Ян Бадевский

Перевернутая луна

Бар «Диаблеро»

Туман сгустился над городом.

Верхушки кондоминиумов утонули в неоновой мгле. Асфальт влажно поблескивал, в нем отражались искаженные витрины бутиков и цепочки сросшихся в бесконечные линии фонарей. По проспекту с шорохом проносились машины.

Прохожие спешили домой.

Час послезакатья.

Опасное время.

Из подземного перехода вышел человек в полупрозрачном дождевике. Молодой парень с короткой стрижкой. Неприметный, худой, сосредоточенный. Вышел, осмотрелся и уверенно зашагал сквозь ночь мимо билборда, на котором аппетитные девушки рекламировали осеннюю коллекцию модного дизайнера. Модели очаровательно улыбались, демонстрировали массивные ботинки на толстой подошве и кутались в бежевые свитера.

У автобусной остановки парень расстегнул дождевик. Поднял голову, всматриваясь в провал уличного каньона.

Вниз спикировало аэротакси.

Четыре голубых кольца, плазменная вставка с шашечками. Голограмма с тремя единицами, похожими на топоры.

Машина опустилась до уровня тротуара — почти бесшумная, разве что турбоприводы издавали мерное гудение на пределе слышимости. Зазор между кольцами и мостовой составлял не больше десяти сантиметров. В обтекаемом желтом корпусе поселились неоновые всполохи.

Дверца отъехала вверх.

Из салона пахнуло теплом.

Прохожий влез на переднее сиденье и кивнул водителю — широкоплечему бородачу в расстегнутом шерстяном кардигане. Дверь встала на место. Бородач покосился на пассажира:

— Куда летим?

— Бар «Диаблеро». Это…

— Я знаю, — перебил таксист. И отметил нужную точку в сенсорном навигаторе. Лицо бородача неуловимо изменилось — маршрут его не радовал.

Такси взмыло над мостовой, набрало высоту и повернуло на юг — туда где простирались пригороды.

Пасть мегаполиса пожрала добычу.

В мутном полумраке фонари казались волшебными лампами, бросающими вызов послезакатью. Ситилайты расплывались прямоугольными пятнами по стеклу. Исполинские жилые корпуса плели сложную вязь многоклеточных узоров, утопающих в белесой дымке.

— Дрянная погода, — пожаловался таксист.

— У вас же навигатор.

— Я не про то.

— Оборотней боитесь? — догадался пассажир.

Бородач кивнул.

Сухо добавил:

— Вас отвезу — и конец смены.

Помолчали.

Человек задумчиво смотрел на проносящиеся мимо кварталы. В срезе, из которого он пришел, дождь окутал старые дома несмолкаемым шорохом. Птицы с облаками разлетались в лужах.

— Разве их не сдерживает Пояс? — нарушил тишину пассажир.

Бородач непонимающе уставился на клиента.

— Перевертов, — пояснил свою мысль парень в дождевике. — Это же Столп, или я не прав?

— Всё так, — вздохнул таксист, — но оборотни с недавних пор просачиваются и на наши территории. Никто не знает — почему.

Пассажир нахмурился.

Мимо проплывали урбанистические ландшафты Тенокса, одного из крупнейших агломератов Столпа.

— Откуда приехали? — таксиста явно тянуло на разговор.

— Из другого слоя.

— В самом деле?

— Точно, — усмехнулся пассажир. — Там дождь идет.

Водитель с понимающим видом кивнул.

— А что в Теноксе забыли?

— Встретиться надо кое с кем.

— Давай на «ты», — неожиданно предложил таксист.

— Без проблем.

— Так вот, — как ни в чем не бывало продолжил бородач, — погода сегодня дрянная, а почему? Оборотни любят туман. Висят на балконах мордой вниз, а их и не видно совсем. Забираются высоко, подонки. На таксистов нападают.

— Серьезно?

— Вот мы сейчас по Академической с тобой летим. Посмотри, как дома прижались друг к дружке. Одна полоса, разойтись только по вертикали.

— Тут метров пять ширины, — согласился пассажир.

— Четыре.

— И что?

— Перепрыгивают. Со стены на стену. И могут на машину упасть, пробить крышу. Мощные, суки.

Гость из иного среза не ответил. Он знал, куда идет. И подготовился к любым неожиданностям. Частично оккупированные слои — большая редкость. Переверты вторгаются и начинают повально инициировать всех подряд. В итоге мир перестает быть человеческим. В зависимости от сопротивления коренных обитателей на экспансию могут уйти месяцы или годы. В конечном итоге, если не приходит на помощь профсоюз, люди вымирают.

Столп держится несколько веков.

Благодаря Поясу.

— Автопилота нет? — поинтересовался пассажир.

— Есть, — нехотя ответил таксист, ловко орудуя джойстиками. — Только я не пользуюсь.

— А чего так?

Улица напоминала расщелину в скалах. Морось и мгла скрадывали очертания, но оконной подсветки хватало, чтобы рассмотреть выдвинутые в пропасть лоджии, террасы, зарешеченные эркеры, вогнутые линзы спутниковых тарелок и растянутые между домами тросики для сушки белья. Местные жители пропускали тросы через блочную систему, что облегчало процесс развешивания. Таксист, ругаясь вполголоса, лавировал среди этого хаоса, уклоняясь от одеял, простыней, наволочек и детской одежды. Пассажир восхитился мастерством водителя — он сам непременно врезался бы в один из балкончиков или нацепил выцветшие шмотки на передний бампер.

— Спутники глючат, — пояснил таксист. — А у меня всё по геолокации. Не знаю, что там. В новостях писали про ДДОС-атаку.

— Поднимись выше.

Водила покачал головой.

— Не, так это не работает. Видишь вон те штуки в стенах?

Пассажир проследил за пальцем таксиста и увидел странные выросты в стенах кондоминиумов. Выросты напоминали серые цилиндры, пространство вокруг них искажалось. Словно марево в пустыне.

— Что это?

— Магические трансмиттеры. Запитывают мои кольца тяги, если ты не понял. У них радиус действия — в пределах двадцати метров. Нужен непрерывный контакт для плавного хода.

— А если выйдешь из зоны покрытия?

— Ну, падать мы, конечно, не начнем, — хмыкнул таксист, — но приготовься к болтанке. Заряда хватит минут на пять, а потом — вжух.

Жест водилы красноречиво говорил о последствиях.

— Но я обычно успеваю перескочить в новую зону, так что не сцы, амиго, — успокоил бородач. — Как тебя зовут?

— Мичи, — представился парень.

— Гонсалес, — водитель сбросил высоту, уклоняясь от гофрированной трубы. — Меня все знают.

Мичи видел, что лобовое стекло оцифровывает картинку. Если бы аэротакси не имело такой опции, Гонсалесу пришлось бы туго. А так — препятствия выразительно очерчивались, тени осветлялись, туман редактировался и почти пропадал. Всё это напоминало качественную анимацию — из тех, что не отличить от реального кино. Боковые стекла, напротив, демонстрировали неприглядную и эклектичную реальность. В стороне от проспекта Республиканцев лежали старые кварталы с многоэтажными и ветхими домами, которые сами жильцы непрерывно модернизировали. Трансмиттеры были разбросаны через равные промежутки, они напомнили Мичи присоски гусеницы. Такого не встретишь ни в одном из миров Многослойности. Если неведомым монтажникам мешал балкон или выступ карниза, помеха безжалостно сносилась. Взгляд Мичи зацепился за окно квартиры, часть которого была запечатана трансмиттерной окружностью. Словно штамп на фотографии, вклеенной в паспорт.

— Ты — ведун, — уверенно заявил Гонсалес.

— Почему?

— Больше никто не умеет пробивать порталы. Наши ведуны пачками шныряют в чужие миры, я знаю.

Каньон неожиданно влился в площадь, по периметру которой возводились новенькие высотки. В небе лениво ворочались башенные краны.

Машина рухнула вниз.

— Держись, — предупредил Гонсалес.

К счастью, Мичи успел пристегнуться.

Свободное падение замедлилось, когда машина достигла пятнадцатиметровой отметки. Здесь трансмиттеры были вынесены на мощные железобетонные столбы с фонарными дугами. Коридор вливался в бульвар Теплого Ветра и врастал в пышные кроны деревьев.

— Ты не зарядился?

— Извини, амиго, — таксист почесал в затылке. — Отвлекся.

— На что?

— Показалось.

— Что показалось?

— Черные тени на крышах. Двигались за нами. Потом исчезли.

Мичи выглянул в боковое окно. Аэротакси мчалось над вечерним бульваром, отбрасывая продолговатую тень на мостовую. Среди деревьев мелькали фигурки прохожих, велосипеды и электросамокаты. Справа и слева вдоль центральной аллеи протянулись четырехполоски. Оттуда доносился непрестанный шум наземных автомобилей.

— Здесь их можно убивать?

— Кого? — не понял таксист.

— Перевертов.

— Конечно, — хмыкнул Гонсалес. — У нас перемирие, забыл? Говнюки не могут охотиться на людей после заката, это запрещено.

Мичи кивнул.

И начал творить странные вещи.

Закрыл глаза, прошептал что-то на неведомом языке, стал водить перед собой руками, вычерчивая в воздухе квадрат. Гонсалес косился на пассажира, но не комментировал происходящее. Бородач уже не сомневался, что к нему в машину подсел ведун из параллельного среза. Чужак. Не из тех, что возвели Пояс Защиты.

В лобовое стекло аэротакси вмонтировалась дверца ячейки. Похоже на камеру хранения, но с обратной стороны стекло продолжало оставаться обтекаемым.

— Что ты творишь? — не выдержал Гонсалес.

— Не переживай, — голос Мичи стал властным. — Это временный межпространственный тайник. Он исчезнет.

Мичи протянул руку и открыл дверь в стекле, вложив пальцы в крохотное углубление. Тайник оказался вместительным — около метра в глубину. С подсветочкой.

Пассажир вытащил из ниши оружие.

Штуковина здорово напоминала автоматическое гладкоствольное ружье, только с ручкой и прикладом как у автомата. Рожок отсутствовал.

— Что это?

Аэротакси свернуло с бульвара по боковому ответвлению трансмиттеров. Ландшафт изменился. Справа и слева вновь потянулась историческая застройка, а стены домов подступили к дороге. Пешеходные тротуары внизу были узкими, двоим прохожим не разминуться.

— Корейский дробовик, — похвастался пассажир. — Надежная вещь.

Гонсалесу оставалось лишь кивнуть. Сам он носил серебряный крест на цепочке, заговоренный ведунами талисман в кармане брюк и отцовский выкидной нож. Слабенькая защита, но до сих пор водителю везло.

Мичи держал в руках «USAS-12» из конгломерата Daewoo. Затворная группа в таких игрушках откатывается в пустой приклад, что снижает отдачу. Можно вставлять барабанные и коробчатые магазины. Прицельная дальность — полсотни метров. Скорострельность — 360 выстрелов в минуту. Для городских боев с оборотнями лучше и не придумаешь.

Дверца в лобовом стекле исчезла.

— А ты мастак, — похвалил Гонсалес.

Мичи не ответил. Протянув руку, открыл бардачок и начал вытаскивать оттуда рожки. Каждый — на десять патронов.

— В моем бардачке этого не было! — возмутился таксист.

— Теперь есть, — сообщил Мичи.

Первый рожок клиент со щелчком вогнал в дробовик. Передернул затвор, снял оружие с предохранителя. Остальные магазины, а их было четыре, пассажир рассовал по карманам легкого кашемирового пальто. Дождевик Мичи успел снять и забросить на заднее сиденье.

— Похоже на автомат, — заметил Гонсалес.

— Это дробовик.

Водитель опасливо заглянул в бардачок.

Пусто.

— Я разорвал связь, — ухмыльнулся Мичи.

Старинные здания уступили место трущобам. Улочки стали совсем кривыми, не соблюдалась даже видимость разумной планировки. Некоторые пятиэтажки напоминали конструктор, обросший пристройками, лоджиями, крохотными магазинчиками и закусочными. По тротуарам носились байки, распугивая припозднившихся гуляк. Никаких парковок. Наземные автомобили и аэрокары стояли где ни попадя — на пешеходных переходах, в арочных провалах, вдоль дороги. Трансмиттеры в этом районе имели обшарпанный вид.

— Не отвлекайся, — предупредил Мичи.

И опустил боковое стекло нажатием кнопки электропривода.

— Совсем офонарел?

В салон проникли запахи неблагополучных кварталов. Готовящаяся еда, дым от марихуаны, кофе, дешевый алкоголь, вонь канализации. Всё это перемешалось в причудливую мозаику.

От стены ближайшего дома отделился большой косматый силуэт. Гонсалес успел заметить протянутые вперед лапы, звериный оскал, вздыбленную шерсть. Мутная картина в отблесках запыленных витрин и частично разбитых фонарей.

Кхан.

Здоровенная кошка собиралась влезть в тачку со стороны пассажира. Вот только пассажир оказался не промах. Мичи выстрелил из своего корейского дробовика, почти не целясь. Одиночным. Голову твари буквально разорвало в клочья. Кровь и мозги забрызгали ветровое стекло.

— Чунго! — выругался таксист.

— Я понимаю испанский.

— Да это не про тебя, брат.

Дворники начали елозить по стеклу, смывая буро-красную дрянь. Стука тела о тротуар Мичи не услышал.

Выдвинуть оружие из окна.

Три выстрела вверх.

Услышать душераздирающий рев умирающего волколака.

— Как ты узнал?

— Чувствую.

Машина пулей промчалась по кварталу, заполненному недостроенными домишками, развороченным асфальтом и штабелями водопроводных труб. Мичи видел котлованы, застывшие в причудливых позах экскаваторы и решетчатое заграждение. Пыльные витрины заброшенных лавочек стали нормой. Светились только окна домов, большинство фонарей не работали.

— Там хоть есть трансмиттеры? — поинтересовался Мичи.

— Внизу, — таксист не стал уточнять, где находится это самое «внизу».

Ответ пришел сам собой.

Машина спикировала к проезжей части и понеслась по извилистой улочке, петляя среди допотопных рыдванов и микроавтобусов со снятыми бамперами. То, что Мичи поначалу принял за канализационные люки, оказалось трансмиттерами. Точки питания были вмурованы в дорожное полотно и утоплены в грунт, чтобы не мешать колесному транспорту.

Плохо.

В воздушных коридорах до такси сложнее дотянуться.

— Они за тобой лезут, парень.

Мичи ухмыльнулся.

Догадливый.

— Возможно.

— Что ты им сделал?

— Долго рассказывать.

Гонсалес уже начал открывать рот для следующей фразы, но клиент его прервал:

— Ты же не собираешься меня высаживать здесь, дружище? Подумай, прежде чем отвечать.

Таксист покосился на дробовик.

Вспомнил про бардачок.

И вздохнул:

— Нет.

— Это хорошо. Потому что я намерен удвоить цену за поездку. Или утроить, если довезешь меня быстро.

Таксист цокнул языком.

И дал по газам.

Машина едва не сбила какого-то бомжа, копавшегося в ржавом мусорном контейнере. Рядом стояла тележка, забитая тряпьем, пустыми бутылками и кусками старой мебели.

У перекрестка они сбавили скорость, что едва не стоило Гонсалесу жизни.

В метре от бампера возникла необъятная фигура вермедведя.

— Назад, — процедил Мичи.

Гонсалес обладал хорошей реакцией — массивная лапа царапнула пустоту.

Таксист ускорился.

Оборотень — тоже.

Мичи, наполовину высунувшись из окна, разрядил в бегущего переверта остатки обоймы. Серебряная дробь вырывала из туши огромные куски, но зверь продолжал двигаться. Когда монстру снесло полчерепа, он успокоился.

Или — упокоился.

— Объезжай его, — приказал клиент.

Гонсалесу не нравился этот косматый бугор, начавший трансформироваться в человека. К горлу что-то подступило.

— Не смотри, — посоветовал Мичи.

И быстро сменил опустевший рожок.

На перекрестке они едва не столкнулись с бетономешалкой, выкатывающейся из ворот стройплощадки. Гонсалес вильнул влево и направил такси в узкий проулочек, едва не поцарапав крыло.

Мичи передернул затвор.

— Да кто ты такой вообще? — не выдержал Гонсалес.

— Никто.

— Я не шучу.

— И я. Меньше знаешь — крепче спишь.

Прямо по курсу открылась металлическая дверь. Гонсалес набрал высоту, а Мичи перегнулся через дверцу и нашпиговал картечью тушу грондра, попытавшегося пробить дно аэротакси кулаком. Кабаноподобное существо впечаталось в кирпичную стену, прижимая лапы к окровавленной груди. Тусклая лампа над подъездом выхватила из мрака жуткое рыло и торчащие из пасти клыки. Выставили матерого секача…

Машина резко ушла вверх, нащупывая линию подпитки.

— Долго еще?

Гонсалес заложил крутой вираж, вписываясь в арку, насквозь промчался через колодец старинного дворика и выскочил на заброшенный пустырь.

— Тут же нет…

— Заткнись, брат. Дай мне сделать свою работу.

Очередной вираж — и они мчатся по кварталу, застроенному какой-то колониальной рухлядью. Два-три этажа, облупившиеся колонны, окна за деревянными ставнями. Вездесущие гирлянды развешанного белья. Кроны пальм, железные ворота, каменные львы на парапетах…

Дальше.

Спальный район, пересеченный мутной речушкой. Однотипные кондоминиумы, некоторые — с охраной. Камеры, датчики движения, частная полиция. Тишина и спокойствие. Инородное вкрапление, оазис в океане беспросветной нищеты и перенаселенности.

Автомойки и станции техобслуживания. Распахнутые настежь гаражи, подсвеченные галогенками. Распятые над ремонтными ямами автомобили.

Оборотни успокоились.

Надолго ли…

Мичи еще некоторое время следил за прямой трассой, на которую вылетело такси, и вливающимися в нее четырехполосными магистралями. Затем расслабился.

— Оторвались, — выдохнул Гонсалес.

Пассажир так не думал.

Мичи был ведуном с внушительным опытом работы на профсоюз. Он хорошо изучил повадки перевертов. Если ими кто-то руководит, атаки прекратились неспроста. Мичи прощупывали, искали слабости. И вели до победного конца. Вот только бар, в котором ему назначена встреча, должен находиться под защитой Пояса. Внутри таких заповедников людям ничто не угрожает.

Главное — добраться до цели.

Вокруг скоростной трассы разливалось море огней. Пригороды, палаточные кемпинги, парковки для трейлеров.

Мичи снова открыл межпространственный тайник и запихнул туда оружие вместе с запасными обоймами. Цифровая плоскость вновь стала нормальной.

Таксист недовольно покосился на своего спутника.

— А если нападут?

Мичи поднял стекло.

— Я почувствую.

Не станешь же объяснять каждому встречному, что плавающие тайники можно открывать где угодно. Хоть в машинах, а хоть и в барах. Просто не всякий справится с такой задачей.

Холодает.

* * *

Бар «Диаблеро» стоял на краю пустыни, у скоростного хайвея. Трансмиттеры позволяли аэрокарам двигаться автономным потоком в воздушном коридоре. В город по трассе мчались дальнобойщики и водители фургонов.

Гонсалес свернул в сторону, вихрем пронесся над автозаправкой и высадил Мичи на прокаленной за день парковке.

— Гони деньги.

— Без проблем, — усмехнулся узкоглазый ведун. И сунул таксисту пачку новеньких песо — зеленых, с монахинями, святыми текстами и чернильницами.

Таксист схватил деньги, пересчитал и ошалело уставился на попутчика. В глазах водилы клубилось неверие.

— Много.

— Ты заслужил, — отмахнулся ведун. — Буэнас ночес, амиго.

Его встретил культурный шок.

Парковка была забита байками, трейлерами, воздушными грузовиками и штуками, напоминающими квадроциклы, только без колес. Шагах в пятидесяти от Мичи возвышалось несуразное здание, украшенное светящимися девушками с рогами и хвостами. Телочки держали в руках трезубцы, подпирая вывеску.

Аршинные неоновые буквы:

DIABLERO.

Над окрестностями разносились звуки бодренького рок-н-ролла. На ступеньках перед входом стоял бородатый детина с микрофоном и вещал по-испански о запретных удовольствиях.

Мичи двинулся вперед, уклоняясь от байкеров, нарезающих круги на пропыленной площадке.

— Кто к нам пожаловал, — зазывала уставился на странного посетителя. — Узкоглазая обезьянка.

Мичи шагнул к чуваку.

Приблизил губы к уху ушлепка и прошептал:

— У меня есть волшебный жетон, придурок. Если не хочешь проблем с профсоюзом, завали хавальник и посторонись.

Лицо зазывалы посерело.

Мичи вошел в бар через двустворчатую деревянную дверь. Звуки рок-н-ролла усилились. В подсвеченных нишах и на столах извивались полуобнаженные танцовщицы. На сцене бесновался парень с электрогитарой. Полутемный зал был под завязку набит всяческим отребьем. Преимущественно байкерами и жирными дальнобойщиками в ковбойских шляпах. Кто-то засовывал стриптизершам купюры в трусы, кто-то разбивал бутылку с текилой о голову идейного оппонента. Дышать было нечем — бар пропах куревом и алкоголем. Как и любой уважающий себя бар.

Ведун спустился по крутым ступенькам.

Справа и слева на него равнодушно смотрели каменные койоты.

Что ж, он не собирался задерживаться тут надолго. Нужно встретиться с Карлосом, заключить сделку и отвалить. Даже в Тенокс лететь не обязательно. Портал можно пробить из пустыни, достаточно отойти в любую сторону на полсотни метров.

Музыка била по ушам.

Раздражала.

Интерьер — сплошь грубые камни, искусно вырезанные рожи всевозможных мифических существ, трубки голубого и розового неона. Впереди, подобно свету в конце тоннеля, маячила барная стойка с обшитыми красной кожей стульями и полками, усеянными бухлом. Целые батареи склянок — круглых, квадратных, пузатеньких и причудливо изогнутых. Красные, белые, прозрачные и даже зеленые жидкости. Розовое и коричневое пойло. Мичи с удивлением обнаружил, что внутрь некоторых сосудов помещены коренья, ягоды, грибы и даже похожие на червей существа.

Гребаный Столп…

Тут даже выпить без магии не получится.

Мичи приблизился к стойке и встретился глазами с барменом — отталкивающего вида мужиком, вьющиеся волосы которого были зачесаны на затылок и собраны резинкой в пучок. Бармен предпочитал носить кожаную жилетку на голое тело.

— Текилы, — сказал Мичи.

Упырь в жилетке покачал головой:

— Я не буду тебя обслуживать.

— С какого-такого хрена?

— Это частное заведение. Для байкеров и дальнобойщиков.

У входа ведун не встречал знаков или табличек, указывающих на сей прелюбопытнейший факт. Зато видел символы, означающие подключение к Поясу. Бар был безопасен для путников — переверты не смогут проникнуть за незримую преграду.

— Я приехал на байке, — раздался знакомый голос.

На соседний табурет взгромоздился Карлос.

— Так что не вяжись к моему другу. Плесни ему текилы и окажи должное уважение.

У Мичи возникло странное чувство дежа вю.

Словно бы эта сцена уже происходила где-то в его жизни. Или не в его — теперь уже не разберешь.

Карлос был сухощавым мексиканцем в кожаном прикиде и сомбреро. Усы-подкова, гладко выбритое лицо южного типа. Длинные, слегка вьющиеся, волосы. Черные, разумеется. Косуха вполне себе байкерская, но выглядела она на «байкере-теоретике» как-то несуразно. Видно невооруженным глазом — человек вписывается в чужую для себя субкультуру. Так оно и есть на самом деле. Деловой партнер Мичи не был мотоциклистом или рокером. Он не был даже человеком. Рядом с ведуном сидел демон из Нижних Сфер. А ведь так сразу и не скажешь.

Бармен просканировал глазами нового персонажа.

Перевел тяжелый взгляд на Мичи.

В итоге сдался:

— Добро. Сам что закажешь, амиго?

— Тяпну кальвадоса, — добродушно усмехнулся демон в сомбреро. — Мы переберемся вон за тот столик. Отправь нам туда бутылки, стаканы и чего-нибудь пожрать.

— Как скажешь, — кивнул бармен.

— Идем, — Карлос хлопнул своего «друга» по плечу. — Нам есть, что перетереть.

Они двинулись через полутемный зал.

Вокруг творилось черт знает что. Волосатый жирдяй прикладывал бедолагу в бейсболке мордой о стол, расшвыривая стаканы и остатки еды. Танцовщицы с голыми сиськами изрыгали пламя, гитарист истязал свой инструмент и неистовствовал на сцене. Упившегося в хлам дальнобойщика его приятели волокли к выходу. Всё это напоминало средневековую корчму, но уж точно не бар на окраине современного мегаполиса.

— Ты название с умыслом выбирал? — поинтересовался Мичи, когда они добрались до пустующего стола у восточной стены бара. — Чтобы соответствовать?

Столы в «Диаблеро» были грубыми, сколоченными из массивных досок. Ножки — крест-накрест. Полировка, искусственное старение. И длинные лавки вместо стульев. Обычно за такими столами пируют компании подгулявших рыцарей в фэнтези-сериалах.

— Нет, — хмыкнул Карлос. — Просто совпадение.

Мичи в совпадения не верил.

Столешница была залита чем-то липким. Карлос брезгливо поморщился — похоже, эта дыра не нравится и демону. Что-то здесь не так. Надо следить за этими байкерами.

Вынырнувшая из прохода официантка, виновато улыбнувшись, начала вытирать стол. Девушка оказалась симпатичной мулаткой в весьма откровенном наряде. Короткие шортики, топ, вываливающаяся грудь.

Так.

Не отвлекаться.

— Что будете из еды заказывать? — прочирикала официантка.

Карлос взял протянутую книжицу в темном переплете, раскрыл наугад, задал пару уточняющих вопросов и сделал заказ.

— Мне то же самое, — буркнул Мичи.

Девушка удалилась, покачивая бедрами.

Лицо Карлоса стало серьезным.

— Принес?

Мичи погрозил демону пальцем:

— Нет.

— Тогда я теряю время.

— Нет.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я — ведун, Карлос. Один из лучших в профсоюзе. Всё, что мне может потребоваться, лежит в межпространственных тайниках. Я перебрасываю вещи из одного слоя в другой, когда захочу.

Демон внимательно посмотрел на азиата.

Понимающе кивнул.

— Хорошо.

Девушка принесла пару открытых бутылок, два граненых стакана и блюдечко с тонко нарезанными дольками лайма.

— Еда готовится.

— Грасиас, — сказал Мичи.

Девушка скользнула по гостю похотливым взглядом и вновь исчезла. Гитарные риффы заставляли пространство вибрировать.

Плоская бутылка «Сьерры» с гравировкой по стеклу была наполнена желтоватой субстанцией. С красной этикетки на ведуна смотрел мужик в сомбреро, рассевшийся под высоким кактусом.

Мичи плеснул себе текилы на два пальца.

Задумчиво повертел стакан в руках.

— Вещь, — одобрил Карлос, наблюдая за деловым партнером. — Тут они малость заговоренных травок набросали, так что не удивляйся вкусу.

Кальвадос подали в черной пузатой склянке с длинным горлышком. Жидкость внутри оказалась бурой, словно медвежья кровь. Впрочем, откуда Мичи мог знать о том, что течет в жилах медведя? Если только речь идет не о вермедведе…

— Твое здоровье, — демон одним махом опустошил треть стакана, выхватил из пустоты сигару, чиркнул спичкой и закурил. Над столом поплыл ароматный гаванский дух.

Мичи придвинул к себе солонку.

Насыпал немного соли между большим и указательным пальцами, лизнул, залпом опустошил стакан и потянулся за лаймом.

Вкус, действительно, был непривычным.

Пищевод вспыхнул огнем.

— Как оно? — бровь Карлоса изогнулась.

Волна тепла распространялась по телу.

— Ничего так, — Мичи неспешно прожевал дольку лайма. — Что они сюда добавляют?

— Не спрашивай.

— И всё же?

— Галлюциногенов нет, если что. А вот заговоренная мята — сколько душе угодно. Сейчас накроет.

Мичи ощутил волну леденящей свежести, прокатившейся по нервам. Опустошающий арктический шторм посреди душного неонового лета.

— Не молчи, — попросил Карлос.

— Мамма Мия…

— Я предупреждал.

Через несколько секунд Мичи смог говорить.

— Что за ядреные штуки у них в бутылках?

— Мы в Столпе, приятель. Это, мать ее, самая настоящая магия.

Мичи кивнул.

Ему доводилось странствовать по десяткам миров Многослойности. Еще в качестве боевого профсоюзного ведуна. Эти миры подвергались нашествию перевертов и нуждались в защите. Правительства щедро платили профсоюзу, чтобы заполучить наемников с серебром, заклинаниями и рунами. И все эти срезы радикально отличались друг от друга, поскольку обладали разными точками бифуркации. Где-то царило лютое средневековье, где-то сохранился Советский Союз или разразилась ядерная война. А были и такие срезы, в которых хомо сапиенс не смог эволюционировать в разумный вид, уступив позиции другим существам.

А еще существовали миры, догадавшиеся основать профсоюз.

Столп — один из них.

Здесь отношения с оборотнями складывались весьма своеобразно. Срез был полностью оккупирован, пока за дело не взялись ведуны. Разразилась полномасштабная война — магическая, без применения технологий массового поражения. Столп представлял собой удивительное сочетание развитой науки и волшебства, которые мирно уживались в рамках одной культуры. Автомобили подпитывались маной от трансмиттеров, на полях вместо удобрений применялись волшебные порошки, врачи могли оперировать больных, а могли и колдовать, чтобы справиться с наиболее безнадежными случаями. Тут ангелы и демоны имели официальные представительства и решали конфликты путем переговоров. Даже контракты по проданным душам могли быть оспорены в судебном порядке.

Когда появились переверты, баланс сил обрушился.

Война растянулась на тридцать лет и шла с переменным успехом. На стороне оккупантов выступили вендиго — основатели родов. А вендиго умели колдовать не хуже местных умельцев. Временами — лучше.

И тогда ведуны построили Пояс.

Экспансия перевертов захлебнулась. Вендиго и старейшие маги Столпа сели за стол переговоров. Были распределены сферы влияния, обозначены красные линии. Появились законы, обязательные для соблюдения людьми и оборотнями.

Профсоюз, насколько было известно Мичи, был основан позже. И существовал уже несколько столетий по хронологии Столпа.

— Ладно, — Мичи налил себе еще немного текилы. — Приступим.

Официантка вынырнула из прокуренного полумрака и начала расставлять тарелки. Хорошо прожаренные тако, выложенные рядком на голубоватом блюде. В обычных круглых тарелках — жареные яйца с зеленью и сальсой, кусочки цыпленка и фасоль. Еда была горячей, свежей и аппетитной.

— Мурр, — сказала официантка и потерлась бедром о плечо азиата.

— Ты ей нравишься, — констатировал Карлос, подмигнув Мичи. — Говорят, тут очень доступные девушки.

— Я спешу, — отрезал Мичи.

— Глупо отказываться. Жизнь коротка. Если хочешь…

— Не хочу, — отрезал ведун.

О чем бы ни шел разговор с демоном из Нижних Сфер, в конечном итоге он переключит внимание на покупку души. И сделает предложение, от которого нельзя отказаться. Впрочем, этот маркетинг работает не со всеми.

— Где науз? — мексиканец уставился на ведуна холодным немигающим взглядом. — Уже здесь?

— Ни в ком случае, — улыбнулся Мичи. — Я открываю тайники в последний момент.

— Почему бы не проверить, — Карлос плеснул себе еще немного огненной жидкости. И взялся за еду.

— Разве демоны едят? — Мичи придвинул к себе тарелку с вилкой. — Вы же стихийные твари.

— Мы не едим. А вот это тело проголодалось.

— Экзорциста на вас нет.

— Так себе шутка.

— Проверял.

Цыпленок с фасолью и яйцом оказался на редкость вкусным. Хотя и острым. Во рту полыхало, на висках ведуна проступила испарина. Кондиционеры «Диаблеро» с трудом разгоняли пустынную жару. После полуночи земля остынет, а до того придется потерпеть.

— Ты получишь науз, — сказал Мичи, — как мы и договаривались.

— Не мы, — поправил демон, — а мой представитель.

— Казуистика, — отмахнулся ведун. — Ты знаешь, что я не интересуюсь деньгами. Я хорошо зарабатывал и до вступления в профсоюз, так что мог бы поселиться в любом из обжитых и безопасных срезов. Мне нужно кое-что другое.

— Подозреваю, — буркнул демон с набитым ртом, — что речь идет о вещах, которыми располагают исключительно Нижние Сферы.

— Правильно полагаешь.

— Ты уже подумал, как разобраться со своим руководством?

— Они не станут проблемой.

— Это хорошо. У нас намечается совместный проект, не хотелось бы портить отношения.

— Никто не узнает об этой сделке.

— Рассчитываю на это. Вот только, — Карлос неопределенно махнул вилкой, — ты, вроде бы, не любишь путешествовать один, а, Мичи? Тащишь с собой перевертов пачками.

Ведун насторожился.

— Они здесь?

— Это невозможно, — напомнил Карлос. — Снаружи.

— Ты сквозь стены видишь?

— Есть немного, — демон говорил серьезно. — Да ты и сам должен почувствовать.

Должен.

Просто утратил бдительность.

— Ждут меня?

— Нас обоих.

Расклад Мичи не понравился.

У него были предчувствия, что вендиго пронюхали о наузе. Предчувствия крепчали с приходом ночи…

После заката из Пояса лучше не высовываться.

А ты высунулся.

Влез в приграничье, чтобы провернуть сделку века. Получить то, что может сделать человека счастливым. Добыть перо Феникса.

— Итак, — вновь заговорил Мичи, — мне нужно перо Феникса. Я знаю, их как бы нет в природе, опустим эту прелюдию. Артефакт на артефакт. Таковы мои условия.

Демон потянулся за тако.

И замер.

— Перо Феникса?

— Не притворяйся. Я передавал это вашему посреднику.

— Допустим, передавал. Что с того? Такие вещи лежат на нижних уровнях, что не в моей компетенции, брат.

— Я навел справки. Ты могущественнее, чем хочешь казаться. Уверен, перо с тобой. Покажи мне его.

— Тихо-тихо, — демон начал оглядываться по сторонам. — Не кричи, я слышу. Еще не хватало, чтобы сюда налетели гринго с горящими очами и попытались отнять то, что им не принадлежит.

— Им это даже не снилось, — Мичи взял тако и откусил приличный кусок. Начал старательно пережевывать, наслаждаясь вкусом. — Показывай.

Демон сдался.

Провел рукой над столом.

Краткий миг — и ведун смог рассмотреть в воздухе причудливо изогнутое птичье перо. Пламенеющее, яркое, глаз не отвести. Невероятно красивое. Такое не возьмешь голыми руками, если ты, конечно, не уроженец Нижних Сфер. Надо произнести кучу заклинаний, чтобы добраться до заветного приза.

Повторный взмах руки Карлоса.

Перо исчезло.

— Ты видел, — демон вытер губы салфеткой. — Готов меняться?

Мичи кивнул.

И быстро проделал серию пассов над столешницей. Пальцы ведуна засветились темно-красным — похоже, он преодолевал сопротивление охранных рун «Диаблеро».

Над массивной, слегка оплывшей свечой в центре стола, образовалась дверца. Крохотная, вчетверо меньше почтового ящика. Мичи перегнулся через свою тарелку, едва не зацепив бутыль с текилой. Открыл дверцу и извлек из скрытого в пространственных складках тайника предмет.

— Это он? — глаза демона загорелись.

Амулет, сплетенный из разноцветных шнурков. Сложный узор, вставки из продырявленных монеток, по виду — очень древних. Белые шарики, напоминающие бусины. В медной петле — мешочек, от которого пахнет высушенными травами.

Мичи затворил тайник.

— Ты почувствуешь.

Демон несколько секунд смотрел на артефакт в пальцах ведуна. Казалось, мексиканец выпал из реальности, погрузился в аморфное состояние. Наконец, он выдавил:

— Чувствую.

— Гони перо.

И в этот момент за соседними столиками начали шевелиться прозрачные тени. Только что эти тени были людьми, а потом перекинулись в нечто невообразимое. Не в оборотней — тех держала на улице магия Столпа. В нечто более страшное. Призрачные когтистые силуэты с распахнутыми черными пастями.

Мичи понял, что не успевает достать оружие.

Наоки

Вызов на зачистку.

Наоки проснулась от сигнала, поступившего одновременно на зрительный и слуховой нервы. По ушам ударила сирена, и сон, который Наоки загрузила вечером, разбился вдребезги.

Девять минут до операции.

Вскочить, принять душ, почистить зубы, наспех одеться.

За окном — кружащиеся в свете желтого фонаря снежинки. Поезд мчится по эстакаде, оглашая гулом окрестности.

Пять утра.

К вызову никто никогда не готов. Нет четкого графика, тебя не предупреждают заранее. Это может случиться завтра или через месяц. В субботу или четверг. Днем или ночью. Когда угодно.

В зеркале прихожей отразилось стройное и хрупкое на вид тело девушки. Средний рост, ничего особенного. Стрижка пикси. Волосы растрепаны, глаза сонные. И раскосые, она же японка.

Облачиться в бронекостюм.

Магнитные застежки, автоматическая подстройка. Экзоскелетные вставки, позволяющие штурмовику двигаться быстрее, наносить мощные удары и практически ни в чем не уступать оборотням. Ткань не прокусить, что исключает вероятность случайной инициации. Массивные наплечники, температурный контроль.

Теперь — последние штрихи.

Армейские ботинки на ребристой подошве. Забрало цифрового наглазника, подключающегося к затылочному слоту. И зеркальный шлем, который она наденет в десантном катере.

— Уменьшить температуру воздуха, — приказала Наоки. — Два деления.

Домашний компьютер, подключившись к вещевой сети, выполнил распоряжение.

Сэкономить не помешает.

Тем более, что до зарплаты еще неделя, а коммуналка списывается со счета автоматически.

Наоки не пользовалась кредитными линиями. Ей вообще не нравилась концепция жизни в кредит. Хозяевами твоей судьбы становятся банки, застройщики, коллекторы. Кто угодно, только не ты сама. Уж лучше поднапрячься, свести траты к разумному минимуму и не переходить красную черту. Любую вещь можно купить, банально откладывая на нее.

Тридцать секунд до прибытия катера.

Квартира Наоки располагалась на двадцать первом этаже ЖК «Водолей», неподалеку от станции «Южный Централ». У застройщиков был пунктик по зодиакальным созвездиям — все комплексы «Горизонта» были в той или иной степени связаны с астрономией. Почему-то штурмовикам выделяли служебное жилье именно в «Горизонтах». Возможно, Министерство Потусторонних Дел имело связи с этими ребятами. Но друзья Наоки склонялись к мысли, что фишка в низкой арендной стоимости жилья. Здания были типовыми, без дизайнерских изысков, рассчитанными на средний и эконом-класс.

Вертолетные площадки не выдвигались, как в элитных кондо, поэтому пришлось вызывать лифт и ехать на крышу. Девять этажей, Наоки почти наверняка опоздает. И получит выволочку от командира группы.

Ночные огни обрушились на девушку, перемешиваясь с ревом ветра и пригоршнями крупных снежинок в лицо. Черные волосы Наоки растрепались еще больше.

Как же она не любит это дерьмо.

Снег засыпает наглазники, видимость почти нулевая. Уши мерзнут, шлем под мышкой. В желудке ноет — хочется есть. Да и спать, если честно, хочется.

Хабаровск — не лучший город для жизни. Да, протекторат со всеми вытекающими. Технологии, торговля. Пересечение интересов. Но это же не Япония, верно? Тут во всех сферах — десятилетнее отставание. Минимум.

Катер завис над крышей «Водолея».

Прямоугольная махина с россыпью голубых полицейских огней по периметру. Лопасти вертикальных винтов, спрятанных в фенестроны, рубят ледяной воздух. Шесть фенестронов на поворотных фермах, а еще крылья, обеспечивающие дополнительную тягу. Суровый винтокрыл нового поколения, подрубленный к городской нейросети. Интересно, какой придурок обозвал эти штуки катерами? Ничего ведь общего.

Днище винтокрыла разрезали три светящихся полоски. На запорошенную белой наметью крышу мягко опустился язык пандуса. Механическое чудовище открыло доступ в свою утробу.

Наоки пулей влетела внутрь.

Пандус встал на прежнее место, сросся с корпусом в единое целое. Когда сумасшедший хабаровский февраль остался позади, Наоки вздохнула с облегчением. Кабина была теплой, хорошо натопленной. Парни тут уже полчаса, не меньше, догадалась Наоки.

Как парни…

Еще была Катя, но ее подберут позже, у станции «Накасима».

Протянув руку, девушка коснулась регистрационного сенсора. Отпечаток пальца ушел в базу, загорелся зеленый огонек.

— Опаздываешь, — буркнул Сергей.

К счастью, забрало наглазников скрывало большую часть лица девушки. Поэтому никто не заметил ее смущение.

Винтокрыл рванулся вперед, и она ухватилась за поручень, чтобы не упасть. Модернизированный «Ротодайн» мог развивать скорость до четырехсот тридцати километров в час, но это — за пределами городской черты. Не в сверкающих неоном ущельях, продуваемых всеми тихоокеанскими ветрами.

Бойцы спецподразделения «Альфа» расположились в креслах, привинченных к бортам катера. Пять человек в сборе, два кресла пустуют. Все места пронумерованы, оружейные ячейки снабжены биометрическими считывателями.

Наоки усаживается в свое кресло, пристегивается и чувствует, как эластичный ремень вбирает лишние сантиметры. Квадратная пряжка прижимается к телу. Так, теперь надо повернуться влево, приложить большой палец к считывателю и дождаться момента, когда столбик индикатора доползет до верхней точки.

Мелодичный сигнал.

Щелчок.

В камере хранения — ее табельное оружие.

Черный как ночь «Акела» — боевой нож для городских условий. С узким, кинжальной формы клинком и двухсторонней заточкой. Простенькая гарда, резиновая рукоять, антибликовое покрытие. Раньше спецподразделения Хабаровской префектуры были оснащены короткими и широкими ножами, разработанными для режущих ударов. Оптимально, если твой враг — террорист в бронежилете. Оборотни заставили бойцов вспомнить тычковые боевые техники. Клинки вновь сузились и удлинились. Серебряное напыление уступило место тайнописи сибирских шаманов. Кривые загогулины, выгравированные на лезвии, обеспечивали проникающую способность после заката.

«Акелу» — в чехол на голени.

Пистолет-пулемет «Вереск» тоже претерпел значительные изменения за последние семь лет. Эту штуку проектировали с расчетом на стрельбу по броникам второго класса девятимиллиметровыми патронами «Парабеллум». Когда сердечники стали серебряными, выяснилось, что в ближнем бою «Вереск» незаменим. С дробовиком в тесном коридоре не развернешься, а с компактным пистолетом — самое то. Скорострельность потрясающая, можно навешивать фонарики, коллиматоры и лазерные целеуказатели. Опытные бойцы обходились без украшений, работали вслепую.

«Вереск» отправляется в кобуру на правом бедре.

Вишенка на торте — штурмовой автомат АШ-12 под патроны калибра 12,7×55 миллиметров. Наоки использовала ствол в частном секторе на окраинах Хабаровска. Стреляла преимущественно легкими пулями на коротких дистанциях. Тяжелые берегла для сложных зачисток — там, где приходилось иметь дело с матерыми зверюгами. Накручиваешь глушитель, и — вперед, к успеху, как говаривал Тадж. Ствол АШ-12 плавно переходил в приклад. Широкий рожок вставлялся сразу за пистолетной рукоятью. Автомат был оснащен подствольником и оптикой для средних дистанций. Глушитель Наоки не успела снять после предыдущей зачистки. Подумав, решила оставить как есть.

Рожки она проверяла лично.

Каждый раз.

Теоретически никто не имел доступа к десантным ячейкам. Кроме самих бойцов. Оно и понятно — считыватель. Ни твой командир, ни шаман из отдела не справятся с запирающим устройством на биометрии. И всё же…

У нас не девять жизней.

Этот афоризм Наоки придумала сама.

В «аше» — полный набор. Выщелкнув один патрон из рожка, девушка повертела его в пальцах. Обнаружила привычную гравировку и успокоилась. Вернула заостренный цилиндрик на прежнее место. Убедилась в том, что предохранитель на нейтральном делении. Закрыла камеру и прислонила оружие к ноге.

Обвела полусонным взглядом других бойцов.

Сергей Марков, командир группы. Единственный в их отряде боец в звании сержанта. Крепко сбитый тридцатилетний мужик с бритой головой. Профи, чуть не с восемнадцати лет в армии. Перевелся в МПД года три назад. Рассудительный, спокойный, но неумолимый и жестокий, если потребуется.

Тадж. Это прозвище, парень родом из Таджикистана. Чувака звали Акбаром, а фамилию ни у кого толком не получалось выговорить и запомнить. Смуглый, прямолинейный и глуповатый, но свой в доску. Тадж, подобно Наоки, был рядовым штурмовиком.

Коля Герасимов. Сапер группы и главный взломщик кодовых замков по совместительству. Объект коллективного юмора. Все же помнят старое советское кино про Алису, вот и просят Колю вернуть миелофон или сходить за кефиром. Ну, или разминировать институт времени. Первые месяцы Коля обижался, потом привык. Даже посмотрел «Гостя из прошлого», все десять серий.

Тадао и Хиро. Братья, совершенно непохожие друг на друга. Потому что сводные, как объяснял Хиро. Сам он был низкорослым и широкоплечим качком с бычьей шеей и веселым нравом. Тадао, напротив, был жилистым и костлявым, очень любил холодное оружие, чтил самурайские традиции. Один из двух мечников группы, предпочитавших клинки огнестрельному оружию.

Вторым мечником был Кирилл Метельский, но у него родилась дочь, и Кирилл отправился в отпуск. Поговаривали, что жена давит на Кирилла, мол, уходи из «Альфы», там опасно, а ты теперь отец. В общем, никто не знал, вернется ли Метельский в строй. Временно его место заняла Катя.

Кстати, о ней.

Винтокрыл снизился над очередной крышей. Пандус коснулся снежной шапки, и в кабину проник холод. А вместе с холодом — Катя Шарапова. Рыженькая тян, как ее называли братья Хиро и Тадао. Ребятам было невдомек, что сочный медный оттенок вьющихся волос Кати — плод посещения дорогих салонов, в которых практикуется обработка корней нанобальзамом. Гарантия на год, если верить Кате. Девушка была видной, предмет ее гордости составляли длинные и мощные ноги в сочетании с выпирающей бразильской попкой. Тренажеры, приседания, что же еще. Профессиональный боец не станет накачивать себя силиконом и ложиться под нож. А вот грудь первого размера переполняла сознание «рыженькой тян» комплексами. Правда, никто об этом не догадывался. Кроме Наоки.

Катя провела рукой по сенсору, быстро пересекла кабину и влипла в соседнее кресло.

— Привет, — сказала Наоки.

Ответная улыбка.

И кивок.

Шарапова не опаздывала. Ей пришлось мерзнуть лишние секунды из-за опоздания подруги.

Дыра в полу исчезла.

Всё, народ в сборе.

Катя носила звание ефрейтора и мечтала о продвижении. Были у Шараповой и другие мечты. Например, выбраться из Хаба и переехать в Японию. В центр всего, как она любила говорить. Проблема лежала на поверхности: архипелаг не резиновый. Поэтому власти протектората оградили себя от «понаехавших» жесткими миграционными правилами.

Сложно — не означает «невозможно».

Катя верила в это утверждение.

И упорно продвигалась к цели.

Как и винтокрыл, в котором они все сейчас сидят. За узкими оцифрованными окнами бушует февральская вьюга. Минус шестнадцать, вой и ярость непогоды. Которая нынче в моде…

Взгляд Наоки прикован к таймеру.

5.07.

Формально в отряд входили еще два человека — старший пилот и бортмеханик-пулеметчик. Оба напичканы имплантами и разъемами, находятся в постоянной подключке и видят мир через объективы внешних камер. Чтобы пообщаться с этими чуваками, надо подрубиться напрямую к локалке катера. Или включить допотопный интерком.

Имена у мужиков были.

Раньше.

Сейчас все обращались к ним, используя сетевые ники «Альфы». Пилот называл себя Дозером, бортмеханик — Пикселем. За всё время службы эти ребята ни разу не покинули кабину «Ротодайна». И всё же, без них всем пришлось бы худо. Сергей называл Дозера и Пикселя ангелами-хранителями не просто так. Однажды, когда группу Наоки перебросили на зачистку глухой деревеньки, оккупированной перевертами, они чуть все не погибли по причине скудоумия руководства. Никому и в голову не приходило, что село контролируется несколькими кланами, решившими вдруг собраться на праздник. Твари кишели повсюду, и тогда за дело взялся Пиксель. Шквал заговоренных пуль буквально снес волну нападавших, превращая скучную операцию в хардовую мясорубку. Пиксель зарядил магазины крупным калибром, так что зверюг рвало на части, словно в кошмарном сне. Наоки в ту ночь отключила звук в шлеме, чтобы не оглохнуть.

Дневные зачистки проще.

Приходишь — арестовываешь.

Днем оборотни тихие и безобидные. Это же люди, которые не успели перекинуться. Главное, чтобы среди них матерые хищники не попались. Некоторые научились управлять своими трансформациями. Вероятно, говнюки эволюционируют.

Катер набрал скорость.

— Хреново выглядишь, подруга.

Наоки не сразу поняла, что Катя обращается к ней.

Задумалась.

— Спать хочется.

— Держи.

Наоки благодарно приняла термос. Свинтила крышку, утопила кнопку. И с наслаждением вдохнула аромат горячего имбирного кофе, льющегося тонкой струйкой.

Запах моментально распространился по катеру.

— Эй, — подал голос Тадж, — а мне нальете?

— В другой раз, — отрезала Шарапова. — На всех не напасешься.

Тадж обиженно поджал губы.

— У вас минут шесть, — буркнул сержант. — Не тормозите.

— Заметано, — улыбнулась Катя.

Подругу Наоки все любили. И хотели, разумеется. Только Катя никому не давала, у нее были далеко идущие планы на жизнь.

Наоки сделала первый обжигающий глоток.

Кофе был крепким, бодрящим и очень качественным. Катя не разделяла любовь подруги к зеленому чаю, а вот к выбору кофейных зерен относилась с запредельной ответственностью. Иными словами, заказывала продукт в онлайн-магазине «Танзания».

— И? — Катя в упор смотрела на японку.

— Я тебя люблю.

— Еще бы. Старый бедуинский рецепт, между прочим.

И тут встрял сержант Марков:

— Не хочется вас прерывать, телочки, но надо бы провести инструктаж.

— Валяй, — разрешил Хиро.

— Мне сбросили копию брифа, — сказал Сергей. — Там ничего особенного, если честно. Знаете, один из этих нищебродских кварталов, где строят социальное жилье для неудачников. Колхозники, зэчьё, всякие отбросы. Я бы свернул эти программы нахрен…

— Серый, — Катя укоризненно посмотрела на сержанта. — Вернемся к нашим баранам.

— К волколакам, — поправил Марков. — Они захватывают квартал за кварталом. Вторжение началось на прошлой неделе, но в эти районы никто не лезет, смекаете? Так что проморгали.

— Это один клан? — уточнил Хиро.

— Всё, что мы знаем, там нет медведей, кабанов и прочей мерзости. Пока — одни волки.

— Информация проверена? — спросила Наоки.

— Нет.

— Это масштабная операция? — Катя опустила на лицо собственное забрало. Джек с легким щелчком нырнул в затылочный слот. Катя всегда подрубала электронику в полете. И успевала настроить. — У нас будет прикрытие с воздуха?

— Пиксель.

— И всё?

— Пока — да.

Тадж выругался.

— Стояночка, — продолжила допытываться настырная Катя. — Нас одних отправили на зачистку? Из всех подразделений «Альфы»?

— За три часа до рассвета, — подал голос Коля Герасимов. — Нас разорвут в клочья.

— Не разорвут, — Сергей начал злиться. — Мы высаживаемся на краю фронта распространения.

— Почему? — спросил Тадао.

— Всё плохо, — признался Сергей. — Для массированной атаки надо стянуть силы. Ключевые ударные соединения вступят в бой за сорок минут до рассвета. Молитесь, чтобы нас не перебросили туда, в самое пекло.

Колпачок термоса опустел.

Наоки протянула крышку подруге. Помыть негде, это же винтокрыл. Катя плеснула немного себе и опустошила емкость двумя глотками. Не поморщившись.

Воскресенье — день тяжелый.

Понедельник еще хуже.

Бойцы стали надевать шлемы и готовиться к высадке.

* * *

Пандус упал в снег.

Группа рассыпалась по дуге, не сговариваясь поделив сектора обстрела. За ночь сугробы стали почти непроходимыми, так что утепленные горные ботинки пришлись кстати.

Без четверти шесть.

Кромешная тьма, редкие фонарные столбы, неясные очертания домов. Малоэтажная застройка. «Сталинки», какие-то жуткие хибары, автомастерские, обширные провалы огородов. Строящиеся социальные комплексы. Дичь и упадок.

Наоки узнала район.

Шанхай.

Частные земли, население — сплошь корейцы и китайцы. Собственно, их предки и возводили четырехэтажные «сталинки», когда Япония выиграла войну. Германия проиграла, а Япония выиграла. Хабаровск был одним из первых тихоокеанских городов, вошедших в состав протектората. Вместе с Владивостоком и половиной Приморья. Сначала протекторат, затем — префектура. Не сразу, конечно. Так ведь и Москва не сразу строилась, как говорят русские.

Перед группой была поставлена простая задача — захватить и удержать «сталинку» на перекрестке Тимирязева и Такешита Дори. Дом был полностью захвачен перевертами, отсюда они совершали броски дальше, вглубь человеческой территории. Командование предупредило: если хоть один говнюк уйдет живым, вам несдобровать. Обрушатся лавиной, придется отступать к винтокрылу.

Наоки вывела в окно наглазников схему прилегающих кварталов. Да, перекресток — это громко сказано. С одной стороны улицы Тимирязева высится «сталинка», с другой — какие-то развалины, припорошенные снегом, глубокий котлован и гора строительного мусора. Такешита Дори — это грунтовка, петляющая по частному сектору. Лезть туда — себе дороже.

В ухо проник голос сержанта:

— Погнали.

Группа вдвинулась в пургу, вспарывая снежные заносы. Винты катера подняли такую муть, что даже наглазники не справлялись с оцифровкой. А вот зверюги справятся, сказала себе Наоки, стиснув зубы. Шерсть и подкожный жир ничем не уступают броникам людей в плане комфорта. Твари удивительно живучи, адаптируются к любым условиям. Хотелось бы знать, откуда они лезут. Официальная версия — вышедший из-под контроля биологический эксперимент Советов. Неофициальная — вторжение пришельцев. Наоки сомневалась и в первом, и во втором. Слишком много нестыковок…

Сейчас штурмовики «Альфы» — легкая добыча.

Девушка загнала эту неприятную мысль подальше.

И сосредоточилась на происходящем.

Пара одиноких фонарей, в одном лампа почти перегорела. Свет дрожащий, неровный. Наоки продвигается вперед на полусогнутых ногах, смотрит на мир через оптику, усиленную наглазниками и министерскими имплантами. Вставки у нее хорошие, японские. Неубиваемые. Без всех этих фокусов с софтом нейрокоррекции.

Муть превращается в четкую монохромную картинку.

«Ротодайн» поднимает пандус, но не садится. Без поддержки с воздуха нельзя. Слишком опасный квест.

Движение слева.

Повернуться на девять часов.

Мусорный бак, целлофан полощется на ветру. Смятые жестянки из-под пива. Прошлогодняя елка с остатками мишуры. Бродячий кот зыркает желтыми зрачками на непрошеных гостей.

Дальше.

Впереди — Катя с Сергеем. У Катюхи в левой руке заговоренная катана с серебряной гравировкой, в правой — «Вереск». Сергей с «ашем», как и Наоки. Она — вторая в клине. Рядом Герасимов — на случай взрывных работ. Тадж и «братья-акробаты», как их называет Сергей, замыкают процессию.

«Сталинка» медленно приближается.

Фонарь они обходят по дуге, но смысла в этом нет. Всё равно переверты видят в темноте. Гораздо лучше людей, даже с электронными наглазниками.

В доме всего пара подъездов.

— Там кодовый замок, — говорит Катя.

