… Ангелы и демоны. И увлеченно болели.

Скандировали кричалки, дудели в дудки, грызли попкорн и пили пиво.

Звуки накатывали волнами, запахи травы и влажной земли щекотали ноздри, и судя по всему, никто, буквально никто не обращал на необычных болельщиков внимания.

Я уже собирался шагнуть туда, на трибуны, когда услышал за спиной негромкое покашливание.

Кожа на спине съёжилась.

Ме-е-едленно и осторожно я отлепил пальцы от дверной ручки и носком ботинка толкнул створку.

А потом обернулся.

— Я могу вам чем-то помочь, молодой человек?..

Демон выглядел не совсем обычно.

Во-первых, у него были очки. Кожа — не багровая, а тускло-розовая, словно подёрнутая пеплом. Да и росту в нём было не слишком много — чуть выше меня.

Копыта сточились, а на груди, из-под вышитой крестиком косоворотки, торчали совершенно белые волоски.

Демон был стар.

Да, я в курсе: ангелы и демоны живут не в пример дольше, чем люди. И выглядят на протяжении жизни примерно одинаково. Но этот индивид реально отличался от всех, кого я видел.

Оглядев меня с ног до головы — очки его имели такие половинчатые стёкла, которые очень способствуют критическому взгляду, как бы свысока, — демон хмыкнул, а потом сказал:

— Принц Максимилиан, если мне не изменяют глаза.

— Э… Просто Макс. Очень приятно. А вы…

— Силантий. Архивариус замка Аргобб, — руки он не протянул, а только чуть склонил тяжелую рогатую голову. Я тоже поклонился. — Итак, молодой человек, повторяю вопрос: чем я могу помочь?

В глазах его плясали смешинки. Да и выражение лица не было враждебным, скорее, ироничным. Особенно, складка губ.

Он как бы говорил: — я прекрасно понимаю, что ты оказался здесь незаконно. Но мы же цивилизованные люди, так что будем проявлять вежливость.

— Э… Я вот тут гулял, гулял… — из-за прикрытой двери в этот момент донесся жуткий шквал рёва — кто-то забил гол… — Кстати, а что здесь происходит? — пользуясь случаем, я решил перейти в наступление. — Вы что, держите стационарный портал?..

Я знаю, что делать это в Сан-Инферно строго запрещено — что-то связанное с гремлинами.

Да, да, закон один: не попадись. Но коли уж попался…

Демон смерил меня ещё одним долгим взглядом, а потом сказал:

— Могу я предложить вам выпить?

— Ещё бы! — от такого предложения откажется только дурак… — Всенепременно. Обязательно.

Силантий хмыкнул и сделал знак следовать за ним.

С сожалением я взглянул на дверь — звуки матча стихли до негромкого ропота. И пошел за демоном.

Оказались мы в библиотеке. Точнее, в архиве — книг здесь не было. Зато было множество папок, стройными рядами расположенных на стеллажах.

К каждой папке была привязана бирочка, заполненная аккуратным округлым почерком на неизвестном языке.

Сами стеллажи уходили в бесконечность.

А в тупичке, между стеллажами, устроился небольшой столик, рядом с ним — продавленный диван, застеленный полосатым вязаным пледом. На столе, сплошь покрытом кружками и пятнами от разных напитков, стояла лампа под зелёным абажуром, чайник на небольшой горелке и два стакана в серебряных подстаканниках.

Словом, здесь было мило, уютно и очень по-домашнему.

— Располагайтесь, юноша, — демон гостеприимно указал на диван.

Сам он принялся хозяйничать: поджег горелку под чайником, подул в стаканы…

Открыв тумбу в ножке стола, Силантий достал большую бутылку с чем-то багровым, тягучим. Что тут же навеяло мне определенные ассоциации…

Я хищно пошевелил носом.

— Драконья кровь?

— А как вы догадались? Впрочем, что я говорю, — Силантий капнул немного в оба стакана, и заткнув бутыль пробкой, спрятал. — Вы же — Золотов. Драконья кровь у вас в крови — уж простите за каламбур.

— А разве вам не опасно её пить? — осторожно спросил я. — Ну, дедуля говорил, что драконья кровь смертельна для всех, кто не является…

Демон громко рассмеялся.

— Знаете, молодой человек, — он снял очки и принялся протирать запотевшие стёкла. — Если бы МОЯ кровь являлась деликатесным пойлом, я бы тоже придумал какую-нибудь байку насчёт смертельного яда. Уловили?..

Он мне понравился. Уютный такой старикан, без обычных демонских заморочек. Очень напоминал нашего школьного библиотекаря, дядю Пашу, у которого всегда была припасена пара интересных книжек для понимающих. Фенимор Купер, Стивенсон, Крапивин… Мы с Колькой любили его навещать.

Когда чайник вскипел, Силантий налил в стаканы с драконьей кровью кипятку.

Я с интересом наблюдал, как жидкость сначала сделалась красной, затем взбурлила и потемнела — в конечном итоге приобретя цвет крепкой индийской заварки.

— Адский чай, — Силантий пододвинул ко мне один из подстаканников. — Так мы называем его у нас, на Клоаке Дьявола.

Я попробовал.

Конечно, это было не то, что концентрированная кровь, но в принципе, ничего. Пить можно.

— Вкусно, — ведь я был в гостях. И проявить вежливость было моей святой обязанностью.

— Моча, — коротко отрекомендовал демон. — Но по распределению мне положена одна бутылка в десять лет. Приходится экономить.

Тем не менее, обычное своё действие адский чаёк оказал: я почувствовал прилив сил и необоснованного оптимизма.

— Так что тут у вас происходит? — вопросил я, осушив стакан наполовину. По телу разлилось приятное тепло, глаза принялись вращаться в глазницах, с любопытством обшаривая полки с папками, и я поспешил направить энергию в конструктивное русло. — Это стационарный портал? Вы сделали прямой проход в Лужники?

— А вам не кажется, юноша, что на правах гостя вам лучше ОТВЕТИТЬ на несколько вопросов, нежели задавать свои? — на меня вновь посмотрели поверх очков.

Да, это приводит в чувство.

— Хотите знать, как я здесь оказался? — я смутился.

Силантий был прав: в Аргобб меня никто не приглашал, и чувствовал я себя, как второклашка, забравшийся в учительскую.

— Скорее, ЗАЧЕМ, — демон тоже отхлебнул чайку. Бледные щеки его чуть порозовели, глаза налились багрянцем.

Я давно подметил: у демонов красные глаза означают то же, что и у быков. То есть, искренний интерес. К собеседнику.

— Хороший вопрос, — я сделал очередной глоток чаю. Остывший, на вкус он был ещё более мерзким, чем горячий, и правда напоминал мочу. Не то, чтобы я знаю, какова она на вкус… Ладно, проехали. — Я оказался здесь случайно.

Демон недоверчиво прищурил глаза с квадратными, как у Патриции, зрачками.

— Ну ладно, не случайно. Почти случайно. Я думал об Аргоббе, а потом раз! И оказался здесь. Точнее, в подземелье. Где камеры… Точнее, казематы.

— И как вы выбрались?

— Ну… — я смутился. Не хотелось рассказывать, как я был Мики Маусом. — Взял, да и выбрался. И пошел искать выход.

— Поэтому взобрались на самый верхний этаж, — понятливо кивнул демон. — Ведь именно тут обычно устраивают двери наружу…

— Очень даже запросто, — пригубив чайку, кроме необоснованного оптимизма я ощутил ничем не подкреплённую отвагу. — Возьмём драконов. У них все приходят и уходят через крышу.

— То есть, вы перепутали Аргобб с Драконьим Приютом, — в глазах демона прыгали смешинки.

Я тоже улыбнулся.

— Вы же всё понимаете, Силантий. Так что не будем ходить вокруг да около. Просто скажите, что меня ждёт за нарушение границ. Штраф, малярные работы, чистка унитазов при помощи зубной щетки…

Я не стал упоминать про незаконный портал. Ведь мы оба — умные люди, и всё понимаем без слов.

Демон рассмеялся.

— Скорее, мне просто любопытно: что забыл принц Золотов в нашем древнем склепе?

Бабуля говорила, честность — самый короткий путь к налаживанию отношений. Не совсем уверен, что это так, но сейчас я решил попробовать.

— Я хочу узнать о Деннице, — сказал я. — Кто он таков, чем живёт, что его волнует по-настоящему…

Демон пренебрежительно фыркнул.

— Этот выскочка? Чем он может заинтересовать такого, как вы?

— Ну, он отжал у меня клуб. Задолжал кучу денег. А ещё он наглый, упёртый и слишком много о себе понимает.

— Мы, выходцы из Преисподней, такие, — польщенно улыбнулся Силантий. — Нас этому учат. С детства.

— Но вы-то другой, — вырвалось у меня.

Силантий вздохнул.

— Ни для кого не секрет, что демоны обладают определённым могуществом. Некоторым оно покажется, прямо скажем, запредельным. Власть над душами смертных, право распоряжаться их судьбами… — он слегка пожал плечами. — Эта власть вызывает определённое… головокружение от успехов. Но я прожил долгую и богатую на события жизнь вовсе не благодаря тому, что спекулировал властью. Это мне удалось, потому что я понял одну простую вещь: на каждую хитрую гайку отыщется свой болт с резьбой.

Сказав этот импровизированный спич, демон откинулся на спинку дивана и блаженно прикрыл глаза.

А я задумался.

Почему Денница меня так бесит?

Потому что пытается отнять всё, что мне дорого?

Но: не он первый, не он последний.

У меня и раньше пытались отжать всё, что мне дорого: Эрос Аполлон, мастер Шмук, Васька-Пятитонка из соседнего двора… Но я не принимал это близко к сердцу.

Потому что понимал: для них — особенно для Васьки — это всего лишь бизнес. Ничего личного.

Но Денница… Он влез в мою жизнь, в мой клуб и в мою постель.

Да, чёрт побери. У него получилось сделать наше противостояние ЛИЧНЫМ.

Он также молод, как я, он тоже появился в Сан-Инферно недавно, и тоже пытается занять свою нишу.

Но между нами есть одно, но очень существенное различие: я не стараюсь занять ЧЬЁ-ТО место. Мне хочется иметь своё. И я готов пахать, как проклятый, чтобы доказать всем, что имею на него право.

А Денница просто отбирает то, что принадлежит другим — буть то клуб, личная свобода или любимая девушка.

Ну, тут я чуток перегнул: к Анжеле я давно не испытываю тех нежных и восторженных чувств, что были в начале.

Но если спросить: задевает ли меня то, что Денница переспал с ней в моей же собственной постели?

Я отвечу: да, Люцифер меня заешь. Меня это ЧЕРТОВСКИ задевает.

На каждую хитрую гайку… — пробормотал я вслух и посмотрел на демона.

— А ведь вы тоже не любите своего нового начальника, — сказал я Силантию. Демон открыл глаза и улыбнулся.

— ЛЮБИТЬ начальство мы не обязаны. Мы обязаны ему подчиняться. Но всё же хотелось бы, чтобы начальство это было более-менее в себе. И не ставило целью срубить сук, на котором мы все сидим.

— То есть, разрушить Сан-Инферно, — кивнул я.

Помниться, с Патрицией мы говорили о том же самом.

— Дух противоречия в нефилим заложен самой природой, — философски вздохнул Силантий. — Нам остаётся лишь ограничивать их амбиции, по мере сил. Ну или, успеть убежать, когда всё полетит в Адский Ад.

Вот почему Патриция так любит геометрию, — подумал я. — Старая добрая биполярочка.

В ней постоянно борются две противоречивые сущности, и упорядочивая своё окружение, вплоть до разложенным по своим местам пылинок, бедная девочка обретает равновесие.

А Денница?.. Возможно, он даже не осознаёт своей тяги к разрушению всего и вся. Он — как яблоко раздора, вокруг которого все убивают друг друга, но которое, в сущности своей, остаётся всё тем же яблоком…

— Что? — я не сразу заметил ироничную и всепонимающую улыбку демона.

— Помните, юноша, я совсем недавно говорил, что мы, демоны, обладаем властью над душами смертных. А вы, хотя и имеете некоторое количество драконьей ДНК, несомненно, являетесь смертным.

Ох уж эти демоны. Слова в простоте не скажут — совсем, как коты.

— Хотите сказать, вы читаете в моей душе, как в открытой книге?

Неприятное наблюдение. Но полезное.

— Хочу сказать, что Денница — тоже наполовину демон.

— Но на другую половину он — ангел, — с большим знанием дела заметил я.

— И это даёт ему привилегию читать не только в душах смертных, но также и в их сердцах, — поведал Силантий. Крякнув, он открыл дверцу и снова достал бутылку с драконьей кровью. — Выпьем, — на этот раз демон предложил напиток неразбавленным. — За понимание.

Мы чокнулись.

Господи ты боже мой, — подумал я, ловя последние капли тягучей жидкости. — Силантий прямым текстом указал, что у меня просто НЕ МОЖЕТ БЫТЬ никаких секретов от Денницы. По определению.

Он видит меня насквозь, как бутерброд в полиэтиленовом пакете.

— И всё-таки, мне любопытно, — поставив стакан я решил сменить тему. — Зачем вы смотрите футбол?

— Даже странно от вас это слышать, юноша, — демон фыркнул и всплеснул руками. — Это ведь ВЫ завели новую моду. А теперь сами и удивляетесь.

— Потому что не понимаю, — я проникновенно прижал руки к груди.

— Мы, выходцы с Клоаки Дьявола, очень азартны по своей природе, — принялся объяснять Силантий. — Ну вспомните, хотя бы, религиозные мифы вашего родного измерения…

— Ключевое слово "мифы", — резонно заметил я.

— В каждой сказке есть доля сказки, — пожал плечами демон. — Остальное — истина.

— То есть то, что Бог и Дьявол поспорили, кто сколько нагребёт душ… — осторожно начал я.

— Не всё так прямолинейно. Но суть вы ухватили. Его, знаете ли, так и называют: Спорщики.

— Во множественном числе?

— Во множественном ЛИЦЕ, — строго поправил демон. — Не зря же Его зовут Двуликим.

Я икнул.

Нет, не буду сейчас продолжать. Так и до споров о религии недалеко. А у меня планы.

— Словом, вам понравился футбол, — сделав усилие, переключился я. — И вы собираетесь делать ставки.

— Не на игру, — мудро улыбнулся демон. — На игроков. Согласитесь, это гораздо интереснее. Например: Князь Тиберий сам собирается тренировать команду. К каким успехам это приведёт?

— Но у него же нет спортивного опыта! — вскричал я.

— Зато есть опыт управления древними огнедышащими тварями, — отрезал демон. — Где ещё они возьмут огнеупорного тренера с иммунитетом к прожигающим взглядам и ядовитым укусам?

— Тогда ему будет необходимо пройти курсы переквалификации, — я задумчиво почесал в затылке. — Надо связаться Сигоньяком: барон собирался посетить несколько тренингов на Земле… — а потом мои мысли плавно сменили передачу, и я посмотрел на демона: — Ну а вы? Собираетесь создавать команду?

Силантий смутился.

— Мы, скорее, букмекеры, нежели игроки. Но не удивлюсь, если кто-нибудь из молодёжи захочет поразмять косточки.

Под молодёжью, вероятно, он подразумевал кого-то, кому ещё не стукнуло пяти тысяч лет. Но какая разница? Главное, чтобы они умели быстро бегать и пинать мяч.

— Только боюсь, ближайшую эпоху они потратят на споры о том, как назвать команду, — добавил Силантий. — Впрочем согласен, дело это серьёзное. Исторические хроники…

Было видно, что тема его очень волнует. К тому же Силантий, как архивариус, просто до ужаса много знал.

— Послушайте, — идея была сырая. Но я решил её выкатить, пока мысль не затерялась среди других. — Вот вы любите считать факты… — взглядом я указал на бесконечные полки с бесконечным числом папок.

— Что значит, СЧИТАТЬ? — возмущенно перебил демон. — Если хотите знать, юноша, ФАКТЫ принято не считать. А взвешивать.

— Хрен редьки не слаще, — отмахнулся я.

— Нет уж, ИЗВИНИТЕ…

— Погодите, Силантий, — я поднял обе руки. — Я что хочу сказать: вам надо издавать газету.

Демон беспомощно заморгал. Зрачки его, и так узкие, как бойницы, сузились до тонких щелочек.

— Спортивный вестник, — поспешно продолжил я мысль. — Вы там будете освещать для остальных… Ну всё. Рассуждать о достоинствах и недостатках игроков. Исследовать особенности манеры игры… Согласитесь: манера драконов пинать мяч будет сильно отличаться от манеры, скажем, демонов.

— Ну разумеется, юноша! — подхватил архивариус. — В силу различий в строении голеностопного сустава…

— Вот видите! — я даже вскочил. — Вы уловили мою мысль!

— "Футбольный котёл", — мечтательно проговорил Силантий. — Заголовок — в три краски. И обязательно место для рекламы. И… и ещё рекламы. Особые предложения: в рамочках из симпатичных черепов и косточек…

— А ещё — отдельный листок с рейтингами игроков и команд. А также ставками, — поддакнул я.

Демон посмотрел на меня с уважением.

— А у вас нет родственников на Клоаке Дьявола, юноша?

Я зарделся от комплимента.

— У меня — нет. Но моя сводная сестра Зара — чистокровная демоница. Наполовину.

— Как же, как же… — демон пожевал губами, и вдруг устремился к стеллажам. Пробежался пальцами по бирочкам, и выхватил одну из папок. — Дочь Зиновия Золотова и высокородной демонессы Люцифуг, — прочитал он.

Я как раз набрал в рот кипятку, но как только услышал последнее имя, вода хлынула из меня через все доступные отверстия. То есть — носом и ушами.

— Что с вами, юноша? — обеспокоился демон.

— Ничего, — я вытер лицо рукавом рубашки — терять-то уже нечего… — Не в то горло попало.

Я не могу ему рассказать о Патриции. Не имею права. Пока она сама того не хочет, я вынужден хранить секрет о её пребывании в Сан-Инферно. А значит, и всё, что она мне поведала — под большим секретом, между прочим.

— Это, — я закашлялся. — Это точная информация? Её маму зовут Люцифуг?

— Какое-то время высокородная демонесса была увлечена смертным любовником, — квадратные зрачки Силантия быстро бегали по строчкам. — И родила ему дочь. Но так как малютка оказалась наполовину смертной, и не могла вынести жизнь в Чолом Йосодот в полной объёме, её отправили к отцу, в Заковию. А почему это вас так волнует, юноша?

Я пожал плечами.

— Ну… Видите ли, Силантий… — надеюсь, он не заметит, что я тяну время. — Я и сам — сирота. Никогда не знал ничего о матери… Наверное, поэтому и интересуюсь, как это у других.

— Королева Владислава? — демон поднял кустистые брови. — Нет ничего проще! — не глядя воткнув папку с "делом" Зары на место, он пошел вдоль стеллажа.

Глава 12

Из замка Аргобб я вышел ещё более задумчивым, чем из дворца патриция. Старый демон загрузил меня информацией, что называется, по самые помидоры.

Чего стоила история мамочки и её ближайших родственников.

Выносить на обсуждение драгоценных "родственничков" я пока не готов, так что извините.

Как-нибудь в другой раз.

Оказавшись за воротами, я растерялся.

До города было довольно далеко — как вы помните, замок стоял на отшибе, между ним и Сан-Инферно раскинулся лес, населённый, по словам Кассандры, кроликами-каннибалами и пауками-таксидермистами.

В прошлый раз опасная девушка вывезла меня на летающем мотобайке, но сейчас, в данный момент, мне предстояло топать на своих двоих.

И дорога как раз шла через лес…

Ярко-желтый, вымощенный квадратными кирпичиками тракт рассекал зеленое пространство пополам, словно пробор в волосах, сделанный радикальным способом — с помощью топора.

Дорога прослеживалась от начала и до конца, то есть, до выхода из лесу с ТОЙ стороны. И что характерно: кроме меня, желтый тракт никто не топтал.

Не сновали деловитые туристы, чтобы успеть полюбоваться внушительными башнями замка Аргобб в лучах заката.

Не тряслись в скрипучих телегах, неторопливо подгоняя мулов, трудолюбивые пейзане.

Не гоняли наперегонки велосипедисты — любители свежего воздуха и физических нагрузок…

А ведь скоро и вправду станет темно, — отметил я, наблюдая за Задницей, который медленно и осторожно, как барышня в холодную воду, спускается за горизонт.

И вот мне интересно: это недостаток, или скорее, преимущество? Как ведут себя жители дикого и страшного леса по ночам?

Впрочем, скорее всего, так же, как и днём: вдумчиво и деловито.

Поначалу и Сан-Инферно представлялся мне страшным и загадочным — особенно в дневное время суток, когда силы "зла" властвуют безраздельно. Во всяком случае, так говорила Лолита.

Но на поверку оказалось, что дневная атмосфера города не слишком отличается от ночной. Разве что, предприимчивых людей на улицах несколько больше, а законопослушных граждан — гораздо меньше.

Кроме того, выбора у меня всё равно нет. А в дороге хорошо думается.

Отринув сомненья, я смело ступил на желтые кирпичи, и заложив руки в карманы брюк и насвистывая мотивчик из "Рамштайна", устремился к неизвестности.

Чтобы не было кривотолков, сразу поясню, почему не открыл портал.

Во-первых: это слишком легко — одна нога здесь, и другая тоже здесь. Расхолаживает.

Порождает ложное чувство уверенности в своей крутизне. Ключевое слово здесь "ложное", но вы и сами уже поняли.

Во-вторых: после опыта с замком Аргобб я подумал вот о чём: если эта способность начнёт срабатывать рефлекторно, стоит мне лишь подумать о каком-то месте — где я в конце концов окажусь? В жерле вулкана? В открытом космосе? На вечеринке нудистов?..

Вывод: надо пользоваться этой благодатью как можно реже. Просто чтобы не вляпаться в то, из чего я не смогу выбраться.

Ну а в-третьих… Я не настолько хорошо знаком с Сан-Инферно, чтобы открывать порталы, куда вздумается. Худо-бедно я представляю себе кабинет Лолиты в "Чистилище", комнату игр "Затычке" и кабинет Патриции. Честно говоря, даже собственную спальню я не помню так хорошо, как этот паршивый кабинет. Согласен, говорит о многом. Но с этим "многим" я буду разбираться потом, когда решу проблемы переднего плана.

А на переднем плане, так сказать, на передовой, у меня Денница.

Почему он мне так неприятен? Очень просто: потому что демангел является отражением меня, любимого. Во мне тоже уживаются два разных человека — и хорошо, если всего два…

Я — Макс, простой парень, выросший в обычном московском микрорайоне, ходивший в обычную муниципальную школу и воспитанный обычной бабушкой.

И в то же время я — осознал я это совсем недавно, и знание это меня несколько пришибло, — принц Максимилиан Золотов, младший отпрыск семейки не слишком приятных в общении колдунов, демонов, драконов и прочих тварей, которым, как я сам искренне полагал, место на страницах бестиария и других учебников для младших классов.

И если углубляться в СМЫСЛ того, что я только что для себя озвучил — самое время проситься в комнату, обитую мягким одеялком.

Но даже если и не углубляться: мы с Денницей слишком похожи — для того, чтобы комфортно себя чувствовать в одном городе. И даже измерении.

Думаю, дело даже не в том, что демангел хочет разрушить Сан-Инферно и выпустить гремлинов на свободу.

Дело в том, что к этому приведёт наше с ним противостояние.

Осознав эту несложную истину, я замедлил шаг, а затем остановился.

А ведь Патриция это знала! Вот почему она отказалась мне помогать — то есть, принимать чью-либо сторону. "Рано или поздно, так или иначе" — так она выразилась.

Умная девочка. Если бы она высказалась в лоб, я бы всё отрицал. Да я бы ей просто не поверил. Разозлился бы: сравнила круглое с мягким!

Но вот давать намёки, вбросить парочку провокационных реплик — в этом она мастер.

Патриция — такая же, как мы. Она ПРЕКРАСНО понимает нас обоих. Потому что ей, в отличие от нас, удаётся держать свою биполярочку в узде.

Пока удаётся.

Я вдруг осознал, что уже довольно долго стою на одном месте. И место это находится где-то в самой чаще таинственного леса…

Дорога уходила в обе стороны, но очень быстро скрывалась в тени ветвей. Странно. С высоты замкового холма я отчётливо видел широкую просеку, в которой дорога лежала, как желтая река в зеленых берегах. Но теперь ничего такого не было и в помине.

Кусты, с очень внимательно глядящими на меня плодами, свешивали ветви почти до земли, образуя над желтым кирпичом тенистые арки.

Деревья, на вид довольно мрачные, местами вспучивали эти самые кирпичи могучими корнями, которые змеились по дороге, как толстые коричневые удавы.

Кое-где сквозь кирпичи проросла трава — обыкновенная, оранжевая, в синюю полосочку…

Над травой кружили мохнатые, как мамонты, и зубастые насекомые.

Я повернул голову в одну сторону, повернул другую… Для обозрения был доступен лишь небольшой участок дороги, метров пяти длиной. Остальной тракт внезапно куда-то делся.

Пожав плечами, я пошел дальше.

Ну мало ли: издалека просто не видно всей этой ботаники, и кажется, что дорога прямая, словно её прогрызли бульдозером.

Иных дорог здесь всё равно нет, так что в самое ближайшее время я преспокойно выйду с другой стороны леса и увижу шпили и башни Сан-Инферно…

Но время шло, а воз был и ныне там. То есть, тут.

Я вспотел. Ноги начинали гудеть — такие расстояния мне не приходилось преодолевать с тех пор, как я сдавал кросс на первом курсе.

К тому же, захотелось есть…

Адский чаёк давно рассосался на нужды организма, и в животе было пусто и гулко, как в бочке из-под солидола.

Ругая себя, на чём свет стоит, я прибавил шагу.

А потом заметил…

Да нет, не может быть!

Остановившись, я наклонился и присмотрелся получше. Так и есть. След моего собственного ботинка.

Для сравнения я поднял ногу, опустил в грязь, тщательно придавил каблук, и снова поднял.

Да, это мой след.

Пришлось энергично почесать в затылке.

Я же видел эту дорогу. Она была прямая, как, уж простите за банальность, СТРЕЛА. И протыкала лес НАСКВОЗЬ.

И что это значит?..

А значит это, что я, как последний лох, заблудился. Такие дела.

Я огляделся ещё раз. Самое время сейчас встретить какого-нибудь лесовичка — боровичка, бабу-Ягу или кролика-каннибала, на худой конец, и спросить совета.

Но я был по-прежнему один.

Пожав плечами, я пошел дальше.

Вот сейчас было бы неплохо открыть портал и оказаться где-нибудь в более знакомых местах… Где-то, где подают холодные напитки и можно посидеть, вытянув ноги, на чем-нибудь мягком.

Видите, как мало человеку надо для счастья?..

Но от идеи портала пришлось скрипя сердцем отказаться.

Логика такова: место здесь кривое. Ведь если я заблудился на совершенно прямой дороге, то страшно подумать, куда меня забросит спонтанно открытая червоточина…

И я просто продолжил путь. Пешком.

Через пять минут я вновь прошел мимо следа собственного ботинка.

ДА ЧТОБ МЕНЯ!..

Эхо заметалось среди деревьев, на разные лады повторяя мой шедший из сердечных глубин крик.

В ответ раздалось приглушенное хихиканье.

И знаете, что? Я сразу успокоился.

Хихиканье — это хорошо. Это значит, что тому, кто водил меня кругами, наконец надоело это нехитрое развлечение.

А ещё через мгновение я понял, кто является этим шутником…

— Денница, выходи. Хватит прятаться.

После некоторой заминки на дорогу передо мной шагнула чёрная тень. Она была похожа на небрежный набросок углём, и только слабый свет вокруг головы давал понять, что я прав.

— Как ты догадался, что это я?

— Никому другому не пришло бы в голову столь примитивное развлечение.

А кроме того: я ведь недавно вышел из замка Аргобб. И в принципе, просто ждал чего-то подобного.

Глаза демангела недобро сверкнули.

— Примитивное?.. — чёрная фигура подплыла поближе. Вероятно, это должно было выглядеть зловеще, но запасы страха у меня как раз закончились. — Я могу сделать так, что ты не выйдешь из этого леса. Никогда.

— Наверное, — я слабо махнул рукой. — Но в этом случае ты разочаруешь меня ещё больше.

Я молча ждал продолжения.

Фигура демангела не меняла очертаний, и хотя вокруг было довольно светло — грибы-гнилушки, весёлые огоньки святого Эльма и прочие спецэффекты, — оставалась тёмным штрихом на фоне желтого дорожного покрытия.

— Разочарую? — вопросил Денница зловещим шепотом. — Да кто ты такой, чтобы судить обо МНЕ?

За спиной его распахнулись огромные чёрные крылья, на меня повеяло промозглой сыростью плесневелых гробниц…

Я закатил глаза.

— Давай уже, чувак, выходи из сумрака. Побазарить надо.

— О чём?

— Хотя бы о тех двадцати тоннах золота, что ты мне должен. И которые преспокойно лежат в хранилище Аргобба.

Передо мной, в землю, внезапно ударила молния.

Брови, кажется, в очередной раз спалило, да и кончик носа изрядно пострадал. Но я стоял, как пришитый.

— Я тебе ничего не должен, Безумный Макс!

— Неправда, — я позволил себе скупую улыбочку. Щеки саднило от жара, да и костюмчик слегка дымился, но это была фигня по сравнению с тем, чего я достиг. Я смог разозлить этого паршивца! Отлично. Злые люди совершают больше ошибок. — Десять тонн ты обманом выцыганил у Лолиты. А ещё десять перешли к тебе по наследству — как долг от Поганца и Золотка за их прошлые делишки. Крючкотворс тогда ничего не нашел… Но знаешь, что?.. Обманывать законников — нехорошо. Они на это очень обижаются и горько плачут. А потом крепко мстят.

Чёрная штрихованная фигура начала меняться. Она наполнилась, приобрела объём, затем — краски, и наконец фактуру.

Я усмехнулся.

Ох уж мне эти ангелы и демоны… Никакого стиля. Всё через край, всё, на мой вкус, СЛИШКОМ.

Слишком острый подбородок, слишком загнутый нос, слишком глубоко посаженные глаза… Хотя от такого костюмчика и я бы не отказался. Очень стильно. И очень при этом знакомо…

— Ты рылся в моём гардеробе? — и вот здесь моё возмущение вышло из берегов.

— Так случилось, — Денница расплылся в глумливой улыбке. — Что это теперь МОЙ гардероб. И всё, что в нём есть — тоже, — разведя руки, он картинно покрутился вокруг себя. — Неплохо сидит, а?

— Этот костюм выбирала Ариэль, — я чувствовал, что долину моего спокойствия затопляет паводок ненависти, но ничего не мог с этим поделать. — Она выбрала его ДЛЯ МЕНЯ, и…

— Милая девочка, правда? — перебил Денница. — А какие ножки! Они так приятно обвивают шею…

И тут ненависть схлынула. Я рассмеялся.

— Чего ты так развеселился? — ревниво осведомился демангел.

— Ты жалок, Денница, — я постарался вложить в свой взгляд как можно БОЛЬШЕ сочувствия. — Ты хоть сам слышишь, что говоришь? Ариэль скорее ВЫРВЕТ тебе кишки, чем даст хотя бы ПАЛЬЦЕМ к себе притронуться.

Демангел высокомерно усмехнулся.

— Ты в этом так уверен, Безумный Макс?

Я вздохнул.

— Знаешь, Денница, в мире есть не так уж много вещей, в которых я действительно уверен. Одна из них — мои любимые девушки. Никто из них не подпустит тебя к себе на пушечный выстрел.

— Думаешь, они НАСТОЛЬКО тебе преданы?

Губы демангела раздвинулись ещё шире, сверкнули хищно заострённые зубы, и даже пальцы на руках скрючились, как когти.

— Не в этом дело, — спокойно сказал я. — Просто, сколько бы ты моих костюмов не напялил, ты всё равно останешься МОЕЙ УХУДШЕННОЙ КОПИЕЙ, — с каждым сказанным словом я наступал на демангела. Тому, чтобы не уткнуться мне в нос своим, или не упасть, приходилось отступать. — Ты это знаешь, и я это знаю. А самое главное, это знают ОНИ, — я взял эффектную паузу и посмотрел Деннице в глаза. — Ты — фальшивая монета, чувак.

Демангел смотрел на меня молча. Всего пару секунд лицо его не двигалось и ничего не выражало.

А затем оно треснуло, рождая другого Денницу. Менее человечного, менее узнаваемого. И более демонического.

И этот новый Денница разразился смехом.

— Подделка?.. — взревел он сквозь слёзы, выступившие из покрасневших глаз. — Да я отравлял существование людям, когда тебя ещё и на свете не было! Я стравливал целые города! Я уничтожал народы!

— Бла-бла-бла… Мелодрама с пафосом. Только это ты и умеешь.

Демангел злобно сузил веки.

— Я вижу тебя насквозь, Безумный Макс. Ты боишься. Боишься так сильно, что готов на ВСЁ.

— Тут ты прав, — чтобы оставаться спокойным, мне пришлось сжать кулаки и впиться ногтями в ладони. — Я боюсь. Боюсь за своих близких. За своих друзей… По какой-то причине, у них нет такого иммунитета к твоему фальшивому блеску, как у меня. А ещё я боюсь за свои ботинки — наверняка ты их растопчешь своими копытищами.

Денница снова расхохотался.

Каким-то образом он теперь был выше меня на целую голову, и так раздался в плечах, что многострадальный ненадёванный костюмчик расползся по швам…

Мне и ночным сумеркам явились мощная грудь, волосатые ноги и хвост, похожий на длинный хлыст с кисточкой на конце.

Лицо его совмещало черты ангела и демона — то есть, были настолько антропоморфными, чтобы казаться до боли знакомыми, и в то же время абсолютно, до дрожи в коленках нечеловеческими.

