Синдикаты на краю империи

Глава 1

Пустырь утопал в бурьяне, мусоре и дожде.

Второй день лило как из ведра.

С двух противоположных сторон к замороженной стройке начали подъезжать машины. Парковались, где придётся. На раздолбанных тротуарах, перед подъездами соседних домов, в мутных потоках, несущихся к решёткам канализации. Из тачек вылезали хмурые парни в кожаных куртках и плащах. Многие скрывали лица под капюшонами и масками. Были и те, кто заявился на разборку в наручах, поножах и гладиаторских наплечниках.

Все, кто приехал на пустырь, носили оружие.

В основном — шипованные биты, ножи, мачете, кукри, обрезки арматуры и кастеты. Но встречались ребята и посерьёзнее. Те, что прихватили с собой парные саи, катаны, танто или копья.

Люди пролезали в щели забора и стекались к центру пустыря.

Туда, где на краю котлована, превратившегося в мутное рыжее озеро, сохранился относительно ровный участок, заросший травой. Первые дни ноября выдались холодными, но трава упорно не хотела желтеть. Климат не тот…

Две группировки выстроились неровными шеренгами.

Мужчины сверлили друг друга яростными взглядами, перехватывали поудобнее рукояти мечей и древки копий. С подбородков и капюшонов срывались крупные капли воды. Самые крепкие, испытанные воины выдвинулись вперёд. Встали так, чтобы не мешать друг другу.

Никто не спешил нападать.

Шорох дождя разорвал совершенно неуместный для подобной стрелки звук — рёв заведённого мотора. Бойцы первой группировки расступились, пропуская кабаноподобную тушу с бензопилой в руках. Боров явно занимался в прошлом тяжёлой атлетикой или работал на бойне, вот только со временем мышцы заплыли жиром, а свинячьи глазки скрылись под массивными надбровными дугами. Поединщик что-то прорычал и остановился на полпути между двумя «‎армиями». Теперь стало ясно, что каждая группировка насчитывает не менее полусотни бойцов.

Мотор нетерпеливо взревел.

Цепь перестала вращаться, и лишь негромкое тарахтенье напоминало о том, что против богатыря надо выставить достойного противника.

Ряды оппонентов дрогнули.

Люди начали расступаться, формируя живой коридор.

Бык, вооружённый бензопилой, воззрился на своего врага — коренастого дядьку лет пятидесяти с двумя секирами в руках. Лезвия секир были широкими и тонкими, пятки заострены и вытянуты, что явно указывало на скандинавское происхождение. А вот топорища едва достигали локтя в длину и оканчивались шипованными навершиями, имеющими отдалённое сходство со звериными когтями. Носитель топоров был поджарым, мускулистым и широкоплечим. Одежда — кожаные штаны, свитер грубой вязки, дутая жилетка и армейские берцы. На руках — обрезанные перчатки со стальными накладками. Такие запросто можно использовать в качестве кастетов…

Носитель топоров имел бороду, заплетённую в две косы.

В левом ухе — серьга.

Вязаная шапка сдвинута на лысеющую макушку.

При виде супостата свинячьи глазки кабаноподобного бойца сузились. Что-то прорычав, мужик утопил кнопку газа. Пила, лениво тарахтевшая до этого момента, ожила. Цепь начала вращаться на высоких оборотах, разбрызгивая льющуюся с небес воду.

Кабан без предупреждения сделал косой взмах бензопилой.

И сильно удивился разрезанной пустоте.

Человек, выставленный враждующей группировкой, сместился в сторону и как бы выпал из дождливой реальности пустыря. Вместо этого я увидел вихрь неуловимых для глаза ударов, кровавые росчерки и чудовищные раны на теле хозяина бензопилы. Сначала что-то врубилось в плечо кабану, затем вихрь переместился к нему за спину. Удар под колено, в позвоночник. И финальная точка — проломанный череп.

Агрегат упал в грязь.

Необъятная туша рухнула сначала на одно колено, потом — на бок. И лишь после этого стало ясно, что победитель двигался на запредельных для человека скоростях.

Двигался.

В прошедшем времени.

А теперь стоит, тяжело дыша, над поверженным противником. Грудь ходит ходуном, шея напряжена, лицо побледнело. Ускорение явно не прошло бесследно для грёбаного берсерка.

Над пустырём прокатился гул разочарования.

Противники сорвались со своих мест, оглашая окрестности боевыми кличами, матом и нечеловеческим ором. Ряды смешались, началась лютая мясорубка. Сворачивались челюсти, отсекались руки и ноги, вспарывались животы, сносились головы. Я видел, как одному типу размозжили голову дубиной, второго проткнули копьём, третьему вогнали танто в глаз…

Стенка на стенку.

Люди ожесточённо месили друг друга, не ведая жалости. Слышались стоны, хлюпающие звуки, хруст костей, звон стали. Ни тебе красивых «‎киношных» поединков, ни рыцарского благородства. Смерть, боль и хаос.

Отдельные стоп-кадры.

Вот берсерк, уклонившись от мачете, отрубает кисть нападавшему и тут же загоняет противнику в глаз острый шип набалдашника. Тут же разворачивается и выбивает обухом зубы следующему противнику. Я вижу турка, ловко орудующего кукри. Худенький парнишка с измождённым лицом тычет в кого-то ножиком, но тут же падает в кровавое месиво, отхватив арматурой по затылку…

Сцена начала расплываться.

Я понял, что картинка распадается, потому что транслируемый образ исчерпал себя. Пустырь, истребляющие друг друга банды, груды строительного мусора, шорох дождя — всё ухнуло в серую неопределённость…

…из которой выплыла терраса кафе.

Мы с Тариэлом вновь сидели за низким столиком. Я пил чай из армуду, Убыток неспешно покуривал кальян. Над нашими головами летали чайки.

— Запомнил этого придурка с топорами?

— Угу, — кивнул я. — Он мета.

— Само собой. Погоняло — Пират.

— Из-за серьги?

— Говорят, он был пиратом. В Средиземном море.

Для меня это дичь, конечно.

В моей реальности пираты если и есть, то у берегов какого-нибудь Сомали. И явно не там, где неспешно курсируют по своим туристическим маршрутам роскошные круизные лайнеры.

Здесь — иначе.

Мы сидим на вымышленной террасе, созданной усилиями морфистов. Это означает, что Тариэл Иосилиани по прозвищу Убыток, лидер преступной изнанки Фазиса, мне попросту приснился.

Вот только во сне мы ведём переговоры.

И обмениваемся информацией.

— Пират, — задумчиво повторил я. — Так натравите на него толпу. Перережьте горло во сне. Почему вам понадобился для этого специалист моего уровня? Он же простой бык.

Тариэл вздохнул.

Разговор заметно расстраивал большого босса.

— Видишь ли… он не совсем простой «‎бык», как ты изволил выразиться. Пирата перебрасывают в гущу событий, если нужно… переломить исход.

Мой слух неприятно резануло словечко «‎перебрасывают».

— Что это значит, Тариэл?

— Телепортация, — босс пожимает плечами. — Не спрашивай, как они это делают. Зашвыривают мету в наши ряды, и этот психопат начинает крушить всех подряд. Он же без мозгов. Знаешь, сколько этому придурку лет?

— Выглядит на пятьдесят.

— Двадцать четыре.

Предсказуемый эффект.

Сверхспособность у меты одна — одарённые этого типа умеют разгонять свой метаболизм и двигаться быстрее других людей. Намного быстрее. К несчастью, за всё нужно платить. Краткосрочные обменные взрывы оплачиваются жизнью и здоровьем психопата. Чем чаще мета применяет свой дар, тем быстрее стареет. Организм изнашивается, все системы идут вразнос. Регулярные драки в таком режиме приводят к ранней смерти. Парни с соображалкой это понимают и осваивают боевые искусства с двойным усердием, чтобы вкачивать ки в опасный дар как можно реже.

— Хочешь сказать, — я подумал, прежде чем продолжить фразу, — что среди Ночных Тварей есть одарённые?

— Встречаются, — нехотя признал Убыток. — Среди высшего звена. Или ты забыл про Катка и его телохранителей?

— Помню.

— Дело не в них, Кромсатель. Есть мнение, что Чёрное Око стало активнее вмешиваться в наши разборки. Так думают наверху.

Тоже логично.

Девка, которую я закопал в лесу на прошлой неделе, была перемещена в мой дом с помощью неведомого артефакта. Бродяга уверяет, что это технология свёртывания пространства. Многомерного пространства, через которое мы проскальзываем во время своих переездов.

— Пират… он из Ока? — по спине пробежал холодок.

— Я этого не говорил, — Убыток выдавал информацию дозированно и наблюдал за моей реакцией. Точнее, за реакцией аватара, созданного для меня Джан. — Он из Тварей, но Око воспользовалось своими инструментами, чтобы испортить нам жизнь.

— Хорошо, — я кивнул. — И в чём сложность?

— Мы не знаем, где этого ублюдка искать.

— В Черномории, — предположил я.

Убыток снова вздохнул.

Отпил немного чая из своего стакана.

— Понимаешь, брат… Нет его там.

— Во всей Бате?

— И в губернии. Похоже, Око из другой части страны этого хмыря подтянуло. Я даже не представляю — откуда именно. Ни фамилии, ни адреса.

Всё понятно.

Неуловимый мститель, который используется в качестве решающего аргумента. Кланы в обязательном порядке комплектуют свои армии отрядами подготовленных прыгунов. Эдакие коммандос, умеющие телепортироваться в любую точку планеты и выполнять боевые задачи. Тренированные, безжалостные воины, ничем не уступающие профессиональным синоби.

Чёрное Око было тайным обществом.

И руководство этой организации сумело раздобыть крутую артефакторику Предтеч, с помощью которой планировало свергнуть власть одарённых.

— Сколько платишь? — задал я ключевой вопрос.

— Сорок, — не задумываясь, ответил Убыток.

Качаю головой:

— Этого недостаточно. Во-первых, он мета, а это связано с повышенными рисками. Во-вторых, я не получу конверт с данными по объекту. А это предусматривает дополнительное… хм… беспокойство.

— Пятьдесят. Это окончательная цена. И только за его голову.

— Телохранителей нет?

— Как видишь, они ему не нужны.

Пауза.

— Я подумаю, как организовать охоту, — ставлю стакан, давая понять, что разговор окончен. — И свяжусь с тобой, если появятся идеи.

— Удачи, брат.

Терраса провалилась во тьму, из которой я так и не сумел выбраться. Под утро, когда зазвенел будильник, я проснулся со странным чувством… будто от меня ускользнуло нечто важное. Обрывки сновидений, представляющие ценность. То ли откровения, то ли предвидения. Всё это не удержалось в памяти.

За окном царил ноябрь.

Мне надо в школу, которая, признаться, уже стала утомлять. Сегодня вторник или четверг? Кажется, четверг. Неуловимый куратор Райнер что-то говорил по поводу экскурсии для пробуждённых. Якобы это обязательно, и мы должны явиться…

К десяти?

Напрягаю память из всех сил, а потом вспоминаю, что у меня есть блокнот. В этом мире дневников не изобрели. Оценки ставятся в журнале и никуда не дублируются. Так что расписание, домашку и прочие важные вещи мы записываем в блокнот. Я купил себе ежедневник, в котором каждая страница соответствовала определённой дате. Кожаный переплёт, все дела. Верёвочная закладка.

Тянусь к прикроватной тумбе, открываю ящик, достаю ежедневник. Блин, вот оно. Десять тридцать. Отмена уроков, сбор в вестибюле.

Экскурсия на полигон мехов.

Сбросив одеяло, я выбрался из постели, краем глаза отметил утренний стояк и начал собирать разбросанную по всей комнате одежду. Плечо, в которое мне зарядили шипованным грузом, уже не болело. Регенерация за гранью добра и зла. Мне даже целитель не нужен… если только не переломают что-нибудь.

Натянув спортивный костюм, носки и кеды, я приступил к ежедневному ритуалу. Три десятка кругов по террасе, опоясавшей корпус пансионата. Замкнутый на себя балкон без перегородок, естественное продолжение домоморфа. Нам принадлежит весь этаж, можем позволить…

Тренировочная комната.

Оружейные стойки, всевозможные манекены, груша, мишень для ножей и топоров, шведская стенка, турник, брусья… И даже гантели с накручивающимися блинами для регулировки веса. Моё персональное додзё обрастает деталями.

Шест бо, рапира, метание ножей. Несколько дорожек с катаной — её мне удалось получить от Феди в понедельник. Отжимания, приседания, подтягивания. Работа с гантелями. Я очень бодро наращиваю мышечную массу — даже быстрее, чем нужно. Пожалуй, сбавлю обороты в пользу функциональности связок и сухожилий.

Профессиональный убийца не должен выглядеть, как шкаф.

Он вообще не должен выделяться из толпы.

В душе я несколько раз поменял горячие струи на холодные, чтобы разогнать кровообращение. Затем подкрутил краны, чтобы спокойно помыться в летней воде.

Мне четырнадцать.

Играют гормоны, снятся сисьски и групповые оргии. Молодое тело, без этого никак. Пару раз мне даже привиделась Джан, причём я нахлобучивал её в разных позах. Всё это чередуется с воспоминаниями из прошлых жизней… что интересно, мозг концентрируется на самых пикантных кадрах. Изнурительные упражнения, адские физические нагрузки и специфическая работа позволяют отвлечься, но…

Нет, ребята.

Я не сторонник подросткового секса.

Тем более — с несовершеннолетними.

Хотя, если вспомнить Маро, под определение малолетки она точно не подпадает. Блин, чего это я вспомнил про Маро? Её с понедельника в гимназии не видно…

Так, собраться.

У меня куча дел.

Экскурсия, планирование нового заказа, миссия Администратора на севере страны, поиск волшебного Компаса и каббалистическое усовершенствование снайперской винтовки. Слишком много работы для тинейджера с разумом тысячелетнего ассасина.

Быстро перекусив в компании совладельцев домоморфа, я оделся в джинсы, свитер и лёгкую ветровку. На ноги натянул обычные осенние ботинки. Да, ноябрь, но это же Фазис. Пальмы вон зелёные на набережной стоят, листьями на ветру качают.

— Ты разве не в школу? — окликнула меня Джан.

— На экскурсию.

Подхватив за ручку городской рюкзак нейтрального серого цвета, я пулей выскочил на лестничную площадку. Мне надо очень постараться, чтобы не опоздать.

Слишком много мыслей думаю.

Как назло, в окрестностях пансионата было глухо. Лаяли в подворотнях оголодавшие псы, сбившиеся в стаи. Ездили грохочущие и воняющие мусоровозы. Шелестели по тротуарам бумажные пакеты из алколавок и скомканные детьми обёртки от жевачек.

Таксистов — ноль.

Ох, и достанется мне от куратора Райнера…

Глава 2

Я опоздал, но некритично.

Потому что критично опоздал Барский.

Собралась нас не такая уж большая орда. Со всего класса — человек десять. Остальные ещё не пробудились, их отнесли к категории претендентов с нулевым рангом. А претенденты клан не интересуют до поры до времени…

Из тех, с кем я общался, был наш староста, Игорь Гриднев — он тут же смерил меня испепеляющим взглядом. Регина, девочка из богатого и уважаемого рода. А также вездесущие подружки Даша и Ева. Первая меня люто не переваривала, вторая, наоборот, боготворила и при малейшей возможности демонстрировала знаки внимания.

— Привет, — Ева очаровательно улыбнулась, проходя мимо.

Даша нахмурилась.

В вестибюле также находились симпатичная девушка с каре, её звали Линой Алайской, паренёк с причёской Брюса Ли и патлатый тип, которого я приложил лицом о парту в первые дни своего внедрения в коллектив. Звали патлатого Владом Краморовым, друзья называли его просто — Крам. Со времён нашей ссоры Крам в драку не лез, но и обиду, похоже, затаил нешуточную. Красноречивые неприязненные взгляды в мою сторону выдавали чувака с головой.

Маро по-прежнему отсутствовала.

Как и Барский.

Разница в том, что у моей спарринг-партнёрши была уважительная причина — она готовилась к участию в Великом Турнире, на который её мог выставить Дом Эфы в случае удачного прохождения отборочных этапов. А вот Лев попросту оборзел. И это понимали все собравшиеся. Включая куратора Райнера.

Так уж сложилось, что наш классный руководитель был инструктором по пилотированию мехов. Суровый такой дядька с татуировками, шрамами и причёской юного Оби Вана. Да-да, вот эта самая косичка в сочетании с короткой стрижкой. Подозреваю, что мужик успел поучаствовать в паре-тройке локальных конфликтов — это у него прям на лице написано. И сейчас это лицо выражало холодную ярость — наглецы голубых кровей куратору не нравились.

— Подождём на крыльце, — сказал Райнер.

Барский опаздывал на двадцать минут.

Когда мы вышли на крыльцо, стало ясно, что дождя сегодня не предвидится, а ветровку вполне можно снять. Что я и сделал, свернув куртку рулетом и запихнув в рюкзак.

Минуты через три к воротам гимназии подкатила солидная чёрная тачка с родовым гербом на капоте. Из тачки выбрался седой паренёк в белых брюках и фланелевой рубашке. Дверцу перед пареньком услужливо распахнул личный водитель.

— Опаздываете, Барский, — процедил куратор.

— Пробки на дорогах, — нагло ухмыльнулся аристократ.

Род Барских, насколько мне известно, вскарабкался довольно высоко в клановой иерархии Эфы. За спиной у седовласого — деньги, влияние и бесчисленные поколения именитых предков, благодаря которым фамильные способности усиливаются, формируя мощный генофонд. Ирония в том, что Лев не может применять свой дар в школьных драках. Потому что он мета. Распространённое, как я посмотрю, явление…

— Слушайте все! — куратор отвернулся от седовласого. — В этот раз мы поедем на школьном микроавтобусе. Экскурсия может занять несколько часов, так что зарулим по дороге в магазин. Не отставайте.

Упомянутый микроавтобус дожидался нас за воротами. Я проходил мимо него, даже не подозревая, что это школьное имущество. Сглаженные очертания, выпуклые круглые фары, утопленная в корпус радиаторная решётка… и два распахнутых настежь люка в крыше. Вне всяких сомнений, передо мной находился агрегат, смахивающий на РАФ-977. Разве что вместимость чуть повнушительнее, да колёсная база помощнее.

— Загружайтесь, — скомандовал куратор. — Мы опаздываем.

Гимназисты, толкаясь и подначивая друг друга, полезли в салон. Дверцы тут, как и следовало ожидать, были допотопными, без сервоприводов и прочих неизменных атрибутов современной маршрутки. Так ведь и я далёк от понятия «современность». На дворе альтернативный 1978-й год.

Мы с Игорем заняли места на заднем сиденье.

Даша с Евой расположились чуть впереди, через проход от нас. Подружки непрерывно что-то обсуждали, хихикали, и время от времени оборачивались назад.

Когда Райнер сел справа от водителя и громко хлопнул дверью, машина, двигатель которой всё это время тихо работал, начала неторопливо съезжать с тротуара. Думаю, вы уже догадались, что шофёр-кавказец занял большую часть пешеходной дорожки…

— Ты знаешь, куда мы едем? — толкаю в бок нахохлившегося старосту.

Гриднев сегодня был не в духе.

Впрочем, как и всегда.

— Клановый полигон, — Игорь пожал плечами. — Что непонятного?

Пришлось напомнить:

— У меня амнезия.

Мы уже неслись по проспекту Дарвина в направлении… вовсе не гор, как вы могли бы подумать. И это меня удивило, ведь все клановые школы боевых искусств находятся именно там, высоко над уровнем моря.

— Что тебя интересует? — вздохнул здоровяк.

— Где этот полигон.

— Плато Аскхат, — сообщил Гриднев, доставая из рюкзака термос. — Это участок нагорья за Промышленным Сектором. Сам скоро увидишь.

Казалось бы, зачем курортному городу Промышленный Сектор? Максимум — завод по производству пива или чачи. К сожалению, промышленность в Фазисе была, ведь мегаполис считался сердцем Дома Эфы. Клановая верхушка выстраивала экономику таким образом, чтобы поддерживать самодостаточность и не зависеть от метрополии. То есть — от любого из четырёх городов, в которых базируются могучие конкуренты. Нет, тяжёлым машиностроением здесь никто не баловался, зато предприятий лёгкой промышленности было хоть отбавляй. Мясные и молочно-консервные заводы, производство одежды, нефтепереработка. Радиоэлектроника, мебельные фабрики. Всё, что связано со строительством. Даже верфи в крохотном городке под названием Хаул работали не первое столетие. И так уж сложилось, что большую часть этого добра вынесли в Сектор. Включая засекреченный и строго охраняемый завод по выпуску боевых механико-ментальных систем — механикусов.

Нет ничего удивительного в том, что подобные заводы были встроены в клановый ВПК, и неподалёку от них располагались испытательные либо тактические полигоны.

— А никого не смущает, что мы не клановые? — уточнил я. — Это же секретный объект.

— Нас везут не туда, где тестируются передовые технологии, — вмешалась Регина, которая всё это время прислушивалась к разговору. — Есть полигон, именуемый в народе «песочницей». Думаю, это и есть цель нашей поездки.

— Что ещё за «песочница»? — бросаю взгляд на урбанистические ландшафты за окном. Район, к которому мы приближались, считался одним из самых неприспособленных для жизни. Нескончаемая промзона, нашпигованная цехами, многоуровневыми корпусами и дымящими трубами. Сюда тянулись железнодорожные ветки, по которым грохотали товарняки. А ещё нагорье огибал участок кольцевой магистрали, связывающей порт, аэродром с дирижаблями и внутренние области губернии, скрытые за кавказскими хребтами.

— Место, где они вербуют и обучают новых пилотов, — объяснил Игорь. — Ты же не думаешь, что нас просто на экскурсию повезли? Хотят проверить на совместимость с боевыми системами.

Кивнув, я отвернулся к окну.

Водитель съехал с проспекта Дарвина на кольцевую. По правде говоря, кольцо было овалом, захватывающим часть Пригорья, Новый Город и окраины Атлера. Трасса тянулась и вдоль набережной, превращаясь то в Приморский бульвар, то в улицу Согласия, а то и вовсе в Портовый Тракт. За Промсектором в кольцо вливалась Трасса 64, по которой доставлялись комплектующие, необходимые для производства механикусов.

И всё же, основой благосостояния Дома Эфы являлась торговля.

Фазис занимал стратегически важное положение, позволяющее контролировать товарообмен между Российской империей, Халифатом и южными регионами Евроблока. По сути, руководство клана поднялось на логистических цепочках. Неспроста Ганза имела здесь своё представительство — одно из самых успешных на черноморском побережье. То, что хаб развивал ещё и туристическую отрасль, создавало множество дополнительных источников дохода. Чего стоило одно лишь строительство — гостиницы, пансионаты, жилые комплексы и турбазы росли, как на дрожжах. Апартаменты скупались ещё на стадии котлована и с каждым годом только набирали в цене.

Кольцевая была шумной, многополосной и стрёмной. Мимо проносились гудящие автопоезда, рефрижераторы, грузовики, бензовозы, тягачи и нереальное количество легковушек. Преимущественно пикапы и вездеходы для горного бездорожья… Всё это громыхало, испражнялось чёрными выхлопами, подрезало и обгоняло друг друга.

Райнер сдержал слово — мы заскочили на АЗС. Пока водила заправлял бак дизелем, народ ломанулся в магазинчик за лимонадом, печеньками, чипсами и прочими хрустяшками. Я ограничился пакетиком с грецкими орехами.

…В какой-то момент я понял, что вокруг громоздятся футуристические корпуса заводов — мы въехали в Сектор.

Магистраль взгромоздилась на эстакаду, пропуская под собой железнодорожные пути с лениво ползущим товарняком. Механическая гусеница казалась бесконечной — к горизонту уходили вагоны с углём, древесиной, сахаром и мукой, цистерны с маркировкой «ОГНЕОПАСНО». А ещё мне почудилась платформа с мехами. Шагатели были зафиксированы в специальной раме и укрыты брезентом цвета хаки, но в одном месте брезент сполз, и я заметил характерные очертания…

Минут через сорок, уже свернув на Трассу 64, мы объехали несколько крупных предприятий, огородившихся бетонными стенами с колючей проволокой, и выползли на серпантин, тянущийся к плато Аскхат. Возникло ощущение, что бус карабкается на исполинскую каменную столешницу, с которой в одном месте срывался водопад. Я буквально прилип к стеклу, хотя моих одноклассников зрелище не впечатлило.

Вершина плато выглядела своеобразно — изогнутая лента забора, наблюдательные вышки, КПП. И характерные закругления, указывающие на расположение ангаров. Над этой историей доминировала антенна, смахивающая на вышку сотовой связи. И, чтоб вы понимали, на многие километры вокруг ни одного домика местного жителя.

Когда мы достигли поверхности плато, я понял, что лента стены — это четырёхметровый бетонный забор, который проще сравнить с фортификационным сооружением. Прямо средневековый замок, а не полигон. Только не хватает пулемётных турелей и фашистов с собаками, чтобы превратить эту хрень в какой-нибудь Вульфенштейн.

На КПП нас ждали.

Райнер вылез наружу, подошёл к бронированному окошку в стене, что-то показал охраннику и, обернувшись, махнул рукой. Тяжёлые откатные ворота с лязгом разомкнулись, открывая доступ в святая святых. Именно здесь, на громадном каменном столе, готовились к грядущим битвам ударные соединения Дома Эфы. Двуногие танки, решающие исход сражений.

Гимназисты притихли.

На протяжении всего пути в салоне царило оживление. Шутки, смех, взаимные подначки. Даже Барский, отбросив врождённое высокомерие, перестал отыгрывать роль мудака и на час сделался обычном подростком.

Я никогда прежде не бывал на танковых и прочих полигонах. Вообще не представляю, как выглядят подобные локации. Я вообще крайне редко служил в армиях и всяких там ополчениях. Если была возможность уклониться — всегда уклонялся. Не люблю терять своё время и убивать людей по низким расценкам.

Так вот, передо мной простиралась обширная территория, продуваемая всеми ветрами, и снабжённая искусственными либо естественными препятствиями. Пересечённая, как говорится, местность. Насыпные холмы, заболоченные участки, травяная зона, песчаная полоса, небольшое озерцо… И речушка, которая срывалась с горных уступов, несла свои воды через весь Аскхат по укреплённому жёлобу канала и ныряла в зарешеченную трубу, которую архитекторы вмонтировали прямо в крепостную стену.

Вдоль стены, обращённой к морю, я заметил группу однотипных ангаров, несколько пятиэтажных зданий и строения, смахивающие на ремонтные мастерские. А ещё — какие-то бочки и бесформенную груду металлолома, поросшую сорной травой.

Автобус свернул налево, неспешно подкатил к пятиэтажному дому со знакомым гербом на фасаде и припарковался у края заасфальтированной стоянки. Кроме нас, здесь располагались преимущественно легковушки и нечто, имеющее отдалённое сходство с эвакуатором.

— Всем на выход! — скомандовал куратор.

Первым из автобуса выбрался Барский.

За Львом потянулись остальные.

— А как сюда мехов привозят? — я ткнул локтем ребро Гриднева. — Ни железной дороги, ни нормальной трассы. Серпантин узкий…

— Они сюда пешком топают, — Игорь сделал страшные глаза. — По жаре. И сбрасывают всех, кто задаёт глупые вопросы, в обрыв.

— Я серьёзно.

Староста молча указал в небо.

Я поднял голову и увидел высоко над полигоном раздутую тушу грузового дирижабля. Тень от аппарата медленно наползла на охраняемую территорию, достигла дальнего ангара и упрятала его в полумрак.

Даже не верится, что существуют подобные исполины.

Я залип и не сразу понял, что куратор отдаёт новые приказы.

Нашу группу вели в административное здание.

Глава 3

Дирижабль завис над плато и начал медленно опускаться, маневрируя винтами. Боковой ветер мешал аппарату приземлиться возле ангаров — его сносило к обширному пустырю с жухлой травой. В итоге мощные движки и мастерство пилотов сделали свою работу. Транспортная гондола коснулась земли.

Я увидел, как группа людей побежала к аппарату, откуда уже были сброшены швартовочные тросы. Пара минут — и тросы были закреплены в металлических кольцах, вбитых в скальную породу. Откинулся пандус. Доводчики плавно опустили стальной язык на траву.

— Не отвлекайтесь! — рявкнул один из вышедших на крыльцо офицеров. — Марш в распределитель!

Райнер нахмурился.

Подошёл к офицеру, перекинулся парой слов.

Не знаю, о чём они там говорили, но вояка кивнул и немного сбавил обороты.

— Гимназисты! Меня зовут сержантом Дмитрием Петренко. Я дежурный командир по вопросам вербовки. Сейчас мы проследуем в распределитель и постараемся… хм… выявить у вас наличие способностей по управлению мехами.

Райнер кивнул.

Дескать, молодец.

Исправляешься.

Мои одноклассники направились к двери. Я — следом. Бросил мимолётный взгляд на пандус грузовой гондолы… и заметил нечто бесформенное, металлическое. Нечто катилось. То ли на движущейся платформе, то ли само по себе.

— Жаль, что Маро с нами нет, — буркнул Гриднев. — Я слышал, она воевала на этих штуках.

Да, госпожа Кобалия — ветеран со стажем.

Нас провели в квадратное помещение без мебели. Ни стульев, ни лавок. Только окно с открытой на проветривание форточкой. И дверь, за которой исчез сержант Петренко.

Странная тут армия, конечно.

Пускают на объект школоту, позволяют наблюдать за выгрузкой ценного оборудования… Или не такого уж ценного? Пойми этих клановых.

— Сейчас вас будут вызывать, — сказал Райнер. — По одному.

— Артефакторное тестирование? — блеснул эрудицией Барский.

— Верно, — куратор даже взглядом Льва не удостоил. — Те, кто справится с тестом, будут приглашены на полигон. Вас ждёт второй этап проверки.

— Что за этап? — спросил я.

— Тест на отклик, — пояснил куратор. — Мех должен вам подчиниться.

Первым вызвали Барского.

— И помните, — строго произнёс куратор, — всё, что вы здесь услышите, остаётся с вами.

Многозначительная фраза. Подписка о неразглашении? Так ведь мы — школьники. Несовершеннолетние. У меня жетон, но это другой разговор совсем…

Ладно, посмотрим.

Барский вышел из двери через пять минут. Никому ничего не сказал и покинул помещение с суровым видом. Дальше вызвали Гриднева. Ещё через четверть часа — меня.

Смежная комната отличалась столь же показательным аскетизмом, только мебель здесь присутствовала. Минимальный набор. Стол, два стула, сейф в углу. Последний я отнёс к мебели авансом — вояки использовали металлическую конструкцию в качестве подставки под телефон.

Петренко кивнул на свободный стул.

Я сел.

В центре столешницы лежала пластина, испещрённая квадратиками, треугольничками и кружочками. Они тут что, «‎Игру в кальмара» снимают?

— Твой дар не имеет значения, — сказал сержант. — Ты можешь быть целителем, прыгуном, морфистом. Кем угодно. Это Пластина Тоффлера. Артефакт Предтеч, улученный каббалистами. Я буду указывать номера фигур, ты — нажимать на них пальцем. Вопросы?

Качаю головой.

— Начали. Один.

Протягиваю указательный палец и жму на треугольник с единичкой в центре. На противоположной стороне артефакта вспыхивает голубым второй треугольник. С такой же цифрой.

— Четыре.

Это круг.

Касаясь фигур, я чувствовал движение ки. Пластина непостижимым образом активировала скрытые резервы моего организма. И перекачивала в себя микроскопические дозы энергии.

— Шесть.

Очередная связка. Квадраты, между которыми протянулись незримые и непостижимые пути.

— Два.

У меня сложилось ощущение рандома, но сержант проводил тестирование с видом знатока.

— Теперь пойдут комбинации. Простые последовательности, но ты должен быстро нажимать. Понял?

— Да.

— Три, семь, один, четыре.

Послушно тыкаю в пластину, соблюдая порядок. Энергия вновь передаётся артефакту, на пластине загораются фигуры.

Справившись с последовательностями, мы приступили к проверке… да хрен его знает, чего. Я водил пальцем от одного треугольника к другому, вычерчивая ломаную кривую. Следовало провести маршрут, не касаясь других фигур. Задача усложнялась тем, что сержант диктовал цифры всё быстрее и быстрее.

Минут через десять тестирование закончилось.

Петренко уставился на меня.

— И? — я не выдерживаю.

— Пластина показывает способность одарённого взаимодействовать с каббалистическими проводниками. Мы выявляем разные факторы, главный из которых — скорость реагирования.

— Какого реагирования?

— Пластины, разумеется.

— Так я непригоден?

Надежда умирает последней.

Известный факт.

— Пригоден, — заверил сержант. — Средний уровень. Но это ещё не всё, ты должен пройти второй этап. Жди на улице.

Следуя лучшим традициям, я никому ничего не сказал и с таинственной рожей покинул распределитель. Придумают же название… Нас что, по родам войск будут распределять?

Не нравится мне это дерьмо.

Организму не прикажешь — он в любом случае продемонстрирует свой потенциал. Так что обмануть военкома… пардон… сержанта Петренко не проканало бы. И теперь мне остаётся уповать лишь на то, что я провалю вторую часть испытания. Не хватало мне ещё подкатов Райнера вдобавок к директорским намёкам. Я не хочу вступать в клан и укладываться в землю на неведомых полях сражений. Это уж без меня. Сомневаюсь, что Маро в восторге от славного боевого прошлого.

Чтоб вы понимали, большая часть нашей группы отправилась в автобус.

У двери распределителя остались я, Барский и Гриднев.

— За мной, — Райнер направился к ангарам. — Покончим с этим.

Из гондолы дирижабля выгружали сложенных механикусов. Прямо трансформеры, принявшие облик… приземистых кубов с торчащими из верхней грани куполообразными наростами.

Асфальт сменился некошеной травой.

Мы брели по тропинке, ведущей к дальнему ангару — не очень высокому, но занимающему приличную площадь. Куратор шёл первым. За ним — Гриднев, Барский и я. Не люблю оставлять всяких выродков за своей спиной.

Ворота ангара были распахнуты настежь.

Я вошёл внутрь и осмотрелся.

Типичный ангар с закруглённым сводом, отсутствием окон и мощными лампами под потолком. Пара ламп горела даже сейчас, средь бела дня. Но впечатлило меня не это. Вдоль стен в отключенном состоянии расположились мехи. Несколько десятков. Ещё два ряда — посреди ангара. Каждой машине было отведено особое парковочное место. Всё пронумеровано, промаркировано. Квадраты выведены белой краской со скрупулёзной армейской дотошностью. Все шагатели в свёрнутом виде напоминали танки… нет, даже не танки. Великанов, поджавших под себя ноги в традиционной японской позе сэйдза. Ноги переломаны в коленных суставах, «‎стопы» вывернуты под неестественными углами. А вот корпуса с откинутыми крышками кабин занимают строго вертикальное положение.

Я заметил, что бензопилы у боевых мехов отцеплены и аккуратно сложены в ячейки оружейных стеллажей у дальней стены. Чтоб вы понимали, это не те инструменты, которыми пользуются лесники для разделки поваленных деревьев. Нет, боевая дизельная пила вдвое крупнее и массивнее. Вряд ли одному человеку под силу поднять такую штуковину. Да и пара техников… сомневаюсь.

Вопросы отпали, когда я заметил монорельс под потолком, передвижной колёсный блок и свисающие вниз тросы с фиксаторами на концах. Не крючьями, а именно фиксаторами, напоминающими магнитные захваты. Блин, долго же монтируется это добро перед учениями… Интересно, что они пилят на этом полигоне? Разделывают манекены в доспехах?

Сюр.

Доведённое до абсурда дизельпанковое средневековье.

— Вторым этапом буду руководить я, — сообщил Райнер, когда мы перестали глазеть по сторонам. — Каждый из вас должен залезть в кабину тренировочного меха, настроиться на контакт и сдвинуть эту штуку с места. Засчитывается шевеление рукой.

— Что такое отклик? — спросил Гриднев.

— Время, которое вам для этого потребуется, — ухмыльнулся куратор. — Чем меньше, тем лучше.

Наша дружная компашка приблизилась к одному из центральных секторов. Там уже копался техник, перегнувшись через край кабины.

— Здорово, Степаныч! — гаркнул Райнер.

Техник выпрямился, повернувшись в нашу сторону. Я заметил, что его ноги упирались в едва заметные выемки на корпусе металлического монстра.

— Готова машинка? — спросил куратор.

— Полный ажур, — техник спрыгнул на бедро меха, а затем оказался на асфальте. — Можешь гонять.

Типичный механик. Среднего возраста, потрёпанный жизнью. Джинсовый комбинезон — в пятнах масла и мазута. На голове кепка с вездесущей клановой эмблемой.

— Оперативно, — похвалил Райнер.

— Стараемся, — Степаныч направился к оружейному стеллажу, даже не удосужившись поприветствовать новобранцев.

Куратор обвёл нас изучающим взглядом.

— Барский. Покажи силу рода.

Пожав плечами, аристократ направился к тренировочному меху.

— Знаешь, как управлять? — бросил ему в спину Райнер.

— У нас есть такие в поместье. Отец показывал.

А вот это уже интересно.

Получается, есть клановые вооружённые силы, а есть всякие там ЧВК? Ладно, не ЧВК. Можно назвать это личной гвардией или службой безопасности. Суть не меняется. При наличии денег и высокого социального статуса глава какого-нибудь рода вполне может заказать пару-тройку таких красавцев. Или десяток. А может и больше… Раз может заказать и нанять пилотов… значит, и применить может в определенных ситуациях. Хотелось бы знать — в каких.

Барский ловко запрыгнул на бедро меха, шагнул к массивному корпусу, взобрался на самый верх… и вот он уже внутри кабины. Приборной доски я не вижу, а вот круглые набалдашники рычагов в наличии. Не понимаю: если между пилотом и шагателем устанавливается ментальная связь, зачем рычаги? И джойстики?

Лев с улыбкой поднял руки на уровень плеч.

И произошло невероятное.

Джойстики скользнули в ладони пилота. Я понял, что эти устройства беспроводные — нет ничего, что напоминало бы кабели с оплёткой. Да и джойстиками эти игрушки можно назвать лишь с очень большой натяжкой. Скорее, рукоятки с захлёстывающимися гибкими браслетами. Устройство казалось живым — само подгоняло себя под кисти и предплечья пилота.

Пять секунд — и начали загораться индикаторы.

Зелёные.

Три штуки.

Из скрытых в корпусе пазов выдвинулись прозрачные половинки купола, состыковались между собой. Щёлкнули запоры.

— Это «‎Витязь Б-41», — сообщил куратор Райнер. — Морально и технически устаревшая модель. Как вы уже догадались, разработан в сорок первом году, но снят с вооружения во всех пяти армиях.

— А что с ним не так? — задал глупый вопрос Игорь.

— Медленный, — поморщился Райнер. — Неуклюжий. И броня хлипкая. Мы их используем для обучения салаг вроде вас.

Барский синхронно повернул кисти рук, утопил большими пальцами кнопки на торцах джойстиков. Мех с лязгом начал распрямляться. Даже устаревшая модель выглядела устрашающе — мощные конечности, гул мотора и визг сервоприводов, бронированные пластины на корпусе. Поршни в узловых сочленениях, тугие жгуты проводов… Метра три, если не четыре ростом. Коленные чаши оснащены шипами размером с мою ладонь. Стопы больше напоминают крестовину ёлки, которую мои соотечественники из прошлой жизни покупали на Новый год. Выхлопные трубы меха были выведены куда-то за «‎плечи» — оттуда валил чёрный дым. Эх, ребятишки, нету на вас экологов Евросоюза и Греты Тунберг в придачу…

Неожиданно «‎витязь» шагнул в мою сторону.

Занёс верхнюю конечность словно для удара. Я увидел планки крепления для бензопилы, вездесущие поршни и выглядывающие из-под локтевой пластины провода. Пальцы робота были сжаты в кулак.

— Отставить! — рявкнул Райнер.

Я, скрестив руки на груди, приготовился влить ки в свою сверхспособность. Если этот придурок решит меня «‎случайно» затоптать, пройду через ногу механикуса.

Наши взгляды пересеклись.

Барский криво ухмыльнулся и начал складываться.

Да, про технику безопасности в этом мире явно не слышали. Школота без квалификации и знакомства с основами ТБ берёт рычаги управления и творит всякую дичь. Клановый полигон, ага.

— Сцыканул? — подмигивает мне Лев, выбираясь из кабины.

— Попробуешь выкинуть это ещё раз — убью, — спокойно предупредил я.

Маска надменности сползла с лица Барского.

— Успокойтесь, — Райнер как бы невзначай встал между нами. — Лев, спасибо, испытание пройдено. Информация о твоих потенциальных возможностях будет внесена в личное дело. Свободен.

Барский, рука которого уже тянулась за спину, к скрытым ножнам, нехотя отступил. И, смерив меня презрительным взглядом, зашагал к ангарным воротам.

Глаза Игоря неприятно сузились.

— Он из древнего рода, — напомнил куратор. — Снижаем обороты.

— Просто кусок дерьма, — не выдержал староста.

— Удивительно точное описание, — хмыкнул Райнер. — Вот только иногда такие куски умеют создавать проблемы. Мой вам совет — забейте.

Я вздохнул.

И, чтобы сменить тему, спросил:

— Кто следующий?

— Догадайся, — Райнер напустил на себя таинственность.

— Понятно.

Я осторожно приблизился к спящему монстру.

— Как это работает?

— Полезай в кабину.

Делать нечего.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что на корпусе меха имеются выемки и скобы, за которые можно цепляться руками.

Кабина встретила меня запахом потёртой кожи, металла и ещё чего-то… знаете, в метро так пахнет.

Перебросив ногу через борт, я проник в тесное пространство кабины. Уселся в кресло. Вроде, удобное. Есть ремни безопасности, но подлокотники отсутствуют. Три рычага, какие-то педали. Приборная доска со спидометром, одометром, индикаторами топлива, температуры… Даже указатель давления масла есть! Значит, эта штука ездит не на святом духе, а на вполне себе материальном бензине или дизеле.

Руля нет.

Зато в наличии джойстики.

Вот нафига мне рычаги, если джойстики есть? Как их нажимать, а?

— Подними руки, — раздался голос Райнера. — Сконцентрируйся. Выпусти немного ки и представь, что браслеты управления касаются твоих ладоней.

— Ладно, — я повторил жест Барского. — И дальше что?

Ответ не заставил себя долго ждать.

Глава 4

Разные бывают джойстики. Я припоминаю те, что появились в «девяностых» вместе с первыми компьютерными клубами. Рукоять, гашетка, основание…

Забываем, ребята.

Местные очумельцы разработали хрень, взаимодействующую с пилотом на уровне энергетических каналов. Энергия ки активирует Знаки, запускает сложные каббалистические схемы, и начинаются подлинные чудеса. Рукояти прыгают в ладони, фиксаторы защёлкиваются на запястьях и предплечьях. Я чувствую, как живительный поток струится во мне, проникает в джойстики, циркулирует по незримым каналам и возвращается обратно. Я словно сросся с этим устройством и не могу отлипнуть…

— Успокойся, — ворвался в сознание голос инструктора. — Ты можешь этим управлять.

Браслеты не имели проводов и видимых признаков подключения. И всё же, мне казалось, что я начал сживаться не с этими штуками, а со всей махиной робота.

— Представь, что встаёшь на ноги, — сказал Райнер. — Опусти локти. Ещё ниже. Распрямляй руки, только медленно. Образ удерживай в голове.

Я выполнил все предписания.

Глубоко вздохнул и попытался прижать локти к корпусу. Сопротивление меня озадачило. Воздух словно сгустился, затвердел и начал упираться, мешая действовать эффективно. Я увяз в киселе.

— Больше ки, — подсказал Райнер.

Я с трудом, но смог ускорить циркулирование энергии по своим жилам. Кисель стал менее вязким, и я представил, что мои железные конечности распрямляются. Вновь опустил руки.

Движок шагателя мерно загудел.

Поршни, передачи, гидроусилители — всё заработало.

Мех начал подниматься с колен, а меня так заколбасило в кресле, что я с непривычки едва не ткнулся мордой в консоль.

Вот гадство!

Забыл пристегнуться.

— Аккуратнее! — рявкнул куратор. — Сади его обратно, идиот!

Корпус робота опасно накренился.

Я сообразил, что пристёгивание — это ещё полбеды. Никто не удосужился рассказать мне, как закрывается кабина. Упасть на асфальт с трёхметровой высоты… сомнительное удовольствие.

Сердце бешено заколотилось о грудную клетку.

Нет, я не боялся переломать себе кости или свернуть шею. Просто… то, чем я занимаюсь сейчас, кажется мне запредельно чуждым. Пара секунд, а мне привиделось, что я и есть робот. Двигаю сочленениями, перерабатываю топливо в своих цилиндрах, выпускаю чёрный дым из выхлопных труб…

Уму непостижимо.

Плечи едва не вывернуло.

Я сумел посадить меха, и наваждение схлынуло. Только боль в суставах и циркулирующая через браслеты энергия напоминали о том, что я двигал многотонную конструкцию силой мысли.

Перевожу дух.

— Время отклика видишь? — спросил Райнер.

Смотрю на циферблаты. Натыкаюсь глазами на тот, что снабжён делением на секунды и терции. В середине циферблата обнаружился таймер, на котором значилось: «0,2».

— Две десятых.

— Недурно, — похвалил куратор. — Вылезай.

Я не спешил с выполнением приказа.

— А рычаги зачем?

Инструктор посмотрел на меня как на психопата.

Снизу вверх.

— Тебе ещё рановато об этом думать.

— Но они же тут есть, — не унимаюсь я. — И как ими пользоваться, если руки заняты?

— Вот привязался, — Райнер был раздражён. — У тебя же пальцы свободны. Ход мягкий у рычажков. Отпустил рукоятку, двинул. Переключил передачу или ещё чего.

— Ага, — я с интересом покосился на чёрные набалдашники. — Тут их три. Один скорость переключает. А два остальных?

— Ручной тормоз. Акселератор.

— А педали?

— Фрикцион и ножной тормоз.

— Я так понимаю, ключ зажигания вы не используете.

Райнер выдохнул.

— Иванов, ты мёртвого достанешь. Вылезай.

— Как?

— Представь, что элементы управления отваливаются. Перестань отдавать ки.

Звучит, как два пальца об асфальт.

Я мысленно отбросил джойстики.

В реальности браслеты разомкнулись, позволяя мне разжать пальцы и оторвать ладони от тёплого обрезиненного пластика. Устройства плавно опустились на пол, игнорируя законы гравитации. Улеглись в специальные ячейки.

Мне захотелось получше изучить приборный щиток, но куратор злился. Тут ничего удивительного — ему Гриднева тестировать, а потом везти нас обратно в гимназию. А ещё ж отчёты руководство потребует, без этого никак.

Нехотя выбираюсь из кабины.

Веет от этих механикусов… мощью и разрушением. Даже устаревшая модель впечатляет. Так и видишь в своём воспалённом воображении, как трёхметровые исполины истребляют на поле боя вражескую конницу, подтянувшиеся к городским стенам катапульты… Хотя, какие нахрен катапульты? Наверняка их инквизиция запретила, как и другие торсионные машины. Да и конница не нужна при наличии моторизованных соединений.

Блин, я же не представляю, как ведутся современные войны. От слова «совсем». Вот есть у них дирижабли, роботы эти с бензопилами… А ещё что? И как всё это взаимодействует друг с другом?

Надо бы книжки почитать умные.

Или добраться до диафильмов.

Наверняка в библиотеке имеются диафильмы с кадрами военной хроники. Вряд ли это всё засекретили. Ну, и документальное кино никто не отменял.

Интересно, в этом мире есть боевики?

Спрыгнув на асфальт, я отошёл на почтительное расстояние от меха и стал наблюдать за действиями Гриднева. У которого, к слову, вообще ничего не получалось. Поначалу. Намучившись со сменой конфигурации, как это назвал Райнер, староста в итоге ухитрился шевельнуть рукой исполинского робота. И озвучил время отклика. Четыре десятых. Вдвое хуже, чем у меня.

Как ни крути, а Барский — звёздочка.

Хоть сейчас упаковывай в кабину и перебрасывай в одну из горячих точек планеты.

Есть чему поучиться, ага.

* * *

Визит в библиотеку назревает давно. Но ещё больше меня влечёт информация, недоступная мещанам. Взять, например, Чёрное Око. На каждом углу про них не трубят, в газетах не пишут. Радио и телевидение полностью игнорируют тайные общества. Словно их и нет вовсе. А ведь эти структуры подрывают устои, угрожают стабильности. Значит, кто-то следит за ними, накапливает информацию. Эта информация должна где-то храниться. Какие-нибудь клановые архивы.

Ясен пень, в архив Великого Дома мне не попасть.

Сейчас.

Но это не означает… Да ничего не означает. Для человека, умеющего проходить сквозь стены, запертая дверь — условность. А с Чёрным Оком я хлебну горя, помяните моё слово. Враги, знающие о тебе всё или многое, но при этом скрывающиеся в тени — это неприятно. Я бы даже сказал, опасно.

Размышляя таким образом, я ехал домой.

Экскурсия на полигон подошла к концу, нашу группу высадили возле гимназии. Ребята притихли — большинству не понравился результат тестирования. Изредка я ловил на себе оценивающие взгляды.

Когда все начали разбредаться по домам, куратор Райнер окликнул меня по имени.

— Сергей, на минутку.

Что интересно, Игоря задерживать не стали.

Я замедлил шаг.

— Подбросить тебя? Где живёшь?

Провокационный, мать его, вопросик.

— Я в библиотеку хотел съездить.

Ляпнул первое, что пришло на ум.

— В какую?

От общения с Райнером не отвертеться.

— Губернаторская.

— Это в центре? На Тимирязевской?

— Угу.

— Мне в ту сторону. Садись.

Машина у Райнера была под стать своему владельцу. Угловатый, но весь какой-то укреплённый монстр с высокой посадкой, мощными колёсами и кенгурятником. Чем-то мне этот зверь напоминал «гольф кантри» из прежней жизни. Вживую я эти модели не видел, только в кино — «железный занавес» всё-таки. Зато потом, уже после распада Великого и Могучего, столкнулся, вы не поверите, в Австралии.

На капоте я заметил изображение стилизованной медвежьей лапы. Сзади — крепление с запаской. И да, вместо крыши натягивающийся брезент, так что в жару можно превратить это извращение в кабриолет.

Нижняя часть джипа, колёса и борта были заляпаны грязью.

— Помыть надо, — буркнул неуловимый куратор. — Нравится?

— Круто выглядит.

— Не важно, как выглядит, — пробухтел Райнер, усаживаясь за руль и щёлкая блокиратором пассажирской двери. — Это «Урал-24» с двухлитровым движком. Ты посмотри, рама какая. Для гор — самое то.

Ты ещё скажи, подумал я, усаживаясь на переднее сиденье, что он сто двадцать лошадей выдаёт. Нереальное для вашего времени достижение.

— Сто двадцать пять эл-эс, — с гордостью сообщил куратор, вставляя ключ зажигания. Чем оправдал мои самые мрачные прогнозы. — Пристегнись. У тебя с этим явные проблемы.

Я послушался.

В чужой монастырь, то есть машину, не надо лезть со своим уставом.

Мы съехали с тротуара и понеслись в направлении Судьбы. В дожди этот перекрёсток сильно подтапливает, но сегодня погода норм.

— А что в библиотеке-то забыл? — как бы невзначай поинтересовался Райнер. — Я думал, ты круглые сутки на ножах с кем-то дерёшься.

— У меня ж потеря памяти, — делаю скорбное лицо. — Иногда почитываю газеты, а то не понимаю, что вокруг происходит.

— Ясно, — кивнул Райнер, проскакивая на полной скорости мимо старушки на «зебре». Та профессионально уклонилась, пропуская психа. — Так вот, отклик у тебя приличный. Не рекорд, но и не полное днище. Этот параметр, кстати, улучшается.

— Правда? — уже ясно, куда он клонит.

— Да. И мне показалось, что ты заинтересовался мехами. А тут такое дело… надо любить эти машинки. Чувствовать их. Смекаешь? Тогда появятся шансы стать хорошим пилотом.

— А зачем оно мне?

— Престижно, — начал перечислять Райнер, перестраиваясь в соседний ряд. — Платят хорошо. По меркам любого кланового центра. Не сразу, само собой. Испытательный срок, затем присяга и учебка, первый контракт. Три категории, включая высшую. Куча доплат. За выслугу лет, квалификацию, боевые награды…

— Можно погибнуть на войне, — резонно замечаю я.

— Я тебя умоляю. Мы сейчас воюем только на Каспии с иранцами, да и то конфликт замороженный. Не тянет Халифат финансово, не те нынче времена.

Да уж. Приближаются «восьмидесятые». Значит, должен быть свой Афган. Не такой, правда. катастрофичный для империи, как в моём альтернативном прошлом.

— И что мешает Эфе меня туда забросить?

— Ничто не мешает, — пожал плечами куратор. — Но там сейчас ограниченный контингент застрял. Эскалация не планируется. Правящий Дом справляется и без нас, мобики им не нужны.

Хоть что-то радует.

— А когда в гимназии аттестат получишь и учебку пройдёшь… Может, всё и закончится. К тому идёт.

Пожимаю плечами.

Надо бы освоить пилотирование, но соскочить с контракта. Все империи живут по общему принципу — постоянный захват территорий и приграничные заварушки. Завершится мясорубка на Каспии — начнётся ещё что-нибудь. Бесконечный круговорот.

— В общем, пока ты в гимназии, думай, — инструктор включил продаванскую незаинтересованность. — Я веду факультатив по пилотированию. Никаких обязательств. Учишься, присматриваешься. К тебе присматриваются. Да, чуть не забыл. Мехи — один из самых быстрых путей, ведущих в клан.

Я знал, что это услышу.

Высадив меня у Губернаторской муниципальной библиотеки, Райнер тут же газанул, сорвался с места и умчался в закат. Этот тип патологически не умеет ездить медленно в городской черте. И ведь не сбивает никого…

Потратив два часа на библиотеку, я ушёл оттуда недовольным. Про Чёрное Око — лишь отдельные упоминания в прессе. Мне выдали старые газетные подшивки и карточку с указанием нужных выпусков и страниц. Всякий раз это была криминальная хроника, где полицейские расследовали преступление и намекали на след «бунтовщиков». Мне удалось обнаружить отсылки к принципам Ока и истории его основания. В нескольких версиях, ибо точных сведений в открытом доступе нет.

Вернувшись в пансионат, я сразу понял, что намечаются проблемы.

На шею мне бросилась заплаканная Джан.

— Серёжа, помогииии…

Мне ничего не оставалось, как обнять девушку, которая усиленно заливала моё плечо слезами. В голове крутились самые дикие предположения. Атака на Бродягу, Федя выпал с балкона, потеря денег в игорном доме… Да что ж могло приключиться такого в моё отсутствие?

Отстраняю морфистку от себя.

— Рассказывай.

— Вот, — Джан сунула мне в лицо растопыренную пятерню. — Видишь?

— Что я должен увидеть?

— Ноготь отвалился!

И действительно.

Накладные кусочки пластика присутствовали везде, кроме указательного пальца. И это безобразие настолько обескуражило мою соседку, что…

Ладно, попытаюсь вникнуть в ситуацию.

— Как это произошло?

— Ну, я салат нарезала и… зацепила ножом. Сунула под горячую воду… он и того… отвалился.

— А под горячую зачем?

— Да случайно получилось!

Из кухни донёсся голос Фёдора:

— Она эти штуки обычным клеем приклеивала! Я ж говорил, не будет это работать!

— А ты видела, как это у нас делают? — поинтересовался я, скидывая ботинки.

— Да там какая-то жесть, — всхлипнула Джан. — Слоями что-то намазывают, в лампе каждый палец высушивают… Куча химии непонятной… Сложно ведь!

— Угу.

Хочется сказать, что я предупреждал.

— А ещё… вот.

Мне вновь ткнули в лицо когтистыми пятернями.

— Как тебе такое?

Накладные пластины выглядели безобразно. Я не сразу понял, в чём прикол, но потом догнал. Сами ногти отрасли, и нижняя граница накладок сдвинулась.

— Их снимают раз в три недели, — в голове всплыло ценное знание. — И новые лепят.

— Я ж не знала!

Фух.

Лучше бы ты, подруга, уроки делала или выполняла задачу, поставленную перед нами Администратором. Искала в чужих снах Компас. А то расходуется ценный ментальный ресурс на всякую ерунду…

— Надо их снять, — уверенно заявил я. — И больше не клеить.

— Я говорил! — послышался ехидный голос Фёдора.

— Как? — всхлипнула Джан. — Там надо палочками какой-то растворитель вводить…

— Попробуй ацетон, — кинул я первую версию, пришедшую на ум. — Если палочек нет, намотай вату на спичку.

— Ой, я и не подумала! — обрадовалась Джан и тут же упорхнула в неизвестном направлении.

Хмыкнув, я потопал к себе в комнату. Пока никто не выносит мозг, надо переодеться, поупражняться в тренировочной комнате и продумать детали выполнения нового заказа Убытка.

Глава 5

Убыток быстро понял, что Твари интересовались в первую очередь скупкой краденых артефактов. Вроде бы хотели прибрать к рукам этот бизнес, но искали и конкретную вещь.

Компас.

Многое Тариэл не договаривал, а чего-то и не знал. Детали головоломки мне пришлось соединять самостоятельно. Опираясь на сны, в которые смогла проникнуть Джан. И на оговорки большого босса. По всему выходило, что Компас прибыл в наш город вместе с неким влиятельным забугорным мужиком. Персонаж вроде как из Британии, но это не точно. Вероятно, наш герой прибыл на деловую встречу с представителями Ганзы и совершенно не ожидал, что артефакт будет у него похищен. Личность британца до определённого момента роли не играла. Гораздо важнее было то, что Компас попал к перекупам Убытка и был продан неизвестному коллекционеру. Справедливости ради замечу, что не напрямую. Сначала Компас заполучил владелец одной из антикварных лавок Фазиса, а уж затем — частный коллекционер. Сведения об этом просочились в узкий круг ценителей, и в игру вступило Чёрное Око.

Насколько я понял, логика Ночных Тварей сводилась к тому, чтобы добраться до перекупа, влезть к нему в мозг и выйти на антиквара. Дальше устанавливается личность коллекционера… и начинается следующий виток охоты. В этой партии Убыток и Дом Эфы обладают неоспоримым преимуществом — им известен перечень антикваров, с которыми сотрудничают перекупы. Список не такой уж обширный, так что телепаты быстро извлекут нужную информацию… Наверное. Потому что поиск внезапно застопорился, и причины этого мне пока неизвестны. Око работает по своим каналам и параллельно пытается отжать бизнес Иосилиани, что последнего не устраивает.

В гонку включился и новый участник.

Разгневанный владелец артефакта.

Насколько я понял, человек не до конца отдавал себе отчёт, что именно попало ему в руки. А когда осознание пришло, возникло острое желание поквитаться с обидчиками. И вернуть утраченное.

Я не исключаю и появление новых игроков.

Вопрос в том, как их обойти.

Джан вовсю сканирует сны людей, вовлечённых в этот круговорот, но ведь и клан будет заниматься тем же самым. А у Великого Дома ресурсов побольше нашего. Морфисты, телепаты, ясновидящие… Это хорошо организованная система, которая кому угодно сломает хребет. И ведь не один я понимаю, что с помощью Компаса можно обнаружить Великий Артефакт. А здесь уже и до вмешательства инквизиторов рукой подать. Вряд ли Кормчие упустят столь лакомый кусочек.

Интересно, как все эти крутые штуки начали свой путь?

Сложно представить клан или правительство, упустившее из рук подобные сокровища. Я уж молчу про Совет Мойр, который ревностно следит за балансом сил на планете.

Так или иначе, я вступаю на скользкую дорожку.

Учитывая мою сферу деятельности…

Лучше бы сидеть и не высовываться. Да только у Администратора своё видение ситуации. И это видение подкреплено технологической мощью Предтеч.

Через два дня после неудачных экспериментов с ногтями, мы сидели на кухне и обсуждали результаты поисков Джан. Окна вибрировали от поднявшегося ветра. На ночь было объявлено штормовое предупреждение.

— Сны гудят, — заявила Джан, мрачно уставившись на свои пластиковые коготки. В одной руке девушка держала пилочку, которой и стачивала понемногу всё это «великолепие». Думаю, вы догадались, что ацетон не сработал. — Людям снятся кошмары.

— После недавней стычки?

— Вроде того.

Накануне между Ночными Тварями и людьми Убытка произошло очередное столкновение. Твари вычислили одного из перекупщиков Тариэла, собрали группу из четвёрки опытных бойцов и пошли брать. Напоролись на засаду — Убыток подготовился к такому повороту. Началась драка, перекупщик сбежал. А затем появился Пират, порубил врагов своими топорами и скрылся в неизвестном направлении. Вот на видения этого перекупщика и наткнулась Джан.

— Рассказывай, — попросил я.

— Он боится, — девушка пожимает плечами. — И перебирает в голове события последних недель. У него это сплошным потоком и вперемешку со всякой дичью. Есть повторяющиеся мотивы.

Фёдор молча поглощал мороженое.

— Давай, — подбодрил я. — Жги.

Морфистка критически осмотрела подпиленный ноготь на левом мизинце.

— Ну, в последние месяцы ему всякую фигню приносили. Ничего заслуживающего внимания. У Предтеч, как известно, хватало и мелких бытовых безделушек, за которыми никто в здравом уме не будет охотиться с топорами в руках.

— Это я знаю.

— Недели три назад один из постоянных поставщиков приволок вещь, — Джан сделал театральную паузу. — Необычную вещь. Прозрачный диск, полый внутри. Так показалось перекупщику. Внутри диска — блуждающая точка. Просто точка. Серая, невзрачная. Медленно дрейфует, отталкивается от обода к центру по хаотичным траекториям.

— Вот это словарный запас у тебя.

— Хватит прикалываться. В общем, мужик залипал на этот диск, а потом решил, что игрушка бесполезная и бессмысленная. Начал созваниваться со знакомыми антикварами, рассказывать про новое поступление. Один лавочник загорелся, сразу давай вопросами сыпать. Откуда взял, какие габариты, опиши подробнее, нет ли сертификата…

— Какой сертификат, — я чуть морсом не подавился. — Он же краденым торгует.

— Ясен красен, — хмыкнула Джан, взявшись за безымянный палец. — Так он и заявил лавочнику. Дескать, не нравится — ищи другого поставщика.

— А тот что?

— Включил заднюю. Говорит, не-не-не, всё пучком, давай свой артефакт. И сумму называет. Перекуп сразу решил, что ценник завышен. И кольнуло его нехорошим подозрением. А потом подозрение уплыло, а вылезла жадность. И он к этой сумме ещё сверху десять штук накинул. И что же ты думаешь?

— И что же я думаю? — переспрашиваю, копируя интонации Джан.

— Лавочник согласился! Даже торговаться не стал. Встретились в тот же день, без проволочек заключили сделку и разбежались. Через неделю перекуп и думать забыл о том эпизоде, но началось вот это вот всё.

— Докрутил, получается.

— Ещё нет. Пока во сне о чём-то догадывается, но это же подсознание.

Молча киваю.

Грёбаный берсерк опять всплыл на горизонте. Доставил неприятности Убытку. И этот факт как бы намекает, что я должен поторапливаться.

Если гора не идёт к Магомету…

— Вот что, — говорю я, поднимаясь из-за стола. — Организуй-ка мне сеанс связи с Убытком. Этой ночью.

— Даже так? — опешила Джан.

— Угу. А потом займись поиском лавочника, купившего диск. Я хочу добраться до этого чувака раньше, чем остальные.

Девушка насторожилась:

— Остальные — это кто?

— Не бери в голову. Просто сделай, что попросил.

— В шахматы поиграем? — окликнул меня Федя.

— Давай попозже. У меня тренировка сейчас.

— А можно с тобой?

— Если мешать не будешь.

— Не буду, чесслово! Покажешь мне пару крутых приёмчиков?

— Покажу, — сдался я. — Переодевайся в спортивку.

* * *

Мой план сводился к тому, чтобы выкурить Пирата из его убежища и подставить под удар. Рисковать собой, ввязываясь с этим психопатом в драку, я не хочу. Поэтому валить его надо издалека. Видит бог, я не хотел использовать снайперскую винтовку в родном городе, но без этого с задачей не справиться. Поэтому я договорился с Тариэлом, что обязательное условие моего участия в деле — утилизация трупа. Сразу после того, как я завалю Пирата, должны появиться спецы, умеющие держать рот на замке. Убыток сказал, ему не важно, как я убью клиента. Технические детали не играют роли, главное — результат.

Итак, ловушка.

Утечка информации, которую Твари получат «случайно». Укрытие перекупа, о котором я писал выше. Дом в пригороде Фазиса. Канал утечки правдоподобный — мелкая крыса захотела подзаработать. И напроситься в шестёрки к Тварям, поскольку Тариэл «уже не тот», его место должны занять молодые и дерзкие. На охрану перекупа будет отправлено пушечное мясо. Одна из молодёжных цыганских банд. Те, кого не жалко.

Наверное, это подло.

Жертвовать незнакомыми людьми, чтобы заработать денег.

Для меня это просто математика. Лучше отправить в ад дюжину гопников, чем удобрять землю своими костями. Из двух зол выбираем меньшее.

У меня будет ровно один шанс, чтобы застрелить Пирата.

Точнее, два.

Мужик разгоняется в момент мясорубки, но перед этим он двигается с обычной скоростью. А ещё он притормаживает, расправившись со своими врагами. Я не уверен, что смогу вогнать в него пулю сразу и спасти неудачников из трущоб. Просто потому, что точка, из которой этот упырь вылезет, непредсказуема. А вот когда он успокоится и перестанет размахивать топориками…

Естественно, перекупа никто подставлять не будет. Этот человек полезен синдикату, он имеет нужные связи. Контрабандисты, чёрные копатели, антиквары и моряки… Воры и медвежатники… Целая сеть, по которой перекачиваются нелегально добытые артефакты. Без сопроводительных документов, разрешений, растаможки и прочих условностей. Я уж молчу про курьеров-прыгунов, доставляющих особо ценные изделия в обход государственных границ.

Через нашего героя прокручиваются серьёзные бабки.

Поэтому он должен жить.

Я же рассчитываю на Джан, которая уже поселилась в сновидениях этого барыги. Пока Твари охотятся на перекупщика, я выйду на антиквара, а через него — на коллекционера с Компасом.

Надеюсь, мне не снесут голову раньше.

…Штормовое предупреждение объявили не зря. Поздно вечером ветер усилился, нагнал туч, поднял громадные валы и обрушил на набережную. Стихия разбушевалась не на шутку — ветер ревел, заливал водой окрестности и тщетно пытался пролезть в наши владения через стекло. Рамы дребезжали, но натиск выдерживали. Всю ночь лил дождь, утром ситуация не изменилась.

Сильно похолодало.

Я выглянул из окна, чтобы оценить показания термометра. Почти ноль. И это при том, что всю первую неделю ноября стояли тёплые деньки. Непогода нынче в моде.

Мне пришлось надевать плотные тёмно-синие брюки, грубый френч с высоким воротом такого же цвета и фуражку с лакированным чёрным козырьком. Только серебряного значка с лавровыми ветвями не хватает для полного счастья. Зато имеется эмблема Эфы — куда ж без неё. Ботинки я обул крепкие, осенние, на толстой подошве. Самые дорогие из тех, что продавались в пассажах Фазиса. Итальянские, из натуральной кожи, пропитанной водоотталкивающим кремом. Вместо штормовки я надел тёплый пуховик — длинный, ниже колен. Ослабил лямки рюкзака, забросил его на плечо и вышел в промороженный насквозь коридор.

В этой версии 1978 года головных уборов придумали больше, чем в СССР из моей прежней инкарнации. Не едиными, как говорится, «петушками» жив человек. Тут вам и формовки, и ушанки, и кепки разные, и шляпы, и даже, не побоюсь этого слова, новомодные чульо из Южной Америки. Писк сезона — каракулевые шапки и шерстяные кепи. Вот только писк этот наблюдается исключительно в телевизоре. Жители Фазиса привыкли к пятнадцати-восемнадцати градусам в ноябре. Так что все эти милые сердцу ушанки продавцы ещё не успели выставить в магазинах.

Когда ледяной ветер обрушился на лицо и уши, я торопливо натянул поверх фуражки капюшон.

Полегчало.

Таскать зонт, как по мне, в Фазисе смысла нет. Во-первых, ливни такие, что не поможет. Во-вторых, ещё и ветром сломает. Да ещё и руки будут заняты, что не есть хорошо при внезапном нападении. В такие деньки невольно задумываешься о покупке машины. Хотя бы в школу ездить. А сдерживает меня нежелание светить номерами в полицейских базах и весь сопутствующий геморрой — заправки, ремонт, техосмотр, мойка, салон там пропылесосить… В топку.

Прячась от дождя под балконами, я добрался до троллейбусной остановки. В таких условиях хочешь не хочешь, а выучишь расписание, ага. Две минуты — и я на Цветочной площади. А там уже родная канатка. Всяко лучше озверевших бомбил, которые в ливень поднимают ценник на свои услуги в пять раз. Добро пожаловать в Фазис, детка.

Гимназия встретила меня переполненным вестибюлем, толпами спешащих на занятия учеников и рёвом охранника, прицепившегося к очередной жертве.

— Привет!

Я обернулся и увидел Регину.

Лицо девушки было обеспокоенным.

— Что случилось? — я почуял неладное.

— Игоря вызвали на дуэль. Сегодня, после уроков.

— Дуэль? — я, признаться, не был готов к такому повороту. — С хрена ли?

Разговор происходил у большой колонны, и я не сразу заметил виновника торжества. Гриднев навис над нами мрачной громадой и ответил на прозвучавший вопрос:

— Вчера нас объединили на фехтовании с А-классом, помнишь?

— Угу.

— И меня поставили в спарринг с Умаром Аммигером.

— Было такое.

— Ну вот. Ему кукушку сорвало, начал прыгать на меня. Пришлось шестом хорошенько врезать. Он меня после уроков поджидал на заднем дворе со своими дружками. Я на эту разборку забил. И сегодня они мне вызов прислали. Официально оформленный.

— Трындец, — вырвалось у меня.

— Да ладно, — староста не переживал по этому поводу. — Справлюсь.

Обедали мы в столовой, как и всю предыдущую неделю. Я наслаждался отменой взысканий, наложенных директором Андерсоном в сентябре. Мне вернули бесплатное питание, выдачу оружия, формы и прочие ништяки, которыми пользуются гимназисты Эфы.