В яйцеобразных матовых шлемах и усиленных бронекостюмах бойцы «Альфы» напоминают астронавтов из фантастических боевиков. Что американцы еще не разучились делать, так это снимать зрелищное кино, подумала Наоки. Влияние Штатов стремится к нулю, заокеанская империя в упадке. А вот фильмы снимают, и неплохие. Взять, например, «Космический спецназ» по роману Хайнлайнера. Там чуваки воюют с жукоглазыми монстрами.

Вот как мы выглядим.

Ну, почти так.

Коля осторожно приближается к металлической двери, подносит к щитку универсальный чип и рывком открывает. Ночь врывается в прямоугольный проем, затапливая подъезд холодом и вьюгой.

Все на позициях.

Наоки держит на прицеле подъезд, Тадж — стену и балконные выступы, братья — угол дома и вторую парадную. Сержант ткнул пальцем в Катю и Таджа, указал на распахнутую пасть «сталинки».

Наоки и Колю Герасимова — ко второму подъезду.

Братьям — держать выходы до особого распоряжения.

— Они нас не слышат, — Катю раздражал жестовый язык спецназа. — Можно говорить через шлемофоны.

— Заткнись. И наруби нам немного волчатины на завтрак.

Шарапова фыркнула.

И пошла выполнять приказ.

Наоки видела катану, сверкнувшую в темноте подъезда.

— А что с датчиками освещения?

— Вырубили удаленно.

Тупо.

Очередной шаблон, за который люди продолжали цепляться. Инструкция, которую пора бы переписать с учетом новых реалий.

Коля открыл вторую дверь.

Полотно скользнуло в скрытый паз на сервоприводах. Ничего себе, подумала Наоки, цивилизация начала проникать и в Шанхай…

Она вошла первой, Коля — следом.

Сергей показал знаками, что остается у почтовых ящиков на первом этаже.

Наоки чувствовала себя неуверенно. Дом казался опустевшим — так выглядят все ловушки. Катер через пару секунд подтянется, чтобы следить за противоположной стороной. Нельзя выпускать оборотней — это приказ.

Герасимов остается на площадке второго этажа.

Наоки поднимается на четвертый.

Видимость хорошая, четкая. Если добавить опцию инфракрасного обзора, можно отслеживать красно-желтые туловища монстров.

Подъезд очень старый, с облупившимися синими стенами, белой штукатуркой на потолке, деревянными подоконниками. И чугунными батареями, куда ж без них. Двери — фанерные и металлические. Вперемешку. С круглыми глазками, кнопками звонков и потускневшими цифровыми бляшками. В таких подъездах живут пенсионеры и наркодилеры. Те, кто доживает свой век. И те, кто не хочет привлекать лишнего внимания. А, ну еще алкоголики, подумала Наоки, переступая через тело, лежащее в луже собственной мочи. Вот откуда эта вонь…

Девушка замерла на верхней площадке.

Четыре квартиры, старомодные коврики под ногами. Тумбочка с пожелтевшим кактусом. Чердачный люк, металлическая лестница на вмурованных в кирпич скобах.

Включить тепловизор.

Пусто.

В квартирах никого нет. Ни людей, ни домашних животных. Из источников тепла — только батареи.

Что мы здесь делаем?

Наоки спустилась на два пролета.

Третий этаж — пусто.

— Коля, что у тебя?

— Чисто.

— Сергей?

— Та же херня.

Шестое чувство заставило ее обернуться. Посмотреть в ту сторону, где валялось смердящее тело искателя истины. Плоть алкаша вспучилась, забугрилась, начала покрываться шерстью. И всё это — за доли секунды. Вот как эти подонки обходят закон сохранения массы?

Туловище валялось под окном, у самой батареи. Между четвертым и третьим этажами. Поэтому Наоки не видела всей трансформации.

Сработали рефлексы.

Девушка вскинула автомат и всадила в шевелящийся холм короткую очередь.

Тварь взревела.

И рухнула обратно в лужу.

Сверху раздался треск, и что-то упало на бетонное перекрытие. Одновременно с этим эфир взорвался матом и отрывистыми переговорами штурмовиков.

— Лезут, суки!

— У меня двое.

— Это же вепрь!

— Какого хрена?

— Назад!

Наоки перестала вслушиваться. С четвертого этажа на нее неслась здоровенная зверюга, отдаленно напоминавшая рысь. Чудище бежало по стене, не особо заморачиваясь гравитацией. Штукатурка сыпалась на ступени, в кирпичной кладке оставались глубокие борозды.

Очередь не причинила оборотню вреда — монстр перескочил на потолок. Выгнулся, отлип от скоса, и вот он уже на лакированных перилах. Оттуда лапой подать до Наоки, вот только девушка успела сместиться в противоположный угол площадки. И выпустить оттуда две разрывных пули. В плечо. Грудь.

Контрольный — в голову.

Мозги существа забрызгали стену с детскими рисунками.

Абстрактный экспрессионизм.

Почувствуй себя Поллоком…

Туша, продолжая двигаться вперед и вниз по инерции, с треском врезалась в дверную раму, пробила деревянное полотно своей массой и влетела в чужую квартиру. Путь мертвеца был отмечен красной дорожкой.

Вьюга моментально ворвалась в подъезд и затеяла там снежный танец. С чердака, что ли, тянет? Наоки пришлось отказаться от приглашения — у нее были дела.

Отступить вниз.

— Коля?

— Я в двадцать второй.

Сверху вновь послышались скребущие звуки.

Кто-то спрыгнул на бетон.

Оборотни лезли с чердака, и там почему-то не пахло волколаками. Вепри, рыси… Что угодно, только не классика.

Площадка второго этажа представляла собой неприятное зрелище. Выкорчеванная рама, лопнувшая труба отопления, фонтанчик горячей воды. Пар от батареи и липкой лужи на полу. Голый мужик с развороченной грудной клеткой. Колю атаковали раньше — переверт успел перекинуться обратно в человека.

Внизу и снаружи — шум.

Выстрелы, рев.

Рубящие морозный воздух винты «Ротодайна».

— Чисто? — уточнила Наоки, пятясь в сторону выбитой деревянной двери. Звериное сопение приближалось.

— Заходи.

Наоки в прихожей.

Высокий потолок, дверца электросчетчика, паркет под ногами. Внутренняя поверхность двери обита дерматином. Там, где раньше находился механический замок, виднеется рваная дыра, из которой торчит клок утеплителя. Слева — высоченный шкаф. Коричневый, лакированный. Полочки со всякой всячиной забраны стеклом.

Девушка аккуратно переступила через стоптанные меховые тапочки и споткнулась о чугунную гантель.

— Твою мать!

— Осторожно, гантели, — своевременно предупредил Герасимов.

В прихожей горел тусклый свет.

Лампа в матерчатом абажуре.

На площадке — рев, хрип и выстрелы. Мечущиеся тени. Грохот. Клацанье зубов, скрежет когтей по камню.

— Держитесь там, — голос сержанта в шлемофоне.

Вот он, волколак.

Прорвался через сектор обстрела, прыгнул на стену, оттолкнулся и чуть не достал до горла Наоки. Девушка резко прижалась к стене. Ей не то чтобы повезло, просто сработали рефлексы, усиленные бронекостюмом. Волк пролетел мимо, и Наоки спокойно расстреляла его с тыла, размазав по двери ванной. Брызги, кровь, кишки наружу.

Развернуться на шесть часов.

В проем лезет очередная морда.

Коля матерится в соседней комнате. Грохот выстрела из дробовика. Визг, звон бьющегося стекла. Нет, не рама. Какой-то хрусталь или фарфор.

Наоки жмет спуск.

Сухие щелчки.

Морда оказывается волчьей, но уж очень матерой и откормленной. Пушистой, адаптированной к резкому континентальному климату Приморья. Прелесть, подумала Наоки, сворачивая челюсть оборотня прикладом. Не дожидаясь, пока волк развернется, Наоки отбросила автомат и достала нож из чехла. Переверт припал к земле и грозно зарычал. Ну, как к земле… К паркету. Советскому, доброму, вечному.

Наоки и сама умеет побыть супергероем, если захочет. Нервные импульсы передаются в броник через контактные вставки, активируется экзоскелет.

Волколак видит нож, поднимается на задние конечности, и вот он — во всей своей красе. Дымчато-серый окрас, оскаленная пасть, зубы — с палец длиной. Мускулистые руки-лапы. Кисти напоминают человеческую пятерню, только покрыты шерстью и оснащены когтями. С ногами то же самое, но они мощнее. Острые уши прижаты к черепу. Глаза желтые, слишком умные для зверя. Цепкий и внимательный взгляд.

Переверт был на три головы выше Наоки.

И гораздо шире в плечах.

А разделяла их буквально пара метров по диагонали. При этом девушка вдруг поняла, что челюсть у оборотня в порядке. Не свернута, хотя удар был мощным. Вот она, легендарная регенерация детей ночи.

Или это про вампиров?

Волк ударил справа, широко разведя пальцы. Так, чтобы пробить шлем. Который, в принципе, разбить нереально. Почти…

Наоки перехватила лапу — экзоскелет позволял двигаться очень быстро. С хрустом выкрутила пальцы, вынуждая тварь присесть на одно колено. И вогнала в горло оппонента клинок, покрытый значками тайнописи. Волк заклокотал, забулькал и попытался навалиться на девушку, прижать ее к стене. Наоки сделала шаг в сторону и припечатала врага к дверце платяного шкафа. Створка треснула, развалилась древесно-стружечной крошкой и обрывками шпона «под орех».

Лезвие глубже.

Провернуть.

Выдернуть, перехватить поудобнее, встать лицом к входной двери. И встретиться с командиром группы.

— Впечатляет, — похвалил Сергей.

И ретировался в подъезд.

Клинч с оборотнями выдерживали немногие.

До изобретения бронекостюмов, во всяком случае. Но и сейчас переверты могли убивать штурмовиков, не успевших активировать экзо-режим. Никто ведь не отменял дробящие удары и переломы шейных позвонков. Человека можно сбросить в лифтовую шахту. Придавить чем-нибудь. Утопить. Способов хватает.

Наоки и Коля быстро обшарили квартиру.

Временное затишье обманчиво. Переверты могут затаиться, выждать и напасть снова. Усыпить бдительность.

В шлемофоне звучали переговоры штурмовиков. Бойцы отчитывались о трупах, меняли позиции. Похоже, отряду удалось выстоять. Что ж, не зря они считались лучшими истребителями Хабаровска. Репутация заслуженная.

— Нам обещают подкрепление, — ожил шлемофон.

Голос Сергея.

— Хорошо, — буркнул Тадж. — А когда?

— Уже летят.

— Что происходит вообще? — не выдержала Шарапова. — Здесь несколько кланов. Они нас ждали. Сидели в засаде.

— Их много, — добавил Хиро.

— У меня один валялся на площадке, — заметила Катя. — А потом перевернулся. Они что, научились контролировать трансы?

В эпоху прорывов штурмовики выработали собственный сленг. «Транс», например, означал трансформацию. Момент обращения человека в зверя. Раньше считалось, что этот процесс естественный, он не контролируется разумом. Как только заходит солнце, оборотни перекидываются.

Так было раньше.

— Я не знаю, — отрезал Сергей.

— У меня колдырь лежал на площадке, — Наоки показала жестами Коле, чтобы держал входную дверь. Сама заняла позицию в центре длинного коридора. Так, чтобы видеть окно зала и поворот на кухню одновременно. Квартира выморожена напрочь, но в бронекостюме этого не чувствуешь. — У них новая тактика.

Батареи скоро полопаются…

Да какая разница?

Людей здесь не осталось.

— Пиксель, доложи обстановку, — приказал сержант.

— Я доложу, — встрял Дозер. — Мы подчистили балконы и карнизы со стороны двора. Они там налипли, как пчелы на мед.

— Крыша? — уточнил Хиро.

— Чисто, — сообщил Пиксель. — Я просветил тепловизором, на чердаке их не осталось.

— Повисите там, — голос сержанта подернулся статикой. — Вдруг вторая волна.

Случился прорыв.

Наоки понимала это хорошо.

Время от времени переверты обрушивались на какой-нибудь город, начинали инициировать всех подряд. Ну, как всех. Кого-то пожирали, они ведь хищники. Рациональные, гады. Вербовали тех, кто помоложе да покрепче. В зараженных городах самые низкие шансы на выживание у стариков, жиртрестов, инвалидов. Маленькие дети гибнут, подростки выживают. Это гребаный геноцид. Кто кого. Один биологический вид вытесняет другой. Хуже всего, насколько успела понять Наоки, дела обстоят в миролюбивых европейских странах. Варшавский договор трещит по швам, но помощь от Союза они получают. Неплохо обстоят дела у тех, кто примкнул к Японскому протекторату. Остальные превратились в звериные питомники.

Как и третий мир.

Половина Индии под пятой пришлых тварей. Часть Африки уже не спасти. В Южной Америке вторжения сметают одну банановую республику за другой.

Тенденции очевидны.

Людей отправляют на свалку истории.

И вот — прорыв в Хабаровске.

Передовые отряды рыщут по Шанхаю. Частный сектор обращать легче всего. Жители высоток могут оснастить окна решетками и сигнализацией, укрыться за бронированными дверьми. Некоторые даже стены укрепляют, подают документы на серьезную перепланировку. У тех, кто побогаче, стоят пуленепробиваемые стекла. А еще, как слышала Наоки, в городе объявились наемники какого-то профсоюза…

Вторую волну никогда не ждешь.

А она приходит.

Снаружи — выстрелы, рев, шорох осыпающейся штукатурки. Последний звук сливается с завыванием ветра.

— Лезут! — крикнул Тадао.

Наоки сменила магазин «аша».

Заметила слева движение.

Повернулась на девять часов и всадила три одиночных в белого волка, попытавшегося прыгнуть на стену из кухни. Оборотня отбросило на многострадальную дверь ванной. Переверт сполз к своему остывающему приятелю, оставляя на белом прямоугольнике красную полосу. Приятеля Коля успел завалить до прихода Наоки.

Герасимов начал стрелять.

Наоки подняла голову — тепловизор высветил крупный звериный силуэт в комнате третьего этажа.

Поднять ствол и прошить перекрытие очередью из бронебойных пуль. Проницаемость железобетона для такого боеприпаса достигает тридцати семи сантиметров. Наоки применяла это знание редко, но сейчас — самое время. Вторая волна вполне может смести их группу.

Тварь за перекрытием дернулась несколько раз и затихла.

С потолка посыпалась пыль.

Наоки вернулась к исходному сектору обстрела. Вовремя, потому что за подоконником гостиной нарисовалась тигриная пасть. Кхан вцепился когтями в дерево и начал втягивать себя внутрь. Первая пуля перебила оборотню лапу, вторая разворотила грудь. Чудище рухнуло обратно.

Грохот крупнокалиберного пулемета.

Это вступил в игру Пиксель.

— Отступаем, — приказал Сергей.

— Это приказ? — уточнила Катя.

— Да.

— А что там с подкреплением? — спросил Тадж.

— Не будет никакого подкрепления, — процедил Сергей. Шорох статики. — Всех отзывают.

Наоки просканировала сквозь стены площадку. Красно-желтых монстров не видно, можно выдвигаться.

— Коля, прикрой меня.

Она вышла на площадку первой.

Дверь квартиры напротив разлетелась в щепки, и оттуда что-то полезло. Наоки даже не успела рассмотреть — что. Просто выпустила несколько пуль в проем, и чудище издохло.

— Я между подъездами, — сообщил Дозер.

— Хиро, Тадао — на пандус.

Это сержант.

Ночь полнится жуткими звуками. Вой, рычание, пулеметные очереди, вспышки трассирующих пуль.

Коля и Наоки бегут к спасительному проему.

Между катером и подъездом — около двадцати шагов. Наоки вновь активирует экзоскелет, и вьюга размазывается кашей по наглазникам.

Слева — тень.

Бьет очередь, зверя разрывает пополам. Пиксель, только у тебя такой калибр, с благодарностью думает Наоки, вбегая по наклонному пандусу в спасительное нутро «Ротодайна».

Вдогонку — следующая мысль.

Нас вытеснили.

Никакого удержания позиций. Никакой зачистки. Это гребаное, мать его, бегство. Организованное отступление, как сказало бы высокое и мудрое начальство.

Когда винтокрыл набирал высоту, она увидела полчища серых теней.

Переверты мчались по пустырю.

Сегодня они победили.

Тейн

Наоки проснулась ближе к полудню.

Метель закончилась. Небо все еще было серым, сквозь жалюзи просачивался мертвенный свет города.

Хотелось есть.

И кофе.

После рейда она так и не успела перекусить. Усталость взяла своё. Вернувшись домой, Наоки первым делом избавилась от бронекостюма, сходила в туалет и завалилась в постель. Уже из-под одеяла отдала приказ повысить температуру. Климатическая система ожила, наращивая столбик.

— Вам звонили, — бесстрастно сообщил компьютер.

— Позже, — буркнула Наоки, проваливаясь в уютное ничто.

Сон без сновидений.

Никаких будильников.

В полдень она проснулась сама. Зевнула, сладко потянулась, поправила сползшее одеяло. Почему-то вспомнилось детство — время, когда одеяла поправлялись нежными материнскими руками. Наоки очень рано потеряла родителей — их заменил старший брат. Когда девочка подросла, то узнала правду. Папа с мамой работали в какой-то секретной лаборатории, там случилась утечка… чего-то, что нельзя называть. Брата и сестру определили в коммерческую семью. Это вроде частного детского сада, только количество малышей не должно превышать пяти. Там они и выросли. Когда Мичи достиг совершеннолетия, то смог получить доступ к отцовским счетам, перевести на свое имя правительственную компенсацию и другие накопления, оформить опеку над сестрой. После этого они жили вдвоем. Самые счастливые деньки для Наоки, лучше не придумаешь.

Брат был кем-то вроде шамана. Умел колдовать, а однажды расправился с пардусом, который вломился в таунхаус через мансардный этаж. Наоки понимала, что аренда таунхауса в Японии — дорогое удовольствие. Откуда братишка доставал деньги — загадка. Мичи порой исчезал из ее жизни на несколько дней или недель, затем появлялся. Усталый, весь какой-то измотанный. Отсыпался, много гулял. И жизнь возвращалась в привычное русло. Кем бы ни работал Мичи, зарплату он получал в неподписанных бумажных конвертах. Архаичный способ. Тем более, что весь протекторат переходил на электронные расчеты. На любые вопросы, касающиеся работы, Мичи отвечал уклончиво. Или переводил разговор на другие темы.

Уже тогда Наоки понимала, что оборотни представляют угрозу. Их становилось всё больше, по вечерам стало опасно выходить из дома. Они с братом сменили район, перебрались поближе к центру Осаки. А потом власти занялись вопросом вплотную, очистили от тварей пригороды и разделили кварталы на зоны контроля. Патрули МПД стали привычным зрелищем. Когда Наоки исполнилось шестнадцать, она сообщила брату, что подала документы в Академию МПД. Тогда ей казалось, что это правильное решение. Все восхищались штурмовиками. Кроме того, надо же уметь за себя постоять. Мичи грустно улыбнулся и сказал, что он уважает ее выбор. Это всё, что сказал братик в тот вечер. Потом Мичи исчез окончательно. Наоки не виделась с ним уже восемь лет.

Воспоминания утратили былую остроту.

Перестали причинять боль.

Она знала, что у Мичи есть причины так поступать. Но не смогла удержаться от соблазна и пробила брата по полицейским базам. Ожидала любых сюрпризов. Наркоту, несчастный случай, игровую зависимость. Смерть от клыков переверта.

Всё оказалось гораздо хуже.

Мичи исчез.

В реальности Наоки отсутствовали любые упоминания о брате. Никаких следов. Счета, кредитные линии, договора аренды, пересечение границ, расчеты в магазинах… Человек ежедневно оставляет после себя информационный мусор.

Только не Мичи.

Полный ноль.

— Вам звонили, — сказал компьютер. — Трижды.

Наоки вздохнула и направилась в душ.

— Кто?

Домовик был примитивным и маломощным — такими «Горизонт» оснащает все свои номера. Для сотрудников МПД устанавливались специальные протоколы безопасности, но функционал по-прежнему был далек от совершенства.

— С работы. Запустить голосовое сообщение?

— Позже, — отмахнулась Наоки.

Она имела полное право не реагировать на запросы начальства. Рейд отработан, второй раз ее не вызовут. Впереди — полноценные выходные. Два дня. Без патрулирования, брифов, физической и стрелковой подготовки. Без ничего.

И всё же — звонок.

Подождут, решила Наоки, переступая порог ванной.

Апартаменты в ЖК «Водолей» были предельно компактны и технологичны. Корпусная мебель, встроенная техника. Умные вещи, связанные локальной сетью. Стандартная планировка. Просторная комната с широким окном, радиаторы отопления. Кухня совмещена со столовой и утепленной лоджией. Прихожая — с гардеробной. Ванная — с туалетом. Зонирование, безупречная логика, ничего лишнего. Бронебойные стекла, укрепленные рамы, повышенная прочность перекрытий. Металлическая входная дверь со встроенным экранчиком полноформатного обзора. Это — вместо устаревших глазков. Вся площадка просматривается, нет слепых пятен. А еще — датчики движения и массы в подъезде, шаманская тайнопись на раме и полотне.

Гарантии безопасности.

Сейчас это важно, как никогда.

Наоки приняла душ, размышляя о том, что ей довелось пережить. В Шанхае случился массированный прорыв, и руководство «Альфы» отозвало своих бойцов, чтобы не потерять элитные отряды в тупой мясорубке. Оборотни вылезли из ниоткуда. Поступали сообщения о боях с частично перекинувшимися солдатами, вооруженными мечами, топорами и молотами. Вроде бы, у некоторых тварей оружие заколдовано и пробивает бронекостюмы. Но это не точно. Паника захлестнула служебные частоты, а потом в Хабаровск начали стягиваться части со всего региона. Это последнее, что слышала Наоки.

В глубине души нарастала тревожность.

Природа взбесилась, восстала против человека. Разбужены некие силы, которые нам не дано постичь. Наоки всё чаще думала об этом. Пыталась понять происходящее. Никто ведь не знал раньше о шаманах, перевертах, силе серебра и сдерживающих заклятиях. Японцы строили мир, который однажды объединится, полетит к звездам и сделает людей великими. Примерно так думали сёгуны, обладавшие реальной властью в протекторате. Престарелый император ничего не думал — просто сидел в своем охраняемом дворце, изредка светился на благотворительных приемах и онлайн-конференциях. Всего лишь символ.

Японский архипелаг за полвека достиг невообразимого могущества. А всё благодаря осмотрительности, проявленной императорскими стратегами во Второй мировой. В условиях нефтяной блокады и заморозки валютных активов, предки Наоки не полезли на Филиппины и не вступили в войну с США. Ограничились противостоянием с Англией и Нидерландами, в результате чего сумели оккупировать Индонезию и подчинить своей воле Китай. Хабаровск и другие континентальные владения СССР стали приятным бонусом — их удалось «отжать» в сорок седьмом году, когда Союз, не успевший восстановиться после глобальной мясорубки, утратил контроль над Дальним Востоком.

С Приморьем получилось интересно.

К сорок седьмому году власть окончательно сконцентрировалась в руках сёгунов. Уже тогда концепция протектората стала доминировать во внешней политике. Земли не завоевывались, над ними устанавливался экономический контроль. Союз сдал Приморье в аренду Китаю, а тот был вынужден отдать новые территории японцам в счет давних обязательств. Хабаровск и Владивосток даже колониями не считались. Так, автономии по странному стечению обстоятельств принявшие законы и валюту Японского архипелага. Через несколько лет сёгуну надоело играть в эти игры, и области получили статус префектур. То есть, анклавов с условно независимым правительством, глава которого назначался из Токио.

Советский Союз окреп, сделался одной из ведущих мировых держав, но так и не сумел отвоевать утраченное. Штаты совершили череду катастрофичных промахов, проиграли гонку ядерных вооружений и начали плавно уходить со сцены. Расколотая Европа процветала, но не являлась серьезным игроком на мировой арене. Долгое время за господство бились Советы и протекторат, в итоге первые распались.

Казалось бы, сценарий грядущих событий предрешен.

Но тут появились оборотни.

…Выбравшись из душа, Наоки включила фоном телевизор и принялась готовить поздний завтрак. Или ранний обед. С этим она еще не определилась. Для настроения выпила немного яблочного сока.

Новостные ленты пестрели экстренными репортажами из Хабаровска. Дикторы с испуганными лицами говорили о невиданном вторжении оборотней и бездействии местных властей.

— Сейчас день, и мы не можем судить об истинных масштабах катастрофы, — говорила миловидная девушка с лицом гайдзина-полукровки. — Шанхай — один из старейших и наиболее неблагополучным районов города. Как видите, здесь много ветхих домов, лачуг и малоэтажных построек, именуемых в народе «сталинками». А еще здесь возводятся многоквартирные жилые комплексы для бедняков и сельских переселенцев. Сейчас тут тихо, наш корреспондент спокойно гуляет по улицам и не боится за свою жизнь. Ужасы творятся в Шанхае по ночам.

На плоском экране мелькали знакомые картины. Днем всё выглядело безобидно, тут с журналистами не поспоришь. Вот только соваться к перевертам, среди которых встречались воины высших уровней, Наоки без причины не стала бы. Эти засранцы освоили дневные трансы и могут запросто поотрывать головы съемочной бригаде. Или отрубить, поскольку владеют клинковым оружием.

Наоки поставила на варочную панель кастрюлю с рисом и взялась за кобачи. Помыла и почистила овощи, стала неспешно нарезать салат. Много зелени, огурцы, оливковое масло.

Чай — позже.

Или кофе.

Она не решила.

— Власти города отказываются комментировать происходящее, но нам удалось выяснить, что МПД стягивает к Хабаровску все свои подразделения. Вероятно, сегодняшняя ночь будет горячей. Традиционно советуем нашим зрителям заполнить холодильники едой и переждать тяжелые времена в своих квартирах. Помните о том, что неподготовленный человек — легкая добыча для переверта.

Стук ножа о бамбуковую доску успокаивал.

Похоже, оборотни решили захватить новый плацдарм. Такое Наоки уже видела — в Японии и Сингапуре. Главный архипелаг протектората отбился. Сингапур пал. Твари стремительно расползались по Индонезии, но официальные новостные каналы об этом не говорили. Не хотели подрывать моральный дух и сеять панику. Наоки перевелась в одну из северных префектур с умыслом — здесь перевертов почти не было. Холодно, неуютно…

Времена меняются.

— Запусти сообщение, — вздохнула Наоки.

— Звонок поступил с номера плюс восемьдесят один четыреста двадцать три двести сорок двадцать семнадцать, — заговорил компьютер. Наоки хорошо знала этот номер, хоть и пользовалась им всего дважды. Кацуо Хадаси, заместитель начальника сектора спецподразделений МПД. Это даже не босс. Это босс большого босса. — Вызов в режиме видео.

Наоки всыпала измельченные овощи в тарелку.

— Выводи в телек. Глуши новости.

Компьютер послушно выполнил приказ. В правом верхнем углу появился суровый японец лет пятидесяти — насупленный и невыспавшийся. Звук новостных лент исчез, а господин Хадаси загромоздил собой всю телевизионную плоскость. В Японии Наоки привыкла к оцифровке стекол — передачи с одобренных властями каналов транслируются прямо в окно. За пределами центральных префектур технологии попроще. Видеопанели монтируются в стены и при выключении притворяются деталью интерьера. Кухонным фартуком, например.

— Наоки Вада, — большой босс в упор посмотрел на девушку. — Боюсь, тебе придется сегодня посетить наше управление. Я бы не стал настаивать, но ситуация неординарная. С тобой хочет встретиться один человек. И этот человек принес недобрые вести.

Девушка открыла рот, чтобы спросить, какие именно вести. Но тут же вспомнила, что просматривает запись.

Перспектива тащиться в управление через весь город не радовала.

— Скажу прямо, — продолжил господин Хадаси. — Решается вопрос о твоем переводе в другое ведомство. Будет лучше, если мы оформим перевод в твоем присутствии. Приезжай.

Конец сообщения.

Окно с большим боссом свернулось. На первый план вылез корреспондент NHK, который вел репортаж с какого-то спортивного мероприятия в Нагано.

— Выключи, — попросила Наоки.

Квартира погрузилась в тишину.

Перевод в другое ведомство? Это серьезно. Обычно такие вещи не практикуются, если, конечно, ты сама добровольно не напишешь заявление. Бывает и так, что сотрудник МПД настолько ценен, что без него никак не обойтись в одной из префектур или автономий. Наоки — обычный штурмовик. К тому же, сейчас прорыв. Силы стягиваются в Хаб, а не выводятся из него.

Бред.

Или — ошибка.

В любом случае, надо разобраться. Наоки успела прижиться в Хабаровске, ей тут нравилось. Да и аренда дешевле, чем на островах метрополии.

Что ж, сперва она поест и соберется с мыслями. Рис почти готов, в салат надо добавить немного оливкового масла.

— К вам пришли, — заявил компьютер.

— Что?

— Вывожу на экран картинку с домофона.

Никто не может проникнуть в подъезд «Водолея» с улицы, если он не относится к числу жильцов. Или не получил прямого разрешения на вход. Бронированные двери внизу оснащены биометрическими считывателями.

В телеплоскости — новая картинка.

Худой японец лет восемнадцати. Сумасшедший синий начес на голове, идиотские косички. Короткая кожаная куртка с меховыми отворотами. Черные джинсы с кучей заклепок. Ботинки высокие, армейский образец. Босодзоку? Нет, скорее — кавайный паренек, пересмотревшийся анимешных сериалов. Что это еще за клоун? Она его видит впервые в жизни.

Придурок чувствовал себя вполне уверенно.

И нагло ухмылялся.

* * *

— Ты кто такой? — нахмурилась Наоки.

Половину риса из кастрюли она выложила на тарелку.

— Поговорить надо.

— Я тебя не знаю.

— Меня зовут Тейн.

Дурацкое какое-то имя. Не японское совершенно. И не русское. На американца странный пришелец не похож.

Мошенник, решила Наоки.

Или продавец какой-нибудь мелочевки.

— Мне ничего не нужно. Проваливай, Тейн.

Патлатый мальчик никуда валить не собирался.

— Открой дверь, Наоки.

Девушка напряглась.

— Я знаю твое имя и бла-бла-бла, — кавайный парнишка закатил глаза. — Пропустим эту прелюдию. Тебя что, начальство не предупредило о моем визите?

Слово-то какое — «визит».

— Никто меня не предупреждал.

— Предупреждали, — уверенно заявил Тейн. — Но ты же не открываешь в такую рань почту, да? Я понимаю, после рейда надо выспаться. И делаю на это скидку. А теперь впусти меня в теплый подъезд, дорогая. И попробуем начать всё заново.

— Стой на месте, говнюк, — отрезала Наоки. — Сейчас я проверю почту.

Тейн вновь закатил глаза.

Но промолчал.

— В ящик что-нибудь сбрасывали? — обратилась Наоки к компьютеру.

— Утром поступило два письма.

— Откуда?

— Первое — от абонента с ником Тейн. Второе — из управления. Подписано именем «Глеб Измайлов».

Уже веселее.

Руководитель «Альфы».

— Открыть второе.

На экране телевизора развернулся интерфейс мессенджера Yahoo. Два запечатанных конверта. Первый — от Тейна. Курсор ткнулся во второй документ, выводя текст на большой экран.

Читая послание, Наоки всё больше хмурилась.

Глеб Измайлов сухо предупреждал подчиненную о том, что к ней должен прибыть некто Тейн, представляющий интересы «профсоюза». В обязанности Наоки вменялось обсуждение с Тейном «дела чрезвычайной важности» и всевозможное сотрудничество. О переводе в другое ведомство — ни слова.

— Впусти его, — сдалась Наоки.

Картинка с гостем исчезла.

Мессенджер — тоже.

Телевизор вновь замаскировался под фартук, оброс иллюзорными кафельными квадратиками.

Наоки перенесла тарелки с рисом и салатом к обеденному столику на утепленной лоджии. Вернулась за соком и палочками. Села на мягкую банкетку и набросилась на еду.

Мелодичный звонок в дверь.

— Кто?

— Ваш гость, — сообщил компьютер.

— Открывай.

Наоки слишком устала, чтобы бояться оборотней, притворяющихся людьми. Тейн явно пришел по делу, он не собирался ее убивать.

Послышался звук полотна, втягивающегося в стену.

Сервоприводы.

Модно же…

— Разувайся в прихожей! — крикнула Наоки.

Тейн неожиданно подчинился — было слышно, как он возится со шнурками и пряжками. Куртку тоже снял, повесил на крюк. Молодец.

— Знаешь, — сказал Тейн, переступая порог кухни. — Я бы мог отправить тебе фамильяра. Если бы знал, что такая хрень с почтой.

Фамильяра…

Ты еще с бубном попрыгай.

— Я не обязана там сидеть круглые сутки.

— А можно и мне риса?

— Сам себе накладывай.

— Как скажешь.

Тейн быстро нашел чистые тарелки и палочки, выложил остатки риса, покосился на пластиковую емкость с салатом. Наоки махнула рукой. Дескать, чего уж там. И вернулась к своему позднему завтраку.

Гость придвинул банкетку и устроился за столом. Напротив хозяйки квартиры.

— Люблю традиции. Минимализм, и всё такое. Нет, чтобы картошечки с котлетками навернуть, мы же в России. Но ты — не такая.

— Мы не в России, — возразила Наоки. — Это японская префектура.

— Нюансы, — хмыкнул Тейн и занялся своей порцией. — В этом срезе — префектура. В другом — российская глубинка. В третьем — радиоактивная пустошь. Всё относительно.

— Каком еще срезе? — не поняла Наоки.

— Не бери в голову. У меня сегодня философское настроение.

— Говори, зачем пришел.

Тейн ответил не сразу.

Несколько секунд сосредоточенно пережевывал пищу, затем выдал:

— Честно говоря, не знаю с чего начать.

— У меня мало времени. Надо поехать в управление, оформить перевод. Так что ближе к сути.

— Твой перевод зависит от продуктивности нашего диалога. Поэтому можешь не спешить.

Наоки внимательно посмотрела на анимешника.

— Я слушаю.

— Итак, есть две проблемы. Первая — твой брат мертв. Вторая — у моих нанимателей кое-что пропало. И эту штуку надо вернуть.

Девушка не успела донести палочки до рта.

— Что ты сказал?

— Пропал важный артефакт…

— До этого.

— Твой брат мертв.

— Откуда ты знаешь?

— Поверь — знаю.

Наоки швырнула палочки на стол.

Отвернулась от гостя и уставилась в окно. Снова пошел снег. Мягкий, пушистый.

— Я тебе не верю.

— Разумеется.

— Ты его не знал даже.

Лицо Тейна посерьезнело.

— Знал. И гораздо лучше, чем ты думаешь. Мичи исчез из твоей жизни восемь лет назад. Хочешь знать — куда? Я могу рассказать о деньгах и конвертах. О многих вещах, которые не давали тебе покоя. И ты поверишь мне на слово. А затем увидишь всё собственными глазами — если, конечно, захочешь.

— Кто ты, мать твою, такой?

Верить этому мудаку не хотелось.

Мичи мертв…

Это еще требуется доказать.

— Я работаю в отделе внутренней безопасности профсоюза.

— Что еще за профсоюз?

— Давай начнем с оборотней. Перевертов, как мы их привыкли называть. Лезут и лезут, не сладишь с ними. Откуда берутся? Не понять. Правду власти не говорят, хотя и знают.

— И в чем она, правда?

Тейн забросил в рот огурец, задумчиво прожевал.

— Переверты не из вашего мира, Наоки. Представ себе вселенную, которая подобна дереву. Множество параллельных миров. Десятки и сотни. Возможно, тысячи. Это Многослойность. Мы называем альтернативные реальности слоями или срезами. Ведуны, вроде меня или твоего брата, умеют открывать порталы и переходить из одного среза в другой.

— А при чем тут оборотни?

— Они тоже это умеют.

Рассказ Тейна граничил с бредом, но ведь и волколаки когда-то считались фантастикой.

— Мичи — ведун?

— Был им.

— Что теперь?

— Я же сказал, он мертв. Погиб в одном из срезов, о котором ты, естественно, не слышала.

Наоки резко встала.

Прошлась по кухне из угла в угол. Верить в сказанное не хотелось, но что-то внутри подсказывало — Тейн не врет. Чуваку что-то нужно.

— Ладно, — она остановилась, чтобы набрать воды в электрочайник. Закрыла крышку, нажала кнопку. Загремела заварником и чашками, чтобы успокоить нервы. — Допустим, ты прав. Чего они добиваются?

— Ты про оборотней? Это экспансия, всё просто. Они захватывают один слой за другим. Вытесняют нас, людей. Можешь называть это борьбой за существование. Межвидовой конфликт.

— И правительство знает о Многослойности?

— Конечно, — Наоки не видела лица Тейна, но почувствовала иронию в голосе. — Не просто знает. Они обратились в профсоюз за помощью, поскольку сами не справляются. У вас тут самая настоящая оккупация, подруга.

Горсть чая отправилась в заварник.

Коробка — обратно на полку.

— Ты утверждаешь, — размеренно произнесла девушка, — что переверты лезут через порталы между мирами.

— Именно, — Тейн поднялся со своего места и начал убирать всю грязную посуду в моечную машину. — Как она включается?

— Голосом, — Наоки улыбнулась, глядя на старания чужака. Тейн искал сенсор или нечто подобное. — Компьютер, помой посуду.

Щелчок.

Заблокировалась дверца, начала набираться вода.

— Круто, — похвалил гость. — У тебя вся техника такая?

— Почти. А в твоем мире нет умных вещей?

— Есть, — признался Тейн. — Я просто не думал, что они есть и у вас. И, кстати, наши компьютеры считывают желания прямо из мозга.

— Я могу отдавать мыслекоманды, — обиделась Наоки. — Просто не хочу. Мне нравится голосовой режим.

— Твое право, — гость вернулся на лоджию и задумчиво уставился на проносящийся мимо поезд.

— Продолжай, — сказала Наоки.

— Что продолжать, — бросил через плечо Тейн. — Ваш срез — один из многих, подвергшихся нападению. Есть полностью захваченные миры. Где-то борьба идет с переменным успехом, а где-то проблемы только начались. Ты должна понять одну вещь: оборотни повсюду, они свободно странствуют между слоями и время от времени вторгаются в приглянувшиеся реальности. По какому принципу выбираются цели, никто не знает. Вот, например, с какого хрена им лезть в срез, переживший ядерную войну? Или экологическую катастрофу? Но ведь лезут. И вытесняют выживших представителей твоего вида.

— Тотальная война, — заметила Наоки.

— Межпространственная.

— А что профсоюз?

— Мы — коммерческая организация, — заявил Тейн, отворачиваясь от окна. — Объединение ведунов, боевых магов и охотников. У нас филиалы в сотнях миров. А штаб-квартира расположена в Изначалье. Считается, что Изначалье — это стержневая реальность, с которой, собственно, и началось ветвление. Схема простая: у некоего правительства возникают проблемы, оно не может справиться с внешней агрессией. Переверты лезут, население сокращается. И власти связываются с нашим представителем. Платят профсоюзу за ликвидацию хищников. Мы рассылаем своим охотникам инструкции с указанием реальности, поставленной задачи и расценок за «голову». Охотник, получивший конверт, топает к своему проводнику — волшебнику, умеющему открывать порталы. Переходит в нужный срез, делает свою работу. Возвращается домой и спустя некоторое время получает конверт с деньгами. Никаких имен, банковских счетов, кредитных линий. Никаких налогов и прочей херни. Мы обеспечиваем своим людям прикрытие — государственные структуры их не трогают. Можно хранить дома оружие и применять его в случае необходимости. Можно не заполнять налоговые декларации, ни перед кем не отчитываться за длительное отсутствие. Если операция затягивается, мы даже коммуналку и аренду своим ребятам оплачиваем. Чтобы не вылетели на улицу.

— Командировка в параллельный мир, — Наоки попробовала это утверждение на вкус. — Заманчиво.

Пришла первая догадка:

— Мичи был одним из вас? Работал на профсоюз?

— В точку. Мичи открыл в себе способности ведуна-проводника. Он умел перемещаться в Многослойности. Использовал эти навыки для торговли — перетаскивал технологии, гаджеты и ценные предметы из одного слоя в другой. Сколотил на этом приличное состояние.

— И где это состояние? — вырвалось у Наоки. — Я пробивала Мичи по базам. Нет у него никаких счетов.

— В твоем мире, — уточнил Тейн. — Мичи не дурак, он хранил сбережения в безопасных срезах. Там, где нет оборотней и жесткого контроля со стороны властей. Там, где не задают лишних вопросов.

— Почему он не рассказал мне о своей работе?

Чайник выключился.

Наоки подошла к столешнице, сняла чайник с подставки и наполнила заварник кипятком. По кухне распространился аромат качественного травяного сбора.

— А сама как думаешь? Ты была маленькой и глупой. Начала бы хвастаться подружкам в школе. А здесь, на Земле-105, наше представительство открылось совсем недавно. Мы еще не успели взять под контроль сёгунат. У вас возникли бы проблемы с властями. Общество авторитарное, не лучший вариант.

— Земля-105?

— По стандартам Изначалья. Это сто пятая точка бифуркации, открытая нашими ведунами.

— Ты всё время говоришь это слово. У нас есть шаманы, они изобрели тайнопись. Ну, и кое-какие охранные заклинания. Но я не слышала, чтобы они перемещались между реальностями.

— Некоторые умеют.

— Это врожденный дар?

— Отчасти. Способности надо развивать, как ты понимаешь. Мичи нашел себе наставника в Осаке. Ему повезло. И стал проводником. У ведунов, знаешь ли, куча специализаций. Есть боевые маги, есть проводники. Мастера тайников, конструкторы реальностей.

— Почему мой брат стал работать на профсоюз?

— Долгая история. Расскажу по дороге в управление, если захочешь. Сейчас важно другое. Мичи работал на нас, поднимался по карьерной лестнице, был на хорошем счету. Быть рядовым охотником — это не для таких, как он. Два года назад Мичи перевели в Изначалье. Он стал работать в Хранилище, получил доступ к тайным знаниям и могучим артефактам. А потом кое-что украл. Нечто ценное, я бы даже сказал — бесценное. И эту вещь он собирался обменять на кое-что другое.

Наоки не верила своим ушам.

Сперва выяснилось, что ее брат сотрудничал с тайной межпротранственной организацией охотников за перевертами, а потом — новое потрясение. Мичи — вор.

Мертвый вор.

— Ты сказал, что Мичи умер.

— Именно, — подтвердил Тейн. — Он погиб, когда пытался совершить обмен.

— Его убили?

— Да.

— Кто?

Тейн пожал плечами:

— Мы не знаем.

Наоки почувствовала, как внутри поднимается что-то темное. Из самых глубин подсознания рвется холодная ярость, она идет на смену отрицанию. Если верить Тейну, у нее отняли единственного человека, которого она любила в жизни. Не считая родителей, лица которых вытащить из забытья всё труднее.

— Так, — Наоки попыталась взять себя в руки. Разлила напиток по чашкам, одну поставила перед гостем. — Так.

— Когда происходит нечто подобное, — Тейн сделал первый глоток и уважительно кивнул, — запускается процедура внутреннего расследования. Профсоюз вызывает меня или кого-то из моих ребят. Артефакт нужно вернуть — вот такая передо мной стоит задача.

— А я здесь причем?

— Мы подходим к самому интересному пункту программы, — ухмыльнулся Тейн. — Почему мне позарез понадобился твой перевод. Собственно, речь идет не о переводе, а об увольнении. Ты же понимаешь, официально нас нет. Профсоюз для чиновников низшего звена — просто сказка. Они бегают, потому что получили распоряжение сверху.

— Вернемся к вопросу, — Наоки грела чашку в руках, словно забыв о ее содержимом. — Причем здесь я?

— Твой брат специализировался на межпространственных тайниках. Собственно, этим он и сделал себе имя. Мог вытащить что угодно и откуда угодно. В баре, где с ним расправились, посетители видели, как из воздуха нечто извлекалось. Мы не знаем, успели его убийцы забрать вещь или нет. Быть может, артефакт всё еще болтается между мирами.

— Вы не можете открыть его тайники, — догадалась девушка.

— Не можем, — признал Тейн. — А вот ты, вероятно, сможешь. После обучения.

— Ты шутишь, — фыркнула Наоки. — Я не ведун. У меня никогда не было талантов Мичи.

— Ошибаешься. Ваши родители… о них известно мало, но кое-какие факты я собрал. Принять это будет тяжело.

— Говори.

— Видишь ли, один из них — не человек. Или — не совсем человек.

— А яснее выражаться можешь?

— Могу. Над оборотнями стоят иерархи, они же — основатели. Могущественные колдуны, которых также называют вендиго. Я уверен, что твой отец был вендиго.

— Бред, — Наоки допила чай и поставила чашку на барную стойку. — Папа с мамой работали в секретной лаборатории. Они погибли во время какого-то эксперимента. Поэтому нам и выплачивали компенсацию.

— Это тебе Мичи сказал?

— Да.

— А сама пробивала?

— Пыталась. Ничего не нашла. Всё же засекречено, опечатано грифами сёгуната.

— Лаборатория — вранье. Мичи скрывал от тебя правду.

— Он любил меня!

— Поэтому и скрывал. За вендиго многие охотятся. Включая профсоюз и Нижние Сферы. Твой папа успешно скрылся в срезе, где не было наших представительств. Женился на обычной женщине. Но часть его способностей передалась и тебе, не сомневайся.

— Мне нужны доказательства.

— Получишь, — заверил анимешник. — У тебя, как я вижу, имеются разъемы для внешних устройств.

— Два, — согласилась Наоки. — Для видеопотока в реальном времени, я к нему подключаю забрало. И для карт памяти. УльтраСАТ, если что.

— Прекрасно, — кивнул Тейн. — Я добыл накопитель из вашего мира и перебросил туда информацию для тебя. То, чем я могу поделиться на данный момент. Предлагаю прокатиться в управление, глянуть и обсудить по дороге.

— Что там?

— Материалы с места гибели твоего брата. Дела ваших родителей. Стандартный набор сведений о профсоюзе. Описание Столпа, но это оставь на потом.

— Столп?

— Мир, в который нам предстоит отправиться.

— Ты в нем бывал?

— Я — да.

— Понятно.

Наоки пересекла комнату, забрала опустевшую чашку Тейна и вместе со своей забросила в посудомойку. Проем вертикальной загрузки отгородился от людей каленым стеклом.

— Мне вот что непонятно, — Наоки резко обернулась к собеседнику. — Почему я вообще должна с тобой куда-то ехать? Мой брат погиб. Если это правда, я уже ничего не исправлю. Мне нравится Земля-105, как вы ее называете. Я не хочу уезжать из Хаба. В чем моя выгода?

— Переговоры, — Тейн азартно потер ладони. — Это мне нравится. Начну издалека. Профсоюз предлагает тебе серьезное вознаграждение за услуги. В валюте твоего мира, разумеется. В иенах. Остаток дней проживешь безбедно, можешь даже не работать. Быть штурмовиком — это всё же риск, и немалый.

Наоки покачала головой:

— Наш срез оккупируют.

— И ведь не поспоришь. Тебе потребуются гарантии личной безопасности, верно? В Хабаровске их нет. Этот город обречен. Если в ближайшие дни сёгун не подпишет соглашение с профсоюзом и не согласится на наши условия… весь срез падет. Поэтому тебе здесь нечего делать, Наоки. Я предлагаю в качестве дополнительного бонуса билет с «Титаника». Ты выберешь слой для жизни сама. И получишь гонорар в той валюте, которая тебе приглянется.

— Мало, — отрезала Наоки. — Этот пропавший артефакт очень ценен для вас. Я это вижу, Тейн. Поэтому давай повышать ставки.

— Чего же ты хочешь?

Девушка посмотрела в глаза визитеру.

— Убили моего брата. Я хочу выяснить, кто это сделал. Тебе нужна вещь, а мне — эти выродки.

— Хочешь отомстить.

Тейн выпрямился.

— По рукам. Собирай шмотки.

— Что?

— В эту квартиру ты уже не вернешься.

Из Хабаровска с ненавистью

Ехали в машине, взятой напрокат.

Тейн предпочитал электромобили с автопилотом, что позволяло ему «не отвлекаться на всякую ерунду». И вести задушевные разговоры с попутчиками.

Машина стояла рядом с подъездом.

— Могли бы и для гостей паркинг открыть, — бурчал Тейн, хрупая по снегу рифлеными подошвами.

— Угу, — поддакнула Наоки, складывая армейский баул и туристический рюкзак в багажное отделение, — чтобы туда переверты влезли.

Тейн не ответил.

В рюкзак Наоки сложила личные вещи, кое-какую одежду и флешку прямого подключения. В баул пришлось запихнуть бронекостюм и забрало со шлемом. Всё аккуратно упаковано и запечатано биослепками.

Одеться пришлось потеплее. Вязаная шапка, длинный пуховик с капюшоном, полосатый шарф. А еще — свитер с высоким горлом, добротные гонконгские джинсы и высокие ботинки на шнуровке. Те самые, которые были на ней в рейдах.

Профсоюзный ведун арендовал кроссовер «Тойоты», адаптированный для северных регионов. Руль выдвигался из приборной доски в случае необходимости, но Тейн признался, что еще ни разу не брал управление на себя.

Машина отъехала от уступчатого «горизонтовского» зиккурата, вырулила на четырехполосную автостраду и устремилась к Центральному району. Наоки отследила красную точку на экранчике навигатора. Точке предстояло пересечь Амур по Большому Императорскому мосту, влиться в сумасшедший поток на улице Карла Маркса и повернуть на север.

— Держи, — Тейн протянул девушке крохотный диск.

Флешка.

Наоки задумчиво повертела накопитель в руках. И приложила к нижнему затылочному разъему. Из диска выпростался гибкий шип, который проник в самое сердце нейровывода и сросся с модифицированным биоволокном. Перед глазами Наоки выскочило окно, сообщающее о подключении внешнего устройства.

Обнаружен непроверенный накопитель данных. Разрешить доступ к обработке и внутренним ресурсам памяти?

Да/Нет

Наоки разрешает.

И выводит в интерфейс дополненной реальности корневой каталог папок, размещенных в памяти накопителя. Все сведения аккуратно рассортированы.

Наоки погружается в изучение.

Времени мало.

Чтобы решить окончательно, на чьей она стороне, придется начать с папки «Мичи Вада».

Увидеть мертвое тело брата.

Даже не тело — останки.

Лицо сохранилось, и Наоки поняла, что ее не обманывают. Это был Мичи, хоть и повзрослевший на восемь лет. В остекленевших зрачках застыл ужас. Фотографии сделаны местными копами и слиты профсоюзу. Наоки, давясь слезами, просматривала ролики с места преступления. Опрос свидетелей, синхронный перевод на японский. Субтитры на неведомом языке. Лужи крови, выпотрошенный труп какого-то латиноса, пьяные отбросы в байкерских куртках.

Скачать.

Мичи лежит со сломанными ребрами, развороченной грудью и оторванной рукой. Это неоспоримый факт.

Кадры навечно вмонтировались в девушку.

Ей больно.

— Дерьмо.

Тейн никак не реагирует.

Смотрит на проносящиеся мимо высотки, подножия которых утопают в сугробах. Наоки хочет отдышаться, прогнать этот кошмар, поэтому папка с Мичи свернута на зрительной периферии.

— Мрази!

В ответ — молчание.

Тейн понимал, что напускным сочувствием здесь не поможешь. С тем, что Наоки увидела, ей предстоит жить.

Чтобы отвлечься, она открыла папки с делами родителей. Мама, чьи руки она так хорошо помнила, родилась на Земле-105. Азуми Вада, так ее звали. Никаких правительственных лабораторий, высших уровней допуска и прочей чепухи. Простая девушка из Гиндзы, работала кассиром в универмаге «Вако». С отцом встретилась в 1970-м году. Поженились без лишней помпы, медовый месяц провели в Таиланде. Через год появился Мичи, еще через пять — Наоки. В 1980 году Азуми гибнет в автокатастрофе — такова официальная версия. Прилагались документы, заверенные в Синдзюку. Справка о смерти, результаты вскрытия. Интерактивные ссылки, вставленные Тейном, вели на альтернативные источники информации. Везде стояли пометки о том, что документы фальшивые. Дознаватели профсоюза были уверены, что катастрофу подстроили. Выдвигались разные версии, основная — могущественный колдун или демон.

Дочитав до демона, Наоки остановилась.

Свернула вкладку, вывела Тейна и салон электромобиля в режим дополненной реальности.

На дворе 2010 год.

А тут — демоны.

— Тейн?

— Слушаю.

— Что за херня с демонами? Вы там не поехали мозгами в своем профсоюзе?

Тейн фыркнул:

— Они существуют. Расклад такой: есть люди и переверты, а еще — ангелы и демоны. Верхние и Нижние Сферы. Не спрашивай меня, есть ли Бог, и кто они такие. Я не в теме. Знаю одного чувака, который явился в Многослойность из Верхних Сфер и называет себя ангелом шестого уровня. Работает простым охотником. Зовут Евлампием Кадиловым.

— Евлампий? — Наоки подавила очередной нервный смешок. — Это же старославянское имя.

— Вроде того. Если интересно, Кадилов заговаривает святую воду, ограждает себя молитвами, а переверта может завалить обычным крестом. Таскается с Библией. Верующий до мозга костей. Так-то.

— Ты говорил о представительствах.

— В некоторых мирах Сферы открывают официальные представительства, — подтвердил Тейн. — Это чистая правда.

Они уже мчались по Карла Маркса.

Ну, как мчались. Тащились сквозь снежные завалы, объезжая неповоротливые бульдозеры коммунальщиков и посиневшие от холода туши троллейбусов. Застревали в пробках. Аккуратно проезжали перекрестки и развилки с оживленным движением. Обеденное время, трасса начинает заполняться.

— Ладно, — сломалась девушка. — И вы думаете, что маму убил демон?

— Сама посуди, — Тейн отвлекся от созерцания городских ландшафтов. — Рядовой маг не способен влиять на машины. Организовать столкновение можно лишь одним способом — изменить карту вероятностей. Ситуация на дороге складывается таким образом, чтобы авария стала неизбежной. По сути, это легкое вмешательство в реальность. Работа с линиями судьбы. Такие штуки могут вытворять глубинные демоны, вендиго и пара волшебников из профсоюзной верхушки. У последних — алиби и отсутствие мотива.

— Я поняла, — Наоки вновь погрузилась в чтение.

Биография отца — сплошные белые пятна. На Земле-105 был известен как Сатоши Мори, но в профсоюзе считали это имя вымышленным. Неизвестно даже, был ли папа японцем. Вероятно, нет. Его личность на уровне предположений связывалась с вендиго Террисом, выходцем из магического средневекового мира, в котором современные технологии так и не развились. Террис считался основателем нескольких кланов перевертов. Неоднократно его интересы пересекались с Нижними Сферами, но до открытого противостояния не доходило. Имелись неподтвержденные сведения о том, что у Терриса возник конфликт с другим могущественным вендиго. Или с бандой диаблеро, что тоже вполне вероятно. Почему вероятно, Наоки так и не поняла.

Точное время появления отца на Земле-105 неизвестно. Предположительно, это случилось в шестьдесят восьмом или шестьдесят седьмом. Под именем Террис папа нигде не фигурировал. А вот в ноябре 1969 года из небытия выпал Сатоши Мори. Господин Мори проник в архивы, обзавелся предками и личной историей, начал числиться среди выпускников Старшей школы Хорикоси, затем «поступил» в Университет Кэйо — на факультет «Инженерное дело и технологии». Закончив университет, якобы проработал в крупной машиностроительной корпорации, потом куда-то исчез. Всё это, как удалось выяснить Тейну, оформлялось задним числом. Дальше — встреча с мамой, семья, рождение Мичи и Наоки. Потом — автокатастрофа. Похоже, они с мамой разбились вместе. И вот тут — куча нестыковок и противоречий. Столкновение произошло с фурой на одном из мостов Токийского залива. Водитель фуры исчез, найти его не удалось. Полноценное опознание провести никто не пытался. Часть документов испарилась из архивов полиции. Видеозаписи с камер тоже куда-то пропали. За недостаточностью улик дело закрыто.

Наоки вновь вернулась в реал.

— Я вот чего не дорубаю, — обратилась она к Тейну. — С чего ты взял, что папа — вендиго? И кто это вообще такие? И почему ты думаешь, что столкновение подстроено?