Сатир Пан — вот кто сейчас был передо мной. Без лютни и своеобычной кружки с вином, но кто сейчас идеален?

— Ты ошибаешься, Безумный Макс, — голос демангела теперь шел из более широкого горла, и приобрёл глубокие и рокочущие обертона. — Я знаю людей. Все они — эгоисты, и способны думать только о себе.

— Просто у тебя мало опыта.

— Мало?.. — за его спиной вновь распахнулись крылья, а из руки вырос огненный меч. — Я разрушал города, само название которых стёрлось из памяти людской. Меня звали Жнецом. Мрачным Жнецом. Мне подчинялись Легионы Падших. Я…

— И снова: бла-бла-бла… Шутка, повторенная дважды, перестаёт быть смешной, — Денница поперхнулся — так, словно ему в рот залетела муха. — Ну правда, чувак, где все эти легионы? Почему всё свелось к противостоянию со мной, по твоим словам — самым жалким из жалких, недостойным твоего внимания смертным. Тебя что, отстранили? Выкинули из большой песочницы, как напрудившего щенка? И за что? Совершил несанкционированное доброе дело? Выпустил на свободу канарейку? Покормил бездомную кошку? Не раздавил таракана, который заполз под ботинок?.. — Кадык Денницы прыгал по его горлу, как нервный мячик от пинг-понга. — А знаешь, не отвечай. Я и так знаю, почему тебя выгнали. Потому что ты — демон только НАПОЛОВИНУ. Ты — полукровка, Денница. И когда совершаешь много зла — тебя волей-неволей ТЯНЕТ совершить и добро. Для равновесия. Ты ПРОСТО НЕ МОЖЕШЬ по-другому. Хотел бы — но нет. Это не в твоей ПРИРОДЕ.

Денница вновь преобразился. Размеры никуда не делись, но крылья из чёрных стали белыми, кожа порозовела, а черты лица приобрели ту прекрасную неподвижность, которую можно увидеть лишь на некоторых иконах.

— Так ты веришь, что в каждом существе есть добро, Макс? — ласково глядя сверху вниз, вопросил ангел. Голос его поражал музыкальностью, глаза светились любовью и пониманием.

— Я верю, что добро есть в ТЕБЕ, — я ткнул его пальцем — так, на всякий случай. Глупо будет, если окажется, что я распинаюсь перед галлюцинацией. — И это — не белые крылья и пухлые щечки. Вспомни Поганца: являясь ангелом, в то же время он был отъявленным негодяем.

Денница вдруг щелкнул пальцами и превратился… в самого себя. Даже костюм был целехонек!

— Ты бредишь, Макс, — фыркнул он. — Искать добро в демоне — всё равно, что собирать монетки в фонтане, в надежде обрести счастье.

Я вспомнил своего недавнего знакомого, Силантия. Как это там?.. На каждую гайку…

— Ты злой не потому, что ты — демон. А потому что ты демон ХРЕНОВЫЙ, — заявил я. — Тебя плохо принимают при адском дворе, и косо смотрят в раю. Ты — не пришей кобыле хвост, Денница. Пятое колесо. Зонтик, в котором не нуждается рыбка. Попросту говоря, у тебя нет своего места. И вот ЭТО бесит тебя до колик.

— У меня есть место, — запальчиво возразил демангел. — Ещё недавно оно было твоим.

Я вздохнул.

Ну как ему объяснить?.. Присвоив чужое, не сделаешь его своим.

СВОЁ можно только обрести.

И я махнул рукой. Говорила моя бабушка: чёрного кобеля не отмоешь добела.

— Знаешь, — сказал я. — Кажется, я придумал, как разрешить наш спор.

Глава 13

Денница снова рассмеялся.

— Между нами не может быть никакого спора, Макс, — ласково сказал он. — Я пришел — ты сваливаешь. Конец беседе.

— Я не уйду, — я постарался улыбнуться ещё шире, чем он. — Ты можешь попробовать меня изгнать. Но поверь: не родился ещё экзорцист, способный изгнать настырного, упорного и упрямого, как осёл, человека.

— И насколько же ты человек? — лицо Денницы приняло снисходительное выражение.

— Ровно настолько, чтобы победить тебя.

Понимание возникло неожиданно. Оно всплыло из глубин сознания, как пузырь на поверхности болота: демангела можно победить единственным способом: ударив тем же концом, по тому же месту и с как можно большей силой.

Я должен бросить ему вызов.

А вызов — такая штука, отказаться от которой не может ни один демон. Или ангел — в данном случае, по барабану.

— И как же ты это сделаешь, о человек? — Денница надвигался на меня неотвратимо, как утыканная гвоздями дубина.

Краем глаза я заметил, что даже кусты по обеим сторонам дороги притихли, поджали веточки и вообще сделали вид, что их здесь нет.

— Я заключу с тобой сделку.

Ну всё. Слова упали, и взять назад их уже нельзя. Остаётся дело за малым…

— Тебе не выиграть, Безумный Макс.

— Поспорим?

А это уже двойной соблазн. Демангел аж затрясся от вожделения. Пару секунд его лицо меняло выражения, как узоры в бешено вращающемся калейдоскопе.

Но потом он сдался. Не ответить на вызов — противно его природе, он просто не может сопротивляться.

Как человек не может не дышать, или игнорировать сигналы мочевого пузыря.

Денница протянул руку.

— Спорим! — и выжидательно уставился на меня.

А я покачал головой.

— Ну уж нет, чувак. На этот развод я не поведусь.

— Боишься?

— Проявляю разумную осторожность, — для верности я сунул руки в карманы брюк, а потом принялся объяснять. — Один коленкор — СДЕЛКА. Насколько я понимаю, КАЖДОЕ официальное соглашение регистрируется в горних сферах автоматически, и не соблюсти его до последней буквы ты не имеешь права. Просто не можешь. Совсем другое дело — спор. Это тоже соглашение, но только ЧАСТНОЕ. Оно заключается эксклюзивно, между спорщиками, и соблюдать правила — на совести каждого из них. Спорить с существом твоей породы — просто глупо. Ты не считаешь нарушение правил чем-то плохим, предосудительным. Наоборот: так поступают ВСЕ демоны. И ангелы, чего уж греха таить. Поэтому и существует освященная веками традиция: с дьяволом заключают СДЕЛКУ. Только в ЭТОМ случае ты не сможешь отвертеться.

Денница кивнул — и в жесте этом сквозило невольное уважение.

— Иными словами, ты хочешь увидеть мою подпись. При свидетелях.

— Да.

— И в случае моей победы…

— Всё просто: тот, кто проиграет, убирается из Сан-Инферно.

Ну вот. Формула произнесена.

Я ждал… ну не знаю. Грома с небес, может быть, небольшой скромной молнии. Или хотя бы дуновения ветерка.

Хоть какого-то Знака.

Но Денница просто кивнул.

И вдруг я понял, что с его стороны это — признание. Согласившись на мои условия, он подтверждает, что считает меня ДОСТОЙНЫМ.

Отлично. Первый шаг сделан.

— Когда будем подписывать? — деловито спросил демангел.

— Предлагаю встретиться скажем… — я прикинул, сколько мне понадобится времени, чтобы добраться до города и хоть немножко подготовиться. — Завтра вечером, в это же время.

— Где?

Наверное, он думал, что я попрошу назначить встречу в "Чистилище". Это дало бы Деннице некоторое преимущество: поиграть на нервах никогда не бывает лишним.

— Казино "Вертел Желаний".

Денница скорчил презрительную гримасу — с его данными это выглядело особенно внушительно.

— Драконье гнездо, — выплюнул он с неподражаемым апломбом.

— А ты что-то имеешь против драконов? Погоди, дай угадаю: они плохо поддаются твоим чарам и совсем не хотят заключать сделок.

— Драконы всё время заключают сделки! — а вот теперь я задел его за живое…

— Да. Но только между собой. Или… С теми, кого видят РАВНЫМИ себе. А вас, носителей нимбов, они всегда считали мелкими лавочниками.

— И крупно пожалели об этом!

— Ах да, — я наблюдал за Денницей очень внимательно. — Ведь это ВЫ напустили на них гремлинов…

И только поэтому смог отскочить, когда молния воткнулась буквально в мои ботинки.

— С чего ты взял?

Я позволил себе усмехнуться.

— Это была просто догадка.

Это НЕ БЫЛА догадка. Но я не собирался сдавать того, кто мне это сказал. — И твоя реакция только подтвердила мою правоту.

— Я тут ни при чём, — Денница начал горячиться. — И вообще: они сами виноваты…

— Конечно-конечно, — я успокаивающе поднял руки. — Вы просто хотели их припугнуть. Приструнить, одним словом. Указать место. Но всё пошло не так, ситуация вышла из-под контроля, и вы… смылись. А драконам пришлось разгребать бардак, который вы после себя оставили, — я немного помолчал. А потом добавил: — Говоря "вы", я не имею в виду конкретно тебя. Или вашу расу. Я говорю о тех, кто принял это идиотское решение.

И вот тут мне стоило прикусить язык. И вообще засунуть его куда-подальше, вместе с глазами.

Но я не успел.

Глаза заметили перемену, которая вдруг произошла в Деннице, а язык тут же выдал свою версию происходящего:

— Святой Люцифер! — я так и подскочил. — Это всё-таки был ты! ТЫ подал идею выпустить гремлинов из их измерения.

— Это недоказуемо, — глаза Денницы мстительно сузились. — Тебе никто не поверит.

— Ну конечно, — я забегал кругами по дороге из желтого кирпича. — Легенда гласит: находясь на грани вымирания, гремлины смогли отыскать способ выбраться из своего истощенного мира, и… — я схватился за голову. — Ты подсказал им этот способ!

— Я совершил ДОБРОЕ дело, — огрызнулся мой противник. — Я спас целую цивилизацию.

— Да, старая, как мир, дилемма. Что лучше? Спасти пассажиров потерявшего управление поезда или тех, кто окажется у него на пути?.. Тебя за это наказали? — демангел поморщился. — Ну конечно! Сначала идея казалась такой привлекательной: ослабить этих заносчивых чешуекрылых, дать им понять, кто в лавке хозяин… А когда не вышло — НА ТЕБЯ повесили всех собак.

— ЛЮБОЕ доброе дело наказуемо, — буркнул Денница.

— Так же, как и злое, — кивнул я.

— Значит, ты признаёшь, что между добром и злом нет никакой разницы?

Я фыркнул.

Спорить о добре и зле — всё равно, что спорить о религии. Много крика, тонны оскорблений, ноль понимания.

Плавали, знаем.

— Давай прибережем эту тему для следующей сделки, лады?

Денница победно ухмыльнулся.

— Не будет следующей сделки. Я выиграю. И ты уберешься с моей дороги навсегда.

Я чуть было не кивнул. Только в последний момент услышал то-о-оненький звоночек в голове…

— Стоп. Формулировка была несколько иная: "тот, кто проиграет, уберётся из Сан-Инферно".

— Это почти одно и то же, — высокомерно отмахнулся демангел.

— Хочешь изменить условия?..

Между нами повисла свистящая, как остро наточенный маятник, пауза.

— Нет, — Денница нехотя покачал головой. — Сделка была услышана.

— Отлично.

Взмахом руки — видел этот жест у Князя Драконьего двора, и решил как-нибудь тоже попрактиковаться, — я отпустил Денницу.

Просто представил, что как бы сижу на троне, а он стоит где-то там, у подножия… Кажись, получилось.

Демангел прожег меня особенно неприязненным взглядом, и добавил:

— Ты должен явиться в казино до заката. Иначе будешь считаться проигравшим.

А потом превратился в язык пламени и взмыл над верхушками деревьев.

И вот я опять остался один.

На дороге посреди леса…

Одно хорошо: Денница убрался, и надеюсь, никто больше не будет путать мне дорогу. Плохо другое: пока мы с ним трепались, я окончательно потерялся. В смысле: куда идти? В какой стороне замок Аргобб, а в какой — Сан-Инферно?

Дело в том, что здесь, в лесу, царила самая настоящая ночь. Око Люцифера скрывали густые деревья, под их ветвями было темно, хоть глаз коли, и только желтые кирпичи слабо фосфоресцировали, почти не давая света.

Самым разумным было дождаться утра.

Приняв бразды правления у ночного светила, Задница всё расставит по своим местам.

И я уже почти согласился, что так и сделаю. А что?.. Наломаю веток, устрою себе мягкую постельку и наконец-то проведу нормальную человеческую ночь — с закрытыми глазами и лёжа, а не бегая с жареным задом.

Время ещё есть. Даже если я просплю до утра — целый день на то, чтобы добраться до казино…

Голова сделалась тяжелой, веки смыкались сами собой — я даже решил наплевать на постель из веток, и обойтись мягкой травкой на обочине дороги и собственным пиджаком.

Но в тот момент, когда я двинулся к этой самой обочине, чтобы выбрать местечко поуютнее, вдруг заметил… Ну, две светящиеся точки в глубине чащи.

А потом ещё две. И ещё…

Недавно я упоминал, что в лесу и так хватало спецэффектов: блуждающих огоньков, мелких светящихся насекомых, но с исчезновением Денницы вся эта сказка куда-то сгинула.

Меня словно сунули в чёрный бархатный мешок, и накрепко завязали тесёмки.

И вот теперь в этом мешке появился кто-то ещё…

То, что это именно глаза, а не блуждающие огоньки, я понял инстинктивно.

Сразу.

Сделалось не по себе.

Но это нормально: бояться того, что прячется во тьме лесной — это вообще классика. У страха глаза велики.

Главное при этом, не броситься туда, куда эти глаза глядят.

Подавив приступ паники, я вгляделся в огоньки повнимательнее. Их было уже очень много — несколько сотен, если не соврать.

И они обступали меня всё теснее и теснее… Пока не приблизились настолько, чтоб я смог разглядеть их обладателей.

Это были кролики.

В общепринятом смысле этого слова…

То есть, они были маленькими, с длинными ушами и торчащими передними зубками.

Сходство на этом как-то внезапно заканчивалось.

Кто знает, если бы они были милыми пушистыми симпатягами, может, я бы испытал ещё больший ужас.

Так сказать, по контрасту.

Но ЭТИ кролики были какими угодно, только не милыми. Я бы даже сказал, они излучали какую-то АНТИ-пушистость.

Шкуры их были масляно-чёрными, лысыми, без единого волоска. Уши изъедены дырками, по краям которых отчётливо виднелись следы зубов.

Передние лапы их неприятно напоминали человеческие руки — плюс непомерная длина и зловещего вида когти; морды с торчащими зубами были хищными, как у голодных пираний.

А уж глаза…

Словно вокруг, в темноте, собралась целая армия курильщиков.

В общем и целом, они полностью отвечали тому названию, которое дала им Кассандра: кролики-каннибалы.

Охотно верю.

Когда первый грызун прыгнул мне на ногу, я просто стряхнул его в канаву. Он не был слишком тяжелым, и кувыркнулся знатно, только лапками дрыгнул.

В этот момент в моей душе ещё ничего не всколыхнулось…

Но когда, подобравшись поближе, на меня прыгнули сразу трое — вот тогда я почувствовал себя неуютно.

Зубы у них были длинными — сантиметра по четыре, а своими лапо-руками они цеплялись за меня, как домохозяйки за итальянские сапоги со скидкой.

И вот, вцепившись мне в штанины, они вгрызлись в мои ноги.

Я заорал, точно резаный, и запрыгал по дороге, пытаясь отодрать от себя кроликов.

Бог ты мой! Шел по лесу и был загрызен насмерть. Кроликами.

Вот стыдобища-то.

Кого несказанно порадует эта новость — так это Денницу. Подумать только! Какая реклама…

Кровь текла по мне ручьями, но первых бестий я забросил, как бейсболист, в лесную чащу. Душу согрел глухой звук, с которым их тушки соприкасались с твёрдыми стволами деревьев.

Но дальше понесла-а-ась: кролики почуяли запах крови.

Господи, как хорошо, что этого никто не видел!

Потому что это была далеко не битва титанов, а грязная, насквозь нечестная разборка.

Я хватал и швырял, а кролики впивались и откусывали.

Морды в крови, с усов капает пена… Берсерки, да и только. А ещё они издавали такой визг… Как пенопластом по стеклу. Жутко противный.

И самое главное: ситуация оставалась аховой.

Я один, а кроликов много. И они всё прибывали. Казалось, весь лес сбежался на нежданный пикничок, и только ждёт своей очереди, чтобы отхватить кусочек пирога — в буквальном, как вы понимаете, смысле.

И если бы у меня была хоть минутка для того, чтобы остановиться, перевести дух и спокойно обдумать ситуацию, я бы обязательно нашел выход.

Но вот в чём загвоздка: я привык иметь дело с разумными существами. С теми, кто может слушать и следовательно, делать какие-то выводы. Спорить, возражать, но в конечном итоге, прийти к какому-то консенсусу.

Проще говоря с теми, кого можно заболтать до полного изумления.

Сейчас всё было иначе. Кроликами управлял инстинкт: я был для них желанной добычей. К тому же, они успели попробовать меня на зуб и не собирались останавливаться на достигнутом.

— ОТВАЛИКШН ТВАРИ МЕРЗОПАКОС! — вскричал я, когда особенно голодный грызун прокусил мне руку почти насквозь.

Кажется, подействовало.

Кролики прекратили экспансию, присели на задние лапки, и начали принюхиваться.

Уши у них стояли торчком, а глаза испускали кроваво-красный свет. Как заклинивший светофор.

Я выдохнул. Провёл инвентаризацию.

Укусов было много, и они были глубокими. Одежда неприятно липла к коже во всех местах. Особенно пострадали ноги и спина — там, где я не мог дотянуться.

Но я был жив. Относительно подвижен. И полон желания отомстить. Кому — я пока не придумал, но чувство мести придавало моему существованию смысл.

Я должен выбраться. Я должен победить эту тупую животную силу, которую нельзя заболтать, уговорить или убедить в том, чтобы она оставила меня в покое.

Я должен выжить. И… Что для этого нужно?

Дракон. Некрупный, можно сказать, портативный. С крепкой непрокусываемой чешуёй и встроенным огнемётом.

А где его взять?..

Очень просто: я ведь сам — дракон. На какую-то часть.

И у меня даже получилось превратиться. Один раз.

И что мешает проделать это снова?..

Я напыжился. Затем напучился. Потом напрягся.

Нет, не выходит. Видать, чего-то не хватает. Ах да! В прошлый раз я не напрягался, а расслабился.

Но расслабиться под плотоядными взглядами мелких грызунов — это не то же самое, что кушать булочки с изюмом.

Словом, у меня ничего не вышло.

Не пришло ещё мне время расправить крылья.

А значит, надо справляться своими силами народной самодеятельности.

Пока я обдумывал эту мысль и приходил в себя, кролики тоже очухались от заклинания.

Самый крупный, прекратив нюхать воздух, вновь устремил хищный взгляд на меня, а потом прыгнул. Пнув его в грудь, я полюбовался, как чёрный шар плюхнулся в густые шипастые кусты.

И мстительно рассмеялся.

"Только не бросай меня в терновый куст…" — вспомнилась детская сказочка.

Волк не послушался, и бросил кролика в терновый куст — а там была его нора… А нора — это дыра. То есть, червоточина…

Даже не потрудившись сосредоточиться, я открыл портал. Перед собой.

А потом наблюдал, как кролики, нацелившись на меня, один за другим исчезают в червоточине, пока… Пока не осталось ни одного.

Надеюсь, они попали в специальный ад для плохих каннибалов.

Тяжело дыша и нервно оглядываясь, я постоял ещё пару минут, а потом рухнул прямо на дорогу. И уснул.

Ну, надеюсь, это был сон, а не потеря сознания от потери крови.

Я ведь крутой победитель!

Обо мне сложат легенды, как о Геракле. Он победил Лернейскую Гидру и очистил Авгиевы конюшни, а я избавил лес от кроликов-каннибалов. Теперь здесь всё будет по-другому.

Дети станут играть в мяч на солнечной опушке. Шумные весёлые компании устраивать пикники на уютных, полных земляники полянках. Грибники подтянутся. И вообще всё будет хорошо…

Проснулся я живым.

Все конечности были на месте, я специально посчитал. Порезы и покусы почти затянулись — на мне всегда заживало, как на собаке.

Одежда, правда, оставляла желать лучшего…

Больше всего я походил на гнолла: весь в рванине, в прилипшем мусоре и потёках подсохшей крови.

Но ничего. Это дело поправимое.

Одна горячая ванна и один плотный завтрак — и я буду, как новенький. Только вот… Как это устроить?

В данный момент я как бы бездомный бомж…

И вот ещё что: всё время, пока я блуждал по лесу, спорил с Денницей и вёл неравный бой с мелкими ушастыми грызунами, я надеялся…

Ну да. На Кассандру. На то, что опасная девушка появится в самый душераздирающий миг моей кроликоборческой эпопеи и переломит ситуацию.

Как она делала всегда, с самого моего рождения.

Но этого не случилось.

Я справился сам — и это несказанно радует, но в то же время… В то же время мне было невозможно грустно.

Душу словно прищемили прищепкой, и она теперь ноет и дёргается, пытаясь освободиться…

Но ничего не выходит.

Из этого следует один вывод: если Кассандра не пришла мне на помощь в минуту смертельной опасности — значит, между нами определённо всё кончено.

Моя опасная девушка меня бросила.

Глава 14

Не могу сказать, почему, но я не слишком огорчился, когда понял, что мы с Кэсси расстались.

Нет, не так. Я огорчился. Правда.

Но в то же время был доволен: я справился без неё.

Когда Кассандра призналась, что оберегала меня всю мою жизнь, я испытал… разочарование. В себе самом.

Ну, это как вам бы всю дорогу рассказывали, что вы росли гением: читали с трёх лет, в пять декламировали наизусть Гомера — всё в таком духе.

А потом бы выяснилось, что до второго класса вы ходили в памперсе…

Обидно. А главное — унизительно.

Словом, как не жаль мне было отношений с Кассандрой, я был рад, что избавился от опеки опасной девушки.

Несмотря на восход Задницы, одна позиция так и не изменилась: я находился в глухом лесу и совершенно не знал, куда идти.

Нет, дорога никуда не делась. Но случайно выбрать не то направление, и топать в обратную сторону, то есть, к замку Аргобб — не улыбалось.

Может, стоит прибегнуть к традиционному способу — взобраться на дерево и изучить диспозицию сверху?..

Я примерился к парочке деревьев.

В детстве я обожал лазать. Да и сейчас, что греха таить, хлебом не корми, дай вскарабкаться куда-нибудь повыше.

Но эти деревья, при ближайшем рассмотрении, были совершенно не приспособлены для лазания. Они олицетворяли, так сказать, антилазательную концепцию.

Деревья походили на хорошо продуманный частокол. Уснащенные шипами, дуплами, осиными гнёздами и другими милыми сюрпризами, которые дадут о себе знать лишь в самый последний момент — когда я буду лететь вниз головой, стукаясь макушкой о каждую ветку, как Винни-Пух.

Эти деревья внушали уважение.

Оставалось одно: вызвать МЗЧ.

Этого я не хотел делать по двум причинам.

Первая: ослиное упрямство. Хотелось разобраться с проблемой своими силами, не прибегая к "богу из машины".

Вторая: я испытывал чертовски большие сомнения, что у меня получится.

На всём протяжении нашего знакомства, МЗЧ появлялись, когда им заблагорассудится. И если они не явились даже когда меня заживо поедали кролики…

Ну, у них ведь могли найтись дела поважнее. Или они не посчитали опасность столь уж конкретной, или…

Да мало ли, почему.

Но попробовать стоит.

После всего, что со мной было, телепаться на своих двоих сколько-то километров мне попросту не хотелось. Да и время поджимало.

До судьбоносной встречи с Денницей в "Танцующем вертеле" остался один день. Часов пятнадцать, по меркам Сан-Инферно, но вы и сами знаете, как способно сжиматься время, когда его требуется побольше.

Стоя на дороге из желтого кирпича, я несколько раз глубоко вздохнул, закрыл глаза и…

А собственно, что "и"?

Понятия не имею, как работает связь между мною, и летающей тарелочкой, населённой мелкими зеленокожими эмпатами?

Ситуация…

И только я так подумал, как ощутил — нижней частью спины, будем называть это так, — некую вибрацию. Как будто рядом вдруг заработал холодильник.

Я обернулся и… расплылся в улыбке.

Тарелочка была на месте.

Круглая, блестящая, словно только что из посудомойки. И в ней уже открывался люк.

— Приветствуем тебя, наш любимый, дорогой Повелитель!

К своему стыду, я так и не научился их различать. Так что трое МЗЧ, высыпавшие из тарелочки, как горошинки из стручка, были для меня на одно лицо. Плоское, с двумя дырочками вместо носа и слегка выпученными от усердия дружелюбными глазками.

Малышата обступили меня с трёх сторон и крепко обняли тонкими, похожими на кабели ручками.

Мне стало приятно.

— И вам привет, мои дорогие э… подданные.

Удивительно: как такие слова слетают с моего языка всё легче и легче…

— Чем мы можем служить тебе, о Повелитель? — спросил один, преданно глядя на меня снизу. — Ты желаешь наказать какой-нибудь непокорный народ и выжечь его города лучами смерти?

Я забыл напомнить: ртов у МЗЧ не было. И слегка механический, лишенный интонаций голос шел из небольшой коробочки у них на груди.

— Или ты хочешь покарать неугодных и превратить их города в озёра кипящей лавы? — осведомился второй.

А потом умильно подмигнул.

— А может быть, о Повелитель, ты предпочитаешь индивидуальный подход? Мы можем уничтожить КАЖДОЕ живое существо, по отдельности. Применяя оригинальные и остроумные методы умершвления… — прошелестел третий и покрепче обнял меня лапками.

— Бэ…

— Повелитель желает, чтобы мы применили все методы сразу! — раздалось из механических коробочек.

МЗЧ отлепили от меня лапки и ринулись к своей тарелочке — очевидно, осуществлять моё не высказанное желание.

— А НУ, СТОЯТЬ!

МЗЧ замерли на полушаге. Их узкие спинки выражали готовность к действию, конечности подрагивали от едва сдерживаемого рвения.

Обойдя их по широкой дуге, я занял позицию между зеленявками и трапом летающей тарелки.

А потом упёр руки в бока и посмотрел на них строго, как Шварцнеггер, воспитатель детского сада.

— НИКОГО УНИЧТОЖАТЬ НЕ НУЖНО.

МЗЧ осторожно переглянулись. Они всё ещё стояли так, как их застал мой окрик, и осуществить обмен взглядами было трудновато. Но у них получилось.

— Но Повелитель, — умоляюще сказал тот, что стоял в центре композиции. — Разве не в том наша цель, чтобы служить тебе?

— Помните, что я вам говорил? — я нахмурился и скроил серьёзное лицо. — Вы сами должны выбирать цели в жизни!

— И мы выбрали тебя, о Повелитель. Нам не нужен никто другой, — второй зеленявка приложил ручки к тому месту, где у нормальных людей находится сердце.

— Ты, Повелитель, самая яркая, интересная и интригующая цель, что у нас была, — поддакнул третий.

Я закатил глаза.

— Тогда можете просто отвезти меня в Сан-Инферно, — я отошел, пропуская МЗЧ к трапу. — Никого не уничтожать. Никого не умершвлять. Просто подбросить меня до города — и всё. И кстати: отомрите уже. Смотреть противно.

МЗЧ, понурившись, полезли по трапу в тарелочку. Последний на пороге обернулся.

— Мы свято храним твои слова в наших переводных устройствах о Повелитель, — сказал он с укоризной.

Зеленявка нажал на коробочке незаметную кнопку, и из неё полился мой собственный, чуть искаженный голос:

— НЕ ДЕЛАЙТЕ НИЧЕГО ТАКОГО, ЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ БЫ НА ВАШЕМ МЕСТЕ Я.

— И правильно, — я кивнул. — Ведь я же никого не умершвляю. Не сжигаю лучами смерти и не превращаю в лаву! Что в этом сложного-то?

— Мы долго думали над твоей заповедью, о Повелитель, — из тарелочки высунулся второй МЗЧ.

— И пришли к выводу, что мы не знаем, что она означает, — сказал, выглянув, первый.

Вот чёрт.

Я почесал в затылке.

— Если бы ты оставил более чёткие инструкции, — просительно заломил ручки третий. — Мы бы их выучили и никогда не отступали от сказанного тобой.

В тоске я уселся на ступеньку трапа.

МЗЧ, как по команде, вновь меня окружили и принялись гладить по голове.

— Ну и трудную вы мне задали задачку, чуваки, — наконец сказал я. — Составить свод правил для целого народа — это большая ответственность. Я и со своей-то жизнью разобраться не могу.

— Ты справишься, о чувак-Повелитель, — ласково ответствовала механическая коробочка.

Я горестно вздохнул. Приятно, конечно, сознавать, что кто-то верит в тебя безоговорочно.

И кажется, очередная возможность проявить эту веру как раз на подходе. Я вовсе не имею в виду спор с Денницей.

Что делать с демангелом, я знаю: применить всё своё умение, всё упорство и изобретательность — словом, вывернуться наизнанку, перевернутся с ног на голову и научиться стоять на ушах, держа на носу соломинку от коктейля. Делов-то.

Не то, что рассказать, как правильно жить, целому зелёному сообществу…

— А может, мы заберём его на Плюк? — встрепенулся первый МЗЧ. — И будем внимать мудрости Повелителя каждый миг, каждое мгновение!

— Мы крепко-крепко обнимем Повелителя, и никогда-никогда не отпустим, — мечтательно закатил глазки третий.

— Мы подарим ему наших самых красивых дев… — сладко зажмурился второй. — Тех, у кого самая зелёная кожа и самые влажные бородавки…

— Мы будем ТАК СЧАСТЛИВЫ!..

Заголосили они все втроём, а потом плюхнулись передо мной на колени и заломили ручки в молитвенном экстазе.

И никто не узнает, где могилка моя… — по спине, животу и ногам поползли толстые мурашки с холодными лапками.

Вот возьмут сейчас меня, схватят, скрутят, и увезут на Плюк — если б знать, что это такое…

А потом ещё прекрасные девы. Зелёные. С бородавками.

Невежливо разбросав человечков, я вскочил.

— Так… — глаза лихорадочно перемещались с одного на другого. Те смотрели выжидательно и с готовностью — как щенята, которым вот-вот предложат поиграть и сахарную косточку. — Никто никого никуда не везёт.

— Ты нас не любишь, о Повелитель? — щенки собирались вот-вот расплакаться.

Я прикрыл глаза и сдавил пальцами переносицу. А потом улыбнулся, и посмотрел на МЗЧ честно и открыто.

— Ну конечно, я вас люблю. Просто я пока не готов. Понимаете? То, что вы мне предлагаете, — слишком большая честь. Я не могу, не имею права лишать вас ваших прекрасных дев. Пользуйтесь ими сами, пожалуйста.

— Ты очень самоотверженный, о Повелитель, — с рвением произнесла механическая коробочка. — И за это мы любим тебя ещё больше.

Мне стало так стыдно, что и словами не передать.

Хорошо, что меня никто не видит… Лолита животики бы надорвала от хохота.

— Вернёмся к тому, с чего начали, — я вошел в тарелочку и с интересом огляделся. — Вы доставите меня в Сан-Инферно. Не на Плюк. Не в жерло вулкана. В город, который находится вот за этим лесом.

— Может быть, мы хотя бы можем уничтожить этот лес? — робко предложил один из МЗЧ. — В твою честь, о Повелитель.

Соблазн был велик. После всего, что я здесь пережил…

— Спасибо. Но не нужно. Ни сейчас, ни как-нибудь в другой раз. Усекли?.. ПРОСТО доставьте меня в город.

Господи ты Боже мой, да я пешком бы уже дошел…

— Будет сделано, о Повелитель.

Дверь люка плавно закрылась.

Закружилась голова.

Дверь люка плавно открылась.

В проём ворвался знакомый шум большого города. К несчастью, вместе с ним ворвался и запах.

А надо заметить, Сан-Инферно имел особенный, непередаваемый запах. Он бил по обонятельным рецепторам, как осадный таран. Обволакивал, как горячая болотная жижа. Пропитывал, как гриппозный компресс.

Он состоял из тысяч оттенков — от воспламенительного порошка, которым здесь называли обыкновенный уголь, до экзотического, волнующего аромата хищных птицеловок, местного сорняка.

Но доминировали над всем запахи тысяч разнообразных, плохо переносящих жару существ.

— Мы выполнили твою волю, о Повелитель, — ко мне повернулся МЗЧ. Один его глаз, похожий на крошечную изюминку в миске с водорослями, мигнул.

— Как, уже?.. — хотя обоняние и было согласно с заявлением, я всё равно не поверил. И осторожно выглянул из люка.

Да. Это был Сан-Инферно.

Мегалитические здания, широченные, в размах крыльев половозрелого дракона, проспекты и яростный, исступлённый свет Задницы высоко над головой.

День в самом разгаре.

Жаркий, как пустыня Сахара, потный, как толстяк в прорезиненном костюме и набитый проблемами, словно банка рижских шпрот.

Ну просто праздник какой-то.

Выбравшись на трап, я огляделся вокруг.

— Эй, господин! Здесь космический транспорт парковать запрещено. Штраф — две сотни монет.

Всё в порядке. Я дома.

Помахав человечкам, я спрыгнул с трапа и повернулся к крабу, требовавшему штраф за парковку летающего блюдца.

— Это что за улица?

— Пересечение Коклюшечной и Винторезной.

— Маяк в какой стороне? — минусом путешествия на летающей тарелочке было то, что в её конструкции не предусматривались окна.

— Бесплатно только гноллы плодятся, — краб протянул клешню. — И ты всё ещё должен мне за парковку.

— Какую парковку? — блюдце, по своему обыкновению, растаяло в воздухе.