Гриднев шутил и никак не проявлял своих опасений по поводу запланированной драки. А ведь она, как выяснилось, предусматривала смертельный исход.

Глава 6

На арене было мрачно.

Ливень барабанил по куполу, заливая стеклянные ячейки потоками воды. Надзиратели включили мощные лампы, чтобы разогнать осеннюю серость.

Игорь застыл в метре от своего противника.

Умар Аммигер был чеченцем — высоким, хорошо сложенным, со слегка вздёрнутым носом и чёрными волосами. Кривая сабля в правой руке, баклер в левой. Маника, сегментированный металлический рукав, была единственным защитным элементом, причем для обоих противников.

Я заметил, что Игорь напряжён.

Аммигер держал клинок расслабленно, словно родился на свет с этим оружием. Староста не был уверен в себе. Это чувствовалось по осанке и каменному выражению лица.

— Этот чечен его порвёт, — заявил Ираклий.

— Ты что-то знаешь?

Каждая фраза давалась с трудом.

Мы перекрикивали толпу.

— Умар постоянно ввязывается в драки. Говорят, за деньги.

Понятно.

Бретёр.

Официально такой профессии в России нет. Бретёры не выставляются аристократами на дуэли, заменяя одну из сторон. Тут всё проще. Провоцируешь жертву, добиваешься вызова или сам бросаешь перчатку, используя удобный повод. А затем безжалостно расправляешься с тем, кто не умеет владеть клинками.

Гриднев умел, но плохо.

Вопрос в том, кто проплатил услуги Умара…

— Ты ему не поможешь, — Ираклий безошибочно понял, о чём я думаю. — Это зарегистрированная дуэль. Что должно произойти, то произойдёт.

Фаталист хренов.

Воздух сгустился, выталкивая на арену надзирателя Гирса. Вадим Петрович поднял правую руку, призывая собравшихся на трибунах зрителей к тишине.

— Господа! Напоминаю, это дуэль со смертельным исходом. Ещё не поздно примириться.

Умар сплюнул себе под ноги.

Гриднев медленно покачал головой.

— Разрешено применять любые техники, — провозгласил надзиратель. — Запрещённых ударов нет. Поскольку вы оба одарённые, то и сверхспособности можно использовать.

Я покосился на Ираклия.

— Умар одарённый?

Кучеряшка мрачно кивнул:

— Пирокинез.

Грустно.

Тот, кто нанимал этого паренька, хотел свести шансы Гриднева на выживание к нулю. Фехтовальщик, умеющий воспламенять взглядом, это сильный аргумент.

— Начинайте, — бросил Гирс, растворяясь в воздухе.

Умар поддел носком ботинка песок, швырнув его в лицо оппоненту. Грязный и некрасивый приём. Игорь успел среагировать, закрывшись баклером. Чеченец полоснул саблей по животу врага, но Гриднев сумел парировать. Звякнула сталь. Аммигер ударил с плеча наискосок. Игорь разорвал дистанцию и двинулся по кругу, стараясь удерживать врага в центре.

Чеченец ухмыльнулся.

Мне почудилось, или его зрачки пожелтели?

Реально пожелтели.

Игорь сорвался с места, выходя из зоны поражения. Сам воздух начал полыхать, распространяя нестерпимый жар. Быстрота манёвра спасла старосту, а в следующую секунду зрители увидели, что значит — разозлить кинетика. Гриднев притормозил, как бы подставляясь под рубящий удар Аммигера, и тот прекратил накачивать себя энергией. Огненный шар схлопнулся, оставив после себя остекленевший участок.

Умар небрежно взмахнул саблей и сильно удивился тому, что неведомая сила потянула его вперёд. Гриднев увёл клинок в сторону, даже не прикасаясь к нему, и рубанул противника по ноге, подрезая сухожилия. Чеченец споткнулся, потерял равновесие. И тут же сверкающая сталь поставила точку в споре. Многие отвернулись, настолько шокирующим было зрелище.

Верхняя половина черепа бретёра упала на песок.

По арене протянулся кровавый росчерк.

— Драть-колотить, — выругался Ираклий.

Зрители потрясённо молчали.

* * *

Дуэль изменила нашего старосту.

Гриднев имел настолько подавленный вид, что я догадался — раньше он никого не убивал. Такие вещи необратимо перекраивают психику. Человек либо становится бойцом, профессиональным воином, либо у него съезжает крыша. Одни ломаются, другие обретают силу, но никто не остаётся прежним.

В такие минуты к человеку не надо лезть.

Печаль, но выбора у меня не было.

Потому что я не считал историю оконченной.

— Игорь! Надо поговорить.

Я перехватил товарища сразу после обеда — в мужском туалете.

— Отстань.

Гриднев мыл руки, уставившись на своё отражение в зеркале.

— Думаешь, это финал.

— Ты о чём?

— Дружки Умара.

— Плевать на них.

— У Маро есть подружка-телепат. Ника, наша одноклассница.

По неведомым причинам Ника избежала экскурсии на полигон с механикусами. Её точно не было в группе, а ведь телепаты — настоящие асы на полях сражений. Так говорят.

— И что?

Гриднев продолжал прикидываться идиотом.

— Тебя будут ждать, вот что. Собираются родственники и друзья этого придурка. Ты победил в дуэли, но рискуешь не дожить до утра.

На лице Гриднева появилось осмысленное выражение.

— И… домой не идти, что ли?

— Да ты издеваешься. Кровная месть — это фирменный почерк кавказцев. Опасность угрожает не только тебе, но и твоим близким. У нас есть только одно решение.

— Какое? — Игорь наконец-то прикрутил кран.

— Перебить всех, кто за тобой придёт.

— Бред. Может их там целая толпа. Весь свой аул притащат.

— Не аул, — качаю головой. — Гораздо меньше.

— Предлагаешь устроить бойню на улице?

— Нет. Я вообще-то думал в кафе их пригласить.

После этой фразы мне показалось, что Игорь может наброситься на меня с кулаками.

* * *

Мы сидели в «‎Батоно» и ели шашлык. Хороший, между прочим, шашлык, но это не мешало Деги Аммигеру постоянно отпускать замечания, что у него дома приготовили бы лучше.

Деги Аммигер был отцом Умара.

И это здорово осложняло переговоры.

— Почему он сам не пришёл? — Деги свёл вместе кустистые брови.

— Так вы бы его порезали, — хмыкнул я, забрасывая в рот луковое колечко.

— Это кровная месть, брат — мужчина посмотрел на меня строго, но неприязни в его взгляде не чувствовалось. — Против тебя мы ничего не имеем, но если встанешь на пути, убьём.

— Встану, — заверил я. — Но перед тем, как начнёшь кого-то убивать, Деги, выслушай мои слова.

— Говори, — последовал спокойный ответ.

— Твой сын был бретёром. Он вызвал Игоря на дуэль, сам назначил условие. Смертельный исход. Всё честно — он недооценил противника, проиграл бой.

— Это ничего не значит! — вспылил мой собеседник. Ох уж этот кавказский темперамент. — Я потерял сына. И шайтан ответит. Аузунга чичайм!

Хрен его знает, что это.

Но вряд ли угроза понравилась бы Игорьку.

— Значит, — в моём голосе прорезались стальные нотки. — Прежде всего это означает запрет на вендетту. Любое кровопролитие будет преследоваться властями. Полиция тебя арестует.

— Мне плевать, — бросил Деги. — Я сына потерял, понимаешь?

— Понимаю, — я вздохнул.

Переговоры проходили в нервозной обстановке. Родственники и друзья Аммигера отирались неподалёку, у первого яруса неработающей станции. Попивали чаёк из армуду, ждали сигнала к действию.

— В общем, не лезь в наши дела, брат, — посоветовал кавказец. — Гриднева мы грохнем. А ты не путайся под ногами.

Качаю головой:

— Не грохните. Хотя бы по той причине, что я буду сражаться на его стороне. И ещё пара одарённых, включая бессмертную. А ей, чтоб ты понимал, полторы сотни лет. И она клановая. Так что всем надо успокоиться.

— Не указывай мне, что делать, — проскрежетал зубами мужик.

Деги был крепким сорокалетним дядькой с длиннющей бородой и обманчиво неторопливыми движениями. На поясе у чеченца красовался кинжал в локоть длиной. Ближе к мечу, на самом деле. По форме напоминает гладиус, но изящнее, с вытянутым остриём. Я вспомнил, что Умар достиг первого ранга и стал пирокинетиком. Это не означает, что сидящий передо мной тип тоже умеет испепелять предметы на расстоянии, но мало ли. Надо следить за его глазами.

— Ладно, — я особо не верил, что первые аргументы сработают. — Как знаешь. Но предупреждаю: меня записали в резервисты. Получу аттестат — и сразу в Туровскую семинарию. И, поверь, если сейчас умрёт мой друг, это отразится на судьбе твоего рода не лучшим образом.

— Угрожаешь моей семье, — констатировал Деги.

— Предоставляю выбор.

Мы расположились под брезентовым навесом, полы которого вовсю трепал ветер. Дождь прекратился, но я уже привык к подобным выкрутасам. Окно на час. Потом хлынет с удвоенной силой.

— Выбор, — хмыкнул собеседник.

Рука чеченца метнулась к ножнам, вот только я был готов к такому повороту событий. Толкаю стол двумя руками, сбивая упырю настройки. Затем хватаю шампур и всаживаю Аммигеру в глаз. Тот даже вскрикнуть не успевает. С хрустом вдавливаю шампур поглубже и проворачиваю.

Глава рода валится со стула мне под ноги.

Жаль, шашлык не доел.

Вот так всегда.

Слышу крики. Чечены ругаются на своём языке, выхватывают мечи и кинжалы. Самые шустрые несутся к лестнице. Посетителей мало, все они притихли и с ужасом взирают на происходящее.

Мой рюкзак висит на спинке стула.

Я мог бы добраться до кастета или ножа, вот только есть более простое решение.

Огибаю стол, наклоняюсь и вытаскиваю из ножен умирающего Деги кинжал. Это зеркальный чабдар, без воронения. Старинное оружие, реально напоминает гладиус.

Внизу появляется тень с катаной.

Раздаются крики, ругательства, свист рассекаемого лезвием воздуха.

Один из противников успевает подняться наверх. Я пинком отправляю в его направлении стул. Чеченец с рыком отмахивается — стул отлетает к ограждению платформы. Секундной задержки мне хватает, чтобы сократить дистанцию и ткнуть бедолагу под ребро. Клинок у Деги отменный — острый, лёгкий, сбалансированный. Не зря нахваливают вайнахских кузнецов. Ох, не зря…

Вырываю лезвие, разбрасывая кровавые капли.

Делаю шаг вправо, пропуская мимо себя очередного бородача. Развернувшись, тыкаю оппонента в спину и шею. Второй удар скользящий — это нужно, чтобы вскрыть артерию.

Я вижу, как по лестнице мчится ещё один мститель. В правой руке шашка, лицо перекошено от ярости. В этот момент происходит то, чего линейной логикой не объяснить. Неведомая сила вырывает клинок из пальцев кавказца, а самого мстителя сносит к хренам собачьим. Тело врезается в стену бывшей станции и падает вниз. Гриднев присоединился к драке.

Преодолев двумя прыжками десять ступеней, я перемахнул через перила и в прыжке всадил чабдар между шеей и ключицей зазевавшегося парня. Лет девятнадцать, но бородища уже растёт. Боец пытался достать Игоря шашкой, вот только не судьба. Я вогнал меч-нож в тело противника по самую рукоятку и приземлился рядом, осматривая поле битвы.

Одни трупы.

Срисовываю шесть тел. Многие — с отрубленными конечностями. Тень в ореоле сверкающей стали — это, как вы понимаете, Маро. Девушка замедлилась, оценила обстановку и коротким взмахом очистила меч от крови. Катана, любимое оружие нашей подруги.

Знатная мясорубка.

Восемь мужчин, заявившихся на страшную мстю.

Я честно пытался договориться, дать шанс, но эти ребята непрошибаемые. Упрямые, как тысяча ослов.

Игорь и Маро всё это время стояли за станцией — с обратной стороны, где нет лестниц и окна раздачи. Гриднев прятал лицо в капюшоне толстовки, Маро так и вовсе не скрывалась. Регину мы решили не привлекать к разборке… Мстители не обратили на ребят внимания, а зря.

— Они хоть не клановые? — нахмурился Игорь.

Восемь трупов — это не шутка.

Сейчас налетит полиция, начнут выяснять, докапываться… Из окошка уже слышится возбуждённый голос хозяина заведения, что-то выкрикивающего в телефонную трубку.

— Нет, — Маро вложила меч в ножны. — Я проверяла.

— Как, интересно? — староста недоверчиво уставился на бессмертную.

— Звонок другу, — девушка криво усмехнулась.

Удивительно, но в этот раз полиция примчалась быстро. То ли патрульные гоняли по окрестностям, то ли решили заскочить в одну из ближайших кофеен, а им по рации сбросили задание. Так или иначе, во двор с завыванием сирен и вспышками мигалок влетел «‎Иртыш-469». Наверное, самая популярная модель у наших правоохранителей. Полноприводная тачка с роторным двигателем, довольно шустрая. Отдалённо смахивает на советские ВАЗы «‎семидесятых».

Мы терпеливо ждали, пока копы вылезут в накрапывающий дождик. Оба — упитанные, неповоротливые, с пивными животами. Явно недовольные жизнью — их оторвали от любимого занятия всех жителей Фазиса. Ничегонеделанья. Оружие у полицейских было стандартное — тонфа и одноручный прямой меч. Окинув взглядом нашу компанию, мужики решили не вступать в конфликт без подкрепления.

— Старший сержант Беридзе, — представился первый коп, поправляя фуражку. — Вы устроили бойню?

— Мы, — вперёд выдвинулась Маро. — Я из рода Кобалия. Это мои друзья.

При упоминании одного из старейших родов Фазиса сержант Беридзе вытянулся по струнке. Когда первая реакция прошла, коп решил осторожно прощупать почву:

— У вас, конечно же, есть удостоверение личности, госпожа Кобалия.

Маро полезла во внутренний карман своей кожанки, извлекла паспорт с двуглавым орлом и протянула стражу порядка. Я немного удивился — вроде, страна разделена между кланами, а единая символика сохранилась…

Беридзе раскрыл документ, сверился с фотографией и отдал честь нашей подруге.

— Не смею вас больше задерживать, госпожа Кобалия.

— Вот так просто? — охренел я.

— Надо бы протокол составить, — ввернул свои пять копеек молодой коллега сержанта Беридзе. — Чтобы формальности соблюсти.

— Что именно вас интересует? — холодно поинтересовалась Маро.

Тон бессмертной заставил Беридзе вздрогнуть.

— Буду признателен, если поможете идентифицировать покойных. И укажите причины конфликта. Если вас не затруднит, конечно.

— Не затруднит, — Маро снисходительно улыбнулась. — На верхней террасе — Деги Аммигер. Остальных я не знаю, но есть предположение, что усопшие — родственники Аммигера. Причина нападения — вендетта.

— Есть законные основания для вендетты? — лениво уточнил сержант.

— Нет, — девушка покачала головой. — Сын Аммигера вызвал на дуэль другого гимназиста и был убит. Разрешение на поединок выдано гимназией Эфы. Нападение нарушает наши права, это легко проверить.

— Вы все защищались? — уточнил второй коп.

— Разумеется, — процедила Маро. — Эти люди под моей опекой. Игорь Гриднев и Сергей Иванов, оба — ученики гимназии Эфы.

— Так и запишем, — кивнул Беридзе. — Разрешите идти?

— Выполняйте свою работу, сержант, — сжалилась Маро. — Протокол пришлите на адрес моего отца, секретарь подпишет и поставит гербовую печать.

— Как скажете, — на лице патрульного появилось заискивающее выражение. — Извините за беспокойство.

Сказать, что я офигел… это ничего не сказать. Мы только что порубили восемь граждан империи в подконтрольном Эфе мегаполисе, а нас никто не допрашивает. Ещё и расшаркиваются. Извините за беспокойство, ага. Не хватает разве что оральных ласк и чистки ботинок с помощью полицейской фуражки. Ну, и кофе по щелчку.

Впрочем, чудеса только начинались.

Я на тот момент ещё не знал, что один из спутников Умара входит в группировку Ночных Тварей.

Глава 7

Имя антиквара я получил вскоре после драки с чеченцами.

Казалось бы, что сложного? Если ты знаешь перекупщика, залезть к нему в мозги — легче лёгкого. Вот только человеческие сны — лабиринт, в котором легко заблудиться. Информацию нужно отыскать, копаясь в подсознательных фантазмах. Видения бывают нечёткими, обрывочными и зачастую бессмысленными.

Морфист — не телепат.

Джан не умеет считывать мысли.

И это нас замедлило.

Впрочем, скучать мне на этой неделе не приходилось. По городу поползли слухи о том, что в войну «‎Мхедриани» с Ночными Тварями вмешалась третья сила. Убили какого-то важного чеченца, причём сделали это публично, в ресторане «‎Батоно», а полиция спустила расследование на тормозах. Никто, естественно, не связывал личность Кромсателя со скромным гимназистом Сергеем Ивановым. Да и основной урон мстителям нанесла Маро, вот о ней все и судачили. А ещё поговаривали, что в разборке участвовал кинетик, швыряющий людей в стены. Удивительно, но моей скромной персоне вообще не уделяли внимания.

Ситуация изменилась в четверг.

Я перестал есть в «‎Батоно», поскольку мне вернули бесплатное питание, а с одноклассниками сидеть веселее. Кроме того, кавказскую кухню нельзя назвать сбалансированной — там преобладают мясные блюда и выпечка. Начнёшь питаться шаурмой и хачапури на ежедневной основе — быстро зарастёшь жиром. А вот чаёк на бывшей канатной станции мы иногда с товарищами попивали. Конечно же, после уроков.

В четверг, распрощавшись с Ираклием, я решил срезать немного и добраться до трамвайной остановки через дворы. За что и поплатился. В полутёмной арке, связавшей крохотный тупик Кротовского с улицей Судьбы, дорогу мне заступили двое неизвестных. Ещё пара быков отрезала путь к отступлению, шагнув в арочный провал с другого конца.

— Куда собрался, фраерок?

Собрался я, как вы понимаете, домой.

И упыри серьёзно нарушили мои планы.

— В жопу идите, — беззлобно бросил я. — Вам на хлебушек подать?

На фоне закруглённого проёма арки я не видел лиц нападавших. Только силуэты. В руках беспредельщики держали разное — мачете, ножи и нечто, смахивающее на биту с гвоздями. Возможно, самодельная палица.

— Говорливый, — вперёд выдвинулся главарь банды. — Посмотрим, как без зубов поговоришь.

— И без языка, — хохотнули сзади.

Я шагнул влево.

Сквозь стену.

Привычное уже действие. Что непривычно — это проникать в чужую квартиру без согласия хозяев. Я ведь не взломщик и не грабитель.

Вокруг соткалась кухня.

Большая, явно сросшаяся с балконом и второй комнатой. На плите что-то варилось, жарилось, шкворчало и распространяло умопомрачительные ароматы. Необъятных размеров хозяйка в чёрном платье, напевая себе под нос «‎моя семья, моё богатство», помешивала половником содержимое большой кастрюли. Когда я расстегнул «‎молнию» рюкзака и достал оттуда нож с кастетом, женщина обернулась. Я перехватил рукоять обратным хватом и поднёс указательный палец к губам.

— Ш-ш-ш. Я сейчас уйду.

Женщина открыла рот.

Закрыла рот.

Страх приморозил её к кафельному полу.

Ну, а как бы вы реагировали, обнаружив в своей кухне молодого парнишку с ножом и кастетом? Я, конечно, мог пройти через дверь, тут их многие не запирают… Да только шагов женщина не слышала и никакого движения слева от себя не уловила.

Забросив рюкзак на плечи, я направился к дальней стене кухни. Прошёл через окно, конвектор и часть стены под подоконником. Удивительно, но квартира располагалась почти вровень с мостовой в арке, но когда я обрёл плотность, то чуть не упал в палисадник. А, ясно. В арку ведёт крутой спуск.

Группируюсь.

Слышу голоса бандитов, гулко прокатывающиеся под каменными сводами.

— Где этот урод?

— В стене!

— Ты дебил?

Меняю хват ножа.

Захожу в арку и первым делом вгоняю остриё в затылок одному из быков. Для профилактики тыкаю в поясницу и перемещаюсь к главарю. Тот, заслышав возню за спиной, начинает поворачиваться. Слишком медленно. Бью ножом в бочину, ныряю под руку с кухонным тесаком, и дополняю картину ударами в грудь и живот. Ничего сложного. Мужик ещё стоит, пошатываясь, но он почти труп.

Иду к оставшимся противникам.

— Козёл, — сплёвывает громила с битой.

Ладно, не с битой.

С палицей.

Это не подросток, а здоровенный шкаф лет тридцати. Бритоголовый, со свирепым и очень тупым взглядом. Теперь, когда мои глаза адаптировались к полумраку, я различаю отдельные черты лица. От такого пропустишь удар — и не поднимешься.

Носитель палицы двинулся прямо на меня. Его дружок, худощавый кавказец с ножом, поступил более осмотрительно — попробовал зайти справа.

Я метнулся к громиле.

Тот не рассчитывал на подобную наглость и махнул палицей наугад — снизу вверх. При обычном раскладе такой приём раздробил бы мне челюсть, но действие было слишком предсказуемо. Резко остановившись, я пропустил шипы мимо себя и полоснул дегенерата ножом по запястью.

Громила взревел.

Закрепляя успех, я зарядил здоровяку кастетом в ухо. Голова передоросля дёрнулась, шипы оставили кровавые отметины… но он устоял! Боги, это ж сколько мне ещё надо железа натаскать, чтобы поставить хороший удар?

Громила повёл второй кулак к моей челюсти, а генацвале попытался зайти со спины. Это противоречило моим планам. Пришлось нырнуть под здоровенную лапищу, пнуть упоротого терминатора в колено и на развороте полоснуть ножом по горлу второго шустрика. Братишка попытался уклониться, и лезвие прошло вскользь по подбородку. Двигаю громиле локтем в челюсть, и пока тот оседает, выронив палицу, сокращаю дистанцию с костлявым. Противник, ощерившись, бьёт ножом. Целится мне в живот, скотина. Уклоняюсь, принимаю локоть братишки на сгиб левой руки, а правой бью в шею. Нож с хлюпающим звуком проникает в гортань. Теперь, когда я сзади, спокойно отовариваю костлявого кастетом в висок и делаю шаг в сторону.

Тело падает.

Я стою в гордом одиночестве посреди безлюдной подворотни.

Почти в гордом.

Громила рычит, матерится, пробует оттолкнуться от земли, но повреждённая нога не слушается. Неторопливо убираю кастет в рюкзак. Подхожу к рухнувшему шкафу и пинком отталкиваю его к стене.

— Кто вас послал?

Бандит сплёвывает кровь на тротуар.

— Пошёл нахрен.

— Ответ неправильный.

Присев на одно колено, я вгоняю остриё ножа в ладонь здоровяка. Руку, естественно, пробиваю насквозь.

— Аааа! Урод!

— Что вам нужно?

— Вы одного из наших завалили! — выдохнул громила. И заскулил: — Хватит…

Я вырвал клинок из ладони противника.

— Одного из ваших?

— Башир… Племяш Деги.

— И кто вы такие, вашу мать?

— Не трогай мою мать, сын осла!

— Я сейчас трону вторую руку. Могу и палец отрезать. Веришь?

Громила тяжело засопел, роняя капли крови на грудь.

— Кто вы такие? — терпеливо повторил я.

— Ночные Твари. И этот город скоро будет наш.

Опять двадцать пять.

Зато многое обретает смысл.

— Приходить за мной, — резким движением всаживаю нож в глазницу шкафа, — было ошибкой.

* * *

В полицию меня всё же вызвали.

Женщина, в квартиру которой я бесцеремонно влез, написала заявление и отметила, что злоумышленник был одарённым и свободно проникал сквозь стены. Копы составили фоторобот и без особых проблем вышли на меня. После чего маразм начал крепчать. Я припёрся в участок по вызову, который прислали в ПСП, где раньше жил мой предшественник. Комендант ПСП, не особо заморачиваясь, отправила бумажку почтой на адрес гимназии. В полицейском участке мне сказали, что дело закрыто по причине недостаточности улик. Я уточнил, а как же трупы и свидетельница, написавшая заявление. Мне ответили: какое заявление?

В общем, чертовщина.

Умом я понимал, что распоряжение поступило сверху. Говорим «‎сверху» — подразумеваем руководство клана. Но ведь у этих ребят есть бессмертные, прыгуны, телепаты и ясновидящие… Наверняка имеются высшие одарённые, которые могут в порошок стереть такого, как я. И с хрена ли им выгораживать беспризорника, ещё вчера числившегося «‎нулёвкой»?

Наверное, часть правды известна директору Андерсону.

Вот только у меня нет желания разговаривать с ним повторно.

Соскочил — и хорошо.

Потому что события вокруг меня начали разворачиваться с реактивными скоростями. За три дня до общения с копами я наконец-то разыскал человека, способного модернизировать мою винтовку. Каббалист, не задающий лишних вопросов и не интересующийся личностью заказчика от слова «‎совсем». Мужик, по слухам, был адептом одного из тайных обществ, но жёстко шифровался. Как и я. Находили этого чувака единицы заинтересованных. Как правило, через сны или по рекомендациям.

Сотрудничество сводилось к тому, что клиент приносил в условленное место предмет, нуждающийся в переделке и сопроводительное письмо. В письме указывались пожелания заказчика и эффект, который нужно было получить. К конверту прикладывался задаток. Звали кудесника Добрым Эхом, и он принципиально не работал с големами. А также с механикусами. Если Добрый Эх понимал, что заказчик требует невозможного, аванс возвращался с указанием причин отказа. Если каббалист был уверен в своих силах, заказчик получал письмо с указанием времени и места, где можно забрать переделанную вещь. Само собой, вы должны оставить вторую часть платежа. С теми, кто его кидал, Добрый Эх больше не работал. Случались и совсем неприятные вещи — таких людей находили мёртвыми в разных уголках страны. Ибо нефиг связываться с тайными обществами.

Эх ни разу не жил на улице Звездочётов. Этот персонаж не имел «‎офиса» и в деловых районах. Вместо этого наш герой арендовал почтовые ячейки. Вот, кстати, фича. Я в прежней реальности ни с чем подобным не сталкивался. Логика в том, что абонент удалённо, через банк, оплачивает ячейку в конкретном отделении. Когда ему нужно что-то переправить, вкладывает это в камеру, запирает на ключ и вставляет в прикреплённый к дверце карман карточку с номером отделения. Всё. В конце дня сотрудники почты проверяют камеры и доставляют их содержимое в нужную точку. Естественно, посылка опечатывается и снабжается соответствующими наклейками. Почтальоны не знают, что внутри.

Чтобы отправить посылку каббалисту-отступнику, нужно завести собственную ячейку. Зная номер бокса и отделения, вы можете обмениваться вещами по всей стране. Главное — не забывайте указывать обратный номер.

Вы уже догадались, кто пользуется данной услугой?

Наркоторговцы, контрабандисты и прочие сливки общества.

Первая мысль, пришедшая мне в голову: я идиот. Вот она, схема, по которой надо сотрудничать с Убытком. А не вся эта беготня по паркам и копание в мусорках. Раз в месяц меняешь отделения для профилактики. И радуешься жизни. Никто не проследит за тобой, поскольку невозможно предсказать время твоего визита на почту. Никто не вскроет ячейку. Любопытные почтальоны не влезут в содержимое посылки — спасибо сургучным печатям. Простой и действенный метод.

В общем, я направился в Портовый район Фазиса и сделал там закладку. Предварительно оплатив эту роскошь из банка Ганзы. Да-да, только так. Не хватало мне ещё отслеживания транзакций со стороны Эфы.

В закладку я упаковал письмо и патроны.

Для начала — пять штук.

Пули Фёдор сделал золотыми, чтобы они плющились до неузнаваемости. Пять золотых сердечников, я аж охренел. Первая мысль, пришедшая в голову, — вот оно, богатство. Призвал золото, сдал золото — профит. На практике выяснилось, что стоимость драгметаллов в России ниже, чем хотелось бы. Наверное, из-за таких вот умников-призывателей. Золотовалютные резервы стран были заменены обязательствами кланов. Кое-где эту опцию делегировали алмазам, кристаллическую решётку которых было сложнее воссоздать. Так что мои планы по штампованию слитков захлебнулись в зародыше.

Патроны я снабдил детальными инструкциями.

Мне нужно, чтобы свойства, которыми я наделяю предметы, отменялись в момент соприкосновения с живым организмом. Это означает, что я делаю пулю проницаемой в момент выстрела. Снаряд беспрепятственно проходит сквозь стену, а затем входит в человека и обретает материальность. Также я попросил распад патрона через несколько секунд после поражения органики. Убивается сразу толпа зайцев, главный из которых — вероятность идентификации пули инквизиторами.

Честно говоря, я не верил в то, что каббалист справится с задачей.

Однако вечером следующего дня я получил ответ от мастера. Добрый Эх принял задаток и сообщил, что берётся за мой заказ. Кроме того, он отметил, что делать сердечники золотыми необязательно. Подойдёт любой материл по моему усмотрению — он в любом случае исчезнет после соприкосновения с органикой.

Хорошее известие.

Не знаю, понимал ли каббалист природу патронов и всю опасность сотрудничества со мной. Да это и не важно. Отследить всю цепочку обменов близко к «‎невозможно».

Окрылённый успехом, я забрался в капсулу канатки и поехал домой.

И там меня поджидала новость номер два.

Джан вычислила антиквара, продавшего Компас.

Глава 8

Йегуда Фридман был потомственным собирателем реликвий, доставшихся людям от расы Предтеч. Лавку Фридман унаследовал от отца, а тот — от деда. Предки этих ребят торговали артефактами в Хайфе, но потом их страну завоевали арабы и воцарился Халифат. Творилась там полная жесть, и антиквары поспешно эмигрировали в Фазис. Бесполезная информация, которую Джан почерпнула из сновидений лавочника.

А вот дальше случился затык.

Фридман упорно не желал погружаться в «‎правильные» сны и выдавать нам покупателя Компаса. Джан потратила две ночи, но так и не вынесла для себя ничего путного. С каждым днём увеличивалась вероятность обнаружения Фридмана нашими конкурентами. И я принял единственно верное решение — отправиться в гости к лавочнику. Физически.

Дом торговца располагался в той части Старого Города, что примыкала к Озёрному парку с южной стороны. Частные дома в этом районе соседствовали с кубиками новостроек, которые возвели на месте совсем уж ветхих зданий. Магазинов там почти не было, зато на каждом углу торчали открытые террасы кафе.

Я по своему обыкновению отправился на собеседование далеко за полночь. Лицо замотал арафаткой, из оружия взял с собой только нож.

Благодаря сновидениям Фридмана я выучил планировку дома и без труда проник в спальню торговца, расположенную на втором этаже. Торговцу было за шестьдесят, его жена скончалась при родах младшего сына, а дети разъехались по стране. Слуги уже спали, как и хозяин усадьбы. Охранников Йегуда не держал из принципа — экономил.

Я вскарабкался по высокому дереву, росшему у восточных окон, спрыгнул на крышу, аккуратно спустился по скату до мансардного окна и просочился внутрь дома.

Сгруппировавшись, мягко приземлился на доски.

Комнату сотрясал храп.

Когда глаза адаптировались к темноте, я понял, что источник храпа — жирная туша, разлёгшаяся под балдахином на необъятной двуспальной кровати. Луна светила прямо в окно, и я худо-бедно мог рассмотреть обстановку. Точнее — контуры массивной деревянной мебели, явно вырезанной из редких пород древесины. Дорого-богато, с замашками на викторианский стиль. Если, конечно, Виктория жила в этой реальности…

Осторожно приблизившись к постели артефакторного магната, я достал нож. Ни одна половица не скрипнула под ногой — мастерство не пропьёшь.

Зажимаю ноздри храпуну.

Лавочник что-то мычит, затем резко просыпается. Я зажимаю ему пасть рукой и подношу к глазам лезвие. Лунный свет отражается в зеркале клинка.

— Тихо. Закричишь — умрёшь.

Зрачки антиквара затапливает страх.

Новый приступ мычания.

Я слегка щекочу остриём двойной подбородок клиента, и тот затихает. Убираю ладонь — не орёт.

— Сейчас только слушай. Ничего не говори.

Фридман кивнул, едва не напоровшись на остриё.

— На прошлой неделе ты продал артефакт в виде прозрачного диска, по которому плавает точка. Было такое?

— М-м-м… не припоминаю.

— Напрягись.

Для пущей убедительности царапаю ножом ухо антиквара.

— Помню его, — выдохнул Йегуда. — Артефакт.

— Ты догадался, что это?

— Не уверен. Указатель, термометр… да что угодно! Это же Предтечи! Они могли такие вещи измерять, о которых мы и не подозреваем.

— Ладно, — я убрал нож. — Рассказывай. Кто эту штуковину купил?

— В моём бизнесе не принято спрашивать фамилии. Деньги меняются на вещи. Очень часто без сертификатов и сопроводительных. У меня разные поставщики…

— Знаю. Только не задвигай мне, что этот коллекционер с улицы. Откуда он узнал, что у тебя находится эта вещь? Кто его привёл?

— Никто, — Фридман сглотнул.

— Хватит врать.

— Сам он, — сдулся антиквар. — Это один из постоянных клиентов. Он работал ещё с моим отцом. И дедом.

— Бес, — догадался я.

Жиртрест промолчал.

— Как он узнал про артефакт?

— У нас договорённость. Если появляется странный предмет, не поддающийся идентификации… я фотографирую и отправляю ему снимок аэропочтой.

— Куда?

— Разные города. Чаще в Неваполис. Иногда в Краков или Туров. Один раз в Самарканд пришлось пересылать.

— А в этот раз?

— Столица.

— Как зовут этого коллекционера? Я хочу знать всё, что известно тебе.

Через десять минут я получил исчерпывающую информацию.

* * *

Положив на стол мягкую бандероль, я включил лампу и приступил к распаковке. Внутри обнаружилось послание от Доброго Эха с перечнем модификаций и использованными Знаками, а также сами патроны. Я поднёс один из цилиндриков к глазам. Для дальней стрельбы я решил использовать военные патроны «‎винчестер магнум», они же 7,62. Пули у таких боеприпасов лёгкие, а гильзы довольно объёмные, что позволяет развить начальную скорость до тысячи метров в секунду. Убойная вещь для солидных дистанций.

Обычно гладкая поверхность гильзы и вытянутая пуля испещрены каббалистической вязью.

Выдвинув ящик стола, я достал лупу.

Поднёс увеличительное стекло к патрону, ценник которого был сопоставим с прайсами на телевизоры. Микроскопические Знаки были вписаны в кружочки, между которыми пролегали чёрточки конфигураций. Некоторые символы были мне знакомы по урокам каббалистики, другие явно были вторичными и редкими, напоминающими арабские буквы. То, что Добрый Эх выгравировал на золотых сердечниках, я даже прочитать не мог — настолько оно было мелким.

У меня пять патронов.

И по хорошему надо бы провести тест. Выдвинуться в лес и уложить какую-нибудь зверушку из «‎британца». Желательно — через ствол дерева или другое препятствие. Проверить пулю на распад. Жаба, конечно, душит. Вот только нарываться на инквизиторов — себе дороже.

Убрав патроны в стол, я задумался над своим положением.

Кирилл Сперанский, частный коллекционер из Неваполиса, был тёмной лошадкой. Бес, на протяжении нескольких веков скупавший артефакты по всему миру. О клановой принадлежности этого мужика сведений нет. Да и нельзя сказать, что Сперанский постоянно живёт в местном аналоге Питера. Фотографии странных вещей лавочник рассылал по всей империи. Предки Фридмана по мужской линии научились хорошо рисовать. Так или иначе, увидев снимок, бес примчался к Фридману молниеносно. Сел на дирижабль. Не самый быстрый способ путешествия, если учесть поезда дальнего следования, но зато без пересадок.

Сумма, которую назвал Фридман, была выплачена сразу.

Не чеком, наличными.

Думаю, вы понимаете, что оценочная стоимость Компаса была впятеро выше той, которую назначил перекупщик. Сперанский не торговался и заключал сделку с каменным лицом. Покинув магазинчик Фридмана, бес скрылся в неизвестном направлении. Потерялся ли этот тип навсегда? Надеюсь, что нет. Моя единственная зацепка — почтовый адрес, на который отправлялась последняя фотография.

Баку.

Ирония судьбы, не иначе.

Я летал в Баку, чтобы выполнить задание Убытка. А теперь мне надо посетить этот город, чтобы отыскать неуловимого коллекционера Сперанского. И ведь не факт, что новый владелец Компаса ещё там. Бес может укатить в столицу или ещё куда-нибудь.

Квест усложняется.

Зато я — в лидерах.

Есть неплохие шансы добраться до Сперанского раньше Чёрного Ока, Эфы и разгневанного англичанина, который рыщет по городу в поисках справедливости. А вот что я буду делать, столкнувшись с коллекционером лицом к лицу? Бес раскатает меня за секунды. И глазом не успею моргнуть.

Договориться?

Я столько не зарабатываю.

И, кстати, Сперанский знает об истинном назначении Компаса. Иначе не прилетел бы так быстро, кинув все дела. Придётся воровать. Или убивать.

Дав задание морфистке найти сны коллекционера, я отправился в библиотеку. Логика подсказывала, что господин Сперанский, будучи бессмертным, вполне может входить в какой справочник аристократов России, если такой издан. Если нет — можно раздобыть телефонную книгу Баку и поискать там адрес этого типа. Ну, хотя бы телефон. Определить локацию по номеру не так уж сложно, если занести немного денег тамошним телефонисткам.

В читальном зале мне выдали «‎Полный список дворянских родов Российской империи», справочник «‎Аристократы Неваполиса», «‎Клановый реестр 1975» и телефонную книгу Баку. Я зарылся в исследование с головой и не заметил, как за окном начало смеркаться. Выяснилось, что коллекционер не был дворянином, а его род не входил ни в один из существующих кланов по переписи 1975 года. Во всяком случае, этого типа не внесли в реестр. А вот в «‎Аристократах Неваполиса» значился некто «‎К. Сперанский». В пояснении было указано, что этот любитель старины родился в 1754 году и входит в тридцатку наиболее влиятельных внеклановых одарённых по версии журнала «‎Имперские ведомости». Упомянутому господину принадлежит много всякой-разной недвижимости, но адресов, явок и паролей нет. Что касается телефонной книги Баку, то мне удалось раздобыть номер — и этому успеху я несказанно обрадовался.

На следующее утро я отправился в гимназию, ожидая чего угодно. Падающих на голову кирпичей, бандитов с монтировками и чёрных авто с тонировкой, пытающихся меня сбить. Ну, а почему нет. Как минимум, Чёрное Око имеет ряд претензий к знаменитому Кромсателю. А Барский действует исподтишка, доставляя неприятности. Ясно же, дуэль Гриднева и Аммигера — его рук дело. Доказать причастность этого урода к проплаченному поединку я не могу, но понимаю, что прав.

Кирпичи не падали.

Бандиты из подворотен не вылезали.

Зато на перемене между вторым и третьим уроками ко мне подошёл Игорь Гриднев. И подошёл не просто так, а с предложением.

— Я записался на факультатив к Райнеру.

— Поздравляю, — буркнул я, листая учебник криптоистории.

Сегодня моему душевному здоровью угрожала контрольная.

— А ты что решил?

В последние дни у меня в голове крутилось что угодно, только не куратор Райнер. Я планировал охоту с саморазрушающейся пулей за городом, выбор позиции для уничтожения Пирата, очередную поездку в Баку и заброску АРМ в Архаикум. А тут ещё механикусы прибавились.

Несколько секунд я тупо смотрел в одну точку, пытаясь сообразить, что от меня хотят.

— Просыпаемся, — Гриднев щёлкнул пальцами в воздухе.

И я проснулся.

Мехи — интересная тема.

Навыки управления боевым шагателем могут пригодиться в будущем. Тем более, что эти устройства можно приобретать, насколько я понял. Последний довод королей.

— Вы о чём? — подключился к нашему разговору Ираклий.

— У этого хмыря лучшее время отклика после Барского, вот о чём, — заявил Гриднев. — А он сидит и корчит из себя… не пойми кого. Будешь записываться на факультатив?

— Конечно.

Староста открыл рот.

Закрыл рот.

Почему-то он не рассчитывал, что я соглашусь так быстро.

У нас в гимназии хватает факультативов, но все они… мягко говоря, своеобразные. Преимущественно боёвка с углубленным изучением определённых стилей. Для особых извращенцев — каббалистика, цигун и полировка экспонатов в музее Предтеч по воскресеньям. Я с сентября игнорирую все эти кружки по интересам, несмотря на прозрачные намёки Гриднева, что надо бы поучаствовать в общественной жизни.

— Ладно, — кинетик ослабил напор. — Считай, ты уже в списке.

— Добро.

— Чуть позже дам расписание выездов на полигон.

— Эй, — окликнул я Гриднева, который уже отвернулся, намереваясь уйти. — А как туда добираться? Это же лютое захолустье.

— Райнер говорит, заниматься будем в субботу. Гимназия выделяет автобус.

Кивнув, я вернулся к штудированию дат.

Одно занятие в неделю… Это не катастрофично. Благо у меня освободилось личное время после отмены спаррингов с Маро. Бессмертная попыталась выкроить несколько часиков в уплотнившемся графике, но потерпела фиаско. Поговаривали, что Дом Эфы вознамерился бросить все силы на завоевание господства, и Маро занимает в планах руководства одно из центральных мест.

После занятий я решил перебросить дом в дикие предгорья и хлопнуть из винтовки зазевавшуюся зверушку. Без разницы — кого. Белку, лесу, горного барана… Хоть утконоса. Надо удостовериться в распаде золотой пули, прежде чем стартует операция по уничтожению вражеского берсерка. Я понимаю все риски, связанные с использованием огнестрела в этом свихнувшемся мире. Да, мойры не могут редактировать мою судьбу, но есть инквизиторы. И легенды об этой организации ходят самые мрачные.

Через сорок минут я уже поднимался по лестнице заброшенного пансионата, мечтая о горячем супчике, который Джан обещала приготовить ещё вчера.

Вставляя ключ в замочную скважину, почуял неладное.

Бродяга? Всё в порядке?

Взломов и проникновений нет.

Ответ домоморфа показался мне уклончивым.

А уже через пару секунд, переступив порог родного жилища, я погрузился в хаос. Взрывались хлопушки, перемигивались на стене разноцветные лампочки, сыпалось конфетти, а Джан с Фёдором прыгали вокруг меня, дудели в дуделки, что-то орали и пытались обнять.

Реальность окончательно слетела с катушек.

— Вы чего?

— Он ещё спрашивает, — фыркнул оружейник.

— С днём рождения! — проворковала Джан и поцеловала меня в щёку.

Глава 9

Ребята застали меня врасплох, я даже не знал, как на это реагировать. Подготовили целое представление, попотчевали вкусным ужином да ещё и подарков надарили. Во-первых, я получил боевую гранёную шпагу, которую давно выпрашивал у оружейника. Федя кормил завтраками, гнал кукри и мачете для Хасана, и я уже и думать забыл о своём заказе. Этот вариант был укороченным и лёгким — по образцу гражданских шпаг восемнадцатого века. От лезвий я отказался в пользу скорости фехтования. Усиленная зона у основания клинка позволяла держать удар более тяжёлого оружия наподобие ножа рикассо.

Колишемард подошёл бы мне больше для уличных стычек, но я решил повысить скилы для арены. Почему-то дуэлянты предпочитали выяснять отношения на рапирах, и это следовало учитывать.

Вторым подарком были керамические пули.

Пожалуй, самая интересная из тех разработок, что Джан смогла раздобыть в параллельных мирах. Я знал, что некоторые спецслужбы используют керамику в самолётах для предотвращения разгерметизации. Для наганов и револьверов никто не удосужился создать патроны с похожими сердечниками. У нас не додумался. В одной из альтернативных вселенных Джан сумела раздобыть нужную технологию.

Зачем мне керамические пули?

Ну, их можно использовать в гондоле дирижабля.

А ещё сердечники разваливаются безо всякой каббалистики, что помешает криминалистам идентифицировать орудие убийства.

Федя подарил мне коробку таких патронов.

Я аж прослезился от умиления.

Итак, моему предшественнику пятнадцать. Формально это ничего не значит — я уже имею жетон самостоятельности. Могу распоряжаться счетами, недвижкой, получать права и бухать, если захочу. Даже вступать в брак, но лишь с теми, кто принадлежит моему сословию и обладает аналогичными правами. А вы как думали? Аристократы с простолюдинами находятся по разные стороны баррикад.

После ужина мы немного потрепались на разные темы, затем я поиграл с Федей в шахматы и отправился истязать своё повзрослевшее тело в тренировочную комнату.

Всю ночь Джан искала таинственного коллекционера, но всё, что ей удалось обнаружить — это влажные сны какой-то девушки с его участием. Девушка жила в Неваполисе, а мы не были уверены, что Кирилл Сперанский находится в этом городе.

Утром, пока все спали, я перебросил домоморфа в глухую горную чащу и засел с винтовкой на балконе. У меня имелся бинокль ночного видения, с помощью которого я высматривал зазевавшихся зверушек. Кофе в термосе согревал душу и тело.

Мне повезло.

Буквально через час сумел подстрелить лесного кота.

Чувство было такое, словно стреляешь золотыми слитками или государственными облигациями. Оттеснив жабу в глубины подсознания, я отправился на осмотр.

Особь была довольно крупной, сантиметров восемьдесят, с «‎обрубленным» на конце хвостом. В предрассветных сумерках дохлая кошка казалась блеклой, почти нереальной. Серо-коричневый окрас, чёрные полоски и расплывшееся красное пятно на груди. Я бил с двухсот метров, так что промахнуться было сложно.

Минут десять ушло на то, чтобы разделать труп ножом. Опять же — для очистки совести и детального изучения раны. При наличии выходного отверстия я понимал, что пуля прошила животное насквозь. Прикинув траекторию, я осмотрел ствол ближайшего дерева. Дырка в наличии, пули внутри нет. Расковыряв кору, я окончательно удостоверился в том, что сердечник исчез.

Победа.

У меня осталось четыре патрона, один из которых я собираюсь применить в ближайшее время. И, скорее всего, закажу себе новую партию через неделю-две. Посмотрим.

Котяру я закопал и с чистой совестью вернулся к Бродяге.

Первым проснулся Федя — видимо, от холода. Мы успели занять положенное место на одном из верхних этажей пансионата «‎Берёзка» и подключиться к газопроводу, но апартаменты остыли. Конвекторы нуждаются в постоянном притоке газа, а если их материализовать повторно, некому будет нажать кнопку электроподжига. Я запустил отопление где мог, но в спальни к своим соседям из чувства такта решил не проникать. Хотя мог бы, и не обязательно через дверь.

С Фёдором мы пересеклись на беговой террасе.

Мальчишка увязался за мной, героически преодолел четыре круга, но вскоре выдохся. Я к этому моменту навернул кругов двадцать и даже не планировал сбавлять темп. Через полчаса мы встретились в тренировочной и приступили к обычному комплексу утренней зарядки.

— А почему «‎карма» не работает? — спросил толстяк, пытаясь дотянуться до носка правой ноги.

Все помещения были оснащены конвекторами «‎Альфакарм».

— Я в лесу сегодня хотел погулять. Грибочки там, ягодки…

— Ну-ну, — хмыкнул оружейник.

В следующие сорок минут Фёдору было не до усмешек. Я заставил беднягу отрабатывать боковые удары по груше, затем добавились кроссы и джебы. Ноги пока не подключаем — я же не садист.

Федя сдох уже минут через пять.

Я фехтовал новенькой шпагой с манекеном, когда прилетел вопрос:

— Как это у тебя получается?

— Что? — я нанёс укол в голову.

— Ты не устаёшь.

— Я тренируюсь.

— И я.

Фух.

Начинается.

— Дружище, — я оборачиваюсь и смотрю на страдальца. Фёдор лениво тыкает перчатками грушу. Без энтузиазма и огонька. — У тебя проблемы с лишним весом. Ты вчера что ел на ужин?

— Много чего, — мальчик вытер лоб тыльной стороной перчатки. — Отбивные, торт, салатик. Нарезку из балыка, копчёную форель…

— Достаточно, — прервал я. — А днём?

— Тут рядом есть шикарный ресторанчик, я тебе говорил. Там харчо можно заказать, лобиани и хачапури-фазули.

— Угу. А завтрак?

— Каша, сардельки, какао. Апельсинку ещё.

— Хм, — я наморщил лоб. — Не знаешь, кто дважды просил добавки? И дожал все сардельки, которые Джан варила?

Мальчик смутился.

А потом выдал:

— Ну, я. Да там их было всего две дюжины… Я растущий организм!

— Растущий, — согласился я. — В ширину.

Федя насупился и до конца тренировки со мной не разговаривал. Тяжёлый случай. Не знаю, как его воспитывала тётя, но культура питания оставляет желать лучшего.

За завтраком мы обсудили проблему Сперанского.

— Я не могу его отыскать, — сказала Джан.

Сегодня я готовил, раскладывал по тарелкам овсяные хлопья и заливал всю эту историю молоком. А ещё охлаждал сваренные вкрутую яйца.

— Почему? — я завинтил кран с холодной водой. — Ему ничего не снится?

— Так не бывает, — возразила Джан. — Если только он не прикрывается каким-нибудь артефактом. Или не возит с собой другого морфиста.

Над этим я не задумывался.

Логика в словах девушки была. Коллекционер артефактов может иметь при себе амулет, обеспечивающий защиту от всевозможных попыток влезть в подсознание. Или прочесть мысли.

— Нам придётся сгонять в Баку.

— Чего? — Джан поперхнулась соком и закашлялась. — Совсем очумел? Мне в школу, тебе — тоже.

— У нас нет выбора, — ставлю перед девушкой тарелку. — Компас у этого типа. Администратор велел его забрать. Без Компаса мы не отыщем Великий Артефакт.

— Знаю, — Джан опустила ложку в молоко с хлопьями.

— Мы переместимся туда в воскресенье, — ставлю вторую тарелку перед Фёдором, а третью — напротив пустого табурета. — На один день.

— А почему не в субботу? — поинтересовался с набитым ртом оружейник.

— Потому что у меня факультатив по пилотированию.

* * *

Нет ничего хуже ожидания.

Ты лежишь, смотришь на мир через окуляр оптического прицела, а снаружи — плотная пелена дождя.

Позиция была выбрана идеально. Заброшенная стройка, на которой некогда пытались возвести многоквартирный дом. Бетонные опоры, перекрытия, серые лестничные марши. Грязь, мусор, валяющиеся пивные бутылки, дерьмо и запах мочи по углам. Уродливые граффити. Фрагмент кирпичной стены. Застройщик собрал деньги с дольщиков, а потом кинул всех, скрывшись в неизвестном направлении. Для юга России — обычная картина.

Я подтащил к краю площадки мешки с окостеневшим цементом, расстелил на бетоне старое тряпьё и картон. Не бог весть какая защита от промозглого ноябрьского утра, но лучше, чем ничего.

Последний месяц осени явил мне самый неприглядный и депрессивный лик Фазиса. Солнечных дней практически нет, дожди могут идти по три дня и больше. Вместе с ливнями и штормовым ветром пришёл холод. Температура упала чуть ли не до нуля, по ощущениям — ещё ниже.

Не ной, Крикс, сказал я себе.

Человека можно уничтожить, но его его нельзя победить.

И вот я наблюдаю за домом, который окружён мандариновыми деревьями. Рядом — целая улица таких же. Окраины, ага.

Дистанция — восемьсот метров.

Прошло два часа, а ничего примечательного не происходит. То проедет раздолбанная машина, то нарисуется мусоровоз, к подножкам которого пристроились коммунальщики в тёмно-зелёных непромокаемых плащах. А то и забредёт в глухомань усталый прохожий, согнувшийся в три погибели под порывами ветра.

Когда долго ничего не происходит, есть риск прозевать главное.

То, зачем пришёл.

Я в таких случаях концентрируюсь на мелочах. Провисшие провода с дождевыми каплями, дремлющий на крытой террасе котяра. Мужик, выбрасывающий пакет с мусором прямо из окна своей тачки…

Когда депрессия проникла в каждую клеточку моего тела, ситуация изменилась.

К дому подкатили два пикапа, запарковались прямо у ворот и начали выплёвывать из салонов упырей в кожаных куртках. Упыри, не скрываясь, доставали из ножен клинки. Мачете, кукри, танто. Я насчитал шестерых. Водилы остались в тачках, моторы никто не глушил.

Затаив дыхание, я следил за происходящим.

Из ближайших переулков начали подтягиваться люди. Бедненько одеты, с железками в руках. Ножи, кастеты, обрезки арматуры. Самодельные кистени. Цыгане были вооружены похуже своих оппонентов, но превосходили Тварей числом. Не успели последние опомниться, как их взяли в окружение.

Бравая шестёрка перестала ломиться в ворота.

Посланцы Ока встали спиной к спине и выставили клинки.

Фиг его знает, пытался ли кто-то вести переговоры. Дождь и расстояние всё скрадывали. Я просто увидел начало мясорубки. Банды схлестнулись без предупреждения. Я видел лишь часть баталии — не все участники бойни попали в круг прицела.

Мелькают руки, ноги.

Кто-то падает, лужи становятся красными.

Плавно веду ствол.

Всё происходит быстро. Цыгане гибнут, но вовсю напирают. И вот уже от шестёрки Тварей ничего не остаётся. К одной из машин подскакивает фигура в плаще, выносит чем-то тяжёлым боковое стекло, но падает, сражённая одноручным мечом. Второй участник спектакля подбегает с самопальным копьём и всаживает наконечник водителю в шею…

Вторая тачка газует, срывается с места и царапает бортом мусорный бак. На секунду мне показалось, что шофёр сумеет уйти, заодно передавив неосторожных цыган… Лишь на секунду. Дубина, утыканная гвоздями, обрушилась на лобовуху. С первого удара по наклонной поверхности пошли трещины, со второго образовалась приличных размеров дыра. Метнули дротик. Водителя пригвоздило к спинке кресла.

Я уж было решил, что план не сработает.

Цыгане потеряли семерых, но одержали уверенную победу.

Внезапно из дождливой серости соткался знакомый силуэт. Человек с парными топорами. Мускулистый дядька в берцах, кожаных штанах, свитере и жилетке. Я пропустил момент, когда Пират задействовал дар. Вот он неспешно направляется к врагам, а вот — исчезает. Трансформируется в распластанный по реальности вихрь. Уследить за действиями меты невозможно. Происходит нечто, а люди падают с перекошенными лицами. Кроваво-дождливые росчерки, свёрнутые челюсти, проломанные черепа… Торнадо, а не человек.

Я выровнял дыхание.

Абстрагировался от происходящего.

И взял в прицельную сетку дверь охраняемого цыганами дома. Как бы не разворачивались события, в этой точке мета окажется неизбежно. Чтобы войти внутрь, пират должен подняться на крыльцо. И замедлить метаболизм, чтобы сердце не разорвало в клочья.

Вдох-выдох.

Жди, Крикс.

Ты это умеешь.

Я снова упустил миг превращения торнадо в топового бойца Ночных Тварей. Пират непостижимым образом перебил всю толпу, отправленную Тариэлом на убой. Некоторые шевелились, окрашивая лужи собственной кровью. Виновник торжества спокойно открыл калитку и направился к дому.

Веду цель.

Палец ложится на спуск.

Мета больше не ускоряется. Идёт себе вразвалочку к дому, но топоры убирать не спешит. Интересно, он пальцы собрался перекупу рубить во время допроса? Или думает, что внутри дома ещё кто-то затаился?

Пират останавливается там, где нужно.

Я навожу перекрестье прицела на затылок клиенту. От меня не укрывается странность: человек не входит, не стучит, не ломает дверь. Просто стоит, словно в колебаниях…

Мысленно переговаривается с руководством?

Ай, пофиг.

Жму спуск на выдохе.

Успеваю зафиксировать второй силуэт, выкрутившийся из воздуха рядом с клиентом. Слишком поздно. Голова Пирата дёргается, разбрасывая кровавые брызги. Я на автомате передёргиваю затвор, досылая новый патрон в патронник. У меня нет времени на то, чтобы сообразить, кто заявился на огонёк. Может, прыгун. Или кто похуже.

Топоры выпадают из рук Пирата, а сам одарённый валится в траву.

Я прицеливаюсь повторно.

Второй персонаж оказывается пожилым типом — грузным, крепко сбитым, со складками жира на шее. Долгополый плащ, кожаная федора. Гость панически осматривается, он в недоумении. А надо не осматриваться. Надо бежать, прятаться за дерево или угол дома. Что угодно, только не зависать в одной точке.

Жму спуск.

Второй труп укладывается рядом с первым.

Передёргиваю затвор, но ничего не происходит. В магазине осталось два каббалистических патрона — дорогущих, как чёрная икра. И я очень не хочу тратить боеприпас на очередных уродов.

Выжидаю две минуты.

Больше нельзя.

Отнимаю глаз от окуляра. Я снова на восьмом этаже долгостроя. Ливень усилился, обрушиваясь на мир тысячетонной массой воды.

Подбираю гильзы, раскатившиеся по бетону.

Придвигаю к себе футляр и начинаю разбирать винтовку.

А в следующую секунду понимаю, что на стройке я не один.

Глава 10

Передвигаться по недостроенным объектам бесшумно — тонкое искусство. Под ногами хрустит гравий, можно наступить на скрипучую доску или ржавую жестянку.

Ещё один враг непрошеных гостей — эхо.

Собственно, оно и выдало тех, кто явился на стройку по мою душу.

Дождь, как и прежде, обрушивался на землю, наполняя пространство грохотом, но внутри здания сохранялся эффект гулкой тишины. Звуки падающей воды и тихой поступи людей как бы существовали отдельно друг от друга. Один из визитёров случайно зацепился ногой за что-то пластиковое. Не выругался, молодец. Но выдал себя с головой.

Разобрав винтовку, я уложил все элементы в футляр, зафиксировал креплениями, опустил крышку и нажал кнопки замков.

Два тихих щелчка.

Из рюкзака, который у меня всегда с собой, достаю кусаригаму. Сегодня один из серпов снят, а вместо него навинчен шипованный груз. Застёгиваю куртку по самое горло, рюкзак забрасываю за спину. На правый кулак наматываю цепь с грузом, крепко сжимаю рукоять камы. Подхватываю левой рукой футляр с L9 и осторожно продвигаюсь к центру бетонной площадки — туда, где виднеются лестничные марши.

Навскидку определить расстояние до визитёров сложно. Они в здании, но на каком этаже? Пластиковую канистру я видел на третьем. Значит, они осматривают все ярусы. Не знают, где именно я засел. Вероятно, не понимают, что я убил Пирата из огнестрельного оружия, а для этого должен был забраться повыше.

Приближаюсь к неогороженному проёму.

Заглядываю вниз.

Вижу чью-то руку с катаной. Шесть маршей вниз. Через два пролёта мелькает чья-то нога. А на пятом этаже скрипит кирпичная крошка. Значит, их как минимум трое. Осматривают уровни, разделившись. Не переговариваются, ведут себя тихо. При этом действия согласованы.

Не нравится мне это дерьмо.

Ставлю футляр на пол и меняю позицию. Теперь я на краю прямоугольной дыры. Поднимающийся вверх противник будет повёрнут ко мне спиной и затылком, а я такое люблю. Отпускаю цепь — кама падает вниз, едва не коснувшись бетона остриём.

Выжидаю секунд двадцать.

Опускаюсь на одно колено.

И начинаю раскручивать цепь.

Когда внизу появляется голова в кожаной кепке, отправляю каму по криволинейной траектории. Цепь разматывается сразу на два с половиной метра. Чувак замирает, услышав свист рассекаемого лезвием воздуха, а в следующую секунду его затылок оказывается пробитым. Кепка слетает вниз. Рву цепь на себя, расшвыривая кровавые капли и взламывая кость. Так и не успев сообразить, что произошло, боец падает лицом на ступеньки, выронив катану.

Перехватываю цепь второй рукой и отступаю на шаг.

Внизу раздаются крики.

— Эй, что за фигня?

— Вася! Ты его нашёл?

— Мужики, там что-то не так.

Оппоненты больше не скрываются.

По голосам я определил количество визитёров. Трое. Вероятно, кому-то хватило ума не обозначать себя столь явным образом, но пока — трое.

Торопливые шаги.

Накачиваю себя энергией и делаю прозрачными несколько ближайших пролётов. Визитёры всё меньше смахивают на профессионалов. Заявились на стройку толпой, шумят, даже не пытаются сообразить, кто им противостоит. Похоже, мою позицию вскрыли, но действуют быстро, кидая в топку первых попавшихся быков.

Мне некогда размышлять над тем, как именно Око сумело обнаружить это место. Вероятно, тут не обошлось без ясновидца. Или какого-нибудь артефакта — ребятишки на них плотно сидят.

Надо действовать.

Обхожу дырку в полу, спускаюсь на пять ступенек, раскручиваю цепь и отправляю груз прямо сквозь бетонную толщу. Шипованный шарик с хрустом врубается в череп крепыша, вооружённого мачете. Споткнувшись, персонаж падает. Железка летит вниз, в узкую щель между пролётами. Звякнув, мачете ударилось о ступени двумя маршами ниже.

— Сука!

— Тебе конец!

Продолжая раскручивать цепь над головой, я жду очередного смельчака. Никто не появляется. Поумнели? Сканирую взглядом лестницу — вижу одного противника между шестым и пятым этажами, ещё двоих — на пятом. Обмениваются знаками. Ясно, теперь у них новый план. Хотят дождаться, пока я спущусь, и реализовать численное преимущество.

Что ж, я спущусь.

Но вам это не понравится.

Перехватываю рукоять камы, наматываю несколько оборотов цепи на кулак, удерживая серп левой рукой. И неторопливо иду вниз, продолжая смотреть сквозь перекрытия. Ступаю тихо, плавно переношу вес с пятки на носок. Спешить мне некуда — если только полиция не перекроет весь район.

Достигнув широкой площадки, раскручиваю серп над головой, перевожу вращение в вертикальную плоскость и отправляю каму вниз, одновременно упав на колени и протолкнув руку в бетон. Я уже применял этот фокус — работает на ура.

Серп входит в шею мужика там, где заканчивается ворот кожаной куртки. Рву наискосок, из артерии хлещет кровища. Визитёр пытается зажать шею, выронив кукри. Я быстро спускаюсь на один пролёт и выстреливаю шипованным шаром — прямо в висок неудачнику.

Тело падает на ступени.

Убираю прозрачность.

Спускаюсь ещё ниже и попадаю на площадку яруса, где меня терпеливо ждут выжившие бандиты. Выглядят более матёрыми и опытными, чем те, с которыми я разделался раньше. Поняли, что лестница превратилась в смертельно опасную ловушку. Встали так, чтобы не пропустить меня вниз, но держатся на почтительном расстоянии от маршей.

Я бегло оценил противников.

Первый — низкого роста, с какими-то уж больно короткими, но мощными руками. Не карлик, но наследственность явно не айс. Джинсы, длинный пуховик, шапка-петушок. Из оружия — только кукри. Второй — гибкий, довольно высокий, с длинной бородищей и горящими глазами. Голова непокрыта, я вижу лысину и какие-то татуировки. Криминальные, не клановые. Этот вооружён копьём. Стоят, не дёргаются. Изучают меня, прикидывают шансы.

Копейщик увидел кусаригаму и нахмурился.

Никто из нас не проронил ни слова.

Делаю шаг вперёд и начинаю раскручивать цепь. Применяю фланкировку — груз и серповидный клинок движутся по эллипсоидным орбитам.

Противники заходят справа и слева.

Меня эта тема не устраивает. Смещаюсь правее, обхожу коротышку за колонной и выстреливаю шариком в грудину, поддев его ботинком. Снаряд летит к цели и с глухим стуком врезается во что-то твёрдое. Коротышка пошатнулся, но удержал равновесие и ринулся в атаку. Ясно — этот упырь носит под одеждой пластинчатую броню или кольчугу с накладками.

Возвращаю груз, перехватываю цепь посередине и закручиваю восьмёрку. Лезвие камы проносится перед самым носом коротышки. Тот успевает отклониться, реакция хорошая, и это спасает чуваку глаз. Не останавливаясь, разворачиваюсь вокруг собственной оси, приседаю и бью «‎петушка» по ногам, размотав цепь. Тот уже намылился сократить дистанцию и занёс для удара кукри. Серп перерубил ногу коротышке чуть выше стопы и, расшвыривая красные капли, взвился в воздух.

Бандит взревел и рухнул на колено.

Из-за спины уродца тут же выскочил копейщик. Перемахнув через голову товарища, в красивом прыжке попытался достать меня прямым выпадом в голову. Мне оставалось лишь припасть на левую ногу и, перехватив цепь двумя руками, отвести смертоносное древко в сторону.

Противник мягко приземлился на бетон и двинул мне обратной стороной копья в подбородок. Я чудом успел отклониться, но недостаточно быстро — подвели рефлексы чужого тела. Древко царапнуло по скуле, обжигая болью. Бородач-психопат решил закрепить успех, выстрелив тем же древком мне в глаз. Не знаю, что в те секунды запустило новую способность. Вероятно, страх. Организм накачал сам себя энергией и сделался проницаемым. Палка прошла сквозь мою черепушку, не причинив ни малейшего вреда.

Долговязого потянуло вперёд — он слегка не рассчитал силу удара.

Я отступил влево и вновь обрёл материальность.

Мужик растерялся на какую-то долю секунды — он такого раньше не видел. Этого мгновения хватило, чтобы намотать на выставленную вперёд руку противника цепь с грузом, дёрнуть на себя, одновременно развернув корпус, и повалить бородача на бетон. Сместившись за голову оппоненту, я отбил ногой древко копья, упал на колено и всадил остриё камы в шею бородачу.

Нажал, провернул, выдернул.

Отступил на пару шагов.

Коротышка пытался уползти, оставляя за собой кровавую дорожку.

Я поднял оброненное долговязым копьё, размахнулся и метнул, целясь чуть повыше воротника. Наконечник пробил шею карлика насквозь, вышибая крошку из бетонного покрытия.

Под сводами яруса воцарилась тишина.

* * *

Мы с Тариэлом сидели на верхней палубе яхты, которую тот приснил. Яхта была крутой — в духе Абрамовича, только без вертолётной площадки. Есть подозрение, что Убытку эта красота не принадлежит. Ну, есть у человека мечта, сложно его в этом упрекать…

Над линией горизонта высились горы.

Всюду летали чайки.

Я, растянувшись на шезлонге, втыкал во всю эту красоту. Море было летним, спокойным. Ни следа той хмурой черноты, которая нагоняла тоску в ноябре.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Кромсатель, — заявил большой босс, делая глоток из бокала с зонтиком и долькой лайма. Без понятия, что он там себе намешал. — Вроде, уговаривались на одного Пирата. Но ты не размениваешься по мелочам, а?

— Второй объект телепортировался к дому, — спокойно возразил я. — Не знаю, кто он. Если прыгун — мне угрожала очевидная опасность.

— Мы тоже не знаем, — вздохнул Тариэл. — Возможно, телепат. Притащили для допроса.

— В этом есть логика, — признал я.

— А что с теми, на стройке? — как бы невзначай произнёс Убыток. — Твоих рук дело, я даже не сомневаюсь.

Пожимаю плечами:

— Не знаю, о чём ты.

— Ладно, — Убыток решил не спорить. — Тогда и доплата не требуется, верно?

Жадный паразит.

— Верно.

Не хватало мне ещё, чтобы этот хмырь понял, как именно я завалил берсерка с ускоренным метаболизмом. Хотя… не удивлюсь, если Тариэл обо всём догадывается. Дядька он неглупый.

— Я решил накинуть десятку сверху, — сжалился хозяин вымышленной яхты. — Подозреваю, что многое вчера пошло не по плану.

— Спасибо, брат.

— Не за что, — Убыток умолк и добрых полминуты любовался закатом. Потом тихо сказал: — Через неделю я сформирую новый заказ. Ночные Твари всё ещё претендуют на мою территорию, и я хочу преподать им урок. Ставки будут серьёзными, но и оплата — достойной. Что скажешь?

— Я рад, что мы сработались, Тариэл.

— Очень хорошо, — кивнул собеседник. — Я рассказал кое-кому о твоих талантах. Не знаю, как долго придётся ждать… но они заинтересовались.

— Почему ты так думаешь?

— Чувствую. Поверь, мой опыт позволяет делать такие выводы.

* * *

После схватки в недостроенном жилом комплексе я задумался над природой своего дара. Точнее, над тем, что мне есть куда развиваться. Начинал я с прохождения сквозь стены и банальной слежки за своими жертвами, потом вдруг выяснилось, что ограничений по проницаемости нет. Я дважды сумел сделать себя призраком, которому не причиняет вреда оружие врагов.

Неуязвимость?

Получается, что так.

Меня можно застать врасплох, убить во сне, из-за угла или с большого расстояния. Я действую на инстинктах и не умею входить в призрачное состояние осознанно. А это плохо. Представьте, что научились водить машину инстинктивно, выехали на скоростную трассу и забыли, как это делается. Врезались в фуру, упали с эстакады — вас больше нет. Критически важные для жизни умения надо изучать досконально. Вдруг я сумею освоить пассивный призрачный режим? Или открою для себя ещё какие-нибудь грани нематериального боя?

Надо тренироваться.

А как?

В пятницу я получил деньги от Тариэла, выдал Джан и Феде причитающиеся доли, съездил на Сатурналиуса и пополнил счёт в «‎Транскапитале» на пятьдесят тысяч. Планировал оформить заказ Доброму Эху, но понял, что не успею. Придётся отложить эту операцию на понедельник.

Вернувшись домой, я заперся в своей комнате с ножом в руках.

Есть только один способ освоения бестелесности по собственному хотению.

Устроившись в кресле за письменным столом, я положил левую ладонь на полированную поверхность, а правой рукой взял нож. Поднёс остриё к тыльной стороне ладони. Сосредоточился. Призвал ки, пустил энергию по жилам, напитался ей хорошенько и представил, что ладонь становится проницаемой. Слегка надавил на рукоять ножа…

Сука!

К боли я привык, но меня расстроила неудача.

Полминуты я тупо сидел, глядя на кровь и размышляя над причинами фиаско. Быть может, визуализация — это не всё. Регина научилась летать, упав с высоты. Ты заглядываешь за грань, достигнув предела возможного.