— Долго объяснять, — отмахнулся Тейн. — Про Терриса ты читала. На него охотились в том числе и наши люди — хотели договориться о чем-то. Охотились с нюхачами. Террис ушел от слежки. Совпадают кое-какие детали базовой внешности твоего отца и Терриса. На месте аварии я успел побывать — и учуял знакомый запах.

— Ты работал на профсоюз в восьмидесятом? — не поверила Наоки. — И сколько же тебе лет?

— Не смотри на внешность, — доверительно сообщил Тейн. — Она обманчива. В следующий раз я могу прийти в другом облике.

— Сколько? — не унималась девушка.

— Больше ста, — уклончиво ответил Тейн. — Это не связано с нашей проблемой.

Наоки прекратила расспросы.

Позади остался Первый микрорайон с его исполинскими домами-башнями, гипермаркетом «Исетан» и ледовым дворцом для зимних видов спорта.

Наконец-то она добралась до родительских фотографий. Мамино лицо было таким же, как она помнила в раннем детстве. Худенькая, очень веселая женщина с добрыми глазами. Похожая на Наоки как две капли воды. Папа выглядел как азиат, но что-то в его внешности было неуловимо чужеродным — словно в одном человеке смешалось несколько рас. Сатоши Мори был наголову выше своей жены, но казался при этом хрупким и нескладным. Ничего звериного или колдовского в его облике не прослеживалось. Кто вообще такие, эти вендиго?

Проще всего было спросить.

Наоки предпочла влезть в поисковую систему через портативный ретранслятор «тойоты».

Первая же ссылка привела ее к мифологии индейцев-алгонкинов, которые верили в антропоморфного духа-людоеда, олицетворявшего приход голодной зимы. По легенде отважный воин решил спасти свое племя и ради этого продал душу — так и появился первый вендиго. Который, кстати, ушел в леса и начал постепенно терять человеческий облик благодаря использованию черной магии. Подобно оборотням, вендиго может инициировать человека с помощью укуса, но известны случаи, когда знахари кого-то проклинали, и несчастный начинал питаться людской плотью. Внешность — полупрозрачное тело, безгубый рот и острые клыки. Духи этого класса высокие и худые, что вызывало нехорошие ассоциации с папой.

— Он что, людей поедал? — вырвалось у девушки.

— Кто?

— Мой отец.

— Смотрю, уже покопалась в «яхушке».

А ты освоил местный сленг, чуть не сорвалось с губ у Наоки.

— Есть немного.

— Там хватает чуши. Алгонкины упомянуты не просто так — в большинстве срезов они действительно первыми узнали о существовании «духов». Но с вендиго и диаблеро всё сложнее, чем кажется. Их магия очень сильна, некоторые даже умеют колдовать в одном срезе, физически пребывая в другом.

— Они — люди?

— Когда-то были ими.

Наоки покосилась на экран навигатора. Ехать оставалось недолго. Минут двадцать, учитывая пробки и погодные условия.

— Я тебе верю, — нехотя призналась Наоки. — Я видела все эти фотографии, документы, ролики из Столпа… Сложно всё это подделать. Твоя работа впечатляет.

— Спасибо.

— Можно еще вопрос?

— Да сколько угодно.

— Что украл Мичи? Я не знаю, насколько крут ваш профсоюз, но подозреваю, что крут. Если подключена служба внутренней безопасности, всё очень серьезно. Так что же он украл?

Тейн посмотрел на нее в упор.

— Науз.

— Что? — Наоки никогда не слышала о таких вещах.

— Ну, это вроде как амулет, только узелковый. Сплетается из разноцветных нитей и зачаровывается. Может включать мешочки с травами, монетки, камни. Да любую хрень может включать.

— И для чего он?

— Науз Перемен, — задумчиво проговорил Тейн. — Или Сферический Узел. Его связали в незапамятные времена, когда Изначалье еще не успело обзавестись тысячами срезов. Тот, кто завладел этим амулетом и носит его с собой постоянно, может сменить Сторону.

— Поясни.

— Есть расы — люди, эльфы, гномы, нюхачи, переверты. И куча других. А есть Стороны. Это смертные, ангелы и демоны. Насколько мы знаем, Стороны существовали всегда, их было три. Но появились вендиго и нарушили баланс. Теперь они претендуют на то, чтобы считаться четвертой Стороной.

— А разве можно превратиться из демона в ангела?

— Ну, в Библии упомянуты падшие ангелы. В разных версиях Библии, ты же понимаешь. Обратный процесс превращения невозможен. Если только… у тебя нет Науза Перемен.

— И кому он мог потребоваться…

— Уж точно не Мичи, — хмыкнул Тейн. — Твой брат украл артефакт по заказу и хотел получить за него кое-что другое. Видела труп мексиканца?

Девушка кивнула.

— Мы полагаем, что в него вселился демон из Нижних Сфер. Сохранились остаточные следы инфернальной магии. Следовательно, Мичи хотел получить кое-что взамен. Не деньги.

— Вещь должна быть равноценной, — признала Наоки.

— Да. И тут мы упираемся в вопрос мотивации. Что не устраивало Мичи в профсоюзе? Чего он добивался? Неужели не понимал, что за ним пошлют меня или отряд ликвидаторов? Согласись, причины бросить вызов Изначалью должны быть очень вескими.

— Соглашусь, — Наоки решила отложить изучение папок и сосредоточилась на разговоре. — И что ты накопал?

Тейн щелкнул пальцами.

— Главный сюрприз — на десерт.

Наоки ждала продолжения.

Кроссовер подъезжал к зданию МПД, лавируя в заторах.

— Мы отправимся в Столп, но не сразу, — пояснил свою мысль Тейн. — Тебе нужно познакомиться кое с кем.

Машина въехала на забитую до отказа парковку перед монументальным серым строением. Двенадцать этажей, три связанных галереями корпуса и скромная металлическая дверь под выступающим прямоугольным навесом. Фасад украшен гербом со стилизованным изображением лабиринта — традиционной защитой от злых духов. Надпись золотыми буквами на синем фоне гласила: «МИНИСТЕРСТВО ПОТУСТОРОННИХ ДЕЛ г. Хабаровска».

Несколько минут они потратили на поиск свободного места. В итоге пристроились между подержанным «Москвичом» с советскими номерами и полицейским «скайлайном».

Тейн повернулся к Наоки:

— Пора принимать решение.

— Головы подонков, убивших Мичи. Я хочу их получить. Плюс всё, что ты обещал.

— Заметано.

— Я в деле.

Дверцы втянулись в корпус «тойоты».

Жара натопленного салона удивительным образом контрастировала с двадцатиградусной приморской стужей. Вьюга закончилась, но мороз крепчал. Наоки выбралась наружу и поспешила натянуть на себя шапку с пуховиком. Взяла шарф с заднего сиденья, но, передумав, бросила обратно.

— Шмотки оставь здесь, — посоветовал Тейн.

«Тойота» заблокировала двери и поставила себя на сигнализацию. Вспыхнул огонек видеорегистратора.

— Ты хоть считыватель настроил? — поинтересовалась Наоки.

Тейн покачал головой:

— Это прокатная контора. У них вся биометрия на офисного админа. Для простых смертных — распознаватель голоса.

Наоки поморщилась.

Любой взломщик, вжививший себе войс-корректор, может вскрыть эту тачку за секунду и утащить бронекостюм. Вместе со шлемом, наглазником, пластиковой картой, паспортом. Что ж, хочется верить, им повезет.

— Я пару заклинаний поставил, — бросил через плечо Тейн, когда они поднимались по ступенькам.

Обе створки двери были закрыты. На серой поверхности угадывались полупрозрачные закорючки шаманской тайнописи.

Наоки собралась отряхнуть налипший снег с подошв, но обнаружила, что коврик превратился в плотный наст с зелеными пластиковыми прожилками. Она тронула спутника за плечо:

— Ты собираешься идти в управление… в таком виде?

Казалось, Тейн опешил.

— А что не так?

— Давно на себя в зеркало смотрел?

Ведун пожал плечами:

— Ладно.

Прямо на глазах у девушки Тейн сменил облик. Поплыл, сделался зыбким, подернулся некими эфирными помехами. Весь процесс отнял у ликвидатора три секунды. Или около того. И вот уже перед Наоки — другой человек. Мужчина лет тридцати. Русоволосый, с застенчивым взглядом и легкой небритостью. Типичный житель «совка», да еще в очках с роговой оправой. Вместо залихватских клепаных штанов — брюки со стрелками. Вместо куртки — тулуп до колен. Обулся Тейн в старые ботинки, обшарпанные и давно не видевшие обувной щетки.

— Последний штрих, — ведун нагло ухмыльнулся.

Растрепанная шевелюра скрылась под норковой шапкой-ушанкой.

— Офигенно, правда?

Девушка не ответила.

У ее нового напарника было своеобразное чувство юмора. К такому стилю поведения еще надо привыкнуть.

Они вошли в просторный вестибюль управления.

Потопали ногами, стряхивая остатки снега.

И двинулись к порталу с металлодетектором — такими штуками сейчас оснащают все правительственные здания.

Тейн поправил очки.

* * *

— Куда мы сейчас?

В машине Тейн вновь изменил внешность. Интеллигент из глубинки уступил место бритоголовому здоровяку в кожаной куртке с меховыми отворотами. Берцы, полувоенные штаны, арафатка на шее. Над левым ухом — татуировка в виде солнцеворота. Эдакий скинхед, с которым лучше не связываться.

Точка, которую скинхед отметил на карте, лежала в пределах Индустриального района.

— Нам потребуется обменник.

Девушка внимательно присмотрелась к пункту назначения. Заводы, убогие панельные пятиэтажки, однотипные общежития.

— Межсрезовый обменник, — пояснил Тейн. — Чтобы поменять иены на федеративные рубли.

— Федеративные рубли? — Наоки никогда не слышала о подобной валюте. — Это еще что за ересь?

— Узнаешь.

Капитан Уклончивость.

Остаток пути проехали молча.

Наоки погрузилась в изучение информации о профсоюзе. Выяснилось, что это чрезвычайно влиятельная и разветвленная структура, подмявшая под себя сотни правительств. Профсоюз объединял охотников, ведунов, ликвидаторов и даже банкиров. Там встречались не только люди, но и эльфы, нюхачи, гномы, стихийники. Из последних особенно выделялись некроманты, умеющие поднимать мертвецов и атаковать с их помощью оборотней. Четыре Стихии — так называлась эта раса в ряде источников.

Штаб-квартира профсоюза находилась в Изначалье. По другим срезам были разбросаны представительства, возглавляемые кураторами. В представительствах работали вербовщики — они отвечали за рекрутирование. Искали талантливых убийц, попавших в затруднительное положение и не очень-то связанных со своим миром семейными узами. Тех, кому нечего терять. Иногда охотники сами вступали в организацию, сумев разыскать вербовщика или куратора. Еще были ведуны-проводники — они отвечали за переброску охотников в другие слои. Почтальоны, заговаривающие почтовые и абонентские ящики, а также банковские ячейки. Курьеры, доставляющие письма с заданиями и конверты с гонорарами. Конструкторы межпространственных тайников. Оружейники и поставщики боеприпасов. Кассиры обменных пунктов. Дознаватели, особые специалисты. Последние внедрялись в правительственные органы и брали под контроль ключевых чиновников, от которых зависела безопасность всего предприятия. Историки и культурные консультанты. Бухгалтеры, клерки, маги-обережники, создатели иллюзий, сотрудники службы безопасности, зачарователи, экономисты, аналитики — прорва народу. Государство в государстве, как выразился Тейн.

Пока Наоки разбиралась в этих хитросплетениях, «тойота» въехала в промзону. Справа растянулся высокий кирпичный забор, ограждающий химкомбинат, слева — череда унылых пятиэтажек. Дважды машина попадала в заторы. Первый раз — когда из массивных откатных ворот выезжали десятиколесные монстры с цистернами, маркированными знаками химической опасности и предупреждающими иероглифами. Второй затор был связан с перемещением тепловоза, который неспешно маневрировал, перегородив улицу. Колея связывала один из машиностроительных заводов с железнодорожным полотном. В итоге Тейн не выдержал, взял управление на себя и развернул кроссовер в сторону платной двухуровневой магистрали. Дорогое удовольствие, но ликвидатор, похоже, спешил.

Углубившись в спальные районы, ведун продолжал вести машину в ручном режиме, то и дело сверяясь с навигатором.

Пока они петляли по однотипным кварталам, Наоки удалось выяснить, что профсоюз держит в отдельных слоях полигоны, на которых тренируются будущие охотники. Рекруты работают в группах и поодиночке, изучают городские и сельские локации, учатся противостоять перевертам разных видов. За полигоны отвечает отдел, не связанный с представительствами и напрямую подчиняющийся штаб-квартире.

Об Изначалье в файлах Тейна содержалась крайне скудная информация. Этот мир считался пустым — люди покинули его несколько тысячелетий назад. Никто из высшего руководства не знал, куда переселилось человечество. Переселилось или вымерло? Тоже неизвестно. Никаких бифуркаций, археологических памятников, исторического наследия. Великое ничто.

Когда Наоки перебралась в Хабаровск, ей было сложно ориентироваться в постсоветской адресной системе. Русские делили город на районы и улицы. Чтобы почтальон опустил в ваш ящик бумажное письмо, на конверте должен быть указан индекс. Наоки привыкла к более продуманной системе адресов. В районах ку выделяются кварталы и подкварталы, затем идут гайку (микрорайоны), а уж после этого — номера зданий. Либо земельные участки, банти. С точки зрения Наоки — всё логично. Здесь же надо адаптироваться, что сказывается и на общении с таксистами, и на поиске нужных точек на карте. Навигатор, по которому ориентировался Тейн, был заточен под русскую геолокацию. Поэтому — никаких кварталов и подкварталов. Только улицы.

Кроссовер свернул с Генерала Затоичи в Первый Переулок Строителей и въехал во двор панельной девятиэтажки. Наоки увидела засыпанную снегом детскую площадку, коричневое месиво стоянки и котлован замороженной много лет назад стройки.

Тейн не стал въезжать в буро-желтую кашу. Вместо этого ведун прибег к проверенному временем методу — хамской парковке. Два левых колеса «тойоты» вперлись на пешеходный тротуар, почти впритык к покосившемуся деревянному заборчику палисадника. Напротив обшарпанного подъезда, заклеенного старыми объявлениями.

— Вылезай, — скомандовал Тейн.

— А с карты они поменяют?

— С чего хочешь поменяют.

В салон вновь ворвалась ледяная стужа.

Наоки даже не стала застегивать куртку и натягивать шапку — ограничилась капюшоном. Тут два шага всего. Карту она приготовила заранее, переложив из рюкзака в боковой карман.

Жители подъезда успели проложить узкую тропку в белом заносе. Ступенек не видно. Тейн, споткнувшись, грязно выругался на неизвестном языке, после чего поднялся к двери, набрал по памяти домофонный код и после сигнала разблокировки потянул ручку на себя. Наоки отметила отсутствие сервоприводов. Впрочем, чего еще ждать от индустриального юга?

Вошли в бетонный сумрак, отгородившись от зимы.

Наоки выпустила в пустоту облачко пара.

Тейн уверенно двинулся мимо гнутых почтовых ящиков с оторванными дверцами к площадке первого этажа. Девушка последовала за ним.

— А как вы понимаете друг друга? — Наоки задала вопрос, терзавший ее последние минут двадцать. — В смысле, все же из разных слоев и стран. Кто-то говорит по-русски, кто-то — из Японии или там Франции, например.

Скинхед в исполнении Тейна казался неповоротливым шкафом, но это — на первый взгляд. Каждое движение выверено, отточено. Так профи скользят по краю бытия, мимоходом сворачивая головы и расправляясь со всеми, кто стоит на пути.

— Эспер, — пояснил бритоголовый мужик, остановившись перед дверью с номером «2». Наоки уже знала, что все межсрезовые обменники прячутся в квартирах под этим номером. Не перепутаешь, не забудешь.

Дверь была металлической.

С охранными надписями.

Тейн позвонил.

— Эспер, — тупо повторила Наоки.

— Да. Сокращение от «эсперанто». Все его учат под гипнозом, чтобы не терять время попусту. Некоторые — без. На эспере, чтоб ты знала, говорит не только весь профсоюз, но и обычные странники.

Наоки кивнула.

И поставила себе очередную отметку в планах на будущее.

Дверь отворилась.

— Заходите.

Они оказались внутри длинного коридора. За спиной раздался щелчок — квартира заперла себя без помощи человека.

— Вперед и налево.

Наоки не сразу сообразила, что голос звучит у нее в голове. Точно, валютчики — они же еще и телепаты. Сканируют всех по принципу «свой/чужой».

Комната, в которую их направили, резко выламывалась из общего контекста. Вместо гостиной или кухни Наоки увидела шикарный банковский офис, утопающий в мягком дневном освещении, монументальном спокойствии кафеля, блеске хромированных и позолоченных вставок. Толстое стекло, несколько боксов.

— Первая касса, — сообщил голос.

И заткнулся.

Из-за стеклянной перегородки на них смотрела улыбчивая девушка. Внешность европейская, костюм-тройка, каштановые волосы собраны в пучок на затылке. Никаких бейджей. Эту фишку Наоки тоже усвоила — имена в профсоюзе не имели значения. Договора, чеки, квитанции, корпоративные карты, личные кабинеты, соцпакет… Бессмысленные звуки. Забудь надежду, всяк сюда входящий.

— Слушаю вас.

Голос, направлявший клиентов, принадлежал той самой девушке, которая выжидательно смотрела на визитеров.

— Нам нужно поменять деньги, — сказал Тейн.

— Почему в офисе посторонняя? — задавая этот вопрос, кассирша даже не поменяла выражение лица.

— У вас есть специальное распоряжение, — отрезал Тейн. — Наоки Вада находится под моей протекцией до вступления в профсоюз.

Девушка уставилась в пространство перед собой невидящим взором. Казалось, она ведет с кем-то мысленный диалог.

— Всё верно. Что меняем?

Голос дежурно потеплел.

Тейн посторонился, уступая место своей спутнице.

Наоки шагнула к окошку кассы и тихо произнесла:

— У меня карта.

— Иены?

— Да.

— На что хотите поменять?

Тейн подсказал из-за плеча:

— Рубли Федеративных Территорий. Утопия.

— Сколько?

— Всё, что есть, — улыбнулась Наоки.

Честно говоря, было там немного. Примерно треть месячной зарплаты. Еще должны перечислить выходное пособие, но это — через неделю. Соответственно, с деньгами можно попрощаться.

Кассирша выдвинула через окошко бесконтактный ридер.

Наоки провела пластиком над считывающей панелью.

Перед мысленным взором выскочили цифры обменного курса и сумма, которая имелась в наличии. На карте висели сто двадцать тысяч иен. Вместо положенных тридцати. К обмену — восемьдесят три тысячи четыреста семнадцать рублей. И пять копеек.

Наоки, обернувшись, встретилась глазами с Тейном.

— Пришлось нажать несколько рычагов, — последовал ответ на невысказанный вопрос.

Ага. Интересно, какие рычаги надо жать, чтобы рядовому штурмовику «Альфы» разрешили взять с собой весь служебный арсенал. Автомат, пистолет-пулемет и нож. Да еще впустили вместе с чужаком из параллельного мира в ангар с десантным катером и милостиво разблокировали боковой люк салона.

— Меняем? — уточнила кассирша.

— Да, — спохватилась Наоки, — конечно.

В меню дополненной реальности пришло уведомление о совершенной транзакции. Наоки хмыкнула — если верить электронному чеку, она сейчас просто обналичивает иены.

— Не переживайте, — улыбнулась кассирша. — Мы называем это процессинговой конспирацией.

— Имеем налоговую, — весело добавил Тейн.

— Креста на вас нет, — послышался голос нового персонажа.

Наоки обернулась, но человек уже скрылся за матовой перегородкой соседнего бокса.

— Ефимыч, — Тейн погрозил в пустоту пальцем. — Сам не святой.

— Акстись, — добродушно буркнули в ответ. — Занимайся своими шекелями.

— Почем опиум для народа? — не удержался Тейн.

— Я на свечной заводик коплю, батенька.

Скинхед заржал, и перепалка прекратилась. Дальнейший разговор Наоки не интересовал. Из проема под окошком выехал лоток с деньгами. Купюры и блестящая монета. Девушка сгребла их в охапку и отступила назад, чтобы пересчитать. Сунула во внутренний карман пуховика, где уже хранилась карта, застегнула молнию. И потянула Тейна за рукав — мол, проходи.

Бессмысленный треп оборвался.

В операционном зале обнаружились мягкие кресла, диванчик и журнальный столик. Наоки забилась в угол, поближе к панорамному окну и радиатору отопления.

Стоп.

Панорамное окно?

Снаружи — обычная панелька. Ничего такого в глаза не бросается. Надо полагать, магия.

Любопытство взяло верх, и девушка достала из внутреннего кармана монетку. Принялась рассматривать. На советский пятак не похоже. Металл серебристый, на аверсе — профиль усатого мужика в очках. С выбритыми висками и торчащим на голове ирокезом. Мощно. Реверс почему-то с двуглавым орлом и отчеканенным на дореволюционный манер номиналом.

Монетка юркнула в карман.

С купюрами — еще веселее.

Наоки доводилось держать в руках банкноты советского образца. Там — сплошной Кремль, вожди пролетариата и улыбающийся Борис Волынов — первый человек в космосе. Федеративные Территории, чем бы они ни были, предпочитали размещать на своих деньгах достопримечательности. Например, Казанский собор в Ленинграде. Или Останкинская телебашня. Другие объекты девушка видела впервые — что, впрочем, не говорило об отсутствии этих локаций в ее реальности. Встречались номиналы по пять тысяч, что говорило о приличном уровне инфляции. В своем мире Наоки смогла бы обменять сто двадцать кусков максимум на пятьсот советских рубликов. Впрочем, иена укрепляется… А вишенка на торте — цвет денег. Федеративные рубли были преимущественно зелеными. Как доллары. Есть в этом своеобразная ирония судьбы.

Тейн устроился в кресле напротив.

Когда Наоки оторвалась от созерцания купюр, то встретилась с насмешливым взглядом ликвидатора.

— Что?

Зеленые рубли отправились в карман.

— Вижу, тебе понравились бумажки.

— Занятные.

Скинхед кивнул:

— Есть немного. Готова?

Они синхронно встали и направились к выходу. Наоки понимала, что видит Хабаровск в последний раз.

Терять ей нечего.

В жизни появился новый смысл.

Перебить всех, кто причастен к смерти брата.

Мрак в тоннеле

— Что мы здесь делаем? — не выдержала Наоки.

— По дороге расскажу. Не отставай.

Тейн выглядел как скромный работяга, которому стукнуло в голову отправиться путешествовать в дальние края. Крепкое, но слегка постаревшее тело, средний рост, короткая стрижка. Волосы соломенные, с небольшой проседью. Джинсовая бейсболка, надвинутая на глаза. Клетчатая рубашка с серым капюшоном. Потертые голубые джинсы, серые кроссовки. И рюкзак, висящий на одном плече.

У Наоки дела обстояли хуже.

Баул стал тяжелее благодаря «ашу» и дополнительному боекомплекту. «Вереск» и «Акела» улеглись в ростовой рюкзак. Девушка постоянно меняла руки, но баул изрядно раздражал. Вот что значит — отвыкнуть от дальних марш-бросков.

Они пробирались через толпу, запрудившую причалы Мурманска. Вернее — того, что осталось от Мурманска.

Утопия.

В файлах Тейна ее не было, так что пришлось узнавать о слое из рассказов ликвидатора. Пока они плыли на теплоходе из Хибин, Наоки выяснила прорву занимательных фактов.

Похоже, Утопия пережила глобальное потепление, причем таяние ледников здесь началось гораздо раньше, чем в других индустриальных срезах. К условному 2010 году, климат планеты необратимо изменился. Часть суши ушла под воду. Одни земли заросли джунглями и дикими чащами, другие превратились в степи или пустыни. У кого-то похолодало. Катаклизмы перекроили мировую политическую карту, радикально изменили человеческое сознание. Остановить тепловой апокалипсис удалось лишь одним способом — те, кто устоял в вихре перемен, перешли на зеленую энергетику.

О Японии здесь начали забывать — острова погрузились в пучину Тихого океана. Советский Союз распался на пятнадцать республик, которые спустя четверть века объединились в государство под названием Федеративные Территории. Часть регионов, прилегающих к Северному Ледовитому океану, затонули. От Мурманской области остался крохотный архипелаг, между отдельными островками которого люди перемещались на медлительных «теплоходах». Собственно, теплоходами эти штуки называли по старинке. Двигатели работали от солнечных парусов, и лишь почтовые ракеты и военные корабли заправлялись водородным топливом.

Теплоход, на котором приплыла Наоки, вышел из порта Хибин ранним утром и прибыл в Мурманск после полудня. Девушку такая неспешность просто бесила — на машине расстояние в двести километров можно покрыть за три часа.

Прежде ей не доводилось бывать в Мурманске. Этот город имел стратегическое для Советов значение, и кого попало туда не пускали. Сергей как-то рассказывал, что стоит Мурманск на сопках, там резкие высотные перепады и «уступчатая» архитектура. Переменная этажность — в порядке вещей. Здесь, в утопическом срезе, мегаполис трансформировался до неузнаваемости. Долина Уюта, Промзона и примыкающие к Кольскому заливу территории скрылись под водой. Сопки уцелели и стали активно застраиваться, превратившись в автономные урбанистические островки. Эти районы были связаны между собой сетью мостов, по проливам курсировали речные трамвайчики, катера и паромы.

Северная Венеция.

Так теперь называли Мурманск.

От самой Венеции остались жалкие воспоминания. Ленинград тоже исчез.

Неизменными оставались исключительно башни Москвы.

В небе величественно скользил дирижабль.

Поравнявшись с Тейном, Наоки зашагала в сторону ближайшей станции скайвэя. Она крепко задумалась над изменениями, перекроившими облик Утопии. Мурманск был построен у Баренцева моря, это арктический город. Сергей говорил, что в мае тут вполне может выпасть снег. Итак, на дворе апрель. Дует теплый ветерок, ласково припекает солнышко, на деревьях распускаются почки. Днем — до плюс шестнадцати. По ночам наблюдаются заморозки, но их не сравнить со старой эпохой. До глобального потепления.

— Из тебя слова не вытянуть, — буркнула девушка.

— Потерпи, — бросил Тейн через плечо. — До отправления восемь минут.

В мире Наоки до скайвэя не додумались. Издалека она видела скоростные линии, напоминающие опоры железнодорожного моста. Линии протянулись по всем сопкам, вдоль них ползли компактные закругленные вагончики. Ползли — это, конечно, иллюзия. Капсулы разгонялись по рельсам балочной эстакады до ста пятидесяти километров в час — и это только в пределах городской черты. На загородных маршрутах скорость могла достигать пятисот километров.

Портовая суета осталась позади.

Тейн и Наоки приблизились к станции.

Здание в форме перевернутой буквы «П», которую насквозь пронзала эстакада. Закругленная полупрозрачная крыша держалась на металлических подпорках.

В автокассе на первом этаже станции они приобрели жетоны. Желтые пластиковые кругляши с латинской буквой «S». По рублю каждый.

— Наверх, — сказал ведун.

К станции тянулся ручеек пассажиров.

Металлическая лестница с обрезиненными ступеньками. Турникеты с приемными щелями. Зеленые и красные индикаторы. Как в метро. И непродолжительное ожидание на платформе второго этажа, продуваемой всеми ветрами. Несмотря на арктический климат, здесь было ощутимо жарче, чем в Хабе. Пришлось снять пуховик, шапку и шарф. Баул чуть ли по швам не трещит.

Платформа наполнялась людьми.

Если ты вырос в мире, где поезда движутся по рельсам, то адаптироваться к скайвэю непросто. Глаза то и дело смотрят вниз, сквозь перила ограждения, пытаются нащупать нечто знакомое. Шпалы, гравийную насыпь, стрелки… Нет. Просто щель, в провале которой можно увидеть зал ожидания с пластиковыми креслами, камерами хранения и кофейными автоматами. Чтобы найти сами рельсы, надо поднять голову. Эстакада — это геометрически выверенная решетчатая структура, протянувшаяся в оба конца станции. К прямоугольным проемам и теплому весеннему ветру.

Бесшумно подъезжает вагон.

Это не поезд, как в твоем мире. Именно вагон — закругленный, футуристичный. Говоря языком местных жителей, автономная капсула. И движется эта капсула под эстакадой, прицепившись двумя выростами крыши к направляющим. Половина капсулы скрыта в провале между платформами.

Никакой вибрации, стука расшатанных сочленений. Плавно, мягко и мощно. Добро пожаловать в будущее, наступившее сейчас.

Чудеса только начинаются.

Вагон тормозит.

Трубчатые перила втягиваются в себя подобно телескопическим удочкам. Опоры проваливаются в пол. Обтекаемые сегменты капсулы выдвигаются вперед и отъезжают в стороны.

— Заходи, — поторопил Тейн.

По скайвэю можно гонять хоть целый день, если ты купил жетон и оплатил право доступа. Главное — не пересекать турникет и не спускаться на первый этаж станции. А так — любые маршруты и пересадки по цене одного рубля.

Внутри капсула ничем не напоминала вагон метро. Скорее — комфортабельный туристический автобус. С мягкими откидными креслами по два в ряд и центральным проходом. Наоки так и не сумела понять, есть ли пространство для машиниста. Вероятно, капсулы функционировали в автоматическом режиме.

Едва пассажиры устроились на своих местах, вагон тронулся.

Без толчка.

Плавно и неторопливо.

— На чем эта штука работает? — поинтересовалась девушка, выглядывая в окно. Под эстакадой разворачивалась уступчатая панорама Мурманска. Улицы карабкались друг на друга, извивались по склонам сопок, ныряли в арки домов и вливались в мосты. Всюду — крутящиеся ветряки и солнечные электростанции. Дома компактные, малоэтажные, на крышах — уже начавшие приедаться коллекторы. В уличных теснинах снуют электромобили, велосипеды, гироскутеры, электросамокаты. В срезе Наоки подобные вещи только начали изобретать. — Дизель?

— Опомнись, — возмутился Тейн. — Они тут помешаны на экологии. Даже реклама углеводородов приведет к блокировке сайта и реальному тюремному сроку.

Они говорили по-японски.

— Ты шутишь?

— Нет.

Длина пролетов эстакады, по оценкам Наоки, не превышала пятидесяти метров. До земли было рукой подать, метров десять. Но расстояние стремительно увеличивалось — капсула мчалась к побережью сопки. Склон проваливался вниз, к серебристой поверхности Баренцева моря.

— Ладно, — чужой мир завораживал девушку. — Если не топливо, то что?

— Солнечная энергия. Технология магнитной левитации. Обтекаемая форма.

— А где батареи?

— Весь поезд — сплошная батарея. Корпус впитывает и перерабатывает лучи, аккумулирует избыток энергии в нижней части. Прямо у тебя под ногами.

Наоки кивнула.

Ей вспомнился портал, открытый Тейном из Хабаровска в Утопию. Словно трехлетний ребенок изрисовал ручкой ткань бытия — без малейшего смысла и претензий на искусство. Черные кривые линии сплетались в тугой клубок, внутри которого континуум искажался. Тейн шагнул в клубок и пропал из виду. Наоки последовала за ведуном и переместилась в Утопию. А еще точнее — на Хибины, бывшие некогда горным массивом Кольского полуострова.

— Давай, — подбодрила Наоки ведуна. — Выкладывай свой сюрприз.

— Скандалы, интриги, расследования, — ухмыльнулся Тейн. — В эфире передача «Тайная жизнь и приключения Мичи Вады, наследника древнего рода вендиго».

— Клоун, — фыркнула Наоки.

Тейн проигнорировал реплику.

— Мичи странствует по слоям, заводит случайные интрижки, но однажды на его пути оказывается девушка… как же ее звали? — Тейн морщит лоб. — Анна Корсунская. Да, именно так. Аня из Утопии, она секси и обаяшка. Внешность славянская, но — дело вкуса. Русые волосы, харизма. Ты знаешь, что Москва продолжает оставаться метрополией, правда? Административный центр. Не культурный или технологический, даже не медицинский. Это важно, поставь отметку.

Наоки внимательно слушала.

— Мичи живет в Москве, встречается с госпожой Корсунской, а потом — бабах! Наша героиня беременна.

Лицо Наоки застыло.

— У них родился ребенок, — продолжил Тейн. — Мальчик.

— Интересно.

— Еще как, — с энтузиазмом подхватил рассказчик. Капсула уже неслась над проливом между сопками. — Назвали Глебом.

Вот оно что.

Причина длительного отсутствия брата. Мичи просто обзавелся семьей в параллельном срезе. Но что мешало дать о себе знать? Кинуть весточку, заглянуть на пару дней? Восемь лет — а он даже не попытался разыскать Наоки. Стало обидно.

Эмоции, похоже, отразились на лице девушки.

— Имей терпение, — сказал Тейн. — Мы только разгоняемся.

Капсула начала притормаживать у следующей станции. На электронном табло под потолком высветилась надпись: «Восточный микрорайон». Наоки отлично читала по-русски и не увидела существенных языковых различий с той версией языка, которой пользовались хабаровчане. Приятная неожиданность.

Белые ночи, как сказал Тейн, начнутся в мае. До них еще целый месяц. Впрочем, добавил ведун, мы свалим из среза гораздо раньше.

— Вернемся к нашим овечкам, — Тейн слегка переиначил известное выражение. — Не обижайся на брата. Ему было не до тебя. Поначалу всё шло хорошо. Мичи растил Глеба, жил душа в душу с Анечкой и зарабатывал нехилые бабки в профсоюзе. Фак, я видел бухгалтерские отчеты. Парень почти прокачался до уровня зарплат моего отдела. Мичи собирался тебе всё рассказать, но маленький ребенок, сама понимаешь, требует родительского внимания. А Мичи сына любил. Так сложилось, что любил даже больше, чем родная мать. Проводил с ним без остатка всё свободное время. Думал показать Землю-105, познакомить с тобой, да не срослось.

Люди начали выходить.

В салон хлынули новые пассажиры.

— Нам дальше, — Тейн снял бейсболку, пригладил волосы. — Проматываем вперед. Глебу четыре. Анечка берет сына к подруге на день рождения. Напивается в хлам, теряет контроль. Глеб в это время носится с другими детьми по двору, играет на детской площадке. И внезапно выбегает на проезжую часть. Глеба сбивает электромобиль. Скорость низкая, но много ли надо четырехлетнему малышу? Ребенка доставляют в реанимацию. Ничего сделать не удалось, Глеб в коме. По местным законам мать лишается родительских прав. Мичи возвращается с работы и понимает, что его миру пришел конец.

Наоки слушала, не перебивая.

— Дальше всё предсказуемо, — вздохнул Тейн. — Анечка никогда не была хорошей матерью, но пила крайне редко. По праздникам. Просто не повезло. Так сложились обстоятельства. Мичи развелся с женой, а сына перевез в Мурманск. Если ты не в курсе, именно здесь находятся самые продвинутые медцентры Федеративных Территорий. Вопросы есть?

Девушка потрясенно молчала.

За сутки она лишилась брата и обрела племянника. Вот только этот племянник, судя по всему, находится в коме.

Внизу разворачивались кварталы очередной сопки.

— Отвечаю на невысказанное, — Тейн внимательно следил за реакцией напарницы. — Да, он всё еще в коме. Глебу семь лет, и он ни разу не приходил в сознание. Мать даже не попыталась его навестить. Мичи замкнулся в себе, перестал общаться с друзьями и стал целенаправленно продвигаться вверх по карьерной лестнице. Он хотел попасть в Хранилище.

Мозг Наоки лихорадочно заработал.

— Всё это — ради сына.

— Бинго.

— Что же он хотел получить?

Тейн пожал плечами:

— Мы вторгаемся в область загадок. Мичи просчитал свою комбинацию на три года вперед. Это долгий срок, тщательное планирование.

— Но предположить ты можешь?

— Безусловно.

— Попробуй.

— Ты должна понять одну вещь, Наоки. Федеративные Территории сумели развить приличную медицину. Москва отказалась от углеводородов, что было непросто. Зато продвинулись биотехнологии. Местные хирурги стажируются на европейских архипелагах. Денег у Мичи хватало, но случай безнадежный. Глебу не помочь.

— Мичи так не считал, — возразила Наоки.

— Верно. Я тут пораскинул мозгами и пришел к выводу, что существует не так уж много артефактов, способных вывести из комы семилетнего ребенка. Точнее — всего один.

— И?

— Перо Феникса.

Наоки выдохнула.

Ладно, если существуют оборотни, маги, ангелы и демоны, так почему бы в эту компашку не включить и Фениксов? Терять уже нечего, реал слетает с катушек.

— Версия не подкреплена фактами, — добавил Тейн, глядя на табло. Высветилось название следующей станции: «Академгородок». — И всё же, я полагаю, Мичи собирался добыть именно перо.

— Что в нем такого?

Вагон начал замедляться.

Тейн жестом показал, что им пора на выход.

— Перо Феникса простому смертному не добыть — это артефакт из Нижних Сфер. Глубинные уровни ада, я бы сказал. Если, конечно, ад существует в привычном понимании. Человек даже в руки перо не возьмет без соответствующей магической подготовки.

— Так для чего оно?

— Говорят, что перо указывает путь душам, заблудившимся в трещинах мира. Позволяет вернуться в собственное тело. Профессиональные сноходцы мать родную за эту штуку продадут.

Наоки сидела у окна. Дождавшись, когда ведун выберется в проход, она выдвинула из-под кресла баул и подала Тейну. Взвалила на плечи рюкзак и щелкнула поясной пряжкой, фиксируя поклажу. Пробралась вслед за спутником.

Трещины мира.

Еще один неизвестный термин.

Станция «Академгородок» была как две капли воды похожа на «Морской порт». Чтобы спуститься вниз, нужно было выходить направо по вектору следования капсулы. Вот для чего предназначалась вторая платформа.

На улице по-прежнему светило солнце.

Перед Наоки раскинулась вершина сопки, застроенная медицинскими центрами, исследовательскими лабораториями, университетскими кластерами и общежитиями персонала. Все здания — приземистые, уступчатые, снабженные большим количеством террас, крытых галерей и непонятных пристроек. Всюду — искусственные пруды, гравийные и плиточные дорожки, заасфальтированные подъездные аллеи. Чаши фонтанов, ныне бездействующих.

И — причальные вышки для дирижаблей.

Наоки опешила. Зрелище воистину странное. Цепочка из пяти или шести мачт, выкрашенных в белый цвет, к одной из которых пришвартован допотопный летательный аппарат. Допотопный — в прямом и переносном смыслах. Дирижабль отбрасывал громадную овальную тень на площадь воздушной пристани, лавочки, деревья и одноэтажное кубическое здание. По-видимому, вокзал.

Мимо Наоки протопало с десяток пассажиров. Никто даже головы не поднял, настолько цеппелины укоренились в массовом сознании.

— А где самолеты?

Тейн иронично посмотрел на спутницу:

— Догадайся.

— Летают на топливе, сделанном из нефти?

— Быстро учишься.

Девушка не ответила.

И тут ей пришла в голову следующая мысль:

— А что с оборотнями? Они не пытались атаковать этот слой?

Тейн незаметно увел ее прочь от станции скайвэя. Странная парочка азиатов углубилась в необъятный парк. Всё это время Наоки ловила на себе любопытные взгляды пассажиров, но сейчас ощущение повышенного внимания схлынуло.

— Пытались, — ответил Тейн, рассматривая указатели. — Лет пятнадцать назад. Здесь, как ты помнишь, стоит наше представительство. Всю группу вторжения перебили за одну ночь.

— Круто.

Свернули в тенистую аллею.

В глубине парка, слева от Наоки, высилось пятиэтажное здание, напоминающее советский санаторий. Тейн повернул туда.

— Утопия считается безопасным срезом, — пояснил ведун, остановившись у стенда со схемой «санатория». Надпись вверху сообщала, что путники находятся в зоне клинического центра имени Довженко. Девушка насчитала пять корпусов. Два санаторных, один исследовательский и один административный. А еще на территории обнаружились спортплощадки, кухня, складские помещения и летний амфитеатр. — Профсоюз обладает здесь значительным влиянием, хотя об этом знают не все наши сотрудники.

— Клиника, — задумчиво произнесла Наоки. — Какого профиля?

— Идем, — поторопил Тейн. — У нас встреча.

Они двинулись к административному корпусу.

— Широкого, — бросил через плечо Тейн. Девушка вновь отставала. — Редкие заболевания, не поддающиеся традиционному лечению.

* * *

Мальчик ей понравился.

Наоки задумчиво рассматривала лицо племянника, уснувшего на три года. Глеб вырос, но незначительно. Казалось, ему было пять или шесть, но уж точно не семь с половиной. Врач объяснил, что взросление пациента в коматозном состоянии продолжается, но все процессы замедлены.

Случай действительно был сложным.

Обычная кома продолжается максимум четыре недели. Потом человек либо превращается в овощ с открытыми глазами, либо впадает в сопор — состояние непрерывного глубокого сна. Местные профессора не понимали, что происходит. Аппаратура фиксировала мозговую активность. Жизнедеятельность протекала в пределах нормы. При этом мышцы Глеба атрофировались в меньшей степени, чем у других пациентов со схожим диагнозом.

Три года.

Шансы выкарабкаться — нулевые.

И всё же Мичи верил в своего сына. Верил настолько, что создал специальный фонд, средства из которого тратились исключительно на поддержание жизни Глеба. Сумасшедшие деньги — по любым меркам. Что-то в районе пятнадцати миллионов иен. Это в пересчете с местных рублей. Всё оформлено таким образом, чтобы Глеб существовал автономно на протяжении десятилетий — без вмешательства отца. Невзирая на волю родственников всех линий. У Наоки не спрашивали, будет она отключать Глеба от аппаратуры или нет. Ее мнение вообще никого не интересовало. Зато, по словам Тейна, сохранилось завещание, согласно которому, если Мичи умирает, а его сын приходит в сознание, Наоки получает право на опеку.

Этих ребят из клиники не смущает, что Наоки из другого мира? С точки зрения местных законов, ее вообще не существует.

Нет, ответил Тейн. Не смущает. Оказывается, законодательство Федеративных Территорий предусматривает подобные случаи. Главное тут — доказать властям, что Мичи умер. Пусть и в другой реальности.

Тейн остался по ту сторону двери.

Наоки провели в больничную палату и оставили наедине с ребенком. Впрочем, ее брат предусмотрел любые неожиданности — помещение было нашпиговано камерами наблюдения.

Глеб напоминал Мичи со старых детских фотографий. Тех, что Наоки оцифровала и бережно хранила на трех накопителях. С единственным отличием — в ребенке явственно прослеживались славянские черты. Волосы светлее, чем у Наоки. Ближе к каштановому или даже медному оттенку. Разрез глаз не такой узкий. Кожа бледная, но это может быть следствием пребывания в коме. Тельце маленькое и худенькое. Мальчик лежал в больничной пижаме, а под мышкой у него пристроился плюшевый медведь в синей футболке с надписью: «Я люблю папу». Вместо второго слова красовалось сердечко. При виде этой картины Наоки почувствовала, как к глазам подступают слезы.

Перед ней — уменьшенная версия брата.

Слегка модифицированная.

К носу Глеба тянулись две прозрачные трубки, руки и ноги были охвачены разноцветными повязками, по больничной койке извивались провода. Наоки стояла у изножья и хорошо видела стойку с оборудованием в правом углу палаты. Аппарат искусственного дыхания, какой-то белый контейнер, похожий на копировальную машину, большой монитор с двумя медленно ползущими кривыми — всё, как в дешевых корейских дорамах, где главный герой, пролежав в отключке несколько месяцев, внезапно приходит в себя, но ничего не помнит.

Только Глеб не приходит в себя три года.

В успешный исход не верит даже лечащий врач.

За широким окном высились сосны. Прочные стволы, вечнозеленые кроны. Солнце расчерчивало комнату и лицо ребенка причудливыми тенями.

Наоки обошла койку слева.

Робко коснулась ладони Глеба.

Теплая.

— Он симпатичный, — раздался над самым ухом голос Тейна.

— Тебя никто не звал.

Момент был испорчен. И Наоки рассердилась на ведуна. Впрочем, она рассердилась на вселенную. На всю эту дурацкую Многослойность, по очереди отнявшую у девушки тех, кого она любила или могла полюбить.

— Знаю, — согласился Тейн. — Но времени становится всё меньше. Я хочу обсудить кое-что.

— Слушаю.

Ей показалось, что пальцы Глеба шевельнулись.

— Мы взяли этот центр под защиту. Здесь круглосуточно дежурят боевые маги и охотники, всюду — охранные заклинания. Ты их не видишь, но они есть.

— Кому нужен больной ребенок? — удивилась Наоки.

— Тому, кто ищет науз. И захочет повлиять на твои решения, взяв Глеба в заложники.

— Что мешало профсоюзу это сделать? Пока Мичи был жив?

— Ничего, — Тейн шагнул к окну и посмотрел вниз. Туда, где прогуливались выздоравливающие пациенты клиники. — Мы бы так и сделали, не сомневайся. Но твой брат поступил грамотно, и обнаружить эту клинику мы сразу не смогли. А теперь поздно.

Наоки кивнула.

— Нам придется действовать на опережение, — продолжил Тейн. — Иначе сюда придут. Кто придет — я не знаю. Справится ли охрана — без понятия.

— Что я могу сделать для него? — Наоки неотрывно смотрела на мальчика.

— Ты можешь добыть перо Феникса. Всё еще можешь.

— Если оно в тайнике. А если нет?

Ведун пожал плечами.

— Я не страховой агент, Наоки. Никаких гарантий не даю, будущее не предвижу. Видишь ли, я не имею ни малейшего представления, куда нас приведет эта кроличья нора. И увидим ли мы свет в конце тоннеля.

— Пока там один мрак, — вырвалось у девушки.

Она вспомнила все эти истории о видениях людей, впавших в кому. Одни видят темный коридор, другие — своих родственников или друзей. А третьи наблюдают за титаническими битвами неведомых чудовищ. Даже представлять не хочется, куда попадает разум уснувших в Армагеддоне.

Тейн молча смотрел в окно.

И Наоки вдруг поняла одну вещь. Месть — это не всё. Она хочет помочь этому ребенку. Вытащить его из тьмы. Завершить то, что начал Мичи.

— Пойдем, — сказала Наоки.

Ведун повернулся к ней.

Смерил изучающим взглядом. Кивнул и двинулся к выходу. Наоки склонилась над ухом Глеба и тихо произнесла:

— Я вернусь за тобой, малыш.

Вещи они оставили в вестибюле первого этажа — там были установлены камеры хранения для посетителей. Двери блокировались отпечатками пальцев. Одноразовое использование.

Спускались на лифте.

Глеб лежал на девятом этаже исследовательского центра в постоянной подключке. У клиники была собственная служба охраны, посторонних в здание не пропускали. У входа обнаружился портал металлодетектора, но были у персонала и сканирующие устройства, неизвестные Наоки. Уровень организации солидный, но вряд ли эти парни сталкивались с перевертами.

Забрав вещи, они вышли на улицу.

— Так и будем таскаться с рюкзаками?

Ведун надел бейсболку, поправил козырек.

— Нет.

Они двинулись в сторону ворот, обогнув волейбольную площадку и тренажеры под пластиковым навесом. Ага, злорадно подумала Наоки, от пластика вы еще не отказались.

— Ты должна освоить технику открытия тайников, — неспешно заговорил Тейн. Девушка вновь отставала от спутника на пару шагов. — Я не силен в этом вопросе. Поэтому профсоюз выделил мастера, который займется твоим обучением.

— Как долго?

— У нас есть сутки. Потом мы отправимся в Столп и вплотную займемся мудаками, убившими Мичи.

Ворота приближались.

— Сутки? — переспросила Наоки. — Чему можно научиться за двадцать четыре часа?

— У нас есть магия, — напомнил Тейн. — Доверься профсоюзу, детка.

Пришлось пропустить «детку» мимо ушей.

Покинув территорию комплекса, они зашагали к исполинской тени дирижабля, накрывшей сопку.

— Мы летим на дирижабле?

— Проведем сутки в рейсе, — уточнил Тейн. — Мы не летим в конкретное место, если что. Просто не светимся.

Обучение волшебству на дирижабле в мире, пережившем глобальное потепление. Такое даже голливудским сценаристам не снилось.

* * *

— Доброе утро.

Наоки открыла глаза.

— Ты еще кто такой?

Ее новое жилье здорово смахивало на дешевый гостиничный номер без намека на «звездность». Теснота, предельная функциональность, деревянная обшивка стен. Квадратное окошко иллюминатора. Царство разбушевавшихся дизайнеров-экологов. Даже телевизор, вмонтированный в переборку, лишен пластиковой оболочки.

Под потолком — выпуклая серость плафона.

Наверное, так выглядели бы купола на обратной стороне Луны.

Наоки лежит в постели, укрывшись одеялом до самого подбородка. Одеяло шерстяное, больше смахивает на плед. Ничего страшного — из просверленных в обшивке дырочек поступает тепло. Там скрыты обогреватели, питающиеся энергией от вездесущих солярных панелей.

У изголовья Наоки сидит человек.

Это колдун, звать его Василием. Специалист по обучению во сне, как представил чувака Тейн. На вид — сверстник Наоки. Только глаза очень старые и немного грустные.

— Вспомнила, — Наоки приподнялась на локте и села, скрестив ноги под одеялом. За окном простиралась бесконечная морская гладь. — Василий.

Человек кивает.

Накануне Василий погрузил свою ученицу в глубокий сон, вторгся в него и начал творить вещи, о которых Наоки ни черта не помнит. О способах интенсивного профсоюзного обучения ее предупредили заранее. Пришлось разрешить этому упырю копаться в собственном подсознании — другого пути не было.

Что изменилось?

Она не понимает.

Девушку захлестнула апатия.

На тумбочке закипел чайник. Щелкнула кнопка выключения. Колдун поднялся и на какое-то время исчез из поля зрения.

— Заговоренный имбирь, — услышала Наоки на периферии сознания. — Быстро поставит тебя на ноги.

Василий прятал глаза.

И это Наоки не понравилось.

— Что не так? — она приняла большую керамическую кружку из рук своего одноразового наставника. — У нас получилось?

Пахло имбирем.

И еще чем-то приятным, бодрящим.

— Получилось, — заверил Василий.

— Где Тейн?

— У себя.

Профсоюз забронировал три смежных каюты на палубе первого класса дирижабля «Грета Тунберг», совершающего регулярные рейсы между сопками Мурманска и плавучими европейскими городами.

Наоки прислушалась к себе.

Ничего.

Если она и обладала после вмешательства сноходца какими-то магическими способностями, это не ощущалось. Интересно, что вообще должен чувствовать конструктор тайников? Или боевой маг, или потомок вендиго? Тайна за семью печатями.

Девушка попробовала напиток. По вкусу — обычный имбирный чай. Возможно, с мятой. Жидкость вливается внутрь и приносит… обновление. Энергию, жажду действий. Тягу к приключениям. Целый букет эмоций, не поддающихся описанию.

— Поделишься рецептом?

Василий слабо улыбнулся:

— Непременно.

— Ладно, — Наоки вновь приложилась к горячей кружке. — Рассказывай, что со мной не так.

Ведун поднял глаза.

До этого Василий изучал собственные ногти, сторонился прямого зрительного контакта.

— Не знаю, что в тебе поселилось. Еле ноги унес. Это не подсознание, а… даже не знаю, с чем сравнить. Ловушка, водоворот. Затягивает, не отпускает, выбрасывает… в пограничное пространство. Не знаю, как описать даже.

— Трещины мира, — наугад бросила Наоки.

Ведун вздрогнул.

Как от пощечины.

— Не уверен. Если и так, мне туда неохота идти во второй раз. Когда Тейн проснется, пусть открывает портал. Я сливаюсь.

— Чего ты боишься?

— Я работаю с обычными людьми. Такие как ты… это не для меня. Извини, ничего личного. Вопрос безопасности.

Наоки обдумала слова колдуна.

Спросила:

— И что мне теперь делать?

— Учи заклинания. Применяй амулеты и обереги. Делай то, к чему тянет. Потенциал у тебя огромный. В нужный момент ты сама поймешь, как это работает. Тейн сказал, что ты хочешь открывать тайники, созданные другими ведунами. Это сложное, многоступенчатое волшебство. Потребуется вещь человека, тайник которого надо открыть. Изучи теорию, запасись терпением. Тейн займется твоим образованием, меня это не касается.

Наоки отхлебнула из кружки.

— Ты давно знаешь Тейна?

Василий не ответил — он уже стоял возле чайника, наполняя кипятком собственную чашку. Наоки даже не заметила, когда Василий включил устройство.

Каюта наполнилась ароматом крепкого кофе.

— Его все знают.

— Кто — все?

Василий приблизился с крохотной чашечкой в руке и уселся на деревянный стул с изогнутой спинкой.

— Охотники. Ведуны. Кураторы.

— Расскажи о нем.

— Да что рассказывать? — Василий сделал первый глоток. — Тейн — легенда. Универсальный охотник, ликвидатор. Им надо детей пугать. Странно, что ты вообще решила связаться с таким чуваком.

— Универсальный охотник, — задумчиво повторила Наоки. — О чем ты говоришь?

— Ему не нужна команда, вот о чем, — в голосе ведуна прорезалось раздражение. Видимо, он объяснял прописные истины. — Все же в отрядах работают, ты не знала?

Наоки качает головой.

— Проводник создает портал, — начал перечислять Василий. — Охотники валят добычу. Снабженцы поставляют им через тайники боеприпасы и всё необходимое. Иногда требуется выследить стаю волколаков или кошачий прайд. Тогда к делу подключается нюхач.

— Кто такие нюхачи?

— Нелюди. Иная раса. Берут след по запаху и ведут охотника до победного. Учуют тварь даже в параллельном срезе.

— Шутишь?

— Для нюхачей нет преград.

— Здорово. А что Тейн?

— Он весь напичкан имплантами. Не знаю, откуда такие выкапываются, даже не спрашивай. Это же, мать его, киборг-убийца. Бегает быстрее машины. Носится по стенам, как переверт. Сам вынюхивает, сам порталы открывает. Оружием не пользуется.

— Совсем?

— Я же сказал.

В голове не укладывалось всё это дерьмо.

— Прогуляюсь по палубе, — Василий одним махом допил кофе. — Заодно и чашку помою.

Аккуратист.

Наоки кивает.

Василий делает шаг в сторону двери, и в этот момент окно разбивается вдребезги. Серая тень прыгает, отталкиваясь задними лапами от проема, одним махом покрывает несколько метров и сбивает Василия с ног.

Колдун истошно орет.

Вопль захлебывается, булькает.

Тварь одним ударом лапы пробивает грудную клетку человека, затем склоняется над ведуном и вырывает ему горло. Оборачивается, выскалившись кровавыми клыками.

Кошка.

Очень необычная, смахивает на гепарда. С этим видом Наоки прежде не сталкивалась. Шерсть короткая, дымчато-серая. Тварь перекинулась не полностью, кроме того, она явно умела контролировать превращения. За спиной оборотня висели ножны, из которых торчала рукоять меча. Матерый, продвинутый воин.

Автомат в чехле.

«Вереск» — в кобуре.

Кобура под письменным столом на скотче.

Нож под подушкой, но каковы шансы у человека с коротким клинком против переверта-мечника?

Вот она, смерть Кощеева.

И всё же.

Наоки резко запустила руку под подушку. Оборотень проследил за ее движением и метнулся вперед. Их разделяли четыре-пять метров, но существо покрыло эту дистанцию за долю секунды. Девушка поняла, что не успеет развернуться и нанести удар. Вообще ничего не успеет. Разве что — умереть.

Горячее дыхание переверта над самым ухом.

Последнее, что она услышит в жизни.

В следующий миг Наоки увидела две звериные лапы. Кисти — наполовину человеческие, только когти втяжные. Лапы прижали ладони девушки к матрасу, больно сдавили запястья. Не шевельнуться, не дернуться. И тут Наоки с ужасом начала понимать, что происходит. Оборотень, которого послали с ней разделаться, возбудился от вида полуобнаженной самки. Дикая картина: штурмовик элитного отряда «Альфа» стоит раком в каюте дирижабля, а сзади его пытается трахнуть получеловек-полузверь.

Что-то твердое и влажное уперлось в ягодицы Наоки.

Выродок начал работать коленом, пытаясь раздвинуть ей ноги. Тело кота-воина плотно прижималось к спине Наоки.

Паника захлестнула разум.

Кот довольно урчал в предвкушении забавы.

