Александр Изотов

Пробоина 6. Незримая

Глава 1

Соперничающий

Я застыл перед тёмным ущельем в полном облачении. Серебристая кольчужка под гвардейской формой, пара артефактов защиты в кармане. А ещё таблетки «вытяжки» и, кстати, раздобытые у Влада таблетки пириума, дающие силу магам огня. Верный нож, гвардейский магострел… и подвеска с «псарэсом» в пальцах.

Оглянулся последний раз на дорогу, где в кровавом свете Красной Луны ещё маячили спины отряда Хомяка, уносящего свои ноги.

Сержант ругал и крыл меня так, что даже его солдаты присвистнули. Но ему пришлось уйти, и заодно забрать с собой связанного Истомина. Телохранитель порывался со мной до последнего, и пришлось его утихомирить — несмотря на неприязнь к нему за все его странности, мне пришлось признать, что Влад не испугался страшной новости. Скорее боялся, что Царь с него шкуру спустит.

Бледному Фёдору я тоже приказал отправляться вместе с Хомяком. И напомнил, что умею добиваться своего — он помнил, как я приложил его ещё в академии.

«Я вернусь», — кивнул ему я, хотя сам уже сомневался.

Ну, а Мягонькому достаточно было моего капитанского приказа.

Громов, Хомяк и Сивый ещё постояли некоторое время на последнем повороте дороги, с которого было видно моё ущелье. Вытащив пирусную пулю, и сосредоточившись, я заставил её ярко засветиться, и помахал в ответ.

Повернулся, поднял голову к Красной Луне.

— Ярость… пса, — прошептал я, проглатывая таблетку пириума.

А потом нырнул в заросли, мягко скакнув на раскалённые лапы.

* * *

Ущелье было не длинным, всего метров пятьдесят. Я проскочил его под истерический зуд испуганной и опалённой ночной мошкары. Вырвался снова на простор и поскакал.

В облике «уголька» моё чутьё резко обострилось. Весь мир превратился в кружащееся красное марево, на вершине которого висела только она — Красная Луна. Она манила и пела, затрагивая струны в моей душе.

Я знал, что мне нужно успеть. То, что здесь происходит, неправильно…

В образе «уголька» было очень трудно думать, инстинкты и животная ярость пытались взять верх надо мной. Но позвякивание камушка «псарэса», оказавшегося на моей шее, успокаивало и приземляло мой разум.

Я открыл для себя очередное свойство кулончика Эвелины. Мне казалось, что в любой момент, когда захочу, могу снова обернуться человеком. Раньше такого чувства не было — на такой контроль у меня уходило много сил.

Ну, раз так, можно и подумать, пока бегу. Что я увидел в видении? Что за пророчество?

«Род Великий свой закончит путь». Ну, это Борзовы. А если речь о Рюревских? Так-то, этот род тоже немного обречён.

Так, Тим, не усложняй, давай сначала пойдём по простому сценарию…

Это Борзовы. И они уже закончили свой путь.

Дальше у нас «наследники от судьбы не уйдут». Ну, это ясно, как капитская тупость — в этой долине теперь два наследника, я да Ключевец. Да мы ещё и невинные…

Одна только мысль не давала мне покоя. В это же долине погиб Игнат Рюревский, и он тоже был наследником. Если пророчество захватывает события двадцатилетней давности в случае с Великим Родом, то оно может говорить и об Игнате.

Игнат погиб. А надо, чтобы погибли два наследника. Прошло двадцать лет, все события происходят в том же месте. И наверняка действующие лица — те же.

Получается, тот, кто всё это задумал, вообще взял с запасом. Сейчас у него в рукаве не один, а два наследника. Уж одного-то точно укокошат.

Я постарался ещё прибавить скорости…

Долина была красивой — под светом Луны покачивалась зелёная травка, редкие деревца. Где-то чуть в стороне блестело зеркало озера. Со всех сторон горизонт был закрыт тёмной горной грядой.

Звёзд я не видел. Для меня на небе существовала только Красная Луна.

Жаль, что здесь нет Красных Вертунов. Я помню то сладкое чувство, когда насыщаешься от него энергией. Не такой чистой, как от Луны, но так же вкусной и сытной…

А впрочем, я всё же чувствую источник стихии огня. Вот на том холме, за скоплением камней… Пирусные патроны.

Едва я об этом подумал, как проснулась уже обычная моя чуйка, и я рванул вбок. Вскользь резануло плечо, и позади меня взвилось облачко земли.

Вашу ж псину! Я даже не почуял энергии выстрела… Стреляли какими-то другими патронами.

Я снова ушёл в сторону, потом резко стал забирать в другую, и уже через несколько секунд я оказался на холме. Перемахнул через горную гряду…

Люди в чёрных балахонах, семеро. Они стреляют по мне из магострелов, прочерчивая воздух белыми и жёлтыми трассерами — целая батарея залпов. Не успевают попасть, но мне приходится отступить, и нырнуть за камень…

Прыгая за укрытие, я вижу, как один из них с улыбкой лезет за пазуху. Мой разум «уголька» даже не успевает испугаться, как я отдаю себе мысленный приказ обернуться обратно в человека и прижаться к камню спиной, обнимая винтовку.

И всё же, как прекрасен этот мир, где можно быть оборотнем, но при этом не терять свои вещи.

— Стоять! — рявкнул балахонщик.

Я мельком выглянул, оценивая ситуацию. Незнакомец вытянул в мою сторону руку с полосатым артефактом, в котором было заключено заклинание «контроля».

Я почувствовал резкий поток псионики, даже мой кокон подёрнулся. Всё было так же, как и тогда, в горах возле Маловратска — кто-то попытался взять меня под контроль с помощью артефакта.

Моё сознание покачнулось, явно раздумывая, прятаться в кокон или нет. Но вдруг струя псионики прошла мимо, словно соскользнула с цели. Скорее всего, артефакт настроен на «уголька», вот и не совпал по частоте.

— Кажется, братья, я поймал его, — донёсся радостный крик.

— О-о-о, это оказалось легче, чем я думал…

— Так, что дальше-то с этим делать?

Усмехнувшись, я вывернулся с винтовкой наперевес и выстрелил. Тут же спрятался обратно.

У кого-то их них был отличный артефакт защиты, пуля ушла резко вбок, но его соседу не повезло — отведённый выстрел прилетел прямо ему в голову.

— Твою ж мать! Это кто⁈

По моему камню разрядился новый залп, и защёлкали затворы перезаряда.

— Где «уголёк»⁈

— Слушай меня, исчадие Вертуна! Убей наглеца! — заорал счастливчик с артефактом «контроля», но через мгновение моя пуля вошла ему в лоб. «Защита» была не у всех.

Я откинулся спиной на камень, перезаряжая патрон, и снова вскинул глаза на Красную Луну. Пробоина была недалеко от неё, но ничто в ней не намекало пока, что Жёлтая Луна возвращается.

Моё укрытие приняло новую порцию магических пуль. Защёлкали затворы.

— Поехали, — улыбнулся я, — Ярость пса!

Моя огненная тень метнулась из-за камня, и первые двое просто с предсмертным хрипом упали от моих когтей и клыков. Ещё двое оставшихся успели вскинуть винтовки, ожидая, что я прыгну на них.

И я прыгнул… чтобы через миг снова оказаться человеком, и поднырнуть под линию огня. Пули прошли совсем рядом, поколебав мои волосы, но я уже воткнул штык в одного. Перехватил ствол у второго, крутанул его, используя как рычаг.

Балахонщик рухнул на камни, попытался выхватить нож, но удар прикладом по руке раздробил ему пальцы. Другим коленом я прижал его руку с винтовкой к земле, и через миг мой нож коснулся его шеи:

— Кто такие?

— Это ты кто⁈ — тот вытаращился на меня.

Я надавил на лезвие, медленно вонзая его в плоть. Через пару секунд бедняга понял, что я не собираюсь повторять вопрос, и захрипел:

— Мы — чернолунники!!! Истинные!

— А что, есть и не истинные?

— Те, кто ушёл с перволунником! Они — не истинные.

У меня от удивления чуть глаза на лоб не полезли. Да вашу же псину, что он болтает?

Те, кто с Драгошом — предатели, это ясно. Тогда какого хрена в меня стреляли те, что остались тут? Ведь если Царь освободил Храм Первого Полнолуния от заговорщиков, то должны были остаться нормальные служители.

А в итоге…

Балахонщик двинул раненой рукой, явно пытаясь что-то сделать, и я надавил на лезвие:

— Готов к встрече с Незримой?

— Только Чёрная Луна истинна! Незримая — лишь тень её, — пробормотал послушник.

— Откуда артефакты великолунцев? — спросил я, но тут пленный решительно дёрнулся, подтягивая руку к карману, и пришлось его убить.

Со вздохом я отсел в сторону, почистив нож об одежду одного из убитых. Мой бедный мозг так и не мог разобраться в том, что мне только что объяснили.

— Ну, ладно… — я встал, перехватывая магострел, проверил заряд, — Для простоты будем пока считать, что все чернолунники замешаны.

И, обернувшись, я снова поскакал в облике «уголька». Удивительно, как легко это происходило. И теперь я почему-то не испытывал того животного экстаза, как в те разы — я по желанию мог легко превратиться обратно в человека.

Красная Луна всё так же была для меня центром Вселенной, но она не могла влиять на моё решение. Хочу — человек. Хочу — элементаль.

Вой другого «уголька» заставил меня вздрогнуть. Я повернул голову, определяя направление. Преодолев за несколько секунд расстояние до ближайшего холма, я взвился на вершину.

Так, до цели около трёхсот метров. Они все кучкуются в небольшом овраге. Тоже семеро, а в центре «уголёк».

Не знаю, есть ли в этой долине ещё горелые псы, кроме меня и Ключевца? Так-то, ещё никто не сказал мне прямо, что это Вячеслав, но я привык доверять своей интуиции.

Обернувшись в человека, я вскинул магострел. Оптика у Царской Гвардии хороша…

Моя пирусная пуля ещё летела до головы одного из балахонщиков, который как раз и держал артефакт контроля над «угольком»-Ключевцем, а я уже нёсся со всех четырёх лап к оврагу.

Когда я влетел в низменность, четверо были уже мертвы, двое ранены… Один с озлобленным лицом держал выроненный артефакт перед пастью рычащего, но замершего «уголька».

Всё даже вышло лучше, чем я ожидал. Оказывается, внезапная потеря артефакта лишает контроля над разумом, поэтому Ключевец успел убить троих. Ну или четверых, если моя пуля достигла цели.

— Стоять, тварь! А теперь иди, и убей того, кто стре… а-а-а!

Рука с артефактом осталась в моей пасти, когда я пронёсся мимо. Другой «уголёк» сразу сорвался в атаку, и орущая голова чернолунника потонула в огромной горящей пасти.

Зверь пронёсся над ранеными, довершая свою казнь, а затем, крутанувшись, застыл напротив меня. Я тоже, выплюнув руку, оскалился, и стал делать осторожный круг вокруг противника.

Почему-то, едва я оказался лицом к лицу с ним, в крови сразу взыграли инстинкты. Сразиться, и выяснить, кто сильнее! Мы — враги. И в то же время — единое целое. У нас — разная история. И в то же время — одна кровь.

«Уголёк» напротив меня удивлённо зарычал, сообразив, кто я. А затем сорвался в атаку.

Несколько секунд мы бились, кромсая друг другу шеи и плечи раскалёнными клыками. Я бил лапой, падал от ударов, снова вскакивал и снова напрыгивал на противника.

Силы были равны… Красная Луна одинаково любила обоих, и никому не давала поблажки.

Измученный от ран, я лёг неподалёку от уставшего противника. Тяжело дыша через мощные ноздри, я выдувал всполохи огня и дыма. Ключевец, кажется, тоже выдохся, на одну из лап он даже не мог встать.

Когда возникла передышка, ярость постепенно сошла на нет, и я смог перехватить контроль над своим разумом. Всё же переоценил я способность «уголька» мыслить — значит, переговоры надо продолжать уже человеком.

Одно усилие мысли — и вот я сижу перед «угольком». Как Василий Рюревский.

— Здорово, — усмехнулся я.

Одно мгновение и раненый монстр устремляется ко мне. Раздаётся грозный рык, мне в лицо пышет нестерпимым жаром — и раскалённые клыки зависают в миллиметрах от моего лица. На морде не было глаз, но я точно знал, что он меня прекрасно видит.

Его лапа надавила на приклад моего магострела, лишая возможности поднять его, хоть я и так не собирался этого делать. Утробный рык раздался из дымящего горла. Я поморщился, сразу засунув возникший было страх в глубины души. Ну, поближе к Василию, это же ему страшно, а не мне…

Он рычал, собираясь раздавить меня, потом тяжело осел на одну лапу. Горячая кровь, похожая на смесь лавы с пеплом, струилась из его порванного плеча. Здорово я его покромсал.

Правда, тут же я осознал, что и сам не в лучшей форме, да и вообще покалечен. Упав от боли на одно колено, я посмотрел на ногу — рваная рана на икре, едва ли не открытый перелом.

Да ну твою-то псину…

— Погоди, — я просунул руки в карман, не слушая угрожающего рычания «уголька». Достал таблетку вытяжки, сунул одну себе, и ещё одну… в пасть чудовищу.

Затем, подумав, я достал ещё таблетку пириума. Потому как интуиция сразу предупредила, что сил у меня нет, и у меня всего несколько секунд…

Едва я успел проглотить таблетку, как «уголёк» сорвался в новую атаку. Но когда его клыки практически обхватили мою шею, я сам уже стал элементалем.

И новый круг битвы. Только рычание, вой, скулёж от прокушенных ляжек.

Мы бились около минуты и, наконец, я перехватил обессиленного «уголька» за холку и, с рыком рванув, отбросил от себя, приложив его об склон оврага.

Противник вскочил на лапы, но тут же упал — одна из них была сломана. Я снова обернулся человеком, достал таблетку вытяжки, сунул себе в рот. Э-х-х… Так-то, даже магическая, вся эта химия — вредная штука.

Подняв таблетку, я сделал жест, будто бы предлагал Ключевцу. «Уголёк» рыкнул, а потом, оберегая травмированную конечность, подполз ко мне. Из его ноздрей вырывался бешеный вихрь, поднимая горячую пыль у меня под ногами.

— Вот значит как, — я сжал таблетку в кулаке, — То есть, меня ты понимаешь?

«Уголёк» зарычал, порываясь встать, но снова рухнул. Да, он понимал, но животная ярость не давала ему думать.

А ещё у него не было сил. Какой-бы особенный не был Вячеслав, долго «угольки» не живут — он и так побил все рекорды.

Я подумал ещё о таблетке пириума. Не помню, чтобы Ключевец был магом огня, он же боевой оракул. Пусть и превратился случайно в «уголька»…

Скорее всего, пириум даст ему сил, но мы снова будем тут кувыркаться до посинения. Поджав губы, я сунул монстру в пасть очередную таблетку «вытяжки».

— Скоро и она перестанет тебе помогать, — сказал я, — Без Вертуна не протянешь, Ключевец. Здесь тебе либо умирать, либо… становиться человеком.

На этих словах я слегка запнулся. Вообще-то, мне неизвестно, как оборотней превращают обратно.

— Нас обоих обманули, — прошептал я, — Не находишь?

«Уголёк» фыркнул, обдав мне лицо искрами, но в атаку больше не кидался.

— Ты наследник, и я… Только ты ненавидишь Красногорию, а я… кхм… я Иной, — продолжил я, — И мне, если честно, тоже всё равно, победит Великолуния или Красногория. Но судьба этой страны зависит от уговора с духами Рюревских.

«Уголёк» слушал. На моих глазах рана на его передней лапе затягивалась.

— Вот я и подумал, может, ты бы мог рассказать, в чём причина твоей ненависти? А?

Адский Ключевец фыркнул, тряхнул головой. Потом поднялся, пробуя исцелённую лапу на прочность. И, зарычав, снова надавил ей на мой магострел, словно намекая — одно движение, и ты труп.

— Ну, слушай, давай предположим, что я стану государем, — задумчиво сказал я, не обращая внимание на его намёки, — У меня есть для тебя отличная должность.

«Уголёк» зарычал…

Нам не дали договорить, потому что грохнул выстрел. Пуля прошла совсем рядом с моей головой, но отклонилась в сторону — при этом зашкворчал артефакт в моём кармане.

Я откатился назад, за камень, вскинул магострел и зашипел от того, какой он горячий. Драный Ключевец со своими лапами! А «уголёк» уже унёсся в сторону тех, кто стрелял. Их тени как раз мелькали на равнине, в нашу сторону двигался довольно большой отряд.

Да чтоб тебя, тупой ты жжёный пёс! А поговорить⁈

Сейчас его опять возьмут под контроль, и снова всё по кругу. Так у меня никаких таблеток не хватит. Выругавшись на тупую судьбу с тупыми союзниками, я перехватил магострел и начал отстрел противника.

* * *

Дорогие читатели, продолжаем. Ваши лайки и комментарии приветствуются и любятся)))

Глава 2

Прикрывающий

Как же мне не хватало этого. В суматохе мира проклятой Пробоины, в догонялках с богами, магами и монстрами, я скучал именно по крепкому и надёжному плечу напарника. Профессионала, который не нуждается в подсказках, трезво оценивает ситуацию, и который всегда прикроет.

Да к капитской псине всю эту магию, все эти великие Лунные Рода, если ты, по сути, один. Может, потому и трещит Красногория по швам, что Славины и Рюревские забыли эту основу — прикрывай спину друг другу?

Да, у нападающих были ещё артефакты контроля. Но у меня был мой родной «свисток»… кхм… то есть, гвардейский магострел с какой-никакой оптикой, и практически полная власть над летящей пирусной пулей. Поэтому, если я видел, как вздымается рука с белеющим в темноте камушком, спускал курок, метя в обладателя этой руки.

Сначала «уголька» направляла только ярость, но пули врага представляли для него реальную опасность, и монстру пришлось включить смекалку. Отряд огрызнулся залпом из винтовок, и жжёный Ключевец, сориентировавшись, не попёр напрямую, а стал забирать правее, ныряя в ложбинки и низины.

Противников было около двадцати человек. Вперёд побежал один балахонщик, вскинув руку с артефактом и аж задрав подол одеяний для скорости. Это выглядело даже забавно.

Я мягко надавил на крючок… Вслед за грохотом унеслась верная пирусная пуля. Лишь немного я поправил её в полёте силой мысли, и неудавшийся контролёр покатился кубарем.

Первые несколько залпов противник выпустил в «уголька», вспахивая траву и камни. Тот будто специально маячил перед ними, лавируя по равнине вправо и влево, и удобно растягивал для меня вражеские ряды.

Снова спустив курок, я аж прикусил губу от удовольствия, понимая, что отряд передо мной почему-то был лишён банальной военной грамотности. Выявить снайперскую ячейку много ума не надо — пирусные пули оставляли чёткий след, да и линза прицела на моём магостреле в эту лунную ночь светилась, наверное, как звезда. А ещё они могли хотя бы залечь, а по-хорошему отступить до ближайших укрытий и перегруппироваться.

Наконец после того, как мне удалось снять пятерых, на том конце перестрелки поняли, что что-то не так. Ударили первые робкие пули по камням рядом со мной. Я нырнул за укрытие, и вовремя — следующий залп полностью пришёлся уже в мою сторону.

Я выскочил, прицелился, послал пулю. «Уголёк»-Ключевец в это время зашёл с правой стороны отряда, обходя его по широкой дуге. Он специально выскакивал на открытые пространства, маяча горелым силуэтом и отводя на себя часть огня.

Мне пришлось снова спрятаться за укрытие — часть балахонщиков снова стреляла в мою сторону. Затем я, сконцентрировавшись на пси-эфире вокруг, рванул по полю до следующей россыпи камней, чтобы поменять позицию.

Всё шальное пирусное, летящее в мою сторону, я чувствовал прекрасно. Но вот залётные эфирусные или хомусные пули, свистящие рядом, оставались проблемой… Тогда я просто молился Незримой, чтобы пронесло.

Сердце бешено заходилось, ноги отсчитывали такт, а спасительные валуны впереди, отсвечивающие под красноватым светом луны, приближались медленно, как во сне. В пылу схватки мой разум буквально потонул в этой адской какофонии, и у меня даже наложились несколько картинок из прошлого — в Африке я точно так же нёсся по открытом пространству под обстрелом. Мой напарник тогда открыл огонь, чтобы прикрыть меня. И я успел, а он нет…

— А-а-а!!! — вырвалось у меня, когда непреодолимая сила толкнула меня в бок.

Сделав тройной кульбит, я бухнулся на землю. Ох, чтоб вас, недолунки… «Свисток»! Где он⁈

Да какой, на хрен, «свисток»? Тим, мозги включи!

Надо мной шелестели в воздухе пули, и не все они рисовали красный след. Перекатившись, я нашарил приклад магострела, вскинул. Где-то там Ключевец вырвался из укрытия на отбившихся от отряда неудачников, перехватил одного, и с добычей рванулся обратно. Это заставило почти всех стрелков отвернуться от меня.

Выстрелив наугад, я с кряхтением поднялся и снова пустился бежать. Ух, псы толчковые, как больно то.

Достигнув россыпи, я скользнул щучкой за камень, ощутимо приложившись об землю. Боль в рёбрах чуть не отправила меня в нокаут, но я сразу же сгруппировался, а потом стал осматривать себя. Да твою ж псину-то…

На боку в форме зияла самая настоящая дыра, причём ткань по краям была словно в пыли. Видимо, хомусная пуля… Мощная-то какая, меня ж там на несколько метров отбросило. Кольчужка спасла меня, полностью разрядившись, но вот пара рёбер, судя по ощущениям, были сломаны.

Ух, грёбаный… Ключевец! Как он там?

Я закинул в казённик патрон, потом в рот таблетку вытяжки и, выглянув из-за укрытия, стал искать цель в прицеле. На! Ещё один чернолунник отправился на суд к Незримой…

Отряд разделился, и четверо бежали в мою сторону. В полный рост, безо всяких манёвров, как будто под какой-то химией. Когда один из них, взбрыкнув ногами и выпустив в атмосферу мозги, плюхнулся на землю, остальные догадались лечь.

А вот то, что было за их спиной, мне не понравилось… Ключевец нырнул за каменную гряду, и туда же устремились несколько балахонщиков. Видимо, чернолунники всё правильно рассудили, и абсолютно все контролёры остались в той половине отряда, которая охотилась за «угольком».

Быстро перезарядившись, я с сожалением глянул на пару патронов в коробке. Да уж, надо пополнять запасы.

Пуля ушла над головами моих преследователей вдаль, к дислокации Ключевца, и исчезла в спине самого наглого балахонщика, который забрался на вершину скалы и размахивал руками, что-то командуя. Он так и исчез где-то внизу.

Я тут же спрятался, потому что про меня не забыли. Камень треснул под напором вражеских пуль, и троица с гиканьем понеслась к моему укрытию. Я ухмыльнулся… Нет, неправильно вы рассудили.

Когда шаги зашуршали совсем рядом, навстречу им поднялся не Василий Рюревский, а метнулся разъярённый «уголёк».

— Твою ж луну, — вырвалось у бедняги, чьё лицо исчезло в моей пасти.

От шока они даже не успели поднять магострелы. Один из них всё же выстрелил, пуля чиркнула мне по плечу, но это было некритично — уже через секунду все они были мертвы, а я нёсся на помощь Ключевцу.

Красная Луна в небе. Горная равнина, разукрашенная россыпями камней, приправленная пологими холмиками, разрезанная редкими оврагами. И жаркая битва… Всё это не могло оставить равнодушной кровожадную кровь элементаля.

Я нёсся со всех своих четырёх лап, а моё сердце просто замирало от восторга. Давно я уже не выкладывался на полную…

Тим, признайся, а ты разве выкладываешься сейчас? Ведь всё, что я делал, не требовало лютого напряжения. И очень приятно осознавать, что есть ещё потенциал, который я даже не задействовал.

Камни, за которыми скрылись остатки отряда и Ключевец, приближались. Вот мелькнула голова наблюдателя, оставшегося следить за обстановкой.

— Прокля-а-а… — голова закричала, но так с открытым ртом и полетела куда-то в сторону. Взмах моих когтей даже не заметил его шею.

Ключевца пытались зажать между нескольких валунов, обстреливая перекрёстным огнём, но он всё время носился между камнями, не давая противнику забежать в лабиринт. Осталось всего пятеро, они окружили его и подкрадывались, вытянув руки — в одной камень «контроля», в другой вскинутый магострел.

Они даже не сразу поняли, что начали умирать. Пириумная таблетка явно открыла во мне второе дыхание, и я с ошеломительной скоростью пронёсся по кругу, собирая урожай из жертв.

В конце пути мне попался и выскочивший из ловушки Ключевец, мы столкнулись и снова стали кромсать друг друга клыками и когтями. Правда, он явно потерял в силе, да и был ранен залётными пулями, поэтому я уже буквально через пару секунд снова метнул его в скалу. Крутанувшись на месте, я издал победный вой, выпятив грудь и задрав голову.

Тут я понял, что рано расслабился. Потому что теперь мне стоило огромных усилий остановиться и превратиться обратно в человека. Псарэс псарэсом, но погружаться в кровавую ярость всё равно было опасно для моих бедных мозгов.

С недоверием я посмотрел на свои ладони. Человеческие.

— Так мы много не навоюем, — прихрамывая, я подскочил к Ключевцу.

Тот с рыком дёрнулся, раскалённые клыки воткнулись мне в левое плечо. Захрустели кости.

— А-а-а!!! — я зашипел. Если б он рванул головой в сторону, остаться бы мне без руки. Боль была адская, ведь тут три в одном — и ожоги, и раны, и переломы.

— Да твою ж мать! Пусти, — выругался я, плавая между сном и явью, и, бросив магострел, отвесил «угольку» затрещину, — Пусти, я сказал!!!

Монстр зарычал, но выплюнул мою бедную конечность. Я потряс перед его мордой почти пустой коробкой с «вытяжкой» и выдавил, превозмогая боль:

— Мало осталось! Ты меня понимаешь⁈

И, не дожидаясь ответа, сунул ему таблетку.

Сам я успел принять «вытяжку» ещё перед забегом, и её эффекта хватало. Вот только кости в плече могли срастись неправильно, и я попытался их быстрее вправить, а то придётся повторять хирургические эксперименты.

Рука вроде отозвалась, боль утихла.

«Уголёк» тяжело дышал, даже вытяжка уже не придавала ему сил, хотя раны и затягивала. Подумав, я вытащил коробку с пириумом. Тоже негусто.

— Ясный ум, Ключевец! — я схватил его за раскалённую морду, морщась от ожогов, и встряхнул, — Слышишь, Вячеслав⁈ Сейчас проглотишь, но чтоб потом соображалка работала! Понял, пёс капитский⁈

Жаль, что у элементалей нет глаз, я хоть реакцию считал бы. Он что-то проурчал, и я впихнул ему пириумный допинг. Но в этот же момент меня кольнула интуиция, и, повинуясь ей, я сконцентрировался на магии огня.

«Уголёк»-Ключевец раскрылся передо моим мысленным взором огненным цветком — грязнейшая красная псионика сходилась внутри него протуберанцами, в бешеном ритме циркулируя по телу.

Внешне это был элементаль, но при этом силуэты его энерго-контуров отдалённо напоминали и человека. Надо признаться, до этого я не замечал, чтобы «угольки» обладали оракульскими чакрами, но у этого она была, хоть и смятая под напором стихийной магии.

Так вот ты какая, ошибка великолунской технологии… Скопировав Технику Пса с моего Василия возле хижины Коккино, Вячеслав или маги-технари чего-то не учли, и получилось вот это. Магический мутант, который ещё сохранял способность мыслить, но не мог вернуться обратно в человеческий облик.

И неожиданно я понял, что могу распознать некоторые узлы, которые держали Вячеслава в этом облике. Знания, которые мне дали Борзовы, позволяли прочитать некоторые формулы. Если попробовать снять печати с тех мест, где энерго-контуры будто насильно притягивались, чтобы обрести форму «уголька», то Вячеслав снова раскроется в человека.

Запечатаны узлы были тончайшей псионикой, и, хвала Незримой, пока я сейчас был на адреналине, я смог учуять их наличие.

В этот же момент, пока мне удалось так сконцентрироваться, я почуял магический ветер. Откуда-то со стороны — нехороший, зловещий, предвещающий беду.

«Здесь нужен привратник. Не находишь?»

Ошарашенный, я повернулся и выпрямился, глядя в красную ночь.

«Здесь нужен привратник…»

Голос был не совсем знакомый, и не принадлежал ни Эвелине, ни каким-то другим знакомым мне богам и сущностям. Но этот голос вибрировал в верхних моих чакрах, лишний раз напоминая, что я давно уже без импланта.

Снова повеяло тонкой и чистейшей псионикой. Засияли зажигающиеся по долине Пульсары, они даже пытались проступить на материальный план — я видел их мысленно, но в то же время и будто обычным зрением.

Пульсары колебались, тряслись, словно капли росы на паутине. Замерцали едва видимые нити, соединяющие их и тянущиеся к какому-то далёкому объекту. Половина этих нитей была оборвана, но они потихоньку двигались к этому объекту, повинуясь чьей-то воле.

Что-то происходит… Что-то, вашу-то дырявую Пробоину, точно происходит!

Это явно энергия Привратника, и он сейчас занят работой. Я впервые мог узреть и ощутить, как это происходило. И надо попытался понять, чем можно помешать.

Так, если это связано с Пульсарами, то я могу…

— Уф!!! — я неожиданно полетел на спину.

Взрыв энергии от таблетки пириума закончился, и «уголёк» пришёл в себя. Горячие лапы нажали мне на грудь, с болью придавливая только-только сросшиеся рёбра. Перед моим лицом оскалилась рычащая пасть…

— Да ты задолбал! — резко собрав в кулак огненный шар, я со всей дури влупил им по башке «угольку».

Ключевца снесло, будто я ему самое малое шпалой заехал. Спиной он раскрошил по пути валун, и, кувыркаясь, замер в отдалении. Потряс головой, явно вставляя мозги на место, и снова вскочил.

Я встал, закинул себе таблетку «вытяжки» и, опираясь на магострел как на костыль, заковылял к «угольку». На всякий случай я уже держал наготове в руке ещё один огненный заряд.

С каждым шагом я шёл всё увереннее. «Уголёк» попёр навстречу…

— Ключевец!!! — заорал я, — Это нас убивают!

«Уголёк» прыгнул, а я выдернул вперёд руки, сшибая его давлением огненной волны. Получилось не очень, меня качнуло так, что пришлось переступить назад, но монстра я сдвинул с траектории.

Кувыркнувшись, он вскочил на ноги и оскалился. Энергия так и бурлила в нём вместе с природной яростью.

До чего ж тупой диверсант! Я рыкнул, отбросив магострел… Нет! Теперь я бьюсь в человеческом облике. Так мы с ним до морковкиного будем сражаться.

— Иди сюда, — я пошёл вперёд, набирая огонь в руки.

Энергия забурлила в двух моих свободных чакрах, и магия Вето засвистела в третьей, стараясь ограничить поток. Ничего, мне и этой мощи хватит.

Кстати, а как там гвардейцы с Одержимым сражались?

«Уголёк» взвился в прыжке, я уклонился в сторону, сшибая его огненным кулаком. Другой рукой успел перехватить за лапу, и так и шибанул о землю. Тут же пришлось отпрыгнуть, потому что тварь уже щёлкнула пастью по моей ладони. Ещё бы чуть-чуть, стал бы одноруким!

И снова тварь в прыжке… Мне удалось-таки создать полноценный щит, выросший передо мной плотным кругом, и я упёрся ногами, ожидая удар.

Меня сдвинуло назад, ботинки прошаркали по земле, но я устоял. Всего в сантиметре через огненную стену пробивались раскалённые когти, но вязкий огонь всё-таки не давал ему протиснуться.

Уперевшись, я толкнул щит руками, отбрасывая «уголька».

— Во-о-о-от, так-то лучше, — я стряхнул марево щита с рук, сбрасывая магия. Повёл плечами, до хруста разминая суставы, подвигал шеей.

А чего там ещё делали эти гвардейцы? Их же ещё «рукоблудами» называли поэтому…

Мой спектакль всё же произвёл впечатление на Ключевца, и тот на миг застыл в боевой стойке. Его внутренние контуры на мгновение съёжились, будто человек пытался взять контроль над разумом, но снова раскрутились, отдавая власть природной ярости.

«Уголёк» метнулся на меня, и тут же улетел в сторону, снесённый огромным огненным кулаком. Очередной несчастный валун раскрошился под лопатками Ключевца, но уголёк сразу же, кувыркнувшись, вскочил и зарычал.

— Да-а-а! — сам по хищному улыбаясь, я махнул над головой огненным кулаком.

Где-то внутри, во второй чакре, магия на миг забарахлила, и я лихим движением вытащил коробку с пириумом. Хотел было уже щёлкнуть одну таблетку в рот, но задумался.

— Ух, жжёный ты пёс, — я сунул коробку обратно.

«Уголёк» рванулся вперёд, мне удалось перехватить его за челюсть с двух сторон. Зашипела кожа от контакта с горячей тварью, и зашипел я от боли. Ещё чуть-чуть, сомкнёт клыки, и не видать мне пальцев.

— Вячесла-а-ав!!! — я заорал ему в безглазую морду, потом с силой встряхнул, — Аллё-о-о!!!

«Уголёк» неуверенно зарычал. Всё-таки пириумная таблетка давала элементалю гораздо больше силы, чем магу огня. Не зря же все эти твари так бегают за камушками, когда вырываются.

— Нас убивают! — я подскочил, по-дружески перехватил его за шею, повернув голову в том направлении, где, как мне казалось, был тот самый Жёлтый Вертун, — Туда надо!

И как раз в это время с той стороны показался ещё отряд. Оценив расстояние до него, я прикинул, как бы можно было обойти врагов по широкой дуге, ведь скорость «угольков» позволяла. Там укрытия, но, правда, поблёскивает вода. А, ладно, прорвёмся!

Я быстро нашёл магострел, прошарился по карманам и пазухам убитых, набирая патроны. О, белые и жёлтые задки у патронов… Неплохо. Синий задок? Я задумчиво покрутил патрон. Интересно, как эффект у пули со стихией воды?

«Уголёк» рычал в сторону маячащих под луной теней и готов было уже сорваться, как я подскочил и… просто запрыгнул ему на спину. Горячо, жжёный ы псарь!

Стегнул пятками, показал магострелом вперёд:

— Давай!!!

Монстр даже не сдвинулся, но обернулся на меня. Не знаю, как у Ключевца удалось изобразить возмущение на безглазой округлой морде, но ему это удалось.

— Да твою ж псину! — я чуть не завыл от его упрямства, — Там Привратник. Он открывает Вертун, и нам всем хана будет! Так ясно?

«Уголёк» рыкнул.

— Я смогу его остановить… — уверенно кивнул я, — Но мне нужен человеческий облик. И, кстати, я смогу вернуть тебе твой облик.

Услышав это, Вячеслав сорвался в бешеный галоп без единого сомнения. Я едва смог удержаться, чуть не свалившись назад.

Пригнувшись к тлеющей холке, я старательно окружал себя собственным слабым пламенем, чтобы не страдать от жара «уголька». Похлопываниями и руганью я смог его направить вбок, чтобы спуститься ниже в долину.

По нам стали прилетать далёкие выстрелы, но точность у нападающих была небольшой.

Мы понеслись вдоль ночного озера, в котором зловеще отражалась кровавая Красная Луна, и даже было видно кляксу Пробоины. Никакой Жёлтой Луны ничего не предвещало, но мне начинало казаться, что Громов просто спутал это с сигналом опасности от Вертуна.

Кое-что вспомнив, я расхохотался.

— Есть у меня боевая подруга, — прокричал я, — Тоже на «угольках» любит скакать!

Вячеслав ничего не ответил, потому что не мог. И мы просто неслись в тишине, нарушаемой далёкими выстрелами, вдоль берега.

Отсмеявшись, я снова попробовал ощутить Пульсары вокруг. Что-то мне подсказывало, что планам противника я мог помешать уже отсюда.

Глава 3

Разъяренный

Если смотреть сверху, то магическая сеть, связывающая невидимые Пульсары с Вертунами, напоминает паутину. В её центре, как паук, находится этот самый Вертун — Красный или Жёлтый, Белый или Синий, от него и тянутся нити к Пульсарам вокруг.

Больше всего в Красногории Красных Вертунов-Карликов. Насколько мне известно, есть ещё Ординары, Вертуны гораздо большего размера. Чем больше, моложе и активнее Вертун, тем гуще вокруг него сеть Пульсаров.

Эти Пульсары реагируют на всё, происходящее с Вертуном. Так оракулы считывают информацию, и могут предсказывать ближайшие события. Естественно, видения обычно связаны с самим Вертуном, но, насколько я понял, эта сеть-паутина, как большая антенна, могла улавливать и что-то другое. Поэтому некоторые оракулы предсказывали не только будущее Вертунов, но и людей. И даже общались с духами.

Раз Вертуны могут влиять на Пульсары, то, значит, есть воздействие и в обратную сторону? Что-то мне подсказывало, что именно эта теория и используется Привратниками.

Иначе зачем тот Привратник, к которому мы спешили, восстанавливал порванные нити, пытаясь снова связать одинокие Пульсары с почти заснувшим Жёлтым Вертуном?

* * *

Добиться концентрации, сидя на спине скачущего «уголька», да ещё под свистящими над головой пулями, было нелегко.

И всё же вскоре перед моим взором мир снова окрасился маячками Пульсаров. Выглядело это даже забавно — в небе вместе с Красной Луной поблёскивают звёзды, и на земле, просвечивая сквозь холмы и горы, тоже открылось звёздное небо.

Разбираться в чтении этой плеяды я не собирался, а сосредоточился на ближних Пульсарах. Оборванные и истлевшие нити снова вырастали из них, колеблясь, словно живые щупальца, и тянулись медленно в долину.

Значит, Вертун может вырасти в Гиганта, только когда паутина будет восстановлена? Даже странно, как тогда вырос Проклятый Вертун под Межедаром, ведь там Пульсары вообще были блуждающими, никак не привязанные к нему.

Или там было природное явление, а здесь намерение Привратника? Тогда другой вопрос — а можно ли оборвать эти нити?

Я доверился чутью «уголька» — Ключевец наверняка знал, куда бежать, и поэтому я, закрыв глаза, полностью перенёс свой взор внутрь.

И неожиданно меня накрыло новое видение…

* * *

Пустыня.

Ночь.

Мириады осколков Луны льются из Пробоины в небе, падают на землю где-то за горизонтом, и там поднимается зарево. Одновременно с этим слегка подрагивает песок под ногами.

— Здравствуй, Последний Привратник, — слегка скрипучий голос раздался за моей спиной.

Я обернулся и округлил глаза от удивления. Да твою ж ма-а-а… бабушку⁈

Передо мной на песке стояла та самая грымза — настоятельница Северного Монастыря Избранниц, по совместительству советница Малого Круга. Правда, образ женщины слегка колебался, иногда смазываясь на ветру, и до меня дошло, что она тут находится в мысленной форме.

Тёмные волосы с заметной проседью были распущены и колыхались на ветру. У неё проступали легкие морщинки на лице, привыкшем к надменной маске. Холодные глаза, казалось, видели меня насквозь.

Что-то в «коконе» Незримой тесно стало, прямо не протолкнуться. Проходной двор, не иначе.

— Наверное, ты слышал уже, что этот мир требует спасения? — неожиданно ласковым, но всё же хрипловатым голосом, произнесла престарелая Избранница.

— Возможно, — ответил я.

А вокруг, как заезженная пластинка, снова разыгрывалась картина апокалиптичного будущего. Бежали люди, катился где-то мой Василий, а с горизонта наступала чернота. С другой стороны за дюнами виднелась огромная волна, которую, судя по всему, подняли упавшие осколки.

Но я уже был привычный, и даже не обращал внимания. Насмотрелся.

— Вот что будет с миром. Неужели ты не впечатлён? Гляди, какой ужас ждёт нас всех.

От неё повеяло тончайшей псионикой, и я понял, что старушка использует магию чернолунников. У меня даже перехватило дыхание, вспотели ладони, но ради интереса я пока не пытался сопротивляться. Что она задумала?

Я для вежливости осмотрелся, оценивая картину. Ну да, ужас-ужас, просто немыслимо.

Люди спотыкались, падали, и застывали угольной массой в наступающей черноте. Осколки лились огненным дождём из Пробоины, поджигая небеса, а в самой Пробоине уже проглянуло око Чёрной Луны.

Тут на одной из дальних дюн я рассмотрел силуэт привратника. Он стоял спиной, подняв руки, и его чёрные одеяния колыхались на ветру.

Интуиция кольнула меня. Пёс толчковый, наверняка мы сейчас к тебе бежим!

Меня отвлекли:

— Мы с тобой можем всё изменить, Привратник, — ещё ласковее произнесла старушенция и кокетливо отбросила прядь со щеки.

Я округлил глаза. Да вашу же псину… она что, кадрит меня⁈

В этот момент от неё и вправду повеяло уже знакомым флёром феромонов. Одновременно я поймал себя на мысли, что она совсем не старушенция, очень неплохо сохранилась, и вполне даст фору многим молодым девушкам. Ага, значит, магия начала действовать…

Военная стратегия учит импровизации и обману. И чтобы противник поддался на обман, сначала следует его убедить, что у него всё получается, план отлично работает, и уже есть первые успехи.

Поэтому я выдавил из себя глуповатую улыбку, свойственную влюблённым. Пытаясь выставить ментальный щит, я одновременно старался сделать это незаметно. Актёр из меня был хороший.

Главное, выдержать…

Тут мне помогало удивление. Ну, чернолунники, ну вы дали!

— Я просто в ужасе, — пробубнил я, улыбаясь, а потом вытаращил глаза от страха, — Но что мы можем сделать?

— Новый мир должен родиться из старого, — чуть прикрыв глаза и подойдя ближе, сказала Избранница, — Я настоятельница Северного Монастыря. Ты знаешь, кто такие Избранницы?

Я сделал вид, что не слушаю её, а с ужасом смотрю на происходящее. Твою псину, мне не нравится наличие здесь привратника. Он тоже действует через это видение?

От Избранницы повеяло новой псионикой. В моей душе стало разливаться спокойствие, и я понял, что она пытается снизить мой страх. Ну да, ей же надо общаться со мной, соблазнять, а с испуганным это делать нелегко.

Кстати, это здорово помогло мне соображать. Ум стал даже ещё хладнокровнее, чем был, и я прошептал:

— Я слышал о вас… Вы посланницы Чёрной Луны, — соврал я, даже не покраснев.

Про Незримую я решил не упоминать.

— Не совсем так, — улыбнулась грымза, приблизившись.

Её магия и вправду работала. Сейчас она мне казалась уже прекраснее, чем все девушки, которые у меня были, вместе взятые. Да она просто бомба, олуненная красотка! Да будь я… кхм… постарше лет на тридцать, тогда бы — ух!

Ох, если б не мой контроль над гормонами, я бы уже тут ползал за ней на коленях, умоляя подарить свою влагосклонность.

— Мы не посланницы. Мы и есть Чёрная Луна. И нам нужен муж. Тот, кто даст нам семя, — она томно прикрыла глаза, — Новый мир родится вместе с новым ребёнком. Так давай же создадим этот новый мир?

Я почувствовал, что снова дошёл до важной точки. Сейчас соглашусь, и это отомкнёт какой-то последний замок, сдерживающий могучую силу.

— Я не готов стать отцом, — просипел я и взялся за плечо Избранницы, — Слышишь?

— А? — та открыла глаза.

В моём взгляде она прочла всё за секунду.

— Ты обманул!

Она попыталась отстраниться, её образ стал разлетаться, но я крепко ухватился за рукав её одеяний. Ткань пыталась вытечь сквозь пальцы, но моё усилие — физическое и ментальное — держало её здесь.

— Рассказывай! — я тряхнул грымзу.

— Пусти, грешник! — она рванулась, почти наполовину растворившись в воздухе, но я оттянул её обратно, — Пусти, заблудший деверь!

— Рассказывай, что за обряд⁈ Что вы делаете здесь?

Избранница попыталась вырваться ещё, но каждый её рывок был всё слабее. Кажется, её силы были конечны. Её бы в армию Свободной Федерации, в Корпус Псиоников — там бы она научилась экономить энергию так, что на тысячу лет хватит.

— Пусти… Я же погибну.

— Это — твой выбор, — при этих слова моя хватка стала ещё крепче.

— Надо… — Избранница заколебалась, и я тряхнул её полупрозрачный образ, — Надо убить наследника… наследников!

— А почему ты меня соблазняла?

— Сейчас свершится обряд. И нужно успеть зачать нового…

— Что? Кого зачать?

— Бога, — кое-как просипела Избранница.

Она вдруг рванулась ко мне, чуть не достав губами до моих. Я едва успел отдёрнуть голову, но в последний миг её зрачки раскрылись шире — и в меня влилось море информации.

Если бы я погиб в этой катастрофе, то Борзовы прекратили бы окончательно своё существование. Техника Пса, являющаяся чисто родовым заклинанием, исчезла бы вместе со мной. А это последняя магическая ниточка, связывающая Борзовых с миром живых. «Род великий под Луной свой земной закончит путь…»

Слова пророчества, которое напела мне сегодня Чёрная Луна, сами собой всплыли в памяти.

А образы продолжали идти из старой Избранницы…

Я правильно догадался, что Игнат Рюревский, погибший в этой долине, был первой невинной жертвой. Его и вправду убил Драгош, но только не ради власти… а чтобы помешать обряду.

Обряду, из-за которого исчезли Борзовы. Жуткий ритуал затянулся на двадцать лет, но те, кто его проводил, умели ждать. Мы с Ключевцом оказались здесь неслучайно. «Двум наследникам невинным от судьбы не увильнуть…»

Чёрная Луна — это тёмная ипостась Незримой, и она сможет вырваться из плена этого мира. «Те, которых двое, ум разделят навсегда». Значит, это и вправду про Незримую…

Она сможет вырваться, если заключит союз с теми, кто заманил её в этот мир.

Их много. Они не боятся ничего. Их ничто не остановит. И у них уже есть душа бога. Осталось только вдохнуть в неё жизнь, и тогда они получат настоящее бессмертие и могущество.

«Те, что сотни тысяч, обретут одно лишь „Я“». И это наверняка те, кого я уже списал со счетов.

— Легион, — только и выдохнул я, — Ты серьёзно?

— Пусти…

— У тебя не получилось соблазнить. Что вы будете делать?

— Ждать следующего шанса. Ты не первый и ты не последний. Есть ещё наследники.

Из вежливости я не стал напоминать женщине, что она-то может и не дождаться следующего Последнего Привратника.

— Так всё-таки Царь замешан в этом? — с лёгким сожалением спросил я.

— Не по своей воле, духи рода соблазнили его. Этому миру придёт конец, а Рюревские получат вечность.

— А Чёрная Хворь? — спросил я.

— Это действительно Анжелика… Дерзкая изменница чуть не испортила замысел Чёрной Луны.

— Но Драгош не виноват… и тоже был болен?

— Не думай, что Драгош невинная овечка. Духи рода прокляли его, и последствия были похожи на Чёрную Хворь. Пусти!

Я уже едва контролировал себя. Особенно меня приводило в ярость то, что я почти поверил Царю. Даже стал списывать все нестыковки на его неспособность к интригам и планированию. А оно вон чего… Вот же пёс толчковый!

В пустыне почему-то стало холодать. Я посмотрел на Привратника, стоящего вдали — вокруг него вихрилась снежная буря, и она длинным смерчем поднималась к небу. К Пробоине.

Старая Избранница вдруг улыбнулась:

— Часть обряда будет исполнена в любом случае. Завтра, или через сто лет, но придёт новый Предтеча. Станет Последним Привратником, и Чёрная Луна будет свободная.

— А Незримая… — вырвалось у меня, — Что будет с Эвелиной?

— Незримую привела в этот мир-ловушку любовь. За ошибки надо платить.

— Платить, — выдавил я, вспомнив взбалмошную чернолунницу.

Где-то побежала тень собаки…

Старая Избранница, которую я так и продолжал держать, застала меня врасплох. Снова приблизилась вплотную, её сухие губы коснулись моих… и вдруг она закричала:

— НЕ-Е-Е-ЕТ!!!

Шарахнувшись, я чуть не выпустил её.

— Уже свершилось! Она понесла ребёнка… Не-е-ет!

Полупрозрачный призрак Избранницы вдруг рванул в сторону, полетев прямо над землёй, и я, едва не упустив её, потащился следом по песку.

— Кто⁈ Когда⁈ — я и сам растерялся.

— Ты слился с Незримой⁈ Говори!

— Да ну была тут… хрень какая-то, — вырвалось у меня, и скорость нашего движения резко прибавилась.

— Незримая! Ненавижу!!! Мегера!!! — Избранница была в ярости, и со всех своих сил спешила в сторону Привратника, легко волоча меня по песку, — Уходи! Остановись!!!

Я кое-как вскочил на ноги и, резко выставив пятки, затормозил. Ухватился двумя руками за призрак, и мои ноги мигом закопались по колено в песке.

Избранница тоже спикировала, но потащила меня уже по поверхности, оставляя за собой след. Ну ни хрена себе силища у бабушки!

— Стоять!!! — заорал я, выгибаясь назад.

— Остановись!!!

Привратник, кажется, услышал. Он обернулся, из-под капюшона блеснули внимательные глаза. Но свой ритуал не останавливал, хотя и смотрел в нашу сторону.

Ага, значит, не расслышал.

— Да твою мать старушечью! — я снова рванул на себя, выпрыгнув из песка вместе с добычей.

А потом рывками стал двигаться в обратную сторону.

— Я тебе покажу мегеру, — рычал я, — Чтоб ни волоска с её башки!!!

— Пусти!!! — кричала она мне, а потом своему сообщнику, — Привратник, ко мне!!!

Но выл ветер, гремела гроза, ревели падающие с неба осколки. Наступала с горизонта тьма, кричали внизу люди.

В такой суматохе и в таком грохоте вопли старухи, к счастью, бесследно потонули…

Кстати, о наступающей тьме.

Я рванул Избранницу ещё сильнее, сталкивая с дюны, а потом просто свалился на неё и мы заскользили вместе по склону.

Видения — дело тонкое. Всего десять шагов в сторону, и тут творится настоящий апокалипсис — несутся люди, их настигает тьма, и эти бедняги превращаются в чёрные, словно обугленные, массы.

Мы свалились вместе с призраком Избранницы прямо в самую кромешную гущу, и у меня снова перехватило дыхание, до чего же тут холодно. У-у-у, твою псину!!!

Чернота охотно облепила нас обоих, и старая грымза завизжала на ультразвуке. Я наконец отпустил её и, сжав кулаки, встал.

Капитские черти! Один раз я уже выбрался из этой ловушки, выберусь и второй. У меня кулон Эвелины, и все мысли только о ней. Да и вообще, я — Тимофей Зайцев, псионик Свободной Федерации.

С трудом переставляя ноги, я двигался наверх по склону. Ещё несколько шагов, и чистый песок…

— Найди её! Южные Острова, он увёл её туда! Найди!!! — фальцет старухи едва донёсся до меня сквозь вопли толпы.

Я поднял голову и увидел Привратника, стоящего на склоне. В тёмном балахоне, с опущенным на лицо капюшоном.

Он всё же прервал своё заклинание. И он услышал приказ старой грымзы.

Развернувшись, Привратник побежал наверх, а потом исчез.

— Да чтоб тебя капиты сожрали!!! — заорал я и одним прыжком вырвался из черноты.

Тоже в несколько шагов оказался на верху. А впереди, насколько хватает глаз, только пустыня, ночь, и апокалипсис.

Да чтоб тебя! Его не здесь искать надо… Просыпайся, Тим! Ну, давай!!!

Я побежал вперёд по песку. Давай, сворачивай сознание, дава-а-а-ай!!!

* * *

— Дава-а-ай!!! — я очнулся, услышав свой истошный крик.

И тут же полетел вниз. «Уголёк» подо мной резко упал, и над нами просвистели пули.

Я покатился по земле, чуть не выронив магострел. Своими локтями и коленями, кажется, я собрал все камни.

Да насрать! Эвелина! Я нашёл-таки её!!!

Закончив кувырки, я, как ни в чём не бывало, вскочил и побежал дальше. Где-то на краю зрения мелькнули тени, несметное множество теней, и я навскидку выстрелил из магострела.

Вскрикнув, кто-то упал. И сразу ответный залп в нашу сторону — нас настигал ещё один большой отряд. Пули просвистели совсем рядом, взъерошив волосы, но мне нереально везло. Заскулил Ключевец рядом — ему задело плечо, но он продолжал бежать.

А где-то впереди маячил яркий жёлтый свет.

Я знал, что Привратник там, посреди равнины. Каким-то десятым зрением я видел — он что-то творит с Жёлтым Карликом. Нет, он остановил рост Вертуна, а теперь просто открывает портал, и хочет сбежать.

Ах ты ж мразь недолунная! Снова залп в нашу сторону, и я движением ладони остановил пирусные пули. Я даже не стал смещать их траектории, а просто заставил упасть.

Машинально я хотел перезарядить свою винтовку, а потом с криком ярости забросил её за спину.

Ну нет, сволочи! Вы хотели увидеть злого Тима⁈ Вы реально хотите узреть настоящего Последнего Привратника?

Я вам сейчас устрою пришествие Чёрной Луны. Вы у меня нажрётесь Последних Времён, уроды чернолунные!

Я бросил в рот пириумные таблетки, даже не глядя, сколько. Несколько полетели мимо, но сзади клацнул пастью Ключевец — хватило и ему.

Чувствуя, что во мне поднимается дикая огненная волна, я выгреб из кармана сразу кучу патронов и просто бросил в сторону. Один мысленный приказ — и пирусные патроны, полыхнув, устремляются во врагов.

Сколько их было? Десять? Двадцать?

Не важно! Остальные сгорят в пламени — из моей руки тут же вырвалось пламя, и вся левая сторона зрения окрасилась ярким оранжевым цветом. Долина горела.

Тут же прямо в пламени проявились два «уголька» и полетели догрызать недобитков.

На меня из темноты неожиданно вылетели «комки». Две твари взвились в прыжке, одну перехватил Ключевец, едва на разорвав её на две половины. А другой я вбил в горло огненный кулак, и через секунду вырвался сквозь дождь из щебня.

Я в ярости. Я невероятно зол. И если я не выплесну это, то сгорю сам!

До Привратника оставалось совсем немного шагов, когда перед ним открылось зеркало портала и, испуганно оглянувшись, тот прыгнул в него. А через доли секунды, весь объятый пламенем, туда ворвался и я….

Глава 4

Парящий

Едва плёнка зеркала прогнулась, как я снова оказался в странном кармане пространства.

Внутри Жёлтого Вертуна сеть из порталов выглядела, как длинная дорога на вершине вытянутой скалы. Вдоль это тропы прямо в воздухе висели зеркала входов в другие Вертуны, ну а мне же был нужен тот, к которому бежал Привратник.

Это мне казалось, что он бежал, ведь на самом деле мы здесь находились не физически, а на каком-то другом уровне. Но его балахон колыхался впереди, и я нёсся следом, чувствуя, как меня разрывает от мощи, скопившейся внутри.

Я почти догнал его, но вот Привратник прыгнул в одно из зеркал, и мои пальцы схватили воздух. Не теряя скорости, я метнулся следом. И где-то позади, я был уверен в этом, от меня не отставал Ключевец.

* * *

И вдруг… вода… Много воды.

Это океан!

С небольшой высоты я плюхнулся в воду, совершенно не ожидая этого. Море встретило меня диким шипением, вокруг полыхнуло паром — до того раскалила магия моё тело.

Я попытался плыть, но рвущееся из меня пламя превращало воду вокруг в пар, из-за чего моё тело то погружалось вниз, то снова стремилось вверх в пузыре раскалённого газа.

Я был готов бежать вперёд, разорвать всех встречных своей яростью. Но вот плыть в ярости оказалось сложнее. Тем более, где-то за спиной раздалось ещё шипение и хлопок — это «уголёк»-Ключевец тоже нырнул в море, и оно тоже встретило его, как раскалённую головёшку.

Обернувшись, я увидел, откуда мы выпрыгнули…

Над волнами, касаясь их самым кончиком, висел водяной смерч. Только странный — он не устремлялся ввысь, и застыл в форме идеального шара. Метров так пять в диаметре.

Вихревой шар насыщенного голубого цвета крутился с характерным журчанием, окатывая нас брызгами и подсасывая воду из океана. Это мог быть только Синий Вертун.

Я барахтался, пытаясь как-то удержаться на плаву, и думал, как же глупо завершился мой путь мстителя. Прыгнул в портал, упал в море, и потонул…

Да вашу ж… Вон он!

Стоило только оглянуться на Синий Вертун, как я заприметил вдали за его вихрящимся контуром гребущую среди волн голову. А ещё дальше вздымались чёрные скалы, о которые разбивался прибой — мы оказались довольно близко к берегу.

Голова Привратника, мелькающая среди волн, придала мне новой порции ярости. Да и таблетки пириума, судя по всему, только начинали своё путешествие в кровь.

Пару раз подрыгавшись в пузыре пара и понимая, что так далеко не уплыву, я прикрыл глаза. Думай, Тим.

Ты бы уже давно сгорел, но тебе повезло — тебя выкинуло в воду, и поэтому ты ещё жив. Энергии ещё море, и этим надо пользоваться.

Я задержал дыхание. А потом, усилием воли выпустив ещё больше пламени, я оказался в центре водяного взрыва. Пар отбросил толщи воды, устремляясь вверх, а я наоборот стал падать вниз.