Надо искренне захотеть.

Я вновь сконцентрировался, отодвинул сомнения в дальний уголок разума, и начал хотеть. Я убедил себя в том, что прозрачная рука — основа моей жизни. Что без этого никак. Я представил, что плоть утратила материальность, стала проекцией самой себя…

И надавил на рукоять ножа.

Блеать!

Да что ж это такое?

Глава 11

Гимназия выделила Райнеру уже знакомый микроавтобус, в котором ехало девять учеников, включая меня и Гриднева. Барского среди собравшихся я не заметил, что говорило о многом. Например, о том, что глава рода не собирается превращать наследника в пушечное мясо. Лев тренируется на семейных механикусах и не планирует связывать жизнь с клановой армией. Что ж, не все животные одинаково равны…

На факультатив записались как парни, так и девушки. Пока мы добирались до полигона, успели перезнакомиться со всеми. Из нашей параллели склонность к управлению мехами проявили трое — веснушчатая рыжая девочка и двое парней кавказской наружности. Девочку звали Полиной, парней — Отаром и Вардо. Остальные наши спутники были на год старше. Две девушки и два парня, глядевшие на нас со смесью лёгкого высокомерия и неприкрытого интереса. С первым всё было понятно — почти все старшаки были клановыми. Причину второго я понял, когда между нами завязался разговор.

— А я тебя знаю, — сказала симпатичная блондинка в клетчатых брюках и сером джемпере. Блондинку звали Варей Сенцовой. Свои волосы Варя собрала в две небрежных косички. — Ты постоянно влезаешь во всякие драки и убиваешь людей на арене.

— Иванов, — вспомнила брюнетка в коротких шортиках, красной футболке и джинсовке. У брюнетки были красивые длинные ноги, стройность которых подчёркивалась шнурованными полусапожками. Волосы девушка спрятала под цветастой банданой. — Он с Барским на ножах.

Брюнетку звали Тамарой Русаковой.

— Это хорошо, — присоединился к разговору крепыш, смахивающий на молодого Жерара Депардье. — Барские мне уже поперек горла стоят.

— Это Стас, — представила «Депардье» Тамара. — Он из рода Караевых.

Мне это ничего не сказало, но я вежливо кивнул и пожал протянутую руку.

Четвёртым старшаком оказался Леван Липартов. Типичный кавказец с волевым лицом и неожиданно короткой стрижкой-полубоксом.

Райнер сидел рядом с водителем и не принимал участия в беседе.

Вскоре выяснилось, что Леван и Тамара собираются вступить в корпус мехов, потому что их родители были пилотами. Остальные ещё не определились. Те, кто уже состоял в клане, не заморачивались насчёт будущего, но все эти ребята были из молодых родов, занимавших нижние ступени иерархии. Служба в армии, как считалось, могла прибавить очков влияния их семьям. Я в этом сомневался, конечно. Влияние — это деньги. Проще подняться на торговле, а не размахивать бензопилой в каком-нибудь условном Тегеране.

Погода выдалась неожиданно приятной.

Все тучи разогнало ветром, солнце грело и радовало душу. Собираясь на полигон, я слушал радио. Передавали прогноз погоды по губернии, обещали днём до плюс восемнадцати.

Когда все выбрались из автобуса, Райнер заявил:

— Сегодня у нас спокойно. Никаких манёвров, учений, проверок. Так что я договорился на четыре меха. Если повезёт — будет каждому по машине. Я сейчас уточню у дежурного, а вы топайте в ангар. Без меня никуда не лезть. Леван за старшего.

— Понял, — коротко бросил кавказец.

Я не до конца определился с национальной принадлежностью обитателей Фазиса. Изучая карту, я пришёл к выводу, что город находится в альтернативной Аджарии. А это значит, что фазы, как они себя называют, это, по сути, грузины. Вот только в империи, где я переродился, народа с таким названием не существовало! Более того, город был многонациональным. Здесь хватало славян, европейцев и даже выходцев из Средней Азии. Я уж молчу про местный чайнатаун, Хуабу, где окопались экспаты из Небесного Края.

Местные называют себя колхами и картвелами. По логике вещей, это два разных народа, но как они отличаются — хоть убейте, не понимаю. И те, и другие считают себя древней расой, потомками великого Колхидского царства. Изучая историю, я отметил про себя интересный факт. Владения Дома Эфы в этом мире не были завоёваны Халифатом, эдаким аналогом Османской империи из моего прошлого. Соответственно, культурное влияние соседней Турции ощущалось не так сильно, как у нас. Ну, и турецкий бизнес сюда не вторгался. Халифат несколько раз пытался инвестировать в экономику Фазиса, но эти шаги жёстко пресекались клановой верхушкой. В итоге взаимодействие сверхдержав ограничилось торговлей.

Тропа вывела нас к знакомому ангару, который в столь ранний час был заперт.

— Никуда не лезьте без меня, — фыркнула Сенцова, пародируя инструктора.

Мы приехали на полигон к десяти утра. Ощущение было такое, что плато вымерло. Никаких дирижаблей, техников, погрузочно-разгрузочных работ. Дежурные несли вахту на КПП, в командном пункте тоже кто-то работал. Обширное пространство, прилегающее к ангарам, пустовало.

— Четыре меха, — пробурчал Гриднев. — Придётся по очереди ими управлять.

— Скажи спасибо, что четыре, — рассмеялся Леван. — Чаще один-два выделяют.

— Иногда ноль, — добавила Тамара.

— И что вы делаете в такие дни? — спросил я.

— Помогаем техникам, — ответила Варя. — Копаемся в моторах, разбираем узлы. В сентябре нам каббалистическую вставку показали.

Минут через десять к нам присоединился Райнер.

— Праздник жизни, — инструктор широко улыбался. — Нам выделяю четыре меха.

— Ничего себе! — воскликнул Караев. — Аттракцион космической щедрости!

Варя прыснула, но, поймав строгий взгляд наставника, изобразила жестом, как застёгивает рот на замок.

Игорь и Леван помогли куратору отодвинуть тяжёлые створки ворот, после чего Райнер скрылся в полумраке ангара. Мы услышали лязг металлической дверцы, затем раздались щелчки тумблеров. Под потолком вспыхнули мощные лампы. Казалось бы, утро. Вот только нас накрывало густой тенью от гор, из-за которых нехотя выбиралось солнце.

— Вон там, — Райнер указал на дальнюю часть ангара. — Тринадцатый сектор.

Ряды мехов застыли в тусклом свете потолочных ламп.

Картина выглядела фантастически. Словно попадаешь на съёмочную площадку «Трансформеров» или в голову к безумному анимешнику. Все машины были сложены в базовую форму и напоминали танки с куполообразными башнями.

Я уже говорил, что все ячейки пронумерованы?

А ещё их объединили в сектора.

Пятнадцать секторов по четыре ячейки. Шестьдесят механикусов — и это только один ангар. Остаётся только гадать о численности подразделений кланового войска. Ясно же, что на плато дислоцируется лишь та часть машин, которую высшее руководство использует для натаскивания пилотов. Преимущественно — рекрутов. Значит, есть базы, расположение которых не афишируется.

Двигаясь по проходу между секторами, я рассматривал смертоубийственные агрегаты. «Витязи» были в меньшинстве. Доминировали мехи с более навороченной бронёй и разнообразными креплениями на верхних и нижних конечностях, что указывало на широкий выбор обвесов. Некоторые кабины были вытянутыми, смахивающими на личинки насекомых. Габариты шагателей тоже отличались, равно как и обводы корпусов.

— Это «борисфены», — сказала Варя Сенцова, перехватив мой взгляд. — Самое мощное, что тут есть.

— Правда?

Я задержался у футуристической твари, словно сошедшей со страниц японской манги. Четыре опорных конечности, растопыренных, как у паука. Два верхних манипулятора сложены и прижаты к бронированному куполу с обзорным участком в центре. Шарообразный корпус с люком в подбрюшье. Из люка, почти касаясь земли, свисал тонкий металлический трап. Я заглянул в чёрный зев и… не обнаружил там ничего. Слишком мало света.

— Конечно, — нас догнал Гриднев. — Все это знают.

— Кто у нас такой умный? — Сенцова даже не удостоила Игоря взглядом. — Это не просто «борисфены». Последнее поколение, модель ДР-1. У них есть гарпун, чтобы цепляться за дирижабли. Мехи берут гондолы на абордаж, выдвигают шипы из своих ног и намертво прилипают к асфальту. Штурмовые бригады лезут наверх и устраивают экипажу весёлую жизнь.

— Я думал, гарпунные пушки запрещены, — неуверенно смотрю на Сенцову.

— Их чуть было не запретили, — к нам присоединился Караев. — Но там пружинный механизм, усиленный каббалистами. Никакого пороха. К тому же, устройство однозарядное и снабжено разматывающимся тросом. Это вроде как и не метательное оружие по меркам инквизиции.

— Гарпун не используется для поражения живой силы противника, — нас догнал неуловимый куратор Райнер. — Поэтому приравнивается к лебёдкам, кранам и прочему вспомогательному оборудованию.

— Тонко, — похвалил я. — А что он ещё умеет?

Райнер остановился рядом со слоноподобной конечностью и любовно погладил броню. Сейчас, когда этот здоровяк пристроился к «борисфену», контраст особенно впечатлял. Насекомоподобное существо возвышалось над бетонным покрытием метров на пять, лапы были разведены на добрых двадцать метров. Собственно, модель ДР-1 занимала целый сектор, а всего таких игрушек в ангаре было три. То есть, шестьдесят трансформеров и триада вот этих вот порождений тьмы.

— Много чего, — буркнул Райнер. — У них по две бензопилы, выдвижные таранные шипы и горизонтальные дисковые пилы на передних опорных конечностях. Любой пикап вскрывают на раз-два.

— Просто срезает крышу, — Варя провела ребром ладони по воздуху. — И лучше тебе внутри не сидеть.

— А таранные шипы для чего? — спросил Гриднев.

— Чтобы взламывать броню других мехов, — пояснил Райнер. — Но, поверьте, самая убойная вещь — это коловраты. Идёмте. Хватит глазеть.

— Там ещё режим гусеничного хода, — шепнула мне на ухо Варя. — Они гоняют по шестьдесят кэмэ в час, чтоб ты понимал.

Зацепи энтузиаста — и получи лекцию в подарок.

Наша дружная компания приблизилась к тринадцатому сектору, отведённому под парковку «витязей». Четыре машины разной степени потрёпанности.

В ангаре было прохладно.

Я бы даже сказал — холодно.

Утро, ноябрь, металлические стены, никакого отопления. Говорят, температура в Фазисе крайне редко опускается ниже нуля, вот я и задумался над использованием в шагателях антифриза. Применяют или нет? Функционал, конечно, должен быть. Вдруг — война с какой-нибудь северной страной… Или операция в горах…

— У нас пять новичков, — сказал Райнер, задумчиво почесав подбородок. — А мехов — четыре. Я бы хотел сначала поработать с опытными пилотами и дать возможность первогодкам понаблюдать за «витязями» в действии. Одному из вас, ребята, придётся ждать своей очереди.

Мы переглянулись.

— Жребий? — робко предложила Полина.

— Не надо, — отмахнулся Игорь. — Я уступаю тебе свою очередь.

— Благородно, — Райнер оценил широкий жест моего старосты. — Значит, так. Первыми пилотируют Леван, Стас, Тома и Варя. Выводите мехов из ангара и топаете на участок, где мы работали неделю назад.

— Холмистое поле? — разочарованно протянул Стас.

— Оно самое, — кивнул Райнер. — Покажете салагам марш-бросок. Затем — основные ката для бензопилы. Построение в каре, линию и круговую оборону. Всё понятно?

— Так точно, — отрывисто бросил Леван.

— По машинам, — инструктор едва заметно улыбнулся.

Старшаки бодро взялись за дело. Никто не толкался, не мешал друг другу. Запрыгивали на сложенные ноги, поднимались по скобам, залезали в кабины. Привычно устраивались в креслах, защёлкивали ремни безопасности. Не успел я толком опомниться, как воспитанники Райнера уже орудовали джойстиками, проверяли показания индикаторов, запечатывали себя половинками куполов. Взревели моторы, судя по звуку — турбированные. Лязгнули какие-то механизмы, ожили поршни и сервоприводы, сдвинулись целые бронированные сегменты…

Мехи выпрямились в полный рост.

Практически одновременно.

Я заворожённо наблюдал за тем, как агрегаты разворачиваются и топают по проходу к ангарным воротам, сотрясая пространство гулкими шагами. Бросаю взгляд себе под ноги. При такой амортизации любое бетонное покрытие можно угробить за полгода. Если не быстрее. Впрочем… мне кажется, или стопы исполинов прорезинены? Не удивлюсь, если в этом мире разработаны специальные полимеры и сплавы для таких вот случаев.

— Не понимаю, — Игорь повысил голос, чтобы его услышали в этом механическом хаосе. — Зачем делать купол плексигласовым? Это ведь самая слабая точка у робота. Именно туда я бы и целился бензопилой.

Райнер услышал реплику старосты.

— Ты прав, Игорь. И одновременно не прав. Во-первых, это не плексиглас, а бронированное полимерное стекло. На момент, когда проектировались «витязи», ни одна пила не могла пробить это покрытие. Цепь соскальзывала, звенья ломались. Был только один способ обездвижить такой агрегат — попытаться перерезать один из силовых кабелей в подколенном стыке. Поэтому мехов не бросали друг на друга — это не имело практического смысла.

— А что случилось потом? — уточнил я.

— Додумались покрывать цепь алмазной крошкой, — сообщил инструктор. — Но и это не похоронило технологию.

— Похоронили выдвижные шипы, — догадался Гриднев.

— Таранные коловраты, — мягко поправил Райнер. — Вот они пробивали что угодно. Бронированные щитки, стекло, даже суставные чаши. Всё, хватит трепаться. Надо догонять этих оболтусов.

Глава 12

Пока мы шли от ангаров к выбранному участку полигона, Райнер решил провести небольшой инструктаж по технике безопасности, а заодно ликвидировать наши пробелы в области устройства мехов.

— Вот, — инструктор раздал каждому по небольшому картонному квадратику с отпечатанным на машинке текстом. — Выучите назубок.

Я пробежался глазами по строчкам.

Семь пунктов под общим заголовком «Правила эксплуатации меха». Если вкратце, то нам предписывалось управлять машиной исключительно в пристёгнутом виде и с задвинутыми створками купола, плавно манипулировать джойстиками и переключать передачи, избегать резких движений, если в пределах досягаемости стоят другие шагатели, не заниматься самовольным монтажом обвесов и не пытаться вытворять опасные трюки без должной квалификации.

— А что за трюки? — спросил Гриднев.

— Прыжки, перекаты, удары ногами, — пояснил инструктор. — Прогибы в корпусе при уклонении. Развороты с целью нанесения более мощных ударов.

— Круто, — восхитилась Полина.

— А теперь слушайте меня внимательно, салаги, — Райнер включил сурового сержанта из американских боевиков. — Первое, что вы должны сделать в кабине, это пристегнуть ремни и задвинуть створки купола. По желанию — включить проветриватель. После этого можно надевать браслеты.

Я слушал инструктора вполуха, а сам изучал полигон.

Плато, как я уже говорил, делилось на разные участки, границы которых плавно перетекали друг в друга. Мы шагали по извилистой тропе, явно протоптанной мехами. Справа виднелся лесистый участок, слева — обширное пространство, заросшее горными травами. Стена, ограждающая территорию, убегала к самому горизонту и превращалась в тоненькую полоску, неотличимую от ремешка наручных часов.

— Перед тем, как получить от меня первые задания, исследуйте приборную доску. Обратите внимание на то, что пилоты мехов поддерживают между собой контакт с помощью радиосвязи. У вас есть шлемофон и общий канал. Всё уже настроено, надо только включить. Посмотрите на меня.

Да, я сразу обратил внимание на устройство, пристёгнутое к поясу неуловимого куратора. Этакий мобильник-переросток с чёрным выступом антенны. Рация покоилась в чехле с вырезом под клавиатуру и разъемы. В один из этих разъёмов Райнер на ходу вставлял провод, соединённый с плоской тактической гарнитурой.

— Это рация, — подтвердил мои подозрения инструктор. — Сейчас покажу, как работает.

Протянув руку к поясу, Райнер нажал какую-то кнопку, щёлкнул тумблером — и мы услышали характерное шипение эфира. С потрескиванием как от электрических разрядов.

— Борт-один, — произнёс Райнер, щёлкнув клавишей гарнитуры. — Как слышите меня?

— Слышу хорошо, — голос Левана был искажён помехами. — Мы на объекте. Ждём дальнейших распоряжений, инструктор Райнер.

— Проверить исправность бортовых систем, — приказал куратор. — Уточнить запас масла и топлива. Зафиксировать время отклика. Дать общий отчёт.

— Принято, — ответил Леван. — Конец связи.

— Отбой, — Райнер отключился.

По восхищённым глазам своих спутников я понял, что они впервые видели армейскую рацию в действии. Ну, если не наблюдали за работой полицейских, конечно. Вот же отсталые неандертальцы…

Вскоре мы выбрались на невысокий пригорок, с которого открылся вид на холмистое пространство, вытоптанное роботами. Тяжёлые шаги мехов я услышал задолго до того, как мы увидели марширующих исполинов. Мерное урчание двигателей, лязг и грохот… И это всего четыре машины.

Райнер поднёс ко рту гарнитуру:

— Борт-1, вы нас видите?

— Вижу, инструктор.

— Дайте отчёт.

Леван начал сыпать данными по каждой машине. Райнер внимательно выслушал старшеклассника, после чего отдал короткий приказ:

— Отчёт принят. Начинайте марш-бросок. Ориентир — ржавая цистерна из-под дизельного топлива. Туда-обратно. Финальная точка — подножие холма, на котором я стою. Вперёд!

Скрестив руки на груди, я стал наблюдать за поведением пилотов.

Четвёрка мехов действовала слаженно. Леван построил своих бойцов в шеренгу и дал команду ускориться. С расстояния в пятьдесят-шестьдесят метров я не слышал звука переговоров, но понимал, что общение ведётся.

Мехи сорвались со своих позиций и во весь опор помчались к коричневому цилиндру, торчащему из травы в километре от нас.

Я впервые видел, как бегают местные роботы.

Не шагают, а именно бегают.

Зрелище, как в фильмах Кэмерона про третью мировую. Четыре безголовых фигуры стартовали подобно бегунам-легкоатлетам и за несколько секунд набрали скорость порядка тридцати-сорока километров в час. Бежали ребята красиво, размахивали руками и впечатывали в землю свои ходульные крестовины. Теперь ясно, почему трава на полигоне вытоптана, а всё пространство испещрено широкими тропами. Удивительно, что здесь вообще хоть что-то растёт…

— Вы работаете только на этом полигоне? — спросил Отар.

— Не всегда, — покачал головой инструктор. — Бывает, забрасываем пилотов в горы или ещё куда-нибудь. Однажды были совместные учения с сибиряками, так вообще… в тундру ехали восемь суток.

Рассказ про тундру братьям не понравился.

Холодно и мандарины не растут.

Тем временем «витязи» преодолели намеченный участок маршрута, развернулись и побежали обратно. Я не мог отделаться от чувства, что вижу перед собой живых существ, порождённых больной фантазией биоинженеров. Мехи двигались естественно, непринуждённо. Те, кто проектировал эти механизмы, вышли далеко за пределы всего, что существовало в моём 1978 году. Ни учёные Советского Союза, ни трудоголики-японцы не могли похвастаться столь совершенными агрегатами. Конечно, всё это с поправкой на пилотирование. Роботы ведь не сами собой управляют.

— Перестройка в каре, — приказал инструктор.

Мехи, приблизившись к нам, разбились на две группы, перешли на шаг и заняли небольшой пятачок с редкими жухлыми травинками. Сразу понятно, куда их сгоняют, подумал я.

— Увеличить дистанцию до трёх метров, — продолжал командовать Райнер. — Приготовиться к демонстрации ката для стандартного обвеса «пиранья».

Мехи присели, согнув ходульные конечности в коленях и выставив вперёд левую ногу. Правую руку шагатели отвели назад, словно мастера пинг-понга, собирающиеся провести топ-спин.

— Связка номер четыре, — выдал инструктор. — Средняя скорость.

Машины двинулись вперёд, орудуя манипуляторами. Я начал изучать манеру боя, пытаясь уловить закономерности. Ничего сложного, если честно. Если дорисовать в воображении бензопилу, станет ясно, что упор делается на размашистые режущие движения, чередующиеся с прямыми и косыми выпадами. Парирование не практиковалось, но левый манипулятор использовался для блокировки ударов условного противника. Выпад, возврат руки, приседание с уклонением, блокировка вражеского локтя манипулятором, скользящий удар по корпусу и обратное круговое движение, подрезающее ногу чуть выше стопы. Да, примерно там расположены шарниры и открытые элементы питания. Всё.

— Шестой номер! — гаркнул инструктор. — Работаем синхронно! Борт-четыре, не отставать!

Часть ката были направлены на уничтожение людей. Обычных пехотинцев, рост которых был значительно ниже самого меха. Пилоты буквально выкашивали невидимых врагов, размахивая виртуальной пилой в полутора метрах над уровнем земли. Я живо представил, как вспарываются доспехи, грудные клетки, отлетают руки и головы с плеч. Вторым манипулятором, сжатым в кулак, роботы крушили черепа. Либо выхватывали оппонента из плотного строя, швыряли себе за спину и на возврате делали широкий замах. Шаг вперёд и повторение связки. Никакой защиты. Да и зачем? Катаной броню «витязя» не пробить.

Все дорожки подтверждали общее правило.

Мехи прут напролом, уничтожая всё на своём пути.

Основной акцент делается на уничтожение живой силы противника. При стычке со вторым мехом применяются нехитрые ката, суть которых сводится к уклонению от вражеской бензопилы и попыткам разрезать открытые силовые кабели. Я, кстати, так и не понял, почему создатели не поработали над максимальной защитой своих агрегатов. Пара изогнутых пластин со скользящими креплениями решили бы вопрос… Впрочем, я не видел более поздние модели. Не удивлюсь, если старые недоработки благополучно устранены.

— Круговая оборона!

На сей раз команда была выполнена синхронно всеми пилотами группы. Это ж как надо натаскивать шестнадцатилетних подростков, чтобы к окончанию школы создать сплочённое звено? А ведь они даже не вступали в корпус…

Я смотрел на замерших в боевых стойках шагателей и понимал, что будущие военные готовы выполнить любой приказ. А ещё — порвать всякого, кто полезет на «своих».

— Достаточно, — Райнер окинул довольным взором учеников. — Построиться в шеренгу, отключить все системы, покинуть кабины.

Мехи разорвали круг.

— А теперь, — Райнер повернулся к нам, — ваша очередь.

* * *

По дороге в город я размышлял над своими успехами.

Я изучил приборную доску, рычаги, системы проветривания и внутренней связи. Машины я водил и в прошлой жизни, так что особых сложностей не возникло. Ну, там где нужно переключать всякие тумблеры, жать на педали и двигать рычаги. Наибольшие затруднения у меня возникли из-за отсутствия руля. Вроде бы всё просто — рисуешь в воображении картину своих действий, плавно смещаешь джойстики. В реальности всё так не работает. Хочется самому шевелить ногами, а малейшая ошибка в переводе браслетов вызывает мгновенный отклик устройства.

Полчаса ушло на то, чтобы увязывать закреплённый в голове образ со стандартными движениями пилотов. Ноги при этом нельзя было отрывать от педалей, которые тоже были подключены к каббалистическим линиям. Несмотря на мой героизм, робот двигался, словно паралитик или навалившийся веществами наркоман. У моих товарищей по несчастью дела обстояли не лучше — Отар сумел встать на ноги с третьего раза, его брат чуть не перевернулся на спину, резко выбросив правую ногу вперёд.

Райнер отдавал приказы по общему каналу, так что любые его комментарии становились достоянием общественности. Включая маты. Старшаки откровенно забавлялись, тыкая в нас пальцами, Гриднев хмуро стоял, дожидаясь своей очереди. Наверное, ему повезло, решил я в тот момент. Будет учиться на чужих косяках…

Подвожу итог.

Игорьку досталось больше всех. Три второгодника влезли в свои машины и начали водить вокруг неудачника хоровод, смешно пританцовывая, пока тот справлялся с многочисленными заносами. В итоге староста выровнялся, но каждый шаг напоминал попытки сапёра пройти по минному полю. Я худо-бедно освоил переключение скоростей, работу браслетами и педалями, но при каждом шаге подпрыгивал, что неприятно отдавалось в амортизаторы кресла. Хреновые амортизаторы, как отметил после занятий Райнер.

Проветриватели ничего общего с кондиционерами не имели. Скорее — хитрозаточенная вентиляционная система, состоящая из нескольких каналов и крохотных кулеров, синхронизированных между собой. Кулеры молниеносно создали сквозняк, но пыль, вопреки моим ожиданием, в кабину не проникала. Видимо, каналы были оснащены односторонними фильтрами.

Райнер сообщил, что на полигоне имеется полоса препятствий, по которой он будет прогонять всех новичков месяца через три-четыре.

Под конец тренировки мы учились прыгать. Для этого было нужно выбросить руки вверх резким движением, одновременно утопив в пол две педали. Фокус заключался в том, чтобы удерживать в сознании образ прыжка и последующего приземления. Приземлишься жёстко, не согнув нижние конечности в коленях, — и тебя основательно встряхнёт в кресле. У меня получилось раза с десятого.

Четыре часа пролетели незаметно.

В начале третьего я уже был в городе. Дико хотелось есть, кости ломило. Ощущение было такое, словно полдня провёл на корабельной палубе в шторм. По асфальту я ступал неуверенно и ловил себя на мысли, что вот-вот всю мою огромную массу инерция потащит к проезжей части. Да, над вестибулярным аппаратом своих воспитанников Райнер измывается по полной программе!

До Цветочной площади я добирался на трамвае.

Едва переступив порог Бродяги, я услышал быстрые шаги.

— Привет! — Джан буквально светилась от счастья. — Знаешь, что?

— Хм, — я задумался лишь на пару секунд. — Ты сумела избавиться от накладных ногтей?

— Нет, — Джан погрозила мне пальцем. — Плохо угадываешь.

— Жаль, — я повесил куртку в шкаф и начал снимать ботинки. — Ты же не готовила сегодня салат? Я не люблю салат с ногтями…

— Сергей! — девушка обиженно посмотрела на меня. — Хватит уже.

— Ладно, — сдался я. — Хватит. Так что там у нас?

— Я влезла в сон к одному из антикваров Неваполиса, — последовал многозначительный ответ. — Сперанский в Баку.

То, что Джан в редких случаях засыпала днём, пользуясь какими-то медитативными практиками, я знал и раньше. Но не думал, что в это время может дрыхнуть кто-то ещё.

— Это точно?

Девушка обворожительно улыбнулась:

— Точнее не бывает.

Глава 13

Отправляясь в Баку снова, я не мог позволить себе потерю нескольких суток. Поэтому все варианты с поездами и дирижаблями были отметены. Бродяга оставил в покое «Берёзку» и умотал прочь из Фазиса — навстречу приключениям.

Я имел при себе пару винтовочных патронов, обработанных Добрым Эхом, дозвуковые боеприпасы к нагану с керамическими сердечниками и обширный арсенал холодняка.

Домоморф встроился в мансардный этаж заброшенной гостиницы на северной окраине города. Море из окон почти не просматривалось — мы видели лишь нескончаемые кварталы частного сектора, автомойки, зелёный квадратик сквера… И шумную магистраль, по которой носились потоки машин.

Заброшек в этом районе хватало.

Недостроенные дома местных жителей, обшарпанные пакгаузы, складские крыши и кирпичные заборы, усиленные колючей проволокой.

— Дыра, — констатировала Джан.

Федя мнение морфистки явно не разделял. Высунувшись по пояс из распахнутого настежь окна, мальчик жадно рассматривал захолустье, в котором мы оказались волею судеб.

— Не упади, — предупредил я.

— Угу, — оружейник восхищённо присвистнул.

— Мы ведь далеко от центра, — не унималась Джан. — Как ты собираешься туда добираться?

— На метро, — спокойно ответил я, плюхнувшись в кресло. — Оно тут есть, между прочим.

Девушка не стала возражать.

Присела на краешек дивана, вздохнула и уставилась во второе окно, за которым проплывали гонимые ветром облака. Даже не облака, а обрывки туч, которые перемешивались, сгущались в серую кашу и не сулили ничего хорошего. Во второй половине дня синоптики передавали дождь, но сейчас было утро, и я рассчитывал справиться со своей миссией в сжатые сроки.

— Ты убьёшь его? — спросила Джан.

Делаю квадратные глаза:

— Кого?

— Сперанского.

— Пусть живёт.

— А как заберёшь Компас?

— Украду.

— Это шутка, наверное.

Федя задвинул раму на место, отрезав холод и ветер.

— Он же через стены спокойно проходит, — вступился за меня толстяк. — Конечно, он может украсть эту штуковину.

— Сама посуди, — добавил я. — Зачем убивать этого коллекционера? Я возьму то, что мне нужно, и мы вернёмся в славный город Фазис. Ужинать будем в пансионате.

— А город посмотреть? — возмутился Федя.

— Что тут смотреть, — фыркнула Джан. — Холод, ветер, дождь собирается. Всё, как у нас.

Я встал со своего места.

— Тут есть пара мелких магазинчиков. Купите себе чего-нибудь поесть. Выходите по одному, чтобы кто-то всегда висел на телефоне. Договорились?

— Угу, — кивнул оружейник.

Коридор, связывающий гостиную со спальнями и кухней, был довольно компактным. Домоморф основательно ужался, чтобы втиснуться в мансарду, не привлекая к себе лишнего внимания.

Баку не сравнить с Фазисом в плане дождей. Осадков здесь выпадает гораздо меньше, но с приходом зимы настоящей проблемой становится ветер. Пронизывающий, холодный, злой. Поэтому коренные бакинцы уже в ноябре переходят на кожаные куртки — для такой погоды они подходят лучше пуховиков. У меня не было времени на основательную подготовку, поэтому надел то, что под руку подвернулось. А подвернулись плотные чёрные джинсы, крепкие ботинки, шерстяной свитер и штормовка с капюшоном. От арафатки я избавился — вместо неё ухитрился раздобыть балаклаву. Наткнулся случайно, слоняясь по Гранд Базару в поисках зимней шапки.

Наган отправился в набедренную кобуру.

Кастет — в боковой карман штормовки.

Загрузившись таким образом, я смог избавиться от рюкзака, сковывающего движения в драке. Я, конечно, не планирую вступать в бой со Сперанским, но к любым неожиданностям лучше приготовиться загодя.

Образ артефакта намертво врезался в мою память.

Прозрачный диск с блуждающей точкой внутри. По размерам — чуть меньше ладони. Я не имею ни малейшего представления, как эта вещь работает и сколько она весит. Перекупщик сказал — сопоставимо с монетой.

— Бродяга, — позвал я.

— Слушаю, Сергей.

— Что с коммуникациями?

— Всё подключено.

— Дай мне номер своего телефона.

Записывать длинный ряд цифр мне было некуда — пришлось запоминать.

— Уходишь? — в голосе Джан мне почудилась тревога.

— Типа того.

— Сергей, — девушка оказалась рядом и заглянула мне в глаза. — Пообещай, что не будешь рисковать без надобности. Этот коллекционер… Он не дурак. И… он довольно опасен.

— С чего ты взяла?

Морфистка вздохнула:

— Обрывки чужих снов. Не думай, что ты круче всех.

— Всегда есть кто-то сильнее, — улыбнулся я. — Не переживай. И присматривай за Федей.

— Нечего за мной присматривать! — раздалось из дальнего конца коридора. — Я сам за вами присматриваю!

Когда дверь закрылась, я бросил мимолётный взгляд на левую руку. Рубцы, оставшиеся после неудачных экспериментов с ножом, уже затянулись.

* * *

Без мыслекарты я никогда бы не отыскал это место.

Вереница тихих улочек с односторонним движением и запаркованными на тротуарах машинами. Арка, глухой дворик и гостевой дом, пробуждающий мысли о старинных дворянских усадьбах.

Я понимал, что в десять утра проникнуть внутрь незамеченным — такое себе. Шансы близки к нулю.

Сюрприз номер один — гостевой дом принадлежит самому Сперанскому. Это я выяснил, связавшись с телефонисткой и поведав ей сопливую историю о потерянном родственнике. Женщина сжалилась над несчастным пареньком и выдала адрес. Сверившись с картой и посетив библиотеку в субботу вечером, я убедился в том, что гостевой дом «Богиня ветров» числится в собственности вездесущего коллекционера.

Получается, Сперанский остановился сам у себя.

Добираясь в нужный район на метро, я продумывал свои действия. С кем я столкнусь? Очевидно, что не только с самим бесом, но и с персоналом гостевого дома. Администратор, горничные. Возможно, охрана. Цель визита Сперанского в Баку туманна. Быть может, коллекционер собирается посетить очередную антикварную лавку. Или, что более вероятно, проверить бухгалтерию гостевого дома. Так или иначе, я не могу лезть в осиное гнездо без предварительной разведки. Светиться перед окнами Сперанского тоже нельзя.

Что мне остаётся?

Проникнуть в ближайший подъезд с чёрного хода и приступить к наблюдению.

В качестве обзорной площадки я выбрал окно между третьим и четвёртым этажами. Отсюда до гостевого дома Сперанского было рукой подать, при этом меня скрывала крона растущего во дворе платана.

Убедившись, что в подъезде тихо и никто не будет мне мешать, я включил своё суперзрение. Платан сделался прозрачным, как и внешняя стена «Богини ветров». Фокусирую взгляд ещё сильнее, чтобы пробить внутренние перегородки и перекрытия. Всё, теперь идеально.

Срисовываю обитателей.

На первом этаже сидит администратор. Читает книгу со скучающим видом, насколько я могу судить. В пристройке флигеля наводит марафет горничная. На кухне повар что-то готовит: переворачивает лопаточкой мясо на сковороде, заглядывает в духовку, сыплет специи в кастрюлю. Разобравшись с этим, начинает с бешеной скоростью нарезать овощи.

А вот и постояльцы.

В комнате на втором этаже, обнявшись, спят парень и девушка. Наверняка провели бурную ночь и проснутся ближе к полудню. На третьем уровне подтянутый мужчина в костюме-тройке стоит перед зеркалом, причёсывается. Мужчине около тридцатника, он следит за собой и явно предпочитает шить костюмы на заказ. Я вижу отражение в зеркале — породистое лицо, гладко выбритые щёки, тонкие усики и бородка. Других постояльцев в гестхаусе нет.

Сперанский?

Я не могу быть уверен в этом.

Продолжаю изучать постояльца, заодно сканируя интерьер комнаты. Дорого-богато, при этом минималистично. Двуспальная кровать, письменный стол, кресло и платяной шкаф, встроенный в нишу. Выход на балкон. Двери в санузел и коридор. Если передо мной хозяин гостевого дома, где он прячет артефакт? Я бы носил с собой — это надёжнее всего. Даже сейф не является гарантией безопасности, когда речь идёт о Компасе.

Мужчина отходит от зеркала.

Достаёт из деревянного ящичка гаванскую сигару, с наслаждением нюхает, затем обрезает и раскуривает. По комнате расплывается сизое облако. Взяв с рабочего стола гранёный стакан с чем-то янтарным на дне, мужчина делает небольшой глоток. Через минуту объект наблюдения оказывается на балконе. Смотрит на кроны деревьев, играющих во дворе малышей. Судя по выражению лица, постоялец что-то обдумывает. Допив алкоголь, возвращается в номер.

И начинает звонить.

Похоже, все номера оснащены телефонами для вызова прислуги, но мужчина не интересуется завтраком в номер. Администратор на первом этаже продолжает читать книгу. Постоялец с кем-то разговаривает, попыхивая сигарой. Общение спокойное, но во взгляде мужчины — лёгкое раздражение.

Тем временем появляется новый персонаж.

К парадному входу «Богини ветров» подъезжает такси, из которого вылезает импозантный тип. Этот упырь гораздо старше постояльца, общающегося на третьем этаже по телефону. Я вижу пятидесятилетнего матёрого волчару с длинными седыми волосами, собранными в пучок на затылке. Тип носит приталенное чёрное пальто, широкополую шляпу и трость. Таксист поспешно открывает багажник, извлекает оттуда коричневый саквояж и протягивает клиенту. Взамен получает мятую купюру и несколько крупных монет, явно рублёвых. От моего взора не укрывается, что приехавший на такси мужик носит перчатки.

Такси неспешно разворачивается и ныряет в арку.

Обладатель шляпы подходит к кованым воротам и нажимает кнопку звонка. Администратор вытягивается в струнку, прячет книгу и тянет руку к дальнему краю конторки. Громко лязгает запирающий механизм. Человек в шляпе отворяет калитку, входит во двор гостевого дома, поднимается по ступенькам крыльца… И вот он уже в вестибюле. Ставит саквояж на банкетку, но трость из рук не выпускает. Начинается вежливый разговор, в ходе которого делается запись в амбарной книге, новый постоялец расписывается и передаёт деньги администратору, взамен получая ключ. Появляется симпатичная девушка в униформе служанки и отводит клиента на второй этаж, показывая номер.

Я возвращаюсь к мужчине с сигарой.

Пожилой тип меня больше не интересует. Информация, полученная Джан, указывает на то, что Сперанский прибыл в Баку два дня назад. Что отсекает сегодняшних визитёров.

Закончив разговор, постоялец вешает трубку. Несколько секунд сидит неподвижно, продолжая попыхивать сигарой. Пепел сбрасывается в прикольную безделушку — то ли череп, то ли панцирь ископаемого животного. С такого расстояния не определишь. Докурив, мужик в тройке идёт к шкафу, сдвигает одну секцию, долго копается в тёмных недрах, после чего извлекает…

Я затаил дыхание.

Нет, не показалось.

Постоялец усаживается в кресло и подносит к глазам полупрозрачный круглый предмет. Ничем иным, кроме Компаса, это быть не может. Я изо всех сил напрягаю зрение, чтобы рассмотреть блуждающую точку, но между мной и Сперанским — минимум пятьдесят шагов. С такой дистанции артефакт кажется простым кругляшом. Линзой, не отличающейся от увеличительного стекла по форме и размеру.

Раздражение уходит — теперь постоялец доволен своим приобретением.

А ещё… мне кажется, или бес не знает, как пользоваться Компасом? Он крутит игрушку в руках, встряхивает, подносит к глазам. Проводит пальцами по гладкой поверхности. Недоумение сменяется злостью…

Мне что, вдобавок ко всем плюшкам ещё дальнозоркости прибавили? Я ведь не могу видеть всего этого. Расстояние слишком большое, чтобы считывать эмоции!

Сперанский откладывает диск на прикроватную тумбу.

И я понимаю, что игра началась. Не знаю, что это за господин с седыми волосами, но он поднимался по лестнице на третий этаж. Шляпа, пальто и саквояж исчезли. Постоялец оставил при себе лишь трость, которую иногда прокручивал в руке, словно барабанщик палочку на рок-концерте.

Поравнявшись с дверью в номер Сперанского, пожилой аристократ застыл. Руки в неизменных перчатках сложены за спиной, пальцы продолжают крутить трость.

Вслушивается.

Не удивлюсь, если этого типа направило Чёрное Око. Я думал, что опережаю конкурентов, но мы готовы финишировать одновременно.

Ждать нельзя.

Пора действовать.

Я пулей спустился на первый этаж, вышел из подъезда и направился к гостевому дому. Пересёк двор, просочился сквозь ограду и свернул на каменную дорожку, огибающую здание по периметру. Достигнув чёрного хода, остановился и натянул балаклаву.

Ветер яростно гудел в водосточных трубах.

Прохожу сквозь стену и попадаю в полутёмное помещение, явно предназначенное для слуг. Это крохотная каморка с продавленным диваном, парой банкеток и бормочущим в углу телевизором. Перед зомбоящиком сидит плотный мужчина в сером комбинезоне. Возможно, электрик.

Стараясь не шуметь, делаю три шага вправо и проникаю в коридор.

Преграды меня не останавливают.

Винтовая лестница выводит меня к неприметной дверце, ведущей на террасу третьего этажа. Я снова на улице, только с другой стороны дома. Паника нарастает. Мне очень не нравится седой старик с тростью.

Терраса оснащена металлическим трапом, с помощью которого я выбираюсь на крышу. Наклон — градусов тридцать. Не катастрофично, но стоит проявлять осторожность.

Под ногами — черепица.

Огибаю дымовую трубу, связанную с камином в холле, спускаюсь на пару метров по скату и застываю. Кажется, здесь. Ошибка может привести к неприятным последствиям.

Смотрю под ноги, вкачивая немного ки.

Да.

Я прямо над номером Сперанского.

Бессмертный вставил в глаз нечто, смахивающее на ювелирный монокль. Рассматривает добычу, тщетно пытаясь разобраться в устройстве. Затем откладывает артефакт вместе с оптическим прибором, встаёт из-за рабочего стола, пересекает комнату и скрывается в туалете. Дверь заперта, я в этом ни секунды не сомневаюсь. Боги, но как же это тупо!

Черепица, балки и всё остальное превращаются в дым.

Я приземляюсь на необъятную кровать, перекатываюсь, вскакиваю на ноги и одним движением смахиваю со столешницы Компас.

А в следующую секунду пожилой господин с тростью телепортируется к окну.

Ненавижу прыгунов.

Глава 14

Компас — во внутренний карман штормовки.

Пальцы левой руки — в кастет.

— О, маленький воришка, — седовласый тип наградил меня презрительной усмешкой. — Я знал, что русские кланы не отличаются высокими принципами.

Я сразу уловил британский акцент.

И догадался, кто передо мной.

Нет, Чёрным Оком здесь не пахнет, дамы и господа. Хозяин Компаса ухитрился проделать сложный путь, отделяющий его от украденной собственности.

Просчитываю варианты бегства.

— Дай сюда, — в голосе путешественника прорезалась сталь. — И я отпущу тебя живым.

Бросаю взгляд на дверь туалета.

Шум воды заглушает наш диалог.

— Как знаешь, — джентльмен рванул набалдашник трости, и я увидел, что внутри лакированных ножен скрывается длинный и узкий клинок. — Теперь без обид.

Я выхватил наган из кобуры и выстрелил, не целясь.

С такого расстояния сложно промахнуться, вот только джентльмен растворился в воздухе, переместившись ко мне за спину. Сразу атаковал, сделав молниеносный выпад. Спасло звериное чутьё, подсказавшее правильное и простое решение: беги!

Шпага проткнула бы мой правый глаз…

При других раскладах.

Укол не достиг цели, поскольку я уже проваливался вниз.

Комната оказалась пустующей — это я понял сразу после того, как с грохотом приземлился на паркет, чуть не отбив себе кисти и стопы, а затем метнулся к дальней стене, отделяющей номер от шестиугольного холла с лестницей в центре.

Слева мелькнула тень — неудержимый старик телепортнулся вниз.

Гадство.

Прыгаю в противоположную сторону, чтобы не подставляться под взмах клинка. Одновременно стреляю из-под руки — пуля прошивает воздух и рикошетит от чугунной батареи.

Звон стекла.

Графин вдребезги.

Не успев притормозить, просачиваюсь сквозь стену, инстинктивно пригибаюсь — свист рассекаемого лезвием воздуха говорит о том, что манёвр правильный.

Старик бил наотмашь — большая ошибка.

Заряжаю апперкот снизу. Челюсть пожилого джентльмена щёлкает, шипы кастета со смачным хрустом крушат чужие зубы. Костяшки пальцев пронзает боль. Получаю ответку локтем в ухо.

Третий выстрел отшвыривает старика к стене, но пуля, судя по звуку, ударяется в бронежилет. Хотя какие в этом мире бронежилеты…

Размышлять некогда.

Отступаю на пару шагов и стреляю вниз.

На сей раз — бинго.

Пуля разворачивает дорогой ботинок джентльмена, окрашивает ковровую дорожку кровью и вынуждает мужика споткнуться. Думаю, это спасло мне жизнь — упырь изготовился для очередного удара.

Ругательства на языке Шекспира и Гая Ричи я слушать не стал.

По лестнице загрохотали шаги — это спускался раздосадованный Сперанский.

Убираю пушку в кобуру и проваливаюсь на первый этаж. Наученный горьким опытом, группируюсь, перекатываюсь, встаю на колено и понимаю, что очутился в общей столовой. Миловидная горничная сервирует стол на четыре персоны. Завидев подростка в балаклаве, вскрикивает, но я уже мчусь к широкому окну с видом на фруктовый сад.

Дверь за моей спиной срывается с петель.

Прохожу сквозь окно, пересекаю открытую веранду, перемахиваю через перила и бегу по узкой тропинке, не разбирая дороги.

В доме слышатся крики.

Хлопают двери.

Множественные применения дара не проходят бесследно — я чувствую опустошённость. Энергии ещё хватает, но выкрутасы с преодолением преград даются тяжелее.

Влетаю в каменный забор и оказываюсь в узеньком переулке.

Поворачиваю направо и бегу, не оглядываясь.

Все подступы к гостевому дому изучил утром. Ещё полквартала — и я у станции метро. А там уже легко затеряться в толпе, смешавшись с проснувшимися горожанами.

Осторожность — великая сила.

Выбравшись на шумную улицу, под накрапывающий дождь и пронизывающий до костей ветер, я понял, что путь к отступлению отрезан. У спуска в подземку ошивался хромающий на одну ногу британец. Я заприметил его сразу, срисовав намётанным глазом конский хвост, ножны-трость и знакомые хищные манеры.

Притормаживаю.

Меня легко узнать по балаклаве, но есть отвлекающий фактор — капюшон. Сейчас все в капюшонах, ибо дождь. Надо действовать быстро, без паники.

Неспешно разворачиваюсь, заговариваю с незнакомой девушкой и начинаю засыпать её вопросами о том, как пройти к памятнику Кротовскому — местной достопримечательности. Перед этим незаметно стаскиваю балаклаву. Со стороны всё выглядит так, словно встретились старые друзья.

Девушка берётся проводить меня.

Оглядываюсь через плечо.

Пожилой джентльмен скрылся в толпе. Не удивлюсь, если спустился в подземку, чтобы поискать меня на одной из посадочных платформ. Хитрый сукин сын. И живучий. Я прострелил этому типу ногу, а он уже ходит. Прихрамывает, но готов к бою. Не знаю, что там с регенерацией у этих высокоранговых… Или артефактами увешиваются по самое не балуйся?

— Вот, — девушка указывает на гранитный постамент с очередным полководцем. Суровый вояка держит над головой шашку и призывает к бою невидимых последователей. — Мы пришли.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

И поспешил на другую сторону улицы.

* * *

— Как оно работает?

Пожимаю плечами.

Вопрос Джан не по адресу. Мне надо связаться с Администратором, чтобы получить дополнительные разъяснения. А ещё хотелось бы залечь на дно, вот только не уверен, что дадут. Компас у меня, но война между преступными синдикатами в самом разгаре. Чёрное Око продолжает свои поиски, Дом Эфы занимается тем же самым, а рядовые гангстеры просто слетели с катушек.

Перед нами — журнальный столик.

На калёном стекле — артефакт.

Федя схватил линзу, поднёс к глазам. Точка неспешно дрейфовала по внутреннему пространству диска. Завораживающее зрелище. Можно крутить, переворачивать, встряхивать — это никак не повлияет на траекторию серого светлячка. По весу артефакт сопоставим с… пистолетной обоймой? Чуть легче. В привычном мире я бы сказал, что держу в руках гаджет, напичканный электроникой. Здесь же, в реальности Предтеч, само понятие «электроника» теряет всякий смысл.

— Теперь все будут охотиться за нами, — обречённо вздыхает Джан.

— Небольшая поправка, — откидываюсь на спинку кресла. — Никто не знает, что артефакт у нас.

— Узнают, — девушка заметно нервничала. — Ты не понимаешь, что такое кланы? Морфисты, телепаты, ясновидцы… Сейчас все прочёсывают ментальность. Ищут то, что мы забрали.

— Ты переоцениваешь их возможности, — возразил я. — По логике вещей, они должны были найти Сперанского раньше нас. Вот только никто этого не сделал.

Крыть нечем.

По правде говоря, меня сейчас волнует другое. Рейд в «Богиню ветров» был спланирован плохо. Итог — я раскрыл себя. Сперанский и джентльмен с тростью не видели моего лица, но они знают, что я пользовался огнестрелом и свободно проходил сквозь стены. Что выделяет похитителя в балаклаве из числа обычных воришек. Рост и телосложение указывают на подростка. А поскольку я знал, что ищу, то наверняка прибыл из Фазиса.

Вопрос знатокам: обратятся ли упомянутые господа в консисторию?

Я считаю, нет.

Инквизиторы начнут допытываться о причинах моего появления. Телепаты проверят показания заявителей вне зависимости от их общественного статуса, ранга или финансовых возможностей. И поймут, что британец, а после него Сперанский, владели редким артефактом, который, с большой долей вероятности, должен находиться под контролем Кормчих.

Выстрелы не звучали, как выстрелы.

Тут вам и глушитель интегрированный, и дозвуковые патроны.

Но это не значит, что мои противники не поняли, с чем столкнулись. Прекрасно поняли. Уверен, револьверы в этом мире иногда изобретают.

Керамические сердечники рассыпаются, попадая, скажем, в батарею. В ноге англичанина, которую я прострелил, могут застрять осколки. Гильзы остались в барабане, позже я их выбросил в реку. Криминалисты меня не достанут, а ясновидцы? В будущем надо действовать осмотрительнее. И усилить керамику каббалистикой с помощью Доброго Эха. Для перестраховки.

Сперанский, насколько я понимаю, не состоит в тайном обществе, но этот товарищ себе на уме. А вот за джентльмена с тростью я поручиться не могу. Хочется верить, что эти ребята ограничены своими сверхспособностями — бессмертием и телепортацией. Ведь если не ограничены… к охоте могут подключиться морфисты с ясновидцами.

Втянул меня Администратор в замес.

И лесом чужого не послать — есть у того рычаги давления…

— Мне надо подумать, — забираю у мальчишки артефакт и поднимаюсь с кресла. — Федя, сделай мне четыре патрона, если не сложно.

— Для винтовки?

— Неа. Для нагана, с керамическими пулями.

— Хорошо.

Пожелав соседям доброй ночи, я отправился к себе в комнату.

Воскресный вечер, как и планировалось, мы встретили в пансионате. За окном царила тьма, небо загромождали тучи. Сейчас бы поспать, набраться сил… Но оставался нерешённым ещё один вопрос.

Усевшись за стол, я положил перед собой Компас, щёлкнул выключателем настольной лампы и разогнал сгустившиеся мрачные тени по углам.

Достал кубик коммуникатора и сжал противоположные грани.

Слушаю тебя, человек.

Мы выполнили твоё задание. Раздобыли Компас. Но я не знаю, как пользоваться артефактом и что делать дальше.

Устройство перед тобой?

Да.

Блуждающая точка — это маркер. Он указывает направление поиска и начинает светиться ярче, когда ты приближаешься к нужному предмету. Как и любой прибор, Компас имеет свои ограничения. Во-первых, ты должен чётко понимать, что ищешь. Представь образ вещи, удерживая Компас в руке. Накачай себя энергией ки, чтобы механизм имел подпитку.

Компас могут использовать только одарённые?

Верно.

И что произойдёт с точкой?

Она сместится в определённую часть круга, указывая направление. Если ты двинешься в другую сторону, маркер начнёт дрейфовать к центру. Чем ближе ты к цели, тем ярче маркер. Из бледно-серого он в итоге станет белым.

И сколько эта штука жрёт энергии?

Не волнуйся, расход скромный. Компас тебя не опустошит и даже не обессилит. Механизм проектировался так, чтобы функционировать на минимальном потреблении ки.

Хорошо. И что мне искать?

В конечном счёте — Великий Артефакт. Но для начала я советую потренироваться на чём-нибудь попроще, чтобы понять принцип. Сгодится домоморф.

Я понял. Где, по твоему мнению, может находиться Великий Артефакт?

Где угодно. Изначально эта вещь хранилась в одном из законсервированных поселений, но я восстановил контроль лишь над некоторыми владениями хозяев. Гарантий нет. Ищи в Архаикуме, других городах. Там, где циркулируют артефакторные потоки. Я обдумываю проблему, но лучших рекомендаций пока дать не могу.

Ты говорил об ограничениях. Что я должен знать ещё?

Радиус обнаружения и захвата цели. Если перевести наши единицы длины в человеческие… получится около шестнадцати квадратных километров.

Иголка в стоге сена.

Лучше, чем ничего.

А где мне взять образ Великого Артефакта? Я даже не знаю, что это и как оно выглядит.

Свяжись со мной перед тем, как отправишься в Архаикум. И ты получишь искомое.

* * *

Едва смежив веки, я провалился в царство сновидений.

И это царство соткало вокруг меня террасу кафе, вечное лето с чайками и прибоем, неунывающего Убытка, фоновых посетителей.

— Ты говорил, через неделю.

Тариэл подхватил приличных размеров хинкали, поднёс ко рту, надкусил и с громким звуком высосал скопившийся внутри бульон. Откусил добрую половину того, что осталось, прожевал.

— Неделя почти истекла, Кромсатель.

— У тебя новые проблемы?

— Боюсь, не только у меня.

— На что намекаешь, брат?

— Я прямо говорю, — доев мясо с тестом, Тариэл отложил «хвостик» на край тарелки. Отпил немного белого вина из бокала. — Чёрное Око, я так слышал, недовольно происходящим. Твари теряют людей, причём лучших. Поэтому Око вытащило из закромов некое… хм… оборудование. Артефакт, над которым поработали чёрные каббалисты. В общем, теперь по наши души явились проекции.

Звучит, как старческий маразм.

— Проекции?

— Да. Они выглядят, как обычные люди. Сражаются, могут тебя убить. Но это копии людей, проекции. Понимаешь?

— Не совсем.

— Где-то сидит оператор, кукловод. Видит тебя, словно по телевизору. А дерётся проекция. Ты можешь её убить, но оператор создаст новую. Снова и снова.

Внутри шевельнулась догадка.

— А что с ними происходит после смерти?

— Разлагаются. Быстрее трупов, уж поверь. Ни скелета, ни праха после них не остаётся. Только голубоватая дрянь. Напоминает жидкий пластик.

— Почему этими технологиями не владеют кланы?

— Артефакт слишком редкий. Изменённый, к тому же. Насколько я слышал, это дерьмо есть у Чёрного Ока… и всё. Оператор у них тоже один. Больше никто не умеет взаимодействовать с Проектором.

— Женщина? — предположил я.

— А ты догадливый, — Убыток странно на меня посмотрел.

— Интуиция. И чего ты хочешь? С проекциями я буду сражаться до бесконечности.

— Не надо с ними сражаться. Найди и убей оператора.

Глава 15

После занятий я воспользовался советом Администратора, принявшись за эксперименты с Компасом. Для этого мне пришлось оторваться от друзей, в частности — от говорливого Ираклия. Сел в капсулу канатки, доехал до Цветочной площади и углубился в лабиринт старых пятиэтажек, бесконечно переделываемых местными жителями. Где ещё такое встретишь, а? Многоквартирные дома с прилепившимися террасами, балконами, надстройками. Дверей подъездов практически не видно — скрываются в спонтанно образовавшихся нишах. Вся эта красота обрастает антеннами, влагостойкими задвижками, ажурными решётками на первых этажах. Между окнами квартир и ржавыми мачтами в несколько рядов протянулись бельевые верёвки. Развешанные простыни и детскую одежду треплет ветер.

Я нашёл неприметную беседку, спрятавшуюся под орехом. Убедившись, что за мной не наблюдают, достал из кармана пальто артефакт.

Что там говорил Администратор?

Представь вещь, накачайся энергией.

Закрыв глаза, я нарисовал в сознании образ Бродяги. Текущий образ — в виде занятого апартаментами этажа пансионата «Берёзка». При этом Бродяга был живым, моё подсознание связывало эту информацию с картинкой.

Призываю ки.

Несколько секунд наслаждаюсь живительным потоком и открываю глаза.

Облом.

Точка продолжает хаотично ползать по своей стеклянной тюрьме, словно издеваясь над моими титаническими усилиями. Где я накосячил? Образ нарисовал, ки в наличии…

Удержание картинки.

Пробую сначала, на сей раз глаза не закрываю и постоянно смотрю на гладкую поверхность Компаса. И маркер начинает двигаться! Не хаотично, а в нужном направлении. Я вижу, как точка смещается к центру, затем — к верхнему правому сектору круга. На три часа, как сказали бы спецназовцы. Именно там, если я не перепутал, расположено здание пансионата.

Отпускаю образ.

Точка нехотя перемещается к центру, возобновляя хаотичный дрейф.

Система работает. Единственный нюанс — требуется предельная сосредоточенность и постоянная энергетическая подпитка. При этом я не чувствую опустошения — потеря нескольких частичек ки на моём организме никак не отразилась.

Выводы?

Надо отойти на сотню метров, повернуться лицом в другую сторону и повторить эксперимент.

Что я и сделал.

Маркер предсказуемо сдвинулся в противоположный сектор круга, безошибочно указывая на Бродягу. Понятно, что устройство надо протестировать и на других артефактах, но в целом картина воодушевляет.

Вернувшись домой, я занялся самым неприятным вопросом этой недели.

— Бродяга.

— Да, Сергей.

Разговор я начал в своей комнате, доставая книги из рюкзака.

— Помнишь ту женщину, что напала на меня, телепортировавшись на балкон? Она умела просачиваться сквозь стены, как я.

— Конечно, помню. Домоморфы ничего не забывают.

— Ты понял, как она это сделала?

— Я уже говорил. Явные следы артефакторного искажения многомерности. Технология воздействовала на пространственные складки, подстраивая их под человека.

— Вопрос номер два. Ты выстроил защиту против… подобных проникновений?

— Да. Но у этой защиты есть побочный эффект.

— Какой?

— Ты тоже не сможешь просачиваться сквозь мои стены.

— Я проверю?

— Пожалуйста.

Огибаю стол, накачивая себя энергией, и врезаюсь лбом в панорамную плоскость.

— Чёрт!

— Уровень защиты тебя устраивает? — незамедлительно подал голос Бродяга.

— Вполне, — я потёр ушибленное место. — А насколько реально деформировать многомерность… ну, чтобы переместиться сразу в тебя?

— Нельзя, — отрезал домоморф. — Я выставил блоки, здесь ничего не складывается. Все измерения под контролем.

— Что ж, — я уселся в кресло. — Нам надо кое-куда прошвырнуться.

При обычных обстоятельства я бы не стал выдёргивать домоморфа из городской среды, но мне позарез нужно было проверить одну вещь. Я не собираюсь браться за задание Убытка, не удостоверившись, что этот мужик говорит правду.

Джан перехватила меня у кладовки, где я предусмотрительно хранил разнообразный инвентарь. купленный и украденный, а не сварганенный Бродягой из неведомой лабуды.

— Куда намылился?

— Надо вогнать осиновый кол в сердце Дракулы.

— Что ты несёшь? — возмутилась девушка. — Вечер на дворе. Какой ещё Дракула?

Вместо ответа я протянул морфистке лопату.

— Труд облагораживает человека. Даже вечером.

Джан насупилась, но лопату взяла.

Я вооружился киркой.

— Эй, вы чего удумали? — к нам подскочил Федя. — С дуба упали? Нахрена попёрлись в эту глухомань?

— На, — я протянул оружейнику вторую лопату. — Родина-мать зовёт.

— Ты на солнышке не перегрелся, братан?

Перебрасываясь шутками-прибаутками, мы вышли из дома, в который превратился Бродяга, и двинулись по каменистой тропе. Смеркалось, и я прихватил с собой мощный фонарь на шести батарейках.

— Что мы ищем? — спросила Джан.

— Ту овцу, которая напала на нас осенью.

— А сейчас как будто зима, — буркнул Фёдор.

Отыскав знакомую полянку, я начал шарить глазами по траве в поисках недавних раскопок. Вроде бы, прошло несколько недель, а уже вымахала трава по колено, вспучился мох, иголок нападало…

Чаща медленно погружалась во мрак.

— Держи, — я сунул фонарик парнишке. — Посвети вот сюда.

Федя выполнил указание.

Я, размахнувшись, вогнал кирку в землю. Хрустнули камушки. Потянул на себя, отрывая кусок дёрна. Ещё несколько взмахов — и мне удалось наметить прямоугольник, повторяющий контуры захоронения.

— Чего встали? Могила сама себя не выкопает!

Мои напарники переглянулись, наградили меня неприязненными взглядами, но лопаты взяли. Сначала я рыхлил землю киркой, выворачивая крупные камни, затем сменил Джан и поработал копателем, после чего отправил Фёдора на отдых с фонарём. Ещё через десять минут объявил перекур.

Ночные тени уже сгустились.

Выпрямившись, я хлопнул себя по шее, убив комара.

— Я несовершеннолетний, — пробурчал Федя. — Мне вечером надо сидеть дома и уроки делать.

— Ты же в школу не ходишь, — парировал я.

— Объясни, какого хрена мы тут делаем! — решительно потребовала Джан. — Ты что, думаешь, эта сучка выкопается и придёт тебя душить?

— Не выкопается, — устало возразил я. — Есть мнение, что эта тварь — не человек вовсе. Я хочу убедиться. Узнать, кто или что на меня нападает.

— Я что-то пропустил? — сопит Федя.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — я протянул парнишке лопату. — Арбайтен.

— Чего?

— Вджобывай, мой юный друг, и не задавай лишних вопросов.

Начался второй раунд раскопок с последующим десятиминутным перерывом. В лесу похолодало. Комары перестали нас доставать, хотя это и противоречило здравому смыслу. Кроны угрюмо шумели на ветру.

По моим прикидкам лопата вот-вот должна была упереться во что-то мягкое. Труп уже вовсю разлагается, а до стадии скелета моя бывшая противница доберётся годика через два…

Я чуть не пропустил самое интересное, задумавшись о минерализации мертвяков.

Лопата с хлюпаньем вошла в густую жижу, присыпанную землёй. Ни запахом, ни другими признаками органического распада эта штука похвастаться не могла.

Брезгливо морщась, я вывернул землю, перемешанную с камнями на выросший справа от ямы холм и увидел, что за кончиком лопаты тянется клейкая голубая дрянь.

— Федя! Свети на лопату.

— Что это за дерьмо? — воскликнул оружейник, удерживая фонарь трясущимися руками. — Фу, мерзость.

Жидкий пластик — весьма точное сравнение.

В ярком кругу было видно, что субстанция напоминает сопли с ядовито-голубым отливом. Я откинул ещё немного земли в сторону, ткнул инструментом в жижу и окончательно удостоверился в том, что мерзость не хочет отлипать без посторонней помощи.

— Люди так себя не ведут, — резонно заметила Джан.

— Тонкое наблюдение, — съехидничал я. — Но давай не будем строить из себя невинность, дорогая. Ты создала сон, в котором я вёл переговоры с Убытком. Незримо присутствовала рядом. Это проекция, ты ведь всё понимаешь.

— Ну… я думала, старый хрыч малость поехал башней.

— Закапывайте.

— Издеваешься, — возмутился оружейник.

— Вовсе нет. Ты же не хочешь пропустить ужин?

* * *

Ночью Джан связалась с Убытком, обсудила детали передачи конверта с заданием и отчиталась о проделанной работе. Через три дня я должен был получить сведения, которыми располагает преступный босс. Честно говоря, я не рассчитывал на Тариэла в этой истории. Чёрное Око — это вам не уличные банды, состоящие из придурков с мачете и дубинами. Там всё гораздо серьёзнее.

Знаете, что меня удивляет?

Разветвлённая революционная организация, нарушающая интересы всех без исключения кланов, спокойно хозяйничает на территории огромной страны. Цивилизованной, подчеркну, страны. Тут либо чей-то интерес, либо присущее нам разгильдяйство. Не удивлюсь, если Великие Дома используют тайные общества в своих политических играх, подтачивая власть конкурентов…

В гимназии меня подстерегал сюрприз.

Криптоисторию отменили — вместо Мурата Георгиевича за письменным столом сидел неуловимый куратор Райнер. Едва прозвенел звонок, Игорь подал список отсутствующих, в котором было всего две фамилии. Первая — Барский. Уж не знаю почему, но седовласый отпрыск древнего рода в школу не явился. Вторая фамилия — Шаталов.

— А с ним что? — нахмурился Райнер.

— Погиб на дуэли, — вздохнул Гриднев. — Вчера.

Райнер, безусловно, знал бы о столь неприятном инциденте, если бы находился в гимназии. Но, как назло, куратор по своему обыкновению пропадал на полигоне.

— Вот что… — Покончив с формальностями, Райнер уставился в окно со скучающим видом. — Сегодня расширяется спектр оружия, которое вы можете носить в пределах школы.

— Правда? — заинтересовался Кротов.

— Я говорю об оружии, которое выдаётся гимназистам из школьного арсенала, — пояснил свою мысль Райнер. — Напоминаю, что эти клинки, а также ударно-дробящие игрушки, можно применять исключительно на гимназической территории в целях самообороны. Правило не затрагивает аристократов. Наследники знатных родов могут приходить с личным оружием.

— И что нам дадут? — вновь поинтересовался Кротов.

Я вспомнил, что этот персонаж, некогда назвавший меня «грязнюком», на самом деле не относится к благородному сословию. Родители Кротова недавно вступили в клан на правах слуг, поэтому прихвостень Барского не может разгуливать с танто по улицам и резать каждого встречного, если вздумается. До пробуждения, во всяком случае. И с рядом оговорок.

— Короткие клинки, — последовал холодный ответ куратора. Кротов Райнеру тоже не нравился. — Боевые ножи, не дотягивающие до классических танто и одноручных мечей по длине. В рамках этих ограничений выбор предоставляется учащимся.

— И что нам делать сейчас? — спросил Ираклий.

— Топать в школьный арсенал, — Райнер поднялся со своего места. — Я вас проведу. Не растягиваться, не шуметь, не отставать. Никаких туалетов и курилок. Всем понятно?

Класс угрюмо молчал.

— Вперёд.

Спустившись во двор, мы предсказуемо направились к арене. Дождались, пока Райнер поговорит с охранницей. Дамба в чёрной форме позвонила Виктору Савельевичу, согласовала массовое посещение и лишь после этого открыла подвальную дверь.

Внизу нас встретил хранитель — почтенного возраста персонаж с лысеющей головой, седыми усами и толстыми очками в роговой оправе. Я уже видел этого человека. Мы общались при подготовке к моим первым дуэлям.

— Второй этап, — бросил на ходу Райнер. — Ножи.

Хранитель важно кивнул и обратился ко всем присутствующим:

— Дамы и господа! Прошу поднять руки, если вы не нуждаетесь в социальном вооружении.

Несколько ладоней взметнулось вверх. Преимущественно аристократы, пользующиеся древними привилегиями. Среди тех, кто не нуждался, была и Маро Кобалия.

— Подождите на улице, — попросил Виктор Савельевич. — И не забудьте подписать отказные бланки у вахтёра.

Райнер махнул рукой в сторону выхода и увёл отказников.

— А вам я подберу что-нибудь приличное, — улыбнулся хранитель.

Я последовал за своими одноклассниками в смежный зал, бросая взгляды на великолепие подвала. Стенды, напольные стойки, вделанные в стены крепления… Гимназической коллекцией можно было оснастить целую армию!

Второе помещение тоже изобиловало стендами, но доминировали здесь металлические боксы, открывающиеся кодовыми замками. Пенсионер выслушивал пожелания каждого, а затем подбирал клинок в зависимости от силы, длины руки и ещё кучи одному ему известных параметров. Действовал хранитель быстро и чётко. Показывал ученику образец, получал удовлетворительный кивок, после чего разблокировал нужную камеру с выдвижными полками, где лежали аналогичные ножи в фиксаторах.

У меня скопилась неплохая подборка холодняка, созданного Фёдором по каталогу, но в школу я мог таскать разве что кастет. Не потому, что запрещал Устав. Просто не хотелось светиться с клинками, которые я, по логике вещей, не мог раздобыть без клановой лицензии. Прикинув, что действовать зачастую приходится в узких коридорах и сортирах, я выбрал для повседневной носки тычковый нож. Такой из руки хрен выбьешь, да и телекинез сквозь пальцы может не сработать.

Савельич бросил взгляд на мои ладони и за пару минут подобрал искомое. Т-образная конструкция, двусторонняя заточка и зазубренное лезвие. Рукоять легла в ладонь, как влитая.

— Ну как? — поинтересовался хранитель.

— Самое то, — я нанёс прямой удар по невидимому противнику, приноравливаясь к весу. — Вы гений.

Пенсионер, судя по всему, впечатлился моим признанием.

— Держи, — Савельич извлёк из камеры кожаный чехол. — С этим посолиднее будет.

Глава 16

— Это всё? — я в недоумении просмотрел письмо по диагонали. Наверное, в десятый раз. — Все инструкции?

— Других нет, — отрезала Джан.

Ничего нового Убыток не сообщил. Неизвестно, откуда атакует Чёрное Око, но есть предположение, что оператор сидит на западе. Так и написано: на западе. Без конкретики. Проекции всегда копируют внешний облик оператора, поэтому в случае столкновения с проекцией надо запомнить её лицо. Именно ЕЁ, ведь оператор — женщина. Что касается ограничений по расстояниям, то они есть — чем больше дистанция, тем больше энергии ки требуется оператору. Проблема в том, что моя противница, вероятно, достигла второго ранга одарённого. А это означает, что она освоила непрерывную циркуляцию и не нуждается в медитативном восстановлении.

Фотографий нет.

Адресов нет.

По Чёрному Оку информации — ноль.

Тариэл обратил особое внимание на тот факт, что проекции используют в бою техники и умения своих потенциальных жертв. Иными словами, к боксёру придёт боксёр, к мечнику — мечник. А это означает, что проекция способна устроить мне весёлую жизнь, учитывая мой богатый опыт владения холодным оружием. Зато стало понятно, с какого перепуга та сучка мастерски орудовала кусаригамой…

Получается, эти проекции… они в некотором роде будут и моими слепками.

Из хороших новостей: проекции не умеют создавать оружие. Поэтому внедрение этих сущностей происходит в два этапа. Сначала оператор-ясновидец находит жертву, изучает её повадки и получает представление о стиле боя. Запускает тестовую проекцию — призрака, который невидим и неосязаем. Призрак напитывает себя умениями жертвы, «привязывается» к ней и находит по любым координатам при повторной заброске. На втором этапе оператор закачивает в своё порождение больше энергии через артефакт, делает проекцию вещественной и осуществляет телепортацию. Всё это делается с помощью Проектора, которым манипулирует оператор. И да, телепортация какая-то странная — у выживших очевидцев возникали ощущения «колеблющегося пространства».