Краб покачался на лапах из стороны в сторону, а потом уставил на меня все восемь стебельков своих глаз.

— Тогда за насильственное погружение в галлюцинацию. Ты ввёл меня в заблуждение, что тебя похитили инопланетяне. Это нанесло моей хрупкой психике глубокую душевную травму.

Краб был с меня ростом. И покрыт жесткой, как базальт, бронёй, из которой во все стороны торчали острые на вид шипы. Клешнями он мог "на раз" перекусывать высоковольтные кабели, вместе со стальными опорами.

На макушке, между стебельчатых глаз, виднелся какой-то нарост. Временами он шевелился, и от этого мне делалось не по себе.

И хотя спрашивать о таком невежливо, я всё-таки спросил. Не хотелось, чтобы оно в меня выстрелило спорами, или ещё что…

— Этот нарост на твоём панцире. Это что, болезнь?

— Сам ты болезнь! Это моя жена. Актиния, поздоровайся с этим грубияном.

Нарост с готовностью шевельнул присосками и подмигнул мне единственным, торчащим из центра, глазом.

— Э… очень приятно, Макс, — я вежливо шаркнул ножкой. — У вас очень красивый глаз. Красные прожилки вам к лицу.

— Так ты, значит, Макс, да? — краб несказанно оживился.

— Для друзей — Безумный Макс.

— Я — Ролло.

Краб протянул клешню.

Такое приветствие могло лишить меня пальцев, но я бестрепетно протянул руку в ответ.

— А теперь, раз мы такие близкие друзья, может, скажешь, в какой стороне Маяк? А то я несколько заплутал.

— Говорят, у тебя отжали клуб, — не обращая внимания на мой вопрос, краб решил продолжить светскую беседу.

— Кто говорит?

— Денница говорит. Гильдии говорят. Весь город только об этом и говорит.

— А о том, что мы с Денницей заключили пари, никто не говорит?

Краб изменил цвет. Из асфальтово-серого он стал пурпурным, в мелкий желтый горошек. Актиния на его панцире распахнула глаз пошире и вовсю замельтешила присосками.

— Что за пари? Когда вступает в силу? В чём заключается предмет спора?

Краб стрелял в меня вопросами, как человек-паук — паутиной.

Я хитро усмехнулся.

— Ответы стоят денег, приятель.

Краб задрожал от возбуждения.

— И что ты за них хочешь? Может, возьмёшь жену?.. — он потянулся страшной клешнёй к Актинии.

— Не стоит, друг Ролло, не стоит… — я поспешно остановил краба, придержав клешню рукой.

— А то смотри, — тот всё порывался отчекрыжить нарост. — Не бойся, она быстро присосётся. Ты и не заметишь.

— Оставь себе, нет, правда… — когда краб убрал клешню, я с трудом перевёл дух. — На тебе она лучше смотрится.

— Тогда хочешь, у меня есть красивые цветные камешки?.. — панцирь краба распахнулся на груди, и оказалось, что это своего рода карман. А в нём лежали… Ну, цветные камешки. Красивые. — Я сам собирал, — скромно похвастался краб.

Я невольно улыбнулся.

— Не стоит, но всё равно спасибо. Лучше скажи, как быстрее всего добраться до Маяка. А ещё… Не окажешь мне услугу?

— Замётано.

— Горгониду Долорес знаешь?

— Лолу? Ещё бы!

— Отыщи её, и передай, чтобы тоже подтягивалась к Маяку.

Краб снова сменил окраску: сделался голубоватым, как яйцо малиновки.

— Может, какую другую услугу, друг?..

— А в чём проблема?

— Лола вот уже неделю не вылазит из "Затычки". Энди пытался её вытащить — и уговаривал, и грозил даже… Она ни в какую. Так что, брат, если тебе от неё что-то нужно — иди сам.

— А может, хоть записку передашь?

Краб вновь покачался на длинных, иззубренных, сегментированных конечностях.

— Лады. Пиши записку.

Я похлопал себя по карманам. Чёрт. Совсем забыл, что от моего костюма, после встречи с кроликами-каннибалами, остались рожки да ножки. Впрочем, есть! Договор о военных действиях, который я экспроприировал у Капканса. Он лежал во внутреннем кармане и почти не пострадал.

— А у тебя случайно нет?.. — я пантомимой изобразил, что пишу на листке бумаги.

Краб закатил все восемь глаз.

— Ну ты мужик даёшь. Ни хлебала ни ложки.

Он отломал от себя шип потоньше, а потом изо всех сил ткнул им в актинию. Та немузыкально взвизгнула. Я поморщился.

— Пиши, — приказал краб, протягивая мне шип. — Пока чернила не высохли.

"Пора вводить тяжелую артиллерию" — вот что я написал на обратной стороне военного договора.

Лола поймёт. Вспомнит наш разговор накануне моего отправления в Заковию. Она тогда очень хотела пойти со мной, но я сказал: тяжелую артиллерию вводить ещё рано…

Она точно поймёт. Зуб даю.

Краб отобрал у меня бумажку и минуты две читал надпись, приближая к ней то один, то другой глаз — совсем, как ювелир, изучающий сомнительный бриллиант. Затем вздохнул и протянул бумажку назад.

— Ну, мужик, даёшь. Ошибка на ошибке. Где тебя писать-то учли?.. Даже стыдно за тебя как-то.

Я поморгал. Перечитал написанное. А потом у меня в голове щелкнуло.

Взяв шип, я зачеркнул написанное и вывел ещё раз:

"Лола! Пара ввадить тижолую артилерию. Бизумный Макс"

— Вот это другое дело, — одобрил краб. — Можешь ведь, когда постараешься. Давай теперь, рассказывай про пари.

И вот теперь я со всех ног бегу… к дворцу патриция — во-о-он он, доминирует над крышами, как Актиния над Ролло.

И на все корки ругаю Патрицию.

Я ведь был у неё ещё вчера! Почему она ничего не сказала?..

Ролло оказался бесценным источником информации. МЗЧ знали своё дело: высадили меня ровно там и ровно в тот момент, где это могло принести наибольшую пользу.

Огромное им за это, человеческое спасибо.

Когда я рассказал крабу всё, что посчитал возможным, о своём пари с Денницей, и уже собирался бежать в направлении Маяка, краб поинтересовался, зачем мне это нужно.

Я сказал.

Ролло закатил все восемь глаз.

А потом поведал то, о чём весь Сан-Инферно судачит вот уже неделю.

ЗЕБРИНА В ТЮРЬМЕ

ДОЧЬ СТАРИКА КОЛОМБО НАКОНЕЦ-ТО ПОЛУЧИЛА ПО ЗАСЛУГАМ

ДОН ВИТО ТЕРЯЕТ ХВАТКУ

ДРАКОНЫ БОЛЬШЕ НЕ УПРАВЛЯЮТ САН-ИНФЕРНО

ПАТРИЦИЙ ОТКАЗАЛСЯ ВЫПУСТИТЬ ЗЕБРИНУ ПОД ЗАЛОГ

Если вы не поняли, это были заголовки местных газет.

Когда не было ничего другого, Ролло подрабатывал разносчиком новостей — его обширный панцирь служил отличной тележкой для писчебумажной продукции, а здоровенные клешни швыряли свёрнутые в рулоны газеты на огромное расстояние.

Вот он и поделился со мной остатками. Я проглатывал колонки одну за другой, устроившись прямо на тротуаре, в тени панциря краба. Кафе в это время суток закрыты, столы и столики заносят внутрь — чтобы не расплавились, так что выбирать было не из чего.

И вот теперь я мчался со всех ног ко дворцу. В голове шумела кровь, в крови бурлил адреналин, а в сердце набатом звенели заголовки.

"Драконы теряют хватку"… Ха! Слепой козе видно, чьи уши торчат из норы.

И Патриция тоже хороша. Обещала ведь не вмешиваться.

Ну, она у меня попляшет.

Глава 15

Добежав до дворца, я с разбегу врюхался в стену — надеясь, что правильно угадал место, где расположена "калиточка" — ну помните, через которую эцилопы шастают за выпивкой…

Не попал.

Из глаз брызнул фейерверк, вокруг головы закружились птички, а в организме возникло такое ощущение, словно его приласкали бетонной плитой.

Отскочив от стены, как теннисный мячик, я с трудом поднялся на ноги и щурясь, попытался определить нужное место.

Как Труффальдино это делал?..

Да, сейчас совет учёного кота мне бы не помешал.

Потыкавшись в стену ещё несколько раз — словно пьяная мышь, которая не может попасть в норку, — я плюнул, и побрёл к центральным воротам. А потом принялся колотить в них что есть сил.

Ноль эффекта.

Тогда я повернулся к воротам спиной и принялся стучать уже каблуком.

Это возымело действие. В воротах приоткрылось окошко.

— Чего надо? — эцилоп был незнакомый.

— К Патрици…ю. Да. Мне надо к патрицию. Аудиенция.

— Назначено?

— А то.

— Ладно, проходи.

Незнакомый эцилоп родился под счастливой звездой.

Сил на пререкания уже не оставалось, и я боялся, что сделаю что-нибудь нехорошее, если придётся.

Например, позову МЗЧ и разрешу им ни в чём себе не отказывать…

Ничего не замечая вокруг, я устремился к потайному убежищу Патриции. На ходу готовил обличительную речь и отмахивал рукой в такт шагам.

Сначала я ей скажу… А потом… И в качестве бронебойного аргумента добавлю…

— Эй, Макс!

Я не сразу сообразил, что обращаются ко мне.

— Стой на месте раз два! Куда ты прёшь, как на парад?

Я замедлил шаги. В груди кипело негодование, пятки поджаривала праведная месть, и мне понадобилось ПРОСТО ОГРОМНОЕ усилие только для того, чтобы остановиться.

— Привет, Энди. Сколько лет, сколько зим.

— Чего?..

— Не виделись давно, говорю.

— Дак и я об том же. А ты несёсся, словно тебе ракету вставили.

— Извини. Задумался.

— Надеюсь о том, что ты сделаешь, чтобы помочь Долорес.

Переключить на другую передачу шестерёнки в голове оказалось куда сложнее, чем заставить себя не бежать.

— Э… Повтори?..

Энди тяжело вздохнул. В исполнении почти трёхметрового, закованного в броню горгонида это выглядело внушительно. Словно вулкан, проснувшись, захотел не только попыхать дымом, но и как следует размяться.

— Значит, ты здесь не из-за Долли… А я-то думал. А ещё друг называется…

Побагровев лицом, он махнул на меня рукой в латной перчатке — ещё миллиметр, и в принципе, можно было ни о чём не беспокоиться. Никогда. А потом ссутулил плечи и загребая ногами, поплёлся к стоянке зеркальных автомобилей.

Я встряхнулся и снова побежал. Остановился. Зажмурился, сжал челюсти и кулаки, мелко задрожал, и… медленно выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы.

А потом развернулся и поспешил за Энди.

Эх, ну почему я не могу раздвоиться?..

Зебрина в ТЮРЬМЕ!

Но ведь Лолита… Она же моя подруга. БОЕВАЯ подруга — а это весит не меньше, чем… Ладно, проехали.

И в её теперешних несчастьях — какими бы они ни были — отчасти виноват и я…

— Энди!

Гигант в стальной броне не остановился. Он шагал стремительно, как Мегатрон, ведущий десептиконов в бой с автоботами. И когда я схватил его за руку, даже не замедлился.

Я полетел в траву, как фантик.

— ЭНДИ! — ноль эмоций.

Пропахав носом землю, с аккуратно, одна к одной, подстриженными и покрашенными травинками, уже как-то не хочется быть милым.

— СТОП МАШИНА ГРОМАДЯН!

Как в замедленной съёмке, металлическая нога эцилопа поднялась, начала наступательное движение, и… замерла над травой.

Бодро вскочив, я забежал спереди, и подпрыгнув, заглянул горгониду в лицо.

Тот скосил на меня полные оранжевого огня глаза, но пошевелиться не смог.

— Энди, выслушай меня.

— Гррр… — нет. Не так. — ГРРР…

— Я был не прав. Я должен помочь Лолите. Её несчастья — мои несчастья. Обещаю сделать всё для того, чтобы она была счастлива.

Оранжевые всполохи в глазах потухли. Но не до конца: как угли, которые едва подёрнулись пеплом, но только дунь — вспыхнут снова.

— Отомри, — я махнул рукой и горгонид опустил ногу.

— Как ты это сделал? — он с недоумением смотрел на свои бронированные руки, поворачивая их то ладонями, то тылом. — Я, блин, не мог пошевелиться. Да я вздохнуть не мог!

— Э… Мы, кажется, говорили о Лоле? Есть идеи, как ей помочь?

— Есть. Напрячь тебя.

— О. Это… очень изобретательно. Сам придумал?

Горгонид фыркнул и отвернулся.

— Ладно, можешь не говорить. Так догадаюсь. Идею подал некто… С рогами и нимбом?

Энди копнул бронированным ботинком дорожку. В яму тут же, не откладывая, можно было посадить небольшое деревце…

— А если и так? Ты чё, не будешь помогать?

Эцилоп возвышался надо мной, как бронированная скала. И в то же время мне хотелось его утешить, как маленького: погладить по голове, дать конфетку и пообещать, что всё будет хорошо.

— Ладно, ладно… — я с силой сдавил пальцами переносицу. — А это… не подождёт хотя бы полчаса?

Бронированная накладка на плече угрожающе двинулась.

— Нет, так нет. Пошли прямо сейчас.

— Мы? — растерянно спросил гигант. — То есть, вместе?..

Я моргнул.

— Ну да. Ты же хотел, чтобы я помог тебе поговорить с Лолитой…

— Нет.

— Нет?..

— Я хотел, чтобы ТЫ поговорил с Лолитой. Без меня.

— О…

Горгонид ме-е-едленно, как подрубленный небоскрёб, наклонился. Казалось, я слышу, как поскрипывают опоры где-то у него внутри. И когда его лицо оказалось примерно на одном уровне с моим, я увидел…

— Энди! Так тебя можно поздравить?

Труффальдино упоминал, что Энди ходит с фигналом во всю морду. И почему я не придал этому значения?..

— Макс, — мягко пропел горгонид. — Я, конечно, известен своим ангельским терпением. Но даже меня ты уже начинаешь доставать. ТЫ ЧТО, БЛИН, ИЗДЕВАЕШЬСЯ?..

Его рёвом у меня чуть не сорвало волосы с головы.

— Ну… Я думал… Лолита говорила… Что горгоны бьют только своих мужей. Или женихов. Вот я и решил, что она наконец-то ответила на твоё предложение.

— Ответила, — уже тише буркнул гигант. — Уж так ответила — мало не показалось. Перед парнями стыдно, — он украдкой бросил взгляд на казармы.

— То есть, это не было…

— Гррр.

— Ладно, я понял. Беру свои поздравления назад.

— ГРРР…

Чёрт, что-то Остапа несёт.

— Ты прости, Энди. Я сегодня не в себе.

— У тебя что-то случилось?

Ну конечно. У него — проблемы вселенского масштаба, а я — так, погулять вышел…

— Нет, что ты. Всё путём. Ты в курсе, где держат Зебрину?

— Ну в курсе.

— Значит, не откажешься передать ей послание?

— Э…

— Энди.

— Ох блин.

— Вот то-то же, — я похлопал себя по карманам.

Чёрт. Единственный листок бумаги я отдал крабу. С тоской посмотрел в сторону убежища Патриции… Там-то бумаги — хоть ешь её.

— Тогда передай на словах, — я задумался. Что бы ей такого сказать?.. Перебрал несколько вариантов. Потом вздохнул. — Хотя нет. Ничего не надо, — я оценил высоту стены и припомнил, какое расстояние было от центра города до "Затычки". — Может, хотя бы чоппер одолжишь?

— Разбил. Вдребезги.

— О. Ладно. Тогда я, пожалуй…

Вздохнув, я зажмурился.

Всё. Игры в благородство кончились.

Арест Зебрины, запой Лолы — нетрудно догадаться, чьих рук это дело. И если мой противник не гнушается ничем, чтобы победить — я просто ОБЯЗАН поступить так же.

Я открыл портал.

Представил во всех подробностях заднюю комнату в байкерском клубе и шагнул туда.

Изменившийся запах, влажность воздуха и негромкое сопение рядом дали понять, что я попал правильно.

Осторожно разжмурившись, я вежливо улыбнулся.

Ну конечно. И как я мог забыть… Здесь всегда идёт игра. Круглосуточно. И день — не помеха, а повод повысить ставки.

Я не знал никого из сидящих за столом — кроме королевы Альвеолы. А потому вежливо улыбнулся и принялся протискиваться мимо игроков к выходу.

— Не обращайте на меня внимания, — пробормотал я, пробираясь между стеной и стулом громадного медведя с синей, как медный купорос, шерстью. — Это всего лишь я, Безумный Макс… — на следующем стуле сидело крошечное печальное существо, похожее на лемура. Когда моя тень упала на его карты, лемур судорожно прижал карты к груди и зашипел. — Простите, извините… Я не смотрю.

Выбравшись, я послал общий воздушный поцелуй — королева Альвеола ответила ослепительной улыбкой и подмигнула, — и поспешно выскочил за дверь.

Так… Насколько я помню, бар находится в той стороне.

Дверь за спиной скрипнула, и мне на плечо легла тяжелая рука.

Я медленно обернулся.

Детина, который вышел вслед за мной из игровой комнаты, тоже был горгонидом. Не таким громадным, как Энди — потому что был без брони.

И он всё равно выглядел внушительно.

Хвост волос, собранных на затылке, пестрел седыми прядями. Лицо испещрено длинными вертикальными морщинами, крупный прямой нос и смуглая кожа придавали ему сходство с Чингачгуком.

Мускулы выпирали из короткой жилетки, как баскетбольные мячи, зато талия была узкой, а задница — поджарой, как у племенного жеребца…

— Так значит, ты — Безумный Макс, — в губах его была зажата исполинская зубочистка, больше похожая на молодой дубок.

— С кем имею честь?

— Одиссей. Сын Лаэрта.

— Э… Очень приятно.

Так, надо быстро вспомнить, что Лола говорила об Одиссее… Или это была не Лола? Точно! Пенелопа. Она говорила, что Одиссей — её жених.

И при этом без зазрения совести переспала со мной.

А вот Кассандра говорила, что он — чемпион каких-то там боёв…

Ох ты ж ёжик сизокрылый. Что сейчас буде-е-ет…

— Взаимно, — Одиссей вежливо кивнул. — Хотел спросить: когда тебе будет удобно?

— Удобно что?..

— Устроить поединок, — доходчиво пояснил Одиссей-Чингачгук.

Я моргнул. Что-то забрезжило в памяти… Что-то, что Лола говорила перед самым моим отбытием в Заковию.

С тех пор столько всего случилось, что это конкретное воспоминание оказалось погребённым под вековыми наслоениями других, не менее интересных.

Речь шла о Пенелопе, которая принародно признала меня своим новым женихом — заехав, как вы уже понимаете, по морде.

И теперь Одиссей — тоже жених — должен бросить мне вызов и убить в честном поединке.

— И раз уж мы встретились, — продолжил Одиссей, перекрывая мне путь к отступлению. — Может, разберёмся прямо сейчас?

Глядя на горгонида, я вдруг отчётливо понял: все мои проблемы — это пустяки.

Пари с Денницей, заключение Зебрины, разборки с Лолой… Даже Заковия с её новым спортивным хобби, и все родственники, вместе взятые. Потому что жить мне осталось совсем недолго.

Ровно столько, сколько понадобится Одиссею, чтобы размазать меня по полу слоем толщиной в одну молекулу.

— Сейчас? — переспросил я. И сморщился, как от зубной боли.

Представляю, как это выглядело со стороны…

— Не подумай чего, но у меня график, — вполне дружелюбно пояснил Одиссей. — Хочу начать с четырёх поединков в день.

Я моргал минуты две, не переставая. А потом попросил:

— А можно спросить: тебе кто-то посоветовал со мной сразиться? Уж не рогатый ли господин в хорошем костюме?..

Одиссей моргнул.

— Я тебя не понимаю, — растерянно сказал он.

— Тебя науськали на меня напасть, — я снова разозлился.

Горгонид вздохнул.

Кубики пресса разошлись и сошлись снова. Как квадратики на плитке шоколада.

— Я только что вернулся, — пояснил он. — И кроме Пенелопы почти никого не видел. Так что я не понимаю, о чём ты.

— Я тоже не понимаю, зачем тебе со мной сражаться, — я пожал плечами. — Хочешь жениться на Пенелопе — так женись. Я мешать не буду.

Одиссей снова вздохнул. А потом предложил:

— Пойдём, покурим?

Стояли мы в узком коридоре. До двери, ведущей в зал, где, предположительно, пьянствовала Лолита, было рукой подать.

И столько же было до двери чёрного хода, ведущей к мусорным бачкам и прочим прелестям, не предназначенным для взглядов клиентов.

Я внимательно посмотрел на Одиссея.

Если я что-то понимаю в людях, то ему сейчас нужен не поединок. Мужику нужно просто выговориться.

— С удовольствием, — и я пошел к двери чёрного хода.

Задница был в зените.

Стоял тот особенный полуденный час, когда его белые раскалённые лучи били в землю практически вертикально, как молнии.

Находиться под открытым небом в такое время было всё равно, что добровольно поджариваться на гриле.

От асфальта поднималось горячее марево, в нём плавилось несколько мусорных бачков.

Вот один из них пошевелился, и я сообразил, что это гнолл.

Я усмехнулся.

Гноллы органично заняли свою нишу в Сан-Инферно. Они убирали с улицы мусор, дохлых крыс, а иногда, как я подозреваю, и отходы другого характера — например то, что оставляют после себя люди, не связанные строгими правилами Гильдии убийц…

Схоронившись под козырьком, мы с Одиссеем закурили. Сигарета на такой жаре не доставляла никакого удовольствия. Я прямо таки ОЩУЩАЛ сея драконом, нажравшимся воспламенителного порошка по самое немогу.

А потом горгонид принялся рассказывать.

В общем, он подписался на одну войнушку в другом измерении. Платили хорошо — а деньги ему были нужны на свадьбу.

Время в Сан-Инферно и в том измерении шло по-разному, и Одиссей рассчитывал управиться за пару дней. Но война, как это обычно бывает, затянулась, а потом у него сломался И-Прыгун, так что в конечном итоге Одиссей мотался по измерениям двадцать лет.

Я сглотнул. И спросил:

— А здесь сколько прошло времени?

— Около ста дней, — скорбно ответил Одиссей.

Я фыркнул.

— Так в чём проблема?

Оказалось, проблема в Пенелопе.

Она не хотела отпускать жениха и на пару деньков, они поссорились, и горгонида, в порыве чувств, заявила, что будет заводить по одному жениху на каждый день отсутствия Одиссея.

Тот махнул рукой: как чемпион ежегодного турнира по боям без правил Сан-Инферно, он думал, что по возвращении легко справится с парой-тройкой конкурентов.

— Но прошло сто дней… — тупо повторил я.

— А горгониды держат слово, — кивнул Одиссей. — Сказала, один жених за каждый день отсутствия — и точка.

Теперь, чтобы вернуть себе невесту, Одиссей должен сразиться с каждым из этих ста "женихов", и победить их в честном поединке.

И так как из поездки он вернулся только вчера — я буду первым.

— Так что извини, если отвлекаю, — вежливо сказал Одиссей, докурив. — Но хотелось бы покончить с этим побыстрее. У меня сегодня ещё три встречи.

Я сглотнул.

— Послушай… Не подумай, что я боюсь… Но нельзя ли решить это вопрос как-то по-другому?

Одиссей воззрился на меня с таким удивлением, словно я предложил ему переспать. В порядке компенсации.

— Понимаешь, — поспешно продолжил я. — Пенелопа — очень милая девушка. Но я никогда не рассматривал её с точки зрения э… невесты. Честно говоря, я вообще не знал в тот момент о ваших заморочках. Ну, о том, что у неё уже есть жених. Или сто женихов — если уж на то пошло.

— То есть, ты просто соблазнил мою невесту, а потом бросил?

Чёрт. В ТАКОМ ключе я свой поступок не рассматривал.

И тут дверь распахнулась, и на пороге, во всей красе появилась… Ну конечно. Кто б сомневался.

Брови Пенелопы были грозно сдвинуты, глаза искали, кого бы закаменить.

Игнорируя Одиссея, она посмотрела на меня и заявила:

— Макс! А я тебя везде ищу!

Я икнул.

— Меня?

— Его?.. — Одиссей был ещё более удивлён, чем я.

— Насколько я помню, ты всё ещё мой жених, — холодно заявила Пенелопа.

— Поверь, это ненадолго, — искренне сказал я, покосившись на Одиссея.

— Значит, нам надо поторопиться, — отрезала горгонида. А потом взяла меня за руку и бесцеремонно втащила в коридор.

И захлопнула дверь перед носом Одиссея.

— Что я тебе сделал, Пенни? — взмолился я. — Зачем ты так со мной?

— Ты меня бросил.

— Нет, не бросил! Я вообще не знал, что мы встречаемся.

— Но ты говорил, что любишь меня! Говорил, что я твоя девушка!

И тут я наткнулся на кирпичную стену.

Да. Это я и вправду говорил. И даже думал. Собственно, увидев её сейчас — в короткой кожаной юбке, в красном топике, с красной косынкой на ослепительно-рыжих волосах…

Молодец, Макс. Продолжай в том же духе. Признайся в любви всем девушкам в городе, и их парни выстроятся в очередь, чтобы тебя убить.

А Зебрина тем временем будет гнить в тюрьме, Лола — напиваться до розовых слонопотамов, а Белоснежка, Ариэль и Чарли Куинн сами сразятся с Денницей за "Чистилище", и полягут в неравном бою.

Я сделал глубокий вдох и взял горгониду за обе руки. А потом встал на одно колено и посмотрел на девушку снизу вверх.

— Дорогая Пенелопа, — сказал я. — В этот торжественный день, хочу попросить тебя… Чтобы ты меня отпустила. Я тебя недостоин. Нет, честно. Всё время где-то шастаю, за кем-то гоняюсь… Потом за мной кто-то гоняется. Зачем тебе такой муж? Единственный, кто может составить твоё счастье — стоит сейчас за этой дверью.

Пенелопа сморщила носик.

— Знаешь, Макс, я думала, ты умнее.

— Чего?..

— Ну, я думала, ты понимаешь, что нужен только для того, чтобы позлить Одиссея.

Оппаньки.

— П-правда?

Красавчик, Макс. Такого лоха из себя выставил.

— Ну конечно, дурачок. Денница сказал, что так поступают все нормальные девушки.

— Стравливают кавалеров?..

— Умеют ценить себя, — Пенелопа задрала подбородок. — Я — не разменная монетка в разборках мужчин. Хотят получить меня — пусть напрягаются.

Ирония была в том, что она ДАЖЕ НЕ ВИДЕЛА в своих словах никакого противоречия.

— Рад, что ты понимаешь, что делаешь, — поздравил я горгониду, нисколько не сомневаясь, что сарказма она тоже не заметит.

— О, так мило… — Пенелопа наклонилась, чтобы поцеловать меня. По-братски, в щечку.

И конечно же, в этот самый момент дверь распахнулась.

На пороге стоял Одиссей.

Я тут же вскочил и отпрыгнул от горгониды подальше.

— Пенни, — попросил я. — Скажи Одиссею то, что говорила сейчас мне. Пожалуйста.

Горгонида прищурилась и посмотрела сначала на Одиссея, а затем — на меня.

— Ты точно этого хочешь, Макс? — спросила она.

— Стопудово.

И я многозначительно задвигал бровями в сторону Одиссея. Оранжевых всполохов в глазах горгонида становилось всё больше.

— Ну… — Пенелопа прикусила пухлую нижнюю губку. — Раз ты так настаиваешь…

— Да, Пенни. Пожалуйста.

— Ну ладно…

Теперь она смотрела только на Одиссея. А потом упёрла руки в бока и заявила:

— Макс только что сделал мне предложение и я согласилась выйти за него замуж.

Глава 16

Лицо Одиссея, к моему удивлению, осталось бесстрастным. Словно было высечено из камня.

Он только сложил руки на груди — в его исполнении даже этот безобидный жест выглядел внушительно, — и посмотрел на меня.

— Это правда? — вопросил он со скорбной интонацией учителя, которому в портфель подложили дохлую крысу.

— Да.

Я ответил так твёрдо, как только мог. А что?.. Шантаж — это игра, в которую могут играть обе команды.

А потом подошел к Пенелопе, и подпрыгнув, с размаху влепил ей в губы сочный поцелуй. Горгонида не уклонилась.

Она застыла, как соляной столб, и только хлопала длиннющими ресницами.

Наверняка у девушки был свой сценарий: она скажет, что согласилась выйти за меня, я буду всё отрицать, Одиссей бросится в драку…

Дальше сценарий может разниться: горгонид меня прикончит — и тогда Пенелопа объявит его героем и они помирятся.

Горгонид меня прикончит — и тогда Пенелопа обвинит его в излишней жестокости и продолжит с удовольствием третировать.

Дальше придумайте сами. Но финалочка, я думаю, будет одна и та же: пара горгонид мирится и живёт долго и счастливо, а я, грешный, лежу в канаве и белых тапках, ко всему безучастный.

Меня это не устраивало.

А кроме того: терпеть не могу, когда меня используют, как безвольную пешку.

Но Одиссею я тоже хотел помочь. В конце концов, мы с ним только что вступили в братство курящих!

Наверняка вы тоже в таком состоите. Братство курящих в подъездах: вы делитесь сигаретами, обмениваетесь понимающими взглядами, молча, глядя в сторону, пускаете дым в приоткрытое окошко, а потом расходитесь. Но ведь всё ясно без слов! Между вами устанавливается СВЯЗЬ.

То же самое происходит в клубах, ресторанах, офисных зданиях — нужное подчеркнуть. Между курящими возникает ДОВЕРИЕ.

Вы — в одной команде. И будете защищать друг друга до последнего вздоха.

А потом бросите окурок и пойдёте своей дорогой.

И вот, пока Пенелопа хлопала глазищами, в шоке от моего поцелуя, я повернулся к горгониду и многозначительно пошевелил бровями.

И он понял! Ведь между нами всё ещё была СВЯЗЬ.

Одна бровь Одиссея еле заметно сдвинулась — как тектоническая плита, которая медленно, эпоха за эпохой, сползает в океан… Я расценил это, как добрый знак.

И повернулся к Пенелопе с широкой улыбкой.

— Тыковка, подготовку свадьбы оставляю на тебя — ведь вы, цыпочки, любите заниматься подобной ерундой… А саму дату назначим позже — мы ведь никуда не спешим, верно? Платье выбери сама — недорогое, можно со скидкой по уценёнке. Какой смысл тратиться, если ты его наденешь всего один раз — да и то, ненадолго… Гостей тоже не приглашай — я тебе не олигарх, кормить целую ораву. Отметим прямо здесь, в "Затычке". И да, кстати: на свадебное путешествие можешь не рассчитывать. У меня дела.

— Но… — горгонида наконец пришла в себя. — Одиссей тебя убьёт!

Я поднял одну бровь.

— С чего бы?..

— Он тебя вызовет. Как жениха!

Я захлопал глазами.

— Тыковка моя, но ведь я сделал тебе предложение! И ты согласилась. А значит, это уже совсем другой коленкор… Из ПОТЕНЦИАЛЬНОГО жениха я превратился во вполне конкретного без пяти минут мужа. А значит, все остальные, в том числе и Одиссей — тихо плачут в уголочке. Концерт окончен, толстая тётя спела и все могут расходиться по домам.

— Макс прав, Пенелопа, — веско кивнул Одиссей. — Пока ты не приняла решения, я ещё мог на что-то рассчитывать. Но ты выбрала другого… И кто я такой, чтобы мешать твоему счастью?

— Банкет, кстати, за твой счёт, — вставил я. — Ты же знаешь: я только что лишился клуба и не располагаю лишними активами на бесполезные гулянки.

Пенелопа вперила в меня ненавидящий взгляд.

Я почувствовал, как немеет лицо, как по ногам, начиная от пяток, ползёт каменный холодок… А потом пожал плечами и стряхнул невидимую пылинку со своего рваного пиджака.

— Даже не пытайся, тыковка моя. Я приобрёл парочку амулетов, так что ни твои взгляды, ни твои прелести на меня больше не действуют.

Фух, надеюсь, они ничего не заметили…

Ну в смысле: каменящий взгляд на меня ещё как действовал. Просто я давно понял, что могу ему сопротивляться. Уж не знаю, был ли это очередной подарочек от крёстных, или мои личные, врождённые качества, да только драконий огонь меня не жег — точнее, не сжигал в головёшки, а только оставлял без бровей. И то же самое с горгонским фирменным взглядом: чувствуя некоторую скованность и общую окаменелость, в статую я не превращался.

А ещё я надеялся, что они не заметили вот чего: по мере того, как Пенелопа теряла, одно за другим, свои преимущества, мне становилось всё больше не по себе.

Разыгрывать из себя скупердяя и сволочь может и весело, да только вот девушка мне по-настоящему нравилась. Да и на вид она становилась всё краше и краше…

Ярость заставила её грудь бурно вздыматься. Она же позолотила щечки румянцем и зажгла в глазах неугасимый огонь.

А вот с волосами Пенни творилось что-то странное… Целые пряди их скручивались в жгуты и поднимались над головой. На концах их я вдруг заметил небольшие головки с довольно злобными глазками и быстрыми раздвоенными язычками…

Змеи! Мама дорогая.

Так. Комедию пора заканчивать, пока меня не покусали.

Время разбрасывать камни миновало, и лучше всего свалить, пока они не полетели в меня.

— Пенелопа, тыковка, попрощайся со мной. До свадьбы мы не увидимся — это плохая примета… Да и после — ты же знаешь, я человек занятой. Так что на особо бурную семейную жизнь не рассчитывай.