Но я выбросил новую порцию пламени вокруг тела, и вода сверху даже не успела схлопнуться над моим пузырём, как новый удар пара вырвался вверх. Через несколько метров вода сверху всё же закрыла пузырь, но вниз не падала, давление пара удерживало её.

На миг меня охватил жуткий страх — если берег скалистый, то здесь вполне может оказаться огромная глубина, в километр, а то и больше. И от всех моих трепыханий не будет толку, я просто потухну где-нибудь внизу, так и не достигнув дна.

Но спустя несколько секунд мои ноги коснулись дна. Оно было бы склизким, если бы не высохло и не спеклось от моего жара. Когда вокруг оказалась не только вода, но и земля с водорослями, к пару добавился и густой едкий дым.

Дышать в этой смеси было невозможно, и я полагался только на тот запас кислорода, что был в лёгких. Шагнув раз, другой, я побежал, хрустя сапогами по спекающемуся передо мной дну.

Охренеть! Видели бы это ребята из Корпуса Псиоников…

Неожиданно сверху на меня чуть не свалился «уголёк». Чёрный и почти потухший, он долбанулся об дно, кувыркнулся пару раз. Чихнул белым паром, и резко «завёлся» — через трещины в коже полыхнули искры, «уголёк» сразу окрасился здоровым пламенным цветом.

И тут же рванул за мной, видя, как сзади смыкается стена воды. Морю очень не нравилась моя выходка, и оно очень хотело, чтобы мы погасли и просто потонули.

Ага, разбежалось. Энергии во мне было столько, что я только благодарил океан, в котором оказался. Я мог жечь рвущееся наружу пламя, не боясь сгореть сам, вода всё гасила. А температуру пара уж как-нибудь выдержу, моих умений хватит.

Тем более я — Последний Привратник… И если я сказал, что Последний, значит, тому хмырю впереди осталось недолго.

Эта ирония судьбы вызвала у меня усмешку. А вдруг и вправду пророчество открывается именно таким банальным способом? Ищешь всех привратников, убиваешь, и в конце должен остаться только один.

«Уголёк», несущийся рядом, зарычал. Вскинул голову.

Я захохотал, когда увидел, что над нами колышется фигурка Привратника. Что, не ожидал, что мы догоним⁈ С этой мыслью я прибавил пламя, превращаю воду сверху в пар.

Через пару секунд тело человечка, прорвав верхний водяной купол, полетело вниз, к нам. Рассекая клубы пара и дыма, он бухнулся на дно, и через мгновение мои руки уже сжимали его воротник.

Схватив его за грудки, я подтянул Привратника к себе и прорычал:

— Где она⁈

Капюшон слетел с головы бедняги, открывая немолодого мужчину с седыми волосами. Он таращил на меня испуганные глаза, пытался что-то сказать, но его кожа уже покрылась вся волдырями.

Ещё миг — и Привратник вспыхнул пламенем, что-то прокричав в последний раз опалённым горлом.

Да твою ж псину!!!

Я заорал от злости и безысходности, но ничего не мог поделать. Энергия вылетала через меня, ища выход, и даже океана вокруг уже было недостаточно, чтобы загасить это. Вот же я толчковый пёс, даже не заметил, что уже теряю контроль — слишком огромная мощь!

А если?..

Мой внутренний взор направился в третью чакру, в тот божественный кирпич, который не давал моему Василию раскрыть весь потенциал. И всю энергию, рвущуюся наружу, я направил в него.

Море кипело. Трещали вокруг пар и пламя. Ревел огонь в моих энергоконтурах.

И вдруг Магия Вето в третьей чакре неожиданно исчезла, и энергия пошла вверх, прошибая мне сразу все чакры. Оракульная и три небесных засвистели, как паровозные гудки — пламя у меня разве что из ушей не попёрло.

Запрокинув голову, я закричал, изрыгая пламя, и водяной пузырь вокруг стал ещё шире, дно подо мной занялось пламенем. Я горю… Я чувствовал, как кипит горло, и даже моя кожа, закрытая пламенным щитом, не выдерживает.

Сверху открылось голубое небо — море расступалось под напором той силы, что явил ему Последний Привратник. Стоя на горящем дне и глядя на белые облачка, я подумал: «Неужели сделал всё, что мог?»

— Эвелина, — прохрипел я, выпуская последние крохи воздуха.

Небо окрасилось оранжевым цветом — из моря вверх вырывался уже чистый огонь. Осталась ещё львиная доля огня, и надо куда-то его девать.

А рядом, игриво ловя открытой пастью потоки пламени от меня, сидел, как ни в чём не бывало, «уголёк». Его разъярённая стихия никак не пугала.

Косой взгляд на него подарил мне слабую надежду. А ведь те печати, которые держат Ключевца в этом облике… На них надо влиять тонкой псионикой, но ведь можно попробовать и грязной — этой мощи бы хватило, чтобы сбить замки. Нет, конечно, это всё равно что забивать гвозди экскаватором, но, главное, бить точно, и знать, какие узлы развязывать.

И, недолго думая, я схватил «уголька» за гриву, притянул к себе. Иди сюда, дружище! И я ударил… всё пламя пошло сквозь Ключевца, прошибая его энергоконтуры. Пусть кайфует вместе со мной.

Рёв «уголька» потонул в моих ушах, я хотел орать вместе с ним, но было уже нечем. Весь воздух вышел, и я мог только глотать звуки, как рыба. Всё вокруг потонуло в пламени, я уже ничего не видел.

Ну, всё, больше энергию девать некуда… Непроизвольно я сжал в пальцах кулончик из псарэса. Эвелина, надеюсь, мы всё же ещё встретимся в каком-нибудь из миров.

Неожиданно пламя исчезло. Просто оно было — и вот его нет. А я пустой, как высушенная до дна бутылка вина, упал на колени. Ключевец куда-то исчез…

От испуга я вдруг вдохнул ту смесь гари и пара, крутящуюся вокруг, и закашлялся. Перед глазами поплыли круги, и последнее, что я увидел, как тот гигантский водяной стакан, в котором мы оказались, стал схлопываться.

— Жжёный ты… — только и успел прохрипеть я, как десятки тонн морской воды ударили.

Перед тем, как отключиться, я подумал, что и вправду жаль, что из меня не получился Последний Привратник.

* * *

В этот раз не было никаких видений. Ни пустыни, ни Незримой, ни даже самой захудалой Пробоины…

А зря. Теперь у меня действительно было много вопросов. Особенно к Незримой.

То есть, Эвелина всё-таки беременна?

С одной стороны, меня обуревала отцовская радость и мужская злость — если кто-то что-то надумает сделать с моей чернолунницей и с ребёнком, я сотру злодея в порошок. Пусть даже это будет злая богиня, пусть хоть Легион — погибну сам, но остановлю. Иначе зачем жить?

С другой стороны, меня взяла лёгкая обида. Значит, вымышленных танцев с бубном было достаточно, чтобы зачать ребёнка. Я всё же любил такие дела делать по старинке… А иначе зачем жить⁈

Ну, наши медики и умники в Свободной Федерации могут подобное, оно ясно, но для сохранения у социума тяги к развитию женщин никто не лишал права на продолжение рода. Уже проходили такое в истории — если жизнь не ценится, она начинает обесцениваться.

Вопросов у меня было много…

Престарелую Избранницу я, судя по всему, утопил в той же черноте, которой она поклонялась. Но перед этим она успела отдать приказ, что Эвелину надо найти, чтобы остановить пророчество.

Драгошу увёл её на Южные Острова. Увёл зачем? Драгош Рюревский хороший или плохой? Почему духи рода обманули меня?

И Царь ещё этот со своей капитской честностью. А как наплёл-то, как наплёл! Ну, толчковый пёс, наша следующая встреча будет совсем другой.

Жаль, что никаких видений не было. Вопросов у меня было море…

* * *

Люблю море.

Мне нравилось пробуждаться в госпитале, где, как я всегда знал, работают прелестные и умопомрачительные медсёстры. Иногда мне казалось, что Свободная Федерация специально проводит такой отбор, чтобы раненых солдат лечили подтянутые красотки, в коротких халатиках, пуговки у которых так и натягивались на груди.

Когда мне в этом мире в лазарете попалась умопомрачительная Арина Соболева, я понял, что это не отбор. Просто красота призвана спасать Вселенную, вот она и спасает… В госпиталях.

Мне нравилось пробуждаться дома, в собственной кровати, в обнимку с любимой девушкой. Когда ты протягиваешь ладонь, и ощущаешь мягкую, тёплую кожу под пальцами.

Просыпаться в казарме на армейской кушетке тоже было своего рода удовольствием. Трудная жизнь солдата, полная ограничений, как раз и была примечательна тем, что ты знаешь истинную цену удовольствию. И наслаждаешься каждой секундой.

А вот пробуждаться, когда тебя хлещут по щекам, а в спину упирается что-то острое и щербатое… Нет, это мне не нравилось!

— Вставай! — и новая пощёчина, — А ну!..

Следующий удар я перехватил. В моих пальцах застыла чья-то ладонь, а потом она отъехала.

Я кое-как разомкнул глаза…

Белые облака. Синее небо, которое чуть правее обрезано нависающими чёрными скалами. Крики чаек.

Где-то шумит прибой…

Я люблю море. И это был бы рай, если бы не жуткая боль, охватившая всё тело.

Мышцы болят, как будто я самое малое разгружал капитский космический крейсер, вернувшийся из колонии. Кожа горела, и ласковое солнышко, маячащее в небе на краю зрения, причиняло ещё больше боли.

— Я… — прохрипел я, а потом схватился за собственное горло. Да вашу псину, у меня болит всё!

Кое-как повернув голову на скрипящей от боли шее, я посмотрел на того, кто меня бил. Ключевец… Не «уголёк», а собственной персоной диверсант.

Он сидел на заднице, положив локти на колени, и со скукой рассматривал поцарапанные пальцы. С невзрачным лицом, нос с горбинкой, блёклые глаза. Один заплыл, правда, от синяка.

Ключевец тоже был весь побит, как собака. На нём висела какая-то полуобгоревшая рванина, когда-то бывшая солдатской формой. Впрочем, скосив взгляд вниз, я понял, что сам одет не лучше. Но моя рванина была когда-то гвардейской формой, не обычный же безлунь.

— Ну, это… — Ключевец, подвигав шеей, поморщился, — Тебе спасибо, что человеком сделал. Но я тоже спас тебе жизнь.

Я повернул голову дальше, осматривая округу.

Слева был океан. Мы лежали на широкой каменной площадке, чуть утопленной в нише скалы. Ниже покоилось нагромождение камней и валунов, и над ним иногда подлетали солёные брызги — где-то там бьёт прибой.

Получается, Ключевец мало того, что вытащил меня из моря, так ещё и сюда затащил? То-то и пальцы у него сорваны, и у меня спина вся горит не только от ожогов.

И всё же… Кхм… Я умел быть благодарным.

— Спасибо, — просипел я, с мучением выдавливая каждый звук.

— Мы в расчёте, я думаю, — он коснулся глаза и зашипел, — Сгинь моя луна!

Справа над нами возвышались отвесные скалы. Моё подсознание уже догадалось, что нам придётся штурмовать эту неприступную высоту, но я задвинул мандраж куда подальше. Для начала надо зализать раны…

Привстав на локтях, я с трудом сел. Да, мне больно, всё тело одна большая рана, но главное было другое — я жив.

И кирпича нет. Полная свобода в нижних чакрах даже пьянила. Жалко, энергии ноль, я выжат досуха, и даже странно, что меня не вывернуло наизнанку.

Оракульная чакра светилась золотым, хотя и не была такой большой, как у тех оракулов, в которых я вселялся. А ещё чёткие небесные… Первая у затылка чёткая, вторая поразмытее, а верхнюю почти не вижу, но уже есть над чем работать. Как псионику, мне было непривычно, что чакры открываются снизу вверх, но раз уж такие законы в этом мире, так и быть.

Плохо было одно — энергоконтуры, по которым обычно струилась энергия, была почти все надорваны. Даже если я накоплю силы, не смогу работать в полную мощь. Иначе окончательно надорвусь, да и спалю себя заодно.

И всё же интересно, какого ранга я могу достичь? Царь тогда назвал меня Магом Второго Дня… и это было с кирпичом в третьей чакре. Сейчас я чист.

Чист…

Меня охватило волнение. Если Магия Вето исчезла, не значит ли это, что воля Незримой ослабла?

Непроизвольно я вскочил. Чуть не упал, пошатнувшись, уцепился за скалу, но устоял.

Я запрокинул голову, оценивая скалу. Эвелина, слышишь меня⁈ Да твою ж Пробоину, надо спешить.

— Ты чего⁈ — пробурчал Ключевец.

Он так и сидел, ковыряя сорванные ногти, и, судя по его виду, ему вообще никуда не хотелось ни идти, ни лезть.

Я не ответил, захлопал по обгоревшим карманам. Ну же, ну… В моей ладони оказалась коробка из-под «вытяжки», размокшая, потом высохшая и почерневшая. Даже Ключевец подобрался, увидев находку, слегка округлил глаза.

Присев рядом с ним, я выбрал плоский камушек и на нём осторожно раскрыл коробку. Внутри, судя по всему, когда-то и оставалась таблетка, но теперь она покрывала ровным обгоревшим слоем всю деформированную внутренность.

Кое-как я отскрёб пожелтевший порошок, сделав небольшую кучку, расчертил коробком на две мизерные кучки. Это наши последние запасы. Подумав, я разорвал и сам коробок, половинку отдав Ключевцу.

— Твоя доля, — сказал я, потом слизнул остатки прямо с камня.

Морщась, я сожрал и оставшийся кусок коробки. Ну, во всяком случае, это лучше, чем армейская мазь-«высряжка». Там я бы лучше сдох на этих скалах, чем съел её.

Диверсант не стал из себя корчить невинную девицу и сделал то же самое.

— М-м-м, — он сунул останки коробка в рот, стал жевать, и даже улыбнулся, — Завтрак из бумаги на берегу моря…

Я усмехнулся и снова улёгся на камни, сложив пальцы на груди. Осталось подождать, когда жалкие остатки «вытяжки» подействуют, а потом будем спасать мир.

— Может, всё-таки расскажешь, кто ты? — спросил я, — А то мы расстались слегка… кхм… эмоционально.

Глава 5

Взрослеющий

Вячеслав тоже был внебрачным сыном Рюревского, государя Красногории, и прекрасно знал об этом. Его мать, Полина Ключевец, была Избранницей.

— Избранницей? — услышав это, я привстал на локте.

— Почему тебя это удивляет?

— Моя мать… кхм… то есть, моего… — я поджал губы, — Анжелика Ветрова тоже была Избранницей. Именно она вроде как наложила Чёрную Хворь на Царя и его сына… Ну, после уничтожения Борзовых.

— Вроде как, — усмехнулся Вячеслав, — Поверь, с Избранницами всё несколько сложнее. Я видел тебя с одной из них, но много ли ты о них знаешь?

Я прищурился и покачал головой. Эвелина, насколько я понял, несколько выбивалась из стройных рядов будущих жён Последнего Привратника.

Со слов Эвелины я думал, что Избранницы только и занимаются, что путешествуют по миру в поисках того самого мужа. Но всё оказалось немного менее романтичным.

Ключевец оказался хорошим рассказчиком, и мне почти не понадобилось задавать вопросы. Он точно знал, что мне многое может быть неизвестно, и сразу прояснял некоторые вещи.

Монастырь Избранниц, оказывается, принимал в свои стены только пустых представительниц Лунных Родов.

— Как это не жестоко звучит, обычные безлуни даже чернолунникам не нужны, — усмехнулся Вячеслав, сказав с лёгкой ненавистью, — Красногория, как она есть.

Я улыбнулся, чувствуя, как искренне этот оракул переживает за обычных Безлунных.

Как это Царь тогда назвал? Великолунская ложь? В этой лжи я узнавал революционные мысли из глубокой истории нашей Свободной Федерации…

— Вообще, магов можно понять… — продолжил Ключевец.

Появление Пустого в магической семье никогда не было счастьем. Лишь очередным звоночком, что «все мы смертны». Ведь если Пустые часто рождаются, значит, Род вскоре может потерять лунную кровь. С ней и благородный статус Лунных, а вместе с этим и множество привилегий.

Конечно, потеря магической крови была ещё не концом света. Род мог продолжать вольную жизнь и в статусе Подлунных, доживая остатки былых заслуг и богатства. Подлунные иногда вполне могли рождать сильных магов, и в любом случае пополняли ряды и Царской Гвардии, и Армии в обмен на то, чтобы оставаться Подлунными.

Но это касалось мужской части семьи…

С женской же было всё не так радужно — у девушек, не обладающих магией, было не много способов быть полезными Царскому Двору. Замуж Пустую никто брать не спешил…

Настоящим спасением для вырождающихся Лунных Родов был Монастырь Избранниц. И тому было несколько причин.

То, что девушка становилась монахиней, не делало её узницей на всю жизнь — через несколько лет она возвращалась в лоно семьи. Все знали, что, даже выйдя из монастыря, Избранница оставалась связана с ним, возможно, даже теснее, чем со своими родными.

В общем-то, никого это не пугало. Потому что плюсы перевешивали.

Никто не знал, почему, но Избранницы часто становились фаворитками властных и могучих персон из Великих Родов. Возможно, их чему-то обучали в монастыре, а возможно, это как-то поднимало статус самих властителей.

Например, мать моего Василия, Избранница Анжелика Ветрова, была женой Ивану Борзову, главе Рода Борзовых. То, что он взял её в жёны, можно было считать чудом, до того искренней была любовь Борзова, который в упор не видел её грехов.

Анжелика ведь при этом оставалась фавориткой Царя — и, насколько я понял, об этом в Красногории не знал только какой-нибудь полудохлый «уголёк».

А мать Вячеслава Ключевца была тесно связана со Славиными, хотя род Ключевцев подчинялся другому Великому Лунному Роду и проживал в соседнем крае. Она была, скажем так, неофициальной женой генералу Славину. Но при этом отец Вячеслава — опять же сам Царь.

— А государь то у нас прям «пострел, везде поспел», — я покачал головой.

Я даже не стал раздумывать, как всё это выглядит с точки зрения морали. Естественно, для меня, жителя Свободной Федерации, это всё выглядело аморальным… Да под псовый хвост всё, что я думаю об этом — наша история тоже изобиловала таким.

— Ненавижу Рюревского, — равнодушным голосом ответил Вячеслав.

— Ты хочешь его убить?

Тот покачал головой и сказал необычайно банальную вещь, которую я не ожидал услышать из уст диверсанта, у которого руки были по локоть в крови.

— Нет. Чем я тогда буду отличаться от него? — он пожал плечами и, заметив мой взгляд, добавил, — Не-е-ет, ты не думай, Василий, что я согрешить боюсь. Моя месть будет такой, чтобы он её видел, чтобы прочувствовал, как его планы рушатся. Чтобы понял, за что всё это, и кто всё это устроил…

— Ну, звучит всё же… слишком романтично и банально.

— Возможно. Но меня это не волнует. И вообще, ты слушать будешь?

Я поджал губы, чувствуя, как потихоньку в крови работает «вытяжка». Эх, восстановление тела ещё не значит восстановление энергии.

А Ключевец продолжал…

Каждый глава магического рода знал, что если сдаст пустую внучатую племянницу в монастырь Избранниц, то через несколько лет есть небольшой шанс, что он получит в родственники главу Великого Лунного Рода. Пусть родство зыбкое, и на законное наследство претендовать будет трудно, но это в любом случае право подойти и поздороваться на великосветском приёме.

А это связи, новые знакомства, деловые договора и торговля. Совершенно немагические бонусы, так необходимые благородным семьям.

Помимо всего этого было ещё одно обстоятельство, которое перевешивало всё.

Оказывается, Избранницы почти всегда рождали отпрысков с лунным даром, и дар Привратника тоже считался таким. Для угасающей лунной крови новый маг в семье был глотком воздуха.

До этого я думал, что основная заслуга церкви чернолунников — это обучение Привратников, которые могли закрывать разъярившиеся Вертуны. Такая версия лежала на поверхности.

Но после рассказа Ключевца я понял, почему Церковь Чёрной Луны до сих пор чувствовала себя уверенно в Красногории, и даже вражда между Царём и перволунником не пошатнула её положение.

— Лунные и Подлунные всегда грызутся между собой, а чернолунники смотрят на них, как на заигравшихся у Вертуна «угольков», — с усмешкой сказал Ключевец и с отвращением сплюнул, — Вся эти сказки про благородство и традиции, про секрет вечной лунной крови, про то, что Лунные защищают этот мир от монстров. Думаешь, кого-то там волнует судьба Великих Родов?

— Я подумал о том же самом, — признался я.

— Да хрена с два! Борзовы исчезли, и всем было наплевать. Вепревы там что-то изображают, чтут память. Ага, слышали… — Ключевец, снова ухмыльнувшись, кивнул своим мыслям, затем поднял палец и прищурился, — Но попробуй Рюревский отнять у магических родов малейший шанс на сохранение Лунной крови, и он бы на троне даже часа не продержался.

Да, в Северный Монастырь был жёсткий отбор, и да, некоторые монахини погибали в странных и жестоких обрядах.

Но не менее жёсткой была и конкуренция между магическими родами под солнцем… кхм… под четырьмя Лунами и Пробоиной. Да и не секрет, что пустые дочери мало ценились в магических семьях.

Непроизвольно я вспомнил о Елене Перовской. А ведь она тоже могла, наверное, попасть в Северный Монастырь? Скорее всего, её отправили в задрипанную маловратскую академию на всякий случай, чтоб встретила там совершеннолетие. И, если не пробудилась бы, тоже потом сдали бы чернолунникам.

Правда, сами Перовские быстрее исчезли, чем Елена закончила академию, но это уже совсем другая история.

Ключевец продолжил свою историю, и пришлось отложить размышления на потом.

— Да, я родился в семье Ключевцев, — сказал Вячеслав, и тренированный равнодушный голос дрогнул, — Но всегда чувствовал себя чужим, потому что не знал, кто мой отец. Знаешь, было странно — моя мать чисткоровная Ключевец, а я как бы на правах младшего члена семьи, будто пришлый.

Мальчик рос в странной, немного бунтарской среде. Ключевцы фактически подчинялись Борзовым, но Вячеслав с самого детства видел, что в имении довольно часто появлялся генерал Славин. Мать часто уезжала с ним, а иногда брала сына с собой.

Генерал Славин быстро стал для него кумиром. Тем более, его мама была близка с ним, и втайне мальчишка надеялся, что он — его отец. К сожалению, на огненном поприще ничего выдающегося Вячеслав сделать бы не смог, потому что уже был виден его чёткий дар оракула.

Но могущество Великого Лунного Рода сразу нашло отклик в сердце парня. Нет, злости не было — Вячеслав, наоборот, только мечтал о благе для своего рода Ключевцев, и даже загорелся мыслью, как можно было бы выяснить секрет Вечной Лунной Крови.

К Славиным он испытывал симпатию.

А вот к Борзовым…

Возможно, Борзовы просто слишком поздно вошли в его жизнь. Так как Ключевцы подчинялись им, вскоре Вячеслав получил приглашение в столицу Магославского края, и в имение самих Борзовых. У него как раз проявилась небольшая склонность к таланту Стражей Врат — то есть, он мог предсказывать, как поведёт себя Вертун.

Борзовы назначили ему учителя — Альберта Перовского, одного из двоих главных Стражей Врат в роду Борзовых.

Для Вячеслава оказалось полной неожиданностью, когда он увидел как-то своего учителя со своей матерью. И она отвечала ему взаимностью, причём такой, что Ключевец просто растерялся.

— Я был совсем мальчишка, но и то понял, — вздохнул Вячеслав, — Она его любила. И с ним у неё были глаза такие, как… как… Она в детстве так смотрела на меня. Ни со Славиным, ни ещё с кем я не видел, чтобы она была такой.

Я сразу же вспомнил свой разговор со старым Альбертом до того, как тот стал Одержимым. Старик, когда я его спросил, почему он помогает мне, ответил коротко: «Это моя месть за любовь».

Кажется, теперь я догадывался, что это была за любовь…

Иногда мать Ключевца уезжала в Северный Монастырь. Или, наоборот, в их имение приезжала настоятельница… Да, та самая грымза из Малого Совета. Глаза Полины Ключевец надолго холодели после таких встреч, и оттаивали только наедине с оракулом.

Альберт рассказывал ученику про Избранниц, про легенду о Последнем Привратнике. Оракул вообще испытывал отеческие чувства к Вячеславу, и, видимо, чтоб не травмировать мальчишку, он многое ему не договаривал.

Это самое «многое» Вячеслав понял потом сам.

Искренняя любовь не поощрялась Монастырём Избранниц. Если воспитанницы монастыря отступали от известного только чернолунникам сценария, таких Избранниц быстро убирали.

Как убрали и Полину Ключевец.

Это произошло уже после исчезновения Борзовых. Кстати, тогда пропал и Альберт, все думали, что он погиб в имении Великого Рода. А Полина Ключевец не верила в это, хотела найти его, и полезла не туда, куда надо.

Смерть настигла её в имении Ключевцев, у себя дома. Странное отравление, так похожее на работу Серых Хранителей. Ну, Вячеслав узнал об этом почерке потом, конечно.

Генерал Славин, которого он так втайне боготворил до этого, больше не появлялся. Никаким особым знаком генерал не отметил, что в его жизни была какая-то Полина Ключевец. Не приехала проститься и настоятельница монастыря.

Но настоящим потрясением для мальчишки стало другое. Он прекрасно видел, что никто в родной семье, в лунном роду Ключевцев, не горевал по его матери…

Никто.

Возможно, именно с этого момента и проявились первые капли ненависти.

Вячеслав отправился в столицу Красногории, в Великорюревск. Он не мог пойти в Пламенную Гвардию, и его детская мечта быть похожим на генерала Славина так и осталась неисполненной. Да он уже и не хотел.

С его навыками ему был путь только в Стражи. Просто предсказывать поведение Вертунов ему было скучно, и он пошёл в тайную службу.

— Там, кстати, мне стали известны многие секреты Красногории. О-о-о, сколько же предателей во дворце, ты не представляешь, — Вячеслав поморщился.

Я усмехнулся:

— Ну почему же. Я там провёл пару деньков, мне хватило. Учитывая то, что, видимо, и сам Царь нечист на руку…

— Кстати, у Царя оказалось несколько внебрачных наследников, — Вячеслав засмеялся, — И это при том, сгинь моя Луна, что вся Красногория до сих пор оплакивала потерю Игната Рюревского и волновалась, как же государь будет дальше-то. Да, принципе, тайная служба часто только этим и занималась — искала наследников.

Вячеслав задумчиво поскрёб подбородок.

— Я тогда сам не знал, что наследник. Избранницы умудрялись даже рождение детей скрывать, люди вокруг просто не думали об этом.

Я вспомнил магию Эвелины. Ну, вполне возможно.

— А Стражи Рода? Они должны были учуять тебя.

— А что Стражи Рода? Они всегда вокруг Царя крутятся, ни на шаг не отходят… Это только идиоты думают, что они ищут наследников, пекутся о будущем Красногории. На самом деле, Царь просто боится, что кто-нибудь, заявив о своём праве на трон, его уберёт.

— Ну, мне он показался не таким наивным…

Вячеслав пожал плечами.

— Возможно, это потому, что я пропадал много, где, и почти не был во дворце.

Царь и Храм Первого Полнолуния всегда шпионили друг за другом, поэтому несколько лет Вячеслав собирал информацию в горах Диофана. Был и на фронте, успел повоевать.

Затем отправился в Великолунию, где удачно шпионил для родной Красногории. Несмотря на вялотекущую войну, между Великолунией и Красногорией существовали дипломатические связи, и там его завербовали, как двойного агента.

— Наверное, ради этого я прошёл свой путь? — вздохнув, спросил Ключевец, — Чтобы предать страну, в которой я знал только предательство?

Я пожал плечами:

— Я не моралист. Но, знаешь, я тебя знаю не так много, и мне кажется, у тебя должна была быть причина.

Вячеслав долго смотрел на меня, потом нехотя кивнул.

— В Великолунии я познакомился с одной девушкой, оказавшейся дальней родственницей рода Рюревских. Отколовшаяся ветвь, покинувшая страну много-много лет назад, и обосновавшаяся за границей.

— Так всё-таки, девушка была? — усмехнулся я.

Тот улыбнулся.

— Она была оракулом, но немного, как бы… Ну, знаешь, такой, спорный дар, многие считают это шарлатанством.

— Говорящая с духами?

Он слегка округлил глаза, но, не увидев в моём взгляде и тени насмешки, продолжил:

— Слышал, значит… Так вот, она мне и сказала, что я — Рюревский. Представь, отправиться за тысячу километров от дома, от тех, кого считал своей семьёй, чтобы узнать такую правду. У меня тогда многое встало на свои места.

— Было и ещё что-то? — спросил я, — Ты же не побежал назад с радостной новостью…

— Было, — угрюмо кивнул тот, — Духи её Рода, они ведь в принципе где-то в истории пересекаются с почившими предками Царя, понимаешь? Отколовшаяся ветвь.

— Ну, представляю.

— Они сказали ей, что духи Рюревских — это не духи Рюревских.

— То есть? — я даже слегка опешил.

— Ну, то есть, они не то, чтобы исчезли. Превратились во что-то другое. И те существа, которые себя ими выставляют, являются кем-то другим. И эти «кто-то» — они злые, ненавидящие само естество, чуть ли не демоны…

Я встал, вспоминая свой разговор с духами возле усыпальницы. О-о-ох, отшлёпай меня Незримая, что творится-то⁈

Нет, ну, когда тебя обманывает живой Рюревский, это ещё куда не шло. Человеческая сущность не идеальна, все мы не без греха, там-па-ра-ру-рам.

Но когда тебя обманывают души предков…

Я сразу вспомнил о тех странных свечах, которые Драгош Рюревский установил в усыпальнице. Духи жаловались, что они изгнаны из-за этого из своего дома, и вообще им плохо.

— Знаешь, нам бы уже подняться наверх, — устало сказал Ключевец, — Вроде живее не станем, вся «вытяжка» впиталась.

Я оценивающе глянул на скалы. Да, убиться, упав с них, будет легче лёгкого. Впрочем, другого выхода не было, если только не уплыть в океан.

— Другой вопрос, что мы там найдём? — проворчал я, трогая шершавую каменную поверхность.

— Как что? — Ключевец слегка удивился, — Мы же на Южных Островах…

— Но их вроде уничтожила Великолуния.

Вячеслав засмеялся.

— Ну, по мнению красногорцев, если тут в своё время уничтожили Великие Лунные Рода, значит, всё? Безлуни же остались, и вполне себе живут.

— Не знаю, — я пожал плечами, — А как же монстры из Вертунов? Вроде на Южных Островах полно Жёлтых?

Я вспоминал Саймона, преподавателя из Маловратской академии, которого в горах убил «комок». Смуглый маг с Островов как раз и уехал, потому что великолунцы разрушили его страну.

— Пф-ф, — тот презрительно отмахнулся, — «Комки» живут недолго, да и великолунская армия тут прочно обосновалась. Безлуни покупают артефакты, магострелы, активно торгуют.

— Хм, — я даже засомневался, — Из твоих уст звучит так, что на Южных Островах не всё так плохо.

— Скажу тебе даже больше, — усмехнулся Вячеслав, — Безлуни тут себя прекрасно чувствуют, без гнёта Лунных. Кстати, о том, что ты маг, лучше не распространяйся.

С этими словами он, подтянувшись, полез наверх. Я тоже аккуратно уцепился за выступ и начал подниматься.

— Кстати, — выдавил я, подтягиваясь, — Раз уж карабкаемся… Чего там с духами Рюревских, ты выяснил ещё что-нибудь? Это Драгош их уничтожил?

— Если бы… — донеслось сверху, — Скорее, они сами себя уничтожили. А Царь помог.

— Не понял.

— Ты сам вытащил нас из долины, где нас чуть не убили, помнишь?

Я непроизвольно кивнул, а потом сообразил, что меня не видят.

— Ты же понял, что это — обряд такой? Ну, чернолунники чего-то там делали?

Его слова в очередной раз подтвердили мою догадку. Да уж, и вправду — чем больше узнаёшь о Рюревском, тем больше ненависти к нему испытываешь.

Хотя, слишком много зла для одной персоны. Тим, ты ведь помнишь про Чёрную Луну? Этот обряд нужен ей, а Рюревский может оказаться лишь пешкой.

— Ты хочешь сказать, этот обряд начал Царь двадцать лет назад? — начал было я, — Но ведь Драгош…

— А вот что Царь с Драгошем не поделили, я бы и сам хотел узнать, — проворчал Ключевец, — Какой главный приз стоит того, чтобы начать резать своих же⁈

Глава 6

Болтающийся

Подъём оказался долгим. Несколько раз мне казалось, что вот-вот сорвусь, но, к счастью, мой Василий за всё то время, что я находился в его теле, заметно окреп. Сила и некоторая дрищавость вместе создавали отличный симбиоз.

Я даже сначала не поверил, когда перед моим взглядом вместо серого камня вдруг открылось бесконечное небо. Голубое небо, с ненавистной торчащей Пробоиной в вышине, и с насыщенно-синей луной над горизонтом.

Всего в десятке метров от меня серый каменистый пустырь был покрыт мелкой зелёной травкой, а дальше простиралась прекрасная зелёная равнина. Через несколько километров она упиралась в невысокие горы, обросшие тёмно-зелёным лесом.

За лесными горами висела дымка низких облаков, скрывающая горизонт. Лишь изредка проглядывали каменные лбы, и после суровой серости гор Святого Диофана это место казалось каким-то раем.

— О, сгинь моя луна, — выдавил из себя Вячеслав, стоя на краю на четвереньках. Его мышцы подрагивали от перенапряжения, а солдатская форма была мокрой от пота.

Я выглядел не лучше.

Наконец, подтянувшись, мне удалось выбросить и себя тоже на горизонтальную плоскость, и я разлёгся, едва не сойдя с ума от чувства блаженства. Больше не надо карабкаться вверх…

Пальцы, которые всё это время стоически выносили пытку, сразу же заныли. Со стоном я приблизил ладони к лицу, чтобы рассмотреть, во что они превратились. Ну твою-то псину! Это не пальцы, это какие-то грязно-красные отростки, даже пару ногтей сорвал.

Я послушал свои ощущения. Сам подъём, наверное, занял минут пятнадцать от силы. Но лежали и отдыхали мы все полчаса, если не час, чтобы хоть как-то прийти в себя.

— Так почему ты на меня тогда напал? — спросил я, — Там, в горах Диофана.

— Нам не нужно было идти через центр, мне нужно было дойти с тобой до хижины Коккино, и скопировать технику. Всё.

— Но ты боялся разрушенного храма?

— Великолунцам известно о пророчестве и влиянии мест силы, и место первого явления Незримой тоже к ним относится. Я боялся, что ты и вправду тот самый Привратник.

— Вот даже как? Великолунцы тоже ждут прихода Чёрной Луны?

Вячеслав повернулся, разглядывая меня.

— Я бы не сказал. Никто не ждёт её прихода, кроме самых отмороженных чернолунников.

Я усмехнулся.

Вячеслав продолжил:

— Великолунцы хотят сохранить мир таким, какой он есть. Если бы я скопировал у тебя технику Пса, то это дало бы нам сразу несколько козырей.

— Даже так?

— Да. Ты, наверное, помнишь, что род Борзовых формально не уничтожен, пока есть родовая техника Пса? Укради мы её, и Царю бы пришлось выбирать, какой следующий Великий Лунный Род подвергнуть уничтожению. Обряд ведь надо закончить. И, несомненно, выбор бы скорее всего упал на Славиных — самих себя уничтожать бы Рюревские не стали.

Пока я раздумывал над его словами, он встал. Кивнул мне вставать.

— Сбрасывай куртку, — Вячеслав похлопал мне по плечу.

— Зачем? — спросил я, хлопая себя по карманам в поисках артефактов.

— Ничего не оставляй, — Ключевец покачал головой, — Я же тебе сказал, Южные Острова для магов не самое лучшее место. Тут никто не обратит внимания, что ты — Иной, но вот магическую кровь тебе не простят.

Я поморщился, но всё же стянул разорванную куртку. Потом, размахнувшись, сбросил её вниз. Будто специально поднялся ветер, подхватив раскрывшуюся одёжку, и она упорхнула куда-то в сторону.

— Ну, не убьют же меня сразу?

Вячеслав усмехнулся:

— Лучше моли свою Незримую, чтобы убили сразу.

Я хотел отряхнуть штаны, но передумал. Разорванные, непонятного цвета, они вполне могли сойти за солдатскую форму.

— Даже хорошо, что ты всю энергию выжег, — кивал своим мыслям Ключевец, оглядывающий себя, — Можно будет соврать, что ты Пустой.

Он проверил свои карманы, обнаружил завалявшийся защитный артефакт. Потом выбросил его вниз.

— Можно сказать, что здесь, на Южных Островах, великолунцы увидели, что могло бы быть с их страной, — с усмешкой сказал Ключевец.

Я всё осматривал фантастическую панораму. Даже в моём мире меня всегда удивлял контраст — вот смотришь на природу, которая до дрожи пробирает своей дикой красотой. А потом оказывается, что люди в этих местах творят не менее дикие жестокости.

Ключевец многого недоговаривал, и мой интерес всё возрастал. Вот же пёс капитский, умеет заинтриговать.

Наконец мы двинулись в сторону гор, и Вячеслав сказал:

— Обсудим легенду.

Я вопросительно глянул на него.

— Ты из Красногории, я из Великолунии. Побратались на фронте, ты спас мне жизнь. Я помог тебе бежать из ненавистной Красногории, где правят сраные Лунные. Ты переоделся в форму гвардии…

— Зачем я куртку-то выбросил?

— Ну, согласись, в форму капитана не так легко переодеться, чем рядового, да?

— Рассказал бы лучше, почему так? — недовольно вырвалось у меня, — То, по твоим словам, Южные Острова вполне неплохо живут, а то тут просто адское место.

— Острова — адское место для мага, но райское для безлуня. Оракулы ещё нашли себе тут применение, но и их не жалуют.

Он продолжал ощупывать форму, и вдруг остановился, с удивлением вытащив из-за пояса продолговатый полосатый камешек. Серые, красные и чёрные полоски так и притягивали взгляд.

— Странно. Артефакт ещё заряжен, готов к копированию, — Вячеслав крепко задумался, но потом поморщился, покачал головой, — Рисковать не буду.

И, размахнувшись, запустил камешек назад, до самого обрыва, ведь мы ещё не отошли достаточно далеко. Я проводил снаряд глазами.

— Так ты больше не будешь пытаться скопировать мою технику?

— Разве то, что со мной произошло, не должно меня остановить? Если честно, я совсем не хочу повторения такого эксперимента. Это пусть наши умники думают, почему так получилось.

Меня кольнуло слово «умники». Как будто далёкий и тёплый привет из прошлого, из моего родного мира.

— Царь, кстати, просил у меня добыть такой артефакт, — вздохнул я, — В обмен на свободу действий. Я в тот момент думал, что наследник ему и вправду нужен.

— Ну, до наших… кхм… до великолунских технологий красногорцам далеко. Какая ирония, ведь Великолуния слабее в плане магии, и наши магические рода намного мельче. Это из-за революции, которая там произошла.

— Вот даже как? Магов убили?

— Не совсем. И, знаешь, мне обидно слышать от тебя, что ты не спросил про Безлунных, а ведь безлуней в те времена погибло намного больше, чем магов.

— Так Безлунные одержали победу? — я и вправду заинтересовался.

— Скорее Подлунные… Они, которым была известна жизнь и по ту, и по эту сторону магического ранга, быстро поняли, что старая система существовать не может. А новая, к которой вела война, была обречена на самоуничтожение.

— Почему началась-то революция?

— Если хочешь, я тебе как-нибудь расскажу про это. Скажу просто, что в старой Великолунии магические рода угнетали безлунных ещё страшнее, чем в Красногории.

— Ну, я бы не сказал, что в Красногории всё ужасно, — сказал я, вспомнив про Хомяка и Сивого. Оба солдата любили свою страну.

Вячеслав засмеялся:

— Естественно, когда в соседней стране Лунных едва не вырезали, в Красногории сделали выводы. Но пойми, в плане революционной мысли великолунцы ушли так далеко, что красногорцы нас уже не поймут. Мы гораздо свободнее, — он вздохнул, — Прости, когда я говорю мы, я имею в виду великолунцев. Я долго там жил.

— Понимаю.

— Безлунные хотели уничтожить всё, связанное с магией. Но, как ты уже упомянул раньше, Вертуны ведь никуда не делись. Рано или поздно Безлунным пришлось бы думать, как защищаться от монстров, стала бы определяться новая элита, обладающая способностями.

— Лунные снова стали бы Лунными…

— Именно. И что, по второму кругу, и снова на те же грабли? Нет…

— Так Лунные сохранились в Великолунии?

— Даже больше. Они всё так же защищают, но теперь делают это с честью. Лунные и Безлунные, работая над покорением магической мысли, вместе пытаются построить общее будущее. Нет теперь ни лунных, ни безлунных, есть только великолунцы.

Слова Вячеслава во многом сквозили заученными фразами, но раздражения я не ощущал. Скорее, даже испытывал симпатию к этим лозунгам.

Мне достаточно было провести несколько дней во дворце Рюревского и в столице, чтобы понять, насколько погрязли в роскоши Лунные Рода Красногории.

Нет, я становиться революционером пока не собирался, но теперь мне самому хотелось посмотреть, как же выглядит другая жизнь, где Лунные и Безлунные существуют вместе. Не как дворяне и простолюдины, а как граждане одной страны.

Я даже и не думал, как же соскучился по родной Свободной Федерации.

И эти рассуждения Ключевца о том, как должно выглядеть настоящее государство, где все равны, и никто никого не угнетает, цепляли меня за душу. Псионики Свободной Федерации тоже жили ради того, чтоб защищать свою страну, и думать не думали выделяться в какую-то элиту.

Сейчас это выглядело для меня, как утопия… Далёкая, нереальная, и совсем в другом мире.

Я с тоской посмотрел на Пробоину. Да уж, тронул Ключевец струнки, и безо всякой магии чернолунника.

— Умеешь ты заинтересовать, Вячеслав, — усмехнулся я.

— Это были страшные и мучительные времена, уверяю тебя. Великолуния потеряла очень много замечательных людей, а Красногория в своё время пользовалась слабостью Великолунии, буквально грабя её границы. Она ещё и поддерживала войска Лунных, которые сражались с собственным народом.

— Твоя работа — это ещё месть за страну?

— Громко сказано. Можешь считать и так.

Вячеслав надолго замолчал. Трава шелестела под нашими ногами, где-то в вышине завывал ветер, хотя над равниной воздух едва шевелился.

Стрекотали сверчки. Где-то пели полевые птицы, иногда неожиданно выпархивающие из-под ног.

— Я скорее мщу Рюревскому за его жестокость. Наплодить наследников, чтобы просто убивать их в странном обряде, — Вячеслав в сердцах пнул колосья, — Родную кровь!

Тут я его понимал. Ну что ж, мотивация у Вячеслава была вполне крепкая, хоть и простая — банальная месть. Но с его умом опускаться до такой тривиальности было бы недостойно, и в соседней Великолунии молодой оракул нашёл то, ради чего эту месть можно было бы совершить.

Он спасал мир, и одновременно строил светлое будущее. Даже считывая псионику Ключевца, я чувствовал твёрдость его позиции. Да, он иногда позволял себе ненависть, но она, как мне казалось, не мешала его цели.

— Знаешь, мой ум подсказывает мне, — сказал я, — что на твоём месте я бы не оставил попыток скопировать технику. Ты ведь только и говоришь, что о своей Великолунии. Ты хочешь привести меня к твоим магам-технарям живым?

Ключевец поджал губы, потом они растянулись в едкую ухмылку.

— Ты умнее, чем я думал, — со вздохом произнёс он, — И я, конечно, люблю Великолунию, но ещё я знаю, что такое благодарность. Ты спас мне жизнь, я не забуду этого.

— Мне показалось, что на берегу ты сказал, что мы квиты?

— Но ночью в долине, пока я был «угольком», ты ведь прикрыл меня? Хоть я и не осознавал половины того, что делаю, я всё помню. Так что пока наши цели схожи.

— Какие цели?

— Ты ищешь перволунника. Мы ведь оба знаем, что и Царь, и его сын не в детские игры играют. На кону судьба всего этого мира…

Я подумал, говорить ли ему об Эвелине и о том, что она является инкарнацией богини. До сих пор у меня создавалось впечатление, что Ключевцу известно практически всё.

— Скажу тебе так, — всё же сказал я, — Я ищу Эвелину. И мне кажется, она единственная знает, как сохранить этот мир в целости и сохранности.

— Ну, вот видишь… И, кстати. Я и вправду планирую привести тебя к нашим умникам.

— Ну, знаешь, — я нахмурился, — Становиться подопытным не хочу.

— Но я сделаю так, что ты сам этого захочешь. Я что, мало рассказал тебе о Великолунии? — он даже возмущённо всплеснул руками, — Ну, не будут же они тебя препарировать? Ты же человек!

Я всё же внутренне поставил себе заметку всё подвергать сомнению. Как там Царь Рюревский сказал — «великолунская ложь»? Из Ключевца и вправду льются красивые речи, но великолунцы в то же время устраивали в Красногории обычный террор.

— Магия, это ведь такая сложная штука, — добавил Ключевец, — Иногда мне кажется, что мы даже не представляем, насколько может быть тонкой и возвышенной магия.

Я усмехнулся. Да уж, если б он знал, как импланты очищают псионику, и какой грязный поток магии в этом мире. Раньше мне казалось, что я не смогу привыкнуть, но теперь уже и представить не мог себя без стихии огня.

Задумавшись, я открыл ладонь… Кожа на ладони чуть-чуть нагрелась, но не более того. Магических сил у меня не было, склянка опустела до дна.

— Ты поосторожнее тут с этим, — покачал головой Ключевец, — Как я сказал, на Южных Островах с Лунными всё сложно. Они не совсем правильно поняли ту мысль, которую им пытались донести великолунцы.

— Ты говорил. Неужели магов и вправду убивают?

— Это в лучшем случае, — усмехнулся Вячеслав, — В худшем тебя поймают, чтобы пытать. Наверное, поэтому сюда и свалил перволунник.

Идти по зелёной равнине, обдуваемой тёплым ветерком, не было особым испытанием. А вскоре мы наткнулись на ручей, скачущий в небольшой ложбине, и напились.

Длинный разговор утомил, и теперь хотелось просто молчать. Я некоторое время изучал Пульсары, сосредоточившись на тонкой псионике. Это совсем не требовало магии огня.

Здесь Пульсаров было немало, и я, кое-как разобравшись в плетениях, даже попробовал предсказать, где тут находятся Вертуны.

— Судя по-всему, на море, кроме того Синего Вертуна, есть ещё один, — я ткнул пальцем, — Примерно вот там.

— Неплохо, — кивнул Ключевец, с закрытыми глазами тоже слушая Пульсары, — Ещё что-нибудь чуешь?

— В тех горах, покрытых лесом… — я задумчиво посмотрел в ту сторону, — Да, там тоже Вертуны. Думаю, Жёлтые. Чувствую один, и, кажется, он даже не Карлик.

— Ага, — довольно кивнул Ключевец, — Ещё что?

— Ещё?

— Да. Что тебе говорят Пульсары?

Закусив губу, я стал старательно слушать. Мне вспоминались уроки одноглазого Филиппо.

Пульсар, это ведь, по сути, просто Вертун, только невидимый. Он издаёт разные звуки, и оракулы учатся распознавать их, как ноты. Если научился видеть их, то они мерцают, как звезды. Мерцание тоже имеет свою частоту.

Все Пульсары, что я видел, мерцали по-разному. Ну, и вашу-то псину, кто-нибудь объяснит мне, что я должен почуять?

— Ну, ты уже и так должен это увидеть… — посмеиваясь, сказал Вячеслав.

Едва он это сказал, я различил на равнине движущиеся точки. Люди на лошадях. Много людей, целый отряд человек в двадцать, и они вооружены.

— Ну, по-хорошему, теперь надо сделать вот так, — Вячеслав, улыбнувшись, сел на колени и заложил руки за голову.

Скривившись, я сделал то же самое.

— Надеюсь, у тебя есть какой-то план?

— Луна моя желанная, я же шпион. Ну, какой план? Импровизация…

— Ну, а цель хотя бы? — проворчал я.

— Ну, сейчас наша цель — выжить. Так что слушай меня и постарайся не проколоться. Помни, мы приплыли с материка на лодке, спасаясь от гнёта Лунных.

Очень скоро я уже мог различить людей, скачущих к нам. Я сразу вспомнил смуглого Саймона Брица из академии Маловратска. Эти люди в основном тоже были темнокожие, хоть и не до африканского оттенка. Одеты в солдатскую форму серого и жёлтых цветов.

Патруль?

Некоторые были побледнее, и с белыми нашивками на серых кителях.

— Вот же хрень лунная, — недовольно прошептал Вячеслав, — Великолунские солдаты с ними. Плохая у нас легенда.

— Меняем⁈ — спросил я.

Вячеслав хотел что-то сказать, но грохнул предупредительный выстрел в воздух, потом ещё один. Всадники скакали к нам, пустив лошадей в галоп, и по мере приближения стали снижать скорость.

Уже издали я почуял, что в их магострелах нету пируса. Может, у меня чутьё потупилось из-за нехватки сил, но я так подозревал, что на Южных Островах в магических ресурсах немного другой расклад. Говоря по-простому, пируса нет, а хомуса навалом.

Отряд остановился в десятке шагов, вскинул винтовки, лишь двое поскакали прямо к нам. Один смуглый, явно местный уроженец, а вот другой, скорее всего, с нашего материка.

Как я и ожидал, смуглый прокричал что-то на незнакомом мне диалекте. Я скривился и покачал головой, показав себе на уши, Вячеслав сделал то же самое.

Тут же подал голос другой. Язык я не знал, но это произношение я уже слышал. И когда Вячеслав ответил на том же языке, я вспомнил, где слышал.

Там же, в горах под Маловратском, когда я впервые встретил Ключевца в горах. Меня кольнуло недовольство, что я не понимаю, о чём они говорят. Впрочем, никто не запрещал мне слушать их эмоции, чтобы хотя бы представлять, о чём идёт речь.

Да уж, как тут не проколоться, если я даже языка не понимаю. Чтоб вас, безлуней, пробоина сожрала.

Вячеслав, судя по ровному фону от него, пытался объяснить, как мы сюда попали. Так наша легенда живёт или нет? Да уж, если он великолунскому солдату скажет, что бросил своих на фронте, чтобы спасти побратима из вражеской страны.

И вправду, хреновая легенда…

Я поднял глаза. Красной Луны здесь не было видно, зато Синяя светила так, словно была вторым солнцем. Может, даже и хорошо, что Красной не видно — я бы набрался энергии, и все сразу бы поняли, что я не Безлунный.

Наконец, мне тоже задали вопрос. И грозно прикрикнули на Вячеслава, когда тот попытался перевести мне.

— Они спрашивают… а, понял, понял… — Ключевец замолчал, повесив голову.

— Я приплыл с материка, — ответил я, и даже для убедительности помахал руками, изображая плывущую лягушку. Потом подумал, и изобразил, что гребу веслом.

Спрашивающий нахмурился, что-то переспросил у меня.

Я попытался изобразить, что меня угнетали. А как это сделать? Ну, надавил сверху ладонью себе на голову, сгорбил спину…

— Лунные там. Они нас используют, эксплуатанты хреновы, — добавлял я вслух, — Терпежу нету, жить так невозможно. Ну, мы сели с ним и поплыли.

— Куда сели? — вдруг вполне по-красногорски спросил всадник.

— Э-э-э… На лодку.

Он внимательно смотрел на мои руки, потом на руки Вячеслава. Спросил что-то у него. Тот покачал головой.

— Ты моряк? — прилетел и мне вопрос.

Я тоже покачал головой.

— Знаешь, сколько от Островов до ближайшего берега?

Тут я поджал губы, покосился на Вячеслава. Грёбанный Ключевец, лучше надо было работать над легендой! Наша история, кажется, трещала по швам.

Я покосился на Вячеслава, тот за затылком успел показать два пальца.

— Два дня, — ответил я.

Великолунец погарцевал на лошади, объезжая нас. Взгляд у него был очень подозрительный.

Он спрыгнул, встал сзади.

— Вы — маги? — спросил он, подняв ствол магострела, — Ты, на великолунском отвечай!

Ключевец что-то сказал. Ещё один из всадников спрыгнул, спокойно подошёл, а потом со всей дури прикладом оглушил Вячеслава. Тот упал, сразу отключившись.

Вот же горелый пёс! Легенда у нас хреновее не бывает…

На меня сразу направились десятки стволов. Ещё несколько всадников слезли, приготовив штыки.

— А ты? — дуло магострела упёрлось мне в затылок, — Почему мой сраный артефакт болтается, как Лунный в петле⁈

Он опустил к моему лицу амулет.

Золотые кольца, вращающиеся друг в друге, с разноцветным камушком в самом центре. Всё это и вправду вертелось в разные стороны, и, судя по всему, артефакт не мог дать владельцу точный результат.

Ну, теперь мне стало предельно ясно, почему тот преподаватель из Маловратска, погибший Саймон Бриц в своё время сбежал с Островов. Если тут с магами вот так, прикладом в затылок решают проблему.

Я поднял глаза на Пробоину. Эх, была не была…

— Привратник я.

Глава 7

Жестокий

— Привратник⁈ — только и вырвалось удивлённое у великолунца.

Я не видел его лица, но чувствовал, что он несколько секунд не мог справиться со своими эмоциями. Наверное, Привратники — это очень редкие и ценные птицы не то, что на Южных Островах, но даже в Великолунии.

Он коротко что-то сказал своим. В отряде было всего пятеро великолунцев, более светлокожих, чем коренные островитяне, и они стали переглядываться.

Едва я назвался, как интуиция подсказала мне, что теперь действительно запахло жжёным псом. Причём опасность грозила даже не мне — настроение у командира изменилось, будто он нашёл невероятно ценное сокровище, но этого нельзя было показывать темнокожим.

— А твой друг? — великолунец наконец очнулся, и показал дулом на Вячеслава, — Он сказал мне, что он безлунный.

Я поджал губы. Вот толчковый пёс, врёт ведь как дышит.

— Не знаю, почему он так сказал, — процедил я сквозь зубы, — Оракул он, причём талантливый.

— Тогда какого хрена вы, маги, забыли здесь⁈

Меня схватили под мышку, я приготовился к удару в затылок, но меня просто заставили встать. Подошли сзади, стянули локти за спиной, и умело связали мне руки. Я попробовал напрячь запястья, чуть развести в стороны, но командир похлопал по плечу и, цыкнув, покачал головой:

— Вот Луной заклинаю, лучше не шали.

Он заметно нервничал, его глаза то и дело соскальзывали в сторону своих и местных аборигенов. Несколько солдат спрыгнули, подхватили Вячеслава и довольно аккуратно закинули на лошадь. Ну, слава Незримой, вроде помягче стали.

Мы все двинулись в сторону гор. Командир рядом со мной пешком, ещё двое позади. Лошадь с Вячеславом вёл за собой великолунский всадник. Островитяне двинули коней следом, но стали перешёптываться, и великолунец прикрикнул на них.

Судя по лицам, особо послушнее они не стали. Островитяне чуяли изменившееся настроение великолунцев, то и дело бросая подозрительные взгляды на меня. Если б не языковой барьер, то великолунцев в отряде бы уже порезали за такой ценный экземпляр, как я.

— Тупые южники, — проворчал командир.

— Их много, великолунец, — усмехнулся я, — Так просто ведь не уберёшь всех, людей потеряешь.

Тот покосился на меня и зло сплюнул.

— Умный, что ли?

— А что, это с каких-то пор стало грехом? — усмехнулся я.

Он хотел ещё что-то мне ответить, но в этот момент нас догнал один из темнокожих островитян, чья жёлто-серая форма отличалась несколькими знаками на груди. У него были волосы почти до плеч, заплетённые в косички-нити, в которые по всем концам были вплетены какие-то украшения — тонкие косточки, разноцветные колечки. От украшений веяло псионикой, и я понял, что это наверняка какие-нибудь артефакты.

Островитянин довольно грубовато обратился к командиру, тыкая стволом магострела в моё плечо. Они обменялись парой эмоциональных фраз, в которых я различил знакомое слово «пирус», и в конце этого разговора мне сильно прилетело по плечу. Командир толкнул меня, засмеявшись, и островитянин тоже выдавил улыбку, не предвещавшую мне ничего хорошего.

Ох, как же мне не нравился его первобытный взгляд, пропитанный классовой ненавистью — этот человек видел во мне только претендента на смерть, и никакие разговоры не могли это отменить. Он впитал с молоком матери, что таких, как я, надо убивать, но к счастью, авторитет командира пока сдерживал этих живодёров.

— Ты нас пойми, Привратник, — буркнул великолунец, когда темнокожий отъехал к своим, — Красногория всегда шлёт сюда шпионов. Острова без магов, но с хомусом, это очень желанный кусочек.

— Ещё пару дней назад я думал, что на Островах вообще нет жизни, — задумчиво сказал я.

— Ну, как тебе сказать… для магов её тут реально нет, — великолунец вдруг зарычал и снова влепил мне по плечу, — Молчать!

Судя по всему, это же он повторил и на другом языке. Островитяне засмеялись, а один даже пальнул в воздух. Обернувшись, я с тоской проводил желтоватый трассер, ушедший в небо.

Это не огонь… Конечно, я почуял всплеск грязной псионики, но предчувствовать, а уж тем более повелевать хомусной пулей не мог.

Пирусные пули я чуял только у пары великолунцев и у того самого островитянина, с белыми знаками на форме. Вот только их пятнадцать человек, злых, как капиты, а великолунцев пятеро.