Звук открывающейся двери, тень у самого потолка. Еще один переверт? Что-то хрустнуло, раздалось неприятное чавканье. На щеку девушки упала капля крови. Оборотень судорожно дернулся и обмяк, навалившись на нее всей массой, вымазывая густой красной жидкостью плечо и шею. Чья-то сильная рука схватила оборотня за шкирку и швырнула на половицы.

Девушка выпрямилась, подняла голову.

На потолке висел Тейн.

— Развлекаешься тут, — хмыкнул ведун.

Внутри Наоки всё перепуталось. Страх быть изнасилованной животным сменился злостью. Ее колотило, нервы сжались в тугой комок. Матрас насквозь пропитался чужой кровью, наволочку украшало багровое пятно. Вниз даже смотреть не хотелось.

Тейн выгнулся под неестественным углом. Ноги и левая ладонь ведуна намертво прилипли к плашкам дубовой вагонки. Правая рука растянулась метра на полтора, вместо пальцев ее венчал острый металлический шип. Прямо на глазах девушки шип втянулся в локтевой сустав, разделился на отдельные фаланги и превратился в нормальную руку. Серебристый блеск пропал, рука стала живой, из плоти и крови.

Сделав сальто, Тейн мягко приземлился на половицы.

Из разбитого иллюминатора тянуло сквозняком.

Наоки заставила себя посмотреть вниз. Ей открылось тошнотворное зрелище: воин-кот распластался в луже собственной крови, а под его бедрами расплывалось что-то желтое. Из одежды — только перевязь с мечом. Шерсть уже втягивалась в поры.

Посмертная трансформация.

Затылок оборотня был проломлен, волосы слиплись. Похоже, Тейн убил нападавшего ударом ладони-шипа.

— Уборка займет много времени, — ведун почесал подбородок. Он снова выбрал обличье скинхеда, только без куртки и ботинок. — Проще поменять каюту, не думаешь?

Пыльные чуланчики вселенной

— Сосредоточься и сделай это.

Наоки сидела на полу, скрестив ноги. Не совсем на полу — под ее задницей был расстелен толстый армянский ковер. Перед девушкой находилась микроволновка. Самая обычная, российского производства. Точнее — белорусского. Над панелью управления можно было прочесть название бренда: «Horizont». Вполне, приличная, кстати, вещь.

В мире Утопии Беларусь, западная часть Украины, Брянская и Смоленская области Федеративных Территорий не были затоплены. Слишком высоко над уровнем моря, не достать. Зато климат там необратимо переменился. Зима, как таковая, исчезла. В феврале немножко сыпало мокрым снегом, но сугробы быстро таяли, уступая позиции теплому солнцу и сезонным суховеям. Летом тамошние земли погружались в жару — столбик термометра часто доползал до отметки в сорок градусов. Непроходимые леса скукожились, на Беловежскую и Налибокскую пущи стало больно смотреть. Пересохли озера Браславщины. Всюду простиралась степь, кое-где начали образовываться пустыни. Наоки узнала обо всем этом из поиска, воспользовавшись стационарной компьютерной консолью. Благо все апартаменты бизнес-класса заботливые проектировщики дирижабля оснастили такими штуками.

Тейн решил перебраться на элитную нижнюю палубу. Элитную, потому что в полу сдвигались целые секции обшивки, открывая наблюдателям шикарные виды. Стекло каленое, непрошибаемое. Так что вниз не полетишь. Надоело смотреть на безжизненные субарктические воды? Окно в мир с легкостью превращается в дисплей, транслирует зеленую траву, верхушки деревьев или снежные склоны. Да что угодно, база динамичных обоев в компьютере обширная.

Бизнес-класс влетел профсоюзу в копеечку, но руководству Тейна было наплевать на расходы.

Важен результат.

Жить они решили в одной каюте, разделенной на две спальни. С общей гостиной и санузлом. Даже не верится, что всё это удалось втиснуть в корпус «Греты Тунберг».

На полах появились ковры. Интерьер перестал быть чисто деревянным — появились тканевые декорации, роскошная мягкая мебель, стекло, барная стойка и множество никелированных поверхностей. Эдакий корабельный хай-тек с заявкой на респектабельность. Чтобы поесть, не нужно было идти на корму, где располагалась общая столовая. Завтраки, обеды и ужины подавали в каюты. Стюард вкатывал позолоченную тележку, вежливо интересовался здоровьем и настроением гостей, неспешно сервировал обеденный стол и удалялся в небытие. По звонку возвращался за грязной посудой. Вообще, в номер заказывалось что угодно — каюта была оснащена устройством внутренней связи. На ПК обнаружилась программа-планировщик меню — Наоки получила возможность вычеркивать отдельные блюда и заменять их на альтернативные варианты из списка.

Их путешествие слегка затянулось.

Наоки не могла создать простейший тайник.

Теперь, когда покойный Василий удалил подсознательные блоки и внушил ей базовые знания о колдовстве, ничто не мешало расширять возможности.

Девушка вошла в подобие медитативного транса, вытолкнула из себя поток энергии — кончики ее пальцев засветились красным. По венам прокатился жар. Это нормально, сказал Тейн, мана течет непрерывным потоком и перенаправляется.

Так, теперь заклинание.

Ее губы шевелятся, произнося непонятные слова. Один из мертвых языков древности, нечто из глубины тысячелетий. Смысл тут вообще не важен, сказал ведун. Главное — уверенность и манипулирование силовыми векторами.

Последняя фраза слетела с губ Наоки.

Взмахнув руками, девушка, швырнула скопившуюся ману в сторону микроволновки. Комнату расчертили полупрозрачные багряные ручейки. Силовые векторы, как их назвал Тейн. Ручейки коснулись серого покрытия печи, окутали устройство плотной аурой, начали просачиваться внутрь. Всё это время Наоки усиленно занималась визуализацией — представляла, как внутреннее пространство тайника расширяется, раздвигаясь в бесконечность, рвет межсрезовые барьеры, движется дальше и срастается с прикроватной тумбой из красного дерева. Формируется двусторонний канал связи — устойчивый и нерушимый.

Накатило и схлынуло.

Возбуждение сменилось апатией и сонливостью.

— Открой, — приказал Тейн.

Девушка подчинилась.

Нагнувшись вперед, утопила в корпус микроволновки большую прямоугольную кнопку. Дверца со щелчком приоткрылась. Поначалу Наоки решила, что колдовство не принесло желаемых плодов. Затем присмотрелась — и ее замутило. Внутренности микроволновки начали соскальзывать в потустороннюю пропасть, раздвигаться и создавать ощущение безразмерности. Никаких границ, объемов, форм. Сознание терялось в этом континууме, захлебывалось в океане неведомого.

Наоки сглотнула и отвернулась.

— Лови, — Тейн швырнул своей ученице большое зеленое яблоко. Наоки поймала фрукт на лету. — Проведем эксперимент.

Девушка аккуратно поместила яблоко на поворотный стол и защелкнула дверцу. Нутро печи хорошо просматривалось через стеклянную вставку, и всё же момент транспортировки Наоки пропустила. Фрукт растворился в многомерном пространстве и перестал существовать.

Невероятно.

Она резким движением открыла дверцу.

Пусто.

— Ну как? — ухмыльнулся Тейн.

И тут Наоки сообразила, что внутри микроволновки работает подсветка. При этом штекер, естественно, не подключен к розетке, а лежит в свернутом виде на ковре.

— Почему она светится? — вырвалось у Наоки.

— Магия.

— Это же электрическая подсветка.

— Не вижу противоречий, — Тейн пожал плечами. — Обычно такие изменения происходят во время визуализации. Твое подсознание наделило объект привычными свойствами, только и всего.

— Откуда энергия?

Ведун неопределенно повел рукой:

— Отовсюду. Прямо из окружающего мира. Не важно, перестань загружать себя техническими мелочами. Идем проверять.

Наоки неспешно выпрямилась.

Оказавшись во второй спальне, они пошли проверять тумбочку. Похоже, каюта была рассчитана на семью из трех человек. Наоки спала на низкой полуторной кровати, Тейн нежился в недрах роскошного траходрома. Выбор комнаты определил жребий — подброшенная в воздух пятикопеечная монета. Наоки, честно говоря, сомневалась в том, что Тейн играл честно. Наверняка существуют способы влиять на мелкие предметы силой разума.

Прикроватная тумба терпеливо дожидалась экспериментаторов.

— Давай, — Тейн остановился слева.

Тумбочка состояла из основной секции и выдвижного ящика. Не мебель, а произведение искусства, дизайнерский эксклюзив. Вездесущей эко-стиль, но с латунными и медными вставками в виде шестеренок, трубочек и клапанов. Наоки слышала о стимпанке, но не думала, что такие вещи встречаются в параллельных мирах. Удивительно, но тумба при всей своей инородности гармонировала с общим интерьером.

Наоки открыла дверцу.

И увидела яблоко.

— Ха! — Тейн потер ладони и расплылся в довольной усмешке. — Поздравляю.

— Спасибо, — Наоки достала яблоко и жадно вгрызлась в него. Силы после колдовства надо восстанавливать.

На вкус — обычное яблоко.

Свойства сохранились.

Они присели на кровать.

— И? — девушка покосилась на ликвидатора.

— Это лишь начало, — сообщил Тейн. — Ты должна освоить создание плавающих тайников, а также научиться подключению к службе доставки профсоюза. В последнюю очередь мы займемся схронами Мичи.

— У вас есть служба доставки?

— Конечно. Заказываешь любую хрень — и тебе присылают. В долгих командировках — самое то.

Наоки кивнула.

— Ладно, — Тейн хлопнул себя по коленям и резко встал. — Сейчас я сварганю тебе имбирный чай. А еще через сорок минут прибудет завтрак. Сразу после еды продолжим.

Они спешили.

С каждым днем выследить тех, кто убил Мичи, становится труднее.

Наоки переместилась в свою комнату.

Вчера охотники целый вечер убили на обсуждение возникшей проблемы. Факты указывали на то, что оборотня послал некто, желающий помешать Наоки попасть в Столп. Или открыть тайник брата. Ее не собирались брать в заложники — тварь пришла, чтобы убивать всех, кого увидит.

Это не всё.

По дороге к бару «Диаблеро» на Мичи тоже напали. Оборотни, а не демоны или вендиго. Тейн крепко задумался и заявил, что в гонку, вероятно, включились новые игроки.

Странно чувствовать себя охотником и жертвой одновременно. Стычка с котом многому научила девушку. Теперь Наоки постоянно носила пистолетную кобуру на правом бедре, а чехол с «Акелой» — на левой голени. Если шла в душ, ствол оставляла на умывальнике, а нож брала в кабинку. Такой фанатизм граничил с паранойей, но человека, которого едва не изнасиловал лютый зверь, можно понять.

— Думаешь, переверты узнали о наузе? — спросила Наоки, когда они вернулись в ее комнату.

Тейн отправился в кухонную зону, наполнил электрочайник водой и щелкнул кнопкой. От Василия остались приличные запасы молотого имбиря. Целый матерчатый мешочек. Трупом занялась воздушная полиция, представлявшая интересы нейтральных вод. Профсоюз всё уладит, заявил Тейн.

— За перевертами всегда кто-то стоит, — буркнул ликвидатор. — Клановые вожди, основатели. Изредка — демоны. Нападение не обязательно связано с экспансией. Этого говнюка могли нанять.

— К чему ты склоняешься?

— Его наняли.

— Кто?

— Это мне предстоит выяснить.

Наоки полезла во встроенный мини-холодильник и обнаружила там свежий апельсин. Интересно, как на борт медлительного дирижабля попадают свежие фрукты? Гибридная конструкция, на которой летели Тейн с Наоки, могла развить крейсерскую скорость, не превышающую ста пятидесяти километров в час. Наоки успела выяснить, что цеппелины этого класса созданы на основе легендарных «Эйрлэндеров», выпускавшихся британцами до того, как острова ушли под воду. То, что осталось от компании, приобрел Николай Черницкий, один из «эко-олигархов» Федеративных Территорий. Вероятно, он и доставку продуктов дронами организовал, причем в автоматическом режиме.

Вообще, с бывшими Советами в Утопии творились удивительные вещи. Когда случился мягкий апокалипсис, климатические изменения отразились на всех сферах российской экономики. В средних и северных широтах чуть ли не персики начали выращивать, а по югу ударили засухи, что привело к серии неурожайных лет. Убытки фермеров и агрохолдингов достигали сотен миллиардов рублей. Ростовская, Волгоградская области и Краснодарский край перестали быть ведущими сельскохозяйственными центрами.

Бесконечные катаклизмы сделали жизнь в распадающейся стране чрезвычайно опасной. Люди страдали от ливней, оползней и паводков, ураганных ветров и засух. Ради интереса Наоки отыскала забытые новостные сводки по Хабаровскому краю и обнаружила, что там были затоплены сотни деревень. Города тоже пришли в упадок. Влажность привела к обветшанию домов и коммуникационным проблемам. Вдобавок на Севере стала таять вечная мерзлота, что ударило по газовой и нефтяной промышленности. Резко подскочил процент смертности населения. Начались столкновения с мигрантами из Средней Азии.

И всё же Территории смогли объединиться и выстоять.

Потому что в других уголках планеты дела обстояли еще хуже. США изолировались, утратили роль политического гегемона, как это было в других срезах. Более того, Штаты сумели отказаться от культа потребления, упразднили денежную систему и начали выстраивать городские коммуны с распределением благ по принципу «социальной полезности». Гонка вооружений утратила смысл в этой реальности. Правительство стало децентрализованным. По сути, тот же Вашингтон был всего лишь одним из полисов с автономным самоуправлением. Нью-Йорк и Бостон перестали существовать. Как и Майами с Лос-Анджелесом. Кое-где начали возводиться «умные» поселения, в которых ресурсы распределялись компьютерными программами. По сути, искусственными интеллектами, хотя об этом прямо не говорилось.

Австралию охватили лесные пожары. Сидней ушел под воду. Новая Зеландия перестала привлекать долларовых миллионеров, часть ее островов потепление смахнуло с карты. В Индии началась эпидемия малярии, южные штаты ушли в небытие. Засухи и разливы рек принесли голод в Китай.

Потоки мигрантов.

Войны.

Пересмотры устоявшихся экономических моделей.

От всего этого волосы на голове становились дыбом. Наоки потратила на восстановление образовательных пробелов не так уж много времени, но того, что она откопала, было достаточно, чтобы вообразить масштабы бедствия.

Мягкий апокалипсис…

Как бы не так.

Федеративные Территории восстановились одними из первых. Кто рано встает, тому боги помогают. Впрочем, насколько успела сообразить девушка, геополитика в Утопии выглядела не так, как в ее родном слое. Правительства сконцентрировались на решении внутренних проблем, забыли про ядерное сдерживание и корпоративные войны. Зародившаяся в Штатах философия рационального потребления уверенно шагала по планете. Крупная промышленность пострадала в первую очередь — заводы и фабрики обложили такими налогами, что многим пришлось либо закрываться, либо радикально перестраиваться под меняющийся мир. Энергетический сектор отказался от ископаемого топлива. В Утопии практически не осталось работающих АЭС. На первый план вышли приливные электростанции, ветряки, ГЭС и солярии — целые «фермы» солнечных панелей, монтирующиеся в пустынных и степных регионах.

Запасов нефти в мире по-прежнему хватало.

Вот только «черное золото» было поставлено вне закона.

Ко всему этому трудно привыкнуть.

— Чай готов, — сказал Тейн.

Наоки выбросила в перерабатывающую урну апельсиновые корки и с благодарностью приняла кружку.

Да, перерабатывающие урны.

Еще одно технологическое чудо.

И часть общей концепции. Океаны нельзя засорять, свалки ничего не сжигают. Да и количество свалок резко уменьшилось. Экологи Земли-105 могли бы выбрать Утопию в качестве Мекки. Здесь все их идеи обрели статус нерушимых законов.

Наоки хорошо понимала, почему брат выбрал для жизни именно этот слой. После восстановления экономик и формирования нового миропорядка Утопия превратилась во вполне уютное и комфортное местечко. Экология улучшилась, атмосфера очистилась. Вещи перестали ломаться, их качество повысилось. В Утопии, чтобы выиграть конкурентную борьбу и получить налоговые льготы, корпорации были вынуждены непрерывно совершенствовать свои товары, повышая безотходность и сроки эксплуатации.

Меньше свалок.

Чище вода.

Переработка всего и вся.

— Что у нас по плану?

Тейн отвлекся от созерцания панорамы за ростовым иллюминатором. Похоже, ведун задумался о чем-то, прихлебывая чай из своей кружки.

— Покушаем, — ликвидатор всё еще смотрел на арктические просторы. — Надо подкрепить твои силы. И приступим к созданию профсоюзных камер хранения.

— Расскажи о них.

— Ты уже всё знаешь, — Тейн пожал плечами. — Обычно такие штуки наколдовывает бригада ведунов. Делают тайник, настраивают его и подключают к единой системе коммуникаций. Заказы поступают в письменной форме.

— Как это? — Наоки поставила свою кружку на столешницу. В апартаментах бизнес-класса горничные сами запускают посудомоечные машины и наводят порядок в каютах.

— Допустим, я снял квартиру в Утопии. Пусть это будет Москва. Связываюсь с местным куратором, вызываю бригаду спецов. Ребята приходят ко мне, осматривают квартиру и предлагают на выбор несколько вариантов тайника. Я хочу, чтобы это был… скажем, шкафчик в ванной. Они всё делают, подключают, запускают. Мне нужны патроны для дробовика. Я вырываю лист из блокнота, пишу название, калибр и количество. Вкладываю записку в тайник. Получаю патроны.

— Быстро?

— Ну, не так уж и быстро. Иногда через несколько часов. Им же надо обработать заказ, добыть искомое из арсенала и вложить в тайник. Если в очереди много заказов, приходится ждать. Думаю, проще всего провести аналогию… с курьерской службой.

— Доставка пиццы, — фыркнула Наоки.

— Вроде того.

— А пиццу пришлют?

— Если надо.

Похоже, Тейн не шутил.

— Есть уровни приоритета, — пояснил ликвидатор. — Допустим, простой охотник пиццу не закажет. Там есть ограничения по выбору продуктов.

— А ты?

— Мне пришлют даже свежих устриц, дорогая.

Наоки пришла в голову очевидная мысль:

— А почему ты думаешь, что я справлюсь с этой задачей? Там же целая команда опытных магов работает.

— Мичи справлялся. И у тебя получится.

* * *

Дирижабль покидал субарктические широты, постепенно смещаясь к югу. Предполагалось, что Наоки и Тейн сойдут на одной из промежуточных остановок. Или пробьют портал в Столп из каюты — они еще не решили.

Федеративные Территории растянулись на тысячи островков, поднимающихся из дикости и заново отстраивающих подобие цивилизации. Крупные города перестали существовать, крохотные деревеньки разрослись и обрели статус городов. Всюду высились ветряки и приливные электростанции.

Наоки сумела подключиться к службе доставки утопического профсоюза со второй попытки. Сложность заключалась в том, чтобы вывести тайник на конкретное представительство. Так, если слой не имел своего куратора и разветвленной инфраструктуры, ведуны подрубались к межсрезовым каналам. Заказы передавались по линиям ветвления в смежную реальность, пройдя через магический распределитель. Тейн объяснил, что существуют два разных типа подключения — к локальному отделу снабжения и общему распределителю. Второй тип сложнее, поскольку задействованы мощности Изначалья.

— Заказы обрабатываются девятым отделом штаб-квартиры, — пояснил Тейн, сбрасывая Наоки текст заклинания. — Поэтому наблюдаются… существенные… ммм… задержки.

— Существенные?

— Иногда — до десяти-двенадцати часов.

Ошибка Наоки заключалась в переадресации. Если слой контролируется профсоюзом, следует подключать тайники к локальной службе доставки. Чтобы не случилось путаницы, в заклинание вносится парочка незначительных корректировок. Пентаграмма, которой маркируется тайник, вписывается в двойную окружность и подпитывается маной волшебника. Что касается распределителя, то энергия берется непосредственно из межсрезовой сети, протянутой ведунами девятого отдела.

Визуализация, сказал Тейн.

Ты должна четко представлять, что делаешь. Вообрази некий межпространственный узел обработки данных и протянувшиеся во все стороны Многослойности ответвления. Это здорово напоминает компьютерную сеть. Если же подрубаешься к локальной службе, представь отделение почты или диспетчерский отдел. Это не канон, просто вселенная должна понять, чего ты хочешь.

Наоки, как оказалось, имела богатое и продуктивное воображение. Маной пользовалась без проблем и быстро восстанавливалась — с каждым сеансом всё быстрее. А вот с пентаграммой малость напутала.

— У меня другие проблемы, — заявил Тейн.

Стало интересно.

Ведун несколько дней назад обмолвился о том, что не умеет открывать тайники. Особенно — плавающие.

— Почему?

Наоки сама заваривала имбирный чай, укрепляя его дополнительным наговором. Бытовую магию она осваивала молниеносно.

Второй сеанс завершился успехом.

Наоки связала микроволновку с представительством Утопии, заказала пиццу с грибами и сейчас доедала последний кусок. Записку черканул Тейн. Система анализирует почерк и ауру человека, сделавшего заказ. Служба доставки отличит послание Тейна от текста Наоки без малейших затруднений. Объяснение казалось логичным. Иначе вся многоуровневая иерархия профсоюза теряла смысл.

Впереди — плавающие тайники.

Почти высший пилотаж.

— Визуализация, — сказал Тейн, отвечая на поставленный вопрос.

Наоки изогнула бровь:

— Да ладно.

— У меня фантазия вообще не работает, — признался ликвидатор. — Я научился пробивать порталы, но здесь… иное.

— А как они пробиваются? — заинтересовалась Наоки, передавая своему наставнику кружку с чаем. Вторую оставила себе. — Нужны особые таланты?

— Нет, — Тейн покачал головой. — Надо генерировать колоссальное количество маны. Я родом из техномагического мира, поэтому за меня эту работу частично делает имплант. Усиленная генерация, смекаешь?

Наоки дожевала остывшую пиццу и сделала первый глоток из своей кружки.

— В общем, я — настоящая энергетическая станция, — заключил Тейн. — Вместо электричества — мана.

— Разве ты не путаешь срезы?

— Вопрос навигации, — Тейн уважительно кивнул. — Правильно мыслишь. Тут фантазия не нужна, работают другие принципы. Скажем, человек побывал в Утопии и закрепил образ мира в своих воспоминаниях. Серия тренировок — и ты научишься быстро извлекать образы для переброски.

— Я не была нигде, кроме своего среза и Утопии.

Тейн пожал плечами:

— Пользуйся чужими воспоминаниями.

Они сидели в общей гостиной. Секция в полу была сдвинута, и Наоки со своего кресла могла наблюдать облака, по верхней границе которых скользил дирижабль. В прорехах виднелась иссиня-черная гладь воды. Девушка успела посмотреть сводку новостей с метеопрогнозом — приближался грозовой фронт.

— Легко сказать, — она вновь поднесла кружку к губам.

— Сильные ведуны, генерирующие много маны, получают доступ к ментальным архивам Хранилища, — пояснил Тейн. — Они могут переправить тебя в любой слой.

— Вы включаете их в команды.

— По-разному бывает, — Тейн отхлебнул из своей кружки. — Чаще всего в рейд отправляются охотники из нескольких срезов. Ведун забрасывает в слой одного или двух бойцов и на этом успокаивается. Обратная транспортировка — на совести его коллеги. Если на Земле нет нашего представительства, проводника командируют вместе с охотниками.

— Проводники сражаются с перевертами?

— Их обучают, — кивнул Тейн. — На базовом уровне, естественно. Чтобы не умерли в первые же секунды боя. Охотники понимают, что проводников надо беречь, это их обратный билет домой. Поэтому держат ведуна подальше от основной мясорубки. И выставляют кого-нибудь для охраны. Если рейд стартует в безопасном городе, контролируемом людьми, проводника оставляют там, с собой не берут.

Они успели пообедать.

Стюард забрал грязную посуду с собой, не включая встроенную машину. Обслуживание было поставлено таким образом, чтобы не беспокоить хозяев апартаментов по пустякам.

Впереди — плавающие тайники.

Наоки нервничала.

Девушка понимала, что для Тейна и профсоюза во главе угла — пропавший науз. Если Наоки сумеет открыть камеру хранения Мичи, станут ли они ей помогать дальше? Ведь Наоки хочет отомстить, расправиться с убийцами брата. И раздобыть перо Феникса, чтобы вытащить из комы Глеба.

С профсоюзом она прежде не работала.

И не могла доверять этой организации.

Ладно, решила Наоки, проблемы решаются по мере поступления. Сейчас ее интересовал Столп — один из пяти срезов, основавших профсоюз.

Если верить информации, полученной от Тейна, Столп был развитым техномагическим миром. Точка бифуркации затерялась в веках — никто толком не представлял, где тамошнее человечество свернуло на путь слияния науки и магии. Версии ходили разные. Историки Столпа откопали массу свидетельств применения магии в античности — еще в эпоху Вавилона и древнеегипетских Царств. Более того, сохранились наскальные рисунки, на которых первобытный человек зажигает костер, протянув к нему руки. Из рук неандертальца вырывается нечто, напоминающее молнию.

С появлением письменности историю развития ведунов Столпа отслеживать стало проще. Хроники, законы, литературные тексты, дощечки с заклинаниями — материалов хоть отбавляй. Мореплаватели приглашали в команду ведунов, чтобы вызывать ветер или утихомиривать бурю. В сражениях античных флотов колдуны тоже участвовали — натравливали друг на дружку боевых фамильяров, воскрешали мертвецов, управляли огненной и водной стихиями. Некоторые умельцы даже деревянных големов из обломков мачт ухитрялись собирать. В сухопутных баталиях были задействованы искусственно созданные твари. Врага били зачарованным оружием, лавинами и землетрясениями, смерчами и потопами. В одном из источников упомянута битва в Средней Азии, где схлестнулись два некроманта. Когда все живые полегли, началось сражение восставших. Мертвецы крушили друг друга на протяжении двух или трех дней. Проиграл некромант, уснувший на поле брани.

По мере развития технологий, маги задумались над соединением инженерии с волшебством. Появились вечные мосты, медицинские обереги, мгновенно прорастающее зерно и заводы, работающие без участия человека. Колдовство проникло во все сферы жизни. Появлялись сверхтвердые сплавы, телепатические телефоны, разумные самолеты, управляемые душами призрачных авиаторов. Разгорались сокрушительные магические войны. В природу активно вмешивались — катаклизмы были преимущественно рукотворными. Создавались аналоги ООН и Лиги Наций, зарождались концепции взаимного сдерживания.

Постепенно ведуны Столпа навели в срезе некое подобие порядка, но тут из ниоткуда на многострадальный мирок обрушились оборотни. Нашествием руководили опытные основатели, которым подчинялись лидеры звериных кланов. Глобальное столкновение имело катастрофичные последствия — многие города и области перестали существовать, исчезнув с карты. Население сократилось чуть ли не до феодальных показателей.

Мировая война продлилась около десяти лет.

В первые годы конфликта Столп, объединившись с четырьмя дружественными срезами, колонизировал Изначалье и основал профсоюз. В эпичное противостояние начали втягиваться наемники из десятков альтернативных миров. Равновесие едва не пошатнулось, когда враждующие стороны попытались привлечь ангелов и демонов. Верхние и Нижние Сферы уже готовы были влезть в авантюру, что, безусловно, привело бы к последствиям вселенского масштаба, но кому-то хватило ума сказать: «Хватит». Начались четырехсторонние переговоры.

Следующий этап развития Столпа неразрывно связан с Поясом Защиты. Наоки долго пыталась разобраться в описанной технологии, но в итоге махнула рукой. Бесполезно. Крышу сносит. Суть Пояса сводилась к сдерживанию оборотней, расселившихся в определенных ареалах обитания на Земле. Ведуны Столпа протянули через все континенты силовую линию, замкнутую в кольцо. По одну сторону этой линии обитали люди, по другую — переверты. Последние, несмотря ни на что, просачивались в человеческие анклавы — Наоки подозревала, что из других срезов. Поэтому к северу от Пояса на оборотней, перекинувшихся в звериный облик, было разрешено охотиться. К югу от Пояса — нет. Зато в анклавах переверов можно поедать людей — официально и на вполне законных основаниях. Инициации тоже разрешены. Исключение делается только для официально приглашенных лиц с дипломатическим иммунитетом или ВНЖ. Вот только получить ВНЖ могли единицы — крупные инвесторы, проводники, маги-климатологи. Последние не сильно горели желанием провести остаток дней среди зверья.

Все пограничные города могли подрубаться к Поясу, оформив кучу документов и уплатив пошлину. Город не становился безопасным на сто процентов — он просто получал в свое распоряжение выделенную линию, по которой качалась магическая субстанция. Насколько поняла Наоки, речь шла об особой разновидности маны, парализующей оборотней в звериной ипостаси. Защита работала круглосуточно, поэтому воины, контролирующие трансы, могли упасть замертво даже средь бела дня. Тогда появлялись охотниками за скальпами, и шансы бедолаги на выживание приравнивались к нулю.

К выделенной городской линии подключались отдельные дома, предприятия и организации. Действие субстанции имело свои ограничения и не превышало по площади нескольких метров. Поэтому владелец бара, решивший создать в своем заведении островок безопасности, протягивал канал по периметру и всюду оставлял пометки о подключении. К примеру, бар «Диаблеро», в котором погиб Мичи, был защищен, а расположенная неподалеку забегаловка «Тако донны Изабеллы» — нет. Потому что подключение влетало в копеечку, а еще хитрые ведуны предусмотрели абонентскую плату. Власти заявляли, что мана циркулирует по трубопроводу, который нуждается в постоянных ремонтах и обновлениях. В общем, плата взималась за техническое обслуживание.

Итак, Тенокс был пограничным городом.

Наоки изучила карту Столпа и пришла к выводу, что мегаполис расположен на территории Мексики. Ну, если бы Мексика существовала в Столпе. В мире Наоки у Тенокса существовал аналог — Тихуана. На этом любые аналогии заканчивались. Потому что Столпом правили не президенты и парламенты, даже не короли и сёгуны. Власть принадлежала кланам потомственных волшебников, патриархи которых жили по несколько сотен лет. Этим кланам было начхать на формальные границы, поскольку волшебники могли свободно перемещаться по слою через порталы, проникать в иные миры Многослойности и доставать своих оппонентов в любой точке земного шара. Цивилизация сосредоточилась в городах, сумевших пережить войну с оборотнями и укрепить свое влияние. Корпорации намертво срослись с тайными орденами ведунов, а ценность банковских активов обеспечивалась не золотом или платиной — гарантом платежеспособности выступали источники силы.

Магический глобализм.

Так называли этот строй аналитики профсоюза.

— А что со Сферами? — поинтересовалась Наоки, когда они занимались подготовкой к следующему эксперименту. Тейн снял чары с микроволновой печи, удалил пентаграмму и установил устройство посреди гостиной. Прямо на краю сдвинутого сегмента и окна, через которое они наблюдали за облаками. — Ты говорил, у них в Столпе представительства.

— Ты и сама знаешь об этом, — пожал плечами ведун, неспешно проверяя «Горизонт» на остаточные чары. — В чем вопрос?

— Мичи встречался с демоном, — задумчиво проговорила Наоки. — Вдруг Нижние знают, кто вселился в того мексиканца? Наверняка, этот чувак действовал в обход правил, вынося перо Феникса из глубоких кругов.

Структуру реальности, именуемой Пеклом, девушка уже изучила.

— Я размышлял над этим, — признался ведун. — Пожалуй, мы заглянем в их консульство.

— У вас настолько тесные отношения?

— Нормальные, — уклончиво ответил Тейн. — Верхние противостоят Нижним испокон веков. А тут еще добавились оборотни с вендиго. Так что ребята заинтересованы в профсоюзе. Иногда мы сотрудничаем.

Наоки приблизилась к центру комнаты.

Опустилась на ковер, сделала глубокий вдох.

— У тебя получится, — приободрил Тейн.

— Надеюсь, — в ее голосе не было уверенности.

Плавающий тайник — это пыльный чуланчик мироздания. Хранилище, расположенное по ту сторону трещин, между слоями реальности. По сути, безразмерный карман, в который можно запихнуть что угодно. Извлекать содержимое тайника ведун может из любой точки Многослойности. Причем точка может двигаться — как, например, дирижабль. Некоторые охотники загружают в такие схроны оружие и боеприпасы, а в рейд отправляются налегке. Тейн сказал, что подобные навыки освоили единицы боевых магов. Сложно, затратно по мане, дополнительно не оплачивается. Проще действовать, опираясь на возможности службы доставки.

Много энергии.

Связка из четырех заклинаний.

Визуализация высшего порядка.

Если всё сделать правильно, достигнешь успеха. Мичи освоил эту технику, но Наоки — не Мичи. У нее мало практики, время тренировок ограничено. С первого раза может не получиться.

Пакет заклинаний она сбросила в имплант памяти. Вызвала тексты через меню на зрительный нерв. Закрыла глаза и сосредоточилась. Привычно направила энергию в кончики пальцев, ощутила знакомый жар и принялась нараспев читать первое заклинание. Одновременно требовалось представить безразмерную емкость, формирующуюся на основе микроволновки.

Тейн не мешал.

Стоял у квадрата иллюминатора, демонстративно наблюдая за грозовым фронтом внизу. В клубящейся мгле вспыхивали молнии.

Микроволновка окуталась призрачным флером, подернулась рябью пространственных искажений и…

Пропала.

Наоки опустила руки.

Сеанс отнял у нее много сил и почти четверть часа личного времени. Девушка ни разу не сбилась и подозревала, что хранилище открыто.

Теперь — второй этап.

В пропавший без вести «Горизонт» Наоки поместила кусок фруктового пирога, оставшегося после недавней трапезы. Потребуется достать пирог обратно из произвольной точки «Греты Тунберг».

Девушка поднялась с колен и быстрым шагом двинулась в ванную. Закрыв за собой дверь, перебросила немного маны на правую руку, произнесла короткое заклинание и представила, что открывает дверь во тьму, за которой находится лакомство.

Вытолкнула энергию наружу.

И увидела стеклянную дверь, встроившуюся в зеркало над умывальником. Что ж, не худший вариант.

Открыв дверцу нажатием кнопки, Наоки достала из чуждых измерений пирог. К «съехавшей» геометрии она уже адаптировалась.

Когда девушка вошла в гостиную, поедая трофей, Тейн стоял у окна, скрестив руки на груди.

И улыбался.

Демоны Столпа

Иштамб, наверное, был самым необычным городом из всех, о которых Наоки доводилось слышать или читать. Маги основали это поселение в глубокой древности, отгородившись от цивилизации смертоносными песками. Если сверяться по карте, мегаполис был выстроен в северо-восточной части Сахары. Впрочем, карта давала смутное представление о географическом сходстве Столпа и родного среза Наоки. Дело в том, что очертания материков примерно соответствовали тому, что девушка видела на Земле-105, а вот климатические зоны были порой смещены настолько, что дух захватывало.

— Старые войны, — пожал плечами Тейн.

Машина, на которой они летели в сторону консульства, сменила воздушный коридор, следуя за цепочкой трансмиттеров.

Тейн вписывался в нисходящую уличную спираль. Несколько параллельных улиц закручивались вниз, огибая скалу-муравейник, которая врезалась своим основанием в раскаленные пески, а вершиной — в блеклое голубое небо с безжалостным солнечным диском в зените. Впрочем, пески уже давно не были раскаленными. Основатели окружили скалу зачарованным оазисом, протянувшимся во все стороны на десятки километров. Оазис превратился в естественное продолжение скальной застройки — именно там предпочитали селиться юные волшебники, стаж которых не позволял осознать мощь освоенного уступа и вековые скрепы традиций. Там, внизу, простиралось зеленое море, перемешанное с крышами охраняемых боевыми рунами и каббалистическими знаками имений. Там не было высоток, промышленных предприятий, складов, электростанций и деловых кварталов. Оазис пронизывали скоростные коммерческие трассы и портальные ответвления, через которые можно было попасть в любую точку мира.

Иштамб.

Легендарный город, который тысячу лет назад был частью жутких и завораживающих преданий, а сейчас представлял собой автономное государство, попасть в которое дано не всякому смертному. Шли века, но самоизоляция оставалась приоритетом внешней политики, а паранойя местных обитателей лишь нарастала. Сейчас получить гражданство Иштамба можно лишь одним способом — достичь установленного минимума в магическом искусстве, подать заявку на рассмотрение, дождаться своей очереди и принести клятву на верность городу. При этом клятва скрепляется многоступенчатым ритуалом, ограничивающим претендента посильнее иных контрактов.

Сердце Столпа.

Основа Основ.

У города хватало эпитетов, многие из которых прилипли к нему с незапамятных времен.

Профсоюз выстроил свое представительство поближе к вершине, что придавало местному куратору дополнительный вес. Гора была прошита артефактами, наполнена источниками силы, укутана незримыми охранными покровами. Пространство вокруг искажалось таким образом, чтобы в оазис не забредали случайные люди и существа. Самолеты не совершали посадку в аэропорту без специального разрешения. Дальнобойщики, везущие товары через пустыню, запасались одноразовыми пропускными медальонами. Приглашенным специалистам выдавали рабочие визы, продлять которые удавалось единицам. Особняком стояли дипломаты и сотрудники профсоюза — им оформляли ВНЖ. Кроме того, послы считались неприкосновенными — до тех пор, пока их интересы не пересекались с интересами местного населения.

Поговаривали, что ведуны Иштамба черпают свою силу из возобновляемых источников маны, расположенных в недрах пустыни. Сама же скала виделась Тейну инородным телом, явно перемещенным в Сахару извне. По соседству — никаких литосферных разломов, горных хребтов и возвышенностей. Других скал на сотни километров окрест тоже не наблюдалось. Похоже, основатели перетащили «фундамент» будущего мегаполиса из дальних краев, причем сделали это несколько тысячелетий назад. Если кто из патриархов колдовских родов и знал правду о происхождении скалы, то эта информация тщательно скрывалась.

— Мы думаем, ее приволокли из трещины, — заявил Тейн, глядя на трансмиттерную схему, выведенную в левый верхний угол ветрового стекла.

— Кого? — Наоки отвлеклась от собственных мыслей.

— Не кого, а что, — раздраженно произнес ведун. — Городскую скалу.

— А-а, — протянула Наоки.

Девушка засмотрелась на головокружительную панораму за окном. Утес, обжитый волшебниками, напоминал изрытый оспинами тоннелей и пещер кусок сыра — почерневший от времени и ссохшийся под палящими лучами тропического светила. Всюду — старинные дома, врезанные в горную породу фронтальными стенами. Тоннели, арки, участки античных укреплений, мрачных башен и бойниц. Дороги, вьющиеся по крышам зданий. Эстакады, переброшенные через тридцатиметровые провалы. Террасы, превращенные в площади. Кривые улочки, вливающиеся в галереи над обрывами и лестницы, выдолбленные в камне. Сокрытые в глубинах коридоры, гроты, пещерные озера и карманы с клокочущей энергией. Врезанные в породу родовые убежища, паркинги, тайные алхимические лаборатории, мастерские по производству артефактов и коммуникационные развязки.

А еще — Чаша Пояса.

Мрачный грот, затерянный в катакомбах, охраняемый чарами, жуткими биомеханическими тварями и фамильярами, способными разделаться с армией перевертов. Святая святых, незыблемый устой. Наоки слышала, что доступ к Чаше предоставлен десятку технарей и пятерым наследникам древних родов, построивших Пояс. Личности избранных тщательно скрываются.

— Не отвлекайся на всякую херню, — предупредил Тейн. — Консульство — это территория Нижних Сфер. С прямым доступом в Пекло.

— Им разрешили? — удивилась Наоки.

— Более того, — хмыкнул Тейн, закладывая лихой вираж над очередной эстакадой, — сами пригласили. Нижние Сферы укрепили могущество здешних кланов. Артефакты, новые техники и разновидности маны. Свитки с заклинаниями, считавшиеся утерянными.

— А что взамен?

— Души. Право на заключение контрактов со смертными.

— Ты говорил, это идет вразрез с интересами ангелов.

— Поэтому существуют квоты. Целая система взаимных сдержек и противовесов. Ангелы обязуются не поддерживать христианские культы, достигшие семидесятипроцентного охвата аудитории. Демоны заключают не более ста контрактов ежегодно.

— Маловато.

— Это лишь на первый взгляд. Ты забыла о том, что смертный может потребовать за свою драгоценную душу любую дичь. Ну, не нарушающую ведунских ограничений. Гарем из тысячи наложниц, несметное богатство, отмщение заклятому врагу. Личный остров, которого раньше не существовало. В большинстве случаев эти сумасбродства исполняются. А последствия расхлебывает местное население.

Наоки задумчиво кивнула.

Многослойность оказалась громадной вселенной с собственными физическими и магическими законами, принципами мироустройства, политическими полюсами. Невозможно представить всё многообразие путей развития человечества. И не только человечества. Есть же другие расы и звезды. Вокруг солнц обращаются планеты, там кто-то живет. Не исключено, что у чужих происходит собственное ветвление, усложняя и без того головоломную структуру.

— Расскажи про ангелов.

Выделенный профсоюзом аэрокар продолжал петлять в городских ущельях, спускаясь всё ниже и ниже. Словно в преисподнюю, подумала Наоки и слегка похолодела от этой мысли. Демоны могли открыть представительство ближе к верхушке, но вместо этого забрались в пещерную сеть у основания скалы. То ли страсть к подземным антуражам, то ли желание соответствовать наработанной репутации. А, может, они развились и окрепли под землей. Консульство представляло собой Пекло в миниатюре — со своими кругами и межуровневыми порталами. Тейн сказал, что не любит туда заглядывать, но обстоятельства сильнее его…

— Ангелы — это ангелы, — резонно заметил наставник. — Видела облако над утесом?

— Видела.

Над Иштамбом действительно висело плотное облако — его словно приколотили к небосклону в одной точке. Неужели…

Тейн ухмыльнулся:

— Вижу, дорубила. Да, это их представительство. Миссия Верхних Сфер.

— Миссия?

— Ангелы любят высокопарность, — Тейн вписался в очередной виток и провел аэрокар между трансмиттерами. Конечно, он мог прыгать между ярусами по вертикали, пользуясь запасом энергии, как это делают местные лихачи, но предпочитал аккуратность. Избегать неоправданных рисков. — Те еще лицемеры.

— Не любишь ты их.

Ведун пожимает плечами:

— За что их любить?

— Ну… они же, типа, добро защищают, — предположила Наоки. — Силы света и всё такое.

— Вроде, — уклончиво ответил Тейн. — А на самом деле — та же борьба за души, только методом оболванивания. Демон заключает контракт и честно предупреждает о последствиях. Ангел придумывает хитроумную религиозную систему с несуществующим монобогом, громоздит вокруг этого догматы, учения, притчи и апокрифы, поддерживает армию священников и обещает всем подряд райские кущи.

— Рая нет?

— Есть, — возражает Тейн, перестраиваясь в нижний воздушный коридор, — для них. Ангелы обитают в своих Сферах — это факт. Но я не знаю ни одного смертного, вернувшегося оттуда и рассказавшего обо всех небесных чудесах.

— Тогда для чего им души?

— Слухи разные ходят, — уклончиво ответил Тейн. — Например, есть версия, что души используются для подпитки эфирных машин, поддерживающих всю эту гребаную систему.

— Подпитки?

— Ну, да. Вроде топлива. Эфирные машины питаются душами и генерируют уровни реальности, именуемые Небесными Сферами. Если процесс остановить, все их владения схлопнутся, ангелы погибнут.

— Так было всегда?

— Возможно. Мы не знаем, Наоки. Откуда вообще явились ангелы? Может, это биомеханоиды из глубин космоса. Может, они не приспособлены к Многослойности и вынуждены поддерживать собственную экосистему. Тайна за семью печатями.

— А как туда попасть? — Наоки кивнула вверх, на облако.

— Надеюсь, до этого у нас не дойдет, — буркнул ведун.

Тейн не горел желанием продолжать разговор на эту тему. Да и владения Нижних стремительно приближались. Очередной виток бесконечного спуска вывел аэрокар к самому основанию скалы. Теперь справа простирались густые заросли оазиса, из которых то тут то там выглядывали плоские крыши домов. Отвесный утес плавно переходил в склон искусственного происхождения — земля явно была привозной и отличалась отменным качеством. Наоки мельком увидела лабиринт шоссейных и пешеходных дорог, фрагменты единого паркового ансамбля, вездесущие пальмы, фонари и трансмиттеры. Чуть дальше высилась эстакада железнодорожной ветки, по которой медленно ползла красная гусеница пассажирского поезда. Некий аналог метро, имеющего как наземные, так и подземные ветки, зашитые в доступные простым смертным недра утеса.

Аэрокар обогнул чашу фонтана с триадой каменных девушек. Нимфы или сирены — поди разберись в местной мифологии. Девушки удерживали в тонких руках кувшины, из которых изливались серебристые струйки воды.

Дорога нырнула в арку, за которой простирался сумеречный тоннель. Трансмиттерные нашлепки были оснащены дополнительными светодиодными кругами. Дорожная разметка мягко флюоресцировала.

Под сводом пещеры — вывеска.

Эспер.

Наоки успела выучить язык под гипнозом и понемножку практиковалась в разговорной речи. Надписи тоже умела читать, но в Иштамбе большинство билбордов, ситилайтов и вывесок были сделаны на берти — восточносахарском наречии, практически вымершем за пределами оазиса. Учить этот язык Наоки не планировала.

Надпись гласила:

«КОНСУЛЬСТВО НИЖНИХ СФЕР В ИШТАМБЕ».

— Приготовься, — сказал Тейн.

— К чему?

Аэрокар прижался к самой земле и замедлился примерно до тридцати километров в час. И тут Наоки увидела святящиеся знаки, предупреждающие о портале закрытого типа, частных владениях и необходимости получения пропуска.

Дорога нырнула в водянистую зеркальную гладь.

На миг сознание девушки помутилось, а затем она увидела обширный паркинг, освещенный молочно-белыми потолочными лампами.

— Нас так легко пропустили? — удивилась Наоки.

— Разрешение куратор получил час назад, — Тейн провел аэрокар по узкому ряду меж припаркованных черных машин и втиснулся на свободную площадку. — Иначе нас бы вышвырнуло в буферную зону на окраинах Иштамба.

Дверца аэрокара сместилась вверх.

Наоки не могла привыкнуть к отсутствию в мире Столпа привычных марок автомобилей. Ни японских, ни европейских или американских брендов. Все тачки производились полисами на техномагических заводах. Чары вместо конвейеров и потоковых линий. Фамильяры вместо чернорабочих и охранников. Призраки, заменившие собой компьютерный контроль и руководство предприятий. Прямые поставки сырья через порталы. Сложно представить что-либо настолько чужеродное, как эта организация производств.

Внутри — неприятный холодок.

Наоки спускается к демонам, выкупающим человеческие души, вселяющимся в тела людей. К существам, которых в природе не должно существовать, но они есть.

Как они выглядят?

Тейн сказал, что от обычного человека не отличишь. В голове не укладывается, что правительство альтернативной Земли разрешает этим говнюкам вселяться в граждан и творить всякое непотребство.

Девушка молча следовала за ведуном в сторону КПП.

В голове крутились образы адских врат, мрачных подземелий Аида, сказаний из китайской мифологии.

А тут — КПП.

Визитеры приблизились к очередному порталу, сквозь который сновали переговаривающиеся между собой сотрудники. На первый взгляд — типичный филиал корпорации. Работники в строгих деловых костюмах и черной форме охранников. Некоторые — в оранжевых комбинезонах. Уборщики, что ли…

Женщины, мужчины.

Преимущественно молодые.

Тейн на ходу швырнул в портал огненный знак — кривую загогулину, вписанную в пентакль. «Водная» гладь поглотила подношение, булькнула и подернулась рябью.

— Не отставай, — процедил сквозь зубы Тейн. — Никуда не сворачивай, не отвлекайся.

Они вошли в портал.

Во второй раз Наоки легче перенесла скачок. Адаптация — штука полезная. Чем дольше развивается ведун, чем интенсивнее пользуется магией, тем легче переносит внешние воздействия.

Из паркинга охотники переместились в шикарно отделанный вестибюль, напоминающий офис по торговле недвижимостью. Мраморный пол, на стенах — декоративные факела. Только не настоящие, а волшебные. Имитации средневековых гобеленов, жутковатые барельефы и колонны с горгульями. Проходя мимо одной из колонн, Наоки повернула голову и встретилась взглядом со злобной окаменевшей тварью. Существо оскалилось, глядя на девушку. Облизнулось, полыхнуло желтыми зрачками и вновь погрузилось в серое безвременье.

Потолок непрестанно шевелился. По нему ползали механические саламандры, из технических люков, подчеркнуто индустриальных, выглядывали мерзкого вида слизняки.

Отведешь взгляд — всё исчезает.

Повернешься — новая пакость.

— Не смотри, — шепнул Тейн. — Они лезут к тебе в голову, играют на страхах.

Ведун остановился перед стойкой ресепшена. Сегодня он выбрал обличье расхлябанного кавайного мальчика, резко контрастируя с вылизанными и подтянутыми сотрудниками консульства.

За стойкой сидел пес.

Точнее — шакал.

Наоки подобралась, рука невольно потянулась к оружию на бедре. Потом дошло — это не оборотень. Существо, скалившееся за толстым стеклом, не имело ничего общего с перевертами. Больше смахивает на стража потустороннего мира. Или проводника, готового за обол переправить через печальные воды Стикса.

Шакал прорычал нечто невразумительное.

— Назначено, — тихо произнес Тейн, в упор глядя на привратника. — Сообщите господину Верье о нашем визите.

Зверь отрывисто пролаял и закатил глаза.

Воздух слева от привратника сгустился в ртутно поблескивающий шар, внутри которого проступило пылающее огнем лицо. Словно маска с прорезями для глаз, за которыми не угадывалось ничего, кроме пустоты.

Между шакалом и маской начался диалог.

Тейн ждал, со скучающим видом облокотившись на стойку.

— Господин Верье ждет, — прорычал пес на чистейшем эспере. Шар схлопнулся, маска растворилась в воздухе. — Поторапливайтесь, смертные.

* * *

Наоки шла к демонам в полной экипировке. Даже шлем и наглазник запихнула в плавающую камеру хранения — вместе с автоматом и запасным боекомплектом. На всякий пожарный, как говорят русские. С собой взяла «Вереск» и «Акелу». Поначалу ее удивило, что представительство демонов не защищено металлодетекторами, а смертных пропускают внутрь с оружием, но Тейн с мерзкой ухмылочкой объяснил, что пули обитателям Нижних Сфер не страшны. Обычным оружием их не взять, да и магическим — не всегда. Хочешь сражаться на равных — зови экзорциста или архангела. И то…

В общем, сильны черти.

Тогда что ей дает бронекостюм с экзовставками? И все эти жалкие людские «зубочистки», как выразился Тейн? Ответ прост — безопасность на улицах. Кто бы ни охотился за Наоки, он может явиться и сюда, в Основу Основ.

Портал вывел посетителей на восьмой круг консульства. Почти самый топ. Господин Верье был посланником первого класса, несущим ответственность за торговые операции демонов в реальности Столпа. Если кто-либо из Нижних превышал полномочия, нарушал действующие договоренности, расшатывал баланс — вмешивался Верье. Не просто вмешивался, а безжалостно карал нарушителя, применяя для этого собственные методы. Порой весьма изощренные.

Если верить Данте, в восьмом кругу ада жарились сводники и обольстители. Ах, ну и прорицатели с алхимиками да фальшивомонетчиками. С литературной классикой реальная структура Нижних Сфер не имела ни малейшего сходства. Наоки вообще не понимала принципов, по которым размечены уровни потусторонней реальности.

Из портала они с Тейном выпали в закольцованный коридор, стены которого мерно пульсировали, время от времени порождая всякую мерзость. Перешептывающиеся тени с красными глазами, ползающие гады, гигантские пауки… Да, Наоки понимала, что картинка базируется на ее воображении, но от этого легче не становилось.

— Нет, — сказал Тейн, — не думай, что здесь — сплошные иллюзии. Вот эти теневые сущности, к примеру, набросятся на тебя без зазрения совести, если учуют опасные артефакты с Небес. Не зли их.

— Я и не злю.

— Это я на будущее.

Коридор изменил конфигурацию, расширившись до необъятной пещеры, освещенной мутным багровым светом. Сделалось очень жарко, и бронекостюм автоматически включил охлаждение.

Перед визитерами вспыхнуло ревущее пламя.

Наоки отшатнулась, ее лоб покрыли бисеринки пота.

— Взыскующие аудиенции, — пламя сложилось в подобие лица с черными провалами глазниц. — Вы отвлекаете меня от работы.

— Есть разговор, — голос Тейна оставался спокойным. — И этот разговор тебе не понравится.

Очертания маски, замершей в метре над полом, колебались.

— Слушаю.

— Нижние Сферы попытались нарушить вековой баланс, — Тейн не делал попыток отойти, он стоял практически вплотную к собеседнику. Наоки почудилось льдистое мерцание, окутавшее фигуру ведуна. — Подробности дела и нота от профсоюза направлены куратором Столпа в ваше консульство сегодня утром. Проверить несложно.

Пламенеющий лик неожиданно схлопнулся.

Наоки пропустила миг, когда перед нею и Тейном вырос обычный человек. Импозантный мужчина в черном костюме. Аккуратная прическа, волосы с проседью, европейский тип лица. Фигура худощавая, но в меру. Лакированные туфли. Галстук украшен рубиновым зажимом в золотой оправе.

Господин Верье умел произвести впечатление.

— О, к нам пожаловал цепной пес профсоюза, — демон уставился на Тейна со смешанным выражением на лице. Так смотрят на музейный экспонат, способный ожить и оторвать голову посетителю. — Наслышан. Ты же не думаешь, что способен угрожать мне на территории консульства?

— Я никому не угрожаю, — отрезал Тейн. — Всё, что меня интересует — это Науз Перемен. Артефакт исчез, и моё руководство вознамерилось вернуть утраченное.

— Похвальное намерение, — одобрил Верье. — И чего же вы хотите от меня?

— Содействия. Есть основания полагать, что из глубин Пекла вынесено перо Феникса. У вас каждый день такое случается?

Демон несколько секунд задумчиво смотрел на ведуна. Наоки господин Верье не удостоил даже мимолетным взглядом.

— Есть подозреваемый?

Тейн покачал головой.

И предложил:

— Проведите внутреннее расследование. Уверен, не так много высших демонов способны раздобыть перо.

— Вопрос в том, — прищурился Верье, — кому из высших мог потребоваться Науз Перемен. Ты не хуже меня знаешь, каково предназначение этой игрушки.

— Перебежчик, — хмыкнул Тейн.

Наоки подозревала, что происходящее забавляет ликвидатора.

— Громкое заявление, — нахмурился Верье.

— Это факт.

Демон кивнул.

Разговор ему не нравился, но сделка Мичи с одним из коллег по цеху не нравилась еще больше.

Тейн терпеливо ждал.

— Я займусь этим, — демон впервые за всё время разговора покосился на Наоки. — А что с тайниками?

— Не можем открыть, — в голосе Тейна прорезалось раздражение.

— Понятно.

Демон отвернулся, давая понять, что аудиенция закончена.

Пространство исказилось, выталкивая охотников в кольцевой коридор. Здесь жар восьмого уровня еще ощущался, но температура спадала по мере приближения к порталу.

В памяти девушки вновь всплыли неудачные попытки добраться до содержимого тайников Мичи. По рекомендации Тейна она использовала разные типы поисковых заклинаний. На волосы брата, которые сумел раздобыть ликвидатор. Не спрашивай, как. На извлеченную из виртуального семейного архива фотографию, которую она распечатала в представительстве профсоюза. На старенький медальон «инь-ян», который брат носил, не снимая, а потом забыл в их токийской квартире.

Между тремя типами заклинаний и самими ритуалами пролегли существенные отличия. Даже визуализация отличалась радикально. Например, работая с волосами, ведун должен представить, как они растут из головы человека, тянутся к межпространственным трещинам, прорывают ткань мироздания и нащупывают тайник, в котором хранится Науз Перемен.

С фотографией дела обстояли еще веселее. Перед мысленным взором Наоки молодой парнишка оживал, наливался яркими цветами, становился объемным и выбирался в полумрак бара «Диаблеро». Вымышленный Мичи осматривался, не обращая внимания на собственный труп под ногами, делал шаг вперед и проникал в ревущий трэш, наваливающийся на колдуна всеми своими ветрами.

Медальон сползал с шеи Мичи, живого и невредимого, превращался в сороконожку и проскальзывал в трещину, намереваясь отыскать имущество хозяина.