Бестрепетно поднырнув под облако змеящихся волос, я ещё раз чмокнул горгониду в щечку.

А потом, подмигнув Одиссею, был таков.

За спиной я услышал звероподобный, душераздирающий рёв обманутой женщины. Но вскоре он стих до всхлипов, которые перемежались мягким мужским баритоном.

Дело сделано. Пенелопа, уяснив, какую огромную совершила ошибку, бросилась за утешением к бывшему — то есть, к Одиссею. Он, конечно, подставил сильное плечо…

А со свадьбой я как-нибудь разберусь. Потом. Честно-честно.

Главное, что сладкая парочка объединилась против общего врага, то есть — меня.

На этой жизнеутверждающей ноте я ворвался в общий зал клуба, и… Прикипел к полу.

Зал был пуст — от слова "совсем".

Не маячил за стойкой, меланхолично протирая бокалы, Эврисфей. Не требовали долива пива после того, как осядет пена, бережливые туристы. Не гомонили, сгрудившись за дальним столиком, байкеры…

Под потолком, вокруг вентилятора, одиноко моталась крупная бородатая муха в тельняшке — но на этом всё.

И самое главное: здесь не было той, за кем я пришел.

Лолы.

В растерянности я прошествовал через весь зал, заглянул, перегнувшись за стойку — так, на всякий пожарный.

Никого. Серебряные краны начищены до блеска и накрепко задраены, прозрачные как слеза младенца кружки выстроились на своих местах — подобно забытому воинству, генералы которого внезапно дезертировали с поля боя…

Даже пол, выложенный чёрно-белой каменной плиткой, сиял первозданной чистотой.

Поджав недоверчиво губы, я направился к парадному выходу.

Ну ладно — туристы. Я так понимаю, пьяная горгонида могла отвадить их от заведения легко и надолго.

Но остальные?..

Впрочем, эти рассуждения были бы правомочны, если бы Лола была здесь. Но ведь она исчезла. Как корова языком.

С этими мыслями я толкнул дверь на улицу.

За нею тоже была парковка — для гостей клуба. Обычно она забита под завязку, но сейчас, когда в "Затычке" шаром покати, должна пустовать.

Но не тут-то было!

Остолбенев, я даже не заметил, как тяжелая дверь, притянутая мощной пружиной, чуть не прищемила меня насмерть.

Несмотря на раскалённого, как печь в преисподней, Задницу. На то, что покрытие плавилось и проминалось под ногами. На то, что и сам воздух можно было нарезать ломтями, а потом жарить на нём яичницу…

По парковке, с гопотом, топотом и матом носилось два десятка байкеров. Ой. Кажется, я оговорился.

Бывших байкеров.

Одетые не в своеобычные жилетки и джинсы, а в короткие шорты и бутсы, с азартом в глазах и с голыми лоснящимися торсами, по которым мускулы перекатывались, как лягушки в масле, байкеры пинали мяч.

Мяч визжал и отбивался, то и дело выстреливая в игроков липкими щупальцами и норовя злобно впиться зубами в лодыжки.

Как вы уже поняли, это был футбол.

Очень своеобразный и чудной — ведь у некоторых игроков было куда больше двух ног…

Но это был он.

Все признаки на лицо: даже судья в полосатой рубашке. Я с изумлением узнал мастера Скопика — ну помните, карлика из гильдии воров?

В зубах его был зажат свисток, а в глазах — решимость засудить до смерти всякого, кто дотронется до мяча не той конечностью.

На противоположных краях стоянки были устроены ворота — громадные сетки из-под плодов каменного дерева. Ячейки в них были шириной в метр, но кто я такой, чтобы критиковать?

В правом голкипере я узнал знакомого синего осьминога — согласитесь, вратарь, обладающий четырёхкратным против стандартного количеством ног — просто находка для любой команды.

В других воротах стояла… Лолита.

Совершенно трезвая, в боевом шлеме с накладками для щек и носа, в металлической юбочке и любимом бронелифчике. Традиции ради и юбка, и лифчик были раскрашены в цвета команды: зелёное с золотом.

Другая половина игроков была в синем — под цвет шерсти осьминога.

Я стоял столбом и пялился на это диво, совершенно не замечая, что начинаю подгорать: кожу лба и щек уже саднило, все порезы и покусы, нанесённые кроликами-каннибалами, ужасно расчесались.

Совершенно неожиданно я вспомнил, что больше всего мечтал о горячей ванне и плотном завтраке.

И внезапно эти желания обрушились на меня с новой силой…

Я готов был рухнуть в обморок от голода и теплового удара, но тут раздался резкий и пронзительный, как свист вскипевшего чайника, сигнал.

Судья объявил перерыв.

Игроки, тряся гривами, как вспотевшие лошади, потянулись обратно в клуб.

Скопик церемонно со мной раскланялся и поспешно проскользнул следом.

Изнутри тут же раздался его хлёсткий, как пощёчина, голос: судья, он же — тренер в одном флаконе, принялся распекать игроков.

Удивительной силы духа человек. Обладая метровым ростом, он относился к горгонидам, как заботливая, но строгая наседка к выводку цыплят…

— Оторва?.. Ты что здесь делаешь? — Лола, уже без шлема, с ног до головы покрытая блестящей плёнкой пота, возвышалась надо мной, как удивлённая кариатида. — И… Что на тебе надето? Почему ты выглядишь, как начинающий гнолл?..

— Да вот, пришел вытаскивать тебя из запоя, — брякнул я то, что первое пришло в голову.

В конце-то концов! Я, значит, мучимый чувством вины, в лепёшку расшибаюсь, а она тут играет…

Но, поразмыслив, вслух я этого говорить не стал. Если уж выбирать между Лолой в запое и Лолой в азарте, то я выбираю последнее.

— Из запоя? — с предельным спокойствием, которое только может изобразить запыханная и разозлённая женщина, переспросила Лолита.

Упс…

Краб Ролло сообщил, что горгонида уже неделю как зависает в "Затычке". Энди сказал, что я должен как-то помочь Лолите…

— Ты заключила сделку с Денницей. И профукала "Чистилище".

Может, и можно было сказать это помягче. Но я не придумал, как. Задница уже начинал свой спуск к далёкому пока горизонту…

— И ты решил, что я запила.

Я почувствовал, как краска стыда затопляет меня, как болотная жижа, начиная с пяток.

— Ну да, — я смущенно развёл руками. — Вспомни, что было, когда мы только встретились, и ты не знала, как отыскать амулет Карбункула.

Горгонида вздохнула.

Я говорил, что её вздохи уже не оказывают на меня такого впечатления?

Я врал.

Когда Лолита вздыхает, чашки витого бронелифчика расходятся в стороны под натиском гладкой, загорелой кожи, — словно под ними спрятано два футбольных мяча. И я вовсе не преувеличиваю размеры…

В общем, это производит НЕИЗГЛАДИМОЕ впечатление, сколько не смотри.

— Оторва, на что ты пялишься?..

— А? Что?.. Извини, Лола, задумался о своём, о девичьем. Так что ты говорила?..

— Я изменилась, Макс. И надо сказать, именно ТЫ принял в моей трансформации самое горячее участие. Поэтому слышать, что я взялась за старое, от тебя — особенно обидно.

— Да, тут я дал маху, — я кивнул на опустевшую парковку, где в лучах Задницы одиноко, но от этого не менее азартно, подскакивал крылатый и зубастый мячик. — Футбол, да? Кто бы мог подумать…

— Ты, Оторва, — Лола больно и невежливо ткнула в меня пальцем. — Ты и должен был подумать. Спорт — это же… — горгонида взмахнула руками, пытаясь объять необъятное. — Азарт, соревнование, битва — всё в одном! Я так счастлива, Оторва, ты себе не представляешь. За "Чистилище", конечно, прости… Уверена, ты что-нибудь придумаешь. Но я ни о чём не жалею. Если б не Денница — я так и была бы Цербером. А не лучшим голкипером Сан-Инферно.

И тут в голове у меня снова щелкнуло.

Я даже рассмеялся.

— Чего смешного-то? — обиделась чувствительная горгонида.

— Энди, Лолита. Когда я его повстречал, твой жених умолял меня отправиться в "Затычку", чтобы поговорить с тобой как следует. Я думал, он переживает за то, что ты… ну, не просыхаешь. А он хотел…

— Переманить меня в свою команду, — недовольно буркнула Лолита. Через неделю между "Эцилоп С-И" и "Сынами Анархии" состоится товарищеский матч. Энди хочет, чтобы я играла за "Эцилопов", но я уже подписала контракт с "Сынами", так что… — она пожала плечами.

— "Сыны Анархии"? — переспросил я.

— Моя идея, — скромно потупилась Лолита. — В знак уважения к тебе, Оторва. Ну помнишь, ты…

— Да, да, помню. Спасибо. На самом деле, я очень тронут.

Ситуация…

Я пообещал Энди, что поговорю с Лолитой. И ведь он УВЕРЕН, что говорить я буду о её переходе в его команду… Вот что он имел в виду, когда пожаловался, что "перед парнями стыдно".

Он ЗАРАНЕЕ обещал им, что приведёт в команду лучшего голкипера в городе! А Лолита отказалась.

А расхлёбывать мне-е-е… Спасибо Деннице, чтоб ему икалось во всех местах.

— Ты чем-то обеспокоен, Оторва? И скажи наконец, почему ты так выглядишь? Тебя что, жевали?

— Что?.. А, нет, что ты. Всё путём.

Хотел ли я, чтобы она поняла, что я вру? Да. Хотел.

И чтобы предложила свою помощь?.. Конечно. Именно за этим я и пришел.

Но скажу ли я об этом вслух?

Ни. За. Что.

Глаза горгониды прищурились.

— Точно? — спросила она прокурорским голосом.

— Да, Лола. Всё в порядке. Прости, что побеспокоил. Я, пожалуй, пойду…

Не чувствуя под собой ног, я кое-как отлепился от стены, которую подпирал, чтобы не стечь на асфальт мягкой лужицей, и отдирая подмётки от раскалённого покрытия, пошлёпал куда глаза глядят.

Я чувствовал, что Лола всё ещё стоит за спиной и прожигает меня взглядом.

Почему я не хочу ей жаловаться?..

Стыдно. Я это осознал только что: ДРУГИМ я готов помочь всегда. Мне это нравится. Заставляет чувствовать себя нужным.

Но когда доходит до моих личных дел… Если бы я спросил бабулю, почему я не могу попросить помощи, она бы сказала, что это гордость. Или гордыня — понимайте, как хотите.

А просить помощи у Лолиты — стрёмно вдвойне. Я понял, что несмотря на размеры, воспринимаю горгониду, как младшую сестрёнку. Для которой старший брат всегда стоит на пьедестале…

Глупо, да? Ведь мне действительно нужна её помощь. И не только её. Из-за проклятой гордыни я могу проиграть всё, что мне дорого.

Но всё равно: просить помощи — как-то…

Отлично, Макс. Продолжай в том же духе, и через пару дней ты будешь всё таким же гордым — но совершенно нищим. И одиноко обустраивать новый дом в какой-нибудь канаве.

Я остановился. Подошвы ботинок тут же начали плавиться и течь чёрными лужицами.

Ну что за детский сад!

Отклеив ботинки, один за другим, от асфальта, я решительно вернулся назад и твёрдо сказал:

— Лола, мне нужна твоя помощь, чтобы вернуть клуб.

Горгонида милостиво кивнула.

— Я знаю, — с непередаваемым апломбом сказала она.

Я возмущенно фыркнул. А потом сообразил…

— Так ты получила мою записку?

— Крабы — самые быстрые курьеры в ЭС-И после улитов. И гораздо более разговорчивые.

Я покаянно улыбнулся.

— Тебе надо научиться просить помощи, Оторва, — ласково сказала горгона, кладя руку мне на плечо. — Ведь для этого и существуют друзья. Мы все будем рады тебе помочь.

— Ну, учитывая, что именно ТЫ прошляпила "Чистилище", ты просто обязана это сделать.

— Воспитанные люди просто говорят "спасибо".

Я прерывисто вздохнул. Вдруг меня захлестнула нежность. Не только к Лоле. Ко всем, с кем я познакомился в Сан-Инферно, даже к Деннице.

Эти люди делают мою жизнь гораздо менее скучной, чем она могла бы быть.

— Времени у нас до захода Задницы, — предупредил я, когда Лолита взялась за дверную ручку. Изнутри всё ещё доносился распекающий голос мастера Скопика.

— Времени на что? — послушав секунду, горгонида аккуратно затворила дверь и для верности прижалась к ней спиной.

— Ну, видишь ли… — я смущенно потупился. — Я тоже заключил сделку с Денницей.

— Ты… ЧТО ты сделал? — подскочив, Лола больно ударилась о козырёк. С крыши посыпалась черепица. — Оторва! Неужели непременно нужно учиться на СВОИХ ошибках? Моих тебе недостаточно?

— У меня есть план.

— Ну конечно, — потирая ушибленную макушку, горгонида нахмурилась. — У Великого и Ужасного Макса ВСЕГДА есть план. Один безумнее другого.

— Чем ты недовольна? — я искренне не мог понять, в чём тут дело. — Ведь ты ВСЕГДА поддерживала меня. Что изменилось?

— Что изменилось?.. — горгонида остановилась так резко, что я ткнулся ей в спину. Пару секунд она сверлила меня взглядом, а потом сказала, сбавив тон: — Я выхожу замуж, Оторва.

Я моргнул.

— О. Ну, поздравляю. Нет, правда… И кто счастливый жених?

Лола ещё раз прожгла меня фирменным взглядом.

— Рад за Энди, — поспешно исправился я. — Надеюсь, это не значит, что став его женой, ты будешь во всём его слушаться…

Теперь фыркнула Лолита.

— Я так и думал. Ну, значит, всё отлично?.. Когда состоится радостное событие? Ладно, не важно. Надеюсь, праздновать будем в "Чистилище"… Уверен, что к этому времени всё образуется, и…

Вдруг я заметил, что разговор ведётся в одни ворота, а Лола только смотрит на меня и кусает губы.

— Лола, в чём дело? Ты не хочешь выходить замуж?

— Гррр… — кого это мне напоминает?

— У тебя что, нет другого выхода?

— ГРРР…

— Святой Люцифер! Ты беременна!

Глава 17

Вся моя будущая жизнь пронеслась перед глазами.

Я даже прослезился.

У Лолы будет малыш…

Он будет звать меня дядя Макс, и я в лепёшку расшибусь, но стану лучшим дядей на свете.

Я подарю ему "Плэйстэйшн" и научу нравиться девушкам. Я буду учить его правильно пить текилу и морально разлагаться на дискотеках.

То, что "мелкий" будет с меня ростом уже через пару лет — это пустяки, дело житейское…

— Я не беременна, Макс.

Ух ты, вот здорово!.

— Поздравляю. И как ты назовёшь малыша? Неужели в мою честь?.. Что-что ты сказала?..

— Я НЕ беременна.

И время покатилось в обратную сторону… Всё, что я предвидел до этого, промоталось теперь задом наперёд, и с моих плеч свалился тяжелый мешок, набитый плюшевыми мишками, заводными машинками и деревянными лошадками.

— Но…

— Ты что думаешь, я бы вышла замуж, только если б к этому были необратимые причины?

— Ну… — удивительно. Внезапно меня настигла какая-то мозговая болезнь. Я не мог придумать, что сказать.

Плечи Лолиты поникли, лицо приняло усталое выражение.

— Ты прав, Оторва.

— Да?

— Я вынуждена выйти замуж за Энди.

— Ну…

— Да, так и есть, — плечи горгониды взлетели в горестном вздохе, а потом опустились. — Но я не виновата! Он довёл меня своими требованиями срочно, не сходя с места разорвать контракт с "Сынами" и перейти в их команду. Он отмахнулся от моей чести. Сказал: это мужчины должны держать слово. А мне, как женщине, это вовсе ни к чему.

Наконец-то я всё понял.

Лола врезала Энди в растрёпанных чувствах. Она не владела собой. И теперь, как честная порядочная горгонида, должна выйти за него замуж.

— Эндимион — отличный мужик, Лола. Наверняка он не это имел в виду… Чёрт, да я УВЕРЕН, что это — не его слова. Его кто-то настропалил, и не надо далеко ходить, чтобы понять, кто это был.

Подняв руки, я приставил к голове указательные пальцы на манер рожек.

— Думаешь? — Лола посмотрела на меня скептически.

— Извини, что приходится это говорить… — на всякий случай я отошел от Лолиты на пару шажочков. — Но вы, горгониды, чересчур доверчивы. Денница САМ хвастался, что обвёл тебя вокруг пальца… То же самое он сделал и с Энди.

Лолита вздохнула.

Я думал, она разозлится. Начнёт бушевать, пообещает оторвать демангелу все выступающие части тела…

— Я знаю, что Энди не собирался меня провоцировать СПЕЦИАЛЬНО, — вместо этого сказала горгона. — Но он ухаживает за мной с тех пор, как я поселилась в Сан-Инферно, и ВСЕ ОБ ЭТОМ ЗНАЮТ. Если я не выйду за него после того, что между нами было — он потеряет лицо. И… — Лолита прерывисто вздохнула. — Энди — действительно отличный мужик. Надёжная работа, красивая форма… Да и взятки он берёт, как бог. Любая на моём месте должна плакать от счастья.

— Да только ты — не любая, Лола, — слава богу, речь ко мне вернулась, хотя ещё и не в полном объёме. И чтобы не накосячить, приходилось тщательно подбирать слова. — Ты имеешь право дождаться того, кого и вправду полюбишь. И отлупцевать его так, чтобы живого места не осталось. Что бы ты не решила — я тебя поддержу. Меня вот тоже всё время хотят женить — но я же не поддаюсь. Будем вместе держать оборону, подруга. Я тебе помогу.

— Правда? — лицо Лолиты осветил лучик надежды.

— Конечно.

— Ты сделаешь это для меня?.. — я не успел моргнуть, как оказался в могучих объятиях, и уши мои были зажаты ТОЧНО между полушариями бронелифчика. — Энди тебя послушает, правда-правда. Он тебя уважает, Оторва. Фух, для меня это такое облегчение… Рада, что ты это для меня уладишь.

Честно говоря, я так и не понял, что я должен сделать ТАКОГО, чтобы Лола не вышла замуж за Энди, а горгонид всё же не потерял лицо.

Ну ладно. С этим я тоже разберусь — попозже. Когда будет время…

Скрип двери возвестил, что кто-то вышел из клуба. А громкое сопение — о том, что этот кто-то до глубины души возмущен.

— Привет, Пенни. Ищешь кого? — хладнокровно спросила Лолита.

Я судорожно задёргался, выбираясь из богатырских объятий горгониды. Повернулся, расправляя смятое лицо…

Пенелопа являла собой классическую картину: "женщина обманутая, возмущенная".

Брови грозно сдвинуты, руки сложены на груди, носок правой ноги нетерпеливо постукивает по асфальту…

Впечатление несколько портило то, что вместо стука подошва издавала сочное чавканье.

— А, Пенни, тыковка моя! — душа моя взяла отгул и смылась в пятки. Но я всё равно мужественно улыбнулся. — Я только что порадовал мою подругу Лолиту приглашением на свадьбу, и она меня поздравляла.

Пенелопа шагнула к нам, и я оказался зажат между двумя исполинскими женщинами. Ощущения, скажу я вам, потрясающие. Словно балансируешь на канате во время землетрясения… Между Сциллой и Харибдой.

— На какую свадьбу? — удивилась Лола.

— Я тебе потом всё объясню, — прошипел я в её сторону уголком рта, а Пенелопе громко ответил: — Мы уже уходим, мой кактусёночек. Попрощайся за меня с Одиссеем…

— Подожди, Макс, — попросила Пенелопа совсем другим тоном.

— Что-то случилось? — я тоже моментально переключился. — Тебя кто-то обидел?

— Нет. Я просто… — она прижалась ко мне всем телом. — Я просто хотела извиниться. За то, что втянула тебя. Я думала… Это будет весело.

— Это и было весело, Пенни, — я мягко обнял горгониду. — Лично я ни о чём не жалею. Так что, я на тебя не злюсь.

— И вот я подумала… — она прижалась ещё теснее. Пахло от неё потрясающе — чем-то жарким, сладким и похрустывающим. Как накрахмаленная простыня. — Может, нам отметить наше примирение?

Сердце у меня забилось где-то в глазах. А мозг перевернулся на спинку и стал просить, чтобы ему почесали животик…

— Ты правда хочешь как следует извиниться? — промурлыкал я, зарываясь лицом в мягкие, тёплые…

— ОТОРВА!

Рёв Лолы был таким громким, что у меня чуть не случился сердечный приступ.

И хотя мне не слишком хочется это признавать, умер бы я СОВЕРШЕННО счастливым.

Пенелопа отпустила меня и отступила на шаг — тем самым отдаляя приступ на долгосрочную перспективу.

Фух. Весь взмок. Даже в ботинках хлюпает…

— Знаешь, я тебя и так прощаю, — мужественно сказал я, стараясь не смотреть на горгону. В моих мыслях мы с ней были уже далеко, и в более интимной обстановке, — Столько дел, столько дел…

— Завёл новую подружку? — Пенелопа хитро прищурилась в сторону Лолиты. — И не будешь против, если я вернусь к Одиссею?

— Тем самым не дав ему вызвать на бой сто человек? — я с облегчением выдохнул. — Ну что ты, конечно нет!

Пенелопа потупилась.

— Ну… Честно говоря…

— Ой, да ладно, Пенни, хватит заливать, — нетерпеливо притопнула ногой Лолита. — Мы же с тобой знаем, подруга, что это неправда. Какие ещё сто женихов?

— Вообще-то сто два, — хладнокровно поправила Пенелопа. — Ровно столько дней отсутствовал Одиссей.

Лолита спала с лица.

— Ну да, — сказала она, едва шевеля губами. — Кто я такая, чтобы тебе указывать? У меня-то всего один жених… — отвернувшись, она сделала несколько шагов… Ускорилась, и побежала, равномерно работая ногами и локтями — на ум сразу пришел образ локомотива.

Я беспомощно посмотрел на Пенелопу, перевёл взгляд на Лолиту…

Задница повис на две ладони над горизонтом.

Чёрт. Это проклятое светило движется гораздо быстрее, чем я успеваю решать проблемы.

И я широко улыбнулся молодой горгониде.

— Пенелопа, э… Рад, что ты помирилась с Одиссеем. И ни на что не претендую. Нет, правда. Думаю, помолвку можно считать расторгнутой.

Горгона просияла.

— Вот здорово, Макс! Спасибо тебе.

— Да не за что.

— Тогда держи.

Она протянула мне свёрнутый в трубочку листок бумаги. Я его автоматически принял.

— Что это? Приглашение на свадьбу?

— Почти. Официальный вызов от Одиссея.

— Что?.. — глаза мои чуть не выскочили из орбит. — Пенни, тыковка, мне казалось, мы с тобой всё порешали!

— Со мной — да, — горгона гордо вскинула подбородок. — Но моя честь требует, чтобы Одиссей бросил тебе вызов. Он бросил. Ты принял. Так что — удачи.

Улыбнувшись, Пенелопа хлопнула дверью клуба.

А я рассмеялся.

Месть женщин всегда быстрее, эффективнее и коварней, чем месть мужчин. И при этом они ещё умудряются хорошо выглядеть.

Послав ей в спину воздушный поцелуй, я поспешил за Лолитой.

— Что это было? — спросила Лола, когда я её догнал — на грани обезвоживания и далеко за пределами теплового удара.

— Даже не спрашивай. Потом когда-нибудь расскажу.

— Когда-нибудь твои похождения добром не кончатся.

— Похоже, это время уже наступило, — мрачно пробормотал я.

Как-то мне не нравился узел, в который затягивалось всё вокруг меня.

Я поймал себя на такой мысли: интересно, что прилетит следующим? Кто попытается остановить меня на этот раз?..

И только я так подумал…

Я не провидец. Я только учусь. Но те, кто канул с раскалённого неба, подобно грому небесному, явились по мою душу.

Делегация представителей Гильдий торжественно прибыла на ковре-самолёте. Довольно замызганном, с обтрепавшимися кисточками и вытертым ворсом.

Ковёр завис в пятнадцати сантиметрах над стоянкой и с него, как фотомодели с подиума, сошли господин Скрябб, господин Серпент и ещё один, незнакомый мне господин, с морщинистой лысиной и обширными, поросшими жестким серым мехом ушами.

По всем повадкам, то был родной брат господина Крючкотворса, законника.

Старший брат.

Честно говоря, я думал, что это невозможно: господин Крючкотворс всегда казался мне человеком, песок из которого практически высыпался.

Но этот эльф перещеголял его во всём.

Кожа у него была серая, похожая на смятую и кое-как разглаженную фольгу. Глазки походили на двух высушенных устриц. Чёрный похоронный пиджак поскрипывал на ходу — вероятно, это готическое сооружение не вешают в шкаф, а просто аккуратно ставят в угол.

Посмотрев на его ботинки, я неожиданно понял смысл поговорки "пройти милю в чужих башмаках".

Вероятно, этот новый законник был очень щедрым человеком. И часто одалживал свои башмаки другим людям.

— Господин Безумный! — начал с места в карьер Скрябб, обнажая в плотоядной улыбке зубы. Все, которые были в наличии. — Нам сказали, что мы можем отыскать вас в этом… — морда крокодила выразила лёгкий намёк на пренебрежение. — Заведении.

Интересно, и кто это мог быть?

Вопрос был риторическим. Я ЗНАЛ кто это. И отчётливо понимал, что вероятность не успеть к сроку, назначенному Денницей, растёт, как ртутный столбик в июле.

— Чем могу быть полезен, господа? — я дружелюбно склонил голову на бок и улыбнулся.

— Рад, что вы спросили, — вперёд вышел законник. — Господин Крохобор, к вашим услугам.

— И почему я не удивлён? — вопросил я, пожимая сухую, как прошлогодняя газета, серую лапку. — Вы, случайно, не родственник господину Крючкотворсу?

— Мой племянник, — со сдержанной гордостью похвастался законник.

— То-то я смотрю: семейное сходство…

— Он отзывался о вас, господин Безумный, как об очень многообещающем молодом человеке.

— Да ну? Слушайте, мне приятно это слышать…

— Он говорил, что вы — тот ещё шмук.

Я открыл рот, но так и не придумал, что ответить на это заявление, но в этот момент мастер Серпент кашлянул.

Законник повернул одно ухо в сторону мага. Как кошка, которая не желает удостаивать оппонента вниманием, но в то же время показывает, что отлично всё слышит.

И принимает к сведению.

Вперёд вновь выступил господин Скрябб.

— Как глава Гильдии Праздников и Оргий, господин Безумный, я обязан спросить: где мои деньги?

Что характерно: слепой козе ясно: господин Скрябб не ходит к каждому, кто запоздал со взносами, ЛИЧНО.

Я оглянулся на Лолиту. Та застыла каменной статуей, равнодушно глядя на моих оппонентов.

У ВСЕХ телохранителей со временем вырабатывается такой взгляд. Но у горгониды было явное преимущество в росте.

— Видите ли, уважаемый, — начал я взвешенную речь не мальчика, но мужа. — С некоторых пор "Чистилище" находится во владении другого лица. С него и спрашивайте.

— Я говорю не о "Чистилище", — проскрипел крокодил. — Речь идёт о вашем новом начинании.

— Речь идёт о так называемом спорте, — встрял мастер Серпент. — Футбол, кажется? Так его называют…

Интересно всё-таки: что я ему сделал?.. Почему глава Гильдии магов настолько меня не любит, что встревает даже в споры, которые его не касаются?..

— Вы не зарегистрировали новое дело, — в руках Крохобора сам собой появился гроссбух, и он принялся водить своим страшненьким пальцем по мелким убористым строчкам. — Не сертифицировали название, не подали прошение о регистрации торговой марки, не уплатили комиссию по принятию новых проектов и… да. Самое главное. Не выплатили годовой взнос. За это вам вменяется штраф, в размере…

— Остановитесь, господа, — я поднял руки перед собой и посмотрел на глав Гильдий по-очереди. — И выслушайте, будьте любезны, — дождавшись суховатых кивков, я продолжил. — Я не собираюсь выплачивать никаких взносов, сборов, штрафов и каких-либо других гешефтов, связанных с новой индустрией, имеющей общее название "Спорт".

Послушав пару минут негодующие крики, я мило улыбнулся и пояснил:

— Дело в том, что это начинание не имеет никакого отношения к Сан-Инферно. Спортивная Лига зарегистрирована в другом измерении, в государстве Заковия. Там будет находиться её ставка и собираться оргкомитет, — добрые граждане захлопнули пасти и уставились на меня с новым интересом.

— Что ви хотите этим сказать, вьюноша? — наконец, после нескольких переглядываний, спросил за всех Крохобор.

— Чтобы вам было понятней? — я приложил ко рту ладони, как рупор: — Вам не удастся нагреть на этом руки!

— Но… — начал Скрябб.

— Спортивная Лига — международная организация, — отрезал я. — Вступать могут любые существа из любых измерений. Хотя бы поэтому она не может находиться в юрисдикции Гильдий Сан-Инферно. Спорт принадлежит всем. Он, как бы это сказать, общий.

— Общий? — переспросил Скрябб.

— Понимаю, для вас это совершенно новое понятие. Но посмотрите в словаре, на букву "О".

Крохобор некоторое время беззвучно открывал и закрывал рот, а потом в глазах его мелькнуло уважение.

— Племянник был прав, — он крякнул и захлопнул свой гроссбух. — Ви далеко пойдёте, вьюноша.

— Главное, чтобы направление было выбрано верно, — зловеще прошелестел Серпент, но на него не обратили внимания.

— Заковия — ваша страна? — спросил Скрябб

— Ну, не то чтобы моя ЛИЧНО…

— Бросьте, господин Безумный, — проскрежетал крокодил. — Все знают, что вы подгребли под себя все золотоносные шахты.

— Это неправда! На троне сидит мой старший брат, и…

— То есть, родственник, — прищурил устричные глазки Крохобор. — Племянник прислал мне открытку с видами. А правда, что Златой Замок состоит из чистого золота?

— Да! — я потерял терпение. — А ещё из груды обязательств, скреплённых честным поросячьи словом, и обещаний, написанных на промокашках.

— Но он принадлежит ВАМ… — сладко пропел Скрябб.

— Моей семье.

— То есть, в конечном итоге, ВАМ.

Я закатил глаза.

— Слушайте, у меня сейчас нет времени на споры, — я бросил тревожный взгляд на небо. Задница отставал от горизонта всего на одну ладонь. — По всем вопросам спорта вы можете обратиться к барону Рэмбо де Сигоньяку, и…

— К этому недоделанному магу? — подскочил от возмущения Серпент. — Да кто он такой, чтобы…

— МАГ он может, и не слишком хороший, — перебил я. — Но зато — превосходный воин и благородный человек.

— Я слышал, он хочет стать судьёй… — глядя в небо, подал реплику Крохобор.

— Да, но я предложил ему занять пост председателя Спортивной Лиги, и он согласился.

Опять блеф. Я только ДУМАЛ сделать Рэмбо такое предложение. Казалось, у нас будет ещё уйма времени на то, чтобы обсудить все детали.

Хочешь насмешить богов — расскажи им о своих планах, — говорила бабуля. О, как она была права!..

— Вы хотите сказать, — медленно, с расстановкой произнёс господин Скрябб. — Что любой в Сан-Инферно может создать футбольную команду… и МЫ не будем с этого ничего иметь?..

У него был голос человека, который за себя почти не отвечает. Ещё чуть-чуть, и крокодил перейдёт черту.

Белую, нарисованную мелом на зелёной травке.

— Нет, конечно! — поспешно сказал я. — Создайте СВОЮ команду, и если она будет побеждать в турнирах — вы будете иметь прибыль. А кроме того, есть независимые букмекеры — вы сможете делать ставки. Как все остальные граждане.

— О горе нам! — вскричал Скрябб. — Будь проклят тот день и час, когда ты, Безумный Макс, свалился на Сан-Инферно…

Я скромно потупился. Нечасто глава гильдии Праздников и Оргий отвешивает ТАКИЕ комплименты.

— Ну-ну, Алоизий, — Крохобор похлопал крокодила по руке. — Не всё так ужасно. Собственно, я прямо сейчас могу назвать парочку способов неплохо нагреть руки на этом шухере…

Так они и удалились: крокодил причитал и лил слёзы в большой, обшитый по краю миленьким кружевом платок, а эльф его утешал.

Они взобрались на свой ковёр-самолёт и улетели.

Я посмотрел на мастера Серпента.

— Ну а вы? — вопросил я как можно вежливей. — Чем я не угодил главе Магической Гильдии?.. К футболу ваше ведомство отношения не имеет, к Праздникам и Оргиям — тоже… Так в чём дело, уважаемый?

Серпент нехорошо усмехнулся, его тонкие усы приподнялись и хищно зашевелились.

— Я рад, что вы уладили все свои дела в нашем городе, сэр Макс.

— Просто Макс, без сэра, — автоматически поправил я. — И… Что вы хотите этим сказать?

— Как угодно, — отмахнулся Серпент. А сказать я хочу вот что: вы ловкий малый, Макс. Вывернулись, передав "Чистилище" другому лицу. Было бы жаль закрывать столь успешное заведение… А со спортивной Лигой поступили ещё изобретательнее — зарегистрировав её в другом измерении.

Квартира на тёщу, машина на жену… — пришла в голову непрошенная мысль.

Я нервно усмехнулся.

— Ближе к делу, Серпент.

Глава магической Гильдии плотоядно улыбнулся.

— Вы арестованы, господин Безумный Макс.

Глава 18

Маг сделал какое-то быстрое движение рукой и вокруг меня, прямо из воздуха, принялись сгущаться скелетоподобные тени, наряженные в просторные, сотканные из мрака балахоны.