Главное, Василий, нам выбрать правильную сторону.

Я покосился на Вячеслава, который лежал на животе в седле. Тончайший флёр псионики говорил мне, что он уже очнулся, но вида не подавал. Ему тоже перетянули руки, но навряд ли это препятствие для опытного диверсанта.

Двигались мы не спеша, и у меня было полно времени, чтобы разобраться в ощущениях. При недостатке информации я обычно полагался на интуицию, и та говорила мне, что при любом раскладе нужно выбирать великолунцев.

Островитяне — это, во-первых, ненависть, а во-вторых, языковой барьер. Не дай Незримая что-нибудь случится с Вячеславом во время стычки, и я даже объясниться не смогу.

А великолунцы всё же были поближе в ментальном плане.

— Ну, так что решил? — тихо спросил я у командира, — Если надрежешь верёвку, уберу их главаря.

— Молчать! — прилетело мне по спине прикладом.

Я охнул, и едва не пропустил момент, когда командир развернул магострел штыком, и самым концом проехался по верёвкам. Путы заметно ослабли.

Прикрыв глаза, я изо всех сил вслушался в стихию огня. Эх, где моя мощь, пирус едва отзывается… Ну же, ну! Несколько патронов, висящих на поясе у главаря островитян, сначала затлели, потом запылали перед моим внутренним взором.

Послышался неуверенный ропот со стороны островитян. Командир великолунцев смачно выругался сразу на двух языках, глядя при этом на Пробоину в небе, и потряс магострелом.

— Давай, — зашипел он.

Я, стиснув зубы, все свои магические силы бросил на одну-единственную команду. За спиной раздался хлопок, пирусные пули разорвались прямо на поясе главаря, и тут же прогремели выстрелы.

Упав на землю, я перекатился, разрывая верёвки. В то место, где я только что был, воткнулись пули, но я нырнул под лошадь с Вячеславом. Кстати, где диверсант⁈

Через мгновение я был уже под лошадью другого великолунца. Он как раз свалился на меня, сбив с ног — бедняга успел перезарядить магострел, но был сражён пулей.

Кое-как сориентировавшись, я перехватил магострел. Тот зацепился лямкой за шею убитого, и мне не сразу удалось прицелиться. В великолунца влепилась ещё пара пуль, по счастью не задев меня, пока я смог вывернуть винтовку и спустить курок в ближайшую цель.

У этого же великолунца на поясе оказался отличный нож, который спустя секунду улетел в другого островитянина.

Третий налетел на меня сбоку, орудуя огромным тесаком. Абориген действительно сражался с первобытной яростью, и я едва успел кувыркнуться назад — магострел пришлось оставить на трупе.

Противник не давал мне даже передышки — едва я вскочил на ноги, как снова пришлось отпрыгивать. Длинное лезвие надрезало ткань на груди, но в следующий момент я рванул вперёд, выкидывая локоть. Островитянин оказался не слабаком, ловко перехватил удар, но полдела было сделано — я вошёл в клинч.

Завязалась борьба, я заломил вооружённую руку, затем вышел на удушающий… Ух, а красногорская буза всё же впечаталась в мышцы Василия. Я провёл чистейший приём, который закончился хрустом шейных позвонков противника.

Краем глаза я приметил ещё надвигающуюся тень, и нырком полетел обратно, к магострелу. Я на автомате зарыскал пальцами по поясу убитого великолунца, но не успел — надо мной уже нависла тень.

Разъярённый абориген успел что-то прокричать, но в его шее вырос нож, и, захрипев, крикун завалился, едва не придавив меня.

Над равниной повисла тишина, потом послышались стоны раненых. Я всё же нашёл белый эфирусный патрон и зарядил его в казённик, когда надо мной склонилась ещё одна тень.

На автомате я вскинул магострел, но его аккуратно отвели в сторону.

— Полегче, Иной, — усмехнулся Вячеслав, потом подал руку.

Я встал и оценивающе посмотрел на обстановку. Все островитяне были убиты, но троим великолунцам тоже не повезло.

Их осталось всего двое — схватившийся за голову солдат, и его командир, который, держась за плечо, со злостью смотрел на нас. В другой его руке покачивался заряженный магострел, но стрелять он не спешил.

— Ты — предатель! — процедил он сквозь зубы, глядя, как Вячеслав протирает нож, вытащенный из шеи островитянина. Заодно он похлопывал по карманам убитого, выискивая что-нибудь полезное.

— Твою Луну! — Ключевец возмущённо выпрямился, — С чего бы это⁈ Кто меня первый вырубил?

— А что мне оставалось делать⁈

Вячеслав с командиром перешли на великолунский, но, в принципе, перевода мне не требовалось. Они ругались, причём очень искренне.

Ключевец нашёл в карманах у великолунцев артефакты, начал перебирать их.

— Вон тот, белый с синим, — буркнул командир, показывая пальцем.

— Знаю, — диверсант, кивнув, подсел к нему.

Обнажил рану, потом приложил к ней округлый камушек. Камень был такой же, как и все виденные мной до этого артефакты у Ключевца — просто разноцветный блестящий голыш. Этот был в белую и синюю полоску.

На мой вопросительный взгляд Ключевец пожал плечами:

— Это целительный камень. В принципе, то же самое, что и вытяжка, но не такой мощный. Зато многоразовый.

Судя по лицу, великолунцу стало полегче. Я бы мог поднапрячься, послушать псионику, которую излучал артефакт, определить состав, но мне не хотелось. Сражение далось нелегко, а работа с магией огня опять высушила меня.

Одна из лошадей, к сожалению, погибла под шальной пулей, и я отошёл за её массивный труп. Не убирая магострел, я с облегчением присел на траву, и стал рыться в седельных сумках. Достал хомусные патроны, ещё один нож.

Всё это время я следил за Вячеславом и великолунцами. Они переговаривались, и мне не хотелось бы пропустить тот момент, когда я окажусь один против троих.

Великолунский солдат, которому чем-то заехали по голове, уже пришёл в себя, и тоже перезарядил магострел. Он слушал разговор Вячеслава с командиром и не сводил с меня взгляда.

Не выдержав такой идиллии, я громко кашлянул в кулак.

— Я так понимаю, нам всем надо поговорить, — сказал я.

Вячеслав как раз перевязал рану командиру, потом встал и отошёл. Но не ко мне, а на третью позицию, будто он отдельно. Он тоже нашёл себе магострел, и, зарядив его, сел на траву и положил винтовку себе на колени.

— Слушай, Василий, — потерев подбородок, сказал он, — Нам тут остаётся не так много вариантов.

— Южане уже знают про смерть патруля, — рявкнул командир, — Уходить вам надо.

— Нам? — я удивился.

— Ну мы-то ещё чего соврём, — он кивнул на своего подчинённого, — Скажем, наткнулись на вас, потеряли весь отряд. А вам до порта надо, я дам печать верительную, отправитесь на континент.

— Единственный для нас реальный вариант, — кивнул Вячеслав, — Смоемся отсюда. Южане, конечно, будут злиться, но с великолунцами ссориться не будут.

Он обернулся, глянув на далёкие горы. Так сидел некоторое время, будто прислушиваясь.

Я тоже на всякий случай расслабил внутренний взор, пытаясь рассмотреть Пульсары. Надо бы уже учиться их читать, а то это не дело — иметь такой козырь, и не уметь пользоваться им.

— На континент — это, я так понимаю, в Великолунию? — спросил я.

— Ну, не в Красногорию же, дурень, — выругался командир, — Там же тебя повесят! Сожгут в Вертуне, скормят «уголькам».

Я слегка удивился. Вячеслав, заметив это, с усмешкой пожал плечами:

— Ну, в каждой стране свои предрассудки о соседях.

Я вздохнул и покачал головой:

— Для меня на континент — не вариант. Это подарок судьбы, что я оказался здесь, и мне…

— Подарок судьбы⁈ — командир округлил глаза, — Да ты же маг огня, от тебя сквозит за версту!

— Эти вроде не почуяли, — я показал на трупы темнокожих.

— Мы, конечно, их снабжаем артефактами, но самые лучшие не отдаём.

Вмешался Вячеслав:

— Что тебе здесь надо, Василий?

— Перволунник сбежал сюда, на Острова, — честно ответил я, — У него есть то, что мне очень нужно.

— Перволунник? — командир удивился, — Тогда он может быть только в Закрытом Городе, но тут я ничем помочь не смогу. Да и вообще, как настоящие великолунцы, мы должны сделать всё, чтобы отправить Привратника на континент. Так ведь, да?

Это он обращался к Вячеславу. Тот вздохнул:

— Тут немного всё сложнее.

Некоторое время наш треугольник так и сидел молча. Командир со своим солдатом сверлили взглядом землю, Вячеслав нервно заламывал пальцы, а я рассматривал постепенно проявляющиеся Пульсары.

— Вон там, — я указал пальцем в сторону гор, — Мерцают некоторые.

Ключевец повернулся в ту сторону, прислушался.

— Нет, ещё не слышу. Ты — Привратник, и ты видишь дальше меня.

Тут командир взорвался:

— Да в Пробоину это всё! У нас в руках Привратник, и мы должны отпустить его⁈

— Ты же понял, кто я? — спросил его Ключевец.

— Догадываюсь… — буркнул тот, заметно остыв.

— Значит, вы вдвоём уходите к порту, а мы идём к Закрытом Городу.

— Так точно.

* * *

— Ну, и кто ты? — спросил я, когда две точки скачущих великолунцев исчезли на горизонте.

Сами мы, оседлав лошадей, взяли курс параллельно горам, но совсем с другую сторону. Поверженный отряд подарил нам провизию, несколько магострелов, и даже целый ворох артефактов.

А ещё подарил погоню, которую моя интуиция уже прекрасно чувствовала. Но цель островитян была ещё нечёткой — им надо было добраться до места побоища, разобраться в следах, и вот тогда я почую настоящую угрозу. Ну, а пока моя пятая точка слабо зудела от надвигающихся проблем.

— В смысле, кто я? — наконец, ответил Вячеслав.

— Не юли. Больно уж быстро конфликт закончился. Так кто ты такой, что они сразу послушались?

— Можешь считать меня сотрудником секретной службы при великолунском правительстве, — он замолчал на несколько секунд, потом всё же добавил, — Даже этот бедняга толком не знает, кто я. Нас называют Стражами Лун.

— Никогда не слышал.

— И не услышишь. А большего я сказать не могу. Ну, естественно, и тебе об этом не надо никому говорить.

— Вот даже как… Ну, тогда другой вопрос, — сказал я, — Почему все так взбесились, услышав, что я Привратник?

— Если я расскажу, ты можешь разочароваться в Великолунии.

Не выдержав, я засмеялся.

— Ох, если б ты знал, как мне надоели все эти ваши игры, Ключевец. Царь мне втирал про «великолунскую ложь» и священную Красногорию, которая сгибается под натиском врага. А вы, великолунцы, в свою очередь верите в великую миссию Великолунии, — я ткнул в него пальцем, потом прочитал нараспев, — В ярком очищающем пламени революции зародится будущее всего мира! Безлуни всего мира, объединяйтесь!

Вячеслав вытаращил глаза:

— Откуда ты знаешь слова отцов революции?

Я, отмахнувшись, поморщился. Ну, не рассказывать же ему, что в разных мирах история движется по единому кругу.

— Знаешь, эти островитяне самые честные, они просто ненавидят магов, — сказал я, — Так зачем им Привратник?

Вздохнув, Вячеслав рассказал правду, и от неё мне даже стало не по себе.

* * *

В Великолунии после революции остановили кровопролитие, построив такое равноправное общество, где нашлось место всем. Но, как оказалось, магические технологии требовали жертв… В прямом смысле.

Здесь, на Южных Островах, великолунские учёные могли спокойно препарировать магов, пытаясь разобраться в тех анатомических тонкостях, которые отличали лунных от безлунных. И, эти опыты действительно дали богатый урожай для великолунской науки.

Опыты проводили над всеми магами и, к сожалению, даже над оракулами. А вот Привратники были очень редким, но очень ценным экземпляром.

— Твою ж… псину, — вырвалось у меня, — Да вы психи.

— Можно подумать, Иной, ты из какого-то идеального мира! — ревниво огрызнулся Вячеслав, — Ты просил правды, я тебе дал её.

Я поджал губы. В принципе, если вспомнить историю медицины, там попадалось и такое. Некоторые изобретения, спасающие жизнь, появлялись вовсе не с благими намерениями.

— Тем более, это в прошлом. Ну, частично в прошлом, — попытался оправдаться Вячеслав, — Но жестокость осталась, южане до сих пор убивают всех магов. Видел косточки в волосах у южника?

Я кивнул. Можно было даже не спрашивать, чьи это кости.

— Они верят, что становятся сильнее с этими амулетами, но при этом остаются Безлунными. Ну, кстати, некоторые из этих амулетов действительно работают.

— В общем, если бы они узнали, что я Привратник, меня бы искромсали на какую-нибудь магическую пыль?

Вячеслав кивнул:

— Это самое лучшее, что с тобой случилось бы.

Я нервно усмехнулся. Ну да, можно же заставить жертву что-нибудь колдовать, чтобы косточки потом были более волшебными.

— А при чём тут Перволунник? Что за Закрытый Город?

— Церковь Чёрной Луны тоже отлично прижилась на Островах, и чернолунники сидят там, в Закрытом Городе, — недовольно проворчал Ключевец, — Южане активно торгуют с нами, покупают артефакты, и регулярно пускают наших солдат и даже некоторых магов к Вертунам, чтобы защищаться от монстров. Но есть некоторые ограничения.

— В Закрытый Город великолунцам нельзя?

— Вообще чужакам нельзя, кроме сраных чернолунников, — выругался Вячеслав, — Мы не стали входить туда силой. Можно, конечно, но тогда это война с местными. Уж лучше такой вот худой мир, ведь хомуса здесь много, как и синего нэруса на берегу.

В этот момент я обернулся, почуяв острый укол интуиции. А вот теперь, кажется, за нами действительно погоня.

— Сворачиваем к лесу, — Вячеслав направил коня.

— Не уйдём, — я покачал головой.

— Я знаю. Но в лесу больше шансов справиться с ними.

Я ткнул пальцем вперёд, где над лесом едва виднелись размытые столбы белого дыма.

— Тогда лучше туда. Я чувствую, там Красный Вертун… Мне надо набраться силы.

Глава 8

Мстящий

Разлапистые деревья в лесу оказались намного выше, чем мерещилось издалека. Это были ещё не тропические джунгли, но сразу было заметно, что мы находимся в более тёплом климате.

Между стволами хватало расстояния для лошадей, но вскоре нам пришлось спешиться. Да и животные, чем дальше мы углублялись в чащу, вели себя всё более и более нервно. Наконец, настал тот момент, когда нам пришлось их отпустить.

Заблудиться здесь всё равно было бы сложно, ведь моё нутро, изголодавшееся по магии огня, чувствовало близость Красного Вертуна. Чуть ли не огромная огненная стрелка, пронзающая мне мозг, показывала направление — все мои чакры уже подсосались к живительному источнику, но всё равно это были медленные капиллярные потоки.

Самый класс начнётся, когда мы подойдём вплотную — уж там я хапну энергии столько, сколько смогу увезти. Мне и самому хотелось узнать, на что же я способен, когда Магия Вето больше меня не ограничивает. Правда, была опасность повредить физическое тело, но я всё же надеялся, что мой рассудок меня не подведёт.

О, этот охотничий азарт!

Хотя мы сейчас были в роли добычи, и мне это не особенно нравилось, но впереди у меня была вполне понятная цель — Красный Вертун. Если её достигну, мы ещё посмотрим, как лягут кости и кто на кого будет охотиться. Поглядим, кого первым настигнет жжёный пёс.

Одна мелочь портила момент — пока мы двигались, меня не отпускало чувство тревоги. Интуиция просто кричала, что мы не успеваем, и погоня уже близко. Да я и так понимал — куда нам тягаться с местными аборигенами, который тут каждый клочок острова знают, как свои пять пальцев.

Но ещё какая-то мысль не давала мне покоя, я никак не мог её нащупать. Будто опять что-то забыл — маленькую, но очень важную деталь.

— Мне кажется, слишком быстро они среагировали, — проворчал Вячеслав, когда мы уже неслись в лесном полумраке, оббегая молодые деревца, так похожие на земной бамбук.

Они тянулись вверх, заканчиваясь в вышине мелколиственной кроной. Она зелёным потолком закрывала от нас небо, пропуская пёстрый свет.

— Ваши артефакты? — спросил я только для того, чтоб поддержать разговор.

— Да, сгинь моя луна! Всё равно это слишком быстро для обычных безлунных.

— Но как они вообще узнают о нас? — я махнул магострелом, приминая разлапистые колючие кусты, похожие на папоротник, — Артефакты настроены на Пульсары?

— Да. Наши великолунские солдаты пользуются такими, но у островитян они должны быть хуже. Работают с запозданием.

Я усмехнулся:

— Ну, я б сказал, что это ещё довольно оперативно.

— Да в том-то и дело, я удивлён, — возмутился Вячеслав, — Эти их дикарские штучки с костями, ты заметил?

Я поморщился. Да, это я заметил, и у меня до сих пор это не шло из головы — жестокость, граничащая с людоедством. Не знаю, что тут на островах творили маги в прошлом, но смуглый Саймон Бриц, мой преподаватель из Маловратска, не показался мне каким-то жестоким дикарём. За что же тогда так взъелись на магов местные безлуни, что разбирают их на косточки для оберегов?

— Я тебе открою секрет, — продолжал бубнить Вячеслав, словно оправдываясь, — Наше великолунское правительство уже задумывается, как бы ограничить связи с островитянами. Слишком уж явно они выходят из-под контроля.

Я сдержался, чтоб не усмехнуться. Наворотили дел, хитростью уничтожили чужую страну, а теперь думают, как отсюда смыться.

Но вслух я ничего не сказал. Меня уже и так начали напрягать эти государственные игры. То я должен переживать за Красногорию с её магами-аристократами, то за Великолунию с её безлунным пролетарием.

Я просто иду к своей Эвелине…

— Это всё влияние Церкви Чёрной Луны, — продолжал ворчать Вячеслав, словно размышляя вслух, — Надо было их сразу отсюда выбивать, этих чернолунников. Но нет же, дали им поблажки! Ещё и этот Закрытый Город…

Тут я наконец осознал, что за чувство свербило у меня в душе. Так вот я о чём забыл!

Если Перволунник, тот самый Драгош Рюревский где-то здесь, то у него наверняка союз с этими островитянами. И этот Драгош наверняка уже знает, что я тоже на острове, вот чует моя псионическая задница.

— Скажи, Вячеслав, — второпях спросил я, — А чернолунники могут помогать островитянам ловить нас?

Ключевец некоторое время бежал, крепко задумавшись.

— Мы оба с тобой знаем, что у чернолунников есть магия, это не обычные безлунные, — нехотя сказал он, — Она до сих пор нам неизвестна, поэтому мы их и не трогаем. Если случится какой-то крупный катаклизм с Вертунами, то только Привратники смогут их обуздать. Именно поэтому командир так и хотел тебя отправить в Великолунию…

— Значит, могут, — усмехнулся я, — Ну, вот и ответ тебе, почему они так быстро нас нашли.

— Грёбаные чернолунники!

Сбоку, за частоколом молодых бамбуковых стволов, появилась отвесная гранитная скала, покрытая местами скользким зелёным мхом. Скала была высотой метров десять, но в обе стороны продолжалась, насколько хватало глаз. Скорее всего, это огромное плато, поднявшееся посреди леса.

— Да твою Пробоину, — выругался Вячеслав, который был уже заметно на взводе.

— Умный в гору не пойдёт, — сказал я.

Можно было бы попробовать использовать тонкие стволы деревьев, чтоб взобраться по скале, но лесная тишина принесла нам первые настораживающие звуки. Островитяне, которые нас преследовали, улюлюкали, как самые настоящие дикари.

Это было даже забавно, и в то же время зловеще…

Мне не хотелось стать ингредиентом для какого-нибудь костяного оберега, поэтому мы побежали вдоль скалы. Как назло, я чуял, что нам уже приходится делать крюк, и оставалось надеяться, что где-то в скале будет проход.

— Как же вы в своей Великолунии справляетесь с Вертунами, если они начинают расти? — спросил я, пока мы неслись вдоль высокого выступа.

— Чернолунники помогают, — буркнул Ключевец.

Больше я ничего не сказал. Да, Церковь Чёрной Луны неплохо устроилась — везде-то у неё связи.

Звуки погони слышались теперь не только сзади, но и где-то сверху. Будто за нами бежали и по вершине скалы.

— Может, попробовать снова заболтать их? — крикнул Вячеслав.

— А почему мы убили пятнадцать их сородичей, легенду придумаешь?

Я засмеялся, а Ключевец выругался.

— Нам приходится дружить с чернолунниками, — снова он попытался оправдаться, — Они дают нам знания!

— Знаешь, меня не волнует сейчас твоя Велико… — тут нас оборвал детский крик.

Мы замерли, одновременно повернув головы. Крик повторился… Мальчик или девочка, возраст ещё слишком маленький, чтобы различить. Но плач был до того пронзительным, что у меня сразу дрогнуло сердце.

— Да твою-то мать, — выругался мне вслед Ключевец, когда я на автомате рванул в ту сторону, — Это ловушка!

Я пробежался около десяти метров и затормозил, схватившись за ствол. Тяжело дыша, я обернулся — Вячеслав всё же двинулся за мной, но стоял позади, пригнувшись и оглядываясь по сторонам.

Да твою псину, я знаю, что это ловушка! Но как же тяжело было слушать детский крик и не реагировать. Я солдат Свободной Федерации, я же присягу давал… вот для этого, чтоб слабых защищать.

Ребёнок заплакал ещё…

Вот же звери, прямо сущие капиты! Стиснув зубы, я решил, что пусть это будет самой жуткой ловушкой, какая возможна, но я должен увидеть это сам. Иначе потом никогда себе не прощу.

— Да стой ты, — прошипел Ключевец.

Я снова обернулся, желая сказать ему, что совесть не позволяет… И это движение спасло мне жизнь.

Рассекая листья, откуда-то со стороны прилетела самая настоящая стрела, ветерком коснулась моего уха и воткнулась в ствол прямо рядом с моим большим пальцем.

Кувыркнувшись, я вскочил на ноги в паре метров, уперевшись спиной в ствол, и хотел было уже бежать, как вдруг…

О-о-о, нет, твою ж псину, ну каким я был идиотом. Зачем вот это всё? На хрена мне бежать-то?

Эти мысли пронеслись в голове, сметая тревоги и азарт, и оставляя следом за собой вселенскую тоску. Я выпрямился, сделал пару неуверенных шагов и, остановившись, просто прислонился плечом к скрипнувшему стволу. Уставившись в одну точку, я слушал, как моё сердце разрывается от пустоты, которую ничем нельзя заполнить.

Я пытался спасти Эвелину, и каждый раз у меня её уводили из-под носа. Все мои попытки были неудачны… И сейчас не получится.

Прости меня, Незримая. Эх-х-х.

— Зачем? — послышался чуть ли не плачущий голос Вячеслава, — Если всё без толку, то зачем это всё?

Я оглянулся на него. Тот вообще сидел на земле, белый, как мел, и смотрел на свои руки. В паре шагов позади него в стволе торчала ещё одна стрела.

Мне пришлось чуть ли не прищуриться от той ультратонкой псионики, которую она излучала. Стрела вибрировала мелкой, едва заметной дрожью, и звенела тончайшими эмоциями тоски и печали. Сопротивляться им было трудно.

Да и зачем? Нет смысла что-то делать, если нас поймали в эту ловушку. Смысл сопротивляться, если их слишком много?

А я уже вижу их…

Зрение плыло то ли от усталости, то ли от слёз, щипавших глаза. Неясными тенями среди стволов бамбука маячили, приближаясь, тени. Некоторые из них были цвета серо-жёлтой формы, которая довольно резко контрастировала с дикарскими косичками, а некоторые и вправду были голыми по пояс, увешанные бусами и гроздьями перьев.

У некоторых торчали из-за спины магострелы, а некоторые были вооружены луками. И вправду, дикари, только-только получившие в руки современное оружие.

Они приблизились. Их было всего пятеро. Смуглые, улыбаются желтоватыми зубами и таращатся безумными глазами, которые едва не лопаются от веселья.

Туземец, одетый в серо-жёлтую форму, подошёл ко мне и, грубо схватив за шею, приставил к моей груди магострел, больно нажимая штыком на рёбра. Скалясь, он наклонился в одну сторону, разглядывая меня, потом в другую, словно рассматривал товар на подиуме.

Он довольно похлопал меня по щеке, и его друзья вокруг загоготали. Они перебросились весёлыми фразами.

— Великолуния… — всхлипнув, сказал Вячеслав, который так и сидел на земле, сгорбившись от печали, — Мы же хотим равноправия… Мы не хотим крови…

На него оглянулись. Один из аборигенов подошёл и, смачно выругавшись, вогнал приклад Ключевцу в затылок.

Что-то сегодня Вячеславу не везёт. То тут его отключат, то там. Скорее бы уж и меня так отключили… А лучше покромсали бы на кусочки, чтобы я больше никогда не ощущал этой тоски.

Звенел бы я косточками на косичках этого главаря, или висел мой череп на груди, как у вон того страшилы, обвешанного перьями.

При взгляде на маленький беззубый череп я почти явственно услышал детский плач. И в этот момент что-то внутри меня сломалось…

Глухая ярость разом испарила тоску и печаль. Стрела, которая торчала в стволе рядом, вдруг треснула, а потом рассыпалась в щепки. Островитяне, удивившись, уставились на это.

Не помню, чтобы в моей жизни внутренний берсерк включался сам. Ему не нужна была команда «ярость пса» и даже не потребовалась пальцевая печать. А энергии огня во мне было ещё так мало, что превращение в «уголька» не получилось.

Эмоции резко ушли, и осталась только ледяная ярость, когда до меня дошло, что это высушенный череп ребёнка. Такого маленького, с едва успевшим зарасти родничком на макушке.

Какие-то неясные картинки пронеслись мимо меня, касаясь разума самым краем. Кто-то бежит, пытаясь спастись. Потом отчаянный крик женщины…

Она колдует. Держа одной рукой ребёнка, другой она призывает Жёлтую Луну и землю вокруг помочь. Но в следующий момент темнота изрыгает пулю ей в живот.

Но она живёт достаточно, чтобы запечатлеть смерть малыша от удара гнутым мачете. «Эти люди не имеют права жить», — эта последняя мысль охваченной горем женщины проносится в моей голове.

Да в Пробоину всю мораль. Я с тобой согласен, незнакомая островитянка. Чтобы разобраться с этими выродками, мне не нужен будет огонь.

* * *

Всё это случилось за мгновение и, как это часто бывает, когда мозг начинает действовать на пределе, время замедлилось.

Я коротко бью главаря ладонью в нос, хватаю его магострел за ствол и, резко прижав ему к груди, нажимаю на курок. Хомусный патрон, войдя дикарю в подбородок, просто ничего не оставляет выше нижней челюсти.

Мне в лицо брызжет кровь, но я оказываюсь уже у следующего гогочущего выродка и разряжаю ему в лицо уже свой магострел. У третьего не успела исчезнуть с лица маска веселья, когда мой магострел, как копьё, влетает ему в глаз.

Четвёртый успевает выстрелить из лука, и я просто ловлю стрелу в полёте. Наконечник всё-таки режет пальцы и даже касается кожи на моём лбу, но уже через мгновение я вгоняю эту стрелу в глаз хозяину.

Остался пятый, тот самый ряженый дикарь, у которого покачивается на груди маленький череп. Он всё ещё скалится, помахивая огромным мачете, а потом резко выкидывает другую руку, выпуская мне в лицо горсть какого-то порошка.

Вокруг хохочут тени, кричат люди — тут и дети, и старики… Они носятся между стволами, чуть не влетая в меня, машут палками и руками.

Ухмыляясь, я всё равно двигаюсь к своей жертве. В меня летит горсть другого порошка…

С одной стороны грохочет пожар, пожирающий лес, а с другой надвигается волна цунами, сметая все деревья, словно щепки. Сверху на лес падают камни, ломая стволы, словно спички, и дует ураганный ветер.

А я иду, холодно улыбаясь и понимая, что ничего этого нет. Кстати, магия чернолунников, смешанная с диким языческим культом, дала интересный результат.

— Ты труп, — холодно сказал я.

На лице ряженого проступила паника, и он выкинул ещё порцию порошка.

Я оказался в пустыне. В той самой… Пробоина изрыгает останки какой-то Луны, а по барханам бегут люди, спасаясь от надвигающейся черноты.

А вот это ты зря… Зря напомнил мне про Незримую.

Мой взгляд ни на секунду не отрывается от лица дикаря. Он тоже тут, стоит на песке и смотрит на меня с животным страхом.

Я прикладываю едва видимое усилие и посылаю ему ясную мыслеформу — сегодня будет месть за всех убитых. Я не буду разбираться, я просто буду мстить. Привратник, который попался вам в руки, будет последним.

Да, я ваш Последний Привратник.

Вот он поворачивается и начинает бежать… Резко исчезает галлюцинация с пустыней, и я уже вижу, как пернатый маячит среди стволов и что-то кричит в ужасе.

Нет, я не побежал следом. Вместо этого я спокойно вернулся назад, поднял свой магострел, зарядил.

Потом я похлопал по щекам Вячеслава, вдул немного псионики в удар. Это тело практически стало родным, и так легко вспоминаются навыки, которыми я давно не пользовался.

Ключевец очнулся, резко вскинулся и уставился на меня.

— Что с твоими глазами? — испуганно выдавил он.

Если б я знал, зеркала-то у меня нет. На данный момент я знал только, что сюда движется много народа, и все они такие же убийцы-дикари. Но среди них были и великолунцы.

Пусть они мне и не нравились, но я дам им шанс.

— Неважно, — ответил я, закидывая карманы патронами и забирая даже запас у Вячеслава, — Ты выживешь один?

— Я бы сказал, что мне даже легче будет… Ты слишком шумный.

— Шума будет ещё больше. Если желаешь спасти кого-то из великолунцев, которые какого-то хрена участвуют в этой погоне — можешь попытаться.

— А ты? Ты к Вертуну пойдёшь?

— Да, — кивнул я, потом покачал пальцем, — Не советую приближаться. Я очень зол, Ключевец.

С этим словами я, встав, ушёл в заросли следом за тем сбежавшим дикарём.

Глава 9

Осознавший

Я перешёл на лёгкий бег, смертоносной тенью скользя сквозь лес. Скалистая стена сбоку не кончалась, но мне было всё равно. Сейчас я полностью доверился интуиции, и она говорила, что впереди будет проход.

Где-то там, справа на высоком плато, меня звал своей огненной песней Красный Вертун. Мои чакры потихоньку подсасывались к источнику энергии, и этого хватало уже на простейшую магию.

Вертун был слабенький, совсем карлик, ведь Южные Острова никогда и не были сильны огненными Вертунами. Острова славились магами земли, а значит, здесь в изобилии водились Жёлтые Вертуны.

Как же я был зол. Даже магия чернолунников, а именно она была в тех стрелах, обнулилась, когда я увидел череп ребёнка на груди аборигена. Эта культура не имела права существовать — это решал я, солдат Свободной Федерации, и больше мне не нужно было причин.

Злость и ярость распирали меня, и они бы мешали думать, если бы я не опустил эти эмоции в самую глубину души. Стихия огня подкручивалась в энергоконтурах, но я специально гасил эмоции, охлаждая ярость.

И ярость уходила в подсознание. Я аккумулировал её, собирая и охлаждая, превращая в ледяную и твёрдую решимость. Я не тратил времени, не убеждал себя, что могу быть более милосердным к дикарям. Ко мне движутся орды островитян, одержимых ненавистью к магам, но вершить суд буду именно я.

Те кровавые и людоедские обряды, которые проводили здесь туземцы над магами, родили своеобразную магию. И мне на миг показалось, что это имеет отношение к природе духов — крики и тени, которые отвлекали меня в момент атаки аборигенов, были не просто галлюцинацией.

Как будто бы магия и вправду воскрешала души убитых дикарями магов. И это делало эту технику ещё более жестокой — мало того, мучительная смерть, так и потом душа человека не находит покоя, оставаясь в плену.

Поэтому, взглянув на череп, я и ощутил острые эмоции, которые испытала женщина на краю гибели — своей и ребёнка. Возможно, я слишком сильно сопротивлялся магии чернолунников из стрелы, но делал это по-своему, как учили в Корпусе Псиоников. Вот и подключился к каналу духов, услышал вопли мучеников.

Боль несчастной матери, которую не спасла её магия земли, попала мне в самое сердце. До этого только Эвелина смогла пробить меня своей чернолунной магией эмоций, да и то не так глубоко. Теперь это была моя боль, и единственный способ заглушить её — дать показать аборигенам, как они не правы.

Вот только дикари этого не поймут… А значит, они просто перестанут быть.

Между мной и Перволунником Драгошем, сидящем в Закрытом Городе, орды аборигенов. Это просто препятствие. И я знал, что у меня достаточно сил, чтобы убрать его.

Сил не просто достаточно… Кажется, их даже чуть больше, чем должно быть. Кто это у нас такой поднимается из глубины души?

Я уже ощутил, что эта грёбанная магия вуду пробудила того, кто, как я думал, уже давно был уничтожен. Магия вуду и вправду воскрешала, казалось бы, давно ушедших призраков.

«О, ты стал сильнее, Иной».

Голос Одержимого, который внезапно возник в голове, даже не удивил меня. Я вроде бы давно избавился от него, но в моём состоянии невозможно было удивиться.

— Жив ещё? — усмехнулся я.

Вроде бы этот хмырь тогда радовался, взяв себе тело оракула духов… Правда, за несколько секунд до того, как это тело сгорело от защитного пламени перед Усыпальницей Рюревских.

«Не все ушли. Так даже лучше — твоё тело покинули не самые сообразительные».

— Остались, значит, самые умные?

«Я понял, что в тебе потенциал. Я использовал все силы, чтобы уцепиться за тебя. Если бы не вторая душа, сидящая в тебе, я бы и не смог скрыться».

Вот оно значит как. Сознание Василия послужило убежищем для Одержимого, а я на магию вуду грешил…

«Я уже почти исчез. Легион сжигает тысячи душ, поддерживая жизнь, как огонь в костре. Я почти потух, но вдруг меня что-то выбросило в твоё сознание, вдохнуло жизнь. Интересная магия, и такая знакомая».

А, нет, твою псину, и вправду виновата грёбаная магия вуду.

Тут я едва не споткнулся, и застыл, опираясь рукой на покрытый мхом валун. Даже воскрешение Одержимого меня так не удивило, как то, что он сказал. А ведь до меня не сразу дошло, что изменилось в его речи.

Ведь это же Легион. И я слышал от Легиона только «мы»…

А он говорит: «Я».

«Я учусь с тобой. Я ощутил единство, хвала Незримой. Ну, и будем честны… Незримая ведь простила меня тогда, помнишь? У меня есть шанс выжить во всей этой заварухе, и ты мой шанс».

Хвала Незримой⁈ Да что, вашу псовую луну, здесь происходит⁈

«Она — богиня, хранитель этого мира. Источник жизни. Нельзя дать ей погибнуть».

— Да какого хрена? — я всё же вернул себе способность удивляться, — Ты вообще кто?

«Быть может, если мы спасём её, она сможет простить меня ещё раз?»

Пока я, поражённый, молча стоял у стены, мой усиленный слух принёс тихие звуки, которые напомнили, что время поджимает. Они уже в лесу, первая волна дикарей. Вот только бедняги не подозревают, что их ждёт.

— А твоя сила осталась при тебе? — спросил я, а потом, снова ощутив тот внутренний источник, ответил сам себе, — А, вижу.

«Ты снова дашь насладиться силой?»

— Хрен тебе, пёс толчковый.

Оказывается, источник силы Одержимого подзарядился даже больше, чем мой собственный. Эта зараза воровала мою энергию!

«Я всего лишь впитываю силу с большим умением. Ты делаешь это, как жалкий ноль».

— Ты немного не понимаешь, кому вешаешь лапшу на уши, — процедил я сквозь зубы.

«Какую лапшу⁈ Я — Легион! Я — сила! Что за лапша?»

Нахмурившись, я кинул внутренний взор на свои чакры. Сейчас я чувствовал тело как никогда острее, и каждый энергоконтур подсвечивался ещё ярче. Времени изучать открывшиеся мне цепи вокруг третьей чакры, где я только недавно сжёг сраный кирпич, у меня до этого не было. Но теперь я понял, что проблема требовала неотлагательного решения.

Проследив путь от источника силы Одержимого, я быстро нашёл то место, где он подключался. Тем более, я прекрасно помнил, как в прошлый раз Одержимый блокировал меня в своём же теле.

— Вот, значит, как…

«Вместе мы станем сильнее!»

Да, сожри меня Пробоина, искушение воспользоваться этим источником было велико. Я снял магию Вето, все мои контуры были под моим контролем, и сейчас я понял, что могу переварить даже Одержимого внутри себя. Мне это под силу.

«Иной, ты делаешь ошибку».

Снова он меня удивил. До этого Одержимый только умолял, обещал силу и могущество, вечность и бессмертие. Этот и вправду будто бы поумнел.

«Я достаточно времени провёл безвольной душонкой».

— У меня есть идея, — сказал я, поднимая руку.

Может ли получиться то, что я задумал. Внутреннее напряжение, соединяю чакры с источником Одержимого, собираю его энергию через контуры, выбрасываю в ладонь, и…

Вспыхнули ветки и трава, когда передо мной из огненного протуберанца выскочил «уголёк». Необыкновенно крупный, ростом со здоровенного быка, весь в костяных панцирных наростах, с рогом на безглазой морде, из рубленой пасти которого вырывались языки пламени.

А я снова почувствовал зияющую внутри пустоту. На это заклинание ушли даже мои, с таким трудом накопленные силы. Я снова был опустошён, как батарея дестроера после серии залпов.

Уголёк повёл головой влево, вправо, шумно втягивая пастью воздух. Он поиграл плечами, шлёпнул головой по собственному же боку, будто пробуя себя на крепость. Взрыл полуметровыми когтями землю, а потом уставился безглазой мордой на меня.

Я ощутил лютую и первобытную ярость. В метре от меня стоял самый опасный на этой планете хищник, а у меня даже не было сил остановить его. Вселив душу Одержимого в вызванного мною же элементаля, я потерял над ним контроль.

У меня в руках был заряженный магострел, хотя он против такой громады бесполезен. Так, пощекочет лишь. Вот только показать страх — значит, уже наполовину проиграть.

Этот эксперимент я устраивал впервые, поэтому спросил с лёгким недоверием:

— Такая сила тебя устроит?

Уголёк раскрыл пасть, изрыгая пламя, как сломанная конфорка, и прорычал:

— Вполне!

— За мной гонятся. Можешь никого не жалеть. Мне нужно время.

— Я помогу тебе, ты поможешь мне!

Я поджал губы, но ничего на это не ответил. Этот поумневший легионер тонко чувствует, когда может просить большего.

Потом я сказал:

— И ещё… Там в лесу может встретиться великолунец, Вячеслав Ключевец. Ты должен помнить его.

— Убить?

— Наоборот, не трогай, а защищай. Он мне нужен… Он нам с тобой нужен. Мне кажется, он себя переоценивает, — ровно сказал я, — Дикари попытаются убить и его.

— Я сделаю это сам, без твоего приказа! — прорычал уголёк, почуявший настоящую свободу.

Унижать гордого легионера я не собирался, да и на пустые препирательства времени не было.

— Знаю. Потом возвращайся к Вертуну.

— Это тоже приказ? — со злостью выдохнул, обдавая меня нестерпимым жаром, Одержимый.

— Тебя надолго не хватит, долболунь, — я улыбнулся уголком рта, — И ты сдохнешь в этом теле.

Уголёк взревел, обжигая деревья вокруг, и снёс ударом раскалённых когтей сразу несколько стволов. Мне пришлось отступить, чтобы меня не придавило.

— Понял! — недовольно рыкнул монстр, потом развернулся и, проламывая просеку в густом подлеске, унёсся в чащу. Грохот и хруст удалялись следом.

Я проводил его взглядом, потом двинулся вперёд. Вокруг разгорался пожар, сухие листья под деревьями уже занялись, и оставаться здесь было нельзя. Дышать и так уже было нечем.

Через несколько секунд грохот и треск снова появились. С недоверием я уставился на лес, который потихоньку заволакивало дымом. Несущуюся на меня громадину уголька, валящую деревья, я заметил сразу.

Да твою псину, тупорылый Одержимый! Он решил-таки убить меня!

Я успел только вскинуть магострел и выстрелить в раскрытую пасть, когда «уголёк» налетел. Как я и думал, пуля только царапнула по раскалённой морде, а сил взять под контроль элементаля у меня просто не было.

Клыки перехватили подставленный магострел, зашипели металл и дерево, мне в лицо ударили искры. Рог чуть не пропорол мне плечо.

— Ах ты, сраный предатель, — только и выдохнул я.

Молча уголёк припёр меня к стене, а затем, присев, рванул вверх. В два прыжка, взрезая нутро скалы огроменными когтями, он почти доскакал до вершины. Там, махнув башкой, он подбросил меня, перекидывая через край.

— Помогу тебе, поможешь мне! — взревел монстр, а потом спрыгнул вниз. Только было слышно, как удаляется треск валящихся деревьев.

— Да пёс ты толчковый, — выругался я, чувствуя, что он едва не сжёг мне плечо, где зияла прожжённая дыра и краснел свежий ожог. У меня и так с одеждой проблемы, «вытяжки» нет, а тут ещё этот, умный представитель Легиона.

От магострела вообще осталась полуобугленная и оплавленная палка, заодно треснувшая под напором клыков.

— Вот горелая ты псина! — встав, я с чувством пнул раскуроченную винтовку со скалы, отправив её вслед унёсшемуся монстру. Бывают же союзнички.

Впрочем, я быстро успокоился. Когда я выходил из себя, возникало чувство неудобства, ведь злость мешала думать, а у меня ещё были планы. Тем более, если не считать поломанного магострела и пустых чакр, Одержимый был прав — сейчас я оказался в гораздо более выгодной позиции.

Я обернулся. Здесь лес был пожиже, начинался в десятке метров от края обрыва. Над кронами деревьев возвышался пологий вулкан — зелёный лес карабкался по нему почти до самого жерла, но верхушка у вулкана была голой, и оттуда чадил сизый дым, поднимаясь высоко в небо. Курит гора потихоньку, и наверняка это происходит уже тысячи лет.

Где-то там Вертун. Выйдя на открытую местность, я ещё острее чуял его. Меня словно голод охватил, и я, бросив последний взгляд на лес, занимающийся пожаром, побежал в гору.

* * *

То, что Одержимый забросил меня на скалу, дало мне огромную фору. Я заметно обогнал опасность, о которой кричала интуиция. Значит, выходов на это плато было не так много, и аборигенам, чтоб угнаться за мной, тоже приходилось выбирать маршруты. Уголёк не убьёт всех, их слишком много, а весь лес держать под контролем одному трудно.

Уже надоевший мне лес, полный корявого сушняка, половина из которого была ещё и обуглена, закончился довольно скоро. Я заметно взмок, когда добрался до вершины вулкана.

Солнце исчезло, вокруг заметно потемнело. Отсюда сизый дымок казался огромной тучей, нависающей над серым и щербатым краем вершины. Воздух вонял гарью даже ещё гуще, чем внизу, в горящем лесу.

Последние метры мне пришлось преодолевать практически по вертикальной стене, но вскоре я смог зацепиться за горячий верх скалы и перекинуть себя через край. В лицо сразу же ударил жар, лёгкие надсадно взвыли, что они не хотят дальше.

Окружённая кольцом оплавленных скал, в центре жерла, всего в паре-тройке метров внизу, лежала идеально ровная, покрытая сетью глубоких трещин, площадка. Эти трещины-то и чадили дымом, через некоторые проглядывало раскалённое нутро горы, да искрились завалившиеся пирусные камни.

Трещины тянулись к середине пустыря, где из щелей валил более густой дым, и там, будто паук в центре паутины, подвывая и грохоча, лежал Вертун. Наполовину вплавленный в породу, он представлял собой всё тот же вихрь огня и дыма. Да ещё казалось, что вращающиеся потоки огня, ныряя под землю, вытягивали оттуда за собой тягучие потоки лавы, наматывая, как раскалённые сопли, на крутящуюся сферу.

Вот такой вот симбиоз магии и природы — кажется, вулкан и Вертун давно уже живут так, питая друг друга энергией и продлевая жизнь.

В меня ударило силой, такой первобытной и вкусной, что я даже на миг забыл, как тут тяжело дышать. Все мои чакры жадно раскрылись, глотая стихию огня, будто живительную влагу.

И почему я думал, что тут трудно дышать? Вполне терпимо… Я бы даже сказал, что этот воздух полезен. Каждая частица пепла, влетающая в мои лёгкие, несла в себе толику стихии огня, дарила ещё каплю энергии.

Я встал на скале, ощутив такой прилив бодрости, который до этого не испытывал. Несмотря на то, что это был Карлик, от Вертуна шёл дикий поток энергии — прости меня, Красная Луна, с тобой не сравнить. До этого, с магией Вето внутри, я не мог полностью использовать чакры и контуры. А теперь могу.

Говорят, Маг Первого Дня использует полностью весь поток энергии, который идёт от Вертуна…

Шагнув вперёд, я спрыгнул, не обращая внимания на высоту. Под ногами мягко хрустнула корочка, она чуть прогнулась — внизу текла тягучая толща вулканьей лавовой крови, скрытая потухшей магмой, будто скорлупой. Ноги даже сквозь подошву охватило жаром, который обжёг бы меня, если б это пекло не превратилось в энергию, которую я жадно поглощал.

Я спокойно пошёл вперёд, охватываясь едва заметным пламенем. Энергия огибала мои ноги и руки, всасываясь сразу в третью чакру в солнечном сплетении.

Маг Второго Дня, кроме внешнего потока энергии, может ещё и накапливать её. Это позволяет набирать гораздо больше силы, изучать более могучие и разрушительные заклинания. Внешняя энергия, закручиваясь внутри в тугую пружину, становится внутренней.

Я примерно представлял, что из себя представляет этот внутренний аккумулятор. Одержимый показал, и сейчас я попробовал сам создать такой же. Закрутить контуры, замкнуть в подходящее плетение…

Моё тело слушалось идеально. Надо раскрыть свой полный потенциал. Я не знал, чем отличается Маг Третьего Дня от Мага Второго… Мощь Царя я помню, но он, кажется, всю жизнь потратил на борьбу с Чёрной Хворью.

Послышалось рычание. В дыму показались горящие глаза, проступил контур крадущегося по хрустящей корке «уголька». В сравнении с тем монстром, которого я создал из Одержимого, этот казался щенком.

Уголёк рычал и скалился, припадал на лапы, готовясь к прыжку. Показался ещё один, с него как раз скатывались куски лавы и камней, будто он вылез из-под магмовой скорлупы.

Не останавливаясь, я протянул руку и просто потрепал «уголька» в том месте, где его грива колыхалась настоящим пламенем. Монстр вспыхнул ещё ярче, удивлённо зарычал. Подошёл и второй, недоверчиво нюхая.

Я сел, сложив ноги в позу лотоса. Покосился на «угольков». Там, по склону горы сюда лезут дикие черти, а вы тут прохлаждаетесь… Ну, то есть, греетесь.

Угольки, ни секунды не сомневаясь, сорвались с места. Проскакали по трещинам, оставляя за собой рваные следы, легко вспрыгнули на скалу и исчезли за краем.

Я закрыл глаза… Ну, попробуем. Возможно, даже получится устроить маленький армагеддон.

Глава 10

Поднявшийся

Едва стихли рычание «угольков» и скрип их когтей, как настало странное спокойствие. После бешеной погони это было даже непривычно.

Да, позади меня ревел Красный Вертун. Он гудел и трещал, словно огромный костёр, но его звуки воспринимались скорее моими чакрами, чем ушами.

Слабенький Карлик, который давно должен был потухнуть, но он оказался на вершине, где хорошо освещался Лунами, и к тому же подсосался к горячему источнику внутри вулкана. Кто знает, может, потому вулкан и не извергается, что тут находится уравновешивающий его Вертун…

Тим, меньше праздных размышлений. Больше работы. Предстоит разобраться, что я теперь умею, и для этого стоит вспомнить многое.

Я освободил разум, прекращая внутренний диалог. Мысли продолжали течь, но я был лишь наблюдателем. Удобно расположился на берегу реки воспоминаний, и лишь смотрел, как воды протекают мимо меня.

На самом деле, это было довольно трудно, оторвать своё сознание от мыслей. Смотреть на них, как не на свою, а на чужую историю. Но сейчас мне это было нужно, чтобы проникнуть внутрь своего тела глубже.

Новые возможности требовали новых настроек.

Всё, хватит думать… Тим, отвлекаешься.

Некоторое время понаблюдав, я начал потихоньку менять мысленный состав реки. Мне не нужны были все воспоминания, мне нужны были лишь те, которые сейчас помогут.

Что там плывёт? Картинки… Будто кадры… Война с капитами, Корпус Псиоников… Потеря друга в Африке. Нет, надо что-то потеплее.

Вот и моя Алёна. Ох, Незримая… То есть, вашу-то Пробоину, как же она прекрасна.

Луна светит к нам в комнату, глядя сквозь прозрачный тюль на постель, где лежат двое. Мои губы целуют её грудь, упругую, но мягкую… Тёплую… Девушка изгибается от моих прикосновений.

Это картинки из прошлой жизни.

Теперь плывёт академия в Маловратске. Каштан Николай, которому я свернул шею… Фёдор Громов в моей комнатушке.

Воспоминания смешивались, и мне казалось, что это не я убегаю из академии, а он уходит из неё вместе с отрядом Хомяка, спины солдат исчезают среди улиц Маловратска.

Лазарет. Мои губы тронула улыбка…

Арина Соболева тоже прекрасна. Вот только тут не получалось нежно гладить, мой Василий терял девственность, и это очень влияло на процесс. Я мял её прелести грубо, жадно, и от этой страсти Соболева распалялась ещё больше. Целительница явно боялась запретной связи со студентом, но это одновременно её и возбуждало, заставляя полностью отдаться моменту.

Нет, это слишком бурные воспоминания, они заставляют энергию уходить не в ту чакру.

Снова Корпус Псиоников. Занятия по медитации, по настройке внутренних контуров.

Знания стали вливаться в мой разум, обновляясь по десятому кругу. Прежние навыки вспыхнули с новой силой, пробуя на вкус мои новые возможности.

Как псионик, я никогда не использовал чакры ниже затылочной. Считалось, что там слишком грязная псионика, и она опасна. В моём мире она сжигает защитный имплант вместе с мозгами.

В этом же мире…

Борзовы с их знаниями влились в мою голову, показывая воспоминания предков их рода. Знания целых поколений магов огня. Медитации, магические техники, заклинания.

— Твою же… — вырвалось у меня, когда пришло знание о Магах Третьего Дня.

Маг Третьего Дня мог использовать ещё и жизненную силу. Чтобы получить прибавку в силе, он сжигал часть клеток своего тела, и получал возможность изучить более мощные заклинания.

То есть, потом ему требовалось исцеление и время на восстановление. Но оно стоило того — существовали техники, для изучения которых недостаточно было силы Мага Второго Дня.

Маг Третьего Дня мог убить себя, но перед смертью высвободить невероятно много силы. Конечно, мог, но какой идиот будет так делать?

Поэтому тут была только половина правды… Другая состояла в том, что Маг Третьего Дня мог сжечь и жизненную силу других магов. То есть, они, как Вертуны, были для него источником.

Я вздохнул. Становиться людоедом не было моей целью, но, если потребуется… Думаю, враги, которые могут послужить источником энергии, у меня есть.

Да, уже который раз я вспоминаю то, что мне передали Борзовы в своей усыпальнице, и каждый раз открываю что-то новое.

Всё это смешивалось с теорией, полученной мной в Корпусе Псиоников. Мой бедный мозг анализировал информацию, проводя синтез где-то в недостижимых глубинах сознания. В тех самых глубинах, которых, наверное, касается только Высший Разум во Вселенной.

Где-то на краю подсознания забрезжила догадка, почему в моём мире нельзя использовать грязную псионику… Энергия умирающей богини давала могущество, но в то же время была опасна, и привлекала Легион, словно мух.

Есть и ещё что-то… Не могу нащупать, но это мне сейчас и не нужно. Отвлекаюсь.

Успокоив сердце и разум, я, наконец, смог сосредоточиться. Мои глаза были закрыты, но перед моим взором, словно второе солнце в небе, засияла Красная Луна. Она ослепила мой разум, увеличивая скорость потоков по энергоконтурам.

Ярко вспыхнул за спиной Вертун, я так же видел его внутренним взором. В нём было столько энергии, что мои чакры чуть не завыли от голода, пытаясь втянуть силу, напиться до краёв. Так, не спешим…

До меня только сейчас дошло, в чём же различие для мага между Лунами и Вертунами. Луна увеличивала скорость энергии, улучшала проходимость потоков, а некоторые контуры вообще работали только с ней. А Вертуны — это сама сила, простое средоточие энергии.

Если нет Луны, то Вертун загнивает, его вращение останавливается, а магия внутри него портится. Как стоячая вода в луже. Так было и под Межедаром, где Вертун потерял связь с Луной.

Это было полезное знание, но сейчас не особо нужное…

Я ощутил нижние три чакры. Понаблюдал за энергией огня, свободно протекающей из первой в третью, где никакой божественный кирпич ей уже не мешал.

Ну что ж, попробую повторить то, что делал Одержимый с моим телом. Замкнуть контуры, и создать аккумулятор, собирающий энергию про запас. Раз я Маг Второго Дня, пора уже соответствовать, и переходить к Третьему Дню.

Работа текла медленно, и я оставил часть сознания замыкать потоки, текущие по телу, и создавать внутренний источник. Другая же часть меня забеспокоилась, потому что проснулась интуиция. Приближалась опасность, и мне следовало поторопиться.

Я вспомнил учение отца Филиппо, и через Красный Вертун за спиной стал искать связь с его невидимыми братьями.

Словно звёзды, стали вспыхивать вокруг Пульсары. Их было много, и вблизи, и вдалеке. Они мерцали по-разному — кто-то светил ровно, чей-то огонёк вздрагивал, а один, в далёкой дали где-то в глубине острова, горел ярко, как Полярная звезда.

Пора научиться их читать.

Я ощутил четвёртую чакру. Наверное, самая неизученная мной, прозванная оракульской. Её золотой цвет, после красных земных чакр, был довольно уютным.

Наблюдая за ней, я заметил, что она реагирует на изменения в Пульсарах. Невидимые, они совсем рядом волновались, чакра тут же чувствовала это, но я не мог понять её знаки.

Тогда я, сосредоточившись, впустил немного энергии из нижних чакр выше. Постарался очистить псионику, вспоминая навыки из Корпуса Псиоников. Отделяем черноту, оставляем чистое сияние… В общем, делал работу импланта.

Четвёртая чакра задрожала, словно получив свежую подпитку. Вокруг неё осветились энергоконтуры, которые я до этого если и видел, то только в моменты сильного напряжения.

Пульсары волнуются, и чакра чувствует это. Словно принимает сигнал. А что, если?..

Я был солдатом Свободной Федерации, человеком развитого двадцать второго века. И раз есть сигнал, источник и приёмник, то не хватает одной детали.

Тут же я, повинуясь мимолётной идее, пустил энергию по контурам вокруг оракульской чакры. Впервые я работал с ней без особого напряжения. Да уж, вашу псину, просто времени мне никто не давал изучить этот вопрос.

Вскоре чакра стала напоминать мне сияющий клубок, у которого вдруг размотались внешние витки нитей. Энергия текла по орбитам вокруг, я распушил контуры ещё шире, и чакра завибрировала сильнее… И вправду, будто антенну сделал, и она стала лучше принимать сигнал.

Всё оказалось проще, чем я думал.

Ну, а теперь попытаемся что-то понять. Я всматривался, вслушивался, пытался даже мысленными пальцами прощупать четвёртую чакру.

Мои усилия не пропали даром. Довольно скоро я понял принцип… Успех пришёл, когда я сконцентрировался не на самой чакре, а на сигнале, который она принимала.

Пульсары были связаны с Вертуном, словно паутиной, и по этой нити я смог протянуть сознание так далеко, насколько мог. Меня интересовал моргающий Пульсар на склоне, самый ближний ко мне…

* * *

Картинка была довольно смазанной, а звуки приглушённые, но я увидел туземцев, бегущих вверх по склону. Одни одеты в дикарские одежды, другие во вполне цивилизованную форму, которую им подарили великолунцы.

Островитян много, около полусотни, и они бегут вверх…

И умирают в зубах неожиданно появившихся «угольков», той самой парочки, которую я послал. Срываются стрелы, грохают магострелы. Два чудища атаковали внезапно, и почти десяток островитян погибают прежде, чем «угольки» пали.

Одного монстра убили, расстреляв из магострелов. Это были хомусные пули, и я слабо ощущал от них отклик.

А вот другой умер от стрелы, причём всего от одной… Едва она вонзилась в «уголька», как тот выгнулся, тлеющие трещины на его теле засияли, выпуская клубы дыма и пламени.

И «уголёк» взорвался, унеся с собой ещё жизни трёх туземцев. Островитяне что-то своих не особо жалели… Впрочем, жалости от этих людоедов я и не ожидал.

Я успел перенастроить зрение, чтобы увидеть энергоконтуры уголька за миг до взрыва. Магия стрелы словно ускорила внутри потоки, разом спалив всю его энергию.