По спине пробежал неприятный холодок.

Мистика, одним словом.

Неведомый оператор может наблюдать за мной сквозь тысячи километров, запускать проекцию, копировать оружие и технику боя… Получается, Око знает обо мне гораздо больше, чем хотелось бы. Оператору известен мой адрес. Не исключено, что адепты тайного общества видели школу, в которой я учусь. Банк, в котором я храню деньги. Мои огнестрельные игрушки…

Да они держат меня за яйца!

Стоит накатать анонимку инквизиторам — и даже проекции запускать не понадобится. Наблюдай себе со стороны за работой профессионалов. Приедут какие-нибудь «чёрные воронки», оттуда выберутся люди в сутанах, и с этой секунды за мою жизнь никто гроша ломаного не даст.

Возникают логичные вопросы.

Во-первых, почему я отделался так легко? Первая проекция потерпела поражение, но ведь можно послать вторую? Третью? И так, пока однажды меня не прирежут. Это ведь не люди, их не жалко. Можно тестировать не только кусаригамы. Брать шпаги, мечи, копья. Теория вероятностей на стороне противника. Рано или поздно я сделаю ошибку и проиграю бой при прочих равных условиях. Потому что я — всего лишь человек.

Тогда почему за мной не приходят?

Не обязательно нападать в пределах дома, где и стены помогают — в прямом смысле этого слова. Жертву можно подловить в тёмном переулке, в школьном дворе… Да хоть в капсуле канатки! Выбрать момент, когда я мочусь в писсуар или читаю учебник. Застать меня врасплох тяжело, но почему никто не пытается?

Во-вторых, я не вижу кавалерию. Бригада инквизиторов не ломится в пансионат, чёрные тени не телепортируются в класс, где идут занятия.

О чём это говорит?

Тайное общество заинтересовалось мной и продолжает собирать информацию. Убивать не хотят, сдавать — тоже. А вот использовать в своих интересах — это да.

Если я прав, то в скором времени со мной свяжутся. Тем или иным способом. Дадут понять, что компромат собран и надо бы пойти на сотрудничество. Какого рода сотрудничество? Здесь тоже всё шито белыми нитками. Убивать направо и налево во имя революции. И Убыток, подозреваю, окажется первым в списке.

Меня такое положение дел не устраивает.

Я всегда был хозяином своей судьбы. И я зарабатываю деньги нелёгким ремеслом. Никто не заставит Крикса убивать по щелчку — это недопустимо. Поэтому я в прежних инкарнациях держался подальше от фанатиков всех мастей, революционеров, масонских лож и прочих неадекватов.

Что я могу сделать?

Хороший вопрос.

В обозримой перспективе — приложить максимум усилий, чтобы расправиться с неведомым оператором. И уничтожить Проектор. Это выбьет почву из-под ног моих оппонентов. Вот только дело не ограничивается проекциями. Теперь, когда Чёрное Око знает обо мне, разве смогу я спать спокойно? Тут либо договариваться нужно, либо устраивать им кровавую баню. Выкашивать всех, кто причастен к сбору информации.

Звучит дико.

И напоминает борьбу с ветряными мельницами.

Я даже не знаю, с чего начать поиск оператора.

Хотя…

Проектор — это ведь артефакт? Значит, его можно найти с помощью Компаса. При условии, что знаешь, как эта штука выглядит.

— Свяжись с нашим нанимателем, — обратился я к Джан, которая неспешно потягивала чай из армуду. — Я хочу знать, как выглядит Проектор.

— Ты о чём?

— Штука, с помощью которой создаются проекции, — пояснил я. — Сам артефакт.

— Ладно, — Джан пожимает плечами. — А здесь разве не написано?

— Нет.

— Я могу поискать в снах антикваров. Если хочешь.

Обдумав предложение соседки, я кивнул:

— Хочу.

— Замётано, — подмигнула мне Джан. — Но ничего не обещаю. Артефакт, насколько я понимаю, редкий. Да ещё каббалисты над ним поработали. Не удивлюсь, если прототип изменён до неузнаваемости.

— А плов ещё остался? — встрял в беседу Фёдор.

— Ты уже вторую порцию умял, — заметила морфистка.

— Жалко? — возмутился толстяк.

— Не жалко. Я что ли Бродягу буду просить двери расширять?

— Это ещё зачем? — не понял оружейник.

— Двухходовочка, — девушка вытянула у Феди тарелку из-под носа и пошла накладывать плов.

Мальчишка насупился.

— Растущий организм! — я поднял вверх указательный палец. — Правда, в ширину.

— Сговорились, да? — начал возмущаться сосед. — Я не толстый, а крепко сбитый. И это… я похудею, когда захочу. Но потом. Ты, Джанушка, слишком вкусно готовишь.

Комплимент — это для девушки удар ниже пояса.

Возвращаясь с источающей пар тарелкой к столу, морфистка ласково улыбалась. По-матерински. И даже не вспомнила, как её раздражает уменьшительно-ласкательное обращение «Джанушка».

— Кушай, мой маленький.

— Расти большой, — добавил я, подражая тону соседки.

Фёдор исподтишка погрозил мне кулаком.

И шепнул:

— Вот придёшь ко мне за патронами, упырь…

— Кстати, о плове, — Джан повысила голос, чтобы привлечь наше внимание. — Я, Сергей, продолжаю изучать сны людей из твоего мира. И знаешь что?

— Не знаю, — уверенно заявил я.

— У вас есть службы доставки! — победоносно выдала Джан.

Откровение меня насторожило.

Не хватало ещё, чтобы морфистка решила наладить нечто подобное в Фазисе. С привязкой к несуществующему номеру телефона в пустом пансионате.

— А ещё, — начал я осторожно, — у нас есть мобильные телефоны.

— Классные штуки! — восхитилась Джан. — Вроде рации у полицейских, только ещё круче. Вы тыкаете пальцем в экран, и появляются роллы, пиццы, китайские супчики…

— Здесь такое не прокатит, — уверенно заявил я.

— Почему?

— Ну, смотри. Допустим, у тебя куча клиентов. Наступает вечер пятницы, и все они решили заказать плов в картонных коробках. Ну, не все, а многие. Пусть будет половина от твоей базы. Голодающие начинают обрывать телефон, но ты можешь разговаривать только с одним человеком, у тебя одна линия.

— Федя будет принимать звонки, — парировала Джан.

— Но-но! — пробурчал с набитым ртом оружейник. — Я и фак мнохо рабофаю!

— Допустим, ты его уговорила, — отмахнулся я. — Но линия одна, а клиентов… ну, пусть будет сотня. Они звонят, телефон занят, заказать не получается… и ты теряешь деньги. Они идут в ресторан или ещё куда-нибудь.

— Блин, — расстроилась Джан. — Ты прав. А как справляются владельцы закусочных в твоём мире?

— Заказывают разработчикам мобильные приложения. Люди тыкают в экранчики, а система показывает тебе заказы. Все довольны, никто не остался без ужина.

— Мммм, — девушка закатила глаза. — Слишком сложно. Но я подумаю. Уверена, жителям Фазиса не хватает доставки еды. Это большой город.

— Ещё как не хватает, — одобрил Федя. — Я бы заказывал.

— Постойте-ка, — я напрягся, вспоминая. — Некоторые торговцы развозят хавчик своим знакомым и постоянным покупателям. Я видел, как микроавтобусы подъезжают к подъездам. Жильцы выходят, покупают шоти или мацони. Фрукты там разные, мясо, орехи.

— Не то, — отмахнулась Джан. — Это ведь не заказ. Ты знаешь, что в четверг какой-нибудь Гоча привозит яблоки, картошку или муку. А ежедневно в десять Лука стоит на улице с хлебом. Это не твой выбор. Тебя просто поставили перед фактом, что такое есть.

— Тоже вариант, — заметил Федя.

— Наверное, ты можешь организовать службу доставки, — кинул я версию наугад. — Зачем готовить у плиты или в тандыре? Пусть это делают другие. Ты договариваешься с ресторанами, принимаешь и отвозишь заказы, а повара работают.

— Вот это тема! — загорелась морфистка.

— Но у тебя по-прежнему один телефон, — напомнил я. — А работников придётся нанимать кучу. Хотя… ты, наверное, можешь посадить их на процент от сделки.

Удивительно, но рассуждения о внедрении новой бизнес-модели в общество Фазиса вызвали у меня неподдельный интерес. Я даже представил, как Джан руководит телефонистками в арендованном помещении, рассылает курьеров по всем районам города, пишет объявления в газету и заказывает наружную рекламу на стендах. До рекламных роликов на телевидении в этом мире уже додумались. По радио тоже что-то продвигали. Не знаю, сколько это стоит, и как сообразуется с клановой политикой… Но блоки, хоть и примитивные, крутились.

— С вами было приятно поболтать, — я поднялся из-за стола, — но мне надо заскочить в одно место.

— А посуду Грибоедов будет мыть? — возмутилась Джан.

Я умоляюще посмотрел на Фёдора.

— Иди уж, — разрешил толстяк. — Завтра отработаешь.

* * *

Я действительно спешил.

Следовало пополнить запас каббалистических патронов для винтовки — их у меня оставалось ровно два. Учитывая объём коробчатого магазина, я заказал у Фёдора восемь маленьких друзей калибра 7.62, после чего связался с Добрым Эхом и отправил изделия на доработку. Каббалист справился быстрее чем в прошлый раз, но об этом он меня предупредил загодя, в сопроводительном письме.

Чтобы забрать патроны, мне пришлось выдвинуться в Жёлтый Район.

Китайцы, населявшие Хуабу, жили компактно, одной коммуной, и посторонних на своей территории не привечали. Моя славянская морда сразу бросалась в глаза. Поэтому я чувствовал себя несколько… хм… неуютно. Я слышал, что в период формирования Хуабу азиаты были вынуждены сражаться с местными бандами за каждый сантиметр земли, поэтому их настороженность можно понять. Предшественник Тариэла видел угрозу в этих ребятах и люто их ненавидел. Думаю, китайцы разрулили ситуацию, заручившись прямой поддержкой клана. А для этого им пришлось пойти на определённые уступки… Подозреваю, что речь шла о каких-нибудь пошлинах или откатах.

Почта у азиатов была.

С надписями в виде иероглифов.

Я узнал это государственное учреждение исключительно по эмблеме конверта с двуглавым орлом на голубом фоне. А также по неизменному почтовому ящику у входа и столь же неизменному таксофону. Внутри отделения обнаружилась короткая очередь из китайских бабушек и дедушек, которые что-то получали и отправляли. Через стеклянную дверь я увидел зальчик с кабинками для междугородних звонков. Все кабинки были заняты — мигранты общались со своими родственниками из Небесного Края.

Очереди меня не интересовали.

Достав из кармана универсальный ключ, я свернул в узкий коридор, открыл неприметную деревянную дверь, не поленился защёлкнуть замок изнутри и лишь после этого направился к дальней стене с ровными рядами ячеек. Обычно эти комнаты пустовали — боксы для простых смертных были удовольствием недешёвым.

Извлечение было быстрым.

Я открыл нужную ячейку вторым ключом, положил внутрь опечатанную бандероль с деньгами, а небольшую посылочку с патронами закинул в рюкзак.

Закрыв ячейку, обернулся.

И наткнулся на холодный немигающий взгляд женщины, которую недавно убил.

Глава 17

Первая мысль — оружие далеко.

Вторая — уйти от поединка.

Просочиться сквозь стену.

— Я не собираюсь с тобой драться, — сказала проекция. — У меня послание.

Женщина больше не прятала лицо. Она заявилась на встречу в дублёнке, джинсах-клёш и шляпе-трилби. Без кусаригамы и прочих смертоубийственных штук.

— Слушаю, — осторожно произнёс я.

Во время нашей последней встречи проекция не разговаривала. Она умерла, раскусив ампулу с ядом. Я видел конвульсии, погасший взгляд — всё, как у людей. Когда я наносил удары, повреждения казались обычными. Даже кровь искусственного существа выглядела в точности такой же, как у меня. Серые глаза, тёмно-русые волосы — всё осталось прежним. Однажды я читал книгу, в которой к героям приходили двойники умерших много лет назад родственников. Всё это разворачивалось на далёкой космической станции, а создавал двойников мыслящий океан. Возникло острое чувство дежавю…

А вот теперь проекция заговорила.

— Планы изменились, — тихо произнесла женщина. — Ты нас заинтересовал. Настанет день, и мы призовём тебя на службу. Откроем глаза, предоставим выбор. Ты проникнешься нашими идеями, увидишь несовершенство мира и получишь шанс на то, чтобы всё изменить.

Грёбаные фанатики.

— Где бы ты ни был, — с пафосом продолжила проекция, — что бы ни делал, и как бы ни пытался от нас защититься… Мы будем рядом. Ты всегда будешь чувствовать взгляд Чёрного Ока. А потом станешь одним из нас.

— Убейся об стену, — беззлобно ответил я.

— Ты услышал.

Пространство комнаты на краткий миг исказилось, утратив чёткие очертания, и женщина исчезла. Убыток прав. Похоже на телепортацию, но это… нечто другое. То самое искажение измерений, которым злоупотребляют артефакты Предтеч. Не удивлюсь, если чужаки освоили эту технологию миллионы лет назад, чтобы путешествовать среди звёзд.

Стою один, тупо уставившись в пустоту.

Уже на улице, окончательно убедившись, что меня не преследуют, я направился к ближайшей станции канатки. Так можно и параноиком стать. Фанатики с артефактами взялись за меня всерьёз. Изучают, собирают компромат, но, как я и подозревал, хотят не убить, а использовать в собственных интересах. Шаг вперёд, но и этот шаг меня не устраивает. Как эти паразиты догадались, что я отправился в чайнатаун? Что они знают о моих контактах с Убытком, Добрым Эхом, о заказах и торговле оружием? О банковских счетах? О связи с Администратором? Я не знаю о тайном обществе почти ничего, а сам — как инфузория-туфелька под микроскопом. Они не спешат, дают мне в полной мере осознать свою зависимость и неизбежность подчинения. Фатум, так сказать.

Сама судьба стучится в двери…

Но нет.

Не на того напоролись.

Размышляя таким образом, я доехал до Губернаторской библиотеки. Точнее, доехал я до Рыночной площади, а уже оттуда пешочком прогулялся до знакомого монументального здания, которое при других обстоятельствах отнёс бы к советскому ампиру. Поднялся по широкой мраморной лестнице на третий этаж, в читальный зал, и столкнулся с километровой очередью на кафедру.

А чему тут удивляться?

Библиотека в Российской империи — единственное место, где человек может получить информацию по интересующему вопросу. Здесь постоянно ошиваются студенты, писатели, журналисты и пенсионеры, которым откровенно нечего делать на склоне лет. Время близится к пяти — занятия в университетах давно закончились. И очередь предсказуемо состоит из парней и девушек возрастом чуть постарше меня.

Обречённо вздохнув, я влился в толпу страждущих.

— Серёжа? — окликнули меня.

Повернув голову вправо, я увидел симпатичную двадцатилетнюю девушку, идущую через зал с подшивкой разноцветных журналов. Библиотекарша по своему обыкновению одевалась скромненько, но со вкусом. Белая блузка, элегантная клетчатая жилетка и серая юбка до колен. Туфли, правда, сменились осенними полусапожками.

— Алиса, — расплылся я в ослепительной улыбке. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

— Представляю, — девушка лукаво мне подмигнула, покосившись на очередь. — Идём, а то до закрытия так простоишь.

По правде говоря, Губернаторская библиотека работала круглосуточно. Ночью здесь проводились чтения «страшилок» для детей, закрытые просмотры диафильмов, другие интересные мероприятия. Можно было арендовать уютную комнату и закрыться там до утра, набрав кучу книжек. Этим пользовались учёные, студенты, исследователи древней артефакторики, каббалисты. Единственный нюанс — библиотекари работали посменно. И Алиса не сумела бы протащить меня на кафедру без очереди. Так что под словом «закрытие» девушка подразумевала сдачу дневной смены другим сотрудникам.

— Что ищешь? — поинтересовалась Алиса, когда мы отошли в дальний конец зала, ловя на себе недовольные взгляды посетителей.

— Один малоизученный артефакт, — начал я издалека.

— Да они все малоизученные, — фыркнула библиотекарша. — Конкретнее можно?

— Хм… Проектор. Читала о таком?

Алиса поправила очки и задумалась.

— Не уверена. Что это?

— Я же говорю — артефакт. Только он не совсем обычный. Переделанный каббалистами. Я слышал, что проектор принадлежит Чёрному Оку, но это не точно.

— Интересно, — девушка направилась к смежной комнате, по периметру которой громоздились картотечные шкафчики. В мире без компьютерных баз данных все поисковые запросы осуществлялись вручную, по старинке. — Есть подробности? Проектор… значит, он что-то проецирует? Транслирует?

— В некотором роде, — уклончиво ответил я. — Создаёт копию оператора и перемещает в разные уголки планеты. Проекции похожи на людей, но это не люди. Их можно убить, они тоже убивают.

— Оператор — одарённый? — уточнила Алиса.

— Да. Насколько я понимаю, ясновидец. Опять же…

— …это не точно, — закончила мою фразу библиотекарша и выдвинула картотечный ящик. — Продолжай.

— Что продолжать, — буркнул я. — Проекции могут быть невидимками, если они наблюдают за кем-то. А могут обрастать плотью и даже осваивать технику боя своей жертвы. При этом они телепортируются, складывая многомерное пространство особым образом.

— Для пятнадцатилетнего гимназиста ты очень осведомлён, — похвалила девушка, извлекая из ящика карточку с отпечатанным на машинке текстом. — Выходит, проекции самостоятельны? Действуют автономно? Или каждым их движением манипулирует оператор?

Над этим вопросом я не задумывался.

— Без понятия.

— Серёж, ты меня заинтриговал. Скажи, а что именно ты хочешь узнать?

— Как выглядит артефакт. Я понимаю в общих чертах как он работает, но его внешний вид… — виновато развожу руками.

— И зачем тебе это, если не секрет?

— В гимназии задали, — соврал я. — По артефакторике.

— Ничего себе. Жёсткая у вас программа.

— Оценку надо исправлять, — нашёлся я. — Вот и вызвался написать реферат. Не уверен, что правильно рассчитал свои силы.

— Да ты не переживай, — Алиса выдвинула очередной ящик. — Тема редкая, но раз вам задали… Значит, это есть в открытых источниках.

Тут бы я поспорил, но не хотелось расстраивать милую и отзывчивую библиотекаршу. Я заглянул к Алисе для очистки совести, практически не рассчитывая на результат. Шансы получить ответ из сновидений антикваров с помощью Джан гораздо выше.

— Как дела в школе? — спросила Алиса, засовывая карточки в небольшой пластиковый цилиндрик и забрасывая всё это дело в окошко пневматической трубы. — Ты ещё не стал одарённым?

— Обижаешь. У меня первый ранг.

— Круто! — девушка взглянула на меня с плохо скрываемым интересом. — И какая у тебя сверхспособность?

— Умею видеть сквозь стены.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— А это… только на стены распространяется? — Алиса закусила губу и слегка покраснела. — Ты сквозь одежду ничего не видишь?

Мы оба рассмеялись.

Пожилая женщина с кафедры неодобрительно посмотрела на молодую сотрудницу.

Алиса зажала себе рот ладонью.

— Извини.

— Да ничего. С одеждой я пока не пробовал. Если получится — обязательно тебя предупрежу.

Минут через двадцать на миниатюрном лифте спустилась стопка из трёх книг, заказанных Алисой в хранилище. Девушка подошла к суровой даме за кафедрой, вытянула мой формуляр и вернулась к письменному столу, за которым я уже сидел, включив компактный светильник. В зале было прохладно, несмотря на наличие батарей. Настоящих чугунных батарей — библиотека была подключена к муниципальной отопительной магистрали. Что весьма нетипично для Фазиса.

— Пиши свой реферат, — Алиса положила на стол книги. — Понадобится что-нибудь ещё… зови.

И упорхнула к следующему посетителю.

Я перебрал принесённую литературу. Книги, сразу видно, были редкими. Какие-то западные типографии — Туров, Вильно, Люблин… Кожаные переплёты, скромные тиражи. Что интересно, лишь два автора изучали артефактрику, третья книга затрагивала вопросы «чёрной каббалистики» и тайных обществ, идущих по пути усовершенствования архаичных предметов. С последнего труда я и начал своё исследование. Выяснилось, что книга переводная, а её автор — чувак с труднопроизносимым именем из Наска. Вот там чего только не было. Правда, учёный сделал акцент на международных обществах и некоторых музейных экспонатах. Чёрному Оку был посвящён скромный параграф, в котором рассказывалось, что среди посвящённых есть каббалисты, адаптирующие сложную артефактрику к некоторым типам одарённых. В частности, упоминалось нечто под названием «телеформ», якобы перебрасывающее копию ясновидца на дальние расстояния.

Учёный ссылался на «информаторов, пожелавших остаться неизвестными». Что-то подстегнуло меня ознакомиться с биографией этого товарища. Выяснилось, что через год после выхода своей книги деятель трагически погиб. Отправился в круиз на Карибы и не вернулся. Выпал за борт во время шторма…

Артефакторы посвятили свои труды переделанным вещам, при этом упоминались как телеформ, так и Проектор. Особый упор делался на прототип, изготовленный Предтечами. Мне удалось выяснить, что изделие до вмешательства каббалистов просто увеличивало дальность восприятия ясновидцев и позволяло транслировать мысли без помощи телепатии. Согласно легенде, полумифический чёрный каббалист Никола Тесла в 1886 году взялся за переделку «тубуса» по заказу неизвестного спонсора. Эксперимент увенчался успехом, но вот сам «тубус» бесследно исчез, а каббалиста взяли под стражу инквизиторы Евроблока. Пробел в биографии Теслы составил полтора года — никто не знает, где каббалист находился, что делал и какие планы вынашивал. Позже Тесла переехал в Россию и начал сотрудничать с одним из кланов, полностью отказавшись от нелегального применения Знаков.

Во второй книге учёный сумел раздобыть копию наброска того самого «тубуса». Рисунок смахивал отчасти на каракули молодого Пушкина, отчасти — на эксперименты обдолбанного хиппи. В контурах угадывалась труба с намёком на выдвижные секции.

Мне нужно искать подзорную трубу?

Изображение было нечётким, смазанным, грубым и схематичным. Автор книги уверял, что оригинал создан антикваром из Самарканда. Известный путешественник и собиратель редкостей Морис Жарр, разговаривая с антикваром, сумел усыпить его бдительность и срисовать устройство в походный блокнот. За достоверность автор, понятное дело, не ручается.

Я, как мог, перечертил корявое убожество в свою тетрадку, выписал ключевые фамилии и города. Подозреваю, что все очевидцы давно откинулись, но вдруг среди них есть бессмертный? Тогда Джан сумеет извлечь нужный образ из чужого сна.

Разобравшись с этим вопросом, я сдал книги, поблагодарил Алису за помощь и отправился домой. По дороге никто не пытался меня убить, арестовать и завербовать. Даже немного расстроился — так проходит слава мирская…

Вечером сконцентрировался на тренировках.

Погонял разжиревшего Фёдора по периметру «Берёзки», затем растянулся, выполнил стандартную норму по отжиманиям и взялся за холодняк. Сегодня в моих планах значилась рапира — один из главных дуэльных фетишей в гимназии. Добрая половина всех поединков на арене проходит с этим оружием. Ещё треть — с дагой в качестве пары.

Дагу я выпрашиваю у Феди вторую неделю кряду, но маленький упырь делает упор на денежные заказы Джан. Чуть что — притворяется уставшим и уходит к себе на медитацию. Но я дожму мелкого говнюка, уж поверьте на слово.

Пока малец истязал боксёрскую грушу, я схлестнулся с манекеном у западной стены тренировочного зала. Очень хотелось поработать в маске, перчатках и с живым партнёром. Например, с Маро. Бессмертная уделяла нашим спаррингам максимум пару часов в неделю. Я видел, что она измотана и напряжена. Значит, клановая верхушка всерьёз взялась за подготовку к Турниру.

Душ, лёгкий ужин.

Напомнив морфистке о Проекторе, а потопал к себе и вновь приступил к садомазохистским упражнениям по потере плотности.

Трижды я загонял остриё ножа в ладонь, шипя от боли и ярости.

На четвёртый раз клинок проскользнул сквозь руку и с глухим стуком воткнулся в столешницу.

Я глазам своим не поверил. Левая кисть имела зыбкие очертания, словно тень или эфемерная плоть призрака. Нож прошёл через туман, не встретив сопротивления. Я ничего не чувствовал. Внутри ладони протянулись призрачные контуры кровеносных сосудов, костей и сухожилий.

Крови — ноль.

Кто победитель? Я победитель!

Глава 18

Ветер был пронизывающим, злым и очень сильным. Не сравнить с тем, что дует в Баку, но всё равно приятного мало. Особенно, если ты взобрался на тренировочную террасу, чтобы подраться с пропавшей без вести подругой.

Краем глаза я видел, что Хасан выкатился на своей коляске и внимательно наблюдает за поединком.

Я повернул голову и туловище в фас к противнику, удерживая параллельно дагу и рапиру. В нескольких шагах от меня застыла Маро.

— Начинаем? — спросила девушка.

Салютую рапирой.

Мы используем незаточенные клинки с витыми гардами и защитными наконечниками. Даги тоже не боевые, а учебные. Хасан выдал нам по паре перчаток с накладками, которые фиксировались на предплечьях ремнями. Фаланги пальцев тоже были укрыты вставками.

Начало атаки я чуть не пропустил.

Маро скользнула вперёд, сделав обманное движение, и попыталась уколоть меня шпагой в локтевой сгиб, блокируя контратаку дагой. В последний момент я вывернул локоть и отвёл остриё вверх. Разорвал дистанцию и рубанул рапирой справа, целясь в перчатку, но девушка парировала удар.

Расходимся и вновь сближаемся.

Маро припала на одно колено, сложившись чуть ли не пополам, и выбросила оба клинка вперёд. Рапиру я поймал на дагу, но девушка продолжила движение и достала меня своим кинжалом. Ощутив лёгкий укол в рёбра, я выругался.

— Ты мертвец, Иванов, — хмыкнула Кобалия.

Взмахнув шпагой, я устремился к спарринг-партнёрше.

Обменялись ударами.

Слегка подавшись вперёд, я в коротком выпаде уколол Маро в пальцы руки, удерживающей рапиру. Удар был точным и совершенно непредсказуемым. Клинок выгнулся, остриё вошло в узкую щель между стальными змеями гарды.

— Оу! — восхитилась девушка. — Грязно играешь.

— Следи за руками, — ухмыльнулся я. — Один-один.

Начинаем маневрировать, перемещаясь короткими шажками. Делаю ложный выпад, провоцируя Кобалию открыться. Девушка спокойно парирует и тут же наносит рубящий удар в область живота. Принимаю на дагу, отступаю. Летит сверху. Отвожу клинок своей рапирой, выбрасываю дагу. Маро подставляет свою дагу. Сближаемся вплотную, толкая друг друга. Лезвия звенят и скрежещут над нашими головами.

Лицо девушки очень близко.

Наши глаза встречаются.

Обозначаю удар лбом в переносицу, затем делаю круговое движение клинками, и Маро заносит влево. С трудом удержав равновесие, девушка вновь принимает боевую стойку.

Что тут скажешь?

Руки у меня больше не дрожат, но дыхание сбилось, а Маро даже не перестаёт улыбаться. Внезапно девушка ускорилась, атаковала с двух рук одновременно и по касательной задела моё предплечье лезвием рапиры. В ответ получила дагой в грудь.

— Моя ли это девочка? — раздался насмешливый голос Хасана. — Тебя сделал мальчишка!

Выражение лица Кобалии не изменилось.

Серия коротких шагов, невероятно длинный выпад, и я почувствовал укол в бедро. Грёбаные бесы! У этой девки нет костей. Вот как, скажите на милость, парировать удары человека с такой гибкостью?

Вновь сходимся.

Звенит сталь.

Отвожу летящий сверху клинок дагой, делаю рубящий взмах, но девушка уклоняется, технично втянув грудную клетку. Быстрый обмен ударами. Я припадаю на правое колено, выбросив клинок, Маро ловит его на скрещенные гарды, отшвыривает мою руку и бьёт дагой в грудь. Всё это проделывается настолько молниеносно, что я не успеваю среагировать. Да, рефлексы предшественника далеки от совершенства…

— Вот! — обрадовался Хасан. — Можешь, когда хочешь!

Поклонившись друг другу, мы завершили бой.

— В гимназии не учат так драться, — заявила Маро, снимая перчатки. — Это какой-то уличный стиль.

— Я гений.

— Думаешь отшутиться? У тебя с растяжкой и выносливостью косяк, но ты прогрессируешь. А вот техника… Сергей, из меня хотят сделать одного из лучших бойцов клана на Турнире, но… С тобой было непросто.

— Польщён.

— Тебе пятнадцать.

— И что?

— Я выведу тебя на чистую воду.

— Когда выведешь — сообщи. Может, я вспомню своих именитых предков. И выяснится, что мне оставили в наследство виллу на Адриатике и круглый счёт в банке.

Маро хмыкнула.

— Почему на Адриатике?

— Уговорила, пусть будет на Кубе. Тоже ничего.

Мы приблизились к Хасану.

— Ну, ты дал жару, парень! — колясочник добродушно рассмеялся. — Поединок на равных с бесом… Давненько я так не веселился. Вам бы в цирке выступать. А ещё лучше — детей наделать.

— Ему пятнадцать! — возмутилась Маро.

— И что? Я в его годы…

Выяснить, что делал Хасан в мои годы так и не удалось, потому что за дверью прокатного пункта раздалась громкая телефонная трель.

— Прошу меня извинить, — старик лихо развернулся на колёсиках своего транспортного средства. — Звонят репортёры, хотят взять интервью.

Маро прыснула, зажав рот ладонью.

— Я всё слышал! — проскрипел недовольный голос из глубин конторы.

* * *

Учебный бой с Маро вновь заставил меня задуматься об очевидных и весьма неприятных вещах. В схватке с тренированным бесом я могу проиграть. Рефлексы, сила, гибкость, выносливость — вот мои слабые точки. Я упражняюсь ежедневно с разными видами холодняка, слежу за питанием, накачиваю мышцы. Даже выпросил у Бродяги штангу с гантелями и примитивный блочный тренажёр. Если всерьёз заморочиться этим вопросом, можно полазить в сновидениях каких-нибудь тренеров-бодибилдеров и забабахать себе приличный зал, оснащённый по последнему слову техники.

Проблема в другом.

Бессмертные имеют огромную фору.

Взять, например, Кобалию. Полтора столетия — это вам не хрен собачий. И ведь она продолжает тренироваться, ежедневно совершенствуясь во владении клинками. Какие у меня шансы сократить отставание? Правильно: нулевые. Что удручает. Однажды я нарвусь на матёрого рубаку, который завалит меня, несмотря на весь тысячелетний опыт.

В теории, я могу подтянуть физуху за десять-пятнадцать лет, отточить рефлексы. В сочетании с моими навыками из прошлых перерождений это даст определённый профит. Опять же, всё относительно. На каждую хитрую резьбу найдётся свой болт. Применительно к этой реальности можно сказать так: есть бесы в русских селениях. И не только в русских. Те же инквизиторы собаку съели на борьбе с ушлыми еретиками. В том числе, одарёнными.

Какой у нас вывод?

Надо освоить навык проницаемости. Стать неуязвимым… в прямом смысле этого слова.

И я вот ещё что подумал: раз я могу регулировать плотность преград и даже делать призрачным собственное тело, почему бы не отнести к объектам приложения Дара оружие? Не своё, чужое. Ударил меня бес катаной — а мне нипочём. Катана превратилась в туман.

При таких раскладах неважно, кто лучше владеет мечом или кусаригамой. Тренируешься пять веков? На здоровье. Просто в момент схватки твоё оружие станет бесполезным.

Дар, полученный от Администратора, заиграл новыми красками.

Изначально я рассчитывал применять новые способности в узком формате. Стрелять через двери и зашторенные окна, а также лёгкие фанерные и гипсокартонные конструкции. Через корпуса машин — тоже вариант. Я бы мог «сканировать» дом прежде, чем в него войти. Отмечать позиции охранников, следить за перемещениями жертвы. Выглядело круто, но Администратор дал мне гораздо больше.

Опять же, всё упирается в тренировки.

Моя задача — изучить полученные навыки по всему спектру. Отточить в совершенстве применение ки с последующим медитативным восстановлением. Добиться того, чтобы в нужный момент всё получалось автоматически. И выйти на второй ранг, что позволит черпать энергию в неограниченных количествах. На всё это уйдут годы, но оно того стоит.

Возвращаясь домой, я не мог избавиться от ощущения слежки.

За мной наблюдали, но очень аккуратно.

Я побродил по кварталу, примыкающему к Цветочной площади со стороны моря, делая вид, что покупаю нужные вещи. Задержался у газетного киоска и приобрёл «Маяк Фазиса» с программой телепередач на следующую неделю. В кофейном ларьке раздобыл турецкий кофе со специями и неспешно побрёл к пансионату. Благодаря перечисленным действиям я незаметно осмотрелся, срисовал парочку подозрительных личностей, но… Личности оказались обычными барыгами, один из которых попытался мне впарить экскурсию в горы. Источник слежки вычислить не удалось.

Наверное, я становлюсь параноиком.

За каждым углом мерещатся проекции Чёрного Ока.

Пока я играл в шпионские игры, Фазис начал погружаться в сумерки. Дома я наскоро перекусил, поиграл с Федей в шахматы, спросил у Джан насчёт Проектора. Девушка заверила, что поиск ведёт, но пока без особых результатов. Даже рисунок, сделанный в библиотеке, не помог. Мне ничего не оставалось, кроме издевательств над малолетним оружейником. Начал я с проверки домашних заданий, затем переключился на физическую подготовку толстяка и минут десять посвятил отработке приёмов самообороны, показанных мальчишке накануне.

— Когда сделаешь дагу? — бросил я через плечо, не отвлекаясь от метания ножей.

Очередной клинок с глухим стуком вошёл в центр мишени.

— А тебе срочно?

— Я уже две недели прошу.

— Завтра могу.

— Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня.

— Ну… — Федя отчаянно искал отмазки, повторяя движения из сегодняшней программы. — Я собирался фильм про Инквизитора Луку посмотреть.

Инквизитор Лука — это местный аналог Крутого Уокера и Джеймса Бонда в одном флаконе. Начиная с 1954 года на киностудии «Москва» вышло около двадцати частей этого нескончаемого сериала. Для мальчишек каждая премьера Луки становилась событием. Если кто-то пропустил ленту в прокате, можно было подождать месяц-другой и увидеть ленту по одному из государственных каналов.

Лука сражался с чёрными каббалистами, производителями оружия и революционерами из тайных обществ. Это был суровый дядька в сутане, предпочитавший действовать жёстко и без лишних церемоний. Детективная составляющая не напрягала мозги зрителей, упор делался на зрелищные экшен-сцены.

Инквизитору приписывают ряд крылатых фразочек.

«В этой комнате останется только один из нас».

«Ты — микроб, а я лекарство».

И всё в таком же стиле.

— Когда начинается фильм? — я загнал в мишень следующий нож.

— В восемь тридцать.

— Это через час.

— Угу.

— Достаточно времени, чтобы призвать мою дагу. Я буду в комнате. Если не получу, что требуется, телевизор исчезнет.

— Сергей!

— А если получу… завтра буду мыть посуду вместо тебя.

— Заманчиво, мерзкий еретик.

Ещё одна цитата из «Инквизитора Луки».

Вот как, скажите на милость, мальчишки совмещают несовместимое? Делают огнестрел и с упоением смотрят боевики про инквизиторов?

— Топай в душ, — хмыкнул я. — У тебя мало времени.

Оставшийся час я решил посвятить упражнениям с проницаемостью. Для начала потыкал себя ножом, превращая ладонь в бесплотную условность.

Не устану удивляться этому дерьму.

Часть меня выглядит так, словно живая плоть обернулась голограммой. Я не могу брать призрачными пальцами предметы, наносить удары, выполнять простейшие действия. Чувствительность к боли пропадает, но рука сохраняет форму, а мышцы подчиняются приказам! То есть, я могу растопыривать пальцы, складывать их в разные знаки, шевелить ими. Ладонь взаимодействует с телом, является его логичным продолжением, но с миром контакта нет. Если провести теневую ладонь сквозь предмет, ты не почувствуешь сопротивления среды. Ну, почти. Если надо, рука лежит на столешнице. А если захочешь — проваливается. Даже не хочу искать научное объяснение этому бреду. Понимаю, что так не бывает. Проще списать на магию или на какие-нибудь паранормальные способности.

Сделав левую ладонь материальной, применяю Дар к ножу. Клинок и рукоять становятся бесплотными. Пальцы правой руки сжимают пустоту.

Что за хрень?

Разжимаю кулак.

Нож выпадает из пальцев и проваливается в столешницу.

От неожиданности прекращаю накачивать энергию в клинок. Слышится треск. Наклоняюсь, и вижу странную картину. Нож частично застрял в столешнице, причём в древесине увязла рукоять. Выдернуть оружие получилось с трудом, хорошенько расшатав его в разные стороны. На месте повреждения стола — глубокая выемка.

Хотите сказать, что нематериальный предмет сохраняет массу и подвержен воздействию гравитации? При этом я не могу использовать инструмент по назначению. Форма и очертания есть, масса есть, плотности нет? Чертовщина…

Повторяю эксперимент с тем же результатом.

Успеваю вернуть ножу материальность до того, как он провалится сквозь пол. А ведь мог бы и сгинуть, улетев на седьмой этаж. Или застрять в бетонной плите, откуда его хрен вытащишь.

Оружие с глухим стуком упало на паркет.

Я возобновил свои опыты и вскоре выяснил, что призрачное лезвие не может мне навредить. Ки расходовалась экономно, и у меня возникли подозрения, что количество затраченной энергии напрямую зависит от площади применения Дара. Чем тоньше вмешательство, тем меньше расход.

Дождавшись, когда Федя принесёт мою дагу, я уж было совсем настроился на медитацию, но тут мальчишка заявил:

— Посмотришь со мной фильм?

— Эээ… а ты один не можешь?

— Он часа два идёт. Джан запрещает сидеть допоздна.

Правильно запрещает, хотел я сказать вслух, но…

Глаза мальчишки были такими просящими, что я сдался.

— Ладно. А чай я успею заварить?

— Я уже поставил. Твой любимый, из горных трав.

— Федя, из тебя получится отличный переговорщик.

Рот паренька растянулся в улыбке до ушей.

Мы устроились в гостиной с чаем, морсом и кукурузными палочками. Выключили свет и устроили себе кинопоказ на большом экране. Самом большом, какой только смог собрать Бродяга, опираясь на современные технологии.

Фильм начался с того, что посреди улицы вспыхнул голубой шар, источающий молнии. Когда оболочка шара растворилась в воздухе, мы увидели согнувшегося в три погибели голема. Существо поднялось с колен и неспешно направилось в дальний конец грязного переулка, где потрескивали неоновые буквы. На вывеске значилось: «ТРАКТИР». Голем приблизился к компании подвыпивших бородачей и сходу заявил:

— Мне нужны твоя дублёнка, кепка и мотоцикл.

Бородачи заржали, а потом кто-то попытался отрубить голему руку с помощью мачете. В результате потасовки существо вышло победителем, влезло в чужие вещи и укатило на байке в неоновую ночь.

На экране высветились аршинные буквы:

СТУДИЯ «МОСКВА» ПРЕДСТАВЛЯЕТ

Смена кадра.

Теперь мы видим обзорную палубу дирижабля, море городских огней и чью-то широкоплечую фигуру.

АРИСТАРХ ЧЕРЕПАНОВ

ДЕНИС КОРАБЛЁВ

ЛИДИЯ КРИВОГОРСКАЯ

Камера приблизилась к человеку со спины, и я понял, что он носит сутану.

В ФИЛЬМЕ КОНСТАНТИНА БЛУМБЕРГА

Резкий наезд камеры на небоскрёбы внизу.

ИНКВИЗИТОР ЛУКА: УЖАС ИЗ БУДУЩЕГО

— Понеслась! — обрадовался Фёдор.

И действительно — понеслась. Противостояние разумного голема, прибывшего из 2078 года, с непотопляемым служителем Кормчих затянуло меня с головой. Сюжет был острым, как лезвие катаны, актёры играли хорошо, и я поймал себя на мысли, что в России наконец-то научились снимать блокбастеры.

Мы успели досмотреть до эпизода, где Лука сражается с големом на металлургическом заводе и чуть не срывается в плавильный котёл, когда на пороге гостиной появилась Джан.

— Сергей, — шёпотом позвала морфистка. — Надо поговорить.

Федя настолько был увлечён показом, что моего отсутствия даже не заметил.

— Что случилось? — спросил я, прикрывая дверь.

— Тариэл умирает. На него напали двадцать минут назад.

Глава 19

Терраса кафе, на которой мы сидели, осталась прежней, как и сам Убыток. Разве что на лице большого босса появилась грустная улыбка, а море основательно штормило. Валы яростно обрушивались на берег. Полотнище брезента над нашими головами трепал ветер.

— Вот так оно бывает, Кромсатель, — мой собеседник поднёс ко рту стаканчик армуду. — Никто не застрахован.

Убыток лежал в коме.

Пока мы разговаривали, лучшие целители Фазиса колдовали над телом авторитета, пытаясь отбить его у старухи с косой. Связи у Тариэла были обширные — подручные ухитрились протащить его в военный госпиталь, который находится под защитой Дома Эфы. Кто бы туда ни проник, он рискует нарваться на неприятности.

— Рассказывай, — попросил я.

Авторитет поведал мне историю, наводящую на определённые размышления. Война с Тварями была в разгаре, и мой наниматель ездил по городу в сопровождении доброго десятка бойцов. Три машины, забитые оружием и людьми. Целый кортеж, если вдуматься. Но всегда найдётся кто-то хитрее и сильнее. Нынешним вечером Убыток возвращался из ежедневного рейда по подпольным борделям в сопровождении ребят из ближнего круга. Внезапно проезд забаррикадировал трактор. Путь к отступлению отрезала бетономешалка.

Засада была организована грамотно.

Одностороннее движение, узкие тротуары, никаких поворотов. Захочешь развернуться — не сможешь.

— Они следили за мной, — уверенно заявил Убыток. — Просчитали каждый шаг.

Сверху что-то упало на лобовое стекло, по поверхности побежали трещины. Шофёр ударил по тормозам, другие машины тоже остановились. Братки начали вылезать из салонов, доставая клинки. И в этот момент сверху полетели копья.

Знаете, в мире, где огнестрел под запретом, равно как и пневматика с торсионкой, обходить ограничения инквизиции — тот ещё квест. Но старые добрые копья причисляются к древковому оружию, их хранение и применение не преследуется мойрами. Фокус в том, чтобы выбрать удобную локацию и подходящий момент для нападения. К примеру, уличное ущелье с тускло горящими фонарями. Злоумышленники скрываются на крышах ближайших домов, освещённая дорога — как на ладони.

Нападавшие метали дротики.

И дротиков было много.

За считанные секунды полегла большая часть телохранителей Убытка. Остальные додумались вернуться в машины, под защиту металлических крыш. Дротики забарабанили по корпусам крутых тачек, но пробить кузов не смогли. Тогда в переулок скользнули люди-тени. Никто так и не понял, откуда они взялись — то ли из окон, то ли из неприметных дверей парадных, казавшихся до этого необитаемыми. Одна из теней просочилась в машину Тариэла и успела нанести несколько быстрых ударов ножом, прежде чем Шумный Дух вырубил её ударом кастета в висок. Сорвав балаклаву с лица убийцы, Тариэл успел заметить, что его порезала женщина, а потом провалился в небытие.

— Ребята позвонили кому надо, — завершил свою историю Убыток. — Меня отвезли в госпиталь.

— Ты бы не выжил, — качаю головой. — Без скорой — никак.

— На скорой и отвезли, — хмыкнул наниматель. — Непростая скорая, клановая. Там дежурят целители Эфы. В общем, мне остановили кровотечение и заштопали, как могли, но… мозг чуть было не умер. Сейчас целая бригада колдует, а Заур с твоей подружкой создали этот сон.

— Чем я могу помочь?

— Я могу не выкарабкаться, Кромсатель. Если помру… не знаю, кто будем всем этим управлять, — Тариэл неопределённо махнул рукой. — Но я хочу, чтобы ты отомстил этим сволочам. Найди оператора, будь другом. Я удваиваю ставку. Заур получил инструкции. Он расплатится по счетам. И свяжется с тобой, когда там, наверху, захотят прибегнуть к твоим услугам. Я — человек слова. И я обещаю, что Заур исполнит в точности мой приказ.

Мне остаётся лишь кивнуть.

И добавить:

— Задание будет выполнено, брат.

Убыток отпил немного чая из армуду.

— Ты уже продвинулся в своих поисках? Извини, если проявляю настойчивость. Обстоятельства требуют, сам понимаешь.

— Понимаю, — я не стал возмущаться. — Мне не хватает кое-чего… В общем, я не знаю, как выглядит Проектор. А без этого знания очень сложно начать.

— Вот значит как, — авторитет поцокал языком. — Что ж, в этом я тебе помочь не могу. Но есть возможность вычислить город, в котором засел оператор.

— Это как? — заинтересовался я.

— Проекция имела при себе нож, — напомнил Убыток. — Вещь, к которой может привязаться ясновидец.

— У тебя есть ясновидцы?

— Конечно, нет, — рассмеялся большой босс. — Их мало, Кромсатель. Слишком мало, и почти всех разобрали кланы. Но есть у меня один старый знакомый… Скажем так: он даёт внештатные консультации, если попросят. Хорошо попросят, за большие деньги. А мне он должен за одно старое дельце. Вот имя и адрес.

В пальцах Тариэла нарисовался вырванный из блокнота лист.

Я бросил мимолётный взгляд на написанное, запомнил каждую букву и вновь посмотрел на собеседника.

— Ты получишь оружие проекции в запечатанном конверте, — сказал Убыток. — Руками не трогай, иначе смешаются эманации. Заур договорится о встрече. Ты меня понял?

— Да.

— Если повезёт, ясновидящий отыщет город, в котором сидит оператор. И даже район, но за это не ручаюсь. Возможно, вы получите имя и обрывки знаний об этом человеке. Остальное — за тобой.

— Спасибо, Тариэл.

— Не подведи, брат.

Терраса растворилась в череде бессвязных видений, и вскоре я провалился во мрак.

* * *

Везде улицы как улицы, но Фазис не таков. Идёшь по частному сектору, а дорога петляет, непредсказуемо сворачивает, пересекается с различными тупиками и ответвлениями… Стоит случайно забрести в Пригорье, и ты понимаешь — местные жители о планах застройки не слышали.

Бывает и так, что по кривому ущелью, заросшему орехами, платанами и кипарисами, проносится раздолбанный автобус. Прижимаешься к забору, чтобы не попасть под колёса. Тротуаров нет.

Я бы мог приехать к другу Тариэла на такси.

Наверное.

Просто сегодня дождь и дождаться машину практически нереально. А ещё линия постоянно занята — в трубке одни короткие гудки. Так что я сел на трамвай, доехал до спорткомплекса «Пригорье», в котором были открыты секции для простолюдинов и пересел на сто семнадцатый автобус… который привёз меня к чёрту на рога. Знаете, мыслекарта ведь не даёт информацию о маршрутах, а местные жители несли какую-то чушь. В итоге я заехал чуть ли не на конечную остановку и уже оттуда под проливным дождём отправился на поиски дома, где жил ясновидец.

Сегодня нам отменили криптоисторию вместе с историей Предтеч — Мурат Георгиевич уехал на научную конференцию в Евроблок. Я получил возможность вернуться домой на полтора часа раньше. Выяснилось, что Убыток пребывает в стабильно тяжёлом состоянии, но его разум непостижимым образом общается с нами во снах. Джан принесла конверт с трофейным оружием, и я, не теряя времени, поехал в Пригорье.

Через двадцать минут блужданий по серой безысходности, я остановился напротив железных ворот, вмурованных в высокий каменный забор. Сразу за забором росли туи, поэтому рассмотреть двор с улицы не было ни малейшей возможности… у обычных людей. Я без особого труда просканировал прилегающее к дому ясновидца пространство. Аккуратный газон, фруктовые деревья, зона барбекю с беседкой и распластавшиеся по шпалерам виноградные лозы. Усыпанная гравием подъездная дорожка. Мокнущая под дождём древняя калымага, сошедшая с конвейера ещё в «пятидесятых». И двухэтажный каменный дом, одна из сторон которого была обшита металлочерепицей. Ничего особенного.

Жму на кнопку электрического звонка.

Звуков не слышно, но через несколько минут входная дверь отворилась. Надсадный кашель, шаркающие шаги и стариковское бурчание возвестили о том, к воротам приближается хозяин дома.

Я бы мог пройти сквозь полотно, но демонстрировать свои способности не имело смысла. Вдобавок я натянул балаклаву, чтобы скрыть лицо. Не хватало ещё, чтобы Убыток выяснил личность Кромсателя и сдал меня правящей верхушке Эфы.

Штормовку я заменил на добротное кожаное пальто с капюшоном. Длинное, ниже колен, застёгивающееся на «молнию» и оснащённое противодождевой накладкой. В пальто по моему заказу вшили несколько внутренних карманов, в одном из которых я держал упакованную в чехлы кусаригаму. Во втором, с противоположной стороны, лежал заветный конверт.

Рядом с воротами отворилась калитка.

На меня, подслеповато щурясь, смотрел низенький старичок в шерстяном свитере с горлом, старомодных брюках, бахилах и прозрачном дождевике. Мне кажется, этому типу было за семьдесят или около того. На самом деле, Мамука Чемир был гораздо старше — недавно ему стукнуло девяносто восемь. Ума не приложу, как он впал в зависимость к Тариэлу, но всякое случается… У нас есть дети, внуки и масса других уязвимых точек.

— Маску надел, — хмыкнул старик и прикоснулся к рукаву моего пальто. — Думаешь, поможет… Кромсатель?

Я вздрогнул.

— Не переживай, — просипел старик и снова закашлялся. — Сергей Иванов, ученик гимназии Эфы… Твои вещи говорят больше, чем ты думаешь, но я не могу читать мысли. Твои намерения остаются для меня загадкой. Заходи в дом.

Осторожно переступаю порог калитки.

Старик ведёт меня по гравиевой дорожке в сторону крыльца. Приходится обходить лужи, затопившие почти весь двор, но я к этому готов. Ботинки — самые лучшие и дорогие из всех, что я мог достать.

— Наверняка ты думаешь, что можно убить старого ясновидца, получив консультацию, — бросил Мамука через плечо. — И если ты захочешь со мной расправиться, ничто тебя не остановит. Даже Тариэл. Так ведь?

— Так, — честно признался я.

Мы поднялись по ступенькам на крыльцо.

— Я бы не стал этого делать на твоём месте по двум причинам, — отворив дверь, ясновидящий пропустил меня первым. — Во-первых, Убыток тебя из-под земли достанет, кем бы ты ни был. А во-вторых… кхм-кхм… всё, что я узнаю от клиента, останется между мной и клиентом. Это репутация. И я не собираюсь нарушать правило, которое сам же и установил.

Просторный холл.

Кресла, продавленный диван, лакированная этажерка с кипой журналов и телефонным аппаратом. Сервант, за створками которого выставлена хрустальная посуда. Дверь в соседнее помещение, лестница на второй этаж. Свернувшийся клубком на подоконнике жирный котяра. И совершенно неуместная здесь буржуйка с изогнутой жестяной трубой, выведенной в форточку.

В помещении было тепло.

— Раздевайся, молодой человек, — хозяин указал на вешалку в углу. — Тут хорошо натоплено.

Я убрал бесполезную балаклаву в наружный карман пальто, расстегнул молнию и повесил тяжёлую хламиду на металлический крюк, рядом с дождевиком ясновидца. Достал конверт, протянул хозяину. Старик взял пухлый свёрток, заглянул мне в глаза. Секунда растянулась на целую вечность — я словно нырнул в омут, из которого не выплыть без посторонней помощи. Чемир улыбнулся, кивнул своим мыслям и зашаркал в сторону дальнего кресла.

— Садись, друг, — бросил старик через плечо и снова закашлялся. — Я тут малость приболел, извини. Слишком много курю. Можешь не разуваться.

Когда мы расположились друг напротив друга, Чемир произнёс:

— Ты совсем молод, Серго, но я не могу понять, что с тобой не так. Думаю, ты старше своих лет. Гораздо старше, но ты не один из бесов. Точнее сказать не могу. И ты вольный художник. Убиваешь людей, да? Ну, кто-то должен делать и грязную работу. Не обижайся. Я знаю, что ты живёшь в этом городе, но… Всё расплывается. Твоя судьба покрыта мраком. И ты… Аллах велик! Ты один из тронутых?

— Не понимаю, о чём вы.

— Конечно, не понимаешь, — старик захихикал. Звук напоминал скрип рассохшихся половиц. — Этому не учат в вашей школе, да? Тронутыми испокон веков называют одарённых, чья судьба неподвластна мойрам. Знаешь, откуда такое название?

Качаю головой.

Разговор обещает быть интересным.

— Люди, ощутившие на себе прикосновение самих Предтеч. Тронутые… кхм-кхм… ну, а как ещё вас назвать? Только не обижайся.

— Всё нормально.

— Ты же знаешь, что на тебя будут охотиться, если поймут? Думаю, знаешь. Поэтому и боишься старого ворчуна. Не бойся. Я не дружу с инквизиторами, кланами, синдикатами. Я сам по себе. Тариэл вытащил моего сына из глубокой жопы много лет назад. И теперь я ему должен. А вот тебя сдавать я никому не собираюсь. Главное — сам дров не наломай.

Хозяин дома на некоторое время умолк.

— Ты не мясник, Серго. Я это чувствую. Поэтому ты выслушаешь меня, а затем покинешь этот дом. Вряд ли мы увидимся снова, я не вижу пересечений…

Пауза, нарушаемая сухим кашлем.

— Что происходит… с такими как я?

Не знаю, что вынудило меня задать этот вопрос. Ясновидящий показался мне хорошим человеком. А ещё — опытным и повидавшим на своём веку всякого дерьма.

— Вы исчезаете, — ответил старик. — Мойры в лепёшку расшибутся, но уничтожат тебя. Я дам на прощание пару советов. Держись подальше от ясновидцев, не расшвыривай свои вещи где попало. Это первый совет. И второй — мойры не могут влиять на твою судьбу, но они умеют манипулировать линиями тех, кто тебя окружает. Помни об этом.

Я благодарно кивнул.

— А теперь, — сказал Чемир, — давай вскроем этот конверт и посмотрим, что там внутри.

Глава 20

Есть города, в которые не тянет.

Особенно в ноябре.

С другой стороны, веет от полученной информации неким фатумом.

Вот сами посудите: сначала Администратор отправляет меня в Архаикум, расположенный на заснеженных сибирских просторах, а затем выясняется, что оружие оператора выковано в Никополе.

Географически Никополь располагался на месте Новосибирска, но это был совершенно другой город, не имеющий аналогов в нашей реальности. Очередное государство в государстве, мощная агломерация — торговая, промышленная и военная. Город Волков, как его часто называют. И неспроста, ведь именно там обосновался Дом Волка, с которым постоянно конфликтует Фазис. Как представлю, что сейчас на Оби минус пятнадцать, сразу на стенку лезть хочется. Но, похоже, все дороги ведут в Никополь.

Нож, которым пользовалась проекция, напавшая на Убытка, смахивал на облегчённый аналог боуи с характерной формой клинка. Я сразу отметил дугообразный скос на обухе и загнутое вверх остриё. Кромка у скоса была режущей.

Ясновидец подержал оружие в руках, сидя с закрытыми глазами, потом выдал тираду про недостаток эманаций и «наложившиеся отпечатки», но в итоге сообщил про Никополь. Район старику не удалось рассмотреть, и я подозреваю, что мне придётся облазить весь город, ориентируясь по Компасу. Если, конечно, сумею раздобыть образ Проектора.

Сложность в том, пояснил Чемир, что нож подержал в руках не только оператор, но и проекция. Плюс ещё какие-то люди, сопровождавшие Тариэла. Возможно, один из его охранников. Поэтому старик потратил огромное количество ки, чтобы добыть информацию. Я видел, как одарённый осунулся, посерел и начал тяжело дышать. Видимо, с возрастом применение сверхспособностей даётся большей ценой и отражается на человеке не лучшим образом. Даже с непрерывной циркуляцией…

Дом Чемира я покидал сам. Хозяин попросил затворить калитку и провалился в глубокую медитацию. Что навело меня на размышления о рангах.

Выходит, циркуляция помогает не всем?

Как вариант, пожилые люди хуже используют потенциал своего организма. У нас ведь изнашиваются сосуды, так почему бы не деградировать каналам, через которые передаётся энергия ки?

Хорошо бесам.

Насколько я слышал, бессмертие — пассивный навык, который стоит особняком от прочих сверхспособностей. Ки циркулирует в организме постоянно, подпитывая ткани, омолаживая и устраняя возникшие проблемы. Никто никогда не слышал о бессмертном, умершем от рака или пневмонии. И это при том, что упомянутые болезни в альтернативном мире существуют, целители сражаются с ними по мере своих сил. У бесов улучшенная регенерация, но убить их вполне реально. Тяжело ранить — тоже. Если ты, конечно, мечник высокого класса.

Дождь малость поутих, и я решил заскочить в «Транскапитал». За минувшие две недели у меня скопилась лишняя наличность от оружейной торговли, и хранить бабки дома я не собирался. В Бродягу, конечно, никто не влезет, но я люблю, когда деньги работают, приумножая капитал.

У банковского крыльца полным ходом шли строительные работы. Люди в коричневых робах разворотили стену и начали задвигать в образовавшийся проём…

Я глазам своим не поверил.

Банкомат?

Сомнений быть не могло. Здоровенный металлический шкаф с характерным углублением, выпуклыми кнопками, логотипом Ганзы и надписью «TransCapital». И это в мире, где отсутствуют пластиковые карточки!

У стойки консультанта меня встретила незнакомая девушка, грудь которой с трудом помещалась в блузку. Интересно, у Ганзы специальный кастинг?

— Чем могу служить, сударь? — промурлыкала красотка, лучезарно улыбаясь.

— Хочу пополнить банковский счёт.

— Частное лицо?

— Да.

— Четвёртая касса.

Став обладателем полированного жетончика, направляюсь к нужной кассе. Там скопилась очередь из трёх человек. Добравшись до окошка спустя четверть часа, я продемонстрировал кассирше жетон, продиктовал номер счёта и заявил, что собираюсь положить немного средств на депозит. Мы быстро провели операцию, после чего кассирша поинтересовалась:

— Не хотите приобрести у нас чековую книжку, сударь?

— Расскажите, как это работает.

В моём мире чеки активно использовались в США, но я незадолго до своей смерти жил исключительно в тёплых странах, где народ имел дело с пластиком и наличкой.

Девушка обрушила на меня заготовленный спич:

— Чековые книжки «Транскапитал» позволяют клиентам рассчитываться за товары и услуги без помощи наличных средств. Все сведения о клиенте уже вписаны в отрывной бланк, вам остаётся лишь заполнить графу «сумма» и расписаться. Чек представляет собой полноценный финансовый инструмент, его получатель может обналичить деньги с вашего счёта в любом отделении «Транскапитал» либо в офисе банка-партнёра. Число партнёров постоянно расширяется. Кроме того, вы получите возможность снимать деньги в наших банкоматах без непосредственного визита в банк.

Стало интересно.

— В городе нет ни одного банкомата.

— Разумеется, — улыбнулась девушка. — Это новая услуга. Мы опробовали систему банкоматов в Евроблоке и Наска, а недавно занялись их установкой в Неваполисе. Уверяю вас, через год-два подобные расчёты станут нормой.

— Получается, мои личные данные при выписке чека может увидеть кто угодно?

— Только ваши ФИО и название банка.

— Но я смогу обналичивать деньги… хм… в любой момент, вставив чек в банкомат?

— Именно так, — подтвердила кассирша. — Каждый бланк маркирован нашими каббалистами. Знак не только защищает чек от подделки, но и приводит в действие механизм банкомата. У нас есть двухслойные и однослойные чековые книжки, вам какую?

Я обдумал предложение.

Рассчитываться чеками в магазинах я, конечно же, не собираюсь. Ещё не хватало светить своё имя и счёт в банке перед каждым встречным. А вот возможность быстрого снятия денег в чужом городе без личного контакта с банковскими служащими…

— Пожалуй, возьму.

— Очень правильный выбор, — одобрила кассирша.

— А в чём разница между однослойными и двухслойными?

— Копия двухслойного чека сохраняется в книжке. Вы можете отследить каждую транзакцию в случае необходимости.

Через пару минут я вышел из банка, пряча во внутренний карман пальто двухслойную чековую книжку. Похоже, цивилизация добралась до Фазиса безо всякого Интернета. Я не знаю, когда поставили чековые банкоматы в моей реальности, но слышал, что в начале «семидесятых» янки уже вовсю ими пользовались. Лучше поздно, чем никогда.

Сидя в капсуле и глядя на разворачивающиеся внизу городские ландшафты, я решил позвонить Администратору. Достал игральную кость, сжал противоположные грани и услышал в голове знакомый голос:

Как продвигается выполнение поставленной задачи?

Возникли непредвиденные сложности. За мной охотится тайная организация, использующая один из ваших артефактов. Я могу убить владельца артефакта, но не уверен, что справлюсь без твоей помощи.

Чего ты хочешь?

Рассказываю урезанную версию истории с Проектором, опуская детали про Убытка.

Я уловил суть проблемы, человек. Покажи мне то, что сумел достать.

Мне остаётся лишь выполнить указание. Вспоминаю картинку, срисованную в библиотеке. Выжидаю несколько секунд, потом спрашиваю:

Увидел?

Да. Описанный тобой предмет использовался Предтечами для удалённой видеосвязи, но часть функционала, насколько я понял, утрачена. Кроме того, вещь изменилась под воздействием человеческих каббалистов. Я могу показать тебе оригинал.

Компас его засечёт?

Пятьдесят на пятьдесят. Должен увидеть, но всегда есть исключения из правил.

Покажи.

В тот же миг перед моим мысленным взором всплыло детализированное изображение прибора, изготовленного пришельцами миллионы лет назад. Тубус действительно смахивал на подзорную трубу, но был выкован из неизвестного чёрного металла, а вместо стёкол во внешних кольцах переливались необычные радужные плёнки. Предмет крутился передо мной, выдвигая цилиндры в двух направлениях, меняя конфигурацию и подмигивая глазками индикаторов на изогнутой поверхности.

Запомнил?

Да.

Картинка исчезла.

Не забывай об основной задаче, Сергей. Разберись со своими врагами и приступай к её выполнению. Слишком много колоний вышло из-под контроля Древних, это недопустимо.

Я понял, Администратор. Спасибо за подсказку.

Рад был помочь.

Контакт прервался.

* * *

Вечером этого же дня я послал Бродягу в горы за автономным ремонтным модулем. Дождь зарядил с удвоенной силой, но эти мелочи не помешали многомерной навигации. Вырастив док, мы забрали АРМ из хранилища и вернулись в пансионат, законсервировав одно из помещений домоморфа.

Джан отправилась на боковую сразу после ужина, сославшись на необходимость поисков Проектора. Я решил не мешать девушке — вдруг каббалисты изменили устройство до неузнаваемости? Пригодятся любые сведения.

Тренируясь с Федей в спортзале, я решил опробовать свои новые возможности.

— Дружище, — позвал я оружейника. — Хочешь поработать со шпагой?

Толстяк заинтересовался:

— А можно?

— Конечно. Иди сюда.

Толстяк отлип от боксёрской груши, которую избивал по мере своих скромных сил, и осторожно направился в мою часть зала. Чем ближе Федя со мной знакомился, тем больше ожидал всяческих подвохов.

— Перчатки не понадобятся, — заверил я.

У нас были перчатки неодинакового размера, но обе пары застёгивались на липучки. Я помог толстяку избавиться от левой перчатки, а правую он снял сам.

— Держи, — протягиваю Феде шпагу эфесом вперёд.

— Это ещё зачем? — мальчишка подозрительно прищурился.

— Не задавай лишних вопросов, — отступаю на два шага назад. — Ткни в меня этой шпагой.

— Чтобы ты отбил удар?

— Не отбил, а парировал. Чему вас только в школе учат.

— Меня ничему не учат, — с гордостью ответил оружейник.

— Оно и видно. В общем, нанеси укол… вот сюда, — я указал на своё бедро. — Без фанатизма. Вдруг у меня не получится.

— А ты без шпаги будешь?

Молча киваю.

Вижу — колеблется пацанёнок. Боится меня поранить. И это характеризует соседа с наилучшей стороны, вот только мне нужен более решительный оппонент.

— Федя, будь спок. Я применю особую уличную магию, и всё будет в ажуре.

— А если нет?

— Ты же совсем чуть-чуть ударишь. Я одарённый, быстро заживёт.

Толстяк поднял рапиру.

Эх, надо научить бедолагу фехтованию. А то ж пропадёт без меня совсем. Пальцы далеко от гарды, хват слабый, кисть напряжена…

— Ну, — поторопил я. — Давай!

— Может… не надо? — голос оружейника дрогнул.

— Надо, Федя. Надо!

Выдав эту бессмертную фразочку, я наполнил себя энергией, сосредоточился и сделал бедро проницаемым. Успел в последний миг. Набравшись решимости, сосед ткнул меня остриём шпаги…

…которое прошло сквозь ногу, не причинив ей ни малейшего вреда.

Паренёк споткнулся от неожиданности.

— Молодец, — я отступил вбок и вновь уплотнился. — Видишь, крови нет. Мне не больно.

— Как ты это сделал? — глаза мальчишки полезли на лоб.

— Потом расскажу. Давай ещё разок.

— Уверен?

— На все сто.

Остриё клинка устремилось к моему бедру, но внезапно сделалось прозрачным. Не полностью. Остался контур, заполненный пустотой, сквозь которую просвечивали пол, нога горе-фехтовальщика и часть босой Фединой ступни. Шпага вошла в меня, но опять же — безрезультатно. С тем же успехом можно фехтовать дымом, тенью или голограммой.

— Эй! — возмутился пацан, изумлённо отдёрнув руку. — Что это, а?

По мне продолжает циркулировать ки.

Федя недоверчиво тронул пальцем клинок у самого эфеса. Палец провалился сквозь набросок реальности. Помахав ладонью, паренёк удостоверился в том, что зрение его не обманывает.

— Больше так не делай, — сказал я, возвращая клинку вещественность. — Поранишься.

— Ну ты валишь! — восхитился толстяк, возвращая мне шпагу. — Хочешь сказать… ты теперь неуязвимый?

— Я ничего не хочу сказать. Попробовал пару фокусов. Убедился, что работает. Не факт, что я успею применить это в драке. Не факт, что у тайных обществ и кланов нет противоядия.

Перед сном я активировал мыслекарту, притронувшись к циферблату часов, открутил на северные губернии нашей необъятной родины и отыскал злополучный Никополь. Город здоровенный, ничем не уступает Фазису. Даже превосходит, если вдуматься. Куча районов, современная застройка, оживлённые магистрали и бесконечные сектора с тридцатиэтажной застройкой. Железнодорожный узел, аэровокзал, речной порт…

Кварталов — тьма.

Искать в этом лабиринте Проектор — тот ещё квест. И, самое главное, непонятно, что я буду делать, когда вычислю местоположение оператора. Я ведь не представляю, с кем имею дело и каковы реальные возможности революционеров. Эти ублюдки владеют артефактами, сводящими наше противоборство к набору непредсказуемых факторов.

В Никополь придётся уехать надолго.

А для этого потребуется справка.

Глава 21

У жителей Фазиса есть поговорка: проблемы ходят стаями.

Ввязавшись в войну синдикатов и охоту за древними реликвиями, я совершенно забыл о школе, в которой у меня тоже имелись враги.

Я заподозрил неладное на крыльце гимназии. Все эти перешёптывания, переглядывания, многозначительные реплики. Малолетки во всех мирах ведут себя одинаково. Если что-то происходит, ты поймёшь.

Как назло, Ираклий сегодня решил прогулять уроки.

Это я понял перед самым звонком, после которого на мой несчастный мозг обрушилась каббалистика. Всё началось с блиц-опроса по Знакам, после чего мы решили несколько базовых задач на совместимость и приступили к изучению новой темы. То и дело я ловил на себе взгляды одноклассников — злорадные, любопытные, выжидающие.

За пять минут до звонка мне передали записку от Гриднева.

Аккуратно развернув сложенный в несколько раз клочок бумаги, я прочитал:

«Регина в больнице. Вчера после уроков её вызвали на дуэль. Надо поговорить»

Я бросил взгляд на первую парту, где обычно сидела наша заучка. Место пустовало. И этот факт как бы намекал на то, что староста не шутит.

Смотрю на Барского.

Делает вид, что внимательно слушает учителя, а сам доволен, как обожравшийся сметаной котяра.

Прозвенел звонок.

Никто никуда не собирался, потому что вторым уроком значилась геометрика. Такое вот многообещающее начало дня. Я протолкался к Игорю, и тот шепнул мне одними губами:

— Идём.

В коридоре к нам присоединилась Маро.

— На крыше поговорим, — бросил через плечо Гриднев.

Медитации с наступлением холодов перенесли в один из кабинетов третьего этажа, но крыша оставалась излюбленным местом для всех школьников. Там можно было покурить в специально отведённом месте, пообщаться без лишних свидетелей, да и просто подышать свежим воздухом, глядя на осеннее увядание.

— Что случилось? — спросил я, потирая озябшие руки.

На крыше дул пронизывающий ветер, и желающих выйти в такую погоду было немного…

Всего трое.

— Я же написал. Вчера какая-то сучка из параллельного класса вызвала Регину на дуэль, — зло бросил Гриднев. — Все умчались по домам, а наша летунья отправилась на арену.

— И нас не предупредила? — нахмурилась Маро.

Игорь пожал плечами:

— Похоже на то. Она в последнее время как-то… поверила в свою непобедимость.

Мы с Маро переглянулись.

На фехтовании Регина делала успехи, это правда. Я видел несколько её учебных боёв с шестами и короткими клинками — девочка отжигала. Ну, по меркам гимназии, конечно. В гладиаторской школе её бы отделали, даже не вспотев.

— Рассказывай, — поторопил я.