У них были остроконечные капюшоны, а в общем и целом сборище напоминало детский утренник Ку-Клукс-Клана на выезде.

Они окружили меня плотной стеной, оттеснив Лолиту и самого Серпента.

— Что происходит? — тени мельтешили перед глазами, и я никак не мог поймать взгляд этого паршивого мага. — Объяснитесь, Серпент!

— Вы доигрались, Макс! — прокричал маг, предусмотрительно отскочив подальше от Лолиты. Горгонида попыталась его поймать, но безуспешно. — Вы обвиняетесь в многократном и бесконтрольном злоупотреблении порталами на территории Сан-Инферно

— Что?.. — вести плодотворную дискуссию сквозь сплошную пелену прозрачных, но от этого не менее устрашающих теней было трудновато. — О чём вы говорите? Какие порталы?

Кто-то меня сдал. Силантий? После того, как я проник в замок Аргобб?..

Я вспомнил мудрую очкастую физиономию старого демона и отринул эту мысль. Скорее, здесь порылась совсем другая собака.

— Денница! — заорал я во весь голос. — Это он наклепал вам на меня!

— Не наклепал, — с достоинством ответил маг. Достоинство, правда, несколько страдало от того, что магу всё время приходилось уворачиваться от Лолиты. — А уведомил о злостном нарушении — как и положено честному, законопослушному гражданину. Я же, в свою очередь, просто принимаю меры по прекращению безобразия… — выкрикивая последние слова, Серпент припустил по парковке прочь.

— Лолита! — крикнул я, щурясь, чтобы разглядеть горгониду. Тени вокруг меня сгустились и почти обрели плоть. Пространство начало закручиваться неприятной, вызывающей дрожь воронкой. Словно меня заворачивали в парковку — вместе с асфальтом, байками и даже небом над головой. — Ты знаешь, что происходит?

— Ничего хорошего, Оторва, — Лола, оставив попытки поймать Серпента, понурилась по ту сторону воронки. — Всё кончено, Макс.

— Ничего не понимаю!

Я попытался раздвинуть тени, как занавески. Но они тут же смыкались вновь, и липли к рукам, как густой холодный студень. А ещё они пытались залепить мне лицо, от чего становилось трудно дышать.

— А тут и понимать нечего, — угрюмо буркнула Лолита. — Ты проиграл, Макс. Денница тебя сделал.

— Хрен там!

Пространство закручивалось во всё более узкую воронку. Места вокруг меня осталось совсем немного.

Если б у меня была хотя бы минутка, чтобы подумать — я бы обязательно нашел выход. Но реальность неслась вскачь, как лошадь, которую под хвост укусила пчела.

И всё же… Всё же упрямство, которое я с энергией, достойной лучшего применения холил и лелеял все эти годы, не позволяло мне сдаться.

— Лола! Ты мне нужна…

— Я тоже тебя люблю, Макс. И никогда-никогда не забуду.

— Ты меня осчастливила! Нет, правда… А теперь ПРЫГАЙ СЮДА.

— Что?..

— Я хочу, чтобы ты оказалась рядом со мной, Лола! — смерч из свёрнутого в тугую трубку пространства отрывал и затягивал лохмотья, оставшиеся от моего костюма.

Горгонида выпрямилась. На лице её проступило выражение решимости — так резец скульптора, отсекая всё лишнее, выявляет самую суть шедевра.

А потом она коротко разбежалась и прыгнула.

На миг показалось, что на её сандалиях выросли небольшие крылышки…

А в следующий момент горгонида приземлилась рядом со мной.

Встав прямо, широко расставив ноги для устойчивости, она зловеще улыбнулась и посмотрела на меня, словно в последний раз.

— Прощай, Макс, — нежно сказала она. — Не бойся. Больно совсем не будет.

А потом устремила взгляд на колышущиеся вокруг тени…

…Которые с воем и треском рвущихся тряпок втягивались в смерч и распадались в нём на неаппетитные ошмётки — как лягушки в блендере.

Вокруг нас с Лолой образовалась нестабильная чёрная дыра. И я ни капли не преувеличиваю: пространство, которое раньше скручивалось в воронку, с грохотом распрямилось, а чёрная дыра внезапно начала расширяться — поглощая всё, до чего могла дотянуться: асфальт, вместе с землёй под ним, мотоциклы, футбольные ворота…

— ПРЫГАЙ! — я вцепился в Лолу, как лилипут в Гулливера.

— Куда?..

— Подальше отсюда.

Она не стала спорить. Просто присела, напрягла ноги, а потом распрямилась, как пружина. И мы полетели…

Летели недолго. Да и об асфальт грохнулись знатно — но зато за пределами чёрной дыры.

Я ободрал едва заросшие укусы на руках, и кровь хлынула с новой силой. Лола приземлилась более удачно — на бедро, защищенное железной юбкой. И тут же вскочила — валькирия, готовая к новой атаке…

Но я не стал отвлекаться.

Поднялся, развёл пошире окровавленные руки и… открыл портал.

Это был Папа и Мама всех порталов — во всяком случае, состряпанных мной, грешным. Он был широким, высоким и вёл прямиком в Никуда.

Я в этом специально убедился: заглянув внутрь и не увидев ровным счётом ничего… А ещё на меня пахнуло таким запредельным холодом, по сравнению с которым абсолютный ноль покажется мелкой, не заслуживающей упоминания температуркой.

Чёрная дыра моментально всосалась в портал.

Природа не терпит пустоты: если есть пространство, которое нужно заполнить, она его заполняет — будь то чёрная дыра, или недавно вырванный зуб.

В какой-то момент я почувствовал, что ноги мои отрываются от земли. Ещё миг — и я полечу в портал вслед за смерчем… Ни закричать, ни позвать Лолу, времени не оставалось.

И тут же я ощутил на щиколотках железную хватку: горгонида, дай ей Люцифер здоровья, и сама догадалась, что нужно делать.

А я попытался закрыть портал…

Ага.

Щас.

Ладонями я чувствовал его сопротивление, а всем остальным — нечеловеческий голод космического Ничто.

И самое страшное — его интерес.

Что-то проснулось, заклубилось в этой пустоте и вдруг, неожиданно, обнаружило нечто, заслуживающее внимания…

Собрав все свои силы и скорчив страшную рожу, я принялся сводить ладони — напрягшись, напучившись, как на тренажере дельтовидных мышц.

Целую вечность спустя мне удалось это сделать.

Я повалился на асфальт — прямо у меня перед носом он обрывался, словно срезанный отбойным молотком.

В яму затянуло половину парковки.

Внезапно на меня снизошел дар предвидения: разговор по этому поводу с Эврисфеем, хозяином бара, предстоит ТОТ ЕЩЁ.

— Мы что, целы? — Лолита встала на ноги и недоверчиво огляделась.

— А то, — я гордился собой. Был в своём праве.

— Серьёзно?..

Я тоже поднялся. Отряхивать рванину было бесполезно, да и мало её осталось, той рванины. Поэтому я только пригладил волосы.

— Не понимаю, почему это тебя так удивляет? — даже обидно. Почему в меня никто не верит?..

— А ты… Хоть догадываешься, что это было? — Лолита подошла к краю дыры и заглянула вниз. Я осторожно выглянул рядом. Дна видно не было… Там просто клубилась какая-то тьма, просвечивающая багровыми искрами.

— Если честно, не особо, — ответил я, завороженно глядя на эти искры. — наверное, Серпент применил какой-нибудь артефакт. Обездвиживания там, или ещё чего. Ведь он сказал, что я арестован.

— Это и вправду был артефакт, — я вдруг заметил, что Лолита — вся, как есть, сотрясается крупной дрожью. — Он вызвал Тварей из Подземельных Измерений, — губы у горгоны посинели, словно от холода.

Но ведь… жара никуда не делась! Я чувствовал её каждой клеточкой обнаженной кожи.

Задница, каплей раскалённого металла, сползал к горизонту.

Из "Затычки" начали появляться зрители. Пока что они толпились у дверей, но скоро самые смелые двинутся к нам, за разъяснениями.

А я и сам ничего не понимаю.

По моему предсказанию, сквозь толпу горгонид бесцеремонно протолкался мастер Скопик и направился в сторону ямы. За ним, как экзотическая орхидея, плавно скользнула королева Альвеола.

— Такое чувство, что здесь применили артефакт вызова Тварей, — пробормотала королева, бегло кивнув нам и направив взгляд на дыру в асфальте. Напластования почв под ней могли доставить несказанную радость целому археологическому факультету.

— Так и было, — мрачно ответствовала Лолита.

Скопик тоже заглянул в дыру.

— Серпент постарался? — со знанием дела спросил он.

Горгонида молча кивнула. Альвеола поморщилась.

— Совсем нюх потерял… — а дальше изящная королева произнесла такое непечатное ругательство, что у меня по спине пробежали мурашки. По-моему, с когтями. — Он что, думает, это сойдёт ему с рук?

— Может сойти, — ответил мастер Скопик. — Если КОЕ-КТО не удосужится принять меры…

— Ну, меры принимать уже поздно, — пожала плечами королева. А потом посмотрела на нас с Лолой. — И кого на этот раз?

— Кого что? — я ничего не понимал.

— Мадам спрашивает, кого унесли Твари, — наклонившись ко мне, пояснила Лолита.

— Так ведь… — я неуверенно улыбнулся. — Никого не унесли. Мы ж с тобой здесь.

Альвеола посмотрела на меня так, словно я прелюдно пукнул.

— Серпент натравил Тварей на Макса, — медленно, словно сама не верила тому, что говорит, произнесла Лолита. — Но он… — и она без слов ткнула в мою сторону пальцем.

— Это невозможно! — мастер Скопик выглядел крайне озадаченным. — Тварей из Подземельных Измерений нельзя остановить. Они ВСЕГДА получают то, что им обещали.

— Погодите, — я наконец стряхнул оцепенение. — Серпент сказал АРЕСТОВАН. Это значит: пойман и препровождён в места не столь отдалённые.

— Ну да, — хладнокровно кивнула королева. — Подземельные Измерения — это они и есть.

— Иными словами, — пояснил мастер Скопик. — Попадаешь ты совершенно конкретно: недалеко, но надолго.

— Точнее, навсегда, — добавила Альвеола.

— Да объясните толком! — я начинал паниковать.

— Это как зазеркалье, Оторва, — снизошла Лолита. — Ты вроде как всё видишь… А пройти, потрогать ничего не можешь. А ещё там живут Твари. Голодные Твари, — её вновь начала бить дрожь.

И вот эта дрожь — в том, что я чудом избежал страшной участи, — убедила меня лучше, чем все описания.

Немного найдётся вещей, способных заставить дрожать горгониду. И если Подземельные Измерения — это то самое, значит, бояться их следует очень серьёзно.

Я почувствовал, что меня и самого начинает колотить.

А потом посмотрел на Лолиту, и сказал:

— Так ты знала, что происходит. Знала, куда я должен попасть по воле Серпента.

Горгонида молча кивнула.

— И всё равно прыгнула.

В глазах Лолиты вдруг вспыхнули оранжевые искры. Давненько я их не видел.

— Ты нуждался во мне, — просто сказала Медуза.

Я её обнял. Уткнулся в мягкие полушария… Да, похоже, это входит у меня в привычку.

— Спасибо, — пробубнил я и отстранился. — Но чтоб ты понимала: я НЕ ЗНАЛ, что обречён. Иначе я не стал бы просить тебя присоединиться.

— Но…

— Дай договорить, ладно? Спасибо, — я сглотнул, но горло осталось сухим, как бумажное полотенце. — Мне просто пришло в голову: заклинание явно было рассчитано на одного человека — то есть, конкретно на меня. И когда ты оказалась рядом, то просто… ну, перегрузила систему. Вот она и не выдержала.

Лолита моргнула. Лицо её вдруг пошло трещинами — как скорлупа яйца. Я уже испугался, что она сейчас заплачет, но нет.

Обошлось.

— То есть, ты вовсе не хотел, чтобы мы погибли вместе?

— КОНЕЧНО НЕТ! — я разозлился. — Ты что, с ума сошла? И что вас, горгонид, так тянет на подвиги?.. Я бы НИКОГДА не стал подвергать тебя опасности. Ну, смертельной — уж точно.

— Но ты ведь не знал, что твоя догадка сработает, — оказывается, наш спор с Лолой слушала уже целая аудитория. И резонный вопрос задал как раз один из слушателей — Одиссей.

— Да я был почти уверен!

— "Почти" — не считается, — резонно заметила Пенелопа.

Уж кто бы говорил…

— А что стало с моей парковкой? Кто заплатит за это безобразие?..

Ну вот.

Я знал, я знал.

— Так, заткнитесь, все, — громоподобно рявкнула Лолита. — Вы что, так ничего и не поняли?.. — она оглядела толпу байкеров и других заинтересованных граждан. — ОТОРВА РАЗРУШИЛ ЗАКЛЯТЬЕ ПОДЗЕМЕЛЬНОГО УЖАСА.

Повисла настороженная тишина.

А я вдруг, случайно, бросил взгляд на горизонт.

Святой Люцифер! Встреча с Денницей совсем вылетела у меня из головы. Ну, теперь-то поздно пить боржоми.

Задница почти коснулся горизонта. Остались считанные минуты…

— Макс, дорогой, можно тебя на минуточку? — королева Альвеола была просто обворожительна в светло-голубом, как лепесток колокольчика, платье.

— На сколько угодно минуточек, моя королева. Я совершенно никуда не тороплюсь.

— А что такой грустный голос?.. — Альвеола надула пухлые губки, отчего сделалась ещё привлекательнее.

— Да так, — я хмыкнул. — Проиграл одно пари. Точнее, проиграю. Минут через пять. Так что…

— Уж не с Денницей ли? — прищурилась королева.

— Ваша проницательность делает вам честь, мадам, — я поцеловал душистую ладошку.

А чего удивляться-то?.. После того, как я рассказал об условиях пари крабу Ролло, думаю, в Сан-Инферно только ленивый или смертельно больной труп не знает, из-за чего сыр-бор.

Лицо королевы отвердело. В глазах зажглись бесовские огоньки.

— Ты должен его уделать, — заявила она.

— Поздно, мадам. Я, конечно, не люблю сдаваться. Но и удар держать могу. Проигрыш — так проигрыш.

На душе было паршиво.

— Послушай, Макс, — королева совсем не по-королевски дёрнула меня за руку. — Нам тоже не нравится этот выскочка.

— Вы имеете в виду лично себя, или…

— Гильдии, не будь дурачком. Мы все считаем Сан-Инферно своим домом. И мы научились уживаться. Балансировать. Но Денница… — её красивые губы скривились. — Он берёт, не давая ничего взамен. Он как… саранча. Это такое насекомое…

— Я знаю, что такое саранча.

— Прекрасно, — она приняла повелительную позу. — И надеюсь, ты не допустишь, чтобы саранча сожрала весь урожай.

— Я бы с радостью, моя королева, — я ещё раз покосился на Задницу, и вздохнул. — Но обстоятельства работают против меня.

— Пустяки. Просто воспользуйся артефактом, который поворачивает время вспять.

Я почувствовал себя так, словно меня опять затягивает в чёрную дыру.

Во я дурак… Впрочем, есть одно, весьма ощутимое "но".

— У меня НЕТ временного артефакта.

Был когда-то у Зебрины. Но я-то здесь при чём?..

— У меня есть, — пожала плечиками королева. — Могу продать по сходной цене.

Я сразу насторожился.

— И почём?

— Одно желание.

— Идёт.

— И двадцать тонн золота.

— ЧЕГО?..

— Берёшь или нет?

— Но вы же… Вы же сами хотите, чтобы я победил!

— Хотелки не должны стоять на пути у бизнеса. Как ты понимаешь, ничего личного.

Я закатил глаза.

— Ладно. Одно желание.

— И двадцать тонн золота, — напомнила королева.

— И двадцать тонн золота, — покорно повторил я.

Лола всё ещё жарко спорила с диаспорой неравнодушных граждан.

— Двадцать тонн — для тебя пустяки, Макс, — Альвеола взяла меня под руку и прижалась к моему голому плечу грудью. — Ты же владеешь целым измерением. Одним из самых БОГАТЫХ измерений…

Я не стал спорить.

Никогда не пытайтесь убедить женщину в том, что у вас гораздо меньше денег, чем она думает.

— Идём, — Альвеола потянула меня ко входу в клуб. — Ты же не думаешь, что я ношу артефакты в собственном лифчике…

Она привела меня в небольшую, скудно обставленную комнату на втором этаже. Стены, пол, потолок — всё здесь было оббито коврами, такими толстыми, что терялся любой, самый громкий звук.

А ведь мы находимся прямо над игровой комнатой, — сообразил я. И посмотрел на королеву. Та в ответ подмигнула.

— Никогда не знаешь, где повезёт, — улыбнулась она. — Так что удачу лучше подготавливать заранее.

Альвеола двинулась к одной из стен, а потом отогнула краешек ковра… За которым обнаружился обыкновенный сейф.

Набрав шифр, она распахнула дверцу и достала небольшой перстень с зелёным камнем.

— И много у вас таких тайников? — нет, я не имел никакой задней мысли. Просто стало интересно.

Королева нищих пожала плечами.

— Достаточно, — сказала она, и протянула мне перстень. — Но это место я особенно люблю. Я здесь жила, когда ещё не была… королевой.

Я вспомнил варварски-роскошный дворец, в котором мне довелось побывать недавно.

Когда я понял, что Адамантий и есть глаз дедули-дракона…

— Не даёт забыть, кем вы были, не так ли? — спросил я, разглядывая зелёный камень в перстне.

— Ага, — легкомысленно кивнула королева. В этот момент снизу, из игровой комнаты, донеслись приглушенные голоса… — Никогда не надоедает, — подмигнула она.

А потом подошла вплотную и надела кольцо мне на палец.

— Ну а теперь… Не собираешься же ты заявиться на встречу всех времён и народов в… ЭТОМ.

— Что?..

— Как хочешь, Макс, но даже мои подопечные постеснялись бы так выглядеть, — королева брезгливо сморщила носик. — Да и пахнет от тебя…

Я вздохнул.

— И сколько я буду должен за новый костюм и горячую ванну?

Я так понимаю, раз артефакт уже у меня, вопрос со временем решен положительно.

— А ты быстро учишься, малыш, — улыбнулась королева. — Не бойся. Я сама намылю тебе спинку. И это тебе ничего не будет стоить. Ну… Почти.

Глава 19

Когда я вышел из "Затычки", Задница всё также касался нижним бочком горизонта.

У дверей меня поджидала Лолита и все, кто был в клубе. По-моему, толпа даже разрослась.

Вот интересно: теперь каждое моё начинание будет сопровождаться массовыми народными гуляниями?..

Сначала — в Заковии, теперь ещё и в Сан-Инферно…

Никогда не забывай Макс, что твоей казни будет аплодировать та же самая толпа, что и коронации, — напомнил я себе, широко улыбнулся и сделал первый шаг.

— Ух ты, — Лола даже присвистнула. — Выглядишь на миллион тонн золота, Оторва.

Да. Альвеола постаралась.

В скромных сундуках королевы нищих отыскался ТАКОЙ сногсшибательный костюм…

Белый, как шерсть единорога. КСТАТИ! Совсем забыл рассказать о Лютике. Ну, о том, что я всё-таки выполнил своё обещание и взял его… Впрочем, это совсем другая история.

Так вот: костюм был белым, как альпийские снега, а рубашка под ним — чёрной, как южная ночь.

Оказывается, такое сочетание противоположностей необыкновенно мне идёт — в чём я убедился, как следует осмотрев себя в зеркале.

Ботинки, запонки, ремень, платочек в кармашке — я никогда не заморачивался такими вещами. Но Альвеола была тверда, как алмазное сверло, когда заставила меня нацепить все эти побрякушки.

И судя по уважительным — и завистливым — вздохам, доносившимся из толпы, она попала в самое яблочко.

Новые стельки — это то, что придаёт уверенности каждой кинозвезде — так утверждала фрекен Бок…

— Ну а ты? — я протянул руку горгониде. — Не хочешь приодеться? Не стесняйся, время ещё есть.

Я не кривил душой.

Когда Альвеола, перед тем, как принять вместе со мной ванну, показала, как пользоваться перстнем, я откатил время на целых четыре часа — во избежание, как говориться.

— Спасибо, — Лолита скромно улыбнулась. — Но сдаётся мне, на встрече будет жарковато. А я не люблю потеть.

Где-то я был этому даже рад.

В шлеме с крылышками, бронелифчике и кованой юбочке Медуза Горгона выглядела так, как я в своём… ну, в своём новом костюме: то есть, профессионально, собранно, и самое главное, круто.

Как стенка для скалолазания.

Думаю, Денница это оценит.

— Ну что… — я глубоко вздохнул. — Тогда пойдём?

— Я вас отвезу, — вперёд вышел Одиссей.

— Ух ты, — я не удержался. — Неожиданно.

— Ты помирил меня с Пенелопой, — горгонид посмотрел мне в глаза. А потом прикоснулся кончиком пальца к носу. Два раза. — А я люблю сразу платить по счетам.

— А как же вызов, который мне передала твоя девушка? Он всё ещё в силе?

— О, разумеется, — Одиссей широко улыбнулся. — Но можешь не спешить. Так как вызов исходит от меня, ты имеешь право выбрать дату. А также вид поединка и оружие.

Я умно кивнул.

Одиссей явно пытается мне что-то сказать… Точнее, намекнуть. Но на что?..

— Не тупи, Оторва, — наверное, Лола хотела толкнуть меня в бок. Но из-за разницы в росте заехала локтем прямо по уху. В голове зазвенело. — Одиссей намекает, что вы с ним можете сразиться ЛЮБЫМ способом. Не обязательно — физически…

— Да понял я, не тупой, — ухо на глазах распухало.

Вот видишь, Макс: ДОЛГО крутым у тебя быть не получается. Так что не парься.

— Извини, — Лола густо покраснела. — Я думала, до тебя не дошло. Прости за ухо.

— Всё в порядке, — я успокаивающе похлопал её по запястью. — Ну подумаешь — ухо. Главное, чтобы костюмчик сидел.

И вот он настал.

Этот знаменательный, животрепещущий, поворотный момент в моей жизни.

Я должен сесть на мотоцикл позади Одиссея и обнять его за талию. Лола, покосившись на Пенелопу, заявила, что полетит САМА, на одноместном байке… а ты не стесняйся, Оторва. Главное — держись покрепче.

Но пока я мялся и придумывал, как бы поделикатнее отказаться от почётного статуса байкерской старушки, ко входу в "Затычку" подкатил роскошный лимузин.

Тонированное стекло ме-е-е-едленно опустилось, явив похожее на добродушное печёное яблоко лицо Луки Брази.

— Я слышал, ты решил немного поиграть, — произнёс он с непередаваемым апломбом всеведущего консильери и такой широкой улыбкой, что её можно было использовать вместо моста через Волгу. — Могу подбросить до "Вертела Желаний".

Я улыбнулся в ответ.

— Спасибо, Лука. Чертовски рад тебя видеть.

— Аналогично, сынок.

Мы с Лолитой полезли в лимузин.

Но когда Одиссей без лишних слов устроился рядом, я слегка удивился. Но решил ничего не спрашивать — хочет человек помочь, кто я такой, чтобы ему препятствовать?..

Да, это было для меня совершенно новым опытом. Но Лола сказала, я должен перестать быть эгоистом.

Я что хочу сказать: если кому-то помогаешь, будет только справедливо предоставить возможность отплатить. Чтобы всё по-справедливости.

— Как дела у дона Коломбо? — спросил я, как только лимузин тронулся.

Не без трепета спросил: помните те заголовки газет? Вот и я о том же…

— Спасибо, всё хорошо, — дипломатично ответил Лука Брази.

Я вздохнул. Ну что ты будешь делать…

— Лука, я спрашиваю о РЕАЛЬНОМ положении дел. Как он держится?

— Не понимаю, о чём ты, сынок. Я же говорю: всё путём.

Я покосился на Одиссея. Может, консильери не хочет откровенничать при посторонних?.. И решил перевести тему.

— А как дела у Зебрины? — консильери бросил на меня укоризненный взгляд в зеркало заднего вида. Да. Со сменой темы тоже косяк… Может, Лола права? И я правда конкретно туплю?..

— Спасибо, у неё тоже всё в порядке, — ответил Лука Брази. И я было решил, что на этом всё и кончится, но он неожиданно добавил: — Срок мотает. За ограбление Воровской гильдии. Взяли с поличным, прямо в сокровищнице, так что…

Когда до меня дошло, о чём он говорит, я возмущенно фыркнул.

— Ей не могут пришить ограбление! У Зебрины воровская лицензия.

— Была, — коротко прокомментировал консильери. — Но она не заплатила взнос в Гильдию.

Я откинулся на спинку сиденья.

Всё ясно. Старые игры в перенесение сроков. Надо будет хорошенько поговорить с главой Гильдии Законников. Ну, если я уделаю Денницу, конечно.

— Да она сама виновата, — продолжил беседу консильери. — Лично я называю это сытый бунт.

— В смысле?.. — вот теперь я ничего не понял.

— Девчонка отродясь не платила никаких взносов, — пояснил Лука Брази. — Просто забивала на них — и всё.

Я прокрутил в голове всё, что знал о Гильдиях.

— Но это значит, за неё платил дон Вито.

Консильери кивнул.

— А кто же ещё?.. Все четыреста лет, — он усмехнулся одной половиной лица. — А недавно они с дочей поругались.

— Поругались?.. — в принципе, я мог бы и не подавать наводящих реплик. Чувствовалось, что консильери и самому хочется излить душу.

— Ты же знаешь, что она поселилась в Маяке? — я кивнул. — Так вот: босс ненавязчиво намекнул, что неплохо бы вернуться домой. На самом деле, это было нужно до зарезу: бизнес есть бизнес. Лишние свидетели нам ни к чему.

Я скроил понятливое лицо. Слепой козе ясно: Зебрина, ошиваясь на краю Травяного моря, мешает слаженной работе контрабандистов — сиречь, стихийной преступности, и городских служб — преступности организованной.

— На его щедрое предложение девчонка выдала категорическое "нет" — она, мол, теперь самостоятельная личность и всё такое, — продолжил консильери. — Ну, босс и осерчал, дай ему Люцифер здоровья… Взял, да и закрыл все её счета.

Я кивнул. Как ещё научить самостоятельности — не поддельной, когда ребёнок только "делает вид", а на самом деле доит папу с мамой?.. Наказать рублём. Самое эффективное средство.

Стало быть, в неприятностях Зебрины Денница не виноват. Ну хотя бы здесь всё путём…

— На это доча взяла, да и отправилась устраиваться в "Чистилище", стриптизёршей, — я не сразу понял, что Лука Брази продолжает говорить. Но когда до меня дошло…

А чего?.. Достойная и уважаемая профессия. Видел я, как девчонки вкалывают: тут и физическая подготовка, и выглядеть надо на миллион.

— Но Эрос Аполлон её не взял, — Лука Брази резко повернул руль, уклоняясь от гигантского комбайна, который нёсся прямо на нас. — Не соответствует, сказал, высоким стандартам заведения.

Я прикрыл глаза. Если Зебрина после этих слов не спалила клуб дотла — ей не нужен секс, чтобы снять проклятье. Она повзрослела своими силами.

А ещё я очень испугался: комбайн был ПРОСТО ОГРОМНЫМ, а самое главное, я не представляю, откуда он тут взялся.

Больше всего он походил на агрегат по уборке кукурузы с моей далёкой родины. Дробилки, мешалки, резалки и другие острые штуковины, призванные превращать всё, что ни попадётся, в измельчённое однородное сырьё, крутились с ужасающей скоростью.

Пронёсся он буквально в миллиметре от крыла лимузина. Зеркало срезало, как пластилиновое.

— Что это было? — сдавленно вопросила Лолита.

Ей было неудобно. Хотя лимузин папы Вито — зверюга просторная, горгониды чувствовали себя, как ножки модницы в слишком тесных туфлях.

Я хотел предложить Лоле высунуть голову в люк на крыше, но вовремя прикусил язык. Крупные девушки чрезвычайно чувствительны к критике их внешности. Кто её знает, как двухсполовинойметровая дама воспримет такое предложение?..

— Без понятия, что это за фигня, — настороженно ответил Лука Брази.

Разговоры он прекратил, и теперь внимательно смотрел по сторонам.

Я тоже выпрямился и придал лицу заинтересованный вид.

И с чего я решил, что заполучив временной артефакт, оставлю все проблемы позади?

Сдаётся мне, что добраться до казино выльется в отдельное приключение…

К сожалению, я оказался прав.

Позади нас, за широким, как корма парохода, багажником лимузина, раздался равномерный гул…

Он нарастал, становился громче, и в нём звучало всё больше угрожающих взрёвываний. Словно следом за нами увязалось стадо страдающих жутким несварением быков.

— Что там, Оторва? — Лола, в силу специфики позы, не могла развернуться и посмотреть в окно.

А я всё медлил с ответом…

По широкой улице, заполняя её от здания на правой стороне, до такого же здания на левой, за нами двигалась… Туча?

Хотя для тучи в ней было слишком много рогов и копыт.

Что, и вправду быки?.. — я даже оживился. Ну надо же! А мои провидческие способности крепчают, как заварка в стакане кипятка.

Хотя нет, это всё-таки не быки. Больше похоже на…

— Минотавры, — сказал Одиссей. — Ого-го…

— Ого-го?.. — растерянно переспросил я.

Если уж горгонид говорит ого-го…

— Я встречался с ними под стенами Илиона, — пояснил Одиссей. — Панцирная пехота минотавров в два счёта опрокинула конницу ахейцев в море… И если бы я не придумал одну забавную штуку…

— Знаю-знаю, — с видом примерного ученика я победно улыбнулся. — Троянский конь.

Одиссей просто кивнул. Он даже не удивился — как не удивляются звёзды Голливуда, когда их узнают в китайской забегаловке.

— Минотавры — наёмники, — тихо сказала Лолита. — Одни из самых дорогих во всех измерениях. И если уж Денница раскошелился на ТАКУЮ поддержку… Ты можешь гордиться собой, Оторва.

— Через пару минут они нас догонят и гордиться будет нечем, — прокомментировал её реплику Лука Брази.

— Я разберусь.

Вы удивитесь, но эти слова исходили не из моей глотки.

Мою любимую фразу произнёс Одиссей.

А потом выпрямился, — в ограниченном пространстве салона ему пришлось делать это в несколько приёмов, — и стал протискиваться в люк на крыше.

— Одиссей, — я подёргал его за штанину. — Я, конечно, не специалист, но тебе не кажется, что один ты против целой панцирной пехоты — это слишком неравное противостояние? Ничего не хочу сказать о твоих способностях… — быстро добавил я. Так, на всякий случай.

Горгонид усмехнулся. Его коричневое, изрезанное морщинами лицо на миг осветилось — словно по нему скользнул луч солнца.

— Минотавры никогда не нападают скопом на одного, — сказал он. — К тому же, я знаком с их командиром. Мы с ним славно сразились под стенами Илиона… А потом напились на берегу Скамандра.

— О. Ну тогда… Ладно?

Одиссей упёрся руками, подтянулся и ловко вскочил на крышу лимузина. А потом издал воинственный клич, от которого барабанные перепонки втянулись внутрь головы, и одним могучим прыжком соскочил на дорогу.

Всё это время мы неслись на полной скорости — то есть, километров девяносто в час. Лука Брази и не думал жать на тормоз…

Если бы минотавры не догоняли нас столь стремительно. Если бы Одиссей действовал не столь уверенно. Если бы я видел хоть какой-то другой выход. И если бы Лолита не сдавливала моё запястье так сильно, что я уже не чувствовал пальцев…

Таким я Одиссея и запомнил: могучий, гордый, в фирменных джинсах и с индейским хвостом на затылке.

А перед ним — сплошное море рогов, копыт и бархатных, поблёскивающих золотыми кольцами, носов…

— Вот видишь, — наставительно сказала Лола. — Не так уж и трудно позволить друзьям чуточку тебе помочь.

— А-хха… — прошипел я. — И если ты, чисто в рамках взаимопомощи, отпустишь мою руку…

— О, извини, — горгонида сделала вид, что не заметила своих пальцев на моём запястье. — Я так переволновалась… Сам понимаешь.

— А-хха… — повторил я, растирая кисть. Возможно, к пальцам всё-таки вернётся чувствительность. Через месяц-другой. После операции…

— Мы почти приехали, — подал голос Лука Брази.

— Видать, кончились у Денницы сюрпризы, — усмехнулась Лолита.

И тут прямо под колёса лимузина бросился ребёнок. Лука дал по тормозам. Мы с Лолой повалились вперёд, моя голова оказалась зажата… нет, не между передними сиденьями. Сами догадайтесь.

Впрочем, это чертовски смягчило удар и я почти не ушибся.

— Что там, Лука? — закричал я, как только стих визг тормозов. — Ребёнок не пострадал?

— Оторва, может, слезешь с меня? — деликатно попросила Лолита.

— О, прости… — стараясь не слишком опираться на обнаженные телеса горгониды, я полез к двери, открыл её и выкатился наружу.

Жар отдающего тепло асфальта ударил, как мешок с песком.

Наскоро отряхнувшись, я побежал к капоту… Перед которым, сжимая в крошечных ручках куклу и улыбаясь, стояла девочка.

— Слава Богу, ты цела! — закричал я, бросаясь к ребёнку. — Ну ты нас и напугала…

— Отвали, педофил, — сказала девочка густым басом.

Я потряс головой.

Голубое платьице с кружевным воротничком. Белые гольфы. Крысиные косички с пышными голубыми бантами… А между косичками — небритая испитая рожа глумливого уголовника.

— Ты что, этот, как его… — я вспомнил Незабудку. Девочку, которая передала мне кулон Кассандры… — В общем, ты эльф?

— Сам ты эльф, — отбрил коротышка в платье. — А я гоблин. Нетрадиционной ориентации.