Интересно… Надо взять на заметку. Надеюсь, Одержимому хватит ума не соваться под такие стрелы?

Я осторожно открыл глаза, стараясь не терять связь с Вертуном и Пульсарами. Одно мысленно прозвучавшее заклинание, и рядом со мной из пламени соткались сразу три «уголька». При этом вся энергия, которую я накопил, практически обнулилась.

Нет, в Пробоину эту «Технику Пса», так дело не пойдёт! Много с рукотворными «угольками» я не навоюю, мне нужна настоящая сила.

— Вперёд, — прошептал я.

«Угольки» мазнули по мне волной жара, когда пронеслись мимо, и исчезли за краем скалы. В их головах я посеял знание, что надо бояться лучников.

Затем я закрыл глаза и продолжил работу.

* * *

Разобравшись с Пульсарами и с сигналами от них, я перешёл к верхним, трём небесным чакрам.

Такой привычный голубоватый, почти белый цвет. Я работал с этими чакрами половину своей сознательной жизни. Учился в Корпусе Псионика с помощью них воздействовать на врагов и контролировать своё тело.

В этом мире, как оказалось, через эти чакры лежит путь к управлению Вертунами. К открытию и закрытию порталов.

Вертуны, по сути, и есть порталы из других миров. Просто нужно подобрать к ним ключ.

Сосредоточившись, я продолжил очистку энергии. Было непривычно работать, будто вверх ногами — в моём мире энергия текла с небес, через голову вниз. Та же, что текла из земли, была опасна, и очищалась имплантом в затылке.

Здесь всё по-другому, через ноги вверх… Тем более, без импланта достичь нужной чистоты было невероятно трудно.

Сколько раз я ощущал такую чистую же псионику от чернолунников. Сколько раз делал это сам, но в мизерных дозах. Но чтобы наполнить чакры, да ещё задействовать контуры вокруг, энергии требовалось в разы больше.

Интуиция снова кольнула меня. Опасность всё ближе.

Я протянул сознание по нитям, желая посмотреть, что там происходит. Да грёбанный насрать!

Островитян уже больше. Внизу, у подножия вулкана словно целое войско — и на лошадях, и пешие. Сколько тут сотен?

Моих «угольков» уже нет… Они забрали несколько десятков, но туземцев слишком много.

Дикари, потрясая современными магострелами и допотопными луками, устремляются вверх. А внизу, кажется, мелькает серо-жёлтая форма великолунцев. И чёрные рясы…

Чернолунники тоже здесь. Драгош точно знает, что я здесь.

Ну, что ж, Тим. Если сейчас у тебя не получится, то тебе конец. Обычными силами, пусть даже Мага Второго Дня, с такой оравой не справиться.

Я почувствовал чей-то взгляд, и мой кокон подёрнулся, реагируя на попытку влезть ко мне в разум. Словно кто-то тоже присоединился к паутине Пульсаров, чтобы узнать, что происходит на Вершине, а заодно проверить меня на крепость.

Подглядывать нехорошо.

Не открывая глаз, я улыбнулся одним уголком губ. А что, если направить навстречу чужому любопытству волну огня? Прямо через Пульсары?

Ведь в этом и есть моё преимущество — я маг и материи, и мысли. Я и огняш, и оракул. Драгош, всё, как ты хотел.

Снова пришлось потратиться, пуская мысленный огонь, но предсмертный вскрик в моей голове подтвердил догадку. Да, теперь я могу убивать любопытных оракулов на расстоянии.

Да, Стражи Душ, вы были правы, охраняя этот мир от Иных. Та власть которую я получил… Толчковые псы, вам теперь это не переварить.

Дикари поднимались, и надо было спешить. У меня ещё оставалось время… И либо я открою портал, либо снова удирать. Так никакого правосудия не получится.

* * *

Я снова погрузился внутрь себя, просвечивая чакры. Небесные требовали продолжения работы с чистой псионикой.

Кое-как, несмотря на спешку, мне удалось впустить вихри чистейшей энергии. Я рассматривал энергоконтуры, по которым уже успел соскучиться — не видел их с того момента, как попал в этот мир. А ведь псионики только с ними и работают…

Ну что ж, всё тело открыто. И что дальше?

Что отличает Привратника от обычного мага? От оракула? Да даже от того же псионика Свободной Федерации?

Я снова притянул сознание к Вертуну позади меня. Красный Карлик гудел, вихрясь грязнейшей псионикой, но теперь я различал в этих потоках нити. Тончайшие нити чистой магии…

Почему я раньше этого не замечал? Как тогда Альберт назвал чистую псионику? Магия духа?

С нитями что-то надо делать. Вот ведь я пёс толчковый, убил того Привратника в море. А ведь можно было выведать хоть какую-нибудь технику.

Сейчас я чувствовал себя зелёным новичком, тычущимся наугад перед пультом орбитального крейсера. Какую кнопку нажимать, чтобы уничтожить всех врагов, а не рухнуть самому на планету?

Что делали те Привратники, которых я встречал? А сколько я их встречал?

В любом случае, они точно не сидели в позе лотоса. Они стояли, раскинув руки…

— Да уж, — вырвалось у меня.

Осторожно, не теряя сосредоточия, я встал, развернулся к Вертуну.

Нити. Вихри. Паутина с Пульсарами.

«Тим, ты на верном пути», — голос Эвелины неожиданно подбодрил меня, чуть не сбросив всю настройку.

Потерпи немножко, моя чокнутая Избранница. Я скоро приду, тут бы мне только портал открыть…

Но одновременно с этим я вспомнил того Привратника, которого встретил в лагере Царской Армии. Перед тем, как открыть для меня портал, тот Привратник показал мне, что у него отсутствуют чакры, кроме небесных.

Значит, нужна не только работа с Вертуном. Нужно и что-то внутри сделать. Мелькнула отдалённая мысль, что, возможно, Магия Вето внутри меня была не просто так.

Сзади послышались крики.

Секунда… Мгновение… Я уже слышу грохот выстрелов, но сзади меня возникают «угольки». Они ловят телами пули и устремляются на врагов.

И снова я потерял силу, сразу половину накопленной истратил. Раскинутые руки в этот момент почуяли, что нити внутри Вертуна вибрируют. Как и паутина, связанная с пульсарами. Но что-то мешает мне войти в резонанс.

Сзади ещё больше воинственных криков. Всё, армия врагов поднимается на краю скалы. Мои «угольки» снова убиты.

Но мне нужно ещё мгновение. Вот же оно, решение, колеблется совсем рядом. Ну же, Тим, ты сейчас сдохнешь!

— Поганый маг… — послышался ломанный красногорский. Кажется, какой-то островитянин умел не только дубиной махать, — Ты сейчас умереть, лунный тварь!

Я чувствовал сильные защитные амулеты на них. Островитяне думают, что они в безопасности.

Они тянули время. Они получали удовольствие от этой охоты. Им казалось, что я обречён.

— Глупый! — кричал мне дикарь, — Я разобрать тебя на косточки, я есть твоё сердце, грязный огняш!

Внезапно я открыл глаза. Грязный… Ну, как же я не мог догадаться раньше⁈

Опустив руки, я медленно развернулся. На возвышении, окружающем дымящее жерло вулкана, маячили тени. Десятки теней, и они прибавлялись — всё больше убийц забиралось на вершину.

Они отмахивались от дыма, кашляли, но глаза всех без исключения с ненавистью таращились на меня. В мою сторону нацелены магострелы и луки. У некоторых в руках даже арбалеты.

Я улыбнулся, готовясь слить всю энергию огня, до последней капли. При этом как-то надо умудриться оставить в себе только очищенную псионику, удержать её в небесных чакрах… Эх, мне бы имплант, и на полную блокировку его поставить. Ну или хотя бы кирпич в чакру от Незримой.

Нет, вашу псину, придётся самому. Не зря же Свободная Федерация убила на меня миллиарды рублей, готовя псионическую машину для уничтожения капитов?

— Поехали, — я вскинул руки, исторгая волну пламени.

Глава 11

Высший

То ли моя злость была на пределе, то ли всё вокруг и так было напитано стихией огня, но моя волна пламени выросла до таких размеров, что просто сдула обугленных наглецов со скалы.

Пламя рвалось не только из моих рук, но даже из щелей в остывшей магме под ногами, а ещё из Красного Вертуна за моей спиной.

Островитяне успели выстрелить перед тем, как испепелились. Но пули и стрелы лишь вспыхнули в огне, в нескольких сантиметрах от меня.

Я усмехнулся, успев увидеть их удивлённые лица перед смертью. Туземцы что, реально никогда не встречались с настоящим магом огня? А, впрочем, закрылись на своих Островах, чего они в жизни-то видели?

И правильно… Нечего такой уродской культуре выходить за пределы Южных Островов. Все, кто мог отсюда сбежать, либо сбежали… либо уже мертвы.

Эти мысли пронеслись в моей голове, пока прочищались нижние чакры. Ощущение, будто уменьшалась полоска заряда аккумулятора на штурмовой винтовке.

Несколько секунд чистой ярости… и вот мелькнули последние язычки пламени, растворяясь в голубом небе. Я почувствовал, что пуст. Окончательно. Высушен до донышка.

Крики. Оттуда, со склона, слышатся крики. Стоны и боль — не всем повезло сразу погибнуть.

И ещё крики… Воинственные, полные ярости. Меня всё так же ненавидят и хотят убить.

— Хрена вам, — буркнул я, снова направляя взор вовнутрь.

Нижние три чакры выжаты… А с оракульской что делать? В ней осталась псионика средней грязности. Магия мысли, кажется? Тоже надо вычищать.

Со склона донеслись выстрелы. Живые и здоровые добивали раненых и немощных. Ублюдские традиции.

Вот на скалу, которая ещё остывала и дымилась, осторожно забрался островитянин. Он шипел, прикасаясь пальцами к горячему камню, пока залезал, а потом выпрямился и посмотрел на меня с дикарской гордостью.

Он — хозяин острова. И ему решать, кто останется в живых на этих землях.

Я усмехнулся. Бешеный взгляд дикаря меня только забавлял. Толчковый ты пёс, я из такого века, где ты по городу и квартала не пройдёшь, сразу наложишь в штаны. Если б они у тебя были.

Дикарь что-то поднял над головой. Кажется, это снова кость. Насколько мне не изменяла память, это часть тазовой кости.

С губ дикаря срывались какие-то слова, кость в его руке замерцала, и я уловил в псионике вокруг изменения. Всё это время я концентрировался на своей оракульской чакре…

Ну, ладно, пошутили, и хватит. Попробуем слить оракульскую магию.

Дикарь таращил на меня безумные глаза, заклинание срывалось с его губ вместе с брызгами слюны. Скала под ним вибрировала, и это чувствовалось даже здесь, где я стоял на полумягкой, остывшей магме.

Твои-то глаза мне и нужны… Где там твоя точка сборки? Я легко вселялся в оракулов, которые лезли в мой разум. Я вселялся и в обычных магов, это требовало чуть больше концентрации. В безлуня, кажется, мне ещё не приходилось вселяться…

Зрачки дикаря заполнили всё моё естество. Я знал, что до активации его заклинания оставалось всего мгновение.

* * *

Мои глаза слезятся от дыма, застилающего потухшее жерло вулкана. На дне жерла, на чёрной застывшей магме, покрытой сеточкой красных трещин, стоит Василий. Дым поднимается вокруг него, и отдельные порывы ветра смазывают фигуру.

Возмужал-то как… Вот только глаза красные от напряжения, да и потаскало его немного по склонам Южных Островов. От формы Царской Гвардии осталось одно название, это уже жуткие лохмотья.

За спиной Василия мирно крутится Вертун.

Одинокий, могучий маг из далёкой Красногории на фоне массивного, несколько метров в диаметре, Красного Вертуна. Эх, красивый портрет бы вышел, такой не стыдно даже повесить во дворце Царя.

Я посмотрел на свою руку, воздетую к небу. Ладонь жжёт, костяной артефакт вибрирует, будто чего-то ждёт.

Разум дикаря, чуть не раздавленный мной при переселении, вопил что-то от страха и злости в уголке души. Мне хватило всего лишь одной мысли, и его не стало.

Но тут же опасность заставила моё сознание юркнуть в сторону — из глубин разума дикаря что устремилось ко мне. Это было похоже на сознание Стража Душ, мне уже приходилось сражаться с ними в их же голове.

Было… Похоже…

Я не мог уйти от атаки, и мне пришлось на мгновение нырнуть в кокон. Царапнули когти по скорлупе, снаружи пронеслась крылатая хищная тень. Не став отсиживаться, я сразу же развернулся обратно.

* * *

Я сижу посреди невысоких скал, обнимая между коленями свой ненаглядный «свисток». Ствол винтовки я прижимаю к шлему, хоть датчики и показывают, что он опасно раскалён.

Зелёный огонёк от визора в шлеме отбрасывает блики на желтоватые камни, но я не гашу его. Позади несколько часов непрерывного боя, и где-то на горизонте небо застилают клубы дыма. Там по африканской пустыне работает вся мощь Свободной Федерации…

Работал «липовый цвет» — артиллерия, десантируемая с орбитальных крейсеров. Работали также и сами крейсера… Вот пошла вниз с орбиты светящаяся точка.

Я затемнил стекло шлема, чтобы не сожгло глаза от яркой вспышки. Земля под ногами затряслась, на горизонте вслед за пузырём взрыва стал расти огненный гриб.

С грустью я глянул вверх. Там падало несколько крейсеров… Их огромные массы, обволакиваясь дымом и огнём, прошивали ясное небо над Африкой. Тысячи жизней упадут в тысяче километров отсюда.

Капиты обманули нас. База оказалась приманкой, наши умники купились, и мы потеряли сразу здесь несколько флагманов. Но зато наша Федерация получила такую пощёчину, что сразу образумилась, и в последующие годы уже капитам пришлось несладко.

Теперь-то я знал, что за технологии применили капиты. Технология, основанная на магии. Судя по всему, с ними вышли на связь либо великолунцы, либо чернолунники из мира Пробоины, и предложили помощь в обмен… в обмен на что-то…

Со вздохом я отвернулся от застеленного дымом горизонта и уселся поудобнее, упираясь лопатками в скалу, морозящую ночным холодом даже через кевларовый экзо-скелет. Я специально не включал термозащиту, чтобы полностью ощущать мир вокруг.

— Привет, Гарик, — усмехнулся я, глядя на тело друга, лежащее среди камней.

Пробитый шлем в потёках крови, рваная рана на груди. Рядом с напарником валялась его громадная винтовка, «беломор», у которой рифлёный рельсовый ствол тоже был оплавлен.

Именно Гарик со своим «беломором» спас меня, именно благодаря ему я смог отступить с грёбанной вышки в горах неподалёку от базы. Друг отключил предохранитель перегрева и стрелял без остановки, пока я выползал из-под капитского огня.

Так и не сходили мы с тобой в тот самарский бар…

— Дал прикурить капитам? — я усмехнулся.

Эх, такая сцена. Сейчас бы самому закурить, и задумчиво смотреть на красоту африканского континента. Колыбель цивилизации, с которой всё началось… и на которой, наверное, цивилизация и закончится.

Совсем рядом, будто по мановению судьбы, оказалась пачка сигарет. Натуральный табак, завёрнутый в папиросную бумагу, такие не сразу и найдёшь. Рядом лежали леденцы в цветастых фантиках, которыми любил баловаться Гарик.

Я только поморщился… Ну да, здесь курение не просто меня убьёт, а сразу сотрёт душу. Какая всё-таки дешёвая попытка меня соблазнить. В реальном прошлом, когда всё произошло, ничего этого не было.

И в голову Гарик не был ранен. А теперь вон лежит с пробитым стеклом шлема… Это явная связь с моим прошлым видением, где мы с ним готовились к спуску на десантной капсуле.

Там я застрелил Гарика прямо в шлем, обрывая иллюзию, созданную порочной магией. И всё же, как интересно смешиваются воспоминания — теперь я должен сидеть и чувствовать вину, будто сам пристрелил друга.

Я и так чувствовал вину, ведь он спас мне жизнь, отвлекая огонь на себя.

В песках, совсем неподалёку от нас, дымил подбитый «дестроер». Гарик пробил-таки паука прежде, чем умереть самому от бортового пулемёта подлетевшего беспилотного планера. Сам планер валялся где-то далеко в песках, его сбил уже я.

Откинувшись затылком на щербатый камень, я задумчиво посмотрел на другую сторону африканского горизонта. Там не было битвы… Там не застилал небо едкий чёрный дым. Там не сползали с орбиты, горя в атмосфере, огромные крейсера.

Там по небу рассыпались звёзды… Густой Млечный Путь, подкрашивая чёрную темень в голубой и жёлтые цвета, тянулся от края пустыни к зениту. Мирно лежали тени дюн на горизонте, кое-где огрызаясь такими же скалами, посреди которых расположились мы… кхм… с Гариком.

— Наши Острова уже не спасти, — донёсся хрипловатый голос.

Я, слегка удивлённый, повернул голову. Тело Гарика так и лежало неподвижно, раскинутое на камнях, но голова в пробитом шлеме поднялась. Шея у трупа изогнулась чуть ли не под девяносто градусов.

Жуткая картина…

Слова, которые произнёс мёртвый Гарик, сразу же затронули мою душу. Я чувствовал, что эта иллюзия не просто так. Да, меня будут пытаться соблазнять, но у меня есть шанс узнать что-то важное.

— Кто ты? — спросил я, — Легион?

Я не видел его лица, разве что только кровь в дырке забрала. На меня из треснутого стекла смотрело только моё рубленое отражение.

Только голос. Уставший, блёклый… Даже эмоции в нём были потухшие. Так звучит голос без надежды.

— Нет… Легион хотя бы свободен. А я… Мы — нет.

Меня озарила догадка:

— Ты — маг? Один из тех, кто погиб на Островах?

— Да.

— Что это за магия такая? — я даже приподнялся, отрывая спину от камня, — Тут намешано… И оракулы, и чернолунники, и вообще непонятно что. Как будто некромантия.

— Эти дикари… Безлуни… Низшие… Они не обладают своей магией, но забрали нашу. Мы позволили… мы были милосердны. А потом стало поздно.

— Что произошло-то на Островах?

— Разве это так важно…

Да, в голосе совсем не было никакой надежды. Эта душа мага, закованная в вечных кандалах, уже не верила в освобождение. И даже не хотела, наверное.

Одна его рука двинулась к поясу, где был пристёгнут пистолет. Грохнул выстрел, и оторванная рука Гарика отлетела в камни за его спиной. От дула моей винтовки изошёл лёгкий дымок — я не терял бдительности.

Мертвец даже не охнул, и вот эта его… кхм… мёртвость… вот она меня по-настоящему пугала. Противник, который не боится боли, и при этом не впадает в ярость. Как хорошо, что это всё происходит лишь в моих мозгах.

— Теперь наши кости служат Низшим в обрядах. Наши души у них в плену. Магическая сила наших родов принадлежит безлуням.

— Ты тоже?

— Я стою на страже разума этого Низшего. Если какой-нибудь оракул вознамерится влезть ему в голову, то я должен его убить. Я должен убить и тебя.

— Я — Иной, — вырвалось у меня, — Это имеет значение?

— Только то, что это есть в нашем пророчестве…

— Последний Привратник?

— Именно, что Привратник. Он откроет врата… для нас. Освободит.

Я понял, что он имеет в виду совсем не те врата, о которых вопят чернолунники или оракулы. У этих бедолаг — свой плен.

— Ты знаешь законы магии? — вдруг спросил Гарик, лишь чуть повернув голову. Видимо, он смотрел на обрубок отстреленной руки.

— У меня нет времени загадки разгадывать. Я могу помочь вам, если скажешь, что делать.

— А что ты хочешь взамен?

Я поморщился. Псы вы толчковые все, тут, на своих Островах. Я же солдат Свободной Федерации… Да, первым делом мы защищаем свою страну, за нашими спинами наши семьи. Прошлое и будущее. Предки и потомки.

Но ещё я имел воспалённое чувство справедливости, вбитое школьной скамьёй и работой политруков. Здесь, в этом мире, не было моей Свободной Федерации, и теперь мои приоритеты сместились — я был просто так готов защищать справедливость.

Ну, так-то, первостепенная моя цель — найти и спасти Эвелину. Теперь она «моё всё». И прошлое, и будущее.

Но если по пути я вырежу свору головорезов, да ещё и обеспечу, чтобы они больше никогда не подняли головы… Почему нет? Мне не надо никакой награды, я просто буду знать, что тот беспомощный плач младенца… крики его матери… они отмщены.

Да, месть — это плохо, если не умеешь прощать. Но островным кровопийцам прощение ни моё, ни убитых ими магов не было нужно.

— Вот даже как? — в голосе Гарика впервые подёрнулось удивление, — Поможешь просто так?

— Вы будете свободны… наверное… — я пожал плечами, думая, насколько же могут быть свободны души, когда в небе торчит Пробоина, — И этого мне достаточно, — закончил я.

Гарик двинул другой рукой… Новый выстрел, и эта конечность, не добравшись до гранаты на поясе, тоже отлетела за камни.

Я равнодушно глянул на экранчик заряда винтовки. Один патрон. Этот пойдёт в голову, поэтому было бы очень хорошо, если маг успеет рассказать секрет.

— В центре острова был город, — шлем поворачивался от одного обрубка к другому, — Это была наша столица… Кубва. Город Высших.

* * *

Естественно, самая страшная бойня произошла там.

На Южных Островах издревле было своё мироустройство. Благородные маги, Высшие, в большинстве своём жили обособленно, в городах. Безлуни. Низшие — в лесных деревнях, их племена скрывались в самых глубоких чащах.

Тут не было порабощения безлуней магами. Услышав эту простую истину, я даже поразился, насколько хорошую систему поломали великолунские идиоты.

Зачем порабощать, если магам была дана магия? Какой прок от безлуней в рабском труде, если маги имели силу гораздо большую?

Ну, да, то, что одни называли себя Высшими, а других — Низшими, было обидно. Но это была общая традиция. Лунные торговали с безлунями, позволяли селиться в городах. Условия были не то, чтобы равные, но если безлунь хотел жить в городе, учиться, работать… Почему нет?

Да, в основном они прислуживали. Но при этом так же и женились, рожали детей, обновляя безлунную кровь самой настоящей магией. Семьи смешивались, хоть это и не было особо принято.

Никто никому не мешал. Безлуни отлично жили в лесах, маги защищали Низших от исчадий Вертунов. Платой были ресурсы с самих Вертунов, ну и обычная еда — безлуни занимались возделыванием земель и охотой.

Маги активно торговали не только с дикарями, но и с материком. Великолуния была ближе всего.

Когда в Великолунии произошла революция, сначала Южные Острова даже обрадовались. Да, торговля на некоторое время прекратилась, и да, многие Лунные рода сбежали из Великолунии, и многие осели на Островах.

Но, по сути, на соседнем побережье победила справедливость — маги и безлуни стали равны, да ещё и старались построить равноправное общество. Это было по душе островным магам, потому как безлуней они и так уважали.

Хотя то, насколько была кровавой революция, должно было насторожить магов на Островах. Но ведь не каждый день в соседних странах происходит революция?

Прошло несколько лет, связи между Великолунией и Островами возобновились. Некоторые Лунные, узнав, что всё не так уж и плохо на материке, стали возвращаться.

Из Великолунии стали приезжать новые люди… И везти новые идеи. Новые учения.

Появилась и Церковь Чёрной Луны, которая везла новую веру о том, что у безлуней в этом мире гораздо более серьёзная роль. И безлуни стали довольно быстро прониклись этой религией.

Магам это нравилось, ну или казалось безобидным.

Равноправие? Оно и так у нас есть.

Новая вера? Ну, маги прекрасно знали, что в глубине джунглей процветают настолько страшные культы, что чернолунники казались им настоящим спасением. Если они вытащат дикарей из первобытной жестокости, то так даже лучше.

Учения проникали в города… и в лесные деревни. Но никому же не пришло в голову сравнить, что рассказывали здесь, и что вещали там.

Не сразу маги заметили, что отношение безлуней стало меняться. Ну, первым делом, конечно, все взъелись на классовую несправедливость — от магов потребовали перестать называть безлуней Низшими.

Потом, приезжая в города, они уже считали, что маги должны, просто обязаны улучшать жизнь безлуня, ведь он угнетался ими всю свою историю.

Должны платить больше. Давать работы меньше. Защищать лучше. Да и вообще, говорят, раз маги одарены силой, то это такой же ресурс, как и Вертуны вокруг. И это маги должны прислуживать, а не безлуни.

Если у лошади плуг, то это что, значит, хозяин должен служить лошади? Нет… Плуг у лошади для того, чтобы она пахала на благо хозяина.

Сначала они требовали перестать называть их Низшими. Это было справедливо. Но потом они заявили, что это они — Высшие. Чистые, свободные от грязи. То есть, от магии.

* * *

Резня в Кубве, так звали столицу Островов, началась спустя несколько лет. Сначала маги пытались быть милосердными к бунтарям… Это ведь безлуни, что они могут?

У мага сила, и безлунь перед ним беззащитен. А с силой у мага и большая ответственность.

Но безлуни имели боевые артефакты, причём невероятно мощные. У безлуней были магострелы, и даже пушки. А ещё кто-то им помогал умело брать штурмом города.

Маги слишком поздно поняли, что это всё происки Великолунии и Церкви, и что сражаться надо было всерьёз. Высшие проиграли, причём невероятно быстро.

На острове началась смута, потому что, разрушив общество, великолунцы и чернолунники начали соперничать. Если первые ещё как-то планировали сделать из Островов свою провинцию, то вторые намеревались построить здесь совершенно новое государство, где Церковь Чёрной Луны стоит во главе.

Эта война длилась много лет, и привела к тому равновесию, которое есть сейчас.

Дикари освоили свою дикую магию, которая, по сути, подарила им независимость.

Чернолунники закрылись в Закрытом Городе, который находится где-то в горах, совсем рядом с разрушенной Кубвой, и всё так же поддерживают какую-то связь с островитянами. У них получился некий симбиоз — Церковь творит какие-то свои дела в пределах города, а островитяне не вмешиваются и защищают их в обмен на магию.

Ну, а великолунцы, потеряв надежду выбить отсюда чернолунников и построить здесь государство по типу Великолунии, потихоньку убираются с острова. Всё сотрудничество осталось лишь в виде редкой защиты от Вертунов и сборе ресурсов, тем более, островитяне всё время увеличивают свою долю…

* * *

— К чему это всё? — спросил я, не выдержав.

Я даже не сразу заметил, как рассказчик увлёкся. Он очень хотел, чтобы я проникся его грустью.

Но интуиция кольнула, и я понял, что слушать вечно эту историю — это так же клюнуть на иллюзию.

Гарик равнодушно продолжил:

— Там, в Кубве… Там алтарь, но я не знаю, как он работает. Что-то, связанное с жертвоприношениями. Так вот, он является источником магии для дикарей.

— Уничтожу его, и вы свободны?

— Я очень на это надеюсь. Но, если ты ищешь вход в Закрытый Город, тебе так и так идти через Кубву. Есть один вход…

Мне прилетело в голову знание. Этот маг ходил там… Их боевая группа магов земли сделала подземный проход к чернолунникам и готовились напасть. Там сидели советники Низших, которые руководили войсками.

Плану не суждено было сбыться, потому что на Кубву напали совсем с другой стороны. Но тайна подземного прохода осталась тайной.

— Хм-м, — я улыбнулся, глядя, как Гарик начинает подниматься. Сейчас он встанет, потом кинется на меня, чтобы забить, чем придётся.

— Кстати, Иной, — прокряхтел Гарик, пытаясь без рук сесть, — Та кость, что ты держишь в руках. Надо её бросить в сторону врагов и сказать…

Он произнёс замысловатое слово как раз перед тем, как прыгнуть на меня. Я нажал на спуск, и тело друга, кувыркнувшись, отлетело.

— Спасибо, Гарик, — прошептал я, улыбаясь сквозь навернувшиеся слёзы, — Второй раз спасаешь.

Иллюзорный мир уже сворачивался, возвращая меня назад. Эту схватку с внутренним стражем я выиграл.

Глава 12

Открывший

— Вашу же псину! — прохрипел я, свалившись назад, в потухшее жерло вулкана.

Гора всё ещё сотрясалась, и моя отбитая спина прекрасно чувствовала её толчки. А ещё жжение побеспокоенной магмы, пробивающееся сквозь остывший слой. Кожа горела, уже покрываясь волдырями, а лёгкие скручивало спазмами от вонючей гари, выбивая слёзы из глаз.

Безлунь здесь долго не протянет… Если б я не заблокировал боль, то уже бы с ума сошёл.

Брошенная мной кость и подсказанное Гариком слово вызвали землетрясение огромной мощи. Это было заклинание уровня Мага Второго Дня, не ниже.

Всего пару секунд назад соплеменники, заполонившие склон вулкана, растерянно смотрели на меня в лице их сородича, когда я повернулся и, улыбнувшись, метнул кость. Если честно, я ожидал что-нибудь вроде криков и стенаний духов вокруг, массовых галлюцинаций…

Но, сгинь моя Луна, землетрясение было настоящим. До того настоящим, что на краю скалы, с которой я только что свалился, даже откололся валун и завис надо мной… Сквозь слёзы я понял, что слишком поздно его рассмотрел.

— Жжёный ты пёс! — прохрипел я.

И вместо того, чтоб откатиться, задрал голову, пытаясь разглядеть сквозь завесу дыма глаза. Его глаза…

Зрачки Василия светили сквозь пелену, как две красные противотуманные фары. Быть может, именно этому удивлялся Ключевец?

Всего за миг до того, как упавший тяжёлый камень раскрошил мои рёбра и выдавил внутренности через горло, я нырнул в эти две светящиеся точки…

* * *

Гулкий удар даже не сопроводился криком. Внутри безлуня, у которого из-под валуна теперь торчали только руки и ноги, уже не было никого, кто мог бы заставить его вскрикнуть.

Глыба вмяла тело в податливую магму, и через несколько секунд занялась пламенем от жара. Торчащие из-под неё конечности обугливались на моих глазах. Всего в десяти сантиметрах под коркой остывшей магмы вулкан всё ещё жил своей раскалённой жизнью.

Я поджал губы, оглядывая внутренним взором скудный результат — моя выходка съела хорошо если треть оракульской энергии. Ну, на то он и «кокон», что работает на автомате и очень экономный.

Гору тряхнуло ещё пару раз. С края жерла скатились ещё несколько камней, раскололи корку в нескольких местах, и всю вершину заполнило едким дымом. Совсем рядом со мной брызнули капли прилетевшей лавы, исчезнув где-то в Вертуне.

Если б я не был магом огня, задохнулся бы, как этот безлунь… Кхм, ну, если б его не раздавило огромной массой, то он точно бы задохнулся.

Землетрясение всё же сыграло последний аккорд. Скала впереди меня задрожала и вдруг надсадно треснула. Довольно весомый кусок отъехал наружу, будто гермо-дверь внутри крейсера, а потом, заваливаясь, уполз вниз по склону…

Снова под ногами загудела земля — видимо, огромный кусок скалы вызвал довольно внушительный обвал. Зато теперь туземцам легче ко мне попасть через широкий открывший прогал. Им даже не надо забираться сюда, достаточно высунуться и обстреливать.

Рядом с открывшимся проходом корка магмы осела, и по неожиданному руслу на свободу, заволакивая всё вокруг дымом, медленно устремился лавовый язык. Ну, хоть какое-то везение.

Так, надо дальше опустошать чакру.

— Ещё посмотрим, кто кого…

Прикрыв глаза, я решил действовать по интуиции. Что там обычно делают оракулы? Стражи Душ, которых я встречал, любили брать окружающих под контроль. Это я только что сделал, и энергии потратил немного.

А ещё они любили сканировать окружающих… Обычно на предмет наличия Иных, но, по сути, они могли прочесть так любую мысль. Насколько помню, полицейские иногда пользовались услугами оракулов.

Попробуем.

Я был достаточно сосредоточен, и прекрасно чуял потоки псионики вокруг. Вертун за спиной хотел дать мне силу, но я замкнул все контуры, будто заперся на ключ. Чакры должны быть пустые.

Снова охотно отозвались Пульсары в округе…

Как там прослушивать-то чужие мысли? Мне ничего не оставалось, как опять же вспомнить приёмы, изученные в Корпусе Псиоников. Я настроился на тонкие потоки и стал улавливать всю информацию, витающую вокруг. Картинки, мысли, воспоминания…

Я протянул своё чутьё вперёд, насколько смог. А потом меня кольнула мысль, что я опять кое-что забываю. Сеть Пульсаров — это же отличная антенна.

Едва я выпустил ощущения наружу, входя с невидимыми вертунами в резонанс, как в меня хлынули чувства дикарей. Я еле-еле успел прикрыться внутренним эмоциональным барьером, чтоб не впустить внутрь себя всю ту ненависть, которая кишела внутри воинов на склоне…

Меня качнуло от лютой злости, и несколько секунд мне пришлось потратить, чтоб успокоиться. Должно же быть что-то человеческое в этих людях?

Я снова начал приём их эмоций, только уже осторожнее…

Землетрясение кончилось. Случилось несколько обвалов, они потеряли ещё полсотни человек. Много раненых, и опять надо тратить время, чтобы их добить. А те перед смертью просят только о том, чтоб соплеменники не дали уйти этому «грязному» на вершине.

И всё… Больше ни единой мысли.

А ведь с вершины вулкана открывался шикарный вид. Зелёный остров, где сквозь бахрому бугристого леса кое-где вылезают голые каменные вершины. Кажется, на той стороне острова есть ещё дымящие вулканы.

В лесах тут и там лежали зелёные цветущие луга. С одной стороны острова я видел море, оно простиралось, насколько хватало глаз. Плыли редкие облачка над горизонтом, над ними висела Белая Луна. Видимо, только начала свой путь на небо.

Пробоина зияла прямо над нами, и я ощущал какие-то непонятные колебания, исходящие от неё. Да, она воздействовала на Пульсары, но как именно, я понять не мог.

Словно не там искал…

Впрочем, на разгадку этой тайны у меня времени пока не было.

Я вернулся к мыслям островитян… Такая красота вокруг, и ни одной мысли об этом. Да вашу ж мать, эти дикари были невероятно тупыми.

Всё их естество занимает одно — убить того мага на вершине вулкана. Они живут плохо именно из-за того мага… И в тот день, когда они убьют последнего… вот тогда-то их жизнь станет хорошей.

У них нет никакой мечты. Что будет там, когда они убьют всех магов до единого? Ничего, только месть, они не хотели строить никакого будущего.

Наша Свободная Федерация защищала каждую пядь своей земли, точно зная, ради чего это делает. Да даже грёбанные капиты жили ради своей этой капитской мечты…

Я только скривился, чувствуя, что опять полез не в ту степь… А ведь кто-то хорошо промывает им всем мозги. Кстати, даже чувствую осторожное наблюдение — не один я подключен к Пульсарам. Но я уже ударял по любопытным оракулам у подножия горы, и теперь таинственный наблюдатель крайне осторожен.

Ну что ж, мы тоже умеем промывать мозги.

И я ударил… Через все Пульсары, выжимая мою оракульскую чакру досуха, пошли картинки. Я показывал магов, оракулов, обычных безлуней…

Вот Хомяк закуривает трубку и потягивает из кружки парящий чай. Покручивая ус, отмачивает какую-нибудь очередную пошлость про «грёбанных магов».

Вот Саймон Бриц, сбежавший с этих проклятых Южных Островов, показывает мне приёмы «красногорской бузы».

А тут улыбчивая, с огромными грудями, толстушка идёт по трактиру и тащит нам с Эвелиной стаканы пива. На проходе ей отвешивают полновесные шлепки по заднице, а она только хохочет. И грохает стаканы на стол так, что пахучая пивная пена шлёпается рядом на доски.

А через пару минут мы с Избранницей разносим весь этот трактир в щепки.

Я гнал воспоминания в эфир, буквально силком впихивая их в бедный разум туземцев. Что они видели, кроме алтарей и смертей?

Я показывал, как можно жить… Красногория в этом плане не была идеалом, но в сравнении с тем, что творилось здесь, там был рай.

Преисполнившись наглости, я решил взять последний аккорд, и резко выдохнув остатки силы, захватил и дальние Пульсары. Сейчас как врублю свою телепередачу на половину острова.

Я захватил даже разумы великолунцев в большом портовом городе на берегу. Рассмотрел там пару пришвартованных кораблей — странная смесь железных пароходов и парусников.

Меня поразила обыденность мыслей горожан. Многие из них никогда не покидали город, и даже не знали, что там творится. Они жили портовой жизнью — загружаем груз, разгружаем груз.

Вот в очередной партии прибыли арестованные маги с материка… Видимо, страшный проступок, раз их отослали на Острова. Что будет с ними дальше, рабочие в порту даже не думали.

Ну, а как вам жизнь в Красногории, а? Смотрите тоже. Богатая столица… Имения Лунных, владения Подлунных… Да там даже безлуни жили лучше, чем вы тут, скачете вокруг костров.

Конечно, навряд ли великолунцев это впечатлило, но только передача была не для них.

Неожиданно среди моих видений вдруг стали вылезать и плохие воспоминания. Разбросанные по окопам солдаты. Война между магами, и летящие над городом снаряды из пушек. Вот вырос Вертун под городом, превращаясь в Гиганта, и полчища монстров хлынули на улицы.

Это Межедар, с его двумя половинами, богатой и нищей… Эй, я вообще-то не планировал это показывать. Именно в этот момент до меня дошло, что, кажется, мой разум затянули в ловушку.

Видение костлявой когтистой лапы, тянущейся ко мне через оракульскую сеть Пульсаров, заставило меня испуганно отдёрнуть разум. С той стороны, где находился Закрытый Город, окончательно проснулся чей-то невероятно тёмный, сквозящий лютой ненавистью разум, и я остро ощутил, что если его лапа до меня дотянется — мне конец.

Да, я был силён, но тот, кто вылез в эфир — он был хозяином этих мест. И это было всё равно, что сражаться с чемпионом на его же тренировочной площадке и по его правилам.

Именно в этот момент последние крохи энергии из четвёртой чакры выплеснулись, и я открыл глаза, возвращаясь в тело. Я тут же замкнул все контуры, обрубая связь с Пульсарами, и костлявая рука бессильно растаяла.

Несмотря на жару, царящую вокруг, мою спину покрыл озноб, а тело забилось в мелкой дрожи. Это вообще мои ощущения, или это мне внушила магия чернолунников?

Рука непроизвольно залезла в карман, стиснув кулончик с псарэсом, и стало полегче. Страх исчез, но осталось чёткое знание, что вылезать в эту сеть теперь опасно. Кажется, я окончательно разбудил истинного повелителя этих мест.

И если он до этого меня недооценивал, то теперь он имеет представление о моих возможностях…

Я усмехнулся. Если б я сам имел о них представление.

Не сразу я понял, какая тишина повисла вокруг. Со склона до этого всё время доносились крики, а теперь дикари примолкли. На секунду мне даже показалось, что произошло чудо… Я показал им картинки большого мира, и островитян вдруг проняло, они поняли, что их жизнь — лишь слабая тень, наполненная глупостью.

А может, я ещё перевоспитаю их? Может, в их сердце проклюнется понимание, что они натворили?

Небо надо мной расколол свист, и в воздухе прямо над горой осталась пара желтоватых дымных трассеров…

— Ну, ясно, — буркнул я, — Ничего вы не поняли.

Кажется, к островитянам теперь присоединились и великолунцы со своей магической артиллерией. И первый их залп был пристрелочным, поэтому…

БАМ!!!

Скалы передо мной просто раскололись, подняв в воздух клубы пыли и крошева. Я прикрылся руками, когда на меня посыпался щебень.

— Тим, не тупи, жжёный ты пёс! — округлив глаза, я развернулся к Вертуну.

Моя выходка сыграла со мной злую шутку. Теперь за меня взялись всерьёз и, кажется, зря я увидел в великолунцах союзников. Наверняка им теперь тоже надо меня уничтожить.

Зато во мне осталась только чистая псионика. Все нижние и оракульская чакры слиты досуха, и мои контуры обрели невероятную чувствительность.

Вот только если они сейчас полезут, я буду беззащитен, как младенец.

Я вытянул руку к Вертуну. Тончайшие нити в вихрях подались мне навстречу, задышали в каком-то своём ритме. Попробуем. Я попытался как-то воздействовать, вливая псионику, и…

БАМ!

Мне на плечи посыпалась крошка, больно прилетело по лодыжке. Вашу ж мать, дайте закончить!

Поджав губы, я перебирал пальцами нити псионики, придавая им правильную форму. Я использовал память по максимуму, вспоминая, что чуял от встреченных мной Привратников. Что чуял от открывающихся Вертунов…

Ну же… Ну же! Да-а-а, чувствую, как нити поддались под моей волей, и стали раздвигаться.

Левое плечо прострелила боль, пролетевшая насквозь пуля исчезла в вихрях Вертуна. Ещё одна пуля резанула по ноге, и я осел на колено.

— Сволочи! — процедил я сквозь зубы, тут же снова подняв руки. Нельзя отвлекаться.

Что такое Вертуны? Чакры богини?

А если…

Сзади послышался смех. Дикари стояли в прогале, образованном выпавшей скалой, и хохотали. Послышался щелчок затвора — один из них перезарядился.

Кажется, доносятся злые приказы на великолунском, но островитяне особо их не слушаются.

Ну же, Тим. У тебя последний шанс…

— Эй, красногорец!!! — крикнул кто-то сзади, — Сдайся, и останешься жив! Перволунник подарит тебе жизнь!

Ага, уже бегу, волосы назад…

Время замедлилось, намекая, что остаются последние секунды. Во мне нет грязной псионики, только чистая.

Не сразу я заметил, что Пробоина в небе даже с закрытыми глазами зияла для меня огромной, непроглядной дырой, наполненной звёздами. Она пела, звала, просила прислушаться к ней…

Тонкие нити в вихре Вертуна будто подрагивали в такт, тянулись к Пробоине, но не могли сдвинуться с места. Ну, тогда надо помочь. Привратник я или не Привратник?

Уловив такт звуков, исходящих от Вертуна и Пробоины, я повторил его. Испустил чистую магию с такой же частотой…

И неожиданно Вертун раскрылся.

Мои волосы встрепенулись от волны, которую он испустил… А вот скалы сзади просто разлетелись от мощи ударной волны. Крики тех, кто там стоял, сразу же потонули в грохоте и рёве открывшегося портала.

Выглядело это, будто красный воздушный шарик с водой лопнул, и его засняли в замедленной съёмке. Внешняя вихревая оболочка разорвалась, сворачиваясь по вязкому пространству. Словно кусок космоса глянул на меня из открывшегося портала.

Магму подо мной сдуло, обнажив красную плоть вулкана. Я висел в воздухе, подчиняясь каким-то своим законам, но жестокий жар прекрасно чувствовал. Одежда на мне потихоньку тлела, и аура мага огня с трудом с этим справлялась.

Время остановилось, всё вокруг заполнило красное марево. Даже дым, сквозящий изо всех щелей под ногами, растворился в этой красноте.

«Здесь нужен Привратник, не находишь?» — прозвучал мужской голос, который я уже и забыл, когда последний раз слышал. Кто это был? Может, тоже был претендентом на Последнего Привратника?

В глубине портала, во тьме звёздочек, показалась кишащая масса. Орды «угольков» стремились выйти сюда и поскорее устроить охоту.

— Да, — шепнул я, усмехаясь, — Добро пожаловать в наш мир.

Раскалённые тела выпархивали из портала, касаясь меня жаркими боками. Некоторые возникали прямо из воздуха, клацая пастью и жутко завывая.

Меня обтекала не толпа. Не орава… Настоящее войско, сотни тварей. Вот это я понимаю, Техника Пса.

Не две, и даже не три твари… Три сотни не хотите? Не удивлюсь, если тут будет три тысячи.

Я прикрыл глаза, мысленно пытаясь отлететь от Вертуна. Как-то же можно эти управлять? Через несколько секунд ноги ощутили твёрдую почву.

Кажется, я немного переборщил. Вообще-то в моих планах было просто открыть портал и вызвать на помощь сотню-другую монстров.

Стоя на торчащем из склона скалистом отроге, я смотрел вниз… Полчища «угольков» спускались не только из раскуроченного жерла вулкана. Они рвались прямо из земли, из пещер, из горящего леса — лезли со всех сторон.

Войско дикарей и великолунцев, точнее, то, что от него осталось, пыталось бежать от этих полчищ. Ого, они и вправду успели подкатить артиллерию?

Теперь эти пушки, стоящие далеко у леса, взрывались одна за другой. «Угольки» были уже там…

По склонам текла магма, и с каждой секундой поток только набирал силу. Нутро вулкана гулко вздохнуло, я обернулся, глядя на портал. Тот снова оборачивался красными вихрями, и эти вихри вздрагивали, с каждым разом увеличивая свой радиус. Вслед за этим рос и портал, увеличиваясь в объёме.

Твою ж Пробоину, да я не просто открыл Вертун… Я запустил рост Вертуна! И скоро это будет не Карлик, а Гигант.

Чутьё подсказало мне, что каким бы я ни был крутым Привратником, и что даже если за моей спиной покровительство Незримой, находиться здесь — опасно. Потому что из Вертуна собирались вылезти твари, которым совершенно насрать на то, кто я. Уже было слышно в эфире их утробное рычание, будто из преисподней рвались настоящие демоны.

Если «угольки» меня слушались, то для Вывертышей я буду просто едой. И, честно, великолунцы просто идиоты, если хотят приручить этих тварей.

Так, кажется, Островам точно конец. А значит, мне надо спешить.

— Тим не виноват, — протараторил я, спрыгивая со скалы, — Это у меня первый раз…

Мысленно я призвал ближайшего «уголька», вскочил на него. А потом рванул… но только не вниз, а вверх, к порталу. Пока он ещё работает.

Я же Привратник, у меня привилегии.

Глава 13

Неожиданный

Всего в несколько прыжков мы оказались сверху. Понимая, что смысла закрывать чакры уже нет, я снял все блоки, впуская внутрь себя опьяняющую энергию.

По пути воспалённый снайперский глаз заметил контур присыпанной винтовки, и, повинуясь моей мысли, «уголёк» подхватил её пастью. Подбросил, чтобы через мгновение я перехватил её здоровой рукой.

— Эх, где мой свисточек… — прошептал я, разглядывая замысловатую великолунскую винтовку со странным казёнником. Неужели многозарядная⁈

Радовало, что это именно великолунская разработка. В отличие от красногорских параноиков, у великолунцев даже самым мощным оружием точно сможет воспользоваться любой безлунь.

Разбираться не было времени, потому что через секунду мой жжёный пёс уже влетел в черноту портала.

Едва мы заскочили в него, как красное марево, заполнявшее пространство вокруг, сменилось холодной чернотой космоса. В непроглядной вышине зловещим багровым зрачком светила Красная Луна.

По светящемуся мосту, висящему прямо в огромном «ничто», к выходу тянулась бесконечная вереница горелых раскалённых псов. По бокам в пространстве висели зеркала порталов-выходов, и им тоже, казалось, не было видно конца.

Из некоторых порталов тоже выскакивали одинокие «угольки», вливаясь в общий коллектив. Но почти никто не нырял обратно — словно какой-то единый зов вёл это зверьё именно к нашему выходу на Острова. Однозначно, у островитян сегодня будет не самый лучший день.

Когда мы нырнули внутрь, мой «уголёк» столкнулся лбами с некоторыми сородичами. Случилась небольшая стычка, тут и там сбоку зарычали недовольные безглазые морды, защёлкали зубы.

— Пасть закрой! — выругался я, отпихивая ногой какую-то наглую тварь, — Я знаю, куда еду! — пришлось прикладом добавить и в другую сторону.

Через мгновение мой «конь», повинуясь чёткому мысленному приказу, вспрыгнул прямо на спины ошалевших собратьев. Так мы и поскакали, тут и там едва не получая болезненные укусы от «угольков».

Массивные яркие силуэты вдали, раздвигающие поток элементалей словно ледоколы, сразу привлекли моё внимание. Высокие огненные смерчи, изрыгающие пламя во все стороны, тоже двигались к нашему выходу. Вой Вывертышей сотрясал всё пространство, и даже зрачок Красной Луны колебался.

Пока что они были далеко, но, судя по скорости их передвижения, выбирать порталы мне особо не приходилось. Нужно было нырять в ближайший.

Первая эйфория от удачи прошла, поэтому подстреленные плечо и нога быстро напомнили о себе. Я опустился на спину «угольку», прижался, стараясь не свалиться с него, и отдал приказ нырять в зеркало в сотне шагов от нас.

Он полетел, чуть не спотыкаясь об головы и спины сородичей, а я все силы тратил на то, чтобы просто не свалиться. Грёбанная физика грёбанных миров — летаешь себе по порталам, уничтожаешь целые острова, но всё равно, когда скачешь верхом, надо за что-то держаться. Мои пальцы тщетно пытались ухватиться за всполохи пламени, служившие «угольку» гривой, да ещё очень не хотелось выронить винтовку.

Вывертыши точно меня заметили… Вой сменился надрывным озлобленным рыком, один из огненных вихрей даже будто ускорился, расталкивая нерасторопных «угольков».

— Ага, жжёный ты пёс! — просипел я потрескавшимися от жара губами, — Прошу прощения, нет у нас времени побол…

Мы уже пробежали половину расстояния, когда сбоку вдруг раскрылось новое зеркало, и оттуда неожиданно выскочил ещё кто-то. Фигура в тёмном балахоне едва не столкнулась с нами.

Мой «уголёк» клацнул пастью, отскакивая, а я едва не свалился с него, пока мы падали обратно на светящийся мост. Незнакомец, кувыркнувшись, отлетел и завис в воздухе прямо над спинами элементалей в полупрозрачной сфере. Оказывается, у Привратников существовали свои методы перемещения.

Возможно, они зависели от ранга Привратника. Есть же у них тоже какая-нибудь градация? Кто-то, например, может открывать Врата один день, а кто-то целых два… Или сдерживать.

Например, у того неудачника, за которым я погнался в портал, такой ментальной сферы не было. Значит, тот был рангом намного ниже.

Из-за этой неожиданности опять случилась потасовка, мой «уголёк» закрутился, отгоняя рычащих и скалящихся сородичей. Я всё же свалился со своего коня и сам едва не попал под когти залётного элементаля.

Но не будь я огняшом Второго Дня, если хоть один «уголёк» сможет причинить мне вред. Ткнув прикладом в самого наглого, я быстро вскочил, присев на колено и хватая одной рукой за гриву своего «уголька».

Сила огня потихоньку вливалась в меня, но пока что это была капля в море. Я не отрывал взгляд от зеркала, так просто появившегося в пространстве, и чувствовал жуткую обиду — а вот я так не умею, на пустом месте создавать новые порталы.

— Ты! — раздался голос Привратника, чуть приглушённый магией сферы, — Ты понимаешь, что ты наделал⁈

— Не-а, — я попытался поудобнее перехватить винтовку, простреленное плечо не хотело слушаться, — Попробуй у вас там разберись…

— Чтобы открыть портал в Вертуне, нужно раскрывать его внутренние контуры! Внутренние!!!

— Долболунь ты умнейший, — ухмыльнулся я, — Где ты был раньше?

— Ты внешние контуры сдвинул, идиот! Это должен знать любой Привратник!

Высокомерно-назидательный тон, будто мне объясняли прописную истину, всё же меня задел. Я с чернолунниками скакал тысячи раз, обучался даже у отца Филиппо… Правда, не успел закончить обучение, причём из-за Серых Хранителей, подосланных опять же чернолунниками.

А он мне, значит, тут лекции читает…

— Я так-то маг огня, — буркнул я.

Незнакомец посмотрел будто сквозь меня и округлил глаза.

— Как⁈ У тебя чакры целые… Невозможно!

В его взгляде что-то изменилось. Проявился интерес.

Вой приближающегося Вывертыша напомнил, что сейчас разговоры вообще не имеют смысла.

Поджав губы, я поднял ствол и спустил курок. Винтовку тряхнуло довольно мягко, но прострелить сферу я и не надеялся. Хотя убойность впечатляла — я прекрасно почуял, какой силы был выстрел, хоть это и был хомусный патрон.

Всё-таки великолунцы похожи на капитов из моего мира. Циничный чужеродный менталитет, грезящий абсолютной властью над человечеством, без жалости пожирающий несогласных, искушающий слабых… Но при этом в технологиях они настоящие таланты.

От моего выстрела по защитной плёнке вокруг Привратника прошла рябь. Он опомнился, потом небрежно отмахнулся:

— У меня нет времени. Я должен остановить рост, Гигант сожжёт половину острова.

Его сфера рванула туда, откуда только что явился я. Нет, ты посмотри, он вдруг вспомнил о своём привратничьем долге.

— Ну нет, пёс толчковый, — процедил я сквозь зубы, — Ты меня совсем не понял.

Я ещё шире раскрыл все чакры, пытаясь напитаться по максимуму. Сила полилась в меня, втягиваясь из некоторых порталов вдали, и я сразу же стал её тратить, чтобы охватить разумы «угольков» под Привратником. Они развернулись и стали биться в летящую в воздухе сферу, выпрыгивая из толпы.

Защита вокруг Привратника затряслась от клыков и когтей мелкой рябью. Хоть она и не порвалась, но дело было сделано — сразу несколько «угольков» запрыгнуло сверху, спустив сферу прямо на мост. Рычание и скрежет зубов заполнили всё вокруг.

— Идиот! Кретина ты кусок, сгинь твоя Луна!!! — Привратник пытался двигать всю массу «угольков», которая лезла на его сферу.

Он даже что-то там изображал, вскидывая руки и пытаясь колдовать. Но куда ему, чакровому кастрату, перехватить мой контроль над монстрами.

Хотя, признаюсь, это было трудно… И в какой-то момент я понял, что недооценил Привратника.

Я стоял, дрожа от напряжения и покрываясь мелким потом. Сил контролировать столько «угольков» у меня уже не было — она не успевала поступать в меня, как сразу же сливалась.

Вся ситуация ярила монстров ещё больше, а незнакомец тоже вливал им какие-то свои флюиды, да ещё каким-то образом пытался обрубить и мою магию. В любом случае, наглый маг огня с винтовкой теперь тоже казался «уголькам» добычей.

Поток элементалей продолжал двигаться, и новых «угольков» становилось всё больше. Перед их мордами щёлкали пастью монстры, взятые мной под контроль.

— Ты недоучка… — Привратник тащил свою сферу, несмотря на кишащую вокруг массу.

Всё же, какая невероятная техника. Глядя на это, я сообразил, что не знаю даже сотой доли процента возможностей Привратников. Я тут валяюсь весь покусанный, обгоревший, потрёпанный, стараюсь из последних сил, а тот вполне себе целый и даже бодрый.

Сияние Вывертышей приближалось. Я непроизвольно повернул голову в их сторону. Вашу ж мать псовую! С новым чутьём к чистой псионике Вывертыши теперь казались мне не просто огненным смерчем…

Внутри я увидел колеблющиеся силуэты, тоже слепленные словно из нитей, и никаких хороших ассоциаций они мне не подарили. Внутри огня будто спрятались рогатые демоны — их массивные плечи возвышались над спинами «угольков», а горящие даже сквозь пламя глаза с ненавистью смотрели прямо на меня.

Привратник тоже видел, кто к нам приближается, и с ещё большим усердием стал продвигаться вперёд.

— Не хрен было похищать мою Избранницу, — прошептал я, интуитивно дёргая незнакомый рычажок на винтовке, словно затвор. Она и вправду перезарядилась, и в стволе оказался ещё патрон.

Ну же, ещё порцию силы на контроль…

— Какую ещё Избранницу⁈ — заорал Привратник, его лицо исказилось ужасом, когда сразу несколько «угольков» отбросили его сферу назад.

Какая ирония. Видимо, он столько в своей жизни скакал через порталы, не обращая внимания на угольковую мелочь внутри, и теперь гибель от их клыков казалась ему абсурдом.

— Да у нас толпы этих Избранниц, одной больше, одной меньше… — орал Привратник, — Незримая не должна уйти из этого мира! Это смерть всему живому!

А вот это он зря… Зря так про Эвелину — она особенная. Всё-таки, как минимум, размером груди выделяется, и это при своей-то худобе.

Я поморщился, глядя в сторону маячащих уже в опасной близости Вывертышей. Впадая в бешенство, они спешили на нашу весёлую вечеринку. И, кажется, их вой тоже как-то воздействовал на «угольков», они то и дело поворачивали в их сторону головы.

Сил на контроль уже не было. Неожиданно мне в раненую ногу вцепился «уголёк», который всего секунду назад защищал меня. Монстр даже замер, ошалев от сумбура в его безглазой башке. Я зашипел от боли — будто раскалённое железо к ноге приложили.

А вот Привратник смог почти высвободить сферу и чуть-чуть приподняться над мостом. Ещё немного, и он будет свободен.

— Вы, Иные, просто идиоты, — в гневе кричал он, — Почему ты не мог просто попасть к нам в кандалы⁈ Почему не мог просто передать секреты и сдохнуть?

Сбив пасть «уголька» прикладом, я подтянулся ближе к спасительному «зеркалу». Мне на спину тут же наступила когтистая лапа. Да что ж за день-то такой, ну всё время на краю гибели…

— Ты знаешь, что Восточная Пустыня раньше была раем? — вдруг спросил Привратник, окончательно сбросив со сферы «угольков» и снова воспарив над мостом, — В древности там появились Красные Гиганты, их рост никто не остановил, и теперь там нет жизни. Я должен остановить рост!

— Сердце Незримой… — прошептал я, кое-как развернувшись и уперев ствол в пасть «угольку» надо мной.