— Мне её мама позвонила, — Гриднев понизил голос, словно нас могли подслушать. — Сказала, что Регина в клановом госпитале и на занятия не придёт. Я спросил, как это вышло. Ну, слово за слово…

— Не тяни, — вставила Маро.

— Помните нас разделили на две группы вчера? — начал издалека староста. — Там были парни и девчонки из А-класса. С одной из них Регина и поцапалась в раздевалке. Никто не видел, как это было. Говорят, что не видели, но вы же понимаете…

Мы ничего не понимали.

Я во всяком случае.

— Короче, там до первой крови был уговор, — неохотно продолжил Игорь. — Но грань очень тонкая. Убивать в таких поединках нельзя, но можно покалечить. И весьма серьёзно. Юля остановила кровотечение, но были задеты внутренние органы, и куратор вызвал «скорую».

— Задеты внутренние органы? — Маро изогнула бровь. — Насколько сильно?

— Сильно, — отрезал староста. — Уж поверь. Она вне опасности. Врачи сказали, выкарабкается, но… Пару недель мы её не увидим. И ещё выдадут освобождение от боевых дисциплин до января.

— Надо её навестить, — сказала Маро.

— Это же клановый госпиталь, — фыркнул Игорь. — Нас туда не пустят.

— Пустят, — заверила бессмертная. — Я поговорю с папой.

Друзья уставились на меня.

— Что?

— Только не говори, что ты не понял, кто за этим стоит, — заметил Гриднев.

— И кто? — включаю дурака.

— Тёлка, которая её вызвала… это же Ольга Брузова! — не выдержал кинетик. — Смекаешь? Брузовы в услужении у Никольских, а те связаны с Барскими вассальными отношениями.

— Игорь, — я невинно улыбаюсь. — Ты мог и не объяснять. Ясно, что этот маленький ушлёпок не успокоится, пока не уничтожит нашу славную компанию.

— И что нам делать? — напирал здоровяк.

— Не вам. Барский бросил вызов через Регину, и мне придётся поставить точку в этой истории.

— Знаешь, что? — Игорь перевёл взгляд на Маро. — Не нравится мне, когда он такое говорит.

— Ты не можешь вызвать Барского, — покачала головой Кобалия. — Его род тебя уничтожит.

— С волками жить, — многозначительно произнёс я, — по-волчьи выть.

* * *

Всё случилось на большой перемене.

Я уже знал, как выглядит Ольга Брузова. Прямые блондинистые волосы, костлявое лицо, плоская грудь и взгляд прожжённой стервы. Ярко накрашенные губы и кольца в ушах дополняли образ фехтовальщицы, привыкшей к тяжёлым боевым рапирам и классической испанской технике.

Брузова вела себя вызывающе, громко смеялась и была окружена свитой из двух подружек, одной из которых следовало бы получше следить за своим питанием.

Разбираться с Оленькой «по понятиям» я не стал.

Просто зарядил костлявой сучке с ноги в челюсть, отправив в нокдаун.

— Охренел? — взвизгнула жирная подруга фехтовальщицы и полезла в рюкзак за оружием. Её пыл несколько ослаб, когда я сжал в кулаке тычковый нож. Ещё через пару мгновений наступило узнавание.

Брузова стояла на коленях, пуская кровавые слюни.

Подружек словно ветром сдуло.

Гимназисты, ставшие свидетелями потасовки, жались к стенам и смотрели на меня с опаской.

— Вставай, — холодно сказал я.

Брузова сплюнула и, размазывая кровь по щекам, встала на ноги. Крепкая, однако. Уже оценивает меня, присматривается к движениям, прикидывает шансы.

— Схрена ли ты на меня наехал? — прошипела гимназистка.

— Ты мне не нравишься, — я даже не стал скрывать очевидных фактов. — Посмотри на себя. Жуткая уродина, даже косметикой пользоваться не умеешь.

Рукоприкладство, прямое оскорбление — достаточные причины для вызова. В гимназии Эфы и за меньшее головы слетают с плеч.

Проблема в том, что Брузова меня знает.

Видела на арене.

— Пожалеешь, — шипит любительница дуэлей. — Сильно пожалеешь.

— Отвечаешь за за свои слова?

Я был почти уверен, что она бросит вызов. И это позволило бы мне выбирать оружие на грядущем поединке. Вот только… Оленька удивила.

— У меня нет времени на всяких грязнюков.

Выдав это, Брузова попыталась пройти мимо, но я перегородил дорогу.

— О, боги! Какая же ты сцыкливая. Ладно, уговорила. Бросаю тебе вызов. Выбирай оружие по собственному усмотрению.

Девушка побледнела.

— Так уж и быть, — сжалился я. — До первой крови.

* * *

Отправившись к секретарю, я оформил вызов на дуэль по всем правилам. Чуть к мастеру Мергену из-за этого не опоздал. Выяснилось, что у нас не будет истории до конца недели, так что я воспользовался форточкой для своих грязных целей. Загодя пришёл с бланком в арсенал, уже зная, что моя противница выбрала рапиру с дагой. Как это предсказуемо!

Оленьке я всё же подгадил. У меня форточка, а у неё — геометрика. С очень суровым преподавателем, который ненавидит пропуски.

Наверное, я мог бы спустить всё это на тормозах, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Вот только Барского нужно поставить на место. Мне учиться в гимназии ещё полтора года, и здесь не так уж много людей, на которых можно положиться. Мне по большому счёту насрать на авторитет у местной школоты, но есть красные линии, через которые всякие куски говна не должны переступать. К этому моменту я успел выяснить, что Ираклию тоже угрожали, поэтому он не пришёл на занятия. Что не есть хорошо. Те, кого я взял под своё покровительство, должны чувствовать себя в полной безопасности.

Когда я вышел в центр манежа, то почти не удивился собравшейся толпе на трибунах. Да, Крикс, где бы ты ни появился, а неизменно собираешь аншлаг.

Поискал глазами Барского.

Вот он, в первых рядах.

Спокойно наблюдает за происходящим.

Наши взгляды встречаются, но по лицу аристократа я ничего не могу прочесть. Он просто смотрит на меня, выламываясь из толпы глыбой ледяной отстранённости.

Брузова вышла в центр.

Мы были вооружены боевыми шпагами с двусторонней заточкой и полуметровыми дагами с усиленной гардой. Каждый из нас получил наколенники и налокотники, скрывающиеся под одеждой. Брузова заявилась на поединок в клетчатой юбке до колен и полусапожках на плоской подошве. У каждого из нас были перчатки, а также колеты, застёгивающиеся «на запАх». Я обратил внимание на то, что мой колет имеет закрытые подмышки, высокий и плотный воротник «горже». А вот фехтовальные маски отсутствовали.

Вадим Петрович, по своему обыкновению, телепортировался на арену.

— Примирение будет? — уточнил надзиратель.

Я медленно покачал головой.

Ольга ничего не ответила, но я видел, как её лицо стремительно белеет. Странно, что Барский не предупредил сучку о последствиях. Тяжёлое ранение одного из моих друзей я бы не оставил без внимания.

— Это поединок до первой крови, — напомнил Гирс. — Убивать друг друга вам строжайше запрещено. Бой останавливается после доказанного ранения одного из участников. В случае смерти дуэлянта, род второго участника имеет право на кровную месть. Администрация школы оставляет за собой право на отчисление нарушителя. Если убийца не входит в клан и не относится к благородному сословию, дело передаётся на рассмотрение полиции Фазиса. Всё понятно?

Мы кивнули.

— Начинайте, — скомандовал Гирс.

И растворился в воздухе.

Брузова швырнула мне в лицо горсть песка, поддев её носком. Я прикрылся локтем и чуть не пропустил молниеносный выпад шпагой. В последнюю секунду успел принять на дагу, вывернув кисть, отвёл в сторону вражеский клинок и нанёс встречный удар, который был тотчас парирован.

Ольга преодолела страх.

И была предельно сосредоточена.

Мы разорвали дистанцию до двух метров и приняли нижние стойки, сильно припав на правое колено. Ольга слегка пританцовывала, покачивая клинками. Я максимально приблизил колени к земле и опустил оба лезвия на песок. Пауза длилась пару секунд, потом Ольга попыталась провести ложный выпад шпагой в голову. Слегка отклонившись, я повёл длинный клинок вверх, а дагой швырнул песок в глаза противнице. Удачно — Брузова зажмурилась. Этого хватило для стремительно рывка. Быстро сменив ноги, я сократил дистанцию, отвёл лезвием Ольгину шпагу, но вместо логичного удара дагой, который было легко парировать, вывернул кисть правой руки и зарядил тяжёлым навершием противнице в челюсть. Что-то хрустнуло, и Брузова утратила контроль над ситуацией. Махнула наугад шпагой. Я нырнул под клинок, выбросил дагу, девушка успела парировать своей… и пропустила удар шпагой.

Мой клинок вошёл в бедро дуэлянтки, царапнув кость.

Девушка вскрикнула и упала на колено.

Песок арены молниеносно начал пропитываться кровью, бьющей из разорванной артерии. Я отступил, давая понять, что поединок окончен.

Гирс телепортировался на манеж и выставил руку, отгораживая меня от Ольги.

Я увидел, как зрительские ряды дрогнули, пропуская целительницу Юлю.

* * *

Брузову куда-то увезли.

Подозреваю, что в одну из городских клиник.

Удар был нанесён с таким расчётом, чтобы повредить четырёхглавую мышцу бедра, и мне это удалось. Юленька снимет боль, заштопает кровеносные сосуды, но вот хромать Оля будет ещё долго — если не вмешаются высококлассные целители.

Думаете, я на этом остановлюсь?

Нет.

Кротов с парочкой каких-то недоносков курил в школьном дворе. Один из немногих курильщиков в гимназии Эфы, между прочим. Две трети учеников ведут здоровый образ жизни, постоянно медитируют и упражняются с клинками, и лишь некоторые персонажи уверены, что можно въехать в клановый рай на чужом горбу.

В качестве курилки пацаны выбрали северо-восточный угол раздевалки рукопашников.

— Эй, Кротов, — позвал я, нагло ухмыляясь. — Видел, как твоя сестра целовалась с Успенским. Что, подрастает в роду давалка?

Лицо приспешника Барского вытянулось от возмущения.

Приятели крысёныша посмотрели на меня, как на врага народа, но потом сообразили, кто перед ними.

— Ты что несёшь? — процедил Кротов. — Возьми свои слова обратно.

Разумеется, сестру Кротова с Успенским видел не я, а совсем другие люди. Эти же люди разнесли сплетню по всей параллели, о чём мне и рассказала подружка-телепат Маро Кобалии.

— А ты меня заставь, — я вплотную подступил к отморозку.

Приятели крысёныша были кавказцами, и они ждали от Кротова определённых решений. В Фазисе, да и не только в нём, подобные оскорбления считались недопустимыми. По сути, я не оставил Кротову выбора.

— Требую сатисфакции, — бросил сквозь зубы крысёныш.

— И ты её получишь, — улыбаюсь в ответ. — Жду официальный вызов.

Развернувшись, я зашагал прочь.

Вызов был брошен и принят при свидетелях, так что от арены хмырю не отвертеться. И это будет моя вторая жертва за день.

Что дальше, спросите вы?

План у меня, разумеется, есть.

Глава 22

Трибуны ревут.

Я стою на одном колене с отведённым в сторону древком копья. Наконечник в крови. Красная капля, сорвавшись, падает на песок.

Кротов скулит в полутора метрах от меня.

Ему больно.

Кому угодно не понравится, если его ткнуть копьём в ягодицу. Теперь этот придурок не сможет нормально сидеть за партой… недели две. Опять же зависит от целителей, лучшие из которых — для верхушки клана.

Юля уже спешила на выручку.

Я выпрямился, крутанул копьё и поставил древко на землю.

Не знаю, на что рассчитывал этот идиот, когда заявил на поединок древковое оружие. Я одинаково хорошо владею короткими и длинными клинками, дробящими и метательными игрушками, копьями, трезубцами и алебардами. Мне вообще пофиг, чем наказывать местных отморозков.

Барский встретил меня неподалёку от будки охранницы, когда я уже переоделся, сдал оружие с защитной экипировкой и поднялся из арсенала по крутым бетонным ступенькам.

— Надо поговорить.

— Высокородный решил снизойти до грязнюка? — я ухмыльнулся в лицо седовласому.

— Перестань ломать комедию, — Барский поморщился. — Скажи лучше, чего ты добиваешься.

Я окинул своего оппонента насмешливым взглядом.

— Это переговоры?

Аристо плотно сжал губы. Желваки заходили ходуном, но других признаков сдерживаемой ярости видно не было. Разве что взгляд, которым Лев пытался меня испепелить.

— Не совсем.

— Тогда досвидос.

Я двинулся по дорожке в сторону школы, не удостоив Барского своим вниманием. Со спины тот вряд ли будет нападать, а если и нападёт… Реакция у меня отменная.

— Ладно, — упырь догнал меня через десяток метров и зашагал рядом. — Пусть будут переговоры.

— А если так, — сказал я, не изменившись в лице, — то вот мои требования. Ты отваливаешь от меня и моих друзей, даёшь спокойно доучиться без всего этого дерьма, отзываешь шавок из вассально зависимых родов. Никаких купленных бретёров и прочих наёмников. Всяких неудачников, задолжавших денег твоему папочке, я тоже видеть не должен.

— Многовато хотелок, — процедил седовласый. — Я здесь должен разговаривать с позиции силы.

— Не похоже, чтобы твоя сила помогла Кротову и Брузовой.

Молчание.

— Что взамен? — угрюмо произнёс Барский.

— Мы сделаем тебя старостой. Игорь станет твоим заместителем. Формально ты одержишь победу и завоюешь уважение одноклассников. Неформально классом продолжит управлять Гриднев. И всю свою привычную работу будет делать он.

— Это всё?

— Нет. Я оставлю тебя в живых и больше не трону твоих приспешников. Ты, в свою очередь, не будешь через папочку гадить Игорю с Ираклием.

— Что ты имеешь в виду?

— Игорь хочет быть пилотом меха. Ираклий может пробудиться. Если их пригласят в клан, держись в стороне.

Барский фыркнул:

— Гриднев — кинетик. У него может прокатить. А этому кучерявому болвану точно ничего не светит.

— Тем более, — добиваю последним аргументом. — Ты ничего не теряешь.

Барский резко остановился.

Я последовал его примеру.

Несколько секунд мы сверлили друг друга глазами, не произнося ни слова. Мне этот тип откровенно не нравился, аристо платил взаимностью. И всё же, противостояние затянулось. Мы оба в тупике, потому что Барский осознаёт уровень моей подготовки и не хочет ввязываться в открытую драку. Я же не собираюсь переходить дорогу главе рода, который способен стереть меня в порошок. Ну, или создать кучу проблем, от которых придётся бежать в другую часть страны. При этом мы можем отыгрываться на друзьях-приятелях враждующей стороны до бесконечности.

Наверное, Лев мог бы попросить папочку подослать ко мне наёмных убийц. Вопрос в том, к чему это приведёт. Один такой случай известен, но я по-прежнему жив и здоров. В отличие от мстителя. Второй момент: папочка вполне мог и отказать. Да, манипуляторы. Да, яблоко от яблони. Но разбирайся сам, сынок, в своих школьных проблемах, иначе какой из тебя глава рода в будущем?

— Перемирие, — задумчиво произнёс Барский. — Но учти, я буду всеми силами препятствовать, если ты захочешь вступить в клан. У отца достаточно влияния…

— Мне плевать, — перебиваю мажора. — Я не собираюсь вступать в клан.

Лев обдумал информацию.

И нехотя произнёс:

— Ладно. Конец войне, пока ты не свалишь из гимназии. Но с окончанием школы заканчивается и наш договор.

— Согласен. Даёшь слово?

Барский, поколебавшись, заговорил:

— Клянусь именем своего отца и честью рода, что до конца твоего обучения в гимназии Эфы не буду наносить ущерб, прямо или косвенно… тебе, Сергей Иванов, и твоему окружению. Не важно, кто это будет.

— Со своей стороны исполню всё, что обещал.

Протягиваю аристократу ладонь.

Брезгливо поморщившись, Барский скрепил нашу сделку рукопожатием.

* * *

Разумеется, я понимаю, что нажил смертельного врага.

Барский относится к категории мстительных и злопамятных людей. Наверняка он внёс меня в свой чёрный список и захочет отыграться за унижения в будущем. Успехов ему в этом начинании. Потому что я не собираюсь задерживаться в Фазисе надолго.

Жизнь — штука непредсказуемая.

Получу аттестат, рвану в другую агломерацию и посмотрю, как далеко можно зайти со своими навыками. В прошлой жизни мне удалось отойти от дел и отдохнуть на райском островке незадолго до смерти. Почему бы не повторить успех? Вот подкоплю деньжат, разберусь со всеми заданиями Администратора… А там, глядишь, переключусь на что-нибудь безопасное. Открою лавку древностей, например.

Мысль, кстати, неожиданная.

В роли торговца артефактами я себя не представлял от слова «совсем», но почему бы и нет? У меня есть Компас, буду искать с его помощью что-нибудь крутое…

А ещё можно заделаться учителем фехтования.

Тоже вариант.

— Может, ты и прав, — бурчал Гриднев, когда мы ехали на трамвае в сторону кланового госпиталя. — Как по мне, надо было хреначить всех этих уродов, достали уже.

В душе я был согласен со старостой, но преследовал свою выгоду. Конфликт притягивал всеобщее внимание и вызывал пересуды, я же хотел уйти в тень.

— И кто бы лежал в больничке завтра? — поворачиваюсь к Игорю и заглядываю ему в глаза. — Ты? Ираклий? Это хорошая сделка, мы не можем воевать до бесконечности.

За окнами трамвая разворачивались Змеиные Кварталы.

После занятий мы решили навестить Регину, которая уже пошла на поправку. Маро, сославшись на то, что ей надо заскочить домой, уехала на родовой тачке в сопровождении водителя-охранника. Подозреваю, что истинная причина такого поступка крылась в требованиях главы рода. Маро была потенциальной наследницей, и её безопасность ставилась превыше всего.

Водитель показался мне одарённым — я уловил скрытое движение ки.

Поделился своими наблюдениями с Гридневым.

— Всё правильно, — кивнул староста. — Через несколько недель после инициации одарённые начинают чувствовать друг друга.

— И ты меня чувствуешь?

— Конечно. Если ты применяешь свои сверхспособности.

Интересно.

Значит, охранник прокачивал через себя энергию, пока Маро садилась в машину. И кем он мог быть? Телепатом, эмпатом, ясновидцем? Последним — вряд ли…

Что ж, Маро ввязалась в большую игру. Теперь бессмертная защищает интересы клана на Большом Турнире, и беспокойство её отца вполне объяснимо.

Мы, как рядовые плебеи, воспользовались услугами общественного транспорта. Я, Ираклий и Игорь. Купили фруктов у торговки на углу, загрузились в переполненный автобус и покатили к сердцу города. Выйти пришлось на углу Малой Артамоновской и Шустовского бульвара, дальше начинались владения клановцев. Охраняемая территория с собственной службой безопасности и правилами внутреннего распорядка.

Так, через Змеиные Кварталы не ездили автобусы, троллейбусы и трамваи. Канатка тоже огибала эти земли стороной. Зайти во владения Эфы пешком — пожалуйста. Или заехать на своей машине. Только подготовьтесь морально к тому, что вас будут останавливать представители СБ, интересоваться документами и целями визита.

А так…

Город как город.

Чистые улицы, ровные тротуары, озеленение. Есть магазины, только они все дорогие. Парикмахерские, салоны, клубы по интересам — всё премиальное, с запредельными для простых смертных ценниками.

Присмотревшись к этому райончику, я обнаружил и другие отличия.

Во-первых, здесь не было так называемых «бирж» — скоплений небритых оборванцев, пьющих пиво и ничего не делающих. Во-вторых, я не заметил цыган, которые в других частях города разгуливали свободно. Попрошаек и фейковых инвалидов как ветром сдуло — у входов в магазины они не встречались. Отсутствовал разбросанный абы где мусор, который, по мнению коренных обитателей Фазиса, порождают исключительно чайки и туристы.

Дальше — больше.

Малоэтажная застройка. Преимущественно виллы. Причём, некоторые дома напоминали дворцы, а другие вообще нельзя было разглядеть за высокими заборами, туями и прочей садовой порослью. Зато хватало вычурных гербов на массивных чугунных воротах с ручной ковкой. Здания на три-пять этажей оказывались либо финансовыми организациями, либо закрытыми ЖК для простолюдинов-клановцев с собственными парковками, бассейнами и придомовыми рекреационными зонами.

Никаких посольств, консульств, зарубежных представительств.

Змеиные Кварталы — для своих.

Маро встретила нас у остановки и повела тихими улочками в сторону госпиталя, в котором лежало изрядное количество моих знакомых.

Трижды нам встречались пешие патрули.

Стражи порядка Змеиного Квартала не носили специальную форму и ничем не напоминали полицейских. Это были подтянутые и серьёзные ребята в дорогих пиджаках с вездесущим гербом Дома Эфы. Отличие символики бросалось в глаза сразу — на фоне атакующей змеи были изображены два скрещенных меча и треугольный щит.

— Вход в госпиталь разрешён клановцам, — сообщила Маро. — Я постараюсь вас провести, но ничего не обещаю. Это одно из самых охраняемых мест в Кварталах.

— И что нам делать? — возмутился Ираклий.

— Смириться с неизбежным, — ответила бессмертная. — Если пройти не дадут, поприветствуете Регину с улицы. Я подведу её к окну палаты.

Госпиталь расположился в гуще реликтового леса — едва ли не самой крупной парковой зоны на территории Кварталов. Сосны, можжевельники, искусственный пруд… и высокий металлический забор. Кое-где даже располагались камеры наблюдения. Громоздкие и неуклюжие, но для 1978 года — передний край науки.

На КПП нас не пропустили.

Охранник сказал, что Маро, учитывая её статус, может навестить пациента госпиталя, нам же придётся подождать её здесь, у ворот. Впрочем, эсбэшник оказался дядькой добродушным. Позвонил куда следует, выяснил, что Регина сейчас находится в палате, позвал её и организовал нам встречу. Как выяснилось, без охраны пациентам запрещено покидать территорию госпиталя, но через забор общаться можно.

Не прошло и десяти минут, как мы увидели свою подругу. Бледную, еле передвигающуюся, но живую и выздоравливающую.

— Ребята, — восхитилась девушка. — Как я рада вас видеть!

Фрукты мы передали через охранника «на проверку» и «соответствие стандартам». Просовывать мандарины и хурму через решётку забора нам запретили категорически.

— Боятся отравлений, — слабо улыбнулась Регина.

— Правильно делают, — вступилась за руководство госпиталя Маро. — Именно поэтому здесь безопасно.

— Ничто не мешает мне достать нож и зарезать её через прутья, — скептически бормочет Гриднев.

— А ты попробуй, — хмыкнула Кобалия.

— Шутишь? Тут везде камеры.

— Конечно, шучу. Не надо такое делать. Просто поверь мне на слово: ограждение имеет каббалистические вставки и артефакторную защиту. Быстро летящие предметы, острый металл — всё это замедляется и отводится силовым полем.

— Отводится? — переспросил я.

— Меняет траекторию, — пояснила бессмертная.

Знакомая технология.

Прыгуны, решившие телепортироваться внутрь Бродяги, перемещаются в совершенно непредсказуемые локации. Не думал, что речь идёт о силовых полях.

— Сергей разобрался с Брузовой, — сообщил Ираклий.

— Правда? — Регина посмотрела на меня со смесью благодарности и вины. — Извините, что пошла на тот бой и вам ничего не рассказала.

— Не извиняйся, — отмахнулся я. — Просто не делай так больше.

— У нас перемирие с Барским, — добавил Игорь. — И новый староста.

— Кто? — заинтересовалась девушка.

— Барский, — ответила Маро.

Глаза ботанички округлились.

— Это прикол?

— Нет, — я решил окончательно объяснить всем политику партии. — Это жертва. Я договорился о перемирии до конца нашего обучения в школе. Мы не трогаем их, они — нас.

— Странно, что ты поверил, — вздыхает Ираклий.

— Он дал слово, — пожимаю плечами.

— Если дал, — поддержала меня Регина, — то исполнит обещанное.

Для меня это какая-то магия, но аристократы придерживаются своеобразного кодекса чести. Даже выродки наподобие Барского выдрессированы до такой степени, что не могут нарушить клятву, пусть она и давалась простолюдину без свидетелей.

— Посмотрим, — пробурчал Гриднев.

Я мыслями был уже далеко.

Перед моими глазами разворачивались заснеженные сибирские просторы.

Глава 23

Стоя у окна, я рассматривал заваленный снегом город.

Никополь разительно отличался от Фазиса, причём не в лучшую сторону. Холод, ветер, угрюмые люди на улицах. Нет, знаете ли, ощущения… лёгкости бытия.

Передо мной развернулся безликий человейник.

Лабиринт из однотипных панельных домов по тридцать-сорок этажей каждый. Канатку в Никополе никто не удосужился протянуть, да и какой в этом смысл? Тросы промерзали бы насквозь, покрывались наледью и блокировали движущиеся кабины. Обслуживание столь бессмысленной системы проделало бы громадную дыру в муниципальном бюджете. Поэтому местная администрация сделала упор на расширение имеющихся веток метро. Три кольца, несметное количество линий… Ну, и ползающие по улицам трамваи, троллейбусы, автобусы. Есть речной порт, который закрыт на зиму. Железнодорожный и аэровокзал. Да что там, прямо сейчас вдалеке величественно проплывает дирижабль.

А ещё в городе хватало заводов, которые нещадно дымили.

Сжимаю грани коммуникатора.

Я на связи, человек.

Приветствую, Администратор. Я в Никополе, готовлюсь выполнить твоё задание. Дай мне образ Великого Артефакта.

Смотри и запоминай.

Знаете, я ожидал чего угодно, только не этого. Легендарное устройство, которое меняет ранги и психотипы, расширяет возможности одарённых и способствует гарантированному пробуждению претендентов… Ну, это могло быть кольцо. Или корона. Или неведомая хренотень вроде давильного пресса. Что угодно, только не жук-скарабей. Механический жук с рубиновыми глазками, заострёнными лапками и выгравированной на панцире спиралью.

Как это работает?

Прикладываешь к затылку, дальше артефакт всё сделает сам.

Уклончивые ответы меня настораживают.

И что он сделает?

Внедрится в твою нервную систему, изучит Дар, выйдет с тобой на связь и предложит варианты модификации. Ты можешь сменить или дополнить психотип, увеличить ранг, оптимизировать потребление энергии.

Я могу стать кем угодно?

Зависит от твоего потенциала. Артефакт не настолько всемогущ, как многие думают. Иначе по Земле ходили бы бессмертные боги, обладающие полным спектром сверхспособностей. Всё индивидуально.

Кто-нибудь пользовался этой штукой?

У меня нет информации по твоему запросу.

Жук продолжал вращаться перед моим мысленным взором, поворачиваясь то панцирем, то сегментированным металлическим брюшком. Я наблюдал за телескопическими конечностями твари — они удлинялись, укорачивались, иногда превращаясь в тонкие нити, а порой втягиваясь в корпус. Фрагменты корпуса тоже меняли конфигурацию, словно насекомое достраивало себя, эволюционируя за считанные секунды.

Оно… внедряется в позвоночник?

Да.

И управляет моим телом?

В рамках своего функционала. После апгрейда, как ты бы назвал усовершенствование, артефакт выбирается наружу, отваливается и принимает облик украшения.

Изменив форму, жук превратился в кругляш медальона.

Лапки исчезли, корпус сделался плоским.

Неизменным осталось лишь одно — рельефное изображение спирали.

Со мной может… что-нибудь произойти? Побочные эффекты.

Не понимаю, что ты имеешь в виду.

Паралич, инфекция, столбняк. Что угодно. Это же инородное тело, которое вторгается в мой организм.

Великим Артефактом пользовались Предтечи. У них всё было нормально. Как поведёт себя человеческий организм, я не знаю.

Благодарю за честные ответы.

Пауза.

Что-нибудь ещё, человек?

Пока нет. Конец связи.

Вернувшись в свою комнату, я несколько минут обдумывал услышанное. Артефакт меня настораживал. Выглядело всё так, словно надо мной будет ставить эксперименты безумный учёный. Что ни спросишь — нет данных. Ну, хотя бы не врёт.

Для себя я так и не решил, надо ли применять это устройство. Инопланетный гаджет не тянул на безобидную игрушку. Эта штука могла перехватить управление над моим телом, влезть в мозг и превратить в своего раба. Или что-то пойдёт не по плану, и я стану слюнявым овощем, прикованным к постели. Офигенное перерождение.

Надо проявить осторожность.

Великий Артефакт пригодится мне в качестве инструмента для шантажа. Скарабея можно продать, обменять, предложить кому-нибудь влиятельному и заручиться его поддержкой… И уж точно я не собираюсь впускать эту тварь в спинной мозг.

Ух.

Как это ни печально, но надо выходить на улицу.

* * *

Бродяга, если захочет, может быть и квартирой.

Вопрос в том, чтобы иметь достаточно свободного пространства, в котором разворачиваются интерьеры. В Фазисе есть целые недостроенные дома, в которых уже проложены коммуникации, но часть квартир — это пустые ячейки без хозяев. Напоминает головоломку с отсутствующими деталями. Семья завозит кирпичи, возводит стены, устанавливает окна и двери, занимается отделкой… и чаще всего это происходит после заселения. То есть, люди живут в этих трущобных сотах, мешают раствор, выносят строительный мусор, долбят стены перфоратором и параллельно жарят картошку.

Здесь — несколько иная картина.

В Никополе власти строго следят за возводящимися объектами. Если жильё не соответствует установленным нормам, комиссия не позволит сдать его в эксплуатацию. Вот поэтому мы вселились не в пустую ячейку, насквозь продуваемую ветрами, а в блок квартир с черновой отделкой. Надеюсь, в ближайшую неделю здесь не объявятся счастливые жильцы с котом и новенькими ключами.

Интересно, по каким критериям Бродяга выбирает жильё?

У меня есть подозрение, что домоморф умеет наблюдать за людьми и собирать о них информацию. Мы ни разу не вселились в обитаемые «квадраты». Сейчас, например, Бродяга сказал, что подъезд почти пустой. Выкуплена одна квартира на втором этаже, но хозяин даже не приступал к ремонту, и одна на шестом. Там постоянно шумит перфоратор, и крепкие мужики в комбинезонах перевозят на грузовом лифте коробки с керамической плиткой. Мы поселились на пятнадцатом этаже. Не слишком высоко, но при этом не слышны звуки стройки. Любопытных соседей — ноль.

Как я уже говорил, Бродяга занял собой целый блок из четырёх квартир. Внедрился, пробил межкомнатные двери, заложил кирпичами почти все входные, запилил приличный ремонт, обставил себя мебелью и техникой. Лоджии были застеклены и утеплены, мы их не трогали. Батареи оказались подключёнными к центральному отоплению, что в Фазисе наблюдается не везде. Ванные и туалеты были разделены, Бродяга оставил их как есть. Здесь, кстати, принято иметь в доме ванну, а не душевую кабину — сказываются особенности северного менталитета.

Закрыв за собой массивную дверь, обитую дерматином, я прислушался к звукам подъезда.

Далеко внизу хлопнула дверь, и толпа мужиков, переговариваясь, начала таскать что-то тяжёлое. Спустя несколько секунд заработал грузовой лифт.

За окном подъезда гудел ветер.

Я направился к пассажирскому лифту, вдыхая запахи краски и свежего ремонта. Подъезд был новеньким, необжитым. Никто ещё не успел обрисовать стены, заставить всё банками-пепельницами и напарковать в каждом блоке свои дурацкие велосипеды.

Лифт прибыл довольно быстро.

Когда я зашёл в кабину, то увидел своё отражение в зеркале. Пятнадцатилетний подросток в красном пуховике, джинсах и модном вязаном «петушке». На ногах — зимние ботинки. Неизменный рюкзак за спиной. Обычный, без гимназической символики. Ну, и вязаные перчатки, куда ж без них.

Вестибюль первого этажа оказался просторным — хватало места и для двух лифтов, и для внезапного диванчика, и для огромного количества почтовых ящиков на стенах. Металлическая дверь была распахнута настежь и подпёрта кирпичом, так что я сходу окунулся в зимнюю стужу.

Посторонившись, пропустил здоровяка с мешком штукатурки на плече.

У самого подъезда был припаркован микроавтобус, из которого и выгружали всё это добро.

Ветер, холод, снег. Заметённый двор, укрытые белым покрывалом пешеходные дорожки. Свинцовое небо, украденная вьюгой перспектива.

Карту города я изучил, уже представляя расположение и площадь районов. В этой реальности напрочь отсутствовали названия «Ленинский», «Советский» или «Октябрьский». Оно и понятно, ведь о революции и диктатуре пролетариата никто слыхом не слыхивал. Зато имелись Центральный, Сосновский, Волчий и Промышленный. Встречались мне на карте Заречье, Полигоны, Аэро-1 и Аэро-2, совершенно непостижимые Шаманы.

Вот как это всё объездить?

Агломерация большая.

Я бы сказал, Никополь больше Фазиса раза в полтора, если не в два. Всё заметает, по улицам ездят снегоочистительные машины, в белёсом тумане перемигиваются светофоры. Наверное, стоило бы сесть на такси и поколесить по городу — это наиболее рациональный способ отыскать Проектор. Рядом с моим домом есть автобусная остановка. Если пройти ещё с полсотни метров, обнаружится спуск в метрополитен. Катайся, пока не надоест.

Натянув на голову капюшон, я двинулся в сторону метро. Ноги увязали в снегу, коммунальщики ещё не успели расчистить тротуары. Девять утра, а чувство такое, что мегаполис погружён в сумерки. Эх, отвык я от севера. В прошлой жизни я бывал в Новосибирске дважды — оба раза выполнял заказы. Правда, во второй раз приехал летом, это не считается. Зато в первый…

Надвигались новогодние праздники.

Как сейчас помню.

Сугробы, ёлки на главных площадях, радостные и уже пьяные люди… А мне надо работать. Клиент заказал столик в ресторане, заявился туда с любовницей, охраной и деловыми партнёрами…

Эх, не будем о грустном.

Тогда я чудом ушёл из Новосиба и долго скрывался от охоты в крохотных таёжных городках.

Сейчас я вынужден сражаться с тайным мистическим обществом, которое следило за мной в Фазисе и, вероятно, продолжает пасти в Никополе. Если я прав, то опасность многократно возросла — я вплотную подобрался к революционерам. Но может случиться и так, что при отъезде из Фазиса я сбил ребятам настройки.

По улицам Никополя ходили исключительно простолюдины. Оно и понятно — я поселился в обычном спальном районе. Далековато от клановых владений, финансового и административного центров. Благородные товарищи сюда не заглядывают, а если и проезжают мимо, то в комфортабельных лимузинах с подогревом.

Укрывшись от ветра за автобусной остановкой, я осмотрелся. Громады высотных комплексов, широченные тротуары и шестиполосная магистраль, по которой несутся потоки машин. Изучив расписание, я понял, что ближайший автобус подъедет минут через пятнадцать.

Гадство.

Надо раздобыть телефонную книгу, чтобы заказывать такси к подъезду.

И тут, словно по мановению волшебной палочки, к остановке подкатило зеленоглазое такси. Я не шучу. Приземистая жёлтая колымага с шашечками и характерной зелёной фарой под лобовым стеклом. Фара была включена, а это значило, что такси не занято.

Под навесом остановки сгрудилось много народу, но никто даже не дёрнулся в сторону машины. Я чуть не прослезился от умиления. Не «Волга», конечно, но очень похожий агрегат. Колёса залеплены снегом, по лобовому стеклу непрестанно снуют «дворники».

Это мой шанс.

Подбегаю к тачке, открываю переднюю дверь.

— Шеф, свободен?

— Я тебе не шеф, — ухмыльнулась крепко сбитая тридцатилетняя женщина в шерстяном свитере с горлом. — Прыгай, не напускай холод.

Сняв рюкзак, забираюсь в салон и хлопаю дверцей.

— У папки своего будешь хлопать, — добродушно бросила через плечо лихая баба. — Здесь всё нежно закрывается. Без фанатизма.

Голос у женщины был глубокий, немного прокуренный.

— Куда едем?

Я оживил в памяти маршрут и выдал заготовленную фразу:

— Много куда. Сначала Заречье, потом — Промышленный район. Если потребуется, ещё в одно место прошвырнёмся.

Женщина глянула на меня снисходительно.

— Деньги покажи.

Разумеется, я ждал такого поворота. И вытащил из кармана чуть помятую двадцатирублёвую купюру. Помахал перед носом нахальной тётки и тут же убрал.

— Поехали, — снизошла до клиента гром-баба, утопила в пол педаль газа и вырулила на трассу, пристроившись в хвост к фургону с мороженым. — Заречье. А поконкретнее?

И этого вопроса я ждал.

— Торговый дом «Сибирь-Плаза». На бульваре Прашкевича.

— Крутой, — женщина цокнула языком, обогнала фургон и перестроилась в соседний ряд. — У меня всё по счётчику, имей в виду. А долго в «Плазе» зависать будешь?

— Нет, — качаю головой. — Мне по делу.

Бродяга поселился в районе под названием Аэро-2. Некогда здесь стояла лесная чаща, потом власти решили построить хаб для грузовых дирижаблей. Благодаря этому, как я слышал, разгрузили центральные районы города, над которыми летали косяки воздушных кораблей. Сейчас там гражданский аэровокзал, а у нас активно строится жильё для обслуживающего персонала Аэро-2. Ну, и для всех, кто связан с логистикой.

Как вы понимаете, по своему району я уже прогулялся с Компасом и никакой активности Проектора не обнаружил. Значит, охота продолжается.

Вопрос в том, кто охотник, а кто добыча.

Глава 24

Бульвар Прашкевича встретил нас снегоуборочными машинами, залепленными белым пухом светофорами и внезапной пробкой. Кое-как дотащившись до кольца, свернули на парковку у огромного футуристического здания, напоминающего шляпку гриба. Торговый дом «Сибирь-Плаза» был Меккой для любителей шопинга.

Я спрятался от ветра за ближайшей колонной. Достал Компас, нарисовал в воображении картинку Проектора и подпитал кругляш энергией ки.

Ничего не произошло.

Точка указателя продолжала хаотично дрейфовать по прозрачному диску.

«Плаза» находилась в центре Заречья, поэтому я не сомневался в покрытии района по площади. Теперь придётся ехать в следующий «квадрат».

Не успел я убрать артефакт во внутренний карман пуховика, как рядом задрожал воздух. Знакомая картина, подумал я, сжимая в кулаке тычковый нож. Рукоять была что надо — ребристая и шероховатая. Даже в перчатке удобно работать.

Проваливаюсь спиной назад.

Сквозь колонну.

Делаю два шага, обретаю материальность и вижу, как проекция в дублёнке наносит удар туда, где только что располагался мой подбородок.

Шаг-подшаг.

Удар остриём в висок.

Лезвие ножа окрашивается красным, женщина падает на тротуар, кто-то из покупателей торгового центра вскрикивает. Я отворачиваюсь, прячу лицо в капюшоне и, лавируя между залепленными снегом авто, скрываюсь на парковке. Людей много, легко затеряться. Уклоняюсь от здоровенной фуры, скрываюсь за неповоротливым автобусом, пробегаю ещё пару метров и оказываюсь у противоположного края площадки.

Два тычка в сугроб — и лезвие очищено от крови.

Прячу нож в карман.

Гром-баба на месте. Терпеливо дожидается, пока я не разберусь со своими делами.

— Дальше, — говорю я.

И аккуратно закрываю дверь со стороны пассажира.

— Адрес.

Женщина относится ко мне значительно лучше, её голос потеплел. Надеюсь, это связано с моей харизмой, а не с тем, что я расплатился по счётчику за первую поездку и всё ещё готов колесить по городу.

— Повелецкий тракт, четыре.

— Кинотеатр? — брови женщины поползли вверх.

— Да, — я бросил взгляд на парковку. — Кинотеатр «Иллюзион».

У колонны, где я завалил проекцию, начался кипеш. Скопились зеваки, которых уже расталкивали люди в чёрной униформе — охранники «Плазы». Некоторые из зрителей указывали пальцами на парковку, с которой мы благополучно выехали. Полиция не объявилась до сих пор, и это радует.

— Минут двадцать будем ехать, — сообщила таксистка. — Сам видишь, какие дороги.

— Угу, — вздохнул я. — Замело.

Снег идти перестал, но от этого не легче. Дорогу как всегда посыпали какой-то дрянью, и время от времени машины пробуксовывали в этой каше.

— Ты собрался фильм какой-то смотреть? — вновь заговорила таксистка. Было видно, что я заслужил её расположение, и теперь она не прочь потрепаться. — У меня дочка собралась на «Полуночный дирижабль».

— Гляну афишу, — соврал я. — И прикуплю пару билетиков.

— Это правильно, — одобрила гром-баба, обгоняя заляпанную грязью маршрутку. — На выходных всё разбирают. Ещё и по телефону звонят своим кассиршам, чтобы те придержали места в первых рядах.

— Дело говорите, — признал я.

Если верить карте, то мелких речушек в Никополе хватало. Главной считалась Обь, она и делила мегаполис на две части. Чтобы попасть в Заречье, нам пришлось проехать по длинному мосту. В этом месте река достигала почти километровой ширины. Лёд уже сковал берега, но основное течение продолжало сопротивляться стуже.

На окраинах города возвышались тучеразгонители. Что интересно, эти штуки работали — я видел, как небо очищается от облачного покрова.

Так вот, Заречье располагалось по левому берегу Оби, и там хватало исторической застройки чуть ли не с прошлого века. Административно этот район граничил с Промышленным, а ещё — с Зелёным Бором, где строили виллы внеклановые аристократы, банкиры и промышленники. Приближение Промышленного района ощущалось сразу — по дымящим трубам, громадным цехам и нескончаемым бетонным заборам. Периодически нам попадались железнодорожные ветки, по которым ходили товарняки.

— А что там за столпотворение у «Плазы»? — неожиданно спросила таксистка.

— Пьянчужка валялась под магазином, — отмахнулся я. — Народ позвал охрану.

— Задолбали уже, — прокомментировала гром-баба, когда нас подрезал дорогущий «Вихрь-С», спорткар, на котором гоняли отпрыски именитых родителей. — Кто вам права только выдаёт…

Чем дальше мы углублялись в Промышленный район, тем мрачнее становился город. Фабричные выбросы перемешивались с тучами, создавали непроницаемый смог, и даже разгонители не справлялись с этим дерьмом. Окрестности заводов были застроены общагами и обшарпанными многоэтажными зданиями ухудшенной планировки. А ещё здесь мелькали трансформаторные подстанции, линии электропередач и причудливые радиолокационные антенны — подозреваю, что военного назначения.

Ума не приложу, кому здесь потребовалось ходить в кинотеатр.

Хотя…

Других-то развлечений кот наплакал. А билеты в кино по всей империи копеечные. В прямом смысле этого слова. Помню, мы ходили с Федей и Джан на прошлых выходных в «Эдем», так заплатили по тридцать копеек с человека.

Мои размышления прервались самым неожиданным образом.

Узкий проулок, через который таксистка хотела сократить дорогу, оказался перегороженным. Откуда ни возьмись, выкатилась парочка мусорных баков, обогнуть которые не представлялось возможным.

Гром-баба ударила по тормозам.

В зеркале заднего вида я заприметил эвакуатор, решивший вдруг проехаться по нашей дороге, а потом застрять, перегородив собой путь к отступлению.

Знакомый стиль.

— Идиоты, — выругалась моя спутница.

Я, уже не скрываясь, достал Компас, напитал его ки и загрузил нужным мыслеобразом. Маркер дёрнулся вперёд и намертво прилип к прозрачному ободу. Вот оно что. Это как в игре «Горячо-холодно».

Сейчас очень горячо.

— Из машины не высовывайся, — сказал я, открывая рюкзак. — Тогда доживёшь до утра.

— Чего? — опешила женщина.

Достав кусаригаму, я бросил рюкзак на переднее сиденье, а сам вышел в промороженный каньон. Впервые за время нашего путешествия в глазах женщины промелькнул испуг.

Я отпустил серп, разматывая цепь.

Накачал себя энергией и утратил материальность.

Полетели копья.

Не знаю, как убийцы Ока ухитрились проникнуть на территорию завода. Судя по всему, меня атаковали с ближайших зданий и П-образного крана, под которым находилась платформа открытого вагона.

Копья проходили сквозь моё тело, не причиняя вреда. Отскакивали от асфальта, царапали крышу такси. Ни один наконечник не сумел пробить салон, лобовое стекло тоже уцелело. Значит, целились в меня. Тётку за рулём не воспринимали, как серьёзного противника.

А вот и тени.

Люди в плотной зимней одежде с закрытыми лицами начали спрыгивать с заборов в переулок. Один из нападавших был левитатором — он спланировал плавно, по широкой дуге, взмахнул катаной, пролетая мимо, и наверняка снёс бы мне голову, но я продолжал балансировать на грани воплощения.

Развернувшись вокруг собственной оси, частично изменил плотность, сделав материальными руки с кусаригамой. Цепь скользнула над крышей автомобиля, изогнутое лезвие рассекло воздух. Левитатор почти успел развернуться, и в этот момент кама пробила ему пуховик и вошла под рёбра. Рванув цепь на себя, я расшвырял кровавые капли по снегу. Не прекращая движения, завершил оборот и полоснул по щеке второго противника, неосторожно приблизившегося ко мне с мачете. Боец взревел и попытался сократить дистанцию, за что был наказан пинком в живот. Согнувшись пополам, незадачливый сектант пропустил удар грузом в темечко.

Минус два.

Планируя поездку в Никополь, я снял с цепи один серп и заменил его шипованным грузом. Сейчас зима, под тёплой одеждой можно носить лёгкие кожаные доспехи. А это значит, что кама может не пробить защиту одного из моих противников. Но утяжелитель — другая песня. Черепа проламываются под любыми шапками и капюшонами. Да и грудные клетки можно проминать без особых проблем.

Срисовываю врагов.

Двое сзади, четверо спереди.

Метателей дротиков на высоте не видно. Значит, эти ребята выполнили свою работу и благополучно сваливают в закат.

Подтягиваю цепь и раскручиваю каму в вертикальной плоскости. Одновременно делаю шаг в сторону от такси, чтобы кузов не мешал бою. Упыри за моей спиной вооружены короткими прямыми мечами. Те, что наступают спереди, — кривыми саблями, кукри и парными саями.

На передний край выдвигаются сабельщики.

Цепь со свистом рассекает воздух.

Груз наматывается на кисть ближайшего бойца, здоровяка в стёганом пальто со стальными накладками. Дёргаю на себя, мужик теряет равновесие. Шаг в сторону и вперёд, перехват руки с саблей, быстрый удар серпом в шею. Кровища заливает снег.

Второй сабельщик обрушивает на меня кривой ятаган, но лезвие свободно проходит через тело. В этот раз я сделал проницаемым оружие, которое выпало из руки нападавшего. Враг изумленно посмотрел на пустую ладонь. В эту же секунду я подтолкнул ногой груз и зарядил шипами упырю в грудину. Этот приём очень коварный — он придаёт грузу нужное ускорение.

Сабельщик пошатнулся.

Харкнул кровью.

Я отступил к стене, пропуская тех, кто шёл сзади. Сделал проницаемым себя, пропуская мечи, быстро вернул материальность и закрутил «восьмёрку». Ближайший мечник получил грузом в висок, второй успел развернуться, но ему прилетело камой по горлу. Шагнув вперёд, я толкнул ногой падающее тело на противника с саями.

Мужик с кукри перемахнул через капот машины и рубанул меня по плечу. Быстро переключившись на нового игрока, я сделал его железку прозрачной и саданул локтем в челюсть. Что-то хрустнуло, я отступил назад, уклоняясь от саев. Свалил подсечкой чувака с кукри, добил ударом серпа в глаз, одновременно уклоняясь от атаки. Растянул цепь, принял на неё второй трезубец, закрутил два витка цепи вокруг запястья и дёрнул, перебрасывая врага через колено. Носитель саев был лёгким и худым, но двигался быстро. Это ему не помогло — вписался мордой в переднее колесо. Встать уже не смог — я размозжил ему голову грузом.

Дерьмо.

Пришлось оттащить труп за ноги, чтобы открыть дверь.

И в этот момент задрожал воздух.

В метре от меня.

Не раздумывая, ткнул в сгустившееся пространство серпом, но проекция отбила атаку наконечником копья. Интересно девки пляшут. Отступаю, чтобы раскрутить груз, но убийца идёт на сближение. Резкий выпад. Разворачиваю корпус, втягиваю грудь — и это спасает мне жизнь. Отпускаю серп, перехватываю древко. Вражина бьёт меня ногой, попадает в локтевой блок.

Получи в колено, сучка.

Проекция пошатнулась, но не упала. Блин, та же тёлка, но в другой одежде и с новым оружием. У вас что, фабрика по производству этого мяса?

Убийца перехватывает копьё и закручивает восьмёрку. Переводит оружие за спиной, выстреливает наконечником, упав на здоровое колено. Прогибаюсь, упёршись рукой в снег. Возвращаюсь в стойку, отвожу следующий удар натянутой цепью, закручиваю груз и захлёстываю ногу проекции. Рывок, падение. Откидываю древко, прыгаю вперёд и загоняю остриё камы в глаз убийцы. Женщина дёргается и затихает.

Оттаскиваю второй труп и забираюсь в машину.

Гром-баба сидит, судорожно вцепившись в руль. Костяшки пальцев побелели. Вижу — хочет дать по газам, но выехать из переулка мешают баки.

— Довезёшь до кинотеатра, — говорю я, сворачивая цепь. — И мы в расчёте. Ещё пару червонцев сверху накину. Не бойся, я тебя не трону.

— А эти… — таксистка сглотнула. — Всё?

— Надеюсь, — я не стал врать. — Есть салфетки?

— Поищи в бардачке.

Влажные салфетки не изобретены, судя по всему. Только бумажные, в картонной коробке. Достаю пачку, протираю лезвие камы, груз и шипы… Опускаю боковое стекло и выбрасываю использованные салфетки в снег.

— Гони.

— Издеваешься? — водитель на грани истерики.

— Нет. Двигайся через баки, я их уберу.

Решив, что терять ей нечего, присмиревшая тётка сорвалась с места, переехала через распростёртое на дороге тело и устремилась к мусорным контейнерам. Сосредоточившись, я сделал преграду проницаемой, и мы без особых проблем вырвались из переулка, чуть не ставшего смертельно опасной ловушкой.

Не скрываясь, я достал Компас, скормил ему немного ки.

Увидел, как точка прилипла к дальнему ободу.

— Прямо.

— Но кинотеатр в другой стороне…

— Планы изменились, — я положил на приборную доску пятидесятирублёвую купюру. — Теперь мы едем прямо. И побыстрее, если тебя не затруднит.

Гром-баба поддала газку, и стало веселее.

Вот что купюры животворящие делают.

Глава 25

Промышленный район закончился, а мы продолжали ехать, ориентируясь по Компасу.

Мыслекарта уверяла, что я нахожусь в пригородах, которые ещё сравнительно недавно были сёлами и мелкими городками. Индустриализация привела к тому, что народ потянулся на заводы и фабрики. Власти понастроили общежитий, многоквартирных домов, провели в обиталища миньонов дороги и окончательно поглотили островки экологического благополучия.

Такси мчалось по однотипным микрорайонам, перемежающимся лесопарковыми зонами. Вскоре исчезли и эти островки цивилизации. Качество дорог ухудшилось, застройка стала малоэтажной. Я понял, что мы оказались в сельской местности.

— Не нравится мне тут, — пробурчала гром-баба.

— Это ещё почему?

Женщина посмотрела на меня, как на идиота.

— Ну… мы же в Черёмушках. Здесь всякая дичь творится. Одни дегенераты кругом, алкашня.

Я бросил взгляд на Компас.

Маркер постепенно начал смещаться к центру круга. Значит, цель моего путешествия рядом.

— Притормози, — попросил я женщину.

— Уверен?

Дорога незаметно нырнула в лес.

Сквозь просветы между деревьями я видел контуры большого особняка, при этом других домов в округе не наблюдалось. Отличное место, чтобы разместить филиал тайного общества. Вдали от посторонних глаз, район не престижный и с дурной репутацией, полиция заезжает редко, да и клан не особо заморачивается развитием этой локации. Дом стоит на отшибе, никаких посёлков рядом нет.

Новая мысль: я отсюда не выберусь.

Нет доступа к проводным телефонам, такси не вызвать. Своей машины у меня нет. Я не вижу поблизости автобусных остановок и железнодорожных станций.

Пока я размышлял над этим дерьмом, машина урчала мотором на холостом ходу.

Женщина нервно постукивала пальцами по баранке.

— Сейчас я пойду общаться… хм… со своими друзьями, — поворачиваюсь лицом к тётке. — Понимаю, ты боишься происходящего. Подумываешь, не сдать ли меня полиции. Этот шаг может показаться разумным, но учти — ты не знаешь, кто я. Клановый, не клановый. Мистик или инквизитор. Давай предположим, что полиции я не боюсь. А вот шанс подзаработать ты упустишь.

— Что тебе нужно? — устало произнесла женщина.

— Подожди меня здесь. Я не хочу застрять в лесу.

— Сколько?

Вот это я понимаю.

Деловой разговор.

— Сотка. Ты получишь сто рублей сверху того, что я уже дал, если вывезешь меня отсюда и будешь держать язык за зубами. Если не выполнишь условия сделки, мой ясновидец отыщет твою квартиру. И, поверь, визит тебе не понравится.

Женщина обдумала предложение.

Взвесила риски.

— А если ты умрёшь?

Логичный вопрос.

Я ведь и сам не знаю, чем закончится эта мясорубка.

— Дай мне час. Не вернусь — уезжай без меня.

Щека женщины нервно дёрнулась.

— Ладно. По рукам.

Хлопнув дверцей, я выбрался в никопольскую стужу. Крохотные коробочки заводов, украшенные полосатыми трубами, торчали на горизонте, напоминая о близости мегаполиса.

Шоссе, по которому мы приехали, заворачивало вправо и уходило прочь от владений Чёрного Ока. Чтобы добраться до особняка, мне нужно было протопать по узкой дорожке, кое-как очищенной от снега. Дорожка петляла среди деревьев, по краям её высились сугробы.

Рюкзак я оставил в такси.

Тычковый нож в чехле был приторочен к моему поясу, намотанную на кулак кусаригаму я держал в правой руке, Компас — в левой.

Ветер, налетавший порывами в городе, утих.

Я двинулся по тропе, вслушиваясь в звуки леса и не ослабляя бдительность. В любой момент на меня могли напасть как рядовые адепты общества, так и созданная оператором проекция. Металл кусаригамы холодил пальцы даже сквозь ткань перчаток.

Сомневаться в том, что логово культистов находится именно здесь, не приходилось. Поэтому я убрал Компас во внутренний карман пуховика и перестал напитывать артефакт энергией.

Деревья обступили траву со всех сторон.

Чем ближе к дому я находился, тем больше проступало деталей. Двухметровая кирпичная стена, видимое отсутствие ворот и калитки, высаженные по периметру туи, навороченная конфигурация крыши. По моим прикидкам, особняк достигал трёх-четырёх этажей в высоту, но мне почудилось, что за изломом крыши есть ещё что-то — объёмное, округлое, выпуклое…

Дирижабль?

Когда до забора оставалось метров двадцать, я услышал яростное рычание и лай. Повернул голову вправо. Ко мне прямо по сугробам мчались немецкие овчарки. Целая стая, пять или шесть особей.

Воевать с овчарками бесполезно.

Боевые псы быстрее, сильнее и выносливее человека. Конечно, если бы я заранее побеспокоился о тяжёлых доспехах…

Но я не побеспокоился.

Да и расходовать попусту энергию ки желания не возникало.

Я ломанулся к забору по сугробам, прошёл через кирпичную кладку, но вернуть себе материальность не успел — в меня тотчас полетели стрелы.

Вот это уже серьёзно.

Кодекс инквизиторов гласил, что любое оружие, убивающее противника на дистанции свыше десяти метров, запрещено. Арбалеты, луки, катапульты, пращи, пневматика и огнестрел — всё отправляется в топку. Те, кто хранит лук со стрелами, рискует нарваться на редактирование судьбы.

Дистанция уверенного поражения противника ножом — пять-шесть метров. Десять метров прописали в Кодексе лишь по одной причине — одарённые бойцы физически превосходят простых смертных. Мета, например, разозлившись, способен и на двенадцати метрах вогнать вам клинок в глаз. Кинетики и не такое вытворяют.

Странно, что в список «запрещёнки» не попали копья.

Прогнило что-то в Датском королевстве…

Две или три стрелы прошили меня насквозь и отскочили от ограды. Уплотнившись, я побежал к дому, отметив позиции стрелков. Один человек на лоджии третьего этажа, двое на крыльце «чёрного хода». Увидев, что лучники натянули тетивы и прицелились, я вновь сделал себя проницаемым.

За оградой бесновались собаки.

Шорох оперения.

Стрелы со свистом пролетели сквозь и мимо, нырнув в сугробы.

Не сбавляя темпа, я раскрутил цепь кусаригамы, развернулся вокруг собственной оси и в прыжке завершил оборот, вычерчивая широкую окружность остриём серпа. Лезвие резануло по горлу одному лучнику и оцарапало плечо второму. На следующем обороте я пригнулся и отхреначил камой ногу упырю чуть ниже колена. Первый лучник уже булькал и хрипел в розовом снегу, второго я добил грузом в голову. И тут же проник в дом, не заморачиваясь запертой дверью.

Тихо.

Я ожидал чего угодно: головорезов с самострелами, бешеных псов, мечников-берсеркеров, осточертевшую проекцию…

А дом встретил меня тишиной.

На верхнем этаже засел лучник, и его надо бы ликвидировать, но я пришел сюда по другому вопросу. Мне нужен оператор. Женщина-ясновидец, за голову которой Убыток платит баснословные деньги.

Подтягиваю и скручиваю цепь.

Сверяюсь с Компасом.

Точка вновь прилипла к дальнему краю обода, удалившись от центра. Что означает смещение Проектора… куда? Сучка у главных ворот засела?

И тут меня накрывает инсайдом.

Приближаясь к особняку, я видел очертания дирижабля. Сравнительно компактные очертания. Это частный корабль, а не боевой или пассажирский цеппелин повышенной грузоподъёмности.

Руководители ячейки сваливают вместе с ясновидящей.

Нет времени размышлять.

Я сорвался с места, на бегу пряча артефакт в карман, пересёк обшитый деревянными панелями холл, просочился сквозь парадную дверь и оказался в тени каменного портика, подпираемого массивными колоннами.

Дирижабль был «припаркован» на расчищенной от снега площадке, чуть в стороне от подъездной дорожки, связавшей особняк с воротами. Гондола с плоским дном была рассчитана на посадку в любых условиях, так что в причальной вышке аппарат не нуждался. Пандус убрать не успели, но я заметил признаки спешного отчаливания. Гул работающих вхолостую моторов, скрывшаяся в проёме люка женская фигура.

Подступы к цеппелину охраняли мечники с лицами, скрытыми под маской. Чёрные овалы, повторяющие контуры головы, узкие прорези для глаз и символ Чёрного Ока на лбу. Белый треугольник с заключённым внутрь зрачком. Мечники носили серые пальто, под которыми поблёскивали кольчужные кольца.

Вздохнув, я спустился со ступенек и размотал цепь.

Нужно разделаться с ублюдками быстро, иначе команда успеет задраить люк и поднять дирижабль в воздух.

А летать я пока не научился.

Мечники синхронно шагнули вперёд, увеличивая дистанцию между собой. Перехватив цепь посередине, я начал разгонять фланкировку, препятствуя дальнейшему продвижению врагов. Пара «восьмёрок» — и резкий выброс шарика в голову ближайшего молодца. Мечник уклоняется, а его напарник тут же бросается в атаку. Я примерно этого и ожидал. Сделав клинок оппонента проницаемым, я пропустил его через себя, на возврате цепи перевёл груз в новое вращение и следующим выстрелом раздробил колено «уклониста». Мужик споткнулся и упал в снег. Выбив меч из его руки, я нежно провёл камой по горлу неудачника и развернулся, чтобы встретить второго врага.

Вовремя.

Остриё меча едва не пробило мне грудь.

На автомате разворачиваю корпус, пропускаю бойца мимо и ныряю под руку — хмырь попытался достать меня на возврате.

Шустрый паренёк.

Именно паренёк — на вид моему врагу было лет девятнадцать.

Растянул цепь вправо, блокируя повторную атаку и рубанул врага коленом по рёбрам. Хоть бы хны, ещё и улыбается. Делаю себя проницаемым, шагаю сквозь врага, падаю на колено и, не глядя, загоняю парнишке серп в икру. Вырываю, уклоняюсь от меча, перекатившись по снегу, разворачиваюсь через колено и запускаю груз. Шипы врезаются в пальто и проминают кольчугу. Возврат, раскрутка и захлёст руки с мечом. Рывок вниз, перехват кисти рукой, тычок камой в шею.

Враг оседает на землю.

Бегу к дирижаблю.

Пандус уже подняли, люк задраили. Гондола начала отрываться от площадки. В прыжке я пробил перекрытие и оказался в тесном тамбуре.

Здесь меня подстерегала проекция.

Девка с осточертевшим лицом пошла в атаку, орудуя мечами-бабочками. Вы только посмотрите на сучку. Для тамбура — весьма неплохо.

Став проницаемым, ныряю в переборку.

Раскручиваю каму и вычерчиваю широкую дугу на уровне живота, протаскивая цепь с серпом сквозь переборку. Возвращаю оружие, делаю два шага вперёд и оказываюсь в тамбуре. Проекция в прыжке с разворотом обрушивает на меня бабочку. Встречаю проницаемостью — массивный клинок не причиняет моей шее вреда. Отпрыгиваю, рву дистанцию, восстанавливаю материальность.

Пригнуться, выбросить цепь, описать широкую дугу вдоль палубы.

Мне удалось захлестнуть ногу проекции.

Рывок на себя.

Женщина падает, из обрубка хлещет кровь. Удивительно, но при жизни эти твари даже кровь имитируют, подумал я, проламывая грузом переносицу вражины.

Существо всё ещё дышало, когда я вышел из тамбура в узкий коридор.

Белая кожа, деревянный настил, ковровая дорожка. Пара дверей с каждой стороны, трап в дальнем конце.

Я двинулся к трапу, врубив сверхвосприятие. Три каюты оказались пустыми, в четвёртой сидела женщина, которую я искал.

Шагаю сквозь переборку.

Ясновидящая поворачивается ко мне во вращающемся кресле.

Женщина — точная копия своей проекции. Только в свитере, джинсах и зимних полусапожках, под которыми скопилась грязь. Значит, недавно перебежала на борт, не успела разуться. Лицо не агрессивное. Скорее, уставшее. На заднем фоне — письменный стол с уже знакомым тубусом на подставке. Проектор напоминает телескоп, только без треноги. Артефакт ориентирован строго вверх, как заводская труба, от него исходит мягкое голубоватое свечение.

В глазах оператора — страх.

— Тсс, — успокаивающе произнёс я. — Кто управляет дирижаблем?

Взгляд женщины метнулся влево.

А вслед за этим метнулась и рука.

Пальцы заскребли по столешнице, тщетно пытаясь ухватиться за рукоять условного ножа. Оружие утратило плотность, и лицо оператора перекосилось от злобы.

— Не прокатит, — усмехнулся я. — Повторяю вопрос…

— Виктор, — голос у ясновидящей был тихим, невыразительным. — Наш Стрип.

— Кто? — переспросил я. В голове мелькнул образ девушки с голыми сиськами у пилона.

— Старшая Рептилия, — пояснила оператор.

Ясно.

Вот откуда взялась иерархия Тварей.

— Где рубка?

— Наверху.

— Кто-нибудь ещё там есть?

Женщина покачала головой.

И начала оправдываться:

— Послушай… Я, правда, не хотела… Мне приказали…

Серп оборвал жалкое блеяние.

Знаете, очень удобно создавать свою проекцию и отправлять её на убийство другого человека. Ты же не встретишься со своей жертвой лицом к лицу. Не заглянешь в зрачки, расширенные от ужаса. Не почувствуешь, как клинок проворачивается в животе… да и запаха крови, скажем откровенно, не учуешь. Это можно сравнить с компьютерной игрой или походом в кинотеатр.

Но ты убиваешь.

Несёшь смерть.

Просто предпочитаешь делать это из безопасного укрытия.

— Время безопасности прошло, — сказал я, потянув на себя цепь.

Булькая и хватаясь за горло, женщина упала на ковёр.

Смотав цепь, я направился к столу. Перешагнул через конвульсивно дёргающееся тело, протянул руку и прикоснулся к Проектору.

Глава 26

Поначалу я ничего не ощутил. Затем мне почудилось… даже не знаю, что. Словно перед внутренним взором на секунду открылись дальние дали со смутно знакомыми домами и улицами. Заснеженными улицами. Видение было столь мимолётным, что я не успел проанализировать детали.

Сияние начало меркнуть.

Не знаю, чем подпитывался тубус, но это была чужая энергия. Умирающий одарённый не умеет генерировать ки. Вспышка и полное исчезновение ауры.

Оператор не дышит.

Тяну Проектор на себя и понимаю, что устройство удерживается в пазах специальными фиксаторами. Вожу пальцами по подставке, случайно нащупываю выпуклость кнопки, жму…

Раздаётся тихий щелчок.

Четыре зажима раскрываются одновременно.

Осторожно извлекаю тубус, положив кусаригаму на стол. Перчатки вымазаны кровью, и это смотрится жутковато, но я сейчас думаю о другом. В моих руках — очень дорогая вещь. Уникальная, я бы сказал. Из-за Проектора я пережил много неприятных моментов, а Убыток впал в кому, балансируя на грани жизни и смерти. Теперь это мой трофей. Как минимум, я смогу выгодно перепродать артефакт, но перед этим… Надо убедиться, что эта штуковина подчиняется ясновидцам. Мои способности очень похожи на те, которыми владела мёртвая женщина. И этот образ…

Чуйка меня не подводит.

Проектор откроет новые возможности, если я научусь им управлять.

Ладно, уговорили. Заверните два. Вот только сейчас надо разобраться со Старшей Рептилией — Виктором. Насколько я понимаю, адепты тайных знаний крайне редко обладают Даром, но это не означает, что они не умеют драться и не владеют какими-нибудь хитрыми побрякушками Предтеч.

Выхожу в коридор.

По идее, у меня остался один противник, но этот человек управляет кораблём. Убивать нельзя — тогда мы рухнем вниз. В теории я могу сделать себя проницаемым, но существует вероятность провалиться под землю, и как прикажете оттуда вылезать?

В правой руке — кусаригама.

В левой — тубус.

Неспешно приближаюсь к трапу.

Частный дирижабль, принадлежащий Чёрному Оку, не идёт ни в какое сравнение с монстрами, бороздящими воздушный океан на пассажирских маршрутах. Там гондолы составляют единое целое с оболочкой, наличие трёх-четырёх здоровенных палуб — норма. Здесь у нас две палубы, скромные габариты, теснота и предельный минимализм. Никакого намёка на роскошь, присущую уровням первого класса.

Замираю у нижней ступеньки.

Вслушиваюсь в звуки дирижабля.

Мерно гудит двигатель, вращающий роторы на пилонах. Шелестит воздух, перегоняемый по вентиляционным трубам. И больше ничего. Я такое не люблю. Мне показалось, что по пандусу поднималось три человека, а ошибаюсь я крайне редко. Профессия не позволяет.

Прячу тубус под лестницу.

И начинаю неторопливое восхождение, размотав цепь на метровую длину. Груз теперь на правом кулаке, а рукоять камы — в левом. На обратном хвате. Случись чего, можно использовать как обычный нож.

Трап крутой и узкий.

Ограждение металлическое.

Ступаю бесшумно. На всякий пожарный делаю голову и верхнюю часть туловища проницаемыми. И это спасает мне жизнь. На предпоследней ступеньке что-то щёлкает, срабатывает хитроумная ловушка, и через мою голову летит дротик, выброшенный пружинным устройством. Краем глаза отмечаю дверцу небольшого лючка в переборке. Сразу после выстрела лючок закрывается, а на меня нападает упырь в маске.

Упырь вооружён танто.

На автомате пропускаю его вперёд, выставив натянутую цепь, перехватываю и обматываю кисть, веду противника по кругу и заваливаю вниз, выломав руку. Камой по вене, грузом по голове.

Тело обмякло.

Чтобы не разматывать цепь, делаю её проницаемой. Рука мертвеца падает на ковёр. Выпрямившись, изучаю помещение. Салон с двумя рядами скошенных вниз иллюминаторов. Дверь, ведущая в двигательный отсек. Возвышение в дальней части, на которое ведут две ступеньки. Площадка огорожена бортиком, это и есть рубка управления. Обзорные окна, два кресла, приборная панель. Человек в кресле. Спиной ко мне, поглощён штурвалом, высотометрами и датчиками давления. Когда я поднялся по ступенькам, он всё ещё сидел, хотя слышал мои шаги.

— Не стесняйтесь, молодой человек, — раздался голос Рептилии. — Вам доводилось бывать на капитанских мостиках дирижаблей?

— Нет, — честно признался я.

— Как и большинству людей, — сокрушённо вздохнул Виктор. — Все мы пользуемся благами цивилизации, но не задумываемся над механикой происходящего.

Бросаю взгляд за окно.

Рубка устроена таким образом, чтобы открывать авиатору передний, боковой и нижний обзоры. Половина мостика — эдакая полусфера, сложенная из прозрачных шестигранников. Внизу простирается заснеженный Никополь. С высоты птичьего полёта даже фабричные трубы не выглядят столь отвратительно.

Дым смешивается с тучами и порождает смог.

Прислушиваюсь к себе. Точнее, пытаюсь уловить скрытое движение ки в пространстве. Ничего нет. Либо сидящий в кресле человек бездарь, либо мне ещё предстоит осваивать навык отслеживания себе подобных.

Делаю шаг вперёд.

Застываю в метре от авиатора.

— Обычные дирижабли оснащены рулями высоты и курса. они работают от набегающих воздушных потоков, — сообщил Виктор. — Здесь, как видишь, один штурвал, но он проворачивается куда угодно. Центральный шар — с каббалистическими вставками, чтоб ты понимал. Приходится учитывать скорость, углы поворота и множество других параметров.

— Садись, — приказал я. — Иначе умрёшь.

Виктор передвинул какой-то рычаг, и мы стали подниматься к самым облакам.