Тщетно.

Наоки старалась, но все ее попытки оборачивались неудачами. Она не чувствовала глубинной связи с вещами брата и с артефактом, который разыскивал Тейн. После смерти Мичи волосы перестали что-либо значить для Наоки, фотографии превратились в обезличенные картинки, а медальон — в глупую железку. За этими предметами не было души, и фальшивкой несло за километр.

Тейн злился.

Наоки расстраивалась.

Нет, она не сломалась. Попробовала отыскать тайник, воображая перо Феникса, изображение которого ей показали. Эксперименты закончились с тем же результатом — нулевым.

— Ладно, — Тейн нервно расхаживал по ее комнате на верхних ярусах профсоюзной крепости. — Берем паузу. Надо подумать.

И ведун замкнулся в себе.

По дороге к демонам они практически не разговаривали.

На выезде из консульства охотники попали в пробку. Плотная вереница аэрокаров сбилась в кучу, ожидая своей очереди перестроиться в верхний трансмиттерный ряд.

— А по земле мы поехать не можем? — спросила Наоки.

Тейн молча кивнул на второй затор. Колесные и гибридные автомобили скопились в устье каменного ущелья, пытаясь втянуться на забитые до отказа полосы. Скорость — по сантиметру в минуту.

Наоки выдохнула.

И откинулась в своем кресле.

— Обед, — констатировал Тейн.

Да, человеческие тела, в которых обосновались адские дипломаты, надо кормить. Никакая магия тут не поможет — туловище придется вести в кафе или ресторан, поскольку в самом консульстве никто не догадался открыть столовую. Или не смог — мало ли, какие законы там воздействуют на реальность.

— Ты доволен? — спросила Наоки, подразумевая переговоры с Верье.

Ведун пожал плечами:

— Не худший вариант. Посланник меня услышал. Честно говоря, у них проблем даже больше, чем у нас.

— Правда?

— Ага, — Тейн продвинулся вперед на пару метров, нагло отжав консульский минивэн. — Представь, что один из нижнеуровневых демонов перейдет в стан врага. Ну, к ангелам, естественно. И притащит с собой часть секретов, которые лучше не выносить за пределы Пекла. Думаешь, это понравится руководству Верье?

В голосе ликвидатора прорезалось злорадство.

Наоки решила, что вопрос риторический.

Отовсюду сигналили раздраженные водители. Некоторые работники консульства сдали назад и развернули машины обратно в тоннель.

И в этот момент аэрокар атаковали.

Магический выстрел — коварная вещь. Пуля может прилететь из другого измерения, промчаться по криволинейной траектории и даже увеличить площадь поражения за счет огненной стихии. Такие вещи сложно предсказать и нереально отразить.

Наоки повезло.

Мимо прополз обтекаемый лимузин, окутанный полем эфирной защиты, и прицел снайпера сбился. Эфирные искажения отклонили пулю на полметра. Обивка заднего сиденья вспыхнула, искусственная кожа вывернулась наизнанку оплавленными краями. В лобовом стекле образовалась аккуратная дырочка — размером с ноготь.

Нечто заставило Наоки пригнуться.

Вовремя.

По салону промчался обжигающий вихрь, насквозь проплавив обе боковые дверцы. Тейна не зацепило лишь чудом. Хотя… нет, не чудом. Ведун успел вдавить в пол педаль тормоза и вжаться в спинку водительского кресла.

— Наружу, — приказал ликвидатор.

Дверцы уползли вверх.

Слух резанули клаксоны — весь задний ряд негодовал по поводу остановки аэрокара.

Наоки, пригнувшись, выпрыгнула из машины и чуть не угодила под колеса медленно ползущего фургона с пиццей на кузове. Плохо, что нельзя активировать наглазник и защитить голову шлемом. Впрочем, магические пули вполне могут справиться и с броником — перед глазами до сих пор стояла сквозная дыра, проделанная снайпером в пассажирском сиденье.

А вот экзоскелет может сослужить добрую службу.

Тейн развел руки.

Наоки увидела, как от ведуна распространяется полупрозрачная волна. Словно энергетический купол в боевиках Лукаса или лопнувший мыльный пузырь. Сфера расширилась на пару километров или больше, захватив часть оазиса и железнодорожную эстакаду.

— Что ты делаешь? — Наоки повысила голос, стараясь перекричать уличную какофонию.

— Заткнись, — огрызнулся Тейн. — Беги к тому зданию.

Наоки поймала мысленный образ: клиновидная пятиэтажка на развилке двух разбегающихся улочек. По одному из этих ущелий Тейн вел аэрокар, направляясь к демоническому консульству.

В метре от Наоки асфальт вспучился, порождая миниатюрный кратер.

Что ж, пора спасать свою шкуру.

Наоки прыгнула, усилив маневр с помощью экзоскелета. По мостовой зазмеилась паутина трещин. Перемахнув сразу через три машины, девушка приземлилась у бампера патрульного аэрокара, перекатилась через капот хипстерского кабриолета и прильнула к земле, заслышав легкое шипение. Нечто врезалось в боковое стекло желтого микроавтобуса, расплескав тягучие капли.

Мать вашу.

Перекатиться в просвет между колесами дальнобойщика. Прыгнуть, скользнув по крыше аэротакси, увернуться от воздушного байка, выскочить на тротуар и опрометью метнуться к дому-утюгу.

Тейн пропал из виду.

Ладно, справимся.

Еще один фантастический прыжок — и Наоки оказывается под прикрытием кирпичной стены.

Достать из кобуры «Вереск».

Снять с предохранителя.

Перевести в одиночный режим.

Отдышаться.

Наоки вжалась в стену и задействовала один из недавно освоенных навыков — чутье ведуна. Прощупала окружающее на предмет магических угроз.

Чисто.

Тейн, вероятно, вступил в поединок со снайпером. Это, впрочем, не значит, что можно расслабиться. Убийца должен действовать наверняка, так что на подхвате вполне может оказаться целая команда выродков.

Наоки перебросила ману на кончики пальцев, раздвинула грани мира и вывела в Иштамб один из двух тайников. Дверца вмонтировалась в тумбу с театральными афишами — удивительный по нынешним временам раритет.

Достать шлем и наглазник.

Стереть дверь из реальности.

Подключение наглазника к затылочному разъему отняло пять секунд. Распознавание устройства зрительным интерфейсом — еще три секунды. Коррекция, фокусировка.

Шлем на голову.

«Вереск» — в ладонь.

Теперь Наоки будет стрелять точнее, видеть в инфракрасном спектре, отслеживать резкие движения по датчикам бронекостюма. И взламывать городские камеры наблюдения, если потребуется.

Где Тейн?

Нельзя ждать.

Если хочешь выжить в каменных джунглях во время операции — двигайся. Постоянная смена позиции. Только так.

Наоки углубилась в уличную теснину. Каньон с односторонним движением круто забирал в гору, вписываясь в уже знакомую спираль. Пешеходный тротуар был совсем узким, паре человек не разминуться. Справа выстроилась цепочка наземных машин — своеобразное ответвление от пробки, в которую угодил Тейн. Противоположную мостовую Наоки не видела из-за автомобильных кузовов.

Главное — добраться до профсоюза.

Тейн слился, так что каждый сам за себя.

Девушка ускорила шаг, не забывая сканировать пространство по вертикали и горизонтали.

В Иштамбе нужно иметь собственную машину. Купленную или взятую напрокат — не суть. Без машины перемещение по городу сводится к поиску фуникулеров, платных лифтовых шахт и автобусных остановок. Последних — кот наплакал. И да, придется где-то раздобыть проездной, так что проще, наверное, такси вызвать.

Если доживешь до посадки…

Чаще всего нас убивают случайности, подумала Наоки. Подумала позже, когда уже всё закончилось. А в тот момент, когда хрупкая на вид старушка, шаркающая по мостовой, вздумала напасть, размышлять было некогда. Дряхлая бабуля лет восьмидесяти не воспринимается как потенциальный противник. Да и вообще — с чего бы ей на кого-то нападать?

И всё же.

Глаза бабки полыхнули багровым пламенем, сморщенное личико оскалилось в жуткой гримасе, трость с изогнутой черепаховой рукоятью отлетела в сторону. Женщина была одета во что-то длинное, несуразное и явно сшитое на заказ. И неспешно двигалась навстречу Наоки. А затем подняла руку, и девушка увидела, как из воздуха собирается массивная полупрозрачная пушка.

Главная заповедь штурмовика — не думай.

Если начнешь колебаться, анализировать, подвергать увиденное сомнению — умрешь. Волки не умеют бегать по карнизам? Да, не умеют. Но если это случилось — мочи гада, отбросив все сомнения.

Наоки шагнула в сторону, ввинчиваясь между двумя припаркованными аэрокарами. Одна из машин зависла над бордюром, едва не касаясь литого фонарного столба. Чугунного столба, таких в родном Хабаровске не встретишь.

Воздух загудел от магического вмешательства.

Мимо пронеслась волна жара, на ходу оплавив корпус машины и выдрав кусок столба.

Труба опасно накренилась.

Наоки подняла «Вереск» и уложила бабулю на тротуар двумя точными выстрелами. Первый — в сердце, второй — в голову. Старушку развернуло назад, а затем ее голова разлетелась ошметками, потому что пуля была разрывной. Мертвое тело упало на колени и прислонилось к кирпичной кладке дома, забрызгав кровью и мозгами зарешеченное окно первого этажа. Призрачная пушка растворилась в воздухе, прекратив свое эфемерное существование.

И тут же по Наоки выстрелили с противоположного тротуара.

К счастью, девушка не стояла на месте. Обогнув старушечье тело, Наоки побежала, ускоряясь до пределов возможного. Краем сознания отметила девочку со школьным портфелем, продолжающую целиться из уже знакомого полупрозрачного оружия. Глаза девчушки пламенели, лицо конвульсивно подергивалось.

Что это еще за дерьмо?

Дом упорно не хотел заканчиваться — вместо этого он изгибался монолитной кирпичной лентой и карабкался в гору, повторяя изгиб городской скалы. Ну, конечно — это часть уличного лабиринта, по крыше протянута еще одна магистраль с трансмиттерами.

Наоки прыгнула на стену здания-утюга, оттолкнулась от нее, сделав сальто, и перемахнула через приземистый грузовичок со штабелированными пластиковыми окнами. Экзоскелет позволяет и не такие штуки вытворять.

По ней снова стреляли.

На сей раз — мужик в драных джинсах, пробковых сланцах, с разноцветными дредами и банданой на шее. В глазах — тот же демонический огонь.

Демонический?

Догадка пронзила Наоки подобно удару молнии. Похоже, на них с Тейном охотился несостоявшийся деловой партнер Мичи. Тот, кем собирался «заняться» господин Верье.

На противоположной стороне улицы Наоки юркнула в полутемную арку, не сбавляя темпа. Молнией пронеслась по тихому итальянскому дворику и обнаружила путь к спасению.

Узкая лесенка, прижавшаяся к скале.

Лесенка карабкалась вверх, прерываясь тремя площадками и подъездами влепившихся в породу жилищ. Ступени обрывались на крыше очередного старинного дома, а дальше вычерчивалась прозрачная лифтовая шахта. Наверняка, платная, но кого это волнует?

Наоки бросилась к нижним ступеням.

И резко притормозила.

Дорогу ей преградил низкорослый мужичок в комбинезоне грузчика. В глазницах чувака полыхало всепожирающее пламя. А в руке уже формировалось адское оружие.

Страх и отвращение в Теноксе

Из-за ее спины выдвинулась волна эфирных возмущений. Полупрозрачная расширяющаяся плоскость ударила по «грузчику». Тот пошатнулся, но устоял.

— Отойди, — голос Тейна.

Наоки делает шаг в сторону, и на ее место заступает цепной пес профсоюза. Кажется, так окрестил наставника господин Верье.

Магический пистолет в руке «грузчика» вспыхнул оранжевым пламенем, разбросал кучу искр, а затем растворился в воздухе. Эффектно, но демон не отступил. Вытянув перед собой две растопыренных пятерни, «грузчик» начертил знак, отдаленно напоминающий арабские письмена. Ударную стену промяло, в ней образовалась быстро расширяющаяся дыра.

Пространство содрогнулось.

Нечто толкнуло Тейна в грудь, вынудило отступить на пару шагов. Даже Наоки, стоявшую рядом, задело концентрированным силовым потоком.

— Я сотру вас в порошок, — голос у противника был низким, утробным. Словно распахнулась доменная печь, из которой повеяло гулом сгорающих надежд. Надежд на спасение.

Как быстро охота превратилась в травлю.

Наоки ощутила себя пешкой на шахматной доске. Ее двигают все, кому ни лень. А вот они — настоящие игроки.

«Грузчик» взмахнул руками.

Из невидимой точки протянулась красная линия, сделала пару витков и ускорилась, формируя расширяющуюся воронку. Там, где воронка касалась каменного парапета, кладка плавилась, превращалась в лавовые потеки. Внутри растягивающейся конструкции возникло пустынное марево — так бывает в очень жаркий день, когда температура воздуха поднимается чуть ли не до сорока градусов.

Тейн швырнул в спиралевидную топку ледяной шар — тот растаял за доли секунды.

Наоки подняла «Вереск» и нажала спусковой крючок. С такого расстояния она бы не промахнулась, но человек продолжал стоять, не обращая внимания на ее потуги.

— Я же говорил, — бурчит Тейн. — Им плевать на человеческое оружие.

В Иштамбе и без того тридцать пять в тени. А сейчас Наоки хочется попасть куда-нибудь в Заполярье и забыть город ведунов как страшный сон. Внутри зреет страх: система охлаждения бронескафандра скоро накроется.

Тейн швырнул в ублюдка еще пару заклинаний, но воронка всё поглотила и продолжила расширяться, дойдя до подножия лестницы.

А затем партия обогатилась новым персонажем.

Из-под земли прозвучал голос. Жуткий, ничем не уступающий оппоненту. Голос произносил фразы на неведомом языке, и каждое слово меняло картину боя. Воронка деформировалась, скомкалась и начала разваливаться. Фрагменты полыхающей огнем спирали втягивались в микроскопическую точку, усиливая эффект схлопывания. «Грузчика» словно припечатало к одному месту — он стоял, не в силах шевельнуть рукой или ногой. Лицо подергивалось, словно экран неисправного телевизора. Потом голова несчастного запрокинулась, рот распахнулся в беззвучном крике, а ноги оторвались от ступенек лестницы. Несколько растянувшихся мгновений «грузчик» провисел в воздухе, при этом с его тенью творилось что-то неладное — она то удлинялась, то укорачивалась или расширялась. Из глотки вырывалось утробное рычание, переходящее в протяжный вой. Наоки захотелось спрятаться, зашиться в глубокую нору и не слышать этого адского вопля, плавно перетекающего в ультразвук…

Крик оборвался столь же внезапно, как и начался.

Звонкая тишина ударила по ушам не хуже сатанинских завываний. Наоки сконцентрировала взгляд на грузчике и поняла, что парень обмяк, потерял сознание. Невидимая рука опустила страдальца на ступени — плавно, как ребенка. Чтобы голову не разбил.

Обернувшись, Наоки встретилась с насмешливыми глазами посланника Верье.

— Есть вещи, — заметил демон, приближаясь к Тейну и Наоки, — от которых смертным следовало бы держаться подальше.

— Например? — иронично поинтересовался ведун.

Про себя Наоки отметила, что ее напарник вновь выбрал обличье лысого наци с татуировками. И когда успел перекинуться? Как переверт, право слово…

— Обитатели Нижних Сфер, — пояснил свою мысль демон. — Я же говорил, что займусь этим без вашего участия.

— А мы и не горели желанием, — вырвалось у Наоки. — Нас атаковали сразу у ворот консульства.

Посланник нахмурился:

— Это правда?

Тейн молча кивнул.

Демон со вздохом направился к лестнице. Поднялся к лежащему на спине мужику, нагнулся, пощупал пульс. Удовлетворенно кивнул. Хлопнул грузчика по левой щеке — тот недовольно замычал.

— Минут через десять оклемается, — выдал заключение господин Верье. — Пришлось из-за вас экзорцизмом заниматься. Весьма необычно для демона, знаете ли. Тем более, когда противник почти равен по силе.

— Даже так? — ухмыльнулся Тейн.

— Почти, — с нажимом повторил посланник. И тут же добавил: — Мой вам совет, не отирайтесь в Иштамбе. Смените город, дайте мне спокойно поработать. Я найду этого подонка, но потребуется время.

— А сейчас он где? — спросила Наоки.

Верье неопределенно махнул рукой:

— Витает.

Девушка перевела взгляд на Тейна. Ликвидатор закатил глаза: дескать, не приставай, потом объясню.

Чуть позже объяснение было получено. Демоны, покинувшие пределы Нижних Сфер и не успевшие вселиться в очередную жертву, свободно перемещаются в эфире, наблюдают за смертными, перепрыгивают из одного среза в другой. Между слоями, кстати, духи Пекла обретают невиданную мощь и нередко одерживают верх в сватках с брухо и диаблеро. А вот с вендиго — не получается. Как и с архангелами высших уровней.

— Мне пора, — Верье одним взмахом открыл портал — рядом с неподвижным телом грузчика. Портал ничем не отличался от переходов, пробиваемых проводниками. — Удачи с этим дерьмом.

Посланник растворился в черных штрихах.

— Валим отсюда, — процедил Тейн.

Они двинулись вверх по лестнице, обогнули туловище в униформе и через пару минут выбрались на площадку с двумя лифтовыми шахтами. Наоки понимала, что сейчас и речи быть не может о возвращении в машину. Если даже аэрокар в рабочем состоянии, это задержка по времени и куча необоснованных рисков.

Платные шахты связывали подножье скалы с ее вершиной. Этим видом транспорта местные ведуны почти не пользовались — хватало иных способов перемещения. А вот пешеходы, застрявшие в пробке, школьники и курьеры — иной разговор. Наоки слышала, что руководство некоторых компаний Столпа предпочитает обмениваться почтой физически, не открывая межпространственных тайников. Опасаются конкурентов, способных взломать те самые ячейки.

Тейн достал из-за уха Наоки белый пластиковый жетон и забросил в приемную щель.

Фокусник хренов…

Кабина устремилась вниз.

Скала возвышалась над пустыней примерно на полкилометра. Для горы — скромный показатель. Правда, следует учесть поперечник и массу обломка. Задумавшись над этими параметрами, проникаешься уважением к местной элите. Без магии в обычном мире такой проект осуществить невозможно.

Двери в стеклянной трубе раздвинулись.

Послышался мелодичный звонок.

Наоки вошла первой, за ней последовал Тейн. Пальцы ведуна тронули верхнюю клавишу. Створки сомкнулись, кабина стала набирать ускорение.

Лифтовые шахты приклеились к горной породе на нижних ярусах скалы, но дальше уличная спираль закручивалась, и трубы «повисали» в воздухе, удерживаемые металлическими фермами. Внутри ферм протянулись коридоры, связывающие шахту с обитаемыми склонами. Чем выше, тем протяженнее коридор. Неуютно.

Под ногами разворачивались панорамы уличных каньонов, по которым Наоки летела пару часов назад.

— Мы разделяемся, — заявил Тейн.

— Что? — голос ведуна вывел девушку из задумчивости.

— Разделяемся, — повторил Тейн. — Я отправляюсь в путешествие, из которого могу не вернуться.

— Это еще зачем?

— В уравнении многовато неизвестных, — ликвидатор задумчиво смотрел на зеленое море у подножия скалы. Внизу, в теснинах крутых улочек, ползли обтекаемые корпуса наземных авто и аэрокаров. Перемигивались между собой трансмиттеры. — Я хочу выяснить, кто нас преследует. Думаю, в игре три команды.

— Целых три?

— Вендиго, расправившийся с твоим братом. Наблюдает, но не вмешивается. Переверты, которых наняли, чтобы угробить нас в Утопии. И демон, с которым Мичи заключил сделку.

— Что мешает вендиго управлять перевертами?

— Ничего, — Тейн пожал плечами, — но работа уж больно топорная. Могучие колдуны, способные вселяться в зверей через трещины и творить другие непостижимые вещи… расправились бы с нами уже давно.

— Может… чувствуют во мне родственную душу? — пошутила Наоки.

— Предположение не лишено здравого смысла, — Тейн оставался серьезным. — Но я склонен полагать, что мотивы убийц твоего брата нам до конца не известны.

Еще бы.

Мичи — потомок вендиго. Как и Наоки. Вот только растерзанный труп братишки обнаружили в «Диаблеро». Мы с тобой одной крови, но некоторые животные ровнее.

— И каков план?

Лифт неуклонно приближался к вершине.

— Есть зацепки. Встречусь кое с кем, загляну в нехорошие места, попытаюсь выжить. Если получится — приду с порцией откровений.

— А мне что делать? — Наоки отвела взгляд от бездны и посмотрела на своего напарника. — Только не говори, что отсиживаться в профсоюзе. Я пришла в Столп за головами, и я их получу.

— Ты отправишься в Тенокс, — ухмыльнулся Тейн. — Будешь вести собственное расследование. Профсоюз окажет поддержку, обеспечит прикрытие. Я договорюсь. Только…

— Что?

— Постарайся не сдохнуть в первые же часы, ладно? Сама видишь, что творится. Демоны и вендиго тебе не по зубам. Мичи был крут, но от него остались одни воспоминания. А ты еще не достигла его уровня.

— Этого и не требуется.

Ведун недоуменно уставился на девушку.

— У меня есть одно преимущество, — пояснила Наоки. — Я никогда не останавливаюсь на полпути. И если я говорю, что доберусь до козлов, не сомневайся — так оно и будет.

Тейн посмотрел на девушку оценивающе, но ответить не успел. Лифт остановился на вершине скалы, двери со звоном разъехались.

Наоки инстинктивно напряглась, ожидая нападения. Почему бы и нет? В лифтовой кабине, даже просторной, особо не развернешься, да и укрыться от зачарованных пуль негде. Лучше места для засады и не придумаешь.

Повезло.

Снаружи отиралась парочка студентов — и всё. Никаких демонов, оборотней и ведунов с паранормальными способностями. Тейн зацепил одного из дохляков плечом — паренек едва устоял на ногах и что-то возмущенно произнес на своем языке. Наоки проигнорировала инцидент. Ликвидатор нервничал, и злить его не стоило.

Труба, соединившая шахту с вершиной скалы, тоже была прозрачной. Наверное, круто, если ты — восторженный турист или гость именитого рода. И совсем не круто, если ты на паранойе и просчитываешь в голове снайперские позиции. Да что просчитывать… К утесу прилепилось несколько десятков зданий, в любом из них можно засесть с комфортом и печеньками.

И снова повезло.

Демон, который атаковал охотников у консульства, то ли не успел организовать повторное покушение, то ли был занят решением иных задач. Например, травлей со стороны глубокоуважаемого господина Верье.

Под ногами — бездны Иштамба.

Головокружительная панорама, если честно. Тянет поглазеть, но каждая секунда на счету. Чем быстрее Наоки доберется до опорного пункта профсоюза, тем выше шансы на выживание.

Труба оборвалась на плато, которое неведомые архитекторы превратили в площадь. С парапетом, обзорной площадкой, кафешками под открытым небом и сувенирными лавочками. В роли покрытия — брусчатка, а не какой-нибудь асфальт. Средневековые домики сгрудились у западной и южной оконечностей плато, в северной части притаилась платная парковка. Наоки про себя отметила, что машины здесь — сплошь элитные, дорогие и летающие. Всюду трансмиттеры, словно идешь по голливудской «Аллее славы».

До профсоюза — рукой подать.

Если память не изменяет Наоки, вон та полутемная арка выведет путников на Большой Променад, вкручивающийся своими тротуарами и пальмами в послеполуденную жару. Плавный спуск, метров триста, и слева появится монументальный фасад, испещренный защитными письменами.

Тейн предсказуемо направился к арочному проему.

— Будем действовать на опережение, — бросил ведун через плечо. Наоки вновь отстала, но быстро нагнала ликвидатора и зашагала с ним в ногу. — Возьмем аэрокар и рванем в Тенокс. Доберемся до квартиры, которую я арендовал на прошлой неделе. Комплекс подрублен к Поясу Защиты, но это не панацея, сама понимаешь. От вендиго и демонов пояс тебя не защитит.

— Разве ты не укрепил это место собственными заклинаниями? — невинно поинтересовалась Наоки.

Тейн хмыкнул.

Девочка быстро усваивает материал.

— Укрепил. Насколько мог. И всё же… Советую не зависать подолгу в этой конуре. Всегда есть контрмеры. И более крепкие маги.

Над головой парило странное облако — миссия ангелов. Казалось, ветра не имели власти над эфемерной поверхностью, а форма объекта не менялась веками. Бутафория какая-то…

У девушки возникло чувство погружения в картину художника-концептуалиста.

Арка вывела их на Променад.

Наоки улыбнулась. Мичи всегда хвалил ее за умение ориентироваться в незнакомых городах и районах. Хорошая зрительная память не раз спасала ее во время рейдов в трущобные кварталы Хабаровска. Девушка относилась к редкой категории штурмовиков, умеющих распознавать засады перевертов задолго до их обнаружения.

Интуиция?

Или понимание родственных душ…

Неприятную мысль Наоки загнала подальше. Она — потомок вендиго. И не более того.

Променад Иштамба выглядел многолюдным, шумным и взбаламученным. Обеденное время, конечно. И слухи о беспорядках у подножия. Наоки слышала краем уха, как некоторые ведуны переговаривались на эспере, обсуждая последние новости. Обрывки фраз, куча предположений.

Лавочки были заняты. Обитатели вершины держали в руках бутылки с лимонадом и питьевой водой, ели какой-то вкусно пахнущий фаст-фуд и оживленно беседовали.

Тейн не смотрел по сторонам.

Напротив, ведун ускорил шаг, так что поспевать за ним стало еще сложнее.

— С чего мне начать? — выдохнула Наоки, вновь поравнявшись с ликвидатором.

Они шли по аллее, огибая массивные стволы пальм, шумные молодежные компании и причудливые гранитные памятники, над которыми потрудились скульпторы с замашками Пикассо. Справа и слева тянулись полосы одностороннего движения. Необычное зрелище — плоские крыши за каменным парапетом, террасы, увитые плющом и виноградом, электрические провода на фоне зеленеющего оазиса и кажущегося бесконечно далеким океана пустыни.

— У нас всего пара зацепок, — пожал плечами Тейн. — Бар «Диаблеро», в котором всё случилось. И таксист, подвозивший Мичи.

— Скудно.

— А то. Начинай с чего хочешь.

— Есть соображения?

— Таксист стремный. Мичи едва успел выйти из портала, а на них уже напали переверты. Я бы допросил этого чувака, он много всего не договаривает.

Наоки кивнула.

И поставила галочку в своем списке неотложных дел.

Владения профсоюза не выглядели слишком пафосно, как это следовало бы ожидать при таком уровне влияния. Напротив, скромный фасад здания почти не отличался от соседних образчиков исторической застройки. Узкие балкончики, вытянутые и зарешеченные бойницы окон, местами — деревянные ставни. Резьба по камню, выцарапанные в кладке оккультные символы, узкий фронтон, бесконечные карнизы и декоративные вставки. Под самой крышей — круглое окно с витражными стеклами. И — настоящие жестяные водостоки, не какой-нибудь новомодный пластик.

Наоки знала, что фасад защищен кучей заклинаний, в стену вмурованы мощные артефакты, а в цокольном этаже, на закрытом паркинге, размещены порталы, ведущие в девять крупнейших городов мира. Один из порталов по просьбе Тейна временно подключен к Теноксу. А еще внутри здания представлен весь набор профсоюзной инфраструктуры. Обменник, арсенал, служба снабжения, аналитический отдел, бесплатная гостиница для охотников. Часть помещений уходила вглубь скалы — Наоки понятия не имела, что там разместили куратор и его приспешники.

Беглецы приблизились к двустворчатой двери, искусно отделанной эбеновым деревом и слоновой костью.

Вместо звонка — молоток.

— Когда отправляемся? — Наоки трижды постучала молотком по бронзовому кругляшу. Чистая формальность. На фасаде раскиданы камеры, а запирающий механизм заточен под ауру «своих». Девушке нравился сам процесс.

Дверь со скрипом отворилась.

— Сейчас, — ответил Тейн.

И переступил порог.

* * *

По неровной дороге мчались колесные грузовики. Пыль стояла такая, что редкие прохожие вынуждены были прятать носы в респираторах и повязанных треугольниками шелковых банданах. Солнечный диск намертво врос в выцветший небосклон. Поднялась лютая жара — градусов сорок, не меньше.

Гонсалес провел аэрокар над грузовиками и свернул на двухполоску, протянувшуюся в сторону трущоб. Асфальт здесь растрескался, покрылся многочисленными выбоинами и вообще производил жуткое впечатление. Слева громоздилась автомобильная свалка — груды проржавевших остовов, превратившихся в высоченные зиккураты. Уступы этих индустриальных башен поросли пучками рыжей травы и колючим кустарником. Изредка можно было заметить морду койота, высунувшуюся из распахнутой дверцы некогда шикарного салона.

Койот проводил Гонсалеса внимательным взглядом.

Таксиста передернуло.

В этих кварталах никогда не знаешь, кто за тобой наблюдает. Северо-восточные окраины Тенокса облюбовали кланы перевертов, предпочитавшие держаться подальше от Пояса Защиты. Бедность — залог того, что здания не подключаются к охранному кольцу, созданному ушлыми ведунами. Сюда даже копы не суются. Грязь, безысходность, уличные банды и никаких коммунальщиков. Даже трансмиттеры скоро закончатся…

Дичь.

Справа тянулись убогие пятиэтажки, сляпанные из кирпичей, железобетонных блоков, пластика, металлического профиля, досок и бог весть чего еще. Открытые террасы на опорных столбах, зарешеченные балконы, обильная поросль спутниковых тарелок. Разительный контраст с приморским и центральным районами, в которых таксисту частенько приходилось бывать.

Гонсалес жил на юге. Тихие улочки и аккуратные таунхаусы, прячущиеся в тени пальм. Совсем другое дело. Не фешенебельный запад, переделанный для белых гринго, и не Сити с его чудовищными небоскребами. Там за скромную студию такие деньжищи заплатишь, что жить не захочется. Нет, юг — он для людей бережливых, любящих спокойствие, тишину и добрых соседей, с которыми всегда можно потрепаться за чашечкой ароматного колумбийского кофе. Кому-то не хватает песчаных пляжей и мерного рокота океана? Так ведь можно проехаться на запад — туда, где простираются бесплатные муниципальные пляжи. Или еще дальше, чтобы насладиться одиночеством, посидеть вечером у костра, слушая прибой, зажарить парочку горячих колбасок и запить всё это пилзнером «Карта Бланка». А над головой — яркие тропические звезды…

Таксист мечтательно вздохнул. Он и не заметил, как справа появились холмы, усыпанные дощатыми и жестяными сарайчиками, раскрашенными во все цвета радуги. Свалка продолжала тянуться вдоль дороги, только машинные ярусы измельчали, а кое-где развалились. Сетчатый забор тут покосился, в отдельных секциях охотники за металлоломом прорезали здоровенные дыры.

Направо и снова налево.

По обе стороны грунтовой дороги — фанерные лачуги.

Гонсалес чуть не пропустил знак, указывающий на конец трансмиттерной линии. За полсотни метров до знака обнаружился съезд на бесплатную парковку для неудачников, решивших сунуться в муравьиное гнездо.

Парковка, вопреки ожиданиям, была заполнена от силы на треть. Еще бы — ни один психопат не отважится бросить здесь свою машину. Если не угонят, так разберут на запчасти за считанные минуты — и глазом не моргнут. А попытаешься что-то вякнуть — перо в бок, труп в ближайшую канаву. Все машины прячутся по гаражам и охраняемым паркингам, прижатым к основной магистрали.

Здесь — край беззакония.

Гонсалес имел «крышу», поэтому его не трогали. Мощную «крышу», звериную. Тех самых ребят, которые следили за Мичи до самого «Диаблеро». Тех, кого нанял очень серьезный человек, о котором не следовало говорить вслух.

Были и другие.

Переверты, попытавшиеся напасть на Мичи прямо в машине Гонсалеса. Поговаривали, что эти выродки приперлись из другого среза, но это не точно. История обрела неожиданное продолжение после того, как к Гонсалесу заявился придурок-азиат с крашеными волосами и начал выспрашивать о странном пассажире, которого таксист высадил у бара «Диаблеро». Чем дальше заходил разговор, тем больше Гонсалесу не нравилось положение вещей. Паренек был не промах, говорил жестко и явно дал понять, что работает на профсоюз и расследует смерть Мичи. О том, что ведун откинулся, Гонсалес и слыхом не слыхивал. И вот, нету его. А работал бедолага на Изначалье, что-то там спер, и теперь, после его кончины, заварилась такая каша, что мама не горюй.

Крашеный азиат свалил и больше не показывался, а через несколько дней с Гонсалесом связались парни из Чистого танго-взрыва и намекнули на необходимость встречи. Ладно, не намекнули. Прямо так и сказали: у нас проблемы из-за тебя, чувак, приезжай, надо разруливать.

Гонсалес струхнул.

Чистый танго-взрыв — те еще отморозки. Ведут свой бизнес на севере, конкурируют с Бульдогами и Суреньос. А еще они повязаны с кланами перевертов, сумевшими закрепиться в Приграничье, невзирая на работающий Пояс Защиты. Тут ведь какая тема. Главное — правильный район выбрать. Тенокс слишком большой, и хренова туча кварталов вообще не подключена к Поясу. Гонсалес держится подальше от таких мест, особенно ночью. А Танго-взрыв использует быков-перевертов в разборках с конкурентами. Говорят, многие авторитеты уже перекинулись и начали рассматривать север как охотничьи угодья. Не хотелось бы верить этим слухам, но…

Гонсалес оказывал банде мелкие услуги. Курьерская доставка всякого-разного. Не наркота, разумеется. Бумажные письма, бандерольки, посылочки. Что в этих посылочках? Меньше знаешь — крепче спишь. А потом его попросили встретить того ведуна. Мичи вели из иного слоя по запаху, даже нюхача подтянули. И собирались отслеживать до упора. Всё, что требовалось от Гонсалеса, так это выполнить заказ клиента, провезти Мичи по «правильному» маршруту, позволив Танго-взрыву продолжить слежку. И, если что-то пойдет не по плану, рассказать Доберману Дюку о пункте назначения. Вроде бы, Доберман и сам знал о баре, но мало ли… Вдруг Мичи изменил бы свои планы.

Работенка не пыльная.

Ты особо не нервничаешь, пока из-за мусорных баков не начинают лезть пустынные зверюги.

И вот — новая проблема.

Гонсалес паркуется у скромной бакалейной лавочки, вырубает движок и выходит из машины.

Ветра нет.

Жара такая, что над бетоном переливается марево, искажая фрагменты реальности. Поэтому Гонсалесу чудится нечто хищное в силуэтах, приближающихся к нему со стороны дальнего края парковки.

Трое.

Мужчины и одна женщина. Все в татуировках, мускулистые, гибкие. Телка с пирсингом в брови и ноздре. Майки навыпуск, рваные джинсы, пушки. Банданы на шеях.

Первым идет Доберман Дюк. Здоровенный ниггер с отливающими желтизной зрачками. Доберман не болеет, но в его облике ощущается нечто… кошачье. Гонсалес знает этот тип парней. Доберман уже не тот, его приобщили. Черная пантера — вот он кто.

— Хола, креветка, — ухмыляется Доберман, протягивая руку для приветствия. Гонсалес сжимает кулак, принимает легкий тычок и обнимается с боссом. Кажется, Дюк стал еще крепче и шире в плечах. Настоящая гора мышц. Он что, на стероидах сидит?

— Здорово, амиго, — Гонсалес делает шаг назад. — Как твое ничего?

— Лучше всех, — отвечает Доберман. — Надо потолковать, ты сильно спешишь?

— Совсем нет. Ты мой друг, сам знаешь.

— Слышите? — Доберман оборачивается к сопровождающим. — Я вот так и подумал: мой кореш никогда не откажет старому приятелю, если тучи сгущаются. На этом наш мир стоит.

Мужик слева коротко кивнул.

Этот чувак Гонсалесу не понравился от слова «совсем». Худой, но жилистый метис, весь в дредах, черная бородка клинышком. Недобрый взгляд так и всверливается в собеседника.

— Потолкуем, — выдавливает из себя Гонсалес.

Чика с пирсингом меряет таксиста насмешливым взглядом. У телки кобура с пушкой на бедре и наваха в специальном чехле у пояса. Волосы на левом виске выбриты.

Компания идет к бакалейной лавке и рассаживается справа от входа на деревянных ящиках. Вместо стола — пустая металлическая бочка, накрытая толстым листом фанеры. Тент создает благодатную тень, но от жары это не спасает. Доберман переглядывается с чикой, и та скрывается в лавке.

— Хуанита принесет чего-нибудь холодненького, — добродушно говорит Доберман.

Гонсалес с грустью вспоминает о кондиционере в своей машине.

Послеполуденная сиеста.

Худшего времени для болтовни не придумаешь.

— Я бы не стал тебя дергать понапрасну, — Доберман лениво потянулся и хрустнул суставами. — Но у всех нас могут возникнуть легкие проблемы.

— Легкие? — уточнил Гонсалес.

— Пока — да.

Хуанита выносит графин с фруктовой хамайкой и четыре фужера с ручками. Поднос с фужерами и графином приземляется на импровизированную столешницу. Запотевший графин притягивает взгляд — внутри плавают кусочки папайи, апельсина и клубники, перемешанные с ледяными кубиками.

Доберман кивком благодарит подругу и разливает напиток.

Сама вежливость.

— Мичи, — опостылевшее имя слетает с губ ниггера. — За ним снова пришли.

— Профсоюз, — вздыхает Гонсалес.

— Да, — босс делает первый глоток и зажмуривается от удовольствия. Гонсалес следует его примеру. — Я не стал бы связываться с тем мужиком, если бы знал, как оно будет.

— Он хорошо платил, — хмыкает Гонсалес.

— И ведь не поспоришь, — Доберман снова пьет из фужера. Свита едва прикасается к своим напиткам. — Так или иначе, мы с ним больше не работаем. Умываем руки, и всё такое. Но в городе объявилась японская баба, она всюду вертится и выспрашивает тебя. Я подумал: предупрежу кореша, мы же вместе, правда?

— Ты правильно подумал, — улыбка примерзает к лицу таксиста. — Что посоветуешь?

— Залечь на дно. Не высовывайся, не светись в Сити. А еще лучше, поезжай к тетушке в Розарито. Поживи там недельку-другую. Глядишь, всё и уляжется.

Мудро.

— Если не успею?

— Меня ты не знаешь. Никогда не видел. Мичи подвозил, но мало ли, кого ты подвозил. Это же такси, ёпт. Смекаешь?

— Мог и не говорить.

Доберман перегнулся через бочку и ткнул Гонсалеса кулаком в плечо. По-дружески ткнул. Знак высшего благоволения.

Таксист перевел дух.

Его не съедят, не закопают, не украсят колумбийским галстуком. Профсоюз пугает его гораздо меньше, чем Доберман Дюк и эти молчаливые засранцы из группы поддержки.

— Посиди еще минут двадцать, — Доберман выпрямился. — Попей сочку. А потом вали отсюда на всех скоростях.

* * *

— Только дернись, — сказала Наоки, усаживаясь напротив таксиста. — Голову разобью.

Гонсалес уставился на нее без видимого страха. Еще бы. Наоки производила впечатление худенькой азиатской девочки, способной разве что на чувственные стоны в закадровой озвучке хёнтай. Броник Наоки свернула в рулон и упрятала в один из своих межпространственных тайников, справедливо полагая, что справится с таксистом без экзовставок. На ней сейчас были короткие джинсовые шортики и футбола цвета хаки. А еще — неизменная кобура с «Вереском» и чехол с «Акелой». Правое бедро и левая голень, соответственно.

— Отвали, — буркнул Гонсалес. И попытался свернуть девушке челюсть мощным правым крюком.

Наоки, не напрягаясь, перехватила руку говнюка, потянула на себя и, слегка приподнявшись, заехала наглецу локтем в нос. Не давая опомниться, приложила оппонента мордой о столешницу, вдребезги разбив графин с какой-то бурдой.

Гонсалес взвыл.

Кулак разжался, и Наоки не замедлила этим воспользоваться, взяв указательный и средний пальцы противника в один из своих фирменных захватов.

— Пута! — выругался здоровенный бородатый кретин, прижавшись к залитой соком фанере. — Отпусти!

Фаланги начали хрустеть.

— Хер тебе, — безжалостно сообщила Наоки. — Ты мне не нравишься, мальпаридо. Лежи смирно, если хочешь сохранить пальцы. И отвечай на мои вопросы.

Гонсалес что-то невразумительно промычал.

Наоки выучила разговорный испанский под гипнозом за три часа. Удобная технология, как и в случае с эспером. Но этот тип говорил на странной смеси эспера и тенокского диалекта, так что к произношению надо приноровиться.

Колхозник…

Девушка слегка ослабила хватку.

— Лучше?

— Угу.

— Вякнешь то, что мне не понравится, засуну яйца в жопу. Тетушка родного племянняка не узнает. Усек?

Вторая ладонь таксиста, лежащая на столешнице, нервно хлопнула по апельсиновым долькам и ягодам клубники. Остатки сока стекали вниз, вымазывая Гонсалесу белые хлопчатобумажные штаны.

— Я бы могла спросить про Мичи, — заговорила Наоки вполголоса, — но мы оба знаем, что ты попытаешься соврать. Дескать, подвозил, но знать ничего не знаю, просто клиент. Начнем с другого конца. Мне удалось выяснить, что ты корефанишься с Доберманом Дюком и этими подонками, называющими себя Чистым танго-взрывом. Вы тут мило беседовали, но я слегка опоздала на встречу. Теперь ты мне расскажешь, почему Доберман охотился на Мичи.

— Он не… — промямлил Гонсалес.

— Громче.

— Он не охотился, — таксист выгнул шею так, чтобы можно было дышать. Кровавая юшка заливала фанеру, смешиваясь с прохладительным напитком. — Просто следил.

— Зачем?

— Без понятия.

— Мичи не связан с вашими гребаными бандами. И не мог перейти дорогу Танго-взрыву. Добермана кто-то нанял.

— Вроде того.

— Кто?

— Я не знаю!

Наоки аккуратно взяла один из осколков графина и резким движением рассекла таксисту полщеки.

— Что ты творишь, сука⁈ — взревел Гонсалес.

— Я и не такое творить умею, — промурлыкала Наоки, швырнув осколок себе за спину. — Вернемся к Доберману. Почему он убил Мичи?

— Он не убивал.

— Да ладно.

— Говорю же, нет! Ему заплатили, чтобы отследить твоего дружка до бара. И всё! Не вмешиваться, просто отследить. Может, еще какая фигня, но меня забыли просветить.

— Какое задание ты выполнял?

— Первым спуститься к порталу Мичи. Двигаться указанным маршрутом. Не спешить, выбирать подконтрольные Взрыву районы.

— Ладно, — кивнула Наоки. — А дальше-то что?

— И всё. Они дальше сами разберутся. Так сказал Дюк.

— И он ни при делах?

— Он сам на панике! Профсоюз на хвосте, все как с цепи сорвались! Дюк предупредил, что ты ползаешь по городу, меня выспрашиваешь. Присоветовал к тетке валить, отсидеться.

— Значит, — медленно и четко проговорила Наоки, — кроме перевертов Добермана в баре был еще кто-то?

— Включи мозги! — не выдержал Гонсалес. — Бар под Защитой, они к Поясу подключены!

— Хочешь сказать, Доберман внутрь не заходил?

— Нет.

— Они еще кого-то в пустыне встретили?

— Да.

— Кого?

— Тех, лунных. В смысле, с той стороны.

— С какой такой стороны?

— Ну, из-за периметра. Там оборотни живут, ты что, не в теме? Лунные кланы, их там до хрена всяких разных.

— Допустим, верю. Они держались снаружи?

— Как бы да…

— Но?

— Доберман сказал, что с ними был кто-то из вендиго. Кто-то сильный, он и завалил того чувака.

— Мичи.

— Ага.

Наоки отпустила кисть Гонсалеса. Таксист с кряхтеньем и стонами распрямил спину и начал баюкать вывихнутые пальцы. Кровь, текущая из ноздрей, начала понемногу запекаться.

— Лунные кланы, — задумчиво проговорила Наоки.

— Самая многочисленная группировка, — пояснил Гонсалес, исподлобья глядя на свою мучительницу. — Там у них нет стран, независимых полисов и всего такого. Есть кланы и группировки. Вроде как союзы племен у индейцев в старину.

— И кто ими заправляет?

— Гребаные колдуны, — Гонсалес сплюнул. — Вендиго и диаблеро. Они называют себя основателями.

Всё сходилось.

Мичи убил основатель. И, вероятно, забрал то, что разыскивает Тейн. Поэтому Наоки не может открыть тайник брата. Нет больше никакого тайника — это единственное объяснение.

Как же найти перевертов, сваливших за периметр с наузом? Ответ лежит на поверхности — взять за яйца их собратьев, промышляющих на окраинах Тенокса. Заодно можно узнать про таинственного нанимателя.

— Скажи мне, — голос Наоки делается нежным и ласковым. — Как отыскать Добермана?

— Нет, — Гонсалес качает головой. — Тебе это не нужно, поверь.

В правой руке девушки появляется «Акела».

Солнце сверкает на лезвии боевого ножа.

— Попробуем еще раз, дружок.

* * *

Солнце начало клониться к закату, так что Наоки спешила. Она забралась слишком далеко от трансмиттерных линий, Пояса Защиты и мало-мальски приемлемых для жизни пространств. Исполинские небоскребы Сити расчертили горизонт крохотными ледяными осколками — слишком далеко по меркам обычного города. Добрая сотня километров.

Тенокс не был обычным городом.

Лоскутный мегаполис, непостижимое сочетание лоска деловых кварталов, пышной зелени туристических районов и лютой трущобной нищеты, в дебрях которой происходили жуткие вещи. Администрация даже не пыталась контролировать эти места, пустив всё на самотек.

Наоки решила не рисковать.

Бронескафандр, шлем, перепрошитое под местный софт забрало. Полная экипировка. Разве что АШ-12 она решила не доставать. «Вереск» неплохо справляется с боевыми задачами в подобных районах, только бы на нее не ополчилась вся банда одновременно. А с чего бы вдруг?

Наоки идет разговаривать, а не воевать.

Пока.

Действует она планомерно, без лишней спешки, но и времени зря не теряет. После разговора с Гонсалесом девушка не стала возвращаться в свою квартиру, да и профсоюзный арсенал ее не интересует. Запершись в туалете парковочной забегаловки, Наоки открыла тайник, достала броник, шлем и забрало. Переоделась, изредка посматривая в разбитое окошко. Не стоит забывать о безопасности и следить за подступами к зданию.

Гонсалес пулей сорвался с места.

Вряд ли он побежит к Доберману. Может, конечно, позвонить, но Танго-взрыву потребуется не один час, чтобы подтянуть бойцов. А Наоки рассчитывает добраться до логова потенциального противника максимум за сорок минут.

Работай на опережение.

И достигнешь успеха.

Профсоюзную тачку она бросила на стоянке. Скорее всего, машину раскурочат местные очумельцы, но это — неизбежные издержки.

Скорость — вот что сейчас важно.

Выбравшись из туалета и бросив на ходу «грасиас», Наоки, не оглядываясь, покинула бакалейную лавку. Ее провожал тяжелый взгляд женщины, работавшей продавцом, барменом и охранником одновременно. Если эту тетку «крышует» Танго-взрыв, Доберман уже готовится к схватке. Что ж, главное — прорваться через его быков, чтобы нормально поговорить. Наоки охотится за вендиго, перешедшим дорогу нанимателю Дюка. Враг моего врага — мой друг. Старое как мир правило.

Чтобы попасть во владения Дюка, надо свернуть с парковки на пропыленную улочку, вьющуюся среди покосившихся хибар, поросших колючками руин, автомастерских, пивнушек и прочего непотребства. Здесь нет пешеходных тротуаров, а по дороге то и дело проносятся раздолбанные колесные колымаги и сияющие хромом байки, оснащенные металлическими черепами на выпирающих кофрах. Обтянутые кожей детины с пивными животами, похоже, ловили кайф от рева, издаваемого мощными турбированными движками. Наоки смотрела в оба и прижималась к стенам домов. Преимущественно — к жестяным и глинобитным.

Охлаждение броника пришлось выкрутить на максимум.

Солнце давно покинуло зенит, но жара и не думала спадать. В реальности Наоки Тихуана была не запредельно горячим местом — столбик термометра редко переваливал за двадцатипятиградусную отметку. Но сейчас в тактическое поле наглазника выводилась нереальная цифра. Тридцать восемь градусов. Последствия климатических войн, разгоревшихся на этих землях почти сто лет назад.

Наоки привлекала внимание.

Пялились на нее буквально все. Редкие прохожие, картежники у поцарапанных пластиковых столов, игроки в кости, упоротые в хлам торчки со свалявшимися от грязи волосами, дети и алкоголики. Зацепить не решались — кобура с «Вереском» производила устрашающий эффект.

Дорога петляла и закручивалась непостижимым образом, сужалась и расширялась, жонглировала теневыми сторонами. Солнечный диск наливался кровью и неумолимо скатывался к холмистой низине. Всё чаще на пути Наоки встречались пуэбло — города-дома, построенные индейцами. Ощущение фантастического антуража, чуждого цивилизованному человеку, усиливалось с каждым шагом.

Остатки асфальта исчезли, и Наоки двинулась по хорошо утрамбованной грунтовке. Хижины и лавочки стали встречаться реже, в просветах между постройками виднелись обширные участки пустыни.

Грунтовка влилась в каменистую тропу, вьющуюся под небольшим углом вверх. И лишь тогда к Наоки пришло понимание, что она достигла своей цели. Щербатая серая лента наматывалась спиралью на пологую возвышенность, в тело которой врастали всё те же вездесущие пуэбло, серо-бурые многоэтажки, размалеванные граффити, усеянные вогнутыми линзами тарелок, плексигласовыми навесами, выцветшими вывесками на испанском и разномастными надстройками, сколоченными из чего придется. А еще здесь были брезентовые палатки, ржавые фургончики и целая паутина веревок, на которых сушилось белье.

Очередной виток — и дорога ныряет в сумрачную зону.

Солнце скрывается за горой, тени домов, напоминающих кубик Рубика, неимоверно удлиняются. Уступчатая трущобная масса нависает над Наоки. Сверху на нее смотрят десятки и сотни настороженных глаз.

Остров Нищих.

Так называется этот район, полностью подчиняющийся головорезам из Чистого танго-взрыва.

Справа от Наоки — пологий спуск. И лежащие в низине лабиринты окраинных улочек, болезненной коростой вросших в туловище Тенокса. Там, среди перепутанных предзакатных росчерков, осталась без присмотра профсоюзная машина.

Спутниковые карты не отображали Остров Нищих, магические — тоже. Всем было начхать на эту возвышенность, даже картографам. Поэтому Наоки выбросила фрагмент из меню дополненной реальности и увеличила порог сенсорного восприятия. Картинка стала предельно четкой, звуки усилились, запахи обострились.

У перевертов есть бойцы, способные оборачиваться до наступления темноты.

Это необходимо учитывать.

Наглазник позволил подрубиться к дрейфующим в стратосфере артефактам профсоюза. Эти штуки сканировали Тенокс насквозь, увеличивая изображение почище армейских игрушек. И сливая всё на прямой канал, позволяя охотникам и ликвидаторам наслаждаться потоковым видео в режиме онлайн. Наоки отметила позиции нескольких придурков с бесшумными «винторезами», устроившихся на верхних ярусах гибридных пуэбло. Эти чуваки не сталкивались с японскими бронескафандрами последнего поколения, способными выдерживать прямые попадания девятимиллиметровых бронебойных пуль.

За поворотом обнаружился блокпост.

Доберман поступил грамотно. Заходящее солнце светило в глаза непрошенному гостю, а дорогу перегораживали два колесных джипа. Справа обрыв, слева — неровная кирпичная стена. Пара бойцов с дробовиками сидят на крышах автомобилей, спустив ноги на капот. Для ближней сечи Дюк выставил жирдяя с бейсбольной битой и седовласого индейца с мачете. Компания производила впечатление законченных отморозков, каковыми они и являлись.

Наоки не переживала из-за солнца.

Поляризация шлема — удобная фича.

…Если тут и есть оборотни, перекидываться они не спешат.

— Куда прешь, сука? — жирный мужик, описав битой размашистую окружность, забросил инструмент убеждения себе на плечо. Детина вымахал под два метра ростом, а в обхвате мог поспорить со стандартным мусорным контейнером. Брился этот персонаж наголо, но бородищу отрастить не преминул. Худи, задравшись на пузе быка, выглядела отвратительно. — Что у тебя в руке?

— Ах, это, — небрежно произнесла Наоки. Ее голос, пропущенный через внешние усилители, приобрел механическое звучание. — Пистолет-пулемет «Вереск» с дальностью поражения до двухсот метров.

— Брось на землю, — приказал индеец с мачете.

Оба разговаривали по-испански.

— Я пришла поговорить с Доберманом.

— Завали хавальник! — рявкнул жиртрест с битой. — Тебя не приглашали.

— Отойди, — твердо сказала Наоки. — Иначе я прогуляюсь по твоему трупу.

Индеец поднял левую руку, сложил пальцы пистолетом и направил на девушку:

— Бах.

Одновременно произошло несколько вещей. В спину и голову Наоки примчались подарки от мужиков с «винторезами», а в грудь и живот — заряды картечи от энтузиастов импровизированного блокпоста. Броня выдержала, экзоскелет погасил инерцию от кинетических ударов. На шлеме даже царапины не осталось.

Наоки выбросила перед собой руку с «Вереском» и двумя точными выстрелами уложила на капоты придурков с дробовиками. Тут же ускорилась на экзовставках, разрывая дистанцию с индейцем и жирдяем. Быки переглянулись и начали заходить с двух сторон. Глупое решение, учитывая огнестрел в ладони штурмовика. Еще два выстрела — и Харон получает новых пассажиров.

Замедлившись, Наоки перевела наглазник в режим тепловизора.

Вовремя.

За джипами, перегородившими дорогу, выросли красно-желтые пятна. Что-то живое и быстрое приближалось к Наоки со скоростью пятидесяти километров в час. Люди на такое не способны, значит…

Пятна оформились в звериные силуэты.

Наоки полоснула очередью прямо по корпусам машин. Бронебойные пули с заговоренными сердечниками насквозь прошили металл и зацепили лапы ближайшего оборотня. Второй успел взвиться в воздух. Наоки шагнула вперед, повернулась на девять часов и прижалась спиной к изрешеченному корпусу. Увидев черную тварь над головой, выпустила две пули — в живот и голову. Пума взвыла, перевернулась в полете и всей массой приложилась о землю. Хрустнули кости, существо покатилось вниз, заливая грунтовку собственной кровью. Наоки опустилась на одно колено, просунула ствол под днище автомобиля и расстреляла остатки обоймы в скребущее перебитыми лапами по камням нечто. Возня за машиной стихла.

Не выпрямляясь, перезарядила ствол.

Просканировала окрестности.

Вертикаль трущобного лабиринта буквально кишит желто-красными силуэтами — обычная тепловая картина густонаселенной локации. Пятна перемещаются, наслаиваются друг на друга, движутся во всех мыслимых направлениях. Вычленить в этом хаосе снайперов с «винторезами» проблематично, Наоки даже не пытается. Вместо этого девушка проскальзывает в просвет между бамперами внедорожников и продолжает свой путь по ленте дороги.

Теперь в ее левой руке нож, удерживаемый прямым хватом.

Отслеживать быстрые перемещения.

Кое-кто из Танго-взрыва уже перекинулся. И вести переговоры эти ребята не собираются. Их даже авторитет профсоюза не останавливает.

Наоки видит бегущее по стене звериное тело. Вниз и наискосок, на сближение. Поднять ствол и выстрелить, целясь по курсу бегущей твари. Это нувиш, оборотень-койот. Некрупный, но очень быстрый и злой, почти не уступающий в скорости обычному волколаку. Три пули прошивают ублюдка насквозь, оставляя на серой штукатурке кровавые потеки. Животное взвизгивает, отваливается от стены и летит вниз, шмякается о тротуарную плитку чьей-то террасы, попутно наматывая на себя бельевую веревку с детскими трусиками. Еще один говнюк пытается достать Наоки в прыжке, но разрывная серебряная пуля вываливает его внутренности на склон холма.