Тот замер надо мной в нерешительности, потому что моя магия контроля уже серьёзно сбоила. То я для «уголька» друг, то просто добыча…

Я сконцентрировался на нём, усиливая контроль, и тот, рыкнув, соскочил с меня и прыгнул на сферу. Попытался прокусить, бессильно царапнул когтями по ней, свалился вниз и исчез в общем потоке «угольков».

Глаза Привратника подёрнулись сначала удивлением, а потом он расхохотался.

— Пустыня огромна! Мы ищем в ней это сердце уже тысячу лет! Если б мы знали, где оно, всё давно было бы кончено, и Чёрная Луна уже поглотила бы разум полоумной Незримой… Перволунник Драгош хочет спасти этот мир, ты понимаешь это⁈

— А если я знаю, как найти сердце? — бросил я, пытаясь выжать из ситуации максимум выгоды.

— Это Коккино его спрятал от нас, это сердце, и наплодил там Красных Гигантов… Эта его бредовая… что ты сказал? — тот уставился на меня, чуть склонив голову.

Вокруг меня уже собралось несколько «угольков». Они клацали зубами, едва не доставая до меня, но напасть пока не решались, прислушиваясь теперь к вою Вывертышей.

Неожиданно всё пространство вокруг сотрясло, зеркала порталов зазвенели. Дальний портал, из которого я сюда пришёл, засветился красным, оттуда вырвалось пламя.

Вместе с ним в эфир влилась новая порция энергии, словно глоток свежего воздуха. Я перестал пытаться контролировать «угольков», чтобы набрать максимально огненных сил, сколько получится. У меня оставался только один шанс выбраться из этой передряги.

Привратник внутри своей сферы обеспокоенно обернулся на ревущий пламенем портал, рванул было туда, но тут же притормозил. Снова воткнул в меня свой задумчивый взгляд.

Я улыбнулся ему, потом повернул ствол в сторону Вывертыша, которому до нас оставалось уже совсем ничего, и спустил курок. Мой взор различал внутри огненного демона красную звёздочку — скорее всего, какой-нибудь дорогущий магический камень.

Но я не попал, лишь чиркнул, слишком уж неудобное было положение… Да и смысл был в другом. Есть такая тактика, кажется, что-то связанное с хаосом. Сначала надо его вызвать, этот хаос, а потом в получившейся неразберихе попытаться выжить.

Пуля не причинила монстру практически никакого вреда, пролетев насквозь, но очень сильно разозлила. От него даже изошла волна магической ярости, и Вывертыш рванул к нам, взлетев над «угольками».

— Да твою ж Пробоину! — Привратник застыл в нерешительности.

Я вскинул глаза к зрачку Красной Луны… Ну же, помоги! Сил должно быть достаточно.

— Ярость Пса! — и, уворачиваясь от огненных когтей Вывертыша, я оттолкнулся в портал уже звериными лапами.

* * *

Когда ты «уголёк», то очень трудно соображать. Тем более, Красная Луна действительно помогла мне и влила тонны огненной ярости в мою кровь.

Едва я приземлился на жухлую листву четырьмя лапами, как сразу ринулся вперёд. Позади раздался треск — из портала, разбрасывая деревья, материализовался Вывертыш. Вместе с ним вниз спрыгнуло ещё несколько «угольков».

В огненной руке Вывертыша крутился, извиваясь, Привратник… Его сфера куда-то исчезла, и, кажется мне, Вывертыш даже не обратил на эту защиту внимания.

Привратник уже горел, охваченный пламенем, вопил от боли и бессильно дёргал ногами. Он ещё пытался сбросить с горла огромную лапу, когда Вывертыш, разинув демоническую пасть, просто закинул бедолагу внутрь, и тот исчез в огненном смерче.

Как жаль… Этот хмырь знал столько интересных заклинаний…

Я замер на мгновение, глядя на всё это. Вывертыш, утробно сглотнув добычу, устремил на меня свой взгляд. «Угольки» рядом с ним рычали, принюхиваясь в мою сторону.

Чуя смертельную опасность, я сразу же притопил, лавируя между деревьями. Этот лес был таким же, как и тот, по которому я бежал к вулкану, а значит, я ещё на Островах.

«Угольки» сорвались в погоню за мной… Завыл в бесконечной злобе Вывертыш, тоже ринувшись следом, затрещали деревья на его пути. Вот в какой только заднице я не был, но такого жжёного пса ещё не ощущал!

Где-то сверху продолжала светить Красная Луна, вливая огненную злость мне в кровь. Вот только столько же сил она дарила и моим преследователям.

Луна даже будто извинялась. Мол, все вы мои дети, разбирайтесь там сами…

Лавируя между деревьями, я почувствовал, что поднимаюсь на склон. Через несколько секунд я выскочил на открытую местность, поскакал вдоль обрыва. И сразу понял, что мне удалось переместиться на другую часть острова.

Красное сияние вдали притянуло взгляд. Полусфера Красного Гиганта разрослась до невероятных размеров, поглотив и вулкан, и сразу несколько соседних вершин. Вертун всё ещё рос, пожирая местность огненной стеной, вокруг него ярко горел лес — густой дым, обволакивая красную полусферу, стелился над берегом и морем, и даже здесь чувствовался запах гари.

Одним боком Гигант даже сполз с берега в море, и там в небо поднимались густые облака белоснежного пара. Даже отсюда чувствовалась мощь природы — миллионы тонн воды мгновенно испарялись.

Завораживающее зрелище… Сколько бы там ни было войск, все уже наверняка мертвы. Да и «угольков» этот Вертун столько изрыгнул, что островитянам это разгребать несколько лет. Если вообще разгребут.

Чуть правее по курсу я увидел на ближнем берегу крыши города, спрятавшегося за двумя зелёными вершинами. Оттуда доносился тревожный звон колокола… Кажется, это тот порт великолунцев.

Земля под ногами затряслась, бросая меня из стороны в сторону, и я едва не сорвался с обрыва. Из полусферы Гиганта вырвался сноп пламени, прочертили небо несколько дымящихся обломков, и стал подниматься огромный огненный гриб. Впрочем, сила Вертуна сразу же всосала это в общий огненный вихрь, но вулкан явно пробудился.

Один из «угольков», летящих за мной, всё же сорвался. Крутанувшись, исчез где-то в зелёной пропасти, нырнув в листву деревьев внизу.

Я ещё раз бросил взгляд на Вертун-Гигант. Искренне надеяюсь, что Ключевец смог выбраться, мне даже мерещится его запах. Одержимый обязан был его вытащить, а иначе я… иначе я с ним больше не дружу.

Всё же, мозги «уголька» действительно тугие. Не сразу я понял, что моё звериное чутьё и вправду уловило запах Ключевца. Как раз где-то там, внизу…

Глава 14

Спасающий

Когда ты — монстр, созданный из магмы, а твоя кровь — это чистый огонь, то прыжок с обрыва в пропасть, где в сотне метров внизу волновались верхушки деревьев, обычное дело.

Едва я почуял Ключевца, то даже не стал задумываться, разобьюсь или нет. Просто взял чуть в сторону, перемахивая через край, и, вонзаясь когтями в податливую породу, мощными рывками побежал вниз по отвесной стене.

Через несколько секунд гравитация победила, и когти уже не могли удержать меня. Я сорвался, но уже через мгновение нырнул в листву, и подо мной захрустели шальные ветки. Падение сразу затормозилось, одну ветвь я зацепил пастью, другую проломил грудью, и через пару таких хватов-перекатов мои лапы всё же ухватили толстый ствол…

Взрезая и прожигая тонкую кору когтями, поехал вниз. Бедное дерево, я его практически располосовал… Приземлившись в жухлую листву, я отскочил, потом оглянулся. Ствол надсадно треснул и, не выдержав, разъехался на две половины, оскалив место разлома острыми щепками.

Моё внимание привлекли хруст и вой где-то за деревьями, в стороне теперь нависающего надо мной обрыва. Ярко засветился сквозь листву силуэт, рухнувший в чащу. Вывертыш… И чего этот пёс толчковый прицепился⁈

Его вой сковывал мне лапы магией контроля, в голове звенело «убить!», но, к счастью, я мог сопротивляться.

Кого убить-то? Самого себя, что ли?

Тряхнув головой, я рванул вперёд, в ту сторону, откуда мне померещился запах Ключевца. Ветер принёс его всего лишь раз, и теперь требовалось побегать по округе, чтобы его снова учуять.

Вот только смысл был его искать, если за мной погоня, которая сожрёт нас обоих и не подавится?

У меня зудела только одна годная мысль: Вывертыша можно завалить, если я найду хоть какой-нибудь магострел. Да, вашу псину, на расстоянии это для меня лёгкая цель — его сердце из драгоценного магического камня я отлично вижу. А «угольков» уж как-нибудь усмирю.

И почему-то мне казалось, что где Ключевец, там и винтовка… Ну, если что, то будем вдвоём её искать.

Я чуть прибавил, надрывая мышцы до предела — деревья засвистели, проносясь мимо. Мне удавалось лавировать, оббегая толстые стволы, но некоторые я задевал раскалённым боком, высекая щепки и хлопья горелой коры.

Над островом что-то надсадно ухнуло, и земля чуть не ушла у меня из-под ног. Я кувыркнулся, снова вскочил на ноги, и задрал голову.

Сквозь листву было видно, что посреди голубого неба полосами роились мириады звёздочек, и огненное чутьё сразу подсказало, что это пирусные камушки. Тысячи… нет миллионы камней.

Видимо, что-то там в Вертуне-Гиганте рвануло, и он, словно вулкан, выбросил эти несметные богатства. Эх, сюда бы Хомяка с Сивым. Они б все карманы битком набили.

Мой острый слух уловил ругань на великолунском… Грохот и землетрясение кого-то не оставили равнодушным.

Я взял в сторону, ориентируясь на голоса. И едва не проворонил «уголька» — из кустов вылетела и клацнула пасть, чуть не цапнув меня за шею. Мне едва удалось припасть к земле и вывернуться, выкручивая голову, и уже моя пасть сомкнулась на шее «уголька», когда тот по инерции пролетел выше.

Под моими клыками горло «уголька» треснуло, и я просто вырвал кусок раскалённой плоти. Извернулся, вскакивая обратно на лапы, и поскакал дальше. Выплюнул кусок чужой шеи и даже не стал смотреть, что там стало с моим противником.

Хм-м, а с каждым разом у меня получается всё лучше. Вот только долго находиться в таком состоянии нельзя — я уже чую, как зов Красной Луны с каждым биением сердца проникает всё глубже.

Охотничьи инстинкты кипят, и Луна зовёт меня насладиться первобытной жизнью. Скоро я захочу на всю жизнь остаться «угольком»… Ну, а пока в моей крови кипит звериная ярость, воспользуюсь этим.

Громкий шум вдруг заполнил лес, мне по спине застучала мелкая шрапнель, вокруг посыпались листья и веточки. Пирусные камни падали на лес, грохоча, словно град.

Я клацал пастью направо и налево, ловя столько камней, сколько смогу… Это давало здоровую прибавку в силе, я прямо чувствовал, как пирус напрямую уходит в энергоконтуры, заряжая мышцы.

Правда, и моим преследователям пирус тоже давал силы…

Но энергия мне требовалась не только для бега. Когда я обернусь обратно в человека, мне тоже нужна будет магия.

Снова послышались голоса, уже гораздо ближе. Кто-то радовался и смеялся, даже ликовал. Ну, ещё бы, такое богатство с неба свалилось — на Островах с пирусом хреново.

Оставалось всего несколько метров до источника звука. Я резко притормозил и залёг в кустах, выбрав более чистый от листьев участок. Весь сушняк, что оказывался подо мной, сразу же загорался и дымил.

Но это я перестраховывался, ведь вокруг так и продолжал падать пирус. Некоторые его камушки были такими горячими, что весь лес был уже полон едкого дыма.

* * *

Я насчитал около пятнадцати человек на узкой полянке впереди. Двенадцать великолунцев, все в своей красивой жёлто-серой форме, и трое островитян, одетых чуть более прилично, чем дикари. Идут растянутой колонной, по одному и по двое.

Вячеслава, связанного и сильно избитого, вели в самой середине процессии, дёргая за верёвку, как собаку за поводок. Перед ним и за его спиной шёл до зубов вооружённый магострелами отряд, а замыкало процессию то, что меня сильно удивило — мохноногая лошадь-тяжеловоз тащила волокуши, на которые погрузили скрученного «уголька». Того самого, который мой Одержимый…

Не знаю, чем он был связан, но в том месте, где путы были перекинуты через огромное туловище, огненная шкура темнела, словно потухшая. Да и по остальному телу шла рябь, огоньки вырывались из раскалённых прожилок с переменным успехом. Тут и там в его спине торчали стрелы. Одержимый бессильно рычал, скаля безглазую пасть, из его горла едва вырывался дым…

Я, конечно, был не самым опытным «угольковым» ветеринаром, но моего опыта хватало, чтобы сказать, что этот элементаль чувствовал себя не очень. Его то и дело с хохотом пинали и кололи штыками, и тут же ему в пасть время от времени пихали пирусные камни, чтоб не сдох раньше времени.

Наверняка на опыты тащат. Да уж, вашу Пробоину — мне не то, чтобы было жалко элементаля, за мной сейчас такие же гонятся и хотят убить. Просто это был «мой» элементаль…

Сейчас весь конвой занимался тем, что с радостным криком пригибался, подбирая валящийся с неба пирус. Некоторые великолунцы так вообще побросали винтовки и подпрыгивали, на спор пытаясь поймать его прямо в воздухе. Трое островитян вскинули винтовки и танцевали какой-то танец — для них это было, наверное, благословение богов.

Грохот от пирусного града в лесу стоял оглушительный, и мне можно было не опасаться, что меня услышат. Но мой острый слух уже различал за спиной приближающийся топот «угольков», преследующих меня.

Несколько секунд, и они будут здесь…

Я специально не нападал. Меня очень смущало, что этот отряд смог не то, что убить, а просто связать Одержимого. Ведь тот был невероятно крупным элементалем — другие «угольки», и я в том числе, рядом с ним казались щенками.

Но будет грехом не воспользоваться неразберихой, которая будет здесь и сейчас через три… две…

Я рванул из кустов, когда чья-то шаловливая пасть чуть не куснула меня за заднюю ляжку. Метнулся одним длинным, мощным прыжком прямо в центр великолунского отряда, чтобы перехватить пастью поводок Ключевца.

Нет, враги многое успели… Обернуться, закричать, побросать пирус, некоторые даже успели поднять винтовки. Но я словно молния прочертил колонну, по пути снеся когтями голову одному бедолаге, и сразу же унёсся за стволы деревьев на другом краю поляны.

Верёвка в моей пасти натянулась, чуть качнув мне голову, и сзади послышался сдавленный крик Вячеслава. Твою ж псину, лишь бы верёвка выдержала! А, ну да, ещё желательно, чтоб и шея у Ключевца не сломалась.

Ну, спасаю, как умею, наше дело «угольковое» непростое. Если что, скажу, что в теле элементаля думалось туго.

Я проскакал до ближайшего ствола, запрыгнул за него, а потом мысленно выругался, когда позади что-то, а точнее, кто-то здорово шмякнулся об дерево — да твою ж мать! Верёвка в моей пасти просто оборвалась.

Тут же развернувшись, я подскочил к дереву, и хватанул клыками бездыханного Ключевца. Едва я затащил его в укрытие, как нам вслед грянул залп магострелов, осыпая опилками.

Не в тех стреляете, псы вы толчковые…

* * *

А потом начались крики. Вся та «угольковая» орава, что гналась за мной, влетела в великолунскую колонну и сразу же забыла про меня. А вой Вывертыша, который уже был рядом, вообще заложил уши.

Выстрелы…

Ещё крики…

Потом выстрелов стало меньше, да и крики были уже пожиже.

Тяжело дыша дымом и искрами, я глянул на Вячеслава. Как бы моё спасение для него фатальным не оказалось, больно уж тяжёлая борозда на горле от порвавшейся верёвки. Но ещё живой, чую дыхание…

Кажется, тут без «вытяжки» или любого другого лекарского артефакта не обойтись.

Я чихнул, ругаясь на себя. Вот так привыкаешь к бешеным скоростям и к звериной выживаемости, и забываешь, каким хрупким может быть человеческое тело.

Ну, да ладно… Если выживет, просто не буду рассказывать детали.

С этими мыслями я метнулся обратно, в самую гущу…

* * *

Всё-таки это были более-менее грамотные военные. Те немногие, которым удалось выжить после атаки, смогли отступить и занять позицию за большим поваленным деревом у дальнего конца поляны. Для этого им пришлось бежать с полсотни метров, но когда твой отряд рвут зубами исчадия Вертунов, то такой бег становится лёгким и непринуждённым.

Небольшой отряд, в котором я успел насчитать человек пять-шесть, засел за бревном и огрызался меткими выстрелами винтовок. «Угольки» оставались обычным зверьём — растерзав больше половины отряда, они сначала начали грызться за добычу, и только потом ринулись на выстрелы.

Вывертыш, показавшийся из чащи, подгонял их силой своего протяжного воя. Я и сам, едва выскочил из укрытия, почуял, как по мозгам снова ударила чужая воля. «Убить! Приказываю убить!»

Ну, теперь хотя бы понятно, кого убить…

Ноги сами чуть не понесли меня в сторону, чтобы ринуться к тому бревну, над которым сверкали вспышки выстрелов. Ну нет, отрыжка ты псовая, не на того напал!

Вывертыш, едва показался из кустов, стал пожирать тела. Выглядело это так, будто огненный смерч накатывал на трупы, и они подхватывались вихрями, залетая в самое нутро. Ну, а если настроиться на тонкую псионику, то настоящие демоны хватали их руками, отправляя в пасть.

А ведь в карманах убитых могло быть исцеление для Вячеслава. Это я не говорю уже, что среди тел тут и там валялись магострелы. Великолунские… Многозарядные…

Я тряхнул головой, сбрасывая лютый гипноз Вывертыша, злобно зарычал, и метнулся к нему. Тот на миг даже опешил, видя, что какой-то залётный «уголёк» не слушается его. У него тоже память оказалась короткая — стоило мне исчезнуть ненамного из поля зрения, как вся его злость переключилась на другую добычу.

Он отбросил труп, и я заметил, как контуры демона внутри сгустились. И через миг новая волна псионики ударила по моему «угольковому» сознанию… Я споткнулся, перекатился через спину, даже непроизвольно заскулил.

«Убить! Ты, низшее огненное существо, я приказываю тебе — убить!»

Мне едва удалось силой воли сбросить эти мысленные оковы, и я смог сделать ещё несколько прыжков в его сторону. И снова сгустился контур в огненном смерче, стал ещё чётче…

Но едва раздался следующий вой Вывертыша, как я кувыркнулся, в воздухе разворачиваясь обратно в человека. У меня вышло улётное сальто, я даже мягко приземлился на ноги, присел, а уже человеческие мои руки перехватили лежащую по пути винтовку…

— Оп-па! — я радостно ощерился.

Мне в лицо ударил нестерпимый жар и оглушающий, чуть ли не срывающий волосы с головы, вой. Вывертыш ревел, сконцентрировав всю мощь своего контроля на мне одном. Вот только у него вышла осечка… На людей это не влияет.

Ну да, страшно, аж коленки трясутся. Да вот только в армии нас так и учили — стрелять, когда и коленки трясутся, и штаны от страха полные. Это не мешает глазам целиться, а пальцам нажимать на курок.

Я сразу выцепил в прицеле яркое сердце в огненном смерче. Палец нажал на крючок и… винтовка жалобно щёлкнула в моих руках, выдав какой-то пучок дыма из казённика. Осечка⁈

Вывертыш, кажется, захохотал и сразу ринулся ко мне.

— Она многозарядная, — хмыкнул я, моментально передёргивая рычажок.

Выстрел. И звезда внутри смерча рассыпается, а потом развеиваются огненные вихри в нескольких шагах от меня.

Вывертыш перестал быть… Лютое исчадие Вертуна, страшнейший сон любого солдата. Увидеть его может только маг, и убить его может только маг.

— Какая хорошая капитская… тьфу ты… великолунская разработка, — с улыбкой сказал я, оглядывая винтовку, а потом повернул голову.

Звучали последние выстрелы у бревна. Великолунцы всё-таки добивали «угольков», которые после исчезновения Вывертыша дезориентировались. Слишком долго тот держал их мозги под контролем.

Лошадь, тащившая волокуши с Одержимым, валялась с перегрызенным горлом. А вот сам монстр-«уголёк» не пострадал, так и валялся связанный и всеми брошенный.

Я тут же метнулся к нему, подхватывая по пути другую винтовку с прицепленным штыком. Остановился. Прицелился… и минус одна голова за бревном.

— Воу! — я тут же упал, когда совсем рядом просвистели пули. Кто-то всё-таки заметил меня.

Я уставился на лечебный артефакт, лежащий перед самым лицом, с бело-синим камнем в оправе. Какой-то великолунец перед смертью вытащил его, надеясь успеть исцелиться. Не успел…

— Спасибо, — я перехватил артефакт, засовывая в карман.

Потом подскочил, и, через два шага оказавшись возле Одержимого, плюхнулся спиной в его морду. Кажется, в задницу ему сразу прилетели шальные пули… Ну ничего, эта туша выдержит, вон какой бронированный.

Я сгрёб большой ворох пируса, выпавшего из рук великолунца рядом, и запихнул всю эту горсть в пасть «угольку». Потом штыком, стараясь не высовывать голову, срезал путы, и тут мне показалось, что монстр даже вздохнул с облегчением.

— О-о-о… — его пасть раскрылась, — Хорошо…

— Твою ж луну! — выругался я, — Даже забыл, что ты разговариваешь…

— Я сам чуть не забыл… — тот попытался пошевелиться, — Стрелы вытащи.

Я выглянул, перехватил торчащую из бока стрелу, и заорал, как бешеный. Мне удалось её выдернуть, вот только ощущения были, будто я руку в чан с азотной кислотой засунул — до того холодная была стрела.

Мне едва удалось спрятаться обратно, как просвистели пули. Великолунцы успевали отстреливать и последних «угольков», кружащих рядом с бревном, и по мне работать.

— Си-и-ила… — протянул Одержимый.

— Оживай давай! — рявкнул я, а потом, улучив момент, выскочил из-за него, прицелился и выстрелил.

Ещё одного не убил, но здорово посёк ему лицо опилками. Кстати, именно тому, кто ко мне прицепился. На тебе, хмырёныш, федералов так просто не возьмёшь!

Я передёрнул затвор, но патронов в казённике больше не оказалось.

— В Пробоину вас всех, — выругался я и, повинуясь инстинктам, перебежкой ринулся к деревьям, где оставил лежать Ключевца.

Времени искать ещё винтовку не было, потому что Вячеслав в любую минуту мог отбросить копыта.

Кубарем закатившись за ствол, я замер. Над Вячеславом как раз склонился «уголёк», неизвестно за каким хреном оказавшийся здесь. Он разинул свою наглую пасть, вот-вот собираясь оттяпать диверсанту часть лица.

— А ну, стоять! — я протянул руку, вкладывая в слова властный приказ, и заодно пытаясь настроить псионику на такую же частоту, которую выдавал своим воем Вывертыш.

«Уголёк» тут же вытянулся по струнке, уставившись в одну точку. О, а так действительно лучше работает!

— Давай, пошёл умирать на баррикады, — я махнул рукой за спину, и «уголёк», не издав ни звука, послушно присоединился к битве.

Упав перед Вячеславом на колени, я тут же вынул артефакт и приложил тому к шее. Как оно работает-то? Надеюсь, всё правильно делаю…

Через пару секунд Ключевец раскрыл глаза и судорожно вдохнул.

— Василий⁈ — тот уставился на меня, потом схватился за шею, выгибаясь от боли.

Он перехватил у меня артефакт, что-то на нём нажал, снова приложил, и камень просто рассыпался в его пальцах. На лице Ключевца расплылось облегчение.

Я в который раз позавидовал — вот же грёбанный магический мир. Нашей бы Свободной Федерации такую медицину, столько жизней могли бы спасти.

Уже через секунду взгляд Ключевца обрёл былую цепкость.

— Эти сволочи чуть не придушили меня… Вроде.

Поджав губы, я пожал плечами:

— Не знаю. Я тебя здесь нашёл, еле успел.

— И спина болит, будто артефактом приложило, — Ключевец, откинувшись на ствол, зашипел от боли, — Что тут случилось? Ничего не помню.

Только тут до него дошло, что рядом звучат выстрелы, и он подобрался, сев в позицию удобнее. Его взгляд скользнул по моей винтовке, но я покачал головой:

— Пустая… — сказал я, потом добавил, слушая, что творится на поляне, — Впрочем, наши точно побеждают.

Глава 15

Мятежный

От великолунского отряда остался один выживший ошмёток. И то, спас его именно я, когда добрался до бревна и увидел, что Одержимый склонился над ещё живым великолунцем, чтобы просто отхряпать ему голову.

— Стой, — спокойно сказал я, подходя ближе, и монстр сразу же убрал пасть. Даже изобразил на безглазой морде какое-то недовольное выражение.

Великолунец, средних лет мужчина, с небольшой проседью в волосах, смотрел на меня с суеверным страхом. Он тяжело дышал, держась за раненую, едва не откушенную руку. Да и штанина у него тоже была пропитана кровью.

Ключевец, оклемавшись, уже ходил по месту битвы, собирая трофеи. Он даже не парился насчёт своего живого земляка — видимо, они перед этим сильно его обидели. Ну, я бы тоже не воспылал любовью к людям, которых хотел спасти, а они за это меня связали бы и избили.

Кстати, о ранах. Превращение в «уголька» полностью исцелило меня от ранений, полученных на вершине вулкана. Всё же есть хорошие моменты в жизни мага.

— Живой? — спросил я Одержимого.

Монстр кивнул, хотя я прекрасно видел, что дышал он тяжко, и у него многие энергоконтуры уже затухли. Это и от ран, и от того, что сам по себе «уголёк» долго не живёт вдали от Вертуна.

Я поднял руку, вливая в него силу. Из моих пальцев потянулись полупрозрачные всполохи пламени, вливаясь прямо в лоб «угольку», и тот заметно стал ярче. С прежней силой заискрилась его раскалённая шкура, ярко вспыхнула огненная грива.

— Ты… ты лечишь его⁈ — великолунец округлил глаза, потом сплюнул в мою сторону, — Правильно говорят, это из-за вас, Лунных, весь мир в этих исчадиях! Вот и увидел это сам.

Я даже не обратил на него внимания, хоть и слегка удивился, что он возмущается на чистом красногорском. Надо же, какой образованный.

Сливать всю накопленную силу, конечно же, я не стал. Хотя в радиусе нескольких километров чувствовал энергию ещё одного карликового Красного Вертуна. Эта мысль вызвала у меня усмешку — один такой слабенький Вертун пол острова разворотил.

— Дальше сам, мне тоже силы нужны, — сказал я Одержимому, потом махнул рукой за спину, — Тут пируса полно.

«Уголёк» сразу метнулся утолять магический голод, сгребая пастью ресурсы прямо с земли.

Ну, а я повернулся к великолунцу и, поджав губы, критически его осмотрел. Если не поставить турникет, то истечёт кровью… Тьфу ты, пёс я толчковый, это же другой мир.

За моей спиной послышались шаги, мимо меня прошёл Вячеслав. Он сгрузил на землю собранные винтовки и два набитых вещмешка.

Потом он деловито опустился на корточки перед раненым, и в его руках появилась пара бело-синих артефактов. Постучав по ним замысловатой дробью, диверсант приложил их к ранам великолунца.

— И ты тоже предатель! — шипя от боли, процедил тот.

Тут я всё же не выдержал:

— Твою же псину! Ты сам его избивал пять минут назад… Своего же, великолунца, и что-то у тебя рука не дрогнула.

— Какой он «свой»⁈ Он — рак! Все, кто наделён магией, враги! Пусть и получает за то, что родился осквернённым.

Говорил великолунец уже поживее, артефакты явно подействовали.

— Так кого он предал?

— Род человеческий! — великолунец снова сплюнул, — Когда родился, лунная гниль! Маги, оракулы — одно говно!

Вячеслав, повернув голову, усмехнулся:

— Давно я не был в Великолунии… Это что-то новое, раньше у нас немного по-другому говорили.

Я открыл было рот, чтоб дальше спорить с великим логиком, но спокойствие Вячеслава меня самого охладило.

Раненый заворожённо смотрел, как Ключевец взял один из вещмешков, вытащил оттуда металлический сундучок. Открыл, и стал на подстеленную тряпочку выкладывать хирургические инструменты.

Магия магией, а иногда на поле боя приходилось полагаться и на классическую хирургию. Я сам так себя чинил у Вепревых в поместье — мне срастили перелом неправильно, и пришлось до него догрызаться, чтобы поправить.

— Ты что собрался делать? — великолунец чуть попятился.

Я поднял винтовку, коротко покачал головой, намекая пленнику, что лучше не двигаться.

— Работать, — спокойно ответил Вячеслав.

— Да пошли вы…

Мой выстрел ему в ногу прервал гнев великолунца, тот закричал. Вячеслав, даже не обернувшись на меня, взял ещё раз артефакт исцеления, приложил. Жутко было, что он при этом ещё приговаривал «чщ-чщ-чщ», едва ли не поглаживая ногу бедняги.

— Постарайся не касаться Пульсаров вокруг, — сказал я, — Чувствую, тут какой-то сильный оракул за всем островом следит. Может, Драгош, а может, ещё кто…

— Ты тоже его почуял? — спросил Вячеслав, и я кивнул.

Потом Ключевец критически рассмотрел выложенный инструмент. Скальпели, щипцы, клещи, иголки с нитками. Подумав, он вытащил из-за пояса боевой кинжал, тоже добавил на тряпочку.

— Ну, а теперь начнём…

— Что начнём⁈

— Допрос.

* * *

Великолунец очень, очень захотел тесно сотрудничать с нами, и выдал не только то, что знал, но даже то, о чём просто слышал и даже подумал.

Вячеслав делал всё спокойно, почти не прерываясь, и лишь иногда задавая наводящие вопросы. Но его методы даже меня заставили нервничать…

Я сам был снайпером-псиоником, обученным работать в тылу врага, и некоторые приёмы допроса, тем более быстрого, мне были известны. Но псионик на то и псионик, что в допросе пользуется своей способностью.

Ключевец тоже был оракулом, и я чувствовал потоки магии от него, когда он просвечивал мозги бедняге. Но всё это он делал параллельно с пытками, от которых даже мне стало дурно. Раскрывал только что вылеченные раны, зашивая потом их с насекомыми внутри… Открывал новые, выбирая такие места, чтобы жертва испуганно смотрела на собственное нутро… Вячеслав не спешил вскрывать мозги великолунцу оракульским сканером, лишь постепенно увеличивая дозу магии.

Великолунец всё рассказал.

Да, вашу-то псину, история человечества даже не смотрела, другой это мир или мой родной. История, мать её, повторялась во всех мирах, подчиняясь обычным законам человеческой жестокости. И глупости…

Это со слов Вячеслава Великолуния уже собиралась потихоньку уходить с Островов, чувствуя, что со здешними племенами кашу не сваришь.

На самом деле просто Вячеслав принадлежал к правящим силам в Великолунии, работал в их интересах, не интересуясь лишними деталями. Тем более, работал-то он в основном в Красногории, а на Южных Островах оказался совсем случайно.

Такие вот случайности меняют ход истории, говорят…

Обнаружилось, что кровожадный магоедский режим, установившийся на Островах, очень устраивал некоторые радикальные силы в Великолунии. Скорее всего те, которые надеялись ещё в прошлую революцию на большую власть, но не срослось…

Назревал новый мятеж.

Себя мятежники называли себя «Чистыми», ну или «Высшими», по примеру смуглых жителей Островов. И они очень не любили магов… Любых, хоть магов материи, хоть магов мысли, хоть пресловутых привратников.

Им было до луны, насколько маги полезны Великолунии, что они защищают безлуней, что они все уравнены в правах. Маги не равны безлуням, маги ниже, маги — это грязь под ногами Чистого… Ничтожества, осквернённые чужеродной силой, пожирающей этот мир.

Все Вертуны в мире — это дело рук Лунных. И великолунец чуть ли не с пеной у рта доказывал нам, что, когда сдохнет последний Лунный, тогда закроется и последний Вертун.

Я тоже подключался к его мозгам, чтобы помимо рассказа видеть и картинки. И видел многое, тем более, разум Вячеслава вытаскивал из подсознания побелевшего безлуня всё, что могло пролить свет.

Тут оказались замешаны все… И мятежники в Великолунии, и даже Царь Красногории. Каждый тянул одеяло на себя, подливая масла в огонь будущей новой революции.

Но больше всего, конечно же, старались чернолунники. В памяти безлуня остались проповеди, которые им читали в Кубве, столице Островов. Не удивлюсь, если это была часть какого-то большого плана, чтобы Церковь Чёрной Луны получила абсолютную власть.

Вот такая вот ирония судьбы. Учение, которое когда-то великолунцы привезли на Острова, оказалось заразным, и теперь обернулось против самой Великолунии.

* * *

Назревала новая революция. И на сегодняшний день ситуация была такова…

Всё было подстроено так, что в порт на Острова прибывает сразу несколько кораблей. Некоторые привезут провизию и оружие сюда, некоторые арестованных магов, а некоторые приплыли, чтобы забрать большой груз. В городе скопилось много хомуса и неруса, камней земли и воды.

Вот только обратно все эти корабли поплывут, напичканные дикарями. Огромной армией, готовой резать всё, что пахнет магией. Она и сейчас стоит вокруг портового города, ожидая приказа.

В Великолунии к прибытию кораблей уже планируют начать беспорядки. Причина найдётся… да хоть война с Красногорией, которая длится уже несколько лет.

В мыслях безлуня нашлось, кстати, что небольшую часть этой армии сегодня зачем-то увели в северную часть острова. Что-то там случилось, и, скорее всего, все эти землетрясения с этим связаны.

Я улыбнулся. Нет уже этой небольшой части армии, псы вы толчковые. Не на того полезли.

Когда Вячеслав добивал крохи того, что мог знать великолунец, он уже со злостью держал его за грудки, прижавшись чуть ли не лоб в лоб. У безлуня изо рта шла слюна, он даже уже не говорил, а просто мямлил что-то неразборчивое.

Образы из его мыслей Вячеслав выворачивал в эфир, ничего не скрывая, и из них я узнал то, что было нужно мне. А именно как отсюда добраться до Кубвы, столицы Островов, и даже где в лесу спрятан Закрытый Город.

Порт, который я видел ещё с обрыва, находился от них совсем неподалёку. И сейчас вокруг него лагерями в лесу стояли тысячи островитян, вооружённых артефактами, и готовясь к «крестовому походу» на материк. Резать магов, грязь этого мира…

Никого, они, конечно, не порезали бы, сдохли бы при первой встрече с Красногорской Царской Гвардией. Но захватить власть в Великолунии во время беспорядков такая орава точно поможет.

Тем более, как выяснил Вячеслав, это действительно проделки одного из Лунных Родов в Великолунии. Они хотели захватить власть, а уж потом как-нибудь разберутся с остатками дикарей.

Полезные идиоты…

* * *

Собрав всё необходимое, мы двинулись в сторону, где, предположительно, находилась Кубва.

Великолунец остался позади, представляя из себя теперь истекающий слюнями овощ. Типичное дело для безлуня, который попал под магию оракула.

Ну, чтобы бедняга долго не мучился, я коротко кивнул Одержимому. Тот с радостью сорвался за бревно, послышался хруст и сдавленный крик, а потом довольное чавканье.

Мучила ли меня совесть? Нет.

Я усмехнулся, глядя, как Вячеслав протирает руки от крови чистой тряпицей. Он поймал мой взгляд:

— Что? — он пожал плечами, — Вот такая вот она, моя работа.

Мне очень не хотелось начинать новый разговор о местных формах правления. Вячеслав души не чаял в своей Великолунии, а я с высоты жителя другой, более развитой цивилизации, видел все её недостатки.

Тут и Красногория-то не блещет справедливостью, а уж об Островах я вообще молчу…

— Увлеклись вы там революциями, — сказал я.

— А, в Пробоину твоё мнение! Всего лишь ещё одни враги, — поморщился Вячеслав, — И дураку ясно, что не будет того дня, когда мы вздохнём спокойно. Но, знаешь, у меня есть к тебе просьба…

Я ждал этого разговора. Потому что после допроса у нас обоих появились новые мысли.

Мы остановились. Подскочил Одержимый, нырнул в заросли и залёг неподалёку, источая в воздух едкий дым от горящих листьев.

Вячеслав стоял, проверяя свою винтовку на исправность, дёргая рычажок затвора. Вооружились мы теперь до зубов — полные карманы патронов, в основном хомусные, и пятизарядные магострелы. А ещё кинжалы, несколько артефактов исцеления и даже защиты.

Великолунские артефакты отличались от тех, какие я видел в Красногории. Там в основном это были браслеты, надеваемые на руки. Великолунцы предпочитали броши на цепочке, чтобы вешать на шею.

Достались нам трофеи и от дикарей. Стрела, от которой морозились пальцы, а шкура «уголька» при касании сразу темнела, затухая. Бусы из сушёных пальцев, заряженные на какую-то тонкую магию, и кусочек черепной кости.

— Откуда знаешь, что это черепная? — спросил я, рассматривая костяную пластину.

— Обижаешь. Хороший оракул должен уметь залезть в голову противнику даже без магии.

Что-то Вячеслав теперь довлел к чёрному юмору.

— Кстати, — вдруг спросил он, — А как тебя звать, Василий?

— Не понял.

— Ты же Иной, из другого мира. Как тебя звать по-настоящему?

Тут я задумался. Пришлось взвесить все за и против, вспомнить всё, что я знал о магии этого мира, но я не нашёл причины, по которой нельзя было называть имя.

— Тим, — всё же ответил я.

— Хм-м-м, — Вячеслав потёр подбородок, — Обычное имя. У нас тоже такие встречаются.

Ключевец потом долго молчал, пытаясь что-то ещё сформулировать, а потом выдал мне:

— Великолуния в опасности, Тим!

Мне едва удалось сдержаться, чтоб не прыснуть со смеху. Сгинь твоя луна, да мне ведь наплевать на твою Великолунию.

Я повернул голову. Где-то за лесом, за горами, на северной части острова, бушевал Вертун-Гигант. Он может остаться в таком состоянии, но скорее всего свернётся потом обратно.

И, кажется, я догадывался, какая примерно просьба будет у Вячеслава. Одинокий диверсант ничего не мог сделать с войсками. Что ему, корабли взрывать? Пока до них доберётся, десять раз поймают.

— На все твои просьбы будут встречные, — усмехнулся я, — Благотворительностью не занимаюсь.

— И что бы ты хотел?

— Знаешь, я так-то наследник трона Красногории. И, чует моя лунная задница, когда я закончу здесь, мне ещё с этим придётся столкнуться. Но начальник тайной службы у Царя — идиот идиотом. Не хотел бы ты занять…

— Я служу Великолунии!

— Да ни хрена! — выругался я, — Ты мстишь, Вячеслав. Ты всё такой же красногорец, как и… кхм… как и я. Ведь пока Царь на троне, ты не успокоишься, так?

Вячеслав по-детски надул губы и протяжно вздохнул. Не теряя хватки, я его добил:

— Тем более, я так понимаю, ты прекрасно знаешь, как его сбросить? Ты же хорошо осведомлён, какие Лунные Рода могут помочь.

— Что-то мне иногда кажется, что я предатель в квадрате… — хмуро буркнул он.

— Ну, это я буду решать, предатель ты или нет. Тем более, это не всё. Тебе придётся помочь мне и здесь.

— Эй, это две просьбы!

— А может, масштабы сравним? — усмехнулся я.

— Откуда ты знаешь, что я хотел попросить? — наивно спросил Вячеслав.

— Я же не идиот. Так понимаю, ты хочешь, чтобы я повторил здесь примерно то же самое, что сделал в северной части острова.

— Да. Надо снести порт до того, как они отплывут. Снести толпу дикарей.

Я протянул руку.

— Ну, так что?

— Красногория, говоришь? — Вячеслав ухмыльнулся, — Я уберу всех виновных в том, кто повинен в смерти моей матери.

— В разумных пределах, — я покачал головой, — Не забывай, это будет моя секретная служба. Ну, в качества благодарности попробуем заключить мир с Великолунией.

Вячеслав сразу же пожал мне руку, стискивая её до хруста.

— Я даже знаю, какие Лунные Рода этому сопротивляются, — сказал он.

— Вот и прекрасно.

Нас отвлёк рычащий голос:

— Вы ещё долго будете лобызаться, смертные? — Одержимый стоял рядом, подняв голову и прислушиваясь к чему-то, — Если ты хочешь к Вертуну, Иной, то я бы поспешил.

— И ты нам в этом поможешь, — сказал я.

Одержимый сразу же услышал мою мысль и сорвался с места, чтобы через несколько секунд притащить волокуши, на которых его самого тащили полчаса назад. Я забрался на них, поставив магострел прикладом на бедро и чувствуя ностальгию по своему миру — будто на броню с винтовкой сел. С другой стороны сел Ключевец, и Одержимый рванул так, что мне пришлось приложить усилия, чтоб не слететь.

К следующему Красному Вертуну наш путь проходил даже с некоторым комфортом.

Глава 16

Парящий

Про комфорт это я, конечно, соврал…

На лесных пнях и корягах нас едва не выкидывало из волокуш, а один раз у меня между ног вылетел огромный сук, разрывая связанные ветки.

— Твою мать! — выругался я, — На дорогу можно смотреть⁈

«Уголёк» прорычал что-то неразборчивое — в его пасти была зажата оглобля.

Несмотря на дикую тряску, по пути диверсант мне рассказал, что Одержимый успел спасти ему жизнь. Понадеявшись на удачу, Ключевец вышел к большому отряду великолунцев. Правда, тот был смешан с дикарями, но Вячеслав думал, что сможет обрисовать ситуацию.

— Знаешь, эмоции всегда мешают работе, — буркнул Ключевец, — Сейчас я понимаю, что поступил глупо, а тогда у меня зашкаливало честолюбие… Ну надо же, я спасаю великолунцев. Не шпионю в глубине Красногории в интересах страны, а вживую людей спасаю. А люди, чтоб их Пробоина сожрала, не очень-то и хотели, чтоб их спасали.

Вячеслав прочитал им целую речь о том, как на острове опасно, что сейчас будет катастрофа с Красным Вертуном. Надо уходить как можно скорее… Но на него напали и связали.

Потом завязалась драка между великолунцами и дикарями. Островитяне не доверяли великолунцам и очень хотели забрать Вячеслава.

— Ещё бы, — усмехнулся я, — Ты такой везучий засранец, что из твоих костей наверняка вышли бы мощные амулеты.

Ключевец ухмыльнулся, потом сплюнул:

— Мерзкая магия трупов! Это самое ужасное, что я видел… Знаешь, после такого Лунные рода, которые всего лишь пользуются стихиями, кажутся ангелами.

Он продолжил, рассказывая, что дикари окружили Вячеслава и великолунцев, но дальше вмешался Одержимый. Рогатый монстр раскидал дикарей, порвав их на тряпки, но у них оказалась магия, которая его парализовала.

При этих словах «уголёк» явно услышал Вячеслава и что-то прорычал.

Я глянул на спину Одержимого. Так-то ему ещё повезло — у дикарей есть магия покруче, от которой «угольков» разрывает, как бешеные огурцы.

— Великолунцы не стали добивать дикарей, — возмутился Вячеслав, — Этот «уголёк» разговаривал, и это произвело на всех дикое впечатление. Впрочем, как и на меня…

В общем, пара дикарей была нужна, чтобы сдерживать «уголька» своей странной магией. Очень уж великолунцы хотели доставить такой экземпляр в город и показать начальству.

— Ну, а дальше появился ты…

* * *

Мы ещё не поднялись к вершине, но уже со склона было прекрасно видно и великолунский порт, и красную огненную полусферу на другом конце острова, почти скрытую за завесой дыма от лесных пожаров. Кажется, красный купол стал уже чуть поменьше.

— Это всё ты? — Вячеслав долго не сводил взгляда с Вертуна-Гиганта.

Я кивнул, поджав губы. Было бы чем хвалиться…

— Там, в отряде, говорили о том, что толпы монстров носятся по лесу. Я представлял, что ты что-то учудил с Вертуном, и что ты вызвал ораву «угольков». Но чтоб такое⁈

— Сила, — поддакнул Одержимый, — Он — Последний Привратник. Это лишь малая доля того, что он может.

Мы оба обернулись к нему. А ведь мне даже не приходила мысль, что этот Одержимый может быть источником информации.

Раньше я у него спрашивал, но он бредил только своим Легионом и силой. Сейчас же это должна быть одна душа, и у неё наверняка есть какие-то свои воспоминания.

— Последний Привратник… — Вячеслав потёр подбородок, — Наша власть считает это глупой легендой. Сказкой от чернолунников.

— Это не сказка, — рявкнул Одержимый, — Он остановит Чёрную Луну.

— Бегу и падаю… — буркнул я.

— У тебя нет выбора. Тебя всё равно будут искать, — «уголёк» не сдавался.

Я вздохнул, чувствуя, что он прав. Жить спокойно мне не дадут.

— Ну, знаешь, я ему верю. Такой силы я ещё не видел, — добавил Ключевец.

Ничего не ответив, я посмотрел в другую сторону.

Я тоже думал, что очень силён, но практика показала, что мне просто везло. Если б не стечение обстоятельств, то переваривался бы я сейчас в демоническом желудке Вывертыша.

Власти великолунского порта, возможно, когда-то и заботились о красоте и архитектуре, но сейчас городок выглядел серым и довольно невзрачным. Единственным его украшением, наверное, был лес вокруг — великолунцы не вырубали деревья рядом с поселением.

На море возле порта, с его торчащими грузовыми кранами, виднелись два корабля. О-о-о, здравствуй, девятнадцатый век…

Это были огромные серые пароходы, с тремя высокими толстыми трубами, которые уже курились сизым дымом. На горизонте я приметил ещё один пароход, чадящий чёрно-красным выхлопом — он на всех парах приближался к порту.

Возле причаленных кораблей пока наблюдалась суета — что-то выгружали, что-то загружали. Краны работали без устали, по мосткам бегали работяги и пассажиры.

К сожалению, оптики на великолунских магострелах не было, и приходилось наблюдать так. Хоть бы какой задрипанный бинокль…

— Там, — рявкнул Одержимый, который сидел позади нас, отдыхая после беготни с волокушами.

Он повёл безглазой мордой в сторону, показывая примерное направление. Отсюда лесные заросли выглядели ровным ковром, и, естественно, я не видел никакого присутствия дикарей.

— Они движутся, — добавил рогатый «уголёк», — Идут к городу, по пути убивают отряды солдат. Убивают тихо.

Вячеслав всё косился на монстра. Он не мог привыкнуть, что тот разговаривает, да тут ещё оказалось, что безглазый «уголёк» видит в разы лучше, чем мы.

— Странно, тот корабль ещё не доплыл… — задумчиво сказал Ключевец, — Как экипаж отреагирует на то, что весь порт захвачен островитянами? Им вообще запрещено в город входить.

Я усмехнулся. Какой чудесный остров, одни запреты.

— Может, их торопят? — спросил я, — Монстры из выросшего Гиганта скоро сожрут всех на Острове. И надо загрузить войска на корабли поскорее, а то весь план с захватом власти в твоей Великолунии провалится.

Он кивнул. Звучало логично.

— Скорее всего.

— Если дикари убивают солдат, значит, не все участвуют в заговоре? — спросил я.

— Может быть и так, — на лице Вячеслава заиграли желваки, — Ненавижу, когда не могу понять, что происходит.

Похлопав диверсанта по плечу, я показал пальцем на далёкий город.

— Смотри, как это делается…

— Что?

Вместо ответа я взял магострел, прицелился, подняв ствол для стрельбы с большого навеса, и выстрелил пирусной пулей. Сразу же прицепился к ней мысленно, на пределе чувств проверяя, на какое расстояние она долетит.

Моё чувство огня оборвалось, чуть-чуть не дотянувшись до городской стены. Но я уже знал, что пуля долетела, упав где-то в городе. Возможно, даже в порту.

Что пуля сделает с такого расстояния? Тут навскидку километра три. Винтовка хоть и была пятизарядная, но такой убойностью, как магострелы Царской Гвардии с оптическими прицелами, не отличалась.

Может, пуля покалечит. Может, даже убьёт…

Зато случайная жертва поднимет в порту переполох. В таком случае дикарям уже будет не так легко взять его нахрапом, их заметят быстрее посреди хаоса.

Вячеслав, недоверчиво глядя на меня, тоже прицелился. Я поправил его ствол намного выше, прицелился тоже…

— Пирусными стреляем, — сказал я, — Насколько смогу, протяну.

Прекрасный мир… В моём мире после первого, ну максимум второго выстрела, нашу позицию бы уже раскрыли. А потом накрыли бы таким огнём, что никакой окоп не поможет.

Мы же сделали около двадцати выстрелов. И даже отсюда было видно, что суета в порту сменилась паническим хаосом. Кого-то мы точно задели…

А потом так вообще вспыхнул пожар, когда взорвалась какая-то мелкая бочка с горючим. Вячеслав выглядел очень довольным, и благодарно кивнул мне.

Жалел ли я случайных безлуней, которые могли попасть под мою пулю? Естественно. Но спасённых жизней, которых бы вырезали внезапно напавшие дикари, будет больше.

Ключевец вдруг напрягся, словно прислушиваясь к чему-то вокруг.

— Пульсары волнуются. Этот сильный оракул что-то делает… — Вячеслав тут же покачал головой, — Я не полез глубоко. Он очень зол, и, кажется, нас ищут.

— Не скажу за Пульсары, — хмыкнул я, — Но моя снайперская задница тоже что-то чует.

— Как думаешь, чернолунники будут сваливать с Острова? — спросил меня Ключевец, кивнув в сторону порта.

— У них свои методы перемещения. Главный точно свалит через портал, Привратники помогут. А мелкую шушеру никто не будет предупреждать.

Одержимый тут же повернул голову.

— Лезут к нам. Это не дикари и не великолунцы. Какая-то другая сила.

У меня была единственная версия:

— Скорее всего, Серые Хранители. Тайная служба чернолунников.

Вячеслав, проверив заряды в винтовке и в карманах, кивнул мне:

— Ты поднимайся, делай своё дело. А я тут, задержу их, — он стал деловито навешивать защитные артефакты.

Мне пришлось кратко объяснить ему, в чём суть магии Хранителей. То же самое, что и у Избранниц — магия эмоций.

Вячеслав лишь кивал, и мне показалось, он и так в курсе. Да и скорее всего, после стольких стычек он уже ко всему был готов.

— Главное, что это не великолунцы, — усмехнулся он, — Меня ничего не будет сдерживать.

Ну, а потом, опять оставив Одержимого прикрывать Ключевца, я побежал вверх по склону, не забыв свой магострел. Здесь деревца уже были пореже, и до вершины оставалось не так много.

* * *

И всё же как разнообразна и красива природа Южных Островов. На том вулкане, где я устроил знатный апокалипсис, Красный Вертун лежал прямо в жерле спящего вулкана, и весь пейзаж там напоминал классическую преисподнюю.

Здесь же я будто попал в свой родной мир. Вспомнилось, как отдыхал на Камчатке в той самой Долине Гейзеров… О, сгинь моя Луна, мой мир теперь казался мне чем-то далёким и нереальным.

Заросшие мелкой травой и мхом каменные склоны парили кипятком, тут и там из трещин в земле выбивались струи пара. Вода, кажется, была везде — просачиваясь между камней и щебнем, она собиралась внизу, заполняя ямки и впадины.

В некоторый местах ручей приходилось перепрыгивать, хоть он и был мелким. Я на всякий случай потрогал воду и отдёрнул пальцы. Горячая…

А если так в меня плюнет какой-нибудь гейзер? Интересно, стихия огня позволит моему телу выдержать температуру кипятка, или тут надо быть магом воды? Или вообще ветряшом? Да уж, дилемма…

Но всё обошлось, я довольно быстро, перепрыгивая через парящие ручейки и взбираясь на скользкие валуны, нашёл Вертун. Ориентировался я на туман, который при приближении к нему становился всё гуще и гуще. Дышать тут тоже, кстати, было уже нечем.

Блеск пирусных камней, лежащих на дне мелких лужиц, пробивался сквозь густой пар. Пару раз я вздрагивал, когда порыв ветра вдруг открывал, что передо мной застывший перед прыжком «уголёк».

Природа вокруг приобретала всё более курьёзные формы — такое чувство, будто я попал на выставку каменных фигур. И не сразу я сообразил, что это остывшие «угольки». Выскакивая из Вертуна, не все они были в силах выбраться из водяной ловушки.

Вскоре, когда туман стал почти непроглядным, я нашёл и сам Красный Карлик. Он, игнорируя все законы физики и магии, лежал в большом кипящем пруду в каменной чаше. Ну, то есть, вокруг него самого вода вскипала, густым паром окутывая красный вихрь, но ручейки упорно со всех сторон стекали в каменную чашу, будто пытаясь его затушить.

Да, странный симбиоз у этого Красного Вертуна. По ощущениям я сразу сообразил, что он должен быть сильнее и мощнее, но вода его сдерживает. И Красная Луна толком не может к нему пробиться из-за вечного тумана.

Если там, на вулкане, огонь в недрах земли поддерживал Вертун, то тут в точности наоборот. А раз так, то и армагеддон здесь может выйти намного интереснее.

Мне приходилось усиленно таращиться в туман, стоя на краю чаши. Ничего не было видно, лишь редкие порывы ветра позволяли рассмотреть картину. Зато все мои земные чакры раскрылись, жадно поглощая силу огня, которая витала вокруг.

Где-то за гудящим Карликом в озерце послышались всплеск и шипение. Глазами я не видел, но стихия огня прекрасно показывала, что там погибал очередной «уголёк».

Решив не тащиться по колено в кипятке, я уселся на горячий камень в позе лотоса, положив винтовку на колени. Вообще, тут даже комфортнее, чем на вулкане. Хотя я уже мокрый, хоть форму отжимай, даже в сапогах уже хлюпает.

Кстати, что там про контуры-то Привратник говорил? Есть внутренние и внешние, и вроде я не те сдвинул. Ну, теперь-то я знаю, что опять сдвину не те — мне всё так же требовалось создать маленький армагеддон.

Сбоку раздался лёгкий шорох. У меня пронеслась мысль, что это может быть очередной уголёк, но интуиция сначала заставила меня кувыркнуться в сторону. В том месте, где я только что сидел, мелькнула нога — кто-то явно хотел меня столкнуть прямо в чашу к Вертуну.

Вскочив, я заученным движением выставил магострел и сразу нажал на спуск. Тёмная фигура, проявившаяся в тумане, явно не ожидала такой прыти и вздрогнула. Потом, захрипев, бухнулась на колени и медленно рухнула в кипящее озерцо.

Это был Привратник… Больше никто так быстро сюда добраться бы не смог.

— Эх, — вырвалось у меня.

В жизни каждого солдата, наверное, бывают моменты, когда он сожалеет, что рефлексы работают быстрее мысли. А ведь можно было, наверное, его допросить. И даже попробовать выведать пару приёмчиков.

Но этот слабенький какой-то. Тот верзила, который мне встретился посреди портала, пуленепробиваемый был.

Естественно, пока я это думал, мои руки не опускали магострел. Чуть согнув колени, я стоял, готовый отпрыгнуть в любую сторону. Если есть один враг, может быть и другой.

И вправду, где-то сбоку скрипнул камешек. Сделав шаг от каменного берега, я сразу навёл туда ствол. Моё чувство огня сразу же развело руками — мол, «уголька» я там не чую.

Ещё один Привратник?

Ты посмотри-ка… В Красногории их, значит, днём с огнём не сыщешь, а тут они на каждом шагу. Сдаётся мне, личная охрана у перволунника Драгоша вся из таких вот Привратников.

Я пытался лихорадочно сообразить. Если я не вижу его, он так же не видит меня.

У меня за спиной застучал камушек и плеснул, упав в воду. Я едва не повернулся в ту сторону, чтобы выстрелить, как резанула мысль: «Меня отвлекают!»

И тут же я, развернув магострел, прикладом встретил чей-то подбородок.

— Твою Пробо… — Приратник, показавшись из тумана, схватился за разбитые губы, и промычал ещё что-то.

Я тут же метнулся вперёд, собираясь добавить ему ещё, но тот уже сориентировался. Выставил руку, поправляя мой удар, и уже мне пришлось уворачиваться.

Моя рука успела выхватить нож, я даже успел резануть по чёрному балахону, но тот отскочил. Магострел я так и не отпустил, и мы даже потягались с противником пару секунд… Вот тут-то я понял, что этот Привратник, как и другие, встреченные мной, обладает какой-то дьявольской силой.

Он просто саданул в середину ружья ладонью, и оно хрустнуло, сгибаясь. От силы удара меня дёрнуло в сторону, я едва не слетел в озерцо, пытаясь удержаться всё за тот же покорёженный магострел.

Привратник дёрнул на себя и явно хотел схватить меня за горло, но я просто всадил ему нож прямо в ладонь.

— А-а-а! — тот заорал, отпустив магострел, схватившись за руку и пытаясь вытащить лезвие.

Недолго думая, я, перехватил магострел за ствол как дубину и со всей дури рубанул прикладом тому в висок. Противник успел закрыться локтем, и многострадальный приклад рассыпался. А потом Привратник сам рванул на меня, собираясь просто борцовским нырком скинуть меня в озеро.

Чудом я смог увернуться, но тот ухватился за мою одежду. Мы закрутились с ним, гарцуя на скользком краю. В булькающем кипятке покачивалось тело первого Привратника, намекая, что нырять туда всё же не стоит.