Повышает ставки, мудак.

— Не держи меня за идиота, мальчик, — голос Рептилии избавляется от вкрадчивых ноток. Я слышу сталь. — Ты прикидываешь шансы на успешную посадку. Нет, ты не сядешь без моей помощи. Вероятнее всего, разобьёшься в жилом массиве. Или движки угробишь. А ещё можно переборщить с контролем давления. Так что убивать меня… невыгодно. Но ты это сделаешь, как только получишь желаемое, верно?

— Без вариантов, — я даже не стал спорить.

— Парадокс, — вздохнул Виктор. — Я хочу жить, поэтому не посажу дирижабль.

— Ты не будешь летать бесконечно, — возразил я. — Еда, вода, топливо. Сам понимаешь.

— Конечно. Давай заключать сделку.

Обдумываю своё положение.

Сделка должна подкрепляться гарантиями. Не важно, кто кому и что пообещает. Я могу завалить Рептилию на земле, ему ответить нечем.

— Мы оба погибнем, — сказал я.

— Удивительно точное наблюдение, — в голосе собеседника прозвучал сарказм. — И какие у меня варианты? Помереть от твоего ножичка либо забрать тебя с собой на тот свет? Второй вариант выглядит предпочтительнее.

— Что ты предлагаешь?

— Вступай в наши ряды. Для тебя почти ничего не изменится, разве что получишь мощное прикрытие. Проблемы закончатся. Будешь выполнять наши задания…

— У меня есть идея получше.

Шагнув за спину Виктору, я накинул ему цепь на шею, перехватил поудобнее и начал душить.

Сектант захрипел, попытался просунуть под звенья пальцы, но я держал крепко и продолжал сдавливать. Мужик побагровел, попытался ударить меня кулаком, но я поставил блок и продолжил своё чёрное дело. Через несколько минут тело обмякло. Увидев расползающуюся под ногами лужу, я отступил вправо.

Дирижабль больше не набирал высоту.

Авиатор сместил рули, и я понял, что мы летим по нисходящей траектории. Прямиком на скопление высоток в рабочем районе.

Что ж, оно и к лучшему.

Выбегаю в накренившийся салон. Пулей спускаюсь по трапу, выхватываю из-под нижних ступенек тубус и возвращаюсь на мостик.

Нет, мы не падаем.

Корабль изменил угол наклона, винты продолжали работать, но всё выглядело так, словно мы идём на посадку. Точнее, врезаемся в одно из фабричных общежитий.

Я не просто так стоял за спиной Рептилии. Переговоры с теми, кто пытается меня убить, я не веду. Вместо этого я наблюдал за действиями авиатора, срисовывал показания приборов.

Наматываю кусаригаму на локоть.

Усаживаюсь вместе с Проектором в свободное кресло. В ноздри бьёт запах мочи, но это мелочи. Главное сейчас — провести дирижабль по касательной вон к той крыше. Если траекторию я рассчитал правильно, аппарат обогнёт две пятиэтажки, перелетит через кирпичный забор и врежется в груду металлолома на территории машиностроительного завода. Меня это уже не касается.

В жилых помещениях дирижабля довольно тепло.

Расстёгиваю куртку.

Берусь за штурвал и начинаю маневрировать.

Виктор пытался задурить мне мозги сложностью управления, но это было враньём. Крутишь штурвал по часовой стрелке — смещаешься вправо. Против часовой — влево. Двигаешь колесо вокруг центрального шара — меняются вертикальные углы. Ничего сложного, если вдуматься. Винты на пилонах регулируемые, они-то и управляют кораблём. Датчики, высотометры и прочие циферблаты… они, безусловно, важны. Но я не собираюсь сажать аппарат. Потому что не справлюсь с этой задачей.

Руль чувствительный.

Я это понял, когда чудом разминулся с фабричной трубой. К этому моменту со мной уже пытались связаться воздушные диспетчеры и прочие официальные лица — передатчик разрывался от сигналов вызова наземных служб.

А вот и заветная крыша.

Так, пора застёгиваться.

На улице холодновато.

Тень гондолы накрывает плоскую крышу девятиэтажки с выростами лифтовых шахт и вентиляционными грибками. По моим прикидкам, до поверхности крыши — метров пять. Ну, это я набросил с учётом двух уровней гондолы.

Ещё немного…

Пора.

Делаю себя проницаемым и проваливаюсь вниз — сквозь перекрытия и дно гондолы. Становлюсь материальным уже в полёте. Группируюсь, падаю в снег.

Выпускаю тубус.

Серп кусаригамы скрывается в рыхлой массе.

Ух, прямо как в детстве. Прыгаешь с какой-нибудь верхотуры в сугроб и возишься там, пока родители не потащат обратно. Это воспоминания из первой жизни, задолго до того, как в наш посёлок пришли римляне и всех вырезали, а меня угнали в рабство… С тех пор я разучился играть и наслаждаться снегом. Утратил интерес.

Поворачиваю голову вправо.

Дирижабль несётся к свалке.

Как по расписанию.

Уверен, что по факту крушения начнут проводить расследование. Обнаружат трупы, следы насильственной смерти. Даже определят тип оружия. При этом никто не догадается, что убийца проходит сквозь стены, а не, скажем, телепортируется. Я бы подозревал именно прыгунов.

Очищаю кусаригаму от крови, аккуратно сматываю. Достаю из внутреннего кармана изогнутый чехол, надеваю на серп. Это у меня на случай, если нет рюкзака. Кама слишком острая, порежет любую ткань, включая нейлон и полиамид. Дальше надо обвязать себя цепью на поясе, пропустив груз через ременную петлю, а чехол с камой засунуть в задний карман. Куртку застегнуть. Всё. Тёплая одежда отлично маскирует оружие, и я не буду привлекать внимание правоохранителей. Записывайте лайфхак, вдруг пригодится.

Что ж, топаем отсюда.

Меня заинтересовала кубическая надстройка с обшарпанной, местами, проржавевшей дверью. Дёргаю за ручку — предсказуемо заперто. Просовываю голову сквозь полотно… так и есть. Выход на лестницу. Проникаю внутрь, спускаюсь на два пролёта и упираюсь в решётку. Здесь уже все солидно, висит амбарный замок. Мне плевать. Просачиваюсь в подъезд, иду на условно верхний этаж и вызываю лифт.

Хоспаде, как уныло всё выглядит.

Голубые стены, исписанные трёхбуквенной мудростью, оплавленная кнопка вызова, жестянка-пепельница в углу. Длиннющий коридор с рядами деревянных дверей, за которыми, я так понимаю, обитают сельские работники завода. Зарешеченная лампа под потолком. Лифтовая кабина производит совсем удручающее впечатление: застарелая вонь, следы неубранной и засохшей блевотины, продавленные и выжженные кнопки этажей. Стены изрисованы, исцарапаны, местами заляпаны чем-то сиреневым.

Еду вниз.

Мне повезло. Население общаги разбрелось по цехам, и здание казалось необитаемым. Если у этих люмпенов имеются дети, а ведь наверняка имеются, то они в школах и детских садах. Камеры наблюдения в таких местах не стоят.

Когда я выходил в полумрак первого этажа, прогремел мощный взрыв.

Ударная волна была столь сильной, что со стен посыпалась штукатурка.

Я прикинул расстояние до предполагаемого места падения дирижабля. Километр или около того. В любом случае, баллоны наполняются инертным гелием, а это давление. Разрушил оболочку — получи взрыв. Всё логично.

Выхожу из подъезда.

Осматриваюсь.

И понимаю, что единственный способ уехать из этой клоаки — угнать чужую тачку. А знаете, что пугает меня в этой истории больше всего?

Тачка всего одна.

И это жуткий рыдван, по сравнению с которым даже «Запорожец» покажется лимузином.

Глава 27

На моём лице расплывается блаженная улыбка.

Знаете почему?

Потому что я разлёгся в горячей ванной, погрузившись в пену и собственные мысли. Мог бы, наверное, и раньше ванну заказать. А ещё можно раздобыть чертёж джакузи, научить Бродягу собирать эти штуки…

Фух.

Хорошо.

Угнанный рыдван я бросил на границе Промышленного района. Пару кварталов одолел пешком, купил талончик на автобусной остановке, миновал реку, пересел на трамвай… Ещё через две пересадки мои злоключения подошли к концу. Я успел выбраться до того, как силовики перекрыли все главные магистрали. К заводу, на котором прогремел взрыв, подтянулись пожарные машины, полиция, «скорая». Не знаю, что случилось с гром-бабой, но её вполне могут допросить. Если делом заинтересуется клан, то с помощью телепатов. А это влечёт серьёзные проблемы, ведь я особо не скрывался. Другое дело — как связать мою скромную персону со взрывом дирижабля и двумя трупами? Которые будут сильно обезображены. Или вовсе сгорят. Хрен там кого опознаешь после катастрофы…

Ума не приложу, что так рвануло. В баллонах с гелием давление чуть больше атмосферного. Водород? Для компенсации утечек гелия его вполне могли использовать…

Ясновидцы — другой разговор.

Они могут стать проблемой.

Вопрос в том, чтобы подключить одарённых этого типа к расследованию. Я подозреваю, что крушение частного дирижабля вызовет резонанс. Дому Волка это не понравится. А я имел неосторожность оставить в такси свой рюкзак. Пустой, но всё же. Эманации позволят взять след, когда за дело возьмётся опытный одарённый.

Рассуждая таким образом, я попросил Джан проникнуть в сновидения гром-бабы и выяснить, подвергали её ментальному допросу или нет. Я должен подготовиться к худшему.

Теряешь хватку, Крикс.

Брошенная вещь, живой свидетель…

Да кто ж знал, что грёбаные сектанты попытаются сбежать на дирижабле? Ладно, не сектанты. Адепты тайного общества с мистическим уклоном — так о них пишут в учебниках. Суть не меняется. Я всё ещё не привык к обществу, где на преступников охотятся люди с Даром ясновидения, а бессмертные мойры редактируют чужие судьбы. Это не оправдание, но всё же.

Бродяга перебрался за пределы Никополя.

Сейчас мы находимся в дыре под названием Каргат. Встроились в заброшку на окраине, пополнив запасы еды на несколько дней. Я рассчитываю провисеть тут, пока шумиха вокруг дирижабля не уляжется. Джан всё это время будет мониторить сны никопольцев.

У меня остаётся полторы недели, чтобы выполнить задание Администратора и вернуться в Фазис. Скажу честно, Никополь мне не нравится, как и вся губерния. Холодно, неуютно. Когда мы перебирались из Фазиса, было плюс десять без дождя. Ветер не в счёт. За окнами шумело Чёрное море, по небу гонялись друг за другом обрывки туч. А здесь над головой — нескончаемая свинцовая серость.

Выбравшись из ванны, я насухо вытерся махровым полотенцем, оделся во всё чистое и побрёл в общую гостиную. Меня всё ещё шатало от слабости — во время схватки с адептами Чёрного Ока и последующего бегства я потратил изрядное количество ки. Мне нужна глубокая медитация для восстановления сил. Или хотя бы крепкий сон часиков на девять. Но это позже, а сейчас у нас небольшое совещание.

— Куртку я отчистила, — сообщила Джан, когда я переступил порог гостиной. — А вот перчатки и штаны придётся выбросить. Порошок не справился.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Это не катастрофично.

— Ты что там учинил, брат? — Федя подал голос из своего кресла. — Положил армию фанатиков?

— Не такую уж армию, — хмыкнул я. — Но повоевать пришлось.

Усаживаюсь на диван.

Ребята принесли чайник с отваром из горных трав, что скрасит мне энергетический отходняк. Первым делом я налил себе ароматной жидкости в кружку. Подумав, плюхнул ложку малинового варенья из розетки. Это из наших старых запасов. Размешав напиток ложкой, сделал первый глоток. Благодать.

— Рассказывай, — предложил Фёдор.

— А что рассказывать, — вклинилась Джан. — Он спалился перед тёткой-таксисткой, а мне теперь в её снах копаться. За нами может охотиться Дом Волка, а в этом нет ничего приятного.

— Не думаю, что они охотятся за мной прямой сейчас, — возразил я. — У них ясновидцы, прыгуны. У дверей уже отирались бы, как пить дать. Бродяга, ты их почувствуешь?

— В пределах пятидесяти метров, — ответил домоморф. — Они, вероятно, попробуют телепортироваться прямо в меня.

— Не прокатит? — уточнил Федя.

— Нет. Я выставил хорошую защиту.

— Их снесёт в другую точку, — пояснил я. — Не забывай, они не знают, с чем столкнулись. И попробуют штурмовать сразу. Но это при условии, что наш след взяли.

Мог ли я расправиться с оператором тихо?

И да, и нет.

При условии, что меня не отслеживают каждую секунду — да, конечно. Это было бы не сложнее, чем убрать того чиновника из Баку. Вот только меня держали на крючке, атаковали с помощью проекций и рядовых бойцов Ока. В таких условиях и речи идти не может о серьёзной подготовке. Я был вынужден идти напролом и действовать сообразно обстоятельствам.

— Что будем делать? — спросил Фёдор.

— Выполнять свою работу, — отрезал я. — У Дома Волка нет оснований сбрасывать дело инквизиторам. Я не применял запретное оружие… в отличие от этих имбецилов. В меня из лука стреляли, если что.

— Консистория начнёт разыскивать всех причастных, — резонно заметила Джан.

— Всё спихнут на Око, — уверенно заявил Федя.

— Не факт, — упёрлась девчонка. — У нас неплохие шансы засветиться.

— Главное, чтобы до рюкзака не добрались, — сказал я. — Послушайте меня. Убейте в себе страх. Джан, займись этой тёткой и глянь, что в Никополе происходит. Федя, просто расслабь булки. Я изучу карту, найду Архаикум и подходы к нему. Не забывайте, мы должны выполнить задание Предтеч.

На этом и разбежались.

Бродяга оккупировал двухэтажную постройку с бетонным каркасом и кирпичными стенами. Первый этаж здания начали штукатурить, но потом забили на эту идею. Предназначение объекта — тайна за семью печатями. Быть может, кто-то хотел открыть семейный отель. Или отдать первый этаж под магазинчик, а самому жить сверху. Так или иначе, дом стоял на отшибе и внимание к себе не привлекал. Никто из нас не собирался выходить на улицу и шататься по убогим магазинчикам. Следовательно, местные не заподозрят, что в здании кто-то есть. Окна, конечно, будут светиться… Ну, мало ли. Новый владелец решил заняться ремонтом. Пока разберутся, пока направят сюда участкового… недели две пройдёт.

В общем, наше жильё теперь напоминало элитный дуплекс с поправками на сибирский климат. Толстые стены, двойное остекление, никаких панорамных окон. Индивидуальное отопление исчезло, зато появились старые добрые батареи. Чугунные, ребристые и брутальные. Похоже, Бродяга подключился к местной теплотрассе. И сделал это без зазрения совести. Газ и электричество у нас тоже присутствовали, а вот телефонную линию провести не удалось. Впрочем, куда я собираюсь звонить? Деду Морозу по поводу недополученных подарков за прошлое тысячелетие?

Моя спальня располагалась на втором этаже дуплекса.

Балкон отсутствовал.

Я сразу попросил домоморфа обойтись без изысков и ничего не достраивать сверх необходимого. В ближайшие несколько дней привлекать внимание местных не стоит.

Эх, мне бы ещё полы с подогревом…

Устроившись поудобнее на плотном ворсистом ковре, я скрестил ноги, принял классическую медитативную позу и погрузился в себя. Вскоре сознание прояснилось, по телу начали прокатываться волны живительной энергии. Не знаю, сколько я так просидел, но подозреваю, что около двадцати минут. Или тридцати. Открыв глаза, я почувствовал себя другим человеком. И сразу вспомнил, что у меня куча работы.

Первое, что я собирался сделать, это разыскать пресловутый Архаикум. В Фазисе я потратил несколько вечеров на сбор материалов по теме. И вот что у меня вырисовывается. Чтобы попасть в колонию Предтеч из данной локации, нужно переместиться на север, в Заполярье. Примерно тысяча семьсот километров по прямой. Ещё километров двести — и мы на побережье Северного Ледовитого океана. Можно накатывать коктейли с белыми медведями, петь про Умку и дрейфовать на льдинах. Работа-мечта. Сейчас там уже минус двадцать, и это мы разминаемся.

Впрочем, чего переживать?

Заброшу АРМ — и пулей назад.

К родному Чёрному морю.

Проблема в том, что Архаикум считается едва ли не самым ценным достоянием клана Волка. И охраняется соответствующим образом. Крепостные стены, гарнизон одарённых, патрулирование подступов. Меня это не смущает, но в некоторых источниках указано, что Волки нашли много боевых артефактов, и эти штуки используются в оборонных целях. Я, разумеется, понятия не имею о том, какие устройства изобрели Предтечи для охраны своих рубежей. Программа гимназии даёт поверхностное представление о боевых артефактах. Мойры и кланы всё засекретили, в учебники просачиваются жалкие крохи информации.

Хотите примеры?

Их есть у меня.

Радиолокационные подавители. Несут угрозу кораблям и летательным аппаратам, приближающимся к объекту в тумане. Компасы и высотомеры сходят с ума, радиосвязь не работает. При отсутствии видимых ориентиров можно врезаться в скалы или высокое сооружение.

Завихрители. Весьма необычное оборудование, которое можно отнести к разряду климатического оружия. Запрещены международными конвенциями, но не инквизиторами. Казалось бы, парадокс. На деле взаимосвязь между активацией завихрителя и сформированным в тысячах километров от него ураганом отследить проблематично. Я бы даже сказал, невозможно. Ни одна мировая держава не подтверждает наличие у себя этих игрушек. Некоторые эксперты относят завихрители к категории гипотетического оружия. Городские легенды, одним словом.

Поглотители. Очень неприятные устройства-ловушки, способные вытягивать энергию из одарённых. К счастью, радиус действия поглотителей ограничен двумя-тремя метрами. Логично, что эти штуки применяют в бою простолюдины, инквизиторы и бесы. Я говорил, что циркуляция ки для бессмертного — не определяющий фактор? Это самый необычный класс одарённых, который без ущерба для себя забивает на медитативные практики и упражняется исключительно в мастерстве владения холодным оружием. Поглотители, к слову, не работают постоянно — их можно настроить на определённую концентрацию ки в пространстве или включить простым нажатием кнопки.

Усилители. Укрепляют металл, поэтому применяются бронниками и оружейниками. Усиленный меч перерубает что угодно, при этом на лезвии даже зазубрин не остаётся. Радует, что я не встречался с аристо, размахивающими оружием данного типа. Усилители — это крайне редкие, уникальные и дорогие изделия. В РИ насчитывается от силы дюжина родов, владеющих этой технологией.

Перечислять можно ещё долго.

Большинство артефактов извлечено из колоний Предтеч. В открытые источники сведения об этом попадают нечасто. Всё на уровне слухов, домыслов, косвенных исследований. Кормчие, пожалуй, могли бы вмешаться и наложить лапу на всю эту красоту, но предпочитают не закручивать гайки, если речь идёт об интересах древних родов и могущественных кланов. Не потому, что не могут кого-то прижать к ногтю. А потому, что рассчитывают на добровольное сотрудничество, если потребуется отыскать особо борзых нарушителей. Так что да, часть артефактов изымается из свободного обращения, но это агрегаты реально опасные, не до конца изученные и способные нанести серьёзный вред обществу.

Я не знаю, с чем столкнусь в Архаикуме.

Нарвусь на поглотитель — потеряю сознание. Схлестнусь с ребятами в усиливающей броне — могу проиграть бой. Чем чёрт не шутит… вдруг мои навыки не распространяются на усиленное оружие и пластины доспехов? Неприятные сюрпризы — то, что я ненавижу больше всего.

Активирую мыслекарту.

Перемещаюсь в точку, отмеченную Администратором.

Боги, да здесь целая агломерация! Я вижу куполообразный свод колонии, утопающие в снегу дома Предтеч, пятиугольник крепости с мощными угловыми башнями и откидывающимися на цепях воротами. Карта не отображает всех деталей, но я уверен, что гарнизон оборудован казармами и ангарами под мехи. Ага, вот и они.

Фигасе!

Огромная площадка на северо-востоке крепости была отведена под нужды военных. Я заприметил ангар — слишком высокий для механикусов. Тут явно застолбили местечко под боевой дирижабль. А вот ангары поменьше, это для мехов. Несколько десятков гаражей, довольно крупных. Думаю, там скрываются полярные вездеходы и тягачи. Казармы тоже в наличии — утеплённые, многоэтажные. Целый военный городок, вашу мать.

Кстати, о городках.

Всего в тридцати километрах от Архаикума обнаружилось небольшое поселение, важность которого от меня поначалу ускользнула. Много частного сектора, группа серых пятиэтажек, занесённые снегом улицы… и воздвигнутый на отшибе комплекс. Напоминает закрытый институт советских времён. Высокий забор, тяжёлые ворота, КПП, все дела.

Я сразу понял, куда свозят добытые в Архаикуме раритеты.

А это мой шанс.

Вдруг удача улыбнётся, и на территории института затаился Великий Артефакт?

Глава 28

Шестигранная башня располагалась аккурат за железнодорожной станцией. Опытный риэлтор вам скажет, что подобный объект впарить очень сложно. Постоянный грохот поездов, бубнёж диспетчера в микрофон, свистки подвижных составов… В общем, на любителя.

Башня была водонапорной.

И заброшенной.

Вы думаете, к чему я заговорил про недвижимость? Бродяга выбрал это сооружение неспроста. Во-первых, башню построили в стороне от вокзала, за приземистыми пакгаузами и закрытой автостоянкой. Во-вторых, ветка, которая отходила от основной магистрали, почти не использовалась. Запасные пути. В-третьих, сюда вообще мало кто приезжал. Пассажирские поезда останавливались в городке по четвергам, всё остальное время по рельсам ездили товарняки. Не думаю, что кто-то припрётся в гости зимой, чтобы проверить состояние резервуара.

Башня напоминала фрагмент средневекового замка. Мощная, с толстыми каменными стенами и узкими бойницами окон. Всего окон было четыре, поэтому домоморф переделал свою конфигурацию, чтобы снабдить проёмами три спальни. Четвёртое окно по единогласному решению было выведено на кухню — там мы проводили больше всего времени, если не разбредались по комнатам.

Вдоль опорного ствола закручивалась винтовая лестница. Бродяга оставил конструкцию в неприкосновенности, только отделал деревянными панелями и убрал мусор. Высота башни достигала тридцати метров, и верхняя часть предсказуемо расширялась, усиливая сходство с фортификационными сооружениями. Там, над нашими головами, помещался резервуар. Язык чесался попросить утеплённую галерею и обзорную площадку на самой верхотуре, но я попридержал коней. Холодно. И есть риск привлечь ненужное внимание внешними перестановками.

Чтобы избавить нас от звуков железной дороги, домоморф обшил стены изолоном. Это помогло, но не сильно. Когда мимо проходили составы, пол буквально вибрировал от напряжения.

Все комнаты закруглялись.

Бродяга разделил второй этаж на четыре сектора — это и были наши спальни. Четвёртая комната стала гостиной. Первый уровень представлял собой уютный холл, на третьем разместились кухня, общая гардеробная и мои тренировочные владения. Жилое пространство уменьшилось, но выглядело всё уютненько. Домоморф подключился к водоснабжению и отопительной системе, а вот телефон у нас опять не работал. Электричество вырабатывал генератор — вблизи не оказалось линий электропередач.

Вы спросите, откуда у нас дизельное топливо?

Бродяга вырабатывает его сам, потом расщепляет выхлопы, и так по кругу. Своеобразный перпетуум-мобиле. Физики моего мира в гробу перевернулись бы. Минус только один — приходится экономить.

Едва завершились работы по отделке помещений, я, вооружившись снятым с «британца» оптическим прицелом, приступил к изучению окрестностей. Когда мне мешали здания и заборы, делал их прозрачными.

Тишь да благодать.

Ни бегущих в нашу сторону толп одарённых, ни адских боевых артефактов, ни дирижаблей с суровыми десантниками-метами. Появления Бродяги никто не заметил. Городок намертво впал в зимнюю спячку, разве что по путям иногда бродили обходчики, простукивая буксы вагонов своими железками.

А вот исследовательский комплекс меня заинтриговал. Там постоянно происходила движуха. Приезжали и уезжали гусеничные вездеходы, вдоль стен шатались охранники со сторожевыми псами, сотрудники института мелькали в окнах крытых галерей, протянутых между корпусами. Собственные гаражи, котельная, электрическая подстанция. Думаю, что и генератор. Ага, вон и трубы теплоцентрали.

Убрав оптику, я достал из скрытого в стене сейфа Компас.

В голове сами собой сложились контуры Великого Артефакта. Напитав Компас энергией, я уставился на дрейфующий в центре маркер. Ничего не изменилось.

Ну, а чего ты ожидал?

Тайные общества и кланы столетиями разыскивают свой Грааль. Уверен, целый штат ясновидцев, морфистов и телепатов прочёсывает ментальные поля, но тщетно. И тут появляется Его Величество Крикс и за один присест получает желаемое…

Так не бывает.

Откладываю Компас.

Взгляд невольно прилипает к тубусу Проектора. Я убил несколько часов, пытаясь заглянуть с его помощью в дальние дали. А ведь можно создавать свои проекции, убивать на расстоянии… чем больше я узнаю этот мир, тем больше он меня поражает. Какие горизонты открываются!

Тубус можно напитать энергией.

Я уже делал это, но дальше продвинуться не смог. Грёбаный артефакт поглощает мою ки, но взамен ничего не даёт. Как, скажите на милость, пробить этот барьер?

В дверь постучали.

— Открыто, — буркнул я.

— Не занят? — в комнату проскользнула Джан. — А, пялишься на свою игрушку.

Разворачиваюсь в кресле.

— Я нашла эту тётку, — Джан пересекла комнату и остановилась возле стола. — Ну, которая тебя возила по Никополю.

Гром-баба.

— И? — я настроился на неприятные новости.

Джан погрозила мне пальцем:

— Ты же не хочешь получить эти сведения бесплатно?

Закатываю глаза.

— Да. Именно этого я и хочу.

— А не выйдет! — девушка бросила в мою сторону победоносный взгляд. — Сначала ты должен помочь мне приготовить обед.

— Попроси Федю.

— Он заперся и не отвечает.

— Правда?

— Говорит, ты его загрузил уроками.

— Хм, — я задумался на пару секунд. — Правильно говорит.

Для своего оружейника мы выбрали формат домашнего обучения. И это не потому, что я фанат передовых образовательных программ. Федя не хочет светиться перед инквизиторами, поскольку обладает даром призывать ЛЮБОЕ оружие. Включая огнестрел, который здесь преследуется по закону. Джан по моему примеру слиняла из школы, дав на лапу муниципальному целителю. Как она будет разбираться с учителями, я не вникал, но толстяк — другой вопрос. Я взял над Федей шефство, и паренёк находится в зоне моей ответственности.

— Надо картошку на суп почистить, — Джан загнула первый палец. И тут же принялась загибать остальные: — Порезать лук, натереть морковку…

— Ладно-ладно, — сдался я. — Уговорила. Надо, значит, надо.

Поднимаемся по винтовой лестницей на третий этаж, входим на кухню, и тут я понимаю, что мне не давало покоя всё это время.

— Подожди секунду, — бросил я возмущённой морфистке через плечо. — Сейчас вернусь.

Влетаю в гостиную.

Так и есть.

Работник года и фанат учёбы смотрит телевизор.

— Охренел? — с порога заявляю я.

— Всё не так, — Федя отгородился от меня подушкой. — Это не то, что ты думаешь.

— Уроки сделал?

— Конечно.

— Показывай.

— Ну, — толстяк замялся. — У меня в комнате беспорядок. Посторонним туда нельзя.

— Мне можно.

— Произвол! — возмутился Федя, когда я выключил зомбоящик. — Я буду жаловаться в комитет по защите прав одарённых!

Фраза застигла меня у двери в комнату оружейника.

— А такой есть?

— Будет! — не успел соврать паренёк.

— Вот когда будет, — резонно заметил я, — тогда и подашь на меня жалобу.

Эх, давненько я к соседу не заглядывал.

В комнате был разведён образцовый срач. Разбросанные на кровати и полу шмотки, шахматная доска с расставленными фигурами, бутылка с недопитым лимонадом, половина бутерброда на тарелке, валяющиеся всюду тетради и учебники.

Грязные носки!

— Ты попал, Федя.

Беглого взгляда хватило, чтобы понять: никто и не думал решать задачи по математике, работать с атласом, учить перуанский язык. Упражнения по русскому тоже никого не волновали.

— Уборка, да? — вздохнул толстяк.

— Нет, — сказал я. — У нас с тобой индивидуальная программа.

— Чего? — Федя насторожился.

— Сначала идём на кухню и помогаем Джан. Затем ты возвращаешься к себе и убираешь всю эту мерзость. Открываешь форточку, проветриваешь помещение. Закрываешь форточку. И выполняешь все мои задания. После этого, если всё будет удовлетворительно, я покажу тебе новое вращение шеста.

Глаза паренька загорелись:

— Правда?

— После выполнения всех заданий, — напомнил я. — Марш на кухню.

* * *

С приготовлением ужина мы справились довольно быстро. Поели, сгрузили посуду в мойку, и морфистка поставила на плиту чайник. Федя, понурив голову, отправился к себе.

— Час пробил, — говорю я. — Рассказывай.

Посуда была на мне, так что я сразу приступил к унылому занятию, повесил на плечо клетчатое полотенце. Чистые тарелки отправлялись в сушилку, чашки я протирал и ставил туда же, на верхнюю решётку. Эх, сколько ещё ждать изобретения посудомоечной машины? Пять лет? Десять?

— А чего тут рассказывать, — когда чайник засвистел, Джан выключила газ и залила кипятком заварник. — Не дождалась она тебя. Нервы сдали. Услышала собак, потом дирижабль взлетел. Подумала: деньги деньгами, а своя шкурка дороже. Рюкзак по дороге выбросила. Где-то в лесу.

— Вот стерва, — завинтив кран и вытерев руки, я направился к столу. — Никому нельзя доверять.

— Скажи спасибо. К нашей героине никто не лезет с телепатическим дознанием. Про неё и слыхом не слыхивали. А вещдок снегами замело, сугробами присыпало.

— Логично, — согласился я. — И ты всё это выяснила в её снах? Тётка постоянно об этом думает?

— Наивный чукотский мальчик, — Джан поставила передо мной кружку. — Сновиденческий поиск… ну, это своеобразный диалог. Я подбрасываю человеку образ, его подсознание начинает раскручивать цепочку событий, а я наблюдаю.

— Приведи пример, — стало любопытно.

— Взять, допустим, твой рюкзак. Я же помню, как он выглядит. Приснила его, внедрила тётке в голову. А та завалила меня ответными образами. Рюкзак у тебя за плечом, на переднем сиденье машины, затем — вылетает в окно. И так вытягиваешь любую информацию.

— Огонь.

Морфистка улыбнулась.

Похоже, ей нравилось производить на меня впечатление.

— Хорошо, — делаю обжигающий глоток из кружки. — Здесь нам повезло. А что с общей картиной по городу?

Джан нахмурилась:

— Как мы и думали. Заводом, где упал дирижабль, владеют Волки. Полиция клановая. Сначала оцепили район, потом передали дело службе безопасности. Я не смогла влезть в голову ко всем. Сам понимаешь, там телепаты, мощные морфисты. Из одного сна пришлось быстро ноги уносить.

— Служба безопасности, — задумчиво повторил я.

— Это плохо, — заверила Джан. — Полиция занимается мелкими преступлениями в городе и губернии. В их компетенции — простолюдины. Эсбэшники — это сплошь одарённые. Проверенные люди, входящие в клановые рода. Лично заинтересованные в том, чтобы соблюдать интересы Дома. Они мотивированы, обучены. Хорошо соображают, умеют убивать и работают профессионально. Но есть и приятные новости.

— Да ну, — буркнул я.

— Дело не передали инквизиции. Насколько я поняла, стрелы «не заметили», а потом вещдоки благополучно исчезли. Представители консистории не объявились, так что…

Джан улыбнулась.

— Стоп, — я начал усиленно соображать. — Там был живой лучник. На третьем этаже. Когда я входил в дирижабль, этот чувак оставался в доме.

И вынуждал меня держать окна в поле зрения при поединке с мечниками.

— Лучник? — переспросила Джан. — Без понятия, куда он делся. Живые свидетели по делу не проходят.

— Хочешь сказать, он умер?

— Не знаю. Про него не думают. В снах его нет.

Час от часу не легче.

— Да забей, — отмахнулась девушка. — Может, он яд выпил. Это же фанатики, Чёрное Око.

— Где труп?

— Ну… в теории, его может забрать прыгун. Труп — предмет неодушевлённый. Сильный прыгун телепортируется вместе с ним в любую точку планеты.

— Или убьёт, а затем телепортируется, — высказал я новое предположение.

— Или так, — согласилась Джан.

— Это означает, — продолжил я рассуждать вслух, — что Чёрное Око в курсе происходящего. Старшие Рептилии не оставят нас в покое. И мы столкнёмся с этими выродками в будущем.

— Вероятно, — девушка пожимает плечами. — Надо решать проблемы по мере их поступления.

Я встал со своего места, прогулялся к окну и задумчиво уставился на крыши домов. Из-за малоэтажной застройки город лежал как на ладони. Над белыми скатами поднимался дым, рядом с линией теплотрассы снег немного протаял.

Раздался гудок приближающегося поезда.

— А ход расследования тебя не интересует? — послышалось из-за спины.

— В смысле? — поворачиваюсь к Джан. Кружка приятно греет ладони. — Что там интересного?

— Эсбэшники сконцентрировались на Чёрном Оке. Раскручивают владельца дирижабля. Ищут хозяина загородного поместья. В обломках, насколько я поняла, что-то обнаружилось. Кажется, маска.

— И?

— У них базовая версия, что революционеры устроили диверсию на заводе. В службе безопасности считают… ну, что это спланированный теракт. Типа, фанатики хотели ударить по цехам или административному зданию, но немножко промахнулись.

— Дирижабль-камикадзе?

— Вроде того.

На душе потеплело.

Всё складывается лучше, чем могло бы. И одновременно хуже. Теперь Дом Волка объявит на своей территории войну мистическому обществу. Все ресурсы будут брошены на то, чтобы очистить губернию от фанатиков, поскольку в них видят угрозу. А вот само Око будет меня помнить. Пройдут недели. Или месяцы. Рано или поздно я пересекусь с этой организацией.

Что ж, в одном моя соседка права.

Решаем проблемы по мере их поступления.

— Пора наведаться в Архаикум, — заявил я.

Глава 29

Для рейда мы выбрали ночное время.

В Архаикуме, как мне удалось выяснить, есть полярная ночь, но её следует ждать в декабре. Так что мы без суеты потерпели несколько часов, пока не сгустилась тьма. Если уж быть совсем точным, эти часы мы потратили на развлечения. Играли в шахматы, смотрели телек. Федя прибрался в спальне, выполнил все задания, и получил право на полноценный отдых. Вечером я показал мальчишке обещанное вращение и проследил за тем, чтобы он всё выполнял правильно. Затем мы разбрелись по своим комнатам.

Я проснулся по сигналу будильника.

Три часа.

За окном — лютая холодина.

Джан проснулась сама, Фёдора пришлось тормошить. Когда все оделись, привели себя в порядок и наскоро перекусили бутербродами, я приказал Бродяге начинать операцию. Домоморф покинул башню и чуть ли не мгновенно переместился к куполообразной колонии Предтеч. Скользнув вверх, мы прилепились к гладкой поверхности. Артефакт превратился в компактную нашлёпку, которая поглощала звёздный свет и маскировалась под общий фон. Док с АРМ пристыковался к шлюзу, оставленному Древними с незапамятных времён…

…и тут начали происходить непредвиденные вещи.

Сработали некие сигнальные устройства, и по армейской части прокатился сигнал тревоги. Вспыхнули прожекторы, лучи которых вспороли темноту, начали шарить по ней в поисках врага и в итоге скрестились на Бродяге. Без понятия, как им удалось нас обнаружить, но удалось.

В ту же секунду по нам ударили менталисты.

Психическую атаку домоморф заблокировал, но запрос был отправлен.

Вы находитесь на территории клана. Немедленно покиньте Архикум или будете уничтожены.

Послание я проигнорировал.

АРМ выбирался из дока непозволительно медленно — ему требовалось втянуть себя в люк, проползти по узкому лазу и внедриться в коммуникационную систему колонии. В это время к нам попытались проникнуть прыгуны — их снесло пространственными искажениями.

Я увидел, как в движение пришли мехи. Эти штуковины очень оперативно выдвинулись из ангара и побежали в нашу сторону. Именно побежали — со скоростью разгоняющегося локомотива.

— У нас проблемы, — сказал я.

— Вижу, — отреагировал Бродяга. — Укрепляю оболочку.

Не знаю, что он имел в виду под «оболочкой», но мехи были вооружены бензопилами и коловратами, а это не предвещало ничего хорошего. Я слышал, как АРМ скребёт своими механическими коготками по внутренним стенкам шлюза. В этот раз события разворачивались медленно. То ли стены Архаикума были толще, чем периметр Понтикуса, то ли я нервничал из-за происходящего… но мне казалось, что это грёбаное устройство никогда не вылезет из дока.

Бродяга создал круглое окно в нижней части своего каплевидного туловища. Здесь располагалась гостиная, из которой мы и наблюдали за клановой базой Волков.

Мехи приблизились к куполу и, цепляясь за невидимые выросты, полезли вверх. Прежде я не видел таких моделей — они были компактными, ловкими и быстрыми.

— Мы точно выдержим? — забеспокоился Фёдор.

— Выдержим, — заверил Бродяга. — Взрывчатые вещества здесь не применяются, лучевое и аннигиляционное оружие… насколько мне известно, тоже нет.

Поравнявшись с нами, ближайший мех извернулся, оторвал один манипулятор и ткнул коловратом в стену домоморфа.

Ничего.

Даже вибрация от удара не прокатилась по перекрытиям.

— Я же говорил, — самодовольно произнёс Бродяга.

Интересно, домоморфы способны испытывать гордость?

Это же не люди…

Мех повторно ударил по нашему убежищу коловратом, но результат был нулевым. Тем временем, к месту схватки подтянулись другие пилоты. Самый хитрожопый забрался повыше, спрыгнул на закруглённую крышу и, с трудом удержав равновесие, запустил бензопилу. Взревел мотор, заскрежетала сверхпрочная цепь. Насколько я помню, там алмазное напыление…

Здоровенный манипулятор опустился на крышу домоморфа.

Полетели искры.

Бродяга, не мудрствуя, изменил конфигурацию. Купол выпрямился в пологий скат, изменил угол и сбросил механикуса, словно надоедливую букашку. Высота, на которой мы прилепились к шлюзу, была приличной. Пять-шесть этажей, не меньше. Пилот отчаянно размахивал манипуляторами, соскальзывая вниз, потом сгруппировался, приготовившись к падению…

Грохот, визг рвущегося металла.

Луч прожектора выхватил из темноты бесформенную груду, в которую превратилась дорогостоящая боевая машина. По обломкам побежали искры, а затем громыхнул взрыв. Фрагменты обшивки, гайки и прочие железки разлетелись во все стороны, забарабанили по стенам, начали отскакивать от поверхности Архаикума и брони оставшихся мехов. Над поверженным великаном занялось пламя.

Не позавидуешь пилоту.

Жуткая смерть.

Мои пальцы непроизвольно сжали коммуникатор. Поначалу чужой не подавал признаков жизни, но затем в голове прозвучал ровный голос:

Контакт с колонией установлен.

А в следующую секунду Бродяга выдал нехорошую новость:

— В доке посторонний.

— Что? — офигела Джан.

Я среагировал молниеносно:

— Дверь в мою комнату. Живо.

Стена гостиной подёрнулась рябью искажений.

Не дожидаясь, пока проём очертится целиком, я метнулся в спальню, подбежал к столу, резким движением выдвинул полку и достал кусаригаму. Снял чехол с серпа, бросил на кровать.

— Проведи меня в док. И срочно отстыковывайся.

— Пункт назначения?

— Не важно. Двигай в Новоси… тьфу, в Никополь.

Путешествие сквозь чужие измерения не ощущаются, пока не выглянешь в окно. Мне было не до панорамных видов: посреди комнаты сформировалась шахта с винтовой лестницей. Преодолев три витка, я спустился в узкий коридор, упирающийся в некое подобие корабельного люка.

— Он там, — сказал Бродяга.

Я отбросил все посторонние мысли.

Человек, переместившийся в док, сумел обойти протоколы безопасности Бродяги. Я думал, это невозможно, но факты — упрямая вещь. Обычный прыгун на такие подвиги не способен. Значит, боец Дома Волка вооружён хитрым артефактом. И да, он представляет угрозу.

— Сними защиту с двери, — попросил я.

— Уверен?

— Да.

— Готово.

Применяю свой дар к люку, и створки делаются прозрачными.

Док представляет собой вытянутое помещение, смахивающее на «гроб» в японском капсульном отеле. Темно, никакого освещения. Да и зачем оно нужно, если АРМ имеет принципиально отличные от человеческих механизмы восприятия? «Гроб» довольно просторный, размерами с комнату. Свет коридорных ламп внутрь не попадает, но я непостижимым образом фиксирую контуры помещения.

— Выключи лампы, — попросил я.

Панели над головой погасли.

Несколько секунд мои глаза привыкали к абсолютной темноте. Если нет окон, светящихся панелей, индикаторов… вы ничего не видите. В принципе. Так что я сделал прозрачными ещё несколько перегородок. Док наполнился тусклым мерцанием городских фонарей и неоновых вывесок над закрытыми заведениями. Достаточно, чтобы рассмотреть поле боя.

Пусто.

В доке никого нет.

— Ты ничего не напутал, Бродяга?

— Он здесь.

Твою ж мать.

Контуры человеческой фигуры расплывались, смазывались, как бы врастали в структуру дока. Мне стоило огромных усилий, чтобы рассмотреть силуэт в капюшоне. Ни лица, ни возраста, ни пола. Зато в руках — два коротких клинка.

Зря я, наверное, полез в док с кусаригамой.

Тесно, узко, не развернуться.

Ай, пофигу.

У меня же есть чудо-способность.

Запускаю вращение груза по вертикали, в нижней точке пинаю ногой и пропускаю сквозь полотно люка. Цепь разматывается, шарик несётся к голове незваного гостя. Фигура смещается, уклоняясь от удара. Хм…

Возврат.

Наматываю цепь на левый кулак, серп зажимаю в правой ладони. И прохожу через створки, на которых Бродяга снял защиту.

У противника два меча.

Ну, нечто среднее между мечами и ножами.

Смогу ли я удерживать концентрацию, чтобы клинки утратили вещественность? Сомнительно, ведь мой оппонент будет перемещаться.

Проницаемость.

Всё, кроме рук.

Фигура быстро сокращает дистанцию, делает ложный выпад левой рукой, а правой пытается достать меня в шею. Думаю, это хороший боец, он сражается в абсолютной темноте. Я — читер. Потому что одна из стен остаётся прозрачной.

Игнорирую атаку.

Клинок входит в призрачную плоть моей шеи, не встретив сопротивления. Я не вижу лица своего противника, но подозреваю, что он удивлён.

А драгоценные секунды потеряны.

Захлёстываю цепь вокруг правой кисти врага, отступаю на шаг вправо и по привычке тяну цепь по вектору атаки, чтобы сбить равновесие. Рывок не приносит результата — цепь соскальзывает с руки.

Что?

Странный тип, конечно. Темнота темнотой, но фонари должны выхватывать хоть какие-то детали. А здесь — угольно-чёрный трафарет. Будто в театре теней находишься.

Ухожу влево, взмахиваю камой.

Враг уклоняется.

Заряжаю лоу-кик под колено. Проходит, но ощущение такое, словно упырь покрыт акульей кожей или чем-то похожим. Гибкий доспех? Каббалистическое изделие?

Размышлять некогда.

Отвожу меч цепью, сохраняя проницаемость. Ки перекачивается по организму, но долго в таком режиме не продержаться. Надо понять, где у этого урода слабые точки.

Взмах камой.

Враг уклоняется.

Шаг влево, пропустить клинок мимо, заблокировать локтем чёрную руку и рубануть зажатым в кулаке грузом по корпусу оппонента.

Чуваку больно.

Ага, попался. Броня защищает от скользящих колюще-режущих ударов, но дробящие тупые предметы никто не отменял.

Ныряю под руку.

Противник открывается и получает локтем в челюсть. Удар хороший, но это не нокаут. Пошатнувшись, неизвестный быстро восстановил ориентацию и ткнул меня своей железкой в голову. По инерции уклонившись, врезал ему коленом в бок. Вот здесь говнюка скрючило.

Отпускаю полметра цепи, раскручиваю и бью в голову. Оппонент подставляет меч. Голову от удара спасает, но цепь наматывается на кисть. Чтобы не повторять прежних ошибок, тяну вниз, одновременно ныряя под выпад вторым клинком, и всаживаю каму под ребро врагу. Здесь тонкий нюанс — я успеваю сделать лезвие проницаемым, а затем возвращаю серпу вещественность.

Силуэт рычит.

Выдёргиваю клинок, вслушиваясь в хлюпающие звуки. С острия срывается чёрная капля. Делаю цепь проницаемой — она соскальзывает с захваченной правой кисти. Пробиваю с ноги в грудину. Врага сносит ударом к стене. Шаг-подшаг, проницаемость, выпад, восстановление.

Оппонент сползает по стене, хватаясь за горло.

Наваждение схлынуло.

Зыбкие контуры сделались отчётливыми, неровный свет фонарей начал выхватывать мелкие детали. С точки зрения физики я не могу воспринимать изображение с подсветкой извне — стена ведь никуда не исчезла. Думаю, зрение перестроилось настолько радикально, что эти условности утратили смысл.

А вот ки надо экономить.

— Включи свет, — устало попросил я.

Бродяга выполнил приказ.

Лампы врезались в потолок, обзавелись плафонами. Вспыхнул ряд молочно-белых квадратов. Я обнаружил в метре от себя распростёртое на полу тело. Юноша лет восемнадцати. Стройный, мускулистый, бритоголовый. С широко распахнутыми в бесконечность глазами. Война, как известно, дело молодых. Помогает против от морщин…

А вот костюмчик парнишки меня заинтересовал.

Напоминает «вторую кожу» дайверов.

Бросив кусаригаму на пол, я шагнул вперёд, присел на корточки и провёл пальцами по шероховатой поверхности доспеха. Как наждачка. Однако… стоит нажать посильнее, и пальцы соскальзывают. А ещё мне показалось, что материал пружинит, прогибается… но до определённых пределов. К примеру, если взять меч и ткнуть в броню, повредить ткань не удастся. Лезвие даже царапины не оставит. Шея паренька закрыта плотным воротником из такой же брони, на голове — капюшон.

— Ярче, — приказал я.

Лампы увеличили мощность.

Так и есть.

Присмотревшись повнимательнее, я обнаружил тонкую вязь каббалистических Знаков, выгравированных на поверхности брони. Знаки выстраивались в цепи, соединялись в сложные геометрические рисунки, и всё это смахивало на формулы безумного учёного.

Самое интересное — я не обнаружил разрезов в тех местах, где смог пробить материал камой. Возникло подозрение, что ткань обладает способностью восстанавливаться.

— Вот дерьмо, — выругался я вслух. — Бродяга, ты не знаешь, как на сей раз обошли твои протоколы?

— Тут всё просто, — последовал спокойный ответ. — Этот человек прыгнул через стыковочный узел во время внедрения АРМ.

— И ты не смог помешать?

— Док был открыт.

— Здорово. А что значит… прыгнул?

— Телепортировался. Перед нами одарённый с навыками мгновенного перемещения.

— Но дальше он проникнуть не смог.

— Разумеется. Вот здесь и сработали мои протоколы.

— А что за одежда на нём?

Бродяга впервые за время нашего знакомства не смог ответить чётко.

— Не знаю, Сергей. Я вижу Знаки, это человеческая каббалистика. Я не владею этой наукой, поэтому… ничего не могу сказать о свойствах брони.

— Но это броня.

— Безусловно.

Я уж совсем настроился расколупать место предполагаемого надреза и перехватил поудобнее трофейный меч, но в следующую секунду мне пришлось отказаться от этих планов. И быстро отскочить. Потому что костюм клановца начал расползаться, потрескивать и осыпаться пылью на ребристое покрытие дока. Вдоль швов проскакивали голубые молнии.

Когда всё закончилось, передо мной лежал обычный труп.

Без одежды.

В луже собственной крови.

Глава 30

Не стану описывать похороны клановца из Дома Волка. Ничего интересного в этом нет. Скажу лишь, что мы решили не задерживаться в Никополе и сразу отправились в Фазис. Точнее — на лесистые горные склоны, где так хорошо и бесследно исчезают мертвецы.

Той же ночью Джан связалась с Убытком и сообщила об успешном выполнении задачи. В доказательство был приведён образ проектора.

Преступный босс, как выяснилось, выкарабкался из комы и начал быстро идти на поправку. Образец непотопляемости! Тариэл следил за новостями, причём не только за официальными. В общем, до него дошли слухи о падении дирижабля на завод. И первым делом Убыток поинтересовался, не приложил ли к этому руку Кромсатель. Джан ответила уклончиво, но прозрачно намекнула, что дирижабль принадлежал Чёрному Оку. Убыток больше не приставал с расспросами, но сказал, что ему надо навести кое-какие справки в Никополе, после чего мы договоримся об оплате. Всё логично. Выполнение работы, когда имеешь дело с тайным обществом, сложно проверить. Мой наниматель хочет убедиться в том, что его враг мёртв. Окончательно и бесповоротно.

Утром было ветрено.

Я немного повозился с Проектором, но видимых результатов не получил. Передал новую игрушку Джан — вдруг у неё что-нибудь получится. И отправился на регулярную пробежку.

С тех пор, как мы перебрались в пансионат «Берёзка», дожди шли каждую неделю. Иногда по три-четыре дня с небольшими просветами. Мне приходилось наворачивать круги по террасе, наслаждаясь открывающейся с высоты панорамой. Сегодня я решил встать пораньше и отправиться к набережной.

Ноябрь — не лучшее время для бегунов и велосипедистов.

В Фазисе, во всяком случае.

А всё потому, что бродячие псы совсем страх потеряли. Эти твари прячутся от дождя в подъездах, объединяются в стаи, носятся по городу, прыгают на машины и быстро движущихся людей. В сентябре собаки мирно спали, их подкармливали туристы и обдирающие туристов местные. С конца октября бархатный сезон приказал долго жить, и еды у бродячих псов стало меньше.

Выбравшись с заброшенной территории пансионата, я прислушался к вою ветра. Издалека доносился яростный лай, но между мной и стаей пролегал целый квартал.

Я неспешно потрусил к берегу.

По небу носились обрывки туч.

Солнце ещё не выглянуло из-за гор, и в городе было холодно. Из моего рта вырывался пар. Звук прибоя усилился — волны с тяжеловесным гулом обрушивались на берег.

Я бежал по ровно уложенным каменным плитам, а справа от меня тянулся высокий парапет. Ещё дальше громоздились каменные глыбы, за которыми бушевало море. После сильных ударов брызги долетали и до меня. Весь пляж, насколько я понял, был под водой.

Шум воды здорово прочищает мозги.

Я абстрагируюсь от всего лишнего, продумываю план действий, смотрю на проблемы под свежими ракурсами. Окружающий мир делается чётким и рельефным.

Вот, например, сейчас завершился целый этап моей новой жизни. Победа над оператором Чёрного Ока, выполнение крупного заказа преступного авторитета, добыча важных трофеев… Я уж молчу про успешное внедрение АРМ в Архаикум. Да, я не сумел отыскать Великий Артефакт, хотя и проверял окрестности колонии. На подаренный Администратором образ маркер не реагировал.

Значит, охота продолжается.

Что дальше?

Залечь на дно. До декабря я решил не брать заказы. Поучусь в школе, отдохну, изучу то, что попало мне в руки. Не сумею использовать — найду того, кто выложит большие деньги за возможность создавать удалённо боевые проекции самого себя. В любом случае, профит.

Надо двигаться дальше.

Искать более крутых заказчиков.

И, чем боги не шутят, выйти на заслуженную пенсию. Как в прошлой жизни. Пусть не сейчас, а лет через десять-пятнадцать. При хорошей заначке я буду обеспеченным молодым пенсионером. Администратор однажды успокоится, раскидает все модули по колониям, и Добби обретёт свободу.

Надеюсь, инквизиторы не возьмут меня за булки в ближайшие годы.

До конца действия справки ещё полторы недели, и чем же я займусь? Ну, кроме изнурительных тренировок и пополнения своего арсенала…

Знаете, что-то меня потянуло в библиотеку.

Раз уж вспомнил про инквизицию, стоит изучить методы этих ребят. И правила, которыми они руководствуются при запрете всякого-разного. Наверняка, есть система. И обходные пути, чтобы не попадаться злыдням на глаза.

В общем, поупражняюсь, приму душ, позавтракаю и сгоняю в муниципальную «аптеку для души». На обратном пути прикуплю чего-нибудь поесть — наши запасы истощились. Остаток дня можно посвятить переделке тренировочного зала.

Я вот недавно понял, что туплю.

Помните, сколько денег и времени я потратил, разъезжая по спортивным магазинам в поисках гантелей и фехтовальных манекенов? Весь этот инвентарь может изготавливать Бродяга. Главное — раздобыть схемы, чертежи. Объяснить принцип действия. Штанга и блочные тренажёры мне точно не повредят. Или взять, например, манекен вин-чун. Уверен, эти штуки есть в додзё аристократов.

Сказано — сделано.

Губернаторская муниципальная библиотека, известный факт, работает круглосуточно. И я бы, пожалуй, мог отправиться в центр сразу после завтрака, вот только… Смены библиотекарей меняются в промежутке между девятью и десятью часами утра. А я уже привык работать с Алисой. Так что пришлось играть с Федей в шахматы, помогать Джан с выбором зимнего гардероба и смотреть тупой сериал про русскую девушку, угодившую в Халифат и вынужденную «прозябать» в гареме визиря. Хотя, как по мне, не очень-то она и прозябала. Как говорится, чтоб я так жил.

Капсула без пересадок домчала меня в центр города.

В гардеробе было пусто и тоскливо — никто не спешил за знаниями в столь ранний по меркам Фазиса час. Вторник, однако. Студенты в универах, взрослые вджобывают или спят. А мне хорошо — не надо выстаивать очередь, чтобы сдать куртку.

— Серёжа!

Я обернулся с жетончиком в руках, уже зная, кого встречу.

Алиса быстро вышагивала по мраморному вестибюлю, на ходу расстёгивая пальто. Эх, нравятся мне девушки в пальто! Особенно в чёрных и длинных. В белых и клетчатых — тоже ничего. Увидишь такую, и сразу понимаешь: человек серьёзный, умный и во всех смыслах эрудированный.

Носите пальто, дорогие дамы.

— Привет, — улыбнулась девушка. — А почему не в школе?

— Болею, — почти честно ответил я. — На справке сижу.

Алиса хитро прищурилась:

— Ты выглядишь вполне здоровым.

— У меня проблемы с памятью.

— Ах, верно. Извини.

— Ничего страшного.

Я подождал, пока девушка не сдаст пальто. Вдвоём мы направились к лестнице на второй этаж. Я отметил, что девушка выглядит элегантно в своём дешёвом брючном костюме. Опрятно, без лишнего пафоса. Волосы собраны в хвост и зафиксированы черепаховой заколкой.

— Что у нас сегодня? — спросила Алиса. — Редкие артефакты? Мрачные тайны из глубины веков?

— Нет, — я невольно рассмеялся. — Инквизиция.

— О, — глаза библиотекарши округлились. — Звучит устрашающе.

— А то, — согласился я. — Я говорил, что меня записали в резервисты?

Алиса посмотрела на меня с возросшим интересом.

— Поставили на учёт, — добавил я. — Неровен час, загребут куда-нибудь. Вот я и хочу собрать информацию. Вдруг потребуется в будущем.

— Удивил, — признала Алиса, когда мы переступили порог читального зала. — Впрочем, с твоей сферой увлечений… Парень ты непростой, да?

Скромно пожимаю плечами.

— Что именно тебя интересует?

— Их правила. Что запрещено, что разрешено. Методы, порядки, возможности.

— Хм. Резервисты чаще приходят с другими запросами.

— Например?

— Продвижение по службе, привилегии, зарплаты.

Я обдумал услышанное.

— А у них есть зарплаты?

Девушка прыснула в ладонь, вызвав недовольное цоканье заведующей отделом.

— Шутишь, да? Это уважаемые и очень обеспеченные люди.

— По правде говоря, я думал, они фанатики. И живут в каких-нибудь кельях. Спят с мечом под подушкой, носят рубища, едят чечевичную похлёбку…

Звонкий смех Алисы прокатился под сводами читального зала. Потом девушка взяла себя в руки, изобразила жестом застёгивание рта на замок и указала мне на столик в закутке у окна. Обычно там сидели всякие профессора и убелённые сединами пенсионеры, но сегодня столик был свободен. Я плюхнулся в мягкое кресло, а библиотекарша скрылась среди стеллажей.

Похоже, меня ждёт увлекательный трип.

В этом мире все боятся гнева Кормчих и приезда «чёрного воронка» с инквизиторами посреди ночи. Ладно, может быть, и не чёрного. И даже не воронка. Хрен его знает, как святоши преследуют своих жертв. Телепортируются прямиком в квартиру? Я бы не удивился.

Так вот, на уроках правоведения в гимназии мы изучали деятельность консисторий весьма поверхностно. Уровни подчинения, основные запреты и рекомендации по взаимодействию. Типа, не вздумайте сопротивляться, вас всё равно нагнут. И эта обречённость в среде аристо наводит на определённые мысли. Поскольку я занимаюсь недопустимыми вещами, над моей головой висит дамоклов меч. Я хочу понять, как долго на мои шалости не будут обращать внимание. И какие проблемы я получу, если наши с инквизиторами интересы пересекутся.

Всемогущих людей не бывает.

А одарённые — всего лишь люди.

— Вот, — Алиса незаметно выскользнула из-за массивного стеллажа. Положила на столешницу пару тонких брошюр и здоровенную энциклопедию. — Это всё, что у нас есть.

Недоумённо смотрю на книги.

Точнее, на одну книгу.

— Всё? Ты уверена?

— Абсолютно, — девушка присела напротив. — Деятельность инквизиторов засекречена. Любые утечки информации они пресекают. Так что…

Алиса виновато развела руками.

Ухтышечка.

— Спасибо, — вздохнул я. — Ты меня и так здорово выручила.

— Не за что, — поднимаясь, девушка потрепала меня по взлохмаченной ветром шевелюре. — Грызи гранит науки, гимназист.

Я подумал, что надо бы отблагодарить библиотекаршу за её регулярную помощь. Ну, конфет коробку принести… Ликёрчик приличный… Хотя она может и не пить алкоголь. Тут не угадаешь.

Ставлю себе отметку на будущее.

И погружаюсь в изучение материалов.

Большая Имперская Энциклопедия, как и следовало ожидать, давала общую справку об инквизиции. Удивительно, но многие вещи не раскрывались даже в столь авторитетном и всеохватывающем издании. Оружие, механизмы набора одарённых, требования к резервистам — ничего. Статья больше смахивала на историческую справку с датой основания первой консистории, перечнем протоинквизиторов, сведениями о реорганизациях, нашумевших расследованиях, общей структурой и законодательной базой. Я несколько раз перечитал один абзац, прежде чем до меня дошло: у инквизиторов есть не так уж много законов, которым они подчиняются. Эти ребята плевали с высокой колокольни, простите за каламбур, на международные договора, конвенции, соглашения и прочую муть. Служители Кормчих чтут Кодекс… и всё.

Что интересно, официально нигде не прописано, что консисториями руководят мойры. Всемогущие плетельщики судеб нигде не упоминаются. В принципе. Они как бы есть, все об этом знают. Типа константа, закон природы. Но чтобы вот чётко было прописано, дескать, штаб-квартира в Ватикане или считаются покровителями инквизиции…

Всем известно, что судьбы людские в руках Кормчих.

Это всё, что известно.

Да что ж за мир такой?

Отложив энциклопедию, я начал листать брошюрки. Первая называлась «Инструкцией по взаимодействию граждан РИ с представителями инквизиции». Вторая — «Перечнем запретов, налагаемых консисторией на научно-исследовательскую деятельность организаций, сообществ и физических лиц, находящихся в юрисдикции Дома Эфы».

Инструкцию я отложил в сторону.

Понятно, что надо взаимодействовать, всячески помогать, стучать на соседей и коллег по работе. Увидел подозрительное — звони на горячую линию. Предсказуемо и скучно.

А вот «Перечень запретов»…

Брошюра даже не была Кодексом. Скорее — адаптированными для простых смертных пояснениями. Простым русским языком было сказано, что хранение, использование, конструирование, призыв и каббалистическая доработка нехороших устройств категорически запрещены. К нехорошим устройствам, как выяснилось, инквизиторы отнесли не только огнестрел, пневматику и прочую торсионку. Любое оружие, выстреливающее быстро движущимися снарядами. Под «быстро движущимися» парни в сутанах подразумевали снаряды, скорость которых превышала пятьдесят метров в секунду. Вот и получаем естественный порог. Копьё, брошенное крепким метателем, развивает тридцать метров в секунду. Нож, я подозреваю, в районе десяти-пятнадцати. При этом мускульное усиление за счёт одарённости не учитывается.

Второй важный фактор — массовость поражения.

И тут куча подводных камней.

Массовость — это и скорострельность, и площадь, и много чего ещё. Однако во время военных конфликтов на этот параметр, мягко говоря, закрываются глаза. К примеру, я узнал из брошюры, что кланы применяют сброс железных дротиков с дирижаблей на города и укрепления противника. Просто открывают нижние люки и сбрасывают. Дротик летит вниз, ускоряясь за счёт гравитации. И это не запрещено!

А что у нас с химическим и биологическим оружием?

В двадцатом веке предпринимались попытки изобрести нечто подобное. Инквизиторы загнали всё под запрет, судьбы оборзевших учёных отредактировали, лаборатории закрыли и уничтожили. В прямом смысле. Бригады пирокинетиков выжгли всё дотла.

Артефакты?

И этот аспект продуман.

Наследие Предтеч поделили на классы в зависимости от степени угрозы. Всего пять классов, четвёртый и пятый — самые безобидные. Артефакторика второго класса подлежит обязательной регистрации и лицензированию, первого — под запретом.

Как вы понимаете, я заинтересовался устройствами первого класса.

Вот только время в библиотеках пролетает быстро.

Займусь этим вопросом завтра, а сейчас — домой. Затарюсь продуктами, плотно пообедаю и приступлю к переоборудованию тренировочного пространства.

Глава 31

Утром следующего дня я снова отправился в библиотеку. На сей раз у меня был план по изучению артефакторики первого класса. А ещё хотелось разузнать побольше про каббалистическую броню, в которой против меня бился парень из Дома Волка. Есть предчувствие, что с подобными фокусами я встречусь в будущем, и не раз.

Приехал к десяти утра.

На кафедре сидела давешняя мегера, перебирала формуляры, делала небрежные пометки. Я несколько минут побродил по залу в поисках Алисы, но так никого и не встретил. Посетителей можно было по пальцам пересчитать.

Взял утреннюю газету, полистал светскую хронику, глянул афишу и новости культуры. Перевёл взгляд на часы: половина одиннадцатого.

Алиса не могла опоздать.

Она никогда не опаздывает.

Пришлось топать к мегере, просить нужные материалы, дожидаться, пока их спустят на лифте и приступать к изучению. На душе скребли кошки. Алиса мне нравилась, и было ощущение… ну, словно что-то произошло. Люди просто так не забивают на работу. Без уважительных причин. Ответственные люди, во всяком случае.

Э, брат, шепнул мне ехидный голосок, это же Фазис. Где ты видел здесь ответственных людей? Опоздать на встречу — в порядке вещей. Загулять на свадьбе у друга и предупредить об этом начальника дней через пять? Конечно, с кем не бывает. Не пойти на службу, потому что дождик? Заверните два.

Отогнав эти мысли, я занялся делом.

По большей части моих запросов ничего не обнаружилось. Каббалистическая броня изготавливалась некоторыми кланами, включая Дом Волка. Трудились над этими изделиями профессиональные оружейники и мастера Сфирота. Свойства могли быть разными и зачастую не афишировались. Гибкость, малый вес, защита от колющих и режущих ударов, маскировка, переменная фактура… Клановые каббалисты сами разрабатывали цепочки Знаков, экспериментировали с конфигурациями. В рамках дозволенного, разумеется.

Что ж, с этим разобрались.

Значит, мне ещё не раз встретятся экипированные под самое не балуйся парнишки, с которыми надо быть предельно осторожным. Инквизиторы, как мне подсказывает чуйка, тоже не гнушаются применять достижения геометрической мысли…

Что касается артефактов первого класса, то здесь ничего конкретного мне найти не удалось. Вне всяких сомнений, подобные устройства существовали, никто их не уничтожал, но ответственность за хранение брала на себя инквизиция. Кто бы сомневался. Смахивает на рассказ, который я однажды читал, где была описана секта монахов, приравнявших золото к вселенскому злу. Чтобы избавить человечество от зла, монахи изымали всё золотишко и хранили у себя. Потрясающая самоотверженность.

Так вот, первый класс не обязательно относился к категории оружия. Это могли быть устройства, ставящие под сомнение текущий миропорядок. Вот так и написано в книге — «под сомнение». Приводились исторические примеры. Агрегат, свободно превращающий любые металлы в серебро. Тысячу лет назад эта хрень едва не похоронила средневековую экономику, обрушила курсы основных валют, привела к войнам и разрушениям.

Второй пример — Огненная Диадема.

Вот уж где история, достойная Джорджа Мартина. Король с Даром пирокинетика случайно стал обладателем артефакта, выводящего его способности на новый уровень. Научившись пользоваться Диадемой, правитель сжёг замок непокорного барона, а потом слетел с катушек и решил завоевать всю Европу. Диадема позволяла наносить чудовищные разрушения по площади, при этом ки завоевателя расходовалась очень экономно. Мужик осмелел и начал воевать с соседями, подминая под себя одно княжество за другим. Пылали города, уничтожались превосходящие отряды противника… Затем вмешались мойры, и судьба зарвавшегося короля приобрела трагический оттенок. Морской поход, налетевшая буря, гибель в пучине. Наследники дербанят остатки недоимперии, всё по классике.

А что у нас с оружием?

Археологи Наска в середине девятнадцатого века раздобыли пушку, которая стреляла на две мили невидимым тепловым лучом. Эффект у луча был странный и пугающий: всё, чего он касался, стиралось из реальности. Мойры настолько испугались этой штуковины, что даже инквизиторам не захотели довериться. Разобрали артефакт на запчасти и раскидали по морям-океанам, полностью исключив возможность восстановления.

У всего этого просматривалась логическая система.

Кормчих страшит перспектива использования кем-то массового, а, главное, эффективного способа уничтожения себе подобных. И не важно, кто баламутит воду — аристократ или простолюдин, одарённый или бездарь. Важно не допустить распространения «вредоносных» технологий по всему миру. В моей вселенной наибольшим политическим весом обладают государства, владеющие ядерным оружием и хорошо подготовленной, современной армией. Здесь последнее слово всегда остаётся за Кормчими. Потому что эти ребята обладают уникальным рычагом давления — редактированием судеб. Поскольку ни президент, ни халиф, ни глава клана не могут скрыться от неизбежного, Кормчие непобедимы.

Другое дело, если толпу инквизиторов кто-то уложит из пулемёта.

Это уже прецедент.

А там, неровен час, узнают, где скрываются мойры, и накроют ракетой с подводной лодки.

Эх, что-то меня потянуло на еретические мысли. Сейчас как доберётся до них штатный телепат консистории, как пришлют карателей… Похлопают по плечу с ласковой улыбочкой: вставай, брат. В другом месте книжки почитаешь.

Сдав книги и расписавшись в формуляре, я направился к выходу из читального зала, но внутри продолжал копошиться неприятный червячок.

Я понял, что беспокоюсь из-за отсутствия Алисы.

Вот же дурной характер. Для меня эта девушка — никто. Просто помогает с поиском нужной информации. Выполняет свою работу, по сути. У нас нет романтических отношений, я не могу назвать её другом… А кого могу? Но если у Алисы неприятности, я должен об этом знать.

Останавливаю проходящую мимо женщину с добрым лицом и характерной южной внешностью.

— Извините, можно вас на минутку?

Библиотекарша остановилась.

Я заметил в её руках стопку увесистых книжек.

— Слушаю вас, молодой человек.

— Я ищу Алису. Она сегодня не появилась на работе. Вы не знаете, почему?

Женщина пару секунд смотрела на меня испытующе. Как будто сомневалась, стоит ли доверять незнакомому пареньку с улицы. Потом отвела меня за колонну, положила книги на массивный выступ балюстрады и сбивчиво заговорила:

— Понимаете, юноша… Алиса живёт со своим отцом на съёмной квартире… и они с трудом сводят концы с концами… А там долги… Вроде бы, позвонили ей, не знаю кто. Голос грубый, чем-то угрожали. Девочка вся бледная, места себе не находила… В общем, отпросилась со смены, написала заявление. И убежала.

— Давно? — уточнил я.

— В полдесятого, — не задумываясь ответила женщина. — Мы как раз с утренней планёрки возвращались.

— Понятно. А где она живёт?

Библиотекарша назвала адрес.

Поблагодарив добрую женщину, я быстро покинул здание, активировал мыслекарту и начал искать локацию. Первый тупик Гверидзе… Да что ж такое… Ага, вот. Хуабу? Вы серьёзно? Я думал, в Жёлтом Районе селятся одни китайцы. Алиса полна сюрпризов.

Я напрягся и вспомнил, как добираться до чайнатауна.

В качестве ориентира выбрал «Книжную лавку Бо», в которой покупал учебники для Феди. Лавка располагалась за пределами Хуабу, но оттуда до нужного мне адреса можно было дойти пешком за пять минут.

Книжное царство Бо спряталось в Старокузнечном переулке. Чтобы туда попасть, я сел на канатку, проехал несколько станций и вышел на перекрёстке Добронравова с Чёрными Копателями. Вот только в Старокузнечный не попёрся. Быстрым шагом углубился в ущелье Копателей, недовольно глядя на собирающиеся тучи. Ветер усилился, сейчас он дул с моря.