— Э…

— Ближе к телу, парниша, — гоблин страшно заморгал на меня длинными ресницами. — У меня сообщение от мастера Скопика.

— А…

— Ни в коем случае не входи в казино через главный вход.

— Да? — я всё ещё не мог прийти в себя. Перед глазами дрожал образ переломанного детского тельца… У мастера Скопика своеобразное чувство юмора. — А… Через какой?

Я представил, как лезу в "Вертел Желаний" через окно. А учитывая, что казино построено из живого драконьего камня, страшно представить, каким отверстием оно может оказаться…

— Не тупи, парниша, — гоблин в платье игриво шлёпнул меня по запястью. — Сзади войдёшь. Как все нормальные люди.

— Ясно, — я недоверчиво посопел. — Спасибо, — и побрёл обратно к лимузину. — Мастеру привет…

Гоблин бесшумно канул в переулок.

Устроившись на сиденье, я обрисовал ситуацию консильери. Тот задумался. Затем кивнул.

— Сделаем, — сказал он и резко развернул лимузин на сто восемьдесят градусов. — Жалко, что красная дорожка пропадёт. Да и народ собрался тебя поприветствовать… Но кто я такой, чтобы пренебрегать советом вора?

Я был абсолютно согласен. Если б ещё совет поступил не столь радикальным способом.

Объехав квартал, Лука Брази остановился у жалкой лачуги с соломенной крышей, сквозь которую проросло несколько небольших каменных деревьев, с покосившимся крылечком и жирным котом на завалинке.

Как только я открыл дверцу, кот сорвался и куда-то улетел…

— Ты уверен, Лука? — по-моему, от казино мы находились километрах в трёх.

— Хотели чёрный ход? Получите, распишитесь, — добродушно пробурчал консильери.

Я вылез из машины. Лола, с громким вздохом облегчения, выбралась следом. Когда она распрямилась, я услышал, как хрустят косточки.

Кроме нас, никого на улице не было.

Задница висел, всё так же касаясь краешком горизонта…

— Да ты не боись, — успокоил Лука Брази, открывая дверь хижины. На удивление, деревянная, на ржавых петлях дверь отворилась без малейшего скрипа. — Это наша точка, проверенная. Улица давно выкуплена под складЫ.

— Да я и не боюсь, — я подал плечами. — Не понимаю, с чего мне бояться? Я вообще не имею такой привычки — бояться…

Вот нервничаю — это да.

— Я буду за твоей спиной, Оторва, — напутствовала Лолита.

— Как я выгляжу? Ухо в порядке? — спросил я, осторожно притрагиваясь к слуховому органу. На ощупь он походил на пучок салата…

— Всё прекрасно, Макс, — и почему меня её слова не успокаивают?.. — Тебе пора заходить.

Я кивнул и занёс ногу над крыльцом.

И тут раздался взрыв.

Глава 20

Громадный клуб раскалённого газа поднялся над крышами и унёсся в небо.

Весь квартал содрогнулся.

Запахло тухлыми яйцами.

Нас с Лолой толкнуло друг к другу, и я вновь оказался…

— Знаешь, Оторва, пора с этим завязывать, — с громким чпоком отлепив моё лицо от полушарий, Лола сделала шаг назад. — Я говорила, что ты не в моём вкусе. Извини, ничего не изменилось.

— Да я не виноват! — я почувствовал, как кровь, начиная примерно с пяток, приливает к лицу. — Оно само получается.

— Проследи, чтобы больше не получалось, — грозно посоветовала Медуза.

Лука Брази, приставив ладонь козырьком к глазам, смотрел на плотный столб дыма.

— Похоже, это наше казино, — задумчиво прокомментировал он.

Я сглотнул: предупреждение гоблина сработало.

— Там… Что-нибудь осталось? — голос дал петуха.

Перед глазами прыгали картинки, одна страшнее другой: горы раненых, вой полицейских сирен, трубы пожарных, визг скорых… Хотя чего это я? Здесь, в Сан-Инферно, люди не нуждаются в городских службах. Они привыкли преодолевать трудности при помощи самих себя.

— Жди здесь, — приказал консильери и шагнул за порог.

— Стой! — я схватил его за полу просторного пиджака. — Там… Скорее всего, там нужна помощь.

— Стой здесь, сынок, — большая, обманчиво мягкая ладонь толкнула меня в грудь. — Я разведаю, что и как, и тут же вернусь. Не успеешь "черничный пирог" сказать.

— Черничный пирог!

Но Лука Брази исчез в тёмном коридоре.

Мои ноги сами двинулись следом. Но Лола поймала меня поперёк талии и поставила рядом с собой.

— Пользуешься тем, что в два раза больше, — проворчал я.

— Ты же сам говорил: рост значения не имеет, — ядовито заметила горгонида.

— Так то — в сексе, — я прерывисто вздохнул.

— Оторва, — мне на плечо легла тяжелая рука. — Ну как тебе объяснить? Я не буду с тобой спать.

Я закатил глаза.

Убедить женщину в том, что ты её не хочешь, ещё труднее, чем заполучить в постель.

Остаётся одно: во всём соглашаться.

— Ты права, Лола. С той минуты, как я тебя увидел…

В кособоком проёме двери показалась мятая физиономия Луки Брази.

— Всё путём, сынок. Можно идти.

— А что это было?

Консильери уже повернулся и протискивался по довольно узкому проходу, заставленному длинными фанерными ящиками с незнакомыми маркировками.

— Кто-то насыпал дракону в ноздри перцу.

Я прокрутил для себя сообщение на малой скорости…

— Ты хочешь сказать, дракон, из которого построено казино… Просто чихнул?

— Хорошо, что на языке в этот миг никого не стояло, — не оборачиваясь, прокомментировал консильери. — Размазало бы в манную кашу.

Как интересно. А ведь там как раз должны были находиться МЫ…

Комбайн, минотавры, взрыв…

Денница начинает играть очень грязно.

Пару минут мы гуськом двигались мимо мешков, ящиков и корзин, из которых торчали горлышки бутылок. Толстый ковёр скрадывал шаги, в воздухе витала такая смесь запахов, что в ней смело можно было мариновать шашлык. А ещё стрелять из пушки.

Наконец Лука Брази остановился перед металлической дверью. С той стороны доносились странные звуки: металлический лязг, дробный стук, молодецкие выкрики…

Добавить весёленькую музычку — и получится детский парк развлечений.

— Как только ты переступишь порог, — обратился ко мне консильери, — Всё будет зависеть от тебя.

— Если мне на голову не рухнет хрустальная люстра, — мрачный настрой всё больше доминировал над остальной гаммой чувств.

— Этого не случиться, — дружелюбная куча влажного белья, которая заменяла Луке Брази лицо, подмигнула. — Там, за дверью, действуют иные законы. Законы Сделки. НИКТО не может им сопротивляться. Даже такой сукин сын, как Денница. Так что не подкачай, малыш. На этот раз мы с доном поставили на тебя.

— Что?.. — я возмущенно взмахнул руками. — А раньше что: вы ставили против?

— Ничего личного, малыш, ты же понимаешь… — и Лука Брази мягко толкнул дверь.

И я вдруг оказался в аду.

Взметались языки пламени. Булькотили котлы. Отовсюду слышался металлический стук ножей.

Из миски на меня уставились на редкость осмысленные глаза на длинных стебельках…

Да. Это была кухня.

"Вертел желаний" нёс ту же повинность, что и "Чистилище": бесперебойно снабжал едой орды гремлинов.

В чаду и клубах пара носились повара…

— Ходу, ходу, — подтолкнул меня в спину Лука Брази. — Время пошло.

Я поспешил по узкому проходу между столами.

Кожа на спине стянулась в тугой узел: ни капли не удивлюсь, если в позвоночник воткнётся окровавленный тесак.

Ничего личного, как здесь любят говорить. Просто рукоять была скользкой, вот он и вырвался, окаянный…

Но обошлось.

Наверное, соглашение о сделке в Сан-Инферно и впрямь было самым святым, что только можно себе вообразить.

Через тридцать секунд меня окутали совсем другие запахи: дорогих духов, марочных напитков и крепких сигар.

Тихий джаз, негромкий звон бокалов, прохладный, словно пропущенный через морозилку, воздух…

Я вдохнул полной грудью.

Давненько я здесь не бывал… С той приснопамятной сделки, которую заключил с Поганцем и Золотком.

По иронии судьбы, сейчас мне тоже предстоит заключить сделку с ангелом и демоном. Только, так сказать, в одном флаконе.

Когда я показался в дверях зала, музыка смолкла.

Официанты, гости, оркестр — все повернулись ко мне…

— Не стой на пороге, Оторва, у меня шея затекла.

Наверное, Лолита планировала легонько меня подтолкнуть. Но в результате я пропахал носом красную ковровую дорожку, и остановился, только наткнувшись на столик.

Фарфор, хрусталь, серебро — всё полетело на пол, оглашая зал звонким грохотом, и украшая мой белоснежный пиджак шедеврами экспрессионизма.

— Извини, — прошипела Лолита, когда стих грохот битой посуды. — Я не хотела.

— Пустяки, — поднявшись, я наскоро привёл в порядок костюм — ну, то, что от него осталось. Заправил рубашку и лёгким движением сбил с рукава невидимую пушинку. — Если что и пострадало — так это всего лишь моя гордость. Всё путём.

— Нет, правда, Оторва, я нечаянно, — не унималась Лолита. — Просто я так нервничаю…

— ВСЁ В ПОРЯДКЕ, Лола, — я сделал страшные глаза. — Ты не могла бы где-нибудь присесть, ладно?

— Пойдём, дорогуша, — Лука Брази осторожно взял Лолиту под локоток. Для этого ему пришлось встать на цыпочки. — Я налью тебе выпить… чего-нибудь успокоительного.

И в этот момент портьеры в дальнем конце зала разошлись. В проёме показался…

Ну, вы уже догадались.

В чёрном, как глыба мрака, костюме, в ослепительно-белой рубашке, с волосами, аккуратно зачёсанными со лба на затылок, он являл собой как бы копию меня. Негатив, который слегка передержали в растворе.

— Так-так-так… — протянул Денница. — Красивое ухо. Где достал?

— Где взял — там уже нет, — гордо ответил я.

— А костюм-то какой… — демангел обошел вокруг меня. — Винные разводы и потёки соуса мури-мури тебе очень к лицу.

— Спасибо, — я мило улыбнулся. — Всегда приятно знать, что тебя ценят.

— Но всё-таки… — демангел вздохнул. — Наконец-то ты явился. А я уже устал ждать…

— На самом деле, я не опоздал, — я улыбнулся ещё шире. — Это ты пришел раньше. Волнуешься поди, вот и припёрся ни свет ни заря… Но ничего, — я покровительственно похлопал Денницу по плечу. — Всё приходит с опытом. Вот потренируешься, и тогда сделки не будут вызывать у тебя такого трепета.

— Я? Волнуюсь? — голос Денницы поднялся до визга, но глаза с квадратными зрачками мстительно прищурились.

Демангел пренебрежительно фыркнул.

— Да я заключал сделки, когда тебя ещё в проекте не было!

— Сочувствую, — я скорбно покивал. — Не знал, что ты такой старый. Говорят, с возрастом приходит мудрость. Но бывает и так, что возраст приходит один…

Денница вновь прищурился. Рогонимб над его макушкой светился зловеще, как гнилушка в погребе.

А потом демангел улыбнулся. Вскинул подбородок и повёл рукой в сторону портьеры, из-за которой появился.

— Не будем заставлять публику ждать, — миролюбиво промолвил он. — Так как ты опаздывал, я взял на себя смелость пригласить свидетелей.

— То есть, ты ПРЕДПОЛАГАЛ, что я опоздаю, — я махнул рукой, приглашая Денницу идти первым. — Хотя да, что это я говорю?.. Ты ведь САМ срежиссировал весь мой путь до казино. Тебе ли не знать.

— Срежиссировал? — Денница демонстративно пожал плечами. — И зачем мне это нужно? Но надеюсь, ты добрался без происшествий.

— Твоими молитвами, Денница, твоими молитвами.

Портьера распахнулась, демангел отошел в сторону и я ощутил небольшое, но острое дежа-вю.

Маленькая комната. Круглый стол. А за столом…

Мастер Шмук, увидев меня, сощурил кабаньи глазки и громко хрюкнул.

Серпент ядовито зашипел и нервно дёрнул рукой, хватаясь за какой-то амулет, цепочка которого виднелась под мантией.

Госпожа Люсинда, в своей кошмарной шляпке и с таким узким носом, словно его защемили прищепкой, презрительно сжала морщинистые губки и отвернулась.

— Надеюсь, ты удовлетворён? — победно спросил Денница. — Как видишь, все они — уважаемые граждане нашего города, главы Гильдий… — прищурившись, он пристально наблюдал за моей реакцией.

Ну конечно. Пригласив трёх самых нетерпимых ко мне граждан, он ждал определённой реакции.

— Прекрасно! — я тепло улыбнулся всем троим по-очереди, потом скользнул к столу, и превозмогая себя, поцеловал сухую, затянутую в перчатку без пальцев, лапку Люсинды… — Как я рад вас видеть, господа. Признаться, я волновался, что свидетели, которых выберет мой оппонент, могут быть несколько… пристрастны и субъективны. Но теперь вижу: всё в порядке! Свидетели, которых выбрал Денница, ОПРЕДЕЛЁННО будут пристрастны и субъективны. А значит, я могу ни о чём не волноваться.

— Как ты смог избежать ареста? — прошипел Серпент.

— О. Вы до сих пор утверждаете, что вызов Тварей из Подземельных Измерений — это всего лишь процедура ареста? — я вежливо приподнял брови.

— Серпент, ты что, вызвал Тварей? — рыкнул мастер Шмук. — Прямо в Сан-Инферно?.. Совсем нюх потерял?

— Опрометчиво, юноша, очень опрометчиво, — присоединилась мадам Люсинда.

— Это было абсолютно безопасно, — сквозь зубы прошипел маг. — Как вы все знаете, Твари успокаиваются, когда берут жертву и утаскивают её…

— Да, но я же здесь, — мило улыбаясь, я занял пустое кресло рядом с мастером Шмуком. — А значит, обаятельные зверушки из подземельных измерений не получили своей добычи.

— Кого ты подсунул им вместо себя? — тихо спросил маг.

— Господа, господа! — привлёк внимание Денница. — Как вы помните, мы здесь собрались по совершенно другому поводу. Коли уж господин Безумный всё-таки явился, мы обязаны обсудить условия сделки.

— Нет уж, погоди, — грозно хрюкнул мастер Шмук. — Я хочу знать, кого этот проходимец подсунул Тварям вместо себя.

— Никого, — подал я голос. — И кстати: я не проходимец. Я здесь надолго.

— Не имеет значения, — тонкий дискант госпожи Люсинды задрожал. — Потому что в этот самый момент Твари из Подземельных Измерений пожирают наш город!

Все вскочили.

Паника в мои планы не входила…

— Так, все успокоились, — пришлось повысить голос, чтобы перекричать гвалт. — Всё не так страшно, как вы думаете.

— Не страшно?.. — голос госпожи Люсинды уже напоминал визг бормашины. Я поморщился. — Ты смеешь утверждать, что…

— Город в порядке, — подтвердил я. — Жители в порядке. Вы тоже в порядке. Никто никого не тащит, никто никого не жрёт.

— Но… Почему?..

Ох, не планировал я этого говорить… Хотел прикинуться эдаким простачком, которого обставить — всё равно, что отобрать конфетку у младенца.

— Я выкинул Тварей из Сан-Инферно в какое-то пустое измерение.

Повисла гнетущая тишина.

— Ты… Что сделал? — первым очнулся мастер Шмук.

— На самом деле, я толком не знаю. Они меня почти поглотили. Но потом я открыл портал, и… они все туда провалились. Такие дела.

— Это возможно, — после затянувшейся паузы чопорно кивнула мадам Люсинда. — Пустых измерений гораздо больше, чем населённых, пусть даже такими одноклеточными, как… — она оглядела всех, кто сидел за столом, как бы обобщая нас в единый список. — Если господин Безумный ДЕЙСТВИТЕЛЬНО это сделал — честь ему и хвала.

— Да, Змейк, — мастер Шмук огрел Серпента по плечу мощным копытом. — Тут ты дал маху… Не на того нарвался. А я говорил, что этот Безумный — тот ещё крендель.

— Этого не может быть! — взвился Серпент. — Я поставил ловушку девятого уровня, и… — он оглядел всех присутствующих. — В Сан-Инферно не найдётся никого, кто хотя бы БЛИЗКО подобрался к седьмому.

— Значит, теперь нашлось, Змейк, — хрюкнул мастер Шмук. — И если…

Подошел Денница и занял соседнее кресло, сложив руки на груди и глядя на спорщиков.

— Посмотри на них, — он повёл острым подбородком. — Сейчас они подерутся. Как крысы при дележе сырной корки… И в ЭТОМ городе ты хочешь жить? Вести дела с ЭТИМИ людьми?

— Знаешь, в чём разница между ними и тобой? — я тоже смотрел на спорщиков. И знаете, что? Они меня СТРАШНО умиляли.

— Конечно знаю! — Денница самодовольно усмехнулся. — Я умею отбросить несущественное и не зацикливаться на пустяках. А ещё у меня костюм дороже.

— Вот именно, — я кивнул. — Спасение города от Тварей ты считаешь чем-то несущественным. Пустяком. А они — нет. Для них благополучие Сан-Инферно важнее какой-то там сделки.

— Какой-то там сделки? — Денница возмущенно всплеснул руками. — Решается НАША С ТОБОЙ СУДЬБА! Или ты — или я. Разве не ЭТО главное?

— Цель оправдывает любые средства, верно? — я разозлился. И решил немножко выпустить пар. Спокойствие мне ещё понадобится. — Ты не знал, справлюсь ли я с Тварями, когда подбивал Серпента натравить их на меня. Но тебе было на это плевать.

— Я мог ПОБЕДИТЬ, как ты этого не понимаешь? — окрысился демангел. — И кстати: знаешь, почему он согласился? — он заговорщицки подмигнул. — Мастер Серпент боится, что ты подвинешь его с места.

— Чего?..

— Он чувствует, что ты — более сильный маг, чем он. А закон Гильдии гласит, что править должен СИЛЬНЕЙШИЙ. Сильнейший, понимаешь? Это значит: самый крутой. И чтобы избежать Вызова…

— Знаешь, в чём твоя проблема? — закатив глаза, я поднялся и направился к столику с напитками. Денница потащился следом. — Ты не отличаешь добра от зла.

— В этом надо винить не меня, — усмехнулся демангел. — А маму с папой. Тебе этого не понять, но нефилим — это…

— Чушь, — оборвал я. — Ты сам не захотел выбирать сторону. Ты думал, что двурушничество сойдёт тебе с рук, а в результате… Ты утратил всякое представление о том, что хорошо, а что плохо.

— Я сам по себе, — Денница гордо задрал голову и посмотрел на меня свысока. — Я устанавливаю правила игры. А ты… — он отвлёкся, наливая себе чего-то синего, как сапфир. — Ты мог бы стать таким же. Со временем. В тебе есть задатки.

— Моя бабушка говорила: если человек может отличить добро от зла, он никогда не встанет на сторону последнего. Просто не сможет. Понимаешь, о чём я?

— Глупости, — сделав глоток, Денница удовлетворённо кивнул. — Добро и зло — это просто понятия. Символы. На самом деле главное — это ВЛАСТЬ. Ты об этом знаешь, ты же был королём.

Я кивнул.

— Да, власть — штука интересная. И мне большого труда стоило от неё отказаться.

— Вот тогда-то я и понял, что ты — слабак, Макс, — довольно произнёс Денница. — Ты — ничтожество. Никчёмная дырка от бублика. Я отберу всё, что тебе дорого и сделаю это своим. Потому что ты этого НЕДОСТОИН.

И он улыбнулся, показав все свои белые и на удивление острые зубы.

Я закатил глаза.

А потом плеснул себе чего-то кроваво-красного, воткнул в стакан веточку сельдерея, и вернулся к столу.

Бесполезно в чём-то убеждать таких, как Денница. Он выстроил вокруг себя непрошибаемые стены, и пока они не рухнут, демангел будет искренне думать, что он — лучше других. А значит, ему позволено ВСЁ.

— Ну как, господа? Может, вернёмся к тому, ради чего мы все здесь собрались? — попробовав свой коктейль, я кивнул. Не "Кровавая Мэри", но сойдёт.

— Если ты победишь в этом споре, — хрюкнул кабан. — Тебе придётся бросить вызов главе Гильдии магов, господин Безумный.

Я хладнокровно отхлебнул красной бурды.

— Спасибо, но у меня уже есть один вызов. От горгонида Одиссея. Так что становитесь в очередь.

Маг возмущенно фыркнул.

— Ты наверняка смошенничал, и…

— Заткнись, Змейк, — добродушно оборвал его мастер Шмук. — Ты облажался, и сам это знаешь. Будет только справедливо, если тебе придётся ДОКАЗАТЬ своё право занимать должность главы Гильдии и дальше.

— ГОСПОДА! — вернулся Денница и снова упал в соседнее кресло. Казалось, демангел успокоился. Выглядел он довольно развязно: одна нога на другой, руки расслабленно покоятся на спинке… — Если мы в ближайшие пару минут не перейдём к обсуждению нашей сделки с Максом, я начну жалеть о том, что привлёк именно ВАС. А это значит, господа, что вы останетесь без своего посреднического гонорара.

Все тут же замолчали.

Демангел закатил глаза.

— Похоже, с этого и надо было начинать, — буркнул он.

Откуда ни возьмись, перед Денницей появилась чёрная кожаная папка.

Открыв её, он достал из кармана пиджака самопишущее перо, открутил колпачок и занёс перо над бумагой.

— Итак… — Денница посмотрел на меня и заговорщицки подмигнул. — Приступим.

Глава 21

— Мы будем просто смотреть игру? — недоверчиво спросила Лола.

Я подал ей руку, помогая выбраться из лимузина.

Обычно горгона справлялась сама. Но сегодня был особый случай.

В чёрном, с золотой каймой платье, в босоножках на высоких каблуках, она выглядела — и чувствовала себя — настоящей леди.

— Не "просто игру", — я проникновенно улыбнулся. — Это будет лучшая игра всех времён и народов. И измерений.

— Только потому что она будет первая, — заметила горгонида, стараясь незаметно огладить свой сногсшибательный наряд.

— Но это не умаляет её грандиозности, — попытался втолковать я. — Понимаешь, первые впечатления — самые сильные. Ты будешь вспоминать о ней всю жизнь. И рассказывать внукам.

Я повёл её по красной дорожке, к особому входу на стадион. Он вёл непосредственно к ложам.

С обеих сторон на нас завистливо глазели те, кому не посчастливилось купить билет.

— Каким внукам? — Лола нахмурила аккуратно подведённые брови.

— Ну как же?.. Маленькие Кай и Герда. Дети Клио, твоей дочери. Так любят слушать про бурную молодость своей бабушки…

Медуза замедлила шаг и посмотрела на меня очень обеспокоенным взглядом. Видать, на этот раз я переборщил.

— Ты, случайно, головой не ударялся? Как вышел вчера из казино, так и несёшь пургу.

— Всё путём, Лола. Я просто пошутил. Насчёт внуков. Не насчёт футбола.

— Быстро говори: откуда ты узнал, как их зовут?

— Я это ВЫДУМАЛ, Лолочка, дорогая. Просто так, для смеху.

Горгонида закаменела лицом.

— ДЛЯ СМЕХУ? Тогда сам будешь объяснять моему мужу, что внуки у него просто так, для смеху.

Я поперхнулся.

— Лола, окстись! У тебя нет никакого мужа. И детей нет!

— Скажи это моей дочери Клио, когда приведёшь её к нам на семейный ужин, ЗЯТЁК.

Интересно: у кого крыша протекает больше?

— Эм… Ты меня троллишь, верно?

Горгонида победно задрала подбородок и улыбнулась.

— Ладно, один — ноль в твою пользу, — я посмотрел на Лолу с новым уважением. Медуза Горгона не переставала меня удивлять… — Давай вернёмся к игре.

— На которую мы идём вместо того, чтобы выигрывать пари у Денницы?

— Перед смертью не надышишься, моя железная орхидея, — я галантно чмокнул Лолиту в крупную ладошку. — Так давай хотя бы получать удовольствие.

— Ты сдался, да? — Лолита недобро прищурилась и надвинулась на меня всей своей э… монументальностью. — Опустил лапки. Уступил этому… этому…

— Успокойся, Долорес, — пришлось прибегнуть к голосу "босса".

Ну как ей объяснить?.. Каждому овощу — своё время. А уж такой фрукт, как Денница, срывать ТОЧНО рановато.

— Давай не будем заключать конкретного пари, — предложил я тогда, в задней комнате казино. — Пусть жизнь идёт своим чередом, но каждый из нас будет… начеку.

— Чтобы нанести удар в тот миг, когда противник этого совсем не ждёт, — подхватил Денница. А затем лучезарно улыбнулся. — Мне нравится.

— Тогда по рукам, — я протянул руку, он тоже.

— Я достану тебя первым, — нежно пообещал демангел.

— Посмотрим, — я ему подмигнул.

На этом мы и разошлись…

— Мы просто идём на игру, поболеть за команды, — успокоил я Лолу. — Легендарный матч: Благор — Заковия. Судья — мастер Скопик, стадион — Лужники. Это даже звучит круто, не находишь?

Ну… Не совсем "Лужники". Его точная копия.

Строительная контора, которая подрядилась построить стадион за одну ночь, находилась в измерении Формика. Когда я увидел рабочих, чуть не рассмеялся: это были самые обычные муравьи.

Только двух метров росту. И в симпатичных желтых касках.

Командовала ими ещё более крупная мадам, с огромными жвалами и крыльями, как у стрекозы, которую все звали просто Королева.

Как я узнал позднее, в среде муравьёв Королева — это не титул, а должность. Как начальник бригады, или прораб.

Формикоиды не стали заморачиваться с новым проектом и дизайном, а просто в точности, до последнего кирпичика, скопировали то, что им показали.

Зрелище, я вам скажу, было грандиозное: сначала они притащили на выбранное место…

Кстати: первый стадион отгрохали у нас, в Сан-Инферно!

Так вот: сначала муравьи притащили на обширный пустырь за клубом "Затычка" миллионы кубиков. Казалось, что они сделаны из сахара — такие же белые и на вид очень хрупкие.

А потом началось строительство… На это действо собрался посмотреть чуть ни весь город! Господин Скрябб пытался продавать билеты, но я запретил: мегастройка — народное достояние.

Каждый должен это увидеть.

Чтобы иметь возможность рассказать другим, а значит — сделать нам отличную рекламу…

Вы когда-нибудь видели, как строится муравейник на ускоренной съёмке? Обязательно посмотрите.

Потому что именно так, прямо на глазах, и воздвигся наш собственный стадион "Лужники".

Точная копия, даже царапины на сиденьях в тех же местах — китайцы отдыхают.

И вот сегодня — первая в истории измерений игра…

Букмекеры сходят с ума от счастья: народ делает ставки так, будто завтра конец света. Всем хочется поучаствовать — шутка ли! Новое, никогда не виданное развлечение.

— Ну а ты, Оторва, — спросила Лола, пока мы с ней, как парочка знаменитостей, махали ручками толпе. — На кого ты поставил? На Благор, или на Заковию?

Я усмехнулся.

— Дай-ка подумать… С одной стороны — пра-пра-дедушка Литопс Каменнокрыл, который наплевав на возраст и титул, решил начать спортивную карьеру в качестве правого нападающего.

С другой — любимые, хотя и не состоявшиеся подданные. На кого же мне сделать ставку?

Мы как раз добрались до своей ложи.

Да, забыл сказать: стадион действительно являлся точной копией Лужников, кроме… размеров.

Наш был гораздо больше.

Объясню, почему. Как оказалось, во всех измерениях гуманоиды — такие, как люди — являлись чуть ли не одной из самых мелких рас… Глупо было бы строить так, чтобы удобно было только нам.

Горгониды, выходцы с Клоаки Дьявола, формикоиды и другие негуманоиды — все они были куда крупнее людей. Поэтому стадион, по земным меркам, был КОЛОССАЛЬНЫМ. Рассчитанным на великанов — да так оно и было.

Словом, когда Лолита, добравшись наконец до нашей ложи, устроилась в кресле — ей было удобно.

— Ну, здесь не должно быть ничего личного, не так ли? Это же ставки, — сказала Лола, вытягивая ноги на середину прохода.

— Хорошо, вот тебе задачка: в одной команде играю я, в другой — Энди. На кого ты поставишь?

Горгона наградила меня уничтожающим взглядом.

— Ладно, твоя взяла, Оторва. И что мы тогда здесь делаем?

— Я же сказал: смотрим игру. ПЕРВУЮ игру в Сан-Инферно. По этому поводу у меня для тебя есть подарок…

Я полез в карман пиджака и достал бархатный футляр с логотипом "Картье". Лола, конечно, не знает, что это за зверь, но мне было приятно заказать украшения именно у них.

— Что это? — при виде футляра глаза горгониды загорелись — как и у всякой нормальной девушки.

— Так, мелочь, — я небрежно открыл футляр. В нём красовались золотые серёжки и такой же кулон. Всё выполнено на заказ, под размеры Лолиты. — Примерь. Мне кажется, кулон прекрасно оттенит вырез платья.

Лола послушалась. Достав цепочку, она приложила кулон к груди и повернулась спиной, чтобы я застегнул замочек. Затем вдела в уши серьги.

— Ну как?.. — она нервно облизнула губы и мило покраснела.

— Лолита, солнце моё, я всегда говорил, что ты — самая красивая девушка на свете. И я НИКОГДА не откажусь от своих слов.

— Но ты же понимаешь, Оторва, я не могу принять твоих ухаживаний…

Я закатил глаза.

— Мы ПРОСТО ДРУЗЬЯ, мой ангел. Это дружеский подарок. И кроме того, — я смущенно потупился. — В последнее время я несколько раз смущал тебя… Ну, когда терял равновесие и утыкался прямо тебе в… В общем, от чистого сердца.

— Спасибо, — Лола поправила кулон. Он действительно умещался как раз там, где неоднократно бывала моя голова — то есть, между полушарий… И ПРОСТО НЕ МОГ не привлечь внимания.

— Тебе правда очень идёт. Никогда его не снимай.

— Привет-привет, я не опоздал?

Денница выглядел великолепно. Впрочем, как и всегда… Кожа лица малость красновата, как на мой вкус. Но это я придираюсь.

Лолита пригвоздила меня ещё одним, тяжелым, как ковровая бомбардировка, взглядом.

— Оторва, а этот что здесь делает?

После того, как Денница облапошил Лолиту с "Чистилищем", она испытывала к демангелу чистую, ничем не замутнённую ненависть.

— Как что?.. — Денница сделал вид, что возмущен до глубины души. — Пришел посмотреть игру. Как и все…

— Да, но что ты делаешь в НАШЕЙ ложе? — Лолита отодвинулась в мою сторону. При своих габаритах она ужалась минимум, вполовину.

— Это я его пригласил, — тихо сказал я.

Повисла тишина.

Условная тишина. В нашей, отдельно взятой ложе.

Стадион гудел, как улей, полный пьяных развесёлых пчёл.

За время подготовки к матчу, добрые граждане Сан-Инферно и гости столицы досконально изучили правила проведения подобных мероприятий. И заявились на игру во всеоружии: размахивая огромными поролоновыми пальцами, цветными флажками, дудя в дуделки, пища в пищалки и пронося под одеждой столько пива, что хватило бы заполнить стадион до краёв.

А это отличная мысль… — я на секунду отвлёкся. Регата на Оранжевом море. Яхты мчатся среди клубов дыма и языков пламени — вот это будет зрелище!..

— Оторва, ты всё-таки… — Лолита возмущенно фыркнула, не найдя подходящего эпитета. — Пригласить к нам в ложу этого… Признайся, он и тебе запудрил мозги.

Походу, Лола серьёзно сомневалась в моём душевном здоровье. Эх, то ли ещё будет.

— То, что мы с тобой заключили пари, ещё не значит, что мы должны вести себя, как отморозки, верно? — предложил я вчера вечером. — Давай пожмём руки, и сделаем вид, что мы друзья…

Денница согласился.

В конце концов, мы воспитанные люди. Каждый по-своему.

Вот я и пригласил его посмотреть игру вместе, в моей собственной ложе.

Нефилим — наполовину ангел, наполовину демон, — сказал Силантий. — Это даёт ему привилегию читать не только в душах смертных, но также и в их сердцах.

А вот мы, люди, говорим: чужая душа — потёмки. Но чтобы увидеть свет в конце туннеля, нужно находиться в ПОЛНОЙ… темноте.

— Оторва, — Лола отвлекла меня от размышлений.

— Да, дорогая?

— А почему, кроме нас, в ложе никого нет? — она обвела взглядом десяток пустых кресел и посмотрела на меня.

Я был готов к этому вопросу.

— Ну, ты знаешь, как это бывает… — смущенно потупившись, я поковырял пальцем дерматиновую обивку кресла. — Колька занят с игроками — кому водички принести, кому шнурки помочь завязать… Сигоньяк сидит в посольской ложе — во-о-он его шляпа с пером виднеется. Лилит не отлипает от барона…

— И тебе не обидно?

— Эм… Что именно?

— То, что ведьма променяла тебя на другого.

— Ты знаешь, нисколько. Как ни странно, они с Рэмбо составили очень гармоничную парочку: барон несколько сдерживает взрывной темперамент Лилит, а она придаёт яркости его несколько тусклому облику.

Я вгляделся в ложу заковианцев.

Так, Золтан таки прибыл на игру, как и обещал. И похоже, всё ещё один: пока что ему удаётся противостоять матримониальному натиску баронессы Фейрчайльд…

Но он уступит. Политика — дама, не терпящая возражений.