Каждый виток тропы короче предыдущего.

Наоки приближается к вершине.

Убогие глинобитные домишки громоздятся с двух сторон, над головой развешаны гирлянды шмоток, за стенами — раздражающее мельтешение кислотных пятен.

Приходится отключить тепловизор.

И подрубить к менюшке допреала датчики движения, вшитые в ткань бронекостюма.

Успела.

Стая частично перекинувшихся койотов атакует со всех сторон. Двое несутся наперерез, один — по стене. Еще двое выдвигаются из черных проемов за спиной. Трое прыгают по уступам, вооружены мачете и тяжелыми мясницкими ножами. Те, что сзади, бросаются вперед, замедляются под прикрытием штабеля пустых ящиков и запускают обратную трансформацию, одновременно добывая откуда-то массивные топоры на прорезиненных рукоятях. Наоки, не глядя, отводит руку назад и расстреливает ящики длинной очередью, разбрасывая щепки по всей улице. Доски с треском разлетаются, бойцы Добермана оседают в пыль. Картина побоища транслируется на зрительный нерв в потоковом формате. Вот почему Наоки не надо оглядываться.

Топоры с глухим стуком падают на землю.

Выстрелить через брезент над тыквенной горкой и насладиться зрелищем падающего тела. Получеловек-полуволк, вытянутые крючковатые пальцы поросли серой шерстью, ноги вывернуты под неестественным для хомо сапиенс углом, вместо лица — оскаленная морда.

Мудака, который мчался по дороге, рассчитывая на скорость, отшвыривает прямым попаданием двух разрывных в грудь. Капли крови на простынях и наволочках. Женские визги в незастекленных оконных провалах.

Трое.

Один мчится по стене, оставляя глубокие борозды в штукатурке. Двое мягко спрыгивают на землю и бросаются в атаку. У первого в лапе секач — тяжелый мясницкий нож с топоровидным лезвием. У второго — щербатое мачете. Полметра длины, деревянная рукоять, одностороння заточка, выпуклое лезвие и слегка загнутое острие. Смертоносные штуки для рубящих ударов, но в клинче совершенно бессмысленные.

Наоки бьет короткой очередью в пристенного бегуна — тому отрывает лапу и раскурочивает череп. Койот падает на ящик с пустыми бутылками, заполняя улицу звоном битого стекла.

Убрать руку, по которой наносится рубящий удар.

Отбросить бесполезный «Вереск».

Ускориться с помощью вставок и максимально сократить дистанцию с оппонентами. Со смачным хрустом вогнать «Акелу» в подбородок чувака, вооруженного мачете. Глубже, провернуть и выдернуть. Оттолкнуть падающее тело и сместиться в сторону, уклоняясь от секача.

Ножевой бой один на один.

Перед Наоки шустрая пума, сохранившая человеческие кисти и отчасти — осанку, что позволяет зверюге биться в полный рост на задних лапах. Втяжные когти на руках никуда не делись, что делает ублюдка смертельно опасным противником. Броник выдержит, если только когти или секач не зачарованы местным брухо.

Оппонент делает пару коротких выпадов, перебрасывает секач во вторую лапу и тут же наносит удар когтями. Нырнув под вражью лапу, Наоки коротким тычком загоняет «Акелу» меж ребер оборотня. Выдергивает и отступает, разрывая дистанцию, потому что живучий зверь успевает сделать еще пару взмахов секачом и лишь после этого валится на подкосившиеся колени. Уже человеческие.

Наоки вытирает лезвие о мужские камуфляжные шорты, свисающие с бельевой веревки, и вкладывает «Акелу» в чехол. Поднимает «Вереск», выщелкивает магазин, вставляет новый. Убирает пистолет в кобуру.

Всюду — кровь и стреляные гильзы.

Мимо Наоки пытается проскочить испуганный паренек лет девяти. Странно, что этот камикадзе вообще вылез из норы.

Наоки хватает мальчика за плечо, разворачивает к себе. Присаживается на корточки, чтобы шлем оказался вровень с головой бедолаги. Говорит по-испански:

— Иди к Доберману. Скажи, мне надо поговорить. Если пришлет еще кого-нибудь, я приду к нему в дом и отрежу его черномазую голову, а затем скормлю псам. Запомнил?

Парнишка робко кивнул.

— Беги.

Гонец улепетывает по извилистой тропе, только голые пятки сверкают. Похоже, у местных обитателей с едой проблемы, что уж говорить про кеды или кроссовки.

Машин не видно.

Слева на стене висит старенький велосипед, на балконе второго этажа — детский самокат. Двери деревянные и железные, сильно проржавевшие. На подоконниках с облупившейся белой краской — растения в горшках. Готовится еда, Наоки окутывают запахи жареного лука, картошки, специй и чего-то непонятного, смахивающего на бобы. Плачет младенец, на третьем этаже гремит посуда, ругаются муж и жена. Доносится глухой удар, слышится женский вопль.

Наоки идет вперед.

Ее не касается это дерьмо.

Дорога вливается в плоскую вершину холма, украшенную сравнительно новым трехэтажным коттеджем. Белые стены, облицованные мрамором, террасы. Огороженная высоким забором территория с собственным парковым комплексом. Массивные кованые ворота, домофон и парочка мордоворотов с автоматами на плечах.

Неплохо устроился Доберман.

Венец пищевой цепочки.

Приблизившись к воротам, Наоки замедлила шаг. Мордовороты окинули ее неприязненными взглядами, но мешать не стали. Даже пистолет с ножом не попытались отобрать. Капитуляция или самоуверенность?

Створки ворот начали расходиться.

Лунные Кланы

Выбраться за пределы Пояса Защиты — то еще приключение. Переверты и люди сотрудничают крайне неохотно, а если сотрудничают, то предпочитают перемещаться по контролируемым «зеленым коридорам». Профсоюз на «той стороне», естественно, вне закона. Охотники и ведуны Изначалья в южном полушарии приравниваются к террористам. Их даже не пытаются обратить, сразу убивают. Так что Наоки продумала легенду и раздобыла через представительство в Иштамбе соответствующие документы. Теперь она — конструктор магических тайников, нанятый трансконтинентальной корпорацией «Обмен». С охранным амулетом и правом свободного перемещения. И, конечно же, ей раздобыли ВНЖ. Не спрашивай как, отмахнулся куратор.

А что тут спрашивать?

Потянули за веревочки среди высокопоставленных чиновников Иштамба. Договорились с «Обменом». Манипуляции очень масштабные, что лишний раз свидетельствует о ценности пропавшего науза.

…Найти колесный внедорожник для пустыни, полностью лишенный магических компонентов, казалось Наоки тривиальной задачей. Чем больше она погружалась в тему местных технологий, тем больше понимала глубину своей ошибки. Волшебство проникло во все сферы машиностроения. Если тачка не летает на трансмиттерах, она имеет другие зачарования и модификации. Колесная база армейских внедорожников усиливается заклинаниями, баки наполняются топливом, перемешанным с концентратом маны и всевозможными колдунскими присадками. Движки турбируются рунами. Есть спутниковая навигация, вот только она присобачена к Поясу Защиты и другим волшебным источникам. Запчасти плотно завязаны на артефакторике… А Наоки не хочет рисковать. Если вендиго серьезно за нее возьмется, всю эту хрень можно расколдовать или зарядить чем-то совершенно невообразимым. Поэтому девушка приступила к поискам «примитивных» устройств, собранных энтузиастами-людьми. Выяснилось, что подобными извращениями интересуются слетевшие с катушек коллекционеры и ярые противники всего магического. Философы, именующие себя «ортодоксальными машинариями». Так что рынок существует, но обходятся подобные игрушки недешево.

Существование в одном из полисов Столпа частной мастерской под названием «Мерседес» стало для Наоки откровением. Мастерскую открыл автослесарь, перебравшийся в Столп из оккупированного слоя с помощью независимого проводника. Продав в своей реальности всё, что можно, этот чувак ухитрился наменять местной валюты в одной из профсоюзных точек. Через охотника, естественно. Таким образом, у основателя франшизы появился стартовый капитал. Зачаровывать артефакты мужик не умел, так что занялся привычным делом — сборкой и тюнингом традиционных автомобилей. Запчасти добывались у местных поставщиков. Что-то приходилось расколдовывать или полностью переделывать. Иска от хозяев торговой марки беженец не боялся — альтернативный мир, как-никак…

Размах предприятия впечатлял.

Умелец исхитрился сконструировать аналог внедорожника «Мерседес-Бенц» G-класса, который в срезе Наоки появился в 70-х по заказу иранского шаха. Бензиновый движок на 2,8 литра за милую душу потреблял топливо, производящееся перевертами на юге. Подъезжай к любой заправке — и заливай бак под завязку «девяносто пятым». Мотор выдает триста восемьдесят «лошадей», что позволяет чувствовать себя уверенно в любой дикой пустоши. Коробку передач мастер поставил автоматическую, а салон оснастил кондиционером.

Если надо, сказали Наоки подручные умельца, можем воткнуть под капот турбированный шестилитровый агрегат M12. Будет 612 лошадиных сил, крутящий момент тоже повысится. Это позволит нарастить скорость до гоночных стандартов. Искушение значительное, но доработка отняла бы у Наоки четыре дня, что недопустимо. Пришлось пожертвовать скоростью, но выехать к порталу в тот же день.

Что понравилось Наоки в мастерской, так это творческий подход. Парни подумали о глубоких песках и встроили в шины механизм, позволяющий снижать давление прямо из кабины. Такие фокусы, как слышала Наоки, можно вытворять с «Хаммерами», но уж точно не с «Мерседесами».

Профсоюз оплатил покупку.

Мастерская работала в крупнейшем машиностроительном анклаве Западной Европы — Бергерхардене. Чтобы закупиться топливом, провизией и другими необходимыми в пути вещами, а затем пересечь линию Пояса, Наоки требовалось повторно переместиться в Тенокс. Для этого она воспользовалась платной трассой с фиксированным межконтинентальным порталом.

Угловатый и массивный «Мерс» бодро мчался по вылизанному магией асфальтовому полотну, радуя душу маневренностью и ощущением мощи. Весь свой арсенал Наоки вытащила из тайников и сложила в багажное отделение. Экипировку — тоже. Нож и пистолет она пристегнула на прежние места уже в Теноксе. Америка, в отличие от консервативной Европы, не имела предубеждений по поводу ношения оружия в городской черте.

Портал выбросил штурмовика в Сити.

Для путешествия по пустыне Наоки требовалось много еды, воды, топлива, запасной одежды и туристического снаряжения. Спать в машине, конечно, никто не запретит, но комфортнее будет в палатке и спальнике, имея под собой каремат. Готовить, вероятно, придется на походном примусе — газа в баллоне хватит на несколько дней. Опять же, Наоки не собирается сворачивать с крупных магистралей, так что по пути вполне могут попадаться приличные мотели и кемпинги. Главное, чтобы переверты не почуяли добычу и не забыли про то, что человека с ВНЖ-амулетом нельзя кушать на завтрак.

Чужая территория.

Владения оборотней.

Именно туда ушли выродки, расправившиеся с Мичи в баре «Диаблеро». Если верить Танго-взрыву, конечно.

Наоки вспомнила переговоры на вершине Острова Нищих.

Доберман Дюк принял ее на широкой террасе, навесом для которой служила металлическая шпалера, увитая виноградными лозами. С террасы открывалась панорама черепичных крыш, уступами спускавшихся в долину. Хозяин виллы стоял у кованых перил, ожидая визитершу. Свита Добермана была неизменной — пирсингованная сучка в драных джинсах и жилистый метис с дредами.

Заглянув в желтые глаза Дюка, Наоки сразу поняла, что перед ней — опытный воин-пума. Способный перекидываться днем, частично или полностью.

Наоки просканировала окрестности.

Если снайперы где-то и засели, их позиции очевидными не назовешь. Других бойцов Доберман тоже спрятал от греха подальше. Хороший знак — преступный босс наконец-то дозрел до диалога.

— Сними шлем, — сказал метис с дредами.

Наоки проигнорировала шавку.

— Я не хочу ссориться с профсоюзом, — Доберман развел руки и широко улыбнулся в знак примирения. Улыбка здорово напоминала оскал. — Между нами возникли трения, но я собираюсь загладить вину.

— Приятно слышать, — Наоки замерла в двадцати шагах от троицы. Этого расстояния не покрыть одним молниеносным прыжком, а вот времени на извлечение пушки из кобуры ей хватит. — Я не собиралась убивать твоих людей.

Доберман кивнул.

Извинения приняты.

— О чем ты хотела поговорить?

Чувак с дредами и пирсингованная девка неотрывно смотрели на непрошеную гостью. И эти взгляды не предвещали ничего хорошего. Что ж, не в этот раз.

— Я ищу убийц своего брата.

— Мичи был твоим братом? — удивился Доберман.

Сесть ей никто не предложил, хотя на террасе стояли шезлонги и плетеные кресла.

— Да.

— Сочувствую, — интонации почти искренние.

— Вы следили за ним. С какой целью?

— Мне заплатили, — Дюк пожал плечами. — Да ты и сама это знаешь. Мичи притащил в Столп какую-то штуку, она до смерти интересовала моего нанимателя.

— Кто твой наниматель?

Доберман усмехнулся:

— Он предпочитает сохранять инкогнито. Информация никак не пригодится в твоих поисках.

— Ладно, — Наоки не стала спорить. — А что там с Лунными Кланами? Это они перешли вам дорогу?

— Позволь прояснить одну вещь, — Доберман говорил неспешно, страха в его голосе не ощущалось. — Там, где меня инициировали, Лунные Кланы правят миром. Я — их плоть от плоти, кровь от крови. Это не единый народ, даже не раса. У них много правителей. Самые могущественные анклавы подчиняются основателям. И, похоже, твоего брата завалил один из основателей. Когда я узнал об этом, то отказался от заказа. Деньги деньгами, но проблем не оберешься. Поэтому Танго-взрыв вне игры.

— Вендиго могут входить в Пояс? — удивилась Наоки.

— Ты же входишь, — насмешливо произнес Доберман. И, уловив замешательство девушки, добавил: — Я научился распознавать основателей. И их потомков. Не знаю, что ты делаешь в профсоюзе, это не моя забота. Но ты — потомок вендиго.

— Кланы, — перебила Наоки. — Не отвлекайся.

— Мы пересеклись с ними, — вздохнул Доберман. — Это факт. С теми, кто сторожил Мичи снаружи и не мог войти в бар.

— Кто они?

— Перевернутая луна. Так называется их клан. У них есть символ — полумесяц с загнутыми вверх краями. Думаю, их предки явились из экваториальных анклавов, но это не точно.

— Как мне найти их основателя?

— Клан перевернутой луны обосновался в Тахланакане. Этот анклав находится за краем пустыни, у самого подножья гор. Тебе понадобятся бумажные карты, чтобы его отыскать. И удача, потому что никто из ведунов профсоюза туда прежде не добирался. Правит этими землями Тенезверь, и связываться с ним я крайне не рекомендую.

Наоки вдруг поняла, что Доберман боится Тенезверя больше, чем ее или профсоюза. Поэтому так быстро отказался от охоты и принялся заметать следы.

Или показалось?

Не важно. Теперь она знает, кто убил Мичи. Остается лишь найти Тахланакан и разобраться с Тенезверем.

К вечеру следующего дня Наоки вернулась в Тенокс за рулем своего «Мерседеса», закупилась всем необходимым и отправилась на юг по шестидесятой трассе. Магистраль упиралась в одно из приграничных поселений Пояса и считалась заброшенной, но бумажные карты не врали — дорога втягивалась в пустыню, ей пользовались мигранты-нелегалы.

Наоки смирилась с тем, что будет действовать в одиночку. Тейн не вернулся из своего крестового похода по параллельным слоям, так что на него рассчитывать не приходилось.

У Наоки есть пара недель, чтобы освоить магию вендиго. Наследие ее отца. Потому что другого аргумента в противостоянии с основателем не будет.

Шестидесятая трасса была проложена в те времена, когда ведуны еще не додумались до создания аэрокаров. Топливо, обогащенное чарами, расходовалось экономно, но без нефтеперерабатывающей промышленности его произвести не получалось. Так что был в истории Столпа нефтяной период — с вышками, танкерами и трубопроводами. С НПЗ и бензовозами. Всё, как у людей.

Магистраль огибала трущобы и врезалась прямой линией в пустыню — рыжую, каменистую, изобилующую холмами и оврагами. Постепенно местность выравнивалась и превращалась в растресканную глиняную сетку. От горизонта до горизонта. Еще одно следствие отгремевших климатических сражений.

По шестидесятой трассе никто не ездил. Дальнобойщики сворачивали на сорок четвертый автобан десятью километрами севернее и доставляли грузы в мелкие поселения приграничья, всячески избегая пересечения роковой черты. По автобану колесили броневики и армейские внедорожники, попадались и обычные аэрокары на трансмиттерной тяге.

Здесь — иное дело.

Безлюдье.

Преддверье звериного ада.

Солнце скатывалось за край пустыни, погружая мир в блеклые, чуть рыжеватые, сумерки. По большому счету, следовало дождаться утра и лишь затем трогаться в путь, но Наоки спешила. Чем больше времени потрачено впустую, тем сложнее будет отыскать убийц брата. Если науз в руках основателя, тот может стать кем угодно. Хоть ангелом, хоть демоном, хоть человеком. И затеряться на обширном континенте, отрекшись от собственных порождений. А такой расклад девушку не устраивал — ее сердце жаждало мести.

Съехав на обочину, Наоки достала из бардачка сложенную вчетверо бумажную карту. Раритет даже по меркам Столпа. Разложила карту на коленях, отыскала южный регион Тенокса, шестидесятую трассу и закрытую много лет назад автозаправочную станцию. Так, должно быть, те ржавеющие павильоны, сиротливо торчащие из колонок шланги и пластиково-металлический остов крыши на облупившихся синих столбах — это и есть «АЗС Трайпл». Обанкротившаяся сеть заправок, некогда раскиданных по материку. Наоки проезжала мимо АЗС пять минут назад, так что «Трйпл» можно использовать в качестве ориентира. Если провести пальцем на юг вдоль шоссе, обнаружится первая линия Пояса, отмеченная на карте неровным пунктиром. Дальше — нейтральная полоса и вторая линия, за которой, собственно, и начинаются владения оборотней. Не доезжая трех километров до первой линии, путник упирается в крохотный городок под названием Дельгадо. Городок, судя по всему, вымирает — Наоки удалось выяснить, что сейчас там живет не более двух тысяч человек. Гораздо важнее, что в Дельгадо имеется придорожный мотель и работающая заправка — лишние канистры с топливом никому еще не вредили.

Кивнув собственным мыслям, Наоки съехала с обочины на трассу и разогналась до ста двадцати. Больше на надо — выбоины могут отправить лихой внедорожник в кювет.

Формально Пояс Защиты делит Столп на южное и северное полушария, подконтрольные разным силам, но буферные зоны проходят не только по экватору. Пояс сильно петляет, повторяя контуры территорий, на которых некогда разворачивались эпичные баталии. Это даже не прямая полоса, а непредсказуемая кардиограмма. Один из отростков, ответвившихся в субтропики, зацепил владения Тенокса.

Таймер, настроенный под местное время, отсчитывал часы до послезакатья. Если Наоки поднажмет, то успеет заселиться в мотель, подключенный к Поясу. От вендиго не спасет, но бойцы Лунных Кланов в номер не полезут.

Пулей влетев в Дельгадо, Наоки сбросила скорость и свернула на подъездную дорожку, упиравшуюся в местную заправку.

В запасе — четверть часа.

Хватит, чтобы получить ключи от номера, а затариться лишними канистрами можно и завтра.

К поселку, раскинувшемуся южнее, Наоки не присматривалась. Малоэтажная застройка, ничего особенного. Шоссе пронзает Дельгадо насквозь и тянется дальше — к запретным территориям, которые нормальных людей не интересуют.

Комплекс, к которому подкатила девушка, состоял из двух частей. Отдельно — заправка с автомойкой, шиномонтаж, магазин и бистро. Чуть в стороне от кольцевого съезда — мотель. С баром, парковочными местами, круглосуточной аптекой и сауной. Всё, что может потребоваться человеку в дороге.

Припарковавшись у трехэтажного кирпичного здания, Наоки вылезла из машины, хлопнула дверцей и утопила кнопку сигнализации в брелок. Дождалась характерного сигнала и прилепила к корпусу простенькое охранное заклинание. Самые необходимые вещи были сложены в компактный городской рюкзак, приобретенный в туристической лавке на побережье. Цены дикие, но поиск чего-то бюджетного отнял бы уйму времени.

Утром надо бы поискать обменник.

С этой мыслью Наоки поднялась по ступенькам крыльца и вошла в непритязательный вестибюль. Окрашенные нежно-бирюзовым стены, серая плитка под мрамор на полу, несколько шарообразных светильников на потолке. В одном из углов — кадка с пальмой, в другом — небольшой диванчик и журнальный столик из каленого стекла. Прямо по курсу — стойка администратора. Справа арочный проход, ведущий на лестницу, и полутемный коридор, из глубин которого несутся тихие джазовые звуки. Похоже, там приютился бар.

— Буэнас тардес, — Наоки положила локти на регистрационную стойку и в упор посмотрела на сонного мужичка, даже не удостоившего ее взглядом. Мужичок залипал на экран планшета, из которого доносились звуки сериала. — Есть свободные номера?

Администратору на вид около пятидесяти. Индеец с морщинистым лицом, прямым носом и длинными волосами, забранными в косу.

Легкий кивок.

— На одну ночь, — уточняет Наоки.

Снова кивок.

Он что — немой?

— Ключи, — голос Наоки стал жестким.

Индеец, не отрываясь от просмотра «мыльной оперы», снял с гвоздика первый попавшийся ключ и протянул Наоки. Девушка покосилась на бумажку с прайсом, приклеенную скотчем к стеклу. Ушлепок выдал ей тринадцатый номер, расположенный, если верить схеме, на третьем этаже. Самые дорогие апартаменты, комфорт-класс. И это при том, что других постояльцев в мотеле не было.

Наоки просунула под стекло мятую купюру в тысячу песо.

И забрала ключи.

— Родриго, — сказала Мария с экрана планшета. — Я беременна.

* * *

Миновав Дельгадо, Наоки устремилась к первой линии Пояса. Карта утверждала, что до границы с оборотнями всего шесть километров.

Интересно, как это выглядит?

В местном аналоге Видеотрекера Наоки попадались ролики путешественников, снимавших Пояс издалека, но вживую такие вещи всегда интереснее.

Ночь в мотеле прошла без происшествий.

Комната, снятая девушкой, оказалась на диво приличной, с аккуратным ремонтом, собственным душем, кофеваркой и микроволновой печью. Звуки из бара не мешали спать, поскольку увеселительное заведение располагалось в противоположном крыле здания, а его окна выходили на парковку. Из номера Наоки открывалась панорама ночного поселка. Мощеные булыжником улочки причудливо извивались в тусклом фонарном свете. Террасы отдельных домов были подсвечены галогенными лампами, но в целом поселок спал и производил впечатление тихого, медленно приходящего в упадок местечка.

Утром пришлось поколесить по кривым переулкам в поисках обменника. По ту сторону границы песо не котировались. Оборотни, несмотря на всю свою одичалость, сумели выстроить некое подобие экономической системы, которая успешно работала днем. И в этой реальности звериные кланы пользовались кетсалями — примитивными чеканными монетами с изображениями птиц и сухопутных животных. Кетсали чеканились из меди и никеля, самые дорогие номиналы — из полновесного серебра. Наоки попросила наменять ей разных монет, чтобы поменьше контактировать с перевертами при отсутствии сдачи в магазинах. Хозяин лавки смотрел на нее, как на сумасшедшую. Тем не менее, деньги вражьей стороны в загашниках обнаружились. И в приличном количестве.

При выезде из поселка качество дороги начало ухудшаться. Наоки была вынуждена сбросить скорость до восьмидесяти километров, а затем и вовсе потащилась вперед на полтиннике. Следовало ожидать чего-то подобного. К промедлению девушка отнеслась стоически.

Оборонные укрепления выступили на горизонте практически сразу. Поначалу это выглядело, как непонятные штыри — нечто среднее между башнями и телеграфными столбами. Затем на небосклоне проступило пульсирующее сияние. Чем ближе джип подъезжал к границе, тем явственнее проглядывал размах замысла.

Башни надвинулись на девушку тысячетонными громадами, облицованными белым мрамором. Исполины возносились в блеклое небо, от них исходило едва уловимое гудение. Между «звеньями» этой цепи пролегало расстояние в десять километров. Вершины башен закруглялись — их венчали многогранные кристаллы кораллового цвета. С интервалом в несколько секунд через кристаллы проскальзывали дуговые фиолетовые разряды, окутанные тем самым сиянием. Кристаллы прятались в темно-синее гало — сферы достигали метров ста пятидесяти в диаметре. Сами кристаллические структуры вспыхивали ярче солнца, горели белым пламенем три секунды и вновь гасли. До следующей пульсации.

Ночью, подумала Наоки, здесь должно быть красиво.

Всполохи загромоздили всё небо, окрасили пустыню в необычные цвета. Наоки остановила машину и несколько минут любовалась зрелищем. Увиденное записывалось в имплант памяти.

Шоссе пролегало на равном удалении от двух башен. Наоки видела циклопические тени, протянувшиеся через пустыню на запад. Когда ее нога вдавила в пол педаль газа, перед глазами всё еще стояли пульсирующие вспышки.

Дорожное полотно упиралось в горизонт.

Ехать приходилось аккуратно, огибая глубокие выбоины и трещины. Через полчаса пульсация отпустила мозг, а башни уменьшились до размера крохотных столбиков. Наоки держала шестьдесят километров — достаточно, чтобы не навредить подвеске и не перевернуться. Путешествие обещало растянуться на неделю-полторы — при условии, что состояние дороги останется неизменным.

Пустыня казалась бесконечной.

Наоки гнала «Мерседес» до полудня, изредка прикладываясь к зачарованной фляге с водой. Жидкость не нагревалась благодаря простенькой руне, врезанной производителями во внутреннюю стенку. Когда солнце вмонтировалось в зенит, раскалившись до безобразия, девушка решила перекусить. Свернув на ровную глиняную поверхность, иссеченную трещинами, Наоки заглушила двигатель. Кондиционер, работающий на минимальной мощности, тут же вырубился. Некоторое время продолжал тихо шелестеть вентилятор. Чтобы не расходовать попусту энергию, Наоки повернула ключ в нулевое положение. Открыла дверь со стороны водителя и выбралась наружу — размять ноги. Жара обрушилась на путешественницу с неотвратимостью гильотины.

Для поездки девушка подобрала соответствующую экипировку. Легкие армейские штаны пятнистого серо-бурого цвета, такую же рубаху навыпуск и бандану для защиты от солнечного удара. Темные очки девушка не покупала — просто внесла кое-какие правки в зрительные настройки. Глаза не слезились, щуриться почти не приходилось.

Наоки пообедала, сидя в салоне. Пачка крекеров, горсть сухофруктов, кусочек вяленого мяса. Провизию она предпочитала экономить до въезда в ближайший город перевертов.

Остаток дня Наоки двигалась через однообразную местность, сражаясь со сном. Раза три или четыре девушка останавливалась, чтобы сходить по-маленькому. Сказывалось повышенное потребление жидкости.

Ландшафт не менялся.

Никаких заправок, мотелей, ремонтных мастерских, постов дорожной полиции. Вообще ничего. Только пустыня, редкие руины заброшенных десятки лет назад зданий да сюрреалистически прямая стрела шоссе. Дорога сделалась настолько убитой, что Наоки сбавила обороты до сорока километров. За десять часов она сумела преодолеть чуть больше трехсот километров — с учетом стоянок, перекусов и непродолжительного сна в четыре часа пополудни. Наоки планировала перевести себя в режим совы, чтобы бодрствовать по ночам и отсыпаться днями. В условиях нарастающей угрозы со стороны перевертов такой шаг казался разумным.

Вечером девушку вновь сморил сон.

Уже несколько суток кряду ее терзал непрекращающийся джетлаг. Частая смена часовых поясов в разных мирах не лучшим образом сказывалась на организме. Наоки устала, ее терзала депрессия, виски сдавливала боль. Вдобавок пошли месячные, что стало поистине неприятным сюрпризом — цикл сместился на добрых четыре дня. К счастью, она предусмотрительно запаслась прокладками.

В семь вечера, не выдержав нескончаемой гонки по пересеченной местности, Наоки остановила машину.

Солнце стояло низко над горизонтом.

Хотелось приготовить еду на костре — для этой цели она даже запаслась связкой хвороста и мешком древесного угля. Распихала по тайникам еще немного топлива, разной еды, баки с горючим и походный примус с кое-каким туристическим снаряжением. Благодаря этому фокусу удалось разгрузить багажник и убрать подальше скоропортящиеся продукты.

Быть мастером тайников — удобно.

Впрочем, Наоки собиралась освоить в пути и ряд боевых техник, применяемых ведунами профсоюза. Она слишком хорошо понимала, что примитивное оружие бессильно против вендиго и диаблеро. На флешке Наоки держала собранную в профсоюзе информацию об основателях, их повадках и возможностях. Всё это следовало изучить во время краткосрочных стоянок.

Не в этот день.

Джетлаг мешал думать и колдовать, выводил из равновесия, наполнял всё существо Наоки депрессией и раздражением.

Или всё дело в месячных?

Так или иначе, она решила отдохнуть до половины пятого утра. Отъехала на пару сотен метров от магистрали, заглушила движок, сходила в туалет и кое-как привела себя в порядок влажными салфетками. Быстро перекусила и легла спать, заблокировав все двери. К боковому стеклу Наоки прилепила сигнальный амулет, добытый в профсоюзном арсенале. Еще парочка охранных знаков украсила капот и крышу автомобиля. Лишним не будет. Справившись с обязательными ритуалами, Наоки тут же уснула.

В полпятого цифровая магнитола наполнила салон звуками африканских барабанов.

Наоки дернулась.

Поморщилась, нехотя разлепила глаза.

До восхода — целых сорок минут, о чем возвещал встроенный в приборную панель таймер. Пустыня — в непроглядной тьме. Из окон машины видны яркие звезды. Колючие и злые.

Наоки выбралась из спальника в холодную мглу салона и тронула сенсор, вырубая барабанную дробь. Тишина принесла облегчение. Захотелось отлить, но перед этим следовало одеться потеплее — ночью пустыня остыла. Температура опустилась до семи градусов, а про печку девушка не подумала. Стуча зубами, Наоки принялась облачаться в штаны, рубаху и плотную худи с утепленным капюшоном. Натянула полосатые носки и высокие кроссовки с усиленной амортизацией. После этого выбралась из джипа — в стужу и ветер.

Больше всего ее раздражало отсутствие водоемов и мотелей. Наоки была чистоплотной девушкой и рассчитывала на хоть какие-то поселения вдоль трассы. Потом она вспомнила, что движется через нейтральную полосу. Впереди — еще одна линия Пояса Защита, лишь после этого «Мерседес» въедет на территорию Лунных кланов.

Нейтральная полоса была безлюдной.

Здесь незачем селиться.

Что ж, если верить карте, машина должна пересечь вторую линию сегодня утром. Ближе к девяти-десяти часам.

Вернувшись в салон, первым делом Наоки включила печку. Закрыла глаза, сконцентрировалась и, начертив в воздухе призрачный квадрат, врезала в лобовое стекло дверцу тайника. Достала из межпространственной ниши бутерброды с сухой колбасой и небольшой термос, наполненный горячим гватемальским кофе. Принялась за еду, глядя на сереющие окрестности.

Голова уже не болела, но в нижней части живота противно тянуло. Придется пережить это дерьмо, что ж еще делать. Днем появляется шанс отыскать какой-нибудь приграничный поселок и завалиться спать в приличных условиях. Если повезет…

Да, и еще бы принять ванну.

Когда окончательно рассвело, Наоки отправилась в путь. Предварительно вырубив печку. Пройдет еще три-четыре часа, и ночной холод сменится лютой жарой.

Без четверти девять путешественница увидела на горизонте знакомое сияние. Перекачиваемая башнями магическая энергия пульсировала, накрывая мир невесомым флером. Пересекая незримую границу, Наоки почувствовала себя неуютно. Точка невозврата пройдена. Вокруг — потенциальные враги. Никто не поможет, рассчитывать приходится лишь на себя.

Весь следующий день прошел без приключений, хотя в пустыне и появились редкие признаки цивилизации. В пяти километрах от границы трассу пересекла хорошо отремонтированная четырехполоска, протянувшаяся с запада на восток. Наоки могла бы съехать на эту магистраль и попасть в сравнительно густонаселенные приграничные регионы, но такой шаг не входил в ее планы. Во-первых, получался солидный крюк и потеря четырех-пяти дней. Во-вторых, чем больше обитаемых мест, тем выше вероятность боевого столкновения с противником. Наоки предпочитала ехать по пустыне, огибая стороной большие города. А вот крохотные деревушки и придорожные мотели ее вполне устраивали.

В полдень она въехала на территорию города-призрака, обозначенного на карте как Атампаро. Полуразрушенные высотки стояли вперемешку с глинобитными хижинами, ржавыми сараями и гаражами. Улицы неплохо сохранились, но из трещин в асфальте лезли колючки, а фонарные столбы были повалены ураганами. Наоки отыскала парковку, заполненную остовами ржавых автомобилей, втиснула джип между школьным автобусом и допотопным грузовиком. Шины издохших мастодонтов давно сдулись, ободы колес врезались в бетон. Стекла автобуса осыпались прозрачным крошевом. Краска на бортах облупилась, дверцы проржавели, дно частично развалилось. Въезжая в свободный сектор, Наоки спугнула скорпиона.

На парковке девушка решила хорошенько выспаться перед дальним рывком на юг и перестройкой в ночной режим. Кондиционер при выключенном двигателе не работал, поэтому Наоки врубила вентиляторы, затемнила стекла светофильтрами и привычно защитила себя обережной магией. Проспать она намеревалась минимум четыре часа, но раскаленный диск светила нарушил планы. Салон джипа прогрелся до такой степени, что девушка вспотела и была вынуждена запустить мотор на холостом ходу. Тысяча оборотов позволила хоть как-то охладить воздух, но облегчения этот маневр почти не принес.

Проверив уровень топлива, Наоки вздохнула.

Требуется очередная дозаправка.

Внедорожник G-класса оказался прожорливым говнюком. Почти семнадцать литров бензина на сто километров пробега. Столитрового бака при таком раскладе хватало примерно на шестьсот километров. Следовательно, заправляться нужно через пятнадцать часов непрерывной езды. С поправкой на непрерывно работающий кондиционер и прочую электрику. Низкая скорость передвижения увеличивала топливный расход на треть. В общем, бортовой компьютер выносил мозг красным индикатором уже через девять часов после дозаправки.

Наоки предпочитала не доходить до опасной черты.

Вытащив из тайника две оцинкованных металлических канистры на двадцать литров и лейку, Наоки занялась делом. Лейка у нее была комплектная, вставляющаяся носиком в горловину. Спасибо продавцу — подсказал, как будет лучше в дальней поездке.

Заправляя тачку, Наоки обливалась липким потом и ненавидела весь мир. Есть не хотелось, но девушка запихнула в себя полпачки крекеров и горсть кураги, запив всё это холодной водой. Ей казалось, что руки постоянно пахнут бензином, влажные салфетки до конца не вывели этот запах.

Солнце ярилось, затапливая жарой всё вокруг. Корпус машины настолько раскалился, что на нем вполне можно было пожарить яичницу. Спать в таких условиях было невозможно.

Гребаная пустыня.

Наоки не доводилось проводить спецоперации в настолько суровой местности. Даже русские морозы и снежные заносы казались ей более благоприятными. За боротом, если верить термометру, тридцать семь градусов. На небе — ни облачка. Думать и тренироваться не хотелось, самочувствие всё еще не радовало.

Последующие четыре часа она провела за баранкой. Чтобы не сморило сном от усталости и однообразия, пришлось допить из термоса остатки кофе. С трассы Наоки съехала и покатила по земле, нарастив скорость до пятидесяти километров. Дорогу она держала по левую руку в качестве ориентира.

Работающий кондиционер привел девушку в чувство. Чтобы развлечься, Наоки ловила FM-радиостанции Столпа, вещающие на эспере, через спутниковые ретрансляторы, благо встроенный приемник позволял это делать. А вот навигация на вражеской территории упорно не фурычила — возможно, сигналы глушились хитрой магией основателей. По неведомым причинам оборотни усложняли чужакам ориентацию на своих землях. Не исключали возможность грядущей войны?

В полшестого удалось отыскать укрытие в виде бесхозной автомойки, прилепившейся к зданию бывшего СТО. Обычно такие боксы покрываются листами металлочерепицы, но неизвестные хозяева растянули на двухметровых арматурных штырях пятнистый тент. Сейчас, когда рассвирепевшее светило скатывалось в закат, полотнище начал трепать легкий ветерок.

Наоки загнала джип в просторный бокс и улыбнулась.

Долгожданная тень.

Здесь можно поспать до часа послезакатья, а потом развести костер и приготовить себе горячей еды. Автомойка располагалась вдалеке от зверопоселений, а охотиться в пустыне было не на кого. Если под покровом тьмы вывести «Мерседес» из бокса и разложить огонь под брезентом, можно рассчитывать на маскировку, близкую к идеальной. Да, а машину она поставит у входа, загородившись от любопытных глаз с четвертой стороны. Неплохое решение.

С этими мыслями Наоки уснула.

В 19.10 сработал будильник.

Послезакатье накрыло пустыню.

Наоки привела себя в порядок, натянула рубашку с длинным рукавом и выбралась из машины. Нацепила наглазник, усилила восприятие и осмотрела пространство в разных режимах. Тишина и спокойствие. Источниками тепла служили разве что мелкие грызуны да змеи с ящерицами.

Вывести машину из бокса, развернуть и забаррикадировать въезд.

Теперь — костер.

Наоки сразу отказалась от звездочки, проверенного туристического варианта. На бетоне костровую яму не выкопаешь, а поднявшийся ветер легко задует пламя и разбросает угли по боксу. Побродив вокруг СТО, Наоки прикатила старое колесо без шины. Получился вполне сносный аналог каменного кострища. Хворост девушка наломала мелкими щепками, добавила в качестве трута пучок сухой травы и достала из непромокаемого чехла походные спички. Разжечь удалось с первого раза. Пламя быстро занялось, перекинулось с трута на более крупные ветки и начало весело потрескивать. Дыма почти не было — едва заметная струйка потянулась вверх, к просвету между гофрированной стеной и натянутым брезентом. Наоки подложила еще немного хвороста, а затем подсыпала угля. Из тайника появились колбаски в вакуумной упаковке, решетка для барбекю, вилка и одноразовая картонная тарелка. На двух кирпичах девушка установила кусок гипсокартона, разложила крекеры, сухофрукты, походную кружку и флягу. Шевельнула угли куском арматуры.

Хворост состоял преимущественно из яблоневых и персиковых веток. Пахло приятно, Наоки даже зажмурилась от удовольствия. Вскрыла ножом упаковку с колбасками и начала выкладывать сырье на решетку, делая продольные надрезы. В качестве стула охотница использовала резиновую покрышку.

Когда жар спал, Наоки установила решетку на обод колеса. Из крепежных отверстий в центре, под которые она подложила парочку ржавых профилей, получилось неплохое поддувало.

— Не помешал?

Реакция девушки была мгновенной. Выхваченный из кобуры «Вереск», снятый предохранитель, точка лазерного прицела на лбу человека, выросшего у правого борта внедорожника.

Нет.

Человеком тут и не пахнет.

В неровном свете костра и холодном сиянии полной луны очертилось лицо. Перед Наоки стоял господин Верье. Демон, представляющий интересы Нижних Сфер в реальности Столпа.

Механизмы войны

— Здравствуй, Наоки.

Девушка не спешила убирать ствол.

— Что вы тут делаете?

— Хочу поговорить.

— Как вы меня отыскали?

Верье втянул ноздрями воздух:

— У тебя сейчас сосиски сгорят.

— Это колбаски, — буркнула Наоки.

Пистолет скрылся в кобуре.

Демон сделал несколько медленных шагов и оказался по другую сторону костра. Наоки, не обращая внимания на гостя, переворачивала подкопченные колбаски.

— Я сыт, — сказал Верье.

Девушка даже бровью не повела.

— Я и не собиралась никого угощать.

Еще пара секунд, и она сверлит пришельца тяжелым взглядом. Господин Верье давно выпал из схемы, его не учитывал Тейн, его не упоминали Гонсалес с Доберманом. Что этот чувак здесь делает?

Демон присел на корточки. Одет как обычно. Черный костюм, лакированные туфли, галстук с рубиновым зажимом.

— Там, во дворике, — посланник неопределенно махнул рукой, — я пометил тебя эфирным знаком. Незримым и неощутимым. Для отслеживания.

У Наоки едва не отвалилась челюсть.

— На всякий случай, — добавил Верье, — я всегда так делаю.

— Это не аргумент.

— Извини.

— Что-то не вижу раскаяния на лице, — она сбрызнула колбаски лимонным соусом. На подкопченной части отпечатались линии от решетки. Пахло вкусно, в животе заурчало от предвкушения.

— Кофе будешь? — предложил Верье.

Руки демона были пустыми.

— И как вы это сделаете?

— Проверь термос.

Наоки поднялась с мягкой покрышки, сходила к машине, открыла багажник и выудила из армейского баула пустой термос.

Стоп.

Не пустой.

Емкость налилась приятной тяжестью, словно ее кто-то наполнил. В душе зародились подозрения. Наоки захлопнула крышку багажника, вернулась к огню, села на прежнее место. Поколебавшись, скрутила колпачок термоса, утопила белую кнопку и наполнила жестянку ароматной жидкостью, распространяющей запах дорогого кофе с имбирем.

— Не благодари, — ухмыльнулся демон. — Сущие пустяки для меня.

— Кто б сомневался, — Наоки поколебалась и добавила: — Присоединитесь?

Демон пожал плечами.

— Почему бы и нет.

Посланник первого класса выпрямился, щелкнул пальцами и присел на возникший из ниоткуда складной стульчик. Туристический, окрашенный в жизнерадостный желтый цвет.

Хмыкнув, Наоки наколдовала дверцу тайника, извлекла оттуда большую керамическую кружку со смайликами и на две трети наполнила жидкостью из термоса. Протянула собеседнику. Демон принял подношение, даже не поморщившись от жара над металлической решеткой.

Обмен любезностями закончился.

Наоки проверила готовность колбасок и начала неспешно выкладывать их на одноразовую тарелку.

— Снимете знак?

— Ты можешь сама это сделать.

— Как? Я его даже не чувствую.

— Потренируйся. Это несложно для дочери Терриса.

Знакомое имя. Кажется, так звали ее отца за пределами Земли-105.

— Ты знал моего отца?

— Мы уже на «ты», — губы демона расплылись в легкой полуулыбке. — Ладно, я не против. Мы лично с твоим отцом не пересекались, но моему руководству он нервы потрепал. Изрядно.

— Папа воевал с Нижними Сферами?

Господин Верье покачал головой:

— Война — не совсем точное определение. Я предпочитаю термин «конкуренция».

Натянув на правую ладонь матерчатую рукавицу, Наоки сняла с колеса заляпанную жиром и почерневшую решетку. Прислонив железку к стене бокса, вернулась на прежнее место и с аппетитом приступила к поглощению колбасок.

— Ты же не о моем отце пришел поговорить, — произнесла девушка с набитым ртом, пристально глядя на Верье. — Что надо?

— Сразу к делу, — посланник первого класса иронично улыбнулся. — Это по мне. Тогда начну с событий, предшествовавших моему визиту. Если кратко, то мне удалось отыскать демона, пытавшегося заключить сделку с Мичи. Хорошие новости заканчиваются.

— А плохие?

Горячий сок от колбаски забрызгал Наоки подбородок. Пришлось вытираться тыльной стороной ладони. Доев колбаску, Наоки сделала глоток халявного кофе. И зажмурилась от удовольствия. Напиток был действительно хорош. Даже слишком.

— Плохие в том, что он мертв.

Девушка чуть не поперхнулась.

Справившись с собой, уточнила:

— Он же демон.

Верье молча кивнул.

— Вас можно изгнать из человеческого тела, но нельзя убить, — уверенно заявила Наоки. Она успела неплохо проштудировать материалы, сброшенные на флешку Тейном. — Мне казалось, вы — энергетические сущности. Или что-то наподобие духов.

— Собственных тел у нас нет, — согласился Верье. — Потенциально каждый обитатель Нижних Сфер бессмертен.

— Потенциально?

— Да. Потому что нас можно развеять.

Слово-то какое…

— Я ничего об этом не слышала.

— Тебе еще многому предстоит научиться.

Наоки пожала плечами. И подцепила двумя пальцами следующую колбаску.

— Твоему брату он представился Карлосом, — продолжил Верье. — В нашей реальности этот дух звался Эллуром и относился ко второму лику.

— Что это значит?

— Я тоже отношусь ко второму лику, — пояснил Верье. — Классификация Псевдо-Дионисия, которой пользуются смертные. Моему кругу принадлежат власти, силы и господства. Думаю, нас следует отнести к среднему классу демонов. Первый лик — это престолы и серафимы. Они вообще недоступны твоему пониманию.

— Куда уж мне, — хмыкнула Наоки, сделав глоток кофе и потянувшись за следующей порцией еды.

Верье пропустил колкость мимо ушей.

— Суть в том, что убить нас… непросто. Обычный маг, вроде Тейна, не сумел бы справиться с этой задачей. Тем более, что я — огненный демон, а мой павший коллега Эллур — воздушный.

— В чем разница?

— Принято считать, что духи огня не показываются людям, их держат как ударный отряд для Страшного суда. Воздушники, напротив, витают среди смертных, вселяются в разные тела, управляют бурями и штормами.

— По-моему, этот ублюдок управлял пулями, — вспомнила Наоки. — Всякий раз, когда меня атаковали, у прохожих появлялся пистолет. Эта штуковина стреляла… даже не знаю, чем.

— Эфирный пистолет, — пояснил Верье. — Мощное оружие. Эллур собирал его прямо из воздуха. Ты же понимаешь, специфика.

Наоки ни черта не понимала.

Что не мешало ей впитывать информацию.

— Хорошо, — она воспользовалась паузой в диалоге, чтобы прояснить важный момент. — Ты говоришь, что Эллур был равен тебе по силе. Но в Иштамбе он был повержен.

— Он относился к моему лику, — уточнил демон, — но по мощи, возрасту и умениям я превосходил своего оппонента. Кроме того, огненные духи сильнее воздушников.

— Допустим. Эллур всё равно крут, я правильно понимаю?

— Очень крут, — подтвердил Верье.

— И его укатали.

— Да.

— Кто?

— Хороший вопрос, — посланник на несколько секунд задумался. — Я провел кое-какое расследование. Видишь ли, Эллур плотно интересовался Наузом Перемен, но хотел ли он получить артефакт в личное пользование? Не уверен. Действовал ли он в сговоре с кем-то другим? Полагаю, что действовал. И сейчас этот некто подчищает следы. В Изначалье есть ведуны, способные сразиться с воздушным господством и победить. Это правление профсоюза. Но они же не станут похищать у себя артефакт, наняв демона. Кто остается?

— Ваши прямые конкуренты, — предположила Наоки. — Ангелы.

— Над этим я размышлял, — признался Верье. — Но пока версия отклонена.

— Почему?

— В Столпе у нас с Высшими Сферами паритет. Хрупкий баланс, который никто не хочет нарушать. Сейчас ключевые игроки не заинтересованы во вселенской бойне, всех всё устраивает.

— Вендиго?

— Больше некому.

И тут Наоки накрыло пониманием.

— Тенезверь.

— Есть основания полагать, что да. Выслушай мою версию и не перебивай, хорошо? Мичи хочет добыть перо Феникса, похищает Науз Перемен и договаривается о встрече с Эллуром. Последний действует в связке с Тенезверем. Основатель приходит сам, чтобы подстраховаться, а затем убивает участников сделки и забирает артефакт себе. После этого встречается с Эллуром в межмирье, вступает с ним в сражение и побеждает.

— Развеивает демона, — Наоки незаметно для себя опустошила больше половины тарелки.

— Именно. Развеивает. В межмирье у основателей преимущество, они там особенно сильны.

— Эллур этого не знал?

— Конечно, знал. Думаю, Тенезверь его выманил. Пообещал что-то, принес извинения за инцидент в баре… Это всего лишь версия.

— Есть доказательства их связи?

— Косвенные.

— Уточни.

— Путаные свидетельства очевидцев, видевших Карлоса по эту сторону Пояса Защиты. Перехваченные записки в абонентских ящиках. Расследование продолжается, мы ни в чем не уверены.

— Зачем Эллуру связываться с основателем и вступать в конфликт с собственной расой?

— Науз позволил бы ему сменить стихию, — доверительно сообщил Верье. — Стать огненным духом. И продвинуться по службе.

Весомый аргумент.

— А Тенезверь?

— Говорят, он мечтал стать человеком. Простым смертным.

Наоки доела последнюю колбаску и швырнула тарелку в огонь. Картон моментально вспыхнул, языки пламени поднялись вверх, отбрасывая на стены бокса причудливые тени.

— Зачем?

Верье сделал глоток из своей кружки.

— Ума не приложу.

Наоки сходила к машине за влажными салфетками, вернулась к огню, вытерла руки и скормила углям очередной мусор. Начало холодать, и девушка зябко поежилась.

— Эллур мертв, — принялась рассуждать вслух Наоки. — Перо Феникса утеряно. Расследование можно остановить, разве нет?

Верье качает головой:

— Результат не устраивает мое руководство. Они хотят получить голову Тенезверя. Преподать урок всем, кто осмелился бросить вызов Нижним Сферам. Показательная казнь, если угодно.

— Наши интересы совпадают. А профсоюз?

— Здесь нет профсоюза. Только мы с тобой. Соглашаешься принять помощь — и получаешь альянс. В одиночку с Тенезверем тебе не совладать.

— А что с артефактами?

— Забирай их себе, — великодушно предложил демон. — Науз передай Тейну. Он выполнит свою миссию и закроет глаза на наше сотрудничество. Перо Феникса… я так понимаю, оно может тебя заинтересовать? Расценивай его как личный подарок. Заслуженный трофей.

Осведомленность демона не понравилась Наоки. Скользкий тип, много чего не договаривает. Тейн говорил, что с демонами нельзя заключать сделки, и судьба Мичи — лучший тому пример. Вот только Верье был прав. Наоки, движимая яростью, не имела четкого плана. Тенезверь сильнее ее, он возглавляет целую армию метаморфов, находится на своей территории и, вероятно, подготовился к вторжению. Шансы погибнуть, не отомстив за смерть брата, очень высоки. А профсоюз далеко. Тейн занят собственным расследованием, он даже не думает возвращаться.

Без союзника не обойтись.

Еще один момент не давал Наоки покоя. Третий игрок. Наниматель Добермана. Возможно, этот участник шоу наблюдает за событиями и ждет своего часа, чтобы вмешаться. Расправиться с победителем, забрать самое вкусное.

Она не стала делиться опасениями с Верье. Следует хорошенько обдумать расклад. Разобраться в этой круговерти, выжить самой и помочь племяннику.

Сложно.

Эта сказка может не иметь счастливого конца.

— Ты же не хочешь выкупить мою душу? — прищурилась Наоки.

Демон встрепенулся:

— Это предложение?

— Нет! — резко ответила девушка.

— Шучу. Ничего такого, не переживай. Мы расправляемся с Тенезверем, и наши пути расходятся.

Наоки кивнула.

— По рукам.

Тут же пришлось добавить:

— И какой у тебя план?

— Основатель силен. В схватке один на один я могу проиграть. Поэтому мне и нужен помощник, Наоки. Обученный помощник.

Девушка наградила союзника долгим и внимательным взглядом.

— Ты — вендиго, — напомнил демон. — Потомственный. Хочешь раскрыть потенциал — найди учителя.

— Тебя.

— Мы в пустыне, — не удержался от сарказма Верье. — Других учителей здесь нет.

— Чему ты можешь меня научить? Демоны — не основатели.

— Мы умеем сражаться в межмирье, — резонно заметил посланник. — Владеем сложными эфирными техниками. А еще мне ведомы слабые места вендиго. Учиться никогда не поздно, Наоки.

— Хорошо, — сдалась девушка. — Когда начнем?

— Сама скажи. Ты передвигаешься по ночам?

— Еще нет, — призналась Наоки. — Мне надо перестроить организм на «сову».

— Это и будет первым заданием, — демон допил кофе. Из кружки полыхнуло синим пламенем, а затем предмет исчез. — Я научу тебя никогда не спать и восстанавливать силы с помощью межпространственной энергии.

Кружка материализовалась на бетоне рядом с левой кроссовкой Наоки. Девушка скосила глаза и заглянула внутрь.

Чисто.

Демон выжег всю гущу и остатки воды.

Когда она подняла взгляд на собеседника, то обнаружила, что сидит в гордом одиночестве.

Странные они, жители Нижних Сфер.

Непостижимые.

Топить костер всю ночь Наоки не собиралась, поэтому начала прибираться в неровном свете красноватых угольков. Решетку бросила у стены. Проще купить новую в ближайшем городке, чем тратить драгоценную воду на отмывание жира. Кострище забросала песком, который намело ветром к дальней стене бокса. Кружку закинула в бардачок к бумажным картам, термос вставила в специальное углубление и зафиксировала ремнем. Удобная модификация, если не хочешь отвлекаться в дороге на посторонние действия.

Завела мотор.

Включила печку.

Лихо развернулась и покатила вдоль полотна шестидесятой трассы к своей далекой цели. Луна заливала пустыню призрачным сиянием, звезды помогали ориентироваться при полном отсутствии спутниковой навигации. Ночью пустыня выглядела загадочно и притягательно.

— Продолжим, — сказал Верье.

От неожиданности Наоки дернулась, вильнула вправо и с трудом выровняла машину, подскочившую на ухабе.

— Мать твою, — выругалась она. — Не делай больше так.

Верье спокойно сидел в соседнем кресле.

— Постараюсь, — демон в черном костюме аккуратно пристегивается. Этот жест, абсолютно бессмысленный в полуночной пустыне, нагоняет волну раздражения. Впрочем, Наоки умеет держать себя в руках. — Куда едем?

Наоки достает из бардачка мятую карту, сложенную вчетверо. Протягивает своему спутнику. Демон шелестит бумагой, что-то бормочет себе под нос.

— И? — не выдерживает Наоки.

— Вечером мы будем проезжать через город, — сообщил посланник. — Его нет в твоей карте.

— Как называется?

— Хименес. Там добрых сто тысяч жителей. Рекомендую двигаться по окраинам и не задерживаться надолго.

— Это понятно.

Наоки обдумала информацию, выданную новым учителем.

— Ладно. Почему на карте нет этого города? Тут даже мелкие поселки обозначены, сам посмотри.

Демон, не глядя, начал складывать плотную бумагу.

— Кто изготовил эту карту, по-твоему?

— Ну… — девушка замялась. — Без понятия.

— Сами оборотни, — Верье убрал сверток в бардачок. — Они не любят публичность. Искажают сведения. Постоянно готовятся к войне. Пояс Защиты работает десятилетиями, так что картографов, занимавшихся изучением юга, не осталось в живых. Терра инкогнита в чистом виде.

— Ладно, — не выдержала Наоки, — а что с городом Тенезверя?

— Тахланакан?

— Он самый.

— В реальности Тахланакан существует, — заверил посланник. — Только…

— Что? — в голосе Наоки прорезалось раздражение.

— Он расположен примерно в ста километрах от точки, нанесенной на твою карту. Придется выспрашивать у местных, если мы хотим его отыскать.

Час от часу не легче.

— Я не видела портал.

Демон непонимающе уставился на попутчицу.

— Когда ты телепортировался в машину, — пояснила Наоки. — Обычно портал виден. Черточки там всякие, линии…

— А, понимаю, — протянул господин Верье. — Визуализация.

— Типа того.

— Я не пользуюсь обычными порталами.

— А чем пользуешься?

— Мировыми трещинами.

— Научишь?

— Конечно.

Ландшафт за стеклами «Мерседеса» постепенно преображался. Глиняная равнина сменилась каменистой пустошью, чуть позже Наоки заметила первые барханы. Интересно, в обычном мире так бывает? В географии она не сильна, но есть подозрение, что такие перепады обусловлены давними магическими вмешательствами.

Справа оформилась исполинская каменная арка. Точно вкопанный в землю бублик с неровными краями. В отверстии «бублика» сияли звезды.