Не знаю, с какого перепуга у этой теснины такое название. Просто улица с двухсторонним движением и узкими тротуарами. Тут, конечно, понастроили высоченных муравейников по пятнадцать-двадцать этажей каждый, из-за этого постоянно холодно. Летом тень радует, укрывая от палящих солнечных лучей, но в ноябре, да ещё с таким ветром… Словно в аэродинамическую трубу заглянул.

У чайнатаунов в любой стране мира узнаваемый облик. В таких местах не всегда встретишь традиционную китайскую архитектуру, все эти загнутые вверх крыши, ворота и столбы, но вот что остаётся неизменным, так это суета. Да, китайцы ухитряются наводить лютый кипеш везде, где их больше двух человек. Непременно появляются яркие вывески с иероглифами, расположенными как по вертикали, так и по горизонтали, развешанные над головой гроздья бумажных фонарей, неоновая подсветка, тенты и нереальное количество лавочек. Нет, не так. Магазины, магазинчики, лавочки и лавчушки. На каждом метре. Плюс перепутанные космы проводов, куда ж без них.

Мне говорили, что в Хуабу проживает около тысячи китайцев, но по ощущениям их было гораздо больше.

Так вот, выбравшись из многоквартирной трубы, я попал на улицу с неведомым названием. Пёстрая картинка ударила по глазам, словно я погрузился в психоделический трип. Фонарики были в наличии, но их нещадно мотало ветром. Упомянутые лавочки занимали первые этажи всех без исключения домов, подвальные ярусы и даже вторые уровни. Я увидел бар, к которому вела узкая пожарная лестница.

Азиаты ходили большими и маленькими компаниями, но меня радовало, что тротуары не были запаркованы под завязку автомобилями. Всё-таки сказывается разница менталитетов.

Зато я увидел тук-тук.

Настоящий, мать его, тук-тук промчался с тарахтением мимо меня и свернул в неприметный переулок. Очуметь. Может, тут и велорикши катаются? А вот и он. Хлипкий на вид старичок крутит педали, толкая перед собой повозку с двумя туристами. Вы не поверите, но туристами. Два мужика разговаривали по-немецки, восхищённо рассматривали всё вокруг, а потом один из них достал… «полароид».

Нет, ну как так?

Уже и сюда, в светлые «семидесятые», эти штуки добрались.

Щелчок — и мгновенно отпечатанная фотография выезжает из прорези.

Сверяюсь с мыслекартой, пересекаю улицу и оказываюсь в неприметном тупичке. Метров сто, затем — глухая стена и кроны вечнозелёных деревьев.

Останавливаюсь напротив калитки, вмурованной в каменную ограду. Похоже, Алиса снимает комнату в гостевом доме, но это не точно. Я почти ничего не могу рассмотреть за этим забором…

Стоп.

Очень даже могу.

Делаю кладку прозрачной, изучаю открывшуюся картину. Тихий дворик, вымощенный серой плиткой. Вездесущая сетка, увитая виноградными лозами. Открытая терраса с гамаком и плетёными креслами. Здоровенный котяра, свернувшийся клубком на подоконнике. Во дворик выходит пара дверей. Я вижу террасу второго этажа под навесом черепичной крыши, там ещё несколько квартир. Наверх можно подняться по винтовой лестнице. Чуть поодаль — ворота и припаркованная белая машина. Вероятно, хозяйская.

Мне сказали, что Алиса и её отец снимают комнату на втором этаже.

Квартира под номером пять.

Убедившись, что во дворе никого нет, я просочился сквозь калитку и направился к винтовой лестнице. Поднялся по крутым ступенькам и вышел на длинную галерею второго яруса. Здесь гудела допотопная стиральная машинка, на бельевых верёвках сушились детские вещи. В дальнем углу обнаружились журнальный столик, пара стульев и продавленное кресло.

За центральной дверью слышались громкие голоса.

Я осторожно приблизился к этой квартире. Номер пять, как и было сказано. Обрывки фраз явно указывали на конфликтную ситуацию. Мужской голос, агрессивный и прокуренный. Слабенькие возражения Алисы. Надсадный стариковский кашель.

— Ты месяц не платишь, сколько ждать?

— Нам зарплату задержали…

— И в сентябре задержали?

— Так вы же аренду повышаете… Я и так без выходных работаю, чтобы оплатить это жильё…

— Не нравится — выметайся. У меня толпа желающих. Звонят каждый день.

Ну-ну, хмыкнул я про себя. В ноябре, в нетуристическом китайском квартале, за десятки километров от набережной. Прямо телефон обрывают.

— Подождите ещё недельку, — в голосе Алисы послышались умоляющие нотки. — У меня зарплата в понедельник.

— Издеваешься? — вспылил мужик. — Я прямо сейчас все твои вещи повыбрасываю.

— Пожалуйста, не делайте этого! Я найду деньги.

— Сегодня вечером, — отрезал голос. — Или вон из моего дома.

Дверь открылась, выпуская разгневанного мужчину лет пятидесяти. Обрюзгшего, жирного, кавказской наружности. С густой чёрной бородой. Совсем не китайца. Громко хлопнув дверью, мужик уставился на меня.

— Ты кто такой?

Вместо ответа я шагнул вперёд и прописал уроду в солнечное сплетение. Коротким прямым ударом без замаха. Жиртрест повалился на плиты, хватая ртом воздух. Я подхватил его голову, нежно опустил на коврик, после чего взял в зажим указательный палец на левой руке. Слегка вывернул.

— Ух, блеать! — взвыл хозяин гестхауса, но я прикрыл ему рот ладонью.

— Ш-ш-ш. Сейчас ты молчишь, не перебиваешь. Иначе сломаю палец. Кивни, если понял.

В глазах хозяина появился испуг.

Он судорожно кивнул.

— Ты не будешь вязаться к этим людям со всякой ерундой, — сказал я. — Не станешь им вредить. Больше никаких повышений арендной платы. Понятно?

Мужик кивает.

— Ты не будешь выбрасывать их вещи, красть документы, угрожать и звать родственников на разборки. Никаких накруток на счётчиках. Сколько Алиса тебе платит?

Разжимаю упырю рот.

— Сто двадцать, — пробурчал хозяин.

— В месяц?

— Конечно.

— И что у неё там? Одна комната с санузлом? Без балкона?

— Есть балкон! — возмутился хозяин. — У меня хороший квартир!

От волнения мужик стал заикаться и говорить с характерным акцентом.

— Это дерьмовый район, — качаю головой. — Красная цена вне сезона — восемьдесят. Сейчас ты получишь от меня сотку и свалишь в закат. Узнаю, что навредил девушке или её отцу — тебе конец.

Вижу — нет понимания.

Пришлось слегка надавить на палец.

— Уууу! — взвыл хозяин, но я снова зажал ему пасть ладонью. — Фука.

— Я знаю. Мне говорили. Ещё раз: ты меня понял?

— Да.

Отпускаю палец, выпрямляюсь. Достаю из кармана мятые купюры — полтинник, две двадцатирублёвки и червонец. Небрежно швыряю на пузо клоуну.

— Я тебя предупредил.

Дождавшись, пока владелец апартаментов с кряхтеньем соберёт бумажки и ретируется к лестнице, я позвонил в дверь.

Раздались тихие шаги.

— Кто там? — спросила Алиса.

— Это Сергей. Из библиотеки. Можно с тобой поговорить?

Глава 32

Чай был крепким, хорошо заваренным, без сахара — всё, как я люблю.

От угощения я долго отказывался, но в итоге меня заставили съесть пару печенек и непонятный кубик, смахивающий на халву с изюмом.

Квартира Алисы выглядела весьма аскетично. Выкрашенные бежевой краской стены, минимум мебели. Причём мебель эта была старой и обшарпанной. Чего стоил один только рассохшийся сервант с каноничным сервизом внутри. Телевизора не было, зато на письменном столе расположился радиоприёмник. Оттуда доносились мелодичные звуки — передавали концерт классической музыки.

Скромная однушка с нишей, в которой находилась кровать Николая Филипповича, отца девушки. Этот мужчина не был ещё стариком, но выглядел неважно. Весь какой-то измождённый, уставший от жизни, с печатью обречённости на лице. Я не знаю, чем он заболел, но всё указывало на тяжёлую простуду.

Николай Филиппович сидел в кресле, укутавшись красным шерстяным пледом. Мы с Алисой — на неудобном и скрипучем диване. Стол я придвинул сам, без помощи хозяев.

Думаю, эту квартиру можно назвать прообразом студии. Кухня совмещена с жилым пространством и обеденной зоной, под окном — вездесущий конвектор. Я заметил, что сейчас устройство работает на минималках — в комнате довольно прохладно. Ну, этого следовало ожидать. Бедные люди на всём экономят.

— Спасибо, что вступился за нас, — уже в сотый раз поблагодарила Алиса. — И как Рубен согласился?

— Вам повезло, что я знал его раньше, — вру напропалую. — И этот тип мне кое-что задолжал. Так что за следующий месяц платить не нужно, а дальше он будет брать по восемьдесят.

— Восемьдесят? — опешил Николай Филиппович. — Но мы платили сотню… до повышения.

Рубен — та ещё скотина. С октября цены должны идти на спад, а он повышает. Я так понимаю, в феврале мужик выбивал бы из своих жильцов уже по две или три сотни. В то время, как аналогичную квартиру на второй линии сейчас снимают за семьдесят-восемьдесят. На второй линии, Карл!

— Это неправильная цена, — заявил я. — Несправедливая. Рубен одумался, у него проснулась совесть.

— Мы тебе должны, — нахмурилась Алиса. — За… месяц аренды?

— Ничего вы мне не должны, — отмахнулся я. — У нас с Рубеном были… скажем так… не товарно-денежные отношения. Услуга за услугу, как говорится.

— Не знаю, — расстроилась девушка. — Я так не могу. Некрасиво получается.

— Алиса, — я сделал театральную паузу, отпивая из своей кружки. — Ты многое для меня сделала, на самом деле. Благодаря тебе я нашёл материалы… которые облегчили мою жизнь.

И это правда.

— Так что разобраться с мелким ничтожеством — самое малое, что я могу сделать для твоей семьи.

После этого на меня обрушился шквал встречных благодарностей, и стало совсем неудобно.

— Но давайте поговорим о деле, — прервал я словоизлияния своих новых друзей. — Мне этот тип не нравится, поэтому я не рекомендую снимать квартиру у Рубена в будущем.

— А где нам жить? — брови Алисы взлетели вверх. — Это бюджетный вариант…

— Совсем не бюджетный, — покачал я головой.

— Но объявления в газетах… — попыталась возразить девушка.

Понятно. Алиса попалась на классическую замануху курортного города. Публикуешь низкую цену, ждёшь своего лоха, а потом начинаешь накручивать с каждым последующим месяцем. А ещё можно обмануть на коммуналке, если сам платишь по счётчикам. Привязаться к какой-нибудь сломанной мелочи и содрать втридорога за ремонт… Тьма вариантов.

— Объявления — это одно, — терпеливо разъяснил я, — а реальное положение вещей — другое. Надо общаться с людьми, договариваться. Перебирать варианты. Сейчас не сезон, квартиры у них пустые стоят. Вы давно в Фазисе?

— Полгода, — ответил отец девушки. — Алиса училась в Неваполисе!

При этих словах лицо старика озарилось гордой улыбкой.

— Я не была привязана к клану, — девушка развела руками, — поэтому могла выбирать. У меня свободный диплом с отличием… а отцу нужен был морской климат. У него хроническое заболевание лёгких.

— Бронхит, — добавил Николай Филиппович. — И сейчас обострение.

На секунду мне почудилось, что от Николая Филипповича веет силой. Как будто… он может оперировать энергией ки. Наваждение длилось краткий миг, а потом схлынуло.

Как по мне, Фазис — не лучшее место для лечения бронхита. Дождливо, сыро. Чтобы подышать сосновым воздухом, надо выбираться за пределы города. Ну, это их вопросы.

— А к целителям обращались?

— Муниципальные только всякую дрянь выписывают, — отмахнулся старик. — У частников дорого.

В моей голове начал формироваться план.

— Вот что, — допиваю остатки чая и отставляю кружку, — у меня есть к вам интересное предложение. Если устроит, появится шанс заработать немного сверху штатного оклада. Алиса, ты как?

— Ну… — девушка замялась. — А что нужно делать?

— То же самое, что и всегда, — улыбнулся я, — но без моего участия.

— Это как? — Алиса всё ещё не понимала.

— Мне регулярно требуется информация. О разном. Артефакты, кланы, тайные общества. Некоторые мои запросы… хм… я бы назвал специфическими. Так вот, я звоню по телефону, делаю запрос, ты ищешь что-то вместо меня и записываешь в блокнотик ключевые моменты. Я звоню повторно и получаю исчерпывающий ответ. За это я готов платить… допустим, по полтиннику за одну поисковую сессию. Идёт?

Девушка потрясённо молчала.

Старик смотрел на меня недоверчиво.

В этом мире нет Гугла и Яндекса, но есть библиотеки. Проблема в том, что на все эти копания в пыльных манускриптах я трачу по полдня. И это упущенное время мне никто не вернёт. Я же предпочитаю лишние часы тратить на упражнения с оружием, физические нагрузки и прочие занятия, повышающие уровень боевой подготовки. Пятьдесят рублей — это вовсе не деньги на ветер. Это делегирование.

— Пятьдесят рублей? — переспросила Алиса. — Ты не ошибся?

— Никакой ошибки, — заверил я. — Доход, конечно, нестабильный. В месяц может быть как один запрос, так и десять. Так что я ничего не могу гарантировать, кроме оплаты по факту.

— Сергей, — проникновенно выдохнула Алиса. — Ты сильно выручил нас с папой в этом месяце. Я не могу взять с тебя денег.

— Любой труд должен оплачиваться, — возразил я. — А помогал я вам не ради денег. Просто так.

Старик зашёлся в приступе кашля.

— Ладно, — я бросил взгляд на часы, которые на самом деле являлись мыслекартой. — Засиделся я тут у вас. Что, устраивает предложение?

— Конечно, устраивает! — просветлела Алиса. — Я сейчас номерок запишу. Здесь у нас линия не проведена, так что звони в библиотеку. Меня позовут.

С этими словами девушка направилась к одной из прикроватных тумбочек, выдвинула ящик, достала блокнот, набросала ряд цифр и принесла мне вырванный лист в клетку. Я сложил клочок бумаги в несколько раз и убрал в карман толстовки.

Охренеть.

Квартира ещё и без связи.

Почтовых ящиков я тоже не заметил, но это для Фазиса норма. Здесь надо самому топать на почту, в родное отделение, чтобы получить письмо или посылку.

— Рад нашему знакомству, юноша, — старик встал, чтобы пожать мне руку. Когда ладони соприкоснулись, мне вновь почудилось, что в жилах мужика течёт энергия.

Бред какой-то.

Если он одарённый… почему не может вылечиться?

С другой стороны… Это же хроническая болезнь. Одно дело — ранку заживить и трещину в кости зарастить. Совсем другое — избавиться от рака или сахарного диабета.

— Если кто-то будет сдавать квартиру поближе к центру, — сказал я на прощание, — дам знать.

— Дорого, — пробурчал Николай Филиппович.

— Вдруг повезёт, — хмыкнул я.

И распрощался с гостеприимными людьми.

* * *

Слежку я заметил сразу. Не очень умелую. Даже, я бы сказал, кустарную. За мной просто увязался парнишка азиатской наружности, который делал вид, что интересуется сувенирами в лавках. Китаец интересуется сувенирами в чайнатауне. Это как рыбак, покупающий экскурсию на траулер.

И где же у нас лучшее место для нападения?

Конечно, переулок, соединяющий Хуабу с Чёрными Копателями.

Глухие стены, никаких свидетелей. Редкие прохожие, преимущественно китайцы. Отсутствие путей к отступлению — если тебя зажали, то никуда не денешься.

Дальнейшее предсказуемо.

Мальчишка исчезает, а спустя минуту за мной увязываются азиаты с лицами головорезов. В количестве трёх штук. Впереди тоже высвечиваются силуэты. И тоже китайцы. Совпадение? Не думаю…

Те, что сзади, плавно ускоряются.

Походки расслабленные, руки в карманах.

Впереди двое, но они реально здоровые. Наверное, этих хмырей кормили пандами и бамбуком. Ну, или жареными пауками.

— Братишка, закурить не найдётся? — спросил тот, что слева.

Теперь я мог рассмотреть вязь татуировок на шее этого «братишки». Хвост то ли змеи, то ли ящерицы, заворачивался над ухом азиата. Бритоголового, кстати. Это что, панды-скинхеды?

— Найдётся, — сказал я и ударил китайца в кадык.

Удар я нанёс молниеносно и с таким расчётом, чтобы не убить. Вилкой, не костяшками пальцев. Не важно, сколько в тебе мышечной массы по сравнению с пятнадцатилетним подростком, но от подобных тычков ты ляжешь. Что и произошло — любитель никотина захрипел и рухнул на колени. Я тут же нырнул под ногу второго «братка», решившего валить меня с разворота. Не просто нырнул, а прописал открывшемуся идиоту двойку в корпус и апперкот в челюсть. Монстр не упал и попытался пробить мне коленом, за что и поплатился. Перехватив ногу Брюса Ли, я опрокинул его на асфальт.

Развернулся к остальным.

Глаза азиатов, простите за каламбур, сузились. Руки обзавелись ножами и кастетами. Общая расхлябанность исчезла, сменившись сосредоточенностью.

— Ты на кого прёшь, фраер, — выдала худосочная панда с ножом-кастетом. Никогда не понимал, зачем их придумали. — Здесь территория господина Вонга, и он будет очень недоволен…

Главарь вещал на русском.

С минимальным акцентом.

Мне было плевать на недовольство господина Вонга. Пусть скажет спасибо, что его холопов не депортировали за всю эту уличную борзоту.

Двое ребятишек начали обходить меня справа и слева.

Не прокатит, родные.

Делаю шаг вправо, пропускаю мимо удар главаря и перехватываю клешню мужичка с пробивающейся сединой. У быка длинные волосы, собранные в пучок на затылке. В клешне зажат тесак. Ну, вы знаете, китаёзы этими штуками постоянно на кухнях что-то разрубают. Если выломать кисть под определённым углом, будет больно, а тесак со звоном упадёт на асфальт. Ну, а если рубануть в локтевой сустав, можно сломать руку. Кстати, вот и долгожданный хруст.

Подоспел третий молодчик.

Этот парень сильно удивился, ткнув кастетом в своего же товарища. Ну, всякое бывает. Нечего толпами на прохожих нападать. А говорят, китайцы поголовно мастера боевых искусств. Развели тут, понимаешь, мифологию…

Впрочем, не те нынче азиаты пошли.

Вот когда я был китайцем…

Толкнув обмякшую тушку на главаря, пинаю ценителя кастетов в колено. Массивный ботинок на ребристой подошве добавляет ущерба — супостат выведен из строя. Ну, почти выведен. Остаётся шагнуть вправо, пропуская разъярённого главаря, и добавить коленом в переносицу. Больше крови богу крови.

— Сучонок, — рычит главарь, разворачиваясь.

Теперь он ругается на китайском.

— Я всё понимаю, дебил.

Главарь ломанулся вперёд, вложившись в серию быстрых ударов ножом-кастетом. Он хотел меня проучить, но ситуация изменилась. Узкоглазый одержим жаждой убийства, ему совсем башню оторвало. Плохое настроение для драки. Особенно при встрече с опытным противником.

Тычки ушли в воздух, я ведь не стою на месте.

А вот удары выдвинутыми костяшками пальцев по печени и другим болевым точкам повергли врага в шок. В болевой. Чтобы привести идиота в чувство, мне потребовалось кое-куда нажать. Мужик, лёжа на асфальте, открыл глаза и дёрнулся, чтобы атаковать, но лезвие его же ножа, прижатое к сонной артерии, заставило пересмотреть приоритеты.

— Лежи смирно, — сказал я. — Кто вас послал?

Китаец сглотнул.

И принял верное решение.

— Господин Вонг.

— Это кто ещё такой?

— Издеваешься. Его тут все знают.

— Представь, что я не знаю.

— Господин Вонг заправляет всем районом.

Понятно.

Местечковый криминальный авторитет.

Одинокие прохожие, ставшие свидетелями этой сцены, огибали нас по широкой дуге. Подельники упыря лениво шевелились, постанывали, но не спешили с повторной атакой. В их положении никто бы не спешил.

— Чем я не угодил твоему Вонгу?

— Рубен под ним ходит. Пожаловались на тебя, паря.

— А ты в курсе, что твой Рубен беспределит и к хорошим людям вяжется?

— Мне сказали, я выполняю. В дела господина Вонга не лезу.

Предсказуемо.

Наше мимолётное знакомство не прочистило владельцу гостевого дома мозги. Рубен обозлился, но смекнул, что может не справиться своими силами. И обратился за помощью к своей «крыше». А это означает, что мужик промышляет не только сдачей комнат в аренду. Не удивлюсь, если и травкой какой-нибудь приторговывает из-под полы. Снабжает пакетиками окрестную школоту.

Свинцовое небо разродилось дождём.

Проблемы со смотрящим Жёлтого Района мне не нужны. Я-то разберусь со здешней шушерой, но вот Алиса и её отец могут попасть под раздачу. Значит, надо поговорить со всем возможным уважением и уладить это недоразумение. Заодно и Рубену указать на его место.

— Вставай, — сказал я, отшвыривая нож в сторону. Такое говно даже перекупщику не продать. — Перетрём с твоим господином.

Глава 33

Дождь усилился.

Я набросил капюшон и застегнулся на верхние пуговицы.

Побитый главарь двигался не очень бодро, а я спиной чувствовал взгляды, прикованные к нам. Своим подельникам мужик отдал приказ топать к целителю. Суровый дядька. Если бедолаги куда и потопают, то со скоростью черепахи.

— Тебя убьют сразу, — бурчал сопровождающий. — У нас сильные бойцы.

— Я заметил.

Эту подколку азиат пропустил мимо ушей.

Дорога, которой мы возвращались в Хуабу, по сложности и запутанности могла бы соперничать с лабиринтом Минотавра. Неприметная калитка в стене, тропа через сад, спуск в подвал, тускло освещённый коридор, лестница вверх, необъятный склад, снова коридор. Лавка торговца пиротехникой, дверь в стене, застеклённая галерея, снова подвал и вереница коридоров, опять лестница. Вы что, издеваетесь?

После очередного лестничного пролёта, глухого двора, тесного проулка и загромождённого картонными ящиками тупичка мы выбрались к железным воротам, над которыми обосновалась камера.

— Здесь, — сообщил китаец.

— У вас наверняка есть условный знак, — предположил я. — Или кодовая фраза. Сделай так, чтобы нам открыли.

Главарь начал колебаться.

Пришлось достать из кармана тычковый нож и слегка уколоть незадачливого гангстера в спину. Тот быстро понял намёк, отыскал кнопку электрического звонка и трижды нажал. Звука слышно не было. Я предположил, что динамик выведен в какую-нибудь комнатушку, упрятанную в глубине здания.

А здание было высоким и… малость несуразным.

То ли бывший торговый пассаж, то ли завод, то ли спорткомплекс. Хотя… нет, не завод. Ни одной трубы, никаких намёков на цеха и охраняемую территорию. Склоняюсь к пассажу. Или крытому рынку с большим количеством сдаваемых в аренду торговых площадей. К воротам подъезжают фуры, за сетчатым ограждением хранится использованная тара. Пожарная лестница в наличии. Есть нечто, смахивающее на автономный генератор. Вентиляционные трубы вынесены на заднюю стену…

Про местную мафию говорили всякое. Вроде как Жёлтым Районом заправляла одна из пекинских триад, но это не точно. Община, проживавшая в Хуабу, была очень скрытной, разборки происходили исключительно внутри диаспоры. Кем бы ни был этот мистер Вонг, в дела Убытка он не лез, клану дорогу не переходил. Следовательно, был неглупым и дальновидным человеком.

Внутри металлической двери что-то лязгнуло.

Открылось зарешеченное окошко, и тихий голос произнёс по-китайски:

— Ты, Чжэнь? А кто это с тобой?

В моём мире официальным языком Китая считается путунхуа, но это не означает, что в стране умерли другие диалекты. Там, на минуточку, более двухсот народностей проживает. Эти же клоуны шпарили на кантонском. Хрен с вами, я и его понимаю.

— Лаовай хочет поговорить с боссом.

— Ты знаешь, что господин Вонг будет недоволен. Разве дозволено приводить сюда этих обезьян?

И тут мне пришлось вмешаться:

— Открой дверь, тупая жопа. Я пришёл к хозяину района, а не к его шавкам. Вякнешь ещё раз про обезьяну — будешь зубы собирать под этой дверью.

Воцарилась тишина.

Чжэнь изумлённо таращился на меня.

Азиат за дверью решил быкануть:

— Ты понимаешь кантонский, ушлёпок? Тогда знай, что живым тебе отсюда не уйти. С людьми господина Вонга никто не смеет разговаривать в подобном тоне…

Закончить свою мысль привратник не успел.

Я выбросил руку, накачав её энергией, сделал фрагмент двери проницаемым и обхватил голову китайца ладонью. Резко потянул на себя и впечатал мордой в решётку. Что-то хрустнуло, но я этим не удовлетворился и повторил на «бис». После третьего удара неудачник повалился на пол, словно мешок с дерьмом.

— Зови следующего, — повернулся я к Чжэню.

— Демон, — выдохнул азиат. — Как ты это сделал? Хитрое колдунство, да?

Русские слова полностью вылетели из лексикона утырка.

— Магия вуду, — усмехнулся я. — Жми грёбаную кнопку.

«Браток», судя по выражению лица, начал меня побаиваться.

Правильно.

Дольше проживёшь.

Ритуал с кнопкой повторился. На сей раз пришлось ждать дольше. Хрен его знает, чем там занимались эти бамбукоеды. Телек смотрели, трахали кого или рубились в маджонг. С ними не угадаешь.

Ливень обрушился на мир плотной стеной, поглотил все звуки, утопил дворик в лужах и бурлящих потоках. С карнизов свешивались белёсые нити воды.

Тело с той стороны двери мычало и шевелилось.

А в следующую секунду я услыхал грохот ботинок. Много людей, целая группа. Делаю дверь прозрачной и вижу человек десять головорезов. Все китайцы, все с короткими мечами, тесаками и шипованными дубинами. Простые деревяшки, утыканные гвоздями. Не биты, но приятного мало.

Гангстеры сразу начали тараторить.

— Что это?

— Кто это сделал?

— Какого хрена происходит?

Чжэнь покосился на меня с победоносным видом. Дескать, посмотри, как нас много. Твои фокусы не прокатят, бледнолицый говнюк.

Я громко произнёс:

— Приветствую вас, друзья господина Вонга. Этот человек разговаривал со мной без должного уважения и получил по заслугам. Я пришёл с миром. Передайте господину Вонгу мои заверения в искренней дружбе. Я бы хотел обсудить с вашим хозяином возникшие недоразумения.

Воцарилась тишина.

Потом я услышал вопрос, адресованный моему спутнику:

— Кто этот утырок? Зачем ты его привёл?

У Чжэня — вид побитого пса.

Ещё бы, он не справился с ответственным поручением. Вероятно, косяк отразится на дальнейшей карьере в триаде. Пока Чжэнь сбивчиво объясняет ситуацию, я жду. Рассматриваю помещение за дверью, бандитов, их арсенал. Срисовываю позиции. Даром здесь и не пахнет. Я не чувствую движения ки в пространстве.

— Мы не можем отвести его к господину, — неуверенно произнёс человек по ту сторону двери. — Он чужак. Избил наших людей. Боссу не понравится такой расклад.

— Пусть он сам решает, — перебил я. — Доложите обо мне.

Началось непродолжительное совещание.

Бандитов сбило с толку, что я понимаю их язык, веду себя уверенно, творю странные и нехорошие вещи. Избитую мной «шестёрку» увели вглубь то ли склада, то ли обширного цеха. Склоняюсь к первому варианту.

Триады, насколько мне известно, выстроены на принципе тройственности. Начальник и два подчинённых — вот стандартная ячейка организации. У этих ребят весьма трепетное отношение к цифре «3». Не побоюсь этого слова, мистическое. Два начальника будут подчиняться третьему с более высоким статусом. Жёсткая пирамидальная иерархия. И где-то там, на самой вершине, расположился господин Вонг. Не удивлюсь, если и над ним стоит крутой мужичок, сидящий в каком-нибудь Гонконге. Вся эта цепочка замкнута на себя, варится в диаспоре Небесного Края и абстрагируется от чужаков. Зачастую полиция не вмешивается в дела триад, если группировки не начинают прыгать на уважаемых граждан. А те не начинают и проворачивают тёмные делишки в границах чайнатаунов. Мне эта схема чем-то напоминает уклад тайных обществ, шифрующихся от властей и вездесущих инквизиторов…

— Сейчас мы выйдем, — заявил китаец, с которым я уже разговаривал. — И надерём задницу этому придурку.

— Большая ошибка, — предупредил я.

Окошко с лязгом захлопнулось.

Я не стал дожидаться, когда вся эта толпа вывалит наружу. Выбрал самую простую тактику — серии быстрых ударов тычковым ножом через полотно. Первым вырубился лидер кодлы — ему прилетело в живот. Затем — жиробас в безразмерном трико. Очередной узкоглазый схватился за горло и, вымазывая всё своей кровью, сполз на туши приятелей.

— Сука!

— Уууу, мразь!

— Отойдите, вашу мать!

Потеряв четвёртого бандита, придурки догадались уйти из зоны поражения. Сгруппировавшись в нескольких метрах от двери, вмонтированной в ворота, они уставились на меня. Точнее, на дверной проём, меня они не видели. В глазах азиатов застыл суеверный ужас. Идиоты выставили перед собой оружие, но подходить к проёму не спешили.

— Зови старших, — донеслось до моего слуха.

А вот это уже плохо.

Зарядив Чжэню с локтя, я шагнув сквозь полотно, быстро сократил дистанцию до пятёрки перепуганных мужчин и с сожалением отметил, что пятый улепётывает куда-то вверх по сваренной из железных прутьев лестнице.

Китайцы взревели и накинулись на меня. размахивая оружием. Никто толком не понимал, что делает. В наступившем хаосе я скользил через людей и клинки, утратив материальность, наносил точные удары на поражение, вспарывал артерии, резал сухожилия.

— Что здесь происходит?

Под сводами прокатился властный голос.

Я вытащил лезвие из глаза последнего идиота, позволив телу рухнуть под ноги. Больше на складе не оставалось ни одной живой души. Хотя… постойте. Вот оно, пополнение.

Изо всех складских щелей сбегались панды.

Вашу мать, да я в муравейник попал. Или в термитник. Примерно такая картина вспоминается, если вы смотрели «Убить Билла». Правда, там были якудза с катанами. А здесь — китаёзы, вооружённые чем бог на душу положит. Арматурой, дубинами, тесаками, шестами в человеческий рост, ножами и кастетами. И вовсе не в чёрных костюмах, как у Тарантино, а в спортивке, джинсах, свитерах и рабочих комбинезонах. Мама мия, даже с монтировками и разводными ключами бегут. Просачиваются из скрытых в полумраке дверей, грохочут массивными докерскими башмаками по лестницам. И окружают меня со всех сторон.

— Назови себя! — рявкнули сверху.

Гвалт стих.

Словно переключателем щёлкнули.

Я понял, что говорит не сам Вонг, а кто-то из его помощников. Участников спектакля я идентифицировал безошибочно. Трое азиатов на платформе между полом и потолком. Чуть выше кабины вилочного погрузчика. Хлипкий на вид старикашка в полосатом костюме-тройке и широкополой шляпе. Быки с обнажёнными мечами — добротными катанами, тускло поблёскивающими в свете потолочных ламп. Несложно догадаться, что криминальный авторитет — это старикашка. Он выглядит наиболее представительно в этом паноптикуме.

— Сергей Иванов! — честно признался я.

Старик нахмурился.

Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядами.

— Почему ты убиваешь моих людей, парень? — спросил Вонг.

— Они напали первыми, — пожимаю плечами. — Я просто хотел поговорить с вами, мистер Вонг.

— И тебя не пропустили?

— Нет. Назвали обезьяной и отказались передать вам просьбу об аудиенции.

Старик вздохнул.

Поинтересовался:

— Кто может подтвердить твои слова?

— Чжэнь. Он сейчас лежит за воротами.

Господин Вонг сделал неуловимый знак, и по его беззвучному приказу несколько бойцов сорвались с места. Тяжёлые откатные ворота сдвинулись в сторону, впуская холод и несмолкаемый шум дождя. Промокшего Чжэня втащили внутрь, привели в чувство и поставили в нескольких метрах от меня.

— Я хочу знать, правду ли говорит этот визитёр, — Вонг строго посмотрел на подчинённого.

— А что он говорит? — осторожно поинтересовался Чжэнь.

— Ху не пропустил парня и отнёсся к нему с пренебрежением.

— Есть немного, — буркнул сопровождающий. — Но, господин, этот человек избил моих помощников и угрожал ножом! А потом расправился с Ху и его людьми!

— Даже так, — босс взглянул на меня с возросшим интересом. — Не ты ли обидел Рубена, который находится под моей защитой в этом районе?

— Я, — даже не собираюсь скрывать очевидных вещей. — И, если мне будет дозволено, я объясню причину своего поступка.

Вонг покровительственно улыбнулся.

— Что ж, я дам тебе шанс. Отдай нож моим помощникам. Тебе вернут оружие, когда выйдешь отсюда… Если выйдешь.

Оговорочки по Фрейду.

Ко мне приблизились подручные большого босса, и я покорно отдал одному из них тычковый нож. Второй детина обыскал меня на предмет скрытых клинков — быстро и профессионально. Убедившись, что я чист, китайцы расступились. В кругу боевиков образовался живой коридор, ведущий к подножию лестницы. Решетчатые ступени вели к господину Вонгу.

Проходить через строй головорезов неприятно.

Обычному человеку.

Я же за свои нескончаемые перерождения насмотрелся всякого. Неистовые толпы римлян на гладиаторских аренах, длинные тюремные коридоры с перекошенными от ярости мордами, показательные схватки в рю, беспощадные уличные мясорубки…

И всегда одно и то же.

Недоноски, одержимые жаждой расправы.

Меня, разумеется, не трогали. Боялись нарушить приказ пожилого авторитета. Всё это напоминает свору, удерживаемую хозяином на привязи до определённого момента…

В любую секунду я готовился включить проницаемость.

Дождавшись, пока я не поднимусь на площадку, господин Вонг молча указал на дверной проём, забранный целлофановыми полосками. Один из помощников гангстера вдвинулся туда. Я последовал за этим человеком. В мою спину упёрся холодный немигающий взгляд предводителя мафии. Полоски шелестели, вентиляторы гоняли воздух по шахтам.

Змея свернулась кольцами.

И приготовилась к прыжку.

Глава 34

Коридор был длинным.

Сквозь распахнутые настежь двери я видел помещения, в которых работали трудолюбивые китайцы. Распаковывали, упаковывали, фасовали, взвешивали. Муку, наверное. Или сахар.

Поворот.

Два лестничных пролёта.

Очередной коридор, только с окнами по левую руку. Громадными окнами от пола до потолка, разбитыми на секции. В таких помещениях чувствуешь себя ничтожным червяком. Или насекомым, заползшим в осиную фабрику…

Ливень, казалось, вознамерился утопить планету.

Грохот воды перекрывал поступь людей и заглушал любые звуки.

Наша процессия добралась до конца галереи. Дальше меня ожидал очередной подъём и коридор со скошенными окнами. Тут располагалась всего одна дверь, у которой мы и остановились. Один из помощников распахнул полотно настежь и посторонился, пропуская господина Вонга вперёд. Босс переступил порог своего кабинета, и лишь после этого помощники запустили меня. Громилы давно убрали мечи в ножны, но держали оружие в руках. Никто и не думал мне доверять.

— Присаживайся, — сказал Вонг, огибая необъятный письменный стол, явно из дорогих пород дерева. — В ногах правды нет.

Запомнив позиции головорезов, я уселся в кресло, на которое указал авторитет.

За спиной господина Вонга располагалось уже знакомое окно, сложенное из множества фрагментов. Не думаю, что оно панорамное. Кабинет явно располагался в бывшем цеху, что усилило мои подозрения по поводу фабрики. Предприятие могло быть заброшенным, а трубы попросту демонтировали за ненадобностью.

Вонг неплохо устроился.

В этом кабинете можно соревнования по мини-футболу устраивать.

— Сергей Иванов, — задумчиво произнёс старик, положив ладони на стол. Я впервые видел абсолютно пустую столешницу. Без раскиданных документов, пресс-папье, пишущих машинок и печатей. Вообще без ничего. — Ты как снег на голову. Есть у вас, русских, такая поговорка.

— У меня тут друзья.

Мы продолжали разговаривать на кантонском.

— Откуда ты знаешь наш язык? — поинтересовался Вонг. — Разговариваешь бегло, акцента нет.

— У меня были друзья из Поднебесной, — честно признался я. — И хорошие учителя в школе.

— И какая школа, позволь спросить, учит так быстро расправляться с моими людьми?

— Гимназия Эфы.

На лицо старика надвинулась тень.

Услышанное ему не понравилось.

— Ты одарённый.

— Да.

— И что за Дар?

— Предпочитаю о нём не распространяться.

— Разумно. Давай начнём с самого начала. Рубен пожаловался на постояльцев, которые отказываются платить за жильё. После этого явился ты, избил его и ушёл безнаказанным. Я, конечно, не мог оставить без ответа подобную наглость.

— Поправочка. Рубен получил профилактическую взбучку. Если бы я его избил, он бы никому не пожаловался — просто не смог бы подняться для этого. Второй момент: я дал ему денег.

Брови Вонга поползли вверх.

— Он получил от меня плату за месячную аренду. Наперёд. И забыл об этом упомянуть, да?

По лицу авторитета было видно, что Рубен влип в неприятности.

— Продолжай.

— Стоимость жилья была несправедливой. Рубен завышал её, пользуясь беспомощностью девушки. Я решил его запугать, чтобы Алисе не причинили вред.

— Я отправил Чжэня разобраться с тобой, — напомнил старик. — Мне позвонил целитель и сказал, что все мои бойцы у него.

— Верно, — кивнул я. — Все, кроме Чжэня. Я старался бить так, чтобы они выжили.

Вонг хмыкнул.

— Ты мне отчасти даже нравишься, Сергей. Пришёл, увидел, наказал. Честно во всём признался. Проявил уважение к старику… Есть только один нюанс.

Начинается.

И почему вы без этого не можете, а?

— И нюанс этот кроется в моей репутации. Никто не смеет безнаказанно избивать моих людей, пусть даже они тысячу раз неправы. Не удивлюсь, если ты думал, что я сейчас встану, пожму тебе руку и отпущу с миром. Поверь, в душе мне этого хочется… но что скажут люди? Старый Вонг уже не тот. Его помощников поколотили, а он и пальцем не пошевелил. Вонг, скажут люди, это плохая «крыша». Прохудившаяся.

Китаец сделал драматическую паузу.

Ясно-понятно. Этот спектакль нацелен на мордоворотов с мечами. Кто-то из них должен сменить Вонга на посту смотрящего. И умение вести дела, а не просто размахивать железками — важный этап обучения. Я, в принципе, догадывался, что спокойно мне уйти не дадут. Но и оставлять за спиной сильного врага, способного навредить моим друзьям, желания не было.

— Мудрость правителя, — изрёк предводитель бандитов, — заключается в том, чтобы явить миру определённые вещи. В этой истории каждый получит по заслугам. Рубен принесёт извинения постояльцам и выплатит моральную компенсацию за лжесвидетельство. Неумелые бойцы поработают в доках, а потом начнут усиленно тренироваться. Охранники ворот получат дополнительные инструкции по поводу того, как надо разговаривать с визитёрами. Без обид, Сергей, но тебе придётся умереть. Это будет публично. В назидание, так сказать потомкам.

Закатываю глаза.

Ничему не учатся.

— Есть что возразить? — по-отечески улыбнулся Вонг.

— По существу возразить нечего, — улыбнулся я. — Думаю, если бы я руководил триадами в Хуабу, поступил бы аналогичным образом.

— Рад, что мы нашли общий язык.

— Не нашли, — я покачал головой. — Я ведь никем не руковожу.

— Это не имеет значения, — устало произнёс авторитет. Нажав невидимую кнопку, старик склонился к решётке интеркома: — Мне потребуется камера. И оператор. Да, как обычно.

Связь прервалась.

А вечер, как говорится, перестаёт быть томным.

— Освещение неудачное, — отметил я.

Мою реплику проигнорировали.

Минут через пять дверь кабинета открылась, впуская нового персонажа.

— Начинаем съёмку, — отдал приказ господин Вонг.

Я с интересом наблюдал за упитанным пареньком в очечах, который установил возле окна треногу, водрузил на штатив угловатую кинокамеру наподобие «Авроры-10» и начал возиться с телескопическим видоискателем. А тут всё серьёзно…

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять: мордовороты обнажили мечи и двинулись в мою сторону. По звукам шагов я безошибочно определил позиции гангстеров.

Парнишка в очечах показал пальцами, что всё в ажуре.

Вонг прокашлялся.

И толкнул речугу:

— Жители Хуабу! Перед вами — человек, поднявший руку на бойцов моей организации. Вы слышали эту историю, и я не буду её повторять. С прискорбием отмечу, что в наше просвещённое время ещё находятся люди, не слышавшие об организации Дацзюань, берущей начало в южных провинциях Небесного Края. Какими бы ни были мотивы этого юноши, он должен умереть. Да свершится приговор.

Сколько пафоса…

Последние слова привели в действие машину смерти. Один из мордоворотов проткнул мечом спинку кресла, в котором я сидел, второй взмахнул катаной, срубая мне голову. Всё это снималось на кинокамеру, вот только крови предполагаемые зрители не увидели. Первый клинок прошил пустоту, второй со свистом проскользнул сквозь мою призрачную шею, не причинив ни малейшего вреда.

У Вонга глаза полезли на лоб.

— Что-то не так? — лениво поинтересовался я. — Думаю, зрителям будет интересно, что произойдёт дальше. Внесём в сценарий элемент непредсказуемости.

Игнорируя повторные взмахи катан, я выпрямился и отступил назад. Просочившись сквозь кресло, вернул плотность правой руке и прописал ребром ладони по кадыку самому резвому помощнику. Желание размахивать мечом у того сразу пропало. Перехватив и выломав кисть головореза, я завладел катаной. Вот не пойму я этих ребят. Богатейшие культурные традиции! Есть цзяни и прочие дао. А вы используете катаны. Рядом с креслом и другими предметами мебели.

Пропустив сквозь себя вражеский меч, я небрежно взмахнул своим, уплотнив лезвие.

Кровь забрызгала лицо господина Вонга.

— Пожалуй, обивку придётся почистить, — заметил я, шагнув к старику.

Оператор в ужасе попятился.

Вонг резко встал.

Массивный стол, очертаниями напоминающий круизный лайнер, скользнул в мою сторону, ускоряясь. Телекинез, родимый.

Я позволил мебели просочиться сквозь себя.

Разгон был настолько сильным, что стол пронёсся через всю комнату, с грохотом врезался в стену и лишь после этого остановился. Вещь была слишком добротной, чтобы развалиться на куски, но треск я услышал. Со стены посыпалась штукатурка.

— Что ты такое? — вырвалось у старика.

В меня полетели предметы.

Книги, штатив с камерой, фарфоровая ваза, статуэтка лисички, два блестящих металлических шара, горшок с цветком, портрет неизвестной китаянки в деревянной раме.

Наверное, я выглядел призраком.

Или демоном.

Хрен его знает, какие тараканы у китайцев в голове… в этом мире. Раньше они верили во всякую дичь, даже лабиринты для защиты от духов строили.

Все снаряды пролетели сквозь меня.

Шагнув вперёд, я разрубил Вонга мечом. Голова, плечо и часть руки упали под ноги, из открытых ран начала хлестать кровь.

Добрый меч.

Прямо бритва.

Оператор вжался в угол между окном и книжным шкафом, его колотило. Мне даже привиделось мокрое пятно на штанах, но это не точно. Парнишка совсем молодой, пороху не нюхал. Вот только расправы над людьми не гнушается снимать, находясь по ту сторону камеры. Любитель снаффов…

Мне в этом гадюшнике никого не жаль.

Смахиваю извращенцу голову и направляюсь к двери.

У меня много работы.

* * *

— Небывалое по жестокости и размаху преступление произошло в районе Хуабу, — вещала симпатичная девушка из утреннего выпуска «Новостей Фазиса». — Несколько десятков трупов со следами насильственной смерти обнаружены на бывшей целлюлозной фабрике, выкупленной преступным боссом триад Джи Вонгом. Все гангстеры погибли от рук неизвестных в ходе масштабной разборки внутри диаспоры. Мы попробовали выяснить…

Вчера меня занесло.

Порубил толпу народа, опробовал новые фишки со своим Даром и слинял в закат. Я сделал это, не заморачиваясь последствиями. Полиция не лезет в дела триад и почти наверняка спишет происходящее на разборки синдикатов. Дождь смыл с куртки следы крови, вдобавок удалось прибарахлиться трофеями. Как говорится, что с боя взято, то свято. А взял я прилично. Раздобыв спортивную сумку, обыскал кабинет большого босса и достаточно быстро нашёл сейф, припрятанный в платяном шкафу. Чтобы вскрывать сейфы, мне не потребовалось осваивать навыки медвежатника. Я просто сделал дверцу прозрачной, изучил содержимое схрона и выгреб всё, что представляло ценность. Наличку, несколько золотых слитков, акции, долговые расписки, конверты с компроматом на влиятельных граждан Фазиса. Новомодную чековую книжку. Акции я выбросил — они были привязаны к личности Вонга. Долговые расписки решил подержать у себя до лучших времён. Компромат тоже изучу — обожаю криминальное чтиво.

Информация — это власть.

Так мне говорил один мудрый человек, погибший в восемнадцатом году после начала гражданской войны. Тогда власть была у тех, кто имел тачанки, пулемёты, винтовки и остро отточенные шашки. А вот те, кто владел по-настоящему ценными сведениями, благополучно уплыли в Европу.

Я был практически уверен, что полиция не станет расследовать происходящее. И даже регистрировать всех этих мертвяков. Не хватало ещё ребятам под конец года испортить себе статистику.

И тут появились репортёры.

Канал «ФТВ», новости Фазиса и дотошная ведущая Кети Леруа.

— Что здесь случилось по вашему мнению? — Кети докопалась к инспектору Гранадзе, который всеми силами пытался выйти из кадра. — Клановые разборки? Опасный маньяк? Войны синдикатов?

— Без комментариев, — бубнил полицейский.

Пресс-секретарь полиции Фазиса был многословнее:

— Следствие разберётся. Мы держим ситуацию под контролем, гражданам империи нечего опасаться.

По лицам копов было видно, что они собирались спустить дело на тормозах, но теперь придётся для проформы опросить пару свидетелей.

— Хочется верить, что так оно и будет, — Кети Леруа не скрывала сарказма, — ведь стражи порядка раскрыли уже много резонансных преступлений. Я же напомню дорогим зрителям, что в последние дни на улицах Фазиса наблюдается разгул бандитизма. Криминальные группировки выясняют между собой отношения, не гнушаясь вовлекать в свои разборки одарённых. И одно из самых опасных мест города — Жёлтый Район.

Новости спорта меня не интересовали.

Зевнув, я поднялся с кресла, и в этот момент в гостиной появилась Джан.

— Убыток принял заказ. Сегодня забираем деньги.

Уныло смотрю в окно.

Ливень, который зарядил ещё вчера, усилился. Шторм, холод, затопленные улицы и площади. В одном месте обрушился кусок набережной.

Я устал.

Пора взять небольшую паузу и разобраться с бытовыми вопросами.

Например, подыскать Алисе и её отцу нормальную квартиру.

— Это не всё, — донеслось из-за спины, когда я уже покидал гостиную. — Тариэл хочет встретиться с тобой во сне. Что-то срочное.

— Прямо срочное?

— Да. Говорит, это в твоих интересах.

— Хорошо. Организуй нам посиделки.

Дождь — лучшее время для упражнений с холодным оружием.

Едва переступив порог своего персонального додзё, я направился к стойке с трофейной катаной. Меч покоился в лакированных ножнах.

Ждал меня.

Глава 35

Я шевельнул кочергой догорающую плёнку. Видеозапись, как вы понимаете, я на месте преступления не захотел оставлять. В теории, можно было раздобыть видеомагнитофон и просмотреть свои подвиги, но я не люблю бездарно тратить личное время.

Видики, кстати, продаются в магазинах. Громоздкие, примитивные и жутко дорогие. Интересно, когда местным кинотеатрам составят конкуренцию видеосалоны?

Дождавшись, когда плёнка полностью прогорит, я залил угли водой. Попросил Бродягу упаковать золу в матерчатый пакет для мусора и выдвинуть в прихожую. Камин вместе с трубой — демонтировать. Не стоит привлекать дымом лишнего внимания.

Разобравшись с этим вопросом, я начал собираться в банк.

Мы забрали причитающиеся за смерть оператора деньги, распределили между собой, и я понял, что на руках скопилось много наличности. Прибавьте сюда трофейный кэш господина Вонга. Пару часов назад я прогулялся по банкам Фазиса и обналичил чеки из чековой книжки. Какое счастье, что покойный босс хранил в сейфе банковскую квитанцию, в которой была указана текущая сумма основного вклада. Я не сомневался, что у этого упыря куча депозитов, но в кабинете обнаружить сведения об этом не удалось.

В общем, я теперь богат.

Сходил, называется, за хлебушком.

И теперь, когда две спортивные сумки под завязку набиты крупными купюрами, я в очередной раз задумался над тем, что пора повышать ставки. Работать на обычного авторитета, устраняя за гроши несговорчивых чиновников — уже не мой уровень. Думаю, Тариэл это понимает. Или тот, кто стоит за Тариэлом и управляет процессами в городе.

Ночью у меня запланирован переговорный сон.

Время и набор иллюзий согласованы.

Думаю, Убыток сообщит нечто важное, что переведёт мой бизнес на рельсы успеха и процветания.

— Уезжаешь? — спросила Джан.

Я вызвал по телефону такси к подъезду ближайшего обитаемого дома и сейчас очень спешил.

— Угу.

— А что выносить нужно? — в прихожую влетел Федя.

Я молча указал на мешок с мусором.

Парнишка заметно приуныл.

— Там дождь…

— Оденься. А мне пора.

Дожидаться вечно копающегося оружейника я не стал. Такси уедет без меня, что не есть хорошо. А Джан уж как-нибудь проконтролирует вынос мешка.

Сумки были тяжёлыми.

Вспомнились советские времена, когда пионеры ползали по дворам, собирая макулатуру. Я из этого возраста давно вышел, но движуху застал. Началось это в середине «семидесятых» и растянулось на полтора десятилетия.

Прикол в том, что моя «макулатура» стоит дороже.

Ругаясь последними словами, я добрался до подъезда, напротив которого припарковалось такси. Водила помог запихнуть сумки в багажник, спросил адрес и назвал цену. Как и следовало ожидать, во время дождя тарифы поднялись втрое. Делать нечего, я согласился. Гулять так гулять.

За время моего отсутствия банкомат установили, настроили и сдали в эксплуатацию. Я заметил одинокого клиента в дорогом пальто, который обналичивал свой чек. Неподалёку был припаркован чёрный автомобиль с тонированными стёклами — дорогой и представительный. Я ни секунды не сомневался, что у буржуя имелся персональный шофёр.

Девушка-консультант посмотрела на меня с недоумением. Парнишка в кожаном плаще, без зонтика и телохранителей. С двумя увесистыми баулами.

— Что вам угодно, молодой человек?

— Пополнить депозит.

В моих руках оказался полированный жетончик с цифрой «1».

— Благодарю, — подхватив сумки, я направился к первой кассе.

Пришлось немного посидеть на диванчике — молодая аристократка закрывала один счёт и открывала другой. Плащ я снял, повесив на крюк декоративной вешалки.

— Здравствуйте, господин Иванов, — лучезарно улыбнулась кассирша. — Чем могу служить?

— Пополнение депозита, — я поднял вверх сумку. — Таких две.

— Секундочку.

Кассирша вызвала по интеркому другого работника, который прикатил тележку для отгрузки моих накоплений. Купюры я пересчитал заранее, распределил по пачкам и скрепил резинками для волос, купленными в «Канцтоварах». Сейчас я просовывал по одной пачке в окошко, девушка снимала резинки, вставляла пачки в механический счётчик банкнот, нажимала кнопку и слушала мерный шелест бумаги.

Процесс затянулся надолго.

Когда купюры закончились, и была озвучена итоговая сумма, я посмотрел на часы. До официального закрытия банка оставалось полчаса.

— Всё на один депозит? — уточнила кассирша.

— Совершенно верно.

Сотрудник, распихав банкноты по безликим матерчатым мешкам, увёз всё это богатство в неизвестном направлении. Я что-то подписал, получил квитанцию и выписку со счёта. Уже собирался отчалить, когда меня окликнули.

— Мсье Иванов, — ко мне подрулил с иголочки одетый мужчина, благоухающий изысканным парфюмом. Галстук с символикой Ганзы, дорогие швейцарские часы. Я так понял, этот тип вынырнул из неприметной двери между стойками касс. — Искренне рад тому, что вы доверяете свои капиталы нашему банку. Разрешите представиться: Вениамин Бабарыкин, ваш персональный управляющий.

— Персональный управляющий? — я малость опешил.

— Совершенно верно, — улыбнулся Бабарыкин. — После того, как сумма вклада нашего клиента превышает… хм… определённый порог… такой человек переводится в категорию избранных лиц. Разрешите пригласить вас в приватное помещение? Для конфиденциальной беседы.

На такой поворот я не рассчитывал.

В прошлой жизни я предпочитал хранить сбережения в крипте либо раскидывать их по разным банкам. Как правило, кипрским. Это позволяло не держать яйца в одной корзине, попутно избегая лишнего внимания к своей персоне. В Российской империи почти все финансовые институты принадлежали кланам. И так сложилось, что я не доверяю никому, кроме Ганзы.

— Какого рода беседа? — уточнил я.

— Меня уполномочили предложить вам ознакомиться с банковскими продуктами… которые недоступны обычным клиентам, — не переставая улыбаться, пояснил управляющий.

— Хм, — я снова бросил взгляд на часы. — Разве вы не закрываетесь?

— Для вас, мсье Иванов, наше учреждение будет работать столько, сколько нужно.

Банкир провёл меня в тайную дверь, за которой тянулся длиннющий коридор. По этому коридору, как я подозревал, и укатила тележка с моими деньгами.

— Прошу, — Бабарыкин указал направо.

— После вас, Вениамин.

Коридор вывел нас к лестничной площадке.

Четыре пролёта — и мы на третьем этаже.

За одной из дверей скрывалась уютная гостиная с креслами, угловым диваном, журнальным столиком и шкафом с открытыми ячейками. В ячейках хранились папки с документами. За окном открывался вид на крыши ближайших домов. Крыши блестели от влаги, по ним неустанно барабанил дождь.

Не успели мы расположиться в креслах, как пришла миловидная секретарша с подносом. Ароматный травяной чай, печеньки, сухофрукты.

Когда секретарша удалилась, виляя бёдрами, Вениамин приступил к окучиванию клиента:

— Мсье Иванов, как вы уже знаете, главное преимущество нашего банка — конфиденциальность. Мы не интересуемся происхождением денег клиентов, не сотрудничаем с клановыми структурами и на все запросы силовых органов по счетам вкладчиков отвечаем отказом. Благодаря такому подходу мы и заработали свою репутацию. Надёжность — это мы. А мы — это надёжность.

Намёк более чем прозрачный.

Ты, Иванов, безродный малолетка. И фиг его знает, откуда ты нарыл эти бабки, но нам без разницы. Приноси ещё, не стесняйся.

— Это замечательно, — одобрил я. — Правильный подход.

— Безусловно, — согласился управляющий. — Но этим выгоды, открывающиеся избранным клиентам, не ограничиваются. Начиная с этого дня вы не будете стоять в очередях и пользоваться обычными кассами. Просто называете девушке внизу свою фамилию, и вас проведут в этот кабинет. Здесь мы обсудим любые насущные вопросы без посторонних ушей и глаз. В комфорте и тишине.

Сделав глоток из чашки, я вежливо кивнул.

— Я прикреплён к вам в качестве персонального управляющего, но в особо щекотливых случаях к вопросам будет подключаться всё руководящее звено. А теперь я хочу задать вам ключевой вопрос, господин Иванов: устраивает ли вас текущий доход?

— Денег много не бывает, — уклончиво ответил я.

— И сложно с этим не согласиться, — поддержал банкир. В моём мире этого чувака назвали бы менеджером. — Разрешите пригласить к нам финансового консультанта и подписать кое-какие бумаги?

— Разрешаю.

Словно по мановению волшебной палочки, дверь отворилась, и к нам присоединился финансовый консультант — низкорослый очкарик в твидовом костюме. Эти ребята тут же подписали со мной персональное соглашение о неразглашении банковской тайны. Дальше на меня обрушили поток информации с прилагающимися буклетами, из которых я понял, что стандартные депозиты — далеко не самый прибыльный инструмент в арсенале Ганзы. Ребята из «Транскапитала» активно инвестировали. В акции, облигации и прочие ценные бумаги. Банкиры сотрудничали с брокерами, инвестиционными компаниями, независимыми аналитиками. Суть всего этого спича я ухватил довольно быстро: мне предлагали вложиться в ценные бумаги, опираясь на рекомендации консультанта, грамотно распределить активы и собрать инвестиционный портфель, которым по доверенности будет управлять Вениамин. Парни фонтанировали процентами, ставками, показателями роста отдельных компаний и прочей лабудой.

— Есть вопросы, — перебил я Вениамина.

— Слушаю внимательно, — улыбнулся управляющий.

Банк давно закрылся, но это ничуть не смущало бравое руководство.

— Сейчас я распоряжаюсь деньгами и в любой момент могу их снять, — начал я. — Акции — другой вопрос. Если у меня возникнет потребность вывести крупную сумму… в сжатые сроки… боюсь, я не смогу этого сделать.

— Поэтому, — управляющий ждал этого вопроса, — часть ваших средств останется на счету. Мы сделаем так, что все проценты по облигациям и дивиденды будут сбрасываться на этот счёт. Кроме того, персонально в вашем случае, мы отменяем любые ограничения по выводу денег. Вы сможете обналичить всё, что хранится на депозите, в любой момент времени. Даже по чеку в банкомате.

— Совсем другой разговор, — одобрил я.

— Периодически мы будем собираться в этой комнате, — добавил консультант, — и обсуждать состояние дел. Вы получите исчерпывающий отчёт о движении и прибыльности своих активов, мсье Иванов.

— А для эффективного управления предлагаю подписать вот это, — Вениамин подсунул мне очередную бумагу.

Я изучил документ.

Ничего особенного.

Доверенность, по которой персональный управляющий от моего имени руководит финансовыми потоками. Я могу в любой момент аннулировать всё это или выбрать другого менеджера, если Вениамин не будет справляться со своими обязанностями. Кроме того, банк обязывался адаптировать свои продукты под мои потребности и оказывать юридическую поддержку в самых разнообразных сферах.

— Если вы не против, — сказал Вениамин, — предлагаю собираться для анализа и планирования раз в квартал. Или чаще, по вашему усмотрению.

— Что с телефонными консультациями? — уточнил я.

— Звоните в любое время на мой личный номер, — последовал ответ Вениамина.

В руках у меня тотчас оказалась визитка.

Выдали и номерок консультанта.

Не успел я подняться с кресла, как нарисовались две девушки. Первая начала убирать со стола, вторая подала мне плащ, висевший в шкафу.

Интересно, какие ещё услуги вы оказываете ВИП-клиентам?

Подозреваю, что любые.

На приглашении в святая святых «Транскапитала» сюрпризы не закончились. Дождь лил, как из ведра, но у крыльца меня поджидало вызванное администрацией такси.

Уровень сервиса зашкаливает, думал я, бросая пустые сумки на заднее сиденье и усаживаясь на переднее.

— Куда едем, сударь? — вежливо поинтересовался таксист.

Прям огонь.

Водила, который не называет тебя «братом» — это музейный раритет на дорогах Фазиса.

Я назвал Цветочную площадь, чтобы не палить свой адрес.

Когда я выбирался из машины, было уже темно. Станция канатки высилась неприступной крепостью в океане хаоса и дождливой мути. Над магазинчиками и кофейнями горели неоновые вывески. Вокруг сновали влажно блестящие в свете фонарей автомобили — их количество прям зашкаливало. На Корабельной собиралась нехилая пробка.

Сумки я выбросил за ненадобностью в мусорный контейнер.

Здесь, кстати, все баки снабжались колёсиками и выкатывались на тротуары, что меня поначалу бесило. Но ко всему привыкаешь. В том числе и к безалаберности коммунальщиков…

Дома пахло вкусным ужином.

У плиты колдовала Джан, ей помогал Федя.

Я вспомнил, что завтра суббота, и мне предстоит занятие на полигоне с мехами. Учитывая, что дождь не прекращался ни на секунду, сомнительное удовольствие.

Ладно, прорвёмся.

Гораздо важнее то, что произойдёт во сне нынешней ночью.

Глава 36

— Здравствуй, Кромсатель, — слабо улыбнулся авторитет.

— И тебе не хворать, — ответил я, глядя на пролетающую мимо чайку.

— У меня больше нет заданий, — сказал Убыток. — Зато есть хорошие новости.

Мы сидели в ресторанчике на берегу моря, вот только я не был уверен, что это море — Чёрное. Слишком бирюзовый цвет воды. Да и волн я не заметил. Фоном — неизменные горы, нагромождение голубых и жёлтых домишек, нескончаемые каменные улочки с парапетами и ступеньками. Чисто пешеходные.

Греция?

Италия?

Когда Джан упомянула «согласованное сновидение», я не задавал лишних вопросов. Мне, по большому счёту, плевать. Важна информация, а не набор иллюзий. Здесь я, кстати, выгляжу старше своих лет.

— Я весь внимание, брат.

Убыток отсалютовал мне бокалом красного вина и сделал внушительный глоток.

Обедали мы на крыше дома, превращённого в обзорную террасу для туристов.

— Хорошо во сне, — поделился своей радостью авторитет. — Там, в реальности, мне запрещают пить вино до полного выздоровления. А здесь морфисты вкладывают в меня вкус вина, и я не вижу разницы. Может, перебраться в мир снов, как думаешь?

Пожимаю плечами.

На языке вертелся совет закупиться красными таблетками.

— Я подумываю над этим, — усмехнулся Убыток. — Ты слышал легенду о ясновидце, который достиг столь запредельных вершин в медитации, что после смерти остался жить в стране снов?

— Нет, — качаю головой.

— Красивая сказка, — хмыкнул Тариэл. — И всё же… В каждой сказке есть доля правды. Наш разум — это… нечто эфемерное. Душу не потрогать, не взвесить. Почему бы нам и не переселиться в мир фантазий? Это целая вселенная, которой управляют морфисты. Здесь они короли, но их ограничивает необходимость просыпаться. А теперь представь морфиста или ясновидца, которым просыпаться некуда. Вот тебе и боги снов.

Интересная философия.

— Впрочем, я отвлёкся, — сменил пластинку Тариэл, прожевав кусок шашлыка. — Все знают, что Убыток выполняет свои обещания. И умеет быть благодарным за добро. На том и стоим. Со мной связался человек из клановой верхушки, он хочет с тобой встретиться.

К этому моменту я уже имел представление об иерархии сильнейших Домов империи. Что касается Эфы, то я навёл справки о Родах, которые всем заправляют. Начну с того, что клан основан шестью Родами, один из которых возвысился над всеми и стал править. Ещё одна фамилия бесследно исчезла в ходе клановых войн. Оставшиеся четыре считаются старейшими и наиболее влиятельными в среде Эфы.

На самом деле, старейших Родов в Фазисе больше десятка. Просто не все они клановые. Что же касается наших баранов, то Домом Эфы правят князья Трубецкие. Четыре старейших клановых Рода — это Чхеидзе, Тогановы, Габовы и Богратионы. Сплошь князья, чья родословная в плане разветвлённости и именитости вполне может поспорить с Трубецкими. Ну, и сила Дара, как вы понимаете, соответствующая. Третья ступень — это богатые и мощные Рода, связанные с основателями вассальными отношениями. К этой категории, например, относятся Барские, о которых я многое знаю благодаря Регине. Род Барских — меты, воины. К успеху, деньгам и влиянию предки Льва пробились с мечами и топорами в руках. Сейчас у этих упырей обширные связи, пара десятков собственных вассалов, приличный отряд наёмников и экономические интересы по всему югу России. Крепкий, гордый, богатый и влиятельный Род. Тем хуже, что с их наследником у меня с сентября отношения не заладились, но, будем надеяться, это пройдёт.

И да, Барский у нас, оказывается, граф.

— Я не встречаюсь с нанимателями лично, Тариэл.

— Да-да, я так и передал. Их устроит общение через морфиста.

— Другой разговор. А кто этот человек… с самого верха? Лидер клана?

Я не верю, что грязными делишками по устранению конкурентов занимается сам Николай Трубецкой.

— О, разумеется, нет, — Убыток отправил в рот ещё один кусочек шашлыка. Хорошенько прожевал, запил вином. Продолжил: — Речь идёт о главе службы безопасности Дома Эфы. Руслан Габов.

О Габове я слышал.

Регина сказала, что Барские связаны с Габовыми отношениями вассалитета. Руслан Габов не относился к числу бесов, как следовало бы ожидать. Телепат невероятной мощи, раскрывающий любые интриги и умеющий влезать в мозги даже к тем одарённым, что защищаются блоками. Так мне описали руководителя клановой СБ. Опасен, непредсказуем, умён, агрессивен. Подчиняется, как несложно догадаться, правящему Роду.

И ещё одна интересная деталь.

Верхушка клана — это пауки в банке. За последние сто лет правящие Рода менялись трижды. Само собой, Трубецкие не могли довериться человеку, связанному кровными узами с одной из старейших дворянских фамилий Кавказа. Поэтому в Кодексе есть условие: руководитель СБ в обязательном порядке отрекается от своего Рода во имя служения Дому. Титул и фамилия сохраняются, но глава силового ведомства больше не претендует на деньги, влияние и привилегии семьи, из которой вышел. Взамен — широкие полномочия, личное покровительство князя Трубецкого и масса других плюшек. Как правило, на подобные сделки соглашаются младшие сыновья, которым не светит стать главами Родов и унаследовать солидные капиталы. А вот личные качества и способности таких людей позволяют им достичь солидного положения в обществе при поддержке лидера Дома.

— У Габова есть заказ? — осторожно поинтересовался я.

— Если и есть, то об этом он не распространяется, — отрезал Убыток. — Габов — птица высокого полёта. Ты можешь получить один заказ, серию или какое-нибудь из ряда вон выходящее предложение. С этими аристо никогда не угадаешь.

Задумчиво киваю.

— Мне было приятно с тобой работать, Кромсатель, — вздохнул Убыток. — Жаль, что это время подходит к концу. Твои доходы изменятся, сложность задач — тоже. И вряд ли ты вспомнишь о старике.

— Я благодарен тебе за всё, Тариэл. Мне обижаться не на что.

— Как и мне, Кромсатель. Напоследок хочу предупредить: не заигрывай с кланом, не пытайся ставить условия и качать права. Все пожелания высказывай в предельно вежливой форме. Если они захотят выяснить, кто ты на самом деле, то выяснят. Захотят избавиться от тебя — вряд ли ты уцелеешь.

— Спасибо за совет.

— Не за что. Мой морфист передаст твоему сведения, необходимые для встречи. Габов изъявил желание пообщаться с тобой в ночь с понедельника на вторник. Придерживайся этих рамок.

* * *

Тренировку на полигоне куратор Райнер и не думал отменять. Я позвонил Гридневу, чтобы уточнить этот вопрос, и староста заверил, что выезд состоится при любой погоде. Не соврал. Автобус ждал нас возле школы, а Райнер выглядел бодрым и жизнерадостным.

Дождь лупил третий день подряд.

Я отдал куратору справку из поликлиники, тот малость поворчал, но со штампами не поспоришь. Всё было оформлено на совесть, не подкопаться.

Занятие состояло из двух частей.

Половину отведённого времени мы потратили на изучение обвесов, которыми снабжались боевые мехи. Коловрат, бензопила, кошки, гарпуны. Да-да, механические гарпунные орудия использовались, хоть и редко. Скорость гарпуна составляла в среднем от двадцати до сорока метров в секунду, что позволяло обходить запреты инквизиторов. В роли обвесов выступали бухты тросов, дополнительные броневые накладки, задымители, отбойные молотки и всевозможные блочные системы. Ну, а как вы хотели? С помощью шагателей нередко строили фортификационные укрепления, взламывали ворота крепостей и бронированные автомобили. Применять газ международные конвенции и Кодекс инквизиторов запрещали, а вот дым всех устраивал. Так что без задымления и противогазов в современном мире не обходилась ни одна значимая спецоперация.

Обвесы крепились магнитными зажимами.

Бензопила не подключалась к топливным бакам механикуса, поэтому дизель мог закончиться в любой момент. И это означало, что мех лишался оружия. Для краткосрочных баталий подобное не считалось проблемой, но при затяжных осадах и штурмах приходилось заправляться. Соответственно, часть машин отводили с передовой, бросая на их место свежие силы. Заправщики в тылу наполняли баки из передвижных цистерн, а техники меняли обвес, если того требовали обстоятельства.

На вопрос Гриднева, что делать, если бензопила заглохла на поле боя, Райнер ответил, что смотря с кем дерёшься. При уничтожении живой силы противника, можно топтать людишек и без помощи пилы. Если же бьёшься с другим мехом… проще отступить и запросить по рации поддержки.

— Вот только провернуть это вам не дадут, — оскалился инструктор. — Нападут сзади и раскурочат коловратом.

— И что же делать? — опешила Полина.

— Драться, — отрезал Райнер. — Используйте всё, что попадается под руку. Поваленное дерево, обрезок трубы. Неважно. До жизненно важных узлов вражеской машины вы не доберётесь, но есть шансы проломать фонарь кабины и убить пилота.

— Там же усиленное броневое покрытие, — блеснула эрудицией Полина. — С каббалистической защитой.

— Умная, да? — хмыкнул Райнер. — А ты знаешь, что в устаревших моделях фонарь можно вырвать из пазов? Пробивать не нужно, оторви — и все дела.

От этого замечания многие поёжились.

Мы сейчас пилотировали именно такие, «устаревшие» модели.

По словам Райнера нам запредельно повезло: один из техников ремонтировал дисковую пилу. Нас подвели к верстаку и дали поглазеть на это устройство. Как по мне — интересная штука.