Борьбу с этим терминатором я всё же проиграл. Уже через мгновение я оказался у него в объятиях, и у меня просто затрещали рёбра. Это у них излюбленный приём, что ли⁈

Я прописал ему удар по челюсти, но враг был словно из камня. Привратник только ощерился разбитыми губами.

— Ты сдохнешь!

— Пёс ты… толчковый, — просипел я, отвешивая ему ещё.

Вот так вот овладеваешь стихией огня, открываешь в себе все чакры, выталкивая из них чёртов кирпич… А потом вот так возле Красного Вертуна мутузишься кулаками, забыв про всякую магию. Магию⁈

Да что ж я за непробиваемый солдафон!!!

Я сразу же бухнул ему обе ладони на лицо.

— Аста лависта, бэйби! — прошептал я, всаживая в него такую струю огня, что у меня все чакры затрещали от напряжения.

Тот вроде даже попытался выставить какую-то защиту. Потому что сначала пламя заискрилось, встретившись с щитом. Но и тот сразу же треснул, и Привратник закричал.

Кричал он недолго, всего секунду. И, кажется, здесь только что была голова…

Объятия обмякли, я приземлился на ноги, а обезглавленный Привратник просто рухнул на спину.

Эх… И этого можно было допросить.

Глава 17

Ревнивая

Я пригнулся, уперевшись в колени, чтобы отдышаться. Кислорода в такой влажной среде очень не хватало, и магия огня требовала гораздо больших усилий. Спасало то, что рядом был практически неограниченный источник стихии.

— Ох, отшлёпай меня Незримая, — прошептал я, утирая пот со лба, — Эвелина, это будет самое трудное твоё спасение.

Заметив в тумане нож рядом с поверженным противником, я тут же шагнул к нему, опустился на колено и обхватил рукоять. Застыл, прислушиваясь к туманной тишине.

И снова я не один…

Туман клубился вокруг, то сгущаясь, то растрёпываясь порывами ветра. Совсем недалеко бурлили гейзеры, и иногда мне на лицо падала тёплая морось, если ветер дул в мою сторону.

Я так и сидел возле тела Привратника, пытаясь прочесть свои чувства. Земные чакры, насыщенные близостью Красного Вертуна, уже потихоньку гудели, предлагая решить вопрос каким-нибудь тотальным экстерминатусом.

Ну а что, и вправду, сжечь всё вокруг, испарив туман, а заодно и всех врагов. Вот только теперь я понял, что силу нужно экономить. Да и скорее всего, такой яркий знак с вершины горы поможет врагам быстрее меня найти.

Я только что выдержал атаку двух Привратников, но они, похоже, всего лишь прочёсывали местность. До этого я успел сразиться и с другими Привратниками. Не слишком ли много их тут на квадратный километр?

Сейчас я выжгу опять чакры досуха, подскажу врагам, где нахожусь, и тут же вылетят из порталов новые Привратники, чтобы добить меня. Сильные, как киборги, и такие же крепкие.

На месте неведомого врага я бы так и сделал. Хотя почему неведомого? Это Драгош, больше некому. И на его месте я бы либо послал ко мне сразу всех бойцов, чтобы задавить числом, либо убил хитростью.

Чтобы отослать всех, надо не бояться остаться без охраны. Ещё не было таких злодеев в мире, которые не боялись бы за собственную жизнь. Поэтому охрану из элитных бойцов Драгош оставит возле себя.

В памяти всплыла маловратская академия, и такие далёкие слова о том, что студентов, у которых замечен талант Привратника, столица сразу же забирает. Скорее всего, это была не столица, а столичный Верхний Храм, связанный с Храмом Первого Полнолуния.

В общем, чернолунники как пылесос, собирали со всей Красногории вот таких талантов. И, думаю, я встречусь ещё с Привратниками. Если у Драгоша есть в услужении ещё такие терминаторы, как тот, который мог создавать вокруг себя неуязвимую сферу, то мне придётся несладко.

Осторожно я сосредоточился, утончая свою чувствительность. Очень быстро услышал и увидел Пульсары вокруг. Несмотря на туман, они сохраняли полную связь с Красным Карликом, а значит, любые действия с ним прослушивались.

Все Пульсары дрожали мелкой дрожью, время от времени пульсируя, словно страдали аритмией. Не сразу я сообразил, что это что-то вроде волн, приходящих издалека.

Маг огня во мне сразу же понял, что это действие далёкого Гиганта. Не может такая катастрофа на Острове пройти без последствий, бедные Пульсары ещё долго будет трясти, даже после того, как всё уляжется. Если уляжется…

Сбоку от меня Пульсар затрясся с особой частотой, словно его кто-то задел. Ну, псы толчковые, я вас жду.

Еле слышно прошуршали шаги. Я посмотрел в ту сторону, и тут же мне в душу закрался потусторонний страх. А вдруг там Вывертыш⁈ Или дикари пришли толпой, и сейчас применят какую-нибудь совсем незнакомую мне магию?

Едва я ощутил испуг, как одним усилием воли прогнал его… а потом метнул нож в то сторону, откуда на меня так повеяло страхом. В тумане послышался сдавленный вздох, потом на камни шмякнулось тело.

— Пощади, Чёрная Луна! — послышался тихий шёпот, — Откуда?

— Кто это?

Слушая испуганные переговоры незнакомцев, я хищно ощерился, встал и просто снял сапоги. Надо уже их убивать и приниматься за дело — чем быстрее избавлюсь, тем больше у меня времени будет.

Камни были довольно скользкие. Я бесшумно преодолел несколько метров, когда впереди показался силуэт с магострелом. Одетый, как обычный великолунский солдат, в жёлто-серую форму.

Вот только это был Серый Хранитель. Потому что едва я решил, каким именно образом смогу к нему подойти, в душу снова закрался липкий страх. И тут же оборвался… мне кажется, или кулон Эвелины при этом слегка вздрогнул?

— У меня амулет сработал, — зашептал Хранитель, испуганно присев и закрутив головой.

Я сразу же отошёл обратно в туман.

— Он мой, — послышался ещё один голос. Женский, звонкий, и очень наглый, — Ну что, Привратник? Хочешь найти свою Избранницу?

Моих губ коснулась ухмылка. Ну, было бы странно, если бы я, сражаясь с чернолунниками, не встретил бы ещё таких монахинь.

Где-то сбоку быстро прошлёпали ноги, и мелькнули две точки на большом расстоянии — белая и жёлтая. Они будто бы были связаны между собой, двигаясь синхронно, и не сразу до меня дошло, что это были концы одного посоха.

Сразу же вспомнился посох Эвелины… Вот только у неё были пирусный и нерусный торцы, огонь и вода. У этой, судя по всему, эфирус и хомус — проще говоря, воздух и земля.

Значит, надо быть готовым.

— Моя настоятельница предупреждала, что ты придёшь сюда. Почему ты выбрал эту Эвелину? — издевательский смех доносился из тумана будто со всех сторон.

Пока что я не чувствовал негативных эмоций, и, значит, Избранница ещё не зацепилась за мои энергоконтуры. Я поправил кулон Эвелины так, чтобы чувствовать его во внутреннем кармане — он отбивал еле ощутимую дробь, показывая, что работает.

— Он точно здесь? — послышался недоверчивый голос Избранницы.

Я не шевелился, отступив к покатому скользкому камню, и наблюдая за видимым мне силуэтом Хранителя. Тот тоже не двигался, медленно оглядываясь и держа наготове магострел.

Одна Избранница, и как минимум двое Серых Хранителей…

Я сосредоточился, когда голова Хранителя стала поворачиваться. Использовать «магию ответа» в тумане мне ещё не приходилось. Тем более, если у него окажется амулет с тхэлусом, может и не получиться. Его глаз почти не было видно, но в какой-то момент я понял, что нащупал «точку сборки»…

Моё сознание привычным образом свернулось, выстреливая в чужой разум.

* * *

Едва я ощутил себя в новом теле, как сразу повернул голову, чтобы рассмотреть себя. Меня даже гордость взяла — ни хрена не видно, отсюда Василий рядом с валуном кажется просто частью туманного ландшафта.

Как я и думал, это был безлунь, хоть и с зачатками оракула. Вероятно, это позволяло ему пользоваться артефактами, которыми тут были увешаны все руки, и даже на шее что-то чувствовалось.

Совсем рядом покачнулся удивлённый разум хозяина тела, но я убил его одной мыслью, даже не стал церемониться. Потом я встал, осмотрел свою амуницию… В руках у меня была обычная красногорская винтовка — немного примитивная, но надёжная и, главное, со штыком. На поясе нож, причём очень добротный. Я пробежался пальцами по артефактам, не забывая посматривать в сторону Василия, но тот не двигался, понимая, что сейчас не время для самодеятельности.

Тхэлус, который мог бы заблокировать меня в этом теле, тут был в ничтожных концентрациях, намешанный в камнях. На всякий случай я выбросил эти артефакты, и колечки браслетов зазвенели в тишине.

— Борис, что там? — послышалось в другой стороне.

Там качнулся силуэт, двинулся в мою сторону.

— Кажется, вижу, — свистящим шёпотом ответил я, приседая и прицеливаясь в силуэт.

— Где⁈

В такой гнетущей тишине выстрел моего магострела прозвучал словно гром. Правда, туман быстро поглотил его, даже не дав появиться эху.

Тело невезучего Хранителя грохнулось, в ту сторону сразу же двинулись ещё два силуэта, резко проявившись в тумане.

— Марк! Он убил Марка!

Хладнокровно перезаряжая магострел, я криво усмехнулся. С какими же дилетантами приходится работать… Затем я тоже побежал к упавшему, делая круглые глаза.

Через секунду я оказался возле тела, и стоял вместе с ещё двумя Хранителями, поражённо глядя на убитого. Ещё через мгновение из тумана выросла миниатюрная фигура в чёрном балахоне, держащая в руках посох с бело-жёлтыми концами. Как я и думал, Избранница.

Она откинула капюшон. Это оказалась черноволосая девушка с восточными чертами лица. Довольно симпатичная, картину портили только надменно поджатые губы и холодные глаза.

— Кто видел, откуда стреляли⁈ — спросила Избранница, скользнув по нам быстрым взглядом, потом вытащила зелёный камень-вещун и коснулась его губами.

Она уже хотела что-то в него сказать, как я вскинул винтовку.

— Сзади!!!

Девушка резко обернулась, в этот момент я повернул магострел и просто выстрелил в висок одному из Хранителей и, не останавливаясь, ткнул прикладом в голову другому.

Я хотел тут же ткнуть штыком и в Избранницу, но она оказалась быстрее. Мелькнул жёлтый кончик посоха, я на автомате попытался закрыться винтовкой, но та просто разлетелась в моих руках — такой силы был удар. Меня отнесло на несколько метров, я шлёпнулся на скользкий камень и проехался на спине.

Едва я остановился, то почуял, что под лопатками нет опоры, а в шею целует горячий пар. Мне повезло — ещё чуть-чуть, и я бы оказался в кипятке.

Здесь туман оказался гуще, но я прекрасно видел, как ок мне стремительно приближаются две точки — белая и жёлтая. От удара мне пришлось несладко, но это тело жалеть смысла не было. Недолго думая, я выхватил нож, метая его в летящую на меня Избранницу. Та вскрикнула от неожиданности, ушла в сторону.

Я вскочил, пытаясь вспомнить, в какой стороне Василий. Сделал шаг, и тут меня накрыло…

Накатил страх, такой липкий и тягучий, что сразу же перехватило сердце, стало тяжело дышать. Я упал на колено, схватившись за грудь.

Зазвенели браслеты на руках, что-то хрустнуло на груди. Артефакты Хранителя не выдерживали, лопаясь один за другим. Жжёная псина! Я не учёл, что в этом теле я теперь обычный безлунь!

Избранница оказалась невероятно могучим магом эмоций, и новый ментальный удар бросил меня на скользкий камень. Я попытался ползти в ту сторону, которая показалась мне верной, но каждое движение приходилось бороться с собственным же адреналиновым параличом.

Не успею… Сейчас она появится, и просто сломает мне хребет… Как же глупо я проиграл… Зачем двигаться, если всё кончено⁈

— Где этот чёртов вещун⁈ — послышалась ругань Избранницы.

Меня коснулась мысль, что она тоже не всесильная. Бегает в тумане, пытается найти камень, который выронила.

Это чуть-чуть придало мне сил… Я сделал ещё движение, но тут же заорал, когда ногу пробила зверская боль.

— Зря ты выбрал тело Бориса, — прошипела надо мной Избранница, — Это был мой любимый чернолунник… Ты же знаешь, Привратник, что до встречи с тобой Избранница должна набраться опыта в делах любовных?

— А смысл? — просипел я, пытаясь не свалиться в обморок. Что она там сделала с моей ногой⁈

Мой вопрос явно сбил Избранницу с толку.

Я попытался перевернуться на спину, но посох, воткнутый куда-то мне в икру, не давал двинуться. Он весил будто бетонный столб, при этом девушка спокойно придерживала его одной рукой.

Кажется, с костями в этой ноге беда. Ни один хирург не соберёт…

— То есть, какой смысл? — девушка едва справилась с удивлением, — Не поняла.

Я кашлянул, чувствуя, что страх немного отпустил.

— Так всё равно же не покувыркаетесь нормально… — проворчал я, — Я знаю, уже учёный.

От моей наглости и дерзости Избранница даже поперхнулась и убрала посох. Потом всё же опомнилась:

— Ты говоришь со священнослужительницей, безлунь!

Я, выворачиваясь, пытался уловить в тумане силуэт Василия. Ну же, где ты⁈ В той стороне должен был быть.

— Таких Привратников — за шиворот, и в Пробоину, — со злостью прошипела Избранница.

Она воткнула посох в камень, совсем рядом с моей ногой. Грохот был, будто сваю вбила, и даже осколки разлетелись во все стороны. Кажется, это была магия жёлтого наконечника.

Я едва успел отдёрнуть здоровую ногу, как Избранница вбила посох в то место, где нога только что была.

— А впрочем, я и сама это могу сделать! — прорычала она, затем шагнула, перехватив посох, как метлу.

И заправским движением подмела меня…

От удара в живот я на мгновение даже провалился в забытье, но каким-то третьим глазом увидел, как проскользил по камням и воткнулся спиной в какие-то валуны.

Меня отбросило от валуна и, к своему ужасу, я упал в воду. К счастью, вода была просто тёплой, но уж никак не кипятком… Это другая лужа, хорошая и правильная.

Перед глазами потемнело, но я зацепился за реальность всеми мысленными когтями и, отплёвываясь, вынул голову из воды и пополз к краю каменной чаши.

Нельзя терять сознание. Мешали ещё и волны страха и отчаяния, летящие в меня от чернолунницы, и то, что в этом теле я не мог толком сопротивляться. О-о-ох, давно уже не было таких просчётов, я сильно недооценил Избранницу…

А магия хомусного конца посоха впечатляла. Интересно, если так усилить приклад магострела, то им, наверное, можно голову даже бронированному «комку» расколоть? Однозначно, буду царём в Красногории, надо задуматься над этим вопросом.

— И всё же, почему она? — со злостью бросила Избранница, приближаясь ко луже. Она чуть прихрамывала, и я заметил порез в балахоне на её бедре. Кажется, на камнях за ней оставалась кровь.

Всё-таки я её достал…

Выставив посох вперёд белым концом, она развеивала туман, будто ветродувом. Клубы испарений обтекали её сверху и снизу, и выглядела Избранница и вправду грозно и зловеще.

Меня обдуло наконец-то свежим ветерком, я вдохнул полной грудью, и стало даже полегче. Кое-как я подтянулся к краю, выбросил руку на сушу.

— Я видела эту Эвелину. Обычная… самая обычная безлунь! Пощади меня Чёрная Луна, что в ней такого⁈

Собравшись с мыслями, я скривился в улыбке. Чего она так бесится-то? То, что моя противница страдает такой хронической ревностью, было мне на руку.

— Не подумай, что это женская ревность, — она словно услышала мою мысль, — Путь Избранницы — это всегда совершенствование. Я — женщина, а Последний Избранник — мужчина. И я должна знать, что же так тебя привлекло в ней?

Она остановилась в нескольких шагах, чуть опустила посох. На белом конце завихрилась магия, воздух засвистел, сгущаясь до опасной плотности. Запустит таким сюрикеном, и мне конец…

Я мог бы ответить что-нибудь дерзкое. Ну, например, бюст Эвелины, при всей её худобе, явно выигрывал у этой истеричной доски.

Это вызвало у меня улыбку ещё шире. Да даже в истеричности эта стерва проигрывала Эвелине… Вот та умела мозг вынести.

— Чего улыбаешься?

— Так она жива? — спросил я, кое-как приподнявшись и втащив тело на скользкий камень.

— Конечно, жива, — та поморщилась, — Зачем её убивать?

А вот тут я удивился.

— То есть, вы не собираетесь её убивать? — спросил я, немного даже испугавшись, что выбрал не совсем ту сторону.

Звонкий смех Избранницы расколол туманную тишину.

— Зачем убивать воплощение Незримой? Чтобы она переродилась в другую? Нет, она будет гнить там вечно, — девушка опять засмеялась.

Тут я испытал некоторое облегчение. Нет, чернолунники в общей массе своей остаются мне врагами.

— А вот тебя надо убить, — она подняла белый кончик чуть выше, словно нацелившись на меня.

Ну да, ну да. Последнего Привратника в любом случае надо убить, как же я забыл.

Я видел её разъярённые чёрные глаза, но, как назло, на ней тоже были кулоны. И псарэс, и тхэлус. Полновесные камни не позволяли мне нырнуть в разум Избранницы, мой взгляд словно наталкивался на невидимую стену.

Мне даже не верилось, что придётся вот так, по старинке, просто заболтать противника. Ну же, Василий, ты где там⁈ Соберись уже, поднимай свою Рюревскую задницу!

— Тогда в чём смысл? — я пытался разговорить Избранницу, — Я не понимаю. Царь Красногории, твой перволунник Драгош… Кто злодей-то?

Искорка интереса всё же проклюнулась во взгляде Избранницы. Ну да, она тоже член церкви Чёрной Луны. И так же должна любить читать проповеди.

— Его перволуние Драгош Рюревский пытается сохранить мир таким, какой он есть, — после паузы ответила девушка, — А Царь твой хочет получить силу того мёртвого бога, который заманил Незримую в этот мир. И его не интересует, что станет с миром потом.

В тумане за спиной Эвелины появился отсвет, который стал разгораться в яркое сияние и до боли знакомые колебания оранжевого пламени. Ушей коснулся характерный гул, грудью я ощутил вибрацию, и понял, что, кажется, Василий действительно наконец собрался… И что лучше соскальзывать обратно в тёплую лужу.

Глава 18

Спускающийся

Под водой гул был ещё сильнее и, кажется, я даже услышал визг спалённой заживо Избранницы.

Ну, Василий, ну, жжёный ты псарь… Горячая жидкость вокруг меня очень быстро стала нестерпимым кипятком, и я, заорав от боли, вынырнул наружу и пополз, пытаясь схватиться за скользкий край.

В лицо мне пахнуло нестерпимым жаром, и моя кожа, сползающая лохмотьями, сразу спеклась коркой. Я попытался вдохнуть, но в лёгкие зашёл только раскалённый угарный газ, и перед глазами тут же потемнело.

Если бы я не был псиоником, уже потерял бы сознание. Но тренированный разум из последних сил цеплялся за реальность, блокируя боль. Я — жив! Я — живой…

Я уже ничего не видел опалёнными глазами, слышал только ровный звон, и не сразу понял, что меня схватили за руку и тянут на берег. Когда у тебя нет кожи, весь мир вокруг — боль.

Сквозь звон в ушах прозвучало эхо знакомого голоса… и моё сознание свернулось.

* * *

Всего через мгновение, даже не заныривая в «кокон» и не путешествуя ни по каким пустыням, я ощутил себя снова внутри родного и уютного разума Василия.

Ошалев от яркого солнечного света, я зажмурился и немного осмотрелся. Пальцы ещё жгло от струи пламени, которую они выпускали совсем недавно — даже от рукавов, кажется, ещё шёл дымок. Шипя от ожогов, я захлопал по ткани, чтобы потушить тлеющие нити.

Впрочем, в сравнении с тем, что я чувствовал в предыдущем теле, это даже болью нельзя считать.

— Молодец, Василий, — прошептал я сам себе, глядя на обваренного в кипятке Серого Хранителя, лежащего передо мной. Ещё бы пару секунд, и моё сознание точно потухло бы в этом трупе.

Огненный вал, созданный Василием, высушил землю и испарил весь туман вокруг, открыв чистое голубое с редкими облачками. Выглянувшее солнце палило нещадно, заставляя обливаться потом. К невообразимой духоте примешивался и едкий дым — мох на склонах вокруг испепелился, просто превратившись в пепел.

Тело Избранницы выглядело даже хуже, чем тело Хранителя передо мной. В девушку ударило чистое пламя, и по этой обугленной головёшке было трудно догадаться, какой симпатичной она была при жизни.

Вот так положишь сотню мужиков, и даже глаз не дёрнется. Но если это женщина, то приходится стоять на несколько секунд дольше, успокаивая совесть. И ведь знаю, что прав, что спасал жизнь свою и Эвелины… Кстати, чем-то эта Избранница была похожа на Эвелину отдалённо, и от этого на душе было гадко.

У грёбаных капитов, кстати, женщины встречались в армии часто. Помню, с наставником поделился своими мыслями насчёт этого и пожаловался ему, что с усилием нажимаю курок, если вижу женщину в прицеле.

«Главное, что нажимаешь, Зайцев», — с усмешкой ответил тот, — «Потому что человек. Вот когда жалость исчезнет, вот тогда плохо будет…»

«Кому?»

«Ну не армии же! Тебе, Косой, плохо будет. Служба когда-нибудь закончится, а человеком остаться надо».

— Ничего личного, — буркнул я сгоревшему телу, чувствуя, как скребут на душе кошки, — Просто ты оказалась не на той стороне.

Я прошёл мимо. Посох чернолунницы тоже прогорел, и со вздохом я понял, что в радиусе полусотни метров точно не найду целого оружия. Да уж, умеет Василий зажечь, чувствуется Рюревская кровь.

Туман уже клубился вокруг, накатывая волнами и возвращая свою территорию, а я зашагал к тому озерцу, в центре которого так и крутился Красный Вертун. Водоём почти испарился, и мимо меня проскользнул рычащий и недовольный «уголёк» — ему не понравилось, что на выходе из Вертуна он замочил лапы.

Василий спас мне жизнь огненным валом, но выгреб досуха всю накопленную силу. Так что следовало не только запустить рост Красного Вертуна, но и немного подзарядиться.

Я уселся на краю огромной каменной чаши в позу лотоса и уставился на ровно гудящий Вертун. Что там кричал про контуры тот Привратник, которого я встретил внутри портала? Он вроде про внешние упоминал… Или про внутренние?

* * *

Этот Красный Вертун был немного другим… Явно сильнее, мощнее, да и проснулся он намного быстрее, чем тот, на другом конце острова. На его пробуждение у меня ушло всего минут десять.

Из него не стали выскакивать «угольки», он вообще будто бы сдулся и закрылся, сильно потеряв в объёме, даже вихри на его поверхности застыли. Никакого портала не появилось.

Удивлённый, я застыл, глядя на Вертун, ставший похожим на обычный каменный шар красного цвета с меня ростом. А потом он стал потрескивать от растущего изнутри давления, и мои три нижние чакры завыли сиреной. Ещё ни разу я не испытывал такого.

Кажется, в этот раз армагеддон будет намного, намного мощнее… Если останусь рядом, то меня не спасёт даже то, что я маг огня. Первого там Дня или Второго, уже без разницы.

Копить энергию уже было некогда, и спустя минуту я летел вниз по склону, оседлав вызванного мной «уголька». Всё нутро тряслось от предчувствия опасности, которую излучала вершина за спиной. Жжёный пёс так и шептал мне на ухо, что я доигрался, и что вокруг скоро всё исчезнет.

«Ты — недоучка!» — в памяти пронеслись слова того Привратника, которого я встретил внутри портала.

И теперь я нёсся, с ужасом наблюдая, как по небу надо мной ползут, словно щупальца, языки красного пламени. Вашу же лунную-то мать, вот оно, когда за дело берутся дилетанты! Скорее всего, любой опытный привратник знает признаки, по которым различаются Вертуны. Я таких тонкостей не знал и вот, результат налицо — сейчас тут будет такой ад, что мне самому теперь приходится думать, как из него спасаться.

Через несколько минут я достиг того выступа, на котором залёг Вячеслав…

— Да сгинь твоя луна! — он едва не выстрелил в меня, когда я вылетел на «угольке» из зарослей.

— Где Одержимый?

— Внизу, грызёт этих, как их там… — Ключевец махнул головой, — Они сюда всё лезут и лезут, там даже просто чернолунники в рясах попадались. Ну что, всё получилось?

Словно в ответ под нами задрожала земля, воздух вокруг загудел от грохота. Я показал на небо:

— А разве не заметно?

Ключевец, подняв голову, выругался.

«Уголёк», на котором я прискакал, вдруг завыл. Задрожав всем телом, он закрутился на месте — для моего взора его тело представляло из себя настоящий шторм из энергии и ярости.

Огненный зверь вдруг прыгнул на Ключевца, тот успел выставить блок винтовкой — зубы проскрипели по металлу. Я выставил руку, пытаясь взять монстра под контроль, и вдруг понял, каких усилий это стоит.

— Твою ж… луну налево! — выругался я, с трудом отогнав элементаля и поняв, что так потрачу всю энергию.

Тот снова попытался прыгнуть, и я выставил мысленный щит. Я не брал «уголька» под контроль, лишь мазнул по его разуму, создав видимость, что нас тут нет.

«Уголёк», зарычав и клацнув пастью, завертелся, стал принюхиваться. А потом, будто услышав что-то, пронёсся мимо нас и улетел ниже по склону, чтобы исчезнуть среди деревьев.

— Это что было? — Вячеслав осматривал магострел, пытаясь понять, работает ли он ещё.

— Ещё не знаю, — растерянно ответил я, глядя в небо.

Красная Луна казалась кровавым зрачком на багровых небесах, но это я уже видел. Напугало меня другое… Пробоина была тут же, на небе, и я чувствовал, как она смотрит своей чернотой на то, что творится на острове.

Я чувствовал на себе тот же взгляд, как у Эвелины из видения, когда она оказалась Чёрной Луной. Звёзды в Пробоине тоже налились кровавым цветом, и казалось, что сотни дьяволов уставились на меня из космической темноты.

Ярость. Злость. Эти дьяволы хотят сюда. Чёрная Луна идёт…

Кулон Эвелины вздрогнул в нагрудном кармане, и я, судорожно сглотнув, сморгнул наваждение. А вот Вячеслав, пригнув колени, так и стоял, испуганно крутя головой. Он трясся всем телом и мотал магострелом во все стороны, даже дёргал ствол вверх, выцеливая источник страха.

Когда я схватил его за воротник, он тут же ткнул прикладом мне в висок — я едва успел вывернуться, чтобы сместить удар ладонью, а потом с размаху влепил Ключевцу пощёчину.

— Очнись!!! — и ещё раз, чтоб наверняка.

Тот так и вытаращился на меня, пытаясь прийти в себя. К счастью, волны страха из Пробоины закончились, но, судя по грохоту пушек из порта, не только на нас это подействовало.

Где-то совсем рядом грохнул взрыв, и на нас даже повеяло пылью. Обернувшись с Ключевцом, мы в изумлении смотрели на желтоватый трассер, протянувшийся откуда-то из города к нашей горе. Они чудом промахнулись на какие-то полсотни метров…

Тут же корабль в порту дал ещё залп, но совсем в другую сторону. Потом ещё, и в самом городе на воздух взлетела чья-то крыша. Это была просто бесконтрольная пальба.

Весь город затрещал звуками выстрелов. Это при том, что дикари вроде бы ещё не достигли его стен.

— Сгинь моя луна! — Вячеслав тряхнул головой и посмотрел на свои дрожащие пальцы, — Какого хрена происходит⁈ Пульсары звенят, как бешеные!

Я попытался настроиться на особое зрение, но мне не дали.

«Тебе не кажется, что здесь нужен Привратник?» — послышался голос где-то на задворках сознания. Опять этот советчик.

Повинуясь интуиции, я схватил Вячеслава за плечо и бросился на землю. Я отобрал у него магострел, тот помедлил секунду, но винтовку всё же отдал.

— Ты чего? — зашипел Ключевец.

Мы отползли к выступу, из-за которого он до этого прикрывал подходы к вершине, и одновременно повернули головы на звук. Я вскинул магострел. Ниже по склону в стороне затрещали заросли, задымившись от сгустка энергии, и через секунду там развернулось зеркало портала.

Оттуда выскочили сразу два Привратника… и одного тут же снесло обратно, когда ему в грудь вошла пуля. Я успел увидеть, как у него вминаются внутрь рёбра — хомусная пуля была невероятно мощной. Да ну твою же псину, я вообще-то в голову целился!

Второй Привратник сразу же кинулся на землю и кувыркнулся в кусты. Я успел заметить, как вокруг него нарисовалось марево защитной сферы.

— Есть патроны?

Вячеслав сунул мне ещё один, с жёлтым задком.

Не успел я прицелиться второй раз, как гору снова тряхнуло, и в этот раз серьёзно. Где-то сверху загрохотал обвал, склон под нами пришёл в движение, со всех сторон раздался треск.

Всё моё нутро взревело опасностью и я, уцепив за шкирку Вячеслава, заорал:

— Уходим!!!

Мы выпрыгнули из-за уступа, покатились по склону. Перемахнули через непонятно откуда взявшуюся трещину, кое-как вскочили на ноги и побежали.

Я обернулся, успев увидеть, как уцелевший привратник карабкается наверх. Он тоже оглянулся, и голову мне прожгло ненавидящей мыслью:

«Ты!!!»

Меня даже качнуло в сторону от этого потока ненависти, я оступился, но Вячеслав удержал меня, не дав упасть.

— Бежим!

«Что ты наделал⁈» — голос Привратника хлестал яростью, — «Ты угробишь всех!!!»

Эмоции были до того мощными, что пробили мне всю душу насквозь. Я даже на миг преисполнился чувством отчаяния… Да как я мог⁈ Что же я натворил⁈ Огромная пустота раскололась внутри меня, чтобы я осознал, какую беду вызвал в этот мир.

Привратник вместе со своей ненавистью влил в меня и знания. Целые пакеты картинок и воспоминаний влетели в мозг, открывая правду. Споткнувшись, я свалился на землю…

— Тим!!! Твою ж Пробоину!!! — Вячеслав попытался меня поднять.

А я, застыв, смотрел и смотрел, видя перед собой не склон горы, а калейдоскоп кадров.

Привратник открыл мне правду. Святые Привратники с армией магов смогли остановить прошлый Апокалипсис, который развернулся в прекрасных землях к востоку от гор — именно они потом получили название Горы Святого Диофана.

Да, когда-то это были прекрасные земли. Цветущие жизнью, покрытые зеленью, лесами, озёрами… Красные Вертуны раскрывались один за другим, сжигая эти земли, и теперь от них осталась только пустыня.

Святые Привратники тогда спасли мир. И они дали знания, как повелевать Вертунами, чтобы больше не допустить такого. И если не остановить то, что я начал сейчас, эти земли ждёт то же самое.

А потом катастрофа может перекинуться и на материк…

«Если я не смогу остановить это, Островам конец. Всему миру конец!» — верещал голос в голове.

Перед моими глазами так и раскрывались картины будущего, которое могло произойти. Землетрясения и раскрывающиеся бездны вокруг Жёлтых Вертунов, цунами и циклопические шторма вокруг Синих Вертунов, сверхзвуковые торнадо вокруг Белых Вертунов…

«И всё из-за тебя! Нельзя баловаться такой силой бездумно!»

В этот раз мне даже не понадобилась помощь кулона, чтобы победить эмоциональную атаку. Ха, пёс ты толчковый, не на того напал!

— Тим! — Ключевец вздёрнул меня вверх, — Ты здесь⁈

— Да! — прохрипел я, — Сейчас…

Прикрыв глаза, я послал ответ. До этого я ещё так не делал, но я быстро учусь — и теперь мои слова полетели в голову Привратнику.

«Нельзя стирать целые рода с лица земли! Нельзя уничтожать целые страны! Нельзя баловаться такой силой бездумно!» — мысленно прокричал я и почувствовал, что Привратник где-то там на горе свалился в обморок от моего ответного вопля.

Да, в эту игру можно играть и вдвоём. Стиснув зубы, я снова побежал и даже вырвался вперёд Ключевца, пытаясь поскорее убраться с этого склона.

Я упрямо смотрел вперёд, возвращая себе самообладание. Я — псионик Свободной Федерации, и нас учили различать капитскую ложь. Впрочем, с капитами всё просто — вся их ложь сводится к тому, что им можно больше, чем другим.

Так и эти, кто бы они ни были, великолунцы или чернолунники. Значит, когда тут вырезали целый город магов, это был ещё «не конец Островам»⁈ А теперь этот Привратник, видишь ли, заволновался. Нет, господа, в этот раз вы доигрались в богов.

* * *

Мы вырвались на пустырь. Тут и там лежали трупы великолунцев, и где-то в стороне я заметил движение… Там по склону носился Одержимый, и едва я увидел его огненные контуры, то понял, что он тоже сейчас подвержен бесконтрольной ярости.

Я толкнул Ключевца вбок, чтобы пробежать стороной.

— Пульсары все с ума сходят, — прокричал Вячеслав, прикладывая пальцы к виску, — Чувствуешь?

— Я это вижу, — спокойно ответил я.

Пульсары и вправду все тряслись, как бешеные. Возможно, Привратник прав, и я запустил какую-то цепную реакцию. Наверное, по законам привратничьей науки, нельзя подряд в течение часа пробуждать сразу два Вертуна.

Ну что ж, буду знать. Если выживу, конечно…

Одержимый всё-таки почуял нас. Мы успели отбежать всего метров на двести, когда огромный рогатый «уголёк» нас настиг.

Огромный зверь, состоящий в этот момент из чистой огненной ярости, вылетел из-за россыпи валунов, снеся по пути пару пересохших коряг. Мы с Ключевцем бросились врассыпную, но монстр выбрал меня и прыгнул, раскрыв пасть, чёрную от запёкшейся крови.

Я попытался проникнуть к нему в разум, но тут же интуиция взвыла, что эта ярость выжжет мозги и мне. Да что ж происходит-то, вашу ж Пробоину⁈

Тогда моё тело всё сделало само. Рука просто ткнула винтовкой в раскрытую пасть «уголька», и пальцы нажали на спуск. Хомусная пуля — мощная штука.

Рогатая голова всё же не разлетелась, но я увидел сноп искр, вспыхнувший где-то на затылке монстра. И Одержимый, вернее его туша, просто упал на меня сверху.

— Вот на хрен, — только и успел сказать я.

«Это да, обидно», — тут же раздался во мне голос Одержимого.

Винтовка опять же меня и спасла. Голова твари упёрлась в землю рядом с моим плечом, приклад захрустел об камни, и я едва успел выскользнуть из-под падающей массы. Через секунду приклад, уже, видимо, повреждённый до этого, сложился, и туша рухнула на землю.

— Ты чего на нас кинулся?

«Я себя не совсем контролировал, Пробоина слишком излучает. Ты Вертун взорвал, да ещё и Чёрная Луна готовится выйти…»

— Чёрная Луна? — я, хоть и предчувствовал это, всё же растерянно уставился на небо.

— Ты чего? — ко мне подскочил Ключевец и протянул целый магострел. Оказывается, пока я тут кувыркался с «угольком», он успел собрать трофеи с трупов Серых Хранителей, — С кем ты разговариваешь?

— С душой вот этой твари… — без особых тайн выпалил я, указав на рогатую тушу, — Чёрная Луна вот-вот выйдет.

— Да это же сказ… — хотел сказать Вячеслав, но запнулся, что-то разглядев в моих глазах, — Сгинь моя Луна!

«Да, это и вправду будет конец всему».

В этот момент я подумал, что действительно по своей глупости вызвал Конец Света, но Одержимый захохотал:

«Нет, Иной, это в тебе говорит гордыня. Ты, может, и ускорил это, но оно же и к лучшему. Но ты здесь, и только ты можешь остановить это».

В этот момент мир ушёл у нас из-под ног, и неимоверный толчок в спину чуть не выбил из меня воздух. А потом вершина горы взорвалась, раскрывшись огненным цветком.

— Как я, на хрен, остановлю это? — выдавил я, глядя, как пламя на вершине горы закручивается вихрем. Про то, что на нас в этот момент падают сотни обломков, я старался не думать.

«Не ты, конечно, а Незримая. Осталось только её найти.»

Глава 19

Воплощенный

К счастью, трупы Серых Хранителей были богаты на трофеи. И теперь мы бежали с магострелами наперевес и с карманами, полными патронов. Я прихватил пару нормальных ножей, и нашлись даже защитные артефакты, позвякивавшие теперь у меня на груди и запястьях. Разбираться в них не было времени, и я нацепил ту же комбинацию, что висела на убитом.

Если они таскали это скопом, значит, артефакты друг другу не мешали. Насколько я понял, великолунцы предпочитали броши, а красногорцы — ручные браслеты. Получалось, что чернолунники снабжали своих солдат артефактами из обеих стран.

Ощущение накатывающей тревоги служило отличным стимулом. Мы бежали что есть сил по подлеску, в который уже начали валиться обломки проснувшегося вулкана. Некоторые были такие огромные, что земля под нами подскакивала, и мы с ужасом смотрели, как в какой-то сотне метров по лесу катятся огненные катки, сминая деревья и кусты.

Пока нам везло, и нас накрывало только больно колющим и обжигающим мелким градом.

Иногда я оборачивался, чтобы оценить красную сферу, сидящую на вершине горы, словно надувшийся гнойный нарыв. Она клубилась протуберанцами, сверкала молниями внутри и время от времени изрыгала наружу дымящие скалы, но пока что больше не росла. Может, Привратник добрался до вершины и смог остановить процесс?

Внутреннее чутьё мне подсказывало, что это не так. Скорее всего, он там и сдох. Ну или убрался куда подальше с помощью портала.

Эта вот способность Привратников создавать порталы меня очень интересовала. И мозги подсказывали мне, что это как-то связано с невидимыми Пульсарами, ведь ими усеян весь мир.

«Ты прав, Иной», — подсказал Одержимый, — «Но в случае ошибки там тоже может поджидать опасность».

Вот этим мне и не нравилась магия. Какая-то она получалась не чудесная совсем… Тут, как и с военной техникой, требовались знания, — а то заденешь не тот контур, и получишь на выходе из портала Вывертыша, который походя снесёт тебе голову.

«Я смотрю, ты стал разговорчив», — мысленно ответил я.

«Отсеявшись от Легиона, я наконец стал вспоминать себя».

«И кем же ты был?»

«Могущественным магом».

«Хм. Я думал, Легион заманивает только слабые души».

«Не совсем так. Иногда он пользуется временной слабостью».

«И кем ты был?»

«Пока я не могу вспомнить своё имя, но это скоро произойдёт».

В этот момент мне показалось, что Одержимый что-то недоговаривает.

«Я так понимаю, ты всё так же хочешь силу?»

«Естественно».

— Да твою ж Луну! — Вячеслав бросился на землю.

Я упал, чуть запоздав, и мне причесала волосы стрела — она просвистела, воткнувшись в деревце позади, и весь мир вокруг зазвенел волнами сковывающего страха. Одна из брошей, затрещав у меня на груди, рассыпалась, и наваждение исчезло. Стрела тут же прекратила вибрировать.

Мы с Ключевцем переглянулись.

— Я не знал, что у Островитян такая магия, а у чернолунников защита от неё, — он недовольно вытряхнул из-за шиворота пыль от сработавшего артефакта, — О чём думали наши Великие Рода?

— О власти, — буркнул я.

«Вы оба наивные, как малые дети», — насмешливо добавил Одержимый, — «И эти ваши Великие Рода тоже словно слепые котята. Грызутся между собой, а настоящей опасности не видят. Когда придёт Чёрная Луна, будет совершенно наплевать, кто у власти».

В этот раз мы стреляли вдвоём, и небольшой отряд из пятерых дикарей кончился довольно быстро. Поднявшись, мы продолжили побег.

Мы ещё не успели спуститься в низину, и отсюда было видно, как над портом поднялся цветок взрыва. Через пару секунд сквозь гул разрушающейся горы до нас донёсся и грохот. Кажется, это взлетел на воздух один из кораблей.

— Надо в порт, — Вячеслав нервно перезарядил магострел, — Захватить хоть один корабль, иначе отсюда не уплыть… Нет, если ты, конечно, овладел способом перемещения, как у Привратников, то я выслушаю твой план.

Я поджал губы.

— Если бы я представлял, как это делать.

— Значит, сначала… — начал было Ключевец, но я перебил:

— Мне надо в Закрытый Город. Я сюда прибыл за Эвелиной.

«И это правильно», — сразу поддакнул Одержимый.

Ключевец нервно постукивал пальцами по прикладу, рассматривая город вдали, потом оглянулся на раскуроченную вершину горы. Огненная сфера трепыхалась, продолжая осыпать мир обломками.

— Одному будет сложно, — буркнул Ключевец, — Но я попытаюсь кого-то склонить на свою сторону.

— Один раз ты уже попытался.

— Теперь будет по-другому, я всё-таки оракул. Заодно и спасу хоть сколько-то великолунцев.

Я всё же спросил, хотя вопрос звучал наивно.

— Зачем?

— Это свидетели! Я знаю, кто мог всё это провернуть. Надо пару дикарей с их артефактами прихватить… Чернолунников надо изгонять из Великолунии!

Я сдержался, чтоб не усмехнуться. Тут мир рушится, а он всё о своём, о приземлённом.

«Боюсь, он не совсем представляет, насколько сильна Церковь Чёрной Луны», — Одержимый рассмеялся, — «Они хотят абсолютной власти».

— И, пока ты таскаешься за своей Эвелиной, мы в городе захватим корабль. Там наверняка уцелевшие маги остались, с ними мне будет легче договориться, — продолжал строить планы Ключевец.

Пока наша дорога не разделялась, и мы продолжали бежать в низину, заросшую молодым подлеском.

Снова затряслась земля. Сфера, обнимающая вершину, вдруг набухла, вырастая в размерах и сожрав ещё часть горы, а потом выплюнула новую порцию обломков. Они разлетелись во всей стороны, оставляя горящие следы, и на какой-то миг гора стала похожа на огненный одуванчик.

Летящие обломки привлекли моё внимание…

— Жжёные вы псы! — вырвалось у меня.

— Что⁈ — Ключевец вскинул магострел, выискивая опасность.

А потом обломки стали падать, врезаясь в лес вокруг и глубоко вспахивая землю. Не успевали комья грязи упасть, как из воронок вылетали «угольки» и с рыком неслись ко всему живому. Те, кто падал рядом с нами, сразу же бежали в нашу сторону.

Я попытался взять под контроль первого налетевшего монстра, но эта магия опять сбоила — элементалей распирала такая лютая ярость, что мои попытки были для них почти незаметны.

Можно было и напрячься, увеличить силу контроля, но тогда бы я растерял все накопленные силы. Как-то не хотелось остаться без сил к тому моменту, как я достигну Закрытого Города, и поэтому я поднял магострел.

— Стреляй!

— А как же… — начал было Вячеслав, — Я думал, ты можешь контролировать «угольков».

— Это какие-то неправильные «угольки», — прорычал я, спуская курок.

«Это её беспредельная ярость», — с наслаждением произнёс Одержимый, — «Чёрная Луна идёт мстить».

Что-то мне не нравилось в словах внутреннего соседа, но в этой суматохе некогда было разбираться. «Угольки» вылетали из-за деревьев совсем неожиданно. Я не стал тратить силы, а просто выставил мысленный щит, пытаясь делать так, чтобы твари нас не замечали.

Это тоже был своего рода контроль, но довольно слабый, и он требовал меньше усилий и концентрации. Поэтому тех «угольков», которые вылетали прямо на нас, приходилось усмирять выстрелами.

А те, которые проносились вдалеке, даже не удостаивали нас своим вниманием.

«Может, мне создать для тебя новое тело?» — мысленно спросил я, — «Нам не помешает сильный боец».

«Такое тело больше ограничивает меня», — пожаловался Одержимый, — «У меня есть идея получше! Рядом отряд великолунцев…»

«Ты хочешь… человеческое тело⁈» — подозрения во мне набирали всё больше оборотов.

Да, когда мир вокруг рушится, и тебя пытаются убить орды огненных монстров, сложно прислушиваться к интуиции. Но теперь я вдруг начал понимать, как чувствовали себя Стражи Душ, сражаясь с Иными.

Прилетают какие-то души из неведомых параллельных миров, вселяются в тела магов. И ладно бы это был только туповатый Легион, который сразу же с лютой яростью начинал буянить в новом теле.

С Легионом всё понятно. Это зло в чистом виде, которое хочет завоевать как можно душ в свою армию.

А если вселяются вот такие вот, кхм, Иные? Как я или как этот вот Одержимый… Разумные, рассудительные, которые имеют свои тайные планы, и которые не обделены хитростью. Что у них на уме?

Одержимый возмутился:

«Но это же безлуни! То есть, убивать их ты не считаешь зазорным? Да и сам же сказал, что в отряд нужен ещё боец».

Я сомневался в боевых качествах безлуня, но в этот момент нас заметили. Одержимый оказался прав, и в лесу совсем недалеко замелькала жёлто-серая форма. Грохнули выстрелы, некоторые пули просвистели совсем рядом, выбивая щепки из стволов рядом с нами, и мы снова залегли.

Вячеслав вскинул магострел, собираясь стрелять, но я положил ладонь на его ствол.

— Погоди…

Из леса донеслось улюлюканье дикарей, потом крики. Туда же устремились и несколько приземлившихся неподалёку «угольков». Снова загрохотали выстрелы.

Где-то между стволами пронёсся разукрашенный силуэт дикаря, вооружённого длинной духовой трубкой, но бедняга согнулся пополам от меткого выстрела в спину. Промелькнули ещё люди, сверкнул раскалённый докрасна силуэт «уголька», напрыгнувший на кого-то.

— Надо подойти поближе, — проворчал Ключевец, — Я попробую промыть мозги хоть кому-нибудь.

— У них артефакты.

— Наверняка большинство уже сработали, они же с дикарями только что сцепились.

Судя по голосам из подлеска, великолунцы всё-таки взяли верх в этой битве с островитянами и с «угольками». Но сколько их ещё там, мы не знали.

То, что оракулы могут брать под контроль, залезая в мозги, я знал. Но ещё я помнил, что обычно безлуни эту процедуру выдерживали с трудом. Точнее, практически не выдерживали, оставаясь овощами до конца своих дней.

Заметив мои сомнения, Вячеслав поморщился:

— А что делать? Так они меня слушать всё равно не будут.

Я пожал плечами. Он закрутил головой, словно прислушиваясь, потом махнул рукой.

— Ты можешь приманить двоих вон туда? Там Пульсар, ближе к нему у меня хватит сил.

— Двоих? — переспросил я.

— Ну, если что-то пойдёт не так, с двумя мы точно справимся.

«А этот оракул соображает», — усмехнулся Одержимый.

Мы с Вячеславом разделились. Пригнувшись, я побежал по кустам, обходя по дуге мелькающие среди деревьев силуэты и скрылся стволом. Судя по густой зелени, дерево свалилось буквально несколько минут назад.

«Ну, так я возьму себе тело?»

— Можно подумать, ты подчиняешься моей воле? — усмехнулся я.

«Ну, мы же союзники. У нас одна цель — найти Незримую».

— Ты же сбежишь, — озвучил я свои подозрения.

«Ну явно если я сделаю это сейчас, да ещё в теле безлуня, долго я не проживу».

Я насчитал четверых оставшихся в живых. Ну просто отличный план — привести двоих, сразившись сначала с четверыми.

Солдаты хоть и таращились на огнедышащую гору, но после боя они наверняка были ещё на адреналине, и выскакивать на них в лоб было опасно. Поэтому я смачно захрустел ветками так, чтобы было слышно даже через общий гул, и выглянул.

И тут же пришлось нырять обратно за ствол. Выстрелы выбили из бедного дерева облако опилок, но я, перепрыгивая ветки, уже нёсся по направлению к Вячеславу, засевшему в зарослях.

Пульсар рядом с ним трясся и вибрировал так, что мне даже не пришлось сильно сосредотачиваться, чтобы увидеть его. Ключевец, хорошо замаскировавшись в листве, сидел на земле и ждал, приложив пальцы к вискам.

Попетляв между стволов, я всё-таки сократил дистанцию с одним великолунцем и оглушил его, просто воткнув приклад бедняге в лоб. Тут же пришлось нырять в сторону — надо мной просвистели пули.

В одном месте я неожиданно наткнулся на «уголька». У меня почти получилось взять его под контроль, но связь тут же оборвалась, когда монстр увидел за моей спиной ещё людей. Он снёс меня с ног, едва не подрав зубами, и прыгнул… Ещё одного бедолаги не стало.

Я перекатился и, подняв голову, с тревогой посмотрел назад.

— Эй, это мои великолунцы!

К счастью, оставшиеся двое солдат расстреляли элементаля почти в упор. И тут же вспомнили обо мне.

— Почему магия не работает? — вырвалось у меня, когда я, перебегая от ствола к стволу, снова взял курс на Ключевца.

«Когда Луна уходит или приходит в Пробоину, всегда происходит всплеск. Так и здесь… Чёрная Луна близится, её злость выходит наружу», — пояснил Одержимый, — «Давай уже, там этот оракул заждался новых союзников».

Когда я вылетел на Вячеслава, тот стоял в полный рост.

Великолунцы не отставали от меня ни на шаг, и я подумал было уже кинуться на Ключевца, чтобы он не словил шальную пулю. Но диверсант поднял руку, глядя мне за спину, и на миг мне показалось, что его глаза стали как две чёрные Пробоины, возникшие прямо передо мной.

«Силён», — с восхищением произнёс Одержимый.

Всплеснулся Пульсар, на миг проявившись чуть чётче. Даже мой кокон подёрнулся от ощущения оракульской магии, и воспоминания на миг вернули меня в маловратскую академию, где я впервые встретился со Стражами Душ. Всё-таки мощная это магия, до сих пор помню, как меня всего выворачивало.

Ключевец застыл с вытянутой ладонью, и его лицо почему-то подёрнулось удивлением. Впрочем, уже через мгновение его глаза снова посерьёзнели.

— Получилось? — спросил я.

Тот уверенно кивнул. Я замедлил шаг, потом, остановившись, оглянулся на преследователей. Оба великолунца стояли, опустив магострелы, и заворожённо смотрели на Ключевца.

— Ко мне, — стальным голосом произнёс Ключевец.

Те послушно пошли вперёд, задев меня плечами. Я остался стоять, глядя, как оба солдата бодро приблизились вплотную к Вячеславу, держа магострелы у плеча, как на параде.

Наш отряд заметно увеличился. И вот вроде бы всё получилось, но почему внутри меня воет жжёный пёс⁈ Почему опять непонятное чувство, что где-то я допустил ошибку?

Ключевец, ощерившись какой-то слегка неестественной улыбкой, что-то прошептал, глядя на меня. В этот же момент оба великолунца развернулись, опуская стволы в мою сторону… и мне пришлось проявить всю возможную прыть, что у меня была, чтобы сдвинуться в сторону.

Я даже почувствовал лицом сопротивление воздуха, пытаясь уйти с линии огня. Совсем рядом просвистели две пули, и нитки на моём рукаве медленно, как во сне, растрепались, когда одна из них чиркнула по ткани.

Злость во мне вспыхнула мгновенно. Второй раз предательства от Ключевца я прощать не собирался и теперь, недолго думая, упал на колено и просто выставил ладонь в сторону троицы. Работает там сложная магия, не работает, а огненный вал, когда разом превращаешь всю внутреннюю энергию в огонь, получиться должен.

Рёв огня заглушил даже грохот надрывающейся горы, ладонь раскалилась, и некоторое время я не видел перед собой ничего, кроме стены пламени. Огонь покрыл всё передо мной в радиусе десяти метров.

Сливать всю свою энергию досуха я не собирался, и тут же пламя исчезло, словно втянулось внутрь моей руки. С шипением я затряс ладонью, стряхивая жар. Горячо!

Передо мной осталась дымящаяся, выжженная посреди молодого леса поляна. Только что бывшие зелёными деревца торчали обугленными пеньками.

То, что осталось от троих, представляло из себя… Стоп. Тут всего два обугленных тела.

— Какого хрена⁈ — я, вскинув магострел, сразу упал на землю и перекатами закатился в ближайшие заросли.

Никого. Только где-то неподалёку пронёсся разъярённый «уголёк», но меня он не учуял.

Ушёл Ключевец, сволочь. Ну, ожидать, что он погибнет от такой просто магии, было бы наивно.

Непроизвольно я вскинул глаза наверх. Посреди заволоченного кровавой пеленой неба Пробоина и вправду казалась чёрной дырой. Некоторые звёзды в ней уже побледнели, словно там приближалось что-то яркое.

Конец Света продолжался.

— Ну вот, не досталось тебе вообще никакого тела, — буркнул я и насторожился, когда в ответ в моей голове воцарилась тишина.

Нет, так-то внутри сидит Василий, который иногда общается со мной эмоциями. Но вот Одержимого в голове уже не было…

Я сразу вспомнил неестественную улыбку Ключевца.

— Твою псину! — я тут же вскинулся и понёсся по лесу что есть сил. Куда побежал Одержимый, даже не надо было гадать. То-то он всё к Незримой порывался!

По пути на меня вылетел «уголёк», разинув пасть, но теперь уже я был в такой дикой ярости, что тот даже заскулил. Я не помню, как оказался у него на спине, но уже через секунду он нёс меня по лесу в сторону Кубвы, столицы дикарей.

Глава 20

Разделившийся

— Ярость Пса…

Мой шёпот потонул в шуме набегающего ветра, и разум сам стал преображаться в берсерка — настоящую машину для убийств. Злость так прочистила мне мозги, что я полностью контролировал это состояние.

Я не стал превращаться в огненного монстра внешне, но стал им внутри. Пригнувшись к пышущей жаром спине «уголька», схватившись пальцами прямо за его огненную гриву, я разглядывал лес в чёрно-красных тонах. В другой моей руке покачивался магострел.

Мой разум выпустил вперёд подсознание, которое знало о магии гораздо больше, чем я. Откуда?

Всё, что происходит с человеком в течение жизни, записывается на подкорку и сохраняется в тонких телах ауры… Всё, что читал, слышал, видел и чувствовал — всё анализируется и откладывается.

В моём случае было два жизненных опыта — мой и Василия. А ещё багаж знаний, переданный мне Борзовыми.

И моё подсознание знало, как сделать так, чтобы пальцы не сгорели в огненной гриве. Оно знало, как контролировать «уголька», не тратя при этом много сил. Более того, эти самые силы я сейчас высасывал из бедного элементаля, неожиданно вспомнив, что в Технике Пса есть много тонкостей.

Это был самый настоящий вампиризм, да ещё если учесть то, что монстр же и несёт меня к цели. Ну, такова жизнь… Тем более, этот «уголёк» и так бы не прожил долго. А кончится этот, пересяду на другого — к счастью, в монстрах вокруг недостатка не было.

Как Ключевец ушёл так далеко, я не понимал — по всем законам физики я с такой скоростью должен был уже его догнать. У меня мелькнула мысль, что он мог где-то спрятаться, но в то же время сквозь обоняние «уголька» я чуял чёткий след Вячеслава.

Иногда мне казалось, что я не только чую, но и смотрю через звериный разум элементаля.

Нет, Одержимый не будет прятаться. У него просто нет времени на хитрость — Чёрная Луна уже близко, и ему надо попасть в Закрытй Город чернолунников… Он ведь показывал мне раньше свою силу, значит, он вполне мог наделить ей и тело Ключевца. Поэтому следовало готовиться к серьёзному бою.

Зачем ему Эвелина? Не знаю, но моя пятая точка подсказывала, что не для уютного чаепития.

Всё было так запутано, что у меня голова шла кругом. Кто хороший, кто плохой? Кто пытается спасти мир, а кто хочет его уничтожить?

Та Избранница, которую я поджарил на вершине горы… Она сказала, что Драгош пытается спасти этот мир. Значит, он хороший?

Тогда почему он дружит с дикарями, которые бегают по Островам с костями и черепами убитых магов? И ладно бы только кости, они ведь и души их в плену держат.

И мою Эвелину упёр… Значит, Драгош плохой? Для меня — да.

Он, кстати, сбежал от своего отца, Царя Красногории. Значит, Царь хороший?

Нет, Игорь Олегович, помнится, всё подстроил так, чтобы я пропал в той долине вместе с Ключевцем. Какой-то обряд… Какое-то предсказание…

Слова Эвелины, сказанные в моём недавнем сне, сами собой всплыли в голове:

«Род Великий под Луной свой земной закончит путь. Двум наследникам невинным от судьбы не увильнуть. Те, которых двое, ум разделят навсегда. Те, что сотни тысяч, обретут одно лишь „Я“».

Мне сразу же вспомнился Одержимый, который раньше говорил «мы», а потом вдруг назвал себя «я». Может ли быть такое, что он так и остался Легионом? Осознал себя, как единое целое?

Помнится, в Горах Диофана, в руинах храма в долине, я сражался с Легионом, вселившимся в оракулов. Им тоже нужна была Незримая, чтобы обрести божественную силу, чтобы тысячи душ соединились в единое божество… И тогда Одержимый помог мне, кстати.

Нет, моя психика не выдерживала дикой путаницы. И я знал, что будет гораздо легче, если у меня будет одна цель, но чётко поставленная.

— Эвелина, я иду, — прошептал я, отбрасывая все ненужные сомнения.

Добраться до Закрытого Города и освободить её. Всё, больше пока не о чем думать.