— А где девочки? — спросила Лолита. — Неужто ты зажилил места для своих подружек?

— Девочки со своими — они выкупили целый ряд на южной трибуне, — я показал, куда смотреть. — Во-о-он там Белоснежка: помаши ей ручкой.

— Да откуда ты знаешь, что это Белоснежка? — Лола недоверчиво прищурилась. — Просто какая-то чувиха с чёрной гривой.

— ПОМАШИ, ну что тебе, трудно что-ли?.. — я улыбнулся как можно безмятежней.

— Ладно, ладно… ЭЙ, БЕЛОСНЕЖКА! ПРИВЕ-Е-ЕТ!

Если б Иерихонские трубы когда-нибудь услышали, как орёт горгонида, они бы тихо и мирно скончались от зависти.

Тонкая фигурка с копной чёрных волос помахала в ответ.

— У дона Вито своя ложа, ты же понимаешь, — продолжил я с того места, где остановился. — Зебрина, правда, всё ещё в тюрьме… Но патриций согласился рассмотреть прошение о досрочном освобождении за хорошее поведение.

Лола фыркнула.

— Зебрина Коломбо пообещала хорошо себя вести?

— Ну, у неё есть отличный стимул: свобода.

— Не знаю, Оторва. Как-то в это не верится.

— Может, сделаем ставочку? — к нам наклонился Денница.

— Ни за что, — Лолита оттолкнула его локтем. — Мы не будем с тобой спорить. В смысле — БОЛЬШЕ не будем. Все знают, чем это заканчивается.

— Да ладно вам, игра ещё не началась, — осклабился демангел. — Скучно же.

— Отстань, Денница, — поддержал я Лолиту. — Хватит с тебя и одной сделки.

— Да кто говорит о сделках? — он возмущенно фыркнул. — Всего лишь небольшая ставочка. Так, мелочь… Если Зебрину выпустят за хорошее поведение, я верну тебе те десять тонн золота, что были должны Золик и Погги.

— Ты мне их и так должен вернуть, — резонно заметил я.

— Давай, соглашайся, — наседал демангел. Нимб над его тщательно уложенными волосами возбуждённо мерцал. — Будет с чем начать новую жизнь, когда ты продуешь мне ГЛАВНОЕ пари…

— Он тебе не продует! — вступилась Лолита.

— Ладно, — я протянул руку над её коленями. — Если Зебрина выйдет за хорошее поведение — ты отдашь мне двадцать тонн золота и ни унцией меньше.

— Идёт, — демангел, как коршун ухватился за мою руку. — Разбей, дорогая, — попросил он горгону.

— Я тебе не дорогая, — отбрила та. Но по рукам ударила.

— Так, отлично… — я потряс отбитой конечностью. — Только вот узнаем мы, кто победил, уже ПОСЛЕ матча. Скорее всего, патриций вынесет решение не раньше, чем через неделю…

— Тогда давай поспорим о чём-нибудь ещё! — в глазах Денницы разгорелся огонёк азарта. — Например… Если Заковия забьёт первый гол…

— Стоп, стоп, стоп! — я замахал руками. — Мы не будем спорить на команды.

— Ну тогда давай спорить на игроков, — Денница невинно распахнул глаза.

Я мудро усмехнулся.

"Мы не ставим на команды, — сказал Силантий. — Мы ставим на игроков"…

— А давай спорить на зрителей, — предложил я.

— Это как?.. — Лола тоже заинтересовалась.

— Выбери произвольного болельщика, — предложил я ей. — Любого, кто больше понравится.

Горгонида прикусила губу и в течении пары минут обозревала толпу.

— Вон тот толстый демон.

Она указала на солидного главу семейства, в цветастой рубашке, шортах и шлёпанцах. Он привёл на матч всю семью: четверых демонят, благоверную и тёщу — судя по тому, какие неприязненные взгляды в его сторону бросала пожилая дама, она просто не могла быть его матерью.

Демон страдал. Вместо того, чтоб наслаждаться первым в своей жизни футбольным матчем, он был вынужден то и дело разнимать дерущихся отпрысков, терпеть непрерывный поток сознания, изливаемый супругой и слушать едкие комментарии тёщи.

— Отлично, — я улыбнулся. — Спорим, что ровно через минуту он встанет, и рявкнув, что пошел отлить, поднимется на галёрку?

— Я даю тридцать секунд, — сказала Лолита.

— А я — две минуты, — присоединился к спору Денница.

Ударили по рукам.

Демон сдался секунд через сорок, и Лолита победно взвизгнула.

— Я выиграла, — она хлопнула меня по плечу. Плечо приказало долго жить. — Слушай, а это весело! Давай ещё.

— Выбирай, — щедрым жестом предложил я.

Лола уставилась на зрителей.

— Вон та девчонка. Видишь её? С кошачьими ушками и в сексапильных шортах.

Я прищурился. А потом сказал:

— Спорим, что когда она пойдёт по проходу, ей вслед обернутся… трое мужиков?

— Я ставлю на четверых, — сказала Лолита.

— А я говорю, не меньше восьми, — наклонился Денница.

Девчонка как раз выбралась на лестницу и принялась подниматься по ступеням. Её ножки в джинсовых шортиках так и мелькали — чёрт побери, да если б я сидел у прохода, и сам бы с удовольствием повернулся, чтобы оценить её со… спины.

— Два, — считала Лола. — Четыре, шесть, десять…

— Есть! — демангел вскочил и потряс кулаками. — Я знаю людей, знаю, на что они способны… А кстати, на что мы спорили?

Я пожал плечами.

— Ни на что. Спор ради спора.

Демагнел поморщился. А затем лукаво улыбнулся.

— Может, сделаем игру ещё веселее?

И тут раздались фанфары. На поле появились игроки. Они двигались двумя цепочками, между ними шел судья Скопик. Подмышкой он крепко держал брыкающийся мяч.

— Ну так что?.. — наседал Денница.

— Т-с-с-с… — осадил я его. — Игра начинается.

— Но что в ней хорошего, если нельзя делать ставки?

— ПРОСТО СМОТРИ, — я подмигнул демангелу.

— И перестань ёрзать, — Лола бесцеремонно толкнула демангела в бок.

— Обязательно понаблюдай за голкиперами, — посоветовал я горгоне, когда все успокоились. — Как они ведут себя на поле, как следят за мячом…

— Так ты для этого пригласил меня на матч? — спросила Лолита.

— Ну…

— У "Сынов Анархии" матч с "Эцилоп Эс-И" на следующей неделе, — она широко улыбнулась. — И ты хотел, чтобы я посмотрела, как всё это выглядит со стороны? Учла их ошибки, прикинула, как буду действовать сама…

— Да. Ты меня раскусила. Именно это я и хотел сделать.

— Спасибо, Оторва, — моё запястье сжали так, что все эти круглые косточки в суставе жалобно заскребли друг о друга. — Я этого никогда не забуду.

— Теперь я тоже, — незаметно растирая руку, я нашел глазами деда по драконьей линии. В своей чёрно-белой форме он выглядел очень профессионально. И даже немножко лучше, чем футболист: номер на его спине был отлит из настоящего золота.

Пока шла игра, я не отрывал взгляда от поля.

Силы игроков были примерно равны.

Там, где не хватало мастерства, они брали усердием, и первый тайм закончился со счётом один-один.

Как только объявили перерыв, Денница тут же схватил меня за руку.

— Макс! Ну давай же! Я хочу играть!..

Я закатил глаза.

— Слушай, может, хватит? Я собирался пойти съесть хот-дог…

Донья Карлотта организовала на стадионе самый настоящий буфет. Там можно было выпить чего-нибудь прохладительного, съесть хот-дог или бургер, купить ведёрко поп-корна…

И стоило всё это не настолько дорого, чтобы рядовой гражданин, едва увидев ценники, проходил мимо, гордо задрав голову.

— Когда-нибудь, — пообещала она. — Мы распространим защиту на весь стадион. И тогда булочки и шоколадки можно будет продавать прямо на рядах…

— Да ладно тебе, Оторва, — неожиданно Денницу поддержала Лолита. — В буфете сейчас дикая давка. Шутка ли! Настоящая еда, а не какие-то капсулы. Давай лучше поиграем.

— Ладно, — я испустил глубокий, проникновенный вздох — так взрослый соглашается, напялив на себя дурацкую маску, изобразить лошадку для кучки визжащих от восторга малышей. — Давайте играть.

— Только чур, не бесплатно! — поспешно заявил Денница. — В выигрыше — половина удовольствия.

— Чёрт с тобой, — я поморщился. — Лола, выбирай жертву.

— Чёрт всегда со мной, — промурлыкал Денница, широко улыбнувшись. — Ведь это мой дедушка.

— Вон тот мужик в большой красной шляпе, — Лола указала направление взмахом могучей длани.

— Так… — я драматично приставил к глазам соединённые кольцами пальцы, изображая бинокль. — Что же нам такое загадать…

— Давай быстрее, перерыв-то не резиновый, — подзуживал Денница.

— Спорим, что с него свалятся штаны! — выпалил я.

— Это не реально, Оторва, — пробасила Лолита. — Я пас.

— Тем интереснее, — поддержал меня Денница. — На что спорим?

— Если я выиграю… — я взял небольшую паузу. — Если я выиграю, ты выгонишь Эроса Аполлона из "Чистилища".

— Замётано, — демангел протянул руку, Лола разбила.

И мы принялись напряженно наблюдать за мужиком в красной шляпе.

Впрочем, красной у него была не только шляпа. Шелковая рубашка с коротким рукавом, шорты и даже сандалии тоже были красными — как пионерский галстук, если кто ещё помнит, что это такое.

— А ТЕПЕРЬ ВОЛНА! — закричал кто-то на трибунах, и понеслась…

Ну знаете… Когда все вскакивают и поднимают руки вверх.

Волна докатилась до чувака в шляпе, тот вскочил, штаны свалились.

— А-а-а! Ты выиграл, Оторва! — Лола обняла меня так сильно, что в зобу дыханье спёрло.

Денница нахмурился.

— Ты знал, — заявил он.

— Конечно знал. Он всё время поддерживал шорты рукой: один из карманов оттопыривается, в нём явно лежит что-то тяжелое. И эта тяжесть оттягивает лёгкую шелковую ткань… Наблюдательность, Денница, — я постучал себя пальцем по виску. — И мозги.

— Ладно, ты победил, — демангел сжал губы в тонкую линию. — Но теперь… Моя очередь выбирать жертву.

Глава 22

— Ты не веришь в беспристрастность Лолиты? — я поднял одну бровь.

Демангел усмехнулся.

— Ты хотел сказать, в наивность. Горгонидам не свойственно хитроумие, чем многие и пользуются.

— Эй! — Лола вновь толкнула Денницу в бок. — Я тоже здесь.

— УВЕРЕН, вы ничего не подстраивали, — он показал пустые ладони. — Просто я тоже хочу попробовать. Испытать судьбу.

— Ладно, испытывай, — я широким жестом повёл вдоль трибун.

Демангел обрадовался и принялся вычислять жертву.

— Эта!

Он указал на приличного вида даму, в чёрной шляпке и в чёрных же, до локтя, перчатках.

Так-так… Судя по стреляющим глазкам и змеиной повадке, дама является подопечной мастера Шмука…

— Согласен, — я кивнул.

— Спорим, в течении минуты она успеет обчистить… семерых болельщиков, — заявил Денница.

— Я ставлю на пятерых. Если выиграю — ты извинишься перед всеми стриптизёршами в "Чистилище".

— Просить прощения? — на лицо демангела набежало облачко брезгливости.

— Ты можешь не играть, — сказал я. — Это всего лишь способ убить время между таймами.

— Играем, — Денница решительно протянул руку, Лола разбила уже привычно, не глядя.

Дамочка тем временем продвигалась вдоль ряда.

Иногда она, мило улыбаясь, спотыкалась и почти падала на кого-нибудь из болельщиков. — Ах, извините, такие неудобные туфли… — или клонилась в другую сторону — как былинка на ветру. — Такой узкий проход, простите, что побеспокоила…

Всякий раз она легонько касалась кого-то из зрителей. И если не знать, на что смотреть — ничего особенного, дамочка просто пыталась пробраться к выходу.

Когда она наконец выбралась в проход, держу пари: сумочка её заметно потяжелела.

— Есть! — вскричал Денница. — Я выиграл! Трое часов, четыре бумажника и две расчёски.

— Поздравляю.

— Погоди… А что делаешь ТЫ, если проиграешь? — вопросил довольный демангел. Я пожал плечами.

— Назови наказание.

— Хммм… выйди из ложи и громко скажи: Безумный Макс продул Деннице в споре.

Я поднялся и пошел к выходу.

Исполнив требуемое — зрители на меня косились, но без особого интереса, — я вернулся в ложу.

— Доволен? Можно мы теперь посмотрим игру?

— Сигнал ещё не прозвучал, — быстро ответил демангел. — Давай сыграем ещё разок. Только… Что за детский сад, играть на желание? Может, сыграем на деньги? А?.. Всего разок.

Я поморщился.

— Даже если б я согласился… У меня нет денег. И ты это знаешь.

— У тебя есть казино. "Вертел желаний".

— Но…

— Да ладно тебе, Макс. Я чувствую: тебе повезёт.

— Ты, разумеется, ставишь "Чистилище", — уточнил я.

— Конечно, — демангел наклонил голову, нимб моргнул и загудел, как сломанная неоновая вывеска.

— Оторва, ты что делаешь? Казино — это всё, что у тебя оста…

— Не мешай нам играть, дорогая, — перебил её Денница. — Макс — взрослый мальчик. И не нуждается в присмотре мамочки. Лучше разбей.

— Оторва?..

Я молча кивнул. Шанс вернуть себе "Чистилище". Одним махом. От такого не отказываются.

— Выбирай жертву, Денница.

— Ура!.. — демангел деятельно потёр руки. — Наконец-то мы повеселимся по-настоящему…

Он принялся взыскательно оглядывать ряды болельщиков, но тут прозвучал сигнал к началу второго тайма.

Как пронзительное сверло, он ввинтился в уши, заставляя морщиться от неожиданности.

— Ну всё, — Лола заметно расслабилась. — Сейчас начнётся футбол, а во время игры мы не отвлекаемся.

— Погоди, Лола, — я положил руку ей на запястье. — На кону "Чистилище". Я должен попробовать.

— Но Оторва…

— Выбирай, Денница.

— Спорим, что мяч долетит до третьего ряда и вцепиться кому-нибудь в горло! — азартно закричал демангел.

Чтобы вы понимали: игроки, как я уже говорил, отличались скорее усердием, чем мастерством. И мяч частенько улетал на трибуны, где прокладывал просеку из укушенных за разные чувствительные места болельщиков.

Как-то раз князь Коммод, игрок под номером "один", так пнул мяч, что тот залетел аж на галёрку. Пока его передавали вниз, на поле, вредный мячик успел полакомиться не одним пальцем…

— Увернётся, — уверенно сказал я.

Чтобы пнуть, мяч ещё надо ДОГНАТЬ… А тот был ловким малым, и без боя в руки — то бишь, в ноги — не давался.

Лола разбила.

Мы уставились на злополучный предмет спора.

Мяч весело прыгал по зелёной травке, хищно поджидая какого-нибудь беспечного игрока, которому можно будет вцепиться в коленку…

И тут, откуда ни возьмись, подлетел игрок в бело-золотой форме заковианца и замахнулся по мячу.

Но когда казалось, что его бутса уже КОСНУЛАСЬ пушистого ярко-апельсинового бока, мяч увернулся, расправил невидимые дотоле крылышки и полетел над полем.

Я победно вознес руки над головой.

Долетев до третьего ряда трибун, мяч сладострастно вцепился в шею какого-то прямоходящего носорога.

— Ага!.. — вскричал Денница, а потом до него дошло, что случилось.

Мы молча посмотрели друг на друга…

— Ничья! — поспешно объявила Лолита. — Ну, слава Люциферу, пронесло.

— ИГРАЕМ ДАЛЬШЕ, — потребовал я.

Козьи глаза Денницы на миг вспыхнули… И погасли.

— Согласен, — кивнул демангел. — Условия те же?

— Да.

— Хочешь сам выбрать жертву?

— Спасибо.

Я уставился на поле.

— Оторва, может лучше…

— Лола, не мешай.

Я бросил рассеянный взгляд на поле.

Судья Скопик как раз назначил штрафной: цепочка игроков выстроилась перед воротами Благора, заковианец устанавливал мяч в специальном креплении — чтобы тот не сбежал…

— Спорим, что не забьёт? — быстро спросил Денница.

— Оторва, ты обещал не спорить на игроков…

— Это было не обещание, — встрял Денница. — Так что, Макс?

— Забьёт, — уверенно сказал я.

Заковианец разбежался…

Трибуны взревели, болельщики повскакали с мест, потрясая кулаками.

Я остался сидеть.

— Промахнулся! — кричал у меня под носом Денница. — Он промахнулся!..

— Пошли отсюда, Оторва, — Лола попыталась оторвать меня от кресла. — Хватит с нас этого футбола. Кажется, я увидела вполне достаточно. На всю жизнь хватит.

Я вцепился в подлокотники, как Фонци — в грязную тарелку.

— Вставай, Оторва, — Лола продолжала тянуть. — Не представляю, что ты скажешь дону Коломбо…

— Ничего личного, Макс, — Денница наконец перестал выражать бурную радость и упал в соседнее кресло. — Только бизнес. Завтра с утра пришлю в казино человечка — прикинуть, что и как…

— Новая сделка, — сказал я. Пот тёк по моему лицу, но я даже не подумал лезть за платком — просто смахнул его рукавом. — Условия те же: казино и стрип-клуб против…

— Сожалею, Макс, — Денница поднялся и застегнул пиджак. — Но у тебя ничего больше нет.

— У меня есть футбольный клуб.

— Чего?.. — и горгона, и демангел вылупились на меня с огромным удивлением.

— Колька зарегистрировал его на моё имя, в Гильдии Праздников и Оргий. И уплатил все взносы. Кажется, клуб тоже называется "Чистилище".

— Заманчиво, — демангел потёр подбородок рукой с ухоженными чёрными ногтями.

— Оторва, ты в своём уме? — Лолита побледнела так, что веснушки на её щеках сделались коричневыми.

— Давай, Денница, — я оскалил зубы в улыбке. — Тебе же нравится.

— А, ладно! Чёрт с тобой. Поделюсь ненадолго дедушкой. Моя очередь выбирать жертву.

— ОТОРВА!

— Лола, пожалуйста… — я посмотрел ей в глаза. — НЕ МЕШАЙ!

— Спорим, что… — начал Денница.

— Следующий гол забьёт игрок номер восемь, — быстро говорю я. — Головой, с середины поля.

— Принимаю, — Денница протянул руку.

Мы вместе стали наблюдать за игрой. В полном молчании, напряженно глядя на поле.

Вот мяч попадает к игроку номер "три" из команды Благора, тот пасует восьмёрке, дракон принимает мяч на голову, и мощным броском запускает в ворота Заковии…

В зобу дыханье спёрло.

Не долетая до ворот каких-то пяти метров, мяч делает крутой финт и уходит в сторону.

Трибуны ревут.

Денница прыгает, как обожравшийся бананов орангутан.

Глаза демангела полыхают голодным малиновым пламенем.

— Так, пошли отсюда, — командует Лолита и обхватив меня за талию, пытается оторвать от кресла.

Я вцепляюсь в спинку мёртвой хваткой.

— Оторва! Я к тебе обращаюсь! Идём отсюда, пока ты свою душу не проиграл.

— СТАВЛЮ АКЦИИ! — рычу я сквозь рёв толпы.

— Поподробнее, пожалуйста! — демангел моментально оказывается рядом, и как бы случайно, ненавязчиво, оттирает Лолу на задний план…

Я выпрямляюсь, привожу в порядок одежду и только после этого говорю:

— Акции золотодобывающей компании "Великая Заковия". Пятьдесят один процент.

У меня правда были эти акции. Золтан любезно переписал их на меня — бумаги я получил буквально сегодня утром…

— Против двух клубов и казино? — деловито потирает руки демангел.

— ОТОРВА! — орёт Лолита. — Не заставляй меня вызывать охрану!

— А причём здесь охрана? — пожимает плечами Денница. — Лола, милая моя… Мы всего лишь развлекаемся.

— Лолита, — я забираюсь в кресло с ногами, встаю и мои глаза оказываются как раз на уровне разгневанных глаз Медузы Горгоны. — Лолита, послушай меня… — я беру её за плечи и легонько встряхиваю. — Это моё дело. Мои клубы, мои акции… Ты не имеешь к этому никакого отношения. Поняла?

— Кажется, поняла, — горгона угрюмо падает в своё кресло и впивается мрачным взглядом в зелёное покрытие на поле. — Делай, что хочешь.

— Спасибо, — и я поворачиваюсь к Деннице. — Ну так как?..

— Уговорил, бес красноречивый, — демангел кокетливо шлёпает меня по руке. — Игрока выбираю я?

— Где все твои принципы, Оторва?.. — шепчет Лолита.

— Ты обещала не вмешиваться, — так же шепотом отвечаю я.

— Но компания… Она же находится в Заковии! Ты просто ДАРИШЬ демангелу доступ к миллионам…

— И это СОВЕРШЕННО НЕ ТВОЁ ДЕЛО, дорогая, — встревает Денница.

— Я тебе не дорогая! — Лолита вскакивает, хватает демангела за грудки и поднимает высоко над головой. — Сейчас я тебе вырву сердце, — нежно говорит она и улыбается.

— ЛОЛИТА!

Голос даётся большим трудом — в горле стоит комок из рыболовных крючков.

После паузы горгона медленно опускает руки, отталкивает демангела и бессильно падает в кресло.

Денница с достоинством поправляет воротник, поддёргивает манжеты рубашки…

— Итак, приступим, — говорит он. — Я выбираю, — он обводит поле хозяйским взглядом. — Вон тот заковианец, — он указывает на бегущего игрока. Споткнётся, не добежав до штрафной линии.

Я согласно киваю. Ни о каком разбивании рук речи уже не идёт. Это уже давно не игра. Это — настоящая СДЕЛКА.

Мы с Денницей пристально смотрим на поле. Заковианский футболист, в ослепительно-белой майке и золотых трусах, бежит всё быстрее…

Ноги его работают как поршни, бутсы уверенно попирают зелёный газон, раз-два, раз-два…

Я мысленно рядом с ним, тоже бегу по траве…

А потом происходит необъяснимое.

Правая нога игрока задевает левую, шнурки на бутсах путаются, и он кубарем летит по траве…

Последнее, что я помню — ярко-зелёные пятна травяного сока на белоснежной майке.

Денница не стал прыгать, реветь от счастья или ещё как-то выражать свой восторг. Вместо этого он удобно устроился в кресле, закинув ногу щиколоткой на колено и подперев подбородок двумя пальцами. А потом улыбнулся.

— Ну вот и всё, Макс, — сказал Денница. — Игра почти окончена. Счёт, я так понимаю, равный… Я имею в виду футбольный счёт, ты же меня понимаешь. Для Благора и Заковии ничья — это хорошо. Это как бы уравнивает их друг с другом… Не за что больше биться. Кстати! Ты должен представить меня моим новым коллегам. Как я понимаю, пятьдесят один процент даёт право занять кресло в совете директоров…

— Разумеется, — выдавил я. — Сделаю всё, что от меня зависит.

Я с трудом встал на непослушные ноги. Лола вскочила следом. Она кренилась на бок, как поверженная крепость. Бастионы ещё стоят, но ворота опущены, а в арсенале закончилось оружие…

— Идём, Оторва, — она положила руку мне на плечо. — Знаешь, нам с тобой нужно напиться. Ведь больше ничего не остаётся…

Я послушно позволил довести себя до выхода из ложи.

Ноги заплетались, сердце как ухнуло куда-то в район коленок, так и не собиралось возвращаться на своё рабочее место.

И в то же время, где-то за глазными яблоками, набатом стучал пульс…

Внезапно я остановился.

Повернулся к Деннице… И решительно направился назад.

— Последняя сделка, — заявил я, нависнув над демангелом. — Самая последняя.

— Оторва, но у тебя же больше ничего нет… — робко попыталась Лолита.

— Нет, есть, — я упрямо затряс головой.

— И что же это? — Денница вежливо поднял брови. — Твоя… Душа?

Последнее слово он произнёс презрительно, слегка усмехнувшись.

— Не думаю, что она дорого стоит. Научись проигрывать, Макс. Держать удар — это тоже искусство.

— Наша с тобой СДЕЛКА, Денница, — объявил я.

— Ты имеешь в виду…

— Именно, — я кивнул. — ТА САМАЯ СДЕЛКА. К чёрту соглашение. К чёрту всё. Решим наш спор здесь и сейчас.

— То есть, ты хочешь…

— Да. Если ты победишь — я просто уйду. Сольюсь. И никогда больше не появлюсь в Сан-Инферно.

— Этого мало, — мягко улыбнулся демангел. — Согласись: мне теперь есть, что терять.

— Предлагай.

— Ты… Вернёшься в свой родной мир, — медленно сказал тот. — Не в Заковию. В тот, где ты вырос. Мир без чудес. Мир без магии. И навсегда забудешь о путешествиям по измерениям. По ЛЮБЫМ измерениям.

— СОГЛАСЕН.

Лола прижала руки ко рту, да так и застыла.

Демангел поднялся, и теперь мы стояли друг напротив друга, глядя в глаза. Квадратные зрачки Денницы то сужались, то расширялись.

— Если я выиграю, — сказал я. — Уйти должен ты. Отправишься на Клоаку Дьявола. И разумеется, перед этим вернёшь всё, что я тебе проиграл.

Демангел сглотнул. Острый кадык подскочил по идеально выбритому горлу, а потом опустился на место.

— СОГЛАСЕН.

В этот миг, словно бы поставив точку, раздался гонг — футбольный матч завершился.

Вокруг бушевали болельщики. Многие выскакивали на поле и братались с футболистами.

Вот это игра! — то и дело кричали в толпе. Народ не верил своему новому, только что обретённому счастью.

Затем поле очистили, игроки построились для чествования и награждения.

Две шеренги.

Двадцать два игрока.

— Выбирай жертву, — предложил я.

— И… что она должна делать? — удивился демангел. — Игра-то закончилась.

— Ничего, — я дёрнул щекой. — Ты выберешь игрока, но мне не скажешь, кто это. А я угадаю, кого ты выбрал.

В глаза Денницы медленно и робко протиснулось восхищение.

— Ну ты даёшь, Макс! Теперь я понимаю, за что ты получил своё прозвище. Знаешь… Независимо от исхода: с тобой приятно иметь дело. ТАК я давно не развлекался. Спасибо тебе.

— Взаимно, — я коротко поклонился. — А теперь… Время не ждёт. Только вот…

— Что?.. — Денница усмехнулся. — Передумал? Хочешь отказаться?

— Хочу упростить задачу. Игрока буду угадывать не я. Лола, иди сюда!

Протянув руку, я с силой дёрнул горгониду к себе.

— Макс, мы так не договари…

— Лола, — я вновь влез на сиденье кресла и посмотрел Медузе Горгоне в глаза. — Поверь мне. В последний раз.

— Но я не…

— Просто доверься интуиции, хорошо?

— Оторва, не заставляй меня. Пожалуйста. Это уже слишком, я ведь вовсе не такая, как ты. Я не умею…

— Лола, послушай меня, — я взял в руки её голову и прижался лбом к её лбу. — Ты — самая крутая тётка из всех, кого я знаю. А теперь просто возьми, и сделай это. Для меня.

Горгонида шумно вдохнула… А потом выдохнула.

— Ладно, Оторва. Ты много для меня значишь, и только поэтому я…

— Вот и отлично, — я спрыгнул с кресла. — Денница! Выбирай игрока, пока они не убежали в раздевалку.

Тот пару минут смотрел на поле, затем кивнул.

— Мне записать номер? — спросил демангел, погружая руку во внутренний карман пиджака.

— Я тебе доверяю, — высокомерно бросил я.

К тому же, мы заключили НАСТОЯЩУЮ СДЕЛКУ. Он просто не сможет меня обмануть.

И я повернулся к Медузе.

— Итак, Долорес… Просто встань вот сюда, — я подвёл её к самому краю ложи. — И внимательно посмотри на игроков. А потом выбери сердцем.

— Но если я выберу неправильно…

— Не думай об этом. Это не твой спор. ПРОСТО ВЫБИРАЙ.

Она сжала поручни так, что с алюминия начала отслаиваться краска.

Горгонида пристально всматривалась в две шеренги игроков, а мы с Денницей стояли по бокам от неё.

Напряжение в ложе было таким плотным, что в него можно было вбивать гвозди.

Я видел, как Лола кусает губы, как она переводит взгляд с одного игрока на другого…

Кого же выбрать?

Заковианец или дракон?

Белый или чёрный?..

Я старался дышать медленно и размеренно — чтобы ничем, ни единым звуком не сбить сосредоточенность Лолы.

Денница тоже не подавал признаков жизни.

Друг на друга мы не смотрели.

Когда я почувствовал, что яички совсем втянулись внутрь, и вероятно, мне больше никогда не придётся заниматься сексом, Лола выдохнула и расслабилась.

— Вот этот, — сказала она. — В чёрно-золотой форме. Под номером "один".

Я перевёл взгляд на Денницу.

Тот окаменел лицом, зрачки его козьих глаз сделались громадными, закрыв всю радужку.

А потом лицо пошло трещинами, демангел оскалился и заорал:

— Как ты это сделал?..

Глава 23

— Налить тебе выпить, Оторва? — спросила Лола, подводя меня, как какого-нибудь короля, к стойке бара. — Заслужил.

— Спасибо на добром слове, дорогая, — я устало улыбнулся. — Но ты тоже устала. Так что предоставим снабжать нас выпивкой Юпитеру… Желательно, бесперебойно. Я собираюсь напиться до розовых кроликов.

— Рад видеть вас в добром здравии, хозяин, — мой многорукий бармен приветливо улыбнулся и выставил на стойку высокий — сантиметров тридцать — бокал, в котором чередовались бело-чёрно-золотые слои. — Моё новое творение, — пояснил он. — Называется "Ночь Победы".

Я кивнул и попробовал коктейль.

На языке взорвался бенгальский огонь.

Я закашлялся. Лола заботливо — ну, вы понимаете… — постучала меня по спине.

— Мне нравится, — я вытер слёзы и с трудом перевёл дух. — Очень жизнеутверждающее… название.

— Рад, что вы так думаете, босс.

Лоле был предложен такой же коктейль.

Я с интересом наблюдал, как она берёт трубочку и втягивает поочерёдно все слои… до самого донышка.

А потом аккуратно ставит пустой бокал на стойку и улыбается.

— Отличное пойло, Юпитер. Повтори-ка ещё разок, — говорит она.

— Вот, возьми мой, — я поспешно передал ей свой стакан. — А мне лучше текилки…

Бармен бесстрастно достал целую, накрытую мексиканской шляпой бутылку и высокую рюмку.

— Угощайтесь, босс. За счёт заведения, — и он многозначительно подмигнул.

Лолита тем временем осушила второй полосатый коктейль и взялась за мою бутылку с текилой.

Не размениваясь на мелкую тару, она вылила всю бутылку в пустой бокал и отхлебнула сразу половину.

— Не понял, — я с тоской понюхал чистую рюмку. — Напиться собирался я, а пьёшь ты.

— Знаешь, Оторва, — Лола вновь задумчиво отхлебнула текилы — легко, словно чай с сахаром. — По здравом размышлении, я должна тебя убить. И чтобы этого не произошло, лучше я напьюсь.

— Но ведь всё хорошо, Лола. Мы победили. Денница покинул Сан-Инферно, — я придвинулся ближе и интимно произнёс: — Проверенный источник из замка "Аргобб" сообщил, что на Клоаке Дьявола его ждёт настолько тёплый приём, что пар повалит из ушей.

Лола закатила глаза.

— Да причём здесь Денница?.. Я говорю о себе! Мне не приходилось так волноваться… никогда, Люцифер меня побери. Ты бы хоть предупреждал, что-ли. Хотя… может, я и правда зря на тебя злюсь. Ты не виноват. Это всё он, проклятый нефилим. Ты чуть не потерял ВСЁ, Оторва! Ты это понимаешь?.. И зачем ты пригласил его в свою ложу?

Горгона покачала головой и одним махом осушила то, что оставалось в бокале.

А я сидел и улыбался, как дурак.

— Одно хорошо, — горгонида дала знак Юпитеру налить ещё. — Твоё везение всё-таки сработало… Чему ты улыбаешься, Оторва?

И тут дверь "Чистилища" громко хлопнула и в зал ворвалась, как всегда ослепительная и взрывная ведьма.

— О, вечеринка уже началась! — она мазнула по моей щеке душистыми губами и уселась на соседний табурет. — Юпитер, зайчик, мне того же самого.

Бармен посмотрел на меня.

— Давай, не стесняйся, — я махнул рукой бармену. — Сегодня гуляем за мой счёт. И кстати: народу скоро станет гораздо больше.

— Что происходит, Оторва? — Лола ревниво покосилась на ведьмочку. — Я думала, мы тихо-мирно отметим твоё везение в семейном кругу…

— Так и есть, мой цветочек, — я нежно поцеловал запястье горгониды. — Но видишь ли… — я набрал в грудь побольше воздуха и зажмурился. А потом выпалил: — Никакого ВЕЗЕНИЯ не было.

И тут дверь вновь распахнулась, впустив на этот раз довольно шумную компанию: моего деда Марка Тиберия Коммода, короля Золтана, Зару, Захарию и барона Сигоньяка.

— А эти-то что здесь делают? — недоверчиво спросила Лолита.

— Ну, ты же сама говорила: праздновать — так в семейном кругу… Просто семья у нас довольно большая.

— А что ты там говорил об отсутствии везения? — Лола начинала что-то подозревать. В глазах её уже мелькали рыжие всполохи, и я поспешил похлопать горгониду по руке.