— Я готова, — тихо произнесла Наоки.

Многодневная усталость в сочетании со сбившимся циклом здорово напрягала.

— Прежде всего, надо понять одну вещь, — наставительным тоном изрек демон.

— Какую?

— Ты — не человек.

* * *

Когда Наоки подъезжала к Хименесу, небо уже наливалось предвечерней синевой. Пустыня стала песчано-каменистой, поросшей пучками колючего кустарника, рыжей травой и кактусами. У самого горизонта высилась причудливая, напоминавшая вулканическую кальдеру, гора.

«Мерседес» давно съехал с пришедшей в упадок шестидесятой трассы.

Наоки вела машину по ровной, хорошо отремонтированной магистрали, не обозначенной на бумажных картах. Дорога вскарабкалась на гребень холма и под уклоном устремилась в выскобленную солнцем долину, на дне которой и раскинулся Хименес.

Город оборотней.

Первый, но не последний на пути мщения.

В пустыне джип себя показал с наилучшей стороны. Не буксовал и не застревал на сложных участках, позволял развивать приличную скорость по бездорожью и оцифровывал картинку на лобовом стекле, несмотря на клубы пыли. В салон пыль не проникала, кондиционер превосходно справлялся со своими обязанностями.

Настроение слегка улучшилось.

Теперь Наоки умела тянуть энергию из мировых трещин, восстанавливать организм и не чувствовать усталости. Демон сдержал слово, приоткрыв ей секреты некоторых техник вендиго. Вот только сам господин Верье мирно дремал в пассажирском кресле, позволяя отдохнуть своей человеческой оболочке.

Чем плотнее надвигалась тьма, очерчивая контур далекой кальдеры, тем ярче разгоралось зарево городских огней.

Мимо проносились другие машины.

Наоки видела фуры дальнобойщиков, потрепанные рейсовые автобусы, рыдваны с проржавевшими кузовами. Водители подрезали друг друга, сигналили, устраивали гонки на прямых отрезках шоссе. Всё это дико раздражало. И всё это было так по-человечески…

Таймер неумолим.

Через два с половиной часа мрак захлестнет Химинес, искорежит плоть, разорвет сухожилия, раздвинет кости. Захрустят позвонки, вздыбится буграми звериная мускулатура, изменится раса. Пекари, грузчики, таксисты и учителя выйдут на охоту — отлавливать тех, кто еще не примкнул к порождениям лунного света. Враждующие кланы схватятся меж собой и начнут грызть глотки всем, кто не подчиняется их лидерам. Пустыня вздрогнет от ужаса, остатки мелкого зверья попрячутся по своим норам…

Город навалился на неосторожных гостей вечерними всполохами реклам, уличными фонарями, переполненными автострадами, окнами и витринами. Наоки выключила кондиционер, опустила боковое стекло и окунулась в атмосферу Хименеса. В салон ворвались запахи готовящейся еды, автомобильные выхлопы, рев петляющего в механическом потоке мотоцикла, шорох перекатывающейся через перекрестки металлической реки. Магистраль тянулась к центру Хименеса, так что Наоки интуитивно свернула на одну из боковых улочек, вырулила на кольцевую развязку и понеслась по окраинам, огибая по широкой дуге городские трущобы, убитые спальные районы, мойки, мастерские и магазинчики запчастей, склады и промзону. Ее интересовали придорожные гостиницы с минимальным количеством постояльцев.

Верье спал.

Поиски отняли еще минут сорок, но в итоге увенчались успехом. Мотель «Лас Пальмас Мидуэй» радушно переливался голубым и красным неоном, высвечивая пухленького мужичка в сомбреро и бутылку текилы. Тут же обнаружились заправка с автомойкой и магазинчик, закрывающийся после заката.

— Подъем, — Наоки растолкала своего спутника.

Демон что-то промычал, разлепил веки и непонимающе уставился на огни ночного города. В эту секунду Верье вполне мог сойти за человека.

— Не ломай комедию, — фыркнула девушка.

Огненные духи не спят.

Отдых требуется человеку, в которого вселяется посланник, но восприятие реальности самим демоном не зависит от биологических факторов.

Мексиканские кабальеро, что на Земле-105, что в Столпе вели себя одинаково. Предпочитали здоровенные махины с шестицилиндровыми движками, при первой подвернувшейся возможности отказываясь от малолитражек. Разделенная Поясом страна располагалась преимущественно в среднегорье. Отсюда — сниженная на треть мощность мотора и повышенный топливный расход. В своих расчетах Наоки забыла про эту особенность, поэтому «Мерседес», жрущий бензин в ускоренном темпе, подложил ей своеобразную свинью.

Выходить из машины не потребовалось.

Заправщик, уточнив сорт бензина, сам проделал всю необходимую работу. После непродолжительного разговора, Наоки получила кучу приятных бонусов — долив полусинтетического моторного масла, проверку давления в шинах, наполнение водой бачка омывателя стекол. От услуг автомойки Наоки решила пока отказаться, хотя джип и выглядел жутковато после продолжительной езды по пустыне. Лучше заняться этим вопросом поутру, когда жители перестанут серыми тенями рыскать по окрестностям в поисках добычи.

Расплатившись с заправщиком, Наоки откатила «Мерс» на парковку у мотеля «Лас Пальмас». Здание гостиницы было приземистым, двухэтажным, украшенным белыми колоннами и декоративными арками. По всему периметру второго этажа шла терраса с плетеными креслами, растянутыми кое-где гамаками и выставленными журнальными столиками. До слуха Наоки донеслись пьяные разговоры и смех постояльцев. В сгустившемся мраке проступило несколько сигаретных огоньков. Что ж, придется снимать комнату на первом этаже — так проще избежать взглядов любопытных соседей.

— Скоро они перекинутся, — заметил Верье. — Мы превратимся в корм. Есть план?

— Он у меня всегда есть, — сказала Наоки, выбираясь из машины. Воздух был теплым и душным, пропитанным запахами сигарет и дешевого алкоголя. — Надо зашиться подальше и сделать что-нибудь с нашим запахом.

— Есть одно заклинание, — улыбнулся демон.

— Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

Администратор сидел в западном крыле мотеля. Неприятным сюрпризом стало отсутствие коридоров, баров и кафе внутри самого здания. В номера первого этажа постояльцы заходили с улицы, лестница на второй ярус примыкала к задней стене гостиницы. Ночного портье не было. Оно и понятно — через полтора часа все сотрудники и гости «Лас Пальмас» превратятся в кровожадных монстров. Никто никому не будет наливать в баре, выдавать ключи от номеров, вызывать такси или оказывать иные услуги. Человек человеку — волк. Зубами щелк.

Брелок от ключа был оснащен миниатюрной бочкой с цифрой «3». Похоже, владельцы мотеля распотрошили набор для игры в лото, чтобы добыть эти артефакты. Сама дверь обнаружилась в центре постройки — вместе с широким окном и цветочными вазонами широкий проем прятался в тени арки. Крепкое лакированное дерево, наборные вставки, гладкая деревянная ручка — из тех, что проворачиваются вокруг собственной оси.

Открыв дверь, Наоки переступила порог. И посторонилась, желая пропустить господина Верье.

Демон исчез.

Его не было у открытой террасы, на парковке, в машине. Учитель Наоки бесследно испарился.

Пожав плечами, девушка захлопнула дверь, вложила ключ в замочную скважину и дважды провернула. Естественно, дверь не защитит ее от ночного вторжения, но придаст крупицу уверенности.

Комната оказалась небольшой, но уютной.

Полуторная кровать, раскладывающийся диван, пара деревянных стульев и круглый стол у окна. А еще — двустворчатый платяной шкаф и прикроватная тумба. На столе обнаружилась пепельница в виде руки мертвеца. Пол — дощатый, но ровный и не скрипит. Выкрашенный в темно-коричневый цвет. Рядом со шкафом — дверь в санузел. Наоки щелкнула выключателем и заглянула внутрь. Унитаз, биде, раковина, приличная душевая кабина. Черный кафель на полу. Осмотр девушку удовлетворил.

Армейский баул и походный рюкзак Наоки оставила у порога. Решила разобрать вещи потом. Сейчас важнее принять душ, привести себя в порядок и подготовиться к пришествию ночных визитеров. Если, конечно, оборотни посмеют сюда сунуться.

Горячая вода чередовалась с холодной. Похоже, газовый нагреватель барахлил, но Наоки устраивал даже такой вариант. Выбравшись из душа, она хорошенько вытерлась махровым полотенцем, переоделась в чистое белье, спортивные штаны и толстовку. Вещи, провонявшие потом и костром, забросила в стиральную машинку, пристроившуюся рядом с умывальником. Управление оказалось несложным — Наоки разобралась с режимами за пару минут. Машинка вздрогнула и принялась набирать воду в барабан.

Едва переступив порог санузла, Наоки увидела силуэт демона.

Верье сидел на стуле, задумчиво глядя в окно.

— Хотел дать тебе время, — сказал демон. — Помыться и всё такое.

Удивительная для потустороннего духа тактичность.

— Мне еще вещи надо разобрать.

Верье демонстративно поднес к глазам запястье, на котором красовались дорогие швейцарские часы.

— У тебя тридцать пять минут на выставление охранных заклинаний.

Наоки вздохнула.

Верье прав.

Расслабляться пока рано.

Наоки уже освоила искусство извлечения энергии из межмирья. Заклинания, предоставленные демоном, позволили ей создать мощные оккультные письмена, опечатать ими дверь и окно, а затем наполнить силой, недоступной обычным ведунам. Практика имела отдаленное сходство с магией, применяемой строителями Пояса Защиты. Но лишь отдаленное. Первая печать вынуждала оборотней принять человеческий облик в радиусе действия заклинания. Вторая печать устраняла запах, на который чутко реагируют переверты.

Когда Наоки завершила свои ритуалы, тьма сгустилась окончательно. До послезакатья оставались считанные минуты.

— Очень хорошо, — похвалил Верье. — Ты справилась.

В выдвижном ящике платяного шкафа нашелся электрочайник. Наоки могла бы прибегнуть к помощи демона и повторно заполнить термос имбирным кофе, но ей захотелось выпить немного чая. Настоящего, сделанного без помощи волшебства. Подобные действия успокаивают, помогают собраться с мыслями. Верье никак не комментировал действия ученицы, которая раскладывала по кружкам ароматные пирамидки, наполняла чайник водой, устанавливала на подставку и щелкала кнопкой. Эта технология сохранилась в пределах Столпа без изменений.

— Задавай свои вопросы, — тихо произнес демон.

Чувствует, гад, настроение.

— Как мне убить Тенезверя?

— О, это просто, — улыбнулся посланник. — Победу на физическом плане одержать невозможно. Хочешь убить вендиго — сразись с ним в межмирье. Там, где бушуют чудовищные ветра и рыщут потусторонние твари, которых опасаемся даже мы, демоны Нижних Сфер.

— Звучит пафосно.

— Это реальность.

— Ты мне поможешь?

— Разумеется. Но помни, что твой оппонент лучше подготовлен, за его плечами — столетия эфирных поединков. Твоей и моей силы недостаточно. Нам придется сливать стихии воедино, работать в связке. И даже это не гарантирует успех.

— Он настолько крут?

— Тенезверь — один из сильнейших вендиго Столпа. О его возрасте мы можем только догадываться, но я полагаю, что он успешно странствует между мирами на протяжении шестисот или семисот лет.

— А почему его так называют? Тенезверь?

— Ну, это же вендиго. Ты должна знать о том, что они управляют собственными тенями. Если ведун такого класса вселяется в зверя или человека, справиться с ним можно, поразив тень под ногами. Вот только провернуть этот фокус невероятно сложно.

Наоки кивнула.

И решила почитать о вендиго и диаблеро, выкроив свободную минутку. Завтра или послезавтра.

А сегодня она хочет поспать.

По-человечески, безо всякого колдовства.

Рюкзак девушка разобрала за десять минут. Баул просто запихнула в шкаф — туда, где висли пустые вешалки для верхней одежды.

— Устраивайся, — бросила она демону.

— Кровать или диван?

— Бросим жребий, — предложила Наоки. В ее пальцах сверкнула металлическая монета.

Кетсаль.

— Риск, — хмыкнул господин Верье. — Дело благородное.

На одной стороне монеты была изображена птица с длинным хвостом, сидящая на некоем подобии античной колонны. Вторую сторону украшала большая единица, вписанная в пентаграмму.

— Орел, — сказала Наоки.

— Решка, — невозмутимо ответил демон.

Наоки подбросила монетку, ловко выхватила из воздуха, прихлопнула к тыльной стороне ладони и убрала пальцы, чтобы взглянуть на результат. Ни один мускул не дрогнул на лице посланника, когда тот направился к полуторной кровати.

Делать нечего.

Пришлось раскладывать диван.

— Разбуди, если что случится, — попросила Наоки.

— Без проблем.

Вырубилась она практически сразу, едва голова коснулась расшитой веселеньким орнаментом подушки.

Снилось что-то мрачное, бесформенное, зловещее и непредсказуемое. Ошметки образов, ничто не осело в памяти. Наоки ворочалась, комкала простыни и одеяло. Потела, несмотря на прохладную ночь. В итоге открыла глаза и уставилась в потолок.

Ее поразила необычная тишина.

Мотель — довольно шумное место. Постоянно подъезжают и паркуются автомобили, хлопают дверцы, проворачиваются ключи в замках, слышатся голоса усталых постояльцев. Кто-то заселяется, кто-то выселяется.

Послезакатье, вспомнила она.

Время оборотней.

Нащупав под подушкой пистолет, Наоки почувствовала ледяное спокойствие. Оружие вселяет ложную уверенность. Так было с незапамятных времен.

В комнате похолодало.

Девушка спала в рубашке и шортах — всё-таки посторонний человек рядом. Ладно, не человек. Но — посторонний. Даже потусторонний.

Босые ноги коснулись ледяного пола.

Надо было отопление включить, запоздало подумала Наоки. Радиаторы ей не попадались на глаза, а вот кондиционер висел на положенном месте — возле окна. Толстый кабель врастал в стену, как и положено. Пульт сиротливо лежал на подоконнике, отбрасывая изломанную тень в свете ущербной луны.

Впрочем, внимание Наоки привлекло что-то иное.

Присутствие.

Безотчетное чувство, словами не объяснить. Ей показалось, что на улице кто-то есть и этот «кто-то» уставился прямо в окно третьего номера.

Наоки сдвинула предохранитель «Вереска».

Щелчок металлическим громом прозвучал в тишине полуночного мотеля — девушка даже поморщилась. Верье спал, мирно похрапывая. Интересно, где сейчас дух огня? Посланник вполне может выбираться по ночам из своего тела и решать насущные задачи в Нижних Сферах или Иштамбе. Ничто ведь не мешает.

Луна просвечивала сквозь штору.

Искривленный ромб с перекрестьем рамы был нанесен на дощатый пол призрачными мазками. Наоки, осторожно ступая по гладким половицам, приблизилась к окну. Сдвинула ткань.

И замерла.

На опустевшей парковке собрались оборотни. Койоты, пумы, дикие кабаны, оцелоты, черный медведь и парочка ягуаров. Некоторые перекинулись полностью, другие частично. Животные выстроились тремя рядами в полукруг и молча, не мигая и не отворачивая морд, пялились на Наоки. Выглядело всё это жутковато и малость сюрреалистично. Возглавлял весь этот паноптикум невысокий и хлипкий на вид кабальеро в повязанной вокруг шеи бандане. Мужик носил светлые джинсы, заправленную в них же клетчатую рубаху, кожаные ремень со здоровенной круглой бляхой и ботинки с острыми носами. Тень кабальеро казалась живой — она ползала у ног хозяина, меняла очертания, вытягивалась и сужалась.

Человек посмотрел в глаза девушке.

И улыбнулся.

Улыбка, надо признаться, вышла у чувака так себе. Рот на несколько секунд расширился от уха до уха, сверкнул острыми акульими клыками и вновь сомкнулся в ровную линию.

Глаза предводителя зверей представляли собой две черных точки.

Человек не шевелился.

Переверты — тоже.

Наоки смотрела в черные дырки, не в силах отвести взгляд. Было в этом мужике что-то гипнотическое. Внезапно звери, словно повинуясь мысленному приказу, начали расходиться. Просто разбредались в разные стороны — лениво, полностью утратив интерес к происходящему.

Человек с широким ртом остался стоять.

Точки тьмы вперились в лицо Наоки.

Внутри всё похолодело. Из бездонных зрачков словно рвался невыносимый ужас, сметающий на своем пути хрупкие стены, отделяющие разум от водоворота безумия.

В следующий миг Наоки поняла, что парковка опустела.

Ни единой живой души.

* * *

Ночью в номер никто не пытался влезть. При обычных обстоятельствах Наоки решила бы, что сработали охранные печати, но ночное происшествие заставило взглянуть на себя под новым углом. Вне всяких сомнений, предводитель местных перевертов относился к числу вендиго. Кем он был? Хозяином города? Кем-то из врагов Мичи? Нанимателем Добермана?

Версий хватает.

А еще Наоки не была уверена в том, что визит оборотней — не плод ее больного воображения. Точнее — не часть обрывочных и беспокойных снов. Демон ведь ничего не почувствовал, а он обладает огромным магическим потенциалом. В общем, Наоки решила пока не обсуждать случившееся со своим спутником. И держать ухо востро.

Всё утро она колесила по городу.

Сначала помыла джип, заправила опустевшие канистры, протестировала на СТО электрику и прошивки, убедилась в исправности всех систем. После чего направилась в ближайший гипермаркет и обновила запасы съестного. Верье сказал, что у него срочные дела в консульстве и отлучился на несколько часов.

Наоки не спорила.

При свете дня Хименес выглядел вполне дружелюбно. Местные жители не отличались от обычных людей — развозили детишек по школам и садикам, покупали еду и выпивку, распивали кофе на открытых террасах, спешили на работу. Полный сюрреализм. Раньше Наоки воспринимала перевертов как представителей зла. Их надо безжалостно истреблять, препятствовать распространению «заразы», серебром и шаманскими письменами отстаивая свои территории. А тут получается, что люди продолжают жить на родной земле, трудятся, зарабатывают, растят потомство. Просто они изменились. Стали другими. Это экспансия? Или некая форма эволюции?

Ей пришлось загнать крамольные мысли подальше.

Оборотни — враги.

Днем они маскируются, а ночью перегрызут тебе глотку. И даже не поморщатся. Наоки видела трупы хабаровчан, растерзанных этими монстрами. Приятного мало. На первой же боевой операции ее вывернуло наизнанку, еле пришла в себя. И еще несколько месяцев старалась не смотреть на останки тех, кто вот так же ходил по магазинам, выкатывал тележки на парковку, гладил по голове своего сына или дочь, складывая «ссобойку» в портфель…

Гипермаркет был просторным, насчитывал три этажа и буквально кишел людьми. Наверх можно ехать на эскалаторе, но продуктовые отделы располагались на первом ярусе. В десять утра тут было полным-полно покупателей. Наоки добыла себе тележку и покатила по длиннющим рядам, выискивая консервы, крекеры, чай, кофе и бутилированную воду.

Похоже, оборотни сумели выстроить собственную экономику. Странно, они ведь не работают в ночные смены. Что делать, если прорвет канализацию, возникнут перебои с электричеством, загорится какой-нибудь склад? Все же носятся по пустыне, жрут тушканчиков и прочую мелюзгу. Ну, или не тушканчиков. Мало ли, что тут водится…

Наоки некоторое время размышляла об укладе перевертов, затем ее мысли переключились на противостояние с Тенезверем. Она всё еще не продвинулась в своем обучении. Обережные заклинания и подпитка эфирной энергией из трещин не в счет. Вендиго размажет ее в поединке. Дни проносятся мимо, а демон всё еще не выдал знаковых откровений. Надо бы с ним серьезно потолковать.

Из шестнадцати касс работало семь.

Пристроившись в конец километровой очереди, Наоки вновь погрузилась в безрадостное планирование грядущей схватки. Сложно иметь дело с противником, о котором ничего не знаешь.

Да, есть сказания алгонкинов.

Вендиго питаются человечиной, бегают быстрее лошади, многократно превосходят силой и ловкостью лучших людских воинов. Эти существа умело маскируются, подделывают голоса зверей и птиц, владеют черной магией и считаются практически неуязвимыми. Когти и клыки монстров справляются с любыми видами брони. У вендиго абсолютный слух — они способны услышать пульс потенциальной жертвы на дистанции в несколько километров. Противник Наоки способен протаскивать бури и ураганы сквозь мировые трещины, обрушивать их на людские корабли, машины и поселения. Первые вендиго быстро научились повелевать оборотнями, поскольку делились со зверьем частью добычи. Впрочем, другая версия утверждает, что переверты — раса, получившаяся в результате скрещивания вендиго с людьми и животными.

Известно, что основатели умеют вселяться в перевертов, отправляя через мировые трещины свою тень. Есть мнение, что именно внутри тени заключена истинная душа вендиго, поэтому ее надо уничтожить в первую очередь, если хочешь победить. Браться за дело нужно всерьез, поскольку выжившие твари способны преследовать несостоявшегося убийцу во всех мирах Многослойности. Основатели злопамятны, они не успокоятся, пока не отомстят обидчику.

Итак, звероколдуны трепетно относятся к безопасности своей теневой души. Кроме того, вендиго боятся огня. Ножи и пули не берут этих монстров от слова «совсем». Слухи о том, что основателей убивает серебро, проверены ликвидаторами наподобие Тейна. Удалось выяснить, что серебряных пуль чудища не боятся.

Идеальный вариант — пылающая в огне тень.

Либо эфирный поединок в межмирье.

Последнее средство ведуны профсоюза не рассматривают. Тейн, например, полагает, что тягаться с основателем в межмирье — себе дороже.

Еще один непроверенный факт — расчлененка.

Индейцы верят, что вендиго окончательно умрет лишь в одном случае — если из его груди вырезать сердце. Которое, в свою очередь, надо проткнуть серебряным предметом — ножом или стрелой. Можно разворотить пулей либо рассечь топором. Это уже дело вкуса.

Дальше — весело.

Туловище твари расчленяется. Сердце у вендиго ледяное — когда оно распадается на части, каждый фрагмент необходимо заключить в серебряную емкость. Сосуды люди сведущие рекомендуют захоронить на нескольких погостах, причем делать это необходимо в разных срезах Многослойности. Тело чудовища посыпается солью и сжигается дотла, получившийся прах развеивается по ветру — тоже в разных местах. Кстати, локации должны быть максимально недоступными — каньоны, морское дно, изолированные участки суши.

Целый квест, твою мать, подумала Наоки, выкатывая тележку с продуктами из гипермаркета.

В полдень Наоки уже ехала по шоссе в направлении Тахланакана. Новую версию карты удалось раздобыть в газетном киоске. Подумав, Наоки прикупила и свежую прессу — интересно же, о чем пишут оборотни. Позже оказалось — ничего особенного. Клановые разборки, встречи основателей, экономические достижения, куча рекламы, частные объявления и прогноз погоды. А еще обнаружилась телевизионная программа на неделю — с новостями, фильмами, сериалами и реалити-шоу. Некоторые названия показались смутно знакомыми. К примеру, проект «Фазенда-2» или «Где отдохнуть всей стаей». По вечерам транслировался сериал «Пуэрто-Вальярта», сезоны которого растянулись на доброе десятилетие…

Наоки ехала по отремонтированному шоссе, нарастив приличную скорость. К трем часам дня она достигла очередной заправки, где смогла отыскать приличный туалет и помыться в душе.

Вернувшись к машине, девушка помахала рукой господину Верье.

— Знаешь испанский?

Демон отложил вчерашний выпуск «El Universal».

— Конечно. В средневековых слоях это — официальный язык инквизиции.

Хлопнув дверью, Наоки завела мотор.

— Обновила карту, — ухмыльнулся спутник.

— Не одобряешь?

— Напротив.

Каменистая пустыня встретила их адским пеклом. Над магистралью поднималось марево, искажающее перспективу и абрисы встречных машин. По шоссе ездили дальнобойщики, и Наоки невольно задумалась над тем, как эти ребята ведут себя в темное время суток. Выбираются из кабины и носятся по пустыне, очевидно. Срут под каждым кактусом. С таким режимом перевозки затянутся надолго. Если, конечно, для транспортировки скоропортящихся продуктов не используются порталы.

Вечером разбили лагерь под открытым небом.

Наоки могла гнать до рассвета без пауз, но следовало учитывать естественные потребности. Еду и полноценный отдых тоже никто не отменял. Размять мышцы, опять же. Поучиться чему-нибудь, заняться магическими практиками…

Кострище девушка обложила крупными булыжниками. В качестве растопки использовала пучки сухой травы. При такой жаре огонь вспыхивает молниеносно.

Перед самым закатом Наоки осмотрела окрестности, подключившись к наглазнику. Расставила обережные печати, разобрала и почистила «Вереск». Приготовила в котелке перловку с говяжьей тушенкой, после чего заварила чай. Мыть посуду она не собиралась — проще выбросить и купить новую в ближайшем городке.

Верье сказал, что планирует немного вздремнуть и удалился в машину. Пожав плечами, Наоки осталась греться у костра.

Наступление тьмы принесло с собой беспокойство.

Присутствие.

Чувство, испытанное в Хименесе, вновь заполнило душу странницы. Кто-то наблюдал за стоянкой. Пристально и терпеливо.

Сунув ствол в кобуру, Наоки отправилась на разведку.

Знакомая компашка поджидала ее в тридцати шагах к юго-востоку от машины.

Мужик в джинсах и клетчатой рубахе.

Переверты, обступившие хозяина.

— Что тебе нужно? — не выдержала Наоки.

Пришлый не нападал.

Ждал, пока Наоки приблизится на расстояние двух кханских бросков.

— Сядь на тот камень, — предложил кабальеро, вытянув руку в нужном направлении. — И послушай мою историю.

Булыжник, на который взгромоздилась Наоки, был плоским и массивным. Вылизанная ветрами и временем поверхность еще не успела остыть.

Звезды освещали эту безмолвную сцену.

Оборотни неспешно сдвинулись со своих мест и разбрелись по пустыне. Девушка осталась наедине со своим собеседником.

Ночной гость опустился прямо на землю.

Без суеты.

В руках визитера появилась изогнутая деревянная трубка, которую он незамедлительно раскурил. Над пустошью поплыл запах душистого табака с примесью вишни.

— Жило в одном из слоев индейское племя, — затянувшись, произнес рассказчик. — Времена стародавние, сейчас уже никто и не вспомнит тех людей. Племя было мирным, хотя и могло постоять за себя в миг опасности. Охотники бродили по джунглям в поисках добычи и всегда возвращались с едой к своим женам. Самым могучим из воинов считался Анишинаобе — бегал он быстрее ветра, метко стрелял из лука, дальше всех бросал копье. Так говорят. Однажды пошел Анишинаобе в лес и не вернулся до заката. Его долго искали, в итоге нашли.

— И что случилось? — Наоки увлекла эта история.

— Воин встретился с ягуаром. В становище его приволокли на носилках из пальмовых листьев — едва живого, всего в крови. Жена и дети голосили, другие охотники понурили головы. А шаман сказал, что Анишинаобе до рассвета не доживет… но есть один способ, чтобы его вернуть родным. Мы на всё согласны, сказала жена. Тогда шаман предложил сделать воина сильным и крепким, побеждающим любого врага, повелевающим даже собственной тенью. Не ведала глупая женщина, что хитрый колдун замыслил неладное — он вознамерился сделать из отважного воина вендиго, а затем использовать существо в собственных целях. Вендиго, по преданиям, не способны любить, поскольку у них ледяные сердца.

— Это на самом деле так? — вырвалось у Наоки.

Собеседник покачал головой:

— Нет. Но долгое время люди верили в эту байку. Не отвлекайся, девочка, слушай дальше. Собрался совет старейшин, там и порешили воскресить Анашинаобе. Вот только не ягуар покусал охотника — это сделал шаман-вендиго, который разыскивал себе ученика. Колдун терпеливо дождался момента, когда Анишинаобе умрет и воскреснет, затем провел черный обряд и наделил воина небывалыми способностями. Вот только бывший охотник не умел управлять своим даром — он пожирал всех подряд, не в силах противостоять вечному голоду.

— Даже свою семью?

— Их тоже, — кивнул рассказчик. — В общем, никого не осталось в том племени. Один шаман да его ученик. И шаман обучил воина всяким премудростям, провел через трещины мира, столкнул с демонами и ураганами, дал силу, чтобы противостоять другим колдунам. И лишь затем поведал всю правду о том, кто напал на Анишинаобе в джунглях.

Наоки не перебивала.

— Рассвирепел воин, — гость выпустил несколько дымных колец, вознесшихся к луне, — и бросил вызов своему учителю. Они сразились, учитель пал, и наш герой скрылся в лесу. Но ты ведь знаешь, что вендиго не так просто убить, девочка моя? Иногда основатели возвращаются, чтобы отомстить. Так вот, Анишинаобе это не предусмотрел. Поэтому отправился в параллельный срез, завел новую семью и зажил счастливо. Наш герой был уверен, что расправился с учителем. Свой дар Анишинаобе научился контролировать и больше никого не ел, а вечный голод подпитывал эфиром. Дети воина тоже могли бы стать вендиго, если бы дожили до сегодняшнего дня. Потому что учитель явился под покровом ночи и всех перебил. Случилось это, когда Анишинаобе пошел на охоту.

Повисла тишина.

Дымные кольца нанизывались друг на друга, превращая Луну в Сатурн. Наоки не видела глаз собеседника, но чувствовала неизбывную тоску в его голосе.

— Давняя вражда, — продолжил гость, — растянулась на столетия, поглотила души и умы противников. Вендиго мстят — такова их природа. Никто не в силах остановить этот кровавый водоворот. Учитель и ученик методично уничтожали всё, к чему успел привязаться противник. Семьи, друзей, племена. Развязывались клановые войны, хоронились любые начинания.

— Как звали шамана? — Наоки посетила внезапная догадка.

— Террис, — последовал холодный ответ. — На Земле-105 он сменил имя и стал называться…

— Сатоши Мори, — перебила девушка.

Пазл складывался.

— Вот мы и приблизились к финалу, — в голосе рассказчика послышалась насмешка. — Остается выяснить, куда подевался главный герой повествования. Доблестный воин Анишинаобе.

— Тенезверь, — предположила Наоки.

— Соображаешь, — похвалил гость. — И он перед тобой, девочка.

Наоки кивнула.

Похоже, ее путь мог завершиться здесь и сейчас. Если, конечно, вендиго не затеял какую-то игру.

— Ты подстроил катастрофу? — требовалось расставить последние точки.

— Если бы, — вздохнул вендиго. — Твой отец перешел дорогу кому-то еще. Его смерть меня несказанно расстроила — ведь это я должен был вырвать его сердце и развеять над девятью мирами. Так или иначе, счет не уплачен. А рассчитываются по таким счетам дети, так уж заведено. Я решил сразиться с тобой и Мичи, а затем вернуть себе человеческий облик. Уйти из Столпа, выполнив долг чести. Передать свои кланы кому-нибудь из молодых да амбициозных. Но битва с детьми Терриса — это мой последний привет прошлому. Я не успокоюсь, пока не подведу черту.

— Мичи мертв, — сказала Наоки. — Его смерть доставила тебе радость?

Тенезверь покачал головой:

— Мичи не хотел идти по стопам своего отца, он отринул наследие основателей, ограничился тайниками и ушел в профсоюз. Ты — другое дело.

— Правда?

— Конечно. Ты встала на тропу войны. Развиваешься, хочешь моей крови. Готова к битве, ищешь себя. Ты — не просто дочь моего врага, Наоки. Ты могла бы стать его ученицей.

— Мне не у кого брать уроки.

— Это печально, — вздохнул Тенезверь. — Но, знаешь ли, пути шаманов неисповедимы. Уникальны и неповторимы. Если тебе суждено обрести силу, ты ее обретешь. Я не хочу убивать тебя сейчас, когда ты — никто. Испытай себя. Когда будешь готова, приезжай в Тахланакан. Я подожду.

Тенезверь докурил трубку, вытряхнул угольки, постучал чашей по плоскому камню, дунул в мундштук и выпрямился.

На секунду в силуэте воина проступили звериные черты. Анишинаобе стал полупрозрачным, вобрал в себя часть звездного неба и кусочек луны. Тень у ног колдуна шевельнулась, обернувшись двумерным ягуаром.

— А что с Наузом Перемен? — уточнила девушка.

— Он у меня, — последовал спокойный ответ. — Можешь тащить с собой демона или этого нашпигованного всяким дерьмом ублюдка Тейна. Попробуйте забрать то, что принадлежит мне по праву. Если сможете.

Науз

Весело потрескивал костер.

На шампурах жарилось мясо.

— Без этого никак? — хмурится Наоки.

— Расширение сознания — основа всего, — демон прихлебывает кофе из кружки. — Потом научишься сама влезать в трещины.

Хитрость в том, чтобы отыскать те самые трещины. По сути, речь идет о разломах, ведущих в межмирье. Встречаются разломы крайне редко, а в иных слоях их нет вовсе. В Столпе — есть. И ближайшая дверь в потустороннюю жуть расположена в окрестностях Тахланакана. Кто б сомневался — не зря Тенезверь выбрал этот город в качестве своей резиденции. Ох, не зря.

Наоки предстояло «расширить сознание», перебраться в собственную тень и начать путешествие, исход которого покрыт мраком неизвестности. Необходимый набор умений передался ей по наследству, но сделать первый шаг тяжело.

Верье не спешит.

Он понимает, что девушка никогда не делала ничего подобного.

В руках Наоки держала баночку из-под кофе, на дне которой лежали бутоны пейота. Округлые штуковины, напоминающие то ли винные пробки, то ли ядрышки грецких орехов.

— Жуй, — сказал Верье.

Наоки забросила один из бутонов в рот. Прежде она не слышала о пейоте, но догадывалась, что растение психотропное. Вкус был горьким, ощущалась некая затхлость. Девушка жевала бутон с отвращением, чувствуя, как постепенно немеет язык. Словно ешь солонину, горькую и противную, а потом остаются лишь волокна, переплетенные тугим комком. Вскоре началось слюноотделение, горечь отступила, а язык онемел еще сильнее.

Волокна пришлось выплюнуть.

— Што чепер? — пробормотала Наоки.

Голос изменился.

— Держи, — демон что-то швырнул через костер.

Наоки выхватила из воздуха металлическую флягу, к которой Верье потихоньку прикладывался последние десять минут. Кружку с кофе посланник Нижних Сфер поставил на плоский булыжник. Скрутив колпачок, Наоки поняла: внутри алкоголь.

Текила.

Демон решил ее споить?

Сделав обжигающий глоток, девушка завинтила крышку и поставила флягу рядом с собой.

— Не останавливайся, — сказал Верье.

Рот наполнился слюной, текила не помогла.

Наоки положила в рот следующий бутон и через силу продолжила жевать. Съев три кусочка неведомой хрени, она сделала еще один глоток текилы. Тем временем демон взял на себя обязанности по приготовлению шашлыка. Похоже, всё мясо достанется этому говнюку, подумала Наоки. Ее слегка подташнивало, но девушка справилась с рвотными позывами и съела еще несколько бутонов.

— Прополощи рот, — донеслось откуда-то справа.

В руке у нее оказалась пластиковая бутылка с водой. Наоки прополоскала рот и выплюнула остатки жидкости себе под ноги. Стало чуточку легче.

Силуэт господина Верье, расплываясь, двинулся сквозь ночь. Костер, звезды и ущербная луна придавали окружающему сюрреалистический оттенок. Вода в бутылке, которую девушка продолжала держать в правой руке, превратилась в расплавленное серебро, и эта субстанция заиграла всеми цветами радуги.

В голове воцарилась необыкновенная ясность.

Наоки вспомнила рекомендации посланника и посмотрела себе под ноги. Тень, очерченная луной, притаилась среди камней и ждала своего часа. Девушка всей душой потянулась к тени, представила, что ныряет в этот сгусток ожившего мрака, натягивает его на себя, словно одежду.

Ракурс изменился.

Наоки не сразу поняла, что происходит, а когда поняла, ей стало страшно. Она лежала на жестком каменном крошеве и снизу-вверх смотрела на собственное тело. Захотелось кричать, рот распахнулся в беззвучном мунковском вопле, но слова и эмоции застряли где-то в неведомых глубинах. Наоки попыталась шевельнуться, сесть или хотя бы перевернуть себя на бок.

Тщетно.

— Представь, что смотришь на мир через макушку, — прозвучал отстраненный голос демона.

Девушка попыталась.

И увидела тело господина Верье — прозрачное, словно ледяная скульптура в одном из северных городов СССР. Сквозь глыбу проступали звездные россыпи, а еще Наоки почудилось, что она видит косматые нити эфирных потоков, пронзающих ткань мироздания.

— Тебе не почудилось, — сказал Верье. — Ты их действительно видишь.

— Мысли читаешь?

— Иногда. В состоянии духа.

— Почему ты прозрачный?

— Мы находимся в астральном измерении. Ты видишь не столько сами предметы, сколько их проекции на физический план.

— А как мне сдвинуться с места?

Только сейчас Наоки сообразила: она по-прежнему не слышит собственный голос. Общение разворачивается в сознании.

— Возьми энергию из эфирных потоков. Заполни себя, приведи в движение скрытый потенциал. Забудь про мышцы и кости, их нет. Перемещайся усилием воли.

Легко сказать.

Наоки перенаправила три ближайших потока — они выглядели, как струйки тумана, стелющегося над остывающей пустыней и костром. Огонь, кстати, тоже изменился. Теперь Наоки наблюдала изнанку пламенеющих языков — серую, аморфную и не связанную с теплом. Фрагмент реальности просто выгорал, нарушая гармонию природы.

Эфир подпитывал Наоки, заполнял ее призрачное тело энергией, связывал с новой действительностью.

Забудь про мышцы и кости.

Наоки представила, что стоит в полный рост, возвышаясь над своей физической ипостасью, и смотрит в подбрюшье костра.

Это произошло.

Тень подняла руки и увидела, что в недрах непроглядного мрака струятся энергетические ручьи.

— Я здесь.

Тень Наоки повернула голову.

И узрела нестерпимо яркую фигуру огненного демона. Господин Верье оставил своего носителя, чтобы присоединиться к Наоки в ином измерении.

Они по-прежнему общались телепатически.

Пустыня расцветала идеями предметов. Камни, машина, змеи, ящерицы и прочее зверье — все они проецировались на физический план отсюда, из астрала.

И всё же…

Это не межмирье.

— Идем, — сказал Верье. — У нас много работы.

Демон скользнул по одному из туманных течений, быстро превратившись в желтого светлячка. Похоже, расстояния и скорости здесь не играли существенной роли. Наоки ничего не оставалось, кроме как последовать за представителем Нижних Сфер. Она потянулась в нужном направлении и оказалась рядом с огненным духом. Пустыня размазалась, звезды превратились в черточки.

— Наши тела, — забеспокоилась Наоки. — С ними всё будет в порядке?

— Не переживай, — демон даже головы не повернул. — Там по всему периметру мои охранные заклятия. А еще подтянулся кое-кто из наших, так что тылы прикрыты.

— Из ваших?

— Конечно. Ты же не думала, что я оставлю своего носителя на растерзание этим ублюдкам из Перевернутой луны?

Наверное, при таком движении ветер свистит в ушах.

Если у тебя есть уши.

А в мире сохранился ветер.

— Мы летим к трещине?

— Да.

— Зачем?

— Ты же хочешь обрести силу. Для этого надо войти в межмирье, сразиться со своей второй сущностью и победить.

— Второй сущностью?

— Хищной. Дух зверя, унаследованного тобой от отца.

— И кто он?

— Ягуар.

— А дальше?

— Сама решишь.

Наоки всё понимала. Если она будет достаточно сильна, то расправится со своим врагом в Тахланакане. Если нет — присоединится к брату.

Астральная война.

Как и следовало ожидать, оружие ей не пригодится. Она станет оружием, выйдет за грань человеческих возможностей. Таково отцовское наследие. Или проклятие.

Перед ними распахнулся пространственный разлом, поделивший бархатное покрывало ночи надвое. Наоки почувствовала, как ее охватывает призрачное сияние. Щель разрослась, втянула в себя демона и бывшего человека, а затем…

Возник ветер.

Гравитация утратила смысл, «верх» и «низ» поменялись местами. Чудовищные вихри обрушились на странников, наполнили их души запредельным ужасом, всепроникающим воем, апокалиптичными видениями. Наоки утратила ориентацию, забыла про цели и задачи, погрязла во всеобъемлющем эфирном водовороте. Невесомые спирали кроили зыбкие контуры ландшафтов, перетасовывали колоду реальности.

Дочь вендиго непостижимым образом знала, что может попасть в один из параллельных срезов, если отыщет шкуру — мембрану, перекрывающую выход из трещины. Шкуру проминает крик ведуна. Справишься — будешь путешествовать по Многослойности, внедряя свою тень в оборотней.

Шкура не интересовала Наоки.

Ей был нужен тотем.

Вторая сущность, как выразился господин Верье.

— Призови его, — голос демона прорвался сквозь вечную бурю и достиг свихнувшегося разума Наоки.

Девушка пришла в себя.

Ее крик вплелся в вихревую структуру, всколыхнул окружающее пространство и умчался прочь. Крик, переходящий в рев, почти не уступающий по силе эфирному урагану.

Кто-то откликнулся.

Наоки увидела силуэт, метнувшийся к ней на бешеной скорости, и поняла, что тотем атакует без предупреждения.

Если бы Наоки явилась сюда в своей физической оболочке, то погибла бы моментально. Без опеки могучего вендиго, не умея криком прорывать мембраны, не имея защиты против астральных хищников…

Внутри всколыхнулось нечто забытое.

То, что передавалось по наследству от основателя к основателю. Боевые навыки, которыми не владеют обычные люди.

Здесь сражаются звуками.

Озарение накрыло ее взрывом сверхновой.

Демон отступил, освобождая поле для поединка. Условное, как и сама ткань завихряющегося сумасшествия. Наоки взревела, отшвырнув атакующего ягуара к смутным очертаниям серых сфер.

Зверь вновь метнулся в сторону обидчицы.

Наоки устремилась вперед и, вместо того, чтобы уничтожить сущность силой своего крика, вросла в нее, перемешала теневые прослойки, сплавила воедино то, что некогда было разделено.

В нее хлынула мощь.

Ярость плененного хищника.

Желание убивать.

Новые возможности.

И осознание того, что она готова к поединку с Тенезверем. Здесь и сейчас. Наоки готова разорвать всякого, кто встанет у нее на пути. Смести, сокрушить, поглотить. В ней клокочет энергия самого межмирья, так почему бы не воспользоваться царским подарком?

Рядом возникла огненная маска.

Ничего общего с человеком у господина Верье не осталось. Пылающий диск, черные провалы глазниц, бездонная яма рта.

— Идем?

— Да будет так.

Наоки криком прорвала шкуру, ведущую в Столп, и переместилась в Тахланакан.

Верье последовал за ней.

Буря смолкла.

Наоки обнаружила себя стоящей посреди улицы — под светом схематической луны и набросками звезд. Рядом оформилась огненная маска, слегка потускневшая за пределами пограничного измерения.

Тахланакан был старым городом.

Не просто старым — ветхим.

Из тех колониальных городков, в которых снимаются фильмы про Зорро, а путешественники разглагольствуют в своих блогах о непередаваемой атмосфере и застывшем времени. Истертые ногами сотен тысяч людей тротуарные плиты. Двухэтажные домики, выкрашенные в желтый, розовый, голубой и зеленый цвета. Кованые балкончики, лепнина карнизов, конические отростки фонарей. Ставни с деревянными решетками, наборные двери, утопленные в глубокие ниши. Чеканные вывески кофеен, букинистических лавочек и ювелирных мастерских.

Улица длинная и прямая.

В самом конце — арка ворот, сложенных из тесаного камня.

Тенезверь соткался из предутренней тишины, звезд, разноцветных стен и обратной стороны световых кругов, согнутых пополам домами и мостовой. Пришел на встречу один, без свиты. Да и не помогла бы ему никакая свита в астрале — туда оборотни заглядывать не умеют. Даже проводники, распахивающие порталы между срезами.

Воин оценивающе посмотрел на гостей.

Принюхался к ним.

И удовлетворенно кивнул.

— Ты готова, дочь моего врага.

— Дочь твоего учителя, — напомнила девушка.

Почему-то она не испытывала лютой ненависти к основателю. Да, хотела отомстить за Мичи, но и Тенезверю было за что мстить. Война между родами вендиго не имела начала и конца, так что должен найтись тот, кто поставит окончательную точку в этом споре.

Наоки уважала своего врага.

Они были равны.

— Приступим, — сказал мужчина в клетчатой рубашке.

В этот момент Наоки забыла обо всех договоренностях с демоном. О том, что они с Верье планировали биться сообща, усиливая магию друг друга. О том, что ее не учили боевым практикам основателей. Эти мелочи перестали иметь смысл.

Наоки шагнула вперед, разрывая дистанцию. Подняла теневую руку, внутри которой струились энергетические нити, и удлинила пальцы, отрастила когти. То же самое сделала со второй рукой.

Опустилась на четыре лапы.

Грациозная и смертельно опасная кошка.

Верье раздулся в невообразимых размеров шар, выпростал огненные протуберанцы и потянулся через пространство к своей жертве — кабальеро в клетчатой рубахе и потрепанных джинсах. Шляпу Тенезверь оставил дома, и теперь было видно, что перед Наоки — пожилой индеец со спутанными седыми волосами, перехваченными на лбу кожаной тесемкой.

Индеец прыгнул, на секунду завис в воздухе, и Наоки узрела, что ее оппонент не отбрасывает тени. Как и она сама.

Туманные нити эфирных потоков закручивались, втягиваясь в существо, некогда бывшее человеком.

Лапы Наоки легко оторвались от земли.

Протуберанцы почти дотянулись до вендиго, но в следующий миг индеец сменил локацию.

Клыки девушки сомкнулись на пустоте — там, где раньше находилось вражеское горло. Демон досадливо загудел и втянул желтые отростки обратно.

Наоки усилием разума сменила зрительный ракурс.

Вовремя.

Полупрозрачный ягуар соткался из небытия в метре от нее и нанес чудовищный по силе удар передней лапой с выпущенными когтями. Наоки рефлекторно уклонилась, но когти оставили глубокие борозды на ее плече. Астральное тело пронзила боль.

Разве так бывает?

— Бывает, — прорычал Тенезверь.

Потоки всё еще втягивались в шерсть противника.

Наоки вдруг осознала, что схватка разворачивается на уровне крыши ближайшего дома. Все участники боя игнорировали силу тяжести. Как и другие физические законы, включая инерцию.

— Используй эфир, — донеслось слева.

И тут же астрал содрогнулся от незримой магической волны, прокатившейся по разноцветному каменному ущелью. Призрачные пальцы начали рвать господина Верье на части, расшвыривая огненные клочья по сторонам.

Увидев, что часть ручейков еще не завязана на враге, Наоки перенаправила свободные течения, впитала в себя спасительный эфир и обрушила на Тенезверя облако бритвенно острых черточек-стрел.

Воин не успел уклониться — он был занят разделкой демона.

Плоть господина Верье истончилась, отверстия глаз начали истекать потусторонней тьмой.

Стрелы вонзились в Тенезверя.

Истошный вопль прокатился по улице, проминая контуры фасадов. Вероятно, в реальном мире эти дома рухнули бы, но здесь, в астрале, идеи вернулись в исходное состояние.

А вендиго прибило к тротуарным плитам.

— Беги! — рявкнула Наоки.

Демон подчинился.

Подобрав часть огненных ошметков, душа посланника унеслась прочь — к своему физическому телу, замершему у костра в ожидании хозяина.

Наоки приземлилась на четыре лапы.

И неспешно направилась к поверженному ученику отца.

Силы покидали воина, эфир сочился из десятков отверстий, разлетался клочьями и тягучими каплями.

Тенезверь становился плоским.

Умирал.

Едва уловимый шепот достиг слуха Наоки:

— Честный бой. Мои поздравления…

Девушка приблизилась к агонизирующей двумерной проекции. Ей нужно забрать Науз Перемен. Если этого не сделать, шансы на обретение пера Феникса устремятся к нулю. Глеб так и не выберется из комы.

Тень колдуна в астрале может погибнуть.

Даже если эта тень принадлежит могущественному вендиго.

Так бывает.

Внезапно Наоки поняла, что реальность меняется. Становится материальной. Идеи воплощаются в предметы, краски становятся нормальными, свет — желтым и электрическим.

Посреди улицы лежал мертвый индеец, на груди которого Наоки заметила причудливый амулет на цепочке. Артефакт, который разыскивает профсоюз. Вот только взять эту вещь Наоки не может. У нее нет рук и ног, нет сердца, нет глаз, мышц и костей. Часть девушки распласталась по пешеходному тротуару, часть прилипла к шероховатой стене зеленого дома.

Заканчивается действие пейота.

Инсайд был неприятным и несвоевременным.

Науз Перемен — на теле поверженного врага. В двух метрах от Наоки. А забрать трофей у нее не получается.

Щелчок открывающегося замка.

Дверь на противоположной стороне улицы отворилась, выпуская нового участника спектакля.

Доберман Дюк.

— Я всегда говорил, — босс Танго-взрыва подмигнул бесплотной Наоки, — что ожидание вознаграждается. Посиди на берегу горной реки — вскоре по ней поплывут трупы.

Наоки попыталась ответить, но не смогла.

Доберман спокойно приблизился к мертвому основателю, нагнулся и сорвал науз с шеи Тенезверя.

Улыбнулся Наоки на прощание.

И скрылся во тьме дверного проема.

* * *

— Ты опоздал.

Разговор случился ночью, во время поедания шашлыка. У костра сидели трое: Наоки, сильно потрепанный Верье и невесть откуда взявшийся Тейн. Мясо слегка подгорело, но компания была слишком голодна, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

Наоки прежде не сталкивалась с мескалиновыми отходняками. Подозревала, что ее будет мутить, но нет. Самое точное описание происходящего — легкость во всем теле и просветление.

Мясо она уплетала с невиданным аппетитом.

Тейн пробил портал прямо в лагерь странников, вернувшихся из астрального путешествия по Тахланакану. Хмуро кивнул демону и ободряюще улыбнулся Наоки. Принялся хозяйничать у огня, снимая шампуры и раскладывая мясо по картонным тарелкам.

— Соус есть?

Наоки достала из тайника бутылочку чили.

Ликвидатор щедро сдобрил свою порцию и, переглянувшись с Наоки и Верье, добавил немного соуса в их тарелки.

— Танго-взрыв, — ведун попробовал название банды на вкус. Вместе с первым куском мяса, подцепленным пластиковой вилкой. — Наслышан. Значит, науз у Добермана?

Девушка кивнула.

По телу расплывалась истома — пришлось зачерпнуть немного эфира для бодрости. Хорошо бы выспаться. По-человечески. Но, видимо, не судьба.

Верье пока не участвовал в диалоге.

Огненного духа сильно потрепали в бою, так что он жадно поглощал еду и отмалчивался.

— Вижу, ты заключила альянс с этими, — кивок в сторону демона. Дипломат из Тейна так себе. — Правильный поступок.

— Думала, будешь против.

— Почему?

— Я не советовалась с профсоюзом.

— Иногда решения надо принимать быстро, — усмехнулся Тейн. — К тому же, наши интересы не пересекаются.

Наоки поднялась со своего места, чтобы забросить в подернувшийся пеплом костер охапку хвороста.

Шевельнула угли.

Верье небрежно швырнул в кострище сгусток пламени. Дрова занялись, начали весело потрескивать, разбрасывая искры и разгоняя подступивший к лагерю мрак. Девушка положила сверху большое полено из старых запасов и блаженно улыбнулась.

Хорошо.

Здесь и сейчас.

Тейн следил за ее действиями.

— За тобой будет охотиться Перевернутая луна, — сообщил ликвидатор, пережевывая очередной кусок мяса.

— У них появился лидер?

— Еще нет.

— Вопрос времени, — вставил свои пять копеек господин Верье.

— Думаю, это меньшее, что нас должно волновать, — рассудительно заметила Наоки. — Мне потребуется перо Феникса, чтобы помочь Глебу. А тебе не обойтись без Науза Перемен. Придется воевать с Доберманом и его сворой.

— Маленькое уточнение, — хмыкнул Тейн. — У них там не свора, а прайд.

— Ты забыл про койотов.

Помолчали.

Каждый думал о своем.

— Ты отомстила убийце брата, — неожиданно заявил Тейн. — И всё равно собираешься мне помогать? Теперь Науз Перемен — моя проблема.

— Ошибаешься, — поддержал демон. — В сложившихся обстоятельствах… это общая беда.

— Нарушен паритет, — кивнул Тейн.

— Что вы несете? — взгляд девушки метался между двумя собеседниками. — Я чего-то не знаю?

— Если честно, — Тейн забросил в рот последний кусок. — Ты до хрена чего не знаешь.

— Так просвети.

Две пары глаз уставились на ведуна.

— Ты вела свое расследование, — сказал Тейн, швырнув заляпанную жиром тарелку в огонь, — а я — своё. И, конечно же, я выяснил всякие-разные вещи о Добермане Дюке, короле Острова Нищих. Действовал я тонко, без трупов и лишнего шума, наводил справки по своим каналам. Параллельно я раскручивал Тенезверя и вскоре передо мной выстроилась целостная картина родовой войны. Я понял, что наш индейский дружок руководствуется исключительно соображениями мести, и он не успокоится, пока не расправится с последним из наследников Терриса.

Наоки чуть не подавилась.

— Здорово. Ты знал, что мне угрожает опасность, и ничего не сделал.

— Ничего, — согласился Тейн. — Я был уверен, что ты сумеешь за себя постоять. Так и вышло.

Крыть нечем.

— В схему не укладывался демон по имени Карлос, — спокойно продолжил Тейн. — Ну, так он представлялся в баре «Диаблеро».

— Эллур, — поправил Верье.

— Именно, — Тейн и бровью не повел. — Нам ведь нужны мотивы всех участников этого представления, подумал я. В противном случае, суть происходящего ускользает, верно? А еще у нас есть темная лошадка, но об этом позже. Итак, почивший в бозе демон Эллур. В Нижних Сферах занимал вполне приличное общественное положение, но хотел большего. Что, собственно, его и сгубило. Некто, подчищая следы, избавился от Эллура, пустил его в расход. Кто? Ответ лежал на поверхности — Тенезверь. Но я, коллеги, не люблю поверхностные ответы. Предпочитаю копать глубже. Мы возвращаемся к мотивации Тенезверя. Отомстить потомкам учителя — это я могу понять. Из схемы выламывается Науз Перемен. Зачем он потребовался вендиго?

— Стать человеком, — пояснила Наоки. — Он сам сказал.

— Верно. Вопрос в том, появилось это решение в его голове до или после убийства Мичи? Да и пазл упорно не складывается, там нет места Доберману и его нанимателю. Мне пришлось изрядно помотаться по Многослойности, чтобы сложить эту гребаную головоломку. Я постиг дзен, я просветлился и доволен собой.

— Не томи, — буркнул Верье.

— Ладно, — сдался Тейн, — внимайте. Я решил выйти из плоскости и представить, что наниматель Добермана — это и есть ключевой игрок, заваривший кашу с Мичи и Наузом. К нему я и должен попасть в итоге, но как это сделать? Вы уже догадались, друзья мои, что Эллур сотрудничал с хозяином Добермана, а не с Тенезверем. Наниматель Дюка избавился от партнера согласно изначальному плану. И таки да, этот чувак хотел пустить нас по следу Тенезверя. Поправку внесла случайность. Наш покойный индейский дружок, завалив Мичи, решил взять то, что плохо лежит. Тенезверь прикарманил артефакт. Выяснил, с чем имеет дело, малость офигел, а потом увидел шанс на нормальную жизнь. Захотел войти дважды в одну реку. Отомстить и зажить так, словно он никогда не кушал человечину и не разрывал зубами чужие глотки. Похвально, но у мощных артефактов есть своя история. А в морях плавают акулы и покрупнее большинства основателей.

Пока Тейн говорил, небо начало сереть.

Близился рассвет.

— Наш противник умен, — сказал Тейн, потянувшись и хрустнув суставами. — А еще он любит загребать жар чужими руками, прячась за кулисами. Вскоре мы узнаем — почему. Было принято решение устранить Тенезверя с помощью Наоки, а затем вернуть то, что им принадлежит по праву. Ну, так они видят ситуацию. Великая мстительница помчалась в пустыню, не понимая, что ей умело манипулируют. Итог: артефакт исчез, свидетелей нет, концы в воду. Минус в том, что, нанимая головорезов в приграничье, договариваясь с демонами и хозяйничая за мировыми трещинами, вы оставляете следы. И привлекаете людей, подобных мне. Тех, кто умеет видеть и анализировать.