Я — псионик. Я солдат Свободной Федерации, и сейчас я выполняю поставленную задачу. Ну, пусть и сам её поставил, но командира у меня нет. Они меня предают один за другим.

Почему я должен переживать за эти Острова, если всё равно пока ничего не могу изменить? Тем более, меня хотят убить абсолютно все. И даже Ключевец… уже в который раз.

Одно я знал точно — мне надо спасти Эвелину. И она ждёт меня.

Кстати, она по совместительству ещё и воплощение Незримой. Правда, она об этом вспоминает лишь время от времени, но это всё мелочи. Если уж Эвелина не разберётся, как спасать мир, то что я могу?

Может, у неё инструкция есть. Ну и кстати, если попутно получится вытащить из Ключевца Одержимого, будет неплохо…

* * *

Гора за спиной полностью исчезла в огненной сфере. Мир вокруг рушился, и везде погибали люди. Дикари и великолунцы, вчерашние союзники, грызлись между собой. А «угольки», падающие прямо с небес, грызли вообще всех.

Я знал, что приближаюсь к Кубве — столице дикарей, скрытой в чаще. Заросли постепенно становились гуще, превращаясь в самые настоящие джунгли, в которых я иногда натыкался на охранные патрули дикарей.

Лес теперь кишел «угольками», основная масса охранников наверняка ушла в сторону порта, и это давало мне преимущество. Я заранее слышал, как островитяне бьются с элементалями, и просто обходил такие стычки.

Один раз я вылетел на поляну, полную трупов, и мне в нос ударил железный запах крови.

— Жжёный ты пёс, — выругался я.

«Уголёк», зарычав, проскочил мимо раскуроченных и разорванных тел, и, оглянувшись на побоище, я понял, что это сделал Ключевец. Раны, которые наносили магические звери, обычно сразу же и прижигались раскалёнными клыками. Здесь же следов от «угольковых» челюстей я вообще не увидел — бедняг просто разорвали.

В этот момент я заметил, что чую запах крови не своим носом, а только ноздрями «уголька», полностью переключившись. Прислушиваясь к ощущениям, я понял, что и вправду попал в какой-то симбиоз с элементалем — видимо, так действовало высасывание сил. Можно ли усилить эту связь?

И спустя мгновение я увидел лес его зрением. В уши ударили звуки, запахи стали ещё сильнее, и сразу нахлынули те же самые ощущения, какие я испытывал, когда сам превращался в «уголька». Где-то сверху зовущая Красная Луна, которая разгоняет огненную кровь в моих жилах…

Но одновременно с этим я оставался человеком. И мне вообще не составляло труда сопротивляться кровавой ярости Красной Луны, разум оставался чистым, но получал все бонусы звериной злобы.

Пробоина одновременно и пугала, и манила «уголька», он то и дело вскидывал голову, подвывая. Ему отвечали другие твари по всему лесу, и в такие моменты я не только слышал их, но и будто начинал ощущать.

Как точки союзников на карте, которую видишь на визоре шлема. Слушая вой «угольков», я вдруг понял, кто где находится. Пара монстров в сотне метров от нас вступила в бой с группой дикарей. Один бедолага умирал в яме-западне, другого проткнуло насквозь бревном, выпущенным из катапульты.

Кстати, ловушек вокруг было действительно много. Капканы, рвы с кольями, заряженные в кронах деревьев тяжёлые подвесы. «Угольки» гибли в этих ловушках десятками, но их всё равно становилось всё больше и больше. Разросшийся Вертун увеличивал поголовье каждую минуту.

Элементаль подо мной, споткнувшись, воткнулся землю головой, и я, соскочив с него, по инерции пробежался и потом пошёл дальше, держа наготове магострел. Я оглянулся на погасшего и почерневшего «уголька». Села батарейка, можно искать другую.

При этом моя связь с другими не оборвалась, а даже окрепла. «Угольки» не были мне союзниками, они просто были… Как лес, как деревья вокруг, как невидимые Пульсары — элементали стали для меня и частью природы, и частью организма.

Это можно развить… Это срочно надо усилить. Я сконцентрировался, пытаясь разобраться в том потоке информации, который вливался в мозг.

И вздрогнул, когда мир вдруг расплылся передо мной, распался на множество осколков.

— И-и-и!!! — боевой клич дикарей бросил меня на колено.

Присев, я выстрелил в вылетающих из зарослей врагов… И тут же понял, что впереди никого нет. Только заметил кровь на листве, где-то в зарослях лежал убитый Одержимым островитянин.

— Твою псину! — выругался я, понимая, что так и с ума сойти можно.

Вдруг на меня со скрежетом полетела ловушка откуда-то сверху, я рванул в сторону, уходя от решётки с острыми кольями… Не успеваю! И, упав, я осознал, что ничего этого тоже не происходило. Никого вокруг, и никакая решётка из тонких брёвен на меня не падала.

Что, вашу-то Пробоину, происходит? Снова магия дикарей? Но кулончик Эвелины никак не реагировал…

Где-то в кустах мелькнула тень, вооружённая винтовкой, я хотел было уже вскинуть магострел, чтобы прицелиться. Но тут же ощутил, как я скачу на четырёх лапах, прыгаю, влетаю в кусты и отгрызаю голову зазевавшемуся великолунцу…

Ещё несколько секунд я стоял, опустившись на одно колено, и просто не двигался. Образы такие чёткие, но в то же время всё это происходит не со мной… Это всё видят «угольки», носящиеся по округе. Осознание этого пробрало меня мурашками. Откуда такая способность?

Прямо рядом со мной из зарослей выскочил рычащий элементаль. Взметнулись листья, пахнуло гарью и дымом, и он унёсся куда-то в чащу.

Вот я сижу и провожаю корпус монстра в прицел винтовки…

И вот он… то есть я… несусь по лесу, огибая деревья и перепрыгивая корни. Я чую добычу, где-то впереди мои собратья сражаются с двуногими тварями.

На всякий случай я подвигал пальцами, ощущая ложе магострела. Погладил холодный ствол, шершавый приклад, чтобы вернуться в реальный мир.

— Вау, — вырвалось у меня, — И как с этим всем разобраться?

Наверное, именно так и видят насекомые, с их фасетчатыми-то глазами? Встав, я тряхнул головой, чтобы прочистить мозги, и пошёл вперёд.

— Так, а чего я пешком-то? — буркнул я и, сконцентрировавшись, призвал одного из «угольков», маячащего рядом.

Тот выскочил из зарослей, не понимая, что же его сюда приманило. Но уже спустя секунду я оседлал его… и вот я снова несусь через чащу, одновременно выкачивая из «уголька» силы. Я даже похлопал моего конягу по раскалённому боку:

— Вкусный жжёный пёс, — и злобно хихикнул, чувствуя, как заполняются энергией мои чакры.

Я не тратил время, а пытался разобраться в новой способности, ведь она резко увеличила мои возможности.

Почему я вдруг начал чувствовать всех «угольков»? А пёс его знает… Может, это потому, что я и маг огня, и оракул, и прывратник в одном флаконе? Гремучая смесь получалась, но задумываться о причинах времени не было.

Я стал получать картинку со всей округи, будто маленький командный центр, собирающий данные с поля боя. Жалко только, что приказы отдавать я не мог. Только наблюдать.

Зато мне сразу стал понятен расклад сил, и оказалось, что я сильно недооценил дикарей… Островитян было много, очень много. Некоторые сидели в засаде, некоторые крались маленькими группками, но все они защищали свою столицу.

И линий обороны, грамотно выстроенных, у них была не одна. Кто-то, явно соображающий в военном деле, помог им окружить столицу и окопами, и бревенчатыми редутами, и целыми минными полями из ловушек.

«Угольки» в силу своей глупости легко покупались на ловушки. Когда пара тварей тут и там погибали, остальные послушно меняли курс и загонялись целой гурьбой туда, где погибали уже от более серьёзного оружия.

Я увидел и непонятно откуда взявшийся отряд великолунцев, довольно крупный, около пятидесяти бойцов. Они с боем пробивались к Кубве, и, кстати, среди них были маги… Вот с ними Ключевец, скорее всего, договорился бы.

Моя связь подёрнулась помехами, и я ощутил, что совсем рядом Вывертыш. Тут же я услышал и его леденящий душу вой… Ни хрена себе, как он далеко забрался! Нет, возьму чуть левее, с этой тварью мне совсем не хочется встречаться.

А вот и Ключевец впереди. Я увидел его через головы «угольков», которые как раз сражались с ним. Вячеслав действительно был неимоверно силён — он разрывал пасти монстров, нападающих на него, и ударами ломал им конечности. Кажется, он стал намного мощнее.

«Уголёк», через разум которого я наблюдал за сражением, прыгнул на Ключевца, и тот, поймав монстра за шею, вдруг заглянул прямо мне в глаза. Одержимый откуда-то знал, что я вижу его.

— Иной! — прохрипел Ключевец, скалясь, — Уйди сам, и я дарую тебе жизнь!

— Хрен тебе, — прошептал я, не зная, слышит ли меня Вячеслав, — Мне кое-что забрать надо… Точнее, кое-кого.

— Она моя!!!

И голова элементаля, служившего нам устройством связи, свернулась куда-то в сторону.

Своего «уголька» я направил прямо по курсу туда, где Ключевец добил последнего монстра.

Всего несколько секунд, и я вырываюсь на поляну с ошмётками элементалей, но Одержимого уже и след простыл. «Уголёк» подо мной, сделав пару пьяных шагов, уткнулся носом в землю и окончательно потух. Я не спеша слез с него, и чёрная туша свалилась.

Ещё чуть-чуть силы в мою копилочку…

Я повёл головой, выискивая в чаще новую ездовую кормушку. Поднял руку, а потом высоко подпрыгнул — «уголёк», выскочивший из зарослей, метнулся прямо под меня, и я плюхнулся ему на спину. Упёр магострел прикладом в колено и похлопал новую конягу по загривку.

— Какой ты крупненький попался, — усмехнулся я, — Ну, с тобой можно попробовать и в Кубву прорваться.

Тот недовольно рыкнул, понимая, что он полностью под моим контролем. Ну, извини, пёс горелый, на островах сейчас так — кто-то кого-то да контролирует.

Я хотел было уже стартануть, как уловил едва заметное движение сбоку. Сидя на крупе «уголька», можно было только завалиться на бок, да ещё заставить зверя рвануть на дыбы, чтобы подставить его под удар.

Словно таран влетел в грудину «уголька», и я явственно услышал, как хрустнуло тело элементаля. Нас снесло, но я успел вывернуться из-под туши и, перекатившись, вскочил на корточки.

Руки заученным движением вскинули винтовку, но враг подлетел уже вплотную. Это оказался Ключевец, он выкинул вперёд кулак, и я едва успел подставить магострел, отталкиваясь при этом ногами.

Оружие хрустнуло, переламываясь пополам, и я отлетел. Сгруппировавшись, я перекатился по спине, снова вскочил, но сразу же вскинул руки, чтобы выпустить оглушающую струю пламени.

Будто огнемётом, я повёл в сторону, провожая стремительный силуэт Вячеслава… Тот успел таки нырнуть за деревья, которые от моего огня сразу же вспыхивали, словно спички.

Не желая тратить энергию, я выдал короткую порцию огня и тут же втянул пламя обратно. Отряхнув ладони от жгущих искорок, я внимательно осмотрел дымящуюся кромку леса.

Он где-то здесь… Одержимый двигался почти бесшумно, лишь изредка хрустели ветки, но я не мог определить, это ломались ветки или трещало пламя на горящих деревьях.

— Кто ты? — крикнул я, снова подключаясь к зрению «угольков» вокруг. Я не мог ими управлять, но можно же просто приманить.

Меня они не тронут, а вот Ключевцу доставят неприятностей.

— Один из богов, — голос послышался откуда-то сбоку.

Я сразу оглянулся и выпустил туда огненный шар. Тот исчез во тьме леса, просветив по пути целую череду стволов.

Никого…

— Мы должны были уничтожить Легион, — голос прозвучал с другой стороны.

— Получилось? — с лёгкой издёвкой спросил я.

Извернувшись, я выпустил и туда огненный залп, хоть и чувствовал, что там уже никого нет.

— Любовь — это жертва, — расхохотался Одержимый. — Но Незримая не захотела жертвовать собой, узнав, что это ловушка.

Кажется, теперь я слышал истинную версию, как всё началось. А не тот ли это бог, к которому на помощь устремилась Незримая, и из-за которого она попала в ловушку? Теперь ясно, откуда взялась Чёрная Луна. Это чистая, воплощённая месть богини за подлое предательство…

«Те, которых двое, ум разделят навсегда». Это про Незримую?

— А может, это про тебя, Иной?

Я выругался, выпуская ещё шар огня. Вот же сволочь!

Интуиция подсказывала, что в прямом бою с Одержимым мне не выстоять. Но «угольки» уже спешили сюда со всех сторон, и я даже нагло зацепился за разум Вывертыша неподалёку. Тот обжёг меня своей яростью, но тоже двинулся в мою сторону.

Скоро у меня будет столько союзников, что самому бы разгрести…

Глава 21

Спешащий

Возникла короткая пауза. Я встал, выставив ладони и ожидая движения Одержимого в зарослях, чтобы метнуть туда огонь.

Весь лес шуршал и выл, знаменуя о приближении целой оравы «угольков». Земля под ногами подрагивала и гудела, напоминая, что где-то Красный Гигант отвоёвывает всё больше земли на острове.

Одновременно с этим я мысленно видел, как хлещет листва по моему лицу. Это зрение «угольков», спешащих сюда…

Пауза затягивалась, Одержимый молчал, и неожиданно меня кольнула обида. Твою ж псину, да он просто ушёл! Он понял, что я призвал подмогу, и просто свалил… А я, как последний безлунь, стою тут и жду у моря погоды!

В этот момент заросли взорвались обгорелыми листьями, и на полянку выскочило пять «угольков» — четверо устремились в мою сторону, но вот один почему-то свернул к кустам.

Я всё же заметил там движение, и сразу метнулся туда. Элементали, погнавшиеся за мной, завыли от злости — я снова коснулся их мозгов, заставляя забыть обо мне.

Силуэт Ключевца пронёсся среди веток, и сразу же за ним пролетел «уголёк», отмечая свой путь подпалинами на листьях. В лесу шумели и ещё твари, которые тоже кинулись за Ключевцем, но раздавшийся где-то в чаще вой Вывертыша подстегнул меня сильнее всего.

Я ворвался в заросли, понёсся следом.

— Да чтоб тебя! — орал я, раздвигая хлещущие по лицу ветки.

Впереди раздался предсмертный хрип. Вылетев из чащи на другую поляну, я перемахнул через дымящиеся останки элементаля — Одержимый просто разорвал зверю пасть. Где-то сбоку и за спиной гулко стучали по земле когти других «угольков», которые, к счастью, гнались не за мной, а за моей целью.

Они были намного быстрее меня, и сразу же стали обгонять. Немного подумав, я взял левее, перехватывая оказавшегося рядом элементаля за гриву, и рывком запрыгнул на него.

— Давай, псина! — выругался я.

Тварь притопила ещё сильнее, воздух засвистел в ушах, и я пригнул голову, когда надо мной стали опасно проноситься толстые ветви. Мы снова влетели в лес.

Где-то сбоку послышалось улюлюканье дикарей… Свистнула стрела, но, к счастью, прошла заметно левее. Твою ж Пробоину!

А потом они хлынули со всех сторон. Засвистели стрелы и затрещали выстрелы магострелов. Даже у меня побежали мурашки, насколько хладнокровно некоторые островитяне прыгали врукопашную с «угольками». Несколько зверей упали, но вся равно отряд дикарей просто смели.

Мой элементаль вильнул в сторону, я пригнулся, когда надо мной просвистела пуля. И тут же челюсти зверя сомкнулись на шее оказавшегося на пути дикаря.

Тот ещё хрипел, брыкаясь в раскалённой пасти, когда наши взгляды на мгновение встретились. Я не увидел в них ни страха, ничего, но на меня чётко повеяло псионикой… Половина артефактов и черепков на дикаре висели разломанные и порванные, некоторые чадили разноцветным дымом.

Шальная догадка озарила меня: а ведь это Одержимый натравил на меня кучу дикарей, да ещё при этом легко пробил все их защитные побрякушки! А это значит, что он становится сильнее.

Элементаль рванул головой, смыкая челюсть и обезглавливая беднягу. Я протянул руку, пытаясь ухватить выпавший из ослабших рук магострел, но в глаза мне попала кровь, да и монстр подо мной дёрнулся.

— Жаль, — я проводил взглядом кувыркнувшуюся позади винтовку, и снова повернулся вперёд, утирая лицо, — Так и придётся магией…

Некоторое время я видел перед собой только мельтешение стволов и листьев, и уже не видел Ключевца. Зато чуял его запах и слышал его дыхание через чувства других «угольков» вокруг.

Неожиданно лес зашуршал совсем по-другому. Когти «уголька» застучали по твёрдой поверхности, и вдруг мы пронеслись под какой-то каменной аркой, едва заметной среди ветвей.

Через зрение других тварей я увидел, что вся орава вбежала в какой-то древний город… Кубва, поселение дикарей! То есть, Низших, как называл их тот маг из разума дикаря. По иронии судьбы сама Кубва — это бывшая столица Высших, которых просто всех вырезали.

Время и джунгли давно захватили Кубву. Каменные мостовые, полуразрушенные стены, арки и парапеты — всё было обвито плющом, поломано ветками, скрыто листвой. Но величие культуры магов просматривалось даже спустя столько лет.

Мой «уголёк» нёсся по какой-то высокой стене, уверенно взяв след Ключевца. Вот он перемахнул через провал, пробитый выросшим деревом, разогнался по толстой ветви и прыгнул, чтобы перемахнуть на следующую стену.

Пока мы летели, на миг мне открылся вид на долину внизу, и я за эти мгновения попытался запечатлеть как можно больше.

Заросший город, построенный на склоне холма, имеет несколько уровней — огромные террасы с кварталами, как ступени, величаво спускаются далеко вниз.

Тут и там из леса торчат высокие здания, похожие на вытянутые конуса. Кладка на их стенах вьётся занятными спиралями, которые ещё можно рассмотреть под диким природным ковром из плюща. Некоторые здания украшены балконами, похожими на каменные цветы.

Едва ли не половина высоких и красивых домов Кубвы давно разрушена. Скрытые деревьями улицы спускаются к самой середине долины, где на огромной площади возвышается какой-то храм в виде ступенчатой пирамиды. Такой огромный, что остальные здания в городе по сравнению с ним кажутся мелкими.

При одном взгляде на пирамиду меня обдаёт ненавистью, такой лютой и отрезвляющей, что у меня перехватывает дыхание. Будто каждый камень этого храма меня ненавидит и остервенело таращит невидимые глаза, пытаясь сжечь бессильной злобой…

Притяжение утянуло «уголька» вниз и, приземлившись, он заскрипел когтями по камням. Картина величественного города скрылась за листвой, и мне пришлось пригнуться, чтоб самому не быть сбитым шальной веткой.

Несколько мгновений я ошарашенно таращился в гриву «угольку», и чувство лютой ненависти меня не отпускало. Я ещё ни разу не испытывал такого, это просто какое-то… это что-то… да вашу псину, это чистейшее зло! Наверное, если действительно существуют ад и дьявол, то они там, в этом храме.

Тут до меня дошло… А ведь тот алтарь, построенный из костей убитых островных магов — это он там, в храме. Плен для сотен, если не тысяч, душ Высших, которые теперь служат источником магии для кровожадных островитян.

Я, солдат Свободной Федерации, не мог понять такого. Это не дикарство, и даже не зверство…

Судорожно сглотнув, я попытался прийти в себя… Так, Тим, спокойно. У нас сейчас чёткая цель — догнать Ключевца или добраться до Эвелины вперёд него.

Кстати, а ведь там, в этом храме, и вход в тоннель, через который можно попасть в Закрытый Город. Я хорошо помнил это, знания мне передала душа островного мага.

Элементаль спрыгнул со стены, поскакал вдоль чёрных окон, тоже заросших плющом. А потом резко затормозил на краю пропасти, и я чуть не слетел с него.

Впереди когда-то был мост, но он давно обвалился. Здесь уровень города как бы разделялся ущельем на две ступени, но мне и не надо было на другую половину. Мне надо было вниз, где пролегала следующая улица — я видел метрах в пятидесяти под собой дырявые крыши невысоких пагод.

И по одной из крыш бежал Ключевец…

Вот он перемахнул с одного здания на другое, приземлился и, присев, оглянулся на меня. Даже отсюда меня прожгло мощью его взгляда, воздух рядом заструился от плотного потока псионики. Мой кокон подёрнулся, готовясь утянуть сознание под свою защиту, но я сдержался.

Простейшая, но чёткая мысль пронеслась в моей голове: «Он и вправду стал сильнее».

Но как⁈

«Тим, остановись. Эти врата не закрыть», — мелодичный голос Эвелины, кажется, раздался не только в моей голове, но и в каждом клочке пространства вокруг.

— Какого… — вырвалось у меня, и я поднял глаза.

Кровавое небо сворачивалось вокруг Пробоины, закручиваясь полосатыми вихрями. Красно-чёрное облако вокруг аномалии теперь так напоминало радужку вокруг зрачка, что я вздрогнул.

— Вот видишь, — далёкий крик Одержимого донёсся даже сквозь грохот, при этом казалось, что он говорит со мной рядом, — Уходи, Привратник! Здесь решаются дела божественные, и человеку тут не место.

Мимо нас пронеслось несколько раскалённых тел и, оттолкнувшись, прыгнули в пропасть. Со всех сторон с нашего уровня города вниз полетели «угольки», целый дождь из элементалей.

Достигая края, они с рычанием просто прыгали вниз, стремясь за Ключевцем. Некоторые исчезали, пробивая бреши в крышах домов, некоторые приземлялись на мостовые. Одни сразу вскакивали, и снова кидались в погоню, а вот другие уже не вставали…

Сзади затрещал камень, я обернулся. Вывертыш, огромный огненный вихрь, так напоминающий демона, возвышался над стеной, по которой недавно бежал мой «уголёк». Он двинулся прямо сквозь неё, оплавляя и обваливая камни, и жутко завыл, глядя на меня.

Мой разум обдало лютой ненавистью, а «уголёк» подо мной вдруг вывернулся, пытаясь схватить меня же за горло. Я бросился вбок, уходя от страшенных клыков, а потом схватился за его шею…

— Ты — мой! — процедил я сквозь зубы и закрыл глаза.

* * *

Нет, я не собирался брать «уголька» под контроль, пытаясь перебороть волю Вывертыша.

Я ведь умею высасывать из них энергию. И чувствую, что сейчас мои внутренние хранилища не заполнены даже на треть. А что, если попробовать вытянуть силу «уголька» залпом?

Мне не было известно, как это делается, но я повторил всё то же, что делал и верхом на угольке. Только быстрее, постаравшись втянуть весь поток энергии буквально за секунду. Я вспомнил тот момент, когда закинул в себя таблетки «пириума», и они дали мне взрывной рост энергии… Правда, я тогда чуть себя не сжёг, но ведь у меня тогда и кирпич в чакре был, та самая злополучная Магия Вето.

Для верности я представил, как мы контролировали потоки псионики через наши импланты. Высший пилотаж — пройти по самой кромке, и не сжечь мозги. Сейчас можно было ограничений не придерживаться, и я раскрылся на полную.

И у меня получилось… Поток через всё три нижние чакры аж засвистел, будто я и вправду вывел на предельную мощность имплант псионика.

* * *

Открыв глаза, я даже не сразу понял, что это за чёрная труха сыпется у меня сквозь пальцы. Вместе с ней в ноздри ударил запах палёного, в носу засвербело, и я чихнул.

А впрочем, это был довольно приятный запах дров, будто кто-то баню затопил. Ага, здесь, в Кубве.

Очухавшись, я вскочил и отряхнул ладони. От «уголька», которого я вот так кровожадно сожрал, и вправду осталась только кучка золы.

— Ничего личного, — буркнул я, поворачиваясь лицом к следующему, более грозному противнику.

Вывертыш был уже близко, буквально проплавив проход в стене. Он задел дерево, и оно вспыхнуло, как спичка. Огненный вихрь, внутри которого угадывались контуры демона, двигался ко мне.

Через разлом в стене проскочили ещё «угольки» и понеслись в мою сторону. Слегка размяв шею, я повёл плечами и шагнул вперёд.

Как становится сильнее Одержимый? Да скорее всего он просто жрёт энергию из всего вокруг. Значит, и мне надо так делать.

Дела божественные, говоришь?

Ближайший «уголёк» хотел прыгнуть на меня, но я вытянул руку и хлестнул по его разуму чётким приказом: «Ко мне!» Тот, заскулив как-то по-щенячьи, попытался затормозить, проехался задницей по камням… и моя ладонь воткнулась ему в шею.

Одним мгновенным залпом я вытянул из него энергию, и почерневшая голова просто осыпалась. Меня тряхнуло от такого прилива сил, но я шагнул вперёд, и перехватил уже следующего. Он уже осыпался в моей руке, когда я вытянул ладонь к другому.

А можно делать это на расстоянии?

Когда мне под ноги осыпался ворох углей, прилетевший по инерции, я понял, что можно. Другие «угольки» будто поняли, что лучше со мной не связываться, и, обогнув меня по широкой дуге, так и продолжили прыгать вниз.

Мои чакры кипели от огненной бури, всё плыло перед глазами, окрашиваясь в пламенные цвета. Даже Вывертыш впереди окрашивался в разные оттенки красного и оранжевого.

Я покачивался от пьянящей силы, и мне требовалось время, чтобы распределить её и не повредить свой же организм.

«Тим», — голос Эвелины снова ворвался в моё сознание, — «Уходи. Так будет лучше».

— Ага, — захрипел я, делая шаг вперёд, — Щаззз!

Я улыбнулся уголком рта. Теперь Вывертыш передо мной был всего лишь лакомым куском энергии. И если подобраться поближе…

Вывертыш вдруг стал расти в размерах, и вместе с его рёвом меня обдало дикой яростью. Все мышцы свело, до того мощный был его ментальный удар, и я понял, что парализован.

А потом в мою сторону двинулся огненный вал, заполнивший половину небосвода надо мной, пожирающий деревья и плавящий камни прямо в мостовой.

— Твою ж… псину, — вырвалось у меня.

Кажется, я слегка поторопился. Этот противник мне ещё не… уф-ф-ф… по… ух… зуба-а-ам! Подпитав энергией верхние чакры, чтоб вернуть контроль над телом, я кое-как вырвался из ступора, развернулся и, сделав два шага, прыгнул вниз.

Даже сквозь защитную ауру мага я почувствовал жар, ударивший в спину. Силён, зараза! В этот момент я понял, что с Вывертышем биться, это как войти в горную реку и пытаться ковшиком бороться с потоком воды.

Мой полёт длился всего пару секунд, но я успел сложить пальцы и сказать «ярость пса». В этот раз я полностью отдался трансформации, и крышу пагоды пробил уже в образе «уголька». Правда, легче мне от этого не стало — удар всё равно был довольно мощным.

Я пробил ещё пару этажей и распластался, завыв от боли. Кажется, всё моё звериное тело переломало… Сверху на меня посыпались обломки и крошево, и некоторые прилетали по спине довольно ощутимо. Да тут ещё и по мозгам ударила воля Вывертыша:

«Убить!»

В теле «уголька» приказы Вывертыша были неоспоримы. Я должен бежать и убивать. Всех, кого увижу. Этот мир — наша кормовая база, и я должен… я голоден… мы голодны…

Не придумав ничего лучше, я с рёвом вывернулся обратно в тело человека. И теперь в тёмном помещении эхом раздался уже человеческий стон человека.

— О-о-ох, твою мать… — я перевернулся на спину.

Сквозь дыру в потолке я разглядывал огонь, пышущий где-то высоко в небе. Вывертыш там всё буянит…

Не знаю, насколько действительно он силён, но пока от этой твари лучше просто бежать. Да, кстати, если привести его в тот храм, то он сделает половину разрушительной работы за меня.

— Всё, встаём, — я кое-как развернулся, опёрся на ладони и начал подниматься, подтягивая колени.

Даже для «уголька» высоковатый прыжок оказался… А как они с неба падали тогда? Видимо, чего-то я пока не понимаю в угольковой жизни.

Усилием воли я стал прокачивать свежую энергию через чакры. Во мне куча энергии, и надо накачать ей мышцы, усилить регенерацию. Правда, на это нужно время.

Сердце скакнуло от предчувствия. Я не в лучшем состоянии, и на месте Одержимого я бы сейчас и…

Стремительная тень появилась из темноты сбоку, но я успел выставить руку. Кулак Ключевца воткнулся в мою ладонь, и от силы удара взмыла пыль вокруг, с потолка посыпались камни. Я воочию увидел, как по моим контурам и чакрам пронеслась волна чужой воли — удар Одержимого был подкреплен и ментальным намерением сломать меня.

Но я мало того, что устоял, меня ещё и протащило по полу несколько метров. Моя аура вспыхнула огнём, за мгновение я успел вскочить на ноги, и мы вдвоём скользнули ещё немного и замерли — Ключевец так и застыл с кулаком, воткнутым мне в ладонь. Мой локоть даже не согнулся.

Я тоже стал сильнее…

Рукав Вячеслава задымился, и он, убрав кулак, с улыбкой похлопал по нему, сбивая пламя. Аура вокруг меня так и подрагивала, иногда превращаясь в чистый всполох пламени.

— Недооценил я тебя, Иной, — буркнул Одержимый, — Ты сильнее с каждой секундой. И я не пойму, почему.

Я молча опустил руку и, прищурившись, разглядывал Одержимого. Вообще, ладонь просто верещала о том, как её больно — в неё будто бетонный таран воткнули, и я едва сдерживался, чтобы не зашипеть. Да и после падения я ещё не оклемался…

Но сейчас не время показывать слабость.

— Кажется, здесь нужен Привратник, — с ухмылкой сказал я.

— Что ты сказал? — Одержимый округлил глаза.

«Тим», — снова прилетел голос Эвелины, грустный и смирившийся, — «Уже ничего не изменить, этому суждено случиться».

Я поднял голову. Огонь исчез, и сквозь дыру по счастливой случайности было видно Пробоину. А в ней уже появился край Чёрной Луны, чуть подсвеченный тонкой каёмкой. Зловещий зрачок в небе стал окончательно оформляться.

— Слышишь? — ощерился Одержимый, шагнув в сторону, — Даже богиня тебе говорит, что всё кончено, и что…

Я не дал ему договорить. Метнулся вперёд, выстреливая кулаком. Тот подставил руку, отвлекаясь, но из другой ладони я выпустил струю огня. Пламя заполнило всё пространство до потолка, закручиваясь даже вокруг меня.

А потом прямо из огня выскочил Ключевец и воткнул уже мне в грудь кулак так быстро, что я не успел среагировать.

— Твою… кха!.. — я полетел, словно от тарана, глядя на ухмыляющееся лицо Одержимого.

Моя спина встретила каменную стену, раздался грохот, и я приготовился уже умирать. Ведь и грудина наверняка раздроблена, и спина после такого удара сломана…

Неожиданно я оказался на улице. Кувыркнувшись пару раз по мостовой среди обломков кирпичей, я ошарашенно сел и уставился на пробитую брешь, за которой осталась удивлённая морда Ключевца.

Вокруг меня снова полыхнули языки пламени, успокаиваясь и будто втягиваясь в тело. Непроизвольно я похлопал себя по груди. Огненная аура стала крепче?

Совсем рядом зарычали «угольки», понеслись по улице, кидаясь ко мне. Одного я перехватил за морду, мгновенно высушивая до трухи, а другого мысленной оплеухой послал в брешь в стене. И тут же, вытянув обе ладони, полыхнул туда всей мощью огня, что у меня была.

И, развернувшись, я просто припустил по длинной и узкой улице, в конце которой виднелась громада пирамидального храма. По пути попался ещё «уголёк», который тут же осыпался мне под ноги, придав сил для бега.

«Тим, меня не спасти. Это время Чёрной Луны».

— Есть у нас одна пословица, — просипел я, надрываясь от бега, — Послушай женщину…

Я чуть не навернулся, когда мир тряхнуло. Посыпались здания, по всей улице протянулась тонкая трещина. Сверху полетели булыжники, и некоторые, едва не раздавив меня, выстреливали в спину крошевом камней.

— ИНО-О-ОЙ!!! — рёв Ключевца где-то позади оглушил, затмевая даже грохот рушащегося мира, рычание «угольков» и вой Вывертыша.

— Теперь моя очередь убегать! — расхохотался я.

Одним усилием воли я обернулся в жжёного пса и припустил ещё быстрее, уже не обращая внимания на хлещущую по мозгам волю Вывертыша. Моя злость перевешивала всё!

Глава 22

Раскалывающийся

Узкая улочка выходила прямо на громадную площадь, в центре которой возвышался храм. Землетрясение прекратилось так же резко, как и началось, но пустырь расколола огромная трещина и, кажется, досталось и храму.

Сейчас, в теле «уголька», я воочию видел злость и ярость этого мира. Она отражалась для меня разным цветом — красная ярость растущего Вертуна, заполнившая всё небо. И чёрная ярость богини, смотрящей на этот мир через зрачок Пробоины сверху.

Чёрная Луна придёт и отомстит. Весь мир потонет в её мести, и никто не уйдёт от расплаты.

Но храм, к которому я приближался, тоже был полон злобной ярости. Протухшей, пожравшей саму себя десятки раз, но от этого не менее мощной. Эта злость был цвета тёмной, почти свернувшей венозной крови, и она мерзкими подрагивающими щупальцами пыталась отбиваться от энергии внешнего мира. Словно в храме закрыли огромного спрута, созданного из кровавой массы — так это выглядело на тонком, энергетическом плане.

Эти щупальца болтались над храмом, закрываясь от гнева тёмной богини, но некоторые протянулись по всей площади, присосавшись к огонькам-Пульсарам. И когда на меня очередной раз пахнуло мерзкой и вонючей псионикой, полной ненависти, я вспомнил…

Тот хозяин Островов… Это он! Когда я пытался прослушивать остров через оракульские Пульсары, это его когтистая рука хозяйничала в их паутине, это его разум пытался схватить любого, кто осмелится пользоваться оракульской магией.

Им оказался не Драгош, а извращённый разум, созданный извращённой же магией дикарей. Алтарь, собранный из тысяч пленённых душ, в которых не осталось места ничему светлому. Только ненависть.

Неожиданно Пульсары в долине, словно почувствовав моё приближение, будто сорвались с насиженных мест и дёрганными движениями засуетились, слетаясь ближе к храму. Их движения напомнили мне кое-что ещё…

В Межедаре, где я уничтожил протухший под землёй Красный Вертун, тоже были такие пьяные Пульсары. И если я коснусь хоть одного, мне не поздоровится. Радует только, что их тут не так много.

Когда я выскочил на площадь и понёсся к пирамиде, уворачиваясь от хаотично крутящихся светлячков, сбоку появились ещё «угольки». Выбегая из города, они не обращали на меня внимания и тоже неслись к храму.

Некоторые задевали Пульсары, спотыкались и падали, словно подкошенные. Чтобы через секунду вскочить и броситься на своих же сородичей.

Мне и самому пришлось уворачиваться не только от шального и гудящего, как трансформатор, светляка, но и от бросившегося сбоку «уголька».

Элементаль щёлкнул пастью, пытаясь схватить меня за гриву. Но я вывернулся, падая на спину, и сам хватанул его за горло… И, тут же втянув в себя всю его силу, рванул челюстью и разорвал вмиг почерневшее тело.

Оказывается, и в образе «уголька» можно их так уничтожать, выжимая из них энергию.

Снова вскочив на четыре лапы, я поскакал дальше. По моему разуму хлестала воля Вывертыша, который тоже гнался за мной, но это давление вполне перевешивала лютая злость обитателя храма.

Несмотря на препятствия и короткие стычки, я приближался к огромной пирамиде. Она вырастала передо мной, оказавшись даже больше, чем представлялась. И, чем ближе я подходил, тем яростнее дрожали щупальца тёмно-багровой энергии…

Вот я перемахнул через огромную трещину в земле. Но, когда мои лапы только коснулись древней брусчатки, поросшей травой, остров тряхнуло снова.

Целый пласт подо мной пришёл в движение, съезжая в расширяющуюся каверну. Тут мне пришлось уже работать лапами изо всех сил, загребая массы породы и камня, съезжающие вниз.

Уж не знаю, как у меня получилось, но я всё-таки зацепился за крепкий участок и выскочил из пропасти. Мощный толчок лапами — и там, где я только что стоял, вниз ухнул огромный кусок площади.

Полыхнула моя огненная аура, прибавляя сил. Я отскочил от опасного обваливающегося края и оглянулся…

«Угольков», бегущих из города, уже под сотню, но большинство из них просто падают в раскрывшуюся огненную пасть. Трещина позади меня теперь представляет из себя полноценное ущелье, заполненное далеко внизу кипящей магмой.

Зараза Вывертыш уже близко, и летит прямо по воздуху, не обращая никакого внимания на разверзшуюся под ним пропасть. Я ощущаю его возмущение — кажется, его искренне задело то, что какой-то «уголёк» не поддался его воле.

А вот где, на хрен, Ключевец⁈

Всё же совесть кольнула мою прожжённую душу… Я надеялся спасти Вячеслава, вытянув из его души Одержимого. Для этого требовалось, конечно, чтобы разум Ключевца остался целым и нашёл способ спрятаться где-нибудь в глубинах подсознания.

Если он погиб в этой Геенне Огненной, мне будет очень жаль. Но стоять и грустить пока времени не было.

Чтобы войти в храм, надо было подняться по лестнице ко входу, скрытому под массивным козырьком. Его украшали обломки древних статуй, явно построенные когда-то Высшими.

Может быть, и у Низших когда-то была своя культура. Но те извращённые ценности, что насадили им великолунцы и чернолунники, выжгли в памяти дикарей все стремления к мирной жизни.

Всё это пронеслось в моих мыслях, пока я летел вверх по ступеням. Ещё немного, и я внутри. Высший маг из разума дикаря тогда подробно показал мне, где вход в тоннель — сначала прямо, потом налево, и вниз по винтовой лестнице…

Мир снова перевернулся. Даже мои «угольковые» уши заложило от грохота, и храм передо мной просто треснул до основания, выпустив в небо клубы чёрного дыма. Рухнул козырёк над входом, утративший опору, в мою сторону понеслась волна пыли и грязи, смешанная с тем же чёрным дымом. Ступени заёрзали, стали расползаться под ногами…

Да твою же псину!

Я пытался перепрыгивать сразу на десятки метров, устремляясь к разрушенном входу. Его не завалило полностью, потому что две половины храма так и разъезжались, увеличивая трещину. Вот только если они обвалятся внутрь, в тоннель я попаду очень нескоро…

Волна пыли ударила мне в морду. Всё заволокло гарью и дымом, и будь я сейчас в образе человека, наверняка дышать было бы уже нечем. «Уголёк» всё же повыносливее.

Я почуял, как внутри пирамиды что-то шевельнулось — что-то окровавленное и живое. Будто стукнуло сердце, только размером с десятиэтажный дом. Я понимал, что вижу всё это энергетическим зрением, и что огромного куска мяса там нету, но всё равно меня передёрнуло.

А потом даже моя раскалённая шкура покрылась мурашками, когда чистый, уже не сдерживаемый бетонными стенами поток чужеродной псионики воткнулся в мой мозг. Я как раз перепрыгивал плиту козырька, залетая в пролом, как мир раскололся передо мной на яркие осколки.

Лишь на миг перед тем, как мой разум погрузился во тьму, меня озарило знание. Языческий алтарь внутри храма, созданный дикарями — это своего рода искусственный Вертун. И он так же противен природе, как и самому себе…

* * *

В темноте я думал, как же его назвать. Я видел, что Вертун был красно-чёрного цвета, вроде грязной венозной крови… Кровавый Вертун?

Ну, пусть Кровавый…

Что я ещё чувствую?

Знакомое, зудящее чувство. Оно пронизывает меня насквозь, пытается достучаться до угасающего мозга.

Тим, ты забыл! Ты всё время помнил о своей главной цели, но ты забыл…

Что я забыл? О чём я должен вспомнить, ощутив ментальный удар по своей бедной «угольковой» башке?

Воняет дымом. Палёной плотью… А как ещё должно вонять от проклятого Вертуна? Кстати, а запах ведь похож на те свечи, что я уже встречал.

Ну точно! Свечи, дым которых выгнал духов Рюревских из их усыпальницы. Именно этим же дымом чернолунники пытали в своём монастыре людей, в которых вселялся Легион.

Он не даёт Легиону выскользнуть из захваченного тела. Он не даёт вообще любым беспокойным душам перемещаться.

Нет, это не то…

Думай, Тим, ты должен вспомнить что-то ещё. Что-то очень важное, касающееся лично тебя.

Вот только уже поздно.

* * *

Я успел увидеть свой кокон. Мой уютный скрытый мирок, где разум может переждать любую ментальную атаку.

Вот только уже через секунду в скорлупу кокона с той стороны грузно ударилось что-то тяжёлое. Всё покрылось светящимися трещинами, и разлетелось, не выдержав и мгновения.

Такой мощной псионической атаки человеческий разум не способен выдержать, даже если он заключён в оболочку элементаля. Мой кокон сработал, пытаясь спасти остатки моего сознания, но всему есть предел.

Здесь предела не было. Слишком мощный удар. Тысячи мёртвых магов, заключённые в вечный плен, сильнее одного псионика…

Где-то далеко, на краю угасающего сознания, раздался женский визг. Нет, не полный ужаса, а скорее весёлый такой, сразу переходящий в смех.

Эвелина?

* * *

— Эвелина⁈

Очнувшись, я попытался сесть и сразу же заехал лбом обо что-то твёрдое. Темнота перед глазами раскололась искрами, в ушах зазвенело.

— Твою псину! — выругался я, и моя ругань разнеслась в темноте долгим эхом.

А потом эхо принесло мне в ответ чей-то слабый скулёж, и я замер. Едва послышался этот звук, как память тела… нет, память разума подстегнула организм — опасность!

Мурашки побежали по всему телу, от пяток и до самой макушки… Напоминая, кстати, что с телом-то как раз не всё в порядке. Нога перебита, и на половину спины огромный синяк.

— Жжёный-жжёный-жжёный пёс! — в панике зашептал я, шаря руками по глыбе, висящей надо мной.

Я сразу вспомнил, что это за место. Капитский Ново-Йорк, как у нас называли этот город, его восточные руины… Точнее, бывшая канализация под ними, целая сеть подземных колодцев и шахт.

Одна часть моего сознания понимала, что всё это — галлюцинация, но другая прекрасно помнила, что здесь я в прошлый раз чуть не сдох. Много раз чуть не сдох, и спасло меня реально чудо.

Глаза, наконец, привыкли к темноте, и я, уперевшись в глыбу надо мной, подтащил тело. Несколько просветов сверху, через которые видно ночное небо, только подтвердили мои мысли.

И вправду, всё так же, как было в прошлый раз… Я прячусь в проломе под завалами, пытаясь спастись от стаи мутированных крыс. Они хозяйничают в этой канализации, и это именно их поскуливание, чем-то отдалённо напоминающее мышиный писк, приближалось ко мне.

Из оружия только нож… Мой «свисток» завалился в огромный колодец, когда эти муто-крысы первый раз напали на меня. И ведь я ещё потом полезу за оружием вниз, и там тоже чуть не сдохну…

Рычание учуявших меня тварей сразу прочистило мозги.

— Уроды! — я, упираясь руками, стал заталкивать себя глубже под завал, — Сволочи! Крысы… ха… капитские!

Здесь было узко, даже ноги в коленях не согнуть, и приходилось работать только лопатками, локтями и пятками. Как спину больно! Скулёж приближался, но уже отчётливо слышался хруст множества лап, врезающихся когтями в камни.

Я ничего не мог с собой поделать. Страх, испытанный тогда здесь, настолько глубоко впился мне в подкорку, что мозг отказывался рассуждать логически. Это был мой первый экзамен, как настоящего подготовленного псионика, и одновременно моё первое серьёзное задание.

Я его прошёл. И потом понял, что шутки кончились, что теперь я псионик… Снайпер-диверсант, у которого не будет лёгких заданий.

Зашуршали мохнатые тела, пытающиеся пролезть под завал. Заскрипели сдвигаемые блоки, зарычали голодные глотки. Я видел во мраке поблёскивающие глаза и клыки, но, к счастью, они с трудом могли сюда пролезть.

Капиты сами создали этих тварей, которые могли чуять псиоников, и сами же теперь от них страдали… После войны и землетрясения, уничтожившего большую часть Ново-Йорка, они так и не восстановили эту часть города.

Мои колени вдруг почувствовали свободу, я протиснулся ещё, и через секунду надо мной открылось звёздное небо. Красиво…

Огромная часть города когда-то обвалилась вниз, в коллектор, и я смотрел на полуразрушенные небоскрёбы вокруг. Они торчали по краям кратера, словно зубы какого-то громадного, мифического чудовища, в пасти которого я оказался.

Рычание приближалось, твари удачно штурмовали узкий лаз под завалом, и я, опомнившись, подхватился. Попытался вскочить на ногу, и тут же свалился от боли.

— Твою мать!

Глядя на катышки кирпича и камней под руками, облачёнными в кевларовые перчатки, и выдувая под собой пыль бешеным дыханием, я пытался успокоиться.

Тим…

Так, где-то недалеко скрытая капитская лаборатория, где держат нашего умника. Нужно подобраться так близко, чтобы можно было выйти на пси-связь.

Тим!

Капиты заблокировали ему имплант, не позволяя его сжечь. Им стал известен аварийный код, и теперь они будут спокойно пытаться выудить из него информацию.

Косой!

Я мысленно раздавал себе оплеухи, пытаясь достучаться до своего паникующего разума, что это всё неправда. Это уже было в прошлом, и сейчас моё тело… кхм… тело Василия находится в другом мире.

Мой разум просто коснулся Кровавого Вертуна, попал в ментальную ловушку, и теперь, чтобы выбраться из неё, надо всего лишь сломать капканы.

Это как учебная иллюзия. Нужно разгадать, где в этом мире фальшь, и через эту лазейку выбраться обратно, в своё тело.

Всё просто… Ага, проще некуда. Так же просто, как найти у капита совесть!

— Вставай, Косой, — прошипел я сам себе, — Нет никакого задания!

Совсем рядом застучали клыки, но тварь зацепилась шкурой за острые металлические прутья, и сама рвала своё же тело. Ей было больно, она отскакивала обратно в лаз, но потом снова чуяла меня и опять с воем натыкалась на штырь.

Я прикусил губу, чувствуя, что сам чудом не напоролся на этот железный кол. Хотя навряд ли он бы пробил кевлар экзокелета — я ведь опять в своём мире и в своём чудо-костюме. Правда, сломанном…

И, кстати, нам в любом случае придётся убегать от этих крыс.

— Вашу псину, — стиснув зубы, я кое-как вскочил на одну ногу и запрыгал, пытаясь убраться подальше от завала, разделяющего кратер на две половины.

Когда-то это было небоскрёбом, который просто завалился в открывшуюся в земле каверну. Крысы, к счастью, ещё не догадались штурмовать завал сверху — глупые животные полезли через дыры между обломками.

Кого они символизируют в этой иллюзии? Тех магов, чьи души пленены? Я всё же надеялся, что им выберут более благородный образ.

Ускакав на сотню метров, я скатился по расколотому бетонному жёлобу и плюхнулся в лужу протухшей дождевой воды. Всё, как и в прошлый раз, чувство дежавю не покидало меня.

Лёжа в воде, я снова уставился на звёзды. Сердце бешено билось, но уже не от страха, а от бешеной скачки на одной ноге. Лёгким усилием разума я снизил сердцебиение.

Что-то надо делать с ногой.

Крысиные клыки легко прокусили кевлар экзоскелета, повредили сервоприводы, и, помнится, мне пришлось отключить их все, а съёмные сбросить. С ними костюм становился скорее обузой, чем защитой.

Я сел, глядя на потёки крови, расплывающиеся по воде от моей ступни, и нажал кнопку турникета, стягивающего ногу ниже колена. Нужно ослаблять время от времени, дать крови погулять по венам.

Вот только поблёскивающие в грязной воде звёзды намекали, что если эта жижа попадёт в рану, то заражения не избежать. Я, конечно, уже вколол себе всё, что можно, но…

Я осёкся. Тим, что ты делаешь? Это же иллюзия! Здесь всё — ненастоящее.

Медленно вдохнув, я уставился на ногу. Этой раны нет, нога здорова. Затем я прикрыл глаза, проверяя все свои энергоконтуры, и замыкая их в повреждённой конечности. Вогнал туда энергию столько, что можно десять таких ног восстановить…

Привратник я или нет⁈

Я открыл глаза. Пошевелил ногой. Получилось?

Ещё не веря успеху, я встал. Боли нет. Просто — нет!

— О-хо-хо… — вырвалось у меня счастливое.

Вот только спустя секунду меня прожгла не очень хорошая мысль, заставляя нижнюю чакру поджаться в предчувствии проблем.

Ну да, получилось, я взломал эту реальность. Но тогда почему я всё ещё здесь?

Каждый раз, когда я убеждался, что вокруг — иллюзия, я всегда выбирался.

Может, я должен кого-то победить? Кто мой враг?

Позади раздались быстрый топот и рычание. Вот тварь оттолкнулась, прыгая на меня, но я, повернувшись, чуть сместился в сторону. Огромная туша весом более семидесяти килограммов промахнулась мимо меня, но я выставил руку с ножом, не давая такому шикарному прыжку пропасть даром.

У этой крысы артерия идёт по шее чуть правее, и ножом вполне можно до неё достать.

Полоснув по шкуре, я приготовился встречать следующую тварь… И она почти добежала до меня, как ночную тишину Ново-Йорка расколол выстрел.

Мозги крысёныша-переростка фонтаном покинули его голову и посеяли зёрна разума на обломках стены поодаль. Я сразу же упал на колено и нырнул под укрытие ближайшего валуна.

Мои локти ещё только шаркали по камням, а мозг уже лихорадочно думал, что звук выстрела слишком уж похож на мой «свисток».

А впрочем, Шам-Рифл — капитская винтовка… Тогда почему я удивляюсь, услышав её в капитском городе, в самом сердце их империи?

Сердце снова стало бешено биться, напоминая мне, что в прошлый раз такого не было. Ну да, за мной посылали отряды, но это будет чуть позже, когда я сделаю своё дело…

Когда свяжусь по пси-связи с имплантом пленённого умника, открыв аварийный код на возгорание.

— Иной! — весёлый крик раздался где-то вдалеке, на грани слышимости, — Мне нравится твой мир!

Я повернулся, не рискуя выглядывать. Ключевец? Какого хрена он делает в моей иллюзии⁈

Глава 23

Одинаковый

Теперь, когда передо мной оформилась неизвестная часть иллюзии, стало даже полегче. Значит, мой противник — Одержимый?

Я выглянул из-за валуна, пытаясь уловить, где же находится Ключевец. И сразу нырнул обратно.

Обученный организм почуял внимание, излучаемое вон с той горы обломков, насыпью поднимающейся из кратера до верхнего края, к торчащим уцелевшим небоскрёбам. Даже имплант потеплел, сигнализируя, что меня тоже видят.

Я чертыхнулся, поглаживая затылок. Какой, на хрен, имплант? Тим, не глупи, не поддавайся…

Эта иллюзия настолько же невозможна, насколько и реалистична. Да, это отрывок из моей прошлой жизни, и я бы легко раскусил все нестыковки… Но их даже не пытаются спрятать.

Ключевца в прошлый раз не было!

Эта мысль грохнула в моей голове выстрелом, и не сразу я понял, что он и вправду прозвучал. Ещё одна крыса-переросток открыла в мозге прямой канал связи с космосом, да так и застыла с этой дырой, воткнувшись мордой в землю.

Ключевец методично отстреливал хищников, прорывающихся ко мне, и это было странно. Хочет лично меня пристрелить?

Я прополз за камнями несколько метров, а потом выглянул ещё раз. Одержимый, кстати, свою позицию не менял и даже маскировку не врубал — я успел заметить силуэт экзоскелета перед тем, как снова спрятаться и поползти дальше.

Это же наш костюм, из Свободной Федерации. Мой тренированный глаз легко различил характерные золотистые рёбра динамической защиты. А ведь Ключевец тоже смотрел на меня сквозь визоры шлема, уже прощупывая мою псионику нашими же приёмами… Псарь псаря чует втихаря.

И всё же ему не хватает мозгов, дурень даже не двигается. Думает, пристрелил пару крыс, и они, поджав хвосты, сбежали? Нет, этот пёс толчковый сейчас узнает, что такое, когда за тобой охотится стая.

Хотя он же говорил, что он — какой-то древний бог. Может, у богов свои правила?

Раздались ещё выстрелы. Силуэты нескольких крыс, забегающих по насыпи с двух сторон, было отлично видно. Ключевец, наконец, сняли с позиции и исчез за грядой обломков.

От происходящего здесь каламбура у меня все мысли сбились в кучу. То же место, но события другие. И это ещё больше напрягало, потому что я не знал сценарий.

Я тогда был тут, в Ново-Йорке, совершенно один, полностью отключенный от всех спутников. Нет, тут срочно надо подумать… Что-то с этим местом не так.

Достигнув более безопасного места, я сел поудобнее, уперевшись спиной в торчащую из земли плиту. Перехватил на всякий случай поудобнее нож, хотя понимал, что крысы уже увлеклись новой добычей.

Кстати, что-то Одержимый перестал стрелять. Наверное, настругал уже всю стаю… Он же у нас — бог!

— Ино-о-ой! — донёсся далёкий крик Ключевца.

Ага, лёгок на помине. Правда, что-то голос у него уже невесёлый. Я бы даже сказал, очень испуганный.

— Ти-и-им!

Хм, даже имя моё вспомнил.

— Где ты-ы-ы-ы⁈ Ино-о-о-ой!

— Ага, — прошептал я, — Щаззз…

Если его сожрут крысы, мне же будет легче.

Я, закрыв глаза и ощущая затылком щербатый камень, просто думал. Ясно, что эта иллюзия — дело рук Кровавого Вертуна… Помнится, под Межедаром, чтобы разрушить проклятый Красный Вертун, мне так же пришлось побегать в иллюзии.

Редкие крики одержимого Ключевца, который явно испытывал проблемы с крысами, нисколько меня не беспокоили.

Беспокоило меня другое… В душе нарастала непонятная тревога. Это чувство появляется у любого снайпера рано или поздно, когда тот чует, что его позиция засвечена. А когда снайпер ещё и псионик, то он даже не чует, а точно знает.

— Ино-о-ой… Помоги!

У меня даже брови подпрыгнули от удивления, и я даже выглянул из-за плиты.

— С хрена ли я должен тебе помогать? — шептал я, обегая взглядом будто бы пустые руины.

После стольких попыток меня убить? Это ещё при том, что он явно задумал и с Эвелиной что-то нехорошее?

Где-то среди руин слышалось рычание крыс, и у меня было нехорошее предчувствие. Неожиданно пятая точка доложила ещё об одном ощущении, и я на рефлексах приложил к земле ладонь. Земля вздрагивала с определённой амплитудой, характерной только для…

— Да ну вашу же псину! — вырвалось у меня, — Дестр⁈

Сейчас я очень пожалел, что у меня нет визора, там можно было бы легко разглядеть источник колебаний. Но мой шлем от экзоскелета канул в неизвестность ещё полчаса назад, когда я впервые встретился с местной фауной.

Ягодицы так и ощущали размеренные, но торопливые шаги тяжёлого танка. Это и вправду «дестроер», капитский паукообразный танк…

— Иной!!! — Ключевец показался совсем недалеко.

Он съехал по бетонному жёлобу в ту же лужу, в которой совсем недавно плескался я. Одержимый побарахтался, с трудом принимая положение на четвереньках, и сначала пополз, а потом побежал, подволакивая ногу.

Отсюда было видно, что его шлем съехал на сторону, и в районе затылка торчат провода. Экзо-скелет уже порван в нескольких местах, да и с ногой у Ключевца явно что-то не так.

С жёлоба в лужу слетела крыса и, разметая брызги, сорвалась в погоню за раненым.

— Мать твою, не надо сюда бежать! — зашипел я, ныряя обратно за плиту.

Ключевец, крысы, «дестроер» на улицах Ново-Йорка… Неплохая комбинация, как минимум флэш стрит.

Нет уж, древний бог, спасай свою задницу сам…

Я уже приготовился бежать, чтобы крыса не заметила меня, как вдруг моего разума коснулись осторожные щупальца. И у меня сразу же взмокла спина…

Вашу Пробоину, какого хрена⁈ Эти твари же никогда не вылезали из-под земли!

* * *

Нет, в прошлый раз всё точно было по-другому. Тогда капиты прислали целый рой дронов-разведчиков и дронов-убийц, и мне раненому пришлось уйти глубоко в коллектор, чтобы спастись, и заодно и найти свой «свисток». Но там моё право на жизнь очень захотело оспорить другое существо…

Эпопея с крысами это, говорят, исторический памятник капитской глупости, имевшей место на самой заре борьбы между двумя космическими державами. Капиты вообще любители поиграть в богов, и часто проводили генные эксперименты, пытаясь создать биооружие против Свободной Федерации.

Крысы, как оказалось, были хорошо восприимчивы к псионике. Точнее, у них обнаружились способности чуять пси-эфир, и реагировать на тончайшие изменения. А с псиониками у нашей Федерации дела всегда обстояли лучше…

Капитов искренне возмущало, что Свободная Федерация, которая не пошла по пути искусственного выращивания человека, рождала псиоников более мощных и талантливых. Что и говорить — раньше наши диверсанты несколько раз проникали в генштабы противника, легко обманывая и охрану, и технику.