— Подожди чуток, дорогая. Ещё не все собрались.

— Но ты обещаешь всё объяснить? Имей в виду, Оторва. Я тебя живым не выпущу.

— Зуб даю. Ещё пять минут — и ты всё узнаешь. А убивать меня или нет — решишь потом, ладно?

Дверь открылась, впуская очередную партию гостей: Белоснежку, с целой стайкой девчонок, Ариэль и Чарли Куинн, демона Силантия, Кольку, Крючкотворса и Розарио.

Все принялись шумно здороваться.

Я с удовольствием обнял и расцеловал девчонок, церемонно пожал руку Силантию, облапил Кольку и Розарио, и даже Крючкотворс проявил несвойственную ему оживленность: хлопнул меня по спине — учитывая рост, пониже спины. Но я не стал обижаться.

— Я всегда говорил, вьюноша: тебе палец в рот не клади. Рад, что не ошибся, — проскрипел законник.

Серые щечки его порозовели, острые зубки оскалились в страшноватой улыбке…

За стойкой места не осталось, и я пригласил гостей рассаживаться за столики.

Юпитер вынес сразу четыре подноса, груженые бутылками, разноцветными стаканчиками и кувшинами.

Народ приветствовал угощение радостными криками.

Я подождал, пока все не утолят первую жажду, не перекинуться парой-другой слов и не успокоятся.

А затем сказал:

— Знаете, ребята. А я чертовски рад всех вас видеть, — голос мой дрогнул и пришлось взять паузу, чтобы сглотнуть. — Вот мы тут с Лолой говорили о том, чтобы тихо-мирно отметить победу в семейном кругу…

И вновь мне пришлось прерваться.

В фойе клуба вошли дон Вито под ручку с доньей Карлоттой. Процессию замыкал Лука Брази — как всегда невозмутимый, в обширном лоснящемся костюме и с громадной корзиной на сгибе локтя.

— Просили тебе передать, — шепнул консильери, когда я подошел поздороваться.

Взяв корзинку, я её сразу уронил — до того была тяжелая.

— Что это, Лука? — откинув белую салфетку, я ожидал увидеть что угодно: горку румяных булочек, котёнка, бомбу с часовым механизмом… Но из-под салфетки тусклым, хорошо узнаваемым блеском отсвечивали… — Золотые слитки? — я посмотрел на консильери. — Откуда?..

— Твоя доля от ставок на футбол, — Лука Брази похлопал меня по плечу. — Мы с доном Вито поставили и от твоего имени тоже.

— Э… Спасибо, — я был тронут до глубины души. — Но тут слишком много. Сколько вы поставили?..

— Дело не в том, "сколько", — пояснила со своего места за столиком князя Литопса донья Карлотта. — А "на что".

Я посмотрел на дракона.

— Это была моя идея, — кивнул дон Вито. — Сыграть против всех, — и он многозначительно стукнул кончиком пальца по носу. Два раза.

Я на секунду забуксовал… А потом до меня дошло.

— Силы небесные! — бросив корзину там, где стоял — всё равно я не смог бы её поднять, — я бросился к дракону и обнял его от всей души. — Вы поставили на "ничью"!

Князь Коммод пренебрежительно фыркнул.

— Мой зять, как всегда, проявил редкостную дальновидность, — прорычал он.

И если в этот момент с его клыков не капала ядовитая слюна — то лишь потому что закончилась.

— На самом деле, ты же и правда РАД, что игра окончилась вничью, ПАПА, — проворковала донья Карлотта, положив ладонь за запястье Князя.

— Конечно рад, — ещё раз фыркнул дракон. Из носа его показались две белые струйки дыма. — Это даёт нам возможность назначить матч-реванш, в ближайшее время.

— Вообще-то, матч-реванш назначают в случае ПРОИГРЫША, ваше преосвященство, — немного смущаясь, но твёрдо поправил старика Колян.

— Ничья — это и есть ПРОИГРЫШ, — рявкнул Князь.

— Эм… деда, — я похлопал Марка Тиберия по плечу. — Вообще-то мы собрались немножко отпраздновать. Можно вы обсудите футбольные дела потом? В спортивной лиге тебя ждут с распростёртыми объятиями.

Князь Тиберий Коммод милостиво кивнул — разрешил, значит.

Вот как надо. Едва вошел — и уже чувствует себя хозяином.

Ну, может, и я так научусь… Лет эдак через тысячу.

— Итак, друзья, — я встал в центре зала, чтобы меня всем было видно и хлопнул в ладоши. — Ещё раз: хочу поблагодарить всех, кто помог мне в этом трудном, и прямо скажем, практически невыполнимом деле.

— Да мы ДО СИХ ПОР не понимаем, что это было, — вставил Колька.

— Операция "Фокус-Покус". Так я её назвал… Дело в том, что у меня не было времени посвятить всех участников в план. Пришлось рискнуть: каждый знал свой кусочек — в принципе, этого было достаточно в том случае, если всё пойдёт, как задумано.

— А если бы что-то пошло не так? — спросила Лолита. — Я же тебя знаю, Оторва: ты мастер импровизации. Но придумать такой план, который бы сработал от и до…

Я кивнул.

— Ты полностью права, моя любимая, дорогая боевая подруга, — в свете того, что я собирался рассказать, бочка мёда не повредит. — Я не придумывал ПЛАН — в общепринятом понимании. Я ставил на исполнителей, — и я обвёл взглядом всех, кто находился в зале. — А уж они, каждый в меру творческих сил, осуществляли задуманное.

— То есть, ты опять поставил на игроков, — с сомнением заметила Лолита.

— ИМЕННО! — я выбросил в её сторону указательный палец и широко улыбнулся. — И главная ставка была сделана… На тебя.

— На меня? — Лолита, как бы в недоумении, оглядела своё чёрное с золотом вечернее платье. — Но… Как?..

— Расскажи всё по-порядку, Макси, — посоветовала Зара.

Удивительно, но на этот раз моя сестрица ограничилась бокалом минеральной воды. Я ей улыбнулся.

— Всё началось с Силантия, — я вежливо указал на старого демона, попивающего нечто, похожее на крепкий чай. — В частной беседе он любезно указал на некоторые особенности психологии нефилим, которые я и решил использовать.

— А попроще нельзя? — выкрикнул Колька. — Некоторым хотелось бы больше контекста.

— Если проще, я понял одну простую вещь: Денницу можно победить, играя на его же поле.

— Но он же… никогда не играл честно, Оторва. Широко известный факт: демоны всегда жульничают.

— Ну… На рогах и нимб держится крепче, — улыбнулась Белоснежка. — Так говорят у нас, на Клоаке Дьявола.

— ТАК ВОТ, — я со значением посмотрел на Лолиту. — Я решил, что обставить Денницу можно только одним способом: жульничая так же, как и он. Потому что честно выиграть у нефилим ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО.

— Это правда, — качнул рогатой головой Силантий. — Даже демоны не решаются спорить с такими, как Денница.

— Но обставить всё так, чтобы демангел не заметил подставы — для этого нужен был не просто ПЛАН. Понадобилась СИСТЕМА. И помощь друзей.

— Но почему ты не попросил меня?.. — вскричала Лола. — Ведь я ТОЖЕ твой друг! И могла тебе помочь.

Я заметил, что горгонида приканчивала вторую бутылку текилы, поэтому её голос и звучал несколько громче, чем было необходимо. Ладно. Надеюсь, у неё всё же хватит терпения дослушать до конца.

— Лола, Лола, Лола… — я подошел к Медузе и нежно потрепал её по колену — выше не дотянулся, так как она сидела на высоком табурете. — А ты не думала, что тебе была отведена самая ответственная роль? Что ты была, так сказать, КЛЮЧОМ ко всей головоломке?

— Но я… Я ведь только угадала игрока, Оторва. Это вышло СЛУЧАЙНО. Нам просто повезло.

— Как говорят у нас на Клоаке Дьявола, о великолепная, — улыбнулся Силантий. — Случайностей не бывает. Есть только тщательно подготовленные возможности.

Лолита вперила в меня яростный взгляд.

— О чём он говорит, Оторва?

Я вздохнул.

— Лола, милая… Если ты наберёшься терпения и перестанешь меня перебивать — скоро всё узнаешь.

— Давай уже Макс, не томи, — подала голос ведьмочка. — Иначе я опьянею прежде, чем ты доберёшься до сути.

Я почесал переносицу, собираясь с мыслями.

— Итак, на чём я остановился?..

— Выиграть у нефилим можно, ударив тем же концом, по тому же месту и с той же силой, — подсказал Колька.

— И я решил ставить на футбол, — я улыбнулся.

— Ты же решил НЕ СТАВИТЬ на футбол!

Я закатил глаза.

— Лола, ПРОСТО ПОСЛУШАЙ.

Горгонида подняла руки, словно бы сдаваясь. Я шутливо поклонился.

— Итак, впереди был первый знаменательный матч: Благор-Заковия. И я пригласил Денницу посмотреть его вместе. Демангел согласился.

После этого у меня оставалось около суток на подготовку…

В горле пересохло, но Юпитер уже ловко подсовывал мне в руку стакан с лимонадом. Отлично. В ближайшие полчаса мне понадобится трезвая голова…

— Как вы все понимаете, ставки были чрезвычайно высоки. И победа должна быть чистой, — продолжил я, осушив стакан. — Денница должен был САМ, своей волей признать, что я выиграл. И я применил одну штуку, в других местах малоизвестную, но очень популярную о меня на родине. То есть, на Земле, — я коротко поклонился в сторону столика заковианцев. — Нейролингвистическое программирование, — я взял паузу. — Проще говоря, я тщательно подготовил свою победу, заманив Денницу в психологическую ловушку. К слову сказать, тебя, Лола, я тоже запрограммировал. Прости. Но это и было твоим неоценимым вкладом в общее дело.

— Я ничего не почувствовала, — безапеляционно заявила горгонида. — Так что у тебя ничего не вышло, Оторва. Не за что извиняться.

— Да ну?.. — я хитро прищурился. — А как же твоё платье? И серьги? И кулон?.. А ещё все наши с тобой ставки?

— Ничего не знаю, — открестилась Лолита.

— Как я уже говорил, мне нужна была чистая победа, — сказал я. — Но для этого Денницу следовало затянуть в паутину лжи… Чем мы с тобой, дорогая, и занимались. Для начала ты мне подкинула удачную тему о поведении Зебрины. Конечно же, Денница не мог удержаться, и сделал первую ставку.

— А если бы он не сделал? — резонно заметила Лолита.

— Я бы предложил сам, но так вышло гораздо лучше, — сказал я. — Итак, ставки… Я предложил ставить на зрителей, чтобы убить время. Ты выбрала толстого демона и выиграла.

Силантий встал и поклонился.

— Племянник очень обрадовался, когда я предложил ему исполнить небольшую роль. Мерзавий всегда гордился тем, что играл в школьных театральных постановках. А уж получить бесплатные билеты на матч века — кто бы отказался?..

— Но откуда ты знал, что я выберу его? — Лола уже не злилась. Ей было до жути интересно.

Отлично. У меня появилась возможность дожить до утра…

— Мерзавий сидел прямо под нами, — пояснил я. — К тому же, его семейство было самым шумным, его трудно было не заметить. Ты просто не помнишь, но буквально перед тем, как ты обратила на него внимание, он орал, как потерпевший — кто-то из его отпрысков умудрился засунуть монетку в нос…

— Ладно, а брюнетка в шортиках?

— Ещё проще, — я широко улыбнулся. — Помнишь, я тебе показал Белоснежку на трибунах? Ты ещё возмущалась, что это мог быть кто угодно с копной чёрных волос?.. На это и был расчёт: я показываю тебе длинноволосую брюнетку в коротких шортах, а буквально через несколько минут ты видишь её совсем рядом, только руку протяни…

— Одна из моих девочек, Фиолетка, — гордо вставила Белоснежка. — Чёрный парик, шорты и босоножки на высоком каблуке — и мы словно сёстры.

— Но выиграл-то Денница, — воскликнула горгонида.

— И это просто здорово! Выигрывая, он заглатывал наживку всё глубже.

— Но ты сделал перерыв на весь первый тайм — не боялся, что у Денницы пропадёт интерес? — спросила Лолита.

— Наоборот. Ты помнишь, что мы в это время кричали?

— Ну… — горгонида пожала плечами. — "Благор — Чемпион" кричали… "Заковия — Победа" кричали…

— Мы старались уделять равное внимание обеим командам, — пояснил я Князю и королю Золтану.

— Ещё "нашу сборную команду ждут победа и успех" кричали…

— Спасибо, Лола. А теперь вдумайся: "победа". "Успех". "Чемпион" — и всё в таком духе… Слушая эти слова, Денница никак не мог забыть о пари. Он желал победы и успеха. Понимаешь? ЖАЖДАЛ стать чемпионом. Поэтому, едва начался перерыв, он стал требовать продолжения банкета. И мы выложили перед ним всё самое вкусное…

— Мужика в красном ты тоже нанял? — недоверчиво спросила Лолита.

— Как раз нет, это была случайность. Также, как и дама в чёрной шляпе, подопечная мастера Шмука. Но на этом этапе было не важно, кто выиграет, а кто проиграет. Главное — чтобы напряжение накапливалось.

— Я чуть не подавилась, когда Денница велел тебе выйти из ложи и сказать: "Макс продул в споре", — выдохнула Лолита. — Я думала: а вдруг он к этому и вёл? Вдруг он СПЕЦИАЛЬНО подстроил, чтобы заставить тебя это сказать?

— Я тоже немного волновался, — признался я. — К сожалению, до меня поздновато дошло, что формулировочка-то аховая, но менять условия было поздно.

— Значит, ты признаёшь, что толика удачи тебе помогла, — горгонида упёрла крупный палец мне в грудь.

— Пронесло, что тут говорить, — я взгромоздился на высокий табурет и взял ещё один стакан воды. Но дальше… Дальше начинается САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ.

Глава 24

— Но прежде, чем продолжу рассказ, я хочу прояснить, почему действовал именно так, а не иначе. И начну, пожалуй, с Одиссея и Пенелопы.

— Они-то тут при чём, Оторва?

— Да при том, что Денница пустился во все тяжкие, чтобы помешать мне появиться в "Вертеле Желаний" вовремя! О, у него ТОЖЕ был план. Он расписал весь день — буквально по минутам, только бы задержать меня. Утренние газеты, арест Зебрины, даже поклёп на чету Коломбо — мол, папа Вито потерял хватку и всё такое… Потом он напустил на меня Энди. Цель — чтобы я оказался как можно дальше от центра города, да так там и застрял. Ссора Одиссея с Пенелопой: простодушной горгониде подсунули ПРОСТО ГЕНИАЛЬНЫЙ план, как поквитаться с женихом, который делал ВСЁ для того, чтобы вернуться домой.

— А ведь я видела Денницу в "Затычке", — задумчиво произнесла Лолита. — Рано утром. Задолго до того, как там появился ты.

— Хочешь сделать хорошо — делай сам, — я кивнул. — Демангел не мог доверить такую тонкую игру никому, кроме себя. И конечно же, вертелся, как уж на сковородке. Под конец он пустился во все тяжкие: нанял минотавров — к счастью, с ними разобрался Одиссей; насыпал перцу в нос дракону — и ведь его не волновало, что своими манипуляциями он разрушает чьи-то мечты, надежды и даже жизни… — я покачал головой. — Сделка — отличный способ выяснить, кто круче. Но это развлечение. Просто весёлый способ победить. Но непростительно втягивать в веселье посторонних. Тех, кто может пострадать.

— Но ты тоже жульничал, Оторва, — напомнила Лолита. — Когда взял у королевы тот амулет и отмотал время назад.

— С волками жить — по волчьи выть, — зубасто улыбнулся я.

— Малыш прав, — неожиданно подал голос дон Вито. — Денница — один из самых больших прохвостов в измерениях. Даже без того, как он поступил с моей дочерью, я бы на месте Макса повёл себя точно так же.

— Присоединяюсь, — пыхнул дымом Марк Тиберий. — Как только мне рассказали, что речь идёт о споре моего внука с Денницей… Я согласился помогать. Не задумываясь.

— Да ладно, Князь, не кокетничайте, — звонко рассмеялась Лилит. — Вы чуть не полдня заставили меня ползать на коленях, вымаливая ваше согласие.

— СОГЛАСИЛСЯ я сразу, — невозмутимо ответил дедуля. — Но мне было так приятно твоё общество, детка, — он заглянул ей в декольте, — что просто не хотелось тебя отпускать.

— К тому же, вы ещё и льстец, — заметила ведьмочка. Но было видно, что комплимент ей понравился.

— Это не лесть, а чистая правда, — Князь так долбанул по столу кулаком, что по столешнице зазмеилась крупная трещина. — Прости, внучек. Я обязательно заплачу за ущерб.

И почему я не верю в драконье раскаяние?..

— То есть, ты отправил ведьму уговаривать твоего деда выйти на поле? — спросила горгонида. — Но зачем?..

— К этому мы ещё вернёмся, — махнув рукой, я спрыгнул с табурета и прошелся по залу. На ходу мне всегда думалось лучше. — А сейчас я хочу рассказать о повышении ставок…

— Заставил ты меня понервничать, Оторва, — грозно нахмурилась Лола. — Сначала "Вертел желаний" против "Чистилища". Проиграл. Потом — стрип-клуб и казино против футбольного клуба…

— Ты поставил на спор мой футбольный клуб?.. — Колькин визг взвился до самого потолка и разбился о хрустальную люстру. Подвески жалобно зазвенели.

— Во-первых: ты сказал, что оформил клуб на моё имя.

— Ну… Просто ты являешься гражданином Сан-Инферно, а я ещё нет… — слава Люциферу, у моего лучшего друга хватило совести смутиться. — Поэтому с тебя налог меньше.

Ага. Вот где собака порылась.

— А во-вторых, — я оглядел высокое собрание. — Это было ещё не всё. Ведь у меня оставались акции.

— Пятьдесят один процент "Великой Заковии", — буркнул король Золтан. — Когда ты попросил меня о пустячной услуге, я и не думал…

— Я же обещал, что всё верну, — достав из кармана пиджака пачку бумаг, я положил её на стол перед родственниками. — Можешь проверить, всё на месте.

— Ну… — мои старшие братья, Золтан и Захария, переглянулись. — Вообще-то, они твои. Мы и так собирались подарить тебе эти акции, — пояснил король.

— Нищий принц — это не по-заковиански, — злорадно добавил братец Захария. — Другие принцы уважать не будут.

Я посмотрел на пачку ценных бумаг.

— Эм… Неожиданно, — рука сама потянулась почесать в затылке. — Спасибо, конечно, но… вообще-то я собирался сам зарабатывать на хлеб с маслом. К тому же, я не планирую переселяться в Заковию. А управлять кампанией отсюда будет несколько… затруднительно.

— Найди заместителя, — пожал плечами Золтан. — Так многие делают.

Взгляд мой мгновенно устремился к господину Крючкотворсу. Эльф сидел скромно, на отшибе, и быстро что-то писал на салфетках. Почувствовав мой взгляд, он поднял голову и тряхнул просторными ушами.

— Я тут подсчитал, вьюноша… Даже если отнять налоги, замороженные активы и ежегодную амортизацию големов, доход превысит тысячу тонн золота в год. Так что не отказывайтесь сразу. Подумайте.

В голове сработал какой-то механизм, и я припомнил давний разговор, который происходил между мной и эльфом…

Как он тогда сказал?.. "Если вам понадобиться хороший юрист, вьюноша…"

— Господин Крючкотворс, а ВАМ нравится Заковия?

Эльф пошевелил ушами, а потом бросил взгляд на пачку ценных бумаг на столе у Золтана. И прикрыл глаза.

Разумеется, он не стал бы хорошим юристом, если бы не схватывал на лету…

— Баранина с капустой там выше всяких похвал, ваше высочество. А если к ней добавить кружечку крепкого портера…

— Значит, решено, — я улыбнулся. — С этого момента вы — глава совета директоров золотодобывающей компании. Поздравляю.

Законник прищурил заблестевшие глазки, а потом кивнул.

— Через час я предоставлю вам на подпись приказ об утверждении в должности и зарплатную ведомость.

— Замётано, — мы церемонно пожали руки.

— Вот видишь, Золтан, Макси всё-таки настоящий принц, — громогласно заявила Зара. — Походя, между двумя стаканами минералки, решил судьбу многомиллиардной компании — и даже не почесался.

Интересно: зачем она это ТАК повернула?..

Я посмотрел на Силантия. Если верить архивариусу, моя сестра Зара также является сводной сестрой Денницы.

Интересно: много ли у них общего? Кроме мамочки, высокородной демонессы Люцифуг?

— Новое руководство пойдёт компании на пользу, — откликнулся как всегда корректный Золтан. — А уж если господину Крючкотворсу удасться увеличить прибыль, то ты, дорогая, тоже в накладе не останешься.

— Эй, твоё королевское, — повернулась Лолита к Золтану. — При всём уважении к вашим семейным денежкам, я всё ещё хочу услышать продолжение. Как Оторве в конце концов удалось облапошить Денницу?

— Прошу прощения, высокая госпожа, — король Заковии приложил руку к груди. — Постараюсь более не привлекать внимания к моей более, чем скромной персоне…

Горгонида прищурилась. В глаза появился оранжевый огонь.

— Под словом "высокая" ты имеешь в виду мой рост?

Золтан беспомощно посмотрел на меня.

Я пожал плечами.

— Лола, король не имел в виду ничего "такого". Это просто вежливое обращение…

— Да ладно, расслабься, — горгонида победно улыбнулась. — Я пошутила. Ведь кто-то же должен — при всех этих разговорах о тоннах золота… И кстати: не благодарите.

Я мысленно закатил глаза. Надо будет что-то делать с её нежданно пробудившимся чувством юмора…

— Ты остановился на том, что поставил футбольный клуб против "Чистилища" и "Вертела желаний", — напомнил Колька.

— Ах да, — я почесал шею.

Показалось, что на горле затягивается удавка.

— В первый раз прокатило, — кивнула Лолита. — Вышла ничья. А вот потом… — она обвела взглядом друзей. — Я пыталась его утащить подальше от Денницы. Нет, честно… Но Макс вцепился в кресло, как клещ в собачью задницу и не хотел уходить.

— Ещё бы! — я усмехнулся. — Главная-то развлекуха ждала впереди…

— Тогда ближе к делу, внук, — поторопил Князь Литопс. — А то у меня и самого уже крылья чешутся.

— У тебя сейчас нет крыльев, пап, — напомнила донья Карлотта, нежно наклонившись к старому дракону.

— В том-то и дело, доча, — грустно вздохнул Марк Тиберий. — Почесать-то нечего…

— Ладно, я расскажу, так уж и быть, — хмыкнула Лолита. — Помните, когда судья Скопик назначил штрафной в ваши ворота, Князь? — дракон кивнул, а потом бросил высокомерный взгляд на заковианскую делегацию. — Так вот: Макс поспорил, что вам забьют гол. И проиграл.

По залу словно промчался порыв ветра. Народ пытался осмыслить то, что сказала Лола.

— Ты хочешь сказать, — медленно сказал Колька. — Что мой футбольный клуб он ТОЖЕ проиграл?

— Как и акции "Великой Заковии", — хладнокровно кивнул я.

— Что?.. — Золтан вскочил, отбросив стул. — Как ты мог пойти на такой риск?

Я простодушно моргнул.

— Я же тебе говорил. Акции мне были нужны, чтобы победить в споре. Ты любезно согласился — спасибо тебе за это…

— Но я не думал, что ты…

— А ЗАЧЕМ ещё ему понадобились акции, братишка? — встряла Зара. — Думал, он просто будет помахивать ими в воздухе?

Золтан на миг прикрыл глаза.

— Да, верно, — он кивнул. — Я и сам должен был догадаться.

— Ты ДОГАДАЛСЯ, — давила Зара. — Просто не хотел думать об этом всерьёз. А теперь только представь: председателем совета директоров становится выходец с Клоаки Дьявола… — она посмотрела на меня. — Это и вправду был ОГРОМНЫЙ риск, Макси. По тоненькому прошел.

— Твоё безрассудство могло подорвать экономику нашей страны, — укоризненно покачал головой Захария.

— Но я же ВЫИГРАЛ!

— Это была случайность, — качнула желтыми патлами Зара. — Тебе везёт, широко известный факт. Но везение когда-нибудь закончится.

Я закатил глаза.

— Вы пропустили мимо ушей всё, что я говорил, да? О нейролингвистике, о…

— Просто рассказывай дальше, Макс, — посоветовал Колька. — Иначе я себе все пальцы сгрызу. Потому что от ногтей уже ничего не осталось.

— Ладно, давайте продолжим, — Юпитер вновь подал мне стакан воды, и я благодарно ему кивнул. — Для того, чтобы Денница окончательно поверил в свою удачу, и в решающий момент не отступил, я должен был проиграть ему ВСЁ. Я должен был убедить его, что нахожусь в ПОЛНОМ отчаянии.

— И я тебе поверила, — кивнула Лолита. — То, как ты себя вёл… Я бы не удивилась, если б ты прозакладывал нефилим свою бессмертную душу. Да я чуть не убила Денницу, только чтобы вытащить твою задницу из ложи!

— ЭТО БЫЛА ИГРА, Лола, — выдохнул я. — Тебе не приходило в голову, что я неплохой актёр? Даже СЛИШКОМ хороший актёр, — поправился я. — Потому что ты, дорогая, чуть всё не испортила.

— Да если б я прихлопнула этого…

— Если б ты УБИЛА Денницу, — пришлось повысить голос, потому что Лола почти кричала. — То всё, что он выиграл, перешло бы к его наследникам.

Силантий откашлялся и кивнул.

— Господин Безумный прав. Если бы нефилим безвременно скончался, тем самым не позволив ему отыграться, всё имущество досталось бы матери покойного.

— Но почему ТЫ МНЕ НЕ СКАЗАЛ?.. — вскричала горгона. — Оторва, если б ты посвятил меня в свой план…

— То ты бы начала нервничать, Лолита. Так же, как и я… Мне была нужна твоя естественная реакция. Потому что последняя ставка делалась исключительно на тебя.

— Да? — Лолита вскочила, походя смахнув на пол подвесную сушилку для стаканов. Юпитер, взмахнув всеми руками, принялся собирать битое стекло, но горгонида даже не расслышала грохота — настолько была поглощена своей яростью. — Хочешь сказать, ты ЗАРАНЕЕ знал, что я угадаю игрока, которого выберет Денница?

Я взял драматическую паузу. К сожалению, она была несколько подпорчена тихими ругательствами бармена по поводу загубленной посуды.

— Да, Лола, — наконец сказал я. — Я ЗАРАНЕЕ знал, кого ты выберешь.

На самом деле, нет.

НИКТО в таком деле не мог дать стопроцентной гарантии.

Но я был ОЧЕНЬ близок.

— Но… Как такое возможно?.. — горгонида всплеснула руками, чуть не обрушив пирамиду фужеров. — Игрока выбирал Денница!

Юпитер поспешно отодвинул от разошедшейся Медузы всё, что было на стойке бара. Он бы и саму стойку унёс, но к сожалению, та была прикручена к полу.

— Посмотри на своё платье, дорогая, — предложил я.

— Что-то не так?

Лола нервно провела по складкам крупными руками. Дотронулась до кулона, повела головой, чтобы почувствовать, как качаются серьги…

— Чёрное с золотом. В точности, как цвета формы команды Благора, — я улыбнулся. — И ещё… На что похожи твой кулон и серёжки?

— Это просто золотые палочки, — фыркнула горгонида.

— Это стилизованные единицы, — пояснил я. — В каждом ухе и ещё одна… Там, куда любой мужской взгляд ПРИТЯГИВАЕТ, как магнитом.

Лола моргнула.

— Ты хочешь сказать, что Денница всё время пялился на мою…

— Ну конечно, Лола! Да ЛЮБОЙ из присутствующих здесь мужчин отдаст правую ногу за то, чтобы лишь ненадолго прикорнуть у тебя на груди!

— Это сексизм, — тут же заявила Лилит. — Женщинам тоже приятно посмотреть на ТАКУЮ грудь.

— Вот видишь, Лола, это РАБОТАЕТ, — усмехнулась Зара. — Макс прав. Что бы там не говорили, мужик всегда остаётся мужиком. Даже если у него есть рога.

— Но это… — Лола приподняла свою грудь обеими руками. Мужская часть компании издала дружный стон. — Но одно это НЕ МОГЛО заставить Денницу выбрать того, кого ты запланировал.

— Разумеется, — я уже устал улыбаться, но уж очень хотелось. Всегда приятно поговорить о своём триумфе… — Помнишь, во что была одета брюнетка — стриптизёрша? Правильно: в шортики и маечку. Точнее: ЧЁРНЫЕ шортики и ЗОЛОТУЮ маечку. А на маечке была цифра "один", и спереди и сзади — никто не удивляется спортивной символике на стадионе, верно? На гавайской рубашке племянника Силантия был принт из стилизованных единичек. А у каждого его отпрыска — поролоновая рука с оттопыренным пальцем, похожим на…

— Единицу! — вскричала Лола.

— Да вспомни убранство нашей ложи, — предложил я. — Обивка кресел: чёрное с золотом, и с разбросанными в произвольном порядке единицами. Флаги соответствующей расцветки — флагшток напоминает…

— Единицу! — похоже, Лолите просто нравилось издавать громкие звуки.

— И ещё различные мелочи: ковровая дорожка на лестнице, футболки на зрителях вокруг нашей ложи, даже дирижабль, который разбрасывал рекламные листовки над стадионом. Всё это было украшено…

— Единицами!

— В той или иной степени, — улыбнулся я. — Весь вечер Денницу окружали СИМВОЛЫ. Он этого не осознавал — многие из них были даже незаметны глазу. Но всё это откладывалось в ПОДСОЗНАНИИ.

— Так же, как и у меня, — вдруг став серьёзной, кивнула Лолита. — Ты программировал нас ОДИНАКОВО, Оторва. Поэтому мы с Денницей и выбрали одного и того же игрока.

— Ещё были ключевые слова, — сказал я. — Помнишь, я сказал: Чёрт с тобой. А Денница пошутил: чёрт всегда со мной. Ведь он — мой дедушка…

Все посмотрели на Князя Литопса. Тот моргнул черепашьими веками, и произнёс:

— Не знаю, о чём вы. Чертей у нас в роду отродясь не было.

— Дедушка! — рявкнула Лолита.

Я кивнул.

— Денница смотрел на поле, и что он там видел? Знакомые цвета, знакомые символы… Подкреплённые вербальным дополнением — ведь он прекрасно знал, что мы с Князем — родственники. И так как нефилим не чужд чувства юмора — извращенного, согласен, — он решил выбрать орудием моего окончательного поражения моего же собственного деда. Чтобы потом иметь возможность сказать: — О, какая ирония судьбы… Ну или что-то в таком духе.

— Но это ТЫ привёл его к такому выбору, Оторва! — в глазах Лолиты вспыхнуло неприкрытое восхищение. — И меня тоже. Когда я рассматривала игроков… — она покачала головой. — Две шеренги. Двадцать два человека. Я была в такой панике! Кто из них? Кого мог бы выбрать такой, как Денница?.. А потом мой взгляд зацепился за… — глаза Лолиты округлились. — Ну точно! За цифру. Я подумала: пускай Максу будет приятно, что я выбрала цифру, похожую на его подарок. Я как-то сразу об этом забыла, — задумчиво продолжила Лола. — Столько волнений… Никогда не забуду выражения лица Денницы. Он никак не мог ПОВЕРИТЬ, что проиграл. Никак не мог успокоиться. Всё кричал и кричал, пока его не уволокла охрана…

— Просто он никогда не проигрывал, — я скромно, как и подобает победителю, улыбнулся. — И не знал, что это такое. Но вот что я вам скажу: чувство поражения должен испытать КАЖДЫЙ — хотя бы раз в жизни. Чтобы помнить. Чтобы знать, каково это. И никогда не обрекать на него других — без крайней необходимости.

Я видел, как в такт моим словам кивал король Золтан. Как сверкнули пониманием глаза Князя Каменнокрыла. Как порывисто вздохнула, прижав руку к груди, Лолита…

Да что далеко ходить? У КАЖДОГО есть свой заветный, тщательно скрываемый в глубине души опыт поражения.

Только он даёт силы подниматься вновь и вновь, раз за разом. Зачастую, только из-за того, что мы не хотим испытать его ещё раз, мы вылезаем из-под одеяла по утрам.

Некоторые назовут это ослиным упрямством.

Я же называю образом жизни.

Ведь только так и можно понять, что ты ещё жив.

Хорошо сформулировал, правда?..

Вот сейчас поделюсь этим ценным перлом с окружающими, и пойду вздремну. Минуток шестьсот-семьсот, как любят говорить космонавты.

— Постой, Оторва, у меня последний вопрос, — Лола встала, и теперь возвышалась надо мной, как Немезида над зданием суда. — А что бы ты сделал, если бы не выгорело? Что, если бы это твоё нейро-что-то-там не сработало, и я бы не угадала?

Глядя снизу вверх в оранжевые глаза Медузы Горгоны я мужественно улыбнулся.

— Я бы продолжил поднимать ставки.

Горгонида задохнулась.

И пока она не пришла в себя, я соскочил с табурета и отвесил общий поклон.

— Спасибо всем за внимание. Продолжайте веселиться, господа, а я, пожалуй, пойду…

И только я это сказал, как дверь "Чистилища" распахнулась.

Она проделала это с такой силой, что ударилась о стену и ручкой выбила здоровенный кусок штукатурки.

В проёме возник краб. Вытаращив все свои стебельчатые глаза на честную компанию, он принял высокопарную позу и произнёс:

— Сообщение от патриция господину Безумному: — Зебрина взорвала дворец и сбежала.

Content

Т и Д Зимины
Сан-Инферно 6. Система новичка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24