Куратор давал тихие пояснения:

— Посмотрите, это переносная, а не стационарная модель. Совсем не то, что на лесопилках, — короткий смешок. — Тоже покрывается алмазным напылением, поэтому стоит не по-детски. Стандартный диаметр — около полуметра. Мы используем такие штуки в качестве дополнительного оружия на левую руку.

— У мехов же манипуляторы, — шепнул Гриднев.

Куратор услышал.

— Это у тебя манипуляторы, Гриднев. А у боевого меха — руки. И они, поверь, не знают скуки, ха-ха.

Среди слушателей раздались отдельные смешки.

— Обратите внимание на рукоять, — продолжил свою лекцию Райнер. — Видите, она массивная и подогнана под пальцы вашего меха. Очень прочная, поскольку учитывается давление гидравлики. Вот эти два нароста — топливные резервуары. Подача к движку через рукоять. Никаких фиксаторов, понимаете? Вам надо научиться брать оружие рукой, жать гашетку и запускать дроссель. А это, вашу мать, годы тренировок, не кулаками махать. Поэтому дисковыми пилами владеют не все пилоты.

— А для чего нужна дисковая пила, если есть обычная? — спросила Полина.

— Хороший вопрос, — одобрил неуловимый куратор. — Дисковая пила кажется не столь эффективной, ведь она короче. Обычным резаком вы можете достать противника на двухметровой дистанции, не напрягаясь. Диск — для клинча. Многие используют их, когда закончился дизель в основном баке. Скажу так: диском можно подрезать гидравлику и топливные наносы на ногах, при удачном стечении обстоятельств вогнать между броневыми пластинами, но главный плюс — вы поддеваете фонарь и срезаете уплотнитель. Если ваш противник тоже лишился пилы, то можно вскрыть кабину… с достаточно высокой долей вероятности.

Нам показали заточку диска, внутренний канал рукояти, устройство микродвижка.

— Здесь каббалистический мод, — подтвердил мои подозрения куратор. — Иначе такой мелкий мотор не был бы таким мощным.

— Но броню ведь не режет, — заметил Леван.

— Этот — не режет, — уклончиво ответил Райнер. — У нас тут дизельная гвардия, ребятки. Чтоб вы понимали, все эти усовершенствования стоят бешеных денег благодаря филигранной работе каббалистов. У вас либо технологичная армия, либо многочисленная. Крутое оружие, вспарывающее броневые пластины, могут позволить себе… старинные и знатные Рода. Не все, опять же. К счастью, мы их припашем, если начнётся всеобщая мобилизация.

Интересно девки пляшут.

Я и раньше понимал, что мехи — это дорого-богато. А всяческие ЧВК, само собой, экипированы лучше регулярных войск. А тут получается, что у шагателей довольно разнообразный арсенал, и ко всему приложили руки создатели Знаков. То есть, каббалисты.

— А можно себе меха прикупить? — задал я сакраментальный вопрос. — Со всеми этими приблудами.

Райнер взглянул на меня, как на полного психа:

— Что, Иванов, денег куры не клюют?

— Пока клюют, — соврал я. — Да и тощие они у меня, иногда помирают с голодухи…

Гриднев фыркнул.

— Но чем мойры не шутят? — добавляю вполголоса.

— Будущее в тумане, — согласился куратор. — Скажу так: клановые Рода имеют полное право владеть и распоряжаться мехом. Другие аристократы — тоже, но с лицензией. Причём лицензия должна быть выдана доминирующим в губернии Домом и согласована с консисторией. А вот простолюдины, увы, лишены такой возможности.

— И купцы? — удивился Леван. — За большие деньги?

— Купцы — тоже, — отрезал Райнер. — любые представители неблагородного сословия. Так что, Иванов, вступай в клан, получай герб и закупайся хоть «протагонистами», если бюджет позволяет.

Я промолчал.

— Всё, хватит сачковать! — гаркнул Райнер на весь ангар. — У нас с вами намечается увлекательный аттракцион!

— Это какой? — робко поинтересовалась Полина.

Куратор оскалился:

— Пробежка в «витязе» под дождём. В качестве награды — топтание грязи на полигоне. И вершина ваших фантазий — автомойка. Марш!

Глава 37

В воскресенье дождь неожиданно прекратился.

Тучи разошлись, выглянуло солнце, резко потеплело.

Я подумал, что самое время заняться квартирным вопросом. Джан подкинула мне несколько адресов с доброжелательными хозяевами в «правильном» районе. Такие адреса не добыть в газетах и на досках объявлений. Только хардкор, только сарафанное радио. Это как проверка на «свой-чужой». Если ты пришёл, значит, не турист. Разбираешься в ценах, живёшь в Фазисе не первый день. И снимешь жильё по его реальной стоимости.

Вместе с адресами я получил и номера телефонов.

Обзвон не стоило начинать раньше одиннадцати — это же воскресенье. А в двенадцать будет уже поздно. Кто-то отправится на рынок, кто-то — в церковь. Фазис, чтоб вы понимали, набожный город. Вот только поклоняются местные жители… не Иисусу, скажем прямо. Нет, Иисусу тоже, но совсем чуть-чуть. Пара-тройка разрозненных общин на окраинах. В основном, процветают культы Древних Богов, уходящие своими корнями в мифологию Предтеч. И вот здесь у народа богатая фантазия. В обычных школах криптоисторию не изучают, и разномастные предстоятели, опираясь на священные тексты, наворотили такого… Здесь вам и спящий в глубинах океана монстр, который из затонувшего города управляет своими последователями, сводя их с ума. И гигантские рыбы-амфибии, почтительно именуемые Глубоководными. И неведомая хрень, которая якобы охраняет Врата между мирами. И воплощение хаоса, которое по неведомым причинам может принимать облик египетского фараона…

В общем, всей этой хтони простолюдины и поклоняются.

Предстоятели всячески продвигают свои культы в массы, но из инструментов маркетинга им доступно лишь хождение по улицам. Все государственные телеканалы принадлежат Великим Домам, которые не поощряют мракобесие. С газетами и радио тоже не прокатывает. Даже на баннеры, билборды и прочие тумбы культистам не влезть. Поэтому на улицах вам может встретиться проповедник с цветной брошюркой, который несёт дичь о милости пустотников. А бывает и так, что вы отправились за кефирчиком в продуктовый магазин и по дороге встретили цыган, пытающихся втюхать вам фигурку Йорга-сутума.

Не обращали внимание на стены у входа в подъезд? Там наверняка будет висеть объявление о том, что в храме Глубоководных намечается воскресная служба в честь пришествия матери Гидры. Ну, и время от времени вы будете видеть ниши в домах частного сектора, внутри которых расположилась картинка с неведомой тварью, а рядом горит свечка-таблетка. Это так называемые «открытые алтари», в которых любой желающий может оставить фрукт, монетку или ракушку.

После одиннадцати я начал прозвон.

Бродяга создал телефонный аппарат прямо в моей комнате, так что в прихожей сидеть не пришлось. Я с удобством расположился в кресле, поставил телефон на колени, а блокнот с номерами положил на прикроватную тумбу. Как и следовало ожидать, почти никто не ответил. Из шести номеров — только два попадания. Первая хозяйка сказала, что квартира уже сдана, хотя её сны говорили об обратном. Вторая, с красивым именем Миранда, назначила мне встречу в два часа дня — после воскресной службы у Глубоководных.

После полудня небо стало безоблачным, а на море я заметил фигурки рыбаков.

Тучеразгонители, проработавшие всю ночь, перестали шуметь.

Потеплело настолько, что я вышел из дома в лёгких брюках и джемпере. Лужи стремительно высыхали, ветер был тёплым.

Настроение улучшилось.

Завтра в школу, но я уже втянулся. Не думаю, что меня будут отвлекать от учёбы дуэлями и прочей ерундой. С сентября по ноябрь я усиленно нарабатывал репутацию опасного отморозка, и сейчас даже самые отъявленные драчуны предпочитают обходить меня стороной.

Рыночная площадь — это вам не первая линия, но есть один нюанс. Район считается одним из лучших в Фазисе, а неподалёку ещё расположились корпуса Южного Торгового Университета. Прожив несколько месяцев во владениях Эфы, я узнал, что ЮТУ очень популярен среди иностранцев. Сюда приезжают учиться из Африки, Азии, с Дальнего Востока. Африканцы норовят влезть в универ любой ценой — на обучение одного клоуна скидываются племенами. Как только гость с чёрного континента получает визу и обзаводится приличными шмотками, тут же идёт к набережной, чтобы подыскать себе любвеобильную даму бальзаковского возраста. Что касается азиатов, то у них всё в порядке с деньгами, но вот для налаживания экономических связей ЮТУ — идеальное место. Здесь учатся и купеческие сынки, которым предстоит развивать отцовский бизнес, и представители клановых компаний, находящиеся в услужении у богатых Родов… И нувориши из Халифата, подминающие под себя одарённых, если те обеднели и готовы продавать свой меч за звонкую монету.

В общем, найти возле Гранд Базара приличную квартиру не в сезон — задача трудная, хотя и выполнимая. Ещё сложнее отыскать адекватного хозяина. В Фазисе сдачей в аренду и сопутствующими переговорами чаще заведуют женщины. Мужики заняты более важными делами — обсуждением новостей на «биржах», посиделками в кофейнях и дрифтом на горных серпантинах. Миранда оказалась приятной старушкой — начитанной, образованной и хорошо говорящей по-русски. Квартира затаилась в тихом дворике, в одной из старых панельных пятиэтажек. Да-да, тот самый дом, жильцы которого регулярно что-то пристраивают к своим владениям. Я их называю домами-конструкторами. Из-за надстроенных террас даже дверь подъезда не всегда удаётся разглядеть — она скрывается в прямоугольном сумрачном тоннеле.

Поднявшись на второй этаж, я нажал кнопку электрического звонка.

— А у меня открыто, — дверь распахнула улыбчивая женщина с седыми волосами. — Проходите, молодой человек.

Квартира была прикольная. Из обшарпанного и тёмного подъезда внутрь вела металлическая дверь, за которой обнаружилась… лестница вниз. Крутая и узкая, с металлическими перилами. Хозяйка провела меня в светлую комнату-студию, где кухня была совмещена с гостиной. Одна стена была целиком прозрачной, с окнами в пол. Дверь в санузел, плюс дополнительная спальня.

Хозяйка щебетала без устали:

— Я сдаю с посудой, но постельное ваше. Кастрюли, сковородки — всё есть. У нас тут центральное газоснабжение, молодой человек. А вы одни или с родителями?

Блин, забыл, что выгляжу на пятнадцать.

А ещё отвык от вежливого обращения на «вы».

— Меня знакомая попросила найти квартиру, — честно признался я. — Она сейчас в Хуабу снимает. Вместе с отцом.

Целая секция скользнула в сторону на направляющих, и я вышел на террасу. Здоровенная терраса, выложенная белой плиткой. Из стены торчала труба вездесущего конвектора, в дальнем конце были расставлены плетёные кресла и журнальный столик.

— Девушка? — уточнила Миранда. — Работает где-нибудь?

— В библиотеке.

Голос Миранды сразу потеплел:

— Очень хорошо. Я там книги читаю. А как её зовут?

— Алиса.

— Вы не поверите, — воодушевилась Миранда, — но мы знакомы.

С террасы открывался вид на двор. Классический южный дворик с платанами, каштанами, детской площадкой и беседкой для игры в нарды. Всё остальное пространство, включая тротуары, я бы назвал стихийной парковкой.

Миранда оказалась общительной и гостеприимной женщиной. Открутиться от чая с домашним вареньем я не смог. Выяснилось, что хозяйка живёт в этом же подъезде, только этажом выше, и по любым вопросам к ней можно обращаться. За аренду Миранда брала восемьдесят рублей, но её интересовало только долгосрочное сотрудничество. Поэтому важным условием была предоплата за два месяца. Я понял, что Алиса со своей библиотечной зарплатой такое не потянет и уже хотел расплатиться за жильё сам, но тут мне пришло в голову, что девушка может не принять такой подарок. Алиса гордая — будет голодать, но отдаст долг.

Хм…

Остаётся лишь один вариант — дать девушке подзаработать. Три-четыре телефонных запроса, и проблема будет решена. И волки сыты, и овцы целы…

Но Миранде придётся заплатить сразу.

А ещё мне не нравится, что Алиса и её отец живут с этим ушлёпком, Рубеном. Наверняка тот попробует отыграться за своё давешнее унижение.

— Давайте так, — предложил я. — Алиса заселится на днях, а я заплачу сорок рублей за остаток ноября. Сто шестьдесят рублей за два месяца ваши жильцы отдадут первого декабря.

Миранда посмотрела на меня долгим, понимающим взглядом.

— Проблемы с деньгами?

— У меня — никаких, — вздохнул я. — А вот у Алисы…

— Понятно, — кивнула женщина. — Я так скажу, Серёженька, ты мне нравишься. Извини, что на «ты» перешла. И Алиса — девушка хорошая. Обойдёмся без предоплаты. Первого там или десятого числа, когда у неё получка, отдаст за месяц вперёд. И всё. Только учти, коммуналка в стоимость не входит.

— Само собой, — обрадовался я. — Спасибо, Миранда.

— Не за что, дорогой. Как переезжать будут, пусть наберут. Вечером я всегда дома. Покажу счётчики, поднесу посуды, если надо.

Ещё раз поблагодарив Миранду, я отдал сорок рублей и получил ключ.

Чтобы добраться от Гранд Базара до Жёлтого Района на общественном транспорте, у вас может уйти часа полтора. А всё из-за большого числа пересадок. Канатную линию в Хуабу не протянули, трамвайные пути обходят те кварталы стороной. Рядом останавливается сто шестнадцатый автобус. Ну, и маршрутки курсируют в большом количестве. Опять же, из центра туда не ходят на маршрутки, ни автобусы, ни тралики. Всё сообщение — с Пригорьем и Портовым районом. Я мог, конечно, поехать в сторону книжного царства Бо и свернуть к Чёрным Копателям, но не горю желанием светиться там лишний раз.

Махнув рукой на этот Бермудский треугольник, я взял такси и за полчаса доехал до гостевого дома, в котором жила Алиса.

На циферблате — половина пятого.

Примерно час до заката.

Ворота были распахнуты настежь, а во дворе собралась толпа родственников и друзей Рубена. Не знаю, что они праздновали, но пахло чачей, шашлыками и дешёвыми сигаретами. При моём приближении разговоры смолкли, веселье свернулось в трубочку. Поднимаясь по лестнице на второй этаж гостевого дома, я чувствовал на своей спине прожигающие взгляды. Наверное, эти ребята могут и со спины напасть… вот только слишком они трусливы даже для такого поступка. Слухи о том, что произошло с господином Вонгом, наверняка уже расползлись по Хуабу. И если Рубен не может доказать мою причастность к смерти авторитета, то наверняка догадывается о причинно-следственных связях.

Стучу в дверь.

— Не надо, Гиви, — слышится приглушённая расстоянием реплика.

Правильно.

У Гиви, я думаю, не всё так плохо в жизни, чтобы расстаться с ней прямо сейчас.

Дверь открыл Николай Филиппович.

— О, проходи, Сергей, — старик пожал мне руку и посторонился, пропуская внутрь. — Алиса ещё на работе, вернётся часика через два. Заходи, у меня как раз чайник закипел.

Сегодня прям Международный Чайный День.

— Как вы тут поживаете? — поинтересовался я, когда мы устроились за столиком с кружками в руках. — Не мешают эти упыри?

— Смотрят косо, — признал Николай Филиппович, — но трогать не трогают.

— Это хорошо, — я удовлетворённо кивнул. — У меня интересные новости для вас. Надеюсь, что интересные.

— Вот как… Ну, я это понял сразу, как ты вошёл.

Я насторожился.

— Правда?

— Конечно. Ты совсем не умеешь ставить эмпатические блоки. Да и мысленные, признаться, тоже… но я уважительно отношусь к вербальным потокам, сынок.

Разговор обещает быть интересным.

— Получается… — осторожно начал я, — вы одарённый, Николай Филиппович? Телепат?

— Эмпат, — мягко поправил меня старик. — Но, знаешь ли, эти способности идут рука об руку. Я развился до поверхностного считывания мыслей, если человек их не скрывает сознательно. Транслировать не могу, уж извини.

— Да чего тут извиняться. И Алиса… может меня читать?

Старик вздохнул:

— Нет. Не может. Её мать не обладала Даром, так что гены не передались. Я бы мог, наверное, отдать девочку в лицей Орла, но… Её никогда не интересовала клановая служба. Да и нравы там… сам знаешь какие.

— А без крутых учителей из «нулёвки» не выйти, — догадался я.

— Верно, — грустно улыбается собеседник. — Когда меня выперли из рода за связь с простолюдинкой, мы едва сводили концы с концами. А потом ещё и жена заболела…

Продолжать дальше не требовалось. Если мать не живёт с Алисой, значит, она не выкарабкалась. Бедность сужает границы возможного.

— Но вы обладаете Даром, — вспомнил я. — И… умеете ставить блоки?

— Есть такое, — старик отвлёкся от грустных мыслей. — В Неваполисе я зарабатывал репетиторством. Учил аристо экранировать свои мысли и чувства. По меркам Фазиса неплохо зарабатывал, но там, на Неве, жизнь гораздо дороже.

А уехать вы не могли, потому что Алиса училась.

Большинство людей привязывается к своим городам, работе, квартире, учёбе. Осёдлость — это понятно. Мне проще срываться с места в силу рода деятельности. Да и путешествовать я привык за минувшие века…

— Я вижу мощный поток энергии, — заметил Николай Филиппович. — Но тебя можно прочесть как открытую книгу. Вот сейчас, например, ты испытываешь настороженность, интерес и… лёгкий налёт сопереживания. Опасаешься, что я влезу в твои секреты. И это, заметь, я до вербального канала не добрался.

Смотрю на старика.

Очень пристально.

— А зачем я пришёл?

— Чтобы ответить, мне придётся влезть в твои мысли. А это нарушение границ личного пространства, сынок. По эмоциям… ты выполнил, что обещал. Доволен собой. Это квартира?

— Угадали, — буркнул я. — Неподалёку от Гранд Базара. Оттуда Алисе на работу… минут десять пешком.

Старик улыбнулся:

— Я не знаю, почему ты делаешь это для нас, парень. Ты непрост… и умеешь постоять за себя. Людям помогаешь. Наверное, сказать «спасибо» — это мало. Хочешь, обучу тебя ментальному экранированию? Просто так. Денег не предлагай. Вижу, что собирался. Начнём?

— Э-э-э… Прямо сейчас?

— Не вижу причин откладывать. Это в твоих интересах.

Глава 38

Я устал.

Бытовые вопросы реально выматывают.

Раздевшись и приняв душ, отправился к себе в комнату. Ребята поужинали, не дождавшись меня, но это норм, я предупредил по телефону, что задержусь. Перекусил в хинкальной на скорую руку, затем поехал домой. Ждать такси было лень, но между Цветочной и Рыночной площадями курсировали капсулы.

Переезд мы не стали откладывать.

Алиса обрадовалась и сразу позвонила Миранде. Немногочисленные чемоданы я помог загрузить в такси, которое подъехало к воротам гостевого дома. Рубен перед нашим отъездом попытался заговорить о том, что договаривались на годовую аренду, но поймал мой взгляд и сразу сдулся. Родственники упыря провожали нас в гробовом молчании.

Миранда встретила жильцов у подъезда, обняла Алису и повела в квартиру. Я отдал девушке ключ ещё в машине и заверил, что проблем с хозяйкой не возникнет, а у меня намечаются заказы. Пока женщины обсуждали счётчики, постельное и другие вопросы, Николай Филиппович тихо произнёс:

— Номер у тебя есть, так что звони. По утрам я гуляю, а так — свободен.

Пока мы ехали, Миранда позвонила в Горсвязь, и ей подключили бездействующую линию. Оказывается, в Фазисе нет понятия обязательной коммуналки «за квадраты». Живёшь в квартире — плати за газ, воду и электричество. И всё. Ну, за отопление некоторым начисляют, если оно проведено в новеньких ЖК. Телефонная линия по запросу обрубается, и не в сезон, когда нет жильцов, хозяин минимизирует убытки.

Два часа Николай Филиппович учил меня ментальным блокировкам.

Теория гласила, что эмпаты считывают эмоции, если их не приглушать, а телепаты влезают в ваши мыслительные процессы. Ну, и транслируют свои сообщения. Лидеры кланов и главы сильных Родов не пользуются обычной связью от слова совсем — у них есть персональные телепаты. Это для конфиденциальных переговоров, быстрого инструктажа подчинённых и связи с близкими. Аналог мобильного телефона. Если аристо захочет вызвать чистильщика бассейнов или заказать мебель в гостиную, вопрос решит какой-нибудь дворецкий. На худой конец, личный секретарь. Опять же, всё упирается в вопрос доверия, поэтому телепатов связывают вассальными обязательствами. Так вот, на практике некоторые чтецы, усиленно прокачиваясь, умели воспринимать мысли, чувства и даже образы других людей.

— Треть жизни, — рассказывал старик, — телепат тратит на то, чтобы избавиться от головных болей и фонового шума от чужих ментальных потоков. Развивает концентрацию. Вырабатывает туннельное восприятие.

— Это ещё что? — спросил я.

— Умение выдернуть из общего фона и «вести» нужного человека, — пояснил Николай Филиппович. — Поначалу требуется зрительный контакт, но потом телепат настраивается на твою волну и считывает информацию на расстоянии.

— Я почувствую вторжение?

— Не обязательно. Всё зависит от ранга одарённого. Пробуждённые вообще так не умеют, продвинутых ты поймаешь за руку. Это как постоянное присутствие рядом. Допустим, ты сидишь один в комнате, но кажется, что за тобой наблюдают. Зачастую продвинутые выдают себя этим, поскольку ваши эмпатические волны соприкасаются. А вот высшие… Они неуловимы. И блоки умеют ломать. Страшные люди, но их мало и не факт, что ты встретишь такого типа на своём пути.

— А есть у них ограничения? Расход ки, дистанция…

— Выше ранг — меньше ограничений. Продвинутые постоянно возобновляют запас ки, высшие не скованы ничем. Третий ранг может сидеть в другом полушарии, прослушивать тебя, а ты и не заметишь.

— Артефактами можно защититься?

— Редкими и не продающимися на каждом углу, — последовал ответ. — По-моему, у инквизиторов есть технологии, замешанные на каббалистике, но они не распространяются.

— Я могу противостоять высшим?

— Потребуются годы практики. Но да, сможешь.

Идея сводилась к тому, чтобы контролировать эмоции и маскировать истинные помыслы хаотичным бредом. Но это лишь начальный уровень. База для пробуждённых. Дальше — генерация мнимых образов, теория белого шума и жёсткая самодисциплина. Вершина — конструирование мыслеблоков.

— Это мнимый образ, который привлекает внимание атакующего, — объяснил Николай Филиппович. — Накачиваешь мыслеблок энергией — и он генерирует помехи. Собственно, помехи и мешают влезть в твой мозг извне.

— А так можно?

— Да. Схожей техникой пользуются морфисты, когда прикрывают своих клиентов во сне.

Первая тренировка меня изрядно вымотала. В медитативном состоянии я могу убирать мысли и ни о чём не думать, но фокус в том, чтобы думать и маскировать. Контролировать эмоции я умею, но не идеально. Опытный эмпат вычленяет из приглушённого фона характерные эманации и быстро их интерпретирует.

— Никаких эмоций, — говорил старик, прохаживаясь вокруг меня. Сидел я на небольшом коврике посреди комнаты. Прямо на керамических плитах. — В ноль.

Я попытался вообразить себя на горной вершине, представил вьюжную круговерть и убрал из головы всё лишнее. Минут через пять старик выдал:

— Очень хорошо. У тебя таракан на голове.

— Что? — я провёл ладонью по волосам, и атмосфера распалась на фрагменты. — Какой ещё таракан?

— Всплеск, — констатировал мой наставник. — Возмущение, брезгливость, капелька адреналина.

— Вы специально?

— Разумеется. В реальной жизни мы постоянно встречаемся с проблемами, стрессами, нерешёнными задачами. Неприятными сюрпризами. Этого не избежать. И твои реакции будут отслеживаться.

— Пример?

— Деловые переговоры. Два купца намерены заключить сделку, но один не доверяет другому. Поэтому забрасывает в диалог крючочки-триггеры, а нанятый эмпат изучает партнёра. Какова реакция на тот или иной пункт договора? Что будет, если поднять тему долговых обязательств? А такая ли прозрачная у партнёра бухгалтерия, как он пытается показать? Много нюансов.

— Вы участвовали в таких переговорах? — пытливо смотрю на старика.

— Доводилось.

— Странно, что с такими навыками… вы не востребованы в Фазисе.

Старик пожал плечами и сменил тему.

Оставшееся время я бился над удержанием эмоционального фона. Медитировал и старался не реагировать на замечания Николая Филипповича. Старик доставал меня любыми способами. Рассказывал анекдоты, описывал грудь красивой девушки, проходящей по улице, включал радиоприёмник и менял каналы, задерживаясь на треске и шипении. Всё это выводило из себя, но к концу тренировки я начал привыкать. Когда Алиса вернулась с работы, мы пили чай, обсуждали свежие новости и ничем себя не выдавали. Насколько я понял, старик хотел рассказать о наших тренировках после переезда, чтобы не забивать дочери голову.

— Ещё подумает, что я с тебя деньги беру, — многозначительно подмигнул Николай Филиппович.

И вот я сижу в своей комнате, пялюсь в нишу с Проектором и осознаю, что самодельные каникулы закончились, а завтра в школу. Мне бы хотелось убивать на расстоянии, отправляя к объекту свою проекцию, но пока без шансов. Не дано, и всё тут. Настроение от этого ухудшилось. Есть артефакт, он должен работать… но только не со мной. Могу, наверное, продать. Богатый Род, культивирующий ясновидение, отвалит за эту штуковину немалые деньги…

Вот только не горю я желанием связываться с ясновидцами.

Особенно с клановыми.

И ещё. Мне кажется, история с Чёрным Оком далека от завершения. Революционеры обязательно начнут докапываться до того, что случилось в Никополе. И есть вероятность, что выйдут на след. Ясновидцы ведь пользуются разными техниками, и далеко не всегда им требуется чья-то вещь, чтобы увидеть картинку.

Да, жить в этом мире непросто.

* * *

Погода в понедельник, вопреки моим ожиданиям, не испортилась. Даже наоборот. Ветер утих, солнце светило вовсю, люди прогуливались по центральным улицам и сидели в кофейнях.

В гимназии на меня стали смотреть косо.

Прежде всего — учителя.

Срез по теории психотипов не сулил ничего хорошего, и я предсказуемо его провалил, что повлекло за собой пересдачу. Не потому, что я плохо разбирался в природе одарённости, а потому что темой опроса была европейская классификация с альтернативной ранговой системой. По криптоистории я много всего пропустил, но это не помешало наставнику вызвать меня к доске и истязать добрых десять минут, заваливая дополнительными вопросами. А вишенкой на торте стал мастер Мерген, который так обрадовался моему появлению, что нагрузил лишними кругами, растяжкой на столбах и спаррингом с двумя противниками.

Особенность спарринга заключалась в том, что вырубать своих одноклассников я не мог, это запрещали придуманные мастером правила, а был вынужден держать глухую оборону в ожидании свистка. После этого все отправились на обучение новым ударам, а я «отдыхал» в стойке всадника с кирпичами на коленях. Наставник читал лекцию о пользе регулярных тренировок и периодически тыкал мне в рёбра шестом, вынуждая ставить блоки. Всякий раз шест выстреливал быстрее, а в конце урока Мерген добавил вращение, чтобы выбить мне левую опорную ногу. Пришлось держать удар, терпеть боль и молиться на грядущий звонок. Кирпич с моего колена так и не упал, что вызвало одобрительную усмешку на губах садиста.

Я никогда не забывал о том, что мастер Мерген — один из лучших рукопашников страны. Легендарный боец, победа которого на Великом Турнире 1901 года принесла Дому Эфы десять лет величия и славы. Насколько я помню из истории, Турниры были закреплены на законодательном уровне в 1910-м, до этого они проводились неофициально, по устной договорённости кланов. И это означало, что следующая мясорубка запланирована на 1981-й.

Мерген — бес.

И против этого типа на ринге я бы не выстоял.

Как я уже говорил, мой боевой опыт, если суммировать все прошлые жизни, многократно превышает возможности всех, кого я знаю. Проблема в подготовленности тела. Мой носитель усиленно развивается с сентября, тогда как бессмертные воины империи закаливают себя на протяжении веков. И это чувствуется по ударам учителя. Даже нанесённый в четверть силы тычок способен выбить дух из дрища с моим телосложением.

Размышляя о том, как за год-два наверстать десятилетие простоя, я поплёлся на фехтование. Ираклий что-то без устали тараторил под руку. До меня долетали обрывки школьных новостей, рассказ про туриста, которого напоили чачей и обобрали в горах, а потом я внезапно вычленил из этого потока зерно смысла.

— Стоп, — я поднял руку, прерывая дружеские словоизлияния. — Хочешь сказать, что в нашем классе новый ученик?

— Ученица, — поправил Ираклий. — Ты меня вообще слушаешь?

— Конечно, — рассеянно ответил я. — Продолжай.

— Так вот, — Ираклий понизил голос, когда мимо нас прошла свита Барского. — По обмену из Москвы. Говорят, её родители чуть было не вступили в правящий клан. Но потом передумали. И переехали в Фазис. Аня перевелась из гимназии Медведя сюда.

— Аня?

— Ну да.

— И где она? Сегодня никаких новичков я не заметил.

— Потому что они бегают, оформляют документы. После фехтования куратор представит её официально. И с завтрашнего дня Аня будет учиться по полной программе.

— А ты откуда всё это знаешь? — тема меня откровенно утомляла. Я выслушал Ираклия из вежливости, но кучеряшка никак не мог угомониться.

— Игорь сказал. Они с Райнером уже переговорили. И девчонку эту Игорёк видел. Говорит, красивая. Прям ого-го.

— Прям ого-го, — хмыкнул я.

Большинству ребят в нашем классе было по пятнадцать-шестнадцать лет, и тема девчонок была доминирующей. Это можно понять, молодые тела… Я тоже ощущаю на себе гормональные всплески, но держу это под контролем. Чего не скажешь о моих одноклассниках. В последнее время только и слышно разговоров о том, кто кого нахлобучил, кто с кем встречается, кто кому даёт или не даёт.

— Не смейся, — обиделся Ираклий. — Скоро сам увидишь.

Пожимаю плечами и иду в сторону корпуса.

За две тысячи лет я неоднократно переживал юность, все эти ночи без сна, любовь до гроба и прочую чепуху. С каждым перерождением эмоции становились всё более тусклыми, а поступки девушек — всё более предсказуемыми. В конечном итоге, я не планирую тратить своё время на ерунду. Отношения должны быть зрелыми. Ну, а если мне совсем будет невтерпёж с кем-то перепихнуться, всегда есть особы ветреные, не обременённые моральными принципами и запланированными ещё до рождения помолвками с отпрысками других Родов.

Вышло так, что с Аней Строгановой я познакомился до официального представления. Райнер опять куда-то свалил, и девушку нам представила Ирина Аркадьевна, сорокалетняя высушенная дама, мастерски владевшая шпагой. Учителя по фехтованию у нас менялись регулярно — это такой замысел администрации. Специализация наставника диктовала характер обучения. Я сразу понял, что сегодня припасены рапиры и, вероятно, даги.

— Это ваша новая одноклассница, Анна Строганова, — сообщила Ирина Аркадьевна из центра большого фехтовального зала. — Ей разрешили заниматься со вторника, но Аня не хочет пропускать ни одного занятия по холодному оружию. Очень похвально.

Группа пристально изучала новенькую. Особый интерес наблюдался со стороны парней, ведь Аня была стройной, подтянутой, довольно высокой и… хм… обладала грудью уверенного третьего размера. Облегающий костюм лишь подчёркивал её несомненные достоинства. Длинные и ухоженные волосы блондинка собрала в хвост.

— Сегодня запланированы контрольные спарринги, — сообщила Ирина Аркадьевна. — И Аня в них поучаствует.

Взгляд учительницы упал на меня.

— Иванов, — мне показалось, что фехтовальщица злорадствует. — Ты у нас любишь болеть и не посещать занятия. Вот и проверь уровень владения клинком у госпожи Строгановой.

Глава 39

Я вам уже рассказывал про фехтовальную экипировку на арене. Так вот, на спарринге было всё то же самое. Кроме, пожалуй, боевых компонентов. Рапиры у нас были тренировочные — гибкие, лишённые лезвий и снабжённые наконечниками. Даги тоже присутствовали, но без заточки и всяких-разных завитков для ловли вражеского клинка. Защитные костюмы были универсальными, маски и перчатки нам разрешили взять из камер хранения, разбросанных по периметру зала.

— Это дружеский бой, — пояснила наставница. — Разрешено всё, но соблюдайте благоразумие.

Не знаю, что там насчёт контрольных спаррингов, но все ученики группы «1-Б» столпились вокруг нас, и учительница этому не препятствовала.

Строганова небрежно отсалютовала мне шпагой, молниеносно перетекла в боевую стойку и сделала стремительный выпад. Я принял её клинок на дагу, крутанул кисть и нанёс укол в грудь… вот только девушка опередила меня на долю секунды.

Предвидела атаку?

Оттолкнув противницу, я разорвал дистанцию. Следующий выпад шёл сбоку к моей руке. Я вывернул локоть и позволил Строгановой проскользнуть вперёд, а затем ткнул дагой в бедро… и напоролся на вражескую дагу.

Вновь разбегаемся.

И тут начинают твориться странные вещи.

На меня обрушивается волна паники… и одновременно с этим я уловил то самое присутствие, о котором рассказывал отец Алисы.

Вслед за психической атакой последовал выпад.

Аня растянулась над полом, как змея, намереваясь уколоть меня в живот. Я отбил клинок дагой с сайд степом и одновременно контратаковал. Клинок рапиры обогнул локоть моей спарринг-партнёрши и упёрся в шею. Точнее, в ворот маски.

Одноклассники шумно выдохнули.

Пусть добрая половина группы меня ненавидела, но Аня олицетворяла чужую школу, чужой клан и конкурирующую столицу. Многие поддерживали своего бойца… особенно девчонки.

Психоатака мне не понравилась.

— Грязно играешь, — процедил так, чтобы не расслышала наставница.

— Можно всё, — холодно ответила девушка.

Возникло мерзкое чувство, что меня прощупывают. Пробуют на вкус эмоции, определяют границы возможностей. Не знаю, что задумала эта особа, но лучше не выкладывать все карты на стол.

С другой стороны…

Аня вызывает лёгкое раздражение.

— Ещё раз выкинешь такое, — сказал я, — будет больно.

Девушка не ответила.

Я выставил перед собой клинки. Аня замерла, припав на правое колено, её рапира почти касалась земли. Рывок — фехтовальщица попыталась достать меня длинным клинком в шею, чуть ли не в прыжке. Принимаю на рапиру, отражаю удар даги своим кинжалом и прописываю Строгановой с ноги в голову. Маска слетает, девушка ошалело таращится на меня.

— Очумел?

— Можно всё.

Девушка даже не пытается подобрать защиту. В глазах московской валькирии — ярость. Меня буквально прижимает давлением к полу. Приходится глубоко дышать, вызвав некое подобие транса.

Фух.

Пронесло.

Расходимся по знаку учителя. Между нами — добрых пять метров. Я припадаю на колено, клинки чуть ли не лежат на полу. Аня приближается мелкими шажками, поигрывая рапирой. Остриё всё время в движении. Я жду. Девушка меняет позицию, я приподнимаюсь и выставляю вперёд левую ногу. Ложный выпад. Аня на эту дешёвку не разводится. Обмениваемся ударами с двух рук, причём каждый выпад аристократка сопровождает волной жути.

Аня не выдерживает.

Срывается с места, быстрыми шагами сокращает дистанцию, непрерывно пританцовывая, выбрасывает рапиру мне в шею, но не учитывает открытость бёдер. Парирую дагой, укол в ногу, отступаю.

Очередной раунд.

Серия молниеносных выпадов.

Я подставляюсь под удар дагой в шею, игнорируя очевидный финт. Наши девчонки разочарованно вздыхают, по лицу Строгановой расплывается победоносное выражение… но лишь на секунду. В следующем схождении я атакую в голову рапирой, а затем бью дагой, причём дважды. Первый удар парируется, второй достигает цели.

А Ирина Аркадьевна хороша. Даже не пытается остановить бой и заставить Аню надеть маску. Просто наслаждается спектаклем.

Покачиваю клинками, меняю ноги. Строганова выставляет вперёд рапиру, поднимает выше дагу. Клинки на секунду соприкасаются… Молниеносный рывок в мою сторону, укол в грудь и добивание дагой. Всё, я повержен, фанаты в шоке.

— Достаточно, — останавливает бой наставница. — Переходим к новой дорожке.

Когда я выходил из раздевалки, то услышал голоса, один из которых явно принадлежал Ане, а второй — Ирине Аркадьевне.

— …Ланистеры его пропустили? Но почему?

— Ну, он не так хорош. Выбрали Маро.

— Я проигрывала по всем пунктам.

— Дорогая, твои атаки великолепны.

— Разве вы не видите, что он подставился? Я не знаю почему, но он не хочет работать в полную силу…

Дальше я слушать не стал.

Если я правильно понимаю, Строганова знакома с нашей учительницей по фехтованию. И они на пару решили меня прощупать, но зачем? И как вышло, что преподаватель гимназии Эфы общается с московской аристократкой? Вассалитет я сразу отмёл, поскольку Строгановы не в клане.

— И как она тебе? — в вестибюле, у боксов, меня нагнали Маро с Игорем. Ираклий куда-то запропастился. Вопрос задал Гриднев. — Огонь?

— Опасный противник, — честно признался я. — Не люблю эмпатов.

— Ты мог её разделать, — скривилась Маро.

Убедившись, что рядом никого нет, я тихо произнёс:

— Она себе на уме. Что-то вынюхивает.

Пересказываю диалог, услышанный в раздевалке.

— Грёбаный параноик, — хмыкнул Гриднев. — Это же аристо. Их хлебом не корми, дай только самоутвердиться за чей-то счёт.

— Сергей прав, — поддержала меня Кобалия. — Аня его прощупывала.

На подколки Игоря по поводу аристократов Маро давно не обращала внимания. Подозреваю, у неё выработался иммунитет к мнению простолюдинов.

— Но зачем? — удивился староста. — Она ведь его не знает.

Одевшись и закрыв боксы, мы вышли на улицу.

Все тротуары рядом со школой были заняты шикарными тачками с тонировкой. Личные водители приехали за именитыми детками.

— Пока, ребята, — помахала нам рукой Регина.

Нравятся мне здешние целители. В моём мире человек не оклемался бы после ранения так быстро. А тут одарённые уже через неделю-другую могут стать в строй. И всё благодаря клановым хиропрактикам, плюс собственная регенерация, которая на порядки превосходила норму у обычных людей.

— Аня упомянула ланистеров, — сказал я.

— К чему это? — Игорь продолжал тупить.

— Она знала про отбор в гимназии, — объяснила Маро. — Вот к чему.

— Уверен, и про тебя она знает, — добавил я, внимательно глядя на бессмертную.

Девушка промолчала.

По логике вещей, слухи о том, что Кобалия попала в команду представителей Эфы на Великом Турнире, должны быстро распространиться по школе. Вся наша группа в курсе. Думаю, и параллель. Да и вообще, шила в мешке не утаишь. Статус Маро — это уже другая тема. Она может тренироваться в качестве запасного бойца, рассматриваться верхушкой как основной кандидат… Или один из основных. Правду никто не узнает. Более того, Маро связана подпиской о неразглашении. До Турнира ещё три года, или чуть меньше, но гонка за властью в стране началась. А это значит, что никто не в безопасности.

Вопрос в том, почему Строгановы отслеживают внутренние дела Эфы. Какой у них мотив? И не потому ли они перевелись в нашу гимназию, что представляют некоторый интерес для клана?

Попрощавшись с друзьями, я направился к станции канатки. Дождался своей капсулы, бросил рюкзак на сиденье и первым делом активировал игральную кость. У меня скопились вопросы, которые следовало задать Администратору.

Добрый день, человек.

Здравствуй, Администратор. Мне надо выяснить кое-что, поможешь?

Спрашивай.

Я раздобыл Проектор, который раньше назывался тубусом. Устройство для связи, помнишь?

Администраторы ничего не забывают.

Так вот, я не могу им управлять. Не знаю, в чём причина. У меня психотип ясновидца, так почему бы мне не создать проекцию себя?

Человек, я не могу отвечать за вещь, которую переделали ваши каббалисты. Я же говорил, часть функционала утрачена. Насколько я могу судить, тубус взаимодействует с людьми некоторых психотипов, но действует избирательно. Кроме того, я модернизировал твои способности, значительно расширив их. Предположу, что сейчас ты обладаешь уникальным психотипом, не поддающимся классификации.

Это объясняет мою проблему?

Отчасти. Некоторые артефакты вообще не предназначены для использования другими расами. Если переделать такой предмет, он может измениться до неузнаваемости. Мастера Знаков провели эксперимент, он увенчался успехом. Но предсказывать, как поведёт себя эта вещь завтра, я не берусь.

Я тебя услышал. Есть задания для меня?

Поговорим через несколько часов. Я занят сбором и анализом телеметрии с уже запущенных колоний.

Мне остаётся лишь свернуть разговор.

От Администратора я ждал большего. Извечная тяга смертных к поиску мудрости забытых богов… С другой стороны, всё логично. Предтечи не могут отвечать за действия наших каббалистов. Устройство могло сломаться, изменить характеристики — всё это непредсказуемо.

* * *

Вечер пролетел быстро.

Я дежурил по кухне, поэтому взял на себя приготовление ужина. Джан и Федя отправились смотреть какой-то сериал, мне же пришлось запереться в комнате и повторно связаться с Администратором.

За окном сгустился мрак.

Похолодало, и я подкрутил конвектор на пару делений.

Сжимаю кубик.

В голову проникают чужие мысли:

Забери в хранилище АРМ и подготовься к выполнению следующей миссии. Цель — колония Древних, расположенная в Средней Азии, неподалёку от Самарканда. Колония проходит по всем историческим документам как Мароан. Контролируется независимым Родом Саманидов, который пытались подмять под себя кланы Волка и Медведя, но безрезультатно. Сейчас это место изучается Саманидами при поддержке консистории Термеза.

Известие меня насторожило.

Что это значит?

Все находки регистрируются инквизиторами и возвращаются разработчикам, если их использование не противоречит Кодексу.

Чем дальше, тем страньше.

Инквизиторы прикрываются независимым Родом вместо того, чтобы отжать всю колонию? Конечно, они действуют и в других локациях схожим образом. Не удивлюсь, если все безделушки, обнаруженные Волками в Архаикуме, лицензированы, поставлены на учёт и проверены компетентными сотрудниками.

Предупреждаю, человек, инквизиторы опасны. Ты должен здраво оценить свои силы и основательно продумать операцию по внедрению. Если что-то пойдёт не по плану, мы рискуем пересечься с серьёзным и хорошо подготовленным противником.

Ты уверен, что стоит начинать с этого объекта? Я не достиг ранга продвинутого, не успел отыскать Великий Артефакт и очень мало знаю о порядках в этой вселенной.

Все объекты должны быть запущены строго по расписанию. График не привязан к твоей силе или слабости. Но я понимаю, что рейд надо основательно спланировать, учесть все факторы, взвесить риски. Поэтому у тебя есть год на выполнение миссии. Развивайся, совершенствуй себя, изучай потенциального противника. Не спеши, действуй наверняка.

Спасибо, кэп.

Без тебя не догадался бы.

Точку я отметил на карте. Это обширная пустыня с суровым климатом. Нет воды, еды, цивилизованных городов и средств коммуникации. Чтобы выполнить миссию, надо запастись провиантом. Не рекомендую ехать туда в августе — жара в это время превышает сорок градусов Цельсия. Возникнут вопросы — задавай.

Я понял тебя, Администратор. До связи.

Натянув толстовку, я сдвинул секцию панорамного окна и вышел на балкон. Освежиться, привести мысли в порядок — вот что мне сейчас нужно.

До сих пор я действовал на свой страх и риск. Приютил оружейника, фактически запрещённый класс, украл артефакты без лицензии, живу в домоморфе… А вишенка на торте — это мои оружейные эксперименты. За огнестрел в этом мире карают смертью — неотвратимой и непредсказуемой. Мойры перекраивают твою судьбу, обрекая на гибель. Захотят преподать урок остальным — выберут мучительный и страшный финал.

Так было до моего прихода.

Администратор сделал меня, Джан и Федю тронутыми. Эдакой кастой неприкасаемых, судьбы которых не подлежат редактированию. Что будет, если мойры догадаются об этом? И переживу ли я прямое столкновение с инквизиторами? А ведь забытый инопланетный разум подводит нас к такому сценарию. Нельзя просто так взять и вторгнуться в сферу интересов Кормчих.

В последние недели меня гложет ещё один вопрос.

Что задумал Администратор?

Запуск и восстановление колоний имеет смысл лишь в том случае, если Предтечи захотят вернуться на Землю. Быть может, они выстраивают линию обороны от кого-то или чего-то. Проводят опыты на территории, которую не жаль. Прибирают к рукам забытое имущество…

Версий хватает.

Ответов, как всегда, не дождёшься.

Глава 40

Пафос — наше всё.

Я слышал о том, что во время деловых переговоров главы старших Родов конструируют многоуровневые особняки, проводят партнёра через посты охраны и всячески стараются продемонстрировать размах. Конечно, всё это приходится собирать морфистам, вытаскивая из страны снов разрозненные образы и склеивая цельную картинку. Я ожидал чего-то подобного, но шеф клановой СБ внезапно удивил.

Провалившись в хаотичные видения, я вынырнул в конструкт, созданный усилиями клановых снотворцев.

Трамвай.

Нет, ну вы серьёзно?

Грохочущий по рельсам старый вагончик с открытыми дверными проёмами, в которые можно заскакивать на ходу. Вместо удобных сидений — лакированные деревянные скамьи. Архаичные рамы, несуразные лампы под потолком. Хромированные стойки и ручки, прикрученные к спинкам. Безучастные пассажиры, едущие по своим делам. Кто с газетой, кто с книгой. Рядом со мной прикорнула седая старушка, которая по виду уже перешагнула столетний юбилей.

Целое, мать его, представление.

За окнами лениво проплывают городские ландшафты, напоминающие все города мира одновременно. Вот эту горку, по которой мы сейчас взбираемся, я мог видеть в Лиссабоне. А мечеть, которую я заприметил две минуты назад, здорово напоминала Хан-Джами в Евпатории.

Я пропустил момент, когда старушка исчезла, а вместо неё появился интеллигентный мужчина с бородкой и в очках. Мужчина носил костюм-двойку с чёрной рубашкой без галстука. Ну, и шляпа у него была, куда ж без этого. Сняв шляпу, человек поздоровался:

— Рад нашей встрече, Кромсатель.

Пожимаю протянутую руку.

То ли этот тип вселился в старушку, то ли вскочил в трамвай на ходу, ведь мы нигде не останавливались. Волосы у него были не длинные и не короткие, но красиво уложенные, с зачёсом набок. А вот очечи своеобразные. Довольно толстая прямоугольная оправа и слегка розоватый цвет, хотя я готов был поклясться, что они для зрения.

— Господин Габов, — вежливо кивнул я. И не удержался от комментария: — Интересные у вас фантазии.

— Какие есть, — развёл руками эсбэшник. — А у вас стильный образ.

Во сне я выглядел эдаким Чаком Норрисом с геометрической укладкой, треугольными баками и дурацкими усами, что сразу прибавляло мне к возрасту лет десять. Сейчас так выглядел каждый четвёртый, но вряд ли Габов меня подкалывает.

— Благодарю, — дежурно ответил я. — Перейдём к главному вопросу?

— Не любите терять время, — улыбнулся Габов. — Мне передали, что вы предпочитаете вести дела удалённо и не пересекаться с заказчиком. Я уважаю вашу конфиденциальность, Кромсатель, и не планирую выяснять, кто вы на самом деле. Главное — конечный результат.

— Мудрые слова. Намечается конкретный заказ?

Трамвай обогнул треугольное здание с лепниной и гаргульями, выехал на площадь с ратушей и помчался дальше. Справа высился памятник мужику в ботфортах и треуголке, который мог быть кем угодно, от флотоводца до каббалиста. Мужик опирался на трость и задумчиво смотрел на здание ратуши.

Мы притормозили у газетного киоска, за которым виднелась скошенная магазинная витрина. Свадебные платья, шляпки… Застывшие в горделивых позах манекены. Часть пассажиров вышла, часть зашла.

Едем дальше.

Очень реалистичный и детализированный сон.

Вот они, понты одарённых. Демонстрация возможностей морфистов высочайшего класса. Прямо художники-снотворцы, умеющие создавать шедевры в твоей голове.

— Конкретный заказ, — улыбнулся Габов. — Нет, для конкретных заказов у меня есть конкретные люди, всё делегируется через моих помощников. Работа, которую я хочу предложить… очень деликатная. Наверное, это пакет заказов, но не все они связаны с убийствами.

— Вы говорите загадками, — я посмотрел на здание с узнаваемыми чертами муниципальной библиотеки. — Приведите пример.

— Начну не с примеров, а с общего контекста, — ответил эсбэшник. — Что вы знаете о Великом Турнире, уважаемый Кромсатель?

Я внутренне подобрался.

Опять Турнир.

Это не может быть простым совпадением.

— Все знают о Великом Турнире, господин Габов. Представители сильнейших Домов империи сходятся в противоборстве, выставляя сильнейших бойцов на арену. Победитель управляет страной всё следующее десятилетие.

— Не просто управляет, — уточнил шеф службы безопасности. — А определяет государственную политику в среднесрочной перспективе, как внутреннюю, так и внешнюю. Кланы пользуются этим для перераспределения финансовых потоков, привлечения зарубежных инвесторов, развития своих столиц. Существует система сдержек и противовесов, но в целом никто не мешает принять пару-тройку удобных законов и подправить своё материальное положение, вы меня понимаете?

— Само собой.

— И это я не учитываю приток новых одарённых, — воодушевился собеседник, — доступ к различным фондам, репутационные преимущества и прочие нюансы, которые проявят себя, быть может, через поколение. Так вот, предстоящий Турнир крайне важен для Дома Эфы. Моё руководство готово потратить любые деньги для обеспечения безопасности наших бойцов и… хм… ослабления потенциальных конкурентов.

Шеф сделал паузу, чтобы до меня дошёл весь смысл сказанного.

— И что мне предстоит делать? — осторожно интересуюсь у собеседника. — Ослаблять или защищать?

— И то, и другое, господин Кромсатель. И то, и другое. Где-то присматривать за нашими бойцами, где-то выводить из игры чужих. Список заданий будет разработан, сверен и утверждён на днях. В процессе мы будем вносить изменения, если получим новые разведданные. Отмечу, что объекты — на порядок серьёзнее, чем те, которых вам рекомендовал Тариэл. Это воины, претендующие на первенство в грядущем Турнире. За три года мы должны вывести из строя самых опасных и не позволить оппонентам расправиться с нашими спортсменами. Понятна ли вам суть предлагаемой работы?

— Вполне, — кивнул я.

Трамвай ехал по берегу канала, закованного в гранит.

Справа громоздились сросшиеся воедино дома.

— Очень хорошо, — одобрил Габов. — Повторная наша встреча запланирована через неделю. Я выдам первое задание, а пока давайте обсудим общие вопросы сотрудничества.

— Я готов.

— Меня устраивает формат переговоров во сне, — продолжил аристо, глядя на проплывающий мимо катер. — Как с точки зрения конспирации, так и экономии дневного времени. А вот схема передачи денег несколько громоздкая, вы не находите? До сих пор ваш труд оплачивался скромно, но прятать в дуплах и под лавками большие денежные пачки… Такое себе. Предлагаю усовершенствовать процесс.

— Внимательно слушаю.

— Мы открыли специальный счёт в Черноморском банке, который будет регулярно пополняться. Передаём чеки, вы их обналичиваете. Устраивает?

Вопрос с подвохом.

При получении наличных в Фазисе меня легко отследить.

— Зависит от того, насколько разветвлена сеть… вашего банка.

— Филиалы по всей стране, преимущественно в крупных и средних по численности городах.

— Подходит.

— Очень хорошо, — кивнул эсбэшник. — Не переживайте, денег у нас много, так что «кидать» вас никто не собирается. Теперь приступим к вопросу вознаграждения. Прежде всего я хочу, чтобы вы работали исключительно на клан, господин Кромсатель. Полная сосредоточенность, никаких «левых» заказов. Поэтому с сегодняшнего дня вы переводитесь на оклад.

Заметив выражение моего лица, князь поспешил внести ясность:

— Речь не идёт о найме в классическом понимании этого слова. Я бы назвал подобные выплаты компенсацией за то, что вы работаете исключительно на одну фракцию. И, надеюсь, не нужно говорить, что подобная сделка предусматривает… кхм… верность своему нанимателю. Выполнять заказы других кланов на бойцов Эфы категорически возбраняется. Если я об этом узнаю, наша договорённость будет разорвана, а вы исчезнете.

— Угроза? — приподнимаю бровь.

— Предупреждение. Но я уверен, что вы благоразумны в достаточной мере, чтобы не возникли… недоразумения.

— Они не возникнут, — заверил я.

— Надеюсь. Оклад — пять тысяч рублей в месяц вне зависимости от выполняемых поручений. Чек вы будете находить в условленном месте, которое обсудят наши морфисты. Каждый месяц, первого числа. И так начиная с ноября текущего года по сентябрь 1981-го, когда запланирован финальный бой Турнира.

— То есть, этот месяц будет оплачен, хотя мы ещё не начинали?

— Безусловно.

Сто восемьдесят тысяч рублей просто за то, что я есть.

Ну, чуть меньше.

Впечатляет.

— Оплата за каждый отдельный заказ будет высчитываться, исходя из его сложности и предполагаемых расходов, — добавил Гамов. — Всё согласуем.

— А что с защитой? — перебил я. — Это ведь означает, что я раскрываю себя перед нанимателем.

— Вовсе нет, — возразил аристо. — Речь идёт о поиске и устранении угроз, а не сопровождении объекта в качестве телохранителя.

— Расплывчатая формулировка, — качаю головой. — Предположим, к объекту телепортируется прыгун. Или пирокинетик задумает нанести вред моему подопечному на расстоянии. Подозреваю, что возможны психические и артефакторные атаки. Как я должен бороться с этим, по вашему мнению?

— Такие вещи — сфера ответственности бодигардов, — отрезал Гамов. — Поверьте, они знают своё дело. Вас подключают в тех случаях, когда известна личность врага или обстоятельства, при которых будет совершено нападение. Иногда вы будете действовать самостоятельно, но за это, опять же, мы произведём доплату.

Выглядит кошерно.

Но и ответственность чудовищная.

— Средняя стоимость заказа, — уточнил я.

— Колеблется в широких пределах, — улыбнулся эсбэшник. — Меньше пятидесяти тысяч вы не получите в любом случае.

Я бы мог, наверное, поломаться, набить себе цену или заняться другой подобной ерундой, но интуиция подсказывала, что смысла в этом — ноль. Верхушка Эфы не стремится сэкономить, этим ребятам нужен результат. Через три года, когда всё закончится, я обрету полную финансовую независимость. Ещё бы распрощаться с Администратором… Но это из разряда фантазий в обозримом будущем.

— Вопросы, пожелания? — интересуется Габов.

— Только одно, — я взял паузу, подбирая слова. — Мои методы… хм… порой бывают… специфичны. В процессе я рискую привлечь внимание инквизиции. Есть ли механизмы… обезопасить меня от общения с отцами?

Князь понимающе усмехнулся.

И выдал:

— Многие привыкли думать, что консистория — это нечто ужасное, неотвратимое и недоговороспособное. На самом деле, там работают нормальные люди, с некоторыми мне доводилось вести дела. Скажем так, всё решаемо. Если вы не планируете развязывать мировую войну и строить завод по производству взрывчатки… с большой долей вероятности, мы уладим возникшие недоразумения. Но…

Аристо многозначительно взглянул на меня.

Я понял намёк.

Переговоры с инквизиторами будут означать, что моя личность раскрыта, и знаменитый Кромсатель вышел из тени. А это для меня недопустимо.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — сказал я. — Оставим такое развитие событий на крайний случай.

— Договорились, — ответил эсбэшник.

* * *

Утро я потратил на то, чтобы собрать побольше информации о колонии Мароан и славном городе Самарканде. Делать всё равно нечего, учить уроки на завтра я не планирую. Так, почитаю маленько, и хватит. Тошнит уже от школьных будней.

Пришлось сократить на полчаса тренировку и ускориться на пробежке, а такие вещи меня напрягают. Вот только любопытство — одна из немногих ярких эмоций, которые для меня сохранила вечность.

Набрав Алису, я терпеливо дождался, пока длинные гудки не сменятся приятным девичьим голосом:

— Алло?

— Доброе утро, Алиса.

— О, Сергей! Я уже на работу собираюсь.

Я посмотрел на часы.

Без четверти девять.

Обожаю фанатов своего дела…

— Алиса, извини за беспокойство, но у меня есть задание для тебя. С оплатой, как и договаривались.

— Здорово! — обрадовалась библиотекарша. — Что ищем?

— Род Саманиды из Средней Азии. Предположительно, Самарканд. Кто такие, что за способности культивируют, сфера интересов, объекты недвижимости. Глава Рода, его ранг, что умеет. Сможешь?

— Обижаешь, — донеслось с того конца провода. — Большая часть этой информации содержится в открытых источниках. Если они не примкнули к одному из Великих Домов… будет ещё проще.

— Вот и отлично, — обрадовался я. — Не спеши, жёстких сроков нет. Главное — нарой побольше.

— Поняла. Это всё?

— Угу.

— Оставишь номер телефона?

Тут надо соврать.

— Я из таксофона звоню.

— Ну… — девушка замялась. — Ты же с моим отцом занимаешься. Расскажу при встрече, что удалось раздобыть.

Значит, разговор в кругу семьи уже состоялся.

Поблагодарив Алису, я повесил трубку и засобирался в гимназию.

Разумеется, главным источником информации остаётся Джан — я попрошу её на максималках погрузиться в сновидения жителей Самарканда. Но и сведения, полученные из библиотеки, мне тоже пригодятся.

Колонию, отмеченную на мыслекарте, я уже рассмотрел. Ощущение такое, словно попал на Татуин, а из-за ближайшей дюны вот-вот полезут таскенские рейдеры. С поправкой на то, что в Кызылкуме выпал снег. Что за грёбаная аномалия? Причудливые изгибы барханов и текущие между ними белые реки. А посреди всего этого высится инопланетный купол, смахивающий на вмурованную в пески Луну.

Да, будет весело.

Глава 41

Неделя получилась загруженной и насыщенной событиями.

Я навёрстывал упущенное, подтягивая школьные предметы, терпеливо переносил закидоны мастера Мергена, развивал своих друзей в рукопашке и фехтовании. Барский честно соблюдал условия перемирия, и я радовался тому, что хотя бы отсюда не прилетает.

Аня Строганова быстро завладела всеобщим вниманием, затмив Маро по уровню популярности. И дело тут вовсе не в её родовитости или навыках владения холодным оружием. Просто на Анечку стали западать мальчишки, а девочки, соответственно, её возненавидели. Уже через три дня после перевода новенькой к нам в группу произошла первая дуэль, причём бились парни из параллельного класса. Затем какая-то девушка вызвала Аню до первой крови и, разумеется, проиграла.

Благодаря Ираклию я понял, что связывает Строганову с Ириной Аркадьевной. Наставница по фехтованию, как и ряд других учителей, подрабатывала, давая частные уроки детям богатеньких аристо. Родители Ани, перебравшись в Фазис, первым делом взялись за боевое обучение своей наследницы. Похоже, Строгановы относились к той категории людей, что всеми правдами и неправдами доказывают своё превосходство, вкладываясь в образование ребёнка. Подозреваю, что детства у Ани не было, а вся её жизнь распланирована по минутам.

По мере приближения декабря всё чаще велись разговоры о каникулах и традиционном Зимнем бале, который Дом Эфы проводил ежегодно в ночь с тридцать первого декабря на первое января. Мероприятие, как говорили, масштабное и элитарное. А главная интрига кроется в списке лучших гимназистов, который лежит на рассмотрении у Николая Трубецкого. Первого декабря лидер клана утвердит перечень кандидатов, и все узнают, кто удостоился чести быть приглашённым на Зимний бал. Как правило, это десять учеников.

Само собой, персонажи вроде Барского и без того включены в гостевой реестр. Просто по факту наличия именитых предков. Поэтому князь выбирает тех, кто не входит в уважаемые Рода и при этом подаёт определённые надежды. А это уже прямой намёк на грядущее вступление в клан.

В моём советском детстве, если брать последнюю инкарнацию, каникулы были привязаны к сезонам. И да, мы отдыхали регулярно, после окончания четверти. Лето так и вовсе было тремя месяцами рая. Правда, пока мои одноклассники ездили в пионерлагеря и бабушкины деревни, я колесил по стране, выполняя заказы. Помогал всяким-разным личностям побыстрее встретиться с праотцами. Здесь же каникулы бывают двух типов — зимние и летние. Первые начинаются в двадцатых числах декабря и заканчиваются, насколько мне известно, восьмого января. Ираклий объяснил, что даты выбраны не случайно — это привязка к празднованию Нового года, а также к исповедуемым повсеместно культовым торжествам. Это к каким, поинтересовался я. Кучеряшка немного помялся, а потом сказал, что последняя декада декабря — это ментальный пост по заветам Древних, а шестого и седьмого января отмечается Йоль.

Я спросил, что это за хрень такая. Ираклий совсем смутился, но под моим натиском поведал, что Йоль — старинный ритуал, который в былые времена надлежало проводить раз в столетие, и он окутан какими-то мрачными тайнами, известными лишь предстоятелям и знатокам Некротропа. Вроде бы, человеческие жертвы приносили, но это не точно. Сейчас всё попроще, но каждый год.

— Сохранилась традиция, — начал увлечённо рассказывать Ираклий, — сидеть дома, не выходить на улицу и общаться друг с другом без слов.

— Это как? — опешил я.

— Ну… письменно. Пером на восковой табличке. У нас тоже есть такая табличка, дедушка достаёт её раз в год, в канун Йоля.

— Понятно. Ещё что-нибудь?

— Если пришли гости, открывать дверь надо в маске и перчатках, — продолжил Ираклий. — В первый день у нас шествие по кладбищу, а во второй — ночная служба в храме. Темно, всюду свечи, играет флейта. Кажется, что ты в космосе. Надо отстоять несколько часов в Пещере Внутреннего Мира, затем мы спускаемся в Галереи паники и оставляем дары на алтарях Древних. Прикольно.

Моё отношение ко всяким культам вы знаете.

Я не стал спрашивать, верит ли семья Ираклия во всю эту чепуху. Понятно, что верит и соблюдает установления предстоятелей. Зато теперь ясно, почему каникулы вынесены именно на это время. Во время Йоля никто и пальцем не шевельнёт, чтобы выйти в школу на занятия, а тем более — ответить у доски.

Ну, а лето здесь шикарное.

Всё, как у нас.

Расслабляйся, окунай себя в море, загорай на пляже… Да делай, что хочешь, только не иди в гимназию. Там даже практики нет.

Начиная с десятого декабря гимназистов подстерегают зачёты по всем предметам, контрольные бои, нормативы по физической подготовке.

В свободное от уроков время я тренировался с Маро на горных склонах и через день наносил визиты Николаю Филипповичу. Уроки по ментальному экранированию продвигались туго — в прежней жизни я не нуждался в том, чтобы маскировать свои мысли от стороннего прослушивания. Всё, чему учил старик, выходило за рамки привычного и ломало шаблоны. Думать о важном, запуская фоновый бред… Это напоминало шизофрению. Когда я озвучил сравнение, Николай Филиппович рассмеялся и заявил, что оно точнее, чем кажется. А потом заверил, что первый этап — это детские шалости.

— Ты просто учишься самоконтролю, Сергей. Позже мы начнём выстраивать защитные образы и наполнять их силой. Но ты не справишься, если пропустишь базу.

И я старался ничего не пропустить.

В субботу погода выдалась ветреной и неустойчивой, иногда накрапывал дождь, но в целом можно было жить. Мне же следовало отправиться на полигон в компании Райнера, чтобы осваивать дальше пилотирование мехов. К этому моменту я неплохо справлялся с общим управлением, менял режимы бега-ходьбы, умел наносить прямые удары и держать связь с группой. Постепенно нас подводили к вооружению и обвесам. Техники показывали устройство разных приблуд, Райнер гонял по нормам безопасности.

— Сегодня будем навешивать пилу, — сообщил куратор, когда мы приближались к ангару. — Только навешивать. Никаких маханий и запусков движка. Всем ясно?

Никто не осмелился возразить.

В процессе вооружения меха у меня разорвался очередной шаблон. Оказалось, что современные пилы фиксируются в стыковочных узлах манипуляторов гораздо быстрее, чем я думал. Причём основную работу выполняли техники, а не пилот. Раму с подвешенным оружием разворачивали под правильным углом к руке шагателя, подтягивали электрическим подъёмником и позволяли магнитным штифтам со щелчками войти в разъёмы фиксаторов. Кронштейны поддержки раздвигались, рама откатывалась в сторону.

Дозаправка выполнялась ещё легче. Техник подключал шланг к одному из топливных люков в полу ангара, взбирался по выдвижным скобам на ногу меха и соединял второй конец с оружейным резервуарам. После заполнения бака срабатывала заглушка, и шланг автоматически сбрасывался.

Мы по очереди опробовали эту схему, работая как техниками, так и пилотами. Райнер сказал, что в непредвиденных обстоятельствах надо уметь всё. Бывает, что техники погибли в бою, и надо обойтись своими силами.

— Такое происходит часто, — добавил куратор. — Вражеские прыгуны телепортируются к заправщикам и вырезают всех, до кого смогут дотянуться. При штурме городов это в порядке вещей.

Райнер заявил, что первое время мы будем менять оружие и обвесы, и лишь после этого инструктор разрешит что-нибудь порезать. Есть нормативы, в которые надо укладываться.

Вечером той же субботы я подкинул Алисе ещё два задания, оба касались взаимоотношений Великих Домов внутри империи. Я понимал, что это позволит девушке расплатиться за квартиру в декабре, не чувствуя себя обязанной левому человеку. Ну, и тема межклановых интриг давно меня интересовала, а убивать выходные на посещение чертогов мудрости я не горел желанием. К тому же, на воскресенье у нас с Федей и Джан запланирована обширная культурная программа. Для начала мы решили воспользоваться краткосрочным затишьем на море и арендовать прогулочный катер.

До обеда покатаемся, изучим окрестности Фазиса, подышим морским воздухом. Толстяк даже прикупил аналог местного «полароида» — фотоаппарат с говорящим названием «Момент-6». Снимки эта штуковина делает не очень качественные, зато пацан в восторге от новой игрушки.

Перекусим в каком-нибудь ресторанчике, там сейчас свободно после окончания сезона. Сходим в кино на популярную комедию «Голем из Сен-Тропе». И прошвырнёмся по торговым рядам, прикупим себе зимних шмоток.

Забегая наперёд, скажу, что всё это нам удалось провернуть. Я наконец-то отдохнул от праведных трудов и почувствовал себя человеком. Вот только на катере, пока Федя увлечённо щёлкал «Моментом», я обдумывал информацию, полученную накануне от Алисы.

Саманиды оказались крепким Родом, уверенно стоящим на ногах и способным дать отпор кому угодно. Тысячу лет назад эти ребята правили обширной территорией, именуемой Хорасаном, пока не столкнулись с одарёнными багдадского халифа. Через несколько столетий Саманидов начнут разделывать под орех агрессивные северяне, именуемые сейчас Домом Волка. Впрочем, азиаты быстро просекли фишку, заключили выгодные торговые союзы и убедили клановцев, что с ними выгоднее сотрудничать, чем воевать. Когда же в песках обнаружили затерянный Мароан, позиции Рода вновь усилились. Нынешний глава семьи Бахрам ибн Аббад, контролировавший в позапрошлом веке Самаркандский криптоисторический университет, убедил инквизиторов в своей полезности, заручился их поддержкой и усилился многочисленными боевыми артефактами.

Вы уже поняли, что ибн Аббад — бессмертный.

Поскольку многожёнство на Востоке в порядке вещей, глава Рода заключал выгодные брачные союзы направо и налево, что заменило ему клановый вассалитет. Думаю, это семейство можно считать шестым кланом, только непризнанным. И да, вся артефакторика в регионе так или иначе проходит через людей ибн Аббада. А поскольку мы имеем дело с бесами, то они ещё и мастера холодного оружия, каких поискать.

Прощай, лёгкая прогулка за лутом.

…Развеявшись в воскресенье, я отправился в осточертевшую школу. Для меня это уже превратилось в рутину, которую надо пережить. Из хороших моментов — я всё же получаю важные сведения о мире, в котором переродился. Главное, думал я, это осилить контрольные срезы в декабре.

Как выяснилось, не главное.

Стоило мне вытащить из рюкзака учебник и тетрадь по геометрике, как в аудиторию заглянул неуловимый куратор Райнер. Собственной персоной, прошу отметить. Приблизившись к Каганеру, Райнер перекинулся с ним парой слов, после чего цепкий взгляд ветерана прилип к моему лицу.

— Иванов, — сказал куратор.

В классе было шумно, но я умею читать по губам.

— На минутку.

Райнер скрылся за дверью, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. По закону подлости, в ту же секунду прозвенел звонок, и в аудиторию влетел опоздавший кучеряшка. Райнер терпеливо ждал, пока гимназисты не разбредутся по кабинетам, и мы не останемся в пустом коридоре.

Не к добру это, подумал я.

И был прав.

Райнер протянул мне бланк гербовой бумаги пепельно-серого цвета. Краем глаза я увидел печать в виде знака бесконечности, заключённого в звезду, через которую проходил меч. Нехорошее слово «ИЗВЕЩЕНИЕ» дополнило натюрморт.

— Что это? — прищурившись, я посмотрел на куратора.

— А то сам не знаешь, — буркнул классный руководитель. — Ты же у нас резервист. Вот и отдувайся. На имя директора пришёл вызов. Пакуй вещички, святые отцы затеяли смотр.

июнь — сентябрь 2023 г.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/277902

Content

Синдикаты на краю империи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41