Капиты вознамерились создать сторожевых крыс, которые, как чувствительные датчики, предупреждали бы их о засланных диверсантах. И успех был колоссальный — мы и вправду потеряли много агентов, которых чуяли модифицированные крысы.

Конечно, Свободная Федерация приспособилась потом и к этому, но капиты на волне эйфории вознамерились получить настоящих боевых крыс, чтобы использовать их в войне. Кому в голову пришла эта гениальная идея, история умолчала, но опыт закончился печально.

Крысы получились большими и злыми. Но при этом не по-звериному умными, со сверх-интуицией, а вожак одной стаи так вообще, говорят, выжег мозги какому-то нашему умнику.

Естественно, подопытные сбежали из лаборатории ещё до конца эксперимента. И потом капиты были вынуждены бороться с популяцией этих крыс, которые быстро заселили все руины.

Что только с ними не делали… Но сверх-умные и чувствительные вожаки всегда прятали стаю глубоко под землю, когда чувствовали, что люди берутся за них всерьёз.

Вот именно с одним из таких вожаков я и столкнулся тогда глубоко в коллекторе. Я, конечно, выжил, но убить гада так и не смог, хотя изрядно покрошил его стаю. Живучий крыс чувствовал время, когда можно нападать, так же хорошо, как и момент, когда пора уносить ноги.

И сейчас, когда я почуял этого вожака, то понял, что иллюзорный мир действительно перевернулся с ног на голову. Он вылез из подземелья сам, не дожидаясь, пока я спущусь.

* * *

Решение созрело мгновенно…

Когда в уравнении много неизвестных, сперва хватаешься за то, в чём точно уверен. Ну да, Одержимый — мой враг, но, кажется, теперь он и сам не рад, что оказался здесь.

Ну и тем более, если не доверять интуиции, то какой из меня псионик?

Тяжёлые подволакивающие шаги Ключевца чуть-чуть не достигли моего укрытия, когда раздалось рычание и падение двух тел. Дожидаться, пока Одержимого порвут, я не стал, и выскользнул из-за плиты.

Тварь, повалив Одержимого на живот и вскочив ему на спину, явно хотела доконать его шлем. Она вонзилась в него зубами и оттягивала голову диверсанта на себя, пытаясь стянуть шлем, но таким образом чуть ли не ломая шею Ключевцу.

В один прыжок я оказался рядом и даже успел заметить лёгкое удивление в глазах крысы, когда в один из них я вогнал нож. На краю зрения появилось ещё движение, я сместился в сторону и второй крысе отточенным движением распорол шею.

Больше вроде никого…

Пинком спихнув тело зверя с бездыханного Ключевца, я подхватил того под мышки и быстро волоком затащил к себе в укрытие. Там я прислонил беднягу к плите и на всякий случай выглянул, осматривая руины.

Что-то больше крыс не видно. А, нет, вон одна нырнула под обломки далеко, будто чего-то испугалась. В этот момент обгрызенные небоскрёбы сверху осветила пара лучей, и явственно послышался звук сервоприводов «дестроера».

Нащупав нужные заклёпки, я снял с головы Одержимого остатки шлема и… замер, глядя на самого себя. Какого⁈

Лицо у второго меня было всё в ссадинах, крысы успели набедокурить, но в целом он был невредим. Если не считать ноги.

Это и вправду не Ключевец, но я точно знал, что это — он! Так бывает во сне, это непреложная истина.

— Смертный! — лже-Ключевец вдруг открыл глаза и схватил меня за плечо.

Тут же лезвие моего ножа упёрлось ему в горло, пуская капельку крови, но Одержимый продолжал таращиться на меня безумным взглядом.

— Я — смертный! — он аж затрясся, — Эти твари чуть не убили меня, а я ничего не могу!

— Хмм… — я со знанием дела кивнул, — Понимаю.

Второй я так и дрожал, стуча зубами. Ну да, наверное, нелегко из всесильного существа вдруг превращаться в обычного человека.

— Эти ничтожества раздобыли что-то божественное…

Руины вдруг сотрясло от взрыва, с гор обломков вокруг покатились камушки, воздух заполнился скрипами и шумами. «Дестроер» сделал первый залп.

Я подтащил Ключевца подальше за плиту и стал осматривать небо — чутьё подсказывало, что там должны появиться дроны-разведчики.

— Божественное⁈ — в лёгкой панике спросил я, — Ты о чём? Дикари убили Эвелину?

— Глупец, — тот ощерился, — Причём тут Избранница? Дикари явно раздобыли мощи Святых Привратников…

«Дестроер» сделал второй залп, и взрыв раздался гораздо ближе. Неожиданно над руинами раздался заунывный и леденящий душу вой.

Я аж на мгновение выглянул из-за укрытия. Где-то сверху маячила в лучах мощных прожекторов тень паукообразного танка. И вой, ударяющий скорее не по моим ушам, а по моим чакрам, исходил именно от него.

— Вывертыш⁈ — просипел я.

Вот теперь полный флэш рояль. Сил удивляться, что демонический элементаль тоже сюда попал, у меня уже не было. А вот обида меня и вправду охватила.

То есть, какой-то огненный засранец из Вертуна оказался здесь мощным танком с плазменными пушками, а я — просто снайпер Зайцев? Это была какая-то лютая… дикая… самая настоящая капитская несправедливость!

Я снова вернулся за укрытие.

— Где «свисток», ублюдок⁈ — я схватил Одержимого за грудки.

— Что? — тот непонимающе уставился на меня.

— Винтовка, мать твою! Где она⁈

— Бесполезна… Крысы сгры… А-а-а! — он тут же схватился за лицо, когда я ему вмазал.

— Капита тебе в душу, идиот! — выругался я и вмазал ему ещё, — Бесполезна, на хрен!

Тот кинулся в ответ, но тут же был повален обычным армейским приёмом. Ну и я ещё ему добавил сверху кулаком, а потом опять упёр лезвие ножа в затылок.

Странно, я думал, это будет труднее. Но расслабляться было рано, слабость Одержимого могла оказаться обманом.

— Предлагаю… уф-ф… заключить временное перемирие, — пыхтя в землю, сказал Одержимый.

— С чего бы?

Я оглядывался, прислушиваясь к ощущениям. Какой сговорчивый этот Одержимый.

— Всё сложнее, чем я думал, Иной. Магия дикарей слишком сильна, такой магии не должно существовать.

— Я подумаю.

— Да? — тот даже вывернул шею, пытаясь разглядеть меня.

Я ощерился одним уголком рта. Нет, тут явно что-то не так, он явно переигрывает.

— Не шали, — я отпустил его, и Одержимый сел. Потом стал деловито оглядывать пораненную ногу.

Снова раздался залп, в ушах зазвенело знакомым артиллерийским звоном, но я готов был поклясться, что расслышал предсмертный крысиный визг. Значит, «дестроер» палит по крысам?

Одержимый молча сидел, исцеляя ногу, и его будто бы не беспокоило происходящее. Держа нож наготове, я не сводил взгляда с копии себя, лихорадочно пытаясь сообразить, какой у нас теперь расклад.

— Почему ты — это я? — всё же спросил я.

Одержимый усмехнулся.

— Тут должна была быть иллюзия, где тебе пришлось бы решать, настоящий ты или нет, — он потёр лоб и поморщился, — Но твой кулон изменил эти правила.

Я тут же коснулся груди. Чёрный камушек тхэлуса приятно холодил кожу. Хм, а я даже и не заметил, что он до сих пор на мне.

— Незримая мстит мне и без Чёрной Луны…

— Стоп, стоп, стоп, — я даже покачал пальцем, — А ты, древний бог, зачем попал в эту ловушку?

— Вот именно — ловушка! — Одержимый похлопал по ноге, — И я быстро догадался, что один тут не справлюсь.

Кулон едва заметно вздрогнул на груди. Спасибо, Эвелина, но я и сам понял, что он солгал.

— Этот языческий алтарь притягивает магические души, как Легион, — увлечённо зашептал собеседник, явно меняя тему разговора, — Он и есть Легион, только ему не нужно тело. Точнее, он вселился в Вертун, представляешь?

Я хмыкнул. Ну да, это действительно впечатляло. Правда, я сам ещё до конца не разобрался, что такое Вертуны…

— И он притянул все души, оказавшиеся поблизости, — продолжал Одержимый, — А я, значит, набрал недостаточно сил, чтобы сопротивляться.

Я кивал его словам, и тут до меня дошло. Вывертыш, Одержимый, крысы… и я. А ведь выберется только один.

Так вот зачем ему моя помощь… Для последнего удара мне в спину.

Из нас двоих наружу выберется только один, причём в моё тело. Неужели оно осталось единственным доступным и целым телом?

— Ключевец в тебе — жив? — сразу спросил я.

— Он — часть меня. Это он убедил меня, что сейчас для нас всех лучше сотрудничать.

Я снова ощутил ложь. А жаль, очень жаль… Я привязался к Ключевцу, и почувствовал горечь. Ну, гнида древняя, ты мне за него ответишь! На моём лице не дрогнул ни один мускул, ни одна чакра не заколебалась от злости.

Кстати, получается, крысы — и есть сознание кровавого Вертуна? Точнее, тот крысиный король, чьё присутствие я ощущаю всё сильнее. Вон, даже Вывертыш… точнее, «дестроер» палит уже куда ни попадя.

Одержимый всё пытался меня стращать:

— Легион опасен и становится сильнее. Он опасен для богов, для миров, для человечества в них. Он поглотит всё! Человек, ты можешь понять это?

— Ты говорил, этот мир — ловушка для Легиона, так?

— Так было задумано. Так ты поможешь?

— Только, значит, отделился от Легиона и осознал своё «Я»… — тут у меня вырвалась усмешка, — И уже понял, что один в поле не воин?

Одержимый со вздохом скривился, но промолчал. Хотя его мимика была лучшим ответом.

Тут руины сотряс оглушительный взрыв, и стало светло, как днём. Мы отскочили от плиты, за которой прятались, потому что она треснула, и одна её половина со скрипом стала заваливаться на нас.

Остовы небоскрёбов сверху озарила вспышка, и среди домов стал подниматься огненный гриб. Кажется, «дестроер» перестал быть вместе с боекомплектом…

А может, и хорошо, что я попал в иллюзию обычным снайпером? У меня тут подрываться нечему… ну, кроме горящей задницы от всей этой ситуации.

— Твою ж псину, — вырвалось у меня. Ну вот как крысы, пусть и мутированные, смогли взорвать бронированный танк⁈

Псионика крысиного короля стала будто бы сгущаться, словно он перевёл своё внимание сюда вниз. Вожак закончил с Вывертышем, и теперь переходит к десерту.

Глава 24

Жертвующий

— Значит, так… — сдавленно прошептал я, чувствуя, как чужеродная псионика волнами накатывает на нас.

От этого сбивалось дыхание, страх охватывал разом все чакры, не давая сконцентрироваться. Думать было очень трудно, и единственным желанием было просто бежать.

Совсем как тогда.

Помнится, мне понадобилось много времени, чтобы понять искусственную природу своего страха. Чудом мне удалось заманить этого вожака в ловушку, половина его стаи полегла, но сам он в последний момент почуял опасность и ушёл. Крысиный король тогда явно взвесил все за и против, и просто оставил меня в покое…

— Что «так»? — переспросил Ключевец, отвлекая меня от воспоминаний.

Его круглые глаза и прерывистое дыхание говорили о том, что Одержимый сам испытывает страх. Значит, внутри этой иллюзии мы оба под властью магии Кровавого Вертуна. Надеюсь, оба.

Но на всякий случай я держал в уме, что Одержимый может разыгрывать передо мной сцену, и нужно будет постараться, чтобы быть на шаг впереди.

— Уходить надо, — сказал я, — Есть ещё одна винтовка, но её не вернуть. Она внизу, а туда нам нельзя… Там их царство, каждый туннель — ловушка. Но теперь эта тварь сама вышла к нам, и надо просто идти поверху.

Как хорошо, что на нас обоих влияла магия крысиного короля. Можно не стараться говорить ровно, потому что сейчас я лгал. Точнее, смешивал правду с ложью.

Я выглянул из-за края укрытия. Там, где светилось зарево от пожара, между руинами домов мелькали многочисленные хвостатые тени. Это крысы, расправившиеся с «дестроером», возвращались в кратер.

И где-то там их вожак, его магия чуется с той стороны…

— Куда идти? — отвлёк меня Ключевец.

— В прошлый раз мне надо было добраться до одного места, — ответил я, — Здесь подземный бункер, где держат одного нашего… кхм… держали нашего сильного мага. Он знал очень много секретов.

— Я знаю, кто такие псионики. Тебе нужно было убрать его?

— Не совсем. Псионик и сам это может, нужно лишь сжечь себе имплант. Но капиты взломали код, заблокировав имплант, и сейчас по крупицам вытягивают из него информацию… — сказал я, чувствуя неловкость, что приходится объяснять такие тонкости древнему богу, — Наше командование приняло решение активировать имплант удалённо. Капиты не дураки, поэтому над Ново-Йорком работает купол с помехами, плюс сам бункер глубоко под землёй…

Вкратце я поведал, что сигнал со спутников, даже усиленный нашими умниками, сюда не пробивается. Можно было бы пробиться тонким лучом, но для этого нужен точный пеленг, то есть конкретные координаты. А в какой именно точке держат пленника, никто, конечно, не знал.

Одержимый щурился, словно технические тонкости в моём рассказе заставляли его крепко задуматься.

Моей задачей было подобраться к бункеру ближе и послужить проводником для последнего сигнала. Пси-связь, усиленная и очищенная имплантом, позволяла творить такие чудеса…

— То есть, вы просто решили убить своего? — перебив меня, грубо спросил Ключевец.

Я усмехнулся. Наша с ним игра началась…

Это была дешёвая попытка нажать на мою совесть. Одержимый знал, что чувство вины — это слабость, и пытался у меня вызвать это чувство. Придётся дать ему козырь.

— Да твою псину! Ты понимаешь, он очень много знает… кхм… то есть, знал, — вздохнув, сказал я, всем видом показывая, сколько во мне сомнений, — Это тот самый случай, когда жизнь одного стоит миллиарды жизней!

Я скользнул по его глазам. Скорее всего, мы подумали об одном и том же — этот бог в древности сам точно так же пожертвовал жизнью Незримой, чтобы, как он выразился, «спасти Вселенную». Вот только Незримая согласия не давала…

Одержимый едва сдержал улыбку и участливо кивнул.

— Понимаю. Это был первый случай, когда ты убил своего? — тут он сделал акцент на последнем слове.

Я стиснул пальцы, показывая, как его слова меня задели. Потом, поджав губы, демонстративно принял невозмутимый, даже слегка оскорблённый вид. Было сложно не переиграть, потому что мне самому нужно, чтобы Одержимый клюнул на наживку.

— Я не убивал! — я мотнул головой чуть сильнее, чем следовало, — Я послужил проводником для пси-связи, для сигнала со спутника.

— Сигнал на самоуничтожение?

— Я… ну… да! Но это был приказ. Ты же понимаешь, что такое приказ? — я повысил голос.

— Да, Иной, — тот кивнул с деланным сочувствием, — Это было наверняка трудное решение. Так что мы дальше делаем?

Его зрачки иногда расширялись. Он тоже чувствовал приближение вожака крыс, и подгадывал, когда будет лучше принести в жертву напарника. То есть, меня…

Пришлось рассказать, что после того, как я найду бункер и выйду на связь, в Ново-Йорк сбросят десятки спас-пакетов. Почти все ложные, и почти все будут уничтожены ПВО, но несколько будут с оружием и новым комплектом брони.

Как только я вскрою один, остальные самоуничтожатся и заволокут руины дымом. Этот комплект даст мне шанс добраться вдоль побережья до точки, где меня будет ждать целая группа спасения. Да, помнится, операция была сложная…

Мне и самому было интересно, где именно выход из иллюзии. Может, там, где я найду спас-пакет? Хотя нет, скорее всего, там я раздобуду оружие, которое позволит мне убить крысиного вожака… Этот Кровавый Вертун надо закрывать.

— Правильно понимаю, нам надо убить эту тварь, и Вертун отпустит? — спросил Одержимый, словно читал мои мысли.

Чувствуя, что он внимательно следит за моей реакцией, я не стал кивать, а просто пожал плечами.

— Я думаю, что, найдя спас-пакет, мы получим оружие. Там не только огнестрелы, там много мощных игрушек.

— Хм-м-м… — тот кивнул, — Звучит неплохо, особенно если учесть, что здесь мы ограничены в магии.

Я показал Ключевцу направление, и мы, пригибаясь, двинулись вдоль насыпи из обломков. Нам предстояло выбраться из кратера совсем с другой стороны от места взрыва «дестроера» и сделать большой крюк, чтобы выйти к бункеру.

Очень скоро мы услышали уже знакомое рычание, преследующее нас. В руках Одержимого появился такой же нож, как и у меня. Он усмехнулся, заметив мой взгляд, но я ничего не сказал.

— А почему нельзя было напасть всей армией твоей Свободной Федерации на эти руины? — спросил он, когда мы карабкались вверх по обломкам какого-то небоскрёба, упавшего в каверну.

Я усмехнулся. Было очень трудно не клюнуть на его наивность — Одержимый явно знал, какие струнки моей души дёргать. Людям нравится умничать, и я — не исключение.

Но я с готовностью рассказал ему о тонкостях работы диверсанта. И о том, что нападение войска спровоцирует тотальную оборону со стороны противника.

И что очень важно было провести операцию так, чтобы капиты не заподозрили, что тут замешаны федералы. То, что здесь водятся эти крысы, сыграло нам тогда на руку — капиты не сразу поняли, что всплески псионики совсем не от хвостатых обитателях руин.

Одержимому казалось, что длительная беседа усыпляет мою бдительность. Он даже держался впереди, показывая, как доверяет мне.

И всё же я не переставал раздумывать, пытаясь понять, где именно может быть выход из иллюзии. С одной стороны, это и вправду может оказаться крысиный король — убьём его, Вертун закроется, и мы очнёмся. Точнее, один из нас.

Но я привык доверять интуиции… И она подсказывала, что не всё так просто.

Вскоре нам пришлось перейти на бег. Крысы преследовали нас по пятам, а магическое воздействие вожака так хлестало по мозгам, что у нас перехватывало дыхание и это иногда мешало бежать.

* * *

Первая наша стычка с хищниками случилась, когда вокруг были руины уже невысоких зданий.

Мне чуть не отгрызли голову. Крыса неожиданно метнулась из ржавого остова автомобиля, прыгнув мне на спину, и пришлось выгибаться всем телом, чтобы страшенные клыки не вгрызлись мне в шею.

Мы кубарем покатились по земле. Я сунул руки за голову, перехватив её клыкастую пасть, и всё пытался приложить её о камни. Тварь всё это время норовила пробить когтями усиленный кевлар, и эти её попытки ощутимо били мне по рёбрам.

Неожиданно крыса взвизгнула и перестала шевелиться. Ключевец, стоя надо мной, вытер нож о её шерсть, а потом подал мне руку.

— Нет времени валяться, — деловито сказал он.

Я изобразил благодарный взгляд, потому что понимал, что этот доверительный жест — тоже продолжение нашей с ним игры. Проиграет тот, кто больше доверится…

Мы не стали задерживаться, и припустили уже со всех ног. Крыс становилось всё больше, они виднелись в оконных проёмах вокруг, но смерть сородича немного охладила их пыл.

Мой тонкий слух улавливал где-то на соседней улице скрип гравия под чьей-то тяжёлой тушей. Сам вожак был уже рядом, и явно поравнялся с нами, но нападать не спешил.

В следующий раз на нас напало сразу четыре зверя. Слаженно действуя с Ключевцем и прикрывая друг другу спины, мы всё же отбились от них, но было понятно, что это для нас уже серьёзное количество.

— Да, без огнестрела никуда, — проворчал я, вытаскивая клинок из звериной шкуры.

Мой взгляд привлекло движение в полузаваленном переулке, метрах в ста. Блеснули мутные зрачки…

Вожак стаи, осторожно выглядывающий из-за бетонного блока, был огромным, в холке даже выше меня. Полуметровые когти легко крошили кирпичи, из-под слюнявых губ торчали страшенные клыки.

Розоватая, почти лысая шкура… Массивный пульсирующий нос, покрытый уродливыми отростками, как у крота… Умные, хоть и подслеповатые глаза… Всё в нём говорило, что это результат генетического эксперимента.

Он не двигался, явно разглядывая нас чисто из любопытства. Но на всякий случай я подготовил своё сознание нырнуть в кокон — прямой пси-удар такой твари выдержать будет трудно. За его спиной и за обломками, в окнах вокруг зашевелились крысы, и я покрепче перехватил нож.

— Вот он — Легион, — прошептал Ключевец, тоже заметив крысиного короля.

Вожак стаи, в пасть которому я бы, наверное, пролез даже с плечами, разглядывал нас несколько секунд. Выросло давление на мои энергоконтуры, сознание подёрнулось, готовясь прыгнуть в кокон, но я, стиснув зубы, удержался.

Вот же жжёный пёс, до чего страшная сила. И ещё страшнее было осознавать, что за ней стоит обычный животный инстинкт…

Я мысленно выругался. Тим, твою псину, это иллюзия! В голове этой крысы-переростка извращённый разум Кровавого Вертуна, нет никакого животного!

Вожак повёл носом, прислушиваясь к чему-то, потом исчез за укрытием. Точно так же зашевелилась его крысиная армия и, махнув хвостами, скрылась. Мы с Ключевцем стояли некоторое время, прижавшись к разрушенной стене.

Странно было всё это… Преимущество ведь на стороне крыс. Скорость у нас с Ключевцем небольшая, из оружия только ножи. Если вся их орава нападёт сейчас, то легко разорвёт нас на куски.

Я подумал, что монстр просто испугался, что вышки капитов засекут мощный всплеск псионики, а потом пришлось самого себя одёрнуть. Как будет надо Вертуну, так тут и произойдёт, в этой иллюзии.

— Сколько ещё до бункера? — прошептал Одержимый.

* * *

Здесь было всё так же. Когда-то это было обычным торговым центром, но от полукруглого здания теперь остались только торчащие к небу рёбра железных перекрытий, между которыми, словно перепонки, поблёскивали осколки уцелевших стёкол.

Вышла полная луна, и под её белым светом руины торгового центра выглядели особо зловеще.

Ничто не намекало, что где-то здесь вход в секретный бункер. В первый раз я потратил много времени, пытаясь найти точку, откуда смог связаться с пленённым умником. Теперь мой взгляд не отрывался от небольшого здания автомойки, которое примостилось прямо под одним из рёбер торгового центра.

— Там? — спросил Одержимый, и я кивнул.

К автомойке мы и двинулись через огромную парковку, заполненную останками автомобилей

Я чувствовал присутствие вожака крыс, который так и следовал за нами по пятам. Что-то не вязалось во всей этой истории… Совсем не вязалось. До сих пор нет дронов капитских, да и крысы беззаботно гуляют по верху.

Мои пальцы даже нервно стали поглаживать кулон на груди. Ну же, Эвелина… Нет.

Незримая, прошу тебя, подскажи. Для тебя же стараюсь!

— Мне тоже не нравится, что он не нападает, — сказал Одержимый.

Он шёл впереди, держа наготове нож, и нервно оглядывался. Мы видели крыс, перебирающихся через автомобили. Иногда вдалеке мелькала и туша крысиного короля — он не отставал, следуя по пятам за своей армией, но нападать не спешил.

Дойдя до входа в тёмный бокс, он встал возле угла и осторожно заглянул внутрь. Потом махнул мне.

— Здесь? — спросил он, когда я подошёл.

Я кивнул. Сомнения охватили меня до такого состояния, что по спине теперь катился липкий пот.

— Я знаю, ты меня подозреваешь, — прошептал Одержимый, разглядывая стремящиеся к нам по всей парковке тени, — Но я предлагаю сделку. Я остановлю эту тварь, пожертвую собой, но ты вытащишь нас обоих… Как раньше, ты хозяин тела, а я так, подселенец… Только вытащи меня, Тим!

Он уже чуть не умолял, и от неожиданности я даже замер. Ага, как же, так я тебе и поверил…

В этот момент послышался визг, и сверху на нас полетела крысиная тень. Отточенным движением я ушёл в сторону, вонзая лезвие в голову твари.

Из-за автомобилей полезли ещё, я пинком отпихнул одну, ударил ножом вторую. Мозги вспомнили навыки псионика, и чётким энерго-ударом я вырубил третью крысу, но это вызвало возмутительный визг над всей парковкой.

Эти твари ведь чуют псионику, и она у них вызывает лютую ярость. Видимо, воспоминания о подземных лабораториях капитов засели глубоко в их крови.

Со скрежетом сдвинулись ржавые скелеты ближайших авто, и к нам вырвался сам крысиный вожак. Он заревел, оглушая своим рыком, и, топнув когтями по треснувшему асфальту, ударил по нашим мозгам псионикой.

Не устояв на ногах, я упал на колено, но тут же перекатился в сторону. Вот он, тот самый момент…

Нет, Ключевец не пытался напасть на меня сзади. Наоборот, упав на четвереньки и не отпуская нож, он пополз вперёд, к крысиному королю. В какой-то момент он обернулся — у него были красные от полопавшихся сосудов глаза. Вся мощь псионики вожака обрушилась на него.

— Давай, Иной, беги… — прохрипел он, делая ещё шаг вперёд, — Зови умника своего! Вытаскивай нас отсюда!

Я отскочил ко входу в бокс. Именно отсюда я смог тогда дотянуться мысленно до умника под землёй…

Но, стиснув зубы, я смотрел, как вожак с рычанием подскочил к Ключевцу. Когти пробили ему плечо, и тварь, легко приподняв диверсанта, шумно стала обнюхивать свою добычу.

Щёлкнула чека… В руке Одержимого показался маленький цилиндр гранаты. Везунчик, я свои потратил ещё при первой стычке с крысами.

— ИНОЙ!!! — рявкнул Одержимый, вонзая нож в кисть крысиного короля, чтобы тот не смог его отбросить, — Дава-а-ай!

Остальные крысы бросились к своему вожаку, одна особо удачливая перехватила у Одержимого руку с гранатой, стала дёргать, пытаясь отгрызть ему ладонь.

— Ну же…. Вытаскивай нас!!! Я больше не могу!

Гулко билось сердце. Я так и пытался продавить сквозь кевлар пальцами кулон Эвелины. Ну же, Незримая, подскажи…

Молчит. Мол, «думай сам, муж мой наречённый».

Заревев, вожак всё же отбросил Ключевца, и тот, кувыркнувшись, словно мешок с костями, приземлился рядом со мной. Убежала в за автомобиль крыса с отгрызенной ладонью и раздался взрыв.

Одержимый лежал на животе прямо у моих ног, продолжая сжимать целой рукой нож. Совершенно беззащитный, и ясно, что лучше момента не будет. Всего один удар ножа…

— Как ты догадался⁈ — он резко вскинул голову, сверля красными, чуть ли не светящимися глазами, — Отдай мне свою силу!!!

Он попытался встать, перехватывая нож, но снова завалился на четвереньки. Второго такого шанса точно не будет… Как же ловко я раскрыл его секрет.

Но я не стал бить. Я просто отбросил нож и тихо сказал:

— Нет.

Казалось, мир застыл. В этот самый момент на меня сбоку бросилась крыса и, сбив с ног, с разбегу затолкнула прямо в бокс. Упав, я перекатился по решёткам на полу.

Потом я встал и, пошатываясь, вышел обратно…

— Нет, я сказал.

Вожак крысиной стаи стоял над Ключевцем, глубоко вонзив зубы в голову дёргающегося Ключевца. Струйки крови стекали по его вискам и щекам…

— Хватит притворяться, — поморщился я, — Актёр из тебя хреновый.

Монстр медленно раскрыл пасть, длинные клыки выехали из кровавых ран в черепе. Ключевец поднял голову, один глаз у него запал от полученной травмы… Травмы, несовместимой с жизнью, кстати.

— Как ты догадался? — с хриплой, едва скрываемой яростью спросил он.

Я не ответил, пожав плечами. Мысль о том, что этот Ключевец и крысиный король суть единое целое, наклюнулась давно. А вот то, что нельзя связываться с тем самым умником-псиоником под землёй, я догадался в самый последний момент.

Словно ветром эту мысль принесло… незримым.

— Ненавижу!!! — Ключевец уткнулся лицом в землю.

Вместе с этими словами пошатнулся и весь мир вокруг. Зазвенели звёзды на небе, загудела полная луна. Заскрежетали руины вокруг.

Я продолжал молча стоять, ожидая, когда наконец вырвусь отсюда. Странная иллюзия, и правила у неё странные. Значит, и мои решения должны быть странными.

— Но Ключевец же твой друг… — раненый Одержимый захныкал, ёрзая по асфальту, — Ты привык жертвовать своими друзьями?

— Друг, — усмехнувшись, сказал я и покачал головой, — Честно, между нами… Ключевец, если бы ему было выгодно, пожертвовал бы мной без единого сомнения. Я хорошо знаю этого человека.

Одержимый промолчал. Крысиный король, стоявший над ним, смотрел на меня, словно безмозглая кукла, лишившаяся хозяина. Ну, значит, и вправду эти двое — единое существо.

А «умник» под землёй и есть кровавая сущность Вертуна. И я должен был добровольно открыть ему свой разум.

Слишком много открытий в последнее время. А значит, пришло время кое-что закрыть. Кажется, здесь нужен Привратник…

Глава 25

Последний

Я не ждал, что мне будет легко с Кровавым Вертуном, ведь я так и не ощутил себя в теле Василия. Легко открывать или закрывать Вертуны, когда стоишь перед ним, настраивая собственные чакры… Но мёртвый алтарь Низших не собирался меня так просто отпускать, блокируя переход из иллюзии в смертное тело.

Трудно ощутить свои энергоконтуры, когда не чувствуешь само тело, но постепенно у меня стало получаться. Ну же… Там, где мои чакры, и где грязная псионика стремится по ним вверх, там и моё тело.

Ну… Ну⁈

У меня подёрнулись глаза, и через мгновение я увидел себя лежащим в огромном тёмном зале.

— Твою ж… Эвелину, — я попытался двинуть рукой, чтоб коснуться кулона из псарэса, но на меня надавила чудовищная магия.

Смерть. Отчаяние. Ненависть. Целый букет эмоций, от которых сдавливало грудь, и я даже дышал с трудом. Если б не подвеска Эвелины, наверное, я тут бы и сдох от жуткой печали.

Кое-как мне удалось сдвинуть голову и разглядеть что-то в темноте передо мной…

Сложно объяснить, что я увидел. Это было подобие трона, на котором сидел великан. Огромный идол был собран из костей и черепов, горящих красными глазами.

Я понимал, что так это выглядит в реальном мире. Но в астральном плане и трон, и сидящая на нём фигура, да и весь зал окутывались плотной кровавой массой, так напоминающей Вертун.

И он, этот Кровавый Вертун, хотел вырасти за пределы храма, стать гигантом, потому что пророчество свершилось. Почти… Моё упрямство оставалось единственным препятствием.

Я поймал взгляд сидящей на троне неподвижной статуи…

— Мы — Легион!

Голос слышался не ушами, а мозгом, резонируя со всеми моими энергоконтурами.

Вот оно что… Всё-таки это Легион. Правы, наверное, были те боги, которые пытались его остановить. Он с каждым разом всё сильнее и сильнее.

Оказалось, что и чернолунники, и великолунцы в своих попытках играться с такими силами не усмотрели, что Легион просто использовал их. Драгошу в своих горах Диофана казалось, что они взяли Легион под контроль, научились держать его в узде, и стали даже изучать это явление.

Но нет, оказалось, что это Легион изучал их. Получал нужные ему знания и пытался найти способ воплотиться. Ему было недостаточно захватывать умы магов, потому что Стражи Душ довольно успешно сражались с ними. Да и редкие Иные, которых Незримая упрямо втягивала в этот мир, тоже вставляли палки в колёса.

И Легион нашёл способ… В разрушенной стране на далёких Островах, с помощью странной извращённой магии мёртвых. Никто не знал, что это за магия, почему она работает и почему даже боги отступают перед ней.

Воля Незримой была бессильна перед этой магией… Легион теперь даже не страшился Чёрной Луны, жестокой и мстительной ипостаси Незримой.

— Говорят, эта магия пришла из твоего мира, Иной, — в моей голове шипели голоса Легиона, — Скорее всего, вы и принесли её сюда.

Я не мог говорить, мне было трудно просто удержаться в сознании. Но откровения Легиона что-то подстегнули в моей памяти, что-то, о чём я забыл… Очень важное.

«Тим, я говорила тебе. Не нужно было идти сюда».

Слова Эвелины словно придали сил. Я зажмурился, мысленно пытаясь разобрать Кровавый Вертун вокруг меня на контуры. Внешние и внутренние, и, насколько помнится, чтобы закрыть Вертун, надо работать именно с внешними… Тут работа для Привратника, это точно.

«Моё сердце в Восточной Пустыне».

Зачем она говорит это мне?

Появилось ещё больше сил, я даже смог подобрать под себя локти и приподняться.

— О-о-ох, — вырвалось у меня, — Луну мою… налево…

«Уходи!» — крик Эвелины резанул.

— Да, Иной, уходи, — хохот Легиона расходился под сводами храма, — Не мешай вершиться тому, что суждено.

Где-то сверху трескался потолок, рядом со мной хрустела осыпающаяся крошка… Огромные камни в стенах елозили в своих гнёздах, норовя выскочить. Черепа в теле великана будто стучали зубами, и этот зудящий стрёкот сводил с ума.

«Привратник, иди туда, куда тебя ведёт судьба».

Ментальная помощь Эвелины придала сил, и кое-как я смог вдохнуть полной грудью. И тут же вспомнил, как пройти к тому самому тоннелю, по которому можно будет выйти в Закрытый Город.

Там Эвелина… И там Драгош Рюревский. Наверное, ждёт меня, не дождётся, пёс толчковый!

«Меня уже не спасти. Я просто хочу уйти».

* * *

Я вскинул голову, и неожиданно передо мной появилась пустыня. Знойное солнце ослепило, заставляя жмуриться.

— Твою мать! — вырвалось у меня, и я стал рыскать перед собой рукой. Лишь бы снова не иллюзия, я ведь только-только вырвался!

Но пустыня не исчезала, да ещё далеко-далеко за дюнами я увидел Красный Гигант. Огромный Вертун, на половину горизонта и на пол неба. Древний, как этот мир, он спокойно крутил свои алые потоки, испаряя редкие облака вокруг, и мне в лицо отдавало его жаром.

Даже отсюда я видел, что некоторые дюны на горизонте искрились, давно превратившись в стекло, а с самой земли по Вертуну поднимались чёрные всполохи дыма. Пески под ним плавились и горели целую вечность.

«Это моё сердце. Тим, закрой Вертун.»

— А ты? — спросил я, не отрывая взгляда от Гиганта.

Сердце Эвелины, значит. Огромное-то какое… Всегда подозревал, что, несмотря на её заскоки, она широчайшей души человек. Точнее, богиня.

«А я наконец обрету покой. Это — моё решение, Тим. Моя воля».

— А-а-а, — я кивнул, — Тогда понятно.

«Тут нужен Привратник. Тим, я устала скитаться по этому миру. То, что здесь происходит, остановит только Чёрная Луна».

— Нет, — я покачал головой, закрывая глаза.

Обратно, в храм. К Кровавому Вертуну.

«Тим! Не тебе вмешиваться в дела богов».

Я уже не слушал. Её воля меня не интересовала… Всегда раздражало, когда кто-то за меня принимает решение.

Поэтому. Обратно. В храм.

Я открыл глаза. Тёмная статуя-алтарь была передо мной. Прошаркав пальцами по камню, я поднял голову. Потом, пошатываясь, встал.

Ну, вот я и здесь… Пришло время закрыть этот Вертун.

— Ты можешь попытаться, но уже поздно, — голос Легиона хихикал под сводами, — Незримая хотела вырваться, но у неё не получилось. Она надеется, что если умрёт, то Чёрная Луна довершит начатое и уничтожит этот мир вместе со мной. Но этому не бывать…

Голос ударил псионикой, завибрировал в моём теле. Подёрнулся кокон, готовясь спасти моё сознание.

Но я повёл рукой, выставляя огненную защиту. Какого, спрашивается, хрена я копил столько сил, если нельзя использовать? Просто добавляем огня, создаём огненную корку вокруг души…

Тем более, где-то на острове раскрылся Красный Вертун, а в нём энергии хоть отбавляй. Мне хватит.

— Мы — Легион! Мы получили душу бога, благодаря тебе! Осталось лишь вселиться в новую, чистую душу… И мы свободны…

Я вздрогнул, вконец осознав, что задумало это существо. Моя Эвелина… Мой ребёнок!

— Да ты охренел, — прошептал я, стиснув зубы, — Если хоть пальцем… ты умрёшь!

— Мы — бессмертны.

Я почти распознал контуры Вертуна, когда на меня обрушился следующий ментальный удар. Кое-как мне удалось перехватить тренированный кокон, чтобы сознание не свернулось. Я осознал, что от этой битвы нельзя было прятаться.

Именно этого от меня и ждали. Чтобы я ушёл и не мешал. Именно так и этот мир захватили, пока обманутая Незримая в слезах пряталась в своём «коконе».

* * *

Теперь иллюзии напоминали скорее отрывки из воспоминаний, словно кто-то перематывал видеозапись с жизнью Тима Зайцева…

Меня выкидывало из одной иллюзии в другую — нигде я надолго не задерживался, но каждый эпизод словно вбивал недостающие паззлы в картину.

* * *

Летний ветерок потряхивает ветки кустарника надо мной, а где-то над холмами стрекочет сверчок. Ночь такая лунная, и я невольно вспоминаю, как сижу на веранде, потягиваю «бархатное» пиво, а мои шаловливые руки тискают…

Алёну? Да, я помню Алёнку, и мои руки отлично помнят её тело… Пальцы так и оглаживают каждый изгиб, особенно часто останавливаясь на роскошной груди.

Но почему-то в моих мыслях теперь Эвелина. Этой чернолунницы никогда не было в моём родном мире, а среди моих многочисленных подруг не было ни одной Эвелины.

Но я вспоминал о ней, и мозг охотно фантазировал, как худенькая Избранница выглядит без…

Залп плазменных орудий вырвал меня из размышлений и я, вскочив, короткими перебежками двинулся между холмами к «дестроеру», вибрацию от которого уже прекрасно ощущалась ногами. Родной «свисток» покачивался в руках — как же я скучал по своей винтовке.

Я уже знал, как всё дальше будет. Встречусь с разведчиками. Потом меня атакует псионикой искусственный мозг «дестроера». Потом начальство сверху решит, что мой кокон не выдержал. Что жизнь снайпера-диверсанта стоит меньше, чем вражеский могучий псионик, после чего скинут с орбиты бомбу.

И умру я с мыслью о том, что не успел передать важнейшее донесение. Этот таинственный капитский псионик — не живой человек, а…

Я замер как вкопанный, чуть не споткнувшись. Да твою же псину! Вот о чём я забыл!!! Вот что за мысль столько раз билась у меня на задворках!

Тот хозяин Островов, сознание которого я почуял в сети Пульсаров. И капитский псионик, который тогда едва не вскрыл мой кокон…

Одна сила! Слишком похоже, слишком одинаково.

Сейчас он гораздо сильнее, чем тогда. Что это, сборище душ, гуляющих по Вселенной, или бездушный искусственный интеллект, созданный капитами?

Не знаю!

Но одно я знаю точно. Его нужно остановить, причём не только в мире Пробоины… Легион уже сделал всё, чтобы выжить — уничтожат его в одном мире, он останется в другом.

Я поднял голову… Есть ли смысл вызывать пси-связь, чтобы достучаться до умников на орбите?

Потом я усмехнулся. Легион, к счастью, очень туго учится. Ну вот только что была иллюзия, где ловушка была точно такой же, где я должен был добровольно открыть разум. И нет, он попытался ещё раз…

«Тим?» — голос командира, усиленный имплантом в моём затылке, раздался в голове.

Я покачал головой, чувствуя, как мир вокруг рассеивается на осколки. В другой раз…

* * *

Пространство передо мной раскрылось в сумрачную таверну. Нос втянул запах спиртного и специй, а ещё крепкого мужского пота. Вокруг висели звуки отдыхающего народа — гомон, смех, редкие крики, стуки кружек…

— А я тебе говорю, царь хотел только блага стране! — пропыхтел пьяный Сивый, схватив меня за лацкан мундира, — Он даже сына не пожалел, когда тот смуту затеял!

Я беспокойно оглянулся. В таверне полно народу, и то, что армеец таскает за грудки рядового царской гвардии, могут воспринять неоднозначно.

И только потом я, подняв руки, осознал, что это тело Фёдора Громова. Ух, какой я здоровый и мощный.

Хомяк сидел рядом, набивая трубку табаком. Перед нами стояли стаканы и, судя по запаху, пили мы что-то явно крепче пива. Хотя Гром, судя по ощущениям, не пил вообще…

— Хотел да расхотел, — шёпотом пропыхтел Хомяк, попыхивая трубкой и щёлкая пирусной зажигалкой, — Сивый, безлунь драный, ты бы поменьше налегал.

— А что? — Сивый не унимался, — Царь Храм взял? Взял… Вон, даже усыпальницу приказал заново отстроить, всяко власть крепче будет. Порядок наведёт, луной клянусь… если здоров будет.

Мы все замолчали, и я почувствовал, что такие разговоры неспроста.

— А великолунцы? — спросил Хомяк.

— А что великолунцы?

— Столько народу полегло, и вдруг мир?

— Ааа… — Сивый отмахнулся, потом тоже зашептал, — Говорят же, они Царю лекарство дали. От хвори этой чёрной.

— Лекарство? От божьей кары?

Сивый поджал губы и развёл руками. Я всё это время молчал, но вдруг заговорил, причём против своей воли:

— Не знаю. Наши говорят… — я понизил голос, — Короче, маги говорят, что не к добру этот мир. Даже Славины, и те шепчут, что Царь не по своей воле подписывает, что при смерти он. И что Борзовы тогда исчезли не просто так, и что это всё великолунцы…

В этой сценке я был просто наблюдателем. А потом вдруг дошло, что это ни хрена не иллюзия. Вот не знаю, откуда появилось это чувство, но я вдруг понял, что всё реально.

— Не узнаем мы правды, — Хомяк, нервно крутя усы, хмуро проворчал, — Вот что это было в горах, а? Василия, своего же сына, Царь туда отправил. Я смотрю, он, храни его Луна, сыновьями направо и налево раскидывается…

Сивый упрямо покачал пальцем, а потом хрюкнул от смеха.

— Может, Чёрная Хворь уйдёт, и он ещё родит?

— Угу, твою Пробоину, так и уйдёт. Для того и рожаем наследников, да? Чтоб проклятия всякие снимать… — он поперхнулся, — Да Вертуны закрывать.

Сивый распахнул было рот, но помрачнел, и спорить с сержантом не стал. Повисла тяжёлая пауза.

Мой рот открылся по воле Фёдора, который ещё не подозревал, что внутри него безмолвный наблюдатель.

Я сказал:

— Как Василий закрыл этот Вертун, я не представляю… Но я вам точно говорю — если б Вертун вырос в Гиганта, тут бы всем хреновастенько стало. Даже столице.

Остальные молчали, явно вспоминая о Василии Рюревском. Фёдор, то есть я, со вздохом продолжил:

— А я думал, что это Луна Жёлтая вернётся раньше срока… А оно вон как оказалось.

— Слушай, ну он же маг…

— Маг огня! — я стукнул кулаком, — А там Жёлтый Вертун был. Земля, Сивый, земля! А он огонь… — тут я всплеснул руками, — Да и вообще, он же не Привратник.

Ещё никогда при мне Громов так не фонтанировал эмоциями.

— Ну, может, потому что он Рюревский? — со вздохом спросил Хомяк.

Фёдор, то есть я, только пожал плечами. Снова повисло горькое молчание…

Э, нет, недолунки мои хорошие, рано вы меня хоронить собрались! Я сосредоточился и, прорывая невидимый барьер, отделяющий моё сознание от этой далёкой сцены, попытался взять тело Фёдора под контроль.

Я не знал, где они, но подозревал, что в Великорюревск ещё не вернулись.

— Ладно, скоро придут эти, из тайной службы, — Хомяк поморщился, — И телохранитель этот, Истомин который… Хрен знает ещё, на чью сторону он встанет.

Я вспомнил, что Влада Истомина тогда утаскивали связанным. Мне так и осталась непонятной роль телохранителя во всей этой истории, где меня, Василия Рюревского, заманили в ловушку в горах.

Сивый заупрямился:

— Сам царский наследник нам приказал уйти. И звание у него там было… это… а до какого он дорос-то там?

Сивый и Хомяк обсудили все последние слухи, и я понял, почему они просто так сидят в таверне, и их ещё не арестовали. Тут было много и других гвардейцев — с обычными солдатами они сидели за одними столами и выглядели растерянными.

По разговорам я понял, что и вправду нахожусь в Ночёвке — в той самой деревне, где меня, царского наследника Василия, должны были убить. И что гвардия, которая подоспела-таки на помощь, схватила несколько языков…

И наговорили они много странного, особенно про то, кто заказал им наследника.

К этому добавилось и то, что в Ночёвку приехали Стражи Врат. Они все проворонили рост Жёлтого Вертуна, который тут чуть не случился. И это вдобавок к тому, что Привратников в Красногории не осталось.

Почти все они исчезли после того, как Царь взял штурмом Горы Диофана, точнее, Храм Первого Полнолуния.

Жёлтый Гигант, который мог неожиданно появиться возле столицы — это серьёзная проблема. Сотни тысяч жизней могли просто так исчезнуть. Все подозревали, что это месть Драгоша за нападение отца, и к чернолунникам внезапно стали очень плохо относиться.

И всё бы ничего, но в Ночёвку заявились и Стражи Рода… Таинственные тени, везде сопровождающие Царя, приехали сами по себе и отправились в ту долину, где последний раз видели Василия. Вся когорта Стражей была в полном сборе в маленькой деревушке.

Но что именно так всех напугало, я расслышал не сразу…

— Надеюсь, всё же, это слухи, и Царь жив, — прошептал Сивый.

— Нехорошее что-то в Красногории назревает, — проворчал Хомяк, — Вот чует моя задница…

— Эй, это обычно я чую чего-нибудь, — возмутился Сивый, — Но ты прав. Сгинь моя луна, непонятно всё.

— Интересненько… — вырвалось у меня, пока я пытался взять под контроль Фёдора.

Это оказалось трудно, учитывая, что моё сознание физически сейчас находится за тысячи километров. Моя интуиция подсказывала, что делаю я это благодаря магии Привратника. Эдакий портал, только мысленный.

Но всё же спустя минуту я сжал кулак. По своей воле.

— Эй, господин гвардеец, — Сивый, прищурившись, посмотрел на меня, — Нормально всё?

Я открыл рот, чувствуя, что это даётся с трудом:

— Царь…

— Что⁈ — вырвалось у Сивого.

— Я… как наследник…

— Э, господин Громов, ты ж вроде не пил… — удивлённо выдохнул Хомяк.

Рядом со мной остановилась тень и оба солдата испуганно замерли. Я поднял глаза…

Тёмно-бордовый кожаный плащ. И на фуражке золотая кокарда в форме короны. Это был седой оракул, с мутными подслеповатыми глазами, но при этом я ощущал на себе цепкий, будто прожигающий взгляд.

— Я Страж Рода Рюревских… — хрипло сказал он, — Говори.

За его спиной появился Страж Душ, он с волнением вперил в меня бешеный взгляд. Как у охотника, который вот-вот поймает свою дичь.

Но Страж Рода поднял руку, уперев тому в грудь. И настырный «рак» сразу отстал.

— Я, Василий Рюревский, жив, — чётко сказал я и, подняв ладонь, явил на ней маленький огонёк.

Половина таверны ахнула… Все видели по гвардейскому мундиру, что Фёдор Громов — земляш. Даже у Хомяка вывалилась трубка изо рта.

Я передал огонёк Стражу Рода и тот, приподняв его на уровень глаз, захлопнул ладонь.

— Ты — не он, — громко сказал старик, чтобы слышали все вокруг, — Но говоришь от его имени. Продолжай.

Дальше, пока у меня не оборвалась связь, я говорил уже по наитию…

— Ждите меня в усыпальнице Рюревских. Я приду на четвёртый день, — отчеканил я, — Род Рюревских будет продолжен.

— Род Рюревских будет продолжен, — кивнул старик, потом двинулся к выходу из таверны.

Ну, а дальше я увидел приближающуюся столешницу. Бедный Громов, он не выдержал такого сеанса связи.

* * *

— Ка-а-а-ак⁈

Свиристящий, переходящий на ультразвук крик Легиона, летал под потолком.

Открыв глаза, я увидел, что половина статуи просто съехала вбок, и алтарь явно утратил целостность. Другая половина уже крошилась, покрываясь мелкими трещинами.

Вокруг меня струились едва заметные, нитевидные контуры. Я двинул рукой, собирая в горсть одни, сплёл их с другими, и грубо дёрнул.

— Не-е-е… — голос оборвался.

— Закрываю лавочку, — со злостью прошептал я, и почувствовал, как меня отпустило.

Со вздохом я осел на колено, чувствуя, как меня мутит. Странная это была битва. И так всё просто оказалось.

Алтарь передо мной потихоньку осыпался, и каждый череп, отваливающийся от тела статуи, словно вздыхал с облегчением. Ну вот, осталось лишь пройти в тот тоннель и найти Эвелину…

— Нет, — я ухмыльнулся, чувствуя, что ещё не всё кончено. Так просто мастера иллюзий не обманешь.

Усевшись в позу лотоса, я прикрыл глаза, снова вызывая то чувство средоточия, где мир мне виделся состоящим только из энергии.

— Как ты догадался? — испуганный шёпот Легиона раздался в моей голове.

Я ему не ответил. Лишь нащупал те контуры, которые до этого мне были недоступны. И пошёл их обрывать, теперь действительно чувствуя, как становятся свободными души магов.

Все они пролетали будто сквозь меня, отдавая и насыщая крупинками силы. И довольно скоро я понял, что силы этой было так много, что даже удивился, как смог закрыть Вертун.

А порабощённые жители Островов теперь могли обрести покой. Где-то в глубине моей души засмеялся ребёнок, и ему вторила счастливым смехом его мать. Значит, теперь всё действительно хорошо.

Неожиданно вокруг стал разлетаться и Легион, отправляясь в небытие. Нет, я не питал иллюзий, что победил бессмертное существо, с которым не могли справиться и боги. Но именно здесь, на этих Островах, ему пришёл конец.

— Имя… нам… — послышались последние угасающие возгласы, и наступила тишина.

Я открыл глаза. Со вздохом встал, отряхнул штаны и кашлянул от пыли. Потом, повернувшись, пошёл по пустому храму туда, где должен был быть тоннель.

* * *

Закрытый Город, как ни странно, по архитектуре оказался похожим на Храм Первого Полнолуния в Горах Диофана. Только гораздо скромнее в размерах, да и джунгли вокруг делали его похожим на южноамериканские древние строения.

Я шёл по пустым улочкам к главному зданию и, конечно же, спокойно мне пройти не дали.

Обычных чернолунников тут не было, они все побежали давать отпор «уголькам», но перед самым входом путь мне преградили трое Привратников. Плечистые, в тёмных балахонах, с опущенными на лицо капюшонами.

От них сквозило не магической, а физической силой… Я прекрасно помнил, каково это, сражаться с Привратником.

Вот только это были чакровые кастраты, выращенные в Церкви Чернолунников, а я — настоящий Привратник. Хоть и Последний.

— Остановись, — послышался глухой, будто потусторонний голос, — Ты идёшь сюда против воли богини.

— Какой именно? — с усмешкой спросил я.

Они не ответили. Лишь мелькнули их силуэты — и уже через мгновение оказались рядом.

Я выставил ладонь и перехватил кулак — сила удара была такова, что взметнулись птицы с ближайших деревьев. Вот только я не сдвинулся ни на миллиметр.

Блеснули удивлённые глаза из-под капюшона, а я уже сжал руку, превращая чужую ладонь в месиво. Противник закричал, но я просто отбросил его в ближайшую стену.

Его напарники бросились в атаку…

Я парировал удары, встречая их какой-то смесью армейского рукопашного боя, красногорской бузы и неизвестного мне доселе искусства. Они и огненную броню мою не могли пробить, так тут ещё и сила Привратника добавилась.

Не сразу я осознал, с каким трудом мне становится её контролировать. Ощущения были, как тогда, когда я пережрал таблеток «пириума». Вот только в этот раз, кажется, меня разорвёт по-настоящему.

Поэтмоу я, воткнув кулак одному в рёбра, а другому сломав ногу, я отбросил их к раненому приятелю.

— Ты не только против Чёрной Луны идёшь, — прохрипел один из них, — Ты и волю Незримой нарушаешь!

Я задержался у входа в храм. Обернулся…

— Я знаю, — и вошёл внутрь.

Как можно было объяснить этим марионеткам, что на то я и Последний Привратник? Что Избранницы, смертные воплощения Незримой, ждали своего избранника вовсе не для того, чтобы он беспрекословно исполнял их волю.

В этом и парадокс. Чтобы спастись из этого мира-ловушки, Незримой нужно было довериться чужой воле…

Драгош сидел в центре зала на резном троне. В рясе роскошной перволунника, но мёртвый, и с кровавыми слезами на глазах. Тоже мне, спаситель мира… Связь с алтарём дикарей не прошла для него бесследно.

Я постоял перед телом брата.

— Ну и семейка собралась, — буркнул я и пошёл дальше. Надо спешить.

Нужную мне дверь я нашёл в подвале храма, поблуждав по извилистым и тёмным коридорам. Там я наткнулся на пару прислужников, но те сразу почуяли, чем дело пахнет, и просто свалили из подземелья.

Я даже не стал подбирать ключи, а просто выбил дверь. Для меня, вершителя судеб, эти дубовые доски теперь были словно фольга.

Дверь рухнула, и я, уставившись в тёмное помещение, сказал:

— Ну, в этот раз я спасаю тебя в гораздо лучшем виде.

— Ох, отшлёпай меня Незримая… — сильно исхудавшая, но вполне здоровая Эвелина была привязана к столбу, — Муж мой, ты почему меня не послушал?

В каком-то безвкусном белом платье, со следами побоев на лице. Я, стиснув зубы, мысленно пробежался ещё раз по всей Красногории, по второму разу убив всех её мучителей.

Потом я шагнул внутрь, магическим усилием сжигая ловушку-артефакт, встроенную в пол. Тут же зазвенели под потолком, трескаясь от моей силы, шпильки с тхэлусом.

У меня вдруг спёрло грудь от чувства вины. Как же так, я её не послушал! Я должен был лететь в пустыню, чтобы закрыть тот Красный Гигант… А теперь Чёрная Луна придёт в этот мир, и окончательно завладеет разумом богини…

С огромным трудом я пережил эту эмоциональную атаку. Да, воля Незримой действительно сильная.

— Эвелина, — я судорожно сглотнул, — Слушай, кончай уже с этим… Я же предупреждал.

Потом я оборвал верёвки и принял измученное тело Избранницы в свои объятия. Эвелина всхлипнула, уткнувшись мне в плечо, и спросила:

— Почему не послушал? Зачем пришёл?

Я утёр ей слезу:

— Потому что люблю.

Меня самого жутко покоробило от этих слов, я вообще не привык выражать свои эмоции. Что поделать, характер у снайпера-псионика не совсем ромашковый.

Но от моих слов под ногами задрожала земля. Мир сотрясался, стряхивая пыль с потолка на нас, но я чувствовал, что это всего лишь Незримая просыпается от долгого, почти вечного сна. Когда-то её предали, нанеся неизлечимую рану в сердце…

Наш долгий поцелуй, кажется, был достаточной наградой за все те увечья, что я получил по пути сюда. Как, оказывается, мало нужно для счастья.

Но сила меня распирала, и ясно, что её требовалось куда-то потратить. И теперь я чётко знал, куда.

— Ну, а теперь к твоему сердцу… — усмехнувшись, сказал я, — В Восточную Пустыню.

Эвелина вздрогнула, но от меня не отстранилась.

— Зачем?

— Закрывать Пробоину.

Судя по её круглым глазам, до Избранницы не сразу дошло, что мне это действительно по силам. Точнее, если я срочно не попытаюсь это сделать, меня от этих самых сил разорвёт.

Я махнул рукой, открывая мысленным усилием портал. Теперь я это умею… А потом выругался, потому что в помещении ничего не изменилось.

— Странно, — я потёр подбородок.

— Эх, муж мой наречённый. Ближайший Пульсар во дворе храма сверху, там и портал…

Я вздохнул. Учиться мне ещё и учиться.

***

Январь 2023. Конец цикла.

Дорогие читатели, искренне рад, что вы были вместе со мной на страницах этого произведения.

Content

Александр Изотов
Пробоина 6. Незримая

Глава 1 Соперничающий

Глава 2 Прикрывающий

Глава 3 Разъяренный

Глава 4 Парящий

Глава 5 Взрослеющий

Глава 6 Болтающийся

Глава 7 Жестокий

Глава 8 Мстящий

Глава 9 Осознавший

Глава 10 Поднявшийся

Глава 11 Высший

Глава 12 Открывший

Глава 13 Неожиданный

Глава 14 Спасающий

Глава 15 Мятежный

Глава 16 Парящий

Глава 17 Ревнивая

Глава 18 Спускающийся

Глава 19 Воплощенный

Глава 20 Разделившийся

Глава 21 Спешащий

Глава 22 Раскалывающийся

Глава 23 Одинаковый

Глава 24 Жертвующий

Глава 25 Последний