Наоки поднялась, взяла кочергу и перевернула почерневшее полено на другой бок. У костра было хорошо и уютно. Думать о перевертах, жаждущих ее крови, не хотелось. Если честно, о многих вещах не хотелось думать. А надо.

— Что с пером Феникса? — спросила Наоки.

— Лежит в одном из тайников Мичи, — пожал плечами Тейн. — В противном случае, Тенезверь прихватил бы и его.

Пренеприятное известие.

— Вернемся к нашим баранам, — Тейн прервал тягостные размышления девушки. — У нас похищен артефакт, который позволяет кому угодно сменить расу. По природе своей, наузы — это амулеты, которые надо постоянно держать при себе. Снимешь такую вещицу с шеи — и карета превращается в тыкву. Был человеком, стал вендиго. Так? Хренушки. Науз Перемен при грамотном использовании превращает ангелов в демонов, а оборотней в людей, после чего используется повторно. И так до бесконечности. Задавшись целью, можно собрать целую армию «правильных» существ, обязанных тебе своим могуществом. Поэтому боссы профсоюза и всполошились. Подобные вещи хранятся за семью печатями, чтобы не нарушать паритет.

Демон встрепенулся.

Слово «паритет» вновь заставило господина Верье подобраться, вникая во все сюжетные коллизии повествования.

— А кто у нас любит сводить добро и зло к общему знаменателю, а? — Тейн обвел взглядом собравшихся. — Кто мечтает о всеобщем благе, сеет разумное и вечное, обращает в свою веру каждого встречного-поперечного? Кто хотел бы выиграть одним махом давнюю битву, превратив врагов в верных друзей?

— И лев возляжет рядом с агнцем, — хмыкнул Верье.

— Ангелы? — вырвалось у Наоки. — Ты хочешь сказать, что Добермана Дюка натравил на нас ангел?

— Подумай сама, — голос Тейна стал насмешливым. — Если Эллур не может быстро продвинуться по карьерной лестнице в Нижних Сферах, почему бы ему не сменить сторону? Тем более, если новый партнер поманил значимыми привилегиями.

Услышав это замечание, посланник Верье помрачнел.

— Пообещали высокий ангельский чин, — произнес Тейн. — И полную неприкосновенность. То бишь, на демоническое прошлое закрывают глаза, и всё такое.

Верье выругался на неизвестном языке.

— Естественно, наши святоши не собирались выполнять обещание, — добавил ведун. — Как только Эллур превратился в обузу, его ликвидировали. Подозреваю, столь же печальная участь ожидает и Добермана Дюка. Причем в обозримом будущем.

Наоки кивнула.

Она и прежде не верила в благие намерения Высших Сфер — уж больно агрессивным было тотальное насаждение их религиозного культа во всех известных срезах. А теперь духи добра смотрелись совсем уж неприглядно. Нет в мире совершенства.

— Назови имя, — попросил Верье.

В голосе посланника почудились мстительные нотки.

— Не всё так просто, мой огненный друг, — Тейн погрозил демону пальцем. — Если бы наниматель Добермана был рядовым отступником, разобраться с ним не составило бы труда. Мы же имеем дело с игроком, представляющим интересы всей ангельской расы.

— Они решили развязать войну? — изумился Верье.

— Нанести превентивный удар, — поправил собеседника Тейн. — Они это так называют. Даже переработали свою оборонную доктрину, если кто не в теме. Когда силы были равны, паритет всех устраивал. Профсоюз взял на себя обязательства арбитражного суда и карал всякого, кто пытался нарушить хрупкий баланс и утопить Многослойность в крови. Ситуация изменилась. У ангелов есть Науз Перемен, а это пострашнее атомной бомбы.

— Почему вы говорите о войне? — удивилась Наоки. — Я вижу поглощение одного вида другим. Демоны в конечном итоге проиграют. Зло вроде бы как повержено, что в этом плохого?

— Нет абсолютного зла, — покачал головой Тейн. — И нет абсолютного добра. Наш мир утонул в полутонах. Тебе ли не знать, дочь вендиго, привыкшая считать себя человеком.

— Война неизбежна, — сказал Верье. — Мы не позволим себя обратить. Как только мое руководство узнает о происходящем, Нижние Сферы разорвут все договоренности и атакуют без предупреждения.

— Ангелы не успеют воспользоваться артефактом, — согласился Тейн. — Но легче от этого никому не станет. Погибнут триллионы живых существ. И это не остановишь.

— Подождите, — Наоки с трудом поспевала за разворотом мысли Тейна. — Причем тут профсоюз? Вы же на оборотней охотитесь. За деньги.

— Сейчас — да, — согласился ведун. — В прошлом было иначе. До прихода перевертов. Видишь ли, Многослойность уже стояла на краю бездны, и группа могущественных волшебников сумела остановить бойню. Развести противников по углам. Эти волшебники родом из Столпа. Наши боссы, совет директоров.

— И они бессильны?

Тейн промолчал.

— Думаю, мне пора, — сказал Верье.

— Стоять! — рявкнула Наоки.

Бывший соратник замер от неожиданности.

Наоки повернулась к Тейну.

— Если мы его уничтожим в межмирье, никто не узнает о пропавшем наузе. Демоны не развяжут войну. Они закономерно проиграют, везде расползется благостное монотеистическое дерьмо. Но ведь худой мир…

— Уничтожить посланника Нижних Сфер? — всполошился Тейн. — А ты можешь?

Девушка секунду поразмыслила над своими возможностями. Прислушалась к эфиру.

— Да. Мне больше не нужен пейот.

— Не играй с огнем, малышка, — прорычал сквозь сжатые зубы демон.

Тейн поднял руку:

— Не суетитесь, а? Без обид, Верье, но, если бы я решил, что тебя надо устранить для сохранения паритета, ты был бы уже мертв. За тобой могут явиться чуваки похлеще меня, и ты знаешь, о ком я говорю.

— Есть предложение? — глаза Верье сузились.

— Наниматель Добермана — архангел Сариил, — последовал ответ ликвидатора. — Сейчас он находится в Иштамбе.

— Миссия Верхних Сфер, — догадалась Наоки.

— Войдем в облако и убьем его, — предложил Тейн. — Сделать это нужно сейчас. Тогда Сариил не успеет передать артефакт Совету Архангелов.

Демон издал нервный смешок.

— Убить архангела? Одного из Семи? Подозреваю, это не под силу ни тебе, ни мне, ни ей, — кивок в сторону Наоки. — Всегда считал тебя неглупым мужиком, Тейн.

— Не спеши с выводами. Если бы наш противник относился к началам, повелевающим стихиями, шансы равнялись бы нулю. Однако Совет решил избежать чрезмерной огласки и выдвинул на задание одного из своих. Как нам известно, ангелы не вселяются в людей. То ли не могут, то ли это нарушает их кодекс чести. Чтобы действовать на физическом плане, Сариил воплотился. Как и все сотрудники миссии.

— Что это значит? — не поняла Наоки.

— Он из плоти и крови, — ухмыльнулся Верье.

— Что приводит нас к простому факту, — Тейн говорил медленно, чтобы смысл сказанного дошел до собеседников. — Представители Верхних в Иштамбе смертны. Они боятся даже простых пуль.

— Нельзя просто так взять и войти в облако, — возразил Верье. — Там куча охранных заклинаний. Может, ты не заметил, но ангелы неохотно принимают у себя посетителей. А те, кого допускают в миссию, проходят через жесткие испытания.

— Знаю, — кивнул Тейн. — Мне доводилось бывать там по профсоюзным поручениям.

Демон уважительно посмотрел на ведуна.

— Так в чем план? — нарушила затянувшуюся тишину Наоки.

— Среди нас есть вендиго, — напомнил Тейн. — Ты, девочка, умеешь вселяться в перевертов. Влезь в Добермана, поезжай в Иштамб. Добейся аудиенции в облаке.

— Ангелы пропускают оборотней?

— Тебя пропустят.

— Что дальше?

— Отключаешь изнутри их магическую защиту. Я научу, как. Входим мы с Верье. И дружно отправляемся на свидание с архангелом Сариилом.

— Нас попытаются остановить, — уверенно заявила Наоки.

— Разумеется, — кивнул Тейн. — Устроим святошам мясорубку.

— Как? — не поняла Наоки. — Я не смогу воспользоваться своим оружием.

— Сможешь, — Тейн посмотрел в глаза своей ученице. — Мы доставим твое тело на вершину Иштамба. Отключишь защиту, прыгнешь назад, в себя. Войдешь в миссию. В полной экипировке.

Наоки в жизни не слышала более безумного плана.

— Даже если мы сумеем всё это провернуть, — задумчиво проговорил Верье, — что мешает Сариилу быстро свалить в межмирье? Архангелы умеют развоплощаться где угодно и когда угодно.

— Умеют, — согласился Тейн. — А вот забирать с собой предметы еще не научились. Сариил может протащить Науз через трещину, но только в физической оболочке.

— А это его не устраивает, — догадался демон.

— Не устраивает, — признал Тейн. — Поэтому Сариил будет сражаться.

— И тут уж кто кого, — хмыкнула Наоки.

— Куда направимся? — тон посланника стал деловым. Похоже, господин Верье безоговорочно признал Тейна лидером группы.

— Нанесем визит вежливости кое-кому, — ведун выпрямился и задумчиво посмотрел на догорающие угли. — Прошвырнемся на Остров Нищих.

Из-за горизонта выглянул краешек солнца.

Наоки подумала о том, что Доберман подготовится к новой встрече. Очень хорошо подготовится. Фишка в том, что за плечами Тейна и Наоки стоит профсоюз — одна из мощнейших и наиболее разветвленных организаций, когда-либо созданных человечеством.

И профсоюзных боссов лучше не злить.

— Загружайтесь в джип, — сказал Тейн.

* * *

С первыми лучами солнца у Хуаниты исчезла тень.

И вновь появилась.

Вот только Хуанита начала вести себя странно.

— Бах, — сказала чика.

В ту же секунду на Острове Нищих стали умирать люди. Бывшие люди, а ныне — клановые бойцы Танго-взрыва. Разлетались мозги от метких выстрелов скрытых снайперов. Юркие тени скользили по переулкам, разя оборотней руническими клинками. Мертвецы тотчас восставали и начинали рвать на части бывших соратников, подчиняясь воле мрачного жнеца в средневековых доспехах. От этого жнеца даже в жару несло замогильным холодом…

Охотники на перевертов наводнили гору. Вооруженные до зубов наемники с мечами, топорами, дробовиками и пистолетами. Среди пришельцев выделялся старик, орудующий стилетом-распятием — этот не ведал жалости и постоянно сыпал цитатами из Библии.

Пара минут — и Доберман лишился своего войска.

Многие даже проснуться не успели, вернувшись с ночной охоты по диким окраинам Тенокса.

Дюк не видел всего этого.

Но чувствовал.

Взгляд желтых зрачков пригвоздил Хуаниту к месту. На террасе были только они, да еще Мануэль, настороженно прислушивающийся к разговору. Солнце поднялось достаточно высоко над горизонтом, тени удлинились, ночная прохлада отступила. Полчаса назад Доберман разговаривал со своим нанимателем, передавал артефакт, проверял номер офшорного банковского счета и планировал эвакуацию на случай атаки профсоюза. Сариил пообещал свое покровительство, но Доберман сильно сомневался, что ангел сдержит слово. Проще укрыться от бури за пределами Пояса Защиты — туда охотники не сунутся.

— Мне надо попасть в облако, — сказала Хуанита. — И ты мне поможешь, Дюк.

Тень под ногами девушки, казалось, не зависела от солнца. Линия тьмы сужалась и расширялась, раскидывала руки, отращивала пальцы-когти. У Добермана возникло желание метнуть в тень Хуаниты боевой нож, прекратив этот сюрреализм. Вот только он понимал, что основатель не позволит этого сделать. Точнее, основательница.

Мануэль шагнул вперед, в его руке появился нож. Зазубренный черный клинок, отдаленно смахивающий на «Акелу».

— Убери свою шавку, — сказала Хуанита. — Если повезет, вы оба останетесь живы.

Доберман остановил помощника жестом.

— Чего ты хочешь, Наоки?

Вожак Танго-взрыва быстро смекнул, кто скрывается в теле его охранницы.

— Если ты готов слушать.

— Я готов слушать.

— Хорошо, — девушка заняла позицию, позволяющую держать на виду как Мануэля, так и его хозяина. — Ты уже передал науз Сариилу, на этом ваши совместные дела завершены. Но ты всё еще можешь попасть в миссию ангелов. Я намерена проникнуть туда, забравшись в твою голову.

Мануэль напрягся. Сейчас убийца с дредами напоминал сжатую пружину, готовую распрямиться в любой момент.

— Не уверен, что мне это понравится, — хмыкнул Доберман.

— Боюсь, у тебя не спрашивают, — ответила Наоки-Хуанита. — Я могу сразу вселиться в тебя, приятель, и попытать счастья в Иштамбе. Думаю, мы не достигнем успеха. И умрем вместе. Только я сумею вернуться в себя, а ты — нет. Тебя больше никто не увидит в мире живых, Доберман Дюк.

— И?

— У меня есть план получше. Ты связываешься со своим нанимателем и назначаешь встречу в облаке. Говоришь, что к тебе приходили из профсоюза и велели передать некое послание. Передать лично, в пределах миссии.

— Почему именно там? — удивился негр.

— Демоны могут услышать разговор и начать войну прямо сейчас. А миссия Верхних Сфер защищена от эфирной прослушки. Даже в стенах профсоюза нельзя гарантировать безопасность.

— Пусть так, — согласился Доберман. — Но разве Сариил не предложит встретиться в Изначалье? Как вариант.

— Нет, — покачала головой Хуанита. — Потому что не захочет выносить науз за пределы миссии. И подставляться под удар наших ведунов тоже не захочет. Но он любопытен и наверняка заинтересуется посланием.

— Нас не пропустят, — уверенно заявил Доберман. — Там целый штат экзорцистов.

— Моя забота, — отрезала Наоки.

И в этот момент цепной пес сорвался с поводка.

Доберман коротким кивком отправил Мануэля в бой.

Наоки могла бы прыгнуть в этого чувака, подчинив его своей воле, но телохранитель Дюка ей не нравился. Поэтому Наоки выхватила наваху Хуаниты и сблизилась с Мануэлем на расстояние удара.

Чувак с дредами в подскоке пытается сломать Наоки колено, но девушка уходит с траектории поражения, делает перехват и описывает стремительную восьмерку. Мануэль отвечает быстрой серией секущих ударов, целясь в трахею, ребра и локтевой сгиб «Хуаниты». Наоки вынуждена уклоняться и разрывать дистанцию. Перед ней — мастер ножевого боя.

Никаких захватов и блоков.

Наоки удается подрезать двуглавую мышцу противника. Мануэль перехватывает нож здоровой рукой и по размашистой дуге бьет в основание черепа Хуаниты. Девушка отклоняется и молниеносным тычком загоняет клинок в левую подмышку Мануэля.

Много крови.

Три секунды.

Смерть.

— Вот дерьмо, — беззлобно выдает Доберман.

И падает на четыре лапы.

Грациозная кошка не пытается атаковать Наоки. Вожак Танго-взрыва перемахивает через ограждение террасы, мягко приземляется на травяной склон, зашитый дорогим дерном, и мчится в сторону каменного забора. Наоки перекидывается в пардуса и начинает преследование. Она настигает Добермана у кирпичной стены, по кромке которой протянута колючая проволока. Оба на высокой скорости влетают в межпространственный портал, развернутый Тейном. И оказываются под сводами мрачного подвала. Тусклые электрические лампы забраны решетками, потолок делится на железобетонные секции, усеянные оккультной символикой.

Из портала выходит Тейн.

Черные линии растворяются, отрезая путь к отступлению.

Пантера разворачивается, припадает к бетонному полу и явно готовится к прыжку. Взгляд желтых зрачков прикован к Наоки. Оба зверя глухо рычат.

Тейн растворяется в зыбком сумраке и, оказавшись рядом с оборотнем, бьет прямыми пальцами в три точки. Наоки не успевает отследить, что происходит, но лапы Добермана разъезжаются в стороны. Пантера валится в пыль, хрипит и хватает оскаленной пастью затхлый воздух.

Метаморфозы.

Шерсть втягивается в туловище, лапы укорачиваются и гнутся под новыми углами, превращаясь в человеческие руки. Вместо когтей — обычные пальцы. Считанные секунды — и на полу, свернувшись эмбрионом, лежит, поскуливая, крепкий чернокожий мужик. Без одежды, которую разорвало еще на террасе. Без пушки и ножа.

— Ты в дознавательном боксе профсоюза, — сообщил Тейн. — Легендарные подвалы, слышал о них? Тут мы пытаем людей и животных, наполняя каменный мешок воплями.

— Отпустите, — прохрипел оборотень.

— Отпустим, — заверил Тейн. — Но позже.

— Когда?

Пардус встал на ноги и превратился в симпатичную девушку с выбритым виском и татуировками на смуглом теле.

Наоки-Хуанита сделала шаг вперед:

— Предложение остается в силе. Ты едешь с нами в Иштамб, просишь аудиенцию у Сариила. Протаскиваешь меня внутрь.

— А дальше? — переверт больше не скулил. Он сел, скрестив ноги, и с любопытством уставился на своих мучителей.

— Мы разнесем облако к чертям собачьим, — сказал ведун. — Не переживай за ангелов, они с тобой уже расплатились. Ты покинешь миссию в суете и свалишь на все четыре стороны.

— На вершине я оставлю заправленную машину, — кивнула Наоки. — С припасами и оплаченным доступом на межконтинентальную трассу.

Доберман сдался:

— Хорошо. Вы — законченные психи, если хотите знать мое мнение.

— Не хотим, — сказала Наоки. — Следи за этой сучкой.

Последние слова адресовались Тейну.

Ликвидатор сместился, размазавшись от запредельной скорости, в его руке возник пистолет-инъектор. Тейн приставил рабочую часть к шее Хуаниты и нажал кнопку, загоняя иглу в сонную артерию.

Хуанита сползла к ногам охотника.

Вот только Наоки была уже в другом месте.

* * *

Силуэт господина Верье четко вырисовывался на фоне окна. Черный приталенный костюм, зализанные назад волосы, лакированные туфли из крокодиловой кожи. Демон успел сгонять в свое представительство, навести марафет и приодеться.

За оконным проемом голубело небо Иштамба.

Над вершиной горы клубилось статичное ангельское облако, пришпиленное магией к самой структуре мироздания. А еще накрапывал дождь из мужиков. Люди в твидовых костюмах-тройках падали вниз, неспешно приземлялись на тротуары и всасывались в кривые переулки, арки ворот, обитые бронзой входные двери. Обслуживающий персонал — вот кем они были. Секретари, разработчики испытательных квестов, специалисты по связям с общественностью, религиозные кураторы, охранники из числа людей. Все как один — верующие. Каждому пообещали счастливую загробную жизнь, вечное блаженство, отпущение земных грехов. Многие сумели исцелиться, вытащить семью из нищеты, спасти кого-то из родственников. Верные и мотивированные адепты. Ночная смена…

Впрочем, облачные жители не заморачивались суточным циклом. У них там, наверху, всегда хорошо и солнечно. Даже по ночам. Для этого существует особая, ангельская магия.

Через час мужики полетят обратно. Другие, не эти. Осадки втянутся в райскую тучу и займутся повседневными делами. Расширением сферы влияния. Борьбой за умы и сердца. Наоки не понимала причин, по которым ангелы избегали женского общества, но факт оставался фактом — девушки среди работников миссии не встречались.

Демон смотрел на разбредающихся по городу прислужников.

И всем своим видом выражал презрение.

Наоки деловито извлекала из холодильника свой арсенал и теперь раскладывала на обеденном столе. По квартире гулял легкий ветерок, настроение было превосходным.

Доберман Дюк пил через трубочку ледяной чай, сидя у барной стойки. Желтые зрачки равнодушно смотрели в пустоту.

Из соседней комнаты слышались струнные переборы. Тейн играл на гитаре и пел. Весьма посредственно пел, как считала девушка, но слыхала она вокал и похуже. Достаточно вспомнить творчество штурмовиков про расплескавшуюся синеву, лопасти вертушек и товарищей, которых надо вытаскивать из «обернувшихся» деревень.

— А мы не ангелы, парень, — слышалось из гостиной, — нет, мы не ангелы, темные твари, и сорваны планки нам, если нас спросят, чего мы хотели бы, мы бы взлетели, мы бы взлетели…

— Хрень какая, — не выдержал Доберман.

— Это Люмен, — с видом знатока сообщил Верье. Точнее, спина господина Верье. Знающая, темная и крепкая. Обтянутая дорогой тканью, скроенной портным по индивидуальной мерке.

Тейн пел по-русски.

Аккорды и текст внезапно понравились Наоки.

— Идем со следующим потоком? — уточнил Доберман.

— Вроде того, — Наоки любовалась стволами, разложенными на продуктовых пакетах с логотипом «Добромаркета». Пакеты отлично подходили для того, чтобы разложить, хорошенько смазать и заново собрать весь арсенал. Тут же аккуратными стопочками громоздились коробки с патронами, изгибались рожки магазинов, поблескивали серебряные головки пуль. В дальнем углу стола валялась перевернутая вверх дном тарелка, с помощью которой Наоки затачивала и правила «Акелу». Полевые условия, ничего лучше она придумать не смогла. — Тейн всё это придумал, у него и спрашивай.

Из гостиной продолжало доноситься заунывное пение под гитару. Что-то про наличие перьев, любовь и доверие. Текст повторялся многократно. Похоже, ликвидатор зациклился и напрочь утратил связь с реальным миром.

— Эй! — не выдержала Наоки. — Поговорить надо.

Гитара смолкла.

— По поводу?

— Мой квест, — пояснила девушка, методично заполняя обоймы патронами и вставляя всю эту красоту в магазины. — Что там наши крылатые друзья припасли для посетителей?

Тейн с кряхтеньем отложил гитару.

Квартира, которую они снимали, расположилась в старейшем квартале Иштамба, прямо под облаком. Аренда стоила сумасшедших денег, но это лучше, чем жить в конспиративной профсоюзной студии. Уменьшаются шансы на превентивный удар со стороны небесных жителей.

Сегодня Тейн по старой привычке щеголял в образе кавайного парнишки с сумасшедшим начесом на голове. На ногах ликвидатора обнаружились джинсовые «конверсы» со звездой в круге, а запястья ведуна были украшены фенечками и кожаными напульсниками. Наоки с трудом подавила смешок. Рок-звезда с концерта для малолеток, а не карающая длань Изначалья.

— Просители поднимаются на облако, — Тейн двинулся к барной стойке, обогнул Добермана и начал шарить по полкам в поисках кофе.

— Справа, — подсказал Дюк.

— Спасибо, — Тейн извлек жестяную банку, турку и миниатюрную чашечку. Снял крышку и неожиданно понял, что без ложечки не обойтись. Инструмент обнаружился в выдвижном ящике. — Так вот, летишь наверх с этими ушлепками. Ангелы там наколдовали антигравитацию. Хрен его знает — зачем.

— А вы так умеете? — восхитилась Наоки, имея в виду профсоюз.

— Мы умеем, — вставил Верье.

— И у нас кое-кто, — Тейн до середины наполнил турку водой и поставил на плиту. Тронул сенсор. Внутри варочной электрической поверхности вспыхнул голубой ободок. Впрочем, Наоки не была уверена в том, что жители Иштамба готовят на электричестве. — Мы отвлеклись. Облако твердое, не упадешь. Они там построили симпатичный дворец с фонтанами, райскими кущами и птичками. А перед дворцом возвели ворота. Знаешь, кованые такие, массивные, со встроенным сиянием. Только апостола Петра у них не хватает.

— А он есть? — спросила Наоки. Она где-то читала, что Петр заведует райскими ключами. Но облако — не рай, а представительство Верхних Сфер. Да и с канонической Библией у ангелов куча расхождений.

— Не встречал, — ухмыльнулся Тейн, пряча банку с кофе на прежнее место. — Так вот, приближаетесь вы все к этим вратам. Там невидимый портал, он ведет во внутренние помещения дворца. Те, кто получил допуск, спокойно проходят. Исчезают в небесном сиянии аки праведники. Ты — нет.

— Ага, — Наоки, не глядя, собрала АШ-12 и потянулась к подствольнику. Рядышком лежали глушитель и оптический прицел. — Продолжай.

— С тобой заговорят, — Тейн перелил кофе в чашку. По кухне поплыл восхитительный запах. — Глас свыше. Начнут командовать. Сядь перед вратами, закрой глаза, сосредоточься на наших вопросах.

— И что за вопросы?

— Формальные, — ведун подставил грязную турку под струю воды. Помыл, убрал на сушилку. — Кто ты, откуда, цель визита, отношение к религии. Вопросы не имеют значения. Ангелы лезут к тебе в душу, пока ты сидишь перед вратами. Копаются в воспоминаниях, читают мысли.

— Я спалюсь, — заявила Наоки. И принялась навинчивать глушитель.

— Не спалишься, — заверил Тейн, взяв чашку. — Ты выставишь разум Добермана перед собой. Спрячешься в подсознание, как я тебя учил. Он пройдет этот гребаный тест, и всё будет в порядке.

— Так ведь он уже проходил, — вспомнила девушка.

— Поэтому тест поверхностный, — кивнул Тейн. — Считай, тебе повезло. Прохождение с нуля означает сканирование всех уровней разума просителя. На этом этапе вендиго выявляются без особых проблем.

— Ладно, — Наоки приступила к наиболее сложной части своего ритуала — монтажу оптического прицела. Кольца у нее были быстросъемными, а кронштейн-моноблок существенно утяжелял конструкцию. Что, впрочем, не останавливает штурмовика, обладающего хорошей физической подготовкой. Ну, и броником с экзоусилителями. — Вот узрели они чистоту моих помыслов, что дальше?

В специальном чемоданчике у нее хранился гидроуровень, там же обнаружилась динамометрическая отвертка с кучей насадок. Доберман, не отрываясь, наблюдал за спектаклем. Во взгляде переверта сквозило нескрываемое восхищение.

— Тебя перебросят в блок физического контроля, — сообщил Тейн. — Проверят на металлодетекторе. Обыщут на предмет необычного оружия.

— Это какого?

— Ну, костяных пистолетов, трубочек с отравленными шипами, обсидиановых ножей и прочей херни, — уточнил ведун. — Поверь, хватает в этом мире дерьма, которое не обнаруживается обычной аппаратурой.

Наоки согласно кивнула.

И занялась монтажом колец по отметке стикера.

— Дальше — биологический досмотр.

— Что? — Наоки оторвалась от своего занятия.

— Тебя проверят на наличие биологической угрозы, — пояснил Доберман. — Смертельные вирусы, бактерии, грибы. Их интересует любая дрянь, способная адаптироваться к условиям миссии и привести к массовому вымранию воплощенных.

Девушка достала отвертку и оснастила ее подходящей насадкой.

— Три уровня. И это всё?

— Почти, — фыркнул Тейн. — Мы переходим к испытанию веры.

— Ты совсем кукушкой поехал? — не выдержала Наоки, отложив отвертку.

— Вовсе нет, — ухмыльнулся ведун. — Если твоя вера крепка, приготовься выдержать сорокадневный пост, скитание по пустыне, дьявольские искушения и… Ну, там еще хватает всякого-разного.

— Сорок дней?

— Квест разворачивается в твоем сознании, — Доберман постучал пальцем по виску. — В реальном времени — пара минут.

— Субъективно, — Тейн отпил немного кофе из чашки, — ты застрянешь в этих чертогах разума на полтора-два месяца.

Твари не ходят в белом

Люди в элегантных костюмах косо поглядывали на существо в бронескафандре. Голова странного создания была упакована в шлем. Солнце, отражаясь в зеркальной поверхности шлема, награждало просителей и последователей нестерпимым блеском. По мужчине в черной рубашке навыпуск и брюках со стрелочками проводили взглядами вскользь, хотя от него и веяло чем-то нехорошим, не ангельским. А вот паренек-азиат с разноцветным начесом на голове, в футболке с надписью «Я — твой Иисус», драных джинсах, стареньких кедах и повязанной на шею бандане со знаком анархии вызывал у чуваков откровенную неприязнь.

Девушку в шлеме народ жалел.

В самом деле, ну кто в наше просвещенное время прется на облако в боевой экипировке? Зачехленный нож, пистолет в набедренной кобуре, штурмовой автомат в руках. Нонсенс. Эту дурочку испепелят прямо перед воротами в миссию. Как пить дать.

Толпа возносилась.

Летела прямо на небеса, оставляя под собой город-гору и прилегающий к нему оазис. Пустыня, пальмы, трехмерный уличный лабиринт, суетливые ведуны — всё это утратило смысл в преддверии опорного пункта Высших Сфер. Никчемная суета…

Человеческий дождь втягивался в клубящуюся белесую поверхность. Сотрудники миссии настроили переменную проницаемость, так что дневная смена и отдельные просители спокойно проваливались внутрь. Не встречая сопротивления.

Наоки подрубилась к городской инфосети и получила доступ к спутникам, кружившим по геостационарной орбите над планетой. В правый верхний угол наглазника девушка вывела изображение дворца миссии. Здания выглядели монументально и величественно. Неведомые архитекторы придерживались неоклассического стиля, снабдив комплекс фризами, мраморными панелями и плоскими скульптурными барельефами. Чаши фонтанов — строгие, без лишних украшений, предельно функциональные. И всюду — массивная колоннада.

Со спутника просматривался садово-парковый ансамбль, разбитый на четкие сектора, структурированный до предела. Идеально круглый пруд, ровные дорожки, безупречно постриженные кусты и деревья, монолитные скамьи из серого мрамора и амазонитового гранита. Всё было спроектировано таким образом, чтобы смертные остро ощущали своё ничтожество и величие Семи Архангелов.

Говорят, внутри других срезов миссии Верхних Сфер были попроще. Иштамб имел для ангельского воинства особое, сакральное значение.

Наоки со своими спутниками влетела в белесую пелену и на несколько мгновений утратила связь с реальностью. Вокруг простиралось зыбкое ничто, в недрах которого всплывали странные видения. Словно заглядываешь в глубину собственной души, пытаешься схватить ускользающие образы, но тонешь в эфемерной относительности…

А потом яркий свет резанул по глазам.

Полет Наоки замедлился.

Сотни просителей и адептов напомнили ей о межконтинентальных ракетах, которые вырываются из подземных шахт и буравят облачный покров, направляясь к территории противника. Люди выныривали из белоснежной ваты, тормозили и плавно опускались на окаменевшие всхолмления.

Наоки почувствовала, как ее тянет к земле.

Ботинки коснулись упругого покрытия, напоминающего то ли каучук, то ли хорошо утрамбованный дерн поля для игры в гольф.

Повернув голову, Наоки увидела ворота.

Нет, не так.

ВРАТА.

Кованые створки, из-за которых пробивалось небесное сияние — прекрасное и притягательное.

Толпа стекалась к небесным Вратам. Люди втягивались на широкую дорогу, вымощенную идеально подогнанными плитами светло-серого оттенка. Дорога вливалась в круглую площадку перед воротами, а еще дальше можно было заметить радужный шар портального перехода. Наоки уверенно двинулась в ту сторону, Верье и Тейн последовали ее примеру.

За время пережитых испытаний девушка успела возненавидеть ангелов. Столько дерьма на нее не обрушивалось даже в Хабаровске, на жестких ночных зачистках. Мучения, растянувшиеся на добрый десяток недель. Скитания по пустыне, бредовые галлюцинации, голод и жажда, схватки с дикими зверьми, болезни и потери сознания…

Крылатые психи сконструировали для нее персональный кошмар.

Настал черед ответного удара.

Охранная магия вырубилась, контроль над порталом утрачен. Даже демон может войти на физический план небесного воинства и устроить здесь локальный Армагеддон. Судя по выражению лица Верье, посланник именно этому и собирался посвятить ближайшие часы.

Действовали быстро.

Проникнув в миссию, Наоки вышла в астрал и, руководствуясь инструкциями Тейна, отключила все сторожевые артефакты. Ангелы не следили за своими вставками внутри охраняемого периметра — были уверены, что никто не сумеет подобраться к внутренней линии обороны. Кроме того, миссия была охвачена нездоровой суетой — воплощенные к чему-то готовились. Возможно, к передаче науза Совету Семи.

Наоки шла по рельефной дорожке, а вокруг громоздились белесые комки. К твердым облакам сложно привыкнуть, но и вселяться в других людей — то еще потрясение.

Человеческие фигуры по очереди исчезали в портале.

Наоки переглянулась со своими спутниками. И поняла, что ей придется идти первой.

Еще пара десятков шагов, и створки Врат нависли над ней циклопическими завитушками. Льющийся со двора свет мешал рассмотреть территорию комплекса.

Радужный сгусток-шар крутился вокруг собственной оси, частично отражая реальность.

Наоки шагнула внутрь.

И оказалась в квадратном помещении, наполненном людьми. Портал распределял прибывших по четырем таким боксам, поэтому у ворот не скапливалась толпа. Но сейчас все двигались медленно. Дело в том, что Наоки вывела из строя эфирную автоматику — она не хотела, чтобы Тейна и Верье забросило в противоположное крыло дворца.

Впереди высилась квадратная арка металлодетектора. Справа девушка заметила пульт с огоньками индикаторов, компьютерный дисплей и двоих сотрудников службы безопасности. Оба — мужчины средних лет в белоснежной форме. В глазах — равнодушие.

Бокс переходил в длинный коридор, тянущийся в глубину комплекса. У входа — парочка скучающих охранников. Оба вооружены короткоствольными автоматами, висящими на черных ремнях. Стволы направлены в пол.

А еще в точке физического досмотра находился ангел. Воплощенный. Наоки даже засмотрелась — обычный человек, только с невероятно светлым и добрым лицом. Неопределенного возраста. Существу могло быть как двадцать пять, так и пятьдесят лет. Или сто тысяч лет, поди разбери. А еще у ангела были крылья. Сложенные за спиной, но выступающие над плечами на добрый метр. Серебристые, сложносоставные, поблескивающие острыми гранями. Наоки поискала ножны с легендарным клинком, способным поражать демонов, нижних существ и вендиго. Поискала, но ничего подобного не заметила. Слухи не врут — меч появляется лишь в тот момент, когда этого хочет сам ангел.

Лица охранников у портала вытянулись.

Ребята заметили оружие.

Наоки не хотела убивать людей, но понимала, что этого не избежать. Тем более, что сейчас из портала выберется демон.

Детектор издал неприятный звук.

Люди вскочили, потянулись к кобурам на поясах. Они действовали быстро, но прежде не сталкивались со штурмовиками в экзоскелетах. Поэтому были обречены. Наоки расстреляла мужчин из АШ-12, практически не целясь, от живота. Затем подняла ствол и двумя точными выстрелами уложила охрану у двери. Оптика синхронизировалась с забралом, так что она могла вычислить точку попадания с точностью до миллиметра. Несколько автоматных пуль врезались в Наоки. Бронекостюм погасил инерцию, так что девушка ощутила едва заметные толчки.

Ангел расправил крылья и двинулся в сторону нарушительницы.

По ушам резанул сигнал тревоги.

Наоки с пронзительной ясностью поняла, что Тейн и Верье запаздывают. Либо их оттеснили другие посетители, которые должны были материализоваться здесь и создать толчею, либо…

Руководство миссии починило портал.

Ангел сорвался с места.

Громадные крылья, сплошь состоящие из граней и причудливого орнамента, задели арку металлодетектора, выбивая искры. Наоки с ужасом отметила, что часть опорной конструкции была разрезана надвое. Словно желе. Чтобы расправиться с непрошеной гостьей, ангелу даже оружие не потребуется — он пустит в ход то, чем его наделила природа.

Вскинув АШ-12, Наоки открыла огонь.

Никаких одиночных.

Рубанула длинной очередью, целясь на опережение. Пули вошли в тело создания, которое тщетно пыталось закрыться внешней поверхностью крыла. Небесный житель трижды дернулся, его слегка занесло и впечатало в стену. Сползая, ангел оставил на стене кровавые разводы. И всё равно начал вставать. Наоки добила оппонента точным выстрелом в голову.

Плоть и кровь.

Ничего божественного.

— Мы опоздали, — внезапно выступивший из портала Тейн воздел руки к небу. — Ей досталось всё самое вкусное.

— Ты его уделала, — похвалил Верье. — Обычными пулями.

— Серебряными, — поправила Наоки.

— Без разницы, — фыркнул Тейн. — В нашем мире их даже камнями можно валить.

Наоки приблизилась к павшему ангелу и присела на корточки, задумчиво рассматривая часть оперения.

— Они могут закрываться от пуль. Смотрите, тут небольшая вмятина. Это сталь?

— Титановый сплав, — с видом знатока сообщил ликвидатор. — На физическом плане крыло ангела — это оружие. И щит, если потребуется. Некоторые мастера владеют ими виртуозно, помни об этом.

Наоки кивнула.

И выпрямилась.

— У нас мало времени. Идемте.

В бокс хлынули посетители.

Кто-то вскрикнул, шарахнулся в сторону. Многие начали креститься и жаться по углам. Не обращая внимания на клоунов, троица вдвинулась в коридор.

— Почему задержались? — механический голос Наоки транслировался через внешние динамики.

— Они что-то химичат с распределителем, — ответил Тейн. — Мы застряли внутри портала.

Коридор вывел компанию в вестибюль первого этажа. Необъятное гулкое пространство с рядами колонн, мраморным полом, золотой гравировкой и шарообразной люстрой из горного хрусталя в центре. С двух сторон закручивались лестничные марши, ведущие на второй ярус ангельских владений. Две квадратных арки связывали помещение с восточным и западным крыльями дворца.

Вестибюль был пуст и безжизненен.

Наоки вывела в наглазник схему, добытую Тейном в профсоюзе. Кабинет Сариила располагался на третьем этаже, в дальней части западного крыла. Два лестничных пролета, Купольный зал, Галерея Сподвижников, Зал Божественной Воли и дворик с дендрариумом. Ну, и три поста охраны, как же без этого.

В Купольном зале врагов поджидали серафимы.

Шесть крыльев, короткие мечи в руках, серо-стальное оперение с огненной окантовкой. Наоки не сразу признала в этих созданиях живых существ. Подумала, что перед ней — жуткие мутанты, выведенные сумасшедшим ученым. Все шесть крыльев врастали в спину этих монстров. Верхней парой серафимы прикрывали голову и руки, используя режущие кромки в драках. Нижняя пара могла служить для защиты ног. Центральные сегменты создавали тягу и позволяли владельцам быстро перемещаться по воздуху.

— Сука, — выругался Тейн.

Звено состояло из трех серафимов.

— Центр, — сказала Наоки.

— Левый, — определился Верье.

Тейн ничего не сказал.

Серафимы отлипли от купола, покрытого фресками, изображающими Иисуса, Деву Марию и других библейских персонажей. Несущие крылья расправились, дополнительные укутали тела охранников, сделав каждого из них похожим на крестообразное веретено.

Наоки успела перезарядить АШ-12 и, не задумываясь, вскинула ствол, нажала на спусковой крючок. Атакованный серафим крутанулся вдоль собственной оси, выполнив бочку и отбив все пули. Тогда Наоки зарядила в тварь из подствольного гранатомета — туловище воплощенного разлетелось кровавыми ошметками.

Верье расправился со своим противником, вооружившись той самой огненной пушкой, от которой некогда чуть не пострадала Наоки. Фигуры высшего пилотажа серафиму не помогли — темная магия посланника оказалась сильнее.

Тейн схватился с врагом врукопашную.

Наоки видела краем глаза, что происходит. Ликвидатор спокойно дождался, пока серафим не спикирует с потолка, уклонился на запредельной скорости от взмахов режущих кромок оперения, а затем выбросил вперед руку, одновременно трансформируя ладонь в клинок. Серафим парил в нескольких сантиметрах над полом, когда это произошло. Лезвие пробило легкую броню существа, напоминающую кожаный доспех со стальными накладками, с хрустом проломило грудную клетку и вышло через лопатку. Оппонент дернулся, словно пришпиленная булавкой муха, и попытался рубануть Тейна своим мечом. Ведун перехватил руку с оружием, без видимого усилия дернул на себя, и Наоки с ужасом увидела, что конечность с мясом вырвана из плечевого сустава. Кровь хлынула фонтаном, заливая мраморные плиты и самого Тейна.

Несущие крылья серафима заскребли по полу в смертельной агонии. Тейн отступил на несколько шагов, чтобы его не задело. Лезвие превратилось в окровавленную пятерню.

— Зверь, — выдохнул демон. И двинулся к поверженному противнику, чтобы подобрать выпавший клинок.

Тейн не обратил внимания на реплику соратника. Нагнулся, подобрал кровоточащую конечность и принялся разжимать пальцы, судорожно обхватившие рукоять. Точнее — выламывать, а не разжимать.

— Зачем вам эти штуки? — удивилась девушка, механически перезаряжая магазин АШ-12. Рожки хранились в заплечном тактическом рюкзаке, поэтому экзовставки спины и плечевого пояса пришлось усилились на десять процентов. Патронов много не бывает.

— Легендарные ангельские мечи, — пояснил Тейн. — Мощное оружие. Убивает самих ангелов, большинство эфирных сущностей и ведунов высших категорий. Ну, и демонов. Без обид, Верье.

Посланник хмыкнул, перебрасывая меч из одной руки в другую.

Проверил балансировку.

Наоки про себя отметила, что демон хорошо обращается с клинковым оружием. А, значит, может быть грозным соперником в ближнем бою. Эфирный ствол куда-то исчез.

— Мы и так с ними справляемся, — неуверенно буркнула Наоки.

— С этими — да, — подтвердил Тейн. — А что будешь делать с силами и архангелом?

— То же самое.

— Не прокатит, — уверенно заявил демон. — Они сильнее.

— Посмотрим, — Наоки двинулась через зал, огибая тела серафимов по широкой дуге.

Сигнал тревоги звучал под сводами дворца, раздражая и внушая скрытые опасения.

Галерея Сподвижников тянулась по внешнему краю дворца. Из широких арочных пролетов открывался вид на садово-парковый ансамбль. Пальмы, пирамидальные тополя, туи. И шикарные раскидистые деревья, покрытые розовыми бутонами — Наоки в прежней жизни таких не видела. Мостики, переброшенные через миниатюрные каналы. Журчание фонтанов…

Внутренняя стена Галереи была украшена портретами людей. Магов, священнослужителей, рыцарей в сверкающих доспехах. Всех тех, кто на протяжении столетий поддерживал Верхние Сферы, служил верой и правдой «благим начинаниям».

Здесь их повторно атаковали серафимы.

Два звена, зависнув в нескольких десятках метров от внешнего края Галереи, взмахивали крыльями, от которых нечто отрывалось и, со свистом рассекая воздух, неслось к группе вторжения.

Перья.

Стальные ангельские перья.

Тейн и Верье распластались по мозаичному полу, вжавшись в разноцветные квадратики. Наоки укрылась за толстой колонной и вывела в наглазник картину боя со спутников. Теперь она видела шестерых серафимов с высоты птичьего полета. Твари метали свои «дротики» и тут же отращивали новые. Перья свистели, точно стрелы или короткие копья, врубались в каменную кладку внутренней стены и живописные полотна, раскалывали мрамор, выдирали из колонн целые куски, крушили балюстраду.

Несколько перьев врезалось в колонну, за которой пряталась Наоки. По скругленной поверхности зазмеились трещины.

Долго не выстоять.

Проверять сопротивляемость бронекостюма ангельскому оружию не хотелось. Надо их сбивать, подумала Наоки.

И синхронизировала прицельную сетку со спутниками.

* * *

В Зале Божественной Воли их ждал Сараил.

К моменту встречи триада успела расправиться с серафимами в Галерее Сподвижников. Наоки расстреливала ангелов, практически не целясь, просчитывала траектории по спутниковым данным. Била разрывными со смещенным центром тяжести. Жестокое решение, но иначе было не пройти. Серафимов выворачивало наизнанку, пули в буквальном смысле потрошили их. В наглазнике отображались тела, падающие на идеальные газоны и клумбы.

По пути к Залу Верье и Тейн разделались с охранниками-людьми — безжалостно, даже глазом не моргнув. Демон орудовал ангельским клинком, Тейн убивал противников голыми руками. Наоки восхищалась боевыми навыками этого киборгизированного засранца. Гравитация, казалось, не имела над Тейном власти. Равно как и другие законы физики. Ликвидатор бегал по стенам, зависал в воздухе, уклонялся от любых атак.

Враги закончились.

Зал встретил их теряющимися в вышине мраморными колоннами, обилием зеркал, мозаикой и фресками. Под самым потолком клубился туман. Субстанция казалась живой, от нее исходило легкое свечение. Перекатывались аморфные валы, лениво закручивались белесые спирали. В подобных локациях чувствуешь себя крохотной букашкой на ладони могущественного божества.

Сариил не произвел на Наоки особого впечатления. Грузный мужик с короткой стрижкой, легкой небритостью и морщинками в уголках печальных серых глаз. Песочного цвета пиджак с кожаными заплатками на локтях. Льняные светлые брюки и туфли с острыми носами. Клетчатая голубая рубашка.

Архангел ждал их посреди Зала.

— Доброе утро, Наоки.

Девушка не ответила.

Выстраивалась прицельная сетка, подбирались боеприпасы.

— Здравствуй, Тейн.

Ведун отреагировал небрежным кивком.

Господина Верье Сариил проигнорировал.

— Мне кажется, сегодня не лучшее время для смертоубийств, — голос архангела был усталым и скучным. — Оставайтесь на своих местах.

— Пули не удержишь, — хмыкнула Наоки.

— Вы пришли за Наузом Перемен? — уточнил Сариил.

Наоки подняла АШ-12.

Лоб архангела обзавелся красной точкой.

— Я готов отдать артефакт.

Тейн опешил.

Наоки спросила:

— Так просто?

— Зачем усложнять, — Сариил поднял над головой сжатый кулак. Пальцы распрямились, и амулет предстал во всем своем узелковом великолепии. Разноцветные шнурки, вставки из продырявленных монеток, белые шарики. Травяной мешочек в медной петле. — Лови.

Науз описал в воздухе широкую дугу и был пойман рукой господина Верье.

Тейн первым сообразил, что к чему. Дернулся к посланнику Нижних Сфер, но был окутан серебристым мерцанием и застыл в стазисе. Не шевельнуться.

Наоки выстрелила.

Траектория пули была подобна инверсионному следу, оставленному в небесах взлетающим самолетом.

Пуля вморозилась в воздух.

В метре от лица архангела.

— Знаете, что это за туман клубится вверху? — Сариил глазами указал на потолок. — Мы называем эту штуку благодатью. Первостихия, обеспечивающая связь миссии с межмирьем и Верхними Сферами. Источник бесконечной силы для таких, как я.

— Его не победить, — процедил Тейн.

Господин Верье покрутил науз в пальцах. И надел себе на шею, окончательно спутав все карты.

— Что, вашу мать, происходит? — не выдержала Наоки.

Оружие она опустила.

— Позвольте мне прояснить ситуацию, — Сариил улыбнулся. — Вы пришли сюда, рассчитывая предотвратить вселенскую катастрофу. Похвально, но Апокалипсис отменяется. У меня другие планы.

— Какие? — вкрадчиво поинтересовался Тейн.

— Власть, — последовал короткий ответ. — Начинайте, друг мой.

И Верье начал.

Наоки в первый и последний раз увидела, как работает легендарный Науз Перемен. Демон что-то шепнул себе под нос, и амулет окутался фиолетовой аурой. Призрачный флёр расширился до размеров человеческой фигуры, поглотил посланника и начал его трансформировать — на глубинном уровне. Демон менялся. Силуэт огненного духа подернулся странной рябью, сделался полупрозрачным и эфемерным, утратил всяческое сходство с телесной оболочкой. Плоть расползлась, истаяла, бесследно исчезла.

Перед Наоки возникла астральная сущность.

— Знакомьтесь, — представил нового персонажа Сариил. — Восьмой архангел Верье. Развоплощенный, как и следовало ожидать.

— Ты сделал из него архангела? — воскликнул Тейн.

— Лучше, — Сариил покачал головой. — Это наполовину архангел, наполовину начало. Убойная смесь, доложу я вам.

Сущность выглядела так, словно ребенок вырезал ножницами по трафарету кусок звездного неба. Чтобы заговорить, Верье соорудил некое подобие рта.

— В Совете Семи грядут перестановки, — произнес бывший демон. — Архангелы условно равны, но есть боевые и светские функции. Голоса обладают определенным весом.

— Кое-что изменится, — добавил Сариил.

Амулет слетел с шеи нового архангела и упал на каменные плиты Зала Божественной Воли.

— Науз ваш, — сказал Верье. — Его функция выполнена.

Тейн переглянулся с Наоки.

— Мы перебили кучу ваших, — напомнила девушка. — Ты отпустишь нас, Сариил?

Хозяин миссии ответил без колебаний:

— Да. Перестановка сил в Сферах ничего не меняет. Мы соблюдаем баланс. И чтим руководство профсоюза.

Звездный трафарет пересек Зал и остановился рядом с Сариилом.

— Мы покидаем миссию, — заявил Верье. — Счастливо оставаться.

Науз Перемен сиротливо лежал на полу.

Безделушка, из-за которой погиб Мичи.

* * *

Сосновый бор шумел на ветру — с запада понемножку стягивались тучи. Солнце еще проникало в комнату, но часть горизонта потемнела.

Рейд Наоки закончился.

Она распрощалась с Тейном и переместилась в Утопию. Теперь для подобных фокусов ей не требовались порталы и ведуны. Дочь вендиго умела просачиваться через мировые трещины.

Будь водой.

В Иштамбе она долго размышляла над проколом ликвидатора. Да и был ли это прокол? Верье использовал их, чтобы проникнуть на облако в обход ангельских сторожевых систем. Артефакты, отключенные руками вендиго, никогда бы не пропустили демона. А тут получается, что Наоки не просто ввела сообщника Сариила в миссию, но и попутно избавилась от ценных свидетелей — охранников-людей, ангелов и серафимов. Тех, кто мог уличить Сариила в нечестной игре.

Теперь ясно, почему Верье с таким энтузиазмом помогал ей в пустыне. Вопрос в том, был ли посланник связан с упокоенным Эллуром и Тенезверем, против которого выступил за пределами Пояса Защиты. Руководил ли Верье кланом Перевернутой луны, манипулируя оборотнями и основателями? Сейчас ответы на эти вопросы не получить. Наоки решила для себя, что все счета закрыты. Брата убил Тенезверь, а он мертв. Этого достаточно. С остальными проблемами пусть разбираются ведуны, на которых работает Тейн.

С ней щедро расплатились.

Обеспечили безбедную старость, предоставили ресурс для жизни в любом из срезов Многослойности.

И предложили остаться в профсоюзе.

Наоки обещала подумать.

Она вернулась в Утопию, как и обещала. Не сумев раздобыть перо Феникса. Глеб, вероятно, пролежит в коме еще несколько лет. Или десятилетий. Этот груз Наоки никогда не снимет со своих плеч.

Девушка решила окончательно перебраться в Утопию. И дело не в том, что ей понравился слой. Наверняка есть миры и получше. Просто нет другого способа быть рядом с племянником, которому она не помогла.

Душно.

С чего бы, ведь в палату врывается свежий ветер, а климатическая система настроена на оптимальный режим для маленького пациента…

Наоки задвинула оконную раму на прежнее место и открыла фрамугу, забранную москитной сеткой.

Повернулась к мальчику.

Интересно, как относились русские к азиатскому ребенку с типично славянским именем? Мир Наоки далек от толерантности, но Утопия — другое дело.

Глеб лежал в своей больничной пижаме, к его ноздрям тянулись прозрачные трубки. Руки и ноги паренька были охвачены разноцветными накладками для непрерывного сенсорного мониторинга. У подножия кровати змеились провода.

Взгляд Наоки задержался на плюшевой игрушке.

Медведь в синей футболке. И надпись: «Я люблю папу». Красное сердечко вместо второго слова.

Почему-то вспомнились уроки Тейна и проблемы с тайниками. Чтобы открыть чужую дверцу, необходимо отыскать ключ. Предмет с эмоциональной привязкой для визуализации. Фотографии и личные вещи брата не сработали.

Любимая игрушка сына.

Подаренная отцом.

Внезапное озарение заставило Наоки шагнуть вперед, наклониться и погладить медведя. Запомнить ощущение, фактуру. Присмотреться к игрушке, намертво зафиксировать в памяти образ. Отойти в центр комнаты, сесть, скрестить ноги, закрыть глаза и по памяти прочесть первое из четырех открывающих заклинаний. Направить энергию в кончики пальцев, приступить к сложной визуализации. Медведь оживает, протягивает лапу в пустоту и нащупывает нечто.

Второе заклинание.

Тексты даже не потребовалось выводить на зрительный нерв — Наоки выучила их наизусть. И теперь мысленно произносила слова неведомого языка, вливая в межмирье поток маны. Медведь раздирал ткань бытия, пробивая дорогу себе и Наоки.

Когда девушка открыла глаза, то обнаружила крохотную дверку, вписанную в один из медицинских мониторов. Отказываясь верить в собственную удачу, Наоки приблизилась к аппаратуре у стены, протянула руку и открыла дверцу.

В тайнике лежало перо Феникса.

Пламенеющее, яркое, глаз не отвести. Словно сотканное из чистой энергии, источающее невыносимый жар, от которого на лбу проступают бисеринки пота. Лишь демоны способны взять в руки подобный предмет.

Впрочем, используются перья Фениксов по-разному.

И Наоки успела выяснить — как именно.

Сосредоточившись, она продолжила работу. Вернулась на прежнее место в центр комнаты. Переместилась в астрал и увидела реальность в совершенно ином свете. Через стены циркулировали эфирные ручейки, на кровати покоился энергетический сгусток, представляющий собой Глеба, а тайник очертился в пограничном континууме полупрозрачными гранями.

Перо Феникса потускнело.

Теперь Наоки не чувствовала жара. Впрочем, она же покинула собственное тело, предусмотрительно усадив его на пол. Нет кожи, нет рецепторов, нет проблем.

Перо развернулось многоуровневым фракталом, распустилось оттенками мрака. Узоры врастали сами в себя, создавали причудливые лабиринты для разума, затягивали в бездну.

Наоки взяла артефакт.

И поместила внутрь сгустка на кровати, одновременно прочитав мантру возрождения. Подкрепила свою волю маной. Представила, что мальчик выздоравливает, оформила этот образ в виде заветного желания. Сделала так, чтобы перо разрушилось и восстановилось, проросло внутри Глеба, придало ему сил для выхода на физический план.

Запустила процесс.

Тьма расширилась, охватила мальчика, расползлась по всему телу, а затем растворилась, погасла. Внутри Глеба запульсировала серебристая точка, от нее во все стороны протянулись тонкие волоски, сплелись в сложную паутину и продублировали силуэт ребенка.

Наоки сделала очередное усилие и прыгнула в черный тоннель, проложенный от больничной койки к мировой трещине. Разлом образовался в трех тысячах километрах к югу от клиники, но девушка преодолела дистанцию молниеносно. Пробив шкуру, она выпала в ревущий ужас, разогнала круживших там астральных хищников и закрыла тоннель. Раз и навсегда. Затем приблизилась к душе мальчика и тихо шепнула:

— Пора вставать.

Открыла глаза.

Приборы сошли с ума. Подскочила вверх и пошла зигзагами линия жизни. Повысилась температура, прыгнуло кислородное давление. Зажглась куча индикаторов. Звуковые сигналы врезались в тишину комнаты.

Глеб шевельнулся.

Слабо застонал.

Губы мальчика разлепились:

— Папа?

Наоки уже стояла рядом, сжимая пальцы ребенка в своей ладони. Она не знала, как сообщить пареньку, что папа не придет. Не знала, как представиться и объяснить, что произошло. Не знала, как жить дальше и воспитывать очередного вендиго. Она просто чувствовала родную кровь. Человека, ради которого стоит жить.

Ладно, не совсем человека.

Суть от этого не меняется.

январь — май 2021 г.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/113979

Content

Ян Бадевский
Перевернутая луна

Бар «Диаблеро»

Наоки

Тейн

Из Хабаровска с ненавистью

Мрак в тоннеле

Пыльные чуланчики вселенной

Демоны Столпа

Страх и отвращение в Теноксе

Лунные Кланы

Механизмы войны

Науз

Твари не ходят в белом